БОЛЬШОЙ
ЭНЦИКЛОПВДИЧЕСКИЙ
СЛОВАРЬ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
СОДЕРЖАНИЕ
стр.
От редакционной коллегии..................................   5
Как пользоваться Словарем. Список основных
сокращений................................................   6
Алфавитная словарная часть.................................. 9
Терминологический указатель................................627
Указатель языков мира....................................  651
Аннотированный именной указатель...........................661
Приложение: таблица hfe 1, таблица №2......................684
АБВГДЕЖЗИ
КЛМНОПРСТ
УФХЦЧШЭЮЯ
СЕРИЯ
БОЛЬШИЕ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЕ
СЛОВАРИ»
Физика
Математика
Химия
Биология
Языкознание
Мифология
Музыка
БОЛЬШОЙ
ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ
СЛОВАРЬ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
Главный редактор
В.Н. ЯРЦЕВА
Редакционная коллегия
НД. АРУТЮНОВА, ВА. ВИНОГРАДОВ (заместитель главного редактора),
В.Г ГАК, ТВ. ГАМКРЕЛИДЗЕ, ТА ГАНИЕВА (ответственный секретарь), И.М. ДЬЯКОНОВ,
ЮН. КАРАУЛОВ, ГА КЛИМОВ, Г.В. КОЛШАНСКИЙ, И.К САЗОНОВА (заместитель главного редактора),
ВМ. СОЛНЦЕВ, Г.В. СТЕПАНОВ, ЮС СТЕПАНОВ
2-е (репринтное) издание
«Лингвистического энциклопедического словаря»
1990 года
Научное издательство
«Большая Российская энциклопедия»
Москва
1998
УДК 808.2(031)
ББК 81.2Рус-5
Я41
НАУЧНЫЕ КОНСУЛЬТАНТЫ ИЗДАНИЯ:
О. С. АХМАНОВА, С. Б. БЕРНШТЕЙН, А. В. БОНДАРКО, Л. В. БОНДАРКО, М. Н. БОГОЛЮБОВ,
А. В. ДЕСНИЦКАЯ, А. А. ЗАЛИЗНЯК, Г. А. ЗОГРАФ, Вяч. Вс. ИВАНОВ, А. Н. КОНОНОВ,
А. А. КОРОЛЕВ, А. А. ЛЕОНТЬЕВ, Г. А. МЕНОВЩИКОВ, В. П. НЕРОЗНАК, Д. А. ОЛЬДЕРОГГЕ,
Н. В. ОХОТИНА, В. С. РАСТОРГУЕВА, Ю. X. СИРК, Н. А. СЛЮСАРЕВА, Н. И. ТОЛСТОЙ,
В. Н. ТОПОРОВ, О. Н. ТРУБАЧЕВ, Н. Ю. ШВЕДОВА, С. Я. ЯХОНТОВ
РЕДАКЦИЯ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА
Руководитель группы языковедов ст. научный редактор кандидат филологич. наук И. К. САЗОНОВА;
ст. научные редакторы Т. А. ГАНИЕВА, кандидат филологич. наук Л. И. ЛЕБЕДЕВА;
мл. редакторы А. И. ОСТРОВСКАЯ, В. А. СВЕТУШКИНА
В подготовке словаря к изданию также принимали участие:
Научно-методическое чтение — ст. научный редактор кандидат филологич. наук Г. В. ЯКУШЕВА
Библиография — ст. научный редактор В. А. СТУЛОВ, ст. редактор 3. С. ИЗМАЙЛОВА
Литературно-контрольная редакция — Г. И. ЗАМАНИ (зав. редакцией), ст. редакторТ. Н. ПАРФЕНОВА,
редактор М. Ф. ГУБЙНА
Транскрипция и этимология — научные редакторы М. А. КРОНГАУЗ, Е. Л. РИФ, М. С. ЭПИТАШВИЛИ
Редакция словника — А. Л. ГРЕКУЛОВА (зав. редакцией), редактор Г. А. САДОВА
Отдел комплектования — мл. редакторы Л. Н. ВЕРВАЛЬД, Н. Ф. ЯРИНА
Отдел перепечатки рукописей — Л. А. МАЛЬЦИНА (зав. отделом)
Копировально-множительная лаборатория — операторы 3. Я. ЕПИФАНОВА, В. И. АНПИЛОГОВА,
Л. Ф. ДОЛГОПОЛОВА
Отдел считки и изготовления оригиналов — Т. И. БАРАНОВСКАЯ (зав. отделом)
Редакция иллюстраций — А. В. АКИМОВ (зав. редакцией),
ст. художественный редактор М. К. МОРЕЙНИС
Производственный отдел — Н. С. АРТЕМОВ (зав. отделом), В. Н. МАРКИНА (зам. зав. отделом)
Техническая редакция — Р. Т. НИКИШИНА (зав. редакцией),
ст. технический редактор — В. В. ЛУНЯШИНА
Корректорская — Н. М. КАТОЛИКОВА (зав. корректорской)
© Издательство «Советская энциклопедия», 1989
© Художественное оформление.
ООО «Фирма «Издательство АСТ», 1998
ISBN 5-85270-307-9 (БРЭ)
ОТ РЕДАКЦИОННОЙ КОЛЛЕГИИ
Предлагаемый читателю Словарь ставит своей целью дать
систематизированный свод знаний о человеческом языке,
языках мира, языкознании как науке. Словарь является
первым энциклопедическим изданием, призванным осветить
достижения отечественной и зарубежной лингвистики с пози-
ций современной концепции языка, сложившейся в советской
науке. Он рассчитан на широкие круги филологов-языкове-
дов всех специальностей, научных работников, преподавате-
лей и студентов, а также специалистов смежных областей
знаний — психологов, логиков, философов, историков, лите-
ратуроведов, этнографов и др. Вместе с тем любой читатель,
интересующийся свойствами языка и языкознанием, найдет
в этой книге необходимые сведения.
Словарь отражает современные науч-
ные знания о языке ив соответствии с этим вос-
создает определенный современный чобраз языка» — как си-
стемы, служащей важнейшим средством человеческого обще-
ния. В статьях Словаря составители стремились показать
определенную внутреннюю организацию языка, основанную
на универсальных принципах; его динамичность — способ-
ность к изменениям под влиянием как внутренних, так и
внешних (социальных) причин при устойчивости основного
каркаса; тесную связь языка как с культурой в целом —
в качестве компонента и средства последней, так и с внут-
ренним миром человека — его мышлением и психикой; уча-
стие языка как активного начала в социальном прогрессе
(так как язык в определенной степени является предметом
воздействия и орудием социальных групп и общества в це-
лом); его участие в научно-техническом прогрессе, требующем
специального моделирования языка в соответствии с задан-
ными параметрами (число искусственных языков, связанных
с компьютеризацией, приблизительно равно числу естествен-
ных языков), и т. д. Совокупный чобраз языка» складывается
из статей Словаря, содержащих сведения о единицах языка
(фонема, слово, морфема, предложение и др.), об их
взаимосвязях и системах (язык, система языковая, речь,
уровни языка и др.), о внутренних законах развития языка
(законы развития языка, фонетические законы, Фортунато-
ва — Соссюра закон, Шахматова закон и др.), о социально-
коммуникативной роли языка в человеческом коллективе
(язык и общество, международные языки и др.), о философ-
ских проблемах, связанных с изучением языка (язык и
мышление, философские проблемы языкознания, методоло-
гия, Маркс К., Энгельс Ф. о языке и др.), о методах изуче-
ния языка (метод, статьи, посвящённые отдельным методам,
напр. экспериментальные методы, сравнительно-историче-
ский метод и др.); о теориях происхождения языка (проис-
хождение языка, моногенеза теория, глоттогенез и др.).
Знания о природе и внутреннем устройстве человеческого
языка опираются на изучение конкретных языков мира.
Население земного шара говорит не менее чем на 5000 языках
(точную цифру установить невозможно, т. к. различие между
разными языками и диалектами одного языка условно). Они
объединяются в крупные и малые языковые семьи и группы.
В Словарь включены статьи об отдельных языках мира
(живых и мертвых), где говорится о принадлежности языка
к той или иной семье или группе языков, указывается
ареал распространения, число говорящих, особенности звуко-
вого строя, грамматики, лексики, время появления пись-
менности, древнейшие письменные памятники, социальный
статус; сведения об использовании языка как официального
или государственного (эти понятия в Словаре не дифферен-
цированы), в роли языка межнационального или межплемен-
ного общения и т. д. Помещены статьи о семьях и группах
родственных языков (индоевропейские языки, славянские
языки, тюркские языки, финно-угорские языки, семитские
языки и др.), в которых указываются состав данной семьи
или группы, древний и современный ареал распростране-
ния, общие для всех языков семьи или группы черты звуко-
вого строя, грамматики, лексики и др. характеристики.
Даны статьи, где приводятся генеалогическая и типологи-
ческая классификации языков мира.
Большой раздел Словаря составляют статьи о письменно-
стях; это статьи историко-типологического характера (пись-
мо, индийское письмо, ливийское письмо, малоазийские
алфавиты и др.) и статьи, описывающие конкретные виды
письма, обслуживающие один или несколько языков (армян-
ское письмо, грузинское письмо, греческое письмо и др.).
Словарь отражает структуру языко-
знания как науки и основные этапы ее
становления. Кроме обобщающей статьи языкознание.
Словарь содержит статьи, посвященные его разделам, возни-
кавшим по мере развития науки, разветвлявшимся в свою
очередь на подразделы по мере накопления новых знаний,
совершенствоваиия методов исследования, вовлечения в сфе-
ру исследования все новых и новых свойств языка и языков
(грамматика, лексикология, диалектология, этимология,
ареальная лингвистика, социолингвистика, фонология, мор-
фонология, теория текста и др.).
Развитие науки идет неравномерно, в каждый период вы-
двигаются приоритетные темы и направления исследований,
отдельные дисциплины могут значительно уходить вперед
по глубине разработки, другие сохраняют большую традици-
онность. Такая картина наблюдалась, например, в первой
половине 20 в., когда фонология выступала в роли источ-
ника новых идей и одновременно проверяла их на конкрет-
ном материале, став основой для структурного подхода
к языку. Позже, однако, ведущая роль переходит к формаль-
ной грамматике, а затем к семантике. Неравномерность разви-
тия науки, разумеется, не могла не преломиться в структуре
и содержании Словаря: одни статьи отмечены в большей
степени традиционным подходом, в других проявляется по-
исковый характер, отражающий современное состояние
соответствующей лингвистической дисциплины (учитывая
условность понятия чсовременная лингвистика» и отсутствие
абсолютной мерки чсовременности»).
Изучение языков велось с древнейших времен; практиче-
ские нужды толкования старых текстов (если в данном обще-
стве существовала письменная традиция), совершенствова-
ние риторики, обучение ораторскому и поэтическому искусст-
ву, возникавшие языковые контакты приводили к созданию
в ряде стран филологических школ и направлений, заклады-
вавших научный фундамент для изучения языка. Поэтому
в Словаре кроме статей, описывающих историю изучения
той или иной семьи языков (см. Индоевропеистика, Тюрколо-
гия, Славистика, Германистика, Иранистика и др.), вклю-
чены статьи, в которых рассматриваются научно-языковые
традиции, характерные для отдельных древних культурных
ареалов (см. Античная языковедческая традиция. Индийская
языковедческая традиция и др.).
В каждый момент своего существования языковедение
связано с философскими воззрениями эпохи. Разумеется,
влияние философии на языкознание не является механиче-
ским и прямым, но сам подход к языку и оценка свойствен-
ных ему категорий зависят от философско-методологической
позиции представителей той или иной языковедческой шко-
лы. В известной мере от этого зависит и выдвижение на пер-
вый план определенных приемов и методов изучения языка.
Так, позитивистская философия во многом определила раз-
витие дескриптивной лингвистики, натурфилософия сыграла
свою роль в становлении этнолингвистического направления,
марксистская диалектика определила пути развития школ и
направлений прежде всего советского языкознания и т. д.
Эти и другие вопросы связи общефилософских идей и линг-
вистики как науки освещаются в статьях, посвященных от-
дельным школам и направлениям (см. Гумбольдтианство,
Эстетический идеализм, Неогумбольдтианство, Женевская
школа, Пражская лингвистическая школа, Московская фор-
тунатовская школа, Харьковская лингвистическая школа,
Казанская лингвистическая школа, Виноградовская школа
и др.), а также методам исследования языка и языков и исто-
рии их развития (младограмматизм, сравнительно-историче-
ское языкознание, структурная лингвистика и др.). В тех
случаях, когда в различных направлениях современной
лингвистики существует различное понимание одного и того
же термина (залог, дискурс и др.), в статьях отмечается это
различное понимание, а также нерешенные, дискуссионные
проблемы, существующие в современной науке о языке.
5
Решение издать Словарь, где в одном томе были бы собра-
ны столь разнообразные по тематике статьи, предопределило
отбор материала, а также сам тип и осо-
бенности словарных статей. Общий принцип,
которому редколлегия сочла разумным следовать, состоит
в укрупнении статей, в стремлении избежать распыленности
материала, свойственной многим терминологическим слова-
рям (при подготовке Словаря пришлось прибегнуть и к ряду
ограничений, обусловленных объемом издания). Отдельной
словарной статьей («черным словом») даются «родовые»
понятия (термины), а «видовые» включаются в соот-
ветствующую «общую» статью, объясняются там и выно-
сятся в терминологический указатель. Таким образом, разъ-
яснение конкретных «частных» терминов и понятий дается
в контексте более широких тем и проблем, получивших отдель-
ные словарные статьи; благодаря терминологическому ука-
зателю частные термины расширяют информативные границы
словаря. Ту же роль играет указатель языков, содержащий
не только те языки, которые даны в Словаре отдельными
словарными статьями, но и языки, названные в статьях
о семьях и группах, но не имеющие отдельных статей.
Составители Словаря стремились на основе единого мето-
дологического подхода представить материал в системе:
этим объясняются особенности типовой структуры (схемы)
многих статей Словаря. Например, статьи об отдельных язы-
ках, входящих в какую-либо семью или группу языков, и
статьи об этих семьях и группах представляют собой единую
взаимосвязанную, взаимодополняющую группу статей, где
информация распределена следующим образом: в статье
о семье или группе описываются черты звукового строя, грам-
матики, лексики и т. д., свойственные всем языкам, входя-
щим в зту семью или группу, а в статье об отдельном языке
подчеркиваются только его индивидуальные особенности.
Тем самым составители стремились решить задачу максималь-
но полного (в рамках однотомного словаря) описания типоло-
гии языка. Этот принцип организации материала заложен
и в освещении других тем. Так, в статье Языки народов
СССР говорится о функциях и социальном статусе всех язы-
ков народов СССР. Эти сведения, общие для этих языков,
не повторяются в статьях об отдельных языках народов СССР,
где отмечаются лишь индивидуальные особенности языков,
касающиеся их функций или социального статуса.
В качестве взаимодополняющего способа описания мате-
риала используется прием отсылок.
В библиографию включены лишь важнейшие ра-
боты, опубликованные в СССР и за рубежом. Особо следует
сказать о литературе, даваемой при статьях, посвященных
описанию отдельных языков. Степень изученности языков
мира неодинакова. Напр., языки обширных областей тихо-
океанского региона, Индийского океана, а также некоторых
районов Юго-Восточной Азии исследованы недостаточно.
Если прибавить к этому продолжающуюся расщифровку
старых манускриптов и надписей, открываемых в результате
археологических раскопок и хранящих в себе сведения о ны-
не вымерших языках, то станет понятно, что Словарь фик-
сирует в библиографии только определенный этап работы
лингвистов, и к моменту выхода книги могут быть сделаны
новые открытия, не попавшие, к сожалению, в Словарь.
В Словарь решено не включать статей, посвященных уче-
ным-лингвистам; имена языковедов, внесших вклад в разра-
ботку той или иной проблематики, указаны в соответствую-
щих статьях. Некоторые дополнительные сведения об этих
ученых читатель найдет в аннотированном именном указа-
теле исследователей, упоминаемых в текстах статей.
Над книгой работал большой коллектив ученых (свыше
300 авторов). Любой коллективный труд (а энциклопедиче-
ское издание — коллективное по определению) неизбежно не-
сет на себе отпечаток личностей авторов, их таланта, науч-
ных вкусов и пристрастий, однако естественное неединооб-
разие статей не выходит (с точки прения методологии) за рам-
ки общей концепции, разделяемой всеми авторами настоя-
щего Словаря.
Много сделали для создания Словаря безвременно ушед-
шие от нас члены редколлегии академик Г. В. Степанов и
доктор филологических наук Г. В. Колшанский.
Редколлегия приносит свою благодарность всем авторам,
научным консультантам, рецензентам и редакторам Словаря.
Нельзя не отметить с признательностью работу С. И. Брука,
который проверил и уточнил данные о числе говорящих на
языках, включенных в корпус Словаря (на 1985 г.; число
говорящих на языках народов СССР дано по переписи
1979 г.), участие в редактировании части статей Словаря
В. И. Беликова, Н. А. Грязновой, Н. Д. Федосеевой,
участие в составлении указателей Л. Н. Федосеевой (языки
мира, персоналии), С. Л. Ивановой (автора аннотирован-
ной части к указателю персоналий), Ф. Д. Ашнина (персо-
налии), А. Д. Шмелева и С. А. Крылова (терминология).
Институт языкознания и Издательство с благодарностью
примут все замечания читателей, которые позволят улучшить
Лингвистический энциклопедический словарь при его воз-
можном переиздании. Все замечания просим направлять
по адресам: Москва, 103009, ул. Семашко, 1/12, Институт
языкознания АН СССР или: Москва, 109817, Покровский
бульвар, 8, издательство «Советская энциклопедия».
КАК ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СЛОВАРЕМ
Статьи Словаря расположены в алфавитном порядке.
В тех случаях, когда термин, название языка, понятие имеют
синоним, он указывается в скобках при «черном слове». Да-
ются только самые употребительные синонимы или широко
употреблявшиеся ранее в лингвистических работах.
Название языка дается либо в русифицированной форме
[напр., бенгальский язык (бенгали)], либо в форме, соот-
ветствующей национальной традиции и широко употребляе-
мой в литературе [напр., панджаби (панджабский язык)].
В статьях Словаря сохранены два вида транскрипций —
на основе латиницы и на основе кириллицы, которые тради-
ционно употребляются в ряде направлений и школ, а для
русского языка — транскрипция, принятая в Ленинградской
фонологической школе (ЛФШ) и в Московской фонологиче-
ской школе (МФШ).
Схемы предложений даются в латинской графике (напр.,
SVO) либо в кириллической (напр., ПСД), как они тради-
ционно употребляются в разных школах и направлениях.
За время подписания Словаря в печать некоторые госу-
дарства изменили официальные названия, произошли изме-
нения в административно-территориальном делении и в
некоторых географических названиях СССР. Эти измене-
ния не могли быть внесены в текст полностью. Они отра-
жены в таблицах в конце Словаря.
В цитатах сохраняются авторская разрядка и курсив.
Отсылки даются курсивом.
СПИСОК ОСНОВНЫХ СОКРАЩЕНИЙ
абл,— аблатив
абх. — абх азский
австр.— австрийский
австрал,— австралийский
авт.— автономный
адм.— административный
адыг.— адыгейский, адыгские
азерб.— азербайджанский
акад.— академик
акк,— аккузатив
алб.— албанский
алж.— алжирский
алт.— алтайский
амер.— американский
АН — Академия наук
англ.— английский
АНДР — Алжирская Народная Демократи-
ческая Республика
антич.— античный
АО — автономная область
АПН — Академия педагогических наук
аргент.— аргентинский
АРЕ — Арабская Республика Египет
арм.— армянский
арх.— архипелаг
ассир.— ассирийский
асЬг.— афганский
афр.— африканский
Б,— Большой
б. ч,— большая часть, большей частью
балк.— балкарский
балт,— балтийский
басе.— бассейн
башк,— башкирский
белы,— бельгийский
бенг,— бенгальский
бирм.— бирманский
б-ка — библиотека
Бл. Восток — Ближний Восток
болг.— болгарский
бр,— братья
браз.— бразильский
буд. вр,— будущее время
букв,— буквально
бурж.— буржуазный
быв.— бывший
В.— восток
в.— век
6
вт. ч.— в том числе
вв,— века
венг.— венгерский
верх.— верхний
визант.— византийский
вин. п.— винительный падеж
внеш.— внешний
ВНР — Венгерская Народная Республика
внутр.— внутренний
возв,— возвышенность
вост,— восточный
г.— год, город
газ.— газета
гвин,— гвинейский
гг,— годы, города
ГДР — Германская Демократическая Рес-
публика
ген,— генитив
герм.— германский
гл,— главный
гл. обр,— главным образом
голл,— голландский
гор,— городской
гос.— государственный
гос-во — государство
гражд.— гражданский
греч.— греческий
груз.— грузинский
Д. Восток — Дальний Восток
даг.— дагестанский
дат,— датский
дат. п,— дательный падеж
дв. ч.— двойственное число
дееприч.— деепричастие
деп.— департамент
дер.— деревня
диал,— диалектный
дис,— диссертация
Др.— Древний
др,— другой
др.— древне...
ДРА — Демократическая Республика Афга-
нистан
ДРВ — Демократическая Республика Вьет-
нам
евр.— еврейский
европ.— европейский
егип,— египетский
ед. ч.— единственное число
жен. род — женский род
журн.— журнал
3.— запад
заимств.— заимствованный
зал,— залив
зап,— западный
ИВАН СССР — Институт востоковедения
АН СССР
избр,— избранный
изд,— издание
изд-во — издательство
им.— имени
им. п,— именительный падеж
инд.— индийский
индонез,— индонезийский
иностр, — иностранный
ин-т — институт
инф,— инфинитив
ирл.— ирландский
ирон.— ироническое
исл.— исландский
исп.— испанский
ист.— исторический
исх. п.— исходный падеж
итал.— итальянский
ЙАР — Йеменская Арабская Республика
каб.— кабардинский
кавк,— кавказский
калм.— калмыцкий
каракалп.— каракалпакский
карел.— карельский
кирг.— киргизский
кит.— китайский
кл.— класс
к.-л.— какой-либо
к.-н.— какой-нибудь
кн.— книга
книжн,— книжное
КНДР — Корейская Народно-Демократиче-
ская Республика
КНР — Китайская Народная Республика
кол-во — количество
колон.— колониальный
кон.— конец
кор.— корейский
кр. ф.— краткая форма
к-т — комитет
л.— лицо
лат.— латинский
латв.— латвийский
ЛГУ — Ленинградский государственный уни-
верситет
ленингр.— ленинградский
лит.— литературный
лит-ведение—литературоведение
лиг-ра — литература
ЛНДР — Лаосская Народная Демократи-
ческая Республика
ЛО ИВАН СССР — Ленинградское отделе-
ние Института востоковедения АН СССР
лок.— локатив
луж.— лужицкий
М.— Малый
м.— море
макед.— македонский
макс.— максимальный
маньчж.— маньчжурский
мар.— марийский
матем,— математический
МГПИИЯ — Московский государственный
педагогический институт иностранных
языков имени М. Тореза
МГУ — Московский государственный уни-
верситет имени М. В. Ломоносова
мекс.— мексиканский
местоим.— местоимение
миним.— минимальный
млн.— миллион
мн.— многие
мн. ч,— множественное число
МНР — Монгольская Народная Республика
молд.— молдавский
монг.— монгольский
морд.— мордовский
моек,— московский
муж. род — мужской род
мусульм.— мусульманский
Н.— Новый
н. э.— наша эра
наз.— называемый
назв,— название
напр.— например
напр. п.— направительный падеж
нар.— народный
наст, вр.—'настоящее время
науч,— научный
иац.— национальный
нач.— начало
НДРЙ — Народная Демократическая Рес-
публика Йемен
иек-рый — некоторый
нем.— немецкий
неодуш.— неодушевленный
неск,— несколько
неперех.— непереходный
лесов, вид — несовершенный вид
нндерл.— нидерландский
ниж,— нижний
н.-и,— научно-исследовательский
НИИ—научно-исследовательский институт
новозел.— новозеландский
норв.— норвежский
НРА — Народная Республика Ангола
НРБ — Народная Республика Болгария
НРК — Народная Республика Конго
НСРА — Народная Социалистическая Рес-
публика Албания
о. — остров
ОАЭ — Объединенные Арабские Эмираты
об-во — общество
о-ва — острова
обл.— область, областной
обстоят.— обстоятельство
одуш.— одушевленный
оз.— озеро
ок.— океан, около
окр.— округ
окт.— октябрьский
Окт. революция 1917 — Великая Октябрь-
ская социалистическая революция
ООН — Организация Объединенных Наций
оптим,— оптимальный
опубл.— опубликован, опубликованный
орг-ция — организация
осет,— осетинский
осн.— основной
отд.— отделение, отдельный
офиц.— официальный
пакист.— пакистанский
пан.— памятник
пед.— педагогический
пер.— перевод
□ервонач. — первоначальный. первоначально
перен.— переносное
перех.— переходный
перс.— персидский
петерб,— петербургский
ПНР — Польская Народная Республика
п-ов— полуостров
пол.— половина
полит.— политический
польск.— польский
португ.— португальский
поев.— посвященный
поч. чл.— почетный член
пр,— премия, прочее
предл. п.— предложный падеж
предисл.— предисловие
преим.— преимущественно
прил.— прилагательное
прич.— причастие
пров.— провинция
прованс.— провансальский
произв.— произведение*
прол.— пролив
прост.— просторечный
проф.— профессор
прош. вр.— прошедшее время
р,— река
разг.— разговорный
разд,— различный
ред.— редактор, редакция
р-н — район
религ.— религиозный
респ.— республиканский
рис.— рисунок
род. п,— родительный падеж
ром.— романский
рос.— российский
рр.— реки
РСФСР — Российская Советская Федера-
тивная Социалистическая Республика
(для всех остальных республик СССР —
общепринятые сокращения)
рум.— румынский
С.— север
с.— село, страница
санскр,— санскритский
сауд.— саудовский
сб., сб-ки — сборник, сборники
св.— свыше
С.-В.— северо-восток
сев.— северный
сев.-вост.— северо-восточный
сев.-зап,— северо-западный
сел.—селение, сельский
сер.—середина
С.-З.—северо-запад
сиб.—сибирский
сканд.— скандинавский
слав.— славянский
след.— следующий
словац.— словацкий
см.— смотри
собр,— собрание
сов. — советский
сов. вид — совершенный вид
совм.— совместно
совр,— современный
сокр,— сокращенный
соотв,— соответствующий
соч.— сочинение
спец,— специальный
ср.— сравни, средний
Ср. Азия — Средняя Азия
ср.-век.— средневековый
Ср. Восток — Средний Восток
ср. род — средний род
СРВ —Социалистическая Республика Вьетнам
СРР — Социалистическая Республика Ру-
мыния
СССР — Союз Советских Социалистических
Республик
Ст.— Старый
ст.— статья
ст.-слав.— старославянский
суфф.— суффикс (в примерах)
СФРЮ — Социалистическая Федеративная
Республика Югославия
США — Соединенные Штаты Америки
т,— том
табл,— таблица
тадж.— таджикский
тат.— татарский
тв. п,— творительный падеж
т. е.— то есть
т. зр.— точка зрения
т. к,— так как
т. наз.— так называемый
т. о.— таким образом
терр.— территория
тт.— тома
ту в.— тувинский
тунг.— тунгусский
тур.— турецкий
туркм.— туркменский
тыс.— тысячелетие
тыс. чел.— тысяч человек
удм,— удмуртский
узб,— узбекский
7
укр.— украинский
ун-т — университет
устар.— устарелый
уч.— учебный
филос,— философский
фин.— финский
франц.— французский
ФРГ — Федеративная Республика Германия
хорв.— хорватский
хр.— хребет
христ.— христианский
худож,— художественный
ЦАР — Центральноафриканская Респуб-
лика
церк.— церковный
чел.— человек
четв.— четверть
чеч.-ингуш.— чечеио-ингушский
чеш.— чешский
числит.— числительное
чл.— член
чл.-кпрр,— член'корреспондент
ЧССР — Чехословацкая Социалистическая
Республика
швейц.— швейцарский
шотл.— шотландский
ЭВМ — электронно-вычислительная машина
экз.— экземпляр
эст.— эстонский
Ю.— юг
ЮАР — Южно-Африканская Республика
Ю.-В.— юго-восток
юго-вост.— юго-восточный
Ю.-З,— юго-запад
юго-зап.— юго-западный
юж.— южный
яз,—язык
яз-знание — языкознание
В прилагательных и причастиях допуска-
ется отсечение суффиксов и окончаний:
«альный», «анный», «ельный». «ельский»,
«енный», «еский». «ский» и др. (иапр.,
«универе.», «специализиров.», «значит.», «чи-
тат.», «письм.», «творч,», «белорус.»).
В схемах применяются буквенные обозна-
чения:
русские
П — подлежащее
Д — дополнение
О — определение
С — сказуемое
Г — гласный
латинские,
Р — предикат
О — объект
S — существительное, субъект
V — глагол, гласный
С — согласный
ОСНОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ В БИБЛИОГРАФИИ
В названиях работ сохраняются общие сокращения.
библ. — библиография
бюл.— бюллетень
в.— выпуск
Докл.— Доклады
доп.— дополнение, дополни-
тельный
Зап.— Записки
Избр. соч.— Избранные сочине-
ния
Изв.— Известия
Источи.— Источники
отв. ред,— ответственный ре-
дактор
пер. с... — перевод с ««•
публ,— публикация
рус. пер,— русский перевод
сер.— серия
сост.— составитель
Соч,— Сочинения
Тр.— Труды
Уч. зап.— Ученые записки
ч.— часть
СОКРАЩЕННЫЕ НАЗВАНИЯ ГОРОДОВ
А.-А,— Алма-Ата
Аш.— Ашхабад
Г.— Горький
Душ.— Душанбе
Ер,— Ереван
К,— Киев
Каз.— Казань
Киш.— Кишинев
Л.— Ленинград
М,— Москва
М.— Л.— Москва—Ленинград
Новосиб.— Новосибирск
Од. — Одесса
П.— Петроград (Петербург)
Р.— Рига
Р. н/Д — Ростса-на-Дону
СПБ — Санкт-Петербург
Тал.— Таллинн
Таш.— Ташкент
Тб.— Тбилиси
Фр.— Фрунзе
Хар,— Харьков
Amst.— Amsterdam
Antw.— Antwerpen
В.— Berlin
В. Aires — Buenos Aires
Balt.— Baltimore
Bdpst — Budapest
Berk.— Berkeley
Brat.— Bratislava
Brux.— Bruxelles
Buc.— Bucuresti
Camb.— Cambridge
Chi. — Chicago
Cph.— Copenhagen, Copenhague
Fr./M.— Frankfurt am Main
Gen.— Geneve
Gott.— Gottingen
Hamb.— Hamburg
Hdlb.— Heidelberg
Hels.— Helsingfors, Helsinki
1st.— Istanbul
Kbh.— Kobenhavn
L.— London
Los Ang.— Los Angeles
Lpz.— Leipzig
Mass.— Massachusetts
Melb.— Melbourne
Мех,— Mexico
Mil.— Milano
Munch.— Munchen
N. Y.— New York
Oxf.— Oxford
P.— Paris
Phil.— Philadelphia
Rio de J.— Rio de Janeiro
S. F.— San Francisco
Stockh.— Stockholm
Stuttg.— Stuttgart
W,~ Wien
Warsz.— Warszawa
Wash.— Washington
Z.— Zurich
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ НАЗВАНИЙ ПЕРИОДИКИ В БИБЛИОГРАФИИ ПОД ТЕКСТОМ
Русские
АЭС — «Африканский этногра-
фический сборник»
ВЯ — «Вопросы языкознания»
ЗВО — «Записки Восточного от-
деления»
Изв. АН СССР. сер. ЛиЯ-
«Известия АН СССР», се-
рия литературы и языка
Изв. АН СССР, ОЛЯ — «Из-
вестия АН СССР», отделе-
ние литературы и языка
Изв. ИЯИМК — «Известия Ин-
ститута языка, истории и ма-
териальной культуры нм.
Н. Я. Марра»
ИЯШ — «Иностранный язык в
школе»
НДВШ. ФН — «Научные докла-
ды высшей школы». Филоло-
гические науки.
НЗЛ — «Новое в зарубежной
лингвистике»
Н.7 — «Новое в лингвистике»
РЯШ — «Русский язык в шко-
ле»
СМОМПК — «Сборник материа-
лов для описания местностей
и племен Кавказа»
Иностранные
AANL — «Atti della Accademia
Nazionale dei Lincei. Memorie
della Classe di scienze moral:,
storiche e filologiche»
ALS — «African Language Stu-
dies*
BCDR (ASEMY) - «Asie du Sud-
East et Monde Insulidien. Bul-
letin du Centre de documenta-
tion et de recherche»
BEFEO — «Bulletin de 1’Ecole
Frangaise d’Extreme Orient»
BIFAN — «Bulletin de 1’Institut
Francais d’Afrique Noire»
BSELAF — «Bulletin de t la So-
ciete des etudes linguistiques
d’Afrique Francaise»
BSLP — «Bulletin de la Societe
linguistique de Paris»
GTL — «Current Trends in Lin-
guistics»
GSA — «Giornale della Societa
Asiatica Italiana»
HAL — «Handbook of African
Languages»
IF — «Indogermanische Forschun-
gen»
IJAL — «International Journal of
American Linguistics»
IJDL — «International Journal of
Dravidian Linguistics»
ILR — «International Language
Review»
JAL — «Journal of African Lan-
guages»
JAOS — «Journal of the Ame-
rican Oriental Society»
JEGP — «The Journal of English
and Germanic Philology»
JPS — «Journal of the Polynesian
Studies»
JSFOu — «Journal de la Societe
Finno-Ougrienne»
MIFAN — «Memoires de la Societe
Francais d’Afrique Noire»
MSFOu — «Мёпкигез de la Socid-
te Finno-Ougrienne»
MSLL — «Monograph Series on
Languages and Linguistics»
MSLP — «Memoires de la Societe
linguistique de Paris»
MSQS — «Mitteilungen des Se-
minars fur orientalische Spra-
chen»
OL — «Oceanic Linguistics»
PR — «Psychological Review»
RRAL — «Rendiconti della Reale
Academia dci Lincei»
RT — «Revue Tunisienne»
SAL — «Studies in African Lingu-
istics»
SbAWW — «Sitzungsberichte der
Akademie dor Wissenschaften
in Wien»
SbGEG — «Sitzungsberichte der
Gelehrten Estnischen Gesell-
schaft»
SbW — «Sitzungsberichte der Wis-
sense haft»
SCOPIL — «Southern California
Occasional Papers in Linguis-
tics»
TCLP — «Travaux du Cercle lin-
guistique de Prague»
ZDMG — «Zeitschrift der Deut*
schen Morgcnlandischen Gesell-
schaft»
ZES — «Zeitschrift fur eingebore-
nen Sprachen»
ZSPh — «Zeitschrift fur slavische
Philologie»
ZVS — «Zeitschrift fur verglei-
chende Sprachforschung»
TILP — «Travaux de {’Institute
de linguistique de Paris»
8
A
АБАЗЙНСКИЙ ЯЗЬ'1К — один из аб-
хазско-адыгских языков. Распространен
гл. обр. в Карачаево-Черкес. АО. Чис-
ло говорящих св. 27 тыс. чел. (1979, пе-
репись). Имеет 2 диалекта: тапантский
(лежит в основе лит. языка) и ашхарский
(по фонетич. системе и грамматич. строю
близок к абхазскому языку). Отличает-
ся от абх. яз. фонетикой (переход дв,
тв, т!в в джв, чв, ч!в, сохранение спиран-
тов г1, г!в и смычных хъ, хъв и др.), об-
разованием указат. местоимений, поряд-
ковых и кратных (кратностных) числи-
тельных, употреблением послелогов,
формами времен и наклонений, отрицат.
формами глагола, образованием дееприча-
стий, наречий и т. д. Для А. я. характер-
ны многочисл. заимствования из каб.-
черкес. яз.
Письменность создана в 1932—33 на
основе лат. графики, с 1938 переведена на
рус. графич. основу. Лит. язык после Окт.
революции 1917 получил интенсивное
развитие.
• Ломтатидзе К. В., Талант, диа-
лект абх. языка (с текстами), Тб., 1944
(на груз, яз.); ее же, Ашхар. диалект и его
место среди др. абх.-абазин, диалектов.
С текстами, Тб., 1954 (на груз, яз.); Г е и-
ко А. Н., Абазин, язык. Грамматич. очерк
наречия Таланта, М., 1955; Сердючен-
к о Г. П.. Язык абазин, М., 1955; И а л ь-
бахова-Табулова Н. Т., Граммати-
ка абазинского языка. Фонетика и морфоло-
гия, Черкесск, 1976.
Рус.-абазин, словарь, М., 1956; Абазин.-
рус. словарь, М., 1967.
А. К. Шагиров.
АББРЕВИАТУРА (итал. abbreviatura,
от лат. abbrevio — сокращаю) — суще-
ствительное, состоящее из усеченных слов,
входящих в исходное словосочетание, или
из усеченных компонентов исходного
сложного слова. Последний компонент А.
может быть также целым (неусеченным)
словом.
Образование А. (аббревиация) как осо-
бый способ словообразования, направ-
ленный на создание более коротких по
сравнению с исходными структурами
(словосочетаниями или сложениями) си-
нонимичных им номинаций, получило
широкое распространение в осн. европ.
языках в 20 в.; в рус. яз. аббревиация осо-
бенно активна после Окт. революции
1917. Типы А. разнообразны; в рус. яз.
выделяются след, структурные типы А.:
1) А. «инициального» типа, к-рые, в свою
очередь, делятся на 3 подтипа: а) бук-
венные А., состоящие из названий на-
чальных букв слов, входящих в исходное
словосочетание: СССР (эс-эс-эс-эр) —
Союз Советских Социалистических Рес-
публик; б) звуковые А., состоящие из
начальных звуков слов исходного слово-
сочетания, т. е. читаемые как обычное
слово: вуз — высшее учебное заведение;
в) буквенно-звуковые А., состоящие как
из названий начальных букв, так и нз на-
чальных звуков слов исходного словосо-
четания: ЦДСА (цэ-дэ-са) — Централь-
ный дом Советской Армии; 2) А., состоя-
щие из сочетания начальных частей слов,
т. наз. слоговые: партком — партийный
комитет; 3) А. смешанного типа, состоя-
щие как из начальных частей слов, так
и из начальных звуков (названий букв):
гороно — гор. отдел нар. образования;
4) А., состоящие из начальной части слова
(слов) и целого слова: запчасти — за-
пасные части; 5) А., состоящие из соче-
тания начальной части слова с формой
косв. падежа существительного: завка-
федрой — заведующий кафедрой; 6) А.,
состоящие из сочетания начала первого
слова с началом и концом второго или
только с концом второго: мопед — мото-
цикл-велосипед.
А. характеризуются определ. грамма-
тич. свойствами. Так, в рус. яз. буквен-
ные А., как и А. типов 1 (б, в), 2, 3 с ос-
новой на гласный, не склоняются; А.
гех же типов с основой на согласный име-
ют тенденцию к переходу в существитель-
ные 1-го склонения муж. рода (ср.: «заяв-
ление ТАСС»; «ТАСС уполномочен зая-
вить...»; разг.:« работать в ТАССе»). Скло-
нение А. 4-го и 6-го типов не отличается
от склонения последнего слова синони-
мичного словосочетания. А. 5-го типа не
склоняются и относятся к тому же роду,
что и первое сокращаемое слово. А. ти-
пов 2—6 иногда называют также слож-
носокращенными словами.
Типы А. в разных языках совпадают
лишь частично. Так, в нем. яз. при почти
полном отсутствии звуковых и слоговых
А. преобладают буквенные А., напр.
DDR, FDJ, VEB (Volkseigener Betrieb,
произносится fau-e-be), а также специфи-
ческий для данного языка тип А., состо-
ящих из целого слова с предшествующим
ему буквенным сокращением, напр.
U-Bahn — Untergrundbahn ‘подземная
дорога, метро’, D-Zug — Durchgangszug
‘транзитный поезд’. При этом для нем.
яз. характерны А.— сокращения слож-
ных слов, в то время как в рус. яз. такие
А. единичны (напр., ГЭС — гидроэлект-
ростанция).
Разновидностью аббревиации являет-
ся образование (преим. в разг, речи и про-
сторечии) кратких словечек — синони-
мов более длинных слов: рус. спец (спе-
циалист), зав (заведующий), англ. Metro
(metropolitan), нем. Nazi (Nationalsozia-
list) и т. п. Эта разновидность аббревиа-
ции — наиболее старая, к ней также от-
носится образование сокращенных не-
офиц. (фамильярных) вариантов собств.
личных имен, напр. рус. Вася (Василий),
Лиза (Елизавета), нем. Hans (Johannes),
Lotte (Charlotte).
Развитие аббревиации как самого «мо-
лодого» (в целом) способа словообразова-
ния идет в сторону ее большей регламен-
тированности, упорядоченности. Так, в
совр. рус. яз. наиболее продуктивно об-
разование А. с повторяющимися во мн.
словах компонентами типа орг, гос, парт,
хоз, пром, НИИ и др.
Аббревиацию как способ словообразо-
вания следует отличать от: 1) графич.
сокращений, напр. др.-рус. бъ — богъ,
рус. «и др.» — и другие, нем. usw — und
so weiter; 2) контекстуально обусловлен-
ного сокращения одного (или более) из
стоящих рядом слов, имеющих общий по-
следний компонент, типа рус. двух- и
трехэтажные дома, нем. Be- und Entla-
dung ‘погрузка и разгрузка’; в подобных
случаях сокр. часть слова не становится
самостоят. словом.
В совр. яз-знании теоретически опре-
делена специфика А. как особого типа
слов, их морфонологич., мотивационные
и др. свойства. А. фиксируются в спец,
словарях сокращений.
О Левковская К. А., Именное сло-
вообразование в совр. нем. обществ.-полит,
терминологии и примыкающей к ней лексике,
М., 1960; Рус. язык и сов. общество. Со-
циолого-лингвистич. исследование. Словооб-
разование совр. рус. лит. языка, М., 1968;
Алексеев Д. И.. Сокр. слова в рус.
языке, Саратов, 1979; Рус. грамматика,
т. 1, М., 1980; Могилевский Р. И..
Очерки аббревиации слав, языков, М., 1983.
Словарь сокращений рус. языка, 3 изд., М.,
1983.	В. В. Лопатин.
АБЛАУТ (нем. Ablaut) (апофония) —
разновидность чередования гласных, фо-
нетически не обусловленного и выражаю-
щего (самостоятельно или вместе с аф-
фиксацией) словоизменительные и слово-
образовательные значения. Понятие «А.»
было введено Я. Гриммом для описания
грамматич. систем индоевропейских, и
прежде всего герм, языков, ср. англ,
sing ‘петь’— sang ‘пел’— sung (причастие
прош. вр.) — song ‘песня’. В подобных
примерах А.— единств, средство разли-
чения форм и слов, т. е. внутренняя
флексия (см. Флексия), но часто
А. сопровождает морфологич. формо- и
словообразование, ср. рус. «спросить»—
«спрашивать», лат. песо ‘убиваю’ — посео
‘врежу’. Различаются 2 вида А. в кор-
нях и аффиксах — качественный
(как в указанных примерах) и коли-
чественный (по длительности);
в связи с последним говорят о трех сту-
пенях А.: 1) полная, или нормальная
(напр., греч. paterizo ‘называть отцом’);
2) продленная (греч. patir ‘отец’); 3) ну-
левая (греч. patros ‘отца’). Оба вида А.
могут совмещаться, так что макс, ряд че-
редований по А. образует 5 ступеней
(е//о//нуль//ё//б), к-рые представлены в
нек-рых греч. словах. А.— одно пз древ-
нейших явлений индоевроп. языков, вос-
ходящее к праязыку; во мн. случаях язы-
ки сохранили лишь отд. ступени А. и
полный ряд можно восстановить лишь на
материале разных языков, ср. индоевроп.
*kerd — ‘сердце’— гот. hairto (исходная
полная ступень, гот. ai-[e ] )//лат. сот
(тембровая полная)// литов, sirdis, греч.
kardia < *krd (нулевая)// греч. кёг
(продленная). Для объяснения происхож-
дения А. выдвигались разные теории;
если возникновение нулевой ступени до-
вольно убедительно объяснялось переме-
щением ударения с корня, то в отношении
продленной ступени нет единого мнения
(предлагались теории заместит, удлине-
ния после сокращения слогов, символич.
удлинения в экспрессивных целях, ана-
логичного распространения из форм, где
она возникла, по формуле «краткий
гласный + долгий согласный > долгий
гласный + краткий согласный» п др.);
качеств. А. (е//о) связывают обычно с
действием неск. факторов, среди к-рых
важнейший — влияние фонетич. окруже-
ния. Особое объяснение предлагает ла-
рингалъная теория, также исходящая из
характера окружения первичной гласной
*е. А. известен и др. языкам, напр. семит-
ским н картвельским, к-рые, согласно но-
стратич. теории, обнаруживают далекое
родство с индоевроп. языками в составе
ностратич. макросемьи (см. Нострати-
ческие языки).
АБЛАУТ 9
• Семереньи О.. Введение в срав-
нит. яз-знание, пер. с нем., М., 1980, гл. 6.
В. А. Виноградов.
АБСОЛЮТНАЯ КОНСТРУКЦИЯ -
см. Эргативный строй.
АБХАЗСКИЙ ЯЗк»1К — одни из абхазс-
ко-адыгских языков. Распространен пре-
им. в Абх. АССР, за пределами СССР —
в нек-рых странах Бл. Востока. Число го-
ворящих в СССР 86 тыс. чел. (1979, пе-
репись). Имеет 2 диалекта: абжуйский
(лежит в основе лит. языка) и бзыбский,
близкие диалектам абазинского языка
(расхождения — в фонетике). А. я. объ-
единяется с абазин, яз. общностью основ
фонетич. системы, грамматич. строя и
словарного состава. Имеет более архаич-
ную фонетич. систему, чем адыг, языки:
фонетич. варьирование фонем «а» и «ы»’
в абжуйском диалекте и в лит. языке 58
согласных фонем, в бзыб. диалекте —
65. Ударение фонологически значимо.
В отличие от адыг, языков А. я. не имеет
именит., эргативного, дат. и род. падежей
и соответственно номинативной, эргатив-
ной, дативной и посессивной конструк-
ций, Им соответствует варьирование клас-
сно-личных префиксальных морфем в
структуре глагола, выступающего в каче-
стве целого предложения. В предложении
строго фиксиров. порядок слов (в большей
степени, чем в адыг, языках): подлежа-
щее, дополнение, сказуемое. Инфинитив-
ные и деепричастные образования выпол-
няют функцию придаточных предложе-
ний. В А. я. сохраняется грамматич.
категория «человека — не-человека», в
отличие от языков, имеющих эту катего-
рию лишь на семантич. уровне.
Лит. язык начал формироваться после
создания в 1862 П. К. Усларомабх. алфа-
вита на основе рус. графики с отд. бук-
венными начертаниями из лат. и груз, ал-
фавитов и диакритич. знаками. Лит. язык
стал интенсивно развиваться лишь после
установления Сов. власти. В 1928 была
разработана письменность на основе лат.
графики, с 1938 она переведена на груз.,
а с 1954 — на рус. графич. основу.
* Ус л ар П. К., Этнография Кавказа.
Яз-зиание, т. 1, Абх. язык, Тифлис, 1887;
Марр Н. Я., О языке и истории абхазов,
М,— Л., 1938; Ломтатидзе К. В., Ка-
тегория переходности в абхазском глаголе,
Известия ИЯИМК, 1942, т. 12: ее же,
Абх. язык, в кн.: Языки народов СССР, т. 4,
М.. 1967: Ч к а д у а Л. П., Система времен
и осн модальных образований в абх.-абазин,
диалектах, Тб., 1970; Мещанинов И. И.,
Члены предложения и части речи, Л., 1978;
Гецадзе И. О., Очерки по синтаксису
абх. языка. Л.. 1979; Hewitt В., Abkhaz,
Amst., 1979 (Lingua descriptive studies, v. 2);
Spruit A., Abkhaz studies, Leiden, 1986.
Рус.-абх. словарь, Сухуми, 1964.
И. О. Гецадзе.
АБХАЗСКО-АДЫГСКИЕ ЯЗЫКЙ — за-
падная группа кавказских (иберийско-
кавказских) языков. К ней относятся
абх. языки — абхазский и абазинский,
убыхский, адыг, языки — адыгейский и
каб.-черкесский. В СССР А.-а. я. распро-
странены в Абх. АССР, Адыг.АО, Каб.-
Балк. АССР, Карачаево-Черкес. АО, в
нек-рых р-нах Краснодарского и Ставро-
польского краев. Убых. яз. распространен
только в Турции. Для А.-а. я. характерны
слабо развитая система вокализма (2—3
фонемы) и сложная, развитая система
консонантизма (до 80 согласных фонем в
отд. языках). Для абх., абазин, и убых.
языков характерен двучленный вока-
лизм а — э, для адыг, и каб.-черкес. язы-
ков — трехчленный а — э — а. Смычные
согласные, в т. ч. аффрикаты, представ-
10 АБСОЛЮТНАЯ
лены трехчленной системой — звонкими,
иапр. b, d, з, глухими придыхательными,
напр. р, t, с, и абруптивами, напр. р’,
t', с’. В адыг. яз. имеются преруптивы —
рр, tt, сс и др. Спиранты образуют дву-
членную оппозицию — звонкие z, z, у,
глухие s, s, х; в адыг, языках (адыг, и
каб.-черкес.) различаются и абруптивные
спиранты. Во всех А.-а. я. есть сонорные
ш, п, г, j, w, лабиализованные согласные
фонемы (смычные и спиранты) типа g°,
k’, к’, q*, х" и др. Сочетание гласных (дол-
гие гласные) и сонорных дает разные типы
дифтонгич. образований: ja, aj, wa, aw.
Консонантные группы ограничены, их
начальными элементами чаще всего вы-
ступают губные смычные, напр. bz, Ы,
Ы, br, ps, р5, рх, рх‘, pt. Осн. моделями
корневой морфемы являются CV, CCV.
Существительные и прилагательные
имеют относительно простую структуру;
у глагола высокая степень синтетизма и
многоступенчатое соотношение составляю-
щих единиц. Важнейшие способы имен-
ного основообразования — словосложе-
ние, редупликация, суффиксация. А.-а. я.
объединяются наличием морфологич.
категорий определениости/неопределен-
ности, принадлежности, союзности и чис-
ла. В адыг., каб.-черкес. и убых. языках
различаются номинатив и эргатив. Но-
минатив — падеж субъекта и прямого объ-
екта при перех. глаголе. Эргатив — па-
деж субъекта при перех. глаголе, совме-
щает функции косв. объекта, генитива,
латива и т. д. В абх. и абазин, языках от-
сутствует противопоставление номинатива
и эргатива, субъектно-объектные отно-
шения выражаются в глаголе. Эти языки
имеют прямой (именительный) и обстоя-
тельственный (обычно со значением ин-
струмента или способа действия) падежи.
Ср. абх. ab ‘отец’ — abas ‘отцом’.
Во всех А.-а. я. различаются динамич.
и статич., перех. и неперех. глаголы. Гла-
гол обладает морфологич. категориями
каузатива, союзности (выражение совер-
шения действия с кем-чем-либо с помошью
префикса), совместности, версии, потен-
циалиса и т. д. Превербы (особенно
местные) очень развиты и многооб-
разны по составу. В адыг., каб.-черкес.
и убых. языках есть личное, а в абхаз-
ском и абазинском — классно-личное
спряжение. Глагол многоличен (не-
перех. глагол может быть одноличным
и многоличным). Критерием разграниче-
ния перех. и неперех. глаголов служит по-
рядок личных и классно-личных морфем
в парадигме спряжения. В неперех. гла-
голе показатель субъекта предшествует
показателю объекта (ср. адыг, sa-wa-ia
‘Я тебя жду’); в перех. глаголе показа-
тель объекта предшествует показателю
субъекта (ср. адыг. wa-sa-Ja ‘Тебя я ве-
зу'). Распределение основообразоват.
морфем постоянно, т. е. не зависит от
переходности и непереходности глагола.
Основообразоват. морфемы (локальные
и направит, превербы, морфемы каузати-
ва, версии, союзности и т. д.) распреде-
ляются по классам; каждый класс имеет
фиксиров. место в словоформе. Если за-
дан тип основы «корневая морфема»
(К) + морфемы, выражающие побуди-
тельность (П), локализацию (Л), союзное
действие (С), то во всей группе А.-а. я.
основообразоват. элементы и корень рас-
пределяются по модели: С + Л + П + К
(ср. каб.-черкес. da-xa-ya-ha-n ‘вместе с
кем(чем)-то заставить войти внутрь чего-
то’). Глагол включает и др. основообразо-
ват. и формообразоват. элементы (мор-
фемы отрицания, утверждения, вопроси-
тельности, временные и модальные пока-
затели и др.). Его морфологич. структу-
ра иногда превышает 15 морфем, что
связано с полисинтетизмом форм выраже-
ния субъектно-объектных отношений и
производящей основы глагола. Наречия и
служебные слова (послелоги, союзы, ча-
стицы) генетически связаны с др. частями
речи. Функции относит, наречий и сою-
зов выражаются, синтетически в глаголе
путем обстоятельств, аффиксов, ср. аба-
зин. s-an-cawa 'когда я иду’, s-s-cawa ‘как
я иду', s-ca-ztan ‘если я пошел’. Роль
предлогов выполняют превербы и после-
логи. В абх. и абазин, языках слабое раз-
витие категории падежа компенсируется
разветвленной системой послеложных
конструкций.
Особенности синтаксиса А.-а. я. опре-
деляются гл. обр. полисинтетич. строем
глагола. Номинативная и эргативная кон-
струкции предложения характерны для
имени и глагола в адыг., каб.-черкес.,
убых. языках и только для глагола —
в абх. и абазин, языках. Во всех А.-а. я.
сложные предложения строятся с помо-
щью интонации и союзов, в функции при-
даточных выступают обстоятельственные
(инфинитные) формы глагола. Порядок
слов может быть свободным и фиксирован-
ным (значимым), в особенности в абх. и
абазин, языках. Во всех А.-а. я. стили-
стически нейтральным и устойчивым яв-
ляется след, словопорядок: подлежащее,
дополнение, сказуемое. Прямая речь
обычно включается между подлежащим
и сказуемым авторской речи, ср. убых.
Abzax’an — «Saya way°a wazbajan» — qaqa
‘Абадзех — «Я тебя вижу» — сказал'.
За исключением бесписьм. убых. языка
А.-а. я. являются младописьменными.
Ф Рогава Г. В., Абх.-адыг, языки,
в кн.: Языки народов СССР, т. 4, М., 1967;
К у м а х о в М. А., III а г и р о в А. К.,
Абх.-адыг, языки, в кн.: Языки Азии и
Африки, М., 1979; Dumezil G., Etudes
comparatives sur les langues caucasiennes du
Nord-Ouest, P., 1932.	M. А. Кумахов.
авАро-Андо-цёзские ЯЗЫКЙ
группа языков, входящих в нахско-даге-
станскую ветвь кавказских (иберийско-
кавказских) языков. Распространены гл.
обр. в горном Дагестане. Девять А.-а.-ц.
я. составляют аваро-андийскую под-
группу и пять — цезскую, или дидой-
скую, подгруппу (см. Цезские языки).
В аваро-андийскую под-
группу, признанную не всеми учены-
ми, входят аварский язык и андий-
ские языки — ботлихский, годобе-
ринский, ахвахский, каратинский, баг-
валинский, тиндинский, чамалинский и
андийский. Аваро-андийские языки в
генетич. плане обнаруживают весьма
близкое родство. Различия между нек-ры-
ми из них настолько незначительны, что
их можно описывать как диалекты одного
языка, напр. ботлих. и годоберин., багва-
лин. н тиндин. языки. Наиболее разли-
чаются андийский и чамалинский языки.
Аварский язык, имеющий на-
ибольшее число носителей среди языков
аваро-андийской подгруппы и являющий-
ся языком межнац. общения и школь-
ного обучения у андийских и цезских
народностей, занимает примерно одну
треть терр. горного Дагестана, а за его
пределами распространен также в Зака-
тальском и Белоканском р-нах Азерб.
ССР. Граница распространения аварско-
го и андо-цезских языков отодвинулась
за последние 20—30 лет на С. в связи с
возникновением на целинных и залежных
землях равнинной части Дагестана мно-
гоотраслевых хозяйств — она проходит
по юж. берегу ниж. течения р. Сулак, а
местами и по обоим ее берегам.
Осн. масса носителей андийских
языков живет в самой высокогорной
части Дагестана, в басе. р. Андийское Кой-
су между Андийским и Богосским хреб-
тами. Зап. адм. граница между Дагеста-
ном, Чечено-Ингушетией и Грузией совпа-
дает с этнич. границей, далее к-рой андий-
ские языки не были исторически распро-
странены. За пределами Дагестана, в
Азербайджане, имеется только один ан-
доязычный аул Ахвахдере (Азерб. ССР),
в к ром живут носители разных диалек-
тов ахвах. яз.
Аваро-андийские языки
имеют очень развитую систему согласных
и достаточно развитую систему гласных,
что характерно также и для др. даг. язы-
ков. Во всех аваро-андийских языках есть
пять чистых, или оральных, гласных:
а, е, и, у, о. Назализованные гласные
а, е, и, у, о, возникшие в результате ос-
лабления и выпадения носового сонорного
н (реже м), имеются только в ботлих., тин-
дин., ахвах., чамалин., багвалин. язы-
ках, а долгие гласные а, ё, й, у, б, поя-
вившиеся в результате слияния двух оди-
наковых оральных гласных, характерны
только для чамалнн., ахвах. н тиндин.
языков. Как назализованные, так и дол-
гие гласные вторичны по отношению к
оральным. Характерный признак глас-
ных в андийских языках — их произно-
шение в начале слова с твердым присту-
пом. Одна из важных черт консонантиз-
ма этих языков — противопоставление
глухих аффрикат и спирантов по корре-
ляции «слабый — сильный»: ц — цц,
ц! — ц1ц1, ч — чч, ч! — ч!ч1, л!ъ — л1,
къ! — къ (аффрикаты), с — сс, ш — шш,
лъ — лълъ, х — хх (спиранты) и т. д.
В отд. андийских языках имеются случаи
нарушения такой корреляции. Почти во
всех андийских языках утрачен слабый
коррелят ц, а его сильный коррелят цц
остался. Во мн. языках этой подгруппы
сильному разрушению подвергся и кор-
релятивный ряд латеральных согласных.
Полностью шумные латеральные сохра-
нились в ахвах. яз., противопоставляясь
и по признаку «слабый — сильный»:
лъ — лълъ (спиранты), л! — л1л1, кь! —
кь (аффрикаты). В багвалин. яз. оста-
лись только лълъ и кь. Между отд. ан-
дийскими языками наблюдаются фоне-
тич. различия: в тиндинском и годоберин-
ском нет сильных смычно-гортанных аф-
фрикат ц1ц! и ч!ч1. Они заменены здесь
несмычно-гортанными цц, чч. В ахвах. яз.
слабые свистящие согласные с, ц, ц! пе-
решли в шипящие ш, ч, ч1. Сильные шипя-
щие переходят в сильные свистящие и в
говорах чамалин. яз.
Грамматич. строй аваро-андийских язы-
ков характеризуется чертами, общими
для всех нахско-даг. языков: противопо-
ставленность неперех. глаголов переход-
ным, к-рая проявляется в управляемых
ими ядерных падежах — в абсолютнее
и эргативе, лежащих в основе двух осн.
синтаксич. конструкций даг. языков; на-
личие именных и морфологич. классов,
и др. Однако в аваро-андийских языках,
в отличие от ряда др. даг. языков, отсут-
ствует личное спряжение. Глагольные
формы не дифференцируются по видово-
му признаку (за исключением авар. яз.).
По этому признаку аваро-андийские язы-
ки отличаются от лакского и даргинского
языков, в к-рых корреляция между кате-
гориями вида и времени стала ведущим
признаком функционирования глагола в
целом. В авар. яз. по видовому признаку
дифференцируется небольшая часть гла-
голов. Формы, выражающие однократ-
ное действие, имеют нулевой аффикс, а
формы, выражающие длит, действие, мар-
кируются дуративными аффиксами -ар-
(къунц!-ар-изе ‘заниматься стрижкой’),
-д-(ц!ц1ал-д-езе ‘заниматься чтением') и
др. Признаком вида в части глаголов яв-
ляется аблаутное чередование -и-, -у---
-е-: к1-у-т!и-зе ‘стучать’— к!-е-т1-езе ‘сту-
чаться’. Многократное действие, как
разновидность дуративного действия,
выражается редупликацией корня:
к1ут1-к1ут1изе ‘стучаться часто’.
В андийском и ботлих. языках сохра-
нились следы более архаичной для даг.
языкон категории одушевленности/не-
одушевленности, ср. ботлих. хъуъа-р,
вашал, йешил, к1ате ‘хорошие сыновья,
дочери, лошади' (класс одуш. предметов,
экспонент-р); хьуъа-б гъерабдалъи, чи-
рахъабалъи ‘хорошие ложки, лампы’
(класс неодуш. предметов, экспонент -б).
Впоследствии эта категория преобразова-
лась в категорию личности/неличности.
В андийском яз. (нижнеандийские гово-
ры) существительные распределены по
именным классам по архаич. принци-
пу — без учета их числовых форм. Имен-
ные классы, построенные без учета форм
грамматич. числа, имеются н в др. груп-
пах нахско-даг. языков, напр. в лакс-
ком, однако по своему построению оии в
этих языках не совпадают. Только в ан-
дийских языках существует пятичлеиная
система именных классов (в годоберин.,
кара тин., ахвах., багвалин. и тиндин.
языках), из к-рых 3 — в ед. ч. и 2 — во
ми. ч. Система именных классов авар,
яз., в к-рой имена существительные по
форме их ед. ч. распределяются по трем
классам (мужчин, женщин, животных и
вещей), не характерна для др. языков.
Она возникла исторически из шестичлен-
ной системы.
Специфич. чертой аваро-андийских
языков является наличие косв. основ па-
радигмы склонения имен существитель-
ных, субстантивированных атрибутивных
имен — прилагательных, причастий, чис-
лительных, указат. местоимений и др.
Эти косв. основы в андийских языках
маркируются спец, аффиксами — носи-
телями семантики класса мужчин и клас-
са женщин типа -щу- (для класса мужчин)
и -лълъи- (для класса женщин), напр.
има-щу-р 'отец', ила-лълъи-р ‘мать’
(багвалин. яз.). В авар. яз. аффиксы —
носители семантики классов людей -с
и -лъ — являются одновременно и пока-
зателями эргатива: васа-с ‘сын’, яса-лъ
‘дочь’. Эти аффиксы строго выборочно
образуют косв. основу только от сущест-
вительных, обозначающих либо мужчин
(-с), либо женщин (-лъ), а иногда и вещь.
Формы прилагательного, причастия,
числительных, указат. местоимений, мар-
кированные классным экспонентом муж.
класса -в, образуют косв. основы только
с помощью суффикса типа -с, а формы,
маркированные экспонентами др. клас-
сов (-й, -б и т. д.), такие основы обра-
зуют только посредством аффикса типа
-лъ; при этом ауслаутные классные пока-
затели выпадают, ср. авар. лъик!а-в
(класс мужчин), ‘хороший’ — лъик1а-с
(эргатив) ‘хороший’; лъик!а-й (класс
женщин) ‘хорошая’; лъик!а-6 (класс жи-
вотных и вещей) ‘хорошее’ — лъик1а-лъ
(эргатив) 'хорошая, хорошее’.
Общей типология, чертой андийских
языков является наличие в их парадигме
двух род. падежей, каждый из к-рых зак-
реплен за определ. парадигмой. В пара-
дигме класса наименований мужчин, в
к-ром основообразующим элементом косв.
форм является аффикс типа -щу-, пред-
ставлен род. п., маркированный исключи-
тельно классными показателями, напр.
васс ‘брат’ — вассу-6 ‘брата’ (багвалии.
яз.), гьек!ва ‘мужчина’ — гьек!ва-щу-в
‘мужчины’ (каратин., ботлих., годоберин.
языки). Так же образуется род. п. и от
субстантивированных атрибутивных имен,
маркированных в абсолютнее показа-
телем муж. класса -в. В парадигме класса
женщин и класса вещей, где основообра-
зующим аффиксом косв. падежей являют-
ся -лълъи- и его варианты, род. п. не диф-
ференцируется на морфологически обо-
собленные классные формы. Такой род. п.
в андийских языках маркируется не-
классными аффиксами -л1, -л1а, -лълъ.
Аналогичный род. п. (с теми же аффикса-
ми) образуется от субстантивированных
атрибутивных имен, маркированных в
абсолютнее показателями классов жен-
щин и вещей -й, -б. В кссв. основах мн. ч.
место аффиксов класса мужчин н класса
женщин занимает аффикс класса лю-
дей -ло в каратин. и ахвах. языках, аф-
фикс -лу в багвалин. яз. В косв. основах
аффиксами класса вещей в каратин. яз.
являются -а, -и, в ахвахском -ле, в баг-
валинском -а. Аналогичные аффиксы —
носители семантики классов людей и ве-
щей — характерны также для косв. па-
дежей субстантивиров. прилагательных,
числительных, указат. местоимений и
причастий.
В авар. яз. нет классного род. падежа.
В андийском, ботлих., тиндин., чамалин.
и авар, языках исчезли аффикс класса
людей -ло и аффикс класса вещей -ле.
В др. андийских языках аффиксы клас-
са людей -ло. -лу в косв. основах мн. ч.
не зарегистрированы.
Показатели категории морфологич.
класса -в, -й, -б, -р в именах суще-
ствительных не функционируют. В от-
личие от них аффиксы косв. основ -щу,
-лълъи, -ло, -лу — показатели катего-
рии именного класса — являются состав-
ными элементами имен существительных.
Роль классных показателей категории
морфологич. класса в аваро-андийских
языках более значительна, чем в др. нах-
ско-даг. языках. Это основные грамма-
тич. средства выражения прилагательных,
указат. местоимений, именных форм гла-
гола, одного из типов род. п. Аффиксы
косв. основ -щу, -лълъи, -ло, -лу являют-
ся характерным признаком парадигмы
имени только в аваро-андийских языках,
в др. нахско-даг. языках не встречаются.
Во всех аваро-андийских языках про-
цесс дифференциации эргатива от абсо-
лютива в именах существительных пол-
ностью завершился, а в личных местоиме-
ниях наблюдаются разл. стадии этого про-
цесса. Эргатив и им. п. не различаются в
местоимениях годоберин. и андийского
языков. В ботлих. яз. дифференцирова-
лись лишь формы местоимения 1-го л.
ед. ч.; в чгмалии. яз. морфологически
обособились лишь формы обоих место-
имений ед. ч. Часть аффиксов эргатива
личных местоимений свойственна и эр-
гативу имен существительных, ср. ах-
вах. ме-де ‘ты’ — бати-де ‘жеребец’;
каратин. шци-л ‘мы’, хвани-л ‘лошадь’;
багвалин. бишти-р ‘вы’, имащи-р ‘отец’;
другая часть имеет иное происхождение,
ср. багвалин. ме-н ‘ты’, каратин. мену-а
‘ты’, тиндин. м-и ‘ты’.
В аваро-андийских языках осн. способ
образования субстантивов и глаголов —
суффиксальный, более продуктивный в
аварском и менее продуктивный в андий-
ском языках. Префиксальный способ сло-
вообразования не получил развития.
Глаголы с превербамн отсутствуют.
АВАРО 11
В аваро-андийских языках, кроме двух
конструкций предложения — эргативной
и абсолютной [в андийских языках аф-
фиксы эргатива -дн, -д, -р, -л, -йи; в
авар. яз. — -с, -лъ (в андийских языках
варианты этих аффиксов образуют косв.
основу), -л, -да, -з], есть еще дативная,
или аффективная, конструкция, функ-
ционирующая с глаголами чувственного
восприятия (verba sentiendi), к-рые по
своей семантике стоят вне категории пере-
ходности/неперехбдности, иапр. Инсуда
вац вихьана (букв.— ‘на отца брат ви-
делся’) ‘отец брата видел’ (авар. яз.).
В цегоб. говоре ахвах. яз. зарегистриро-
ваны глаголы чувственного восприятия,
управляющие не дативом, а эргативом
(дииде ба‘и ‘я знаю’), что не характерно
для остальных нахско-даг. языков. В
авар. яз. форма перех. глагола, марки-
рованная одним из дуративных аффик-
сов, становится непереходной, безобъект-
ной, и активный эргативный субъект пре-
образуется В инактивный именит, субъ-
ект: дос ц!ц1алула т1ехь ‘Он читает кни-
гу’ — дов ц!ц1ал-д-ола 'Он занимается
чтением’, т. е. в сфере функционирова-
ния перех. глагола сосуществуют две кон-
трастные конструкции — эргативная н
абсолютная.
Для образования сложных слов упот-
ребляются основосложение и суффикса-
ция, при этом употребляются слова, при-
надлежащие к разл. частям речи и стоя-
щие как в прямой, так и в косв. формах.
До Окт. революции 1917 аваро-андий-
ские народности не имели своей письмен-
ности и пользовались видоизмененным
араб, алфавитом. Носители бесписьм. ан-
дийских языков (языков бытового обще-
ния) пользуются лит. авар, языком. Об
изучении А.-а.-ц. я. см. Кавказоведение.
• Гу дав а Т. Е., Сравнит, анализ гла-
гольных основ в аварском и андийских
языках, Махачкала, 1959; его же,
Консонантизм андийских языков, Тб., 1964;
Языки Дагестана, Махачкала, 1976.
С. М. Хайдаков.
АВАРСКИЙ язйк — один из аваро-
андийских языков (см. Аваро-андо-цез-
ские языки). Распространен в зап. час-
ти Даг. АССР, от Баоаюртовского р-на
на С. до Закатальского и Белоканского
р-нов Азерб. ССР на Ю. Число говорящих
ок. 472 тыс. чел. (1979, перепись). Язык
межнац. общения и школьного обучения
у андийских и цезских народностей.
Диалекты А. я. делятся на 2 группы:
сев. наречие — зап. (салатавский),
вост, и хунзахский (центр.) диалекты;
юж- наречие — андалальский, гид-
ский, аицух., карах., батлух., закаталь-
ский (джар.) диалекты.
В структурном отношении А. я. наи-
более близок андийским языкам. Для не-
го характерны подвижное ударение,
играющее смыслоразличит. роль (г!и
‘овца’ — род. п. гТиял, ми. ч. г!йял), ре-
дукция гласных и наличие аблаута (га-
мач! ‘камень’ — род п. ганч!ил; газа
‘кирка’ — род. п. гозол, мн. ч. гузби).
В грамматич. системе — большое кол-во
лабильных, или переходно-непереход-
ных, глаголов; наличие т. наз. учащатель-
ных глаголов; возможность образования
конструкций с двойным номинативом при
аиалцтич. форме глагола-сказуемого (ин-
суца хур бекьулеб буго//эмеи хур бекьу-
лев вуго ‘Отец поле пашет’); обозначение
субъекта глаголов чувственного восприя-
тия суперлативом (локативным падежом);
сосуществование двух контрастных кон-
струкций — эргативной и номинатив-
12 АВАРСКИЙ
ной — в сфере функционирования перех.
глагола, н др.
В основе лит. языка — т. наз. болмац
(«нар. язык»), являвшийся средством уст-
ного общения между носителями разл.
авар, диалектов. Письменность введена
с 1928 на основе лат., а с 1938 на основе
рус. графики. Использовавшийся до и в
первые годы после Окт. революции 1917
араб, алфавит («аджам») не получил рас-
пространения.
• Услар П. К., Этнография Кавказа.
Яз-знание, [т.] 3 — Авар, язык, Тифлис,
1889; Бокарев А. А., Синтаксис авар,
языка, М.“ Л., 1949; М и к а и л о в Ш. И.,
Очерки авар, диалектологии, М.— Л., 1959;
Чикобава А., Церцвадзе И.,
Авар, язык, Тб., 1962; Мадиева Г. И.,
Морфология авар. лит. языка, Махачкала,
1981; Schiefner A., Versuch liber das
Awarische, Saint-Petersbourg, 1862; Cha-
r a c h i d z ё G., Grammaire de la langue
avar, P., 1981.
Авар.-рус. словарь, M., 1936; Рус.-авар,
словарь, Махачкала, 1955; Авар.-рус. сло-
варь, М., 1967.	М. Е. Алексеев.
АВЕСТЙЙСКИЙ ЯЗЬ'1К (авестскнй;
устар.— зендский язык) — язык «Аве-
сты», один из древних иранских языков.
Язык богослужения в зороастрнйских
общинах в Индии (у парсов) и в Иране
(у гебров). Известен Европе с кои. 18 в.
«Авеста» (‘уложение’) — среднеперс.
назв. священного свода религ. текстов зо-
роастрийцев. Наиболее вероятное время
единственно бесспорной кодификации
свода — 4—6 вв. «Авесте» предшествова-
ла многовековая устная традиция переда-
чи текстов на уже мертвом языке.
В А. я. выделяют 2 диалекта: диалект
Гат (песнопений, приписываемых За-
ратуштре, или Зороастру) и поздиеаве-
стииский. Их осн. различие: в диалекте
Гат имеется тенденция к сохранению звон-
кости групп согласных, возникших в ре-
зультате ассимиляции (из сочетания звон-
кий придыхательный 4- глухой простой),
в позднеавестийском такие группы оглу-
шаются. Ф. Кёйпер решает вопрос о Ди-
ал. членении на основе ларингальной
теории.
А. я. характеризуется ярко выражен-
ным флективным строем синтетич. типа,
значит, свободой порядка слов в пред-
ложении. В отличие от древнеперсидско-
го языка А. я. характеризуется лучшей
сохранностью конца слова, именной и
глагольной флексии. Возможность влия-
ния устной традиции на язык «Авесты»
обусловливает трудности фонетич. ин-
терпретации текстов.
Авестийские тексты были записаны фо-
нетич. письмом, содержащим св. 50 зна-
ков и разработанным на основе ср.-ир<1Н.
алфавита арамейского происхождения.
Старейшая рукопись датируется 13—
i4 вв.
1 Соколов С. Н., Авестийский язык,
М., 1961; его же, Язык Авесты, [Л.],
1964; его же, Язык Авесты, в кн.: Основы
ираи. яз-знания. Древнеиран. языки, М.,
1979 (лит.); Bartholomae Ch г., Awe-
stasprache und Altpersisch, в кн.: Grundriss
der iranischen Philologie, Bd 1, Abt. 1, Strass-
burg, 1895—1901; его же, Altiranisches
Worterbuch, 2 Aufl., B., 1961; R e i c h e 1 t H.,
Awestisches Elementarbuch, Hdlb., 1909.
С. П. Виноградова.
АВСТРАЛЙЙСКИЕ ЯЗЫКЙ — языки
коренного населения Австралии, кроме
папуасского языка мириам (вост, о-ва
Торресова прол.) и тасманийских язы-
ков. Генетич. близость А. я. не дока-
зана. К началу европ. колонизации нас-
читывалось ок. 300 тыс. австралийцев,
говоривших более чем иа 260 языках.
В 19 — нач. 20 вв. численность абориге-
нов постоянно сокращалась, во 2-й пол.
20 в. их насчитывается ок. 160 тыс. чел.
(с метисами), но владеют А. я. не более
50% из них. Из 200 А. я. значит, часть
находится на грани исчезновения. Лишь
на т. наз. «языке Зап. пустыни» говорят
4 тыс. чел., число носителей остальных
языков — от единиц до неск. сотеи че-
ловек. Многие А. я. имеют большое
кол-во диалектов, из-за существенных
лексич. расхождений взаимопонимание
между носителями нек-рых из них не-
возможно. Это затрудняет разграниче-
ние языков и диалектов, вследствие чего
общее число А. я. иногда оценивается в
500—600.
А. я. включают 12 отд. языков — ан-
диляугва, варраи, гунавиди, какадю,
кунгаракаиь, маигарай, минкин, накара,
нгевии, нуиггубую, тиви, яиюла — и 16
семей (в скобках — кол-во языков в
семье) — буиаба (2), буреран (2), ворора
(3), гарама (2), гунвииггу (11), семья р.
Дейли (12), дерага (5), диигили-вамбая
(3), дяминдюнг (4), иваиди (5), карава
(2), ларакиа (2), мангери (2), мара (3),
нюлиюл (4), пама-нюнга (ок. 180). Наи-
более многочисл. семья пама-нюнга (25
групп и 16 отд. языков) занимала 7/в терр.
материка (кроме Земли Дампира и плато
Кимберли на С.-З. Австралии, б. ч.
Арнемленда, юго-зап. побережья зал.
Карпентария и прилегающей терр.).
Большинство А. я. обладает типология,
и материальной близостью иа всех уров-
нях языковой структуры прн нек-ром раз-
нообразии лексики. В А. я., как правило,
отсутствуют фрикативные, нет противо-
поставления глухих — звонких; подси-
стемы взрывных и носовых имеют по 6
членов (билабиальный, интердентальный,
апикальный, ретрофлексный, палаталь-
ный, велярный); имеется 4 латеральных,
вибрант и 3 глайда (билабиальный, рет-
рофлексный, палатальный). В ряде А. я.
(Центр, и Юж. Австралия, Юго-Зап. Квин-
сленд) число серий взрывных увеличива-
ется до 4 (сильные, слабые, назализован-
ные, латерализованные); в нек-рых язы-
ках Арнемленда имеются абруптивы.
В отд. языках число взрывных и носовых
фонем сокращается за счет интерденталь-
ных, реже палатальных. В языках п-ова
Кейп-Йорк (семья пама-нюнга) нет рет-
рофлексных, в этих же языках имеются
фрикативные. В А. я. обычны 3 гласные
фонемы i, а, и, наибольшим разнообра-
зием отличается вокализм нек-рых язы-
ков п-ова Кейп-Йорк. Структура слога
большинства А. я. CV(C), сочетания
согласных редки. Ударение, как прави-
ло, на первом слоге.
Все А. я.— агглютинативные, в язы-
ках семей пама-июнга, дингили-вамбая,
карава и в языке минкин имеются только
суффиксы, в остальных — как суффик-
сы, так и префиксы. Субъектно-объ-
ектные показатели в ряде языков при-
соединяются не к сказуемому, а к осо-
бой частице — «катализатору» или к пер-
вому слову в предложении, напр. padju-
lu-lu ka-na-ogu nja-nji ‘Я тебя вижу’, где
ка — эргативный катализатор (язык вал-
бири юго-зап. группы семьи пама-нюи-
га). Глагол обычно различает 2—3 вре-
мени, в нек-рых языках обязательным
является точное указание иа момент
суток, в к-рый совершается действие. Ка-
тегорией времени могут обладать и лич-
ные местоимения. Число существитель-
ных обычно не выражается, у личных
местоимений противопоставляется до 4
чисел. Система указат. местоимений слож-
на. Кол-во непроизводных числительных
невелико (обычно 3—4). В системе грам-
матич. категорий находят отражение спе-
цифич. . особенности социальной струк-
туры австралийцев. Так, в языке лардил
(группа танга семьи пама-нюнга) личные
местоимения не единств, числа имеют
две формы: одна — для лиц, четных по
отношению к говорящему поколений, дру-
гая — нечетных, иапр. 1-е л. дв. ч., эк-
склюзив njari ‘мы с иим (братом, дедом,
внуком и т. д.)‘ и nja:ni ‘мы с ним (от-
цом, сыном, прадедом и т. д.)’.
Порядок слов в предложении обычно
свободный, ио преобладает SOV. Боль-
шинство А. я.— эргативные, к номинатив-
ным относятся только языки групп танга
(зал. Карпентария) и нгаярда (Зап. Ав-
стралия) семьи пама-нюнга. Большая
часть префигирующих (точнее, префиги-
рующе-суффигирующих) и неск. терри-
ториально разобщенных групп суффи-
гирующих А. я. имеют согласовав клас-
сы: jaoani-n dji:yi—li-n nawara-n ша-
rarji-n nare:gari n-amarjgi (n — классный
показатель) — ‘Кто этот большой муж-
чина, которого я вижу?’ (язык гндя семьи
дерага). Во мн. А. я. возможна инкорпо-
рация объекта, нередко в супплетивной
форме: giri-punita-wuri-ni ‘Я отрезал
(его) ухо’; свободная форма слова «ухо»
turna (язык тиви).
Историю изучения А. я. можно разде-
лить на 3 периода. До 30-х гг. 20 в. изу-
чением А. я. занимались в основном эт-
нографы и миссионеры. Почти весь опуб-
ликованный тогда материал сводился к
словинкам и кратким грамматич. очер-
кам, часто написанным с позиций лат.
грамматики. 2-й период — 30—50-е гг.
20 в.— связан с деятельностью А. Кей-
пелла и его учеников, в это время созда-
но большое кол-во иауч. грамматич. опи-
саний. С основанием в 1961 Австралийско-
го ин-та изучения аборигенов начался
3-й период изучения А. я. Этот ин-т ко-
ординирует все этиографич. и лиигви-
стич. исследования; появляются деталь-
ные грамматики многих А. я., активизи-
руется лексикография, работа, начинает-
ся сравнит.-ист. изучение А. я.
О журналах, публикующих материалы
об А. я., см. в ст. Австронезийские язы-
ки; А. я. посвящена б. ч. материалов
жури. «Australian Journal of Linguistics»
(St. Lucia, 1981—).
• C a p e 1 1 A., A new approach to Austra-
lian linguistics, Sydney, 1956; 2 ed., Sydney,
1962; его же, History of research in Austra-
lian and Tasmanian languages, CTL, v. 8,
pt 1, The Hague — P., 1971; O'Gra-
dy G. N., Lexicographic research in aborigi-
nal Australia, там же; Greenway J.,
Bibliography of the Australian aborigines
and the nativ peoples of Torres Strait to 1959.
Sydney. 1963; Wurm S. A., Languages of
Australia and Tasmania, The Hague — P.,
1972; Grammatical categories in Australian
languages, Atlantic Highlands (N. J.), 1976;
Australian linguistics studies, Canberra, 1979;
«Handbook of Australian languages», v. 1—3,
Canberra, 1979—83; Dixon R. M. W.,
The languages of Australia, Camb.— [a. o.i,
1980.	.В. И. Беликов.
АВСТРЙЧЕСКИЕ ЯЗЫКЙ — см. Дуст-
рические языки.
АВСТРОАЗИАТСКИЕ ЯЗЫКЙ — см.
Лустроазиатские языки.
АВСТРОНЕЗЙЙСКИЕ ЯЗЫКЙ — од-
на из крупнейших семей языков. Рас-
пространены на Малайском арх. (Индоне-
зия, Филиппины), п-ове Малакка, в
нек-рых юж. р-нах Индокитая, в Океа-
нии, на о. Мадагаскар, о. Тайвань.
В центр, части ареала А. я. расселены так-
же папуасоязычные народы; ряд мало-
изуч. языков смешанного папуасско-авст-
ронезийского происхождения пока не
может быть обоснованно отнесен ни к
А. я., ни к к.-л. семье папуасских язы-
ков. Кол-во А. я. ок. 800, число говоря-
щих ок. 237 млн. чел. До 60-х гг. 20 в.
А. я. часто называли также малайско-по-
линезийскими, но поздиее этот термин
стали применять к подразделению внутри
семьи.
Высказывались гипотезы об отдален-
ном родстве А. я. с языками др. семей, од-
нако ни одна из них не была достаточно
обоснованной. Сходство А. я. с аустро-
азиатскими языками проявляется в осн.
в типологии, что скорее всего объясня-
ется древними контактами, но не родст-
вом. Между А. я. и кадайскими языками
нет выраженного типология, сходства,
однако обнаруживается известная мате-
риальная близость, что говорит о воз-
можности родства между этими семьями.
Начиная с 19 в. А. я. традиционно под-
разделялись на 4 ветви: индонезийскую,
полинезийскую, меланезийскую, микроне-
зийскую; последние 3 иногда объединя-
лись под назв. «океанвйские языки».
В 60-х гг. 20 в. И. Дайен разработал лек-
снко-статистнч. классификацию А. я.,
в к-рой выделяется ядро семьи, наз. ма-
лайско-полинезийскнмн языками, и ок.
40 небольших групп, распространенных
в основном в р-не Н. Гвинеи и островной
Меланезии. Однако имеются веские ар-
гументы в пользу существования особой
океанийской ветви, включающей и боль-
шинство А. я. р-на Н. Гвинеи; в то же
время языки зап. части ареала, по-видн-
мому, не образуют такого единства.
В 70-х гг. Р. Бласт предложил классифи-
кацию, опирающуюся иа данные сравиит.-
нст. анализа, по к-рой семья А. я. разде-
ляется иа 4 ветви, из них 3 — атаяльская,
цоуская, паиваиская — распространены
на о. Тайвань, а 4-я — малайско-полине-
зийская — объединяет все прочие А. я.
4-я ветвь подразделяется на 3 <подветви»:
западную (языки Филиппин, зап. части
Индонезии, Индокитая, Мадагаскара, а
также языки чаморро н палау в Зап. Мик-
ронезии), центральную (языки вост,
половины М. Зондских о-вов и б. ч. Мо-
луккских о-вов), восточную (языки сев.
Молуккских о-вов и крайнего запада
Н. Гвинеи и океанийские языки). Внутри
указанных «подветвей» выделяется ряд
предположат, генетич. групп разл. так-
сономия. рангов. К зап. «подветви» от-
носятся, в частности, южносулавесийские
языки, каили-памана языки, неск. групп
т. наз. баритосскнх языков (распростра-
нены на о. Калимантан, но в одну из этих
групп, по-видвмому, входит малагасий-
ский язык), обширная малайско-яван.
группа (внутри нее выделяется малайская
подгруппа), ряд групп и подгрупп, объе-
диняемых под назв. филиппинские языки.
Среди языков центр, «подветви» выделя-
ется амбон. группа. Осн. часть вост, вет-
ви составляют океанийские языки, внутри
к-рых намечается сложная классифика-
ция; в число океанийских языков входят
полинезийские языки и микронезийские
языки.
А. я. отмечены значит, типологии, раз-
нообразием. В целом для них характерны
сравнительно простые фонология, систе-
мы. В консонантизме обычно выделяются
3—5 локальных рядов смычных (губиые,
передне- и заднеязычные; в языках Зап.
Индонезии и Н. Каледонии также пала-
тальные или альвеопалатальные, а во мн.
океанийских языках — 1—2 ряда лабио-
велярных). В этих рядах противопостав-
ляются глухие взрывные, звонкие взрыв-
ные н носовые. Кроме того, обычно име-
ются плавные г и 1, полугласные w и у,
фрикативные s н h, гортанный взрыв.
Для вокализма характерно наличие 5—6
фонем; в ряде языков фонологичны дол-
гота и назализация. В части А. я. име-
ется фонология, ударение; тоновые про-
тивопоставления (см. Гон) редки.
А. я.— полисиллабические; корневые
морфемы чаще всего двусложные, мор-
фемный стык не обязательно совпадает
со слоговой границей. Слово или матери-
ально совпадает с корневой морфемой,
или состоит из корневой морфемы и аф-
фиксов. Степень сложности аффиксации
колеблется в широких пределах. Строение
многоморфемного слова обычно проз-
рачно, удельный вес фузионных стыков
невелик. Варьирование звуковой оболоч-
ки морфем, как правило, ограничено.
Категория числа существительных вы-
ражается аналитически, реляционных
форм, исключая формы с посессивными
суффиксами, как правило, не имеется.
Обычно противопоставление нарицатель-
ных и личных имен'(в частности, при по-
мощи особых артиклей). Во многих А. я.
Индокитая, Суматры, юж. и центр. Су-
лавеси, вост. Индонезии, Микронезии
имеются классификаторы. Прилагатель-
ное исторически, видимо, четко противо-
поставлялось др. частям речи, что и сей-
час характерно для мн. языков зап. ча-
сти ареала, но в совр. языках (в част-
ности, в большинстве океанийских) оно
нередко образует глагольный подкласс.
В морфологии глагола обнаруживается
значит, разнообразие: от сложных си-
стем синтетич. форм, выражающих за-
лог, отношение к объекту действия, мо-
дально-видо-временные значения (иапр.,
в Филиппин, языках), до почти полного
отсутствия синтетич. морфологии (в чам-
ском и полинезийских языках). Во мно-
гих А. я. Океании и Индонезии глагол
имеет местоименные показатели субъек-
та (в препозиции) и объекта (в постпози-
ции), к-рыми дублируются существи-
тельные и самостоят. местоимения. Пов-
семестно характерно противопоставление
инклюзива и эксклюзива. В большинстве
А я. имеется неск. функционально разл.
серий клитических и/или аффиксальных
местоименных морфем.
Синтаксис А. я. характеризуется пре-
обладанием аналитич. средств выраже-
ния синтаксич. связей. В большинстве
А. я. порядок слов SVO. Для А. я. в це-
лом характерна постпозиция определения.
Широко распространенные словообра-
зоват. средства А. я.— аффиксы (пре-
обладают префиксы), редупликация, а
также словосложение. Разграиичевие
словоизменения и словообразования не-
редко затруднено.
Для ряда языков материковой и остров-
ной Юго-Вост. Азии (чамский, малай-
ский, яванский, балийский, бугийский,
тагальский и др.) в 1-м — нач. 2-го тыс.
н. э. были разработаны системы письма
на инд. основе. С проникновением ислама
для нек-рых языков стало употребляться
арабское письмо. Практически все лит.
А. я. пользуются письменностями на лат.
основе, созданными в основном в 19—
20 вв. (для Филиппин, яз.— с 16 в.).
Первым сравнит.-ист. исследованием
А. я. была работа В. Гумбольдта о языке
кави (1836—39); им был введен термин
«малайско-полииезийские языки» (тер-
мии«А. я.»предложен В. Шмидтом в кон.
19 в.). Реконструкцию праязыка начал
X. ван дер Тюк (60-е гг. 19 в.). Важный
“клад в описат. и сравнит.-ист. изуче-
ние А. я. в 19 — нач. 20 вв. внесли
X. К. Керн, Р. Брандштеттер, С. Рей,
У. Дж. Ивенз и др. Совр. реконструк-
ция праязыка базируется ва работе
О. Демпвольфа о звуковых законах в
А. я. (1934—38), существенно дополнен-
ной позднее работами Дайена, Бласта,
АВСТРОНЕЗИЙСКИЕ 13
О. Даля и др. Составление грамматики
словарей языков Малайского арх. нача-
лось в 17 в., а языков Океании — с нач.
19 в., но большинство А. я. остается до
сих пор практически не описанным.
В 60—70-х гг. 20 в. появились лингвогео-
графич. исследования. Проводятся меж-
дунар. конференции по А. я. [Гонолулу,
1974, Канберра, 1978, Денпасар (Индо-
незия), 1981, Сува, 1984, Окленд, 1988].
ФСирк Ю. X., Австронезийские языки,
в кн.: Сравнит.-ист. изучение языков разных
семей. Задачи и перспективы, М., 1982
(лит.); Humboldt W., Ober die Kawi-
Sprache auf der Insel Java. Bd 1 — 3. B., 1836—
1839; Brandstetter R., An introducti-
on to Indonesian linguistics, L., 1916; Demp-
wolff O.. Vergleichende Lautlehre des
austronesischen Wortschatzes, Bd 1—3, B.,
1934—38; Dyen I., The Proto-Malayo-Poly-
nesian laryngeals, Balt., 1953; его* же,
A lexicostatistical classification of the Aust-
ronesian languages, IJAL.1965, Memoir 19;
его же, The Austronesian languages and
Proto-Austronesian, CTL, 1971, v. 8; Papers
of the First International Conference on com-
parative Austronesian linguistics. 1974, OL,
1973-74, v. 12—13, N 1-2; Dahl О. C..
Proto-Austronesian. 2 ed., Lund — L., 1977;
его же, Early phonetic and phonemic chan-
ges in Austronesian, Oslo — Bergen — Tromso,
1981; Second International Conference on
Austronesian linguistics: Proceedings, fasc.
1 — 2. Canberra, 1978; В 1 u s t R., Austro-
nesian etymologies, OL, 1980, v. 19; 1984, v.
22—23; 1985, v. 25; Papers from the Third In-
ternational Conference on Austronesian linguis-
tics, t. 1—4. Canberra, 1982—83; Papers from
the Fourth International Conference on Austro-
nesian linguistics, t. 1—2, Canberra. 1986.
S. И. Беликов, Ю. X. Сирк.
Материалы, посвященные исследованию
А. я., а также папуасских и австралийских
языков, хроме общелингвистич. журналов
(см. Журналы лингвистические') публикуют-
ся в специалиэи^эов. журналах ряда стран:
«Madialah untuk ilmu bahasa, ilmu bumi dan
kebucfajaan Indonesia» (языки Индонезии;
Djakarta — Batavia. 1852—, до 1952 — «Tijd-
schrift voor indische taal-, land-en volkenkun-
de»), «Bijdragen tot de taal-, land- en volken-
kunde van Nederlandsch-Indie» (языки Индо-
незии; The Hague, Нидерланды. 1853—),
«The Journal of the Polynesian Society» (Wel-
lington, 1892—), «Oceania: A Journal devoted
to the study of the native peoples of Australia,
New Guinea and the Islands of the Pacific
Ocean» (Melbourne, 1930—), «Verhandelin-
gen van het Koninklijk Instituut voor taal-,
land- en volkenkunde» (’s-Gravenhape, Ни-
дерланды. 1938—), «Etudes melanesiennes»
(Noumea, H. Каледония, 1938—), «Journal
de la Society des oceanistes» (P., 1945—),
«Те Reo» (Wellington — Auckland, H. Зелан-
дия, 1958—), «Oceanic Linguistics» (Honolu-
lu, 1962—), «Pacific Linguistics» (Canberra,
Австралия. 1963—), «Kivung: Journal of the
Linguistic Society of Papua and New Guinea»
(папуас.и меланезийские языки; Boroko, Па-
пуа — Н. Гвинея, 1968—). «Philippine Jour-
nal of Linguistics» (Manila, 1970—).
E. А. Хелимский.
ABTOM АТЙЧЕСКАЯ ОБРАБОТКА
ТЕКСТА — преобразование текста на
искусственном или естественном языке с
помощью ЭВМ. Прикладные системы и
теория А. о. т. начали создаваться в кон.
50-х гг. 20 в. (США, СССР, Франция,
ФРГ и др.) и развивались в иеск. разл.
приложениях: в системном программиро-
вании, издат. деле и в вычислит, лингви-
стике. В системном программировании,
предметом к-рого является создание прог-
раммного обеспечения функционирования
ЭВМ и работы пользователей, развива-
лись инструментальные средства разра-
ботки программ, т. е. текстов на алгорит-
мич. языках (см. Искусственные языки).
В издат. деле А. о. т.— одно из направле-
ний автоматизации редакциоиио-издат.
процессов. В этих областях термин «А. о.
14 АВТОМАТИЧЕСКАЯ
т.> употребляется, как правило, в относи-
тельно узком смысле как преобразование
формы. В вычислит, лингвистике, пред-
метом к-рой является автоматич. линг-
вистич. анализ и синтез текста, а также
лингвистич. аспекты общения с ЭВМ на
естеств. языке, термин «А. о. т.» пони-
мается в более широком смысле, охваты-
вающем и процедуры анализа содержания
и синтеза (по заданному содержанию по-
нятного человеку) текста.
В зависимости от целей различают неск.
видов А. о. т. Преобразование текста при
автоматизированном ре-
дактировании заключается во
внесении в текст, находящийся в памяти
ЭВМ, исправлений и дополнений; фор-
матирование текста заключается
в выделении заголовков, формировании
строк и страниц нужного формата, выде-
лении и оформлении разделов и подраз-
делов текста для его воспроизведения на
устройствах печати ЭВМ. В процессе
автоматич. набора и верстки
текст, введенный в ЭВМ, преобразуется
в представление (код), воспроизводимое
полиграфия, оборудованием (напр., фо-
тонаборным автоматом). При лекси-
к о гр а ф и ч. обработке текст
преобразуется в лексикография, представ-
ление, в к-ром каждому словоупотребле-
нию соответствует определ. информация
в формируемом к этому тексту словаре.
В автоматич. лингвистич.
анализе текст последовательно пре-
образуется в его лексемио-морфологич.,
синтаксич. и семантич. представления.
В процессе автоматич. синте-
з а производятся обратные преобразова-
ния: от семантич. представления через
синтаксическое и лексемно-морфологиче-
ское к собственно текстовому.
Системы автоматизиров. редактирова-
ния (текстовые редакторы)
и автоматич. форматирования (форма-
тер ы), наз. вместе системами А. о. т.
в узком смысле (аигл. text processing
или word processing systems), с кон.
70-х гг. входят в состав системного прог-
раммного обеспечения практически всех
типов ЭВМ. Управление текстовыми ре-
дакторами и форматерами осуществляется
через дисплей (устройство для ввода с
помощью алфавитно-цифровой клавиа-
туры и отображения на экране электрон-
но-лучевой трубки обрабатываемого тек-
ста). Изменения и дополнения в обрабаты-
ваемый текст могут быть внесены непо-
средственно с помощью указателя по-
зиции в тексте (курсора), с помощью
алфавитно-цифровой клавиатуры дисп-
лея, а также с помощью спец, команд,
воспринимаемых системой редактирова-
ния. В последнем случае одно и то же из-
менение может быть внесено одновремен-
но во все места текста, где оио небхо-
димо (напр., изменение написания собств.
имени, расшифровка сокращения или,
наоборот, сокращение определ. словосо-
четания). Текстовые редакторы и форма-
теры широко используются как средства
подготовки и ввода в ЭВМ программ,
программной документации, науч, отче-
тов и др. данных.
В издат. практике системы автоматизи-
ров. редактирования используются, как
правило, совместно с системами автома-
тич. набора и верстки. В качестве состав-
ных частей в такие системы входят и
нек-рые лингвистич. программы, напр.
программы переноса слов в соответствии
с орфографией данного языка, проверки
и исправления орфографии, транслите-
рации и транскрибирования, выделения
имен собственных и ключевых слов для
автоматич. составления именных и пред-
метных указателей (в последнем случае
используются также программы леммати-
зации, т. е. преобразования текстовых
форм слов в словарные).
Автоматизиров. лексикография, си-
стемы, т. е. системы автоматизации под-
готовки и использования словарей, вклю-
чают в себя программы и справочные дан-
ные, необходимые для лексикография,
обработки текстов. В них используются
текстовые редакторы для ввода и коррек-
ции программ, данных и запросов к систе-
ме, программы контроля орфографии и
разметки входного текста, программы сег-
ментации текста на слова, словосочетания,
предложения и фрагменты словарных
статей, программы лемматизации и под-
счета статистики словоупотреблений,
программы загрузки, поиска и коррек-
ции данных и др. Введенные в систему
тексты и/или словари размещаются в ба-
зах данных и снабжаются словоуказателя-
ми и др. индексами, позволяющими по сло-
ву или его характеристикам находить его
контексты или словарные статьи, в к-рых
оно описано. Результатом А. о. т. в авто-
матизиров. лексикография, системах яв-
ляются частотные словари, конкордансы
(словоуказатели с контекстами), автома-
тич. моно- и многоязычные словари, раз-
мещаемые в базах данных и используе-
мые программами лексикография, си-
стем в качестве справочного материала
при обработке новых данных. Поэтому
такие системы являются развивающимися
системами. Автоматич. слова-
р и используются в системах автомати-
ческого перевода, а также в информацион-
ных системах и системах общения с ЭВМ
на естеств. языке в качестве справочников
при подготовке и расширении словарей
и уточнении грамматик этих систем.
В составе лингвистич. обеспечения ав-
томатизиров. информационных систем
различают три группы функций А. о. т.:
автоматич. иидексироваиие входных доку-
ментов, автоматич. составление поиско-
вых предписаний по тексту запросов и ав-
томатизиров. ведение словарей системы.
Ядром лингвистич. обеспечения автома-
тизиров. информационных систем явля-
ются информационно-поисковые тезау-
русы, в терминах к-рых производится ин-
дексирование вводимых в систему тек-
стов. Индексирование текста заключается
в составлении к нему поискового «образа*,
в к-ром указываются понятия, описы-
ваемые в тексте, и отношения между ни-
ми. Аналогично обрабатываются и запро-
сы к системе. Сравнением поисковых
предписаний с поисковыми образами до-
кументов осуществляется выбор текстов
запрашиваемой тематики. Существуют
и бестезаурусные системы, способные
осуществлять поиск текстов по любым
сочетаниям слов, встречающихся в них.
В таких системах автоматически строятся
словоуказатели к вводимым текстам.
Наиболее полно функции А. о. т. раз-
виты в системах автоматич. перевода и
системах человеко-машинного общения,
где основным является синтаксич., а в
системах общения с ЭВМ — семантич.
анализ. Эти наиболее сложные формы
А. о. т. целиком опираются на формальный
аппарат, развитый в рамках математиче-
ской лингвистики и вычислит, лиигви-
отики. Здесь А. о. т. осуществляется слож-
ными программами, наз. языковыми, или
лингвистическими, процессорами (NLP—
Natural Language Processor). Центр, функ-
цией языковых процессоров является грам-
матич. разбор (parsing). Программы грам-
матич. разбора (parser) используют в ка-
честве справочных данных формаль-
ные грамматики и словари то-
го языка, тексты к-рого служат объектом
анализа или синтеза. В качестве формаль-
ных грамматик используются расширен-
ные грамматики непосред-
ственных составляющих
(контекстно-свободные грамматики),
трансформационные грам-
матики, грамматики расширенных
сетей переходов, являющиеся системами
грамматик непосредственных составляю-
щих, и др. В качестве формальных слова-
рей используются прикладные (инженер-
ные) варианты толково-комбинаторных
словарей, т. е. спец, форм семантико-син-
таксич. словарей, имеющих подробную
информацию о вариантных формах слов,
об их семантике и о сочетаемостных воз-
можностях на лексич., семантич. и синтак-
сич. уровнях с учетом морфологич. огра-
ничений. В нек-рых языковых процес-
сорах систем автоматич. перевода и си-
стем общения с ЭВМ такие словари мо-
гут быть использованы как для анализа,
так и для синтеза текстов. Обычно языко-
вые процессоры содержат морфологич.,
синтаксич., семантич. (или синтактико-
семантич.) и словарную компоненты (под-
системы программ и данных), каждая
из к-рых реализует динамич. модель язы-
ка на соотв. уровне. Языковые процессо-
ры систем общения с ЭВМ опираются,
как правило, на нек-рую систему пред-
ставления знаний и взаимодействуют с
ней, осуществляя функции логич. (де-
дуктивного) вывода. Знания часто пред-
ставляются в виде т. наз. фреймов —
языковых моделей определ. фрагментов
действительности или семантич. сетей и
образуют т. наз. базы знаний, хранимые
в ЭВМ. Эти функции используются так-
же и как средство раскрытия неоднознач-
ностей (разрешения омонимии), восста-
новления эллипсисов, установления ана-
форических связей в тексте и в др.
сложных случаях лингвистического ана-
лиза.
С 70-х гг. наблюдается тенденция к ин-
теграции всех подходов к конструирова-
нию систем А. о. т. в рамках искусств,
интеллекта — направления в информа-
тике (computer science), связанного с со-
зданием сложных человеко-машинных и
робототехнич. систем, моделирующих че-
ловеческую деятельность в разл. сферах
и предметных областях. В таких систе-
мах текст иа естеств. или искусств, языке
является как источником накопления зна-
ний системы, так и источником данных
для выбора ее поведения, а также сред-
ством взаимодействия системы с челове-
ком. Здесь функции редактирования все
больше сливаются с функциями содер-
жат. обработки, образуя единый аппарат
понимания текста. Это открывает воз-
можности для автоматизации наиболее
сложных областей человеческой деятель-
ности, требующих затрат прежде всего
интеллектуального труда, таких, как ре-
дакционио-издат. процессы, извлечение
информации из текстов, медицинская и
техиич. диагностика, экспертная деятель-
ность, проектирование машин и сооруже-
ний, изготовление проектной документа-
ции, управление социально-экономич. си-
стемами. Во всех этих случаях А. о. т.
играет первостепенную роль. Однако в
таких массовых, «промышленных» при-
менениях А. о. т. должна опираться на
мощную информационную поддержку
в виде автоматизиров. словарных карто-
тек, автоматич. словарей, грамматик и
др. форм представления лингвистич. дан-
ных в ЭВМ. Разработка таких систем
приобретает форму машинных
фондов нац. языков, нац. автомати-
зиров. лексикографии, служб и т. п.
• Лингвистич. обеспечение в системе авто-
матич. перевода третьего поколения. Пред-
варит. публикация, М., 1978; X и с а м у т-
дииов В. Р., Авраменко В. С.,
Легонькое В. И., Автоматизиров. си-
стема информационного обеспечения разра-
боток. М., 1980; Андрющенко В. М.,
Автоматизиров. лексикография, системы, в
кн.: Теоретич. и прикладные аспекты вычис-
лит. лингвистики, М., 1981. с. 71—88; П о-
пов Э. В., рбщение с ЭВМ на естеств.
языке, М., 1982; Белоногов Г. Г.. К у з-
нецов Б. А., Языковые средства автома-
тизиров. информационных систем, М., 1983;
Модели общения и лингвистич. процессоры,
в кн.: Представление знаний в человеко-ма-
шинных и робототехнич. системах. Том А.—
Фундаментальные исследования в области
представления знаний, М., 1984, с. 183—
210; Борковский A., X е л ь б и г Г.,
Системы подготовки текста, там же, том В.—
Инструментальные средства разработки сис-
тем, ориентированных на знания, М., 1984,
с. 73—87; Системы общения с ЭВМ на ес-
теств. языке, там же. том С.— Прикладные
человеко-машинные системы, ориентирован-
ные на знания, М.. 1984, с. 36—69; Анд-
рющенко В. М., Машинный фонд рус.
языка: постановка задачи и практич. шаги,
ВЯ, 1985. № 2; Н ays D. G., Introduction
to computational linguistics, N. Y., [1967];
В a t о r i I. S., Linguistische Datenverarbei-
tung, «Sprache und Datenverarbeitung», 1977,
№ 1, p. 2—11; Knuth D. E., Tau Epsilon
Chi, a system for technical test, Providence,
1979, «SIGART Newsletter», 1982, № 79;
Meyrowitz N., Dam A. van, Interac-
tive editing systems, pt 1—2, «Computing Sur-
veys», 1982, v. 14, №3; Furuta R.,
Scofield J.. Shaw A.. Document for-
matting systems, там же. JB. M. Андрющенко.
АВТОМАТИЧЕСКИЙ ПЕРЕВОД (ма-
шинный перевод) — выполняемое на
ЭВМ действие по преобразованию текста
на одном естественном языке в эквива-
лентный по содержанию текст на другом
языке, а также результат такого дейст-
вия. В совр. системах А. п. участвует
человек (редактор). Для осуществления
А. п. в ЭВМ вводятся программа (алго-
ритм), словари входного и выходного язы-
ков, содержащие разнообразную инфор-
мацию. Наиболее распространенная пос-
ледовательность формальных операций,
составляющих анализ и синтез в системе
А. п.: ввод текста и поиск входных слово-
форм в словаре с сопутствующим морфо-
логич. анализом; перевод идиом; опре-
деление основных грамматич. (морфоло-
гич., синтаксич., а также семантич., лек-
сич.) признаков, необходимых для пере-
вода в рамках дайной пары языков, по
входному тексту; разбор омографии; лек-
сич. анализ и перевод (в т. ч. многознач-
ных слов с учетом контекста); окончат,
грамматич. анализ с целью доопределе-
ния информации, необходимой для син-
теза; синтез выходных словоформ, пред-
ложений и текста в целом. Анализ может
производиться как пофразно, так и для
всего текста, с определением в последнем
случае аиафорич. связей.
Действующие системы А. п. ориенти-
рованы на конкретные пары языков и
используют, как правило, переводные
соответствия на поверхностном уровне,
хотя иек-рые разрабатываемые системы
строятся с расчетом на возможность ис-
пользования глубинных уровней пред-
ставления смыслового содержания тек-
ста. Качество А. п. зависит в большой
степени от объема, структуры и качества
словарной информации к лексич. еди-
ницам входного и выходного языков, на-
стройки алгоритмов лингвистич. анализа
иа специфику переводимых текстов (обыч-
но науч.-технич. характера), вместе с
тем имеет большое значение оптималь-
ность решения универсальных лингви-
стич. проблем. Теоретич. основой началь-
ных работ по А. п. был взгляд на язык
как на кодовую систему. С развитием
теоретико-множеств. концепций языка
возникла идея множественности вариан-
тов анализа и синтеза, появился замысел
языка-посредника.
А. п. стимулировал исследования по
теоретич. яз-знанию в аспекте различения
языка и речи, теории формальных грам-
матик, статистич. и теоретико-ииформа-
циониым измерениям речи. В процессе
развития А. п. разработаны методы изоб-
ражения н обнаружения синтаксич.
структур, связь между разными способа-
ми их представления, вскрыты нек-рые
свойства правильных синтаксич. структур
и др. Результаты работы по А. п. способ-
ствовали развитию информационного по-
иска и работ по искусств, интеллекту.
Первые опыты А. п. были осуществле-
ны в США в кон. 40-х гг. 20 в. с появле-
нием первых ЭВМ. В СССР первый
эксперимент по А. п. был выполнен
И. К. Бельской (лингвистич. основа ал-
горитма) и Д. ГО. Пановым (программа
реализации) в Ин-те точной механики и
вычислит, техники АН СССР (1954). Ра-
боты по А. п. ведутся в СССР, США,
Франции, Канаде, ряде развивающихся
стран. В СССР действуют системы А. п.
с основных европ. языков на рус. яз.
Центр, орг-ция — Всесоюзный центр пе-
реводов науч.-техиич. лит-ры и доку-
ментации (Москва). За рубежом действу-
ют системы: СИСТРАН — неск. пар
языков (США, Канада, Европ. эконо-
мич. сообщество), ЛОГОС (США),
КУЛЬТ (Гонконг) и др. Создаются также
автоматич. словами в помощь человеку-
переводчику, работающие в диалоговом
режиме, значительно ускоряющие перевод
и повышающие его качество. См. также
Автоматическая обработка текста.
ф Бельская И. К.. Язык человека
и машина, М., 1969: Пиотровский
Р. Г., Инженерная лингвистика и теория
языка, Л., 1979; Котов Р. Г., Мар-
чук Ю. Н., Нелюбин Л. Л., Ма-
шинный перевод в начале 80-х годов, ВЯ,
1983, №1; Марчук Ю. Н., Проблемы
машинного перевода, М., 1983: его же,
Методы моделирования перевода, М., 1985;
Нелюбин Л. Л., Перевод и прикладная
лингвистика, М., 1983; Рябцева Н. К.,
Информационные процессы и машинный пе-
ревод, М., 1986; Bruderer Н., Handbuch
der maschinellen und maschinenunterstiitz-
ten Sprachiibersetzung, Miinch.— N. Y.,
1978; Hutchins W. J., Machine transla-
tion: past, present, future, N. Y. — [a. o.l.
1986.	Ю. H. Марчук.
АГДВСКИЕ ЯЗЫКЙ (агау языки)-
языки, образующие центральную груп-
пу кушитских языков. Распространены
на С. и С.-З. Эфиопии. Число говорящих
380 тыс. чел. К А. я. относятся: аунги
(авийя) — на Ю. пров. Годжам; билии
(богос)—в Эритрее; хамтаига (хамта)
и вымерший хамир — иа границе пров.
Тыграй (Тигре) и Уолло; кемант, а так-
же вымершие квара и дембеа (кайло) —
в пров. Гондэр. До переселения семитов
из Юж. Аравии в Африку (не позже сер.
1-го тыс. до н. э.) А. я. являлись преобла-
дающими на терр. совр. Сев. Эфиопии.
Ныне сохранились лишь небольшие ост-
ровки агавоязычного населения в зонах
распространения эфиосемит. языков
(амхарского, тигре, тигринья). В лексике
эфиосемит. языков (геэз и др.) прослежи-
вается существенный др.-агав. субстрат.
Фонология, система А. я. типична для
кушит, языков. Есть аффрикаты (с, з),
глоттализованиый к; наряду с рядом про-
стых велярных (к, g, х, о) есть ряд со-
отв. лабиовелярных (kw, g", х", г>“), в
АГАВСКИЕ 15
аунги есть также ряд лабиоувулярных
(q”, G"). Для вокализма характерно на-
личие 6 фонем: i, е, э, а, о, и; противопо-
ставления по долготе отсутствуют. Обна-
ружены регистровые тоны (в языке би-
лин — 2, в аунги — 3); ударение не фо-
нологично. Структура глагольного кор-
ня СУС, СУСС, СУСУС, именного —
СУС, СУСУ.
Для имени характерны категории грам-
матич. рода (в ед. ч. муж. и жен. род
определяются морфологически, напр. в
аунги garm-i ‘кабан-самец’, garm-d,
‘кабан-самка’, либо по согласованию с оп-
ределением), числа (ед. и мн.), падежа
[не менее 6 суффиксальных падежей:
номинатив, аккузатив, датив, комитатив,
аблатив, приименной геиитив (посессив),
причем последний может иметь разл.
формы в зависимости от рода, числа и па-
дежа определяемого, напр. в ауиги
aqi-w sen ‘брат человека’, aqf-t sen-a
‘сестра человека']. Прилагательное как
отд. часть речи формально невыделимо.
Во всех А. я. имеются: самостоят. личные
Местоимения, склоняющиеся по падежам
(причем генитив употребляется в притя-
жат. значении), указательные (двух дей-
ксисов) и вопросит, местоимения. В языке
билин используются суффиксальные пока-
затели лица, числа и рода объекта дейст-
вия, входящие в состав глагольной сло-
воформы и имеющие местоименное про-
исхождение (как в семит, языках). Гла-
гольная система весьма развита. Глагол
спрягается по лицам, числам, а в 3-м л.
ед. ч.— и по родам субъекта. Кроме того,
различаются формы аффирматива (ут-
вердит. форма), негатива, интеррогатива
(вопросит, форма), не менее 4 наклоне-
ний — индикатив, императив, юссив
(побудит, наклонение), кондиционалис;
в ауиги — 7 наклонений; 3 — 4 времени,
а также породы — каузатив, пассив, реф-
лексии, в языке аунги — беиефактив,
или предестинатив (действие, совершае-
мое для, ради кого-либо). Особенно ха-
рактерна категория глагольного падежа,
присутствующая и в др. кушит, языках:
глагол в предикативном падеже (предика-
тиве) соответствует европ. сказуемому
главного предложения, а в косв. паде-
жах — европ. сказуемым разл. типов
придаточных предложений, причастиям,
деепричастиям, инфинитивам. От под-
линных причастий, деепричастий и пр.
глаголы в косв. падежах отличаются своей
спрягаемостью по лицам, числам и ро-
дам субъекта. Формальные показатели
глагольных падежей и их набор частично,
но не полностью совпадают с именными
падежами (ср. формы генитива в языке
ауиги: aqi-k" дэпка ‘дома человека' и
des-ak" дэпка ‘дома, где я учусь’, des-
tak" дэпка ‘дома, где ты учишься' и т. д.).
В языках билин и ауиги различаются бо-
лее 15 глагольных падежей. Спряжение
суффиксальное, но 4—5 глаголов в язы-
ках аунги и хамтанга сохранили остат-
ки древнего префиксального спряжения.
Важнейшее средство словообразования
и словоизменения — суффиксация, уже
используются префиксация, редуплика-
ций, чередование согласных в корне
(напр., в языке билии gix ‘рог’ — gikak
‘рога’), внутр, флексия. В языках аунги
и билин именная словоформа часто вы-
ступает в виде чистого корня.
Порядок слов в предложении не отклоня-
ется от общекушитского. Определения рас-
полагаются обычно перед определяемым;
но в языке билин возможна и постпози-
16 АГВАНСКИЙ
ция определения, при этом генитивное
определение принимает на себя падежные
показатели определяемого. Именное ска-
зуемое может оформляться двояко: либо
имя в функции сказуемого выступает в
особом предикативном падеже, к-рый,
подобно глаголу, имеет формы времен и
наклонений, лица (числа), рода субъекта
(в языке ауиги), либо с помощью связки
(в языке билин),
Языки бесписьменные. Письм. источ-
ники по А. я. невелики: ряд фольклор-
ных текстов и пер. Библии (на языке би-
лин), записанные в лат. и эфиоп, графике.
Начало изучению А. я. положил в кои.
19 в. Л. Райниш, опубликовавший до-
вольно полные словари и грамматики
языков билин, хамир и квара. В 1912
К. Конти Россини описал язык кемант.
После почти полувекового перерыва изу-
чение А. я. возобновилось лишь в кон.
50-х гг. 20 в.— работы Ф. Р. Палмера
(глагол, нмя, тоны и фонология, система
в языках билин и аунги), Р. Хецрона
(глагол и имя в языке аунги), Дж. У. Эпл-
йарда (описание языка кемант, хамта).
А. я. также рассматриваются в общих
очерках, поев, описанию кушит, и семито-
хамит. языков (см. Африканистика).
* Gospel of Mark in the Bilin or Bogos
language, Vienna, 1882; Reinisch L.,
Die Chamirsprache in Abessinien, SbW,
1884, Bd 105—06; его же, Die Quara-
sprache in Abessinien, там же. 1884— 87, Bd
103, 109, 114; его же, Die Bilin Sprache in
Nordost-Afrika, Bd 2. W., 1887; Conti-
Rossini C., Note sugli Agau, pt 1—2,
GSA, 1905, v. 17 — 18: его ж e, La langue des
Kemant en Abyssinie, W.,	1912; Pal-
mer F. R., The noun in Bilin, «Bulletin of
the School of Oriental and African Studies»,
1958, v. 21, pt 2; Hetiron R., The verbal
system of Southern Agaw, Berk.— Los Ang.,
1969; Appleyard D. L., A descriptive
outline of Kemant, «Bulletin of the School of
Oriental and African Studies», 1975. v. 38,
pt 2; Language in Ethiopia, East Lansing — L.,
1976.,	„	. T. Л. Ветошкина.
АГВАНСКИЙ ЯЗЫК —см. Удинский
язык, Агванское письмо.
АГВАНСКОЕ ПИСЬМО (кавказско-ал-
банское письмо) — древнейшая письмен-
ность Дагестана и Сев. Азербайджана,
употреблявшаяся в 5—9 вв. местной хри-
стианской церковью Агваиии, или Кавк.
Прорись каменной таблички с агванским алфавитом (лицевая и обратная стороны).
Албании. Алфавит содержал 52 графемы.
Буквенная система А. п., спец, знаки для
гласных (в частности, диграфы для пере-
дачи гласного и и его фарингализованного
коррелята и), а также принцип письма
слева направо позволяют считать его
сильно модифицированной грецизован-
иой вариацией одного из несемитич. от-
ветвлений арамейской графич. основы.
Хотя ист. традиция свидетельствует о су-
ществовании в прошлом ряда крупных
памятников агван. лит-ры, уничтожен-
ных в ср. века, известные эпиграфич. па-
мятники А. п. (лапидарные надписи,
граффити) пока очень скудны. Выделя-
ется серия находок из Мингечаура (Азерб.
ССР). По-видимому, А. п. отражает древ-
нюю форму одного из лезгинских язы-
ков — удин, языка; об этом свидетельст-
вует общее число графем (при 53—54
фонемах в удинском) в алфавите, сохра-
ненном в арм. источнике 15 в., нек-рые
особенности его инвентаря, а также уже
прочтенные фрагменты надписей. Дешиф-
ровка А. п. еще далеко ие завершена; ее
дальнейший прогресс зависит от появле-
ния нового эпиграфич. материала.
• Ш анидэе А., Новооткрытый алфавит
кавк. албанцев и его значение для науки,
Изв. ИЯИМК, 1938, т. 4; Аб р а м я н А. Г.,
Дешифровка надписей кавк. агван. Ер.,
1964; Климов Г. А., К состоянию дешиф-
?овки агван. (кавк.-алб.) письменности. ВЯ,
967, №3; Муравьев С. Н., Три этюда
о кавк.-алб. письменности. Ежегодник
иберийско-кавк. яз-знания, VIII, Тб.. 1981.
.	Г. А. Климов.
АГГЛЮТИНАТЙВНЫЕ ЯЗЫКЙ (аг-
глютинирующие языки) — см. Типологи-
ческая классификация языков.
АГГЛЮТИНАЦИИ ТЕОРИЯ — одна из
гипотез происхождения индоевропей-
ских флективных форм, согласно к-рой
личные окончания глагола и падежные
окончания имени развились из первона-
чально независимых местоимений путем
присоединения (агглютинации) их к кор-
ню и превращения в формальные элемен-
ты словоформы.
А. т. была детально разработана
Ф. Боппом в его «Сравнительной грамма-
тике...» (1833—52); идея этой теории мог-
ла быть иавеяиа существовавшей в семи-
тологии гипотезой о местоименном про-
исхождении глагольной личной флексии
в др.-евр. яз., примененной Б. Шейдом
к греч. яз. Однако только Бопп придал
стройность и последовательность этой
гипотезе, согласовав ее с более общими
представлениями о структуре и происхож-
дении форм в иидоевроп. языках. А. т.
органически связана с бопповской теорией
корня, по к-рой слова иидоевроп. язы-
ков следует выводить из первичных одно-
сложных корней двух типов —глагольных
(давших начало глаголам и именам) и ме-
стоименных (из к-рых развились местои-
мения и служебные части речи). Объясне-
ние генезиса иидоевроп. флексии посред-
ством А. т. базировалось на господство-
вавшей в 18 — иач. 19 вв. общеграмма-
тич. концепции, согласно юрой в языке
всегда реализуется логич. модель «субъ-
ект — связка — предикат», поэтому гла-
гольные словоформы ист. языков рас-
сматривались Боппом под этим углом
зрения и разлагались на исходные логич.
компоненты: глагол соотносился с пре-
дикатом, окоичанйе — с местоименным
субъектом, а связку Бопп находил в разл.
глагольных формантах (иапр., в сигма-
тич. аористе, где суффикс -s- возводился
к вспомогат. глаголу *es- 'быть'). А. т.
была принята мн. учеными, хотя ее отд.
положения оспаривались; выдвигавшиеся
контртеории (см. Адаптации теория) не
получили признания, и А. т. сохраняет
свое знамение вероятной гипотезы, не-
смотря на доказанную ошибочность
нек-рых теоретич. принципов и конкрет-
ных реконструкций Боппа (см. Индо-
европеистика).
• Дельбрюк Б., Введение в изучение
языка, в кн.: Б у л и ч С. К., Очерк исто-
рии яз-знания в России, т. 1, СПБ, 1904;
Десницкая А. В., Вопросы изучения
родства иидоевроп. языков, М.— Л,, 1955;
Bopp F., Vergleichende Grammatik des
Sanskrit, Zend, Armenischen, Griechischen,
Lateinischen, Litauischen, Altslavischen, Got-
hischen und Deutschen, 2 Aufl., Bd 1—3,
B., 1856—61.	В. А. Виноградов.
АГГЛЮТИНАЦИЯ (от лат. agglutina-
tio — приклеивание, склеивание) — спо-
соб слово- и формообразования, при
к-ром к основе или корню, в преобладаю-
щем количестве случаев сохраняющим
стабильный звуковой состав, присоединя-
ются однозначные стандартные аффиксы.
В таком понимании (как способ соедине-
ния морфем) А. противополагается
фузии.
Аффиксы следуют один за другим в
определ. иерархия, последовательности,
так, напр., в тюркских языках к имени
присоединяется в первую очередь аф-
фикс мн. ч., затем притяжат. аффикс,
затем падежный (ср. кирг. ата-лар-ымыз-
да ‘у наших отцов'). Структура слова про-
зрачна, т. к. границы морфем отчетли-
вы; на стыках морфем, как правило, не
возникает значит, звуковых изменений,
а возникающие связаны с явлением т.
наз. стяжения и носят единичный харак-
тер: напр., в кирг. яз. вместо ожидаемого
бала-лар ‘дети' появляется бал-дар (ср.
эне-лер ‘матери’, ата-лар ‘отцы’ и т. п.).
Звуковые варианты аффиксов возникают
как результат действия сингармонизма:
ср. венг. fal-on ‘на стене’, kep-en ‘на кар-
тине’, turk-dn ‘иа зеркале*. Случаи сов-
мещения в одном аффиксе двух значений
единичны: напр., в нанайском яз. аф-
фикс -ру указывает и на повелит, нак-
лонение, и на наст. вр.
На основе характерного морфологич.
признака А. выделяются агглютинативные
языки (см. Типологическая классифика-
ция языков). А. как способ связи морфем
встречается и в языках, не относящихся
к агглютинативным,— в австронезийских
языках, иидоевроп. языках, но для них
этот способ ие является важнейшим, ти-
пологически определяющим.
Термином «А.» обозначают также слия-
ние двух привычно сочетающихся слов,
иногда с переразложением (франц, та
amie)m’amie)ma mie ‘моя подруга’).
Иногда в понятии «А.» акцент делается
на однозначности аффиксов, и в этом
случае говорят об агглютинативности как
типе соединения содержания и формы в
грамматике, противоположном флектив-
ности.
• Реформатский А. А., Введение
в яз-эиание, М., 1960, с. 220—22: Сере-
бренников Б. А., Причины устойчиво-
сти агглютинативного строя и вопрос о мор-
фологич. типе языка, в кн.: Морфологич.
типология и проблемы классификации язы-
ков, М,— Л., 1965; Успенский Б. А.,
Структурная типология языков, М.. 1965;
Баранникова Л. И., Введение в яз-
знание, Саратов, 1973.
АГЕНС (агент, агентив) (от лат. agens,
род. п. agentis — действующий) — типо-
вая семантическая характеристика (роль)
участника'ситуации, описываемой в пред-
ложении. Термином «А.» обозначают
одуш. участника ситуации, ее намерен-
ного инициатора, к-рый контролирует
ситуацию, непосредственно исполняет
соотв. действие и является «источником
энергии» этого действия. Соотношение
семантич. роли А. с морфолого-синтак-
сич. средствами выражения не являет-
ся однозначным, можно лишь указать
типичную схему соответствия. В номина-
тивных языках А. обычно выражается
подлежащим («П е т я идет в школу»,
«Петя разбил чашку») или — при пас-
сиве — агентивным дополнением («Чаш-
ка разбита Петей»). В эргативных язы-
ках А. при двухместных (двухвалентных)
глаголах обычно выражается особым паде-
жом — эргативом, при одноместных (од-
новалентных) — номинативом. В актив-
ных языках наличие А. отражается спец,
(активным) спряжением глагола.
Большинство перех. глаголов сочетает-
ся с А. и пациенсом («есть», «убивать»,
«ломать», «ловить», «покупать», «курить»
и т. д.). Однако подлежащее может обо-
значать и др. семантич. роли: при гла-
голах «любить», «видеть», «слышать»
подлежащее — субъект чувственного вос-
приятия (экспериенцер), при глаголе «вме-
щать» — место, при глаголе «радовать» —
стимул.
Понятия «А.» и «пациенс» первоначаль-
но сформировались с целью отличения
морфолого-синтаксич. характеристики
имени в предложении (падежная марки-
ровка и синтаксич. позиция) от его семан-
тич. функций по отношению к предикату
(ср. различение грамматич. и семантич./
логич. субъекта). Системное представле-
ние о семантич. ролях было сформирова-
но в 60—70-х гг. 20 в. в связи с созданием
т. наз. падежной грамматики Ч. Филмо-
ра и теории диатез А. А. Холодовича.
• Ч ей ф У., Значение и структура язы-
ка. пер. с англ., М.. 1975; Л а к о ф ф Д ж.,
Лингвистич. гештальты. НЗЛ, 1981, в. 10;
Филлмор Ч., Дело о падеже, там же.
,	, А. Е. Кибрик.
АГУЛЬСКИЙ ЯЗЫК —одни из лез-
гинских языков. Распространен в Агуль-
ском и Курахском р-нах Даг. АССР.
Число говорящих ок. 12 тыс. чел. (1979,
перепись). Генетически наиболее близок
табасаранскому языку. Имеет 4 диалек-
та: тпигский, кереиский, буркиханский,
кошаиский.
Характерная черта вокализма — нали-
чие умлаутизированных (аь, уь, оь) и
фарингализованных (al, yl) гласных.
Смычные согласные представлены четве-
ричной системой (звонкий, придыхатель-
ный, гемината, абруптивиый), а спиран-
ты — троичной (звонкий, глухой, геми-
нироваиный глухой). В речи жителей
с. Буршаг и с. Арсуг есть денто-лабиали-
зованные шипящие: жъ, джъ, чъ, ччъ,
ч!ъ, шъ, шшъ. Ударение обычно падает
на второй слог, иногда — иа первый.
Категория грамматич. классов отсутству-
ет, классные показатели этимологически
прослеживаются в иек-рых именах, гла-
голах и др. У существительных, кроме
категории числа, 28 падежей: 4 основных
(им. п., эргативный, род. п., дат. п.) и 24
местных, разбитых на 8 серий, по 3 па-
дежа в каждой (локатив, направит, п.,
исходный). Основой косв. падежей слу-
жит эргативный падеж. Глагол обладает
сложной системой времен и наклонений,
не имеет категорий класса, числа и ли-
ца; его основа осложнена префиксами и
локальными превербами. Оси. конструк-
ции простого предложения: номинатив-
ная, эргативная, дативная. Разрабатыва-
ется письменность на основе рус. алфа-
вита.
• Дирр А. М., Агульский язык.
СМОМПК, 1907, в. 37; Шаумян Р.,
Грамматич. очерк агульского языка. М,— Л..
1941; Магометов А. А., Агульский
язык, Тб., 1970.	Б. Б. Талибов.
адамАуа-востОчные языкй —
подсемья в составе семьи нигеро-конго-
лезских языков. Распространены в Заире,
Судане, ЦАР, Чаде, Камеруне и Нигерии.
Общее число говорящих св. 7 мли. чел.
Какгенетич. категория А.-в. я. вцервые
выделены Дж. X. Гринбергом (1955).
В принятой ранее классификации
Д. Вестермана эти языки включались в
разл. группы обширной гнпотетич. семьи
суданских языков и часто оказывались
н одной таксономич. категории с языка-
ми, ныне определяемыми как чадские
языки, кордофанские языки или нило-
сахарские языки, шари-нильские языки.
В поздием варианте классификации Ве-
стермана (1952) многие А.-в. я. выделены
в изол и ров. группы и отд. единицы, чья
генетич. принадлежность считалась точно
не известной. Выделение и членение Грин-
бергом подсемьи А.-в. я. было встречено
критически рядом африканистов и ие
является во всех деталях бесспорным, од-
нако более убедит, классификации этих
языков пока нет.
А.-в. я. включают ок. 150 языков и ди-
алектов (отнесение нек-рых из иих к
этой подсемье проблематично) и пред-
ставлены двумя группами — адамауа
(Сев. Камерун и прилегающие р-иы Ниге-
рии, Чада и ЦАР) и восточные
(оси. ареал — ЦАР, а также сев. Заир и
Юж. Судан). Внутр, классификация наи-
более условна для группы адамауа ввиду
скудности сведений об этих языках.
В разл. трудах в целом воспроизводится
группировка Гринберга, согласно к-рой
в адамауа выделяются 14 подгрупп (мно-
гие состоят из 1—2 языков): 1. чам, мона,
туда, дадийя, ваджа, каму, авак; 2.
чамба, донга, лекон, уом, мумбаке, нда-
гам; 3. дака, тарам; 4. дуру, уере, нам-
чи, колбила, папе, сари, севе, уоко, ко-
топо, кутии; 5. кумба, мумуйе, генгле,
теме, уака, йенданг, зинна; 6. мбум,
дама, моно, мбере, мунданг, ясинг, ман-
гбеи, кпере, лакка, дек; 7. мбои, юигур,
либо, роба; 8. кам; 9. мунга, нзаиги
(джен); 10. лонгуда; 11. фали; 12. ним-
бари; 13. буа, ниелим, коке; 14. маса.
Языки вост, группы, лучше изученные,
были перегруппированы Л. Букьё и
АДАМАУА 17
Ж. Тома по сравнению с классификацией
Гринберга, выделявшего 8 подгрупп; эту
новую группировку приводит У. Самарии
(1971), называющий вост, группу убан-
г и й с к о й: 1. восточные — а) гбайя,
манза, нгбака; б) нгбанди, санго, якома;
в) нгбака-ма’бо, мунду, ндого, баи, бви-
ри, сере, тагбо и др.; 2. центральные —
банда; 3. южные — занде, нзакара, ба-
рамба, памбиа; 4. юго-восточные — ама-
ди; 5. южно-центральные — мондунга,
мба. Среди языков этой группы особое
место занимает санго, функционирующий
как лингва франка на терр. ЦАР. Кроме
того, в ареале А.-в. я. есть 4 искусств,
языка спец. назначения — культовые
(секретные) языки то, лаби, нгараге и
гобанга, используемые членами определ.
культовых обществ. Язык то имеет, ви-
димо, адамаускую основу, лаби и гобан-
га обнаруживают сходство с шари-ниль-
скими языками (лака и вале соответствен-
но); нгараге трудно соотнести с конк-
ретным языком, хотя нек-рые его черты
напоминают черты гбайя и банда.
В типологии, отношении А.-в. я. неод-
нородны; есть языки с преобладанием аг-
глютинации (напр., мба), изоляции (ндо-
го), со смешанной агглютинативно-анали-
тич. техникой (мбум). Фонологии, си-
стемы А.-в. я. содержат до 7 и более
гласных, с градацией по степени раствора
(i-I, u-U, е-Е, о-э); встренаются гласные
среднего ряда помимо а (э, б); в нек-рых
языках есть корреляция назализации. В
подсистеме согласных часты по языкам
глоттализов. БсГ, лабио-велярные kp, gb,
аффрикаты pf, ts, dz, t/(c), ds(j), встре-
чаются, наряду с лабио-дентальными, би-
лабиальные шумные (о, ₽), палатальные
п, t, d (ji, h, 5). гортанный смычный.
Сочетания согласных редки, слог имеет
преим. структуру CV, CVC; более слож-
ные структуры возможны при консонант-
ных комплексах «носовой + смычный»
или «шумный + w> в начале слога (ср.
мба njwoge ‘пить’). А.-в. я.— тоновые
(см. Тон), встречается до 4 высотных реги-
стров, но базисным является противо-
поставление «высокий — низкий»; воз-
можны контурные тоны (восходящий и ни-
сходящий). ТоиЫ различают как лексич.,
так и грамматич. значения.
В морфологии важной чертой, по к-рой
А.-в. я. делятся на два типа (независимо
от генетич. группировки), является иали-
чие/отсутствие именных классов. Так,
в группе адамауа категория класса есть
в тула, лонгуда и отсутствует в мбум,
чамба, мумбаке; в группе восточных клас-
сы есть в мба, но нет их в ндого и т. д.
Кол-во классов по языкам различно (в
тула — 6, в мба — 8, и т. п.), показатель
класса — суффикс. Категория числа
переплетается с категорией класса, но
соотношение сингулярных (ед. ч.) и плю-
ральных (мн. ч.) классов несимметрично;
напр., в мба при 5 сингулярных классах
(2 из них имеют варианты с отличными
суффиксами) есть лишь 3 плюральных,
причем разные существительные одного и
того же сингулярного класса могут соот-
носиться с разными плюральными клас-
сами, ср. kita-ge ‘бедро’ (7-й кл.) —
мн. ч. kite (< kita-y, 2-й кл.) и nganga-ge
‘гиена’ (7-й кл.) — мн. ч. nganga-ze
(6-й кл.). Имеется адъективное и место-
именное согласование, для нек-рых раз-
рядов местоимений и для числительного
1 — с помощью префикса, для числи-
тельного 2 — с помощью инфикса, ср. мба
ga gbondo-le ‘маленькое дерево’ (ga-le
'дерево', 3-й кл.; существительное здесь
18 АДАПТАЦИИ
выступает без классного суффикса) —
le-ta ga-le ‘другое дерево’ (-ta ‘другой’,
согласование префиксальное) — ga-le
lima ‘одно дерево’(<le-ima 'одни', пре-
фиксальное согласование) — ga-le biline
‘два дерева' (< bi-le-ine, согласование ин-
фиксальное). В языках без классов воз-
можны разл. способы образования мн. ч.
у существительных, что может отражать
существование классов в прошлом; наб-
людается, однако, тенденция к единооб-
разному выражению числа.
Прилагательные в А.-в. я. развиты; в
группе вост, языков встречаются сложные
системы прилагательных, употребляемых
в разл. синтаксич. функциях (так, в
качестве предиката прилагательное име-
ет особый префикс или редуплициров.
форму); есть аналитич. степени сравне-
ния. В системе личных местоимений
нек-рые А.-в. я. (ндого, бвири, тагбо и
др.) различают для 1-го л. мн. ч. инклю-
зивные и эксклюзивные формы (см. Инк-
люзив, Эксклюзив'). Числительные отра-
жают по языкам разл. системы счисления;
напр., в мбум — десятеричная, причем
для числительных 7, 8, 9 используются
сложные слова, построенные по модели
10-п, и корень для 10 отличается в этом
случае от собств. названия десятка (10 —
Ьб, в композитах — ndok, ср. 9 — dji-ndok-
sot), где sod — 1, dji ‘приходить’), ср.
20 — ba ndoa, т. е. 10 X 2 и т. д., 100 —
tlmere (заимств. из фула — teemerre),
200 — tlmere ndoa и т. д. Сочетание пя-
теричной и десятеричной систем находим,
напр., в ряде вост, языков, ср. мба 5 —
Бита, 8— Бита te-6iala (6iala-3), т. е.
5 + 3 и т. п.; 10 — abusa, 11 — abusa
te-wima (wima-1) и т. д.; для 20 исполь-
зуется иной корень со значением 10:
катё bine (10 X 2), 40—катё angbote
(10 X 4), 100 — катё abusa (10 X 10).
Пятеричная и двадцатеричная системы
представлены в ндого.
Глагольным системам А.-в. я. известны
категории аспекта и времени, к-рые выра-
жаются суффиксальным и/или аналитич.
способом (вспомогат. глаголами и части-
цами).  Среди аспектуальных значений
(см. Аспектология) осн. различие — пер-
фектив/имперфектив. В сфере перфекти-
ва в мбум возможны, напр., след, значе-
ния: 1) фактив (простая констатация со-
вершения действия), к-рый способен соот-
носиться как с наст., так и с прош. вр.
и выражается обычно чистым глагольным
корнем, ср, кэ-tse ‘он идет (шел)’; 2) ана-
литич. перфектив-претерит, ср. кэ-ma dji
‘ои пришел (приходил)', указывает на
совершение действия в прошлом (та —
вспомогат. глагол, оси. значение ‘быть
готовым'); 3) суффиксальный перфек-
тив-претерит со значением термииатив-
ности, результативности, ср. кэ djioa
(кэ djiwa) 'он пришел’ (-оа, -wa < woa
заканчивать’). В сфере имперфектива в
мбум различаются хабитуалис, образуе-
мый с помощью суффикса -па (-ka, -1а),
ср. кэ tse-na ‘он ходит’, и формируемый
на его основе прогрессив, выражаемый с
помощью глагола ка ‘быть’, ср. кэ ка
tse-na ‘ои идет (в данный момент)’. Для
образования буд. вр. используются в ка-
честве вспомогательных глаголы dji ‘при-
ходить’ и zi ‘хотеть’. В нек-рых языках
есть спец, частицы для различения ‘близ-
кого’ и ‘далекого’ прошедшего/будущего
(напр., в ндого). Категория залога ие свой-
ственна А.-в. я.; пассивность иногда вы-
ражается неопределенно-личной конструк-
цией с «нейтральным» местоимением, ср.
в сере ко ta zi andii 'они убиты’ (ко — не-
опреде ленно-личиое местоим., ta’— по-
казатель близкого прош. вр., zi ‘убивать’,
andii ‘они, их’, т. е. ‘некто убил их’).
Есть категория наклонения; так, в бвири
императив образуется с помощью суффик-
са -i (ya-i ‘иди’, da ya-i ‘идите’, где da—
‘вы’); сослагат. иаклоиение образуется
аналитически — с частицей та (ндого,
сере, тагбо), wa (бвири), помещаемой меж-
ду подлежащим и сказуемым.
Синтаксич. характеристики А.-в. я.-,
преобладающий порядок членов пред-
ложения — подлежащее + сказуемое +
+ дополнение + обстоятельство (но об-
стоятельство времени может помещаться
в начале предложения). В адъективной
синтагме порядок членов различен по
языкам: осн. модель — определение +
+ существительное (ндого, сере, бвири,
тогбо и др.) или существительное + оп-
ределение (мбум, мба и др.). Нумера-
тивные синтагмы — с постпозицией чис-
лительного. В посессивной конструкции
господствует порядок «обладаемое +
+ обладатель», причем возможно разли-
чение отчуждаемой и неотчуждаемой при-
надлежности посредством наличия или
отсутствия посессивной частицы (или пре-
фигируемого элемента, как в мба), ср.
в сере kere ndi ni ‘корзина женщины’
(отчуждаемая принадлежность) — ti
mbongo ‘бивень’ (-‘зуб слона’, неотчуж-
даемая принадлежность). При местоимен-
ном обладателе порядок членов генитив-
ной конструкции может быть обратным
(мба no -bia 'моя собака’ < по ‘я’ + bia
‘собака’).
В словообразовании А.-в. я. использу-
ют суффиксацию и словосложение, реже
префиксацию; значительно число отгла-
гольных имен; иногда средством дерива-
ции служит изменение тона.
А.-в. я. в большинстве бесписьменные;
на нек-рых издавалась религ. переводная
лит-ра иа базе алфавитов, разработанных
миссионерами (гбайя, мбум, мунданг,
ндого, нгбака, нгбанди, папе, занде).
А.-в. я.— одни из наименее изученных
языков Африки. Первые описания отд.
языков и групп появляются в иач. 20 в.,
гл. обр. в работах фраиц. и нем. миссионе-
ров и колой, служащих. Среди первых ра-
бот по А.-в. я.— словарь гбайя Л. Лаид-
рео (1900), материалы по языкам ареала
Убанги — Шари М. Годфруа-Демоибина
(1905), фраиц.-банда и банда-фраиц. сло-
варь П. Котеля (1907), материалы к срав-
нит. словарю языков адамауа р-на Манда-
ра Ф. Штрюмпеля (1910), исследования
Я. Чекановского по языкам нило-конго-
лез. междуречья (1917). В последующие
годы круг изучаемых языков постепен-
но расширяется; выходят серии работ
Г. Тесмана, В. Маеса, Г. ван Бюлька,
Ш. Тиссерана, С. Сантандреа, Самарина
и др. В СССР А.-в. я. не изучались,
ф Westerm ann D., Bryan M.,
Languages of West Africa. Oxf.. 1952: S an-
ta n d r e a S., Comparative outline-grammar
of Ndogo. Sere. Tagbu, Bai, Bviri, Bologna,
1961: Greenberg J., The languages of
Africa. Bloomington. 1963; В о k u I a F.X.,
Formes nominales et pronominales en mba,
«Africana lingnistica», 1971, t. 5; S a m a-
r i n W. J., Adamawa-Eastern, CTL, 1971,
v. 7.	, B.A. Виноградов.
АДАПТАЦИИ ТЕбРИЯ (от ср.-лат.
adaptatio — приспособление, прилажи-
вание) — одна из предлагавшихся в сер.
19 в. гипотез происхождения индоевроп.
флективных форм, согласно к-рой слово-
изменит. аффиксы и местоимения разви-
лись независимо друг от друга и затем бы-
ли взаимно приспособлены к выражению
грамматич. значений. А. т. была выдвину-
та санскритологом А. Людвигом в 1871—
1873 в противоположность агглютинации
теории Ф. Боппа. В трактовке Людвига
индоевроп. окончания в имени и глаголе
были первоначально основообразующими
суффиксами с обобщенным указат. зна-
чением, но по мере появления потребно-
сти в выражении более разнообразных
значений и отношений эти древние основы
были переосмыслены как флективные и
прежние суффиксы приспосабливались
для выражения новых грамматич. кате-
горий; определ. роль в этом процессе мог-
ла играть аналогия. Людвиг пытался най-
ти подтверждение. А. т. в материале ве-
дич. санскрита ('неразличение иек-рых
личных форм глагола, что ои считал пере-
житком дофлективного состояния) и в
якобы найденных им особых звуковых
законах индоевроп. праязыка (обязат.
структура CV у первосуффиксов, изме-
нения t > s, s > г, t > п и т. п.), к-рые,
однако, остались произвольной гипотезой.
А. т. не получила поддержки у современ-
ников (частично ее принимал А. Г. Сейс)
и была вытеснена теорией Боппа. В своей
антибопповской направленности А. т.
смыкается с теорией эволюции
(Ф. фон Шлегель), к-рая, возникнув
раньше теории агглютинации, нашла ма-
ло последователей (К. Ф. Беккер, Р. Ве-
стфаль, М. К. Рапп) и к-рая исходила из
первичности окончаний, а местоимения
трактовала как позднейшие элементы,
развившиеся из окончаний.
• Дельбрюк Б.. Введение в изучение
языка, пер. с нем., в кн.: Б у л и ч С. К.,
Очерк истории яз-знания в России, т. 1,
СПБ, 1904; Ludwig A., Agglutination oder
Adaptation? Eine sprachwissenschaftliche
Streitfrage. Prag. 1873. В. А. Виноградов.
АДВЕРБИАЛИЗАЦИЯ (от лат. adverbi-
um — наречие), см. Транспозиция.
АДСТРАТ (от лат. ad — при, около и
stratum — слой, пласт) — совокупность
черт языковой системы, объясняемых как
результат влияния одного языка на дру-
гой в условиях длительного сосущество-
вания и контактов народов, говорящих на
этих языках. А., в отличие от соотнесен-
ных с этим понятием терминов субстрат
н суперстрат, означает нейтральный тип
языкового взаимодействия, при к-ром не
.«Книга глаголемая
алфавит» (Образец азбуковника-словаря). Рукопись 17 в.
происходит этнич. ассимиляции и раство-
рения одного языка в другом; адстратные
явления образуют прослойку между дву-
мя самостоят. языками. Иногда термин
«А.» применяется для обозначения сме-
шанного билингвизма (см. Многоязычие).
Понятие «А.» было введено М. Дж. Бар-
толи (1939) и не нашло широкого исполь-
зования в лингвистике.
* Bartoli М., Substrate, superstrato,
adstrato. «Rapporte au 5-tne Congres interna-
tional des linguistes», Brugues, 1939.
В. А. Виноградов.
АДЪЕКТИВАЦИЯ (от лат. adjectivum —
прилагательное), см. Транспозиция.
АДЫГЕЙСКИЙ ЯЗЬ'|К —одни из аб-
хазско-адыгских языков. Распространен
в Адыг. АО, а также в Лазаревском и Ту-
апсинском р-нах, в ауле Урупском Ново-
кубанского р-на Краснодар, края. Число
говорящих св. 104 тыс. чел. (1979, пере-
пись). Имеет темиргоевский (в основе лит.
языка), абадзехский, бжедугский и шап-
сугский диалекты. А. я. отличается от
кабардиио-черкес. яз. наличием лабиали-
зов. аффрикат дзу, цу, спирантов жъу,
шъу, ш1у и смычных п!у, т!у, формами
времен и наклонений, статичности и ди-
намичности, образованием числительных,
наличием двух грамматич. форм принад-
лежности (органической и имуществен-
ной), использованием суффикса отрица-
ния -п, форманта эргативно-косв. падежа
-щ в указат. местоимениях.
Письменность создана после Окт. ре-
волюции 1917. В 1918 был составлен ал-
фавит на базе араб, графики, в 1927
письменность перешла на латиницу, а с
1938 — на рус. графич. основу. Лит. язык
интенсивно развивается.
•Я к о в л е в Н. Ф., А ш х а м а ф Д. А.,
Грамматика адыг. лит. языка, М.— Л..
1941; Р о г а в а Г. В., Керашева 3. И.,
Грамматика адыг, языка, Краснодар — Май-
коп, 1966.
Русско-адыг. словарь, М., 1960; Адыг,-
рус. словарь. Майкоп, 1975. А. К. Шагиров.
АДЫГСКИЕ ЯЗЫКИ — см. Абхазско-
адыгские языки.
АЗБУКОВНИКИ — русские анонимные
рукописные сборники статей учебного,
энциклопедического или нравоучительно-
го характера. Первый список толкуемых
слов типа А. помещен в Новгородской
кормчей 1282. В 13—16 вв. А. служили гл.
обр. толковыми словарями «неудобопоз-
наваемых речей» (т. е. непонятных слов),
встречающихся в книгах т, наз. Священ-
ного писания. Слова располагались по
алфавиту, указывались их происхожде-
ние, перевод и толкование. Термин «А.»
появляется впервые в 17 в. в названии
одного из подобных словарей. В особый
словарный тип А. сложились в кон. 16 —
нач. 17 вв. В 17—18 вв. наибольшее расп-
ространение получили учебные А. Они
состояли обычно из азбуки (со слогами
и прописями), кратких сведений по рус.,
а иногда и по греч. грамматике (напр.,
«О начале грамоты греческия и русский»),
сведений по арифметике и религ.-иравст.
поучений. В нек-рых А. встречаются
статьи по всеобщей истории (о Юлии Це-
заре, Яие Гусе и др.); статьи по рус. исто-
рии заимствованы б. ч. из хронографов —
сочинений, содержавших изложение все-
мирной истории (о князьях Борисе и Гле-
бе, Андрее Боголюбском, об Иване Гроз-
ном и т. п.). Географии, статьи извлечены
преим. из Космографий. В заниматель-
ной форме А. сообщали и сведения по
естествознанию (о иек-рых экзотич. жи-
вотных, драгоценных камнях, растениях
и пр.). Наряду с фантастич. сведениями
в А. имелись и реальные наблюдения над
природой и обществ, явлениями. Отд.
А. копировались и перерабатывались
вплоть до 18 в. Сохранилось более 200
списков А. В европ. странах в ср. века
также повсеместно составлялись много-
язычные словари типа рус. А. Внимание
совр. исследователей А. привлекают гл.
обр. как памятники рус. лексикографии
и ист. лексикологии; они являются также
существенными, хотя пока и мало изучен-
ными источниками по истории культур-
ных и языковых связей России 6 Востоком
и Западом в ср. века.
• Широкий К., Очерк древних слав.-
рус. словарей, «филологич. записки», 1869,
в. 1 — 3; Баталин Н. И., Др.-рус. азбу-
ковник», там же. 1873, в. 3—4; К а р п о в А.,
Азбуковники, или Алфавиты иностр, речей по
спискам Соловецкой библиотеки. Казань,
1877; Пруссак А. В., Описание азбуковни-
АЗБУКОВНИКИ 19
ков. хранящихся в рукописном отделении импе-
раторской Публичной библиотеки, П., 1915;
Орлов А. С., Книга рус. средневековья
и ее энциклопедич. виды, «Докл. АН СССР»,
1931. сер. В. № 3, с. 37—51; К о в т у и Л. С..
Рус. лексикография эпохи средневековья,
М,—Л., 1963; ее же, Лексикография в
Моск. Руси XVI — нач. XVII вв., Л., 1975;
ее же, Азбуковники, или Алфавиты
иностр, речей кон. XVI — XVII вв., ВЯ,
1980, № 5; Алексеев М. П., Словари
иностр, языков в рус. азбуковнике XVII в.,
Л.. 1968.	Л. Н. Пушкарев.
АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ ЯЗЬ'1 К — один
из тюркских языков. Распространен
в Азерб. ССР, частично в Груз. ССР
и Арм. ССР, а также в Иране, Ираке,
Турции. Общее число говорящих ок.
14 млн. чел., из них в СССР ок. 5 млн.
400 тыс. чел. (1979, перепись). А. я. име-
ет 4 диал. группы: 1) восточную (кубин.,
баки и., шемахин. диалекты, муган. и
леикораи. говоры), 2) западную (казах.,
Карабах., гянджин. диалекты, айрум.
говор), 3) северную (нухин. диалект и
закатало-кахские говоры), 4) южную
(иахичеван., орду ба д., тавриз. диалекты,
ереван. говор). Различия в диалектах
затрагивают гл. обр. фонетику и лексику.
А. я., являясь одним из т. наз. огузских
тюрк, языков, имеет черты, свойственные
языкам кыпчак, ареала. Отличит, осо-
бенности фонетики: высокая частотность
употребления фонемы э во всех позициях;
наличие т. наз. mediae lenes (неполных
звонких согласных), обусловленное, с
одной стороны, процессом озвончения
согласных в анлауте (начале слова), а с
другой — аспирацией смычных глухих п,
т. к в анлауте и ауслауте (исходе слова).
Наряду с преобладанием звонкого ан-
лаута, в начале слов встречаются и глу-
хие (ср. бармак ‘палец’, но палчыг
‘грязь’); исконный тюрк, к/к подвержен
процессам соноризации (азерб. ган <
каи ‘кровь’) и спирантизации (Ьачан <
Качан ‘когда’); имеют место опередне-
ние к>г' (орфографии, кэл- < кел-
‘приходи’), переход к>ч, г>дж (ор-
фография. ч) перед гласными переднего
ряда, устойчивость j перед гласными
заднего ряда и утрата его перед гласными
переднего ряда (ср. )аман ‘плохой’ —
ил ‘год’). В морфологии аффиксы сказу-
емости 1-го и 2-го л. ед. ч. имеют вариан-
ты только с широкими гласными; в 1-м
л. мн. ч. показателем сказуемости являет-
ся аффикс -г/-к с предшеств. узким глас-
ным. Аффиксы -ар н -ыр в А. я., в от-
личие от др. тюрк, языков, фонетически
и семантически дифференцированы как
показатель наст.-буд. вр. и показатель
наст, времени. В синтаксисе развита сис-
тема союзных сложных предложений.
Письменность до 1929 на основе араб,
графики, в 1929—39 на основе лат. ал-
фавита, с 1939 на основе рус. графики.
Лит. А. я. развивается с 13 в. В основе
совр. лит. языка Сов. Азербайджана ле-
жат шемахин. и бакии. диалекты.
* Гаджиева Н. 3., Азерб. язык, в кн.:
Языки народов СССР, т. 2 — Тюрк, языки,
М.. 1966 (лит.); Грамматика азерб. языка,
Баку, 1971; Ахундов А., Азэрба)чан
дплпнин фонемлэр системи. Бакы, 1973;
Муасир азэрба)чан дили. т. 1—2, Бакы,
1978-80.
Диалектология, словарь азерб. языка, Ба-
ку. 1964; Азерб.-рус. словарь, сост. X. А.
Азпзбеков, Баку. 1965. Н. 3. Гаджиева.
аймАрА — один из индейских языков
Юж. Америки. Распространен в центр,
части Андского нагорья, в ареале, при-
мыкающем к оз. Титикака. Общее число
говорящих 2,2 млн. чел., в т. ч. в Воли-
20 АЗЕРБАЙДЖАНОК
вии ок. 1,4 млн., в Перу 0,7 млн. чел.
Офиц. язык Республики Боливии (наря-
ду с испанским и кечуа). Место в генеало-
гия. классификации неясно. Традиционно
А. объединяют с языком кечуа в кечумар-
скую (кечу мара) семью. М. Сводеш
включает кечумар. языки в макросемью
кечуа-чон, Дж. X. Гринберг — в аидскую
группу андо-зкваториальной филии.
Нек-рые лингвисты считают язык А. изо-
лированным. Осн. диалекты (нек-рые
ученые считают нх языками): кана, кан-
чи, лупака (Перу), каранга, чарка, па-
каса (Боливия), колья (Перу и Боливия).
Особо выделяются языки кауки и хакару
на Ю.-З. Перу.
Типологически А. близок кечуа. Глас-
ных фонем по диалектам от 3 до 5. Раз-
вилась вторичная долгота гласных. Для
системы согласных характерна трой-
ная корреляция смычных (простые —
придыхательные — смычио-гортаниые).
Грамматич. строй агглютинативный, с
элементами фузии и инкорпорации. Пре-
обладает суффиксация. Развито именное
словоизменение (категории числа, паде-
жа, притяжательности). Глагол харак-
теризуется субъектно-объектным спря-
жением, обилием производных форм.
Строй предложения номинативный.
Письм. тексты появляются с 17 в.,
гл. обр. переводы религ. лит-ры с исп.
яз. Письменность на лат. основе. В 1954
был разработан единый алфавит для язы-
ков аймара и кечуа, официально утверж-
денный в 1975.
• Middendorf Е. W., Die AimarA-
Sprache, Lpz., 1891; Rivet P., Crequi-
Mon t for t i G, de, Bibliographic des
langues aymara et kicua, v. 1—4, P., 1951—56;
Hardman M. J.. Jaqaru: outline of pho-
nological and morphological structure, The Ha-
gue — P., 1966; Martin E. H., Bosquejo
de estructura de la lengua aymara, [B. Aires,
19701; Paredes M. R., Vocabulario de la
lengua aymara, La Paz, 1971; Biittner
T. T.. Las lenguas de los Andes Centrales,
Madrid, 1983.	E. И. Царенко.
Айнский яз(>1к (айну) — один из
языков Вост. Азии, родственные связи
к-рого не выяснены. Был распространен
на б. ч. Японских о-вов (о. Хоккайдо и
вост, часть о. Хонсю), в юж. части о. Са-
халин, на Курильских о-вах, на крайнем
Ю. п-ова Камчатка. В 20 в. язык вышел
из живого употребления; живущие в Япо-
нии айны пользуются япон. яз., и лишь
неск. человек помнят А. я. В А. я. в
50-х гг. было выделено 23 диалекта; ра-
нее, видимо, существовало большее их
кол-во. Наиболее значительными были
различия между диалектами о. Хоккай-
до и о. Сахалин (о др. терр. почти нет
сведений), лучше всего изучены диалекты
Сару (юг о. Хоккайдо) и Райчитки (юго-
запад о. Сахалин).
Система гласных фонем диалекта Са-
ру (по С. Тамура): a, i, е, и, о; система
согласных: р, t, k, с, s, г, п, у, h, m, w, I.
Структура слога CVC или CV, конечно-
слоговыми согласными могут быть лишь
р, t, k, s, г, п, т. Развиты чередования
согласных, напр. kukor ‘я имею’ — кц-
konrysui ‘я хочу иметь’ (диалект Сару).
В диалектах о. Сахалин отмечены двой-
ные гласные, коиечнослоговым взры-
вным Сару соответствует h. Ударение
музыкальное. В диалектах Ю. о. Хок-
кайдо ударение разноместное и носит
смыслоразличнт. характер, в др. диалек-
тах фиксированное (повышение тона на
первом закрытом или втором открытом
слоге).
Язык агглютииативио-флективиый. Су-
ществуют три системы флективных лич-
ных префиксов глагола: одна указывает
на лицо деятеля при перех. глаголах (ci-
nukar ‘мы видим’), другая — на лицо
объекта при перех. глаголах (unnukar
‘иас видят’), третья используется в не-
перех. глаголах (в последней системе
употребляются и агглютинативные суф-
фиксы): mina’as ‘мы смеемся’ (везде
эксклюзивные формы; см. Эксклюзив).
Имеются противопоставления инклюзив-
ных (см. Инклюзив) и неииклюзивных
(на о. Хоккайдо), вежливых и невежли-
вых форм. Субъектный и объектный пока-
затели могут сливаться в неразложимый
префикс: kunukar ‘я вижу’, 'enukar ‘тебя
видит’, 'ecinukar ‘я тебя вижу'). Субъект-
ные префиксы перех. глаголов являют-
ся также показателями притяжательно-
сти при именах. Существует развитая
система префиксов, меняющих валент-
ность глагола: mina ‘смеяться’ (неперех.
глагол) — *etnina ‘смеяться над чем-либо,
кем-либо’ (перех. глагол). Для моди-
фикации значения глагола используется
развитая система постглагольных частиц
и вспомогат. глаголов. Категория времени
формально не выражена. Класса прила-
гательных нет, соотв. значения выража-
ются неперех. глаголами. Язык номина-
тивного строя. Зависимый член пред-
ложения находится перед главным. Рас-
пространена союзная связь.
Письменность на А. я. ие получила рас-
пространения. Существовали наддиалект-
ные формы эпич. поэзии. Исследование
А. я. начали рус. врач М. М. Добротвор-
ский, автор айнско-рус. словаря (1875),
и англ, миссионер Дж. Бачелор. А. я.
изучал Н. А. Невский. В 20 в. оси. ис-
следования по А. я. выполнены в Японии
(К, Киндаити, М. Тири, С. Хаттори и его
ученицы С. Тамура и К. Мурасаки).
• Холодович А. А., Айнский язык,
в кн.: Языки Азин п Африки, т. 4 (в произ-
водстве); Киндаити Кёсукэ, Иссле-
дования по айнскому языку. Токио, 1960 (на
япон. яз.); его же. Очерк айнской грамма-
тики, Токио, 1933 (на япон. яз.); Хаттори
Сиро [сост.], Диалекты айнского языка,
Токио, 1964 (на япон. яз.); TaguchiK. Y.,
An annotated catalogue of Ainu material,
(Lund. 19741; Mu r as ak i К у ok о, Asian
and African grammatical manual. Sakhalin
ainu, Tokyo, 1978.
Тири Масих о, Класснфицнров. сло-
варь айнского языка, т. 1—3, Токио, 1953—
1962 (на япон. яз.).	В. М. Алпатов.
АЙСбРСКИЙ ЯЗЬ'1К —см. Ассирий-
ский язык.
АКАДЕМИЯ НА У К СССР. Отделение
литературы и языка (ОЛЯ) — научный
и научно-организацнонный центр, объ-
единяющий в АН ученых, работающих
в области литературоведения и языко-
знания. ОЛЯ осуществляет науч, и науч.-
методич. руководство ин-тами и др. на-
уч. подразделениями, входящими в его
состав, направляет развитие филология,
науки в стране, координирует исследова-
ния по осн. направлениям в области фи-
лология. наук в науч, учреждениях и
высших уч. заведениях страны.
Высший орган — Общее собрание ОЛЯ,
состоящее из действит. чл. и чл.-корр.
АН СССР по данному отделению. В пе-
риод между сессиями Общего собрания
работой ОЛЯ руководит его бюро, воз-
главляемое акад.-секретарем и избирае-
мое Общим собранием отделения сроком
иа 5 лет. Со времени образования ОЛЯ
его возглавляли: акад. И. И. Мещанинов
(1934—50; первоначально в составе От-
деления обществ, наук), акад. В. В. Ви-
ноградов (1950—63), акад. М. Б. Храп-
чеико (в 1963—67 и. о. акад.-секретаря,
в 1967—86 акад.-секретарь), акад.
Е. П. Челышев (с 1988).
ОЛЯ как самостоят. подразделение АН
СССР существует с 1938, когда постанов-
лением СНК СССР в АН СССР было соз-
дано 8 отделений и утверждена их струк-
тура, ранее лит-ведеиие и яз-зиание в
АН СССР были представлены в Отделе-
нии обществ, наук. На этом этапе в сос-
тав ОЛЯ входили Ин-т лит-ры, Ии-т ми-
ровой лит-ры им. А. М. Горького, Ии-т
языка и мышления им. Н. Я. Марра,
Ин-т языка и письменности народов
СССР, Ин-т востоковедения.
В 1943 Президиум АН СССР принял
постановление о создании в составе
ОЛЯ Ии-та рус. языка; Ин-т языка и
письменности народов СССР и Ии-т язы-
ка и мышления им. Н. Я. Марра были
объединены в Ин-т языка и мышления
им. Н. Я. Марра, в задачу к-рого вошло
изучение языков народов СССР (кроме
рус. яз.), зап.-европ., классич. языков,
а также вопросов общего яз-знания.
В 1950 на базе Ин-та языка и мышления
и Ин-та рус. языка создается единый
Ин-т яз-знания АН СССР. В этом же го-
ду Ин-т востоковедения был переведен из
ОЛЯ в Отделение истории и философии.
В 1958 Президиум АН СССР, учитывая
возросшее мировое значение рус. языка
и задачи дальнейшего подъема культуры
рус. речи, принимает постановление об
организации на базе рус. секторов Ин-та
яз-зиания — Ин-та рус. языка с целью
развертывания более углубленного диф-
ференциров. изучения рус. яз. в его
совр. состоянии и в его истории.
В состав ОЛЯ входят (1988): 4 н.-и.
ин-га — ордена Дружбы народов Ин-т
мировой лит-ры им. А. М. Горького
АН СССР, ордена Трудового Красного
Знамени Ин-т рус. лит-ры АН СССР
(Пушкинский дом), Ин-т рус. языка АН
СССР, Ин-т яз-знания АН СССР с Ле-
нингр. отделением (см. Институты язы-
кознания), Кафедра иностр, языков АН
СССР, 9 науч, советов по приоритетным
направлениям и проблемам: «История
мировой лит-ры», «Рус. классич. и сов.
многонациональная лит-ра», «Теория и
методология лнт-ведения и искусствозна-
ния», «Теория и методология яз-знания»,
«Языки мира», «Язык и общество (язы-
ковая жизнь народов СССР и зарубеж-
ных стран)», «Рус. язык: его совр. со-
стояние и история», а также по лексико-
логии и лексикографии, по фольклору,
3 к-та (сов. к-ты славистов, финно-угро-
ведов, тюркологов), 3 комиссии (по
истории филологич. наук, Пушкинская,
лингвистич. атласа Европы).
ОЛЯ АН СССР руководит также дея-
тельностью науч, учреждений ряда фи-
лиалов АН СССР (ордена «Знак Почета»
Ин-т истории, языка и лит-ры Башк.
науч, центра Уральского отд. АН СССР;
ордена «Знак Почета» Ин-т истории,
языка и лит-ры им. Г. Цадасы Даг. фи-
лиала АН СССР; Ин-т языка, лит-ры и
истории им. Г. Ибрагимова Казан, фи-
лиала АН СССР; Ин-т языка, лит-ры и
истории Карел, филиала АН СССР; Ии-т
языка, лит-ры и истории Коми иауч. цент-
ра Уральского отд. АН СССР: Ии-т язы-
ка, лит-ры и истории Якут, филиала Си-
бирского отд. АН СССР) и осуществляет
науч.-методич. руководство деятельно-
стью Всесоюзного н.-и. ин-та искусство-
знания Министерства культуры СССР и
н.-и. ин-та культуры Министерства куль-
туры РСФСР.
ОЛЯ и его ин-ты издают 6 иауч. жур-
налов («Вопросы литературы», «Вопросы
языкознания», «Известия АН СССР.
Серия литературы и языка», «Литера-
турное наследство», «Русская литерату-
ра», «Советская тюркология») и один
науч.-популярный («Русская речь»),
• Академия наук СССР. Краткий очерк
истории и деятельности, [М., 1968); Устав
Академии наук СССР, М., 1979; Положение
об Отделении Академии Наук СССР, М.,
1979.	Л. В. Кумелом.
АКАДЕМИЯ РОССЙЙСКАЯ — науч-
ное учреждение в России, созданное для
изучения русского языка и словесности,
содействия развитию исторических ис-
следований и переводческого искусства,
распространения просвещения и куль-
туры. Основана в Петербурге в 1783, в
1841 вошла в состав Петеро. АН в каче-
стве ее Второго отделения (позже Отде-
ление рус. языка и словесности). Постоян-
ный состав — 60 действит. чл., с 1818
избирались почетные члены. Президенты:
Е. Р. Дашкова (1783—96), П. П. Баку-
нин (1796—1801), А. А. Нартов (1801—
1813), А. С. Шишков (1813—41). Члена-
ми А. Р. были академики С. Я. Рунов-
ский, Н. Я. Озерецковский, И. И. Ле-
пехин, А. П. Протасов, С. К. Котель-
ников, Н. П. Соколов, П. Б. Иноход-
цев, В. М. Севергин, писатели Д. И. Фон-
визин, Г. Р. Державин, Я. Б. Княж-
нин, И. А. Крылов, Н. М. Карамзин,
В. А. Жуковский, А. С. Пушкин,
П. А. Вяземский, гос. и воен, деятели
И. И. Шувалов, Н. С. Мордвинов,
М. М. Сперанский, А. П. Ермолов и др.
Крупным вкладом в развитие рус.
лексикографии является 6-томный «Сло-
варь Академии Российской» (1789—94),
содержащий 43 тыс. слов, расположенных
«по чину производному», т. е. по гнез-
довому принципу: по алфавиту основных
(корневых) слов, под к-рыми помещены
их производные. Послужил основой для
«Словаря Российской Академии, по аз-
бучному порядку расположенного» (т. 1—
6, 1806—22), к-рый включал 51 тыс. слов.
В 1802 вышла в свет «Российская грамма-
тика, сочиненная императорскою Рос-
сийскою Академиею», составленная гл.
обр. П. И. и Д. М. Соколовыми. Переиз-
давалась в 1809 и 1819. Ведя широкие лек-
сикография. исследования, А. Р. впервые
установила сотрудничество с учеными фи-
лологами из слав, стран (В. С. „Карад-
жич, В. Ганка, П. И. Щафарик, Й. Доб-
ровский, Ф. Палацкий, Й. Юигман и др.).
А. Р. рассматривала и печатала произв.
рус. писателей, проводила лит. конкурсы,
оказывала помощь неимущим писателям
и ученым, награждала лучшие работы
золотыми и серебряными медалями, из-
давала классиков рус. лит-ры, собирала
первую в России филологич. б-ку.
С 1805 выходили повременные издания:
«Сочинения и переводы, издаваемые Рос-
сийской Академией» (1805—23), «Из-
вестия Российской Академии» (1815—
1828), «Повременное издание Российской
Академии» (1829—32), «Краткие запис-
ки <...> Российской Академии» (1834—
1835), «Труды Российской Академии»
(1840—42).
* Устав и штат Рос. Академии. СПБ, 1835;
[Перевощя ков В. J, Роспись книгам
и рукописям Рос. Академии, СПБ, 1840;
Краткое известие о Рос. Академии, в кн.:
Труды имп. Рос. Академии, ч. 1, СПБ,
1840; Сухомлинов М. И., История
Рос. Академии, в. 1 — 8, СПБ, 1875—88;
[Дьяков А. AJ. Указатель к перио-
дич. изданиям Рос. Академии <...). ОРЯС,
1890, т. 52, № 3; Л ю б и м е н к о И. И., Об
основании Рос. Академии, «Архив истории
науки и техники», 1935, в. 6; М о д з а-
левский Л. Б., Пушкин — член Рос.
Академии. «Вестник АН СССР». 1937,
№ 2 — 3; Баскаков В. Н., Рос. Акаде-
мия и ее роль в развитии рус. филологич.
науки, «Рус. лит-ра». 1984. № 1; Некра-
сов С., Рос. академия. М., 1984; Коло-
ми нов В. В., Ф а й н ш т е й н М. Ш.,
Храм муз словесных. Л., 1986.
В. Н. Баскаков.
АКАН (тви-фанти) — один из ква язы-
ков. Распространен в центр, части Ганы
вплоть до побережья. Число говорящих
св. 6 мли. чел. Представляет собой груп-
пу близкородств. диалектов аквапим,
акем, ашаити, фанти, причем первые три
объединяются под назв. тви (чи), поэтому
вся группа диалектов именуется тви-
фаити. В совр. африканистике ашан-
ти и фанти иногда определяются как са-
мостоят. языки.
Термин «акай» ранее применялся в
науч, лит-ре для обозначения группы
родств. языков в рамках языковой об-
щности ква: по классификации Д. Вестер-
мана и М. Брайаи, в нее включались
3 диал. группы: 1) тви-фаити, 2) аньи-
бауле, 3) гуанг; Дж. X. Гринберг добавил
к ним языки метьибо и абуре. Исследова-
ния 60—70-х гг. 20 в. показали, что в
группу входит ок. 20 языков; для ее
обозначения был принят термин «группа
вольта-комоэ».
А. я. характеризует распространенная
среди зап.-афр. языков гармония глас-
ных по высоте т. наз. перекрестного типа:
гласные делятся на две серии — высо-
кого и низкого подъема, причем хотя бы
один гласный из серии низких имеет
более высокий подъем, чем самый низкий
гласный серии высоких. Все гласные в
слове (если оно не составное) должны, как
правило, относиться к одной серии, гак
что гласные аффиксов гармонируют с
гласными корня. В А. я. представлено
два ровных тона, имеющих грамматич.
илексич. значение, последнее существенно
только для односложных глаголов, а
также для имен с неотчуждаемой принад-
лежностью (названия частей тела и тер-
мины родства). А. я. относится к типу
языков со ступенчатым понижением тона,
т. е. слоги с высоким тоном понижают
свой той в зависимости от места в син-
тагме последовательно на одну ступень
по сравнению с предшеств. высоким
тоиом.
Имена имеют категории ед. и мн. ч.
(выражаются изменением именного пре-
фикса). Категория грамматич. рода от-
сутствует; личные местоимения 3-го л. ед.
и ми. ч. имеют особые формы для одуш.
и неодуш. предметов. Сохранились ос-
татки именных классов, однако согласо-
ват. система по именным классам пол-
ностью утрачена. Глагольная основа не
изменяется. Видо-временные формы
выражаются с помощью частиц, лицо
и число — субъектным местоимением.
В словообразовании широко используется
словосложение.
Для синтаксиса А. я. (так же, как и
для иек-рых др. языков ква, в частности
для эве) характерно явление сериализа-
ции: ряд глаголов в предложении следу-
ют один за другим в одной и той же видо-
временной форме, причем субъект и
объект обозначены только у первого гла-
гола. Т. обр. выражаются мелкие пос-
ледовательности к.-л. действия.
Письменность на основе лат. графики
с 19 в., причем единая норма отсутствует
и диалекты имеют собств. пицьм. тради-
ции, наиболее развитые у аквапим, фан-
ти и ашанти. С 1984 на А. я. выходит
газета.
* Christaller J.. A grammar of
the Asante and Fante language called Tshi,
Basel. 1875; Greenberg J.. The langua-
ges of Africa, 2 ed.. Bloomington — The Ha-
gue, 1966: Westermann D.. Bry-
an M., Languages of West Africa. 2 ed.,
L.. 1970: Stewart J.. Niger-Congo. Kwa,
CTL. 1971, v. 7; Christaller J.. A dic-
tionary of the Asante and Fante language
called Tshi. Basel, 1881. В. Я. Порхомовский.
AKAH 21
АККАДСКИЙ язйк (вавилоно-асси-
рийский, ассиро-вавилонский язык) —
один из семитских языков (сеэеро-пе-
риферийная, или северо-восточная, груп-
па); язык древнего населения Месопо-
тамии и Ассирии (совр. Ирака). Не позже
сер, 3-го тыс. до н. э. был распространен
иа С. Нижней и в Средней Месопотамии
наряду с шумерским языком. К нач.
2-го тыс. до и. э. все население Месопота-
мии и долины р. Тигр стало пользоваться
только А. я. С сер. 3-го тыс., наряду с
шумерским, а во 2-м тыс. до н. э.— един-
ственный офиц. язык Вавилонии и Асси-
рии, дипломатия, и отчасти лит. язык
всей Передней Азии.
Диахронически и территориально де-
лится на диалекты: староаккадский (3-е
тыс. до н. э.), старовавилонский (со
среднеевфрат., сев. и южновавилон. го-
ворами) и староассирийский (нач. 2-го
тыс. до н. э.), средневавилонский и сред-
неассприйский (сер.— кон. 2-го тыс. до
н. э.), нововавилонский (10—5 вв. до
н. э.), новоассирийский (10—7 вв. до
н. э.) и поздневавилонский (4 в. до н. э.
— 1 в. н. э.). Диалекты использовались
гл. обр. в быту, письмах, хозяйств, до-
кументах. Имел две лит. нормы — старо-
вавилонскую (до сер. 2-го тыс. до н. э.) и
младовавилонскую (с сер. 2-го тыс. до
н. э.). С 8—6 вв. до н. э. утерял внешнюю
именную флексию и стал вытесняться в
быту арамейским языком. Последние ве-
ка до н. э. существовал только как разг.,
лит. и культовый язык в неск. городах
Вавилонии.
В 3-м тыс. А. я. сохранял общесемит.
фонология, систему, под влиянием шу-
мер. яз. утерял фарингалы, упр<5стил
подсистему сибилянтов. Система гласных:
а, е, i, и (долгие и краткие), дифтонгов
нет. Характерные отличит, черты А. я.:
наличие двух префиксальных спряжений
для сов. и несов. видов глаголов перех. и
неперех. действия и суффиксального
спряжения предиката состояния (выра-
женного именем, обычно причастием ре-
зультата действия). В лексике мн. заимст-
вований из шумер., отчасти хуррит., в
поздневавилон. период — из арамейского
и др. языков. Письменность — словесно-
слоговая клинопись на глине. Древней-
ший памятник датируется 25 в. до н. э.,
позднейшие — 1 в. н. э. Сохранилась об-
ширная лит-ра, надписи, юридич., хо-
зяйств. и ритуальные тексты, письма и т. п.
* Дьяконов И. М., Языки древией
Передней Азии, М., 1967: Soden W. von.
Grundriss der akkadischen Grammatik, Roma.
1952: U ngnad A., Grammatik des Akka-
dischen. Vollig neubearbeitet von L. Matous,
4 Aufl.. Munch., 1964.
The Assyrian dictionary, Chi., 1956—; S o-
d e n W. von, Akkadisches Handworter-
buch, Bd 1 — 3, Wiesbaden, 1959—81.
И. M. Дьяконов.
АККОМОДАЦИЯ (от лат. accommoda-
tio — приспособление) — один из видов
комбинаторных изменений звуков', части-
чное приспособление артикуляций смеж-
ных согласного и гласного. Заключается в
том, что экскурсия (начало артикуляции)
последующего звука приспосабливает-
ся к рекурсии (окончанию артикуляции)
предыдущего (прогрессивная А.)
или рекурсия предыдущего звука приспо-
сабливается к экскурсии последующего
(регрессивная А.). Для одних
языков характерна А. гласных соглас-
ным, напр. в русском гласные а, о, у пос-
ле мягких согласных, становятся более
передними (артикуляция их продвинута
вперед в экскурсии), ср. «мат» — «мят»,
22 АККАДСКИЙ
«мол» — «мёл», «лук» — «люк»; для дру-
гих — согласных гласным, напр. в перс.
яз. палатализуются согласные перед пе-
редними гласными. Иногда А. отличают
от коартикуляции — наложения
артикуляции, характерной для после-
дующего звука, на весь предшествующий
звук (напр., лабиализация согласного
под влиянием последующего губного [о]
или [у] в рус. яз.— «ток», «тук», ср.
«так»). Однако часто термины «А.» и
«коартикуляция» употребляются как си-
нонимы.	И. А. Грязнова.
АКТАНТ (от лат. ago — привожу в дви-
жение, действую) — 1) любой член пред-
ложения, обозначающий лицо, предмет,
участвующий в процессе, обозначенном
глаголом. Родовое понятие «А.» суще-
ственно для вербоцентрич. теории пред-
ложения. Л. Теньер, введший понятие
«А.», противопоставлял А. (существа
и предметы, участвующие в той или иной
мере в процессе) сирконстантам,
указывающим на время, место, образ
действия и др. обстоятельства процесса.
Он различал три А.: первый, второй и
третий, соответствующие подлежащему,
прямому дополнению (или агенсу пас-
сивного глагола) и косвенному дополне-
нию. Различение А. и сирконстантов у
Теньера было нечетким, связывалось
с предложно-падежной формой слова.
В дальнейшем теория А. шла по пути
уточнения номенклатуры А., более точно-
го разграничения А. и сирконстантов и,
что особенно важно для семантич. синтак-
сиса, более четкого противопоставления
синтаксич. и семантич. А. В число А. мн.
лингвисты стали включать любой суб-
стантивный член предложения (дополне-
ние орудия, обстоятельство места и пр.).
В семантич. теории синтаксиса различают
семантич. (реальные) А.— отображение
элементов ситуации (субъект, объект, ад-
ресат и т. п.), и синтаксич. А.— члены
предложения (подлежащее, дополнения
и т. п.). Актантная структура
(конфигурация) предложения — число и
характер А., обязательных для глаго-
ла. Различаются глаголы безактантные
(«Сиетает»), одноактантные («Петр спит»)
и др. В этом значении понятие А. соот-
носительно с валентностью, местом или
позицией (в грамматике, ориентированной
на логику отношений), «падежом» (в па-
дежной грамматике). Актантная
трансформация — изменение со-
отношения между семантич. и синтак-
сич. А., напр. «Петр отправил письмо
Ивану» и «Иван получил письмо от Пет-
ра»: в первом случае адресат представлен
как косв. дополнение, во втором — как
подлежащее. В качестве синтаксич. А.
может быть представлен и несубстантив-
ный элемент ситуации (действие): «С р а-
ж е н и е продолжается». 2) В теории
текста — типовая функция лица (пред-
мета) в повествовании. Соотношения А.
образуют актантную модель
повествования. 3) То же, что агенс.
• Теиьер Л., Основы структурного син-
таксиса. пер. с франц., М., 1988; G г е i m a s
A. J., Sdmantique structurale, recherche de
m4thode, P., 1966.	В. Г. Гак.
АКТИВНЫЙ СЛОВАРЬ — 1) часть сло-
варного состава языка, к-рая включает
относительно ограниченное число лекси-
ческих единиц, особенно часто использу-
емых в речи, причем в связи с наиболее
существенными для данного общества
реалиями, понятиями и ситуациями. А. с.
противопоставляется пассивному слова-
рю. Медленно изменяющееся ядро А. с.
состоит из стилистически нейтральных
единиц с развитой системой значений,
высокой сочетаемостью и словообразоват.
активностью. При выполнении языком
его коммуникативной функции единицы
А. с. играют наиболее важную роль.
Принадлежность лексич. единицы к А. с.
характеризуется в справочниках спец,
индексами (частота, употребительность и
т. д.), для получения к-рых используют-
ся методы лингвостатистики и социолинг-
вистики. Эти индексы учитываются при
создании моделей А. с.— словарей-мини-
мумов. 2) В психолингвистике — сово-
купность лексич. единиц, к-рые говоря-
щий свободно использует в спонтан-
ной речи. 3) В теории лексикографии
(Л. В. Щерба) — лексикография, посо-
бие, облегчающее говорящему (пишуще-
му) выбор и идиоматич. употребление
слов; так построен, иапр., «Англо-рус-
ский словарь синонимов» (1979).
Ф Рус. язык и сов. общество. (Социолого-
лингвистич. исследование). Лексика совр.
рус. языка, М.. 1968; Щерба Л. В.,
Опыт общей теории лексикографии, в его
кн.: Языковая система и речевая деятель-
ность. Л., 1974; Денисов П. Н.. Очерки
по рус. лексикологии и уч. лексикографии,
М., 1974.	„ М. В. Арапов.
АКТИВНЫМ СТРОИ (от лат. activus —
деятельный, действенный) (фиентивиый
строй, активная типология, активность)—
типология языка (см. Типология линг-
вистическая), ориеитироваииая на се-
мантическое противопоставление не субъ-
екта и объекта, как в языках номинатив-
ного строя, а т. наз. активного и инак-
тивного начал. В лексике А. с. проявля-
ется в распределении существительных
на классы активных (одушевленных)
и инактивных (неодушевленных), глаго-
лов — на классы активных (глаголов
действия) и стативных (глаголов состоя-
ния), при отсутствии класса имен прила-
гательных. В синтаксисе для А. с. харак-
терны корреляция активной и инактивной
конструкции предложения, противопоста-
вление т. наз. ближайшего и дальнейшего
дополнений. Активная конструкция обус-
ловлена активным глаголом, ср. гуарани
o-hesa e-roga 'Он видит твой дом’, инак-
тивная — стативным, ср. гуарани ti-miri
'он скромен’. В морфологии для имени
специфична морфологич. категория при-
тяжательное™, различающая формы ор-
ганич. и неорганич. принадлежности (при
наличии системы склонения активный па-
деж противополагается инактивному). В
глагольном словоизменении есть морфо-
логич. категории: лица, представленной
активной и инактивной сериями личных
показателей; версии (различающей цент-
робежную и нецентробежную формы);
способа действия. Языки А. с. распро-
странены в Сев. и Юж. Америке: семьи
на-дене, сиу, мускоги (галф), тупи-гуа-
рани и, по-видимому, ирокуа-каддо.
Есть нек-рые основания реконструиро-
вать А. с. для прошлого ряда совр. языков
номинативного строя (среди них — индо-
европейских) и эргативного строя.
Ф Климов Г. А., Типология языков
активного строя. М., 1977: Gregores Е..
Suarez J. A., A description or colloquial
Guarani, The Hague — P.. 1967; Ergativity;
towards a theory of grammatical relations,
ed. by F. Plank, L.-N. Y., 1979.
,	_ Г. А. Климов.
АКТУАЛЬНОЕ членёние предло-
ЖЁНИЯ — членение предложения в кон-
тексте на исходную часть сообщения —
тему (данное) и на то, что утверждается
о ней — рему (новое). Нек-рые ученые
(Г. Пауль, Я. Фирбас) различают тре-
тий член А. ч. п.— переходный элемент
(или связующий член), выражаемый гла-
гольным сказуемым (или глагольной ча-
стью сказуемого), содержащим временные
и модальные показатели (вопрос о третьем
члене А. ч. п. является спорным). В соче-
тании темы и ремы проявляется преди-
кативное отношение как один из случаев
предикативности, свойственной и тем
типам предложений, к-рые не имеют
А. ч. п. (односоставные). Любой член
(или члены) предложения и соответствии
с контекстом или ситуацией может высту-
пать как тема или рема: «Книга (тема)
на столе (рема)» (ответ на вопрос:
«Где книга?»); «На столе (тема) к н и-
г а (рема)» (ответ на вопрос: «Что на сто-
ле?»). А. ч. п. противопоставляется его
формально-грамматич. членению (см.
Члены предложения). Компоненты А. ч.
п. распознаются по интонации (характер
ударения, паузация); по позиции (обыч-
но тема помещается в начале фразы,
рема — в конце); по выделит.-ограни-
чит. наречиям («именно», «только»); по
ремовыделит. конструкциям; по кон-
тексту. Указывать на смысловой центр
сообщения (рему) может неопредел, ар-
тикль, агентивное дополнение (т. е. до-
полнение при пассиве, обозначающее про-
изводителя или источник действия —
агенс) в пассивной конструкции, но эти
показатели, как и сказуемое, не всегда
являются ремоиндикаторами. Перемеще-
ние логич. ударения в одном и том же
предложении дает разное А. ч. п. Прямой
порядок следования тема — рема преоб-
ладает и именуется прогрессивным, объ-
ективным, неэмфатическим. Обратный
порядок рема — тема наз. регрессивным,
субъективным, эмфатическим, хотя пос-
ледний не всегда обусловлен целями эм-
фазы (ср. начальное положение подле-
жащего-ремы в языках с фиксиров. сло-
вопорядком (напр., англ. Suddenly the
telephone rang at the end of the
corridor). Положение ремы в начале
(или середине) предложения может быть
обусловлено также: необходимостью ее
позиционной контактности с соотносимым
членом предшеств. предложения; расчле-
нением распространенной ремы; ритмом;
желанием говорящего скорее высказать
главное. В этом случае рема распознает-
ся по контексту — путем вычитания из
состава предложения избыточной само-
очевидной темы, обычно опускаемой или
отодвигаемой в конец (иапр., «В опрос
хочу вам задать. Как он вам показался?—
Старик он уже»).
Расчленение выражаемой в предложе-
нии мысли на предмет мысли-речи и
предикат мыслн-речи и двуплановый ха-
рактер предложения отмечались еще пред-
ставителями логич. (Ф. И. Буслаев) и
психологии. (Ф. Ф. Фортунатов, А. А.
Шахматов, X. Г. К. фон дер Габеленц,
Пауль) направлений в яз-знании. Осно-
воположником теории А. ч. п. считают
А. Вейля, идеи к-рого были развиты
В. Матезиусом (см. Пражская лингвис-
тическая школа), предложившим и сам
термин «А. ч. п.». Согласно концепции Ма-
тезиуса, тема (основа) высказывания вы-
ражает то, что является в данной ситуа-
ции известным или, по крайней мере,
может быть легко понято и из чего ис-
ходит говорящий, а рема (ядро) — то,
что говорящий сообщает об основе выс-
казывания. Тема, по Матезиусу, не сооб-
щает новой информации, ио является
гл. обр. необходимым элементом связи
предложения с контекстом. Положение
Матезиуса об обязательной известности
темы уязвимо, ибо тема и рема имеют
лишь лексич. словесное значение, а ин-
формация создается их динамич. соче-
танием, всей пропозицией. Тема часто
определяется содержанием предшествую-
щего предложения. Но н качестве темы
может выступать и не упоминавшийся
ранее денотат, а ремой может оказаться
упоминавшийся денотат, но употреблен-
ный предикативно — как то, что ут-
верждается о теме («Поговорим об А.По-
пове. Это он изобрел радио»),
А. ч. п. исследуется с разных теоретич.
позиций. Концепция о семантич. природе
А. ч. п. (Матезиус, Я. Фирбас, Ф. Да-
неш и др.) отдает приоритет в определе-
нии темы и ремы фактору известности/
неизвестности, что иногда приводит к
неоднозначным толкованиям актуального
членения конкретного предложения в кон-
тексте. Концепция о синтаксич. природе
А. ч. п. (К. Г. Крушельницкая) допускает
отождествление А. ч. п. с синтаксич.
категориями из-за выражения темы и
ремы с помощью грамматич. средств
языка (но иногда — только контекста).
Концепция о соответствии А. ч. п. струк-
туре логич. суждения (Л. В. Щерба,
В. В. Виноградов, С. И. Бернштейн)
получила развитие в теории о логико-
грамматич. членении предложения
(В. 3. Панфилов) — о выражении разл.
синтаксич. средствами языка (не именно
членами предложения) логических субъ-
екта (темы) и предиката (ремы). К этой
концепции примыкает и Матезиус,
отождествляющий тему (основу) и рему
(ядро) с психологии, (логич.) субъектом
и предикатом. Совр. лингвистич. теории
относят феномен А. ч. п. к речи и связы-
вают его с теорией речевых актов.
* Крушельницкая К. Г., К воп-
росу о смысловом членении предложения, ВЯ,
1956. № 5; Матезяус В.. О т. наз. ак-
туальном членении предложения, пер. с чеш.,
в сб.: Пражский лингвистич. кружок, М.,
1967; его же, Осн. функция порядка
слов в чеш. языке, там же; Лаптева О. А.,
Нерешенные вопросы теории актуального чле-
нения, ВЯ, 1972.	2; Николаева Т. М.,
Лингвистика текста. Совр. состояние и перс-
пектива. НЗЛ. 1978. в. 8; Халли-
дей М. А., Место «функциональной перс-
пективы предложения» в системе лингвистич.
описания, пер. с англ., там же; Шевя-
кова В. Е., Совр. англ. язык. Порядок
слов, актуальное членение, интонация, М.,
1980; С люсарева Н. А., Категориаль-
ная основа тема-рематической организации
предложения, ВЯ, 1986, ТА 4; F i b г a s J.,
On defining the theme in functional sentence
analysis, в сб.: Travaux linguistiques de Pra-
gue, v. 1, Prague. 1966; Benes E., On two
aspects of functional sentence perspective,
там же, v. 3, Prague, 1968; M a t h e s i-
us V., A functional analysis of present day
English, on a general linguistic basis, Prague,
1975; Sevjakova V., Actual division
of the narrative sentence in English, в сб.:
Linguistics, TA 205, The Hague — P.— N. Y.,
1978.	В. E. Шевякова.
АКУСТИКА речевая (от греч. akus-
tikds — слуховой) — раздел общей акус-
тики, изучающий структуру речевого сиг-
нала, процессы речеобразования и вос-
приятия речи у человека и связанный с
разработкой систем автоматического син-
теза и распознавания речи. Процесс
речеобразования акустически состоит из
двух относительно независимых этапов.
Первый из них — возникновение звука
в артикуляторном тракте (см. Органы
речи, Артикуляция) — может реализо-
ваться тремя способами: путем периодич.
модуляции голосовыми складками воз-
душного потока, подаваемого из легких
(голосовой источник); генерацией шума
турбулентными завихрениями того же
воздушного потока в сужениях речеоб-
разующего аппарата (шумовой источ-
ник); возбуждением звука путем скачко-
образного изменения давления воздуха
при резком раскрытия смычкя и арти-
куляторном тракте (импульсный, или
взрывной, источник). Второй этан рече-
образования — формирование частот-
ного состава возбужденного звука в акус-
тич. фильтре, образованном активными
и пассивными артикуляторными органа-
ми, и излучение сформиров. звука в
пространство через рот и нос.
В зависимости от типа источника воз-
буждения речевые звуки могут относить-
ся к след, классам: 1) голосовой источ-
ник — гласные и сонорные; 2) шумовой —
глухие щелевые и аффрикаты; 3) им-
пульсный — глухие взрывные; 4) голосо-
вой совместно с шумным — звонкие ще-
левые и аффрикаты; 5) голосовой с им-
пульсным — звонкие взрывные. При ра-
боте голосового источника спектр (час-
тотный состав) звука носит дискретный
(гармонии.) характер. Самая низкая сос-
тавляющая, соответствующая частоте
смыкания — размыкания голосовых
складок, называется основным то-
ном Fo. Частоты остальных дискретных
составляющих голосовых звуков полу-
чаются умножением F» на целые числа и
называются гармониками осн. то-
на, интенсивность их падает с увеличе-
нием частоты. Шумовой и импульсный
источники дают спектр сплошного вида.
Речеобразующий тракт может рассмат-
риваться как система акустич. резонато-
ров, в к-рой могут усиливаться или по-
давляться отд. составляющие возбужден-
ного звука. При этом формируется ин-
дивидуальное акустич. различие отд. фо-
нем. Классич. теория предполагает неза-
висимость работы механизмов возбужде-
ния звука и резонансного формирования
его фонемо-различит, облика. Резонансы,
служащие для усиления спектральных
составляющих излучаемого звука, назы-
ваются формантами, служащие же
для подавления (что характерно для но-
совых и назализованных) — анти-
формантами. Форманты нумеруют-
ся по их частоте от низких к высоким
F« (к = 1, 2, 3, ...; обычно только три).
Обычно при аппаратурном анализе ре-
чевых сигналов за форманты принимают-
ся выраженные максимумы в амплитуд-
но-частотном спектре. Гласные звуки от-
личаются от сонорных, имеющих тот же
гармонич. характер спектра, большей об-
щей интенсивностью (благодаря широко-
му раскрытию артикуляторного тракта)
и большей выраженностью высоких фор-
мант. Как для гласных, так и для соглас-
ных характерно также противопоставле-
ние компактных и диффузных звуков по
признаку большей или меньшей кон-
центрации энергии в к.-л. участке спект-
ра. Более тонкие различия звуков опре-
деляются конкретным положением фор-
мант или полос шумовых составляющих
спектра, а также соотношением интенсив-
ности спектральных составляющих звука.
Помимо спектрального состава, акусти-
чески фонемные различия определяются
и временной структурой звуков. Для
взрывных звуков характерно наличие
двух временных сегментов — стоп-пау-
зы или звонкой смычки (т. е. отсутствия
звука вообще или только голосового зву-
ка) и взрыва (срабатывает либо только
импульсный источник, либо совместно с
голосовым), для аффрикат — постепенное
изменение спектра по мере расширения
щели в артикуляторном тракте.
В слитной речи реализуется непрерыв-
ный переход от одного артикуляторного
уклада к другому, что приводит к непре-
рывному изменению акустич. картины.
С относит, достоверностью могут быть
выделены стационарные и переходные
участки. Последние характеризуют взаи-
модействие двух артикуляторных укладов
и являются источником дополнит, ин-
АКУСТИКА 23
формации о фонемах, взаимодействую-
щих в потоке речи. В ряде случаев в по-
токе речи «стационарный» участок, ха-
рактерный для изолиров. произнесения
звука, может вырождаться вплоть до
полного исчезновения.
Высказывание в целом характеризует-
ся также просодич. структурой, к-рая
акустически проявляется в виде измене-
ния частоты осн. тона во времени, измене-
ния длительности и интенсивности сег-
ментов.
Основы речевой акустики были заложе-
ны Г. Л. Ф. Гельмгольцем. Важным эта-
пом в ее развитии явилась работа япон.
исследователей Ц. Тиба и М. Кадзияма
(Chiba Т., Kajiyama М., The
vowel, its nature and structure, Tokyo,
1941), разработавших теорию расчета
акустич. сигнала по данным о форме ар-
тикуляторного тракта. Дальнейшая кон-
кретная разработка теории речеобразо-
вания связана с именами Г. Фанта и
Дж. Л. Фланагана.
* Фант Г.. Акустич. теория речеобразо-
вания, пер. с англ., М., 1964; Ф л а н а-
г а н Д. Л.. Анализ, синтез и восприятие ре-
чи, пер. с англ.. М., 1968; Физиология речи.
Восприятие речи человеком, под ред.
Л. А. Чистович, Л.,	1976; Бондар-
к о Л. В., Фоиетич. описание языка и фоно-
логия. описание речи. Л.. 1981; Соро-
кин В. Н., Теория речеобразования. М..
1985.	В. И. Галунов.
АК^Т (от лат. acutus — острый; высокий)
— 1) (острый тон, острое ударение) —
один из видов тонического ударения в дре-
внегреческом языке. А. характеризовался
повышением голоса на ударном слоге,
составлявшим, по данным Дионисия
Галикарнасского, максимум одну квин-
ту. А. означал и высокий тон, и восходя-
щий характер ударения. Источники не
сообщают, было лн это повышением тона
по сравнению с предшествующим слогом
или тональным восхождением внутри
ударного слога. Знак А. ставился и на
долгом, и на кратком гласном. 2) Интона-
ция современного литовского языка, име-
ющая нисходящий характер. Однако пер-
воначально в балт. системе, сохранившей-
ся в латыш, яз. и по диалектам — в ли-
товском, интонация А. была восходящей.
То же состояние, по косв. данным, имело
место и в др.-прус. яз. Предполагается,
что в литов, яз. восходящая интонация
трансформировалась в нисходящую. По
происхождению балт. А.— интонация
долгих унаследованных индоевроп. мо-
нофтонгов и дифтонгов. 3) Реконструи-
руемая праславянская восходящая инто-
нация долгих слогов. Восстанавливается
на основе след, соответствий: восходящее
ударение в словен. яз., нисходящая крат-
кая интонация в сербскохорв. языке, дол-
гота в чеш. яз., ударение на второй части
рус. полногласных сочетаний орд, олд,
ерё. Генетически праслав. А. тесно связан
с балт. А.— зто интонация долгих унас-
ледованных индоевроп. монофтонгов и
дифтонгов. Новый А.— восходящая
интонация праслав. яз., возникшая в
результате перемещения ударения на
предшествующий слог и сменившая в оп-
редел. позициях циркумфлексовую инто-
нацию (см. Циркумфлекс). 4) Вид музы-
кального ударения шведского языка,
характеризующийся отсутствием слабого,
побочного ударения на к.-л. слоге, сле-
дующем за слогом, несущим главное уда-
рение; тон при этом понижается. 5) Ди-
акритический знак ('),означающий, напр.,
во франц, яз. закрытое e:ete, в чеш. яз.—
долготу гласного: vira. В. В. Арефьев.
24 АКУТ
АКЦЕНТОЛОГИЯ (от лат. accentus —
ударение и греч. logos — слово, учение)—
раздел языкознания, изучающий природу
и функционирование ударения, а также
система связанных с ударением явлений
языка. В более широком смысле к об-
ласти А. относят также тон, иногда —
любые просодические (см. Просодия) ха-
рактеристики языковых единиц, кроме
чисто интонационных. В А. ударение изу-
чается с собственно фонология, и морфо-
нология. позиций, а также в плане син-
хронии и диахронии (исторически и срав-
нительно-исторически). Собственно фоно-
логии. изучение ударения включает след,
аспекты: 1) определение места ударного
слога. Принято различать фиксированное
(связанное) ударение, т. е. закрепленное
за определ. позицией в слове, и свободное
(разноместное). По данным Л. Хаймена,
обследовавшего 444 языка, в 25% языков
ударение приходится на начальный слог,
в 20% — на конечный, в 18% — на пред-
последний и в 33% ударение свободное.
Среди языков с фиксиров. ударением
есть моросчитающие и слого-
считающие языки. В первых едини-
цей фонология, расстояния выступает
мора, напр. в лат. яз. ударение падает
на гласную, предшествующую той море
(гласной или согласной), к-рая находится
перед конечным слогом слова; во вторых
место ударного элемента (слога) опреде-
ляется в терминах слогов, ср. польск.
яз., где ударение приходится на предпос-
ледний слог. При более широком подходе
под фонологически фиксированным по-
нимают любое ударение, позицию к-рого
в словоформе можно предсказать по тем
или иным фонология, признакам: каче-
ству гласного, как в мокша-морд. яз.,
где гласный о всегда ударен, u, 1, а в не-
первом слоге всегда безударны и т. п.;
типу слога, ср. исп. яз., где ударение,
как правило, пенультимативно (на пред-
последнем слоге), если последний слог
открытый или с исходом на n, s; тоиу сло-
га, когда сосуществуют тон и ударение,
как, напр., в йоруба и нек-рых др. язы-
ках, где слог с высоким тоном ударен
(если он не следует за другим высокото-
нальным слогом). Нек-рые исследователи
вводят категорию фонологически безудар-
ных слов, напр., для япон. яз. (т. наз.
дзэнхэйные слова), др.-русского (т. наз.
энклиномены), сербскохорватского (в
к-ром нисходящий акцент, всегда приуро-
ченный к первому слогу, признается фо-
иетич. реализацией безударности). В ор-
тодоксальной генеративной фонологии
предсказуемость ударения абсолютизи-
руется: считается, что любое ударение не
входит в лексич. (словарную) характе-
ристику слова, а приписывается слову по
правилам, выводящим просодич. свой-
ства слова из его сегментно-фонологич.
(и грамматич.; см. ниже) признаков. На
практике это нередко приводит к натяж-
кам в представлении структуры слова:
напр., принимается, что в исп. яз. слово
estas, ие подчиняющееся общему правилу,
имеет словарную форму stas, и только
после приписывания ударения — stas
вводится начальное е (на основании за-
прещенности сочетания st в анлауте).
2)	Определение фонологич. типа уда-
рения. С этой т. зр. возможны две линии
разграничения. Первая — по сфере реа-
лизации ударения: слогу или море;
соответственно различаются слого-
акцентные и мороакцент-
ные языки. В первых ударение выде-
ляет слог, как в рус., англ., польск. и др.
языках, во вторых — мору, как в др,-
греч. яз., где в слогах с двумя гласными
морами мелодич. повышение на первой
море соответствует циркумфлексу, а иа
второй — акуту. По другому признаку
разграничиваются моноакцентные
и полиакцентные языки. К пер-
вым принадлежат, напр., рус., англ, и
мн. др. языки, где ударный слог с фоно-
логич. т. зр. может выделяться только
одним способом. Ко вторым относятся
балтийские, большинство скандинав-
ских, сербскохорватский, панджаби и др.
языки, в к-рых ударный слог может выде-
ляться двумя и более фонологически
противопоставленными способами; такие
типы ударения часто называют слого-
выми акцентами, наиболее из-
вестны акцент I и акцент II швед, и иорв.
языков.
3)	Соотношение просодич. характерис-
тик ударных и безударных слогов (мор).
Просодич. оформление безударных сло-
гов (мор) зависит от их положения относи-
тельно ударных, выступающих в качест-
ве «точки отсчета». А. А. Потебня описы-
вал соотношение выделеннбсти слогов
рус. 4-сложного слова формулой 1—2—
3—1, где 3 отвечает ударному слогу. В
дескриптивной и генеративной лингвисти-
ке принято разграничивать от 2 до 5 сте-
пеней выделенное™ слогов в слове; напр.,
в аигл. cognate устанавливается соотноше-
ние слогов по выделенное™ 1—3 (через
единицу обозначается макс, выделенное™,
т. е. ударенное™), в pontoon — 3—1, в
arrange 0—1, в нем. anziehen — 1—2—0,
в unsichtbar — 1—3—2. В япон. яз. удар-
ная мора (всегда первая в слоге) и все
предударные, кроме начальной моры сло-
ва, произносятся с повышением мелоди-
ки, а заударные — с понижением. Тип
просодич. контура слова, определяемый
ударением, и отражение ударности (иног-
да — безударности) в графике и транс-
крипции называют акцентуацией
слова. В метрич. теории ударения просо-
дич., акцентный контур слова (и более
крупных единиц) описывается как чере-
дование сильных и слабых слогов, обра-
зующих иерархии, структуру.
4)	Определение фонетич. тапа уда-
рения. С этой т. зр. принято разли-
чать выделение ударного слога его боль-
шей длительностью (квантитативное уда-
рение), интенсивностью (динамич. ударе-
ние), высотой (мелодии., или музыкаль-
ное, ударение), специфич. аллофонами
гласных и/или согласных (качеств, уда-
рение). Скорее всего, реально можно го-
ворить о преобладающей тенденции к
использованию и данном языке тех или
иных средств для выделения ударного
слога, обычно его выделение достигается
неск. способами одновременно.
Задачи изучения тона заключаются в
том, чтобы установить число тонов в
данном языке, их дифференциальные
признаки, соотношение между типом тона
и типом слога (напр., часто в закрытых
слогах различается меньшее число тоиов),
сочетаемость тонов в пределах слова или
синтагмы (так, в кит. яз. ие сочетаются
два антициркумфлексных тона — пер-
вый переходит в восходящий), правила
модификации тонов в зависимости от
контекста.
В А. используются собственно линг-
вистач. (функциональные), психолииг-
вистач. и инструментальные методы изу-
чения тона и ударения.
В А. широко представлены морфоноло-
гия. исследования. Оси. задачи морфоно-
логии. А.: а) установление связи удар-
ности с тем или иным видом морфем и
морфологич. структур (основ и т. п.).
Выделяются аутоакцентные (самоудар-
ные) морфемы, требующие ударения, ср.
суффикс -анск(ий) в «американский»,
«бирманский» и т. п., преакцентные (ле-
воударные), постакцентные (правоудар-
ные), относительно к-рых ударение соот-
ветственно располагается слева и справа,
ср. -ива/-ыва («отлынивать», «организо-
вывать») и -ин(а) («ширина», «толщина»).
В пределах одного слова акцентные свой-
ства морфем могут противоречить друг
другу, в этом случае вводятся особые пра-
вила для разрешения акцентного «кон-
фликта».
б) Выведение правил перемещения
ударения при изменении слова в пределах
парадигмы, в процессах словообразова-
ния. Схему распределения ударений по
словоформам лексемы называют а к-
центной кривой. Акцентные кри-
вые различаются по подвижности/непо-
движности ударения, ср. «поле — поля —
полю — поле — полем — (о) поле», где
ударение везде неконечное (на основе),
т. е. неподвижное, и «гора — горы —
горе — гору — (о) горе», где ударение
подвижное, т. к. в вин. п. становится
неконечным, а в остальных — конечное.
Говорят также об акцентных парадигмах,
в к-рые сводятся акцентные кривые, в
этом случае оии характеризуют классы
слов или дополнительно распределены от-
носительно нек-рых подклассов. Иногда
акцентной парадигмой называют систему
акцентных кривых производящих и про-
изводных слов в их соотношении. Прави-
ла распределения ударения зависят от
класса слова — фоиологич., морфоноло-
гич., морфологич., лексич., семантич.,от
прагматич. факторов (большей/меньшей
освоенности слова). Чаще всего ударение
осн. формы нёпроизводного слова в сло-
варе — элемент лексикографии, инфор-
мации, тип акцентной кривой слова может
определяться его свойствами (классом),
но может также входить в лексикографии,
информацию, акцентуация производного
слова обычно выводима из его структуры.
Для ряда исследователей различение
фонологии, и морфонологии, ударения
не исчерпывается отнесением первого к
слогу (море), а второго — к тому или ино-
му морфологич. элементу. В тех слово-
формах, где выбор между конечным и
неконечным ударением невозможен в
силу пулевого характера окончания или
неслогового характера окончания или ос-
новы, с морфонологии, т. зр. усматрива-
ется т. наз. условное ударение,
к-рое может не совпадать с фонологичес-
ким; это ударение выводится на основании
аналогии с др. словоформой той же пара-
дигмы, если в такой словоформе конечное
и неконечное ударения противопоставлены
в ее можно принять в качестве «диагнос-
тической». Для рус. имен существитель-
ных «диагностическими» принимаются
формы дат. п., поэтому, иапр., в слово-
форме «стол» признается конечное уда-
рение (иа окончании), ср. «столу», а в
словоформе «дом» — неконечное, ср.
«дому».
Морфонология тональных языков (мор-
фотонология) изучает ассоциированность
тонов с теми или иными грамматич. еди-
ницами и явлениями. В этой связи гово-
рят о грамматич. тонах в противополож-
ность лексическим.
Особый раздел А. составляет исто-
рическая (диахрония.) А., осущест-
вляющая реконструкцию систем ударе-
ния или тона праязыков, изучающая зако-
номерности и этапы эволюционирования
этих систем с развитием языков. Так,
по мнению мн. исследователей, в пранн-
доевроп. яз. существовала система тонов,
к к-рым в конечном счете возводится
музыкальное ударение др.-греч. яз.,
ведич. санскрита, праслав. яз. Исследова-
тели тональных языков Д. Востока и
Юго-Вост. Азии часто исходят из представ-
лений об атональном прасостоянии соотв.
языков и объясняют появление и развитие
тонов как компенсаторный эффект де-
фонол огизации консонантных и вокаль-
ных различий. Так, в кит., тайских и
мн. др. языках ок. тысячелетия тому на-
зад число тонов удвоилось в результате
исчезновения противопоставления звон-
ких/глухих согласных (инициалей) и фо-
нологизации сопровождавших эту оппо-
зицию регистровых различий. Очевидно,
переход языка от одного просодич. типа к
другому (от ударения к тону или наоборот)
следует рассматривать в связи с общим
типом структуры языка. Тон типичен для
моносиллабич. языков, это просодич.
характеристика особой языковой едини-
цы — слогоморфемы. Ударение
— просодич. характеристика слова. Поэ-
тому замена тона ударением н наоборот,
вероятно, сопряжена со сменой базовой
единицы языка — слогоморфемы словом
или наоборот.
В исторической и сравни-
тельно-исторической мор-
фо но л ог и ч. А. устанавливаются ак-
центные парадигмы для праязыков и
древних состояний языков, их распределе-
ние и ист. трансформации. Напр., для
др.-рус. имен выделяют три акцентные
парадигмы: а — неподвижное ударение
на основе во всех словоформах, или
колумнальная (колонная), баритониро-
ванная парадигма (баритонеза); Ь — не-
подвижное ударение на окончании во
всех словоформах, или окситонированНая
парадигма (окситонеза); с — подвижное
ударение, в разных словоформах распре-
деляющееся по определ. правилам между
наосновным и нафлективным (флексион-
ным) типом, а также могущее переходить
на клитики (акцентуационно зависимые
слова) — подвижная парадигма.
А. имеет давнюю традицию. Уже в
брахманах (8—6 вв. до н. э.) и упани-
шадах (7—3 вв. до н. э.) Др. Индии встре-
чается понятие «свара»—ударение или
тон. Вопросы просодики активно разра-
батывались в пифагорейской школе Др.
Греции (6—4 вв. до н. э.). Изучение то-
нов в Китае началось в кон. 5 в. н. э.
А. X. Востоков в своей грамматике (1831)
выделил ударение как самостоят. объект
изучения и дал группировки рус. слов по
типу ударения. В 60-х гг. 19 в. Потебня
ввел морфологич. критерии в описание
рус. ударения. Эту линию продолжил
И. А. Бодуэн де Куртенэ; Е. Д. Полива-
нов впервые описал морфологически обус-
ловленную акцентуацию япон. слов. В
области сравнит,-ист. А. в кон. 19 в. был
установлен закон Ф. де Соссюра, фикси-
рующий оттяжку ударения в литов, яз.
Ф. Ф. Фортунатов и А. Мейе распростра-
нили этот закон на другие балто-слав.
языки (см. Фортунатова — Соссюра за-
кон), что было оспорено позднейшими
исследователями. Наиболее полную но-
вую реконструкцию слав. А. осуществил
В. А. Дыбо; им и В. М. Иллич-Свитычем
было показано, в частности, что праслав.
акцентные парадигмы а и b находились
в отношении дополнит, распределения,
обусловленного просодич. качеством кор-
невого слова. С. Д. Кацнельсон предло-
жил новую интерпретацию Вернера за-
кона, а также дал общую картину срав-
нит.-ист. анализа герм. А.
* Поливанов Е. Д., Музыкальное
ударение в говоре Токио, «Изе. АН», 1915,
т. 9, 76 15; Тройский И. М., Др.-греч.
ударение, М.— Л., 1962; И ллич-Сви-
т ы ч В. М., Именная акцентуация в балтий-
ском и славянском. Судьба акцентуацион-
ных парадигм, М., 1963; Кацнель-
сон С. Д., Сравнит, акцентология герм,
языков, М.— Л., 1966; Зализняк А. А.,
Рус. именное словоизменение. М., 1967;
Потебня А. А., Ударение, К., 1973;
Редькин В. А.. Акцентология совр. рус.
лит. языка, М.. 1971; Колесов В. В.,
История рус. ударения, [ч. 1], Л., 1972;
Боидарко Л. В., В е р б и ц к а я Л. А.,
Щербакова Л. П., Об определении
места ударения в слове, «Изв. АН СССР.
ОЛЯ», 1973, т. 32, в. 2: С о с с ю р ф.
Де, К вопросу о литов, акцентуации,
в его кн.: Труды по яз-знанию, М.,
1977; Герценберг Л. Г.. Вопросы ре-
конструкции индоевроп. просодики. Л.,
1981; Дыбо В. А., Слав, акцентология,
М., 1981; Касевич В. Б., Фонология,
проблемы общего и вост, яз-знания, М.,
1983; его же. Морфонология, Л., 1986;
Зализняк А. А., От праславянской ак-
центуации к русской, М., 1985; Pike К. L..
Tone languages. Ann Arbor, 1957;
Stang Ch r.. Slavonic accentuation. Oslo,
1957; Kurylowicz J., L’accentuation des
langues indo-europeennes, Wroclaw — Kra-
kow, 1958; Garde P., L’accent. P., 1968;
Lehiste I., Suprasegmentals, Camb.
(Mass.) — L., 1970; Maddieson I.,
Gandour J., An annotated bibliography
on tone, Los Ang.. 1974; Hyman L , On
the nature of linguistic stress, в кн.: Studies
in stress and accent, Los Ang., 1977; Liber-
man M., Prince A., On stress and lingu-
istic rhythm. «Linguistic Inguiry», 1977, v. 8,
76 2; Tone: A linguistic survey, ed. by V. From-
kin, N. Ye.— [a. o.l, 1978; Eek A., Stress
and associated phenomena: A survey with
examples from Estonian I, в кн.: Estonian pa-
pers in phonetics [9], 1980—1981, Tallinn,
1982.	J3. Б. Касевич.
АЛБАНСКИЙ ЯЗЬ'1К — один из индо-
европейских языков, занимающий изо-
лированное положение и составляющий
особую группу. Являясь продолжением
исчезнувших древних индоевроп. языков
Балкан, п-ова (палеобалкан. языков),
А. я. генетически наиболее близок илли-
рийскому и мессапскому языкам; суще-
ственны н его связи с фракийским яз.
Распространен в НСРА (число говоря-
щих 2860 тыс. чел.; офнц. язык), Юго-
славии (социалистич. авт. край Косово,
1850 тыс. чел.), Италии (120 тыс. чел.),
Греции (60 тыс. чел.). Незиачит. число
носителей А. я. живет в НРБ, СРР, СССР
(Одес. обл.).
Алб. языковой ареал делится на 2 осн,
диал. области: южную, тоскскую, и се-
верную, гегскую, к-рые, в свою очередь,
членятся на многочисл. говоры. На
основе тоскского и гегского диалектов в
кон. 19 в. сложился совр. лит. А. я. в
двух вариантах. Диалекты А. я. разли-
чаются наличием ротацизма (перехода
звуков типа [s], [г] в звуки типа [г] путем
постепенного ослабления трения и одно-
временного приобретения более или менее
сонорного характера), нейтрального ё,
дифтонга иа, отсутствием форм инфинити-
ва с заменой его конъюнктивом в тоскском
диалекте, наличием носовых, дифтонга це,
форм инфинитива и отсутствием рота-
цизма вгегском диалекте; отличием в спо-
собе образований причастий и деепричас-
тий и нек-рых временных форм; рядом
особенностей в лексике. В НСРА тоскский
диалект стал преобладающим в употреб-
лении.
В А. я. 7 гласных фонем и 29 согласных.
Особенностью вокализма является от-
сутствие в тоскском диалекте носовых
гласных и их наличие в гегском диалекте
(ср. а, о), а также наличие особого лабиа-
лизованного гласного звука у, равного по
произношению нем. [й], и гласного ё, сме-
шанного ряда, редуцированного. Харак-
терной особенностью алб. консонантизма
является наличие среднеязычных dh(d)
АЛБАНСКИЙ 25
и th(e), наличие слабых I, г и сильных 11,
гг, среднеязычных q, gj и серии аффри-
кат с, ?, х, xh. А. я. характеризуется
фиксированным ударением (преим. на
предпоследнем слоге), утратой или ре-
дукцией старых иидоевроп. начальных
и конечных безударных гласных, утратой
иидоевроп. долгих и кратких дифтонгов
с последующей их монофтонгизацией и
заменой вторич. краткими дифтонгами.
По своей грамматич. структуре А. я.
принадлежит к языкам с синтетич. флек-
тивным строем, в к-ром элементы древ-
ней флексии в процессе ист. развития пре-
терпели сильные изменения. В именной
системе А. я. представлены 3 рода (муж.,
жен., ср.), 4 типа склонения с шестипа-
дежной системой (формы род. п. и дат. п.
совпадают), определ. и неопредел, формы
имени, препозитивный и постпозитивный
артикли. Глагол в А. я. характеризуется
двумя тп.пами спряжений с разветвленной
системой наклонений (6 типов) и времен-
ных форм (3 простые и 5 сложных).
В синтаксисе преобладает относительно
свободный порядок слов. Словарный сос-
тав А. я., помимо исконной иидоевроп.
лексики, включает значит, число заим-
ствований разного времени из греч., лат.,
слав., тур., итал., франц, языков. В про-
цессе длит. ист. взаимодействия с языка-
ми др. групп (болг., греч., рум.) А. я. вы-
работал ряд общебалкан. структурно-ти-
пологич. черт (т. наз. балканизмов), об-
разуя с этими языками балканский язы-
ковой союз.
Первые письм. памятники А. я. относят-
ся к 15 в. («Формула крещениях епископа
Паля Энгелы, 1462) и 16 в. («Служебник»
Гьона Бузуку, 1555).
Систематич. науч, изучение А. я. на-
чалось в сер. 19 в. (работы И. Г. Гана и
Ф. Боппа). Большой вклад в албан. яз-
знание внесли Г. Мейер, Н. Йокль,
Э. Чабей, Ст. Мэнн, К. Тальявини, В. Ци-
моховский, Э. П. Хэмп и др., изучавшие
проблемы синхронич. и диахронич. раз-
вития А. я., его историю, грамматику и
лексику. Сов. ученые А. М. Селищев,
А. В. Десницкая внесли существ, вклад
в развитие алб. яз-знания. Селищев иссле-
довал албано-слав. языковые связи и
проблемы обших структурных признаков
в балкан. языках. Десницкая впервые
осуществила системное описание алб.
диалектов, исследовала проблемы форми-
рования лит. А. я., фольклора, реконст-
рукции др.-алб. языкового состояния и
ареальных связей А. я. с др. иидоевроп.
языками, ею была создана школа сов. ал-
бановедения. В области алб. яз-знания
плодотворно работают О. С. Широков,
М. А. Габинский, А. В. Жугра, В. П. Не-
рознак, И. И. Воронина, Ю. А. Лопашов:
исследуются фонетич. строй и граммати-
ка, ист. развитие и происхождение А. я.,
а также его место в системе иидоевроп.
языков и роль в Балканском языковом
союзе (см. также Балканистика).
• Селищев А. М., Слав, население
в Албании, София, 1931; Жугра А. В.,
Алб. язык, в кн.: Сов. яз-знание за 50 лет.
М., 1967; Десницкая А. В., Алб. язык
и его диалекты. Л..	1968; Габин-
ский М. А., Появление и утрата первич-
ного алб. инфинитива. Л.. 1970; Грамматич.
строй балкан. языков. Л., 1976; Hahn J. G.,
Albanesische Studien, SbAWW. 1883—97, Bd
104. 107. 132,. 134, 136; J о k 1 N., Lin-
guistisch-kulturhistorische Untersuchungen a us
dem Bereiche des Albanischen. B.— Lpz.,
1923; Daka P., Kontribut per bibliografine
e gjuhesise shqiptare, 1—5, «Studime
filologjike». 1964 — 67: Cabej E.. Stu-
dime gjuhesore, v. 1 — 6, Prishtine, 1975—77;
26 АЛГОНКИНО
Zugra A. V., Bibliographic der albanolo-
gischen Arbeiten der sowjetischen Sprachfor-
scher, «Akten des Internationalen Albanolo-
gisches Kolloquiums, Innsbruck 1972*, Innsb-
ruck, 1977; Fjalor i gjuhes se sotme shqipe,
Tirane, 1980.
Краткий албано-рус. словарь. M.. 2 изд.,
1951.	Л В. П. Нерознак.
ал гонкйно-вакАшские языки —
макросемья индейских языков Сев.
Америки, включающая (по мнению Э. Се-
пира) алгонкинские языки, ритванские
языки, объединяемые в алгонкино-рит-
ванскую группу, изолированные языки
беотук, на к-ром некогда говорило насе-
ление о. Ньюфаундленд (Канада), н куте-
нэ, на к-ром говорит от 300 до 500 чел.
(1962, оценка) в пограничных р-нах Ай-
дахо, Монтаны (США) и Британской Ко-
лумбии (Канада), а также объединяемые
в мосанскую семью салишские языки,
чимакумские (исчезнувший в кон. 19 в.
чимакум и квилеут, на к-ром говорит от
10 до ЮОчел.,— 1962, оценка) и вакаиг-
ские языки.
• Adler F. W., A bibliographical check-
list of Chimakuan, Kutenai. Ritwan. Salishan
and Wakshan linguistics, IJAL, 1961, v. 27,
TA 3; Swadesn M.. Mosan, [pt 1): A
problem of remote common origin; Mosan,
[pt 2]: Comparative vocabulary, там же, 1953,
v. 19.	M. E. Алексеев.
АЛГОНКЙНСКИЕ ЯЗЫКЙ —семья
индейских языков Сев. Америки, вклю-
чаемая в алгонкино-вакашскую макросе-
мью (см. Алгонкино-вакашские языки).
В эпоху европ. завоевания (началось в
16 в.) были распространены на терр.
п-ова Лабрадор на С.-В., Великих равнин
и внутр, р-нов Канады на 3. и Юж. Ка-
ролины (США) на Ю.-В. Подразделяются
на 3 группы: центральную (кри, монта-
не-наскапи, меномини, фокс, шауни,
потоватоми, оджибва, делавэрский, пова-
тан, пеориа, Майами и иллинойс), восточ-
ную (абнаки, малесите-пассамакводи,
микмак, а также ныне исчезнувшие масса-
чусетский, могиканский, наррагансет и
др.) и западную (блэкфут, чейенн и ара-
пахо, часто выделяемые в качестве само-
стоят. групп). В 20 в. ареал распростране-
ния сохранился, но число языков значи-
тельно уменьшилось. Общее число гово-
рящих ок. 160 тыс. чел.
Фонетич. системы А. я. характеризу-
ются противопоставлением гласных по
долготе, противопоставлением шумных
сильных (придыхательных) и слабых сог-
ласных: р—рр, t—tt, k—kk, с—cc, s—ss,
S—& (имеются также ларингалы ’ и h);
из сонорных встречаются ш, п, 1 и полу-
гласные у, w. Ударение в нек-рых язы-
ках играет смыслоразличит. роль.
Морфологич. категории имени; род,
число, притяжательность и обвиатив (чет-
вертое лицо). Для имени характерны так-
же зват. форма и локативная, обладающая
широким кругом значений—‘в’, ‘на’, ‘у’,
‘около’ и др. Различаются 2 рода: оду-
шевленный (названия людей, животных,
деревьев) и неодушевленный. Большое
кол-во семантически неодуш. имен отно-
сится к одуш. роду, напр. имена со зна-
чениями: ‘барабан’, ‘снег’, ‘лук’, ‘солн-
це’, ’звезда’, ‘колено’ и др. Мн. ч. обра-
зуется при помощи двух суффиксов, упот-
ребляемых в зависимости от рода имени:
меномини enaniw-ak ‘люди’, wekewam-an
‘дома’. Имена органич. принадлежности
(названия частей тела, термины родства и
нек-рые др.) употребляются только с лич-
ными притяжат. префиксами, остальные
имена в притяжат. форме обычно прини-
мают спец, суффиксы: оджибва mettik
‘дерево’, но ke-mittek-om ‘твоя палка’.
Категория обвиатива противопоставляет
в 3-м л. одуш. рода главного и второсте-
пенных участников действия. Последние
употребляются в форме обвиатива: од-
жибва uwapetnan eniw eninuw-an ‘Он
видит того человека’ и nuwapema aw
enini ‘Я вижу того человека'. В системе
личных местоимений и личных префиксов
противопоставлены формы инклюзива и
эксклюзива: потоватоми nin ‘я’, kin ’ты’,
win ‘он, она, оно’, ninan ‘мы (эксклю-
зив)’, kinan ‘мы (инклюзив)’, kinwa
‘вы’, winwa ‘они (одуш.)'.
Глаголы подразделяются на 4 класса:
интранзитивные одушевленные, интранзи-
тивные неодушевленные, транзитивные
одушевленные и транзитивные неодушев-
ленные. Каждый глагольный класс харак-
теризуется своим рядом суффиксов. Тран-
зитивные глаголы получают только один
личный префикс, выбираемый в следую-
щей последовательности: 2-е л., 1-е л.,
неопредел, лицо, 3-е л., обвиатив. Для
определения субъектной или объектной
функции личного префикса используются
спец, суффиксы: блэкфут nicikakomimm-
a-nnaaniaoa ‘мы любим их', но nicikako-
mimm-ok-innaniaoa ‘они любят нас’. По
традиции в А. я. выделяется категория
строя: независимый строй, подчинитель-
ный и императив. Формы независимого
строя являются предикативными и раз-
личают индикатив, выражающий утверж-
дение о событии в настоящем, претерит,
выражающий утверждение о событии в
прошлом, дубитатив, выражающий со-
мнение и отрицание. Формы подчинит,
строя употребляются в подчиненных
конструкциях (придаточных) и не имеют
личных префиксов. Императив имеет 3
вида: собственно императив (оджибва
pinkekken ‘войди’), отложенный импера-
тив (pinkekkean ‘войди потом’) и прохи-
бнтив (запретительное наклонение). Мно-
гочисл. глагольные частицы выражают
модальные, временные и пространств,
значения: чейенн tohoe ‘часто’, sehov
‘вдруг’, nehe ‘скоро’, tse ‘сейчас’ и др.
Для выражения множественности, интен-
сивности и повтора часто используется
редупликация. Развита инкорпорация:
оджибва pokkukatepeniteso ‘он ломает
свою ногу’ при ekkat ‘нога’. В А. я, пред-
ставлены разл. виды словообразования:
суффиксация, префиксация, словосло-
жение. Из А. я. в европ. языки проникли
слова «вигвам», «вампум», «мокасины»,
«опоссум», «тобогган», «тотем» и др.
Синтаксич. функции именных членов
предложения определяются глагольными
показателями: меномини keskaham otane-
napah ‘Он-разрубил-это своим-топором',
aceskew pakessen ‘Он-падает-в грязь',
suniyan nekes-pes awatahek ‘Он-прислал-
мне денег’ и др. Порядок слов свободный.
Определение предшествует определяемо-
му. В сложных предложениях исполь-
зуются глагольные формы подчинит,
строя.
Изучение А. я. началось в 17 в., когда
были созданы грамматич. описания масса-
чусет. яз. и языка наррагансет. Работа
миссионеров по созданию грамматик и
словарей продолжалась до 20 в. В 19 в.
началось сравнит.-ист. изучение А. я.
Т. Майкелсон впервые установил ряд
фонетич. соответствий между А. я.,
Л. Блумфилд занимался как описанием
отд. языков (меномини, оджибва и др.),
так и их сравнит.-ист. изучением. К ис-
следованию А. я. обращались также К. К.
Уленбек, Ч. Ф. Хоккет и др.
А. я. бесписьменные. У нек-рых племен
(оджибва, микмак) имелись формы пик-
тография. письма. В 1840 англ, миссио-
нер Эванс создал слоговое письмо для
индейцев кри, в 1921 нем. миссионер
К. Каудер — рисуночное письмо, вклю-
чавшее 5700 знаков, для языка микмак,
однако эти письменности не получили
распространения.
• Uhlenbeck С. С., A consise Black*
foot grammar. Amst,, 1938; Hoc-
kett Ch. F.. Potawatomi: I—IV, IJAL,
1948, v. 14; Petter R., Cheyenne grammar,
Newton (Kansas). 1952; Bloomfield L.,
Eastern Ojibwa, Ann Arbor, [1956]; его же,
The Menomini language. New Haven — L;,
1962; H a n z e 1 i V. E., Missionary lingui-
stics in New France, The Hague — Р.» 1969;
A bibliography of Algonquian linguistics.
Winnipeg. 1974; Goddard I.. Compara-
tive Alqonquian, в кн.: The languages of na-
tive America, Austin, 1979;
Aubin G. F., A proto-Algonquian dic-
tionary, Ottawa, 1975. M. E. Алексеев.
АЛЕКСАНДРЙЙСКАЯ ШКОЛА — тра-
диция исследования языка, сложившаяся
в одном из культурных центров античнос-
ти — Александрии, столице эллинисти-
ческого Египта, в кон. 4 в. до н. э. Пе-
риод расцвета А. ш.— 2 в. до н. э.— 2 в.
н. э.; в $40, после завоевания Александ-
рии арабами, она прекратила свое суще-
ствование.
Крупнейшие представители А. ш.—
Зенодот из Эфеса, Ликофрон, Александр
Этолийский, Эратосфен, Аристофан Ви-
зантийский, Аристарх Самофракийский,
Дионисий Фракийский, Асклепиад из
Мирлеи, Харет, Деметрий Хлор, Диони-
сий Галикарнасский, Дидим, Трифон,
Павсаний Цезарейский, Аполлоний Дис-
кол. Сохранились лишь немногие сочине-
ния александрийских филологов (тексты
Дионисия Фракийского, Дионисия Га-
ликарнасского и Аполлония Дискола);
в большинстве случаев они известны по
фрагментам в более поздних изложе-
ниях — в трудах Секста Эмпирика, Дио-
гена Лаэртского, Варрона, Эл и я Дона-
та, Присциана, в многочисл. .схолиях»
и комментариях.
В традициях А. ш. формировалась
филология и грамматика как отрасль
филологии. Развитию исследований в об-
ласти языка способствовало создание в
Александрии т. наз. Мусейона (по образ-
цу платоновской Академии и аристотелев-
ского Ликея) и Александрийской б-ки,
приобретавшей рукописи всех стран и об-
ластей греко-лат. антич. мира. А. ш. воз-
никла в условиях многоязычия, на стыке
греко-лат. науки и ближневост, учений
древности, традиции к-рых она вобрала
в себя.
Изучение и упорядочение рукописей
требовало значит, культуры обращения с
текстами, комментирования и анализа.
Разг, речь в эпоху эллинизма значительно
отличалась от языка др.-греч. классич.
лит-ры, и для А. ш. особо актуальными
были вопросы норм. лит. языка. В зна-
чит. степени именно поэтому александрий-
ские филологи обращали осн. внимание
ие на филос. проблемы языка, а на раз-
работку учения о языковых формах и их
употреблении. В А. ш. грамматика выде-
лилась в особую область исследования,
давшую начало всему позднейшему антич.
и европ. учению о языке.
Принципы описания языка, выработан-
ные А. ш., в науч, лит-ре определяются
как .система александрийской граммати-
ки». Отделив предмет грамматики от
прочих областей изучения языка, А. ш.
вычленяла в ней разл. части — прообра-
зы совр. фонетики, морфологии, синтак-
сиса, а также разделы, не вошедшие
впоследствии в грамматику и составивпи
предмет лексикологии, стилистики, тек-
стологии, палеографии и т. д. Основой
грамматич. учения А. ш. является уче-
ние о частях речи и их «акциденциях»
(понятие, близкое к совр. понятию грам-
матич. категории).
В А. ш. интенсивно велись поиски «на-
чал» грамматич. иск-ва, т. е. тех исходных
принципов, к-рые кладутся в основу
грамматич. описания. Важнейшим нз
этих принципов считалась «аналогия»
как особенность строения языка, отража-
ющая его системную организацию. Но
язык в повседневном употреблении за-
частую обнаруживает отклонения от ре-
гулярных форм— «аномалии». В антич.
«споре об аналогии и аномалии» происхо-
дила кристаллизация основ грамматич.
исследования. Ученые А. ш. выступали
как сторонники аналогии, развивая уче-
ние о регулярных закономерностях строе-
ния языка, в основном о парадигмах
словоизменения.
А, ш. разработала учение о языке на
всех ярусах его строения, начиная с
«элементов, или букв». Выделялись по
акустическим и артикуляционным при-
знакам гласные, согласные и полугласные.
Изучались также слоги, «претерпевания»
(т. е. всевозможные фонетич. видоизме-
нения слова —метатеза, элизия и т. п.)
и знаки препинания как единицы, имею-
щие аналог в звучащей речи. Слово опре-
делялось как «наименьшая часть связ-
ной речи», обладающая свойством «чле-
нораздельности», определ. значением и
рядом свойств формы (иапр., единым
ударением). Александрийские филологи
выделяли 8 частей речи: имя, глагол, при-
частие, член, местоимение, предлог, на-
речие, союз (Дионисий Фракийский).
«Акциденции» частей речи включали как
словоизменит., так и словообразоват. ка-
тегории, а также — чисто классификаци-
онные, не находящие выражения на фор-
мальном уровне (напр., категория «вида»
имен в смысле их деления на собственные
и нарицательные у того же Дионисия
Фракийского). В определении частей ре-
чи у языковедов А. ш. преобладали
грамматич. признаки в сочетании с семан-
тическими, напр., по Дионисию Фракий-
скому, «глагол есть беспадежная часть
речи, принимающая времена, лица и
числа и представляющая действие или
страдание».
А. ш. дала образцы разработки синтак-
сиса как части грамматики. У Аполлония
Дискола термин «синтаксис» употребля-
ется в широком смысле для обозначения
отношений связи речевых элементов в их
последовательности. Это и связь слов в
предложении, и сочетания букв, слогов,
отд. компонентов слов при словосложении.
Преимуществ, внимание Аполлоний уде-
ляет синтаксич. отношениям между частя-
ми речи, полагая, что «полнозначное
предложение» рождается лишь при усло-
вии соотв. сочетания имен, глаголов и
связанных с ними, зависимых от них раз-
рядов слов, напр. таких, как артикль
(при имени), наречие (при глаголах) н
т. д. По Аполлонию, существуют и части
речи, «замещающие» имена и глаголы,
напр. местоимения, причастия и др.
В А. ш. возникла лексикографии, тра-
диция, оказавшая значит, влияние на сло-
варную работу в ср.-век. Европе, особенно
глоссарии, этимологии., диал., идеогра-
фии. и др. словари таких лексикографов,
как Зенодот из Эфеса, Аристофан Ви-
зантийский, Аполлодор Афинский, Фи-
локсен, Памфил, Диогениан, Гесихий
Александрийский.
Идеи и методы А. ш. оказали значит,
влияние на др.-рим. грамматиков. Наи-
более авторитетные в поздней античности
и в ср. века в Европе грамматики Доната
н Присциана были созданы в традициях
А. ш. (см. Античная языковедческая
традиция, Европейская языковедческая
традиция).
Грамматич. терминология, используе-
мая в совр. учебных грамматиках, а
также в собственно науч, сочинениях по
общему и частному яз-знаиию, в нек-рой
свой части восходит к терминологии А. ш.
• Антич. теории языка и стиля, М.— Л.,
1936; Амирова Т. А., О л ь х о в и-
ков Б. А., Рождественский
Ю. В., Очерки по истории лингвистики.
М., 1975 (лит.); История лингвистич. учений.
Древний мир, Л., 1980 (лит.); Robins
R. И., Ancient and Mediaeval grammatical
theory in Europe..., L.. 1951; W о u-
t e г s A., The grammatical papyri from Gra-
eco-Roman Egypt, Brussel, 1979.
.	„	. H. Ю. Бокадорова.
АЛЕУТСКИЙ ЯЗЫК (устар.— унанган-
ский язык) — один из эскимосско-але-
утских языков. Распространен на Але-
утских о-вах (США) и на о. Беринга
(СССР). Число говорящих в США ок.
700 чел., в СССР — ок. 30 чел. (1984,
оценка). А. я. включает 3 диалекта —
уналашкинский (восточный), аткинский
и аттовский (западный). Отличия в фо-
нетике, грамматич. строе и лексике
между диалектами незначительны, и
взаимопонимание алеутов разл. остро-
вов вполне возможно. Созданная в
нач. 19 в. И. Е. Вениаминовым и
Я. Е. Нецветовым алеут, письменность
на основе рус. алфавита прекратила су-
ществование после перехода Алеутских
о-вов во владение США (1867). Лишь в
сер. 70-х гг. 20 в. Аляскинский центр по
изучению языков коренного населения
ввел обучение на А. я. К.-л. признаков
древней алеут, письменности не обнару-
жено.
А. я. в области лексики и морфологии
значительно отличается от родственного
ему эскимос, яз.
Ф Вениаминов И., Опыт грамматики
алеутско-лисьевского языка, СПБ, 1846;
Иохельсон В. И., Унанганский (але-
ут.) язык, в сб.: Языки и письменность наро-
дов Севера, ч. 3. М. — Л., 1934; Me новщи-
к о в Г. А., Алеут, язык, в кн.: Языки наро-
дов СССР. т. 5, М.— Л., 1968; А с и н о в-
с к и й А. С.. Вахтин Н. Б., Голов-
ко Е. В., Этиолингвистич. описание коман-
дорских алеутов. ВЯ, 1983, № 6; Bergs-
1 а п d К., Aleut dialects of Atka and Attu,
Phil., 1959; Bergsland K., Dirks M.,
Atkan Aleut school grammar, Anchorage, 1981.
Меновщиков Г. А., Алеут.-рус.
словарь, в сб.: Языки и топонимия, Томск,
1977; Bergsland К.. Atkan Aleut-En-
glish dictionary, Anchorage, 1980.
Г. А. Меновщиков.
АЛЛИТЕРАЦИЯ (ср. -лат. alliteratio, от
лат. ad — к, при и littera — буква) —
один из способов звуковой организации
речи, относящийся к т. наз. звуковым пов-
торам и заключающийся в симметрическом
повторении однородных согласных зву-
ков. Слова, связанные А., выделяются
в речевом потоке, приобретают определ.
интонац. значимость. Как стилистич. при-
ем А. с древних времен употребляется в
устно-поэтич. и лит. разновидностях ху-
дож. речи, особенно в Произведениях,
язык к-рых ритмически организован
(напр., в поэзии). На А. построены мн.
пословицы и поговорки («Мели, Емеля,
твоя неделя»), скороговорки («Купи кипу
пик»). Простейшим видом А. является
звукоподражание, но в чистом виде оно
используется не часто и обычно высту-
пает лишь как первооснова дальнейших
звуковых ассоциаций (ср. пушкинское
«Шипенье пенистых бокалов / И пунша
пламень голубой...»). А. близка др. типу
звукового повтора — ассонансу (симмет-
рия. повторению однородных гласных)
АЛЛИТЕРАЦИЯ 27
п нередко с ним сочетается (ср. в рус.
песне: «Ах вы сени мои, сени, / Сени но-
вые мои...»).
АЛЛОМОРФ (алломорфа) (от греч.
alios — иной, другой и тогрЬё — форма)
— см. Морф.
АЛТАЙСКИЕ ЯЗЫКЙ — условный тер-
мин для обозначения макросемьи языков,
объединяющей на основе предполагаемой
генетической сопринадлежности тюркс-
кие языки, монгольские языки, тунгусо-
маньчжурские языки, а также изолирован-
ные корейский язык и японский язык.
Первоначально, в 30-х гг. 19 в., к А. я.
относили также и те языки, за к-рыми
впоследствии закрепилось назв. ураль-
ские языки. Термин «алтайские» указы-
вает иа возможную прародину.
Основой для возникновения алт. ги-
потезы, в разное время и с разных науч,
позиций разрабатываемой в трудах
Г. Рамстедта, Н. Н. Поппе, Е. Д. Поли-
ванова, В. Л. Котвича, М. Рясянена
и др., послужило значит, кол-во об-
щей лексики в перечисл. семьях языков
(кор. и япон. языки были подключены
к алтаистич. построениям лишь в 20-х гг.
20 в.), схождения звукового состава,
фонетич. и морфологич. строения слова
(сингармонизм и агглютинация'), струк-
турная и содержательная однотипность
или тождественность большинства дери-
вационных и реляционных категорий, а
также синтаксич. структур, при этом мн.
аффиксальные морфемы опознавались
как материально сходные.
На базе подобных сопоставлений был
выведен ряд фонетич. соответствий: реф-
лексация начального р-, или т. наз. закон
Рамстедта — Пельо, соответствия началь-
ных j-/n-,j-/d-, ротацизм, ламбдаизм (заме-
на звука s звуком 1), аблаут корня -a/-i-
и др. Однако к 50-м гг. 20 в. при фрон-
тальном обследовании материала выясни-
лось, что процент соответствий в области
осн. лексич. групп, таких, как числитель-
ные, назв. частей тела, времен года и час-
тей суток, небесных светил, погодных
явлений и т. п., настолько низок, что, в
соответствии с лексико-статистич. теори-
ей (см. Лингвистическая статистика),
существование алт. праязыка отодвига-
лось за приемлемые хронология, грани-
цы. Была подвергнута сомнению фоне-
тич. и семантич. обоснованность многих
установленных ранее лексич. и морфоло-
гич. параллелей, нек-рые фонетич. соот-
ветствия были квалифицированы как
мнимые, напр. ротацизм (общетюрк.-z
при чуваш, -г, монг. и тунг.-маньчж. -г),
поскольку коррелирующие слова с -г
были истолкованы в монг. языках как
древнейшие заимствования из тюрк, про-
тобулгар. диалектов, в тунг.-маньчж.
языках — как последующие заимствова-
ния из монг. языков. Разл. оценка дает-
ся возможным схождениям и явным рас-
хождениям не только в области фонетики,
но и в области морфологии.
Грамматич. категории имени в А. я.—
падежа, принадлежности, числа — обла-
дают как общими структурными и фор-
мальными чертами, так и заведомо раз-
личными, напр. им. п. как падеж подле-
жащего имеет нулевой показатель, однако
в старомонг. яз. есть случаи оформления
подлежащего косв. падежами; в монголь-
ских и тунг.-маньчжурских языках ко-
нечное -п основы во мн. случаях отпало,
восстанавливаясь в косв. падежах. Фор-
мант род. п. единообразен в тюрк, языках
(-ip), вариативен в монг. языках (-пи,
28 АЛЛОМОРФ
-un, -jin), ограничен в распространении со-
лонским и маньчжурскими языками (-ni,
-i) в тунг.-маньчж. языках. Различия сог-
ласных (т]~п) и гласных (i ~ и) этих форм
строго не объяснены, как и для форм мест-
ного п.— тюрк. -ta/-da, монг. -da/-ta и
-du/-tu, сближаемых обычно с тунг.-
маньчж. дат.-местным п. -du/-tu (тунг,
языки) и -da/-ta (маньчж. яз.), поскольку
и монг. показатель включает значение дат.
п. Архаичный монг. дат. п. на -а совпадает
с тюркским на -а (хотя для тюрк, языков
неясно соотношение этого -а с дативом в
группе кыпчак, языков -ya/-qa), однако не
находит параллели в тунг.-маньчж. язы-
ках, что аналогично и для вин. п.: тюрк.
-I (при спорных интерпретациях связи с
др.-тюрк, аккузативом -Гу), монг. -i/-ji,
в то время как тунг.-маньчж. форма со-
вершенно иная: -ba/-wa. Часть форм ло-
кативных падежей в тунг, языках полу-
чена сложением показателей, оставшихся
в парадигме также и в качестве самостоя-
тельных. Сложение падежных аффиксов
характерно и для монг. языков, но не от-
мечалось для тюркских. Не находит
аналогии в тюркских и монгольских язы-
ках наличие в тунг, падежной системе ви-
нительного неопределенного на -ja с се-
мантикой предназначения предмета, цели-
объекта, партитивное™.
Частичные совпадения отмечаются
также в притяжат. парадигме имени и
способах выражения притяжательное™,
в употреблениях грамматич. мн. ч. и др.
Напр., во всех ветвях А. я. и употребле-
ниях грамматич. мн. ч. находят архаич-
ные значения собирательной или репрезен-
тативной множественности, дробное™,
насыщенное™ и т. п., т. е. значения в
сущности деривационного характера, бла-
годаря чему видится правомерность по-
стулирования для праязыкового состоя-
ния большого кол-ва исходных показате-
лей (-t/-d, -s/-z, -г, -1, -k/-q, -m и др.), под-
тверждаемых этимология, анализом не-
большого круга слов, опростивших эти
форма™вы в составе основы; эта же фор-
мативы исторически составили продуктав-
ные аффиксы мн. ч., такие, как обще-
тюрк. -1аг и чуваш, -sem, тунг.-маньчж.
-sal, развившие абстрактное значение раз-
дельной множественности.
У глагола, как и у имени, структура ча-
стаых категорий тюркских, монгольских
и тунг.-маньчжурских языков близка или
тождественна во мн. отношениях (напр.,
в развитии категории времени и др.), при
этом наблюдаются также совпадения в
материальных средствах их выражения
(напр., наст.-буд. вр. на -г/-га), однако
значительны и расхождения в семан-
тике и формальном облике глагольных
категорий, напр., прош. время, имевшее
первоначально, скорее всего, результатив-
ное значение, формировалось на основе
разл. показателей процессуальных имен
действия, разных в каждой ветви (впро-
чем, не исключена генетич. общность
тюрк, претерита на -di и монг. перфекта
на -зО. В залогах, при общей структур-
ной близоста, не совпадают показатели
страдат., взаимного и совместного зало-
гов и обнаруживаются схождения среди
каузативных формантов; в тунг.-маньч-
журских, и монгольских языках отсутст-
вует возвратный залог, имеющийся в
тюркских, что, возможно, коррелирует с
наличием категории возвратного притяжа-
ния у имени в тунг.-маньчжурских н мон-
гольских языках и отсутствием ее в тюрк-
ских.
При аффиксальном способе выражения
лексико-грамматич. категории способов
глагольного действия восстанавливаются
общие форманты *-ga, *-1а, *-г, *-к, *-са
со значениями интенсивности, учащатель-
ности, ритмичноста; аффиксы со значе-
ниями начала, течения действия, его за-
вершенное™ и пространстаенно-времен-
ной распределенности представлены в
тунг.-маньчж. языках, но их почти нет в
тюркских и монгольских языках, кото-
рые прибегают в этих случаях к глаго-
лам-модификаторам, совпадающим по
семантике, но не по материальному об-
лику.
В сфере отрицания весьма вероятна
материальная тождественность показа-
телей при различиях структурно-катего-
риального их статуса, к-рые можно объ-
яснить ист. преобразованиями: общий эле-
мент *е (частица или глагол) в тунг.-
маньчж. языках функционирует в доста-
точно полной парадигме отрицат. гла-
гола е- в аналитич. конструкциях глаголь-
ного отрицания, в монг. изыках — в мор-
фологически усложненной частице гла-
гольного отрицания ese, в тюрк, языках
характер приглагольного отрицания имеет
лишь чуваш, частица ап (*еп, в других
тюрк, языках частицы aba, ад, аппа, ар
употребляются для отрицания при имени,
как и тунг.-маньчж. ana, aba, aqu и монг.
buu > * abuu, однако не ясно, произошло
ли а- <* е- в результате влияния веляр-
ных гласных морфологич. наращений
либо это др. корневой элемент.
Среди первичных (простых) показате-
лей причастай, деепричастий, времен и
наклонений как форм (категорий) искон-
но единых и лишь исторически разошед-
шихся (функционально специализиро-
вавшихся) можно обнаружить для всех
ветвей А. я., по крайней мере, два ряда
сходных показателей: с формантом -m/-mi
(в тюрк, языках в имени действия на -im
и в составе причастия на -mis; в монг. язы-
ках в составе презентных форм на -пат
и -mui; в тунг.-маньчж. языках в деепри-
частиях на -mi/-ma-ri) и с формантом
-р----Ь/-ра---Ьа (в тюрк, деепричастиях
на -р и на -pa-n~-ba-n; в монг. претерите
на -Ьа; в тунг.-маньчж. деепричастиях на
-pi/-pa-ri).
Гипотезу о родстве А. я. нельзя считать
доказанной из-за отсутствия достаточно
полно реконструированной системы пра-
языка, способной объяснить все струк-
турные и материальные различия в вет-
вях, но нельзя считать ее и несостоятель-
ной, ввиду вероятное™ мн. предлагаемых
сопоставлений. Особенно разностороннее
и глубокое исследование приемами срав-
нит.-ист. метода требуется для коррект-
ного подключения материалов кор. и
япои. языков, т. к. последние обнаружи-
вают значит, разнохарактерность и нере-
гулярность постулируемых схождений
как в облаете лексики и грамматики, так
и в области фонетики. Перед алтанстикой,
как отраслью сравнительно-историческо-
го языкознания, стоят задачи последо-
вательного, глубокого и строгого приме-
нения его традиционных и новейших
методик.
* Рамстедт Г. И.. Введение в алт.
яз-знание. Морфология, М., 1957; К о т-
в и ч В., Исследование по алт. языкам, М.,
1962; Проблема общности алт. языков, Л.,
1971; Очерки сравнит, лексикологии алт. язы-
ков, Л., 1972; Очерки сравнит, морфологии
адт. языков, Л., 1978; Исследования в об-
ласти этимологии алт. языков, Л., 1979; Ба-
с к а к о в Н. А., Алт. семья языков и ее
изучение, М.. 1981; Алт. этимологии, Л., 1984;
Корму ш ии И. В., Системы времен гла-
гола в алт. языках. М., 1984: Ramstedt
G. J., Einfiihrung in die altaische Sprachwis-
senschaft, Hels., 1957; Poppe N., Verglei-
chende Grammatik der altaischen Sprachen.
t. 1,Wiesbaden, 1960; его же, Introduction
to Altaic linguistics, Wiesbaden, 1965.
И. В. Кормушин.
АЛТАЙСКИЙ ЯЗЙК — один из тюрк-
ских языков. До 1948 назывался ойрот-
ским яз. Распространен в Горно-Алт.
АО Алт. края РСФСР. Число говорящих
св. 52 тыс. чел. (1979, перепись). Объеди-
няет 2 группы диалектов, относящихся к
разным классификационным группам
порк. языков: южную (киргизско-кып-
чак. группа) и северную (уйгур, группа).
А. я. наиболее близок кирг. яз. по ха-
рактеру системы гласных и общим зако-
нам губного и палатального сингармониз-
ма. В системе согласных помимо сходства
наблюдаются и значит, расхождения:
начальной кирг. аффрикате «ж> соот-
ветствует алт. <дь>; в анлауте А. я. от-
сутствуют звонкие согласные (за исклю-
чением «б»); в интервокальной позиции
(между гласными), в отличие от кирг.
яз., глухие согласные последовательно
озвончаются. Характерная особенность
морфологии А. я.— наличие только
редуциров. аффиксов лица в спряжении
глаголов.
В основу лит. языка легли юж. диалек-
ты. Письменность на основе рус. графи-
ки (с 1939).
• Грамматика алт. языка, Каз., 1869;
Дыре икона Н. П., Грамматика ойрот,
языка, М.— Л., 1940; Баскаков Н. А.,
Алт. язык. М., 1958.
Вербицкий В. И.. Словарь алт. и
аладагского наречий тюрк, языка, Каз.,
1884; Баскаков Н. А., Тощако-
в а Т. М., Ойротско-рус. словарь, М.,
1947.	А. Баскаков.
АЛФАВИТ [греч. alphabetos, от назв.
двух первых букв греч, А.— альфа и
бета (новогреч. вита)] — система пись-
менных знаков, передающих звуковой об-
лик слов языка посредством символов,
изображающих отдельные звуковые эле-
менты. Изобретение А. позволило делать
запись любых текстов на естеств. языке
без обращения к их значению (в отличие
от систем письма, использующих идеог-
раммы — письм. обозначения понятий н
логограммы — письм. обозначения слов),
что сделало возможным повсеместную
фиксацию, хранение и передачу самых
разнообразных текстов на любых естеств.
языках, способствовало распространению
грамотности и др. достижениям европ.
цивилизации. Все известные А. характе-
ризуются наличием синтагматич. правил
обозначения фонем в словах н парадиг-
матич. набором знаков, известных всем
вми пользующимся в строго определ. по-
следовательности. Принцип упорядочива-
ния по А. играет важную роль во всех
совр. средствах хранения и поиска ин-
формации (в словарях, др. справочных
изданиях, каталогах и т. п.).
Принцип А. был изобретен зап.-семит,
народами. В сер. 3-го тыс. до н. э. зап.-
семитские (др.-ханаанейские) писцы в
г. Эбла (совр. Тель-Мардих, Сев. Сирия)
создали такую классификацию заимство-
ванных из Месопотамии слоговых знаков
клинописи, использовавшейся ими для
записи местного эблаит. яз. и месопотам.
шумер, яз., в к-рой знаки упорядочива-
лись по характеру гласных при одних и
тех же согласных: ma, mi, mu (в семит,
языках имелось только три гласных a-i-u);
этот же принцип прослеживается и в пос-
ледующих клинописных силлабарнях,
известных из егип. архива Амарны (14 в.
до н. э.), где их записывали писцы-ха-
иаанеяне. По-видимому, благодаря ис-
пользованию опыта клинописи н егип.
письма, постепенно эволюционирующего,
как и клинопись, к слоговому от смешан-
ного логографически-слогового, зап. се-
миты не позднее 1-й пол. 2-го тыс. до н. э.
создали такой первонач.тип консонантно-
слогового письма, где имелись знаки для
ДРЕВНЕЙШИЕ АЛФАВИТЫ
Семитские внуки	Ханаанейские алфавиты	Архаическая греческая форма	Этрусская форма
?а	К		А Я
Ь	9^7 9	1 3	
S	111 ]	1	
h	К ¥)		
d		д	
h		Я /•	3
w			Л
z	W Z	ZI	W:
h		&	нз
t	Ф- ® ®©	<& ®	® о
У		Нг|	1
k		ккк	>1
1	L L LL	г/ч	J
in	*7’УЧ?	Г/4	ч ч
n		АГЛ	
s			0 ТВ
c	о О О о	0 о	
p	917	ГГ п	1
5	/гГЧЛ	м 1	М и
q		?<?	<?<р
r	1919	ррр	
5	w w		bit
t	-+- X А \		
21			
’u		yrv	Yys
V S		(«М	(я ш)
Гипотеза происхождения финикийского ал-
фавита из библского слогового письма.
передачи согласных (напр., w) в сочетании
с любым гласным (слогов типа wa, wi,
wu, записываемых не разными знаками,
как,в клинописи, а одним). Этому откры-
тию могло способствовать, в частности, то,
что в сирийско-малоазиатско-северомесо-
потамской области, где клинопись при-
менялась после рубежа 3—2-го тыс. до
н. э. для записи неск. разл. языков (хат-
тского, хурритского, др.-анатолнйских),
один и тот же клинописный знак, читав-
шийся первоначально wa, мог использо-
ваться для обозначения разных слогов с
тем же начальным согласным w- и разны-
ми гласными (a, i, и, е), знаки к-рых мог-
ли подписываться под этим обозначением
согласного. Иначе говоря, алфавитный
принцип обозначения фонем внутри слога
в отд. случаях применялся уже в этом ме-
стном варианте клинописи, по-видимому,
известном зап. семнтам до создания ими
собств. письма, вероятно, на основе имен-
но этого варианта клинописи. Поскольку
в семит, языках характер гласных опре-
деляется грамматич. типом слова, в зап.-
семит. консонантио-слоговом письме
гласные обычно не обозначались, хотя осо-
бые знаки для них имелись в общем на-
боре знаков и использовались, напр.,
при передаче иноязычных слов, где
гласные нельзя вывести по морфологич.
правилам нз общего облика слова, пере-
данного схемой его согласных. Для обо-
значения слов родного языка в семит,
письменностях (и многих из них происхо-
дящих) использовался в основном
не буквенный (алфавитный), а слоговой
принцип записи слов посредством обозна-
чения одних согласных. После того как
в набор всех письм. знаков были включе-
ны и знаки для гласных, окончательно
сложился А. как упорядоченное множест-
во письм. обозначений фонем. Т. о., па-
радигматич. набор знаков А. возникает
раньше, чем полностью побеждает син-
тагматич. принцип обозначения каждой
фонемы отд. знаком А., достаточно дол-
го конкурирующий со слоговым или кон-
сонантно-слоговым (ср. возрождение
видоизмененной разновидности последне-
го в букв, сокращениях в совр. языках
типа ЭВМ, где знак В передает целый
слог [вэ], и т. п.).
Как парадигматич. система наиболее
древним А. был А. города-гос-ва Угарит,
известный с сер. 2-го тыс. до н. э. и ис-
пользовавшийся для записи угарит. и
хуррит. языков по консонантно-слоговому
принципу (см. Угаритское письмо).
Этот А. иключал 30 знаков, нз к-рых 2
(находившиеся на предпоследнем месте)
были дополнит, знаками для гласных.
Порядок знаков в угарит. А. жестко опре-
делен (что известно благодаря обнаружен-
ным в архиве Угарита неск. табличкам
с изображением самого А.) и в основном
соответствует порядку знаков в других
зап.-семит. А., известных начиная с пос-
ледних веков 2-го тыс. до н. э.: финикий-
ском (см. Финикийское письмо), др,-
еврейском и нек-рых др. Число знаков в
угарит. А. и в др. родственных ему А.
уменьшалось в связи с фонетич. развити-
ем зап.-семит, языков, где часть древних
фонем перестала различаться и нек-рые
из них исчезли, хотя очертания угарит.
знаков зависели от материала (глина) и
орудий письма, для большого числа зна-
ков удается установить общность их про-
исхождения с соответствующими им зна-
ками других зап.-семит. А., к-рые пред-
ставляли собой результат видоизменения
тех же знаков при записи на др. материа-
АЛФАВИТ 29
ле (камне, металле и др.) и с помощью др.
письм. орудий. Форма части знаков уга-
рит. А., несомненно (а большинство — ве-
роятно), происходит из упрощенных напи-
саний нек-рых слоговых знаков сирий-
ско - малоазиатско - северомесопотамского
варианта клинописи нач. 2-го тыс. до
н. з. Поэтому возможно, что и общие ис-
ходные прототипы знаков зап.-семит.
А. возникли в нач. 2-го тыс. до н. э. как
результат видоизменения иек-рых зна-
ков этого варианта клинописи, к к-рым
могли быть прибавлены нек-рые немногие
вновь изобретенные знаки. По-видимому,
все ранние зап.-семит, системы письма
имели возможность обозначать и глас-
ные в случае необходимости (как в уга-
ритском), но только в раннем угарит.
А. особые знаки для гласных входили в
оси. набор знаков, тогда как в других А.
(также и за счет этого имевших меньшее
число знаков) в этих целях использова-
лись и др. средства.
Примерно на рубеже 2—1-го тыс. до
и. з. (возможно, и несколько ранее) фи-
никийский А. из 22 букв был заимствован
греками (см. Греческое письмо), к-рые су-
щественно преобразовали его, превратив
др.-греч. А. в законченную систему: в А.
были введены знаки для гласных, заняв-
шие в нем определ. места и исполь-
зовавшиеся не только в парадигматич.
перечне элементов А., но и во всех конк-
ретных его синтагматич. употреблениях
(в отличие от угарит. А.). Соответствие
между буквами А. и фонемами стало вза-
имнооднозначным: все знаки А. исполь-
зовались для записи фонем, к-рым они
соответствовали, и каждой фонеме соот-
ветствовала нек-рая буква А. Этими же
особенностями обладают близкородствен-
ные др.-греческому этрус. А. (возможно,
завезенный этрусками в Италию после пх
переселения в кон. 2-го тыс. до н. э. по
морю из М. Азии) и имеющие с ним об-
щие черты малоази Некие алфавиты
(лидийский, ликийский, фригийский и
др.) в М. Азии антич. времени. Не исклю-
чено, что распространение зап.-семитских
А. в древности осуществлялось через М.
Азию (где жили и носители нек-рых греч.
диалектов), но, скорее всего, во всех
или большинстве случаев — через греч.
посредничество, хотя иногда предполага-
лось заимствование в малоазиат. письм.
традиции (напр., во фригийскую, откуда
позднее в этрусскую) отдельно от грече-
ской (по одной из гипотез, сам греч. А.
производится от одного из малоазийских,
или малоазиатских). Однако хронология
создания и развития всех этих А. рубежа
2—1-го тыс. до н. э. остается дискуссион-
ной. Позднее греч. А. служит основани-
ем (моделью) для создания значит, числа
др. систем: латинского и других др.-ита-
лийских (испытавших этрус. воздействие),
арм., груз., гот., старослав. и др. А., где
порядок, названия и форма знаков точно
или с определ. изменениями соответству-
ют греческому. Дальнейшее распростране-
ние А. для записи новых языков осуществ-
лялось на основе уже созданных А.,
прежде всего лат. алфавита (см. Латин-
ское письмо), кириллицы и др. В 1-м
тыс. до н. э. и позднее развивались (в
частности, в Центр. Азии и Индии) и кон-
сонантно-слоговые системы, восходящие
к зап.-семитским А. В 1-м тыс. до н. э.
засвидетельствованы юж.-аравийские А.,
представляющие собой раннее ответвле-
ние зап.-семит, систем.
Во всех известных системах А. каждая
буква имеет свое название. Назв. букв в
30 АЛЬТЕРНАЦИЯ
основном сохраняются в родств. системах
(в частности, в семитских, где обнаружи-
вается сходство угарит. названий с юж,-
аравийскими, восходящими к тому же
прототипу) и при заимствовании из одной
системы в другую (из зап.-семитской в
греческую). Но назв. букв во мн. зап.-
семит. традициях, кроме угаритской (оче-
видно, для удобства запоминания и обу-
чения), были образованы от слов, к-рые
обозначают предметы, начинающиеся с
соотв. фонем («алеф» 'бык’, «бет» ‘дом’
и т. п.). Это послужило причиной возник-
новения, по-видимому, ошибочной тео-
рии, согласно к-рой соотв. буквы прои-
зошли от картинок-рисунков, изображаю-
щих те или иные предметы. Это объясне-
ние возникновения букв посредством «ак-
рофонии» (произношения начальной фо-
немы изображаемого рисунком слова) не
подтверждается историей А. С таким же
успехом можно было бы думать, что рус.
а (скорописное круглое) происходит от
изображения арбуза (картинка к-рого в
связи с буквой а часто фигурирует в дет-
ских азбуках).
Знаки древнейших известных А., в
частности Старите кого, не использова-
лись для обозначения чисел, к-рые в уга-
рит. текстах обозначались особыми сим-
волами, частично заимствованными из ме-
сопотам. клинописи; эта же традиция про-
должалась в нек-рых малоазиат. пись-
менностях, этрусской и латинской, где
сохранился и вычитат. принцип обозна-
чения, восходящий к месопотам. клино-
писи: рим. IX = '10—Г. Позднее в зап.-се-
митских А. 1-го тыс. до н. э. и в греч.
А. сам фиксированный порядок букв ис-
пользуется для передачи чисел: первая
по порядку буква (напр., греч. альфа)
может быть знаком для первого целого
числа натурального ряда после нуля
(а‘Г), вторая — для второго ({3'2’).
Этот принцип был сохранен во мн. систе-
мах, основанных на греч. модели, в ча-
стности в старославянской и др.-русской.
При изменении формы буквы ее порядко-
вое место в А. и числовое значение чаще
всего сохраняются, поэтому для изуче-
ния истории А. способы обозначения чи-
сел имеют большое значение.
Большинство совр. нац. систем письма
базируется на А.: лат., славяно-кирил-
ловском (см. Кириллица, Русский алфа-
вит), арабском (см. Арабское письмо),
инд. слоговых (см. Индийское письмо).
Понятие А. как парадигматич. набора
тех элементов, из к-рых состоят выраже-
ния — тексты, используется для описа-
ния искусственных логич. и математич.
языков, в частности в математике, мате-
матич. логике, семиотике. В этом случае
обычно не имеет места соответствие ни
к.-л. фонеме, ни определ. числу, но у
каждого элемента А. должно быть свое
название (на том естеств. языке, к-рый
служит метаязыком для описания дан-
ного искусственного).
* Д и р и н г е р Д., Алфавит, пер. с
англ.. М., 1963; Г е л ь б И.. Зап.-семит, сил-
лабарии, пер. с англ., в кн.: Тайны древних
письмен, М., 1976; его же. Опыт изуче-
ния письма. (Основы грамматологии), пер.
с англ., М.. 1982; Лундин А. Г.. О про-
исхождении алфавита, «Вести, древней ис-
тории», 1982, № 2; ГамкрслидзеТ. В.,
Происхождение и типология алфавитной си-
стемы письма, ВЯ, 1988, N4 5. 6; Cohen
М., La grande invention de 1'ecriture et son
evolution. P., 1958; H u m e z A._, H u-
mez N.. Alpha to omega: the life and
times of the greek alphabet. Boston. 1981;
N a v e h J... Early history of the alphabet:
an introduction to West Semitic epigraphy
and palaeography, Yerusalem — Leiden. 1982.
Вяч. Вс. Иванов,
АЛЬТЕРНАЦИЯ (лат. alternatio — чере-
дование, смена)—см. Чередование.
АЛЮТОРСКИЙ ЯЗЬ'1К —один из чу-
котско-камчатских языков (чукотско-
корякская ветвь). Распространен на С.
Коряк, авт. округа. Число говорящих
около двух тысяч человек (1980, оценка).
Выделяются диалекты: собственно алю-
торский, паланский (отличающийся син-
гармонизмом гласных) и карагииский
(подвергшийся, как полагают, влиянию
ительменского языка); ранее рассматри-
вались в составе диалектов коряк, яз.
Характерные черты фонетики собствен-
но алютор. диалекта — отсутствие син-
гармонизма гласных при базисной систе-
ме и, у, а_, ы, наличие долгих гласных
й, у, а, э, о, стяжение сочетаний гласных
с й, в’, ?, приращение добавочного слога
после конечного ударного слога (ср. алю-
тор. мытанны ‘комар’ — чукот. мырэн),
дистактная ассимиляция зубных соглас-
ных по палаталпзованности; отмечено'
противопоставление простого и эмфатич.
ларингалов ? и г' (ср. ю?ык ‘достигать’—
Вуг’ык ‘нуждаться’); для слоговой струк-
туры характерны слоги вида СГ, СГ,
СГС. А. я.— единственный из языков
чукот.-коряк, ветви, сохраняющий про-
тивопоставление прафонем * д (алютор.
т) и * р (алютор. р), ср. тиЧак ‘летать’,
рэтык ‘идти домой’ (но коряк, йицэк,
етык). В нек-рых слоях лексики А. я.
имеется больше схождений с чукотским,
чем с коряк, яз. Язык бесписьменный;
в школах ведутся курсы родного языка.
* Стебницкий С. Н.. Оси. фонетич.
различия диалектов нымыланского (коряк.)
языка, в кн.: Памяти В. Г. Богораза, Л.,
1937; Вдовин И. С.. Алютор. диалект
коряк, языка. Л.. 1956 (рукопись. ЛО Ии-та.
яз-знаиия АН СССР); Жукова А. Н.,
Алютор. язык, в кн.: Языки народов СССР^
т. 5, Л., 1968; е е ж е, Язык паланских коря-
ков. Л., 1980.	И. А. Муравьева,
АМЕРИКАНСКОЕ лингвистйче-
СКОЕ ОБЩЕСТВО (Linguistic Society
of America, LSA) — организация лингвис-
тов США, ставящая своей задачей синх-
ронное изучение живых языков. Осно-
вано в 1924 по предложению 29 ведущих
лингвистов США (оргкомитет: Л. Блум-
филд, Э. Стертевант, Дж. М. Боллинг).
7 тыс. чл. (1986). Заседания 1 раз в год.
Во главе об-ва стоит президент, избирае-
мый ежегодно. Оргцентр — секретариат
(Вашингтон). Два к-та: исполнительный
и к-т по печати. Председатель к-та по
печати одновременно является редакто-
ром печатного органа об-ва — журн.
«Language» («Язык»; издается 4 раза в.
год); приложение к журналу («Language
Monographs») непериодично; издается
бюллетень об-ва (<LSA Bulletin»; 4 раза,
в год), а также справочник программ
работ по лингвистике в США и Канаде
и присуждению ученых степеней и зва-
ний (2 раза в год).
Программа А. л. о., изложенная в ра-
ботах Блумфилда «Ряд постулатов для
науки о языке» (1926), «Язык» (1933), бы-
ла развита и реализована 3. Харрисом,
Б. Блоком, Дж. Л. Трейджером, Г. Сми-
том, Ч. Ф. Хоккетом и др. ' До кон.
50-х гг. исследоват. работа А. л. о. ориен-
тировалась на лингвистич. концепцию-
Блумфилда (см. Дескриптивная линг-
вистика), с кои. 50-х гг. распространи-
лась концепция Н. Хомского (см. Гене-
ративная лингвистика), усилился инте-
рес к европ. лингвистике, с сер. 70-х гг.—
к прагматике.
* Блумфилд Л.. Язык. пер. с англ.,
М., 1968; The scope of American linguistics.
Papers of the first golden anniversary symposi-
um of the LSA, Lisse. 1975; American Indian,
languages and American linguistics. Papers,
of the second golden anniversary symposium
of the LSA. Lisse. 1976; The European back-
ground of American linguistics. Papers of th&
third golden anniversary symposium of th_ емик>), «женщина-летчик» (=«летчица»),
° °	«принимать участие» (=<участвовать»). В
качестве служебного элемента АК исполь-
зуются особые служебные слова (пред-
логи, артикли и др.) либо полнозначные
слова, подвергающиеся десемантизации
(глаголы «быть», «иметь» и др.). По се-
LSA, Dordrecht, 1979.	J3. В. Белый.
АМЕРИНДСКИЕ ЯЗЫКЙ—см. Ин-
дейские языки.
АМОРФНЫЕ ЯЗЫКЙ (от греч. amor-
phos — бесформенный) (изолирующие
языки) — см. Типологическая классифи-
хация языков.
АМХАРСКИИ ЯЗЫК —один из эфио-
семитских языков. Распространен в совр.
Эфиопии, в осн. на Эфиопском нагорье.
Число говорящих св. 15 млн. чел. Офиц.
язык Нар. Демократии. Республики
Эфиопии.
В А. я. условно выделяются три слабо
отличающихся один от другого диалекта:
шоанский, годжамский и гондарский.
В А. я. имеется 7 гласных и 28 соглас-
ных фонем. От др. эфиосемит. языков,
иапр. от сев. языков Эфиопии, он отли-
чается почти полной потерей ларингаль-
ных в фонетике и значит, кол-вом кушит-
ских элементов в лексике. Для именного
словообразования, наряду с внутр, флек-
сией и аффиксацией, характерно слово-
сложение. В парадигмах времен амхар.
глагола существует множество аналитич.
форм. Синтаксис характеризуется фик-
сиров. порядком слов со сказуемым в
конце предложения. Лит. язык, сложив-
шийся на базе шоан. диалекта, начал ин-
тенсивно развиваться лишь с кон. 19 в.
и пользуется слоговой эфиоп, письмен-
ностью. Первые известные записи («воен-
ные песни») датируются 14 в.
* Юшманов Н. В.. Строй амхар.
языка. Л., 1936: Титов Е. Г.. Совр. ам-
хар. язык, М., 1971: U И endorff Е., The
Semitic languages of Ethiopia. A comparative
phonology, L.. 1955: T a s a m m a H.# M. G.,
Yamaranna mazgaba qalat, Addis-Ababa,
T1959); L e s 1 a u W., An annotated biblio-
graphy of the Semitic languages of Ethiopia,
L.— The Hague — P.. 1965; Titov E. G..
The modem Amharic language, Moscow, 1976.
Ганкин Э. Б.. Амхар.-рус. словарь,
М.. 1969; G u i d i I., Vocabolario amarico-
italiano. Roma, 1953. E. Г. Титов.
АНАЛИТЙЗМ (от греч. analysis — раз-
ложение, расчленение) — противопостав-
ляемое синтетизму типология, свойство,
проявляющееся в раздельном выражении
основного (лексич.) и дополнительного
(грамматич., словообразоват.) значений
слова. А. проявляется в морфологич. не-
изменяемости слова и наличии аналитич.
(сложных) конструкций (форм). При
морфологич. неизменяемости слова грам-
матич. значения выражаются в его соче-
тании со служебными или полнозначны-
ми словами, в порядке слов, интонации.
В глаголах «хожу», «ходишь», «ходит»
•категория лица выражена синтетически,
в «я, ты, ои ходил» — аналитически. Мор-
фологич. неизменяемссть слова свойст-
венна изолирующим языкам. Степень А.
•определяется кол-вом морфем в среднем
в слове (иапр., 1,78 в англ, яз., ок. 2,4
в рус. яз., 2,6 в санскрите). Анали-
тич. конструкции (АК) состо-
ят из сочетания осн. (полнозначного) и
вспомогат. (служебного) слов. По функ-
ции различаются морфологич., синтак-
сич., лексич. АК. Морфологич. АК (ана-
литич. формы) образуют единую слово-
форму, выражающую морфологич. кате-
горию: время («буду читать»), вид (англ.
Не is reading), залог («быть любимым»),
компаратив (сравнение) (франц, plus
grand) и др. Синтаксич. АК расчленение
выражают единый член предложения,
напр. сказуемое: «Он начал петь»(=«Он
запел»), определение: «человек высокого
роста» (=<высокий человек»), обстоятель-
ство: «переделать коренным образом»
(=<в корне переделать»). Лексич. АК
расчлененно выражают словообразоват.
значения, напр. «маленький дом» (=«до-
мантич. признаку отношения между ком-
понентами аналитич. формы могут быть
неидиоматическими («более сильный») и
идиоматическими (грамматич. значение
АК не вытекает из суммы значений компо-
нентов, напр. англ. Не has come). Нек-рые
лингвисты относят к морфологическим
только идиоматич. АК.
АК — проявление языковой асиммет-
рии. Семантически и функционально рав-
нозначные слову, они организованы как
словосочетания: допускают перестановку
компонентов («Он слушать будет»),
включения («Он будет внимательно слу-
шать»), усечения («Он будет слушать и
записывать»). Границы между морфоло-
гич., синтаксич. АК и двумя отд. члена-
ми предложения подвижны. Так, «будет
работать» — морфологич. АК, «начнет
работать» —синтаксич. АК (один член
предложения), «начнет работу» — два
члена предложения. С анализом АК свя-
заны мн. кардинальные проблемы грам-
матич. строя языка (если англ. I shall do
не рассматривать как морфологич. АК,
то следует признать отсутствие буд. вр.
в системе глагольных форм англ, языка).
В истории нек-рых языков синтетич.
конструкции уступают место аналитиче-
ским, напр. падежные — падежно-пред-
ложным и далее — предложным при от-
сутствии склонения. С др. стороны, на
базе АК образуются новые синтетич. фор-
мы путем опущения служебного элемента
(др.-рус. «ходил есмь»-»«ходил») или стя-
жения компонентов АК (франц, ecrire ‘пи-
сать’ + ai‘имею’ -»j’6crirai ‘я напишу’).
Синтетич. и аналитич. формы могут со-
существовать в пределах одной парадиг-
мы (ср. нем. anfangen и ich fange ап, рус.
«никто» и «ни у кого»). Аналитич.
языки — языки, в к-рых грамматич.
и словообразоват. значения выражаются
преим. средствами А. (расчлененные ана-
литич. формы слова, служебные слова,
порядок слов).
Особое понимание А. представлено в
трудах Ш. Балли, Е. Д. Поливанова и др.,
исходящее из соотношения плана выраже-
ния и плана содержания языка на уровне
морфем. К А. относят случаи взаимноод-
нозначного отношения формы и содер-
жания, к синтетизму — любое отступле-
ние от него. Наиболее аналитич. языка-
ми в этом понимании оказываются аг-
глютинативные языки, в меньшей степе-
ни флективные языки (совмещение неск.
означаемых в одном означающем) и изо-
лирующие языки (наличие нулевых оз-
начающих). АК при этом оказываются
проявлением синтетизма (два означающих
при едином означаемом), нулевые фор-
мы — синтетичнее флективных.
Термины «А.» и «синтетизм» использу-
ются в лингвистике и в логич. значении.
Аналитическим называется суждение,
истинность к-рого определяется значени-
ем составляющих его слов, в к-ром пре-
дикат образован путем анализа свойств
субъекта («Петр — человек»), синтетиче-
ским — суждение, предикат к-рого выра-
жает признак, не обязательно связанный
с субъектом и истинный лишь в определ.
ситуации («Петр болен»).
Ф Балли Ш., Общая лингвистика и воп-
росы франц, языка, пер. с франц., М., 1955;
Гринберг Дж., Квантитативный под-
ход к морфологич. типологии языков, пер.
с англ., НЛ, 1963, в. 3; Аналитич. конст-
рукции в языках различных типов, М.— Л.,
1965; Успенский Б. А., Структурная
типология языков, М., 1965. В. Г. Гак,
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ЯЗЫКЙ —см.
Типологическая классификация языков.
АНАЛОГИЯ (греч. analogia — соответ-
ствие, сходство, соразмерность)— про-
цесс формального и/или семантического
уподобления одной единицы языка
другой или перенос отношений, существу-
ющих в одной паре (серии) единиц, на
др. пару (серию). Применение А. озна-
чает использование в речевой деятель-
ности структурного образца и создание
на его основе новых единиц. В процессы
аналогии. выравнивания вовлекаются
единицы разного уровня, протяженности,
строения н т. п. Действие А. проявляется
при обобщении любой модели, правила
и т. п. и ее (его) распространении на но-
вые единицы. Оно предполагает существо-
вание образца как источника подражания
и воспроизведения: так, на основе соот-
ношения типа <стол:столы» или «дом:
домик» образуются формы «столб:стол-
бы» нли «кот:котик» и др. аналогичные
образования, т. е. на основе подоб-
ных соотношений создаются формы по
принципу решения «пропорционального
уравнения» — «стол:столы = х:столбы»
или «столбы:х» и т. п. Внутр, механизм
А. состоит поэтому в обнаружении (вы-
числении) четвертой искомой (неизвест-
ной) величины в пропорции по указ, фор-
муле. На этом же принципе основана
методика морфологич. анализа, связан-
ная в отечеств, яз-знании с именами
Ф. Ф. Фортунатова, А. М. Пешковского
и др., в зарубежном яз-знании с т. наз.
квадратом Дж. X. Гринберга (ac:bc =ad:
bd).
А. выступает как важный фактор раз-
вития и функционирования языка, поз-
воляющий говорящему легко переходить
от корпуса известных ему форм к созда-
нию новых (вследствие их новой комби-
наторики, благодаря следованию определ.
модели, схеме и т. д.).
А. проявляется на всех уровнях строе-
ния языка и имеет основополагающее
значение для овладения родным языком
в детском возрасте, для естеств. поль-
зования родным языком, при обучении
иностр, языку и вообще для формирова-
ния устойчивых навыков речи. Особен-
но ярко проявляется действие А. в дет-
ской речи, где она оказывается осн. ин-
струментом освоения языка; нередко, ов-
ладев той или иной структурой или кон-
струкцией, ребенок распространяет затем
представление о способе их формирова-
ния на все единицы данного класса, отку-
да неузуальные формы типа «поросенки»,
«плакаешь» и т. д. Образование форм по
А. широко представлено в диал. речи и в
просторечии.
А. двойственна по своей природе и пос-
ледствиям. С одной стороны, благодаря
способности к генерализации правила она
может выступать как организующее
и упорядочивающее начало (ср. понятия
давления системы, парадигматич. вырав-
нивания и др.) и оказывается орудием
системности в языке. В этом качестве
она увеличивает ряды правильных, регу-
лярных форм, воспроизводя и повторяя
некие образцы в широком масштабе. С др.
стороны, способствуя преобразованию
отклоняющихся от данной.модели'форм,
она может выступать уже не как консер-
вирующее и консервативное, а как преоб-
разующее начало, формируя новые ряды
форм. Т. о., она может лежать как в ос-
нове репродуктивной, так и в основе
АНАЛОГИЯ 31
ром (или анафорич. элементом, субсти-
тутом). Высказывание, включающее ана-
фор без антецедента, даже синтаксически
законченное, обладает смысловой непол-
нотой. В иек-рых концепциях (иапр., у
К. Л. Бюлера) А. о. противопоставляется
катафорическому, при к-ром
элемент с отсылающим значением являет-
ся линейно предшествующим, иапр.:
«Ясно одно: я должен уехать». Более
распространенным является использова-
ние термина А. о. безотносительно к ли-
нейному расположению элементов. В этом
случае выделяются 2 типа А. о.— собст-
венно А. о. иаитиципация, или
предварение.
Слова, полностью раскрывающие свой
смысл только будучи включенными, поми-
мо сиитаксич. отношений, в А. о., назы-
ваются анафорическими. К чис-
лу аиафорич. слов относятся мн. место-
имения и местоименные слова. Анафорич.
отсылка входит также в состав значения
большой группы слов, обычно не при-
числяемых к местоименным: «поэтому»,
«потому», «потом», «тогда», «кроме то-
то», «напротив», «наоборот» и др.; ср.
«Вы остаетесь? Тогда я иду один».
В А. о. может вступать именная группа
с определ. артиклем (в анафорич. функ-
ции) или, в безартиклевых языках, со
значением определенности, выраженным
отсутствием фразового ударения и об-
щим контекстом, ср.: «В 1920 году Гме-
л и н прислал в Веймар свои гравюры
на меди. Художник изобразил пу-
стынные местности Кампаньи». Аиафо-
рич. отсылка входит также в значение
многих частиц — «тоже», «также», «и»
и др.; так, фраза «молчал и хозяин»
неполна: частица «и» показывает, что
«молчал» входит в А. о., антецедент
к-рого находится в предтексте. Анафо-
рическими являются слова с пропози-
циональной (см. Пропозиция) функ-
цией — «Да» и «Нет»; так, смысл слова
«Да» понятен только в контексте предше-
ствующего общего вопроса. Наконец, А.
о. может возникать при аиафорич. эллип-
сисе (обозначаемом нулевым знаком),
ср.: «Готовь летом сани, а зимой а теле-
гу»; англ. I wrote it though I didn’t want
to 0; литов. Ar p a m a t e Jonas
Marijq? — Pa. ('—Иоган повидал Ма-
рию? — Да’; букв. ’По’).
Содержанием аиафорич. отсылки мо-
жет быть: 1) субстанциальное тождество
(см. Кореферентность) объектов, ситуа-
ций, событий, фактов и т. п. (напр., у
местоимений «он», «этот», «тот», «это»;
местоименных наречий «там», «туда»,
«отгула» и т. п.; местоименных глаголов,
ср. англ. Do you understand it? — Yes,
I do); 2) концептуальное тождество
(иапр., у англ, местоимений one, that,
those, ср. Не bought a large painting,
but I’d prefer as small one; местоименных
глаголов, ср. франц. On г е g а г d е une
femme savante comme on f a i t une bel-
le arme; местоимений 3-ro лица в функции
повтора: «Вы просите песен? Их нет у
меня»). Значение уподобления (в словах
типа «такой», «так»), а также различения
и распределения (в словах «другой»,
«иной», «остальные», «иначе» и пр.) мо-
жет быть выражено через значение суб-
станциального или концептуального тож-
дества. А. о. входит в более широкий
класс отношений ассоциативного типа,
включающий противопоставит., сопоста-
вит. и др. отношения, иапр.: «Такой люб-
ви ты з и а л а ль цену? Ты з и а л а,
я тебя не з и а л».
Большинство анафорич. местоимений
сочетает аиафорич. функцию с дейктиче-
ской (см. Дейксис), однако граница меж-
продуктивной, творч. деятельности; мо-
жет быть источником как регулярных, так
и нерегулярных или дублетных форм
(ср. диал. «пеку: пекешь», «ехай» и т. п.;
ср. также в лит. рус. яз. «махать: махаю»
наряду с «машу»). Отсюда разное пони-
мание А. и ее роли в эволюции и развитии
языков — либо как фактора регуляр-
ности, либо, напротив, как средства
появления разного рода инноваций, от-
клонений, исключений и даже аномалий.
Истоки диалектич. понимания А. отме-
чены в трудах аитич. грамматистов, у
к-рых это понятие было противопоставле-
но понятию аномалии и где оба они
отражали крайние точки зрения иа воп-
рос о том, насколько регулярен язык.
Формы, объясняемые действием А., трак-
товались как обнаруживающие «соразмер-
ность значения и выражающей его фор-
мы», как регулярные; отклоняющиеся от
иих и не обнаруживающие указанных
свойств — как аномальные (греч. ап-
omalia ‘несогласие’). Аналогисты искали
в языке правильные образцы классифика-
ции форм и ввели в иауч. обиход понят ie
парадигмы, образца; аиомалисты указы-
вали иа существование в языке много-
числ. форм, для объяснения к-рых рас-
суждения об А. были неприменимыми;
видами аномалий оии считали омонимию,
синонимию и нек-рые др. явления. По-
скольку нерегулярность в языке может
быть выявлена только иа фойе регуляр-
ности, вопрос о том, что такое регулярное
правило и исключения из него, продол-
жает оставаться актуальной проблемой в
яз-знании.
Большой вклад в изучение А. виесл
младограмматики (см. Младограмма-
тизм), к-рые, выдвинув тезис о дейст-
вии фонетич. законов без исключения,
были вынуждены затем ввести для объ-
яснения наблюдающихся отклонений два
явления — А. и заимствования. В тру-
дах младограмматиков было показано,
что А. — такая же закономерность в
развитии и функционировании языков,
как и звуковые преобразования, ф. де
Соссюр рассмотрел роль А. в словоизме-
нении и словообразовании и высказал
мысль о зависимости А. от членения
и разложения форм, а также подчеркнул
психология, основу механизма А. и свя-
занное с ней творч. начало в речевой дея-
тельности человека.
• Реформатский А. А., Введе-
ние в языковедение, 2 изд., М., 1967; Рус.
язык и сов. общество. Морфология и синтак-
сис совр. рус. лит. языка, под ред. М. В, Па-
нова, М., 1968, гл. 6; Блумфилд Л.,
Язык. пер. с англ., М.. 1968; Соссюр Ф.
д е. Труды по яз-знанию, пер. с франц., М.,
1977; Л айовз Д ж., Введение в теоретич.
лингвистику, пер. с англ., М., 1978;
Кубрякова Е. С., Размышления об ана-
логии, н ки.: Сущность, развитие и функции
языка, М., 1987; Plank F.. Morpholo-
gische (Ir-) Regularitaten. Aspekte der Wort-
strukturtheorie, Tubingen, 1981 (лит.).
E. С. Кубрякова.
АНАФОРЙЧЕСКОЕ ОТНОШЕНИЕ
(от греч. anaphora, букв.— вынесение,
отнесение) — отношение между языковы-
ми выражениями (словами или сло-
восочетаниями), состоящее в том, что
в смысл одного выражения входит от-
сылка к другому. Возникает при отсутст-
вии иепосредств. сиитаксич. связи меж-
ду этими выражениями, иапр-: «Дом
стоял темный и молчаливый, огня в н е м
ие было»; «Отдай же мие теперь поло-
вину, а остальное возьми
себе». Первый член А. о. называется а и-
тецедентом, второй — а на ф fl-
32 АНАФОРИЧЕСКОЕ
ду ними может стираться. В иек-рыя
контекстах стирается противопоставле-
ние между А. о. и синтаксическим: А. о.
может быть единств, средством включения
слова или группы слов в структуру пред-
ложения, напр.: «Мысль, что честь его
была замарана и неомыта по его собствен-
ной воле, эта мысль меня не поки-
дала».
• Дресслер В., К проблеме индоев-
роп. эллиптич. анафоры, ВЯ, 1971, >6 1;
Падучева Е. В., Анафорич. связи и
глубинная структура текста, в кн.: Пробле-
мы грамматич. моделирования, М., 1973;
Чехов А. С.. Отождествляющее анафо-
рич. отношение как фактор внутр, организа-
ции высказывания, в кн.: Машинный перевод
и прикладная лингвистика, в. 19, М.. 1981;
Biihler К., Sprachtheorie: Die Darstel-
lungsfunktion der Sprache, Jena, 1934; Tes-
niere L., Elements de syntaxe structurale,
2 ed., P., 1976; Halliday M. A. K.,
Hasan R,, Cohesion in English, [L.. 1976];
Lyons J., Semantics, v. 2, L.— [a. o.j,
1977; Hirst G.. Anaphora in natural lan-
guage understanding, B., 1981 (Lecture notes
in computer science, № 119).
.	E. В. Падучева.
АНГДССКИЕ ЯЗЫКИ — подгруппа
чадских языков. К А. я. относятся языки
ангас, монтол, сура, чип, герка, аикве,
джипал, джорто, кофьяр, канам. Рас-
пространены иа С. Нигерии.
Отличит, особенность А. я.— необычай-
но широкий инвентарь согласных фоием
в анлауте (серия губиых, иапр., содержит
b, b, bw, р, f, р). В ауслауте же возможны
лишь глухие шумные и сонорные. Тоны
фонологически релевантны для всех
А. я. Тональные системы отд. языков
содержат два или три ровных тона и
иеск. контурных. Структура слога CVC.
Для существительного характерна кате-
гория числа (ед. и ми. ч.). Ми. ч. образу-
ется с помощью форманта mV, к-рый
ставится в конце субстантивной группы и
может употребляться и при супплетивном
образовании мн. ч. Категория рода у имен
выражена слабо. Род имени можно уста-
новить лишь при соотнесении его с личным
местоимением 2-го л. ед. ч. (в сура —
также и 3-го л.). Помимо личных выделя-
ются разряды местоимений субъектных,
объектных, притяжательных, вопроси-
тельных, указательных, относительных.
Личные местоимения различаются тоном
или кол-вом гласного. Глагол в А. я. опи-
сывает действие с т. зр. его завершенно-
сти — незавершенности и длительности —
иедлительности. Глагольный комплекс со-
стоит из субъектного местоимения +
+ показатель аспекта + основа глагола.
Глагольные аспекты различаются рядами
субъектных местоимений и/или пока-
зателями аспектов. В языке сура выделя-
ются 9 аспектов: перфект, имперфеХТ,
субъюиктив, потенциалис, передающий
значение возможности действия, 4 вида
прогрессива, передающих разл. оттеики
длительности действия, и интенциоиалис
(усиление действия). Словообразование
развито слабо во всех А. я. Языки изоли-
рующие. В лексич. отношении лучше др.
чадских языков сохранили общеафразий-
ский состав корней.
А. я.— бесписьменные. Изучение их
было начато в сер. 19 в. Созданы краткие
грамматики и словари языков аигас и су-
ра, а также небольшие списки слов по
языкам чип, моитол, герка и анкве.
в Fou Ikes Н. D., Angass manual,
L., 1915; G re е n b е г g J. H.. The labial
consonants of Proto-Afroasiatic, «Word»,
1958, v. 14; Jungraithmayr H.,
Die Sprache der Sura in Nordnigenen. *Af-
rika und Ubersee». 1964, Bd 47;,его же,
Materialien zur Kenntnis des Chip. Montol,
Gerka und Burrum, там же, 1965, Bd 48.
О. В. Столбова,
АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЬ'1К — один из гер-
манских языков (западногерманская груп-
па). Распространен в Великобритании,
Ирландии, Сев. Америке, Австралии, Н.
Зеландии, а также ряде стран Азии и
Африки. Общее число говорящих св.
400 млн. чел. Офиц. язык Соединенного
Королевства Великобритании и Сев. Ир-
ландии, США, Австралии, Н. Зеландии,
Канады и Ирландии (в Канаде — наряду
с франц, яз., в Ирландии — наряду с
ирл. яз.), один из офиц. языков Респуб-
лики Индии (временно) и 15 гос-в Африки
(ЮАР, Федеративной Республики Ниге-
рии, Республики Ганы, Республики Уган-
ды, Республики Кении, Объединенной
Республики Танзании и др.). Один из
офиц. и рабочих языков ООН.
А. я. ведет свое начало от языка др.-
герм. племен (англов, саксов и ютов),
переселившихся с континента в 5—6 вв.
в населенную кельтами Британию. Взаи-
модействие племенных наречий англов,
саксов и ютов, развивавшихся в условиях
формирования англ, народности, приве-
ло к образованию территориальных диа-
лектов. В др.-англ, период развития А. я.
(7—11 вв.; называется англосаксон. яз.)
представлен 4 диалектами: нортумбрий-
ским, мерсийским, уэссекским и кент-
ским. Упадок сев. и сев.-вост, областей
из-за набегов скандинавов и усиление
экономия, и полит, влияния Уэссекского
королевства в 9—11 вв. привели к форми-
рованию лит. языка иа основе гл. обр.
уэссекского диалекта и сохранению боль-
шинства памятников др.-англ, письмен-
ности в уэссекской редакции. Значит,
кол-во латинизмов в др.-англ, лексике
явилось результатом проникновения в Ан-
глию христианства (с 6 в.), а также пере-
водов с лат. яз. трудов разл. авторов. Из
языка кельт, населения Британии сохра-
нились гл. обр. география, названия.
Набеги скандинавов (с кои. 8 в.), закон-
чившиеся подчинением Англии в 1016
дат. королю, и создание скаид. поселений
привели к взаимодействию близкородств.
языков — англ, и скандинавских, что
сказалось в наличии в совр. А. я. значит,
кол-ва слов сканд. происхождения и спо-
собствовало усилению ряда грамматич.
тенденций, имевшихся в др.-англ. яз.
Завоевание Англии норманнами в 1066
привело к длит, периоду двуязычия:
франц, яз. функционировал как офиц.
язык, а А. я. продолжал употребляться
(имея в 12—15 вв. 3 осн. диал. зоны —
северную, центральную и южную) как
язык простого народа. Длит, употреб-
ление фраип- яз- в Англии привело к
тому, что после вытеснения его из офиц.
сферы к 14 в. в А. я. продолжают сох-
раняться обширные пласты франц, лек-
сики.
Ср.-англ. период развития А. я. (12—
15 вв.; иногда называется ср.-англ. яз.)
характеризуется фонетич. и грамматич.
изменениями, резко отграничившими ср.-
англ. от др.-англ, периода. Редукция не-
ударных гласных привела к значит, уп-
рощению морфологич. структуры, а иа
основе грамматизации глагольных слово-
сочетаний складывалась новая система
глагольных парадигм. В 16—17 вв. скла-
дывается т. наз. ранненовоаигл. яз.'
Совр. А. я. имеет большое кол-во тер-
риториальных диалектов: в Великобрита-
нии — шотл. диалект, группа северных,
центральных (вост.-цеитральных, зап.-
дентральных), южных и юго-западных
диалектов; в США — вост.-английская,
ср.-атлантическая (центральная), юго-
восточная, ср.-западная группы. Диал.
Варьирование А. я. в Великобритании но-
сит значительно более ярко выраженный
характер, чем в США, где основой лит.
нормы становится центр, диалект.
Для фонетич. строя А. я. характерно
наличие специфич. гласных [ж, д, 1э, на],
согласных [0, д], отсутствие резкой
границы между дифтонгами и долгими
монофтонгами. Среди других герм, язы-
ков А. я. выделяется наличием ярко вы-
раженных признаков аналитич. строя:
оси. средствами выражения грамматич.
отношений являются служебные слова
(предлоги, вспомогат. глаголы) и порядок
слов. Аналитич. формы используются для
выражения нек-рых видо-временных от-
ношений, для образования степеней срав-
нения прилагательных. Падежные отно-
шения передаются позицией слов в пред-
ложении и предложными конструкциями,
фиксиров. порядок слов — одно из осн.
средств выражения синтаксич. связей в
структуре предложения. В А. я. широко
используется безаффиксное словопроиз-
водство (конверсия). В лексике высо
удельный вес заимствований (ок. 70%
словарного состава), среди к-рых мно-
гочисл. группу образуют слова и аф-
фиксы, заимствованные из франц, и
лат. языков, отчасти из итал. и исп.
языков.
В основу лит. А. я. лег язык Лондона,
диал. база к-рого иа раннем этапе форми-
рования лит. языка изменилась за сче
вытеснения во 2-й пол. 13 — 1-й пол.
14 вв. юж. диал. форм вост.-центральны-
ми. Книгопечатание (1476) и популяр-
ность произв. Дж. Чосера (1340—1400),
писавшего иа лондонском диалекте,
способствовали закреплению и распро-
странению лондонских форм. Однако
книгопечатание фиксировало нек-рые
традиционные написания, не отражавшие
норм произношения кон. 15 в. Началось
характерное для совр. А. я. расхождение
между произношением и написанием.
С развитием лит. языка расширялась и
усложнялась система функцион. стилей,
шло размежевание форм устно-разг, и
письм. речи, кодификация лит. норм.
Большую роль в развитии лит. языка сыг-
рали прямые и косв. языковые контакты
А. я. с др. языками, связанные с рас-
пространением А. я. за пределы Анг-
лии. Последнее привело к формированию
вариантов лит. А. я. в США, Канаде и
Австралии, отличающихся от лит. А. я.
гл. обр. в произношении и лексике. От-
личит. признаками амер, варианта явля-
ются, напр., ретрофлексный [г] в словах
типа саг, barn, first, краткий [а] в lock,
stop, knob, lot, [ж] вместо [а:] в ask, la-
ugh, dance, специфич. мелодии, рисунок
фразы. Наблюдаются расхождения в лек-
сич. значении отд. слов (напр., truck
'грузовик' в США и 'открытая товарная
платформа’ в Англии), употребление аме-
риканизмов вместо синонимичных единиц
британ. варианта (напр., elevator ‘лифт’
вместо lift, sidewalk вместо pavement
'тротуар' и др.).
Сходные типы специфич. признаков
обнаруживает и австрал. вариант, раз-
личит. элементы к-рого менее многочис-
ленны. На А. я. в Канаде заметное влия-
ние оказывают как амер., так и британ.
варианты А. я.
Письменность иа А. я. существует с
7—8 вв. Первый письм. памятник — ру-
нич. надпись на ларце Фрэнкса (7 в.).
После проникновения в Англию христиан-
ства лат. алфавит заменил др,-герм. руны.
К древнейшим памятникам относятся
эпич. поэма «Беовульф» (ок. 700; сохра-
нилась в более поздиих списках), < Англо-
саксонская летопись» (9 в.), перевод <Все-
мирной истории» Орозия, сделанный в
9 в. королем Альфредом; перевод «Церков-
ной истории англов» епископа Беды До-
стопочтенного (9 в.).
* Смирни цк и й А. И., Др.-англ,
язык, М., 1955; его же, Лексикология
англ, языка, М., 1956; Гальперин И. Р.,
Очерки по стилистике англ, языка, М., 1958;
Ярцева В. Н.. Ист. морфология англ,
языка, М.— Л., 1960; ее же, Ист. синтак-
сис англ, языка, М,—Л.. 1961; ее же,
Развитие нац. лит. англ, языка, М.. 1969s
ее же, История англ. лит. языка IX—
XV вв., М., 1985; Швейцер А. Д.,
Лит. англ, язык в США и Англии, М., 1971;
его же, Социальная дифференциация
англ, языка в США, И., 1983; J е s р е г-
senO., Essentials of English grammar,
L., 1933; его же, Growth and structure of
the English language, 9 ed., Oxf., 1967; Kur-
athH.,A word geography of the Eastern Uni-
ted States, Ann Arbor, 1949; I 1 у i s h B. A.,
The structure of modern English. M.— Л.. 1965;
Gimson A. C.. An introduction to the
pronunciation of English, 2 ed., L.. 1970;
Brook G. L., English dialects, L., 1972;
A university grammar of English, Moscow,
1982.
Кунин А. В.. Англо-рус. фразеология,
словарь, 3 изд., [кн.1 1—2, М., 1967; Боль-
шой англо-рус. словарь, 4 изд., т. 1 — 2, М.,
1987—88; The Oxford English dictionary, be-
ing a corrected re-issue with an introduction,
supplement and bibliography of the A new
English dictionary on historical principles,
v. 1 —12, Oxf., 1933; A dictionary of Ameri-
canisms on historical principles, ed. by
M. M. Mathews, Chi., 1956; A dictionary of
Canadianisms on historical principles, Toron-
to, 1967; A dictionary of American English
on historical principles, v. 1—4, Chi., 1968;
A supplement to the Oxford English dicti-
onary, v. 1. Oxf., 1972; Kenyon J. S.,
Knott T. A., A pronouncing dictionary
of American English. Springfield. 1978.
А. Д. Швейцер, В. H. Ярцева.
Материалы, поев, исследованию А. я. и
его региональных вариантов, кроме общелин-
гвистич. журналов (см. Журналы лингви-
стические) публикуются в специализиров.
журналах ряда стран: Австралия:
«English in Australia» (Parkside, 1965—).
Великобритания: «The Review of
English Studies» (Oxf.— L., 1925—, новая
cep. 1950—); «Scottish Studies» (шотл. вариавт
А. я.; Edinburgh. 1957— ); «Lore and Language»
(язык фольклора: Sheffield. 1969—); «The
Yearbook of English Studies» (L., 1971 — ),
Германия, затем ФРГ: «Anglia: Zeit-
schrift fiir englische Philologie» (Miinch.,
1878—). Г Д Р: «Zeitschrift fiir Anglistik una
Amerikanistik» (Lpz., 1953 — ). Дания;
«Anglistica» (Cph., 1953—). Испания:
«Estudios de filologia inglesa» (Granada,
1976—). Канада: «English Studies in
Canada» (Toronto, 1975—). Нигерия:
«Nigeria English Studies Association. Jour-
nal» (Ile-Ife, 1967 — ). Нидерланды:
«English Studies: A Journal of English Letters
and Philology» (Amst.— Lisse, 1919—). Но-
вая Зеландия: «English in New Zea-
land» (Albany. 1973 — ). Польша: «Studia
Anglica Posnaniensia: An International Review
of English Studies» (Poznan, 1969—). США:
«American Speech» (место изд. разл., 1926—);
«Publications of the American Dialect Society*
(амер.-англ, диалектология; место изд. разл.,
1944—); «Tulane Studies in English» (New Or-
leans. 1949 — ); «Journal of English Linguistics*
(Bellingham, 1967 — ). Франция: «Etudes
anglaises:	Grande-Bretagne, Etats-Unis*
(P.. 1937 —); «Etudes d’anglais» (Vanves,
1970 —). ФРГ: «English World-Wide*
(Hdlb., 1980—). Чехословакия:
«Brno Studies in English* (Brno, 1957 — ).
ЮАР: «English Studies in Africa» (Johannes-
burg, 1958—); «English Usage in Southern
Africa* (Pretoria. 1970—). Япония: «An-
glica: Journal of English Philology* (Osaka,
1951-).
Текущая библиография англ, яз-знания от-
ражается в жури. «Year’s Work in English
Studies* (L., 1919—); «Annual Bibliography
of English Language and Literature» (L.,
1920—); «Abstracts of English Studies* (ре-
феративный; США. место изд. разл.. 1958—);
«English and American Studies in German:
Summaries of Theses and Monographs* (дис-
АНГЛИЙСКИЙ 33
Д 2 Лингвистич. энц. словарь
сертации и монографии немецкоязычных
стран; Tubingen, 1969—).
Преподаванию А, я. как родного, а также
вопросам культуры англ, речи посвящены:
в Австралии—«Idiom» (Carlton, 1963—);
в Великобритании — «The Use of English»
(место изд. разл., 1949—); «English in Educa-
tion» (L., 1964—, до 1966— «NATE Bulletin»);
«Spoken English; Ideas and Developments in
Oral Education» (место изд. разл., 1968—);
в США — «The English Journal» (место изд.
разл.. 1912—); «Language Arts/Elementary
English» (место изд. разд., 1924—, до 1946 —
«Elementary English Review»); «College Eng-
lish» (место изд. разл., 1939—); «Communi-
cation Education» (место изд. разд., 1952—,
до 1976 — «The Speech Teacher»). Преподава-
нию А- я. как иностранного посвящены: в
Великобритании — «English Language Tea-
ching Journal» (Oxf., 1946—);«Modern English
Teacher: A Magazine of Practical Suggestions
for Improving the Teaching of English as a
Foreign Language» (L., 1973 — ); в США—
«English Teaching Forum» (Wash., 1963—);
«TESOL: A Quarterly Journal for Teachers
of English to Speakers of Other Languages»
(Wash., 1967 — ); в др. странах — «Englische
Studien» (Германия, место изд. разл., 1877 —
1944; совмещал пед. ориентацию с исследова-
тельской); «Zielsprache English» (Ismaning,
1961 — ); «The Journal of English Language
Teaching» (Madras, 1965—); «Englisch: Eine
Zeitschnft fur den Engliscniehrer» (West-B.,
1966—); «Revista de la lengua inglesa/English
Language Journal» (B. Aires, 1970—);
«Creativity — New Ideas in Language Tea-
ching» (Sao Paulo, 1973 — ) и мн. др.
E. А. Хелимскийл
АНДАМАНСКИЕ ЯЗЫКЙ — семья
языков коренного населения Андаман-
ских о-вов. Родств. связей с к.-л. др.
языками не обнаруживают. Попытка
Дж. X. Гринберга объединить А. я. с
папуасскими языками и тасманийскими
языками в индо-тихоокеанскую макро-
семью основана на отд. лексич. совпадени-
ях и представляется малоубедительной.
Число говорящих точно не установлено —
от неск. десятков до неск. сотеи чел.
А. я. классифицируются след, образом:
1) язык онге, включающий 2 диалекта:
собственно оиге (о. И. Андаман) и джера-
ва (о. Норт-Сентииел и виутр. р-иы о-вов
Ратленд и Юж. Андаман); 2) 2 группы ди-
алектов: а) диалекты боджигнгиджи (пле-
мена беа, ба лава, боджигйаб, кол, джу-
ваи, населяющие побережье о-вов Юж.
Аидаман н Ратленд, о. Баратаиг, арх.
Ритчи, юж. половину о. Ср. Андаман);
б) диалекты йерева (племена кеде, йере,
табо, кора, чариар, населяющие сев. поло-
вину о. Ср. Аидаман, о. Сев. Андамаи
и соседние малые острова). Расхождения
между А. я. сводятся в основном к лек-
сич. различиям; язык оиге отличается от
др. А. я. и в структурном плайе.
В фонология, системе А. я. имеются 3
серин смычных согласных (глухие, звон-
кие, носовые), объединяющихся в 4 ло-
кальных ряда (губные, передне-, средне-
и заднеязычные). Из сонорных представ-
лены w, I, г (в беа — 2 типа г) н у. В языке
онге фрикативные отсутствуют, в беа и, ви-
димо, в нек-рых др. диалектах имеется h.
Вокализм относительно богат, но фоноло-
гия. статус отд. звукотипов не вполне ясен.
А. я.— языки агглютинативной струк-
туры (см. Агглютинация)-, развита ка
префиксация, так и суффиксация. У
имен категория числа отсутствует, у лич-
ных местоимений противопоставляются
ед. и мн. ч. Падежные отношения выра-
жаются послелогами (или агглютинатив-
ными суффиксами?), напр.: bira ёгет
len aja karaij-rja leb katik-re (дословно:
‘Бира джунгли в меда собирания для по-
шел’, т. е. ‘Бира пошел в джунгли соби-
34 АНДАМАНСКИЕ
рать мед'). В беа и ряде др. А. я. име-
ется более 10 классов притяжат. местои-
мений, ср. dia abula ‘мой человек’, dot
ceta ‘моя голова’, dar ddire ‘мой сын’,
dai ikyata ‘моя жена', ad ikyata ‘мой муж'.
В беа в глаголе морфологически (суффик-
сально) выражается только время. Для
знамеиат. слов языка онге важнейшим яв-
ляется противопоставление самостоя-
тельных и зависимых сущностей. К пос-
ледним относятся слова, обозначающие
части целого, свойства, большинство дей-
ствий; их существование не мыслится без
к.-л. самостоят. носителя этой зависимой
сущности. Такие слова обязательно име-
ют классифицирующий основообразую-
щий префикс, к-рому предшествует пре-
фикс, указывающий носителя зависимой
сущности (глаголы, кроме того, имеют
временной суффикс): бп-o-tabe 'чья-то
голова’, g-u-ge ‘его нога’, m-a-larje ‘мой
рот’, m-i-wana-be ‘я плачу’, on-a-yo-be
‘кто-то приходит’. Числительные как осо-
бый класс в А. я. отсутствуют. Количест-
во обозначается понятиями «один», «два
или несколько», «много» и т. п. Обычный
порядок слов в А. я. SOV. Определение
следует за определяемым. Наиболее про-
дуктивные способы словообразования —
словосложение и аффиксация. Специфич.
средством деривации в онге является пе-
ремена основообразующего классифика-
тора-. m-i-darje ‘моя кость’, m-o-darje ‘мой
череп’.
Все А. я. бесписьменные, хотя в 70-х гг.
19 в. делались попытки перевода религ.
лит-ры на беа. Изучением А. я. занима-
лись из практич. потребностей представи-
тели администрации и этнографы в кои.
19 — нач. 20 вв. В той или иной степени
описаны лишь онге (А. Р. Браун) и беа.
Исследованием А. я. занимается антро-
пология. служба Индии.
* Portman М. V., Notes on the langua-
ges of the South-Andaman group of tribes, Cal-
cutta, 1898: Brown A. R., Notes on the
languages of the Andaman Islands, «Anthropos»,
1914, Bd 9; Man E. H., On the aboriginal
inhabitants of the Andaman Islands, L., [1932];
Bloch J., Prefixes et suffixes en andaman,
BSLP, 1949, t. 45; Basu D. N., A lingustic
introduction to Andamanese, «Bull, of the
Department of Anthropology», 1952, v. 1, № 2;
Greenberg J., The Indo-Pacific
hypothesis, CTL, v. 8, pt 1, The Hague —
P.. 1971.
Man E. H., A dictionary of the South
Andaman (Aka-Bea) language, Bombay, 1923;
Ganguly P., Vocabulary of the Negritos
of Little Andaman with grammatical notes and
materials, «Bull, of the Anthropological Sur-
vey of India», 1966, v. 15, № 1 — 4.
. В. И. Беликов.
АНДЙИСКИЕ ЯЗЫКЙ—см. Аваро-
андо-цезские языки.
АНДЙЙСКИЙ ЯЗЫК — один из аваро-
андо-цезских языков (андийская под-
группа). Распространен в неск. аугх
Ботлихского р-на Дат. АССР. Число го-
ворящих ок. 10 тыс. чел. Имеет 2 группы
говоров: верхнеаидийскую (села Анди,
Гагатли, Риквани, Зило и др.) и иижиеаи-
дийскую (села Муни и Кванхидатли).
А. я., в отличие от др. языков андийской
подгруппы, выделяется более дробным де-
лением класса вещей — наличием пя-
тнчлениой системы, в говоре с. Риквани —
шестичленной; функционированием пере-
менных классных показателей в составе
форманта аффективного падежа; диффе-
ренциацией двух серий локализации (нз
семи в целом) по признаку числа (мн. ч.
-хъи, ед. ч. -ла/-а: гьакъу-ла ‘в доме’,
но гьакъоба-хъи ‘в домах’); спец, сред-
ствами выражения категории числа в гла-
голе («имуво воцци в-у-сон» ‘Отец брата
нашел', но «имуво воццил в-о-сон» ‘Отец
братьев нашел’). Говоры обнаруживают
различия как в фонетике (иапр., в верхнее
андийских говорах отсутствует аффрика-
та кь1), так и в морфологии (иапр., в ниж-
неандийских говорах, как и в др. андий-
ских языках, представлена трехклассная
система). В говоре с. Анди наблюдаются
различия в речи мужчин и женщин: муж.
«дин» ‘я’, «мин»‘ты’, <гьек!а» ‘человек’,
ср. жен. «ден», «мен», «гьек1ва». Язык
бесписьменный.
• Д и р р А., Краткий грамматич. очерк
андийского языка с текстами, сб-ком андий-
ских слов и русским к нему указателем, в
кн.: Сб. материалов для описания местностей
и племен Кавказа, в. 36, Тифлис, 1906; Це р-
цвадзе Ил., Андийский язык, Тб., 1965
(на груз. яз.).	М. Е. Алексеев.
Андо-экваториАльные ЯЗЫ-
КЙ — объединение (макросемья, фи-
лия) языковых семей и изолированных
языков Юж. Америки, предложенное
Дж. X. Гринбергом на основе данных
лексикостатистики, однако не подтверж-
денное данными сравнительной фонетики
и грамматики и остающееся гипотетичны t.
Общее число говоряших св. 20 млн. чел.
Согласно гипотезе Гринберга, А.-э. я.
делятся на 4 группы: 1) андская с
подгруппами: а) чои, или цонека (на Ю.
Аргентины и Чили, в т. ч. языки она, те-
уэльче, хауш и др.); арауканские языки
(мапуче); алакалуф, или кавескар (Чи-
ли); яган, или ямаиа (Аргентина и Чили);
б) кечуа и аймара языки; в) сапаро языки,
включая языки омурано и сабела (аука),
и языки кауапана (в т. ч. языки хеверо и
чаявита на С.-В. Перу); г) языки леко
(Боливия), сек, кулле, шибито-чолои, ка-
такао, колаи; д) симаку, или урарина
(Перу); 2) хиваро-кандоши —
семья хиваро, включающая языки агуа-
руна, ачуал, уамбиса и др. (Перу), хи-
варо (Эквадор) и язык кандоши (Перу), а
также изолиров. языки эсмеральда, кофан
(Колумбия, Эквадор) и яруро (Венесуэ-
ла); 3)макротукаио с подгруппа-
ми: а) тукана языки, а также катукина
(Бразилия), тикуна, или тукуиа (Брази-
лия, Колумбия, Перу), муниче, ауаке,
калиана, маку, юри (Колумбия), канича-
иа и мовима (Боливия); б) пуинаве (Ко-
лумбия); 4) экваториальная,
в к-рую входят аравакские языки, вклю-
чая чапакура-уаиьям; тупи-гуарани
языки, включая арикеме; группы языков
самуко (Парагвай); гуахибо, в т. ч. гуа-
хибо, сикуани и куива (Колумбия), чи-
рикоа (Венесуэла) и памигуа; тимоте,
карири, мокоа (Колумбия), юракаре (Бо-
ливия), туюиери, трумаи (Бразилия), ка-
ювава (Боливия). Эта классификация ос-
тается гипотетичной, как и иек-рые дру-
гие, напр. предложенное М. Сводешом
сближение языков чои с мосетен, а также
юракаре с паио-такаиа (по Гринбергу,
относятся к же-пано-карибским языкам)
или сближение языков чипайя и уру
(аравакских, по Гринбергу) с языками
майя н др.
• Greenberg J. Н.. The general
classification of General and South American
languages, в сб.: Men and cultures. Selected pa-
pers of the Fifth International Congress of
Anthropological and Ethnological Sciences,
Phil., [I960]; Key M. R.. The grouping of
South American Indian languages, Tubingen,
19791	M. E. Алексеев.
АНТИЦИПАЦИЯ (лат. anticipatio —
предвосхищение) (пролепсис; от греч.
prolepsis —предположение, предчувствие,
предвидение) — 1) в синтаксисе (также
катафора) — отклонение от обычной ли-
нейной последовательности элементов
анафоры (см. Анафорическое отноше-
ние), предшествование местоименного обо-
значения замещаемому им слову. А. нор1-
мальна при запросе информации: «Кто
пришел?» —«Петр». Выполняет также
структурную функцию, являясь показа-
телем подчиненности препозитивного
придаточного комплекса (англ. When he
comes to London, John visits his sister,
букв. 'Когда ои приезжает в Лондон,
Джон навещает свою сестру’), средством
выделения глагола и заглагольного члена
при расчленении в языках с фиксиров.
порядком слов (франц. Je le connais,
cet homrne, букв. ‘Я его знаю, этого челове-
ка’). В нек-рых языках такая А. утрачи-
вает эмоциональную окраску, граммати-
зуется, становясь обязательной при опре-
дел. типах дополнений (напр., в рум. яз.
при определ. и одуш. объекте: L’am intil-
nit ре profesor la teatru, букв. ‘Я его встре-
тил, преподавателя в театре’). А. лежит
в основе мн. сиитаксич. явлений: конст-
рукций с соотносит, словами (чЯ знаю то-
го, кто это сделал»), с предваряющими
местоимениями (англ, it, there, напр.:
It was impossible to go there, букв. ‘Это
было невозможно пойти туда’, нем. es,
франц, се) и др. В стилистич. плане А.
используется для аффективного выделе-
ния (чЗнаю я его, этого типа! >) и в особен-
ности при эффекте чповисания» — упот-
ребления местоимения до прямого обозна-
чения объекта. Эти употребления основа-
ны на свойстве местоимения указывать
иа объект, к-рый должен быть известен
слушающему; 2) в синтаксисе сложного
предложения — предшествование прида-
точного предложения главному; 3) и сти-
листике — нарушение временной или
причиино-следств. последовательности
изображения событий; 4) в фонологии —
регрессивная ассимиляция. в. Г. Гак.
АНТИЧНАЯ ЯЗЫКОВЕДЧЕСКАЯ
ТРАДИЦИЯ (греко-латинская традиция,
средиземноморская традиция) — тради-
ция описания и исследования языка, сло-
жившаяся и существовавшая в греко-
латинском культурном ареале в 7 в. до
н. э.— 6 в. н. э.
А. я. т. зарождается в средиземиомор.
ареале в эпоху становления др.-греч. фи-
лософии. Антич. ученых, с одной сторо-
ны, интересовала природа языка (связь
между чименем» и чвещью», происхожде-
ние языка), с другой стороны, они зани-
мались изучением письм. знаков в целях
обучения чтению и письму (грамматич.
иск-во). Эти две области в той или иной
степени определяют становление и разви-
тие яз-зиания во всем древнем мире (см.
Индийская языковедческая традиция,
Китайская языковедческая традиция).
В 5 в. до и. э. проблемам языка уделяли
значит, внимание др.-греч. философы Ге-
раклит, Парменид из Элеи, Эмпедокл,
Демокрит, Протагор, Горгий, Продик.
До работ Платона сложилась определ. си-
стема знаний о звуковом и грамматич.
строе греч! яз., о его лексич. составе. Пла-
тон в письмах и ряде диалогов обращался
к проблемам языка (чКратил», чТеэтет»,
чСофист»). Но подлинным основополож-
ником А. я. т., сформировавшим ее
структуру и осн. направления, является
Аристотель. В трактатах чКатегории»,
чОб истолковании», чАналитики I и II»,
чТопика», чПоэтика», чРиторика» содер-
жатся логич. и грамматич. принципы под-
хода к изучению языка, получившие
дальнейшее развитие в античной, а затем
в европ. науке. А. я. т. продолжена фи-
лос. школами эпохи эллинизма в 3—1 вв.
до и. э. Последоват. интерес к проблемам
языка проявляют стоики. Вершиной раз-
вития А. я. т. можно считать александрий-
скую школу. Яз-зиание в Др. Риме до
сер. 2 в. до н. э. ограничивалось постиже-
нием основ письм. культуры; позже начи-
нается интенсивное изучение греч. яз.,
лит-ры, поэтики и риторики греков.
3»
В этот период мн. греч. ученые-филологи
начинают работать в Риме. Крупнейшие
представители др.-рим. филологии: Бар-
рои, автор многочисл. трактатов о языке,
Марк Туллий Цицерон, Гай Юлий Це-
зарь. Трактат Цезаря чОб аналогии» (54
до н. э.) представляет собой попытку раз-
работки принципов грамматич. описания
и нормирования языка, являясь одновре-
менно свидетельством актуальности проб-
лем чправильности» лат. речи и гос. нор-
мирования языка.
В 4 в. создано чГрамматическое руко-
водство» Элня Доната, более тысячи лет
служившее осн. учебником лат. яз. в
Европе. По образцу грамматики Элия До-
ната были созданы грамматики мн. дру-
гих языков, как канонич., так и чвульгар-
ных» (чновых» европ. лит. языков на нар.
основе). Само имя Элия Доната (Донату-
са) на мн. века стало синонимом слова
чграмматика» в европ. традиции.
А. я. т. после падения Рима в 476 еще
продолжает свое существование и разви-
тие в ряде сохранившихся центров греко-
лат. учености, в частности в столице Вост.
Римской империи — Константинополе.
В нач. 6 в. здесь создается наиболее зна-
чительное из дошедших до нас грамма-
тич. сочинений древности—лат. чКурс
грамматики» Присциана, состоявший из
18 книг. Эта грамматика была создана
в традициях александрийской школы с
привлечением наблюдений и достижений
рим. грамматиков. Грамматика Присциа-
на фактически завершает развитие А. я.
т., ио традиция эта канонизируется в Зап.
Европе в системе тривия (см. Европейская
языковедческая традиция). В Вост.
Европу, в частности к юж. и вост, славя-
нам, антич. ученость проникает через ви-
зант. грекоязычную традицию в связи с
распространением христианства.
А. я. т. возникла в процессе рассмотре-
ния одной из осн. филос. проблем др.-
греч. мировоззрения — проблемы соот-
ношения между чвещью», чсловом» и
чмыслью». В этот период еще нет понятия
о языке как о некой сущности, отдельной
от мысли. Разум и речь понимаются в
единстве как единый logos. Учение о
слове—ч логосе» является основой
др.-греч. учения о языке в единстве его
онтологии., логич. и собственно грамма-
тич. свойств.
Грамматика как наука о строении языка
началась с изучением письм. речи, а т. к.
опорным знаком греческого письма бы-
ла буква, то это учение строилось как
иерархия чскладывания» из букв слогов,
из слогов — слов, из слов — предложе-
ний. Был развит фонетич. анализ звуков-
букв (чэлемеитов»).
Дух демократизма, свободных филос.
дискуссий, отсутствие единого гос. автори-
тета в рассмотрении проблем происхож-
дения языка и в вопросах языкового нор-
мирования определяли условия развития
др.-греч. языковедч. мысли. В отличие
от др.-инд. традиции, объявившей сан-
скрит сакральным языком чбожествеиио-
го происхождения», греко-лат. традиция
искала источники чправильности» речи в
самом языке и в логике познания мира че-
рез язык. На базе этих поисков возник ан-
тич. чспор об аналогии и аномалии», в
к-ром особенно отчетливо проявились рас-
хождения между чстоическим» и ч алек-
сандрийским» направлениями. В итоге
сложилась традиция описания языка как
системы аналогических форм: выведение
одних форм из других по аналогии в ви-
де правил, снабжение их примерами из
лит. текстов, разделение примеров иа
подтверждающие правила и на подтверж-
дающие исключения (чаномалии»).
В обсуждении проблемы о чпроисхож-
дении имен» спор шел между сторонника-
ми чприродной» связи между чименем» и
чвещью» (т. наз. теория physei) и сторон-
никами связи чпо положению», чпо уста-
новлению» (т. наз. теория thesei). Диалек-
тически рассматривал этот вопрос Пла-
тон, полагавший, что данная проблема
не может быть решена однозначно. Ари-
стотель, считая, что углубление в поиски
чприродных» свойств слов тормозит раз-
витие формально-логич. исследований,
позволяющих оперировать словами как
символами, признавал принципиальную
условность связи между чименем» и
чвещью». В системе наук, предложенной
Аристотелем, язык стал предметом изу-
чения логики (чдиалектики»), грамматики
и риторики. Аристотель выделил во вся-
ком словесном изложении следующие ча-
сти: элемент, слог, союз, имя, глагол,
член, падеж, предложение, сделав их ос-
новой грамматич. изучения языка. Име-
на и глаголы он разграничивал прежде
всего как субъект и предикат суждения
с присущими им категориальными моди-
фикациями.
Антич. грамматич. традиция описания
языка по частям речи и грамматич. ка-
тегориям (чакциденциям») легла в основу
не только европ. яз-знания, но и ряда
традиций ср.-век. Востока. Антич. рито-
рики и поэтики, в частности труды Тра-
симаха Халкидонского, Горгия и Исокра-
та, трактаты Аристотеля чПоэтнка» ичРи-
торика», а позднее трактаты Дионисия
Галикарнасского чО соединении слов»,
чПисьмо к Помпею», Деметрия Хлора
<О стиле», Цицерона чОб ораторе» и
чОратор», чПоэтнка» Горация, анонимная
чРиторика к Гереииию», сочинения Квин-
тилиана и Гермогена, внесли значит,
вклад в изучение синтаксиса и стилистики;
разработанные в них учения о поэзии
и прозе, о тропах и фигурах, о качест-
вах речи, о сочетании слов, о типах, или
стилях, речи легли в основу европ. тео-
рий стиля.
А. я. т. сложилась на материале опи-
сания двух языков — греческого и латы-
ни, но ориентация на изучение реализа-
ции в языке логич. категорий придала ей
потенциально универсальный диапазон.
Созданный ею концептуальный строй и
понятийный аппарат науки о языке ока-
зался в целом пригодным для описания
как разл. языков, так и наиболее общих
свойств языка как особого явления.
• Маркс К. и Энгельс Ф.. Об
античности. Л., 1932; Антич. теории языка
и стиля. М.— Л., 1936; Тройский И.
М., Вопросы языкового развития в антич-
ном обществе. Л., 1973; Попов П. С.,
Стяжкин Н. И., Развитие логич. идей
от античности до эпохи Возрождения,
М., 1974; Амирова Т. А.. О л ь х о-
виков Б. А., Рождествен-
ский Ю. В.. Очерки по истории лингви-
стики, М., 1975 (лит.); Антич. риторики, М.,
1978; Рожанский И. Д., Антнч.
наука, М., 1980; История лингвистич. учений.
Древний мир, Л., 1980 (лит.); Historiography
of linguistics, 1, CTL, v. 13. The Hague —
P., 1975.	H. Ю. Бокадорова.
АНТОНИМЙЯ — тип семантических
отношений лексических единиц, имеющих
противоположные значения (антони-
мов). Будучи категорией лексико-семан-
тич. системы языка, А. представляет со-
бой одну из универсалий языковых: оиа
свойственна всем языкам, а ее единицы
обнаруживают принципиально общую
структуру противоположных значений и
большое сходство в структурной и семаи-
тич. классификации антонимов. Сущест-
АНТОНИМИЯ 35
венные различия в предметах и явлениях
объективного мира отражаются в языке
как противоположность. А. представляет
собой противоположность внутри одной
сущности. Ее логич. основу образуют про-
тивоположные видовые понятия, пред-
ставляющие собой предел проявления ка-
чества (свойства), определяемого родо-
вым понятием: «горячий» — «холодный»
(«температура»), «тяжелый» — «легкий»
(«вес»), «падать» — «подниматься» («вер-
тикальное движение») и т. п.
Логич. основу образуют 2 вида про-
тивоположности: контрарная и комп-
лементарная. Контрарная противопо-
ложность выражается видовыми поняти-
ями, между к-рыми есть средний, проме-
жуточный член: «молодой» — «неста-
рый», «средних лет», «пожилой», «немо-
лодой»...— «старый», ср. «богатый» —
«бедный», «трудный» — «легкий» и т. п.
Комплементарную противоположность
образуют видовые понятия, к-рые допол-
няют друг друга до родового в являются
предельными по своему характеру. Од-
нако в отличие от контрарных понятий у
них нет среднего, промежуточного члена:
«истинный» — «ложный», «конечный» —
«бесконечный», «можно» — «нельзя» и
т. п. Противоречащие понятия (отношения
типа: А — ие-А) не образуют логич. осно-
вы А. и представляют собой т. наз. ослаб-
ленную, неполную противоположность в
силу неопределенности второго члена
оппозиции:	«молодой» — «немолодой»
(т. е. 'средних лет’, ‘пожилой’ и др.;
ср. «старый»), «дорогой» — «недорогой»
(ср. «дешевый»). Чтобы выразить истин-
ную противоположность, второй член оп-
позиции должен быть обозначен более оп-
ределенно.
Логич. модель противоположности ста-
новится в языке моделью А. у слов, обоз-
начающих качество и/или выражающих
противопоставленную направленность
действий, состояний, признаков, свойств,
а также у нек-рых др. лексич. единиц.
В отличие от антонимов «легкий» — «тя-
желый», «вставать» — «ложиться» про-
тивопоставления типа «легковой» — «гру-
зовой» (об автомобиле, транспорте), «сто-
ять» — «лежать» ие выражают А., т. к.
не удовлетворяют этим условиям. Не
имеют антонимов слова конкретной ие-
оцеиочной семантики («книга», «мяч»).
А.— явление прежде всего лексическое;
противоположные смыслы предложений
и грамматич. форм возникают за счет
А. их слов-компонеитов или предполага-
ют существование определ. лексико-се-
мантич. противопоставления.
Лексич. единицы, выражающие А., об-
наруживают общий (инвариантный) при-
знак — наличие предельного
отрицания в толковании одного из
антонимов: «молодой» — «старый» (т. е.
’предельно н е молодой’), «истинный» —
«ложный» (т. е. ‘н е истинный’, предельно
отрицающий истинность).
А. характеризуется однотипностью
смысловых структур ее единиц, к-рые
противопоставлены парадигматически
по одному дифференциальному признаку
противоположными семами их значений.
Это сходство проявляется в однотипно-
сти толкований антонимов: «тяжелый»
‘имеющий большой вес’ — «легкий»
‘имеющий малый вес’, «зима» ‘самое хо-
лодное время года’ — «лето» ‘самое теплое
время года’, «входить» ‘идти внутрь чего-
нибудь’— «выходить» ‘идти изнутри че-
го-нибудь’. Это внутреннее (семаитнч.)
свойство антонимов выражается синтаг-
36 АНТОНИМЫ
матически в высокой степени их совмест-
ной встречаемости в тексте, в их преим.
контактном употреблении. Противопостав-
ление, сопоставление, чередование ан-
тонимов и др. их функции реализуются
и характерных контекстах А.: «Это не
сложная, а простая задача», «Ты
богат, я очень беден» (А. С. Пуш-
кин) и др.
В качестве элементарной единицы ан-
тонимии. противопоставления выступает
лексико-семаитич. вариант слова. Поэто-
му одно и то же многозначное слово мо-
жет входить и разл. ряды антонимов:
«густой» — «редкий» (о лесе, волосах),
«густой» — «жидкий» (о супе, сметане)
и т. п.
А. тесно связана с др. лексико-семаи-
тич. категориями, гл. обр. с синонимией.
Одна и та же лексич. единица может всту-
пать с другими одновременно в антони-
мия. и синонимия, отношения. Это явле-
ние называется А. синонимия, рядов
или синонимией антонимия, противопо-
ставлений.
А.— один из истояииков конверсии:
«Оиа молодая, а он старый» ->«Оиа моло-
же его» («-»)«Он старше ее».
* Новиков Л. А., Антонимия в рус.
языке (Семантич. анализ противоположности
в лексике), [М.1, 1973; его же, Рус. анто-
нимия и ее лексикография, описание, в кн.;
Львов М. Р., Словарь антонимов рус. язы-
ка, Зизд., М., 1985, с. 5—30; АпресянЮ. Д.,
Лексич. семантика. Синонимия, средства язы-
ка, М., 1974; Лайонз Дж., Введение в
теоретич. лингвистику, пер. с англ., М., 1978;
Иванова В. А., Антонимия в системе
языка, Киш,, 1982; Lyons J., Semantics,
v. 1—2, Camb. — [а. o.l. 1977; SJ r b и R.,
Antonimia lexicala in limba romana, [Timi-
soara L 1977.	Л. А. Новиков.
АНТОНИМЫ (от греч. anti------против и
dnyma — имя) — слова одной части речи,
имеющие противоположные значения. В
зависимости от выражаемого типа проти-
воположности (см. Антонимия) А. разде-
ляются на соотв. классы, основные из
к-рых: 1) А., выражающие качеств, про-
тивоположность. Оии реализуют контрар-
ную противоположность и обнаруживают
градуальные (ступенчатые) оппозиции:
«легкий» (‘простой, пустяковый’) —
«нетрудный», «средней трудности», «не-
легкий» — «трудный» (’сложный’);
ср. «легко» — «трудно», «легкость» —
«трудность». В рус. яз. качеств, прила-
гательные с приставками не-, без- яв-
ляются А. только в том случае, если они
представляют собой предельные, крайние
члены антонимия, парадигмы: «куль-
турный» — («ие совсем культурный») —
«некультурный»; «сильный» — («слабо-
сильный») —«бессильный» (=«слабый>).
Противопоставления типа «высокий» —
«невысокий» (ср. «низкий») А. ие обра-
зуют. Сюда можно условно отнести обо-
значения осн. временных и пространств,
координат, обнаруживающие ступенчатые
оппозиции: «позавчера», «вчера», «се-
годня», «завтра», «послезавтра»; ср.
«нижний», («средний»), «верхний» (об
этаже дома).
2) А., выражающие дополнительность
(комплементариость). Шкала противо-
поставления представлена двумя проти-
воположными членами, дополняющими
друг друга до целого, так что отрицание
одного дает значение другого: «ие + ис-
тиниый» = ‘ложный’; ср. «слепой» —
«зрячий», «влажный» — «сухой», «со-
блюдать» — «нарушать», «вместе» —
«врозь» и т. п.
3) А., выражающие противоположную
направленность действий, признаков и
свойств. Эта противоположность в языке
основана на логически противоположных
понятиях:	«собирать» — «разбирать»,
«зажигать» — «гасить», «въезжать» —
«выезжать», «революционный» — «контр-
революционный», «народный» — «антина-
родный».
По своей структуре А. делятся на разно-
коренные («хороший» — «плохой», «на-
чало» — «конец», «быстро» — «медлен-
но») и одиокореииые («входить» — «вы-
ходить», «культурный» — «некультур-
ный», «революция» — «контрреволюция»).
Особую, непродуктивную, разновидность
А. образуют слова, совмещающие в се-
бе противоположные значения: «одол-
жить» — 1) ‘дать в долг’ и 2) ‘взять в
долг’, «наверно»— 1) ‘может быть’ и
2) ‘несомненно, точно’. Это явление на-
зывается внутрисловной антонимией, или
энантиосемией.
Существует более узкое понимание А.,
напр. как только качественных и только
разнокореиных слов, однако это понима-
ние антонимии ие учитывает в полной ме-
ре всех возможностей выражения проти-
воположности в языке.
* См., лит. при ст. Антонимия.
Л. А. Новиков.
АНТРОПОНИМИКА (от греч. anthro-
pos — человек и бпута — имя) — раздел
ономастики, изучающий антропонимы —
собственные именования людей: име-
на личные, патронимы (отчества или иные
именования по отцу), фамилии, родовые
имена, прозвища и псевдонимы (индиви-
дуальные или групповые), криптонимы
(скрываемые имена). Изучаются также
антропонимы лит. произведений, имена
героев в фольклоре, в мифах и сказках.
А. разграничивает иар. и каионич. лич-
ные имена, а также разл. формы одного
имени; литературные и диалектные, офи-
циальные и неофициальные. Каждый эт-
нос в каждую эпоху имеет свой антропо-
нимикой — реестр личных имен. Сово-
купность антропонимов называется ант-
ропонимией.
Антропоним, особенно личное имя, от-
личается от мн. других имен собственных
(онимов) характером индивидуализации
объекта: каждый объект номинации (че-
ловек) имеет имя. Реестр имен ограничен.
Имена личные повторяются, что застав-
ляет давать дополнит, именования.
Офиц. именование человека в развитом
об-ве имеет свою формулу имени: опре-
дел. порядок следования антропонимов и
имен нарицательных (этнонимов, на-
званий родства, специальности, рода за-
нятий, званий, титулов, чинов и т. п.).
Постоянная формула имени была извест-
на еще в аитич. Риме: praenomen (личное
имя) + nomen (родовое имя) + cogno-
men (прозвище, позднее фамильное
имя) + (иногда) agnomen (добавочное
прозвище), иапр. Publius Cornelius
Scipio Africanus major. В Индии эта фор-
мула складывается из трех (реже более)
компонентов: 1-й — в зависимости от
гороскопа, 2-й — показатель пола илн
принадлежности к религ. секте, 3-й —
иазв. касты или вместо него псевдоним;
напр., имя Рабиндранат Тагор имеет
след, компоненты: Рабиндра (Бог Солн-
ца), Натх (муж), Тхакур (каста земле-
владельцев). Форма именования человека
зависит от речевого этикета.
А. изучает информацию, к-рую может
нести имя: характеристику человеческих
качеств, связь лица с отцом, родом, семь-
ей, информацию о национальности, роде
занятий, происхождении из к.-л. мест-
ности, сословия, касты. А. изучает функ-
ции антропонима в речи — номинацию,
идентификацию, дифференциацию, сме-
ну имен, к-рая связана с возрастом, из-
менением обществ, или семейного положе-
ния, жизнью среди людей др. нацио-
нальности, вступлением в тайные об-ва,
переходом в др. веру, табуироваиием (см.
Табу) и др. Специально изучаются осо-
бенности имен в эпоху социализма в силу
введения в идеологию общества новых
понятий, к-рые дали основу новым име-
нам.
Предметом теоретич. А. являются за-
кономерности возникновения и развития
антропонимов, их структура, антропоним-
ная система, модели антропонимов, ист.
пласты в антропонимии того или иного
этноса, взаимодействие языков в антропо-
нимии, универсалии. Теоретич. А. при-
меняет те же методы исследования, что
и др. разделы ономастики (учитываются
особые условия, мотивы и обстоятельства
именования людей — социальные усло-
вия, обычаи, влияния моды, религии и
т. д.).
Прикладная А. изучает проблемы нор-
мы в именах, способы передачи одного
имени в разных языках; способствует
созданию антропонимии, словарей. Ант-
ропонимист помогает в работе органов
загса, в выборе имен, в разрешении ие-
к-рых спорных юридич. вопросов именова-
ния человека. А. тесно связана с истори-
ей, этнографией, географией, антрополо-
гией, генеалогией, агиографией, юриспру-
денцией, лит-ведением, фольклористи-
кой, культурологией. А. вычленялась из
ономастики в 60—70-х гг. 20 в., однако
целый ряд проблем рассматривается
комплексно. До 60-х гг. 20 в. вместо тер-
мина «А.» мн. исследователями исполь-
зовался термин «ономастика».
• См. лит. при ст. Ономастика.
Н. В. Подольская.
АОРИСТ (греч. adristos) — грамматиче-
ская категория праиндоевропейского гла-
гола, выражавшаяся совокупностью не-
скольких парадигм личных форм, раз-
личных по своей структуре и происхож-
дению, ио имевших относительно общее
видо-временное значение недлительного
совершенного прошедшего действия.
Праиндоевроп. А. реконструируется по
данным текстов Ригведы и Авесты, санск-
рита, др.-греч. и старослав. языков. В
иек-рых слав, языках А. как особая гла-
гольная категория функционирует до
сих пор (болт., сербскохорв., лужицкие).
Структура и динамика А. хорошо рекон-
струируется в истории праслав. языка.
В др. индоевроп. языках А. рано утра-
чен, ио его рефлексы прослеживаются в
герм, и кельт, претерите, лат. перфекте
и др.
Праиидоевропейский (как и праслав.)
А. составлял нейтрализуемые корреляции
с имперфектом и презеисом. А. и импер-
фект противопоставлялись презеису как
прошедшее — непрошедшему (настояще-
му и будущему) с помощью более архаич.
(т. наз. вторичных) флексий лица и чис-
ла. Окончания всех лиц ед. ч. и 3-го л.
мв. ч. A. (*-m, *-s, *-t, *-nt) отличались от
соотв. окончаний презенса (*-mi, *-si,
*-ti, *-nti) отсутствием форманта *-i.
Презенс и имперфект, образованные от
основы презенса, противопоставлялись
А. спецификой аористных основ (сту-
пень редукции корня, формант *-s и
др.), хотя не для всех классов глагола;
в ряде случаев основы А. И презенса сов-
падали, презенс и А. различались лишь
окончаниями.
А. и исконный имперфект объединялись
общностью флексий и отличались специ-
фикой основы, хотя в иек-рых случаях
совпадали и основы, т. е. формы А. и
имперфекта нейтрализовались. В плане
содержания маркированным был импер-
фект и обозначал длит, несовершенное
Действие.
Развитие древнего А. осуществлялось в
тесном взаимодействии с др. глагольными
категориями, и прежде всего с имперфек-
том. Общая тенденция генерализации
основ обусловила усиление нейтрализа-
ции в корреляции А. и имперфекта вплоть
до полной их конвергенции, чаще в поль-
зу форм прежнего имперфекта. Резуль-
таты такого процесса отмечаются и Авес-
те и праславянском, где формы А. часто
восходят к прежнему имперфекту. В тех
языках, где А. рано утрачен, отд. формы
его конвергировали с формами презенса
или перфекта. Нек-рые формы герм, и
кельт, претерита восходят то к А., то
к перфекту.
Противоположная тенденция усиления
оппозиции А. и имперфекта приводила к
усилению формального выражения А.
(формант *-s- и др.). Грамматикализация
форманта *-s-, по происхождению слово-
образоват. суффикса, первонач. имевше-
го лишь видовое значение, привела к фор-
мированию сигматич. А. (иначе — слабо-
го, или нового, характеризующегося суф-
фиксом -S-), сосуществовавшего с А. про-
стым (иесигматическим, или сильным, об-
разуемым присоединением окончания не-
посредственно к корню) в санскрите, др.-
греч. и праслав. языках. Вероятно, про-
стой и сигматич. А. отличались и по значе-
нию, ио реконструировать такое различие
пока не удается. Иногда от одного и того
же корня образуются оба типа А. (санс-
крит). Часто оба типа А. образовывали
контамиииров. парадигму (2-е и 3-е л.
ед. ч. праслав. сигматич. А. восходят
к А. простому, а иногда и к исконному
имперфекту, ранее совпавшему с про-
стым А.).
Длит, сохранение А. у славян обуслов-
лено усилением корреляции А. и импер-
фекта благодаря тенденции к дифферен-
циации глагольных основ (А. инфини-
тива ~ имперфекта-презеиса), с одной
стороны, и усиления противопостав-
ления совершенного (А.) иесов. виду
(имперфект) — с другой. Генерализа-
ция форманта *-х (< *-s) привела к появ-
лению нового сигматич. А., при образо-
вании к-рого показатель -х//ш- присоеди-
няется к корню при помощи тематич.
гласного, а корневой слоговой элемент
остается на одной ступени иа протяжении
всей парадигмы, и нового собственного
слав, имперфекта, вытеснявших все
прежние формы простых прош. времен,
ср. ст.-слав. формы 1-го л. ед. ч. и 3-го
л. ми. ч. клАхъ... клАшА (А.)~ колИ-
Ахъ...кол1ААхЖ (имперфект) при инфини-
тиве клАти, 2-м л. ед. ч. наст. вр. колы-
ши, рус. «колоть ~ колешь». В тех слав,
языках, где сохраняется корреляция А.
и имперфекта, такое различие строится
иа противопоставлении основ (болг.),
а частично и флексий (сербскохорв.) или
на видовом различии (лужицкие).
* Елизаренкова Т. Я.. Аорист в
«Ригведе», М., 1960; Кузнецов П. С.,
Очерки по морфологии праслав. языка, М.,
1961; Watkins С., The Indo-European
origins of Celtic verb. I. Sigmatic aorist, Dub-
lin, 1962.	В. К. Журавлев.
АРАБЙСТИ KA — область семитологии,
комплекс филологических дисциплин,
изучающих материальную и духовную
культуру арабских народов в ее связи с
языком; в более узком смысле — раздел
языкознания, изучающий структуру,
функционирование и развитие литера-
турного арабского языка и арабских диа-
лектов.
Спец, изучение араб. яз. как одного из
семитских языков начинается в 16 в.;
выходит араб, грамматика Педро де Ал-
кала (1505), грамматика Гвилельма Пос-
теллуса (1538). В 17—18 вв. труды Т. Эр-
пеииуса, И. Лудольфа и др. представи-
телей голл. школы А. закладывают
основы грамматич. и лексикологии, изу-
чения араб. яз. В них ощутимо влияние
арабской языковедческой традиций-, отд.
теоретич. положения последней прони-
кают в европ. яз-знание: заимствуются,
иапр., нек-рые понятия, связанные с мор-
фологич. изучением слова, в частности по-
нятия корня и внутр, флексии, к-рые в
существенно измененном виде получают
затем широкое применение в изучении
разных языков. В нач. 19 в. в Париже вы-
ходит грамматика А. И. Сильвестра де
Саси, в к-рой находят отражение мн.
положения араб, языковедч. традиции.
В 19 в., когда одной из актуальных про-
блем становится вопрос о норме языко-
вой, появляются обобщающие работы по
грамматике Г. Эвальда (1831—33),
К. П. Каспари (1848), Э. Г. Палмера
(1885), У. Райта (1896—98), лексикогра-
фии. труды Г. В. Фрейтага (1830—37),
А. Б. Биберштейн-Казимирского (1846),
Э. У. Лейна (1863—98), Р. Дози (1881).
Под влиянием младограмматизма соз-
даются работы по отд. разделам А. Мор-
фологич. проблематика начиная с кон.
19 в. рассматривается в основном с т. зр.
задач сравнит, семитологии. Выходят ра-
боты К. Броккельмана «Основы сравни-
тельной грамматики семитских языков»
(т. 1—2, 1908—13) и «Арабская граммати-
ка» (14 изд., 1960). Синтаксис освещает-
ся в трудах Г. Рекендорфа (1898 и 1921).
Появляются работы по практич. фонети-
ке: монография по фонетике (1925)
У. X. Т. Гэрднера, в к-рой наряду с фо-
нетикой лит. языка описаны также и фо-
иетич. особенности разг, языка Египта;
Ж. Каитино создает фу идам, труд по фо-
нетике (1941) и в 1960 заново его пере-
сматривает в свете идей Н. С. Трубецко-
го. Отд. исследования по совр. араб,
диалектам появляются со 2-й пол. 19 в.;
интенсивное развитие араб, диалектоло-
гия получает в 20 в., причем исследование
диалектов проводится в описат. плане.
Предметом самостоят. исследований ста-
новится араб, языковедч. традиция.
Вопросы истории араб. яз. освещаются
в сер. 20 в. в работе И. Фюкка «Ара-
бийя». Значит, влияние на изучение лит.
араб. яз. и совр. диалектов оказали идеи
структурной лингвистики (работы
А. Ф. Л. Бистона, Р. Блашера, К. Брав-
мана, В. Кантариио, Каитино, Л. Мас-
синьона, В. Монтея, М. Пьямеиты,
Ж. Стеткевича, Ч. Фергюсона, Г. Флей-
та, А. Фрайхи, П. Хартмана, Дж. Хей-
вуда и др.). Созданы работы по лексич.
статистике (Я. М. Ландау), социо-
лингвистике и стилистике (В. Дием,
X. Вер, Т. Ф. Митчелл, А. Роман,
Й. Сордел-Томин), по синтаксису пред-
ложения и лингвистике текста (М. А.
Аввад, Э. Рияд, Ф. Руидгрен, В. Фи-
шер, М. Чад), лексикологии и лексико-
графии (X. Айзенштайи, X. Прайслер,
А.Чапкевич, О. Джастроу), синтаксич. се-
мантике и коммуникативной структуре
предложения (Д. Агиус, М. Ид, П. Ир-
винг, И. Кальмор, Г. Н. Саад, Г. Рекс-
Смит), фонетике и фонологии (А. А. Ам-
брос, Ф. М. Митлеб). Продолжаются
описат. исследования араб, диалектов.
Вопросы теории араб. яз. освещаются и в
трудах представителей общего яз-знания
(Ж. Ваидриес, Е. Курилович), а также
н работах семитологов (Л. X. Грей,
П. Дорм, М. Кози, М. Годфруа-Демои-
бин).
АРАБИСТИКА 37
В араб, странах изучение лит. языка в
новое время преим. основано на принци-
пах араб, языковедч. традиции. В 16—18
вв. создаются учебные пособия по грам-
матике и стилистике (нередко иа основе
старых трактатов), ведется лексикогра-
фия. работа. Г. Фархат перерабатывает
в нач. 18 в. словарь 14—15 вв. «Камус»
Фирузабади, Мухаммед аз-Забиди соз-
дает в 18 в. 10-томный толковый словарь
«Тадж аль-арус», к-рый становится од-
ним из источников араб, лексикографии
в европ. А. Подъем в культурной жизни
араб, народов в 19 в., возрождение араб,
яз. в лит., науч., обществ, и деловой сфе-
рах обусловливают дальнейшее развитие
А. в этих странах, в особенности в связи
с задачами обучения. Выходят учебные
грамматики Насыфа аль-Языджи и Ахме-
да Фариса аш-Шидйака, неоднократно
переиздается «Толковая грамматика»
Фархата, издаются и комментируются ср.-
век. грамматич. трактаты. Во 2-й пол.
19 в. зарождается новая араб, лексико-
графия; толковый словарь чМухит аль-
мухит» (1867—70) Бутруса аль-Бустани
впервые включает и послеклассич. лекси-
ку, а также нек-рое количество диал. ди-
ван. лексики. Интенсивная лексикология,
работа продолжается в 20 в.; наряду со
словарями с корневой системой располо-
жения слов появляются словари, состав-
ленные по принятому и европ. лексико-
графии алфавитному принципу.
Во 2-й пол. 20 в. значительно расширя-
ется проблематика араб, яз-знания, вво-
дятся новые методы анализа, складывает-
ся ист. подход к языку, объектом науч,
исследования становятся и араб, диалек-
ты. В ряде работ анализ араб. яз. осуще-
ствляется в свете проблем общего яз-зна-
иия (Ибрахим Анис, Мухаммед аль-Му-
барак, Субхи ас-Салих, Ибрахим ас-
Самарраи, Мурад Камиль, Махди аль-
Махзуми); выходят сравнит.-ист. ис-
следования ас-Самарраи, Абд ар-Рахма-
иа Айюба, Ахмеда Мухтара Омара, Ка-
маля Мухаммеда Бишра, Хасана Зазы.
Особую актуальность приобретают проб-
лемы соотношения лит. языка и диалек-
тов, лингвистич. прогнозирования и язы-
кового строительства, выработки единой
терминологии н отношения к заимствова-
ниям, лингвистич. основ преподавания.
В ходе решения этих проблем определя-
ется критич. отношение к араб, языко-
ведч. традиции, к-рое находит крайнее
выражение в работе Юсуфа ас-Сауды ч Но-
вые грамматические правила в арабском
языке». Однако у ряда ученых эта тра-
диция получает дальнейшее развитие,
иапр. в чПолной грамматике» (т. 1—4,
1966—71) Аббаса Хасана; языковеды,
придерживающиеся традиционных тео-
ретич, принципов, критически подходят
к отд. положениям европ. А., в частно-
сти по вопросам морфологии. Важная
роль в разработке актуальных проблем
А. принадлежит академия, учреждениям
и учебным заведениям Египта, Сирии,
Ирака, Ливана, Иордании, Кувейта, Ту-
ниса, Марокко, Алжира.
В России А. как самостоят. область
знания выделяется в иач. 19 в. Первая
чКраткая арабская грамматика и табли-
цах» А. В. Болдырева вышла в 1827;
чОпыт грамматики арабского языка»
М. Т. Навроцкого (1867) — первое в
России систематич. описание строя лит.
араб. яз. В грамматике (1884) М. О. Ат-
тая, сыгравшей значит, роль в развитии
моек, школы А., а также в «Грамматике
арабского языка» (1910) А. Ф. Хащаба
38 АРАБИСТИКА
прослеживается влияние араб, языко-
ведч. традиции, к-рая становится объек-
том изучения ч Очерка грамматической
системы арабов» В. Ф. Гиргаса (1873),
впервые в А. сделавшего попытку
вскрыть сущность концепций араб,
яз-знания, их теоретич. и методологич.
основы.
Практич. целям преподавания араб,
яз. в Петербурге, Москве, Казани, Кие-
ве, Харькове, Баку служили грамматики
и пособия А. Буракова, М. Скибнневско-
го, Н. А. Медникова, хрестоматии и сло-
вари Болдырева, И. Ф. Готвальда, Гир-
гаса, В. Р. Розена, Ф. И. Кельзи, А. Е.
Крымского; чПолный русско-арабский
словарь» (1903) П. К. Жузе предназна-
чался, в частности, и арабам, изучающим
рус. яз.
Объектом изучения в рус. А. неизменно
выступает классич. язык; постепенно в
исследоват. и пед. практику вовлекаются
материалы живых араб. диалектов:
чТрактат об арабском разговорном язы-
ке» (1848) М. А. Тантави, монография
Г. А. Валлина чО звуках арабского язы-
ка и их обозначении» (1855), в к-рой фо-
нетика впервые получает науч, освещение
с опорой не только на книжную традицию,
но и на живые араб, диалекты. Араб,
диалектами занимались также Крымский
и И. Ю. Крачковский; последний впер-
вые ввел курс араб, диалектологии в
университетское преподавание (1915—16).
Систематич. изучение араб, диалектов
в СССР начинается в 20-е гг. (исследова-
ния по фонетике Я. С. Виленчика, со-
ставление словаря диалектов Сирии и
Палестины); в 30-х гг. были открыты
неизвестные ранее диалекты ср.-азиат,
арабов, бухарский и кашкадарьинский,
позднее подробно описанные и исследо-
ванные (Г. В. Церетели, И. Н. Винников,
В. Г. Ахвледиани). Начиная с 50-х гг.
обстоят, освещение с позиций совр.
яз-знания получает строй мн. араб, диа-
лектов (египетского — Г. Ш. Шарбатов,
иракского — А. Г. Белова, магрибских,
тунисского, мавританского — Ю. Н. За-
вадовский, марокканского — С. X. Кя-
милев, алжирского — Э. Н. Мишкуров),
исследуются вопросы араб. ист. и срав-
нит. диалектологии.
Науч, изучение лит. араб. яз. в СССР,
начало к-рому было положено «Граммати-
кой литературного арабского языка»
(1928) Н. В. Юшманова, характеризуется
использованием совр. методов лингвистич.
анализа, широкими теоретич. обобщения-
ми при исследовании конкретных вопро-
сов фонологии, морфологии, синтакси-
са, в т. ч. и синтаксиса текста, разработ-
кой и использованием араб, языковедч.
традиции, постоянным вниманием к со-
циолингвистич. проблематике и вопросам
развития араб, яз., разработкой лингвис-
тич. основ преподавания.
В области фонологии дана доказат.
интерпретация долгих гласных как од-
нородных двухфонемных артикуляций,
геминат (двойных согласных); в свете
фонология, концепции Трубецкого уста-
новлено, что миним. единицей — носи-
телем просодич. признаков — выступает
мора. Выявлены закономерности акцен-
туации с учетом оси. региональных ва-
риантов лит. языка. Развивается экспе-
риментальная фонетика.
В сов. А. особое внимание уделяется
вопросам морфологич. структуры слова.
Предпринимается попытка описания и
объяснения словообразоват. процессов
исключительно на основе аффиксации
(В. П. Старинии); при этом отрицается
внутр, флексия применительно к араб,
яз., поскольку за исходную единицу при-
нимается корень, состоящий из одни»
согласных. В противоположность этому
выдвигается концепция о «слогофоием-
ном» членении араб, слова, где чтесиое
сочетание согласного звука с после-
дующим гласным» представляется в ка-
честве модели слогофоиемы семит, язы-
ков (Б. М. Гранде). Правомерность при-
менения понятия слогофоиемы к семит,
языкам подвергается сомнению, посколь-
ку считается, что соотв. членение слова
вступает в противоречие с его морфоло-
гич. строением (Кямилев, Г; П. Мельни-
ков). Предлагается и толкование внутр,
флексии, основанное на традиционной
араб, грамматич. теории, где элементом
просодич. и словообразоват. модели сло-
ва служит х а р ф—речевой сегмент,
имеющий мориую характеристику и сос-
тоящий из согласного и краткого гласно-
го (Г. М. Габучан). Предлагаемая схема
описания не подменяет собой членения
слова на звуки или морфы. За исходную
единицу анализа принимается корневая
основа; обосновывается положение об
одноморфемном составе корневой осно-
вы и о внутр, флексии — изменениях,
представляющих собой вариацию глас-
ных, включая их нулевую реализацию, и
гемииацию согласных и гласных компо-
нентов корневых харфов. Словообразоват.
модель слова отражает и аффиксацию, не
затрагивающую корневой основы. От-
рицается правомерность рассмотрения
корня из одних согласных как носителя
лексич. значения, а гласных, входящих
в состав слова, — как носителей только
грамматич. значения.
Грамматич. категории определенности
(детерминации), залога, отрицания рас-
сматриваются в иепосредств. связи с их
сиитаксич. функционированием. Описа-
ние сиитаксич. структур лит. араб. яз.
дано Д. В. Семеновым (1941). Система
артикля в лит. араб. яз. в свете общей
теории артикля, механизм порождения
оси. сиитаксич. конструкций — предика-
тивной, атрибутивной и генитивной, ряд
осн. вопросов араб, синтаксиса анализи-
руются в монографии Габучана «Теория
артикля и проблемы арабского синтакси-
са» (1972). Конструкции с каузативными,
модальными и фазовыми глаголами рас-
сматриваются в книге В. С. Храковского
«Очерки по общему и арабскому синтак-
сису» (1973), в к-рой получают освещение
теоретич. вопросы о соотношении смыс-
ловой, сиитаксич., формальной и линей-
ной структур предложения, о динамич. и
статич. аспектах описания моделей пред-
ложения, трансформационных и дерива-
ционных отношениях в синтаксисе. Осн.
вопросы синтаксиса текста на материале
араб. яз. раннего периода освещены в ра-
боте Беловой «Синтаксис письменных
текстов арабского языка» (1985). Вопросы
теории грамматики, стилистики и исто-
рии языка освещаются и в учебной лит-ре.
Важное место в сов. А. занимают ис-
следования по араб, языковедч. тради-
ции: грамматики (В. А. Звегинцев, Ю. В.
Рождественский, Ахвледиани), лексико-
графии (В. М. Белкин), метрики и про-
содии (А. А. Санчес, Д. В. Фролов).
Формирование и функционирование
лексики лит. араб. яз. исследуется в мо-
нографии Белкина «Арабская лексико-
логия» (1975). Отд. вопросы терминоло-
гии, фразеологии, лексич. семантики рас-
сматриваются в работах Ю. П. Губанова,
И. С. Данилова, Н. В. Киладзе, В. М.
Мамедалиева, М. Е. Недоспасовой, В. Д.
Ушакова, Шарбатова. Создано ми. лек-
сикология. и лексикография. работ
(X. К. Баранов, Белкин, В. М. Борисов,
Шарбатов), включая и арабско-нац. ело-
вари, изданные в Грузии, Азербайджане,
Армении, Казахстане.
Достижения сов. А. в применении срав-
иит.-ист. метода обобщены в труде
Граиде «Курс арабской грамматики в
сравнительно-историческом освещении»
(1963), к-рый одновременно является и
наиболее подробной нормативной грам-
матикой лит. араб. яз.
Сов. А. преим. нацелена на изучение
совр. состояния араб. яз. Рассматрива-
ются вопросы языковой ситуации и язы-
ковой политики в араб, странах (Белкии,
Белова, Габучан, Кямилев, В. Э. Ша-
галь. Шарбатов и др.), ведется работа по
исследованию лингводидактич. проблем
(В. Н. Красновский, В. В. Лебедев,
А. Дж. Мамедов, Мишкуров, В. С. Се-
галь). Решение ряда вопросов А. осущест-
вляется также в рамках сравнит.-ист. из-
учения семитских и афразийских языков
(Г. М. Бауэр, И. М. Дьяконов, А. С. Ле-
киашвили, А. Ю. Милитарев, Старинин,
К. Г. Церетели).
Актуальными теоретич. вопросами сов.
А. являются структура араб, слова в све-
те разграничения задач синхронич. и диа-
хроиич. исследования языка, соотношение
словообразоват. и словоизменит. процес-
сов, выделение пограничных сигналов
араб, предложения, исследование сверх-
фразовых единиц, проблемы номинации
и лексич. сочетаемости, лингвистич. сти-
листики, исследование истории араб,
яз., изучение араб, языковедч. традиции
как самостоят. направления в истории
яз-знания.
• Шарбатов Г. ША Арабистика в
СССР. М;. 1959; е г о же, Совр. араб, язык,
М., 1961; Б е л о в а А. Г.. Проблемы араб,
яз-знания (1960—1973), в сб.: Семит, языки,
в. 3. М., 1976; Fiick J., Die arabischen
Studien in Europa, Lpz.. 1955; Аббас
Хасан. Полная грамматика араб, языка,
Каир. 1960—63 (на араб, яз.); Ибрахим
ас • С а м а р р а ' и, Ист. языковой процесс,
Каир, 1962 (на араб, яз.); Махди аль -
Махзуми. О новом синтаксисе, Бейрут,
1962 (на араб. яз.).
Г. М. Габучан, В. В, Лебедев.
АРАБСКАЯ ЯЗЫКОВЕДЧЕСКАЯ ТРА-
ДИЦИЯ — традиция исследования язы-
ка, сложившаяся и существовавшая в
культурном ареале Араб, халифата в
7—14 вв.
А. я. т. зарождается на Бл. Востоке
в период становления науки об араб,
словесности; в ее создании и развитии
принимают участие представители разных
народов; она складывается на основе
науч, трактатов, поев, классич. арабско-
му языку и написанных исключительно на
этом языке. Возникшая в результате
эмпирич. изучения классич. араб, речи
(поэтич. и прозаич.), А. я. т. характери-
зуется практнч. направленностью. Ее
становление относится ко времени объеди-
нения араб, племен в единое гос-во, ког-
да возникает необходимость социального
функционирования языка, общего для
всех племен Аравийского п-ова, — кой-
не, задачи установления норм к-рого
обусловливаются в дальнейшем сферой
его функционирования во всех отраслях
обществ, жизни Араб, халифата, когда
обучение языку Корана и сохранение его
чистоты приобретают особое значение.
А. я. т. получает начало в единой нау-
ке об араб, словесности и выделяется как
самостоят. учение о грамматике и лекси-
ке классич. араб. яз. и об араб, риторике
в результате дифференциации филологич.
исследований. Традиционная теория
араб. яз. разрабатывается и развивается
в басрийской (г. Басра), куфийской
(г. Куф), багдадской (г. Багдад), анда-
лусской (Испания) и егип.-сирийской фи-
лология. школах.
В 7 в. описанием отд. грамматич. явле-
ний араб. яз. занимается басриец Абу-
ль-Асу ад ад-Дуали, к-рому принадле-
жит введение в арабское письмо допол-
нит. графич. знаков для обозначения
гласных фоием, служащих для выраже-
ния словоизменения. К этому времени
относится также деятельность Насра иби
Асыма и Яхьи иби Ямары, к-рые создали
системы диакритич. знаков для различе-
ния ряда сходных по начертанию араб,
графем.
В 1-й пол. 8 в. басрийские филологи
Ибн Аби Исхак аль-Хадрами, Иса ибн
Умар ас-Сакафи и Абу Амр нбн аль-Алла
разрабатывают основы описат. анализа
норм классич. араб, яз.; 2-я пол. 8 в. ха-
рактеризуется становлением теории араб,
яз. как самостоят. раздела филологич.
науки. Важную роль в формировании
проблематики и методики традиц. араб,
яз-знания сыграл басриец аль-Халиль
ибн Ахмед, основоположник теории
аруда — учения о системе метрич. стихо-
сложения, в свете к-рого моделируются не
только просодич. явления собственно
поэтич. речи, ио и факты, относящиеся к
ритмич. и морфологич. построению араб,
слова, где мииим. единицей анализа слу-
жит х а р ф — речевой сегмент, состоя-
щий из согласного и краткого гласного
компонентов. Аль-Халилю принадлежит
словарь «Книга айна», начинающийся с
графемы «айи», поскольку слова в нем
расположены по артикуляционным ха-
рактеристикам содержащихся в них кор-
невых согласных в последовательности:
гортанные, язычные, зубные и губные;
подобный принцип классификации зву-
ков дал основание предположить возмож-
ность влияния индийской языковедческой
традиции. Аль-Халиль различал 3 аспек-
та анализа и описания фонетич. явления;
исходные характеристики, позиционные
варианты и изменения звуков, происхо-
дящие и процессе образования грамма-
тич. конструкций; ученый усовершенство-
вал знаковую систему обозначения крат-
ких гласных фонем, введя в араб, письмо
т. наз. огласовки, сохранившие употреб-
ление и поныне при записи Корана, поэ-
тических и учебных текстов.
К этому же времени относится возник-
новение куфийской школы, основопо-
ложником к-рой считается Абу Джафар
Мухаммед ар-Руаси, создавший, по сви-
детельству араб, филологов и библио-
графов, первую куфийскую грамматику
араб, яз.; ему же приписывают трактат
«Книга о единственном и множественном
числе».
Басрийский грамматист 2-й пол. 8 в.
Сибавейхи создал трактат «Книга» —
первую дошедшую до нас грамматику
классич. араб, яз., к-рая дает система-
тич. изложение норм языка и, судя по
имеющимся в ней миогочисл. ссылкам,от-
ражает концепцию и результаты иссле-
доват. работы предыдущих поколений
филологов, в первую очередь аль-Хали-
ля ибн Ахмеда. В А. я. т. вырисовывают-
ся осн. аспекты грамматич. анализа язы-
ка: ан-нахв — учение о словоизменении
имени и ’ глагола, а?-<;арф — учение о
словообразовании и фонетич. изменени-
ях, происходящих в процессе образования
грамматич. конструкций, или махаридж
аль-хуруф — учение об артикуляции зву-
ков и их позиционных вариантах. При
анализе и описании словообразоват. про-
цессов широко применяется метод модели-
рования, разработанный в теории аруда;
отсюда построение системы словоооразо-
ват. моделей, известных в арабистич.
лит-ре под назв. породы. Словоизменит.
явления изучаются с т. зр. как формы.
так и значения; установление норматив-
ности словоформ сопровождается выяв-
лением их собственно языковой (функцио-
нальной) семантики.
К кон. 8 в. относится деятельность
филолога аль-Кисаи, к-рый в значит, сте-
пени определил исследоват. принципы
куфийской школы. Из его работ до нас
дошел «Трактат о грамматических ошиб-
ках в речи простого народа», содержа-
щий важные диалектологии, сведения.
В кон. 8—9 вв. басрийские филологи
аль-Ахфаш аль-Асуат, Абу Усман аль-
Мазиии, аль-Мубаррад, куфийские фило-
логи Абу Закария Яхья ибн Зияд аль-
Фарра, Иби ас-Сиккит, ас-Салаб и др.
занимались комментированием «Книги»
Сибавейхи. Зарождается араб, лексико-
графия; появляются «Классифицирован-
ная устарелая лексика» Абу Убейда, сло-
вари диал. лексики, в т. ч. и др.-араб-
ской. Оживленно обсуждаются вопросы
грамматики, о чем свидетельствуют спо-
ры, возникавшие между представителя-
ми басрийской и куфийской школ, отра-
зившиеся, в частности, в работе багдад-
ского филолога Ибн аль-Анбари «Бес-
пристрастное освещение вопросов разно-
гласия между басрийцами и куфийцами»,
где автор рассматривает 121 проблему.
Споры эти, однако, не затрагивают кон-
цептуальных основ А. я. т.; общими ос-
таются оси. принципы анализа языка;
объектом исследования является араб,
поэтич. и прозаич. речь в устной и пись-
менной формах, а предметом — норма-
тивность языковых выражений (аль-фа-
?аха). Различаются неизменяемые и из-
меняемые формы, соответственно описы-
ваемые в терминах аль-бииа’ (осиовообра-
зование) и аль-’и’раб (словоизменение).
Изменяемые слова подвергаются фор-
мальному и функциональному анализу,
в процессе к-рого выявляются факторы,
обусловливающие функционирование сло-
воформ. Нормативность языковых форм
и их употребления определяется на осно-
ве ас-сама’ (отмеченности в араб, речи)
и ал-кийас (закона аналогии). Часть спо-
ров между басрийцами и куфийцами
относится к оценке степени правомерно-
сти применения метода аналогии для вы-
ведения грамматич. правила.
К нач. 10 в. окончательно устанавли-
ваются понятийный аппарат и терминоло-
гия грамматич. анализа, оси. положения
грамматич. теории приводятся в систему.
Этап формирования араб, грамматич.
учений как самостоят. раздела А. я. т.
завершается. Это способствует выделению
лексикология, исследований в особую
науч, дисциплину ({илм ал-луга).
В 1-й пол. 10 в. в багдадской школе
развивается третье направление А. я. т.,
связанное с развитием грамматич. уче-
ний в трудах Иби Джинин, к-рый в кн.
«Особенности арабского языка» освеща-
ет наряду с грамматическими собственно
лексикологич. вопросы связи слова и
значения, словообразоват. структуры сло-
ва, значения слова и его употребления.
Иби Джинни экспериментально опреде-
лил, в каком количеств, отношении реа-
лизован в лексике араб. яз. весь состав
теоретически возможных сочетаний хар-
фов. Значит, круг языковедч. вопросов
освещен в работах Ибн Фарнса («Кни-
га о лексических нормах», «Предания
арабов о своей речи», «Краткий очерк о
лексике»), среди них вопросы об объе-
ме словарного состава араб, яз., о класси-
фикации лексики по употреблению, об
АРАБСКАЯ 39
исконной и заимствованной лексике, о
связи обозначающего и обозначаемого, о
прямом и переносном употреблении сло-
ва, об однозначности, многозначности,
омонимии и синонимии,
В И в. вычленяются дисциплины, изу-
чающие нормы выразительной речи. Раз-
личаются 2 аспекта речеобразоват, про-
цесса: соблюдение правильности языко-
вых выражений (аль-фасаха) и достиже-
ние совершенства речевых образований
(аль-балага). Первое изучается науками
о грамматике и лексике, второе — наука-
ми о смысле (‘илм аль-ма'аий), о тропе
(‘илм аль-байан) и о красноречии (‘илм
аль-бадй‘). Предметом науки о смысле
(ее основоположник — аль-Джурджани)
становятся высказываемое и средства
адекватного (с т. зр. речевой ситуации
и речевого намерения) выражения смыс-
лового содержания.
В 11—13 вв. продолжается работа по
усовершенствованию описания грамма-
тики и лексики. Трактат аз-Замахшари
«аль-Муфассаль» содержит подробное из-
ложение араб, грамматики, работа Мау-
хиба аль-Джавалики «Разъяснение ино-
странных слов» посвящена выделению
заимствований в араб, яз., работа ас-Са-
лаба «Учение о лексике и познание сокро-
венного в арабском» представляет собой
словарь с классификацией лексики на по-
нятийной основе.
К этому времени относится и деятель-
ность андалусской школы, среди пред-
ставителей к-рой Мухаммед иби Малик,
автор стихотв. грамматич. трактата «Ты-
сячница», и Ибн Сида, составитель те-
матич. словаря «аль-Муха??ас», в преди-
словии к к-рому он подробно освещает
лексикологии, и семасиологии, вопросы.
После завоевания Багдада монголами и
ослабления влияния арабов и Испании
центр араб, науки перемешается в Египет
и Сирию. Значит, языковедч. работы соз-
дают филологи 13 в. Иби Яиш и Ибн
аль-Хаджиб, филологи 14 в. Ибн Хишам
и Иби Акиль и филолог 15 в. ас-Суюти,
автор работы «Лира словесных наук и
их разновидностей», где собраны и изло-
жены взгляды представителей А. я. т.
по разл. проблемам араб, грамматики и
лексикологии.
Представители А. я. т. в Египте и Си-
рии направляют свои усилия гл. обр. на
комментирование ранних филология,
трактатов и более доступное изложение
языковых норм в соответствии с возрас-
тающими масштабами обучения араб,
лит. языку. Это направление особенно
развивается в 19—20 вв., в период зна-
чит. подъема в культурной жизни араб,
народов.
А. я. т. — законченное учение, вобрав-
шее науч, идеи своей эпохи, в формиро-
вании к-рых известную роль играло на-
следие др.-греч. и др.-инд. традиций.
А. я. т., в свою очередь, оказала влия-
ние иа ср.-век. тюрколога, лексикографа
Махмуда Кашгари; ее методы применя-
лись еще в 11 в. при составлении грамма-
тики др.-евр. языка, определяли филоло-
гия. направления европ. арабистики, а
ряд идей морфологич. исследования (по-
нятия корня, виутр. флексии и аффикса-
ции) были заимствованы при иек-ром
преломлении европ. яз-знанием 18—19 вв.
Моделирование просодич. и словообразо-
ват. построения слова, анализ его лексич.
значения, различение формы и значения
и разграничение плана содержания иа
смысловое и собственно языковое (функ-
циональное) значения, изучение выска-
40 АРАБСКАЯ
АРАБСКИЙ АЛФАВИТ
Графические формы буквы				Знак транс- крип- ции	Название буквы		N.-N: П/П
Конечная	Срединная	Начальная	Обособленная		русское	арабское	
1	1	1	1		алиф	Ли	1
				[б]	ба	2и	2
о»	л	3	О	W	та	2 IS	3.
о.	л	$	О	И	са	2 is	4
г	X	о»	Е	СджД	ДЖИМ	г* а*	5
Е	Ж		Г	[?]	ха	2ii	6
е	Я		Ё	[X]	ха		7
«X	«Л	>		[Д]	даль	0 JU	8
3.	Оч		3	Ы	заль	JIJ	3
7*			)	[р]	ра	*'5	10
	jr	У	У	и	зайн	О *7 о-г;	II
0х*	ли.			[С]	СИН	0	12
л	А.			[ш]	шин	0	13
иЯ	она			и	сад		14
ьЛ	.<а			вд	Дад		15
к	к	к	к	[I]	та	2i£	16
к	к	ь	ь		за	2ib	17
г	ж		е	п	айн	0	18
г	*		£ '	и	гайн		19
кА	л	•	43	[ф]	фа	2ii	20
<3	А	3	<3	[«]	Каф	<_5lS	21
л	£	$	г)	[к]	каф		22
	л	J	J	[X]	лам		23
е		-с	е	М	мим	0 л r*-	24
о-	д	J	о	[И]	нун	0 ?	25
4.		л	0	W	ха	2ii	26
3	э-		3	[у]	вав	e. _ 3'3	27
ur	л	г	d>	[й] L-	йа		28
зываемого и адекватного ему построения
речевых образований, понимание взаимо
обусловленности высказывания и ситуа-
тивного контекста, анализ предложения
в синтезе его формального и актуального
членения относятся к исследоват. идеям
А. я. т., определившим ее место в исто-
рии лингвистич. учений.
• Гиргас В. Ф., Очерк грамматич.
системы арабов, СПБ, 1873; 3 в е г и н-
цев В. А., История араб, яз-знания, М.,
1958; Габучан Г. М., К вопросу об араб,
грамматич. учениях, в сб.: Семит, языки, М.,
1963; Амирова Т. А., О льхови-
ков Б. А., Рождественский Ю. В.ц
Очерки по истории лингвистики, М., 1975
(лит.); Белкин В. М., Араб, лексиколо-
гия, М., 1975 (лит.); Flugel G., Die
grammatische Schulen der Araber, Lpz., 1862;
Weil G., Die grammatischen Schulen von
Kufa und Basra, Leiden, 1913; Абдель
Хамид Хусейн, Грамматика, ее пред-
мет и метод, Каир, 1953 (на араб, яз.);
Reuschel W., Al-Halil Ibn-Ahmad, der
Lehrer Sibawaih als Grammatiker, B., 1959;
Абд ар-Рахман ас-Сайид,
Басрийская грамматич. школа, ее возникно-
вение и развитие. Каир, 1968 (на араб, яз.;
лит.); Carter М. G., Les engines de la
grammaire arabe,«Revue des etudes islamiques»,
1972, № 40; Шавки Д айф, Грамматич.
школы. Каир, 1972 (на араб, яз.; лит.); Саид
аль-Афган и. Из истории грамматики,
Бейрут, 1978 (на араб. яз.). Г. М. Габучан.
АРАБСКИЙ ЯЗЬ'1К — один из семит-
ских языков. Распространен в Ираке,
Сирии, Ливане, Израиле, Иордании,
Кувейте, Сауд. Аравии, Объединенных
Араб. Эмиратах, Йеменской Араб. Рес-
публике, Нар. Демократии. Республике
Йемен, Египте, Судане, Ливии, Тунисе,
Алжире, Мальте, Марокко, Маврита-
нии, Зап. Сахаре, Сомали, Джибути,
Республике Чад. Диалекты А. я. встре-
чаются островками на терр. Афганистана,
Ирана, Турции, Кипра и в Узб. ССР.
Число говорящих св. 165 мли. чел. Офиц.
язык всех араб, стран, Сомалийской
Демократии. Республики и Республики
Джибути. Один из 6 офиц. и рабочих
языков ООН.
С древиих времен А. я. отличался диал.
разветвленностью; племенные диалекты
известны с 6—7 вв., причем в них на осно-
ве фоиетич. особенностей выделяются
зап. и вост, группы. Позже на смену пле-
менному членению приходит социально-
территориальное: диалектам кочевников
противопоставляются диалекты оседло-
го населения (городские и сельские).
Совр. диалекты делятся иа 5 групп:
восточную (месопотамскую), аравийскую,
центр.-арабскую, егип.-суданскую, сев,-
африканскую (магрибскую). Фонетич. и
морфологич. строй совр. араб, диалектов
типологически соответствует новейшей
стадии развития семит, языков.
Классич. форма лит. А. я. начала скла-
дываться в 5—6 вв. в доислам. поэзии и
в 7 в. в языке Корана. Лит. А. я. сохра-
няется в оси. чертах в совр. лит-ре и в
письм. сфере коммуникации в целом.
Одна из характерных черт его фонети-
ки — наличие межзубных фрикативов и
звонкой аффрикаты g. В морфологии
представлена трехпадежная система, ут-
раченная диалектами А. я. и др. семит,
языками.
К древнейшим письм. памятникам А. я.
относятся самудские, лихьянские и саф-
ские надписи, выполненные сабейским
шрифтом (5 в. до и. э. — 4 в. н. э.),
немарская, выполненная набатейским
шрифтом (4 в.), зебедская и харранская
надписи, выполненные арамейским шриф-
том, близким раннекуфич. арабскому
(6 в.). Первый письм. памятник классич.
А. я. в араб, графике — Кораи (сер.
7 в.; см. Арабское письмо).
* Юшманов Н. В., Грамматика лит.
араб, языка, 3 изд., М., 1985; Шарба-
тов Г. Ш., Совр. араб, язык, М., 1961;
Гранде Б. М., Курс араб, грамматики
в сравнит.-ист. освещении, М., 1963; Бел-
кин В. М.. Араб, лексикология, М., 1975;
В 1 а с h ё г е R., Gau def roy-De-
mombynes M.. Grammaire de ГагаЬе
classique, v. 1—2, P., 1960; Brockel-
mann K., Arabische Grammatik, Lpz.,
1960; Cantineau J., Cours de phonetique
arabe, P., 1960; Cohen D., Koine, langucs
communes et dialectes arabes, в кн.: Arabica,
t. 9, Leiden, 1962; В a k a 1 1 a M. H., Bib-
liography of Arabic linguistics, L., 1975;
Grundriss der arabischen Philologie, Bd 1—
Sprachwissenschaft, Wiesbaden, 1982.
Рус.-араб. словарь, под ред. В. М. Белки-
на, М., 1967; Баранов X. К., Араб.-рус.
словарь, М., 1976; But г us al-Bus-
t a n 1, Muhit al-muhit fi al-lugat wa’istila-
hat al-‘uliim, 1—2, Beyrut, 1867 — 70; Luis
M a a 1 u f, Al-Munjid,
Beirut, 1965.
А. Г. Белова.
АРАБСКОЕ ПИСЬ-
МО — консонантное
буквенное письмо,
используемое арабоя-
зычными	народами
(см. Арабский язык),
а также, с соответст-
вующими модификаци-
ями, нек-рыми народа-
ми Ирана, Афганиста-
на, Пакистана, Индии
(урду, брахуи, каш-
мирцы), в Синьцзян-
Уйгурском р-не КНР,
в Камбодже (чамы), в
зап. р-нах Вьетнама
(мусульмане). Ранее ис-
пользовалось в Малай-
зии и Индонезии, Аф-
рике (.суахили, хауса),
Турции. А. п. сложи-
лось на основе наба-
тейского письма (4 в.
до и. э.— 1 в. и. э.),
восходящего к др,-
Образец арабского орнаментального письма.
арамейскому. Набатейская письменность
использовалась арабоязычиыми жителя-
ми Синайского п-ова и Сев. Аравии в
3—4 вв., о чем свидетельствует над-
пись из Немары (328) и надписи 4—6 вв.,
найденные в др.-христ. храмах Синай-
ского п-ова и Сев. Аравии.
Согласио арабской языковедческой
традиции, собственно А. п. складывает-
ся в нач. 6 в. в г. Хира, столице араб.
Лахмидского княжества, и получает
дальнейшее развитие в сер. 7 в., при пер-
вой записи Корана (651). А. п. сложи-
лось как фонематическое и включало
лишь обозначения согласных фонем —
28 букв; направление письма справа на-
лево. Во 2-й пол. 7 в. были введены до-
полнит. строчные, надстрочные и под-
строчные значки для дифференциации
сходных по написанию букв, для обозна-
чения долгих и кратких гласных, удвое-
ния согласных и отсутствия гласных.
В оси. чертах А. п. сохранилось до наст,
времени. Три из 28 букв, обозначающих
согласные, используются для обозначе-
ния долгих гласных (алиф, вав, на).
Б. ч. букв имеет в зависимости от пози-
Некоторые почерковые разновидности арабского письма (сверху
вниз — «дивани», «магреб», «талик» и «насталик»).
ции в слове четыре начертания (изоли-
рованное, начальное, серединное, конеч-
ное). Нек-рые пары букв образуют на
письме лигатуры. А. п. имеет ряд раз-
АРАБСКОЕ 41
новидностей (<пбшнбов>): куфический
шрифт (орнаментально-декоративный),
сульс, рук, насталик, насх, дивани, маг-
риби и др. Из них для типограф, набора
используется насх.
А. п. в ср. века широко распространи-
лось среди неарабоязычных народов в
результате араб, завоеваний и проникно-
вения ислама. Более 20 народов СССР до
начала, а нек-рые — до сер. 20-х гг. ис-
пользовали А. п., хотя оно и не было
удобно для этих языков. К кон. 20-х гг.
в СССР А. п. было заменено латиницей,
а позднее — алфавитами на основе рус.
графики. В нач. 20 в. с А. п. на латиницу
были переведены письменности в Индо-
незии, с 1928 — в Турции, затем в Малай-
зии, а также языки суахили н хауса в
Африке.
ф Истрин В. А., Возникновение и раз-
витие письма, [2 изд.], М., 1965; Крач-
ковская В. А., Новое исследование по
истории араб, письменности, «Уч. зап. ЛГУ*,
1974, № 374. Востоковедение, в. 17, 1; III и ф-
ман И. Ш., Набатейское гос-во и его куль-
тура, №.. 1976; Г е л ь б И., Зап. семит,
силлабарии. в кн.: Тайны древних письмен,
№.. 1976; Фридрих И.. История пись-
ма, пер. с нем.. №., 1979; N amy Kh. Y.,
The origins or Arabic writing and its
historical evolution before Islam, «Bulle-
tin of the Faculty of Arts of the Egyptian
University*. 1935, 3. Arabic Section, p. 1 — 112;
D i r i n g e r D., The alphabet, N. Y., 1953;
Grohmann A.. Arabische Palaographie,
T1 1 — 2, Das Schriftwesen. Die Lapidarscnrift
mit 270 Ahbildungen im Text. 66 Tafeln, W.,
1971; Diem W., Untersuchungen zur friihen
Geschichte der arabischen Orthographic, 1—2,
xOrientalia», 1979, v. 48 — 49; Sordel-
Thomine J., Aspects de Tecriture arabe
et de son developpment, «Revue des etudes
islamiques*. 1980. t. 48, rase. 1. А. Г. Белова.
АРАВДКСКИЕ ЯЗЫКИ — одна из
наиболее крупных семей индейских язы-
ков Юж. Америки. По классификациям
Дж. X. Гринберга и Н. А. Мак-Куауиа,
входит в экваториальную группу андо-эк-
ваториальной филии. Распространены от
Юж. Флориды и о-вов Карибского басе,
до Парагвая и от Тихоокеанского побе-
режья Перу до дельты р. Амазонка. Во
мн. р-нах этого ареала А. я. полностью
или почти полностью исчезли, в наиболь-
шей степени сохранились в басе. р. Ори-
ноко и притоков Амазонки Мадейра и Пу-
рус, а также на высокогорном боливий-
ском плато. Число говорящих ок. 400 тыс.
чел.
Единой классификации А. я. нет.
А. Мейсон, П. Риве, Ч. Лоукотка клас-
сифицировали нх гл. обр. по география,
признаку (сев., центр., юж. группы). Дж.
К. Ноубл, развивая классификацию
Гринберга, выделяет группы: амуэша, апо-
лнета, чамикуро, тайно (каждая пред-
ставлена одним языком); уруано (3 язы-
ка), арауано, или арауа (5 языков); мари-
пурано (включает 8 подгрупп, насчиты-
вающих 77 языков).
Фонология, система характеризуется
развитым вокализмом и бедным консонан-
тизмом (т. наз. атлантич. тип). Так, в
собственно аравак. яз. 7 гласных и 14
согласных фонем (2 носовые и 12 рто-
вых), в гуахнро 6 гласных и 14 согласных
(2 носовые и 12 ртовых). Для большинст-
ва А. я. характерно противопоставление
гласных по длительности. Морфологиче-
ски А. я. агглютинативные с чертами по-
лисинтетизма, нек-рые группы принадле-
жат к суффиксальному типу, другие —
к префиксальному, в ряде языков суф-
фиксы используются как способ словоиз-
менения, префиксы — как способ слово-
образования. Во мн. языках, как, напр.,
42 АРАВАКСКИЕ
в гуахиро, префиксы используются гл.
обр; для именного словоизменения (ср.:
epia ‘чей-то дом’, tepia ‘мой дом’, pipia
‘твой дом’, nipia ‘его дом’, shipia 'ее дом’,
wepia ‘наш дом’, jipia ‘ваш дом’, nepia
‘их дом'), а суффиксы — для глагольного
(ара ‘дать’ — неопредел, внд, apaja
‘давать’ — длит, вид, apajaua ‘дать’ —
интенсивный вид). При выражении син-
таксич. отношений используются как
предлоги, так и послелоги. Порядок
слов, как правило, фиксированный (гла-
гол — субъект — объект), приименные и
приглагольные атрибуты обычно нахо-
дятся в препозиции. Лексич. расхожде-
ния по группам и отд. языкам значи-
тельны.
А. и. собств. письменности не имеют.
Для записи текстов используется исп. ал-
фавит с введением диакритики и букв,
комбинаций для обозначения сегментных
и супрасегментных единиц, не имеющих
эквивалентов в исп. яз.
• Noble G. К., Pr.oto-Arawakan and its
descendants, Bloomington. 1965; Matteson
E., The Piro (Arawakan) language, Berk.—
Los Ang.. 1965; Aryon Dall'Igna R.,
Grupos lingjiisticos de Amazonia. Aetas do
Simposio sobre a Biota Amazonia, v. 2,
Antropologia. Sao Paolo. 1967, p. 29 — 39;
J us ayu M. A., Morfologia Guajira, Ca-
racas, 1975; Goulet J. G., J u-
s а у u M. A., El idioma Guajiro. Sus fonemas.
su ortografia у su morfologia, Caracas, 1978;
О 1 z a J.. Investigaciones de sintaxis Guajra,
Caracas. 1979.	JO. В. Ванников.
АРАМЁИСКИЕ ЯЗЫКИ —группа се-
митских языков. И. М. Дьяконов опре-
деляет А. я. как подгруппу в сев.-центр,
группе семитских языков среднего со-
стояния.
Древнейший период представлен ста-
роарамейскими надписями из Дамаска,
Хамы, Арпада, Шамаля, Ассирии (9—
7 вв. до н. э.), классическим, или «импер-
ским», арамейским яз. ахеменидских кан-
целярий (6—4 вв. до н. э.), разновид-
ностью к-рого является библейско-арамей-
ский (отд. слова, предложении и главы в
Ветхом завете, 5—2 вв. до н. э.). А. я.
более позднего времени разделяются на
западную (близкие к староарамейскому) и
восточную диал. группы. Зап. группа
включает: набатейский (1 в. до н. э. —
2 в. н. э.); пальмирский (1 в. до н. э. —
3 в. н. э.; оба языка иногда причисляются
к староарамейским); иудейско-палестин.
яз. (последние века до н. э. — первые ве-
ка н. э.) с двумя разновидностями —
языком куиранского «Апокрифа книги
Бытия» (1 в. до н. э.), таргумов Онке-
лос (арамейский пер. Пятикнижия, наз.
также «Вавилонским таргумом») и Ио-
натана (арамейский пер. книг Пророков)
и галилейским диалектом, представ-
ленным в основном нек-рыми мидрашами
(толкованиями отд. книг Ветхого завета)
и арамейскими частями Иерусалимского
талмуда; самаритянский яз. («Самари-
тянский таргум», 4 в., и др. более позд-
ние источники); христианско-палестин.
диалект мелькитов, использовавший си-
рийское письмо (отрывки из Ветхого за-
вета, литургич. тексты, 5—7 вв.); совр.
диалекты поселений Баха, Джуббадин,
Малула близ г. Дамаск. Вост, группа
включает: сирийский яз., распространив-
шийся из р-на Эдессы до Ирана и разде-
лившийся в 5 в. на зап.-сирийский (яко-
витский) и вост.-сирийский (несториан-
ский) диалекты (надписи 1 в., богатая
христ. теологнч. лит-ра 3—14 вв.) (древ-
нейший шрифт — «эстрангела», из к-рого
развились яковитский — «серто» — и не-
сторианский шрифты; см. Западносе-
митское письмо); начиная с 8 в. сирий-
ский яз. постепенно вытеснялся араб-
ским языком; вавилонско-арамейский
яз. (Вавилонский талмуд, ок. 4—6 вв.,
и нек-рые магич. тексты, с 5—6 вв.);
мандейский — диалект гностич. секты
мандеев (с Зв.) — использует специфич.
вариант др.-арамейского письма, причем
нек-рые буквы регулярно обозначают
гласные (совр. мандейский говор сохра-
нился у немногих представителей секты,
живущих в Иране и Ираке,— гл. обр.
для культовых нужд, наряду с араб,
яз.); совр. т. наз. ассирийский язык (во-
восирийский).
Из общесемит. состава согласных в
А. я. выпали s (> у) и s_(> h). Процесс
фонетич. изменения неэмфатич. взрыв-
ных b, р, d, t, g, к завершается уже в на-
чале ср. веков регулярным переходом в
спиранты в поствокальной позиции; в но-
воарамейских наречиях спирантизов. ва-
рианты этих согласных выступают как
самостоят. фонемы. В древнейшем перио-
де, вероятно, сохранялись интерденталь-
ные г, d, t, но к сер. 1-го тыс. н. э. t > t,
d>d, t > t; d>( или q; s>s; h>h; g><.
В зап. А. я. часты редукции h>h,
приводящие к ’>о; h>’>o. В ново-
арамейских диалектах появились новые
согласные: альвеолярные аффрикаты g
и с (<t), альвеолярный спирант z. О
гласных древнего и среднего периодов
можно судить в основном только по биб-
лейско-арамейской и сирийской письмен-
ностям, имеющим огласовку с 6 в. Вост,-
сирийскне диалекты сохраняют более
древний вокализм, в то время как в зап,-
снрийских а>б, о>й, о>и, e>i (в не-
к-рых типах слов). Ударение в А. я. падает
в основном на последний слог; вследст-
вие выпадения безударного гласного в
ауслауте и перехода ударения на конец
слова последний слог оказывается закры-
тым и долгим; краткие гласные в откры-
том предударном слоге редуцируются
в шва (см. Ларингальная теория) или вы-
падают; в закрытом безударном слоге
краткие a, i>e, краткое ударное и>о;
в последнем открытом слоге i>e. К кон.
7 в. конечные открытые слоги начинают
терять ударение.
Имя в А. я. имеет 2 грамматич. рода
(муж. и жен.), 2 числа (единств, и мно-
жеств.; следы двойств, числа сохранились
только в числительных и в названиях пар-
ных частей тела) и 3 статуса: status аЬ-
solutus (общесемит. status rectus), sta-
tus constructus, status emphaticus. В но-
воарамейских диалектах статусы практи-
чески перестали существовать. Показа-
тель определ. состояния, суффиксальный
артикль -а постепенно теряет дефинитив-
ную функцию, становясь нормальным
окончанием имени, вследствие чего в
нек-рых новоарамейских диалектах воз-
никает (из указат. местоимений) префик-
сальный артикль. Именное склонение
полностью исчезло. Самостоят. личные
местоимения несут функцию субъекта,
иногда они энклитически присоединяются
к предикату; местоименные суффиксы вы-
ражают притяжение, присоединяясь к
именам, и объект — присоединяясь к
глаголам и предлогам.
Из общесемит. глагольных пород в
А. я. представлены основная, или прос-
тая, интенсивно-каузативная и каузатив-
ная; от каждой из трех пород образуются
соотв. рефлексивные породы с помощью
префикса t-; функции пассива, образуе-
мого с помощью внутр, флексии, со вре-
менем берут на себя рефлексивные фор-
мы. В А. я. древнего периода преоблада-
ет классич. двухвидовая система спряже-
ния глагола: суффиксальная спрягае-
мая форма (перфект, сов. вид) и префик-
сальная спрягаемая форма (имперфект,
весов, вид), к-рые в новоарамейских
диалектах постепенно вытесняются спря-
жением по временам, основанном на от-
глагольных именах (причастиях и инфи-
нитивах) со спрягаемыми формами вспо-
могат. глагола-«быть». Кроме индикатива
и императива А. я. различают пассив,
сохранился реликтовый показатель энер-
гетива, в совр. говорах образуются формы
конъюнктива и условного наклонения.
Порядок слов в предложении относитель-
но свободный.
В лексике — заимствования из аккад.,
др.-евр. (в особенности в библейско-ара-
мейском), перс., греч. (особенно в сирий-
ском) и лат. языков, позже — из араб.,
тур., курд, языков, а также из европей-
ских.
Можно считать, что изучение А. я.
началось уже с комментариев к Ветхому
завету, особенно ценной была деятель-
ность масоретов, разработавших систему
огласовки. Из ср. веков известно много
грамматич. трудов вост, и зап. ученых
(в т. ч. и живших в Испании), напр. грам-
матич. трактат Григория Иоанна бар Эб-
рея (Абу-ль-Фараджа, 13 в.), поев, си-
рийскому яз., с диалектология, замеча-
ниями, анонимный еврейско-арамейско-
араб. словарь «Ха-Мелиц» (10—12 вв.),
труд Табии бен Дарта о диакритич. зна-
ках самаритян, письменности и др. Изу-
чение А. я. европ. учеными начинается
уже в новое время, в основном через др.-
евр. яз. (иапр., в 17 в. И. Буксторф Стар-
ший и его сын И. Буксторф Младший со-
ставили большой словарь др.-евр. и биб-
лейско-арамейского языков). С кон. 18 —
нач. 19 вв. начинается интенсивное разви-
тие семитологии, в т. ч. и изучение А. я.
В СССР изучением А. я. занимается
ряд ученых; опубл, отд. исследования,
издания надписей (М. Н. Боголюбов,
А. Я. Борисов, Дьяконов, П. К. Коков-
цов, А. Г. Периханян, К. Б. Старкова,
Г. А. Тирацян, К. Г. Церетели), папиру-
сов (Боголюбов, И. М. Волков), работы по
отд. А. я.: самаритянскому (Л. X. Виль-
скер), сирийскому (Г. М. Глускина, Це-
ретели), зап.-арамейскому (Г. М. Деми-
дова), новоарамейским диалектам (Це-
ретели, Н. В. Юшманов); И. Н. Винни-
ковым составлен словарь арамейских над-
писей («Палестинский сборник*, в. 3,
4, 7, 9, 11, 13, 1958—65).
* Церетели К. Г., Совр. ассирийский
язык, М., 1964; его же. Сирийский язык,
М.. 1979; Вильскер Л. X., Самаритян,
язык, М.. 1974; Noldeke Th., Mandaische
Grammatik, Halle. 1875; Schulthess F.,
Grammatik des christlich-palastinischen Ara-
maisch, Tubingen, 1924; Stevenson W. B.,
A grammar of Palestinian Jewish Aramaic,
Oxf., 1924; Cantineau J., Le nabateen,
v. 1 — 2, P.. 1930—32; его же, Grammaire
du palmyrenien epigraphique, Le Caire, 1935;
Garb ini G., L'aramaico antico, ANLM,
ser. 8, 1956, v. 7, fasc. 5; Brocket-
mann C., Syrische Grammatik, 9 Aufl.,
Lpz.. 1962; Rosenthal F r., A Grammar
or Biblical Aramaic, 3 ed., Wiesbaden. 1968;
Segert St., Altaramaische Grammatik.
2 Aufl., Lpz., 1983.	А. А. Папазян.
АРАМЕЙСКОЕ ПИСЬМО—см. За-
падносемитское письмо.
АРАУКДНСКИЕ ЯЗЫКЙ (мапуче) —
семья индейских языков. По классифи-
кации Дж. X. Гринберга и Н. А. Мак-
Куауна, входит в андскую группу андо-
экваториальной филин. До исп. колони-
зации А. я. были распространены на
терр. центр. Чили, в р-не аргентин. пампы
и в Патагонии. В 20 в. распространены гл.
обр. в пров. Каутин (Чили). Число гово-
рящих ок. 800 тыс. чел.
Отд. языки, входящие в семью А. я., —
собственно арауканский, или мапуче, пн-
кунче, пеуэнче, виличе, ранкельче и
др. — мало отличаются друг от друга, что
позволяет рассматривать их как диалек-
ты одного языка, называемого араукан-
ским или мапуче.
В фонология, системе черты атлантич.
типа (имеется 6 гласных и 21 согласная
фонема). Морфологич. строй агглютина-
тивный суффиксального типа. Словоизме-
нение осуществляется гл. обр. прибавле-
нием суффиксов к неизменяемому кор-
ню, напр. acu-n ‘приезжать’, acu-la-n
‘не приезжать’ (негативная форма);
1’ап ‘умирать’, 1’an’emn ‘убивать’,
1’an’emn'en ‘быть убитым’ (залоговые
отношения). Для выражения грамматич.
значений широко используются также
послелоги, напр. malal 'загородка’, malal
men ‘в загородке', где men — послелог с
локативным значением; схаи ‘отец’, гиса
‘дом’, схаи ni гиса ‘дом отца’, где ni —
послелог с посессивным значением. Име-
ется дв. ч., по-видимому, субстратного
происхождения. Одна и та же серия мес-
тоименных корней оформляет спряжение
глагола и выступает в качестве показате-
ля посессива при именах.
• Rosas J. М. de, Gramatica у diccio-
nario de la lengua Pampa (Pampa-pranquel-
araucano), B. Aires, (1947); Key M. R.,
The grouping of South American Indian lan-
guages, Tubingen, 1979.
Erize E., Diccionario comentado ma-
puche-espanol. Araucano. Pehuenche. Pampa.
Picunche. Ranciilche. Huilliche, B. Aires.
1960.	Ю. В. Ванников.
АРГб (франц, argot) — особый язык
нек-рой ограниченной профессиональной
или социальной группы, состоящий из
произвольно избираемых видоизменен-
ных элементов одного или нескольких
естественных языков (см. также Жар-
гон). А. употребляется, как правило, с
целью сокрытия предмета коммуникации,
а также как средство обособления группы
от остальной части общества. Термин
« А.» чаще употребляется в узком смысле,
обозначая способ общения деклассиров.
элементов, распространенный в среде
преступного мира (воровское А.). Основа
А. — спецнфнч. словарь, широко вклю-
чающий иноязычные элементы, напр. цы-
ганские, немецкие в рус. воровском А.
Своей грамматики А. не имеет, подчиня-
ясь общим законам разг. речи. А. являет-
ся источником арготич. лексики (арготиз-
мов), используемой в разг, речи и в языке
худож. лит-ры в социально-символич.
функции.
• Трахтенберг В. Ф., Блатная му-
зыка. («Жаргон» тюрьмы), СПБ. 1908; Л а-
р и н Б. А., О лингвистич. изучении города,
в сб.: Рус. речь, Л., 1928, в. 3; Развитие
лексики совр. рус. языка, М., 1965; Общее
яэ-знание. Формы существования, функции,
история языка, М., 1970; Леонтьев А. А.,
Шахнарович А.М., Батов В. И.,
Речь в криминалистике и судебной психоло-
гии, М., 1977.	А. М. Шахнарович.
АРЕАЛЬНАЯ ЛИНГВЙСТИКА (от лат.
area — площадь, пространство) — раз-
дел языкознания, исследующий с помо-
щью методов лингвистической геогра-
фии распространение языковых явлений
в пространственной протяженности и
межъязыковом (междиалектном) взаимо-
действии. Определяющим принципом
при ареальном описании фактов взаимо-
действующих языков (диалектов) служит
фронтальный их охват. Осн. задача А.
л. — характеристика территориального
распределения языковых особенностей
н интерпретация изоглосс. В результате
выявляются области (ареалы) взаимодей-
ствия диалектрв, языков и ареальных
общностей — языковых союзов, характе-
ризующихся общими структурными при-
знаками.
Термин «пространственная/ареальная
лингвистика» впервые введен М. Дж.
Бартоли и Дж. Видосси (1943), но ее
осн. принципы были развиты Бартолн в
1925. А. л. тесно связана с лингвистич.
географией и диалектологией. А. л. ис-
следует соотнесенность явлений, направ-
ление и ареалы их распространения у
ряда языков, диалектология же дает опи-
сание структуры отд. языка в его терри-
ториальном варианте. Вместе с тем фак-
тологии. основой А. л. служат диалекто-
логии. исследования.
Центр. понятие А. л. — языко-
вой или диалектный ареал,
т. е. границы распространения отд. язы-
ковых явлений и их совокупностей. Тер-
мин «ареал» используется также для
обозначения границ распространения язы-
ков и языковых общностей (индоевроп.
ареал, слав, ареал, тюрк, ареал и т. п.).
В А. л. существенно разграничение син-
хронного и диахронич. планов описания
(см. Синхрония, Диахрония). Диахронич.
аспект направлен на выявление ареалов
членения праязыкового состояния и воз-
никающих при этом междиалектных
схождений. Эти состояния (общеиндоев-
роп., общеслав., общетюрк. и т. д.) в
терминах А. л. интерпретируются как
лингвистически непрерывное простран-
ство генетически связанных диалектов,
к-рые разграничиваются пересекающимися
изоглоссами на разных уровнях языковой
структуры. Синхронный план связан с
установлением междиал. контактов и
ареальных соответствий на одном хроно-
логия. срезе.
Др. важнейшее понятие А. л. — изо-
глосса; для разных уровней употребля-
ются уточняющие это понятие термины:
фонетич. изоглоссы — изофоиы, лек-
сич. изоглоссы — нзолексы, сход-
ное семантич. развитие — изосемы
и т. п. Различают связанные и
конвергентные изоглоссы; пер-
вые развиваются в языках, относящихся к
единой генетич. общности, при их установ-
лении используются приемы сравнит.-ге-
нетич. исследований. Конвергентные изо-
глоссы возникают как результат длит,
территориальных контактов языков, об-
разующих ареальную общность, или же
параллельного развития изолированных,
территориально не соприкасающихся язы-
ков. Изоглоссы конвергенции выявляются
приемами типология, анализа.
При изучении причин появления, ис-
тории развития, фронта и направления
экспансии инноваций и выявления ареа-
лов консервации архаизмов (см. Уста-
ревшие слова) важное место в А. л. за-
нимает поиск центра, периферии, зон
диффузии (вибрации) в исследуемом
ареале. Принято выделять 3 осн. зоны
диал. континуума: центральную, марги-
нальную (отдаленную зону, где наблю-
даемые изоглоссы носят менее выражен-
ный характер) и переходную. В соответ-
ствии с этим определяются и ареалы дист-
рибуции языковых фактов — инноваци-
онный, архаический и диффузный (пе-
реходный). При выявлении инноваций и
архаизмов в А. л. исходят из методики
ареальных норм, разработанной птал.
школой неолингвистики (норма изолиров.
области, норма периферийной области,
норма более поздней области и т. д.).
Для обследуемого языкового (диалект-
ного) состояния используется обозначение
«языковой (диалектный) ландшафт».
АРЕАЛЬНАЯ 43
В становлении А. л. значит, роль сыгра-
ло введение новой универсальной (систем-
ной) формы описания территориальных
диалектов — диалектология., а затем и
лингвистич. атласа (см. Атлас диалекто-
логический, Атлас лингвистический).
Развивается ареальная типоло-
гия, исследующая взаимодействие язы-
ковых и диал. ареалов в рамках языковых
союзов.
А. л. исследует комплекс общелинг-
вистич. проблем, в том числе: членение
праязыковых состояний на исторически
засвидетельствованные языки и диал.
континуумы, ареальная характеристика
особенностей взаимодействующих язы-
ков и диалектов в определ. регионе,
вскрытие закономерностей языковых кон-
тактов, создание принципов ареальной
типологии и построение теории межъязы-
кового взаимодействия (лингвистич. коп-
тактологии и теории языковых союзов),
выявление топонимич. ареалов и опре-
деление роли субстрата в ареальных свя-
зях. В задачи А. л. входят также проб-
лемы языковой интерференции и язы-
ковой аттракции в территориально со-
предельных языках, этнолннгвистич. и
социолингвистич. типологии. Нек-рые
приемы А. л. используются при изуче-
нии проблем двуязычия и многоязычия.
Ареальные методы применяются также в
этнографии и археологии при изучении
вопросов расселения народов и распро-
странения культур.
Зарождение лингвистич. географии и
А. л. связано с концепцией лингвистич.
непрерывности А. Пикте (1859) и в осо-
бенности с т. наз. волновой теорией об-
разования и распространения родств.
языков (языковых явлений) Г. Шухард-
та (1868) и И. Шмидта (1872). Поворот-
ным пунктом в дальнейшем развитии
А. л. явилось создание нац. диал. атла-
сов нем. яз. (Г. Венкер, 1881) и франц, яз.
(Ж. Жильерон н Э. Эдмон, 1902—10).
Значит, вклад в теорию ареальных ис-
следований внес А. Мейе, создатель ос-
нов индоевроп. диалектологии, разрабо-
тавший и обосновавший ряд базисных по-
нятий. Совр. А. л. получила развитие в
трудах Бартоли, Б. А. Террачини, Дж.
Бонфанте, Дж. Девото, В. Пизани, раз-
работавшим ее теоретич. основания и по-
нятийный аппарат, а также в работах
В. Порцига, Э. Косерю, А. Доза,
П. Ивича и др.
Проблемы сов. А. л. (развитие теории
и понятийного аппарата) успешно разра-
батывались на материале разл. языков:
индоевропейских (Э. А. Макаев), сла-
вянских (П. А. Бузук, Р. И. Аванесов,
С. Б. Бернштейн, Н. И. Толстой, Г.А. Цы-
хуи и др.), германских (В. М. Жир-
муйский). романских (М. А. Бородина),
финно-угорских (Б. А. Серебренников),
иранских (Д. И. Эдельман), тюркских
(Н. 3. Гаджиева), балканских (А. В. Дес-
ницкая). В Ленингр. отд. Ин-та яз-зна-
ния АН СССР А. л. составляет предмет
спец, изучения в отделе сравнит.-ист. ин-
доевроп. яз-знания и А. л.
• Макаев Э. А.. Проблемы индоевроп.
ареальной лингвистики. М.— Л.. 1964; Гад-
жиева Н. 3., Тюркоязычные ареалы
Кавказа. М., 1979: Ц ы х у н Г. А.. Типоло-
гия. проблемы балканослав. языкового
ареала. Минск. 1981: Schuchardt Н..
Der Vokalismus des Vulgarlateins, Bd 1 — 3,
Lpz.. 1866—68: S c h m i d t J.. Die Verwandt-
schaftsverhaltnisse der indogermanischcn
Sprachen. Weimar, 1872; В artol i M..
Introduzione alia neolinguistica, Gen.. 1925:
В a r t о 1 i M.. Vidossi G.. Lineament!
di linguistica spaziale. Mil., [1943); Pisa-
44 АРМЯНСКИЙ
n i V., Geolinguistica e indeuropeo. Roma,
1940; Coseriu E.. La geographia linguisti-
ca, Montevideo, 1955; см. также лит. при ст.
Лингвистическая география.
В. П. Нерознак.
АРМЯНСКИЙ ЯЗЬ'Ж — один из индо-
европейских языков, составляющий осо-
бую группу этой семьи. Распространен
в СССР (Арм. ССР, а также в Груз. ССР,
Азерб. ССР и др.), ряде зарубежных
стран (Сирия, Ливан, США, Иран, Фран-
ция и др.). Общее число говорящих св.
6 млн. чел. (в т. ч. в СССР — св. 3,7 млн.
чел.; 1979, перепись). Большинство ис-
следователей предполагают, что в основе
А. я. лежит язык племенного союза хай-
аса-арменов в составе гос-ва Урарту.
Арм. этнос сформировался в 7 в. до н. э. в
Арм. нагорье.
История письм.-лит. А. я. делится
на 3 этапа. Др.-арм. яз. известен с нач.
5 в., со времени создания арм. алфавита.
Письм.-лит. форма др.-арм. языка наз.
грабаром (классич. формы — 1-я
пол. 5 в.). Устный др.-арм. яз. вышел из
употребления к И в., грабар функциони-
ровал почти до кон. 19 в., конкурируя
с новым лит. языком: как культовый язык
сохранился. В структурно-типологич. от-
ношении др.-арм. яз. — преим. флектив-
но-синтетич. язык, в системе глагола
представлены также аналитич. конструк-
ции. От индоевропейской морфологиче-
ской системы сохранились: трехрядовая
система указательных местоимений,
нек-рые принципы образования глаголь-
ных и именных основ, отд. падежные
и глагольные флексии, словообразоват.
суффиксы и др. Фонетич. система в
осн. чертах восходит к индоевропейской,
но подверглась модификациям: в во-
кализме снята оппозиция по долготе —
краткости; слоговые индоевроп. сонанты
переходят в гласные, неслоговые — в со-
гласные. Появились новые фрикативные
фонемы, система аффрикат, отсутство-
вавших в индоевроп. языках. Система
взрывных подверглась перебою (подобно
передвижению согласных в герм, языках)
и представлена четкими рядами звонких,
глухих и придыхательных. Диал, чле-
нение др.-арм. яз. было выражено слабо.
Ср.-арм. этап продолжался с 12 по
16 вв. К этому периоду относится нача-
ло формирования совр. арм. диалектов.
Ср.-арм. лит. яз. характеризуется измене-
ниями в системе консонантизма (оглуше-
ние звонких и озвончение глухих), моно-
фтонгизацией дифтонгов, употреблением
новых показателей для мн. ч., сдвига-
ми в системе управления, в лексике и др.
Представлен памятниками разных жан-
ров.
С 17 в. формируется новый лит. А. я.
Представлен двумя вариантами — за-
падным, с константинопольским диалек-
том в основе, и восточным, с опорным
арарат. диалектом. Вост, вариант явля-
ется языком коренного населения Арм.
ССР, расположенной в вост, области
ист. Армении, и части арм. населения
Ирана. Вост, вариант лит. языка по-
лифункционален, является языком нау-
ки, культуры, всех ступеней образования,
массовой коммуникации, иа нем имеется
богатая лит-ра. Зап. вариант лит. языка
распространен среди арм. населения Ли-
вана, Сирин, США, Франции, Италии
и др., выходцев из зап. части ист. Арме-
нии (терр. совр. Турции). На зап. вари-
анте А. я. существует разножанровая
лнт-ра, ведется преподавание в разд,
арм. учебных заведениях (Венеция, Кипр,
Бейрут и др.), но он ограничен в ряде
сфер употребления, в частности в сфере
естеств. и технич. наук, преподавание
к-рых ведется на оси. языках соотв. регио-
нов. Произведения, написанные на зап.
варианте лит. языка, публикуются и в
Сов. Армении.
Разница между вариантами нового лит.
А. я. отмечается на всех уровнях, особен-
но на фонетическом (в основном в консо-
нантизме). Фонетически вост, вариант
лит. языка ближе к грабару, чем запад-
ный, но единая графика и орфография
обеспечивают возможность взаимопони-
мания текста носителями обоих вариан-
тов. Лит. варианты А. я. различаются в
образовании нек-рых падежей, глаголь-
ных парадигм (восточный шире исполь-
зует аналитич. конструкции), в употреб-
лении артиклей, предлогов и др. Уг-
лубляются лексич. различия.
Вост, вариант новоарм. лит. яз. имеет
6 гласных и 30 согласных фонем, в т. ч.
9 взрывных, 6 аффрикат, различающихся
по признаку глухости, звонкости и при-
дыха тел ьности, 2 носовые и серию фри-
кативных. Выделяются след, категории
слов: существительные, прилагательные,
глаголы, местоимения, числительные,
наречия, предлоги и послелоги, союзы,
модальные слова и междометия. Суще-
ствительные имеют 2 числа (ед. и мн.).
Мн. ч. образуется на основе агглютина-
тивного принципа. Категории рода нет.
Существует 7 падежей (по другим клас-
сификациям, 5) и 8 типов склонения. При-
лагательные не согласуются с существи-
тельными. Числительные отражают де-
сятеричную систему счета. Восходят к ин-
доевроп. фонду корней. Сохранились поч-
ти все разряды индоевроп. местоимений.
Глагол имеет след, категории: 3 залога
(действит., страдат. передний), 3 лица, 2
числа, 5 наклонений (изъявит., повелит.,
желат., условное, побудит.), 3 времени
(наст., прош., буд.), 3 т. наз. вида дей-
ствия (совершаемый, совершенный и под-
лежащий совершению). Временные фор-
мы бывают простые и аналитические, де-
лящиеся на главные составные и вторич-
ные составные. Аналитич. формы преоб-
ладают. Формы времен и наклонений
образуются от двух основ — презенса и
аориста. Глаголы имеют 2 типа спряже-
ния и по своей структуре могут быть про-
стыми и суффиксальными. Именные фор-
мы представлены семью причастиями.
Сиитаксич. связь между словами в
предложении выражается согласованием,
управлением и частично порядком слов.
Определение препозитивно и не согласу-
ется с определяемым. Строй предложения
номинативный. Порядок слов свободный,
но обычно на первом месте стоит группа
подлежащего, затем сказуемого, далее
обстоятельства. Предложения бывают
простые (распространенные и нераспро-
страненные), сложные, с сочинит, и подчи-
нит. связью.
Совр. А. я. имеет многочисл. диалекты,
сильно отличающиеся как друг от дру-
га, так и от лит. языка. Они классифици-
руются по разным принципам, вследствие
чего их кол-во определяется по-разному.
На основе морфологич. принципа (по
признаку образования презенса) Р. А.
Ачарян делит диалекты на 3 ветви, ох-
ватывающие 36 диалектов; А. С. Гари-
бян, учитывающий и фонетич. признаки,
насчитывает 7 ветвей (51 диалект). На
основе многопризнаковой классификации
(Г. Б. Джаукян), учитывающей 100 выбо-
рочных признаков, диалекты распреде-
ляются на И групп, объединяющих 44
диалекта. Диалекты, как правило, отли-
чаются друг от друга на фонетич., морфо-
логич. и лексич. уровнях. В наст, время
наблюдаются интенсивные процессы сти-
рания диал. признаков и исчезновение
ряда диалектов в результате миграцион-
ных явлений, урбанизации и др.
Первые письм. памятники иа А. я.
относятся к нач. 5 в. (см. Армянское
письмо).
* Абе г ян №.. Теория арм. языка, Ер.,
1931; 2 изд., Ер., 1965 (на арм. яз.); Гари-
бян А., Арм. диалектология, Ер.. 1953
(на арм. яз.); Капанцян Г. А.. История
арм. языка, Ер., 1961 (на арм. яз.); К у с и-
кьян И. К.. Изменения в словарном со-
ставе лит. арм. языка сов. периода, №.. 1964;
Туманян Э. Г., Арм. язык, в кн.: Язы-
ки народов СССР, т. 1, №., 1966; ее же.
Арм. язык, в кн.: Сов. яз-знание за 50 лет,
№., 1967; е е ж е, Др.-арм. язык. №.. 1971;
ее же, Структура иидоевроп. имен в арм.
языке, №.. 1978; Абраамян С. Г.,
Парнасян Н. А., Оганян А. А.,
Совр. арм. язык, т. 2, Морфология. Ер.,
1974 (на арм. яз.); Абраамян С. Г..
Совр. арм. язык, т. 3, Синтаксис, Ер., 1976
(на арм. яз.); Д ж а у к я н Г. Б.. Общее
и арм. яэ-знание, Ер., 1978: Араке-
лян В. Д., Хачатрян А. А., Э л о-
я н С. А., Совр. арм. язык, т. 1, фонети-
ка и лексикология. Ер.. 1979 (на арм. яз.);
Hubschmann Н., Uber die Stellung des
Armenischen im Kreise der indogermanischen
Sprachen, KZ 23, 1875; M e i 11 e t A., Esquisse
d’une grammaire comparee de I’armenien clas-
sique. Vienne, 1903; 2 ed.. Vienne, 1936;
Solta G., Die Stellung des Armenischen
im Kreise der indogermanischen Sprachen,
W., 1960; Godel R., An introduction to
the study of classical Armenian, Wiesbaden.
1975; Proceedings of the First International
Conference on Armenian Linguistics (USA,
1979). Leuven, 1980.
А ч a p я н P., Этимология, коренной сло-
варь арм. языка, т. 1—4. Ер., 1971—79
(на арм. яз.); Рус.-арм. словарь, т. 1—4, Ер.,
1954—58; А г а я н Э. Б., Толковый словарь
совр. арм. языка, т. 1 — 2. Ер., 1976 (на арм.
яз.).	Э. Г. Туманян.
АРМЯНСКОЕ ПИСЬМО — оригиналь-
ное письмо, созданное Месропом Машто-
цем ок. 406. Возникновение А. п. связано
с распространением христианства, приня-
того армянами в 301, и необходимостью
создания богослужебной лит-ры на арм.
яз. А. п. имеет фонетич. характер. Пер-
воначально алфавит содержал 36 простых
знаков, каждый из к-рых соответствовал
определ. фонеме. Комбинация знаков, как
и диакритика, не характерна для А. п.
Исключение составляют знаки пс (из п +
+ L) для гласного [и] и и (из b + L), про-
износимого как [ev]. Оба знака в алфави-
те Месропа Маштоца отсутствовали. При-
мерно после 12 в. в алфавит вводятся еще
две графемы: знак о [о] для дифтонга
ид [aw] и знак $ для [fj. Последний
введен ввиду появления множества за-
имствований, содержащих фонему [f].
С этими изменениями письмена Месропа
Маштоца употребляются и для совр. арм.
яз. Буквы А. п. (до перехода на араб,
цифры) имели также и цифровые значе-
ния: служили для обозначения чисел от
1 до 9999.
Вопрос об источниках и характере про-
тотипов А. п. не получил однозначного
решения. Общие принципы построения
алфавита Месропа Маштоца (направле-
ние письма слева направо, наличие зна-
ков для обозначения гласных, раздельное
написание букв, их употребление в зна-
чении цифр) указывают на вероятное
влияние греч. фонетич. письма. Предпо-
лагается, что Месроп Маштоц мог частич-
но использовать т. наз. Данииловы пись-
мена (22 знака), приписываемые си-
рийскому епископу Даниилу; возможно
использование одного из вариантов ара-
мейского письма, а также пехлевийского
курсива.
Форма знаков арм. алфавита с течени-
ем времени подвергалась разл. измене-
ниям. С 5 по 8 вв. употреблялось т. наз.
унциальное письмо (еркатагир), имевшее
неск. разновидностей. После 12 в. устано-
вилось круглое письмо (болорагир), поз-
же — скорописи и курсивы. Определ.
сходство с А. п. обнаруживает груз, пись-
мо (хуцури) и алфавит кавк. албан-
цев.
41 А ч а р я и Р., Арм. письмена, Ер., 1968
(на арм. яз.); Абрамян А. Г., История
арм. письма и письменности, Ер., 1959 (на
Гипотетически первоначальные исходные
формы армянского алфавита (5 в.) (по
реконструкции С. Н. Муравьева).
ТАБЛИЦА .АРМЯНСКОГО АЛФАВИТА
Поряд- ковый номер	Армян- ская буква	Название	Цифровое значение	Транс- литерация	Поряд- ковый номер	Армян- ская буква	Название	Цифровое значение	Транс- литерация
1	а ы	ayb	1	a	19	zf £		100	с
2	р Р	ben	2	b	20	IT J	men	200	т
3	* ч	gim	3	g	21	3 j	yi	300	У
4	ч	da	4	d	22	t 1,	nu	400	п
5	Ъ Ь		5	e	23	Z г	sa	500	S
6	Я ч	za	6	2	24	Л n	0	600	0
7	i Ь	e	7	e	25	3 i	la	700	9
8	С г	at*	8	9	26	У Щ	pe	800	Р
9	* р	t'o	9	(•	27	£ £	ji	900	/
10	д* с/	ze	10	2	28	fl- «	ra	1000	У
II	/ А	ini	20	i	29	U и	Sf?	2000	S
12	1 i	liwn	30	I	30	* 4	uew	3000	v
13	h [и	ie	40	x	31	S u*	tiujn	4000	t
14	& *	ca	50	c	32	? Г	гё	5000	г
15	4г 4	ken	60	k	33	8 з	co	6000	с
16	А 6	ho	70	h	34	h <-	hi an	7000	ID
17	£ А	JO	80	J	35	Ф ф	p'iutr	8000	р'
18	X 1	tat	90	t	36	* #	let	9000	к*
					37	0 о	0		° 1
					38	S> q>	fe		d
* Последние две буквы являются позднейшим добавлением и в месроповском алфавите отсутствовали.									
арм. яз.); К о р ю н. Житие Маштоца. Ер.,
1962; Месроп Маштоц. Сб. статей. Ер.. 1962
(наарм. яз.); Севак Г. Г., Месроп Маштоц.
Создание арм. письмен и словесности. Ер.,
1962; Периханян А. Г.. К вопросу о
происхождении арм. письменности, в кн.;
Переднеазиатский сборник. Дешифровка и
интерпретация письменностей Древнего Вос-
тока, ч. 2, М., 1966; Туман я,н Э. Г..
Еще раз о Месропе Маштоце — создателе
арм. алфавита, «Изв. АН СССР. Сер. ЛиЯ»,
1968, т. 27, в. 5; см. также лит. при ст. Ар-
мянский язык.	Э. Г. Туманян.
АРТЙКЛЬ (франц. article, от лат. аг-
ticulus) (член) — грамматический эле-
мент, выступающий в языке в виде слу-
жебного слова или аффикса и служащий
для выражения определенности—неоп-
ределенности категории (именной), т. е.
вида референции.
Различают определенный А.,
указывающий на известный, выделенный
из класса подобных предмет и тем самым
выполняющий функцию референции к
действительности вне текста и анафорич.
функцию в тексте (см. Анафорическое
отношение), и неопределенный
А., указывающий на некий невыделен-
ный предмет как представитель класса
подобных предметов. Каждый иэ А. мо-
жет в нек-рых языках иметь неск. форм
в зависимости от рода и числа, напр. в
ром. языках (ср. франц, le/la/les — оп-
редел. А. для имен муж. и жен. рода и
АРТИКЛЬ 45
мн. ч.), может склоняться, напр. в др,-
греч., нем., алб. языках (ср. др.-греч.
ho philos ‘друг’, род. п. toi philoi, вин. п.
ton philon), причем в языках с разрушен-
ным именным словоизменением А. мо-
жет стать осн. показателем падежной
формы существительного (ср. нем. der
Ваг ‘медведь’, род. п. des Baren, дат. п.
dem Baren, вин. п. den Baren).
А. свойствен типологически разл. язы-
кам — германским, славянским (болг.,
макед.), венгерскому, семитским, поли-
незийским и др. Кол-во А. по языкам
колеблется; наиболее распространенной
является система из двух А., но встреча-
ются языки с одним морфологически вы-
раженным А., напр. турецкий, где пред-
ставлен неопредел. A. bir, а его отсутст-
вие эквивалентно определ. А. и может
формально трактоваться как нулевой
А., а также полиартиклевые языки с
тремя и более А., напр. в рум. яз. кроме
неопредел, и определ. А. имеются т. наз.
адъективный A. cel (elevul cel vrednic
‘усердный ученик’, конструкция с пост-
позицией прилагательного) и посессив-
ный A. al (fin al omului ‘сын человека’),
а в самоан. яз. выделяются артикли оп-
редел., неопредел., эмоциональный (каж-
дый имеет разные формы для ед. и мн.
ч.) и А. собств. имен (тогда как, напр.,
в герм., ром., слав, языках собств. имена
обычно употребляются без А., кроме ряда
особых случаев, напр. в болг. прозвищах).
Нередко функционально-семантич. опи-
сание А. должно учитывать не только его
морфологич. выраженность, но и его от-
сутствие, в связи с чем следует различать
безартиклевое употребление существи-
тельных и существительных с нулевым
А. Без А. употребляются обычно имена,
семантически уже определенные, по
смыслу не требующие А., либо имена,
имеющие местоименные (прежде всего
указат.) определители, ср., напр., англ.
I saw John ‘Я видел Джона’, I saw this
man ‘Я видел этого человека', in room
5 ‘в комнате № 5’; отсутствие А. здесь
не значимо, т. к. его употребление было бы
семантически избыточным. Но и в таких
случаях по языкам нет единообразия;
так, в венг. яз. А. возможен в сочетании
с указат. местоимением (ez az ember
‘этот человек’, где ez—указат. местоим.,
az — определ. А.) и даже перед личным
местоимением в притяжат. формах суще-
ствительных (az ёп atyim ‘мой отец', где
ёп — ‘я’; ср. англ, my father, фр. топ
рёге — без А.). О нулевом А. как зна-
чимом отсутствии явного А. можно го-
ворить применительно к одноартиклевым
языкам (тур., исл.), а также к тем слу-
чаям, когда грамматич. или фонетико-
синтаксич. контекст ведет к устранению
морфологич. А., ср. англ. I saw a man
‘Я видел человека’— I saw men ‘Я видел
людей’ (форма мн. ч. существительных
требует нулевой формы неопредел. А.,
к-рый в ёд. ч. представлен в виде а),
франц, un ргоЫёте ‘вопрос, проблема' —
ми. ч. des problemes (неопредел. А. в
двух формах — ед. ч. и мн. ч.), но la so-
lution d'un ргоЫёте ‘решение вопроса' —
ми. ч. la solution de problemes (ед. ч.
de -г un > d’un с сохранением А., во
мн. ч. de 4- des > de + 0 с заменой мор-
фологич. формы А. нулевой). В одноар-
тпклевых языках представлен парадиг-
матич. нулевой А. (так, в исландском он
служит осн. формой выражения неопре-
деленности), в двух- и полиартиклевых
языках — синтагматич. нулевой А. (как
вариант морфологич. А.).
46 АРТИКУЛЯЦИЯ
Кроме осн. функции указания на вид
референции имени (индивидуальная или
видовая/родовая; определ ./неопредел.)
и на его семантико-синтакснч. статус в
структуре сообщения (данное, известное —
определ. А./новое — неопредел. А.) А.
выполняют ряд др. функций, ср. в герм,
и ром. языках интродуктивную (презен-
тативную) функцию неопредел. А.—
введение предмета в сферу повествова-
ния (англ. Once upon a time there lived
a king ‘Однажды жил-был король’),
обобщающую функцию и обратную ей
функцию уникальности объекта определ.
А. (ср. англ. The rat is a small animal
‘Крыса — мелкое животное’ — The sun
arose ‘Солнце взошло’); иногда для выпол-
нения таких вторичных функций исполь-
зуется особая форма А., напр. во франц,
яз.— т. наз. партитивный А. (или «А.
массы») — du pain ‘хлеб’ (du — экви-
валент неопредел. A. un); особые артикли
имеются в малагасийском яз. для собств.
имен-лиц — Ra (в гонорифич. значении,
подобно япон. частице san, выражающей
повышенное уважение, почтение), i (в
фамильярном значении), гу (в вокатив-
ном употреблении); эти А., в сущности,
являются лексико-стилистич. вариантами
определ. А. пу, к-рый употребляется
только с нарицат. именами, и отражают
переплетение категорий определенности и
вежливости.
Исторически определ. А. восходит обыч-
но к указат. местоимению, неопредел.
А.— к неопредел, местоимению или чис-
лительному «один». Это четко прослежи-
вается, напр., в ром. языках (определ. А.
из лат. ille ‘тот’, неопредел. А. из лат.
unus, una ‘один, одна’), в болг. яз. (оп-
редел. А.---ът, -та, -то, неопредел. А.—
един, една, едно), в венг. яз. (определ.
A. az и указат. местоим. az ‘тот’, неопре-
дел. A. egy из eggy ‘один’) и т. д. В раз-
ных языках представлена разная степень
грамматикализации этих А. Так, в др.-
греч. яз. местоименный характер определ.
А. был отчетлив еще у Гомера; в тур.
яз. развитие А. началось с неопредел.
A. bir, сохраняющего отчетливую связь
с числит, bir ‘один’, и в нек-рых кон-
текстах их трудно разграничить; в венг.
яз. определ. A. az полностью граммати-
кализован и не изменяется даже по чис-
лам ср. az az ember ‘тот человек' (первый
элемент — указат. местоим.) — мн. ч.
azok az emberek. В процессе формирова-
ния А. может трансформироваться из
одного вида в другой; так, редкий случай
превращения бывшего показателя оп-
ределенности в средство, сопоставимое
с неопредел. А., демонстрируют семит,
языки, в частности араб, яз., где т. наз.
нунация (суффиксация -п) маркирует
неопредел, состояние большинства имен
в противоположность определ. состоянию
с A. al (ср. baitun — al-baitu ‘дом’),
к-рый считается более поздним по про-
исхождению, взявшим на себя функцию,
прежде выполнявшуюся иунацией и ею
утраченную. В герм, языках развитие
шло от одноартиклевой системы «опре-
дел. А.: 0» к двухартиклевой «определ.
А.: неопредел. А.» с превращением нуле-
вого А. в вариант морфологич. А.
А. в большинстве языков — отдельное
служебное слово, стоящее в препозиции
к имени (или именной группе), и уже в
антич. грамматиках он выделялся как
особая часть речи. Но встречается и пост-
позитивный суффигированный А., при-
чем обычно это определ. А., напр. в
сканд. языках, в рум., алб., болг. язы-
ках, где неопредел. А.— служебное сло-
во, ср. алб. djali ‘мальчик’ (определ. А.
i) — п)ё djale (неопредел. A. nje ‘один’).
Наряду с осн. постпозитивным А. воз-
можны препозитивные определ. А. с
дополнит, значением типа рум. и алб.
адъективных и посессивных А. (алб. djali
i mire ‘хороший мальчик’, libri i mikut
‘книга друга’). Существует гипотеза
(Дж. X. Гринберг), что определ. А., в
свою очередь, может превратиться в пока-
затель рода или именного класса суще-
ствительного, как это предполагается для
мн. нигеро-конголезских языков; реликты
прежнего А. видят иногда в начальных
гласных классных префиксов в нек-рых
банту языках.
• Степанов JO. С.. Структура франц,
языка, М., 1965; Габучян Г. М., Теория
артикля и проблемы араб, синтаксиса. М.,
1972; Москальская О. Й., Становле-
ние категории определенности / неопределен-
ности. Артикль, в кн.: Ист.-типологич. мор-
фология герм, языков. Фономорфология.
Парадигматика. Категория имени, М., 1977;
La Grasserie R. de. De I'article,
MSLP, 1896, t. 9; Biard A.. L’article de-
fini dans les principals langues europeenncs,
Bordeau, 1908; Sweet H.. A new English
grammar. Logical and historical, pt 2, Oxf.,
1931; Hodler W., Grundzuge einer ger-
manischen Artikellehre. Hdlb., 1954; Green-
berg J. H.. How does a language acquire
gender markers?, в кн.: Universals of human
language, v. 3, Stanford, 1978; см. также лит.
при ст. Определенности — неопределенности
категория.	В. А. Виноградов.
АРТИКУЛЯЦИЯ (лат. articulatio, от
articulo — расчленяю, произношу члено-
раздельно) — совокупность работ про-
износительных органов при образовании
звуков речи. Различают неск. этапов А.:
а) построение программы произнесения
(высший уровень двигат. управления),
б) сокращение мышц в результате нейро-
стимуляции (уровень периферия, реали-
зации моторной программы), в) движение
органов речи, приводящее голосовой тракт
в состояние, необходимое для произне-
сения данного звука. Термин «А.» при-
меняется либо к процессу в целом, либо
к последнему его этапу. В памяти носи-
теля языка хранятся, по-видимому, це-
левые артикуляционные положения для
звуков и альтернативные наборы мотор-
ных программ для разных контекстных
и темповых условий. Контроль А. осуще-
ствляется за счет кинестезической (дви-
гательные ощущения) и слуховой обрат-
ной связи.
В фонетике исследуется А. как миним.
звуковых компонентов (фонетич. приз-
наков, звуков), так и более протяженных
единиц (слогов, речевых тактов и т. д.).
Все существующие модели взаимодейст-
вия А. звуковых элементов в слитной
речи учитывают тот факт, что речь не
является линейной цепочкой статичных
участков, соотв. фонемам. При построении
моторной программы высказывания име-
ют место аккомодация и коартикуляцпя
(наложение артикуляции последующего
звука на предыдущий). При реализации
моторной программы движения, относя-
щиеся к предыдущему звуку, могут
(вследствие инерционности речевых ор-
ганов) накладываться иа начальную фа-
зу последующего. Ввиду «переслаивания»
признаков соседних звуков и почти не-
прерывной перестройки А. в процессе
речи представление классич. фонетики
об обязат. наличии трех фаз в А. звука
(экскурсии, выдержки, рекурсии; см.
Звуки речи, Согласные) в полной мере
справедливо лишь для изолиров. произ-
несений звуков и неприменимо к слитной
речи;
Совр. методы инструментального иссле-
дования А.: электромиография (измере-
Электрич. потенциалов мышц), рент-
\рафия (в т. ч. кинорентген и томо-
графия), палатография, ларингоскопия,
глоттография (измерение ширины голосо-
вой щели), фото- и киносъемка голосового
тракта с помощью волоконной оптики.
• Речь. Артикуляция и восприятие, М,—
Л., 1965; Скалозуб Л. Г., Динамика
звукообразования по данным кинорентгено-
графирования. К., 1979; Mac N е i 1 а-
ge Р. F., Motor control of serial ordering
tn speech, «Psychological Review», 1970, v. 77;
Catford j. C., Fundamental problems on
phonetics, Edinburgh. 1977. С. В. Кодзасов.
АРХАИЗМЫ (от греч.-archaios — древ-
ний) — см. Устаревшие слова.
АРХЕТЙП (от греч. archetypon — прооб-
раз) (праформа, прототип) — в сравни-
тельно-историческом языкознании ис-
ходная для последующих образований
языковая форма, реконструируемая на
основе закономерных соответствий в род-
ственных языках. А. представляет собой
теоретически вероятную форму, выво-
димую путем сопоставления реально за-
свидетельствованных структурных эле-
ментов ряда языков и является репре-
зентантом праязыкового состояния семьи
или группы родств. языков.
В качестве А. могут выступать разл.
языковые единицы и структуры — цель-
ные лексемы, основы, корни, морфемы,
детерминативы, фонемы и даже пред-
ложения. Наиболее распространена ре-
конструкция А. на уровне морфем. Ре-
конструкция А. может осуществляться
для праязыковых состояний разной хро-
нологии. глубины. Примером восстанов-
ления общеиндоевроп. А. на уровне сло-
ва может служить индоевроп. форма
‘bhrater ‘брат’, построенная на основе
сопоставления др.-инд. bhrata, авестий-
ского bratar-, ст.-слав, братръ, лат. fra-
ter, греч. frater, ирл. brathir, тохар,
ргасаг и т. д. Для общеслав. состояния А.
будет форма *bratrb, реконструируемая
на основе сравнения исторически засви-
детельствованных форм слав, языков.
Пример суффиксального А.— индоев-
роп. *ter/tor (ср. др.-инд. data, греч.
dotbr, лат. dator ‘дающий’ и т. д.). Ре-
конструкция А. наиболее разработана в
этимологии. Образцом корпуса А. слов и
корней служат этимологии, словари семьи
или группы языков («Индоевропейский
этимологический словарь» Ю. Покорного,
«Этимологический словарь славянских
языков» под ред. О. Н. Трубачева, «Эти-
мологический словарь тюркских языков»
Э. В. Севортяпа и др.). Принятым обоз-
начением А. является символ*, что дает
основание называть иногда А. «формой
под звездочкой».
• Мейе А.. Введение в сравнит, изучение
индоевроп. языков, [3 изд.). М.— Л., 1938;
Тройский И. М., Общеиндоевроп. язы-
ковое состояние, Л., 1967; Савченко А. Н.,
Сравнит, грамматика индоевроп. языков,
М., 1974; Семереньи О., Введение
в сравнит, яз-знание, пер. с нем., М., 1980;
Brugmann К., Delbriick В.,
Grundriss der vergleichenden Grammatik der
indogermanischen Sprachen, [Bd 1 — 5], Strass-
burg. .1897 — 1916. , В. П. Нерознак.
АРЧЙНСКИИ ЯЗЫК — в соответствии
с традиционной классификацией один из
лезгинских языков. Распространен в с.
Арчи (Арчиб) Чародинского р-на Даг.
АССР. Число говорящих на А. я. св.
1000 чел. Диал, членения не имеет.
Фонология, система отличается богат-
ством фонемного состава (81 фонема),
просодич. фарингализацией. Развита
морфонология агглютинативного типа с
элементами аналитизма. Морфологич. ка-
тегории отличаются многообразием и спе-
цифичностью типов (8 классов, 16 паде-
еКей, категория локализации — у су-
ществительного; 17 видо-временных зна-
чений, 10 наклонений, категории заглаз-
ности, комментатива — у глагола). В
синтаксисе — свободный порядок слов с
тенденцией к последовательности SOV,
широкое синтаксич. использование клас-
сно-числового согласования, эргативный
принцип построения предложения, нераз-
витость трансформационных процессов,
использование деепричастий и инфинити-
ва для выражения двупредикатных смыс-
лов, причастий — для образования отно-
сит. предложения. Язык бесписьменный.
* Д и р р А. М., Арчин. язык, в кн.: Сб.
материалов для описания местностей и пле-
мен Кавказа, в. 39, Тифлис, 1908; Михаи-
лов К. Ш., Арчин. язык (Грамматич. очерк
с текстами и словарем), Махачкала. 1967;
Кибрик А.Е. [н др.], Опыт структурного
описания арчин. языка, т. 1 — 3, М., 1977;
и х ж е, Арчин, язык: тексты и словари, М.,
1977; Кахадзе О. И., Арчин. язык и его
место среди родств. даг. языков, Тб., 1979
(на груз. яз.).	А. В. Кибрик.
АСИММЕТРЙЯ в я з ы к е (от греч.
asymmetria — несоразмерность, беспоря-
дочность) — отступление от упорядочен-
ности, регулярности, единообразия в
строении и функционировании языковых
единиц, отражающее одну из основных
особенностей строения и функционирова-
ния естественного языка. А. проявляется
в двух феноменах: в различении центра
(ядра) и периферии и в расхождении меж-
ду означаемыми и означающими.
Различение ядра и перифе-
рии — универсалия языка, проявляю-
щаяся в разл. аспектах. С т. зр. структу-
ры языка ядро — осн. фонемы, наиболее
активные в данный ист. период развития
языка модели словоизменения, словооб-
разования, сочетания слов. Периферия —
отклонение от этих моделей. В катего-
риально-семантич. аспекте центр — ти-
повые для данной категории формы и
значения, периферия — промежуточные
формы и значения между данной кате-
горией и другими. Так, среди форм
глагола к центральной относят любую
личную форму, все неличные формы от-
носятся к периферийным, т. к. они
совмещают свойства глагола и др. частей
речи. У существительных ядро образуют
предметные имена нарицательные, имена
собственные и абстрактные относятся к
периферии. Во мн. языках центральным
является простое двусоставное предло-
жение. В функциональном аспекте
центр — употребит, формы, периферия —
менее частотные. В социолингвистич. пла-
не периферия — элементы, свойственные
речи лишь части социума. В процессе
развития языка одни элементы могут
переходить из центра на периферию и
наоборот.
А. в соотношении означае-
мых и означающих проявляет-
ся в сфере системы, структуры и функ-
ционирования. А. системы заключа-
ется в неравномерном развитии ее сопо-
ставимых звеньев. Так, глаголы сов. ви-
да имеют в рус. яз. два времени, глаголы
несов. вида — три. В пределах одного
семантич. поля синонимы с положит, и
отрицат. значениями образуют разные
по объему группы. А. выражается и в не-
полноте парадигмы отд. слов (недоста-
точные глаголы и т. п.).
А. структуры проявляется в нару-
шении взаимнооднозначного соотношения
означаемого и означающего. В парадиг-
матич. плане это приводит к образованию
полисемии (также омонимии, синкретиз-
ма) и синонимии (также параллельных
средств выражения, форм, находящих-
ся в отношении дополнит, дистрибуции).
Этот наиболее распространенный тип А.
охватывает лексику, грамматику, орфо-
графию и др. уровни языка. В речи А.
редуцируется или снимается благодаря
взаимодействию знаков внутри высказы-
вания, ситуации и др факторам, обус-
ловливающим и сопровождающим акт
речи. В синтагматич. аспекте планы вы-
ражения и содержания членятся непарал-
лельно: с одной стороны, возникают ана-
литич. образования (ряд означающих
соотносится с одним означаемым), с дру-
гой — несколько означаемых совмещаются
в одном означающем, напр. во флексии
-ю («делаю») выражаются лицо, число и
время.
Возможна А. в семиотич. аспекте, когда
отсутствует означающее (нулевая морфе-
ма, эллипсис) либо означаемое (непроиз-
носимые буквы в орфографии, интерфик-
сы в словообразовании, десемантизиров.
элементы в конструкциях и т. п.).
Функциональная А. проявля-
ется в возможности выражать в речи
одно и то же содержание разными форма-
ми или использовать одну и ту же еди-
ницу языка для выражения разл. содер-
жания.
Ист. развитие языка порождает д и-
н а м и ч. А.— неравномерность развития
языковых элементов, отд. сторон языка
или родств. языков. В сопоставит, ас-
пекте А. проявляется в расхождениях
между языками на разл. уровнях.
• КарцевскийС., Об асимметричном
дуализме лингвистич. знака, в кн.: 3 в е-
ти н ц.е в В. А.. История яз-знания XIX—
XX веков в очерках и извлечениях, ч. 2. М.,
1965; Гак В. Г., Об использовании идеи сим-
метрии в яз-знании, в кн.: Лексич. и грамма-
тич. семантика ром. языков. Калинин,
1980; Travaux linguistiques de Prague, v. 2,
Les problemes du centre et de la Peripherie
du systeme de la langue, Prague, 1966.
,	В. Г. Гак.
АСИНДЕТОН (греч. asyndeton) — см.
Бессоюзие.
АСПЕКТОЛбГИЯ (от лат. aspectus —
внешний вид, облик и греч. logos — слово,
учение) — раздел грамматики, изучаю-
щий глагольный вид (аспект) и всю сфе-
ру аспектуальности, т. е. видовых и смеж-
ных с ними значений, получивших в язы-
ке то или иное выражение. Помимо грам-
матич. видовых и видо-временных ка-
тегорий А. изучает аспектуальные классы
глаголов (динамич. /статич., предельные/
непредельные глаголы) и их подклассы,
т. наз. способы действия (см. Глагол),
а также разл. аспектуально релевантные
компоненты контекста, представленные
неглагольной лексикой и средствами син-
таксиса.
Уже в антич. мире осознавались аспек-
туальные классы (у Аристотеля — первое
разграничение предельных и непредель-
ных глаголов) и нек-рые аспектуальные
различия между глагольными формами
(стоики и Аполлоний Дискол в греч. яз.,
Варрон в лат. яз.). Однако более поздние
грамматики рассматривали соотв. гла-
гольные формы только как частные под-
разделения категории времени, что надол-
го определило трактовку глагола в зап.-
европ. традиции и сказалось и в рус. грам-
матич. науке (ср. 10 времен рус. глагола у
М. В. Ломоносова). Термин «вид» (греч.
eidos) встречается уже у Дионисия Фра-
кийского, но обозначает у него разли-
чие «первичных» п производных слов и
нек-рые семантич. группы имен и глаго-
лов, лишь в части случаев соответствую-
щие способам действия совр. А. Так же
используется термин «вид» в лат. грам-
матике Элня Доната, в грамматич. сочи-
АСПЕКТОЛОГИЯ 47
нениях, бытовавших в ср. века на Руси,
и у Мелетия Смотрицкого.
Противостояние сов. и несов. вида в
слав, глаголе впервые отметили чеш. грам-
матики 17 в., особенно В. Я. Роса. Они же
впервые описали морфологич. механизм
слав. вида. В нач. 19 в. В. (Е.) Копитар
говорит о сов. и несов. виде как о главном
грамматич. различии в слав, глаголе и
указывает на смысловые соответствия
слав, видам в др.-греческом и ром. язы-
ках. В это же время начинается разработка
учения о виде на материале совр. рус.
яз. (И. С. Фатер, А. В. Болдырев, позже
Н. И. Греч, К. С. Аксаков, Н. П. Некра-
сов). Г. Курциус разрабатывает учение
о виде в др.-греч. яз. и принципиально
разграничивает категории времени и ви-
да. Ф. Миклошич, А. А. Потебня, Г. К.
Ульянов, Ф. Ф. Фортунатов заклады-
вают основы слав, сравнит, и ист. А.,
С. Н. Шафранов, Л. П. Размусен — ос-
новы сопоставит. А. Выделение предель-
ных и непредельных глаголов в ром. язы-
ках восходит к франц, грамматике
Л. Мейгре (1550). В 19 в. оно было обос-
новано А. Бельо (на исп. материале) и
Ф. Дицем. Изучение соотв. фактов гер-
манских, отчасти и др. иидоевроп. язы-
ков пошло в 19 в., особенно у младо-
грамматиков, по пути неправомерного
приравнивания предельности к слав. сов.
виду (В. Штрейтоерг и его школа). Лишь
в нач. 20 в. в работах X. Педерсена,
А. Нурена и др. складывается более
адекватная картина оппозиции предель-
ность/непредельность в герм, языках.
В 1-й пол. 20 в. важный вклад в изу-
чение вида рус. глагола внесли А. Мазон
(впервые описавший систему частных
видовых значений), С. О. Карцевский
(дифференцированно подошедший к раз-
ным морфологич. типам видовых пар)
и — в рамках развернутых описаний
грамматич. системы рус. яз.— А. А. Шах-
матов, А. М. Пешковский, В. В. Вино-
градов. Появляются первые подробные
исследования категории вида в др. слав,
языках. Важный этап в развитии А. был
связан с разграничением вида и способа
действия, предвосхищенным еще Потеб-
ней и сформулированным на материале
польск. яз. С. Агреллем (1908). Оно по-
зволило четче выделить вид как грамма-
тич. категорию, создало предпосылки
для работ по общей А. (Э. Когамидер и
др.) и для постановки проблем генезиса
слав, вида (Н. ван Вейк и др.). В 30-е
гг. Р. О. Якобсон, опираясь на идеи
Фортунатова, Шахматова н Пешковско-
го, выдвигает положение о привативиом
(определяемом наличием/отсутствием од-
ной черты) характере слав, видовой оппо-
зиции и о маркированности сов. вида.
Особая линия развития общей А. пред-
ставлена (гл. обр. применительно к франц,
яз.) Г. Гийомом.
С кон. 40-х гг. 20 в. и в последующие
десятилетия в рус. и слав. А. происходит
выделение аспектуально значимых клас-
сов и подклассов глагольной лексики и
соответственно семантич. типов видовой
соотносительности и несоотиосительности,
исследуются контекстуальные и ситуа-
тивные условия реализации отд. видовых
значений, выдвигается важное также для
общей и сопоставит. А. понитие функцио-
нально-семантич. поля аспектуальности,
дебатируется вопрос о иерархии семан-
тич. признаков вида, выявляются роль
видовых противопоставлений в органи-
зации текста п отношения между видом
и значением определенности/неопреде-
48 АССАМСКИЙ
ленности именной группы. Исследова-
ния ведутся на материале русского
(Н. С. Авилова, А. В. Бондарко,
М. Я. Гловинская, А. М. Ломов,
М. А. Шелякин, Дж. Форсайт, М. Лей-
нонен, Ж. Фонтен, А. Тимберлейк и др.),
польского (В. Сьмех, А. Вежоицкая и др.),
чешского (Ф. Копечный и др.), сербско-
хорватского (Дж. Грубор), болгарского
(Св. Иванчев, Ю. С. Маслов, В. Станков
и др.), ст.-славянского (А. Достал) и др.
слав, языков. Проводятся межславянские
сопоставления (Е. Беличова-Кржижкова,
X. Голтон, М. Деянова, Н. Телин и др.)
и работы по генезису слав, вида
(П. С. Кузнецов, И. Немец и др.).
Активно ведутся аспектологич. иссле-
дования по английскому (И. П. Иванова,
Р. Мак-Коард, А. Шопф и др.) „и др.
герм, языкам (Б. М. Балин, X. Й. Вер-
кёйл и др.), а также ром. языкам
(Е. А. Реферовская, Э. Бенвенист,
В. Поллак, К. Хегер и др.). Нек-рые из
зарубежных ученых трактуют вид как
универсальную «психологическую», по-
нятийную или даже «стилистическую»
категорию либо усматривают категорию
вида в противопоставлении предельных
и непредельных глаголов и в др. явлени-
ях, относимых рядом сов. аспектологов к
неграмматич. элементам функционально-
семантич. поля аспектуальности.
Разрабатываются вопросы А. латин-
ского (И. М. Тройский, М. Кравар и
др.), др.-греческого (И. А. Перельмутер,
П. Фридрих и др.), новогреческого (X.
Я. Зайлер), балтийских (Л. Дамбрюнас,
Э. А. Галиайтите, А.-С. Р. Паулаускене),
индийских (Т. Я. Елизаренкова, 3. Лин-
хард) и др. нндоевроп. языков, изучаются
генезис и раннее развитие вндо-времен-
ных образований иидоевроп. глагола
(Вяч. Вс. Иванов, В. Н. Топоров, Е. Ку-
рилович, Я. Сафаревич и др.).
В круг аспектологич. исследований все
шире вовлекаются неиндоевроп. языки —
афразийские (Ф. Рундгрен, Курилович),
финно-угорские (Б. А. Серебренников и
др.), тюркские (Д. М. Насилов,
А. А. Юлдашев, Л. Юхансон и др.), мон-
гольские, тунгусо-маньчжурские, кав-
казские, баскский, корейский, китайский
и др. языки. В общей А. интенсивно де-
батируются проблемы логич. основ ас-
пектуальных оппозиций в связи с семан-
тич. типологией глаголов (3. Вендлер,
А. А. Холодович, Т. В. Булыгина,
Ф. Данеш), вопросы взаимодействия вида
с др. грамматич. категориями и соотв.
функционально-семаитич. полями. Раз-
вернулись работы по сопоставит.-типоло-
гия. А. (С. Г. Андерссон, М. Вандрушка,
Э. Даль, В. Дреслер, Б. Комри, В. П. Не-
дялков, X. Томмола и др.), в частности
с обследованием по единой программе
языков разных генетич. групп и геогра-
фия. ареалов.
• Вопросы глагольного вида, М., 1962;
Ломов А. М., Очерки по рус. аспектоло-
гии, Воронеж, 1977; Гловинская М. Я.,
Семантич. типы видовых противопоставлений
рус. глагола, М., 1982; Бондарко А. В.,
Принципы функциональной грамматики и
вопросы аспектологии, Л., 1983; Мас-
лов Ю. С., Очерки по аспектологии, Л.,
1984; Теория грамматич. значения и аспекто-
логич. исследования. Л., 1984; Comrie В.,
Aspect, Camb.— [а,,	о.,	1976]; Kury-
iowicz J., Problemes de linguistique indo-
europeenne, Wroclaw, 1977; Thelin N.,
Towards a theory of aspect, tense and actio-
nality in Slavic, Uppsala, 1978; Tense-aspect;
between semantics and pragmatics, Amst.—
Phil., 1982; Fontaine J., Grammaire du
texte et aspect du verbe en russe contemporain,-
P., 1983; Dahl O., Tense and aspect
systems, Oxf.— N. Y., 1985. Ю. С. Маслов.
АССАМСКИЙ ЯЗЬ'1К (охомия) — один
из индийских (индоарийских) языков.
Офиц. язык штата Ассам в Индии. Рас-
пространен вдоль р. Брахмапутра. Чис-
ло говорящих 12,7 млн. чел. А. я. близок
к бенгальскому языку, отличаясь от не-
го в фонологии отсутствием ретрофлекс-
ных взрывных (к-рые слились с зубными)
и среднеязычных аффрикат (перешли в
сибилянты, а исконные сибилянты — в
h и х), в морфологии — упрощением сис-
темы аналитич. форм глагола, в частности
утратой формального противопоставле-
ния по виду. Различаются вост, диалект
(легший в основу лит. языка) и западный;
обособлен диалект маянг (в Манипуре),
тяготеющий к бенг. яз. Начало поэтич.
творчества на А. я. восходит к 14 в.;
с 17 в. выделяется жанр прозаич. хро-
ник. Совр. лит. норма складывается с
кон. 19 в. А. я. пользуется бенг. письмом
(см. Индийское письмо), дополненным
двумя буквами.
• Бабакаев В. Д., Ассам, язык, М.,
1961; его же, Очерки морфологич. струк-
туры ассам. языка, М.. 1980; К a k a t i В.,
Assamese, its formation and development,
Gauhati, 1941; Chandrakanta abhidhan (A
comprehensive dictionary of the Assamese
language), Guvahati, 1962. Г. А. Зограф.
АССИМИЛЯЦИЯ (от лат. assimilatio —
уподобление) — один нз наиболее рас-
пространенных видов комбинаторных
изменений звуков: артикуляционное упо-
добление звуков друг другу в потоке речи
в пределах слова или словосочетания.
Происходит между звуками одного типа—
гласными (в о ка л и ч. А.) либо согласны-
ми (консонантич. А.). Противопо-
ложна диссимиляции. В результате А.
увеличивается фоиетич. сходство под-
верженных ей звуков. В соответствии с
тем, какой дополнит, общий признак они
получают, различаются виды А'., напр.
А. по мягкости/твердости:
«ко[с’т’]и» (ср. «косточка»), «зве[з’д’]е»
(ср. «звезда»); А. по глухости/
звонкости; «ло[тк]а» (ср. «лодочка»),
<[фс]аду» (ср. «[вг]ороде»). Если после
А. по одному признаку звуки сохраняют
различие по др. признакам, А. называется
неполной, частичной. Если звуки
различались лишь одним признаком, то
после А. по этому признаку они совпадают
полностью, происходит полная А.
Напр., «сшить»> [шыт’] (ср. «списать»),
«высший»>«вы[ш]ий» (ср. «высокий») —
зубной [с] полностью уподобляется пос-
ледующему передненебному [ш] — проис-
ходит полная А. по месту а_р-
тикуляции; «обман »> диал._ «о[м]
ан», « досадно» > диал. <доса[н]о» —
шумный уподобляется последующему но-
совому того же места образования —
происходит полная А. по способу
артикуляции. Во всех приведен-
ных примерах предшествующий звук упо-
добляется последующему — происходит
регрессивная А. Прогрес-
сивная А., заключающаяся в упо-
доблении последующего звука предшест-
вующему, встречается значительно реже:
А. по мягкости в диалектах «Ванька» >
«Ванькя». Помимо А. смежных звуков
(контактной А.) возможна А. зву-
ков, разделенных др. звуками (д и с-
т а к т н а я А.): «сейчас» > прост, «чи-
час», «хулиган»>Прост, «хулюган». Дис-
тантную прогрессивную А. гласных по
ряду или по ряду и по лабиали-
зации представляет собой сингармо-
низм, свойственный тюрк., финно-угор.,
тунгусо-маньчж. языкам; дистантная ре-
грессивная А. — перегласовки в герм,
языках (англ, feet < *fotis, ср. foot;
нем. Hande, ср. Hand).
Каждый язык обладает своим набором
правил А. Напр., глухой шумный после
сонорного подвергается полному асси-
милятивному озвончению в мар. яз.—
ял ‘нога’+ киша ‘след’>ялгиша ‘следы
ног’, но не в рус. яз., ср. «палка». Сте-
пень распространенности А. различна в
разных языках. Напр., полная А. шум-
ных согласных по глухости/звонкости
широко распространена в рус. яз., т. к.
обязательна для всех случаев стечения
согласных в слове, тогда как в англ. яз.
этот вид А. возможен только в окончаниях,
напр. мн. ч. существительных (boot[s] —
hand[z] и 3-го л. ед. ч. глагола наст,
вр. (meet[s]—read[z]). На ассимилятивной
основе могут происходить метатезы и
выпадения согласных, т. наз. диэрезы
(иапр., диэреза [j] в сев. рус. диалектах:
«бывает»>«бываат»). См. также Акко-
модация.	н. А. Грязнова.
АССИРЙЙСКИЙ ЯЗЬ'Ж (новосирий-
ский язык, устар.— айсорский язык) —
один из семитских языков поздней сту-
пени (северо-центральная, или северо-
западная, группа, арамейская подгруппа;
классификация И. М. Дьяконова). Рас-
пространен отд. регионами в иноязыч-
ном окружении в Иране (р-н оз. Урмия),
Ираке (р-н Мосула и сев. Багдада),
Сирии (р-н гор Тур-Абдин и басе. р.
Хабур), Турции (р-н Курдистанских
гор и оз. Ван), СССР (отд. р-ны Арм.
и Груз. ССР), США и др. странах (не-
редко в больших городах). Общее число
говорящих ок. 330 тыс. чел., в т. ч.
в СССР — ок. 15 тыс. чел. Разг, диа-
лекты А. я. сильно различаются, что за-
висит не только от территориальной раз-
общенности носителей, но и от религ.
различий.
Фонетика А. я. исторически претерпе-
ла ряд значит, изменений, в частности ис-
чезли староарамейские нейтральные не-
ударные гласные в открытых слогах, в
результате чего возникли скопления сог-
ласных в начале слов, в свою очередь
приведшие к отпадению первонач. пер-
вых слогов.
В имени не сохранилась семит, кате-
гория именных состояний; из артикля -а
выработалось общее окончание имен.
Система личных самостоятельных и суф-
фиксальных притяжательных и объект-
ных местоимений претерпела значит, фо-
нетич. изменения. Система глагола пол-
ностью перестроена по сравнению с др.
семит, языками: видовая система заме-
нена временной (будущее, настоящее
конкретное, настоящее длящееся, прошед-
шее несовершенное конкретное, прошед-
шее несовершенное длящееся, прошедшее
совершенное I и II, перфект, плюсквам-
перфект I и II). Различают изъявит.,
сослагат. и условное наклонения, импе-
ратив, положит, и отрицат. спряжение;
сохранились две производные породы —
интенсив (усиленность действия) и кау-
затив. Порядок слов в предложении от-
носительно свободный.
До сер. 19 в. ассирийцы (атурайе) поль-
зовались как лит. языком старым сирий-
ским яз. (см. Арамейские языки); в 40-х гг.
19 в. был разработан новый лит. А. я.
на основе урмийского диалекта; в даль-
нейшем этот лит. язык изменялся с уче-
том фонетически более архаичного мо-
сульского диалекта и На основании заме-
ны многочисленных перс., араб., курд.,
тур. заимствований исконно сирийской
лексикой. Письменность на основе си-
рийского письма.
* Церетели К. Г., Совр. ассирийский
язык, М., 1964 (лит.); Maclean A. J..
Grammar of the dialects of vernacular
Syriac, Camb., 1895; Polotsky H.,
Studies in modern Syriac, «Journal of Semitic
studies», Manchester, 1961, v. 6.
Кал а ш e в А.. Рус.-айсорский и айсорско-
рус. словарь, Тифлис, 1894; Macle-
an A. J., A dictionary of the dialects of ver-
nacular Syriac, Oxf., 1901; О r a h a m A. J.,
Dictionary of the stabilized and enriched
Assyrian language and English, [Chi., 1943].
И. M. Дьяконов.
АССИРИОЛОГИЯ — комплекс гумани-
тарных дисциплин, изучающих историю,
культуру и языки народов, к-рые в древ-
ности писали клинописью. А. в более уз-
Бехистуиская надпись Дария.
ком смысле — комплекс дисциплин, изу-
чающих историю, культуру и языки древ-
ней Месопотамии (Ассирии и Вавилонии).
Особенность лингвистич. А. состоит
в том, что она занимается рядом языков,
большинство из к-рых не родственны меж-
ду собой; в ее сферу входят аккадский
язык, урартский язык, хурритский
язык, хаттский язык, хеттский язык,
лувийский язык, палайский язык, шу-
мерский язык, эблаитский язык и элам-
ский язык.
Изобретенное в кон. 4-го тыс. до н. э.
шумерами на Ю. Месопотамии пикто-
графия. письмо в дальнейшем развилось
в клинопись, к-рую приспособили для
своего языка жившие севернее аккадцы,
а позднее и мн. др. народы древней Пе-
редней Азии. Соответственно языкам А.
подразделяется на шумерологию, хетто-
логию и т. д. Внешне похожие иа месо-
потам. клинопись угарит. и др.-перс,
письменности генетически с ней не свя-
заны и потому в сферу А. не входят.
Обучение клинописи повсюду осущест-
влялось посредством переписывания и
заучивания определ. набора шумер, и
аккад. текстов, что и приводило при всей
этнич. пестроте к нек-рому культурному
единству («клинописная» культура). По
этим пончинам занятия любой отраслью
А. требуют знания шумер, и аккад. язы-
ков, что и создает основу для объединения.
Клинописные тексты стали известны в
Европе еще в 17 в., а первые попытки их
дешифровки были предприняты в 18 в.,
но А. получила науч, базу лишь в 19 в.
В 1802 Г. Ф. Гротефеиду удалось пра-
вильно определить 9 знаков др.-перс,
клинописи, но его работа осталась неза-
меченной. В 20—30-х гг. эта письменность
была успешно дешифрована усилиями
p. К. Раска, Э. Бюрнуфа, К. Лассена и
особенно Г. К. Роулинсона. Хотя др.-перс,
письменность не относится к сфере А.,
ее дешифровка дала возможность ис-
пользовать трехъязычную часть (др.-
перс., аккад., элам. языки) Бехистунской
надписи (ок. 521 до н. э.) в качестве три-
лингвы. Остальные две части трилингвы
были дешифрованы (эламская не пол-
ностью) в 40—50-х гг. трудами Роулин-
сона, а одноязычные тексты — трудами
Ж. Опперта, Э. Хинкса и У. Ф. Толбота.
Решающий эксперимент был произведен
в 1857, когда четырем исследователям
были разосланы копии вновь найденного
клинописного текста на аккад. яз. и сде-
ланные ими переводы совпали во всех
существенных деталях. Этот год и счи-
тается годом рождения А.
В 20—40-х гг. начались первые иауч.
раскопки в Месопотамии, и в руки ис-
следователей попали десятки тысяч кли-
нописных текстов (табличек), давших бо-
гатый материал для выяснения лексики
и грамматики аккад. и шумер, языков.
Первая науч, грамматика аккад. яз.
(1889) и первый словарь этого языка
(1896) были созданы Ф. Деличем. Интер-
претация шумер, яз., несмотря на обнару-
жение клинописных шумеро-аккад. «сло-
варей» (силлабариев) и билингв, была
затруднена невозможностью использо-
вать сравнит.-ист. методику. Существо-
вало мнение, что шумер, язык — не язык,
а «жреческая тайнопись». Лишь в 1905
Ф. Тюро-Данженом был издан первый
перевод шумер, надписей, а в 1923 А. Пё-
бель издал шумер, грамматику. Однако
мн. проблемы шумер, грамматики и лекси-
ки еще не решены. Поэтому интерпрета-
ции одноязычных шумер, текстов остаются
в ряде случаев спорными, а получить свя-
зное чтение протошумер, (пиктографии.)
текстов пока не удается (возможно, что
последние являются не текстами в точ-
ном смысле этого слова, а мнемонич. за-
писями; в нек-рых случаях есть возмож-
ность составить представление об их со-
держании).
АССИРИОЛОГИЯ 49
В 1906 на городище Богазкёй была рас-
копана Г. Винклером древняя столица
Хеттского царства с огромным клинопис-
ным архивом. Благодаря догадке Б. Гроз-
ного обнаруженный здесь язык был оп-
ределен как индоевропейский, что дало
возможность применить методы изучения
индоевроп. языков, и интерпретация хетт-
ского клинописного (неситского) яз. про-
двинулась очень быстро. Обнаруженные
здесь же хаттские (протохеттские) тексты,
Иероглифическая лувийская надпись из Кархемиша
(9 в. до н. э.).
вкрапленные в хеттские надписи, подда-
ются интерпретации с трудом (понятны
лишь тексты, снабженные хеттским пе-
реводом), и связных переводов одно-
язычных хаттских текстов получить не
удается.
Монументальные урарт. надписи были
обнаружены на Арм. нагорье еще в 19 в.,
обнаружено и нек-рое кол-во табличек.
Интерпретация урарт. яз. была выпол-
нена в основном трудами И. Фридриха
и А. Гётце, а также И. И. Мещанинова,
Г. В. Церетели, Г. А. Меликишвили,
Н. В. Арутюняна и И. М. Дьяконова, но
не может считаться завершенной. Еще
меньше удалось продвинуться в интер-
претации родственного урартскому хур-
рит. яз. С большими трудностями встре-
чается и интерпретация злам. яз.
Далека от завершения также и дешифров-
ка лувийских иероглифич. надписей, а в
дешифровке урарт. иероглифики делают-
ся первые шаги. Ведется работа над ии-
50 АТАПАСКСКИЕ
терпретацией обнаруженных текстов из
Эолы, обещающих значит, открытия.
Раскопки в Месопотамии и других «кли-
нописных» регионах ежегодно приносят
гораздо больше материалов, чем их спо-
собны обработать ассириологи (кол-во
хранящихся в разл. собраниях клинопис-
ных текстов приближается, видимо, к
полумиллиону).
В 19 в. А. была лишь вспомогат. от-
раслью библеистики, занимавшейся изу-
чением Библии во всех
ее аспектах, но к иач.
20 в. стала самостоя-
тельной и бурно раз-
вивающейся областью
науки. Ассириологич.
науч, школы начали
складываться с 19 в.
в Германии, Англии
и во Франции; позд-
нее появились шко-
лы также в США, Япо-
нии, Италии, Чехосло-
вакии. Активно рабо-
тают ассириологи и ря-
да др. стран, в т. ч.
араб, стран и Турции.
Основные зарубежные
центры А.— в Берли-
не, Будапеште, Лондо-
не, Мюнхене, Париже,
Праге, Риме, Фила-
дельфии, Чикаго. Важ-
нейшие хранилища
клинописных' памятни-
ков за рубежом: Лувр,
Британский музей, Бер-
линский, Стамбуль-
ский, Багдадский, Пен-
сильванский и ряд др.
музеев в Италии, ФРГ,
США и ГДР.
В России первые ас-
сириологич. публикации
в 90-х гг. 19 в. были
осуществлены египто-
логами В. С. Голени-
щевым н Б. А. Турае-
вым. Коллекции кли-
нописных памятников
были собраны Голени-
щевым иН.П. Лихаче-
вым (хранятся в Эрми-
таже и Музее изобра-
зит. иск-в им. А. С. Пу-
шкина). Образцовое из-
даиие шумер, докумен-
тов из собрания Лиха-
чева было осуществлено
в 1908—15 первым рус. ассириологом-
профессионалом М. В. Никольским.
Преподавание аккад. яз. было начато
в Петерб. ун-те П. К. Коковцовым.
В сер. 10-х гг. развернулась дея-
тельность В. К. Шилейко, издавшего
ряд клинописных памятников и выпол-
нившего их переводы. Ученик Шилейко
А. П. Рифтии в 1933 возобновил препо-
давание А. в Ленинграде, чем и положил
начало самостоят. сов. школе ассирио-
логов-филологов. В дальнейшем препо-
давание А. началось в Грузии (Церетели),
затем в Армении. Первоначально А. в
СССР была по преимуществу ист. дис-
циплиной. Филологич. и специально
лингвистич. исследования приобрели зна-
чит. размах в послевоен. годы: тру-
ды Дьяконова, Т. В. Гамкрелидзе,
Вяч. Вс. Иванова, Меликншвили и др.
Важнейшими центрами А. в СССР яв-
ляются Ленинград (ЛО ИВАН СССР,
Эрмитаж и вост, ф-т ЛГУ), Ереван (Ин-т
востоковедения АН Арм. ССР, Ереван,
ун-т), Тбилиси (Ин-т истории и Ин-т вос-
токоведения АН Груз. ССР, Тбилис.
ун-т), ассириологи работают также в на-
уч. центрах Москвы, Баку, Минска.
Клинописные тексты в копиях издаются
музеями и др. иауч. учреждениями в виде
отд. изданий и многотомных серий. Выходят
и периодич. издания по A.: «Revue d’assyrio-
logie et d’archiologie orientate* (P., 1884—),
«Zeitschrift fur Assyriologie und verwandte
Gebiete* (B., 1886—), «Revue hittite et asi-
anique* (P., 1930—), «Sumer* (Baghdad,
1945—), «Journal of Cuneiform studies* (New
Haven, 1947—), «Acta sumerologica* (Хиро-
сима, 1979—). Исследования no А. печата-
ются также и в общевостоковедной перио-
дике: «Archiv fur Orientforschung* (В.,
1924—), «Iraq* (L.. 1934—), «Journal of Near
Eastern studies* (Chi., 1942—) и др.; в журв.
«Orientalia* (Roma, 1932—) в разделе <Keil-
schriftbibliographie* регулярно публикуется
библиография работ по А.
Издания памятников: «Cunei-
form texts from Babylonian tablets in the
British Museum*, L., 1896—; «Vorderasiatische
Schriftdenkmaler*, Lpz.— В., 1907 — ; «Musee
national du Louvre. Ddpartement des antiquites
orientates. Textes cuneiformes*, P., 1910—;
«Keilschrifturkunden aus Boghazkoi*. B.,
1916; «Archivi reali di Ebla», Roma, 1985 — .
* Фридрих И., Дешифровка забытых
письменностей и языков, пер. с нем., М., 1961;
Дьяконов И. М., Языки древней Пе-
редней Азии, М.. 1967; Тайны древних пись-
мен. Проблемы дешифровки. Сб. переводов,
М.. 1976; История лингвистич. учений. Древ-
ний мир, Л.. 1980; Оппенхейм А. Л.,
Древняя Месопотамия. Портрет погибшей
цивилизации, пер. с англ., М., 1980; Reallexi-
kon der Assyriologie. Bd 1 — , Lpz.— В.,
1928—; Handbuch der Orientalistik, Abt. 1,
Bd 2. Abschn. 1 — 2, Leiden, 1959.
В. А. Якобсон.
АТАПАСКСКИЕ ЯЗЫКЙ (атабаскские
языки) — группа индейских языков Сев.
Америки, входящих в семью на-дене
(см. На-дене языки). Включает ок. 40
языков. Общее число говорящих ок.
220 тыс. чел. А. я. представлены тремя
ареалами: северным, охватывающим
внутр, р-ны Аляски и С.-З. Канады (язы-
ки атена, танаина, набесна, ингалик,
холикачук, коюкон, верхний кускоквим,
танана, верхний танана, хан — на Аляс-
ке, кучин — на Аляске и в Канаде, би-
вер, кэрриер, чилкотии, чипевьян, сека-
ни, догриб, хэр, каска, сарси, слейв,
тагиш, талтан, тучоне — в Канаде); ти-
хоокеанским, включающим 2 подгруппы—
орегонскую (ампква, гэлис, эппльгейт,
частакоста, тутутни, четко, толова, ко-
килль) и калифорнийскую (хупа, чилула,
вилкут, маттоле, синкьоне, нонгатль,
лассик, ваилаки, Като), представленные
соответственно в штатах Орегон и Кали-
форния; южным, охватывающим штаты
Аризона н Нью-Мексико, где распростра-
нены языки апач, подгруппы — навахо,
сан-карлос, чирикахуа, мескалеро, хи-
карилья, липан и киова-апаче. К А. я.
относились также ныне исчезнувшие язы-
ки: цецаут, квалиоква, тлацканаи и ии-
кола в канадской пров. Британ. Колум-
бия. Мн. А. я. находятся иа грани исчез-
новения; наибольшее кол-во говорящих —
ок. 140 тыс. (1973, оценка) — насчитывает
яз. навахо. На Аляске насчитывается ок.
3 тыс., в Канаде 22 тыс. говорящих на
разл. А. я. Наибольшее разнообразие
А. я. наблюдается на Аляске (к-рую по-
этому считают прародиной атапаск, пле-
мен). Выделение тихоокеан. и апач, под-
групп в лингвистич. отношении не вызы-
вает сомнения, общепринятой классифи-
кации языков сев. ареала пока не су-
ществует (X. Хойер выделяет 7 подгрупп:
1) танаина, 2) коюкон, 3) танана, слейв,
чипевьян; кэрриер; набесна, тучоне,
4) ингалик, кучин, хан, 5) атена, талтан,
каска, секани, сарси, бивер, 6) хэр, Др-
гриб, 7) тагиш).
Система вокализма А. я. обычно вклю-
чает гласные i, е, а, и, о и их назализов.
корреляты. Консонантизм отличается
сложным составом: смычные (передне-
язычные и велярные) и аффрикаты (меж-
зубные, свистящие, шипящие, латераль-
ные) противопоставлены по признакам
«звонкий — глухой — глотталиэованный»
(ларингальный ряд имеет только гортан-
ную смычку 7, губной — звонкий Ь), сре-
ди спирантов (межзубные, свистящие,
шипящие, латеральные, велярные) раз-
личаются звонкие и глухие (в ларингаль-
ном ряду только глухой h). Встречаются
лабио-велярные. Имеются фовологнч. то-
ны (два или три). Слоги преим. открытые,
практически отсутствуют сочетания соглас-
ных, распространены сочетании гласных.
Имена существительные имеют личные
притяжат. префиксы: сарси si- ‘мой’, ni-
‘твой’, mi- ‘его, ее’, nihi- ‘наш, ваш’, gi-
mi- ‘их’, i-‘чей-либо’. Абсолютная форма
имени и основа притяжат. формы разли-
чаются озвончением первого или послед-
него согласного основы, чередованием
гласных, изменением тона, появлением
тематич. гласного. Категории числа и
падежа отсутствуют. Распространены пос-
лелоги, также имеющие притяжат. пре-
фиксы: навахо -а ‘для’, -аа ‘к‘, -аа ‘из-за,
С с
вследствие’, -ta 9 ‘между’ и др. Имя при-
лагательное как самостоят. лексико-грам-
матич. категория не выделяется. Личные
местоимения (самостоят. местоимения
употребляются только для эмфазы) ха-
рактеризуются совпадением 3-го л. ед. н
мн. ч., а также 1-го и 2-го л. мн. ч. Выде-
ляется четвертое лицо — лицо, психоло-
гически более удаленное от говорящего.
Глагольные категории выражаются пре-
фиксально. Насчитывается 9 префик-
сальных позиций: 1) наречные префиксы,
2) итеративный префикс, 3) префикс
дистрибутивной множественности, 4) объ-
ектный префикс (в т. ч. возвратности и
взаимности), 5) префикс безличности,
6) наречные префиксы, 7) префикс време-
ни, аспекта и способа действия, 8) субъект-
ный префикс, 9) классификатор. Глаго-
лы подразделяются на средние (статив-
ные), выражающие состояние и распо-
ложение предмета в пространстве, и ак-
тивные, выражающие процессы или дей-
ствия. Первые имеют только имперфект
или перфект, вторые — формы импер-
фекта, перфекта, прогрессива, футуру-
ма, обычности, итератива, оптатива и др.
Имеются также энклитики, выражающие
временные и модальные значения. В
иек-рых языках отмечается явление ин-
корпорации.
Из способов словообразования широко
распространено словосложение. Суще-
ствует лексемное противопоставление дей-
ствий и состояний в зависимости от внеш,
признаков их референтов (т. наз. класси-
фикационные глаголы). Число лексем,
участвующих в таком противопоставле-
нии, достигает 12, ср. глаголы со значе-
нием ‘быть’ в навахо: -?а (о круглых пред-
метах), -ta (о длинных предметах),
- ti (об одушевленных), -nil (о совокупнос-
ти мелких предметов), -ка (о вместили-
щах вместе с содержимым), -zood (о громо-
здких предметах) и др. Порядок слов в
простом предложении SOV. Определение
предшествует определяемому.
Степень изученности А. я. неодинако-
ва. По языкам Аляски не опубликовано
ни одного грамматич. описания, за ис-
ключением неск. статей. В 19 — нач.
20 вв. миссионерами был создан ряд
грамматик и словарей по А. я. Канады
(б., ч. неопубликованных). Существуют
словари и грамматики языка навахо.
Основы сравнит.-ист. изучения А. я. за-
ложил Э. Сепир, включивший А. я. в
семью на-дене; он же реконструировал
протоатапаскскую фонология, систему.
Изучением А. я. (гл. обр. апачских) в
синхронном н в ист. планах занимался
Хойер.
А. я. бесписьменные. В кон. 19 в.
франц, миссионерами была приспособле-
на для иек-рых А. я. слоговая письмен-
ность индейцев кри (см. Алгонкинские
языки), однако она не получила рас-
пространения. В 40—50-х гг. 20 в. пред-
принимались попытки распространения
письменности на лат. основе у навахо
(в 1943—57 на этом языке издавалась га-
зета).
* Климов Г. А., Типология языков ак-
тивного строя, М., 1977: Pilling J. С.,
Bibliography of the Athapascan languages,
Wash., 1892; S a p 1 r E., The Na-Dene
languages. A preliminary report. «American
Anthropologist*, 1915, v. 17; M oriceA.G.,
The Carrier language, v. 1—2, Winnipeg,
1932; Wall L., Morg an W., Navajo-
English dictionary, Phoenix (Arizona). 1958;
Studies in the Athapaskan languages. Berk.—
Los Ang., 1963; Mueller R. J., Kutchin
dictionary, Fairbanks, 1964; Sapir E..
Hoijer H., The phonology and morpholo-
gy of the Navaho language, Berk.— Los Ang.,
1967; Cook E.-D., An introductory sketch
of Sarcee grammar, Edmonton. [1967]; R i-
chardson M. W., Chipewyan grammar,
Cold Lake (Alberta), 1968; Dy en 1., Aber-
1 e D. F., Lexical reconstruction, [L., 1974];
Parr R. T., A bibliography of the Athapas-
kan languages, Ottawa, 1974; Hoijer H.,
A Navajo lexicon, Berk., 1974. M. E. Алексеев.
АТЛАНТИЧЕСКИЕ ЗАПАДНЫЕ ЯЗЫ-
КЙ — см. Западноатлантические язы-
ки.
АТЛАС ДИАЛЕКТОЛОГИЧЕСКИМ
(атлас лингвистический) — систематизи-
рованное собрание карт диалектологи-
ческих одной и той же территории, пока-
зывающих распространение диалектных
особенностей одного или нескольких со-
седних языков. Работа по составлению
А. Д. может начаться лишь после того,
как в результате предварит, изучения
данного языка станут известны осн. черты
его диалектов, диал. различия данного
языкового ареала. А. Д. дает сведения о
территориальном распределении зара-
нее известных явлений. Часто, однако,
собиратели материала для А. д. обнару-
живают и неизвестные ранее языковые
факты.
Характер А. д. в первую очередь зави-
сит от задач, к-рые он призван решить.
Большинство региональных н нац. А. д.
направлено на исследование проблем син-
хронии, совр. диал. членения, совр. про-
цессов или проблем диахронии данного
языкового ареала. Создание межнац.
А. д. позволило поставить и типология,
проблемы. Характер программы (воп-
росника, анкеты), по к-рой собирается
материал, методика его собирания и за-
писи, принципы картографирования оп-
ределяются проблематикой, объемом и
практич. возможностями составителей
А. д. Программа может охватывать все
ярусы языка либо только (преим.) один
из них — лексику или фонетику и т. п.,
может быть посвящена и небольшому раз-
делу, напр. названиям животных. Кол-во
вопросов колеблется от неск. десятков до
неск. тысяч. Каждый вопрос может быть
ориентирован на конкретное слово либо
на языковое явление.
В первых (кон. 19 — нач. 20 вв.) А. д.
сформировались 2 метода сбора материа-
лов: прямой, при к-ром записи на местах
делает один из составителей атласа («Лин-
гвистический атлас Франции*), и косвен-
ный, при к-ром запись материала по ра-
зосланной на места единой аикете-вопрос-
нику ведут корреспонденты с мест («Не-
мецкий лингвистический атлас*). Впослед-
ствии возник третий метод: материал иа
местах собирается по единой программе
коллективом лингвистов или лнц, име-
ющих лингвистич. подготовку. Этот ме-
тод обусловлен большим объемом многих
совр. А. Д., охватывающих обширную
терр., нередко включающую разные стра-
ны, описывающих все ярусы языковой
системы. Диал, материал приводится в
транскрипции, что особенно важно для
фонетич. карт. Обследоваться могут все
или нек-рые населенные пункты карто-
графируемой территории. При несплош-
иом обследовании сеть пунктов может
быть густой или редкой, равномерной или
неравномерной, что зависит от степени
диал. однородности территории.
Оси. карты А. д. посвящаются показу
территориального распространения вари-
антов диал. явлений — диал. различиям.
Развитие лингвистической географии за-
ключалось в постепенном изменении объ-
екта и способов картографирования. Для
ром. и нем. школ лингвогеографии ха-
рактерно картографирование отд. слов
как единичных языковых фактов. В
моек, школе, гл. обр. в работах Р. И. Ава-
несова, выработаны новые принципы
лингвистич. картографирования. Отра-
женное на карте диал. различие понима-
ется как звено языковой системы, кон-
кретный диал. факт — как линия пере-
сечения ряда разнокачественных, общих
и частных, диал. явлений. Выдвинут
принцип изображения фонетич., грам-
матич., словообразоват. явлений на лек-
сически не ограниченном языковом ма-
териале. На картах «Диалектологическо-
го атласа русского языка» дается сложная
иерархическая, структурно обусловлен-
ная характеристика картографируемого
факта, вытекающая из определения его
реального места в системе языка. На кар-
те устанавливаются осн. противопостав-
ление и противопоставления 2-й, 3-й и
последующих степеней.
Осн. идеи рус. лингвогеографии раз-
виваются при создании атласов др. нац.
языков СССР и межнац. атласов. В
«Атласе украинского языка* разработан
картография, метод наложения ареалов
структурно и генетически взаимосвязан-
ных языковых элементов. В «Карпат-
ском диалектологическом атласе* раз-
работан метод картографирования се-
мантич. микрополя лексемы. В «Обще-
славянском лингвистическом атласе* было
выдвинуто понятие диахрония, тожде-
ства как объекта картографирования.
Создание А. д.— важный этап в раз-
витии диалектологии каждого нац. язы-
ка. Являясь фундаментальным сводом
диал. материала в его территориальном
распространении, А. д. служит основой
для разл. аспектов изучения языка ме-
тодами лингвистич. географии.
С кон. 19 в., когда начались работы по
созданию первых А. д., до сер. 80-х гг.
20 в. подготовлено и находится в стадии
подготовки св. 150 разнообразных А. д.
Большинство из них относится к нацио-
нальным или региональным. Нац. А. д.
охватывают область распространения
языка (напр., франц., укр.) либо соотв.
адм. область; так, «Диалектологический
атлас белорусского языка* представляет
собой А. д. БССР. Территория нац.
атласов может быть настолько велика,
что ее приходится членить на ряд зон.
Так, терр. «Диалектологического атласа
АТЛАС 51
4‘
русского языка» была разделена на 5 зон
(соответственно 5 атласов), после лингво-
географич. описания к-рых появилась
возможность создать сводный атлас всей
территории. На 3 тома (зоны) разделены
атласы укр. и тат. языков, на 4 — ка-
зах. языка. Изданы или подготовлены
А. д.: франц., исп., итал., рум., молд.,
нем., нидерл., ирл., рус., укр., белорус.,
болт., польск., словац., луж., фин.,
эст., венг., кирг., чуваш., япон. и др. язы-
ков. Вслед за изданным атласом Пуэр-
то-Рико начата работа по созданию и
нек-рых др. нац. атласов исп.-амер, аре-
ала.
Региональные А. д. обычно охватыва-
ют часть территории нац. А. д., и в них
уточняются, детализируются, углуб-
ляются материалы нац. А. д. Таковы,
напр., иек-рые нем., франц., рум.,
польск. А. д. по областям. Иногда регио-
нальные А. д. составляются до нацио-
нальных и представляют собой предварит,
опыт картографирования данного языка.
Такими были первые нем. атласы Г. Бен-
кера и мн. др.
Создаются и А. д., охватывающие неск.
языков. «Общекарпатский диалектоло-
гический атлас» — это межъязыковой
региональный атлас, ставящий задачу
изучения результатов длит, интерферен-
ции языков и диалектов карпат. ареала,
принадлежащих разным языковым груп-
пам (семьям): укр., болг., сербскохорв.,
словацкого, чеш., польск., рум., молд.,
веиг. языков, к такому же типу относят-
ся готовящиеся атлас Альп и Средиземно-
морский лингвистический атлас. Задачи
иного рода призваны решить А. д. боль-
ших групп родств. языков: «Общесла-
вянский лингвистический атлас», охва-
тывающий все слав, языки и диалекты
в Европе, и «Общетюркский лингвисти-
ческий атлас», начальным этапом к-рого
является «Диалектологический атлас
тюркских языков СССР». Данные этих
атласов имеют значение в первую очередь
для комплексного сравнит.-ист. и сии-
хронно-типологич. изучения этих языков.
След. этап — создание «Лингвистиче-
ского атласа Европы».
Особый тип А. д. представлен подго*
товленным в Великобритании «Лингви-
стическим атласом позднесреднеанглий-
ского языка». В этом атласе карты сос-
тавлены не на живом диал. материале,
а на основе письм. текстов 1350—1450,
богато отражающих местные диал. черты.
Важнейшие А. д.: Атлас рус. нар.
говоров центр, областей к востоку от Моск-
вы. под ред. Р. И. Аванесова, М., 1957; Атлас
болг. говоров в СССР, под рел. С. Б. Берн-
штейна, М..	1958: Дзендзел1всь-
кий Й. О., Л1нгв1стичний атлас украшсь-
ких народвих говор!в Закарпатсько! облает!
УРСР (Лексика), ч. 1 — 2, Ужгород, 1958—
1960; Дыялекталапчны атлас беларускай
новы, пад рэд. Р. I. Аванесава, К. К. Kpani-
вы. Ю.Ф. Мацкев!ч, Мшск, 1963; Карпатский
диалектология, атлас, М., 1967; Атласул
лингвистик молдовенеск, ред. Р. Удлер,
В. Комарницки, бол 1—2, Кишинэу, 1968—
1972; Общеслав. лингвистич. атлас. Вступи-
тельный выпуск. Общие принципы. Справоч-
ные материалы, М.. 1978; Атлас украшсь-
ко! моей, т. 1, Кшв, 1984; Диалектология,
атлас рус. языка. Центр Европ. части СССР,
под ред. Р. И. Аванесова, С. В. Бромлей,
в. 1, Фонетика, М.. 1986; Atlas linguistique
de la France, par J. Gillieron et E, Edrnont,
t. 1 — 7, P., 1902—12; Deutscher Sprach-
atlas, hrsg. von F. Wrede (fortgesetzt von
B. Martin, W. Mitzka), Lfg 1 — 19, Marburg,
1926-54.
* Йордан Й., Романское яз-знание,
nep. с рум., М., 1971; Лингвистич. и этногра-
52 АТЛАС
фич. атласы и карты. Сост. Т. Н. Мельнико-
ва и Н. Л. Сукачев. Под ред. М. А. Бороди-
ной, Л.,	1971 (ротапринт); Сука-
чев Н. Л., Лингвистич. атласы и карты,
в кн.: Проблемы картографирования в
яз-знании и этнографии, Л.. 1974; Толс-
тая С. М., Совр. состояние польск. диалек-
тологии (краткий библиография. обзор),
«Сов. славяноведение», 1973, № 5; Миро-
нов С. А., Нем. диалектография за сто
лет, ВЯ, 1976, №4;Рор S., La dialectologic,
pt. 1—2, Louvain, 1950; Pop S., Ppp R. D.,
Atlas linguistiques europeens. Domaine roman.
Louvain, 1960.	Л. Л. Касаткин.
Атлас лингвистйческий — i) то
же, что атлас диалектологический; 2)
атлас звуков речи — альбом карт с изо
бражением органов речи при произнесе-
нии звуков данного языка и их акусти-
ческих характеристик. Он содержит кар-
ты (табло) органов речи в момент арти-
куляции того или иного звука и акустич.
параметров звуков. Артикуляция звуков
может быть показана на снимках губ
(лабнбграммах), языка (лингвограммах),
нёба (палатограммах), рентгеновских
снимках речевого аппарата (рентгено-
граммах). Акустич. параметры звуков
характеризуются разл. осциллограмма-
ми и спектрограммами. Каждый звуко-
тип может быть представлен статич.
снимками, выполненными в момент про-
изнесения, и динамич. видами записи,
соответствующими протеканию звука во
времени: серией кинокадров, снимками
изменяющегося спектра. Изображения,
поев, каждому звуку, помещаются на
отд. листе, т. о. звуки речи предстают
как типы артикуляторно-акустич. комп-
лексов. Эти листы-карты сопровожда-
ются комментариями, содержащими под-
робное описание артикуляционных и
акустич. характеристик звуков.
« Болла К., Атлас звуков рус. речи,
пер. с венг., Будапешт, 1981 (лит.).
Л. Л. Касаткин.
АТРИБУТ (от лат. attributum — данное,
приписанное) — см. Определение.
АУГМЕНТ (от лат. augmentum — прира-
щение, увеличение) — префиксальный
элемент, в ряде индоевропейских языков
свойственный глагольным формам прете-
ритного типа в изъявительном наклонении
(в санскрите — также в условном). Пред-
ставлен в греч. н нндоиран. языках, ог-
раниченно в арм. яз.; следы А. отмечают-
ся во фригийском яз. А. считается насле-
дием иидоевроп. праязыка, где он имел
вид *е- и соотносился только с т. наз.
вторичными окончаниями. А. реализуется
в зависимости от характера корневого
анлаута либо как гласный (слого-
вой А.) — при консонантном начале,
либо как долгота (темпоральный
А.) — при вокалич. начале корня, ср.
греч. lego ‘говорю’ — elegon ‘я говорил’,
но ago ‘веду’ — dgon ‘вел’ (из agon (*е +
+ ag -о -п); санскр. jayami ‘я побеж-
даю’ — ajayam ‘побеждал’, но asmi ‘я
есть’ — asam ‘я был’. Нек-рые ' греч. и
др.-инд. формы имеют долгий слоговой
А. (соответственно ё- и а-), иногда об >
ясияемый в рамках' ларингалъной тео-
рии. Предполагается, что А. в иидоевроп.
праязыке был факультативным, это его
свойство отражают древние греч. и ин-
донран. памятники.
А. служил дополнит, средством про-
тивопоставления презенса /аориста/ пер-
фекта (позже также презенса/имперфек-
та). Развился А. из самостоят. слова, на
что указывает его ударность; это могло
быть первоначально наречие (по другой
т. зр.— соединит, частица типа союза)
со значением «раньше, прежде», нахо-
дившееся в сильной (первой) синтаксич.
позиции (см. Ваккернагеля закон) и
превратившееся затем в преверб (пре-
фикс при глагольной основе).
В рус. лингвистич. лит-ре А. назы-
вается также приращением; этот
термин не следует смешивать с термином
наращение: приращение, или А.,
относится к сфере словоизменения, на-
ращение — к сфере словообразования.
• Семереньи О., Вве дение в срав-
нит. яз-знание, пер. с нем., М., 1980; Brug-
mann К., Grundriss der vergleichenden
Grammatik der indogermanischen Sprachen,
Bd 2—3, Strassburg, 1892—93 (Bd 3— cobm.
с B. Delbruck).	В. А. Виноградов.
АУСТРЙЧЕСКИЕ ЯЗЫКЙ — гипоте-
тическая макросемья, объединяющая
аустроазиатские языки и австроне-
зийские языки. Теория аустрич. семьи
была выдвинута в нач. 20 в. В. Шмидтом.
В кн. «Мон-кхмерские народы— связую-
щее звено между народами Центральной
Азии и 'Австронезии» (1906) он приводит
ряд схожих аффиксов, присущих обеим
семьям, и 215 общих, по его мнению, кор-
ней. Однако эта гипотеза, в том виде, как
она представлена у Шмидта, неубедитель-
на. Осн. возражение заключается в том,
что приводимые формы даются не в ре-
конструированном виде, а так, как они
существуют в совр. языках. Кроме того,
к сравнению привлечены мн. звукопод-
ражат. корни, к-рых много во всех язы-
ковых семьях Юго-Вост. Азии; они ие
дают доказательства родства. У значит,
кол-ва корней неясные семантич. связи
(напр., № 66 — сравнение австронезий-
ского «дикобраз» с аустроазиатским «мя-
кина, пыль» и др.). Мн. сопоставления
недостаточно обоснованы в плане выра-
жения, т. к. соответствия установлены
только для инициальных согласных. В
работе имеются фактич. ошибки. По-
скольку три из осн. привлекаемых к
сравнению языков (бахнар, стиенг и
Никобарский) находятся в австронезий-
ском окружении, а кхмер, и мои. языки
также испытали австронезийское влия-
ние, в большинстве случаев невозможно
установить, является ли схожесть тех
или иных корней результатом генетич.
родства или позднейших заимствований.
Наличие в обеих семьях нек-рого кол-ва
общих древних корней, предположитель-
но восходящих к аустротайскому и ауст-
роазиатскому праязыковому состоянию,
может быть объяснено (П. К. Бенедикт)
аустротайским субстратом в аустроазиат.
языках, что отрицает, т. о., теорию ауст-
рич. родства. Ж. Дифлот отрицает
даже наличие существенного аустротайс-
кого субстрата. X. Л. Шорто не исключает
существования аустрич. семьи и приводит
ряд аустрич. корней в своем др.-мои.
словаре. Решение аустрич. проблемы
требует привлечения большего материала
и новых исследований.
« Schmidt W.. Die Mon-Khmer-Vol-
ker. Ein Bindeglied zwischen Volkern Zentral-
asiens und Austronesiens, Braunschweig,
1906; Benedict P. K., Austro-Thai lan-
guage and culture. New Haven, 1975; его же,
Austro-Thai and Austroasiatic, «Austroasiatic
Studies», Honolulu, 1976; Diffloth G.,
Mon-Khmer initial palatals and substratumi-
zed Austro-Thai. «Mon-Khmer studies, VI»,
Honolulu, 1977.
Shorto H. L.. A dictionary of the Mon
inscriptions from the sixth to the sixteenth
centuries, L.,1971.	А. Ю. Ефимов.
АУСТРОАЗИАТСКИЕ ЯЗЫКЙ (ав-
строазиатские языки) — семья языков,
на к-рых говорит часть населения (ок.
84 млн. чел.) Юго-Вост, и Юж, Азии, а
также ряда островов в Индийском океа-
не. К А. я. относятся 8 языковых групп:
группа семанг-сакай (ас-
лианская — по Дж. Беиджамииу), язы-
ки к-рой распространены на п-ове Малак-
ка (Малайзия); иа одном из диалектов
семаиг говорят в Юж. Таиланде.
Семанг-сакай (аслианские) языки де-
лятся на подгруппы: 1) сев. аслианские
языки (или семанг-панган); 2) южные
семанг — исчезнувшая подгруппа; 3) те-
миар, или ланох (северные сакай); 4) се-
май (центральные сакай); 5) мах мери
(юго-западные сакай); 6) семелай (юго-
восточные сакай); 7) внутр, подгруппа
(джах хут) восточных сакай; 8) внеш,
подгруппа, или семак бери (восточные
сакай); 9) че-вонг — отличный от семаиг
и сакай язык, на к-ром говорит ненегро-
идное племя на юж. склонах Гунонг-Бе-
ном. Антропологически более сев. племе-
на — семанг — относятся к негроидным
пигмеям, а более южные — сакай — к
австралоидам. Племена джакун (нек-рые
исследователи относят их к носителям
А. я.) говорят на австронезийских языках,
хотя их словарь и включает лексику А. я.
Группа вьетнамскнй-
мыонг (вьетмыонгские языки) сос-
тавляет осн. часть аустроазнат. языковой
общности; распространена гл. обр. во Вьет-
наме и частично в Лаосе. Она состоит
из след. осн. языков: совр. Вьетнам, яз.
с его диалектами, средневьетнамского
(представлен гл. обр. словарем 17 в. пор-
туг. миссионера А. де Рода), мыонгско-
го яз. с многочисл. диалектами, язы-
ков накатан, тхавунг, понг, шать (или сек)
и др.
Группа мон-кхмер: языки с
древней письменностью инт. происхож-
дения — кхмерской и монской, племен-
ные языки на терр. Камбоджи, Мьянмы
(бывш. Бирмы), Вьетнама, Лаоса и Таи-
ланда (см. Мон-кхмерские языки).
Группа палаунг-ва вклю-
чает языки, распространенные вдоль
юж. границ Китая, Тибета, Бутана, а
также на терр. Вьетнама, Лаоса, Таилан-
да и Мьянмы (бывш. Бирмы). Имеет под-
группы: зап. подгруппа — рианг
(или янг сек); палаунг (или румай), в
т. ч. диалект даранг; ангку (или ангкоу);
ва, эн, тойлой; данау; лава, в т. ч. диа-
лекты муанг, мн-па, папао; вост, под-
группа — кхму; ламет; куа кванг
лим; кха кон-кы; кха дой-луанг; пхенг
(тхенг, или пхонг); тонг-луанг; квен,
тьон, ха-пу и мн.
Группа Никобарского
языка включает языки, распростра-
ненные на Никобарских о-вах: кар (Саг
Nicobar), или пу; шоври, или те-тэт;
языки тересса и бампак (те-их-лонг);
центр, диалект, включающий нангкаури
(о. Каморта), лафул (о. Тпршику), тех-
ню (о. Качел); лоонг (о. Б. Никобар);
он (о. М. Никобар); ла-монг-ше (о. Кон-
дуль); милох (юж. диалект); шом-пенг
(материковый, т. е. неприбрежный, диа-
лект на о. Б. Никобар).
Группа языка кхаси, рас-
пространенного в Индии и Бангладеш,
включает диалекты горного населения
штата Мегхалая (Индия): «стандартный*
диалект (в Черапунджи); диалект ленг-
нгам (септенг, пли пнар); диалект вар
(лакадонг).
Группа языков мунда, на
к-рых говорит часть населения штатов
Мадхья-Прадеш, Бихар, Орисса и Анд-
хра-Прадеш (Индия); см. Мунда языки.
Группа языка нагали
(штат Мадхья-Прадеш, Индия), испытав-
шего влияние языков разл. систем, но
сохраняющего нек-рую близость с язы-
ками мунда (см. Нагали).
Вокализм А. я. характеризуется проти-
вопоставлением открытых и закрытых е
и о, а также существованием нейтральных
гласных (типа англ. э). Мн. языкам
свойственно просодич. противопоставление
гласных по долготе. В основе консонан-
тизма — противопоставление звонких и
глухих смычных. Нек-рые языки вклю-
чают церебральные и придыхательные.
Типична имплозия (отсутствие взрыва в
произнесении согласного) в конце морфов.
В мон-кхмер. языках благодаря оглу-
шению звонких смычных и непрерывных
происходит постепенная фонологизация
регистров гласных; это приводит в груп-
пе вьетнамскнй-мыонг и отчасти в груп-
пе палаунг-ва к возникновению систем
тонов.
Грамматич. строй А. я. характеризует-
ся либо сохранением рядом языков пер-
воначального, т. е. префигирующего, ти-
па (использование показателей грамма-
тич. категорий только перед корнем
слова — группы семанг-сакай, палаунг-
ва, яз. кхасн, мон-кхмер. языки), либо
отходом от него. Языкам префигирующего
типа свойственны основоизоляция, пре-
обладание развитой префиксации (и ин-
фиксации) как основообразоват. и грам-
матич. средства, отсутствие фонологич.
различий в регистре. Во мн. языках
происходит процесс изменения префн-
гирующего типа. С одной стороны,
нек-рые языки стали корнеизолнрующи-
ми, утратившими аффиксы, языками
политональными, обладающими аналитич.
грамматикой и деривацией (группа вьет-
намский-мыонг). Вьетнамский яз. ие сох-
ранил групп согласных (или кластеров)
в начале слога и морфемы (монемы).
Язык мыонг, а также ламет (из группы
палаунг-ва) сохранили кластеры (сочета-
ния неслогообразующих фонем), возник-
шие из префиксов или цепочек префиксов.
С др. стороны, в нек-рых языках шел
процесс развития суффиксального строя
и постепенного забвения значений пре-
фиксов (группа никобар. языка, где на-
блюдается переходная ступень — нали-
чие префиксации, инфиксации и суффик-
сации,— языки мунда, группа языка
нагали). Изоляция сменяется в этих язы-
ках агглютинацией. Нек-рые ученые иног-
да характеризуют группу языка кхаси—
с префигирующей типологией — как язы-
ки префиксально-агглютинативного типа.
Остатки основообразующих суффик-
сальных элементов встречаются и в пре-
фигирующих языках.
Средствами основообразования и фор-
мообразования в А. я. служат префикса-
ция, инфиксация (суффиксация — для
языков мунда, группы языка нагалн,
группы никобар. языка), а также редуп-
ликация (полная и частичная), в значит,
степени совпадающие в материальном вы-
ражении. Специфичным средством осно-
вообразования является основосложение.
В префигирующих А. я. осн. средство
словообразования — префиксация (ин-
фиксы возникли из префиксов). Среди
префиксов сохранились первичные, вида
CV, вторичные, вида CVC, слившиеся с
вокальным или консонантным началом
корня, а также последовательности пре-
фиксов, напр.: кхаси k-ti ‘рука’, k-jat
'нога', кэг-pneng ‘отдельный’ ((pheng
‘граница, линия'), hin-riw ‘6‘, hin-iew ‘7’,
шэп-ta ‘сегодня’, Ьёп-nin ‘вчера’; ннко-
бар. mat ‘глаз’, tei ‘рука’, olmat ‘глаз’,
oltei ‘ладони’, okmat 'брови'; мон. ok-tei
‘тыльная сторона кисти’, ре-lok ‘пушка’
(ср. сакай 1<?к ‘гореть’, tarao ‘6’, tha-p oh
‘7’; ср. сантальское turui ‘6’).
Наряду с большим числом префиксов
сохранилось лишь неск. инфиксов (древ-
няя система не изучена): эп/-п-(образова-
ние отглагольных имен, инструмента н
места действия), -т- (осн. значение дея-
теля), -пт- (mg-) (собират. и абстрактные
имена) /ь (отглагольные имена, собира-
тельность, взаимность), а также релик-
товые случаи -г-, -1-, -7-, напр.: кхаси
briw ‘человек’ ) Ьёп-rin ‘человечество’
(ср. мон. ргео ‘женщина’); никобар.
dok ‘приходить’, d-am -uk 'гость', koan
‘ребенок’ ) k-aman-uan ‘поколение’. Ин-
фикс -mn- близок префиксу men- (ср.
кйпа ‘женщина’ ) men-капа ‘женщины
из разных деревень').
Формообразоват. категории, напр. пе-
реходность и каузативность, взаимность
действия часто совпадают с основообра-
зовательными. Показатели — класси-
фикаторы в А. я. наличествуют в разл.
степени. Показатели мн. числа характер-
ны для всех языков; в нек-рых языках
более архаичная система числа (единств.
— двойств.— множественное) представле-
на в местоимениях. В большинстве А. я. в
имени выражается категория одушевлен-
ности/неодушевленности, часто с двой-
ным маркированием (обозначением). Ка-
тегория рода существует только в языке
кхаси. В др. языках существуют лексич.
показатели пола для одуш. существи-
тельных, часто различающиеся для лю-
дей, животных и птиц. В глаголе катего-
рия залога не во всех А. я. имеет морфо-
логич. выражение. Видо-временные ка-
тегории характеризуются противопостав-
лением предшествующего/непредшест-
вующего, длнтельного/недлительного ви-
дов и перфективности/неперфективности
действия. Во мн. А. я. выражена кате-
гория каузативности н переходности дей-
ствия. Мн. грамматич. категории А. я.
передаются префиксами, инфиксами (для
вост, части А. я.), суффиксами, а также
служебными словами или свободными
служебными морфемами. Граница меж-
ду свободными служебными морфемами
и префиксами относительна.
Порядок слов простого предложения в
префигирующих языках и в группе вьет-
намский-мыонг ПСД, напр.: мыонг.
kloi mat lai сей, Вьетнам. Trai mat lai
chen ‘Зрачки устремляются к чашам’;
кхаси Nga la-sngap bha bad nga la-ioh
ka jing iah ka hang jur ‘Я присмотрелся
хорошо, я почувствовал дрожание —
оно возрастает’. В языках муида и нага-
ли порядок слов ПДС, напр. в нагали
etlanderiga-ke enge рбрб agan-ka takoga-
ta ‘(он) теми колосками свой живот со-
греть хотел'. В никобар. яз. при порядке
СД наблюдаются инверсии субъекта
С—П, напр. Juchtere ten-dok-she en Dew-
she ‘Затем спустился (букв, ‘к — при-
ходить — вниз’) бог’ (из записи легенды).
Кхмер., мон., Вьетнам, языки являются
старописьменными. Остальные А. я.
либо бесписьменные (чаще), либо мла-
дописьменные, напр. кхаси, сантали.
Изучение А. я. (накопление описат.
материала) началось в 18 и гл. обр. в
19 вв. Термин «А. я.* был предложен в
нач. 20 в. В. Шмидтом, к-рый выделил
эти языки в отд. семью, обосновав гипо-
тезу о существовании А. я. Ф. Б. Я. Кёй-
пер предположил наличие связи языков
мунда с австронезийскими языками.
X. Ю. Пиннов значительно расширил
число этимология, гнезд А. я. Н. К. Со-
коловская осуществила фонетич. рекон-
струкцию языков вьетмыонг. группы.
А. Ю. Ефимов внес вклад в теорию т. наз.
регистров в мон-кхмер. языках, а также
в разработку ист. фонетики А. я.
9 Горгониев Ю. А., Краткий грам-
матич. очерк кхмер, языка, в его кн.:
Кхмер.-рус. словарь, И.,	1975; Ефи-
мов А. Ю., Нек-рые проблемы развития
АУСТРОАЗИАТ 53
фонаций в мон-кхмер. языках, в кн.: Иссле-
дования по фонологии и грамматике вост,
языков. И., 1978; Погнбенко Т. Г.,
О реконструкции значений древних аустро-
аэиат. инфиксов, там же; Соколов -
с к а я Н. К., Материалы к сравнит.-этимо-
логии. словарю вьетмыонг. языков, там же;
Grierson G. A., Linguistic survey
of India, v. 3 — 4, Calcutta, 1903—06;
SchmidtP. W., Die Mon-Khmer-Volker, ein
Bindeglied zwischen Volkern Zentralasien und
Austronesiens, в кн.: Archiv fur Anthropologie,
Bd 5. Braunschweig. 1906; его же, Die
Sprachfamilien und Sprachenkreise der Erde,
Hdlb., 1926; Pinnow H.-J. von, Versuch
einer historischen Lautlehre der Kharia-
Sprache, Wiesbaden. 1959; Kuiper F. B. J.,
Nahali. A comparative study, Amst., 1962;
Studies in comparative austroasiatic linguistics,
ed. by N. Zide, L.— The Hague — P., 1966;
Benjamin G., Austroasiatic subgrou-
pings and prehistory in the Malay Peninsula,
в кв.: Austroasiatic studies, pt 1, [Honolu-
lu], 1976.	Ю. К. Лекомцев.
АФАЗИЯ (греч. aphasia, от a---отри-
цат. приставка и phasis — высказывание)
— речевое расстройство, вызванное по-
ражением определенных зон головного
мозга, обычно левого (у правшей) полуша-
рия. Поражение любого участка речевой
зоны мозга ведет к нарушению речи в
целом, однако специфичность нарушения
зависит от функции пострадавшего участ-
ка (т. наз. первичный дефект), от харак-
тера последующих вторичных системных
нарушений, от возникших функциональ-
ных перестроек. А.— системное наруше-
ние речи, складывающееся из ряда свя-
занных с первичным дефектом компонен-
тов. Такое понимание А. разработал
А. Р. Лурия на основе выдвинутого в
физиологии и психологии и развивае-
мого в нейролингвистике принципа ди-
намич. системной локализации функ-
ций (П. К. Анохин, Л. С. Выготский,
А. Н. Леонтьев, Лурия). В соответствии
с этим принципом Лурия предложил клас-
сификацию А., опирающуюся, в отличие
от др. классификаций, на вычленение
первичного дефекта. Он выделяет три
первичных дефекта и соответственно три
формы А. при поражении передней рече-
вой зоны: нарушение построения смысло-
вой схемы собств. высказывания илн
воссоздания ее в процессе понимания —
динами ч. А.; нарушение грамматич.
организации высказывания, замещение
высказывания отд. номинациями или их
цепочкой («Вот взрыв... и вот... ниче-
го...»); затруднение понимания сложных
грамматич. конструкций — аграмматизм
типа «телеграфного стиля», или с и н-
т а к с и ч. А.; нарушение моторной ки-
нетнч. организации речи: неспособность
воспроизвести целостную «кинетич. ме-
лодию» слова и синтагмы, малый объем
пли отсутствие активного словаря, произ-
несение слова или слога отдельно, изме-
нение интонационно просодич. характе-
ристик речи. Понимание речи лучше,
чем собств. речь, но затруднено —
эфферентная моторная А.
Эти нарушения связаны с синтагматич.
организацией высказывания, обеспечи-
вающей на трех уровнях программирова-
ние (смысловое, сннтаксич. и моторное)
речевых актов. Поэтому три формы А.
имеют общин характер нарушения —
распад единой схемы действия на нзо-
лиров. элементы и принудит, повторения
этих элементов, обусловленные патоло-
гия. инертностью в речевой сфере.
При поражении задней речевой зоны
нарушаются операции парадигматич. вы-
бора речевых единиц, производимые на
основе симультанного синтеза элементов.
54 АФАЗИЯ
При поражении нижних отделов теменной
доли возникает афферентная мо-
торная А., вызываемая первичным
дефектом кннестетич. организации движе-
ния. Она характеризуется утратой ак-
тивного словаря при сохранении понима-
ния, обилием замен звуков и поисков
артикуляций, нередко осложненных
трудностями управления произвольными
движениями губ и языка.
Поражение височных отделов левого
полушария ведет к дефектам выбора
звуков и слов на основе акустич. призна-
ков. Сенсорная, акустико-гностич., А.
возникает при поражении задней трети
верхневнсочной извилины. Из-за наруше-
ния фонематич. слуха больные не пони-
мают обращенной к ним речи, часты явле-
ния «отчуждения» слов — повторение без
понимания значения, неустойчивость зву-
ковой формы слова, замещающейся
близкими звучаниями, собств. речь в
грубых случаях — нерасчлененный зву-
ковой поток — «словесный салат», грам-
матич. сторона речи нарушена меньше,
чем словарь, где искажаются низкочастот-
ные слова с конкретным значением.
Акустико-мнестнческая А. возникает
при поражении средних отделов височной
доли и близка сенсорной: при отсутствии
дефектов на уровне звука те же наруше-
ния понимания на уровне слова, особен-
но при увеличении объема предъявля-
емого материала. В собств. речи на пер-
вом плане поиски слов, особенно низко-
частотных.
При поражении теменно-затылочной
области выделяются семантич. А., свя-
занная с дефектами пространств, синте-
за значений (трудности понимания т. наз.
логико-грамматич. конструкций типа
«бочка за ящиком», поиски слов и замена
нужного слова описанием его значения),
и «амнестич.», или «оптич.», А., где на-
рушение называния связано с расстрой-
ством зрит, представлений (см. также
Нейролингвистика').
9 Л у р и я А. Р.. Травматич. афазия. М.,
1947; его же, Высшие корковые функции
человека..., 2 изд., [М.], 1969; Бейн Э. С.,
Овчарова П. А., Клиника и лечение
афазий, София. 1970; Цветкова Л. С.,
Восстановит, обучение при локальных пора-
жениях мозга, М., 1972; Якобсон Р. О.,
Лингвистич. типы афазии, пер. с англ.,,в его
кн.: Избр. работы, М.,	1985; Ding-
wall W. О., Language and the brain. A bib-
liography and guide, v. 1 — 2, N. Y.— L.,
G., Sprache und Gehirn.
Neurolinguistik,
T. В. Ахутина.
1981; Р е ns er
Eine Bibliographic
Munch., 1977.
zur
АФДР-САХб ЯЗЫКЙ (данакильские
языки) — одна из подгрупп восточной
группы кушитских языков. К А.-с. я.
принадлежат языки афар (С.-В. Эфио-
пии и С. Джибути) и сахо (С.-В. Эфио-
пии). Общее число говорящих ок.
900 тыс. чел.
А.-с. я., четко выделяющиеся внутри
вост.-кушит. группы, очень близки между
собой (в частности, у них 70% общей лек-
сики). Фонологич. и морфологич. систе-
мы А.-с. я. типичны для кушит, языков.
Консонантизм характеризуется наличием
церебрального d (в инлауте ]), глоттали-
зованного К. фарингализованных h и с,
ларингального h, ряда лабио-велярных
gw, kw, kw (наряду с рядом простых веляр-
ных), отсутствием аффрикат. Различа-
ются краткие и долгие гласные фонемы
i, е, а, о, и. В языке сахо обнаружены
2 регистровых тона. Структура глаголь-
ного корня СУС, СУСС, именного —
СУС, СУСУ.
Категории имени: морфологич. род
(в ед. ч. муж. н жен. род, различаемые
по тону конечного гласного); число [ед.
н мн. числа, противопоставленные мор-
фологически н синтаксически; способы
образования мн. ч.— частичная редуп-
ликация корня, напр. san ‘нос’ — sa-
non ‘носы’; внутренняя флексия в соче-
тании с чередованием тоновых контуров,
напр. в сахо liibak ‘лев’ — liibiik ‘львы’;
суффиксация (показатели -it и -а и др.)];
категория единичности (назв. единичного
предмета противопоставлено собират.
имени, напр. в сахо basaltd ‘луковица’ —
basal ‘лук’); категория падежа [6 падежей:
абсолютив, номинатив, генитив, дирек-
тив (направительный), социатив (сов-
местный), аблатив (отложительный)].
Имеются прилагательные (двух форм —
атрибутивной н предикативной), само-
стоят. личные местоимения с набором
падежей, отличным от набора падежей
имени (в дополнение к др. падежам есть
аккузатив и датив), указат. н вопросит,
местоимения. В глаголах А.-с. я. нахо-
дят формальное выражение след, кате-
гории: лицо, число и род субъекта, на-
клонение (в сахо — индикатив, импе-
ратив, юссив-когортатив, или побуди-
тельно-увещевательное), время (в инди-
кативе 2 времени — прошедшее и на-
стоящее), отрицание (аффирматив/не-
гатив), породы (редупликационный фрек-
вентатив, префиксальные и суффиксаль-
ные каузатив, рефлексив-медиум и кол-
лаборатив-пассив). Продуктивное пре-
фиксальное породоооразование — отли-
чит. черта А.-с. я. Система глагольных
падежей беднее, чем в бедауйе и агавс-
ких языках. Различаются, по крайней
мере, след, суффиксальные падежи гла-
гола: абсолютив (функционально соот-
ветствующий не только предикативу, но
также аккузативу и генитиву агав, язы-
ков), 3 релятивных падежа, к-рые по
значению соответствуют определит, и
дополнит, придаточным [напр., релятив
I в сахо: AtQ kahantd-m апй кй
aba — «Я сделаю тебе то, (чего) ты тре-
буешь», букв.— «Ты требуешь — то
я тебе сделаю»], аблатив, аккузатив-да-
тив, кондиционалис. Спряжение в целом
суффиксальное, но часть глаголов со-
храняет общеафразийское префиксаль-
ное спряжение. Из средств словоизме-
нения и словообразования широко ис-
пользуются префиксация, суффиксация,
внутр, флексия, реже частичная реду-
пликация корня.
В А.-с. я. сохраняется общекушит.
сиитаксич. схема порядка слов в предло-
жении (сказуемое в конце предложения,
определение перед определяемым). Имен-
ная предикация оформляется либо отд.
глаголом-связкой быть, либо с помощью
порядка слов (ср. add faris 'белые лоша-
ди', faris 'add ‘лошади белые’).
Письм. источники А.-с. я. известны с
сер. 19 в. и ограничиваются рядом крат-
ких фольклорных текстов в лат. графике.
Первый словарик языка афар составил
в 1811 К. В. Изенберг. Более полные
грамматики и словари А.-с. я. были опу-
бликованы в кон. 19 — нач. 20 вв.
(Л. Райниш, К. Конти Россини и Г. Ко-
лицца). В нач. 50-х гг. 20 в. появились
новые описания языка сахо У. Э. Уэл-
мерса и X. Плазиковски-Браунер, в
60—70-х гг.— публикации о языке афар
Е. Локкера (1966), Дж. Колби (1970) и
Л. Близе (1976). Издан афар-англо-
франц. словарь Р. Хейуорда и Э. Пар-
кер (1985). А.-с. я. также рассматрива-
ются в общих очерках о кушит, языках.
в Юшманов Н. В., О языках Эфио-
пии, «Советская этнография», 1936, № 1,
с. 40—44; С о 1 i z z a G., La lingua
’afar’nel nord-est dell'Africa. Grammatica,
testi e vocabolario, Vienna, 1887; Rei-
nisch L., Die Afar-Sprache, Bd 1—3, W.,
1885—87; e г о ж e, Die Saho-Sprache, Bd 1—2,
W.,. 1889—90; Conti Rossini C.,
Schizzo del dialetto Saho dell’Alta Assaorta
in Eritrea, RRAL, 1913, ser. 5, v. 22; Wei-
mers W. E.. Notes on the structure of Saho,
«Word». 1952. v. 8. № 2—3.
Parker Е.» Hayward R., An Afar-
English-French dictionary, L,, 1985.
T. Л. Ветошкина.
АФГАНСКИЙ ЯЗЫК-cm. Пушту.
АФРАЗЙЙСКИЕ ЯЗЫКЙ (афроазиат-
ские языки; устар.— семито-хамитские,
или хамито-семитские, языки) — мак-
росемья языков, распространенных н сев.
части Африки от Атлантич. побережья и
Канарских о-вов до побережья Красного
м., а также в Зап. Азии ина о. Мальта.
Группы говорящих на А. я. (гл. обр. на
разл. диалектах арабского языка) имеют-
ся во мн. странах за пределами осн. аре-
ала. Общее число говорящих ок. 253 млн.
чел. К А. я. относится и ряд мертвых язы-
ков, засвидетельствованных многочисл.
письм. памятниками. По-видимому, Пе-
редняя Азия и Сев.-Вост. Африка — ис-
конный ареал А. я. Вопрос об афразий-
ской прародине как о месте первонач.
распространения гипотетически рекон-
струируемого афразийского праязыка,
распавшегося на самостоят. диал. группы,
вероятно, не позже 8—9-го тыс. до и. э.
(возможно и раньше), остается открытым.
В науч, лит-ре обосновываются гипотезы
как о переднеазиатской, так и африкан-
ской (Юго-Вост. Сахара и/или примыкаю-
щие к Сахаре области Вост. Африки)
локализации афразийской прародины.
Афр. гипотеза наталкивается на труд-
ности прн объяснении древнейших кон-
тактов и связей А. я. со мн. языками
Евразии.
А. я. делятся на 5 (или 6) осн. ветвей:
семитские языки, древнеегипетский
язык, берберо-ливийские языки, чад-
ские языки, кушитские языки н омот-
ские языки. Пока нет ясности, составляют
ли омот. языки отдельную, шестую ветвь
афразийской семьи или являются наи-
более рано отделившейся группой кушит,
ветви.
К живым языкам семнт. ветви принад-
лежит араб. яз. (помимо классич. лит.
араб. яз. существуют разл. диалекты
Аравийского п-ова, такие совр. самостоят.
диалекты, как египетский, сирийский,
суданский, иракский, магрибский, ха-
санийя, шоа и мн. др., а также мальтий-
ский язык).
Значительную группу составляют се-
митские языки Эфиопии, в т. ч. амхар-
ский язык, распространенные на С. Эфио-
пии языки тиграй н тигре, а также ряд
более мелких языков (см. Эфиосемит-
ские языки). К живым семит, языкам
относятся также иврит, малочнсл. бес-
пнсьм. языки юга Аравийского п-ова и
о. Сокотра (махри, шхаури, или джибба-
ли, сокотрийский язык н др.), новоара-
мейские диалекты — малочисл. зап.-
арамейские диалекты нек-рых поселений
в разл. р-нах Сирии — и совр. ас-
сирийский язык. Все остальные семит,
языки — мертвые. По генетнч. признаку
семит, ветвь делится на 5 групп: 1) сев,-
перифернйную, или восточную,— ак-
кадский (ассиро-вавилон. яз.); 2) сев,-
центральную (или сев.-западную): а) ха-
наанейская подгруппа — др.-ханааней-
ский, аморейский, угаритский язык,
древнееврейский язык, финикийско-пу-
нический, моавитский, я’уди (к этой же
подгруппе, вероятно, относится эблаит.
яз., памятники к-рого были открыты в
Сев. Сирии); б) арамейская подгруппа:
староарамейский, «имперский» арамей-
ский и многочисл. диалекты, составляю-
щие две общности — западную (паль-
мирский, набатейский, палестинский и
др.) и восточную (сирийский, или эдес-
ский, мандейский, язык Вавилонского
Талмуда и др.); 3) юж.-центральную —
араб, яз.; 4) юж.-периферийную—мех-
ри, шахри (шхаури), харсусн, сокотрий-
ский, батхари и др. языки; с ними тради-
ционно объединяются языки древних
эпиграфич. памятников Юж. Аравии
(сабейский и др.), хотя, возможно, они
составляют отд. группу семит, ветви;
5) эфиосемнтскую: сев. подгруппа — геэз,
или эфиоп, яз., тиграй (тигринья), тиг-
ре; юж. подгруппа — а) гафат, соддо,
гогот, мухер, маскаи, зжа, зннемор и
др. языки; б) амхарский, аргобба, ха-
рари, звай и др. языки.
Егип. ветвь А. я. представлена мертвым
др.-егип. яз., а также развившимся из него
коптским языком, вышедшим из разг,
употребления в 17 в. и использующимся
как культовый язык.
Берберо-ливийская ветвь включает мно-
гочисл. языки и диалекты бербер, наро-
дов Сев. Африки и Сахары. Осн. группы
этих языков и диалектов: ташельхит
(или шильх, шлух, шлёх), зенетская
(рифский, сенхайя, кабильский, шауйа,
мзабский и др.); нефуса, гадамес, сива
и др.; туарегские (гат, тамашек, танес-
лемт и др.); зенага. К этой ветви отно-
сятся также мертвые др.-ливийские язы-
ки (зап.-нумидийский и вост.-нумидий-
ский). Сходство с берберо-ливийскими
языками обнаруживают вымершие гуанч.
диалекты Канарских о-вов, к-рые,
возможно, следует рассматривать как
особую группу; при подобном подходе
берберо-ливийская и гуанч. группы сос-
тавят лнвийско-гуанч. ветвь А. я.
Чадскую ветвь составляют более 150
языков и диалектов, распространенных в
Центр. Судане, в р-нах, примыкающих к
оз. Чад на терр. Сев. Нигерии, Сев. Ка-
меруна, Республики Чад. Крупнейший
из них — хауса, широко используемый
в качестве средства межэтнич. общения.
Чадские языки делятся на 3 группы:
1) западную (Нигерия) — хауса, ангас,
сура, рои, боле (болева, боланчи), каре-
каре, тангале (тангле), дера (канакуру),
варджи, па'а, зар (сайанчи), баде, нги-
зим и др.; 2) центральную (Нигерия и
Камерун) — тера, га’анда, бура (пабир),
марги, хиги, бата (бачама), ламанг (хид-
кала), мандара (вандала), гнсига, гидер,
котоко, мусгум, маса (банана) и др.;
3) восточную (Чад) — кера, кванг (мод-
гел), сомрай, сокоро, дангла, муби, дже-
гу и др.
Кушит, ветвь представлена языками
сев.-вост, части Африки, распространен-
ными в Судане, Эфиопии, Сомали, Джи-
бути, Кенни, Танзании. Крупнейшие из
них: оромо (галла), сомали. Кушит,
ветвь делится на 5 групп: 1) северную —
бедауйе (или беджа); 2) восточную —
сахо, афар, сомали, рендилле, оромо
(галла), консо н др.; 3) сидамскую —
сидамо, хадия (гуделло, марако), кам-
батта, бурджи (бамбала, амар); 4) юж-
ную — нракв, бурунге (мбулунге) и др.;
5) агавскую — билин, хамир, хамтанга
(хамта), аунги (авийя) н др. Группа,
включающая языки омето (диалекты
воламо, харуро, баскето и др.), ямма,
каффа (кафичо), моча и др., традицион-
но рассматривалась как зап. группа
кушит. ветви. Нек-рые лингвисты
(Г. Флеминг, Л. Бендер), основываясь
на данных сравнит, морфологич. анали-
за, предложили рассматривать эту группу,
названную ими омотской, как шестую
ветвь афразийской семьи, однако воз-
можно, что кушит, и омот. группы сос-
тавляют особое генетич. единство среди
А. я. и, таким образом, омот. группа
представляет собой наиболее раннее от-
ветвление кушит, языков в их традици-
онном понимании.
В типология, отношении живые А. я.
сильно разошлись по причине значит,
хронологич. глубины, отделяющей их
От общеафразийского языкового состоя-
ния, а также из-за отсутствия взаимных
контактов в условиях разнообразного
гетерогенного языкового окружения.
Внутри отд. ветвей более близки между
собой семит, языки, особенно древние,
и берберо-ливийские, хотя взаимная бли-
зость последних в традиционной берберо-
логии сильно преувеличена. Чадские
и кушитские (включая омотские) языки
отличаются ббльшим разнообразием с
типология, тояки зрения. Синхронную
типология, характеристику см. в статьях
об отд. ветвях А. я.
В плане сравннт.-ист. исследований
А. я. дают обширный материал для ре-
конструкции афразийских архетипов. Ве-
дущаяся в СССР работа над сравнит,-
ист. словарем А. я. показывает, что воз-
можно реконструировать порядка 1000
общеафразнйских корней.
Для фонология, системы А. я. ха-
рактерно троияное противопоставле-
ние согласных: глухой — звонкий —
«эмфатический». Для праафразийского
«эмфатический» реконструируется как
глухой глоттализованный, его фонетич.
реализация по языкам может сильно
варьировать: глоттализованный, фаринга-
лизованный (часто с озвончением), веля-
ризованный, имплозивный (а именно —
преглотталнзованный инъективный, как
правило, звонкий), церебральный и др.
Эта троичная оппозиция представлена в
большинстве А. я., причем «эмфатич.»
член триады может быть вторичного про-
исхождения, как, напр., во мн. чадских
языках, где, однако, широко представле-
ны н рефлексы исконных «эмфатических».
Для консонантизма А. я. характерны
также богатая система сибилянтных аф-
фрикат и сибилянтов, поствелярные сог-
ласные, в т. я. фарингальные и ларин-
гальные спиранты, гортанная смычка,
использование в функции согласных не-
слоговых i (у), u (w). Три общеафразий-
ские гласные a, i, и, скорее всего, восхо-
дят к более ранней бинарной оппозиции
а, э (>i, и); вероятно, на более позднем
этапе развивается противопоставление
гласных по долготе/краткости. Кушит-
ские (и омотские) и чадские языки имеют
фонология, тоны.
Афразийский корень в энаменат. сло-
вах имел структуру CVC или CVCVC.
Согласно концепции И. И. Дьяконова,
н исконных трехсогласных корнях вто-
рой или третий согласный был сонантом,
т. е. мог выступать как в слогообразую-
щей, так и в неслогообразующей функции.
С утратой сонантами слогообразующей
функции корни этого типа и образовали
группу первичных трехсогласных кор-
ней. Др. пути образования трехсогласных
корней — геминация второго корневого
согласного или появление в качестве
второго или третьего корневого «слабых»
согласных i, и,?; такому появлению «сла-
бых» согласных, видимо, предшествова-
ло удлинение гласного, к-рый затем стал
трактоваться как сочетание краткого
гласного со «слабым» согласным. Еще од-
ним способом удлинения корня служило
АФРАЗИЙСКИЕ 55
присоединение разл. корнеобразующнх
элементов, в дальнейшем лексн^алнзовав-
шихся. Этот процесс привел к практичес-
ки абсолютному преобладанию трехсог-
ласной модели корня в семит, и егип. вет-
вях. В берберо-ливийской, кушитской и
чадской ветвях падение ларингалов и
«слабых» согласных привело к образова-
нию вторичных двухсогласных корней.
Небольшое кол-во исконно двухсогласных
корней сохранилось в семит, языках и в
др.-егип. яз. В какой степени совр. двух-
согласные корни остальных ветвей вос-
ходят к архаичным, т. е, в какой мере
триконсонантизация затронула эти ветви
и т. о. явилась общеафразийским про-
цессом, судить трудно. На более позднем
этапе словосложение, лексикализация
аффиксов и заимствования привели к воз-
никновению в берберо-ливийских, ку-
шитских и чадских языках большого
числа вторичных корней с числом сог-
ласных более двух.
Для морфологии глагола характерно
противопоставление перфектив (пунк-
тив) — имперфектив (курсив, дуратив).
Наиболее архаичный способ выражения
этой оппозиции — противопоставление
простой (неполногласной) перфектной ос-
новы производной (полногласной) ос-
нове имперфекта, образуемой путем ин-
фиксации -а-. Эта модель сохранилась в
аккадском, южноаравийских и зфио-
семит. языках семит, ветви, а также в
отд. берберо-ливийских, кушитских и
чадских языках.
Многие А. я. утратили это исконное
противопоставление основ, оппозиция
перфектов — имперфектив стала выра-
жаться в них с помощью особых пригла-
гольных субъектных показателей, спец,
частиц в рамках глагольного комплекса
н т. д. На базе исходного противопостав-
ления перфектив — имперфектив в А. я.
развивается сложная система спрягаемых
видо-временных форм. Характерная чер-
та этого процесса — вытеснение немар-
кированного перфектива (непроизвод-
ная основа) маркированным. При этом
формы старого перфектива используются
в разл. модальных значениях или по-
степенно выходят нз употребления (напр.,
сохраняясь только у вспомогат. глаголов
или только в особых синтаксич. кон-
струкциях). Процесс замены перфектив-
ной формы мог в истории отд. языков
повторяться неоднократно (напр., дваж-
ды в иек-рых эфиосемит. языках).
В егип. яз. сложилась оригинальная
система видо-временных форм на основе
атрибутивных и предложных именных
конструкций. В чадских языках спряже-
ние видо-временных форм осуществляет-
ся присоединением к неизменяемой гла-
гольной основе аналитич. субъектных по-
казателей, видимо, восходящих к соче-
танию субъектного местоимения с основой
вспомогат. глагола. В большинстве кушит,
глаголов аналогичные аналитич. конструк-
ции послужили основой для вторичного
суффиксального спряжения. Но в нек-рых
языках (бедауйе, данакильские и др.)
сохранилось архаичное префиксальное
спряжение, соответствующее семитскому
и берберскому и восходящее к праафра-
зийскому.
А. я. отличаются богатой системой про-
изводных глагольных основ — пород.
К общеафразийскому состоянию можно
возвести породы, образуемые путем ре-
дупликации, а также присоединением аф-
фиксов t-, п- или щ-, s- (в праафразин-
ском яз., видимо, s-), а-.
56 АФРАЗИЙСКИЕ
Имя в А. я. обладает категориями чис-
ла, рода (утрачена мн. чадскими и ку-
шитскими языками), падежа (сохраняет-
ся лишь в древних семитских и др.-егип.
яз., но отд. пережитки наличествуют в
нек-рых др. языках); имеется система
состояний (статусов) имени, широко рас-
пространены атрибутивные конструкции.
Местоименные системы А. я. сходны
между собой, особенно суффнгиров. при-
тяжат. местоимения и во многом совпада-
ющие с ними суффигнров. объектные
показатели.
А. я. на протяжении своей истории ис-
пытывали субстратное и контактное влия-
ние, как взаимное, так и гетерогенное
(напр., шумер, субстрат для аккад. яз.
или зап.-африканский для чадских язы-
ков). Эти интерференционные процессы,
происходили как в местах совр. размеще-
ния А. я., так и на путях миграций их
носителей,
К А. я. относятся языки с наиболее
древними и богатыми письм. традициями.
Египетское письмо возникло на рубеже
4—3-го тыс. до н. э. и имело более 3 тыс.
лет непрерывной традиции. В Месопо-
тамии на базе шумер, клинописи с сер.
3-го тыс. до н. э. развивается аккадская
(ассиро-вавилонская) письм. традиция
(словесно-слоговое письмо), продолжав-
шаяся вплоть до рубежа новой эры; 2-я
пол. 3-го тыс. до н. э. — время эблаит-
ских письм. памятников (на основе шу-
меро-аккад. системы).
Серединой 2-го тыс. до н. э. датируется
угаритское письмо на основе клинопис-
ной квазиалфавитной системы, не свя-
занной с шумеро-аккад. клинописью и
имеющей сходный порядок знаков с зап.-
семит. силлабариями. Примерно к этой же
или несколько более ранней эпохе отно-
сятся памятники письменности на зап.-се-
мит. языках, выполненные квазиалфавит-
ным письмом,— протосинайские, протопа-
лестинские, протобиблские и др. надписи
(см. Западносемитское письмо). На ру-
беже 2—1-го тыс. до н. э. появляются
библские надписи, выполненные линей-
ным квазиалфавитным письмом из 22
знаков; к этой финикийской системе вос-
ходят все последующие семит, силлабич.
системы письма, среди к-рых наиболее
важны юж.-аравнйская (к к-рой, в свою
очередь, восходит эфиопское письмо),
др.-еврейская, сирийская и арабская.
На основе финикийского силлабария
возникло и греческое письмо, а через
него почти все европ. алфавиты.
А. я., письм. традиция к-рых началась
в новое время, используют, как правило,
арабское письмо или латинское письмо
с нек-рыми модификациями. Эфиосемит.
языки (амхарский, тиграй, тигре и др.),
а также нек-рые кушит, языки Эфиопии
пользуются эфиоп, письмом. Туареги
Сахары (берберо-лнвнйская ветвь А. я.)
продолжают употреблять традиционное
берберское консонантное письмо тифи-
наг, восходящее к ливийскому письму (ну-
мидийскому), к-рое, в свою очередь,
вероятно, связано с пуническим и через
него — с финикийским. Нек-рые языки,
первоначально употреблявшие араб, пись-
мо (т. наз. аджами), позднее перешли на
латиницу. Возможно и параллельное ис-
пользование обеих традиций, напр. в
хауса. Многие совр. А. я. являются бес-
письменными.
Началом сравнит.-ист. афразнйскнх ис-
следований принято считать 1781, когда
А. Л. фон Шлёцер предложил объединить
в одну группу ряд мертвых языков Бл.
Востока, сходство между к-рыми было
замечено ранее; эти языки были им наз-
ваны семитскими на основе библейской
генеалогии. В 1863 К. Р. Лепсиус предло-
жил объединить ряд языков, прежде все-
го др.-египетский, а также нек-рые ку-
шитские и берберские и язык хауса в
хамит, группу, а обе группы объединил
в семито-хамитскую, или хамито-семит-
скую, семью языков (см. Хамитские
языки). Дальнейший прогресс афразий-
ских исследований был связан с разви-
тием сравнит.-ист. исследований семит,
языков и семнто-егнп. штудиями и с вы-
яснением состава «хамитской» группы и
природы взаимоотношений «хамитских»
языков между собой н с семит, языка-
ми в трудах языковедов 19 и 20 вв.
Ф. В. К. Мюллера, К. Лотнера, Э. Ренана,
Т. Бенфея, Р. Н. Каста, Л. Райниша,
К. Броккельмана, А. Эрмана, К. Майн-
хофа, Д. Вестермана, И. Лукаса, А. Тром-
беттн, О. Рёслера, В. Вицихла, Э. Ци-
ларца и др. В сер. 20 в. М. Коэн и
Дж. X. Гринберг окончательно установили
отсутствие особого хамит, генетич. един-
ства в рамках афразийской семьи. По-
этому Гринберг предложил отказаться от
термина «семито-хамитские языки», за-
менив его термином «афро-азиатские язы-
ки» (Afro-Asiatic languages). В сов. яз-зна-
нии принят предложенный Дьяконовым
термин «А. я.». Во 2-й пол. 20 в. перво-
нач. ориентация преим. на языки древ-
них письм. памятников при реконструк-
ции архетипов сменилась учетом данных
всех А. я., в т. ч. совр. бесписьм. языков,
в результате чего кардинально изменились
представления о протоафразийской фо-
нология. системе, ранее практически отож-
дествлявшейся с прасемит. состоянием.
Особую роль для афразийской морфоло-
гич. реконструкции сыграли работы Дья-
конова. По А. я. регулярно проводятся
междунар. конгрессы; издаются спец,
журналы.
• Дьяконов И. М., Семито-хамит.
языки, М., 1965; его же, Языки древней
Передней Азии, И., 1967; его же, Линг-
вистич. данные к истории древнейших носи-
телей афразийских языков, в кн.: Africana.
Афр. этнография, сб., в. 10, Л., 1975; Дья-
конов И. М., П ор хомовскийВ.Я.,
О принципах афразийской реконструкции,
в кн.: Balcanica. Лингвистич. исследования,
М., 1979; Порхомовский В. Я.,
Афразийские языки, в кн.: Сравнит.-ист.
изучение языков разных семей. Задачи
и перспективы, М., 1982; его же, Пробле-
мы генетич. классификации языков Африки,
в кн.: Теоретич. основы классификации Язы-
ков мира. Проблемы родства, М., 1982;
Cohen М., Essai comparatif sur le vocabu-
laire et la phonetique du chamito-semitique,
P., 1947; Greenberg J., The languages
of Africa. Bloomington, 1963; Linguistics
in South-West Asia and North Africa, CTL,
1970, v. 6; Actes du premier Congres Interna-
tional de linguistique semitique et chamito-
semitique. Paris. 1969. Reunis par A. Caquot
et D. Cohen. The Hague — P., 1974; Hamito-
semitica, ed. by J. and Th. Bynon, The Hague —
P., 1975; The Non-Semitic languages of Ethio-
pia, ed. by M. L. Bender. East Lansing, 1976;
Atti del Secondo Congresso Internazionale
di linguistica camito-semitica, Firenze, 1978;
Diakonoff 1. M., Afrasian languages, M.,
1988.
Сравнит.-ист. словарь афразийских язы-
ков. в. 1 — 3, М., 1981 — 86 («Письм. памят-
ники и проблемы истории культуры народов
Востока»),	В. Я. Порхомовский,
Материалы, поев, исследованию А. я.,
кроме общелингвистич. журналов (см. Жур-
налы лингвистические'), публикуются в спе-
циализиров. журналах ряда стран: «CompteS
rendus du Groupe linguistique d'etudes cha:
mito-semitiques» (P., 1935—), «Afroasiatic
linguistics» (Malibu, США, 1974—). Болев
многочисленны издания по семит, ветви этой
семьи: «Journal of Near Eastern Studies» (Chi.,
1884—95 — «Hebraica», затем до 1941-ту
«American Journal of Semitic languages and
literatures»), «Zeitschrift fiir Semltistik und
verwandte Gebiete» (Lpz., 1922—35), «Semiti-
ca. Cahiers publics par 1‘Institut d'etudes
semitiques de I'Universite de Paris* (P.,
1948—), «Journal of Semitic studies* (Man-
chester, 1956—), «Semitics* (Pretoria, 1970—),
«Journal of Northwest Semitic languages*
(Leiden, 1971 — ), «Maarav. A Journal for the
study of the Northwest Semitic languages
and literatures* (Santa Monica, США, 1978—).
E. А. Хелимский.
АФРИКААНС (бурский язык) — один
из германских языков (западногерман-
ская группа). Один из офиц. языков (на-
ряду с англ. яз.) ЮАР. Распространен гл.
обр. в пров. Трансвааль, Оранжевой и
Капской. Число говорящих ок. 6 млн. чел.
А. возник в 17 в. в процессе интегра-
ции и смешения разл. нидерл. диалек-
тов с близкородств. языками — немец-
ким и английским; испытал влияние
франц, яз. (эмигрантов-гугенотов) и язы-
ков коренного населения (готтентотских,
бушменских, банту), а также креольско-
го малайско-португ. языка моряков, тор-
говцев и рабов. Специфич. черты А. сло-
жились в Капской пров. к кон. 17 в.
Характерная его особенность — отсутст-
вие территориальных диалектов. В те-
чение 18 — 1-й пол. 19 вв. функциониро-
вал лишь как устно-разг. язык. Письм.
языком буров в этот период являлся лит.
нидерл. язык, «Общество истинных аф-
риканеров* (осн. в 1875) предприняло
первую попытку закрепления письм.
нормы А. Первые произв. на А. появи-
лись в 70-х гг. 19 в. Изучение А. началось
в основанной в 1909 Южноафр. академии
наук и искусств. В 1925 А. приобрел ста-
тус офиц. языка.
Фонетич. система близка фонетич. сис-
теме нидерл. яз. Характерные черты —-
назализация гласных в определ. пози-
циях и оглушение звонких щелевых со-
гласных в начале слова (восходящее к
специфике консонантизма нидерл. тер-
риториальных диалектов). А.— язык
аналитич. строя, отличается слабой мор-
фологич. оформленностыо. Интенсивный
процесс распада флексии приводит к
полному разрушению склонения и спря-
жения. Утрачиваются грамматич. кате-
гории рода и падежа у имени и (в связи
со стиранием личных окончаний) кате-
гории лица и числа у глагола. Для выраже-
ния сннтаксич. отношений используются
служебные слова (предлоги и вспомогат.
глаголы, выступающие в застывшей фор-
ме) и прием примыкания, в связи с чем
порядок слов в предложении н словосо-
четании приобретает грамматич. значение.
Лексика сохраняет нидерл. основу, заим-
ствования из местных афр. языков не-
значительны.
• Миронов С. А., Язык африкаанс,
М., 1969; Botha М. С., Burjer J.F.,
Maskew Miller se Afrikaanse grammatika,
5 druk. Kaapstad, 1923; В о u m a n A. C.,
Pienaar E. C., Afrikaanse spraakkuns,
Stellenbosch, 1924; L e Roux T. H., D e
Villiers Pienaar P., Afrikaanse fo-
netiek, Kaapstad — Johannesburg, [1927];
К 1 о e k e G. G., Herkomst en groei van het
Afrikaans, Leiden, 1950; Breyne M. R.,
Lehrbuch des Afrikaans, Munch., 1954; Vil-
liers M. d e, Afrikaanse Klankleer, Kaap-
stad—Amst., 1958; R a i d t E. H., Einfiihrung
in Geschichte und Struktur des Afrikaans,
Darmstadt, 1983.
Bosman D. B., Merwe I. W. van
der, Hiemstra L. W., Tweetalige woorde-
boek; Afrikaans-Engels [Engels-Afrikaans],
7 druk, Kaapstad, [1969]. С. А. Миронов.
АФРИКАНЙСТИKA — комплекс гу-
манитарных дисциплин, связанных с изу-
чением истории культуры народов Аф-
рики, в т. ч. фольклора, литературы,
языков н т. д. Выделилась из востокове-
дения как отд. дисциплина в 1960, когда
на 25-м Междунар. конгрессе востокове-
дов в- Москве было принято решение уч-
редить Междунар. конгресс африканис-
тов.
Лингвистическая А. исследует
многочисленные языки Африканского кон-
тинента. Начало изучения афр. языков
относится к кон. 18 — нач. 19 вв. К ним
обращались европ. языковеды-теорети-
ки, напр. А. Ф. Потт, X. Штейнталь,
Р. К. Раск и др., а описанием ряда язы-
ков занимались в Африке миссионеры,
предлагавшие свое осмысление накоплен-
ных фактов (И. Л. Крапф, А. К. Мзден
н др.).
Совр. афр. яз-знание в широком смысле
слова подразумевает изучение всех язы-
ков континента, включая египтологию
н частично семитологию (те разделы по-
следней, к-рые посвящены семитским
языкам, распространенным в Африке).
В более узком смысле слова термин «афр.
языкознание* применяется к изучению
языков народов, обитающих южнее Са-
хары: конго-кордофанских языков, нило-
сахарских языков, койсанских языков
и нек-рых афразийских языков.
В кон. 19 в. возникла берберология,
основоположниками к-рой являются
А. Бассе и Р. Бассе. Их работам, охва-
тывающим широкий круг теоретич. проб-
лем, предшествовали описания отд. язы-
ков и диалектов, сделанные в основном
европ. миссионерами. В 20 в. изучением
этих языков занимались Ш. Фуко,
Г. Колен, Ф. Никола, К. Прассе,
Ю. Н. Завадовский, А. Ю. Милитарев
и др. Совр, берберология изучает и жи-
вые, и мертвые языки — вост.-нумиднй-
ский, зап.-нумидинский и гуанчский, в
результате чего возникла уточненная
номинация для бербер, языков — бер-
беро-ливийские языки.
В исследовании структуры отд. чад-
ских языков, несмотря на нек-рую не-
равномерность их описания, накоплен до-
статочный материал для решения проб-
лем сравнит.-ист. характера, определе-
ния состава семьи, построения внутр,
классификации этих языков, доказа-
тельства их генетич. принадлежности к
афразийской макросемье. Начиная с
60-х гг. 19 в. в этих направлениях рабо-
тали К. Р. Лепсиус, Ф. В. К. Мюл-
лер, К. Хофман, И. Лукас, М. Козн,
Дж. X. Гринберг, Г. Юнграйтмайр,
М. Л. Бендер и др. Наиболее изучены
языки, обладающие широким коммуни-
кативно-функциональным статусом, та-
кие, напр., как хауса. Многочисленность
и многообразие чадскнх языков делают
необходимым применение, наряду со
сравнит.-ист. анализом, анализа ист.-ти-
пологического, а также изучение их в
ареальном аспекте для выявления таких
ист. языковых контактов, как чадско-
бенуэ-конголезские, чадско-берберские,
чадско-сахарские. Развитию чадских шту-
дий способствует расширение и углубле-
ние полевых исследований этих языков.
Начало исследования кушитских язы-
ков — сомали, оромо, афар, бедауйе
и др.— относится к 1-й пол. 19 в., когда
составлялись первые словари и краткие
грамматики. Во 2-й пол. 19 в. в работах
К. Лотнера (1860) и Лепсиуса (1880)
кушит, семья выделяется в самостоят.
генетич. общность. В нач. 20 в. увеличи-
вается кол-во исследуемых языков, в
науч, оборот вводятся материалы язы-
ков сидамо, джанджеро, сахо, кеманг и
др. (работы. Л. Райниша, К. Конти Рос-
сини, Э. Черулли, М. Морено). В 40—
50-е гг. появляются подробные грамма-
тики, словари, работы, поев, структуре
кушит, языков (Морено, А. Клингенхе-
бен, Б. Анджеевский и др.), а также
сравиит.-ист. исследования, авторы к-рых
Морено, Гринберг, А. Н. Такер, М. Брай-
ан, Бендер, Р. Хецрон решают проблемы
классификации, генетич. и ареальных
связей, в частности связей с эфиосемит-
скими языками. При Лондонском ун-те
создан Кушитский семинар.
Сравнит.-ист. изучение языков афр-
азийской макросемьи ориентировано на
реконструкцию афразийского праязыка.
В СССР под руководством И. М. Дья-
конова и при участии А. Г. Беловой,
В. Я. Порхомовского, О. В. Столбовой и
др. ведется работа над составлением срав-
нит.-ист. словаря афразийских языков.
Конго-кор дофанские языки, объеди-
няющие кордофан. и ннгеро-конголез.
семьи, в плане их изученности представ-
ляют пеструю картину. Локализованные
на небольшой терр. на В. Судана кордо-
фанские языки изучены слабо. Предпола-
гается, что они являются остатками древ-
них языков Судана; К. Майнхоф относил
нек-рые из них к т. наз. прехамитским,
или суданским, на основании такого кри-
терия, как наличие или отсутствие имен-
ных классов, однако его концепция и вы-
текающее из иее генетич. кодирование
языков вызвали критич. отношение, в
частности, у Гринберга. Нигеро-конго-
лезские языки являются самой крупной
семьей языков Африки, включающей 6
самостоят. подсемей: западноатлантиче-
ские языки, манде языки, гур языки, ква
языки, адамауа-восточные языки, бенуз-
конголезские языки', нек-рые их группы и
подгруппы исследовались углубленно и
подробно, как, напр., банту языки, дру-
гие же изучены пока недостаточно, как,
напр., принадлежащие к той же, что и
банту, подсемье бенуэ-конголез. языков
группы языков плато, джукуноидные,
кроссриверские. Становление бантуис-
тики, наиболее развитой отрасли изуче-
ния афр. языков, распространенных юж-
нее Сахары, относится к 60-м гг. 19 в.
В. Г. И. Блик создал первую классифи-
кацию языков банту и описал фонетич.
и грамматич. структуру нек-рых из них.
В нач. 20 в. появляются обобщающие
труды Майнхофа, к-рый исходил из тех
же теоретич. позиций, что и В. Г. И. Блик;
затем, вплоть до сер. 20 в., выходят
сравнит. и сопоставит, исследования
А. Вернер, Такера, Дж. Торренда,
Э. О. Дж. Вестфаля, К. Ружички и ра-
боты К. М. Дока, М. Гасри, Брайан,
Т. Дж. Хиннебуша по внутр, классифика-
ции. В сер. 20 в. в бантуистике возникает
т. наз. формофункциональное направле-
ние (form and function), основанное До-
ком, опиравшимся отчасти на теоретич.
положения структурной лингвистики
и особенно на работы О. Есперсена; сто-
ронники этого направления, напр.
А. Т. Коул, Л. В. Лэнем, Г. Форчун, при-
нимали во внимание лишь сиитаксич.
функции слова, подчиняя форму функ-
циональному статусу. В кон. 50-х гг.
возникает т. наз. чисто формальное на-
правление (only form), связанное с име-
нем Гасри, по существу структуралист-
ское н в значит, степени ориентированное
на теоретич. позиции дескриптивной линг-
вистики, ставящее на первый план фор-
мальные характеристики слова. Между
представителями этих направлений воз-
никла дискуссия о классификации частей
речи в языках банту; в разл. подходах
к решению вопроса выявилась в целом
методология описания структуры этих
языков. Несмотря на длит, традицию,
бантунстика решила далеко не все стоя-
щие перед ней задачи: так, еще недоста-
АФРИКАНИСТИКА 57
точно обследованы и описаны фонетич.
и фонологич. уровни языков банту, их
тональные системы. В работе Гринберга
(1948) сделана попытка реконструкции
тональной системы протооаиту. Со зна-
чит. трудностями сталкивается определе-
ние тнпологнч. статуса. Большинство
исследователей относят языки банту к аг-
глютинативным с элементами флексии
(напр., В. Скаличка), но есть и иная
точка зрения, относящая их к флектив-
ным языкам с элементами агглютина-
ции (Док, 1950).
Генетич. и типологич. классификацией
языков банту занимались мн. исследова-
тели. В. Г. И. Блик, выделявший юго-
вост., центр, и сев.-зап. ветви и отме-
чавший внутри этих ветвей существова-
ние отд. родств. групп, пытался устано-
вить соотношения между банту, койсан-
скими и т. наз. бантоиаными языками.
Последующие работы Торренда (1891),
Вернер (1925), Дока (1948), Брайан
(1959) не выходили за пределы построе-
ния внутр. классификации; лишь
X. X. Джонстон в 1919—22 на материале
270 языков банту и 24 языков полубайту
(принятое ранее нек-рыми исследовате-
лями название для бантоидных языков)
сделал попытку установить родство между
этими двумя единствами. Особое место в
сравнит.-ист. исследованиях банту за-
нимают работы Майнхофа и Гасри, при-
чем предложенная последним класси-
фикация, основанная на выделении 15
языковых зон, объединяющих 80 групп,
является наиболее надежной. При построе-
нии классификации Гасри наряду со
сравнит.-ист. приемами применял и аре-
альные параметры, что является необхо-
димым для материала младописьменных
и бесписьменных языков. Но ни Гасри,
ни Майнхоф не ставили вопроса о месте
языков банту среди др. языков Африки.
Изолированное рассмотрение языков бан-
ту было в известной степени традицион-
ным в А. Нек-рые исследователи счита-
ли бантоидные, или полубайту, языки
промежуточным эвеном между банту и
зап.-суданскими языками (Д. Вестер-
ман). Гринберг, расширив понятие баи-
тоидных языков, принципиально изме-
нил схему их отношения с банту, опре-
делив последние как подгруппу банто-
идных языков. В сер. 70-х гг. по этому
вопросу возникла дискуссия между
К. Уильямсон и Гринбергом, в результа-
те к-рой в А. были введены понятия
«узкие банту* (Narrow Bantu; те, что
включались в эту семью традиционно) и
«широкие банту* (Wide Bantu; бантоид-
ные).
Наименее изученной в ннгеро-конго-
лез. семье остается подсемья адамауа-
вост. языков, для к-рых вследствие этого
внутр, классификация носит условный
характер, а о ряде языков известны
лишь их названия или незначнт. списки
слов. Несколько лучше исследованы гур
языки (работы Вестермана, Дж. Т. Бен-
дор-Сэмюэла, А. Проста, Г. Манесси и
др.). Достаточно полно изучены нек-рые
из ква языков, напр. йоруба, эве, игбо;
их описанием и анализом занимались
Вестерман, Брайан, Р. К. Абрахам,
И. Уорд, Дж. Стюарт, однако внутр, их
классификацию нельзя считать оконча-
тельной (в частности, остается под воп-
росом отнесение к этой ветви кру языков
н языка иджо). Установление генетич.
единства манде языков относится к
1861 (С. В. Кёлле), а несколько позднее
(1867) Штейнталь положил начало их
58 АФРИКАНИСТИКА
сравнит, изучению. Значит, вклад в опи-
сание отд. языков внесли Вестерман,
Э. Ф. М. Делафос и др.; с кон. 50-х гг.
20 в. большое внимание уделяется воп-
росам их внутр, классификации и язы-
ковой дивергенции (У. Э. Узлмерс,
К. И. Поздняков). Наиболее изученными
из зап.-атлантич. языков (этот термин,
употребляемый в основном в англ, и нем.
науч, лит-ре, все настойчивее заменяется
термином «атлантич. языки*) являются
фула (фульфульде), волоф, а также язы-
ки серер и диола, однако наряду с этим
мн. языки остаются неописанными. От-
части это обстоятельство, а также струк-
турные особенности ряда языков явля-
ются причиной того, что их внутр, клас-
сификация не полностью определилась.
Различия между отд. языками столь зна-
чительны, что нек-рые нсследователн
(Д. Далби, Дж. Д. Сепир, Ж. Доннё)
ставили под сомнение состав подсемьи
и даже самую возможность ее выделения.
Койсан. языки привлекали внима-
ние исследователей уже в сер. 19 в.
(В. Г. И. Блик), однако лишь начиная
с 20-х гг. 20 в. появились нек-рые описа-
ния готтентотских языков и бушмен-
ских языков (Д. Ф. Блик). Осн. внима-
ние было обращено на фонетику этих
языков, обладающих т. наз. щелкающими
(двухфокусными) согласными, в др.
языках мира отсутствующими (работы
Д. Ф. Блик, Н. С. Трубецкого, Р. Стопы).
Вопрос о родстве готтентот, и бушмен,
языков решался по-разному: так, Вест-
фаль не считал их родственными и пола-
гал, что наличие щелкающих согласных
является единств, сближающей их чертой.
Их генетич. родство позднее убедительно
обосновал Гринберг. Что касается места
койсан. языков в целом среди др. язы-
ковых семей Африки, то большинство
исследователей считает их генетически
изолированными; лишь Майнхоф сделал
попытку установить родство готтентот,
языков с хамитскими на основании на-
личия в тех и других ярко выраженной
категории грамматич. рода. В целом кой-
сан. языки изучены слабо, и перспектива
их дальнейшего изучения проблематична,
т. к. народы, говорящие иа этих языках,
находятся на стадии делокализации (пе-
риодически мигрируют или окончатель-
но покидают по разл. причинам районы
прежнего обитания).
Нило-сахарские языки изучены нерав-
номерно. Пока еще нет единой точки
зрения на состав этой макросемьи. Ги-
потезу об их генетич. общности выдвинул
Гриноерг в 1963, но она остается недо-
казанной, т. к., за исключением сонгай-
зарма языков, сахарских языков и ни-
лотских языков, языки макросемьи изу-
чены слабо. В работе Бендера (1976), поев,
уточнению внутр, классификации нило-
сахар. языков, не делается к.-л. окончат,
выводов из-за отсутствия достаточных
языковых данных.
Наиболее молодой областью А. явля-
ется социолингвистич. направление, по-
явившееся в кон. 60-х — нач. 70-х гг.
Проведение социолингвистич. исследова-
ний в Африке затрудняется тем, что в
афр. яз-знании недостаточно развита
диалектология, не решена проблема раз-
граничения языка и диалекта. Однако в
70—80-е гг. проведен ряд обследований
языковой ситуации в странах Африки,
опубл, работы о языковом планировании
в независимых странах континента. Воп-
рос об определении статуса офиц. языков
в условиях многоязычия каждой страны,
разработка и внедрение алфавитов для
ранее бесписьм. языков, стандартиза-
ция новых лит. языков и оснащение их
необходимой для широкой коммуника-
тивно-функциональной сферы термино-
логией, исследование влияния коммуни-
кативного статуса на структуру языка —
таковы осн. направления афр. социолин-
гвистики.
Изучение языков Африки в СССР
связано прежде всего с именами
Н. В. Юшманова, П. С. Кузнецова,
Д. А. Ольдерогге, И. Л. Снегирева, к-рые
начали исследование и преподавание
ряда живых афр. языков в 30-е гг. С
50-х гг. создавались науч, центры по изу-
чению языков Африки: кафедры афри-
канистики на Вост, ф-те ЛГУ (1952), в
Моск. ин-те междунар. отношений
(1956), в Ин-те стран Азии и Африки при
МГУ (1962), а также н.-и. сектор афр.
языков в Ин-те яз-знания АН СССР
(1965). Сов. языковеды-африканисты за-
нимаются типология., сравнит.-ист., со-
циолингвистич. исследованиями, а также
описанием отд. языков. Значит, кол-во
работ по А. опубл, в т. наз. новой
серии «Трудов Ин-та этнографии им.
Н. Н. Миклухо-Маклая* (начиная с
1959). Издается серия монографий «Язы-
ки зарубежного Востока и Африки*, в
к-рой в 1959—81 вышло 15 монографий
по отд. языкам Африки.
Возникновение в Европе н.-и. центров
по изучению Африки, в т. ч. афр. язы-
ков, связано с европ. колонизацией кон-
тинента. Наиболее крупные центры были
созданы в Германии в 19 в., напр. Семи-
нар колой, языков при Колон, ин-те в
Гамбурге, кафедра афр. языков в Бер-
линском ун-те. В Великобритании старей-
шим центром А. является Школа вост, и
афр. исследований при Лондонском
ун-те. С сер. 20 в. в ГДР существует ка-
федра А. Отдела афр., азиат, и лат.-амер,
исследований в Лейпцигском ун-те, а
также группа А. в АН ГДР (Берлин).
В ФРГ изучение языков Африки ведут
Отделение афр. яз-знания в ун-те им.
И. В. Гёте (Франкфурт-на-Майне) и
кафедра афр. исследований в Гамбург-
ском ун-те. Во Франции штудии по
афр. языкам осуществляют Нац. центр
науч, исследований и Об-во изучения
афр. языков (оба — в Париже), частич-
но — парижский Ин-т этнологии и Ин-т
межэтнич. и межкудьтурных исследова-
ний при уи-те Ниццы. В Бельгии описа-
ние и изучение языков банту ведет Ко-
ролевский музей Центр. Африки в Тер-
вурене. В Австрии в нач. 80-х гг. 20 в.
организован Ин-т А. при Венском ун-те.
В США значит, кол-во центров по изу-
чению Африки возникло во 2-й пол. 20 в.;
крупнейшим лингвистич. учреждением
является Центр по изучению афр. язы-
ков при Калифорнийском ун-те в Лос-
Анджелесе.
Кафедры А. имеются в ПНР в Ин-те
востоковедения при Варшавском ун-те
и в Отделе афр. проблем Краковского
уи-та. Отд. исследования по языкам
Африки проводят ученые ЧССР, СРР,
СФРЮ и НРБ.
В 20 в. изучением языков Африки на-
чинают заниматься афр. ученые. Соз-
данный в 1930 Межтерриториальный к-т,
объединявший Кению, Танганьику, Уган-
ду и Занзибар, привлекал к работе нац.
исследователей; в 1964, после образования
Объединенной Республики Танзании, на
базе к-та возник при ун-те Дар-эс-Салама
Ин-т суахилийскнх исследований, воз-
главленный нац. учеными. С 1935 суще-
ствует Отделение языков банту при Вит-
ватерсраидском ун-те (ЮАР). В Эфио-
пии работает Академия языков Эфиопии,
преобразованная в 1974 из Академии ам-
хар. языка. В Сомали лингвистич. ир-
следования проводит Совет языков сома-
ли Академии культур. В большинстве
стран Центр, и Зап. Африки изучение
языков ведется в рамках ун-тов и спец,
центров при министерствах нар. образо-
вания (Камерун, Нигер, Нигерия, Мали,
Того, Бенин, Сенегал и др.). Франц.
Ин-т Черной Африки в Дакаре после
получения Сенегалом независимости был
преобразован в Ин-т фундаментальных
исследований Черной Африки, в к-ром
ведется и работа языковедч. направле-
ний. В Камеруне, Нигерии, Республике
Кот-д’Ивуар, Гане, Того существуют
филиалы Междунар. лингвистич. об-ва.
Во Франции, в Париже, действует ини-
циативная группа афр. ученых из раз-
ных стран, выпускающая журн. «Письмо
и чтение» («Bindi е jannde», на яз. фула,
1980—), в к-ром публикуются тексты на
афр. языках.
в Africans. Тр. группы афр. языков. I,
М.— Л., 1937; Афр. филология, М., 1965;
Дьяконов И. М., Семито-хамит. язы-
ки. М., 1965; Языки Африки, М., 1966;
Проблемы афр. яз-знания, М., 1972; фоноло-
гия и морфонология афр. языков, И.. 1972;
Бесписьм. и младописьм. языки Африки, И.,
1973; Языковая ситуация в странах Африки,
М., 1975; Языковая политика в афро-азиат,
странах, М., 1977; Проблемы фонетики,
морфологии н синтаксиса афр. языков, М.,
1978; Вопросы афр. яз-знания. [в. 1], М.,
1979; Младописьм. языки Африки. Материа-
лы к лексич. описанию, М., 1981; Теоретич.
основы классификации языков мира, М.,
1982; Вопросы афр. яз-знаиия, М., 1983;
Koelle S. W., Polyglotta Africana, L.,
1854; В leek W. H. I., A comparative
grammar of South African languages, pt 1 — 2,
L., 1862 — 69; Torrend J.. A comparative
grammar of the South-African Bantu lan-
guages, L., 1891; Johnston H. H., A
comparative study of the Bantu and semi-
Bantu languages, v. 1—2, Oxf., 1919—22;
Werner A., The language-families of
Africa, 2 ed., L.. 1925; В 1 e e k D. F., The
phonetics of the Hottentot languages, L., 1938;
Doke С. M., Bantu linguistic terminology,
L.—[a. o.J, 1935; его же, Bantu. Modern
grammatical, phonetical and lexicographical
studies since 1860, L.. 1945; M e i n n о f K.,
Grundziige einer vergleichenden Grammatik
der Bantusprachen, 2 Aufl., Hamb., 1948;
Westermann D., Bryan M., The
languages of West Africa, L., 1952; T u -
cker A., Bryan M.. The Non-Bantu lan-
guages of North-Eastern Africa, L., 1956;
Greenberg J., The languages of Afri-
ca, [2 ed.], The Hague, 1966; Guthrie M.,
Comparative Bantu. Introduction to the com-
parative linguistics and prehistory of the Ban-
tu languages, v. 1—4, [Farnborough]. 1967—
1971; Weimers W. E., Checklist of
African languages and dialect names, CTL,
1971, v. 7; К a p i n g a F r. C., Sarufi ma-
umbo ya Kiswahili sanifu. Dar-es-Salaam,
1977.	H. В. Громова, H. В, Охотина.
Материалы, поев, проблемам А., кроме
общелингвистич. журналов (см. Журналы
лингвистические') публикуются в специали-
зированных журналах ряда стран: «African
studies» (Johannesburg, 1921 — ; в 1921—41
под назв. «Bantu studies») «Rassegna di
studi etiopici» (Roma, 1941—), «African lan-
guage studies» (L., 1960—), «Africana linguis-
tics» (Tervuren, Бельгия, 1962—), «Afrika
und Obersee» (Hamb,— B., 1951 —; ранее —
«Zeitschrift fur Eingeborenen-Sprachen», 1920,
?анее — «Zeitschrift fur Kolonialsprachen»,
910), «Journal of West African languages»
(Ibadan, Нигерия, P.— L., 1964—), «Limi»
(Pretoria, 1966—), «Bulletin de la. SELAF»
(P., 1967—), «Africana Marburgensia» (Mar-
burg, ФРГ, 1968—), «Communications of
the Department of Bantu languages» (Pieters-
burg, ЮАР, 1969—), «Journal of the language
Association of Eastern Africa» (Nairobi, Ке-
ния. 1970—), «Studies in African linguistics»
(Los Ang.. 1970 — ), «Afrique et language»
(P7, 1971 — ), «Studies in Bantoetale» (Preto-
ria, 1974—). «African languages» (L., 1975—;
образовался из слияния «African language
review», Freetown, Сьерра-Леоне, 1962 —
[до, 1966 — «Sierra Leone language review»]
и «Journal of African languages». L., 1962—),
Nbftheast African studies» (East Lansing,
США, 1979—). Выходят также рецензионно-
библиографнч. издания: «African Abstracts»
(L., 1950—); «Africana Journal» (N. Y., 1970—;
до 1974 — «Africana library journal»).
E. А. Хелимский.
АФФИКС (от лат. affixus — прикреплён-
ный) — служебная морфема, минималь-
ный строительный элемент языка, присое-
диняемый к корню слова в процессах мор-
фологической деривации и служащий пре-
образованию корня в грамматических или
словообразовательных целях; важнейшее
средство выражения грамматических и
словообразовательных значений; часть
слова, противопоставленная корню и сос-
редоточивающая его грамматические
и/или словообразовательные значения.
Согласно теории Ф. Ф. Фортунатова
(см. Московская фортунатовская шко-
ла), А. выделяется в результате морфоло-
гич. членения слова на его составляющие
н выделения корня (или корней) и проти-
вопоставляется материальной сущности
слова как его формальная принадлеж-
ность.
В отличие от корневых морфем А. отд.
языка могут быть перечислены списком
и принадлежат к закрытому классу мор-
фем; система А., образующих одну пара-
дигму (напр., определ. тип спряжения или
склонения), составляет обязат. часть опи-
сания грамматики (морфологии) отд.
языка н демонстрирует возможные моди-
фикации корня одной и той же части речи
и/или одной и той же грамматической
категории.
А. выделяются как самостоят. единицы
языка по совокупности формальных и со-
держательных характеристик: а) их фо-
нология. облику (А. строятся обыч-
но как относительно короткие фонология,
последовательности из огранич. числа
гласных или согласных фонем с преиму-
щественно вокалическим или же консо-
нантным составом; ср., напр., широкое
использование гласных фонем в органи-
зации флексий рус. яз. или, напротив,
использование дентальных н фрикатив-
ных согласных в суффиксах англ, яз.);
б) изменяемости/неизменяемости состава
А. (алломорфировании) в актах дерива-
ции (откуда противопоставление агглю-
тинации и фузии) и характеру их морфо-
нология. преобразований; в) фиксирован-
ному порядку расположения А. относи-
тельно корня и невозможности их пере-
становки (ср. строгие правила позицион-
ного следования А. в агглютинативных
языках); г) однозначности/многозначно-
сти, синкретизму и их конкретной функ-
циональной нагрузке (ср. типичную одно-
значность А. при агглютинации в противо-
положность многозначности их для язы-
ков флективного типа); д) практически
неогранич. сочетаемости А. определ. клас-
са с кругом «своих» корней или основ;
хотя продуктивность отд. А. фактически
может варьироваться, для них типична
сочетаемость с широким кругом единиц,
т. е. серийность, и число А. уникального
действия (ср. рус. «люб-овь», «свекр-овь»,
англ, child-геп ‘дет-и’) обычно резко ог-
раничено.
Процессы присоединения А., именуе-
мые аффиксацией, составляют важную
часть морфологии н словообразования
большинства языков мира, различающих-
ся в типология, плане преимуществ, ис-
пользованием одной из таких разновидно-
стей аффиксации, как суффиксация или
префиксация, и использованием этих пос-
ледних в деривационной или же флек-
тивной морфологии.
По положению относительно корня А.
делятся на: префиксы, или при-
ставки, помещаемые перед корнем
(ср. рус. за-, при-, пере-, у-, вы-ходпть и
т. д.; префикс, присоединяемый к гла-
гольной основе, обозначается термином
«преверб»); постфиксы, иногда на-
зываемые также прилепами (напр., лю-
бой А., стоящий в слове или словоформе-
после корня); инфиксы, помещаемые
в середину корня (ср. англ, sta-n-d 'сто-
ять’ при stood ‘стоял’ или тагальское -um-
в s-um-ulat ‘писать’ при sulat ‘письмо’);
интерфиксы (термин предложен
И. А. Сухотиным и И. В. Пановым),
служащие связи корней и помещаемые
между двумя корнями (ср. рус. «овц е-
бык», «дом-о-строй», нем. Arbeit-s-plan
‘рабочий план’) или между корнем и
суффиксом (ср. рус. «шоссе — шсссе-й-
ный», «там — там-ош-ний»), иногда
именуемые также прокладками; транс-
фиксы, «разрывающие» корень из
согласных определ. гласными по схеме
соотв. парадигмы (ср. изменение трехсо-
гласного араб, корня; см. Семитские
языки); конфиксы, или ц и р к у м-
ф и к с ы,— комбинации из префикса и
постфикса, функционирующие совместно
(ср. нем. формы страдат. причастия типа
ge-nomm-en ‘взятый’ или рус. «за-речь-е»,
«под-окон-ник»); использование конфик-
сов именуется парасинтезом, т. е. одно-
временным участием в синтезе слова двух
разных аффиксальных средств; амби-
фиксы — А., способные занимать раз-
ные положения относительно корня (ср.
англ, амбификс out в роли префикса в
случаях типа outcome ‘исход’, но в роли
постфикса в come-out ‘исход’).
Постфиксы, в свою очередь, делятся
на: а) основообразующие
элементы (ср. рус. «небо— небеса»)
или темы (тематич. гласные, ср.
рус. «дел-а-ть», «дел-и-ть»), помещае-
мые непосредственно за корнем, но обыч-
но предшествующие суффиксу или флек-
сии (ср. гот. dags ‘день’ — dag-a-ns —
мн. ч. вин. п. или рус. «неб-ес-н-ый»);
б) суффиксы, помещаемые за
корнем, но не обязательно в непосредств.
близости к нему (ср. рус. -н- в «неб-ес-
н-ый» или исл. -3- после корня и осново-
образующего элемента в kall-a-3-ur ‘зо-
вущий’); в) флексии — окончания,
маркирующие обычно не только конец
слова и служащие потому его погранич-
ным сигналом, но и характеризующие са-
му форму как готовую к использованию в
составе синтаксич. конструкции и потому
«самодостаточную» для автономного упо-
требления между двумя пробелами и ор-
ганизации отд. высказывания. В каждом
языке существуют свои ограничения на
порядок следования служебных А. раз-
ного типа, но, как правило, если А. вы-
ступает в роли флексии, то он занимает
конечную, замыкающую позицию в слове
(ср. рус. «сильн-ый, сильн-ого»; ср., од-
нако, рус. «крутящ-ий-ся, крутящ-ему-ся»
и т. п. или образование форм возвратно-
го залога в сканд. языках, где показатель
-st прибавляется после глагольной флек-
сии).
Указанное противопоставление пост-
фиксов основано не толь: о на учете их
синтагматнч. расположения относительно
друг друга, но и их функциональной на-
грузки: основообразующие элементы ука-
зывают на принадлежность имен или гла-
голов к определ. типу склонения или спря-
жения (ср., напр., противопоставление
тематич. и атематич. глагольных основ в
древних индоевроп. языках), суффикса-
ми же чаще считаются неконечные мор-
фемы, участвующие в словообразовании
АФФИКС 59
или формообразовании. Такое разграни-
чение, правда, не является обязательным,
и тогда суффиксами именуются все пост-
фиксы, кроме флексий; флексиями име-
нуются конечные служебные элементы,
вычленяющиеся в слове по отделении ос-
новы и чаще связанные со словоизменени-
ем, т. е. носящие не деривационный, а
реляционный характер и принимающие
участие в создании синтаксич. форм; не-
редко для признания грамматич. элемен-
та флексией-окончанием постулируется
обязательность его вхождения в систему
образования форм одной парадигмы, а не
только отд. грамматич. оппозиции.
Функциональная классификация Л.
предполагает их деление на словообразо-
вательные, служащие образованию произ-
водных слов, и формообразующие, слу-
жащие образованию форм одного слова,
причем нередко эти последние делят, н
свою очередь, на флективные (служащие
словоизменению, образованию форм одно-
го склонения или спряжения) и собствен-
но формообразующие (формообразова-
тельные), часто занимающие позицию
между корнем и флексией. Иногда рубеж
между словообразовательными и формо-
образующими А. усматривается в обяза-
тельности последних для реализации сло-
ва в составе синтаксич. конструкции. В то
время как системы флексий и др. фор-
мообразующих А. обязательны для по-
строения форм одного слова и выражения
им определ. грамматич. значений (они
участвуют в организации парадигматич.
рядов одного типа и потому указывают
на принадлежность слова к определ. ча-
сти речи, следовательно, обязательны
для каждого представителя своей части
речи), словообразоват. А. формируют
более частные группировки слов, подчи-
ненные отд. частям речи, создавая внут-
ри этих последних особые лексико-се-
мантич. классы слов. Флексию, как пра-
вило, нельзя устранить из состава слова
без разрушения его цельнооформленности
и без нарушения грамматич. правильно-
сти включающего это слово синтаксич.
целого.
Прибавление А. грамматич. характера
не сказывается на лексич. (вещественном)
значении основы: внутри одной парадиг-
мы сохраняется лексич. тождество кор-
ня (основы), варьируются грамматич.
значения форм; тип соединения осно-
вы с А.— аддитивный (суммативный),
т. е. значение формы слова складывает-
ся из значения ее основы и ее А. (фор-
матива). Прибавление А. словообразо-
ват. характера ведет к взаимодействию
значений А. и основы, причем семантич.
видоизменение последней может выра-
жаться либо в создании лексемы с новым
значением, либо в переходе основы в но-
вый класс слов (ср. «профессор — про-
фессура* и «профессор — профессорст-
вовать*), либо в одноврем. сочетании то-
го и другого («солить — солка, соление*).
Разграничение формообразующих и сло-
вообразующих А. базируется на це-
лом комплексе функционально-семантич.,
структурных и дистрибутивных критери-
ев. Распределение А. по указанным раз-
рядам и способы нх наименования носят
в грамматиках отд. языков традицион-
ный, условный характер (ср. термины
«префикс* и «приставка», «суффикс* и
«показатель*, «окончание* н «флексия*,
а также употребление терминов «сложный
суффикс» и «форматив» для обозначения
последовательности из нескольких А. и
т. п.).
60 АХВАХСКИЙ
А. могут быть материально выраженны-
ми, т. е. представленными определ. фоне-
мой или последовательностью фонем, и
нулевыми, т. е. представленными знача-
щим отсутствием элемента. Нулевые А.
представляют собой удобную условность
структурного описания языков, извест-
ную уже др.-инд. грамматистам; целесо-
образность введения этого понятия объ-
ясняется стремлением к однотипному пред-
ставлению форм одной парадигмы, по-
этому нулевой А. выделяют лишь там, где
в параллельных формах той же парадиг-
мы илн других ее формах наблюдается
материально выраженная флексия (ср.
выделение нулевой флексии в рус. сло-
вах типа «рог», «сом» со значением им.
п. ед. ч. муж. рода по сравнению с им. п.
ед. ч. жен. рода «стен-a» или им. п. ед. ч.
ср. рода <окн-о», а также по сравнению
с формами косв. падежей ед. и мн. ч.
«рог-а», «рог-ам» и т. д.).
Как правило, А. именуются служебные
морфемы связанного типа, т. е. не имею-
щие коррелятов в виде свободно употреб-
ляемых слов; тем не менее критерий свя-
занности не может рассматриваться как
абсолютный показатель принадлежности
морфемы к классу А. В отд. языках мира
довольно широко представлены частицы,
выполняющие те же служебные функции и
использующиеся в тех же целях, что и
подлинные А.; они строят такие же про-
тяженные серии слов и нередко выступают
как носители тех же значений, что и А.,
хотя в отличие от последних имеют парал-
лельно им употребляющиеся самостоят.
слова с теми же значениями, ср. рус. до-
в «добежать до школы», из- в «извлечь из
земли* и т. д. Единицы такого рода полу-
чили в словообразовании назв. полуаф-
фиксов (в сов. яз-энании этот класс сло-
вообразоват. элементов был впервые опи-
сан н выделен М. Д. Степановой, в за-
рубежном яз-знании сходная категория
единиц — Дж. Марчандом), в морфоло-
гии — назв. относительно связанных мор-
фем (Е. С. Кубрякова). В отличие от
А., выступающих в качестве связанных
морфем, полуаффиксы выступают как
относительно связанные морфемы, ибо
они имеют корреляты в виде предлогов,
наречий или др. служебных частиц, де-
монстрируют ряд дистрибутивных особен-
ностей (вплоть до возможности свободного
дистактного расположения морфемы отно-
сительно корня, ср. нем. aufstehen ‘вста-
вать’ и его форму stehe auf ‘встань!’) и
связаны лишь относительно «своей* (оп-
ределенной) структурной модели. Во мн.
языках описание словообразования и
формообразования без описания А., к-рые
имеют в качестве отд. алломорфов как
связанные, так и свободные единицы, не
является полным (ср., напр., класс А.,
представленных относительно связанны-
ми морфемами в сканд. языках, где пост-
позитивный артикль инклюзивен, связан,
включен в форму слова, а препозитив-
ный — свободен, типа швед, et hus ‘дом’,
но huset и т. п.). Принадлежность А. к
классу либо связанных, либо относитель-
но связанных морфем отражает генезис
А. н их происхождение нз самостоят.
слов. Др. источником А. оказываются яв-
ления, связанные с морфологич. перераз-
ложением слов и подвижностью морфо-
логич. границ внутри слова, с вычленени-
ем повторяющихся отрезков в заимств.
словах, иногда с ложным этимологизи-
рованием состава слова и т. д.
А. демонстрируют широчайший диапа-
зон значений — от чисто классификаци-
онных и не имеющих прямого отношения
к передаче к.-л. реального содержания
(такие А. нередко именуют асеманти-
ческими, что представляется неверным,
ибо они функционально нагружены и,
следовательно, системно значимы) до от-
ражающих свойства и признаки, находя-
щие соответствие в предметной действи-
тельности (ср. А. со значением рода или
числа), причем тоже с разной степенью
абстрактности или вещественности. Клас-
сификация А. в этом отношении может
строиться либо как чисто функциональ-
ная (ср. идущую от Э. Сепира классифи-
кацию А. на деривационные, реляцион-
ные н дернвацнонно-реляционные), либо
может включать также учет реального со-
держания А. и их отношение к выражению
того или иного типа значения. Про-
тивопоставляются следующие классы:
а) структурные А., выполняю-
щие функцию транспозиции форм из од-
ного класса в другой, напр. из одной ча-
сти речи в другую, или служащие про-
кладками при соединении частей слова и
т. д.; б) экспрессивные, илн эмо-
ционально окрашенные (ср. уменьшитель-
ные, уничижительные, или А. с пейора-
тивной оценкой); в) категоризую-
щие А., или маркеры, относящие по-
строенную с нх участием форму к определ.
категории слов, напр. к части речи или ее
подклассам, и опознающие ту или иную
грамматическую или деривационную ка-
тегорию; г) вещественно-так-
сово м и ч. А., выполняющие семантич.
функцию отнесения формы к определ.
лексико-семантнч. разряду. В ряде совр.
зарубежных концепций А. рассматри-
вается как «вершина* структуры слова,
определяющая его главные синтаксич.
и категориальные характеристики.
9 Реформатский А. А., Введе-
ние в языковедение, 4 изд., М., 1967; Сте-
панова М.Д., Методы синхронного анализа
лексики. М., 1968; Виноградов В. В..
Рус. язык. (Грамматич. учение о слове),
2 изд., М., 1972; Общее яз-знание. Внутрен-
няя структура языка, М.. 1972; Кубря-
кова Е. С., Основы морфологич. анали-
за, М., 1974; Рус. грамматика, т. 1, М.. 1980;
Nida Е., Morphology. The descriptive ana-
lysis of words, 2 ed., Ann Arbor, 1956;
Plank F., Morphologische (Ir-) Regula-
ritaten. Aspekte der Wortstrukturtheorie,
Tiibingen, 1981; Selkirk E. O., The
syntax of words, Camb. (Mass.), 1982 (лит.).
, E. Q. Кубрякова, Ю. Г. Панкрац.
АХВАХСКИИ ЯЗЫК — один из языков
аваро-андийской подгруппы аваро-андо-
цезских языков. Распространен в неск.
аулах Ахвахского н Советского р-нов
Даг. АССР. Число говорящих ок. 5 тыс.
чел. Имеет 2 диалекта: северный и юж-
ный, в к-ром различают тлянуб. и цегоб.
говоры. Промежуточное положение меж-
ду сев. и юж. диалектами занимает рат-
луб. говор.
А. я. отличается от др. андийских язы-
ков: в фонетике — более последователь-
ным проведением противопоставления
сильных и слабых согласных, в частности
среди латеральных (кь! — кь) и увуляр-
ных (къ! — къ); отсутствием закрытых
слогов (за исключением новейших заим-
ствований); в грамматике — отсутствием
аффективного падежа, сохранившегося
лишь в ратлуб. говоре; наличием в сев.
диалекте помимо локатива, аллатива и
элатива также н транслатива (ср. бидири-
гуне ‘через ведро’). Прилагательные име-
ют суффикс -хьода, выражающий слабую
степень качества (гьири-хьода ‘краснова-
тый’). В глаголе есть личное согласова-
ние (ср. рехеде ‘я взял’, но рехери ‘ты/
он взял’). В цегоб. говоре имя субъекта
при нек-рых глаголах чувственного вос-
приятия имеет эргативное оформление
(динде ба’и ‘я знаю’, динде гьайгвара
‘я увидел’, динде анл!ъира ‘я услышал’).
Язык бесписьменный.
• Магомедбекова 3.	М*> Ах-
вах. язык. Грамматич. анализ, тексты, ело*
варь. Тб., 1967.	М. Е. Алексеев.
АЦТЁКСКИИ ЯЗЫК (иауатль) —один
из индейских языков, включаемый в тано-
ацтекскую семью (см. Тано-ацтекские
языки). Э. Сепир относит его к ацтек,
ветви семьи юто-ацтекских языков.
Н. А. Мак-Куаун включает А. я. в
выделенную нм коран. подгруппу,
К. Л. Хейл и Ч. Ф. Вёглин допускают
принадлежность его к группе таракаита.
Распространен в Мексике, гл. обр. между
Мехико и г. Тустла-Гутьеррес. Число го-
ворящих св. 1 млн. чел.
Выделяются 3 группы диалектов: нау-
атль (характеризуется заменой исконно-
го юто-ацтекского t фонемным сочетани-
ем tl в превокальной позиции), науаль
(фонемное сочетание tl заменяется фо-
немой 1), науат (сохраняется искон-
ное t).
Фонологич. строй в целом обнаружива-
ет черты тихоокеанского типа. Для консо-
нантизма специфично наличие аффрикат,
в т. ч. латеральной аффрикаты tl, гортан-
ной смычки, лабиализованного kw; в А. я.
самая длинная из всех юто-ацтек. языков
серия взрывных согласных. Вокализм
развит относительно слабо (i, е, а, о).
Морфология агглютинативная с умерен-
но развитым полисиитетизмом. В слово-
изменении и словообразовании широко
используются аффиксация (гл. обр. суф-
фиксация), редупликация, объединение
целых слов в единый словокомплекс
(totolin ‘курица’, tell ‘камень’, axcalli
‘яйцо’ -» totoltotlaxcalli ‘яичница’).
Для выражения пространственных и вре-
менных значений широко используются
послелоги. В лексике большое кол-во
исп. заимствований.
БАГВАЛЙНСКИЙ ЯЗЫК (кванадин-
ский язык) — один из языков андий-
ской подгруппы аваро-андо-цезских язы-
ков. Распространен в Цумадннском и Ах-
вахском р-нах Даг. АССР. Число говоря-
щих ок. 4 тыс. чел. Имеет 3 говора: го-
вор сёл Кванада н Гемерсо, говор сёл
Тлондода и Хуштада и говор сёл Тлиси
и Тлибишо.
От др. андийских языков Б. я. отлича-
ют: в фонетике — наличие абруптивных
спирантов с1с1«ц!ц1) и ш!ш! ((ч!ч1),
конечных лабиализов. согласных (ср.
кГатв ‘лошадь’), редукция конечных уз-
ких гласных (мицТц! ‘язык’ (миц!ц!и);
в грамматике — невозможность употреб-
ления нек-рых показателей локализации
(-ла ‘на’, -и ‘в, внутри’, -лъдъа ‘в массе’)
во мн. ч., замещаемых показателем -х
‘на, у, при’ (ср. амн-ла ‘на крыше’, но
амаба-х ‘на крышах’); суффикс прилага-
тельных -д ‘один из’(напр., мук1ув-ел
‘один из маленьких’). Язык бесписьменный.
• Г у д а в а Т. Е.. Багвалин. язык,
в кн.: Языки народов СССР, т. 4, М., 1967;
его же, Багвалин. язык. Грамматич. ана-
лиз с текстами, Тб., 1971 (на груз. яз.).
А/. Е. Алексеев.
БАГЙРМИ — один из шари-нилъеких
языков (центрально-суданская группа).
Распространен в Республике Чад, к В.
от р. Шари. Число говорящих ок. 1,5
МДН. чел.
Для гласных Б. характерна сильная
количеств, редукция в конце нек-рых
До исп. завоевании А. я. был языком
ацтек, цивилизации, предполагается, что
на нем говорило ок. 6 млн. чел. В эпоху
расцвета ацтек, империи (14—16 вв.)
развивалась пиктография, письменность с
элементами иероглифики (см. Ацтекское
письмо). После исп. завоевания была
создана письменность на основе лат. гра-
фики (16 в.), в 17—18 вв. появляются
многочисл. произведения, гл. обр. ист.,
религ. и филос. характера. В 20 в. А. я.
используется в начальной школе, на нем
издаются учебники, спец, лит-ра для чте-
ния (хрестоматии, сб-ки фольклора и др.).
• Barra у Valenzuela Р,. Los
Nahoas. Historia, vida у lengua, Мех., 1953;
Garibay Kinta na A. M.. Llave
del nahuatl, 2 ed., Mex., 1961; V о e g e-
lin C. F., Voegelin F. M., Ha-
le K. L., Typological and comparative
grammar of Uto-Aztecan, [v.l 1, Balt., 1962;
Sandoval R., Arte de la lengua mexi-
cana, Мёх., 1965; Swadesh М.» San-
cho M., Los mil elementos de mexicano
clasico, Mex., 1966; GonzAlez Casa-
nova P., Estudios de linguistica у filolo-
gia nahuas, Mex., 1977; C l a v i j e г о F. J.,
Reg las de la lengua mexicana con un vocabu-
lano, Мёк.( 1974.
Cantares Mexicanos, v. 2, A Nahuatl-
English dictionary, Stanford (Cal.), 1985.
Ю. В. Ванников.
АЦТЁКСКОЕ ПИСЬМО — письмен-
ность, к-рой пользовались ацтеки (см.
Ацтекский язык). Известно с 14 в. В це-
лом А. п. имело пиктографич. характер
(см. Пиктография), но включало значит,
кол-во иероглифич. элементов. Материа-
лом для письма служили специально об-
работанная кожа или бумажные полос-
ки, к-рые складывались в виде ширмы.
Отсутствовала определ. система располо-
жения пиктограмм: знаки могли распола-
гаться н горизонтально, и вертикально, и
[Б
слов. В системе согласных противопостав-
лены дентальные (альвеолярные) и рет-
рофлексные смычные; представлены
двухфокусные имплозивные (смычно-
гортанные) и лабио-велярные смычные.
Имеются фонологич. противопоставления
тонов как с лексич., так и с грамматич.
значениями.
В морфологии имя имеет категории ед.
и мн. ч. (показатель последнего — суф-
фикс -ge); имеется локативная форма (по-
казатель — суффикс -ki). В генитивных
конструкциях различаются категории от-
чуждаемой и неотчуждаемой принад-
лежности. В глаголе выделяются 3 мор-
фологич. класса в соответствии со струк-
турой корня и особенностями спряжения.
Имеется система производных глаголь-
ных основ со значениями множествен-
ности объекта, повторяемости действия,
каузатива и др. В системе глагольных ка-
тегорий осн. противопоставление: опре-
деленный — неопределенный аспекты с
приблизит, значениями пунктив (сов.
вид) — курсив (весов, вид). Эти аспекты
различаются большой степенью слияния
субъектного местоименного показателя
с глагольной основой в определ. аспекте
(при этом в начале глагольного комплекса
часто ставится и самостоят. личное место-
имение), порядком следования элементов
в глагольном комплексе (v + s в определ.
аспекте, s + v — в неопредел, аспекте),
наличием префикса к- в неопредел, аспек-
те у глаголов I н II класса.
способом бустрофедон (встречное нап-
равление соседних «строк», т. е. серий
пиктограмм).
В развитии А. п. прослеживаются след,
тенденции: 1) формирование знаков для
передачи фонетич. облика слова, для чего
использовался т. наз. ребусный принцип,
основанный на наличии полной или час-
тичной лексич. омонимии (так, для пере-
дачи имени Itzcoatl изображалась стрела
с обсидиановым наконечником—itz-tli—
над змеей — coati); знаки этой категории
использовались гл. обр. для обозначения
слов с конкретной семантикой; 2) форми-
рование знаков иероглифич. характера,
к-рые использовались для выражения оп-
редел. понятий; 3) постепенное формиро-
вание собств. фонетич. знаков, особенно
для передачи звучания имен собственных,
в первую очередь топонимов, а также для
предлогов и аффиксов; знаки этой кате-
гории нередко характеризуются фоне-
тич. многозначностью: один и тот же знак
может передавать иногда разные звуки
или слоги. Развитие процессов полисемии
позволяло увеличивать коммуникативные
возможности письменности без введения
дополнит, знаков.
К моменту Конкисты (кон. 15 в.), пре-
рвавшей процесс дальнейшего развития
А. п., все перечисленные категории знаков
существовали параллельно, их употреб-
ление не было упорядочено. В 16 в. для
ацтек, яз. были предприняты попытки
использовать исп. алфавит (Грамматика
А. де Олмоса, 1547), однако спорадич.
использование А. п. (в релит, и юридич.
целях) отмечалось еще в течение долгого
времени.
9 Davila Garibi J. I., La es
critura del idioma Nahuatl a traves de los
siglos, 2-a ed., Mex., 1948. Ю. В. Ванников.
Для синтаксиса характерно употребле-
ние служебных слов и частиц в препози-
ции к имени и в постпозиции к глаголу.
Язык бесписьменный. Употребляется
как второй язык соседними народами (ре-
зультат колон, и военной экспансии ср.-
век. гос-ва Багирми).
• G ade n Н.. Essai de grammaire de
la langue baguirmienne, P.,	1909; T u-
ckerA. N., Bryan M. A.. The non-
Bantu languages of North-Eastern Africa,
L.. 1956; их же, Linguistic analyses. The
Non-Bantu languages or North-Eastern Af-
rica, L.— N. Y. — Cape Town, 1966; Gre-
enberg J. H., The languages of Africa.
Bloomington — The Hague, 1966.
В. Я. Порхомовский.
БАКТРЙЙСКИЙ ЯЗЬ'Ж — один из
иранских языков; мертвый среднеиран-
ский язык восточной группы. Был распро-
странен в областях по верх, течению Аму-
дарьи, между Гиссарским хр. на С. и Гин-
дукушем на Ю. (древняя Бактрия, ран-
несредневековое назв. — Тохаристан).
Был одним из офиц. языков Кушанского
царства (кон. 1—3 вв.) и эфталитского
гос-ва (5—6 вв.). Дпал. членение в па-
мятниках Б. я. не прослежено; араб, ис-
точники 10—11 вв. упоминают о диалек-
тах на терр. Тохаристана, часть к-рых
можно отнести к бактрийским.
Фонетич. состав Б. я. устанавливается
предположительно (в памятниках графи-
БАКТРИЙСКИЙ 61
чески различаются не все фонемы). Во-
кализм содержал 9 фонем: долгие глас-
ные a, j, и, ё, о, краткие a, i, и, э; харак-
терны частая редукция кратких (a, i,
и > э) и утрата ист. *-а- в суффиксе -g
(-g *-aka-). Для ист. консонантизма наи-
более характерны: 1 < *d; с, з < *с;
(h)r < *0г; -xt- < *xSt-; -S- < -*rs-. По
ист.-фоиетич. признакам Б. я. занимает
промежуточное положение между совр.
афганским и мунджанским языками, с
одной стороны, и ср.-иранскими парфян-
ским, согдийским и хорезмийским — с
другой.
В грамматич. структуре Б. я. отошел
от др.-иран. яз. дальше, чем другие ср,-
иран. языки вост, группы: утрачена кате-
гория рода, сохранились лишь 2 флектив-
ных падежа (прямой и косвенный); древ-
ние флективные формы прош. вр. заме-
нены аналитическими. Для синтаксиса
характерны определит, словосочетания
с релятивным местоимением-артиклем (i).
Во 2 в. до н. э.— 1 в. н. э. для фиксации
Б. я. применялась, очевидно, разновид-
ность арамейского письма (см. Западно-
семитское письмо). Она представлена в
двух кратких надписях на керамике, най-
денных в Сев. Афганистане и Юж. Узбе-
кистане. Со 2 в. н. э. Б. я. пользовался
греч. алфавитом. Старейшие памятники
Б. я. иа греч. алфавите относятся ко 2 в.,
наиболее важный из них — надпись, об-
наруженная при раскопках храма в Сурх-
котале (Сев. Афганистан). От других
эпиграфич. памятников 2 в. сохранились
лишь фрагменты: надписи из Дашти-
Навур (Центр. Афганистан), Дильберд-
жииа (Сев. Афганистан) и Айртама
(Юж. Узбекистан). Наиболее поздние из
датированных эпигоафвч. памятников
относятся к 9 в. В Вост. Туркестане
найдены 9 фрагментов рукописных тек-
стов иа Б. я. (один из них написан ма-
нихейской разновидностью арамейского
письма).
Б. я. был ассимилирован перс, яз., рас-
пространившимся на терр. Тохаристана;
этот процесс завершился, вероятно, в
11—12 вв.
• Лившиц В. А., К открытию бакт-
рийских надписей на Кара-тепе, в кн.: Буд-
дийские пещеры Кара-тепе в Старом Терме-
зе, М., 1969: Лившиц В. А., Круг-
ликова И. Т., Фрагменты бактрийской
монументальной надписи из Дильберджина,
в кн.: Древняя Бактрия, в. 2. М., 1979;
Стеблин-Каменский И. М., Бакт-
рийский язык, в кн.: Основы иран. яз-зна-
ния. (Ср.-иран. языки), М., 1981; М а-
ricq A., Inscriptions de Surkb-Kotal (Ва-
flan). La grande inscription de Kanijka et
'eteotokhanen, Гancienne langue de la Bact-
riane, JA. 1958, t. 246; Henning W. B.,
The Bactrian inscription, BSOAS, 1960, v.
23; G e r s c h e v i t c h I., The well of
Baghlan, «Asia Major». 1966, v. 12; его же,
Nokonzok's well, «Afghan Studies», 1979,
v. 2; e г о же. The Bactrian fragment in
Manichean script, «Acta Antiqua Acade-
miae Scientiarum Hungaricae», 1980, t. 28;
Hunxbach H., Baktrische Sprachdenk-
maler, T1 1 — 2, Wiesbaden, 1966—67; H a r-
matta J., The Bactrian wall-inscriptions
from Kara Tepe, в кн.: Буддийские пеще-
ры Кара-тепе в Старом Термезе, М.. 1969;
Fussman G.. Documents epigraphiques
Kouchans. BEFEO. 1974, t. 61; D a v a-
ry G. Dj., Baktrisch. Ein Worterbuch,
Hdlb.. 1982; Lazard G., G r e n e t F r.,
Lamberterie Ch. de. Notes bactrien-
-ics. «Studia Iranica», 1984, t. 13.
В. А. Лившиц.
БАЛКАНЙСТИКА—совокупность ис-
торико-филологических дисциплин, объ-
единяющих комплексные сравнительно-
исторические и типологические исследова-
62 БАЛКАНИСТИКА
ния социальной и этнической истории, ма-
териальной и духовной культуры, язы-
ков народов Балканского п-ова в их исто-
рическом прошлом и современном состо-
янии. Лингвистич. Б, (иначе бал-
кан. яз-знание), как отрасль яз-знания
сочетая в себе три подхода — историче-
ский, типологический и ареальный, иссле-
дует в синхронном и диахронном планах
развитие и взаимодействие балкан.
языков для выявления у них общих черт
и тенденций сходного развития.
Лингвистич. Б. в широком ее понима-
нии изучает все языки балкан. региона
вне зависимости от их принадлежности
к к.-л. генетич. или ареальной общности.
К языкам балкан. региона относятся язы-
ки неск. генетич. общностей. Это индо-
европейские языки: слав, груп-
па — болт., макед., сербскохорв., словен.
языки; ало. яз. (моногруппа); греч. яз.
(моногруппа); ром. группа — вост.-ром,
подгруппа — рум., молд. языки, зап,-
ром. подгруппа—сефардский яз.; герм,
группа — нем. яз. севера Трансильвании;
индоарийская группа — цыган, яз. Фин-
но-угорская генетич, об-
щность представлена венг. языком;
тюркская семья — тур. и гагауз,
языками. В объект общебалкан. лингви-
стич. исследований вовлекаются зоны
языковых контактов на границах балкан.
региона.
Лиигвнстич, Б. в собств. смысле слова
исследует языковые процессы в балкан.
языках, связанные с формированием осо-
бой ареальной общности языков — бал-
канского языкового союза, к к-рому отно-
сят алб., болт., макед., новогреч., рум.
языки, а также торлакский диалект серб-
скохорв, яз.
Зарождение лингвистич. Б. связано с
В. (Е.) Копитаром, к-рый в 1829 первым
установил, что алб., болт, и валашский
(т. е. рум.) языки обладают общностью
нек-рых языковых форм при разл. язы-
ковой материи, особо отметив наличие у
них постпозитивного артикля. На это же
обратил внимание А. Шлейхер (1848).
Ф. Миклошич отметил общность ряда
черт у рум., болг., алб. и новогреч. язы-
ков, подчеркнув, что у них «слова раз-
ные, а грамматика одна». Для становления
балкан. яз-знания важную роль сыграли
многоязычные словари балкан. языков
кои. 18 и нач. 19 вв., охватывающие спи-
сок слов и образцы фраз и предложений,
трехъязычный словарь иовогреч., валаш.
(РУМ.) и алб. языков Т. Кавалиоти (1770)
и четырехъязычный словарь Даниила
Мосхополитиса (Михаила Адама Хад-
жи, 1802).
С сер. 19 в. началось систематич. ис-
следование балкан. языков в описат.
(монолингвистич.) и сопоставит, планах
с попыткой выявить общность и в лекси-
ке, и в грамматике (Миклошич, Г. Мейер,
А. Филиппиде, Б. П. Хашдеу). Однако
установление грамматич. тождеств в бал-
кан. языках наметилось лишь в нач. 20 в.
В исследовании Т. Папахаджи по фразео-
логии балкан. языков (1908) в сопоставит,
плане впервые были показаны сходства
не только в смысловом содержании, но и
в синтаксич. структуре фразеологизмов.
Г. Вейганд объединил разработку балка-
нистич. исследований в рамках издавав-
шегося им «Ежегодника Института
рум. языка» (1894—1921). В журн. «Бал-
каи-Архив» (1925—28) публиковались
статьи по широкому кругу балканистич.
проблем. Вейганд использовал термин
«балканские» для обозначения общих
черт, свойственных алб., рум. и болг.
языкам. Для координации балканистич.
исследований в кон. 19 в. Венская АН
(Австрия) стала издавать ежегодник «За-
писки Балканской комиссии», публико-
вавший монография, исследования по но-
вым и древним балкан. языкам. Т. о., ис-
следования в период с 1829 по 1925 зало-
жили основы лингвистич. Б. как особого
направления.
Новый период развития лингвистич.
Б. как самостоят. дисциплины начинает-
ся с работ К. Сандфельда и А. М. Сели-
щева. В 1925 Селищев вводит в науч, обо-
рот понятие «балканизм» для обозначения
общих черт балкан. языков. В работе «Об
общих чертах в балканских языках: об
одном старом балкаиизме в болгарском»
(1925) он предложил разграничивать при-
сущие балкан. языкам общности на раз-
ных уровнях их структуры — семантики,
синтаксиса, морфологии и фонетики.
С выходом в свет обобщающего труда
Сандфельда «Балканская филология.
Проблемы и результаты» (1926, на дат.
яз.; 1930, на франц, яз.) начался новый
этап развития лингвистич. Б. В работе
осуществлено первое систематич. описа-
ние общебалкан. языковых черт иа всех
уровнях. Сандфельд впервые предложил
разграничивать иелексич. (в первую оче-
редь — грамматич.) и лексич. балкаииз-
мы. В общебалкан. лексике им были вы-
делены межбалкан. заимствования как ре-
зультат лексич. обмена между самими
балкан. языками н виебалкан. заим-
ствования, воспринятые из небалкаи. язы-
ков. В сфере нелексич. схождений Саид-
фельд выделил грамматич. балканизмы,
на основании к-рых он постулировал «бал-
кан. языковое единство»: постпозитив-
ный артикль, утрату инфинитива, модель
образования буд. вр., синкретизм род.
и дат. падежей, тождеств, формы для пере-
дачи конструкций ubi и quo, удвоение
личных местоимений, предпочтит. упот-
ребление паратаксиса и др. В особую
группу обособлены фразеологич. соответ-
ствия.
Новый этап в развитии лингвистич.
Б. начался после выдвижения в 1923
Н. С. Трубецким понятия языкового со-
юза как нового типа языковой общно-
сти — типологической, в отличие от гене-
тической (см. Родство языковое). Бал-
кан. языки объединяются в языковой
союз ввиду значит, сходств в синтаксисе,
морфологии и наличия большого числа
общих культурных слов. Исследования
сосредоточивались на углубленном изу-
чении выявленных общебалкан. языковых
черт н поиске новых балканизмов. Бы-
ли выявлены новые нелексич. схождения,
в т. ч. нек-рые способы словообразования
и образоввния фразеологизмов, а также
серия сходных синтаксич. черт, напр.
сходство средств выражения для состоя-
ния покоя и направления, пролептическое
и соответственно плеонастич. употребле-
ние личных местоимений, пролепсис
(предвосхищение) субъекта в предложе-
нии с конструкцией «что», употребле-
ние паратактич. (см. Сочинение) кон-
струкций (работы И. Шрёпфера, 1956).
X. Л. Клагстад (1963) выделил 9 осн.
общебалкан. черт: определ. артикль, по-
казатель буд. вр., показатель отрицания,
употребление степеней сравнения, несло-
говые и моносиллабич. предлоги, превер-
биальная связь, «краткие» формы лич-
ных (и возвратных) местоимений, наст,
вр. глагола «быть», вопросит, частицы.
Развитие типологич. идей послужило
основанием для выдвижения Г. Райхен-
кроном (1962) тезиса об особом балкаи.
языковом типе, к-рый имеет ряд существ,
сходств в синтаксисе и ритмико-тактич.
организации (актуальном членении) ре-
чи, где тема выдвигается на передний
плав, а рема выносится на второе место,
а также общий способ образования числи-
тельных от 11 до 19 по модели «один-на-
десять». Наряду с балкаи. языковым ти-
пом выделяется романский, славянский,
а внутри них румынский, балканославян-
ский.
В. Георгиев (1966) проблему балкан.
языкового союза считает центральной для
лингвистич. Б. Наиболее характерными
признаками сходства балкан. языков он
считает почти полное соответствие арти-
куляционной базы у гласных и соглас-
ных, многочисл. одинаковые лексич. эле-
менты (гл. обр. заимствования из греч.
и тур. языков), сохранение одинако-
вых или сходных морфем, развитие оди-
наковых, сходных или параллельных
морфологич. или синтаксич. элементов.
Систематизацию сходных балкан. язы-
ковых черт попытался осуществить
X. В. Шаллер («Балканские языки»,
1975), предложивший различать первич-
ные и вторичные балканизмы. Однако
нек-рые ученые (В. П. Нерознак) считают
более обоснованным выделять союзооб-
разующие балканизмы, участвующие в
формировании отличит, признаков бал-
кан. языкового союза, и несоюзообразую-
щие, т. е. сходные явления, присущие
лишь отд. балкан. языкам.
В соответствии с частотностью балка-
низмов балкан. языки делят на 3 группы:
языки «первой степени», у к-рых частота
союзообразующих черт очень высока,
что позволяет считать их ядром балкан.
языкового союза,— алб., рум., болг.,
макед. языки (Б. Гавранек, 1966); языки
«второй степени», обладающие меньшим
набором союзообразующих признаков,
составляющих периферию балкан. язы-
кового союза (новогреч. и сербскохорв.
языки); к третьей группе относят языки
Балкан, не имеющие в своей структуре
союзообразующих признаков (тур.,
венг.), хотя они и оказывают нек-рое вли-
яние на появление особых категорий в
языках балкан. языкового союза, напр.
под влиянием тур. яз. возник нарратив
(пересказывательное наклонение) в болг.
и макед. языках.
Особым направлением стала ареальная
типология балкан. языков (труды П. Иви-
ча, Г. Бирнбаума, Г. А. Цыхуна), возник-
шая из диалектологии балкан. языков
и установившая, что инвентарь балканиз-
мов в лит. языках и в отд. диалектах тех
же языков не совпадает (П. Ивич). В свя-
зи с этим Бирнбаум и Цыхун на основе
учета балкаи. инноваций выделяют из
юж.-слав. языковой зоны наряду с бал-
кан. языковым союзом балканослав. язы-
ковую (ареальную) общность.
Большое число работ посвящено воп-
росам генезиса и неоднородных причин
развития общих черт в балкан. языках.
В процессах конвергентного развития
балкан. языков большую роль играли
ист., географии, и собственно языковые
факторы (М. П. Павлович). Исторической
по преимуществу категорией считает бал-
каи. языковой союз А. В. Десницкая
(1980). На сходное развитие балкан. язы-
ков оказывали воздействие субстрат,
адстрат и суперстрат (следы языка
пришельцев в составе языка коренных
жителей), взаимная интерференция,
своего рода «контактное родство» (Г. Р.
Зольта).
В развитие Б. существ, вклад внесли
Селищев и Трубецкой, во многом опреде-
лив -содержание и направление лингви-
стик, Б. Десницкая исследует общие
проблемы Б., роль албан. яз. в балкан.
языковом союзе; под ее руководством го-
товится многотомный труд «Основы бал-
канского языкознания», в к-ром подво-
дятся итоги совр. развития Б. Иссле-
дуются грамматич. строй, фонетика и фо-
нология балкан. языков. Методика струк-
турной типологии применяется в трудах
Т. В. Цивьян. Цыхун и Нерознак иссле-
дуют балкан. языки в рамках ареальной
типологии, а также в связи с проблема-
ми палеобалканистики. Гагауз, яз. вве-
ден в круг балканистич. проблем.
Для координации балканистич. иссле-
дований в 1963 в Бухаресте была уч-
реждена Международная ассоциация
юго-восточно-европейских исследований.
Спец, ин-ты балканистич. исследований
организованы в Греции (Салоники, с
1953), Румынии (Бухарест, с 1963), Бол-
гарии (София, с 1964), СФРЮ (Сараево,
с 1970). В СССР проблемы Б. изучаются
в Ин-те славяноведения и балканистики
АН СССР (Москва) и в Ин-те яз-знания
АН СССР (Ленингр. отд.), а также в др.
науч, центрах Москвы, Ленинграда, Кие-
ва, Минска, Кишинева. Спец. науч, цент-
ры есть также и в небалкан. странах: в
ЧССР (Прага, Брно), ГДР (Берлин, Лейп-
циг), Австрии (Вена), ФРГ (Мюнхен,
Гамбург), Великобритании (Лондон),
Франции (Париж), США (Блумингтон-
ский и Станфордский, Колумбийский,
Калифорнийский ун-ты).
По проблемам лингвистич. Б. издаются
журналы: «Revue internationale des etu-
des balkaniques» (Beograd, 1934—39),
«Балканско езикознание» (София, 1959—),
«Revue des etudes sud-est-europeennes»
(Buc., 1963—), «Etudes balkanique» (So-
fia, 1964—), «Balkan Studies» (Thessa-
lonike, 1960—), «Zeitschrift fur Balkano-
logie» (Wiesbaden, 1963—), «Etudes bal-
kaniques tchecoslovaques» (Prague,
1966—), «Siidostforschungen» (Munch.,
1936—).
• НЛ, в. 6. Языковые контакты. [Пер.
с англ., франц., нем. и итал.], М., 1972;
Десницкая А. В., «Языковой союз*
как категория ист. яз-знания, в кн.: II
Всесоюзная науч, конференция по теоретич.
вопросам яз-знания «Диалектика развития
языка», М., 1980; Цыхун Г. А.. Типо-
логия. проблемы балканослав. языкового
ареала, Минск, 1981; Балканистика в Ук-
раинской ССР. Библиогр. указатель. К..
1983; Sandfeld К., La linguistique bal-
kanique. Problemes et resultats, P., 1930;
Schaller H. W., Die Balkansprachen,
Hdlb., 1975; его же. Bibliographic zur Bal-
kanphilologie, Hdlb., 1977; см. также лит.
при ст. Балканский языковой союз.
В. П. Нерознак.
БАЛКАНСКИЙ ЯЗЫКОВОЙ СОЮЗ
(балканские языки) — термин, приме-
няемый для обозначения особого типа
языковой общности, совокупности язы-
ков Юго-Вост. Европы, выделяемой не
по принципу генетического родства, а
по ряду общих структурно-типологиче-
ских признаков, сложившихся в резуль-
тате длительного взаимовлияния в пре-
делах единого географического прост-
ранства.
В состав Б. я. с. принято включать
языки слав., ром., алб., греч. групп
иидоевроп. семьи (см. Индоевропейские
языки)-, болгарский, македонский, серб-
скохорватский (частично), вост.-роман-
ские, албанский, новогреческий. В про-
цессе интенсивного взаимодействия язы-
ки, относимые к Б. я. с., выработали
комплекс типология, схождений, т. наз.
балканиэмов, на всех уровнях языковой
структуры. Сторонники строго типоло-
гия. тоякн зрения на Б. я. с. считают,
что эти схождения основаны не на мате-
риальной, а на структурной тождест-
венности по принципу «слова разные,
грамматика подобная». Типология, клас-
сификация языков Б. я. с. осуществля-
ется на основе как различительных, так
и сходных признаков развития их струк-
туры. Центром Б. я. с. нек-рые ученые
считают ало., болг., макед. и рум. язы-
ки, обладающие наибольшим числом бал-
каниэмов, а его периферией — иовогреч.
и сербскохорв. языки, в к-рых частот-
ность балканиэмов ниже. К. Саидфельд
полагал, что центром распространения
балканиэмов является греч. яз.
В области фонетики в языках Б. я. с.
отмечается наличие след, общих черт:
сходство в такто-ритмич. организации
речи, экспираторное ударение и отсут-
ствие количеств, различения гласных (за
исключением части болг. и макед. диа-
лектов и сербскохорв. яз. с его политонич.
ударением), одинаковые классы тонов
у гласных, наличие в алб., болг., вост.-
ром. языках особого среднеязычного
(нейтрального) гласного и (графически
соответственно ё, ъ, а); смягчение соглас-
ных в вост.-ром., иовогреч. языках и
в нек-рых болг. и макед. диалектах. Ти-
пологии. общности в морфологии имени
включают: совпадение род. и дат. паде-
жей, категории определенности/неопре-
деленности, постпозитивный артикль, ана-
литич. образование степеней сравнения,
образование числительных от 11 до 19 по
локативному типу (ср. болг. единнаде-
сет и т. д.). Сходство в развитии глаго-
ла в языках Б. я. с.: наличие аналитич.
типа образования буд. вр. при помощи
3-го л. ед. ч. вспомогат. глагола «хотеть»
(в гегском диалекте алб. яз.— другая
конструкция) и соответствующего ver-
bum finitum; утрата инфинитива с пос-
ледующей заменой его придаточными
предложениями с союзными (гипотаксис)
нли сочинит, гл. предложениями (па-
ратаксис). Синтаксич. характеристики
Б. я. с. представлены удвоением объекта,
употреблением местоименных клитик
(безударных частиц в пост- или препози-
ции к слову, от к-рого они акцентуаци-
онно зависимы) в функции личных мес-
тоимений, местоименных клитик с ука-
зат. частицами, предлога «с» при сущест-
вительных с артиклем, пролепсисом (при-
обретением смысла только в связи с пос-
ледующим членом или членами предло-
жения) субъекта в предложениях с сою-
зом «что». Процессы балканизации отме-
чаются также в синтаксисе гагауз, яз.
под влиянием взаимодействия с языка-
ми Б. я. с.
Помимо общих грамматич. признаков
балкан. языки характеризуются нали-
чием большого числа лексич. соответст-
вий, источником к-рых послужили за-
имствования из греч., лат., славянских
и тур. языков, происходившие в разл.
время. Лексич. тождества делятся на
3 типа: общебалканские, охватывающие
все языки Б. я. с.; присущие неск. язы-
кам; эксклюзивные соответствия, общие
лишь двум языкам. Особое место за-
нимают албано-рум. лексич. параллели
исконного (палеобалкан.) происхожде-
ния. Конвергентное развитие (см. Кон-
вергенция) языков в рамках Б. я. с.
обусловлено рядом причин: действием
субстратных (фракийский, иллирийский)
языков, процессами смешения языков
и двуязычием (см. Многоязычие), общ-
ностью социальных условий и хозяйств,
уклада у балкан. народов, влиянием ви-
зант. культуры. Важную роль в формиро-
вании Б. я. с. сыграли греч., лат., а так-
же славянские языки, каждый из к-рых
стал языком преимуществ, влияния в об-
БАЛКАНСКИЙ 63
разовании определ. балканизмов (грече-
ский — в развитии инфинитива, славян-
ские — числительных от И до 19, ро-
манские — буд. времени и т. п.). При
определении феномена языкового союза
в др. языковых ареалах Б. я. с. служит
эталоном конвергентного развития аре-
ально смежных языков независимо от их
генетич. статуса.
Изучение соответствий в балкан. язы-
ках началось в 19 в., когда В. (Е.) Ко-
питар отметил ряд общих признаков в их
структуре. Позже Ф. Миклошич под-
черкнул, что гл. особенностью балкан.
языков является сходство в граммати-
ке, но различие в лексике. Первое систе-
матич. исследование и интерпретация
всего корпуса схождений (балканизмов)
в области грамматики, фразеологии и
лексики были произведены в 1926 Санд-
фельдом. Он выделил 20 характерных
общих признаков балкан. языков. Важ-
ное значение для балкан. яз-знания име-
ли исследования А. М. Селищева, к-рый
разделил балканизмы на 3 группы:
1) семантические, 2) синтаксические и
морфологические, 3) фонетические соот-
ветствия. Основоположник теории язы-
ковых союзов — Н. С. Трубецкой, вы-
двинувший также понятие Б. я. с. Впер-
вые в 1923, а затем в 1928 на 1-м Между-
нар. конгрессе лингвистов он на приме-
ре Б. я. с. обосновал необходимость раз-
граничения языковых союзов от языковых
групп и семей. Исследованием проблем
Б. я. с. занимались Р. О. Якобсон,
П. Скок, Б. Гавранек, > В. Скаличка,
В. Георгиев, А. Росетти, Г. Райхе.нкрон,
О. Зайдель, Г. Бирнбаум, X. В. Шаллер.
Значит, вклад в изучение Б. я. с. при-
надлежит сов. балкановедам Селнщеву,
А. В. Десницкой, С. Б. Бернштейну,
Т. В. Цивьян, Г. А. Цыхуну, М. А. Га-
бинскому и др.
* Трубецкой Н. С., Вавилонская
башня и смешение языков, в кн.: Евразий-
ский временник. 3. Берлин, 1923; Цивь-
ян Т. В.. Имя существительное в балкан.
языках, М., 1965; Десницкая А. В.,
Реконструкция элементов др.-алб. языка
и общебалкан. лингвистич. проблемы, М.,
1966; Габи некий М. А., Возникнове-
ние инфинитива как вторичный балкан.
языковой процесс, Л., 1967; Ц ы х у н Г. А.,
Синтаксис местоименных клитик в южно-
слав. языках. Минск, 1968; НЛ, в. 6,
Языковые контакты, М., 1972, с. 94 — 119,
308—418; Балкан, лингвистич. сб., М.,
1977; S a nd f eld Кг., Balkanfilologien,
Kbh., 1926; его же, Linguistique balkani-
que. Problemes et resultats, P., 1930; Tru-
betzkoy N. S., Phonologie und Sprach-
geographie, TCLP, 1931, v. 4; Jakob-
son R., Uber die phonologischen Sprachbiin-
de, там же; Les problemes fondamentaux de
la linguistique balkanique, Sofia, 1966; Les
etudes balkaniques, tchecoslovaques, v. 1 — 5,
Praha, [1966-76]; Schaller H. W.,
Die Balkansprachen. Hdlb., 1975; его же,
Bibliographic zur Balkanphilologie, Hdlb.,
1977; Haarmann H., Balkanlinguistik,
Tiibingen. 1978.	В. П. Нероэнак.
БАЛТИЙСКИЕ ЯЗЫКИ—группа ин-
доевропейских языков. Б. я. полнее
сохраняют древнюю индоевроп. языко-
вую систему, чем др. совр. группы индо-
европ. семьи языков. Существует точка
зрения, согласно к-рой Б. я. представляют
собой остаток древней индоевроп. речи,
сохранившейся после выделения из этой
семьи др. индоевроп. языков. Внутри
группы древних индоевроп. диалектов
Б. я. тяготеют к ее вост, части (индо-
иранские, славянские и др. языки),
языкам чсатем» (тем, в к-рых индоевро-
пейские заднеязычные палатальные пред-
ставлены в виде сибилянтов). Вместе
64 БАЛТИЙСКИЕ
с тем Б. я. участвуют в ряде инноваций,
характерных для т. наз. центр.-европ.
языков. Поэтому целесообразно говорить
о промежуточном (переходном) статусе
Б. я. в континууме древних индоевроп.
диалектов (показательно, что Б. я.
являются как раз той зоной, в к-рой
чсатемизация» осуществилась с наимень-
шей полнотой среди др. языков группы
чсатем»). Особенно близки Б. я. к сла-
вянским языкам. Исключит, близость
этих двух языковых групп (в ряде слу-
чаев можно говорить о диахрония. по-
добии или даже тождестве) объясняется
по-разному: принадлежностью к одной
группе индоевроп. диалектов, находив-
шихся в близком соседстве и переживших
ряд общих процессов, продолжавших
еще тенденции индоевроп. развития; от-
носительно поздним территориальным
сближением носителей Б. я. и слав, язы-
ков, обусловившим конвергенцию соотв.
языков, в результате к-рой выработа-
лись мн. общие элементы; наличием
общего балто-слав. яз., предка Б. я.
и слав, языков (наиболее распространен-
ная точка зрения); наконец, исконным
вхождением слав, языков в группу
Б. я., из к-рых они выделились относи-
тельно поздно (на юж. периферии балт.
ареала), с этой точки зрения Б. я. вы-
ступают как предок слав, языков, сосу-
ществующий во времени и пространстве
со своим потомком. Тесные генетич.
связи объединяют Б. я. с древними индо-
европ. языками Балкан (иллирийским,
фракийским и др.).
Ареал распространения совр. Б. я.
ограничивается вост. Прибалтикой (Лит-
ва, Латвия^ сев.-вост, часть Польши —
Сувалкия, частично Белоруссия). В более
раннее время Б. я. были распростране-
ны и в юж. Прибалтике (в ее вост, части,
на терр. Вост. Пруссии), где до нач.
18 в. сохранялись остатки прусского
языка, а восточнее, видимо, и ятвяжско-
го. Судя по данным топонимии (особен-
но гидронимии), балтизмам в слав, язы-
ках, археологическим и собственно исто-
рическим данным, в 1-м тыс.— нач. 2-го
тыс. н. э. Б. я. были распространены на
обширной терр. к Ю. и Ю.-В. от Прибал-
тики — в Верх. Поднепровье и вплоть
до правых притоков верх. Волги, Верх,
и Ср. Поочья (включая зап. часть басе,
р. Москва и терр. совр. г. Москва),
р. Сейм на юго-востоке и р. Припять на
юге (хотя бесспорные балтизмы отмечены
и к IO. от нее). Можно говорить о балт.
элементе и к 3. от Вислы — в Поморье
и Мекленбурге, хотя происхождение
этих балтизмов не всегда ясно. Ряд то-
пономастич. изоглосс объединяет балт.
ареал с Паннонией, Балканами и Адриа-
тич. побережьем. Особенности ареала
распространения Б. я. в древности объ-
ясняют следы языковых контактов бал-
тов с финно-уграми, иранцами, фракий-
цами, иллирийцами, германцами и т. д.
Совр. Б. я. представлены литовским
языком и латышским языком (иногда
особо выделяют и латгальский яз.).
К числу вымерших Б. я. относятся:
прусский (Вост. Пруссия), носи-
тели к-рого утратили свой язык и пере-
шли на нем. яз.; ятвяжский (С.-В.
Польши, Юж. Литва, смежные р-ны
Белоруссии — Гродненщина и др.; остат-
ки его существовали, видимо, до 18 в.),
нек-рые следы к-рого сохранились в ре-
чи литовцев, поляков и белорусов на-
званного ареала; куршский (на
побережье Балт. м. в пределах совр. Лит-
вы и Латвии), исчезнувший к сер. 17 в.
и оставивший следы в соотв. говорах
латышского, а также литовского и лив-
ского языков [не следует смешивать
язык куршиев с языком т. наз. курсение-
ков (Kursenieku valoda), говором латыш,
яз., на к-ром говорили в Юодкранте на
Куршской косе]; селонский (или
селийский), на к-ром говорили в части
Вост. Латвии и на С.-В. Литвы, о чем
можно судить по документам 13—15 вв.;
талиндский (или голядский, на
Ю. Пруссии и, видимо, в Подмосковье,
на р. Протва), о к-ром можно судить толь-
ко по небольшому кол-ву топонимич.
материала, локализуемого в Галиидии
(по документам 14 в.) и, вероятно, в басе.
Протвы (ср. чголядь» рус. летописи).
Остается неизвестным назв. языка (или
языков) балт. населения на вост.-слав.
территориях. Несомненно, однако, что
языки ятвягов (они же судавы, ср. Суда-
вию как одну из прус, земель) и галиидов
(голяди) были близки прусскому и, воз-
можно, являлись его диалектами. Оии
должны быть отиесеиы вместе с прус,
яз. к числу зап.-балт. языков в отличие от
литовского и латышского (как вост,-
балтийских). Возможно, правильнее го-
ворить о языках внеш, пояса балт. ареа-
ла (прусский на крайнем западе, галинд-
ский и ятвяжский на крайнем юге и, воз-
можно, иа востоке), противопоставлен-
ных относительно компактному ядру
языков чвнутреиней» зоны (литовский
и латышский), где существенны чкросс-
языковые» линии связей (напр., нижне-
литов. и нижнелатыш., соответственно
верхнелитов. и верхнелатыш. диалек-
тов). Б. я. внеш, пояса рано подверглись
славизации, целиком вошли в состав суб-
страта в польском и вост.-слав. языках,
полностью растворившись в них. Харак-
терно то обстоятельство, что именно эти
Б. я. и соотв. племена раньше всего ста-
ли известны антич. писателям (ср. чай-
стиев» Тацита, 98 н. э.; балт. население
юж. побережья Балт. м., чгалиндов»
и чсудинов» Птолемея, 2 в. н. э.). Общее
назв. индоевроп. языков Прибалтики
как балтийских было введено в 1845
Г. Г. Ф. Нессельманом.
Фонологич. структура Б. я. определя-
ется рядом общих черт, реализующихся
примерно на одном и том же составе
фонем (число фонем в литовском нес-
колько больше, чем в латышском). Си-
стема фонем в литовском и латышском
(и, видимо, прусском) описывается об-
щим набором дифференциальных при-
знаков. Существенны противопоставле-
ния палатальных и непалатальных (типа
к’ : к, g’ : g, n' : п; в литов, яз. объем
этого противопоставления намного боль-
ше, чем в латышском), простых соглас-
ных и аффрикат (с, з, с, з), напряжен-
ных н ненапряженных (е : ае, i ; ie,
u : о); фонемы f, х (также с и dz в литов-
ском или dz в латышском) периферийны
и встречаются, как правило, в заимст-
вованиях. Важно сходство в организации
просодич. уровня Б. я., притом что
ударение в литов, яз. свободное, а в ла-
тышском стабилизировано на началь-
ном слоге (финноязычное влияние). Глас-
ные фонемы различаются по долготе —
краткости (ср. латыш, virs ’над' — vlrs
’муж’ или литов, butas ’квартира’ —•
butas ’бывший’). Интонационные проти-
вопоставления характерны и для литов-
ского, и для латышского, хотя реализу-
ются они в конкретных условиях различ-
но [ср. латыш. plAns ’глиняный пол’
(длит, интонация) — plans ’тонкий’ (пре-
рывистая интонация); lauks ’поле’ (дли-
тельная) — lauks ’белолобый’ (нисходя-
щая); литов, austi ’остывать’ (нисходя-
щая) — austi ’светать’ (восходящая) и
т. n.J. Правила дистрибуции фонем
в Б. я. относительно едины, особенно
для начала слова (где допускается скоп-
ление не более трех согласных, ср. str-,
spr-, spl-, ski-...); дистрибуция согласных
в конце слова несколько сложнее из-за
утраты конечных гласных в ряде мор-
фологич. форм. Слог может быть как
открытым, так и закрытым; вокалич.
центр слога может состоять из любой
гласной фонемы и дифтонгов (ai, au,
ei, ie, ui).
Для морфонологии глагола характерно
количеств, и качеств, чередование глас-
ных, имени — передвижения акцента, ме-
на интонаций и т. п. Максимальный (мор-
фологич.) состав слова описывается мо-
делью вида: отрицание + префикс + ...
+ корень + ... + суффикс + ... + флек-
сия, где префикс, корень и суффикс
могут появляться больше чем один раз
(иногда можно говорить и о сложной
флексии, напр., в местоименных прила-
гательных, ср. латыш, balt-aj-ai). Наи-
более типичные ситуации чудвоения»:
видовой префикс ра + ч лексический»
префикс; корень + корень в сложных
словах [обычно они двучленны, но состав
их частей-корней разнообразен: Adj. +
+ Adj./ Subst., Subst. + Subst./Vb.,
Pronom + Subst./Adj., Nutner. (счетный) +
+ Subst./ Numer., Vb. + Subst./Vb.,
Adv. + Subst./ Adj./ Adv.l, суффикс +
+ суффикс (чаще всего в след, порядке:
суффикс объективной оценки + суф-
фикс субъективной оценки). Б. я. обла-
дают исключит, богатством суффиксаль-
ного инвентаря (особенно для передачи
уменьшительности — увеличительное™,
ласкательное™ — уничижительности).
Для морфологич. структуры имени в
J5. я. характерны категории рода (муж-
ского н женского со следами среднего,
особенно в одном из известных диалек-
тов прус, яз.), числа (единственно-
го — множественного; известны примеры
дв. ч.), падежа (номинатив, генитив,
датив, аккузатив, инструменталис,
локатив, всем им противопоставлена осо-
бая звательная форма; влияние финно-
язычного субстрата объясняет существо-
вание в литов, диалектах форм аллатива,
иллатива, адессива), сложенности/
иесложенности (прежде всего в при-
лагательных — полные и краткие фор-
мы, но иногда и в др. классах слов), гра-
дуальное™ (3 степени сравнения в при-
лагательных). В склонении существи-
тельных различаются 5 типов основ —
условно на -о-, -a-, -i-, -и- и на согласный.
Наряду с именным типом склонения
выступает и местоименный тип, играю-
щий особую роль в склонении прилага-
тельных. Для глагола помимо категории
числа существенны: лицо (1-е, 2-е, 3-е),
время (настоящее, прошедшее, будущее),
наклонение (изъявительное, условное, же-
лательное, повелительное; в латыш, яз.
развились долженствоват. и пересказы-
ват. наклонения, очевидно, под влиянием
финноязычного субстрата), залог (дейст-
вительный, возвратный, страдательный).
Различия по виду (включая все оттеики
протекания действия — начинательность,
терминативность, итеративность и т. п.)
и по каузативности/некаузативности це-
лесообразнее рассматривать как факты
словообразования. Парадигма глагола от-
личается простым устройством, чему спо-
собствует нейтрализация противопостав-
ления по числам в формах 3-го л. (в
нек-рых диалектах, напр. в тамском,
нейтрализовано и противопоставление по
лицам), к-рые могут иногда выражаться
нулевой флексией, и особенно наличие
единой (в принципе) схемы флексий,
А 3 Лингвистич. энц. словарь
описывающей личные формы глагола
в изъявит, наклонении. Разные сочета-
ния личных форм вспомогат. глагола с
причастными порождают многообразные
сложные типы времен и наклонений.
Синтаксические связи между элемен-
тами предложения в Б. я. выражают-
ся формами словоизменения, несамо-
стоят. словами и примыканием. Ядро
предложения — имя в номинативе + гла-
гол в личной форме. Каждый из этих
двух членов может отсутствовать (напр.,
при отсутствии глагола возникают имен-
ные фразы) или развертываться (так,
группа имени может развертываться
в прилагательное + существительное, или
существительное + существительное, или
предлог + существительное или место-
имение и т. д.; группа глагола разверты-
вается в глагол + наречие, личный гла-
гол + личный глагол и т. п.). Эти правила
развертывания могут применяться больше
чем один раз. Реализация их связана,
в частности, и с порядком слов во фразе.
Так, обычно группа глагола следует за
группой имени в номинативе; в группе
личного глагола-несвязки группа имени
не в номинативе следует за личным гла-
голом-несвязкой; в группе имени все
падежные формы следуют за именем
в генитиве, если они связаны с иим (это
правило обладает высокой степенью ве-
роятности н существенно в связи с тем,
что генитив в Б. я. способен выражать
самые разл. синтаксич. отношения —
практически почти все, кроме тех, к-рые
свойственны номинативу; отсюда — иск-
лючит. роль генитива в синтаксич. транс-
формациях).
Подавляющее большинство семантич.
сфер в литов, и латыш, языках (также
и в прусском) обеспечивается исконной
лексикой индоевроп. происхождения. Это
позволяет в целом ряде случаев говорить
о практически едином словаре Б. я.
Особенно полное соответствие наблюда-
ется в составе словообразоват. элементов,
служебных слов, местоименных элемен-
тов, главных семантич. сфер (числитель-
ные, имена родства, части тела, назв.
растений, животных, элементов пейзажа,
небесных тел, элементарных действий
и т. п.). Различия в этой области отно-
сятся, скорее, к числу исключений (ср.
литов, siinus ‘сыи’, прус, soflns, но латыш,
dels или литов, dukte ‘дочь’, прус,
duckti, но латыш, meita или литов, duona
‘хлеб’; латыш, maize, прус, geits или ли-
тов. akmuo 'камень', латыш, akmens, но
прус, stabis и т. п.). Очень велика лек-
сич. общность Б. я. со слав, языками. Она
объясняется как общим происхождением
и архаичностью обеих языковых групп,
так и значит, пластом слав, заимствова-
ний в Б. я. (термины социально-эконо-
мич. и религ. характера, бытовая и про-
фессиональная лексика и т. п.). Немалое
число германизмов проникло в литовский
и особенно в латыш, яз. (в последнем,
чаще по говорам, значителен и слой за-
имствований из финно-угор. языков). Мн.
лексич. интернационализмы проникли
в Б. я. не только непосредственно из
языка-источника, но и через рус., польск.
или нем. языки.
Об истории изучения Б. я. см. Балти-
стика.
• См. лит. при ст. Балтистика.
,	В. Н. Топоров.
БАЛТИСТИКА — комплекс филологиче-
ских дисциплин, изучающих балтийские
языки, материальную и духовную куль-
туру балтоязычных народов. В Б. раз-
личают область, связанную с изучением
балт. языков, фольклора, мифологии
и т. п. как некоего целого, и частные
области, посвященные отд. балт. тради-
циям: прутенистику (пруссистику), лет-
тонистику, литуанистику.
Ведущее направление в Б.— исследо-
вание балт. языков, история изучения
к-рых начинается с 17 в., когда появля-
ются первые словари и опыты грамматич.
описания отд. языков, преследующие
гл. обр. практич. цели. Лучшими из них
в 17 в. были для литов, яз. грамматика
Д. Клейна и словарь К. Сирвидаса (Шир-
видаса), для латыш, яз.— грамматика
Г. Адольфи и словари X. Фюрекера
и Я. Лангия. Традиция описания грам-
матики и лексики продолжалась пример-
но до сер. 19 в. (Ф. В. Хаак, Ф. Руиг,
Г. Остермейер, К. Мильке, С. Станявичус,
К. Коссаковский и др. для литов, яз.;
Г. Ф. Стендер, Я. Ланге, К. Хардер,
Г. Розенбергер, Г. Хессельберг и др. для
латыш, яз.).
Новый этап начинается с сер. 19 в.,
когда труды Р. К. Раска, Ф. Боппа,
А. Ф. Потта вводят балт. языки в русло
сравнительно-исторического языкозна-
ния и индоевропеистики. Появляются
труды по прусскому языку (Бопп,
Ф. Нессельман), литовскому (А. Шлей-
хер), латышскому (А. Биленштейн).
В последующие десятилетия сравиит.-
ист. изучение балт. языков стало господ-
ствующим в балт. яз-знании (И. Шмидт,
А. Лескин, А. Бецценбергер, Л. Гейтлер,
Э. Бернекер, Ф. Ф. Фортунатов,
Г. К. Ульянов, В. К. Поржезинский,
О. Видеман, Й. Зубатый, И. Миккола
и др.). Потребности более обстоятельной
интерпретации фактов балт. языков в рам-
ках сравнит.-ист. исследований, как и
практич. потребности в выработке стан-
дартных форм языка, оживили интерес
н к синхронич. изучению балт. языков
[труды по грамматике и особенно лекси-
ке Ф. Куршайтиса, К. Яунюса (Явниса),
К. К. Ульмана, К. Мюленбаха и др.].
На рубеже 19—20 вв. появляются пер-
вые работы Я. Эидзелина, внесшего
исключит, вклад в изучение балт. язы-
ков (фундаментальная грамматика ла-
тыш. яз., участие в словаре Мюленбаха,
изучение вымерших балт. языков, в част-
ности прусского и куршского, труды по
балто-слав. языковым связям, по ак-
центологии, истории и диалектологии,
по сравнит, грамматике балт. языков,
в области этимологии и топонимии и т. п.).
Большое значение для исследования ис-
тории литов, яз., вымерших балт. языков,
сравнит.-исторического их изучения, для
этимологии, топономастики и лексики
имеют труды К. Буги. Исследованием
балт. языков и их связей со славянски-
ми и др. индоевроп. языками занима-
лись Р. Траутман (ч Балто-славянский
словарь»), Ю. Герулис, Э. Френкель
(ч Литовский этимологический словарь»),
К. Станг (первая ч Сравнительная
грамматика балтийских языков»,
1966), X. Педерсен, Т. Торбьёрнссон,
М. Фасмер, Э. Герман, Э. Ниеминен,
Е. Курилович,	Я. Отрембский,
П. Арумаа, В. Кипарский, А. Зенн,
ГО. Бальчиконис, П. Скарджюс, А. Са-
лис, П. Йоникас, Ю. Плакис, Э. Блесе,
А. Аугсткалиис, А. Абеле, В. Руке-Дравп-
ня, К. Дравиньш, В. Мажюлис, 3. Зин-
кявичюс, Й. Казлаускас, Вяч. Вс. Ива-
нов, В. Зепс, У. Шмальштиг (Смол-
стиг), Б. Егере и др. Новый этап в раз-
витии Б. связан с созданием фундамен-
тальных трудов по лексикологии и дна-
лектологаи, в частности диалектология,
атласов, по описат. грамматике и истории
БАЛТИСТИКА 65
балт. языков, по топонимике и ономас-
тике. В области фольклористики накоп-
лен огромный материал, собранный в мно-
готомных изданиях текстов иар. словес-
ности. На этой основе развиваются много-
числ. частные исследования и все чаще
выдвигаются общебалт. проблемы (срав-
нит. метрика, поэтика, ист. и мифология,
интерпретация, связь с иидоевроп. исто-
ками и т. п.).
Изучение прус. яз. (прутенисти-
к а) началось в кон. 17 в. (X. Гарткнох,
1679), но интерес к нему возобновился
лишь в 20-х гг. 19 в. (С. Фатер, 1821,
С. Б. Линде, 1822, П. фон Болен, 1827)
и был связан как с романтич. интересом
к архаике, так и со становлением срав-
нит.-ист. яз-знания. Характерна работа
Боппа 1853 о прус. яз. в сравнит.-ист.
плане. В сер. 19 в. наибольший вклад
в изучение балтийских языков внесен
Нессельманом (в частности, словарь
прус, языка, 1873); тогда же начи-
нается сбор топономастич. материалов
(В. Пирсон, И. Фойгт, М. Теппен, Бец-
ценбергер и др.). Последнему принадле-
жат большие заслуги в текстология, изу-
чении памятников прус, языка и в ин-
терпретации мн. языковых фактов уже
в след, период (кон. 19 — нач. 20 вв.).
В кон. 19 в. появляются грамматики
прус, языка (Бернекер, 1896, В. Шульце,
1897), фонетич., акцентологич., морфо-
логич. и этимологич. исследования (Фор-
тунатов, Ф. де Соссюр, А. Брюкнер,
К. Уленбек, Миккола, Э. Леви, Ф. Ло-
ренц, Ф. Клуге и др.). В 1910 публику-
ется фундаментальное описание прус,
языка Траутмана, оно включает публи-
кацию текстов и полный словарь к ним.
Позже он издает словарь прус, личных
имен (1925), к-рый вместе со словарем
прус, топонимов Герулиса (1922) зна-
чительно расширил представления о лек-
сике прус. яз. Этим двум ученым (как и
Бецценбергеру и особенно Буге) принад-
лежат первые исследования в области диа-
лектологии прус. яз. Фонетикой и мор-
фологией в это время успешно занимается
Н. ваи Вейк (1918), публикуются работы
Эндзелина, Германа и др. В 20—30-е гг.
20 в. создаются труды по частным вопро-
сам прус. яз. (гл. обр. Эндзелин, а также
Э. Бенвенист, ван Вейк, Шпехт, Станг,
Дж. Бонфанте, Э. Микалаускайте,
И. Матусевичюте и др.), но в целом ин-
терес к прус. яз. заметно падает. Исклю-
чение — книга Эндзелина о прус. яз.
(1943, 1944), отличающаяся точностью
и строгостью конкретных выводов, опи-
рающихся на детальное исследование гра-
фики. В 40—50-е гг. появляются лишь
редкие исследования в этой области
(Т. Милевский, Л. Заброцкий, Герман).
Начало совр. этапа в развитии пруте-
нистики относится к 60-м гг., когда уве-
личивается число исследований, углуб-
ляются методы интерпретации, достига-
ются важные результаты. Особое место
занимают труды и публикации Мажю-
лиса (ср. «Памятники прусского язы-
ка», т. 1—2,	1966—81, и подготов-
ленный к печати этимологич. словарь)
и Шмальштига («Грамматика прус,
языка и дополнения к ^й>, 1974,
1976). С 1975 начал выходить сло-
варь прус, языка В. Н. Топорова (т.
1—4, изд. продолжается). В 70—80-е гг.
прус. яз. исследуют Станг, Кипарский,
В. П. Шмидт, X. Гурнович, К.-О. Фальк,
Дж. Ф. Левин, К. Кузавинис, Л. Ки-
лиан, В. Брауэр, Ф. Хинце, А. П. Непо-
купный, В. Смочиньский, Ф, Кортландт,
бб БАЛТИСТИКА
Зинкявичюс, Ф. Даубарас, Т. Иноуэ,
Иванов, С. Колбушевский н др. Новый
этап в развитии прутенистики характери-
зуется интересом к вымершим «малым»
балт. языкам, известным лишь по очень
скудным данным (отд. слова, обычно
личные и местные имена). Изучается
близкий к прус. яз. ятвяжский (труды
Отрембского, А. Каминьского, Зинкяви-
чюса, Непокупного, Фалька, Л. Налепы,
А. Ванагаса, Б. Савукинаса, Топорова
и др.); оживился интерес к галиндскому
(голядскому) языку. После классич. работ
Эндзелина и Кипарского внимание ряда
исследователей снова обращается к
курш. языку. Диалектологи пытаются
в совр. говорах балт. языков выделить
звуковые особенности и лексемы вымер-
ших куршского, эемгальского, селонского
языков.
Зарождение леттонистики вос-
ходит к несовершенным опытам в изуче-
нии латыш, яз. 1-й пол. 17 в., принадле-
жащим ием. пасторам, к-рые не вполне
владели латыш, яз. [И. Г. Рехехуэен,
Г. Манцель (Манцелиус)]. Практич. по-
требности определили устойчивость инте-
реса к латыш, яз., о чем свидетельствует
ряд грамматич. трактатов, иногда оставав-
шихся в рукописях (М. Бюхнер), иногда
утраченных (П. Эйнгорн). Лучшая грамма-
тика латыш, языка в 17 в.— грамматика
Адольфи (1685), явившаяся результатом
коллективного труда, гл. роль в к-ром
играл Фюрекер, ему также принадлежит
заслуга в составлении двух латыш.-нем.
словарей (рукопись) и составление на
латыш, яз. сборника духовных песен.
В кон. 17 — нач. 18 вв. появляются др.
грамматич. труды и словари (Г. Эльгер,
Г. Дрессель, Лангий, Л. Депкин и др.).
Большим достижением леттонистики
18 в. являются грамматика (1761,
2 изд., 1783) и словарь (1789), изданные
Г. Ф. Стендером. Опубликованы замеча-
ния Хардера (1790) к грамматике Стен-
дера и нем.-латыш, и латыш.-нем. сло-
вари Ланге (1777). В 1-й пол. 19 в. вы-
ходят грамматич. исследования М. Акеле-
вича (Акелайтиса) (1817), Розенбергера
(1808), Хессельберга (1841) и др. 2-я
пол. 19 в. отмечена появлением трудов
Биленштейна (1863—64,	1866), зало-
живших основу науч, грамматики латыш,
языка. В области лексикографии выде-
ляются словари Я. Курмина (1858) и
Ульмана (1872—80).
Расцвет леттонистики на рубеже 19—
20 вв. и в первые десятилетия 20 в. свя-
зан гл. обр. с составлением и публикацией
фундаментального словаря Мюленба-
ха (1923—25, и дополнит, тома к нему,
этимологич. справки принадлежат Энд-
эелину) и науч, деятельностью Эндэе-
лина, благодаря чему латыш, яз. к сер.
20 в. оказался наиболее полно описан-
ным среди др. балт. языков. Особое
значение имело появление грамматики
латыш, яз. (1922, 1951) и большого кол-ва
работ по диалектологии, истории языка,
топонимии, сравнит.-ист. изучению ла-
тыш. яз. В 20—30-е гг. в области латыш,
яз. работают А. Абеле, Ю.„ Плакис,
Э. Блесе, Р. Аугсткалнис, Й. Зеверс
и др. Появляются труды диалектологов,
к-рые печатаются в журн. «Труды Фило-
логического общества» («Filologu Bied-
ribas Raksti»). Во 2-й пол. 20 в. предпри-
нят ряд важных изданий. Выходят
«Избранные труды» Эндзелина (т. 1—4,
1971—82), вышли два тома топонимия,
словаря Латвии (издание, начатое Энд-
зелином, предполагается продолжить);
Ин-том языка и лит-ры им. А. Упита
АН Латв. ССР выпускается 8-томный
словарь совр. лит. латыш, яз. В 1959—62
издана академия. «Грамматика современ-
ного латышского языка» (т. 1—2). Появи-
лись диал. словари (К. Анцитнс, Э. Ка-
гайне, С. Раге), работа по диалектологии
М. Рудэите (1959), труды Д. Земзаре
(1961), Б. Лаумане (1973) и др. В обла-
сти истории латыш, яз. и языка фолькло-
ра большой вклад внес А. Оэолс (1961,
1965 и др.). Разнообразны исследования
в области диалектологии, фонетики, лек-
сики, топонимии и ономастики латыш,
яз. (Р. Бертулис, А. Блинкена, А. Брей-
дакс, М. Бренце, О. Буш, Р. Вейдемане,
Р. Грабис, М. Граудиня, Р. Грисле,
В. Дамбе, К. Карулис, А. Лауа, Т. По-
рите, А. Рекена, Я. Розенберге, Л. Розе,
М. Сауле-Слейне, В. Сталтмане, Э. Шми-
те и др.). За пределами Латвии латыш,
яз. изучается в Швеции, ФРГ, Польше,
США, Австралии. Значит, труды при-
надлежат Руке-Дравине, Дравиньшу,
Егерсу, Э. Хаузенберг-Штурм, А. Гатер-
су, Зепсу, Колбушевскому, М. Букшу,
И. Плацинскому, Т. Феннеллу, Э. Дунс-
дорфу и др.
Особое место в леттонистике занимают
публикация и исследование богатейшего
фонда нар. текстов. Важнейшим достиже-
нием собирательской и публикаторской
деятельности стало многотомное издание
латыш, песен К. Барона (1894—1915).
Эта традиция, заложенная К. Валде-
маром, Ф. Трейландом (Бривземние-
ком), И. Спрогисом, А. Пушкайтисом
(Лерхисом), Э. Вольтером, развитая
Я. Лаутенбахом, Л. Берзиньшем, П. Шмит-
сом, К. Страубергсом, Р. Клаустивьшем
и др., продолжается. На основе прежде
всего фольклорных материалов созданы
важные исследования по языку, поэтике;
мифологии (П. Шмите, А. Йоханссон,
Л. Нейланд, особенно X. Биеэайс и др.,
ср. также ранние труды В. Манхардта,”
основанные на ист. свидетельствах),
в Топоров В. Н., Балтийские языки,
в кн.: Языки иародов СССР. т. 1, М., 1966;
Augstkalns A., Musu valoda, vioas
vesture un petitaji, Riga, 1934; О z о 1 s A.,
Tautas dziesmu literaturas bibliografija,
Riga, 1938; его же, VeclatvieJu rakstu
valoda, Riga, 1965; N iedre J., Latviesu
folklora, Riga, 1948; Endzelins J., Bal-
tu valodu skanas un formas. Riga, 1948: его
ж e, Darbu izlase, t. 1—4, Riga, 1971—85;
Fraenkel E., Die baltischen Sprachen.
Ihre Beziehungen zu einander und zu den indo-
germanischen Schwesteridiomen als Einfiihrung
in die baltische Sprachwissenschaft, Hdlb.,
1950; G r a b i s R.. Parskats par 17. gad-
simta latviesu valodas gramatikam, в кн.:
Valodas un literaturas Instituta Raksti. V,
Riga, 1955, c. 205—66; Buga K., Rinkti-
niai rastai, I—Ш, Vilnius, 1958—62 (особый
том — указатели); _G r i s I e R., 17. gad-
simta gramatikas ka latviesu valodas vestures
avots, там же, VII, 1958, с. 245—55; Zem-
z a r e D., Latviesu vardnicas (lidz 1900 ga-
dam), Riga. 1961; Stang C h r. S., Ver-
gleichende Grammatik der baltischen Sprachen,
Oslo — Bergen — Tromso, 1966; S c h m a 1-
stieg W. R., Studies in Old Prussian,
The Pennsylvania State University Press,
1976; Sabaliauskas A., Lietuviu
kalbos tyrinejimo istorija iki 1940 m., Vilnius.
1979; его же, Lietuviu kalbos tyrinejimo
istorija, 1940—1980, Vilnius, 1982; G i n e i-
tis L., Lietuviu literaturas istoriografija,
Vilnius, 1982; Kabelka J.. Baku filo-
Iqgijos.ivadas, Vilnius, 1982; J о n у n as A.,
Lietuviu folkloristika. Vilnius. 1983; Saba-
liauskas A., Baltu kalbu tyrinejimai
1945—1985, Vilnius, 1986. В. H. Топоров.
Зачатки литуанистики встре-
чаются в первых литов, письм. памятни-
ках. В> 1547 в быв. Вост. Пруссии (име-
новавшейся также М. Литвой) вышла
в свет первая литов, книга — катехизис
М. Мажвидаса, в к-рую вошел и литов,
букварь. В 1653 Клейн в Вост. Прус-
сии издал на лат. яз. первую грамматику
литов, яз. Ок. 1620 в Вильнюсе Сир-
видас опубликовал первый словарь литов,
языка (польско-лат.-литов.). В изданной
в 1599 «Постилле» М. Даукша показал
значение литов, яз. Появляются первые
объяснения происхождения литов, яз.,
популярной становится теория о проис-
хождении литов, яз. из латинского.
В этом отношении интересен труд Ми-
хало Литвина на лат. яз. (написан в сер.
16 в., напечатай в 1615 в Базеле), в к-ром
дан список лат. слов, имеющих литов-
ские соответствия. В 1745 Руиг в Вост.
Пруссии на нем. яз. издает «Исследова-
ние литовского языка, его происхожде-
ния, сути и особенностей» («Betrachtung
der Littauischen Sprache, in ihrem Ur-
sprunge, Wesen und Eigenschaften»).
В 19 в. вклад в литуанистику внесли
литов, деятели культуры и писатели
Стаиявичюс, Д. Пошка, С. Даукантас,
Л. Юцявичюс и др.
Новый этап в развитии литуанистики
связан с развитием сравнительно-исто-
рического языкознания. Литов, яз., как
самый архаичный из всех живых индо-
европ. языков, вызвал интерес ученых
разных стран. В 1856 Шлейхер опуб-
ликовал в Праге первую науч, граммати-
ку литов, языка («Litauische Gramtna-
tik>). Важные для литов, яз-знаиия
работы издает литовец из Вост. Прус-
сии Куршайтис. В области литуанистики
работали Лескин, Бругмаи, Бецценбер-
гер, де Соссюр, В. Томсен, Миккола,
Зубатый, Я. Розвадовский и др.
В России большой вклад в литуанис-
тику внес Фортунатов. В 1878 он начал
читать курс литов, яз. в Моск, ун-те.
В области литов, яз-знания работали
его ученики Ульянов, Поржезинский.
Большое место в истории литуанистики
занимает науч, деятельность И. А. Бо-
дуэна де Куртенэ. Существенные для
литов, яз-знания труды создали А. Бара-
наускас, Яунюс, братья А. и Й. Юшки.
Положит, влияние на развитие литуа-
нистики имело основанное в 1907 в Виль-
нюсе Литов, науч, об-во (председатель —
Й. Басанавичюс). С 1922 осн. центром
литуанистики становится Каунасский
ун-т. Проблемами литуанистики зани-
маются соотв. кафедры, комиссии, изда-
ются периодич. издания. В Каунасском
ун-те работали литов, языковеды Й. Яб-
лонские и Буга, позже Скарджюс, Са-
лис, Йоникас и др. Самое большое влия-
ние на развитие литов, яэ-энания ока-
зали работы Буги. С деятельностью
литов, языковедов тесно связана науч,
деятельность нем. языковеда, литовца
по происхождению, Герулиса.
Развитие литуанистики активизирова-
лось в Сов. Литве после Великой Оте-
честв. войны. Изучение проблем литуа-
нистики сконцентрировано в Ин-те литов,
языка и лит-ры АН Литов. ССР и в ву-
зах республики. Подготовлены крупные
коллективные труды. Завершается рабо-
та над «Словарем литовского языка»
(«Lietuviq kalbos iodynas»), т. 1—14,
1941—86, издана «Грамматика литов-
ского языка» («Lietuviq kalbos gramati-
ка»), т. 1—3, 1965—76, заканчивается
издание «Атласа литовского языка»
(«Lietuviq kalbos atlasas»), т. 1—2,
1977—82, выпущены в свет «История
литовской литературы» («Lietuviq lite-
ratures istorija»), т. 1—4, 1957—68, «Ли-
товский фольклор» («Lietuviq tautosa-
ка»), т. 1—5, 1962—68, начато иэдаиие
многотомного «Свода литовских народ-
ных песен» («Lietuviq liaudies dainynas»),
т. 1—4, 1979—88, и др. Опубликовано
также большое число индивидуальных
исследований по литуанистике. В ли-
товское яз-знание существенный вклад
5*
внесли: Ю. Бальчиконис,(лексикография,
нормализация языка), Й. Круопас (лек-
сикография, история . лит. языка),
К. Ульвидас (лексикография, грамма-
тика), Казлаускас (ист. грамматика, фо-
нология), Зинкявичюс (история языка,
диалектология), Мажюлис (история
языка, лексика), Й. Паление (история
лит. языка), В. Урбутис (лексика, сло-
вообразования), Ю. Пикчилингис (сти-
листика), А. Паулаускене (грамматика),
А. Валецкене (грамматика), В. Грина-
вецкис (диалектология), К. Моркунас
(диалектология), В. Амбразас (ист. син-
таксис), Ванагас (ономастика), А. Гир-
денис (диалектология, фонология), С. Ка-
ралюнас (история языка, лексика), А. Са-
баляускас (лексика, история исследова-
ния) и др.
В области литуанистики работали и
работают ученые других сов. республик:
Б. А. Ларин, М. Н. Петерсон, Топоров,
Иванов, Ю. С. Степанов, Т. В. Булыги-
на, О. Н. Трубачев, Ю. В. Откупщи-
ков, Непокупный и др. Большое зна-
чение для литуанистики имеют исследо-
вания Я. Эидэелина. Среди зарубежных
лингвистов после 2-й мировой войны
наиболее значит, работы по литов, яз.
опубликовали Френкель, Станг, Отрем-
бский.
в Петерсов М. Н., Очерк литов,
языка, М., 1955; Ларин Б. Л., Краткий ист.
обзор литов, лексикографии, в кн.: Лексико-
графия. сборник, в. 2, М., 1957; Булы-
гина Т. В., Морфологич. структура слова
в совр. литов, лит. языке (в его письм. фор-
ме), в кн.: Морфологич. структура слова и
индоевроп. языках. М., 1970; Грамматика
литов, языка, Вильнюс, 1985; Sabalia-
u s k a s A., Lietuviu kalbos tyrinejimo isto-
rija, iki 1940 m., 'Vilniiss, 1979; e г о же,
Lietuviu kalbos tyrinijimo istorija, 1940—
1980 m., Vilnius, 1982. А. Ю. Сабаляускас.
БАМАНА (бамбара) — один из манде
языков. Вместе с языками малинке
н диула образует языковую общность
мандинго. Распространен в Республике
Мали, где является офиц. языком (на-
ряду с франц, яз.), а также в Сенегале
н Гвинее. Число говорящих св. 2,7 млн.
чел. Язык имеет много диалектов, основ-
ные из к-рых следующие: бамако, сегу,
калонге, когоро (кагоро), масаси, ньяма-
са, сомоно, торо. Б. обладает богатой
системой гласных, включающей оппо-
зиции по долготе — краткости, откры-
тости — закрытости и назадьности — не-
иазальности. Язык тональный; система
тонов мало изучена, кол-во их указы-
вается по-разному в разных источниках.
Фонологич. значимость тонов связана
с тем, что Б. является языком высо-
кой степени аналитизма и морфологич.
средства его весьма ограничены. Большую
роль играют средства сиитаксич. уровня,
среди к-рых — строго фиксиров. поря-
док членов предложения: подлежащее —
прямое дополнение — глагол — косвен-
ное дополнение (с послелогом). В 1967
была разработана письменность для Б.
на базе лат. алфавита. Язык исполь-
зуется при обучении в начальной школе
в Мали, где иа нем ведется н радиове-
щание.
в Del afosse М., La langue mandingue
et ses dialectes (malinke, bambara, dioula),
t. 1. P.. 1929; Weimers W., The Mande
languages, в кн.: Round table conference on
languages and linguistics, Georgetown, 1958;
Rowlands E.. A grammar of Gambian
mandiqka, L.. 1959.	И. H. Топорова.
БАМУМ ПИСЬМО — письменность для
языка бамум (см. Бантоидные языки).
Создана правителем гос-ва Бамум
Нджойей ок. 1896 (1-й вариант); позднее
НджоЙя в течение 20 лет 6 раз перераба-
тывал Б. п., поэтому оно существует в 7
вариантах (ступенях). Первонач. вари-
ант, не сохранившийся в виде текстов
и восстановленный с помощью инфор-
мантов,— набор символико-пиктографич.
знаков (510), включая цифровые (от 1
до 10). Во всех вариантах имеется осо-
бый знак пзэшН — детерминатив, к-рый
предшествует собств. именам людей,
а также ставится перед омонимом, озна-
чающим нечто более высокое рангом
в относит, иерархии ценностей (напр.,
растение выше рангом, чем предмет).
По мере упрощения Б. п. кол-во знаков
уменьшалось (6-й и 7-й варианты — по
80 знаков), а характер письма существен-
но менялся: со 2-го варианта Б. п. при-
обретает черты идеографии, системы,
а 4-й вариант (ок. 1907) представляет
собой словесно-слоговое письмо. С этого
момента упрощение начертания знаков
и их фонетизация идут быстро, идеограм-
мы отражают лишь звуковой облик слов,
без обозначения тоиов. Появившийся
после 1910 6-й вариант — слоговое пись-
мо с переходом в фонетическое; наряду
со слогограммами появляются буквен-
ные знаки (для ш, п, г); важную роль
играет новый полифункциональный диа-
критич. знак А, осн. назначение к-рого —
маркировать слоги с глоттальным исхо-
дом. Направление письма первоначаль-
но не было стабильным, но с 3-го вариан-
та — только слева направо.
Б. п. по происхождению оригинально,
предполагается (Д. Далби) возможность
косвенного воздействия мнемонич. гра-
фич. системы н с и б и д и, существо-
вавшей с сер. 19 в. в Зап. Нигерии. После
смерти Нджойи (1933) Б. п. постепенно
выходит из употребления, хотя еще
в 50-х гг. были люди, владевшие им. Со-
хранились тексты Б. п.— личная и дело-
вая переписка, указы, книга истории
гос-ва Бамум, книга фармакологии, на-
ставлений, переводы фрагментов Библии.
• Диривгер Д., Алфавит, пер. с
англ., М., 1963; Фридрих И., История
письма, пер. с нем., М., 1979; Dug ast I.,
Jeffreys M. D. W., L’ecriture des
Barnum, P., 1950; Schmitt A., Die Ba-
mum-Schrift, Bd 1—3, Wiesbaden, 1963: D a 1-
b у D.. The indigenous scripts of West Af-
rica and Surinam: their inspiration and de-
sign. ALS, 1968, v. 9. В. Л. Виноградов,
БАНТбИДНЫЕ ЯЗЫКЙ — группа род-
ственных языков в составе подсемьи
бенуэ-конголезских языков (по классифи-
кации Дж. X. Гринберга). Распростране-
ны в странах Африки южнее Сахары от
Нигерии до Кении и к Ю. до ЮАР.
Общее число говорящих св. 160 млн. чел.
(1987, оценка).
Понятие «Б. я.», введеннсе М. Гасри
(1948) вместо распространенного ранее
термина «полубайту» (X. X. Джонстон,
1919), позднее существенно изменило свое
содержание. К Б. я. Гасри отнес те язы-
ки, к-рые обладают именными классами
типа бантуских, ио для к-рых не удается
установить достаточных и регулярных
лексич. соответствий с банту. В таком
значении термин применялся к большой
совокупности языков Зап. Африки, с
подразделением их (Д. А. Ольдерогге)
на вост.-бантоидные (в целом соответст-
вуют бенуэ-конголез. языкам Гринберга),
центр.-банТО'идные (гур языки), зап.-бан-
тоидные (зМадноатлантические языки).
Т. о., в данном употреблении термин
«Б. я.» был в большей мере типолого-
географическим, нежели генетическим.
В 30-х гг. Б. я., называемые полубайту
и отграничиваемые от банту, считались
нек-рыми учеными (Г. Тесман) смешан-
ными (судано-баитускими). Гринберг при-
БАНТОИДНЫЕ 67
это есть книга
царь
д
f]ga
вещь
Jaajn
1 am
9 уз P Vfc EH
m fu o n	n (в э i ya yer
mfon (le signe nijuiaya ka ^fet
и. X <
fu □ mb£n
f umbtn
(знак npmli) Njoya
pua a
pua
Hl XV5 1Ш
рш o n m fu a n
ршап пиэп
фимбане
род Царь
Шестая ступень развития письма бамум.
дал понятию «Б. я.» более строгое гене-
тич. содержание, исключив из иих язы-
ки зап.-атлантические и гур, но включив
все языки банту. Такое понимание
Б. я. стало наиболее принятым.
Б. я.— самая мпогочисл. группа сре-
ди беиуэ-конголез. языков. Прародина
Б. я.— предположительно (Гринберг)
бассейн ср. течения р. Бенуэ. Разграни-
чивают 2 ветви: одна — языки тив, бату,
мамбила, вуте и нек-рые др., вторая —
миогочисл. языки, условно называемые
«широкие банту» (К. Уильямсон), т. е.
собственно языки банту (отмеченные
у Гасри) 4- языки Нигерии и Камеруна,
не входящие в банту, по Гасри, но счи-
тающиеся таковыми у Гринберга (позд-
нее он назвал их б а н е). Языки бане
(о классификации банту см. Банту
языки) делятся на 5 (с подгруппами)
групп: 1) нигерийские (а. экоид-
ные — ндо, этунг, кеака, обанг, нде;
б. мбе; в. джаравские — бада, джарава,
кулунг, баре, лигри, нагуми, мбоа);
2) м а м ф е (аньянг, эсимби, нгуни, муи-
дани, менка, асумбо, амаси); 3) г р а с с-
лендские (а. мбам-нкам — бамум,
диалектно-языковой пучок бамилеке
с осп. языками нгве, банджуя, бафусам,
бангангте, батие, фефе, джаНГ, бали-мун-
гака, диалектно-языковой пучок нгемба
с осн. языками пиньин, манкон, бафут,
нквен, мбуп, бамункум; б. тадкон-бе-
фанг — могамо менемо, видекум, бе-
фанг; в. ком-бандем — агхем, ве, ком,
бандем; г. ндоп — гирамо, фанджи, кёи-
сенсе, ламнсо; д. кака; е. лимбум);
68 БАНТОИДНЫЕ
Л ^5? 3,5? ^S1!
•fe nijua э тэ э pa тэ m
mfe уш»'' mo ’ ' '
новый, что мне Памэму
ПЯах^ШЗ h
па о n fi lx
na pa nji 1ш
сделал для знати a
г -6 ?«I n
Hjcwan, е n па
tai qgwan’a
деревне
4) м и с а д ж е (кумаджу, нгонг, бу-
наки, косин); 5)тикарские (тикар,
бандобо).
Б. я. исследованы неодинаково. Наи-
более изучены языки банту, среди язы-
ков бане относительно лучше — грас-
слендские, наименее известны мамфе.
Фонологии, система Б. я. отличается
разнообразием звуковых типов. Богатый
вокализм с неск. гласными среднего ряда
(ш, е, э) и градацией по подъему (i —
е — е — а); среди согласных — различ-
ные билабиальные и лабио-веляриые (р, Ь,
ф, 0, f, v, pf, bv), двухфокусные смыч-
ные kp, gb, высокочастотны аффрикаты
(ts, dz, tf, dj), встречаются аспирирован-
ные смычные, в велярном ряду — звон-
кий шелевой у; широко представлен гор-
танный смычный, носовые m, n, ji, rj.
В структуре слога избегается стечение
согласных, допустимы сочетания С 4- w,
j (в анлауте). Б. я. тональные, с различе-
нием трех тоновых уровней (высокий —
средний — низкий) и контурных тонов;
сложная тоновая система в грассленд-
скнх языках (бамилеке) по синтагматич.
типу — т. наз. террасированная (ступен-
чато-уровневая), с явлениями тонового
сдвига и смещения (перепада). Структура
корня преим. односложная типа CV(C),
с чередованием начального согласного
в позиции после гоморганного носового
префикса N (бамилеке: N 4- р > mb,
N 4- 1 > nd, N 4-j > nd3 и т. д.).
В Б. я. (не байту) — слабо развитая,
нефлективная морфология; в словообра-
зовании имеются элементы агглютинации
(аффиксация), встречаются словосложе-
ние и редупликация, известна конверсия;
в формообразовании преобладает изоля-
ция. Существительное обладает катего-
риями именного класса (ИК) и числа.
Эти категории тесно взаимосвязаны: су-
ществуют т. наз. сингулярные (ед. ч.)
и плюральные (мн. ч.) ИК. Системы ИК
по количеств, составу и сохраняемости
согласоват. моделей сильно варьируют
по языкам. В целом языки бане отражают
распад и упрощение системы ИК по
сравнению с языками банту (особенно
далеко этот процесс зашел в тикар, где
есть лишь реликты былых ИК); промежу-
точное положение занимает тив. Способ
выражения ИК гл. обр. префиксальный,
реже суффиксальный (в тив — оба спо-
соба); в грасслендских языках — широ-
кая омонимичность показателей ИК;
наиболее устойчивый тип согласования
местоименный (посессив и демонстратив).
Прилагательные как отд. часть речи
развиты слабо, преобладает предикатив-
ное употребление прилагательных с офор-
млением их по типу глаголов. В числи-
тельных иногда отражены следы архаиче-
ской системы счисления (пятеричная,
четверичная), числительные 2-го десятка
в бамилеке образуются по модели «конъ-
юнктивный элемент (ncob) 4- простое чис-
лительное 1-го десятка 4- 10> (в бамум
порядок обратный); порядковые числи-
тельные не развиты. В системе личных
местоимений есть формы эксклюзива /
инклюзива, в нек-рых языках (бамилеке,
нгемба) также «инклюзив-дуалис» и осо-
бые сложные местоимения (типа банджун
ро-е ,вы с ним', т. е. ,ты 4- он’); в ука-
зат. местоимениях имеется троичная гра-
дация дейксиса по степени удаленности
объекта, соотносимая с тремя лицами
(напр., фефе bee .этот’, baa .этот/тот',
bii ,тот’).
Глагол в Б. я. (ие банту) отличается
отсутствием залога и причастия; есть
категория вида и способа действия [а
мбам-нкам осн. различия — перфектив/
прогрессив/хабитуатив (обычное дейст-
вие)]. Грамматич. время структуриро-
вано по признаку отдаленности (в мбам-
нкам 3 прошедших и 3 будущих), при
этом форма простого прошедшего может
выражать вневременной реэультатив.
В буд. вр. различаются также (напр.,
в бамилеке) будущее потенциальное и бу-
дущее облигаторное, передающее значение
обязательности. Видо-временные формы
образуются аналитически с помощью
служебных элементов (частиц) и вспомо-
гат. глаголов (в мбам-нкам .быть’, .идти'
и .делать'). Единств, аффиксальная мор-
фема (бамилеке) — гоморганиый пре-
фикс N-----означает временную опреде-
ленность действия. Лицо выражается
лексически (личным местоимением). Воз-
можны разл. отрицат. формы глаголов
в зависимости от времени.
В синтаксисе преобладают простые
предложения, порядок слов SVO. Гла-
гольный предикат может быть выражен
«сериальными глаголами» — цепочкой
глаголов, из к-рых первый оформлен
полностью по соотв. времени, последую-
щий либо оформленный, либо в исходной
форме, что семантически значимо [напр.,
в фефе a ka sa’ та wuza ,он пришел и
поел’ — значение консекутивности (след-
ствия или последовательности), а ка
sa' га wuza .он пришел поесть’ — значе-
ние цели]. Определит, местоименные
конструкции строятся по типу «опреде-
ляемое 4- определяющее», адъективные—
«определяющее 4- определяемое» (но
обычнее предикативное употребление при-
лагательных); посессивные «генитивные»
конструкции — «обладаемое 4- облада-
тель» (исчезнувшая в нек-рых языках
ассоциативная частица оставила след
в тоновом контуре сочетаемых слов);
числительные после существительных.
Вопросит, предложения имеют тот же
порядок, что утвердительные, вопрос
выражается интонационно и вопросит,
частицей. В сложных предложениях пре-
обладает сочинит, связь.
Большинство Б. я. бесписьменны; для
бамум существовала письменность (см.
Бамум письмо).
Изучение Б. я. началось с исследова-
ния языков банту в 17 в. (Дж. Брушотто),
др. языков этой группы — с сер. 19 в.
(С. В. Келле); первый опыт сравнит, изу-
чения языков полубайту предпринял
Джонстон (1919, 1922). До 30-х гг. Б. я.
(не банту) исследовались гл. обр. нем.
учеными (К. Майнхоф, Э. Цинтграф,
Э. Мейер, Тесман). Первая полная клас-
сификация Б. я. Камеруна была создана
Тесмаиом (1932), в дальнейшем общей
классификацией Б. я. занимались И. Ри-
чардсон, Д. Вестерман и М. Брайан,
Уильямсон. С 40-х гг. исследуются отд.
Б. я. небантуского ареала (Р. К. Абра-
хам, А. Бруенс, Лежер, Л. Малколм,
И. Уорд, А. Столл, И. Дюгае и др.).
Особенно большой интерес к этим язы-
кам возникает в 60-е гг. (в Нидерландах,
США, ФРГ, Великобритании, Франции;
появляются нац. лингвистич. кадр
в странах Африки), мн. работы посвя-
щены языкам бане (Д. У. Крэбб, Я. Вор-
хуве, Л. Хаймен, Э. Данстан, К. Ажеж,
А. Шмитт, Т. Кук, Г. Юнграйтмайр).
Значит, вклад в это изучение внесли
бенуэ-конголезская и грасслендская ра-
бочие группы. В СССР исследование
Б. я. (не банту) началось с 60-х гг.
(в Ин-те яз-знания АН СССР).
* Виноградов В. А., Бантоидвые
языки (Камерун), в кн.: Языки Азии и
Африки, т. 5 (в производстве); John-
ston Н. Н., A comparative study of the
Bantu and Semi Bantu languages, v. 1 — 2.
Oxf.. 1919—22; Tessmann G., Die
Volker und Sprachen Kameruns, «Petermanns
Mitteilungen», 1932. Jg. 78. H. 5/6, 7/8;
Richardson I.. Linguistic survey of
the Northern Bantu borderland, v. 2, Oxf.,
1956; Voorhoeve J.. The linguistic
unit of Mbam-Nkam (Bamileke, Barnum and
related languages). JAL. 1971, v. 10; W i 1-
1 i a m s о n K.. The Benue-Congo languages
and Ijo. CTL. v. 7, The Hague — P., 1971;
см. также лит. при статьях Банту языки,
Бенуэ-конголезские языки. В. А. Виноградов *
БАНТУ ЯЗЫКЙ — подгруппа бенуэ-
конголезских языков. Распространены
в центр, и юж. частях Африки. Число
говорящих св. 160 млн. чел. (1987, оцен-
ка). По классификации М. Гасри, под-
разделяются на 15 зон: А (языки Каме-
руна и пограничных с ним стран: лунда-
балонг, дуала, бубе-бенга, баса, бафиа,
саиага, яунде-фанг, мако-нджем, кака),
В (языки Конго и сев. областей Заира:
мйене, келе, тсого, шнра-пуну, нджаби,
мбете, теке, тенде-янзи), С (языки Заира,
Конго: ингунди, мбоши, мбанги-нтумба,
нгомбе, соко-келе, монго-нкунду, тетела,
куба), D (языки Руанды, Бурунди и со-
предельных стран: мболе-эна, лега-ка-
ленга, бира-хуку, конджо, бембе-кабва-
ри, руанда-рунди), Е (языки Уганды,
Кении, Танзании: нйоро-ганда, хайа-
джита, масаба-лухья, роголи-куриа, ки-
куйю-камба, чагга, ньика-таита), F (язы-
ки центр. Танзании: тонгве, сукума-ньям-
вези, иламба-иранги), G (языки Танза-
нии, о-вов Занзибар и Пемба: суахили,
бена-кинга, того, шамбала, зигула-зара-
мо, поголо), Н (языки юга Конго, Заира
и сев. Анголы: конго, мбунду, яка, мба-
ла), К (языки юго-востока Анголы, се-
веро-запада Замбии, Ботсваны: чокве-
лучази, лози, луяна, субиа), L (языки
юга Заира, Анголы, Ботсваны: пенде,
сонге, луба, каонде, нкоя, лунда), М
(языки Танзании, Замбии, Малави, Заи-
ра: фипа-мамбве, ньика-сафва, конде,
бемба, биса-ламба, лендже-тонга), N
(языки Танзании, Малави и центр. Мо-
замбика: манда, тумбуку, ньянджа, сенга-
сена), Р (языки северо-востока Мозам-
бика, юго-востока Танзании: матумби,
яо, макуа), R (языки юго-запада Анголы,
севера Намибии и Ботсваны: умбуиду,
ндонга, гереро, йейе), S (языки Зимбабве,
Мозамбика, ЮАР, Ботсваны, Лесото,
Свазиленда: шона, венда, сото-тсвана,
нгуни, тсва-ронга, чопи).
Типологически Б. я. относятся к язы-
кам агглютинативного строя (см. Агглю-
тинация) с элементами флексии, к-рые
проявляются в наличии грамматически
многозначных морфем. Соположение
морфем в слове может сопровождаться
фузионными процессами (см. Фузия),
особенно глубокими на посткорневых
морфемных швах.
Число фоием в разл. Б. я. колеблется
от 53 до 22. Существует 4 оси. типа си-
стем вокализма: пяти-, семи-, десяти- и
четырнадцатичленные, за счет противо-
поставления признаков открытости/за-
крытости, долготы/краткости. Консо-
нантизм включает имплозивный смычный
звонкий Б, переднеязычный <f, лабиали-
зованные смычные kp/kw, gp/gw, палата-
лизованные смычные Ь', р', щелевые
v1, Р, смычные носовые п', пГ, аспири-
рованные смычные ph, th, kh, назальный
смычный заднеязычный д. В языках зон
Е и G есть двусмычные небно-губные
kp, gb, фрикативные переднеязычные
межзубные 0, 3, фрикативный задне-
язычный центральный у. В юж. языках
зоны S наличествуют двухфокусные щел-
кающие зубно-заднеязычные, передне-
заднеязычные, латерально-заднеязычные
с глухими, звонкими, аспирированными,
назализованными вариантами: с, gc, ch,
nc; q, gq, qh, nq; x, gx, xh, пх (койсан.
субстрат). Полугласные w, у функцио-
нируют и как самостоят. фонемы, н как
результат консоиантизации гласных u, i.
Недопустимость зияния (наличие двух
и более непосредственно следующих друг
за другом разнослоговых гласных) при-
водит в Б. я. к определ. изменениям
гласных и согласных на стыке предкорне-
вых и посткорневых морфем (элизия,
слияние, консонантизация гласных). Син-
гармонизм н предкорневых позициях
регрессивный (язык курия), в посткор-
невых — прогрессивный (суахили) или
регрессивный (зулу). В языках зоны Е
действует Майнхофа правило и т. наз.
закон ганда (падение плозивного соглас-
ного при контакте двух слогов с наличием
носового и плозивного), в зоне F реали-
зуется Даля закон, в зоне R — т. наз.
закон куньяма (падение носового 2-го
слога при соположении слогов, включаю-
щих носовые и палатальные); в ряде
языков, гл. обр. в зонах G и S, на стыке
морфем реализуется потеря смычности
согласных при сохранении признака глу-
хости/звонкости — полная в посткорне-
вой позиции (перед полугласным w,
гласными и, а, закрытым i), частичная
в предкорневой позиции. Слог открытый,
модель слога состоит из стуктур: V, Cm/n,
CV, CCV, CCCV и лишь в зоне А фикси-
руется CVCm/n. Слогообразующими яв-
ляются гласные и сонорные ш, п. В Б. я.
есть лексико- и грамматико-разграничи-
вающие «музыкальные» тоны. Ударение
силовое, связанное — падает на 2-й слог
от конца слова, сопровождается удлине-
нием ударного гласного/сонорного. Мно-
госложные слова (более чем 3 слога)
имеют вторичные ослабленные ударения,
не вызывающие количеств, изменений
гласных.
Характерная черта грамматич. строя —
наличие согласоват. именных классов
с префиксальными показателями. Кол-во
классов варьируется по языкам: зулу —
13, суахили — 15, ганда — 18 и т. п.
Классы подразделяются на предметные
(«людей», «деревьев», «вещей» и т. п.),
грамматические (аугментативные, ди-
минутивные, локативные, инфинитив-
ные), предметно-грамматические (наряду
с номинацией передают определ. грамма-
тич. семантику). Префиксы классов на
синтагматич. уровне служат основой об-
разования трансформов согласоват. це-
почек, организующих синтагму (суахили:
kitabu hiki kizuri kimepigwa chapa ‘кни-
га эта красивая она издана’, ганда:
ebikopo ebyo ebisatu bimnyese ‘чашки эти
три они-разбиты’ и т. п.). В языках зон
G, N, S при образовании согласователей
слов, зависимых от имен существитель-
ных, действуют трансформационные при-
емы, различные в разл. звеньях согласо-
ват. модели: деназализация, девокализа-
ция, консонантизация (суахили: mitengo
yake hii jnakuaibisha ‘поступки твои
эти они-тебя-позорят’). Таким трансфор-
мациям не подвергаются элементы согла-
соват. модели, напр. в языках зоны Н
(ср. конго: matadi mama mampemba ‘кам-
ни эти оии-побелены’). Собственно при-
лагательных в Б. я. огранич. кол-во, что
компенсируется атрибутивной конструк-
цией типа status constructus (ср. зулу:
izinkomo zikababa ‘скот он-отцовский’) и
т. п. Корень глагола в Б. я. гл. обр. дву-
слоговой, маркированный конечным глас-
ным а. Спряжение глагола осуществляется
при помощи аффиксов разл. позиционного
типа. Предкорневые морфемы, строго по-
зиционно связанные, передают категории
лица, числа, времени, вида. Глагол-пре-
дикат согласуется с субъектом и объектом
(прямым или косвенным) предложения
(суахили: mtu anakisoma kitabu ‘человек-
он-ее-читает книгу 7. Посткорневые аф-
фиксы являются деривационно-реляцион-
ными морфемами, к-рые увеличивают се-
мантич. и грамматич. валентность глаго-
ла; нек-рые выражают категорию залога
(суахили: -pata ‘получать’, -patia — траи-
зитив, -pasa — каузатив, -patilia — двой-
ной транзитнв, -patiwa — пассив, -pata-
па — взаимный залог, и т. п.).
В системе местоимений наибольшее
семантич. и формальное разнообразие
обнаруживают притяжат. и указат. ме-
стоимения, последние могут иметь 4 сту-
пени дифференциации (см. Дейксис).
В большинстве языков представлены 3
ступени противопоставлений: этот/этот
упомянутый — тот (суахили: ha-/ha-...-o
---1е); этот — тот/тот упомянутый (лин-
гала: -yo-na/-ngo); этот — тот — вой
тот/ в пределах видимости (зулу: 1а—
1а-...-о/1а-...-уа).
В Б. я., особенно вост, и юго-вост,
регионов, продуктивны межразрядные
грамматич. категории, релятивная и ко-
пулятивная .формы. Релятивный показа-
тель может оформлять имя, глагол, при-
лагательное, местоимение. Копулятивный
показатель, оформляя существительное,
местоимение и др. части речи, делает воз-
можным их спряжение по лицам, числам
и нек-рым временам.
Основной прием организации слов в
синтагме — согласование. Порядок слов
БАНТУ 69
в предложении фиксирован: SPO. Сло-
вообразование в Б. я. тесно связано
с формообразованием: имена существи-
тельные образуются по моделям: пре-
фикс + корень; препрефикс + пре-
фикс + корень; префикс 4- корень +
+ суффикс; препрефикс + префикс +
+ корень + суффикс/суффиксы (суа-
хили: m-tu ‘человек’, m-ji-guu ‘большено-
гий человек’, m-soma-ji ‘читающий че-
ловек’, ma-ji-vun(a)-o ‘гордость’/ma-
ji-lip(a)-z(a)-i ‘отплата’, ‘месть’ и т. п.).
Препрефиксы или префиксы грамма-
тически полисемантиЧны (минимум:
класс + число). Суффиксы имен, как
правило, деривативные морфемы. В зоне
S локатив, диминутив, аугментатив имен
существительных передается дериватив-
ными аффиксами (зулу: okhezeni 'в лож-
ке’<etukeza + ini; umuthikazi ’большое
дерево'< umuthi + ka’zi; indodana ’юно-
ша’ Cindoda + па и т. п.).
Становление науч, бантуистики отно-
сится к сер. 19 в. и связано с появлением
сравнит.-сопоставит. работ В. Г. И. Бли-
ка. Сравнит.-ист. метод к исследованию
Б. я. был применен в фундаментальных
работах К. Майнхофа и его последовате-
лей. С сер. 20 в. в бантуистике формиру-
ются две теоретич. школы — южноафри-
канская, т. наз. «форма и функция» (form
and function), и лондонская, «чисто фор-
мальная» (only form). Основоположни-
ком первой стал К. М. Док, работы англ,
бантуиста Гасри легли в основу второго
направления; обе школы связаны с появ-
лением в мировом яз-знании дескрипти-
вно-структуральных теорий. Внимание
зарубежных бантуистов привлекают срав-
нит.-ист. аспекты исследования, а также
социолингвистич. проблематика — гл.
обр. влияние коммуникативного статуса
языка на его грамматич. строй.
В СССР изучение Б. я. началось
в 20-х гг. 20 в. в Яфетич. нн-те (с 1928
Ин-т языка и мышления). И. Л. Снегирев
с 1922 ввел изучение языков зулу и коса;
в Ленингр. вост, ин-те Д. А. Ольдерогте
начал преподавание суахили. Исследо-
вания в области Б. я. ведутся в Ии-те
яз-знания АН СССР в типология., срав-
нит.-ист., социолингвистич. аспектах.
• Громова Н. В., Части речи в язы-
ках банту и принципы их разграничения,
М., 1966; Топорова И. Н.. Типология
фонологич. систем языков банту, М., 1975;
О х о т и на Н. В., Согласоват. классы
в вост, и юж. языках банту. Коммуникатив-
ный статус и грамматич. структура, М.. 1985;
В 1 е е k W. Н. I., A comparative grammar
of South African languages, pt 1—2, L., 1862—
1869; Johnston H. H.. A comparative
study of the Bantu and Semi-Bantu languages,
v. 1-2, Oxf., 1919-22; Meinhof C.,
Introduction to the phonology of the Bantu
languages. B., 1932; его же, Grundziige
einer vergleichenden Grammatik der Bantu-
sprachen. Hamb.. 1948; Doke С. M., Ban-
tu linguistic terminology. L., [1935]; его же.
Bantu. Modern grammatical, phonetical and
lexicographical studies since 1860, L., 1945;
его же. The southern Bantu languages,
L.. 1954; Greenberg J.. The tonal sys-
tem of Proto-Bantu,«Word», 1948, v.4;G u t h-
r i e M.. The classification of the Bantu lan-
guages, L.. 1948; его же. The Bantu lan-
guages of Western Equatorial Africa, L., 1953:
его же. Comparative Bantu, v. 1—4, Farn-
borough-Hants. 1967—71; "V41 c k e г A.,
Bryan M.. Linguistic survey of the Nor-
thern Bantu borderland, v. 4, L., 1957; Bry-
an M.. The Bantu languages of Africa. L.,
1959.	H. В. Охотина.
БАРТбЛОМЕ ЗАКбН — закон уподоб-
ления общеарийских (индоиранских) глу-
хих смычных *р, *t, *k предшествующим
70 БАРТОЛОМЕ
звонким придыхательным *bh, *dh, *gh,
сформулированный в 1885 К. Бартоломе.
Согласно Б. з., группы согласных bh+t,
bh+k, dh + k, dh+p, gh+p, gh-f-tHT. n.
превращаются в др.-иид. яз. в сочетания
bdh, bgh, dgh, dbh, gbh, gdh и т. д. (напр.,
причастия на -ta- от глаголов labhate ’бе-
рет’, bodhati ‘бодрствует, замечает,
узнает’, dahati ‘сжигает’ имеют вид labd-
па ‘взятый’ из *labh-ta-, buddha ‘узнан-
ный’, ‘замеченный’ из *budh-ta-, dagdha-
‘сожжеиный’ из *dagh-ta-, от корня
doh-/duh- ‘донть’ 3-е л. ед. ч.— dogdhi
из *dogh-ti). Соответственно в др.-иран.
языках, где общеиид. придыхание было
утрачено, ожидались бы звонкие группы
bd, bg, dg, db, gb, gd, однако они засви-
детельствованы только в древней части
Авесты (в Гатах): aogada (из *augda
‘проповедовал’ «-*augh-ta), dazde
‘создали’ («- *dadh-tai), в большинстве же
случаев наблюдается позднее оглушение
предшествующей звонкой: aoxta. Древние
группы «звонкий непридыхательный»
(*b, *d, *g) + «глухой» (*р, *t, *k) и в
иран., и в инд. языках давали глухие реф-
лексы (др.-инд. yukta, авестийское yuxta
‘связанный, запряженный’ из *yug-ta-,
ср. yugam ‘ярмо’, от основы da-/dad- ‘да-
вать’ — 3-е л. ед. ч. среднего залога
datte«-*dad-te, причастие datta«-*dad +
+ ta-), на этом основании нек-рые уче-
ные предполагают, что первоначально (в
эпоху действия ассимилятивного Б. з.)
звонкой была только серия общеиндоев-
ропейских (и общеарийских) придыхат.
согласных (*bh, *dh, *gh), простые же
«звонкие» (*b, *d, *g) на самом деле звон-
кими не были, обладали каким-то др.
отличит, признаком.
• Соколове. Н., Авестийский язык,
М., 1961; Барроу Т., Санскрит, М.,
1976; Bartholomae Ch г.. Ariscbe
Forschungen, Bd 1—3, Halle, 1882—87.
О. С. Широков.
БАСКСКИЙ язык — генетически изо-
лированный язык. Один из двух (наряду
с испанским) офиц. языков Страны Ба-
сков — авт. пров. Испании; частично сох-
раняется также к С. от г. Памплона в
пров. Наварра (древнейший ареал). В деп.
Атлантич. Пиренеи во Франции (p-вы к
Ю. от г. Байонна, в Гаскони) распростра-
нен как язык домашнего обихода, наряду
с франц, яз. Число говорящих на Б. я.
в Испании и Франции от 500 до 600 тыс.
чел. (из вих во Франции — 130 тыс.,
оценка). Распространен также в Лат. Аме-
рике, гл. обр. в Аргентине, Бразилии,
США, Канаде (потомки переселенцев
с 1-й пол. 17 в. или 2-й пол. 19 в.). В этих
р-нах число говорящих (только из потом-
ков переселенцев 17—19 вв.) ок. 170 тыс.
чел.
В совр. генеалогия, классификациях Б.
я. рассматривается как иэолиров. язык.
Ранее общепринятая теория его родства
с языком иберийских надписей Испании
оказывается все более несостоятельной.
Ми. ученые придерживаются наиболее
доказательной гипотезы о родстве Б. я.
с кавказскими, особенно с картвельскими
языками. Б. я.— единств, живое продол-
жение языкового мира Зап. Европы,
к-рый предшествовал в ней современно-
му. По-видимому, это остаток некогда бо-
лее широкой языковой семьи.
Для Б. я. характерна исключительно
высокая диал. вариантность: при неболь-
шой территории распространения Б. я.
в Испании и Франции он характеризуется
большим лексич. богатством (полные сло-
вари содержат не менее полумиллиона
единиц), а кол-во говоров практически
равно кол-ву поселений. Имеет 2 группы
диалектов: а) западную, состоящую
нз бискайского диалекта (центр Би-
скайи — г. Бильбао) и несуществующего
с 18 в. алавеэ. диалекта (известен лишь
по словарю 16 в. Ландуччи; центр Алавы
и Страны Басков — Витория); б) ц е н т-
рал ьно-восточву ю: в Испа-
нии — гипускоанский (г. Сан-Себастьян),
недавно исчезнувший роикальский, два
верхненаваррских (к С. от Памплоны);
во Франции — лабурдинский (под Байон-
ной), два иижненаваррских (Сен-Жан-
Пье-де-Пор) и сулетинский (Молеон).
Амер, разновидность Б. я. возникла в ре-
зультате унификации диалектов в усло-
виях Н. Света.
Существуют четыре т. наз. лит. диалек-
та: бискайский, сулетинский, гипускоан-
ский, лабурдииский. Наибольшее разви-
тие получили два последних. На базе ги-
пускоан. диалекта с учетом остальных
трех создан и развивается euskara batiia,
букв, «единый баскский», получивший в
1980 статус офиц. языка Страны Басков
(Бискайя, Гипускоа, Алава) и ставший
осн. базой языкового и культурного воз-
рождения, развития нац. школы, прессы.
Им овладевают те, кто утратил родной
язык при режиме Франко, когда употреб-
лявшие Б. я. подвергались репрессиям.
Фонологич. система Б. я. очень близка
к испанской по вокализму, внутрипозиц.
сонантиэации смычных, палатальным
й, 11 ит. д., нов Б. я. палатализация го-
раздо шире и имеет функциональную на-
грузку (средство уменьшительности), а
корреляции в сибилянтах тройственны,
напр. s'—s’—5’. По морфологии Б. я. отно-
сится к типу агглютинирующих языков, но
его постфиксация допускает широчайшие
возможности конверсий и трансформаций
(субстантивация, вербализация, адвербиа-
лизация и т. д.), действующих гл. обр. в
окказиональных ситуациях. Вспомогат.
глаголы «иметь» и «быть» последователь-
но полиперсонны. Спряжение глагола
«иметь» насчитывает неск. тысяч форм.
Остальные глаголы в своем большинст-
ве не имеют собственного (синтетич.)
спряжения и пользуются парадигмой
вспомогат. глаголов «иметь» и «быть»
(полное спряжение требует каждый раз
повторить указанный ряд из тысяч форм).
В испаио-франц. ареале сохраняется
т. наз. аллокутивный (обращение к собе-
седнику) ряд форм типа 'его ему даю, о
мужчина’, ‘его ему даю, о женщина’, что
тоже делает глагол Б. я. полиперсонным.
Б. я. имеет эргативный строй, его глагол
также эргативен, но в части форм прош.
вр. имеет номинативную структуру, что
еще не получило объяснения. Префиксы
древние, имеются только в спряжении,
постфиксы — ив спряжении, и в склоне-
нии. Склонение достаточно развито, и его
форманты трудно отграничить от много-
числ. послелогов. Исключительно развиты
словообразование (суффиксальное) и сло-
восложение.
Известны 300 имен лиц, божеств и наз-
ваний племен из надписей древней Ак-
витании (р-н Гаскони), выполненных лат.
алфавитом (3 в. до н. з.— 3 в. н. э.). Эти
имена обнаруживают близость к именам
нарицательным совр. Б. я.: аквитан. Nes-
са — баск, neska ‘девушка’, аквитан.
Cisson — баск, gizon ’мужчина’ и т. д.
Первый лит. и языковой памятник отно-
сится к 16 в. (сб-к стихов Берната Дечепа-
ре «Linguae Vasconum primitiae»). Пись-
менность (с 16 в.) на основе лат. алфа-
вита.
в Шишмарев В.. Очерки по истории
языков Испании. М.— Л., 1941; Lafon R.,
Le systeme du verbe basque au XVI siecle.
t. 1—2, Bordeaux. 1943; 2 ed., Zarautz, 1980;
Michelena L., Fonetica histdrica vasca.
San Sebastian, 1961; 2 ed., San Sebastian,
1927; Lafitte P., Grammaire basque
(nayarro-labourdin litteraire). Bayonne, [1962];
Azkue R. M. de, Morfologia vasca.
Gramatica basica dialectal del euskera, t. 1—
3, 2 ed., Bilbao, 1969; Y r i z a r P. de, Con-
tribacion a la dialectologia de la lengua vasca,
v. 1—2, San Sebastian, 1982.
Azkue R. M. de, Diccionario vasco-
espanol-frances, t. 1—2, Bilbao, 1905—06;
2 ed.. t. 1—2, Bilbao. 1969; Mugica В e r-
rondo P., Diccionario castellano-vasco,
Bilbao, 1965; 2 ed., Bilbao, [1973].
Ю. В. Зыцаръ.
БАЦБЙЙСКИЙ ЯЗБ1К — один из нах-
ских языков. Распространен гл. обр. в
с. Земо-Алвани Ахметского р-на Груз.
ССР. Число говорящих ок. 3 тыс. чел.
Фонетич. система отличается многофо-
немным составом. В консонантизме —
простые смычные и щелевые, только
смычные абруптивы и аффрикаты (ni,
т1, к1, къ, ц1, ч1). Сохранилась латераль-
ная фонема лъ. Есть сонорные м, н, л,
р, й. Система вокализма менее сложна,
чем в др. нахскнх языках: нет палата-
лизов. фонем аь, а, оь, о, уь и др. Раз-
личаются гласные простые, дифтонги,
краткие, долгие н назализованные. Ко-
нечное к! соответствует (в общенахских
словах) чг> в ингуш, и чечен, языках.
Существительные имеют основные (им.
п., род. п., дат. п.) и местные (исходный,
направит.) падежи, а также послеложные
конструкции. В глаголе развилось личное
спряжение для 1-го и 2-го л. ед. и ми. ч.,
напр. ас(а) вуит!ас или вуит!-ас ‘я иду',
ахъ вуит!-ахь или вуит1-ахь ‘ты идешь’.
В классных глаголах сочетаются класс-
ное и личное спряжения; неклассные гла-
голы имеют только личное спряжение.
Показатели восьми грамматич. классов
функционируют гл. обр. в системе глаго-
ла, не давая, как правило, позиционно
обусловленных фонетич. вариантов. В
синтаксисе отмечается многообразие кон-
струкций простого предложения и широ-
кое употребление причастных и деепри-
частных оборотов. Под влиянием груз,
яз. развилось сложноподчиненное пред-
ложение с относит, союзами. Лексико-
семантич. система испытала сильное вли-
яние груз. яз. Язык бесписьменный.
• Дешериев Ю. Д.. Бацбийский
язык. М.. 1953; Языки народов СССР, т. 4,
М., 1967; Schiefner A.. Versuch fiber
die Thusch-Sprache, St.-Petersburg, 1856.
Кадагидзе Д., Кадагидзе H.,
Цова-тушинско-грузинско-рус. словарь, Тб.,
1984.	„ Ю. Д. Дешериев.
БАШКЙРСКИИ ЯЗЫК—один из
тюркских языков. Распространен в Башк.
АССР и в Оренбург., Челябин., Куйбы-
шев., Курган, и Свердлов, областях
РСФСР. Число говорящих ок. 920 тыс.
чел. (1979, перепись). Делится на 2 диа-
лекта; восточный (куваканский) и юж-
ный (юрматинский).
Имеет ряд общих черт с тат. яз., но от-
личается от него отсутствием в исконно
тюрк, словах фонемы *h ( > с), наличием
в них специфич. согласных h (в начале
слова и слога вместо *с), межзубных f
(в середине и конце слова вместо *с) и ?
(в середине и конце слова вместо *з и от-
части *д), большей вариативностью аф-
фиксов (до 16 алломорфов), неполным
совпадением состава исконно тюрк, лек-
сики.
Лит. Б. я. сложился лишь после 1917
иа основе обоих диалектов. До нач. 20 в.
грамотная часть башк. населения пользо-
валась поволж. вариантом ср.-азиат,
письм. языка тюрки, а позже тат. лит.
языком. Письменность до 1928 на основе
араб, шрифта, с 1929 на латинице, с 1939
ва основе рус. графики.
0 Дмитриев Н. К.. Грамматика
башк. языка, М.— Л., 1948; К н е к б а-
е в Ж. Г., Вашкорт теленец фонетикаЬы,
вфе, 1958; М а к с ю т о в а Н. X., Вост,
диалект башк. языка, М., 1976; Мнржа-
нова С. Ф., Юж. диалект башк. языка,
М., 1979; Грамматика совр. башк. лит. язы-
ка, М., 1981; Башк. яз-знание. Указатель
лит-ры, Уфа, 1980.
Башк.-рус. словарь, М., 1958.
„	А. А. Юлдашев.
БЕДАУЙЕ (беджа) — один из кушит-
ских языков (образует северную группу).
Распространен на С.-В. Судана и на С.
Эфиопии (в пров. Эритрея). Число гово-
рящих ок. 1,5 млн. чел. Осн. диалекты:
хадендоа, бениамер, амарар, бишарии.
Для консонантизма Б. я. характерно от-
сутствие аффрикат, фарингальных и
увулярных фонем наряду с наличием ла-
био-велярных k", g’ и церебрального ф.
Гласные фонемы а, е, i, о, и двух степеней
долготы. Ударение силовое, играет фоно-
логия. роль. Морфологич. категории
имени: лексико-грамматич. род (муж. и
жен.), словоизменит. категории — числа
(ед. и мн. ч.), падежй (номинатив, во-
катив, генитив, аккузатив-датив, преди-
катив — падеж имени в функции сказуе-
мого, ряд обстоятельств, падежей), со-
стояния (абсолютное — форма, принимае-
мая существительным при отсутствии у
него к.-л. определений, сопряженное —
форма, принимаемая существительным
при наличии у него препозитивного опре-
деления, и определенное — форма, при-
нимаемая существительным при наличии
у него препозитивного определ. артикля)
и личной притяжательное™. Имя в пре-
дикативном падеже спрягается по лицам
и числам субъекта. Прилагательное вы-
деляется как особая часть речи. Личные
местоимения делятся на самостоятельные
субъектно-объектные и приглагольные
объектные (суффиксальные); имеются
также указательные (2 степени удален-
ности) и вопросит, местоимения. Катего-
рии глагола: лицо-число субъекта, залог
и совершаемое™ (породы), время (5 вре-
мен в индикативе), наклонение, отрицание
(аффирматив/негатив), глагольный па-
деж (предикатив, релятив и условно-вре-
менные падежи). Осн. средство слово-
н формообразования — суффиксация,
однако значит, часть глаголов спрягается
префиксально; реже используются редуп-
ликация корня, внутр, флексия и чередо-
вание ударения. Порядок слов в предло-
жении в целом общекушитский, однако
наряду с препозицией возможна также
постпозиция определения, принимающе-
го в этом случае морфологич. показатели
определяемого. Язык бесписьменный, ис-
пользуется в сфере бытового общения,
в Reinisch L., Die Bedauye-Sprache
in Nord-Ost Afrika, W., 1893—94; Hud-
son R. A., A structural sketch of Beja,
ALS, 1974, v. 15.
Reinisch L., Worterbuch der Bedauye-
Sprache, W.. 1895. T. Л. Ветошкина.
БЕЖТЙНСКИИ ЯЗЫК (бежитинский,
капучинский язык) — один из цезских
языков. Распространен в Цунтнн. р-не
Даг. АССР, а также в Кварельском
р-не Груз. ССР. Число говорящих
ок. 2,5 тыс. чел. Имеет 3 диалекта:
собственно бежтинский, тлядальский
н хошархотинский. Для фонетики Б. я.
характерны умлаутированные гласные,
сингармонизм и связанное с ним по-
зиционное распределение шипящих/сви-
стящих (в большей степени выражено в
тлядальском диалекте). В морфоло-
гии — обилие основообразующих аффик-
сов существительных, богатая систе-
ма именных пространств, категорий, об-
разующая ок. 90 локативных форм; на-
личие инфиксальных числовых показате-
лей в глаголе; разветвленная система ана-
литич. времен; обилие причастных и дее-
причастных форм. Глаголы подразделя-
ются на словообразоват. классы, обладаю-
щие особыми семантич., синтаксич. и мор-
фологич. свойствами. В синтаксисе пре-
обладают аккузативные правила, в падеж-
ной маркировке и согласовании — эр-
гативные. В именной лексике большое
кол-во груз, заимствований. Б. я. наибо-
лее близок гунзибскому языку, с к-рым
образует особую генетич. ветвь внутри
цезских языков. Язык бесписьменный,
в Бокарев Е. А.. Цезские (дидой-
ские) языки Дагестана, М., 1959; М а д ii-
ев а Г. И., Грамматич. очерк бежтин. язы-
ка, Махачкала, 1965. Я. Г. Тестелец.
БЕЗЛЙЧНОСТИ — ЛЙЧНОСТИ КА-
ТЕГОРИЯ — см. Личности — безлич-
ности категория.
БЕЛОРУССКИЙ ЯЗЫК — один из
восточнославянских языков. Распростра-
нен в Белорус. ССР, а также в смежных
областях РСФСР, УССР, Литов, и Латв.
ССР, в Казах. ССР, Эст. ССР и др., за
пределами СССР — гл. обр. в Польше,
Канаде, США, Аргентине. Общее число
говорящих в СССР св. 8 млн. чел. (1979,
перепись), за рубежом ок. 200 тыс. чел.
Восходит к древнерусскому языку,
прежде всего к говорам дреговичей, ра-
димичей и зап. кривичей, занимавших
терр. между Припятью и Зап. Двиной, в
верховьях Днепра и по р. Сож. Совр. го-
воры Б. я. образуют 2 осн. диалекта:
сев.-восточный, включающий
полоцкую и витебско-могилевскую груп-
пы говоров, для к-рых характерны дис-
симилятивное аканье (произношение типа
въда, вады, вад’ё) и диссимилятивное
яканье.(произношение типа н’асу, н’ас’й,
но н’исла), и юго-эападиый, ох-
ватывающий гродненско-барановичскую
и слуцко-мозырскую группы говоров,
к-рым свойственны иедиссимилятивное
аканье (произношение типа вада, вады,
вад’ё) и не диссимилятивное яканье (не
зависящее от качества ударного гласного).
Существуют также переходные, или ср,-
белорус., говоры, особо выделяется груп-
па т. наз. полес. говоров, к-рые многими
фонетич. и грамматич. чертами сближают-
ся с сев. говорами укр. языка. В основе
совр. лит. Б. я. лежат ср.-белорус. говоры,
в к-рых совмещаются отд. черты, прису-
щие соседним говорам сев.-вост, и юго-
зап. диалектов.
Лит. Б. я. свойственны особенности,
отличающие его от близкородств. восточ-
нослав. языков: в области фонетики —
неслоговое <у> на месте этимология. чв>
и «л> (прауда, воук); протетич. звуки:
чв> — перед губными гласными (вока,
вуха); ча>, <i> — перед сочетаниями
согласных (аржаны, 1мгла); чередование
сочетаний ро, ло, ле, в к-рых чо>, че>
произошли из редуциров. чъ>, <ь>, с ры,
лы, л! в положении между согласны-
ми (кроу — крыв!, глбтка — глытаць,
бляск — бл!шчаць); наличие звуков <ы>,
<i> на месте старых напряженных «ъ»,
<ь> (злы, малады, худы; 6i, ni, л1; мый,
рый, шый); дзеканье и цеканье, т. е. по-
явление аффрикат чдэь>, чць> иа месте
мягких д’, т’ (дзень, дз!ва, цень, nixi).
В области уррфологии характерны —
различение) родовых форм в склонении
числит, двар дзве, абодва, абедэве (двух,
дзвюх, абодвух, абедзвюх...); отпадение
<й> в конце прилагательных, причастий
и порядковых числительных в форме име-
нит. падежа муж. рода (цудоуны, летш,
прачытаны, трэщ); неупотребительность
страдат. причастий наст, времени и огра-
БЕЛОРУССКИЙ 71
ниченное (терминологически) употребле-
ние действит. причастий наст, времени
(вядучае кола 'ведущее колесо’); отсут-
ствие элемента «н» в местоимениях 3-го
лица при склонении (пра яго ‘про него’,
без яе ‘без нее', аб ix ‘о них’); в области
синтаксиса — предпочтение описат. кон-
струкций причастным оборотам; употреб-
ление предлога пауз с вин. падежом в зна-
чении ‘вдоль’, ‘мимо’ [праязджал! пауз
раку — ‘проезжали вдоль (мимо) реки’];
употребление предлога «па» в сочетаниях
с предложным падежом мн. числа (па
гарадах i сёлах — ‘по городам и селам’);
наличие глагольных конструкций с до-
полнением в дат. падеже [дзякаваць, да-
раваць, прабачыць (каму) — 'благода-
рить, простить, извинить (кого)’]; в кон-
струкциях с глаголами смяяцца, здзека-
вацца, кп1ць и др. дополнение употреб-
ляется с предлогом «з» в форме род. па-
дежа (смяяцца з таварыша — ‘смеяться
над товарищем’); в области лексики —
наряду со словами, восходящими к др.-
рус. яз., употребляется ряд специфиче-
ски белорусских слов: ветразь ‘парус’,
гарэза ‘озорник’, апошш ‘последний’,
сщплы ‘скромный’, грувасцщь ‘громоз-
дить’, кемщь ’соображать’, пакрысе ‘по-
немногу’, шмат ‘много’ и др.
Лит. Б. я. прошел в своем развитии
два осн. периода: период старобелорус.
книжно-лит. языка (14 — сер. 18 вв.),
представленного переводной конфессио-
нальной лит-рой, памятниками юридич.
и документ.-деловой письменности, лето-
писями, местными хрониками и др., и
период совр. лит. Б. я. (с кон. 18 в.),
сложившегося на основе живой народной
речи. В его развитии и совершенствовании
большую роль сыграло творчество Я. Ку-
палы и Я. Коласа.
В основе совр. белорус, письма лежит
кириллица (гражданский шрифт); в
16—19 вв. и несколько позже употребля-
лись также латиница польской модифика-
ции и араб, графика, к-рой местные тата-
ры передавали белорус, тексты, сохранив-
шиеся под назв. Аль-Китабов, Хамаи-
лов, Тефсиров. Наиболее ранняя письм.
фиксация Б. я.— Договор Полоцка с Ри-
гой (1330), Жалованная грамота великого
князя Литовского Александра Витовта
Кестутиевича Василию Карачовскому
(1386), Судебник короля Казимира Ягел-
лончика (1468) и др. Широкое развитие
белорус, письменность получила в 15—
16 вв.: Зап.-рус. Четья (1489), Псалтырь,
Библия Ф. Скорины (1517—19), Литов.
Статут (1529, 1566, 1588), Баркалабов.
летопись (кон. 16 в.) и др.
• Карский Е. Ф., Белорусы, 2 изд.,
в. 1 — 3, 1955 — 56; Дыялекталапчны атлас
беларускай мовы, ч. 1 — 2, М1нск. 1963;
Граматыка беларускай мовы, т. 1 — 2, MiacK,
1962 — 66; Б и р и л л о Н. В., Була-
хов М. Г., С у д в и к М. Р., Белорус,
язык, в кн.: Языки народов СССР, т. 1,
М., 1966 (лит.); Б i рыл а М. В.. Бела-
руская антрапаи1м1я. ч. 1 — 3, Мшск, 1966—
1982; История беларускай лНаратурнай мо-
вы, т. 1—2, MincK,o 1967—68; Буды-
ка А. М„ Ж у р а у с к i А. I., К р а м-
к о I. I., Пстарычная марфалопя беларус-
кай мовы, Mihck, 1979.
Носович И. И., Словарй» белорус, на-
речия, СПБ, 1870; БеларусКЯ-руск! слоу-
Н1к, М., 1962; Тлумачальны слоун(к бела-
рускай мовы, т. 1—5 (кн. 1—6), MiHCK,
1977 — 84; Этымалапчны слоунш беларускай
мовы, т. 1 — 4, Мшск. 1978—1987; СлоЗдшк
беларуск1х гаворак Пауночна-Заходняй Бела-
pyci i яе иаграшчча, т. 1—5, Мшск. 1979—
1986; Пстарычны слоушк беларускай мовы,
т. 1—8, Mihck, 1982—87. М. Р. Судник.
72 БЕЛУДЖСКИЙ
БЕЛУДЖСКИЙ ЯЗЙК (балучи) — одни
из иранских языков (северо-западная
группа). Распространен гл. обр. в Паки-
стане, Афганистане и Иране, а также в
Туркм. ССР. Общее число говорящих ок.
4,3 млн. чел., в т. ч. в СССР — ок.
19 тыс. чел. (1979, перепись).
Б. я. традиционно делят на 2 осн.
группы диалектов — западную и восточ-
ную. Более дробная классификация
Дж. X. Элфенбейна выделяет диалекты
Вост, гор, рахшанийские диалекты (аф-
ганский, келатский, чагай-харанский, пог-
раничный, мервский, или диалект сов.
белуджей), сараван. диалект, лотунийские
и прибрежные диалекты.
В фонетике отмечается ряд архаичных
черт, в частности фонологич. противопо-
ставление гласных по длительности. Су-
ществительные и местоимения имеют че-
тырехпадежную систему склонения. Раз-
витая система глагола: 2 залога, 4 накло-
нения. В изъявит, наклонении по диалек-
там насчитывается от 5 до 9 видо-времен-
ных форм. Для глагола характерно раз-
личие спряжения перех. и неперех. гла-
голов в прош. временах: при перех. гла-
голах предложение строится по типу эр-
гативной конструкции (за исключением
ряда диалектов, в т. ч. диалекта сов. бе-
луджей, где эргативная конструкция
была утрачена), при непереходных — по
типу номинативной. При формах наст,
вр. независимо от семантики глагола ис-
пользуется только номинативная конст-
рукция.
Белуджи Пакистана и Афганистана
пользуются письменностью на основе
араб, графики. Старейшие памятники
относятся к 18 в. В Пакистане и Афгани-
стане на Б. я. издается лит-ра, выходят
газеты и журналы, ведется радиовещание.
В СССР в 30-е гг. 20 в. была создана пись-
менность для белуджей на основе лат. гра-
фики, но распространения не получила.
С 1989 разрабатывается письменность
на основе рус. графики.
• Соколов С. Н., Грамматич. очерк
языка белуджей Сов. Союза, «Тр. Ин-та
яз-знания АН СССР», 1956, т. 6; Фроло-
ва В. А., Белудж, язык, М., 1960; Ра-
сторгуева В. С,, Белудж, язык, в кн.:
Языки народов СССР, т. 1, М., 1966 (лит.);
Elfenbein J. Н., The Baluchi language.
A dialectology with texts, L., 1966; Bar-
ker M. A., Mengal A. K., A course
in Baluchi, v. 1—2, Montreal, 1969.
.	„	. В. В. Мешкало.
БЕНГАЛЬСКИМ ЯЗЙК (бенгали, баиг-
ла, или банга-бхаша) — один из индий-
ских (индоарийских) языков. Офиц.
язык Нар. Респ. Бангладеш и штата Зап.
Бенгалия Индии. Число говорящих в
Бангладеш 97 млн. чел,, в Индии —
69 млн. чел.
В Б, я. выделяются две осн. диал. груп-
пы: западная (осн. диалект р-на
Навадвипа) ивосточная (осн. диа-
лект р-на Дакки); обособлен диалект Чит-
тагонга. Характерные особенности строя,
общие и для соседних языков — ория
и ассамского языка, объединяемых вмес-
те с Б. в вост, подгруппу индоарийских
языков: утрата фонологич. долготы глас-
ных, чередования типа гармонии гласных
в глагольном корне при словоизменении,
стяжение аналитич. форм имени и гла-
гола и образование на этой основе систе-
мы агглютинативных аффиксов, утрата
грамматич. рода, утрата категории числа
у глагола и замена ее градациями степе-
ней вежливости, обычное опущение связки
наст. вр. при именном сказуемом, отсут-
ствие эргативной конструкции.
Лит. язык представлен двумя стилями:
«классическим» (шадху-бхаша), опираю-
щимся на зап. диалект и обладающим ар-
хаичной структурой, и «разговорным»
(чолит-бхаша), совмещающим черты совр.
зап. диалекта и калькуттского говора.
Первый, широко употребительный до
20-х гг. 20 в., применяется в науч, лит-ре,
офиц. документах, частично в прессе;
осн. формой лит. языка 2-й пол. 20 в. стал
второй. В истории Б. я., прослеживаемой
по письм. памятникам с 10—12 вв., выде-
ляются 3 периода: старобенгальский,
среднебенгальский (с 14 в.) и новобенгаль-
ский (с кон. 18 в.). Б. я. пользуется соб-
ственным оригинальным письмом (см.
Индийское письмо).
• Быкова Е. М.. Бенг. язык, М.,
1966; Чижикова К. Л., Библиогра-
фия работ по бенг. яз-знанию. М.. 1974;
Ray Р. S., Н a i М. A., Ray L., Ben-
gali language handbook. [Wasn.L 1966;
U cida N.. Der Bengali-Dialekt von Chit-
tagong. Wiesbaden. 1970; Chatterji S. K4
The origin and development of the Bengali
language. 2 ed., pt 1 — 3. Calcutta — L., 1970—
1975.
Бенг.-рус. словарь. M., 1957; Рус.-бенг.
словарь, М.,	1966; Bandyopad-
Ь у а у Н., Bangiya cabdakos. Khand 1 — 2,
Niu Dilji, 1966.	Г. А. ЗогРаф.
бенуэ-конголЕзские ЯЗЫКЙ —
совокупность родственных языков, объе-
диняемых в подсемью в составе семьи ни-
геро-конголезских языков (Дж. X. Грин-
берг); их называют также ветвью нигеро-
конголезских языков (К. Уильямсон).
Распространены на обширной терр. Аф-
рики (к Ю. от Сахары) от Нигерии до
вост, побережья материка и к югу вплоть
до ЮАР. Общее число говорящих св.
170 млн. чел.
Генетич. классификация Б.-к. я. в
значит, мере гипотетична, т. к. за исклю-
чением банту языков для них не прово-
дилось всестороннего сравнит.-ист. изу-
чения, а мн. языки остаются вообще не
описанными. Выделяя эту подсемью,
Гринберг следовал за Д. Вестерманом,
к-рый в своей классификации зап.-судан.
языков (1927) выделил группу бенуэ-
кросс, но не включал в нее языки банту,
хотя и предполагал возможность генетич.
связи последних с зап.-суданскими (в
целом соответствующими нигеро-коиго-
лез. семье, по Гринбергу). Спорные мо-
менты в построении Гринберга — клас-
сификационное соотношение Б.-к. я. с
др. подсемьями и группировка языков
внутри данной подсемьи. Наибольшие
возражения (У. Э. Уэлмерс, П. де Вольф,
Уильямсон) вызвало резкое разграниче-
ние Б.-к. я. и ква языков, между к-рыми
отмечаются более сложные отношения
сходств и различий: вост, языки ква (осо-
бенно игбо) ближе к нек-рым Б.-к. я.
(напр., ибибио-эфик языкам), чем к др.
языкам своей подсемьи; язык иджо,
включенный Гринбергом в ква, обнаружи-
вает скорее промежуточное положение
между ква и Б.-к. я.; т. наз. остаточные
языки Того должны, по де Вольфу, вклю-
чаться в Б.-к. я., а не в ква, а эти две
подсемьи следует считать двумя группами
в составе более крупного объединения Б,-
к. я.— ква. В существенно иной класси-
фикации П. Р. Беннета и Я. Стерка ус-
траняются рубрики «Б.-к. я.» и «ква»,
а относящиеся к ним языки распределены
по иным генеалогия, классам. Однако
наиболее принятой рабочей классифика-
цией Б.-к. я. остается гринберговская, хо-
тя и с нек-рыми уточнениями (Уильям-
сон).
Кроме языков банту подсемья Б.-к. я.
включает еще ок. 350 языков и диалектов,
к-рые распределяются между 4 группами:
А. П л а т о (с 5 подгруппами) — камба-
ри, дука, дакаркари, камуку, реше, пити,
кахугу, санга, бута, лунду, кагома, тари,
иригве, идонг, биром, нинзам, нунгу,
мабо, йергам, башар; В. Д ж у к у-
иоидные — карим, минда, джукун,
мбембе, кенту, ньиду, кпанзо, кутеп;
С. Кроссриверские (языки басе,
р. Кросс, с 3 подгруппами) — бекварра,
бенди, убанг, боки, кё (йакё), укеле, ху-
моно, бини, оконьонг, эфик, ибибио,
аианг, окобо, андони, кана, эдеме, абуа,
кугбо, мини; D. Бантоидные (са-
мая многочисл. группа с крупными под-
группами и множеством более мелких
группировок, см. Бантоидные языки) —
мамбила, вуте, тив, битаре, экой, мбе,
джарава, аньянг, нгуну (нгво), бамум,
бамилеке, бафут, менемо, видекум, ком,
бандем, кёнсенсе, ламнео, кака, тикар,
банту.
Большое кол-во языков и их слабая изу-
ченность затрудняют определение черт,
общих всем Б.-к. я. Кроме того, при опи-
сании этих языков особое внимание уде-
ляется именной классификации, ввиду
ее исключит, важности для характеристи-
ки их строя, и почти не описывается гла-
гольная система, к-рая отличается боль-
шой сложностью.
В фонологич. аспекте Б.-к. я. характе-
ризуются богатым вокализмом. Кроме
двух тембровых рядов (передний — зад-
ний) мн. языки (гл. обр. не банту) имеют
гласные среднего ряда (ш, е, э, е, л);
широко представлена градация гласных
по открытости (типичная структура —
4 ступени); встречаются противопостав-
ления гласных по назализации и по дол-
готе (напр., в джукуноидных и плато язы-
ках). Среди согласных представлены
двухфокусные смычные кр, gb, имплозив-
ные b, d, билабиальные и лабио-денталь-
ные щелевые (глухие и звонкие), носовые
разл. локальных рядов (т, п, р, Г), rjw,
От), глухие и звонкие латеральные (напр.,
в видекум). Б.-к. я. тональные, обычно с
двумя базисными тоновыми уровнями
(высокий — низкий), тип тональной
структуры — т. наз. ступенчатый, с то-
новым перепадом. Имеются контурные
тоны, во мн. языках сложная тоновая
синтагматика.
По морфологич. типу Б.-к. я. изолирую-
ще-игглютинирующие (в банту отмечают-
ся элементы флективности), с преобла-
данием в отд. группах языков той или
иной типологич. тенденции; изоляция и
агглютинация могут по-разному прояв-
ляться в имени и глаголе (изоляция бо-
лее обычна для глагольных форм).
Существительным свойственны кате-
гории именного класса (ИК; см. Имен-
ные классы) и числа (единственного—
множественного); в языках с развитой
системой классов число выражается с
помощью классных показателей (т. н.
плюральные классы), ср. камбари тэ-
kulti ‘черепаха’ — мн. ч. rj-ktilu (4—5-й
классы). Состав и способы выражения
ИК варьируют по языкам. Для бенуэ-
конголез. праязыка реконструируется
(де Вольф) 16 классов, однако в совр.
языках их обычно меньше. Показатели
ИК в существительных чаще всего —
префиксы, иногда — суффиксы (в джу-
куноидных), редко — инфиксы (напр.,
в биром); в нек-рых языках совмещаются
два способа выражения ИК (напр., пре-
фикс/суффикс в тив). В случае фонемной
омонимичности показателей разных ИК
различение их может обеспечиваться
с помощью тонов. Упрощение систем ИК
охватывает (в разной степени) как формы
существительных (количеств, сокращение
и совпадение показателей ИК), так и фор-
мы согласуемых с ними по ИК слов
(прилагательных, местоимений, глаголов,
числительных, «генитивной» связки).
По степени сохранения согласоват. типов
Б.-к. я. весьма различны; напр., в укеле
есть лишь местоименное согласование, а в
дука — 8 типов согласования (адъектив-
ное, местоименное разных видов, числи-
тельное, наречное и др.).
Прилагательные как особый разряд
слов во мн. языках развиты слабо и обыч-
но смыкаются с глаголами, образуя т.
наз. качественные предикаты. В системах
личных местоимений встречаются инклю-
зивные/эксклюзивные формы, указат.
местоимения часто представляют тройств,
градацию по степени удаленности объекта
дейксиса от говорящего. В числительных
нек-рые языки отражают архаические
системы счисления (напр., в плато —
двенадцатеричная). Выделяется особый
лексико-грамматич. класс идеофонов (см.
Звукосимволизм).
В глаголе выражается вид и способ дей-
ствия (перфектив, имперфектив, хабиту-
атив, прогрессив и др.), во мн. языках
для глаголов существенно разграничение
на стативные и активные. Залог, за исклю-
чением языков банту, обычно отсутству-
ет. Категория времени часто характеризу-
ется градацией прошедшего и будущего
по «степени отдаленности» (при этом воз-
можны адвербиальные конкретизаторы
времени типа ‘вчера’, ‘завтра’); формы
буд. вр. нередко выражают потенциаль-
ность действия. Преобладают аналитич.
способы выражения глагольных катего-
рий (с помощью служебных элементов).
Причастия для Б.-к. я. не характерны.
Синтаксис отличается предпочтением
простых предложений; наиболее частый
порядок слов SVO, предикат может быть
именным и глагольным. В нек-рых язы-
ках глагольный предикат выражается
т. наз. сериальными глаголами, т. е.
цепочкой глаголов, к-рая имеет разл.
значения (консекутивность, адвербиаль-
но-инструментальное значение, цель и
др.), напр. в эфик a-kada ikw4 ё-di ‘Он
принес нож’ (букв, ‘он взял нож и при-
шел’). Определяющее обычно следует за
определяемым (но возможен и обратный
порядок), числительное — после сущест-
вительного; «генитивные конструкции»
со значением принадлежности строятся
по типу «обладаемое + обладатель»,
в нек-рых языках между этими именами
находится т. наз. ассоциативная частица
-а(-ка). В сложных предложениях преоб-
ладает сочинит, связь.
Б.-к. я. в большинстве бесписьменные.
Первые лингвистич. свидетельства о них
относятся к 16 в., но до 19 в. изучались
гл. обр. языки банту. Лишь с сер. 19 в.
начинает привлекаться небантуский ма-
териал: впервые нек-рые языки Нигерии
и Камеруна нашли отражение в труде
С. В. Кёлле «Polyglotta Africana» (1854);
первые грамматика и словарь по Б.-к. я.
(эфик) появились в 60—70-х гг. (X. Гол-
ди). Сравнит, изучение Б.-к. я. (помимо
банту) было начато X. X. Джонстоном
(1919), включившим в рассмотрение наря-
ду с банту 24 языка «полубайту» (т. е. гл.
обр. бантоидные и нек-рые др.). В 20—
30-х гг. классификацией и характеристи-
кой Б.-к. я. занимались Ч. Мик, П. Тол-
бот, Г. Тесман; важный вклад в их изуче-
ние внес Вестерман, впервые выделивший
их в отд. группу (Бенуэ-Кросс). В эти же
и последующие годы выходят работы по
отд. Б.-к. я. иебантуского ареала (Э. Мей-
ер, Р. К. Абрахам, Ф. Адамс, М. Джеф-
рис, Г. Вольф, Ф. Уинстон, К. Хофман,
Г. Юнграйтмайр и др.). Широкий интерес
Б.-к. я. начинают вызывать с 60-х гг.; в
1966 создается междунар. бенуэ-конго-
лезская рабочая группа (Я. Ворхуве,
де Вольф, Э. Данстан, Д. У. Крэбб,
Т. Кук, А. Э. Мееюссен, Уильямсон
и др.). Первый опыт грамматич. реконст-
рукции прабенуэ-коиголез. яз. предпри-
нят де Вольфом (1971). Оси. центры
изучения Б.-к. я.: Лейденский уи-т (Ни-
дерланды), Ибаданский уи-т (Нигерия),
Калифорнийский ун-т (США), Лондон-
ский ун-т (Великобритания).
• Talbot Р. A., The peoples of Sou-
thern Nigeria, v. 4, L., 1926; Wester-
mann D., Die westlichen Sudanspra-
chen und ihre Beziehungen zum Bantu. B., 1927;
Greenberg J. H., The languages of
Africa, UAL, 1963, v. 29. № 1; Linguistic sur-
vey of the Northern Bantu borderland, v. 1.
L.—N. Y.—Toronto, 1956; William-
son K., The Benue-Congo languages and
Ijo, CTL, 1971, v. 7; De Wolf P.. The noun
class system of Proto-Benue-Congo, The Hague,
1971; Weimers W. E., African language
structures, Berk.— Los Ang.— L., [1973];
Bennett P. R.< Sterk J. P., South
Central Niger — Congo; a reclassification,
SAL, 1977, v. 8, Ne 2; см. также лит. при стать-
ях Бантоидные языки, Банти языки.
В. А. Виноградов.
БЕРБЁРО-Л И ВЙЙСКИ Е ЯЗЫКЙ (бер-
берские языки) — одна из ветвей афра-
зийских языков (включает также гуанч-
ские языки). Б.-л. я. имеют ряд се-
паратных морфологич. изоглосс с се-
митскими языками и множество лексич.
изоглосс с чадскими языками.
Б.-л. я. неравномерно распространены
на терр. Сев. Африки от Средиземномор.
побережья до 12-й параллели (с севера
на юг) и от Атлантич. побережья до 25-го
меридиана (с запада на восток). В Марок-
ко на диалектах ташельхйта говорит ок.
2,5 млн. шильхов, на диалектах тамазиг-
хта — св. 2 млн. «бераберов» и на зенет-
ских языках — ок. 1,5 мли. рифов, сенха-
жа и др. племен. В сев. Алжире зенет. язы-
ки и диалекты представлены бербер, на-
селением целых р-нов, включая кабилов
(ок. 2,6 млн.), шауйа (ок. 1 млн.) и др.
племена. Зенет. языки встречаются и в
оазисах алжирской Сахары (св. 300 тыг.
чел.), отд. точках Туниса (ок. 100 тыс.
чел.), в сев.-зап. Ливии. Вост, группа
представлена языками неск. оазисов
Ливии (ок. 300 тыс. чел.) и оазиса Сива
в сев.-зап. Египте (ок. 10 тыс. чел.). Но-
сители языков юж. группы — туареги
(св. 1 млн. чел.) — обитают в алжирской
Сахаре, Ливии (зап. Феццан), Нигере
(плато Аир), Мали (плато Адрар-Ифо-
рас, долина р. Нигер), Нигерии, Буркина-
Фасо (р-н Дори). На диалектах зенага
говорят неск. десятков тысяч человек в
р-не юго-зап. Мавритании и, возможно,
сев.-зап. Сенегала. Общее число говоря-
щих св. 11 млн. чел.
После распадения афразийского един-
ства (11—9-е тыс. до н. э., предположи-
тельно в Передней Азии) берберо-ливий-
цы засвидетельствованы в нач. 3-го тыс.
до н. э. в Ливийской пустыне. Колонизо-
вав Средиземномор. побережье, они в
7—И вв. были частью оттеснены араба-
ми в глубь континента, частью перешли
на араб. яз. Глоттохронологически Б.-л.
я. разделились в 13—12 вв. до н. э., что
совпадает с временем крупных поражений
ливийцев oi> египтян.
Б.-л. я.- разделяются на 4 группы:
1) восточную (языки сиуа, ауджи-
ла, сокна, фоджаха, гхадамес и др.);
2) южную, или туарегскую, с под-
группами — сев.-туарегская (языки гхат;
ахнет; тамахак с диалектами тайток, аж-
жер, ахаггар и др.; аир; кель герес и др.;
вост, тауллеммет с диалектами азавагх,
БЕРБЕРО 73
кель ансанго и др.) и юж.-туарегская
(языки кель арокас; зап. тауллеммет;
тадгхак; танеслемт с диалектами шери-
фен, кель антессар и др.; ида у сак и
др.); 3) западную (диалекты зена-
га); 4) северную с подгруппами —
атласская (диалекты ташельхита — тин-
дуфт, иглиуа, тазервальт, ида у семлаль,
нтифа и др.; диалекты тамазигхта, или
«бераберские»,— аит издег, изайан и др.,
зенетская (языки сегхрушен, риф с диа-
лектами, сенхажа, изнасын, снус, бени
менасыр, шенуа, мзаб, уаргла, фигиг,
туат, гурара, шауйа с диалектами, сенед,
джерба, зуара, нефуса с диалектами и
др.), кабильская (диалекты Большой и
Малой Кабилии). Кроме того, к Б.-л. я.
относятся мертвые языки трех групп
памятников: феззанско-триполитанских,
зап.-нумидийских и вост.-нумидийских
(кон. 1-го тыс. до н. э.— 1-я пол. 1-го
тыс. н. э.).
Для консонантизма большинства Б.-
л. я. характерны фонология, оппозиция
краткий — долгий (ненапряженный —
напряженный); триады глухой — звон-
кий — фарингализов. («эмфатический».)
для рядов дентальных, сибилянтов и
велярных; спирантизация и/или палата-
лизация с аффрикатизацией велярных и
дентальных смычных; переход s>S
рядом с палатальным или огубленным
гласным; позиционное чередование w/u,
y/i; развитие ww>gg. В языках сев.
группы встречаются лабио-велярные. Фа-
рингальные h, встречаются в араб, за-
имствованиях, но в нек-рых случаях и
в исконной лексике. Афразийские си-
билянты отражаются в Б.-л. я. как s;
сибилянтные аффрикаты (кроме ё)— как
z; переднеязычные эмфатические — как
z и d; губные *f и *р — как f; *Ь и *р —
как р; ларингальные и фарингальные
(кроме ,<:> 0) — как h (> 0); серия уву-
лярных *h, *kh, *kh, *gy— как g,k, у, у.
Вокализм в наиболее полном виде пред-
ставлен в туарегских языках и гхада-
месе, в наиболее редуцированном — в ат-
ласской подгруппе, где в результате ут-
раты гласных обычны стечения неск. сог-
ласных.
Имя в Б.-л. я. обладает категориями ро-
да (муж. и жен.; последний оформляется
конфиксом в ед. ч. и префиксом
t- в ед. и мн. ч.; те же показатели оформ-
ляют сингулятив и диминутив) и числа
[ед. и мн., к-рое образуется с помощью
суффикса (i)n и/или вокалич. аблаута].
В юж. и сев. группах имеется категория
состояния (связанного и несвязанного).
В притяжат. конструкциях используется
генитивная частица п, пространств, отно-
шения выражаются предлогами.
Личные местоимения делятся на изо-
лированные, употребляющиеся плеона-
стически для усиления при глаголе, энк-
литич. и суффиксальные. В глаголе раз-
личаются основы императива/имперфек-
тива (традиционный аорист) и перфекти-
ва (традиционный претерит); для выраже-
ния дополнит, видо-временных значений
используются частицы (напр., ad для
буд. вр.). Производные глагольные фор-
мы (породы) образуются префиксацией
(иногда суффиксацией) *з- 7(каузатив),
*t-/*tu- (пассив-рефлексив), *m-/n- (реф-
лексив) или сочетанием этих формантов.
Имеются два наклонения — индикатив
и императив. Обычный порядок слов в
предложении VSO.
Корень состоит из одного или несколь-
ких, чаще всего трех, согласных. В гла-
74 БЕССОЮЗИЕ
гольных корнях триконсоиантизм преоб-
ладал, что явствует из реконструкции вы-
павших ларингальных и фарингальных
и чередования w/u, y/i; в первичных имен-
ных корнях часто имеется стабильный
гласный — как компенсаторный на месте
выпавшего согласного, так и исконный.
Все Б.-л. я., кроме туарегских, имеют
многочисл. заимствования иэ араб. яз.
(нек-рые языки, особенно зенага и отд.
восточные, сохраняются лишь как ост-
ровки среди араб, диалектов и находятся
на грани вымирания), сохраняя, однако,
общеафразийское ядро осн. лексич. фон-
да. Имеются заимствования из греч., лат.
и совр. европ. языков, в туарегских —
также из чадских и нило-сахар. языков.
Древнейшие памятники Сев. Африки
записаны разновидностями консонант-
ного ливийского письма (наскальные,
надгробные и др. надписи в разных точ-
ках Сев. Африки и Сахары: вост.-нуми-
дийские и зап.-нумидийские, а также над-
писи, найденные на Канарских о-вах).
Известны надписи в Ливии рим. периода,
сделанные в лат. графике с обозначением
гласных. К ливийскому письму восходит
единственный исконно бербер, алфавит,
донесенный до наших дней туарегами Са-
хары,— т. наз. тифинаг.
Изучение живых Б.-л. я. прошло два
этапа: 1) первую регистрацию европ. ис-
следователями и миссионерами с описа-
нием наиболее значит, диалектов в тер-
минах европ. грамматик; 2) более или ме-
иее полное описание большинства диалек-
тов профессиональными филологами гл.
обр. франц, школы (с кон. 19 в.); выде-
ляются работы отца и сына Р. и А. Бассе,
охватывающие почти все диалекты и ши-
рокий круг проблем бербер, яз-знания.
Др. берберологи 1-й пол. 20 в.: миссионер
Ш. Фуко, автор 4-томного словаря ахаг-
гар. диалекта туарег, яз., С. Бьярне,
Э. Дестен, Э. Дауст, Г. Штумме, Ф. Бе-
гвино, Г. Марси, Г. Колеи, Э. Ибаиьес,
А. Пикар, Ф. Никола. К 50-м гг. в свет вы-
ходят и осн. собрания материалов по мерт-
вым языкам — нумидийскому (Ж. Шабо) и
гуанчскому (Д. Вёльфель). Продолжает-
ся накопление и сопоставление диал. дан-
ных в работах М. Пелла, Б. Парадизи,
Ж. Ланфри, Л. Галана, Ж. Кортада,
М. Маммери, Дж. Эплгейта, Т. Пенчена,
А. Абд эль-Массиха, автора фундамен-
тальной туарег, грамматики К. Прассе.
Вовлечение материала Б.-л. я. в интен-
сивно развивающееся сравнит.-ист. ис-
следование афразийских языков вынуж-
дает пересмотреть мн. представления, в
в частности о бербер, языке как совокуп-
ности близкородств. диалектов. В этой
связи возникает потребность в сравнит,-
ист. грамматике и словаре Б.-л. я., рабо-
та над к-рыми ведется в СССР.
• Завадовский Ю. Н., Бербер,
язык, М.. 1967; Laoust Е., Mots et choses
berberes. P., 1920; Basset A., La langue
berbere. Morphologic. Le verbe, P., 1929; его
ж e, Atlas linguistique des parlers berberes,
fasc. 1—2, (Alger), 1936—39; его же, La
langue berbere, [Oxf.]. 1952; Nicolas F.,La
langue berbere de Mauritanie, Dakar, 1953;
Rossler O., Die Sprache Numidiens, в кн.:
Sybaris. Festschrift H. Krahe, Wiesbaden, 1958;
Wolfel D. J., Monumenta linguae Cana-
riae, Grax, 1965; Prasse K.,A propos de
1’origine de H touareg, Kbh., 1969; его же,
Manuel de grammaire touaregue, Cph., 1972—
1973; Appleg ate J., The Berber languages,
в кн.: Afroasiatic: a survey, The Hague, 1971;
G a 1 a n d L., Langue et literature berbere,
P., 1979.
Destaing E., Dictionnaire francais-
berbere, P., 1914; Foucauld Ch. de,
Dictionnaire touareg-francais, t. 1 — 4, [P.J,
1951—52; D a 1 1 e t J.-M-, Dictionnaire
Kabyle-Frantais, P., 1982.
А. Ю, Милитарев.
БЕССОЮЗИЕ (асиндетон, паратаксис) —
связь предложений, осуществляющаяся
интонационными средствами, без участия
союзов. Организует специфич. синтаксич.
единицу — бессоюзное сложное предло-
жение; как периферийное явление наблю-
дается в простом предложении (см.
Предложение), Смысловые отношения
при Б. обычно остаются невыраженными,
поскольку формирующие их факторы
(самая последовательность предложений,
их строение, морфолого-синтаксич. приз-
наки), как в отдельности, так и в комплек-
сах друг с другом, в большинстве своем
полисемантичны, т. е. не закреплены за
строго определ. видами отношений, и не-
достаточно регулярны. Тем не менее
смысловая определенность бессоюзной
связи бывает иногда значительной. Так,
в рус. яз. при Б. вполне выявляются услов-
ные отношения, в формировании к-рых,
наряду с полифункциональными средст-
вами, участвует спец, форма неадресован-
ного повелит, наклонения («Не пригласи
я его, он обидится», «Приди мы вовремя,
беды бы не случилось»),
В системе синтаксич. связей Б. проти-
востоит подчинению как имплицитная
связь эксплицитной, тогда как по отно-
шению к сочинению Б. «симультанио»,
т. е. совмещено с ним (С. О. Карцевский).
В грамматиках мн. языков бессоюзная
связь дифференцируется на сочинитель-
ную и подчинительную, что в значит, сте-
пени стирает ее специфику; в рус. иауч.
традиции такой подход не получил боль-
шого распространения.
• Поспелов Н. С., О грамматич.
природе и принципах классификации бессоюз-
ных сложных предложений, в кн.: Вопросы
синтаксиса совр. рус. языка, М., 1950; Кар-
цевский С. О.. Бессоюзие и подчинение
в рус. языке, ВЯ, 1961,	2; Рус. грамматика,
т. 2, М., 1980.	И. Н. Кручинина.
БИБЛСКОЕ ПИСЬМО (библское псев-
доиероглифическое, протобиблское) —
письмо надписей, обнаруженных в г. Библ
(совр. Джубейль) в Ливане на каменных
и металлических предметах в археологиче-
ски точно не датированных слоях (2-е тыс.
до н. э.7). Знаки геометрического и стили-
зованного рисуночного характера (птица,
рыба, змея), общим числом от 60 до 100,
многие из них внешне похожи на древней-
шее зап.-семит, письмо. Направление
письма справа налево, билингв нет; по-
пытки дешифровки (М. Дюнана,
Э. П. Дорма, А. Йирку) не были приняты
в науке. По внутр, структуре Б. п. отно-
сится к типу «эгейских письменностей»,
где знаки передают только открытые сло-
ги (согласный + нуль гласного передается
знаком для согласного + а или согласно-
го + гласный соседнего слога). Структура
слов сходна с семитской. Путем сравнения
частотности слоговых знаков Б. п. с ча-
стотностью слогов в семит, текстах 2-й
пол. 2-го тыс. до н. э. А. М. Кондратову
и И. М. Дьяконову, по-видимому, уда-
лось отождествить 5—6 значений знаков
['а(?), па (или ma?), ‘a, ta(?), sa], из
к-рых ‘a, ta(?), а возможно и ’а,
(па/та) сходны по форме и по значе-
нию со знаками ’(?), b, ‘, t, п (?) или
т(?) зап.-семит, письма: надписи пос-
ледним и Б. п. встречаются на сходных
и даже на одних и тех же предметах.
Можно предполагать, что Б..п. явилось
предком зап.-семит, письма.
И. М. Дьяконов»
Б И КОЛЬСКИЙ ЯЗЫК (бикол, устар,—
викол) — один из филиппинских языков.
Распространен в Республике Филиппины
(пров. Сев. Камаринес, Юж. Камаринес,
Альбай и Сорсогон на Бикольском п-ове
в юго-вост, части о. Лусон, а также иа соп-
редельном о. Катандуанес и в сев. части
о. Масбате). Число говорящих 3,9 мли.
чея. Выполняет функцию регионального
языка. Диал, членение мало изучено,
обычно выделяются 4 территориальных
диалекта: 3 из них в пров. Юж. Кама-
ринес — нага-бикольский, легший в
основу лит. Б. я. (5 гласных, 16 соглас-
ных, как в большинстве Филиппин, язы-
ков), ринконада, пли нрига-бикольский
(4 гласных, 15 согласных), и малочислен-
ный диалект в р-не оз. Бухн; на о. Катан-
дуанес — диалект, представленный дву-
мя разновидностями (сев. и юж.).
Б. я., в отличие от мн. языков Лусоиа,
меньше подвергся иноязычному влиянию
(в части диалектов и говоров отсутствует
общефилиппин. фонема [О]). Выделяют-
ся 4 дифтонга. Обнаруживает значит, бли-
зость с тагальским и сев. бисайскими язы-
ками.
Лит. Б. я. находится в процессе станов-
ления, проводится работа по его норми-
рованию, на нем ведется начальное обу-
чение в школе, издается неск. газет и жур-
налов, существуют произведения худож.
лит-ры. Памятников бикольского слого-
вого письма не сохранилось. С кон. 18 в.
письменность на лат. основе. Система-
тич. изучение Б. я. началось в кон. 19 в.;
первый рукописный словарь был создай
в 1729.
• Epstein J., Standard Bikol. Wash.,
1967: Mintz M. W., Bikol dictionary,
[Honolulu. 1971]; его же, Bikol grammar
notes, Honolulu, 1971; его же, Bikol text,
Honolulu, 1971; McFarland C. D., The
dialects of the Bikol area, New Haven, 1974.
В. А. Макаренко,
БИЛИНГВЙЗМ (от лат. bi-, в сложных
словах — двойной, двоякий и lingua —
язык) — см. Многоязычие.
БИРМАНСКИЙ язь'ж — один из ти-
бето-бирманских языков. Офиц. язык
Союза Мьянма. Число говорящих св.
29 млн. чел. Язык межнац. общения для
большинства народностей Мьянмы (бывш.
Бирмы). Традиционно выделяемые диа-
лекты — араканский, тавойский, инта,
дану, таунйоу, йо — нек-рые ученые счи-
тают самостоят. языками.
Язык слоговой и тональный (4 тона).
Строй изолирующий, со значит, элемен-
тами агглютинации. Приименные грам-
матич. показатели — постпозитивные слу-
жебные слова. Они передают значение
мн. ч. (индивидуализирующего и неин-
дивидуализирующего), а также указы-
вают иа синтаксич. функции слов. Гла-
гольные показатели — агглютинативные
аффиксы (суффиксы, кроме 4—5 пре-
фиксов) и постпозитивные служебные
слова. Передают значения времени (на-
стояще-прошедшее и будущее), перфект-
иости, отрицания и др. Распространены
номинализацня и субстантивация глаго-
лов и глагольных конструкций. Номина-
лизов. (именные) формы глаголов высту-
пают как определения к имени и глаголу,
дополнения, второстепенные сказуемые.
С количеств, числительными употребля-
ются счетные слова — классификаторы
и дублеты (повтор считаемого существи-
тельного или его части). Зависимые сло-
ва, за исключением неск. типов приимен-
ных определений, предшествуют глав-
ным. Слово-тема может не входить в
структуру предложения. В лексике мно-
го заимствований из пали. Существуют
две формы языка, различающиеся грам-
матикой и лексикой: т. наз. «письменный»
язык и «разговорный».
Письменность слоговая, построена иа
основе юж.-индийской, восходящей к
брахми, заимствована, вероятно, у монов
(см. Индийское письмо). Древнейший па-
мятник — надпись пагоды Мйазейди
(1113).
• Бирман, язык, М., 1963; Cornyn W.,
Outline of Burmese grammar, Balt., 1944;
О k e 1 1 J., A reference grammar of colloqui-
al Burmese language, L., 1969.
Рус.-бирман. словарь, M., 1966; Бирман.-
рус. словарь, М., 1976; Краткий словарь бир-
ман, языка, т. 1 — 5, Рангун, 1978—80.
. „	, В. Б. Касевич.
БИСАЙСКИЕ ЯЗЫКИ (бисая, бииисая,
бисаян, реже висайские языки, висая,
висаян)—группа филиппинских языков.
Распространены на островах в центре
Филиппинского арх.— Себу, Негрос,
Масбатс, Панай, Лейте, Са’мар и др.,
а также в ряде р-нов о. Минданао и др.
Общее число говорящих 23 мли. чел.
Среди Б. я. выделяются 3 близко-
родстс. языка, специфичные в лексико-
словообразоват. отношении, при общефи-
липпин. фонемном составе. Себуан-
ский яз., сугбу, пли сугбуанон, расп-
ространен на о. Себу, о. Бохоль, в Вост.
Негросе, на Ю.-З. о. Лейте, на Ю. о. Мас-
бате и на значит, территории о. Минда-
нао; число говорящих св. 14 млн. чел.
(1985, оценка). Панаяиский яз.,
илонго, или хилигайнон, распространен
гл. обр. на о. Панай, а также в Зап. Не-
гросе, на Ю. о. Миндоро, на о. Минда-
нао и др.; наиболее близок себуанскому
и тагальскому языкам. От них отличается
самарский яз., или самар-лейте,
варай, самарнон, распространенный на
о. Самар и значит, части о. Лейте (2,6
мли. чел. говорящих; 1985, оценка); язык
каждого из этих о-вов имеет особенности
в области фонетики и лексики. К Б. я.
часто относят также акланонский, таусуг-
ский и нек-рые др. языки.
В области фонетики Б. я. отличаются
большим, чем в др. Филиппин, языках,
развитием дифтонгизации, чередованием
[а] и [и] с [i], [h] с гортанной смычкой
в финальной позиции; корневые морфемы
обычно содержат не менее двух глас-
ных. Словообразоват. система беднее
аффиксами, чем тагальская, возможно
безаффиксное употребление основ. В
глаголе представлена комплексная за-
лого-временная форма с сослагат, зна-
чением. Характерен глагольный показа-
тель страдат. залога gi-. В лексике значит,
кол-во испанизмов.
Себуан. и панаян. языки являются лит.
языками, на них существует разножанро-
вая худож. лит-ра и публицистика, ве-
дется преподавание в школе, радио- и
телевещание.
Среди памятников бисайского слогово-
го письма единств, полностью сохранив-
шийся текст — «Кодекс Калантнао» (ок.
1433). К сер. 18 в. бисайское письмо за-
менено латиницей на нсп. основе.
• Bergh J. D.. Analysis of the syntax
and the system of affixes in the Bisayan from
Cebu, Surigao (Mindanao), [1958]; В u n у e
M. V. R., Yap E. R., Cebuano grammar
notes, Honolulu, 1971; M о t u s C. L..
Hiligaynon lessons. Honolulu, 1971; W Ol-
fen d e n E. P., Hiligaynon reference gram-
mar, Honolulu, 1971; Zorc R. D., The
Bisayan dialect of the Philippines, [Canberra,
1977].
Hermosisima T.. Lopez P. S.,
Dictionary Bisayan-English-Tagalog, Manila,
1966; В u n у e M. V. R., Yap E. R.,
Cebuano-Visayan dictionary, Honolulu, 1971;
M о t u s C. L., Hiligaynon dictionary, Ho-
nolulu, 1971; W о 1 f f J. U., A dictionary of
Cebuano Visayan, v. 1 — 2, Manila, 1972.
В. А. Макаренко.
БИХЕВИОРЙЗМ (от англ, behaviour,
behavior — поведение) в языкозна-
нии — система взглядов на сущность и
функции языка, восходящая к одному из
направлений в психологии, в основе к-рого
лежит понимание поведения человека
как совокупности двигательных и сво-
димых к ним вербальных и эмоциональ-
ных реакций организма на стимулы внеш-
ней среды (непосредственных или опос-
редованных) и отрицание сознания как
предмета психологического исследова-
ния. Проявляется в нек-рых работах о
языке в США и Зап. Европе. Начальный
этап развития Б. в психологии (кон.
19 в.— 20-е гг. 20 в.) связан с работами
Дж. Б. Уотсона и Э. Л. Торндайка. Поз-
же идеи Б., сочетаясь с разл. когнитиви-
стскими подходами, породили ряд иеоб-
ихевиористских направлений (Э. Ч. Тол-
мен, К. Л. Халл, Ч. Э. Осгуд и др.). Осо-
бую позицию, во многом восходящую к
начальному этапу и легшую в основу т.
наз. программированного обучения, за-
нимает Б. Ф. Скиннер. Методологич. ос-
новы Б. и необихевиоризма связаны с
позитивизмом, прагматизмом и операцио-
нализмом.
В яз-знании наиболее прямое воздей-
ствие Б. испытал Л. Блумфилд, создав-
ший бихевиористскую теорию языка как
формы реактивного поведения (т. е. од-
ного из видов реакции человека на воз-
действие внешней среды), благодаря
к-рой индивидуум приспосабливается к
социальной среде. Противопоставляя свою
концепцию «менталистским» идеям, он
утверждал, что «каждое высказывание
полностью образуется формами», пони-
мая под формой «повторяющийся голо-
совой признак, имеющий значение», а
под значением «повторяющийся признак
стимула и реакции». Через посредство
Блумфилда идеи Б. распространились в
постблумфилдианской дескриптивной
лингвистике, требовавшей «говорить о
языке... в терминах, не допускающих
чего-либо большего, нежели то, что раск-
рывается в непосредственном наблюде-
нии» (Б. Блок). Скиннер трактует язык
как систему единиц «вербального поведе-
ния», образуемых реакциями, имеющими
доступную отождествлению форму, функ-
ционально соотнесенную с одной или неск.
независимыми операциональными пере-
менными (т. е. факторами воздействия
среды).
Идеи Б. составляли философско-мето-
дологич. основу ряда наук о человеке и
стали для специалистов по «бихевиораль-
ным наукам» естеств. отправной точкой
любого науч, рассуждения, в т. ч. оказали
влияние и на амер, яз-знание. Б. лег в
основу неопозитивистской семиотич. тео-
рии Ч. У. Морриса (наряду с прагматиз-
мом Ч. С. Пирса) и через нее влиял
на все дальнейшее развитие семиотики,
в частности европейской; Н. Хомский и
Дж. Миллер воспроизводят всю философ-
ско-методологич. платформу и многие
собственно психологич. положения Б.
Это касается не только позитивистской,
прагматистской, операционалистской ори-
ентации их концепции в целом, но и бо-
лее частных вопросов — соотношения
биологического и социального в поведе-
нии человека, идеи «проб и ошибок» и
«подкрепления» как механизма поведе-
ния, тезиса о вербальном поведении преж-
де всего как о системе реакций, хотя и
весьма сложно организованной, и т. п.
Идеи Б. проникали в собственно линг-
вистику тадже через психолингвистику,
к-рая в 50—70-х гг. 20 в. в Зап. Европе и
США опиралась либо на необихевиорист-
скую концепцию Осгуда, либо на конф-
ронтировавшие с ней взгляды Хомского
и Миллера (т. наз. генеративная, или
трансформационная, психолингвистика).
В 80-е гг. 20 в. Б. в психологии пережи-
вает упадок и не оказывает прямого воз-
БИХЕВИОРИЗМ 75
действия на яз-знание. Однако нек-рые
теоретико-методологич. положения, гене-
тически восходящие к Б., продолжают
существовать и развиваться в амер, линг-
вистике.
• Гухман М. М., Лингвистич. меха-
ницизм Л. Блумфилда и дескриптивная линг-
вистика, «Тр. Ин-та яз-знания АН СССР*,
1954, т. 4; Осн. направления структурализма,
М., 1964; X э м п Э., Словарь амер, лингви-
стич. терминологии, пер. с англ., М., 1964;
Миллер Дж., Галантер Е.. Приб-
р а м К., Планы и структура поведения, пер.
с англ., М., 1965; Леонтьев А. А., Пси-
холингвистика, Л., 1967; Белый В. В.,
Амер, дескриптивная лингвистика, в ки.:
Филос. основы зарубежных направлений в
яз-энании, М., 1977; Skinner В. F.. Ver-
bal behavior, N. Y., [1957]; Weiss А. Р.»
Linguistics and psychology, «Language», 1925,
v. 1, № 2; см. также лит. при ст. Дескриптив-
ная лингвистика.	А. А. Леонтьев,
БОЛГАРСКИЙ ЯЗЬ'|К — один из юж-
нославянских языков. Распространен в
Болгарии, незначит. число болгар прожи-
вает в СССР, Румынии, Югославии и др.
соседних странах. Общее число говорящих
св. 9 млн. чел. (в т. ч. в Болгарии — ок.
9 млн. чел.). Офиц. язык НРБ. Характе-
ризуется глубокими диал. различиями.
По произношению b диалекты делятся на
восточные и западные. Важнейшие фоне-
тич. особенности Б. я.: шт на месте пра-
слав. tj, жд на месте dj; ъ в соответствии
рус. «беглому» о (<сън>). Сохраняется
разноместное ударение экспираторного
характера, утрачены интонационные и
количеств, признаки гласных фонем. Из
грамматич. особенностей главнейшими яв-
ляются: утрата склонения (по этому приз-
наку Б. я. принадлежит к аналитич. язы-
кам), наличие постпозитивного члена («чо-
векът», «човека», «жената», «детето»),
утрата инфинитива (вместо него употреб-
ляется сочетание союза «да» с наст. вр.),
буд. вр. образуется с помощью частицы
<ще», широко употребляются простые
прошедшие времена, аорист и имперфект,
двойное приглагольное дополнение («ме-
не ме викат» — ‘меня зовут1), пересказы-
вательное наклонение, к-рое употребля-
ется в случае передачи фактов с чужих
слов и др.
Лит. язык сформировался к сер. 19 в.,
его осн. диал. базой являются сев.-вост,
говоры. В 20 в. испытал сильное влияние
зап. говоров^ на терр. к-рых расположе-
на столица София. В создании и усовер-
шенствовании лит. языка большую роль
сыграли П. Берон, И. Богоров, Л. Кара-
велов, X. Ботев, И. Вазов и др. Графика
Б. я. восходит к кириллице. Древнейшие
памятники относятся к 10 в.: надпись чер-
губиля Мостича, надпись царя Самуила
(993). Важные сведения для истории Б. я.
содержат памятники 11—16 вв., чергед-
ские молитвы, влахоболг. грамоты, Да-
маскины.
* Андрейчик Л., Грамматика болг.
языка, пер. с болг., М., 1949: Стойкое
С т., Българска диалектология, 2 изд., София,
1968; Младеиов Ст., История на бъл-
гарския език, София, 1979; Маслов Ю. С.,
Грамматика болг. языка, М.. 1981; Вене-
диктов Г. К., Из истории совр. болг.
лит. языка, София, 1981; Граматика на съвре-
менния български книжовен език, т. 1 — 3, [Со-
фия]. 1982-83.
Речник на съвременния български книжо-
вен език. Гл. ред. Ст. Романски, т. 1—3,
София, 1955—59; Речник на българския език,
т. 1 — 4. София, 1977 — 84; Български етимо-
логичен речник, т. 1—3, София, 1971—86;
Бернштейн С. Б., Болг.-рус. словарь,
3 изд.. М.. 19Q.6. С. Б. Бернштейн.
БбТЛИХСКИИ ЯЗЫК, один из аваро-
андо-цезских языков (андийская подгруп-
76 БОЛГАРСКИЙ
па). Распространен в селах Ботлих и Ми-
арсо Ботлихского р-на Даг. АССР. Число
говорящих ок. 3 тыс. чел. Осн. типология,
особенности: отсутствие аффективного
падежа; отсутствие локальной серии
*-кь! ‘на’; нейтрализация локальных
серий -х и -хъ 'у, при, около’ (последняя
постепенно вытесняется); наличие вари-
антов элатива (падежа со значением из-
нутри наружу) -ру/-ку (последний, как
полагают, исторически выражал трансла-
тивное значение) и др. Язык бесписьмен-
ный.
• ГуДава Т., Ботлих. язык. Грамматич.
анализ, тексты, словарь, Тб., 1962 (на груз,
яз.); его же, Ботлих. язык, в кн.:
Языки народов СССР, т. 4, М., 1967.
М. Е. Алексеев.
брАхми — см. Индийское письмо.
БРАХУИ (брауи, брагуи) — один нз
дравидийских языков. Распространен в
Пакистане (пров. Белуджистан и Синд),
Юж. Афганистане и Вост. Иране. Число
говорящих св. 800 тыс. чел. Различаются
2 осн. диалекта — джхальванский (се-
вернее Калата) и сараванский (южнее
Калата). Строй совр. Б. определяется со-
четаниями типологически разнородных
элементов: а) общедравидийских — пяти-
членная модель вокализма, ретрофлекс-
ные согласные, включая носовые и виб-
ранты; суффиксальная агглютинация
как осн. средство формо- и словообразо-
вания; общедравидийская система частей
речи и грамматич. категорий, категория
притяжательное™ в классе имен, отри-
цат. спряжение глагола, трехплановое
членение указат. местоимений; структура
предикативной и атрибутивной синтагмы;
б) инноваций, общих для Б. и отд. драви-
дийских языков (курукх, малто, гонди,
тода и др.),— противопоставление глу-
хих и звонких смычных, смычных и ще-
левых велярных, глухие латеральные,
неск. рядов сибилянтов, гортанная смыч-
ка; отсутствие категории рода, дифферен-
циация имен существительных и прилага-
тельных по определенности/неопределен-
ности, отсутствие инклюзивных местоиме-
ний; морфологич. способ образования
непереходно-пассивных глаголов, личные
формы сослагат. наклонения; в) ареаль-
ных и заимствованных — назализованные
гласные; местоименные энклитики; син-
тетич. форма степеней сравнения прила-
гательных, аналитич. формы в парадиг-
ме имен и глаголов, подчинит, и сочинит,
союзы в составе служебных слов. Ареаль-
ное — иранское (белуджи, пушту, фарси)
и индоарийское (синдхи, лахнда) — вли-
яние особенно сильно проявляется в син-
таксисе (отсутствие самостоят. причаст-
ных и деепричастных оборотов, употреб-
ление послелогов в «изафетной конструк-
ции»), а также в лексич. составе Б., где,
наряду с заимствованиями из иран. и
индоарийских языков, имеется значит,
процент араб, лексики.
Письменность на основе араб, графики.
Лит. произведения известны со 2-й пол.
18 в. (трактат Малик-Дада Гхаршина
«Тохфат-уль-аджаиб»),
• П и к у л и и М. Г.. Брагуи, М., 1967;
Андронов М. С., Язык брауи, М.,
1971; Bray D., The Brahui language,
pt 1 — 3, Calc.— Delhi, 1909—34; E m e-
n e a u M. B., Brahui and Dravidian compa-
rative grammar, Berk.— Los Ang., 1962; К a-
m i 1 - a 1 • Q a d r i S. M., All about
Brahui, IJDL, 1972, v. 1, № 1; McAlpin D„
Linguistic prehistory. The Dravidian situation,
в кн.: Aryan and non-Aryan in India, Ann
Arbor, 1979; Andronov M. S., The Bra-
hui language, Moscow, 1980.
БРЕТбНСКИЙ ЯЗЬ'1К — один’ из
кельтских языков (бриттская подгруп-
па). Распространен на п-ове Бретань, ку-
да в 5—7 вв. мигрировала часть бриттских
племен из Британии. Число говорящих
ок. 1 млн. чел. Выделяют 4 осн. диалек-
та: леонский, трегьерский, корнуайский
и ваннский, значительно отличающийся от
трех других.
В морфонологии большую роль играют
чередование в анлауте (мутации). Язык
аналитический. Различаются личное и без-
личное спряжения. Глагольные парадигмы
сильно унифицированы. Имеется богатая
система местоименных предлогов. Фикси-
рованный порядок слов: субъект не мо-
жет предшествовать глаголу в неотносит.
форме. Лексич. заимствования в основ-
ном из латыни и франц, яз. Древнейшие
тексты восходят к 8 в. (глоссы). В И—
17 вв. усиливается влияние франц, яз.,
зона распространения Б. я. сокращает-
ся. В 19 в. предпринимаются попыт-
ки реформации и кодификации Б. я.
(Ж. Ф. Ле Гонидек и др.), прежде всего
за счет устранения франц, заимствова-
ний. Лит. язык, в основе к-рого лежит ле-
он. диалект, не получил широкого расп-
ространения, хотя на нем выходит ряд
периодич. изданий. Письменность на ос-
нове лат. алфавита.
• Hardie D. W. F., A handbook of
modern Breton. Cardiff, 1948; H e m о n R.,
Dafar geriadur istorel ar brezhoneg, Brest
1958; его же. Historical morphology and
syntax of Breton. Dublin, 1975: F 1 e u r i-
o t L., Le vieux Breton. Elements d’une gram-
maire, P., 1964; Jackson К. H., Histo-
rical phonology of Breton, Dublin, 1967.
В. П. Калыгин.
БРИГМАНА ЗАКОН — предложенная
К. Бругманом в 1876 формулировка со-
ответствий между индоевропейским глас-
ным aj( = о) и индоиранскими гласными а,
а: в открытом слоге а2 отражался как дол-
гий (др.-греч. gonu — санскр. janu), в
закрытом — как краткий (др.-греч. de-
dorka — санскр. dadarsa). Обнаружение
многочисл. отклонений от Б. з. привело
к попыткам уточнить роль фонетич. фак-
торов в распределении индоиран, а, а:
указано на удлинение гласного гл. обр.
перед сонантами г, 1, ш, п или на возмож-
ность возникновения открытого слога
после окончания действия Б. з. в резуль-
тате исчезновения предполагаемых ларин-
галов (Е. Курилович, М. Майрхофер).
Фонетич. уточнения в ряде случаев не
были убедительными и не объясни-
ли всех отклонений от Б. з. Было выска-
зано мнение о ведущей роли морфоло-
гич., а не фонетнч. факторов в распре-
делении индоиран, а, а (В. Пизани,
Курилович, О. Семереньи). Нек-рые
лингвисты полностью отклоняют Б. з.
(А. Мейе).
• Соссюр Ф. д е, Мемуар о первонач.
системе гласных в индоевроп. языках. § 7. в
его кн.: Труды по яз-знанию, пер. с франц.,
И., 1977; Зализняк А. А., О «Мемуаре»
Ф. де Соссюра, там же; Семереньи О.,
Введение в сравнит, яз-знание. пер. с нем.,
М., 1980; Brugmann К., Zur Geschichte
der stammabstufenden Declinationen, и кн.:
Studien zur griechischen und lateinischen Gram-
matik, hrsg. von G. Curtius, Bd 9. Lpz.. 1876.
В. Я. Плоткин.
БУГЙЙСКИЙ ЯЗЬ'1К — один из юж-
носулавесийских языков. Распространен
на большей части юго-зап. полуострова
о. Сулавеси, в большинстве крупных го-
родов Вост. Индонезии, а также во мн.
селениях на побережье о. Сулавеси, на
вост, побережье Калимантана и в др.
р-нах Индонезии. Число говорящих св.
3 млн. чел. Существуют диалекты обла-
стей (бывших княжеств) Боне, Соппенг,
Ваджо, Луву, Сиденренг, Савитто и др.,
мало изученные.
Среди южносулавесийских языков Б.
я. выделяется особенно сильным разви-
тием сандхи. Б. я. претерпел много зву-
ковых изменений, в т. ч. нетипичные для
австронезийских языков переходы mb>
>mp, nj>nc и gg>ok. В то же время
Б. я. (за исключением диалекта Савитто)
сохранил праавстронезийское «шва» (в
др. южносулавесийских языках, а также
в диалекте Савитто «шва» слилось с «а»),
К особенностям грамматики относится
эяклитич. употребление указат. местоиме-
ний. Имеется постпозитивный артикль,
к-рый употребляется с существительны-
ми, а также делает субстантивированны-
ми разл. синтаксич. конструкции. Лекси-
ка характеризуется богатой стилистич.
синонимикой. Существует лексич. слой,
именуемый «жреческим языком» (basa
bissu).
Раннюю форму лит. языка представ-
ляет язык эпоса «Ла Галиго», основанный
на диалекте Луву. Предположительно с
17—18 вв. лит. язык стал опираться на
диалект области Боне. Письм. памятни-
ки до 17 в. неизвестны. В 17—19 вв. на
Б. я. существовала одна из самых бога-
тых региональных лит-р Индонезии.
До сер. 20 в. (в течение, по меньшей ме-
ре, трех веков) осн. системой письмен-
ности служило бугийско-макасарское
письмо (см. Индийское письмо), позд-
нее оно постепенно вытесняется лати-
ницей.
0 Сирк Ю. X., Бугийский язык, М.,
1975 (лит.).	„	,	Ю. X. Сирк.
БУДУХСКИЙ ЯЗЫК — один из лез-
гинских языков. Распространен в с. Бу-
дуг Кубинского р-на Азерб. ССР, а также
во мн. селах равнинного Азербайджана.
Число говорящих ок. 3 тыс. чел. Диалек-
тов не имеет. Б. я. генетически наиболее
близок крызскому языку.
Особенность вокализма — наличие про-
стых (а, о, и, е, у, ы) и умлаутизирован-
иых (аь, уь, оь) гласных. В области кон-
сонантизма отсутствуют глухие смычные
преруптивы (непридыхательные), но появ-
ляются глухие смычные геминаты. В Б.
я. есть звонкая увулярная аффриката къг,
фарингальные спиранты rl, xl. Ударение
слабое, подвижное, падает гл. обр. на вто-
рой слог. Б. я. имеет 4 грамматич. класса,
кол-во к-рых постепенно сокращается:
I и IV объединяются в один класс, II и
III — в другой. В именном склонении 14
падежей, в т. ч. 10 местных. Сериальная
система местных падежей разрушена.
В категории числа наряду с мн. ч. упот-
ребляется ограниченное мн. ч. (указываю-
щее иа небольшое кол-во предметов), се-
мантика к-рого постепенно исчезает. В ка-
честве относит, прилагательного выступа-
ет существительное в род. п. Числитель-
ные делятся на количеств., разделит.,
кратные, а порядковые заимствованы из
азерб. яз. Глагол по лицам и числам не
изменяется. Глагольная основа может ос-
ложняться локальными превербами, по-
казателями класса. Развита сложная си-
стема времен и наклонений. Для Б. я.
характерно простое предложение с номи-
нативной, эргативной, дативной и лока-
тивной конструкциями. Язык бесписьмен-
ный.
О Шаумян Р. М., Яфетические язы-
ки «шах-дагской подгруппы», в кн.: Язык и
мышление, т. 10, М.—Л., 1940; Дешери-
ев Ю. Д., Будух. язык, в кн.: Языки на-
родов СССР, т. 4, М., 1967.
Мейланова У. А., Будух.-рус. сло-
варь, М., 1984.	Б. Б. Талибов.
будущее время (футурум, лат. fu-
turum) — форма финитного глагола, ука-
зывающая, что ситуация, о к-рой гово-
рится в предложении, следует во време-
ни после момента речи илн другого момен-
та, мысленно приравниваемого к моменту
речи.
В нек-рых языках Б. в. представлено
неск. рядами форм. Так, в лат., ром.,
герм., нек-рых слав., тюрк, языках кроме
основного будущего (лат. futurum I),
прямо ориентирующего событие относи-
тельно момента речи, есть будущее пред-
варительное, или II (лат. futurum ехас-
tum), указывающее на событие, пред-
шествующее определ. моменту в будущем,
а также «будущее в прошедшем» (лат.
futurum praeteriti), обозначающее собы-
тие, к-рое было предстоящим в опре-
дел. момент прошлого. В слав, языках
Б. в., как и др. времена, дифференциру-
ется по виду. ср. рус. «решу» — «буду ре-
шать». Б. в. встречается в переносном
употреблении, в частности для указания
на многократное повторение, обычность
действия в настоящем и даже в прошлом,
напр. «Купцы наши — чистые варвары...
Три года будет врать, божиться, пла-
кать — подсовывать гнилье, покуда и
свежее у него не сгниет» (А. Н. Толстой).
Ср. также «гномическое будущее» в пос-
ловицах, напр. лат. ut sementem feceris,
ita metes ‘Как посеешь (fut. exact.), так
и пожнешь (fut. I)’.
Во мн. языках для Б. в. типично сов-
мещение временибго значения с различ-
ными модальными, особенно со значе-
нием возможности или предположения,
относящегося к настоящему (у будущего
предварительного — к прошлому). Так,
нем. Er wird krank sein может значить и
‘Он будет болен’, и ‘Он, должно быть,
болен’, a Er wird krank gewesen sein (Fu-
turum II) в большинстве случаев значит
‘Он, должно быть, был болен’. Ср. в
рус. яз. «До города будет километра три».
Б. в. иногда употребляется в функции
повелит, наклонения («Пойдешь в мага-
зин и купишь хлеба» вместо «пойди и ку-
пи»), Нек-рые лингвисты, напр. Дж. Лай-
онз, считают, что Б. в. в равной мере мо-
жет рассматриваться и как наклонение.
Б. в. представлено ие в каждом языке.
По сравнению с прош. и наст. вр. оно яв-
ляется, как правило, более поздним об-
разованием. Этим объясняются широко
встречающееся во мн. языках обозначе-
ние будущих действий формами наст. вр.
и значит, различия в оформлении Б. в.
даже между близкородств. языками, а
иногда сосуществование в одном языке
параллельных форм Б. в. без четкой
смысловой дифференциации. Различают
Б. в. модального и аспектуального проис-
хождения. Первое развивалось из переос-
мысления образований, обозначавших же-
лательность, долженствование или воз-
можность. Таковы аналитич. формы Б. в.
в англ. яз. со вспомогат. глаголами will
(первонач.— ‘хочу’) и schall (первонач.—
‘должен’), в исл. с типа (букв.— ‘дол-
жен’); юж.-слав. Б. в. (серб.-хорв. «пи-
cahy», болг. <ще пиша» 'буду писать’),
развившееся из сочетаний с глаголом,
обозначавшим ‘хочу’, другое слав. Б. в.,
восходящее к образованиям с прислав,
«imamb» ‘имею’ в значении ‘должен’,
представленное в Б. в. несов. вида в укр.
яз. («писатиму» ‘буду писать’) и в отри-
цат. формах Б. в. в болг. яз. («няма да
пиша» ‘не буду писать’); ром. Б. в. типа
франц, je finirai ‘я кончу, буду кончать’,
восходящее к нар.-лат. конструкциям
типа finire habeo ‘имею (т. е. должен)
кончить’, а также, по-видимому, и ста-
рый т. наз. сигматич. футур (с суф-
фиксом, содержащим «дезидеративное»
-S-), представленный в ряде иидоевроп.
языков (др.-греч. lei'pso ‘оставлю’, литов,
busiu ‘буду’ н др.). Б. в. аспектуального
происхождения либо связано с сов. видом
(так, будущее простое типа «решу» в рус.,
польск., чеш. языках развилось из наст,
вр. сов. вида и морфологически тождест-
венно с ним), либо возникает из конструк-
ций со значением начала, становления
признака (нем. Б. в. со вспомогат. гла-
голом werden, букв.— ‘становиться’;
ср. рус. сочетания типа «Не стану писать»,
не получившие статуса регулярной грам-
матич. формы). В рус. «буду» значение
Б. в. также развилось из значения ста-
новления (иидоевроп. корень *bhu- пер-
вонач. значил ‘расти’). На базе начина-
тельности развились и формы Б. в. со
вспомогат. глаголом ’приходить’ (напр.,
в швед, яз.) или «идти» (в хауса и нек-рых
др. афр. языках).
В рус. языке Б. в. глаголов сов. вида,
выражаемое формами наст, вр., носит
назв. будущего простого («напишу»),
Б. в. глаголов несов. вида, выражаемое
аналитически,— будущего сложного («бу-
ду писать»).
• См. лит. при ст. Время. Ю. С. Маслов.
болгарский язйк — один из мерт-
вых тюркских языков. После распада Ве-
ликой Булгарии в 7 в. часть племен отош-
ла на Дунай и Ср. Поволжье, значит,
часть осталась в Приазовье, поэтому язы-
ки этих племен стали называть дунайско-,
волжско- и кубанско-булгарскими. Све-
дения о языке древних булгар весьма
скудны и представлены в топонимах н
именах у авторов 5—14 вв., в угро-фин-
ских и слав, заимствованиях, булгар-
ском именнике князей. Отд. лексемы вол-
жско-булгар. яз. зафиксированы у Ибн
Фадлана (10 в.) и Махмуда Кашгари.
(И в.). Большинство памятников — над-
гробные надписи 13—14 вв., б. ч. однотип-
ные, ограниченные по содержанию. Напи-
саны араб, графикой. В надписях отражен
язык относительно раннего периода. Об-
наруживаются следы т-, дж- и й-диалек-
тов, последний из к-рых является отра-
жением койне, лежавшего в основе лит.
языка — локального варианта яз. тюрки.
Б. я. характеризуется прежде всего ро-
тацизмом и ламбдаизмом (см. Тюркские
языки), от близкородств. чуваш, яз. от-
личается нек-рыми фонетич. и морфоло-
гич. признаками.
0 Баскаков Н. А.. Введение в изу-
чение тюрк, языков. 2 изд.. М.. 1969; X а-
кимзянов Ф. С.. Язык эпитафий волж-
ских булгар. М.. 1978: Р г i t s а к О., Die
bulgarische Fiirstenliste und die Sprache der
Protobulgaren, Wiesbaden, 1955: Beniing
J.. Das Hunnische. Donaubolgarische und
Wolgabolgarische, в кн.: Philologiae Turcicae
Fundamenta, t. 1, Wiesbaden, 1959,
_	, Ф. С. Хакимзянов.
БУРСКИЙ ЯЗЫК — см. Африкаанс.
БУРУШАСКИ (буришскин, канджут-
ский, вершикский язык) — генетически
изолированный язык, распространенный
в горных местностях Хунза (Канджут),
Нагар и Ясин в отрогах Каракорума. Чис-
ло говорящих ок. 50 тыс. чел. Выделяют-
ся 2 диалекта — собственно бурушаски
и вершикский (вершиквар).
Для фонетики характерен относитель-
но сложный консонантизм (ряды цереб-
ральных и глухих придыхательных)
при простом вокализме. Осн. особенно-
сти морфологии: в именной системе —
членение существительных на 4 семантич.
класса (мужчин, женщин, животных и
нек-рых предметов, остальных предметов
и понятий), выражаемых относящими-
ся к существительным местоимениями,
прилагательными, глаголами; категория
отчуждаемой/неотчуждаемой принадлеж-
ности с системой притяжат. префиксов;
2 числа — ед. и мн. ч. (с большим кол-вом—
БУРУШАСКИ 77
ок. 70 — суффиксов мн. ч.); два падежа —
прямой и эргативно-косвеиный; система
послелогов', постпозитивный неопредел,
артикль. Система числительных отражает
вигезимальиый (двадцатеричный) счет.
В глагольной системе — префиксально-
суффиксальное выражение лица, числа
и класса субъекта и объекта. Для синтак-
сиса характерна эргативная конструкция
предложения с перех. глаголами в прете-
рите, перфекте, плюсквамперфекте. Яз.
бесписьменный.
• Зарубин И. И., Вершикское наре-
чие канджут. языка, Л., 1927; Климов
Г. А., Эдельман Д. И., Язык бурушас-
ки. М., 1970; Lorimer D. L. R., The Bu-
rushaski language, _ v. 1 — 3, Oslo, 1935—38;
его же, Werchikwar-English vocabulary,
[Oslo! 1962; Berger H., Das Yasin-Bu-
rushaski (Werchikwar). Wiesbaden. 1974.
Д. И. Эдельман.
БУРЯТСКИЙ ЯЗБ|К — одни из мон-
гольских языков. Распространен на терр.
Бурят. АССР, бурят, автономных окру-
гов — Усть-Ордынского Иркут, обл. и
Агинского Читан, обл. РСФСР, на С.
МНР и в сев.-вост, части КНР. Число го-
ворящих в СССР св. 353 тыс. чел. (1979,
перепись). Б. я. подразделяется на 4 тер-
риториально-диал. группы: западную
(эхирит-булагатскую), промежуточную
(аларо-тункинскую), восточную (хорин-
скую) и южную (цонголо-сартульскую).
Специфич. черты фонетики: наличие
долгих и кратких гласных, а также диф-
тонгов: слабая редукция гласных непер-
вых слогов; проявление губного сингар-
монизма', наличие фариигального h; от-
сутствие смычного [к] и аффрикат [ч],
[дж]. Особенности морфологии: наличие
7 падежей; отсутствие формы прош. вр.
на -жээ; нет уступительных и условных
деепричастий; причастие на -аа перешло
в изъявит, форму прош. вр. Важнейшей
синтаксич. особенностью Б. я. является
оформление субъекта в абсолютных оборо-
тах род. падежом. Лексика содержит
заимствования из тибет., кит., старомон-
гольского, тюркских и тунгусо-маньчжур-
ских языков; словарный состав совр.
Б. я. обогащается и за счет рус. заимство-
ваний.
С кон. 17 в. буряты пользовались ста-
ромонг. письменностью (см. Монголь-
ское письмо). Постепенно был создан свое-
образный лит. извод, на к-ром велось
делопроизводство, обучение грамоте,
писались ист. хроники и родословные.
В 1931 бурят, письменность была переве-
дена на латиницу, а в 1939 — иа рус. гра-
фику. В основу совр. лит. языка положен
хорин. диалект.
• Грамматика бурят, языка. Фонетика и
морфология, М., 1962; Бертагаев Т. А.,
Цыдендамбаев Ц. Б., Грамматика
бурят, языка. Синтаксис. И., 1962; Шаг-
даров Л. Ш., Становление единых норм
бурят, лит. языка в сов. эпоху, Улан-Удэ,
вАи ПИСЬМО — слоговое письмо для
языка ваи (Либерия и Сьерра-Леоне),
одного из манде языков. Существует при-
мерно с 1833. Создатель — Момолу Ду-
валу Букеле, к-рый был знаком с лат.
и арабским письмом, но в В. п. нет пря-
мых аналогий с известными письменно-
стями; возможно, лишь использование
78 БУРЯТСКИЙ
1967; Цыдендамбаев Ц. Б., Грам-
матич. категории бурят, языка, М., 1979;
Рассадин В. И., Очерки по ист. фоне-
тике бурят, языка, М., 1982.
Черемисов К. М.» Бурят.-рус.
словарь, М., 1973.	Г.Ц.Пюроеев.
БУСТРОФЕДйН (греч. bustrophSddn,
от bus — бык и strepho — поворачи-
ваю) — способ письма, при к-ром первая
строка пишется справа налево, вторая —
слева направо, третья — снова справа на-
лево и т. д. Б. использовался в Крит.,
хетт., юж.-аравийском, этрус. и греч.
(на ранних этапах) письме.
БУШМЁНСКИЕ ЯЗЫКЙ — одна из се-
мей макросемьи койсанских языков.-Рас-
пространены как языки отд. этнич. групп,
разбросанных по всей терр. ЮАР, Ботсва-
ны, Намибии, сев. р-нов Анголы, в Тан-
зании (яз. хадза). Число говорящих ок.
75 тыс. чел. Есть предположение, что насе-
ление, говоряшее на Б. я., являлось авто-
хтонным для всей Вост, и Юж. Африки,—
подтверждением служит распространение
языка хадза в одном из вост, р-нов кон-
тинента. Впоследствии носители Б. я.
были вытеснены миграционными волна-
ми бантуязычных народов (см. Банту
языки).
Б. я. делятся на след. осн. группы:
1) кунг; 2) нгусан; 3) ауни; 4) кхомани;
5) хадза (хатса). Группы эти скорее
всего являются конгломератами диалек-
тов. Ряд Б. я., упоминаемых в науч,
лит-ре. относится к числу исчезнувших,
напр. нек-рые диалекты в зап. р-нах Кап-
ской провинции ЮАР; есть и языки,
известные лишь по названию, напр.
намби.
Фонетич. структура Б. я. характеризу-
ется вокализмом, включающим a, i, е,
о или и; особенность консонантизма —
двухфокусные, т. наз. щелкающие, зву-
ки: дентальные / и Ф, палато-альвеоляр-
ные I и # и латеральные /// и // с аспири-
рованными, эйективными (при их образо-
вании для размыкания голосовых свя-
зок используется толчок воздуха), звон-
кими и назализованными вариантами. Из
языков койсан. макросемьи только в Б. я.
имеются билабиальные, т. наз. киссаун-
ды (kissaund), обозначаемые символом 0.
По сравнению с готтентотскими язы-
ками процент щелкающих звуков в Б. я.
более низкий, ср., напр., кунг — 18%
(Б. я.) и кора (корана) — 44% (готтен-
тот. языки). Позиция шелкающих звуков
в словоформе иемаркироваиа, однако
встречаются они только в корнях. Струк-
тура слова тяготеет к одно-, реже — к дву-
слоговой модели CV, CVC, CCV.
Типологически Б. я. характеризуются
как изолирующие с определенно выражен-
ными чертами агглютинации. Оии нерав-
номерно и слабо изучены, особенно в ча-
сти морфологии и синтаксиса. Морфоло-
гия имени существительного и глагола не-
©
диакритик в В. п. иавеяно араб, графи-
кой. Начертание нек-рых знаков указы-
вает на их пиктография, (или идеогра-
фия.) происхождение; не исключено, что
В. п. имело истоком более древнюю, не-
сохранившуюся рисуночную систему.
На протяжении 19—20 вв. претерпело ряд
модификаций. В основе совр. «стандарт-
ного» В. п. лежит силлабарий М. Маса-
куоя, к-рый в 1900 предпринял попытку
стабилизации и упрощения знаков. В. п.
единообразна в разных Б. я. В нек-рых
из них представлена категория рода (муж.
и жен.), маркированная суффиксами,
напр. kwe-ba ‘мужчина’, kwe-sa ‘женщи-
на* (язык нарон), а также категория чис-
ла (ед. ч., дв. ч. и ми. ч.), иапр., kwe-ci
‘мужчины*, kwe-si ‘женщины’, kwe-бэга
‘двое мужчин’, kwe-Jara ‘две женщины’
(язык нарон).
В иек-рых Б. я. категория рода не слу-
жит различит, признаком для имени суще-
ствительного, а мн. ч. образуется удвое-
нием корня. Видо-временная парадигма
глагола выражается не изменением кор-
ня, но аффиксами, препозитивными кор-
ню глагола, напр. ге’— продолженное
наст. вр. (ауни), ка-буд. вр. (нарон и
ауни). Категория лица в глаголе выража-
ется препозитивными личными место-
имениями. Развита система местоимений:
личные, указательные, притяжательные,
имеющие ед., дв. и ми. числа. Личные
местоимения в подавляющем большин-
стве Б. я. во 2-м и 3-м л. изменяются по
родам (жен., муж., общий). Прилагатель-
ные согласуются с существительными в
роде и числе. В предложении субъект,
выраженный существительным, и преди-
кат, выраженный глаголом, не согласуют-
ся. Порядок слов SPO. Преобладают про-
стые предложения.
Языки бесписьменные, с узким внутрп-
этнич. коммуникативным статусом.
Описание и изучение Б. я. началось в
кон. 19 — нач. 20 вв. Наиболее многочис-
ленны и теоретически обоснованы работы
Д. Ф. Блик; нек-рые исчезнувшие Б. я.
известны только благодаря ее работам.
Опубликованы работы К. М. Дока,
В. Планерта, Д. Цирфогеля, поев, опи-
санию отдельных Б. я., а также тем или
иным чертам фонетич. или грамматич.
строя; Э. О. Дж. Вестфаль и Дж. X. Грин-
берг исследовали Б. я. с целью установле-
ния их места в генетич. классификации
языков Африки.
• В 1 е е k D., The Naron. A Bushman tribe
of the Central Kalahari, Camb., 1928; ее же,
Comparative vocabularies of Bushman langua-
ges, Camb,, 1929; ее же. Bushman grammar,
ZES, 1928—30, Bd 19-20; Planert W.,
Uber die Sprache der Hottentotten und Busch-
manner,MSOS, 1905,Bd8; Vedder H., Gram-
matik der Buschmann-Sprache vom Stamm der
Ku-Buschmanner, «Zeitschrift fiir Kolonials-
prachen», 1910—11, Bd 1 — 2; D о к e С. M.,
An outline of the phonetics of the language of
the Chu: Bushman of the North-West Kalaha-
ri, «Bantu studies», v. 2, 1923 — 26, 1929 — 65;
Ziervogel D., Notes on the language of
tne Eastern Transvaal Bushmen, Pretoria, 1955;
Westphal E., The non-Bantu languages
of Southern Africa, в кн.: Tucker A. N.,
Bryan M., The non-Bantu languages of
North-Eastern Africa. L. —N. Y.. 1956 (suppl.);
Greenberg J., The languages of Africa,
IJAL. 1963, v. 29. № 1. pt 2. Jan.
H. В. Охотина,
содержит 212 знаков слогового характера
(направление письма слева направо); сре-
ди них есть простые (непроизводные)
знаки, на основе к-рых строятся с по-
мощью диакритик производные. Диакри-
тики (точки и штрихи) передают различия
согласных в пределах одного локального
ряда (иапр., р/Ь, t/d, c/j/nj/y). Обозначе-
ний для чисел нет; они передаются либо
слоговой записью названия числа, либо
араб, цифрами. В. п. изначально носило
ТАБЛИЦА ЗНАКОВ ПИСЬМА ВАИ
		1	2	3	4	5	6	Л 7			1	2	3	4	5	6	7
		a	е	е	i	0	0	и			a	e	e	i	0	0	u
1	•	S	0	о|о	1			*	20	mb	□:	It	4	8*			
2	ь	%	$		Tf	сто	S	0 О 0	21	mgb		o-r-o	T			0	
3	ь		к	1		i	к		22	п	i	&	V	%	4		ffl
4	0	*6	ж		<S	в		т»	23	nd	cf	1 (	r	4-			h?
5	d	P-	„О II	‘V	J	7	тг	И1	24	'/!	“b	ъ			H		
6	d	(П*	|||	11	0	Т	*	н	25	nj	Ж	s*	JUL		£		Hb
7	f	I	с	?	е	-8-	т	СТО	26	п	л	к			JC		
8	g	IL	г	-н-		Q			27	ng	8	т	V	(э	M-M	u	
9	g + 7		I						28	p	"i		J	в	OrrO	s	*
10	gb	В		Т	-н-	Д	п	ф*	29	Г	11=	L	7	•	5		ъ
II									30	s	T	«4-	III		F	4	1,1
12	h	тг				ч	У		31	t	4		7=	т	E	:<	
13	h	TT	О-~ч			и			32	и		c	5	e		T	0*0
14	J	ж		ЛЛ	.АД.	в	II	н->	33	Iff	Ъ	г	Г		E	ъ	
15	k	и	т		(р	ё	V	о	34	iff	ъ						
16	kp	А	0—0	т		ч	0	ф	35	У	ъ	b	H		§	1:	Hb
17	kp + 7	®	0—0						36	z	&	4-				8	У
18	I	11=	•>'		•	.S	7		37	n	ъ						
19	m		1111	1	сс	3			без	V							
				«Ил.	Г					£ ъ	t'6	t -		n= *				
							Знаки препинания										
		•			7		-отсутствие гласно 'о				Долгие гласные						
	A	♦		К	ГХ9			м									
				V -гласный			7	-назализованный гласный									
ритуальный характер, но использова-
лось и в частной переписке; записаны тек-
сты иек-рых нар. преданий, изречения,
переводы из Библии и Корана. В. п. пов-
лияло на создание менде письма, а также
ряда письменностей др. языков (кпелле,
лома, баса).
9 Фридрих И., История письма, пер.
с нем. М., 1979; KI ingenheben Л.,
The Vai script. «Africa», 1933, v. 6, № 2; D a 1-
by D., A survey of the indigenous scripts
of the Liberia and Sierra Leone: Vai, Mende,
Loma, Kpelle and Bassa, ALS, 1967, v. 8.
, В. А. Виноградов.
вакашские ЯЗЫКЙ — группа севе-
роамериканских индейских языков. Рас-
пространены на Тихоокеанском побе-
режье, в пограничных р-нах штата Ва-
шингтон (США) и пров. Британ. Колум-
бия (Канада). Общее число говорящих
ок. 1 тыс. чел. В. я. включаются наряду
с чимакумскими и салиигскими языками
в мосанскую группу, представляющую
собой возможное ответвление алгонкино-
вакашской макросемьи (см. Алгонкина-
вакашские языки), хотя структурное
сходство названных языков может объя-
сняться интенсивными контактами. В. я.
подразделяются на 2 обособленные груп-
пы: квакиутль (языки квакиутль, белла-
белла, или хаилцук, и китамат) и нутка
(языки нутка, нитинат и маках).
Фонетич. система отличается богатым
консонантизмом: представлены ларин-
гальный, латеральный и фарингальный
(в нутка) ряды, смычные и аффрикаты
противопоставлены по признакам «звон-
кий (в квакиутль) — глухой — глотта-
лизованный». Глоттализованиыми мо-
гут быть и сонанты: m’, n’, w’, у’. Соглас-
ные велярного ряда противопоставлены
по признакам лабиализации и палатали-
зации. Начальные сочетания согласных
невозможны. Гласные (а, е, о, i, и) про-
тивопоставлены по долготе. В языке
хаилцук отмечены тоновые оппозиции.
Морфологич. строй характеризуется
разнообразным использованием суффик-
сов. Особенно многочисленны глаголь-
ные суффиксы, вследствие чего предика-
тивное слово может выражать смысл все-
го предложения. Распространена также
редупликация (напр., в квакиутль g’ok”
'дом’, мн. ч. g’ig’ok”).
Ф. Боас разделяет все суффиксы на
19 семантич. групп, особое место среди
них занимают локативные суффиксы,
выполняющие роль предлогов и простран-
ственных наречий и подразделяющиеся
на общие (со значениями типа «в», «на>,
«под») и специальные (со значениями «в
доме», «в воде», «на груди» и др.). В со-
ставе числительных выделяются класси-
фикаторы. Глагольные суффиксы могут
выражать время (прош., наст, и буд.),
аспект (инцептив, или начинательный вид,
континуатив, или протяженный вид, и
др.), модальность (типа «говорят, что»,
«вероятно», «очевидно» и т. п.). Разно-
образны словообразоват. именные суф-
фиксы, способные образовывать имена
деятеля, инструмента, качества, места,
времени и т. п., и глагольные (типа «де-
лать...», «пахнуть...», «быть готовым
к...» и т. п.) словообразоват. суффиксы.
Родство В. я. было впервые отмечено
Боасом, оси. звуковые соответствия меж-
ду ними описал Э. Сепир. Внешние свя-
зи В. я. исследовал М. Сводеш, предло-
живший объединить их вместе с салиш-
скими и чимакумскими языками в мосаи.
семью.
• Pilling J. С., Bibliography of the
Wakashan languages, Wash., 1894; Sapir E.,
S w a d e s h M., Nootka texts, tales and eth-
nological narratives, with grammatical notes
and lexical materials, Phil., 1939; BoasF.,
Kwakiutl grammar, with a glossary of the
suffixes, N. Y., 1976 (reprint).
.	M. E. Алексеев.
ВАККЕРНАГЕЛЯ ЗАКОН — сформу-
лированные Я. Ваккернагелем ритмико-
синтаксические правила расположения
слов в простом предложении, действовав-
шие в индоевропейском праязыке и древ-
них индоевропейских языках. Согласно
В. з., безударные, а также слабоударные
частицы примыкали к сильноударным
словам и занимали 2-е место в предложе-
нии; ср. у Гомера: Dios d'eteleieto boule
«Зевсова же воля совершалась», где энк-
литика d(e) помещена на 2-е место. Мор-
фологич. класс слов, занимавших 1-е
место в предложении, не был строго фик-
сирован. Предложение могло начинаться
с частицы или преверба, напр. *nu, или
с полнозначного слова, напр. с глагола.
Втягивание энклитик в глагольный ком-
плекс стало основой формирования
классов глагола с суффигированными и
инфигированными местоимениями в
нек-рых языках (кельтских, тохарских
и др.), а также ряда сиитаксич. особен-
ностей типа комплексов начальных ча-
стиц в анатолийских,языках. В позиции
между двумя семантически связанными
словами энклитика служила средством
стилистич. выделения группы слов. Этим
частично объясняется широкое распрост-
ранение гипербатоиа (нарушения
нормальной сиитаксич. последователь-
ности слов, непосредственно сочетающих-
ся по смыслу) в поэзии на древних индо-
европ. языках.
• Иванов Вяч. Вс., Общеиндоевроп.,
праслав. и анатолийская языковые системы,
М., 1965; Wackernagel J., Ober ein
Gesetx der indogermanischen Wortstellung, IF,
1892, Bd 1. S. 333-436; Watkins C.,
Preliminaries to the reconstruction of the Indo-
European sentence, в кн.: Proceedings of the
9 International Congress of Linguists, L.—
The Hague—P., 1964, p. 1035—45.
В. П. Калыгин.
ВАЛЕНТНОСТЬ (от лат. valentia — си-
ла) — способность слова вступать в син-
таксические связи с др. элементами. В
лингвистику впервые ввел это понятие
С. Д. Кацнельсон (1948). Л. Теньер, введ-
ший термин «В.» в зап.-европ. яз-знание
для обозначения сочетаемости, относил
его только к глаголу и определял В. как
число актантов, к-рые может присое-
динять глагол. Он различал глаголы ава-
лентные (безличные: «Светает»), однова-
лентные (неперех.: «Петр спит»), двух-
валентные(церех.: «Петр читает книгу»),
трехвалентные («Он дает книгу брату»)
и описывал средства изменения глаголь-
ной В. (залог, возвратная форма, кауза-
тивная конструкция, лексич. глагольные
пары типа «идти» «-» «посылать»), В этой
трактовке понятие В. сопоставимо с вос-
ходящим к логике предикатов понятием
ВАЛЕНТНОСТЬ 79
об одно-, двух- или трехместных предика-
тах и связано с вербоцентрич. теорией
предложения.
В сов. яз-знании развивается более ши-
рокое понимание В. как общей сочетат.
способности слов (Кацнельсон) и единиц
иных уровней. Различаются специфичные
для каждого языка сочетат. потенции час-
тей речи, отражающие грамматич. зако-
номерности сочетаемости слов (напр.,
в рус. яз. существительные шире соче-
таются с наречием, чем во франц, яз.), и
лексич. В., связанная с семантикой сло-
ва. Характеристики лексич. В., опреде-
ляющие ее реализацию; 1. Общий тип
В.: активная В. (способность слова при-
соединять зависимый элемент)/пассивная
В. (способность слова присоединяться к
господствующему компоненту сочетания).
2. Облигаторность В.: обязательная/фа-
культативная В. (понятие, соотносимое
с сильным и слабым управлением). Сло-
во открывает в предложении ряд пози-
ций, из к-рых одни заполняются обяза-
тельно, другие — нет. Во фразе «Петр
взял книгу из шкафа» «книгу» — обязат.
В., «из шкафа» — факультативная. Обя-
зат. активной В. обладают глаголы непол-
ной предикации («иметь», «ставить»,
«давать», «делать», «держать», «находить-
ся» и др.) и их узкие синонимы («пред-
ставить», «оказать», «осуществить» и
др.). Среди существительных обязат. В.
имеют имена действия («приезд отца»),
качества («красота пейзажа»), относи-
тельные («отец Марии»), категориальные
(«тип», «пример», «результат»), парамет-
рические («происхождение языка», «вы-
сота дома», «цвет платья») и др. Отсутст-
вие зависимого компонента может свиде-
тельствовать об изменении значения сло-
ва: расширении («любить красоту»), су-
жении [«пришел отец» (данной семьи)]
или переносе («взять высоту» — «гору»),
С В. связаны возможности редукции сло-
восочетания. В. может преобразовываться
также в определ. условиях контекста:
напр., слово «начало» может утрачивать
обязательную объектную В. в условиях
анафоры . Анафорическое отношение)
(«Прочитать рассказ от начала до конца»),
а слово «глаз» получает обязательную оп-
ределит. В. во фразе «У нее голубые гла-
за». 3. Число В., напр. одно-, двух-,
трехвалентные глаголы. 4. Синтаксич.
функция дополняющего члена: напр., при
глаголе может быть обязательной В. субъ-
ектная («Петр спит»), объектная («Он дер-
жит ручку»), обстоятельственная («Он
проживает в Москве»), предикативная
(«Он стал врачом»), 5. Форма дополняю-
щего члена (часть речи, слово или предло-
жение, форма связи), ср.: «Я знаю это»,
«Я знаю этого человека» и «Я знаю, что
он пришел»; «Он показал мне свой дом» и
«Он показал на дом». 6. Категориальная
семантика слова, реализующего В. (для
глаголов, напр., важны такие семантич.
категории субъекта и объекта, как оду-
шевленность/неодушевленность, конкрет-
ность/абстрактность, счисляемость/несчи-
сляемость и др.). Любое качеств, и коли-
честв. изменение В. слова может свиде-
тельствовать о сдвиге в его значении.
• Кацнельсон С. Д., О грамматич.
категории, «Вестник ЛГУ», 1948, № 2; Аб-
рамов Б. Л., Синтаксич. потенции гла-
гола, НДВШ. ФН, 1966, № 3; Степано-
ва М. Д.. Хельбиг Г., Части речи и
проблема валентности в совр. нем. языке,
М., 1978; Т е и ь е р Л., Основы структурно-
го синтаксиса, пер. с Франц., М., 1988;
Busse W., Klasse, Transitivitat, Valenz,
Miinch., 1974.	В. Г. Гак.
80 ВАЛЛИЙСКИЙ
ВАЛЛИЙСКИЙ ЯЗЙК (уэльский, ким-
рский язык) — один из кельтских язы-
ков (бриттская подгруппа). Распростра-
нен в Уэльсе (Великобритания) и в
нек-рых р-нах Аргентины. Число говоря-
щих в Уэльсе ок. 510 тыс. чел., в Арген-
тине —; ок. 10 тыс. чел. В Уэльсе выделя-
ются 2 диал. зоны, северная и южная, с
дальнейшим членением на более мелкие
диалекты с многочисл. различиями в фо-
нетике, морфологии и лексике и незначи-
тельными — в синтаксисе. В фонетике
наблюдается широкое распространение
дифтонгизации старых долгих гласных,
более последоват. проведение перегла-
совки на -i, развитие интервокальной
группы -nt->-nh->-n-. В отличие от др.
языков бриттской ветви В. я. сохранил в
морфологии гораздо больше старых обра-
зований; в древнейших памятниках еще
наличествует, хотя и в сильно разру-
шенном виде, противопоставление абсо-
лютной (в бесприставочных глаголах) и
конъюнктной (в глаголах, имеющих лю-
бой «предглагольный» элемент, напр. от-
рицание и т. п.) флексии в глаголе (как
в др.-ирл. яз.). Развитие В. я. отличается
все возрастающей ролью аналитизма:
«длительные» и «перфектные» формы гла-
гола, замена полнозначных глаголов кон-
струкцией «вспомогательный глагол +
+ глагольное имя», постепенное исчезно-
вение формы мн. ч. имени с чередованием
гласных в основе и т. п. В лексике много
ранних лат. заимствований и более позд-
них французских и английских.
В истории В. я. выделяются древний
(8—И вв.), средний (12 — сер. 14 вв.),
новый (с кон. 14 в.) периоды. От первого
сохранились лишь отд. глоссы и имена
собственные. С 12 в. и позднее сохрани-
лось много рукописей, содержащих как
оригинальные, так н переводные произв.,
и тексты, восходящие к древнему перио-
ду, подвергшиеся лишь внешней модер-
низации. В поздней передаче сохранилось
неск. крупных поэтич. произв. древней-
шего периода (6—7 вв.), к-рые, хотя и в
значит, степени искажены, модернизиро-
ваны и интерполированы, имеют важное
значение как для истории В. я., так и для
кельтологии в целом. Совр. лит. язык
оформился в кон. 16 в. и с тех пор претер-
пел незначит. изменения (за исключением
лексики). Этим объясняются большие рас-
хождения между письм. и разг, языком,
поэтому лит. В. я. служит объединяющим
фактором для всех носителей. Письмен-
ность на основе латиницы. На В. я. ве-
дется обязат. преподавание в начальной
и средней школе в нек-рых р-нах Уэльса,
выходит периодика, ведутся радио- и
телепередачи.
• Morris Jones J., An elementary
Welsh grammar, Oxf., [1938); его ж e, A
Welsh grammar. Historical and comparative,
Oxf., (1970); Jackson К. H., Language
and history in early Britain, Camb., 1953;
Thomas A. R., The linguistic geography
of Wales, Cardiff, 1973.
Geiriadur Prifysgol Cymru. A dictionary of
the Welsh language, Cardiff, 1950—; Evans
H. Meurig, Tbomas W. O., Geiria-
dur newydd. The new Welsh dictionary, [Llan-
debie. 1956].	А. А. Королев.
ВАМПУМ (индейское wampum, сокр. от
wampumpeag — нити с нанизанными на
них раковинами) — разновидность т.
наз. предметного письма. В. был расп-
ространен среди индейских племен Сев.
Америки (ирокезов, гуронов и др.). Со-
стоит из раковии, нанизанных на шнуры.
Переплетения шнуров образуют полосу,
к-рую обычно носили как пояс. Ракови-
ны, окрашенные в разные цвета, имеют
символич. значение: красный — война,
черный — угроза, враждебность, бе-
Комбинация рако-
вии. вплетенных
в пояс или подве-
шенных к нему.
лый — мир, счастье, благополучие. Ком-
бинации цветных раковин составляют сим-
волич. рисунки, напр. красный топор на
черном фоне — объявление войны, скре-
щенные темные руки на белом фоне —
мирный договор. Часто встречается В.
с абстрактным изображением — геомет-
рия. орнаментом, к-рый также имеет сим-
волич. значение. В. применялся как сред-
ство передачи сообщений от племени к пле-
мени и как украшение. Иногда В. выпол-
нял функцию денег.
• Петрин В. А., Развитие письма, М.,
1961; Дирингер Д.. Алфавит, пер. с
англ., М., 1963; Фридрих И., История
письма, пер. с нем., М., 1979; J е п s е п Н.,
Die Schrift in Vergangenheit und Gegenwart,
B.. 1958. ,	M. А. Журинская.
ВАРВАРИЗМ (отгреч. barbaros— чуже-
земный)— см. Заимствование.
ВАРИАНТНОСТЬ (от лат. varians,
род. п. variantis — изменяющийся) (ва-
риативность) — 1) представление о разных
способах выражения к.-л. языковой сущ-
ности как об ее модификации, разновид-
ности или как об отклонении от нек-рой
нормы (напр., разночтения в разных спи-
сках одного и того же памятника); 2) тер-
мин, характеризующий способ существо-
вания и функционирования единиц язы-
ка и системы языковой в целом. В.—
фундаментальное свойство языковой си-
стемы и функционирования всех единиц
языка. Характеризуется с помощью поня-
тий «вариант», «инвариант», «варьирова-
ние». При первом понимании В. исполь-
зуются только понятия «вариант» и «варь-
ирование»; то, что видоизменяется, по-
нимается как нек-рый образец, эталон или
норма, а вариант — как модификация
этой нормы или отклонение от нее. При
втором понимании вводится термин «ин-
вариант» и оппозиция вариант — инва-
риант. Под вариантами понимают-
ся разные проявления одной и той же
сущности, напр. видоизменения одной и
той же единицы, к-рая при всех измене-
ниях остается сама собой. Инва-
риант — это абстрактное обозначение
одной и той же сущности (иапр., одной и
той же единицы) в отвлечении от ее конк-
ретных модификаций — вариантов. Вто-
рое понимание понятия В. представляет
собой развитие и углубление первого,
вводит в лингвистику общие принципы
теории вариантности — инвариантности.
Вариантно-инвариантный подход к яв-
лениям языка утвердился первоначально
в фонологии (после работ Пражского лин-
гвистич. кружка и ряда др. лингвистич.
школ). Под вариантами стали понимать
разные звуковые реализации одной и той
же единицы — фоиемы, а саму фоне-
му — как инвариант. Из фонологии
этот подход был перенесен на изучение
др. уровней языка. Два ряда терминов —
эмические и этические — используются
для обозначения: первые — для единиц-
инвариантов (фонема, морфема, лексема
и т. д.), вторые — для единиц-вариан-
тов, т. е. для конкретных реализаций еди-
ниц-инвариантов (фон, или аллофон, морф,
или алломорф, лекса, или аллолекса, и
т. Д.).
В понятии инварианта отображены об-
щие свойства класса объектов, образуе-
мого вариантами. Сам инвариант не су-
ществует как отд. объект, это не предста-
витель класса, не эталон, не «образцо-
вый вариант». Инвариант — сокр. назв.
класса относительно однородных объек-
тов. Как название инвариант имеет сло-
весную форму существования. Каждый
вариант-объект, принадлежащий данному
вариантному ряду, несет в себе инвариант-
ные свойства, присущие каждому члену
этого ряда, и может быть оценен как
«представитель» данного инварианта.
Так, классы фонетически сходных и фун-
кционально тождественных звуков в к.-л.
языке (а1, а2, ...,ап, к1, к2, ...,кп) представ-
ляют собой вариантные ряды, сокр. наз-
вания к-рых — «фонема А», «фонема
К» и т. д,— являются инвариантами по
отношению к своим конкретным реализа-
циям — вариантам. По каждому из ва-
риантов можно судить об инварианте бла-
годаря присущим ему инвариантным свой-
ствам. В то же время инвариант и вариант
принципиально негомогенны. Напр., фо-
нема Ат в отличие от фонов (аллофонов)
непроизносима, поскольку является аб-
страктным назв. класса. При попытке
произнести «фонему А» мы произносим
один из ее вариантов — конкретный звук
<а‘», «а2» или «а"». Понятие инвариан-
та — классификационное средство упо-
рядочения языкового материала.
Все единицы языка вариативны, т. е.
представлены в виде множества вариан-
тов. Вариантное строение единиц языка
обусловлено присущим им свойством «эк-
земплярности». Каждая единица сущест-
вует в виде множества экземпляров, оста-
ваясь при этом сама собой, подобно то-
му как одна и та же книга может быть
размножена в бесчисл. кол-ве экземпляров.
Само бытие отд. единицы языка есть ее
варьирование, сосуществование множест-
ва ее вариантов. В В. единиц языка
проявляется вариантно-инвариантное уст-
ройство всей языковой системы.
Инварианты, будучи результатом ос-
мысления и объединения объективных
общих свойств разных рядов конкретных
единиц, могут быть разной степени абст-
рактности. Так, все экземпляры звука
«а» позволяют вывести инвариант «фоне-
мы А», ряд, образуемый «фонемой А»,
«фонемой Б» и т. д., позволяет вывести
инвариант — «фонему вообще». Одна и
та же конкретная единица может иллюст-
рировать инварианты разных степеней
абстрактности. Так, словоформа «лам-
па» есть конкретный экземпляр-вариант
(аллолекса, лекса) лексемы «лампа» (ин-
вариант 1-й степени абстрактности), эк-
земпляр-вариант существительного (2-я
степень), экземпляр-вариант слова вооб-
ще (3-я степень).
В силу восходящего к Ф. де Соссюру
принципа линейности речи на одно место
в речевой цепи может быть помещен толь-
ко один экземпляр-вариант языковой еди-
ницы. Поэтому речь по своей природе ва-
риантна, речевые произведения состоят
из вариантов. Распространено мнение,
что в отличие от речи язык состоит из
инвариантов. Однако поскольку инвари-
анты — это абстрактные сущности, то
признать, что язык состоит из абстракций,
можно только в рамках понимания языка
как «системы классификации». Понима-
ние языка как реального средства (ору-
дия) общения, а речи как применения, ис-
пользования этого средства заставляет
считать, что язык состоит из того же, из
чего состоит речь — из конкретных эк-
земпляров, но представленных в виде
классов или множеств, названия к-рых,
отображающие свойства этих множеств,
и есть инварианты. При переходе от языка
к речи используются одни из экземпля-
ров этого множества.
В. единиц языка по-разному проявляет-
ся на разных уровнях языковой системы.
Так, на фонетнко-фонологич. уровне, об-
разуемом односторонними единицами,
классы вариантов (фонемы), т. е. инвари-
анты, выводятся на основе звуковых и
функциональных свойств единиц. На
уровнях двусторонних единиц (морфема,
лексема и др.) звучание для вывода ин-
вариантов не релевантно, но существен-
ны значение и функция. Наиболее слож-
ным является вопрос о В. значений язы-
ковых единиц. Значение любой единицы
само по себе инвариантно и служит осно-
вой для объединения в вариантный класс
разных экземпляров единицы, обладаю-
щей этим значением. Разные значения од-
ного и того же слова не варьируют, а ак-
кумулируются в слове. О вариантах «од-
ного и того же значения» относительно
нек-рого инварианта, по-видимому, мож-
но говорить, когда в ряду единиц, семан-
тически различающихся, регулярно об-
наруживается «одно и то же значение»,
напр. одно и то же лексич. и общеграмма-
тич. (частеречное) значение у ряда слово-
форм одного слова. Кроме того, при ис-
пользовании одного и того же грамматич.
форманта иногда обнаруживаются как бы
оттенки одного и того же осн. значения,
присущего этому форманту (напр., разно-
видности перфектного значения во мн.
языках и т. д.).
Варианты и инварианты языковых еди-
ниц не образуют разных уровней языко-
вой системы. В рамках одного уровня
можио говорить о единицах как о вариан-
тах и как об инвариантах. Фонема и фон,
так же как и морфема и морф, принад-
лежат своим уровням (фонологическому
и морфемному), соответственно обозна-
чая единицы либо как классы (фонема,
морфема), либо как члены классов (фон,
морф).
• Ахманова О. С., Фонология, М.,
1954; Якобсон Р., Халле М., Фо-
нология и ее отношение к фонетике, пер. с
англ., в кн.: Новое в лингвистике, в. 2, М.,
1962; Илларионов С. В., Гносео-
логия. функция принципа инвариантности,
«Вопросы философии», 1968, Me 12; Ару-
тюнова Н. Д.,О минимальной единице
грамматич. системы, в кн.: Единицы разных
уровней грамматич. строя языка и их взаимо-
действие, М., 1969; Горбачевич К. С.,
Вариантность слова и языковая норма. На
материалах совр. рус. языка. Л., 1978;
Л эм С. М., Очерк стратификационной
грамматики, пер. с англ., Минск, 1977;
Солнцев В. М., Вариативность как
общее свойство языковой системы. ВЯ. 1984,
Ч 2; J о п е s D..The phoneme, 3 ed., Camb.,
1967.	„	В. M. Солнцев.
ВАХАНСКИИ ЯЗЬ'|К — один из па-
мирских языков. Осн. область распрост-
ранения — долина пограничной между
СССР и Афганистаном р. Пяндж (на
терр. СССР — Горно-Бадахшанская АО
Тадж. ССР). Отд. вахан. поселения име-
ются в пограничных с СССР р-нах Пами-
ра на терр. КНР, а также в сев. р-нах
Пакистана и Индии. Число говорящих в
СССР ок. 10 тыс. чел., в Афганистане —
ок. 10 тыс. чел. В. я. пользуются также
соседствующие с ваханцами таджики, иш-
кашимцы и др. Выделяются 2 осн. гово-
ра: верхний и нижиий, различия между
к-рыми невелики. От близкородств. па-
мир. языков В. я. отличается наличием це-
ребрального ряда согласных (эта черта
присуща также ишкашим. яз.); различе-
нием двух падежных форм (прямой и кос-
венной) в имени существительном; нали-
чием трех падежных форм в системе лич-
ных местоимений (как и в ишкашим.
яз.); употреблением вигезимального сче-
та для выражения десятков; образова-
нием основы прош. вр. и инфинитива не
только с помощью различно вокализован-
ного суффикса -к, но и с помощью суф-
фикса -п; особыми предлогами и послело-
гами; нек-рыми лексич. особенностями.
Для В. я. характерно сохранение наи-
большего числа архаич. черт в консонан-
тизме.
Разрабатывается письменность на осно-
ве рус. алфавита.
• Соколова В. С., Очерки по фоне-
тике иран. языков, в. 2. М.— Л., 1953; П а-
халина Т. Н., Вахан. язык. М., 1975;
ее же. Исследование по сравнит.-ист. фо-
нетике Памир, языков, М., 1983; Грюн-
берг А. Л., Стеблвн-Камен-
ский И. М., Языки Вост. Гиндукуша.
Вахан. язык, М.. 1976; Morgenstier-
ne G., Indo-Iranian frontier languages,
v. 2, Oslo, 1938.	T. H. Пахалина.
ВВОДНЫЕ СЛОВА — слова и сочета-
ния слов, грамматически не связанные
ни с одним нз членов предложения; пос-
редством В. с, осуществляется модаль-
ная, экспрессивная и эмоциональная
оценка сообщения. Обычно выделяются
в произношении паузами, пониженной ин-
тонацией и несколько ускоренным тем-
пом. По значению В. с. подразделяются
на: указывающие на степень достовер-
ности сообщаемого («вероятно», «кажет-
ся» и т. п.), эмоционально-оценочные («к
счастью», «к сожалению»), характеризую-
щие речь, способы и приемы выражения
мысли («так сказать», «короче», «точнее»),
указывающие на источник информации
(«говорят», «по слухам»), устанавливаю-
щие контакт с собеседником («знаете ли»,
«послушайте»), определяющие ход мыс-
лей («во-первых», «значит», «итак»).
Побочной функцией многих В. с. являет-
ся функция союзная. Морфологич. при-
рода В. с. разнообразна; в рус. яз. сре-
ди них есть глаголы личные и безлич-
ные, инфинитивы, императивы, предлож-
но-падежные формы, именные словосоче-
тания («воля ваша»), наречия(«конечио»),
союзные конструкции («как говорится»),
предикативные конструкции с ослаблен-
ной коммуникативной функцией («не
знаю», «веришь ли»). Оценка, привноси-
мая В. с. в предложение, может распро-
страняться на весь его состав («По-видимо-
му, ои человек умный») или на какую-то
часть («Человек он добрый и, по-видимо-
му, умный»).
ВВОДНЫЕ 81
• Шахматов А. А., Синтаксис рус.
языка. 2 изд., Л., 1941; Виноградов
В. В., Рус. язык, М., 1947; Пешков-
с к и й А. И., Рус. синтаксис в иауч. осве-
щении, 7 изд.» М., 1956- И. Н. Кручинина.
ВЕДЙИСКИИ ЯЗЫК (ведический
язык) — наиболее ранняя разновидность
древнеиндийского языка; язык индуист-
ского культа в Индии. Представлен дву-
мя разновидностями — более архаичным
поэтич. языком мантр (т. е. стихов) и
языком позднейшей прозы. Мантры со-
ставляют 4 веды, из к-рых самая древ-
няя — «Ригведа»; проза — это коммента-
рии к ведам и возникшие на основе вед
филос. произведения. Язык ведийской
прозы со временем все более сближается
с санскритом. В фонетике характерная
черта мантр — наличие 1, lh как интерво-
кальных вариантов d, dh и допустимость
хиатуса (зияния). В. я., в отличие от сан-
скритского экспираторного, свойственно
полумузыкальное ударение. Морфоло-
гич. строй характеризуется сохранением
иидоевроп. архаизмов, недостаточной нор-
мализованиостью, наличием мн. вариан-
тов, допустимостью окказиональных обра-
зований. Глагол имеет сослагат. наклоне-
ние, инъюнктив (меморатив — наклонение
со значением упоминания действия), плюс-
квамперфект, вышедшие из употребле-
ния в санскрите. В имени продуктивны
корневые основы, в дальнейшем развитии
языка сведенные к минимуму. Для син-
таксиса характерно широкое использова-
ние частиц, нередко функционирующих
как союзы или имеющих модальное зна-
чение, статус полусамостоят. слов у на-
речий-префиксов, в языке мантр — сво-
бодный порядок слов. Язык мантр во
многом отражает особенности общеиндоев-
роп. поэтич. речи (особенно близок к аве-
стийскому языку). Архаизмы в грамма-
тике, в лексике и фразеологии. Отд. чер-
ты В. я. объединяют его с пракритами.
• Ел и Заренкова Т. Я., Граммати-
ка ведийского языка, М., 1982; Macdo-
nell A., A Vedic grammar, Stras,. 1910;
его же, A Vedic grammar for students. Oxf..
1916; Renou L., Grammaire de la langue
vedique, Lyon — P.,	1952; Grass-
mann H., Worterbuch zum Rig-Veda, 3
Aufl-, Wiesbaden, 1955. T. Я. Елизаренкова.
ВЕЙНДХСКИЕ ЯЗЫКЙ — см. Нахские
языки.
ВЕЛЯРИЗАЦИЯ (от лат. velum — заве-
са) — дополнительная артикуляция, в
результате к-рой задняя часть спинки
языка сближается с мягким нёбом (для
заднеязычных согласных эта артикуля-
ция является основной, поэтому их часто
называют велярными). Веляризованные
(не заднеязычные) согласные характери-
зуются специфич. тембром, ср. звучание
рус. веляризованного I в отличие от не-
веляризованного, т. наз. европейского 1.
В.— не очень распространенная в разл.
языках дополнит, артикуляция, однако
иногда она проявляется достаточно пос-
ледовательно. Так, в рус. яз. мн. твердые
согласные являются веляризованными,
это объясняется необходимостью более
четкого противопоставления твердых сог-
ласных мягким, к-рые являются палата-
лизованными (см. Палатализация).
Акустич. эффект В. близок к эффекту
лабиализации и определяется как бемоль-
ность, т. е. сдвиг вниз или ослабление вы-
сокочастотных составляющих. В спектре
веляризованных согласных наблюдается
усиление в области 1000 Гц.
• Фант Г., Акустич. теория речеобра-
зования. пер. с англ., М.. 1964. с. 210; 3 и и-
д е р Л. Р.< Бондарко Л. В., Вер-
82 ВЕДИЙСКИЙ
б и ц к а я Л. А., Акустич. характеристика
различия твердых и мягких согласных в рус.
языке, «Уч. зап. ЛГУ», 1964, в. 69; Рефор-
матский А. А., О корреляции «твердых»
и «мягких» согласных (в совр. рус. лит. язы-
ке), в его кн.: Из истории отечеств, фоно-
логии, И., 1970; 3 и н д е р Л. Р., Общая
фонетика, М., 1979, с. 136. Л. В. Бондарко.
ВЕНГЕРСКИЙ ЯЗЫК — один из финно-
угорских языков (угорская ветвь). Рас-
пространен в Венгрии и прилегающих к ней
областях Югославии, Австрии, Чехосло-
вакии, Румынии, СССР. Число говоря-
щих 14,4 мли. чел., в т. ч. в Венгрии
10,6 млн. чел. Офиц. язык ВР. Насчи-
тывается 8 диалектов, к-рые мало отли-
чаются друг от друга.
Для фонетики В. я. характерны: про-
тивопоставление долгих и кратких глас-
ных и согласных, гармония гласных с про-
тивопоставлением гласных заднего и пе-
реднего рядов, огубленных и иеогублеи-
ных, отсутствие сочетания согласных
в начале слова, ударение на 1-м слоге.
Морфологически относится к агглютина-
тивным языкам. Грамматич. строй харак-
теризуется отсутствием категории рода,
большим числом падежей (св. 20), лично-
притяжат. склонением для выражения при-
надлежности у имен; глагол имеет 3 фор-
мы времени, 3 формы наклонения, объек-
тный и безобъектный ряды спряжения.
Служебные слова представлены послело-
гами (управление, как правило, отсут-
ствует), артиклями, союзами и частица-
ми. В словообразовании широко использу-
ется суффиксация и словосложение. В
предложении определение предшествует
определяемому и с ним не согласуется.
Начало формирования лит. языка —
16 в., особенно интенсивное развитие —
с кон. 18 в. Письменность на лат. основе.
Первый письм. памятник, содержащий
связный текст,— «Надгробная речь» (ок.
1200).
* Майтинск ая К. Е., Венг. язык,
ч. 1—3, М.. 1955—60; A mai magyar nyelv
rendszere, kot. 1—2, Bdpst, 1961—62; Tom-
pa J., Ungarische Grammatik. The Hague—
P.. 1968; The Hungarian language, Bdpst,
1972.
A magyar nyelv ertelmezo szotara, kot. 1—7.
Bdpst. 1959—62.	К. E. Майтинская.
ВЕНЁТСКИЙ ЯЗЫК — язык древних
венетов, дороманских племен, населяв-
ших территорию современной Сев.-
Вост. Италии и прилегающих к ней обла-
стей Югославии и Австрии. Вытеснен лат.
языком. В. я. выделяется в самостоят.
группу иидоевроп. семьи языков (см. Ин-
доевропейские языки), связанную рядом
изоглосс с италийскими, кельтскими, гер-
манскими и иллирийским языками. За-
свидетельствован в кратких надписях
(св. 250 текстов) двух типов,посвятитель-
ных и эпитафиях (6—1 вв. до н. э. ).Осн.
места, где найдены надписи иа В. я.: Эс-
те (аитич. Атесте), Виченца, Падуя, Спи-
на, Лаголе (Италия). Большинство над-
писей выполнено местным письмом в неск.
вариантах (6—2 вв. до н. э.), к-рое пред-
ставляет собой адаптацию сев.-этрус. ал-
фавита с добавлением отд. греч. знаков,
другая часть — лат. письмом (2 — нач.
I вв. до н. э.).
Фонетич. строй В. я. характеризовался
наличием 22 фонем, в т. ч. 5 гласных:
i, е, а, о, и (по всей видимости, разли-
чавшихся по долготе/краткости), двойной
системы дифтонгов (ei, ai, oi; eu, au, ou),
6 сонантов (v, w, 1, r, m, n), 11 согласных.
Для консонантизма характерно сведение
трех серий иидоевроп. смычных к двум
(звонким и глухим), с утратой звонких
придыхательных, сохранение иидоевроп.
лабио-велярного (kw) и появление новых
согласных f, h, ts, отсутствовавших в ин-
доевроп. праязыке.
В морфологии В. я. представлены пя-
типадежная система склонения имени, 3
рода (муж., жен., ср. род) и 3 числа (ед.,
мн. и дв. ч.). Важной особенностью скло-
нения является существование основ на
-1 в род. п. ед. ч. 1-го склонения и оконча-
ния -bhos в дат.-инструмент. падежах мн.
ч. 2-го склонения. Система глагола объ-
единяла 4 типа спряжения с противопо-
ставлением категорий презенса и прете-
рита, включала формы медиопассива на
-г, сигматич. аориста, причастий на -nt-
И -ГППО-.
Синтаксис определялся жанром над-
писей; напр., посвятит, тексты составле-
ны по схеме: субъект в им. п., глагол в
3-м л. ед. (иногда мн.) ч., объект в вин. п.
Лексика В. я. представлена ограничен-
но. Известно св. 300 имен собственных
(антропонимов, теонимов и этнонимов),
часть к-рых относится к заимствованиям,
и ок. 60 апеллятивов.
Изучение В. я. началось в кон. 19 в.
с работ К. Паули и было продолжено в
трудах П. Кречмера, Дж. Уотмоу и
Р. С. Коиуэя, М. С. Билера, X. Краэ,
В. Пизани, Ю. Унтермана, Э. Поломе.
Новый этап в изучении В. я. начался в
кон. 60-х гг. 20 в. после реиитерпретации
языковых памятников Дж. Б. Пеллегри-
ни и А. Л. Просдочими, а также М. Цежё-
ном. В СССР проблемы В. я. исследова-
лись в работах И. М. Тройского, А. А. Ко-
ролева, В. П. Нерозиака.
* Тройский И. М.. Очерки из ис-
тории лат. языка, М.— Л., 1953; Коро-
лев А. А., Новые данные о венет, языке,
в кн.: Славянское и балканское яз-эвание, в.
3, М., 1977; Pauli С.. Altitalische Forschun-
gen, Bd 3 — Die Veneter. Lpz., 1891; Con-
way R. S., Whatmough J.,
Johnson S. E., The praeitalic dialects
of Italy, v. 1 — The Venetie inscriptions. L.,
1933; Beeler M. S., The Venetie language.
Berk.— Los Ang., 1949: Krahe H., Das
Venetische. Hdlb.. 1950; Pisani V., Le
lingue dell’ Italia antica oltre il latino, 2
ed., Torino, [19641; Pellegrini G. B.,
P г о s d о c i m i A. L., La lingua venetica,
v. 1 — 2. Padova. 1967; Lejeune M., Manu-
el de la langue venete, Hdlb., 1974; Lingue
e dialetti dell’ Italia antica, Roma, 1978.
В. П. Нерознак.
ВЁПССКИЙ ЯЗЫК — один из прибал-
тийско-финских языков (северная груп-
па). Распространен в Карел. АССР,
Ленингр. и Вологод. областях РСФСР.
Число говорящих св. 3 тыс. чел. (1979,
перепись). Язык бытового общения. Име-
ет 3 оси. диалекта — северный, средний и
южный, различающиеся в основном фоне-
тикой, лексикой и в небольшой мере —
морфологией. Для В. я. (наряду с лив-
ским яз.) характерно, в отличие от др.
прибалт.-фин. языков, отсутствие чере-
дования согласных. Гармония гласных
является частичной. Вследствие синкопы
и апокопы большинство двусложных
слов превратилось в односложные. Отсут-
ствует оппозиция кратких и долгих глас-
ных (кроме юж. диалекта, где имеются
вторичные долгие гласные). Палатализа-
ция является фонологич. признаком. В. я.
(и ливвик. диалекту карел, яз.) прису-
ща синтетич. форма перфекта кондицио-
налиса, Своеобразна отрицат. форма им-
перфекта (в юж. диалекте). Синтаксис
сходен с карельским. Имеется пласт
лексики, отсутствующий в др. прибалт.-
фин. языках. Созданная в 1930-е гг.
письменность распространения не полу-
чила; в кон. 80-х гг. разрабатывается но-
вый алфавит.
• Хямяляйнен М. М., Вепс. язык,
в кн.: Языки народов СССР, т. 3, М., 1966;
Зайцева М. И.. Грамматика вепс, язы-
ка, Л., 1981; Зайцева Н. Г., Именное
словоизменение в вепс, языке, Петрозаводск,
1981; Lonnrot E., Om det nordtschudiska
spriket, Hels., 1853; Kettunen L.,
Vepsan murteiden lauseopillinen tutkimus,
Hels.. 1943; Tunkelo E. A., Vepsan kie-
len aannehistoria, Hels.. 1946.
Зайцева M. И., M у л л o-
в е н М. И., Словарь вепс, языка, Л.. 1972.
М. И. Зайцева.
ВЕРБАЛИЗАЦИЯ — см. Транспозиция.
БЁРНЕРА ЗАКОН — сформулирован-
ная К. Вернером в 1877 закономерность,
согласно к-рой общегерманские щелевые
f, р, h (возникшие из индоевропейских
смычных р, t, к, по Гримма закону), а
также s перешли после безударного
гласного соответственно в звонкие Ъ, d,
g, z (последний затем перешел в г). Для
определения места древнейшего ударе-
ния, не сохранившегося в герм, языках,
были использованы индоевроп. языки
со свободным, подвижным ударением.
В. з. объяснил разл. отражение индоев-
роп. согласных, напр. в гот. Ьго{>аг и
fadar, taihun и (fimf) tig jus, разномест-
ными ударениями в этимологически па-
раллельных др.-греч. phrator и pater,
deka и dekas, рус. десять и (пять)десят,
санскр. bhrSta и pits. Озвончение щеле-
вых было связано с утратой свободного,
подвижного индоевроп. словесного уда-
рения, к-рое еще сохранялось в древней-
шем общегерм. языке; исчезновение про-
содич. различия типа afa~afa было ком-
пенсировано фоиематич. различием afa~
aba. Перенос индоевроп. ударения с кор-
ня на суффикс при образовании и изме-
нении слов обусловил чередования f~b,
d, h~g, s~r, по B. 3., гл. обр. в спря-
жении сильных глаголов нек-рых др,-
герм. языков, сохраненные в совр. герм,
языках лишь как реликты (нем. bediirfen—
darben, ziehen—zogen, нидерл. was—waren,
vriezen—vroren, англ, was — were, швед,
se—sig, sl&—slog).
в Сравнит, грамматика герм, языков, т.
2 — Фонология. М.. 1962, с. 20—22. 208—14;
Кацнельсон С. Д.. Сравнит, акцен-
тология герм, языков. М.— Л., 1966, с. 299—
300. 310; Verner К.. Eine Ausnahme der
ersten Lautverschiebung, ZVS, 1877, Bd 23,
Ni 2.	В. Я. Плоткин.
ВЁРСИЯ (от ср.-лат. versio — видо-
изменение, поворот) — грамматическая
категория глагола, обозначающая отно-
шение действия к его субъекту или косвен-
ному объекту (преимущественно предназ-
наченность действия). Встречается в кав-
казских (картвельских, абх.-адыгских),
семитских, по-видимому, в отд. индоев-
ропейских и иек-рых др. языках. В. вы-
ражает изменение диатезы глагола в свя-
зи с наличием — отсутствием при ием
косв. дополнения. При этом косв. дополне-
ние выступает обычно в роли беиефакти-
ва/малефактива, т. е. лица, в пользу
(или во вред) к-рому совершается дейст-
вие, или в роли посессора, т. е. обладате-
ля одного из объектов, упоминаемых в
том же предложении, напр. груз, is emends
dis pexsacmlebs ‘Он чистит сестры
обувь’ (косв. дополнение отсутствует) —
is u-fmends das pexsacmlebs ‘Он чистит
сестре (косв. дополнение в фуикпии обла-
дателя) обувь’. Осн. синтаксич. разновид-
ности В.; нейтральная В. (при
отсутствии косв. дополнения), объект-
ная (центробежная) В. (при
его наличии) и субъектная (ие-
центробежиая, рефлексивная,
центростремительная) В.—
когда косв. дополнение кореферентно
подлежащему, иапр. груз, is i-senebs saxls
‘Он строит себе дом’, др.-греч. porizo-
mai ‘доставляю себе’. Осн. семантич. раз-
новидности В.: бенефактивная, посес-
сивная, малефактивиая и локативная В.
(когда присоединяемое косв. дополнение
6’
выступает в локативном значении, напр.
груз, man surati da-a-xafa kedels ‘Он карти-
ну нарисовал иа стене’). Присоединяемое
косв. дополнение в иек-рых языках часто
подвергается эллипсису, напр. в япон.
яз.: Сииако-ва тя-о цуйдэ ятта ‘Синако
чай налила (ему)’.
В. относится к диатезам, увеличиваю-
щим число актантов глагольной лексе-
мы. По этому признаку В. сходна с кау-
зативом и с объектной диатезой, «создаю-
щей» прямое дополнение («работать» —
«обрабатывать»), В. в разных лингвистич.
традициях называется по-разному (напр.,
«предестинатив» в кушит, яз-знании).
* Ломтатидзе К. В.. Категория
версии в картвельских и абх.-адыг, языках, в
сб.: Ежегодник иберийско-кавк. яз-знания,
т. 3, Тб., 1976; Холо довичА. А., Проб-
лемы грамматич. теории, Л., 1979; Harris
А. С., Georgian syntax, Camb.— [а. о.]. 1981.
Я. Г. Тестелец.
ВИД глагол ь н ы й (в междунар.
терминологии — аспект) — грамматиче-
ская категория глагола, обобщенно указы-
вающая, «как протекает во времени или
как распределяется во времени»
(А. М. Пешковский) обозначенное глаго-
лом действие. В отличие от категории гла-
гольного времени, В. связан не с дейкти-
ческой (см. Дейксис) темпоральной (вре-
менной) локализацией действия, а с его
внутр, «темпоральной структурой», с
тем, как она интерпретируется говоря-
щим. Категория В. в разных языках ха-
рактеризуется значит, многообразием как
со стороны внешних (синтетич. или аиали-
тич.) форм своего выражения, так и со
стороны содержания. В языках мира вы-
деляются аспектуальные противопостав-
ления, связанные с достижеиием/недо-
стижением внутр, предела действия, с
подчеркиванием процесса протекания
действия, с понятием состояния и достиг-
нутого состояния, с понятиями многократ-
ности, обычности и т. п. Противопоставле-
ние значений этого типа выступает как В.,
поскольку оно получает в том или ином
языке статус грамматич. категории.
В противном случае оно рассматривается
как семантич. (понятийная) категория
(И. И. Мещанинов) или как противопо-
ставление «аспектуальных классов»
(дииамические/статические, предельные/
непредельные глаголы) и их подклас-
сов — т. наз. способов действия (см. Гла-
гол) в рамках функционально-семанти-
ческого поля аспектуальиости (А. В. Бон-
дарко), т. е. в составе широкой совокуп-
ности грамматич,, словообразоват., лек-
сич. и иных средств, служащих для выра-
жения такого рода значений.
В рус. и других слав, языках граммати-
чески противопоставлены совершенный
и несовершенный В. (перфектив и импер-
фектив). Семантич. базой этого противо-
поставления являются предельные гла-
голы, причем сов. В. сигнализирует до-
стижение предела и, в силу этого, пред-
ставляет действие в его неделимой цело-
стности, а несов. В. нейтрален к признаку
достижения предела и к признаку целост-
ности; во ми. случаях он указывает иа
действие, лишь в перспективе направлен-
ное к пределу или вовсе не предусматри-
вающее предела (у непредельных глаго-
голов). В контексте высказывания зна-
чение одного и другого вида в зависимо-
сти от ряда условий реализуется в одном
из частных видовых значений (в одной
из частных функций). У сов. В. выделя-
ются конкретно-фактическая («Я открыл
окно»), наглядно-примерная («Татьяна
то вздохнет, то охнет») и др. функции.
У несов. В. главными частными функция-
ми являются коикретио-процессная («Я
открывал окно» — в тот момент), неогра-
ниченно-кратная («открывал по вечерам»
и т. п.) и обобщенно- или общефактиче-
ская («Ты открывал окно? — Да, откры-
вал»), когда важен факт сам по себе, а не
его протекание, результат, возможная
многократность и т. д. Несов. В. выража-
ет также постоянное отношение («Сумма
углов треугольника равняется двум пря-
мым») и др. значения и выступает вместо
сов. В. в позициях нейтрализации,
напр. в т. наз. историческом настоящем:
«Вчера он приходит и говорит» (вместо
«пришел и сказал»).
Противопоставление сов. и несов. В.
проходит в слав, языках через всю систе-
му глагола. В плайе выражения виды
различаются:	сочетаемостью,
ср. невозможность постановки сов. В.
после фазовых глаголов типа «начать»,
«кончить», «продолжать» («начал пи-
сать», но не «написать»), после «все»,
«все больше» («Ои все полнел», но не
«...располнел»); составом пара-
ди г м ы , ср. в рус. яз. отсутствие при-
частий иа -щий и будущего сложного в
числе форм сов. В.; строением
глагольной основы: за корневы-
ми основами закреплено значение несов.
В., реже (ср. «Дать», «бросить») сов. В.;
добавление приставки («с-делать», «про-
делать», <от-делать») или суффикса од-
нократности («маз-ну-ть») делает основу
предельной и переводит ее в сов. В. (пер-
фективирует); добавление суффикса им-
перфективации создает производную ос-
нову несов. В. («да-ва-ть», <6рос-а-ть»,
< про-дел-ыва-ть >), к-рая может снова
перфективироваться («надавать обеща-
ний», «побросать»). Если между образо-
ваниями противоположных видов иет
различий в лексич. значении, возникает
чисто видовая соотносительность (видовая
пара): «дать — давать», «проделать —
проделывать » и др. (также — с использо-
ванием т. наз. пустой приставки: «де-
лать— сделать» или супплетивизма:
«брать — взять»). Мн. глаголы стоят по
семантич. или формальным причинам вне
видовых пар, являясь «только несовер-
шенными» («зависеть», «учительство-
вать») или «только совершенными» («рух-
нуть», «побросать»). Есть также двувидо-
вые основы, от каждой из к-рых образу-
ются формы обоих видов (ср. «женить»,
«исследовать»), Спорным остается воп-
рос, является ли В. в рус. яз. словообра-
зоват. или словоизменит. категорией.
Со слав, совершенным В. ряд ученых
сближает нек-рые префиксальные гла-
гольные образования др. языков. Эти
сближения наиболее убедительны для
языков, в к-рых получили развитие те
илп иные средства имперфективации
префиксальных глаголов, напр. для ли-
товского, осетинского, венгерского.
В современных англ., исп. и иек-рых
др. языках выделяют т. наз. прогрес-
сивный В. (прогрессив, аигл. Progres-
sive, или континуатнв, англ. Continuo-
us), изображающий действие в процессе
его осуществления в конкретный момент
времени (англ. I am writing, исп. estoy
escribiendo ‘Я пишу в данный момент’)
и противопоставленный в разл. временах,
наклонениях и инфинитиве «общему» В.
(иепрогрессиву). Прогрессивный В. пред-
ставлен аналитич. формами. Иногда в
качестве В. рассматривают также анали-
тич. перфект англ., романских н ряда
др. языков.
В др.-греч. яз. были противопоставле-
ны три В.: презеитно-имперфектный,
близкий по значению слав, несов. В. (но
ВИД 83
не выступавший в общефактич. функции),
аористический, близкий к сов. В. (ио ис-
пользовавшийся и при простом указании
на факт, в частности с обстоятельством
длительности), и перфектный, обозначав-
ший состояние (обычно как результат
предшествующего изменения): hesteka
‘Я (стал и) стою'. Эти В. различались
сиитаксич. употреблением, составом форм
(так, в рамках аористич. В. нет форм
наст. вр.), строением основы (чередова-
ниями, суффиксами, редупликацией),
отчасти и личными окончаниями (особыми
в перфектном В.).
В разл. языках выделяют также мно-
гократный (итератив, фреквентатив) и
нек-рые другие В. В одном языке могут
совмещаться разные видовые противопо-
ставления. С др. стороны, есть языки, не
имеющие категории В., в к-рых достиг-
нутость/недостигнутость предела действия
и др. аспектуальные значения обычно яв-
ствуют из соотношения предикатов, со-
седствующих в составе высказывания,
или выражаются др. средствами функцио-
нально-семаитич. поля аспектуальности
(таков, напр., ием. яз.).
Категория В. связана с другими гла-
гольными категориями, особенно тес-
но — с категорией времени. Эта связь
проявляется в невозможности образова-
ния нек-рых времен в рамках одного из
В., в специфич. использовании нек-рых
видо-временных форм: так, в рус. и дру-
гих слав, языках (кроме юж.-слав.) наст,
время сов. В. преим. используется в зна-
чении будущего. В ряде языков нек-рые
противопоставления по категории В. пред-
ставлены лишь в сфере прош. времени.
В араб., кит., ряде афр. языков нидовое
противопоставление вообще не отделено
от временного. Так, в глаголе языков
йоруба и игбо (см. Ква языки) форма,
выражающая завершенное действие, ав-
томатически обозначает прош. вр., а фор-
ма, выражающая протекающее дейст-
вие,— наст. вр. (если в предложении
нет лексич. показателей, противоречащих
этим временным значениям).
в См. лит. при ст. Аспектология.
Ю- С. Маслов.
ВИНОГРАДОВСКАЯ ШКбЛА в язы-
кознании — одна из школ советско-
го языкознания, возникшая в 40—50-е гг.
20 в. и объединяющая учеников и последо-
вателей В. В. Виноградова общим пони-
манием природы языка, общей методо-
логией его исследования. Виноградов
работал в Ленинграде (проф. ЛГУ в
1920—29), Вятке (иыне Киров), Тоболь-
ске, Москве. Он был крупным организа-
тором сов. филологич. науки: в 1950—63
акад.-секретарь ОЛЯ АН СССР; в 1950—
1954 директор Ин-та яз-знания АН СССР;
в 1958—68 директор Ии-та рус. языка АН
СССР, в 1945—69 возглавлял кафедру
рус. языка в МГУ, где вместе с ним пло-
дотворно работали Р. И. Аванесов,
П. С. Кузнецов, Т. П. Ломтев, Н. Ю. Шве-
дова, С. И. Ожегов, Н. С. Поспелов,
В. А. Белошапкова, С. А. Копорский и
др. По инициативе Виноградова был ос-
нован журн. «Вопросы языкознания»
(гл. ред. в 1952—69).
Виноградова отличала исключит, эру-
диция, глубокое знание истории рус. об-
ществ. жизни, рус. лит-ры и рус. языка,
исключит, осведомленность в области ис-
тории лингвистич. науки, и прежде все-
го рус. лингвистич. мысли. Значит, влия-
ние оказали на него идеи А. А. Шахмато-
ва и Л. В. Щербы. От Шахматова он вос-
принял методику сравнительно-ист. ана-
84 ВИНОГРАДОВСКАЯ
лиза и углубленного, строгого системного
описания языка, от Щербы — интерес к
языку как живой и активно функциони-
рующей системе, к движению языковых
норм. Рассматривая язык как обществ,
явление, Виноградов видел в ием не толь-
ко эволюцию системы, но и развитие ви-
дов и разновидностей речи и речевых
форм. Разрабатывая теорию стиля, он
устанавливал и прослеживал связи меж-
ду языковой личностью и общенац. язы-
ком во всех разновидностях его функцио-
нирования.
В теории Виноградова в центре изуче-
ния языка стоит, с одной стороны, слово
как центр, единица языковой системы, с
другой стороны,— текст во всей его слож-
ности, рассматриваются взаимоотношения
языка и речи, раскрываются динамика
языковых явлений, особенности рус. речи,
ее закономерности и формы. Эта концеп-
ция отличается от концепции Ф. де Сос-
сюра (см. Женевская школа), фактиче-
ски описывающего язык вне речевых жан-
ров, вне связи с актом речи, и от филоло-
гич. концепции К. Фосслера, ориенти-
рованной прежде всего на экспрессивио-
эстетич. функцию языка (см. Эстетиче-
ский идеализм в языкознании).
Виноградов предложил новую система-
тизацию разделов и подразделов рус.
яз-знания. В соответствии с его взгляда-
ми оно включает: а) серию ист.-лиигви-
стич. дисциплин — диалектологию, ист.
грамматику, историю языка, историю
лит. языка, историю языка худож. лит-ры
(была предложена, в частности, новая пе-
риодизация истории рус. лит. языка);
б) стилистику в ее нормативной (куль-
тура речи) и ист.-сравнительной (функ-
циональные и авторские стили) разно-
видностях; в) дисциплины, содержащие
системное описание совр. рус. лит. языка
(лексика, грамматика, словообразование,
фразеология, фонетика), в т. ч. история
слов и теория нормы; г) науку о языке
худож. лит-ры и языке писателей; д) ис-
торию филологич. учений. Виноградов
дал образцы исследований в каждой из
этих областей. Новая систематизация бы-
ла во многом обращена к практике.
Виноградов создал новую систематиза-
цию частей речи, практически применив
предложенный Щербой критерий сиитак-
сич. свойств слова: в систему частей речи
были включены «частицы речи», модаль-
ные слова и категория состояния. Тем
самым принимались во внимание морфо-
логич., словообразоват. и семаитич. свой-
ства слова. Книга Виноградова «Русский
язык. Грамматическое учение о слове»
(1947; Гос. пр. СССР, 1951) опиралась иа
науч, оценку всех факторов, составляю-
щих общенац. лит. язык (его историю,
язык образцовых писателей, язык образо-
ванного населения, системные связи всех
языковых категорий, сложные взаимодей-
ствия разных функциональных сфер
речи); она послужила науч, основой для
создания последующих грамматик рус.
языка и грамматик языков народов
СССР. Эта книга, на широком ист. фоне
отражавшая совр. этап развития рус. лит.
языка, была принципиально новым опи-
санием всей его системы, глубоко методо-
логически и содержательно отличалась от
всех предшествовавших описаний — от
М. В. Ломоносова до Шахматова. Виног-
радов предложил деление грамматики иа
грамматич. учение о слове, показав при
этом всю сложность его природы, учение
о словосочетании, учение о предложении
и учение о сложном сиитаксич. целом.
В учении о предложении им были найдены
и определены осн. категории предложе-
ния: предикативность, модальность, сии-
таксич. лицо, к-рые выделяют предложе-
ние в тексте и отделяют язык от др. семи-
отич. средств.
Идеи Виноградова в теории лексико-
логии — разработка типов лексич. зна-
чений слов, углубление понятия «лексе-
ма» и введение теории стилистич., грам-
матич. и смысловой вариантности слова,
учение о фразеологии как особом разделе
яз-знания, систематизация типов рус.
фразеология, единиц — стали основой
для дальнейшего развития рус. лексико-
логии, фразеологии, рус. и общей лекси-
кографии. При его участии были созданы
«Толковый словарь русского языка» под
ред. Д. Н. Ушакова (т. 1—4, 1935—40),
«Словарь современного русского литера-
турного языка» (т. 1 —17, 1948—65; Ле-
нинская пр., 1970). Он был одним из ини-
циаторов создания и редактором «Слова-
ря языка А.С. Пушкина» (т. 1—4, 1956—
1961).
Виноградов положил начало новой об-
ласти филологич. исследований — исто-
рии рус. лит. языка как истории стилей
(«Очерки по истории русского литератур-
ного языка XVII—XIX вв.», 1934). Его
идеи в этой области стимулировали
изучение разных этапов в развитии рус.
лит. языка допетровской эпохи и ново-
го времени, содействовали выработке но-
вых науч, концепций (Б. А. Успенский,
Ю. С. Сорокин, В. П. Вомперский и др.).
Первично основанное на концепции Шах-
матова учение Виноградова об истоках
рус. лит. языка и о его отношении к язы-
ку церковнославянскому наиболее адек-
ватно отражает состояние первых этапов
развития письменности на Руси и показы-
вает истоки богатства рус. стилистич. си-
стемы, многообразия ее функциональных
разновидностей (эта концепция нашла
дальнейшее развитие в работах Н. И. Тол-
стого, И. С. Улуханова).
Выделив язык писателей в особую ка-
тегорию филологич. исследований, Ви-
ноградов изучал языковое творчество
Н. М. Карамзина, И. И. Дмитриева,
И. А. Крылова, А. С. Пушкина,
Н. В. Гоголя, М. Ю. Лермонтова,
Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского,
А. А. Ахматовой, М. М. Зощенко и др.
Эти работы, так же как и работы
Ю. Н. Тынянова, Б. М. Эйхенбаума,
В. М. Жирмунского, Б. В. Томашевского,
Л. П. Якубинского, Б. А. Ларина, дали
текстологам новые методы исследова-
ния — анализ разновременных публика-
ций, вариантов худож. текстов, рукопи-
сей, сюжетных связей, текстового окруже-
ния, изучение истории критики, собств.
авторских свидетельств,— заложив тем
самым текстологии, обоснование лит-ве-
дения.
Рассматривая формирование и разви-
тие худож. образов, Виноградов исследо-
вал и описывал стилистико-смысловые
связи внутри текста и на их фойе опре-
делял центр, образ произведения — образ
автора. Такой метод прочтения нашел свое
применение и в теории прозаич. нехудож.
речи. Виноградов обращал внимание на
то, что текст, имея тропы и фигуры речи,
соединяется в сферхфразовые и фразо-
вые единства путем сопоставлений и про-
тивопоставлений, сцеплений и соединений,
сочетаний и разъединений, образующих
единство смыслового развития текста
как частей общей композиции, состоящей
из явного или скрытого диалога или мо-
нолога. Объединение элементов текста в
одно смысловое и грамматич. целое по-
служило основанием, в частности, для
исследований по теории текста.
Идеи Виноградова дали творч. импульс
для разработки и развития почти всех
отраслей сов. филологии во 2-й пол.
20 в.— в области совр. и сравнит.-ист.
славистики, изучения др. языков народов
СССР и зап.-европ. языков, в области
лит-ведеиия, текстологии, эвристики,
стилистики, языка худож. лит-ры, а так-
же в изучении строя рус. яз., его исто-
рии, лексики, грамматики, словообра-
зования, в области изучения истории лин-
гвистич. науки, а также в разных сферах
преподавания рус. яз. и культуры речи.
Его идеи оказали влияние на развитие
общего и сравнит, яз-знания. Ученые В.
ш. углубляют и развивают все эти нап-
равления. Стилистике, поэтике, языку
худож. лит-ры, худож. композиции тек-
ста, структуре авторского повествования
посвящены работы Сорокина, В. Г. Ко-
стомарова, В. П. Григорьева, А. Д. Гри-
горьевой, М. Н. Кожиной, Е. А. Иван-
никовой, И. И. Ковтуиовой, Н. А. Ко-
жевниковой, И. К. Белодеда, А. П. Чу-
дакова и др. Исследованию семантич.
структуры слова и фразеологизма, тек-
ста, значения слова, метафоры, внутр,
организации и назначения словарной
статьи как особого лингвистич. жанра и
др. проблем лексикологии и лексикогра-
фии посвящены работы ученых В. ш.,
изучающих рус. яз., другие слав, языки,
языки народов СССР (Ожегов, Сорокин,
Шведова, А. П. Евгеньева, Д. Н. Шме-
лев, Л. Л. Кутина и др.). Работы ученых
В. ш. в этой области содействовали выде-
лению лексикологии как самостоят. об-
ласти яз-знания, она получила теоретич.
обоснование и практически сформирова-
лась прежде всего в СССР. Сов. учеными
плодотворно развивается теоретич. и
практич. лексикография.
Сов. грамматич. наука развивает и уг-
лубляет мн. идеи Виноградова в этой об-
ласти. Учеными В. ш. была создана опи-
сательно-нормативная «Грамматика рус-
ского языка» АН СССР (1952—54). Под
руководством Шведовой были созданы
академия, грамматики нового типа —
«Грамматика совр. русского литератур-
ного языка» (1970), «Русская граммати-
ка» (т. 1—2, 1980; Гос. пр. СССР, 1982).
В этих грамматиках иауч. концепциями
Виноградова определены способы описа-
ния частей речи, морфологии, синтаксиса,
в особый раздел, связанный как с лекси-
кологией, так и с грамматикой, выделя-
ется словообразование и описывается
формальное и семантич. строение слово-
образоват. типов. При этом непосредст-
венно реализуются его идеи о месте сло-
вопроизводства в строе языка в целом.
Рус. словообразование как особой обла-
сти яз-знаиия посвящены работы Е. А.
Земской, В. В. Лопатина, Улухано-
ва и др. Ученые В. ш. плодотворно рабо-
тают также в области синтаксиса рус. и
др. слав, языков, в области структуры
текста (Н. С. Поспелов, Шведова, А. В.
Боидарко, М. В. Ляпон, Белошапко-
ва и др.).
Работы Виноградова о Шахматове,
Щербе, А. М. Пешковском, М. Н. Петер-
соне, его очерки по истории рус. лингви-
стич. мысли дали импульс для дальней-
ших исследований в этом направлении
(Б. Н. Головин, Ю. В. Рождественский,
А. В. Бондарко и др.).
Идеи Виноградова о грамматике совр.
рус. лит. языка легли в основу общей и
частной дидактики рус. языка и мн. учеб-
ных (школьных и вузовских) пособий.
Были созданы серии учебников для сред-
ней и высшей школы (А. М. Земский,
С. Е. Крючков, Л. Ю. Максимов,
Н. М. Шанский, Л. А. Четко и др.).
Под иепосредств. руководством Виногра-
дова создана Международная ассоциация
преподавателей русского языка и лите-
ратуры (МАПРЯЛ), первым президен-
том к-рой он был. В применении к зада-
чам обучения рус. языку иностр, студен-
тов разрабатываются проблемы стилисти-
ки, речевой культуры и лингвостранове-
дения (работы Костомарова, Е. М. Вере-
щагина и др.).
Для ученых В. ш. характерны след,
общие черты их исследоват. метода:
1) анализ языковых явлений не с к.-л.
одной точки зрения, а в аспекте их отно-
шения к другим явлениям, к разным сто-
ронам языка — рассмотрение грамматич.
категорий в тесной связи с лексикой, с
природой, значением и окружением сло-
ва; рассмотрение законов словообразова-
ния в связи с правилами морфологич.
строения слов и с их грамматич. категори-
ями; изучение синтаксиса не просто как
правил синтагматики, а как такого уров-
ня языка, единицы к-рого, обладая не
только синтагматич., но и парадигматич.
характеристиками, в своем строении и
функционировании неразрывно связаны
с лексикой и лексич. идиоматикой. Язык
худож. лит-ры, язык и стиль писателя
изучаются, с одной стороны, в связи с ис-
торией общенац. лит. языка, с другой
стороны,— в связи с историей обществ,
мысли и обществ, жизни; анализ образа
автора — в связи с языком произведения
и с его сюжетной тканью; анализ строения
текста и все эвристич. разыскания — в
связи с историей лит. процесса в целом, и
т. д.; 2) внимание к функциональной и
стилистич. распределенности языковых
явлений, к сферам их употребления;
3) изучение языковых явлений в плайе
«диахронич. синхронии»: понимание
синхронии как условно остановленного
момента развития языка и отсюда анализ
языковых явлений в границах ист. кон-
текста, в частности понимание языковой
нормы как ист. категории, признание со-
существования функционально и семан-
тически разграниченных языковых вари-
антов; 4) работа только с живым и бога-
тым материалом, всегда самостоят. из-
влеченным из всех необходимых источни-
ков; построение теории опирается только
на такой материал и подтверждается им.
9 Виноградов В. В.. Избр. труды,
[т. 1 — 5). И.. 1975 — 80; Чудаков А. П.,
Ранние работы В. В. Виноградова о поэтике
рус. лит-ры, в кн.: Виноградов В. В.,
Избр. труды, [т. 2], М.. 1976; его ж е, В. В.
Виноградов и теория худож. речи первой трети
XX в., там же, [т. 5]. М.. 1980; Тол-
стой Н. И., Труды В. В. Виноградова
по истории рус. лит. языка, там же, [т. 4],
М.. 1978; Костомаров В. Г., Труды
акад. В. В. Виноградова в области лексико-
логии, семасиологии и лексикографии, там
же. (т. 3). М„ 1977; Рождествен-
ский Ю. В., О работах акад. В. В. Виногра-
дова по истории рус. яз-знания. в кн.: Вино-
градов В. В.. История рус. лингвистич.
учений, М., 1978. Ю. В. Рождественский.
ВИСДЙСКИЕ ЯЗЫКЙ — см. Бисай-
ские языки.
внешняя ЛИНГВЙСТИКА — см.
Языкознание.
ВНУТРЕННИЕ ЗАКОНЫ РАЗВЙТИЯ
ЯЗЫКА — см. Законы развития языка.
ВНУТРЕННЯЯ ЛИНГВЙСТИКА — см.
Языкознание.
ВНУТРЕННЯЯ РЕЧЬ — 1) планирова-
ние и контроль «в уме» речевых действий.
В этом смысле В. р. близка мышлению
и может рассматриваться как одна из
форм его реализации. 2) Внутреннее про-
говаривание — беззвучная речь «про се-
бя», выполняющая те же функции пла-
нирования и контроля и возникающая
в определенных ситуациях деятельно-
сти (особенно при затруднениях в приня-
тии решений, в условиях помех н т. п.).
Сов. психологом А. Н. Соколовым были
обнаружены скрытые артикуляции —
мелкие моторные движения — в процес-
се В. р. 3) Один из этапов внутрен-
него программирования как фазы по-
рождения речевого высказывания (то же,
что планирование, замысел). Этот вид
В. р. соотносится прежде всего с обще-
нием, тогда как первые два — с мышле-
нием. Теория фазовой структуры рече-
вого акта была выдвинута сов. психо-
логом Л. С. Выготским (1932) и получила
развитие в сов. психолингвистике (рабо-
ты А. А. Леонтьева и др.). Согласно этой
теории, порождение речи состоит из
последовательно сменяющих друг друга
этапов: интенции, мотива, внутр, прог-
раммирования и реализации. В. р. яв-
ляется средством представления семан-
тич. схемы высказывания.
В. р. как внутр. проговаривание
отличается от остальных видов В. р. по
используемым средствам. При внутр,
проговаривании используется естеств.
язык, в др. видах В. р,— определ. обра-
зом организованная система предметных
значений, независимых от конкретного
нац. языка (универсально-предметный
код — по И. Н. Горелову, семантич.
язык — по Ю. Д. Апресяну, код обра-
зов и схем — по Н. И. Жиикииу).
Все 3 вида В. р. в онтогенезе являются
результатом интериоризации внешней ре-
чи (через ступень т. наз. эгоцентрич.
речи — по Выготскому).
• Жинкин Н. И., О кодовых перехо-
дах во внутренней речи, ВЯ. 1964. № 6;
Соколов А. Н.. Внутренняя речь
и мышление, М.. 1968; Леонтьев А. А.,
Психолннгвистич. единицы и порождение
речевого высказывания, М., 1969; Горе-
л о в И. Н., Невербальные компоненты ком-
муникации, М.. 1980; Выготский Л. С..
Мышление и речь, Собр. соч., т. 2. М., 1982.
А. А. Леонтьев, А. М. Шахнарович.
ВНУТРЕННЯЯ ФОРМА СЛОВА —
семантическая и структурная соотне-
сенность составляющих слово морфем
с др. морфемами данного языка; приз-
нак, положенный в основу номинации
при образовании нового лексического
значения слова. В. ф. с. мотивирует зву-
ковой облик слова, указывает иа причину,
по к-рой данное значение оказалось вы-
раженным именно данным сочетанием
звуков. Выбор признака, лежащего в ос-
нове номинации, ие обязательно опреде-
ляется его существенностью, это может
быть лишь бросающийся в глаза признак,
поэтому в разных языках один и тот же
предмет может быть назван на основе
выделения разных признаков, напр. рус.
«портной» (от «порты» 'одежда'), нем.
Schneider (от schneiden 'резать'), болг.
«шивач» (от «шия» 'шить').
В. ф. с. может остаться ясной и выз-
вать положительное или отрицательное
по эмоциональному восприятию ассоциа-
тивно-образное представление («осел» —
об упрямо-глупом человеке, «тащить-
ся» — двигаться медленно и с трудом).
В. ф. с., окрашивая лексич. значение экс-
прессивно, входит в коннотацию и изу-
чается в лексикологии и стилистике.
В результате ист. преобразований, проис-
ходящих в языке, В. ф. с. может быть
затемнена или полностью утрачена. Утра-
та В. ф. с. объясняется разными причи-
нами: утратой того слова, от к-рого обра-
зовано данное слово (исчезновение слова
«коло» 'колесо' привело к потере В. ф. с.
у слова «кольцо» — первонач. умень-
шительное от «коло» — и у слова «око-
ВНУТРЕННЯЯ 85
ло» — букв, ’вокруг’); утратой предме-
том признака, ранее для него характер-
ного (В. ф. с. «мешок» ие связывается
со словом «мех»); существенными фоне-
тич. измеиеииями облика слов в истории
языка (иапр., первонач. к одному корню
восходят пары слов «коса» и «чесать»,
«городить» и «жердь»). Воссозданием
утраченной В. ф. с. занимается этимоло-
гия.
Теорию В. ф. с. развивали В. фон Гум-
больдт и А. А. Потебня (см. Харьков-
ская лингвистическая школа).
• Будагов Р. А., Введение в науку о
языке, М., 1958; Маслов Ю. С., Введе-
ние в яз-знание, Ь).. 1975.
ВОДСКИЙ ЯЗЫК — один из прибал-
тийско-финских языков (южная группа).
Распространен как язык бытового обще-
ния среди старшего поколения в дер. Лу-
жицы, Пески, Краколье и Межники
Кингисеппского р-на Ленингр. обл. Число
говорящих неск. десятков человек. Диа-
лекты: зап.-водский, вост.-водский (вы-
мерший во 2-й пол. 20 в.), диалект дер.
Куровицы (почти вымерший) и вымер-
ший в 19 в. к реви и. диалект (на терр.
Латв. ССР). В. я. близок эстонскому
языку. Для В. я. характерны переход
k>ts перед гласными переднего ряда
(tsula ’деревня’), переход о>е (erava
'белка'), переход st>ss (mussa 'чер-
ный'), развитое чередование ступе-
ней согласных (взрывных, шипящих и
аффрикат и их сочетаний): kotti 'мешок'—
kotiD 'мешки', jaAka 'йога' — jaAgaD
'ноги'; itkea 'плакать' — idgen 'плачу';
seltsa 'спина' — selUza 'на спине’. Мор-
фология и синтаксис В. я. не отличаются
от других прибалт.-фин. языков. Язык
бесписьменный.
* Адлер Э., Водский язык, в кн.: Язы-
ки народов СССР, т. 3, М., 1966 (лит.); А г i-
ste Р., Vadja keele grammatika. Tartu.
1948; его же, A grammar of the Votic lan-
guage, Bloomington — The. Hague, [ 19681;
Adler E.. Vadjalaste endisajast. I. Idavadja
murdetekste, Tallinn. 1968; P, о s t i L., Vat-
jan kielen Kukkosin murteen sanakirja, Hels..
1980; Kettunen L.. Vatjan kielen Mahun
murteen sanasto, Hels., 1986. Э. Адлер.
ВОКАЛЙЗМ (от лат. vocalis — гласный
звук) — система гласных в языке, диа-
лекте, говоре или в семье, группе язы-
ков. Характеристика В. учитывает:
кол-во гласных фонем в языке, правила
их употребления в разных фонетич. пози-
циях (соседние звуки, ударность —
безударность, начало — середина — ко-
нец слова), возможности фонетич. вари-
ативности фонем, функциональную на-
грузку в речи. Возможно диахронии, и
синхроиич. описание В.
Системы гласных фонем в разл. язы-
ках насчитывают разное кол-во единиц,
однако в любой системе обязательно на-
личие гласных основного треугольника
i — и. Во мн. языках представлена сис-
а
тема, в к-рой кроме открытого /а/ и за-
крытых /i/ и /и/ имеются гласные средне-
го подъема /е/, /о/.
Системы гласных фонем с большим
набором единиц встречаются в языках,
где огубленность используется для раз-
личения гласных не только заднего ря-
да, но и переднего ряда и где долгота
гласных фоиологична. Наличие дифтон-
гов еще более расширяет систему глас-
ных.
Анализ системы гласных с т. зр. воз-
можных в языке оппозиций дает пред-
ставление о кол-ве фонем, но не о внутр,
организации этой системы. Организация
86 ВОДСКИЙ
может быть разной. Так, наборы гласных
в рус. и укр. языках очень близки, од-
нако системные отношения в них со-
вершенно различны; рус. /а/ — /о/ и
/е/ — /1/, напр., связаны отношениями
чередования, тогда как в укр. системе
гласных таких отношений нет. Для изу-
чения того, в какую систему организован
тот или иной набор гласных фонем, не-
обходим учет правил их употребления
как в разных фонетич. позициях, так и в
разных позициях в пределах слова. Так,
для рус. фонемы /а/ существенно, что в
ударном слоге она не имеет никаких дист-
рибутивных ограничений, тогда как в без-
ударном она не может употребляться пос-
ле мягкого согласного (в пределах лит.
нормы). Правила употребления гласных
в слове определяются как живыми, так и
ист. звуковыми законами (чередования
гласных, гармония гласных и др.).
Фонетич. вариативность гласных опре-
деляется числом гласных в системе, раз-
личит. признаками согласных, с к-рыми
гласные способны сочетаться, общими
особенностями артикуляционной базы
данного языка. Так, широкая фонетич.
вариативность рус. гласных определяется,
во-первых, сравнительно небольшим
кол-вом фонем в системе: отсутствие
противопоставления широких и узких
гласных среднего подъема допускает реа-
лизацию рус. фонемы /е/ и как широкого
[е] (в словах «шест», «целый»), и как
узкого [е] (в словах «честь», «если»);
во-вторых, сочетаемостью гласных зад-
него ряда с мягкими согласными, что
приводит к дифтоигоидности этих глас-
ных— [а] в слове «сядь» [s’sef] и
[и] в слове «чуть» [dut'] представлены
как неоднородные во времени звуки,
начинающиеся и заканчивающиеся i-об-
разиым элементом. Наконец, вялость
артикуляции гласных и сокращение дли-
тельности безударных гласных приводит
к таким последствиям, как сильная на-
зализация гласного после носового — в
словах «нас», «мало» и др. и сильная
качеств, редукция — так, в словах «са-
довод» [sbOAvdl], «пароход» [ръглхбс]
безударный гласный первого слога, бу-
дучи аллофоном фонемы /а/, является
гласным ие нижнего, а, скорее, верхнего
подъема.
Увеличение числа гласных фонем в
языке (напр., в англ., франц., нем.),
отсутствие мягких согласных (напр., в
итал., груз, языках — при системе из
5 гласных) ограничивает фонетич. вари-
ативность.
Существенными для системы В. явля-
ются также данные о функциональной
нагрузке гласных в речи. Эта нагрузка
зависит от кол-ва гласных и согласных
фонем в языке (если кол-во гласных су-
щественно меньше кол-ва согласных, то
информативная нагрузка гласных срав-
нительно невелика) и от фонетич. струк-
туры слова в языке, так, в языках с гар-
монией гласных (см. Сингармонизм)
функционально нагруженным может ока-
заться лишь один гласный в слове — а
именно тот, к-рый определяет качество
остальных гласных. Функциональная
нагрузка связана с частотой встречаемос-
ти каждой из гласных фонем в речи и с
кол-вом миним. пар, где данная фонема
может выступать как единств, способ
различения звуковых оболочек значимых
единиц. Важной особенностью функцио-
нирования системы гласных фонем яв-
ляется их участие в образовании грамма-
тич. единиц в связном тексте, реализуе-
мом данной речевой последовательностью:
при дублировании грамматич. значений
в высказывании возможны случаи, ког-
да роль гласного, реализующего флексию'
аффикс и т. д., несущественна (ср. рус.
«моя синяя чашка» [mAja s'1'п’ьъ саэкл]
и «мое синее блюдо» [тл16 з’(п'ьъ
Ы’йбл]).
* Трубецкой Н. С., Основы фоно-
логии, М., 1960; 3 и н де р Л. Р.. Общая
фонетика, М.. 1979; Бондарко Л. В.,
Фонетич. описание языка и фонологич. опи-
сание речи. Л., 1981: Lindblom В. Е. F.,
Phonetics and the description of language, в
кн.: Proceedings of the Seventh International
Congress of Phonetic Science, The Hague —
P., 1972.	Л. В. Бондарко.
ВбЛЖСКО-ФЙНСКИЕ ЯЗЫКИ —
принятое нек-рыми исследователями
условное классификационное название
для мордовских и марийского языков,
относящихся к финно-угорской семье
языков. Эти языки предположительно
возводятся при этом к волж.-фии. языку-
-основе, к-рый мог образоваться вследст-
вие распада фин.-волж. группы фин.-
перм. праязыка на 2 подгруппы: при-
балт.-финскую и волж.-финскую. Одна-
ко существует мнение, что волж.-фин.
праязыка не было, а мордовские и ма-
рийский языки выделялись непосредст-
венно из фин.-волж. праязыка. Иногда
термин <В.-ф. я.» употребляется неточ-
но вместо «фин.-волж. языки» или ис-
пользуется вместо термина «волжские»
фин.-угор, языки, к-рый возник иа осно-
ве территориального признака, поскольку
мордовские и марийские языки распрост-
ранены в регионе ср. Волги.
К. Е. Майтинская.
ВОЛН ТЕОРИЯ — см. Генеалогическая
классификация языков.
ВОЛбФ — один из западноатлантиче-
ских языков (северная группа). Рас-
пространен в Зап. Африке, гл. обр. в Рес-
публике Сенегал, где он с 1971 провозг-
лашен одним из 5 офиц. языков. Число
говорящих св. 2,6 млн. чел. Оси. диалек-
ты, различия между к-рыми невелики:
вало, дьолоф, кадьор, баоль, салум, ле-
ву; наиболее отличен от других диалект
леву. Выделяются урбаиизиров. говоры
в Сен-Луи, Дакаре, Банджуле.
Грамматич. строй характеризуется со-
четанием изоляции с агглютинацией.
Система именных классов редуцирована
(8 классов ед. ч. и 2 — мн. ч.). Класс в
морфологич. структуре существительного
в совр. В. не маркируется, хотя сохра-
нились следы архаич. префикса. Согла-
сование по классу реализуется гл. обр.
в области местоимений.
Лит. язык находится в стадии станов-
ления. Письменность на основе араб,
графики появилась еще до колонизации
Сенегала Францией в 1895. Араб, графи-
ка сменилась латиницей; на В. издается
периодика, ставятся спектакли, фильмы.
Язык межэтнич. общения.
* Никифорова Л. А.. Язык волоф,
М.. 1981; Sauvageot S., Description
synchronique d'un dialecte wolof. Le parler
du dyolof, Dakar, 1965.
Lexique wolof-francais, t. 1 — 3, Dakar,
1977-79. ,	А. И. Коваль.
ВОСПРИЯТИЕ РЁЧИ — 1) в психо-
физиологии и физиологии
речи термин для обозначения процес-
сов обработки речевого сигнала, вклю-
чающей первичный слуховой анализ,
выделение акустических признаков, фо-
нетическую интерпретацию. В качестве
результата фонетич. интерпретации рас-
сматривается создание моторного (артику-
ляторного) образа услышанного сигнала.
Первичный анализ речевого сигнала
осуществляется в улитке органа слуха.
Получаемое изображение сигнала — про-
странственно-временной рисунок импуль-
сации в слуховом нерве — напоминает,
с нек-рыми существ, отличиями, дина-
мич. спектрограмму речи. Особенности
«слуховых дииамич. спектров» речи ис-
следуются в электрофизиологич. опытах
на животных (регистрируются ответы
множества нейронов слухового нерва на
речевой сигнал) или при применении для
анализа речи моделей периферич. слу-
ховой системы.
Электрофизиологами показано, что
центральная слуховая система осуществ-
ляет много разл. параллельных обрабо-
ток поступающей информации. При поис-
ках фонетически полезных признаков
слуховых дииамич. спектров учитывают-
ся проблемы автоматич. распознавания
речи. Проверка гипотез производится
путем исследования идентификации или
сравнения специально конструируемых
стимулов. Они синтезируются или полу-
чаются из естественной речи с помощью
ЭВМ. Набор выявленных признаков по-
ка не полой. Показано, что при формиро-
вании нек-рых признаков применяет-
ся интегрирование слухового динамич.
спектра за большие интервалы времени,
при формировании других — операции,
близкие к дифференцированию спектра
по времени. Новые возможности иссле-
дования появились благодаря развитию
электродного протезирования слуха.
Ймпульсация в слуховом нерве вызыва-
ется в этом случае с помощью электрич.
раздражения через вживленные в улитку
электроды.
Для исследования правил (процедур)
фонетич. интерпретации речевого сигна-
ла и изучения отношений, существующих
между слуховым и моторным описа-
ниями речи, все чаще применяется ме-
тод имитации синтетиц. и естеств. стиму-
лов. Регистрируется или создаваемый
речевой сигнал, или те или иные пара-
метры артикуляторных движений. Раз-
личают отставленную и текущую имита-
цию. Задержки последней могут быть
очень малыми: 120—250 мс.
Для выявления врожденных элемен-
тов структуры В. р. широко исследуются
дети, начиная с раннего грудного воз-
раста. Используется феномен угасания
и растормаживания ориентировочной
реакции, регистрируются двигательные
(движение глаз в сторону источника зву-
ка) или вегетативные компоненты реак-
ции.	Л. А. Чистович.
2) В экспериментальной и
общей фонетике совокупность
механизмов, обеспечивающих переход от
первичного фонетического описания зву-
ка или звуковой последовательности
к интерпретации его как определенной
единицы системы языка. В связи с этим
исследуются перцептивные корреляты
различит, признаков фонем и вводится
понятие полезного признака,
т. е. такого фонетич. свойства сегмента,
к-рое используется при восприятии для
фонемной идентификации. Показано, что
распределение информации о той или
иной релевантной единице при восприя-
тии не совпадает с тем, что предписы-
вается правилами парадигматич. проти-
вопоставления. Так, обнаружено, что
полезные признаки могут линейно не
совпадать с реализацией той или иной
фонемы (напр., i-образные переходные
участки гласных — полезный признак
мягкости соседних согласных, часто яв-
ляющийся их единств, надежным призна-
ком в рус. яз.). Исследованы особенно-
сти восприятия супрасегментиых харак-
теристик (ударение, интонация) и по-
казано, как распределена информация
о них по временной оси. Обнаружено,
что носители разл. языков способны опоз-
навать нек-рые типы интонации (особен-
но эмоциональной) совершенно незна-
комого языка. Исследования такого ро-
да позволяют выделить универсальные и
специфич. свойства звуковых единиц
разных уровней. Особенно интенсивно
исследуется восприятие при изучении ин-
терференции звуковых систем в связи
с такими понятиями, как «фонематич-
ность слуха», «фоиологич. сито» и т. п.
Обнаружено, что общее положение, в
соответствии с к-рым человек восприни-
мает звуки чужого языка как звуки, род-
ного для него языка, справедливо лишь
отчасти: в экспериментах с естеств. и
синтезиров. звуками показано, что ре-
зультат восприятия зависит от целого
ряда факторов (качество предъявляемого
звука, индивидуальные способности ис-
пытуемых, знание иностр, языков, усло-
вия и задачи эксперимента) и никак не
может быть объяснен стремлением опоз-
навать любой незнакомый звук как фоне-
му родного языка. Л. В. Бондарко.
3) В психолингвистике и
психологии речи система про-
цессов информационной переработки
текста, опосредующих его понимание. Эти
процессы протекают параллельно на
неск. уровнях В. р., взаимодействуя
друг с другом. Мииим. единицей осмыс-
ленного В. р. является слово; отождеств-
ление того или иного сегмента текста
как слова влияет на эффективность вос-
приятия составляющих его компонентов
(звуков, букв). Однако, особенно при
восприятии графич. текста (т. е. чтении),
в качестве оперативной единицы В. р.
могут выступать и большие единицы: сло-
восочетания или синтагмы, высказывания,
абзацы (или другие содержательно завер-
шенные фрагменты текста). При В. р.
на содержат, уровне осуществляется ве-
роятностное прогнозирование как семан-
тич. развертывания текста, так и грам-
матич. (синтаксич. или морфосинтаксич.)
структуры предложения или цепочки
предложений.
В. р. имеет в качестве конечного ре-
зультата создание образа содержания
текста, зависящего не только от объек-
тивных характеристик этого текста, но и
от психики воспринимающего текст че-
ловека и от той деятельности, в к-рую
включены процессы В. р. в качестве ее
ориентировочного звена. Психология,
стратегия процессов переработки тексто-
вой информации при этом может быть
различной. Так, при отождествлении отд.
слова человек в зависимости от уровня
помех и др. факторов может опираться
(как на доминантный признак) на субъ-
ективную частотность слова, его грамма-
тич. характеристику и т.п.; при содер-
жат. восприятии текста он может, выде-
ляя из текста разл. опорные семантич.
компоненты, строить приближенные мо-
дели содержания фрагментов текста
(т. иаэ. просмотровое, или быстрое, чте-
ние).
Процессы В. р. протекают лишь час-
тично на уровне сознат. контроля, т. е.
могут быть осознаны и отрефлектирова-
ны. Напр., как правило, недоступны
осознанию процессы выбора и синтези-
рования опорных элементов при «про-
смотровом» чтении; полностью бессозна-
тельно восприятие семантич. «обертонов»
содержания текста (или даже семантики
отд. слова), связанных с его фонетич.
формой (т. е. семантич. «окраской» отд.
звуков и их сочетаний). А. А. Леонтьев.
* Сапожков М. А., Речевой сиг-
нал в кибернетике и связи, М., 1963; Речь.
Артикуляция и восприятие, М.— Л., 1965;
Фланаган Д., Анализ, синтез и восприя-
тие речи, пер. с англ., М., 1968; Модель вос-
приятия речи человеком. [Новосиб., 1968);
Лурия А. Р.. Осн. проблемы нейролинг-
вистики. М._ 1975; Физиология речи. Воспри-
ятие речи человеком. Л., 1976; Смысловое
восприятие речевого сообщения (в условиях
массовой коммуникации), М.. 1976; Психо-
лингвистич. и лингвистич. природа текста и
особенности его восприятия. К., 1979; Проб-
лемы н методы экспериментально-фоветич.
анализа речи. Л.. 1980; Кожевни-
ков В. А., Моделирование периферич.
слуховой системы, в кн.: Модели речевого
процесса в норме и патологии. Л., 1980; В е-
личковский Б. М., Совр. когнитив-
ная психология, М., 1982; Электродное про-
тезирование слуха. Л.. 1984; Акустика речи
и слуха. Л., 1986; Liberman А. М..
Studdert-Kennedv М., Phonetic
perception, в кн.: Handbook of sensory physio-
logy. v. 8 — Perception, В,— Hdlb.— N. Y.,
1978; Pickett J. M., The sounds of speech
communication. Balt., 1980; Chisto-
v i c h L.. Auditory processing of speech,
«Language and Speech». 1980, v. 23, p. 66 — 71;
The representation of speech in the peripheral
auditory system. Amst.— N. Y.—Oxf., 1982.
ВОСТОЧНОБАНТбИДНЫЕ ЯЗЫКЙ—
см. Бантоидные языки.
ВОСТОЧНОНУМИДЙЙСКИЙ ЯЗЫК
(нумидийский, восточноливийский, ли-
вийский, масснлийский язык) — одни
из берберо-ливийских языков (генети-
ческий статус среди последних неясен).
Эпиграфический язык части евро-
пеоидных автохтонов Сев. Африки —
ливийцев. Засвидетельствован в надпи-
сях. находимых начиная с 1631 на терр.
древней Нумидии (сев. Тунис — сев.-вост.
Алжир) и выполненных ливийским пись-
мом. Помимо множества одноязычных
кратких эпитафий и неск. «монументаль-
ных» надписей, выделяются ок. 20 крат-
ких лат.-ливийских билингв и две сыграв-
шие осн. роль в дешифровке большие
финикийско(пуиическо)-ливийские би-
лингвы, одна из к-рых предположительно
датируется 140 до и. э.
Дешифрованный, хотя и с лакунами,
консонантизм близок консонантизму
большинства берберо-ливийских языков;
двум глухим сибилянтам в последних
(s и 5) соответствуют в В. я. три знака
(возможно, один передает палатализован-
ный к). Ни графика, ни пунич. и лат.
передача не указывает на различие q и у,
t и d; три знака, транслитерируемые пу-
ническим г, вероятно, передают z, z и z
(для s есть отд. знак). Имеется знак для
лариигала, служащий также mater
lectionis (см. Матрес лекционис) для
гласного в ауслауте. Удвоенный ww пе-
редается знаком для b: tbgg < *ta-
wwagga — г. Тугга, лат. Thugga (ср.
*ww > bb в кабильском). Лат. передача
имен собственных указывает на 5 глас-
ных: a, i, и, е, о. В надписях преоблада-
ют собств. имена, часть к-рых, по теории
О. Рёслера, восходит к застывшим пред-
ложениям. В женских именах собствен-
ных выделяется конфикс t - ...-t, он
же встречается и в иарицат. именах,
по-видимому, оформляя жен. род су-
ществительных, как в берберо-ливийских
языках; др. показатель жен. рода —
суффикс -t, оформляющий, возможно, и
абстрактные имена. Ми. ч. оформляется
суффиксом -п. В отглагольных именах
выделяется префикс т- и его вариант
п- (по диссимиляции с губными соглас-
ными в слове, как во всех берберо-ливий-
ских языках). Рёслер выделяет три сос-
тояния (статуса) имени: неопределенное
(имя в функциях сказуемого, приложе-
ния, определяемого перед именем-опре-
делителем и в сочетании с эиклитич. при-
тяжат. местоимением), определенное (имя
ВОСТОЧНОНУМИДИ 87
в функциях приложения к имени собст-
венному и определяемого перед генитив-
ной частицей п) и указательное. В глаго-
лах, в основном вычленяемых из собств.
имен, выделяются личные показатели
у- (3-е л. ед. ч. муж. рода), t-(3-e л. ед.
ч. жен. рода) и -п (3-е л. мн. ч. муж. рода)
и префиксы производных основ {пород):
s- (каузатив), предположительно также
с- (рефлексив-пассив), m/n- (социатив) и
1-(образующий хабитатив, обозначаю-
щий длящееся, повторяющееся действие,
от осн. и производных пород). Порядок
слов в превалирующих глагольных пред-
ложениях VSO.
* Долгопольский А. Б.. Нуми-
дийское (восточноливийское) письмо Сев.
Африки, в сб.: Тайны древних письмен,
М., 1976; Chabot J. В., Recueil des in-
scriptions libyques, fasc. 1. P.. 1940.
/1. Ю. Милитарев,
ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИЕ ЯЗЫКЙ —
группа славянских языков, включающая
русский, украинский и белорусский
языки. Распространены на всей терр.
СССР, а также в нек-рых странах Евро-
пы и Америки . Общее число говорящих
в СССР ок. 240 млн. чел. (1979, перепись).
В 6—7 вв. предки вост, славян занима-
ли территории по ср. течению Днепра и
прилегающих к ним областей, посте-
пенно передвигаясь к С. и В. и частично
к Ю. и Ю.-З. К 9 в. вост, славяне рассели-
лись на великом водном пути «из варяг
в греки», т. е. от оз. Ильмень и басе.
Зап. Двины до Днепра к В. (в р-нах верх,
течения Оки, Волги и Дона) и к 3. (в
Волыни, Подолии и Галиции). К вост.-
слав. племенам или племенным союзам
относились словене, кривичи, вятичи,
радимичи, дреговичи, поляне, древляне,
северяне, уличи, тиверцы, дулебы и хор-
ваты. Расселяясь на обширной терр.,
вост, славяне сталкивались с фии.-угор.
племенами, вступая с ними в языковые
контакты (см. Контакты языковые).
В. я. отличаются от юж.-слав, и зап,-
слав. языков рядом особенностей, сло-
жившихся в праслав. период: 1) наличием
полногласных сочетаний -оро-, -оло-,
-ере- из праслав. *or, *ol, *ег, *е! между
согласными в соответствии с юж.-слав,
ра, ла, pb, лЪ и зап.-слав, ро, ло, ре, ле;
ср. рус. и укр. «город», «болото», «моло-
ко», «берег», белорус, «горад», «малако»,
«бераг» (польск. ogrod, bloto, mleko,
brzeg, ст.-слав. «градъ», «блато», «мЛЪко»,
«брЪгь»); 2) наличием согласных <ч»,
«ж» из праслав. сочетаний *tj, *dj в
соответствии с шт, жд у юж. славян и ц,
дз у зап. славян; ср. рус. «свеча», «вижу»,
укр. «св^ча», «вижу», белорус, «свяча»,
«вижу» (польск. swieca, widz?, ст.-слав.
«свЪшта», «внждЖ»); 3)последовательным
развитием 1 эпентетического после губных
в неначальиой позиции из праслав.
сочетаний губных с j при отсутствии его
у зап. славян и непоследовательном раз-
витии у юж. славян; ср. рус., укр., бе-
лорус. «земля», «купля» (польск. ziemia,
kupiony).
В истории развития В. я. произошла
общая для всей группы утрата к 10 в.
носовых гласных «о» и «е» (<?,?), изменив-
шихся в «у» и «’а»: рус., укр., белорус,
«зуб» (из *грЬъ), «рука» (из *грка), рус.
«пять», укр. «п’ять», белорус, «пяць»
(из *pptb), рус. «мясо», укр. «м’ясо»,
белорус, «мяса» (из *m?so). Вместе с тем
общий процесс утраты к 12—13 вв. ре-
дуцированных «ъ» и «ь» обнаружил и
различия между вост, славянами. В рус.
яз. «ъ» и <ь» в слабых позициях утрати-
88 ВОСТОЧНОСЛАВЯН
лись, а в сильных последовательно изме-
нились в «о» и <е»: «сънъ» > «сон»,
«съна» > «сна»; «дьиь» > «день», «дь-
ня» > «дня»; «кръвь» > «кровь», «кръ-
ви» > «крови»; «сльза» > «слеза»,
«сльзъ» > «слез» и т. д. В укр. яз. про-
изошло изменение исконных о, е в слоге,
ставшем закрытым после утраты слабых
ъ, ь в последующем слоге: о, е удлини-
лись и дифтонгизировались: «конь» >
> «конь» > «куонь» (с дальнейшим из-
менением дифтонга в «и»: <кшь>). В укр.
и белорус, языках «ъ» и <ь» в позиции
после «р» и «л» между согласными изме-
нились в «ы» и «и»: укр. «крышити»,
белорус, «крышыць» (< «кръшити»),
укр. «глитати», белорус, «глытаць»
(< «глътати»).
В области морфологии до 13—14 вв.
во всех В. я. развивались общеслав. про-
цессы; происходила перегруппировка ти-
пов склонения существительных по при-
знаку грамматич. рода, утрата нек-рых
старых типов склонения (напр., с древ-
ней основой иа согласный и на *и), взаи-
мовлияние твердой и мягкой разновиднос-
тей склонения с древними основами на
*б и *а, что вело к их унификации, а
также взаимовлияние падежных флек-
сий внутри одной парадигмы; развилось
широкое влияние флексий жен. рода во
мн. ч. на парадигмы муж. и ср. рода, что
привело к фактич. утрате различий в
типах склонения существительных во мн.
ч.; было полностью утрачено дв. ч.;
развилась категория одушевленности/
неодушевленности (наиболее последова-
тельно — в рус. яз.). Было утрачено
склонение кратких прилагательных,
к-рые сохранили форму только им. п.
ед. и мн. ч. и выступают в предложении
в роли сказуемых. Глагольная система
утратила формы простых прошедших
времен (аориста и имперфекта), форму
плюсквамперфекта и сложного прежде-
будущего времени.
К 14—15 вв. в морфологии развились
и такие особенности, к-рые различают
В. я. между собой: в рус. яз. утратилась
зват. форма (ср. в укр. «сыну!», «дру-
же!»); в склонении существительных
с основой на к, г, х были вытеснены па-
дежные формы с чередованием задне-
язычных со свистящими ц, з, с («руке»
вместо «руцЪ», «ноге», вместо «нозЪ»,
«сохе» вместо «сосЪ» и т. д.); развились
формы им. п. мн. ч. существительных
муж. рода с окончанием -а (типа «дома»,
«города»; ср. в укр. «дбми», «городи»);
укрепились формы повелит, наклонения
глаголов на -ите вместо -Ьте (типа «неси-
те», «ведите» вместо «несЬте», «ведете») и
на к, г вместо ц, з («пеки» вместо «пеци»,
«помоги» вместо «помози»). По всем этим
явлениям рус. яз. стал отличаться от укр.
и белорус, языков.
В лексике В. я., общей в своей основе,
унаследованной из праслав. яз., обнару-
живаются специфич. вост.-слав. элементы,
не свойственные юж.-слав, и зап.-слав,
языкам (предполагается, что расхожде-
ния между восточными и другими славя-
нами уже в 6—7 вв. составляли около
трети всего слав, словарного состава),
а также слова, возникшие в относительно
поздние эпохи в отдельных В. я. Лекси-
ка В. я. характеризуется большим числом
заимствований из разных языков. В рус.
яз. отмечаются древние заимствова-
ния— из вост, языков (тюрко-моиг.),
более новые — из зап.-европ. языков
(прежде всего франц., нем., в новое вре-
мя — англ. яз.). В укр. и белорус, язы-
ках отражается значит, влияние польск.
лексики.
С кон. 10 в. вост, славяне в связи с
распространением христианства получи-
ли письменность, пришедшую из Бол-
гарии (см. Кириллица, Глаголица). Воз-
никли два близкородственных, но гене-
тически и функционально различных лит.
языка: старославянский язык и древне-
русский язык, между к-рыми существо-
вало взаимодействие. Совр. нац. лит.
языки вост, славян сложились в 19—20 вв.
(см. Белорусский язык, Русский язык.
Украинский язык).
Первые собственно вост.-слав. памят-
ники письменности относятся к 11 в.
(написаны кириллицей).
* Бернштейн С. Б.. Очерк сравнит,
грамматики слав, языков. Введение. Фонети-
ка. М.. 1961; его же. Очерк сравнит,
грамматики слав. языков. Чередования.
Именные основы. М.. 1974; Филин Ф.П.,
Образование языка вост, славян, И.— Л.,
1962; его же. Происхождение рус., укр.
и белорус, языков. Л..1972;Нахтигал Р.,
Слав, языки, пер. со словен., М., 1963: Вступ
до пор!вняльно-1сторичного вивчення слов'ян-
ских мов, Ки!в, 1966; Очерки по истории и
диалектологии вост.-слав. языков. М.. 1980;
Булахов М. Г., Ж о в т о б р ю к М. А.,
Кодухов В. И., Вост.-слав. языки,
М., 1987.	В.	В. Иванов.
ВОСТОЧНЫЕ БЕРБЁРО-ЛИ ВЙЙ-
СКИЕ ЯЗЫКЙ — восточная группа бер-
беро-ливийских языков. Распространены
в Ливии и Египте. Общее число говоря-
щих св. 300 тыс. чел. В состав группы
входят языки сиуа, ауджила, фоджаха,
сокна, гхадамес; диалекты нефуса в
Ливии, относимые по классификации к
зенетским языкам, по морфологии близ-
ки В. 6.-л. я.
Для консонантизма характерно отсут-
ствие спираитизов. дентальных смыч-
ных, оглушение в негемиииров. позиции
в ряде языков (сиуа). Вокализм включает
большее число фонем, чем языки сев.
группы (напр., гхадамес: a, i, и, а, э, е, о).
В ауджила и гхадамес сохраняется била-
биальная спираитизов. фоиема, соот-
ветствующая в ряде случаев туарегскому
h. В иефуса и ауджила есть категория
определенности прилагательных (пока-
затель определенности — префикс а-);
в гхадамес и ауджила сохраняются ар-
хаичные локативные формы существи-
тельных с показателем -i-. В качестве
отрицат. частиц используются заимство-
ванные из араб. яз. или частицы вторич-
ного образования. Характерно отсутствие
«отрицат.» перфектива. У имени нет
категории статуса. В ауджила сохраня-
ется полная парадигма спряжения гла-
голов состояния. В большинстве языков
непродуктивна пассивная порода с пока-
зателем tu-, пассивное значение передает
показатель т-.
В сиуа и ауджила сохраняется особый
синтетич. пассив с показателем -i-. Ре-
лятивные формы глагола не имеют слово-
изменения (в сиуа они отсутствуют). Час-
тица d используется для оформления
нек-рых типов именных предложений.
Порядок слов в предложении VSO
(гхадамес и др.), SVO (фоджаха, сиуа).
Подчинительные союзы, как правило, за-
имствованы из арабского. В лексике
обилие арабских заимствований, имеются
также заимствования из итальянского
яз. (в В. 6.-л. я. Ливии). Языки беспись-
менные.
• Motylinski G. A. de С а 1 as-
sant i, Le dialecte ЬегЬёге de R'edamec,
P., 1904; L a о u s t E., Siwa. v. 1, P., 1931;
Beguinot F., Il berbero nefusi di fassato,
2 ed., Roma, 1942; P а г a d i s i U., Il ЬегЬё-
ro di Augila, «Rivista degli Studi Oriental!»,
1960, № 35; его же, El fogaha, oasi berbero-
fona del Fezzan. там же, 1961. hfe 36; Lan-
fry J., Gbadames. v. 1 — 2, Fort-Natio-
nal, 1968—71.	А. Ю. Айхенвалъд.
ВРЁМЯ глагольное — граммати-
ческая категория глагола, являющаяся
специфическим языковым отражением
объективного времени и служащая для
темпоральной (временной) локализации
события или состояния, о к-ром говорит-
ся в предложении. Эта локализация яв-
ляется дейктической, т. е. соотнесенной
прямо или косвенно с реальным или
воображаемым hie et nunc ’здесь и те-
перь’. Она заключается в указании по-
средством противопоставленных друг
другу временных форм (глаголь-
ных времен) иа одновременность,
предшествие или следование события
моменту речи или — в случае т. наз. от-
носит. временной ориентации — какой-то
другой точке отсчета. В нек-рых языках
формы В. указывают и на временную
дистанцию (близость или отдаленность
события). Локализация, даваемая ка-
тегорией В., может сочетаться с более
детальным указанием времени при помо-
щи лексич. и синтаксич. средств (обстоя-
тельств времени, соотв. союзов и т. д.).
В совр. рус. яз. глагольные времена,
при их прямом употреблении, опреде-
ляют событие непосредственно по отно-
шению к моменту речи как одновременное
(настоящее время), предшествующее
(прошедшее время) или последующее
(будущее время). При относит, употреб-
лении, напр. в придаточных предложе-
ниях, зависящих от глаголов мысли,
чувства и речи, событие ориентировано
по отношению ко времени действия глав-
ного предложения: «Ему показалось,
что в доме кто-то ходит»; «Он сказал,
что приедет».
В ряде языков существуют спец, «от-
носительные» времена, дающие сложную,
двух- (и даже трех-) ступенчатую ориен-
тацию, т. е. ориентирующие событие по
отношению к к.-л. точке отсчета, локали-
зуемой, в свою очередь, относительно
момента речи. Таковы «времена пред-
шествия» — предпрошедшее (плюсквам-
перфект), предбудущее (лат. futurum
exactum) и перфект, впрочем, занимаю-
щий в системе относит, времен особое мес-
то; «времена следования», напр. буду-
щее в прошедшем (лат. futurum praeteri-
ti), и времена, совмещающие следование
и предшествие («будущее предваритель-
ное в прошедшем»). Нек-рые исследова-
тели выделяют еще «времена одновре-
менности», напр. как «прошедшее од-
новременности» («настоящее в прошед-
шем») трактуют имперфект ст.-слав.,
лат., франц., болг. и нек-рых др. языков.
Особый случай представляет перенос-
ное, метафорич. употребление времен,
когда говорящий мысленно переносится
в другой временной план, как оы заново
«проигрывая» прошлые события (т. наз.
историческое настоящее: «Иду я вчера
по улице») или предвосхищая будущие
(«Ну, я пошел», «Мы погибли»),
В непредикативных формах глагола
(вербоидах) выступает, как правило,
относит, ориентация — на время сущест-
вования ситуации, описываемой сказуе-
мым соотв. предложения. Ср. деепричас-
тия рус. яз., указывающие, в зависимо-
сти от вида глагола, либо на одновремен-
ность сопутствующего действия главному
(«прощаясь, говорил...»), либо на его
предшествие («простившись, пошел до-
мой») и иа наличие состояния-результата
(«сидел сгорбившись»). Значения одновре-
менности, предшествования и следований
действий и др. временные отношения меж-
ду действиями, выражаемые глагольными
формами, нек-рыми языковедами выде-
ляются в особую языковую категорию —
таксис.
Средства выражения категории В. в
языках мира разнообразны. Нередко да-
же в одном языке используются иа рав-
ных правах синтетич. и аналитич. формы
(ср. «пишу» — «буду писать»).
Категория В. тесно связана с катего-
риями вида и наклонения, что иногда
затрудняет ее выделение. Времена диф-
ференцируются по виду (напр., в слав,
языках). В косвенных наклонениях проти-
вопоставление времен отсутствует (напр.,
в рус. яз.) или сведено к минимуму. На-
личие во мн. языках нескольких отд. вре-
мен в рамках прошедшего, а иногда так-
же в рамках настоящего и будущего, бы-
вает обусловлено не только наличием от-
носит. времен, ио и существованием меж-
ду соотв. формами смысловых различий,
относящихся к области видовых (аспек-
туальных) значений. Именно так проти-
востоят друг другу в ряде языков аорист
и имперфект. Видовым, по крайней мере
по происхождению, является в нек-рых
языках и противостояние перфекта дру-
гим формам прош. вр. Яркая модальная
окрашенность дуд. вр. и особенно буду-
щего в прошедшем, побуждает мн. уче-
ных исключать эти формы из категории В.
и относить их к категории наклонения.
Привлечение данных по иеиндоевроп.
языкам показывает, что вид, время и
наклонение нередко выступают в иерас-
членениом единстве. Так, осн. формы
араб, глагола, т. наз. перфект и импер-
фект, выражают нерасчлененио значение
вида и относит, времени: перфект — зна-
чение завершенного действия, предшест-
вующего «точке отсчета», имперфект —
значение незаконченного действия, одно-
временного ей. Глагольные формы бир-
ман. яз., америндских языков хопи и
меномини, нек-рых австралийских язы-
ков нерасчлененио выражают время и
наклонение.
Уже Аристотель выделял В. как ха-
рактерную особенность глагола в отличие
от имени. Позже в европ. науч, традиции
учение о категории В. опиралось гл. обр.
иа систему глагольных времен латыни,
различающую основные и относительные
времена. Соответственно М. В. Ломо-
носов насчитывал в рус. яз. 10 времен,
трактуя в ряде случаев видовые и нек-рые
близкие к ним различия как временные.
С осознанием категории вида кол-во вы-
деляемых времен уменьшалось, и в сер.
19 в., отчасти в связи с неразграничеиием
прямых и метафорич. употреблений
форм В., была выдвинута теория об от-
сутствии категории В. в рус. глаголе
(К. С. Аксаков, Н. П. Некрасов). Более
адекватную картину категории В. в рус.
яз. и в его истории дает А. А. Потебня.
Употребление времен рус. глагола под-
робно описано в работах А. А. Шахма-
това, А. М. Пешковского, В. В. Вино-
градова, Н. С. Поспелова, А. В. Бондар-
ко и др.
В совр. зарубежном яз-зианни значит,
распространение получила реинтерпре-
тация традиционной теории времен, пред-
ложенная X. Рейхеибахом и оперирующая
тремя понятиями: событие (Е — от англ,
event), момент речи (S — от speech mo-
ment) и момент референции, соотнесения
(R — от reference). Последний может
совпадать с моментом события (напр., в
простом прош. вр. англ, языка, в буд.
вр.), или с моментом речи (в англ. Pre-
sent Perfect), или с тем и другим момен-
том сразу (в наст, вр.) или не совпадать
ни с тем, ни с другим (напр., в плюс-
квамперфекте, в к-ром все три момента
выстраиваются в последовательность
Е — R — S). Близкую систему с др.
символикой предложил У. Э. Булл.
Перспективно рассмотрение категория
В. с позиций лингвистики текста, ос-
нованное на отграничении эпич. повество-
вания от др. видов сообщений. Предшест-
венником этого подхода был А. Белич,
выделивший сферу «синтаксич. индика-
тива», в к-ром употребление всех форм
В. соотнесено с реальным моментом речи,
и сферу «синтаксич. релятива», в к-рой
прошлое как бы полностью отрешено от
реального настоящего и изображается са-
мо по себе. Э. Бенвеиист разграничил
«план речи», использующий во франц,
яз. все времена, кроме «аориста» (passe
simple), и все три грамматич. лица, п
«план истории», использующий только
«повествовательные» времена (во франц,
яз.— аорист, имперфект, плюсквампер-
фект, конструкцию «И allait partir»,
но ие сложный перфект) и — в чистом
случае—только 3-е л. ед. и мн. ч.
X. Вайирих на материале ряда ром. и
герм, языков разработал концепцию, соот-
ветственно противопоставляющую вре-
мена «обсуждаемого» и времена «повест-
вуемого» мира (besprochene und erzahlte
Welt).
* Есперсен О., Философия грамма
тики. пер. с англ.. М.. 1958: Буни-
на И. К., Система времен ст.-слав, глаго-
ла, М.. 1959; Иванова И. П., Вид и
время в совр. англ, языке. Л., 1961; Пос-
пелов Н. С., О двух рядах грамматич.
значений глагольных форм времени в совр.
рус. языке, ВЯ. 1966, № 2; Бондар-
ко А. В., Вид и время рус. глагола. М..
1971; Сыромятников Н. А.. Систе-
ма времен в новояпон. языке. М.. 1971; Ви
ноградов В. В.. Рус. язык. Грамматич.
учение о слоае, 2 изд.. М.. 1972; Б е н в е
ни ст Э., Общая лингвистика, [пер. с
франц.], М., 1974; Рус. грамматика, т. 1,
М., 1980; БелнЪ А., О дезичко] при роди
и ]еэичком развитку. кн>. 1. 2 изд., Београд.
1958; СтеваиовиЬ М.. Функциде и
значегьа глаголских времена, Београд, 1967;
Ставков В., Българските глаголни вре-
мена. София, 1969; Reichenbach Н..
Elements of symbolic logic. N. Y.. 1947;
Bull W. E., Time, tense and the verb.
Berk.— Los Ang., 1960; Strunk K.. Zeit
und Tempus in altindogermanischen Sprachen.
IF, 1968, Bd 73; Guillaume G.. Temps
et verbe, P.,1968; W un der lich D., Tem-
pus und Zeitreferenz im Deutschen. Munch.,
1970; McCawley J., Tense and time refe-
rence in English, в кн.: Studies in linguistic
semantics, N. Y.— Chi.— S. F.. 1971; Wein-
rich H.. Tempus, 3 Aufl., Stuttg.— [u. a.],
1977; С о m г i e B., Tense, Camb.. 1985.
Ю. С. Маслов.
ВСЕСОЮЗНЫЙ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ко-
митет НОВОГО АЛФАВЙТА
(ВЦКНА) — научно-организационный
центр разработки алфавитов для языков
народов СССР, созданный при ВЦИК
в 1930 на основе ранее существовавшего
Центрального комитета нового тюркско-
го алфавита. Существовал до кон.
30-х гг.
В процессе ликвидации неграмотности,
начавшемся в первые годы после уста-
новления Сов. власти, особые сложности
возникли с обучением грамоте населения,
пользовавшегося араб., старомоиг. и др.
письменностями, не приспособленными
к фонетич. системам соотв. языков
(тюркских и др.). Возникшее движение
за переход иа новый алфавит (на лат.
основе) активизировало усилия ученых
по разработке проектов такого алфавита.
В 1924 разл. проекты алфавитов для
тюрк, языков были обсуждены в Радлов-
ском кружке при музее антропологии и
этнографии Российской АН и Лингвис-
тич. секции Неофилологич. об-ва при
ЛГУ. Для подведения итогов дискус-
сий и разработки применения лат. алфа-
ВСЕСОЮЗНЫЙ 85
вита была образована комиссия во гла-
ве с Л. В. Щербой. В 1925 на 2-й конфе-
ренции по просвещению горских народов
Сев. Кавказа было принято решение о
латинизации письменности ингушей, ка-
бардинцев, карачаевцев, адыгейцев, че-
ченцев. В 1926 в Баку на 1-м Всесоюзном
тюркология, съезде, поев, вопросам лати-
низации письменности тюркоязычных
народов (с участием представителей гор-
ских кавк. и иран. национальностей),
был создай Центр, к-т нового тюрк, алфа-
вита, впоследствии преобразованный во
ВЦКНА (председатель — С. А. Агамали-
оглы, члены— В. А.Артемов, Б. М. Гран-
де, Л. И. Жирков, В. И. Лыткин,
Н. Я. Марр, Е. Д. Поливанов, А. А. Ре-
форматский, А. Н. Самойлович, А. М. Су-
хотин, Б. В. Чобан-заде, Г. Шараф,
Р. О. Шор, К. К. Юдахин, Н. Ф. Яков-
лев и др.). В задачи ВЦКНА входило
также создание алфавитов для бесписьм.
народов СССР.
В процессе создания новых письмен-
ностей разрабатывались фонология., тео-
ретия. и графия. основы построения ал-
фавитов, иэуяались диал. базы младо-
письм. языков. В лаборатории экспери-
мент. фонетики ЛГУ под руководством
Щербы была проведена работа по изуче-
нию фонетики нивхского, эвенского, удэ-
гейского, яукотского и др. языков. Ана-
логияиая работа была проведена и в Моск-
ве по изуяеиию звукового строя горских
кавказских и др. языков при участии
Яковлева, Жиркова, Артемова, Рефор-
матского и др. Н. В. Юшманов, Шор,
Поливанов, А. А. Драгунов занимались
изуяением алфавитов с т. зр. соотноше-
ния фонетики и графики; Яковлев на ба-
зе лингвистически последовательно обос-
нованной теории фонем создал матем.
формулу построения алфавита.
Одновременно разрабатывались систе-
мы орфографий для младописьменных
языков. Был установлен фонемный
состав всех младо- и бесписьменных язы-
ков, изучался словарный состав этих
языков, составлялись словари разных
типов, создавалась терминология лит.
языков. При содействии ВЦКНА были
организованы к-ты нового алфавита и
терминология, комиссии иа местах. На-
чиная с 30-х гг. стали создаваться науч,
грамматики мн. младописьм. языков
(Жирков, Н. К. Дмитриев, Яковлев
и др.), работы, поев. отд. вопросам фоне-
тики, морфологии и синтаксиса тюрк-
ских, фин.-угорских, кавказских и др.
языков. Огромный фактич. материал
впервые был подвергнут детальному
науч, анализу. Ряд теоретич. положений,
выдвинутых в период деятельности
ВЦКНА, представляет интерес для по-
нимания строения языков разных систем.
Созданные алфавиты подвергались ана-
лизу с лингвистич., психология., педаго-
гия. и графической точек зрения. Языко-
веды рассматривали графич. особенности
алфавита с т. зр. фонематич. состава
того или иного языка, психологи и педа-
гоги — ст. зр. восприятия при чтении
печатного и рукописного текста.
В результате деятельности ВЦКНА
20 народов СССР перешли на «новый
алфавит», 50 народов впервые в исто-
рии получили письменность. В 1936—41
«новый алфавит» для большинства язы-
ков был заменен алфавитами на основе
рус. графики (см. Русский алфавит').
* Яковлев Н.. Итоги унификации ал-
фавитов в СССР, «Сов. строительство». 1931.
8 (61); его же, Матем. формула
90 ВСТАВКА
построения алфавита, в кн.: Реформат-
ский А. А., Из истории отечеств, фоно-
логии, М., 1970; «Революция и письмен-
ность», 1933, в. 1 (16—17); Алфавит Октября,
М.— Л., 1934; Боровков А. К., К воп-
росу об унификации тюрк, алфавитов в СССР»
«Сов. востоковедение», 1956. № 4; Деше-
риев Ю. Д., . Развитие младописьм. язы-
ков народов СССР, М., 1958; Муса-
ев К. М.. Алфавиты языков народов
СССР, М., 1965. А. И. Островская.
ВСТАВКА — см. Эпентеза.
ВУЛЬГАРЙЗМЫ (от лаг. vulgaris —
простой, обыкновенный) — см. Культу-
ра речи.
ВЫСКАЗЫВАНИЕ — единица речевого
общения. Потребность в выделении В.
как лингвистич. понятия связана с углуб-
лением исследования функционирования
языковых форм в речи. В. определяется
по отношению к понятию предложения.
В зависимости от разных методов анализа
и теоретич. подходов отличие В. от пред-
ложения видят в объеме, структурном,
содержательном и функциональном пла-
нах. В первом случае В. считается еди-
ницей шире предложения (оно охваты-
вает предложение с относящимися к не-
му парцеллятами); в нек-рых теориях
(дистрибутивная грамматика, отд. линг-
висты пражской школы) В.— либо за-
конченный в смысловом отношении текст
между паузами (даже целая речь или ро-
ман), либо единица уже предложения
(семантически самостоят. часть сложного
предложения). При структурном подхо-
де к В. относят речевые образования, не
укладывающиеся в обычную схему пред-
ложения (реплики в диалоге и др.). При
содержательном подходе отличие В. от
предложения видят в том, что оно в до-
полнение к структурио-семантич. схеме
предложения (и совпадая с ней) включает
модально-коммуникативный аспект, про-
являющийся прежде всего в интонации и
актуальном членении предложения.
В таком понимании (В.-предложение +
+ актуальное членение + интонация) В.
приближается к понятию фразы у
С. О. Карцевского и А. М. Пешковского.
При функциональном подходе В. опреде-
ляется как речевая единица, к-рая может
быть равновеликой предложению, но
рассматривается в речи, в иепосредств.
соотнесенности с ситуацией. Такое пони-
мание В., восходящее к В. Матезиусу,
принципиально отличается от понимания
В. в логике высказываний, рассматриваю-
щей его только с позиции истинности или
ложности.
В связи с развитием лингвистики речи
и семантич. синтаксиса ми. элементы
предложения, к-рые трактовались ранее
как специфика В., стали интерпретиро-
ваться как аспекты самой структуры пред-
ложения, его синтаксич. категории. По-
этому возникла тенденция противопоста-
влять не предложение В., но в самом пред-
ложении различать две стороны: струк-
турно-семаитич. схему (модель) и В.
Первая отвечает уровню сигнификата
предложения, второе — его денотата.
В. можно считать речевым знаком, озна-
чающим к-рого является лексико-грам-
матико-интоиациониая структура пред-
ложения, а означаемым — соотносящий-
ся с ним отрезок действительности со
всеми его элементами, характеристиками,
связями, условиями общения и т. п. Се-
мантич. анализ В. предполагает обраще-
ние к контексту, ситуации, фоновым зна-
ниям говорящих (пресуппозиции).
В В. языковая семантика сливается с
прагматикой.
Осн. особенность В.— ориентация иа
участников речи (изложение позиции го-
ворящего и расчет на знания и определ.
реакцию собеседника). В В. интегриру-
ются единицы разных уровней, в нем
взаимодействуют значения, выражаемые
лексически, грамматически, интонацион-
но. В. свойственна ситуативное™ (соот-
несенность с конкретной ситуацией, из-
вестной говорящим, в связи с чем исполь-
зуются дейктич. элементы, заменяющие
прямые обозначения, а также окказио-
нальные обозначения, ясные только в дан-
ном случае, и др.), избирательность (не
все элементы ситуации обозначаются
адекватно, в связи с чем в В. возникает
компрессия или избыточность). Форми-
руя в сознании предметио-логич. модель
ситуации, говорящий может по-разному
избирать и группировать ее элементы,
вследствие чего В. отличается вариатив-
ностью (возможностью описать одну и ту
же ситуацию разными способами). В.
эфемерно — оно создается для обозначе-
ния данного отрезка ситуации, в данных
условиях речи и в данный момент. Одна-
ко проявляется тенденция к стереотипи-
зации — в однотипных ситуациях гово-
рящие используют сходные В. (речевые
формулы, клише, переходящие в систему
языка). Ученые СССР, ЧССР, Франции
разрабатывают типологию В., исходя
из разных параметров коммуникат. акта.
* Пешковский А. М., Рус. син-
таксис в науч, освещении. 7 изд.. М., 1956;
Пражский лингвистич. кружок, М.. 1967;
Общее яз-знание, т. 2 — Внутренняя струк-
тура языка, М., 1972; Гак В. Г.. Выска-
зывание и ситуация, в кн.: Проблемы струк-
турной лингвистики. 1972. М.. 1973; Бен-
в е н и с т Э.. Формальный аппарат выска-
зывания, в его кн.: Общая лингвистика, пер.
с франц., М., 1974; Ванников Ю. В.,
Синтаксис речи и синтаксич. особенности
рус. речи, М., 1979; Торсу ев а И. Г.,
Интонация и смысл высказывания, М._ 1979;
Бахтин М. М., Высказывание как еди-
ница речевого общения, в его кн.: Эстетика
словесного творчества, М., 1979; Karcev-
s k i S., Sur la phonologie de la phrase, TCLP,
1931, № 4; Histoire des conceptions de 1’enon-
ciation, St.-Denis, 1986.	В. Г. Гак.
ВЬЕТМЫбНГСКИЕ ЯЗЫКЙ — группа
аустроазиатских языков. Распростране-
ны гл. обр. во Вьетнаме и на В. Лаоса. Де-
лятся на 5 подгрупп: 1) вьетнамский язык;
2) мыонг. яз. (на С. СРВ); 3) подгруппа
тьыт с диалектами шать (сек), май, рук,
арем и др. (иа 3. пров. Биньчитхьен,
СРВ); 4) подгруппа куой — языки поиг,
хуиг и др. (иа 3. пров. Нгетинь, СРВ);
5) зап.-чыонгшои. языки — тхавунг,
пакатаи, катьямпонгхук (на В. пров.
Кхаммуаи, ЛНДР). Общее число говоря-
щих св. 60 млн. чел.
Типологически все В. я.— изолирую-
щие. Фонологии, системы характеризу-
ются наличием слоговых тонов, асим-
метрией инвентаря инициалей и финалей,
сильной тенденцией к моносиллабизму.
В архаичных В. я. (3-я, 4-я, 5-я под-
группы) встречаются дисиллабич. слова
структуры CVCVC, причем той пресилла-
6а (1-го слога) обычно фиксирован, а
гласный пресиллаба либо э, либо гармо-
ничен гласному 2-го слога. Инвентарь
финалей этих языков богаче инвентаря
финалей Вьетнам, и мыонг. языков, а
кол-во тонов меньше. Для ист. фонетики
В. я. характерно, во-первых, отпадение
пресиллабов или их стяжение в сочетании
согласных с последующим упрощением,
во-вторых — редукция инвентаря фина-
лей, отпадение лариигальиых финалей и
развитие специфич. тонов в этих словах.
Морфологически В. я. характеризуются
отсутствием словоизменения и аналитиз-
мом. Знамеиат. слова делятся на 2 супер-
класса — имена (существительные и чис-
лительные) и предикативы (глаголы и
прилагательные). Служебные слова ие-
синтаксич. характера (видо-временные
показатели, показатели множественности,
пола и т. п.) обычно имеют параллели
в числе знаменат. слов. При сочетании
существительного с числительным, при-
лагательным, указат. местоимением обя-
зательно наличие классификатора. Кро-
ме синтаксич. служебных слов (предло-
ги, союзы) во В. я. имеется значит, число
супрасиитаксич. служебных слов (фра-
зовые частицы, показатели актуального
членения). Оси. способом словообразо-
вания во В. я. является кориесложение;
распространена полная и частичная реду-
пликация. Во Вьетнам, яз. имеются слово-
образоват. аффиксы кит. происхождения.
Порядок слов в простом предложении
SVO, определение следует за определяе-
мым. Кроме сложносочиненных (как
правило, бессоюзных) и сложноподчи-
ненных предложений выделяются т. н.
усложненные предложения, в к-рых до-
полнение первого глагола одновременно
является подлежащим второго. В правьет-
мыонг. лексике значит, число тайских и
кит. заимствований.
Все В. я., кроме вьетнамского, бес-
письменные. Описат. и сравнит.-ист.
изучение В. я. началось в кои. 19 в. Поч-
ти все компаративисты (А. Масперо,
М. Э. и М. А. Баркеры, Л. К. Томпсон)
пользовались данными только Вьетнам,
и мыоиг. языков, поскольку по другим
В. я. не было данных; лишь в работах
М. Ферлю используется материал язы-
ка тхавунг. С кон. 1970-х гг. В. я. актив-
но изучаются в СРВ (Нгуен Ваи Тай,
Ха Ваи Тан, Фам Дык Зыонг и др.); ве-
дутся совместные сов.-Вьетнам, полевые
исследования малоизученных языков.
в Соколовская Н. К., Материалы
к сравнит.-этимологич. словарю вьетмыонг.
языков, в сб.: Исследования по фонологии
и грамматике вост, языков, М., 1978; Нгуен
Ван Тай, Еще раз о языках группы вьет-
мыонг. «Язык», 1978. № 1 (на Вьетнам, яз.);
Ха Ван Тан, Фам Дык Зыонг,
О протовьетвам. языке, «Этнография», 1978,
№ 1 (на Вьетнам, яз.); М a s р е г о Н.. Etu-
des sur la phonetique historique de la langue
annamite. Les initiales, BEFEO, 1912, t. 12;
Barker M. А., BarkerM. E., Proto-
Vietnamuong (Annamuong) final consonants
and vowels. «Lingua». 1969—70, v. 24; F e r-
lus M., Le groupe Viet-Muong, BCDR
(ASEMY). 1974, v. 5, № 1; e г о же, Viet-
namien et Proto-Viet-Muong, там же. 1975,
v. 6, №4; Thompson L. C.t Protq-Vi-
et-Muong phonology, «Austroasiatic Studies»,
1978, pt 2.	H. К. Соколовская,
ВЬЕТНАМСКИЙ ЯЗЫК (устар,—ан-
намский, аннамитский язык) — одни из
вьетмыонгских языков. Офиц. яз. СРВ;
распространен также в Камбодже, Лао-
се, Таиланде, Нов. Каледонии, Франции,
США. Общее число говорящих св. 55 мли.
чел. Выделяют 3 осн. диалекта В. я.—
северный, центральный и южный, имею-
щие фонетич. и лексич. расхождения.
От др. вьетмыонг. языков В. я. отли-
чается более простой структурой слога,
большим кол-вом тонов (до 6 в сев. диа-
лекте), обилием кит. лексич. заимствова-
ний; грамматич. отличия от близкородств.
языков незначительны.
Лит. язык сформировался иа базе сев.
и центр, диалектов. Письм. форма опи-
рается иа звуковой состав центр, диалек-
та и систему тоиов сев. диалекта. В устной
речи нормативным считается произноше-
ние ханойского говора сев. диалекта.
До 1910 во Вьетнаме было распростра-
нено два вида письма — кит. иерогли-
Вязь из лицевого летописного свода.
16 в. Работа мастеров Ивана Грозного.
фика и возникшая на ее основе письмен-
ность «тьы-ном> (древнейший памятник
датируется 1343). С 1910 введено письмо
«куок-игы», созданное в 17 в. португ.
миссионерами на базе лат. алфавита.
* Мхитарян Т. Т., Фонетика Вьет-
нам. языка, М.. 1959; Вьетнам, язык, М.,
1960; Нгуен Ким Тхан, Исследова-
ния по грамматике Вьетнам, языка, г. 1 — 2,
Ханой, 1963—64 (иа Вьетнам, яз.); Леком-
цев Ю. К., Структура Вьетнам, простого
предложения. М.. 1964; Быстров И. С..
Нгуен Тай Кан, Станке-
вич Н. В., Грамматика Вьетнам, языка,
Л., 1975; Нгуен Тай Кан, Происхож-
дение и процесс формирования ханьвьетских
чтений, Ханой, 1979 (на вьетвам. яз.); Е m е-
neau М. В., Studies in Vietnamese (An-
namese) grammar. Berk.— Los Ang., 1951.
Вьетнам.-рус. словарь, M., 1961; Ван
Тан. Словарь Вьетнам, языка, 2 изд., Ха-
ной, 1977; Рус.-Вьетнам, словарь, т. 1 — 2,
М., 1979; De Rhodes A., Dictionarium
annamiticum lusitanum et latinum, Roma,
1651.	H. К. Соколовская.
ВЯЗЬ — 1) декоративное письмо, буквы
к-рого связываются в непрерывный орна-
мент. В. применялась для украшения заг-
лавий в древних византийских, слав, ру-
кописных и старопечатных книгах, чаще
в начале текста; иногда ею пользовались
в целях сокращения письма при недостат-
ке места. Использовалась В. и в приклад-
ном иск-ве, служила, иапр., для укра-
шения посуды. Для написания В. прибе-
гают к сокращению букв (путем сближе-
ния частей букв, подчинения одной бук-
вы другой), к их украшению орнаменталь-
ными элементами, к уменьшению отд.
букв и размещению их между неумень-
шенными и т. п. приемам. В. применя-
лась в визаит. книге с сер. 11 в., у юж.
славян — с 1-й пол. 13 в., в рус. книге —
с кон. 14 в. К кои. 15 в. В. стала расп-
ространеииым каллиграфии, приемом
оформления рус. книги, особенно в Нов-
городе и Пскове, в Троице-Сергиевом
монастыре. Лучшие образцы В. созданы
в сер. 16 в. в Москве в каллиграфии, мас-
терской, к-рой руководил митрополит
Макарий, а также в Новгороде. Сла-
вится печатная В. книг рус. первопечат-
ника Ивана Федорова. С 18 в. начинает-
ся упадок искусства В., к-рая сохраня-
ется лишь в старообрядческих книгах
18—19 вв.
2) Соединение двух или неск. букв в
одни составной знак или слитную группу
знаков (напр., в индийском письме дева-
нагари, арабском письме); см. также
Лигатура.
* Щепкин В. Н., Вязь, «Древности.
Тр. Моск, археологич. об-ва». 1904. т. 20,
в. 1; Ч е р е п в и н Л. В., Рус. палеогра-
фия, М., 1956.
ГАВАЙСКИЙ ЯЗЬ'1К (хаваии язык) —
одни из полинезийских языков (вост,-
полииезийская подгруппа). Распростра-
нен на Гавайских о-вах. На Г. я. говорит
население о. Ниихау и часть старшего
поколения иа др. островах. Число говоря-
щих ок. 20 тыс. чел. Диал, различия неве-
лики: лишь диалект о. Ниихау имеет
иек-рые фонетич. особенности.
Г. я. обладает одной из самых простых
фонетич. систем по сравнению с др.
языками мира: 5 гласных — i, е, а, о, и
(долгие и краткие) и 8 согласных —
р, к, ?, ш, п, w, I, h. Структура слога
(C)V. Среди других полинезийских
языков Г. я. выделяется аналитизмом;
система грамматич. частиц сократилась,
что частично обусловлено редукцией сис-
темы согласных, ср. i < *1 — показатель
прямого дополнения, и i < *ki — показа-
тель косв. дополнения.
В сер. 19 в. лит. Г. я. становится язы-
ком школы, церкви, юриспруденции,
прессы, худож. лит-ры. С утратой незави-
симости Гавайским королевством (1893—
1895) он постепенно уступает свои пози-
ции англ. яз. Письменность с 1822 на
лат. основе.
• Крупа В., Гавайский язык, М.. 1979;
Elbert S. Н., Spoken Hawaiian, Honolu-
lu, 1970; Kahananui D. M.. Ant-
hony A. P., E Kama’ilio Hawai’i kakou,
Honolulu, 1970; Elbert S. H., P u-
k u i M. K., Hawaiian grammar, Honolulu,
1979.
Pukui M. K.. Elbert S. H., Ha-
waiian dictionary, [Honolulu), 1971.
В. И. Беликов.
ГАВЛИКА ЗАКОН (ПРАВИЛО) — за-
коиомериость развития славянских ре*
дуцироваиных гласных в зависимости от
их фонетической позиции, выведенная
А. Гавликом (1889): в последовательной
цепочке слогов с редуцированными все
нечетные, считая от конца фонетического
слова, падают, а четные становятся глас*
иыми полного образования. Напр.:
sbvbcb -> svec; sbvbcbmb -» Sevcem.
3 2 1	a S 2	1
ГАВЛИКА 91
Редуцированный падал и в позиции перед
слогом с гласным полного образования:
зъпъ — зьпа -» «сон ~ сна». Действие
2	1	1
закона относится к начальному этапу
самостоят. развития слав, языков в эпоху
распада праслав. языка. Г. з. (п.) сфор-
мулирован в строгом соответствии с кон-
цепцией младограмматиков (позиционная
обусловленность и непреложность звуко-
вого изменения). Гавлик сопоставил по-
ведение слабого редуцированного с <не-
мым» <е> во франц, яз.
Последующие исследователи детали-
зировали Г. з. (п.) (односложные слова
и начальный слог, положение между
определ. согласными, роль ударения, ме-
лодия. структуры слова и т. д.).
Совр. диахрония, фонология подтверж-
дает справедливость этого закона и трак-
тует разл. поведение редуцированных в
соседних слогах как утрату слоговости ре-
дуцированным в связи с трансформацией
в один слог двух группофоием [сочетаний
согласных с последующим гласным, фо-
нологически спаянных общностью тональ-
ности '(CCV) — высокая, т. е. диезная,
либо низкая “(CCV), т. е. бемольная] как
способ образования структуры закрытых
слогов.
* Журавлев В. К., Правило Гавли-
ка и механизм падения славянских редуци-
рованных, ВЯ, 1977, № 6: Havlik А., К
otazce jerove v stare destine, «Listy filologic-
ke». 1889, Roc. 16. В. К. Журавлев.
ГАГАУЗСКИЙ Я31э1К — один из тюрк-
ских языков. Распространен в Комрат-
ском, Чадыр-Луигском, Вулканештском,
Бессарабском р-нах Молд. ССР, в Изма-
ильской обл. $'кр. ССР, незначит. ареа-
лами (по неск. сел) в Казах. ССР и Узб.
ССР. Общее число говорящих св.
173 тыс. чел. На терр. Молд. ССР и Укр.
ССР выделяются 2 диалекта — чадыр-
лунгско-комратский (центральный) и
вулканештский (южный); существуют
также смешанные говоры. До переселе-
ния в нач. 19 в. б. ч. гагаузов из сев,-
вост. Болгарии в Бессарабию Г. я. испы-
тывал влияние окружавших его балкан.
языков, а также соседствующих с ним
тур. говоров; после переселения наиболее
сильное влияние на Г. я. оказывают рум.,
молд. и рус. языки. В результате Г. я.
приобрел черты, не свойственные фоне-
тич. и грамматич. строю тюрк, языков.
На уровне фонетики происходит артику-
ляционное сближение звуков и звукосоче-
таний гагауз, речи с таковыми соседних
неродств. языков, что проявляется в ос-
новном в сильной палатализации соглас-
ных перед гласными переднего ряда
и в конце слов, появлении в начале слова
сочетаний согласных бл, бр, гр, кр, тр, сл,
ск, ст, сп '«результат влияния заимствов.
лексики), происходит сближение фразо-
вой интонации с интонацией рус. и молд.
языков. На фонологич. уровне образо-
вался специфич. гласный заднего ряда
среднего подъема, обозначаемый в алфа-
вите буквой «э» (~ болг. «ъ», рум. «а»,
молд. «э»), к-рый по линии гармонии
гласных является коррелятом гласного
переднего ряда среднего подъема «е»,
напр.: алэр ‘берёт’, гидер ‘уходит’,
‘идет’; развилась система долгих гласных
фонем аа, ыы, оо, уу, ээ, аа, ии, об, уу,
ее, противопоставленная системе кратких
гласных а, ы, о, у, э, а, и, б, у, е. На
уровне морфологии появился инфинитив
на -маа/-маа (из формы дат.-направит.
п.-мага/-мейа), напр. алмаа ‘брать’,
вермаа ‘давать’; оформилось сослагат.
92 ГАГАУЗСКИЙ
наклонение; имеется относит, местоиме-
ние ани ‘который’, образовались много-
числ. союзы и союзные слова (гл. обр. нз
вопросит, местоимений и наречий). На
уровне синтаксиса в Г. я. произошли наи-
более кардинальные изменения: полу-
чили широкое развитие союзные и бес-
союзные сложноподчиненные предложе-
ния; соответственно почти вышли из упот-
ребления отглагольно-именные и при-
частные конструкции, характерные для
тюрк, языков; образовались структурно
новые типы составного сказуемого, гл.
обр. с формами сослагат. наклонения, с
инфинитивом, со словами наличия и от-
сутствия «вар> ‘есть’ и «йок> ‘нет’ в осо-
бом употреблении. Нормы порядка слов
в расположении частей сложноподчинен-
ного предложения приблизились к нор-
мам слав, языков. В лексике Г. я. много
заимствований из араб., перс., греч.,
славянских и романских языков.
Г. я. функционирует гл. обр. как нар,-
разг. язык; лит. язык развивается на ос-
нове норм нар.-разг, языка. Письмен-
ность на основе рус. графики введена в
1957.
• Наречия бессараб. гагаузсв. Тексты соб-
раны в переведены В. Мешковым, в кн.:
Образцы нар. лит-ры тюрк, племен, изд.
В. Радловым. ч. 10. СПБ. 1904: Дмитри-
ев Н. К.. Фонетика гагауз, языка. Гагауз,
этюды. К вопросу о словарном составе гага-
уз. языка, в его кн.: Строй тюрк, языков,
М., 1962: Покровская Л. А.. Грам-
матика гагауз, языка. Фонетика и морфоло-
гия, М., 1964: е е ж е. Синтаксис гагауз, язы-
ка в сравнит, освещении, М.. 1978; Гай-
даржи Г. А., Гагауз, синтаксис. Отно-
сительное и бессоюзное подчинение придаточ-
ных, Киш.. 1973; его же, Гагауз, синтак-
сис. Придаточные предложения союзного
подчинения, Киш., 1981; Z a j д с z к о w-
ski W Jezyk i folklor gagauzow z Bulgarii,
[Krakow, 1966).
Гагауз, рус.-молд. словарь, сост. Г. А. Гай-
даржи. Е. К. Колца, Л. А. Покровская,
Б. П.Тукан, под ред. Н. А. Баскакова. М., 1973.
. w w , Л.Л. Покровская.
ГАЛИСЙИСКИИ ЯЗЫК — один из ро-
манских языков (иберо-романская груп-
па). Распространен в Испании (Галисия).
Число говорящих св. 4 млн. чел. Офиц.
язык авт. области Галисия (наряду с. ис-
панским). Диалектные различия выраже-
ны слабо, общепринятой классификации
диалектов нет.
В области фонетики Г. я. сходен с исп.
яз. (отсутствуют фонемы |z| и I3I, наза-
лизов. гласные; имеются фонемы |tf|,
|0|; не различаются [Ь] и [v]). Грамма-
тич. структура близка к португальской.
В лит. Г. я. отсутствуют аналитич. фор-
мы глагола.
Г. я. наряду с португальским является
развитием галисийско-португ. яз., сохра-
нявшего единство до нач. 15 в. Первые
тексты на галисийско-португ. яз. извест-
ны с кон. 12 в. С нач. 15 в. Г. я. и португ.
яз. расходятся. В связй с распростране-
нием в Галисии в офиц. сферах исп. язы-
ка Г. я. использовался в основном в бы-
ту. Возрождение лит. Г. я. начинается
лишь с сер. 19 в. Имеются конкурирую-
щие варианты лит. нормы. Письменность
на основе лат. алфавита.
* Шишмарев В. Ф., Очерки по ис-
тории языков Испании, М,— Л., 1941; В а-
спльева-Шведе О. К., К вопро-
су о галисийском языке, «Уч. зап. ЛГУ»,
1966, № 328, сер. филологич. наук, в. 70;
Carballo Calero R., Gramatica ele-
mental del gallego comiin. Madrid, 1966; Alo-
nso Montero J., Informe dramatico
sobre la lengua gallega, [Madrid, 1973]; M o-
ralejo Alvarez j. S., A lingua ga-
lega hoxe, Vigo, 1977.
Rodriguez Gonzalez E., Dic-
cionario enciclopedico gallego-castellano, v.
1 — 3. Vigo. 1958—62; Dicionario basico da
lingua galega, Vigo, 1980. Б. П. Нарумов.
ГАЛЛА — см. Opo/to.
ГАЛЛЬСКИЙ язык — одни из кельт-
ских языков (континентальная ветвь);
в реальности существовал как группа диа-
лектов кельтских племен, населявших на-
чиная с 6—5 вв. до н. э. территорию Зап.
н Центр. Европы (исключая Пиренейский
п-ов и часть Сев. Италии), а также центр,
области М. Азии (галатские племена).
Фрагментарный характер памятников
Г. я., относящихся к 4 в. до н. э.—
первым векам н. э. и представленных
неск. десятками посвятит, надписей и эпи-
тафий, граффити и монетных легенд,
почти не дает возможности установить
специфич. диал. различия.
Г. я. сохранил много архаичных черт,
не свойственных островным кельт, язы-
кам: отсутствуют синкопа и апокопа
гласных, перегласовки, четко противо-
поставлены старые долгие и краткие:
мутации согласных, по-видимому, су-
ществовали лишь как нарождающаяся
фонетич. тенденция; судя по рефлексам
во франц, и итал. топонимике, ударение,
было нефиксированным. В именном’
склонении выявляется общеиндоевроп.
восьмипадежная парадигма; в глаголе
отмечаются специфич. инновации; 3-е
л. ед. ч. претерита на -tu, -ги (мн. ч.
-tus, -rus). В синтаксисе характерен сво-
бодный порядок слов в предложении.
Диал, особенности можно усмотреть в
нек-рых отражениях индоевроп. *kw, *kw
как qu и как р, в окончании вин. п. ед.
ч. -ш вместо -п.
В антич. источниках сохранилось неск.
тысяч имен собственных и топонимов, а
также глоссы и отд. фразы иа Г. я.
Нек-рые слова отложились в качестве
субстратных в совр. франц, и итал. лит.
языках и диалектах. Обнаружено также
несколько более пространных текстов
Г. я., находящихся в стадии изучения.
Памятники Г. я. зафиксированы при
помощи разл. систем письма: этрусской
(4—1 вв. до н. э.), греческой (3 в. до
н. э.— 1 в. н. э.) и латинской (1 в. до
н. э.— 4 в. н. э.). На терр. собственно
Галлии Г. я. исчез к кон. 5 в., уступив
место латинскому, в др. р-иах Европы
это произошло несколько ранее; язык
галатов был вытеснен греч. яз. к 3—4 вв.
* Holder A., Altceltischer Sprach-,
schatz, Bd 1 — 3. Lpz., 1891 — 1913;
Evans D. E., Gaulish personal names,
Oxf., 1967; его же. Continental Celtic,
в кн.: Indogermanisch und Keltisch, Wiesba-
den, 1977; Whatmough J.. The dia-
lects of ancient Gaul, Camb. (Mass.), 1970.
А. А. Королев.
ГАЛФ ЯЗЫКЙ — семья североамери-
канских индейских языков. Распростра-
нены на побережье Мексиканского зали-
ва. Область первонач. распространения—
ниж. течение р. Миссисипи, п-ов Флори-
да, терр. совр. штатов Луизиана и отчас-
ти Техас. Общее число говорящих св.
28 тыс. чел. Объединение Г. я. в одну
семью предложено в 1951 М. Р. Хаас; до
этого они подразделялись (по Дж. Суон-
тону) на 2 разл. группы — натчез-
мускоги и туника-читимача — и включа-
лись Э. Сепиром в состав семьи хока-сиу.
В семью Г. я. входят языки: натчез
(Миссисипи), туника, читимача, атака-
па (все — Луизиана), предположитель-
но тимукуа (Флорида) — все эти языки,
видимо, следует считать вымершими,
кроме туника; группа языков мускоги.
Группа мускоги (образующая более
крупное объединение вместе с натчез)
представлена живыми языками — чок-
то, или чоктав (Оклахома, Миссисипи,
Луизиана; в 17 в,— 30 тыс. чел. говоря-
щих, в 1980 — 7 тыс. чел., оценка), чи-
касо, или чикасав (Оклахома, 2 тыс. чел.),
коасати (Техас, Луизиана, не более
200 чел.), семинол (Флорида, Оклахома,
не более 300 чел.), микасуки (Флорида,
ие более 700 чел.), крик, или мускоги
(Оклахома, Алабама, 8 тыс. чел.), и вы-
мершими — апалачи и хичити (Джорд-
жия, Флорида), а также возникшим на
основе чокто и чикасо языком мобилиан—
лингва франка ниж. течения р. Мисси-
сипи.
Характерные особенности Г. я. в основ-
ном совпадают с особенностями всех ин-
дейских языков юго-востока США, отра-
жая, т. о., скорее ареальные, чем генетич.
общности: отсутствие серии глоттализов.
смычных в системе консонантизма (кроме
читимача), отсутствие лабиализованного
kw (кроме натчез), единая серия фрика-
тивных, противопоставление в имени оттор-
жимой — неотторжимой принадлежно-
сти, постфиксация субъектных личных
и видо-временных показателей в глаголе
(кроме натчез), суффиксальное образо-
вание мн. ч. (кроме атакапа), наличие
дв. ч. в системе местоименных показате-
лей, именные локативные суффиксы,
наличие значимой редупликации в глаго-
ле (с дистрибутивно-итеративной семанти-
кой), активный тип (проявляющийся в
разграничении личных показателей актив-
ных и инактивных глаголов). Языки бес-
письменные.
• Haas И. R., The proto-gulf word for
water (with notes on Siouan-Yuchi), IJAL,
1951. v. 17, p. 71 — 79; ее же, Natchez and
the Muskogean languages. «Language», 1956,
v. 32. № 1; e e же. The Southeast, в кн.:
Native languages of the America, v. 1. N. Y.—
L., 1976: G u rs k у К. H;1< A lexical com-
parison of the Atakapa. Chitimacba and Tu-
nica languages, IJAL. 1969. v. 35; Craw-
ford J. M.. Southeastern Indian langua-
ges. в ки.: Studies in Southeastern Indian lan-
guages. Athens. [1975]; Munro P.. Gor-
don L.. Syntactic relations in Western, Mus-
kogean: a typological perspective. «Language»,
1982, v. 58, p. 81 — 115. Я. Г. Тестелец.
ГАНДА (луганда) — один из банту язы-
ков. По классификации М. Гасри с уточ-
нениями И. Бастен, относится к зоне J.
Распространен в Уганде. Число говоря-
щих св. 2,8 млн. чел.
Фонология, система включает 45 фо-
нем, долгота является дифференциаль-
ным признаком не только для гласных,
но и для согласных фонем. Язык тональ-
ный, тоны выполняют смыслоразличит.
функцию в лексике и грамматике. Актив-
ны нек-рые морфонологич. процессы (см.
Даля закон и Майнхофа правило).
Система именного согласования пред-
ставлена 18 классами, в число к-рых вхо-
дит 4 собственно оценочных класса: дими-
нутивные сингулярный и плюральный
aka- и otu-, аугментативные сингулярный
и плюральный ogu- и aga-. Локативные
согласоват. классы отсутствуют, их место
заняли локативные предлоги. Развита си-
стема аспектно-темпоральных форм глаго-
ла. Имеется двуслоговой именной префикс.
Письменность на основе латиницы вве-
дена в последней четв. 19 в.; до этого
времени использовалась араб, графика.
На Г. ведется обучение в школе. Язык
употребляется в ряде вост, р-нов Уганды
в адм. сфере наряду с англ. яз. На Г.
ведется радиовещание; издается худож.
и учебная лит-ра, периодика. Язык меж-
этнич. общения.
* Яковлева И. П., Язык ганда (лу-
гаида). М., 1961; A Luganda grammar. L.,
1954: В a s t i n J., Les langues bantoues. In-
ventaire des etudes linguistiques, P., 1978.
Краткий луганда-рус. и рус.-лугаида сло-
варь, М., 1969; A Luganda-English and
Eaglish-Luganda dictionary. L., 1952; Luganda-
English dictionary, ed. by R. A. Snoxal, Oxf.,
1967*	И. С. Аксенова.
ГАПЛОЛОГИЯ (от греч. haploos —
простой и logos — слово, учение) —
один из видов комбинаторных изменении
звуков', выпадение вследствие диссими-
ляции одного из двух непосредственно
следующих друг за другом одинаковых
(или сходных) слогов. Возникает на стыке
морфем, чаще в сложных словах (знаме-
носец < знаменоносец, трагикомедия <
трагикокомедия), реже на стыке основы
и суффикса (розоватый < розов + оват —
розововатый).	Н. А. Грязнова.
ГЕБРАЙСТИКА (от др.-евр. ‘ibri, греч.
hebraios — еврей, еврейский) — комп-
лекс гуманитарных дисциплин, изучаю-
щих еврейскую культуру; в лингвистиче-
ском аспекте — изучение древнееврей-
ского языка и памятников письменности.
Осн. раздел Г.— библеистика, т. е.
критич. исследование Ветхого завета
(Библии иудейского канона и ветхозавет-
ных апокрифов) в оригинале и древних
переводах, а также эпиграфика, палео-
графия, изучение языка библейского пе-
риода (13 — 2 вв. до н. э.), история масо-
ры — учения о правилах записи и чтения
Библии (5—9 вв.), изучение обеих частей
Талмуда — Мишны (толкования право-
вых норм Библии; 2 в. до н. э.— 2 в.
н. э.) и Гемары (толкование Мишны иа
арамейском яз.), история евр. лит-ры
в странах расселения евреев от ср. ве-
ков до современности, история арабо-евр.
лит-ры в Испании и странах Переднего
Востока. В 50-х гг. 20 в. возникла новая
область Г.— кумрановедение, исследую-
щее евр. рукопяся, б. ч. датируемые 2 в.
до н. э. — 1 в. н. э. и обнаруженные возле
урочища Хирбет-Кумран близ Мерт-
вого м. в 1947.
Истоки Г. восходят к первым векам
н. э., к работе масоретско-грамматич.
школ Палестины (центр — г. Тивериада)
и Вавилонии (совр. Ирак). В араб. Ис-
пании 10—12 вв. возникли начала науч,
грамматики, сравнит, семитологии и
лексикографии (Йегуда бен Давид Хай-
юдж, Самуил Нагид, Иона ибн Джанах,
Давид Кимхн), эти труды легли в основу
исследований в Зап. Европе в эпоху
Возрождения. Основоположники европ.
Г.— И. Рейхлин и И. Буксторф Стар-
ший (сер. 15 — 1-я четв. 17 вв.). Новая
ступень в развитии Г. относится к нач.
19 в. и связана с именем В. Ф. Г. Гезе-
ниуса, автора аналитич. грамматики др.-
евр. языка Библии и словаря-конкордан-
са к ней, выдержавших много изданий
и (с дополнениями) продолжающих ис-
пользоваться гл. обр. в учебных целях.
В Зап. Европе и США Г. сосредоточена
на ф-тах востоковедения, а также на
ф-тах богословия и в евр. духовных учи-
лищах. В Израиле Г. преподается не
только в высших гуманитарных, но и
в средних учебных заведениях; исследо-
вания по Г. ведутся в Иерусалимском
ун-те, в Тель-Авиве и в Хайфе.
Возникновение Г. в США относится
к 1-й, пол. 17 в.; в Гарвардском коллед-
же, Йельском ун-те, а затем и в других
ун-тах др.-евр. яз. изучался наряду с ла-
тынью и др.-греч. яз. С 50-х гг. 20 в.
усиленное внимание уделяется препода-
ванию иврита. В 1950 создана Нац. ас-
социация преподавателей евр. яз., с сер.
60-х гг. объединившая представителей
200 вузов США и Канады и выпускаю-
щая реферативный журн. «Hebrew Ab-
stracts».
В России Г. возникает в 19 в., когда
было введено преподавание др.-евр. яз.
в духовных академиях; первые препода-
ватели и авторы учебных пособий —
Г. П. Павский и К. А. Коссович. Начало
науч. Г. связано с деятельностью кафед-
ры еврейской, сирийской и халдейской
(арамейской) филологии при открывшем-
ся в 1855 ф-те вост, языков С.-Петерб.
ун-та; во главе кафедры более полувека
находился Д. А. Хвольсон, руководив-
ший также в 1858—84 кафедрой евр. яз.
и библейской археологии в духовной
академии, где его позднее сменил
И. Г. Троицкий. Под руководством и при
активном участии Хвольсона был выпол-
нен полный перевод Библии с др.-еврей-
ского на русский. Школу рус. и сов. Г.
создал П. К. Коковцов; осн. ее направ-
лением является углубленное филология,
исследование источников, в первую оче-
редь материала отечеств, рукописных соб-
раний, хранившихся в Публичной б-ке
в Петербурге, к-рые начал регистрировать
и описывать А. Я. Гаркави. Его работу
продолжили Коковцов, А. Я. Борисов,
И. И. Равребе, В. В. Лебедев. В 1933
была открыта кафедра семито-хамит.
языков в Ленннгр. ин-те истории, фило-
софии и лингвистики (ЛИФЛИ; в 1936
преобразован в филология, ф-т ЛГУ)
с отделением евр. яз. и лит-ры, где пре-
подавали М. Н. Соколов, Борисов,
И. Г. Франк-Каменецкий, И. Г. Бендер.
После Великой Отечеств, войны на вновь
открывшемся вост, ф-те ЛГУ была уч-
реждена кафедра ассириологии и Г. под
руководством И. Н. Винникова. После
1950 преподавание гебраистич. дисцип-
лин осуществлялось семитология, отде-
лением кафедры арабистики (Г. М. Глус-
кина, Г. М. Демидова, Л. В. Малыгина,
Я. П. Сикстулис). В ЛО ИВАН СССР
изучением рукописного фонда занимались
М. Н. Зислин, К. Б. Старкова, кумрапо-
ведением — И. Д. Амусин, М. М. Ели-
зарова, Старкова. Подготовка специали-
стов осуществляется также в Тбилисском
ун-те под руководством Г. В. Церетели
(до 1973), позднее — К. Г. Церетели.
В России с 1881 выходил «Российский
палестинский сборник»; в СССР иссле-
дования по Г. публикуются в периодич.
изданиях «Палестинский сборник»
(1954—) и «Вестник древней истории»
(1937—), в США—«Journal of biblical
literature» (Phil., 1882—), «The Jewish
Quarterly review» (Phil., 1888—), в Ве-
ликобритании— «Journal of Jewish stu-
dies» (Oxf., 1948—) и «Journal of Semi-
tic studies» (Manchester, 1956—), во
Франции—«Revue biblique» (P.,
1882—), «Revue de Qumran» (P., 1958—),
в Израиле —«Tarbiz» (Jerusalem, 1931 —),
в Бельгии—«Revue des etudes juives»
(P., 1880—), в Нидерландах—«Vetus
testamentum» (Leyden, 1951—), в ЧССР —
«Archiv orientalni» (Praha, 1929—),
в Германии, затем в ГДР—«Zeitschrift
fur die alttestamentlichen Wissenschaft»
(В., 1881—).
C 1947 в США периодически собира-
ются междунар. конгрессы гебраистов.
* Коковцов П. К., К истории ср.-
век. евр. филологии и евр.-араб, лит-ры,
т. 1 — 2, СПБ — П., 1893—1916; Евр. эн-
циклопедия, т. 1 — 16, СПБ, [1908—13];
Старкова К. Б., Семитология в СССР
за 40 лет. «Уч. зап. Ин-та востоковедения».
1960, т. 25; ее ж е, Гебраистика, в сб.: Азиат,
музей. ЛО ИВАН СССР, М.. 1972; Encyclo-
paedia Judaica, t. 1 — 10, В.. 1928—34; Ru-
d a v s к у D., Hebraic studies in American
colleges and universities, в сб.: Doron. Hebraic
studies, N. Y., 1965; Encyclopaedia Judaica,
v. 1 — 16, Jerusalem — N. Y.. 1972.
.	К. Б. Старкова.
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКАЯ КЛАССИФИКА-
ЦИЯ ЯЗЫКОВ — изучение н группи-
ровка языков мира на основании опреде-
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКАЯ 93
ления родственных связей между ними
(отнесения их к одной семье, группе),
т. е. иа основе общего происхождения из
предполагаемого праязыка. Каждая се-
мья происходит из разошедшихся друг
с другом диалектов одного языка (праязы-
ка этой семьи), напр., все ром. языки
происходят из диалектов народной
(вульгарной) латыни, на к-рых говори-
ла 6. ч. населения Рим. империи перед ее
распадом. Для определения места язы-
ка, согласно Г. к. я., он должен быть
сопоставлен с др. родств. языками (см.
Родство языковое) той же семьи и с их
общим праязыком (к-рый обычно- изве-
стен лишь на основании реконструкций,
осуществляемых при сопоставлении всех
этих языков друг с другом) посредством
сравнительно-исторического метода.
Для семей, образовавшихся незадолго
до фиксации одного из диалектов пра-
языка на письме (как в случае славян-
ских и тюркских языков), наличие и
характер исходного праязыка не вызы-
вает сомнений. Чем дальше отстоит во
времени реконструированный праязык
от письменных или устных языков-по-
томков, тем менее отчетливо его пред-
ставление. Наиболее достоверные ре-
зультаты в Г. к. я. могут быть получены
при сравнении морфологич. показателей,
легкость сравнения к-рых определяется,
во-первых, семантич. причинами (ограни-
ченностью набора возможных грамма-
тич. значений во всех языках мира и их
исключит, устойчивостью прн четкости
вероятных смысловых изменений, подчи-
няющихся строгим правилам: морфа,
обозначающая наклонение илн вид, мо-
жет приобрести значение времени и т. п.),
во-вторых, принципом морфонология, ха-
рактера, согласно к-рому из всех фонем
каждого языка в окончаниях использу-
ется относительно небольшая часть. Это
облегчает установление соответствий меж-
ду языками, особенно в тех случаях, ког-
да совпадающие формы образованы от
одинаковых корней и соответствие про-
стирается на всю словоформу (ср. ст,-
слав. jes-ть, др.-инд. as-mi, хет. es-mi
‘я есмь' из общеиндоевроп. *es-mi, ст.-
слав. jes-tb, др.-инд. as-ti, хет. es-ti 'он
есть’ из общеиндоевроп. *es-ti и т. п.).
В языках, использующих морфонология,
чередования, к-рые связаны с измене-
нием места словесного ударения в слово-
форме, могут быть отождествлены друг
с другом по происхождению и целые груп-
пы словоформ, связанные друг с другом
в пределах одной парадигмы (др.-инд.
han-ti, хет. kuen-zi ‘он бьет, убивает’ из
общеиндоевроп. *gwhen-ti, др.-инд. ghn-
anti, хет. kunanzi из общеиндоевроп.
*gwhn-dnti; древнее место ударения в хетт-
ской клинописи передается сдвоенным
написанием гласных как «долгих»). При
наличии системы таких отождествляемых
форм с одинаковыми значениями при-
надлежность языков, обладающих мор-
фологич. показателями, к одной семье
(в приведенных примерах — к индоев-
ропейской) не может вызывать сомне-
ний.
Значительно более сложным является
использование для Г. к. я. словарных
соответствий между языками. В таких
областях лексики, как числительные,
возможно заимствование целых лексич.
групп из одного языка в другой, что даже
при наличии системы словарных соот-
ветствий, подчиняющихся определ. пра-
вилам, не дает возможности непосредст-
венно сделать вывод о вхождении язы-
94 ГЕНЕАЛОГИЧЕСКАЯ
ков в одну семью. Совпадение совр. япон.
форм числительных от ‘одного’ до ‘шес-
ти’ с совр. тибетскими (см. таблицу)
объясняется только тем, что япон. яз.
более 1000 лет назад, в эпоху сильного
кит. влияния на япон. культуру, заимст-
вовал эти числительные (сосуществую-
щие в япон. яз. с другой, собственно
японской системой числительных) из
кит. яз., в конечном счете родственного
тибетскому. При этом фонетич. развитие
в самом тибет. яз. привело к такому уп-
рощению звуковой структуры др.-тибет.
слов (с потерей первого согласного в древ-
ней начальной группе фонем и т. п.),
при к-рой совр. тибет. формы (лхас.
диалекта) оказываются значительно бо-
лее близкими к японским, чем др.-ти-
бетские. Но если бы др.-тибет. формы не
ЧИСЛИТЕЛЬНЫЕ ЯПОНСКОГО, ТИБЕТСКОГО И КИТАЙСКОГО ЯЗЫКОВ
Числовое значение	Японский	Современный тибетский	Дрввний (классический письменный) тибетский	Современный китайский	
				иероглиф	чтение
*•’	мчи	,чи(к)		—•	И
с2>	ни	н’й	gm's	22	*р
					.	
'з’	сан	сум	gsum	—.	сак
Ч’	ши	ши	bzi	и	сы
б’	го	ца	Ina	s	У
'б1	року	1РУК	drug	—U	л; у
Ч’	ку	ГУ	dgu	л	ИЗЮ
*ю’	ху	чу	bcu	+	шы
были известны, то прямое сравнение совр.
япон. и тибет. числительных могло бы
привести к ошибочным выводам относи-
тельно Г. к. я. Между тем до недавнего
времени были распространены такие опы-
ты сопоставления ми. беспнсьм. языков
(напр., Африки), к-рые основывались
преим. на сравнении относительно не-
большого числа употребит, слов этих
языков. Нек-рое основание для такого ме-
тода (к-рый по отношению к языкам без
развитой системы флексий может — при
отсутствии контроля лексич. сопоставле-
ний грамматическими — не привести к
^окончат, выводам) дает лексикостатисти-
ка (глоттохронология), согласно к-рой
в пределах нескольких (одной или двух)
сотен наиболее употребит, слов языка
темп изменений обычно остается очень
медленным, хотя этот темп и может
сильно варьировать в зависимости от
условий развития языка (ср. крайнюю
медленность изменения языков, не кон-
тактирующих непосредственно с други-
ми, как, напр., исландский; см. Кон-
такты языковые). В Г. к. я. обычно
именно сравнение подобных наиболее
употребит, слов и использовалось для
выводов о языковом родстве. Однако
сравнение лексики разных подгрупп
австрал. языков, находившихся в длит,
контакте друг с другом (уже через много
тысячелетий после распада общеавстрал.
яз., к к-рому все этн подгруппы в ко-
нечном счете восходят), показывает, что
при определ. типе социальной организа-
ции и численной ограниченности коллек-
тива (делающей необходимыми интен-
сивные смешанные браки между разны-
ми племенами) значит, число таких наи-
более употребит, слов языка (включая
мн. термины родства, назв. животных
и растений, числительные, а также и ряд
глаголов) может заимствоваться из од-
ного языка в другой. Наиболее интен-
сивно лексич. контакты этого типа про-
исходят (как и в случае с австрал. язы-
ками) при наличии первонач. родства
позднее контактирующих языков, как,
напр., при контакте др.-английского
с др.-скандинаве ким в эпоху завоевания
Британии др.-сканд. племенами (из ях
языка в др.-англ. яз. проникли не только
мн. употребит, существительные, но в
такие местоимения, как 3-е л. мн. ч.
they и др.).
Значит, близость двух контактирующих
языков (как и в случае аналогичного
культурно-исторически обусловленного
взаимодействия ст.-славянского — позд-
нее церк.-славянского — и др.-рус. язы-
ков) делала возможным сосуществова-
ние двух параллельных форм одного и
того же слова (напр., др.-англ, еу ‘яйцо’
и др.-сканд. egg > совр. англ, egg ‘яй-
цо’; рус. «надежа» и церк.-слав. «на-
дежда»), после чего одно из слов (во
мн. случаях, как в приведенных приме-
рах, заимствованное слово) побеждало.
Наличие письм. памятников (соответ-
ственно др.-англ, и др.-сканд., др.-рус. и
ст.-слав.) делает возможным просле-
дить по ним это развитие. При отсутст-
вии таких памятников или же (как это
было, по-видимому, в истории большин-
ства языков мира) при большой хроно-
логия. удаленности процессов поздней-
шего смешения двух первоначально
родств. языков только тщательное при-
менение сравнит.-ист. метода, позволяю-
щего выделить разные типы звуковых
соответствий между словами (исконно
родственными или позднее заимствован-
ными), дает возможность наметить пути
этого смешения. Предполагается, напр.,
наличие целого пласта иран. лексич,
заимствований в словаре общеслав. пра-
РОДОСЛОВНОЕ ДРЕВО СЛАВЯНСКИХ ЯЗЫКОВ
языка, исконно родственного иранско-
му (из к-рого общеславянский, возмож-
но, заимствовал такие термины религ.-
социального характера, как слав. ♦ bogb<
ираи. baga, отд. слова с грамматич. зна-
чением: ст.-слав. ради, др.-перс, radiy
в сочетаниях типа др.-перс, bagahya
radiy ‘бога ради’ и т. п.).
Процессы такого смешения первона-
чально родственных языков приводят
к тому, что в словаре многих языков
имеется два типа слов — слова, непо-
средственно восходящие к древнему
<пра» состоянию данного языка, и их
«двоюродные» родственники —слова, про-
исходящие из языка, близкородственного
данному, но от него отличного (курш.
балтийские заимствования в латышском,
мидийские слова в персидском, «догре-
ческие» или «пеласгские» индоевроп.
заимствования в др.-греческом и др.).
При большом числе таких «этимология,
дублетов» отнесение языка к одной из
подгрупп в Г. к. я. становится в извест-
ной мере условным. В конечном счете
именно этим процессом постоянно осу-
ществляющегося лексич. взаимодействия
близкородств. языков и диалектов объ-
ясняется и феномен кажущегося отступ-
ления от звуковых законов при развитии
группы диалектов. В частности, осущест-
вленное в 70-х гг. 20 в. иа ЭВМ сопостав-
ление разных кит. диалектов на протя-
жении тысячелетнего развития от ср,-
кит. яз. к совр. диалектам (далеко от-
стоящим друг от друга) привело к пара-
доксальному выводу о том, что звуко-
вые законы выполняются только в части
случаев. Это объясняется не отсутствием
правильных фонетич. изменений, к-рые
определяют (как проверено на большом
материале истории отд. социальных и
местных диалектов совр. англ, яз.) пе-
реход от каждой предшествующей ста-
дии развития диалекта к последующей
(в масштабах микровремени — одного по-
коления), а интенсивным междиалект-
ным (и межъязыковым) смешением (в
масштабах макровремени, напр. тысяче-
летия или более). Т. о., формулируемое
в работах У. Лабова и др. совр. лингви-
стов кажущееся противоречие младограм-
матич. принципа, по к-рому звуковые
законы не знают исключений, и реаль-
ной сложности звуковых соотношений
между родств. языками (диалектами)
объясняется тем, что большинство родств.
языков (диалектов) после отделения друг
от друга могут оказаться вторично в язы-
ковом контакте, при к-ром из одного
языка (диалекта) в другой заимству-
ется значит, число слов (в т. ч. и наиболее
употребительных). В традиционной
Г. к. я. обычно фиксируется только на-
чальная точка отсчета (первонач. общее
происхождение языков из диалектов од-
ного языка), но это схематизиров. опи-
сание полностью адекватно лишь в том
(относительно редко встречающемся) слу-
чае, когда родств. языки далее никак не
контактировали друг с другом. В про-
тивном же случае возможно вторичное
интенсивное смешение, накладывающее-
ся на первонач. отношения между языка-
ми, но, как правило, с помощью методов
сравнит.-ист. фонетики удается отделить
интенсивные позднейшие словарные за-
имствования (дающие другую систему
фонетич. соответствий) от исходно унас-
ледованного словарного запаса родств.
языков.
По отношению к неродств. языкам
(пли языкам, находящимся в очень
отдаленном родстве друг с другом) в боль-
шинстве случаев исконный лексич. за-
пас легко отделяется от результатов
позднейших контактов тогда, когда язы-
ки имеют систему флексий (как прави-
ло, не заимствующуюся из одного языка
в другой неродственный), поэтому соот-
ветствия, наблюдаемые между фонема-
ми в составе грамматич. морф, могут
служить контрольным материалом для
сравнения слов, относимых к общему
исходному словарю (и соответственно не
объясняемых заимствованиями). При от-
сутствии в данной группе языков си-
стемы флексий такого контрольного мате-
риала нет, и тогда вывод о принадлеж-
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКАЯ 95
ности слов к сбщему исходному словарю
остается гипстетическим. В качестве аль-
тернативного объяснения в этом случае
возможно вторично приобретенное (ал-
логенетическсе, по Г. В. Церетели) род-
ство языков. Гипотеза вторично приобре-
тенного родства в особенности вероятна
по отношению к явлениям синтаксич.
уровня языка (если они никак не связа-
ны с морфологическими) и к фонетич.
структурным сходствам; последние ча-
сто возникают при позднейшем ареаль-
ном контактировании языков в пределах
одного языкового союза (иапр., балкан-
СХЕМА СВЯЗЕЙ МЕЖДУ ДИАЛЕКТАМИ ПРАСЛАВЯНСКОЙ
ЯЗЫКОВОЙ.ОБЛАСТИ
Рис. 2.
ского). Согласно взглядам ряда линг-
вистов (Е. Д. Поливанов, Н. С. Трубец-
кой, В. Пизани), языковые семьи, фик-
сируемые в Г. к. я., часто (как в случае
индоевропейской) в действительности и
представляют собой языковой союз.
Если родств. языки или диалекты не
полностью прекращают контакты друг
с другом, то вторично возникающие
межъязыковые (междиал.) связи могут
перекрывать более ранние, что затруд-
няет последовательное проведение Г. к. я.
по принципу родослОвного древа. Этот
последний предполагает, что каждый
общий язык (праязык) распадается па
два или более праязыка, к-рые, в свою
очередь, могут распадаться на два или
более промежуточных праязыка, из к-рых
(при допущении в принципе неограни-
ченного числа промежуточных праязы-
ков) могли развиться реально известные
языки. Напр., все известные слав, языки
выводились из общеславянского (слав,
праязыка) через посредство трех проме-
жуточных праязыков (зап.-слав., юж,-
слав. и вост.-слав.), причем можно пред-
полагать и наличие промежуточных пра-
языков (см. рис. 1). Родословное древо
по отношению к славянским, как и приме-
нительно ко мн. др. языкам, является
удобным схематич. упрощением, но
оно в очень малой степени отражает
реальные ист. процессы развития диа-
лектов. В частности, по отношению
к слав, языкам несомиеино, что юж.-слав,
подгруппа не представляет собой резуль-
татов развития реального промежуточного
праязыка, а только служит обозначе-
нием всех тех слав, диалектов, к-рые пос-
ле переселения носителей венг. яз. в Венг-
рию к кон. 1-го тыс. до н. э. оказались
96 ГЕНЕАЛОГИЧЕСКАЯ
отделенными от остальных слав, диалек-
тов и позднее развивались в контакте
с языками балкан. языкового союза.
До этого времени часть зап.-слав, диа-
лектов, позднее развившихся в словац.
и чеш. языки, была связана с тем диа-
лектом, из к-рого развился словен. язык,
другая же часть зап.-слав, диалектов,
из к-рых развились лехит. языки, имела
нек-рые общие черты с сев. диалектом
др.-вост.-слав. языка, позднее давшим
диалект, известный начиная с новгород-
ских берестяных грамот 10—12 вв. Обо-
значая древние диалекты праслав. яз.
в соответствии с языками, в к-рые потом
эти диалекты превратились, можно вы-
делить не менее 7 таких диалектов, на-
ходившихся в контактных отношениях
друг с другом в 1-м тыс. (см. рис. 2).
Эта схема тоже является условной,
но для определ. периода (ок. сер. 1-го
тыс. и несколько ранее) она могла отве-
чать определ. ист. реальности. Однако
переосмысление традиц, Г. к. я. в тер-
минах таких схем, отвечающих принци-
пам лингвистической географии, еще
только начинается.
Согласно этим принципам, намечен-
ным по отношению к Г.к.я. уже в тео-
рии волн И. Шмидта, каждое новое
языковое явление распространяется из
определ. центра постепенно затухающими
волнами. Каждый диалект, постепенно
развивающийся в родств. язык, пред-
ставляет собой сочетание («пучок») та-
ких волн (изоглосс). При исчезновении
промежуточных звеньев (диалектов или
языков) могут наблюдаться более четкие
различия между родств. языками. При
сохранении таких звеньев различия меж-
ду родств. языками (напр., зап.-роман-
скими: франц., лрованс. и др.) являются
непрерывными н родств. языки посте-
пенно переходят друг в друга через
ряд промежуточных диалектов, поздней-
шие контакты к-рых делают особенно
сложным разграничение древних и более
поздних диал. связей.
Чем ближе разделение родств. язы-
ков к ист. времени и чем больше число
памятников, отражающих древнюю диал.
дробность этих языков, тем более реа-
листической может быть картина их
ист. соотношений, фиксируемая в Г. к. я.
При отсутствии же древних текстов и при
большой удаленности времени разобще-
ния родств. языков схемы их соотноше-
ний, фиксируемые в Г. к. я., остаются
более условными (напр., по отношению
ко мн. языкам Юго-Вост. Азии или Юж.
Америки).
Особенно много трудностей вызывает
проблема реальности промежуточных пра-
языков (и соответствующих им членений
на подгруппы в Г. к. я.) при объединении
четко выявляемых языковых семей, разде-
лившихся (как, напр., семитские или
индоевроп. языки) во время, отделенное
от современности 5—7 тысячелетиями,
в большие «макросемьи», время разде-
ления к-рых древнее в два или более ра-
за и относится соответственно к ист. пе-
риоду до «неолитич. революции», осу-
ществлявшейся после 10-го тыс. до н. э.
По отношению к такой макросемье, как
ностратнческая (см. Ностратическиеязы-
ки), проблематична необходимость со-
хранения всех промежуточных делений,
ранее предполагавшихся в Г. к. я. до
выявления этой макросемьи. Напр.,
к числу вост.-ностратич. языков отно-
сят корейский и японский, но пока еще
не удалось установить, входили ли они
в число языков, образовавшихся из про-
межуточного алт. праязыка, или же их
(как, возможно, и др. вост.-ностратич.
языки, относимые к алтайским) можно
прямо возвести к вост.-ностратич. пра-
языковому диалекту (см. рис. 3, 4).
Аналогичные трудности возникают и по
отношению к возможности возведения
семитских и др. афразийских языков
(и ряда др. языков Африки, возможно,
с ними родственных) к зап.-ностратич.
праязыковому диалекту без промежу-
точного афразийского праязыка (см.
рис. 5); в последнее время предположено,
что афразийские языки образуют осо-
бую семью, праязык к-рой родствев
праностратическому, но не произошел
от него. Допускается и наличие промежу-
точных диалектов, делающее различие
между западно- и восточнонострати-
ческим не столь существенным. Проме-
жуточные праязыки являются нек-рой
схематизацией, полезной при формули-
ровке выявленных Г. к. я. соотношений,
но не обязательно отвечающей нек-рой
ист. реальности. Но как промежуточ-
ные могут рассматриваться и праязыки
отд. макросемей в связи с постановкой
вопроса о возможном моногенезе (общем
происхождении) всех языков мира (см.
Моногенеза теория). Путем последоват.
сравнения всех реконструиров. праязы-
ков древнейших макросемей, чему пре-
пятствует количеств, ограниченность об-
щих слов, к-рые могли сохраниться от
столь далекого времени, проверяется
возможность наличия древнейших родств.
связей между языками. Часть наблюдае-
мых сходств в словаре восстанавливае-
мых макроязыков для больших семей'
может объясняться контактами после раз-
деления предполагаемого общего языка'
всех сравниваемых макросемей. А это,
в свою очередь, крайне затрудняет вы-
деление исконно родств. элементов сло-
варя. Поэтому при углублении времен-
ной перспективы определение степени
языкового родства становится все менее
надежным. Следовательно, в Г. к. я.
наиболее достоверными следует признать
выводы, относящиеся к осн. языковым
членениям времени после «неолитич. ре-
волюции». Заключения негативного ха-
рактера .(об отсутствии родств. связей
между языками), возможно, не являются
вполне корректными. Точнее было бы
говорить о предельно малом числе дово-
дов в пользу допущения родств. связей
(поскольку пока для наиболее древнего
периода остается возможной и гипотеза
моногенеза). При очевидности осн. позд-
СХЕМА РАЗДЕЛЕНИЯ НОСТРАТИЧЕСКИХ ЯЗЫКОВ ПО ПРИНЦИПУ
„РОДОСЛОВНОГО ДРЕВА"
Рис. 3.
ВОЗМОЖНЫЕ ДИАЛЕКТНЫЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ВОСТОЧНО-НОСТРАТИЧЕСКИМИ ЯЗЫКАМИ
них объединений языков в семьи, фик-
сируемой в Г. к. я., она не гарантирует
пока точности деления семей на подгруп-
пы, происходящие из промежуточных
праязыков, в случае, если языки не раз-
делились в пространстве и времени до-
статочно рано (но в этом случае родство
иногда определяется с меньшей надеж-
ностью). Наконец, Г, к, я. фиксирует
«олько происхождение нек-рой осн. ча-
Рис. 4.
сти грамматич. и лексич. (корневых)
морф, не предполагая, что известен ис-
точник всех остальных морф. Напр.,
в таких хорошо известных индоевроп.
языках, как германские и греческий, толь-
ко в настоящее время начинает выяснять-
ся происхождение значит. . числа субст-
ратных слов, в конечном счете предполо-
жительно родственных сев.-кавказским.
По всем указанным причинам Г. к. я.
может до сих пор считаться находящей-
ся лишь на предварит, стадии своей
разработки. Существ, уточнение ее про-
исходит, с одной стороны, благодаря
выяснению ареальных связей между
совр. контактирующими диалектами,
с другой — благодаря выявлению более
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКАЯ 97
Д 4 Лингвистич. энц. словарь
ДВЕ АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ НА СООТНОШЕНИЕ НОСТРАТИЧЕСКОГО И АФРАЗИЙСКОГО
ПРАЯЗЫКОВ
древних отношений между •<макросемь-
ями*.
Отд. наблюдения, предваряющие
Г. к. я., содержатся уже в работах сред-
невековых ученых: Махмуда Кашгари
по тюрк, языкам, араб, п евр. лингвис-
тов, сравнивавших друг с другом семит,
языки, и т. п. Удачный опыт синтеза
предшествующих мнений о Г. к. я. мож-
но найти у Г. Лейбница. Но до установ-
ления родства иидоевроп. языков и вы-
работки в нач. 19 в. на их материале
принципов Г. к. я. на основе сравнит,
метода эти отд. наблюдения не основы-
вались на сколько-нибудь надежном науч,
аппарате. Основы Г. к. я. были намече-
ны в сравнительно-историческом язы-
кознании еще в 19 в., ио дальнейшее
ее совершенствование в духе теории
волн Шмидта осуществлялось в свете
достижении лингвистич. географии в 20 в.
Наиболее интенсивные работы по уточ-
нению Г. к. я. большинства языков Юго-
Вост. Азин, Африки, Сев. и Юж. Аме-
рики проведены в сер. и 2-й пол. 20 в.
К этому же времени относится и начало
систематич. работ по объединению язы-
ков в «макросемьи*.
• Мейе А., Сравнит, метод в ист.
яз-знанни. пер. с франц., М., 1954: Ива-
нов В. В.. Генеалогии, классификация
языков и понятие языкового родстна. М.,
1954; Бонфанте Д., Заметки о родстве
европ. языков. К истории постановки вопроса
□ период с 1200 но 1800 гг.. «Вестник истории
мировой культуры». 1957, № 4; Тсоретич.
основы классификации языков мира, под
ред. В. Н. Ярцевой, М.. 1980; Pisani V.,
Parente linguistique. «Lingua». 1952, v. 3,
№ 1; Pu Igram E.. Family tree, wave the-
ory and dialectology. «Orbis», 1953, t. 2, № 1;
Allen W.. Relationship in comparative
linguistics, «Transactions of the Philological
Society. 1953», Oxf.. 1953; G reenberg J.,
Genetic relationship among languages, в его
кн.: Essays in linguistics, [Chi., 1957];
Pearl H., Zu den Methoden einer neuen
98 ГЕНЕРАТИВНАЯ
Germanischen Stammbaumtheorie, «Beitra-
ge zur Geschichte der deutschen Sprache und
Literatur», 1986, Bd 108. H. 1. S. 16—29;
см. также лит. при ст. Языки мира.
Вяч- Вс. Иванов.
ГЕНЕРАТЙВНАЯ ГРАММАТИКА —
см. Генеративная лингвистика, Грам-
матика.
ГЕНЕРАТЙВНАЯ ЛИНГВЙСТИКА (от
ср.-лат. generativus—рождающий, порож-
дающий)—одна из ветвей формального
направления в лингвистике, возникшая
под влиянием идей Н. Хомского в 50—
60-х гг. 20 в. и основывающаяся на описа-
нии языка в виде формальных моделей
определенного типа. Исходным н базо-
вым для Г. л. типом формальных моде-
лей являются трансформационные порож-
дающие грамматики, иногда сокращенно
называемые трансформационными грам-
матиками нли порождающими грамма-
тиками. Эта теория возникла в США как
реакция на амер, дескриптивизм (см.
Дескриптивная лингвистика) и метод
СХЕМА УСТРОЙСТВА ТРАНСФОРМАЦИОННОЙ ПОРОЖДАЮЩЕЙ ГРАММАТИКИ
(аппарат) синтаксич. анализа предложе-
ния по непосредственным составляющим,
но по своему значению вышла за преде-
лы нац. лингвистич. школы. Г. л. выдви-
нула неск. фундаментальных противопо-
ставлений: четко различаются .компе-
тенция» — знание языка (competence) и
<употребление» — использование языка
в речевой деятельности (performance).
Трансформационная порождающая грам-
матика описывает прежде всего компе-
тенцию говорящего. Структура этой грам-
матики имеет три осн. компонента: син-
таксический, семантический и фоноло-
гический, из к-рых главным, централь-
ным, является синтаксис, а семантика
и фонология выполняют по отношению
к синтаксису интерпретирующие функ-
ции. В трансформационную порождаю-
щую грамматику вводится два уровня
синтаксич. представления: глубинный
(deep, т. наз. глубинная структура) и
поверхностный (surface, т. наз. поверх-
ностная структура)', задачей синтаксич.
описания является исчисление всех глу-
бинных и поверхностных структур, а так-
же установление между ними строгого
соответствия.
Синтаксис содержит базовый и транс-
формационный субкомпоненты. База —
система элементарных правил, предполо-
жительно близких для разл. языков,—
исчисляет ограниченное множество глу-
бинных структур, прототипов будущих
предложений. Первое правило базы
S ==) NP + VP разлагает исходный сим-
вол предложения S на последователь-
ность составляющих: NP — именную
группу (являющуюся группой под-
лежащего) и VP — глагольную
группу. Каждому из разложимых да-
лее (т. е. нетерминальных) символов
соответствует нек-рое правило базы, со-
держащее этот символ в своей левой ча-
сти и указывающее в правой части, ка-
ково возможное разложение этого сим-
вола. В правой части правил возможны
как нетерминальные, так и терминаль-
ные (конечные, далее неразложимые)
символы. К терминальным относятся,
в частности, символы частей речи: V —
глагол, N — имя, Adj — прилагатель-
ное, Det — артикль. Правила базы при-
меняются рекурсивно, пока не будет
получена цепочка терминальных симво-
лов с их структурной характеристикой,
представляемой в виде т. наз. размечен-
ного дерева непосредствен-
ных состав л яюших ил ив виде
размеченной скобочной записи. Так, для
порождения предложения «Хомский соз
дал порождающую грамматику* правила «Стремление теории порождающих грам-
базы построят примерно след, структур- матик объяснить язык* — (4д) «Теория
ную характеристику:	порождающих грамматик, стремящаяся
объяснить язык» и т. д.
Известно около двух де-
сятков осн. трансформа-
ций (процессов), в ре-
зультате действия к-рых
получаются осн. типы
синтаксич. конструкций
разл. языков. Напр.,
отрицаг. трансформация
создает отрицат. предло-
жения типа 46; вопро-
сит. трансформация соз-
дает предложения типа
4в; трансформация пас-
сивизации строит пред-
ложения типа 16 из той
же глубинной структу-
ры, что и 1а; трансфор-
мация номинализации
преобразует предложе-
ние, напр. 4а, в имен-
ную группу типа 4г;
трансформация реляти-
визации преобразует
предложение типа 4а в
относит, предложение типа 4д; транс-
формация опущения кореферентных
именных групп при вставлении пред-
ложения типа 3 в структуру, лежа-
щую в основе предложения типа 4а,
опускает в силу кореферентности подле-
жащее вставленного предложения; транс-
формация подъема из структур, лежащих
Согласно данному разложению, под-
лежащная NP состоит из сущ. «Хом-
ский», VP состоит из вспомогат. части
(Aux), содержащей грамматич. катего-
рию времени, и гл. глагола (MV — main
verb). Гл. глагол состоит из глагола (V)
и именной группы прямого дополнения.
Эта именная группа, в поверхностной
структуре представленная как атрибу-
тивное сочетание «порождающая грамма-
тика», в исходной структурной характе-
ристике содержит именную группу «грам-
матика» и вставленное (embedded) отно-
сит. предложение S3 «которая ( = грамма-
тика) порождает», разложение к-рого
аналогично разложению матричного (mat-
rix). т. е. гл. предложения Si. Такая
структура интерпретируется семантич.
компонентом (все терминальные символы
лексикализуются в соответствии с соче-
таемостными ограничениями, хранящи-
мися в словарных статьях лексикона
порождающей грамматики).
Трансформационный суб-
компонент порождает поверхност-
ные структуры предложений из структур,
полученных в результате действия базо-
вых правил. Если глубинная структура
состоит из системы вставленных друг
в друга предложений, то трансформаци-
онные правила применяются циклически,
начиная с наиболее глубоко вставленных
предложений (таких, от к-рых уже не
зависят никакие придаточные) и кончая
гл. предложением.
С формальной т. зр. благодаря транс-
формациям могут совершаться четыре
типа операций над символами: добавле-
ние. опущение (стирание), перестановка
и замена символов. Содержательно транс-
формации выявляют регулярные соот-
ветствия между синонимичными предло-
жениями типа: (1а) «Хомский создал
теорию порождающих грамматик* —
(16) «Хомским создана теория порождаю-
щих грамматик»; (2а) «Оказалось, что
теория порождающих грамматик невер-
на» — (26) «Теория порождающих грам-
матик оказалась неверной» и т. п., а так-
же между конструкциями, близкими по
структуре и по смыслу, напр.: (3) «Тео-
рия порождающих грамматик объясняет
язык» — (4а) «Теория порождающих
грамматик стремится объяснить язык* —
(46) «Теория порождающих грамматик
не стремится объяснить язык» — (4в)
«Стремится лн теория порождающих
грамматик объяснить язык?* — (4г)
в основе предложения типа 2а, строит
предложения типа 26 путем подъема под-
лежащего вставленного предложения в сос-
тав матричного; трансформация реф-
лексивизации заменяет (в составе одного
предложения) кореферентные именные
группы на возвратное местоимение (напр.,
«Мама купила себе перчатки») и др.
После тоансформационного субкомпо-
нента «работает» фонология, компонент,
обеспечивающий фонетич. интерпретацию
предложения. На выходе фонология,
компонента предложение преобразуется
в цепочку фонетич. символов (сокращен-
но представляющих матрицу фонетич.
признаков).
Формально в общем виде правила
трансформационной порождающей грам-
матики имеют вид: А =) Z/X — Y, т. е.
являются правилами подстановки, ука-
зывающими, что символ А преобразуется
в цепочку символов Z, когда находится
в окружении X слева и Y справа. Общее
устройство этой грамматики можно пред-
ставить в виде схемы (см.).
Г. л. получила широкое развитие как
в США, так и за их пределами в 60-х гг.
20 в. Она повысила требование к экспли-
цитности лингвистич. описания, задавае-
мого в форме исчисления; привлекла
внимание к ненаблюдаемым объектам
синтаксиса, существование к-рых опреде-
ляется косвенно; способствовала выра-
ботке аппарата описания синтаксиса,
сравнимого по детальности с аппаратом
описания морфологии; ввела в лингвис-
тику технику формализации описания,
облегчающую, в частности, автоматиза-
цию языковых процессов с помощью
ЭВМ. Однако сразу после выхода «Ас-
пектов теории синтаксиса* Хомского
(1965), отражавших этап т. наз. стандарт-
ной теории (Standard Theory), уже в рам-
ках самой Г. л. возникли оппозиционные
течения, напр. порождающая семантика,
падежная грамматика. В 70-е гг. влия-
ние идей Г. л. значит, ослабляется, вскры-
ваются многие ее слабые стороны, напр.
априорность в выделении исходных син-
таксич. единиц н правил базового ком-
понента; неориентированность на моде-
лирование речевой деятельности и, в част-
ности, недооценка роли семантич. компо-
нента и прагматич. факторов (см. Се-
мантика, Прагматика); слабая приме-
нимость к описанию разноструктурных
языков. В 80-е гг. идеи Г. л. продолжают
развиваться Хомским и его учениками
(т. наз. «Расширенная стандартная тео-
рия», «Пересмотренная расширенная
стандартная теория» и др.). Эти теории
также не преодолели недостатков Г. л.
Однако терминологический аппарат
трансформационной порождающей грам-
матики вошел в лингвистич. обиход и
используется мн. языковедами, работаю-
щими вне рамок Г. л. (напр., глубинная
структура, поверхностная структура,
трансформации и нек-рые др.).
9 Хомский Н.. Синтаксич. структуры,
пер. с англ., в кн.: НЛ, в. 2. М., 1962; его
ж е, Аспекты теории синтаксиса, пер. с
англ., М., 1972; Падучева Е. В., О се-
мантике синтаксиса. (Материалы к трансфор-
мационной грамматике рус. языка), М.,
[1974]; Проблемы порождающей грамматики
и семантики, Реферативный сб., М., 1976;
Демьянков В. 3.. Англо-рус. термины
по прикладной лингвистике и автоматич. пе-
реработке текста. Порождающая грамматика,
в кн.: Тетради новых терминов, в. 23, М.. 1979;
Трансформационно-генеративная	грам-
матика в свете совр. науч, критики, М.. 1980;
Chomsky N., Halle М.. The sound
pattern of English. N. Y.— Evanston — L.,
1968; Katz J. J., Fodor J. A.. The
structure of a semantic theory, «Language»,
1963, v. 39; Bach E., Syntactic theory,
N. Y.— [a. o.J, 1974; Chomsky N.. Some
concepts and consequences of the theory of
government and binding, Camb. (Mass.) —
L..	1982.	A. E. Кибрик.
ГЕРЕРб (очнгереро) — один из банту
языков (зона R-41, по классификации
М. Гасри). Распространен в вост, р-нах
Намибии и в Анголе. Число говорящих
ок. 140 тыс. чел.
В систему коисонаитизма входят ин-
тердентальные (межзубные) согласные;
имеется палатализация. Для глагола
характерна прогрессивная ассимиляция
финального гласного -а под влиянием
гласного предшествующего слога. Опре-
деляющая черта грамматич. строя — на-
личие системы именных классов, реле-
вантных на морфологич. и синтаксич.
уровнях (18 классов, из них 3 локативных
с полной моделью согласования); каждый
класс имеет особый показатель — пре-
фикс. Префиксы существительных дву-
сложны и имеют особую форму с на-
чальной фонемой /о/ (исключение —
префикс 5-го кл. с начальной фонемой
/е/); инициаль о- опускается при согла-
совании с глаголами, числительными,
указат. местоимениями, посессивным
формантом и при образовании зват. фор-
мы. Глаголы могут образовывать ряд
т. наз. производных суффиксных форм,
передающих лексич. и грамматич. значе-
ния (вид, залог и др.); значит, роль игра-
ют аналитич. глагольные конструкции из
самостоятельных и вспомогательных гла-
голов. В лексике — заимствования из
африкаанса, а также из готтентот-
ских языков.
Язык младописьменный, письменность
с нач. 20 в. на основе лат. алфавита. Язык
внутриэтнич. общения.
9 Vie he G., Grammatik des Otjiherero
nebst Worterbuch, Stuttg.— B., 1897; Mein-
h о f C., Die Sprache der Herero in Deutsch-
Sudwestafrika. B., 1909.
Kolbe F. W., An English-Herero
dictionary. Cape Town, 1883; I r 1 e J.,
Deutsch-Herero Worterbuch, Hamb., 1917.
H. В. Громова.
ГЕРЕРО 99
7«
ГЕРМАНИСТИКА— 1) комплекс на-
учных дисциплин, связанных с изучени-
ем языков, литературы, истории, мате-
риальной и духовной культуры германо-
язычиых народов; 2) область языкозна-
ния, занимающаяся исследованием гер-
манских языков. Г. (во 2-м значении)
изучает процессы и закономерности об-
разования герм, языков в кругу индо-
европ. языков и в период их самостоят.
ист. развития, формы их существования
иа разных этапах обществ, жизни герм,
народов, структуру и функционирова-
ние совр. герм, языков.
Как область знания Г. выделилась о
17 в., когда в период формирования
бурж. наций в германоязычных странах
усилился интерес к нац. памятникам древ-
ней письменнссти, обучению иа родном
языке и, в связи со стремлением к един-
ству лит. языков, к вопросам языкового
нормирования. В Германии, Англии, Ни-
дерландах учебники родных языков по-
явились в 16 в., в сканд. странах —
в17в. В17в. начинается изучение древ-
них памятников на герм, языках. Фран-
циск Юний, первый издатель готского
Серебряного кодекса (Дордрехт, 1665),
вводит гот. яз. в круг германистич. шту-
дий. Позднее Дж. Хикс ставит вопрос об
ист. отношениях герм, языков друг к дру-
гу. Л. тен Кате формулирует идею ист.
закономерностей в развитии герм, язы-
ков. Во 2-й пол. 17 и в 18 вв. большое
значение для развития Г. имели работы
по нем. яз. (Ю. Г. Шоттель, И. К. Гот-
шед, И. К. Аделунг). В нач. 19 в.
Р. К. Раск подчеркнул значимость изу-
чения исл. яз.
Науч. Г. сформировалась в 1-й пол.
19 в., гл. обр. в трудах Я. Гримма. Его
«Немецкая грамматика» (т. 1—4, 1819—
1837) явилась первым детальным сопо-
ставит. и сравнит.-ист. описанием герм,
языков. После частных наблюдений тен
Кате и Раска Гримм установил в полном
объеме соответствия между индоевроп.,
гот. и др.-верхненем. шумными согласны-
ми (закон передвижения согласных Грим-
ма; см. Гримма закон). Позднее, однако,
было установлено, что он оперировал со-
поставлениями букв, а не звуков и был
далек от идеи реконструкции герм, пра-
языка.
На качественно новый уровень Г. под-
нялась в 70—80-х гг. 19 в., в эпоху мла-
дограмматизма, когда внимание иссле-
дователей сосредоточилось на изучении
живых герм, языков и диалектов и на
реконструкции герм, языка-основы (пра-
языка). Лингвистич. реконструкции до-
стигли высокой степени достоверности,
был описан звуковой состав и морфоло-
гич. строй герм, праязыка, доказано ин-
доевроп. этимология, тождество б. ч. кор-
неслова, словообразоват. и словоизме-
нит. морфем герм, языков. Были опре-
делены закономерности изменений, про-
изошедших в фонетике и морфологии
герм, языков в эпоху их самостоят. ист.
развития. Значит, успехов достигла диа-
лектология, были сделаны многочисл.
описания отд.  диалектов, создан ряд
диалектология, атласов, в частности ат-
лас диалектов нем. языка Г. Вейкера —
Ф. Вреде. Продвинулось изучение фоне-
тич. и грамматич. строя и лексич. соста-
ва лит. герм, языков. Вышли труды по
сравнит.-ист. грамматике (В. Штрейт-
берг, Ф. Клуге, Г. Хирт, Э. Прокош) и
по истории отд. языков (англ.— Клуге,
К. Луик, нем.— О. Бехагель, нидерл.—
М. Шенфельд, сканд.— А. Нурен), по
100 ГЕРМАНИСТИКА
фонетике, морфологии и синтаксису совр.
языков, многочисл. этимология, (англ.—
У. У. Скита, нем.— Клуге, швед.—
Э. Хельквнста и др.), ист. (нем. —
Г. Пауля) и толковые словари, издания
памятников, описания диалектов, грам-
матики герм, языков древнего и среднего
периодов (серии, изданные в Гейдель-
берге и Галле) и др. В этот период был
накоплен огромный фактич. материал,
служащий постоянным источником для
изучения герм, языков.
Развитие теоретич. яз-знания 20 в.,
преодолевшего кризис младограмматиз-
ма, нашло отражение и в Г. и привело
к ее перестройке. Так, в диалектологии
стала очевидной несостоятельность тра-
диц. учения о совпадении границ диа-
лектов с границами обитания герм, пле-
мен. Т. Фрингс и др. доказали, что совр.
распространение диалектов, сложив-
шееся в ср. века, отражает полит., эко-
номия., культурные границы той эпохи.
Несостоятельным оказалось и традиц.
учение о первоначальности ист. членения
герм, языков иа вост., сев. и зап. ареалы,
т. к. оно отражает лишь соотношение
языка древнейших письм. памятников,
т. е. стратификацию герм, языковых мас-
сивов в эпоху раннего феодализма и на-
чального периода герм. гос. объединений.
Исследование Ф. Маурера (1942) по-
казало, что традиц. классификация герм,
языков не объясняет связей, существо-
вавших, напр., у гот. яз. одновременно
и со сканд. языками, и с юж.-нем. диа-
лектами. Возникло сомнение и в искон-
ном единстве зап. ветви герм, языков,
т. к. противоречивой оказывается гене-
тич. связь между ингвеонским и нем.
языковыми ареалами. В сравнит.-ист.
грамматике герм, языков возникло новое
представление о модели герм, языка-
основы, к-рый стал рассматриваться не
как набор характерных признаков, отли-
чающих герм, языки от др. индоевропей-
ских, а как изменяюшаяся структура,
отд. явления к-рой имеют разную хро-
нология. глубину (Франс Кутсем).
Попытка амер, структуралистов внед-
рить в сравнит.-ист. описание древних
герм, языков методику фонологич. и
морфонология, анализа (ср. «Опыт грам-
матики протогерманского языка», 1972,
под ред. Кутсема и X. Л. Куфнера)
показала, что приемы, применяемые в
исследовании совр. языков, в сравнит.-
ист. описаниях могут быть результатив-
ны лишь при сочетании с социолннг-
вистич. анализом; недостаточно пере-
числить те или иные альтернации и вы-
явить их формальные соотношения в
системе языка, необходимо установить
также ист. отношения между явлениями
и раскрыть их функциональную роль
на том или ином этапе развития языка.
Работы сов. германистов характери-
зуются последоват. историзмом в иссле-
дованиях типология, и социального ас-
пектов языкового материала. В 60—
70-х гг. изданы фундаментальные труды
по сравнит.-ист. и историко-типологич.
грамматике герм, языков, разрабатыва-
лись проблемы функционирования герм,
лит. языков в разл. ист. периоды их раз-
вития и основы теории нац. вариантов
языка на материале герм, языков. В кол-
лективной «Сравнительной грамматике
германских языков» (1962—66) весь язы-
ковой материал получил новое осмысле-
ние в свете достижений совр. яз-знания.
Пересмотрены устаревшие младограмма-
тич. реконструкции. Учитывается прин-
цип относит, хронологии явлений, что
углубило ист. подход при установлении
системной связи между отд. явлениями.
Широко исполозованы данные лингвис-
тич. географии, позволившие сочетать
методику лингвистич. анализа с социо-
логия. характеристикой явлений. По-но-
вому решен вопрос о близкородств. свя-
зях герм, языков, различных в раз-
ные ист. периоды (Н. С. Чемоданов).
В. М. Жирмунский ввел новую классифи-
кацию герм, языков, постулирующую на
основе данных лингвистич. географии
первонач. членение германцев на 2 груп-
пы — северную и южную, что позволило
объяснить позднейшую ист. последова-
тельность образования диал. групп и
пестрые связи древних герм. лит. язы-
ков. В фонологии С. Д. Кацнельсоном
впервые дана подробная характеристика
слоговой акцентуации, вызвавшей ряд
фонетич. процессов в истории отд. герм,
языков. Детально описывается словооб-
разоват. материал (Е. С. Кубрякова)
и впервые предпринимается попытка
установить типы деривационных моделей
в герм, языках и закономерности их об-
разования и развития. Для морфологии
(М. М. Гухман, Э. А. Макаев, С. А. Ми-
ронов) характерен отказ от традиц. пред-
ставлений о развитии морфологич. строя
герм, языков как о процессе утраты тех
или иных форм. Предметом анализа яв-
ляются имеющиеся грамматич. формы
и категории, устанавливаются их типич-
ность или изолированность, продуктив-
ность — непродуктивность, хронологии,
соотносительность морфологич. моделей
и явлений, на первый план выдвигается
не внешняя, а внутр, реконструкция, что
позволяет определить специфику разви-
тия грамматич. структуры герм, языков,
т. е. пути преобразования в них сохра-
нившихся индоевроп. категорий и явлений
и образование инноваций.
Коллективный труд сов. германистов
«Историко-типологическая морфология
германских языков» (т. 1—3, 1977—78)
ставит своей задачей сравнит.-типологич.
характеристику развития герм, языков
в пору их раздельного существования.
Продолжая «Сравнит, грамматику», этот
труд показывает общие тенденции в пре-
образовании и развитии отд. категорий
и микросистем и специфику развития
отд. языков, определяя тем самым соот-
ношение общего и индивидуального как
в направленности развития, так и в ин-
тенсивности изменений, в глубине и сте-
пени преобразований. Это первое в миро-
вой Г. исследование, характеризующееся
новой методикой описания материала.
Главным явилось не реконструирование
исходных моделей разных уровней, а
изучение изменения этих моделей и ре-
зультатов развития, преобразований,
к-рые позволяют судить о типологич. тож-
дестве или об индивидуальных особен-
ностях процессов, протекавших в отд.
языках в ист. период их разлития.
Большой вклад сов. германисты внес-
ли в изучение истории отд. герм, языков
(англ.— В. Н. Ярцева, Б. А. Ильиш,
А. И. Смирницкий, нем.— Жирмунский,
О. И. Москальская, нидерл.— Миронов,
сканд. языков — М. И. Стеблин-Камеи-
ский), нем. диалектологии (Жирмун-
ский). В исследованиях по типологии
герм. лнт. языков донац. периода (Гух-
ман, Макаев) определены универсаль-
ные признаки, наличие к-рых позволяет
решить вопрос о принадлежности того
или иного языкового образования к кате-
гории лит. языков в донац. период, вы-
явлены пути становления и обособления
над дна л. форм этих языков от языка
разг.-бытового общения.
Новым аспектом сравнит.-сопоставит,
грамматики герм, языков является раз-
работка проблемы нац, вариантов аигл,
и нем. лит. языков, к-рые обслуживают
неск. наций и функционируют одни
в течение неск. столетий (амер, вариант
англ, языка), другие—неск. десяти-
летий (нем. яз. ГДР). Эта проблема,
неоднократно становившаяся ареной
дискуссий за рубежом, в сов. науке
получила теоретич. обоснование.
Б ряде работ (Г. В. Степанов, Ярцева,
А. Д. Швейцер) разработана теория язы-
ковой ситуации и языковых состояний,
проблема взаимодействия внеш, и внутр,
систем языка, изучены важнейшие ва-
рианты отд. языков (аигл. в США, Кана-
де, Австралии — Швейцер, нем. в Авст-
рии, Швейцарии — А. И. Домашнев).
Периодич. издания; «fitudes ger-
maniques» (Р., 1946—), «Germanistik. In-
ternationales Referatenorgan mit bibliogra-
phtschen Hinweisen» (Tubingen. ФРГ, I960—),
«The Journal of English and Germanic Phi-
lology* (США. место изд. различно, 1897 — ),
< Zei tschrif t fiir deutsche Philologie» (B.—
Halle, 1868—), «Quellen und Forschungen zur
Sprach- und Culturgeschichte der germanischen
Volker» (Strassburg — B.. 1874—1918), «Leu-
vensche bijdragen: Tijdschrift voormodern fi-
lologie»(The Hague — (а. о.]. Бельгия, 1896—),
«Revue . germanique» . (P., . 1905—39), «The
Germanic Review* (США. место изд. различ-
но, 1926 — ), «Studia Germanica Gandensia»
(Gent. Бельгия. 1959—).
• Жирмунский В. M.. Введение в
сравнит, ист. грамматику герм, языков. М.—
Л.. 1963; Прокош Э., Сравнит, грамма-
тика герм, языков, пер. с англ., М.. 1964;
Чемоланои Н. С., Герм, языки, в
кн.: Сов. яз знание за 50 лет. М., 1967; Р а-
ul Н.. Geschichte der germanischen Philolo-
gie. в кн.: Grundriss der germanischen Philo-
logie, 2 Aufl., Bd 1. Strassburg. 1901; S tre i t-
berg W., Michels V., J e 1 1 i-
nek M. H.. Die Erforschung der indogerma-
oischen Sprachen. Lfg. 1 — 2. Germanisch,
Strassburg, 1927 — 36 (Stre itberg W. A.,
Geschichte der indogermaniscben Sprachen,
Bd 2); S t г о h F r., Handbuch der germani-
schen Philologie. B., 1952; Kurzer Grundriss
der germanischen Philologie bis 1500, hrsg.
von L. E. Schmitt. Bd 1, Sprachgeschichte,
B., 1970; M a r k e у T. L.. К yes R. L.,
Roberge P. T., Germanic and its dia-
lects. A grammar of Proto-Germanic. pt 3.
Bibliography and indexes, Amst,, 1977.
H. С. Чемоданов.
ГЕРМАНСКИЕ ЯЗЫКЙ —группа род-
ственных языков западного ареала ин-
доевропейской семьи (см. Индоевропей-
ские языки). Ареал совр. распростране-
ния Г. я. включает терр. ряда стран
Зап. Европы (Великобритания, ГДР,
ФРГ, Австрия, Нидерланды, Бельгия,
Швейцария, Люксембург, Швеция, Да-
вня, Норвегия, Исландия), Сев. Амери-
ки (США, Канада), юга Африки (ЮАР),
Азии (Индия), Австралии, Н. Зеландии.
Общее число говорящих ок. 550 млн. чел.
Г. я. традиционно делятся на 3 подгруп-
пы: северную (шведский, датский, нор-
вежский, исландский, фарерский), запад-
ную (английский, немецкий, нидерланд-
ский, люксембургский, африкаанс, фриз-
ский. идиш) и восточную (вымершие
готский, бургундский, вандальский, ге-
пидский, герульский).
Развитие Г. я. от племенных диалектов
до нац. лит. языков связано с многочисл.
миграциями их носителей. Область пер-
вонач. расселения герм, племен охваты-
вала юж. часть Скандинавского п-ова,
п-ов Ютландия и терр. Шлезвиг—Голь-
штейн. Герм, диалекты древнейшей поры
делились на 2 осн. группы: скандинав-
скую (северную) и континентальную
(южную). Во 2—1 вв. до н. э. часть пле-
мен из Скандинавии переселилась на
юж. побережье Балтийского м., в низо-
вья Вислы и Одера, и образовала вост.-
герм. группу, противостоящую зап.-герм,
(ранее южной) группе племен, обитавших
между Эльбой и Рейном. С сер. 2 в. до
н. э., в эпоху «великого переселения на-
родов», готы, принадлежавшие к вост.-
герм. племенам, продвигаются к югу,
в причерномор. степи, откуда проникают
на терр. Рим. империи и затем через
Галлию на Пиренейский п-ов. После па-
дения остготского королевства в Италии
(5—6 вв.) и вестготского королевства
в Испании (5—8 вв.) носители гот. яз.
смешались с местным населением. Внутри
зап.-герм, ареала в 1 в. н. э. выделялись
3 группы племенных диалектов: ингве-
онская (североморская), иствеонская
(рейнско-везерская) и эрминонская (при-
эльбская). Переселение в 5—6 вв. части
ингвеон. племен (англы, саксы, юты)
на Британские о-ва предопределило обо-
собленное развитие в дальнейшем др,-
англ. яз. На континенте иствеоны (фран-
ки) распространились на 3., в романи-
зованную сев. Галлию, где в кон. 5 в.
было образовано двуязычное гос-во Ме-
ровингов. Под властью франков в рам-
ках гос-ва Меровингов и Каролингов
(5—9 вв.) произошло объединение зап,-
герм. племен (франков, алеманнов, баю-
варов, турингов, хаттов), а также саксов,
переселившихся в 4—5 вв. с побережья
Северного м: в области Везера и Рейна,
что создало предпосылки для поздней-
шего формирования др.-верхненем. яз.
как языка нем. народности. Эрминоны
(алеманны, баювары) с 1 в. н. э. пере-
двигаются из басе. Эльбы на Ю. Герма-
нии и становятся в дальнейшем носителя-
ми юж.-нем. диалектов. В основу нижне-
нем. диалектов лег др.-саксонский, вхо-
дивший изначально в ингвеон. группу
и испытавший впоследствии мощное
влияние франк, диалектов. В результа-
те взаимодействия франк, диалектов
с фризскими и саксонскими в 9—11 вв.
создаются условия для возникновения
нидерл. яз. Группа сканд. диалектов пос-
ле их обособления в 5 в. от континенталь-
ной группы вследствие постепенной миг-
рации их носителей на С. и Ю. делится
с 7 в. на вост, и зап. подгруппы. На базе
вост.-сканд. диалектов позднее образу-
ются швед, и дат. языки, на базе зап,-
скандииавских — норвежский. Заселе-
ние в 9—10 вв. Исландии и Фарерских
о-вов выходцами из Норвегии привело
к становлению исл. и фарер. языков. Из
новейших Г. я. идиш сформировался
в 10—14 вв. иа основе верхненем. диа-
лектов с включением семитских и позд-
нее слав, элементов, африкаанс возник
в 17 в. в результате смешения нидерл.
диалектов с нем., англ., франц, языка-
ми, а также с нек-рыми афр. языками
и с креольским малайско-португ. языком.
Отличит, особенности Г. я., выделяю-
щие их средн других индоевропейских:
дииамич. ударение на первом (корневом)
слоге, редукция безударных слогов, асси-
милятивное варьирование гласных, обще-
герм. передвижение согласных, широкое
использование аблаута как фономор-
фологич. средства, образование слабого
претерита с помощью дентального суф-
фикса, 2 склонения прилагательных:
сильное п слабое.
Уже на древнейшем этапе развития
Г. я. наряду с признаками, объединяв-
шими те или иные группы языков, вы-
деляются признаки, характерные для
каждой из них в отдельности. Отраже-
нием былого гото-сканд. языкового един-
ства являются след, черты: гуттурализа-
ция (веляризация) общегерм. -uu- и
-jj-, образование форм 2-го л. ед. ч.
претерита с помощью перфектного оконча-
ния -t, наличие 4-го класса слабых
глаголов с суфф. -па-, образование при-
частий I жен. рода с помощью суфф.
-in- и др. К специфич. новшествам гот.
яз. после его обособления относят рас-
ширение кратких гласных i, и перед
г, К, hv (т. наз. гот. преломление), суже-
ние гласных среднего подъема е, о, су-
жение дифтонгов ai, au. Хотя генетич.
общность зап.-герм, группы диалектов
до сих пор подвергается сомнению, на
их ист. единство указывают след, яв-
ления: зап.-герм. удлинение согласных,
переход общегерм. d > d (др.-верхне-
нем. t), выпадение лабиального элемента
в сочетаниях заднеязычного с последую-
щим u (w), образование особой формы
склоняемого инфинитива, образование
презенса глагола 'быть' путем контами-
нации индоевроп. корней *es- и *bhu-,
развитие новых сочинит, и подчинит,
союзов и др. Особое место в зап.-герм.
группе принадлежит ингвеон. диалек-
там, для к-рых характерен ряд специфич.
признаков (т. наз. иигвеоиизмы): пере-
ход герм, ei > ге, сохранение гласных
i, и перед m независимо от характера
последующего гласного, выпадение носо-
вых перед спирантами, ассибиляция k, g
(замена взрывных аффрикатами с шипя-
щим компонентом) перед гласными перед-
него ряда и j, метатеза г, общее оконча-
ние в глагольных формах 1—3-го л. мн.
ч., унификация форм им. и вин. паде-
жей в сильном склонении прилагатель-
ных муж. рода, формы личных место-
имений без конечного -г и др.
Доказательством наличия контактов
между зап.-герм. и сев. диалектами
после ухода вост.-герм. племен из Скан-
динавии служат общие инновации (1 —
5 вв. н. э.): расширение герм. e!>a>ae,
чередование i ~ е, и ~ о, переход z
в г (т. наз. ротацизм), утрата редуплика-
ции в глаголах, дентальный суффикс
претерита и др. После 5—6 вв. в обще-
скандинавском имели место изменения,
к-рые отделили его от зап.-герм. группы:
исчезновение начального j и отпадение
w перед губными, многочисл. ассимиля-
ции согласных, возникновение восходя-
щих дифтонгов, появление суффигиро-
ванного определ. артикля, возвратно-
пассивная форма глагола на -sk, -st.
В 7—8 вв. происходит дифференциация
древних сканд. языков по ряду призна-
ков на западные и восточные, в дальней-
шем уступившая место их делению иа
континентальные (датский, шведский,
норвежский) и островные (исландский,
фарерский).
В совр. Г. я. общие тенденции развития
проявляются в сходствах и различиях
между ними. Исходная система обще-
герм. вокализма (i, u, е, a, i, и, ае, б, ей,
ai, аи) подверглась значит, модификации
в результате многочисл. перегласовок,
преломлений и др. фонетич. процессов
(напр., «великий сдвиг гласных» в англ,
яз., изменения в наборе и распределении
долгих и кратких гласных в исландском,
развитие дифтонгов в фарерском). Для
Г. я. характерна оппозиция кратких н
долгих гласных, причем различия меж-
ду нек-рыми фонемами не только коли-
чественные, но и качественные (ср. англ.
[>]— £i:J, [о] — [э:]). Дифтонги пред-
ставлены во всех языках, кроме швед-
ского, кол-во и характер дифтонгов раз-
личаются по языкам (ср. 3 дифтонга
в немецком с 26 дифтонгами и 6 триф-
тонгами в фризском). Редукция оконча-
ний имела место во всех Г. я., кроме
исл., швед., фарер. языков. В конце
ГЕРМАНСКИЕ 101
слов в большинстве языков отмечен реду-
цированный [э], но в исландском конеч-
ные— [э], [i], [j], в шведском — Га],
[э], [i], [и]- Чередование гласных, обус-
ловленное исторически палатальной и ве-
лярной перегласовками, наиболее харак-
терно для исл. и нем. парадигматики,
в др. языках зафиксировано в отд. сло-
воформах. Аблаут широко распростра-
нен во всех Г. я. (кроме африкаанса)
гл. обр. в глагольном словообразовании
и словоизменении. Для консонантизма
типична оппозиция глухих и звонких
смычных (исключение — исл., дат., фа-
рер. языки, где все смычные коррели-
руют по придыхательности). Глухие смыч-
ные р, t, к в определ. позициях во всех
Г. я., кроме нидерландского и африка-
анса, произносятся с придыханием. Для
ряда языков характерно оглушение звон-
ких согласных в исходе морфемы (отсут-
ствует в англ., фризском, нидерл., швед.,
норв. языках). К специфич. особенно-
стям фонетики отд. Г. я. относятся:
альвеолярные согласные в английском,
какуминальные, или постальвеолярные,
согласные в шведском, норвежском, на-
зализов. гласные и дифтонги в афри-
каансе и фризском, отсутствие смычного
[g] в нидерландском и африкаансе,
твердый приступ в немецком и нидер-
ландском и др. Характерное для Г. я.
динамич. ударение в норвежском и швед-
ском сочетается с музыкальным, обла-
дающим смыслоразличит. функцией (ср.
швед, 'axel ‘плечо’ — 'axel ‘ось’), в дат-
ском ему генетически соответствует т.
наз. толчок, резкое смыкание голосовых
связок [ср. дат. anden (со смычкой)
‘утка’ — anden (без смычки) ‘другой’].
В отличве от большинства Г. я., где удар-
ные слоги могут быть краткими и дол-
гими, во всех сканд. языках, кроме дат-
ского, ударные слоги всегда долгие (т.
наз. слоговое равновесие).
Для грамматич. строя Г. я. характерна
тенденция к аналитизму, реализуемая
в отд. языках с разной степенью полноты
(ср. аналитические английский и афри-
каанс с флективными исландским и фа-
рерским). Наиболее четко она проявля-
ется в именном склонении. Категория
падежа в большинстве языков представ-
лена оппозицией общего и родительного
(притяжат.) падежей (в англ., дат., швед.,
норв., нидерл., фризском), четырехпа-
дежная система сохранилась только в
нем., исл., фарер. языках, а в африка-
ансе формальные показатели падежа от-
сутствуют. Падежные отношения выра-
жаются в большинстве языков преим.
порядком слов и предложными конструк-
циями. В парадигму склонения личных
местоимений, где им. п. (общий/субъект-
ный) противопоставлен косвенным
(объектным) падежам, входит от 2 до 4
падежных форм: ср. субъектный-объект-
ный в африкаансе, им., род., дат., вин. п.
в исл. яз. Категория числа двучленная
(единственное — множественное), но фор-
мально выражено только мн. ч., причем
наибольший набор показателей отмечен
в нем. и норв. языках (5), наимень-
ший — в английском (1). В сканд. язы-
ках форма мн. ч. существительных опре-
деляет также тип склонения. Трехро-
довая классификация существительных
(муж., жен., ср.) сохранилась в 5 из 11
Г. я. (в нем., норв., исл., фарерском,
идише), в швед., дат., нидерл., фриз-
ском представлены 2 рода — общий и
средний, в англ, и африкаансе категорнв
рода нет. Определ. и неопредел, артикли
102 ГЕРМАНСКИЕ
имеются во всех Г. я., кроме исландско-
го и фарерского, в к-рых неопредел, ар-
тикль отсутствует. Инновацией сканд.
языков является препозитивный свободно
стоящий определ. артикль и его вариант—
суффигированный артикль. Свойствен-
ное Г. я. наличие двух типов склонения
прилагательных — сильного, включаю-
щего местоименные окончания, и слабо-
го, являющегося германской инновацией,
сохранилось в немецком и скандинавском
языках, тогда как в нидерландском яз. и
африкаансе оно представлено в виде
сильной и слабой форм прилагатель-
ного.
Для системы спряжения герм, глагола
характерна классификация глаголов по
способу образования претерита: сильные,
или неправильные, глаголы образуют
формы претерита с помощью аблаута,
слабые, или правильные, используют
дентальный суффикс, у претерито-пре-
зентных претерит образуется по типу
слабых глаголов, а формы презенса
восходят к формам претерита сильных
глаголов. Система временных форм вклю-
чает презенс, претерит, перфект, плюск-
вамперфект, будущее I и II, будущее
в прошедшем I и II. Существенны раз-
личия по языкам как в инвентаре, так
и в употреблении временных форм. Так,
в исландском отсутствует форма буд.
вр., в африкаансе—флективный пре-
терит, только в английском имеются осо-
бые длительные временные формы. Наи-
большее число временных форм пред-
ставлено в английском (16), наимень-
шее — в датском и африкаансе (6), причем
в последнем 5 вз 6 форм являются ана-
литическими. Аналитич. глагольные фор-
мы, состоящие нз вспомогат. глаголов
и неличных форм (инфинитив, причастие,
супин), широко представлены в Г. я.
Формы буд. вр. образуются путем соеди-
нения вспомогат. глаголов с исконным
модальным значением и инфинитива,
формы перфекта — соединением вспомо-
гат. глаголов с исконным значением
«иметь» и «быть» и причастия II. Дву-
членная категория залога (актив-пассив)
выражается оппозицией личных форм и
конструкций с глаголами «быть» и «ста-
новиться» + причастие II (в англ. яз.
только с глаголом «быть»). Особенность
сканд. языков — наличие наряду с ана-
литич. формами пассива флективных на
-s, -st. Категория наклонения представ-
лена трехчленной оппозицией индика-
тив/ императив/конъюнктив (кондициона-
лис), наибольшие различия по языкам
отмечены в плане содержания и формаль-
ного выражения конъюнктива, к-рый
в ряде языков имеет флективные и ана-
литич. формы. Категория лица в системе
глагола морфологически не выражена
в шведском, норвежском, датском, аф-
рикаансе и идише и передается пригла-
гольным личным местоимением. В др.
языках личные глагольные окончания
сохранились (наиболее полно в нем. и
всл., слабее в нидерл., фарер., англ,
в фризском языках). В Г. я. нет грамма-
тич. категории вида, видовые значения
выражаются оппозицией временных
форм (претерит / перфект, длительные /
недлительные формы), описат. конструк-
циями.
Для структуры простого предложения
характерна тенденция к фиксации поряд-
ка слов, особенно глагола-сказуемого
(ср. твердый порядок слов в английском,
африкаансе, рамочная конструкция в не-
мецком). Инверсия наблюдается при
эмфазе, в вопросит., побудит, и прида-
точных предложениях. Имеются определ.
закономерности расположения слов в при-
даточных предложениях (особенно в бес-
союзных условных).
В лексике Г. я. слой ранних заимство-
ваний восходит к кельтским, латинскому,
греческому языкам, позднейших — к ла-
тинскому, французскому. Исконно герм,
основу лексики в наибольшей степени
сохранил исл. яз., в к-ром почти нет за-
имств. слов. Англ. яз. выделяется этимо-
логич. неоднородностью словарного со-
става, из трех осн. источников заимство-
вания (сканд., лат., франц.) самым
сильным оказалось воздействие франц,
яз. На сканд. языки (кроме исландского)
большое влияние оказал нижненемецкий
(14—15 вв.).
Среди способов словообразования осо-
бое место принадлежит именному слово-
сложению. Из аффиксальных способов
для именного словопроизводства типич-
на суффиксация, для глагольного —
префиксация. Конверсия отмечена в ряде
языков, но наиболее продуктивна в анг-
лийском.
Историю развития Г. я. условно при-
нято делить на 3 периода: 1) древний (от
возникновения письменности до 11 в.) —
становление отд. языков, 2) средний
(12—15 вв.) — развитие письменности ва
Г. я. и расширение их социальных функ-
ций; 3) новый (с 16 в. до настоящего вре-
мени) — формирование н нормализация
нац. языков.
Формирование нац. лит. языков за-
вершилось в Англии в 16—17 вв., в сканд.
странах в 16 в., в Германии в 18 в. В Нор-
вегии существуют 2 формы лит. языка:
риксмол (с 1929 букмол) и лансмол
(с 1929 нюнорск). Распространение англ,
яз. за пределы Англии привело к созда-
нию его лит. вариантов в США, Канаде,
Австралии. Нем. яз. в Австрии пред-
ставлен его австр. вариантом, в Швейца-
рии — двумя формами — швейц, диалек-
тами (Schwyzertiitsch) и лит. языком.
В Люксембурге получил статус нац. язы-
ка (1984) люксембургский язык, к-рый
сформировался на основе зап.-мозель-
ско-франкского диалекта нем. языка.
Древнейшие памятники герм, письмен-
ности выполнены рунами — старшими
(8—9 вв.), младшими в двух вариантах,
швед.-норвежском и датском (9—12 вв.),
пунктированными (11 —13 вв.) — и гот.
алфавитом (4 в.). Лат. письмо появля-
ется вместе с введением христианства в
Англии с 7 в., Германии с 8 в., в сканд.
странах с кон. Ив. (Исландия, Норве-
гия) и с 13 в. (Швеция, Дания). Исполь-
зуются англо-саксонский и каролингский
минускулы с добавлением ряда знаков
для передачи звуков, отсутствовавших
в лат. яз.
Об изучении Г. я. см. в ст. Германи-
стика.
9 Be с сен Э., Сканд. языки, вер. со
швед., М., 1949; Мейе А., Осн. особен-
ности герм, группы языков, пер. с франц.,
М.,	1952; Стеблин-Камен-
ский М. И.. История сканд. языков, М.,
1953; Прокош Э., Сравнит, грамма-
тика герм, языков, пер. с англ., М.. 1954;
Сравнит. грамматика герм. языков,
т. 1 — 4, М., 1962—66 (лит.); Жирмун-
ский В. М., Введение в сравнит.-ист,
изучение герм, языков. М, —Л., 1964; Ист.-
типологич. морфология герм, языков, [т.
1-3J, М., 1977 — 78; Streitberg W.,
Urgermanische Grammatik. Hdlb., 1900;
H i r t Н., Handbuch des Urge rm anise hen,
Tl. 1-3, Hdlb., 1931-34; Leh-
mann W. P., The grouping of the Germa-
nic languages, в кн.: Ancient Indo-European
dialects, Berk.— Los Ang., 1966; Kurzer Grund-
riss der germanischen Philologie, Bd 1 —
Sprachgeschichte, B.,	1970; H u 11 e-
r e r C. J., Die germanischen Sprachen. Bdpst,
1975; К e 1 1 e r R. E., The German language,
L.— Boston, 1978.	И. А. Сизова,
ГЕРУНДЙВ (лат. gerundivum) — см. Ге-
рундий.
ГЕРУНДИЙ (лат. gerundium, от gero —
действую, совершаю)— 1) латинское от-
глагольное существительное, образуемое
с помощью суффикса -nd-; Г. сохраняет
глагольное управление и, в отличие от
др. существительных, определяется не
прилагательным, а, как и глагол, наре-
чием, напр. bene rem agendo inclaruit
‘Он прославился хорошим ведением де-
ла’.
Г. склоняется только в ед. ч. как
существительные ср. рода с основой на
-о-, но не имеет формы им. п. Логич.
номинативом Г. может служить инфини-
тив соотв. глагола. При помощи того же
суффикса -nd- образуется также лат.
причастие страдат. залога — герун-
див (gerundivum), имеющее значение
долженствования в будущем: urbs de-
lenda ‘Город, который должен быть
разрушен’. Г. и герундив в лат. синтак-
сисе тесно связаны между собой. Семан-
тико-синтаксич. особенности Г., неяс-
ность происхождения и первонач. морфо-
логич. состава форм породили мн. ги-
потез и составляют одну из нерешенных
проблем индоевроп. яз-знания. 2) В англ,
яз. термин Г. (gerund) употребляется
применительно к формам на -ing, имею-
щим как глагольные (управление), так
и именные признаки.
• Тройский И. М.. Ист. граммати-
ка лат. языка. М..	1960: Степа-
нов Ю. С.. Герундивы и имена действия
в древнейшем строе индоевроп. предложения,
ВЯ. 1985, №6;jespersen О.. A modern
English grammar on historical principles, pt
V. Syntax, pt VI. Morphology, Cph., 1940;
Risch E.. Gerundivum und Gerundium.
Gebrauch im klassischen und alteren Latein.
Entstehung und Vorgeschichte, В,— N. Y..
1984.	Ю. В. Откупщиков.
ГЕТЕРОГРАММА (от греч. heteros —
иной, другой н gramma — рисунок,
знак, буква) — знак или сочетание зна-
ков, выражающие слово одного языка,
во предназначенные для прочтения в пе-
реводе на другой язык в составе текста
на этом другом языке. См. Гетерогра-
фия.	И. М. Дьяконов.
ГЕТЕРОГРАФИЯ (от греч. heteros —
вной, другой и grapho — пишу) — спо-
соб письма, когда часть слов (или их
основ), а иногда и целые выражения пи-
шутся на одном языке, а при чтении пе-
реводятся на другой. Г. впервые возник-
ла в Ниж. Месопотамии. В шумер, кли-
нописи основы слов писались идеограм-
мами, а аффиксы и служебные слова —
знаками в слоговом значении. В письме
аккадцев основы первоначально (3-е тыс.
до н. э.) оставлялись в прежнем (шумер-
ском) написании, а аффиксы, служебные
слова и др. писались знаками в слоговом
значении, но уже по-аккадски; при чте-
нии идеограмм подставлялись их аккад.
переводы. Позже было разработано чис-
то слоговое письмо для аккад. яз., но
особенно употребительные слова, кан-
целярские формулы, имена божеств и др.
вписывались шумер, идеограммами или
даже заменялись полными написаниями
шумер, слов, включая их части, напи-
санные по-шумерски слоговыми знаками;
такие гетерограммы читались целиком
по-аккадски. Этим достигалась компакт-
ность текста на пространстве маленькой
тяжелой глиняной плитки — оси. мате-
риала письма. Позднее нек-рые тексты
(гадат. тексты, ритуалы, хроники)
сплошь зашифровывались Г. Применя-
лась Г. также в злам., хетт., хуррит. и
урарт. клинописях (наряду с чшумеро-
граммами* применялись и «аккадограм-
мы>). В обиходе писцов, знавших шу-
мерский, текст мог читаться и без пере-
вода гетерограмм. Г. аналогичного типа
используется в японском письме.
Г. на базе < консонантного► арамейского
алфавита использовалась в ираноязыч-
ных странах в 4 в. до н. э.— 7 в. н. э.
(отчасти и позже). Причиной появле-
ния Г. явился обычай офиц. канцелярий
Ахеменидской державы, где писцы вели
документацию по-арамейски, но читали ее
вышестоящим чиновникам по-ирански.
Ознакомившись во 2 в. до н. э. с шумеро-
аккад. словарями-справочниками гете-
рограмм, иран. писцы ввели такие же
и для себя; было выработано неск. мест-
ных систем письма с разл. набором гете-
рограмм и с разным объемом их приме-
нения (парфянское, пехлеви, согдийское,
хорезмийское). В пехлевв Г. осложня-
лась совпадением мн. букв в рукописном
курсиве и ошибочным пониманием гете-
рограмм писцами. Совр. зороастрийцы
чвтают гетерографич. тексты без перевода
гетерограмм, т. е. в искаженном арамей-
ском чтении.
* Фридрих И., Дешифровка забытых
письменностей и языков (Прилож. 3), М..
1961;его же, История письма, М., 1979;
ДьякоаовИ. М.. Языки древней Перед-
ней Азии, М., 1967. И. М. Дьяконов.
ГЕЗЗ (гез, гыыз, эфиопский язык) —
один из эфиосемитских языков. Мертвый
язык эпиграфики и христ. лит-ры Эфио-
пии. Перестал использоваться в качестве
разговорного на рубеже 1—2-го тыс.,
сохранившись как культовый язык мо-
нофиситской церкви. Подвергшись мень-
шему, чем др. эфиосемит. языки, влия-
нию кушит, субстрата (см. Кушитские
языки), сохранил мн. архаичные черты.
Вместе с тем утратил нек-рые общеэфио-
семит. черты (продуктивные модели дей-
ствит. причастия СгаСзэСз и имен дей-
ствия на *mV-) и выработал ряд иннова-
ций [напр., суффиксные местоимения
3-гол. мн. ч. муж. и жен. рода-(h)omu/-
(h)on < *-hamu I *-han]. Общая иннова-
ция с тиграй — замена общесемит. эле-
мента h- в самостоят. местоимениях 3-го
л. на ’-; в отличие от живых эфиосемит.
языков, не имеет каузативного глаголь-
ного префикса *’at-. В фонетике, не счи-
тая слияния звонкого увулярного *g со
звонким фарингальным^, ряда интер-
дентальных (*t, *t, *d) с сибилянтами
(s, s, z) и перехода *s>5 (позднее>5),
сохраняет прасемит. систему согласных
в ее традиционно реконструируемом виде
(см. Семитские языки). В Г. также
имеются простой и глоттализованный р
(в заимствованиях) и лабио-велярные
h”, k”, g”, q”. Вокализм представлен
7 фонемами: э (<*u, *i), а(<*а), и(<*й),
i(<*i), а(<*а), o(<*aw), е(<*ау),
В Г. 2 падежа — номинатив с нулевым
показателем и аккузатив на -а. Прилага-
тельное обычно согласуется с именем
в роде и числе. Глагол имеет 5 производ-
ных основ (пород). Порядок слов сво-
бодный, чаще VSO.
Г. пользуется слоговым письмом, раз-
вившимся из консонантного южноаравий-
ского (сабейского) (см. Эфиопское пись-
мо). Ранние памятники, т. наз. аксум-
ские надписи, относятся к 4 в. (по мне-
нию нек-рых ученых, возможно, ко 2 в.).
Начиная с 5 в. в Г. проникли кннжные
заимствования из греч., коптского, сирий-
ского, др.-евр., араб, языков; кушит,
(агавские) заимствования проникали че-
рез разг. речь. Г. оказал влияние на
разл. эфиосемитские, а также агавские
языки; он используется как источник для
образования совр. науч, терминов.
* Крачковскнй И. Ю., Введение в
эфиоп, филологию, Л.,	1955; Стари-
нна В. П., Эфиоп, язык, М.. 1967; Mer-
cer S., Ethiopic grammar with chrestomathy
and glossary, Oxf., 1920; D i 1 1 m a n n A.,
Ethiopic grammar, Amst., 1974.
Leslau W., Comparative dictionary of
Ge’ez (Classical Ethiopic), Wiesbaden, 1987.
„	, А. Ю. Милитарев.
гилйцкиИ ЯЗЫК — см. Нивхский
ГИМАЛАЙСКИЕ ЯЗЫКЙ — собира-
тельное название языков Непала и со-
седних районов Индии, кроме индоарий-
ских и тибетского с его диалектами. Не
составляют единой группы. Один из
Г. я., кусунда в юго-зап. Непале, почти
исчезнувший, не родствен ни одной язы-
ковой семье, остальные входят в тибето-
бирм. ветвь кит.-Тибет, семьи (см. Тибе-
то-бирманские языки, Китайско-ти-
бетские языки). В Индии, западнее гра-
ницы с Непалом, ок. 60 тыс. чел. гово-
рят на языках зап.-гималайской группы —
канаури, канаши, лахули, манчати, бу-
нан, рангкас. Возможно, им родствен
мертвый язык жангжунг, на к-ром были
написаны книги древней Тибет, религии
бон. В зап. части Непала распространены
языки магар (300 тыс. говорящих) и че-
панг (ок. 15 тыс.), возможно, состав-
ляющие одну группу, а также кхам (ок.
45 тыс.). Языки гурунг (ок. 480 тыс.) и
таманг, или мурми (550 тыс.), в центр.
Непале образуют подгруппу Тибет, груп-
пы. Южнее Катманду св. 450 тыс. чел.
пользуются неварским языком (невари),
это единств. Г. я. Непала, имеющий пись-
менность и лит-ру. В вост. Непале боль-
шое число языков входит в вост.-гималай-
скую группу (св. 650 тыс. говорящих);
она распадается на две сильно различаю-
щиеся подгруппы, в одной из к-рых важ-
нейшими представителями являются лим-
бу (ок. 250 тыс.), якха, кхамбу, в дру-
гой — сунвар (св. 25 тыс.), бахинг, рай.
Менее известные языки этой группы
обычно объединяются под общим назв.
киранти. В инд. штате Сикким осн. язы-
ком является ронг, или лепча (35 тыс.),
имеющий своеобразную письменность,
созданную в кон. 17 в. Несколько южнее
говорят на языке дхимал.
По типологич. признакам среди Г. я.
выделяются т. наз. прономинализов.
языки, в к-рых к глаголу присоединя-
ются суффиксы и, реже, префиксы, пред-
ставляющие собой редуцированные лич-
ные местоимения и указывающие лицо и
число субъекта действия. Прономинал изо-
ванными являются языки зап.-гималай-
ские, вост.-гималайские, чепаиг и дхи-
мал (а также кусунда). Ср. в языке лим-
бу: рёк-а 'я иду’, k’-peg ’ты идешь’,
a-peg ’я и вы идем’, me-peg ’они идут’ и
т. д. Аффиксы могут указывать не толь-
ко на субъект, но и на объект: a-k'-hip
’ты меня бьешь’. В ряде языков они
различны в зависимости от времени и за-
лога глагола, ср. в бахинг: sad-й 'я уби-
ваю’, sa-t-ong 'я убил’, sa-t-I ’я был
убит’ и т. д. Прономинализов. языки
имеют и др. особенности: в местоимениях
различается ед., дв. и мн. ч., противо-
поставляются инклюзивные и эксклю-
зивные местоимения 1-го л. дв. и мн. ч.;
счет основан на двадцатеричной систе-
ме; различаются одуш. и неодуш. су-
ществительные. Так, в лимбу имеются
след, местоимения 1-го л.: anga ’я’,
an-chi ’я и ты’, an chi-ge 'я и он’, ani
'я и вы’ ani-ge ’я и они’. В канаури назв.
числа ’сто’ nga nizza букв, означает
'пятью двадцать’. В каждом отд. языке
могут присутствовать не все перечисл.
явления, нек-рые из них, напр. двадца-
ГИМАЛАЙСКИЕ 103
иричный счет, встречаются и в др. Г. я.,
•io в целом они наиболее характерны для
прономинализов. языков. Эти явления
свойственны также мунда языкам, по-
этому существует точка зрения (С. Ко-
пов), что прономиналнзов. языки имеют
субстрат мунда.
9 Grierson G. A. (ed.), Linguistic
survey of India, v. 3. pt 1, Calcutta, 1909;
Clause, sentence and discourse pattern in se-
Icctcd languages of Nepal, v. 1 — 4, Norman,
1973.	С. E. Яхонтов.
ГИН?ХСКИЙ ЯЗЙК — один из цез-
ских языков. Распространен в с. Генух
(Гинух) Цунтинского р-на Даг. АССР.
Число говорящих ок. 200 чел. Диал, раз-
личий ие имеет. Для Г. я. характерны; в
фонетике — сохранение в системе вока-
лизма переднерядного лабиализованного у
(этот звук варьируется с «и»), чередова-
ние свистящих/шипящих в зависимости от
ряда соседнего гласного (икьи-ш ’шел’,
реша-с ’жарил’), особый артикуляцион-
ный тип фарингализации, сохранение ла-
биализации согласных в большинстве
позиций; в морфологии — эргатив, не
совпадающий с косвенной основой (по-
казатель -й/-й), единый способ образова-
ния мн. ч. (показатель -бе) и сравнитель-
но небольшое число формантов косвен-
ной основы субстантива, наличие четы-
рех согласоват. классов (с нек-рыми
следами пятого), двадцатеричная система
числительных. Глагольная морфология
характеризуется разветвленной системой
синтетич. времен (настоящее на -гьо,
общее с нулевым аффиксом, прошедшее
I иа -с/-ш, прошедшее II иа -но, будущее
I на -н, будущее II на -с). Г. я. наиболее
близок цезскому языку, с к-рым он об-
разует особую генетич. ветвь внутри
цезской подгруппы. В исконной лексике,
однако, обнаруживается много совпаде-
ний с бежтинским языком и гунзиб-
ским языком. Язык бесписьменный.
ф Бокарев Е. А.. Цезские (дидой-
ские) языки Дагестана, М.. 1959; Л о м т а д-
з е Э. А., Гииух. диалект дидойского язы-
ка, Тб., 1963; Имнайшвили Д. С..
Дидойский язык в сравнении с гииух. и
хваршийским языками, Тб., 1963.
Я. Г. Тестелец.
ГИПОНИМ ЙЯ (от греч. hypo — под,
внизу и бпута — имя) — одно из основ-
ных парадигматических отношений в се-
мантическом поле — иерархическая ор-
ганизация его элементов, основанная на
родо-видовых отношениях. Г. базируется
на отношении несовместимос-
ти — свойстве семантически однород-
ных языковых единиц, соотносящихся
с понятиями, объемы к-рых не пересека-
ются. Г. как родо-видовое отношение
представляет собой включение семанти-
чески однородных единиц в соотв. класс
наименований. Слова, соотв. видовым
понятиям (напр., «пудель», «терьер»,
«спаниель», «дог», «овчарка», «борзая»
и др.), выступают как гипонимы
по отношению к слову, соотносящемуся
с родовым понятием («собака»),— г и-
перониму (от греч. hyper — над,
сверх и бпута — имя) и как с о г и п о-
н п м ы по отношению друг к другу.
В отличие от синонимии Г. определя-
ется в терминах односторонней замены
(односторонней импликации): в тексте
возможна эквивалентная замена гипони-
ма на гипероним как подведение вида под
род, обратное же ие всегда возможно: «Он
купил розы» -» «Он купил цветы»
(двусторонняя замена невозможна во
всех случаях, так как цветы могут быть
не только розами). Обратный переход
104 ГИНУХСКИЙ
в тексте — от гиперонима к гипониму,
если они соотносятся с одним и тем же
денотатом,— связан с получением до-
полнят. информации и конкретизацией
обозначаемого, т. к. значение гипонима
семантически сложнее, чем у гиперонима,
а представляемый им класс предметов
уже: ср. «шампиньон» ’съедобный
серовато-белый пластин-
чатый гриб’ и «гриб». Семантич. от-
ношение согипонимов — это отношение
элементов одного класса; гипонимы вклю-
чают в себя смысловое содержание ги-
перонима и противопоставляются друг
другу соотв. дифференциальными се-
мами: ср. гипонимы «физика» — «хи-
мия» — «математика» — «астрономия» —
«биология» — «медицина» — «геогра-
фия» — «история» — «филология» —
«философия»... и их гипероним НАУКА.
На основе Г. взаимосвязанные лексич.
единицы последовательно объединяются
в тематич. и лексико-семантич. группы,
подклассы и классы, семантич. поля и
семантич. сферы, что находит отражение
в структуре идеография, словарей.
Г. может быть интерпретирована как
квазисинонимия. В этом слу-
чае выделяются два осн. типа квазиси-
нонимич. различий: родо-видовые («бо-
леть» — «саднить»), где имеет место
включение значений, и видо-видовые
(«жечь» — «ломить» — «ныть» — «ре-
зать»— «саднить» — «стрелять» и др.),
где отмечается их пересечение.
ф Уфимцева А. А., Слово в лексико-
семантич. системе языка, М., 1968; А п-
ресяи Ю. Д., Лексич. семантика. Сино-
нимии. средства языка, М., 1974; Карау-
лов Ю. Н.. Общая и рус. идеография.
М.. 1976; Л а й о н з Д ж.. Введение в тео-
ретич. лингвистику, пер. с англ., М.. 1978;
Новиков Л. А., Семантика рус. языка,
М.. 1982: Brekle Н. Е., Semantik, 2
Aufl., Munch., [19741; Lyons J.. Seman-
tics, v. 1—2, Camb., 1977. Л. А. Новиков.
ГИПОТАКСИС (от греч. hypo — под,
внизу и taxis — расположение) — см.
Подчинение.
ГЛАГбЛ (лат. verbum) — часть речи,
выражающая грамматическое значение
действия (т. е. признака подвижного,
реализующегося во времени) и функцио-
нирующая по преимуществу в качестве
сказуемого. Как специфически предика-
тивное слово Г. противопоставлен имени
(существительному); само выделение ча-
стей речи в античной (уже у Платона),
др.-инд., араб, и др. лингвистич. тради-
циях началось с функционального разгра-
ничения имени и Г. Вместе с тем формо-
образование Г. (спряжение) не во всех
языках четко противопоставлено формо-
образованию имени (особенно прилага-
тельного), а набор грамматич. категорий
Г. является далеко не одинаковым в раз-
ных языках.
Во мн. языках различают собственно Г.
и т. наз. вербоиды. Собственно Г., или
финитный Г. (лат. verbum finitum),
используется в предикативной функции и,
т. о., в языках типа русского обозначает
«действие» не отвлеченно, а «во время
его возникновения от действующего ли-
ца» (А. А. Потебня), хотя бы в частном
случае и «фиктивного» (ср. «светает»),
В соответствии со своей функцией финит-
ный Г. характеризуется тем пли иным
набором специфически предикативных
грамматич. категорий (время, вид, на-
клонение, залог), а во мн. языках также
согласоват. категориями (повторяющими
нек-рые категории имени и местоимения).
Вербоиды (по др. терминологии — не-
финитные формы Г.) совмещают нек-рые
черты и грамматич. категории Г. с чер-
тами др. частей речи — существительных,
прилагательных или наречий. Вербои-
ды выступают в качестве разл. членов
предложения, а также в составе аналитич.
финитных форм и нек-рых близких к ним
конструкций. К вербоидам относят ин-
финитивы (и др. «имена действия» — ге-
рундий, масдар, супин), причастия и дее-
причастия. В нек-рых языках нет мор-
фологич. противопоставления финитных
и иефинитных форм; форма Г., высту-
пая в непредикативной функции, полу-
чает особое синтаксич. оформление. Так,
в кит. яз. Г., функционируя в качестве
определения, обязательно присоединяет
частицу, как бы аннулирующую свойст-
венную ему предикативность (ср. wo кап
shii 'Я читаю книгу’ и wo kan de shii 'чи-
таемая мною книга’).
Семантико-грамматич. разряды глаго-
лов выделяются на основании разл.
признаков. Знаменательные Г.
противостоят служебным (т. наз.
связкам) и вспомогательным
Г., используемым в составе аналитич.
глагольных форм. По признаку семан-
тически обусловленной способности «от-
крывать вакансии» для актантов все
Г. делятся также на ряд валент-
ное т н ы х классов, соотв. фор-
мально-логич. классам одноместных и
многоместных предикатов (см. Валент-
ность). Так различают одновалент-
ные Г. («спит» — кто? «существует» —
кто или что? «знобит» — кого?), двух-
валентные («читает» — кто что?
«любит» — кто кого или что? «хочется»—
кому чего?), трехвалентиые
(«дает» — кто? кого или что? кому?)
и т. д. Особую группу составляют «нуль-
валентные» Г., обозначающие некую не-
членимую ситуацию и потому неспособ-
ные иметь хотя бы один актант («светает»,
«морозит»). Учитывается также качеств,
природа отношений между Г. и его ак-
тантами. Напр., среди трехвалеитных
Г. выделяют Г; с адресатом («дает»), Г.
с орудием («режет» — кто? что? чем?),
Г. лишения («отнимает» — кто? что? у
кого?) и т. д. Многозначные Г. в разных
значениях могут принадлежать к разным
группам. Так, «писать» в значении ’на-
носить письм. знаки на к.-л. поверхность’
задает схему предложения «кто? что?
чем? (и на чем?)», а в значении передачи
информации — схему «кто? кому? о чем?».
С приведенной классификацией пере-
крещиваются другие — по способности
Г.-сказуемого иметь подлежащее (т. наз.
личные и безличные Г.) и по способ-
ности принимать дополнение (перех. и
неперех. Г.).
Личные Г., т. е. способные упо-
требляться с подлежащим, составляют
большинство Г. самой разной семантики.
Безличные, т. е. не сочетающиеся
с подлежащим (в нек-рых языках сочетаю-
щиеся только с формальным подлежащим
типа англ, it в it is raining ‘идет
дождь’), — это иульвалентиые Г. и все
те одно- и многовалентные, первый ак-
тант к-рых не получает статуса подлежа-
щего (обычно они обозначают некие не-
произвольные состояния живого сущест-
ва: «меня знобит», «мне везет», «мне хо-
чется яблок»). В языках, где Г. согла-
суется с подлежащим, безличные Г.
морфологически характеризуются де-
фектностью парадигмы лица, числа (и
рода): представлено только 3-е л. ед.
ч. и (в рус. и нек-рых др. языках) ср,
род («меня знобило»).
Переходные Г. получают (или.
могут получать) прямое дополнение
(обычно они обозначают действия над
к.-л. объектами, материальными или
идеальными, их восприятие, эмоции по
отношению к ним и т. п.: «шью пальто»,
«решаю вопрос», «вижу лес», «люблю
детей», «даю книгу брату»). К пере-
ходным относятся и те одновалентные
Г., единств, актант к-рых принимает фор-
му прямого дополнения («меня знобит»).
Непереходные Г. не сочетаются
с прямым дополнением («брат спит»),
но могут иметь др. типы дополнений
(«радуюсь весне», «любуюсь закатом»,
«отступаю от правил»), наз. косвенными.
Г., требующие косвенного дополнения,
объединяют в группу косвенно-
переходных. В нек-рых языках
перех. и неперех. Г. разграничиваются
морфологически: переходные имеют осо-
бые формы объектного спряжения (напр.,
в венг. яз.) и даже двойное (иногда и
тройное) согласование — с подлежащим,
прямым дополнением (и с косвенным
дополнением), ср. груз, deda me in-zrdi-s
’мать меня воспитывает1, deda sen g-zrdi-s
’мать тебя воспитывает', где глагольное
окончание -s указывает на 3-е л. ед. ч.
субъекта, а префиксы т- и g- соот-
ветственно на 1-е и 2-е л. ед. ч. объ-
екта.
В др. плоскости лежит разделение Г.
на динамические и статические. Дина-
мические обозначают действия
в прямом смысле слова («рублю», «пи-
шу», «бегу») или же события и процес-
сы, связанные с теми или иными измене-
ниями («чашка разбилась», «дерево рас-
тет», «сиег тает»). Статические
обозначают состояния, зависящие от во-
ли субъекта («стою») либо не зависящие
от нее («болею», «мерзну»), отношения
(«соответствует», «превосходит»), про-
явления качеств и свойств («трава зеле-
неет» в значении 'видится зеленой’).
Дииамич. и статич. глаголы разграничи-
ваются своим употреблением, а в нек-рых
языках (китайском, ряде кавказских)
статич. глаголы (или отд. их группы) обо-
собляются и морфологически: они имеют
более бедный состав форм и в ряде от-
ношений сближаются с именами.
Динамич. Г. могут быть «предельными»
и «непредельными». Предельные обо-
значают действия, направленные к пре-
делу и исчерпывающие себя с его дости-
жением («свеча догорает/догорела»,
«я наполняю/наполнил стакан водой»).
Непредельные обозначают действия, не
предусматривающие предела в своем
протекании («смеюсь», «беседую»). Есть
промежуточная группа «двойственных»
Г., выступающих и в предельном, и в не-
предельном значении (ср. «пишу/написал
книгу», «курю/выкурил папиросу» и не-
предельное значение «пишет хорошо»,
«много курит»), Г. состояния, отноше-
ния и т. д. являются непредельными.
В слав, языках предельные глагольные
значения функционируют и в сов., и
в несов. виде, либо, реже, в одном со-
вершенном (в рус. яз., напр., «отшумел»,
«рухнул»), а Г. с непредельным значе-
нием выступают только в несов. виде.
Особую группу составляют в слав, язы-
ках т. наз. ограничительные Г. типа
«поспал», «проболел», в к-рых течение
действия, непредельного по своему ха-
рактеру, ограничивается внеш, преде-
лом — определ. «порцией времени» («по-
спал часок», «проболел всю зиму»).
В герм, и ром. языках предельность/не-
предельиость отражается на значении
и иа возможности атрибутивного употреб-
ления причастия, используемого в фор-
мах аналитич. перфекта, иа временных
значениях форм пассива, а также на
сочетаемости с нек-рыми обстоятельст-
вами.
Наконец, выделяются еще более дроб-
ные разряды, т. наз. способы действия
(взаимодействующие с категорией вида),
иапр. в рус. яз. начинательный («запел»,
«побежал»), многократный («певал»), од-
ноактный («толкнул»), однонаправлен-
ного перемещения («бежал», «нес»), не-
направленного перемещения («бегал»,
«носил»), кумулятивный («накупил», «на-
бедокурил»), дистрибутивный («пере-
пробовал», «пооткрывал») и др.
В языках с богатой морфологией на-
блюдается подразделение Г. на фор-
мальио-грамматич. разряды типа «те-
матического» и «атематического» спря-
жения древних индоевропейских, «силь-
ного» и «слабого» спряжения герман-
ских, I и II спряжения рус. языков. По
формально-морфологич. основаниям вы-
деляются и такие группы, как возврат-
ные Г. и отложительные (депонентные)
Г., хотя обычно эти группы характери-
зуются и семантико-синтаксич. призна-
ками (непереходностью и др.).
* Мещанинов И. И., Глагол, М, —Л.,
1949; Яхоатов С. Е.. Категория глаго-
ла в кит. языке. Л., 1957; Исачен-
ко А. В., Грамматич. строй рус. языка в
сопоставлении с словацким. Морфология,
ч. 2. Братислава, 1960; X о л о д о-
в и ч А. А., О предельных п непредельных
глаголах, в кн.: Филология стран Востока,
[Л.1. 1963; Бондарко А. В., Була-
нин Л. Л.. Рус. глагол. Л., 1967; По-
тебня А. А., Из записок по рус. грамма-
тике, т. 4. в. 2, Глагол, М., 1977; Перель-
мутер И. А., Общеиндоевроп. и греч.
глагол, Л., 1977; Иванов В я ч. Вс.,
Слав., балт. и раннебалкан. глагол, М., 1981;
Семантич. типы предикатов, М., 1982; Якоб-
сон Р. О., О структуре рус. глагола, в
его ки.; Избр. работы. М.. 1985: Karcev-
ski S.. Systeme du verbe russe, Prague. 1927;
Dubois J., Grammaire structurale du fran-
Cais, v. 2, Le verbe, P., 1967; V e n d 1 e r Z..
Verbs and times, в его ки.; Linguistics
in philosophy, Ithaca — N. Y., [1967);
Leech G. N., Meaning and the English
verb. [L.. 1971]; Danes F., К strukture
slovesnych vyznamu, в кн.-. Jazykovedne
stiidie, 12. Brat., 1974; V e у r e n c J., Etu-
des sur le verbe russe. P., 1980: Allen R. L.,
The verb system of present-day American Eng-
lish. В,— N. Y.— Amst.. 1982. Ю. С. Маслов.
ГЛАГОЛИЦА — одна из двух славян-
ских азбук. Название образовано от
ст.-слав, «глаголъ» — слово, речь. Поч-
ГЛАГОЛИЧЕСКИЙ АЛФАВИТ
+	а	6	И	от	т	•к *	
L11	б	м	мягкое г		У	к	ь
V	в		к	•fr	Ф		ы
%	г	А	л	•0*	е	А	1,я
л	А	Т	м	)о	X	IP	ю
э	8	•Р	н	о	0	<€	е носовое юс малый
к	Ж	9	0	W	шт	х	о носовое юс большой
&	АЗ	4°	п	V	ц	Э€	йотированный юс малый
&	3	Ь	р	V	ч		йотированный юс большой
		Q	с	ш	ш	&	ижица
ти полностью совпадая с кириллицей
по алфавитному составу, расположению
и звуковому значению букв, Г. резко отли-
чалась от нее формой букв. Считают, что
по происхождению ми. буквы Г. связаны
с греческим письмом, а нек-рые буквы
составлены на основе знаков самаритян,
и др.-евр. письма, однако своеобразие
глаголич. письма не позволяет уверенно
связать его ни с одним из совр. ему
алфавитов и косвенно подтверждает
предположение о том, что эта азбука
изобретена одним из слав, просветите-
лей и авторов слав, азбуки Кириллом
(Константином-Философом) еще до отъ-
езда Кирилла и его брата Мефодия
в Моравию. Г. широко употреблялась
в 60-х гг. 9 в. в Моравии, откуда про-
никла в Болгарию и Хорватию, где су-
ществовала до кои. 18 в.; изредка упо-
треблялась и в Др. Руси. О древней-
шем виде глаголич. письма можно су-
дить лишь предположительно, т. к. до-
шедшие до нас глаголич. памятники не
старше 10 в.: «Киевские листки, или
Киевский миссал» (10 в.), Зографское.
Мариинское и Ассемаииево евангелия,
«Сборник Клоца», «Синайская псал-
тырь» и «Синайский требник» (И в.),
ф Селищев А. М., Ст.-слав, язык,
ч. 1, М.. 1951; Сб. ответов иа вопросы по
яз-знанию (к IV Междунар. съезду славис-
тов). J4., 1958.
ГЛАНД (от англ, glide — скольжение) —
1) звук типа английского [h] или гор-
танного взрыва, т. е. звук, образую-
щийся при прохождении потока воздуха
через голосовую щель в момент ее суже-
ния или в момент резкого раскрытия.
2) Переходный элемент, возникающий
в сочетании звуков с разл. локализацией
артикуляции (напр.. [Ц-образный пере-
ход в сочетаниях рус. мягких согласных
с гласными непереднего ряда: [f'agA],
[l'’ot]: [и]-образный переход в сочета-
ниях губных согласных с неогубленными
гласными: [b'ak], [p'al]). Такие перехо-
ды характеризуются формантной струк-
турой, но стационарного участка ие име-
ют. 3) То же, что полугласный во вто-
ром значении.
* Якобсои Р.. Фант Г. и Хал-
ле М.. Введение в анализ речи, в кн.:
НЛ. в. 2, М.. 1962: Фант Г., Анализ и син-
тез речи, пер. с англ., Новосиб., 1970.
Л. В. Бондарко.
ГЛАСНЫЕ — класс звуков речи, вы-
деляемый на основании их артикулятор-
ных, акустических и функциональных
свойств. Артикуляторные свойства Г.
заключаются в том, что это звуки, обра-
зующиеся с обязательным участием го-
лоса (шепотные глас-
ные — исключение, под-
тверждающее общее пра-
вило) и при отсутствии
к.-л. преграды в над-
гортанных полостях. Для
образования Г. харак-
терно отсутствие лока-
лизованного в к.-л. уча-
стке мускульного напря-
жения, особая роль губ,
языка и мягкого нёба в
образовании качества. С
акустич. т. зр. Г.— это
звуки с голосовым ис-
точником возбуждения
и с четко выраженной
формантной структурой.
Особая функция Г. зак-
лючается в том, что онн
являются вершиной сло-
га, слогообразующим
элементом в сочетаниях
звуков речи. Все эти
признаки не абсолютны:
артикуляционные и акустич. различия
между Г. и нек-рыми сонантами могут
вообще отсутствовать (напр., между
рус. [i] и [_i] в словах «у Маи» [umai]
и «май» [mai]). Кроме того, слогообра-
ГЛАСНЫЕ 105
зующим элементом может быть не только
Г., но и согласный. Т. о., можно утверж-
дать, что звук речи, обладающий пере-
числ. особенностями,— скорее всего
гласный, а не согласный. Единств, соб-
ственным свойством гласного является
его большая слогообразующая сила: в со-
четании согласный + гласный вершиной
слога обязательно будет Г. Выступая
в роли слогообразующего элемента,
гласный, с одной стороны, как бы под-
чиняет себе соседние согласные, посколь-
ку артикуляторная реализация соглас-
ного существенно зависит от качества Г.
в слоге; с другой стороны, изменения
самого Г. обеспечивают ф°нетич- це-
лостность слова как последовательности
слогов, один из к-рых несет словесное
ударение, а другие являются безудар-
ными; наконец, объединение слов в син-
тагму (высказывание) происходит бла-
годаря спец, фонетич. организации удар-
ных гласных. Т. о., фонетич. функ-
ция Г.— организация звуковой целост-
ности слога, слова и синтагмы.
Артикуляционные классификации Г.
строятся на основе след, признаков:
степень подъема языка, степень продви-
нутости языка вперед или назад, поло-
жение губ (наличие или отсутствие лаби-
лизации), положение мягкого нёба.
По степени подъема языка Г. делятся
на 3 группы: гласные нижнего подъема,
при артикуляции к-рых язык занимает
максимально низкое положение в поло-
сти рта; гласные высокого подъема, при
образовании к-рых язык занимает самое
высокое положение в полости рта; глас-
ные среднего подъема, т. е. не относя-
щиеся ни к гласным верхнего, ни к глас-
ным нижнего подъема. Относительно
числа градаций по подъему среди этих
Г. нет единого мнения: так, Л. В. Шерба
допускает, что можно говорить о четырех
степенях подъема кроме высокого и низ-
кого, однако подчеркивает условность
такой классификации. Л. Р. Зиидер
считает, что <от ,,i“ к „а“ ...ведет непре-
рывный ряд гласных, возникающий при
медленном опускании или подъеме язы-
ка. Три, четыре, шесть или семь степе-
ней подъема — это лишь условные оста-
новки на этом пути».
Продвижение языка в переднюю или
заднюю часть полости рта — основание
для характеристики гласных по ряду:
при образовании Г. переднего ряда вся
масса языка продвинута вперед, при
образовании Г. заднего ряда — назад;
при образовании Г. смешанного ряда
язык вытянут вдоль полости рта.
Огубленность (лабиализация), т. е.
вытягивание и округление губ при обра-
зовании Г.,— один из наиболее распро-
страненных признаков Г.
По положению мягкого нёба Г. делят-
ся на ртовые (мягкое нёбо поднято и за-
крывает проход воздуха в полость носа)
и носовые (мягкое нёбо опущено, воздух
проходит в полости носа).
Менее распространенным признаком
Г. является фарингализация — сужение
стенок глотки во время произнесения.
Кроме артикуляторных признаков при
описании Г. учитываются и их просодич.
характеристики, в первую очередь дли-
тельность и тон, т. к. существуют языки,
где противопоставление Г. по длитель-
ности или по тону фонематично. Долгие
Г. отличаются от соответствующих им
кратких не только большим временем
звучания, но и нек-рыми артикулятор-
ными характеристиками (напр., англ.
106 ГЛАСНЫЕ
[i:] более закрытый и передний, чем
[i], нем. [и] более открытый и менее
задний, чем [и:], и т. д.). Различия в дли-
тельности между долгими и краткими
Г. выражаются по-разному, они макси-
мальны в случае, если долгие и краткие
не различаются качественно, и мини-
мальны, если между долгими и краткими
существует разница по ряду, подъему
и т. д. При классификации Г. по тону
имеют в виду не только частотную харак-
теристику колебаний голосовых связок,
но и более сложные признаки — такие,
как скорость изменения частоты, ре-
гистр, время, за к-рое происходит изме-
нение, и т. д. С т. зр. однородности арти-
куляции Г. делят на монофтонги и
дифтонги.
Акустич. характеристики Г. определя-
ются свойствами надгортанных полостей,
играющих роль резонаторов. Резонанс-
ные частоты каждой из полостей зависят
от объема и формы полости, т. е. от поло-
жения языка, губ и т. д. Эти резонансные
частоты принято называть формантами
Г. Пря описании акустич. свойств Г. учи-
тывают, как правило, свойства первых
двух формант (FI и FII), относительно
к-рых известно, что их частота определ.
образом связана с артикуляционными
свойствами Г.: частота F1 зависит от
подъема гласного (чем более открытый
гласный, тем выше частота FI), a FII —
от ряда гласного (чем более передний
гласный, гем выше частота FII); огублен-
ность понижает частоту обеих формант,
назализованиость приводит к ослабле-
нию интенсивности FI и FH и к появле-
нию дополнительной «форманты назади-
зованностиь. Предполагается, что для
Г. с высокой частотой FII (т. е. для
Г. переднего ряда) существенны и ха-
рактеристики более высокой форман-
ты, Fill. Изменения частотных характе-
ристик формант во времени свидетельст-
вуют об артикуляторных изменениях
гласного.
Акустич. классификация Г. основыва-
ется как на собственно частотных ха-
рактеристиках формант, так и на более
сложных признаках, описывающих распо-
ложение формант в спектре Г. В соответ-
ствии с гем, в какой части спектра —
высокой или низкой — сосредоточена
осн. энергия, Г. делятся на высокие и
низкие; с т. зр. расположения формант
по отношению к центр, части спектра Г.
делятся на компактные (в спектре к-рых
форманты занимают центр, часть) и диф-
фузные (форманты расположены по кра-
ям спектра); по степени удаления распо-
ложения формант от положения формант
нейтрального гласного Г. делят на нап-
ряженные (большее расстояние) и нена-
пряженные (меньшее расстояние).
Существенны признаки Г., используе-
мые при их восприятии. Поскольку пря-
мой связи между частотами формант и
фонетич. интерпретацией Г. нет, иссле-
дуется роль разл. акустич. характеристик
для фонемной идентификации гласного.
Установлено, что изменение частот фор-
мант на протяжении Г. используется
человеком для опознания не только са-
мого Г., но и соседнего согласного (чаще
всего предшествующего). Существенными
для определения таких признаков Г.,
как ряд или подъем, являются нек-рые
пороговые значения одной из формант.
Система Г. в языке, диалекте или в
группе языков называется вокализмом.
Основная терминология; применяемая
при описании гласных в языках мнра
(звездочкой помечены термины, харак-
теризующие функционирование гласных
при образовании значимых единиц).
•Беглые гласные — гласные, поя*
вляющиеся в морфеме только в определ. фо-
иетич. позиции и ие реализующиеся в других
позициях морфемы. Напр., в рус. яз. корне-
вые гласные, возникшие исторически в ре-
зультате падения редуцированных в слабых
позициях («сон — сна», «день — дня»), суф-
фиксальные гласные в существительных типа
«молоток — молотка», «колодец — колод-
ца» и т. д.
Верхнего подъема (высоко-
го подъема, закрытые, узкие)
гласные - гласные, характеризующиеся
высоким положением языка в полости рта.
Различаются вокалич. системы, в к-рых тер-
мин «закрытый», «узкий* употребляется для
обозначения гласного, противопоставляемо-
го по положению языка «открытому», «ши-
рокому». но с обшефонетич. т. зр. принадле-
жащему тому же подъему (напр., [е)~ [е],
[о] — [ое]).
Высокие гласные— 1) гласные,
характеризующиеся акустическим свойст-
вом, связанным с частотой F II и F III. Ар-
тикуляторно высокими гласными являются
гласные переднего ряда, характеризующиеся
высокими значениями частоты F II и F III;
2) то же. что гласные высокого подъема.
Глухие гласные — гласные, про-
износимые без участия голоса, напр. в случае
сильной редукции гласного, находящегося
между глухими согласными; шепотные глас-
ные.
Диффузные гласные — гласные,
характеризующиеся таким расположением
формант, при к-ром центр, часть спектра сво-
бодна. Напр., [ i ] — диффузный высокий
гласный, [и] — диффузный низкий глас-
ный. Противопоставляются компактным глас-
вым.
Долгие гласные — гласные, ха-
рактеризующиеся большей длительностью
по сравнению с др. гласными. Если долгота
является фоиематич. признаком гласного, по
к-рому ов противопоставлен соотв. краткому
(напр.. в англ., ием. языках), то различия по
длительности часто сопровождаются и каче-
ственными (напр., англ, долгий (i:J — более
закрытый и передний, a (i) — более откры-
тый и менее передний). Долгие гласные воз-
никают и в результате сочетания двух глас-
ных одинакового качества на морфемных
швах, тогда эти гласные лучше называть двой-
ными (ср. рус. «фамилии»).
Заднего ряда (задние, ве-
лярные) гласные — артикуляцион-
ный признак, характеризующий оттягива-
ние тела языка назад при произнесении этих
гласных.
Компактные гласные — глас-
ные, характеризующиеся таким расположе-
нием формант, при к-ром центр, часть спект-
Йа занята (напр.. гласный [а) в рус. яз.).
ротивопоставляются диффузным гласным.
Краткие гласные — I) гласные,
противопоставленные долгим гласным;
2) гласные, имеющие малую длительность,
не являющуюся релевантной для системы фо-
нем (напр., сильное сокращение длительно-
сти гласных наблюдается во втором предудар-
ном слоге рус. слова).
Назализованные гласные—
гласные, во время артикуляции к-рых мяг-
кое нёбо опущено в результате коартикуля-
ционного воздействия соседнего носового зву-
ка. При вялой общей артикуляции назалиэо-
ванность возможна и без влияния носового
(напр., в абсолютном исходе слова, где мягкое
нёбо может опускаться в результате подготов-
ки к состоянию покоя речевого тракта).
Напряженные (сильные, не-
редуцированные) гласные-
1) гласные, характеризующиеся значитель-
ной напряженностью артикуляции (значи-
тельное мускульное сокращение, приводящее
к большей упругости тканей речевого тракта).
Так, франц, гласные характеризуются боль-
шей напряженностью, чем русские; ударные
рус. гласные — большей напряженностью,
чем безударные; 2) гласные, характеризую-
щиеся такой формантной структурой, к-рая
более сильно отличается от формантной
структуры нейтрального гласного, чем фор-
мантная структура ненапряженного.
Нейтральные гласные — 1)
гласные, артикулирующиеся при вытянутом
вдоль полости рта языке; при среднем его
подъеме образуется, напр., англ, р], назы-
ваемый также центральным; иногда такие
гласные называют среднеязычными; 2) крат-
кие ненапряженные гласные иеопредел. качест-
ва, возникающие, как правило, в безударных
слогах (иапр.. рус. [pbtAlok]); 3) гласнопо-
добные звуки, возникающие при артикуля-
ции. соответствующей положению покоя про-
износит. органов.
Ненапряженные (редуци-
рованные, слабые) гласные —
гласные, противопоставляемые напряженным
гласным.
Неслоговые гласные — глас-
ные. не образующие слоги (ср. Глайды).
Нестационарные (неодно-
родные) гласные — гласные. ха-
рактеризующиеся изменениями частотных
значений формант на протяжении звучания
(и соответственно изменяющейся артикуля-
цией). Эти изменения могут затрагивать ли-
бо часть гласного (его начало или конец),
либо весь гласный в случае его небольшой дли-
тельности (напр., безударные гласные при
их количеств, редукции).
Нижнего подъема (откры-
тые, широкие) гласные — глас-
ные. характеризующиеся низким положением
языка в полости рта и соответственно широким
раствором. В иек-рых случаях термины «отк-
рытый» и «широкий» используются для обоз-
начения качества гласного, противопоставлен-
ного фонологически в пределах одного подъ-
ема (ср. термины «закрытый», «узкий»).
Низкие гласные — гласные с та-
ким расположением формант в спектре, при
к-ром осн. энергия расположена в его низкой
части (напр., гласный [и]).
Носовые гласные — гласные, об-
разующиеся при опущенном мягком нёбе, в
результате чего полость носа действует как
дополнит, резонатор; носовые характеризу-
ются появлением «носовой форманты», а
также ослаблением и понижением частоты всех
формант.
•Нулевой гласный — гласный,
реконструируемый при анализе как функ-
циональная единица, но не реализующийся
фонетически (напр., нулевая флексия в рус.
ядом», «конь»).
Огубленные (лабиализован-
ные. губиые) гласные — гласные,
образующиеся при округлении п вытягивании
губ (напр.. рус. (о), [и], франц, [у], (и),
англ, р], [о:]).
Отодвинутые назад глас-
ные— гласные переднего ряда, при артику-
ляции к-рых язык несколько отодвигается
назад под влиянием общефонетич. закономер-
ностей звукообразования (напр., рус. глас-
ные [i] и [е] — оба переднего ряда, ио [е] —
отодвинутый назад по сравнению с [i]) или
под влиянием фонетич. окружения (напр.,
гласные переднего ряда между заднеязыч-
ными согласными отодвигаются назад).
Переднего ряда (передние)
гласные — гласные, при артикуляции
к-рых язык продвигается в переднюю часть
полости рта.
Продвинутые гласные — глас-
ные заднего ряда, артикулирующиеся с не-
сколько продвинутым вперед положением
языка, что может определяться как артику-
ляционным укладом, характерным для зву-
ковой системы языка в целом, так и влияни-
ем фонетич. окружения. Напр.. рус. гласный
(а) — задний, ио продвинутый вперед; рус-
ский [и] — огубленный задний гласный верх-
него подъема — сильно продвигается вперед в
безударном слоге между двумя переднеязыч-
ными согласными: неуда», «зудеть», «дура-
чить» и т. д.
•Протетические гласные—
гласные, появляющиеся в начале слова, если
по к.-л. причинам первоначальный звуковой
состав затруднителен для произносящих
(напр., франц, начальный (е] в словах, к-рые
в латыни начинались с сочетаний согласных*.
spathula(m)>epaule, scutu(m)>ecu и т. д.).
Р т о в ы е (оральные, чистые,
простые) гласные — гласные, об-
разующиеся при поднятом мягком нёбе, что
исключает участие полости носа в их артику-
ляции.
Сверхкраткие гласные-
1) гласные, имеющие очень малую длитель-
ность в результате сильной количеств, ре-
дукции, напр. гласный второго предудар-
ного слога в словах «самовар», «потолок» в
моек, варианте рус. лит. произношения; 2)
гласные, противопоставленные фонематиче-
ски кратким и долгим гласным в системе фо-
нем, где долгота является релевантным приз-
наком.
Синтезировавные гласные —
гласноподобные звуки, полученные в резуль-
тате синтеза частотных составляющих, ха-
рактерных для того или иного гласного, иа
спец, устройствах — синтезаторах, позволяю-
щих экспериментатору управлять разл. ха-
рактеристиками таких гласных, т. е. произ-
вольно изменять их для выявления значимо-
сти тех илн иных характеристик (длитель-
ность, интенсивность, частотное положение
формант) при восприятии.
Среднего подъема гласные —
артикуляторно гласные среднего подъема ха-
рактеризуются таким положением языка по
отношению к твердому нёбу, к-рое можно наз-
вать условно средним, т. е. ие высоким п не
низким.
Среднего ряда (смешанно-
го ряда, среднеязычные) глас-
ные — 1) гласные, артикуляторно не являю-
щиеся ни передними, ни задними. В эту груп-
пу входят смешанные гласные, образующие-
ся при вытянутом вдоль полости рта языке,
и центр, гласные, образующиеся в том случае,
когда язык, собранный в комок, расположен
посередине полости рта; 2) гласными средне-
го ряда иногда называют (ошибочно!) глас-
ные заднего ряда, продвинутые вперед (напр.,
рус. [а]), и гласные, изменяющиеся по ря-
ду от начала произнесения к концу (напр.,
рус. [ы1).
Стационарные (однород»
ные) гласные — гласные, характери-
зующиеся постоянным значением частот фор-
мант на всем протяжении звучания. Артику-
ляционно ато соответствует неизменному ук-
ладу речевых органов от начала до конца
произнесения гласных.
•Стяжеивые гласные — глас-
ные. образовавшиеся в результате стяжения
двух гласных, принадлежащих разным мор-
фемам (напр., рус. «наобум»).
•Тематический гласный—
последний гласный основы, соединяющий ос-
нову с окончанием, суффиксом инфинитива.
•Умлаутироваиные глас-
ные — гласные, появляющиеся в результа-
те чередования непереднего гласного с перед-
ним под влиянием соседней морфемы, содер-
жащей гласный переднего ряда или средне-
язычный согласный.
Фарингализованные глас-
ные — гласные, произносимые с дополнит,
артикуляцией, характеризующейся сужением
стенок глотки.
Централи (гласные центра-
ли) — структурные элементы слога в слого-
вых языках, функционально принадлежащие
к финали, а фонетически являющиеся ело*
сообразующими.
9 Зиндер Л. Р., Общая фонетика,
М.. 1979; Щ е р б а Л. В., Рус. гласные в
качеств, и количеств, отношении. Л.. 1983;
J a s s е m W.. Podstawy fonetyki akustycz-
nej, Warsz., 1973.	Л. В. Бондарко.
ГЛОССА (греч. glossa—язык, речь) —
перевод или толкование непонятного,
устаревшего, диалектного слова или вы-
ражения, написанные над или под ним
(интерлинеарная Г.) или на полях руко-
писи или книги (маргинальная Г.).
Вначале Г. называлось само непонят-
ное слово или выражение. Впервые Г.
стали применяться у греков при изуче-
нии поэзии Гомера, в дальнейшем — при
толковании отд. мест Библии, а также
юридич. текстов. С 6—8 вв. известны лат.
Г., впоследствии наряду с латинскими
появлялись герм., ром. и кельт, толко-
вания, последние часто оказывались са-
мыми древними письм. памятниками
этих языков. Г. могли быть двойными и
тройными. Словари Г. именовались глос-
сариями.	Н. Д. Федосеева.
ГЛОССЕМАТИКА (от греч. glossema,
род. п. glossematos — слово) — лингви-
стическая теория, ставшая наиболее пос-
ледовательным проявлением структура-
лизма в западноевропейском языкозна-
нии. Разработана в 30—50-х гг. Л. Ельм-
слевом и X. Й. Ульдаллем, а также (ча-
стично) др. членами Копенгагенского
лингвистического кружка. Назв. «Г.»
выбраио с целью подчеркнуть принципи-
альное отличие этой теории от т. наз.
традиционной лингвистики.
Для Г. характерна методология нео-
позитивизма, одного из осн. направле-
ний бурж. философии 20 в. Теория при-
знается независимой от опыта в том смыс-
ле, что экспериментальные данные не
могут усилить или ослабить ее. Такой
характер теории обусловлен стремле-
нием максимально сблизить Г. с систе-
мами исчисления, к-рым не свойственно
отражение конкретных особенностей ис-
числяемых объектов. Однако Г., по мне-
нию Ельмслева, должна обеспечить по-
нимание не любых объектов, как при др.
системах исчисления, а только «объектов
определениой природы», т. е. языковых
текстов. При этом Ельмслев и Ульдалль
считали Г. всеобщей дедуктивной тео-
рией языка, приложимой к любому кон-
кретному языку — существующему или
только возможному. Поэтому ей были при-
даны черты, характерные для формально-
логич, и матем. теорий. Анализ фактов
языка в Г. отличается крайней степенью
абстрактности и формализма. Для обо-
снования целесообразности предлагае-
мых исчислений и определения их роли
в понимании обществ, функций языка
была сформулирована и более общая тео-
рия языка, отражающая методология,
позиции Г. по вопросам природы и об-
ществ. сущности языка. Главным мето-
дология. источником Г. в понимании при-
роды языка является лингвистич. учение
Ф. де Соссюра (см. Женевская школа).
Из учения Соссюра о языке Г. восприня-
ла с нек-рыми видоизменениями идею
о различении языка и речи, понимание
языка как системы знаков и понимание
знака как единства означающего и озна-
чаемого, положение о том, что язык есть
форма, а не субстанция и в языке нет
ничего, кроме различий, а также о том,
что с лингвистич. точки зрения язык
должен рассматриваться в самом себе
и для себя. Различение языка и речи
в Г. детализируется путем введения че-
тырехчленного ряда «схема/иорма/упо-
требление/ акт». Разработанное Соссю-
ром понятие языка как системы Ельм-
слев освободил от его социология, аспек-
та, придав ему более абстрактный и «им-
манентный» характер.
Г. различает в языке план выражения
и план содержания, причем терминам
«выражение» и «содержание» придается
абстрактное значение, так что допуска-
ется возможность употребления одного
из них вместо другого. Этим достигается
обобщение понятия знака, но ценой ис-
кусств. отрыва интеллектуального со-
держания языка от внеязыковой действи-
тельности. И в плане выражения, и в пла-
не содержания выделяются противопос-
тавляемые друг другу форма как веду-
щее начало в языке и субстанция, к-рая
ставится в абсолютную зависимость от
формы.
Понимание формы как осн. сущности
языка, якобы абсолютно независимой от
субстанции, получает в Г. и более кон-
кретное выражение в унаследованном от
Соссюра сведении языка к системе чис-
тых отношений, именуемых здесь функ-
циями. Связываемые этими отношениями
элементы языка («функтивы») объявля-
ются лишенными самостоят. существова-
ния и признаются лишь результатами
ГЛОССЕМАТИКА 107
пересечения пучков отношений. Непра-
вомерное преувеличение роли отноше-
ний за счет роли соотносящихся элемен-
тов представляет собой осн. проявление
идеалистич. сущности Г.
Лингвистич. анализ в Г. начинается
с текста и осуществляется в виде дедук-
тивного (в особом глоссематич. смысле)
перехода от класса к сегменту и к сег-
менту сегмента, кончая нечленимыми
далее элементами, т. наз. фигурами
(в плане выражения они именуются «ке-
немами», что соответствует фонемам,
в плане содержания — «плеремами», т. е.
элементарными единицами смысла). При
этом снимается качеств, различие между
элементами разных уровней языка —
фонетического, морфологического и т. д.
Анализ заключается в выявлении и ре-
гистрации зависимостей между элемен-
тами (частями) текста, существующими,
согласно глоссематич. пониманию при-
роды языка, только благодаря этим
зависимостям. Введено большое коли-
чество новых терминов для обозначе-
ния разл. вида отношений и их членов,
как правило выделяемых параллельно
в системе языка, в тексте («процессе»)
и в тексте -и системе, вместе взятых, а
также разл. процедур лингвистического
анализа.
Свойственное Г. стремление оторвать
лингвистич. теорию от конкретных язы-
ковых данных отражает общую тенден-
цию неокантианской и позитивистской
философии к превращению науч, теории
в имманентную систему положений, не
рассчитанных на отражение конкретной
природы изучаемых фактов.
Попытка сведения лингвистич. теории
к исчислению представляет собой прояв-
ление начатой неокантианцами и про-
долженной позитивистами ложной «ма-
тематизации» философии и гуманитар-
ных наук, имеющей своей целью устране-
ние из этих науч, областей материали-
стич. начала. Построение глоссематич.
теории было подчинено трем чисто фор-
мальным методологич. требованиям ло-
гич. позитивизма, не касающимся степе-
ни адекватности теории ее объекту (язы-
ку) и сводящимся только к тому, что
науч, описание должно быть непротиво-
речивым, исчерпывающим и предельно
простым. Попытка применения этих тре-
бований, особенно принципа простоты,
к лингвистич. теории вызвала возраже-
ния даже у наиболее последовательных
сторонников Г. (X. Спанг-Хансен, Э. Фи-
шер-Йёргенсен и др.).
При всей методологич. порочности Г.
сыграла в истории яз-знания н нек-рую
положит, роль. Как общая дедуктивная
теория языка она явилась одной из пер-
вых попыток соединения яз-знания с фор-
мальной логикой и этим оказала воздей-
ствие на совершенствование точных мето-
дов исследования языка. Однако стрем-
ление утвердить при помощи Г. идеали-
стич. понимание природы языка, с одной
стороны, обусловило ряд противоречий
в самой глоссематич. теории (напр., меж-
ду положением о независимости теории
от опыта и признанием того, что приме-
нение теории должно вести к результатам,
согласующимся с экспериментальными
данными), а с другой — обусловило не-
возможность ее практич. использования
для анализа конкретных языков. Прак-
тич. непригодность Г. как методологии
лингвистич. исследования вызвала наи-
более острую отрицат. оценку этой тео-
рии у большинства лингвистов и сделала
108 ГЛОТТАЛЬНАЯ
невозможным развитие ее в целом, хотя
отд. ее понятия и термины нашли приме-
нение в нек-рых др. лингвистич. концеп-
циях — понятия «схемы* (структуры),
«коммутации*, конкретных типов функ-
ций и др.
9 Ельмслев Л., Пролегомены к тео-
рии языка, пер. с англ., в кн.: НЛ, в. 1, М«,
I960; Ульдалль X. И., Основы глос-
сематики, пер. с англ., там же; М у-
рат В. П., Глоссематич. теория, в ки.:
Осн. направления структурализма, М., 1964;
Мельничук А. С., Глоссематика, в
кн.: Филос. основы зарубежных направлений
в яз-знаиии, М.. 1977; Siertsema В.,
A study of glossematics. Critical survey of
its fundamental concepts, 2 ed., The Hague,
1965.	А. С. Мельничук.
ГЛОТТАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ — теория
древнейшего состава, фонетических пре-
зентаций и дальнейшего развития индо-
европейских смычных согласных фонем.
Базируется на сравнит.-ист. фонологии
и морфонологии индоевроп. языков и
типологии аналогичных консонантных си-
стем в разных языках мира. Выдвинута
в 1972 Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Ива-
новым [в окончат, виде на большом мате-
риале изложена в их кн. «Индоевропей-
ский язык и индоевропейцы. Реконст-
рукция и историко-типологический ана-
лиз праязыка и протокультуры», 1984
(Ленинская пр., 1988)], а также незави-
симо в 1973 П. Дж. Хоппером. Согласно
Г. т., реконструируемые три серии индо-
европ. смычных представляли: I глотта-
лизованные, II звонкие (=аспираты), III
глухие ( = аспираты), причем аспирация
являлась фонетически релевантным, но
фонологически избыточным признаком.
Тем самым традиционная схема (I звон-
кие простые, II звонкие аспираты, III
глухие), не имеющая типологич. анало-
гов как в общем составе серий (наличие
звонких аспират при отсутствии глухих
аспират), так и в инвентаре I серии (от-
сутствие или слабая позиция b при на-
личии bh), реинтерпретируется:
Традицион-
ная схема
I II III =>
bh
dh
gh
gh
J>
8
8 ...
8W 8”h
P
t
k
k
k*
Реинтернретированная
схема
I II III
(p')	bh/b	ph/p
t'	dh/d	th/t
k'	gh/fj	kh/k
£’	gh/g	kh/k
k'“	gh°/g°	kh’/k’
Результатом этой интерпретации являет-
ся принципиально новая парадигма индо-
европ. фонологич. и морфонология, сис-
темы, без учета к-рой, по-видимому, не-
возможно дальнейшее развитие индоев-
ропеистики. В ее рамках находит ти-
пологич. обоснование общий состав се-
рий, ущербность позиции глоттализован-
ного р’, а также непротиворечиво объяс-
няются комбинаторные ограничения и
позиционная презентация смычных: не-
совместимость в пределах корня двух
согласных I серии (артикуляторное не-
удобство сочетания двух глоттализован-
ных); совместимость согласных II серии,
но с разными знаками аспирации (реин-
терпретация Грассмана закона как син-
хронного правила распределения алло-
фонов в индоевроп. корне, а не диахро-
ния. дезаспирации первого согласного);
совместимость согласных III серии. По-
новому трактуются рефлексы индоевроп.
согласных в языках-наследниках: наи-
более архаичными оказываются консо-
нантные системы германских, армянско-
го, хеттского языков, считавшиеся тради-
ционно «продвинутыми»: отражение со-
гласных I серии в виде глухих смычных
в общегерманском и армянском явля-
ется относительно близким фонетически
к общеиндоевропейскому прототипу, как
и отражение их в анатолийских (хетто-
лувнйских) языках (вместе с рефлексами
II серии) в виде непридыхат. (неинтен-
сивных) согласных, противопоставлен-
ных придыхат. (интенсивным), продол-
жающим III серию. Системы индоиран-
ских, балто-славянских, греческого,
кельтских, италийских и др. языков,
в к-рых согласные I серии продолжаются
в виде звонких согласных, оказываются
инновационными. Архаичными предста-
ют в древних индоираи. языках продол-
жающие I серию глухие согласные исхода
корня перед постфиксами, считавшиеся
прежде результатом оглушения (реин-
терпретация Бартоломе закона): они
сохраняют старый тип артикуляции, не
подвергшейся в этой позиции озвон-
чению.
• Гамкрелидзе Т. В., Иванов
Вяч. Вс., Лингвистич. типология и рекон-
струкция системы индоевроп. смычных,
«Конференция по сравнит.-ист. грамматике
индоевроп. языков (12 — 14 дек.). Предварит,
материалы», М., 1972: и х ж е, Индоевроп.
язык и индоевропейцы. Реконструкция и
ист.-типологич. анализ праязыка и прото-
культуры. т. 1—2, Тб.. 1984: Гамкрелид-
зе Т. В., Глоттальная теория: новая пара-
дигма в индоевроп. сравнит, яз-знаиии, ВЯ,
1987. № 4; Бомхард А. Р., Совр. на-
правления реконструкции праиндоевроп. кон-
сонантизма, ВЯ, 1988, >6 2; Хоппер П. Дж..
Типология праиндоевропейского набора сег-
ментов, НЗЛ, в. 21. М., 1988; Одри Ж.,Ти-
пология и реконструкция, НЗЛ, в. 21, М..
1988; Нор р е г Р. J., Glottalized and mur-
mured occlusives in Indo-European, «Glossa.
An International Journal of Linguistics»,
1973, v. 7, >6 2.	Д. И. Эдельман,
ГЛОТТОГЕНЁЗ (от греч. glotta — язык
и genesis — происхождение) — процесс
становления человеческого естественного
звукового языка, отличного от других
систем знаков. Проблема Г. продолжает
более общую проблему возникновения
языка, получающую филос., социологии,
и психологии, осмысление (см. Проис-
хождение языка). Изучается Г. как
комплексная проблема собственно линг-
вистич. методами (преим. в сфере срав-
нительно-исторического языкознания и
ист. типологии), а также с помощью
ряда смежных наук о человеке. Сравни-
тельно-исторический метод позволяет
путем сравнения праязыков отд. макро-
семей (общим числом не более 10) на-
метить формы вероятного исходного пра-
языка Homo sapiens sapiens (т. е. совр.
человека), к-рый после своего возникно-
вения ок. 100 тыс. лет назад мог распасть-
ся на диалекты, давшие ок. 40—30 тыс.
лет назад по мере расселения человека
из Африки по Евразии и увеличения чис-
ла древних людей начало отд. языкам
(праязыкам макросемей); ист. типология
помогает вскрыть наиболее вероятные
пути формирования основных языко-
вых категорий (см. Категория язы-
ковая).
Методы антропологии и примыкающих
к ней наук (напр., палеоневрологии, ре-
конструирующей особенности мозга по
их отражению на черепах) позволяют ори-
ентировочно отнести возникновение
естеств. звукового языка в его членораз-
дельной, близкой к совр. форме к перио-
ду ок. 100 тыс. лет назад, лежащему
между неандертальцами (Homo sapiens)
и первыми людьми совр. типа (Homo sa-
piens sapiens). Иначе говоря, естеств.
язык — одна из наиболее явных отличит,
черт Homo sapiens sapiens. По отношению
к неандертальцу вероятен другой тип
языка, т. к. отсутствовали те артикуляци-
онные предпосылки (фарингальиая по-
лость), к-рые необходимы для диффе-
ренциации мп. звуков (в частности,
гласных), хотя этот вопрос и вызывает
дискуссию. С т. зр. палеоневрологии
возможно отнесение формирования рече-
вых зон левого (доминантного по звуко-
вой речи у подавляющего большинства
людей) полушария к еще более раннему
периоду (синантроп, ок. 500—400 тыс.
лет до н. э.). Но не исключено, что левое
полушарие, к-рое и у совр. человека от-
ветственно не только за речь, но и за
координацию движений обеих рук, в глу-
бокой древности отвечало не только за
звуковые сигналы, но и за жесты рук
предков человека. Можно предположить,
что принципы построения последователь-
ностей жестов рук, в «языке жестов» (см.
Жестов языки) гоминидов (семейство
приматов, включающее Homo sapiens)
служившие гл. способом передачи слож-
ных значений, были позднее перенесены
на звуковые последовательности. Боль-
шая древность языка жестов по сравне-
нию со звуковым языком совр. типа пред-
полагается ми. учеными, в частности,
потому, что у антропоидов (горилл и
шимпанзе), имевших общих предков с че-
ловеком ок. 6—5 млн. лет до н. э., извест-
ны на воле системы жестов, к-рые совпа-
дают с жестами детей в доречевой («сен-
сомоторный», по терминологии Ж. Пиа-
же) период; антропоиды при общении
с человеком в неволе способны усвоить
значит, число жестов (от 200 у шимпанзе
до 1000 у гориллы) и употреблять их
в конструкциях, построенных по син-
таксич. правилам. Предполагается, что
подобные системы жестовых знаков на-
ряду с ограниченным кол-вом (ок. 20—
40) коротких звуковых сигналов были
осн. средством общения гоминидов на
протяжении ок. 3 млн. лет и только в са-
мый поздний период эволюции предков
человека (100—40 тыс. лет назад) начи-
нается Г. в собств. смысле слова. Согла-
сование данных лингвистич. сравнения
всех языков человечества (говорящего
в пользу моногенеза теории), антропо-
логия. реконструкции развития речевого
аппарата от неандертальцев к Homo sa-
piens sapiens и палеоневрологич. восста-
новления развития речевых зон левого
полушария позволяет предположить, что
у предков человека, как и у совр. челове-
ка в эмбриональном и раннем развитии,
раньше формируются зоны правого по-
лушария, отвечающие за семантику жес-
тов иероглифич. («символич.») типа и
слов звукового языка, потом задние (за-
тылочно-теменные) зоны левого полуша-
рия, к-рые ответственны за словесное
называние отд. предметов, позднее всего
передние (височно-лобные) зоны левого
полушария, занятые построением син-
таксически сложных структур. Можно
думать, что отвечающая этой последова-
тельности созревания зон мозга последо-
вательность, в к-рой развивается знако-
вая деятельность ребенка (жестовая
речь — однословные обозначения пред-
метов словами — сочетания слов в пред-
ложениях), в известной мере повторяет
и эволюционные стадии в Г. Поэтому
возможно, что за периодом, когда жесто-
вая сигнализация сосуществовала со зву-
ковой (с ограниченным числом сигналов
порядка неск. десятков, как у антропои-
дов), следует период длит, эволюции
словесных способов называния предме-
тов посредством последовательностей фо-
нем, число к-рых во всех языках близко
к числу звуковых сигналов антропоидов,
тогда как синтаксис раннего звукового
языка (в к-ром из неск. десятков первич-
ных сигналов образовались позднее фо-
немы — составные части слов) оставался
еще очень простым. Описанные периоды
ранней эволюции языка, по-видимому,
предшествуют появлению Homo sapiens
sapiens, для к-рого в отличие от всех
предшествующих гоминидов характерно
развитие височно-лобных зон и дальней-
шее развитие передних лобных зон, свя-
занных со сложными синтаксич. струк-
турами левого полушария. Язык Ното
sapiens sapiens по осн. чертам не отличал-
ся уже от последующих языков мира.
Теория Г. разрабатывалась на протя-
жении 20 в. лингвистами А. Тромбет-
ти, Б. Розенкранцем, антропологами
В. В. Бунаком, Г. У. Хьюзом, А. Либер-
маном, палеоневрологом В. И. Кочетко-
вой. Особенно интенсивно Г. начали ис-
следовать с кон. 70-х гг., ему были посвя-
щены спец, симпозиум Амер. нац. АН
(1976) и симпозиум ЮНЕСКО в Париже
(1981). В 1984 учреждено Междунар.
об-во по исследованию Г. с центром
в Париже.
ф Якушин Б. В.. Гипотезы о проис-
хождении языка, М.. 1984; Hewes G. W.,
Language origins: A bibliography, Boulder,
1971; Origins and evolution of language and
speech. N. Y.. 1976; Decsy G.. Sprachher-
kunftsforschung, Bd 1, Wiesbaden. 1977.
_ Вяч. Вс. Иванов.
ГЛОТТОХРОНОЛбГ,ИЯ (от греч.
glotta — язык, chronos — время и lo-
gos — слово, учение) — область сравни-
тельно-исторического языкознания, за-
нимающаяся выявлением скорости язы-
ковых изменений и определением на этом
основании времени разделения родствен-
ных языков и степени близости между
ними. Хотя для их установления можно
исследовать разные уровни родств. язы-
ков (в частности, фонологический и грам-
матические), как это делается при выяс-
нении относит, хронологии внутри исто-
рии одного языка, наиболее достоверные
количеств, результаты для ист. яз-зна-
ния дает статистич. исследование слова-
ря (лексикостатистика).
Лексикостатистич. Г. (сокращенно на-
зываемая также Г.) определяет время
разделения родств. языков, исходя из
предположения об одинаковой скорости
изменения той оси. части словаря, к-рая
нужна для обслуживания наиболее часто
встречающихся и существенных ситуа-
ции общения. К этой части словаря ес-
теств. языков принадлежат, согласно Г.,
такие наиболее сохранные слова, как
личные и вопросит, местоимения, нек-рые
глаголы, обозначающие движение ('при-
ходить'), элементарные физиологии,
функции и ощущения ('пить', 'слышать',
'видеть'), обозначения размеров ('широ-
кий', 'длинный'), космич, явлений
('солнце', 'небо'), животных ('червь',
'змея'), цвета ('черный'), названия род-
ства и т. п. Внутри группы в 200 или 100
слов, принадлежащих к этой части сло-
варя (основному списку), в тех
случаях, когда удается проследить исто-
рию языка на протяжении одного или
неск. тысячелетий (напр., в истории др.-
егип. яз. в его отношении к коптскому,
лат. яз. в его отношении к романским
и т. д.), за одно тысячелетие сохраняется
в среднем не менее 80% словаря (для
списка в 200 слов — 80,5 или 81%, для
списка в 100 слов — 86%). Поэтому, со-
поставив процент сохранившихся родств.
слов в осн. списках двух языков одной
семьи, можно определить наименьшее
время их разделения t по формуле
t = logC : 21og г, где С — доля совпа-
дающих слов в осн. списке, г — коэф-
фициент, характеризующий степень сох-
ранности осн. списка за интервал време-
ни (принимаемый за г = 81 или 86%).
Для значит, числа языков такой способ
определения абсолютного времени их
разделения хорошо согласуется с др.
контрольными данными (в большинстве
случаев косвенными). Вместе с тем пред-
полагается, что использование Г. на ма-
териале относительно недавно разошед-
шихся языков дает систематически ошиб-
ку в сторону их приближения к нашему
времени. Однако в нек-рых случаях, где,
как для слав, языков, вычисленное t
(ок. 550—700 лет для рус. и праслав.
языков, по подсчетам И. Федора, не
всеми принимаемым) представлялось су-
щественно меньшим, чем принимавшееся
обычно, эту датировку оказывается воз-
можным подтвердить нек-рыми др. кос-
венными данными (в частности, возмож-
ностью определения 12 в. как границы
общеслав. изменений, сохранением целого
ряда праслав. архаизмов в фонологич.
и морфологич. системах языка др.-Нов-
город. текстов 11—12 вв. и др.). Т. о.,
Г. может предсказать выводы, к-рые мо-
гут подтвердиться при дальнейших ис-
следованиях уровней языка, не связан-
ных с лексикой. Однако в узком смысле
выводы Г. касаются только лексики.
Иначе говоря, родств. диалекты, разли-
чающиеся только фонологически и мор-
фологически, могут вообще не быть раз-
ными с т. зр. Г.; однако важность фоно-
логич. и морфологич. критериев такова,
что расхождение между языками только
по ним достаточно для того, чтобы при-
знать эти языки разными, хотя бы их
словарь или осн. списки слов внутри сло-
варей и не различались сколько-нибудь
существенно. Такой случай имеет место
в исл. яз., лексика к-рого мало измени-
лась после обособления его носителей на
острове от носителей др. сканд. языков,
поэтому время для исландского по отно-
шению к др.-норвежскому определяется
как t = 63—194 годам при реальном ист.
разрыве связи носителей языков за не-
сколько веков до этого; разрыв связей,
однако, никогда не означает автомати-
чески прекращения пользования одним
и тем же языком (ср. судьбу англ.,
нем., исп., португ. языков в разных стра-
нах).
Следовательно, Г. позволяет опреде-
лить время разделения языков в той ме-
ре, в какой это время в макроэволюции
(при достаточно больших интервалах вре-
мени) сказывается в словаре, но не обя-
зательно в других уровнях языка (имею-
щих другие скорости изменения), и лек-
сико-статистич. время t может не прямо
соотноситься с экстралингвистич. дан-
ными — такими, как ист. разъединение
носителей соотв. языков или диалектов.
Закономерна постановка вопроса о раз-
ных видах лингвистич. времени, один из
к-рых может быть измерен с помощью
Г. Возможно и понимание t не как абсо-
лютного времени, а как относит, меры
степени близости осн. списков слов сопо-
ставляемых языков. Поэтому Г. имеет
большое значение для установления ди-
ал. отношений между языками в преде-
лах данной семьи. Эмпирич. вывод об
одинаковости величины г (при достаточ-
ной протяженности лексич. развития
языка, превышающей одно тысячелетие)
представляет несомненный интерес для
общей теории коммуникации, т. к. он
указывает на наличие нек-рых обязат.
условий, без соблюдения к-рых наруши-
лось бы взаимопонимание между членами
ГЛОТТОХРОНОЛОГ 109
коллектива, принадлежащими к разным
возрастным группам.
Для общей теории эволюции языко-
вых и др. дискретных кодов очень важна
аналогия между Г. и гипотезой о «моле-
кулярных часах», обсуждаемой в рам-
ках совр. теории эволюции, согласно
к-рой предполагается наличие одина-
кового темпа эволюции, определяемого
при сравнении совпадающих частей гено-
мов родств. организмов. Г. принадле-
жит к числу достижений совр. науки,
позволивших уточнить нек-рые осн. прин-
ципы классич. сравнит.-нст. яз-знания.
Г. была создана в 1948—52 М. Своде-
шом, опиравшимся на нек-рые общие
идеи Э. Сепира. Сводеш, исходивший
при построении аппарата теории из урав-
нений радиоактивного распада н методов
радиоуглеродного датирования, дал пер-
вые образцы определения величины г
для языков, имеющих древнюю письмен-
ность, и t для бесписьм. языков Америки.
В дальнейшем он предложил уточнения,
согласно к-рым всегда определяется наи-
меньшее время (min t), причем учиты-
вается одинаковость ступени развития
языков и контакт после их разделения,
для чего определяется мера дивергенции
как St — ср. степень расхождения язы-
ков (S), умноженная на время.
Дальнейшее развитие Г. шло по пути
уточнения понятий (сем), задаваемых
осн. списком (к-рый должен для общно-
сти выводов как можно меньше зависеть
от социальных и культурных условий
употребления языка), определения пра-
вил однозначного перевода этих понятий
словами сравниваемых языков, выясне-
ния разной степени сохраняемости тех
или иных групп слов (и сем) внутри осн.
списка, что приводит к нек-рому услож-
нению матем. аппарата Г., где может
быть отражена разная скорость измене-
ния этих групп. Неясно, насколько вы-
воды, сделанные и проверенные на осно-
ве письм. истории языков, развивавших-
ся после неолитич. революции, справед-
ливы для более ранней бесписьм. исто-
рии. В сов. яз-знанив (С. А. Старостин)
предложен и такой усовершенствованный
способ Г., к-рый предполагает подсчет
не слов, а корневых морфем (основ),
сохраняющихся в текстах определ. дли-
ны. Вычисления по уточненной методике
дают лучшее приближение к датам, осно-
ванным на ист. данных. Вместе с тем уста-
новлен факт «старения» лексики языка,
делающий необходимым при оперирова-
нии древними языками до их сопоставле-
ния с современными вводить определ.
количеств, коэффициент (поправку на
«старение»). Сам Сводеш полагал, что
возможно доказательство моногенеза всех
языков (см. Моногенеза теория), одна-
ко Г. показала, что число сохраняющих-
ся родств. слов в осн. списках для интер-
валов времени в неск. десятков тысяч лет
крайне мало. Возможно, что для более
ранних эпох темп лексич. изменений ме-
няется (ср. подобную поправку в рабо-
тах по радиоуглеродной датировке), но
пока эту гипотезу не представляется воз-
можным п роверить надежным образом.
* Иванов В. В., Вероятностное опреде-
ление лингвистич. времени, в кн.: Вопросы
статистики речи. Л., 1958; Климов Г. А..
О глоттохроиологич. методе Датировки рас-
пада праязыка. ВЯ, 1959, № 2; его же,
О лексикостатистич. теории М. Сводета, в
кн.: Вопросы теории языка в совр. зару-
бежной лингвистике, М.. 1961; НЛ,в. 1, М.,
1960; Арапов М. В., X е р ц М. М..
Матем. методы в ист. лингвистике, М., 1974;
110 ГЛУБИННАЯ
Проблемы лингвогенеза: сравнит.-ист. яз-
знание и глоттохронология. М. (в печати);
Hymes D. Н., Lexicostatistics So Far.
«Current Anthropology», 1960, v. 1. № 1;
M e r w e N. J. van der, New mathematics
for glottochronology, там же, 1966. v. 7;
Fodor I., A glottochronologia ervenyessege a
szlav nyelvek anyaga alapjan, «Nyelvtudoma-
nyi kozlemenyek». 1961, kot. 63. №2;Emb-
1 e t о n S., Incorporating borrowing rates in
lexicostatistical tree reconstruction, Toronto,
1981 (Diss.).	Вяч. Вс. Иванов.
ГЛУБЙННАЯ СТРУКТУРА — в теории
трансформационных порождающих грам-
матик (см. Генеративная лингвистика,
Математическая лингвистика) способ
представления (абстрактного описания
устройства) предложения. Г. с. позволяет
отразить смысловую близость ряда пред-
ложений, к-рые содержат одни и те же
лексич. единицы и отличаются друг от
друга только нек-рыми грамматич. зна-
чениями. Так, напр., единая Г. с. по-
стулировалась для предложений «Бобры
строят плотины» и «Плотины строятся
бобрами». Г. с. формально изображается
в виде т. наз. дерева составляющих
{(предложение)
f/p (именная
। группа)
Н (существи-
। тельное)
ур (глагольная
V (глагол)
fjp (именная
I группа)
д (существи-
। тельное)
«бобры* «строят*	«ПЛОТИНЫ"
либо в виде размеченной скобочной
записи ([[бобры]н].чр[(строят]у[[плотв-
hm]n]np]vp]s. Оба графич. средства
представляют синтаксич. устройство пред-
ложения.
Г. с. в генеративной лингвистике про-
тивопоставляется ' т. наз. поверх-
ностной структуре, дающей
(с помощью тех же формальных средств)
более конкретное описание синтаксич.
устройства каждого отд. предложения.
Для перехода от Г. с. к поверхностной
используются спец, правила перестрой-
ки — трансформации, к-рые со-
храняют лексич. состав предложения, но
могут изменять грамматич. значения,
переставлять слова местами, добавлять
или снимать нек-рые служебные слова.
Напр., поверхностная структура пред-
ложения «Плотины строятся бобрами»
получается из Г. с., общей с предложе-
нием «Бобры строят плотины», с по-
мощью т. наз. трансформации пассиви-
зации; для предложения «Бобры строят
плотины» поверхностная структура сов-
падает с Г. с., поскольку это предложе-
ние относится к числу ядерных. Г. с.
появляются в результате применения
спец, формальных правил под-
становки, образующих в совокуп-
ности базовый компонент
трансформационной порождающей грам-
матики. Г. с.— первый теоретич. конст-
рукт. еще достаточно близкий к смыслу,
на пути к окончат, оформлению предло-
жения в виде последовательности слов
в соответствующей графич. записи или
в соответствующем фонетическом (звуко-
вом) воплощении.
В 60—70-х гг. 20 в. понятие Г. с. было
предметом дискуссий в генеративной
лингвистике, что привело к возникно-
вению обособленных направлений, в
к-рых это понятие претерпело значит,
изменения. Напр., в порождаю-
щей семантике понятие «Г. с.»
уступило место понятию «семанти-
ческая структура», в к-ром
отражалось и семантич., и синтаксич.
устройство предложения; «глубинность»
семантич. структуры предполагала един-
ство представления для серии предложе-
ний с одинаковым смыслом, хотя, воз-
можно, и с разной лексикой, а трансфор-
мации непосредственно перестраивали се-
мантич. структуру в поверхностную.
В стандартной теории
Н. Хомского понятие «Г. с.» продолжа-
ло толковаться гл. обр. как синтак-
сич. структура, однако рост ин-
тереса к семантике привел в этой теории
к усилению абстрактности описания и,
в частности, к различению с помощью
спец, абстрактных элементов таких Г. с.,
к-рые прежде сливались в одну, напр.
Г. с. для соответствующих друг другу
утвердит., отрицат., повелит, и вопро-
сит. предложений.
В сов. яз-знании нек-рые ученые в
70-х гг. выражали сомнение в объяснит,
ценности понятия «Г. с.» и в его психо-
логия. реальности (В. М. Солнцев); отд.
исследователи предлагали понимать под
Г. с. не абстрактные синтаксич. построе-
ния, а реальные простейшие (ядерные)
предложения (В. Г. Гак), в то время как
другие считали возможным обойтись при
описании языка без этого понятия
(Д. Н. Шмелев).
За рамками генеративной лингвистики
понятие «Г. с.» оказалось полезным для
описания местоимений-заместителей, яв-
лений эллипсиса и превращения глаголь-
ных сочетаний в именные, сочинит,
конструкций и др. Оригинальная трак-
товка этого понятия и трансформацион-
ной теории в целом представлена в рабо-
тах Е. В. Падучевой, Ю. С. Мартемьяно-
ва н др. Падучева пользуется Г. с., по-
строенными на основе языка исчисления
предикатов и формально изображаемыми
в виде деревьев зависимо-
ст е й; с их помощью ей удалось описать
смысл большого числа синтаксич. конст-
рукций рус. языка. Мартемьянов строит
грамматику с использованием т. наз. ка-
нонических (в нек-ром смысле глубин-
ных) и модулированных структур. Этот
аппарат служит для объяснения смысло-
вой близости предложений, содержащих
однокоренные слова, и используется для
перевода текста с помощью ЭВМ. Про-
тивопоставление Г. с. и поверхностных
структур, проводимое в рамках модели
«Смысл-Текст» (см. Модель в языкозна-
нии) в синтаксисе и морфологии, бы-
ло последовательно распространено
Ю. Д. Апресяном и на семантику: вво-
димые им глубинно-семантич. и поверх-
ностно-семантич. структуры предложе-
ния позволяют показать соотношение
универсального и индивидуального (для
данного языка) в значении отд. слов и
предложения в целом. Существуют ана-
логи понятия «Г. с.» во мн. моделях язы-
ка как теоретического, так и приклад-
ного характера.
* Хомский Н.. Аспекты теории син-
таксиса, пер. с англ., М., 1972; Бархуда-
ров Л. С., К вопросу о поверхностной и
глубинной структуре предложений. ВЯ. 1973,
№3; Падучева Е. В., О семантике син-
таксиса, М., [1974]; Апресян Ю. Д.,
Лексич. семантика, М., 1974; Мартемь-
янов ГО. С., Синтез: трансформирование
глубинной структуры в поверхностную, в кн.:
Совр. состояние теории и практики машин-
ного перевода и автоматизации информацион-
ных процессов. М., 1977; Лайонз Дж.,
Введение в теоретич. лингвистику, пер. с
англ., М., 1978.	Е. Н. Саввина.
ГбВОР—наименьшая территориаль-
ная разновидность языка, используемая
в качестве средства общения жителями
одного или нескольких соседних, обычно
сельских, населенных пунктов, не имею-
щих территориально выраженных язы-
ковых различий. Г.— функционирую-
щая языковая система, к-рая может
отличаться от систем др. Г. своеобразием
фонетич., грамматич., словообразоват. и
лексич. черт. Части одного насел, пунк-
та, образованные выходцами из разл.
мест, могут быть представлены разными
Г. В ареальной лингвистике Г.— точка
в лингвистич. пространстве, ему проти-
востоят ареальные единицы: группа Г.,
диал. зона, наречие, диалект, объеди-
няющие различные, хотя и близкие
в языковом отношении соседние Г.
Степень сложности системы Г. зависит
гл. обр. от экстралингвистич. факторов:
от степени изолированности Г., уровня
контактов носителей Г. с представителя-
ми др. Г. и языков, воздействия на Г.
лит. языка, от силы иормализаторских
тенденций у носителей Г. В изолиров. Г.
при отсутствии контактов между его но-
сителями и окружающим населением
(что может быть обусловлено географнч.
и полит, причинами или резким отличием
окружающего населения по языку, куль-
туре, вероисповеданию), при активном
стремлении его носителей сохранить тра-
диционный жизненный уклад Г. изменя-
ется медленно, разница между языком
старшего н младшего поколений незна-
чительна. В Г., испытывающем интен-
сивное воздействие лит. языка или др.
Г., выделяются противопоставленные
друг другу и в разной степени различаю-
щиеся традиционный (архаический) и но-
вый слои, характерные для речи разных
групп населения.
Различают Г. переходные (смешанные),
занимающие промежуточное положение
между др. Г. и совмещающие в себе ха-
рактерные черты неск. Г. (языков); Г.
материнский — язык жителей насел,
пункта, откуда переселилась его часть,
образовавшая Г. переселенческий; Г.
островной — находящийся в окружении
др. языка или резко отличающегося по
мн. языковым чертам диалекта того же
языка.
См. лит. при ст. Диалект.
„ Л. Л. Касаткин.
ГОДОБЕРЙНСКИИ ЯЗЫК (годоберий-
ский язык) — один из языков андийской
подгруппы аваро-андийских языков (см.
Аваро-андо-цезские языки). Распростра-
нен в селах Годобери и Зибирхали Бот-
лихского р-на Даг. АССР. Число гово-
рящих св. 2,5 тыс. чел. Имеет годобе-
ринский и зибирхалинский говоры,
различия между к-рыми относятся пре-
им. к фонетике, напр. годоберин. <кьи-
буда* — зибирхалин. <кьибу иде> ’стан-
цевал’, годоберин. <бахъи>— зибирха-
лин. чбахъин» 'ломать'.
От др. андийских языков Г. я. отлича-
ется отсутствием корреляции по интен-
сивности среди абруптивов. В области
морфологии имеется противопоставление
ограниченного и неограниченного мн. ч.
у отд. существительных (ср. <зини> ’ко-
рова’— огранич. мн. ч. чзини-бе», не-
огранич. мн. ч. <зин-е»), неразличение
форм локатива и аллатива и нек-рые др.
особенности. Язык бесписьменный.
* Гу дав а Т. Е.. Годоберин. язык, в
кн.: Языки народов СССР, т. 4, М., 1967:
Саидова П. Л., Годоберин. язык.
(Грамматич. очерк, тексты, словарь), Махач-
кала. 1973.	_	, М. Е. Алексеев.
ГОЛЛАНДСКИЙ ЯЗЫК—см. Нидер-
ландский язык.
ГбНДИ — один из дравидийских язы-
ков. Распространен в Центр. Индии
(штаты Махараштра, Мадхья-Прадеш,
Андхра-Прадеш, Орисса). Число говоря-
щих ок. 3,2 млн. чел. Днал. членение
изучено недостаточно, фонологически про-
тивостоят сев.-западная (бетульский,
чхиндварский, мандла, еотмальский, ади-
лабадский) и юго-восточная (мариа, му-
риа, чханда, койя) группы диалектов.
Для системы консонантизма характер-
но противопоставление смычных и аф-
фрикат по звонкости — глухости и при-
дыхательное™ — непридыхательностн;
наличие сибилянта s, фарингального h
и гортанной смычки; в нек-рых диалек-
тах — развитие глоттализов. смычных и
гуттуральных щелевых; отсутствие огра-
ничений на сочетания согласных; появле-
ние ретрофлексных и сонантов в иници-
альной позиции.
Для морфологии характерны (в ед.
и мн. ч.) 2 рода —<мужской> и <немуж-
скойь (при сохранении в ряде диалектов
особой формы мн. ч. для лиц женского
пола), едииаи падежная форма для
обозначения прямого и косвенного объ-
екта (дат.-вин. п.), отсутствие (в юго-
вост. и зап. диалектах) инклюзивного
местоимения, синтетич. формы сослагат.
наклонения. В синтаксисе структура
сочинит, синтагм, образующихся с помо-
щью заимствованных союзов (а не осо-
бых частиц, как в др. дравидийских язы-
ках), и нек-рые типы сложноподчинен-
ных предложений (с придаточными допол-
нительными, времени и др.) отражают
влияние индоарийских языков. Язык
бесписьменный.
* Chenevix-Trench С. G., Gra-
mmar of Gondi as spoken in the Betul dis-
trict, v. 1-2, Madras, 1919-21; Mit-
chell A. N., A grammar of Maria Gondi,
Jagdalpur, 1942; Moss C. F., An introdu-
ction to the grammar of the Gondi language,
[ Juddulpore). 1950;, Subrahmany-
am P. S., A descriptive grammar of Gondi,
Annamalainagar, 1968; Tyler S. A., Koya:
an outline grammar, Berk.— Los Ang.. 1969.
Burrow T., Bhattacharya S.,
A comparative vocabulary of the Gondi dia-
lects, Calcutta, 1963.	H. В. Гуров.
ГОТИЧЕСКОЕ ПИСЬМО (готический
минускул) — вид латинского письма,
господствовавший в 12—15 вв. Было вы-
работано как ломаный вариант каролинг-
ского минускула (см. Минускульное
письмо), отвечавший в качестве более
экономного шрифта возросшим потреб-
ностям в книгах в условиях гор. разви- а также порядок их следования, извест-
тия. С сер. И в. в странах Зап. Европы, ный из т. наз. Алкуиновой рукописи
пользующихся лат. письменностью, фор- (9—10 вв.). К греч. традиции восходит
мировались особенности Г. п. (вытяну- использование диграфов для обозначе-
тые пропорции букв, тесная их поста- ния монофтонгов (напр., ei для обозначе-
новка, соединит, штрихи, излом букв), ния [!]), а также букв с числовым значе-
нием (напр., а= 1, Ь = 2,
j = 10, г = 100). Начерта-
ния нек-рых букв (h,
s и др.) восходят к
латинице, а в начер-
тании и, о большинст-
во исследователей усма-
тривает влияние руни-
ческого письма. Нек-
рые буквы представле-
ны в гот. рукописях
в разл. вариантах: так,
в Амброзианской руко-
писи s ближе к греч.
ГОТИЧЕСКИЙ ШРИФТ
2lu S8b (Sc ©Ь (S е у f
fyh	21 «Dim
Do	Si
Uu 83v 22ro X? 83
В 12 в. Г. п. обнаруживает в разных стра-
нах наибольшее единство, с кон. 12 в.
получают развитие его нац. особенности.
В Италии начинают преобладать округ-
лые формы букв, что приводит к исчез-
новению готики уже в 14 в. В Германии
продолжается усложнение черт Г. п.
В печатных книгах этой страны, как и
в рукописях, готич. шрифт господство-
вал вплоть до нач. 20 в.
* Люблинская А. Д., Лат. палео-
графия, [М., 1969]; Steffens F., Latei-
nische Palaographie, 3 Aufl., В.— Lpz.,
1929.	Д. А. Дрбоглав.
готскии язык — один из древиих
германских языков (восточная группа).
Ряд архаич. гото-сканд. изоглосс, а так-
же топонимич. и археологнч. данные
указывают, что областью первонач. рас-
селения готов (до 1 в. до н. э.) была
Скандинавия. Однако известен Г. я.
преим. по письм. памятникам периода
поселения готов в Причерноморье (см.
Готское письмо). Наиболее значит, па-
мятник — перевод Библии, приписывае-
мый вестгот, епископу Ульфиле н дошед-
ший до нас в остгот, рукописях 5—6 вв.,
важнейшая из к-рых — т. наз. Серебря-
ный кодекс (хранится в Упсале). Извест-
ны также две гот. рунич. надписи —
на кольце из Пьетроассы и на Козель-
ском копье (обе — предположительно 3—
4 вв.).
Выделяются 2 близких диалекта: ост-
готский и вестготский. Г. я. (в силу пе-
риферийного положения среди др. герм,
языков) сохранил большую близость
к общегерм. языку: архаичность систе-
мы шумных, отсутствие перегласов.
гласных в фонологич. системе, наличие
медиопассива и дв. ч. и вместе с тем не-
развитость аналитич. конструкций в гла-
гольной системе. Благодаря своей кон-
сервативности Г. я. играет особенно важ-
ную роль в сравнит, грамматике герм,
языков.
В Крыму долго сохранялся т. наз.
крымско-готский яз. (известно 68 слов,
записанных фламандцем О. Г. де Бус-
беком в 16 в.), восходящий к остгот, диа-
лекту Г. я.
9 Гу хм ан М. М., Гот. язык. М., 1958;
Wright J., Grammar of the Gothic lan-
guage. Oxf., 1917; Streitberg W.,
Gotisches Elementarbuch, 6 Aufl., Hdlb.,
1920; его же, Gotiscbe Bibel, 3 Aufl.,
Hdlb., 1950 (тексты и словарь).
О. А. Смирницкая.
ГбТСКОЕ ПИСЬМб — особый алфа-
вит (27 знаков), применяемый во всех
известных рукописях на готском языке.
Создателем считается переводчик гот-
ской Библии епископ Ульфила (ок.
311 — ок. 383). В основе Г. п. лежит
греч. унциальное письмо 4 в., на что
указывают начертания большинства букв,
сигме, чем к лат. s.
Г. п. в целом хорошо соответствует
системе фонем гот. яз. (ср. применение
спец, графем для обозначения лабиове-
лярных hw, kw, обозначение одной графе-
мой звонких взрывных согласных и их
фрикативных аллофонов). Однако од-
нозначное соответствие между графемами
и фонемами прослеживается не всегда,
его нарушению способствовали, в част-
ГОТСКОЕ 111
м мчит
f^_т^клтмikk'a^iг>«
uk^H'd'UKiHMnhMpHKNNseb.NS
S|vev ф ST6n|>ni кн i г mi <|hn
|CLU lZMU<hN»&!KpMHh^AIbM
NMS- v^fVNnhviG^nNMH ri Г-h
грныЦ/nKsix
kknyeiTyK^eis- sxyeiTyjiM
-rcl^GlbipilSTSB MCGINN
’ км*1куе1ту^^<.;лк1М1КЯ1ХБМч
гл1мцмчткхуе»тухалу^меп^
пмтеумпх^ф^%илмс,Мэ0^>ф
rfrAEBpA- Bp<;nSNI у^ПфОЛ^К
UIMM МЦнр{т0£<|>1 -Glt^N-qUS
в1Ае1кдчтх.9^гЦ>1кгч«чтхс^
M- IMXhAM- K^^hNCjMSfJSTX
C‘ ^lKST^n^MClH^SllNЦelM^
1ST- nNTtMNSNliriXKl KCjbh
SN6IS&NM^M!Kp’T|l’Cj'
Страница Серебряного кодекса.
ности, фонетич. изменения в гот. яз. 4—
6 вв. Звуковое значение ряда графем
(напр., ai, au; g) остается спорным.
В совр. изданиях гот. памятники вос-
производятся в лат. транскрипции.
Ф Gutenbrunner S., Uber den Ur-
sprung des gotischen Alphabets, «Beitrage zur
Ceschichte der deutschen Sprache und Litera-
ture 1950, Bd 72. H. 3;.P e n z 1 H., Ortho-
graphy and phonemes in Wulfila's Gothic,
JEGP. 1950. v. 49, № 2; см. также лит. при
ст. Готский язык. О. А. .Смирницкая.
ГОТТЕНТОТСКИЕ ЯЗЫКЙ —одна из
семей макросемьи койсанских языков.
Распространены в сев. р-нах ЮАР и
Ботсваны, в юж. и сев. р-нах Намибии,
а также в Танзании (язык сандаве). Об-
щее число говорящих ок. 130 тыс. чел.
Г. я. включают в себя группы: 1) кхой
с языками нама, кора (корана), гриква;
2) нхауру (нарон) — возможно, конгло-
мерат диалектов; 3) кве с языком демиса
и конгломератом диалектов чумакве-
шуакве; 4) чу с языками хиочу-вау и
хаичу-вау; 5) сандаве (сандави). Язык
сандаве дает основание полагать, что
готтентотоязычные народы являлись ав-
тохтонным населением Юж. и Вост. Аф-
рики, откуда они были вытеснены ми-
грационными волнами бантуязычных на-
родов (см. Банту языки).
Вокализм Г. я. включает фонемы а, е,
i, о или и. Консонантизм характеризуется
наличием двухфокусных, т. наз. щелкаю-
щих, звуков — апикальные: / — денталь-
ный,!— палато-альвеолярный, /// — лате-
ральный, и гуттуральные: Ф — денталь-
ный, — палато-альвеолярный, // — ла-
теральный. Каждый из основных щелкаю-
112 ГОТТЕНТОТСКИЕ
ших звуков может быть простым, аспири-
рованным, эйективиым, звонким, назали-
зованным. В Г. я. процент встречаемости
щелкающих наиболее высокий по сравне-
нию с др. языками. Как правило, звуки
эти употребляются в начале корня; в ре-
ляционных и деривационных морфемах
они не встречаются. Слоговая структура
корня CVCV. В языке нама имеются то-
ны — три основных (высокий, средний,
низкий) и два скользящих (восходящий
и нисходящий).
Типологически Г. я. определяются как
агглютинативные, все грамматич. катего-
рии в них передаются однозначными аф-
фиксами. Для морфологии характерно
наличие трех родов имени существитель-
ного: мужского (показатель — суффикс
-Ь), женского (суффикс -s), общего
(суффикс -i), иапр. в языке нама kxoeb
‘мужчина’, kxoes ’женщина’, kxoei ’че-
ловек’. Категория числа трехчленна (ед.,
дв. и мн. ч.) и выражается также суффик-
сально. В падежной системе противопо-
ставляются прямой (субъектный) падеж
с суффиксом -i и косвенный (объектный)
с суффиксом -а. Изменение глагола по
временам осуществляется путем префик-
сации; деривативные глагольные формы
(каузатив и т. п.) образуются при по-
мощи суффиксов. Категория лица вы-
ражена при помощи местоимений, кото-
рые препозитивны глагольной словофор-
ме. Местоимения (инклюзивные и экск-
люзивные) также имеют формы муж.,
жен. и общего рода, ед., дв. и мн.
числа.
Предложения в Г. я. тяготеют к про-
стым структурам с порядком членов
SOP. Глагол-предикат и имя-субъект
согласуются.
Большинство Г. я. бесписьменные или
младописьменные. Для младописьмен-
ных используется лат. алфавит с добав-
лением дополнительных (не буквенных)
обозначений для щелкающих звуков.
Язык нама (Намибия) использовался как
язык преподавания в начальных классах
миссионерских школ, на нем издавалась
уч. н религ. лит-ра.
Первые работы, поев, описанию отд.
Г. я. или каких-либо — гл. обр. фонети-
ческих — особенностей этих языков,
появились в кон. 19 в. Начало науч, ис-
следования заложили работы Д. Ф. Блик.
Наиболее изученными являются языки
нама и сандаве. Г. я. исследовали
К. Майнхоф, Г. ван Бюльк, М. Гасри,
Р. Стопа, Н. С. Трубецкой и др.
* Hahn Т., Die Sprache der Nama, Lpz..
1870; Planert W., Handbuch der Nama-
Sprache. В., 1905; Trombetti A., La
lingua degli Ottentotti e la lingua dei Wa-
Sandawi. Bologna, 1910; В leek D. F.. The
phonetics of the Hottentot languages, Camb.,
1938; Trubetzkoy N., Zur Phonetik
der Hottentottensprache. «Antropos». 1939,
Bd 34; Stopa R.. The Hottentots: their
culture, language, folk-tales and songs, Lub-
lin. 1947; его же. Hotentoci, Krakow. 1949;
Kimmenade M. van de. Essai de
grammaire et vocabulaire de la langue Sanda-
we. Posieux, 1954; Westphal E.. The
Non-Bantu languages of Southern Africa, в
кн.: Tucker A., Bryan M., The Non-
Bantu languages of North-Eastern Africa, L.—
N. Y..1956; Greenberg J.. The languages
of Africa, Bloomington — The Hague. 1966,
H. В. Охотина.
грабАр — см. Армянский язык.
ГРАВИС (от лат. gravis — тяжелый)
(тяжелое ударение, тупое ударение) —
1) тон слогов в древнегреческом языке,
характеризующийся отсутствием повыше-
ния голоса. Противопоставляется акуту.
2) Вид ударения в шведском языке, при
к-ром на слоге, следующем за слогом
с главным ударением, имеется слабое
побочное ударение; движение тона при
этом характеризуется как нисходяще-
восходящее. 3) (accent grave) Диакрити-
ческий знак ( * ), означающий во фран-
цузском языке степень открытости глас-
ных: рёге.	В. В. Арефьев.
ГРАЖДАНСКИМ ШРИФТ — шрифт,
введенный в России для печатания свет-
ских изданий в результате осуществлен-
ной Петром I в 1708—10 первой реформы
рус. письма.
Рус. письмо, сложившееся в 10—11 вв.
на основе ст.-слав. азбуки кириллицы,
не вполне соответствовало звуковому
строю рус. яз. Обществ, потребность
в упорядочении алфавита особенно уси-
лилась с появлением книгопечатания.
Введение Г. ш. в России сыграло важную
роль в развитии в 18 в. просвещения и
науки. Реформа заключалась в создании
шрифта гл. обр. на основе нового почерка
моек, письма кои. 17 — нач. 18 вв.,
а также простого по очертаниям, легко
доступного для прочтения лат. шрифта
антиквы, в изменении и упрощении ал-
фавитного состава. Из прежней азбуки
были, в частности, исключены оказав-
шиеся излишними для передачи рус.
речи греч. буквы чпеи», чкеи», чомега»,
чижица», лигатура чот», знаки ударе-
ний (силы), придыхания и сокращений
(титлы), чюсы» (большой и малый,
служившие для обозначения носовых зву-
ков). В алфавите были узаконены новые
начертания букв Э, Я, практически упо-
треблявшиеся и до реформы; вместо
обозначения чисел буквами стали упот-
реблять араб, цифры. В 1710 в утверж-
денной Петром 1 азбуке были восстанов-
лены применявшиеся в старой печати
буквы, за исключением чпси>, чомеги»
A/,e**V ” Г'"ММ ШИМ»Щ
Д31
Я'дм
глагол
Л01р
Первая страница гражданской азбуки
с собственноручными исправлениями
Петра I.

и лигатуры <от>. Эскизы рисунков букв
Г. ш., возможно, делал сам Петр, рисо-
вальщиком шрифта был Куленбах, ра-
ботавший в штабе А. Д. Меншикова.
Литеры букв Г. ш. были изготовлены
в Амстердаме и на Моск, печатном дво-
ре. Первая книга, набранная Г. ш.,
«Геометриа славенски землемерие», вы-
шла в марте 1708. Г. ш.— первоисточник
совр. рус. графики.
О Ш и ц г а л А. Г.. Рус. типографский
шрифт. Вопросы истории и практика приме-
нения, М.. 1974.
ГРАММАТИКА (греч. grammatike, от
gramma — буква, написание) — 1) строй
языка, т. е. система морфологических
категорий и форм, синтаксических кате-
горий и конструкций, способов словопро-
изводства. В триаде, организующей язык
в целом — в его звуковой, лексико-фра-
зеологической и собственно формальной
системах,— это категории и все явления
формального, собственно строевого уров-
ня языка. Г. называется вся несобст-
венно звуковая и нелексич. организация
языка, представленная в его граммати-
ческих категориях, грамматических еди-
ницах и грамматических формах. Г.
в этом значении представляет собой
строевую основу языка, без к-рой не
могут быть созданы слова (со всеми их
формами) и их сочленения, предложе-
ния (шире — высказывания) и их сочле-
нения;
2) раздел языкознания, изучающий та-
кой строй, его неодноуровневую органи-
зацию, его категории и их отношения
друг к другу;
3) термин <Г.» иногда также упот-
ребляют для обозначения функций отд.
грамматич. категорий или лексико-
грамматич. множеств. Так, напр., го-
ворят о Г. той или иной части речи
(напр., Г. имени, Г. глагола) или о Г.
того или иного падежа, инфинитива,
отд. предлогов.
Г. имеет дело с абстракциями, обобще-
ниями. Характер этих обобщений раз-
личен. Это может быть, напр., обобщение
способов словесного называния (в слово-
образовании), разнообразных отношений
(в падежных значениях, в соединениях
слов и форм слов, в строении предложе-
ния), обобщенно выраженных в языке си-
туаций (таких, иапр., как отношение
между субъектом и его действием или
состоянием, между действием и его объ-
ектом). Г. (грамматич. строй языка) как
система абстрактных категорий, предста-
вляющих собой единства отвлеченных
грамматич. значений и их формальных
выражений, является той основой, без
к-рой язык не существует и не функ-
ционирует. Грамматич. категории на-
ходятся друг с другом в сложных и
тесных взаимоотношениях, имеющих
свойство системы. Грамматические ка-
тегории противопоставлены друг другу
как категории, принадлежащие слову, н
как категории, принадлежащие пред-
ложению.
Слово — одна из основных единиц Г.
В слове сочленены его звуковая материя
и его значения — лексическое и грам-
матическое. К грамматическому значению
слова относятся: его значение как
части речи, т. е. как единицы, принад-
лежащей к определеииому лексико-
грамматическому классу, его словообра-
зовательное значение (в производ-
ном слове) и все его общие и частные
грамматич. значения (у имени — зна-
чения рода, числа, падежа, у глагола —
значения вида, залога, времени, лица,
числа, наклонения, в ряде форм также
значение рода). Кроме того, у ми. зна-
менат. слов есть и более частные грамма-
тич. значения, принадлежащие отд. их
группам (напр., у рус. имен существи-
тельных значение одушевленности или
неодушевленности), а также т. наз.
лексико-грамматич. значения (иапр.,
у русских имен существительных зна-
чение вещественности, у многих произ-
водных глаголов значение способов дей-
ствия).
Кроме общих и частных- грамматич.
значений слову принадлежит также его
собств. активный потенциал, проявляю-
щийся, с одной стороны, в возможностях
его синтаксич. и лексико-семантич. соче-
таемости (интенция слова, его валент-
ность), а с др. стороны, в том, что слово
постоянно проявляет тенденцию вбирать
в себя, конденсировать и абстрагировать
семантические и грамматические харак-
теристики своего лексико-грамматического
окружения.
Т. о., слово является единицей как
лексич., так и грамматич. уровней языка
и обнаруживает признаки, свойственные
единицам обоих этих уровней. Кроме
того, сама звуковая организация слова
также небезразлична как к его формаль-
ным изменениям, так и к его непосредст-
венному окружению (см. Морфоноло-
гия).
Слово связано со всей системой языка
неск. линиями отношений. Во-первых, это
лексико-парадигматич. отношения, т. е.
вхождение в лексико-семантич. классы
и подклассы; во-вторых, это собственно
грамматич. отношения, т. е. связи грам-
матич. категорий и грамматич. пара-
дигмы; в-третьих, это все синтагматич.
отношения слова, характерные для его
функционирования в сообщении, объек-
тивируемые в системе языка как вну-
треннее свойство слова и являющиеся
основой для построения словосочета-
ний.
Роль слова в Г. понимается разными
грамматистами по-разному. По сущест-
ву ни один из них не обходится без обра-
щения к слову как к важнейшей грамма-
тич. единице языка; однако роль слова
в организации грамматич. системы трак-
туется неодинаково.
В рус. грамматич. традиции слову
всегда уделялось большое внимание.
То единство грамматич. и лексич. зна-
чений слова, к-рое делает его одной
из сложнейших единиц языка, рус.
грамматистами всегда в той или
иной степени принималось во внима-
ние (А. X. Востоков, К. С. Аксаков,
Г. П. Павский, А. А. Потебня, Г. К. Улья-
нов, И. А. Бодуэн де Куртеиэ, А. А. Шах-
матов, А, М. Пешковский, Л. В. Щерба,
В. В. Виноградов и его школа).
В тех направлениях Г., в к-рых
грамматич. строй понимается только
как абстрактная система отношений,
сложная роль слова отодвигается на
второй план, уступая место морфеме
либо структуре предложения, или со-
всем не учитывается (напр., копенгаген-
ская школа, дескриптивисты, работы
Н. Хомского; см. Глоссематика, Генера-
тивная лингвистика, Дескриптивная
лингвистика).
В сов. яз-знаиии практически ни одно
грамматич. описание, какими бы мето-
дами оно ии пользовалось, ие обходится
без обращения к взаимодействию грамма-
тич. и лексич. факторов и, следовательно,
к роли слова в системе грамматич. отно-
шений. Сам грамматич. строй языка опре-
деляется как неодноуровневая система,
организуемая абстрактными грамматич.
категориями в их отношении не толь-
ко друг к другу, но и к определ. лек-
сикосемантич. множествам и подмно-
жествам.
Другой важнейшей единицей грамма-
тич. строя языка является единица сооб-
щения — предложение. Предложение в
его противопоставлении высказыванию
может быть определено как сообщающая
единица, построенная по определ. грам-
матическому (синтаксич.) образцу, су-
ществующая в языке в различных своих
формах и модификациях, функциональ-
но (с той или иной коммуникативной це-
лью) нагруженная и всегда интонационно
оформленная.
Предложению как грамматич. еди-
нице принадлежат такие категории,
как предикативность (максимально абст-
рагированное грамматич. значение,
свойственное любому предложению и
предстающее в категориях объективной
модальности, т. е. в системе значений,
выявляющихся на уровне синтаксич. ре-
альности/ирреальности, а также синта*-
сич. времен), категории его семантич.
структуры, категории актуального чле-
нения предложения — тема и рема. Тра-
диционно выделение в предложении его
членов — главных и второстепенных,
а также распределение предложений по
грамматич. типам. Предложение, как
и слово, вступает в синтагматич. отно-
шения с др. предложениями или с их
аналогами, образуя разные виды
сложных предложений, бессоюзные соеди-
нения (см. Бессоюзие) или входя в строй
текста как его конструирующий компо-
нент.
В рус. грамматич. традиции установи-
лось противопоставление предложения
слову как внутренне глубоко различных
грамматич. единиц. Однако в работах
нек-рых исследователей обнаруживается
тенденция нивелировать их внутр, свой-
ства и сводить их функции к общей
функции номинации. При этом грамма-
тич. и прежде всего парадигматич. харак-
теристики слова и предложения оказы-
ГРАММАТИКА 113
ваются неоправданно подчиненными рас-
смотрению этих единиц как равно име-
нующих (понятие, ситуацию).
Характеристики слова, относящиеся
к его звуковым преобразованиям, вызы-
ваемым его формальными изменениями
и его соседством, принадлежат в языке
к сфере морфонологии. Явления, свя-
занные с образованием слова как отд.
единицы, относятся к словообразованию.
Все, что связано с абстрактными грамма-
тич. значениями слова и его формоизме-
нением, относится к морфологии. Все
явления, связанные с синтагматикой сло-
ва, а также с построением и синтагмати-
кой предложения, относятся к синтаксич.
сфере языка (см. Синтаксис). Отд.
единицей грамматич. строя может счи-
таться морфема, т. е. минимальная зна-
чимая часть слова или словоформы.
Средствами морфем конструируются сло-
ва и их формы. Явления, к-рые относятся
к образованию и функционированию сло-
вообразоват. и словоизменит. морфем,
могут быть выделены в качестве отд.
сферы внутри Г. слова — его морфе-
мики, однако традиционным является
рассмотрение морфем в системах слово-
образования (словообразоват. морфеми-
ка) и морфологии (словоизменит. мор-
фемика).
Т. о., Г. как строй языка представляет
собой сложную организацию, сочленяю-
щую в себе словообразование, морфоло-
гию и синтаксис. Эти подсистемы, осо-
бенно морфология и синтаксис, находят-
ся в самом тесном взаимодействии и пе-
реплетении, так что отнесение тех или
иных грамматич. явлений к морфологии
или синтаксису часто оказывается услов-
ным (иапр., категории падежа, залога).
Вопрос о принадлежности к Г. «высше-
го синтаксиса», т. е. закономерностей
строения сложных, развернутых тексто-
вых единств, не решен в науке; однако
несомненно, что эти закономерности име-
ют качественно иной характер, чем грам-
матич. законы языка.
К Г. иногда относят такие стороны зву-
ковой организации языка, к-рыми непо-
средственно (материально) образуются
его значимые единицы, а именно: звуко-
вой строй языка, его акцентную систему
и его интонационные конструкции, вклю-
чая синтагмы как ритмич. единицы речи.
Основания для такого расширит, понима-
ния предмета Г. имеются, т. к. единицы
звукового уровня, не. являясь двусторон-
ними знаками (т. е. знаками, обладаю-
щими как материальной оболочкой, так
и значением), служат материальной
основой этих знаков и таким образом
участвуют в формировании морфем,
слов, их форм, предложений и их чле-
нов. Однако незнаковый характер пере-
численных звуковых средств не позво-
ляет рассматривать звуковой строй язы-
ка наряду со словообразованием, мор-
фологией и синтаксисом как подси-
стему Г.
В определ. момент своего развития
грамматич. строй языка представляет
собой, с одной стороны, относительно
стабильную систему, организованную по
строгим и твердым законам; с др. сто-
роны, эта система находится в состоянии
постоянного и активного функционирова-
ния, предоставляя свои средства для
организации бесконечного кол-ва отдель-
ных, конкретных слов и высказываний
(см. Язык, Речь). Двойственность самой
природы грамматич. строя языка — его
относит, стабильность, сложная внутр.
114 ГРАММАТИКА
организация и многообразные явления
функционирования этой организации сви-
детельствуют о том, что в грамматич.
строе языка сочленены свойства стабиль-
ной системы и заложенных в ней возмож-
ностей.
Грамматич. строй языка является яст.
категорией, он находится в состоянии по-
стоянного движения и развития и подчи-
нен общим законам развития языка.
На каждом этапе своей истории грамма-
тич. строй языка достаточно совершенен
и служит формированию и выражению
мыслей носителей языка, отвечая своему
ист. назначению.
Г. как наука исследует грамматич.
строй языка. Эта наука имеет давние
традиции. Истоки совр. европ. грамма-
тич. мысли и соотв. терминологии сле-
дует искать в трудах др.-инд. филологов
(см. Индийская языковедческая тради-
ция), а позднее — в трудах древних гре-
ков (см. Античная языковедческая тра-
диция). Эти традиции были продолжены
европ. филологами в эпохи Возрождения
и Просвещения. Первой рус. граммати-
кой, открывшей совр. этап в изучении
грамматич. строя рус. языка, была «Рос-
сийская грамматика» М. В. Ломоносова
(1755, опубл, в 1757), иа к-рую опира-
лись и от к-рой в то же время отталкива-
лись такие рус. грамматисты 1-й пол.
19 в., как Востоков, Н. И. Греч, И. И. Да-
выдов. Через логические (Ф. И. Буслаев)
и психологические (Потебня, Д. Н. Овся-
нико-Куликовский, отчасти Шахматов)
направления рус. грамматич. мысль при-
шла к пониманию Г. как науки о разных
уровнях формального строя языка в их
взаимодействии (Шахматов, Пешков-
ский, Виноградов и его школа). Соот-
ветственно в Г. теперь уже традиционно
выделяются разделы: словообразование,
морфология и синтаксис.
В соответствии с осн. характеристиками
грамматич. строя языка — его формаль-
ной организацией и его функционирова-
нием — в рус. науке с наибольшей опре-
деленностью, начиная с работ Щербы,
намечается противопоставление Г. фор-
мальной и функциональной как разных
подходов к изучению одного объекта.
Под формальной Г. понимается описа-
ние грамматич. строя языка, идущее
от формы к значению. Под функцио-
нальной Г.— описание, идущее от значе-
ния к выражающим его формам. По прин-
ципу формальной Г. построены все опи-
сат. и нормативные Г. рус. яз. В них
представлены системы формальных
средств на уровне словообразования, мор-
фологии и синтаксиса и описаны грамма-
тич. значения, заключенные в этих фор-
мальных средствах. При этом значимая
сторона явлений описывается с разной
степенью детализации и глубины. Та-
кому описанию противостоят т. наз. ак-
тивные Г., в основе к-рых лежат опре-
дел. образом сгруппированные грамма-
тич. значения. Здесь возможны разные
подходы (см. Функциональная грамма-
тика). Одним из таких подходов может
явиться тот, при к-ром первым шагом
станет выделение собственно функций
(предназначений) языка в самом обоб-
щенном их виде (функции номинативная,
коммуникативная, квалифицирующая).
Исходя из этих предназначений можно
выделить единицы функциональной Г.—
сложные семантич. комплексы, объеди-
няющие вокруг семантич. инварианта
разноуровневые единицы.
Среди направлений грамматич. науки
60—80-х гг. 20 в. определилось противо-
поставление подходов, связанных, с од-
ной стороны, с углублением и семантику
грамматич. явлений и, с др. стороны,
с вниманием к внешнему, формальному
синтаксису (представляемому как Г. язы-
ка в целом) и к тем формальным преоб-
разованиям, к-рым подвергаются син-
таксич. конструкции. По существу, вся
история совр. грамматич. мысли колеб-
лется от преимуществ, внимания или
к формальной организации языка, или
к его смысловой стороне. В разные мо-
менты оказывается доминирующим то
один, то др. подход. В самом общем
виде в 60—80-х гг. определилось два
круга науч, направлений, ориентирован-
ных, с одной стороны, на внеш, организа-
цию языка и, с др. стороны, на его смыс-
ловую сторону. К первому кругу отно-
сится прежде всего получившая широкий
резонанс генеративная Г., пытавшаяся
возвести все множество принадлежа-
щих конкретному языку конструкций
к неск. элементарным моделям — перво-
начально в сознат. отвлечении от языко-
вой семантики и от всех контекстуаль-
ных условий функционирования пред-
ложения. На исходные теоретич. поло-
жения генеративной Г. опирался в своем
анализе конкретных языковых явлений
и весь трансформационный синтаксис.
В 70-х гг. сторонники генеративной Г.
попытались соединить формальный и се-
мантич. аспекты в описании своего объ-
екта, однако попытки эти нельзя считать
удавшимися. Второй круг напоавлений
представляет большое кол-во работ, объе-
диняемых вниманием прежде всего
к смысловой стороне грамматич. еди-
ниц. Здесь существуют разнообразные
течения. Наиболее результативными мож-
но считать работы, осуществляющие
структурно-семантическое и вместе с тем
функциональное изучение грамматич.
строя языка, связанное с углубленным
вниманием ко всем сторонам избранного
объекта (работы Виноградова, Г. О. Ви-
нокура, А. В. Бондарко, А. А. Зализ-
няка, Д. Н. Шмелева, Е. В. Падуче-
вой, Ю. С. Маслова, М. М. Гухман,
Е. А. Земской, В. В. Лопатина и др.).
Активно развиваются исследования
грамматич. объектов в аспекте препози-
тивной иомииации (см. Пропозиция; ра-
боты Т. Б. Алисовой, В. Г. Гака,
Н. Д. Арутюновой, П. Адамца), в плане
семантич. строения грамматич. единиц
(работы о семантич. структуре предложе-
ния — Ф. Данеша, Я. Коржинского,
Г. Беличовой-Кржижковой, А. Вежбиц-
кой, А. Богуславского и др.), в аспекте
актантной организации предложения
(С. Кароляк и др.), в плане прагматич.
организации высказывания (см. Праг-
матика), в аспекте грамматич. типоло-
гии (С. Д. Кацнельсон, А. А. Холодович,
Г. А. Климов и др.).
В процессе развития Г. как науки су-
щественно менялось понимание ее объе-
ма. Каков бы ни был сам ход грамматич.
мысли — обращалась ли она в качестве
своей опоры к логич. теориям или к тем
или иным психология, концепциям,
к точным наукам, напр. к математике,
или провозглашала свою полную незави-
симость от всех др. отраслей гуманитар-
ных и естеств. знаний,— независимо от
всего этого история грамматич. мысли
показывает разл. понимание границ нау-
ки о грамматич. строе языка, его отно-
шения к др. сферам языка. Отмечается
«волнообразное» движение от узкого по-
нимания предмета Г. (только формы,
только формальный каркас языка) до
такого понимания ее границ, когда выве-
дение или формулировка грамматич.
законов ие мыслится без обращения
к словесному фонду языка. Так, и в рус-
с кой, и в зарубежной грамматич. тради-
ции существует строго формальное, уз-
кое понимание объекта грамматич. науки
(Ф. Ф. Фортунатов, М. Н. Петерсон,
генеративная лингвистика) или широкое
понимание такого объекта, когда учение
о грамматич. строе языка смыкается,
с одной стороны, с изучением слова (Вос-
токов, Потебня, Шахматов, Виноградов),
с др. стороны,— с изучением всех сфер
речевого функционирования. Наиболее
конструктивными в познании грамматич.
объекта оказываются такие подходы (ме-
тодологически иногда очень различные),
к-рые ие отграничивают изучение грам-
матич. законов и правил от их постоян-
ного и сложного взаимодействия с зако-
нами и правилами звуковой н лексич.
организации языка.
Результаты грамматич. исследований
находят свое выражение в разных типах
описаний. Это, с одной стороны,— опи-
сания отд. сторон грамматич. строя и отд.
его явлений, с др. стороны,— описания
грамматич. системы языка в целом. Такие
целостные описания могут содержать ха-
рактеристику синхронного языкового со-
стояния (в условно остановленный мо-
мент развития) или восстанавливать ист.
картину, показывая развитие грамматич.
строя языка. Осуществленные с разной
степенью полноты такие описания пред-
ставлены в разных, типах грамматик.
В традиционных представлениях это
Г. научные, описательные или норматив-
ные. Такое разделение основано на про-
тивопоставлении описаний, во-первых,
концептуально обоснованных, т. е. раз-
вивающих определ. науч, концепцию авто-
ра, во-вторых, собственно констатирую-
щих и систематизирующих факты,
в-третьих, строго рекомендательных, т. е.
разрешающих или запрещающих то или
иное употребление. В настоящее время
для академия, традиции такое разделение
оказывается не соответствующим реально
существующему положению вещей. На
совр. стадии развития науки описат. Г.
обязательно являются концептуальными
(напр., рус. академия, грамматики 1952—
1954, 1970, 1980), а полные грамматич.
описания — строго научными и, следо-
вательно, в определ. смысле норматив-
ными.
К сфере науч. Г. относятся также срав-
нит.-ист. Г., изучающие строй родств.
языков в их развитии или на отд. про-
шлых ступенях этого развития, и Г. со-
поставительные (в т. ч. контрастивные),
описывающие черты сходства и различия
в строе родств. или неродств. языков
в к.-л. определ. момент их существова-
ния.
Отмечается нежелат. разрыв между
научной и школьной Г. Последняя обна-
руживает признаки консервативности и
неполноты отражения существующего
положения вешей в лингвистике. В
связи с постоянным возрастанием роли
рус, яз. в мире н как следствие этого с
активизацией его изучения в сов. языко-
знании в 70—80-х гг. создано много
учебных и частных сопоставит. Г. раз-
ных типов.
* Потебня А. А.. Из записок по рус.
грамматике, т. 1 — 2. Введение. Составные
части предложения и их замены в рус. языке,
Хар., 1874; т. 3. Об изменении значения и за-
менах существительного. Хар., 1899 (2 изд.,
М., 1968); т. 4. Глагол. Местоимение. Числи-
тельное. Предлог, М. —Л.. 1941 (2 изд., М.,
1977); Дурново Н. Н., Грамматич. сло-
варь, М.~П.. 1924; Виноградов В. В.,
Рус. наука о рус. лит. языке, «Уч. зап. МГУ»,
1946. в. 106; его же, Рус. язык. Грамматич.
учение о слове, М.— Л.. 1947; его же,
Избр. труды. Исследования по рус. грамма-
тике, М.» 1975; СмирницкиЙ А. И.,
Лексич. и грамматич. в слове, в кн.: Вопро-
сы грамматич. строя, М., 1955; Еспер-
сен О., Философия грамматики, пер. с
англ., М», 1958; К у э н е ц о в П. С., Грам-
матика, в кн.: Большая Советская энцикло-
педия, 2 изд., т. 3, М., 1959; его ж е, О
принципах изучения грамматики, М., 1961;
Грамматика рус. языка, 2 изд., т. 1—2,
М.. 1960; Карцевский С., Об асиммет-
ричном дуализме лингвистич. знака, в кн.:
Звегин цев В. А., История яз-знаиия
XIX—XX веков в очерках и извлечениях, ч.
2, [3 изд,], М.. 1965; Матезиус В.,
О системном грамматич, анализе, в сб.: Праж-
ский лингвистич. кружок. М., 1967; Иссле-
дования по общей теории грамматики. М.,
1968; Единицы разных уровней грамматич.
строя языка и их взаимодействие, М., 1969;
Бондарко А. В., Теория морфологич.
категорий, Л., 1976; Булыгина Т. В.,
Грамматика, в кн.: Большая Советская эн-
циклопедия, 3 изд., т. 7, М., 1972; ее же,
Проблемы теории морфологич. моделей,
М.. 1977; Языковая номинация. Виды наи-
менований, М., 1977; Языковая номинация.
(Общие вопросы), М., 1977; А д а м е ц П..
Образование предложений из пропозиций в
совр. рус. языке. Прага, 1978; Гак В. Г.,
Теоретич. грамматика франц, языка. Морфо-
логия, М., 1979; Русская грамматика, т. 1 — 2,
Прага, 1979; Рус. грамматика, т. 1 — 2, М.,
1980; Слово в грамматике и словаре. М., 1984;
Совр. зарубежные грамматич. теории. Сб.
науч.-аналитич. обзоров, М.. 1985.
.	Н. Ю. Шведова.
ГРАМ МАТЙЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ —
система противопоставленных друг дру-
гу рядов грамматических форм с одно-
родными значениями. В этой системе
определяющим является категоризующий
признак (см. Категория языковая),
напр. обобщенное значение времени, ли-
ца, залога и т. п., объединяющее систему
значений отд. времен, лиц, залогов и т. п.
и систему соотв. форм. В широко распро-
страненных дефинициях Г. к. на первый
план выдвигается ее значение. Однако
необходимым признаком Г. к. является
единство значения и его выражения в си-
стеме грамматич. форм как двусторон-
них (билатеральных) языковых единиц.
Г. к. подразделяются на морфологиче-
ские и синтаксические. Среди морфоло-
гич. категорий выделяются, напр., Г. к.
вида, залога, времени, наклонения, ли-
ца, рода, числа, падежа; последоват.
выражением этих категорий характери-
зуются целые грамматич. классы слов
(.части речи). Кол-во противопоставлен-
ных членов в рамках таких категорий мо-
жет быть различным: иапр., в рус. яз.
Г. к. рода представлена системой трех
рядов форм, выражающих грамматич.
значения муж., жен. и ср. рода, а Г. к.
числа — системой двух рядов форм —
ед. и мн. числа. В языках с развитым
словоизменением различаются Г. к. сло-
воизменительные, т. е. такие, члены
к-рых могут быть представлены форма-
ми одного и того же слова в рамках его
парадигмы (напр., в рус. яз.— время,
наклонение, лицо глагола, число, падеж,
род прилагательных, степени сравнения),
и несловоизменительиые (классифицирую-
щие, классификационные), т. е. такие,
члены к-рых не могут быть представлены
формами одного и того же слова (напр.,
в рус. яз.— род и одушевленность/неоду-
шевленность существительных). Принад-
лежность нек-рых Г. к. (напр., в рус.
яз.— вида и залога) к словоизменит. или
несловоизменит. типу является объек-
том дискуссий.
Различаются также Г. к. синтаксически
выявляемые (реляционные), т. е. указы-
вающие прежде всего на сочетаемость
форм в составе словосочетания или пред-
ложения (напр., в рус. яз.— род, па-
деж), и иесинтаксически выявляемые (ре-
ференциальные, номинативные), т. е.
выражающие прежде всего разл. смысло-
вые абстракции, отвлеченные от свойств,
связей и отношений внеязыковой дейст-
вительности (напр., в рус. яз.— вид,
время); такие Г. к., как, напр., число
или лицо, совмещают признаки обоих
этих типов.
Языки мира различаются: 1) по кол-ву
и составу Г. к. (ср., напр., специфичную
для нек-рых языков — славянских и
др.— категорию глагольного вида; кате-
горию «грамматич. класса» — человека
или вещи — в ряде иберийско-кавк. язы-
ков; категорию определенности/неопреде-
ленности, присущую преим. языкам с ар-
тиклем; категорию вежливости, или рес-
пективности, характерную для ряда язы-
ков Азии, в частности японского и корей-
ского, и связанную с грамматич. выраже-
нием отношения говорящего к собесед-
нику и лицам, о к-рых идет речь); 2) по
кол-ву противопоставленных членов в
рамках одной и той жб категории (ср.
шесть падежей в рус. яз. и до сорока —
в нек-рых дагестанских); 3) по тому, ка-
кие части речи содержат ту или иную
категорию (так, в ненецком существи-
тельные обладают категориями лица и
времени). Эти характеристики могут ме-
няться в процессе ист. развития одного
языка (ср., напр., три формы числа
в др.-русском, включая двойственное,
и две — в совр. рус. яз.).
Нек-рые особенности обнаружения Г. к.
определяются морфологич. типом язы-
ка — это касается и состава категорий,
и способа выражения категориальных
значений (ср. синкретизм аффиксального
выражения словоизменит. морфологич.
значений, напр. падежа и числа, преоб-
ладающий во флективных языках, и раз-
дельное выражение этих значений в аг-
глютинативных). В противоположность
строгой и последоват. обязательности вы-
ражения, свойственной Г. к. языков
флективно-синтетич. типа, в изолирую-
щих и агглютинативных языках употреб-
ление форм со спец, показателями не яв-
ляется обязательным для всех тех слу-
чаев, когда это возможно по смыслу.
Вместо них нередко употребляются основ-
ные формы, нейтральные по отношению
к данному грамматич. значению. Напр.,
в кит. яз., где усматриваются признаки
Г. к. числа, существительные без показа-
теля множественности «-мэнь» могут обо-
значать и одно лицо, и множество лиц;
в нивхском возможно употребление име-
ни в форме абсолютного падежа в тех
случаях, когда по смыслу могла бы быть
употреблена форма к.-л. из косвенных
падежей. Соответственно и деление Г. к.
на морфологические и синтаксические не
прослеживается в таких языках столь
четко, как в языках флективно-синтетич.
типа, границы между теми и другими
Г. к. стерты.
Иногда термин «Г. к.» применяется
к более широким или более узким груп-
пировкам по сравнению с Г. к. в указан-
ном истолковании — иапр., с одной сто-
роны, к частям речи («категория сущест-
вительного», «категория глагола»), а
с другой — к отд. членам категорий («ка-
тегория муж. рода», «категория мн. чис-
ла» и т. п.).
От Г. к. в морфологии принято отли-
чать лексико-грамматич. разряды слов —
такие подклассы внутри определ. части
речи, к-рые обладают общим семантич.
признаком, влияющим на способность
слов выражать те или иные категориаль-
ные морфологич. значения. Таковы,
иапр., в рус. яз. существительные собпра-
ГРАМ МАТЙЧЕСКАЯ 115
8*
тельиые, конкретные, отвлеченные, ве-
щественные; прилагательные качествен-
ные и относительные; глаголы личные и
безличные; т. наз. способы глагольного
действия и т. п.
Понятие Г. к. разработано преим. иа
материале морфологич. категорий. Менее
разработан вопрос о синтаксич. катего-
риях; границы применения понятия Г. к.
к синтаксису остаются неясными. Воз-
можно, иапр., выделение: Г. к. комму-
никативной направленности высказыва-
ния, строящейся как противопоставление
предложений повествовательных, побуди-
тельных и вопросительных; Г. к. актив-
ности/пассивиости конструкции предло-
жения; Г. к. синтаксич. времени и син-
таксич. иаклоиеиия, формирующих пара-
дигму предложения, и т. д. Спорным
является и вопрос о том, относятся ли
к Г. к. так наз. словообразоват. катего-
рии: последним не свойственна противо-
поставленность и однородность в рамках
обобщенных категоризующих признаков.
• Щерба Л. В., О частях речи в рус.
языке, в его кн.’. Избр. работы по рус. языку.
М., 1957; Доку ли л М.. К вопросу о
морфологич. категории, ВЯ, 1967, № 6; Г у х-
м а и М. М., Грамматич. категория и струк-
тура парадигм, в кн.: Исследования по об-
щей теории грамматики, М., 1968; Кац-
нельсон С. Д., Типология языка и ре-
чевое мышление. Л., 1972; Ломтев Т. П..
Предложение и его грамматич. категории, М.,
1972: Типология грамматич. категорий. Ме-
щаниновские чтения, М., 1975; Бондар-
к о А. В., Теория морфологич. категорий,
Л., 1976; Панфилов В. 3., Филос. проб-
лемы яз-знания, М., 1977; Лайонз Дж.,
Введение в теоретич. лингвистику, пер. с
англ., М.,	1978; Холодович А. А.,
Проблемы грамматич. теории, Л., 1979; Рус.
грамматика, т. 1, М., 1980. с. 453—59.
В- В. Лопатин.
ГРАММАТЙЧЕСКАЯ фбРМА — язы-
ковой знак, в котором грамматическое
значение находит свое регулярное
(стандартное) выражение. В пределах
Г. ф. средствами выражения грамматич.
значений являются (в разл. языках)
аффиксы (в т. ч. нулевые), фонемные
чередования («внутр, флексия»), харак-
тер ударения, редупликация (повторы),
служебные слова, порядок слов, интона-
ция. В морфологии языков, характери-
зующихся словоизменением, под морфо-
логич. формами понимаются регулярные
видоизменеиия слов определ. частей речи,
несущие комплекс морфологич. значе-
ний или одно такое значение (напр., фор-
ма им. п. мн. ч. существительного, фор-
ма 1-го л. ед. ч. наст. вр. глагола, форма
сравнит, степени прилагательного). Все
формы изменяемого слова составляют его
парадигму. Различаются синтетические
(простые) и аналитические (сложные)
морфологич. формы, к-рые представляют
собой сочетание знаменательного и слу-
жебного слов («буду говорить», «гово-
рил бы»), функционирующие как одно
слово. Конкретное слово в определенной
его морфологич. форме наз. словоформой.
Деление всех Г. ф. слов на формы сло-
воизменения и словообразования восхо-
дит к работам Ф. Ф. Фортунатова.
Иногда также выделяют сферу «формо-
образования», очертания к-рой неясны
и понимаются по-разному, чаще всего —
как область образования всех форм, вы-
ражающих как словоизменительные, так
и несловоизменительные морфологич.
значения.
Выражение и содержание в Г. ф. не-
редко асимметричны. Напр., с одной
стороны, широко распространенный
в языках флективного типа синкретич.
116 ГРАММАТИЧЕСКАЯ
способ выражения морфологич. значений
(ср. выражение значений рода, числа
и падежа одной флексией в рус. прилага-
тельных), с другой —«избыточность» вы-
ражения значения лица глагола (флексией
и личным местоимением: «Я иду»), числа
и падежа существительного (формами
самого существительного и согласуемого
или координируемого слова), семантики
вопроса (особой интонацией предложе-
ния, порядком слов и служебными сло-
вами — частицами). В языках с невыра-
женным или слабо выраженным флектив-
ным строем (изолирующих и близких
к ним) осн. способом выражения грамма-
тич. значений слов является их сиитак-
сич. сочетаемость.
* Фортунатов Ф. Ф., Сравнит,
языковедение, в его кн.: Избр. труды, т. 1,
М.. 1956; Морфологич. структура слова в
языках разл. типов, М.— Л., 1963; Рефор-
матский А. А., Введение в языкове-
дение, М., 1967; Зализняк А. А., Рус.
именное словоизменение, М., 1967; Общее
яз-знание. Внутр, структура языка, М., 1972;
Виноградов В. В., О формах слова,
в его кн.: Избр. труды. Исследования по рус.
грамматике. М.. 1975; Рус. грамматика, т. 1,
М.. 1980; Лопатин В. В., Морфологич.
категории в плане выражения, в кн.: Рус.
язык. Функционирование грамматич. кате-
горий. Текст и контекст, М.. 1984; см. также
лит. при статьях Грамматическая катего-
рия. Грамматическое значение.
,	В. В. Лопатин.
ГРАМ МАТЙЧЕСКИЕ ЕДИНЙЦЫ —
слово, словоформа, синтаксическая кон-
струкция (словосочетание, простое пред-
ложение, сложное предложение) как но-
сители обобщенных грамматических
свойств, а также средства выражения
грамматических значений: служебные
морфемы (аффиксы) и их совокупности,
служебные слова (предлоги, союзы, ча-
стицы) и др. (см. Грамматическая фор-
ма). Для грамматики характерно (в той
или иной мере — в зависимости от типа
языка) иерархия, взаимоотношение Г. е.
разных степеней абстракции, в к-ром
важнейшую роль играют два вида проти-
вопоставлений: 1) линейные (синтагмати-
чески выявляемые) Г. е. и соответствую-
щие им Г. е. нелинейные, парадигмати-
ческие, инвариантные, представляемые
в тексте линейными единицами как их
вариантами. Напр., морф и морфема
(как парадигматич. совокупность мор-
фов), словоформа и слово (как парадиг-
ма, состоящая из ряда словоформ),
предложение и тип предложения (как
синтаксич. парадигма, основанная на
чередовании синтаксич, времен и накло-
нений). 2) Словообразоват. тип, морфо-
логич. форма, тип словосочетания или
предложения как абстрактный образец,
схема, модель, с одной стороны, и кон-
кретное мотивиров. слово, словоформа,
слово в совокупности его форм, слово-
сочетание или предложение как конкрет-
ная, лексически иаполиеиная реализация
соотв. образца, схемы, модели—с дру-
гой.
Дальнейшее обобщение Г. е. приводит
к вычленению их классов, напр. таких,
как части речи — грамматич. классы
слов, как грамматич. категории — клас-
сы грамматич. форм с регулярно выра-
жаемыми однородными значениями, как
грамматич. способы — классы грамма-
тич. форм с однородными средствами
выражения.
* Адмони В. Г., Основы теории грам-
матики, М. — Л.,	1964; Арутюно-
ва Н. Д., О значимых единицах языка, в
кн.: Исследования по общей теории граммати-
ки, М., 1968; Единицы разных уровней грам-
матич. строя языка и их взаимодействие,
М., 1969; Солнцев В. М., Язык как
системио-структуриое образование, М., 1971;
Маслов Ю. С., Введение в яз-знание,
М., 1975, с. 157 — 240; Булыгина Т. В.,
Проблемы теории морфологич. моделей, М..
1977, с. 110—52; Шведова Н. Ю., О
принципах построения и о проблематике
«Рус. грамматики». «Изв. АН СССР,
ОЛЯ», 1977, т. 36. № 4; см. также лит.
при статьях Грамматика, Грамматическая
категория, Грамматическая форма.
В. В. Лопатин.
ГРАМ МАТЙЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ —
обобщенное, отвлеченное языковое зна-
чение, присущее ряду слов, словоформ,
синтаксических конструкций и находя-
щее в языке свое регулярное (стандарт-
ное) выражение. В области морфологии
это общие значения слов как частей речи
(напр., значения предметности у сущест-
вительных, процессуальное у глаголов),
а также частные значения словоформ и
слов в целом, противопоставляемые друг
другу в рамках морфологич. категорий
(см. Грамматическая категория) (напр.,
значения того или иного времени, лица,
числа, рода). В области синтаксиса это
значение предикативности (свойствен-
ная предложению отнесенность сообщае-
мого и тот или иной временной и объектив-
но-модальный план), а также разнооб-
разные отношения компонентов словосо-
четаний и предложений как абстрактных
грамматич. образцов (в отвлечении от их
лексич. наполнения): значения семантич.
субъекта, объекта, того или иного обстоя-
тельств. квалификатора (локальное, тем-
поральное, причинное, целевое и т. п.);
формализованные в определ. языковых
средствах компоненты тематико-рематич.
структуры предложения (см. Тема и
Рема); выраженные союзной связью от-
ношения частей сложного предложения.
К Г. з. могут быть отнесены и словообра-
зоват. значения как обобщенные значе-
ния, выраженные внутрисловными сред-
ствами у части мотивиров. слов той или
иной части речи. Это значения мутацион-
ные (напр., носителя признака, произво-
дителя действия), транспозиционные
(напр., опредмеченного действия или
признака), модификационные (напр.,
градационные — указывающие иа ту или
иную степень проявления признака).
Г. з. противопоставлены лексическим зна-
чениям, лишенным регулярного (стан-
дартного) выражения и не обязательно
имеющим абстрагиров. характер, но тес-
но связаны с ними, иногда ограничены
в своем проявлении определ. лексич.
группами слов.
В системе Г. з. объективируются — че-
рез ступень понятий — знания о предме-
тах и явлениях действительности, их свя-
зях и отношениях: так, понятие действия
(в широком смысле — как процессуаль-
ного признака) абстрагированно выяв-
ляется в общем значении глагола и в си-
стеме более частных категориальных зна-
чений, присущих глаголу (время, вид, за-
лог и др.); понятие количества — в Г. з.
числа (категория числа, имя числитель-
ное как особая часть речи и др.); разл.
отношения предметов к др. предметам,
действиям, свойствам — в системе Г. з.,
выражаемых падежными формами и
предлогами.
Различаются, с одной стороны, Г. з.
референциальные (несинтаксические), от-
ражающие свойства предметов и явлений
внеязыковой действительности, напр.
значения количественные, пространствен-
ные, временные, орудия или производи-
теля действия, и, с другой — Г. з. реля-
ционные (синтаксические), указывающие
на связь словоформ в составе словосочета-
ний и предложений (напр., соединит., про-
тивит. значения союзных конструкций)
или на связь основ в составе сложных слов
(соединит, словообразоват. значение).
Особый характер имеют Г. з., отражаю-
щие отношение говорящего к тому, о чем
идет речь, или к собеседнику: субъектив-
ная модальность, субъективная оценка,
вежливость, непринужденность и т. п.
* Курилович Е., Заметки о значе-
нии слова, в его кн.: Очерки по лингвистике,
М., 1962; Исследования по общей теории грам-
матики, М.. 1968; Инвариантные сиитаксич.
значения и структура предложения, М., 1969;
Принципы и методы семантич. исследований,
М., 1976; Улуханов И. С., Словообра-
зоват. семантика в рус. языке и принципы ее
описания, М., 1977; Бондарко А. В.,
Грамматич. значение и смысл. Л., 1978; Б у-
лыгина Т. В.. Грамматич. и семантич.
категории и их связи, в кн.: Аспекты семан-
тич. исследований, М., 1980; К у б р я к о-
в а Е. С., Типы языковых значений. Семан-
тика производного слова, М., 1981; НЛ, в. 10.
Лингвистич. семантика, М.. 1981; см. также
лнт. при статьях Грамматика, Грамматиче-
ская категория.	В. В. Лопатин.
ГРАММЕМА — компонент грамматиче-
ской категории, представляющий собой
по своему значению видовое понятие
по отношению к значению грамматич.
категории как понятию родовому. Тако-
вы, напр., Г. ед. и мн. числа, 1-го, 2-го и
3-го лица, Г. сов. и несов. вида. Как и
грамматич. категория в целом, Г. пред-
ставляет собой единство значения и спо-
собов его выражения. В структуре грам-
матич. категории Г. представляет собой
один из противопоставленных друг дру-
гу рядов грамматич. форм, конституи-
рующих грамматич. категорию как систе-
му. Напр., противопоставленные друг
другу ряды форм наст., прош. и буд. вре-
мени образуют структуру грамматич. ка-
тегории времени. Г., рассматриваемые
как элементы структуры грамматич.
категории, близки к «формальным ка-
тегориям» А. М. Пешковского и «кате-
гориальным формам» А. И. Смирниц-
кого.
Оси. структурный тип Г. — ряд морфо-
логич. форм, объединенных значением од-
ного из членов грамматич. категории.
Граммемами этого типа формируются
морфологич. категории. Вместе с тем Г.
могут быть представлены сиитаксич. фор-
мами — классами сиитаксич. конструк-
ций (ср. активные и пассивные конструк-
ции). Такие Г. являются компонентами
сиитаксич. категорий.
Ряд грамматич. форм, составляющий
структуру Г., включает формы, к-рые
объединяются значением компонента дан-
ной грамматич. категории, ио различают-
ся с т. зр. других категорий, присущих
данной части речи. Напр., Г. 2-го л. глаго-
ла в рус. яз. представлена рядом форм,
объединяемых значением 2-го л., но раз-
личающихся по наклонению, времени, ви-
ду, залогу, числу.
В нек-рых языках (синтетическо-аг-
глютинирующего типа и др.) родовое по-
нятие, фиксируемое грамматич. катего-
рией, может быть вместе с тем значением
одной из Г. (иапр., таково, по мнению
В. 3. Панфилова, соотношение форм ед.
и мн. ч. в нивхском яз.).
Указанное двустороннее (содержатель-
но-формальное) понимание Г. раскрывает
одно из значений данного термина. Дру-
гое его значение выступает в тех случаях,
когда он используется лишь по отношению
к плану содержания и трактуется как
элементарная единица грамматич. значе-
ния. Второе значение термина «Г.» не
противоречит первому, так как всегда
предполагается, что Г. имеет то или иное
формальное выражение.
• Смирницкий А. И.. Синтаксис
англ, языка, М., 1957; Зализняк А. А.,
Рус. именное словоизменение. М.,	1967;
Булыгина Т. В.. Грамматич. оппози-
ции (к постановке вопроса), в кн.: Исследова-
ния по общей теории грамматики, М., 1968;
Бондарко А. В., Теория морфологич,
категорий, Л., 1976; Панфилов В. 3.,
Гносеология, аспекты филос. проблем на-
звания, М., 1982; Pike К., Grammemic
theory, «General Linguistics», 1957, v. 2, № 2.
А. В. Бондарко.
ГРАССМАНА ЗАКОН — закон дисси-
миляции придыхательных в древнегре-
ческом и древнеиндийском языках. Сфор-
мулирован в 1863 Г. Грассманом. В др,-
греч. и др.-инд. языках два соседних сло-
га не могли начинаться на придыхатель-
ные: если второй слог начинался на при-
дыхательные (греч. ср, 8, х, Др.-инд. bh,
dh, gh), предшествующий слог терял при-
дыхание (греч. глухие придыхательные
Ф, в, х заменялись на простые глухие л,
т, х, а соответствующие им др.-инд. звон-
кие придыхательные bh, dh, gh заменя-
лись иа простые звонкие b, d, g), иапр.
от индоевроп. корня *bheudh ’будить’
(-» греч. *феиО-, др.-инд. *bhodh-) -» греч.
леоОетсц, др.-инд. b6dhate. Открытие это-
го закона дало объяснение непонятным
ранее нарушениям закономерных соот-
ветствий: греч. я, т, х — др.-инд. р, t, к;
греч. ф, 0, х — др.-инд. bh, dh, gh; греч.
₽, б, у — др.-инд. b, d, g. Оказалось,
что в результате диссимиляции приды-
хательных в определ. позиции греч. глу-
хим я, т, х (получившимся из *ф, *0,
*Х) соответствуют др.-инд. звонкие b, d, g
(получившиеся из *bh, *dh, *gh). Г. з.
так же, как позднее закон Вернера и др.,
подготовил почву для выдвижения в иач.
80-х гг. 19 в. (ф. Ф. Фортунатовым в
Москве и младограмматиками в Лейпци-
ге) фундаментального положения срав-
нит.-ист. яз-знания — о непреложности
(безысключительности) звуковых зако-
нов.
* Grasmann Н., Ober die Aspiraten
und ihr gleichzeitiges Vorhandensein im An-
und Auslaut der Wurzeln, ZVS, 1863. Bd 12;
С о 1 1 i n g e N. E., The laws of Indo-Euro-
pean. Amst.. 1985. О. С. Широкое.
ГРАФЁМА (от греч. grapho — пишу) —
1) минимальная единица графической си-
стемы языка (системы письма), обладаю-
щая тем или иным лингвистическим со-
держанием. Ее референтом может быть
слово, морфема, слог или фонема. Тер-
мин «Г.» часто употребляется как синоним
буквы, иероглифа или его части. Так,
в основе иероглифич. тангутского письма
лежит 8 элементарных Г. Вариант Г.
(аллограф) — взаимозаменяемые ие-
роглифы, печатная или рукописная,
строчная или заглавная буква. 2) Мини-
мальный знак определенной системы
письма, выражающий отношение соот-
ветствующей единицы языка (план со-
держания) к ее графическому отображе-
нию (план выражения): фонемы — к бук-
ве в алфавитном фонографическом пись-
ме, группы звуков, слога — к графиче-
скому символу в слоговом, слова-по-
нятия — к иероглифу в логографическом
письме.
Понятие Г. зародилось в отечеств,
яз-знании в ходе дискуссии (кон. 19—
нач. 20 вв.) о рус. орфографии, сконцен-
трировавшей огромный науч, потенциал
для решения проблем взаимоотношения
между письменной и устной формами
языка, между языком и речью, буквой
и звуком, звуком и фонемой, фонемой и
буквой, буквой и графемой. Руководил
дискуссией, предшествовавшей орфогра-
фии. реформе 1917—18, Ф. Ф. Форту-
натов; в ней приняли участие А. А. Шах-
матов, И. А. Бодуэн де Куртенэ, Л. В.
Щерба, И. В. Ягич и др. Термин «Г.»,
как и фонема, ввел в науч, оборот Бодуэн
де Куртенэ для «зрительно зафиксиров.
образа фонемы в ее простейшей фонетич-
ности». Он настаивал на необходимости
строго различать не только букву и звук,
но и звук и фонему, букву и Г., графику и
орфографию. Эта дискуссия стимулиро-
вала формирование теории фонем и фо-
нологии, теории графем и построения
алфавита, что послужило впоследствии
теоретич. фундаментом языкового строи-
тельства в СССР.
В совр. яз-знании термин «Г.» не имеет
однозначного содержания, что объясняет-
ся различием науч, традиций, типов пись-
ма и орфографии, фонологич. школ и
разл. пониманием родств. термина «фо-
нема». Понятие Г. сближается то с поня-
тием буквы, то фонемы в ее графич. вы-
ражении. Дескриптивисты (см. Дескрип-
тивная лингвистика) постулируют па
раллелизм устной и письм. речи [фоне-
ма — класс звуков, графема — класс
букв; здесь ряду фон — аллофон — фо-
нема соответствует граф(а) — алло-
граф — Г.]. Такой подход допускает на
личие графемных оппозиций, дифферен
циальных признаков Г. Лондонская
школа настаивает на относит, автономии,
имманентности письм. формы языка
и соответственно графики. Для одних
лингвистов более существен звуковой,
для других — семантич. референт гра-
фемы.
В сов. яз-знании графика понимается
как совокупность отношений и связей
между звуковыми и графич. единицами
(Ю. С. Маслов), а Г. — как совокуп-
ность отношений между фонемой и бук
вой, как единство означаемого (фонема)
и означающего (буква) в алфавитном
письме (В. Г. Гак, А. А. Зализняк, В. К.
Журавлев и др.). При этом фонема
является исходным пунктом при опре-
делении Г. в соответствии с инвентарем
букв данного алфавита. Соотношению Г.
,	, фонема (означаемое)
(знак) — —г--------------г- соответ
'	буква	(означающее)
г	,	1“1	А	-	1а1
ствуют, напр., рус. Г. I = -—> л — -— ,
u	т>	lT’l '	ж
4 = V ’ Т	=	т	+	ь, я, ю или	*Ра[щ-
I = ~у и т. д. Объединение алло-
графов осуществляется на основе един
ства означаемого, т. е. фонемы. Поэтомт
аллографами графемы I являются —
1и|	lil |i| 111
и — в русской или -г и — , — во
франц, графике. Иногда аллографы,
объединенные на основе общности фоне-
мы, называют фонографемой, а
на основе общности буквы — графо-
фонемой.
Система Г. складывается в результате
приспособления данного алфавита как
совокупности букв к совокупности фонем
данного языка иа данном этапе его раз
вития и редко осуществляется как одно
однозначное соответствие (фонема =
буква). Последнее достигается лишь в
фонологич. транскрипции. Приспосаб-
ливая готовый алфавит данного культур-
но-ист. ареала к тому или иному языку,
обычно вводят дополнит, буквы (напр.,
при создании кириллицы буквы ш, ц, ч,
отсутствовавшие в греч. алфавите.),или
Диакритики (чеш. с, s. i; польск. б, s, г)
либо используют диграммы, триграммы,
даже тетраграммы, напр. франц, ch,
англ, sh, нем. sch для /5/ или нем. tsch
ГРАФЕМА 117
для /£/. Часто одна и та же буква исполь-
зуется для обозначения разных фонем,
ср. рус. чт» для /т’/ и /т/, франц, с для
/к/ и /с/ и т. п. Система графем данного
языка, отражая характер его письма,
лежит в основе правил его орфографии.
* Реформатский А. А.. Лингви-
стика и полиграфия, в кн.: Письменность и
революция, со. 1, М.— Л., 1933; Яков-
лев Н. Ф.. Матем. формула построения
алфавита, в кн.: Реформатский А. А.,
Из истории отечеств, фонологии, М., 1970;
Зализняк А. А., О понятии графемы,
в кн.: Balcanica. Лингвистич. исследования,
М.. 1979; Амирова Т. А.. Функцио-
нальная взаимосвязь письменного и звуково-
го языка, М., 1985; Horej si V., Formes
parlees, formes ecrites et systbmes orthogra-
phiques des langues, «Folia linguistics», 1969,
t. V; см. также лит. при ст. Графика.
В. К. Журавлев.
ГРАФИКА (греч. graphike, от grapho —
пишу, черчу, рисую)— 1) совокупность
начертательных средств того или иного
письма, включающая графемы, знаки
препинания, знак ударения и др.; систе-
ма соотношений между графемами и фо-
немами в фонематическом письме; 2)
раздел языкознания, исследующий соот-
ношения между графемами и фонемами.
Понятие «Г.» применяют обычно к фоне-
матич. (звуко-буквенному) письму, в
к-ром различают 3 стороны: алфавит, Г.
и орфографию. В совр. мире наиболее
распространены нац. системы письма,
построенные на основе лат. алфавита (см.
Латинское письмо), кириллицы и араб-
ского письма. Существующее в науке
представление об идеальной Г. (когда
между фонемами и графемами имеется
точное соответствие: каждая графема пе-
редает одну фонему, а каждая фонема
передается одной графемой) не представ-
лено ни в одном письме и может служить
лишь исходным пунктом оценки соответ-
ствия между к.-л. звуковым языком и си-
стемой письма.
Расхождение между числом графем и
фонем во мн. совр. системах письма,
построенных на латинице, объясняется
ист. приспособлением этого алфавита —
без его коренного изменения (нли вообще
без изменений) — к принявшим его язы-
кам. 23 лат. буквы (в поздней латыни 25)
не могли отразить значительно большего
числа фонем мн. совр. языков (36—46).
Разрыв в соотношении графем и фонем
увеличивался с течением времени и за
счет неизбежных фоиетнч. изменений в
самих языках, если их орфография оста-
валась традиционной. Характернее все-
го это явление представлено в англ, пись-
ме. Для 46 фонем в англ, алфавите имеет-
ся 26 знаков. В англ, письме широко ис-
пользуются буквосочетания (сложные
графемы): диграфы (напр., ck[k]),
триграфы (напр., oeu[u:]), поли-
графы (напр., augh [э:]). Всего в англ,
письме Несложных графем, вместе с м о-
иографами (типа Ъ[Ь]) они состав-
ляют 144 графемы. Устойчивые букво-
сочетания вошли в систему англ. Г. как
дополнит, средство выражения фонем.
Сложные графемы используются и в пись-
ме др. языков, ср. нем. ch[h], sch[S],
польск. sz[s], rz[z] и др. В нек-рых гра-
фич. системах используются специально
введенные в алфавит буквы: франц, f,
рум. (, ?, нем. ₽, дат. о, польск. {. В иек-
рые алфавиты вводятся буквы с надстроч-
ными знаками: в чеш. s, с, г, в польск. с,
s, z, Z.
Графич. системы письма, построенные
на кириллице, проще по соотношению гра-
118 ГРАФИКА
фем и фонем. При изобретении слав, ал-
фавитов (кириллицы и глаголицы) лег-
ший в их основу греч. алфавит был спе-
циально переработан с целью максималь-
ного его соответствия фонемному составу
слав, языков. Дальнейшим развитием
кириллицы является русский алфавит.
При создании на его основе алфавитов для
мн. языков народов СССР Н. Ф. Яков-
левым была выведена (опубл, в 1928) ма-
тем. формула построения наиболее эко-
номного (в отношении числа букн) алфа-
вита (ее предполагал вывести еще И. А.
Бодуэн де Куртенэ). Этой формуле почти
полностью отвечает совр. рус. алфавит,
располагающий 33 буквами для обозначе-
ния 41 (по ленинградской фонологиче-
ской школе) фонемы. Рациональность рус.
Г. обеспечивается ее силлабич. (слого-
вым) принципом, заключающимся в том,
что дифференциальный признак твердо-
сти/мягкости согласной фонемы обозна-
чается следующей (после буквы соглас-
ной) гласной буквой или (не перед глас-
ной) спец, знаком мягкости (или его от-
сутствием). Это дает экономию в 15 букв
(поскольку в рус. яз. 15 пар согласных,
различающихся по твердости/мягкости,
ср. «мол — моль», «мял — мал» и т. п.).
Второй особенностью слогового принци-
па рус. Г. является обозначение фонемы
[j] вместе со следующей за нею гласной
одной буквой: я [ja], ю [ju], е [je], ё [jo].
Эти буквы являются силлабограммами,
т. е. элементами силлабич. письма. Т. к. н
серб, языке только 4 пары согласных,
различающиеся по твердости/мягкости, в
серб, кириллицу введены спец, буквы
для мягких согласных (л», н>, h, 1)), и сло-
говой принцип не используется.
Во мн. системах Г. действует позицион-
ный принцип: те или иные графемы упот-
ребляются в зависимости от графемного
контекста (соседства тех или иных букв
и нек-рых др. условий). Однако этот
принцип не обеспечивает такой строгой и
системной спаянности графем, как при
слоговом принципе рус. Г.
За счет графич. контекста снима-
ется полифония (многозначность) гра-
фем. Так, в нем. письме буква s в по-
ложении между пробелом и гласной имеет
звуковое значение [z] (Saal, setzen),
перед согласной, кроме р, t, и перед про-
белом — значение [s] (Press, Ski), после
пробела перед буквами р, t — значение
[s] (Stein, Speck). Контекстом снимает-
ся также и полиграфемность (возмож-
ность обозначения одной и той же фонемы
или дифференциального [признака фоне-
мы разными графемами). Такой контекст
называется фонологическим. Так, воз-
можность обозначить признак мягкости
в рус. письме либо мягким знаком, либо
буквой типа «я» реализуется в первом
случае не перед гласным («письмо»), во
втором — перед гласным («сяду»).
Там, где Г. предоставляет более одной
возможности обозначения фонемы и не
может дать определ. решения, оконча-
тельный выбор устанавливает орфогра-
фия. Так, из возможности обозначения
конечного [s] в рус. письме буквами «с»
или «з» орфография выбирает «з» в слове
«страз» и «с» в слове «палас». В нем. язы-
ке фонема [f] независимо от позиции мо-
жет быть обозначена графемами f, v,
ph. Их определяет орфография: fiir,
vor, Phonetik.
С учетом алфавитных значений букв и
тех звуковых значений, к-рые появляют-
ся у букв в тексте, разработана теория
осн. и второстепенных значений букв
(на рус. материале — А. Н. Гвоздевым).
* Бодуэн де Куртеиэ И. А.,
Об отношении рус. письма к рус. языку, СПБ,
1912; Гвоздев А. Н.. Основы рус.
орфографии, в его кн.: Избр. работы по ор-
фографии и фонетике, М., 1963; В о л о ц-
кая 3. М., Молошная Т. Н.,
Николаева Т. М., Опыт описания
рус. языка в его письм. форме, М., 1964;
Балинская В. И.. Графика совр. англ,
языка, М., 1964; Топоров В. Н., Ма-
териалы для дистрибуции графем в письм.
форме рус. языка, в ки.: Структурная типо-
логия языков, М., 1966; В а х е к И., К про-
блеме письм. языка, пер. с нем., в кн.: Праж-
ский лингвистич. кружок. М., 1967; Мака-
рова Р. В.. Понятие графики и графемы,
в кн.: Система и уровни языка, М., 1969;
Яковлев Н. Ф.. Матем. формула по-
строения алфавита (опыт практич. приложе-
ния лингвистич. теории), в кн.: Рефор-
матский А. А.. Из истории отечеств,
фонологии. Очерк. Хрестоматия, М.. 1970;
Маслов Ю. С., Заметки по теории гра-
фики, в кн.: Philologica. Исследования по
языку и лит-ре. Памяти академика В. М. Жир-
мунского, Л.,	1973; Осипов Б. И..
История рус. графики, в кн.: Фонетико-орфо-
графич. сборник. Барнаул, 1974; В е т в и ц-
кий В. Г., Иванова В. Ф., Моисе-
ев А. И., Совр. рус. письмо. М., 1974;
Амирова Т. А., К истории и теории
графемики, М., 1977 (лит.); е е ж е. Функ-
циональная взаимосвязь письм. и звукового
языка, М., 1985 (лит.); Опыт совершенство-
вания алфавитов и орфографий языков на-
родов СССР, М., 1982; Шерба Л. В.,
Теория рус. письма, Л.. 1983; ЗиндерЛ. Р.,
Очерк общей теории письма. Л., 1987 (лит.).
В. Ф. Иванова.
ГРАФФИТИ (итал. graffiti, мн. число от
graffito, букв. — нацарапанный) — по-
святительные, магические и бытовые над-
писи на стенах зданий, металлич. изде-
лиях, сосудах и т. п. Г. в большом кол-
ве находят во время раскопок древних и
ср.-век. городов и поселений во ми. стра-
нах мира. Почти на всех др.-рус. зданиях
имеются Г.; особенно интересны в Софий-
ских соборах Киева и Новгорода. Г. вво-
дят в малоизученную область живого язы-
ка древнего населения, пополняют сведе-
ния по палеографии.
* Толстой И. И., Греч, граффити
древиих городов Сев. Причерноморья, М.—
Л., 1953; Высоцкий С. А., Древнерус.
надписи Софии Киевской XI — XIV вв., в. 1,
К.. 1966.
ГРЕЧЕСКИЙ ЯЗЫК — один из индоев-
ропейских языков (греческая группа).
Распространен на Ю. Балканского п-ова
и прилегающих к нему о-вах Ионийского
и Эгейского морей (Крит, Эвбея, Лесбос,
Родос, Кипр), а также в Юж. Албании,
Египте, Юж. Италии и СССР. Общее чис-
ло говорящих ок. 12,2 млн. чел., в т. ч.
в Греции 9,5 мли., иа Кипре 530 тыс. чел.
Офиц. язык Греч. Республики и (наряду
с турецким) Республики Кипр.
Входит в зап. зону иидоевроп. диал.
области, находился в наиболее тесных
генетич. связях с древнемакедонским язы-
ком. В истории Г. я. выделяются 3 осн.
периода: др.-греческий (14 в. до н. э. —
4 в. н. э.), ср.-греческий (5—15 вв.), но-
вогреческий (с 15 в.). Д р. - г р е ч.
язык прошел след, этапы развития:
архаический (14—12 вв. — 8 в. до н. э.),
классический (с 8—7 по 4 вв. до н. э.),
эллинистический — период формирова-
ния общегреч. яз. — койне (4—1 вв. до
н. э.), позднегреческий (1—4 вв.). В др,-
греч. яз. выделяются диал. группы: ио-
нийско-аттическая (ионийский и аттич.
диалекты); аркадо-кипрская (юж.-ахей-
ская), эолийская (сев.-ахейская), генети-
чески связанные с языком крито-микен.
памятников (условно наз. ахейским); до-
рийская. Имеется богатая лит-ра клас-
сич. периода на ионийском наддиалекте
— Гесиод, Геродот, на аттическом —
Эсхил, Софокл, Еврипид (трагедия),
Аристофан (комедия), Платон и Аристо-
тель (философия), Фукидид и Ксенофонт
(история), Демосфен (риторика), на эо-
лийском — Алкей, Сапфо (мелика), на
протоионийско-эолийском — Пиндар (хо-
ровая лирика). Др. диалекты известны по
многочисл. надписям. Эпич. язык Гомера
(8 в. до н. э.) содержит в себе несколько
диал. слоев: юж.-ахейский, более позд-
ний эолийский и собственно ионийский.
В кон. 5 в. до н. э. лит. языком Греции
становится аттич. наддиалект. В эллинис-
тич. период на основе аттического и ио-
нийского диалектов оформилось обще-
греч. койне в двух разновидностях — ли-
тературной и разговорной. Позже, под
рим. влиянием, наметился возврат к ат-
тич. лит. норме (т. наз. аттикизм), что
привело к расхождению между лит. и
разг, языком, развившемуся в 2 автоном-
ные языковые традиции.
Вокалич. система др.-греч. яз. состояла
из 5 гласных фонем, к-рые противопостав-
лялись по долготе/краткости (а, е, i, о, и).
Соседствующие гласные сливались в дол-
гий гласный или дифтонг. Дифтонги де-
лились на собственные (сочетание крат-
кого гласного с i или и) и несобственные
(сочетание долгого гласного с i). Ударе-
ние музыкальное, подвижное, трех видов:
острое, тупое и облеченное. Система кон-
сонантизма включала 17 согласных:
смычные звонкие (b, d, g) и глухие (р, t,
к), придыхательные (ph, th, ch), носовые
(m, п), плавные (г, 1), аффрикаты (dz,
ks, ps), спиранты (s). Характерна аспира-
ция двух типов: густая и слабая. Особен-
ностью греч. отражения индоевроп. фо-
нем является переход г, 1, m, п > га,
аг; la, al; a, am; a, an; *bh > ph, *dh >
> th, *k', *g', *g'h > k, g, ch. Лабио-ве-
лярные (серия q", gw обнаружена в крито-
микенских текстах) отражаются в боль-
шинстве греч, диалектов перед гласными
переднего ряда как переднеязычные (t,
th, d), в прочих случаях как губные (р,
b, ph).
Др.-греч. морфология характеризуется
наличием в системе имени 3 родов (муж.,
жен., ср.), показателями к-рых служат ар-
тикли, 3 чисел (ед., мн., дв. ч.), 5 паде-
жей (им., род., дат., вин., зват.), 3 ти-
пов склонения (I — с основой на -а, II —
на -о, III — на др. гласные и согласный).
Глагол имел 4 наклонения (индикатив,
императив, конъюнктив и оптатив), 3 за-
лога (активный, пассивный и медиаль-
ный), 2 типа спряжения (на -б и на -mi),
2 группы времен: главные (презенс, фу-
турум, перфект) и исторические (аорист,
имперфект и плюсквамперфект).
Для синтаксиса характерен свободный
порядок слов с развитой системой паратак-
сиса и гипотаксиса. Важную роль играли
частицы и предлоги. Система словообразо-
ват. средств включает префиксы, суф-
фиксы и словосложение. Др.-греч. яз.
обладал богатой лексич. системой. В ее
составе неск. слоев: исконный греческий,
догреческий (в т. ч. пеласгийский) и за-
имствованный, состоящий из слоев семит.,
перс, и лат. происхождения. Лексика др.-
греч. яз., наряду с латинской, послужила
источником формирования совр. науч,
и науч.-технич. терминологии.
В позднегреческий период
др.-греч. языка и среднегрече-
ский период наметился ряд существ,
изменений, гл. образом в фонетике [ита-
цизм — переход в i ряда гласных и диф-
тонгов (ё, ei), утрата придыхания и др.],
к-рые положили начало новогреч. яз. Н о-
вогреческое койне было создано на
базе юж. диалектов и в 18—19 вв. получи-
ло широкое распространение в городах.
Помимо койне, в новогреч. яз. выделя-
ется 4 диалекта: понтийский с др.-ионий-
скими чертами и ср.-греч. морфологией;
каппадокийский, близкий к понтийскому,
ио сильно затронутый тур. влиянием; ца-
конский — единств, диалект, являющий-
ся продолжением дорийского диалекта;
нижнеиталийский. Новогреч. лит. язык
существует в двух видах: кафаревуса —
«очищенный», продолжающий традицион-
ную аттич. норму, и димотика — «народ-
ный», созданный на основе говоров Центр.
Греции.
Новогреч. яз. сохранил 5 гласных, но
утратил их различие по долготе/краткос-
ти. Ударение стало динамическим, ис-
чезла разница между острым, тупым и
облеченным. В системе согласных разви-
лись новые звуки: губно-зубной [о], меж-
зубные звонкий [д] и глухой [0]. В обла-
сти морфологии: утратилось дв. ч., сокра-
тилась падежная система (им., род., вин.;
зват. — только в муж. роде). В системе
глагольных времен развились новые мо-
дели образования сложных времен (пер-
фекта, плюсквамперфекта, футурума).
Ряд черт объединяет новогреч. яз. с други-
ми балкан. языками (см. Балканский язы-
ковой союз): совпадение род. и дат. паде-
жей, исчезновение инфинитива и аналитич.
форма буд. вр. В синтаксисе новогреч. яз.
свободный порядок слов в главном пред-
ложении с преимуществ, последователь-
ностью SVO (субъект—глагол — объект).
Балканизмами в синтаксисе являются
удвоение дополнения, употребление мес-
тоименных повторов. Сходство с балкан.
языками имеется также во фразеологии.
Лексика новогреч. яз. объединяет в своем
составе и новые слои, и значит, число ар-
хаизмов, идущих от др.-греч. яз., а также
заимствования из ром., слав., тюрк, язы-
ков.
Древнейшие письм. памятники отно-
сятся к 14—12 вв. до н. э., написаны сил-
лабическим крито-микеиским письмом
(см. Критское письмо). Первые памятни-
ки алфавитного греческого письма отно-
сятся к 8—7 вв. до н. э.
* Соболевский С. И., Др.-греч.
язык, М.. 1948; Белецкий А. А., Крат-
кий очерк грамматики новогреч. языка, в кн.:
Иоанна дне А. А., Новогреч.-рус.
словарь, М., 1950; Шантрен П., Ист.
морфология греч. языка, пер. с франц., М.,
1953; Тройский И. М., Вопросы язы-
кового развития в антич. обществе, Л., 1973;
Широков О. С., История греч. языка,
М., 1983; Гринбаум Н. С., Ранние фор-
мы лит. языка (древнегреческий), М.. 1984;
Hatzidakis G.. Einleitung in die neu-
griechische Grammatik, Lpz., 1892; Bech-
tel F r., Die griechischen Dialekte, Bd 1 — 3,
B., 1921 — 24; Meillet A., Aperfu d’une
histoire de la langue grecque, 3 ёа., P., 1930;
Thumb A., К ieckers E., Handbuch
der griechischen Dialekte, Bd 1, Hdlb., 1932;
Thumb A., Scherer A., Handbuch
der griechischen Dialekte, Bd 2, Hdlb., 1959;
Schwyzer E., Griechische Grammatik,
2 Aufl., Bd 1-3, Munch., 1959-60; M i-
rambel A., La langue grecque moderne,
P., 1959.
Дворецкий И. X., Древнегреческо-
рус. словарь, т. 1—2, М., 1958; И о а н и и-
дис А. А., Рус.-новогреч. словарь, 2 изд.,
М., 1983; Frisk Н., Griechisches etymolo-
gisches Worterbuch. Bd 1—3, Hdlb., 1960—72;
Chantraine P., Dictionnaire etymolo-
gique de la langue grecque, v. 1 — 4, P., 1968—
77; Andrioti s N., Lex ikon der Archaismen
in neugriechischen Dialekten, W., 1974.
В. П. Нерознак.
ГРЁЧЕСКОЕ ПИСЬМО — алфавитное
письмо, восходящее к финикийскому
письму. Предположительно возникло в
9—8 вв. до и. э. Древнейшие памятники
относятся к 8—7 вв. до н. э. (дипилон-
ская надпись из Афин и надпись из Фе-
ры). По типу и набору знаков наиболее
близко др.-фригийскому алфавитному
письму (8—7 вв. до н. э.). В Г. п., в от-
личие от семит, консонантного прототи-
па, кроме букв, обозначающих согласные,
появились буквы для передачи гласных
звуков, что явилось новым этапом в раз-
витии письма и сыграло важную обще-
культурную роль.
До возникновения алфавитного письма
греки пользовались слоговой линейной
письменностью (см. Критское письмо).
Алфавитное Г. п. разделялось на 2 ветви:
вост.-греч. письмо и зап.-греческое, к-рое,
в свою очередь, членилось на ряд местных
разновидностей, отличавшихся особен-
ностями в начертании отд. знаков. Вост.-
греч. письмо развилось в классическое
др.-греч. и визант. письмо, легло в основу
копт., гот. и слав, кириллического, а так-
же арм., отчасти груз, письма. Зап,-
греч. письмо стало исходным для этрус.,
лат. и др.-герм. рунич. письма.
Классич. общегреч. алфавит из 27 букв
сложился в 5—4 вв. до н. э. на основе ио-
нийской (милетской) разновидности Г. п.
Направление письма слева направо. Зна-
ки «стигма», «коппа» и «сампи» употреб-
лялись лишь для обозначения чисел, впо-
следствии вышли из употребления. В
др.-греч. алфавите (аркадской, беотий-
ской, коринфской, лаконской местных
разновидностях) для обозначения фонемы
[и] использовался знак F «дигамма», за-
нимавший шестое место. Новогреч. алфа-
вит имеет 24 буквы (см. табл. стр. 120).
Г. п. представлено неск. типами: мо-
нументальное письмо на твердых предме-
тах — камне, металле, керамике (с 8 в.
до н. э.), унциальное (на папирусе с 4 в.
до н. э., на пергаменте с 2 в. я. э.),
курсивное (с 3 в. н. э.). С 13 в. устанав-
ливается младший минускул, послужив-
ший образцом для первого греч. печатно-
го шрифта (15 в.). Совр. печатные греч.
литеры были созданы в 17 в. Новогреч.
особый пошиб рукописного письма сфор-
мировался под влиянием греч. и лат. ми-
нускула.
* Дирингер Д., Алфавит, пер. с
англ., М.. 1963; Дьяконов И. М.,
Предисловие к кн.: Фридрих И.,
История письма, пер. с нем., М., 1979;
Гельб И. Е., Опыт изучения письма, пер.
с англ., М., 1982; Jeffery L. Н., The
local scripts of archaic Greece, Oxf., 1961;
Guarducci M., Epigrafia greca, v. 1 — 2.
Roma, (1967 — 69].	В. П. Нерознак.
ГРЙММА ЗАКОН — открытые P. К.
Раском в 1818 и систематизированные
Я. Гриммом в 1822 регулярные соответ-
ствия между индоевропейскими и герман-
скими шумными, возникшие при 1-м гер-
манском (общегерманском) передвиже-
нии согласных. Индоевроп. глухие смыч-
ные р, t, к стали герм, щелевыми f, f>, h,
если им не предшествовал другой щелевой
(лат. piscis — дат. fisk; рус. «три» —
англ, three; лат. octo — нем. acht); ин-
доевроп. звонкие смычные b, d, g стали
герм, глухими р, t, к (литов, bala — англ,
pool; рус. «едят» — швед, ata; лат. ego —
нидерл. ik); индоевроп. придыхат. смыч-
ные bh, dh, gh стали герм, звонкими b, d,
g (санскр. bharami, др.-греч. phero —
исл. Ьега; санскр. madhyas — гот. mid]is;
санскр. stighnomi — др.-греч. steikho —
нем. steigen). Г. з. был первым достиже-
нием сравнительно-исторического язы-
кознания. Остаются спорными время пе-
редвижения, его причины, фонология,
сущность, фонетич. механизм, связи со
сходными процессами в последующей ис-
тории герм, языков и в др. группах индо-
европ. семьи. Ранее Г. з. считался осно-
ванием для выдвижения герм, языков на
особое место в индоевроп. семье (Гримм,
Э. Прокош) или для сомнений в их индо-
ГРИММА 119
Классический греческий алфавит				Новогреческий алфавит			
	Названия греческих буке	Древне- греч.про* изношение	Цифровое значение	Прописные буквы	Строчные буквы	Названия ноеогреч. буке	Новогреческое произношение
А	аХсра	а	1	А	а	альфа	а
В		b	2	В	₽	вита	V
Г	уацца		3	Г	7	гамма	g(фрикативный)
Д	SeXrot	п d	4	А	8	дельта	S (межзубной)
Е	е <|>iXov	е	5	Е	Е	эпсилон	е
е	от 1'/ ца		6				
I	чВ™	d z	7	Z	С	зита	Z
н	т)т«	е	8	н	л	ита	t
0	б туга	th	9	е	б	тига	0(межзубной)
1		i	10	I	1	йота	i
к	хатгяа	k	20	к	X	хаппа	к
А	Хацрба	1	30	л	X	яам /в/да	1
М	ци	m	40	м	и-	ми	m
N	VU	П	50	N	V	ни	п
	V	k s	60	•=	с	кси	кз
О	о p.txpo(v)	0	70	0	0	омикро (н)	0
п	ТЛ	P	80	П	тс	пи	р
?	хот:~ос		90				
р	рш	г	100	р	р	ро	г
I	аг/ца	s	200	Е	5	сигма	S
т	таТ)	t	300	т	Т	таф	t
Y	и <|»cXo*j	u	400	т	V	ипсило(н)	1
Ф	<f~	Ph	500	ф	<₽	фи	f
X	X?	ch	600	X	X	хи	ch
ЦТ		ps	700	V	+	пси	PS
П	ц) ц е у а	0	800	я	(1)	омега	0
3	оацтп		900				
Примечание:	Знаки С? „стигма", о/ коппа", сампи" в классическом др					- греч. письме употреблялись	
	лишь для обозначения чисел.Вышел из употребления также знай F „диагаммы"						
архаического греческого письма, который служил для передачи						w и восстанавливается	
в	архаизмах и	метрике греческого стиха.					
европ. происхождении (А. Мейе). Г. з.
отражает, по-видимому, ист. процессы,
обусловленные эволюцией строя общеин-
доевроп. языка и не ограниченные герм,
языками (Л. Хаммерих, В. Я. Плоткин).
Новые реконструкции общеиндоевроп.
системы согласных (Т. В. Гамкрелидзе,
Вяч. В. Иванов) могут привести к пере-
смотру Г. з.
Ф Сравнит. грамматика герм. языков,
т. 2— Фонология, М.. 1962; Grimm J.,
Deutsche Grammatik, Tl 1, 2 Ausg., Gott.,
1822; Coll inge-N. E., The laws of Indo-
European, Amst., 1985. В. Я. Плоткин.
ГРУЗЙНСКИЙ ЯЗЫК — один из карт-
вельских языков [см, также Кавказские
(иберийско-кавказские) языки). Распро-
странен в Груз. ССР, частично в Азерб.
ССР, на Сев. Кавказе, в Иране, Турции.
Число говорящих на Г. я. в СССР св. 3,5
млн. чел. (1979, перепись). Имеет 2 груп-
пы диалектов, расхождения между к-ры-
ми незначительны: горскне (хевсурский,
пшавский, тушский и др.) и плоскостные
(картлийский, кахетинский, имеретин-
120 ГРУЗИНСКИЙ
ский, рачинский, гурийский, аджарский
и др.).
В развитии лит. Г. я. различаются либо
два периода — древний (5—11 вв.) и но-
вый (с 12 в.), либо три — древний (5—
11 вв.), средний (12—18 вв.) и новый (с
19 в.). Новогруз. яз., в основном офор-
мившийся к 18 в., отличается от др.-груз.
языка гл. обр. лексикой. Его фонетич.
система представлена 33 фонемами: 5
простых гласных и 28 согласных. Смыч-
ные и аффрикаты образуют трехчлен-
ные ряды (звонкий — придыхательный
— абруптив), спиранты — парные (звон-
кий — глухой). Характерны гармония,
группы согласных (tk, dg, рх, cq и т. п.).
Ударение слабое, нефонологическое.
Язык преим. агглютинативного строя.
Одно склонение, 6 падежей, характерно
отсутствие винительного и наличие эр-
гативного («повествовательного») и транс-
формативиого (направительного, обстоя-
тельственного) падежей. Послелоги сра-
щены с падежами, отд. послеложиые об-
разования уподобляются самостоят. па-
дежным единицам. Эргативный и именит,
падежи с послелогами не сочетаются.
Два числа — единственное и множест-
венное. Имена ие имеют категории грам-
матич. рода. Различаются семантич. кате-
гории человека и вещи. При обращении
имена (за исключением имен собственных
и местоимений) принимают отличит, окон-
чание. Указат. местоимения и наречия
имеют трехчленную систему (в зависи-
мости от близости к 1-му, 2-му, 3-му л.).
Глагол полиперсонален (наряду с одно-
личными имеются двух- и трехличиые
глаголы), в нем превалирует префикса-
ция; имеет категории лица, числа, версии
(отношение принадлежности или назна-
чения объекта и субъекта или объектов),
понудительное™ (каузатива), залога (дей-
ствит., страдат., средний; страдат. залог
выражает и потенциалис, т. е. возмож-
ность, доступность действия; непроиз-
вольность, т. е. действие поневоле, и др.),
времени, наклонения (образуют 12 спря-
гаемых единиц). С помощью превербов
выражаются аспект (вид) и направление
(т. е. ориентация туда, сюда, наверх,
вглубь, внутрь, наружу, вниз). Выделя-
ются глаголы прямого и инверсивного (ли-
цо субъекта обозначено показателем объ-
екта) строя, статические и динамические,
переходные и непереходные. Инфинити-
ва нет, его место обычно замещает отгла-
гольное имя действия — масдар, к-рый
имеет и неск. глагольных признаков (ас-
пект, направление, поиудительность и
редко — залог). Имеется 2 степени срав-
нения: сравнит.-превосходная и уменьши-
тельная (ослабленная).
Для словообразования характерны аф-
фиксация и словосложение, разнообра-
зие словообразоват. моделей. Система сче-
та двадцатеричная. Синтаксис отличает
согласование со сказуемым подлежащего,
прямого и косв. дополнений; неодуш. под-
лежащее обычно со сказуемым не согла-
суется. При перех. и нек-рых неперех.
глаголах подлежащее в зависимости от
времени ставится в именительном, эрга-
тивном или дательном падеже. Во мн. ч.
определение не согласуется с определяе-
мым. Лексика, помимо исконных слов, со-
держит заимствования из греческого, се-
митских, иранских и др. языков. Хорошо
развита науч.-технич. терминология.
В основе др.-груз. лит. языка лежит
картлийская речь (басе. р. Кура). Древ-
нейшие письм. памятники — надписи из
Иудейской пустыни в Палестине (ок.
433) и иа Болнисском Сионе (493—94).
В процессе развития новогруз. лит. язы-
ка большую роль сыграла борьба, воз-
главлявшаяся И. Чавчавадзе, против ис-
кусственно насаждавшихся во 2-й пол.
18 в. католикосом Аитоиием I норм трех
стилей (высокого, среднего и низкого).
С 60-х гг. 19 в. развивается единый лит.
язык, в основе к-рого лежат картлийский
и кахетинский диалекты. На ием созда-
ны произведения И. Чавчавадзе, А. Цере-
тели, Я. С. Гогебашвили, Важа Пшаве-
лы и др. Г. я. имеет древнейшую ориги-
нальную письменность (см. Грузинское
письмо).
* Руденко Б. Т., Грамматика груз,
языка, М.— Л.. 1940: Ч и к о б а в а А. С.,
Груз, язык, в кн.: Языки народов СССР, т. 4,
М., 1967 (лит.); на груз, яз.: К в а ч а д з е Л.,
Груз, язык, ч. 1, Тб., 1969; его же, Синтак-
сис совр. груз, языка, Тб., 1977; Д з и д-
зигури Ш.. Разыскания по груз, диа-
лектологии, Тб., 1970; Ш а н в д з е А., Ос-
новы грамматики груз, языка, Тб., 1973;
его же, Грамматика др.-груз. языка, Тб.,
1976; П о ч х у а Б., Лексикология груз, язы-
ка, Тб., 1974; Т о п у р и а В., Труды, т. 3,
Тб.. 1979; Deeters G., Das knarthweli-
sche Verbum. Lpz,, 1930; Tschenkeli K.,
Einfuhrung in die georgische Sprache, Z., 1958;
Vogt H., Grammaire de la langue georgien-
ne, Oslo, 1971; Shimomiy a T., Zur Ту-
pologre des Georgischen, [Tokyo], 1978; Har-
ris A. C.. Georgian syntax. A study in re-
lational grammar, Camb.— [e. a.]. 1981.
Чу би нов Д., Грузино-рус. словарь,
СПБ, 1887, 2 изд.. Тб., 1984; Орбелиа-
ни С., Груз, словарь, Тб., 1928; Толковый
словарь груз, языка, т. 1—8, Тб., 1950—64;
Чубинашвили Н., Груз, словарь с
рус. переводом. Тб., 1961; Абуладзе И.,
Словарь др.-груз, языка, Тб.,, 1973; Рус,-
груз. словарь, Тб.. 1981; Georgisch-Deutsches
Worterbuch von Kita Tschenkeli, fasc. 1—26,
Z., 1960—74.	И.И. Кавтарадзе.
ГРУЗИНСКОЕ ПИСЬМО — оригиналь-
ный вид письма, отображающий фо-
немный состав грузинского языка: каж-
дой фонеме соответствует одна определен-
ная графема. В др.-груз. яз. было 37
(позднее 38) букв, в совр. гоузинском —
33 буквы (5 для гласных и 28 для соглас-
ных). Заглавные буквы, как правило, от-
сутствуют.
Летопись Грузии («Картлис цховреба»)
приписывает создание Г. п. царю Фариа-
вазу (4—3 вв. до н. э.). Имеются разные
гипотезы о генетич. связи Г. п. с фини-
кийским, арамейским, греч. и др. видами
письма. Нек-рые ученые (Г. В. Церетели)
связывают Г. п. с разновидностью вост,-
арамейского письма (эллннистич. перио-
да), от к-рого происходит ряд письмен-
ностей народов Востока, и с дальнейшей
трансформацией арамейской основы под
влиянием греч. письма в результате хрис-
тианизации Грузии (менялось направле-
ние письма, порядок букв в алфавите,
вводились знаки для обозначения глас-
ных, к-рые частично были заимствованы
из греч. яз.). По порядку букв в алфави-
те Г. п. близко греческому, однако прямые
графич. параллели не прослеживаются.
Существует гипотеза об участии в созда-
нии Г. п. Месропа Маштоца.
Первые дошедшие до нас образцы Г. п.
относятся к 5 в.; надписи в груз, мо-
настыре в Палестине — ок. 433, Бол-
нисского Сиона — 493—94, Мцхетского
Джвари — рубеж 6 и 7 вв. и др. К 5—
7 вв. относятся и древнейшие рукописи,
т. наз. «ханмэтные» палимпсесты.
СОВРЕМЕННОЕ ГРУЗИНСКОЕ ПИСЬМО'
В процессе развития
возникли сильно отли-
чающиеся друг от дру-
га 3 осн. формы Г. п.
Мргловаии (круг-
лое)— заглавное (мтав-
рули), или уставное,
письмо, характеризую-
щееся округлостью
форм и, как правило,
одинаковым размером
букв (этим шрифтом
выполнены «ханмэт-
ные» палимпсесты); бы-
ло распространено до
9—10 вв. Из мргловаии
возникло нусхури
(строчное) — более эко-
номный вид Г. п. с уг-
ловатым наклонным на-
чертанием и различным
по высоте размером
букв, первый образец
к-рого встречается в
Синайском многоглаве
(864). Нусхури широ-
ко распространилось н
9—11 вв. С 10 в. из
нусхури развивается
мхедрули (граж-
данское, или светское;
букв. — воинское), с
разл. размером верти-
кальных стволов, по-
добно нусхури, и округ-
лостью форм. Оно упо-
треблялось как гражд.
письмо, в церк. обихо-
де сохранялось нусху-
ри, получившее второе
назв.— хуцури (свя-
щенническое). К 17 в.
мхедрули приобретает
совр. вид, проникает
во все сферы употреб-
ления, а с введением
книгопечатания (1629)
окончательно стабили-
зируется.
* Бакрадзе Д., Груз, палеография,
в кн.: Труды V археология, съезда в Тифлисе,
М., 1887; Церетели Г. В., Армазское
письмо и проблема происхождения груз, ал-
фавита, в сб.: Эпиграфика Востока, кн. 2—3,
М.— Л., 1948—49; его же, Древнейшие
груз, надписи из Палестины, Тб., 1960; Джа-
вахишвили И., Груз, палеография,
2 изд., Тб., 1949 (на груз, яз.); А б у л a fl-
ee И.. Образцы груз, письма. Палеография,
альбом, 2 изд., Тб., 1973 (на груз. яз.).
3. Г. Чумбрридзе.
ГУАЙКУРУ ЯЗЫКЙ (вайкуру) — груп-
па индейских языков. М. Сводеш, Дж.
X. Гринберг, Н. А. Мак-Куаун включают
Г. я. вместе с группами матако-мака,
луле-вилела, маской, мосетан и нек-рыми
неклассифициров.. языками в состав
макрогуайкуруан, семьи же-паио-кариб.
филин. В классификации Ч.Ф.Вёглина
подчеркивается большая близость этих
языков с языками групп пано и такана:
все они объединены в составе паноанской
семьи (по др. классификации — семьи
пано-такана). Однако, по мнению А. То-
вара и нек-рых др. исследователей, сход-
ство Г. я. с языками названных групп,
а также с группами матако-мака и луле-
вилела является, скорее всего, результа-
том конвергенции, вызванной близким
соседством. Распространены в Аргенти-
не, Бразилии, Боливии и Перу. Общее
число говорящих ок. 30 тыс. чел. В груп-
пу Г. я. входят языки: абипон (С. Ар-
гентины) с диалектами гульгайсен (ки-
льваса), мапенус, мпене; мбаха (юж. р-ны
Бразилии, Боливии, Перу) с диалекта-
ми апакочоде (мбаха, или мбайя, мирим),
ВИДЫ ГРУЗИНСКОГО ПИСЬМА
1	2	3	4	5	I	2		3		5
с		6	а	1	b	&	L	s	200
я.	в	Ъ	ь	2	e	e	If	t	300
я.	*3	Ъ	е	3 4	4	4	3	У	
О	аг	(?	d	4	0.4		7)	u	'400
т	*7	э	е	5	Ф	V	*3	p	500
ъ		3	V	G	+	+	3	k	G00
ъ	ъ	%	Z	7	n		c*	Y	700
	А		е	8	я	4	У	9	800
О-		0)	t	9	3	и	*3	5	900
т		0	i	10	h	c	К	C	1000
ь		3	k	20	c	C	О	C	2000
ъ	ТО		1	30	&	th	d	3	3000
а-	д	э	m	40	₽	("	б1		4000
к		6	n	50	s	S	У		5000
	5	а	j	GO	e	r	b	X	6000
Q.	144	л	0	70	V		3	q	7000
и			p	80	X	X	ъ	3	8000
Я			z	90	ъ			h	9000
О'	сА	fn	г	Ю0			»	CO	10000
1 — мргловаии (круглое). 5—9 вв.; 2 — нусхури (строчное),
9 — 11 вв.; 3 — мхедрули (гражданское), с 10 в.; 4 — тран-
скрипция; 5 — цифровое значение.
кадувео (кадугуэгоди), эйибогодеги, око-
тегуэбо, уэтидегоди (гуэтиадебо), личаго-
тегоди, нахагуа; мокови (мокоби) (С.
Аргентины); тоба (Аргентина) с диалек-
тами агилот, пилага. Мн. языки и диа-
лекты вымерли.
Фонетич. системы характеризуются
простым вокализмом и развитым консо-
нантизмом (наличие фарингального ве-
лярных и увулярных к и g, палатальных
j, 1 и др.). Структура слова обычно CVCV
или CVCVCVCV, однако возможно появ-
ление в финальной позиции глухих со-
гласных, а также назальных и 1. В язы-
ке абипон относительно много сочетаний
согласных (в т. ч. в начале и конце слова),
в тоба и др. языках сочетаний согласных
мало, слоги преим. открытые.
Языки агглютинативного строя, пре-
фиксально-суффиксального типа. Гла-
гол спрягается по лицам и числам субъек-
та и объекта, имеет времена, породы (по-
будительная, возвратная и др.). Времен-
нйе, залоговые, модальные значения вы-
ражаются чаще всего синтетически — гла-
гольной формой. Для выражения субъект-
но-объектных отношений используются и
позиционные средства — фиксиров. по-
рядок слов (так, прямой объект, в отли-
чие от косвенного, обычно предшествует
глаголу). Имя имеет категорию рода
(муж. и жен.) и притяжательности. Зна-
чения падежа выражаются аналитически.
ГУАЙКУРУ 121
Словоизменение выражается средствами
префиксации и суффиксации (напр., в
языке тоба: y-owa ‘моя жена’, aa-owa
‘твоя жена’, cad-owa ‘наши жеиы’, cad-
owa-y ‘ваши жены’). В тоба поми-
мо префиксального словоизменения ис-
пользуется система темпоральных и ас-
пектуальных наречий, употребляемых в
постпозиции к глаголу. В языке мбаха
речь взрослых мужчин грамматически и
лексически существенно отличается от ре-
чи женщин и детей. Языки бесписьменные.
Первые сведения о Г. я. (напр., о язы-
ках абипои, мбаха, мокови и тоба) появи-
лись после 16 в. в работах этнография,
характера, принадлежавших миссионе-
рам; науч, изучение их началось в 20 в.
• Swadesh М., Mapas de clasificacion
lingiiistica de Mexico у las Americas, Мех.»
1959; Greenberg J., The general classi-
fication of Central and South American Indian
languages, в кн.: Indian languages. Selected
papers of the Fifth International Congress
of anthropological and ethnographical sciences.
Phil., 1960; Tovar A., Catalogo de las len-
guas de America del Sur. Enumeration, con in-
dicaciones tipologicas, bibliografia у mapas,
B. Aires, [ 1961 J; N a j 1 i s E., Lengua abipona,
t. 1 — 2, B. Aires, 1966; Adrados F. R.,
Grupos lingiiisticos da Amazonia, «Aetas de
Simposis sobre a Biota Amazonia», -1967, v: 2.
Tebboth T., Diccionario Toba,«Revista
de antropologia», Tucuman, 1943, t. 3» № 2.
Ю. В. Ванников.
ГУАНЧСКИЕ ЯЗЫКЙ — вымершие к
18 в. языки частью уничтоженных, ча-
стью, по-видимому, ассимилированных
европ. колонизаторами аборигенов Ка-
нарских о-вов. Составляют общую с
берберо-ливийскими языками ветвь аф-
разийских языков. От Г. я. сохранились
в записях европ. хронистов св. 1000 отд.
слов (в основном культурных терминов,
топонимов и антропонимов) и ок. 30
нерасшифрованных фраз, а также суб-
стратная лексика совр. канар. диалекта
исп. яз.
В фонетике и фрагментарно восстанав-
ливаемой морфологии Г. я. много общих
черт с берберо-ливийскими языками, осо-
бенно с туарегскими, что может объяс-
няться как архаичностью последних, так
и вторичными туарегско-гуаич. контак-
тами. Разделение берберо-ливийских и
Г. я. предположительно произошло в 3-м
тыс. до н. э. в р-не Ливийской пустыни,
откуда носители Г. я. мигрировали через
Сахару к Атлантич. побережью Зап. Аф-
рики и далее на Канарские о-ва.
К Г. я. относятся языки семи о-вов Ка-
нарского архипелага; больше всего сохра-
нилось материалов с о-вов Тенерифе и
Гран-Канария, меньше с о-вов Пальма,
Гомера, Иерро (Ферро), Лансароте (Лан-
цароте), Фуэртевентура. Внутр, члене-
ние неясно. Имеется много общей лекси-
ки, в т. ч., по-видимому, заимствованной
из одних Г. я. в другие.
Фонологии, система Г. я. восстанавли-
вается на основании анализа разл. сис-
тем транслитерации гуанч. слов, приме-
няемых разноязычными европ. хронис-
тами, с учетом фонетич. процессов в род-
ных языках хронистов в период записи,
а также с помощью берберо-ливийских
параллелей. Консонантизм Г. я. близок к
берберо-ливийскому. Сохраняется ларии-
гальиый h, соответствующий туарегскому
h; берберо-ливийском у y/qq соответству-
ет, по-видимому, гуанч. «эмфатнч.» увуи
лярный смычный 9/q, передающийся гра-
фически то как глухой, то как звонкий.
С такими же графич. колебаниями пере-
даются игуаич. переднеязычные, соответ-
ствующие берберо-ливийским z/ss, d/tt,
122 ГУАНЧСКИЕ
что свидетельствует о нерелевантности
оппозиции глухость/звонкость для гуанч.
эмфатических. Восстанавливается серия
огубленных: hw(?), hw, kw, 9w/qw, g”. Уд-
военный ww дает (g)g'“, как и в берберо-
ливийских. Имеются случаи аффрикати-
зации к>с; характерная черта языка
о. Тенерифе — чередование t/ё. Смыч-
ный Ъ имеет спирантизов. вариант. Бер-
беро-ливийскому f соответствуют в Г. я. f
н более редкий р. Реконструируемая сис-
тема гласных a, i, и, е, о, э. Структура
слога V, VC, CV, CVC; имеются немно-
гочисл. случаи стечения согласных в аи-
лауте.
Для морфологии имени характерны
форманты общеберберо-ливийско-гуанч.
происхождения. Это префиксы: а----------
вероятно, старый артикль в стадии лекси-
кализации (ср. idafe—aidafe), ta-, te-
ОБРАЗЦЫ ЛИВИЙСКОГО ПИСЬМА НА
(<*ta-?), ma-; конфиксы: ta-... -ta/e,
te/i-... -te — по-видимому, показатели
сингулятива и жен. рода, ta-...-a/en,
ti-...-an, ti-...-t-an, a-/i-...-en, a-...-t-an,
оформляющие ми. ч., собират. имена,
названия веществ. Встречаются имена
с суффиксами -t, -te/a, напр. bano-t,
farau-te. Имеются случаи образования ди-
минутива с помощью инфикса -ау- (напр.,
ага ’коза’, hara ’овца’, jaira ’козочка’).
Немногие сохранившиеся прилагатель-
ные соответствуют берберо-ливийским мо-
делям. Выделяются притяжат. местоиме-
ния 1-гол. ми. ч. -ka (mai-ca ’мать наша’),
2-го л. ед. ч. -t (zahana-t ’вассал твой’) и
3-го л. ед. ч. муж. рода -s (ati-s ’отец’,
букв, ’отец его’) ~ берберо-ливийскому
*-(a)s; а также объектное местоимение
1-го л. ед. ч. -е ~ берберо-ливийскому
*-1. Сохранились два списка числитель-
ных, предположительно с о-вов Гран-Ка-
нария и Тенерифе, б. ч. совпадающих с
берберо-ливийскими. В глаголах предпо-
ложительно выделяются показатели 1-го
л. ед. ч. -са после гласного, -эс после со-
гласного (<*-ка/*-эк или <*-qa/*-aq);
2-го л. ед. ч. -са (<*-ка?) и 3-го л. ед. ч.
у-; ср. соотв. берберо-ливийские показа-
тели 1-го л. ед. ч. *-ау, 3-го л. ед. ч.
*y/i- (но не 2-го л. ед. ч. — здесь с пока-
зателем в Г. я. формально
объектное местоимение 2-го
*-(i)k].
совпадает
л. ед. ч.
Синтаксис характеризуется обилием
относит, предложений, свернутых в од-
ну словоформу. Представлены сложные
слова нли словосочетания, образованные
посредством аппозитивной связи; положе-
ние членов не фиксировано. В притяжат.
конструкциях название обладаемого
предшествует названию обладателя; пока-
затель синтаксич. связи — nota genitivi
п. В неск. поддающихся анализу гла-
гольных предложениях сказуемое стоит
на i-м месте.
В Г. я. наиболее распространены корни
с тремя и двумя согласными; встречаются
сложные слова и имена-предложения.
Имеются заимствования из берберо-ли-
вийских языков (в т. ч. из туарег, яз. ти-
па ахагтара), а также из арабского (по-ви-
димому, через берберо-ливийские языки),
египетского и др. африканских языков
(xat/ca, вост.-кушитских).
Г. я. бесписьменные. Сохранились на-
скальные надписи ливийским письмом,
сделанные, по А. Милитареву, туарего-
язычными мигрантами в кон. 1-го тыс.
(см. дешифровку под рис.). Г, я. изу-
чаются с 18 в. В 20 в. Д. Аберкром-
би и Д. И. Вёльфель предполагали
принадлежность Г. я. к берберо-ливий-
Транслитерация, чтение и перевод надписей.
Надпись 1.
(А)-» (В) ymrn [y-ammar-an]
(С) —> (D) ynmss dl [i n mess adal]
(A)-»(B) проходящий
(C)	—> (D) (всякий), который от Бога, при-
ходи иа ночлег
Надпись 2.
(А)-» (В) yssn уп [y-assan уэп]
(С) п
(D)	—> (Е) mdrsn [i-ma-dras anl
(А)—> (В) знает один
(С) из
(D) —» (Е) немногих
Надпись 3.
(А)—> (В) wr dl [ur adal]
(C)-+(D) tdnt [ta-dan-t]
(E)—> (F) nmr [an-imir]
(А)-» (В)не проси
(С) —> (D) жира
(E)	-» (F) больше
Надпиаь 4.
(A)-» (В), (C)-^-(D), (E)—» (F) nn mryn
[annan emir-yan]
(A)-»(B), (C)—» (D), (E) -» (F) читай иногда
ским, поставленную под сомнение рядом
берберологов, в первую очередь А. Бассе,
указавшим на неточность мн. сопоставле-
ний. Крупнейшим исследователем Г. я.,
как в плайе каталогизации разрозненных
материалов, так и в плане их лингвистич.
анализа, был Вёльфель. История гуаи-
чей и наскальные надписи изучаются в
Ии-те каиарских исследований им. Вёль-
феля в Халлайне (Австрия). Г. я. изуча-
ются в Испании и на Канарских о-вах.
• Wolfel D., Monuments linguae cana-
riae, Graz, 1965; C u h i 1 1 о Ferreira
A., El idioma guanche del archipielago africa-
no de Canarias у su pertenencia al area berber.
La Cuesta. 1983; Kanarische Studien, Bd 1,
Hallein, 1986.
А. Ю. Айхенвальд, А. Ю. Милитарев.
ГУАРАНИ — южноамериканский ин-
дейский язык, относящийся к семье ту-
пи-гуараии (см. Тупи-гуарани языки).
Распространен в Парагвае, а также со-
предельных р-нах Бразилии (Мату-Гро-
су, Парана) и Аргентины (Мисьонес,
Гран-Чако, Корриентес, Формоса).
Типологически Г. — характерный пред-
ставитель семьи тупи-гуараии; испы-
тывает большое влияние исп. языка (в
книжно-письм. форме ок. 30—40% исп.
заимствований). Под назв. «Г.» известен
близкородств. язык индейцев Боливии,
иа к-ром говорит ок. 11 тыс. чел. Г. выпол-
няет функции языка межплеменного об-
щения. В Парагвае офиц. язык — ис-
панский, однако на Г. говорит 90% насе-
ления (св. 3 мли. чел.), на нем печатается
лит-ра, издаются газеты (двуязычные),
ведутся радиопередачи, Г. ограниченно
используется в школьном обучении.
Письменность на основе лат. графики,
в 1607 были опубликованы первые тексты
на Г. В 1640 появилась первая граммати-
ка, Г.-испанский и испано-Г. словари.
Вопросами изучения и нормализации Г.
занимается Академия языка и культуры
тупи-гуарани (Асунсьон).
• Benavento G. L., El guarani en
entre rios, [В. Aires], 1962; G r e g о r e s E.,
Suarez J. A., A description of colloquial
Guarani, The Hague — P., 1967; Rubin J.,
National bilingualism in Paraguay, The Ha-
gue — P., 1968.
Ortiz Mayans A.x Diccionario es-
panol-guarani, guarani-espanol, 8 ed., B.
Aires, 1961;	M. E. Алексеев.
ГУДЖАРАТИ (гуджаратский язык) —
один из индийских (индоарийских) язы-
ков. Офиц. язык штата Гуджарат Рес-
публики Индии. Число говорящих ок.
40 млн. чел. По структурному типу зани-
мает промежуточное положение между
хинди и маратхи, сближаясь с первым
широким распространением аналитич.
форм имени и глагола и тяготением к уни-
версальности словоизменит. парадигм,
а со вторым — такими чертами, как от-
сутствие фонологич. долготы гласных,
сохранение ср. рода и др. Вместе с тем
тенденцией перестройки именного слово-
изменения по агглютинативному типу Г.
напоминает вост, индоарийские языки.
В основу лит. Г. легли диалекты р-нов
Вадодары и Ахмадабада. От него откло-
няются 3 осн. диал. разновидности: южная
(р-н Сурата), северная (р-н Патана) и
катхиявари (п-ов Катхиявар). Группы
диалектов бхили (диалекты горных пле-
мен бхил — св. 2,5 млн. говорящих) и
кхандеши (диалекты, переходные к ма-
ратхи) могут рассматриваться как особые
языки (Дж. А. Грирсон). Традиционная
поэзия известна с 14—15 вв. Формирова-
ние совр. лит. Г. началось в сер. 19 в.
Г. имеет собств. письмо, сходное со ско-
рописной разновидностью деваиагари (см.
Индийское письмо).
• Савельева Л. В., Язык гуджара;
ти, М., 1965; Cardona G., A Gujarati
reference grammar, Phil., [19651; Trive-
d i К. P., Gujarati bha$anum brhad vyaka-
rau, Bombay, 1919.
N1 e h t a B. N., The modern Gujarati-English
dictionary, Baroda, 1925. Г.А.Зограф.
ГУМБОЛЬДТИАНСТВО — совокуп-
ность взглядов на язык и способы его
изучения, сформировавшихся в русле
философско-лингвистической программы
В. Гумбольдта, основателя общего язы-
кознания и философии языка. Георети-
ко-методологич. базу этой программы со-
ставляет антропологии, подход к языку,
в соответствии с к-рым адекватное изуче-
ние языка должно производиться в тес-
ной связи с сознанием и мышлением че-
ловека, его культурой и духовной жиз-
нью.
Лингвистич. концепция Гумбольдта
возникла как реакция на антиист. и ме-
хаиистич. концепцию языка 17—18 вв.,
а также иа логич. и универсалист, кон-
цепции (см. Логическое направление,
Универсальные грамматики); она опи-
рается на идеи И. Гердера о природе и
происхождении языка, о взаимосвязи
языка, мышления и «духа народа», а
также на типологич. (морфологич.) клас-
сификацию языков Ф. и А.-В. Шлеге-
лей. Филос. воззрения Гумбольдта сфор-
мировались в свете идей нем. классич.
философии (И. Кант, И. В. Гёте,
Г. В. Ф. Гегель, Ф. Шиллер, Ф. В. Шел-
линг, Ф. Г. Якоби и Др.). Идеи Гумбольд-
та явились одним из источников филос.
антропологии — течения зап.-европ., пре-
им. немецкой, философии 1-й пол. 20 в.
Язык, по Гумбольдту, — живая дея-
тельность человеческого духа, единая
энергия народа, исходящая из глубин че-
ловеческого существа и пронизывающая
собой все его бытие. Язык есть не окончен-
ное дело или вещь (Ergon — «эргон»), а
деятельность (Energeia —«энергейя»).
В нем сосредоточивается не свершение ду-
ховной жизни, но сама эта жизнь. Истин-
ное определение языка может быть только
генетическим. Язык — главнейшая дея-
тельность человеческого духа, лежащая
в основе всех др. видов человеческой дея-
тельности. Он есть сила, делающая чело-
века человеком. Языки, по Гумбольдту,
являются отображением изначальной язы-
ковой способности, заложенной в челове-
ке в виде нек-рых смутно осознаваемых
принципов деятельности и актуализирую-
щейся с помощью субъективной активно-
сти говорящего. Человек, пробуждая в
себе свою языковую способность и раз-
вертывая ее в ходе языкового общения,
всякий раз своими собств. усилиями соз-
дает сам в себе язык. Язык есть не мерт-
вый продукт (Erzeugtes), а созидающий
процесс, порождение (Erzeugung).
Порождение языка, по Гумбольдту,
представляет собой синтетич. процесс
сплавления понятия со звуком, превра-
щающий звук в живое выражение мысли.
Синтез включает два логически последо-
вательных, а в реальности — одновремен-
ных момента: 1) расчленение бесформен-
ной субстанции звука и мысли и форми-
рование артикулированного звука и язы-
кового понятия; 2) соединение их в еди-
ное целое до чистого проникновения друг
в друга.
С понятиями языкового синтеза и по-
рождения тесно связано понятие формы
языка, под к-рой Гумбольдт понимает по-
стоянное и единообразное начало в сози-
дат. деятельности духа по выражению
мысли с помощью звука, взятое во всей
совокупности своих связей и систематич-
ности. Форма языка, по Гумбольдту,
есть синтез отд. языковых элементов в
своем духовном единстве. Форма каждого
языка находится в неразрывной связи с
духовными задатками говорящего на нем
народа н является неповторимо индиви-
дуальным образованием, хотя в своих су-
щественных чертах она и одинакова для
всех языков. Гумбольдт различаетчвнутр.
форму языка» (innere Sprachform) как
глубинный принцип его порождения, оп-
ределяющий собой все своеобразие язы-
ковой организации, и «внеш, форму язы-
ка» (звуковую, грамматическую, и т. д.),
в к-рой проявляется и воплощается внутр,
форма, ие запечатлеваясь ни в одной из
частей этой формы.
Предназначение языка, по Гумбольдту,
состоит в том, чтобы: 1) осуществлять
«превращение мира в мысли», 2) быть по-
средником в процессе взаимопонимания
людей, выразителем их мыслей и чувств,
3) служить средством для развития внутр,
сил человека, оказывая стимулирующее
воздействие на силу мышления, чувства и
мировоззрение говорящих. Язык, по Гум-
больдту, есть орган, образующий мысль;
мышление ие просто зависит от языка во-
обще, а до известной степени обуслов-
ливается каждым конкретным языком;
языки — органы оригинального мышле-
ния наций.
В трактовке Гумбольдта язык не пред-
ставляет собой прямого отражения мира.
В нем осуществляются акты интерпрета-
ции мира человеком. Разл. языки, по
Гумбольдту, являются разл. мировиде-
ниями. Они представляют собой не разл.
обозначения одной и той же вещи, а дают
разл. видения ее. Слово — это отпечаток
не предмета самого по себе, а его чувств,
образа, созданного этим предметом в на-
шей душе в результате языкотворч. про-
цесса. Оно эквивалентно не самому пред-
мету, даже чувственно воспринимаемому,
а его пониманию в акте языкового сози-
дания. Всякий язык, обозначая отд.
предметы, в действительности созидает;
он формирует для говорящего на нем на-
рода картину мира. Каждый язык, по
Гумбольдту, образует вокруг народа,
к к-рому он принадлежит, круг, выйти за
пределы к-рого можно, только вступив
в другой круг. Язык, будучи системой
мировидения, оказывает регулирующее
воздействие иа человеческое поведение:
человек обращается с предметами так,
как их преподносит ему язык.
Язык, в понимании Гумбольдта, пред-
ставляет собой «напряженное» живое це-
лое своих противоположных и взаим-
но предполагаемых начал, пребывающих
в подвижном равновесии. Гумбольдт
различает в языке (по интерпрета-
ции X. Штейнталя, А. А. Потебни,
П. А. Флоренского, А. Ф. Лосева) след,
антиномии: деятельности — предметности
(«энергейи» и «эргоиа», жизненности —
вещности), индивидуума — народа (инди-
видуального — коллективного), свобо-
ды — необходимости, речи — понимания,
речи — языка, языка — мышления (чело-
веческого духа), устойчивого — подвиж-
ного, логического — стихийного, импрес-
сионистически-иидивидуальиого — мону-
ментального, континуального — дискрет-
ного, объективного — субъективного на-
чал.
Специфику теоретико-методологич. ос-
нов программы Гумбольдта составляют:
1) синтез натуралистич. и деятельностного
принципов изучения языка и человека —
язык трактуется им одновременно как
организм духа и самодеятельность, или
деятельность, духа; 2) дпалектич. подход
(антиномич. трактовка природы языка);
3) системно-целостный взгляд на язык;
ГУМБОЛЬДТИАНСТ 123
4) приоритет динамического процессу-
ально-генетич. подхода над структурно-
статич. планом описания языка; 5) трак-
товка языка как порождающего себя ор-
ганизма; 6) приоритет вневременного
(панхронического) взгляда на язык над
ест. анализом движения языка в конкрет-
но-ист. времени; 7) приоритет изучения
живой речи иад описанием языкового ор-
ганизма: 8) сочетание интереса к живому
разнообразию реально существующих
языков и языку как общему достоянию
человечества; попытка представить в иде-
альном плайе языки как ступени к со-
вершенному образованию языка как та-
кового; 9) отказ от описания языка толь-
ко изнутри его самого, сопоставление
языка с др. видами духовной деятельнос-
ти человека, и прежде всего с искусством;
10) сочетание филос.-отвлеченного взгля-
да на язык со скрупулезно-науч, подхо-
дом К его изучению. В. И. Постоеалоеа.
Г. развивалось в Германии, а затем в
России. Психологическая (самая длитель-
ная) традиция Г. берет начало с издания
избр. трудов Гумбольдта по философии
языка Штейнталем, к-рый снабдил эти
труды многочисл. комментариями.
Штейнталь обратился к авторитету Гум-
больдта для построения новой дисципли-
ны— «психологии народов». Соответ-
ственно индивидуалистской ориентации
тогдашней эмпирич. психологии гумбольд-
товские понятия «дух» (Geist) и «дух на-
рода» в толковании Штейнталя были
превращены в «психику» (Seele) говоря-
щих индивидов, утратив свое этносоцио-
логнч. измерение. Во 2-й пол. 19 в., в
эпоху позитивизма, бурного развития ин-
доевропеистики, имя Гумбольдта упоми-
нается в основном лишь в трудах, поев,
классификации языков.
Эволюцию Г. можно проследить на при-
мере многочисл. толкований выдвинутого
Гумбольдтом понятия «внутр, формы
языка». В Германии существовало неск.
направлений: психологическое, согласно
к-рому внутр, форма языка — это психо-
логия. процесс, определяющий его внеш,
форму (Штейнталь, В. Вундт), логико-
феноменологическое, отождествляющее с
внутр, формой логич. форму «чистых»
значений и устанавливающее, насколько
адекватно удается говорящему посредст-
вом языка воспроизвести «идеальные»
значения, имеющие универсальную при-
роду (Э. Гуссерль); иек-рые ученые счита-
ли, что внутр, форма языка охватывает
н синтаксич. уровень конкретного языка,
являясь ключом к оценке всего, что мыс-
лится и высказывается в данном языке
(Л. Вайсгербер).
В России осмысление наследия Гум-
больдта началось с перевода на рус. яз.
П. Билярским осн. соч. Гумбольдта «О
различии организмов человеческого язы-
ка...» (1859). А. А. Потебня способство-
вал распространению идей Гумбольдта в
России («Мысль и язык», 1862, и др.),
хотя его истолкование этих идей не было
свободно от влияния психологизма
Штейнталя. Второй этап развития Г.
связан с появлением в Москве книги
Г. Шпета «Внутренняя форма слова»
(1927) как реакции на психологизм
Штейнталя и Потебни с позиции феноме-
нологии и логики Гуссерля.
Главной лингвистич. дисциплиной, по
Гумбольдту, является сравнит, языкове-
дение, коренным образом отличающееся
от сравнит, яз-знания, ставящего своей
задачей доказать с помощью ист.-сравнит,
метода генетич. родство языков внутри
124 ГУНЗИБСКИЙ
одной семьи (см. Сравнительно-истори-
ческое языкознание'), а также от типоло-
гии языков с ее поисками универсалий и
от исследований «глубинных структур» в
современном их понимании (см. Глубин-
ная структура). То «общее», на чем стро-
ится сравнит, языковедение Гумбольдта
и его прямых последователей, — не абст-
рактная схема, не «язык вообще» или
нечто промежуточное между языком и
мышлением, а общечеловеческая языко-
вая способность превращения мира в
мысли. Хотя общее свойство языковой
способности охватывает все человечество
(являясь, по Гумбольдту, в то же время
внутренним, объединяющим его нача-
лом), однако эта способность не реализо-
вана в одном общечеловеческом языке, а
осуществляется в многоликом воплоще-
нии разнообразия языков. Каждый
язык, взятый в отдельности, следует рас-
смотреть как «попытку, направленную на
удовлетворение этой внутр, потребности,
а целый ряд языков — как совокупность
таких попыток». Отсюда и конечная цель
языковедения — «тщательное исследова-
ние разных путей, какими бесчисленные
народы решают всечеловеческую задачу»
постижения объективной истины Путем
языков. «Разные пути», по Гумбольдту,
это не разные звуковые обозначения «од-
ного и того же предмета», а разл. спосо-
бы его языкового «видения»: «В различ-
ных языках возникают понятия, к кото-
рым никогда ие смог бы придти один ра-
зум сам по себе без помощи языка». Срав-
нит. языковедение именно в гумбольд-
товском его понимании раскрывает суть
«философски обоснованного сравнения
языков».	Г. В. Рамишвили.
• Гайм Р., Вильгельм фон Гумбольдт,
пер. с нем., М.. 1898; Потебня А. А.,
Мысль и язык.3 изд.,Хар., 1913; Ш пе т Г. Г.,
Внутр, форма слова. (Этюды и вариации иа
темы Гумбольдта), [М.1, 1927; Амиро-
ва Т. А., Ольховиков Б. А., Рож-
дественский Ю. В.. Очерки по исто-
рии лингвистики (гл. «Философия языка в
XIX в.»). М.. 1975; П остов ал ов а В.И..
Язык как деятельность. Опыт интерпретации
концепции В. Гумбольдта. М., 1982; Киль-
ен Ж.. Культура (Bildung)и разум у В. фон
Гумбольдта, в кн.: Разум и культура. Труды
междунар. Франко-сов. коллоквиума, [M.J.
1983; Гумбольдт В. фон, Избр. тру-
ды по яз-знанию, пер. с нем., М., 1984; его
ж е, Язык и философия культуры, пер. с
нем., М.. 1985; Звегинцев В. А.. О
науч, наследии Вильгельма фон Гумбольдта,
в кн.: Гумбольдт В. фон Избр. тру-
ды по яз-знанию, М., 1984; Рамишви-
ли Г. В.. Вильгельм фон Гумбольдт — осно-
воположник теоретич. яз-знания, там же; его
же, От сравнит, антропологии к сравнит,
лингвистике, в кн.: Гумбольдт В.
фон, Языки философия культуры, М., 1985;
Кацнельсон С. Д., Содержательно-
типологич. концепция Вильгельма Гумбольд-
та. в кн.: Понимание историзма и развития
в яз-знании 1-й пол. XIX в., Л., 1984; Гулы-
га А. В., Нем. классич. философия. М.,
1986; Humboldt W. v о п: Gesammelte
Schriften. hrsg. von A. Leitzmann. Bd 1 — 17,
B.. 1903-36. B., 1968; Werke, hrsg. von A.
Flitner und K. Giel. Bd 1 — 4. Darmstadt —
B., 1960—64; Der Briefwechsel zwischen F.
Schiller und W. von Humboldt, hrsg. von
S. Seidel, Bd 1-2. B., 1962; Weisger-
b e г L., Zweimal Sprache, Diisseldorf. [19731;
S c u r 1 a H.. W. von Humboldt. Werden und
Wirken. 2 Aufl., B.. 1975.
ГУНЗЙБСКИИ ЯЗйК (гунзальский,
хунзальский, нахадинский язык) — один
из цезских языков. Распространен в
селах Гунзиб, Гарбутль, Нахада Цунтин-
ского р-на Даг. АССР. Число говорящих
на Г. я. ок. 600 чел. Имеет 3 говора — в
с. Гунзиб, в с. Гарбутль иве. Нахада,
различия между к-рыми крайне незначи-
тельны.
В отличие от др. цезских языков, для
Г. я. характерны: в области фонетики —
сложный и архатгчялй вокализм с разви-
тым средним рядом (ы, э, а); артикуля-
ционно слабая абруптивность и уперед-
ненный характер шумных латералов; в
области морфологии — несовпадение эр-
гатива с косвенной основой (эргатив вы-
ражается морфемой -л, восходящей к
дативному окончанию); совпадение тв. и
род. падежей; сравнительно простая сис-
тема локативных форм, включающая 7
серий и 2 пространств, падежа — эссив
(падеж нахождения) и элатив; инфик-
сальное выражение числа в глаголе; из-
менение глагола по лицам в презенсе:
йекье-ч ’иду, идешь' — йекье 'идет';
различение двух инфинитивов иа -а и
на -дия; наличие 6-го согласоват. класса,
включающего одно лишь слово къэра
'ребенок'. Г. я. близок бежтинскому
языку, с к-рым он образует особую ге-
нетич. ветвь внутри цезской подгруппы.
Язык бесписьменный.
в Бокарев Е. А., Цезские (дидой-
ские) языки Дагестана, М., 1959; его же,
Материалы к словарю гунзиб. языка, в кн.:
Вопросы изучения иберийско-кавк. языков,
М.. 1961.	Я. Г. Тестелец.
ГУР языки — подсемья в составе се-,
мьи нигеро-конголезских языков (по клас-
сификации Дж. X. Гринберга). Назв. ус-
ловное, дано по звуковому комплексу
«гур-», встречающемуся в назв. ряда язы-
ков, относящихся к этой подсемье (гурма,
гурен, гурунси, гуруба и др.). Г. я. на-
зывались также вольтийскими —
гл. обр. во франц, африканистике. Рас-
пространены на значит, терр. Зап. Афри-
ки (преим. в басе. р. Вольта) — иа Ю.-В.
Мали, Ю.-З. Нигера, в сев. р-иах
Кот-д’Ивуар, Ганы, Того и Бенина и по
всей терр. Буркина-Фасо. Общее число
говорящих ок. 14 мли. чел.
Известно приблизительно 100 языков и
диалектов; наличие многочисл. синони-
мии. и полусинонимич. назв. этих диалек-
тов (как в среде самих носителей и сосед-
них народов, так и в науч, лит-ре) затруд-
няет их отождествление; возможно, су-
ществуют еще ие зарегистрированные диа-
лекты. Это обстоятельство в сочетании с
недостаточной изученностью большинства
Г. я. придает гипотетич. характер их ге-
неалогии. классификации, хотя в целом
подсемья всегда определялась однознач-
но, за исключением отд. языков, чья
таксономич. позиция со временем меня-
лась. Так, в классификации суданских
языков Ц. Вестермана (1927) к Г. я.
относятся гбаньянг, само и сонгай, но в
последующей классификации (1952) Вес-
терман включил два первых языка соот-
ветственно в ква языки и манде языки,
а сонгай выделил в изолир. группу вне
Г. я. (у Гринберга он принадлежит к ни-
ло-сахарским языкам). В иач. 20 в. Г. я.
вместе с западноатлантическими язы-
ками и бенуэ-конголезскими языками
объединились под общей рубрикой банто-
идных, или полубайту (X. X. Джонстон);
это определение Г. я. отразилось в клас-
сификации Д. А. Ольдерогге (1963), на-
зывающего Г. я. центр.-бантоидными. Из-
менение содержания термина бантоид-
ные языки у Гринберга привело к выделе-
нию Г. я. в автономную подсемью; как
отд. группа среди негро-афр. языков
Г. я., называемые вольтийскими. фигури-
ровали в классификации Э. Ф. М. Де-
лафоса (1924).
Внутр, классификация Г. я. в одном из
ее возможных вариантов дана Дж. Т.
Бендор-Сэмюзлом (1971). Выделяется
10 групп: 1) наиболее многочисленная — .
центральные Г. я., среди к-рых?,
различаются 3 подгруппы: а) море-гурма—
море, дагара, бирифо, гурепне, дагбани.
(дагомба), кусал, були, ханга, йом, би-
моба, тоботе, конкомба, дье, гурма и др.;
имеется более дробное разделение этих
языков на зап., центр., сев.-вост, и вост.;
б) сомба (тамари); в) труси — касем, ну-
нума, сисала, вагала, пугули, сити, дета,
домпаго, кабье, тем, дело, ламба и др. —
с разделением их иа сев., центр., юж. и
вост. Остальные группы нередко пред-
ставлены одним языком (с возможными
диалектами): 2) б а р г у (бариба),
3) л о б и — лоби, гуен, дьяи, гаи, догосье,
4) б у а м у — буаму, боому, бобо-тара,
бобо-кьян и др., 5) к у л а н го — кулан-
го, логон, тегесье, 6) кирма-тью-
р а м а, 7) у и н (тусьян), 8) с е н у ф о—
сеиари, мииьянка (суппире), тагбана,
караборо, палара, тьелири, пантера, фан-
тера, 9) с е м е, 10) д о г о н (положение
этого языка среди Г. я. не вполне ясно).
Возможно, нек-рые из этих мелких под-
групп можно объединить в более крупные
(иапр., Гринберг выделяет подгруппу ло-
би-догон, охватывающую также буаму,
куланго). По мнению У. Э. Узлмерса,
ряд языков, включаемых Гринбергом в
подсемью гур, обнаруживают не больше
сходства с остальными Г. я., чем с
языками ква, и их положение в генеа-
логической классификации следует уточ-
нить.
В типологич. отношении Г. я. характе-
ризуются применением аналитич. спо-
соба выражения грамматич. категорий в
глаголе (изоляция) при наличии сиите-
тич. способа в имени (агглютинация).
Слабая изученность Г. я. ие позволяет
с достоверностью судить о степени их ти-
пологич. единообразия; при наличии ряда
существенных общих черт иек-рые языки
демонстрируют отклонения от «средней»
модели.
Фонология, системы Г. я. обладают
весьма развитой подсистемой гласных;
наиболее типичная структура вокализ-
ма — 7 простых гласных, противопостав-
ленных по ряду (передние — задние) и
по степеням подъема (i, е, е, а, э, о, и),
но есть языки, имеющие до 10 гласных
(касем, сисала, вагала и Др.) благодаря
наличию еще одной высотной серии или
гласных среднего ряда (ср. в тьюрама:
а, е, е, i, э, о, и, ое, э, й). С др. стороны,
в нек-рых языках представлен пятнчлен-
ный вокализм (море, буаму); в целом чис-
ло простых гласных в Г. я. колеблется от
10 до 5. Для Г. я. характерны также дол-
гие и носовые гласные, образующие кор-
релятивные пары почти со всеми просты-
ми гласными (так, в касем все 10 гласных
имеют долгие корреляты и 7 — носовые);
дифтонги для Г. я. не характерны. В под-
системе согласных мн. Г. я. имеют лабио-
веляриые kp, gb, аффрикаты tf, ds, бо-
гатую серию носовых т, п, д, г), дт, в
нек-рых языках подгруппы море-гурма
отсутствуют звонкие v и z, в лоби, дага-
ра и кусал представлен гортанный смыч-
ный, а в бирифо и лоби — глоттализо-
ванные b, 1 и w. Типичная для Г. я. сло-
говая структура CV и CVC; преобла-
дание открытого слога сочетается обычно
с недопустимостью консонантных ком-
плексов и ограничениями на появление
согласного в финали слога, к-рый может
замыкаться гл. обр. сонорными и лишь
нек-рыми шумными (b, g, f, s). В струк-
туре фонология, слова мн. Г. я. обнару-
живают прогрессивную гармонию гласных
(см. Сингармонизм) — гл. обр. по при-
знаку открытости — закрытости; напр.,
в вагала гласные делятся на 2 сиигармо-
нич. серии — узкие i, и, е, о, л (л — глас-
ная среднего ряда) и широкие I, U, е,
э, а, и в слове могут быть только гласные
одной серии. В нек-рых языках (напр.,
сисала) гармония по подъему сопровож-
дается в определ. случаях гармонией по
ряду.
Г. я.— тоновые (см. Тон); в иих имеет-
ся 2 существенно различающиеся системы
тонов, причем различия наблюдаются да-
же между языками одной подгруппы. По
характеру тонетики Г. я. делятся на
2 класса: языки с дискретно-уровневой
системой тона и языки со ступенчато-
уровневой системой (языки с тоновым пе-
репадом); к 1-му кл. относятся, напр.,
кусал, баргу, касем, ко 2-му кл. — бири-
фо, сисала, вагала. Тоновая парадигма
включает по разным языкам от 2 до 4
высотных уровней; наряду с ровными
тонами возможны контурные. Тоны выра-
жают различия как в лексич., так и в
грамматич. значении, ср. в семе: краг* ‘ци-
новка’ (низкий той) — краг2 ‘обезьяна’—
краг3 ‘обезьяны’ (мн. ч.) — краг4 ‘кость’
(высокий тон). Противопоставление двух
типов тоновых систем, не совпадая с
внутр, генеалогии, членением Г. я., об-
разует супрагенетич. характеристику, и
наличие двухтоновой системы с перепа-
дом выступает в качестве ареальной чер-
ты, объединяющей соотв. Г. я. с языками
ква.
В морфологии важной типология, ха-
рактеристикой является наличие имен-
ных классов, что сближает Г. я. с зап,-
атлантическими и бенуэ-конголезскими.
Кол-во классов по языкам достигает 11.
Класс выражается формой существитель-
ного и формами согласуемых с ним слов
(прилагательных, местоимений), однако
более или менее последовательное согла-
сование по классу встречается не во
всех Г. я. В существительных типичный
показатель класса — суффикс, но воз-
можен префикс или комоиниров. пока-
затель типа «рамочной конструкции»
(префикс + корень + суффикс; эта фор-
ма считается наиболее архаичной); ка-
тегория числа переплетается с категори-
ей класса, что отражается в наличии соот-
ветствий сингулярных и плюральных
классов. Ср. в тем: ke-ie ‘зуб’ —мн. ч.
ke-la, ta-ka ‘жаба’ — мн. ч. ta-se (суф-
фикс класса), du-vo-re ‘голубь’ — мн.
ч. a-vo-a (комбиниров. показатель); в
каселе: o-ta ‘лошадь’ — мн. ч. i-ta,
bu-ci ‘дерево’ — мн. ч. i-ci (префикс
класса); пример согласования: каселе
o-ta o-mama ‘рыжая лошадь’ — ми. ч.
i-ta i-mam. В ряде Г. я. осн. способ выра-
жения класса — детерминативы, со-
четающие функции «классного артикля»
и анафорич. местоимения; их форма слу-
жит маркой класса. Напр., в буаму:
1-й кл. о, 2-й кл. Ва, 3-й кл. 1ё, 4-й кл.
ho, 5-й кл. ha, 6-й кл. mil, при этом на
различия в классе накладываются раз-
личия в одушевленности/неодушевлен-
ности, и класс 1 = сингулярность +
+ одушевленность, класс 2 = плюраль-
иость + одушевленность, классы 3, 4,
6 = сингулярность + неодушевленность,
класс 5 = плюральиость + неодушев-
ленность, а кроме того, класс 6 = <не-
считаемость» + неодушевленность. Раз-
личия детерминативов подкрепляются в
буаму различиями суффиксов, ср. о
pto ‘баран’ — мн. ч. Ba pio-wA, ho ю-hd
‘деревня’ — мн. ч. ha 1б-1а, mil убб-тц
‘молоко’. Г. я. демонстрируют разл. сте-
пень выраженности категории класса,
вплоть до ее полного отсутствия, как в
языке догон.
Прилагательные в Г. я. относительно
немногочисленны; среди них различают-
ся согласуемые с существительными по
классу н несогласуемые. В одних языках
согласуемые прилагательные в составе
адъективной синтагмы дублируют клас-
сный аффикс существительного, в других
показатель класса присоединяется только
к прилагательному, а существительное
представлено чистым корнем, ср. в гуен
(кирма): уа-да 'лицо' — мн. ч. ya-mu,
ио ya fafa-na ‘доброе лицо’ — мн. ч. уа
fafa-mu. В системе местоимений указат.,
вопросит, и относит, местоимения (как
и анафорические) имеют формы, соответ-
ствующие классу определяемого ими су-
ществительного. Ми. Г. я. обладают слож-
ными системами числительных, отражаю-
щими группировку их по разрядам, каж-
дый из к-рых строится на ином принципе
счисления и имеет опорное имя, служа-
щее основой для образования остальных
имен данного разряда (при этом базисный
элемент в них может быть представлен
фонетическим или супплетивным вариан-
том опорного имени). Так, в миньянка
(суппире) и тьюрама отражена пятерич-
ная (для числительных 6—9), двадцате-
ричная.(для числительных от 20 до 200)
и восьмидесятеричная (для числительных,
кратных 80) системы счисления; в тусьян
(уин) опорные имена — 5, 20, 100; в тень-
ер (караборо) — 5, 20, 400 и т. п.; еще
сложнее система числительных в догон;
есть языки и с простой десятеричной сис-
темой (море). В сочетании с существитель-
ными числительные имеют обычно особые
формы в зависимости от класса существи-
тельного.
В глагольных системах Г. я. развита
категория вида: перфектив (выражается
суффиксом или чистым корнем) и им-
перфектив (выражается суффиксом и
вспомогат. глаголами; иногда вместо суф-
фикса используется носовой префикс,
как в уин и теньер, или изменение тона,
как в моба). Формы имперфектива мо-
гут иметь значение прогрессива, дуратива,
фреквентатива (многократности) и хаби-
туалиса, ср. в уин: me n-wil ‘я ухожу’
(дуратив) — те ре [вспомогат. глагол
‘быть’] n-wil ‘я ухожу’ (прогрессив)
при me wil ‘я ушел’ (перфектив-презенс).
В категории времени Г. я. различают на-
стоящее, прошедшее и будущее, причем
прошедшее и будущее могут градуиро-
ваться по степени отдаленности от момен-
та речи (временные сферы «сегодня»,
«раньше/ позже», «давно»); временные
значения выражаются вспомогат. глаго-
лами (так, для буд. вр. часто использу-
ется глагол ‘идти’) и частицами (иапр.,
в дагбаии: da — прош. 'в тот же день’,
sa — прош./буд. ‘днем раньше/позже’,
daa — прош./буд. ‘более чем одним днем
раньше/позже'). Категория залога в Г. я.
не развита. Во мн. языках разным видо-
временным формам соответствуют раз-
ные типы отрицат. форм [ср. в гуен: mi
wo ‘я ел’ (перфектив) — отрицат. mi sa
wo; mi ka wo ‘я поем’ — отрицат. mi sie
ka wo; wo ‘ешь’ (повелит, наклонение) —
отрицат. ba wo]. В Г. я. часта т. наз.
сериализация, т. е. употребление цепочки
глаголов, выражающей семантически еди-
ный предикат (напр., в море: tall n wa
ко та ‘принеси мне’ = ‘возьми и приди
дай мне’).
Синтаксис простого предложения: по-
рядок членов предложения SVO (+ об-
стоятельство); косвенное дополнение ча-
ще предшествует прямому; дополнение
и обстоятельство могут быть в начале
предложения (эмфатизация). Определе-
ние (прилагательное, числительное, мес-
тоимение) — в постпозиции к существи-
тельному, ср. в гуен: bilon da-yo ‘этот ре-
бенок' (1-й кл.), humel da-de ‘эта дорога
ГУР 125
(4-й кл.), kyamba [мн. ч.] hay ‘две жен-
щины’. В посессивных конструкциях за-
висимый член (существительное или мес-
тоимение) стоит перед независимым, ср.
в тьюрама: moren куе ‘жена вождя’ (mo-
re ‘вождь’), sunsu yugu ‘голова лошади’
(sunsu ‘лошадь’), mi to ‘мой отец’ (mi
‘я’). В сложном предложении его части
соединяются сочинит, и подчинит, сою-
зами.
Словообразование гл. обр. суффик-
сальное; широко представлены в Г. я.
отглагольные существительные. Развито
словосложение (суппире): nyu-goryo ‘че-
реп’ = ‘голова’ + ‘кость’.
Г. я. в большинстве бесписьменные,
лишь для нек-рых еще в колониаль-
ное время были созданы алфавиты и пе-
реведены отд. тексты из Библии (гурма,
море, касена, • лоби, бобо-тара). Только
дагомба использовался в начальной шко-
ле, была попытка его стандартизации,
издавалась нац. лит-ра. В 70-е гг. ряд
Г. я. начинает вводиться в школе, раз-
рабатываются письменности.
Первые сведения о нек-рых Г. я. даны
С. В. Кёлле (1854). Начало изучения
Г. я. положили работы И. Г. Кристалле-
ра (1889), в нач. 20 в. значит, вклад в
описание и классификацию Г. я. внесли
Делафос и Вестерман. В эти и последую-
щие годы появляются также работы по
отд. языкам — Р. Фиша (дагомба),
А. Лабуре (лоби), Л. Токсье (море, ло-
ДАГЕСТДНСКИЕ ЯЗЫКЙ — см. Нах-
ско-дагестанские языки.
ДАЛМАТЙНСКИЙ ЯЗЬ'1К —один из
романских языков. Существовал до кон.
19 в. Был распространен на побережье
ист. области (бывшей рим. провинции)
Далмации и на прилегающих о-вах Ад-
риатич. моря (терр. совр. Югославии).
Известен в двух территориальных раз-
новидностях: северной (вельотский диа-
лект, до нач. 20 в. вельотским называли
язык в целом) и южной (рагузин. диа-
лект).
Тип структуры западно-романский. Для
вельот. диалекта (о. Белья, ныне Крк)
характерны: фонетич. чередования (ке-
пиг ‘ужинать’ — kaina ‘ужин’, murataur
‘каменщик’ — mor ‘стена’); отсутствие
в ряде случаев у существительных и при-
лагательных флективного показателя ро-
да и числа [viant ‘ветер’ (муж. род),
nuat ‘ночь’ (жен. род), foriast ‘иностран-
ный’ (муж. и жен. род), iain ‘год, годы’
и др.]; препозиция определ. артикля;
отсутствие склонения существительных;
вариативность форм личных местоиме-
ний (ial, el, 1- ‘он’ и Др.); омонимия гла-
гольных форм (favlua ‘я говорю, ты ...,
ои .... они ...’). Основу лексики состав-
ляют слова лат. происхождения, имеются
итал. и слав, заимствования (из сербско-
хорв. яз. или через его посредство).
Первое упоминание о языке относится
к 1842, письм. фиксация вельот. диалекта
осуществлена впервые в 60—80-х гг. 19 в.
(в основном это записи речи последнего
его носителя Антонио Удины, скончавше-
гося в 1898). Наиболее полные сведения
о Д. я. и наибольшее число записей вель-
от. диалекта содержатся в монографии
126 ГЭЛЬСКИЙ
бн, гуен). Интерес к Г. я. особенно воз-
рос в 60-х гг. 20 в.; серии исследований
опубликовали Г. Манесси (буаму, тем,
сенуфо и др.), A.JIpocT (тоботе, ламба,
тамари и др.), Й. Цвернеман (касем),
Дж. Каллоу (касем), Г. Каню (море, гу-
ренне), Бендор-Сэмюэл (моба, груси,
дагбани) и др.
• Westermann D., Die westlichen
Sudansprachen, В.,	1927;. Green-
berg J. H., Languages of Africa, Blooming-
ton — The Hague. 1963; Delafosse M..
C aquot A., Les langues du Sudan et de
la Guinee, в кн.: Les langues du monde, t. 2,
P.. 1964; Prost A.. Contribution i I’etude
des langues voltaTques, Dakar, 1964; Wes-
termann D., Bryan M. A., Langua-
§es of West Africa, Folkstone — L.. 1970; В e n-
or-Samuel J. T., Niger-Kongo, Gur,
CTL, 1971, v. 7; Manessy G., Les lan-
gues Oti — Volta, P., 1975. В. А. Виноградов.
ТУЛЬСКИЙ ЯЗЬ'|К (гаэльский, шот-
ландский, эрский язык) — один из
кельтских языков. Распространен в сев,-
зап. Шотландии и на Гебридских о-вах,
а также в канадской пров. Н. Шотлан-
дия. Число говорящих менее 100 тыс. чел.
По происхождению является диалектом
ирландского языка. Первые ирл. посе-
ленцы появились в Шотландии в 5 в., но
Г. я. начал отделяться от ирл. яз. только
в И—13 вв. По ряду фонетич. призна-
ков в Г. я. выделяются 3 крупные диал.
зоны: восточная, юго-западная и запад-
ная. Носители юго-зап. диалекта относи-
М. Дж. Бартоли (1906), к-рый ввел и
сам термин <Д. я.». Рагузин, диалект
представлен немиогочисл. письмами н до-
кументами, обнаруженными в архивах
г. Рагуза (Дубровник) и относящимися
к 13—16 вв., к-рых, однако, недостаточ-
но для восстановления особенностей этого
диалекта. Тексты на обоих диалектах
записаны лат. алфавитом (с использова-
нием при передаче вельот. речи диакритич.
знаков).
•	Репина Т. А., О далматин, языке
и его месте в группе ром. языков, ВЯ, 1983,
№ 6; В а г t о 1 i М. G., Das Dalmatische,
Bd 1-2. W., 1906; H adlich R. L.. The
phonological history of Vegliote, Chapel Hill,
[19651; I 1 iescu M., Nicu lescu A.. Idiomu-
ri roman ice din R. S. F. Jugoslavia. [Limba dal-
mata. aDialectul vegliotl, в кн.: Crestomatie
romanica, y. 3, pt 1, Buc., 1968; Mulja-
c i c 2.. Bibliographic de linguistique romane.
Domaine dalmate et istriote avec les zones
limitrophes (1906—1966), <Revue de linguisti-
que romane», 1969, t. 33, p. 144—67, 356—91;
его же, Aspetti recenti dello studio
del dalmatico (1966—1980), в кн.: Scritti
linguistic! in onore di Giovanni Battista
Pellegrini, v. 1, Pisa, [19831, p. 101—08.
T. А. Репина.
ДАЛЯ ЗАКОН — явление диссимиляции
согласных двух соседних слогов, харак-
терное для многих банту языков. Впервые
обнаружено Э. Далем в языке ньямве-
зи. Д. з. имеет свои особенности в разных
языках банту. В языках, имеющих аспи-
риров. согласные, Д. з. проявляется сле-
дующим образом: если в каждом из
двух соседних слогов содержатся аспири-
ров. согласные, то согласный предшест-
вующего слога теряет аспирацию н оз-
вончается, напр. ньямвези dathu (вместо
thathu) ‘три’, gathi (вместо khathi)
‘середина*. В языках, не имеющих ас-
пириров. согласных, Д. з. означает за-
прет на реализацию у согласных сосед-
тельно легко достигают взаимопонимания
с носителями сев. ирл. диалектов.
Для Г. я. типично оглушение старых
звонких согласных и переход глухих в
аспираты, появление преаспириров.
смычных типа hp, ht, hk, упрощение сис-
темы начальных мутаций согласных. Для
морфологии характерны редукция па-
дежной системы до двух падежей (им. п.
и род. п.), сокращение синтетич. спряже-
ния, появление категории аналитич.
.длительных» форм на основе глагольно-
го имени и др. В результате многовеко-
вых контактов с викингами в лексике
много сканд. заимствований.
Отд. памятники Г. я. появились в нач.
16 в., но до сер. 18 в. в лит-ре и печати
использовался гл. обр. классич. новоирл.
язык. Письменность иа основе латини-
цы; в 19 в. была разработана особая ор-
фография, построенная на тех же принци-
пах, что и ирландская, ио в значит, мере
отличающаяся от нее. В областях с преим.
гэльским населением на Г. я. существует
худож. лит-ра, издается периодика, осу-
ществляется преподавание в школах и
ведется радиовещание.
•	О f t е d а 1 М., The Gaelic of Leurbost,
Isle of Lewis, Oslo, 1956; Dilworth A.,
Mainland dialects of Scottish Gaelic, Fort
Augustus, 1958; Calder G., A Gaelic
grammar, Glasgow, 1972.
D w e 1 1 у E., The illustrated Gaelic-
English dictionary, Glasgow, [19711.
А. А. Королёв.
них слогов тождественных значений при-
знака звонкость/глухость. Общим для
всех языков банту, в к-рых имеет место
Д. з., является наличие среди согласных,
подверженных действию Д. з., велярных
смычных. Число согласных, вовлеченных
в круг действия Д. з., сфера его действия
в рамках слова и направление его действия
различны в разных языках банту.
В одних языках действию Д. з. подвер-
гаются только велярные смычные к и g
(гусии, курия), в других — также ден-
тальные смычные t и а (руанда) или фри-
кативные (у в кикуйю) и т. д., ср. в гу-
сии: go-ika ‘приходить’, но ko-ruuga ‘ва-
рить’; в кикуйю: ko-ruya ‘варить’, но
yo-tegera ‘бежать’; в руанда: utu-gabo
‘мужчины’ (уменьшит.), ио udu-hambi
‘маленькие количества’. В одних язы-
ках банту диссимиляция согласных имеет
место в любых двух соседних слогах: как
внутри корня, так и на стыке корня и слу-
жебных аффиксов, напр. ньямвези:
-dathu ‘три’, -id-ikha ‘отвечать’ ((-itha
‘звать’). В др. языках банту Д. з. имеет
место только на стыке морфем, напр. гу-
сии na-minyok-ire ‘я побежал’, но na-mi-
nyog-ete ‘я бежал’. Для большинства язы-
ков банту характерен регрессивный ха-
рактер диссимиляции согласных, однако
встречаются также случаи прогрессивной
диссимиляции.
9 D a h 1 Е.. Nyamwesi-Worterbuch, Hamb.,
1915; Meinhof С.. Warmelo
N. J. von, Introduction to tbe Phonology of
the Bantu languages, B., 1932.
И. С. Аксенова.
ДАРГЙНСКИЙ ЯЗЫК— один из нах-
ско-дагестанских языков (лакско-дар-
гинская группа). Распространен гл. обр.
в горных р-нах Дагестана. Число говоря-,
щих на Д. я. 320 тыс. чел. О фонетико-
грамматич. чертах и диалектах Д. я. см.
Лакско-даргинские языки. Лит. язык
формировался на базе акушин. диалекта,
преодолевая влияние др. диалектов, в
частности урахинского. Акушин. диа-
лект на протяжении веков выполнял
функцию языка междиал. общения.
В лексике лит. даргии. яз. большое чис-
ло заимствований из рус. яз. (гл. обр. тер-
минология).
Письменность до 1928 на основе араб,
алфавита, в 1928—38 иа основе лат. ал-
фавита, с 1938 на базе рус. графики.
в Услар П. К., Хюркилин. язык,
Тифлис, 1892; Жирков Л. И., Граммати-
ка даргин. языка, И., 1926; Абдулла-
ев С. Н., Грамматика даргин. языка,
Махачкала, 1954; Абдуллаев 3. Г., Ка-
тегория падежа в даргин. языке, Махачкала,
1961; его же, Очерки по синтаксису дар-
гин. языка, М., 1971; Гасанова С. М.,
Глагол в даргин. языке, Махачкала, 1962;
ее же, Очерки даргин. диалектологии, Ма-
хачкала, 1971; Магометов А. А., Ку-
бачин. язык, Тб., 1963; его же, Мегеб. диа-
лект даргин. языка, Тб., 1982; Г а п р ин-
да ш в и л и Ш, Г., Фонетика даргин.
языка, Тб., 1966; Мусаев М.-С. М.,
Именное словоизменение даргин. языка. (Ка-
тегория числа). Махачкала, 1980; Хай ла-
ков С. М., Даргин. и мегеб. языки. Прин-
ципы словоизменения, М., 1985.
, С. М. Хайдаков.
ДАРДСКИЕ ЯЗЫКИ —группа индо-
иранских языков, восходящая к ответ-
влению индийских (индоарийских) язы-
ков. Иногда к ним по типология, призна-
кам причисляют также нуристанские
языки. Собственно Д. я. распространены
в горных р-нах сев. Афганистана, Паки-
стана и Индии. Число говорящих ок.
4 млн. чел. Подразделяются на подгруп-
пы: восточную (языки кашмири, шина,
пхалура, гарви, торвали, майян и др.)
и центральную (северные — кховар, ка-
лаша, южные — гавар, шумашти, катар-
калаи, глангали, тирахи, дамели, груп-
па диалектов или языков пашаи).
В фонологии: вокализм различается по
языкам; в консонантизме отд, Д. я. (в ди-
алектах пашаи, в калаша, пхалура) от-
сутствует корреляция аспирации, в ос-
тальных — трехчленная корреляция (ти-
па t — th — d), в нек-рых языках (тор-
вали, майян, Кашмир, диалекте кашта-
вари) — четырехчлеиная (типа t — th —
d — dh). Корреляция церебральиости ох-
ватывает чистые смычные, аффрикаты
(в большей части Д. я.) и щелевые s — s,
i — г (в части центр, и вост. Д. я.),
В языках кашмири, шина прослежены
корреляции палатализации н лабиализа-
ции согласных (в кашмири типа t' —
— t — t°, k' — k — k°). В гавар, ка-
таркалаи, дамели, башкарик, шина име-
ются тоновые оппозиции.
В морфологии 2—4 падежа, дополняе-
мые системой послелогов (реже предло-
гов). Категория числа связана обычно
с падежными показателями, но имеются
и внепадежиые агглютинативные фор-
манты мн. числа. Категория рода (как
правило, муж. и жен. род) выражается
в большинстве языков соотнесенностью
существительных с прилагательными, ме-
стоимениями, глаголами соотв. рода.
Категория определенности/неопределен-
иости выражается артиклями и разли-
чием в падежном оформлении имени
объекта; лицо/ие-лицо (и одушевлен-
ность/неодушевленность) — различием в
падежной парадигме имен и соотнесен-
ностью с разными местоимениями. Счет
вигезимальный (двадцатичный), кроме
кашмири, где используется десятичная
система счисления. Личные местоимения
имеются, как правило, для 1-го и 2-го л.;
3-е л. выражается указат. местоимения-
ми. Имеются энклитич. местоимения, упо-
требляемые постпозитивно при глаголе
для указания на субъект или объект
(в пхалура, дамели, кашмири) или при
имени как показатели принадлежности
(в гавар, калаша); в обеих функциях от-
мечены в пашаи, шумашти, тирахи, катар-
калаи. Глагольная система неоднородна.
В центр. Д. я. развиты флективные фор-
мы, в восточных преобладают причастные
предикаты и аналитич. формы, не всегда
имеющие категорию лица (особенно в тор-
вали, майян и др., где связка изменяется
только в роде и числе). В кховар и кала-
ша сохраняется аугментный префикс.
Для синтаксиса большинства Д. я.
(кроме кховар и калаша) характерны
эргативная и эргативообразная конструк-
ции предложения с перех. глаголами в
прошедшем (в шина — ив настоящем)
времени, однако наличие залоговых про-
тивопоставлений и пассивных конструк-
ций делает эргативность формальной и
подчиненной. Словообразование в целом
единообразно (словосложение и аффик-
сация). Лексика в основе искониа. Заим-
ствования из урду, пушту, персидского
(по регионам), в кашмири также из сан-
скрита, английского. Араб, лексика за-
имствуется — через языки-посредники —
н из книжных источников.
Многовековую письм. традицию имеет
только кашмири. Традиционное письмо
на основе график шарада и нагари (см.
Индийское письмо); носители Кашмир,
диалекта каштавари использовали раз-
новидность такари. Совр. кашмири и не-
давно получившие письменность кховар,
майян, шина, пашаи пользуются араб,
алфавитом в разных модификациях.
Остальные языки бесписьменные. На
кашмири, кховар, пашаи и шина ведется
радиовещание.
Изучение Д. я. началось в 30-х гг.
19 в., значительно продвинулось в кон.
19 — нач. 20 вв. (труды Дж. А. Грирсо-
на). Появились описания отд. Д. я.:
в 20—30-х гг. Т. Г. Бейли — языки ши-
на, кашмири и др., Г. Моргенстьерне—
центр. Д. я., в 50-х гг. Г. Будрусс —
центр, и вост. Д. я., в 70-х гг. А. Л. Грюн-
берг— центр. Д. я., Б. А. Захарьин,
Д. И. Эдельман, Б. Б. Качру — кашмири
и др. В 60—80-е гг. Д. я. изучаются
в сравнит.-ист., типологии., ареальном
аспектах (Моргенстьерне, Ж. Фусман,
Будрусс, Р. Л. Тёрнер, В. Н. Топоров,
Грюнберг, Эдельман н др.).
* Эдельман Д. И., Дард. языки,
М., 1965; ее же, Дард. языки, веб.: Язы-
ки Азии и Африки, ки. 2, М., 1978; Грюн-
берг А. Л., Опыт лингвистич. карты
Нуристана, «Страны и народы Востока»,
1971, в. 10; Grierson G. A., Lin-
guistic survey of India, v. 1, pt. 1, Calcutta,
1927, v. 8, pt 2, 1919 (repr. 1968); Fus-
sman G., Atlas linguistique des parlers
dardes et kafirs, t. 1—2, P., 1972; M о r-
genstierne G., Irano-Dardica, Wies-
baden, 1973; его же, Languages of
Nuristan and surrounding regions, в кн.:
Cultures of the Hindukush, Wiesbaden,
1974; Buddruss G., Nochmals zur
Stellung der Niiristan-Sprachen des afghani-
schen Hindukusch, «Miinchener Studien zur
Sprachwissenschaft», 1977, Bd 36; Edel-
man D. I.. The Dardic and Nuristani lan-
guages, Moskow, 1983. Д. И. Эдельман.
ДАРЙ (фарси-кабули, кабульско-пер-
сидский язык) — один из иранских язы-
ков (юго-западиая подгруппа). Один из
двух главных лит. языков Афганистана
(наряду с пушту). Общее число говоря-
щих ок. 4 млн. чел. Выделяются 2 груп-
пы диалектов; говоры р-иов Герата, Хаза-
раджата, Логара и Гар. еза, имеющие
сходные черты с диалектами сев.-вост.
Ирана, и говоры Бадахшана, Панджше-
ра, Кохистаиа н р-на Кабула, близкие
тадж. диалектам на терр. СССР. Выде-
ляются также диалекты неавтохтонных
групп населения, перешедших иа язык
Д. (народность предположительно моиг.
происхождения — хазарейцы и полуко-
чевые племена аймаков). В основе лит.
языка лежит кабульский диалект (ка-
були).
Наиболее близки языку Д. перс, и
тадж. языки, с к-рыми его объединяет
общность происхождения: все они восхо-
дят к языку тадж.-перс, классич. лит-ры
(или к т. наз. классич. Д.), имеющему бо-
гатую письм.-лит. традицию (классич.
лит-ра 9—16 вв.: Рудаки, Фирдоуси,
Саади, Хафиз, Омар Хайям, Джами).
Исторически терр. совр. Афганистана
вместе с терр. Ср. Азии и Сев.-Зап. Ин-
дии входила в вост, регион распростране-
ния новоперс. языка, где наблюдается ряд
языковых особенностей по сравнению
с лит. языком, формировавшимся в Ира-
не. Отсюда отличия Д. от совр. персид-
ского и большая близость к тадж. яз.
От перс. яз. отличается наличием в си-
стеме вокализма долгих гласных 6 и ё,
архаичной формой дифтонгов ai и aw,
более сложной системой видо-временных
глагольных форм, а также отчасти словар-
ным составом.
Лит. Д. в феодальном Афганистане как
язык социальных верхов был оторван от
нар.-разг. речи. После завоевания Афга-
нистаном независимости в 1919 и особен-
но после Апрельской революции 1978 в
связи с усилением демократии, тенденций
в обществ, жизни происходит расширение
социальной базы н функций лит. языка,
приближение его к нар.-разговорному.
Лит. Д. функционирует в условиях
двуязычия (дари и пушту). Развивается
худож. лит-ра, иа обоих языках выходят
осн. периодич. издания, работают средст-
ва массовой информации.
* Негхат Саиди М.-H., Грамма-
тика совр. языка дари, Кабул. 1969 (на
языке дари); Киселева Л. Н.. Очер-
ки по лексикологии языка дари, М., 1973;
ее же, Осн. черты развития языка дари в
совр. Афганистане, в кн.: Социолингвистич.
проблемы развивающихся стран, М., 1975;
Фархади Раван, Разг, фарси в Афга-
нистане, пер. с франц. М., 1974.
Киселева Л. Н., Микола ft-
чи к В. И., Дари-рус. словарь, М.. 1978.
_	Л. Н. Киселева.
ДАРМСТЕТЁРА ЗАКОН — объяснение
фонетических процессов, происходивших
в четырехсложных словах в начальный
период превращения галльской латыни в
старофранцузский язык, сформулиро-
ванное в кон. 19 в. А. Дармстетером.
Согласно Д. з., гласный (кроме а) пред-
ударного и заударного слогов в словах-
парокситонах подвергался редукции с по-
следующей синкопой (апокопой): лат.
manducare > франц, manger, лат. civi-
tate(m) > франц, cite, лат. adjutare >
франц, aider. Действие Д. з. не затрагивало
гласные начальных и ударных слогов.
Синкопа гласного предударного слога име-
ла место после озвончения глухих соглас-
ных в интервокальной позиции: vereciin-
dia > veregondia > vergondia > совр.
франц, vergogne. Апокопа конечного
согласного произошла, по-видимому,
позднее (ср. колебания в старофраиц.
написаниях в «Страсбургских клятвах»:
Karlo~-Karie, fradra~fradre).
ф . D ar mesteter A.. Cours de gram-
maire historique de la langue francaise, pt. 1,
P.,	1891.	B. 77. Калыгин.
ДАТСКИЙ ЯЗЙК — один из сканди-
навских языков. Официальный язык Ко-
ролевства Дании (и в 16—19 вв. — Нор-
ДАТСКИЙ 127
вегии). Распространен также на Фарер-
ских о-вах, в Гренландии и США. Общее
число говорящих св. 5,6 млн. чел. Диа-
лекты делятся на 3 группы: западные
(ютландские, или ютские), островные
(о-ва Зеландии, Фюн и прилегающие
к ним), восточные (диалект о. Борн-
хольм; до сер. 17 в.— говоры Сконе,
Халланда н Блекииге, ставшие впослед-
ствии юж.-швед. диалектами).
История Д. я. делится на 2 периода:
др.-датский (9—15 вв.) и новодатский
(с 16 в.). Характерные черты фонетики:
совершившийся в 12—13 вв. переход
р, t, к в звонкие спиранты Ь, д, у (с их
последующей частичной вокализацией),
сильная аспирация сохранившихся глу-
хих взрывных и оглушение звонких
взрывных, замена музыкального ударе-
ния «толчком» (резким смыканием голо-
совых связок). В грамматике наряду
с развитием черт аналитич. строя — ре-
дукцией систем склонения и спряжения —
развиваются новые флективные формы:
суффигированный определ. артикль, син-
тетич. форма страдат. залога. Лексика
пополняется значит, числом заимствова-
ний из нем., франц., англ, и др. языков.
Письменность на основе лат. алфавита.
Древнейшие письм. памятники — над-
писи 9—11 вв. («Младшие руны», см.
Руническое письмо), к 13—14 вв. отно-
сятся рукописи с графикой на лат. ос-
нове (др.-датские областные законы).
В 1495 появилась первая печатная книга
на Д. я.
* Новаков и ч А. С., Дат. язык, М.,
1974; Кузнецов С. Н., Теоретич. грам-
матика дат. языка. Синтаксис, М., 1984;
Skautrup Р., Det danske sprogs histone,
bd 1 — 4, Kbh., 1944—68; D i de r ichsenP.,
Elementaer dansk grammatik, 3 udg., Kbh.,
1963; R e h 1 i n g E., Det danske sprog,
Kbh., 1965; Hansen A., Moderne Dansk,
bd 1 — 3, Kbh., 1967; его же, Udtalen i
moderne dansk, Kbh., 1968.
Рус.-дат. словарь, сост. H. И. Крымова и
А. Я. Эмзина, М.. 1968; Дат.-рус. словарь,
сост. Н. И. Крымова, А. Я. Эмзина, А. С. Но-
вакович, М.. 1975; Ordbog over det danske
sprog, bd 1-28, Kbh., 1919-56; Niel-
sen N. A., Dansk etymologisk ordbog. Khh.,
1966.	С. H. Кузнецов.
ДВУЯЗЫЧИЕ — см. Многоязычие.
ДЕВАНДГАРИ — см. Индийское пись-
мо.
ДЕЕПРИЧАСТИЕ — нефинитная форма
глагола (вербоид), обозначающая второ-
степенное действие, подчиненное главно-
му, выраженному в предложении сказуе-
мым или инфинитивом в различных син-
таксических функциях («Писал, время
от времени заглядывая в книгу»; «У ме-
ня была возможность получить образова-
ние, воспитываясь дома»),
Д. распространены в языках разл.
типов. По происхождению рус. Д. свя-
зано с краткими причастиями наст, и
прош. вр., утратившими категории
рода, числа и падежа и превратившими-
ся в неизменяемые формы. Особенность
рус. Д. состоит в том, что субъект обозна-
чаемого им действия совпадает с субъек-
том гл. действия, выраженного финитной
формой или инфинитивом. Как глаголь-
ная форма рус. Д. сохраняет вид и за-
лог. Видовые формы Д. служат для вы-
ражения семантики таксиса. Как пра-
вило, Д. сов. вида выражают предшество-
вание второстепенного действия по отно-
шению к действию основному («Проснув-
шись, он встал и умылся»), реже одновре-
менность («Шел, опустив голову ») или пос-
ледующее действие («Вышел, хлопнув
дверью»), Д. несов. вида передают одно-
128 ДВУЯЗЫЧИЕ
временность («Отвечая на вопрос, он
волновался»). Действие, обозначаемое Д.,
может быть связано с гл. действием
отношениями уступки («Обдумав все
последствия своего поступка, он все же
подал заявление об уходе с работы»),
причины («Заболев, он не мог много ра-
ботать») н т. д. В Д. сохраняются синтак-
сич. связи глагола, от к-рого оно образо-
вано («любить родину»—«любя роди-
ну»), Конструкции с Д. могут быть си-
нонимичны придаточным предложениям
(«Проснувшись, он встал и умылся » =
«Когда он проснулся, он встал и умылся»),
конструкциям с однородными сказуемы-
ми («Он отвечал волнуясь» = «Он отвечал
и волновался»), предложно-падежным
конструкциям с отглагольными существи-
тельными («Во время ответа он волно-
вался») и др. Функция Д. в предложении
обычно определяется как второстепенное
сказуемое (А. А. Шахматов), однако
нек-рые ученые считают Д. также обстоя-
тельством. В рус. яз. Д. может выпол-
нять обе функции.
В нек-рых языках Д. может обозначать
действие, субъект к-рого не тождествен
субъекту действия, выраженного сказуе-
мым. В кавк. и алт. языках развитая
система Д. выполняет функции, соответ-
ствующие функциям разл. типов прида-
точных предложений в индоевроп. язы-
ках. В алт. языках Д. употребляется
также для выражения подчиненного дей-
ствия при модальных и фазовых глаго-
лах, иапр. в тат. яз. «укый башлау»
‘начать читать’ (букв, ‘читая начать’),
«укый бел» ‘уметь читать’ (букв, ‘читая
знать’). Д. входит также в состав анали-
тич. видо-временных форм глагола.
Функционально близки Д. герундий
в ром. языках, падежные формы ин-
финитива и имени действия в финно-
угор. и др. языках.
Среди языковедов нет единого мнения
о семантико-грамматич. статусе Д. В ру-
систике Д. рассматривалось как «сме-
шанная часть речи», объединяющая свой-
ства глагола и наречия (А. М, Пешков-
ский), как «гибридная наречно-глаголь-
ная категория» (В. В. Виноградов). Д.
трактовалось также как одна из форм
словоизменит. транспозиции глагола;
в настоящее время Д. рассматривается
как один из разрядов форм глагола.
В рус. грамматич. терминологию тер-
мин «Д,» был впервые введен М. Смот-
рИЦКим.
• Виноградов В. В., Рус. язык.
Грамматич. учение о слове, 2 изд., М., 1972;
Якобсон Р. О.. Шифтеры, глагольные
категории и рус. глагол, в ки.: Принципы ти-
пологии. анализа языков разл. строя, М.,
1972; Черемисина М. И., Дееприча-
стие как класс форм глагола в языках разных
систем. Новосио., 1977; Рус. грамматика, т. 1,
Прага, 1979; Дмитриева Л. К., Де-
епричастие и обособление обстоятельств,
в кн.: Функциональный анализ грамматич.
единиц, в. 3, Л., 1980; Рус. грамматика, т. 1,
М., 1980; Семантика и синтаксис конструк-
ций с предикатными актантами, Л., 1981;
Щербак А. М., Очерки по сравнит, мор-
фологии тюрк, языков (Глагол), Л., 1981;
Теория функциональной грамматики. Вве-
дение. Аспектуальность. Временная локали-
зованиость. Таксис, Л., 1987; Hrabe V.,
Polovetne vazby a kondenzace «druheho sdele-
ni> v rustine a v cestine, Praha, 1964.
И. А. Козинцева.
ДЁЙКСИС (греч. deixis — указание) —
указание как значение или функция язы-
ковой единицы, выражаемое лексиче-
скими и грамматическими средствами. Д.
служит для актуализации компонентов
ситуации речи и компонентов денотатив-
ного содержания высказывания (см. Де-
нотат). Сфера Д. включает: указание
на участников речевого акта (ролевой Д,)—
говорящего и адресата (т. наз. Ich-Д.
н Du-Д., по К. Бругману и К. Л. Бюле-
ру), выражается разл. видами местоиме-
ний (1-е и 2-е л.: «я», «ты», «мой»,«твой»);
указание на предмет речи (местоимения
3-го л.); указание на степень отдален-
ности объекта высказывания (Der/.Iener-
Д.), выражается указат. местоимениями
и частицами («этот» — «тот», «вот» —
«вон», франц, ceci—cela); указание на
временную и пространств, локализацию
сообщаемого факта (хронотопич. Д.),
выражается местоименными наречиями,
напр. лат. hie, nunc ‘здесь’, ‘сейчас’. Д.
как один из способов референции проти-
вополагается номинации; это противопо-
ставление нейтрализуется в ролевом Д.
Носителями дейктич. функции могут
быть лексич. единицы и грамматич. ка-
тегории. Так, у предлогов и указат.
местоимений дейктич. значение — это их
лексич. (словарное) значение, такие сло-
ва, выражающие Д., иногда называют
дейктиками. Из грамматич. кате-
горий дейктич. характер присущ, напр.,
глагольным категориям времени, такси-
са и лица (ролевой Д.: личные формы
глагола); к дейктич. категориям отно-
сится и т. наз. категория вежливости
(указание на социальный статус участни-
ков речевого акта, напр., в япон. яз.;
см. также Речевой этикет). Во всех
этих случаях Д. ориентирован на внеязы-
ковую действительность, отражаемую
в содержании высказывания, т. е. реали-
зуется в «вещественном поле указания»
(Бюлер) и представляет собой собст-
венно Д. Этот вид Д. (парадигматич.
Д.) соотносится с содержат, структурой
предложения. Кроме того, Д. может быть
ориентирован на внутр, организацию тек-
ста (см. Лингвистика текста), т. е. реа-
лизуется в «контекстуальном поле указа-
ния», обеспечивая семантич. связность
дискурса; этот вид Д. (синтагматич. Д.)
в отличие от собственно Д. называют ана-
форой (см. Анафорическое отношение).
Промежуточная разновидность Д. наблю-
дается у нек-рых грамматич. категорий,
напр. род, именные классы, в к-рых
сфера указания ограничена системой са-
мого языка и соотносится с формальной
структурой предложения. Так, род, по
определению Е. Куриловича, есть дейк-
тич. категория у существительных (ука-
зывает на принадлежность его к определ.
согласоват. классу) и анафорическая
у прилагательных (указывает на род су-
ществительного, с к-рым оно согласу-
ется, обеспечивая синтаксич. связанность
определяемого и определяющего). Д.—
универсальное свойство языка, но виды
и способы выражения Д. в разл. языках
варьируют.
* Лайона Дж., Введение в теоретич.
лингвистику, пер. с англ., М.. 1978; Кры-
лов С. А., К типологии дейксиса, в сб.;
Лингвистич. исследования, ч. 1. М., 1984;
Падучева Е. В., Высказывание и его
соотнесенность с действительностью, М., 1985;
Buhler К., Sprachtheorie, Jena. 1934;
Kurilow icz J.. Universaux linguisti-
ques, в кн.: Proc, of the XI Intern, congress of
linguists, V; 1, Bologna, 1974; Here and there;
Cross-linguistic studies on deixis and demo-
nstration, Amst.— Phil., 1982; Essays on dei-
xis, Tiibingen. 1983; Sennho Iz K.. Grund-
ziige der Deixis, Bochum, 1985; см. также лит.
при ст. Референция. В. А. Виноградов.
ДЕНОТАТ (от лат. denotatum — обо-
значаемое) — обозначаемый предмет.
Термин <Д.» употребляется в след, зна-
чениях: 1) Д. нек-рого конкретного рече-
вого отрезка — то же, что референт
(как его определяют Ч. Огден и
А. А. Ричардс). Термин «Д.» в этом
смысле употребляется как рус. эквива-
лент термина Г. Фреге Bedeutung (букв.
«значение») и его аигл. перевода deno-
tation, используемого, напр., Б. Рассе-
лом и А. Чёрчем.
2)	Д. нек-рой языковой (абстрактной)
единицы — множество объектов действи-
тельности (вещей, свойств, отношений,
ситуаций, состояний, процессов, дейст-
вий и т. д.), к-рые могут именоваться
данной единицей (в силу ее языкового
значения); обычно речь идет о Д. лексич.
единиц. Такое употребление термина «Д.»
(К. И. Льюис, У. О. Куайн, Дж. Лайоиз
и др.), восходящего к термину denotation
Дж. С. Милля (1843), соответствует то-
му, что в традиционной логике называет-
ся «объемом понятия», а у Р. Карнапа —
«экстенсионален». В этом случае Д.
противопоставлен в первую очередь
сигнификату («содержанию понятия»
традиционной логики, «интенсиоиалу»,
по Карнапу), а во вторую очередь — ре-
ференту. Д. языкового выражения в на-
уч. картине мира, где, напр., Д. слов
«огурец» или «арбуз» включены в Д.
слова «ягода», а Д. слова «кит» — в Д.
слова «зверь» или «млекопитающее»,
отличается от Д. этого выражения в на-
ивной картине мира, где Д. этих слов
могут включаться соответственно в Д.
слов «овощ», «фрукт», «рыба». В естеств.-
науч, сферах, в отличие от художествен-
ных, выражения типа «единорог», «кен-
тавр», «король, правивший во Франции
в 1905 г.» имеют т. наз. пустой Д. или,
как иногда говорят, вообще не имеют Д.,
однако предметом семантики могут быть
на равных правах и естеств.-науч., и ху-
дож. картины мира. Исследователями
предпринимаются попытки очертить гра-
ницы Д. иек-рых слов, напр. цвете- н
звукообозначений, путем измерения фи-
зич. параметров соотв. явлений (таков
анализ глаголов типа «мерцать», «свер-
кать», «искриться», «лосниться» и их
англ, соответствий в работах О. Н. Се-
ливерстовой). Чем больше значимых
черт содержит сигнификат («смысл»)
языковой единицы, тем (обычно) уже
его Д., и наоборот. Следует различать
языковые выражения с «постоянной»
референцией (автор «Илиады», Ходжа
Насреддин, Луна, Земля, Солнце), имею-
щие одноэлементные Д., и выражения
с «переменной» референцией, имеющие
многоэлемеитные Д.
Нек-рые логики определяют Д. (или
экстенсионал) предиката как множество
таких объектов, подстановка к-рых в ка-
честве аргументов (единиц, от к-рых за-
висит значение высказывания) на место
этого предиката дает истинные высказы-
вания. Напр., Д. слова «кит» есть мно-
жество объектов, относительно к-рых
верным будет высказывание «X — кит»
(т. е. множество объектов, удовлетво-
ряющих свойству «быть китом»). В этом
случае нельзя говорить о Д. референтных
выражений, не переведя их предвари-
тельно в предикатную позицию. Это по-
рождает трудности при установлении Д.
выражений типа «он», «этот кит», «ны-
нешняя королева Великобритании» и
т. п., т. к. условия истинности высказы-
ваний с именными сказуемыми типа
«быть им», «быть этим китом», «быть ны-
нешней королевой Великобритании» и
т. п. существенно зависят от ситуации ре-
чевого акта, в к-рой произносится дан-
ное высказывание. По той же причине
субъективно окрашенные предикаты типа
«быть прогрессивным, реакционным, хо-
рошим, плохим, умным, глупым» и т. п.
имеют диффузные Д. (с нежесткими гра-
ницами), в отличие от т. наз. таксоно-
мич. предикатов (по Н. Д. Арутюно-
вой) типа «быть лимоном, карасем, ар-
Д 5 Лингвистич. энц. словарь
бузом, китом, археоптериксом, русалкой»
и т. п.
3)	Элемент экстенсионала (т. е. мно-
жества объектов, способных именовать-
ся данной языковой единицей). При та-
ком понимании Д. считается всякий
элемент экстенсионала, безотносительно
к тому, с к-рым из них соотносится к.-л.
конкретный речевой отрезок. Напр., го-
ворится, что и Суворов, и Меншиков
относятся к числу Д. слова «генералис-
симус». Экстенсионал в этом случае ква-
лифицируется как «класс денотатов»;
т. о., говорят о «пустом» или «непустом»,
«одноэлементном» или «многоэлемент-
ном» классе Д., о границах класса и т. п.
4)	То же, что «денотативное значе-
ние» — понятийное ядро значения, т. е.
«объективный» («номинативный», «внещ-
неситуационный», «когнитивный», «ре-
презентативный», «фактический», «дик-
тальиый »,	« предметно-реляционный »)
компонент смысла, абстрагированный от
стилистич., прагматич., модальных, эмо-
циональных, субъективных, коммуника-
тивных и т. п. оттенков.
Достаточно распространено термино-
употребление, не делающее различия
между Д. и референтом (нек-рые авторы
отдают предпочтение одному из этих
терминов, другие используют оба терми-
на в качестве эквивалентных). Однако
уже наметилась тенденция к соотв. терми-
нология. дифференциации, основанная,
в частности, на существенном с лннгвис-
тич. т. эр. различении виртуального
(возможного) и актуализованиого значе-
ний языковых единиц. Др. признаки,
по к-рым иногда различаются Д. и рефе-
рент, в частности прямая зависимость Д.
от способа номинации и отсутствие такой
зависимости для референта (напр., ког-
да речь идет об ошибочном представле-
нии говорящего о применимости той или
иной номинации к объекту, к-рый он
«имеет в виду»), представляют для
яз-знания лишь косв. интерес.
Многозначность характеризует не
только термин «Д.», но и соотносительные
с ним термины — «денотативное значе-
ние», «денотативная (предметная) отне-
сенность», «денотативные аспекты (ком-
поненты) смысла» н др.
* Милль Дж. Ст., Система логики
силлогйстич. и индуктивной, пер. с англ., 2
изд., М., 1914; Кариап Р-, Значение и
необходимость, [пер. с англ.], М.,	1959;
Чёрч А., Введение в математич. логику,
пер. с англ., М., I960, с. 15—63; Селивер-
стова О. Н., Опыт семантич. анализа
группы рус. и англ, глаголов с общим компо-
нентом «излучать свет», в кн.: Актуальные
проблемы психологии речи и психологии обу-
чения языку, М., 1970; Апресян Ю. Д.,
Лексич. семантика, М., 1974, с. 56—114; Язы-
ковая номинация. (Общиевопросы), М., 1977;
Арутюнова Н. Д., К проблеме функ-
циональных типов лексич. значения, в кн.:
Аспекты семантич. исследований, М., 1980;
НЗЛ, в. 13, Лингвистика и логика, пер. с
англ., М., 1982; Фрумкина Р. М.,
Цвет, смысл, сходство, М., 1984; Паду-
чева Е. В., Высказывание и его соотнесен-
ность с действительностью, М., 1985; НЗЛ,
в. 18, Логич. анализ естеств. языка, М., 1986;
Lyons J., Semantics, v. 1, Camb., 1977;
см. также лит. при статьях Сигнификат,
Референт, Референция.
Т. В. Булыгина, С. А. Крылов.
ДЕРИВАЦИЯ (от лат. derivatio — отве-
дение; образование) — процесс создания
одних языковых единиц (дериватов) на
базе других, принимаемых за исходные,
в простейшем случае — путем «расшире-
ния» корня за счет аффиксации (см.
Аффиксу или словосложения, в связи
с чем Д. приравнивается иногда к слово-
производству или даже словообразова-
нию. Согласно более широкой точке зре-
ния, Д. понимается либо как обобщенный
термин для обозначения словоизменения
(inflection) и словообразования (word-
formation) вместе взятых, либо как на-
звание для процессов (реже результатов)
образования в языке любых вторичных
знаков, в т. ч. предложений (см. Знак
языковой), к-рые могут быть объяснены с
помощью единиц, принятых за исходные,
или выведены из них путем примеиеиия
определ. правил, операций.
В процессах Д. происходит изменение
формы (структуры) и семантики еди-
ниц, принимаемых за исходные. В со-
держат. отношении это изменение может
быть направлено либо на использование
знака в новом значении (при т. наз. се-
мантич. Д., ср. <лиса»| — ‘зверь’ и
<лиса»з — ‘хитрец’), новой функции (ср.
«Медведь — добродушное животное» и
«Он—такой медведь»), либо на созда-
ние нового знака путем преобразования
старого или его комбинации с др. зна-
ками языка в тех же целях. Поскольку
процесс Д. можно представить в виде
последовательности применения к исход-
ной единице серии формальных опера-
ций, для его описания (особенно в гене-
ративной грамматике для описания Д.
предложения) вводятся понятия ступе-
• ни Д., деривационного шага и дери-
вационного «дерева».
Понятие Д., введенное в 30-х гг. 20 в.
Е. Куриловичем для характеристики сло-
вообразоват. процессов, позволило соот-
нести конкретные цели и задачи процессов
со средствами их осуществления и их се-
мантич. результатами; большое значение
для теории Д. сыграло предложенное
Куриловичем разграничение лексич.
и сиитаксич. Д. как процессов,
один из к-рых направлен на преобразо-
вание лексич. значения исходной еди-
ницы (ср. «камень»—«каменщик»),
а другой — лишь иа преобразование ее
сиитаксич. функции (ср. «камень» —
«каменный»). Впоследствии эти опреде-
ления стали прилагать к широкому
классу явлений создания языковых форм
за пределами слова; в этом смысле син-
таксич. Д. обозначает процесс образова-
ния разных сиитаксич. конструкций пу-
тем трансформации определ. ядерной
конструкции (ср. «рабочие строят дом» —
«дом строится рабочими» — «строитель-
ство дома рабочими» и т. д.). Введение
понятия Д. позволило установить изо-
морфизм в правилах синтагматич. раз-
ворачивания исходных символов, а так-
же их возможного преобразования, найти
основания для противопоставления про-
стых единиц — производным, мотиви-
рующих — мотивированным, источни-
ков Д.— ее результатам, единиц обуслов-
ливающих (fondu) — обусловленным
(fondle) и т. п. Оно позволило также
установить модели Д. и тем самым —
структуру вторичных единиц языка
в системах отд. языков, связав возник-
новение деривационных структур с фор-
мальными операциями разного типа,
а также исследовать семантич. последст-
вия этих операций.
Процессы Д. завершаются не только
созданием вторичной, или результатив-
ной, единицы, но и возникновением осо-
бых деривационных отноше-
ний между исходными и производны-
ми знаками языка (частный случай та-
ких отношений — наиболее хорошо изу-
ченные отношения словообразоват. про-
изводности). Отношения эти обнаружи-
ваются как между единицами одного
ДЕРИВАЦИЯ 129
и того же уровня (из морфов одной мор-
фемы один можно считать исходным,
а все остальные выводимыми; напр.,
в парадигме одна из словоформ оказы-
вается основной, а другие производными
и т. п.), так и между единицами разных
уровней (для Д. слова нужны морфемы,
для Д. предложения — слова, для Д.
текста — высказывания и т. п.). В этом
смысле термин «Д.» отражает как меж-
уровиевый подход, позволяющий выяс-
нить механизмы образования более слож-
ных единиц «верхнего» уровня из менее
сложных единиц «нижнего» уровня, так
и, напротив, подход внутриуровневый,
объясняющий механизмы синтагматич.
сочетаемости единиц. Самостоят. статус
присбретает т. наз. деривационная мор-
фология, описывающая средства и спосо-
бы организации морфологич. структур
слова в языках разного типа и исполь-
зующая данные о различии деривацион-
ных процессов в словоизменении и слово-
образовании для типологии, характери-
стики языков. Понятие Д. применимо
только к тем единицам языка, возникно-
вение к-рых может быть описано путем
реконструкции породившего их процес-
са, т. е. восстановления их дерива-
ционной истории. Методика
анализа, называемого синхронной рекон-
струкцией деривационного акта (Е.С. Куб-
рякова), заключается в том, чтобы пред-
ставить производные знаки языка в ви-
де конечного продукта формальной опе-
рации или серии операций, совершенных
для достижения функционально-семаи-
тич. сдвига в исходной единице.
Классификационной чертой дериваци-
онных процессов является степень их
регулярности. Если значение единицы
может быть выведено из значения ее
частей, она рассматривается не только
как мотивированная, но и как форма,
построенная по аддитивному, или сумма-
тивиому, типу. Для языков более ти-
пичны неаддитивные, или интегративные,
процессы, в итоге к-рых возникают еди-
ницы, обладающие значениями или функ-
циями, несводимыми к значениям или
функциям составляющих частей. В осно-
ве классификации процессов Д. лежит
также их кардинальное деление на ли-
нейные и нелинейные. В то время как
линейные процессы Д. приводят к чисто
синтагматич. изменению исходного зна-
ка и результатом образования производ-
ного знака являются разные модели соче-
таний или порядка распределения зна-
ков («дом» —«дом-ик»), нелинейные про-
цессы Д. представляют собой не столько
изменение сегментной протяженности
знаков, сколько внутр, изменение самого
знака, его «претерпевание», и определя-
ются поэтому как действия по преобразо-
ванию самого знака (напр., морфоноло-
гии. преобразования корневых морфем,
ср. <рук-а»—«руч-и-ой»).
Операциональное описание языковых
единиц через восстановление их синхрон-
ной деривационной истории, начатое пер-
воначально в рамках трансформационной
грамматики (см. Генеративная лингви-
стика), вышло далеко за ее пределы и
способствовало уточнению теории син-
таксиса и словообразования в их динамич.
аспекте; оно используется в типологии,
а также при описании речевой деятель-
ности и характеристике механизмов по-
рождения речи.
• Курилович Е., Деривация лекси-
ческая и деривация синтаксическая, в его кн.:
Очерки по лингвистике, М., 1962; X р а к о fl-
130 ДЕСИГНАТ
с к и й В. С., Деривационные отношения в
синтаксисе, в кн.: Инвариантные синтаксич.
значения и структура предложения, М., 1969;
Кацнельсон С. Д., Порождающая
грамматика и процесс синтаксич. деривации,
в кн.: Progress in linguistics, The Hague — P.,
1970; Кубрякова E. С., Деривация,
транспозиция, конверсия, ВЯ, 1974, № 5;
Мурзин Л. Н., Синтаксич. деривация,
Пермь, 1974; Никитевич В. М., Сло-
вообразование и деривационная грамматика,
ч. 1—2, А.-А.—Гродно, 1978-82; Кубря-
кова Е. С., П а н к р а ц Ю. Г., О ти-
пологии процессов деривации, в ки.: Теоре-
тич. аспекты деривации, Пермь, 1982; Mar-
chand Н., Expansion, transposition and
derivation, «La linguistique», 1967, № 1;
Lightner T. M., The role of derivatio-
nal morphology in generative grammar, «Lan-
guage», 1975, v. 5, № 3; e г о же. Introducti-
on to English derivational morphology, Amst.,
1983; Language typology and syntactic de-
scription, v. 3, Camb., 1985.
E. С. Кубрякова, Ю. Г. Панкрац.
ДЕСИГНАТ (от лат. designatum — обо-
значаемое, отмеченное) — см. Означае-
мое.
ДЕСКРИПТЙВНАЯ ЛИНГВИСТИКА
(англ. descriptive — описательный) —
одно из направлений американского язы-
кознания, возникшее и активно разви-
вавшееся в 30—50-х гг. 20 в. в общем
русле структурной лингвистики (на-
.ряду с глоссематикой и пражской
лингвистической школой). Однако Д. л.
имеет ряд существ, отличий от европ.
школ структурной лингвистики, отра-
жающих специфич. обществ.-ист., фи-
лос., языковые условия развития яз-зна-
ния в США: распространение теорий по-
зитивизма, прагматизма и бихевиоризма;
традиция изучения языков коренного
индейского населения; актуальность
практич. проблем, связанных с разно-
родными группами иммигрантов, живу-
щих в США, и т. п.
Д. л. сложилась под непосредств. влия-
нием идей Л. Блумфилда, к-рый, при-
менив к индейским (америндским) язы-
кам строгие методы сравнительно-исто-
рического языкознания, основанные на
признании регулярности фонетич. изме-
нений и фонетич. соответствий между
родств. языками, пришел имеете с тем
к необходимости создания для изучения
этих языков, в большинстве своем бес-
письменных и не имеющих ни грамматик,
ни словарей, новых методов анализа.
При полевом исследовании незнакомых
языков, когда значения языковых форм
лингвисту не известны, для установле-
ния и различения единиц языка был не-
обходим формальный критерий — соче-
таемость единиц, их место в речи относи-
тельно др. единиц, получивший назва-
ние дистрибуции (англ, distribu-
tion — распределение). Методика поле-
вых исследований во многом определила
в Д. л. методы лингвистич. исследований
вообще. Сформулировав в духе бихе-
виористской психологии теоретич. по-
сылки синхронного описания языка (язык
понимается как разновидность поведе-
ния человека), Блумфилд предложил
дескриптивный метод, исключающий, с
его точки зрения, ненаучный критерий
значения языковых форм («Язык», 1933).
Объяснение языковых явлений через
категории мышления и психики челове-
ка (см. Младограмматизм, Эстетиче-
ский идеализм в языкознании) Блумфилд
назвал ментализмом (от лат. mentalis —
мыслительный) и считал гл. препятствием
для превращения лингвистики в точную
науку.
Д. л. не ставила задачи создания обшей
лингвистич. теории, к-рая объясняла
бы явления языка и их взаимосвязи,
но разрабатывала методы синхронного
описания н моделирования языка (хотя
важность ист. исследований не отрица-
лась). Описание языка понималось как
установление языковой системы, индук-
тивно выводимой из текстов и представ-
ляющей собой совокупность нек-рых еди-
ниц и правил их аранжировки (располо-
жения). Детально разрабатывались проб-
лемы уровней дистрибутивного анализа
(см. Дистрибутивный анализ), уровней
структуры языка и соответствующих им
осн. единиц — фонемы, морфемы и
(иногда) конструкции (или предложе-
ния). Был поставлен вопрос о промежу-
точных уровнях, напр. морфонематиче-
ском и его единице морфонеме. Слово
как осн. единица языка, как правило,
не выделялось и трактовалось как особо
тесно спаянная цепочка морфем, соеди-
ненная в пределах предложения с дру-
гими такими же цепочками. Единицы,
более крупные, чем предложение, не
рассматривались, т. к. считались не при-
надлежащими структуре языка (исключе-
ние — работа 3. Харриса «Анализ дис-
курса», 1952).
Методика анализа и Д. л. характери-
зуется изоморфизмом, т. е. вклю-
чает на фонологич. и морфологич. уров-
нях, несмотря на их качеств, различие,
одни и те же оси. этапы и операции: 1-й
этап — членение текста на минимальные
для данного уровня сегменты (фоны,
морфы), установление их дистрибуции
и подведение на этой основе под определ.
единицы структуры языка (фонемы, мор-
фемы) в качестве их вариантов (аллофо-
нов, алломорфов); 2-й этап — установле-
ние дистрибуции самих единиц структу-
ры языка и объединение их в дистрибу-
тивные классы; 3-й этап — построение
нек-рой модели языка на данном уровне
его структуры. Допускалась возможность
разных моделей, и были предложены
критерии выбора оптимальной — чаще
всего критерии наибольшей простоты,
полноты и логич. непротиворечивости.
Описание языка должно было в Д. л.
завершаться построением общей модели
структуры языка, отражающей взаимо-
действие разл. уровней. Этим, по мне-
нию дескриптивистов, исчерпывались за-
дачи микролиигвистики, или собственно
лнигвистики, составляющей ядро науки
о языке (макролингвистики). Фонетич.
исследования они относили к предлинг-
вистике, а исследования значений —
к металингвистике.
В Д. л. было создано учение о разных
типах дистрибуции, выполняющих диаг-
ностич. функцию при определении ста-
туса тех или иных явлений в структуре
языка, и сформулированы общие принци-
пы отождествления вариантов языковых
единиц. Наиболее важным является про-
тивопоставление дистрибуции контрасти-
рующей — неконтрастирующей. Контра-
стирующая дистрибуция (при к-рой эле-
менты встречаются в тождеств, окруже-
ниях и при взаимозамене выступают раз-
личителями смысла) характеризует са-
мостоят. единицы структуры языка (ин-
варианты) на любом уровне. Неконтра-
стирующая дистрибуция (свободное
варьирование и дополнит, распределение)
присуща вариантам одной единицы. При
свободном варьировании элементы встре-
чаются в тождеств, окружениях, но при
взаимозамене не различают смысла, т. к.
различия между ними обусловлены инди-
видуальными или стилистич. факторами.
При дополнит, распределении элементы
не встречаются в тождеств, позициях и
различия между ними вызваны различием
позиций. Дескриптивисты признавали
теоретич. возможность построить полное
описание языка исключительно на осно-
ве данных о дистрибуции его форм.
В связи с этим Д. л. часто называют
дистрибутивной лингви-
стикой. Харрис сделал попытку само
значение языковых единиц представить
как функцию дистрибуции. Формализов.
процедура описания языка, предложен-
ная Харрисом и имеющая обобщающий
характер, подводит итоги развития Д. л.
(«Метод в структуральной лингвистике»,
1951, переизд. в 1961 под назв. «Струк-
турная лингвистика»),
В Д. л. были подробно разработаны ме-
тоды фонология, анализа, легче всего
поддающиеся формализации из-за отсут-
ствия у единиц фонология, уровня пря-
мой связи со значением. Были созданы
описания фонология, систем мн. языков,
в т. ч. ранее не описанных, исследова-
лись супрасегментные (просодич.) явле-
ния — тон, ударение, явления стыка.
Выделены и описаны разл. типы морфем,
причем само понятие морфемы было зна-
чительно расширено за счет выделения
супрасегментных, слитных, отрицатель-
ных и т. п. морфем. Созданы труды по
морфологии мн. языков, гл. обр. ранее
не описанных, по сложным частным мор-
фологич. вопросам (работы Ю. А. Най-
ды, Дж. X. Гринберга, Харриса,
Ч. Ф. Хоккета, П. Л. Гарвина,
Ч. Ф. Вёглина и др.). Синтаксис мн.
дескриптивисты рассматривали как про-
стое продолжение морфологии. Подобно
тому как все в морфеме считалось сво-
димым к составляющим ее фонемам,
слова и конструкции считалось возмож-
ным описывать через составляющие нх
морфемы и классы морфем. Структура
высказывания описывается в терминах
классов морфем (или слов), представ-
ляется в виде линейной модели — це-
почки ядро + адъюнкты (т. е. сопрово-
дители), признается параллелизм анализа
любых сложных форм — как морфологи-
ческих, так и синтаксических (работы
Ч. Фриза, Харриса, Найды н др.).
Однако наибольшее распространение
в дескриптивных синтаксич. исследова-
ниях получил метод анализа по непо-
средственно составляющим (см. Непо-
средственно составляющих метод). Для
членения высказывания на составляющие
используется операция, аналогичная
предложенной Харрисом для формаль-
ного морфологич. анализа,— учёт числа
возможных продолжений в разл. местах
высказывания (работы С. Чзтмена и
др.). Большое внимание Д. л. уделяла
языку лингвистич. науки (метаязыку),
проблемам лингвистич. терминологии
(Э. П. Хэмп, «Словарь американской
лингвистической терминологии», пер.
с англ., 1964); напр., были созданы триа-
ды терминов для обозначения единиц
речи, единиц структуры языка и их
вариантов: фон — фонема — аллофои,
морф — морфема — алломорф и т. п.
Д. л. с момента возникновения не была
однородным течением. Последоват. анти-
ментализмом и стремлением к все боль-
шей формализации характеризуется
группа учеников и последователей
Блумфилда в Йельском ун-те (Коннек-
тикут), т. наз. йельская школа (Б. Блок,
Дж. Л. Трейджер, Харрис, Хоккет и др.).
Напротив, т. наз. анн-арборская школа
(Мичиганский ун-т) отличается более ши-
рокой проблематикой, исследует значе-
ния, связи языка с культурой н соци-
альным окружением, смыкаясь, т. о.,
с этнолингвистикой (Фриз, К. Л. Пайк,
Найда и др.).
Упрощенное понимание языка, огра-
ниченность проблематики, абсолютиза-
9‘
ция дистрибутивного аспекта языка при-
вели уже к кон. 50-х — нач. 60-х гг.
к кризису Д. л., к резкой критике «линг-
вистики без смысла» и механистич. ди-
стрибуционализма, к появлению теорий,
широко обращающихся к семантике,
в разработке к-рых приняли участие мн.
бывшие дескриптивисты,— трансформа-
ционная и порождающая грамматика,
теория компонентного анализа, разл. тео-
рии синтаксич. семантики н т. д.
* Реформатский А. А., Проб-
лемы фонемы в амер, лингвистике, «Уч.
зап. МГПИ», 1941, т. 5, в. 1; Г л и с о и Г.,
Введение в дескриптивную лингвистику,
пер. с англ., М., 1959; X э р р и с 3. С., Ме-
тод в структуральной лингвистике, пер. с
англ., в кн.: Звегинцев В. А., История
яз-знания XIX и XX вв. в очерках и извлече-
ниях, 3 изд., т. 2, М.,	1965; Блум-
филд Л., Ряд постулатов для науки о
языке, пер. с аигл., там же; его же, Язык,
пер. с англ., М., 1968; Хауген Э., Нап-
равления в совр. яз-знании, пер. с англ., в кн.:
НЛ, в. 1, М., 1960; Арутюнова Н. Д.,
Климов Г. А., Кубрякова Е. С.,
Амер, структурализм, в кн.: Осн. направле-
ния структурализма, М., 1964; Фриз Ч.,
«Школа» Блумфилда, пер. с англ., в кн.:
НЛ, в. 4, М., 1965; Белый В. В., Амер,
дескриптивная лингвистика, в кн.: Филея:,
основы зарубежных направлений в яз-зна-
нии. М., 1977; Readings in linguistics. The
development of descriptive linguistics in Ame-
rica since 1925, 4 ed., by M. Joos, Chi., 1971.
В. П. Мурат.
ДЕТЕРМИНАНТ — член предложения,
относящийся ко всему составу предложе-
ния, распространяющий его в целом и не
связанный ни с каким отдельным его
членом. Д. соединен с предложением
связью свободного присоединения, внеш-
не сходного с примыканием, но отличаю-
щегося от иего своим неприсловным ха-
рактером, напр.: «К а т ю щ е было мно-
го дела по дому, но она успевала все
переделать» (Л. Н. Толстой), «Дорога
в нетерпении показалась ему чрез-
вычайно длинною» (Ф. М. Достоевский).
Д. всегда участвует в формировании се-
мантич. структуры предложения. Во
мн. случаях он является ее обязаг. се-
маитич. компонентом, выражая семан-
тич. субъект или объект, а также сочле-
няя в себе одно из этих значений со зна-
чением локального или темпорального
квалификатора. Д. сохраняется во всех
формах предложения н во всех его ре-
гулярных реализациях. Одно предложе-
ние может быть распространено несколь-
кими Д. Термин «Д.» в русистике вве-
ден в сер. 60-х гг. Н. Ю. Шведовой.
• Шведова Н. Ю., Детерминирующий
объект и детерминирующее обстоятельство
как самостоят. распространители предложе-
ния, ВЯ, 1964, Х6 6; е е же, Существуют ли
все-таки Детерминанты как самостоят. расп-
ространители предложения?, ВЯ, 1968, № 2;
Рус. грамматика, т. 2, М., 1980.
ДЕТЕРМИНАТЙВ (от лат. determine—
определяю) — 1) (ключ, семантический
индикатор) знак в идеографическом
письме (см. Протописьменности), упо-
требляющийся при записи слова как
дополнительный к основному, фонетиче-
скому, знаку для его более однозначного
прочтения и понимания. Д. не имеет фо-
нетич. соответствия в слове, для записи
к-рого он служит, или в языке в целом;
противопоставляется фонетику (т. е.
знаку, имеющему материальное соответ-
ствие в звучащем слове). Первоначально
употреблялся как вспомогат. знак для
различения омонимов/омографов, но за-
тем превратился также в знак-классифи-
катор, указывающий на понятийную (ка-
тегориальную) группу, к к-рой принадле-
жит слово (напр., в ближневост, добук-
венных письменностях указывает на
класс божеств, класс металлов, класс
рек и Др.). В этой функции Д. может
употребляться даже при слоговой записи
слова. Д. может быть в препозиции к фо-
нетику (в клинописи), в постпозиции к не-
му (в егип. письме), а также может
входить в состав единого иероглифа
(в кит. иероглифике). Знак Д. может
быть омографичен отд. иероглифу. Тер-
мин «Д.» предложен Ж. Ф. Шампольо-
ном (1821; 1824). 2) [Распространитель,
определитель (корня)] элемент неяс-
ного происхождения и неясного значения,
присоединяющийся к неразложимой час-
ти слова (обычно к корню). Термин вве-
ден Г. Курциусом, распространен преим.
в индоевропеистике. Ср. один корень
с разными Д. в лат. trepidus ‘боязливый’,
tremo ‘дрожу’, рус. «трепет», «тряска»
(*trems-). Выполняет в слове как словооб-
разоват., так и словоизменит. функцию;
в отличие от суффикса, Д. не принимает
участия в аблаутных чередованиях.
Большинство Д.— одноэлементные кон-
сонантные распространители (формати-
вы), однако если принять лариигальиую
интерпретацию индоевроп. праязыкового
состояния, к Д. можно отнести и тема-
тич. гласные *-е-, *-о-. 3) В ряде грамма-
тич. описаний класс (или неск. клас-
сов) служебных слов, реже морфем, соче-
тающихся с именем для выражения ко-
личеств. отношений типа референции,
классификационных отношений (напр.,
артикль, указат. местоимение, класси-
фикатор).
9 Мейе А., Введение в сравнит, изу-
чение индоевроп. языков, пер. с франц.,
М.— Л., 1938; Беивенист Э., Индо-
европ. именное словообразование, пер. с
франц., М., 1955; Г е л ь о И. Е., Опыт изу-
чения письма, пер. с англ., М., 1982 (лит.).
М. С. Полянская.
ДЕТСКАЯ РЕЧЬ — особый этап онтоге-
нетического развития речи, речь детей
дошкольного и младшего школьного (до
8—9 лет) возраста. Первые систематич.
описания Д. р. (дневниковые записи
развития речи детей) появились в сер.
19 в. С 20—30-х гг. 20 в. начинается ин-
тенсивное изучение развития речи в сов.
детской психологии, гл. обр. в целях
обучения родному языку и развития речи
в случае патологии. Собственно лингви-
стич. изучение Д. р. началось в психо-
лингвистике (психолингвистике разви-
тия), рассматривающей Д. р. как речевую
деятельность, к-рой свойственно упот-
ребление специфич. средств для речевого
общения. Особенности языковых средств
Д. р.: детерминизм формы языковых
знаков, большее число (по сравнению
с речью взрослых) звукоподражаний и
изобразит, слов, употребление нерегу-
лярных форм по регулярным моделям,
окказиональное словообразование, диф-
фузность употребления лексем, случай-
ности обобщения при номинации. Эти
особенности определяются свойствами
мышления детей, а также иным, по срав-
нению со взрослыми, уровнем обобще-
ния.
Д. р. свойствен своеобразный синтак-
сис. На ранних этапах наиболее употре-
бительны однословные предложения,
к-рые вместе с жестом, мимикой и инто-
нацией оказываются достаточными для
полного выражения необходимого содер-
жания. Двусловиые предложения (сле-
дующая ступень развития синтаксиса)
знаменуют появление выраженного сло-
весно предиката, а также появление уме-
ний ребенка программировать высказы-
вание. К 3—5 годам Д. р. практически
не отличается от взрослой ни по грамма-
ДЕТСКАЯ 131
гич. признакам, ни по лексич. наполне-
нию, ни по структуре предложения. Од-
иако полное и завершенное развитие речи
наступает только при смене житейских
понятий научными — в процессе обуче-
ния языку.
Психолингвистич. подход к изучению
Д. р. позволил решить вопрос о гл. за-
кономерностях развития речи: формиро-
вании грамматич. и семантич. обобщений
в процессе предметной деятельности и об-
щения, а также формировании на этой
основе языковой способности — иерар-
хия. организованной системы элементов и
правил их функционального использова-
ния. Компоненты языковой способно-
сти — фонетический, лексический, грам-
матический, семантический — соответст-
вуют определ. уровням языка, но не
тождественны им, представляя собой ре-
зультат отражения и обобщения соотв.
единиц языка и правил их функциониро-
вания. Формирование компонентов язы-
ковой способности осуществляется по
универсальным признакам, независимым
от специфики конкретного языка.
* Гвоздев А. Н., Вопросы изучения
дет. речи. М., 1961; Леонтьев А. А., Ис-
следования дет. речи, в сб.: Основы теории
речевой деятельности, М.. 1974; Н е г н е-
в и цк ая Е. И.,Шахнарович А. М.,
Язык и дети. М., 1981; Выготский Л. С..
Мышление и речь, Собр. соч., т. 2, М., 1982;
Психолингвистика, М., 1984; М с N е i 1 1 D.,
The acquisition of language. [N. Y.J, 1970;
S 1 о b i n D., Ferguson Ch. [ed.].
Studies of child language development, N. Y.,
[1973].	A. M. Шахнарович.
ДЕШИФРОВКА (от франц, dechiff-
rer — разбирать, разгадывать) — иссле-
дование сообщений или текстов для обна-
ружения информации, закодированной
или представленной способом, не извест-
ным исследователю. Открываемый и про-
цессе Д. способ представления информа-
ции, содержащейся в тексте, называется
ключом.
По предмету исследования различают-
ся; естественнонауч. Д., за-
нимающаяся изучением явлений природы,
рассматриваемых как язык (исследование
белковых и нуклеотидных цепей, распоз-
навание образов при отсутствии эталонов
сравнения, медицинская диагностика и
т. д.); техн и ч. Д., исследующая ре-
зультаты человеческой деятельности, не
являющиеся нац. языками общения (нот-
ные и картографии, документы неизвест-
ного содержания, сообщения секретного
характера, изучаемые с помощью т. наз.
военной дешифровки); лингвистич.
Д., имеющая целью исследование тек-
стов на языках, смысл к-рых непонятен
или полагается непонятным из теоретич.
соображений. Ключ в этом случае имеет
весьма сложное строение и содержит дву-
язычный словарь и грамматику.
По методу исследования различаются:
прикладная Д., к-рая использует
свойства отд. языков и даже отд. сообще-
ний и имеет целью открытие конкретного
ключа, и общая (универсальная) Д.,
к-рая создает способы отыскания ключей
для возможно более широкого класса
языков и опирается на их общие (уни-
версальные) свойства. Эти свойства оп-
ределяются сочетаемостью языковых эле-
ментов.
Прикладная лингвистич. Д. исследует,
как правило, древние тексты, для к-рых
неизвестны письменность или язык (или
то и другое). При этом, в отличие от об-
щей Д., используются не только сведения
о сочетаемости элементов текста, но и
132 ДЕШИФРОВКА
«ивешние» данные: наличие параллель-
ных переводов («билингвы»), знание
собств. имен и ист. событий, современ-
ных текстам, и т. д.
Важнейшие открытия в этой области —
Д. егип. письменности (см. Египтоло-
гия), Ц. клинописных текстов на др,-
перс., аккад. и шумер, языках (см. Асси-
риология), текстов на хетто-лувийских
языках, крито-мнкенского письма Б (см.
Критское письмо) н письменности майя
(см. Майя письмо). Осн. роль в этих
достижениях играли не столько уже вы-
работанные наукой методы, сколько вы-
движение удачной «решающей идеи».
Так, Д. егип. письменности (Ж. Ф. Шам-
польон, 1822) началась с сопоставления
греч. царских имен Птолемея, Береники
и Александра с участками егип. тек-
стов, обведенными рамкой («картуша-
ми»); Д. др.-перс, клинописи (Г. и>. Гро-
тефенд, 1802) началась с сопоставления
титулатуры двух царей, хорошо извест-
ных по антич. источникам, один из к-рых
был сыном царя (Ксеркс), а другой (Да-
рий) ие был; Д. хеттского яз. (Б. Гроз-
ный, 1915) началась с предположения
о родстве хеттского uatar, eku/aku с гер-
манским water, латинским aqua и др.
Значит, вклад в развитие Д. внесли
сов. ученые: Ю. В. Кнорозов (работы по
Д. письменности майя, а также др.-иид.
памятников из Мохенджо-Даро и Харап-
пы), И. М. Дьяконов, М. В. Софронов
(работы по хетто-лувийским языкам и
языкам Центр. Азии) и др.
Общая Д. имеет характер теоретич.
дисциплины. При отождествлении клас-
са дешифруемых языков с классом всех
нац. языков общая Д. по своему пред-
мету сближается с общим яз-знанием.
Если же подразумевается класс всех
встречающихся в действительности язы-
ков, то она сближается с теорией позна-
ния. Результатом исследований по общей
Д. большей частью являются реализуемые
на ЭВМ методы распознавания лингви-
стич. явлений — дешифровочные алго-
ритмы, которые представляют собой
операционные определения этих явле-
ний.
Ряд работ по прикладной Д. содержит
и результаты общего характера, напр.
предложенный Кнорозовым метод клас-
сификации морфем на служебные и зна-
менательные. Однако большинство работ
по общей Д._ связано с дескриптивной
лингвистикой. 3. Харрисом была вы-
двинута «дистрибутивная гипотеза» о воз-
можности распознания любого лингви-
стич. явления путем изучения сочетае-
мости единиц «низшего уровня». Им же
предложена идея алгоритма, устанавли-
вающего границы между морфемами
в тексте без пробела между словами.
Весьма важны для общей Д. работы
К. Э. Шеннона, к-рым, в частности, полу-
чены формулы, определяющие наимень-
ший объем текста, допускающего одно-
значную Д.
Начиная с кон. 50-х гг. работы в области
общей Д. велись в основном сов. учены-
ми. В исследованиях Н. Д. Андрееиа
и А. Я. Шайкевича по выделению мор-
фем использовались элементы теории
вероятностей и комбинаторики. Б. В. Су-
хотиным предложены т. наз. оптимизаци-
онные дешифровочные алгоритмы, к-рые
строятся по след, схеме: описывается мно-
жество возможных решений; вводится
«функция качества», позволяющая оце-
нить каждое решение нек-рым числом;
отыскивается решение, имеющее наивыс-
шее «качество». В 70—80-х гг. ряд де-
шифровочных задач возник в связи с про-
граммой поиска внеземных цивилизаций
(установление разумности сигналов, за-
дача Д. изображений и т. д.).
* Фридрих И., Дешифровка забытых
письменностей и языков, пер. с нем., М.,
1961; Кнорозов Ю. В.. Письменность
индейцев майя, М.— Л.. 1963; Шеннон К.,
Теория связи в секретных системах, в его кн.:
Работы по теории информации и кибернети-
ке, пер. с англ., М., 1963; Андреев Н. Д.,
Статистико-комбинаторные методы в теоре-
тич. и прикладном языковедении, Л.. 1967;
Сухотин Б. В.. Оптимизационные ме-
тоды исследования языка, М., 1976; Наг-
г i s Z., From phoneme to morpheme, «Langua-
ge», 1955, v-w31. № 2. Б. В. Сухотин.
ДЖЁКСКИИ ЯЗЫК —см. Крызский
язык.
ДИАКРИТЙЧЕСКИЕ ЗНАКИ (диакри
тики; от греч. diakritikos — служащий
для различения) — различные надстроч-
ные, подстрочные, реже внутристрочные
знаки, применяющиеся гл. обр. в буквен-
ных и отчасти слоговых типах письма
для изменения или уточнения значения
отдельных знаков.
Д. з. придают букве новое значение:
напр., в алфавитах народов СССР на
базе рус. алфавита — a, a, a, f, ё, е и
др.; в лат. алфавите — и, ii, s, 9, n, 1
и др.; нек-рые Д. э. указывают, что
букву следует читать изолированно
(иапр., франц. !). Просодич. Д. з. ука-
зывают на долготу или краткость звука,
ударение и его типы, тоны (напр., во
вьетнамском и в нек-рых проектах лат.
письма для кит. яз.). Д. з. играют боль-
шую роль в нек-рых системах транс-
крипции и в проектах междунар. алфави-
та. Одни и те же Д. з. имеют разное зна-
чение в разл. нац. системах письма. Осо-
бенно много их во франц., порту г.,
польск., чеш., латыш., литов, письме на
базе лат. алфавита и в письменностях
народов СССР на базе рус. алфавита (где
назначение Д. з. по возможности унифи-
цировано). Д. з. применяются и в араб-
ском письме (для различения букв оди-
накового начертания, напр. «шии» и
«син» и др.), и в письменностях, создан-
ных на базе араб, письма (напр., в пер-
сидской). В инд. системах письма Д. з.
указывают на носовой согласный, раз-
личают долготу и краткость [и] и [i],
обозначают отсутствие гласного, особен-
но в конце слова.
Нек-рые ученые относят к числу Д. з.
также систему огласовок в семит, типах
письма (напр., в араб, и евр. письме),
где гласные звуки обозначаются значка-
ми над и под согласными.
* И с трин В А., Развитие письма, М.,
1961; Дирингер Д., Алфавит, пер. с
англ., М., 1963; Гиляревский Р. С.,
Гривнин В. С.. Определитель языков
мира по письменностям. 3 изд., М., 1964;
Фридрих И.. История письма, пер с
нем., М., 1979; Gelb I. J., A study of
writing, Chi,, 1963.
ДИАЛЕКТ (от греч. dialektos — разго-
вор, говор, наречие)— разновидность
данного языка, употребляемая в качест-
ве средства общения лицами, связанны-
ми тесной территориальной, социаль-
ной или профессиональной общностью.
Различают территориальные и социаль-
ные Д.
Территориальный Д. всегда
представляет собой часть целого — дан-
ного языка или одного из его Д. Поэтому
Д. всегда противопоставлен другому Д.
или другим Д., объединяясь с ними це-
лым рядом общих языковых черт. Тер-
риториальные Д. обладают различиями
в звуковом строе, грамматике, словооб-
разовании, лексике. Эти различия могут
быть небольшими, так что говорящие на
разных Д. данного языка понимают друг
друга (напр., Д. слав, или тюрк, язы-
ков), Д. других языков так сильно отли-
чаются друг от друга, что общение между
говорящими на разных Д. затруднено
нли невозможно (напр., Д. нем., кит.,
хинди языков).
В истории диалектологии изгляды на
Д., иа принципы его иыделения, его
структурные признаки были различными
в разных диалектология, школах и в
разные ист. периоды. В кон. 19 — иач.
20 вв. нек-рые представители ром. диа-
лектологии (Г. шухардт, П. Мейер,
Г. Парис, Ж. Жильерон) отрицали суще-
ствование Д. По их мнению, реально су-
ществуют только границы отд. диал.
явлений и их проекции на карте — изо-
глоссы, к-рые ие образуют никакого един-
ства, в связи с чем выделение Д. невоз-
можно. Нем. и швейц, диалектологи
(Ф. Вреде, К. Хааг, Т. Фрингс, Л. Гоша)
показали реальность Д., наличие у них
ядра и периферии — пограничной зоны,
илн «зоны вибрации», представленной
пучком изоглосс.
Сов. диалектология, опираясь иа тра-
дицию рус. диалектологии и достижения
лингвистической географии, признает Д.
как реально существующую разновид-
ность языка и разработала принципы его
описания в противопоставлении другим
Д. Особое внимание уделяется принци-
пам отбора типичных изоглосс, наиболее
существенных для диал. членения язы-
ка. Изоглоссы разных языковых явле-
ний могут членить одну и ту же терри-
торию самым разл. образом. В зависимо-
сти от того, каким из них придается ре-
шающее значение при выделении Д., су-
ществуют две точки зрения на Д. Одна
из них заключается в том, что Д. ограни-
чивается областью, очерченной пучком
изоглосс. Этот пучок составляют явле-
ния. относящиеся ко всем уровням языка
и занимающие в них разл. место, сущест-
венное или несущественное со структур-
ной точки зрения (напр., различие меж-
ду Д. по кол-ву и составу фонем или по
звуковой реализации одной и той же фоне-
мы). Признаки, отличающие один Д. от
другого, объединяются лишь общностью
изоглосс, выделяющих и противопостав-
ляющих друг другу одни и те же терри-
ториальные массивы. С этой т. зр., Д.—
единица лингвогеографич. членения язы-
ка. Такое определение совр. границ Д.
сознательно не учитывает границы экст-
ралингвистич. явлений, напр. общих эт-
нографии. особенностей, нередко отра-
жающих границы полит, и социально-
вкономич. объединений прошлых эпох
(К. Ф. Захарова и В. Г. Орлова).
С другой т. зр., при выделении Д. не-
обходимо учитывать не только языко-
вой ландшафт, но и элементы материаль-
ной и духовной культуры, ист.-куль-
турные традиции, этнич. самосознание,
самооценку и оценку соседей и т. п.
(Р. И. Аванесов). Территориальный Д.
определяется как средство общения насе-
ления исторически сложившейся области
со специфич. этнографии, особенностями,
как единица лингвоэтнографич. членения,
обрисовывающаяся на карте совокуп-
ностью языковых и этнографии, границ
(Г. А. Хабургаев). Комплексное рассмот-
рение изоглосс и изопрагм (изолиний
соотв. реалий) доминирует, иапр., в изу-
чении белорус.-укр.-рус.	Полесья
(Н. И. Толстой).
Сложность диал. членения языка от-
ражается в ряде названий ареальных
единиц. Наиболее употребительны из
них: группа говоров — элемен-
тарная, минимальная ареальная единица
языка; наречие — наиболее крупная
единица диал. членения языка, совокуп-
ность диалектов, объединенных общими
признаками; диалектная з о *
на — терр. распространения комплекса
диал. явлений, не противопоставленная
др. терр., к-рая бы характеризовалась
соответствующими, собственно диал.
чертами. В иауч. лит-ре термин «Д.» мо-
жет употребляться как синоним всех
этих названий ареальных единиц языка,
а также как синоним термина говор.
Отнесение Д., находящегося на грани-
це двух близкородств. языков, к тому
или др. языку, а также определение аре-
альной единицы как Д. данного языка
или как самостоят. языка в ряде случаев
представляет значит, трудности. В каче-
стве критериев того, что данные ареаль-
ные единицы являются Д. одного языка,
часто выдвигаются наличие взаимопони-
мания между их носителями, наличие
единого лит. языка, единства в направ-
лении структурного развития, хотя каж-
дый из этих факторов не является обяза-
тельным. Решающий фактор — этниче-
ский: при отнесении Д. к определ. языку
учитывается единое самосознание и само-
название носителей локальных языковых
единиц.
Современные Д.— результат многове-
кового развития. На протяжении исто-
рии в связи с изменением территориаль-
ных объединений происходит дробление,
объединение, перегруппировка Д. Гра-
ницы соир. Д. могут отражать существо-
вавшие в прошлом границы между раз-
ными территориальными объединениями:
гос-вами, феодальными землями, племе-
нами. Территориальная разобщенность
отд. племен и земель рабовладельч. или
феодального гос-ва способствовала раз-
витию у этих племен или на этих землях
диал. различий. Особенно активно про-
исходило формирование Д. в период фео-
дализма. В эпоху капитализма с преодо-
лением феодальной раздробленности ло-
маются старые территориальные границы
внутри гос-ва, происходит сближение и
нивелировка Д. При социализме Д. пре-
вращаются в пережиточную категорию.
В разные эпохи меняются взаимоотно-
шения между Д. и лит. языком. Памят-
ники феодального времени, написанные
на основе нар. языка, отражают местные
диал. черты, степень насыщенности к-ры-
ми в зависимости от жаира памятника
может быть довольно значительна. Ста-
новление лит. языка периода формиро-
вания нации обычно происходит на осно-
ве одного из Д.— Д. гл. полит., эконо-
мии., культурного, религ. центра страны.
Этот Д. по существу представляет
собой гор. койне — синтез разл. Д. Напр.,
рус. лит. язык складывался на основе
моек. Д., французский — парижского,
английский — лондонского, испанский —
мадридского, чешский — пражского, ки-
тайский — пекинского, японский — то-
кийского, узбекский — ташкентско-фер-
ганского, азербайджанский — шемахин-
ско-бакинского Д. Остальные Д. посте-
пенно теряют свою самостоятельность,
частично обогащая лит. язык нек-рыми
своими чертами. В случае смены веду-
щего центра страны может смениться
и диал. база уже сложившегося лит. язы-
ка. Такова, иапр., история нидерл., сло-
вац., тур. лит. языков. Возможно раз-
витие двух вариантов лит. языка на осно-
ве разных Д., обусловленное длит, раз-
общенностью носителей одного языка
(напр., алб., арм., укр. языкои). Д. под
влиянием лит. языка постепенно утрачи-
вают наиболее значит, отличия от него
и превращаются в полудиалекты, ^поль-
зуемые широкими слоями гор. населе-
ния, молодым поколением сел. жителей
и т. п.
Под социальными Д. понимают
язык определ. социальных групп. Тако-
вы отличающиеся от общенар. языка толь-
ко лексикой профессиональные языки
охотников, рыболовов, гончаров, сапож-
ников и др.; групповые, или корпоратив-
ные, жаргоны или сленги учащихся,
студентов, спортсменов, солдат и дру-
гих, гл. обр. молодежных, коллективов;
тайные языки, арго деклассированных
элементов, ремесленииков-отходни ко в,
торговцев. Таковы также варианты об-
щенар. языка, характерные для определ.
экономии., кастовых, релнг. и т. п. групп
населения. Вопросы социальной диффе-
ренциации языка изучаются социолинг-
вистикой.
* Десницкая А. В., Об ист. содер-
жании понятия «диалект», в кн.: Ленинизм
и теоретич. проблемы яз-эиания, М., 1970;
Захарова К. Ф.. Орлова В. Г..
Диал, членение рус. языка, М., 1970; Ж и л-
ко Ф. Т.. Ареальные единицы укр. языка,
в кн.: Общеслав. лингвистич. атлас. Мате-
риалы и исследования. 1970, М., 1972; X а-
бургаев Г. А., Осн. диалектологии. по-
нятия в свете данных лингвистич. географии
(на материале рус. языка), в кн.: Слав, фи-
лология, в. 9, М., 1973; Эдельман Д. И.,
Проблема «язык или диалект?» при отсутствии
письменности (иа материале Памир, языков),
в кн.: Лингвистич. география, диалектология
и история языка, Ер., 1976; Borodina
М. A.. Sur la notion de dialecte (d’ap-
res les donnees des dialectes francais). «Orbis»,
1961, t. 10, № 2; см. также лит. при статьях
Диалектология и Лингвистическая геогра-
фия.	Л. Л. Касаткин.
ДИАЛЕКТИЗМЫ — характерные для
территориальных диалектов языковые
особенности, включаемые в литератур-
ную речь. Д. выделяются в потоке лит.
речи как отступления от нормы (языко-
вой). Различаются Д. фонетиче-
ские; напр., в рус. яз. цоканье, т. е.
произношение «доцка», «ноць»; яканье —
«вядро», «сястра», «пятух»; «х» на месте
«г» в конце слова — «сиех», «друх»,
«врах»; грамматические: иапр.,
-ть в окончании 3-го л. глаголов —
«идеть», «сидить», «беруть»; окончание -е
в форме род. п. типа «у жене», «от сестре»;
особое употребление предлогов — «при-
ехал с Москвы», «по-за хлебом ушла»,
«иди до хаты»; с л о в о о б р а з о в а-
тельные; иапр., «сбочь» ‘сбоку’, «чер-
ница» ‘черника’, «телок, телыш» ‘теле-
нок’. Среди лексических Д. раз-
личают неск. типов: этнографизмы — наз-
вания предметов, понятий, характер-
ных для быта, хозяйства данной мест-
ности, не имеющие параллелей в лит.
языке, напр. «понева» — разновидность
юбкн, «туес» — сосуд из бересты; соб-
ственно лексич. Д.— синонимы, соотв.
лит. словам,— «кочет» — «петух», «дю-
же» — «очень»; семантич. Д., имеющие
иное, чем в лит. языке, значение,— «ху-
дой» ‘плохой’, «погода» ‘ненастье’. Д.
употребляются в языке худож. лит-ры
как средство стилизации, речевой ха-
рактеристики персонажей, создания
местного колорита. Д. могут встречаться
также в речи лиц, не вполне овладевших
нормами лит. языка. Л. Л. Касаткин.
ДИАЛЕКТОЛОГИЯ (от «диалект» и
греч. logos — слово, учение) — раздел
языкознания, изучающий местные, тер-
риториальные разновидности языка, диа-
лекты. Подразделяется на описатель-
ную, изучающую современные исследо-
вателю местные разновидности языка,
и историческую, изучающую развитие
диалектов и истории данного языка.
Описательная Д. изучает язы-
ковые особенности территориальных диа-
ДИАЛЕКТОЛОГИЯ 133
лектов, устанавливая характер тех фоне-
тич., грамматич., лексич. черт, к-рые
отличают данные диалекты н имеют опре-
дел. распространение в тех нли иных
местных разновидностях. При выделе-
нии диалектов учитываются также вне-
языковые, социально-ист. факторы (эле-
менты материальной и духовной куль-
туры, культурно-ист. традиции и т. п.).
Диал, различия объединяют одни терри-
тории и разделяют другие. По совокуп-
ности определ. различий выделяются и
противопоставляются отд. диалекты дан-
ного языка. Однако совокупность диал.
различий может иметь разный характер,
ибо диал. членение языка многостепенно:
диалекты, сходные по комплексу при-
знаков, объединяются в более крупные
группы, но могут распадаться на более
мелкие по совокупности иных призна-
ков. Поэтому в Д. наряду с понятием
диалекта существуют понятия наречия,
диал. зоны и говора.
Т. к. диалекты являются бесписьм. фор-
мой языка, Д. для их изучения исполь-
зует анкетный метод и метод непосредств.
наблюдения. При анкетном методе сбор
сведений о языковых особенностях диа-
лекта осуществляется путем получения
письм. ответов компетентных в языковом
отношении людей (учителей, сельской
интеллигенции и др.) на вопросы специ-
ально составленной анкеты; эти вопросы
могут относиться к разным уровням язы-
ковой системы диалектов и рассчитаны на
возможность сопоставления полученных
данных. При методе непосредств. наблю-
дения диалектологи записывают живую
речь носителей диалекта, опираясь на за-
ранее составленную программу-вопрос-
ник. Запись живой речи (особенно на
магнитофонную ленту) позволяет прово-
дить тщательный анализ языковых осо-
бенностей, характеризующих данный
диалект.
Историческая Д., имеющая
своей целью реконструкцию истории раз-
ных диалектов, истории возникновения,
развития или утраты диал. особенностей,
распространения их на определ. терри-
ториях или сужения области такого рас-
пространения, в конечном счете стре-
мится воссоздать историю данного язы-
ка в его диал. разновидностях на всем
протяжении его существования н разви-
тия. Ист. Д. имеет своими источниками
совр. диалекты и памятники письмен-
ности прошлых эпох, в к-рых нашла
отражение живая речь создателей этих
памятников. Изучая совр. диалекты
(особенно при отсутствии памятников
письменности с территории данных диа-
лектов), ист. Д. использует ретроспек-
тивный метод: т. к. в языковой системе
диалектов (как и вообще в языке) сосу-
ществуют разные по времени происхож-
дения элементы, путем внутр, реконст-
рукции можно вскрыть ист. напластова-
ния н восстановить прошлое состояние
диалектов н пути развития их системы.
При наличии памятников письменности
(особенно территориально прикреплен-
ных) используется прямой метод изуче-
ния отражения живых диал. особенно-
стей в письменности (они отражаются
в виде отклонений от традиционной ор-
фографии, вызванных влиянием говора
писца); в этом случае появляется возмож-
ность установления абсолютной хроно-
логии -возникновения диал. особенностей
и последовательного, от прошлого к на-
стоящему, изучения развития данного
диалекта. Наибольших результатов ист.
134 ДИАЛЕКТОЛОГИЯ
Д. достигает тогда, когда история диа-
лектов изучается и по письм. памятни-
кам, и по совр. данным.
Д. тесно связана с историей языка,
т. к. диалекты сохраняют мн. языкоиые
явления, уже утраченные лит. языком,
или развивают такие особенности, к-рые
не получили развития или развились
и ином направлении в лит. языке; она
связана также с историей народа — но-
сителя данного языка, ибо диалекты за-
частую оказываются единств, источни-
ком знаний о прошлых связях населе-
ния разл. территорий, об ист. процессах
сближения и расхождения носителей
разных диалектов и языков, о колониза-
ционных и миграционных движениях;
наконец, она связана с этнографией,
т. к. многие этнография, и днал. особен-
ности в совокупности определяют ту нли
иную ист. территорию.
Д. как наука зарождается в связи с раз-
витием интереса к живой нар. речи. В кон.
17 в. в Германии начинается собирание
материалов нар. нем. говоров в виде за-
писей местных слов и составления слова-
рей диалектизмов. Науч, изучение терри-
ториальных диалектов развертывается во
2-й пол. 19 в. вместе с появлением мла-
дограмматизма. Диалекты начинают рас-
сматриваться как продукт естестиенного,
спонтанного развития языка, как зако-
номерное варьирование системы на раз-
ных терр. распространения языка. Д.
получает широкое развитие в Германии
(И. А. Шмеллер), Франции (Г. Па-
рис, Ж. Жильерон), Италии (Г. И. Ас-
коли).
Истоки рус. Д. восходят к 18 в., к тру-
дам М. В. Ломоносова, к-рый впервые
выделил три -«главных российских диа-
лекта»— московский, северный и укра-
инский, из к-рых главным считал моек,
диалект. С нач. 19 и. в России разверты-
вается работа по собиранию диал. мате-
риалов, к-рые публикуются в «Трудах»
Об-ва любителей рос. словесности; позд-
нее такую же работу проводит Рус. гео-
графия. об-во. В 1852 благодаря уси-
лиям А. X. Востокова и И. И. Срезнев-
ского выходит «Опыт областного велико-
русского словаря», а в 1858 — «Допол-
нение» к «Опыту областного великорус-
ского словаря». В. И. Даль в 1852 в ст.
«О наречиях русского языка», написан-
ной по поводу «Опыта», дал сжатый
очерк наречий великорус, языка. Боль-
шую роль в развитии рус. Д. сыграл
«Толковый словарь живого великорус-
ского языка» Даля (1863—66), в к-рый
он иключил мн. диал. слова. Дальней-
шее развитие рус. Д. получила в трудах
А. А. Потебни, главное внимание к-рого
было обращено на описание и объясне-
ние происхождения отд. фонетич. явле-
ний в рус. диалектах.
Кон. 19 — нач. 20 вв. в области Д.
ознаменовались крупными работами
А. И. Соболевского н А. А. Шахматова.
Соболевский собрал н систематизировал
нее достижения рус. Д. того времени и
создал «Опыт русской диалектологии»
(1897); он же впервые ввел курс Д. в уни-
верситетское образование. Шахматов со-
ставил программу для собирания сведе-
ний по рус. говорам и широко использо-
вал данные Д. для объяснения разл.
ист. процессов в развитии рус. языка.
Вместе с Л. Л. Васильевым он устано-
вил оси. типы аканья в рус. диалектах
и предложил объяснение его происхож-
дения. Типологию аканья разрабатывал
Н. Н. Дурново («Диалектологические
разыскания в области великорусских го-
воров», ч. 1, в. 1, 1917; в. 2, 1918). Клас-
сификация осн. рус. наречий Шахматова
была принята н развита Московской
диалектологической комиссией (1903—
1931), к-рая опубликовала две програм-
мы для собирания диалектологических
сведений (1909 н 1911) и в 1915 из-
дала «Опыт диалектологической карты
русского языка в Европе с приложением
очерка русской диалектологии» (Н. Н.
Дурново, Н. Н. Соколов и Д. Н. Уша-
ков).
После Окт. революции 1917 стала ин-
тенсивно развиваться диалектологич. ра-
бота по изучению рус. говоров. В 20—
30-е гг. Д. разрабатывают Е. Ф. Кар-
ский, Н. М. Каринский, А. М. Селищев,
В. И. Чернышев, И. Г. Голанов. В 30-е гг.
развертывается диалектологич. деятель-
ность Р. И. Аванесова, А. Н. Гвоздева,
Н. П. Гринковой, П. С. Кузнецова,
Б. А. Ларина, В. Н. Сидорова, Ф. П. Фи-
лина и др. С 40-х гг. широко публику-
ются диал. материалы и исследования
разных сторон языковой системы рус.
говоров. Развивается изучение диалек-
тов эксперимент, методами (С. С. Вы-
сотский), ведутся исследования по нет.
Д. рус. языка (Аванесов, Филин).
Со 2-й пол. 40-х гг. развернулась ра-
бота по сбору диал. материала для со-
ставления диалектологич. атласа рус.
языка (см. Атлас диалектологический).
Фронтальное обследование рус. говоров
на Европ. части СССР, осуществленное
АН СССР и мн. ун-тами и пед. институ-
тами по спец, программе, выявило мно-
жество ранее неизвестных диал. явлений
и легло в основу мн. теоретич. работ.
Проблемы Д. изучаются иа материалах
мн. языков народов СССР, особенно ин-
тенсивно развивается Д. укр., белорус.,
молд., литов., узб. языков.
С 60-х гг. большие успехи достигнуты
в области создания словарей диал. лек-
сики: созданы многочисл. словари област-
ной лексики разных терр. СССР, с 1965
выходит обобщающий «Словарь русских
народных говоров», над к-рым работает
Ин-т рус. языка АН СССР. Сложилась
особая область лексикографии — диал.
лексикография.
Накопление данных о диалектах раз-
ных языков и перенесение их на геогра-
фия. карту в кон. 19 в. привело к образо-
ванию новой науч, дисциплины, вычле-
иившейся из Д.,— лингвистической гео-
графии. Д. 20 в. как в СССР, так и за
рубежом развивается в тесной связи
с лингвистич. географией.
В отличие от Д., изучающей террито-
риальные диалекты, выделяется соци-
альная Д., изучающая социально-
классовую, возрастную, профессиональ-
ную дифференциацию языка. Социаль-
ная Д.— часть социолингвистики. Она
изучает жаргоны и арго, отличающиеся
от др. разновидностей нац. языка гл.
обр. в области лексики, фразеологии и
семантики; специфич. особенностей в фо-
нетике и грамматике у социальных диа-
лектов почти нет.
• Аванесов Р. И.. Очерки рус. диа-
лектологии, ч. 1, М., 1949; его же, Описат.
диалектология и история языка, в кн.: Слав,
яз-знание. Доклады сов. делегации. V Меж-
дунар. съезд славистов. И., 1963; его же,
О Двух аспектах предмета диалектологии, в
кн.: Общеслав. лингвистич. атлас. (Материа-
лы и исследования), М., 1965; Жирмун-
ский В. М., Нем. диалектология, М,— Л.,
1956; Нарысы па беларускай дыялекталогц,
пад рэд, Р. 1. Аванесова, Mihck. 1964: Рус.
диалектология, под ред. Р. И. Аванесова и
В. Г. Орловой, 2 изд., М., 1965; Жил-
к о _Ф. Т., Нариси з диалектологи украш-
сько! мови, 2 вид,, Кшв, 1966; Йордан Й.,
Ром. яз-знание, пер. с рум., М., 1971;
В а с h A.. Deutsche Mundartforschung. 2
Aufl., Hdlb., 1950; Pop S., La dialectologic.
pt. 1 — 2, Louvain, [1950]; I v i d P., Struc-
ture and typology of dialectal differentiation,
в кн.: Proceedings of the IX International Con-
gress of linguistics, The Hague — [a. o.], 1964;
Zamora Vicente A., Dialectologia
espanola, 2 ed., Madrid, 1979; см. также лнт.
при ст. Лингвистическая география.
В. В. Иванов.
Д И АЛО ГЙЧ ЕС КАЯ РЕЧЬ (от греч.
dialogos — беседа, разговор двоих) —
форма (тип) речи, состоящая из обмена
высказываниями-репликами, на языковой
состав к-рых влияет непосредственное вос-
приятие, активизирующее роль адресата
в речевой деятельности адресанта. Для
Д. р. типичны содержательная (вопрос/
ответ, добавление /пояснение/ распрост-
ранение, согласие/возражение, формулы
речевого этикета и пр.) и конструктив-
ная связь реплик (пренм. соседних:
«Где ты был? — На работе
задержалс я»), Ее отсутствие воз-
можно при реакции говорящего не на
речь собеседника, а на ситуацию речи
(«Где ты был? — Отойди от
двери, простудишься»), или
(реже) на обстоятельства, не имеющие от-
ношения к данному речевому акту. Послед-
няя черта используется как худож. прием
для изображения некоммуникабельности
персонажей (напр., у А. П. Чехова).
Д. р.— первичная, естести. форма язы-
кового общения. Генетически восходит
к устно-разг, сфере, для к-рой характе-
рен принцип экономии средств словес-
ного выражения. Информативная полно-
та Д. р. может быть (помимо интонации,
мимики и жеста) обеспечена тем мень-
шим их объемом, чем больше проявля-
ются ее ситуативная обусловленность и
«общность апперцепционной базы»
(Л. П. Якубинский): «Сюда! — Сыр-
к у?» (говорящие идут мимо магазина);
«Математика когда? — По-
следняя пара» (разговор студен-
тов о расписании лекций). Нарушение
этой закономерности вызывает повыше-
ние экспрессии высказывания, увеличи-
ваемой лексико-синтаксич. повторами
(ср.: «В семь придешь? —
Да»; «В семь придешь? —
В семь? Прид у»), степень развер-
нутости к-рых непредсказуема («Ты пре-
красно знаешь, как нужно держать се-
бя, чтобы не бросить тень на
фамилию Тальбер г.— Хоро-
шо... Яне брошу тень на фа-
милию Тальбер г» — М. А. Бул-
гаков). Разные варианты повторов спо-
собны, пронизывая отрывок Д. р., сфор-
мировать из него (относительно закончен-
ное тематически) структурное целое.
При воспроизведении разг. Д. р. в ху-
дож. лит-ре роль ситуации играет автор-
ский комментарий (ремарка). Языкоио-
стилистич. особенности Д. р. соответст-
вуют индивидуальному стилю писателя
и информативно-эстетич. нормам жанра.
Внеш, форма Д. р. (чередование реплик)
характерна для филос.-публицистич.
жанра, напр. диалоги Платона, Галилея
н совр. дискуссии, интервью, «беседы за
круглым столом» н пр., в к-рых, однако,
большинство типологич. признаков жи-
вой Д. р. отсутствует.
• Винокур Г. О., «Горе от ума» как
памятник рус. худож. речи, в его кн.: Избр.
работы по рус. языку, М., 1959; Л а п т е-
в а О. А., Рус. разговорный синтаксис, М.,
1976; Валюсинская 3. В., Вопросы
изучения диалога в работах сов. лингвистов,
в кн.; Синтаксис текста. М.. 1979; Яку-
бннскнй Л. П., О Аналогия. речи, в его
ки.: Избр. работы. Язык и его функциониро-
вание, М., 1986.	Т. Г. Винокур.
ДИАТЁЗА (от греч. diathesis — распо-
ложение, размещение) — соответствие
между ролями глагольной лексемы (субъ-
ектом, объектом, адресатом н т. и.)
и выражающими их членами предложе-
ния (подлежащим и дополнениями).
Напр., в предложении «Водитель от-
крывает дверь» активная форма глаго-
ла «открывать» имеет след. Д.: слово
«водитель» — субъект действия — вы-
ступает и им. п. н занимает позицию под-
лежащего, слово «дверь» — объект дей-
ствия — выступает и вин. п. н занимает
позицию прямого дополнения. В пред-
ложении «Дверь открывается водите-
лем» пассивная форма глагола «откры-
вать» имеет другую Д.: слово «води-
тель» — субъект действия — выступает
в тв. п. и занимает позицию агентивного
дополнения, слово «дверь» — объект
действия — выступает и им. п. и занимает
позицию подлежащего. Разные Д. гла-
гольной лексемы обозначаются не только
разл. залоговыми формами глагола, но
могут выражаться н одной словофор-
мой, напр. «Девочка намазала хлеб
маслом» н «Девочка намазала мас-
ло на хлеб». С помощью понятия Д.,
т. о., фиксируются любые соответствия
между ролями глагольной лексемы и вы-
gaжaющимн их членами предложения.
тим понятие Д. отличается от понятия
залога. Понятие Д. является универ-
сальным. Любая глагольная лексема
в любом языке имеет по меньшей мере
одну Д. А. А. Холодовичем предложено
исчисление, определяющее общее кол-во
Д., к-рые может иметь глагольная лек-
сема с данными свойствами в любом
языке (макс, схема). Однако все логнч.
возможности построения Д. обычно не
реализуются из-за ограничений, накла-
дываемых на исчисление отд. языками
н конкретными лексемами.
Понятие Д. было введено Холодовн-
чем и нач. 70-х гг. 20 в. в рамках универ-
сальной концепции залога. Оно приме-
няется при описании разл. неродств.
языков.
* Категория залога. Л., 1970; Типология
пассивных конструкций, Л., 1974; Диатезы
и залоги. Л., 1975; Успенский В. А.,
К понятию диатезы, в кн.: Проблемы линг-
вистич. типологии и структуры языка. Л.,
1977; Khrakovsky V. S., Diathesis,
«Acta Linguistica», 1979, t. 29; см. также лит.
при ст. Залог.	В. С. Храковский.
ДИАХРОНИЧЕСКАЯ ТИПОЛОГИЯ
(историческая типология) — направле-
ние в типологии, исследующее не сходст-
во материальных компонентов сравни-
ваемых языков, а их категориально-со-
держательные структуры. В Д. т. воз-
можно типологич. сходство неродств.
языков н признание значит, расхожде-
ний у родственных. Д. т. связана с идея-
ми универсалий языковых, но выдвигает
специфич. универсалии. Осн. понятием
Д. т. является идея общего для всех
языков пути развития, проходя к-рый
одни языки могут опережать другие;
эта идея нек-рым образом соотноснма-
с теорией стадиальности в языковом
Йазвитин (см. Стадиальности теория).
[о понятие стадиальности в целом имеет
двоякую трактоику: 1) языки должны
пройти определ. ряд формальных ста-
дий, напр. посессивный — эргативный —
номинативный строй; Д. т. ищет фор-
мальные показатели становления этих
стадий; 2) языки сравниваются по кри-
териям содержательно-смыслового ха-
рактера, при этом не исключена оценка
содержат, категорий как стадий. В этом
смысле выделяется направление Д. т.
как контенсивной типоло-
гии (С. Д. Кацнельсон, В. И. Абаев,
Г. А. Климов). В рамках Д. т. проис-
ходит поиск н выявление диахронич.
констант, т. е. доминирующих тенденций
изменения реального языка (М. М. Гух-
ман).
Одно из направлений Д. т. (Ч. Н. Ли,
Т. Гнвон н др.) видит причины языковых
изменений в речевых установках участ-
ников коммуникации. Так, в первую
очередь изменяются явления, наиболее
важные в коммуникации. Напр., чаще
всего человек говорит о себе, поэтому
б. ч. языковых изменений связана с мор-
фологией и синтаксисом 1-го л., измене-
ния во 2-м и 3-м л. происходят позже;
т. о., становление грамматич. категории
происходит неравномерно — в 1-м л.
на каком-то этапе развития может быть
иная система времен глагола, чем в 3-м л.
В коммуникации среди объектов речи че-
ловеческое доминирует над не-человече-
ским, живое — над неживым, определен-
ное, известное — над новым и т. д.
Напр., при глаголах с отрицанием в ис-
тории рус. яз. возникновение вин. п.
на месте родительного происходит в пер-
вую очередь у одуш. существительных,
обозначающих лицо (раньше собствен-
ных, чем нарицательных, раньше ед. ч.,
чем мн. ч., раньше муж. рода, чем жен.
и ср. рода; работы А. Тимберлейка).
Соотв. шкала намечается и для изложе-
ния событий.
Д. т. объединяет языковые уровни
(«сегодняшняя морфология есть вчераш-
ний синтаксис» — Гивои). Напр., пока-
затели темы (топики) склеиваются с гла-
гольными компонентами, становятся
флексиями, при этом возможно дубли-
рование грамматич. информации при де-
семантизации флексии и опрощении фор-
мы; так, в словосочетании «он делает»
грамматич. субъект выражен дважды —
местоимением н флексией, но в совр.
рус. яз. флексия уже не воспринимается
как указание иа субъект.
Д. т. связывает воедино изменения,
происходящие во времени в разных ка-
тегориях, напр. соотносит, перфект, пас-
сив, эргативность и посесснвность: так,
источником эргативиости являются либо
пассивные, либо перфектные конструк-
ции, перфектные, в свою очередь, восхо-
дят к посессивным: I have the book/read
реинтерпретируются как I have read/the
book, т. e. на месте посессивной конст-
рукции возникает перфект.
Одной из ведущих идей Д. т. коммуни-
кативного направления является деление
языков на языки, в к-рых порядок ком-
понентов соответствует непосредств.
представлению ситуации (прагматич. спо-
соб), и языки, в к-рых план линейного
развертывания подчинен заданным син-
таксич. правилам (сиитаксич. способ).
Сиитаксич. способ, или синтактизация,
отличает языки с более высокой сте-
пенью развития их лит. формы, хотя
в пределах синхронии могут варьиро-
ваться оба способа, с преобладанием
прагматического для разг, речи, речи де-
тей, плохо говорящих на данном языке
иностранцев и др. В соответствии с этим
делением принимается порядок SOV
как начальный н порядок SVO как конеч-
ный этап сннтактизации. Существенно
также деление языков на темо(топико)-
подчеркивающие и языки с обязат. грам-
матич. субъектом, субъектно-подчерки-
вающие; при этом грамматич. субъект
(it, es, il н т. д.) может не совпадать
с топиком.
Д. т. допускает существоианне явлений
разной тнпологнч. хронологии в пределах
одного языка, при этом языки могут отли-
чаться большей или меньшей гомоген-
ДИАХРОНИЧЕСКАЯ 135
ностью в отношении к универсальному
пути, определяемому Д. т.
Позитивным моментом теории Д. т.
является ее обращенность не только
в прошлое, но и в будущее, т. е. ее про-
гностич. нацеленность. Если ряд выдви-
гаемых Д. т. положений окажется абсо-
лютно доказанным, то по фактам эво-
люции языка X, прошедшего большое
число этапов на универсальном пути, на-
меченном Д. т., можно предсказать буду-
щее развитие языка Y, прошедшего
меньшее число этапов. Однако Д. т. еще
не представила полного иерархия, пе-
речня эволюции языковых фактов и
теории компенсаторных феноменов на
общем пути изменений.
Д. т. начала развиваться в СССР
с 30-х гг. 20 в. и активно — с 70-х гг.
в США, однако близкие идеи содержатся
в работах Э. Бенвениста, у представите-
лей компаративистики 19 в. (в особен-
ности у Ф. Боппа), а также у В. Гум-
больдта. Будучи ориентированной иа
коммуникативный аспект языка, Д. т.
соотносится с такими направлениями
в лингвистике, как прагматика, дискур-
сивная теория и др. Теории Д. т. пред-
ставляют интерес для изучения не только
эволюции языка, но и эволюции мышле-
ния человека, говорящего на языке.
* Мещанинов И. И., ГлагоЛ, М.—
Л., 1949; его же, Проблема развития
языка. Л., 1975; его же. Члены пред-
ложения и части речи, Л., 1978; Кацнель-
соне. Д., Типология языка и речевое мыш-
ление, Л., 1972; Бенвенист Э., Общая
лингвистика, М., 1974; Климов Г, А.,
Типология языков активного строя, М., 1977;
Г у х м а н М. М., Ист. типология и проб-
лемы диахрония, констант, М., 1981; НЗЛ,
в. 11, Совр. синтаксич. теории в амер, лингви-
стике. М., 1982: Universals of language, 2
ed., Camb. (Mass.), [19661; Word order and
word order change, Austin — L., 1975; Subject
and topic, N. Y., 1976; Mechanisms of syn-
tactic change, L., 1977; Lehmann W. P.
[ed.], Syntactic typology. Austin, 1978; G i-
von T., On understanding grammar, N. Y.>
1979; Syntax and semantics, v. 12, N. Y.—
L., 1979 (Discourse and syntax); Linguistic
reconstruction and Indo-European syntax,
Amst., 1980. t	T. M. Николаева.
ДИАХРОНЙЯ (от греч. dia — через,
сквозь и chronos — время) — историче-
ское развитие системы языковой как
предмет лингвистического исследования;
исследование языка во времени, в про-
цессе его развития на временной оси.
В истории яз-знания понятие Д. не-
разрывно связано с понятием синхронии
и с противопоставлением двух аспектов
и двух подходов к анализу языка. Проб-
лемы Д. изучаются диахрония, лингви-
стикой. Последняя иногда отождествля-
лась со сравнит.-ист. яз-знаиием, а с нач.
20 в. с ист. фонетикой; позднее объек-
том ее исследования стали считать язы-
ковые изменения и установление причин
и времени их появления. Во 2-й пол.
20 в. диахрония, подход, в отличие,, от
собственно исторического, связанного
с периодизацией истории языка н описа-
нием элементов его частных подсистем,
направляется на изучение диахрония,
преобразований в системе языка и на
определение их роли в перестройке сис-
темы; он ориентируется на восстановле-
ние осн. закономерностей (универсалий,
констант) развития языка как системы
и включает поиски числа н типа законо-
мерных переходов от одного состояния
к другому, вырабатывая для этого св< и
методы.
Принадлежащий Ф. де Соссюру тезис
об абсолютном противопоставлении двух
136 ДИАХРОНИЯ
принципов — синхронного и диахрон-
ного, принятый, в частности, Ш. Балли,
затем отвергался большинством языкове-
дов (представители пражской лингвисти-
ческой школы, а также А. Сеше, Э. Бёй-
сенс, Э. Косерю и др.). Подвергались
сомнению и критике положения о воз-
можности адекватной характеристики
синхронной системы языка без обраще-
ния к ее истории, а также о примате
синхронного анализа перед диахронным
(И. А. Бодуэн де Куртенэ, Н. С. Трубец-
кой, Р. О. Якобсон и др.). Синхронный
анализ легче осуществим практически —
в силу большей полноты фактич. данных
н их доступности; он проще подвергается
проверке и верификации. Однако лишь
диахрония, подход помогает понять, как
сложилась данная языковая система.
Поэтому, хотя синхронное рассмотрение
языка и предшествует диахроническому,
ибо это последнее всегда связано с сопо-
ставлением по крайней мере двух после-
довательных стадий (синхронных срезов)
в системе языка, оба подхода дополняют
и обогащают друг друга. Диахронии,
объяснения понимаются как способствую-
щие познанию особенностей функциони-
рования языка во времени, в т. ч. и
в синхронии, а потому — как важная
часть теории языка вообще (см. Диа-
хроническая типология).
* О соотношении синхронного анализа и
ист. изучения языков, М., 1960; Бодуэн
де Куртенэ А. И., Избр. труды по об-
щему яз-знанию. пер. с франц., т. 1 — 2, М.,
1963; Реформатский А. А., Введение
в языковедение, 4 изд., М., 1967; С о с-
с ю р Ф., Труды по яэ-энанию, пер. с франц.,
М., 1977; Г у х м а и М. М., Ист. типоло-
гия и проблема диахронич. констант, М.,
1981; см. также лит. при ст. Синхрония.
Е. С. Кубрякова.
ДИВЕРГЕНЦИЯ (от ср.-лат. diverge —
отклоняюсь, отхожу) — расхождение, от-
даление друг от друга двух и более язы-
ковых сущностей.
Термин «Д.» используется в двух ас-
пектах: глоттогоническом и структурно-
диахроническом. В первом случае Д.
означает расхождение родств. языков
или диалектов одного языка вследствие
особых социальио-ист. условий (мигра-
ции, контакты с др. языками, география,
или полит, обособление и т. п.). Процесс
Д.— осн. путь формирования семьи язы-
ков после расщепления общего для них
праязыка (см. Родство языковое). Д.
может затрагивать также варианты одно-
го языка (напр., наблюдается расхожде-
ние двух вариантов нем. лит. языка и
ГДР и в ФРГ).
Во втором аспекте Д. означает диахро-
нич. процесс, приводящий к увеличению
разносюразия в системе языковой вслед-
ствие обособления в самостоят. инвари-
антные единицы тех сущностей, к-рые
прежде были вариантами одной единицы
(Д. на инвариантном уровне), либо
вследствие появления новых вариантов
(формальных и смысловых) у уже имею-
щихся единиц (Д. на вариативном уров-
не). Понятие Д. в этом смысле было
разработано в теории диахронич. фоно-
логии Е. Д. Поливановым (1928), а в иных
терминах — Р. О. Якобсоном (1930).
Существо фонологич. Д. состоит в фоно-
логизации нек-рого вариантного контра-
ста в результате затемнения позиционных
условий варьирования или более общих
сдвигов в фонологич. структуре языка.
В аналогичном смысле понятие Д. при-
менимо и к др. уровням языка. Можно
также говорить о стилистич. Д.— разви-
тии стилистич. вариантов обозначения
одного и того же понятия. Д. онтологиче-
ски н терминологически Тесно связана
с явлением конвергенции. В процессе
структурного изменения языка Д. в од-
ном звене системы может представать
как конвергенция в другом звене. Так,
вариантная Д. для нек-рой единицы А
(обособление ее вариантов) может вы-
литься в инвариантную конвергенцию —
совпадение этих обособленных вариан-
тов с вариантами др. единиц и исчезнове-
ние единицы А из системы; напр., в исто-
рии греч. яз. произошла Д. вариантов
иидоевроп. *kw в разл. позициях (перед
а, о, перед е, i, после и перед и), и оии
дали разные рефлексы, совпавшие с уже
имевшимися фонемами л, т, х; *kwo >
> ло, *kwe > те, uk” > vx.
* См. лит. при статьях Родство языковое,
Фонетические законы, Фонологизация.
,	В. А. Виноградов.
ДИГЛОССИЯ (от греч. di----дважды и
glossa — язык) — одновременное суще-
ствование в обществе двух языков или
двух форм одного языка, применяемых
в разных функциональных сферах. В от-
личие от билингвизма и многоязычия
Д. как социолингвистич. феномен (см.
Социолингвистика) предполагает обяза-
тельную сознательную оценку говорящи-
ми своих идиомов по шкале «высокий —
низкий» , («торжественный — обыден-
ный»). Компонентами Д. могут быть
разные языки (напр., французский и
русский в дворянском об-ве России 18 в.),
разные формы существования одного язы-
ка (лит. язык — диалект; напр., классич.
араб, язык и местные араб, диалекты
в странах Магриба), разные стили языка
(напр., книжный — разговорный в тео-
рии трех «штилей» М. В. Ломоносова).
Иногда Д. неправомерно отождествля-
ют только с наличием функциональной
стратификации идиомов, исключая оце-
ночный фактор. Однако возможны язы-
ковые ситуации, характеризующиеся
многоязычием и функциональной стра-
тификацией языков, но отсутствием Д.
(напр., во мн. странах Зап. Африки).
Понятие Д. введено Ч. А. Ферпосоиом.
* Белл Р. Т., Социолингвистика. Це-
ли, методы н проблемы, М., 1980; Fergu-
son Ch., Diglossia, «Word», 1959, v. 15,
№4.	В. А. Виноградов.
ДИГРАФ (от греч. di---дважды и gra-
phs — пишу) (диграмма, двойная, дву-
значная буква) — составной письменный
знак, состоящий из двух букв и употреб-
ляющийся для обозиачеиия на письме фо-
нем и их основных вариантов: польск. cz
[ч], sz [щ], англ, th [6,3].
ДИДОИСКИЙ ЯЗЫК —см. Цезский
язык.
ДЙНКА — один из пилотских языков
(западная зона). Распространен на Ю. Су-
дана. Число говорящих св. 2,5 млн. чел.
Крупнейшие диалекты: агар, бор. рек,
падаиг. В сравнении с другими зап.-
нилот. языками Д. обладает особенно-
стями, общими у него с языком нуэр.
В колон, период существовала письмен-
ность на основе лат. алфавита, крупней-
шие диалекты использовались в адм.
сфере и в просвещении, публиковалась
лит-ра религ. и учебного содержания.
С 1956 Д.— язык внутриэтнич. общения
(вытеснен из офиц. сферы араб. яз.).
* Neb el A., Dinka grammar (Rek-
Malual dialect) with texts and vocabulary.
Verona. 1948.	Б. В. Журковский.
ДИСКУРС (от франц, discours — речь)
— связный текст в совокупности с
экстралингвистическими — прагматиче-
скими, социокультурными, психологи-
ческими и др. факторами; текст, взя-
тый в событийном аспекте; речь, рас-
сматриваемая как целенаправленное со-
циальное действие, как компонент, участ-
вующий во взаимодействии людей и ме-
хаяизмах их сознания (когнитивных про-
цессах). Д.— это речь, < погруженная
в жизнь». Поэтому термин «Д.», в отли-
чие от термина «текст», не применяется
к древним и др. текстам, связи к-рых
с живой жизнью не восстанавливаются не-
посредственно.
Д. включает паралингвистич. (см. Па-
ралингвистика) сопровождение речи (ми-
мику, жесты), выполняющее след. осн.
функции, диктуемые структурой Д.: рит-
мическую («автодирижирование»), рефе-
рентную, связывающую слова с предмет-
ной областью приложения языка (лейк-
тич. жесты), семантическую (ср. мимику
и жесты, сопутствующие иек-рым значе-
ниям), эмоционально-оценочную, функ-
цию воздействия на собеседника, т. е.
иллоккутивную силу (ср. жесты побуж-
дения, убеждения). Д. изучается совмест-
но с соотв. «формами жизни» (ср. ре-
портаж, интервью, экзаменационный диа-
лог, инструктаж, светская беседа, при-
знание и пр.).
Одной своей стороной Д. обращен
к прагматич. ситуации, к-рая привлека-
ется для определения связности Д.,
его коммуникативной адекватности, для
выяснения его импликаций и пресуппо-
зиций, для его интерпретации. Жизнен-
ный контекст Д. моделируется в форме
«фреймов» (типовых ситуаций) или «сце-
нариев» (делающих акцент на развитии
ситуаций). Разработка фреймов и сцена-
риев — важная часть теории Д., исполь-
зуемая также в разных направлениях
прикладной лингвистики. Другой своей
гторонсй Д. обращен к ментальным
процессам участников коммуникации: эт-
нография., психология, и социокультур-
ным правилам и стратегиям порождения
и понимания реяи в тех илн других усло-
виях (англ, discourse processing), опреде-
ляющих необходимый темп речи, степень
ее связности, соотношение общего и кон-
кретного, нового и известного, субъектив-
ного (нетривиального) и общепринятого,
эксплицитного и имплицитного в содер-
жании Д., меру его спонтанности, выбор
средств для достижения нужной цели,
фиксацию точки зрения говорящего и т. п.
Возникновение и развитие теории Д.
и практики его анализа отвечает след,
тенденциям в лингвистике 60—70-х гг.
20 в.: стремлению вывести синтаксис за
пределы предложения (ср. гиперсинтак-
сис Б. Палека, макросинтаксис Т. ван
Дейка и др., синтаксис текста В. Дресле-
ра), разработке прагматики речи (ср. тео-
рию речевых актов), подходу к речи
как к социальному действию (ср. понятие
перформатива), интересу к речевому
употреблению и субъективному аспекту
речи, общей тенденции к интеграции гу-
манитарных исследований. Э. Бенвенист
одним из первых придал слову «Д.»,
к-рое во франц, лингвистич. традиции
обозначало речь вообще, текст, термино-
логпч. значение, обозначив им «речь,
присваиваемую говорящим». Он противо-
поставлял Д. объективному повествова-
нию (recit). Эти формы речи различают-
ся рядом черт: системой времен, место-
имений и др. Впоследствии понятие Д.
было распространено на все виды праг-
матически обусловленной и различаю-
щейся по своим целеустановкам речи.
Непосредств. истоки теории Д. и мето-
дов его анализа следует видеть в иссле-
дованиях языкового употребления (нем.
школа П. Хартмана, П. Вундерлиха
и др.), в социолингвистич. анализе ком-
муникации (амер, школа Э. Щеглова,
Г. Закса и др.), логико-семиотич. описа-
нии разных видов текста — политиче-
ского, дидактического, повествователь-
ного — франц, постструктурализм (се-
миотич. исследования в лингвистике —
А. Греймас, Е. Ландовский и др.), в мо-
делировании порождения речи в когнитив-
ной психологии, описании этнографии
коммуникации в антропология, исследо-
ваниях. Более отдаленные корни тео-
рии Д. можно видеть в работах
М. М. Бахтина. Косвенные отношения
связывают теорию Д. с риторикой, разны-
ми версиями учения о функциональных
стилях, с сов. психолингвистич. школой
(см. Психолингвистика), а также с раз-
ными направлениями в исследовании
разг. речи. Термин «анализ дискурса»
был в 1952 использован 3. 3. Харрисом,
к-рый пытался распространить дистрибу-
тивный метод с предложения на связ-
ный текст и привлечь к его описанию со-
циокультурную ситуацию. Позднее этот
термин стал ассоциироваться с нем. тер-
мином Textlinguistik, получившим рас-
пространение с сер. 50-х гг. 20 в. Э. Ко-
серю употребил термин linguistica del
texto. Анализ Д. и лингвистика текста
образуют близкие, а иногда н отождест-
вляемые области лингвистики. Однако
в кон. 70-х — нач. 80-х гг. наметилась
тенденция к их размежеванию, происте-
кающая из постепенной дифференциации
понятий «текст» н «Д.». Под текстом
понимают преим. абстрактную, формаль-
ную конструкцию, под Д,— разл. виды
ее актуализации, рассматриваемые с т. зр.
ментальных процессов и в связи с экст-
ралингвистич. факторами (ван Дейк).
Анализ Д. выполняется в основном опи-
сат. и эксперимент, методами.
Анализ Д.— междисциплинарная об-
ласть знания, в к-рой наряду с лингви-
стами участвуют социологи, психологи,
специалисты по искусств, интеллекту,
этнографы, литературоведы семиотич. на-
правления, стилисты и философы.
• Бенвенист Э., Общая лингвисти-
ка, И., 1974; НЗЛ, в. 8, Лингвистика текста,
М., 1978; Греймас А. Ж., Курте Ж.,
Семиотика. Объяснит, словарь теории язы-
ка, пер. с франц., в сб.: Семиотика. М., 1983;
Harris Z., Discourse analysis, «Langua-
ge», 1952, v. 28, hb 1; С о s e r i u E., Deter-
minacion у entorno, в кн.: Romanistisches
Jahrbuch. v. 7, Hamb., 1955—56; Directions
in sociolinguistics. The ethnography of com-
munication, ed. by J. Gumperz, D. Hymes.
N. Y., 1972: Fillmore Ch., Pragmatics
and the discription of discourse, в кн.: Berke-
ley studies in syntax and semantics, v. 1,
Berk. (Calif.), 1974; Hartmann P., Tex-
tlinguistische Tendenzen in der Sprachvris-
senschaft, в кн.: Folia linguistica, v. 8, The
Hague, 1975; W e i n r i c h H., Sprache
in Texten, Stuttgart, 1976; Syntax and
semantics, v. 12, Discourse and syntax.
N. Y.— [a. o.l. 1979; Discourse and commu-
nication, ed. by T. van Dijk, B. — N. Y.,
1985; Handbook of discourse analysis, ed.
by T. van Dijk. v. 1—4, L.— [a. o.l, 1985;
ван Дейк T. А., Язык, познание, ком-
муникация, пер. с англ., М., 19S9.
Н. Д. Арутюнова.
ДИССИМИЛЯЦИЯ (от лат. dissimila-
tio — расподобление) — один из видов
комбинаторных изменений звуков: рас-
подобление артикуляции двух или более
одинаковых или подобных звуков в пре-
делах слова, утрата ими общих фонетич.
признаков. Напр., прост, произношение
«бонба» вместо «бомба» объясняется Д.
по активному артикулирующему органу:
билабиальный (м) перед билабиальным
[б] заменяется на зубной переднеязыч-
ный [н], в результате чего утрачивается
общий признак — губная артикуляция.
Д. возникает между звуками одного ти-
па — гласными (вокалическая
Д.) либо согласными (к о н с о н а и ти-
пе с к а я Д.) — и обычно направлена па
облегчение произношения. Возможна Д.
смежных звуков (контактная Д.)
и звуков, разделенных др. звуками (д и с-
т а к т н а я, напр. Д. плавных [р],
[л] в истории рус. лит. языка: «велблюд>
верблюд», «феврарь > февраль»). Раз-
личаются прогрессивная Д. (из-
менение звука под влиянием предшест-
вующего: «прорубь» > прост, «пролубь»)
и регрессивная (изменение зву-
ка под влиянием последующего: «кори-
дор» > прост, «колндор»), Д. характер-
на для ненормированной речи (диалекты,
просторечие, детская речь) и в лит. язы-
ке встречается редко. Д. противоположна
ассимиляции, однако иногда оба эти вида
фонетич. изменений происходят одновре-
менно. Напр., «мягкий» произносится
как [м’ах'к’ьП в результате полной
регрессивной ассимиляции по голосу
([гк’] > [кк’]), регрессивной Д. по спо-
собу образования ([кк’] > [хк’]) и рег-
рессивной ассимиляции по мягкости
([хк’] > [х’к'1). На диссимилятивной ос-
нове могут происходить эпентеза, гапло-
логия, метатеза.	н. А. Грязнова
ДИСТРИБУТИВНЫМ АНАЛИЗ (от
лат. distribuere — распределять, разде-
лять) — метод исследования языка, осно-
ванный на изучении окружения (дистри-
буции, распределения) отдельных еди-
ниц в тексте и не использующий сведе-
ний о полном лексическом или граммати-
ческом значении этих единиц.
Первоначально Д. а. применялся гл.
обр. в фонологии и морфологии. Осн.
принципы Д. а. были сформулированы
Л. Блумфилдом в 20-х гг. 20 в., а затем
развиты в 30—50-х гг. в работах
3. Харриса и др. представителей дес-
криптивной лингвистики. Однако отд.
экспериментальные приемы, вошедшие
в состав Д. а., были известны значи-
тельно раньше (Ш. Балли, О. Еспер-
сен, Л. В. Щерба и др.).
Для Д. а. характерен «дешифровочный»
подход к объекту; лингвистич. описание
мыслится как результат применения
к текстам конкретного языка упорядочен-
ного набора универсальных процедур,
к-рые должцы автоматически приводить
к открытию структуры этого языка. По-
мимо текстов исследователь может поль-
зоваться суждениями информанта (в част-
ности, своими собственными, если он
является носителем изучаемого языка)
о правильности — неправильности предъ-
являемых ему языковых объектов и о
тождестве — различии их значений.
Канонич. Д. а. выполняется след, об-
разом. Сначала текст делится (сегменти-
руется) на элементарные текстовые еди-
ницы — фоны (отд. звуки) и морфы
(миним. последовательности фонем,
имеющие значение). След, ступенью Д. а.
является идентификация —
объединение множества текстовых еди-
ниц в одну единицу языка (фонему или
морфему). Две текстовые единицы при-
надлежат одной и той же единице язы-
ка, если они находятся в доп о л вит.
распределении, т. е. никогда
не встречаются в одних и тех же окруже-
ниях (таковы, напр., закрытый и откры-
тый варианты фонемы /е/ в словах «семь»
и «шест»), или в свободном че-
редовании, т. е. встречаются в
одних н тех же окружениях без различия
в значениях (таковы окончания тв. п. -ей
и -ею в словоформах типа «землей» —
«землею»). Две текстовые единицы при-
надлежат разным единицам языка, если
они находятся в контрастном рас-
пределении, т. е. встречаются в од-
них и тех же окружениях, но с различием
ДИСТРИБУТИВНЫЙ 137
в значении (таковы звуки [т] и [д] в сло-
вах «том» и <дом>). выделенные т. о.
языковые единицы объединяются в клас-
сы с помощью экспериментальной тех-
ники субституции (замещения). Разные
языковые единицы относятся к одному
и тому же классу, если они способны
замещать друг друга в одних и тех же
окружениях. Так, «диагностическим» кон-
текстом для прилагательных рус. яз.
является положение перед словами типа
«дом»: ср. «большой (красный, кирпич-
ный, пятый) дом». Возможность замеще-
ния прилагательного в контексте слов
типа «очень» дает подкласс качеств, при-
лагательных, ср. «очень большой (крас-
ный)», а возможность замещения в кон-
тексте слов типа «двадцать» — подкласс
порядковых прилагательных, ср. «два-
дцать первый (пятый)».
В дальнейшем выяснилось, что Д. а.
противоречив и не решает тех задач, для
к-рых он был предназначен. Поэтому
в сов. яз-знания он был дополнен др.
экспериментальными приемами и число-
выми методами обработки языкового ма-
териала. Общие основания Д. а. были
уточнены на базе теории множеств, ре-
зультатом чего явилась теоретико-мно-
жеств. концепция языка.
В дополненном и уточненном виде
Д. а. применялся для исследования всех
уровней языка, включая синтаксис и се-
мантику; в целом он привел к осознанию
важности экспериментирования с языко-
вым материалом и усовершенствованию
техники лингвистич. эксперимента.
ф Глисон Г,, Введение в дескриптивную
лингвистику, пер. с англ., М.. 1959; Осн.
направления структурализма, М., 1964; А □-
р е с я н Ю. Д., Идеи и методы совр. струк-
турной лингвистики, М., 1966; Harris Z.,
Methods in structural linguistics, [Chi., 1951].
Ю. Д. Апресян.
ДИФТОНГ (от греч. diphthongos — дву-
гласный)— сложный гласный, состоящий
из двух элементов, образующих один
слог, чем и обеспечивается фонетическая
целостность Д. От Д. следует отличать
дифтонгоиды — качественно не-
однородные гласные, имеющие в своем
составе в качестве призвука элемент,
артикуляциоино близкий к основному,
напр. дифтонгоиды в долганском языке.
Обычно Д. обладают большей длитель-
ностью, чем монофтонги, в т. ч. и ди-
фтонгондные. Фонологич. свойством Д.
является его потенциальная нечленимость
на 2 фонемы. Д. имеются в нем., англ.,
франц., кит., бирм. и др. языках.
Различают истинные и ложные Д.
В истинных (иначе — «устойчи-
вых», «равновесных») Д. оба компонента
действительно равноценны в пределах
слога. Такие Д. встречаются редко
(напр., в удэйском яз.). В ложных
(иначе — «скользящих») Д. одни эле-
мент является вершиной слога, а второй
(т. наз. глайд, или полугласный) лишь
сопутствует ему (напр., в англ., ием.
яз.). В зависимости от положения вер-
шины слога различают Д. падающие,
или нисходящие, в к-рых слогооб-
разующим является первый элемент
(напр., нем. [ае] Leid, англ, [ai] шу),
н восходящие, в к-рых слогообра-
зующий элемент — второй (напр., франц,
[ie] pied).
Вопрос о фонематич. статусе Д. реша-
ется на основе лингвистич. критериев,
определяющих членимость на фонемы
в данном языке (в первую очередь — воз-
можность или невозможность морфоло-
138 ДИФТОНГ
гич. границы внутри Д.). Потенциальная
фонологич. нечленимость Д. реализуется
далеко не всегда, так что сложные глас-
ные, наз. в разных языках Д., могут быть
бифонемнымн или монофонемными зву-
ковыми единицами.
• Зиндер Л. Р., Общая фонетика, М.,
1979; Lehiste J., Peterson G. Е.,
Transitions, glides and diphthongs, JAcS,
1961, v. 33.	Л. В. Бондарко.
догбн — один из гур языков. Распрост-
ранен в Мали (в адм. р-не Мопти), не-
большой анклав есть в Буркина-Фасо.
Общее число говорящих ок. 570 тыс. чел.
Имеет ряд диалектов и говоров; осн. из
них — томо кан, того кан, дьамсай,
торо со, томбо со, донно со. Различия
между нек-рыми диалектами весьма зна-
чительны, расхождения наблюдаются
в лексике, грамматике и фонетике.
Дж. X. Гринберг (как ранее Д. Вестер-
ман) включает Д. в группу лоби-догон,
Дж. Т. Бендор-Сэмюэл выделяет в отд.
группу, полагая, что известные лексич.
соответствия недостаточны для сближения
его с к.-л. языком гур. Нек-рые черты его
строя сходны с чертами манде языков,
к к-рым Д. причислялся Э. Ф. М. Дела-
фосом (1924), а также западноатлан-
тических языков (фула, волоф); пока
еще нельзя определить, насколько эти
сходства отражают глубокое родство
или ареальные инновации.
Типологически Д.— язык агглютинатив-
ный; среди языков гур выделяется пол-
ным отсутствием именных классов и тен-
денций к единообразному выражению
мн. ч. Сложная система числительных:
напр., в томбо со—десятеричный принцип
в числительных от 1 до 80, в числитель-
ных от 80 (kesu) до 800 названия базиру-
ются на 80 (ср. 100 — kesule ре:пе, т. е.
80 + 20; 320 — sunai, т. е. 80 X 4,
и т. д.), далее опорное имя — 800, ср.
2000 — munjone: su;no, т. е. (800 X 2) +
+ (80 X 5). В предложении порядок
членов SOV. В лексике значит, заимст-
вования из бамана и фула.
Д.— бесписьменный язык внутриэтнич.
общения, лишь для диалекта торо со
с 1931 существует алфавит, созданный
миссионерами. На основе этого алфавита
в Мали в 70-х гг. создан стандартный
алфавит на лат. основе для Д.
* Calame-Griaule G.. Diction-
naire Dogon. P.. 1968 [есть очерк граммати-
ки]; К е г v г a n М., Prost A., Les раг-
lers dogon, Dakar, 1969; Leger J.. Gram-
maire dogon. Tomo-kan, Hennebont, 1971.
Lexique Dogon-Francais, Bamaco, 1979;
Ker v г an M., Dictionnaire dogon. Donno
so, Bandiagara, 1982. В. А. Виноградов.
ДОЛГАНСКИЙ ЯЗЫК —один из
тюркских языков. Распространен в Ду-
динском и Хатангском р-нах Таймырско-
го (Долгано-Ненецкого) авт. окр. РСФСР.
Число говорящих св. 4,5 тыс. чел. (1979,
перепись). Выделяются норильский, пя-
синский, авамский, хатангский и попи-
гайский говоры.
Д. я. как самостоят. язык отделился от
якутского языка в процессе изолиров.
развития н внутр, перестройки под влия-
нием эвенкийского языка. Отличия в фо-
нетике: переход дифтонгов в дифтонгои-
ды и долгие гласные, разрушение гармо-
нии гласных, переход начального с-
в h-, утрата увулярных х, б. В морфо-
логии: употребление партитива в притя-
жат. склонении как винит.-назначнтель-
ного, совместного п.— как оформителя
однородных членои предложения; в спря-
жении глагола распространена форма на
-ааччы, сохранились парадигмы дол-
жеиствоват. наклонения со словом баар
‘есть’, ‘имеется’. В лексике: утрата ми.
разрядов старой якут, лексики (напр.,
сельскохозяйственной), отсутствие совр.
якут, полит, н науч, терминологии, изме-
нение значений слов под влиянием эвен-
кийской семантич. системы.
В 1933 был издан на якут. яз. бук-
варь, приспособленный для долган, шко-
лы. В 1973 издана первая книга на
Д. я.— сборник стихов Огдо Аксеновой,
в 1984 — долган, букварь. Нек-рые уче-
ные считают Д. я. диалектом якут. яз.
* Долгих Б. О., Происхождение дол-
ган, в ки.: Сиб. этиографич. сб., т. 5, М.,
1963; Убрятова Е. И., О языке долган,
в сб.: Языки и фольклор народов сиб. Севера,
М.— Л., 1966; ее же. Язык норильских
долган, Новосиб.. 1985; Демьяненко
3. П., Лексич. материал как источник по
истории долган и якутов, в кн.: Проблемы
этногенеза народов Сибири и Д. Востока,
Новосиб., 1973; Бельтюкова Н. П.,
Консонантизм долган, языка (эксперименталь-
ное исследование), А. А.. 1979; Н аделя-
е в В. М., Графика и орфография долган,
языка, в кн.: Экспериментальная фонетика
сиб. языков, Новосиб., 1982.
Е. И. Убрятова.
ДОПОЛНЕНИЕ — член предложения,
выраженный именем существительным и
обозначающий предмет (объект), отра-
жающий на себе действие глагольного при-
знака или служащий его орудием. Раз-
личаются прямое и косвенное Д. Пря-
мое Д. обозначает объект, непосредст-
венно охваченный действием. Критерии
его выделения в разных языках различ-
ны. В рус. яз. выражается вин. п. без
предлога, сочетается только с перех. гла-
голами. В зависимости от характера дейст-
вия такой объект может быть внешним
(неизменным): «купить дом», «бросить
камень», и внутренним (результатив-
ным): «строить дом», «раздробить ка-
мень». Разновидность внутр, объекта —
объект содержания («родственное Д.»,
figura etymologica), т. е. объект, как бы
извлекаемый из самого действия: «ду-
мать думу», «кликать клич», «горе горе-
вать». Объект, обозначающий предмет
речи, мысли, восприятия («сообщать
известие», «замышлять преступление»,
«видеть корабль»), наз. делиберативным.
Косвенное Д. выражается суще-
ствительным в косв. падежах с предлога-
ми и без предлогов. С понятием косв. Д.
связано представление об объекте, затро-
нутом действием не прямо (ср.«сообщить
новости» и «...о новостях») и не полно-
стью, а частично (ср. «выпить воду» и
«...воды»), С косв. Д. может быть свя-
зано также представление о меньшей опре-
деленности объекта (ср.: «ждать поезда»
в отличие от «ждать поезд») и о его свое-
образной активности (ср.: «испугаться
собаки», «радоваться за сына», где объ-
ект определ. образом стимулирует дея-
тельность субъекта).-В классич. лингви-
стике понятием косв. Д. охватываются
разнообразные виды объектных значений.
В частности, различаются объекты, иа
к-рые нацелено действие («просить хле-
ба», «добиваться успеха») и от к-рых оио
отправляется или уклоняется («лишиться
наследства», «избежать ссоры»); объекты-
адресаты («улыбнуться ребенку», «по-
мочь соседу»); объекты-орудия («жать
серпом», «покорить красотой»), В струк-
туре высказывания все виды объектов
в принципе совместимы и иерархически
упорядочены: «рассказать друзьям (О —
адресат) правду (делиберативный пря-
мой О) о войне (делиберативный косвен-
ный О) словами очевидца (орудийный
косвенный О)», причем одни объекты
связаны с глаголом как ядром сообщения
более обязательной, другие — менее обя-
зат. связью.
Разновидностью Д. иногда считается
член предложения, выраженный инфини-
тивом и обозначающий зависимый гла-
гольный признак (< надеяться отдох-
нуть», «обещать помочь», «бояться оши-
биться», «убедить остаться»). При еще
более широком понимании Д. под него
подводятся также разнообразные виды
придаточных предложений, связанных
с главными изъяснит, отношениями («Хо-
чу, чтобы мне помогли», «Знаю, что мне
помогут», «Боюсь, как бы ие ошибиться»),
В школьных грамматиках наряду с гла-
гольными Д. выделяются приименные
Д., к-рые в большинстве случаев являются
производными от глагольных, ср.: «чи-
тать книгу» и «чтение книги», «любить
родину» и «любовь к родине», «жаждать
славы» и «жажда славы», «наполнить
содержанием» н «наполненный содер-
жанием».
• Шахматов А. А., Синтаксис рус.
языка, 2 изд.. Л., 1941; Грамматика рус. язы-
ка. т. 2, я. 1, М., 1954; М.. 1960; Пешков-
с к и й А. М., Рус. синтаксис в науч, освеще-
нии, 7 изд., М., 1956; Есперсен О.,
Философия грамматики, пер. с англ., М.,
1958; Габучан К. В.. Дополнение, в кн.:
Рус. язык. Энциклопедия. М., 1979.
И. Н. Кручинина.
ДРАВИДЙЙСКИЕ ЯЗЫКЙ (дравид-
ские языки) — семья языков на терри-
тории Южноазиатского (Индийского)
субконтинента. Распространены гл. обр.
в Индии, особенно и юж. штатах, а также
в Пакистане, Юж. Афганистане, Вост.
Иране (язык брахуи), частично в Шри-
Ланке, странах Юго-Вост. Азии, на о-вах
Индийского и Тихого океанов и в Юж.
Африке. Общее число говорящих 192 мли.
чел., св. 95% из них пользуются четырь-
мя языками: телугу, тамильским язы-
ком, каннада и малаялам.
Геиетич. связи с др. языковыми семья-
ми неясны. Наиболее убедительна гипо-
теза о родстве (или тесных языкоиых кон-
тактах) с уральскими языками, выдви-
нутая Р. Колдуэллом.
Геиетич. классификация Д. я. оконча-
тельно не разработана. В 19 — 1-й пол.
20 вв. дравидологич. исследования опи-
рались на классификации Колдуэлла и
С. Конова, по к-рым Д. я. подразделя-
лись на 3 группы: южную (тамильский,
каннада, малаялам, телугу, тулу и др.
языки; Юж. Индии), центральную (гон-
ди, куи, парджи, колами и др. языки
Центр. Индии) н северную (курукх, мал-
то, брахуи). Б. Кришнамурти разделил
юж.-дравидийскую группу на 2 подгруп-
пы: 1) тамильский, малаялам, каннада,
кодагу, кота, тода, ирула и др.; 2) телугу,
гонди, кон да, пенго, манда, кун, куви.
М. С. Андронов подразделяет Д. я. на
7 групп: сев.-западную (брахуи), сев,-
восточную (курукх, малто), центральную
(колами, парджи, найкн, гадаба), гонд-
ванскую(гонди, коида, пенго, манда, куи,
куви), юго-восточиую (телугу), юго-за-
падиую (тулу, корага, беллари) и южную
(тамильский, малаялам, каниада, тода,
кота, кодагу и др.).
Этногенез дравидов, их первонач. ми-
грации, ист. развитие отдельных Д. я. и
их групп недостаточно исследованы. Боль-
шинство исследователей признает сущест-
вование протодравиднйской языковой
общности, распадение к-рой, по данным
глоттохронологии (Андронов), началось
в 4-м тыс. до н. э. Предполагается, что
миграции дравидов'на терр. Индийского
субконтинента происходили раньше, чем
миграции носителей других языков иид.
лингвистич. ареала (индоарийских н
мунда). Контакты с индоарийскими н
мунда языками имели большое значение
для развития Д. я.
Для фонологич. системы Д. я. типична
реконструируемая для протодравидий-
ского языка модель, насчитывающая 5 пар
чистых гласных фонем, различающихся
по долготе/краткости, и 18 согласных —
6 рядов смычных (велярные, палаталь-
ные, ретрофлексные, альвеолярные, ден-
тальные, лабиальные: парами «шум-
ный — носовой») и 6 щелевых н сонантов
(в т. ч. щелевой и латеральный ретро-
флексного ряда). Придыхательные смыч-
ные и сибилянты отсутствуют. Позици-
онная и комбинаторная дистрибуция фо-
нем характеризуется рядом ограничений:
недопустимость зияния, отсутствие рет-
рофлексных, альвеолярных, латераль-
ных и вибрантов (дрожащих) в началь-
ной позиции; ограниченные сочетания со-
гласных и др. Противопоставление глу-
хих и звонких согласных нефоиематично.
Смычные представлены напряженными и
ненапряженными вариантами, различаю-
щимися по звонкости/глухости.
В современных Д. я. изменилась дист-
рибуция нек-рых протодравидийских
фонем, образовались новые фонологич.
единицы за счет фонемизацин позици-
онных вариантов. В системе вокализма
развилось чередование гласных высокого
и среднего подъема в юж.-дравидийских
языках, лабиализованные гласные пе-
реднего ряда в языках тода и тулу; глас-
ные среднего ряда среднего н высокого
подъема в языках тода, кодагу, куруба,
корага, беллари; назализованные глас-
ные в куви, курукх н брахуи и т. д. В си-
стеме консонантизма — нейтрализация во
всех языках, кроме тамильского, малая-
лам, кота, тода, касаба н конда, проти-
вопоставления дентальных альвеоляр-
ным; сокращение ретрофлексного ряда
с утратой ретрофлексных щелевого (со-
храняется только в тамильском н малая-
лам), латерального (сохраняется только
и языках юж. группы и телугу) н носового
(сохраняется в юж.-дравидийских язы-
ках, пенго н курукх); фонемизация глу-
хих и звонких согласных; глухие н звон-
кие латеральные в тода и брахуи; фоне-
мизация спирантов — во всех языках,
кроме тамильского и малаялам; образова-
ние двух рядов велярных в сев.-драви-
дийских языках; гортанная смычка в язы-
ках сев.-зап., сев.-вост. и гондваиской
групп. Расширилась комбинаторная и по-
зиционная дистрибуция гласных и со-
гласных: допускаются зияние в тода, куи,
брахуи, многокомпонентные сочетания со-
гласных в тода, кота и малто; появились
ретрофлексные латеральные и вибранты
в начальной позиции.
Для морфологии Д. я. характерно со-
четание аффиксального словоизменения и
словообразования с развитым аналитиз-
мом. Преобладающий тип морфемной
связи — суффиксальная агглютинация
(префиксация отсутствует; фузия встре-
чается редко). Морфема, как правило,
односложна, средняя длина морфемной
цепочки 3—4 морфемы, максимальная —
9—10 морфем. Система частей речи
включает 3 класса знаменат. слов:
1) имена с подклассами имен существи-
тельных, прилагательных, числительных,
подражательных (имитативных) слов и
наречий; 2) местоимения; 3) глаголы
(с подклассами финитных и нефинитных
форм), а также служебные слова (после-
логи, союзы, союзные слова, частицы) и
междометия.
Имя характеризуется грамматич. кате-
гориями числа (во всех Д. я. 2 числа —
ед. и мн.), рода, падежа и притяжатель-
ное™. Категория рода (отмеченная во
всех языках, кроме тода, куруба, касаба
и брахуи) носит лексико-грамматич. ха-
рактер: в большей части Д. я. в ед. ч.
различаются 2 рода — мужской (назва-
ния лнц мужского пола) и немужской;
в тамильском, малаялам (диалекты),
каннада, кота, кодагу, тулу и пенго —
мужской, женский (лица женского пола)
и средний (животные и неодуш. пред-
меты). Во мн. ч. языки групп парджи —
колами и гонди — кун сохраняют оппо-
зицию мужской — немужской род; в ос-
тальных языках «эпицеиовый род» (на-
звания групп людей) противопоставлен
среднему.
В склонении имен различаются 2 осн.
формы падежа — им. п. и общекосвен-
ный (атрибутивный), к-рый в большин-
стве Д. я. выступает как основа для
образования конкретных падежей и диф-
ференцирует типы склонения (от 2 в ко-
та до 5—6 в телугу, куи, куви). Грамма-
тич. значения конкретных падежей пере-
даются с помощью аффиксов и послело-
гов. Число падежных форм колеблется
от 4—5 (пенго, конда, манда, курукх)
до 10—11 (кодагу, куруба, касаба, бра-
хуи).
Категория притяжательное™ выраже-
на притяжат. формой (атрибутивная
форма имени 4- аффикс рода и числа).
Все названные грамма™ч. категории име-
ют существительные и числительные. При-
лагательные изменяются только по ка-
тегории притяжательное™ (ио в атрибу-
тивной форме неизменяемы), наречия —
по категориям притяжательное™ и паде-
жа, подражат. слова — по категориям
числа н падежа. Числительные подраз-
деляются на количественные и поряд-
ковые, образующиеся в большей части
Д. я. аналитически.
Местоимения делятся на местоимения-
существительные, -прилагательные, -чис-
лительные и -наречия. По лексико-се-
маитич. признакам выделяются личные,
возвратные, указат. и вопросительные,
в юж.-дравидийских языках, телугу и
кун — также собират. местоимения; от-
носит. местоимений нет; функции не-
определ. и отрицат. местоимений выпол-
няются вопросительными (+ эмфатач.
частицы). Имеется особая форма инклю-
зивного личного местоимения (я / мы +
+ ты / вы), кроме корага, беллари, кан-
нада (диалекты), иайки, парджи, гадаба,
гонди (диалекты) и брахуи языков. Мор-
фологически личные местоимения отли-
чаются от имен классифицирующей ка-
тегорией лица и особым способом об-
разования общекосвенного падежа (внутр,
флексия, супплетивизм). Указат. место-
имения различают неск. дейктач. под-
разрядов (4 «плана» — в кун и куви,
3 — в тулу, пенго, манда, курукх и бра-
хуи, 2 — в остальных Д. я.).
Глагол характеризуется противопостав-
лением основ перех. и неперех. глаголов,
а также позитивных («делать») и негатав-
ных («не делать») основ, в большинстве
Д. я. маркируются переходные и негатив-
ные основы; особые показатели для не-
перех. глаголов отмечены в малто и бра-
хуи; в языках курукх и малто отрица-
ние глагольного действия выражается,
как в индоарийских языках, особыми
частицами. Глаголу присущи словоизме-
нит. категории времени, наклонения, ли-
ца и числа. Временная система основана
иа противопоставлении прошедшего и на-
стояще-будущего (общего) времени. На-
блюдается тенденция к формальному вы-
делению наст. вр. и к усложнению тем-
поральных оппозиций аспектуальными
(граммемы «длительности», «завершенно-
ДРАВИДИЙСКИЕ 139
сти» и т. д.), в результате чего в разл.
Д. я. насчитывается от 2 (корава, кодагу,
куруба) до 5—6 [брахуи, гонди (диалек-
ты), курукх] временных форм. Катего-
рия наклонения включает изъявительное
и косвенные наклонения — повелитель-
ное, желательное и сослагательное (ус-
ловио-предположительное). Категории ро-
да, лица и числа являются согласователь-
ными. Залог отсутствует. Грамматич.
значения выражаются агглютинативными
суффиксами, а также аналитически —
с помощью связочных и вспомогат. глаго-
лов. Типичная структура финитной фор-
мы: основа + (аффикс переходности) +
+ (аффикс негативности) + аффикс вре-
мени, наклонения + аффикс лица, ро-
да, числа. В состав неличных форм
глагола входят причастия, дееприча-
стия, инфинитивы, супины (отсутствуют
в каннада, телугу, языках Центр, и
Сев.-Вост. Индии и брахуи), глаголь-
ные имена (« имена действия»), причаст-
ные имена и условно-временные деепри-
частия (отсутствуют в курукх, малто
и брахуи).
Служебные слова генетически соотно-
сятся со знаменательными: послелоги
восходят, как правило, к падежным сло-
воформам существительных и наречиям,
союзы и союзные слова — к неличным
формам связочных и вспомогат. глаго-
лов. Частицы выражают конкретные
грамматич. значения (напр., зват. паде-
жа), синтаксич. отношения (сочинение),
разл. виды модальности (эмфазис, сом-
нение). Особым видом частиц являются
форманты, образующие т. наз. эхо-сло-
ва.
Осн. способы словообразования — суф-
фиксация и словосложение. Наиболее
распространенные типы сложных слов —
сочинительный («отец + мать» > «ро-
дители») и детерминативный («дерево +
4- коробка» > «деревянная коробка»).
Для синтаксиса характерен фиксиров.
порядок слов в простом предложении —
подлежащее + (дополнение) + сказуе-
мое — и атрибутивной синтагме —
определение + определяемое. Вопросит,
предложения и сочинит, словосочетания
образуются с помощью особых частиц.
Характерно употребление (в утвердит,
и отрицат. форме) двух связок со зна-
чением «быть, существовать» и «яв-
ляться, делаться». Именное сказуемое
без связки согласуется с подлежащим
не только в роде и числе, но и в лице.
В сложноподчиненных предложениях
функции придаточных выполняются,
как правило, самостоят. причастными,
деепричастными, инфинитивными и гла-
гольно-именными оборотами.
Письменность существует на тамиль-
ском яз., телугу, тулу, каннада и малая-
лам, остальные языки бесписьменные.
• Зограф Г. А.. Языки Индии, Паки-
стана, Цейлона и Непала, М., 1960; Андро-
нов И. С.. Дравидийские языки, М.. 1965;
его же, Сравнит, грамматика дравидий-
ских языков, М.. 1978; Bloch J., Structure
grammaticale des langues dravidiennes. P.,
1946; Caldwell R.. A comparative gram-
mar of the Dravidian or South-Indian family
of languages. Madras. 1956; Erne neau M. B.,
Brahui and Dravidian comparative grammar,
Berk.— Los Ang., 1962; его же. Dravidian
linguistics, ethnology and folktales. Collected
papers. Annamalainagar, 1967; его же.
Dravidian comparative phonology, Annama-
lainagar. 1970; Burrow T.. Collected pa-
pers on Dravidian linguistics, Annamalainagar,
1968; Dravidian languages, CTL, 1969, v. 5,
pt 2; Z v e 1 e b i 1 K.. Comparative Dravidian
phonology, The Hague, 1970; S h a n m u-
140 ДРЕВНЕАРМЯНСК
gam S. V.» Dravidian nouns. Annamalaina-
gar, 1971; Subrahmanyan! P. S., Dra-
vidian verb morphology, Annamalainagar, 1971.
Burrow T..Emeneau M.B..A Dra-
vidian etymological dictionary, Oxf., 1961—68.
H. В. Гуров.
ДРЕВНЕАРМЯНСКИЙ ЯЗЫК — см.
Армянский язык.
ДРЕВНЕЕВРЁИСКИЙ ЯЗЫК — один
из семитских языков. Сохранился в кни-
гах Библии (Ветхий завет, 12—3 вв. до
н. э.), а также в надписях на глиняных
черепках в Палестине 8 в. до н. э.— 2 в.
н. э. В древности назывался ханааией-
ским яз. либо обозначался по отд. пле-
менным говорам (напр., «иудейский»).
Язык оставался разговорным до первых
веков н. э. Дальнейшая его стадия — т.
наз. мншнаитский еврейский (язык ран-
них частей Талмуда), для к-рого харак-
терны лексич. инновации, обилие ара-
меизмов, грецизмов, латинизмов и др.
заимствований, ряд изменений в морфо-
логии и синтаксисе. Поскольку обязат.
грамотность на Д. я. была одной из религ.
догм, активное владение им было широко
распространено среди евреев в ср. века
и в новое время наряду с бытовыми язы-
ками (см. Идиш, Ладино); на Д. я. соз-
дана богатая религ., филос., науч, и ху-
дож. лит-ра. С течением времени Д. я.
все более изменялся, и его совр. «пото-
мок» иврит должен рассматриваться как
особый язык.
Являясь семит, языком т. наз. средней
ступени, Д. я., по сравнению с семит,
языками древней ступени, имеет сокра-
щенную систему согласных фонем и диф-
тонгов, увеличенную систему гласных; он
утратил падежиую флексию, глагольная
система перестроена.
В состав согласных входят лабиальные
р, Ь, дентальные смычные t, t, d, сиби-
лянты s, s, z, J, j, велярные смычные
k, q (вероятно, поствелярный), g, веляр-
ные фрикативы h (графически совпадал
с h) и у, фарингальные h (графически
совпадал с с), с, аспирация h (частич-
но < общесемит. *s), гортанный взрыв',
«полугласные» u, i, сонорные m, n, 1, г.
Система гласных фонем должна, по-ви-
димому, реконструироваться как *а, *ё,
♦I, *б, *а, *i, *u. Первоначально на письме
передавались лишь нек-рые долгие глас-
ные с помощью гоморганных согласных;
позднее было выработано неск. систем
диакритических знаков для обозначе-
ния гласных (см. Западносемитское
письмо).
Корень обычно включает 3 согласных;
слог не может начинаться с гласного или
двух согласных или кончаться на два
согласных. Ударение падает на послед-
ний слог прн утрате конечной гласной
флексии (напр., падежной), в нек-рых
случаях — на предпоследний. В паузе
ударный гласный может удлиняться,
а ударение передвигаться к началу сло-
ва, оказывая разл. влияние на фонетич.
реализацию гласных.
Имя имеет муж. и жен. род, ед., мн.,
дв. число. В зависимости от синтаксич.
роли имя может находиться в абсолют-
ном, сопряженном (status constructus)
и предместоименном (status pronominalis)
состояниях, к-рые различаются ударе-
нием и огласовкой, напр. 'hok, сопря-
женное hok, предместоименное huk’k-d
‘закон’. Падежная система в Д. я. от-
мерла, пережиточно сохранился локатив
на -ah>-a;’aras ‘земля’, ‘ars-a 'на зем-
лю’. Имеется определ. артикль ha- (<
*han-?), после к-рого удлиняется началь-
ный согласный: malak ‘царь’ (неопредел.),
hammalak ‘царь’ (определ.). Прилага-
тельные отличаются от существительных
преим. синтаксически; относит, прилага-
тельные (нисбы) образуются при помощи
суффиксов -I, -ai, -а (муж. род), -it
(жен. род), -iiim, -im, -iiot (мн. ч.). Чис-
лительные в Д. я. общесемитские. Лич-
ные самостоят. местоимения вне имен-
ных предложений служат лишь для под-
черкивания лица; в глаголе лицо выража-
ется субъектным показателем. Притя-
жательные и объектные местоимения —
суффиксальные (энклитики). Глагол име-
ет двухвидовую систему: имперфектив
с префиксально-суффиксальным субъ-
ектным спряжением и перфектив с суф-
фиксальным спряжением. Системы на-
клонений и пассива слабо развиты.
Как и во всех семит, языках, существует
система пород. Порядок слов глаголь-
ного предложения PSO, в именном пред-
ложении обычен обратный порядок, связ-
ка (именная, глагольная или местоимен-
ная) в нем факультативна. Своеобразен
синтаксис числительных: числит, 'iihad
‘один’ — прилагательное; числит, от 3
до 10 и от 13 до 19 ставятся в жен. роде
при исчисляемом объекте муж. рода и
в муж. роде при объекте жен. рода;
числит, от 100 и выше — существитель-
ные, управляющие исчисляемым объек-
том как определением. Порядковые чис-
лительные образуются как относит, при-
лагательные на -I.
Лексика Д. я. преим. исконно семит-
ская; встречаются арамейские, егип.,
аккад., позднее — иран., греч., иид.
заимствования.
* Троицкий И. Г., Грамматика евр.
языка. 2 изд., СПБ, 1908; Дьяко-
нов И, М., Языки древней Передней Азии,
М., 1967; Gesenius W., Hebraische
Grammatik, 28 Aufl.. Lpz., 1909; то же. bearb.
und verfasst von G. Bergstrasser. Bd 1 — 2,
29 Aufl., Lpz.. 1918 — 29; Bauer H.. Le-
ander P.. Historische Grammatik der
hebraischen Sprache des Alten Testamentes,
Bd 1. Lfg. 1-3, Halle. 1918-22; Segal
M. H., A grammar of Mishnaic Hebrew,
Oxf,, 1927; Beer G.. Meyer R., Heb-
raische Grammatik. Bd 1 — 2, 2 Aufl., B.. 1952—
1955; Brockelmann C., Hebraische
Syntax, Neukirchen. 1956.
Ben Jehudhah E.. Thesaurus totius
hebraitatis, v. 1 — 17, Jerusalem — B., 1908 —
1940; Gesenius W., Buhl F.. Hebra-
isches und aramaisches Handworterbuch uber
das Alte Testament. 17 Aufl., [B.. 19331;
Kohler L., Baumgartner W.. Le-
xikon in Veteris Testament! libros. Leiden.
1953; Suppl., Leiden, 1958. И. M. Дьяконов.
ДРЕВНЕЕГЙПЕТСКИЙ ЯЗЫК (еги-
петский язык) — отдельная ветвь афра-
зийских языков (вместе с развившимся
из него, начиная с 3 в., коптским язы-
ком). С 5 в. мертвый язык. Был распро-
странен на терр. совр. Египта, вытес-
нен египетским диалектом арабского
языка.
Первые памятники, написанные еги-
петским письмом, относятся к кон.
4-го — нач. 3-го тыс. до и. э. За время
своей истории Д. я. претерпел значит,
изменения. Осн. ступени развития: ста-
роегипетский (32—22 вв. до н. э.), сред-
неегипетский (22—14 вв. до н. э.), ново-
египетский (14 — 7 вв. до н. э.), демо-
тический (7 в. до н. э.— 5 в. н. э.). О на-
личии диалектов в Д. я. можно судить
лишь по диал. членению копт. яз. и по
нек-рым упоминаниям в новоегип. и де-
мотич. источниках; носители диалектов
крайнего юга и крайнего севера Египта
с трудом понимали друг друга.
Все сведения о структуре Д. я. носят
приблизит, характер, что в значит, сте-
пени объясняется сложностью письма.
В фонетике отмечено наличие шумных
спирантов s, z, 5 и аффрикат ё, 3, смыч-
ных дентальных t, d, постпалатальных
у, 'г, смычных велярных k, q, g, ларин-
галов — шумных спирантов h, h, фарин-
гальиых спирантов h‘ и гортанного
взрыва Позже появляются придыха-
тельные, кол-во велярных, фарингалов
и ларингалов сокращается. Для ранних
этапов постулируются гласные а, I, и,
различавшиеся, видимо, по долготе, но-
сившей морфонология, характер. Позже
возникают краткие и долгие а и ё, реду-
циров. беглый э. Слог, к-рый, по-види-
мому, мог быть открытым н закрытым,
на ранних ступенях развития Д. я. не
мог начинаться с гласного, двух соглас-
ных, а также кончаться на два согласных.
В староегипетском развивалось экспира-
торное синтагматич. ударение; не позже
чем со 2-го тыс. до и. э. появилось сило-
вое словесное ударение.
В Д. я. были представлены существи-
тельное, личные и указат. местоимения,
числительные (количественные, поряд-
ковые и собирательные), прилагатель-
ное (качеств, и относит., т. е. нисба),
имя действия, инфинитив, причастия
(активное и пассивное), относит, форма,
глагол в финитных формах по типу
посессивной конструкции (имя дейст-
вия + притяжат. местоимение, между
к-рыми могли помещаться разл. форман-
ты, значение и происхождение к-рых не
вполне ясны) и особо — форма качества
и состояния (т. наз. старый перфектив),
генетически родственная афразийскому
стативу (глагольной форме, обозначаю-
щей состояние). Существовала развитая
система предлогов (ок. 400) — простых,
сложных и составных; имелись части-
цы, в т. ч. и модальные, а также междо-
метия.
Основы собственно именные в коли-
честв. отношении сильно уступали гла-
гольным, глагольно-имениым и глаголь-
но-качественным. Доминировали трехсо-
гласные основы, а среди них — основы,
в к-рых все три согласные различны;
имелись, однако, основы с частичной ре-
дупликацией двухсогласной ячейки (про-
тоосновы), с гемннацией второго илн пер-
вого коренного и с дополнением двух-
согласной ячейки при помощи w/y.
Имя имело 2 рода и 3 числа (ед.,
мн., дв. ч.). Судя по косвенным дан-
ным, в староегипетском могла сущест-
вовать двух- или трехпадежная система.
В отличие от семитских языков,
в Д. я. относит, прилагательные образовы-
вались от всех простых предлогов. В но-
воегипетском относит, прилагательное ис-
чезает, а в коптском и от категории ка-
честв. прилагательных остались лишь
рудименты. В Д. я. прилагательное и
причастие в атрибутивной функции на-
ходились в постпозиции к существитель-
ному, согласуясь с ним в роде и числе.
Личные местоимения имели 3 ряда: не-
зависимые (локативные), или эмфатиче-
ские (обычно в начале предложения), за-
висимые — субъектно-объектные (в нач.
предложения только после спец, ввод-
ных частиц) и притяжат. (генитивные),
соответствовавшие суффиксным место-
имениям в афразийских языках. Указат.
местоимения супплетивно изменялись
по родам и числам (показатель муж.
рода — фонема /р-/, жен. рода — /t-/,
общего — /п-/, после чего ставились
морфологич. показатели степени дейкси-
са w/y, , ,n, t). В глаголе прослеживается
рудиментарная система пород. Глаголы
действия образуются как притяжатель-
ные н предложные формы глагольного
имени; помимо того, существует категория
глаголов качества, практически трудно
отличимых от собственно прилагатель-
ных.
Сочетания слов подразделялись на
глагольные, предложные н именные. Име-
лись 2 вида генитивных сочетаний имен:
т. наз. прямой геиитив, или status соп-
structus, и косвенный; в первом опреде-
ляемое ставилось после определения, кос-
венная генитивная конструкция характе-
ризовалась употреблением относит, при-
лагательных от предлога *ni ‘для’.
Прямая генитивная конструкция была
вытеснена косвенной. Различались имен-
ное, наречное, ложноглагольное (грам-
матич. сказуемое либо предлог + инфи-
нитии либо форма качества и состояния),
глагольное предложения. Роль союзов
между предложениями отчасти выпол-
няли предлоги. Нек-рыми учеными де-
лаются попытки пересмотреть древне-
егип. синтаксис, сводя все типы предло-
жений к именным. Совр. исследование
Д. я. находится на пороге полного пере-
смотра традиционных представлений.
* Петровский Н. С.. Егип. язык, Л.,
1958; его же, Сочетания слов в егип. языке,
М., 1970; Коростовцев М. А.. Егип.
язык, М., 1961; его же, Введение в егип.
филологию, М., 1963; Дьяконов И. М.,
Семито-хамит. языки, И., 1965; его же,
Языки древней Передней Азии, М., 1967;
Тайны древних письмен. Проблемы дешиф-
ровки, под ред. И. М. Дьяконова, М., 1976;
Spiegelberg W., Demotische Gramma-
tik, Hdlb.. 1925; E r m a n A., Neuaegyptische
Grammatik, 2 Aufl., Lpz., 1933; его же,
Agyptische Grammatik, Osnabriiek, 1972;
Lefebvre G.. Grammaire de 1’egyptien
classique, Le Caire, 1940; Buck A. de,
Egyptische grammatica, Leiden, 1944; Gar-
diner A. H., Egyptian grammar, 2 ed., L.,
1950; Edel E., Altagyptische Grammatik,
v. 1 — 2, Roma, 1955—64; V e r g о t e j.,
Egyptian. CTL, 1970, v. 6.
А. С. Четверухин.
ДРЕВНЕИНДИЙСКИЙ ЯЗБ1К— язык
древних ариев, вторгшихся в Сев.-Зап.
Индию в сер. 2-го тыс. до н. э., распрост-
Ёанившийся по сев. и центр, части п-ова
[ндостан. Д. я.— один из ранних пред-
ставителей индоевропейских языков, на-
ходится в ближайшем родстве с др.-иран.
языками (авестийским и др.-персид-
ским), составляя вместе с ними арийскую
языковую общность. Распространяясь
в Индии, Д. я. усвоил ряд особенностей
из языков субстрата (дравидийских,
мунда). В Д. я. различают 2 разных язы-
ка — ведийский язык и санскрит, — не
совпадающие хронологически и по диал.
базе (С.-З. Индии — С. Центр. Индии).
Контакты с пракритами привели, с од-
ной стороны, к возникновению мн. пра-
критизмов в Д. я., с другой — к созданию
гибридных вариантов Д. я. на базе пра-
крит. диалектов, подвергшихся сильному
влиянию буддийского санскрита н джайн-
ского санскрита.
Период миграции ариев (до вторже-
ния в Индию) отразился в ряде др.-
инд. собств. имен, имен богов, коне-
водч. терминов в языках древних наро-
дов Малой и Передней Азии. Помимо ве-
дийского яз. и санскрита существовали
и другие др.-инд. диалекты, не получив-
шие отражения в текстах. О них можно
судить по тем ср.-инд. языкам, к-рые
явились результатом эволюции этих диа-
лектов.
* Wackernagel J., Debrun-
ner A., Altindische Grammatik, Bd 1—3,
Gott., 1930—57; Renou L., Introduction
generate. Nouvelle edition du texte paru en
1896, в кн.: Wackernagel J., Altin-
dische Grammatik. Bd 1. Gott., 1957; см. так-
же лит. при статьях Ведийский язык, Сан-
скрит.	. Т. Я. Елизаренкова.
ДРЕВНЕМАКЕДбНСКИИ ЯЗЬ1К —
один из индоевропейских языков, язык
древних македонцев, населявших в ан-
тичный период историческую область
Македонию на Балканском п-ове. Сви-
детельства Д. я. дошли в отд. глоссах:
апеллятивах и именах собственных (ок.
150 слов), к-рые зафиксированы в про-
изведениях греч. авторов. Большая часть
др.-макед. языковых единиц собрана
в словаре Гесихия Александрийского,
греч. лексикографа 5 в. Текстов на Д. я.
не сохранилось. Определение места Д. я.
в кругу иидоевроп. и его ближайших
генетич. связей затрудняется недостаточ-
ностью материалов. Одни исследователи
(О. Хофман, Г. Хаджидакис, Я. Калле-
рис, Ч. Погирк) относят Д. я. к гречес-
кому, считая его диалектом последнего.
Согласно противоположной концепции
(X. Барич, И. Пудич, В. Пизани, В. Геор-
гиев, О. Хаас, И. И. Руссу, В. П. Неро-
знак), Д. я. в своей основе рассматрива-
ется как негреч. яз., близкий к другим
др.-балкан. языкам (иллирийскому, фри-
гийскому, фракийскому), но испытавший
сильное влияние греч. яз. в процессе
эллинизации.
Д. я. характеризуется: наличием систе-
мы долгих н кратких гласных Г, ё, а, о, й,
сохранением дифтонгов и сонантов; отра-
жением звонких придыхательных как
звонких (в отличие от греч. яз.); сохране-
нием качества простых звонких и глу-
хих; сохранением велярности заднеязыч-
ных палатальных. Морфология Д. я.
известна фрагментарно. Засвидетельст-
вованы формы с основами на -а и -о
и отд. согласные. В словообразовании
преобладает греч. тип деривации наряду
с образцами словосложения с негреч.
формантами. В лексике Д. я. выделя-
ется два слоя — исконный и заимство-
вания.
Изучение Д. я. начато в нач. 20 в. Хоф-
маном, собравшим и описавшим др.-ма-
кед. языковые следы. Первое систематич.
описание в сравнительно-ист. аспек-
те с привлечением ист. свидетельств
было осуществлено Каллерисом. В рабо-
тах Г. Б. Джаукяна Д. я. рассматрива-
ется в плайе связей др.-балкан. языков
с армянским. В исследованиях Нерозна-
ка выделяется неск. языковых слоев
в др.-макед. лексике: архаический греч.
слой, современный классич. состоянию,
и автохтонный негреческий (палеобал-
канский).
* Погирк Ч.. Отношение др.макед.
языка к древнегреческому, Л., 1959 (днсс.);
Д ж а у к я н Г. Б.. Арм. и др.-макед. язы-
ки, «Вестник общественных наук АН Арм.
ССР», 1968, № 8 (на арм. яз.); его же,
Армянский н древние иидоевроп. языки, Ер.,
1970 (на арм. яз.); Нерознак В. П.,
Палеобалкан. языки, М., 1978; его же,
Др.-макед. язык, в ки.: Проблемы антич.
истории и культуры, т. 1, Ер., 1979; Геор-
гиев В., Траките и техният език, София,
1977; Hoffmann О., Die Makedonen.
ihre Sprache und ihr Volkstum, Gott., 1906;
Baric H., Ilirske jezicne studije, Zagreb.
1948; К all er is J., Les anciens Macedo-
nians. Etude linguistique et historique, t. 1 — 2,
Athenes, 1954—77; Pudid I., Die Sprache
der alten Makedonen, в кн.: Studia Balcanica,
v. 5, Sofia, 1971.	В. П- Нерознак.
ДРЕВНЕПЕРМСКАЯ ПИСЬМЕН-
НОСТЬ — одно из названий древнеко-
ми письменности, созданной в 14 в. мис-
сионером Стефаном Пермским (Степа-
ном Храпом) на территории басе. р. Вымь,
притока Вычегды (см. Коми-зырянский
ДРЕВНЕПЕРМСКАЯ 141
язык). Азбука Д. п. была составлена по
образцу греческой и славяно-русской.
К 17—18 вв. вышла из употребления.
• Лыткин В. И., Др.-перм. язык, М.,
1952; его же, Ист. грамматика коми языка,
ч. 1, Сыктывкар, 1957. Р. М. Баталова.
ДРЕВНЕПЕРСЙДСКИЙ ЯЗЫК —
мертвый язык юго-западной группы
иранских языков. Непосредственным про-
должением Д. я. являются ср.-перс.,
перс., тадж. и дари языки. Первоначально
был распространен на Ю.-З. Персии
(терр. современной пров. Фарс в Иране).
Был родным языком древних правителей
Персии, принадлежавших к Ахеменид-
ской династии, имел распространение на
всей терр. Ахеменидской державы в
6—4 вв. до н. э. Клинописные надписи на
Д. я. обнаружены на терр. совр. Ирана,
Турции, Египта. Все они сопровождаются
переводами на эламский, аккадский,
иногда арамейский и египетский языки.
Д. я. ие имел диал. различий. Фоно-
логич. система устанавливается косвенно-
этимологич. путем. Вокализм представ-
лен 3 парами монофтонгов, противопос-
тавленных по длительности (i—i, а—а,
и—й), и 2 парами дифтонгов (ai, Si,
au, au). Позднее он усложнился за счет
ё, б, развившихся из дифтонгов. К во-
кализму относят и слоговой вариант со-
нанта г. Консонантизм представлен 23
фонемами.
Языковой строй флективный, синтетич.
типа. Три разряда морфологич. единиц
(корневые морфемы, аффиксальные мор-
фемы, флексии) выражали категори-
альные значения. У существитель-
ных и прилагательных имелись кате-
гории рода (муж., жен., ср.), числа
(ед., мн., дв. ч.), падежа (падежных
форм); у глагола — категории лица,
числа, залога, времени, наклонения. Сло-
воизменение, особенно именное, харак-
теризовалось многообразием типов, за-
висящих от исхода основы. Количеств,
чередования гласных, продолжавшие
индоевроп. качеств, и количеств, чередо-
вания и выступавшие уже как ист.
чередования фонем, участвовали как в
словоизменении,так и в словообразовании.
Предложение характеризовалось отно-
сительно свободным порядком слов, со-
четаемых друг с другом по способу управ-
ления, согласования и примыкания.
В лексике имеются заимствовании из
других древних иранских (напр.. мидий-
ского) и из неиранских (напр., нз арамей-
ского) языков. Арамейское влияние ска-
залось и на синтаксисе, в частности на
построении фразы.
Д. я. отражает начало процессов, к-рые
на уровне ср.-перс. яз. привели к измене-
нию морфологич. типа. Таковы формаль-
ное и функциональное смешение нек-рых
падежей, функциональное смешение ви-
до-времеииых и модальных личных форм
глагола, широкое использование причас-
тий в роли предиката.
Буквенно-силлабическое письмо гра-
фически сходно с клинописным слого-
вым алфавитом аккадского яз. Древ-
нейшие памятники — надписи Дария I
521—486 до н. э. (подлинность надписей
его деда и прадеда, Аршама и Ариярам-
ны, остается недоказанной). Начало рас-
шифровке положено Г. Ф. Гротефендом в
1802.
• Соколов С. Н., Др.-перс, язык,
в ки.: Основы Иран, яз-знания. Др.-иран.
языки, М., 1979; Kent R., Old Persian.
Grammar, texts, lexicon. New Haven, 1953;
142 ДРЕВНЕПЕРСИД
CAE
Яренский список древнепермской азбуки. Государственная публичная библиотека
им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, рукописный отдел, F. IV. 712. Табл. 6.
Устьсысольско-Карамзинскпй список древнепермской азбуки. Государственная
публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, рукописный отдел F. IV
№ 712. Табл. 8.
Brandenstein W.. M ayrhoferM.,
Handbuch des Altpersischen, Wiesbaden, 1964.
С. П. Виноградова.
ДРЕВНЕПЕРСЙДСКОЕ ПИСЬМО —
см. Клинопись.
ДРЕВНЕПРУССКИЙ ЯЗЬ'Ж — см.
Прусский язык.
ДРЕВНЕРУССКИЙ ЯЗЫК — общий
язык восточных славян (см. Славян-
ские языки), сформировавшийся и Древ-
нерусском государстве в 7—8 вв. и су-
ществовавший до 14—15 вв., когда распал-
ся на 3 отдельных восточнославянских
языка (русский, украинский и белорус-
ский). В области фонетики характери-
зовался полногласием, наличием [ч’] и
[ж1] на месте праслав. сочетаний *tj,
*dj (хожу, вижу) и *kt, *gt перед глас-
ными переднего образования (печи, мо-
чи, ср. пеку, могу), отсутствием носо-
вых гласных, изменившихси к 10 в.:
(<?] > (У), Ге] > [а] > [’а] (зубъ, рука,
пАть, сЬмА). До 12 в. действовал закон
открытого слога: слог оканчивался наибо-
лее звучным звуком — гласным (сто/лъ,
хо/ди/лъ). Гласных фонем в Д. я. было
10: гласные переднего ряда [и], [ё](Ь),
[е], [Ь], [а] и заднего ряда [ы] [у], [о],
[ъ], [а]. Согласных фонем 26: губные
[П], [б], (в), [м] (согласный [в] по диалек-
там мог иметь губио-губное образование
[W]), переднеязычные [т], [д], [с], [з],
Гс'], [з’З, [ш’Ъ [ж'], [ц’], [ч’], [ш’т'ш’],
[ж’д’ж’], [и], [и’],. Гр], Гр’), [л], [л’],
среднеязычный [j] и заднеязычные [к],
[г], [х]. Согласный [ф] в нар.-разг. Д. я.
отсутствовал (он мог выступать в заимств.
словах в книжно-письм. языке), на его
месте произносился звук [п] или [х]:
парус (<греч. faros), Осип (<Iosif).
В 12—13 вв. утратились редуцированные
гласные, в результате чего развились за-
крытые слоги, образовалось множество
сочетаний согласных, появились соглас-
ные на конце слова, что вызвало оглуше-
ние согласных и совпадение в конце слов
звонких и глухих в одном звуке; т, о., ут-
рата редуцированных повлекла за собой
перестройку всей фонетич. системы Д. я.
Грамматич. строй флективный. Сущест-
вительные различались по родам — муж.,
жен. и ср.— н изменялись по числам —
ед., мн. и дв. (дъва стола, дъвЬ рыбь,
дъвЬ озерЬ) и по падежам — им., род.,
дат., вин., тв. и местный (совр. прёдл. п.),
была также зват. форма, у нек-рых суще-
ствительных, отличная от им. п. (кънАже,
сестро, сыну). По системе падежных форм
существительные объединялись в 6 ти-
пов склонений, в каждый нз к-рых могли
входить слова разной родовой принад-
лежности (напр., в склонение с древней
основой на согласный — слова муж. рода
камы ’камень’, жен. рода мати, ср. рода
тЬлА, слово. сЬмА, в склонение с древ-
ней основой иа *1 — жен. рода кость,
муж. рода путь и < д.). Разрушение этой
системы склонения произошло к концу
др.-рус. периода. Прилагательные (ка-
честв. и относит.) имели полную и крат-
кую формы и в обеих формах склонялись.
Глагол имел форму наст, (буд.) времени
(ношу, скажу), 4 формы прош. вре-
мени: две простых — аорист (носихъ,
сказахъ) и имперфект (ношахъ, хожахъ),
и две сложных — перфект (есмь носилъ)
и плюсквамперфект — давнопрошедшее
(бАхъ носилъ или есмь былъ носилъ),
каждая из форм прош. вр. имела особое
значение, связанное с указанием на про-
текание действия в прошлом, 2 формы
сложного будущего: преждебудущее (бу-
ду носилъ) и аналитическое будущее,
сохранявшее во многом характер состав-
ного глагольного сказуемого [имамь (хо-
чу, начьну) носити]. Форма на -л (типа
носилъ) являлась причастием прош. вр.
и участвовала в образовании сложных
глагольных временных форм, а также
сослагат. наклонения (быхъ носилъ).
Кроме инфинитива глагол имел еще одну
неизменяемую форму — супин (или ин-
финитив цели), к-раи употреблялась при
глаголах движения («Иду ловить рыбы»).
По диал. особенностям внутри Д. я.
были противопоставлены сев.-зап. терр.
с цоканьем (неразличением [ц* ] и (ч’]),
[г] взрывного образования, формой
род. п. ед. ч. жен. рода на -Ъ (у женЬ)
и юж. и юго-вост, области с различением
[ц’] и (ч’], [у] фрикативным и формой
род. п. ед. ч. жен. рода на -ы. Были
различия и в лексике. Однако диал. осо-
бенности не разрушали единства Д. я., о
чем свидетельствуют памятники письмен-
ности 12—13 вв., созданные на разных
терр. Др.-рус. гос-ва. Др.-рус. памятники
написаны кириллицей, глаголических
(см. Глаголица) текстов на Д. я. не сохра-
нилось. Д. я., на к-ром написаны эти
памятники, являлся общим языком
др.-рус. народности, сложившейся в Ки-
евском гос-ве. На Д. я. создавалась дело-
вая и юридич. письменность, в сложном
соединении с элементами церк.-слав.
языка Д. я. выступал в памятниках
житийной лит-ры и в летописях. Укрепле-
нию единства Д. я. способствовало и об-
разование общего разг, языка центра
Др.-рус. гос-ва — Киева, население
к-рого сложилось из выходцев с разных
диал. территорий. Единый разг, язык
Киева — киевское койне — характери-
зовался сглаживанием диал. особеннос-
тей и распространением общих фонетич.,
морфологич. и лексич. черт и речи его
жителей.
Усиление диал. черт и как следствие
ослабление языковых связей между тер-
риториями распространения Д. я. было
связано с утратой Киевом с кон. 11 и осо-
бенно во 2-й пол. 12 в. его полит, значе-
ния и усилением роли новых центров об-
ществ. жнзни. Памятники 13 в. отражают
ряд местных языковых явлений, что сви-
детельствует о формировании новых язы-
ковых общностей. По ряду таких осо-
бенностей в 13 в., после завершения обще-
го для всех вост, славян процесса утраты
Редуцированных, юг и юго-запад (Киев,
алицко-Волынская, Турово-Пинская
земли — территории будущих укр. и бе-
лорус. языков) оказались противопостав-
ленными северу и северо-востоку (терри-
ториям будущего рус. языка), где, в свою
очередь, начали формироваться новго-
родский, псковский, смоленский, росто-
во-суздальский диалекты, а также диа-
лект верхнего и среднего течения Оки и
междуречья Оки и Сейма. В 14 в. терри-
тории юго-запада и запада Руси оказа-
лись под властью Великого княжества
Литовского и Польши, что еще сильнее
отторгло их от сев. и сев.-вост, террито-
рий, где складывалось Российское гос-во
и язык великорус, народности. В 14—
15 вв. Д. я. распался на 3 отд. вост.-слав.
языка (см. Русский язык, Белорусский
язык, Украинский язык).
• Соболевский А. И., Лекции по
истории рус. языка, М., 1907; Шахма-
тов А. А., Курс истории рус. языка, ч. 1—3,
СПБ. 1910—12; его же, Введение в курс
истории рус. языка, ч. 1, П., 1916; его же,
Древнейшие судьбы рус. племени, П., 1919;
Дурново Н. Н.. Очерк истории рус.
языка, М.— Л., 1924; Аванесов Р. И.,
Вопросы образования рус. языка в его гово-
рах, «Вестник МГУ», 1947, №9; его же,
Проблемы образования языка рус. (велико-
рус.) народности, ВЯ, 1955, № 5: Я к у б и н-
ский Л. П., История др.-рус. языка,
М.. 1953; Аванесов Р. И., Виногра-
дов В. В., Рус. язык, в кн.: Большая Со-
ветская Энциклопедия. 2 изд., т. 37, [М.,
1955); Филин Ф. П.. Образование языка
вост, славян, М., 1962; его же, Происхож-
дение рус., укр. п белорус, языков, Л., 1972;
Борковский В. И.. Кузне-
цов П. С., Ист. грамматика рус. языка,
2 изд.. М., 1965; Иванов В. В., Ист.
грамматика рус. языка, 2 изд., М., 1983;
Янин В. Л., Зализняк А. А.. Новго-
родские грамоты на бересте. (Из раскопок
1977 — 1983 гг.), М., 1986. В. В. Иванов.
ДРЕВНЕТЮРКСКИЕ ЯЗЫКЙ — ус-
ловный термин, обозначающий утратив-
шие коммуникативные функции языки
письменных памятников различных тюрк-
ских народов. Временные рамки их су-
ществования достаточно широки.
Наиболее ранний из Д. я.— язык тюрк,
рунич. памятников, лит. вариант 7—9 вв.
Рунич. надписи обнаружены на огромном
пространстве от р. Лена на В. до р. Ду-
най на 3.; наиболее крупные надписи
найдены в басе. р. Орхон (орхонские)
и басе. р. Енисей (енисейские). Орхонские
надписи впервые дешифрованы в 1893
В. Томсеном и В. В. Радловым (см. Древ-
нетюркское руническое письмо). Базой
формирования рунич. койне был язык
огуз. племен. Как языку литературному
ему свойственны обработанность, сме-
шанно-наддиалектный характер, а по-
скольку им пользовались разл. этниче-
ские и социальные слои, то и нек-рая
функционально-стилисгич. и региональ-
ная вариативность.
Собственный лит. язык выработали
после переселения в 9 в. на терр. Тур-
фана (Вост. Туркестан) уйгуры. Основу
его составляло рунич. койне, к-рым уйгу-
ры пользовались прежде и к к-рому были
добавлены элементы говора гор. центра
Турфана, близкого к совр. уйгур, яз.
Так возник структурно-смешанный язык,
называемый в уйгур, рукописях tiirkujyur
till, т. е. тюрк.-уйгур, яз. Кроме рунич.
алфавита уйгуры пользовались согдий-
ским и адаптированным его вариантом
(он назывался уйгурским), манихейским
и брахми шрифтами. Радлов считал, что
др.-уйгур, лит. язык окончательно сло-
жился между 8 и 9 вв. и потом употреб-
лялся в монастырях без изменения. Судя
по находкам С. Е. Малова, уйгур, пись-
менность продолжала существовать у
ганьчжоуских уйгуров до нач. 18 в.
Древнеуйгурский язык, хорошо извест-
ный др. тюркоязычным народностям, был
использован при формировании ряда
лит. языков. Так, под его влиянием на
терр. мусульм. гос-ва Караханидов с
центром в г. Кашгар к И—12 вв. сформи-
ровался свой лит. язык, обычно именуе-
мый караханидско-уйгурским; впитан-
ная им в процессе сложения традицион-
ная огузо-уйгур. основа др.-уйгур, язы-
ка, несомненно, воспринималась как уй-
гурская в целом. Уйгур, влияние сказы-
валось и в том, что наряду с араб, алфа-
витом для нек-рых сочинений употреб-
лялся и уйгур, алфавит. Термин «кара-
ханидско-уйгурский» недостаточно точен;
ср.-век. авторы пользовались иными
определениями: буграхане.кий (buyra han
till) у Юсуфа Баласагуни, хаканский
(haqanije) у Махмуда Кашгари и кашгар-
ский (kaSyar tili) у Ахмада Югнаки.
В 13—14 вв. на терр. по ниж. течению
Сырдарьи (вместе с Хорезмом) и на терр.
Золотой Орды возник лит. язык, именуе-
мый в вост, источниках хорезмско-тюрк-
ским. В лит. и науч, жизни Хорезма 11—
12 вв. принимали участие огуз. и кыпчак,
племена, языки к-рых образовали основу
лит. языка. Традиционную огузо-уйгур.
ДРЕВНЕТЮРКСКИЕ 143
АЛФАВИТ ДРЕВНЕТЮРКСКОГО РУНИЧЕСКОГО ПИСЬМА
Румы		Транскрипция	Руны		Транскрипция
Орхонские	Енисейские		Орхонскке	Енисейские	
	-Г 5 X	а (а/			т
Г		е	?		п<
г	ь	/ Г	rf	«Г гГ	п2
> >		о и	1		1
г г	и и	о~й			Л/
D	0 о	j'	£	гл <	пс пд
94	Г	j2	W о		nt nd
<) J <5	boon	b'	1		Р
	я	b2	К А	г1	<?'
	А	c~g	0		<?/• дГ
Y	Y	с2 g2		т	од ид до ди
JS	N	d 1	Ч	ч н н	г!
	X	d2	/р	/у»	г2
¥7	т и т	У'		f К	$!
	F ( f	дг	I	1	S2
	Z ?	к2	Y	Т п 'о Л1	V $
Rh	в в	о/г uk kb’ kii		1	t’
)	J V	('	h К	h h ч	t2
	у	I2	О	Чт -И	z
м		Id It			
часть языка сочинений этого периода со-
ставляет далеко не полный перечень эле-
ментов языка караханид. поры. К ней
добавлены новообразования преим. кып-
чак. происхождения. Хотя доля уйгур, яз.
здесь и не велика, но уйгур, влияние еще
сказывается на графике памятников —
нек-рые из них написаны на уйгур, алфа-
вите. Самым значительным в истории
тюрк. лит. языков средневековья был
период, наз. в вост, источниках и в науч.
144 ДРЕВНЕТЮРКСКОЕ
лит-ре чагатайским (см. Чагатайский
язык).
Кроме названных выше известны Д. я.
др. география, регионов: Закавказья,
М. Азии, Поволжья, Египта. Эти языки
не связаны к.-л. единой традицией, и
сфера их действия меньше, нежели у
группы языков Центр, и Ср. Азии. К ним
относятся: язык арабографичных сельд-
жук. памятников 13—14 вв. из М. Азин и
Закавказья, тяготеющий к совр. языкам
юж. огуз. группы; язык арабографичных
кыпчак, памятников 13—14 вв. из Егип-
та и Сирии, получивший назв. мамлюк-
ско-кыпчакского и имеющий общие черты
с совр. языками сев. кыпчак, группы;
язык эпитафийных надписей 13—14 вв.
араб, шрифтом нз Поволжья, получив-
ший назв. булгарского и традиционно
сближаемый с совр. чуваш, яз.
В числе древних тюркоязычных памят-
ников имеются и такие, к-рые отражают
языки не литературные, а разговорные
или диалектные: латинографичный «Co-
dex Cumanicus» (кыпчак, ареал 13—
14 вв.), судебные акты арм. письма из
Каменец-Подольска (кыпчак, ареал 15—
17 вв.; см. Половецкий язык).
Т. о., Д. я. включают в себя языки
двух типов: литературные и нар.-раз-
говорные (диалектные). Лит. языки пред-
ставлены в двух разновидностях: языки
большого пространств, охвата (Центр, и
Ср. Азия) и продолжит, времени дейст-
вия, нанизанные на стержень единой
огузско-уйгур. письм.-языковой тради-
ции, и языки меньшего география, и вре-
менного масштаба, не связанные между
собой единой традицией (Египет, М. Азия,
Закавказье, Поволжье, 13—15 вв.).
Очень невелик сравнительно с литера-
турным фонд памятников с записью тюрк,
диал. речи; такая диспропорция стоит в
прямой связи с интенсивностью ист., со-
циальных н культурных процессов у тюр-
коязычных народностей. Обилие образ-
цов лит. языков сравнительно с текста-
ми обиходно-бытовой речи связано с уров-
нем развития гос. образований и высокой
степенью книжной грамотности тюрок.
Изучением Д. я. успешно занимались
рус., сов. и зарубежные ученые: Радлов,
Малов, А. Н. Кононов, С. Г. Кляштор-
ный, А. Н. Бернштам (рунич. памятни-
ки); Радлов, Малов, Ф. В. К. Мюллер,
А. А. фон Ле Кок, В. Банг-Кауп, А. фон
Габен, П. Циме (др.-уйгур. тексты);
Радлов, Р. Арат, Б. Ата лай, С.М.Му-
таллибов (тексты караханид. периода);
А. Зайончковский, Р. Нур, Э. Н. Над-
жип, Э. И. Фазылов (хорезм. памятни-
ки); А. Вамбери, М. Ф. Кёпрюлю, Ко-
нонов, А. К. Боровков, Дж. Клосон,
Я. Экман (чагатаистика).
* Мели оранский П. М., Памятник
в честь Кюль-Тегина, СПБ, 1899: М а-
лов С, Е., Памятники др.-тюрк, письмен-
ности. М.— Л.. 1951; его же. Енисейская
письменность тюрков, М,— Л.. 1952: его
ж е, Памятники др.-тюрк, письменности
Монголии и Киргизии, М,— Л.. 1959: Бо-
ровков А. К., Лексика ср.-азиат, тефсира
XII - XIII вв., М., 1963: Фазылов Э.,
Ст.-узб. язык, Хорезмийские памятники
XIV века, т. 1 — 2, Таш., 1966—71; Др.-тюрк,
словарь, Л., 1969; Н а д ж и п Э. Н., Исто-
рико-сравнит. словарь тюрк, языков XIV ве-
ка. На материале «Хосрау и Ширин» Кутба,
кн. 1, М., 1979; Айдаров Г., Библио-
графия. указатель лит-ры по енисейско-
орхонскнм и Таласским памятникам др,-
тюрк. письменности, А.-А., 1979; Коно-
нов А. Н.. Грамматика языка тюрк, рунич.
памятников VII — IX вв.. Л., 1980; Thom-
sen V., Inscriptions de L’Orkhon.... Helsing-
fors, 1896; Radloff W., Die altturkischen
Inschriften der Mongolei. Neue Folge. St.-
Petersbourg, 1897; Orkun H. N.. Eski tiirk
yazitlari, 1—4. 1st., 1936—41; Philologiae
turcicae fundamenta, t. -1, [Wiesbaden], 1959.
Э. P. Тенишев.
ДРЕВНЕТЮРКСКОЕ РУНИЧЕСКОЕ
ПИСЬМО — письменность, существовав-
шая у части древних тюркских племен
в 8—10 вв. и напоминающая по форме
знаков германские руны (см. Руническое
письмо).
Различаются Д. р. п. Центр. Азии п
Сибири, запечатлевшее орхоно-енисей-
ских надписей язык, и рунич. надписи из
Вост. Европы, лишь в части знаков совпа-
дающие с центр.-азиат. руникой; надписи
вост.-европ. рунами ввиду их краткости и
отсутствия билингв не получили окончат.
дешифровки и достоверной языковой ин-
терпретации. По предположениям ряда
ученых, тюрк, азиат, руны были созданы
ранее 8 в. на базе согдийского письма
(см. Согдийский язык) в результате транс-
формации курсивных начертаний знаков
в геометризов. формы, что наиболее оп-
равдано для целей эпиграфики — преиму-
щественного типа тюрк, рунич. надписей.
В алфавите, с учетом региональных и
хронологии, вариантов, более 40 графем.
Оригинальная особенность Д. р. п.—
наличие пар самостоят. букв для боль-
шинства велярных и палатальных соглас-
ных. Это позволило построить систему
письма таким образом, что не выписыва-
лись широкие гласные корневых и в
большинстве случаев — все гласные аф-
фиксальных слогов, за исключением ко-
нечных открытых слогов. Д. р. п. было
дешифровано в 1893 В. Томсеном, пер-
вые опыты переводов орхон. памятников
опубликовал в 1894 акад. В. В. Радлов.
* Радлов В. В., Атлас древностей
Монголии, в. 1—4, СПБ, 1892—99; Щер-
бак А. М.. Енисейские рунич. надписи.
К истории открытия и изучения, в кн.; Тюр-
кология. сб.. М., 1970; КормушинИ. В.,
К осн. понятиям тюрк, рунич. палеографии,
«Сов, тюркология», 1975, № 2; Аманжо-
лов А. С.. К генезису тюрк, рун, ВЯ. 1978,
№ 2; Лившиц В. А., О происхождении
др. тюрк, рунич. письменности, «Сов. тюр-
кология», 1978, № 4; Clauson G., The
origin of the Turkish «runic» alphabet, «Acta
orientalia», Kph., 1970, v. 32; см. также
лит. при ст. Орхоно-енисейскшс надписей
язык.	И. В. Кормушин.
ДРЕВНЕУЙГУРСКИЙ ЯЗЬ'1К— услов-
ное название одного из литературных
тюркских языков раннего средневековья.
В сер. 9 — сер. 13 вв. был офиц. языком
уйгур, гос-ва Кочо в Вост. Туркестане
(совр. Синьцзян-Уйгурский авт. р-н
КНР). Стал известен благодаря открытию
в кон. 19 — нач. 20 вв. в Вост. Туркеста-
не письм. памятников, датируемых 8—
18 вв. (хранятся в рукописных собраниях
в Берлине, Киото, Ленинграде, Лондоне,
ЕВРЕЙСКАЯ ЯЗЫКОВЕДЧЕСКАЯ
ТРАДИЦИЯ — совокупность способов
описания и осмысления древнееврейского
языка, складывавшаяся начиная с пер-
вых веков на Бл. Востоке, а с 10 в. также
в Европе.
Сведений о лингвистич. знаниях в пери-
од существования живого др.-евр. языка
не сохранилось; написанные на этом язы-
ке лит. тексты, став частью Ветхого заве-
та, сделались каноническими в кон. 2 в.
и ограждались от влияния разг, языка.
Послебиблейская лит-ра (т. наз. талму-
дическая, 2 в. до н. э.— 5 в. н. э.) писа-
лась на др.-евр. яз., отличавшемся от язы-
ка Ветхого завета (мишнаист. лит. норма;
см. Гебраистика), а отд. ее части — на
разг, арамейских диалектах: галилейско-
палестинском, южнопалестинском и ва-
вилонском. В этой языковой ситуации
священные тексты начали переводить на
арамейский яз., в связи с чем и возникли
суждения о технике и общих проблемах
перевода. Систематич. изложения язы-
коведч. знаний этого времени ие дош-
ло, и судить о них можно лишь по терми-
нам и отд. лингвистич. положениям,
встречающимся в послебиблейской лит-ре.
Традиционалисты -текстологи (масореты),
Париже, Пекине, Стамбуле, Стокгольме
и служат важным источником для изуче-
ния истории и культуры народов Центр.
Азии). На основе языковых различий, от-
раженных в текстах, в Д. я. выделяются
2 диалекта, условно называемые п- и
j-диалектами. Отличит, признаки Д. я.:
употребление в нек-рых позициях пе-
реднеязычного смычного d вместо средне-
язычного спиранта j; наличие утрачен-
ного в совр. тюрк, языках форманта
-yma/-gma, служащего для образования
причастия наст, вр., и форманта -da£i/-da-
61, образующего причастия буд. вр.;
употребление аффикса -da/-da для выра-
жения значения не только локатива, но н
аблатива, и др.
• Щербак А. М., Грамматич. очерк
языка тюрк, текстов X -- XIII вв. из Вост.
Туркестана, М.— Л.. 1961; Др.-тюрк, сло-
варь, Л., 1969; Насилов В. М., Язык
тюрк, памятников уйгур, письма Х1 —
XV вв., М., 1974; Gabain A. von,
Alttiirkische Grammatik, 3 Aufl., Wiesbaden,
1974.	Л. К). Тугушева.
ДУНГАНСКИЙ ЯЗЫК —один из ки-
тайско-тибетских языков (китайская
ветвь). Распространен в отд. р-нах Кирг.,
Казах, и Узб. ССР. Число говорящих в
СССР ок. 50 тыс. чел. (1979, перепись).
Осн. масса дунган, проживающих в КНР
в щювинциях Ганьсу, Шэньси, Цинхай,
Хэбэй, Хэнань, Шаньдун, Ляонин,
Юньнань, Аньхой и др. (их кит. назва-
ние хуэй, или хуэйцзу, общее число св.
7 млн. чел., 1986, оценка), говорит на
диалектах соотв. провинций и на совр.
лит. китайском языке.
В СССР различают 2 диалекта Д. я.;
ганьсуский и шзньсиский — от назв.
провинций на С.-З. Китая, откуда во 2-й
пол. 19 в. пришли предки ср.-азиат, дун-
ган на терр. нынешних Казахстана н
Ср. Азии. Между диалектами имеются
значит, различия.
Д. я. в СССР сохранил исконные чер-
ты сев .-зап. диалектов кит. яз., на базе
к-рых он сложился и к-рые в Китае поч-
Л
ставя себе целью охранять текст Ветхого
завета от искажений, фиксировали на по-
лях и в конце канона Ветхого завета ва-
рианты написаний и чтения слов и слово-
сочетаний. В 6—8 вв. было создано неск.
систем огласовок: вавилонская, палес-
тинская и тивериадская; последняя, наи-
более распространенная, имела диакри-
тики для различения гласных и их ка-
чества, удвоения согласных и др. (см.
Матрес лекционис). Начиная с 10 в.
текст Ветхого завета, огласованный тиве-
риадскими знаками, лег в основу грамма-
тич. описания др.-евр. языка.
В мистич. соч. «Книга созидания» (8 в.,
Палестина) было сформулировано деле-
ние «букв» (т. е. фонем) на 5 групп по их
произношению, в совр. терминологии —
лабиальные, дентальные, велярные (вклю-
чая у), сибилянты (включая г) и фарин-
гально-ларипгальные («гортанные»). Пер-
вую грамматику др.-евр. яз. «Книги язы-
ка» создал в нач. 10 в. Саадия Гаон, фи-
лософ, языковед, переводчик Ветхого
завета на араб. яз. Он дал деление букв
на И корневых и 11 служебных, опре-
делил по арабскому образцу 3 части ре-
чи — глагол, имя, частицы, предложил
парадигму др.-евр. глагола, но, не опоз-
ти полностью утратились под влиянием
кит. лит. языка. Особенности Д. я. в
фонетике: переход начальных слоговых
u > v, i > j, превращение какуминаль-
ного z в шипящий z; оппозиция парных
мягких и твердых согласных; сокращение
числа тонов с 4 до 3 в ганьсуском диалек-
те. В морфологии относительно развита
суффиксация. В отличие от кит. яз.
в Д. я. суффикс мн. числа может упот-
ребляться не только с существительными,
обозначающими лица, но и с существитель-
ными, обозначающими живые существа
и предметы. В словообразовании разви-
вается тенденция к созданию двусложных
и многосложных слов путем словосложе-
ния (корнесложения), редупликации (пов-
тор односложного корня) или присоеди-
нением к односложному корню суффикса
предметности -гь. В синтаксисе имеются
лишь отд. случаи нарушения обычного
порядка слов под влиянием соседних
языков иного строя. Характерна инвер-
сия прямого дополнения с помощью по-
казателя Ьа. В лексике много заимство-
ваний нз совр. кит., араб., рус. и тюрк-
ских языков.
Д. я. в СССР имеет письменность:
в 1926—28 на основе араб, алфавита, с
1928 на основе латиницы, с 1953 на осно-
ве рус. графики. Лит. язык сформиро-
вался на базе ганьсуского диалекта.
* Драгунов А. А., Д р а г у н о-
в а Е. Н., Дунган, язык, «Зап. Ин-та восто-
коведения АН СССР». 1937, т. 6; Поли-
ванов Е. Д., Фонологич. система гань-
суйского наречия дунган, языка, в сб.: Воир.
орфографии дунган, языка, Фр., 1937;
К а л и м о в А., Дунган, язык, в ки.: Язы-
ки народов СССР, т. 5. Л., 1968 (лит.);
его же. Неск. замечаний о путях развития
дунган, языка, в кн.: Социолингвистич. проб-
лемы развивающихся стран, М., 1975; И м а-
з о в М., Фонетика дунган, языка. Фр.,
1975; его же. Очерки по морфологии дун-
ган. языка. Фр., 1982; Яншансин Ю.,
Тоны и ударения в дунган, языке, Фр.,
1940 (на дунган, яз.).
Рус.-дунган, словарь, т. 1—3, Фр., 1981.
А. Калимое,
нав категорию глагольной породы, со-
ставил лишь ряд словоформ основной
и каузативной пород. Корни др.-евр.
языка он считал одно-, двух- и трехсог-
ласными. Ему принадлежат также сло-
варь др.-евр. слов в алфавитном порядке
и слов по последним согласным; словарь
слов, встречающихся один раз в Ветхом
завете, и список трудных слов Мишны.
В сер. 10 в. в Испании Менахем бен
Сарук составил корневой словарь «Тет-
радь» с включением в гнездо предпола-
гаемых производных. Ученый не прово-
дил сравнений др.-евр. яз. с др. языками,
хотя в 1-й пол. 10 в. Йегуда ибн Курайш
из Феса (Сев. Африка) выдвинул прин-
ципиально важное положение о близости
др.-евр., арамейского и араб, языков.
Собственно науч, исследование др.-евр.
языка началось на рубеже 10—11 вв. в
работах Иегуды бен Давида Хайюджа,
писавшего на араб. яз. и выделившего в
монография, соч. «Книга о глаголах со
„слабыми" буквами» и «Книга о глаголах
с двумя подобными корневыми буквами»
осн. категории морфологии глагола, в
ЕВРЕЙСКАЯ 145
частности категорию глагольных пород
др.-евр. яз.; фактически впервые последо-
вательно определялся состав корня, при-
чем Хайюдж сформулировал положение о
трехсогласном составе др.-евр. глаголь-
ного корня. Впоследствии Б. Дельбрюк
отмечал, что понятие корня проникло в
европ. языковедч. науку из евр. грамма-
тич. традиции, восходящей к Хайюджу,
чьи идеи продержались в европ. семито-
логии до кон. 19 в.
Последователь Хайюджа Абу-ль-Ва-
лид Мерваи ибн Джанах (рабби Иона),
живший в Испании в кон. 10 — 1-й пол.
11 вв., стремился дать полное науч, опи-
сание др.-евр. яз., но в своем соч. в двух
частях на араб. яз. «Книга критического
исследования» сознательно опустил те
разделы грамматики и лексики, к-рые
имелись в трудах Хайюджа, и раздел об
огласовке. Освещая в 1-й части проблемы
строя др.-евр. яз., нбн Джанах 2-ю часть
целиком отвел корневому словарю, сос-
тавленному в алфавитном порядке. При
словоформах приводится примеры из
Ветхого завета, указания на грамматич.
категорию и (не везде) араб, перевод.
Автор проводил сравнения с араб, яз.,
арамейским и языком Мишны, обращая
внимание на полисемию.
Современник ибн Джанаха Самуил ха-
Нагид, живший также в Испании, соста-
вил фундаментальный корневой словарь
«Книга, избавляющая от нужды обра-
щаться к другим книгам», куда включены
были все слова и словоформы, встречаю-
щиеся в Ветхом завете. Сохранившиеся
фрагменты этого словаря были изданы
П. К. Коковцовым в 1916. В нач. 12 в. в
Испании Исаак ибн Барун в своем соч.
«Книга сравнения еврейского языка с
арабским» впервые в истории изучения
этих двух языков сопоставил их в грамма-
тич. и лексич. плане; теоретически осно-
ванная на трудах Хайюджа и его преем-
ников, книга эта отмечена строгой систе-
матичностью. Онг впервые была издана
Коковцовым (1893).
Одновременно с Хайюджем и его после-
дователями изучали язык караим, ученые,
создавшие своеобразное описание грам-
матич. строя др.-евр. яз. Крупнейшим
грамматистом этого направления был
Абу-ль-Фарадж Харун ибн аль-Фа-
радж (кон. 10— 1-я пол. И вв., Иеру-
салим), не принявший закон о трехсог-
ласном составе корня и потому не разли-
чавший все составные части глагольных
словоформ. Но его описания инфинитива,
имени, частиц и синтаксич. структур бы-
ли, видимо, приняты во внимание ибн
Джанахом.
Работами Самуила ха-Нагнда и ибн Ба-
руна завершается период творч. подъема
в истории осн. направления евр. яз-зна-
ния. Начинается деятельность языко-
ведов-популяризаторов, писавших только
на др.-евр. яз., таких, как, напр., Ав-
раам бен Меир ибн Эзра (кон. И—12 вв.),
расширивший евр. языковедч. термино-
логию в основном за счет переводов с
араб, яз., Иосиф Кнмхи (12 в.), введший
в соч. «Памятная книга» под влиянием
лат. языковедч. традиции систему долгих
(5) и кратких (5) гласных в др.-евр. грам-
матике, Моисей бен Иосиф Кимхи
(12 в.), книга к-рого «Движение по пути
знания» излагала основы грамматики,
использовалась в учебных целях н неод-
нократно переиздавалась, Давид Кимхи
(2-я пол. 12 — 1-я пол. 13 вв.), автор
грамматич. соч. «Совершенство» и слова-
ря «Книга корней», вытеснившего не
146 ЕВРЕЙСКИЙ
только арабоязычные труды Хайюджа и
ибн Джанаха, но и переводы этих трудов
на др.-евр. яз., Илья Левита (2-я пол. 15—
1-я пол. 16 вв.), автор критнч. истории
масоры, популярных книг по грамматике
и сочинений по лексикологии (словарь
арамейских слов Ветхого завета и сло-
варь др.-евр. слов послебиблейской
лит-ры).
Книги Кимхидов и Левиты в эпоху
Возрождения легли в основу обучения
др.-евр. и арамейскому языкам и в осно-
ву развития семитологии в христ, ун-тах
Зап. Европы. Иогани Рейхлин (нач.
16 в.) излагал учебный курс др.-евр.
языка по Д. Кимхи, книга М. Кимхи
«Движение по пути знания» была переве-
дена Себастьяном Мюнстером на лат. яз.
* Коковцов П., Книга сравнения
евр. языка с арабским Абу Ибрагима (Исаа-
ка) Ибн Баруна..., СПБ, 1893; его же,
Новые материалы для характеристики 1еху-
ды Хайюджа, Самуила Нагнда..., П., 1916;
3 и с л и и М. Н., Из истории вост, грамма-
тич. науки в XI в. (О двух направлениях
в изучении др.-евр. языка), в кн.: Письм.
памятники и проблемы истории культуры
народов Востока. XI годичная науч, сессия
ЛО ИВАН СССР. Краткие сообщения и ан-
нотации, II, М., 1975; Н а г k a v у A.. Le-
Ьеп und Werke des Saadja's Gaon (Said al-
Fajjumi, 892—942), St.-Petersburg, 1891;
В a c h e г W., Die hebraische Spracbwissen-
schaft vom 10. bis zum 16. Jahrhundert, Trier.
1892; его же. Die Anfange der hebraischen
Grammatik, ZDMG, 1895, Bd 49; В e n-
H ay yim Z., The literary and oral tradi-
tion of Hebrew and Aramaic..., v. 1—5, Je-
rusalem, 1957—77; Linguistic literature. Heb-
rew, в кн.: Encyclopaedia Judaica, v. 16,
N. Y-, 1973. p. 1352-1401. M. И. Зислин.
ЕВРЕЙСКИЙ ЯЗЫК —см. Иврит,
Идиш.
ЕВРЕЙСКОЕ квадратное пись-
мо — см. Западносемитское письмо.
ЕВРОПЕЙСКАЯ языковедческая
ТРАДИЦИЯ — совокупность методов и
принципов описания и изучения языка,
исторически сложившаяся в пределах
европейской науки и культуры.
Несмотря на большое кол-во школ и
направлений, существовавших в Е. я. т.,
она в целом представляет собой единую
линию развития науки о языке («запад-
ная» традиция) в противоположность
разл. «восточным» традициям, особенно
развивавшимся независимо от антич-
ной языковедческой традиции, к к-рой
исторически восходит Е. я. т., возникшая
после крушения Зап. Рим. империи, в
эпоху европ. средневековья, и склады-
вавшаяся на базе т. наз. т р и в и я:
латиноязычных грамматик, риторик
(включая поэтики), а также логич. уче-
ний («диалектик»). Эта система форми-
ровалась в 6 в. как часть «энциклопедии»,
или «семи свободных искусств», состояв-
ших из тривия и квадривия (музы-
ка, арифметика, геометрия, астрономия).
Считается, что канонизация антич. зна-
ния была впервые проведена Капеллой и
Боэцием; впоследствии были канонизи-
рованы грамматики Элия Доната и
Присциана, наиболее важные лат. рито-
рики, поэтики и логич. трактаты. Боэций
перевел на латынь осн. тексты Аристоте-
ля, относящиеся к логике, прокомменти-
ровал его трактаты «Категории» и «Об
истолковании». Эти сочинения легли в
основу развития логич. учений в Европе.
Современник Боэция Кассиодор составил
энциклопедич. компиляцию лат. трудов
по «словесным иск-вам», к к-рым ои от-
нес грамматику, риторику с поэтикой и
логику.
В развитии Е. я. т. в Зап. Европе можно
выделить неск. этапов: 1) 6—12 вв., пе-
риод усвоения лат. наследия и рождения
схоластич. логики, причем грамматика
рассматривалась как вспомогат. дисцип-
лина, служащая целям практич. овладе-
ния чтением н письмом; 2) 13—14 вв., или
т. наз. предреиессансный период, когда
европ. ученые более широко и углубленно
знакомились с подлинными сочинениями
Аристотеля и когда делались новые, более
точные переводы логич. трактатов греч.
мыслителя; грамматика из вспомогат.
дисциплины становится частью филосо-
фии, ключом к пониманию природы че-
ловеческого мышления. В этот период
формируется концепция филос. грамма-
тики, противопоставленной грамматике
практической. Создаются грамматики
греч. и др.-евр, языков (Р. Бэкон).
Пётр Гелийский комментирует граммати-
ку Присциана в соответствии с теми
изменениями, к-рые претерпел лат. яз.
На основе логич. идей Петра Испанского
(13 в.) возникает крупнейшая логико-
грамматич. школа «модистов» (см. Логи-
ческое направление)', 3) 15—16 вв.,
или ренессансный период, когда возни-
кает интерес к нац. языкам, стремление
«обогатить ц прославить» их наряду с
«классическими» (греческим и латынью).
Канонич. тексты переводятся на лит.
языки на нар. основе, создаются первые
грамматики этих языков. Возникает проб-
лема специфики строя отд. языков и ее
отражения в грамматиках. В Италии, Ис-
пании, позже во Франции (1634) и ряде
др. стран Европы возникают академии,
занимающиеся вопросами языка, его изу-
чения и нормирования. Это значительно
обогащает Е. я. т., способствуя форми-
рованию на ее основе самостоят. языко-
ведч. традиций в ряде стран. Создаются
предпосылки для рождения науки о язы-
ке, отличной от традиц. иск-в речи;
4) 17—18 вв., или «рационалистический»
период. Происходившая в то время в
науке «декартовская революция» повлия-
ла на филологов, заставив их искать но-
вые, «основанные на разуме», т. е. логико-
рационалистические, принципы исследо-
вания языка. Возникла «грамматич. нау-
ка» как область изучения общих и неиз-
менных свойств человеческой речи, про-
тивопоставившая себя традиционному
«грамматическому искусству» (см.
У ниверсальные грамматики). В этот пе-
риод были сделаны наблюдения о род-
стве языков и подготовлена почва для
рождения сравнительно-исторического
языкознания.
Указанные этапы и направления харак-
теризуют в основном зап.-европ. ветвь
развития антич. языковедч. традиции;
за этой ветвью и закрепилось представле-
ние о Е. я. т. Но помимо зап.-европей-
ской антич. традиция дала и др. ответв-
ления, напр. греч.-визант. языковедч. тра-
дицию и непосредственно восходящие к
ней вост.-слав., груз, и арм. традиции,
возникновение к-рых связано с ранне-
средневековым разделением Европы на
западную и восточную. К 9—И вв. уси-
лился процесс разграничения двух наибо-
лее крупных культурных регионов в
Европе — греко-славянского и ром.-гер-
манского, чему в известной мере способст-
вовало разделение христ. церкви на вос-
точную и западную. Страны Вост. Европы
находились под влиянием греч.-визант.
традиции; развитие письменности и
лит-ры в них, а также яз-знаиия харак-
теризуется по сравнению с зап. ветвью
следующими особенностями: 1) наличием
собств. письменностей, отличных от гре-
ческой и латинской; 2) ранними, начиная
с 5 в., традициями перевода книг Священ-
ного писания и создания в этой связи ка-
нонич. языков на нар. основе (см., напр.,
Старославянский язык); 3) более слабым
развитием диалектик, логики и общей ме-
тодологии науки.
Тенденции к синтезу зап. н вост.-европ.
традиций, обусловленные в значит, сте-
пени их общими истоками, наметились в
16—17 вв., но особенно ярко проявились
в эпоху Просвещения.
Колонизация европейцами значит, тер-
риторий др. континентов привела к тому,
что с 15—16 вв. начинается перенесение
принципов Е. я. т. на неевроп. регионы.
Лристианизация завоеванных колоний,
требовавшая перевода Библии н др. ре-
лиг. лит-ры на местные языки, привела к
созданию т. наз. миссионерских грамма-
тик, описывавших эти языки на базе ме-
тодов и принципов европ. традиции.
Подобные опыты, с одной стороны, рас-
ширили кругозор европ. филологов, спо-
собствовали развитию понятийного строя
европ. науки о языке, а с другой — сти-
мулировали процесс развития новых,
внеевроп. лингвистич. традиций на базе
Е. я. т., в т. ч. таких крупных, как сев.-
американская (США, Канада).
* Конрад Н. И., Запад и Восток. Ста-
тьи, М.. 1972; Амирова Т. А., Оль-
ховиков Б. А., Рождествен-
ский Ю. В.. Очерки по истории лингви-
стики, М., 1975; История лингвистич. уче-
ний, [2]. Ср.-век. Восток. Л.. 1981; История
лингвистич. учений. Ср.-век. Европа, Л., 1985;
Ольховиков Б. А., Теория языка и
ввд грамматич. описания в истории яэ-зна-
ния. М.. 1985; Robins R. Н., Ancient
and mediaeval grammatical theory in Europe
with particular reference to modern linguistic
doctrine, L., 1951; CTL. 1972, v. 9 (Linguistics
in Western Europe); Jacob A.. Genese de la
pensee linguistique, P.,	[1973]; Ash-
worth E. J., Language and logic in the
Post-medieval period, Dordrecht — Boston,
[1974]; CTL. 1975, v. 13 (Historiography, of
linguistics); P a d 1 e у G. A.. Grammatical
theory in Western Europe 1500—1700. The
Latin tradition, Camb.— [a. o.J. [1976]; его
ж e. Grammatical theory in Western Europe
1500—1700. Trends in vernacular grammar. I,
Camb., 1985; H u nt R. W., The history of
grammar in the Middle Ages. Amst.. 1980.
H. Ю. SoKadopoeat
ЕВРОПЕЙСКОЕ ЛИНГВИСТИЧЕ-
СКОЕ Общество (Societas Linguist;-
ca Europea) — международное научное
общество, объединяющее в качестве дейст-
вительных членов языковедов стран
Европы и содействующее развитию ис-
следовательской работы в области языко-
знания и смежных наук. Основано в 1966
по образцу Американского лингвистиче-
ского общества. Е. л. о. проводит еже-
годные собрания, на к-рых избираются
президент и вице-президент, а также орга-
низует междунар. науч, конференции.
Первым президентом был А. Мартине;
в 1986/87 президентом избран Т. В. Гамк-
релидзе. Печатные органы: ежекварталь-
ный науч. жури. «Folia Linguistica»
(1967—) и журн. «Folia Linguistica His-
torica» (1980—).	В. П. Нерознак.
ЕГЙПЕТСКИИ ЯЗЬ'1К—см. Древне-
египетский язык.
ЕГИПЕТСКОЕ ПИСЬМО — словесно-
слоговая система письма, обслуживавшая
древнеегипетский язык (ок. 4-го тыс.
до н. э.— 3—4 вв. н. э.). Основу его сос-
тавляли ок. 500 знаков-рисунков, мне-
монически связанных с определ. понятия-
ми и выражающими нх словами [отд. сло-
вом или группой слов, соотнесенных с ри-
сунком по семантич. или фонетич. ассо-
циации, напр.: изображение ‘(план) дома’
означало рг ‘дом’ н prj ’выходить’; ‘связ-
ка шкур шакалов’ ms 4- ‘сноп льна’ dr
могли означать nisdr ‘ухо’]. При этом
фонетич. ассоциации учитывали только
согласный костяк слова, отвлекаясь от
огласовки. В своем фонетич.-консо-
нантном употреблении знак мог пере-
давать либо один сог-
ласный с произволь-
ным или нулевым глас-
ным («алфавитный
знак»), либо два или
три согласных — в за-
висимости от слова,
для к-рого был перво-
нач. выработан этот
знак. Т. о. каждый
знак получал не толь-
ко словесное, ио и
фонетич. (консонант-
ное) значение.
С кон. 4-го тыс. до
н. э. выработалась ор-
фографии. система,
имевшая целью обес-
печить однозначное чте-
ние: 1) нек-рые знаки
выражали одно опре-
дел. слово; к такому
знаку прибавлялась
вертикальная черточ-
ка, определявшая его
именно словесное, а не
фонетич. прочтение; 2)
др. знаки в словесном
нх значении рассматри-
вались как идеограм-
мы и могли выражать
либо одно слово, либо
одно из неск. ассоциа-
тивно связанных слов;
однозначность прочте-
ния обеспечивалась
добавлением «компле-
мента» — одного или
неск. знаков в фоне-
тич. консонантном упо-
треблении; компле-
мент воспроизводил
весь согласный кос-
тяк слова или его ко-
нечную часть; он не-
редко добавлялся и
тогда, когда идео-
грамма имела всего одно словесное
значение; 3) слово могло также пере-
даваться одними знаками в фонетич.-
консонантном употреблении, но т. к. это
не обеспечивало его однозначного прочте-
ния из-за отсутствия гласных, то добавля-
лась соотв. идеограмма в качестве «детер-
минатива», т. е. непроизносимого знака,
характеризующего категорию понятий,
к к-рой относится данное слово. Служеб-
ные слова писались только фонетич.-кон-
сонантными знаками. Дв. и мн. числа
обозначались удвоением/утроением знака
или двумя/тремя черточками. Е. п. упот-
реблялось параллельно в двух разновид-
ностях: рисуночной с тщательным вос-
произведением изображаемого предмета
(иероглифика) и скорописной (иерати-
ка). С сер. 2-го тыс. до н. э. применялся
особый вариант Е. п. для записи иноязыч-
ных слов, гл. обр. имен собственных:
одно- и двухконсонантные знаки, как по-
лагают, подбирались по огласовке соот-
ветственного егип. слова и потому могли
передавать не только согласный костяк,
но и огласовку неизвестного слова. Со
2-го тыс. до н. э. начинает создаваться
параллельно обычному еще особое тайное
письмо, в принципе из односложно-кон-
сонантных знаков, но со значит, вариатив-
ностью для каждого фонетич. значения;
традиционные знаки использовались как
идеограммы-детерминативы слов, но не
по семантич., а по фонетич. ассоциапин
(сходство начального согласного и т. п.).
С 3 в. до и. э. это письмо становится свя-
щенным.
С 7 в. до и. э. на основе иератики вы-
работалась новая скоропись — демоти-

2°г;.21
ад 4 о о
6
Образец иератического письма; ниже тот же текст в иерог-
лифической передаче.
ка. Знаки в ней упрощены, поликонсонан-
тные знаки употребляются реже, заме-
няясь написаниями одноконсонантных
знаков с детерминативами, носящими
характер обобщающих знаков для клас-
сов понятий.
• Петровский Н. С., Егип. язык,
Л., 1958; его же, Звуковые знаки егип.
письма как система, М., 1978; L а с a u Р.,
Sur le systeme hieroglyphique, Le Caire, 1954;
Gardiner A. H.. Egyptian grammar,
3 ed., L., 1957.	И. M. Дьяконов.
ЕГИПТОЛОГИЯ — комплекс историко-
филологических дисциплин, занимающих-
ся изучением истории, культуры, языка
и письменности Др. Египта.
Возникновение лингвистич. Е. связано
с дешифровкой египетского письма. Са-
мобытная егип. иероглифич. система и ее
скорописные варианты — иератика и де-
мотика — были со временем забыты са-
мими египтянами; памятники егип. пись-
менности, отражающие жизнь египтян и
фиксирующие этапы развития древнееги-
петского языка на протяжении более трех
тысячелетий, оставались непрочитанными
вплоть до нач. 19 в. В 4 в. расшифровать
егип. письменность пытался Гораполлон,
в 17 в.— А. Кирхер, в 18 в.— У. Уом-
бертон, Ж. де Гинь и др. ученые, но их
усилия не имели успеха.
Найденный в 1799 т. иаз. Розеттский
камень с идентичными по содержанию
иероглифич., демотич. и греч. текстами
дал ключ к дешифровке егип. иерогли-
фов. Его первыми исследователями были
ЕГИПТОЛОГИЯ 147
ю»
А. И.Сильвестр де Сасн,
Ю. Д. Окерблад и
Т. Юнг, определивший
звуковое значение неск.
иероглифов и вплотную
подошедший к дешиф-
ровке. Основоположни-
ком Е. как науки стал
Ж. Ф. Шампольон, к-рый
в результате многолет-
них исследований де-
шифровал систему егип.
письма («Письмо к г.
Дасье», 1822). В 1824
он опубликовал «Очерк
иероглифической систе-
мы древних египтян», в
1836 — первую грамма-
тику егип. яз.; словарь егип. яз. вышел
посмертно в 1841. В 1828 Шампольон воз-
главил первую науч, экспедицию в Еги-
пет, результатом к-рой был труд «Па-
мятники Египта и Нубии», изданный в
1844 при участии И. Розеллини.
Преемники Шампольона (т. наз. старая
школа египтологов) занимались накопле-
нием науч, материала, изданием памят-
ников, разрабатывали осн. направления
егип. филологии. В 40—60-х гг. 19 в.
К. Р. Лепсиус работал над вопросами
хронологии, истории, развития егип.
иск-ва; его 12-томный труд «Памятни-
ки Египта и Эфиопии» (1849—56) не утра-
тил науч, значения. Г. Бругш занимал-
ся изучением демотнкн, Э. де Руже и
Ф. Ж. Шаба исследовали иератнку. Пер-
вый полный список егип. иероглифов сос-
тавил С. Бёрч.
Начавшиеся со 2-й пол. 19 в. упорядо-
ченные археология, изыскания, к-рые
проводились Ф. О. Ф. Мариетом, воз-
главившим «Службу древностей Египта»
и основавшим Египетский музей в Каире,
Г. К. Ш. Масперо, У. М. Питри Флин-
дерсом, Л. Борхардтом, X. Картером,
М. 3. Гонеймом и др. учеными, способст-
вовали накоплению богатого эпиграфич.
материала, ставшего базой для дальнейше-
го развития филологич. Е., расцвет к-рой
с 90-х гг. 19 в. связан с т. наз. берлин-
ской школой во главе с А. Эрманом. Эр-
ман издал классич. грамматики егип. яз.
среднего и нового периодов («Aegyptische
Grammatik», 1894; 4 Aufl., 1928; <Neu-
aegyptische Grammatik», 1880;2Aufl. ,1933),
его ученик К. Зете — 3-томное исследова-
ние о егип. глаголе (1899—1902), Г. Мёл-
лер — 3-томную иератич. палеографию
(1909—12). фундаментальные труды в
области демотики создал В. Шпигельберг;
Г. Юнкер стал основоположником изуче-
ния иероглифики греко-рим. времени. Бер-
линская школа известна также образцо-
выми критич. изданиями егип. текстов; в
ее рамках составлен и выпущен в 1926—50
6-томный егип. словарь под ред. Эрмана
и Г. Грапова. Достижения этой школы
были развиты н приумножены последую-
щими поколениями египтологов разных
стран. В Англии автором классич. трудов
по егип. ономастике и грамматике ср.-
егип. яз. стал А. X. Гардинер, издавший
также многочисл. литературные и дело-
вые иератич. тексты; известны трудами
по егип. синтаксису Б. Гани и трудами
по новоегип яз. ученик Гардинера Я. Чер-
ный. Значит, вклад в развитие Е. внесли
Т. Э. Пит, Р. О. Фолкнер (Великобри-
тания), П. Лако, Г. Лефевр, Э. Дриотон
(Франция), Э. Эдель, автор грамматики
староегип. яз. (1955—64), В. Вестен-
дорф, Г. Кеес, Э. Отто (ФРГ), Ж. Капар
(Бельгия), В. К. Эриксен (Дания),
148 ЕГИПТОЛОГИЯ
f	о-ЛаЛ; Д v. pU *
/Гм^К’ ^lb3Zr^®*Tj^ г^*'ч"х^ъ~?^ля«Л£
tbrtiz)	"'^г'
.;<£0.«W4tee<».l£,1^^;«l»P»Z’ib««_>P?ZHW=)^4iMI<WIH‘fS)ibf1n^y_iol11.tT«
_"T ~Р0ХУ •,£ JI£,PM.~ а	fl,JWlee oo^i 5»x-~~ ЖГ&
fwiaj“ EW9J 4 U	F.WT^y/^iOTMUf/^^OfMW^Xfo-^x
Демотическое письмо Зв. до н. э.;
Р. А. Каминос (США), 3. Моренц,
Ф. Хинце (ГДР), Ф. Лекса, 3. Жаба
(ЧССР), Т. Анджеевскнй (ПНР), Л. Ка-
коши (ВР), С. Хасан, А. Фахри,
А. Бадави, А. Бакир (АРЕ) и др.
В России интерес к Египту н его куль-
туре возник в нач. 19 в. Сокр. перевод
«Очерка иероглифической системы» Шам-
польона был издан декабристом Г. С. Ба-
теньковым в 1824; сохранилась переписка
А. Н. Оленина с Шампольоном. Развитие
дореволюционной рус. египтологии свя-
зано прежде всего с именами В. С. Го-
ленищева, О. Э. Лемма, Б. А. Тураева.
Голенищев открыл и издал неск. уникаль-
ных памятников егнп. лит-ры, внес зна-
чит. вклад в изучение глагольных форм и
синтаксиса егип. яз.; он основал кафедру
Е. в Каирском ун-те, собранная им в
Египте коллекция древностей легла в ос-
нову егип. отдела Музея изобразит, иск-в
им. А. С. Пушкина в Москве. Лемм с
1887 читал курс егнп. яз. в Петерб.
ун-те. Тураев', автор ряда трудов по рели-
ниже тот
же текст в иероглифической передаче.
гии и лит-ре Др. Египта, создал школу
рус. египтологов (В. М. Викентьев,
И. М. Волков, А. Л. Коцейовский,
Н. Д. Флиттнер, И. Г. Франк-Каменец-
кий). Ученик Тураева В. В. Струве стал
основоположником сов. школы Е. и исто-
рии Др. Востока. Как египтолог он из-
вестен изданием Моск, матем. папируса
(1930), ряда демотич. текстов (1954) и
многочисл. работами по истории егип.
общества. Сов. Е. охватывает своими ис-
следованиями широкий круг культурно-
ист. проблем; в области яз-знания извест-
ны работы М. А. Коростовцева, автора
«Введения в египетскую филологию»
(1963) и «Новоегипетской грамматики»
(1973), И. Г. Лившица, автора исследо-
вания о Шампольоне и истории дешифров-
ки егип. письменности (1950), Н. С. Пет-
ровского, автора грамматики егип. яз.
(1958), монографий «Звуковые знаки
египетского письма как система» (1978)
и «Сочетания слов в египетском языке»
(1970).
a)wr ’ласточка' и wr ’большой’, hprr 'жук'
и hpr ‘становиться’, ms 'хвост' и msj ‘ро-
жать’, dr ’корзина’ и dr ‘граница*,
6)msdr 'ухо': (1) рисуночный знак. (2) ms
‘хвост’ + _dr ’корзина’.
Звуковая замена в египетском письме при
помощи сходно звучащих слов.

a) jb 'козленок' и jb(j) 'жаждать',
б) рг 'дом' и pr(j) 'выходить'.
Различные понятия, обозначаемые словами
с одинаковым составом гласных (египетское
письмо).
В СССР проблемы лингвистич. Е. ис-
следуются на вост, ф-те ЛГУ, в ИВАН
СССР, ЛО ИВАН СССР, Гос. Эрмитаже,
Музее изобразит, нск-в нм. А. С. Пуш-
кина, Одесском гос. археологич. музее;
за рубежом — в Лондоне, Оксфорде
(Великобритания), Берлине (ГДР), Зап.
Берлине, Гёттингене, Бонне (ФРГ), Па-
риже, Страсбурге (Франция), Лейдене
(Нидерланды), Риме, Милане (Италия),
Вене (Австрия), Женеве (Швейцария),
Праге (ЧССР), Чикаго, Бостоне (США),
Каире (АРЕ). В Каире функционирует
«Служба древностей Египта»; по согла-
шению с правительством АРЕ на терр.
страны находятся постоянные египтоло-
гия. центры ряда стран: Великобритании,
Бельгии, Италии, ГДР, ФРГ, Нидерлан-
дов, ПНР, Франции, ЧССР.
Материалы по лингвистич. Е. публи-
куются в периодич. изданиях: «Вестник
древней истории» (М.— Л.,	1937—),
<Zeitschrift fur agyptische Sprache und
Altertumskunde» (Lpz., 1863—), «Annales
du service des antiquitds de I’Egypte» (Le
Caire, 1900—), «Journal of Egyptian
Archaeology» (L., 1914—), «Aegyptus.
Rivista italiana di egittologia e di bapi-
rologia»(Mil., 1920—), «Chronique d’Egyp-
te. Bulletin periodique de la Fondation
igyptologique reine Elisabeth» (Brux.,
1925—), «Kemi. Revue de philologie et
d'archeologie egyptiennes et coptes» (P.,
1928—), «Mitteilungen des Deutschen
Archaologischen Instituts. Abteilung Kai-
ro» (Wiesbaden, 1930—), «Journal of
Near Eastern Studies» (Chi., 1941—),
«Revue d'6gyptologie риЬпёе par la So-
siete franQaise d’egyptologie» (P., 1948—)
и др.
• Кагаров E., Прошлое и настоящее
египтологии, Сергиев Посад, 1914; Б у з е-
с к у л В. П.. Открытия и науч, достижения
за последние годы в области изучения Др.
Востока, Хар., 1927; КацнельсонИ. С.,
Материалы для истории египтологии в Рос-
сии, в кн.: Очерки по истории рус. востоко-
ведения. сб. 2, М., 1956; Постов-
с к а я Н. М., Изучение древней истории Вл.
Востока в Сов. Союзе (1917 —1959), М., 1961;
Коростовцев М. А., Пятьдесят лет еги-
птологии в СССР, в кн.: Ж. Ф. Шамполь-
ов в дешифровка егип. иероглифов, М., 1979;
Петровский Н. С., Источники сведе-
ний о Др. Египте в России в XI — XVIII вв.,
в хи.: Замаровский В., Их величества
пирамиды, М., 1981; S е t h е К., Die Асур-
tologie..., Lpz., 1921: G 1 a n v i I 1 е
S. R. K.. The growth and nature of egyp-
tology, Camb., 1947; Dawson W. R.,
Who was who in egyptology..., L-. 1951; Hor-
nung E., Einfunrung in die Agyptologie..,,
Darmstadt, 1967; Sauneron S., L'egyp-
tologie, P., 1968.	И. В. Виноградов.
ЕДИНЙЦЫ ЯЗЫКА—элементы систе-
мы языка, имеющие разные функции и
значения. Совокупности основных Е. я.
в узком смысле этого термина образуют
определ. «уровни» языковой системы,
напр. фонемы — фонемный уровень,
морфемы — морфемный уровень н др.
(см. Уровни языка).
Термином «Е. я.» в широком смысле
обозначают обширный круг неоднородных
явлений, являющихся объектом изуче-
ния лингвистики. Выделяют материаль-
ные, имеющие постоянную звуковую обо-
лочку единицы, напр. фонему, морфему,
слово, предложение и т. д., «относительно-
материальные» единицы (по А. И. Смир-
ницкому), имеющие переменную звуко-
вую оболочку, напр. модели строения
слов, словосочетаний, предложений, и
единицы значения (напр., семы и др.),
составляющие смысловую (идеальную)
сторону материальных или относительно-
материальных единиц и вне этих единиц
не существующие.
Материальные Е. я. делятся на одно-
сторонние, не имеющие собственного зна-
чения (фонемы, слоги), и двусторонние,
имеющие как звучание, так и значение.
Функция односторонних Е. я.— участие
в формировании и различении звуковых
оболочек двусторонних единиц. Иногда
к односторонним Е. я. («единицам выра-
жения») относят сами звуковые оболочки
двусторонних единиц («сонема» — звуко-
вая оболочка морфемы, «номема» — зву-
ковая оболочка слова). Двусторонние
Е. я. выражают определ. значение
(смысл) или используются для его
передачи (морфемы, слова, предложе-
ния).
Материальные Е. я. характеризуются
вариантно-инвариантным устройством.
Одна и та же Е. я. существует в виде
множества вариантов (см. Вариант-
ность), представляя собой конкретные
реально артикулируемые (произносимые)
звуковые отрезки. Е. я. существуют н в
абстрактном виде — как класс (мно-
жество) своих вариантов, как абстрактная
сущность — инвариант. Инвариантно-ва-
риантное устройство Е. я. отображено в
двух рядах терминов: омических», ис-
пользуемых для обозначения единиц как
инвариантов (фонема, морфема, лексе-
ма и т. д.), и «этических», обозначающих
варианты единиц (фон, аллофон, морф,
алломорф и т. д.). Эмич. и соответствую-
щие им этич. Е. я. образуют один уро-
вень: фоиема/фон, аллофон образуют
фонемный уровень и т. д. В некото-
рых направлениях ,амер. дескриптивнзм,
см. Дескриптивная лингвистика)
этнч. и эмнч. Е. я. относят к разным
уровням.
Относительно-материальные единицы
существуют в виде образцов, моделей или
схем построения слов, словосочетаний и
предложений, обладают обобщенным
конструктивным значением, воспроизво-
дящимся во всех Е. я., образованных по
данной модели (см. Модель в языкозна-
нии, Предложение).
Е. я. могут быть простыми н сложными.
Простые абсолютно неделимы (фонема,
морфема), сложные неделимы в преде-
лах тех уровней языка, в к-рые они вхо-
дят (напр., сложные и производные сло-
ва, предложения и т. д.). Деление слож-
ной Е. я. ликвидирует ее как таковую и
обнаруживает составляющие ее единицы
более низких уровней (напр., слово де-
лится на морфемы, предложение — на
слова).
Нек-рые направления лингвистики стре-
мятся расчленить простые Е. я. на еще
более простые, т. е. выявить «элементы
элементов». Различит, признаки фонем
рассматриваются, напр., не как свой-
ство фонемы, а как ее составные части,
выделяются элементы смысловых
единиц (см. Компонентного анализа
метод).
Разные школы и направления лингвис-
тики дают разные характеристики одним
и тем же Е. я.: напр., фонема рассмат-
ривается либо как наиболее «типичный»
или «важный» звук из множества (семей-
ства) звуков (Д. Джоунз, Л. В. Щерба),
либо как инвариант звука (Н. С. Трубец-
кой, Р. О. Якобсон); морфема рассмат-
ривается как «мельчайшая единица язы-
ка» (Л. Блумфилд), «мельчайшая значи-
мая часть слова» (И. А. Бодуэн де Кур-
тенэ), грамматич. средство, «выражающее
отношения между идеями» (Ж. Ванд-
риес).
Значит, расхождения в трактовке и
оценке Е. я. разными школами, расхож-
дения в перечне выделяемых Е. я. затруд-
няют сопоставление и сравнение языков.
Это сопоставление и сравнение оказыва-
ется возможным путем выявления универ-
сальных свойств Е. я. и отображения этих
свойств в терминах — названиях Е. я.
Такими свойствами или характеристика-
ми Е. я. являются их наиболее общие
свойства, обнаруживаемые во всех язы-
ках, напр. фонема — класс фонетически
сходных и функционально тождествен-
ных звуков, морфема — двусторонняя
Е. я., не обладающая синтаксич. само-
стоятельностью, слово — синтаксически
самостоят. Е. я., предложение — рече-
вая система, состоящая из Одного или
неск. слов, выражающая и сообщающая
семантич. информацию. Использование
при описании языков соотв. образом
определ. терминов делает описания сопо-
ставимыми и позволяет выявить сходства
и различия языков.
Е. я. в наиболее общем виде обнаружи-
вают три вида отношений: парадигматиче-
ские (см. Парадигматика), синтагматиче-
ские (см. Синтагматика), иерархические
(по степени сложности, отношения вхож-
дения единиц низших уровней в высшие).
Е. я. обладают свойством «уровневой со-
четаемости»: в парадигматич. и синтаг-
матич. отношения вступают только едини-
цы одного уровня, напр. фонемы обра-
зуют классы и в линейной последова-
тельности сочетаются только между
собой.
Е. я. комбинируются в речевой цепи,
образуя единицы речи. Однако фоиемы и
морфемы не могут быть единицами речи
подобно словам, к-рые могут быть как
единицами языка, так и единицами речи
(производные и сложные слова могут
иногда свободно образоваться в речи по
тем или иным «формулам строения»);
словосочетания (за исключением фра-
зеологизмов) и предложения — единицы
речи, т. к. не воспроизводятся, а произ-
водятся по определ. моделям. Комбина-
торика Е. я. регулируется грамматич.
правилами. Единицы языка подчиняются
этим правилам в силу объективно прису-
щих им свойств. В конечном счете прави-
ла языка являются проявлением свойств
Е. я., поскольку эти свойства лежат в
основе возможных связей и отношений
между Е. я.
ЕДИНИЦЫ 149
В истории яз-знания существовал раз-
ный подход к вопросу о центральной Е. я.
Из истории языков известно, что слова
исторически предшествуют морфемам.
Последние — либо бывшие слова, утра-
тившие способность к синтакснч. упот-
реблению, либо усеченные части слов,
образовавшиеся в результате слияния или
сложения слов. В рамках направлений,
считающих слово центр, единицей языка,
теоред ически допускается возможность
существования языка, не имеющего мор-
фем и состоящего только из слов (ср. уп-
рощение морфологии в англ., др.-кит.
и нек-рых др. языках). Направления
лингвистики (напр., дескриптивная линг-
вистика), исходящие из того, что морфе-
мы — мельчайшие единицы языка неза-
висимо от того, обладают они сиитаксич.
самостоятельностью или, наоборот, не
обладают, т. е. являются частями слов,
к числу слов относят только производные
и сложные слова, как производные от
морфем. Так, по Г. Глисону, простые сло-
ва англ. яз. dog, box и др. являются мор-
фемами. Для этих направлений теорети-
чески допустим язык, не имеющий слов,
а состоящий только из морфем.
• Виноградов В. В., Рус. язык, М.,
1947; С мириицкий А. И., Синтаксис
англ, языка, М., 1957; Г лисов Г.. Введе-
ние в дескриптивную лингвистику, пер.
с англ., М., 1959; Якобсон Р., Хал-
ле М., Фонология и ее отношение к фоне-
тике, пер. с англ., в кн.; НЛ, в. 2. М., 1962;
Степанов Ю. С.. Основы яз-знания, М.,
1966; Булыгина Т. В., О нек-рых ана-
логиях в соотношении семантич. и звуковых
единиц. ВЯ, 1967, № 5; Реформа т-
с к и й А. А., Введение в языковедение,
4 изд.. М., 1967; Арутюнова Н. Д.,
О значимых единицах языка, в кн.: Иссле-
дования по обшей теории грамматики. М.,
1968; Блумфилд Л.. Язык. пер. с англ.,
М.. 1968; Единицы разных уровней грамма-
тич. строя языка и их взаимодействие, М.,
1969; Солнцев В. М.. О соизмеримости
языков, в кн.; Принципы описания языков
мира. М.. 1976; его же. Язык как систем-
но-структурное образование. М., 1977.
В. М. Солнцев.
ЕНИСЁЙСКИЕ ЯЗЫКЙ — группа язы-
ков, распространенная в Сибири вдоль
Енисея (иногда по наиболее известному
из Е. я. группа называется кетской, ио
это менее точно). По давней традиции,
Е. я. считаются изолнров. языками среди
др. языковых семей Евразии. По сообра-
жениям этноисторического характера
нек-рые ученые относят Е. я. к палеоази-
атским языкам. В разное время эти
языки (а именно кетский) сравнивали с
языками Юго-Вост. Азии, Кавказа, с та-
кими изолиров. языками, как баскский,
бурушаски, даже с языками амер, индей-
цев. Наиболее перспективна точка зре-
ния, согласно к-рой Е. я. генетически
связаны как с тибето-бирманскими язы-
ками, так и с нахско-дагестанскими язы-
ками (С. А. Старостин).
Из Е. я. живыми являются кетский и
сымский (самоназв.— югский) языки; на
последнем говорит всего неск. чел. Ранее
сымский рассматривался как один из
двух (наряду с имбацким) осн. диалек-
тов кетского яз. Др. Е. я. относятся к
мертвым: коттский (в сер. 19 в. на нем
еще говорило неск. чел.), аринский и пум-
покольский, последние сведения о су-
ществовании к-рых относятся ко 2-й
пол. 18 в., ассанский, близкий к коттско-
му как диалект одного языка. Кроме того,
енисейскоязычными, видимо, были ястын-
цы, яринцы, бохтинцы, население вер-
ховьев р. Кеть, отчасти бачатские телеуты
(ашкиштимы) и койбалы, или койбал-
150 ЕНИСЕЙСКИЕ
кнштнмы, от к-рых илн дошли отд. слова
в записях 18 в., или ничего не сохрани-
лось. Влияние Е. я. обнаруживается в
соседних тюркских (хакасском, тувин-
ском, особенно у тувинцев-тоджинцев,
и др.) и нек-рых вымерших самодийских
языках (прежде всего в камасинском)
этого ареала. Характерно, что населе-
ние, утратившее Е. я., нередко пере-
ходило сначала на самодийскую, потом
на тюркскую и, наконец, на рус. речь.
Терр. распространения совр. Е. я. охва-
тывает ср. течение Енисея от р. Курейка
на С. до рр. Елогуй и Подкаменная Тун-
гуска на Ю. (кеты) и несколько южнее —
басе. р. Сым (сымские кеты, или юги).
Вымершие Е. я. располагались по Ени-
сею дальше к Ю.: коттский к В. от Ени-
сея, севернее р. Кан, ассанский — к Ю. от
коттского, пумпокольский — в верховьях
р. Кеть, аринский — к С. от Краснояр-
ска. О более древнем ареале Е. я. и их
диал. членении можно судить по гидро-
нимия. данным (прежде всего по разл.
формам слова, обозначающего реку: кет.
•сес', котт, 'шет’/'чет', арин, 'сет', пум-
покольское ‘тет’, ассан. ‘ул’—букв,
‘вода’). Гидронимы этого типа распрост-
ранены на обширной терр. от Курейки на
С. до Алтая и истоков Енисея на Ю. и от
Иртыша (в р-не р. Тара) на 3. до р. Бирю-
са на В. Учитывая относительно позднее
передвижение кетов в сев. широты и на-
личие разных Е. я. в верховьях Енисея,
правдоподобно заключение о более юж-
ном распространении Е. я. в прошлом и
о характерных связях носителей Е. я. с
древними культурами Саян и Центр.
Азии.
Кетскнй яз. (в значительно меньшей
мере — сымский) известен по записям
текстов мифология., фольклорного, бы-
тового содержания. У большинства Е. я.
известны гл. обр. фонетия. особенности
и неск. сотен слов; о грамматич. строе
можно судить на основании кетского
и — в меньшей мере — сымского и кот-
тского, Поэтому типологич. характеристи-
ка Е. я. ориентируется на частичный ма-
териал.
Среди важных фонетич. черт Е. я.—
наличие гортанной смычки (среди смыч-
ных н, возможно, шелевых), увулярных
и имплозивных согласных, огранич. раз-
витие оппозиции звонкость — глухость,
появление оппозиции твердость — мяг-
кость в сев. части ареала Е. я., относи-
тельно простая схема дистрибуции зву-
ков (в начальной позиции — только оди-
ночный гласный или согласный, в конеч-
ной — V или С, СС и в виде исключе-
ния — ССС, ср. кет. ok$n ‘стерляди’;
в середине слова встречаются сочетания
VV и СС и даже ССС), простой набор
слоговых типов (V, VC, CV, CVC,CCVC,
CVCC), разноместное фонологич. ударе-
ние (ср. в кет.: uldi; ‘капля’, но u|di;
‘капли’), наличие четырех тонов в зави-
симости от регистра мелодии, уровня и
распределения интенсивности, длитель-
ности и фарингализации (по сымским
данным).
Морфология Е. я. характеризуется от-
носит. простотой и регулярностью сис-
темы имен и исключит, сложностью гла-
гольной системы. Для существительных
характерны категории рода, числа, паде-
жа и притяжательное™ (особое притяжат.
склонение). Категория рода хранит от-
четливые следы старой системы именных
классов; так, в нек-рых кетских говорах
выделяются 4 класса: 1) разумный, ак-
тивный ( = мужской), 2) разумный, неак-
тивный ( = женский), 3) неразумный, ак-
тивный (нек-рые сакрально отмеченные
предметы, напр. дерево, крест и т. п.),
4) неразумный, неактивный ( = вещный),
хотя в большинстве говоров утвердилась
система трех классов (мужской, женский,
вещный). Падежная система двухслой-
ная; т. иаз. общий падеж имеет форму,
к-рая является базой для всех падежей
включая род. п.; сам же род. п. служит
базой для построения падежей своей соб-
ственной подсистемы — вин., дат., мест-
ный, отложит., назначит, (нередко трак-
туемый как вин. п.). Помимо названных,
существуют падежи, нередкие и для др.
языков этого ареала: лишительный, про-
дольный (просекутив), совместно-оруд-
ный, местно-временной, местно-личный;
иные из этих форм еще не стали полно-
правными членами падежной парадигмы.
Прилагательные в составе сказуемого
образуют особые лично-предикативные
формы, обладающие временным значе-
нием. Притяжат. местоимения имеют
атрибутивную н предикативную формы.
Числительные хранят следы старой се-
меричной системы, что также связывает
Е. я. с рядом др. языков этого ареала.
В глаголе существенны категории лица,
числа, класса, времени, наклонения, пе-
реходности/непереходности, способа дей-
ствия (вида); различаются формы состоя-
ния и формы действия. Субъектно-
объектные отношения в глаголе, как и ряд
др. категорий, выражаются аффиксами,
к-рые могут находиться в середине, на-
чале и конце слова; внутр, флексия соче-
тается с агглютинативным принципом,
широко распространенным в соседних
языках. В глаголе отмечены явления,
близкие к эргативности; особую роль
играют формы 3-го л. Со словообразоват.
т. зр. существенно различение у глаголов
простых и сложных, прерывных (преры-
ваемых инфиксами) н непрерывных ос-
нов и учет места основы и деривационных
морфем в структуре слова. Инфинитив,
будучи сказуемым, принимает лично-
предикативные показатели и передает
временные значения. В целом для Е. я.
характерны тенденции к полисинтетизму.
В грамматич. отношении Е. я. входят
вместе с рядом самодийских, тунгусо-
маньчжурских, тюркских н монгольских
(отчасти угорских) языков в состав
енисейского языкового союза. Лекси-
ка Е. я. богата заимствованиями из са-
модийских, тюрк, и русского языков.
На основании сравнения данных живых
и мертвых Е. я. восстанавливается обще-
енисейский («праенисейский») словарь (в
его ядре) и, следовательно, звуковая сис-
тема праенисейского языка и серии фоне-
тич. соответствий между Е. я. Можно по-
лагать, что праенисейский яз. имел неск.
ветвей. Во всяком случае, преимуществ,
близость обнаруживают кетский и юг-
ский, аринский и пумпокольский, котт-
ский н ассанский. Кажется, можно го-
ворить о нек-рой дифференциации меж-
ду зап. н вост, частями общеенисейского
языкового ареала.
Опыт введения кетской письменности в
нач. 30-х гг. 20 в. (букварь, составлен-
ный Н. К. Каргером) не получил разви-
тия; во 2-й пол. 80-х гг. разрабатывает-
ся новая письменность.
Данные о котт., арин., пумпокольском
и ассан. языках содержатся в запи-
сях ученых 18 в. (Ф. Ю. Страленберг,
Г. Ф. Миллер, И. Э. Фишер, П. С. Пал-
лас). Пионером в науч, изучении Е. я.
был М. А. Кастрен, давший первое опи-
сание кетского и коттского языков. Зна-
чит. вклад в изучение Е. я. и в установ-
ление нх связей с др. языками внесли
Г. Й. Рамстедт, К. Доннер, Э. Леви,
Каргер, К. Боуда, О. Тайёр, Г. К. Вер-
нер. Особо следует отметить труды
А. П. Дульэона н Ю. А. Крейновича,
открывшие новый этап в изучении исто-
рии енисейцев и строя Е. я., а также ра-
боты С. А. Старостина по реконструкции
и генезису Е. я.
• Дульэон А. П., Былое расселение
кетов по данным топонимики, в сб.*. Вопросы
географии, сб. 58, М., 1962; его же, Кет-
ский язык, Томск, 1968; К ре й н о-
вич Е. А., Кетский язык, в кн.: Языки наро-
дов СССР, т. 5, Л., 1968; его же, Глагол
кетского языка, Л., 1968; Кетский сб., М.,
1968; то же, М., 1969; то же, Л., 1971; Т о-
поров В. Н., Заметки по лингвистич. гео-
графии Енисея, в кн.: Лингвотипологич. ис-
следования, в, 1, ч. 1, М., 1973; Старос-
тин С. А., Праенисейская реконструкция
и внеш, связи енисейских языков, в кн.:
Кетский сб., Л., 1982; Вернер Г. К.,
Типология элементарного предложения в ени-
сейских языках, ВЯ, 1984, № 3; С a s t-
геп М. A.. Versuch einer jenissei-ostjaki-
schen und kottischen Sprachlenre, St.-Peters-
bourg, 1858; Ramstedt G. I., Ober den
Ursprung der sogenannten Jenissei-Ostjaken,
JSFOu. 1907, Bd 24; Donner K., Ober
die Jenissei-Ostjaken und ihre Sprache,
там же, 1930, Bd 44; его же, Ketica,
It. 1-2], Hels., 1955-58; Bouda K., Die
Sprache der Jenissejer. Genealogische und
morphologische Untersuchungen. «Anthro-
pos», 1957, Bd 52; T a i 1 I e u r O. G., Un
ilot basco-caucasien en Siberie: les langues
ienisseiennes, «Orbis», 1958, t. 7.
В, H. Топоров.
ЖАРГбН (франц, jargon) — разновид-
ность речи, используемой преимущест-
венно в устном общении отдельной отно-
сительно устойчивой социальной группой,
объединяющей людей по признаку про-
фессии (Ж. программистов), положения
в обществе (Ж. рус. дворянства в 19 в.),
интересов (Ж. филателистов) или возрас-
та (молодежный Ж.). От общенар. языка
Ж. отличается специфич. лексикой и
фразеологией и особым использованием
словообразоват. средств. Часть жаргон-
ной лексики — принадлежность не одной,
а многих (в т. ч. и уже исчезнувших)
социальных групп. Переходя из одного
Ж. в другой, слова их «общего фонда»
могут менять форму и значение: «тем-
нить» в арго — ‘скрывать добычу’, по-
том — ‘хитрить (на допросе)’, в совр.
молодежном Ж.— 'говорить неясно, уви-
ливать от ответа'. Лексика Ж, пополня-
ется за счет заимствований из др. языков
(«чувак» — ‘парень’, из цыган, яз.), но
ббльшая ее часть создается путем пере-
оформления («баскет» ‘баскетбол’), а
чаще — переосмысления общеупотребит.
слов («рвануть» ‘пойти’, «тачка» ‘авто-
машина’; франц, молодежное la cafetidre
‘голова’). Соотношение лексики разг,
происхождения, а также характер ее
переосмысления в Ж.— от шутливо-иро-
ничного до грубо-вульгарного — зависят
от ценностной ориентации н характера
социальной группы: носит она открытый
или замкнутый характер, органически
входит в общество или противопоставляет
себя ему. В открытых группах (моло-
дежь) Ж.— это «коллективная игра»
(О. Есперсен). В замкнутых группах
Ж.— также сигнал, различающий «свое-
го» и «чужого», а иногда — средство
конспирации (см. Тайные языки). Жарго-
низмы чаще отражают юмористическое
или фамильярное отношение к предметам
действительности (в период Великой Оте-
честв. войны предметы вооружения но-
сили бытовые названия: «керосинка»,
«ишачок», «этажерка» — самолеты раз-
ных типов; наоборот, предметы быта
«милитаризовались»: «разводящий» 'по-
ловник', «наступательные» ‘мясные щи’).
Выражения Ж. быстро заменяются новы-
ми: в 50—60-хгг. 20в. «тугрики», «рупии»
('деньги'), в 70-х гг.— «монеты», «мани»,
в 80-х гг. — «бабки». Лексика Ж. прони-
кает в лит. язык через просторечие
и язык худож. лит-ры, где она исполь-
зуется как средство речевой характери-
стики. Борьба с жаргонизмами за чисто-
ту языка и культуру речи отражает не-
приятие языкового обособления общест-
вом в целом. Изучение Ж.— одна из за-
дач социолингвистики.
Иногда термин «Ж.» применяют для
обозначения искаженной, неправильной
речи. Поэтому в собственно терминология,
смысле его часто заменяют словосонета-
ниями типа «язык студенчества» или тер-
минами арго, сленг.
• Поливанов Е. Д., Стук по блату,
в его кн.; За марксистское яз-знание, М.,
1931; Лихачев Д. С., Черты первобыт-
ного примитивизма воровской речи, в кн.:
Язык и мышление, III —• IV, М,— Л., 1935;
Жирмунский В. М., Нац. язык и со-
циальные диалекты, Л., 1936; его же,
Проблемы социальной диалектологии, «Изв.
АН СССР. ОЛЯ». 1964, т. 23, в. 2; С у д-
э и л о в с к в й Г. А., Сленг — что это та-
кое? Англ, просторечная военная лексика.
Англо-рус. словарь военного сленга, М.,
1973; Скворцов Л. И., Лит. язык, про-
сторечие п жаргоны в их взаимодействии,
в кн.: Лит. норма и просторечие, М.. 1977;
Борисова Е. Г., Совр. молодежный жар-
гон, «Рус. речь», 1980, № 5; Дуброви-
на К. Н.. Студенч. жаргон, «Филологич.
науки», 1980, М 1; Jespersen О., Man-
kind, nation and individual from a linguistic
point of view. Bloomington, [19641; см. также
лит. при статьях Арго, Сленг, Тайные языки.
М. В. Арапов.
ЖЕ ЯЗЫКЙ (жес языки) — семья юж-
ноамериканских индейских языков. Рас-
пространены иа Ю.-В. Бразилии. Вклю-
чает ок. 10 языков (апинайе-каяпо, ка-
нела, суя, шаванте, каингаиг и др.), обра-
зующих 3 группы: центральную, сев.-
западную и каииганг. Общее число гово-
рящих 35 тыс. чел. Вместе с группами
машакали и каража (куда, в частности,
входит и ботокудский яз.) составляет
более широкое генетич. объединение —
т. наз. семью макроже (целый ряд язы-
ков уже утрачен). На основании нек-рых
структурных и материальных паралле-
лизмов предполагается ее отдаленная
генетич. связь с тупи-гуарани языками
и бороро.
Фонетич. системы относятся к т. наз.
атлантич. типу. При развитом вокализме
(от 14 до 17 фонем с противопоставлением
простых гласных назализованным) бед-
ный консонантизм (И—15 согласных,
из к-рых 7 сонорных). Варьирование ал-
лофонов широкое. Наиболее типичные мо-
дели фонологич. структуры основы CV,
CVC(V) и CCV. В двухконсонантных
группах всегда участвуют сонорные. Рас-
пространен моносиллабизм, хотя немало
и двусложных основ. Налицо сложная
фразовая просодия. Ударение падает
на последний слог.
Морфология преим. агглютинативная с
невысокой степенью синтетизма. Наряду
с суффиксацией известна и префиксация.
Именное словоизменение значительно
беднее глагольного. Нет изменения по па-
дежам и числам. Имеются категория при-
тяжательностя, различающая формы ор-
ганич. и неорганич. принадлежности, а
также послелоги локативной семантики.
Глаголы распределяются между класса-
ми активных и стативных (или переход-
ных н непереходных), нередко глагол
имеет спец, показатели активности и ста-
тивности. В глагольном словоизменении
участвуют категории лица, числа (пос-
ледняя выражается особыми аффик-
сами, редупликацией и супплетивизмом
основ), способа действия, наклонения.
Синтаксич. строй почти не изучен.
В предложении, по-видимому, преобла-
дает словопорядок SOV. Определение-
существительное предшествует определяе-
мому. Для лексики характерны конвер-
сионные взаимоотношения именных и гла-
гольных слов. Развито словосложение.
В нек-рых Ж. я. немало заимствований
из португ. яз., а также из языка тупи.
Языки бесписьменные (в 1966 был пред-
принят опыт создания функционально
огранич. письменности для языка маша-
кали).
Ж. я. изучены слабо, по существу не
завершен даже этап нх описат. анализа.
Материал ряда языков впервые попал
в поле зрения науки только в 19 в. Лучше
изучен фонетич. строй, свидетельством
чего является опыт реконструкции фоно-
логич. системы праязыка.
* Shell О. A., Grammatical outline of
Kraho (Ge family), UAL, 1952,a v. 18, № 2;
Davis .1., t Comparative Je phonology,
«Estudos linguisticos», 1966, v. 1. № 2; его
ж e, Some macrq-Je relationships, UAL. 1968,
v. 34, hfe 1; W i e s e m a n n U., Die phono-
logische und grammatische Struktur der Kain-
gang-Sprache, The Hague — P., 1972; e e ж e.
The pronoun systems of some Je and Macro-
Je languages, в кн.: Pronominal systems,
Tiibingen, 1986.	Г. А. Климов.
ЖЕНЕВСКАЯ ШКбЛА — одна из школ
социологического направления в языко-
знании, непосредственно опирающаяся
на идеи «Курса общей лингвистики» Ф. де
Соссюра и развивающая научные тради-
ции Женевского университета (самоназ-
вание существует с 1908). Первое поколе-
ние ученых Ж. ш. представляют ученики
Соссюра Ш. Балли и А. Сеше, С. О. Кар-
цевский, второе — А. Фрей, Р. Гёдель
и др. В центре интересов Ж. ш.— проб-
лемы общего яз-знания, решаемые на ма-
териале разных языков, преим. француз-
ского, соотношение индивидуального и
социального в явлениях языка и речи,
связь языка и мышления, проблемы се-
миологии, семантики и синтаксиса.
Работа Соссюра «Мемуар о перво-
начальной системе гласных в индоевро-
пейских языках» (1879) принесла автору
всемирную славу крупнейшего специа-
листа по этим языкам, т. к. в ней был вве-
ден в науку новый принцип реконструк-
ции фонологич. системы праязыка по
данным морфологии. В работах по ли-
тов. акцентологии (1894—96) Соссюр
определил (одновременно с Ф. Ф. Фор-
тунатовым, но независимо от него) ха-
рактер ударения и интонации слова в
балт. языках в соотношении с аналогич-
ЖЕНЕВСКАЯ 151
ными явлениями в слав, языках (Фор-
тунатова — Соссюра закон). В 1916
был издан «Курс общей лингвистики»,
составленный Баллн н Сеше по записям
студентов, трижды слушавших курс.
В нем сформулированы взгляды на язык,
оказавшие огромное влияние на яэ-зна-
ние 20 в., в частности на развитие струк-
турной лингвистики, т. к. впервые в
яз-знании рассмотрение языка как систе-
мы (структуры) было положено в основу
теории (см. Система языковая). В разно-
родных проявлениях речевой деятельно-
сти Соссюр выделил: язык — систему
знаков, социальное и психич. явление,
пассивно усваиваемое (принимаемое)
говорящими,— изучается линг-
вистикой языка; речь — инди-
видуальное и психофизиология, явление,
активное использование кода языка в
соответствии с мыслью говорящего —
изучается лингвистикой
речи. Лингвистику Соссюр оп-
ределил как часть новой науки, изучаю-
щей жизнь знаков внутри общества,
к-рую он назвал семиологией (см. Семио-
тика), но включил в социальную психо-
логию. Лингвистич. знак (слово, его
значимая часть ) — двусторонняя сущ-
ность, единство означаемого (понятие) и
означающего (акустнч. образ), связанных
по принципу произвольности
(отсутствия мотивированности). Вторая
особенность лингвистич. знака — ли-
нейность означающего —
последоват. развертывание языковых еди-
ниц (слов, аффиксов) в акте речи и стро-
гие законы их расположения (соположе-
ния) относительно друг друга. Соссюр
сформулировал понятие ценности
(значимости) лингвистич. знаков, т. е.
совокупности их реляционных свойств,
существующих наряду с абсолютными
свойствами (значение, звуковые черты
и т. д.). Реляционные свойства устанав-
ливаются по ассоциативным
(общность корней, аффиксов, фонем) и
синтагматическим (смежность
использования) отношениям зна-
ков как членов системы к др. членам
и служат основой отождествления язы-
ковых единиц. Язык — предмет изуче-
ния синхронической (статиче-
ской) лингвистики (см. Синхрония), а
речь — диахронической (эволюционной)
лингвистики (см. Диахрония). Язык как
предмет внутр, лингвистики
рассматривается «в самом себе н для
себя»; связь истории языка с историей
народа, изучение лит. языка и диалек-
тов, географич. размещения языков
и т. п. относятся к внеш, лингвис-
тике.
Лингвистич. сторона концепции Сос-
сюра смыкается с идеями И. А. Бодуэна
де Куртенэ, Н. В. Крушевского, У. Д.
Уитни.
С 70-х гг. 20 в. Соссюра трактуют как
представителя философии языка, т. к.
он ввел проблемы онтологии языка как
семиотич. системы, одиако методологич.
база его теории эклектична. Постулиро-
вание целостности языковой системы
тяготеет к феноменологии Э. Гуссерля.
В теории языка н речи Соссюр пытался
объединить идеи Э. Дюркгейма и Г. Тар-
да о связи социального и индивидуально-
го, но решение этой проблемы с позиций
связи общего, особенного и отдельного
осталось вне его концепции, как и диалек-
тика восхождения от абстрактного к кон-
кретному. Выступая против позитивизма
кон. 19 в., Соссюр определил наличие
152 ЖЕНЕВСКАЯ
ценности (значимости) как реляционного
свойства у единиц языка, но исключил
абсолютные свойства из рассмотрения,
тем самым ои сделал шаг в сторону субъ-
ективизма и софистики. В теории ценно-
сти он следует за концепциями А. Смита
и Д. Рикардо о наличии меновой и потре-
бительской стоимости у вещей. Приняв
за основу гегелевский принцип диффе-
ренциации, Соссюр не смог обратиться к
идее диалектич. противоречия, содержа-
щего идею развития, и остался в рамках
метафизич. подхода. Требование выде-
лять предмет науки с определ. т. зр.
также сходно с положениями Гегеля, хо-
тя Соссюр не называет имен. Теория язы-
ка Соссюра оказала влияние не только на
яз-знанне, но и на нек-рые направления
зарубежной семиотики, антропологии,
лит-ведения и эстетики.
С 1957, после публикации Годелем ру-
кописных источников «Курса общей линг-
вистики» Соссюра, открылась особая
область исследований в Ж. ш.: публика-
ция личных заметок Соссюра и его окру-
жения, комментирование его идей в свете
этих данных и изучение воздействия его
теории на разные области науки о языке
в разных странах, т. е. определение мес-
та Соссюра в науке 20 в. Годель доказы-
вал отсутствие полной аутентичности
идей Соссюра и изданного Балли н Сеше
текста. В 1967—74 Р. Энглер издал
«Курс общей лингвистики» с параллеля-
ми к каждому предложению из всех за-
писей студентов и автографов Соссюра,
а также составил «Словарь терминов Сос-
сюра» (1968).
Начало послесоссюровского периода
связано с деятельностью Баллн и Сеше,
развивавших новые области яз-знания на
основе идей Соссюра. Баллн разрабаты-
вал функциональный подход к языку,
т. е. обратился к проблемам лингвистики
речи. Выделив особую область стилис-
тики — стилистику как языковедч. дис-
циплину, он, в противовес фосслериан-
ству (см. Эстетический идеализм в язы-
кознании), отделил стилистику общенар.
языка от изучения стиля отд. писателей
(«Французская стилистика», пер. с
франц., 1961). Он сформулировал тео-
рию высказывания, к-рая включила ло-
гнч. анализ предложения (выделение
«днктума» и «модуса», исследование
«монорем* и «дирем»), принципы класси-
фикации языковых знаков как виртуаль-
ных единиц, хранимых в памяти, спосо-
бы их актуализации в речи в виде частей
предложения или внеязыковых средств
(жестов и т. п.) и теорию функциональ-
ной транспозиции — перехода единиц язы-
ка на основе их функции, т. е. при
использовании их в речи, из одного
класса в другой («Общая лингвистика и
вопросы французского языка», пер. с
франц., 1955). Баллн рассматривал
функциональные и экспрессивные свой-
ства языка как обществ, явления, проб-
лему соотношения языка и мысли, тео-
рию языкового знака. Сеше обратился
к исследованию взаимодействия индиви-
дуального и социального в языке («Прог-
рамма и методы теоретической лингвис-
тики. Психология языка», на франц, яз.,
1908), где изложил понимание грам-
матики как науки об общей организации
языка. Он выдвинул идею иерархия,
организации явлений языка: в речевую
деятельность входит организов. речь,
к-рая связывает статику языка с его
динамикой и показывает, что дограмма-
тические аффективные индивидуальные
элементы выражений, имеющие психофи-
зиология. природу, преобразуются в язык
как социальное явление, т. е. в грамма-
тику знаков («Ояерк логияеской струк-
туры предложения», на франц, яз., 1926,
1965). Сеше исследовал проблему соотно-
шения языка и мысли, вместе с Балли и
А. Фреем отстаивал идею произвольно-
сти языкового знака, был первым исто-
риком Ж. ш.
Карцевский разрабатывал семантико-
структурный подход к явлениям грамма-
тики, описывая систему рус. глагола в
синхронии, изучал проблему соотношения
предложения и суждения («Повтори-
тельный курс русского языка», 1928),
развил теорию асимметрии языкового
знака (см. Асимметрия в языке): эво-
люция языковой системы происходит бла-
годаря раздельному движению означаю-
щего и означаемого по линиям омони-
мии и синонимии («Об асимметричном
дуализме лингвистического знака», пер.
с франц., 1965). Функциональный под-
ход к явлениям языка характерен для
Фрея, считавшего, что необходимо изу-
чать живую речь, т. к. в ней есть не
столько ошибки, сколько ясные и прямые
выразит, средства, составляющие базу
будущего развития языка («Грамматика
ошибок», на франц, яз., 1929). Фрей обос-
новал необходимость создания идеогра-
фия. словаря наиболее употребит, пред-
ложений франц, яз. («Книга двух тысяч
предложений», на франц, яз., 1953),
исследовал проблемы языка и речи, язы-
кового знака, ввел термин «монема» для
знака, означающее к-рого далее недели-
мо. Годель — специалист по классич.,
тур. н арм. языкам — занимался ря-
дом проблем общей теории языка: омо-
нимию нли тождество знаков устанавливал
по их месту в парадигме («Омонимия и
тождество», на франц, яз., 1948), с этих
же позиций он подошел к вопросу о ну-
левом знаке и эллипсисе, занимался тео-
рией предложения, составил антологию
работ представителей Ж. ш. («Хресто-
матия трудов женевской лингвистической
школы», на франц, яз., 1969).
К младшему поколению Ж. ш. отно-
сится Энглер (ученик Годеля), издавший
все рукописные автографы Соссюра и
публикующий продолжающуюся биб-
лиографию работ по соссюровской тема-
тике; разрабатывает проблемы семио-
логии и семантики. Попытка построения
семиология, синтаксиса принадлежит
Р. Амакеру. Л. Прието разрабатывает
проблемы общей лингвистики и семио-
логии.	'
С 1941 в Женеве Женевским лиигвис-
тич. об-вом издается ежегодник «Cahiers
F. de Saussure» («Тетради Ф. де Соссю-
ра»), в к-ром публикуются статьи по об-
щему яз-знанию, био- н библиография,
материалы.
• Звегивцев В. А., История яэ зна-
ния XIX и XX вв. в очерках и извлечениях,
3 изд., ч. 2, М., 1965; С л юс аре в а Н. А.,
Теория Ф. де Соссюра в свете совр. лингви-
стики, М., 1975; ее же, Соссюр и соссюри-
анство, в кн.: Филос. основы зарубежных
направлений в яз-знании, М., 1977; Куз-
нецов В. Г., Язык как орудие культуры
в концепции лингвистов Женев. школы,
НДВШ. ФН, 1975, № 2; е г о же. Общеязы-
коведч. проблематика в концепции лингви-
стов Женев, школы, «Сб. вауч. трудов
МГПИИЯ им. М. Тореза», 1975, в. 93; Сос-
сюр Ф. д е, Труды по яз-знавию, пер.
с франц., М.. 1977; Sechehaye А.,
L'ecole genevoise de linguistique generate,
IF, 1927, t. 44; F re i H., La linguistique
saussurienne a Geneve depuis 1939, «Acta
linguistica», 1945/49, v. 5; Godel R.,
L'ecole saussurienne de Geneve, в сб.: Trends
in European and American linguistics. 1930—
I960, Utrecht — Antw.. 1963; A Geneva
school reader in linguistics, Bloomington —
L., 1969; Koerner E. F. К.» Bibliograpbia
SausAreana. 1870—1970, Metuchen (N, J.),
1972; Engler R., European structuralism:
Saussure, CTL, 1975, v. 13; Amacker R.,
Linguistique saussurienne, Gen., 1975.
H. А. Слюсарева.
ЖЕНСКИЙ ЯЗЫК — условное назва-
ние явления дифференциации единиц
языка в зависимости от пола говорящего,
избирательное употребление тех или иных
единип языка женщинами. Существование
Ж, я. определяется социальными, рели-
гиозными и др. факторами, однако раз-
личия между жен, и др. разновидностя-
ми изыка может сохраняться и после
полного или частичного прекращения дей-
ствия этих факторов. В нек-рых языках
(чукот. яз.) дифференциация затраги-
вает фонологич. систему, однако чаще она
проявляется в лексике (напр., в табуи-
роваиии женщинами нек-рых слов в ряде
диалектов араб, яз., до нач. 20 в. в казах.,
алт. языках). В япон. яз. дифференциа-
ция языка на жен. и муж. разновидности
строго последовательна и охватывает
систему местоимений (напр., местоим.
1-го л. ’боку’, часто употребляемое муж-
чинами, не употребляется женщинами),
набор модально-экспрессивных частиц,
систему форм вежливости (наиболее веж-
ливые формы употребляются, как пра-
вило, женщинами) и др.
* Крючкова Т. Б., К вопросу о диф-
ференциации языка по полу говорящего,
в сб.: Восточное лз-знание, М., 1976; Алпа-
тов В. М., Крючкова Т. Б.. О муж-
ском и женском вариантах япон. языка,
ВЯ, 1980, № 3; Jesperse п О., Language,
its nature, development and origin, L.. [19491;
Lak off R.. Language and woman's place,
N. Y.. 1976.	В. M. Алпатов.
ЖЁСТОВ ЯЗЫКЙ — коммуникативные
системы, план выражения к-рых строит-
ся ие на акустической, как в звуковых
языках, а на кинетической (жестикуля-
торно-мимической) основе. Распростра-
нено мнение, что в процессе глоттпоге-
неза Ж. я. предшествовали звуковым язы-
кам. Ж. я. служат основным, а нередко
и единств, средством общения глухих.
Во мн. регионах были также распростра-
нены Ж. я. слышащих; их существование
отмечено в Сев. и Юж. Америке, Африке,
Австралии, Океании, Индии, на Кавка-
зе, в Средиземноморье.
Среди Ж. я. слышащих наиболее из-
вестны Ж. я. аборигенов Австралии и Сев.
Америки. Широкое распространение
Ж. я. средн австралийцев связано с ри-
туальным молчанием юношей во время
инициационных обрядов и вдов в период
траура, длившегося у нек-рых племен
до года и более; Ж. я. используются также
для коммуникации на расстоянии, для
соблюдения тишины на охоте и т. п. Терр.
распространения отд. Ж. я. австралий-
цев ие совпадает с этнич. и лингвистич.
границами. Эти Ж. я. описаны недоста-
точно; опубл, словники ряда языков (от
неск. десятков до неск. сотен жестов), •
грамматич. наблюдения единичны.
В сев.-амер, прернях был широко рас-
пространен единый Ж. я., использовав-
шийся в основном при межэтнич. обще-
нии; по нек-рым данным, в кон. 19 в.
им владело св. 100 тыс. чел. Лексич.
состав этого Ж. я. описан достаточно пол-
но, грамматич. структура изучена слабо.
Ж. я. глухих, наиболее развитые ки-
нетич. системы общения, потенциально не
уступают по коммуникативным возмож-
ностям звуковым языкам, но фактически
их лексика беднее лексики развитых лит.
языков, что является следствием низкого
социолингвистич. статуса Ж. я. Струк-
турно эти Ж. я. независимы от звуковых
языков. Их родств. связи не определяют-
ся родством соотв. общенац. языков.
Напр., амслен (Amslan< American Sign
Language), Ж. я. глухих США и б. ч.
Канады, близок к языку глухих Франции,
но не родствен языку глухих Англии.
Самые существ, различия между Ж. я.
и звуковыми языками относятся к плану
выражения. Жест, минимальная била-
теральная единица Ж. я., складывается
из х е р е м (от греч. hejr, hejros ‘рука’),
объединяющихся в три класса. Херемы
одного из них указывают место испол-
нения жеста, второго — конфигурацию
руки, третьего — характер движения.
Число херем сравнимо с числом фонем
звукового языка. Так, в амслене 55 херем,
в швед. Ж. я. глухих — 64, в юж.-франц.
Ж. я. глухих — 53. Херемный анализ
позволил выработать эффективные сис-
темы нотации для ряда Ж. я. Экспери-
ментальные исследования доказали пси-
хология. реальность херем: запоминание
жестов н жестовые «оговорки» основы-
ваются на херемном составе жеста; на
компонентной структуре жестов строит-
ся и выполнение Ж. я. поэтич. функции.
Ж. я. используют трехмерность про-
странства и с грамматич. целями. Если в
звуковых языках нормой является раз-
деление лексич. и грамматич. значений
в некоей минимальной временнбй после-
довательности, то в Ж. я. грамматич.
семантика передается, как правило, од-
новременно с лексической; в процессе
исполнения жесты подвергаются модуля-
циям, к-рые внешне напоминают внутр.
флексию звуковых языков, однако эта
аналогия поверхностна; по данным пси-
холингвистики, жесты и морфологич.
операции, к-рым оии подвергаются, хра-
нятся в памяти как отд. сущности. Типы
модуляций, к-рым может подвергаться
конкретный жест, определяют отнесение
его к той или иной части речи. Набор грам-
матнч. категорий конкретного языка глу-
хих не связан с набором категорий обще-
нац. языка данного социума; в амслене,
напр., прилагательное — подкласс пре-
дикатов, а не имен, в глаголе морфоло-
гически выражается число объекта (в т. ч.
дв. число) и т. д.
В синтаксисе нелинейность плана вы-
ражения Ж. я. используется в первую
очередь для локализации: жести-
кулирующий «помещает» участников опи-
сываемой ситуации в разл. точки про-
странства, и в дальнейшем артикуляция
предикатов предсказуемо модифици-
руется в зависимости от локализации их
аргументов.
Высказывания на Ж. я., кроме осн.,
жестикуляториого, компонента, имеют
еще н немануальный компонент (исполь-
зование взгляда, выражения лица, движе-
ний головы н тела), функции к-рого зна-
чительно шире функций невербального
компонента звуковых высказываний. Ми-
мика в ряде случаев служит для противо-
поставления иначе не различающихся лек-
сем; в нек-рых Ж. я. имеются мимич.
наречия, артикулируемые одновременно
с определяемыми ими предикатами. Не-
мануальный компонент высказывания ис-
пользуется для выражения дейксиса, от-
рицания, актуального членения, разных
типов вопросов и т. п.
Ж. я. называют также жестовые мани-
фестации звуковых языков. В развитых
обществах б. ч. глухих двуязычна: наря-
ду с родными Ж. я. они владеют и обще-
нац. языком. При общении на общенац.
языке используется его жестовый ва-
риант: сиитаксич. структура общенац.
языка сохраняется, морфология, как
правило, редуцируется, слова звукового
языка заменяются жестами родного язы-
ка; те лексич. и грамматич. единицы,
аналоги к-рых в родном языке отсутст-
вуют,— дэктилируются (побуквеино пе-
редаются средствами пальцевой азбуки).
Лингвистич. изучение Ж. я., начатое
У. К. Стокоу в 50-х гг. 20 в., особенно
активизировалось с 70-х гг., появилась
периодика, специально посвященная
Ж. я. («Sign Language Studies», 1972—;
«The Reflector: A Journal for Sign Langua-
ge Teachers and Interpreters», 1981 — ),
проводятся междунар. конференции
(Стокгольм, 1979; Бристоль, 1981; Рим,
1983; Амстердам, 1985; Хельсинки, 1987).
* Зайцева Г. Л., Фрумки-
на Р, М.. Психолингвистич. аспекты изуче-
ния жестового языка, «Дефектология», 1981,
ЛЬ 1; Б е л и к о в В. И., Жестовые системы
коммуникации (обзор), «Семиотика и инфор-
матика», в. 20, М., 1983 (лит.); Зайце-
ва Г. Л., Выражение кванторных значе-
ний в жестовом языке глухих, в кн.: Линг-
вистич. и психология, структуры в речи,
М.. 1985; ее же, Методы изучения системы
жестового общения глухих. «Дефектология»,
1987. № 1; St ok о е W., Sign language
structure. An outline of the visual communi-
cation systems of the American deaf. «Studies
in Linguistics. Occasional Papers», 1960.
№ 8; Umiker-Sebeok D. J., Sebe-
ok T. A. (eds.). Aboriginal sign languages of
the Americas and Australia, v. 1—2, N. Y..
1978; The sums of language, Camb.— L..
1979; Tervoort B. [ed.J, Signs of life.
Proceedings of 2nd European congress of sign
language researches, Amst., 1986.
Гейльман И. Ф., Специфич. средства
общения глухих. Дактилология и мимика,
ч. -1—4, Л., 1975-79; Stokoe W.. С a s-
t е г 1 i n е D., С го neberg С., A dictio-
nary of American sign language on linguistic
principles, Wash., [1965]. В. И. Беликов.
ЖУРНАЛЫ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ —
периодические издания, посвященные воп-
росам общего, частного и прикладного
языкознания; к ним примыкают продол-
жающиеся издания (серии) журнального
характера. Языковедч. проблематика при-
сутствовала уже в первом науч, журнале
мира — «Journal des spavans» (Р., 1665—
1828) и нек-рых др. журналах 17 в. В
18 в. возникли комплексные гуманитар-
ные издания, совмещавшие лингвистику
с лит-ведением, искусствоведением, исто-
рией. этнографией, педагогикой, психо-
логией, философией. В то же время поя-
вились журналы с узкой специализацией,
в особенности по проблемам нац. языков.
Как правило, они выпускались нерегу-
лярно и недолго; таковы в Германии —
«Critische Versuche zur Aufnahme der
deutschen Sprache» (Greifswald, 1741—
1746), «Briefe die deutsche Sprache bet-
reffend», hrsg. von J. F. Heynatz (B.,
1771—75), «Der deutsche Sprachforscher»,
hrsg. von J. Nast (Stuttg., 1777—78),
«Kleine Beitrage zur nahern Kenntniss
der deutschen Sprache», hrsg. von S. J. E.
Stosch (B., 1778—82) и наиболее извест-
ный «Magazin fur die deutsche Sprache»,
hrsg. von J. Ch. Adelung (Lpz., 1782—84);
во Франции — «Journal de la langue
franpaise, soit exacte, soit огпёе», par
U. Domergue (Lyon—P.. 1784—91).
Co становлением индоевроп. яз-зна-
ния связаны такие издания, как основан-
ные У. Джоунзом «Asiatic Researches»
(Calcutta, 1788—1839) и издававшаяся
А. В. фон Шлегелем «Indische Biblio-
thek» (Bonn, 1820—30). Успехи компа-
ративистики и рост престижа филологич.
наук обусловили в 1-й пол. 19 в. интен-
сивное развитие гуманитарной периоди-
ки. В это время возникли старейшие нз
существующих Ж. л., в частности «Jour-
nal asiatique» (Р., 1822—Y «Rheinisches
Museum fur Philologie» (Bonn—Fr./M.,
1827—), «Journal of the Asiatic Society
of Bengal» (Calcutta, 1832—), «Journal
ЖУРНАЛЫ 153
литературы и языка» (М., 1940—), «Воп-
росы языкознания» (М., 1952—), «Ис-
торико-филологический журнал» [пре-
нм. арм. яз-знанне] (Ер., 1958—), «На-
учные доклады высшей школы. Филоло-
гические науки» (М., 1958—), «Kalbotyra»
[с тематически чередующимися выпус-
ками] (Vilnius, 1962—), «Мовознавство»
[преим. укр. яз-знание] (Ки!в, 1967—,
одноименное продолжающееся издание
выходило там же в 1934—63); издается ряд
лингвистич. или филологич. серий уни-
верситет. «Вестников» и «Известий» респ.
академий, для к-рых характерна
специализация по языку республики.
Ряд журналов посвящен отдель-
ным языкам: белорусско-
му — «Беларуская лшгвштыка» (MiHCK,
1972—), идишу — «Афн шпрах фронт»
(Киев, 1927—39; до 1930 — «Ди йидише
шпрах»), каз ахском v — «Казак
филологнясы» (Алматы, 19?5—), л и-
товскому — «Lietuviu kalbotyros
klausimai» (Vilnius, 1957—; в довоен.
Литве издавались «Tauta ir iodis», Kau-
nas, 1923—31, и «Gimtoji kalba», Kau-
nas — Vilnius, 1933—41), «Kalbos kultura»
(культура речи; Vilnius, 1961—), «Ли-
туанистика в СССР. Языкозианне: На-
учно-реферативный сборник» (Вильнюс,
1978—), молдавском у— «Лим-
ба шн литература молдовеняска» (Ки-
шинеу, 1958—), русскому — «Рус-
ская речь» (иаучно-популярНый; М.,
1967—), «Русское языкознание» (К.,
1980—), а также ряд продолжающихся
изданий журнального характера («Воп-
росы культуры речи», М., 1955—67;
«Этимологические исследования по рус-
скому языку», М., 1960—, и др.), v з-
бекскому — «Узбек тили ва адабиё-
ти» (Тошкент, 1958—; до 1962 — «Узбек
тили ва адабиёти масалалари»), укра-
инскому — «Р1дне слово» (Ки1в,
1967—; до 1971 — «Питания мовно! куль-
тури»), эстонскому — «Emakeele
seltsi aastaraamat» (Tallinn, 1955—76);
«Keel ja kirjandus» (Tallinn, 1958—; в
довоен. Эстонии издавался журн. «Eesti
keel», Tartu, 1922—40).
Ж. л. по языковым сем ь-
я м, группам и ареалам: «Советское сла-
вяноведение» (М., 1965—), «Baltistica»
(Vilnius, 1965—• в довоен. Литве изда-
вался журн. «Balticoslavica», Vilnius,
1933—38), «Советское финно-угроведе-
ние» (Таллинн, 1965—), «Проблеми сло-
в’янознавства» (Льв!в, 1970—; до 1976 —
«Украшське слов’янознавство»), «Со-
ветская тюркология» (Баку, 1970—),
«Ежегодник иберийско-кавказского язы-
кознания» (Тб., 1974—), «Иранское язы-
кознание. Ежегодник» (И., 1981—).
Многие центр, и респ. журналы посвя-
шены вопросам преподавания
языков, в особенности русского:
«Русский язык в школе» (М., 1936—41,
1946—; предшественники: «Родиой язык
в школе», 1914—27, «Родной язык и ли-
тература в трудовой школе», 1928, «Рус-
ский язык в советской школе», 1929—31,
«Литература н язык в политехнической
школе», М., 1932, «Русский язык и ли-
тература в средней школе», М., 1934—35),
«Русский язык в национальной школе»
(М., 1957—), «Русский язык за рубежом»
(М., 1967—) и ряд изданий в союзных
республиках («Русский язык и литерату-
?а в азербайджанской школе», Баку,
947—, «Русский язык в армянской шко-
ле», Ер., 1957—, и др.). Имеются журна-
лы по преподаванию других языков на-
родов СССР: азербайджанско-
го — <Азэрба)чаи дили вэ эдэбиjjaT тэд-
риси» (Бакы, 1954—), грузинско-
го — «Картули эиа да литература ско-
of the Royal Asiatic Society of Great
Britain and Ireland» (L., 1834—), «Zeit-
schrift fiir deutsches Altertum und deut-
sche Literature (Lpz.— B.— Wiesbaden,
1841—), «Transactions of the Philologi-
cal Society» (L., 1842—), «Journal of
the American Oriental Society» (New
Haven, 1843—).
В дальнейшем развитие лингвистич.
периодики расширялось, углублялась ее
специализация. Для 2-й пол. 19 в. харак-
терно создание новых журналов по семь-
ям, группам и ареалам языков, для нач.
20 в.— по отд. нац. языкам, для сер.
20 в.— по отд. областям общего и при-
кладного яз-знания. Число Ж. л. резко
возросло в 60—70-х гг. 20 в.: характер-
но увеличение кол-ва и роли между-
народных Ж. л. (как правило, с
лат. или англ, названием и со статьями на
разных языках), издающихся гл. обр. в
Нидерландах, а также в Бельгии, Велико-
британии, Канаде, Польше, США, ФРГ,
Франции, Швейцарии и нек-рых др. стра-
нах; создание Ж. л. в странах Азии, Аф-
рики и Лат. Америки, ранее почти не имев-
ших лингвистич. периодики; преобразова-
ние в Ж. л. ряда существовавших ранее
продолжающихся изданий типа трудов
и ученых записок; рост специализации
Ж. л., в т. ч. с такой узкой проблематикой,
как история яз-знания («Historiographia
Linguistica: International Journal for the
History of Linguistics», Amst., 1974—Q,
исследование детской речи («Journal of
Child Language», Camb.— L., 1974—;
«Children’s Language», N. Y., 1978—),
исследование древних языков с помощью
ЭВМ («Calculi: Contains News of Inte-
rest to Classicists Working with Compu-
ters», Hanover, США, 1967—; «Revue de
1'Organisation internationale pour I’dtude
des langues anciennes par ordinateur»,
Liege, Бельгия, 1970—); занимательное
яз-знание («Word Ways: The Journal of
Recreational Linguistics», США, место
изд. разл., 1968—); изучение экспрессив-
ного речевого поведения («Maledicta:
The International Journal of Verbal Ag-
gression», Waukesha. США, 1977—).
Ж. л. в России и СССР. Ведущим на-
правлением Ж. л. в России, появившихся
в сер. 19 в., было рус. и слав, яз-знание,
филологич. изучение памятников. Изда-
вались: «Журнал Министерства народно-
го просвещения» (СПБ, 1834—1917), «Из-
вестия императорской Академии наук
по Отделению русского языка и словес-
ности» (СПБ, 1852—63), «Филологические
записки» (Воронеж, 1860—1917), «Сбор-
ник Отделения русского языка и словес-
ности Российской Академии наук» (СПБ,
1867—1928), «Русский филологический
вестник» (Варшава, 1879—1914, М.,
1915—16, П., 1917, Каз., 1918), «Извес-
тия Отделения русского языка и словес-
ности Российской Академии наук» (СПБ,
1896—1927). Классич. филологин был
посвящен журн. «Филологическое обоз-
рение» (М., 1891—1902).
В СССР в первые послереволюционные
годы продолжилось издание нек-рых ака-
демия. Ж. л. (см. выше). Стали издавать-
ся: «Яфетический сборник» (Л., 1922—
1932), «Язык и мышление» (М.—Л.,
1933—48), а также посвященный проб-
лемам языкового строительства в СССР
журн. «Революция и письменность» ( М.,
1928—36; до 1931 — «Культура и пись-
менность Востока»),
В 80-е гг. 20 в. выходит ряд Ж. л.
общего характ ер а: «Известия
АН СССР: Серия [до 1963 — Отделение]
154 ЖУРНАЛЫ
лаши» (Тб., 1966—), украинско-
го— «Укра'шська мова i лНература в
школ!» (Ки1в, 1951—; до 1963 — «Ук-
ра!нська мова в школ!»), а также иностр,
языков — «Иностранные языки в шко-
ле» (М., 1948—; предшественник — «Ино-
странный язык в школе», М., 1934—41),
«Уцхоури энеби сколаши» (Тб., 1968—).
Имеется ряд продолжающихся изда-
ний по отд. направлениям лингвистич. ис-
следований («Машинный перевод и при-
кладная лингвистика», М., 1959—, «Эти-
мология», М., 1963—, и др.).
В СССР выходят Ж. л. библиографи-
ческого и реферативного содержания:
«Новая иностранная литература по обще-
ственным наукам. Языкознание: Библи-
ографический указатель» (М., 1953—),
«Новая советская литература по обще-
ственным наукам. Языкознание: Библио-
графический указатель» (М., 1954—),
«Общественные науки за рубежом. Сер. 6,
Языкознание. Реферативный журнал»
(М., 1973—), «Общественные науки в
СССР. Сер. 6, Языкознание: Рефера-
тивный журнал» (М., 1973—), «Сборник
рефератов научно-исследовательских ра-
бот. Общественные науки. Сер. 3, Педа-
гогика. Народное образование. Культура.
Языкознание» (М., 1972—).
Ж. л. за рубежом. Один из наиболее
распространенных типов Ж. л.— изда-
ния общего характера, затраги-
вающие материал разл. языков и разных
сфер лингвистич. исследования (что обыч-
но сочетается с преобладающим внима-
нием к языку или языкам страны изда-
ния, особенно в странах со сравнитель-
но слабо развитой лингвистич. периоди-
кой). Ниже буквой «Т» помечены Ж. л.
теоретич. уклона, буквой «Э» — этнолин-
гвистич. уклона. Ж. л., общий характер
к-рых сочетается со специализацией по
к.-л. частной теме, помечены буквой «С»
с указанием конкретной специализации.
Ж. л. общего характера по странам: Авст-
ралия — «AUMLA: Journal of the Aust-
ralasian Universities Language and Literature
Association» (совместно с Новой Зеландией;
место изд. разл.. 1953—), «Talanya: Journal
of the Linguistic Society of Australia» (The
Hague, 1972—): Австрия — «Die Sprache:
Zeitschrift fiir Sprachwissenschaft» (W.,
1949—), «Acta Ethnologica et Linguistica»
(Э; W., 1950—); Apr e н тина — «Lengua-
jes: Revista de linguistica у semiologia»
(B. Aires, 1974—); Б e л ь г и я — «Revue
beige de philologie et d'histoire» (С: классич.
и ср.-век. европ. филология; Brux., 1922—),
«Orbis: Bulletin international de documenta-
tion linguistique» (Э и С: диалектология; Lou-
vain, 1952—), «Le langage et I'homme» (C:
психолингвистика; Brux., 1966—). «Linguis-
tica Antverpiensia» (Antw., 1967 — ), «Caniers
de 1'Institut de linguistique» (Louvain, 1972—);
Бразилия — «Revista brasileira de filo-
logia» (Rio de J.. 1955—617), «Lingua e lite-
rature» (Sao Paulo, 1972—). «Revista brasilei-
ra de linguistica» (Rio de J., 1974—), «Revista
brasileira de lingua e literature» (Rio de J.,
1979—); Великобритания — «Tran-
sactions [до 1853 — Proceedings] of the Philo-
logical Society» (L.t 1842—), «Archivum Lin-
guisticum: A Review of Comparative Philology
and General Linguistics» (место изд. разл.,
1949—, новая сер. 1970—), «Journal of Lin-
guistics» (L.— N. Y., 1965—), «Papers _ in
Linguistics» (Norwich. 1976—), «Logophile:
The Cambridge Journal of Words and Langua-
ge» (L., 1977 — ); Венгрия (для всех
венг. изданий С: уралистика, отчасти ал-
таистика) — «Nyelvtudomanyi Kozlemenyek*
(Bdpst, 1862—), «Acta LinguisticaAcademiae
Scientiarum Hungaricae» (Bdpst, 1951—),
«А Magyar Tudomanyos Akademia Nyelv- es
Irodalomtudominyi Osztalyanak Kozlemenyei»
(Bdpst, 1951 — ). «Neprajz es Nyelvtudomany»
(Szeged. 1957—); Венесуэла — « Anuario de
filologia» (Maracaibo, 1962—); Германия
До 1945 (в дополнение к многочисленным, не
перечисляемым здесь Sitzungsberichte, АЬ-
handlungen, Nachrichten разл. академий и
науч, обществ по филос,-ист. классу) — «Zeit-
schrift fur die Wissenschaft der Sprache» (B.—
Greifswald, 1845—53), «Zeitschrift fur V61-
kerpsychologie und Sprachwissenschaft» (T;
B.— Lpz.. 1860-90); Г Д P — «Zeitschrift
fur Phonetik, Sprachwissenschaft und Kom-
munikationsforschung» [до 1960 — «Zeit-
schrift fur Phonetik und allgemeine Sprachwis-
senschaft»] (В.. 1947—); Дания— «Nordisk
tidsskrift for filologi» (Kbh., 1860—1922; до
1873 — «Tidsskrift for philologi og paedago-
gik>); «Acta Linguistica Hafniensia: Interna-
tional Journal of Structural Linguistics» (C:
структурализм копенгагенской школы; Kbh.,
1939—53, 1965—); Зап. Берлин—
'«Theoretical Linguistics» (T; West В., 1974—);
Индия— «Indian Linguistics» (место изд.
разл., 1931—); «Language Forum» (New De-
lhi, 1975—), «Osmania Papers in Linguistics»
(Hyderabad. 1975—); Ирландия — «Her-
mathena» (С: классич. филология; Dublin,
1873—); Испания — «Revista valenciana
de filologia» (С: каталан. язык; Valencia,
1951 — ), «Revista espanola de linguistica»
(Madrid. 1971—); Италия — «Archivio
glottologico italiano» (С: индоевропеистика;
Firenze, 1873—), «Aevum: Rassegna di scienze
storiche, linguistiche, filologiche» (С: лат.
и итал. языки; Mil., 1927—), «Giornale ita-
liano di filologia» (С: классич. и ср.-век. итал.
филология: Roma, 1948—). «Studi italiani
di linguistica teorica ed applicata» (Pado-
va, 1972—), «Incontri linguistic!» (место изд.
разл., 1974—), «Rivista di grammatica ge-
nerative» (С: трансформационно-порождаю-
щая теория; Padova, 1976—); Канада —
«Canadian Journal of Linguistics / Revue cana-
dienne de linguistique» (место изд. разл.,
1954—. до 1964 — «The Journal of the Cana-
dian Linguistic Association»), «Glossa: An
International Journal of Linguistics» (Burnaby,
1967—), «Revue quebecoise de linguistique»
(Sillery, 1971—; до 1981 — «Cahier de linguis-
tique»), «Cahiers linguistiques d’Ottawa»
(Ottawa, 1971 — ); Колумбия — «Thesau-
rus» (Bogota, 1945—; до 1951 — «Boletin del
Institute Саго у Cuervo»), «Lenguaje» (Cali,
1972—); Коста-Рика — «Revista de fi-
lologia у linguistica» (Ciudad Universitaria,
1975—); Непа л — «Himalangue: Discussions
on Linguistics» (Kathmandu, 1973—): Нидер-
ланды — «Lingua: International Review
of General Linguistics» (Amst.. 1948—),
«Linguistics» (The Hague, 1963—), «Foun-
dations of Language: International Journal
of Language and Philosophy» (T; место
изд. разл., 1965—; с 1977 разделился на
два журнала — «Studies in Language» и
«Linguistics and Philosophy»), «Folia Lingu-
istica» (орган Европ. лингвистич. об-ва;
The Hague, 1967 — ); «Linguisticae Investiga-
tiones: Revue internationale de linguistioue
francaise et de linguistique generale» (C:
франц, язык; Amst., 1977). «Lingua Descrip-
tive Studies» (Amst., 1979—); Норве-
r и я —«Norsk tidsskrift for sprogvidenskap/
Nordic [до 1977 — Norwegian] Journal of
Linguistics» (Oslo. 1928—); Перу — «Len-
guaje у ciencias» (Trujillo, 1961 — ); Поль-
ша — «Prace filologiczne» (Warsz., 1885—
1937, 1963—), «Biuletyn Polskiego towarzyst-
wa Jezykoznawczego» (место изд. разл.,
1927—), «Lingua posnaniensis» (С: индоевро-
пеистика; Poznan, 1949—); Португа-
лия- «Boletim de filologia» (Lisboa,
1932—), «Revista portuguesa de filologia»
(Coimbra, 1947 — ); Румыния — «Bulletin
linguistique» (место изд. разл.,. 1933—48v),
«Anuar de lingvistica si istorie literara»
(Ja$i, 1950—; назв. неоднократно менялось),
«Studii si cercetari lingvistice» (Buc., 1950—),
«Revue roumaine [до 1964 — Revue] de
linguistique» (Buc., 1956—), «Probleme de
lingvistica general^» (T; Buc., 1959—), «Ca-
hiers de linguistique theorique et appliquee»
(T; Buc., 1962-); США- «Studies in Phi-
lology» (Chapel Hill, 1906—), «Philological
Quarterly» (Iowa City, 1922—), «Language»
(Baltimore. 1925—), «Studies in Linguistics»
(место изд. разл., 1942—), «Word» (N. Y.,
1945—L «International Anthropological and
Linguistic Review» (Э; Miami, 1953—58),
«General Linguistics» (T; место изд. разл.,
1955—), «С. L. A. Journal [College Language
Association]*(место изд. разл., 1957—), «An-
thropological Linguistics» (Э: Bloomington,
1959—у «Texas Studies in Literature and
Language* (Austin, 1959—), «Papers on Lan-
guage and Literature» (место изд. разл.,
1965—)> «Language Sciences» (Bloomington,
1968), «Linguistic Inquiry» (С: трансформа-
ционно-порождающая теория; Camb., 1970—).
«Studies in Language and Linguistics» (El
Paso, 1969—), «Studies in the Linguistic
Sciences» (Urbana, 1971—), «Centrum» (C:
стилистика; Minneapolis, 1973—), «Lektos»
(Louisville, 1975—), «Linguistic Analysis»
(T; N. Y.. 1975—), «Forum Linguisticum»
(Lake Bluff, 1976—), «Language and Com-
munication» (Elmsford. 1981—); Турция —
«Dilbilim» (1st., 1976—); Уругвай —
«Boletin de filologia» (Montevideo, 1936—);
ФРГ — «Miinchener Studien zur Sprachwis-
senschaft» (С: индоевропеистика; Munch.,
1954—), «Beitrage zur Linguistik [до 1965—
...zur Sprachkunde] und Informationsverarbei-
tung»(C: автоматич. анализ текста; Munch.—
W., 1963—72); «Linguistische Berichte: For-
schung Information Diskussion» (место нзд.
разл., 1969—), «Papiere [до 1972 — Miinchener
Papiere] zur Linguistik» (С: романистика;
Munch., 1971 — ); «Studium Linguistik»
(Kronberg/ Ts.. 1976—), «Sprachwissenschaft»
(T; Hdlb., 1977 — ); Филиппины—
«Philippine Journal of Linguistics» (Manila,
1970 — ); Франция—«Revue de linguis-
tique et de philologie comparee» (P., 1867 —
1916), «M4moires de la Societe de linguistique
de Paris» (P., 1868—1935), «Bulletin de la
Societe de linguistique de Paris» (P.. 1865—),
«L’Homme» (Э; P.— La Haye, 1961—), «Tra-
vaux de linguistique et de litterature» (C:
романистика; Stras.— P., 1963—), «La lin-
guistique:'Revue internationale de linguistique
generale» (T; P., 1965—), «Modeles linguisti-
ques» (T; Villeneuve d’Ascq, 1979 — ); 4 e x o-
с л о в а к и я — «Travaux du Cercle linguis-
tique de Prague» (орган пражской школы;
Prague, 1929—39), «Slovo a slovesnost» (Pra-
ha, 1935—). «Jazykovedny casopis» (Brat.,
1946—), «Sbornik praci filosoficke faculty
BrnSnske university — Rada jazykovedna»
(Brno, 1952—), «Travaux linguistiques de
Prague» (Prague, 1964—71); Чили— «Bole-
tin de filologia» (Santiago, 1934—), «RLA—
Revista de linguistica aplicada» (Concepcion,
1963—), «Signos: Estudios de lengua у litera-
ture» (Valparaiso, 1967 — ), «Alpha: Revista de
linguistica у filologia» (Valparaiso, 1976—);
Швейцария — «Anthropos: Revue inter-
nationale d’ethnologie et de linguistique»
(Э; Fribourg. 1906—), «Cahiers Ferdinand de
Saussure» (С: соссюрианская лингвистика;
Gen., 1941 — ); HI в e ц и я — «Sprikyeten-
skapliga sallskapets i Uppsala forhandlingar/
Acta Societatis Linguisticae Upsaliensis»
(Uppsala, 1882—85—, новая cep. 1962—),
«Studia Linguistica: Revue de linguistique
generale et comparee» (С: индоевропеистика;
Lund, 1947 —), «Sprikliga bidrag: Meddelanden
frAn seminarierna For slaviska spr&k, jamforande
spr&kforskning, finsk-ugriska sprak och ost-
asiatiska spr&k» (Lund, 1956—); Югосла-
вия— «Linguistica» (Ljubljana, 1955—),
«Filologija» (Zagreb, 1957—),«36орникза фи-
лологи]у и лингвистику» (Нови Сад, 1957—),
«Филолошки преглед» (Београд. 1963—);
Южная Корея — «Language Research»
(Seoul, 1964—); ЮАР — «Lingua: Linguistic
Journal of the University of Cape Town»
(Cape Town, 1943—52); Япония — «Гэнго
кзнкю — Journal of the Linguistic Society
of Japan» (Tokyo, 1939—), «Кокурицу кокуго
кзнкюдзё нэмпб» (Токио. 1951 — ), «Гэнго-но
кагаку — Sciences of Language» (Tokyo,
1970-).
Ж. л., посвященные отдельным
языкам мира. Наибольшее кол-во
Ж. л. посвящено англ., исп., итал., нем.,
рус., франц, языкам (см. в статьях
Английский язык, Испанский язык. Ита-
льянский язык, Немецкий язык, Ру-
систика, Французский язык).
Другие языки мира, представленные спе-
циализированными Ж. л.: албанский —
«Studime filologjike» (Tirane, 1962—; назв,
неоднократно менялось), «Gjurmime albano-
logjike» (Prishtine. Югославия, 1962—), «Stu-
dia Albanica» (Tirane, 1964—); арабский
«Маджаллат маджмадол-луга ал-сарабийа»
(Каир, 1935—; назв. неоднократно меня-
лось), «Arabica: Revue d’etudes arabes»
(Leiden, 1954—), «Journal of Maltese Studies»
(Мальтийско-араб. диалект; Msida, Мальта,
1961—),« Ал-лисанал-сараби» (Рабат. 1964—),
«Al-Arabiyya» (Chi,, 1967 — ; до 1973—«А1-
Nashra»), «The American Journal of Arabic
Studies» (Leiden, 1973—), .«Zeitschrift fur
arabische Linguistik» (Wiesbaden, 1978—);
армянский — «Handes Amsorya: Zeit-
schrift fur armenische Philologie» (W., 1888— ),
«Revue des etudes armeniennes» (P., 1920—,
новая cep. 1964 — ); «Annual of Armenian
Linguistics» (Cleveland, США, 1980—); аф-
рикаанс— «Taalgenoot» (научно-попу-
лярный; Johannesburg, 1931—). «Tydskrif vir
volkskunde en volkstaal» (ЮАР, место изд.
разл., 1944—); баскский — «Revue in-
ternationale des etudes basques» (P., 1907 —
1913). «Euskera» (Bilbao, 1920 — ), «Seminario
de filologia vasca Julio de Urquijo* (San Se-
bastian, 1967—); белорусский —
«Journal of Byelorussian Studies» (L., 1965—);
болгарский— «Родна реч» (Казанлък,
1927—43), «Български език» (София,
1951 — ), «Родна реч» (научно-популярный;
София, 1957—), «Български език и литера-
тура» (преподавание; София. 1958—). «Бъл-
гарска диалектология» (София, 1962 — );
венгерский — «Magyar Nyelvor»
(Bdpst, 1872—), «Magyar Nyelv» (Bdpst,
1905—), «Magyarosan: Nyelvmuvelo folyd-
irat» (культура речи; Bdpst, 1932—49),
«Magyartanitas» (преподавание; Bdpst,
1948—). «Magyar Nyelvjarasok» (диалекто-
логия;, Debrecen, 1951 — ), «Nyelv-es Irodalom-
tudomanyi Kozlemenyek» (Kolozsvar/Cluj-
Napoca. Румыния, 1957 — ), «Hungaroldgiai
Ertesito» (реферативно-библиографический;
Bdpst, ^1979—); вьетнамский—
«Ngon ngu» (Ha noi, 1969?—); галисий-
ский— «Verba: Anuario gallego de filolo-
gia» (Santiago de Compostela, Испания,
1974—); греческий (византийско- и
новогреческий) — «Byzantinische Zeitschrift»
(Lpz.— Munch., 1892 —), «Byzantion» (Brux.,
1924—), «‘EXXtjvix’» (Греция, место изд.
разл., 1928—), «fJufcavtiva» (беоааЛохчхл,
1969—), «Neo-Hellenika» (Austin. США,
1970—), «AeXziov ptpXioypacpictc rfc ‘eXX^Vixqc
уХшоОпс» (библиография; ’AO^vat, 1974 — ),
«Byzantine and Modern Greek Studies»
(Oxf., 1975—); гуджарати — «Буд-
хипракаш» (Ахмадабад. Индия. 1948—);
датский — «Danske studier» (Kbh.,
1904—), «Danske folkemaal» (диалектология;
Kbh., 1927—). «Sprog og kultur» (Aarhus,
1932—); древнегреческий (см. так-
же Ж. л. по классич. филологии) —
«PapvaoooG» (’AO’jvai, 1877 — ; новая сер.
1959—), «The Journal of Hellenic Studies»
(L.. 1880—), «Revue des etudes grecques» (P.,
1888—), «ПХотшу» (’A0T|Vai, 1949—), «Mi-
nos: Revista de filologia egea» (Salamanca,
1951—), «Studies in Mycenaean Inscriptions
and Dialect» (микенология; Camb., Велико-
британия, 1956—); египетский н
коптский — «Zeitschrift fur agyptische
Sprache und Altertumskunde» (B.— Lpz.,
1863—), «Aegyptus: Rivista italianadi egitto-
logia e di papirologia» (Mil., 1920—), «Kemi:
Revue de philologie et d’archeologie egyptien-
nes et coptes» (P., 1928—), «Enchoria: Zeit-
schrift fur Demotistik und Koptologie» (Wies-
baden, 1971—). «Revue d’egyotologie» (P.,
1935—); иврит (и язык Библии) — «Zeit-
schrift Fur die alttestamentliche Wissenschaft»
(B., 1881— ).«Лешонену» (Тель-Авив, 1928—).
«Sefarad» (посвящен также языку евреев-
сефардов — спаньолу; Madrid — Barcelona,
1941 — ), «Лешонену ла-сам» (научно-популяр-
ный; Иерусалим, 1947 — ); «Vetus Testamen-
tum» (Leiden, 1951 — ), «Hebrew Studies:
A Journal Devoted to the Hebrew Language,
the Bible and Related Areas of Scholarship»
(Louisville. США, 1955—; до 1976 — «Hebrew
Abstracts»). «Hebrew Computational Lingu-
istics» (квантитативные методы; Ramat-Gan,
Израиль. 1969—). «Linguistica Biblica: In-
terdisziplinare Zeitschrift fur Theologie und
Linguistik» (Bonn, 1970 — ), «Hebrew Annual
Review»(Columbus, США, 1977—); и д и ш —
«Йиднше шпрах» (Нью-Йорк, 1941 — ), «The
Field of Yiddish: Studies in Language. Folk-
lore and Literature» (L., 1954—); ирланд-
ский — «Eriu: Journal of the School of
Irish Learning Devoted to Irish Philology and
Literature» (Dublin. 1904—). «tigse: A Jour-
nal of Irish Studies» (Dublin. 1939—); ис-
ландский — «Scripta Islandica» (Uppsa-
la, 1950—), «Islenzk tunga» (Reykjavik,
1959—); йоруба — «Yoruba» (Ibadan. Ни-
герия, 1973—); каннада — «Каннада ву-
ЖУРНАЛЫ 155
ди» (научно-популярный; Бангалор. Индия,
1938—); китайский — «Юйвэнь сюеси>
(научно-популярный; Пекин. 1951—60),
«Чжунго юйвэнь» (Пекин, 1951 — ); «Вэнь-
цзы гайгэ» (проблемы письменности; Пекин,
1956—; до 1957 — «Пиньинь»), «Наньда чжун-
вэнь сюебао. Nantah Journal of Chinese Lan-
guage and Literature» (Singapore, 1962—).
«Journal of the Chinese Language Teachers
Association» (США, место изд. разл., 1966—),
«Journal of Chinese Linguistics» (Berk.,
США, 1973—); корейс к^и й — «Хангеул»
(Сеул, 1932—); «бмун, Йонгу» (Пхеньян,
1956—; до 1960 —«Чосон омун», затем до
1965 — «Чосон охак»), «Мал ква кыл» (Пхе-
ньян, 1958—); латинский (см. также
Ж. л. по классич. филологии) — «Latin Tea-
ching» (преподавание; Kidderminster, Вели-
кобритания, 1913—), «Revue des etudes latines*
(P., 1923—), «Latomus: Revue des etudes la-
tines» (Brux., 1937 —), «Latinitas: Commenta-
rii linguae latinae excolendae» (культура
церк. латыни; Citta del Vaticano, 1953—),
«Studi mediolatini e volgari» (нар. и ср.-век.
латынь; Bologna, 1953—), «Mittellateinisches
Jahrbuch» (ср.-век. латынь; ФРГ, место изд,
разл., 1966—); лужицкий — «Letopis
Institute za serbski ludospyt. Rjad A: Recespyt
a literatura» (Budysin/Bautzen, ГДР, 1952—);
македонский — «Македонски jasHK»
(Cxonje, 1950—); малайский — «Dewan
bahasa» (Kuala Lumpur, 1957—); малая-
лам— «Бхаша траймасикам» (Тривандрам.
Индия, 1948—); маньчжурский —
wManchu Studies Newsletter» (Bloomington.
США, 1977 — ); монгольский — «Хзл
зохиол судлал» (Улаанбаатар. 1959—; до
1968 — «Хэл зохиол»); навахо — *Dine
bizaad nanil’iih/Navajo Language Review»
(науч.-педагогический; Camb., США, 1974 — );
нидерландский (с фламандским) —
«Tijdschrift voor nederlandse taal- en letter-
kunde» (Leiden, 1881 — ), «Verslagen en mede-
delingen van de Koninklijke Vlaamsche Aca-
demic voor taal- en letterkunde» (Ghent,
1886—), «De nieuwe taalgids» (Groningen,
1907—), «Taal en tongval» (диалектология;
Antwerpen, 1949—), «Neerlandica Americana»
(N. Y..	1956—; до 1961— «Bataviana»),
«Spektator: Tijdschrift voor neerlandistiek»
(Amst., 1971 — ), «Dutch Studies» (The Hague,
1974—); норвежский — «Maal og min-
ne: Norske studier» (Oslo, 1909—); п а н Д ж a-
б и — «Пакха санджам» (Патиала, Индия,
1968—); польски й — «Poradnik jezykowy»
(Warsz., 1901 — ), «Jezyk polski» (Krakow,
1913—), «Polonistyka: Czasopismo dla nauc-
zycieli» (преподавание; Warsz., 1948—); «Stu-
dia polonistyczne» (Poznan, 1973—), «Poloni-
ca» (Wroclaw, 1975—); португаль-
ский- «Hispania: A Journal Devoted to
the Interests or the Teaching of Spanish and
Portuguese» (преподавание; США, место изд.
разл., 1918—); «Lingua portuguesa» (Lisboa,
1929—38), «Revista de Portugal. Seria A;
Lingua Portuguese» (Lisboa, 1941 — 70),
«Lingua portuguesa» (Lisboa, 1949—j до
1976 — «А bem da lingua portuguesa»),
«Iberida: Revista de filologia» (Rio de J.,
1959—), «Letras de hoje; Estudo e debate de
assuntos da lingua Portuguese» (Porto Alegre.
Бразилия, 1969—). «Lingua e culture» (Lis-
boa. 1971 —), «Sillages» (Poitiers, Франция,
1972—), «Quaderni portoghesi» (Pisa, 1977 — );
провансальский — «Revue de pbilo-
logie fran^aise et proven^ale» (P., 1887 —
1932), «Revue de langue et litterature d'oc»
(Avignon, 1962—); пушту — «Пашту /
Pashto» (Пешавар, Пакистан£ 1957/58—);
румынский — « Dacoromania» (Cluj.
1920—43); «Limbi romana» (Buc., 1952—),
«Limbi $1 literaturi romana» (Buc., 1955—;
до 1975—«Limbi si literaturi»), «Cercetari
de linguistici» (Cluj — Napoca, 1955—),
«Fonetica si dialectologic» (Buc., 1958—);
санскрит — «Манджуша» (Каль-
кутта, 1933 — ); «Vak> (Poona, Индия,
1951—). «Санскрит пратибха» (Нью-Дели,
1959—); сербскохорватский —
«Наш }език» (Београд, 1933—41; новая
сер. 1949—), «Jezik: Casopis za kulturu hrvat-
skosrpskoga knjizevnog jezika» (Zagreb,
1952—), «Кгьижевност и }език» (преподава-
ние; Београд. 1954—), «Cakavska ric» (Split,
1971 — ); «Knjizevni jezik» (Sarajevo. 1972 —),
156 ЖУРНАЛЫ
«Suvremena metodika nastave hrvatskog iji
srpskog jezika» (преподавание; Zagreb, 1976—);
словацкий — «Slovenski геб* (Brat.,
1933—), «Slovensky jazyk a literatura v skole»
(преподавание; Brat., 1955—), «Kultura slo-
va» (терминология и культура речи; Brat.,
1953—; до 1961 — «Slovenske odbomi nazvo-
slovie», затем до 1966 — «Ceskoslovensky
terminologicky casopis»); с л о в e в с к и й —
«Jezicnik» (Ljubljana, 1863—93?), «Casopis
za slovenski jezik. knjizevnost in zgodovino»
(Ljubljana, 1918—31), «Jezik in slovstvo»
(Ljubljana, 1955—), «Slovene Studies» (США,
1973—, место изд. разл., до 1978 — «Society
for Slovene Studies Newsletter»); старо-
славянский— «Slovo: Casopis Staro-
slovenskog instituta» (Zagreb, 1952—), «Pa-
laeobulgarica» (София, 1977 —); суахи-
ли — «Kiswahili» (Dar es Salaam, 1962—;
до 1970 — «Swahili»), «Lugha yetu» (научно-
популярный; Dar es Salaam, 1969—); та-
мильский — «Сентамил» (Мадурай,
Индия, 1907 — ), «Тамил акан» (Джафиа,
Шри-Ланка, 1966—), «Journal of Tamil Stu-
dies» (Madras, Индия, 1969—); e т у p e ц-
ки й — «Turk dili: Aylikdil ve edebiyat dergi-
si> (Ankara, 1933—; до 1950 — «Turk dili
belleten»), «Turk dili arajtirmalan yillici»
(Ankara, 1953—), «Turcica: Revue d’etudes
turques» (P., 1969—), «Journal of Turkish
Studies» (Camb., США, 1977—); у край в-
с к и й — «Journal of Ukrainian Studies»
(Toronto, 1976—); урду — «Урду» (Кара-
чи, 1921 — ), «Урду нама» (Карачи. I960—);
фивский — «Virittaja» (Hels,. 1897—),
«Sananjalka: Suomen kielen seuran vuosikirja»
(Turku, 1959—); фризский — «It Bea-
ken» (Нидерланды, место изд. разл., 1938—).
«Us wurk: Meidielingen fan in Frysk Institut
oan de Ryksuniversiteit to Grins* (Groningen,
Нидерланды, 1952—); хинди— «Нагари-
прачарини патрика» (Варанаси, Индия,
1897 — ), «Бхаша* (Нью-Дели. 1961—); цы-
гавский — «Etudes Tsiganes» (Р., 1955—);
ч е ш с к и й — «NaSe тес» (Praha, 1917—),
«Cesky jazyk a literatura» (преподавание; Pra-
ha, 1951 — ; до 1959 — «Cesky jazyk»);
шведский —«Svenska landsmil och svenskt
folkliv* (Stockh.— Uppsala, 1878—),
«Nysvenska studier: Tidskrift for svensk stil-
och sprAkforskning* (Uppsala, 1921—), «Mei-
jerbergs arkiv for svensk ordforskning»
(Goteborg. 1937—), «SprAkvArd» (культура ре-
чи; Stockh., 1965—); этрусский —
«Studi etruschi» (Firenze, 192/ — ); япон-
ский— «Хогэн» (диалектология; Токио,
1931 — 38), «Кокугогаку» (Токио, 1948—),
«Гэнго сэйкацу» (Токио, 1951 — ), «Journal
of the Association of Teachers of Japanese»
(Chi., 1963—), «Papers in Japanese Linguis-
tics» (Los Ang.. 1972—), «Journal of Japanese
Studies» (Seattle, США, 1974—).
В Ж. л., посвященных с о в о к у п-
носгн языков, применяется груп-
пировка по нет.-география, и генетнч.
принципам; традиционным является об-
щее подразделение языков на «классиче-
ские», «современные» и «восточные».
Ж. л. по «классич. филоло-
гии» (кроме лат. и др.-греч. языков ох-
ватывают другве языки антич. Средизем-
номорья, палеобалкаиистику и византи-
новедение) по странам:
Австрия — «Wiener Studien: Zeitschrift
fur klassische Philologie und Patristik» (W.,
1879—): Бельгия — «Musee beige: Revue
de philologie classique» (Louvain, 1897—1932),
«Les etudes classiques» (Namur, 1932—);
«Didactica classica Gandensia» (преподавание;
Ghent, 1962—); Великобритания —
«Classical Journal» (L., 1810—29), «Journal
of Philology» (L., 1868—1920). «The Classical
Review» (L., 1887—), «The Classical Quarter-
ly» (Oxf.— L.. 1907 — , новая cep., 1951 —),
«Bulletin of Institute of Classical Studies»
(L., 1954—); Венгрия — «Acta Antiqua
Academiae Scientiarum Hungaricae» (Bdpst,
1951—); Германия до 1945 и ГДР —
«Leipziger Studien zur classischen Philologie»
(Lpz., 1878—1902), «Archiv fur Papyrusror-
schung und verwandte Gebiete» (Lpz.— B..
1900—); Германия до 1945 и Ф P Г —
«Rheinisches Museum fur Philologie» (Bonn —
Fr./M. 1827—), «Philologus: Zeitschrift fur
klassische Philologie» (место изд. разл.,
1846—), «Hermes: Zeitschrift fur klassische
Philologie» (Wiesbaden — Denzlingen, 1866—),
«Wochenschrift fur klassische Philologie» (ме-
сто изд. разл., 1881—1944; назв. неоднократ-
но менялось), «Glotta: Zeitschrift fur griechi-
sche und lateinische Sprache» (Gott., 1907 — ),
«Der altsprachliche Unterricht» (преподава-
ние; Stuttg., 1951—»). «Zeitschrift fur Papyro-
logie und Epigraphik» (Bonn, 1967 — ); Да-
ния — «Classica et Mediaevalia: Revue da-
noise de philologie et d ’histoire» (Cph., 1938—);
Испания — «Emerita: Revista de linguis-
tica yt filologia clAsica» (Madrid, 1933—),
«Estuaios clasicos» (Madrid, 1950—), «Studia
Papyrologica: Revista espanola de papirologia»
(Barcelona, 1962—), «Cuadernos de filologia
clasica» (Madrid,. 1971 —); Италия —
«Rivista di filologia e di istruzione classica»
(научно-педагогический; Torino, 1872— ),«Bol-
letino di filologia classica» (Torino, 1894—
1942), «Studi italiani di filologia classica»
(Firenze, 1893—; новая cep. 1920—), «La pa-
rola del passato: Rivista di studi antichi»
(Napoli, 1946—), «Rivista di studi classici»
(Torino, 1952—\ «Vichiana: Rassegna di studi
classici» (Napoli, 1964—), «Studi micenei ed
egeo-anatolici» (преим. микевология; Roma,
1966—); Канада — «Phoenix: The Jour-
nal of the Classical Association of Canada»
(Toronto — Ontario, 1946—); Нидер-
ланды— «Forum der letteren» (место изд.
разл., 1893—; до 1960 — «Museum»), «Vigi-
liae Christianae: A Review of Early Christian
Life and Language» (языки раннего христи-
анства; Amst., 1947—); Норвегия —
«Symbolae Osloenses» (Oslo, 1922—); Поль-
ша — «Eos: Commentarii Societatis Philolo-
gicae Polonorum» (место изд. разл., 1894—);
Португалия — «Humanitas» (Coimbra,
1947—); Румыния — «Studii clasice»
(Buc., 1959—); С Ш A — «Transactions of
the American Philological Association» (место
изд. разл., 1869—), «American Journal of
Philology» (Balt., 1880—), «Harvard Studies
in Classical Philology» (Camb., 1890—),
«The Classical Journal» (преподавание; место
изд. разл., 1905—), «Classical Philology»
(Chi., 1906—), «The Classical World» (Pitts-
burgh, 1907—; до 1958— «The Classical Week-
ly*), «Nestor» (co специализацией по мике-
вологии; место изд. разл., 1957 — ), «Greek,
Roman and Byzantine Studies» (место изд.
разл.. 1958—). «American Classical Review»
(Flushing, 1971 — ); Финляндия —
«Arctos: Acta Philologica-Philosophica Fenni-
ca» (Hels., 1930—): Франция — «Revue
de philologie, de litterature et d'histoire ancien-
nes» (P., 1845—), «Revue des Etudes anciennes»
(Bordeaux, 1899—); Чехословакия—
«Listy filologicke» (Praha, 1874—), «Eirene:
Studia Graeca et Latina» (Praha, I960—);
Швейцария — «Museum Helveticum»
(Basel, 1944—); Швеция — «Eranos: Acta
Philologica Suecana» (Stockh.— Uppsala,
1896—); ЮАР—«Acta Classica» (Cape
Town, 1958—). Текущая библиография клас-
сич. филологии: «Bibliotheca Philologica
Classica» (Lpz.— B., 1874—1938), «Year’s
Work, in Classical Studies» (L., 1906—47),
«Annee philologique; Bibliographic critique
et analytique de I’antiquitl greco-latine» (P.,
1924—), «Gnomon» (рецензионный журнал;
В.— Munch., 1925—).
Ж. л. по «современной фи-
лологии* («неофилологии») посвя-
щены описательному и сопоставительно-
му, реже ист. изучению совр. языков
(и лит-р) Европы, гл. обр. романских и
германских. Как правило, в таких Ж. л.
затрагиваются и проблемы общего яз-
знания. Многим из них присущ пед. ас-
пект. В приводимом ниже перечне по
странам буквой <П» помечены журналы
смешанного научно-пед. характера.
Австрия — «Moderne Sprachen» (П;
W., 1957—); Б е л ь г н я — «Revue des lan-
gues vivantes/Tijdschrift voor levende talen»
(П; Brux., 1935—); Болгария — «Съпо-
ставнтелно езикознавие» (София, 1976—;
до 1977 — «Бюлетин за съпоставително из-
следване на българския език с други езици»);
Великобритания — «Modern Lan-
guage Review» (Camb., 1905—) «Modern
Languages» (П; L., ,1905—; до 1919—«Mo-
dern Language Teaching»); «Forum for Modern
Language Studies» (место изд. разл., 1965—),
«Modern Languages in Scotland» (П; Aber-
deen, 1973—), «Quinquereme: New Studies in
Modern Languages» (Bath., 1978—); Гер-
мания до 1945, Зап. Берлин и
ФРГ — «Archiv fur das Studium der neueren
Sprachen und Literaturen» (место изд. разл.
[ныне West В.], 1846—). «Die neueren Spra-
chen» (П; место изд. разл. [ныне Fr./M.J,
1893—1943, 1952—; предшественник — «Pho-
netische Studien». Marburg, 1887—93; в 1949—
1952 выходил журнал «Neuphilologische
Zeitschrift», В.), «Germanisch-romanische Mo-
natsschrift» (Hdlb., 1909—, новая cep. 1950—),
MNeusprachliche Mitteilungen aus Wissenschaft
und Praxis» (П; West B., 1947—), «Lebende
Sprachen; Zeitschrift fur fremde Sprachen in
Wissenschaft und Praxis» (FI; West В., 1956—);
Испания — «Filologia moderna» (Mad-
rid, I960—); Италия — «Le lingue stra-
niere» (П; Roma, 1952—); Канада — .«The
Canadian Modern Language Review» (П; ме-
сто изд. разл.. 1943—); Нигерия — «West
African Journal of Modern Languages» (Mai-
duguri, 1976—); Нидерланды — *Le-
vende Talen» (П; Groningen. 1912—);«Neophi-
lologus» (Groningen, 1916—), «Semasia;
Beitrage zur germanisch-romanischen Sprach-
forschung» (Amst., 1974—); Польша —
«Kwartalnik neofilologiczny» (Warez., 1954—);
Румыния — «Revista de filolog ie romanica
gi germanica» (Buc., 1957—63); США —
tiPMLA: Publications of the Modern Language
Association of America» (N. Y., 1884—),
«Modern Philology» (Chi., 1903—), «Modern
Language Forum» (П; Los Ang., 1915—57;
до 1925 — «Modern Language Bulletin»),
«The Modern Language Journal» (П; место изд.
разл.. 1916—). «Modern Language Quarterly*
(Seattle. 1940—), «Modern Language Studies»
(Kingston. 1970—); Турция — «Batl dil ve
edebiyatlan ara$tirmalan dergisi» (Ankara,
1964—); Финляндия — «Neuphilolo-
gische Mitteilungen» (Hels., 1899—); Фран-
ция— «Les langues modernes» (П; P.,
1906—); Чехословакия — «Philolo-
gica Pragensia» (Praha, 1958—. c 1972 слился
с журн. «Casopis pro modern! filologii»,
Praha, 1911—71); Швеция — «Moderna
spr4k* (П; место изд. разл., 1907 —), «Studia
Neophilologica: A Journal of Germanic and
Romance Philology» (Stockh., 1928—),
«LMS — Lingua [Lararna i Moderna SprAk]»
(П; Uppsala, 1966—); Югославия — «Stu-
dia Romanica et Anglica Zagrabiensia» (Zag-
reb, 1956—), «Zivi jezici» (Beograd, 1959—).
Наевроп.ср.-век. филологии специализирован
журн. «Medium Aevum» (Oxf., 1932—). Биб-
лиография. периодика по совр. языкам ука-
зана среди оощебиблиографнч. Ж. л. (см.
ниже).
Ж. л. по «восточным» языкам.
К «восточным» языкам в широком смысле
относят все языки мира, за вычетом «со-
временных» и «классических» (в отд. слу-
чаях в эту категорию включают неиндо-
европ. языки Европы и даже слав, язы-
ки). В приводимом ниже перечне по стра-
нам наиболее общие ориенталистич. из-
дания условно объединены с журналами,
посвященными языкам Азии в целом и
крупным региональным (не генетическим)
совокупностям азиат, языков:
Австралия — «Pacific Linguistics»
(Canberra, 1963—; выпускается в виде ряда
серий — «Papers in New Guinea Linguistics»,
* 1964—, «Papers in Philippine Linguistics»,
1966—, «Papers in Australian Linguistics»,
1967—, «Papers in South East Asian Linguis-
tics». 1967—, «Papers in Linguistics of. Mela-
nesia», 1968*—, «Papers in Borneo Linguistics»,
1969—); Австрия — «Wiener Zeitschrift
fur die Kunde des Morgenlandes» (W., 1887 — );
Бельгия—«Le museon: Revue d'6tudes
orientates» (Louvain, 1881—), «Orientalia
Gandensia» (Ghent — [e. a. J, 1964—); В e н r-
рвя —«Keleti szemle» (Bdpst, 1900—32),
«Acta Orientalia Academiae Scientiarum
Hungaricae» (Bdpst, 1950—); Велико-
британия— «Journal of the Royal Asiatic
Society of Great Britain and Ireland» (L.,
1834—), «Bulletin of the School of Oriental
and African Studies» (L., 1917—), «Asia Ma-
jor: A British Journal of Far Eastern Studies»
(Вост. Азия; L., 1923—; новая cep. 1952—);
Германия до 1945 и Г Д P — «Orienta-
Ustische Literaturzeitung» (Lpz. — B., 1898—
1944,	1953—); «Mitteilungen des Insti-
tute fur Orientforschung» (B., 1953—71/72);
Германия до 1945 и Ф P Г — «Zeit-
echnftfur die Kunde des Morgenlandes» (Gott,,
1837—46), «Zeitschrift der Deutschen Morgen-
lAndischen Gesellschaft» (место изд. разл.,
1846—; новая сер. 1922—), «Afrika und
Ubersee: Sprachen und Kulturen» (B.— Hamb.,
1910—; до 1920 — «Zeitschrift fur Kolonial-
sprachen», затем до 1950 — «Zeitschrift fur
eingeborenen Sprachen»; предшественники —
«Zeitschrift fur afrikanische Sprachen», B..
1887—90, и «Zeitschrift fiir afrikanische und
oceanische Sprachen», B., 1895—1902), «Isla-
mica: Zeitschrift fiir die Erforschung der Spra-
chen, t der Geschichte und der Kulturen der
islamischen Volker» (мусульман, страны;
Lpz., 1924/25-35. 1938), «Die Welt des
Orients» (Gott., 1947 — ), «Oriens Extremus»
(Вост. Азия; Wiesbaden, 1954—); Дания —
«Acta Orientalia» (совместное изд. сканд.
стран; Kbh.z 1922—); Индия — «Journal
of the Asiatic Society of Bengal» (Calcutta,
1832—; новые cep. 1905—34, 1935—58 и
1959—; предшественник — «Asiatic Resear-
ches», Calcutta. 1788—1839); Израиль —
«Israel Oriental Studies» (Tel-Aviv, 1971 — );
Италия— «Giornale della Society asiatica
italiana» (Firenze, 1887—1935), «Rivista degli
studi oriental!» (Roma, 1907—); Ни дер*
л а н д ы — «T’oung Рао» (Leiden, 1890—).
«Oriens» (Leiden, 1948—), «Journal of Asian
and African Studies» (Leiden, 1966—); Поль-
ша — «Rocznik orientalistyczny» (место изд.
разл., 1914—), «Przeglftd orientalistyczny»
(Warsz., 1948—), «Folia Orientalia» (место
изд. разл., 1958—); Румыния — «Studia
et Acta Orientalia» (Buc., 1957—); США —
«Journal of the American Oriental Society»
(New Haven, 1843—), «Bulletin of the Ameri-
can Schools of Oriental Research» [South Had-
ley (Mass.), 1919—], «Harvard Journal of Asia-
tic Studies» (Camb., 1936—), «The Journal of
Asian Studies» (место изд. разл., 1941—);
С я н г а и — «Journal of Oriental Studies»
(Hong-Kongj 1954—); Турция — «Dogu
dillen — Oriental Languages» (Ankara,
1964/66—); Финляндия — «Studia Ori-
entalia» (Hels., 1925—); Франция —
«Journal asiatique» (P., 1822—), «Revue de
I’Ecole nationale des langues orientates» (P.,
1964—69), «Cahiers de linguistique — Asie
Orientate» (Вост. Азия; P,, 1977--); Ш в е fl-
цари я— «Asiatische Studien/Etudes asiati-
3ues» (Bern, 1947—); Швеция — «Le mon-
e oriental» (Uppsala, 1906—41), «Orientalia
Suecana» (Stockh., 1952—); Чехослова-
ки я — «Archiv oriental™» (Praha, 1929—),
«Asian and African Studies» (Brat., 1965—);
Япония- «Computational Analysis of
Asian and African Languages» (квантитатив-
ные методы; Tokyo, 1974—). Более узкую спе-
циализацию по древиим и совр. языкам Бл.
Востока и Передней Азии имеют (помимо
семитологических) такие ориенталистич.
Ж. л., как: «Revue d'assyriologie etd’arch^o-
logie orientate» (P., 1884—), «Zeitschrift fur
Assyriologie und vorderasiatische Archeologie
[до 1938—... und verwandte Gebiete)» (Lpz.—
West В., 1884—), «Mitteilungen der Vorder-
asiatisch-agyptischen Gesellschaft» (Lpz.,
1896—1944), «Archiv fur Orientforschung [до
1924—... fur Keilschriftforschungl» (B.—
Graz, 1923—), «Revue hittite et asianique»
(преим. хеттология; P., 1930—), «Orientalia»
(Roma, 1932—), «Bibliotheca Orientalis» (pe-
цензионнб-библиографич.; a Leiden, 1943—),
«Journal of Cuneiform Studies» (Camb., США,
1947—), «Anatolian Studies» (преим. хеттоло-
гия; L., 1951—), « Arb-Nahrain» (Melbourne —
Leiden, 1959/60—), «Studien zu den Bogazkoy-
Texten» (преим. хеттология; Wiesbaden,
1965-).
О тематич. Ж. л., посвященных груп-
пам языков, см. также в статьях Австро-
незийские языки, Алтайские языки,
Афразийские языки, Африканистика,
Балканистика, Германистика, Драви-
дийские языки, Индейские языки, Ин-
доевропеистика, Индоиранские языки,
Кавказские (иберийско-кавказские) язы-
ки, Кельтология, Мон-кхмерские язы-
ки, Палеоазиатские языки, Папуасские
языки, Романистика, Славистика, Фин-
но-угроведение.
Ж. л. по областям исследо-
вания.
Статистико-матем. методы
в яз-знании и лингвистич. исследования с по-
мощью ЭВМ: «Кэйрё кокуго гаккай — Ma-
thematical Linguistics» (Tokyo, 1957—),
«SMIL Quarterly: Journal of Linguistic Cal-
culus» (Stockh., 1961 —; до 1977— «Statistical
Methods in Linguistics»), «Computational Lin-
guistics» (Bdpst, 1962—), «The Prague Bulle-
tin of Mathematical Linguistics» (Praha,
1964—), «Prague Studies in Mathematical
Linguistics» (Praha, 1966—), «Computers and
the Humanities», (Flushing, США, 1966—).
«Computer Studies in the Humanities and
Verbal Behavior» (The Hague, 1968—74?),
«ALLC Journal» (Camb., Великобритания,
1973—; до 1980 — «Association for Literary
and Linguistic Computing Bulletin»).
Психолингвистика, речевая дея-
тельность, нейролингвистика:
«Communication Monographs» (США, место
изд. разл., 1934—; до 1976— «Speech Mono-
graphs»), «Journal of Speech and Hearing Di-
sorders» (расстройства речи и слуха;
США. место изд. разл., 1936—; до 1947 —
«Journal of Speech Disorders»). «Nordisk
tidsskrift for tale og stemme» (расстройства
речи; Kbh., 1936—). «Folia Phoniatrica»
(расстройства речи; Basel — N. Y.. 1947—),
«Journal of Communication» (Phil., 1951 — ),
«Journal of Speech and Hearing Research»
(США. место изд. разл., 1958—). «Langua-
ge and Speech» (Teddington, Великобрита-
ния, 1958—), «Langage et comporte-
ment» (P., 1965—), «The British Journal
of Disorders of Communication» (расстрой-
ства речи и слуха; L., 1966—), «Journal
of Communication Disorders» (расстройства
речи и слуха; Amst,— N. Y., 1967 — ), «Jour-
nal of Psycholinguistic Research» (N. Y.— L.,
1971—), «Psycho-Lingua: A Bi-Annual Rese-
arch Journal Devoted to Communicative Be-
havior» (Raipur — Agra, Индия. 1971—),
«Human Communications» (реабилитационное
обучение; Edmonton, Канада, 1973—), «Neu-
rolinguistics» (Lisse, Нидерланды, 1973—),
«Brain and Language» (нейролингвистика;
N. Y.. 1974—), «Cognitive Science: A Multi-
disciplinary Journal of Artificial Intelligence,
Psychology and Language» (пснхолингвнстич.
проблемы разработки искусств, интеллекта;
Norwood, США, 1977—); «International Jour-
nal of Psycholinguistics» (The Hague. 1977—),
«Journal of Pragmatics: An Interdisciplinary
Quarterly of Language Studies» (прагматика
речевой деятельности; Amst., 1977—).
«Sprache — Stimme — Gehor: Zeitschrift fiir
Kommunikationsstorungen» (расстройства ре-
чи и слуха; Stuttg., ФРГ, 1977—),«Discourse
Processes: A Multidisciplinary Journal» (вос-
приятие речи; Norwood, США, 1978 — ), «App-
lied Psycholinguistics» (Camb., Великобри-
тания, 1980—), «Pragmatics and Beyond:
An Interdisciplinary Series of Language Stu-
dies» (прагматика речевой деятельности;
Amst., 1980—).
Социолингвистика: «Sociolingui-
stics Newsletter» (Missoula, США, 1966—),
«Lingvaj problemoj kaj lingvo-planado» (язы-
ковая ситуация в странах мира; The Hague,
1977—; предшественник — «Monda lingyo-
problemo». Austin. США. 1969—76), «Cahiers
du bilinguisme/Land un Sproch» (нем.-франц,
двуязычие в Эльзасе; Strasbourg, 1971 — ),
«Carrier Pidgin» (креольские языки и пиджи-
ны; Honolulu, 1972—), «Language in Society»
(Camb., Великобритания, 1972—), «The Bi-
lingual Review/La revista bilingue» (исп,-
англ, двуязычие в США; N. Y., 1974—),
«International Journal of the Sociology of Lan-
guage» (The Hague, 1974—), «Sprache und Ge-
sellschaft» (В., ГДР, 1974—), «Lengas: Revue
de sociolinguistique» (Montpellier, Франция,
1977—), «Journal of Multilingual and Multi-
cultural Development» (социальные проблемы
мультилингвизма; Clevedon, Великобритания.
1980—),«Sprache und Herrschaft» (W.,1980—).
Семиотика,	лингвистика
текста, поэтика, лингвистич. анализ
стиля: «Et cetera: A Review of General Se-
mantics» (США, место изд. разл., 1943—).
«Cahiers d’analyse textuelte» (Liege, Бельгия—
P., 1959—), «Langages: Semiotiques textuelles»
(P.. 1966—), «Poetica: Zeitschrift fur Sprach-
und Literaturwissenschaft» (Munch.— Amst.,
1967—); «Language and Style» (Carbondale,
США, 1968—), «Semiotica» (The Hague,
1969—), «Studia semiotyczne» (Wroclaw —
[e, a.]. 1970—), «LiLi: Zeitschrift fur Litera-
turwissensehaft und Linguistik» (ФРГ, место
изд. разл., 1971—), «Journal of Literary Se-
mantics» (Hdlb., ФРГ, 1972—), «Language
ЖУРНАЛЫ 157
of Poems* (Columbia, CHIA, 1972—), «Versus:
Quaderni di studi semiotici» (Mil., 1971—),
«Papiere zur Textlinguistik* (Hamb., 1972—),
«Sign Language Studies* (языки знаков;
Silver Spring, США, 1972—), «Degres: Revue
de synthese h orientation semiologique* (Brux.,
1973—), «Canadian Journal of Research in
Semiotics/Journal Canadien de recherche se-
miotique* (Edmontdn, Канада, 1973—),
«Lingua e contest©» (Manfredonia, Италия,
1974— ). «Semiotexte* (N. Y., 1974—), «Lingu-
istics in Literature* (San Antonio, США,
1975—). «Linguistica e letteratura* (Pisa,
1976—). «Linguistique et semiologie* (Lyon,
1976—). «Semiotic Scene* (Bloomington. США,
1976—), «Ars Semeiotica: International Jour-
nal of American Semiotic* (Boulder, США,
1977 — ), «Zeitschrift fur Semiotik* (B., 1979—).
Фонетика: «Journal of the Internatio-
nal Phonetic Association* (L.. 1886—: до
1971 — <Le maitre phonetique»). «Vox: Inter-
nationales Zentralblatt fur experimentelle
Phonetik* (B., 1891 — 1922), «Revue de phone-
tique» (P., 1911 — 30), «Vox: Mitteilungen aus
dem phonetischen Laboratorium der Universi-
tat Hamburg* (Hamb., 1925—36), «Онсэй-но
кэнкю — Study of Sounds* (Tokyo,. 1927—),
«Archiv fur vergleichende Phonetik* (B;,
1937—44). «Biuletyn fonograficzny* (Poznan,
1953—75?). «Phonetica* (Basel — N, Y..
1957—), «Revue de phonetique appliquee*
(фонетика и преподавание иностр, языков;
Бельгия, место изд. разл., 1965—). «Govor:
Revija za teoretsku i primenjenu fonetiku*
(Zagreb. 1967—), «Bulletin de 1’Institut de
phonetique* (Grenoble, 1972—), «Journal of
Phonetics* (L.— N. Y., 1973—).
Лексика. семантика: «Worter
und Sachen: Kulturhistorische Zeitschrift fur
Sprach- und Sachforschung* (Hdlb.. Германия,
1909—42), «Cahiers de lexicologie* (P.,
1959—). «Semantische Hefte* (ФРГ, место
изд. разл.. 1973/74—). «Semantikos* (Р.,
1975—), «Quaderni di semantica* (Bologna,
1980-).
Ономастика: «Namn och bygd: Tid-
skrift.for nordisk ortnamnsforskning» (Uppsala,
Швеция. 1913—), «Zeitschrift fur Namenfor-
schung [до 1937 —... fur OrtsnamenforschungJ*
(Munch., 1925—43), «Ortnamnssallskapets i
Uppsala irsskrift* (Uppsala. Швеция. 1936—),
«Beitrage zur Namenforschung» (Hdlb.. ФРГ,
1949—; новая cep. 1966—). «Revue internatio-
nale d’onomastique* (P., 1949—), «Onoma:
Bibliographical and Information Bulletin of
the International Committee of Onomastic
Sciences* (Louvain, Бельгия, 1950—), «Na-
mes: Journal of the American Name Society*
(Potsdam, США, 1952—). «Onomastica*
(Польша, место изд. разл., 1955—), «Namen-
kundliche Informationen* (Lpz.. 1964—;
до 1968 — «Informationen der Leipziger namen-
kundlichen Arbeitsgruppe»), «Naamkunde*
(Louvain. Бельгия. 1969—), «Onomastica
Jugoslavica* (Zagreb — Ljubljana. 1969—).
Диалектология: «Dialekt: Interna-
tionale Halbjahresschrift fiir Mundart und
Mundartliteratur* (W., 1977—), диалектоло-
гия языков Средиземноморья—«Bolletino
dell'Atlante linguistico mediterraneo* (Vene-
zia, 1959—).
Прикладная лингвистика,
в первую очередь лингвистич. вопросы пре-
подавания языков: Бельгия — «ITL:
Tijdschrift van het Instituut voor toegepaste
linguistiek* (Leuven, 1968—); Велико-
британия— «The Incorporated Lingu-
ist* (L., 1924—; до 1961 — «The Linguist's
Review*), «Language Teaching and Linguis-
tics Abstracts* (реферативный; L., 1961—;
до 1967 — «English Teaching Abstracts», за-
тем до 1974 — «Language Teaching Abst-
racts»), «Audio-Visual Language Journal: The
Journal of Applied Linguistics and Language
Teaching Technology* (место изд. разл.,
1962—), «Applied Linguistics» (L., 1980—);
Венгрия — «Modern Nyelvoktatas*
(Bdpst, 1963—); И з p а и л ь — « Балшанут
шимушит* (Иерусалим, 1977 — ); Индия —
«Indian Journal of Applied Linguistics» (New
Delhi. 1975—); Италия — «Rassegna ita-
liana di linguistica applicata» (Roma, 1969—);
Польша — «Glottodidactica: An Interna-
tional Journal of Applied Linguistics» (Poznan,
1966—), «Przeglqd glottodydaktyczny»
(Warsz., 1977 — ); С Ш A — «Language Lear-
ning: A Journal of Applied Linguistics* (Ann
Arbor, 1948—). «The Linguistic Reporter*
(Arlington. 1959—). «Journal of Verbal Lear-
ning and Verbal Behavior* (N. Y.— L.,
1962—); ФРГ — «Sprachforum: Zeitschrift
fiir angewandte Sprachwissenschaft» (место
изд. разл., 1955—60), «Sprache im technischen
Zeitalter» (Stuttg,. 1961 — ). «IRAL: Interna-
tional Review of Applied Linguistics in Lan-
guage Teaching* (Hdlb., 1963—), «Linguistik
und Didaktik» (Munch.. 1970—); Фран-
ц и я —«Etudes de linguistique appliquee»
(P.,	1962—); Швейцария - «Bulle-
tin С. I. L.A.: Qrgane de laCommission
interuniversitaire suisse de linguistique appli-
quee» (Nchat.. 1966—). Преподавание
иностр, языков — «Praxis des neu-
sprachlichen Unterrichts» (Dortmund, 1953—),
«Cizi jazyky ve skole* (Praha, 1957 — ), «Fremd-
sprachenunterricht* (В., ГДР. 1948—). «Jezy-
ki obce w szkole» (Warsz.. 1957—),
«Idegen Nyelvek Tanitasa* (Bdpst, 1958—),
«Foreign Language Annals» (N. Y.. 1967 — ),
«Der fremdsprachliche Unterricht:Wissenschaft-
liche Grundlegung — methodische Gestal-
tung» (Stuttg.. ФРГ, 1967 — ). «Bibliographic
moderner Fremdsprachenunterricht» (библио-
графия; Ismaning. ФРГ. 1970—), «Limbile
moderne in scoala» (Buc.. 1970—). «Strani
jezici: Cascpis za unapredenje nastave stranih
jezika* (Zagreb. 1973—) и ряд других (см.
также Ж. л. науч.-лед. профиля по совр.
языкам); перевод — « L’interprete»
(Gen.— Brux.. 1945—), «Babel» (международ-
ный; страны изд. разл., 1955—), «Traduire*
(Р., 1955—),«МЕТА: Journal des traducteurs,
Translators' Journal» (Montreal, 1956—),
«Fremdsprachen: Zeitschrift fur Dolmetscher/
Obersetzer und Sprachkundige* (ГДР. место
изд. разл., 1957 —), «Der Ubersetzer* (Tubin-
gen, ФРГ, 1964—), «Equivalences* (Brux,,
1970—) и ряд др.; машинный пере-
вод — «Mechanical Translation» (Chi., США,
1954—68), «Т. A. Information: Revue Interna-
tionale du traitement automatique du langage*
(P.. I960—; до 1965 — «Traduction automati-
que»); лингвистич. обеспечение
информационно-пои с к ов ых
си с т е м — «Pensiero е linguaggio in opera-
zioni» (Mil., 1970—). «Sprache und Datenver-
arbeitung* (Tubingen, ФРГ, 1977 — ); линг-
вистич. проблемы научно-тех-
нич. терминологии — «Langues et
terminologies* (Р., 1977 — ) и ряд других.
Текущая лингвистич. библиография отража-
ется рядом библиографпч. и реферативно-ре-
цензионных Ж. л. (о выходящих в СССР
изданиях и о журналах, специализированных
по частной библиографии, см. выше). Наи-
более представительно лингвистич. публика-
ции всего мира начиная с 1939 отражаются
в ежегоднике «Bibliographic linguistique/
Linguistic Bibliography» (Utrecht — [e. aj,
1949—). Другие Ж. л. данной категорви:
•«Bibliotheca Philologica oder geordnete Uber-
sicht aller auf dem Gebiete der classiscben
Alterthumwissenschaft wie der alteren und
neueren Sprachwissenschaft in Deutschland und
dem Ausland neu erschienenen Bucher* (Gott.,
1848—97), «MLA International Bibliography
of Books and Articles on the Modern Languages
and Literatures» (N. Y.. 1922—), «The Year’s
Work in Modern Language Studies* (L.,
1929—), «Language ana Language Behavior
Abstracts» (резюме и выдержки из работ;
США, место изд. разл., 1967 — ), «Analecta
Linguistica: Informational Bulletin of Lingu-
istics» (информация и библиография новых
книг по лингвистике; Bdpst — Amst., 1971—);
«Kritikon Litterarum: Internationale Rezensi-
onszeitschrift fiir Romanische. Slavische, Ang-
listische und Americanistische Sprach- und
Literaturwissenschaft* (рецензии; Darmstadt,
ФРГ, 1972—). В ряде стран издаются нап.
библиография, бюллетени: «Bulletin signa-
ietique du C. N. R. S. 524: Sciences du langa-
ge» (P., 1947—), «Реферативный бюллетень
болгарской научной литературы. Языкозна-
ние и литературоведение» (София, 1958/
1959—), «Buletin de informare stiintifica.
Lingvistica, filologie* (Buc., 1964—), «Novin-
ky literatury. Jazykoveda a literdrni vSda»
(Praha, 1964—), «Bibliographic van de neder-
landse taal- en literatuurwetenschap» (s’-
Gravenhage, 1970—); «Bibliographia linguis-
tica italiana» (Pisa. 1975—).
9 Liste mondiale des periodiques specialises»
Linguistique, P.— La Haye. [1971); О k r e g-
1 a k L., Taylor M. E.. Periodicals in
the field of applied linguistics. An internatio-
nal survey, Arlington, 1974; Ulrich’s inter-
national periodicals directory. 19 ed., N. Y.—
L., [1980]; Irregular serials and annuals»
An international directory, 6 ed.. N. Y.— L.,
[1980]»	E. А» Хелимский,
ЗАИМСТВОВАНИЕ — элемент чужо-
го языка (слово, морфема, синтакси-
ческая конструкция и т. п.), перенесен-
ный пэ одного языка в другой в результа-
те контактов языковых, а также сам
процесс перехода элементов одного язы-
ка в другой. Обычно заимствуются слова
и реже синтаксич. и фразеология, оборо-
ты. 3. звуков и словообразоват. морфем
из др. языков происходит в результате их
вторичного выделения из большего чис-
ла заимств. слов. 3. приспосабливаются
к системе заимствующего языка и за-
частую настолько им усваиваются, что
иноязычное происхождение таких слов
не ощущается носителями этого языка
158 ЗАИМСТВОВАНИЕ
и обнаруживается лишь с помощью
этимология, анализа (см. Этимология).
Таковы, напр., старые тюркизмы в рус.
языке: «башмак*, «ватага*, «казак*,
«очаг*. В отличие от полностью усвоен-
ных 3., т. наз. иностранные
слова сохраняют следы своего ино-
язычного происхождения в виде звуковых,
орфография., грамматич. и семантич.
особенностей, к-рые чужды исконным
словам. Иностр, слова относятся гл. обр.
к спец, отраслям знания или производ-
ства (напр., «гиппология* — наука о
лошадях). Иногда они обозначают свой-
ственные чужим народам или странам
понятия (этнографизм ы, регио-
нализм ы, экзотизм ы), напр.
«гуайява* — плодовое растение из тро-
пич. Америки. Слова такого рода обычно
толкуются в спец, словарях иностр, слов,
часть из них включается в общие словари.
Нек-рые иноязычные по происхождению
слова занимают промежуточное положе-
ние между иностр, словами и полностью
освоенными 3., напр., в рус. яз. широко-
употребительное слово «пальто» до сих
пор не получило способности склоняться.
На первых ступенях 3. слова чужого язы-
ка могут употребляться в текстах заим-
ствующего языка в качестве иноязыч-
ных вкраплений, сохраняя свой
иноязычный облик, а если они (обычно
как проявление моды) получают более
или менее регулярное употребление, то
нх называют варваризмами.
Будучи результатом длительного ист,
взаимодействия языков, их смешения,
3. занимают значит, место в лексике мн».
языков. Усиление взаимодействия язы-
ков при возрастающей роли культурных
и экономия, связей между народами при-
водит к образованию особого фонда
интернациональных слов,
имеющихся как в родств.. так и внеродств.
языках. В языках Европы осн. фонд
иитернац. слов составляют 3. из греч.
и лат. языков, на Бл. и Ср. Востоке —
из араб, и перс, языков, на Д. Востоке —
из кит. яз. Интернац. слова относятся
преим. к области спец, терминологии
разных отраслей науки н техники.
Каналы 3. могут быть как устные (на
слух), так и книжные, письменные (по
буквам). При устном 3. слово претер-
певает больше изменений во всем своем
облике, чем при письменном. Если слово
входит в язык др. народа при одновре-
менном 3. нового предмета или понятия,
то значение этого 3. не претерпевает из-
менений, но в случае вхождения нового
слова в качестве синонима к уже суще-
ствующим словам между этими синони-
мами происходит разграничение значений
и наблюдаются сдвиги в исходной се-
мантике. Слова подобного рода иногда
называют проникновениями
(в отличие от собственно 3.).
Пути движения слова из языка в язык
могут быть прямыми и косвенными. Рус.
слово «хрусталь» (устар, форма — «крус-
таль») заимствовано непосредственно из
греч. xpvaiakkog,а через посредство лат.
crystallus и нем. Kristall оно вошло в рус.
яз. в форме «кристалл». Морфологи-
чески сложное запмств. слово при пере-
ходе в новый язык обычно подвергается
опрощению и воспринимается в этом язы-
ке как простое и непроизводное. Напр.,
в пришедшем в рус. яз. через франц,
посредство арабском по происхождению
слове «магазин» уже не ощущается пер-
воиач. значения мн. числа и связи с од-
иокоренным ему арабским же словом
«казна», к-рое проникло в рус. яз. через
тюрк, языковую среду (в араб. яз. эти
слова имеют корень «хзн»). При массо-
вом 3. иноязычных слов с общими Кор-
иями и разными суффиксами или раз-
ными корнями и общими суффиксами
эти словообразоват. элементы могут вто-
рично выделяться в заимствующем язы-
ке и даже становиться продуктивными,
как это было с суффиксами -ист, -изм
в истории рус. яз.
Близко к 3. примыкают кальки (струк-
турные 3.), в к-рых заимствованная
структура облекается исконным мате-
риалом .
# Лотте Д. С., Вопросы заимствования
я упорядочения иноязычных терминов и тер-
ывноэлемевтов, М., 1982 (лит.).
И. Г. Добродомов.
ЗАКОНЫ РАЗВИТИЯ ЯЗЫКА —по-
нятие, нередко встречающееся в линг-
вистической литературе, однако не опре-
деленное достаточно четко. Одна из при-
чин — отсутствие в яз-знании достаточного
разграничения понятий развитие
и изменение. Часто изменение
к.-л. единиц языка, их связей и отно-
шений и т. п., не ведущее к совершен-
ствованию языка, рассматривается как
его развитие. Термин «развитие» понима-
ется в двояком смысле: развитием назы-
вают либо переход единицы языка из
одного состояния в другое (иапр., разви-
тие суффикса из самостоят. слова), либо
процесс приспособления языка к растущим
потребностям общения. Мн. языковые
изменения не образуют постоянной вос-
ходящей линии, связанной с развитием
языка, напр. превращение индоевроп.
«е», «о» в «а» в древнеиндийском, па-
дение носовых и редуцированных глас-
ных во мн. слав, языках, передвижение
согласных в герм, языках и др.
Убеждение в том, что язык — истори-
чески развивающееся явление, порожда-
ло в истории яз-знания разл. теории раз-
вития языка, отличит, особенностью
к-рых были односторонний подход к
этой проблеме и неспособность сколько-
нибудь удовлетворительно объяснить при-
чины н характер развития языка. Идея
о происхождении всех индоевроп. язы-
ков от общего языка-предка — индоевроп.
праязыка, а также распространение эво-
люционной теории Ч. Р. Дарвина явились
причиной натуралистич. подхода к язы-
ку и проблемам его развития (А. Шлейхер,
Ф. М. Мюллер и др.; см. Натуралисти-
ческое направление в языкозна-
н и и). Шлейхер отождествлял язык с
естеств. организмом и выделял в развитии
языков два периода: период развития
языка (доист. период) н период разложе-
ния языка (ист. период). Развитием язы-
ка он считал разрушение праязыковых
звуков и форм в родств. языках, т. е.
изменение их первонач. облика. Не ос-
вободились полностью от этих идей так-
же младограмматики (см. Младограм-
матизм). В. фон Гумбольдт говорил о за-
висимости 3. р. я. от законов развития
духа (см. Гумбольдтианство). Были
попытки рассматривать разл. морфо-
логич. типы языков (изолирующие, аг-
глютинативные н флективные) как после-
доват. стадии в развитии языков (Шлей-
хер, отчасти Н. Я. Марр). Марр н его
последователи связывали 3. р. я. с зако-
нами развития экономия, формаций, с
развитием производства, причем эти свя-
зи понимались слишком упрощенно (см.
«Новое учение о языке», Стадиальности
теория). Намечались закономерности раз-
вития семантики (М. М. Покровский).
Для совр. теорий о закономерностях
развития языков характерно неразличе-
ние таких понятий, как закон развития н
причина языковых изменений (в работах
Ф. де Соссюра и др.), отождествление
определ. рола деятельности людей с за-
конами языкового развития и т. п.
Понятие эволюции и прогресса в языке
имеет свою специфику и является край-
не сложным, язык в своем развитии под-
чиняется также общим законам диалекти-
ки (см. Методология). В связи с разви-
тием общества развивается мышление,
и язык не может не отражать это движе-
ние. Он также развивается и совершенст-
вуется. Однако существует различие меж-
ду т. наз. относительным и аб-
солютным развитием (прогрессом)
в языке (хотя нек-рые лингвисты счита-
ют языковой прогресс единым процессом
и не делают этого различия). Языковая
техника чаще всего отражает т.наз. отно-
сит. прогресс. Напр., появление анали-
тич. строя в разл. языках мира нек-рые
ученые рассматривают как совершенство-
вание (прогресс) языковой техники. Древ-
ние индоевроп. сиитаксич. падежи и гла-
гольные формы, обремененные большим
кол-вом значений, находились в извест-
ном противоречии с нек-рыми законами
человеческой психики и физиологии, по-
скольку значение, выраженное только
ему присущей формой, легче воспринима-
ется, чем конгломерат значений, выражае-
мый одной формой. Естественно, что ра-
но или поздно должно было произойти
коренное изменение этой технически не-
достаточно совершенной системы, и оио
произошло. Фонетич. изменения в разл.
языках часто подчинены довольно ярко
выраженной тенденции к ликвидации
«участков напряжения» (ср. «принцип эко-
номии усилий» А. Мартине). Это всевоз-
можные ассимиляции согласных, упро-
щение групп согласных, превращение
полных гласных в редуцированные,
ликвидация слоговых плавных и носовых,
вокализация твердого «л», альвеоляриза-
ция «р», превращение твердого «г» в
[у] н т. д. (см. Фонетические законы).
Проявление тенденций, направленных к
упрощению языковой техники и языко-
вого механизма, порождает многочисл.
внутр, противоречия, поскольку оно осу-
ществляется в разных, по-разному ор-
ганизованных сферах. Если бы все по-
лезно направленные тенденции последо-
вательно н регулярно осуществлялись,
то система технич. средств разл. языков
мира давно достигла бы «идеального»
состояния. Однако во внутр, сфере язы-
ка постоянно действует множество других
процессов, к-рые сводят на нет достиг-
нутые результаты; напр., фонетич. из-
менения, направленные на устранение
участков напряжения, не могут привести
язык к такому состоянию, когда появле-
ние участков напряжения прекращается
полностью. Определ. внутр, процессы
все время создают новые участки напря-
жения, а противоположно действующие
силы стремятся их ослабить. Совершен-
ствование языковой техники напоминает
волнообразное движение: что-то «улуч-
шается» на одном участке языковой сис-
темы и одновременно «ухудшается» иа
другом, и наоборот. Когда синтетич.
строй к.-л. языка с его семантически пе-
регруженными формами сменяется бо-
лее четким аналитич. строем, это новое
состояние не застывает на месте. Служеб-
ные слова, утратив лекснч. значение, на-
чинают фонетически выветриваться и
превращаться в новые падежные суффик-
сы, как это произошло в нек-рых ново-
инднйских языках. Не приостанавлива-
ются процессы семантич. филиации,
вследствие чего новые суффиксы вновь
становятся полисемантичными. Т. о.,
относит, прогресс в языке — это про-
гресс, осуществляющийся лишь на нек-рое
время.
В языке совершаются также изменения,
к-рые можно назвать компенса-
ционными. Четыре прошедших вре-
мени др.-рус. яз. были постепенно заме-
нены т. наз. «л-овым прошедшим време-
нем». Старые времена имели видовые
различия. Развитие системы глагольных
видов в др.-рус. яз. сделало старую сис-
тему прош. времен излишней — прои-
зошла компенсация утраченного. Все эти
особенности языка затрудняют форму-
лирование, определение 3. р. я. (ср. спор
младограмматиков о том, являются ли
фонетич. законы законами, не знающими
исключений). Не нашло четкого опреде-
ления и понятие «внутр, законы развития
языка», встречаюшееся в лингвистич.
работах.
Абсолютный прогресс в области язы-
ковой техники выражается в приспособ-
лении языка к усложняющимся формам
обществ, жизни н вызываемым ими но-
вым потребностям общения. Рост про-
изводит. сил общества, развитие науки,
техники и общечеловеческой культуры,
постоянное проникновение в тайны ок-
ружающего мира и увеличение сведений о
нем, усложнение форм обществ, жизни
людей и установление новых отношений
между ними — все это, вместе взятое,
вызывает к жизни большое кол-во новых
понятий, для к-рых язык вынужден
найти выражение, ведет к увеличению
обществ, функций языка и расширению
ЗАКОНЫ 159
его стнлевой вариативности. Абсолютный
прогресс выражается прежде всего в
росте словарного состава языка и в уве-
личении кол-ва значений слов. Греч,
grapho ’пишу’ в глубокой древности, по-
видимому, имело одно значение ’отмечать
что-либо или делать зарубку’. Семантич.
разветвление корня graph- в совр. греч.
яз. поражает своим многообразием. В
связи с развитием лит-ры самых разл.
жанров необычайно увеличиваются сти-
листич. возможности языка. Слова ста-
новятся способными передавать самые
тонкие значения. Увеличивается технич.
и спец, терминология. Абсолютный про-
гресс проявляется также в области синтак-
сиса, к-рый в языках древних времен не
имел той упорядоченности, к-рая отли-
чает синтаксис совр. высокоразвитых
языков. Напр., в др.-рус. яз. подчинит,
союзы («что», «яко» и др.) были много-
значными. Союз «яко», напр., мог при-
соединять придаточные дополнительные,
следствия, причины и сравнительные.
Развитие шло по пути уточнения подчи-
нит. союзов и союзных слов, закрепления
за ними одного конкретного значения.
Система выражения мыслей в совр. язы-
ках стала более стройной и упорядочен-
ной.
Языки развиваются по линии относит,
и абсолютного прогресса одновременно.
Трудности разделения в языке прогрес-
сивного и отживающего, выделения ка-
ких-либо 3. р. я., имеющих определ.
материальные формы выражения, свя-
заны еще п с отсутствием в огромном боль-
шинстве случаев корреляции между раз-
витием мышления и материальными сред-
ствами его выражения. Одно и то же зна-
чение может быть выражено разл. спосо-
бами. На протяжении мн. десятилетий
форма слова может не претерпевать к.-л.
существ, изменений, но его значения не-
однократно меняются, с др. стороны,
форма слова может много раз меняться,
а значение сохраняется в течение очень
долгого времени. Нет корреляции между
степенью развития культуры в обществе
и типом языка. Общества, находящиеся
на высоком уровне развития культуры,
могут обслуживаться совершенно различ-
ными по своему типу языками, напр.
английским и японским. Естеств. язык
развивается стихийно, без к.-л. предна-
меренного плана. Поэтому в самых об-
щих чертах 3. р. я. можно определить
как постоянные и закономерные тенден-
ции, направляющие развитие языков по
пугн их совершенствования (абсолют-
ного прогресса).
• Истрина Е. С., Синтаксич. явления
Синодального списка I Новгородской лето-
писи, П.. 1923; Покровский М. М.,
Избр работы по яз-знанию, М.. 1959; И в а-
но в В. В.. Развитие грамматич. строя рус.
языка, М.,	1960; Серебренни-
ков Б. А.. Об относит, самостоятельности
развития системы языка, М., 1968; Общее
яз-знание. Формы существования, функции,
история языка, М.. 1970; Будагов Р. А.,
Что такое развитие и совершенствование язы-
ка?. И., 1977; Jespersen О., Efficiency
in linguistic cnange, Cph.. 1941: его .же,
Language, its nature, development and origin.
L., 1949; Wald L., Progresul in limba.
Buc., 1969: Samuels M. L., Linguistic
evolution. With special reference to English.
Camb., 1972.	Б. А. Серебренников.
ЗАЛОГ (греч. diathesis) — граммати-
ческая категория глагола, выражающая,
в соответствии с широко распространенной
до недавнего времени точкой зрения,
субъектно-объектные отношения. Однако
общепринятого определения категории 3.
160 ЗАЛОГ
в яз-знании нет. В залоговые системы
каждого языка обычно входит морфоло-
гически исходная форма активного
(действительного, основного) 3. (а к-
т и в а), когда субъект действия, напр. в
рус. яз., выступает в им. п. и занимает
позицию подлежащего, а объект дейст-
вия выступает в вин. п. и занимает пози-
цию прямого дополнения («рабочие строят
дом*). Выделяются также морфологи-
чески производные формы 3.: п а с с и в-
н ы й (страдательный) 3. (пассив), ког-
да субъект действия, напр. в рус. яз.,
выступает в тв. п. и занимает позицию
агентивного дополнения, а объект дей-
ствия выступает в им. п. и занимает по-
зицию подлежащего («дом строится ра-
бочими»); средний 3. (медиум, ме-
дий), указывающий, что действие ис-
ходит из субъекта и замыкается в нем;
возвратный 3. (рефлексив), ука-
зывающий, что действие направлено на
само действующее лицо, к-рое является
одновременно и субъектом, и объектом
этого действия; взаимный 3. (рецн-
прок), обозначающий действие, совершае-
мое двумя или неск. субъектами по отно-
шению друг к другу; совместный 3.
(кооператив), обозначающий совместное
действие двух (или неск.) субъектов;
совместно-взаимный 3., обо-
значающий либо совместное, либо вза-
имное действие двух (или неск.) субъек-
тов; побудительный (понуди-
тельный) 3. (каузатив), указывающий,
что действие наряду с реальным субъ-
ектом имеет и т. наз. каузирующий субъ-
ект, т. е. лицо, к-рое побуждает реального
субъекта к выполнению действия, н
нек-рые др. Залоговые системы кон-
кретных языков нередко отличаются
друг от друга составом морфологически
производных форм 3. Напр., залоговая
система аигл. яз. (по А. И. Смирницко-
му) включает два 3.: актив и пассив,
а залоговая система якут. яз. (по
Л. Н. Харитонову) включает 5 залогов:
основной (актив), страдательный (пас-
сив), возвратный, совместно-взаимный и
побудительный. Центр, формами кате-
гории 3. принято считать актив и пассив.
3. (как и наклонение, время, лицо, чис-
ло) свойствен мн. языкам мира, напр.
индоевропейским, семито-хамитским, ал-
тайским, банту и ряду др.
В понятие 3. разными исследователями
вкладывается крайне разнообразное и
противоречивое содержание. В русисти-
ке концепции 3. отличаются друг от дру-
га по неск. параметрам: в определении
3., в выделении кол-ва форм 3. и в их
качеств, характеристике, в определении
семантич, однородности/неоднородностн
форм 3., в определении характера зало-
говых оппозиций, в решении проблемы
охвата категорией 3. глагольной лек-
сики.
Определения 3. Известны три
типа определений. Семантич. оп-
ределения: формы 3. выражают разл.
отношения глагольного действия к его
субъекту (Ф. Ф. Фортунатов, А. М. Пеш-
ковский, Р. О. Якобсон, «Грамматика
современного русского литературного язы-
ка», 1970, н др.); формы 3. выражают
разл. отношения глагольного действия
к его субъекту и объекту (А. А. Потебня,
А. А. Шахматов, «Русская грамматика»,
1980, и др.). Ои н т а к с и ч. определе-
ния: формы 3. выражают разл. отноше-
ние глагола к подлежащему (А. В. Иса-
ченко и др.); немаркированная форма 3.
указывает иа исходное синтаксич. упот-
ребление глагола, формы производных
3. указывают на изменение исходного
синтаксич. употребления (Е. В. Паду-
чева). Семантик о-синтаксич.
определения: формы 3. выражают разл.
отношения глагольного действия и его
субъекта к подлежащему и дополнению
(А. И. Моисеев); формы 3. выражают од-
но и то же отношение между субъектом и
объектом, однако при каждой форме 3.
субъект и объект выражаются разл. чле-
нами предложения (Э. И. Королев).
Количество форм 3. п
их качеств, характернстп-
к а. Одни русисты выделяют четыре 3.:
действительный, средний, возвратный,
средне-возвратный (В. П. Брюханов);
действительный, страдательный, средний,
безличный (Моисеев); по мнению др. уче-
ных, существует три 3.: действительный,
страдательный, возвратный (Шахматов,
Падучева н др.); действительный, стра-
дательный, подстрадательный (Б. Гвозди-
ков); действительно-подлежащный, стра-
дательно-подлежащный , бесподлежащны й
(Б. Д. Рабинович). Нек-рые русисты вы-
деляют два 3.: невозвратный, возврат-
ный (Фортунатов, Якобсон); действитель-
ный, средний (В. А. Богородицкий);
переходный, непереходный (А. Б. Ша-
пиро); действительный, страдательный
(Исаченко, А. В. Бондарко, Л. Л. Була-
нин, Королев, «Грамматика современно-
го русского литературного языка», 1970;
«Русская грамматика», 1980). В концеп-
циях, выделяющих только действит. и
страдат. 3., обычно подчеркивается связь
3. с категорией переходности/пепереход-
ности, т. к. формы страдат. 3. бывают
лишь у переходных глаголов.
Семантич. однородность/
неоднородность форм 3. В
одних концепциях все формы 3. харак-
теризуются как семантически однород-
ные, в других все формы 3. или нек-рые —
как семантически неоднородные. Как
многозначный обычно описывается воз-
вратный 3. Фортунатов выделяет в этом
3. пять значений: прямо-возвратное, вза-
имное, изменения состояния субъекта дей-
ствия, отвлеченного от объекта, страда-
тельное. В. В. Виноградов, развивая кон-
цепцию Шахматова,— пятнадцать: соб-
ственно-возвратное (прямо-возвратное),
средне-возвратное, общевозвратное, стра-
дательно-возвратное, взаимно-возврат-
ное, косвенно-возвратное, побочно-воз-
вратное, средие-пассивно-возвратное, ка-
чественно-пассивно-безобъектное, актив-
но-безобъектное, ннтенсивно-побочно-воз-
вратное, пассивного обнаружения внеш,
признака, косвенно-результативно-воз-
вратное, взаимно-моторное, безлично-ин-
тенсивное.
Характер залоговых оп-
позиций. В концепциях, выделяю-
щих актив и пассив, дискутируется воп-
рос о типе оппозиции, образуемой этими
формами. Высказаны три точки зрения:
признаковым (маркированным) чле-
ном неравнозначной (привативпой) оп-
позиции является пассив (Исаченко,
А. В. Бондарко, Буланин и др.); при-
знаковым (маркированным) членом не-
равнозначной (привативной) оппозиции
является актив (Ш. Ж. Вейренк), актив
и пассив образуют равнозначную (экви-
полентную) оппозицию (И. В. Панов,
Королев).
В сов. яз-знании в нач. 70-х гг. была
выдвинута универсальная теория 3.,
к-рая позволяет единообразно описы-
вать формы 3. в разл. неродств. языках.
В этой теории наряду с понятием 3. ис-
пользуется понятие диатезы и 3. опре-
деляется как «грамматически маркирован-
ная в глаголе диатеза» (А. А. Холодович),
т. е. выделяется тогда, когда в языке име!
ются глагольные лексемы, разл. слово-
формы к-рых соотносятся с разными диа-
тезами, т. е. с разными соответствиями
между ролями лексемы и членами пред-
ложения, выражающими эти роли. В
отличие от диатезы — семантико-син-
таксич. и универсальной категории (лю-
бая глагольная лексема в любом языке
имеет по меньшей мере одну диатезу) —
3. считается морфологической и тем са-
мым неуииверсальной категорией (не
любая глагольная лексема и не в любом
языке имеет хотя бы две разл. словофор-
мы, к-рые соотносятся с разными диа-
тезами). По-видимому, все эмпирически
наблюдаемые типы соотношений между
диатезами и словоформами одной гла-
гольной лексемы находятся между дву-
мя полюсами: а) каждая диатеза обозна-
чается спец, глагольной формой — чис-
ло залогов равно числу диатез, б) все
диатезы обозначаются одной и той же
глагольной формой и, следовательно,
3. нет. В отд. языках, напр. тюркских,
литовском, встречаются пассивно-рефлек-
сивные, пассивно-реципрокные, пассив-
ио-кауэативные и нек-рые др. глагольные
формы, к-рые следовало бы считать «дву-
эалоговыми». Но поскольку частные зна-
чения любой грамматич. категории, в
т. ч. и 3., будучи семантически однород-
ными, не могут комбинироваться в одной
словоформе, постольку в данной концеп-
ции формы рефлекснва, реципрока и
каузатива исключаются из категории 3.
и основной залоговой оппозицией призна-
ется оппозиция актив—пассив.
Одна из концепций 3. представлена в
теории функционально-семантнч. полей,
развиваемой на материале славянских,
и впервую очередь рус. языка (А. В. Бон-
дарко). Понятийную основу поля зало-
говое™ составляет залоговое отношение
понятия действия к логич. субъекту и
объекту. Ядро поля образует категория
3., представленная оппозицией активной
(носитель глагольного признака соответ-
ствует субъекту) и пассивной (носитель
глагольного признака соответствует объ-
екту) конструкций. Морфологич. ядром
актива являются невозвратные глаголы,
пассива — страдат. причастия. Кроме яд-
ра, к полю залоговости в направлении от
центра к периферии относятся: оппо-
зиция возвратных — невозвратных гла-
голов, оппозиция перех.— неперех. гла-
голов и отд. словообразоват. разряды
возвратных глаголов.
Нек-рые ученые определяют 3. как
категорию глагольного формообразования,
к-рая соотносит между собой три уров-
ня: синтаксический, семантический н ком-
муникативный (М. М. Гухман). Соглас-
но этой концепции, в активной конструк-
ции в позиции подлежащего выступает
агенс, сказуемое обозначает центробеж-
ный процесс, н при этом подлежащее
выражает тему, а сказуемое — рему.
В то же время в пассивной конструкции
в позиции подлежащего выступает не-
активный носитель признака (пациенс),
сказуемое обозначает центростремит. про-
цесс, и при этом подлежащее выражает
рему, а сказуемое — тему.
Залоговые преобразования регулируют-
ся вероятностными закономерностями.
Прежде всего их возможность определя-
ется семантикой глаголов. Напр., формы
пассива характерны для предельных гла-
голов (типа «открывать», «убивать »),
обозначающих конкретные действия субъ-
екта с объектом, к-рые имеют следствием
Наблюдаемые результаты. Напротив, иу-
деями потенциями пассивного пре-
шазования обладают глаголы «недейст-
ВДО», к числу к-рых относятся глаголы
М(фЫ («стоить*, «весить»), наличия и со-
А 6 Лингвистич. энц. словарь
держания («соответствовать*, «превос-
ходить»). Залоговые преобразования в
разл. языках имеют свои формальные
особенности. Напр., в рус. яз., как н во
мн. других, в пассивной конструкции в
позиции подлежащего может быть лишь
партицнпант (т. е. объект, адресат, ин-
струмент и т. п.), к-рый в соотносительной
активной конструкции занимает позицию
прямого дополнения. В то же время в
англ. яз. у нек-рых глаголов в позиции
подлежащего в пассивной конструкции
может быть и партицнпант, к-рый в соот-
носительной активной конструкции за-
нимает позицию косв. дополнения. При
построении текста выбор разл. залоговых
форм н соотв. конструкций детермини-
руется установкой субъекта речи на оп-
редел. актантную иерархизацию или «фо-
кусировку» конструкции.
В нек-рых языках категории 3. нет.
По наблюдениям Г. А. Климова, отсут-
ствие оппозиции форм действит. и стра-
дат. 3.— одна из типологич. черт языков
эргативного строя.
Термин «3.» появляется в грамматиках
церк.-слав. и рус. языков, создававшихся
под влиянием грамматик класснч. язы-
ков (Мелетий Смотрицкий, 17 в.). Ос-
новы учения о категории 3. были зало-
жены в грамматиках 18 — 1-й пол.
19 вв. (М. В. Ломоносов, Н. И. Греч,
А. X. Востоков, Г. П. Павский,
Ф. И. Буслаев).
* Фортунатов ф. ф., О залогах
рус. глагола, СПБ, 1899; Шахма-
тов А. А., Синтаксис рус. языка, М,— Л.,
1941: Виноградов В. В., Рус. язык,
М,- Л., 1947; 2 изд., М., 1972: Пешков-
с к и й А. М., Рус. синтаксис в науч, освеще-
нии, М., 1956; Исаченко А. В., Грам-
матич. строй рус. языка в сопоставлении
с словацким. Морфология, ч. 2, Братислава,
1960; Гухман М. М., Развитие залоговых
противопоставлений в герм, языках, М.,
1964; Панов М. В., Рус. язык, в кН.:
Языки народов СССР. т. 1. М., 1966; Коро-
лев Э. И., О залогах рус. глагола, в кн.;
Мысли о совр. рус. языке, М., 1969; Грам-
матика совр. рус. лит. языка, М., 1970;
Падучева Е. В., О семантике синтак-
сиса, М., [19741; Бондарко А. В., Тео-
рия морфологич. категорий, Л., 1976; П о-
т е б н я А. А., Из записок по рус. грамма-
тике. т. 4, в. 2, Глагол, М., 1977; Проблемы
теории грамматич. залога. Л., 1978; Рус.
грамматика, т. 1. М., 1980; Залоговые конст-
рукции в разноструктурных языках. Л.,
1981; Havranek В., Genera verbi v slovan-
skych jazycich. I, Praha, 1928; Keenan E.,
Some universals of passive in relational gram-
mar, «Papers from the Eleventh Regional
Meeting of the Chicago Linguistic Society»,
1975; Veyrenc J., Агентный залог/объект-
ный залог. «Russian Linguistics», 1978, v. 4,
№ 1; см. также лит. при ст. Диатеза.
В. С. Храковский.
ЗАНДЕ — один из адамау а -восточных
языков (восточная группа). Распростра-
нен на Ю. Судана, в ЦАР и в Заире.
Число говорящих св. 2,8 млн. чел. Меж-
диал. различия в 3. крайне незначитель-
ны. А. Н. Такер выделяет только диалект
нзакара, отмечая также региональные
варианты 3.: дно и патри.
В 3. богатый вокализм с распределени-
ем гласных на 2 серии н гармонией глас-
ных в соответствии с этим распределением
(в нек-рых перфектных глагольных осно-
вах наблюдается полный сингармонизм).
В консонантизме представлены двух-
фокусные лабио-велярные смычные; од-
ноударный и многоударный г, а также I
являются аллофонами одной фонемы.
Распространены сочетания согласных: на-
зальный + смычный, причем если в слове
встречаются два таких сочетания, первое
теряет смычный элемент. Тон имеет грам-
матич. и лексич. значение. Характерно
ступенчатое понижение тонов в синтаг-
матич. последовательности (в редких
случаях отмечается ступенчатое повыше-
ние тона в синтагме).
Категория согласоват. именных клас-
сов отсутствует; мн. ч. имени выражается
префиксом а-, имеются также локатив-
ные суффиксы. Личные местоимения
делятся на 2 ряда: 1) самостоят. местоиме-
ния и субъектные приглагольные аф-
фиксы (префиксы или суффиксы); 2) объ-
ектные суффиксы (присоединяются так-
же к именам в функции притяжат. суф-
фиксов). Все этн местоимения в 3-м л. ед.
ч. имеют 4«родовые> формы: муж. и жен.
рода для класса людей и соответственно —
для классов животных и неодуш. предме-
тов; во мн. ч. противопоставлены формы
для класса людей (муж. и жен. род не
различаются) и для класса животных;
в классе неодуш. предметов формы место-
имения для ед. и мн. ч. совпадают. Име-
ются также спец, референтные местоиме-
ния, совпадающие по форме с личными
местоимениями для класса животных,
но употребляемые для обозначения имен
всех классов в придаточных предложени-
ях, если в гл. предложении представлено
соотв. имя. Существует 2 типа генитив-
ных конструкций для выражения неот-
чуждаемой н отчуждаемой принадлеж-
ности. В первом случае порядок слов:
обладаемое + обладатель, во втором: по-
казатель генитива ga + обладатель +
обладаемое. В конструкциях с личными
местоимениями в случае неотчуждаемой
принадлежности: имя + объектный мес-
тоименный суффикс, в случае отчуждае-
мой принадлежности: ga 4- субъектное
личное местоимение + имя.
Глагол делится на 2 морфологич. клас-
са (различаются тонами и суффиксом
перфектной основы). Помимо противо-
поставления двух аспектов (перфектив —
имперфектив) имеется богатая система
спрягаемых видо-времеиных форм («вре-
мен»), образуемых постановкой спец,
частиц между субъектным местоименным
показателем и глагольной основой, а так-
же система производных глагольных ос-
нов (пород), образуемых с помощью суф-
фиксов. В предложении глагольная ос-
нова часто повторяется в самом конце,
как правило, с префиксом a- (figura
etymologica).
Язык бесписьменный. Отд. публика-
ции, в основном переводы из Библии,
на лат. графике.
* Lagae С., La langue des Azande. int-
rod. par V. H. Vanden Plas, v. 1 — 3. Gand,
1921—25; Gore E.. A Zande grammar, L.,
1931; Tucker A., Bryan M., The
Non-Bantu languages of North-Eastern Africa.
L.. 1956; их же, Linguistic analyses. The
Non-Bantu languages of North-Eastern Afri-
ca, L.. 1966: Tucker A.. Hackett P..
Le groupe linguistique zande, Tervuren, 1959;
Samarin W.. Adamawa-Eastern. CTL,
v. 7, Linguistics in Sub-Saharan Africa, The
Hague — P., 1971. В. Я. Порхомовский.
ЗАНСКИЕ ЯЗЫКЙ —cm. Картвель-
ские языки, Мегрельский язык, Лазский
язык.
ЗАПАДНОАТЛАНТЙЧЕСКИЕ ЯЗЫ-
КЙ — подсемья в составе семьи нигеро-
конголезских языков. Распространены у
Атлантич. побережья Зап. Африки, от
р. Сенегал на С. до Либерии на Ю. (Се-
негал, Гамбия, Гвинея-Бисау, Гвинея,
Сьерра-Леоне, частично Либерия); лишь
язык фула распространился также за
пределами этого ареала — по всей Зап.
Африке. 3. я. делятся на 2 ветви: север-
ную и южную, резко различающиеся меж-
ду собой по степени близости объединяе-
ЗАПАДНОАТЛАНТ 161
мых языков. Языки сев. ветви характе-
ризуются большим внутр, разнообразием
(для нек-рых степень лексич. общности
оценивается лишь в 10%). К ним отно-
сятся: 1) языки фула, серер, волоф (вклю-
чая леоу); 2) группа чангин — лехар,
сафен, нон (серер-нон); идут, фалор и
др.; 3) группа оак — подгруппа диола
(фони, хулуф; гусилай; карой; кватай;
байот); манджак (мандьяк), папел (пе-
пел), манкань; баланте; 4) подгруппа тен-
да (танда, басари, бедик); коньяги;
биафада, паджаде; баньюи; кобиана,
касанга; 5) языки налу, мбулунгиш и др.
Юж. ветвь, напротив, включает настоль-
ко близкие языки, что их иногда опреде-
ляют как пучки диалектов. К юж. ветви
относятся: 1) язык суа; 2) группа мел —
темне, бага-коба н др. диалекты бага
(собане, ситему, мадурн и др.), ландума,
тиапи; булом (включая шербро), мманн,
крим, киси; гола; 3) язык лимба. Язык
биджаго, по Дж. Д. Сепиру, является
изолированным.
3. я. в большинстве своем имеют не-
большое число говорящих, однако на
иек-рых из них (баланте, диола, киси,
булом, лнмба, гола) говорят от 150 до
600 тыс. чел., на таких, как серер и тем-
не, — св. 1 млн. чел., на волоф — ок. 2,6
млн. чел., на фула —св. 19 млн. чел.
Обшсе число говорящих св. 26 млн. чел.
Вокализм 3. я. по меньшей мере пятн-
членный (i, е, о, а, и), он может быть ус-
ложнен по признакам степени раствора
(открытые — закрытые гласные), назали-
зации н долготы. Долгие гласные либо
возникают за счет слияния кратких(напр.,
в гола), либо являются первичными (не-
этимологизируемыми); противопоставле-
ние последних кратким имеет смысло-
различит. функцию, ср. hiira ‘проводить
вечер’ — hira 'ревновать' (фула), tniis
‘делать облаву’ — mis ‘строгать’ (серер),
хоо! 'смотреть' — xol ‘сердце’ (волоф).
В консонантизме имеются особые ряды
смычных с осложненной артикуляцией —
преназализованные, чаще звонкие ("*b, "d,
“j, ng). и преглоттализованные, чаще звон-
кие (Ь, а, у). Геминацня представлена
широко, но состав геминированных раз-
личен по языкам; во мн. случаях, но да-
леко не во всех, гемннация объясняется
процессами регрессивной ассимиляции.
Богатая система чередований захватывает
большую часть согласных, кроме, как
правило, преглотталнзованных и назаль-
ных. Чередования проходят преим. по
признакам смычный — фрикативный (в
сочетании с признаком звонкий — глу-
хой) и «чистый» — преназалнзованный.
Особо важны чередования начальных
согласных именных н глагольных корней.
В совр. языках, особенно в сев. ветви,
начальные корневые чередования не полу-
чают фонологич. (контекстного) объясне-
ния; онн несут морфонологич. функции,
сопровождая грамматические и дерива-
ционные процессы — образование форм
числа-класса для имен, числа-лица для
глаголов н др.
Типичная структура корневой морфемы
CVC. Отмечается тенденция к открытому
слогу, что обусловливает многочисл. мо-
дификации. Конечный согласный слога
способен утрачиваться, сообщая компен-
саторную долготу предшествующему глас-
ному, напр. paa-"dam ‘глухота’<pah-"dam
(фула). Отмечается также процесс пере-
хода шумного, закрывающего слог, в
соотв. сонорный, напр. wan ‘сделай’
<wad (фула). Статистически в конце
закрытого слога преобладают сонорные.
162 ЗАПАДНОАТЛАНТ
Тональные характеристики в 3. я., как
и в др. конго-кордофан. языках, фоно-
логически значимы.
Морфологич. строю 3. я. свойствен
синтетизм, сочетающий элементы аг-
глютинации и флексии. Морфемы фула
характеризуются многозначностью, оби-
лием чередований и фузионных процессов
на стыках. В волоф, напротив, морфоло-
гия обеднена, для выражения грамматич.
значений и отношений нередко исполь-
зуются аналитич. частицы. Общей чер-
той всех 3. я. является наличие именных
классов, инвентарь к-рых может сильно
варьироваться даже в близкородств. язы-
ках; так, в фула отражена наиболее гро-
моздкая система — от 20 до 25 классов
по диалектам, в серер 16 классов, а в
волоф система редуцирована до 10 клас-
сов. В темне, бага, ландума 16 классов,
в гола — лишь 6, хотя эти языки входят
в одну группу мел. Разнообразна мар-
кировка классов существительных: в
одних языках класс выражается префик-
сом, в других — суффиксом, в третьих —
н префиксом, и суффиксом, в волоф же
разбиение на классы находит выражение
лишь на синтаксич. уровне. Префикса-
ция может сопровождаться регулярной
заменой начального согласного корня:
ср. gu-ranka ‘нога’, ma-tanka ‘ноги’
(биафада). С др. стороны, в языках с
преобладанием суффиксации наблюда-
ются аналогичные корневые чередования
согласных в абсолютном начале слова, в
чем усматривают следы утраченной пре-
фиксации.
Степень связанности показателя класса
с корнем может быть разной. В фула,
напр., классный суффикс является обя-
зат. ингредиентом морфологич. структуры
имени и без него имя, как правило, не
употребляется; кроме того, при сущест-
вительном используются классные арти-
клевидиые местоимения — либо пре-, ли-
бо постпозитивные, причем последние мо-
гут употребляться дистантно. В гола, од-
нако, существительное может употреб-
ляться и самостоятельно, и с классными
аффиксами, причем суффикс может по-
мещаться в конце атрибутивной группы,
включающей прилагательное. Такой по-
казатель класса выполняет разнообразные
дейктич. и референциальные функции,
аналогичные функциям артикля. Разря-
ды согласуемых не совпадают в полной
мере по языкам, а в языках с редуциров.
классной системой согласованию с суще-
ствительным подлежат лишь местоиме-
ния (волоф).
Наиболее регулярно отражено в класс-
ных системах значение числа. Типоло-
гически существенно, что кол-во классов
мн. числа уступает кол-ву классов ед.
числа: в диалектах фула от 16 до 20 клас-
сов ед. ч. и от 4 до 5 — мн. ч., в волоф
8 классов ед. ч. и 2 — мн. ч., в гола 4
класса ед. ч. и 2 — мн. ч., в серер 9 клас-
сов ед. ч. н 7 — мн. ч. Другая категория,
отраженная в классной системе,— «лич-
ность» («разумность»): обозначения людей
выделяются в особые классы (ед. и мн.
числа), противопоставленные прочим. В
гола категория «личности» сливается с
категорией одушевленности; тенденция
к такому слиянию проявляется и в др.
языках группы мел(темне, бага, ландума),
но уже на синтаксич. уровне.
В языках с громоздкими классными
системами получают более нли менее
явное выражение и др. языковые значе-
ния, как, напр., в фула: диминутив (зна-
чение уменьшения), партитивный димину-
тив, аугментатив (значение увеличения),
значения «жидкость», «дерево», «мелко-
округлый предмет», «массивный предмет»
и т. п. В гола имеется особый локатив-
ный класс, ср. e-wie-le ‘река’ (как пред-
мет), ko-wie-o ‘река’ (как место). Т. о.,
категория именного класса служит и
синтаксическим, и деривационным це-
лям.
Аналогичное свойство имеют и мн.
глагольные категории. Специфику 3. я.
составляют особые деривативные мор-
фемы, включаемые в глагольную основу,
к-рые способны менять валентностные
свойства глаголов, модифицируя преди-
катно-аргументные отношения. Так вы-
ражается каузатив, датив-бенефактив, ин-
струментатив-локатив, реципрок, коми-
тат» в и др. категории. Приоснбвные гла-
гольные морфемы, не меняющие валент-
ности, но модифицирующие значение ба-
зисного глагола,также широко представле-
ны по языкам (в частности, сев. ветви);
они могут передавать значение репетити-
ва (повторности), реверсива (обратного
действия), альтрилокальности (перемеще-
ния действия), симулятива (притворного
действия) и др.
Категория залога может выражаться
не только на синтаксическом, но и на
формообразовательном уровне; так, в
фула различаются активный, медиальный
н пассивный залоги, каждому из них
соответствует (при тождестве основ) осо-
бый тип спряжения с особым набором
флексий. При спряжении глагола гл.
роль в противопоставлении парадигм
играет признак вида, а не времени. В
структуре глагола может получать выра-
жение также категория отрицания.
Регулярный порядок следования оси.
синтаксич. элементов в «нейтральном»
высказывании SVO; при прономинальном
субъекте возможен также порядок
VSO, при прономинальных субъекте и
объекте — VOS. Порядок слов во мн.
3. я. достаточно твердо регламентирован.
Из всех 3. я. лишь на фула и волоф еще
в доколон. период существовала письмен-
ность на основе араб, графики (письмо
аджами). Предпринимаются шаги по со-
зданию и развитию письменностей на
нек-рых языках: в Сенегале языки волоф,
фула, серер, диола н др. были введены
в ранг национальных, их алфавиты иа
основе лат. графики в 1971 утверждены
особым декретом.
3. я. изучены неравномерно и в целом
слабо. О нек-рых из ннх имеются лишь
фрагментарные сведения, нек-рым по-
священы отдельные, далеко не исчерпы-
вающие монографии, исследования. Наи-
более обстоятельно описаны языки волоф
и фула. Термин «3. я.» был впервые ис-
пользован С. В. Кёлле. Э. Ф. М. Делафос
называл семью «сенегало-гвинейской».
Единство 3. я. было научно обосновано
Д. Вестерманом (1927). Взяв за основу
классификацию Вестермана, Дж. X. Грин-
берг уточнил ее (1949), уделив особое
внимание наиболее спорному языку —
фула. Хотя связи фула с волоф и серер
подчеркивались еще в 19 в. Л. Л. Ц. Фе-
дербом и впоследствии Л. Омбюрже,
А. Лабуре, Делафосом н др., этот язык,
согласно концепции К. Майнхофа (т.
наз. хамитской теории), устойчиво клас-
сифицировался как хамитский. Грин-
берг подверг критике аргументацию
Майнхофа н привел убедит, свидетель-
ства генетнч. связей между фула и се-
рер; ныне определение фула как одного
из 3. я. общепринято. Результаты ком-
паративных исследований, посвященных
внутр, группировке 3. я., были обобщены
и проверены Сепиром (1971), к-рый осу-
ществил лексико-статнстич. подсчеты для
34 языков и на этой основе предложил
уточненную генетнч. систематизацию;
нек-рые поправки к ней были предложены
Ж. Доиё (1978).
• Westermann D., Die Westlichen
Sudansprachen und ihre Beziehungen zum Ban-
tu, B., 1927; Tr e s s an L. d e, Inventaire
linguistique de 1’Afrique Occidentale Fran-
$aise et au Togo, MIFAN, 1953, Ne 30; Gr e-
enberg J., Studies in African linguistic
classification, New Haven, 1955; Wilson
W. A. A., Temne, Landuma and the Baga
languages, «Sierra-Leone Language Rewiew»,
1962. No 1; Voegelin C. F., Voege-
1 i n F. M., Languages of the world: African,
fasc. 1, «Anthropological Linguistics*, Blo-
omington, 1964, v. 6, No 5; De 1 afosse M..
Caquot A., Langues du Soudan et de la
Guinde. XVI. Groupe Senegalo-Guinden, в
кн.: Les langues du monde, ed. A. Meillet
et M. Cohen, P., 1965; D a 1 b у D., The
Mel languages. A reclassification of Southern
«West Atlantic», ALS, 1965, No 6; P i c h 1 W..
The Cangin Group: a language group in Nort-
hern Senegal, Pittsburgh, 1966; Wester-
m a n n D., Brian M. A., Languages of
West Africa, HAL, pt 2, Folkestone — L.,
1970; S a p i r D., West Atlantic: an invento-
ry of the languages, their noun class systems
and consonant alternation, CTL, 1971, v. 7;
Doneux J. L., Les liens historiques entre
les langues du Senegal, «Realites africaines
et langue frangaise», 1978, 7.
Л. И. Коваль.
ЗАПАД НО БАНТбИД H Ы E ЯЗЫКА —
см. Западноатлантические языки.
ЗАПАДНОСЕМ АТСКОЕ ПИСЬМО —
квазиалфавнтное письмо, состоящее
только на знаков, выражающих .соглас-
ный + произвольный или нулевой глас-
ный», с направлением написания справа
налево; изобретено, по-видимому, в 1-й
пол,—сер. 2-готыс. до н. э. в вост. Среди-
земноморье и применялось первонач. для
западных семитских языков. 3. п.— пре-
док мн. алфавитов мира. Предполагаемый
общий прототип пока не обнаружен;
древнейшие известные варианты 3. п.
относятся к четырем типам, различаю-
щимся по виеш. форме знаков н харак-
теру начертания, но совпадающим по
внутр, структуре: 1) синайско-
палестинское письмо — систе-
ма полукурснвных знаков, имеющих силь-
но изменчивые очертания в зависимости
от времени, места и индивидуальных осо-
бенностей писца; частью знаки имеют
нек-рое сходство с рисунками (глаз, рыба,
змея, голова), хотя в ряде случаев пред-
полагаемое сходство с изображениями —
мнимое, отчасти диктуемое желанием увя-
зать синайское письмо с егип. нероглифи-
кой как якобы его прототипом. При раз-
нообразии индивидуальных начертаний
система в целом, скорее всего, сводима
к 22—24 знакам, не считая аллографов.
Все надписи — очень краткие граффи-
ти, почти ни одна надпись не сохранилась
целиком; читаются (без полной уверенно-
сти) лишь немногие нзолиров. слова.
Датировка неясна (1-я пол.— сер. 2-го
тыс. до и. з.?); позднейший (ок. 1200 до
н. э.) курсивный алфавит из Избет-Сар-
ты (на Ю. Палестины) уже почти совпадает
с финикийским алфавитом и по форме
знаков, и по их порядку и, возможно,
является его вариантом.
2)Ханаанейское, или фи-
никийское письмо — линейное; 22 чет-
ко различаемых знака; их азбучный поря-
док можно считать восходящим ко 2-му
тыс. до и. э. Мн. знаки похожи на начер-
тания библского псевдоиероглифич. пись-
ма (см. Библское письмо); значит, часть
знаков совпадает по форме и, видимо,
по значению и со знаками синайско-
палестин. письма. Сохранились надписи
иа камне, металле; древнейшие найдены
в Библе (Финикия; ныне Джубейль, Ли-
ван); датировка их спорна, скорее всего —
2-я пол. — кон. 2-го тыс. до и. э. К бо-
лее позднему времени относятся надписи
11»
на Кипре, в Киликии, в Сардинии, Сев.
Африке и т. п.
3) Угаритское письмо — лииейио-
клинообразное; технически сходно с шу-
меро-аккад. клинописью, с к-рой оно,
однако, по своей внутр, структуре н по
очертаниям знаков генетически не свя-
зано.
4) Аравийское письмо — ли-
нейное; 28—29 четко различаемых знаков;
алфавитный порядок известен не полно-
стью, но сохранился для потомка юж.-
аравийского письма — эфиопского пись-
ма. Аравийские алфавиты можно раз-
делить на 2 группы: а) использовавшиеся
для др.-араб. яз., возможно, с 7 в. до
н. э. нли ранее; древнейшее —лихьянит-
ское, более поздние — самудское, сафант-
ское; знаки линейные, тексты — б. ч.
граффити; б) использовавшиеся для древ-
них языков Юж. Аравии — сабейского,
минейского, катабанского, хадрамаут-
ского (на терр. совр. ЙАР и НДРИ).
Памятники — адм., посвятит, и законо-
дат. надписи на камне и металле. Древ-
нейшие сохранившиеся надписи не стар-
ше 3 в. до и. э., но поскольку Сабейское
(Савское) царство существовало уже лет
иа 400 раньше, то и письмо, по-виднмому,
восходит еще ко 2-му тыс. до и. э. Почти
половина знаков [’, b, g, z, t, 1, m(7), n,
c, s(7), q, s, t] восходит к общим прото-
типам с финикийскими буквами. Исход-
ный юж. протоалфавит содержал 24
знака, т. е. 22 тех же, что и в финикий-
ском, плюс знаки для t, d. Из букв, не
имеющих сходства с финикийским ал-
фавитом, нек-рые имеют, видимо, бли-
жайшие аналоги в синайско-палестин.
пбшнбах, другие же либо изменены до
неузнаваемости, либо ие имеют общих
прототипов ни с финикийскими, ни с
синайско-палестинскими. Однако для
многих из них (как и для финикийских)
имеются похожие знаки в библском псев-
доиероглифнч. письме, хотя нет уверен-
ности в сходности также и их значений
(кроме юж.-семит, знака t, к-рый соот-
ветствует библскому псевдоиероглнфичес-
кому ta).
Древнейшее царство на терр. Эфио-
пии — Аксумское вначале пользовалось
юж.-аравийским (сабейским) языком и
письмом, а с 4 в. приспособило это письмо
к местному языку геэз (с передачей ог-
ласовки путем видоизменения формы
осн. знаков).
Для реконструкции зап.-семит, ква-
зиалфавита существенны заимствования
его народами М. Азии и Греции. Фини-
кийское происхождение греч. алфавита
(и фригийского), установленное еще др.-
греч. учеными, никогда не подвергалось
сомнению; его заимствование (видимо,
из юж. вариантов финикийской азбуки —
Тнр, Яффа) относится к 8, самое раннее —
к 9 вв. до и. э. (см. Греческое письмо).
Древние малоазийскне алфавиты (ли-
дийский, ликийский, карийский и др.)
ранее не привлекались к проблеме ис-
тории возникновения 3. п., т. к. сохра-
нившиеся памятники довольно поздние
(не ранее 6—4 вв. до и. э.). Но можно
предполагать, что были и более ранние
памятники, до нас не дошедшие. Так,
«паралндийская» надпись (из Лидин на
западе М. Азии), видимо, показывает,
что в позднейшем лнднйском письме до-
бавлен ряд знаков к первонач. алфавиту,
еще очень близкому по составу и числу
знаков к фнннкнйскому. Формы мн.
букв, однако, отличны как от греческих,
так и от известных нам финикийских;
возможно, что лидийское 8 (f) и общеза-
падномалоазийские f w (tz, ts) восходят
к юж.-семит, формам букв w и t или у,
по-видимому, конкурировавшим с зап.-
семит. формами в нек-рых юж.-финикий-
ских или палестинских местных алфави-
тах, переходных к аравийскому.
Вопрос о происхождении 3. п. упирает-
ся в две проблемы: возникновение формы
знаков, возникновение внутр, структуры
системы письма. Вплоть до 50-х гг.
20 в. почти все внимание было устремлено
на первую проблему; наиболее популяр-
ны были гипотезы, возводившие форму
знаков 3. п. к египетским (либо к иеро-
глифич., либо к скорописным; либо не-
посредственно, либо через синайское
письмо), но при этом семиты якобы при-
дали егип. знакам собств. чтения.
Эти гипотезы оказались неубедитель-
ными.
Согласно др. гипотезе, распространенной
в сер. 20 в. и имеющей сторонников в
80-е гг. (А. Г. Лундин), формы знаков
подбирались к звучаниям по «акрофонич.
принципу», т. е. в соответствии со значе-
ниями традиционных назв. букв. Но эту
гипотезу также нельзя признать убеди-
тельной поскольку: 1) назв. букв по-
явились после возникновения соотв. пись-
менности, а возможно, даже н алфавит-
ного порядка (угарит. письменность
14—13 вв. до н. э. имела алфавитный по-
рядок, почти идентичный финикийскому,
но назв. букв были иные — слоговые);
2) если для отд. финикийских букв можно
усмотреть сходство с предметами, соот-
ветствующими их названиям, то о дру-
гих этого сказать нельзя; 3) не известно
ни одного другого случая возникновения
письменности по «акрофонич. принципу»,
а значащие названия букв могли возни-
кать вторично, без всякой связи с формой
буквы (ср. сохранение финикнйско-па-
лестинских названий букв у греков, но
введение собственных значащих назва-
ний для тех же букв славянами). Т. о.,
акрофонич. теория не дает ничего для
объяснения возникновения внеш, формы
знаков 3. п. Скорее всего, они были про-
сто придуманы, возможно, с использова-
нием уже знакомых финикийцам форм
библской псевдоиероглифич. системы (мо-
жет быть, путем отбора знаков типа
«согласный + а»таким, по И. Дж. Гел-
бу, было «основное значение» каждого
знака). Кстати, если перевести названия
букв в ту фонетич. форму, к-рую они
регулярно должны были иметь во 2-м тыс.
до н. э., то во всех случаях после пер-
вого согласного, дающего название бук-
ве, имеется гласный а: *’а-1р-, ba-it-,
*ga-ml-, da-lt- и т. д.
Гораздо более важная проблема — про-
исхождение внутр, формы 3. п. К сер.
2-го тыс. до н. э. на Бл. Востоке суще-
ствовало 3 типа словесно-слоговых и сло-
говых письменностей: 1) аккадский, имев-
ший отд. знаки для открытых и закрытых
слогов с разными согласными и разными
гласными; 2) эгейский (напр., крито-
микенское, лувийское, библское псевдо-
иероглифич. письмо), имевший отд. зна-
ки только для открытых слогов; 3) еги-
петский, имевший отд. знаки только для
слогов с произвольным или нулевым
гласным; в определ. позициях однокон-
сонантные знаки могли передавать и
«согласный + нуль гласного». Если бнбл-
ское псевдоиероглифич. письмо отно-
силось к типу 2 (Гелб), то 3. п. относи-
лось к типу 3, очевидно, идея его внутр,
структуры (но не формы его знаков) за-
имствована из египетского письма.
ЗАПАДНОСЕМИТСК 163
Т. о., к кон. 2-го — нач. 1-го тыс. до
н. э. создались три родственные системы
линейного письма из 22—28 знаков; каж-
дый нз них обозначал «согласный +
+ произвольный нли нулевой гласный».
Такое письмо называется квазиалфавит-
ным или консонантным и является раз-
новидностью слогового письма. Оно ие
обязательно передавало один к одному
даже н систему согласных фонем; так,
финикийско-ханаанейское письмо имело
по одному знаку для двух фонем /5/ и
Is/, /Ь/ и /Ь/, /'/ и /у/; возможно, подоб-
ное явление надо предположить н в
нек-рых др. случаях. Значит, усовер-
шенствованием было введение т. наз.
матрес лекционис — написания соглас-
ных', h, w, j для обозначения долгих сог-
ласных /а/, /и/, /о/, /i/, /ё/, но этот прием,
хотя н вполне обычный к 9—8 вв. до и. э.,
оставался факультативным; лишь в греч.
письме (возникшем из финикийского)
были введены обязат. знаки для всех
гласных.
Финикийско-ханаанейский квазналфа-
вит в составе согласных b, g, d, h, w, z,
h, t, j, k, 1, m, n, s, p. s, q, r, J, t и мат-
рес лекционис’, h, w, j употреблялся поми-
мо финикийского яз. ( н его гораздо более
позднего варианта — пунического) так-
же для всех др.-зап.-семит, языков, пока
оии существовали, и применяется в мо-
дифициров. виде и поныне для языка
иврит и др. разг, языков евреев, а так-
же для совр. ассирийского (новосирнй-
ского). Лишь внешние формы знаков с те-
чением времени менялись до неузнавае-
мости, в связи с чем различаются след,
самостоят. разновидности 3. п.: 1) соб-
ственно финикийское (н пуническое) ли-
нейное письмо (до 5 в.); 2) ст.-арамейское
курсивное письмо (по-внднмому, первона-
чально курсивная форма собственно фи-
никийского); буквы пишутся раздельно
н без лигатур, характерная особенность —
неразличение букв биг; офиц. письмо
позднеассирнйских н др.-перс, канцелярий
6—4 вв. до и. э., источник большинства
позднейших арамейских вариантов 3. п.,
а также иран. гетерографич. систем пись-
ма (парфянской, ,ср.-перс., хорезмнй-
ской, согдийской, а через согдийскую —
уйгурской и др. письменностей Центр.
Азии); 3) самаритянское письмо, к-рым
писала, по-еврейски н на местном ара-
мейском диалекте, секта самаритян (су-
ществует поныне в р-не г. Наблус,
Палестина); это письмо — стилизация
монументального финикийского письма
(1); 4) еврейское «квадратное» письмо—
стилизация ст.-арамейского курсива (2).
Употребляется евреями по крайней ме-
ре с 3—2 вв. до и. э. и сохранилось
для языка нврнт н других евр. разг,
языков — ладино, идиш н др. В 8—
10 вв. для священных текстов была
детально разработана система надстроч-
ных н подстрочных дйакритич. гласных
на субфонемном уровне (знаки а, а, а,
е, i, и, б, й, э, ё, а, о). Письмо имело и
имеет разнообразные формы скорописи,
однако слитного письма не развилось.
Этим письмом написан Ветхий завет
(часть Библии), обширная ср.-век. бого-
словская, филос., худож. лит-ра; 5) паль-
мирское письмо — другая, во многом
аналогичная «квадратному» письму сти-
лизация ст.-арамейского курсива; буквы
раздельные, характерны завитки по углам
букв, надлом прямых линий. Сохрани-
лись только надписи на камне (надгробия,
тариф пошлин), монетах и т. п. Употреб-
164 ЗАПАДНОСЛАВЯНС
лялось в арамейском царстве Пальмире
в 1-й пол. 1-го тыс. и. э.; 6) набатейское
письмо — развитие одного из монумен-
тальных вариантов ст.-арамейского пись-
ма; обильные лигатуры. Было распрост-
ранено в Набатейском царстве (ныне
Иордания — Синай) со 2 в. до и. э. по
2 в. н. э. (надписи на камне н монетах);
источник арабского письма-, 1) сирийское
письмо; 8) палестннско-хрнстнанское
письмо, к-рое, видимо, является более
отдаленным потомком сирийского письма
эстрангела; использовалось арамееязыч-
нымн православными христианами Палес-
тины н юж. Сирии в раннем средневе-
ковье; 9) мандейское письмо — полу-
слитное, отпасованное; развитие одной из
арамейских письменностей пальмнрского
или ранненабатейского типа, использу-
ется носителями вост.-арамейского диа-
лекта — приверженцами гностич. рели-
гии мандеизма, небольшая группа к-рых
сохранилась на Ю. Ирака; 10) манихей-
ский алфавит (арамейского происхожде-
ния), сложившийся в 3 в. для религии
манихеев; религ. тексты писались на раз-
ных языках.
• Дирингер Д., Алфавит, пер. с англ.,
М., 1963: Тайны древних письмен. Сб. пере-
водов, М., 1976; Фридрих И., История
письма, пер. с вем.. М., 1979; Г е л ь б И. Е.,
Опыт изучения письма. (Основы граммато-
логии), пер. с англ., М., 1982; Лун-
дин А. Г., О происхождении алфавита,
«Вестник древней истории», 1982, № 2;
Driver G. R.. Semitic writing from pic-
tograph to alphabet, L., 1976; G a r b i n i G.,
Sull'alfabetario di 'Izbet Sartah, «Oriens An-
tique», 1978, XVII; Bees ton A. F. L.,
South Arabian alphabetic letter order, «Ray-
dan», Aden, 1979. _ И. M. Дьяконов.
ЗАПАДНОСЛАВЯНСКИЕ ЯЗЫКИ —
группа славянских языков, включающая
чешский, словацкий, польский, лужиц-
кий (в двух вариантах — верхие- и ниж-
нелужицкий), а также вымерший полаб-
скнй языки. Распространены в Чехосло-
вакии, Польше, частично в СССР (Украи-
на, Белоруссия, Литва), ГДР [верхне-
лужицкий и нижнелужицкий языки — в
окрестностях гг. Бауцен (Будншин),
Котбус н Дрезден]. Носители 3. я. про-
живают также на терр. Америки (США,
Канада), Австралии и Европы (Австрия,
Венгрия, Франция, Югославия н др.).
Общее число говорящих св. 60 млн. чёл.
В 6—7 вв. предки зап. славян занимали
обширные области между Одером и Эль-
бой (Лабой). Движение славян из Прикар-
патья н басе. Вислы происходило на за-
пад н юго-запад к Одеру, за Судеты, к
сев. притокам Дуная. На 3. слав, племе-
на жили вперемежку с германскими
(нек-рые нз них на протяжении 8—14 вв.
подверглись онемечиванию, до сер. 18 в.
удерживался язык полаб. племен), на Ю.
достигали Дуная.
В 3. я. выделяются 3 подгруппы: ле-
хитская, чешско-словацкая, серболу-
жицкая, различия между к-рыми появи-
лись в позднюю праслав. эпоху. От лехнт.
подгруппы, в к-рую входили польский,
полабскнй, кашубский, а ранее н др. пле-
менные языки, сохранился польск. яз. с
кашуб, диалектом, сохранившим опре-
дел. генетич. самостоятельность.
3. я. отличаются от вост.-слав. и юж,-
слав. языков рядом особенностей, сложив-
шихся в праслав. период: 1) сохранение
группы согласных kv', gv’, перед глас-
ными i, 'е, ’а (<-ё) в соответствии с cv, zv
в юж.-слав, н вост.-слав. языках: польск.
kwiat, gwiazda; чеш. kvet, hv6zda; сло-
вац. kvet, hviezda; ниж.-луж. kwet,
gwSzda; верх.-луж. kw6t, hwezda (ср.
рус. «цвет», «звезда» и др.). 2) Сохране-
ние неупрощенных групп согласных tl,
dl в соответствии с 1 в языках др. слав.
групп: польск. plot!, mydio; чеш. pletl,
mydio; словац. plietol, mydio: ннж.-луж.
pletl, mydio; верх.-луж. pletl, mydio
(ср. рус. «плел», «мыло»), 3) Согласные
с, dz (нлн z) на месте праслав. *tj, *dj,
♦ktj, *kti, к-рым в др. слав, языках
соответствуют согласные с, г, st, dj, zd.d:
польск. swieca, sadzac; чеш. svice, sazet;
словац. svieca, sadzat’; ниж.-луж. sweca,
sajzad; верх.-луж. sweca, sadzec (ср. pyc.
«свеча», «сажать»), 4) Наличие согласного
s в тех случаях, к-рым в языках др.
слав, групп соответствуют s или s (при
аналогических образованиях ch): польск.
wszak, musze (дат.-предл. п. от mucha);
чеш. vsak, mouse; словац. vsak, muse;
ниж.-луж. vsako, muse; верх.-луж. wsak,
muse [ср. рус. «всякий», «мухе»; укр.
«всяк», «Myci» ( = мухе)]. 5) Отсутствие!
эпентетического после губных в нена-
чальной позиции слова (нз сочетания
губной +J): польск. ziemia, kupiony;
чеш. zeme, koupe; словац. zem, kupeny;
ниж.-луж. zemja, kupju; верх.-луж. zemja,
kupju (ср. рус. «земля», «купля»).
В нсторни развития 3. я. произошли
общие для всей группы изменения: 1) стя-
жение групп гласных в один долгий при
выпадении интервокального j н ассими-
ляция гласных во флексиях и в корнях:
чеш. dobry «- dobryi, dobra <- dobraja,
dobre «- dobroje; meho «- mojego, tve-
mu «- tvojemu; тв. п. ед. ч. zenou «-
«-ienti «— zenojp, d61ame «- delajeme,
pas pojasb; словац. pekny (муж. род),
pekna (жен. род), pekne (ср. род); польск.
prosty (муж. род), prosta (жен. род),
proste (ср. род); верх.-луж. nowy, nowa,
nowe. 2) В 3. я. установилось фиксиров.
ударение либо на первом (чеш., словац.,
лужицкие языки), либо на предпоследнем
слоге (польск. яз., нек-рые чеш. диалек-
ты). В кашуб, диалекте ударение раз-
номестное. 3) Для большей части 3. я. н
диалектов характерно одинаковое изме-
нение сильных редуцированных ъ н
ь > е: чеш. sen «- въпъ, беп«-бьпь; польск.
sen, dzieri. Отклонения представлены в
словацком, ср. pes «- рьэъ, den «- dbnb,
но orol «- огь1ъ, ovos «- ovbsb, и в верх,-
лужицком, ср. dzeri, но kozol «- kozblb.
Осн. различия между отд. 3. я., воз-
никшие в ист. период их развития: разл.
судьба носовых гласных, звука ё (ять),
долгих и кратких гласных; праслав. сог-
ласный g в чеш., словац. и лужицких язы-
ках изменился в h (гортанный, фрикатив-
ный), различия касаются также категории
твердости/мягкостн согласных. В системе
именного склонения всех 3. я. протекали
общеслав. процессы: перегруппировка
типов склонения по признаку грамматич.
рода, утрата нек-рых прежних типов (гл.
обр. основ на согласный), взаимовлияние
падежных флексий внутри парадигмы,
переразложенне основ, появление новых
окончаний. В отлнчне от вост.-слав. язы-
ков влияние жен. рода более ограниче-
но. Наиболее арханч. систему склонения
сохранил чеш. яз. Все 3. я. (кроме лу-
жицких) утратили формы дв. ч. Развилась
и получила морфологич. выражение ка-
тегория одушевленности (чеш., словац.)
и специфич. категория личности (польск.,
верх.-луж.). Краткие формы прилагате-
льных исчезли (словац., верх.-луж.) или
сохранились ограниченно (чеш., польск.).
Для глагола характерен переход непро-
дуктивных классов спряжения к продук-
тивным (ср. чеш. siesti -» sednouti), ут-
рата (кроме лужицких языков) простых
прош. времен (аориста и имперфекта),
в нек-рых языках и плюсквамперфекта
(чеш., отчасти польск.). Наиболее сущест-
венные изменения в спряжении презент-
ных форм глаголов пережил словац. яз.,
где все глаголы в наст. вр. имеют одну
систему окончаний.
Синтаксич. особенности обусловлены
отчасти влиянием лат. и нем. языков.
В отличие от вост.-слав, языков чаще
употребляются модальные глаголы, воз-
вратные формы глаголов в неопределен-
но-личном н обобщенно-лнчном значении
типа чеш. Jak se jde? ‘Как пройти?’ и др.
В лексике отразилось лат. и нем. влия-
ние, на словац. яз.— чешское и венгер-
ское. Влияние рус. яз., значительное в
18—19 вв., особенно усилилось после
2-й мировой войны.
В ранний феодальный период в каче-
стве письм. языка у зап. славян исполь-
зовалась латынь. Самый древинй лит.
язык славян — старославянский язык
возник в 9 в. Первые собственно чеш-
ские памятники относятся к кон. 13 в.,
польские — к нач. 14 в., словацкие —
к кои. 15—16 вв., лужицкие — к 16 в.
Совр. 3. я. пользуются лат. графикой.
• Селищев А. М.. Слав, яз-знание,
т. 1, Зап.-слав, языки, М., 1941; Берн-
штейн С. Б., Очерк сравнит, грамматики
слав, языков. [Введение. Фонетика], М.,
1961; его же, Очерк сравнит, грамматики
слав, языков. Чередования. Именные основы,
М., 1974; Нахтигал Р., Слав, языки,
пер. со словенского, М.. 1963; Вступ до по-
р1вняльно-1сторичного вивчення слов’янсь-
ких мов. КиТв, 1966; Слав, языки. (Очерки
грамматики зап.-слав, и юж.-слав, языков),
под ред. А. Г. Широковой и В. П. Гудкова,
М., 1977; Ист. типология слав, языков. Фо-
нетика, словообразование, лексика и фра-
зеология, К., 1986; Lehr-Splavid-
skiT., Kuraszkiewic! W., Sla-
wski Ft.,, Przeglqd i charakterystyka Jezy-
k6w stowianskich, Warsz., 1954; H о r a-
lek K.. Gvod do studia slovanskych jazyku,
Praha, 1955; Petr J., Zaklady slavistiky,
Praha. 1984.	А. Г. Широкова.
ЗВУКИ РЕЧИ — минимальные единицы
речевой цепи, являющиеся результа-
том сложной артикуляционной деятель-
ности человека и характеризующиеся
определенными акустическими и перцеп-
тивными (связанными с восприятием ре-
чи) свойствами. 3. р. относятся к сег-
ментным средствам, поскольку соот-
носятся с миним. линейными единица-
ми языка — фонемами. Супрасег-
мент н ы е звуковые средства, напр.
тон, ударение, интонация, соотносятся
с единицами большей протяженности —
такими, как слог, слово, синтагма.
Способность к членораздельной речи
возникает параллельно со способностью
к таким мыслит, процессам, к-рые отли-
чают человека от животных, пользующих-
ся звуковой сигнализацией в целях ком-
муникации. При описании 3. р. учиты-
ваются нх артикуляционные, акустнч. и
перцептивные характеристики (см. Арти-
куляция, Акустика, Восприятие речи).
Артикуляционно все 3. р. делятся иа
2 класса — гласные и согласные, разли-
чия между к-рыми связаны как с ролью
отд. участков речевого тракта при их об-
разовании (обязат. участие голосовых свя-
зок при произнесении гласных), так и с
наиболее типичными артикуляторными
движениями (смыкат. движения при ар-
тикуляции согласных, размыкатель-
ные — при артикуляции гласных), а
также со специфическими для каждого
класса 3. р. общими свойствами (локали-
зованное мускульное напряжение при
артикуляции согласных, разлитое — при
артикуляции гласных). Наиболее сущест-
венны различия между гласными и соглас-
ными в их роли при образовании слога:
как правило, вершиной слога является
гласный.
Артикуляторно звук речи может быть
Представлен как последовательность трех
фаз или состояний речевого тракта —
экскурсии, выдержки и рекурсии, где
экскурсия — переход артикулирую-
щих органов в состояние, необходи-
мое для производства данного звука,
выдержка — нахождение органов в
данном положении, а рекурсия — пе-
реход к артикуляции следующего звука
или переход к нейтральному положению.
Реально в речевой цепи все три фазы
представлены редко, поскольку экскур-
сия одного звука часто является рекурсией
предшествующего, а рекурсия — экскур-
сией следующего за ним. Гласные чаще
характеризуются отсутствием фазы вы-
держки (особенно в безударных слогах),
тогда как для согласных отсутствие
выдержки — признак артикуляционной
«небрежности» речи (напр., произнесе-
ние щелевой, а не смычиой аффрикаты
в словах «часто», «лицо» и т. д.).
Артикуляция 3. р. может быть охарак-
теризована как специфич. работа органов
речи, создающая определ. акустич. эф-
фект. Кроме того, артикуляция каждого
3. р. зависит от состава миним. произно-
сит. единицы — слога, в пределах к-рого
этот звук произносится, так, согласный
[s] в слогах [su], [stu] и т. д. будет произ-
носиться с обязат. участием губ (их ок-
fiyrneHHeM и выпячиванием), а в слогах
sa], [sta] н т. д.— без этого участия.
Огубленность [s]— результат активной
подготовки артикулирующих органов к
произнесению гласного. Возможно и влия-
ние артнкуляц. свойств предшествующего
звука: напр., в слове «тут» конечный сог-
ласный [t] значительно озвончается на
участке, примыкающем к гласному, что
объясняется инертностью голосовых свя-
зок, к-рые «не успевают» полностью вык-
лючиться после окончания артикуляции
гласного.
С акустической точки зрения 3. р.
представляют особый класс звуков. При
их образовании в качестве источников
выступают: а) голос; б) импульсный шум;
в) турбулентный шум. Возможны разл.
комбинации источников: при произнесе-
нии гласных участвует только голосовой,
при произнесении глухих взрывных —
только импульсный, при произнесении
звонких щелевых — голосовой и турбу-
лентный н т. д. Звук источника видо-
изменяется под влиянием резонансных
свойств надгортанных полостей, конфигу-
рации к-рых определяются положением
языка, губ, мягкого нёба и т. д.
Восприятие 3. р.— сложная функция
слуховой системы, осуществляющей и
обнаружение 3. р. (выделение нх на
фоне неречевых звуков), и их опознание.
Известно, что опознание гласных н сог-
ласных связано с выделением полезных
признаков и что такими признаками мо-
гут быть разные свойства звуков: так,
напр., полезным признаком, по к-рому
различаются согласные [р], [t], [к], мо-
жет быть характер движения формант иа
переходном участке спектра следующего
гласного, полезным признаком сонанта
[1] — лишь его меньшая интенсивность
по сравнению с соседним гласным.
Сама выделнмость звука речи как эле-
мента речевой цепи базируется не столь-
ко на его артикуляторных, акустических
или перцептивных характеристиках,
сколько на той фонологич. организации,
к-рая свойственна языку (см. Сегмента-
ция).	•
• фант Г., Акустич. теория речеобра-
зования, пер. с англ., М., 1964; В о в д а р-
к о Л. В., Звуковой строй совр. рус. явыка,
М., 1977; ее же, Фонетич. описание языка
и фонологич. описание речи, Л., 1981; Зин-
дер Л. Р., Общая фонетика, М., 1979.
Л. В, Бондарко.
ЗВУКОВЫЕ ЗАКОНЫ—см. Фонети-
ческие законы.
ЗВУКОПОДРАЖАНИЕ (ономатопея) —
закономерная не произвольная фонетичес-
ки мотивированная связь между фонема-
ми слова и лежащим в основе номинации
звуковым (акустнч.) признаком денотата
(мотивом). 3. также определяют как ус-
ловную имитацию звучаний окружающей
действительности фонетнч. средствами
данного языка («плюх»,«ж-ж-ж», «мяу»,
«тик-так»). Изучение звукоизобразит.
системы языка, в к-рую звукоподражат.
подсистема входит наряду со звукосим-
волич. подсистемой (см.Звукосимволизм),
приводит, однако, к выводу, что нет
оснований подчеркивать условный харак-
тер имитации при 3. В течение длит,
времени изучение 3. не было отграничено
от изучения звукосимволизма (см. Звуко-
подражания теория). В 60—80-х гг.
20 в. разработана универсальная
классификация звукоподражат.
слов (по соотносимости их с денотатом).
Корневые звукоподражат. слова обра-
зуются по определ. моделям. Зная ха-
рактер звучания-денотата, можно пред-
сказать фонетич. структуру соотв. зву-
коподражат. слова; предсказуемость воз-
можна в терминах акустич. ф о н е м о-
типов (типов фонем), но не отд.
конкретных фонем. Так, модель «взрыв-
ной + низкий (по частоте) гласный +
+ носовой сонант» характерна для обо-
значений удара с последующим низким
резонаторным тоном: англ, dong ‘звучать
(о низком звуке большого колокола при
ударе)’ и индонез. bam ‘бомГ. Звукопод-
ражат. основы в языках мира весьма
продуктивны.	*
• Скаличка В., Исследование венг.
звукоподражат. выражений, пер. с чеш.,
в кн.; Пражский лингвистич. кружок, М.,
1967; Воронин С. В., Основы универ-
сальной классификации ономатопов, в кн.:
Фонетика—83, М.. 1983; Grammont М.,
Traite de phon4tique, Р.. 1933; Jesper-
sen О., Language, L., [1949]; см. также лит.
при статьях Звукосимволизм, Звукоподра-
жания теория.	С. В. Воронин,
ЗВУКОПОДРАЖАНИЯ ТЕОРИЯ (оно-
матопоэтическая теория) —одна нз тео-
рий происхождения языка, согласно
к-рой язык возник в результате того, что
человек подражал звуковым (и незву-
ковым) признакам называемых объектов.
Сторонники 3. т. обычно понимали зву-
коподражание широко — и как подража-
ние звуком звуку (отражение в звуча-
нии слова звукового признака объекта-
денотата), и как подражание звуком
не-звуку (отражение в звучании слова
к.-л. незвукового признака объекта-де-
нотата), т. е. и как собственно звукопод-
ражание («трах», «ква-ква»), и кая
звукосимволизм («бублик», «боб», «гу-
ба» — с губными звуками, характерными
для обозначения чего-либо округлого, вы-
пяченного). 3. т. была выдвинута стоика-
ми (3 в. до н. э.), получила развитие в
трудах Г. В. Лейбница, И. Г. Гердера
и др. Сильной стороной 3. т. было призна-
ние существования первонач. связи между
звуком и значением в словах языка и
признание естественного, отпрнродного
характера этой связи. Противники 3. т.,
справедливо критикуя ее за недооценку
социальных условий возникиовення язы-
ка и за абсолютизацию принципа звуко-
подражания, вместе с тем необоснованно
принижали значение звукоподражания и
отказывались признать существование
звукосимволизма. Исследования 50—
80-х гг. 20 в. дают веские доказательства
ЗВУКОПОДРАЖАН 165
в пользу того, что собственно звукопод-
ражание и звукосимволизм играли, на-
ряду с жестом, важнейшую роль при воз-
никновении языка.
• С пирки н А. Г., Происхождение язы-
ка и его роль в формировании мышления,
в кн.: Мышление и язык, М., 1957; Буда-
гов Р. А., Введение в науку о языке, 2 изд.,
М., 1965; Газов-Гинзберг А. М.,
Был ли язык изобразителен в своих исто-
ках?, М., 1965; Корнилов Г. Е., Имита-
тивы в чуваш, языке, Чебоксары, 1984;
Якушин Б. В., Гипотезы о происхожде-
нии языка, М., 1984; Theoretische РгоЫеше
der Sprachwissenschaft, Т1 1,	В.,	1976
(Sprache und Gesellschaft, Bd 9).
С. В. Воронин.
ЗВУКОСИМВОЛЙЗМ (звуковой сим-
волизм, фонетический символизм, сим-
волика звука) — закономерная, не произ-
вольная, фонетически мотивированная
связь между фонемами слова и полагае-
мым в основу номинации незвуковым
(неакустнческим) признаком денотата
(мотивом). Звукоснмволич. слова (идео-
фоны, образные слова) особенно часто
обозначают разл. виды движения, свето-
вые явления, форму, величину, удален-
ность объектов, свойства их поверхности,
походку, мимику, физиологическое и
эмоциональное состояние человека и жи-
вотных, напр. англ, totter 'идти неверной
походкой; трястись, шататься’, кхмер.
тотре:т-тотроут ‘ходить пошатываясь’,
лат. bulla ‘водяной пузырь', нндонез.
bulat ‘круглый’. Разработаны методика
опознания звукоснмволич. слов, крите-
рии их выделения (вариативность, редуп-
ликация, экспрессивная гемннация, ти-
пологии. сходство звукоснмволич. слов
по языкам мира н др.). Звукоснмволнче-
скимн являются не только те слова, к-рые
ощущаются таковыми совр. носителями
языка, но н те, в к-рых эта связь в ходе
развития языка оказалась ослабленной
(и даже на первый взгляд утраченной),
но в к-рых с помощью метода фоносеман-
тич. анализа данная связь выявляется
(это верно и для слов звукоподражатель-
ных). Нек-рые ученые определяют 3. как
такую связь между означаемым и означаю-
щим, к-рая носит не произвольный, мотн-
виров. характер. Однако это определение
не позволяет отличить фонетически моти-
виров. слова, в к-рых действует 3., ни
от слов, вторично (морфологически, се-
мантически) мотивированных, ни от пер-
вично (фонетически) мотивиров. слов,
в к-рых действует звукоподражание.
Звукоснмволич. основы в языках мира
обладают чрезвычайно высокой продук-
тивностью. Выделяясь семантически и
структурно, многие звукоснмволич. и
звукоподражат. слова образуют особые
разряды в составе глагола и др. частей
речи.
Звукоснмволич. подсистема языка вхо-
дит (наряду со звукоподражат. подсисте-
мой) в звуконзобразит. систему языка.
3. в совр. языках носит статнстнч. ха-
рактер. Различают 3. субъектив-
ный (связь между звуком и значением
в психике человека) и объектив-
ный (связь между звуком и значением
в словах языка). Важнейшие компо-
ненты психофизиология, основы 3.— си-
нестезия н кинемнка. Синестезия —
феномен восприятия, состоящий в том,
что впечатление, соответствующее дан-
ному раздражителю и специфическое
для данного органа чувств, сопровожда-
ется другим, дополнит, ощущением или
образом, часто характерным для другой
модальности. Кинем ика — совокуп-
166 ЗВУКОСИМВОЛИЗ
ность непроизвольных движений мышц,
сопровождающих ощущения и эмоции.
Вопрос о связи между звуком и зна-
чением ставился мн. учеными в разл.
периоды развития науки (Платон,
Ж. Ж. Руссо, М. В. Ломоносов и др.).
В 18—19 вв. изучение 3. шло преим. в
плане звукоподражательной и междо-
метной теорий происхождения языка
(Г. В. Лейбниц, В. Гумбольдт и др.).
В отечеств, яз-знании работы по 3.
длит, время рассматривались как «ле-
жащие вне науки»; с 50—60-х гг. 20 в.
наметилась тенденция к глубокому изу-
чению этого явления. 3. и звукоподража-
ние исследуются в связи с проблемами
мотивированности языкового знака, тео-
рии детской речи, стилистики и поэтики,
лингвистич. типологии, эксперименталь-
ной психологии, психолингвистики.
В 70—80-х гг. 3. стал рассматриваться
также в рамках фоносемантики
(изучающей звуконзобразит. систему
языка с пространственных и временных
позиций).
• Вестерман Д., Звук, тон и значение
в западноафр. суданских языках, пер. с нем.,
в ки.: Афр. яз-знание, М., 1963; Журков-
с к и й Б. В., Идеофоны: сопоставит, ана-
лиз, М., 1968; Левицкий В. В., Семан-
тика и фонетика, Черновцы, 1973; Шахна-
рович А. М., Проблемы мотивированно-
сти языкового знака в онтогенезе речи, в кн.:
Общая и прикладная психолингвистика,
М., 1973; Газов-Гинзберг А. М.,
Символизм прасемит. флексии. М.. 1974;
Горелов И. Н., Проблема функциональ-
ного базиса речи в онтогенезе. Челябинск,
1974; Журавлев А. П., Фонетич. зна-
чение. Л., 1974; Воронин С. В., Основы
фоносемантики, Л.. 1982; S а р i г Е., A stu-
dy in phonetic symbolism, «J. Experim. Psy.»,
1929, v. 12, № 3; В г о w n R., Words and
things, Glencoe, [19581; Werner H.,
Kaplan B., Symbol formation, № 4, 1963;
Marchand H., The categories and types
of present-day English word-formation, 2 ed.,
Munch., [1969]; Peterfalvi J.-M.,
Recherches experimentales sur le symbolisme
phonetique, P., 1970; J akobson R.,
Waugh L., The sound shape of language,
Bloomington. 1979; Dog ana F., Suono e
senso. Mil.. 1983; см. также лит. при статье
Звукоподражание.	С. В. Воронин.
ЗЕНАГД (изнаген) — один из берберо-
ливийских языков (составляет отдельную
западную их группу). Распространен в
юго-зап. Мавритании и, как предпола-
гают, в юго-вост. Сенегале. Число гово-
рящих ок. 20 тыс. чел.
Фонологии, система 3. характеризует-
ся спирантнзацией дентальных смычных,
спорадич. утратой признака эмфатнч-
ностн, переходом у > е> о, аффрнка-
тнзацией g > 6, z >dz, палатализацией
и аффрнкатизацней 1 > dj, переходом
u > b и uu > bb в поствокальной пози-
ции, чередованием глухих и звонких
смычных в разл. позициях, обилием алло-
фонов у гласных. Облик слова изменен
по сравнению с др. берберо-лнвийскими
языками под воздействием фонетич. и
морфонологнч. процессов.
В области морфологии диминутивы, в
отличие от др. оерберо-лнвнйских язы-
ков, образуются при помощи частиц муж.
рода ау, жен. рода ба в сочетании с суф-
фиксами -it/-t. Распространено анали-
тнч. мн. число. Отсутствуют категории
статуса имени и «отрицат.» перфектива;
нет особого спряжения глаголов состоя-
ния. Каузатив выражается префикса-
ми es-/et-, рефлексив — m-/n-/mn-, пас-
сив — t-/c-. Используется частица ad,
соответствующая общеберберо-лнвийской
частице d — показателю именного пред-
ложения. Порядок слов в предложении
SVO. В функции подчинит, союзов ис-
пользуются союзы, заимствованные из
араб. яз. В лексике много араб, заимст-
вований. Язык бесписьменный.
* Faidherbe G.,La Zenaga des tribus
senegalaises. P.. 1877; Nicolas F., La
langue berbere de Mauritanie, Dakar. 1953.
_	Л Ю. Айхенвальд,
ЗЕНЁТСКИЕ ЯЗЫКЙ (зенатья) — под-
группа северной группы берберо-ливий-
ских языков. Распространены в сев,-
вост. Марокко, Алжире, Тунисе и сев.-
зап. Ливии. Число говорящих ок.
3,5 млн. чел.
Включают 3. я. Марокко — сегхру-
шен, риф, гхмара, жбала, сенхажа,
нзнасын, фигнг и др., сев. Алжира —
зеккара, снус, матмата, харауа, мена-
сыр, шенва, бен и, салах, шауйа, оазис-
ной зоны центр. Алжира — диалекты
юж. Орана, гурара, туат, тидикельт,
мзаб, уаргла, ригх и др., Туниса —сенед,
джерба, зрауа и др., сев.-зап. Ливии —
зуара н, возможно, нефуса.
Гласные фонемы — a, i, и, э, в ряде
диалектов также е, о. Консонантизм ха-
рактеризуется палатализацией и даль-
нейшей аффрикатизацией велярных g>i
и k > ts (к в иек-рых диалектах под-
вержен спираитизации), тенденцией к по-
тере эмфатизации d и z, спирантизацней
дентальных смычных в ряде диалектов.
Имеется категория неопределенности при-
лагательных (показатель — частица d).
Утрачено общеберберо-ливийское спря-
жение глаголов состояния, релятивные
формы не изменяются по родам и числам.
Пассивная порода с показателем tu-
менее продуктивна, чем в др. языках
сев. группы. Характерная черта 3. я.
сев.-зап. н сев. Алжира и сев.-вост. Ма-
рокко— наличие форм «отрицат.» ин-
тенсивного имперфектива; особенность
3. я. вост. Алжира и Туниса—отсутст-
вие оформления подлежащего посредст-
вом аннексионного статуса. Преобла-
дающий порядок слов VSO. В лексике
большое кол-во заимствований из араб-
ского; есть заимствования из лат. яз.
и др. роман, языков. Языки бесписьмен-
ные.
• Basset R., Etude sur les dialectes ber-
beres de la Zenatia du Mzab, de 1'Ouargla
et de 1’Oued Righ, P., 1892; Mercier G.,
Le chaouia de Г Aures, P.. 1896: Destaing
E., Etude sur le dialecte berbere des Beni-
Snous. P., 1907—1911; его же, Etude sur le
dialecte berbere des Ait Seghrouchen, P., 1920;
L a о u s t E., Etude sur le dialecte berbere du
Chenoua compare avec ceux des Beni-Menacer
et des Beni-Salah, P., 1912; В i a r n a у S.,
Etude sur les dialectes berberes du Rif, P.,
1917; Basset A.. Les parlersberberes, в кн.:
Initiation 4 la Tunisie. P., 1950.
H u у g h e G.. Dictionnaire chaouia-arabe-
kabyle-francais. Alger. 1907; Ibanez E., Dic-
cionario Rifeno-Espanol, Madrid, 1949.
А. Ю. Айхенвальд.
ЗЙБСА ЗАКОН —сформулированный
T. Знбсом закон, по к-рому в позиции
после начального спиранта индоевропей-
ский звонкий придыхательный череду-
ется с глухим (придыхательным, по
нек-рым из совр. интерпретаций), напр.
англ, steam 'пар' < герм. *stauma- при
герм. *dauma- (где *d < u. е. *dh ). Сог-
ласно переформулировке 3. з., предло-
женной В. М. Иллпч-Свитычем, в пози-
ции после *s- оба члена противопоставле-
ния ♦g<h): *k‘h) были представлены глухим
♦к01’ (откуда слав. *х-). По Е. Куриловичу,
3. з. объясняет возникновение глухих
придыхательных в индоиранском из сов-
падения в позиции после *s- рефлексов
звонких придыхательных с результата-
ми развития групп „глухой согласный +
+ ларингальный": *spn- < *s-4-*bh, где
-*ph- неотличимо от -*ph- < -*р-+Н-
в др. позициях.
• И л л и ч - С в и т ы ч В. М., Один из
источников начального х- в праславянском>
Поправка к «закону Зибса»), ВЯ, 1961,
№ 4. с. 93—98; Ку ри лови ч Е.. О ме-
тодах внутр, реконструкции, в кн.: НЛ,
в. 4, №.. 1965; Семереньи О., Введе-
ние в сравнит, яз-знание, пер. с нем., М.,
1980, с. 119—20, 160; Г амкрелид-
зе Т. В., Иванов Вяч. Вс., Индоев-
роп. язык и индоевропейцы, т. 1, Тб., 1984,
с. 56, 118, 140; S i е b s Th., Anlautstudien,
ZVS, 1901, Bd 37. Н. 3. S. 277-324; Си-
пу A., Evolution prehistorique de 1’indoeuro-
peen, «Revue des dtudes anciennes». 1936, v. 38,
p. 69—76; Col linge N. E., The laws of
Indo-European, Amst.— Phil., 1985.
Вяч. Вс. Иванов.
зйверса — Эджертона закон —
правила распределения и последующего
отражения в отдельных индоевропейских
диалектах индоевропейских праязыко-
вых сонантных фонем в зависимости от
характера предшествующего слога. В по-
ложении после шумного согласного после
краткого слога сонант представлен
своей неслоговой формой, после долгого
(а также после паузы, к-рая в нек-рых
случаях предполагала наличие долгого
или краткого гласного в предшествующем
слоге) — сочетанием соотв. слоговой фор-
мы с неслоговой. Напр., лат. luppiter
‘Юпитер’ отражает неслоговое -*у- пос-
ле *d-: *dyu-pHter ‘небо-отец’, тогда
как лат. dies ‘день’ содержит отражение
слогового -*i- в сочетании с последующим
-у- в том же корне: *diy-. Для доистори-
ческого периода, частично еще отражен-
ного в«Ригведе>, можно думать острогом
распределении форм с группами типа
аСуа: aCiya (где С —шумный согласный).
Дальнейшие исследования показали, что
3.— Э. з. действовал также в хеттском
и др. анатолийских языках и поэтому
относится к раннему индоевропейскому.
• Семереньи О.. Введение в сравнит,
яз-знание, пер. с нем., М., 1980, с. 120—24;
Гамкрелидзе Т. В.. Иванов
Вяч. Вс., Иидоевроп. язык и индоевро-
пейцы, т. 1, Тб., 1984, с. 210; Sievers Е.,
Zur Akzent- und Lautlehre der germanischen
Sprachen. «Beitrage zur Geschichte der deut-
schen Sprache und Literatur». 1878, Bd 5.
S. 63—163; Edgerton F.. Sievers’s law
and IE Weak-grade vocalism, «Language»,
1934, v. 10, p. 235—65; его же, The Indo-
European semivowels, там же, 1943, v. 19.
p. 83—124; его же, The semivowel phonemes
of Indo-European: a reconsideration, там же.
1962. V. 38. Ml 4. p. 352—59; Atkins S. D..
The RV dyaus-paradigm and the Sievers-
Edgerton law, JAOS. 1968, v. 88, № 4,
p. 679—709; Nagy G.. Greek dialects and
the transformation of an Indo-European pro-
cess, Camb. (Mass.), 1970; S i h 1 e r A.,
Sievers-Edgerton phenomena and Rigvedic
meter, «Language», 1969. v. 45, p. 248—73;
его же. Word-initial semivowel alternation
in the Rigveda, там же. 1971, v. 47, № 1.
p. 53—78; С о 1 1 i n g e N. E.. The laws of
Indo-European, Amst.— Phil., 1985.
Вяч. Вс. Иванов.
ЗНАК ЯЗЫКОВОЙ —материально-
идеальное образование (двусторонняя
единица языка), репрезентирующее пред-
мет, свойство, отношение действитель-
ности; в своей совокупности 3. я. обра-
зуют особого рода знаковую систему —
язык. 3. я. представляет единство опре-
дел. мыслит, содержания (означаемого)
н цепочки фонематически расчлененных
звуков (означающего). Две стороны 3. я.,
будучи поставлены в отношение постоян-
ной опосредованной сознанием связи,
составляют устойчивое единство, к-рое
посредством чувственно воспринимаемой
формы знака, т. е. его материального но-
сителя, репрезентирует социально при-
данное ему значение; только в единстве
и взаимосвязи двух сторон 3. я. созна-
нием «схватывается», а знаком обознача-
ется и выражается определ. «кусочек
действительности», вычлененные факты
Я события.
Обе стороны 3. я. взаимно обусловли-
вают и предполагают друг друга, однако
подчиняются общему закону асимметрии
в языке. Существует точка зрения, что
3. я. являются односторонними сущнос-
тями (см. об этом в ст. Знаковые теории
языка).
Наиболее типичным 3. я. является
слово, ибо человеческое познание в це-
лом и познават. образ предмета в част-
ности определены практикой и результа-
тами мышления предшествующих поко-
лений, закрепленными в словах. Содер-
жание словесных знаков носит, т. о.,
кумулятивный характер, т. е. склады-
вается из накопленной ранее информа-
ции.
Означаемое одних словесных
знаков представляет собой более или ме-
нее схематич. отражение элементов опы-
та человека, фактов и явлений окружаю-
щего его мира, формируя значение т. наз.
характеризующих знаков, представлен-
ных полнозначными словами. Означае-
мое др. словесных знаков (местоимений,
предлогов, союзов и др.) составляет ин-
формация о внутр, отношениях между
самими знаками, о связях разл. предме-
тов мысли в рамках сложных 3. я.—
в высказываниях.
Особое внутриструктурное назначение,
а следовательно, и специфич. означаемое
имеют словообразоват. и словоизменит.
морфемы, реализующие свое значение в
комбинации (и противопоставлении) с др.
знаками и в силу этого называемые иног-
да полузнакам н.
Гл. отличит, чертой словесного знака
является двухступенчатый принцип по-
строения его означающего: форма
выражения любого словесного знака со-
стоит из фонем, односторонних незнако-
вых единиц плана выражения, представ-
ленных в каждом языке ограниченным
числом артикулированных, «семасиоло-
гизированных» (И. А. Бодуэн де Кур-
тенэ) звуков, к-рые создают путем их
комбинирования неограниченные возмож-
ности обозначения, наименования эле-
ментов объективной реальности всех
сфер человеческой деятельности. Второй,
нижестоящий, уровень незнаковых еди-
ниц в строении означающего словесного
знака представлен дифференциальными
признаками фонем, способствующими
осуществлению ие только перцептивной
функции (функции восприятия), но н
дистинктнвной (различительной) функ-
ции фонем. Фонемы с нх дифферен-
циальными признаками интерпрети-
руются (К. Л. Бюлер, О. С. Ахманова,
Ю. С. Степанов) как своеобразные «зна-
ки знаков»; в отличие от 3. я. их назы-
вают также фигурами (Л. Ельмслев).
Т. о., словесный знак помимо обоб-
щающей познават. функции выполняет
функцию идентификации структурных
единиц языка, как меньших, чем слово
(фонемы, морфемы), так и больших
'(словосочетания, предложения).
Язык как сложная система знаков ха-
рактеризуется двукратным оз-
начиванием ее единиц, к-рое фор-
мируется первично в системе средств (в
целях выделения и обозначения релевант-
ных признаков предметов, явлений) и
вторично в речи [с целью передачи ин-
формации, прагматического (см. Праг-
матика) воздействия иа участников
коммуникативного акта].
3. я. не возникают и тем более не функ-
ционируют раздельно; любой языковой
элемент означивается в рамках той нли
иной системы, микросистемы, ряда, фор-
мируясь на основе отработанных моделей,
и строго подчиняется двум структурным
измерениям человеческого языка — па-
радигматическому, представ-
ленному разл. оппозициями, группиров-
ками, парадигмами означающих и озна-
чаемых, и синтагматическо-
му — сочетаемости знаков в линейном
ряду. Знакам, являющимся полнознач-
иыми словами, присуще третье структур-
ное измерение — ось семантич. произ-
водности, или ист. тождества, слова.
3. я. могут быть расклассифицированы
по след, признакам: 1) п о принципу
(способу) знакообразова-
н н я: а) знаки первичного означивания,
собственно семнологич. способа знакооб-
разования (лексич. морфемы, полно-
значные и служебные слова); б) знаки
вторичного означивания, т. наз. (Э. Бен-
венист) принципа семантич. интерпрета-
ции [все дискурсивные (речевые) знаки —
высказывания].
2)	По з а ко н че в и ос т н / не-
законченности процесса
порождения законченных выска-
зываний 3. я. могут быть полными
(предложения-высказывания) и неполны-
ми (слова, словосочетания).
3)	По соотнесенности/не-
соотнесенностн с актом ре-
чи 3. я. (слова, предложения) могут
носить виртуальный (потенциальный) н
актуальный характер. Напр., у словес-
ных знаков имеется 3 ступени актуали-
зации их семантики: а) слово-лек-
сема, семантически нерасчлененный
виртуальный знак (напр., «дом»); б) с о-
четанне слов (словосочетание) как
относительно семантически расчленен-
ный знак (напр., «старый дом», «отчий
дом» и т. д.); в) словоупотреб-
ление — абсолютно актуализирован-
ный словесный знак в составе высказыва-
ния (напр., «Этот дом продается дешево»).
Два крайних члена приведенного ряда
составляют оппозицию: виртуальный сло-
весный знак (в лексич. системе)— ак-
туальный словесный знак (в речевом ак-
те); средним между ними звеном явля-
ется относительно актуализированный
словесный знак — элемент лексико-семан-
тич. системы языка.
4)	По совокупности основ-
ных признаков (по категориаль-
ному значению, по выполняемым в речи
функциям, по сфере пренм. использова-
ния) словесные знаки разграничиваются
на семнологнч. классы: а) характе-
ризующие — полнозначные слова;
б) идентифицирующие — име-
на собственные; в) квантита-
тивные — числительные; г) д е й к-
тнческие (см. Дейксис) — слова
субъективного, объективного и внутрн-
структурного указания (личные, указат.
н пр. местоимения); д) связочные
(реляционные) — предлоги, союзы и
т. п.; е) заместительные сло-
ва— неопредел., вопросит., отрицат.
и др. местоимения.
Особую семнологич. область занимают
полные 3. я.— дискурсивные, разно-
образные по структуре и выражаемому
ими смыслу, обозначающие не только си-
туации, но н события, факты, являющиеся
«предметами мысли».
* См. лит. при статьях Знаковые теории
языка. Семиотика. А. А. Уфимцева.
ЗНАКИ ПРЕПИНАНИЯ —см. Пунк-
туация.
ЗНАКОВЫЕ ТЕОРИИ ЯЗЫКА—сово-
купность теоретических положений (идей,
гипотез) о строении языка, рассматривае-
мого как система знаков (см. Знак язы-
ЗНАКОВЫЕ 167
ковой), и об отношении его к внеязыко-
вой действительности. 3. т. я. не исчер-
пывают всех аспектов языка. Понятие
знака, восходящее к стоикам, изначаль-
но определялось как двусторонняя сущ-
ность, образованная отношением означаю-
щего (semainon) — звуковой речи — и
означаемого (semaindmenon) — значения,
интерпретируемых соответственно как
«воспринимаемое» и «понимаемое». Опре-
деление знака как единства звуков и зна-
чения прошло через всю ср.-век. филосо-
фию. В новое время теория о знаках чело-
веческого языка была изложена в трудах
В. Гумбольдта, сформулировавшего «за-
кон знака», к-рый вскрывал гл. универ-
сальный принцип строения языков, меха-
низм соединения значения и формы его
выражения: это единство «коренится во
внутреннем, соотнесенном с потребностя-
ми мыслительного развития, языковом
сознании и в звуке», к-рые взаимодейст-
вуют между собой (Гумбольдт В.,
Избранные труды по языкознанию, М.,
1984\ с. 127).
Общие принципы знаковых концепций
были сформированы на основе ана-
лиза свойств естественного языка одно-
временно разными науками — филосо-
фией, логикой, математикой, психоло-
гией, лингвистикой в конкретных, специ-
фических для каждой отрасли знаний
целях, что позволяет разграничить зна-
ковые теории по четырем науч, сферам:
философской, логико-математической,
психологической и лингвистической, хо-
тя граница между ними относительна.
Большое влияние на формирование
3. т. я. оказала семиотика. В «теории
символич. форм» нем. философа Э. Кас-
сирера (1923) язык рассматривается как
одна из символич. форм наряду с рели-
гией, мифологией, культурой, наукой
и т. п.
Логико-математическая линия пред-
ставлена прежде всего работами Ч. С.
Пирса, к-рый разрабатывал особый ва-
риант матем. логики, называемый
«умозрительной или чистой грамма-
тикой». По характеру соотношения двух
сторон знака Пирс выделил З'типа зна-
ков: а) иконич. знаки, формируемые на
основе подобия означающего и означае-
мого; б) зиаки-нндексы, создаваемые от-
ношением смежности означаемого и озна-
чающего; в) знаки-символы, порождае-
мые установлением связи означающего л
означаемого по условному соглашению.
Связь двух сторон знака-символа не за-
висит от их сходства; такой знак обре-
тает статус условного установления и
всеобщего правила. Пирс показал, что для
человеческого языка, его знаковой орга-
низации синтаксис (в частности, моде-
ли предложений) играет ие менее важ-
ную роль, чем лексика и морфология.
В духе логич. позитивизма эти идеи раз-
вивает Р. Карнап, работы к-рого («Ло-
гический синтаксис языка», 1934, «Вве-
дение в семантику», т. 1—2, 1942—43)
оказали большое влияние на лннгвнстич.
знаковые теории.
Науч, программа Карнапа и его после-
дователей сводилась к формализации
синтаксиса естеств. языка, к описанию
последнего как строго упорядоченной,
предельно формализованной дедуктив-
ной системы —«исчисления» (calculus);
значение языковых форм, как препятст-
вующее процессу формализации и мате-
матизации, было исключено из иауч. ис-
следования. В работах Карнапа понятие
«знак», будучи приспособлено к конкрет-
168 ЗНАКОВЫЕ
ным нуждам спец, области знаний, гл.
обр. математики н физики, полностью
трансформируется. Если все предшест-
вующие концепции знака трактовали эту
категорию как двустороннюю сущность,
сформированную отношением формы зна-
ка (знаконоснтеля) и его значения, то в
теории Карнапа «знак» (sign) был при-
равнен к «знаковому выражению» (sign
expression) и тем самым сведен к ф°Рме
знака, к односторонней сущности. Харак-
терной чертой знака стало не свойство
«замещать что-либо», «репрезентировать
(обобщенно) объекты реального мира»,
а «принадлежать к системе, быть членом
строго формалнзов. системы, исчисления».
Такое определение удовлетворяло оси.
методологич. посылке логич. позитиви-
стов — постулируемому ими одно-одноз-
иачному соответствию языка и мира объек-
тов (фактов), находящихся одни к друго-
му лишь в отношениях обозначения, а
не отображения.
3. т. я. на бихевиористской основе (см.
Бихевиоризм в языкознании) создал
Ч. У. Моррис. В концепции Морриса
язык интерпретируется как «целенаправ-
ленное поведение» (goal-seeking behavi-
or), введено понятие «знаковая ситуация»,
а знак определяется как сумма условий,
достаточных для его формирования. Мор-
рис ввел новое понятие системности зна-
ков, разграничив последние по способу
снгнификации на характеризующие (de-
signators), оценочные (appraisers), пред-
писывающие (prescriptors), идентифици-
рующие (identifiers) и знаки-форматоры
(formators). Достижением теории Морриса
явилось разграничение трех семнотич.
сфер: семантики, снитактики н прагма-
тики, однако в этой теории все факторы,
составляющие знаковую ситуацию и зна-
ковое значение (определяемые в терми-
нах «стимул», «реакция»), ставятся в за-
висимость только от субъекта, от его зм-
пирич. опыта и данных его чувственного
восприятия. Влияние бихевиористских
знаковых теорий испытал Л. Блумфилд
(см. Дескриптивная лингвистика'). В ра-
боте Ч. К. Огдена и А. А. Ричардса
«Значение значения» (1923) исходными
понятиями являются «символ», «мысль»,
«вещь», известные лингвистам (в разной
терминологии) как необходимые констан-
ты «семантич. треугольника» (см. Семан-
тика). Огден и Ричардс разработали
теорию знаковых ситуаций (sign situa-
tion), введя понятие внутреннего психо-
логического и внешнего контекста. Для
этой теории, в противоположность бихе-
виоризму Блумфилда, характерно акцен-
тирование факта связи знакового выра-
жения (sign expression) с менталь-
ным, мыслит, образом вещи. В работе
А. X. Гардинера «Теория речи и языка»
(1932) язык интерпретируется как сумма
(outcome) бесчисленных индивидуальных
речевых актов. К знакам Гардинер отно-
сил только слова, определяя их как «фи-
зич. субституты», к-рые обладают зна-
чением и к-рые, как носители смысла,
должны легко трансформироваться.
К этому типу исследований примыкает
теория австр. психолога К. Л. Бюлера,
пытавшегося в работе «Теория языка»
(1934) дать аксиоматику языка. Он
предложил разграничение лексикона иа
слова-символы (Nennworter) и слова-ука-
затели (Zeigworter).
Первым лингвистом, применившим по-
нятие знака к конкретному описанию
языка, был Ф. де Соссюр (см. Женев-
ская школа). Через призму знака,
моделирующего взаимоотношение двух
«аморфных масс» — цепи звуков и пото-
ка мыслит, содержания,— он вскрыл
нек-рые существ, стороны механизма
внутр, организации языка как системы.
Рассматривая язык как «систему знаков,
в которой единственно существенным яв-
ляется соединение смысла н акустического
образа», он предложил семантич. поня-
тия «знак», «значение», «значимость»
и др., применимые только к системе слов,
т. е. к первичному этапу знакообразова-
иия. Ряд непоследовательностей его зна-
ковой теории объясняется тем, что он
исключил из рассмотрения реальный,
функционирующий язык; напр., тезис
о психич. характере обеих сторон знака
проистекает из того, что физич. свойства
словесного знака, обнаруживаемые толь-
ко в актуальной речи, нм не рассматри-
вались. Для 3. т. я. Соссюра характер-
но расплывчатое определение процесса и
особенно результатов членнмости языка,
гипертрофия формальной н особенно со-
держат. значимости (valeur) слов, игно-
рирование фактов объективной действи-
тельности и обществ.-ист. опыта чело-
века и механизма порождения речевых
единиц, что привело к обедненному моде-
лированию естеств. языка, не учитываю-
щему его сложную иерархическую струк-
туру. Идеи Соссюра были подхвачены
многими последующими структуральны-
ми направлениями (см. Глоссематика,
Копенгагенский лингвистический кру-
жок).
Другой подход к определению сущности
языка и языкового знака н к методам их
исследования представляла пражская
лингвистическая школа. Языковой знак
определяется «пражцами» как социаль-
ная сущность, служащая посредником
между членами одного коллектива и по-
нимаемая только на базе всей системы зна-
чимостей, обязательной для всей языко-
вой общности. Помимо двух постоянных
факторов, детерминирующих языковой
знак,— говорящего и слушающего — при-
знается как необходимое условие семио-
зиса (т. е. процесса порождения знака)
наличие третьего — реальной действи-
тельности, к-рую знак отображает. Праж-
ская школа испытала на себе влияние
рус. лингвистич. мысли, особенно идей
И. А. Бодуэна де Куртенэ (см. Казанская
лингвистическая школа).
В противоположность знаковой теории
Соссюра Э. Бенвенист предложил единую
концепцию членения языка в виде схе-
мы уровней лингвистич. анализа, опре-
делив естеств. язык как знаковое образо-
вание особого рода с двукратным озна-
чиванием его единиц — в системе средств
(первичное означивание, собственно се-
миологнч. принцип знакообразовання) и в
речи (вторичное означивание, принцип
семантич. интерпретации речевых еди-
ниц).
Бенвенист разграничил два разных, но
взаимообусловленных этапа языкового
семиознса: единицы первичного означи-
вания (словй) должны быть опознаны,
идентифицированы с предметами и поня-
тиями, к-рые они обозначают; единицы
вторичного означивания (предложения,
высказывания) должны быть поняты,
соотнесены со смыслами, к-рые они не-
сут.
Идеи изучения синтактики и прагмати-
ки естеств. языка нашли также отраже-
ние в разработке знаковой теории дискур-
са в трудах Э. Бёйсенса («Les langages
et le discours», 1943), Л. Прието (<Se-
miologie de la communication et semiologie
de la signification», 1975). Идеи P. Барта
(«Основы семиологии») о знаковых сис-
темах как носителях смыслов в контекс-
те совр. европ. культуры разрабатыва-
ются гл. обр. применительно к худож.
текстам, в отвлечении от конкретных ком-
муникаций.
Философской основой 3. т. я. в сов.
языкознании является диалектнч. ма-
териализм (см. Методология в языко-
знании, Философские проблемы языко-
знания), к-рый в противоположность
ндеалистич. истолкованию понятий
«языковой знак» н «язык» утверждает,
что языковые знаки и язык в целом яв-
ляются средством абстрагированной мыс-
лит. деятельности и общения людей в
условиях материального производства;
представления, понятия и суждения лю-
дей суть отображения объективной дейст-
вительности, предполагающие сходство
между мыслит, образом, формирующим
основу значения данного языкового зна-
ка, и отображаемыми объектами. Теоре-
тич. разработка проблем знаковости ес-
теств. языка представлена трудами
А. Ф. Лосева, Ю. С. Степанова, Л. О. Рез-
никова, Л. А. Абрамяна, Э. Г. Аветяна,
К. К. Жоля и др. Работы Лосева о зна-
ковой природе языка посвящены крити-
ке знаковых теорий нек-рых зарубежных
ученых, разработке методологич. основ
3. т. я., выработке аксиоматики и обос-
нованию билатеральности языковых зна-
ков, системному описанию осн. семио-
тич. категорий (знак, символ).
Разрабатывая гносеология. вопросы
семиотики, Резников, в отличие от нео-
позитивистов, определяет язык как «слож-
ное материально-идеальное образование,
сочетающее в себе по отношению к объ-
ективной действительности свойства обо-
значения и отображения». При этом про-
цесс обозначения языковыми знаками под-
чинен задачам отражения.
Абрамян в работе «Гносеологические
проблемы теории знаков» (Ер., 1965)
определяет значение языковых знаков
как «особое отношение между компонен-
тами знаковой ситуации, а именно специ-
фическое отношение знака к предмету
обозначения, зафиксированное адреса-
том». Аветян в своей кн. «Природа линг-
вистического знака» (Ер., 1968), опреде-
ляя сущность языкового знака в от-
личие от признаков, сигналов и символов,
утверждает, что «начало знаковости —в
замещении и обобщении вещей». Жоль в
работе «Мысль, слово, метафора» (1984)
пишет о смыслообразующей знаковой дея-
тельности человека н раскрывает марк-
систское определение языка как целена-
правленной деятельности человека, рас-
сматривая ключевые вопросы 3. т. я.
через призму понятий «сознание/мышле-
ние», «целесообразность/сознательность»,
«творчество/лнчность» и т. д.
Психофизиологическая основа члено-
раздельной речи была обоснована рус-
скими учеными И. М. Сеченовым и
И. П. Павловым. Сеченов разработал ма-
териалистич. концепцию о мозговых ме-
ханизмах сознания н воли («Рефлексы
головного мозга») и, предвосхитив поня-
тие об обратной связи как регуляторе
поведения, создал строго детерминист-
скую теорию о сложных формах позна-
ват. активности человека и познавае-
мости окружающего мира. Продолжа-
телем идей Сеченова был Павлов, создав-
ший учение о двух сигнальных системах
действительности: сигналы первой (сен-
сорные), взаимодействуя с сигналами
второй (речевыми), создают необходимые
условия возникновения абстрактного
мышления. Вторая сигнальная система
Действительности стала основой знаковой
репрезентации материального мира при
помощи языковых знаков, что позволило
человеку оперировать не самими предме-
тами, а знаками, их замещающими.
Другим последователем Сеченова был
психолог Л. С. Выготский, разработав-
ший культурно-ист. теорию развития
психики человека. В рамках, «орудийно-
знаковой» теории человеческой деятель-
ности Выготский создал дииамич. модель
языка, основанную на главной посылке:
«Мысль не выражается в слове, она со-
вершается в слове». Иден Выготского,
понимание языка как целенаправленной
знаковой деятельности разрабатывались
его последователями А. Н. Леонтьевым,
А. Р. Лурней и др.
Логико-матем. изучение знаковости
естеств. языка характеризуется приме-
нением к естеств. языку методов логич.
формализации, матем. моделирования,
вероятностно-статистич. приемов, позво-
ляющих в разных целях формализовать
его.
Исследования этого направления тпзед-
ставлены в СССР как теоретич. работа-
ми (Ю. К. Лекомцев, Б. В. Бирюков,
В. В. Мартынов), так н практич. прило-
жениями, служащими непосредственно
цели создания формализов. языков (язы-
ков программирования, информационных
языков и т. п.). Естеств. язык исследует-
ся как средство человеко-машинной ком-
муникации, он стал предметом изучения
мн. прикладных дисциплин (Р. Г. Пиот-
ровский, М. М. Лесохин, К. Ф. Лукья-
ненков, Б. В. Якушин н др.; см. также
Математическая лингвистика, Авто-
матическая обработка текста).
Специфика языка как знаковой систе-
мы особого рода и проблема мотивирован-
ности языкового знака были предметом
дискуссий 1967 в Москве и 1969 в Ленин-
граде.
Общеметодологич. и теоретич. вопросы
о знаковой природе языка, такие, как
«Знаковость языка и марксистско-ленин-
ская теория познания» (В. М. Солицев),
«Развитие человеческого мышления и
структура языка» (Б. А. Серебренни-
ков), освещены в кн. «Ленинизм н тео-
ретические проблемы языкознания»
(1970). Проблемные вопросы о характере
языковых знаков нашли отражение в се-
рии трудов Ин-та яз-знания АН СССР
«Общее языкознание», под ред. акад.
Серебренникова. В т. 1 (1970), в главе
«Понятие языкового знака», рассмотрены
вопросы: сущность знаковой репрезен-
тации, природа языкового знака и его
онтология, свойства, особенности словес-
ного знака, язык в сопоставлении со зна-
ковыми системами иных типов, функ-
циональные классификации знаков, от-
сутствие постоянного соответствия меж-
ду типом означающего и типом означа-
емого, излишняя сигнализация, отсутст-
вие прямой связи между единицами язы-
ковых планов и др.
В сов. лингвистич. лит-ре продолжает
дискутироваться вопрос о двусторонио-
сти/односторонности языкового знака,
притом что представители как первой, так
и второй точек зрения исходят из одних
и тех же общеметодологич. посылок
в определении сущности языка. Первую
точку зрения разделяет Серебренни-
ков, Ю. С. Степанов, В. А. Звегинцев,
Ю. Н. Караулов, Мартынов, А. С. Мель-
ничук, Б. Н. Головин, В. Г. Гак,
Н. А. Слюсарева, Н. Д. Арутюнова,
Т. В. Шмелева (Булыгина), А. А. Уфим-
цева н др. Как одностороннюю сущность
понимают языковой знак В. М. Солицев,
В. 3. Панфилов, А. А. Ветров, П. В. Чес-
ноков, Т. П. Ломтев н нек-рые др. Так,
напр., Солнцев рассматривает знак как
материальный предмет (в языке — зву-
чание), социально используемый для ука-
зания на нек-рое мыслит, содержание
(в языке — значение), к-рый через пос-
редство этого содержания (или значения)
может указывать на нек-рую предметную
область. То, на что указывает знак (озна-
чаемое), находится вне знака. В этом
смысле, считает В. М. Солнцев, знак
односторонен. С этой т. зр. слово как
единство звучания н значения не являет-
ся знаком, знаком является лишь звуча-
ние слова, а значение есть то, иа что
это звучание указывает.
Противопоставление обоих названных
подходов снимается при принятии кон-
цепции «уровней, градаций знаковости»
Ю. С. Степанова, к-рая выдвигает идею
о том, что признаки фонем различают
фонемы — односторонние единицы, яв-
ляясь нх знаками, фонемы различают
морфемы — двусторонние единицы, яв-
ляясь знаками последних, и т. д. (см.
также Уровни языка).
• Ленин В. И., Материализм и эмпи-
риокритицизм, Поли. собр. соч., 5 изд.,т. 18;
Труды по знаковым системам, «Уч. зап. Тар-
туского ун-та». 1964—73, кн. 1—6; Резни-
ков Л. О., Гносеология. вопросы семиоти-
ки, Л., 1964; Слюсарева Н. А., О зна-
ковой ситуации, в кн.: Язык н мышление,
М., 1967; Проблемы знака и значения,
М., 1969; Общее яз-знание, т. 1, М., 1970;
Ленинизм и теоретич. проблемы яз-знания,
М., 1970; Мельников Г. П., О типах
дуализмов языкового знака, НДВШ. ФН,
1971, № 5; е г о же, Теории знака и особен-
ности языкового знака, «Изв. Сев.-Кавк,
науч, центра высшей школы. Обществ, на-
уки», 1977, № 3; Степанов Ю. С.,
Семиотика, М., 1971; его ж е, В мире се-
миотики, в кн.: Семиотика, М., 1983; его
же, В трехмерном пространстве языка, М.,
1985; Бенвенист Э.. Общая лингвисти-
ка, [пер. с фраиц.], М., 1974; Уфимце-
ва А. А., Типы словесных знаков, М..
1974; ее же, Лексич. значение. Принцип
семиологич. описания лексики, М., 1986;
Мартынов В. В., Семиологич. основы
информатики. Минск. 1974; его же, Ка-
тегории языка. Семиологич. аспект, М.,
1982; [Степанов Ю. С., Эдель-
ман Д. И.], Семиологич. принцип описа-
ния языка, в кн.: Принципы описания язы-
ков мира, М., 1976; Соссюр Ф. де,
Труды по яз-знанию, пер. с франц., М.,
1977; Солнцев В. М., Язык как систем-
но-структурное образование. 2 изд., М., 1977;
Панфилов В. 3., Гносеология, аспекты
фнлос. проблем яз-знания, М., 1982; Се-
ребренников Б. А., О материалистич.
подходе к явлениям языка, М., 1983; Семио-
тика, М., 1983; Семиотич. аспекты формали-
зации интеллектуальной деятельности. Шко-
ла-семинар «Кутаиси-85». Тезисы докладов
и сообщений, М., 1985; Стал л П., Зна-
чение, содержание и прагматика, в кн.з
НЗЛ, в. 16, М., 1985, с. 384-98.
А. А. Уфимцева.
ЗНАЧЕНИЕ СЛОВА — см. Граммати-
ческое значение, Лексическое значение
слова.
З^ЛУ — один нз банту языков. Отно-
сится к зоне S (классификация М. Гасри).
Распространен в ЮАР и Зимбабве. Число
говорящих св. 6,7 млн. чел. В бантустане
Квазулу является офиц. языком. Вклю-
чает диалекты ндебеле, к’вабе, лала и др.
Дналект ндебеле служит в Зимбабве,
наряду с шона, вторым по значению язы-
ком межэтнич. общения.
По своей структуре 3. типично бантус-
кий. К фонологич. особенностям отно-
сятся: наличие щелкающих согласных
(бушмено-готтентотский субстрат), имп-
лозивного Ь (наряду с аспирированным
bh), озвонченной формы к (наряду с
глухим к н аспирированным глухим
kh), латеральных фрикативов hl, dl;
наличие палатализации при образовании
пассивной формы глагола н локатива с
суффиксом -eni: ph > sh, bh > j, b >tsh
ЗУЛУ 169
и т. д. Имеется тон со смыслоразличит.
значением. Морфология характеризуется
наличием 15 именных классов, среди
к-рых отсутствуют локативные и оценоч-
ные. Письменность иа основе лат. гра-
фики — со 2-й пол. 19 в. Становление
лит. языка относится к кон. 19 в. На 3.
существует худож. дит-ра, издается пе-
риодика, ведется радиовещание, обуче-
ние в школе.
• О хоти на Н. В., Язык зулу. М.,
1961; D о k е С. М., The phonetics of the Zulu
language, Johannesburg, 1926; его же,
Textbook of Zulu grammar, L.. 1954; e г о ж e,
Zulu syntax and idiom, L., [1955].
D о к e С. M., V i 1 а к а г i B. W., Zulu-
English dictionary. Johannesburg, 1953;
Doke С. M., English-Zulu dictionary,
Johannesburg, 1958,	А. Д. Луцкое,
ИБЕРЙЙСКО-КАВКДЗСКИЕ _ ЯЗЫ-
КЙ — см. Кавказские (иберийско-кав-
казские) языки.
ИБЁРСКИЙ ЯЗЫК —см. Средизем-
номорские языки.
ИБИБЙО-ЭФЙК ЯЗЫКЙ — подгруп-
па бенуэ-конголезских языков. Распрост-
ранены в юго-вост, областях Нигерии
вплоть до побережья зал. Биафра н в
Прилегающих областях Камеруна. Число
говорящих св. 5,3 млн. чел. Нек-рые
ученые рассматривали И.-э. я. как пучок
диалектов (Д. Вестерман, М. Брайан),
совр. исследователи считают их группой
самостоят. близкородств. языков (К.Уиль-
ямсон). В подгруппу И.-э. я. входят
языки ибибио, анаиг, эфнк, окобо, орои,
экет, ибино, андони.
Для фонологич. системы И.-э. я. ха-
рактерен богатый вокализм с многочисл.
дифтонгами, имеются фонологич. проти-
вопоставления тонов, противопоставле-
ны долгие и краткие гласные (в ибибио).
В консонантной системе имеется глухой
лабио-велярный кр, возможны сочетания
согласных.
Большинство имен имеет гласный (ре-
же назальный) префикс. Мн. число
образуется путем изменения именного
префикса (т. е. имеются пары префиксов
для ед. и ми. ч.). Глаголы и прилагатель-
ные согласуются с именем в числе. В гла-
голе имеется система производных гла-
гольных основ (рефлексив-пассив, нн-
версив и др.), а также богатая система
спрягаемых глагольных форм с разл.
видо-временными и модальными значе-
ниями, в т. ч. ряд отрицат. форм. Спря-
гаемые глагольные формы образуются
присоединением разл. рядов пригла-
гольных местоименных субъектных пре-
фиксов, изменением тона глагольного
корня, а также присоединением к гла-
гольному корню префиксов, образующих
глагольные основы для нек-рых видовре-
менных форм. Отрицат. формы исполь-
зуют особые ряды местоименных субъект-
ных аффиксов; также имеет место при-
соединение суффикса -ке к глагольной
основе и изменение тонов основы и суф-
фикса в разных отрицат. формах. Всего
насчитывается 19 спрягаемых глагольных
форм, нз них 6 отрицательных.
Обычный порядок слов в простом
предложении SVO, в генитивной конст-
рукции определение следует за определяе-
мым (при этом есть две разл. тональные
модели). Категория бытия выражается
спец, спрягаемым глаголом di ‘быть*.
Среди И.-э. я. наиболее длит, письм.
традиция существует на языке эфик (иа
лат. графике) — вплоть до 20 в. эфик
был важнейшим лингва франка Юго-
Вост. Нигерии, но затем утратил эти
функции. В 7О-е гг. все более устойчи-
вые позиции в качестве письм. языка
занимает ибибио.
170 ИБЕРИЙСКО-КАВК
• Goldie Н.. Principles of Efik grammar,
with specimen of the language, pt 1—2,
Edinburg. 1868; Ward I., The phonetic
and tonal structure of Efik, Camb., 1933;
Westermann D.. Bryan M., Langua-
ges of West Africa, 2 ed., Folkestone — L..
1970; Williamson K., The Benue-Congo
languages and Ijo, CTL, v. 7, Linguistics in
Sub-Saharan Africa, The Hague — P.. 1971.
Adams R., English-Efik dictionary.
Efic-English dictionary, 3 ed., v. 1 — 2,
Liverpool. 1952—53. В. Я. Порхомовский.
ИВРЙТ — современная модификация
древнееврейского языка, сформировав-
шаяся на базе языка мишнаитского пе-
риода. Относится к семитским языкам
новой ступени. Офиц. язык Гос-ва Из-
раиль (наряду с арабским языком).
Число говорящих св. 3,5 млн. чел.
К сер. 1-го тыс. до и. э. др.-евр. яз.
вышел из употребления как разг, язык
и оставался языком религ. практики н
духовной и светской лит-ры высокого сти-
ля. Во 2-й пол. 18—19 вв. на его основе
формировался И., гл. обр. у евреев Вост.
Европы, как язык просветит, и худож.
лит-ры. Со 2-й пол. 19 в. И. стал также
разг, языком повседневного общения.
До нач. 20 в. бытовал в иеск. произносит,
нормах, из к-рых важнейшие — ашкеназ-
ская (в среде германских по происхож-
дению евреев Вост. Европы) и сефард-
ская (в среде испанских по происхожде-
нию евреев Вост. Средиземноморья, Ни-
дерландов, Юж. Франции и др. стран).
Господствующей сделалась последняя,
близкая, как полагают, к раннесредневе-
ковой произносит, норме.
Для консонантизма совр. фонетич.
койне И. характерно преобразование древ-
ней системы согласных_ с переходом
u>v, B>v, h>x, k>x, p>f, q>k, t>t,
s>s, 5>c, выпадением эмфатич. соглас-
ных и €, а также отсутствием удвоения
согласных. Особенности вокализма —
исчезновение беглого гласного э и разли-
чий между долгими и краткими гласными,
а также между а и е. Специфич. черта
грамматич. строя И.— развитие системы
глагольных времен: прошедшего (перфек-
тнв), настоящего (причастие в роли ска-
зуемого) и будущего (нмперфектив). Су-
ществует и составное прош. время (при-
частие + финитная форма глагола haya
‘быть’). Наряду с генитивной конст-
рукцией, т. наз. сопряженным состоянием,
распространены конструкции с генитивной
частицей sei. Для синтаксиса характерны
отсутствие консекутивных цепей и пре-
обладание свободного порядка слов. При
формировании придаточных предложе-
ний активно используется союз se. Основу
лексики И. составляет словарный фонд
др.-евр. яз. Лексика обогащается за счет
приобретения древними словами новых
значений (напр., xaSmal в Библии ‘янтарь’,
в совр. И.— ‘электричество’), лексика-
лизации устойчивых словосочетаний и
аббревиатур, образования отглагольных
имен, а также заимствований из древних
и совр. языков, в т. ч. нз арабского, рус-
ского, английского, немецкого, идиша.
Письменность традиционная др.-еврей-
ская (см. Западносемитское письмо).
• Ben-Yehudhah Е., Thesaurus
totius hebraitatis, Bd 1—17, Jerusalem — В.,
1908—40; Chomsky N., Morphophonemics
of Modern Hebrew, Phil,, 1951; Even-
Shoshan A., Milon xadash menukad
u-metsuyar, v. 1—4, [Yerushalayyim, 1960].
Шапиро Ф. Л„ Иврит рус. словарь,
z	И. Ш. Шифман.
ИГБО (ибо) — один из ква языков.
Распространен в юго-вост, областях Ни-
герии. Число говорящих св. 17 млн. чел.
И. представляет собой совокупность (пу-
чок) диалектов, в т. ч. онича, оверри
нка, ида, аро, огу, уку.
Вокализм включает 8 гласных фонем,
образующих 2 серии по степени подъема:
высокую и низкую. В рамках этого про-
тивопоставления осуществляется гармо-
ния гласных, аналогичная сингармонизму
в нек-рых др. языках ква (см. Акан).
Имеются фонологич. противопоставления
тонов как с грамматич., так и с лексич.
значениями. Характерно присущее и
мн. др. языкам Зап. Африки явление сту-
пенчатого понижения тонов в синтагме.
Личные местоимения в ед. ч. образуют
2 ряда: самостоят. местоимения и субъект-
ные приглагольные местоименные по-
казатели (во мн. ч. последние отсутст-
вуют). В случае употребления местоимен-
ных показателей опускается гласный пре-
фикс глагольной основы (сохраняется с
местоимениями мн. ч.).
Глаголы делятся на два тональных мор-
фологич. класса: высокий н низкий. Име-
ются две спрягаемые глагольные формы
(«времена») — сов. и иесов. вида, или
курсива и пунктива, а также три аспек-
та. Противопоставлены независимая и три
зависимые глагольные формы; эти пос-
ледние употребляются в разных типах
придаточных предложений (различаются
тональными характеристиками). Имеется
также система глагольных суффиксов,
служащих для выражения разл. допол-
нит. значений, в т. ч. временных. Имена
также делятся на морфологич. классы
в соответствии с тональными схемами в
разных сннтагматич. конструкциях, в
частности в генитивной конструкции.
Письменнссть на лат. основе; разл.
диалекты обладают собств. письм. тра-
дициями, единая лит. норма отсутст-
вует. В 70—80-е гг. все большее рас-
пространение, особенно в сфере письм.
употребления, получают нормы диалек-
тов онича и оверри.
• Ward I.. An introduction to the Ibo
language, Camb., 1936; Green M.. I g-
w e G.. A descriptive grammar of Igbo. B.—
L., 1963; их ж e. A short Igbo grammar,
L.. 1964; Westermann D., Bryan M.,
Languages of West Africa. 2 ed.. Folkestone —
L.. 1970.	В. Я. Порхомовский.
ИДДФА (от араб, аль-идафату — добав-
ление) — термин, используемый в ара-
бистике для обозначения отношения
одного имени к другому, определяющему
или дополняющему первое, а также для
обозначения словосочетаний, возникаю-
щих при беспредложном сочетании двух
имен существительных или существитель-
ного и т. наз. слитного местоимения,
напр. джамусату-л-фаллахи ‘буйволи-
ца крестьянина’, китабу-ху ‘его книга’.
Осн. компонент сочетания предшеству-
ет зависимому и выступает в форме соп-
ряженного состояния (status construc-
tus), т. е. без определ. артикля и без
т. наз. танвинного окончания, добавляе-
мого к основе в падежных формах [-ун],
[-ин], [-ан] и выражающего неопре-
дел. состояние; зависимый компонент вы-
ступает в форме род. п. определ. (чаще)
или неопредел, состояния. И. передает в
основном отношения 1П>инадлежности.
Компоненты И. могут быть разделены
только указат. местоимением, относя-
щимся к зависимому члену. См. также
Изафет.
* Шагаль В. Э.. О структурно-семан-
тич. характеристике субстантивных словосо-
четаний типа идафы в араб. лит. языке,
НДВШ. ФН. 1959, № 1. Е. Л. Поцелуевский.
ИДЕОГРАММА (отгреч. idea — идея,
образ, понятие и gramma — черта, бук-
ва, написание) — письменный знак,
обозначающий, в отличие от букв, не звук
или слог к.-л. языка, а целое слово или
корень. Наряду с термином «И.» упот-
ребляется также термин «логограмма».
И? применяются в системах идеогра-
фия. письма (см. Протописьменности) и
представляют собой рисунки, в большей
или меньшей степени схематизированные,
к-рые могут передавать понятия конк-
ретных существ и предметов, символизи-
ровать действия, т. е. передавать глаголь-
ные понятия, а также отвлеченные по-
нятия, так или иначе ассоциируемые с
изображениями. В примитивных письмен-
ностях простые И. в общих чертах совпа-
дают (напр., изображение глаза с капаю-
щими из него слезами обозначает горе в
таких исторически и территориально да-
леких одна от другой письменностях, как
китайская и письменность майя, и т. п.).
* Дирингер Д., Алфавит, пер. с англ.,
М., 1963; Фридрих И., История пись-
ма, пер. с нем., М., 1979. Л. И. Лебедева.
ИДЕОГРАФИЧЕСКОЕ ПИСЬМО —
см. Протописьменности.
ИДЕОФбНЫ — см. Звукосимволизм.
ИДЙОЛЁКТ [от греч. idios — свой, свое-
образный, особый н (диа)лект] — сово-
купность формальных и стилистических
особенностей, свойственных речи отдель-
ного носителя данного языка. Термин
«И.» создан по модели термина диалект
для обозначения индивидуального варьи-
рования языка в отличие от территориаль-
ного и социального варьирования, при
к-ром те или иные речевые особенности
присущи целым группам нли коллекти-
вам говорящих. И. в узком смысле —
только специфич. речевые особенности
данного носителя языка; в таком аспекте
изучение И. актуально прежде всего
в поэтике, где осн. внимание уделяется
соотношению общих и индивидуальных
характеристик речи (стиля), а также в
нейролингвистике, где необходимо пред-
ставить соотношение индивидуальной и
типовой клинич. картин при разл. видах
расстройств речи (см. Афазия). В широ-
ком смысле И.— вообще реализация дан-
ного языка в устах индивида, т. е. сово-
купность текстов, порождаемых говоря-
щим и исследуемых лингвистом с целью
изучения системы языка; И. всегда есть
«точечный» представитель определ. идио-
ма (лит. языка, территориального нлн
социального диалекта), соединяющий в
с«бе общие и специфич. черты его струк-
туры, нормы и узуса. Поскольку И. в
широком смысле — единств, языковая
реальность, доступная прямому наблю-
дению, иек-рые ученые были склонны
преувеличивать онтологии, значимость
И. и трактовать язык как сумму И., тем
самым отказывая языку в объективном,
независимом от индивида, социальном
существовании. Такой подход был осо-
бенно свойствен младограмматизму.
В. А. Виноградов.
ИДИОМ (от греч. idioma — особенность,
своеобразие) — общий термин для обо-
значения различных языковых образова-
ний — языка, диалекта, говора, лит. язы-
ка, его варианта и др. форм существо-
вания языка. Термин «И.» используется
в тех случаях, когда определение точного
лингвистич. статуса языкового образова-
ния затруднено (напр., для мн. языковых
ситуаций в странах Африки невозможно
однозначно разграничить языки и диа-
лекты) или когда такое определение несу-
щественно в рамках решаемой задачи
(напр., при социолингвистич. описании
функциональной стратификации сосу-
ществующих в обществе языковых обра-
зований). И.— понятие чисто функ-
циональное и не предполагает никаких
спец, структурных характеристик. Тер-
мин «И.» не следует смешивать с тер-
мином «идиома», относящимся к фра-
зеологии. Такому смешению способствует
омонимичность их в нек-рых европ. язы-
ках (фр. idiome, нем. Idiom, англ, idiom).
В. А. Виноградов.
йдиш — один из германских языков,
бытовой и литературный язык ашке-
назских (германских по происхождению)
евреев.
Сложился в 10—14 вв. на базе одного
из верхненем. диалектов, к-рый подвергся
интенсивной гебраизации (в ашкеназском
варианте; см. Древнееврейский язык,
Иврит), а позже — славянизации. После
массового переселения в 15—16 вв. аш-
кеназских евреев из Германии в Поль-
ское королевство осн. областью бытования
И. стали Польша, Литва, Украина, Бело-
руссия. Эмиграция евреев во 2-й пол.
19 — нач. 20 вв. из Австро-Венгрии и
царской России привела к распростра-
нению И. в США, Канаде, странах Лат.
Америки, а после прихода в 1933 нацис-
тов к власти в Германии — в Великобри-
тании, Юж. Африке и ряде др. стран.
В Израиле И. активно вытесняется ив-
ритом. Оси. диалекты (их названия носят
условный характер и определяются тер-
риторией распространения): польский,,
литовско-белорусский и украинский,
легший в основу лит. языка.
Для фонологич. системы И. характер-
ны: появление, преим. в заимствованных
словах, согласных б н 1, развитие под
слав, влиянием системы йотированных
(«мягких») согласных t', d', п', s', z', Г,
а также появление аффрикат dz и dz;
утрата долготы гласных, причем долгие
ё и б часто реализуются как дифтонги
ej и oj. В ряде случаев немецкий литера-
турный [а] соответствует в И. [о]. Для
морфологии имен существительных ха-
рактерны: наличие неопредел, артикля
а/ап, четырехпадежная система склоне-
ния; возможность образования мн. ч. с
помощью чередования гласных (напр.,
barg ‘гора’ — berg ‘горы’); оформление
ми. ч. заимствований из др.-евр. яз. по
парадигме последнего. Личные местоиме-
ния: 1-е л. ед. ч. mir ~ нем. wir и 3-е л.
мн. ч. zey ~ нем. sie. Специфич. черта
глагола — образование деепричастий с
помощью суффикса -dik (напр., kumen-
dik ‘приходя’). Лексика богата заимство-
ваниями из др.-евр. яз., интернационализ-
мами н кальками. Письменность тради-
ционная др.-еврейская, приспособлен-
ная для передачи фонетич. системы И.
(см. Западносемитское письмо).
•Жирмунский В. М., О нек-рых
вопросах евр. диалектографии, в кн.: Языв
и мышление, т. 9, Минск, 1940; Фалько-
вич Э. М., Евр. язык (идиш), в кн.: Язы-
ки народов СССР, т. 1, М., 1966; Вилен-
кин Л., Евр. диалектология. Минск, 1929
(на яз. ндиш); Зарецкий А., Курс евр.
языка, Хар., 1931 (на яз. идиш).
Рус.-евр. (идиш) словарь, М., 1984.
И. Ш. Шифман,
ИДУ («чиновничье письмо») — общее
название нескольких разновидностей ко-
рейской системы письма, созданной до
изобретения фонетического алфавита (см.
Корейское письмо) для записи корейских
слов и агглютинативных аффиксов на
основе комбинированного использова-
ния значений и звучаний китайских ие-
роглифов в полной или сокращенной
форме. И. употреблялось как вспомогат.
письмо в кит. тексте. Традиция приписы-
вает создание И. (692) буддийскому нас-
тавнику из гос-ва Силла Соль Чхону,
к-рый, видимо, лишь упорядочил его.
В эпиграфике 5—6 вв. с помощью И. пере-
давались кор. собств. имена, затем стала
комментироваться кит. классика. Ранние
тексты на И. отличались от китайских
только порядком слов, характерным для
кор. яз., частым употреблением «пустых»
иероглифов (служебных морфем). В 7—
11 вв. для записи древней поэзии хянга
применялся способ хянчхаль, при
к-ром у одних иероглифов бралось только
значение и переводилось на кор. яз., у
других — звучание, измененное по зако-
нам кор. фонетики. Реконструкции текс-
тов на хянчхаль недостаточно убедитель-
ны. В 10 в. получило распространение
канцелярское письмо и ч х а л ь (имун,
или собственно И.), в к-ром специально
отобранные иероглифы употреблялись
фонетически (как силлабограммы) и
семантически (как морфемо- н синтаг-
мограммы). Ими передавались кор. мор-
фемы и словоформы (глаголы, наречия)
и канцеляризмы. Ичхаль использовалось
в канцелярской практике и эпистолярном
стиле гл. обр. низших слоев общества
до кон. 19 в. С усилением китаизации
страны после 10 в. для облегчения чте-
ния и понимания китайской конфуциан-
ской классики развился способ к у-
г ё л ь (ипкёт, тхо), к-рый состоял в
добавлении мелким шрифтом к кит. текс-
ту кор. грамматич. форм, передан-
ных сокращенными и составными иерог-
лифами как слоговыми транскрипцион-
ными знаками (число их не превышало
40; с 15 в. заменены кор. буквами). И.
повлияло на создание япон. манъёгана(см.
Японское письмо) и явилось одним из
стимулов изобретения кор. алфавита.
* Хои Гимун, Исследование иду,
Пхеньян, 1957 (на кор. яз.); Fabre А.,
Trois ecritures 4 base de caracteres shinois:
le idu (Coree), les kana (Japan)ct le clu ndm
(Viet Nam), «Asiatische Studien», 1980.
XXXIV, 2.
Чон Джиён, Чан Сегён, Словарь
иду, Сеул, 1976 (на кор. яз.).
Л. Р. Концевич.
ИЕРОГЛИФ (от греч. hierds — священ-
ный и glyphd — то, что вырезано) —
графема, имеющая вид рисунка к.-л.
объекта (люди, животные, предметы).
Чаще всего встречается в системах
словесно-слогового письма (напр., еги-
петское письмо, китайское письмо и др.).
ИЖОРСКИЙ ЯЗЬ'|К — один из прибал-
тийско-финских языков (северная груп-
па). Распространен в неск. десятках
деревень Кингисеппского и Ломоносов-
ИЖОРСКИЙ 171
ского р-нов Ленингр. обл. Число говоря-
щих 244 чел. (1979, перепись). Язык бы-
тового общения старшего поколения. Име-
ет сойкинский, хэваский, нижнелужский,
оредежский (уже вымерший) диалекты.
К особенностям фонология, и грамма-
тич. систем относятся: частичное сохра-
нение k (G) в конце слова (pareG ‘лучи-
на’); сохранение h во всех положениях
(lampahaD ‘овцы’, ср. фин. lampaat; ve-
neh ‘лодка’, ср. фин. vene); широкое рас-
пространение чередования ступеней сог-
ласных, в т. ч. в сочетаниях hk, tk, st
(pehko ‘куст’ — pehoD ‘кусты’, pitka
‘длинный’— piDaD ‘длинные’, musta
‘черный’— mussaD ‘черные’); удвоение
согласных (шаппб ‘идет’, ср. фин. menee;
mat tala ‘низкий’, ср. фин. matala); окон-
чание 3-го л. мн. ч. не имеет элемента v
(mannoD ‘они идут’, ср. фин. menevat).
В морфологии и синтаксисе существен-
ных различий с др. близкородств. язы-
ками нет.
Древнейшие записи текстов — рукопис-
ные материалы к словарю П. С. Палла-
са — относятся к 18 в. В 1933—37 су-
ществовала письменность на основе лат.
графики (издавались школьные учеб-
ники).
* Лаанест Л., И жор. язык, в кн.:
Языки народов СССР, т. 3, М., 1966; его
же, Ижор. диалекты. Лингвогеографич. ис-
следование, Тал., 1966; Pork k а V.. Uber
den ingrischen Dialekt mit Beriicksichtigung
der ubrigen finnisch-ingermanlandischen Dia-
lekte, Hels., 1885; Inkeroismurteiden sanakirja.
Toim. R. E. Nirvi, Hels., 1971. A.X. Лаанест.
ИЗАФЁТ (от араб, аль-идафату — до-
бавление) — термин, обозначающий оп-
ределенные типы атрибутивных конст-
рукций в нек-рых иранских и тюркских
языках.
В иранистике термин «И.»,
обозначает соединение определяемого с
постпозитивным определением прн помо-
щи эиклитич. показателя, присоединяе-
мого к определяемому и восходящего к
относит, местоимению «который». Вперс.,
тадж. и ряде др. языков показатель не-
изменяем, напр. тадж. -и: китоб-и хуб
‘хорошая книга’, китобхо-и хуб ‘хоро-
шие книги’. В курд. яз. показатель имеет
разные формы в зависимости от рода и
числа определяемого: ед. ч. муж. рода
дэст-е р’аст 'правая рука’, ед.ч. жен. рода
сев-a тьрш ‘кислое яблоко’, мн. ч. сев-ед
тьрш ‘кислые яблоки'.
В тюр к о л о г и н термин «И.» обоз-
начает именные определит, сочетания,
оба члена к-рых выражены существи-
тельными. Выделяется 3 типа И.: для
первого характерно отсутствие морфоло-
гич. показателей связи компонентов
(напр., азерб. дэмир гапы ‘железные во-
рота’, букв, ‘железо ворота’), для вто-
рого — наличие при определяемом аф-
фикса принадлежности 3-го л. (напр.,
тур. turk. dil-i ‘турецкий язык’), для
третьего — аффикс принадлежности
3-го л. при определяемом и аффикс
род. п. при определении (напр., туркм.
ат-ынелум-и ‘смерть коня’). Типы И. раз-
личаются не только оформлением, но н
характером семаитико-синтаксич. отно-
шений между компонентами: определе-
ние в И., характеризует определяемое по
материалу, форме, полу, профессии
и т. и., в И.1 оно выражает неопредел,
родовое понятие и значение его прибли-
жается к значению рус. относит, прила-
гательных; И.з выражает отношения
принадлежности в широком смысле. Рас-
пределение функций между типами И. в
172 ИЗАФЕТ
разных тюрк, языках не совпадает; в
одном и том же языке разл. его тийы
могут употребляться как синтаксич. си-
нонимы. См. также Идафа.
* Расторгуева В. С., Краткий
очерк грамматики перс, языка, в кн.: Мил-
лер Б. В., Перс.-рус. словарь. 2 изд., М.,
1953; ее же. Краткий очерк грамматики
тадж. языка, в кн.: Тадж.-рус. словарь,
М., 1954; Майзель С. С., Изафет в тур.
языке, М.— Л.. 1957; Пейсиков Л. С.,
Вопросы синтаксиса перс, языка. М.. 1959;
Гаджиева Н. 3., Осн. пути развития
синтаксич. структуры тюрк, языков, М.,
1973; Бакаев Ч. X., Язык курдов СССР,
М., 1973.
Д. И. Эдельман, Е. А. Поцелуевский.
ИЗОГЛОССА (от греч. isos — равный н
glossa — язык, речь) — см. Лингвисти-
ческая география.
ИЗОЛЙРУЮЩИЕ ЯЗЫКЙ (аморфные
языки) — см. Типологическая классифи-
кация языков.
ИЛЛИРЙЙСКИЙ ЯЗЫК — язык древ-
них иллирийцев, относящийся к палео-
балканской группе семьи индоевропей-
ских языков. Наиболее близок к албан-
скому языку, обнаруживает связи с сев.
индоевроп. языками (балт., слав., герм.).
Представлен двумя близкородств. раз-
новидностями — балканоиллнрийским и
мессапским языками. Первый был рас-
пространен на С.-З. Балканского п-ова.
Сведения о нем встречаются у антич. ав-
торов с 7 в. до и. э. по 4 в. и. э. Вытес-
нен лат. языком. И. я. на Балканах, по
данным ономастики, членится на 2 диал.
зоны (далматинскую и паннонскую).
Балканоиллирийский яз. не засвиде-
тельствован письм. памятниками, его
следы восстанавливаются по многочисл.
именам собственным (антропонимам, то-
понимам, этнонимам) и незначит. числу
глосс из сочинений антич. авторов. Мес-
сапский яз. отражен в кратких стерео-
типных надписях (ок. 350), обнаруженных
в юго-вост. Италии (6 в. до н. э.— 1 в.
н. э.), и неск. глоссах.
Обе разновидности И. я. характеризу-
ются переходом трехчленной системы
индоевроп. гласных *а, *е, *о в двучлен-
ную е, а, наличием дифтонгов ai, au,
ей, в мессапском также ou, ei, сонантов
1, г, m, п и 10 согласных. Для консонан-
тизма характерно отражение индоевроп.
*b/bh,*d/dh, *g/gh как b, d, g. И. я. отли-
чается непоследовательной сатемизацней
заднеязычных смычных, подобно другим
палеобалкан. языкам, а также балт. и
слав, языкам. О морфологии балкано-
иллирийского языка известно немного:
восстанавливаются основы имени на -а, -о
и согласный, ряд формантов -n-, -nd-,
-nt-, -г-, -1-, -d-, -t-, -st- и др. Для мессап.
яз. восстанавливается 5 падежей (им.,
род., дат., вин., инструментальный), отд,
глагольные формы аориста, перфекта, оп-
татива. Синтаксис из-за трафаретности
текстов надписей известен ограниченно.
Надписи посвятит, характера строятся по
модели VO (глагол + объект), другая
частая последовательность — имя в
им. п.+ имя в род. п.+ глагол. Лексика
б. ч. состоит из имен собственных, зна-
чение к-рых часто остается неясным.
Апеллятнвная лексика включает глос-
сы и нек-рые слова из надписей, поддаю-
щиеся интерпретации.
* Нерознак В. П., Палеобалкан.
языки, М.. 1978; Krahe Н., Die Sprache
der Illyrier, Bd 1—2, Wiesbaden. 1955—64;
Untermann J., Die messapi-
schen Personennamen, в кн.: Krabe H.,
Die Sprache der Illyrier, T1 2, Wiesbaden.
1964; Mayer A., Die Sprache der alten
Illyrier, Bd 1—2, W., 1957-59; Russu I. I.,
lllirii, Buc., 1969; Katicii R., Ancient
languages of the Balkans, pt 1—2, The Hague —
P,, 1976; P ar I ang e 1 i O.,Santoro C.,
Il messapico, в кн.: Lingue e dialetii dell'Ita-
lia antica, Roma, 1978. В. П. Нерознак,
ЙЛЛИЧ-СВЙТЫЧА — ДЫБб ЗА-
КОН — акцентологический закон, сог-
ласно к-рому в праславяиской акцент-
ной системе произошло расщепление не-
подвижного акцентного типа в результате
сдвига ударения вправо у основ с крат-
костным или циркумфлектироваиным
первоначально ударным слогом. Впервые
был .сформулирован В. А. Дыбо (1962)
в рецензии на книгу К. Станга «Slavo-
nic accentuation» (1957) и явился заме-
ной (для слав, языков) закона Фортуна-
това (см. Фортунатова — Соссюра за-
кон). Отсутствие такого же сдвига в по-
движном акцентном типе объяснялось фо-
ветич. отличием циркумфлекса энкли-
номеиов (см. Акцентология) от циркум-
флекса неподвижного акцентного типа.
Работа В. М. Иллпч-Свитыча «Именная
акцентуация в балтийском и славянском.
Судьба акцентуационных парадигм»
(1963) представила полную сводку внеш,
данных, подтверждающих действие
закона в области непроизводных имев.
Одновременно она содержала сущест-
венно отличающуюся интерпретацию это-
го процесса, связывающую его с син-
такснч. позицией после проклитики
для двусложных форм, соответст-
венно с позицией внутр, слога в много-
сложных основах. Эта интерпретация в
дальнейшем была отклонена в результа-
те исследования всей системы акцент-
ных модификаций энклииоменов во фра-
зовых условиях. Таким образом, И.-С.—
Д. з. приобрел характер гипотезы, дист-
рибуционная сторона к-рой опиралась
на слав, материалы, проецированные
на индоевроп. этимология, фон (правила
Бецценбергера — де Соссюра), к-рый
определял позиции распределения акцент-
ных парадигм, а интерпретационная сто-
рона (постулирование правостороннего
перемещения акцента) почти полностью
определялась балт. материалом и, т. о.,
зависела от надежности атрибуции ре-
конструированного балт. состояния как
непосредственного отражения индоевро-
пейского.
Завершение в осн. чертах реконструк-
ции праслав. акцентной системы и ус-
тановление кардинального принципа ее
построения определили совр. представ-
ление об И.-С.— Д. з. как об одном из
процессов деформации акцентных пара-
дигм в праслав. яз., вызвавших откло-
нение последних от идеального вида, пос-
тулируемого кардинальным принципом
(Дыбо, «Слав, акцентология. Опыт ре-
конструкции системы акцентных пара-
дигм в праславянском...», 1981), и,
т. о., привели к фактич. независимости
его интерпретации как правостороннего
процесса от балт. материала. С др. сто-
роны, необходимость введения тонологич.
интерпретации самого кардинального
принципа значительно расширяет возмож-
ности для разл. конкретных переинтер-
претаций закона в рамках тонологич,
гипотезы, к-рые могут последовать в ре-
зультате дальнейших исследований.
* Дыбо В. А.. О реконструкции ударе*
ния в праслав. глаголе, «Вопросы слав,
яз-знання», 1962, в. 6; Dybo V., N i k о-
layevS., Starostin S..A tonological
hypothesis on tbe origin of paradigmatic accent
systems, в кн.: Estonian papers in phonetics,
Tallin, 1978.	А. А. Зализняк,
ИЛОКАНСКИЙ ЯЗЙК (илокан, илукав,
илокано, илукано, илоко, илуко, старин-
ное—самтой) — один из осн. языков фи-
липпинской подгруппы (см. Филиппин-
ские языки). Распространен в Республи-
ке Филиппины — в сев.-зап. провин-
циях о. Лусон (Сев. и Юж. Илокос, Абра,
Ла-Унион; общее назв.— Илокандия),
а также в сопредельных провинциях
Кагаян, Горная Исабела, Нуэва-Виская,
Кирино, Самбалес, Пангасинан, Тарлак,
Нуэва-Эсиха, в Маниле, на о-вах Мин-
доро, МинданаЪ и др.
Общее число говорящих св. 6 млн. чел.,
в т. ч. за пределами Филиппин — св.
100 тыс. чел. (в основном в США). И. я.
служит для межэтнич. общения на
всей сев. половине о. Лусон, наряду
с тагальским языком.
Диал, членение выражено слабо, раз-
личают северный (Сев. Илокос, Абра) и
южный (Юж. Илокос, Ла-Униои) диалек-
ты; нек-рой спецификой отличаются го-
воры г. Баквотан (Ла-Унион) и о. Гавайи.
Характерной чертой И. я. является на-
личие в фонетич. системе 16 согласных
и 6 гласных, в т. ч. двух i разного ка-
чества. По лексич. составу И. я. почти
столь же близок тагальскому яз., как и
себуанскому (см. Бисайские языки), со-
держит меньше испанизмов и англициз-
мов, чем др. Филиппин, языки.
Лит. И. я. находится в процессе ста-
новления. На И. я. ведется препода-
вание в школе, теле- и радиовещание,
развивается многожанровая худож.
лит-ра. Письменность на основе лат. гра-
фики с сер. 18 в. Письм. памятники древ-
него слогового письма не сохранились,
из исп. хроник известны два варианта ило-
канского письма, не имеющие знаков для
wa и ha. Изучение И. я. началось с 17 в.
• В а 1 Ь i n V.. Gramatica ilocana funda-
mental.... Manila, 1940; Bloomfield L.,
Outline of Ilocano syntax. «Language», 1942,
v. 18, № 3; W i d d о e s H., A brief introduc-
tion to the grammar of the Ilocano language,
Manila, 1950; Vanoverbergh M., llo-
ko grammar, Bauko, [19551; Bernabe E.,
Lapid V., S i b a у an B., Ilokano lessons,
Honolulu. 1971; Foronda M., A biblio-
graphical survey of lloko linguistics, 1621—
1974, «Language Planning», Manila, 1977,
p. 368—413 (496 items).
Carr о A.. IIoko-English dictionary,
transl. and rev. by M. Vanoverbergh, [Manila,
1956]; Constantino E., Ilokano dicti-
onary, Honolulu, 1971. В. А. Макаренко.
ИМЕННОЕ КЛАССЫ — лексико-грам-
матическая категория существительного,
состоящая в распределении имен по
группам (классам) в соответствии с
век-рыми семантическими признаками
при обязательном формальном выраже-
нии классной принадлежности имени в
структуре предложения.
И. к. вместе с категорией рода обра-
зуют более общую категорию согла-
совательных классов. И. к.
отличаются от рода иными основаниями
классификации: в И. к. признак диффе-
ренциации (реальной или метафориче-
ской) денотатов по признаку пола либо
вовсе отсутствует, либо совмещается
с др. признаками, вследствие чего сис-
темы И. к. обычно богаче, чем родовые;
в более редких случаях род существует
как автономная подсистема в пределах
одного из И. к. (напр., в тамильском
языке, где различаются 2 класса по
признаку разумности/неразумностн н в
классе разумных существ имена подраз-
деляются по роду на мужские и женские).
И. к. присущи разным языкам Сев. Аме-
рики (напр., апачийскне, на-дене языки),
Африки (конго-кордофанские языки), Кав-
каза (нахско-дагестанские языки), Юго-
Вост. Азии (дравидийские языки), Авст-
ралии, Океании. Кол-во И. к. колеблется
по языкам от двух до неск. десятков
(иапр., для языка насиой в Н. Гвинее
отмечается св. 40 И. к.).
В большинстве языков с И. к. семантич.
основания классификации затемнены и
лишь отд. классы обнаруживают отно-
сительно единообразное содержание;
напр., в эйяк (на-дене) отчетливо выде-
ляются классы жидкостей и плодов и
ягод, а остальные классы гетерогенны
по составу; в банту языках только 1-й
кл. содержит семантически однородные
имена (класс людей), прочие имеют ус-
ловное семантич. определение (клас-
сы растений, животных и т. п.), т. к. в
них немало имен с иным значением. По
типу общего лексич. значения можно
различать номинативные и
оценочные И. к.: первые содержат
осн. наименования объектов, вторые
дают их вторичную характеристику по
величине, конфигурации, субъективной
оценке говорящими и т. п. (ср. в ганда
omu-ntu ‘человек’ — ogu-ntu ‘челове-
чище’, ‘великан’, ery-ato ‘лодка’ — ака-
ato 'лодочка', где И. к. выражены пре-
фиксами). Но деление И. к. на
два указанных типа не абсолютно: один
и тот же класс может для части имен быть
номинативным, для других — оценоч-
ным; так, в ганда 13-й кл. aka- высту-
пает как диминутивный (выражающий
уменьшительность) по отношению к др.
классам, но в нем есть имена, для к-рых
он номинативный (aka-mwa ‘рот’, ака-
solya ‘крыша’ и т. д.); в результате мн.
классы в банту двойственны по семан-
тике, совмещая номинативные и оценоч-
ные лекснч. функции. В др. языках оце-
ночные характеристики могут быть осно-
вой классификации (напр., в нек-рых
языках Сев. Америки); при этом принад-
лежность к классу является скользящей
речевой характеристикой имени, привя-
занной к реально наблюдаемой форме
или положению объекта, а в определ.
случаях имя может быть вообще не
классифицировано, если конкретные
черты объекта несущественны для со-
держания сообщения или если объект
предстает в нетипичном, деформиров.
состоянии. Мн. ученые считают, что оце-
ночные признаки были первонач. основой
классификации и в таких языках, как
банту и фула, но, т. к. исконная семанти-
ка И. к. размыта, гл. критерием их обна-
ружения становится формальный.
Существуют разл. определения И. к.
на основе формальных признаков; отли-
чия между ними сводятся к большему или
меньшему акцентированию сиитаксич.
критерия — согласования. Значит, вклад
в теорию И. к. внесли африканисты
(Д. Вестерман, К. Майнхоф, А. Клин-
генхебен, М. Гасри, Г. Манесси, Б. Хай-
не, Л. Хаймен, У. Уайтли и др.), т. к.
во мн. афр. языках И. к.— гл. типоло-
гич. характеристика грамматич. систе-
мы. Вестерман считал достаточным для
определения И. к. морфологич. крите-
рии: 1) наличие групп существительных,
объединяемых общим классным показа-
телем (КП), 2) наличие двух серий,
образуемых этими группами,— син-
гулярных классов (выражающих ед. ч.) и
плюральных классов (выражающих
мн. ч.), причем для каждого сингуляр-
ного класса имеется нек-рый плюраль-
ный. Это определение И. к. ориентиро-
вано на т. наз. суданские языки, где
согласование по классу между существи-
тельным и зависимыми от него словами
выражено слабее, чем в банту; в банту-
истике же осн. критерий выделения
И. к.— согласовательный. Имеется и
более гибкое определение И. к., исходя-
щее из наличия любого (морфологич.
и/или сиитаксич.) средства выражения
класса, т. к. есть языки, в к-рых И. к. в
самих существительных являются скры-
той категорией (см. Категория языко-
вая), т. е. не имеют спец, показателей, но
зато наличие И. к. проявляется в фор-
мах согласуемых слов (прилагательного,
местоимения, числительного, глагола)
или иным образом (напр., сиитаксич.
конструкцией, как в тамильском). При-
мер языков, не имеющих в существи-
тельном классных показателей (КП),—
Дагестан, языки (лишь нек-рые имена,
гл. обр. термины родства, могут иметь
архаичный тип с КП), ср. аварское эмен
в-ач|ана ‘отец пришел’— эбел й-ач|ана
‘мать пришла’, где классы двух имен
выражены глагольными согласователя-
ми В-/Й-.
Языки с И. к. различаются; 1) по спо-
собу морфологич. выражения класса
(префикс-суффикс или комбиниров.
показатель, реже редупликация или фо-
немные и тоновые чередования; иногда
аффиксальный способ сочетается с фо-
нологическим, как в фула, где КП имеют
3 ступени консонантных чередований);
2) по степени выраженности классной
системы в структуре предложения. Так,
языки банту демонстрируют максималь-
но развитую систему средств выражения
И. к., охватывающих как существитель-
ное, так и согласуемые с ним части речи;
существительное без КП в банту — ано-
малия, обычно это заимствования, ар-
хаизмы или имена, сменившие классную
принадлежность и деграмматизировав-
шие прежний КП, вследствие чего класс
таких имен определяется только по сог-
ласоват. модели, а самим существитель-
ным приписываются нулевые КП, напр.
в ганда 1-й кл. (людей) с префиксом
omu- имеет подкласс имен типа ssaa-
longo ‘отец близнецов', nnaalongo ‘мать
близнецов’, kabaka ‘вождь’, lukulwe
‘главный*, ‘знатный’ и т. п., к-рые,
оформляясь нулевым КП, согласуются
по типу omu-ntu ‘человек’: omu-ntu
w-ange ‘мой человек’, kabaka w-ange ‘мой
вождь’. В тех языках, где существи-
тельное имеет собственные КП, согласо-
ватели (адъективные, местоименные,
глагольные) по форме обычно тождест-
венны или подобны этому КП, ср. в лин-
гала: lo-lenge lo-ye 1-а lo-beki lo-na
lo-ko lo-zali lo-lamu ‘форма эта горшка
того одного есть хорошая’. Наличие сог-
ласования — самый веский индикатор
наличия И. к.; их формальное обнару-
жение предполагает помещение имен в
т. наз. диагностич. контексты — конст-
рукции «существительное + зависимое
слово». Но даже в группах родств. язы-
ков наблюдается расхождение по степе-
ни согласоват. мощности И. к. Напр.,
среди бенуэ-конголезских языков есть
языки с широко развитой согласоват.
системой и с дифференциров. набором
КП в существительном (банту, в к-рых
выделяется до 20 классов) и языки с су-
щественно редуцированной системой
И. к., в к-рых представлены лишь не-
к-рые согласоват. типы и почти отсут-
ствуют КП в существительном (иапр.,
в оамилеке относительно развито лишь
местоименное согласование). Сдвиги и
разрушение И. к. затрагивают прежде
всего стройность согласоват. моделей,
кол-во согласоват. типов, а также способы
выражения числа.
Соотношение класса и числа — особая
проблема, и языки с И. к. обнаруживают
в этом отношении значит, разнообразие.
В идеальной системе И. к. серии сингу-
лярных и плюральных классов должны
быть изоморфны, однако в реальных
языках такой системы нет и они могут
сравниваться по степени приближения к
ИМЕННЫЕ 173
деальной системе (или по степени дис-
пропорции между двумя сериями И. к.).
Напр., в суахили при 6 сингулярных
классах — 5 плюральных (локативные
классы не учитываются), в тив соотно-
шение 6/4 и один класс синкретический
(сингулярно-плюральный), в фула —
20/5, в ворора (Австралия) — 2/1 плюс
два синкретич. класса. Диспропорция
между сериями И. к. объясняется не
только наличием имен типа singularia
tantum и pluralia tantum, имеющих
лишь одну классную форму, но и разл.
ист. напластованиями и затемнением
семантич. основ классификации. Поэтому,
напр., в языках банту, вообще ближе
стоящих к идеальному типу И. к., часты
синкретич. классы, к-рые, будучи син-
гулярными для нек-рых имен, одновре-
менно служат плюральными для др.
классов (напр., в ганда 14-й кл. obu-
охватывает бесчнсловые абстрактные су-
ществительные и является плюральным
для 13-го кл. aka-). Принято считать, что
в языках с И. к. категория числа была
изначально неотделима от категории клас-
са, и тогда появление и увеличение дис-
пропорции между сингулярными н плю-
ральными И. к. можно расценивать как
тенденцию к обособлению числа в само-
стоят. категорию. Языки банту находят-
ся на начальном этапе этого процесса,
а, напр., в даг. языках он зашел дальше,
и прежняя классно-числовая система
уже значительно деформирована, имеет-
ся внеклассное выражение кол-ва. За-
мечено также, что превращение языка с
И. к. (в частности, это имеет место в бан-
ту) в надэтнич. средство коммуникации—
липгса франка или его пиджинизация
(см. Пиджины), обусловливая общее уп-
рощение грамматич. структуры, отража-
ется в деформации классной системы:
действует тенденция к уменьшению
кол-ва плюральных КП и унификации
выражения числа с помощью ограннч.
набора классов.
В вопросе о происхождении И. к. нет
полной ясности. Предполагается, что в
семантич. плане И. к. отражают мета-
фпзич. классификацию предметов и яв-
лений действительности по их внеш, при-
знакам, существенность к-рых может быть
различной в разных этнич. культурах;
указывается на ассоциативный принцип
классификации (соотнесенность И. к. с
т. ваз. семантич. полями). Неясно так-
же, следует ли считать многочленные
системы И. к. развившимися нз более
бедных (в пределе — двучленных) сис-
тем или же развитие шло по линии
сокращения изначально богатых систем;
видимо, для разных языковых групп
можно предполагать разл. пути разви-
тия И. к. (в т. ч. и циклические). Напр.,
в языках банту исторически прослежи-
вается противопоставление 1-го и 9-го
классов («людей» и «животных») всем
прочим классам по тону КП и согласоват.
морфем (в 1-м н 9-м классах тон низкий,
в остальных — высокий), что может отра-
жать древнее противопоставление по оду-
шевленности — неодушевленности. В свя-
зи с этим важно отметить, что в не-
к-рых бантоидных языках (напр., бами-
леке), претерпевших значит, разру-
шение системы И. к. (генетически свя-
занной с системой И. к. банту), вновь
наблюдается выравнивание классных
различий по линии семантич. оппозиции
одушевленность — неодушевленность (та-
кая тенденция присуща и языкам бан-
ту), выражаемой в ед. ч. и нейтрализуе-
174 ИМПЕРФЕКТ
мой во мн. ч. Развитие системы И. к.
из этой оппозиции отчетливее, по-види-
мому, прослеживается в даг. языках.
В формальном плане происхождение КП
связывается обычно с местоименными
(дейктич.) элементами (в частности, с
показателями определенности, как ука-
зывает Дж. X. Гринберг), десемантизи-
рованными и превратившимися в аф-
фиксы.
И. к. представляют собой менее грам-
матикализов. систему, чем род, но более
грамматикализованную, чем т. наз.
счетные (нумеративные) классификаторы,
известные ряду языков Сев. Америки и
Юго-Вост. Азии (напр., тцелтал, бирман-
ский, вьетнамский и др.). Счетно-клас-
сификаторные языки находятся на гра-
ни между классными и бесклассными язы-
ками. Осн. отличие систем счетных
классификаторов от И. к. состоит в их
нетаксономич. характере: они не разби-
вают имена на статичные классы, принад-
лежность имени к тому или иному клас-
су не является его постоянной харак-
теристикой и не требует обязательного
формального выражения в каждой фра-
зе, проявляясь только в спец, счетных
конструкциях с числительными. Семан-
тич. основания такой классификации
обычно прозрачны (форма, размер, кон-
систенция, расположение предметов); она
остается преим. лексической и находит-
ся вне категории числа. Однако счетно-
классификаторная система может стать
основой формирования И. к., если
классификаторы получат постоянное за-
крепление за определ. группами слов с
дальнейшей их грамматикализацией.
* Афр. яз-знание, М., 1963; Хайда-
кон С. М., Принципы именной классифи-
кации в даг. языках, М., 1980; О х о т и-
н а Н. В., Согласоват. классы в вост, и юж.
языках банту, М., 1985; Именные классы
в языках Африки, М., 1987; Roy en G.,
Die nominalen Klassifikations-Systeme in
den Sprachen der Erde, Mod ling bei Wien,
1929; La classification nominale dans les
langues ndgro-africaines, P., (19681; К r a-
uss M. E., Noun classification systems in
Athapaskan, Eyak, Tlingit and Haida verbs,
UAL, 1968, v. 34, № 3; D i x о n R. M. W.,
Noun classes, «Lingua», 1968, v. 21; Den-
ny J, P., Cre ide r C. A., The semantics
of noun classes in Proto-Bantu, SAL, 1976,
v. 7; Allan K., Classifiers «Language»,
1977, v. 53, № 2; Greenberg J. H.,
How does a language acquire gender markers?,
«Universals of Human Lanftuape», 1978, v. 3;
Noun classes and categorisation, Amst.—
(a. o,l, 1986.	В. А. Виноградов.
ИМПЕРФЕКТ (лат. imperfectum, букв.—
незавершенное) — видо-временная фор-
ма глагола в ряде индоевропейских и дру-
гих языков, обозначающая прошедшее
действие или состояние, рассматриваемое
в процессе его протекания или повторе-
ния без указания на момент завершения
или прекращения, напр. др.-греч. ешА-
chonto 'они сражались’ (в тот определ.
момент или неоднократно). И. употреб-
ляется обычно при описании постоянных
ситуаций прошлого, обычаев, а также
действий, протекающих одновременно с
другими и служащих для них фоном:
лат. cum intravit, села ba га ‘Когда
он вошел, я обедал’. Ср. также «И. по-
пытки» (imperfectum de conatu): др.-греч.
edidoun, лат. dabam, болг,. давах — ‘я
давал’, т. е. ‘пытался дать, предлагал'.
Значением процессности, незавершен-
ности И. противопоставляется аористу
или его эквивалентам (лат. «ист. перфек-
ту», франц, passe simple, тур. «прошед-
шему категорическому» и т. д.), т. е.
формам, обозначающим прошедшее дей-
ствие как совершившийся факт, а в по-
вествовании — как очередной поступят,
шаг в ряду последоват. событий. Вместе с
тем как обозначение ситуации прошлого,
обособленной от настоящего момента, И.
противопоставлен перфекту, так или
иначе указывающему иа связь между
прошлым и настоящим.
В др.-греческом (а также в древних
индоиран, языках) И. входит в состав
презентной (см. Настоящее время) груп-
пы форм (противопоставленной аористи-
ческой и перфектной группам) и образу-
ется от презентной основы с помощью по-
казателей прош. вр.—аугмента и т. наз.
вторичных окончаний. Этот тип образова-
ния И. не является общеиндоевропей-
ским. В ряде ветвей представлены ново-
образования. В лат. яз. И. входит в группу
инфекта, т. е. «незавершенных» времен,
образуемых от основы иаст. вр. и проти-
вопоставленных группе перфекта. В др,-
слав. языках И. образуется от основы
аориста (реже от основы наст, вр.) с по-
мощью суффиксального комплекса —
ст.-слав. -Ьа- (-аа) + -х- (чередующегося
с -ш- и -с-) — и окончаний, отчасти сов-
падающих с окончаниями аориста. В
нек-рых иидоевроп. языках (напр., в
санскрите) И. рано утратил видовую спе-
цифику и превратился в основное пове-
ствовательное время.
И. совр. ром. языков, являющийся
продолжением лат. И., противопоставлен
и старому синтетическому, и новому ана-
литич. перфекту. Однако во фраиц. яз.
он все шире используется в повествовании
при изображении последовательно на-
ступающих событий (т. наз. imparfait
pittoresque ‘живописный И.’).
Из совр. слав, языков И. как живая
форма сохраняется в болг. и макед. язы-
ках, где, как и в др.-славянских, образу-
ется в несов. и сов. виде. И. сов. вида
часто обозначает неогранич. повторение
в прошлом действия, каждый отд. акт
к-рого рассматривается как завершен-
ный: болт. Той се хилеше, щом го з ъ р и е-
ше отдален ‘Он улыбался [И. несов.
вида], как только (бывало) увидит его
издали’. Большинством слав, языков
И. утрачен, функциональным эквивален-
том И. в совр. рус. яз. является прошед-
шее несовершенное в конкретно-процес-
сном, неограниченно-кратном, постоянно-
непрерывном и близких значениях (см.
Вид); как эквивалент И. сов. вида высту-
пает конструкция типа «бывало увидит».
В грамматиках нек-рых языков (напр.,
немецкого, скандинавских, финского),
не имеющих противопоставления И. фор-
мам с функцией аориста, термином «И.»
иногда обозначают простое прош. вр.
типа нем. machte ‘делал’ или ‘сделал’,
las ‘читал’ или ‘прочитал’.
* С т о j и h е в и h А., Значен>е аориста и
имперфекта у српскохрватском ;езику,
Ljubljana, 1951; Маслов Ю. С., Импер-
фект глаголов сов. вида в слав, языках,
«Вопросы слав, яз-знания», 1954, в. 1; Б у-
ннна И. К., Система времен ст.-слав,
глагола, М., 1959; Тройский И. М.,
Заметки о видо-временной системе лат. гла-
гола, в кн.: Вопросы грамматики. Сб. статей
к 75-летию акад. И. И. Мещанинова, М.—
Л., 1960; Вопросы глагольного вида, М.,
1962; Д е я н о в а М., Имперфект и аорист
в славянскнте езици, София, 1966; Стан-
ков В., Имперфекты в съвременния българ-
ски книжовен език, София, 1966; Те s-
niere L., Imparfait et imperfectif, CMF,
1929, roc. 15, ses. 3—4; Pollak W., Studien
zum «Verbalaspekt» im Franzdsischen, W.,
1960; Kurylowicz J., The inflectional
categories of Indo-European, Hdlb., 1964;
Wandruszka M., Les temps du passe
en francais et dans quelques langues voisines,
FM, 1966, t. 34; Johanson L., Aspekt
im. Tiirkischen, Uppsala, 1971; P f i s t e r M.,
L'imparfait, le passe simple et le passd compo-
se en francais moderne, RLR, 1974, v. 38.
Ю. С. Маслов,
имя —слово, реже сочетание слов, на-
зывающее, именующее вещь или челове-
ка. Отличит, черты И. как типа слов свя-
заны также с особенностями процесса
именования (см. Номинация), приводя-
щего к И., и с ролью И. в предложении.
Морфологич. отличия И. от слов др.
классов не универсальны и не поддаются
обобщению, они могут вообще отсутство-
вать. В языках с развитой морфологией
И. отличается формами склонения, тогда
как глагол имеет формы спряжения,
прилагательное — формы согласования
и степеней сравнения и т. д. Однако то,
что в индоевроп. языках естественно вос-
принимается как объект и выражается
И., может в иек-рых индейских языках
выражаться как процесс, в формах 3-го
л. глагола; иапр., в яз. хупа ‘он спускает-
ся’ — назв. дождя (имя объекта «дождь»),
в языке тюбатюлабаль различаются имена
«дом» и «дом н прошлом» (то, что было
домом и перестало им быть), т. е. имя
обладает изменением по категории време-
ни, и т. п.; понятие «дождь» в рус. яз.
выражается обычно именем, к-рое по
функции может быть предикатом или
предложением («Дождь, надо взять зон-
тик»), а, напр., в англ, и франц, языках
обычно не получает именной формы
выражения, ср. It is raining, Il pleut
и т. п.
По этой причине в разл. концепциях
языка, выработанных в рамках неопо-
зитивизма, в лингвистической филосо-
фии и др. (см. Философские проблемы
языкознания), неправомерно отрицалось
объективное, внеязыковое основание раз-
личения «имен» и «предикатов» («призна-
ков», «отношений»). Так, Э. Бенвенист
считал, что различие «процесса» и «объ-
екта» («вещи») не может иметь в линг-
вистике единого критерия, ни даже ясного
смысла, являясь всего лишь результатом
проекции иа природу классификации
слов, присущей индоевроп. языкам (если
«лошадь» — это вещь, а «бежать» — это
процесс, то лишь потому, что первое обо-
значается именем, а второе глаголом);
У. О. Куайн утверждал, что всякая тео-
рия может признавать в качестве объек-
тов лишь то, что обозначается «связан-
ными переменными» в ее формальных
предложениях.
Существуют, однако, объективные ос-
нования, как внеязыковые, так и внутри-
языковые, для отличения И. от слов др.
типов. Виеязыковым основанием служит
то, что И. обозначает вещь, тогда как
глагол, вообще предикат — признак или
отношение; различие же этих внеязыковых
сущностей объективно и не зависит от
языка. Внутриязыковым основанием яв-
ляется то, что только И. стоит в таком
отношении к виеязыковому объекту,
к-рое является отношением именования.
Глаголы и вообще предикатные слова «вы-
ражают» отношения между предметами
действительности, не именуя этих от-
ношений, т. е. своих объектов обозначе-
ния. Союзы «выражают» логич. связи
между элементами мысли, не обозначая
никаких внеязыковых объектов; междоме-
тия «выражают» эмоции, также ие име-
нуя их. Особое положение занимают
«имена признаков» — прилагательные
(также могущие служить предикатными
словами) и наречия, отношения тех и
других к виеязыковым объектам подоб-
ны отношениям И. к вещи, но объекты
здесь не являются.вещами. Т. о., с внут-
риязыковой стороны обоснование опре-
деления И. сводится к проблеме именова-
ния и в конечном счете к объективному
виеязыковому различию вещей, свойств,
отношений.
В предложении И. занимает место
актанта (терма) в составе предиката,
в качестве субъекта и объекта, а также
разл. дополнений.
При формализации аналогом И. вы-
ступает свободная или связанная пере-
менная, а также (в случае собственного
И.) постоянная (константа). Слова др.
типов не формализуются этим способом
(аналогом глагола выступает предикат,
аналогами предлога и союза — логич.
связки). Семаитико-синтаксич. критерий
И. и его формализация являются универ-
сальными, не зависят от типа и строя
языка.
В развитых языках, как естественных,
так и искусственных, путем особой транс-
формации, т. наз. номинализации, в
И. может быть превращено любое выра-
жение, иапр. в рус. яз.: глагол «бежать»>
‘бег’; предикатив «В комнате холодно» >
‘В комнате холод’; целое предложение
«Я опаздываю» > ‘Тот факт, что я опаз-
дываю...’. В этом смысле предложение
иногда рассматривается как «имя факта
или события». Путем трансформаций
могут возникать имена 2-го, 3-го, 4-го
и т. д. порядка. Напр., рус.«здоровый»’>
‘здоровье’ 2 > ‘оздоравливать’s > ‘оз-
доравливаемый* ‘>‘оздоравливаемость’s,
где ‘оздоравливаемость’ может рассмат-
риваться как И. 5-го порядка — ре-
зультат пятикратной трансформации. И.,
не являющиеся результатом трансфор-
маций, именуют вещи прямо и непосред-
ственно, являются первичными, или базо-
выми, И. Первичная номинация произво-
дится обычно по наиболее характерному
признаку, к-рый и становится основанием
для создания нового И. Т. о., номинация
закономерна, но выбор признака случаен,
чем и объясняется различие И. одних и
тех же объектов в разных языках. Тем
не менее, поскольку положенный в ос-
нову И. признак сам имел уже языковое
выражение, И. всегда включается в лек-
сико-семантич. систему, получая свое
место в группе взаимосвязанных И., про-
тивопоставленных др. группам (см. Оп-
позиции языковые, Поле). Так, др.-греч.
назв. рынка agora связано с глаголом
ageiro ‘собирать’ (место, где собирается
народ); рус. «рынок» — заимствование
из герм, языков rinc—‘круг’, ‘круглая
площадь’); германские — нем. Markt и
англ. market — происходят от лат.
mercari ‘покупать’ и т. д. В силу устой-
чивости оппозиций, полей и лексико-се-
мантич. системы в целом она, и гл. обр.
И., являются фактом духовной культуры
народа (этноса), образуя устойчивый ре-
ляционный каркас этой культуры — име-
на родства, власти, права, экономич. от-
ношений, человека, животных и т. д.,
отражают глубокие традиции культуры,
вскрывающиеся при ист. реконструк-
ции (М. М. Покровский, Бенвенист,
Т. В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванов и
др.). Характерная особенность первич-
ных И.— быстрая утрата связи с призна-
ком; как правило, они в каждую данную
эпоху (т. е. в синхронии языка) воспри-
нимаются как именно первичные, непро-
изводные. Так, И. «рука» обычно не
является производным от признаков
«брать», «хватать», «нос» — от «ню-
хать», «обонять» и т. п.
Внутр, структура И., в особенности
непроизводного, достаточно полно харак-
теризуется схемой т. наз. семантич. тре-
угольника (см. Семантика): И. (1) обо-
значает, именует вещь (2) и выражает
понятие о вещи (3). В истории филосо-
фии языка и собственно яз-знания отно-
шение «именовать» понималось неодно-
значно — то как связывающее имя и
вещь («И. именует вещь»), то как связы-
вающее И. и понятие («И. именует по-
нятие»).
В первой европ, философии языка, у
Платона, в его диалоге «Кратил», изла-
гается второе понимание: И. именует
идею, понятие («эйдос») и лишь вслед-
ствие этого способно именовать «соимен-
ную» с ним вещь. Этот взгляд, в общем,
преобладал в ср.-век. схоластике, в ее
течениях «реализма» и «концептуализма»
(но не в «номинализме», в к-ром общие
И. признавались лишь созданиями ра-
зума). Вместе с тем в схоластике было
выработано тонкое понимание различий
«именования», выразившееся в тезисе
Nominantur singularia, sed universalia
significantur («Именуется единичное, a
общее означивается»).
Постепенно, особенно сов. исследова-
телями, была обнаружена недостаточ-
ность такого, в целом признаваемого пра-
вильным, понимания именования: было
предложено из совокупности всех объ-
ективно различимых признаков вещи вы-
делять меньшую совокупность — непо-
средств. предмет именования, денотат.
В логике до нек-рой степени параллельно
этому было введено понятие «экстенсио-
нал» И., соответствующее классу пред-
метов, непосредственно именуемых дан-
ным И. Аналогичный процесс расщепле-
ния пережило понятие «понятие о вещи»,
в к-ром в логике стали выделять непо-
средственно структурированную языком
часть — «интенсионал», а в яз-знании —
сигнификат. В лингвистике прообразом
сигнификата и интенспонала еще ранее
послужило понятие «значимость» (от-
личное от «значения»), введенное Ф. де
Соссюром (1916). К. И. Льюис в работе
«Виды значения» (1943) ввел 4 компо-
нента в семантике И. (одновременно оии
же — процессы): сигнификацию (signi-
fication) — совокупность признаков, слу-
жащих мыслимым предметом обозначе-
ния; объем, или «охват» (comprehensi-
on), — все мыслимые предметы, соответ-
ствующие такой сигнификации (в т. ч. и ие
существующие реально); денотацию, или
экстенсию (denotation, or extension), —
предметы, существующие реально; кон-
нотацию, или интенсию (иитенсиоиал)
(connotation, or intension),— мыслимый
предмет обозначения, соответствующий
такому денотату, или экстенсии. Т. о.,
интенсия, интенсионал так относится к
экстенсии, денотату, как сигиификация
относится к охвату, или объему. На этой
основе Льюисом впервые было даио
строгое определение иитенсионала (см.
Понятие).
По мере расширения семантич. ис-
следований в ряде теорий (логиков
Г. Фреге, А. Чёрча, лингвистов генера-
тивного подхода) предложение стало
трактоваться как разновидность И. со
своим денотатом, или экстенсионалом, или
референцией, в разл. теориях понимае-
мыми различно, и, с др. стороны, смыс-
лом, интенсиоиалом. Напр., по Фреге,
денотатом предложения является «ис-
тина» или «ложь». Специфика И. стала
теряться, растворяясь в семантике пред-
ложения.
Однако в ряде работ была показана
невозможность отождествления одно-
именных элементов в семантике И. с та-
ковыми в предложении. В англо-амер, фи-
лософии языка, как и в сов. яз-знании,
были подвергнуты критике генеративные
теории и показана специфика «семанти-
ки словаря (лексикона)» и соответственно
ИМЯ 175
И., в отличие от «семантики синтаксисах
(Р. Монтегю, Б. Холл Парти и др.).
В этой связи на первый план выходит
новая проблематика, связанная с поня-
тием интенсионала и т. наз. интенсиональ-
ных языков (к последним относится, в
частности, язык художественной лите-
ратуры).
Размышления об И. во все времена слу-
жили предметом, а иногда и основанием
филос. теорий (иапр., у Б. Спинозы,
Дж. Локка, Э. Гуссерля, А. Ф. Лосева
и др.).
Классификации И., в соответ-
ствии со схемой семантич. строения (се-
мантич. треугольником), могут прово-
диться по трем разл. основаниям: 1) по
форме слова, или морфологичес-
кие; 2) по типу значения в сиитаксич.
конструкции, или семантнко-си н-
т а к с и ч е с к и е; 3) по типу значения
в пропозиции, или логико-линг-
вистические. В значит, части все
классификации соотносятся и пересе-
каются.
Морфологич. классификации описы-
вают разряды И., существующие в дан-
ном отд. языке; они опираются на мор-
фологич. показатели — гл. обр. аффик-
сы и строение основ (аблаут, апофонию);
в них выделяются такие рубрики, как
«имена деятелях, «имена действиях, «име-
на качествах (напр., рус. «краснотах, но
не «красныйх), «имена отчуждаемой и
неотчуждаемой принадлежности х. Эти
рубрики наделены в то же время ясным
семантич. признаком (выраженным в их
названии). Далее, могут выделяться такие
рубрики, как роды индоевроп. языков
(муж., жен., ср.), где семантич. основа-
ние выражено гораздо слабее. Наконец,
могут выделяться такие морфологич.
классы, как деклинационные разряды
(типы склонения) И., в к-рых связь с
семантикой в данном состоянии языка
отсутствует, но в далеком прошлом, воз-
можно, существовала. Эти классифика-
ции имеют важное значение для флектив-
ных языков, в особенности для индоев-
ропейских, на них основаны глубинные
ист. реконструкции грамматики (А. Мейе,
Е. Курилович, Бенвенист и др.).
В языках др. типа, напр. в банту язы-
ках, выделяется ок. 20 морфологич.
именных классов, к-рые служат также
целям согласования слов в предложении.
В языках т. наз. активного строя, к
к-рым относятся, в частности, мн. язы-
ки амер, индейцев, И. разбиваются на
2 класса—«активныйх (откуда и наз-
вание всей группы языков) и «неактив-
ный х; к активному относятся И. людей,
животных, деревьев н растений (т. е.
здесь явно доминируют признаки «жи-
вой х, «одушевленныйх), к неактивному —
И. всех прочих предметов и явлений.
С исторической, эволюционной т. зр.
можно предположить такое развитие
именных классификаций этого типа:
от активны х/неактивных классов к клас-
сам типа банту, от них к родам индоев-
роп. языков и к суффиксальным клас-
сам типа «имя деятелях, «имя действиях.
Семантнко-синтаксич. классификации
носят более общий, типологич. характер,
они основаны на роли И. в предложении,
формально — на его месте как актанта
в предикате. Поскольку такие различия
далеко не всегда выражаются морфоло-
гически, то их описание и классифика-
ции более гипотетичны, чем морфологич.
классификации; в значит, степени они за-
висят от избранного метода описания.
176 ИНВАРИАНТ
Однако в большинстве описаний (и, сле-
довательно, достаточно объективно) выде-
ляются И. денотативного характера,
тяготеющие к непосредств. обозначению
вещей и занимающие в предложении
(при прочих равных условиях) позицию
субъекта, и И. сигнификативного харак-
тера, тяготеющие к обозначению, сигни-
фикации понятий и занимающие в пред-
ложении позицию предиката (включая
«запредикатную позициюх — напр., рус.
«принимать участиех). Формулировки за-
кономерностей и рубрик в этих классифи-
кациях носят статистнч. (т. е. не жестко
определенный) характер (Покровский,
А. А. Уфимцева, Ю. Н. Караулов,
Ю. С. Степанов), Эти классификации
пересекаются с морфологическими, по-
скольку в языках нек-рых типов (напр.,
в т. наз. эргативных) различие актантов
связано с разл. падежным оформлением
И. (эргативный падеж противопоставля-
ется абсолютному и др.).
Логико-лингвистич., универсальные
классификации, полностью отвлекаясь
от морфологич. типа И,, соотносят его
с логич. строением пропозиции, в основе
чего лежит в конечном счете отношение
И. к вещи в составе высказывания — ре-
ференция. Выделяются (Б. Рассел,
Н. Д. Арутюнова, Е. В. Падучева) такие
рубрики, как референтные И. и нере-
ферентные И.; индивидные, общие, ме-
таимена; И. в прямых и в косвенных кон-
текстах; подлинные И. и квази-И.— де-
скрипции, и др.
* Лосев А. Ф., Философия имени, М..
1927; Леви-Брюль Л.. Выражение при-
надлежности в меланезийских языках, в кн.:
Эргативная конструкция предложения, сост.
Е. А. Бокарев, М., 1950; Покров-
ский М. М., Избр. работы по яз-знанию,
М., 1959; Уемов А. И., Вещи, свойства
и отношения, М., 1963; Ельмслев Л.,
О категориях личности/неличностн н одушев-
ленности/неодушевленности, пер. с фравц.,
в кн.: Принципы типологич. анализа языков
разл. строя, сост. О. Г. Ревзина, М., 1972;
Уфимцева А. А., Типы словесных зна-
ков, М., 1974; Никитин М. В., Лексич.
значение в слове и словосочетании, Влади-
мир, 1974; Арутюнова Н. Д., Логич.
теории значения, в кн,: Принципы и методы
семантич. исследований. М., 1976; Кара-
улов Ю. Н., Общая и рус. идеография,
М., 1976; Гак В. Г., Сравнит, типология
франц, и рус. языков, Л., 1977; Кли-
мов Г. А., Типология языков активного
строя, М.,	1977; Серебренни-
ков Б. А., Номинация и проблема выбора,
в кн.: Языковая номинация. Общие вопро-
сы, М., 1977; Языковая номинация. Виды
наименований, М., 1977; История лингвис-
тич. учений. Древний мир. Л.. 1980; Сте-
панов Ю. С., Имена. Предикаты. Пред-
ложения, М., 1981: НЗЛ, в. XIII. Логика и
лингвистика. (Проблемы референции), сост.
Н. Д. Арутюнова, М., 1982; Льюи с К. И.,
Виды значения, пер. с англ., в кн.; Семио-
тика, сост. Ю. С. Степанов, М., 1983; Г а м-
крелидзе Т. В., Иванов В. В., Индо-
европ. язык и индоевропейцы, т. 2, Тб., 1984;
R о у е п. G., Die nominalen Klassifikations-
Systeme in den Sprachen der Erde, Mod ling
bei Wien. 1929 («Anthropos. Linguistische
Bibliothekx); Kuryiowicz J., The inf-
lectional categories of Indo-European, Hdlb.,
1964; Benveniste E., Le vocabulaire
des institutions indo-europeennes, t. 1—2, P.,
1969; R u s s e 1 1 B., An inquiry into meaning
and truth, L.. 1980.	Ю. С. Степанов.
ИНВАРИАНТ (от лат. invarians, род.
падеж invariantis — неизменяющийся)—
см. Вариантность. .
ИНВЁРСИЯ (от лат. tnversio— перево-
рачивание, перестановка) — 1) в широ-
ком понимании: любое отклонение по-
рядка членов предложения от наиболее
распространенного; 2) в узком понима-
нии: такое отклонение от порядка членов
предложения, к-рое не связано с изме-
нением синтаксических связей и актуаль-
ного членения предложения. И. (и 1-м
значении) как грамматич. средство встре-
чается, напр., при общем вопросе в герм,
и ром. языках, ср. англ. Не is ready ‘Он
готов’ и Is he ready? ‘Готов ли он?’ Одни
из типов И. во 2-м значении—постановка
ремы перед темой в целях эмфазы, обыч-
но сопровождаемая интонационным выде-
лением ремы, ср. рус. «Интересную кни-
гу я вчера виделх. В поэтич. речи такая
И. во 2-м значении связана с требования-
ми размера, рифмы: «Играет и воет, как
зверь молодой, завидевший пищу из клет-
ки железнойх (А. С. Пушкин). И. может
использоваться в стилистич. целях; напр.,
в рус. яз. постпозиция прилагательного-
определения может делать речь более
торжественной или архаизированной.
ИНГУШСКИЙ ЯЗЬ'1К — один из нах-
ских языков. Распространен в Чеч,-
Ингуш. АССР. Число говорящих св.
181 тыс. чел. (1979, перепись).
В результате сложных процессов сме-
шения диалектов и говоров ингуш, н
чечен, языков (особенно сильно смешение
проявлялось в галанчожском, орштхоев-
ском и кистинском диалектах) И. я.
как бы утратил диал. дифференциацию,
если не считать незначит. расхождений
между говорами плоскостного диалекта,
послужившего основой ингуш, лит.
языка.
Фонологич. система И. я. характеризу-
ется сложным консонантизмом и вока-
лизмом. В отличие от чечен, языка для
И. я. характерно наличие фонемы «фх.
Есть абруптивы п1, т1, к1, ц1, ч1, къ.
Долгие и краткие гласные фонематически
противопоставлены. Долгота гласных в
закрытых слогах слабее, чем в откры-
тых: [а:ла] ‘скажи’, но (аьннад) ‘ска-
зал’. Для И. я. характерен процесс рег-
рессивной ассимиляции: «алах ‘скажи’,
«аьннадх ‘сказал’, «али-н д-ах ‘сказан-
ный есть’. В отличие от чеченского и
бацбийского языков в И. я. аффиксами
дат. п. служат долгое [а:] и -т(а). Раз-
личаются классные и неклассные глаголы.
Глагол имеет категории времени, накло-
нения, вида и грамматич. классов.
В синтаксисе различаются номинатив-
ная, эргативная, локативная, дативная
(от глаголов «чувственного восприятиях)
и генитивная конструкции предложения,
широко употребляются причастные и дее-
причастные конструкции. Лексико-се-
мантич. система сильно развилась после
Окт. революции 1917, особенно под воз-
действием рус. яз. Лит. язык начал сти-
листически дифференцироваться в 40—
80-х гг. Письменность создана после Окт.
революции 1917, первонач. на основе
арабского, с 1923 — латинского, с 1938 —
русского алфавитов.
* Мальсагов 3. К.. Ингуш, грамма-
тика, Владикавказ. 1925; Д о л а к о-
в а Р. И.. Ингуш, язык, в кн.: Языки наро-
дов СССР, т. 4, М., 1967; Куркиев А. С.,
Осн. вопросы лексикологии ингуш, языка,
Грозный, 1979.
Рус.-ингуш, словарь, М., 1980.
_ „	Ю. Д. Дешериев.
ИНДЁИСКИЕ ЯЗЫКЙ (америндские
языки) — языки коренного населения
Америки (за исключением эскимосско-
алеутских языков). С наибольшей ист.
полнотой представлены в Центр, и
Юж. Америке. Общее число говорящих
27,5 млн. чел. Исторически восходят к
языкам населения, мигрировавшего ок.
40—30 тыс. лет назад из Азии через зону
Берингова прол. Несмотря на ряд гипо-
тез, предполагающих исконное генетич.
родство всех групп И. я. (П. Риве,
А. Л. Крёбер, М. Сводеш и др.), вх
родств. связи не могут считаться дока-
занными. Попытки сближения И. я.
с нек-рыми языковыми семьями Ст. Све-
та вызывают еще большие возражения.
Осн. семьи И. я. Сев. Америки: на-
дене, салишская, алгонкинская, сиу,
ирокезская, галф, хокальтекская. Гл.
обр. в Центр. Америке представлены
семьи тано-ацтекская, отомангская, майя.
Наиболее крупные семьи И. я. Юж. Аме-
рики: чибча, аравакская, карибская, ке-
чумара, паио-такана, же, тупи-гуарани.
Вие этой классификации остается целый
ряд изолиров. языков и мелких языко-
вых групп. Сравнит.-ист. исследования
и создание генеалогич. классификации
затрудняются не только незавершен-
ностью описат. этапа изучения языков,
ио и (в связи с сокращением кол-ва И. я.)
утратой большого числа ранее существо-
вавших переходных звеньев в цепи ист.
развития. Особенно осложнено доказа-
тельство гипотез отдаленного языкового
родства. Тем не менее вполне реальны
предположения о возможности широких
геиетич. связей как для ряда сев.-амери-
канских, так и для ряда юж.-амер, язы-
ков.
В формально-типологич. отношении
И. я. обнаруживают, с одной стороны,
значит, расхождения, с другой — явные
параллелизмы. Фонетич. строй в разных
языках существенно варьирует. Т. Ми-
левский выделяет в амер, ареале 3 осн.
типа фонологич. систем: атлантический
(с развитым вокализмом и бедным кон-
сонантизмом при заметном удельном
весе сонорных), тихоокеанский (с бога-
тым коисоиантизмом при ограниченном
вокализме) и центральный (с фонемным
составом промежуточного типа). В целом
развиты лариигальные артикуляции, на
базе к-рых возникают преим. в Сев. Аме-
рике два или три ряда противопоставле-
ний смычных (и иногда аффрикат), об-
разуемых придыхательными, глоттали-
зованиыми и звонкими согласными. Ши-
роко распространены лабиализов. соглас-
ные, моиофоиемность к-рых, впрочем,
не всегда легко обосновать. Звонкие
смычные встречаются относительно ред-
ко. В большинстве языков согласные и
гласные распределяются в слове доволь-
но равномерно, ср. широко распростра-
ненные фонологич. структуры слова ти-
пов CVC, CVCV, CVCVC(V) ит. п. Со-
четания согласных обычно включают ие
более двух фонем. Законы ударения весь-
ма различны. Во ми. языках отмечены
тоновые характеристики. Интересны и
нек-рые просодич. явления (в частности,
явления типа сингармонизма).
В плайе контенсивиой типологии среди
И. я. представлены языки номинатив-
ного (кечумара, хокальтекские), эрга-
тивного (алгонкинские, майя, пано-та-
каиа) и активного (на-дене, сиу, тупи-
гуараии) строя. В ряде случаев структура
языка может быть признана типологи-
чески промеж уточной.
В плане морфологич. типологии боль-
шинство И. я. представляют более или
менее выдержанный агглютинативный
строй с разной степенью синтетизма.
Полисиитетич. языки особенно харак-
терны для Сев. Америки. Соотношение
префиксации и суффиксации различно
пр языкам, однако чисто суффиксальные
языки составляют исключение. Соотно-
шение именного и глагольного словооб-
разования в разных языках не совпадает.
Развиты аффиксы производства отгла-
гольных имен. Глагольное словоизме-
нение в целом развито значительно лучше
именного. Из морфологич. категорий гла-
гола чаще других встречаются: лицо
(обычно с префиксальным выражением),
число, вид-время, версия, способ дейст-
вия. Одноличные глагольные структуры
преобладают над двухличными. Во мн.
языках существует супплетивизм гла-
гольных основ, передающий ед. и мн.
число участвующих в действии субъек-
тов или объектов. Падежная парадигма
имени известна лишь в нек-рых языках
(иапр., в кечумара, майя). Несколько
шире представлена именная категория
числа. Широко распространена категория
притяжательное™, нередко различающая
формы органич. и иеорганич. принад-
лежности. Общей чертой для И. я. яв-
ляется система послелогов локативной
и обстоятельственной семантики. Прила-
гательные в нек-рых языках составляют
весьма ограниченный по своему объему
класс слов, в нек-рых языках имя прила-
гательное отсутствует. Развиты проно-
минальные системы. Для них характер-
ны оппозиция трех ступеней удаления,
передаваемая указат. местоимениями, а
также наличие инклюзивной и эксклю-
зивной форм местоимения 1-го л. мн. ч.
Синтаксич. структуры И. я. разнооб-
разны, но изучены слабо. Глагол-сказу-
емое является организующим центром
предложения. Во мн. случаях известна
иикорпоративная связь дополнения (ре-
же подлежащего) с глагольным сказуе-
мым. Порядок слов в предложении
существенно варьирует, отмечены модели
SOV, OSV, OVS, VOS и VSO. Опреде-
ление-прилагательное обычно следует за
определяемым, а определеиие-существи-
гельиое предшествует ему. Сложное пред-
ложение изучено хуже, но ясно, что
паратаксис резко преобладает над гипо-
таксисом.
Лексич. фонд И. я. существенно раз-
личается как по своему объему, так и
по внутр, организации. По языкам рас-
пространены т. наз. скрытые именные
классификации, устанавливаемые ввиду
отсутствия классных признаков в самих
именах по характеру согласования слова
с синтаксически связанными с ним слова-
ми. В словаре значителен удельный вес
дескриптивных (звукосимволнч. и звуко-
подражат.) слов. Особый интерес пред-
ставляют лексич. параллелизмы между
сев.-амер, и юж.-амер, языками (ср.
основы личных местоимений 1-го и 2-го
л., а также лексемы со значением ‘че-
ловек1, ‘рука’, ‘рот,’ ’пить’, ‘солнце’ и
др.). Во мн. сев.-амер, языках отмеча-
ются заимствования из англ., франц,
и отчасти рус. языков. В центр, и юж,-
амер. языках отмечается множество ис-
панизмов и португ. слов. В центр.-амер,
зоне немало заимствований из языков
тано-ацтекских и майя, в андской зо-
не Юж. Америки — из языков кечу-
мара.
Большинство И. я. остаются беспись-
менными. На континенте известны 3 осн.
вида древней письменности: ацтекское
письмо, майя письмо и иероглифич.
письмо для записи текста на языках
кечуа и аймара (последнее, по-видимому,
также возникло в доколумбову эпоху).
Уже в новое время в нек-рых регионах
Сев. Америки использовались пиктогра-
фия. системы. В нач. 19 в. индеец пле-
мени чироки Секвойя создал на лат.
графич. основе слоговое письмо (см. Иро-
кезские языки). Были попытки создать
силлабич. системы письма и для нек-рых
др. сев.-амер, языков. В 20 в. свои лит.
формы имеют языки навахо, кечуа, ай-
мара, гуарани и нек-рые др.
Изучение И. я. началось в 16 в., одна-
ко очень долго сохраняло чисто практич.
направленность. С 17 в. до нач. 20 в.
был создан (гл. обр. миссионерами)
ряд словарей и кратких грамматик. Соб-
ственно науч, исследование языков на-
чалось со 2-й пол. 19 в. В кон. 19 — 1-й
пол. 20 вв. большую роль в изучении
И. я. сыграли работы Риве, Ф. Боаса,
Э. Сепира, Сводеша. Во 2-й пол. 20 в.
в области американистики работают
М. Р. Хаас, К. Л. Пайк, X. Хойер,
Р. Э. Лоигейкр, Дж. Гринберг, Э. Мат-
тесон и мн. др. Однако изученность И. я.
остается очень неравномерной. Нельзя
считать завершенным, в частности, даже
описат. этап, особенно для юж.-амер,
языков. Относительно лучше известны
фонетич. системы. Сравнит.-ист. иссле-
дования существенно опережают типо-
логические. Частично обоснованы гене-
тич. связи между нек-рыми языковыми
группировками Юж. Америки. Ареаль-
ные взаимоотношения И. я. также стано-
вятся объектом исследования.
* Кнорозов Ю. В., Письменность
индейцев майя, М.— Л., 1963; Кли-
мов Г. А., Типология языков активного
строя, М., 1977; Handbook of American Indi-
an languages, pt 1 — 2, Wash., 1911 — 22;
pt 3, N. Y., 1933—39; Linguistic structures
of native America, N. Y.. 1946; P i n-
n о w H. J.. Die nordamerikanischen Indianer-
sprachen. Wiesbaden, 1964; Milewski T.,
Typological studies on the American Indian
languages, Krakow, 1967; CTL, v. 4, Ibero-Ame-
rican and Caribbean linguistics, p. 2. The Ha-
§ue — P., 1968; Comparative studies in Amerin-
ian languages, The Hague — P., 1972: S h e r-
z e r J.j An areal-typological study of Ameri-
can Indian languages north of Mexico, Amst.—
Oxf., 1976; Campbell L., Mithun M.
(eds.), The languages of Native America.
Historical and comparative assessment, Austin,
1979; Greenberg J. H., Languages
in the Americas, Stanford, 1987.
Г. А. Климов.
Материалы, поев, исследованию И. я.,
кроме общелингвистич. журналов (см. Жур-
налы лингвистические) публикуются в спе-
циализиров. журналах ряда стран: «Journal
de la Societe des americanistes» (P., 1895—),
«International Journal of American Linguis-
tics» (США. место изд. разл., 1917—), «Ama-
zonia colombiana americanista» (Sibundoy,
Колумбия, 1940—), «America indigena» (Мёх..
1941 — ), «Indiana: Beitrage zur Volker und
Sprachenkunde, Archaologie und Anthropolo-
?ie des indianischen Amerika» (West B..
973—), «Amerindia. Revue d'ethnolinguistique
amerindien» (P., 1976—).
E. А.Хелимский.
ИНДЙЙСКАЯ ЯЗЫКОВЕДЧЕСКАЯ
ТРАДИЦИЯ — совокупность способов
описания и осмысления языка и резуль-
татов их применения, сложившаяся в
Индии в 1-й пол. 1-го тыс. до н. э. и су-
ществующая до сих пор. И. я. т. возник-
ла, отвечая потребности уберечь от ис-
кажений сакральные тексты на санскри-
те, передававшиеся изустно. Ранний этап
развития представлен пратишакхьями
(pratifakhya) — фонетич. трактатами,
к-рые ценны классификацией звуков
речи, они содержат также разрозненные
грамматич. наблюдения. В развитом виде
И. я. т. представлена след. осн. типами
текстов, трактующих санскрит. 1) Грам-
ма т и к и. Важнейшая из грамматик —
«Восьмикнижие» Панини (5 в. до н. э.),
известны также труды Чандры (5 в.) и
Джайиендры (7 в.). Грамматика — в
высшей степени формализованная сис-
тема-программа, состоящая примерно из
4 тыс. правил (правило — siitra). Про-
грамма в принципе нелинейна, изобилу-
ет перекрестными ссылками и подпро-
граммами, чаще всего неявными и нуж-
дающимися в пояснении. Макс, крат-
кость («грамматист рад сокращению на
полморы, как рождению сына»,— писал
ИНДИЙСКАЯ 177
Нагеша в 18 в.) является методология,
правилом, что связано с практикой зау-
чивания грамматики наизусть. Апелля-
ция к узусу в И. я. т. неизвестна. Счита-
лось, что все множество санскрит, форм
выводимо из грамматики, в охват язы-
кового материала мыслился абсолютным.
Исходный материал грамматики: упоря-
доченный морфонологически список фо-
нем и их вариантов (pratyaharasiitra); пол-
ный список корней с указанием их зна-
чений; массив, состоящий более чем нз
200 списков имен, наречий, служебных
слов и отчасти аффиксов (каждый из
таких списков есть область применения
к.-л. сутры). Задача грамматики — поро-
дить, отправляясь от этого материала,
морфонологические и морфологические,
в меньшей степени синтаксич. уровни
санскрита. Для этой цели используется,
в частности, система искусств, морфем
(anubandha), обычно однофонемных, при-
соединяемых к естеств. морфемам (кор-
ням и аффиксам) и друг к другу и озна-
чающих особенности словопроизводства
п словоизменения. Правила предписыва-
ют поэтапно заменять их классами естеств.
морфем. Отличаются не словообразование
от словоизменения, а словоформы и мо-
тивированные слова от производных.
При тождественности планов содержания
падежных окончаний и словообразоват.
суффиксов они описываются одними
терминами. Смысловые определения уст-
ранены, т. к. языковые единицы задают-
ся исчерпывающими списками. Нек-рые
термины: dhatu ‘корень’, samasa ‘ком-
позита’, pratipadika ‘именная основа’,
pratyaya ‘постфикс’, pada ‘словоформа
изменяемого слова’ (личный глагол или
падежная форма имени), avyaya ‘неизме-
няемое’ (деепричастие, наречия, застыв-
шие падежные формы, предлоги, инфи-
нитив и пр.).
2)	К грамматикам Панини н Чандры
прилагаются «У надисутры» — пе-
речни образованных омертвевшими суф-
фиксами имен с возведением их к кор-
ням. Объем ок. 1,5 тыс. лексич. единиц.
3)	Комментаторская лите-
ратура создавалась гл. обр. вок-
руг текста «Восьмикнижия». Наиболее
значит, труды: Varttika ‘Дополнения’
Катьяяны (3 в. до н. э.), Mahabhajya
‘Великий комментарий’ Патанджали (2 в.
до н. э.), Kacika ‘Бенаресский’ Ваманы
и Джаядитьи (7 в.), Uddyota ‘Освещение’
Натеши (18 в.). Первичная задача этих
сочинений — разъяснение подразумевае-
мого (без чего грамматика понята быть
не может), снабжение сутр примерами,
устранение кажущихся противоречий. По-
путно рассматриваются и нек-рые обще-
лингвистич. проблемы: природа означае-
мого, типы значений слова. Вводится
ряд понятий, не встречающихся в п>ам-
матике: adhikara ‘операторные скобки’,
paribhaja ‘метаправило’. Дана унасле-
дованная от традиции пратишакхьев
классификация слов по частям речи:
имя, глагол, приставка-предлог, частица.
Завершается эта линия развития обобща-
ющими трудами Натеши, в т. ч. сборни-
ком метаправил Paribhasendufekhara, где
сутры окончательно упорядочены по стар-
шинству (последовательности выполне-
ния). Осн. предмет Нагеши не санскрит,
а грамматич. техника описания; здесь
комментарий переходит в металингви-
стику.
4)	Составленные в метрич. форме сло-
вари предназначались, как и грамма-
тики, для заучивания наизусть. Они
178 ИНДИЙСКИЕ
охватывают от 7 до 14 тыс. слов двух
групп: а) имена — собственные (богов,
героев эпоса, топонимы и пр.) и нарица-
тельные (предметные, абстрактные и пр.),
прилагательные, что в совокупности сос-
тавляет осн. лексич. фонд имен. Одно-
временно это перечень названий всех
предметов, попадающих в сферу общей
культуры. Переносные значения слов,
архаизмы и профессионально ограничен-
ные слова и значения в словарях не при-
водятся; б) полный список наречий и слу-
жебных слов с толкованиями. Известней-
ший из словарей Namaliiiganucasana ‘Обу-
чение именам и грамматическому роду’
Лмарасннхи (5 в.) делится на 3 книги.
Первые две — свод синонимов, упоря-
доченный в соответствии с традиционной
иерархии, картиной мира. В главах пер-
вой книги «Небеса» и «Преисподняя»
собраны слова для всего «высшего» (бо-
ги, космос, пространство, время, науки,
искусства) и «подземного и водного»
(в т. ч. обитатели моря). Вторая книга
посвящена земному миру — главы «Зем-
ля», «Город», «Горы», «Растения» (кроме
культурных), «Животные» (дикие), «Че-
ловек», 4 главы о сословиях инд. обще-
ства (в главу о крестьянах включены^
также культурные растения и сельско-
хозяйств. животные). Последняя «Сбор-
ная» книга состоит из 6 глав: прилага-
тельные, определяющие обычно назва-
ния одуш. существ (гл. 1) и неодуш.
предметов (гл. 2), общие понятия (гл. 3),
многозначные слова и омонимы, располо-
женные в алфавитном порядке послед-
них согласных (гл. 4), неизменяемые сло-
ва (гл. 5), правила определения рода
для нек-рых разрядов производных имен
(гл. 6). Сходно строятся и словари Ха-
лаюдхи и Хемачандры (12 в.).
5)	Учебные пособия также
опираются гл. обр. на труд Панини. Луч-
шее из них — Siadhantakaumudi ‘Лунный
свет принципов’ Bhattojidik$it’a (17 в.).
В эту же группу входит и грамматика
Вопадевы (14 в.), построенная значитель-
но проще работ типа «Восьмикнижия».
К сочинениям, описывающим санскрит,
примыкают как дополнительные работы
о пракритах, так как И. я. т. рассматри-
вает их как стилистич. разновидности
санскрита. Пракрит описывается как со-
вокупность отклонений от санскрит, эта-
лона на всех языковых уровнях. Сутры
пракрит, грамматик (авторы: Вараручи —
2 в. до н. э.; Хемачандра) предписывают
последоват. замены санскрит, фонем,
суффиксов, окончанвй, основ, корней и
служебных слов пракритскими. Способ
описания не показывает пракрит как язы-
ковую систему, однако очень экономен
и практически удобен. Пракритская грам-
матика содержит ок. 400 сутр против 4 тыс.
санскритской. В пракритские глоссарии
(decinamatnala) включаются лишь слова,
невыводимые из санскрита по правилам
грамматики.
С 6—7 вв. появляются мн. работы по
фонетике, частным вопросам грамматики
санскрита (напр., о префиксах, о паде-
жах), сочинения об особенностях языка
классич. авторов, терминология, словари,
словари архаизмов н пр.
Язык пали описывался по образцу
санскрита, одиако уровень грамматик
пали [Каччаяна (первые века н. э.), Могга-
лана (12 в.), Аггаванса (12 в.)] заметно
ниже. Словарь Abhidhanappadipika
(И в.) подобен словарю Амарасинхи.
Семиотпч. проблемы (уровни языко-
вого значения, природа сигнификата,
соотношение между значениями отд. слов
и значением предложения, составленного
из этих слов, нек-рые вопросы психолинг-
вистики) интенсивно разрабатывались с
первых веков в. э. в филос. школах вайя-
карава, ньяя и миманса.
И. я. т. оказала решающее влияние
на формирование мв. языковедч. града-
ций Азии, стимулировала зарожденае
индоевропеистики.
* История лингвистич. учений. Древнай
мнр, Л.. 1980; История лингвистич. учений.
Средневековый Восток, Л., 1981; Paribhasen-
ducekhara of Nagojibhatta, ed. and transl.
by F. Kielhorn, Poona, 1960; Panini's Gram-
matik, hrsg. von O. Bohtlingk, Lpz.. 1887;
L.iebich B., Panini. Lpz., 1891; P a о i-
n i, La grammaire, traduite du Sanskrit avec
des extraits des commentaires indigenes par L.
Renou, fasc. 1 — 3, P.. 1948—54; Amara-
simba, The Namalinganucasana. Bombay,
1915; Renou L., Etudes vediques et pani-
neennes, v. 1 — 16, P.. 1955 — 67; S c h a r-
fe H., Grammatical literature. Wiesbaden,
1977 (A history of Indian literature, v. 5,
fasc. 2); Vogel C.. Indian lexicography,
Wiesbaden, 1979 (A history of Indian literatu-
re, v. 5. fasc. 4).	Л. В. Парибок.
ИНДЙЙСКИЕ (ИНДОАРЙ ЙСКИЕ)
ЯЗЫКИ — группа генетически родст-
венных языков, восходящих к древне-
индийскому языку и вместе с дардскими
языками и иранскими языками к индо-
иранской языковой общности, входящей в
индоевроп. семью языков (см. Индоиран-
ские языки, Индоевропейские языки).
И. (и.) я. распространены в сев. и центр.
Индии [хинди, урду, бенгали, панджаби,
маратхи, гуджарати, ория, ассами (ас-
самский), синдхи и др.], Пакистане (ур-
ду, панджаби, синдхи), Бангладеш (бен-
гали), Шри-Ланке (сингальский — на
Ю. острова), Мальдивской Республике
(мальдивский), Непале (непали); за пре-
делами этого региона — цыганский и
парья (диалект на терр. СССР в Гиссар-
ской долине Таджикистана). Общее чис-
ло говорящих 770 млн. чел. На 3. и
С.-З. И. (и.) я. граничат с иранскими
(белуджский, пушту) и дардскими язы-
ками, на С. и С.-В.— с тибетскими и ги-
малайскими, на В.— с рядом тибето-
бирм. и мон-кхмер. языков, на Ю.— с
дравидийскими (телугу, каннада). В
Индии в массив И. (и.)я. вкраплены язы-
ковые островки др. лингвистич. групп
(мунда, мон-кхмер, дравидийские и др.).
Древнейший период развития И. (и.) я.
представлен ведийским яз. (языком куль-
та, функционировавшим условно пред-
положительно с 12 в. до и. э.) и сан-
скритом в нескольких его лит. разно-
видностях (эпическим —3—2 вв. до и. э.,
эпиграфическим — первые века н. э., клас-
сич. санскритом — расцвет 4—5 вв. н. э.).
Отд. индоарийские слова, принадлежащие
диалекту, отличному от ведийского (име-
на богов, царей, коневодч. термины), за-
свидетельствованы начиная с 15 в. до
н. э. в т. наз. мптаннийском арийском в
документах из Малой и Передней Азии.
Для др.-инд. состояния иа фонетико-
фонологич. уровне характерно наличие
классов смычных шумных придыхатель-
ных и церебральных фонем (сохранив-
шихся с нек-рыми изменениями вплоть
до совр. состояния), фонология, противо-
поставление простых гласных по долго-
те/краткости в слогах любого типа, допу-
стимость согласного исхода слова наряду
с гласным, наличие многочисл. сочета-
ний согласных, особенно сложных, в се-
редине слова. В основе др.-инд. морфоло-
гии лежит система качеств, чередований
гласного в корне и в суффиксе. Языку
свойствен развитый синтетич. строй.
Грамматич. значения передаются соче-
танием многочисл. типов основ имени и
глагола с той или иной серией окончаний.
Имя имеет 8 падежей, 3 числа, глагол —
3 лица, 3 числа, 6—7 времен, 4—6 накло-
нений, 3 залога. Парадигма глагола пред-
ставлена ми. десятками личных флектив-
ных форм. В словообразовании продук-
тивны префиксация и суффиксация, при-
чем ряд суффиксов требует определ.
ступени чередования корневого гласного.
Морфологич. структура слова предель-
но ясна. В синтаксисе при преимущест-
венном конечном положении глагольного
сказуемого и препозитивности определе-
ния порядок слов свободный.
Ср.-инд. период развития И. (и.) я.
представлен многочисл. языками и диа-
лектами, бывшими в употреблении в
устной, а затем и в письм. форме к сер.
1-го тыс. до н. э. Из них наиболее архаи-
чен пали (язык буддийского Канона),
за к-рым следуют пракриты (более ар-
хаичны пракриты надписей) и апаб-
храиша (диалекты, сложившиеся к сер.
1-го тыс. н. э. в результате развития
пракритов и являющиеся переходным
звеном к новоинд. языкам). Для ср.-инд.
состояния по сравнению с др.-индийским
на фонетико-фонологич. уровне харак-
терны резкие ограничения на сочетания
согласных, отсутствие консонантного ис-
хода слова, изменение интервокальных
смычных, появление назализованных глас-
ных фонем, усиление ритмич. закономер-
ностей в слове (гласные противопоставля-
ются по долготе/краткости только в от-
крытых слогах). В результате этих фоне-
тич. изменений утрачивается ясность
морфемной структуры слова, исчезает си-
стема качественных морфонологии, чере-
дований гласных и ослабевает различит,
сила флексии. В морфологии проявляют-
ся тенденции к унификации типов склоне-
ния, к смешению именного и местоимен-
ного склонения, к сильному упрощению
падежной парадигмы и развитию систе-
мы послелогообразных служебных слов,
к исчезновению целого ряда глагольных
категорий и сужению сферы употребле-
ния личных форм (начиная с пракритов
в функции личных форм глагола в прош.
вр. употребляются только причастия).
В синтаксисе появляется ряд дополнит,
ограничений, приведших к большей стан-
дартизации структуры предложения.
Новоинд. период в развитии И. (и.) я.
начинается после 10 в. Он представлен
приблизительно двумя десятками круп-
ных языков и большим кол-вом диа-
лектов, иногда весьма отличающихся
друг от друга. Классификация совр.
И. (и.) я. предложена в 80-х гг. 19 в.
А. Ф. Р. Хёрнле и лингвистически разра-
ботана в 20-х гг. 20 в. Дж. А. Грирсоном.
В ее основе лежит различение «внеш-
них» (периферийных) языков, обладаю-
щих рядом общих черт, и «внутренних»,
где соотв. черты отсутствуют (предполага-
ется, что это деление отражает соответ-
ственно раннюю и позднюю волну миг-
рации арийских племен в Индию, шед-
ших с северо-запада). «Внешние» языки
делятся на сев.-западные [лахнда (лен-
ди), синдхи], южные (маратхи) и вос-
точные (ория, бихари, бенгали, ассам-
ский) подгруппы. «Внутренние» языки
членятся на 2 подгруппы: центральную
(зап. хинди, панджаби, гуджарати, бхи-
ли, кхандеши, раджастхани) н пахари
(вост, пахари — непали, центр, пахари,
зап. пахари). В состав промежуточной
подгруппы входит вост, хинди. Инд.
лингвисты чаще следуют классификации
С. К. Чаттерджи, отказавшегося от раз-
личения «внешних» и «внутренних» язы-
ков и подчеркнувшего сходство языков,
занимающих смежные ареалы. По этой
классификации, не противоречащей, по
сути дела, грирсоновской, выделяются
12-
сев., зап., центр., вост, и юж. подгруппы.
Особое место занимает цыган, яз., обна-
руживающий ряд общих черт с языками
сев.-зап. Индии и Пакистана. И. (и.) я.
за пределами Индии (цыган, яз. в раз-
ных странах, диалект парья в Таджи-
кистане, сингальский яз. на Шри-Ланке,
мальдивский яз. в Мальдивской Респуб-
лике) обнаруживают значит, влияние
иноязычных систем.
Совр. И. (и.) я. объединяются рядом
общих особенностей, к-рые в известной сте-
пени объясняются дальнейшим развитием
тенденций, свойственных пракритам, и
наличием межъязыковых контактов, при-
водящих к образованию разл. языковых
союзов. Фонологич. системы этих язы-
ков насчитывают от 30 до 50 и более фо-
нем (число фонем постепенно уменьшает-
ся в языковых ареалах с северо-запада
на юго-восток). В целом для общеинд.
фонологич. модели характерно наличие
согласных придыхательного и церебраль-
ного рядов. Наиболее распространенная
модель консонантизма включает 5 четы-
рехугольников: к—g, kh—gh; с—j, ch—
jh; t—d, th—dh; t—d, th—dh; p—b, ph—
bh (хинди, ория, бенгали, непали, марат-
хи и синдхи — в последних двух языках
общая модель представлена в разросшем-
ся виде: в маратхи за счет аффрикат, в
синдхи за счет имплозивных). В панджа-
би это не четырех-, а трехчленное противо-
поставление (к—g—kh и т. д., как в дард-
ских), в сингальском и мальдивском —
двоичное (к—gHT. д., как в тамильском),
в ассамском модель та же четырехчленная,
но нет квадратов церебральных и пала-
тальных. Оппозиция придыхательности
у звонких согласных трактуется в ряде
совр. И. (и.) я. на грани ингерентной и
просодической (в панджаби, ленди, диа-
лектах зап. пахари и вост, бенгали это
просодич. оппозиция тонов). В большин-
стве языков (кроме маратхи, сингальско-
го и мальдивского) для гласных фоноло-
гична оппозиция назальности, противо-
поставление по долготе/краткости не фо-
нологично (кроме сингальского и маль-
дивского). Для совр. И. (и.) я. в целом
характерно отсутствие начального соче-
тания согласных фонем.
В области морфологии совр. И. (и.) я.
представляют разные стадии последоват.
процессов: утрата старой флексии —
выработка аналитич. форм — создание
на их базе новой агглютинативной флек-
сии или новой сиитетич. флексии, выра-
жающей меньший круг значений, чем
старая флексия. На основании типологич.
изучения морфологич. строя совр.
И. (и.) я. Г. А. Зограф делит их на 2
типа: «западный» и «восточный». В «зап.»
типе грамматич. значения передаются
флективными и аналитич. показателями,
причем вторые наращиваются на первые,
образуя двухъ- и трехъярусные системы
формантов (у имен — косвенная основа +
послелоги, первичные и производ-
ные; у глагола — сочетание причастий или
отглагольных имен с вспомогат. глагола-
ми, первичными и вторичными). В «вост.»
типе эти значения передаются преиму-
щественно агглютинативными показате-
лями, на к-рые могут наращиваться ана-
литические, напр. у имен — основа
( = прямому падежу) + [аффикс опре-
деленности или множественности] +
аффикс падежа + [послелог]; у гла-
голов — основа ( = корню) + аффикс вре-
мени + аффикс лица. В «зап.» типе есть
грамматич. категория рода, включающая
обычно два рода, реже — три (маратхи,
гуджарати), в «восточном» такой кате-
гории нет. В «зап.» типе прилагательные
делятся на 2 подкласса: изменяемые и
неизменяемые, в «восточном» они всегда
неизменяемы.
В синтаксисе для совр. И. (и.) я. ха-
рактерно фиксированное положение гла-
гола (в конце предложения) и связанных
с ним слов, широкое распространение
служебных слов (в «зап.» типе — после-
логи, в «вост.» типе —особые частицы).
Для «зап.» типа характерно развитие
эргативной или разных вариантов эрга-
тивообразной конструкции; «вост.» типу
они несвойственны.
В лексике совр. И. (и.) я. принято раз-
личать слова тадбхава (букв.— «происхо-
дящий от него», т. е. от санскрита) —
осн. ядро исконных, незаимствованных
слов, прошедших через пракриты к совр.
состоянию; татсама (букв.— «подобный
ему», т. е. санскриту) — заимствования из
санскрита, дешья (букв.— «местный») —
слова, не имеющие санскрит, источника,
диалектизмы др.-инд. периода, заимство-
вания из неарийских языков Индии.
Среди внеш, заимствований выделяются
арабские, персидские, английские и др.
В разных местах ареала, занимаемого
совр. И., (и.) я., на общую модель на-
кладываются местные особенности. От-
четливо противопоставляются на всех
уровнях вост.-инд. языки и более раз-
дробленная группа языков, условно иаз.
зап.-индийской. Черты языкового союза
объединяют нек-рые И. (и.) я. с драви-
дийскими: сингальский с тамильским, ма-
ратхи с каннада. Синдхи, панджаби,
пахари обнаруживают ряд общих черт с
др. языками «гималайского» языкового
союза, в частности с дардскими и тибет-
скими.
И. (и.) я. пользуются многочисл. ал-
фавитами, исторически восходящими к
орахми (девангари, гурмукхи и др.; см.
Индийское письмо). Нек-рые языки сев.
и сев.-зап. Индии используют арабо-
перс. графику (урду, синдхи, ленди).
Об изучении И. (и.) я. см. Индология.
* Зограф Г. А., Языки Индии. Паки-
стана, Цейлона и Непала, М.. 1960; его же,
Морфологич. строй новых индоарийских язы-
ков, М.. 1976; Елизаренкова Т. Я.,
Исследования по диахрония, фонологии ин-
доарийских языков, М.. 1974; Языки Азии
и Африки, т. 1. Индоарийские языки. М.,
1976; Чаттерджи С. К., Введение
в индоарийское яз-знание, [пер. с англ.],
М., 1977; Beames J., A comparative
grammar of the modern Aryan languages of
India: to wit, Hindi, Panjabi, Sindhi. Guja-
rati, Marathi, Oriya and Bangali, v. 1 — 3,
L., 1872 — 79; Hoernle R., A comparative
grammar of the Gaudian languages, L.. 1880;
Grierson G. A., Linguistic survey of
India, v. 1—11, Calcutta, 1903—28; В a i-
1 e у T. G., Studies in North Indian languages,
L., 1938: Bloch J., Indo-Aryan from the
Vedas to modern times, P., 1965; Tur-
ner R. L.. A comparative dictionary of the
Indo-Aryan languages. L.. 1962—69.
Г. Я. Елизаренкова.
ИНДЙЙСКОЕ ПИСЬМО — обширная
группа письменностей Юж, и Юго-Вост.
Азии, связанных общностью происхожде-
ния и единым (фонетическим) принципом
строения алфавитов. Помимо терр. са-
мой Индии, Бангладеш, Пакистана, Не-
пала и Шри-Ланки разновидности И. п.
имели более или менее широкое распро-
странение в соседних р-нах: на С.—
в Тибете и Центр. Азии, вплоть до Мон-
голии, на Ю.-В.— в Бирме, на п-ове
Индокитай и в Индонезии. Проникнове-
ние И. п. в сопредельные с Индией стра-
ны, имевшее место гл. обр. в 1-м тыс. н. з.,
во многом было связано с распространени-
ем в этих р-нах буддийской религии 
лит-ры. Число разновидностей И. п.
ИНДИЙСКОЕ 179
Письмо брахми.
достигает неск. десятков, ниже упомина-
ются лишь важнейшие из них.
В самой Индии письменность существу-
ет не менее 5 тыс. лет. Древнейший тип
ее представлен иероглифич. надписями
на печатях 3—2-го тыс. до и. э. из доли-
ны Инда (Мохенджо-Даро и Хараппа).
Дешифровка этого письма еще не закон-
чена, и связь его с позднейшими видами
И. п. пока не может быть установлена.
Самые ранние прочитанные письм. па-
мятники (3 в. до н. э.) исполнены слого-
вым письмом брахми, явившимся родо-
начальником позднейших собственно инд.
письменностей и писавшимся, как и они,
слева направо. Наряду с брахми в 3 в.
до н. э.— 5 в. н. э. в сев.-зап. Индии суще-
ствовало письмо кхароштхи, писавшееся
справа налево, к-рое было постепенно
вытеснено первым. Уже в ранних памят-
никах письма брахми выделяются его
местные разновидности, на основе к-рых
впоследствии сложились 3 осн. ветви
И. п.: северная, южная и юго-восточная.
В сев. ветви, для алфавитов к-рой ха-
рактерны угловатые очертания букв,
имеющих прямые вертикальные и гори-
зонтальные штрихи, выделяются след,
осн. виды письма: а) вертикальное и
наклонное центральноазиатское брахми
(т. наз. гуптское), употреблявшееся в
180 ИНДИЙСКОЕ
6—10 вв. в Центр. Азии для записи текс-
тов на санскрите, сакском, кучанском и
др. языках; б) тибетское письмо (упот-
ребляется в неск. разновидностях с 7 в.
по настоящее время); в) нагари письмо,
складывающееся с 7—8 вв. (монумен-
тальный тип) и засвидетельствованное в
рукописях с 10—И вв.; его позднейшая
форма — деванагари — заняла центр,
место среди алфавитов Сев. Индии, упот-
ребляясь для хинди, маратхи и др., а
также для записи и публикации санскр.
текстов; г) шарада, употребительное с
8 в. в Кашмире; д) невари (с 12 в.) —
непальская разновидность письма, ныне
уступающая место деванагари. К более
поздним относятся: е) бенг. письмо (для
бенгали и ассамского языков, а также
санскрита), сложившееся в 15 в., но в
своих ранних (<протобенгальских>) фор-
мах засвидетельствованное с 11 в.; ж)
орья письмо, отличающееся тем, что бук-
вы в нем обведены дужкой, соответствую-
щей верх, горизонтальной черте букв др.
алфавитов; з) гуджаратское письмо, сфор-
мировавшееся из курсивной разновид-
ности нагари (кайтхи) и отличающееся от-
сутствием верх, черты букв; и)гурмукхи—
пенджабское письмо, введенное сикхами
в 16 в. Помимо этого, существует боль-
шое число скорописных форм, употре-
бительных в переписке, торговых и де-
ловых записях и т. п.: кайтхи (в области
распространения хинди), махаджани (в
Раджастхане и среди торговцев, выход-
цев из этого штата), лайда (в Синде и
Пенджабе), моди (в Махараштре) и др.
Юж. ветвь, характеризующаяся ок-
руглостью очертаний букв, представлена
письмом грантха (развивается с 5—6 вв.,
но в рукописях засвидетельствовано с
14 в.), употреблявшимся для записи
санскр. текстов, и алфавитами четырех
совр. лнт. языков Юж. Индии: каннада
и телугу, очень сходными по своим на-
чертаниям (засвидетельствованы в над-
писях с 5 в.), малаяльским (с 8—9 вв.)
и тамильским (с 7 в.), отличающимся
от остальных алфавитов меньшим кол-вом
знаков (передает только собственно та-
мильские звуки).
К юго-вост, ветви относятся письмен-
ности, развивавшиеся за пределами Ин-
дии, гл. обр. на основе древнего палий-
ского письма: сингальское, бирманское,
кхмерское, лаосское, тайское письмо; ста-
рые письменности Индокитая и Индоне-
зии.
Общеинд. модель слогового письма,
построенного в соответствии с фонетич.
системой индоарийских языков, в пер-
вую очередь санскрита, может быть наи-
более четко представлена на примере ал-
фавита деванагари. Каждая буква (акша-
ра) здесь, как и в др. алфавитах, обозна-
чает слог, состоящий либо из одного глас-
ного, либо из согласного, сопровождае-
мого гласным <а>. Прочие гласные после
согласного обозначаются приписываемыми
к нему (сверху, снизу или по бокам) до-
полнит. значками (см. табл.). Отсутствие
гласного при согласном обозначается
подстрочным значком «вирамаь. Этот
значок может использоваться при переда-
че сочетаний согласных (ставится при
первой букве сочетания), однако в де-
ванагари такие стечения согласных чаще
передаются сложными знаками — лига-
турами, объединяющими в себе (по го-
ризонтали или по вертикали) характер-
ные элементы входящих в сочетание букв.
Отд. знаки при этом существенно видо-
изменяются, и в типографском наборе
деванагари требуется большое кол-во
литер (до 600), во много раз превышающее
число осн. знаков алфавита.
Сходство структуры письменностей
инд. типа не означает фонологич. подо-
бия обслуживаемых ими языков. Если
применительно к хииди, а тем более к
санскриту алфавит деванагари можно ог-
рублеино считать фонематическим, то в
большинстве остальных языков прямое
соотношение между фонемой и графе-
мой в той или иной мере нарушено. На-
блюдается как дублетность одних графем,
так и многозначность других, регулируе-
мая позиционными и комбинаторными
факторами. Особенно велики такие рас-
хождения в алфавитах Юго-Вост. Азии,
к-рые осложнены добавочными средства-
ми передачи тонов; помимо спец, знач-
ков (как в бирманском) для этого ис-
пользуются и дублетные знаки осн. ал-
фавита (как в тайских).
* Дирингер Д., Алфавит, пер. с англ.,
М., 1963; Фридрих И.. История письма,
пер. с нем., М., 1979; Burnell А. С.,
Elements of South-Indian palaeography, 2 ed.,
L., 1878; В ii h 1 e r G., Indische Palaeogra-
phie, Stras., 1896: О j h a G. H.. The palaeo-
graphy of India, 2 ed., Ajmer, 1918; Da-
il i A. H., Indian palaeography. Oxf., 1963.
Г. А. Зограф.
Письменности индийского происхожде-
ния в Юго-Вост. Азии. Распространенные
в Юго-Вост. Азии алфавиты инд. про-
исхождения, восходящие к брахми, от-
личает от древних и совр. инд. алфавитов
принципиальная модификация систем за-
писи, обусловленная структурными осо-
бенностями местных языков и стремле-
нием унифицировать запись согласных и
гласных фонем на чисто графич. основе.
В соответствии с принципом записи
можно условно выделить след, группы
письменностей: 1) алфавиты, где наряду
с тенденцией к устранению самостоят.
знаков гласных существует деление гра-
фем, обозначающих инициали слогов, на
две (в лаосском — на три) серии, что
позволяет меньшим кол-вом диакритик
обозначить большее кол-во гласных или
тонов; сюда относятся кхмерский, лаос-
ский, тайский, тхайский, лы и пр.; 2) ал-
фавиты, характеризующиеся отсутствием
системы серий при наличии диакритик для
обозначения тонов и тенденции к устране-
нию самостоят. знаков гласных; сюда отно-
сятся бирманский и шанский; 3) алфави-
ты, где отсутствует деление на серии и не
имеется диакритик для обозначения тонов,
самостоят. знаки гласных в большинстве
письменностей неупотребительны или от-
сутствуют, а гласные инициали по анало-
гии с согласными обозначаются спец,
«немой» акшарой с соотв. диакритиками
(эта черта характерна и для нек-рых
алфавитов первой группы); сюда отно-
сятся письменности Малайского арх. и
Филиппин, а внутри группы уже по
начертанию знаков можно выделить, с
одной стороны, сильно упрощенные по
форме бугийско-макасарское, батакское,
ка-га-нга, тагальское, пангасинан и др.
виды письма, с др. стороны — яван.
письмо чаракан. Особняком стоит чам-
ское письмо, сохранившее структурную
близость к иид. письменностям.
В заимствовании письменности прояви-
лась общая тенденция восприятия инд.
культуры — заимствовать «книжную»
санскр. ученость с целью приблизиться к
кавонич. образцам (хотя в сфере письма
ввиду отсутствия строгого канона не могли
не заимствоваться локальные модифика-
ции). Следствие этого — определ. едино-
образие раннего письма во всей Юго-
Вост. Азии и передача структурных осо-
бенностей местных языков средствами
инд. письма, без введения новых диакри-
тик (напр., «шва» индонез. языков могло
передаваться через -а-, через а и через
удвоение последующего согласного).
Первый пространный письм. текст из
Юго-Вост. Азии — надпись Bo-кань с
терр. гос-ва Фунань (?)(р-н Нячанга, совр.
Юж. Вьетнам, Зв.) — близок по манере
письма юж.-инд. надписям династии Ик-
шваков. Письмо юго-восточноазиат. эпи-
графики 4 — нач. 7 вв., обнаруживающее
сходство с юж.-инд. паллава — вариан-
том грантха, принято называть «ранним
паллава», а следующую его стадию [сер.
7 — сер. (на Яве) нли кон. 8 вв.], отличаю-
щуюся прежде всего уравнением высоты
акшар,— «поздним паллава». В меньшей
степени и в осн. в буддийских текстах ис-
пользовалось «раннее нагари» (сиддха-
матрика), но влияния на совр. алфавиты
оно не оказало.
С сер. 8 в. возникают собственно юго-
восточноазиат. модификации брахмн,
ве имеющие прямых инд. прототипов
[первый памятник — надпись Плумпун-
ган (Хампран) с центр, части о. Ява,
750]. Вводятся новые диакритики, форми-
руются особенности графики, характе-
ризующие совр. алфавиты (написание ря-
да кхмерских акшар с дополнит, верх,
элементом и пр.), но принцип записи про-
должает соответствовать санскр. фоне-
тике.
Становление характерных для совр.
языков систем записи, отличных от ин-
дийских, относится к позднему средне-
вековью. Так, на Яве не позднее 15 в.
Начальное гласные буквы		• Согласные > сочетании с гласной буквой „а"									
	а	"cfj		ка	sr		ла		na'		X
	а			kha	г		fa	Q	pa	1	г sa
	i	J |		.да	д		tha	Ц"!	pha	4	
г	t	чц		gha			da		ba		sa
	и			па			dha		bha		sa
	й	"xZT		са	и		па		ma	i	ha
	г -•			cha	d		ta		ya		la
^4^	г	yj-j		ja			tha		ra	О •	h
С*^	1г	_____		jha			da	Oj	la		
							dha		va		
к	е										
		примеры сочетаний согласных с другими гласными									
		ГТ		га	о|“|		ke				
		fr		ri	•		nam				
		xt		тТ	~9”		PU				
				го			sa				
Письмо деванагари.
оформляется запись гласных инициалей
слогов по аналогии с согласными посред-
ством «немой» акшары ha-. Эта тенден-
ция окончательно реализована в бугий-
ско-макасар. письме, письменностях нек-
рых тайских языков, где самостоят. зна-
ков гласных нет, а отсутствие согласного
в начале слога обозначается спец, усло-
вной графемой (графемами), не имеющей
самостоят. чтения и служащей как бы
«опорой» для присущего гласного или
диакритич. значка.
В кхмерском и большинстве тайских
языков сохранение на письме различия
между глухими и звонкими смычными
одного происхождения, в большинстве
случаев исчезнувшего в произношении,
привело к созданию системы «двух серий »:
первой, или высокой (куда относятся
этимологически глухие согласные), и
второй, или низкой (куда входят этимо-
логически звонкие), и эта система, в свою
очередь, была использована для записи
более богатого, чем в санскрите, вока-
лизма или тонов. Так, в кхмерском у
ИНДИЙСКОЕ 181
омофонов разл. серий — разные прису-
щие гласные, а одни и те же диакритики,
как правило, читаются по-разному з
зависимости от серии. Принцип «двух се-
рий» доведен до логич. завершения в язы-
ке лы: если в кхмерском и собственно
тайском деление на серии в основном
этимологически оправдано, то в лы после
реформы письменности в 1956 все гра-
фемы, независимо от происхождения, по-
лучили два написания для двух серий.
Инд. система записи сохраняется в
нек-рых совр. языках (кхмерском, яван-
ском и пр.) для санскр., палийских и
собственных древних текстов.
* С ое d ё s G., History of Thai writing.
Bangkok, [19251; Dam a is L. Ch., Les
ecritures d'origine indienne en Indonesie et
dans le Sud-Est Asiatique continental, «Bull,
de la Societe d’Etudes Indochinoises*, Nouv.
ser., 1955. XXX, № 4; C a s p a r i s J.C.de,
Indonesian palaeography. A history of writing
in Indonesia from the beginnings to c. A. D.
1500, Leiden — Koln. 1975. С. В. Килланда.
ИНДОАРЙЙСКИЕ ЯЗЫКЙ — см. Ин-
дийские (индоарийские) языки.
ИНДОЕВРОПЕЙСТИКА (индоевро-
пейское языкознание)— раздел сравни-
тельно-исторического языкознания, изу-
чающий индоевропейские языки —прежде
всего под углом зрения их происхожде-
ния из единого источника. В науч,
лит-ре понятие «И.» употребляется в двух
случаях — кдгда речь идет о совокуп-
ности частных и специализиров. дисцип-
лин, изучающих конкретную груп-
пу иидоевроп. языков или отд. язык
(напр., индоиранистика, германистика,
кельтология, славистика, хеттология —
составные части И.), и когда речь идет
об иидоевроп. языках как целом, законо-
мерно связанном в своих частях и пред-
полагающем язык-источник («общеиндо-
европейский», «индоевропейский пра-
язык». «протоиндоевропейский»). Упот-
ребление слова «И.» в первом случае сле-
дует признать Хотя и допустимым, но
экстенсивным, не затрагивающим глав-
ного в языках, к-рые являются индоев-
ропейскими. Понятие «И.» наиболее оп-
равдывает себя, когда оно непосред-
ственно связано со сравнит.-ист.
грамматикой иидоевроп. языков, с индо-
европ. языком-источником п теми его
диалектами, к-рые дают наиболее оче-
видные и информативные сведения для
реконструкции языка-источника. Поэ-
тому совр. И. имеет в своей основе ис-
следование системы регуляр-
ных соответствий между фор-
мальными элементами разных уровней,
соотносимыми в принципе с одними и теми
же (или, точнее, диахронически тождест-
венными) единицами плана содержания,
а также интерпретацию этих со-
ответствий. Поскольку объяснение систе-
мы соответствий, выявляющих ми. о 6-
щ и е черты, как правило, видят в осо-
бенностях прошлого состояния индо-
европ. языков и сам язык-источник, объ-
ясняющий как единое, так и различающе-
еся в языках-преемниках, помещается
тоже в прошлом, подлежащем ре-
конструкции, И. ориентируется прежде
всего на наиболее архаичные языки и
языковые факты, т. е. иа то, что засви-
детельствовано на наиболее раниих эта-
пах развития и, следовательно, являет-
ся особенно показательным в свете задач,
стоящих перед И. На прогяжении долго-
го времени в центре И. стояли след, проб-
лемы, остающиеся актуальными и для
совр. ее состояния: 1) состав семьи
иидоевроп. языков; 2) отношения между
182 ИНДОАРИЙСКИЕ
языками этой семьи (частные «промежу-
точные» праязыки, языковые единства,
проблема диал. членения иидоевроп.
праязыка и соответственно территории);
3) источник единства иидоевроп. языков
(теория иидоевроп. праязыка, теория кон-
вергентного развития первоначально разл.
языков и т. п.); 4) система соответствий
иидоевроп. языков как формальная струк-
тура связей между языками иидоевроп.
семьи (т. е. сравнит.-ист. грамматика
иидоевроп. языков в подлинном смысле
слова); 5) иидоевроп. древности — проб-
лема временной и пространств, локализа-
ции иидоевроп. языка-источника (архео-
логии., языковые и др. данные), рекон-
струкция условий жизни древних индо-
европейцев — экология, природные ус-
ловия, экономика, быт, социальное уст-
ройство, семья и система брачных отно-
шений, право, идеологии, системы (мифо-
логия, религия, ритуал, умозрение, т. е.
иидоевроп. «предфилософия», и т. п.) и
способы их фиксации с помощью знаковых
систем (жанры словесного творчества,
проблема «поэтич. языка» и т. п.); 6)
вхождение иидоевроп. языка-источника
в более обширную и древнюю языковую
общность, отношения иидоевроп. языка-
источника к смежным языковым образо-
ваниям (проблема заимствований индо-
европейских в неиндоевроп. языках
и неиндоевропейских в иидоевроп. язы-
ках).
Основы И. были заложены во 2-й пол.
10-х гг. 19 в., хотя идеи о сходстве и даже
родстве как отд. лексем или форм (напр.,
в спряжении глагола в наст, вр.), так и
языков (греческого, латинского, герман-
ских, славянских) высказывались и рань-
ше (нек-рые наблюдения ср.-век. науки,
опыты И. Ю. Скалигера, 15—16 вв.),
особенно начиная с 18 в. (Л. тен Кате в
1-й пол. 18 в.. А. Л. фон Шлёцером и
И. Э. Тунманом во 2-й пол. 18 в.). Во
2-й пол. 18 в. исключительно важным бы-
ло привлечение внимания к сходствам сан-
скрита с рядом языков Европы (франц,
иезуитом Кёрду в 1767, нем. иезуи-
том Паулином a Sancto Bartholomaeo
и особенно англичанином У. Джоунзом
в 1786), что сразу же дало основание для
выдвижения гипотез о родстве этих язы-
ков, к-рые, однако, в то время не могли
быть ни правильно сформулированы, ин
тем более проверены. Решающим для за-
рождения И. было открытие санскрита,
знакомство с первыми текстами на нем и
начавшееся увлечение др.-инд. культурой,
наиболее ярким отражением чего была
книга Ф. фои Шлегеля «О языке и муд-
рости индийцев» (1808). В этом культур-
ном и науч, климате проявились осново-
полагающие труды по И. У ее истоков
стоят Ф. Бопп (описавший в 1816 систему
спряжения в санскрите в сравнении с гре-
ческим, латинским, персидским и гер-
манскими языками) и Р. К. Раск (сравне-
ние фактов герм, языков с греческим,
латинским, балто-славянскими и установ-
ление их родства). Я. Гримму принадле-
жит заслуга первого сравнит.-ист. опи-
сания целой группы языков. В
его «Немецкой грамматике» (т. 1—4,
1819—37), как и в «Истории немецкого
языка» (т. 1—2, 1848), содержится первый
опыт соединения собственно компаративи-
стской и ист. методики исследования язы-
ка. Отд. черты сравнит.-ист. подхода
к слав, языкам характерны для исследо-
ваний А. X. Востокова и Й. Добровского.
Постепенно закладываются основы срав-
нит.-ист. интерпретации и ряда др. групп
языков иидоевроп. семьи, но ведущее
место в этом отношении занимает герма-
нистика (ср. труды Я. Гримма, Раска и
др.) — на долгий период И. становится
«немецкой» по преимуществу наукой.
Этим объясняется исключительно широ-
кое распространение обозначения И. как
«нндогерманнстики», а иидоевроп. язы-
ков — как «индогерманских» (Indoger-
manisch). Осн. достижения 1-го пе-
риода в развитии И. (до нач. 50-х гг.
19 в.): 1) нахождение наиболее «силь-
ного* и надежного элемента для сравнит.-
ист. исследования — грамматич. показа-
телей (прежде всего флексии), на базе
чего строится сравнит.-ист. анализ, наи-
более полная форма к-рого представлена
сравнит.-ист. грамматикой — как отд.
языковых групп, так и всех иидоевроп.
языков в особенности (ср. «Сравнитель-
ную грамматику санскрита, зендского,
греческого, латинского, литовского, старо-
славянского, готского п немецкого» Боп-
па, 1833—52, как итог всего 1-го периода
И.), т, е. выработка метода и осн. формы
исследований в области И.; 2) установле-
ние понятия лингвистич. закона, объясняе-
мого из специфики сравнит.-ист. иссле-
дования (ср. закон Гримма о герм, «пере-
движении звуков» — Я. Гримм, 1822, а
до него — Раск, 1818) и являющегося выс-
шей и наиболее доказат. формой демон-
страции языковых закономерностей;
3) создание основ науч, этимологии индо-
европ. языков (прежде всего — этимоло-
гич. разыскания А. Ф. Потта, 1833— 36),
имевшее исключит, значение для расши-
рения круга родств. лексем в иидоевроп.
языках и, следовательно, для формули-
ровки на их основе правил фонетич. соот-
ветствий, к-рые позже станут путеводной
нитью в И.; 4) определение ядра индоев-
роп. языков как в отношении отд. групп,
напр. включение кельт, языков (Ж. Ри-
шар, 1831; А. Пикте, 1837; Бопп, 1838; А.
Шлейхер, 1858), слав, языков (со 2-го
тома «Сравнительной грамматики» Боппа,
1835, хотя сама идея их родства с индо-
европ. языками возникла раньше), арм.
яз. (со 2-го изд. «Сравнительной грамма-
тики» Боппа; окончат, введение арм. яз.
в И.— заслуга И. Г. Хюбшмана), алб.
яз. (Бопп, 1843, 1855; И. Г. Ган; сам факт,
родства стал более или менее очевиден
после работы Й. Ксюландера, 1835), так
и в отношении отд. языков в группах, ср.
замену перс. яз. (Бопп, 1816) мидий-
ско-персидским (Потт, 1833), зендским
(Бопп, 1833), т. е. авестийским (начиная
с Э. Бюрнуфа), и введение др.-перс,
языка клинописных надписей; введение
прусского (Бопп, 1849, 1853), ряда ита-
лийских, кельтских и т. п.; на этом пути
И. знала и неудачи (ср, попытки зачис-
лить в иидоевроп. семью груз. яз. или
кави, предпринятые Боппом); 5) первые
опыты определения преимуществ, свя-
зей (генетических) между иидоевроп.
языками (преимуществ, близость ин-
дийских и иранских, италийских и кельт-
ских, балтийских и славянских, но и —
ошибочно — греческого и латинского);
6) указание двусторонних связей: славян-
ско-балтийских, славянско-германских
или славянско-балтийских и славянско-
арийских (А. Кун), кельтско-германских
(А. Хольцман) и кельтско-италийских;
7) определение крупных диал. областей:
балто-славянско-германских (П. Гримм,
И. К. Цейс, отчасти Бопп), германо-
кельто-италийских; 8) создание первых
сравнит.-ист. грамматик отд. групп язы-
ков (германских — Гримм, романских —
Ф. К. Диц, 1836—45; позже, уже в след,
период,— славянских — Ф. Миклошич,
с 1852, и кельтских — Цейс, 1853).
2-й период в развитии И. (нач.
50-х гг.— 2-я пол. 70-х гг. 19 в.) харак-
теризуется созданием А. Шлейхером,
нового варианта сравнит.-ист. граммати-
ки индоевроп. языков («Компендиум
сравнительной грамматики индогерман-
ских языков», 1861—62). Формулируется
постулирование единого источника всех
индоевроп. языков — индоевроп. пра-
языка, осуществляется реконструкция его
существенных черт в фонетике, морфо-
логии и словаре, определяются осн. ли-
нии и этапы развития от индоевроп. пра-
языка к отд. группам индоевроп. язы-
ков. Присущий Шлейхеру пафос система-
тизации и рассмотрение эволюции языка
СХЕМА 3. ЛОТНЕРА
Индоевропейский
I " I
Индо-персидская ветвь	Европейская ветвь
Иранский	Индийский	Греческий Северные языки
Кельтский Италийский Германский Латышско-славянский
(?)
ло аналогии с развитием живых организ-
мов объясняют исключительное для И.
того времени внимание к фонетике, преж-
де всего к закономерностям фонетич. раз-
вития, а также создание первых закон-
ченных схем развития индоевроп. языков,
начиная с праязыкового состояния. Вни-
мание к фонетич. стороне сравнений и к
реконструкции привело в 60-х, а особенно
в 70-х гг. 19 в. к ряду важных открытий:
закон Грассмана (1863), объясняющий ка-
жущуюся аномалию в соотношении губ-
ных согласных в начале слова в греч.,
др.-инд. и др. языках: установление
Г. И. Асколи (1870) двух рядов соответ-
СХЕМА А. ШЛЕЙХЕРА
ствий индоевроп. гуттуральных и выдви-
жение тезиса о «расшеплении» их уже в
индоевроп. праязыке (след, шаг — посту-
лирование в индоевропейском двух ря-
дов гуттуральных — А. Фик, Л. Аве,
И. Шмидт); установление К. Бругманом
(1876) в индоевроп. праязыке триады
гласных — е, о, а вместо ранее принимав-
шихся по образцу санскрита а, (, и, а
также реконструкция индоевроп. носовых
слоговых сонантов m и п и плавных сло-
говых г, / (Г. Остхоф); новая теория ин-
доевроп. вокализма Шмидта (1871—75);
закон Вернера (1877) о соотношении в
германском рефлексов индоевроп. смыч-
ных в зависимости от места ударения в
слове; закон палатализации — Г. Кол-
лиц, Шмидт (1879—81) — и, следователь-
но, вычленение языков kentum и satam
и др.
К кон. 70-х гг. в И. практически сло-
жилось убеждение в регулярности дей-
ствия фонетич. изменений, сыгравшее
большую роль в дальнейшем развитии
И.— и непосредственно (через выявление
новых фонетич. законов и соответствий),
и косвенно (через возникновение новых
принципов объяснения случаев наруше-
ния регулярности фонетич. изменений,
напр. принципа анало-
гии и т. п.). В этот же
период были выдвину-
ты первые схемы, опи-
сывающие* распадение»
индоевроп. праязы-
ка и косвенно харак-
теризующие степень
близости между собой
отд. групп индоевроп.
языков. Схемы родо-
словного древа индо-
европ. языков играли,
несомненно, положит,
роль, стимулируя к ис-
следованию внутр, свя-
зей между потомками
индоевроп. языка и тем
самым создавая основу для будушей тео-
рии индоевроп. диалектов. Из схем родо-
словного древа особой известностью поль-
зовались две схемы — Э. Лотнера и
Шлейхера.
Практически одновременно, на рубеже
50-х и 60-х гг., возникают такие теории
соотношения членов индоевроп. семьи,
к-рые акцентируют не жесткое зак-
репление языков в данном месте схемы
(часто ведущее к слишком упрощенным
результатам), известную текучесть, пере-
ходность данной группы индоевроп. язы-
ков среди всей нх совокупности. Пикте
(1859) предпочитает говорить о «непрерыв-
ной цепи специфич.
языковых связей», а
Г. Ф. Эбель устанавли-
вает преимуществ, дву-
сторонние отношения
для целого ряда язы-
ков: славянского с бал-
тийским и иранским;
греческого с арийским и
италийским; кельтского
с германским и италий-
ским; германского с
кельтским и балто-сла-
вянским и т. п. Эта
тенденция объяснения
внутр, соотношения ин-
доевроп. языков полу-
чила отражение в «тео-
рии волн» Шмидта
(1872), отметившего осо-
бое значение фактора
географии, смежности
индоевроп. языков и
оспорившего само поня-
тие распадения индоевроп. праязыка.
По Шмидту, речь идет не о частных пра-
языках типа славянско-балто-германского
пт. п., а о непрерывной сети переходов
от индийского к иранскому, от иранского
к славянскому, от славянского к балтий-
скому, от балтийского к германскому, от
германского к кельтскому и др. Теория
Шмидта оказала позже значит, влияние
на разные направления ареальной линг-
вистики. Из др. достижений 2-го периода
нужно отметить: 1) расширение н улучше-
ние языковой и филологич. основы срав-
нения, напр. включение в исследование
древнейших из известных в то время ин-
доевроп. текстов — ведийских (ср. изда-
нне «Ригведы» Т. Ауфрехтом в 1861—63,
«Атхарваведы» Р. фон Ротом и У. Д. Уит-
ни в 1856; появление полного санскрит-
ско-нем. словаря О. Бётлиигка и Рота,
1855—75), др.-персидских, авестийских,
гомеровских, италийских и др.; 2) срав-
нит.-ист. интерпретацию таких архаич-
ных языков, как балтийские (литовский
— Шлейхер, 1856—57, латышский —
А. Биленштейн, 1863—64, прусский —
Г. Г. Ф. Нессельман, 1845, 1873) или ст.-
славянский (Шлейхер, 1852) и др., не го-
воря о др.-греческом (ср. исследования
Г. Курциуса, в частности фактически пер-
вый этимология, словарь конкретного ин-
доевроп. языка—греческого, 1858—62);
3) появление сравнит.-ист. исследований
по отд. группам языков и создание таких
обобщающих трудов, как .Компендиум
сравнительной грамматики индогерман-
ских языков » Шлейхера и «Сравннтел ьный
словарь индоевропейских языков» Фика,
1868; 4) зарождение науки об индоевроп.
древностях, основоположником к-рой был
Кун (ср. также труды Пикте, особенно
«Происхождение индоевропейцев», т. 1 —
2, 1859—63, и др.), много сделавший и в
области сравнит.-ист. индоевроп. мифо-
логии. Эпохальное значение в развитии
И. н ист. яз-знания вообще имело возник-
новение принципа лингвистич. реконст-
рукции и ее техники (в этом смысле ис-
кусств. текст, составленный Шлейхером
на индоевроп. праязыке, имел большое
методологич. значение).
Превращение И. в весьма точную науку,
возглавившую прогресс в яз-знании, со
сложным аппаратом методолргич. прин-
ципов и строгой техникой анализа отно-
сится к 3-му периоду ее развития,
начавшемуся с кон. 70-х гг. 19 в. и в ос-
новном исчерпанному к 10—20-м гг.
20 в. Этот период можно назвать в основ-
ном «младограмматическим» (см. Младо-
грамматизм), хотя первые работы младо-
грамматиков появились несколько рань-
ше, а исследования младограмматич.
типа нередко появляются и позже—вплоть
до настоящего времени, хотя Ф. де Сос-
сюр, заложивший основы новой методоло-
гии как в общем, так и в значит, степени
в сравнит.-ист. яз-знании, не может быть
отнесен к числу младограмматиков, как и
А. Мейе, отчасти Ф. Ф. Фортунатов, Ас-
коли, П. Кречмер и нек-рые др. Центр,
фигуры этого периода: в Германии —
Бругман, Б. Дельбрюк, Остхоф, Г. Пауль,
Хюбшман, Ф. Бехтель, Малов, А. Бец-
ценбергер, А. Лескин, К. Бартоломе,
Ф. Зольмсен, их последователи и про-
должатели В. Штрейтберг, Э. Виндиш,
Г. Циммер, Р. Траутман, ф. Клуге,
В. Шульце, А. Вальде, Р. Турнейзен,
Г. Хирт, ф. Зоммер и др.; во Франции —
Мейе, Р. Готьо, Ж. Вандрнес; в Швей-
царии — Соссюр, Я. Ваккернагель, в
Данни — X. Педерсен; в Австрии —
Кречмер; в России — Ф. Ф. Форту-
натов н др. Признание принципа регу-
лярности фонетич. изменений (уже с
самого начала вызвавшего критику со
стороны ряда ученых — И. А. Бодуэна
де Куртенэ, Г. Шухардта, Ж. Жильеро-
на, О. Есперсена и др.) привело к выявле-
нию др. звуковых законов (ср. законы
Соссюра, Фортунатова, Лескина, Хирта
и т. д.; по аналогии появляются законы,
описывающие и др. уровни языка, напр.
синтаксис, ср. закон Ваккернагеля и др.)
и созданию довольно целостной картины
индоевроп. вокализма и чередований, что
способствовало заложению основ индо-
европ. морфонологии. Картина, восста-
ИНДОЕВРОПЕИСТ 183
новленная для индоевроп. консонантизма,
отличалась большей сложностью и мень-
шим единством точек зрения (ср. проб-
лему двух или трех рядов гуттуральных,
т. и. спиранты Бругмана, и т. п.). Заслуга
младограмматиков — в постановке воп-
роса о надежности соответствий и выработ-
ке достаточно строгих критериев достовер-
ности полученных результатов. Но самое
блестящее достижение И. этого периода—
обращение к системному анализу
фактов. Именно таким образом Соссюр
открыл (1879) «сонантич. коэффициент»
(условно — А), к-рый в сочетании с ос-
новными (краткими) гласными дает дол-
гие гласные, а в безударном положении
приобретает слогообразующую функцию
(индоевроп. «шва» — а). Реальность это-
го открытия была вскоре же подтверждена
Фортунатовым (а отчасти и Ф. Куршай-
тисом) на примере различия интонаций
на сочетаниях il, ir, im, in в литов, яз.
а в кон. 20-х гг. н Е. Куриловичем, опоз!
навшим в хеттском h отражение соссюров.
ского «Сонантич. коэффициента». Откры-
тие Соссюра позволило создать единую
теорию индоевроп. аблаута, к-рая не толь-
ко обобщала все ранее известные факты,
определяя им должное место, но и поз-
воляла вскрыть новые, до того неизвест-
ные. Достижения И. были столь значи-
тельны, что в отношении мн. осн. разде-
лов И. возникла иллюзия окончательно-
сти полученных результатов, к-рая, в
свою очередь, объясняет уход (частичный)
в исследование частных, разрозненных,
иногда мелких фактов вне их функций’н
вне общей ‘картины (не говоря о систе-
ме). Нек-рые важные разделы (напр.,
семантика) оказались в пренебрежении,
несмотря на появление ряда интересных
исследований (М. Бреаль, М. М. Покров-
ский и др.). Все сильные и слабые стороны
младограмматизма отразились в «Срав-
нительной грамматике индоевропейских
языков» Бругмана и Дельбрюка — самом
обстоят, труде в области индоевроп.
яз-знания, во мн. отношениях сохраня-
ющем свое значение и в наши дни (т. 1—2,
2 изд., 1897—1916), много внимания уде-
лено синтаксису; более сжатое изложение
— в «Краткой сравнительной граммати-
ке индоевропейских языков» Бругмана
IT. 1—3, 1902—04). Младограмматич. ис-
следования в области И. строились обыч-
но как самодовлеющий лингвистич. ана-
лиз, при к-ром и сама проблема праязыка
и его диал. членения, и тем более вопросы
индоевроп. древностей оставались за пре-
делами внимания. В основном ограничи-
вались несколько скорректиров. ре-
зультатами гипотез, выдвинутых ранее
(признание преимуществ, связей внутри
индоевроп. языков — др.-индийского и
иранских, кельтских и италийских и осо-
бенно славянских н балтийских; в связи
с последними возникла острая дискуссия
о характере этой связи — балто-славян-
ская языковая общность, или искони
близкие диалекты, находившиеся всегда
в тесиом соседстве, или же конвергенция
н условиях соседства и т. п.).
Попытки в какой-то мере заполнить
пробелы в младограмматич. подходе пред-
принимаются со стороны тех ученых,
к-рые лишь отчасти разделяли нден и
методы младограмматиков, стремясь вов-
лечь в сферу исследования более широкий
круг вопросов, связанных с И.
В книге об индоевроп. диалектах как
ист. реальности, связанных друг с другом
сетью изоглосс (1908), Мейе предлагает
методику изучения этих изоглосс, отра-
184 ИНДОЕВРОПЕИСТ
жающую влияние идей лингвистич. гео-
графии в применении к диалектам живых
языков, и устанавливает нек-рые крите-
рии надежности и степени диагностич-
ности тех или иных схождений. Хотя
Мейе на основании метода изоглосс и де-
лает ряд выводов (наличие итало-кельт.
яз., отрицание балто-слав. яз. и т. п.),
оригинальный характер имеет сама схема
(см.) диал. дифференциации индоевроп.
языка и состав изоглосс, особенно их пуч-
ков, определяющих с большей надеж-
ностью относит, самостоятельность тех
нли иных областей общеиндоевроп. аре-
ала.
СХЕМА А. МЕЙЕ
Краткой сводкой состояния И. являет-
ся др. классич. труд Мейе—«Введение
в сравнительное изучение индоевропей-
ских языков» (1903). Эти труды общего
характера, как и исследования Мейе в
частных областях И. (армянский, сла-
вянские, др.-греческий, германские,
иранские и др. языки), определяют лицо
И. вплоть до сер. 20 в.
Чисто лингвистич. направленность мла-
дограмматич. исследований восполняли
труды в области индоевроп. древностей,
получившие в этот период широкое раз-
витие. Среди них выделяются работы, гл.
цель к-рых — объяснить совр. соотноше-
ния индоевроп. языков в пространств,
плане (др.-индоевроп. диалектология и
позднейшие миграции, проблема праро-
дины, промежуточных «малых» праро-
дин и т. п.), и работы, поев, реконструк-
ции природных, социальных, культур-
ных, бытовых ф°Рм жизни древних ин-
доевропейцев. К первым относятся тру-
ды П. фон Брадке, Хирта (1905—1907),
3. Файста, Вальде и др., а также иссле-
дования М. Муха, Г. Коссинны н др.,
отражавшие начавшиеся в кон. 19 — нач.
20 вв. попытки решения этих вопросов
с археология, т. зр., существенные в плане
установления временных границ индоев-
роп. праязыка и осн. этапов его расчле-
нения. К работам второго рода относятся
труды О. Шрадера (с 80-х гг. 19 в.), обоб-
щенные позже (с помощью А. Неринга) в
фундаментальном словаре реалий индо-
европ. древности (2 изд., 1917—29), ис-
следования ряда специалистов по отд.
группам индоевроп. языков или по кон-
кретным разделам индоевроп. куль-
туры — прежде всего по мифологии
и по сравнит.-ист. индоевроп. праву
(Б. В. Лейст и др.). Индоевроп. «веще-
ведение» получает развитие в работах
направления «слова н вещи» (Worter
und Sachen) в 10—20-е гг. 20 в. (ср. труды
Р. Мерингера н др.). Для этого периода
характерно появление весьма дифферен-
циров. лингвистич. исследований по спец,
вопросам индоевроп. фонетики, морфоло-
гии, словообразования, реже — синтак-
сиса, а также этимология, словарей осн.
древних н новых индоевроп. языков
(К. К. Улнебек, П. Хорн, В. Прельвиц,
Э. Буазак, Вальде, А. Стокс, А. Холь-
дгр, Г. Фальк и А. Торп, Клуге, Файст,
Э. Бернекер, А. Г. Преображенский,
Г. Мейер и др.) и сравнит.-ист. грамматик
групп индоевроп. языков 2-го (а иногда
и 3-го) поколения: для др.-индоевро-
пейского — Ваккернагель, для иран-
ских — Бартоломе, для греческого —
Кречмер, Ваккернагель, Зольмсен, Шуль-
це, Мейе, Бругман, для латинского —
Ф. Штольц, Зоммер, У. М. Линдсей,
Мейе, А. Эрну, М. Нидерман и др.;
для др. италийских — Р. фон Планта,
Р. С. Конуэй, К. Д. Бак, для кельтских—
Педерсен, Турнейзен, для германских —
Штрейтберг, А. Нурен, Клуге, Хирт, для
славянских — В. Вондрак, И. Ю. Мик-
кола, В. К. Поржезинский, Лескин, поз-
же — Мейе, для армянского — Хюбшман,
Мейе, для балтийских — О. Видеман,
Траутман, Я. М. Эндзелин, К. Буга и т. п.
В это же время появляются подробные
описания диалектов ряда древних индо-
европ. языков, к-рые в ряде случаев име-
ют значение не только для данной груп-
пы языков, но н для И. в целом (ср. ис-
следования др.-греч. диалектов О. Хоф-
мана, Бехтеля, Бака, А. Тумба, работы в
области иран., герм., италийской, кельт,
диалектологии), вовлекаются в сферу ис-
следования нек-рые древние языки Бал-
кан н М. Азии (иллирийский, фракий-
ский, фригийский, ликийский и др.), а
также становятся известными (т. е. де-
шифруются и становятся объектом
предварит, сравнит.-ист. интерпретации)
новооткрытые индоевроп. языки — хетт-
ский (Б. Грозный, 1915—1917) и тохар-
ский (Э. Зиг, В. Зиглинг, Мейе), хотя
более детальная их разработка относится
уже к след, периоду.
Следующий период в раз-
витии И., начавшийся с 20-х гг. 20 в.,
продолжает предыдущий в том, что ка-
сается освоения (и введения) нового язы-
кового материала: данные анатолийской,
или хетто-лувийской, группы языков,
изучение к-рой внесло исключительно
большие изменения как в представление о
типе древних индоевроп. языков, так и в
понимание того, какой могла быть струк-
тура индоевроп. праязыка (Зоммер,
Э. Форрер, А. Гётце, Э. Стертевант,
X. Ээлольф, И. Фридрих, X. Т. Боссерт,
И. Дж. Гелб, Педерсен, Э. Бенвенист,
Курилович, А. Камменхубер, Э. Ларош,
Г. Нойман, X. Кроиассер, Г. Оттен,
П. Мериджи, У. Жюкуа, Ф. Джозефсон,
О. Карруба, Вяч. Вс. Иванов, Т. В. Гам-
крелидзе н др.). Частичное сохранение
ларннгальных, мена двойных и про-
стых согласных, tenuis и media, а и е,
ей i нт. п., структура падежей пара-
дигмы имени и особенности флексии в
ряде форм, обилие примеров гетерокли-
тич. склонения, род. п. на -el в местоиме-
ниях, четкое противопоставление двух
спряжений — на -hi и на -mi, структура
медиопассива, следы эргативности, комп-
лексы служебных (местоименно-частич-
ных) элементов, их функция и место в
структуре фразы, как и мн. др. особенно-
сти хеттского и др. анатолийских языков,
сильно повлияли на представления о ха-
рактере структуры древнего индоевроп.
языка и на мн. разделы сравнит.-ист.
грамматики индоевроп. языков. Установ-
ление ист. и генетич. связей между древ-
нейшими анатолийскими языками (кли-
нописный хеттский, лувийский, палай-
скнй, отчасти хеттско-иероглифический)
и анатолийскими языками антич. эпохи
(лидийский, ликийбкий, может быть,
карийский н нек-рые другие — ср. ис-
следования Педерсена, Зоммера, Р. Гус-
мани, Каррубы, А. Хойбека, Ноймана,
О. Массона, Мериджи и др.) позволило
еще более обстоятельно описать эволю-
цию этой ветви индоевроп. языков. Зна-
чительио пополнились и сведения о ра-
нее неизвестном древнейшем языке гре-
ков — языке крито-микен. табличек из
Пилоса, Кноса, Микен и т. п., написан-
ных линеарным письмом В (дешифровка
М. Дж. Ф. Вентриса, при участии Дж. Че-
дуика) и относящихся ко времени до сер.
2-го тыс. до н. э. Незначительно увеличи-
лись данные о древнейшем индоарийском
яз. (его следы — в Передней Азии), но
они ценны тем, что эти языковые остат-
ки могут быть относительно точно опре-
делены во времени и пространстве (при-
чем далеко к 3. от Индии). Существенны
данные о снндо-меотских и таврских ре-
ликтах индоарийской речи на Ю. Рсссии
(О. Н. Трубачев). Большой н разнообраз-
ный материал ср.-иран. языков был вве-
ден в И. в 20 в.: хотаносакскнй, согдий-
ский, хорезмийский, парфянский, бакт-
рийский (Готьо, Бенвенист, К. Г. Зале-
ман, Г. У. Бейли, И. Гершевич, В. Б. Хен-
нинг, X. Хумбах, М. И. Дресден,
С. Конов, Р. Э. Эммерик, А. Марик,
А. А. Фрейман, В. А. Лившиц, И. М. Дья-
конов, М. Н. Боголюбов, Л. Г. Герцен-
берг и др.), остатки скифского яз.
(В. И. Абаев, Я. Харматта и др.), а также
целый ряд совр. иран. диалектов (прежде
всего памирских). Ждет своей сравнит.-
ист. интерпретации все увеличивающийся
материал дардских языков. После синте-
тич. трудов по тохар, яз. (грамматич.
исследования Зига, Зиглинга, Шульце,
В. Краузе, В. Томаса, словарь П. Поухи,
этимологич. собрание А. ван Внндекен-
са и т. п.) и работ ряда исследователей
(Э. Швентнер, В. Куврер, Г. С. Лейн,
Э. Эванджелисти, Педерсен и др.) тохар,
факты во все большем объеме входят в
И. Индоевропеистика последних десятиле-
тий обогатилась данными т. наз. топоно-
мастич. языков и языков с малым кол-вом
письм. памятников — иллирийского, мес-
сапского, венетского, фракийского, фри-
гийского, македонского и др. (Н. Йокль,
X. Краэ, Фридрих, Ю. Покорный,
Дж. Бонфанте, В. Пизани, А. Блюмен-
таль, М. С. Билер, Д. Дечев, А. Майер,
Брандеиштайи, М. Лежён, Й. И. Руссу,
Г. Райхенкрон, Р. Катичич, Ч. Погирк,
О. Хаас, В. Георгиев, И. Дуриданов,
К. Влахов, Ю. Унтерман, К. де Симоне,
Дж. Б. Пеллегрини, А. Л. Просдочими,
О. Парланджели, Э. Поломе, Я. Калле-
рис, Дьяконов, В. П. Нерознак, Л. А. Гин-
дин и др.).
На очереди стоит вовлечение в русло
И. остатков иидоевроп. речи, обнаружен-
ных в древнем Средиземноморье, а также
определение генетич. принадлежности
нек-рых языков, иногда подозреваемых
в иидоевроп. принадлежности (ср. этрус-
ский). И. последнего периода обнаружива-
ет тяготение к использованию новых ме-
тодов исследования. Средн них — стрем-
ление к структурному подходу, к выра-
ботке новых критериев реконструкции
(ср., в частности, «внутреннюю» рекон-
струкцию), к использованию достижений
ареальной лингвистики, статистических
и близких им методов (см. Глоттохро-
нология), учет опыта типология, иссле-
дований и т. п. Среди достижений этого
периода: 1) создание новых теорий в об-
ласти иидоевроп. вокализма и консо-
нантизма (нек-рые из них не только дают
возможность по-новому аранжировать
известные факты, но и вскрыть более
древиее состояние системы, когда элемен-
ты данной системы входили еще в др.
классы явлений, ср. соотношение звон-
ких и глухих смычных или придыхатель-
ных и иепридыхательных и их более ар-
хаичную интерпретацию; реконструкция
ивдоевроп. праязыка без гласных фонем
и т. п.), дальнейшее развитие ларингаль-
ной теории, реабилитация тезиса об ин-
доевроп. происхождении акцентных сис-
тем нек-рых конкретных иидоевроп. язы-
ков и попытки восстановления акцентно-
интонационных типов, связанных с оп-
редел. грамматич. парадигмами (наме-
чающаяся в реконструкции «тоновая»
система в протоиндоевропейском), ср.
исследования В. А. Дыбо, В. М. Иллич-
Свитыча и др.; 2) идеи, связанные как с
реконструкцией прошлого состояния ря-
да грамматич. категорий (напр., рода,
активности/инактивности, времени и ви-
да, возможность реконструкции «довре-
менной» системы в связи с ролью инъюнк-
тива), так и со структурой нек-рых пара-
дигм (напр., склонение в имени и в гла-
голе — две серии, видимо, соотнесенные
с двумя классами имени) н характером
флексии (ср. возможность реконструк-
ции «допарадигматического» состояния в
имени н в глаголе, когда особую роль во
фразе играли служебные элементы); 3)
новые представления о синтаксич. струк-
туре предложения в древнейшем состоя-
нии (роль комплексов из частиц и место-
имений, самостоят. характер элементов,
к-рые позже стали предлогами, наличие
эргативной конструкции, правила распре-
деления слов в предложении и т. п.);
4) дальнейший прогресс в области иссле-
дования иидоевроп. лексики — индоев-
роп. словари Вальде и Покорного, 1928—
1933, Покорного, 1959—69, а также эти-
мологич. словари др.-греч. (И. Б. Хоф-
ман, Я. Фриск, П. Шантрен), др.-инд.
СХЕМА В. ПИЗАНИ
Ирландский Бриттский Галльский	Германский	Балто-славянский			Арийский
	Латинский Сикульский		Иллирий- ский	Фрако- Фригийский	Тохарский
			Оскско- умбрский	Греческий	
				Хеттский	
(М. Майрхофер), лат. (Эрну, Мейе,
Вальде), балт. (Э. Френкель), слав.
(М. Фасмер, Ф. Славский, В. Махек,
П. Скок, Ф. Безлай и др.) и др. язы-
ков. Исследования в области ономастич.
лексики позволили выявить осн. модели
иидоевроп. именословия (ср. исследования
Т. Милевского, Бенвениста, Г. Шрамма,
Майрхофера и др.) и гидронимич. типы
(исследования Краэ и его последователей
по т. наз. центр.-европ. гидронимии, вы-
явление иидоевроп. слоя гидронимии
древней М. Азии и его связей с гидрони-
мией древних Балкан и т. п.). Общие
представления о едином иидоевроп. язы-
ке-источнике подверглись критике с раз-
ных сторон — от итал. неолингвистов
(М. Бартоли, Пизани, Бонфанте, Дж. Де-
вото и др.), подчеркивавших принци-
пиальную «континуальность» иидоевроп.
языковой области, ее незамкнутый ха-
рактер (вплоть до продолжения ряда яв-
лений за пределами иидоевроп. области,
на территориях других смежных языко-
вых общностей), до Н. С. Трубецкого,
выдвинувшего идею конвергентного раз-
вития диалектов в относительно стабиль-
ное языковое единство типа «языкового
союза». В результате появились схемы
диал. членения иидоевроп. языкового
ареала, к-рые носили негативный харак-
тер (книга Бонфанте «Индоевропейские
диалекты», в к-рой отрицаются не только
такие единства, как итало-кельтские или
балто-славянские, но даже и сама италий-
ская языковая общнссть). Основываясь
на методах лингвистич. географии, Бон-
фанте постулирует наличие двух отно-
сительно замкнутых групп — западной
(италийский, кельтский, германский) и
восточной (славянский и арийский), свя-
зующими звеньями между к-рыми явля-
ются иа С. балтийские языки, на Ю. греч.
яз. Диал, схема И. А. Кернса и Б. Швар-
ца, учитывающая и новооткрытые языки,
строится на признании особой сев.-центр,
группы в составе германского, балто-сла-
вянского, греческого и арийского язы-
ков, из к-рых арийский позже передви-
нулся на юго-восток. По дуге, внешней
к этой группе, в направлении с С.-З. на
Ю.-В. располагались кельтские (бритт-
ский), оскско-умбрский, иллирийский,
фракийский, а еще дальше, иа перифе-
рии, соответственно ирландский, латин-
ский, фригийский, хеттский и тохарский,
также передвинувшийся иа восток. Пи-
зани, подчеркивавший проницаемость
днал. границ для языковых инноваций н
на этом основании отказавший в доказа-
тельности ряду традиционных критери-
ев, строит свою схему (см.).
Используя лексико-статистич. методи-
ку, А. Л. Крёбер и К. Д. Кретьен (1937)
пришли к выводам, согласующимся с
представлениями, сложившимися иа иной
основе: преимуществ, близость греческо-
го и индоиранского, а германского —
с балтийским н италийским и лишь
во вторую очередь —
сославянскими и кельт-
скими языками. По-
пытки начертить схе-
му иидоевроп. диа-
лектов принадлежат
В. Порцигу (1954) и
отчасти Краэ (1954).
Их общая черта —
подчеркивание тесных
связей внутри зап. ча-
сти иидоевроп. ареала
(попарных — италий-
ский и иллирийский,
италийский и кельт-
ский, кельтский и гер-
манский и т. п. свя-
зей, и более крупных — италийский,
кельтский, германский; кельтский, бал-
тийский и славянский; германский и бал-
то-славянский; иллирийский, балтийский
и славянский; италийский, кельтский,
венетский, иллирийский и т. п. связей)’
Порциг сходным образом описывает и
вост, часть иидоевроп. ареала (греческий
и армянский, греческий и арийский, ар-
мянский н арийский и т. п.; греческий,
армянский и арийский; арийский, сла-
вянский н балтийский; греческий, армян-
ский, балтийский и славянский; арий-
ский, греческий, балтийский и славян-
ский; албанский, балтийский и славян-
ский и т. п.; тохарский и хеттский рас-
сматриваются особо). Т. о., наблюдается
тенденция к более дифференциров. схе-
мам соотношения иидоевроп. диалектов,
не всегда даже допускающим однознач-
ную пространств, интерпретацию линг-
вистнч. картины. Ведущие фигуры этого
периода в развитии И.: во Франции —
Бенвенист, в Польше — Курилович, в
Германии — Ф. Шпехт, Зоммер, Краэ,
Порциг, П. Тиме, Покорный, в Италии —
Пизани, Бонфанте, Девото, в США —
К. Уоткинс, Я. Пухвел, Поломе; н СССР
— Вяч. Вс. Иванов, Гамкрелидзе и др.
ИНДОЕВРОПЕИСТ 185
В последнее время получает развитие
типологич. описание индоевроп. язы-
ков (ср., напр., работы П. Хартмана и др.),
к-рое может привлечь к себе внимание
исследователей в связи с вхождением ин-
доевроп. языков в более широкие общ-
ности — как генетически связанные, так
и не связанные. Особое развитие получила
в 60—70-х гг. 20 в. наука об индоевроп.
древностях, к-рая обнаруживает тен-
денцию к дифференциации. Единичные
в прошлом попытки определения архео-
логия. культуры древних индоевропей-
цев (Коссиниа, Г. Гюнтерт, Шпехт и др.)
продолжены на более широкой основе и с
перспективными результатами (ср. ис-
следования М. Гимбутас, П. Боск-Гим-
пера, Р. У. Эрих и др.). Социальные,
правовые, экономия, институции древ-
них индоевропейцев исследовал Бенве-
нист (отчасти Уоткинс и др.). В области
индоевроп. мифологии (как и в изучении
социального устройства) много сделано
Ж. Дюмезилем, Тиме, Г. Ломмелем,
Ф. Б. Я. Кёйпером и др. В области ис-
следования поэтпч. языка древних индо-
европейцев («indogermanische Dichter-
sprache») особенно стимулирующими ока-
зались опубликованные (посмертно) за-
писи Соссюра об анаграммах, труды
Гюнтерта (в частности, о языке богов и
языке людей) и Р. Шмитта об индоевроп.
поэзии и поэтич. языке (в частности, о
поэтич. формулах). Наука об индоевроп.
древностях находит дополнит, стимулы
в ностратич. теории, выдвинутой и обос-
нованной Иллич-Свитычем. Вхождение
индоевроп. языков в группу «больших»
языковых общностей (семито-хамитской,
картвельской, уральской, алтайской,
дравидской) и специфич. связи внутри
этой «сверхгруппы», несомненно, должны
помочь в определении прародины индо-
европ. языка (проблема, занимающая осо-
бое место в И. и цока еше далекая от реше-
ния, к-рое бы примирило хотя бы боль-
шую часть специалистов) и путей мигра-
ции индоевроп. племен в те области, где
их уже . застает история.
В фундаментальном исследовании
Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Иванова («Индо-
европейский язык и индоевропейцы. Ре-
конструкция и историко-типологический
анализ праязыка и протокультуры», 1984)
индоевропейский рассматривается в кон-
тексте др. ностратич. языков и предла-
гается новое решение прародины индоев-
ропейцев, учитывающее расположение
возможных прародии др. ностратич. язы-
ков; предлагается объяснение путей рас-
селения разных индоевроп. семей; вос-
станавливаются особенности жизни древ-
них индоевропейцев на основании индо-
европ. словаря.
Более чем за полтора века своего
существования И. стала ведущей во
всех отношениях областью сравнит.-ист.
яз-знання, образцом для исследования
др. родств. групп языков. Важнейшие
достижения сравнит.-ист. и теоретич.
яз-знания имели место именно в И. и,
получив здесь апробацию, стали внед-
ряться в др. областях яз-знания.
* Дельбрюк Б., Введение в изучение
языка, в кн.: Б у л и ч С.. Очерк истории
яз-знания в России, т. 1, СПБ. 1904; Том-
сен В., История языковедения до кои.
XIX в., [пер. с дат.], М., 1938; Мейе А.,
Введение в сравнит, изучение индоевроп. язы-
ков, 3 изд., М,— Л., 1938; Бенвенист Э.,
Индоевроп. именное словообразование, пер. с
франц., М.. 1955; Десницкая А. В.,
Вопросы изучения родства индоевроп. языков,
М. —Л.,1955; Общее и индоевроп. яз-знание.
186 ИНДОЕВРОПЕЙСК
Обзор лит-ры, пер. с нем., М., 1956; Геор-
гиев В. И., Исследования по сравнит.-ист.
яз-знанию. (Родств. отношения индоевроп.
языков), М.» 1958; Порциг В., Членение
индоевроп. языковой области, пер. с нем.,
М., 1964; Иванов Вяч. Вс., Общеин-
доевроп. праславянская и анатолийская язы-
ковые системы, М.,	1965; Савчен-
ко А. Н., Сравнит, грамматика индоевроп.
языков, М., 1974; Семереньи О.,
Введение в сравнит, яз-знание, пер. с нем.,
М., 1980; Гамкрелидзе Т. В., Ива-
нов Вяч. Вс., Индоевроп. язык и индо-
европейцы. Реконструкция и ист.-типо-
логия. анализ праязыка и протокультуры,
кв. 1 — 2, Тб., 1984; Леман В. Ф. (Ос-
тин), Индоевропеистика сегодня. ВЯ, 1987,
№ 2; НЗЛ, Новое в совр. индоевропеистике,
в. 21, М., 1988; Brugmann К.. Del-
fa г u с к В., GrundriB der vergleichenden Gram-
matik der indogermanischen Sprachen, Bd 1 —2. 2
Aufl., Stras.,1897 —1916; Schrader O.,
Reallexikon der indogermanischen Altertums-
kunde, hrsg. von A. Nehring, 2 Aufl., Bd 1—2,
B.— Lpz., 1917 — 29; Hirt H., Indogerma-
nische Grammatik, Tl 1—7, Hdlb., 1921 — 37;
Pokorny J., Indogermanisches etymolo-
gisches Worterbuch, Lfg 1 — 18, Bern —
Munch., 1950—69; Hencken H., Indo-
European languages and archeology, Menasha
(Wisconsin), 1955; Bosch-GimperaP.,
Les Indo-Europeens. Problemes archeologiques,
P., 1961; De vo to G., Origini indeuropee,
Firenze, 1962; Kurylo w icz J., The
inflectional categories of Indo-European.
Hdlb., 1964; Schmitt R.. Dichtung und
Dichtersprache in indogermanischer Zeit,
Wiesbaden. 1967; Watkins C.. Formen-
lehre, в кн.: Indogermanische Grammatik.
hrsg. von J. Kuryiowicz.. Bd 3. Tl 1. Hdlb..
1969; Ben veniste E.,Le vocabulaire des
institutions indo-europdennes, t. 1 — 2, P.. 1969;
Indo-European and Indo-Europeans, ed. by
G. Cardona, H. M. Hoenigswald and A. Senn,
Phil.. [1970]; см. также лит. при ст. Индоев-
ропейские языки.	В. Н. Топоров.
Кроме общелингвистич. журналов и жур-
налов по классич. филологии (см. Журналы
лингвистические) проблемам И. посвяще-
ны специализнров. журналы: «Zeitschrift fur
vergleichende Sprachforschung auf dem Gebiete
der indogermanischen Sprachen» («Kuhn's
Zeitschrift*. Германия. ФРГ, место изд. разл.,
1852—),« Archivio glottologico italiano» (Firen-
ze, 1873—X,<Beitrage zur vergleichenden Sprach-
forschung auf dem Gebiete der arischen, cel-
tischen und slavischen Sprachen» (B., 1856—
1876), «Beitrage zur Kunde der indoger-
manischen Sprachen» («Bezzenberger's Beit-
rage»; Gott.. 1877 — 1906), «Indogerma-
nische Forschungen: Zeitschrift fur In-
dogermanistik und allgemeine Sprachwis-
senschaft» (место изд. разл. [ныне West В.],
1891—). «Rivista indo-greco-italica di filo-
logia: Lingua antichita» (Napoli, 1916—37),
«Revue des etudes indo-europeennes» (Buc.,
1938—47); «Studia Linguistica: Revue de lingu-
istique generale et comparee» (Lund, 1947 — ),
«Lingua posnaniensis» (Poznan. 1949—),
«Munchener Studien zur Sprachwissenschaft»
(Munch., 1954—), «РНМА. Mitteilungen zur
indogermanischen, vornehmlich indo-iranischen
Wortkunde sowie zur holothetischen Sprach-
theorie» (Miinch., 1955—69), «The Journal of
Indo-European Studies» (США, место изд.
разл., 19/3—). Рецензии и библиография
работ по И. содержатся в «Indogermanisches
Jahrbuch» (за 1913—1948; Stras.— В.—
Lpz., 1914—55) и его преемнике «Kratylos»
(Wiesbaden, 1956—). Е. А. Хелимский.
ИНДОЕВРОПЕЙСКИЕ ЯЗЫКЙ — од-
на из крупнейших семей языков Евразии,
распространившаяся в течение послед-
них пяти веков также в Сев. и Юж. Аме-
рике, Австралии и отчасти в Африке.
Поскольку сравнительно-исторический
метод и соответственно сравнительно-
историческое языкознание возникли на
основе изучения ряда языков, к-рые поз-
же были названы индоевропейскими
(«индогерманские» — в нем. лингвистич.
традиции), И. я. были первой языковой
семьей, постулированной как особая
форма объединения языков по генетич.
связям. Выделение в науке др. языковых
семей, как правило, непосредственно или
хотя бы опосредствованно, ориентирова-
лось на опыт изучения И. я., подобно тому
как сравнит.-ист. грамматики и словари
(прежде всего этимологические) для др.
языковых групп учитывали опыт соотв.
трудов на материале И. я., для к-рых эти
труды впервые были созданы. Этим оп-
ределяется роль И. я. как единой языко-
вой семьи и исследований в области изу-
чения И. я. (см. Индоевропеистика)
для развития ист. яз-знания.
Основания для выделения И. я. в осо-
бую семью лежат в области сравнит.-ист.
яз-знания, и именно его принципами оп-
ределяется характер подобия (и его сте-
пень) языков, классифицируемых как
И. я. Состав индоевроп. семьи языков
определяется след, образом.
Хеттско-лувийская, или
анатолийская, группа (в М. Азии)
представлена рядом языков двух разл.
хронология, периодов: 18—13 вв. до
н. э.— хеттский клинописный, или ие-
ситский (древнейший памятник — над-
пись хеттского царя Аниттаса, позже —
тексты ритуального, мифология., ист.,
политич., социально-экономич. харак-
тера; эпич., автобиография., завещат.
тексты, остатки гимновой традиции и
т. п.), лувийский клинописный, палай-
ский (тексты на обоих — 14—13 вв. до
н. э.; палайскне отрывки скудны); к
промежуточному периоду относится иеро-
глифич. хеттский (иероглифич. лувий-
ский), просуществовавший до 9—8 вв.
до н. э.; тексты этой письменности во
2-м тыс. до н. э. начинаются, возможно,
еще с 16 в. до н. э. (булла с оттиском пе-
чати царя Испутахсу), но они пока не
читаются, н вопрос об их языковой при-
надлежности остается открытым; антич-
ное время — лидийский (в основном
надписи 7—4 вв. до н. э., ср. лидийско-
арамейские билингвы; т. наз. парали-
дийские надписи пока не объяснены с
т. зр. их языковой принадлежности), ли-
кийский (ср. ликийско-греч. билингвы и
особенно большую надпись из Ксанфа;
выделяют ликийский А и ликийский Б,
или милийский), карийский (надписи
7—3 вв. до н. э.; т. иаз. пракарийские и
кароидные надписи еще не дешифрова-
ны, и принадлежность соотв. языков ие
установлена), сидетский (ряд надписей,
средн к-рых два сравнительно больших
текста посвятит, характера), писидий-
ский (16 кратких эпитафий); возможно,
сюда же следует отнести нек-рые «малые»
языки, известные из греч. глосс и по то-
пономастич. материалам, типа киликий-
ского, ликаонского, мэонского (мавн-
ского).
Индийская, или индоарий-
ская, группа (сев. половина Индий-
ского субконтинента, о. Ланка): древ-
ний период — ведийский язык (древней-
шие тексты —собрание гимнов «Ригведы»,
кои. 2-го — нач. 1-го тыс. до н. э.), сан-
скрит, известный в неск. вариантах —
классическом, эпическом и т. наз. буд-
дийском (иногда выделяют также ведий-
ский санскрит), возможно, особый «месо-
потамский» древнеиндийский, о к-ром
можно судить по отд. словам и именам
собственным в переднеазиат. источниках
с сер. 2-го тыс. до н. э.; средний период —
ср.-инд. языки, или пракриты, среди
к-рых особенно известны пали (язык
буддийского Канона, наиболее архаич-
ный из пракритов и более всего близкий
к др.-индийскому), пракриты надписей
Ашоки, т. наз. ранний пайшачи, пракриты
нек-рых ранних эпиграфич. документов,
т. наз. литературные пракриты — как
сев.-западные (шаурасени — довольно
значит, прозаич. фрагменты в пьесах),
так и восточные (магадхи — реплики в
пьесах со следами диал. дифференциа-
ции, лит. обработка слаба и непоследова-
тельна; махараштри—светская поэзия,
поэмы, лирич. антология Халы и т. п.);
промежуточное положение занимает ард-
хамагадхи (язык джайнской лит-ры);
пракриты эпиграфич. текстов 1—4 вв.
и. э., пайшачи, чулика-пайшачи, пракрит
документов иа кхароштхи из Вост. Тур-
кестана (сев.-зап. пракрит); поздние
пракриты, или апабхранша; новый пе-
риод— 1) центр, группа — хинди; 2)
вост, группа — бпхари (майтхпли, магахи,
бходжпури), бенгали, ассамский, ория
(или одри, уткали); 3) юж. группа —
маратхи; 4) сингальский яз.; 5) сев.-зап.
группа—синдхи, лахнда (лендп), панд-
жаби; 6) зап. группа — раджастхани,
гуджарати, бхили, кхандеши; 7) группа
пахари — вост, пахари (он же непали),
центр, пахари, кумацни, гархвали, зап.
пахари. Особого упоминания заслужи-
вает недавно обнаруженный в Ср. Азии
инд. язык парья. Цыган, яз., представ-
ленный в Индостане рядом диалектов,
довольно широко распространен и за его
пределами (в Европе). Возможно, к индо-
арийской группе восходят и близкие
к ней дардские языки, связываемые,
впрочем, нек-рыми специалистами с
иранскими языками, но чаще рассмат-
риваемые как третья равноправная груп-
па внутри индоиранской семьи (наряду
с индоарийской и иранской; см. Ин-
доиранские языки). Обычно выделяют
нурнстанские языки, центр.-дардские,
вост.-дардские, или собственно дардские.
Иранская группа: древний пе-
риод — авестийский (прежде называл-
ся зендским; язык собрания священных
текстов «Авесты», самые ранние рукопи-
си— с 13—14 вв., они отражают кано-
нич. текст сасанидекой «Авесты» сер.
1-го тыс., к-рый в свою очередь восходит
к еще более ранним, «аршакндским», за-
писям, сохраняющим нек-рые черты, ви-
димо, современные ведийской эпохе);
др.-персидский (язык ахеменидских
клинописных надписей 6—4 вв. до н. э.,
важнейшая из них — Бехпстунская),
принадлежащий к зап.-пран, диалектам,
как и мидийский (язык, о к-ром можно
судить по топономастич. данным, обычно
в несовершенной передаче); скифский
яз., напротив, как и авестийский, отража-
ет вост.-иран. диалекты (ок. 200основ, вос-
станавливаемых иа материале греч. запи-
сей скиф, наименований людей и мест
при контроле со стороны нек-рых других
вост.-иран. языков более позднего време-
ни); средний период (4—3 вв. до и. э.—
8—9 вв. н. э.) — ср.-персидский, или
пехлеви (2—3 вв. и. э.; надписи на печа-
тях, монетах, геммах, сосудах, наскаль-
ные надписи, манихейские документы
8—9 вв. и особенно, конечно, богатейшая
вероучит. лит-ра зороастризма, а также
тексты светского содержания), парфян-
ский (хозяйств, документы, надписи,
письма, с 1 в. до н. э.; манихейские текс-
ты), относящийся к зап.-иран. языковой
области, и согдийский (по языку несколь-
ко различаются между собой буддий-
ские, манихейские и христ. тексты на
согдийском), хорезмийскпй (фрагмент
надписи на сосуде 3 в. до н. э., документы
архива из Топрак-Кала предположитель-
но 3 в. н. э., глоссы в араб, сочинении
13 в,, фразы в араб.-перс, словаре 11 —
12 вв. и т. п.), сакский, или хотаносак-
ский, язык ираноязычных надписей на
брахми из Хотана, Тумшука («тумшук-
СКий» диалект) и др. мест, 7—10 вв.
(обычно различают др.-хотанский и позд-
нехотаиский), принадлежащие вост.-иран.
днал. области; сюда же, видимо, отно-
сятся бактрийский яз., или т. наз. этео-
тохарский, о к-ром можно судить прежде
всего по недавно найденной относитель-
но большой надписи из Сурхкоталя
(Сев. Афганистан, предположительно
1—2вв.)ипо легендам на кушанских н
эфталитских монетах, и, несомненно,
аланский яз., продолжающий скифо-сар-
матские диалекты и имевший распростра-
нение на Сев. Кавказе, в южнорус. сте-
пях; сохранилось неск. аланских фраз
у визант. писателя 12 в. Иоанна Цеца,
Зеленчукская надгробная надпись 10 в.,
топономастич. данные и алан, заимство-
вания в венг. яз.; новый период (с 8—
9 вв.) — персидский (др. наименования—
фарси, парси, парси-и-дари) — язык
многовековой лит-ры, иногда особо выде-
ляют совр. персидский, отличающийся в
ряде отношений от классического персид-
ского; таджикский, пушту (пашто, аф-
ганский), курдский, лурские и бахтиярс-
кие диалекты (бесписьменные, на Ю.-З.
Ирана), белуджский, или балучи, тат-
ский, талышский, гилянский и мазаиде-
ранский, диалекты Центр, и Зап. Ирана
(язди, или габри, наини, натанзи, хури
и др.), парачи, ормури, кумзари, принад-
лежащие к зап.-иранским, осетинский,
памирские языки, среди к-рых — шуг-
нанский, рушанский, бартангский, оро-
шорский, сарыкольский; язгулямский,
ишкашимский, ваханский, мунджанский,
йидга, принадлежащие к вост.-иранским.
Тохарская группа, где выделяют
тохарский А (он же вост.-тохарский, кара-
шарский или турфаиский) и тохарский
Б (он же зап.-тохарский, кучанский)
(Синьцзян, 5—8 вв.).
Армянский язык: др.-армянский
— грабар, язык древнейших памятников
5—11 вв., включающих религ., ист., фи-
лос. и др. тексты, в значит, степени пере-
водные; ср.-армянский 12—16 вв.; ново-
армянский — с 17 в., когда создается
«гражд. язык» — ашхарабар, легший в
основу вост, варианта лит. языка; на ос-
нове говоров гур. Армении сложился зап.
вариант арм. лит. языка, на к-ром также
существует богатая лит-ра.
Фригийский язык (в зап. части
М. Азии): ст.-фригийские надписи 8 —
3 вв. до н. э., новофригийские надписи
2—3 вв.; фригийские глоссы у Гесихия и
других греч. и визант. авторов; фригий-
ская гопоиомастика.
Фракийский язык (в вост, час-
ти Балкан и на С.-З. М. Азии): известно
неск. кратких надписей — из Кёльмена
(6 в. до н. э.), Езерова (5 в. до н. э.), Ду-
ваилы (5 в. до н. э.) и т. п., в отношении
к-рых предлагаются разные варианты
дешифровок; фракийские глоссы у антич.
и визант. авторов, ряд дакийских назва-
ний растений, обширный топономастич.
материал; с фракийским языком были
связаны дако-мизийские говоры, ср. ми-
зийскую надпись из Уюджука (4—3 ви.
до н. э.).
Иллирийская группа (в зап.
части Балкан и отчасти в юго-вост. Ита-
лии): выделяют собственно иллирийский,
вероятно, обладавший рядом диалектов
(известен по ряду глосс у греч. и лат. авто-
ров и довольно обширным топономастич.
данным; эпиграфич. памятников, строго
говоря, нет), и мессапский (Юж. Италия,
ок. 350 надписей 6—1 вв. до н. э., ряд
глосс, чаще всего у Гесихия, топономас-
тнч. материал).
Албанский язык: первые памят-
ники с 15 в.; нек-рые ученые видят в ал-
банском потомка иллирийского языка,
другие считают его продолжением фра-
кийского.
Венетский язык (в сев.-вост.
Италии) представлен материалом ок.
250 надписей 6—1 вв. до н. э.; в прежних
классификациях нередко зачислялся в
италийскую группу; об отношении этого
языка к племени венетов — вендов ан-
тичных источников, помещаемых на юж.
побережье Балтийского м., ничего опре-
деленного сказать нельзя.
Греческая группа представлена
рядом др.-греч. диал. группировок:
ионийско-аттическая, аркадо-кипрская
(ахейская), северо-восточная, западная;
древнейшие тексты — крито-микен. над-
писи из Кносса, Пилоса, Микеи и г. д.,
написанные на табличках линеарным Б
письмом и датируемые 15—11 вв. до н. э.;
язык поэм Гомера сложился, вероятно,
ок. 9 в. до н. э.; несколько позже появля-
ются тексты лирич. поэтов, трагиков,
обширный эпиграфич. материал и т. д.;
к 4 в. до и. э. на основе аттич. диалекта
складывается койне, с начала нашей эры до
15 в.— ср.-греческий (византийский), да-
лее — новогреческий в двух вариантах —
книжном и более архаичном (кафаревуса)
н близком к разговорному (димотика).
Италийская группа (на Апен-
нинском п-ове): древний период — ла-
тинский, представленный- вначале гово-
ром Рима и его окрестностей, а позже рас-
пространившийся на всю Италию, оттес-
нив. затем и вытеснив др. языки, а далее
— и на значит, часть Европы от Пиреней-
ского п-ова и Галлии до Дании и Сев.
Африки (древнейшие тексты: надпись на
Преиестинской фибуле, ок. 600 до н. э.,
подлинность к-рой в последнее время бы-
ла поставлена под сомнение; сильно пов-
режденная надпись на форуме, 6 в. до н. э.;
т. наз. Дуэнова надпись, от 6 до 4 вв. до
н. э.; позже — Сципионовы эпитафии,
лит., правовые, ист., науч., публицистич. и
т. п. тексты), фалискский (иеск. надпи-
сей, в т. ч. 7—16 вв. до н. э.; имена соб-
ственные), певкинский (скудные остатки),
оскский, или осский (язык племен кампан-
ской федерации; известно ок. 300 надпи-
сей 5 в. до и. э.— 1 в. н. э., наиболее
известен текст Бантинского закона), ум-
брский (немногочисл. надписи и один
крупный италийский текст—«Игувин-
ские таблицы», наиболее поздняя часть
к-рых датируется 2 в. до н. э.); возможно,
сюда же относились и нек-рые другие
райо исчезнувшие и/или не оставившие
после себя текстов языки, как, иапр.,
сикульский в Сицилии (неск. глосс);
средний период — нар. латынь (вуль-
гарная латынь) и формирующиеся на ее
основе локальные варианты «романской»
речи; новый период — ром. языки. Р о-
майская группа включает фран-
цузский, окситанский (провансальский),
испанский, каталанский, галисийский,
португальский, итальянский, сардский
(сардинский), ретороманский, румын-
ский, молдавский, арумынский (или аро-
муиский, македоно-румынский), истро-
румынский, мегленитский, или меглено-
румынский, вымерший в кон. 19 в.
далматинский; на основе ром. языков
возникли креольский язык (в резуль-
тате скрещения с языком туземцев на
о. Гаити, см. Креольские языки) и неко-
торые искусств, междунар. языки типа
эсперанто.
Кельтская группа (на крайнем
3. Европы — от Ирландии и Шотландии
на С. до Пиренейского п-ова на Ю.),
в к-рой обычно выделяются 3 группиров-
ки: 1). галльская, представленная галль-
ским яз., распространившимся на терр.
ИНДОЕВРОПЕЙСК 187
Франции и Сев. Италии, а позже и далеко
к В.— на Балканы и даже в М. Азию;
надписи скудны и обычно далеки от яс-
ности, среди ннх — известный календарь
из Колиньи; есть глоссы и топономастич.
факты в трудах антич. авторов; в первые
века н. э. галльский прекратил свое су-
ществование; 2) бриттская, представлен-
ная двумя живыми языками — валлий-
ским (уэльским, памятники с 11 в.) и
бретонским, известным по глоссам с 8 в.,
а по лит. текстам с 14 в., и корнским, вы-
мершим в 18 в. (известен глоссарий 13 в.
и тексты, начиная с 15в.); 3)гойдельская,
представленная самым многочисленным
из совр. кельт, языков — ирландским
(«огамические» надписи с 4 в., многочисл.
глоссы с 7 в. и далее — богатая лит-ра;
выделяют др.-ирландский, ср.-ирланд-
ский и новоирландский), а также гэль-
ским (шотландским) и вымершим мэнс-
ким; особо следует назвать кельт, яз.
(или языки) Испании, появившийся здесь
около сер. 1-го тыс. до н. э. с севера и вы-
мерший, видимо, к эпохе Великого пере-
селения народов, обычно его называют
кельтиберским, иногда к кельтским при-
числяют лепоитийский яз., известный по
иемногочисл. реликтам; заслуживают
внимания несомненные следы кельт, эле-
мента (в виде заимствований и топони-
мии, не говоря уже об археологии, данных)
в Центр, и Вост. Европе (юж. Германия,
Австрия, Чехия, терр. к 3. от Карпат,
Балканы), а также в М. Азии (галаты);
кельт, субстрат оказал особое влияние
на развитие ром. языков.
Германская группа, в к-рой пред-
ставлены 3 группировки-. 1) вост.-герман-
ская — готский [перевод Библии Ульфи-
лой (Вульфилой) в 4 в.; ряд мелких тек-
стов и надписей, в т. ч. и предшество-
вавших переводу]; в 16 в. было запи-
сано неск. слов на «крымско»-гот. яз.
О. Г. фон Бузбеком; в Италии, Испании,
иа Балканах готский исчез очень райо;
в группировку входят и нек-рые другие
рано вымершие и почти не оставившие
следов языки типа вандальского, бур-
гундского и др.; 2) зап.-германская —
верхненемецкий, причем обычно разли-
чают др.-верхненемецкий, 8—11 вв.
(глоссы; перевод устава бенедиктинцев
Сен-Галлена, кон. 8 в.; переводы молитв,
богословского трактата Исидора Севиль-
ского, кон. 8 в.; Татиан, 9 в., Л. Ноткер,
кои. 10—нач. 11 вв.; поэтич. тексты —
«Муспилли», 9 в., и др.; « Мерзебургские
заговоры», 10 в., «Песнь о Гильдебранде»
и др.), ср.-верхненемецкий, 12—15 вв.,
и нововерхненемецкий, или просто не-
мецкий; идиш, или иовоеврейский (на
основе верхненем. диалектов с элемента-
ми др.-еврейского, славянских и др. язы-
ков); нижненемецкий, где различают др,-
нижненемецкий (древнейший текст —
поэма «Хелианд», 9 в.), ср.-нижнене-
мецкий и новонижненемецкий, в лит.
форме представленный нидерландским
(голландским); африкаанс, или бур-
ский язык, — нижненем. речь, пере-
несенная колонистами в Юж. Африку;
др.-английский, или англосаксонский,
7—11 вв. (такие тексты, как «Беовульф»,
сочинения Альфреда Великого, Альфриха
и др.), др.-саксонский, ср.-английский,
12—15 вв., новоанглийскии, или англий-
ский; фризский (памятники с 13 в.);
3) сев.-германская, или скандинавская,—
исландский (древнейшие рукописи с 12 в.),
язык эпич. поэзии («Эдда», поэзия ска-
льдов) и богатой прозаич. лит-ры (саги);
язык раннего периода обычно называют
188 ИНДОЕВРОПЕЙСК
др.-исландским, др.-северным, др.-за-
падносеверным (с 3 в. начинаются ру-
нич. надписи); датский, шведский, нор-
вежский с двумя формами лит. языка —
риксмол (или букмол) и лансмол (или
нюнорск), различающимися между собой
как более книжный, близкий к датскому,
и более близкий к нар. норв. речи; фа-
рерский. Согласно новейшей т. зр. др.-
герм. языки делятся на 2 группы (см.
Германские языки).
Балтийская группа, обычно чле-
нимая на зап.-балтийские — прусский
(памятники 14 и 16 вв.), ятвяжский, или
судавский, галиндский, или голядский,
возможно, и нек-рые другие, напр. ша-
лавский, оставившие по себе следы только
в топономастике и все вымершие, види-
мо, в 17 в., и вост.-балтийские — литов-
ский, латышский (первые значит, тексты
с 16 в.) и иногда особо выделяемый лат-
гальский, а также вымершие языки:
куршский (в последнее время относимый
к зап.-балт.), селонский, или селийский;
следует иметь в виду и балт. речь (до
11 в.) Верх. Поднепровья, Поочья, Под-
московья, по крайней мере отчасти
совпадающую с галинд. яз. и тоже
рано вымершую.
Славянская группа, в к-рой обы-
чно вычленяют 3 подгруппы (первоначаль-
но предпочитали двойное деление: сев.-
славянская и юж.-славянская): 1) юж,-
славянскую: старослав. яз., 10—11 вв.,
в реконструкции — 9 в. (переводы Еван-
гелия, Псалтыри, Требника и др. религ.
лит-ры; следы поэтич. текстов, публи-
цистики и т. п.), выступавший как общий
язык культа у славян и продолживший
свое существование у восточных и у б. ч.
юж. славян, с нек-рыми местными моди-
фикациями как церк.-слав. яз. разных из-
водов (рус., болг., серб, и т. п.); болгар-
ский, македонский, сербскохорватский
(с двумя вариантами — сербским, поль-
зующимся кириллицей, и хорватским,
пользующимся латиницей), словенский,
или словинский; 2) зап.-славянская: чеш-
ский, словацкий, польский с обладаю-
щим собств. лит. традицией кашубским
диалектом, словинско-помор. говоры,
верхнелужицкий, нижнелужицкий, вы-
мерший полабский (дравено-полабский)
и ряд слав, говоров между Одрой и Эль-
бой, также исчезнувших уже на глазах
истории; 3) вост.-славянская: русский,
или великорусский, украинский, раньше
называвшийся и малорусским, белорус-
ский.
Несомненно, что существовали и
нек-рые другие И. я. Одни из них вымер-
ли бесследно, другие оставили по себе
иемногочисл. следы в топономастике и
субстратной лексике. Случай, когда та-
ких следов вполне достаточно, чтобы на
их. основе реконструировать особый язык,
представлен т. наз. пеласгским яз. до-
греч. населения Др. Греции; сама рекон-
струкция его фонетич. особенностей мо-
жет быть и довольно корректной, но это
еще не решает вопроса о конкретной при-
надлежности данного языка. В отношении
третьих языков есть сомнения, являются
ли они самостоят. особыми языками илн
же лишь разновидностями уже известных
языков (случай др.-македонского, или
македонского, яз., к-рый часто считают
др.-греческим или иллирийским); нако-
нец, в связи с четвертыми продолжает
стоять вопрос о принадлежности их к И.
я. (случай этрус. яз.).
Временные и пространств, диапазо-
ны И. я. огромны: во времени — с
самого нач. 2-го тыс. до н. э., в прост-
ранстве — от побережья Атлантиче-
ского ок. на 3. до Центр. Азии на В.
и от Скандинавии на С. до Средиземно-
морья на Ю.; в последние 500 лет наблю-
дается активная экспансия таких новых
И. я., как английский, испанский, фран-
цузский, португальский, нидерландский,
русский, приведшая к появлению индо-
европ. речи на всех материках. Уже в ист.
время или незадолго до него (притом что
реконструкция исходного состояния до-
статочно надежна) совершались мигра-
ции носителей И. я. Из них достаточно
указать лишь нек-рые: приход хетто-
лувийских племен в М. Азию, вероятно,
из более сев. ареала (не исключено, что
из-за Черного или Каспийского морей —
через Кавказ или Балканы) и продвиже-
ние их на 3. М. Азии к Эгеиде; миграция
индоиран, племен (видимо, из южнорус.
степей) на Ю.-В.— частично через Кав-
каз и далее в М. Азию, Месопотамию,
Иран, но в значит, степени — севернее
Каспийского м., через Ср. Азию (для ве-
дийских племен более или менее надеж-
но прослеживается путь из вост. Ирана,
в частности из Белуджистана, в сев.-зап.
Индию, в Пенджаб, и уже в более позднее
время далее на В. по течению Ганга и
на Ю. в сторону Декана); дальше всех
продвинулись иа В. тохары, к-рые, судя
по ряду обстоятельств (в частности, по
заимствованиям из финно-угор. языков),
видимо, также пришли к В. между юж.
оконечностью Уральских гор и Каспий-
ским м. Др.-греч. племена из глуби Бал-
кан двинулись в юж. направлении, ос-
воили всю Грецию вплоть до Пелопоннеса,
о-вов Эгейского и Средиземного морей, а
далее и зап. побережье М. Азии (Иония)
и сев. берега Черного м.; вместе с тем не
исключены и зап. миграции греч. племен—
как в пределах М. Азии, так и вие ее;
происходили миграции фригийцев, фра-
кийцев, вероятно, армян (как позже
кельтов и нек-рых др. племен) с Балкаи
в М. Азию, а иногда и далее иа В. вплоть
до Закавказья (армяне); движение герм,
племен с С. (из Скандинавии, Ютлан-
дии, с юж. побережья Балтийского м.,
напр. готов и др.) к Ю., через Польшу,
Россию, в южнорус. степи, Крым, Дакию,
на Балканы, в Италию, Францию, Испа-
нию, даже в Сев. Африку, на Британские
о-ва ит. п.; кельт, миграции к Ю. в Ис-
панию н Италию, а также на В. и Ю.-В.
через Германию, Австрию в Чехию, юж.
Польшу, зап. Предкарпатье, Балканы,
в М. Азию; движение италийских племен,
венетов, иллирийцев из Центр. Европы
к Ю. на Апеннинский п-ов и на Балканы;
распространение славян к Ю. на Балка-
ны, к В. и С. в России, позже вплоть до
Ледовитого и Тихого океанов, отчасти
и на 3. к Эльбе; распространение балт.
племен к Ю. и Ю.-В. от Прибалтики и
т. п. Эти этнич. передвижения соотно-
сятся с постоянным изменением языко-
вой ситуации на территориях, охвачен-
ных И. я. Можно полагать (такова пока
наиболее распространенная точка зре-
ния), что область первоначального (или
просто достаточно раннего) распростра-
нения И. я. (или, точнее, диалектов) ле-
жала в полосе от Центр. Европы и Сев.
Балкан до Причерноморья (южнорус. сте-
пи). Вместе с тем выдвигается гипотеза,
согласно к-рой начальный центр ирра-
диации И. я. и соотв. культуры лежал
на Бл. Востоке, в достаточно близком
соседстве с носителями картвельских,
афразийских (семито-хамитских) язы-
ков и, вероятно, дравидских и урало-
алтайских. Во всяком случае, индоев-
роп. речь такого раннего локального
центра, как Юго-Вост, (или Центр.)
Европа или Бл. Восток, должна была
представлять достаточно единое линг-
висгич. образование, к-рое вполне может
претендовать на роль индоевроп. праязы-
ка, или индоевроп. языка-основы. Срав-
нит.-ист. индоевроп. яз-знание посту-
лировало на определ. этапе своего раз-
вития (А. Шлейхер и позднее др. уче-
ные) существование такого языка-источ-
ника всех известных И. я., выявляемого
в его конкретных чертах через установ-
ление системы соответствий между част-
ными И. я. Эти регулярные соответствия
между формальными элементами разных
уровней, связанных в принципе с од-
ними и теми же единицами содержания,
как раз и позволяющие говорить об индо-
европ. праязыке, в свою очередь, могут
интерпретироваться по-разному, напр.
как результат существования исходного
единства (индоевроп. праязык или сово-
купность древнейших индоевроп. диалек-
тов) или ситуации языкового союза, воз-
никшего как следствие конвергентного
развития ряда первоначально разл. язы-
ков. Такое развитие могло привести к то-
му, что, во-первых, эти языки стали ха-
рактеризоваться типологически
сходными структурами и, во-вторых,
эти структуры получили такое формаль-
ное отношение, когда между ними можно
установить более или менее регулярные
соответствия (правила перехода). В прин-
ципе обе указанные возможности не про-
тиворечат одна другой, но принадлежат
разным хронологии, перспективам. Т. о.,
объединение ряда совр. И. я. в общее
единство оправдано с т. зр. ист. схемы,
к-рая оказывается малоактуальной для
настоящего состояния И. я., хотя и по-
зволяет установить наиболее простым
образом связи между И. я. в наиболее
древиюю эпоху их существования — ср.
такие типологии, полюса развития И. я.,
как закоииенный синтетизм др.-индий-
ского и балто-славянского при аналитиз-
ме совр. английского; как флективность
древних И. я. при выработке агглютина-
тивной техники в ряде новых индийских
и иранских языков. При этом в ходе раз-
вития И. я. могла неоднократно получать
перевес то одна, то другая из названных
тенденций. Учет типологии, разнообра-
зия И. я. требует обращать внимание и
иа нек-рые исключения из «общего» ти-
па — ср. наличие в ряде И. я. церебра-
льных или фарингальных согласных,
изафета или пересказывательного на-
клонения, двухслойной системы склоне-
ния пли групповой флексии (как в то-
харском), вторичных локативных паде-
жей финно-угор. типа или следов клас-
сной системы имени и т. п.
Из особенностей диал. членения ин-
доевроп. языковой области следует от-
метить особую близость соответственно
индоарийских и иранских языков (в ря-
де случаев восстанавливаются целые
фрагменты общего индоиран, текста),
балт. и слав, языков (см. Балтийские
языки), несколько в меньшей степени
италийских и кельтских, что позволяет
сделать нек-рые выводы об этапах и хро-
нологии эволюции индоевроп. семьи язы-
ков. Индоиранский, др.-греческий и ар-
мянский обнаруживают значит, кол-во
общих изоглосс. Вместе с тем балтий-
ские, славянские, фракийский, албан-
ский языки разделяют ряд характерных
общих черт с индоиран, языками, а ита-
лийские и кельтские — с германскими,
венетским и иллирийским (ср. введенное
X. Краэ понятие «центрально-европей-
ских» языков).
Для древнего состояния языка-источни-
ка- И. я. (было бы неосторожно относить
следующую ниже картину непременно к
индоевроп. праязыку) были, видимо,
характерны след, черты: в фонетике —
наличие «е» и «о» как вариантов единой
морфонемы (отсюда следует, что для бо-
лее раннего периода гласные могли не
быть фонемами), особая роль «а» в сис-
теме, присутствие лариигальных, имев-
ших отношение к становлению оппози-
ции долгота — краткость (или соответ-
ствующих интонационных или даже то-
новых различий); наличие трех рядов
смычных, обычно трактуемых как звон-
кий, глухой, придыхательный (для более
раннего периода интерпретация, воз-
можно, должна быть иной, в частности
должна учитывать противопоставление
по напряженности—ненапряженности),
трех рядов заднеязычных, ранее сводимых
к более простым отношениям; тенден-
ция к палатализации определ. согласных
в одной группе И. я. и к лабиализации их
в другой; возможная позиционная (в сло-
ве) мотивировка появления определ.
классов смычных (т. е. правила дистри-
буции, впоследствии часто недействитель-
ные); и морфологии — гетероклитич.
склонение, совмещающее в одной пара-
дигме разные типы склонения, вероятное
наличие эргативного («активного») паде-
жа, признаваемое мн. исследователями,
относительно простая падежная система
с дальнейшим развитием косвенных паде-
жей из ранее непарадигматич. образова-
ний (напр., из синтаксич. сочетания име-
ни с послелогом, частицей и т. п.); из-
вестная близость номинатива на -s и гени-
тива с тем же элементом, предполагаю-
щая единый источник этих форм; наличие
«неопределенного» падежа (casus inde-
finitus); противопоставление одуш. и
неодуш. классов, давших впоследствии
начало трехродовой (через двухродовую)
системе; наличие двух серий глагольных
форм (условно на -mi и на -Hi /оН),
определивших развитие ряда др. кате-
горий — тематич. и атематич. спряже-
ния, медиапассивных и перфектных форм,
переходности/непереходности, активно-
сти/инактивности; две серии личных окон-
чаний глагола, с помощью к-рых, в част-
ности, дифференцировались наст, и
прош. времена, формы наклонений и т. д.;
основы на -s, из к-рых возникли один из
классов презентных основ, сигматич.
аорист, ряд форм наклонений и произ-
водное спряжение; в синтаксисе— струк-
тура предложения с указанием взаимо-
зависимости и места его членов, опреде-
ляемая т. наз. законом Ваккернагеля
(см. Ваккернагеля закон); роль частиц
и превербов; наличие полнозначного ста-
туса у слов, позже превратившихся в слу-
жебные элементы; иек-рые синтаксич.
черты первонач. аналитизма (с отд. эле-
ментами «изолирующего» строя) и т. п.
Подобно тому как в течение более чем
полуторавекового развития индоевроп.
яз-знаиия понимание состава И. я. меня-
лось обычно в сторону увеличения языков
(так, первонач. ядро — санскрит, гре-
ческий, латинский, германский — рас-
ширялось за счет кельтских, балтийских,
славянских, позже албанского и армян-
ского, уже в 20 в.— за счет хетто-лувий-
ских и тохарских и т. п.; впрочем, извест-
ны и противоположные случаи — исклю-
чение из числа И. я. грузинского или ка-
ви), оно не вполне стабильно н сейчас: с
одной стороны, существуют нек-рые язы-
ки, усиленно проверяемые на их возмож-
ную принадлежность к И. я. (как этрус-
ский или нек-рые другие, еще ие дешиф-
ров. языки), с другой стороны, сами И. я.
в ряде построений выводятся из изоли-
ров. состояния (так, П. Кречмер считал
И. я. родственными т. наз. рето-тиррен-
скому и возводил их к единому прото-
индоевроп. источнику). Теорию более
глубокого родства И. я. предложил
В. М. Иллич-Свитыч, подтвердивший
на обширном материале фонетич. и от-
части морфологич. соответствий родств.
связи И. я. с т. иаз. ностратическими, ку-
да входят, по меньшей мере, такие боль-
шие языковые семьи Ст. Света, как аф-
разийская, уральская, алтайская, дра-
видская и картвельская. Обретение И. я.
своей собственной языковой «сверхсемьи»
позволяет наметить новые важные пер-
спективы в изучении их развития. Об
истории изучения И. я. см. в ст. Индо-
европеистика.
* Мейе А., Введение в сравнит, изуче-
ние индоевроп. языков, пер. с англ.. М.— Л.,
1938; Бенвенист Э., Индоевроп. имен-
ное словообразование, пер. с франц., М..
1955; Георгиев В. И.. Исследования по
сравнит.-ист. яз-знаиию, М., 1958; П о р-
циг В., Членение индоевроп. языкоаой
области, пер. с нем., М.. 1964; Ива-
нов В. В., Общеиндоевроп., праслав. и
анатолийская языковые системы, М.. 1965;
Языки народов СССР, т. 1, Индоевроп. язы-
ки. М., 1966; Иллич-Свитыч В. М..
Опыт сравнения ностратич. языков. Сравнит,
словарь, [т. 1—3], М.. 1971—84; Языки Азии
и Африки, т. 1—2, Индоевроп. языки, М.,
1976—78; Гамкрелидзе Т, В.. Ива-
нов В. В., Индоевроп. язык и индоевропей-
цы. Реконструкция и ист.-типологич. анализ
праязыка и протокультуры, кн. 1 — 2, Тб..
1984; Десницкая А. В., Сравнит,
яз-знание и история языков, Л., 1984; Brug-
mann К., D е 1 Ь г и с к В., Grundriss der
vergleichenden Grammatik der indogermani-
schen Sprachen, Bd 1—2, 2 Aufl.. Stras., 1897—
1916; Hirt H., Indogermanische Grammatik,
Bd 1-7. Hdlb.. 1927-37; Kuryfowicz J..
The inflectional cathegories of Indo-European,
Hdlb.. 1964; Watkins C., Indogermani-
sche Grammatik, Bd 3, Formenlehre, T1 1,
Hdlb.. 1969; Lehmann W., Proto-
Indo-European syntax, Austin — L.. [1974];
The Indo-Europeans in the fourth and third
millennia. Ann Arbor, 1982.
Schrader O., Reallexikon der indoger-
manischen Altertumskunde, 2 Aufl., Bd 1 — 2.
B. —Lpz.. 1917—29; P о к о r n у J., Indoger-
manisches etymologisches Worterbuch, Lfg
1—18, Bern — Miinch., 1950—69.
_	,	В. H. Топоров.
ИНДОИРАНСКИЕ языки (арийские
языки) — ветвь индоевропейской семьи
языков (см. Индоевропейские языки), рас-
падающаяся на индийские (индоарий-
ские) языки и иранские языки; в ее сос-
тав входят также дардские языки и ну-
ристанские языки. Общее число говоря-
щих — 850 млн. чел. И. я.— это генетич.
понятие, мотивируемое наличием индо-
иран. языковой общности, предшествовав-
шей распадению на отд. группы и сох-
ранившей ряд общих архаизмов, относя-
щихся к индоевроп. эпохе. Весьма веро-
ятно, что ядро этой общности сложилось
еще в южнорус. степях (о чем свидетель-
ствуют археологии, находки на Украине,
следы языковых контактов с финно-уг-
рами, имевшие место, скорее всего, к С.
от Каспия, арийские следы в топонимике
и гидронимике Таврии, Сев. Причерно-
морья и др.) и продолжало развиваться в
период совместного существования в Ср.
Азии или на прилегающих территориях.
Сравнит.-ист. грамматика реконструи-
рует для этих языков общую исходную
систему фонем, общий словарный состав,
общую систему морфологии и словообра-
зования и даже общие синтаксич. черты.
Так, в фонетике для И. я. характерно
совпадение индоевропейских *ё, *3, *а в
индоиранском а, отражение индоевро-
пейского *э в индоиранском i, переход ин-
доевропейского *s после i, u, г, к в s-об-
разиый звук; в морфологии вырабаты-
ИНДОИРАНСКИЕ 189
вается в принципе одинаковая система
склонения имени и формируется ряд спе-
цифич. глагольных образований и т. д.
Общий лексич. состав включает в себя
наименования ключевых понятий индо-
иран. культуры (прежде всего в области
мифологии), религии, социальных уста-
новлений, предметов материальной куль-
туры, имен, что подтверждает наличие ин-
доиран. общности. Общим является са-
моназв. *агуа-, отразившееся во многих
пран, и инд. этнич. терминах на огромной
терр. (от формы этого слова произошло
назв. совр. гос-ва Иран). Древнейшие иид.
и иран. памятники «Ригведа» и «Авеста»
в своих наиболее архаичных частях на-
столько близки друг другу, что могут
рассматриваться как два варианта одного
исходного текста. Дальнейшие миграции
ариев привели к разделению индоиран,
ветви языков на 2 группы, обособление
к-рых началось с вступления в сев.-зап,
Индию предков совр. индоарнйцев. Со-
хранились языковые следы от одной из
более ранних волн миграции — арий-
ские слова в языках Малой и Передней
Азии с 1500 до н. э. (имена богов, царей и
знати, коневодч. терминология), т. наз.
митаннийский арийский (принадлежа-
щий к инд. группе, но не объяснимый пол-
ностью из ведийского языка).
Индоарийская группа оказалась во мн.
отношениях более консервативной, чем
иранская. В ней лучше сохранились
нек-рые архаизмы индоевроп. и индоиран,
эпох, в то время как иран. группа претер-
пела ряд существенных изменений. В
фонетике — это изменения прежде всего
в области консонантизма: спирантизация
глухих смычных, утрата придыхания
согласными, переход s в h. В морфоло-
гии — это упрощение сложной древней
флективной парадигмы имени и глагола,
прежде всего в др.-перс. яз.
Др.-инд. языки представлены ведий-
ским яз., санскритом, а также нек-рым
кол-вом слов митаннийского арийского;
ср.-индийские — пали, пракритами, апа-
бхранша; новые индоарийские языки —
хинди, урду, бенгали, маратхи, гуджара-
ти, панджаби, ория, ассамским, синдхи,
непали, сингальским, мальдивским, цы-
ганским языками и др.
Др.-иран. языки представлены авес-
тийским, др.-персидским (язык ахе-
менид. надписей), а также отд. словами
в греч. передаче на скифском и мидий-
ском (можно судить о нек-рых фонетич.
особенностях этих языков). К ср.-иран.
языкам относятся ср.-перс, (пехлеви),
парфянский, согдийский, хорезмийский,
сакские языки (диалекты), оактрнйский
(прежде всего — язык надписи в Сурх-
котале). К новоиран. языкам относятся
персидский, таджикский, пушту (афган-
ский), осетинский, курдский, белуджский,
гилянский, маэандеранскнй, татский, та-
лышский, парачи, ормури, ягнобский,
мунджанский, йидга, памирские (шуг-
нанский, рушанский, бартангский, оро-
шорский, сарыкольский, язгулямский,
ишкашимский, ваханский) и др.
Совр. И. я. распространены в Индии,
Пакистане, Бангладеше, Непале, Шри-
Ланке, Мальдивской Республике, Иране,
Афганистане, Ираке (сев. р-ны), Турции
(вост, р-ны), СССР (в Таджикистане,
на Кавказе и др.). Они характеризуют-
ся целым рядом общих тенденций, что
свидетельствует об обшей типологии раз-
вития этих двух групп языков. Почти
целиком утрачена древняя флексия име-
ни и глагола. В именной парадигме
190 ИНДОЛОГИЯ
вместо многопадежной флективной сис-
темы склонения вырабатывается противо-
поставление прямой и косвенной формы,
сопровождаемой служебными словами:
послелогами или предлогами (только в
иран. языках), т. е. аналитич. способ
выражения грамматич. значения. В ряде
языков на базе этих аналитич. конструк-
ций образуется новая агглютинативная
падежная флексия (вост, тип инд. язы-
ков, среди иранских — осетинский, бе-
луджский, гилянский. мазандеранский). В
системе глагольных форм получают боль-
шое распространение сложные аналитич.
конструкции, передающие значения вида
и времени, аналитич. пассив, аналитич.
словообразование. В ряде языков обра-
зуются новые синтетич. стяженные гла-
гольные формы, в к-рых служебные слова
аналитич. конструкций приобретают ста-
тус морфем (в инд. языках, прежде всего
в языках вост, типа, этот процесс зашел
дальше, в иранских наблюдается лишь
в разг, речи мн. живых языков). В син-
таксисе для новых И. я. характерна тен-
денция к фиксиров. порядку слов и для
многих из них — к эргативности в раз-
ных ее вариантах. Общей фонологич. тен-
денцией в совр. языках этих двух групп
является утрата фонологич. статуса ко-
личеств. противопоставления гласных,
усиление значения ритмич. структуры
слова (последовательности долгих и крат-
ких слогов), очень слабый характер ди-
намич. словесного ударения и особая роль
фразовой интонации. Дардские языки
составляют особую промежуточную груп-
пу индоиран, языковой ветви. Относи-
тельно их статуса у ученых нет единого
мнения. Р. Б. Шоу, С. Конов, Дж. А. Гри-
рсон (в ранних работах) усматривали в
дард. языках иран. основу, отмечая их
особую близость с памирскими. Г. Мор-
генстьерне в целом относит их к инд. язы-
кам, как и Р. Л. Тёрнер. Грирсон (в позд-
них работах), Д. И. Эдельман считают их
самостоят. группой, занимающей проме-
жуточное место между индоарийскими и
иранскими языками. По мн. чертам дард.
языки включаются в центр.-азиат, язы-
ковой союз.
* Эдельман Д. И., Сравнит, грамма"
тика вост.-иран. языков. Фонология, М..
1986; см. также лит. при статьях Индийские
(индоарийские языки), Иранские языки,
Дардские языки, Нуристанские языки.
Т. Я. Елизаренкова.
Материалы, поев, исследованию И. я.,
кроме общелингвистич. журналов (см. Жур-
налы лингвистические) публикуются в спе-
циализиров. журналах ряда стран: «Indische
Bibliothek» (Bonn, 1820—30), «Indische Stu-
dien» (В.— Lpz., 1850—98). «Zeitschrift fur
Indologie und Iranistik» (Lpz., 1922—36),
«Indo-Iranian Journal» (The Hague. 1957—),
«Indological Studies'. Journal of the Depart-
ment of Sanskrit» (Delhi, 1972—), «Studia
Iranica» (P., 1972—), «Studien zur Indologie
und Iranistik» (Reinbeck, ФРГ. 1975 — ).
E. А. Хелимский.
ИНДОЛОГИЯ — комплекс историко-
филологических дисциплин, изучающих,
прежде всего по письменным памятни-
кам, культурную историю народов Юж.
Азии. Ныне термин «И.» используется и
во всеобъемлющем страноведч. смысле.
Лингвистич. И. включает собственно ин-
дийское (индоарийское) яз-знание, изу-
чение дравидийских языков (дравид-
ских) и мунда языков. С И. смыкается
тибето-бирманистика, изучающая языки,
захватывающие сев. и вост, периферию
названного региона, но в большей своей
части распространенные за его пределами.
Изучение языка зародилось в Индии в
древности на основе правил рецитации
Вед (см. Индийская языковедческая тра-
диция). Первое из сохранившихся индо-
арийских грамматич. сочинений — «Аш-
тадхйайи» Паниии (5—4 вв. до и. э.),
представляющее собой полное норматив-
ное описание санскрита, предполагает су-
ществование длит, предшествующей тра-
диции. Среди последующих грамматис-
тов, представляющих разл. школы, выде-
ляется Патанджали (2 в. до н. э.). Основы
сравнит, изучения индоарийских языков
заложил Вараручи (3 в. до н. э.7), про-
водивший в своей грамматике «Пракрита-
пракаша» идею развития пракритов из
санскрита. Поздние ср.-инд. языки —
апабхранша — получили наряду с сан-
скритом и пракритами нек-рое освещение
в трудах Хемачтидры (11 в.). Значит, ус-
пехов достигла др.-инд. лексикография.
Среди словарей, классифицирующих
санскр. лексику по смысловым группам,
выделяется «Амаракоша» Амарасиихи
(сер. 1-го тыс.).
Древнейшую лингвистич. традицию сре-
ди дравидийских языков имеет тамиль-
ский. Ее открывает грамматика «Тол-
хаппиям» (ок. 5 в.), сопровождающаяся
рядом позднейших комментариев; среди
более поздних выделяется «Наннул» Па-
ванади (14 в.). Первая грамматика телу-
гу— «Шабдачинтамани» Наннаи Бхатты
относится к 11 в. Древнейшие грамматики
каннада—«Карнатака бхашабхушана»
Нагавармы (12 в., на санскрите) и «Шаб-
дамаиидарпана» Кешираджи (13 в., иа
каннада), малаяльского — «Лилатила-
кам»(14в., на санскрите). Языки мунда
собств. традиции изучения не имеют.
Изучение языков Индии европейцами
началось в 17—18 вв. и до сер. 19 в. ио-
сило преим. прикладной характер: мис-
сионеры и чиновники колон, компаний
создавали пособия для изучения живых
языков. В кон. 18 — нач. 19 вв. благода-
ря трудам У. Джоунза и Г. Т. Колбру-
ка (Великобритания) состоялось знаком-
ство европейцев с санскритом, что послу-
жило толчком к возникновению в Европе
теоретич. яз-знания на базе сравнительно-
исторического метода. Работы Ф. Боппа
повели к тому, что санскрит стал важней-
шим объектом изучения на кафедрах
сравнит, яз-знания, появившихся снача-
ла в Германии, а затем в крупнейших
уи-тах др. стран Европы (включая Рос-
сию) и США. Для 19 в. характерно в пер-
вую очередь описание фонетики и грам-
матики санскрита, что нашло отражение
в трудах Т. Бенфея, Б. Дельбрюка (Гер-
мания), И. Г. Бюлера (Австрия), О. Бёт-
лингка (Россия), М. Мюллера (Велико-
британия), У. Д. Уитии (США), И. Шпей-
ера (Нидерланды) и др. Обобщением до-
стижений в этой области явилась капи-
тальная грамматика Я. Ваккернагеля
(Швейцария), первый том к-рой вышел
в 1896 (завершена А. Дебруннером и
Л. Рену в 1957). Основы изучения ведий-
ского (ведич.) яз. заложили Г. Грассман,
К. Ф. Гельднер (Германия), А. Макдо-
нелл (Великобритания) и др. Значит,
внимание уделялось изучению трудоз
др.-инд. языковедов. Вершиной санскр.
лексикографии явились составленные
Бётлингком и В. Р. фон Ротом т. наз.
Петербургские санскритско-нем. слова-
ри— «полный» (1855—75) и «краткий»
(1879—89).
Из ср.-инд. языков первым привлек
внимание европейцев пали, основопо-
ложниками изучения к-рого явились
К. Лассен и Э. Бюрнуф. Рус. грамматика
пали (1872) И. П. Минаева была сразу
же переведена на англ, и франц, языки.
Р. Чайлдерс составил пали-англ. словарь
(1875). Среди исследований пракритов
выделяются работы Э. Б. Кауэлла (Ве-
ликобритания), А. Ф. Р. Херн ле.
Г. Г. Якоби (Германия), Ж. Сенара
(Франция). Первую сравнит, граммати-
ку пракритов, опиравшуюся на труды
инд. грамматиков, издал в 1900 Р. Пи-
шель (Германия).
В 70-е гг. происходит качеств, поворот
в иовоиид. яз-знании. Создаются срав-
нит. грамматики живых индоарий-
ских языков, авторами к-рых были
Р. Г. Бхандаркар (1877), один из осново-
положников инд. востоковедения, и ра-
ботавшие в Индии Дж. Бимс (1872—79)
и Хёрнле (1880). Тогда же появились
обстоятельные, с широким привлечением
сравнит, и ист. материала описания кон-
кретных языков — синдхи (Э. Трумп,
1872) и хинди (С. X. Келлогг, 1875), а
также словари, охватывающие разно-
родную, в т. ч. н диалектную, лексику и
указывающие ее этимологию. Как отрасль
индоарийского яз-знания развивается цы-
гаиистика (А. Ф. Потт, Ф. Миклошич и
др.). В кон. 19 в. начинается изучение
дардских языков, сведения о к-рых рань-
ше давались попутно в разного рода об-
щих работах.
Еще в 1856 Р. Колдуэлл издал сравнит,
грамматику дравидийских языков, впер-
вые убедительно показав их генетич. обо-
собленность от индоарийских. В тот же
период появились грамматики и словари
всех четырех лит. дравидийских языков,
а также отд. бесписьменных (напр.,
малто).
Наступление 20 в. знаменовалось про-
грессом во всех направлениях. Особен-
но характерно расширение и углубление
интереса самих индийцев к нац. куль-
турной традиции (в т. ч. лингвистической)
и к родным языкам, на к-рых бы-
ли созданы нормативные грамматики
(маратхи— М. К. Дам ле, хинди —
К. Гуру, гуджарати — К. П. Триведи
и др.) и большие толковые словари.
Изучение др.-инд. яз. развивалось в
плане все более глубокого исследования
как конкретных явлений его строя, так и
определ. этапов развития. Были созданы
многочисл. монографии и широкие сис-
темные описания языков: труды Г. Гхо-
ша (Индия), В. Пизани (Италия), Г. Ор-
теля, П. Тиме (Германия), Рену (Фран-
ция), Т. Барроу (Великобритания),
Я. Гонды, Ф. Б. Я. Кёйпера (Нидерлан-
ды) и др. Пристальное внимание уделя-
лось предыстории индоарийских языков;
исследовались как общие проблемы ин-
доевропеистики, поставленные открыти-
ем древних индоевропейских языков
Передней Азии (работы Э. Стертеванта,
Пизани и др.), так и вопросы влияния на
индоарийские языки неарийского субст-
рата в Индии (С. Леви, Ж. Пржилуски,
Ж. Блок, Барроу, Кёйпер). Одной из
итоговых работ является этимологич. сло-
варь др.-инд. яз. М. Майрхофера (Авст-
рия). В Пуне составляется капитальный
словарь санскрита, основанный на ист.
принципах (А. М. Гхатаге и др.).
В изучении пракритов, как и вообще
истории индоарийских языков, серьез-
ную роль сыграло исследование эпигра-
фических и ранних рукописных памят-
ников (работы Блока, Э. Хульча,
Дж. Брафа и др.). Были созданы описа-
ния «буддийского гибридного санскрита»
(Ф. Эджертон, США) и пракрита из Ния.
В 40-х гт. инд. учеными опубликованы
обобщающие труды, поев, сравнит, грам-
матике и ист. синтаксису ср.-инд. языков
!С. Сеи), языку пракрит, надписей
М. Мехендале) и апабхранша (Г. Тага-
ре). Продолжалось исследование пали
'.Ж. Гайгер, Г. Людерс и др.); составляет-
ся «Critical Pali dictionary» (К. Р. Норман
Ш ДР-)-
Издание в 1903—28 Дж. А. Грирсоном
при участии С. Конова «Описания язы-
ков Индии», охватившего 179 языков и
544 диалекта, стимулировало, с одной
стороны, дальнейшие полевые работы, а
с другой — теоретич. осмысление до-
ступных материалов. На новый качеств,
уровень вышли фонетич. описания
(Т. Г. Бейли, С. К. Чаттерджи,
Дж. Р. Фере). Капитальные труды Бло-
ка (1920, Франция) и Чаттерджи (1926,
Индия), поев, истории маратхи и бен-
гальского, открыли серию ист. описаний
др. новоиндоарийских языков (Дх. Вар-
ма, Б. Саксена, У. Тивари, С. Джха
и др.). Большой материал по дард. язы-
кам собрал Г. Моргенстьерне (Норвегия).
В 1934 появился общий очерк истории
индоарийских языков Блока, а к 1966
был закончен «Сравнительный словарь
индоарийских языков» Р. Л. Тёрнера
(Великобритания).
В дравидологии 1-я четв. 20 в. отмече-
на созданием ряда грамматик бесписьм.
языков (гонди, куи, курукх, брахун и
др.) и продолжением грамматич. и лек-
сикографии. работы по лит. языкам.
С 40-х гг. полевые работы принимают ре-
гулярный характер (М. Б. Эмено, Бар-
роу, С. Бхаттачарья и др.). Создаются
важные обобщающие труды: «Грамма-
тический строй дравидских языков» Бло-
ка (1946), «Этимологический словарь дра-
видских языков» Барроу и Эмено (2 изд.,
1984). С 60-х гг. все более расширяются
исследования в области ист. фонетики и
морфологии (Эмено, Л. В. Рамасвами
Айяр, Б. Кришнамурти, Г. Самбасава
Рао, П. С. Субрахманьям, С. В. Шан-
му гам и др.).
Из языков мунда наиболее активно
изучался сантальский, грамматику и
5-томный словарь (1929—36) к-рого со-
ставил П. О. Боддииг. Полевая работа
над др. языками и общие исследования
их строя развернулись в осн. с 50-х гт.
(Бхаттачарья, X. Ю. Пиннов, Н. Зайде
и др.).
Внимание исследователей, особенно
американских и индийских, привлекают
проблемы социолингвистики (Дж. Гам-
перц, Ч. А. Фергюсон, П. Б. Пандит,
Л. Кхубчаидани и др.). Стала активно
разрабатываться типологическая н аре-
альная проблематика (Эмено, Ф. Сау-
суорс, К. Масика, X. Вермер и др.).
Для 2-й пол. 20 в. характерно быстрое
развитие И. в СССР, социалистич. стра-
нах (Чехословакия, ГДР) и США, а
главное — перемещение центра исследо-
ваний в саму Юж. Азию, прежде всего
в Индию. Вслед за Калькуттским ун-том,
где еще в 20-х гг. сложилась сильная
сравнит.-ист. школа (Чаттерджи, Сен
и др.), в независимой Индии появились
центры прикладной (Пуна) и дравидской
(Аннамалайнагар) лингвистики, выпус-
кающие ежегодно многотомную серию ис-
следований, а также центр, ин-ты инд.
языков (Майсур), хинди (Агра) и др.;
функционирует Лингвистич. об-во Индии
(Пуна). В изучение региональных языков
значит, вклад вносят местные ун-ты. В
плане подготовки к новому «Описанию
языков Индии» публикуются диал. ма-
териалы.
Издаются языковедческие журналы:
«Indian Linguistics» (Пуна, 1931—),
«International Journal of Dravidian Lin-
guistics» (Тривандрум, 1972—), «Bul-
letin of the Philological Society of Calcut-
ta» (Калькутта, 1959—), «Bhasa» (Дели,
1961—) и др. В Пакистане образована
Исследоват. группа по яз-знанию, вы-
пускающая «Пакистанскую лингвисти-
ческую серию» (1962—).
В СССР продолжает развиваться сан-
скритология. традиция, к-рая в дорево-
люц. время была представлена наряду
с Бётлингком такими учеными, как
Р. X. Ленц. К. А. Коссович, Минаев,
Ф. И. Щероатской, Д. Н. Кудрявский,
Ф. И. Кнауэр, П. Г. Риттер. Исследова-
ниями ведийского языка до 1940 занима-
лась Р. О. Шор, а позднее — Э. А. Макаев
и Т. Я. Елизаренкова. Разл. аспектам
строя санскрита посвящены работы
В. И. Кальянова, В. С. Воробьева-Деся-
товского, Вяч. Вс. Иванова, В. Н. Топо-
рова, А. А. Зализняка, Э. Г. Алексидзе,
Т. И. Оранской и др. В. А. Кочергиной
издан первый саискритско-рус. словарь
(1978). Исследуются пали (Ёлизаренко-
ва, Топоров, А. В. Парибок) и пракриты
(В. В. Вертоградова). Но наибольший
размах получило изучение иовоинд. язы-
ков, начатое вскоре после Окт. револю-
ции 1917 акад. А. П. Баранниковым и
его старшими учениками (В. М. Бес-
кровным, А. С. Зиминым, В. Е. Крас-
нодембским, М. Н. Сотниковым) в Ле-
нинграде и М. И. Клягиной-Кондратье-
вой в Москва. Вслед за подготовленными
ими начальными пособиями по осн. язы-
кам (хииди, урду, маратхи, бенгальскому)
в 40—70-х гг. было выпущено более де-
сяти словарей (среди них выделяется
2-томный хинди-рус. словарь под ред.
Бескровного, 1972) и общие очерки всех
лит. языков. Ведутся исследования совр.
строя и истории хинди и урду (А. С. Бар-
хударов, Бескровный, А. А. Дави-
дова, 3. М. Дымшиц, Елизаренкова,
Г. А. Зограф, Т. Е. Катенина, В. П. Ли-
перовский, О. Г. Ульциферов, С. А. Чер-
никова, В. А. Чернышев, А. Н. Шаматов
и др.), бенгальского, ория и ассамского
(Е. М. Быкова, В. Д. Бабакаев,
Б. М. Карпушкии, И. А. Световидова,
Л. М. Чевкина и др.), панджаби
(Ю. А. Смирнов, А. Т. Аксенов, И. Д. Се-
ребряков, Н. И. Толстая), синдхи
(Р. П. Егорова), гуджарати (Л. В. Са-
вельева), маратхи (Катенина, Б. И. Куз-
нецов и др.), непальского (Н. И. Королев),
сингальского (А. А. Белькович, Б. М. Вол-
хонский, В. В. Выхухолев, Н. Г. Крас-
нодембская), цыганского (Т. В. Вентцель,
Л. Н. Черенков), дардских (А. Л. Грюн-
берг, Б. А. Захарьин, Д. И. Эдель-
ман и др.). Неизвестный ранее индоарий-
ский язык парья открыл на терр. Тадж.
ССР и описал И. М. Оранский. Предме-
том спец, анализа стали вопросы типо-
логии индоарийских языков (Елизарен-
кова, Зограф) и лингвистич. география ин-
доиран. ареала (Эдельман).
Тамильский язык исследовался
А. М. Мервартом; особенно активно дра-
видийские языки стали изучаться благо-
даря работам М. С. Андронова, к-рый дал
типологии, и сравнит.-цст. характерис-
тику дравидийской семьи языков. Изда-
ны словари н грамматич. очерки всех
четырех лит. языков; обстоят, граммати-
ка тамильского яз. (Андронов); иссле-
дования по грамматике телугу (Н. В. Гу-
ров, С. Я. Дзенит, 3. Н. Петруничева),
каннада и малаялам (М. А. Дашко).
Четкой методикой анализа выделяются
описание морфологич. структуры та-
мильского яз., выполненное С. Г. Ру-
диным, и его работы по фонетике
дравидийских и индоарийских языков.
Исследования языка протоинд. надпи-
сей (Ю. В. Кнорозов, М. Ф. Альбедиль,
Гуров и др.) показали его соответствие
дравид, строю. Строй языков мунда был
исследован в работах Ю. К. Лекомцева.
ИНДОЛОГИЯ 191
Активно исследуются социолингви-
стич. проблемы Юж. Азии, и в пер-
вую очередь Индии (А. М. Дьяков, Анд-
ронов, П. А. Баранников, Бескров-
ный, Ю. В. Ганковский, Б. И. Клю-
ев, Т. X. Халмурзаев, Зограф, Черны-
шев).
Осн. центрами изучения инд. языков
в СССР являются: ИВАН СССР и ЛО
ИВАН СССР, Ин-т востоковедения
АН Груз. ССР; Московский, Ленинград-
ский и Ташкентский ун-ты, Моск, ин-т
междунар. отношений.
ф Бескровный В. М., Из истории
изучения живых инд. языков в России в
XIX в., «Вестник ЛГУ», 1957, № 8, в. 2;
Кальянов В. И., Изучение санскрита
в России, «Уч. зап. ЛГУ», 1962, № 304;
Сов. яз-знание за 50 лет, М., 1967; Чижи-
кова К. Л.» Библиография работ по бен-
гальскому яз-знанию, М., 1974; W in-
dis с h Е.. Geschichte der Sanskrit-Philologie
und indischen Altertumskunde, Tl 1—2. B.,
1917—20; R e n о u L.. Les maitres de la phi-
lologie vedioue, P., 1928; Zograf G. A.,
Indian philology, в сб.: Fifty years of Soviet
oriental studies, Moscow, 1967; CTL, v. 5.
Linguistics in South Asia, The Hague — P.,
1969.	Г. А. Зограф.
ИНДОНЕЗИЙСКИЕ ЯЗЫКИ —одна
из традиционно выделявшихся (до 60-х
гг. 20 в.) ветвей австронезийской семьи
языков (см. Австронезийские языки).
К И. я. относится ок. 350 языков, на
к-рых говорят более 237 мли. чел. До 80-х
гг. 19 в. (иногда и позднее) И. я. назы-
вались малайскими языками. Понятие
«малайские языки» возникло в 1-й пол.
19 в. как объединение языков Зондских
о-вов, п-ова Малакка и о. Мадагаскар в
противоположность полинезийским язы-
кам. Позднее в число малайских (индо-
незийских) были включены австроне-
зийские языки Молуккских о-вов, Тайва-
ня, Индокитая, Филиппин и нек-рые др.
Термин «И. я.» фактически употребля-
ется для обозначения западных (неоке-
аиийских) австронезийских языков. Ги-
потеза о единстве И. я. как генетич. груп-
пы ие доказана (вероятно, наиболее древ-
ние в австронезийской семье процессы де-
ления проходили среди И. я.). Полной
обоснованной классификации И. я. не
существует. Выделялось много предпо-
ложительных генетич. групп разл. так-
сономии. рангов: южносулавесийские язы-
ки, каили-памона языки, неск. групп т.
наз. баритосских языков (распростра-
нены иа Калимантане, но в одну из этих
групп, по-видимому, входит малагасий-
ский язык), обширная малайско-яван.
группа (внутри к-рой явно выделяется
малайская подгруппа), амбонская, сама-
баджау, цоуская группы, ряд групп
и подгрупп филиппинских языков (един-
ство филиппинских языков ие доказа-
но). Среди традиционных ветвей австро-
незийской семьи И. я. наименее однород-
ны по своей структуре.
Инвентарь сегментных фонем в И. я.
включает всегда локальные ряды ла-
биальных, апикальных и велярных смыч-
ных. Ми. языки (в особенности на Б.
Зондских о-вах) имеют еще четвертый,
альвео-палатальный (или палатальный)
ряд. В локальных рядах противопостав-
ляются глухие взрывные, полузвонкие
взрывные и носовые. Почти всюду пред-
ставлены гортанный взрыв, плавные г
и I, фрикативные s и Ь, фонемы типа w
или v (очень редко в одном языке встре-
чаются обе эти фонемы); обычно есть фо-
нема j. Для языков нек-рых р-нов (в
частности, Вост. Индонезии) характерен
фрикативный f. В ряде языков, в част-
192 ИНДОНЕЗИЙСКИЕ
ности на о-вах Нуса-Тенгара, помимо
обыкновенных взрывных имеются ин-
спираторные (вдыхательные) взрывные.
Вокализм небогат, особенно ограничен
в языках Филиппин. Во всех язы-
ках представлены гласные а, iH и; обыч-
но имеется гласный типа э или 1 (редко —
оба гласных), гласные среднего подъема
(е, о). Сочетания согласных в иек-рых
И. я. (в частности, в филиппинских)
весьма разнообразны по составу (но, как
правило, ие длиннее двухэлементных);
в ряде языков оии ограничены моделью
«носовой + гоморганный взрывной», а
в нек-рых отсутствуют полностью. После-
довательности гласных возможны всюду;
часто они разрываются нефонологич.
глайдами. На консонантизм конца слова
почти всюду наложены ограничения,
к-рые в нек-рых языках доходят до пол-
ного запрета консонантного ауслаута.
Ударение фонологичио в пределах сло-
ва только в части языков (в основном в
филиппинских).
В грамматич. строе И. я. наблюдаются
резкие различия. Особенно значительны
они в морфологии глагола. В языках
Филиппин, Тайваня, Мадагаскара, сев.
областей Сулавеси и Калимантана пред-
ставлен филиппинский тип гла-
гольной морфологии, осн. черты к-рой
следующие. Нет четкого деления глаго-
лов иа переходные и непереходные. Гла-
гол имеет аффикс, к-рый передает зало-
говое значение и одновременно выделяет
(«фокусирует») одни из членов ситуации
(субъект действия, непосредств. объект
действия, место, инструмент, заинтере-
сованный объект и т. д.), выражаемый
подлежащим. В итоге система залоговых
форм несимметрична: одному активу
противопоставляется неск. пассивов,
напр. в тагальском яз. butnili ‘поку-
пать’ — bilhin ‘быть тем, что покупают’,
bilh&n ‘быть тем, у кого (где) покупают’,
ibili ‘быть тем, на что (для кого) поку-
пают*. Для Филиппин, типа морфологии
характерны синтетич. модально-времен-
ные формы (каждая из приведенных та-
гальских залоговых форм, в свою очередь,
входит в четырехчленную парадигму
модально-временного характера).
В языках Б. Зоидскнх (за исключени-
ем сев. областей Сулавеси и части Кали-
мантана) и близлежащих островов пред-
ставлен малайский тип глагольной
морфологии, строго различающий перех.
и неперех. глаголы. В перех. глаголе от-
ношение к объекту и залоговая характе-
ристика выражаются независимо друг
от друга, что приводит к пересечению
соотв. парадигм. Напр., в бугийском яз.
каждый из глаголов -йк*'> ‘писать (что?)’,
-ukiri ‘писать (на чем?)’ и -ukirar) ‘писать
(кому?)’ имеет и активную, и пассивную
форму. В большинстве языков с малай-
ской морфологией, в отличие от языков с
Филиппин, морфологией, возможна по-
становка личиоместоименных морфем
(иногда также полных личных местоиме-
ний и личных имен) перед основой гла-
гола; возникающие сочетарчя обычно
имеют характер пассива.
Глагольная морфология мн. И. я. не
подводится под эти типы. В ряде языков
внутр, р-нов Калимантана глагол не имеет
показателей связи с объектом, ноакгиви
пассив строго различаются. В языках
Вост. Индонезии противопоставление ак-
тива и пассива обычно мало развито или
отсутствует; важную роль играют при-
глагольные служебные местоименные
морфемы.
В И. я. развита специфическая агглю-
тинация: преобладание префиксов над
суффиксами, наличие многозначных аф-
фиксов, наличие особых полифункцио-
нальных формообразоват. аффиксов,
к-рые могут выступать и как словообра-
зовательные.
Для уточнения функций именных чле-
нов предложения в И. я. применяются:
артиклеподобные служебные слова (свой-
ственны в основном языкам Филиппин),
согласование с приглагольными место-
именными морфемами (в основном в язы-
ках р-на Сулавеси и восточнее), предло-
ги (наиболее развиты в Зап. Индонезии),
порядок слов (повсеместно).
Для языков с филиппинским типом
морфологии характерна постановка ска-
зуемого в начале предложения. В других
И. я. чаще встречается порядок ПС. Опре-
деление в И. я. обычно следует за опре-
деляемым, одиако в языках Вост. Индо-
незии притяжат. определения находятся
в препозиции, а в части языков Филиппин
и Тайваня качеств, определение может
стоять как в постпозиции, так и в препо-
зиции. Во многих И. я. имеются морфем-
ные средства выражения атрибутивных
связей. В части языков Вост. Индонезии
(как и в океанийских языках) представле-
на категория неотторжимой/отторжимой
принадлежности.
Сопоставит, и сравнит.-ист. исследова-
ние И. я. началось в 19 в. (В. фон Гум-
больдт, X. ван дер Тюк, X. К. Керн и др.).
Важный этап в изучении И. я. связан
с именем Р. Брандштеттера (иач. 20 в.).
Первой попыткой реконструирования пра-
языка отд. группы была работа Э. Штре-
земана по амбонским языкам (1927). К
80-м гг. 20 в. подобные реконструкции
осуществлены по ми. группам И. я. Про-
водятся исследования самого разл. пла-
на как по отдельным И. я., так и по груп-
пам языков; материал И. я. нередко при-
влекается к решению общелиигвистич.
проблем. Однако многие И. я. остаются
до сих пор не описанными.
• Аракин В. Д., Индонез. языки. М..
1965; Brandstetter R., An introduc-
tion to Indonesian linguistics, being four
essays, L., 1916; Go nd a J., Indonesian
linguistics and general linguistics, «Lingua»,
1950, v. 2, № 3; 1952, v. 3, № 1; см. также
лнт. при ст. Австронезийские языки.
Ю. X. Сирк.
ИНДОНЕЗИЙСКИЙ ЯЗЬ'1К (бахаса ин-
донесиа) — один из австронезийских
языков (малайско-полииезийская ветвь,
западная подветвь). По традиционной
классификации, И. я. относили к индо-
незийским языкам. Офиц. язык (с 1945)
и язык межэтнич. общения Республики
Индонезии, где им владеют в разной сте-
пени более 150 мли. чел., в т. ч. 20 млн.
чел. используют в семейно-бытовом об-
щении. Диалектов ие имеет.
И. я.— продолжение и развитие в Ин-
донезии малайского языка, фонологич.,
грамматич. строй и лексика к-рого сос-
тавляют основу И. я. В освоенных заимст-
вованиях И. я. ие соблюдаются иек-рые
правила фонетич. структуры малайского
двуслога: гласные [э], [е], [э] стали
встречаться в конечном слоге, дифтонги
[xij, [ди] — не только в конечном, ио и в
иеконечном слоге; увеличилось число дет
пустимых двухсогласных сочетаний (обыч-
но включающих плавный или носовой) в
начале и середине двуслога (нек-рые из
них в исконных словах встречаются на
границах морфем): встречаются даже
трехсогласные сочетания. Большинстве
корневых морфем двусложно. В И. я.
вошло много новых заимствований из
яван., сундан., нидерл., аигл., араб, язы-
ков и джакарт. диалекта; обогащена сис-
тема словопроизводства (в частности —
санскрит, формантами), в лексике поя-
вилось много новых слов на базе старых
корней, вырабатывается новая термино-
логия. В грамматич. строе повысилась
частотность предложений действит. зало-
га, совершенствуется система выражения
видовых и временных значений, возросло
число предлогов и союзов, развились
сложные синтаксич. конструкции. Лек-
сич. и грамматич. нормы И. я. в основном
сложились к кон. 60-х гг. 20 в., орфо-
эпии. нормы четко не определены, но в
узусе переориентированы со старых ма-
лайских эталонов на джакарт. произно-
шение, под влиянием к-рого произносят-
ся: раскатистое апикальное [г] вместо
[R] малайских диалектов, [э] под ударе-
нием (как в яван. заимствованиях), диф-
тонги lei], [эй] вместо [аП, [аи] малай-
ских диалектов (при нейтральных ва-
риантах [xi], [gu]).
И. я. формировался в процессе кон-
вергенции письм.-лит. н просторечных
форм малайского яз. при влиянии европ.
языков через деловые жанры и публи-
цистику. Назв. «И. я.», принятое на Кон-
грессе молодежи в 1928, постепенно вы-
теснило иазв. «малайский язык». Пись-
менность (с иач. 20 в.) на основе лат. ал-
фавита.
• Грамматика индонез. языка, М., 1972;
Алиева Н. Ф., Индонезийский глагол.
Категория переходности. М.. 1975; Индоне-
зия. Справочник, М., 1983; Кондрат-
кива Е. А., Индонезия. Языковая ситуа-
ция и языковая политика, М., 1986;
Mees С. A., Tatabahasa Indonesia, Dja-
karta — Groningen, 1957; Slametmul-
j a n a. Kajdan bahasa Indonesia, I — II,
Djakarta, 1956—57; Alisjahbana
Sutan Jakdir, Tatabahasa baru bahasa
Indonesia, dj. 1—2, Djakarta, 1961; L о m-
b a r d D., Introduction a 1'indonesien, P.,1976.
Индонез.-рус. словарь, M., 1961; Рус,-
индонез. словарь, М., 1972; Poerwadar-
m i n t a W. J. S., Kamus umum bahasa In-
donesia, cet. 5, Jakarta, 1976: Labrous-
se P., Dictionnaire general Indonesian fran-
?ais, P., 1984; см. также лит. при ст. Ма-
лайский язык.	Н. Ф. Алиева.
ИНКЛЮЗИВ (франц, inclusif— вклю-
чающий в себя, от лат. include — вклю-
чаю, заключаю) — местоименная форма,
выражающая включенность адресата ре-
чи в дейктическую сферу (см. Дейксис")
местоимения 1-голицами. числа(иногда—
дв. числа). И. образует субкатегориальное
значение в составе категории лица. Бук-
вальное значение И.— 'мы(я) с тобой/с
вами’. В грамматич. системе И. суще-
ствует только в оппозиции с эксклюзивом,
ср. в тамильском яз.: 1-е л. мн. ч. инклю-
зивное пат— 1-е л. мн. ч. эксклюзивное
yarn. Иногда различают огранич. И.
(включающий только адресата) и общий
И. (включающий также 3-е л.). Спо-
собы образования форм И. различны по
языкам (возможны как аффиксация, так
и супплетивизм). И. встречается в язы-
ках Центр, и Юго-Вост. Азии, Океании,
Австралии, Америки, Африки. В нек-рых
языках (иапр., нигеро-конголезских) есть
системы сложных форм И., образованных
путем комбинации простых местоименных
элементов, напр. в бамилеке (банджун):
простые формы И.— рэ ‘мы с вами’,
ри ‘мы с тобой’(дуалис), сложные — рэ-е
‘мы с вами и с ним’, рэ-а-рй ‘мы с вами и
сними’, рй-е ‘мы с тобой и с ним’, рй-а-рй
'мы с тобой и с ними’ (сложные формы в
этих языках возможны, независимо от
категории И., для всех лиц).
В языках, где иет морфологич. И., его
значение выражается лексически (слово-
сочетанием, напр. в рус. яз. «мы с вами»
или «мы с тобой» в отличие от иеопредел.
«мы»). Термин «инклюзивный» использу-
ется также в др. значении при опи-
Д 7 Лингвистич. энц. словарь
сании семантики падежей (ср. дат. ин-
клюзивный п.) и времен (см. Перфект).
• Forchheimer Р.. The category of
person in language, B., 1953.
В. А. Виноградов.
ИНКОРПОРАЦИЯ (поздиелат. incor-
poratio — включение в свой состав, от
лат. in — ви corpus — тело, единое це-
лое) — способ синтаксической связи ком-
понеитоа словосочетания (частичная И.)
или всех членов предложения (полная И.),
при к-ром компоненты соединяются в еди-
ное целое без формальных показателей
у каждого из них. Кол-во и порядок этих
компонентов с обособленными лексич.
значениями каждый раз обусловлены со-
держанием высказывания, а отношения
между ними соответствуют отношениям
синтаксическим. Напр., в чукот. яз. И.
выражаются отношения, соответствующие
атрибутивным (га-цэран-тор-мэлгар-ма
'с двумя новыми ружьями’), обстоятель-
ственным (мыт-винвы-эквэт-ыркын ‘тай-
но отправляемся’), объектным (мыт-ку-
прэ-гынрит-ыр-кын ‘сети охраняем’), а
также объектным, осложненным атрибу-
тивными элементами (мыт-тур-купрэ-
гынрит-ыркын ‘новые сети охраняем’).
Такой инкорпоративный комплекс не
сиодим ни к слову (отличается лексико-
семантич. расчлененностью), ни к слово-
сочетанию (морфологич. цельность). И.
представлена в языках наряду с агглюти-
нацией, причем агглютинация и И, тесно
связаны между собой и взаимообуслов-
лены .
• Стебницкий С. Н., Из истории
падежных суффиксов в коряк, и чукот. язы-
ках, Л., 1941; Скорик П. Я.. О соот-
ношении агглютинации и инкорпорации,
в сб.: Морфологич. типология и проблема
классификации языков. М.— Л., 1965; М е-
щанинов И. И., Члены предложения
и части речи. 2 изд., Л.. 1978. П.Я. Скорик.
ИНКОРПбРЙРУЮЩИЕ ЯЗЫКЙ (по-
лисинтетические языки) — см. Типоло-
гическая классификация языков.
ИНСТИТУТЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ, в
системе АН СССР проблемы языкозна-
ния разрабатываются в специализирован-
ных языковедч. ин-тах (Ин-те яз-знания
и Ин-те рус. языка), в ин-тах комплекс-
ной проблематики (Ин-те востоковедения,
Ин-те славяноведения и балканистики),
в комплексных ин-тах, входящих в сос-
тав Башкирского, Дагестанского, Казан-
ского, Карельского филиалов АН СССР,
а также Коми науч, центра Уральского
отделения АН СССР и Якутского фи-
лиала Сибирского отделения АН СССР.
Ин-ты, занимающиеся исследованием
языка (или языка и лит-ры), имеются
в академиях наук союзных республик
(см. также Академия наук СССР. Отде-
ление литературы и языка).
Институт языкознания АН СССР —
научно-исследовательское учреждение по
проблемам общего и прикладного язы-
кознания, изучению языков народов
СССР и зарубежных стран. Находится
в Москве, имеет отделение в Ленин-
граде. Создай в 1950 иа базе Ин-та язы-
ка и мышления АН СССР и Ии-та
рус. языка АН СССР. В постанов-
лении Президиума АН СССР (1958) бы-
ли определены оси. науч, задачи ин-та:
изучение языков народов СССР (кроме
славянских) в их совр. состоянии и исто-
рии, а также родственных им зарубеж-
ных языков; изучение романских и гер-
манских языков; разработка вопросов
общего и прикладного яз-знаиия. Струк-
тура ин-та в последующие годы совер-
шенствовалась и изменялась в соответ-
ствии с развитием исследований по тео-
ретич. проблемам яз-знаиия, социальной
и прикладной лингвистике, психолингви-
стике и расширению круга исследуемых
языков. С 1970 осн. направления науч,
деятельности ин-та: общие вопросы тео-
рии, методологии яз-знаиия; методы линг-
вистич. исследования, разработка проб-
лем социальной лингвистики и теории мас-
совой коммуникации; языковая полити-
ка и нац. отношения на совр. этапе; про-
цессы функционирования рус. яз. как
средства межиац. общения; типологии.,
генетич. и ареальное изучение языков на-
родов СССР и родственных им зарубеж-
ных языков; координация работы по изу-
чению языков народов СССР, ведущейся
в др. науч, учреждениях; вопросы ста-
новления языков в их лит. и пар.-разг,
формах; изучение строя ром., герм.,
других индоевропейских, а также афр.
языков и истории их развития; изучение
процессов формирования языковых семей,
раскрытие природы языковых общно-
стей разных типов; вопросы лекси-
кологии и лексикографии, алфавитов и
орфографии нац. языков СССР; разра-
ботка проблем прикладной лингвистики.
В 70—80-х гг. активизировались иссле-
дования по проблемам: рус. яз. как сред-
ство межнац. и междунар. общения;
развитие нац. языков народов СССР;
развитие нац.-рус. и рус.-иац. двуязы-
чия; развитие национальных языков и
культур в нх взаимосвязи в условиях
социалистич. общества и дальнейшего
развития нац.-языковых отношений; пси-
холингвистика — речевое воздействие и
смысловое восприятие текстов в массо-
вой коммуникации и пропаганде; психо-
лингвистич. проблемы социального и
личностного общения и его культурио-
нац. специфика; семантика — катего-
рия языкового значения, ее гносеологии,
и лингвистич. аспекты; специфика зна-
ковых систем естеств. и искусств, языков;
основы лингвистич. семантики, нац. спе-
цифика языка в семантич. структуре;
разработка методологии лингвистич. ис-
следований в аспекте изучения языковой
семантики; языки мира — структурная
и функциональная характеристика язы-
ков мира на всех языковых уровнях; про-
блема универе, категорий при описании
языков мира; выявление специфич. осо-
бенностей разноструктурных языков,
принципы их классификации; формализа-
ция языка в связи с потребностями науч.-
технич. прогресса. Формальное описание
естеств. языка, статистич., структурно-
вероятностные и психометрич. методы ис-
следования языка; информационно-лии-
гвистич. обеспечение автоматизированных
информационных систем и АСУ.
Выполнение науч, исследований обес-
печивается организационной структурой
ии-та, осн. подразделениями к-рого (в
Москве) являются отделы, лаборатории
и секторы, образованные: а) по проблем-
ному принципу — лаборатория теорс-
тич. яз-знания с группой логич. анализа
языка; отдел прикладного яз-зиания с сек-
тором вычислит, лингвистики, сектором
психолингвистики и теории коммуника-
ции и группой ономастич. исследований;
лаборатория лингвистич. компаративи-
стики; центр по нац.-языковым пробле-
мам СССР; б) по принципу генетич. род-
ства языков — отдел германистики и
кельтологии с сектором герм, языков и
группой «Языки мира»; нац.-языковые
лаборатории: тюркских и монгольских
языков, иранистики, романских, кав-
казских, фипно-угорских языков с
сектором лингвистич. проблем финно-
угорских народностей Крайнего Севера,
ИНСТИТУТЫ 193
а также афр. языков и языков Вост.,
Юго-Вост, и Юж. Азии. Исследования
по отд. проблемам координируются проб-
лемными группами по развитию лит.
языков, лексикологии и лексикографии,
лингвистич. теории перевода, по интер-
лингвистике, по этнолингвистике, по ло-
гич. анализу языка. Для помощи школе и
вузам создана спец, консультативно-ме-
тодич. комиссия. Ленингр. отделение
включает отдел теории грамматики и
типология, исследований иидоевроп. язы-
ков, отделы сравнит.-ист. изучения ин-
доевроп. языков и ареальной лингвисти-
ки; алт. языков; палеоазиатских и само-
дийских языков, а также отдел словарей
рус. языка (в иауч. отношении подчи-
ненный Ии-ту рус. языка АН СССР).
Важнейшие труды: «Сравнит, грамматика
герм, языков» (т. 1—4, 1962—66); «Языки
народов СССР» (т. 1—5, 1966—68); «Основы
финно'угор. яз-знания» (в. 1—3, 1974—76);
«Рус. язык как средство межнац. общения»
(1977, совм. с Ин-том рус. языка АН СССР);
«Научно-технич. революция и функциониро-
вание языков мира» (1977); «Основы иран.
яз-знания»(кн. 1 — 4, 1979—87); Исаев М. И.,
«Языковое строительство в СССР» (1979);
Степанов Г. В., «Кпроблеме языкового варьи-
рования» (1979); «Опыт совершенствования
алфавитов и орфографий языков народов
СССР» (1982); «Сравнит.-ист. грамматика
тюрк, языков» (1984—88); «Роль человеческо-
го фактора в языке» (1988); Севортяи Э. В.,
«Этимологич. словарь тюрк, языков» (т. 1—3,
1974 — 80); Абаев В. И.. «Ист.-этимологич.
словарь осет. языка» (т. 1 — 4, 1958—89; Гос.
пр. СССР, 1981).	Ю. С. Елисеев.
Институт русского языка АН СССР —
научно-исследовательское учреждение по
изучению русского языка и пропаганде
научных знаний о ием. Находится в Мос-
кве, словарный отдел в Ленинграде.
Основан в 1944. Ведущие направления
научно-исследовательской работы: ис-
следование процессов развития рус. яз.
в связи с развитием общества, описание
грамматич. строя рус. яз. в его совр.
состоянии и истории, определение места
и роли рус. яз. в совр. мире и в межиац.
общении народов СССР, изучение вопро-
сов культуры речи, разработка теории
лексикологии и лексикографии, создание
словаря языка В. И. Ленина, создание
словарей рус. языка разных типов, ис-
следование лит. языка и диалектов в их
совр. состоянии и истории; создание ма-
шинного фонда рус. яз. как базы для ин-
тенсификации лингвистич. исследований.
Выполнение иауч. исследований обес-
печивается организационной структурой
ин-та, состоящего из 12 отделов; совр.
рус. языка, культуры рус. речи, грамма-
тики, стилистики и языка худож. лит-ры,
словаря языка В. И. Ленина, изучения
рус. яз. как средства межиац, общения
народов СССР, этимологии и ономастики,
истории рус. яз., ист. лексикологии и лек-
сикографии, лингвистич. источниковеде-
ния и истории рус. лит. языка, диалекто-
логии и лингвистич. географии, машин-
ного фонда рус. яз. (включает лаборато-
рии вычислит, лингвистики и экспери-
ментальной фонетики) и орфографии,
группы. Словарный отдел в адм. от-
ношении подчинен Ин-ту яз-зиация АН
СССР.
Важнейшие труды: «Грамматика рус. язы-
ка» (т. 1 — 2, I960); «Грамматика совр. рус.
лит. языка» (1970); «Рус. грамматика» (т.
1 — 2, 1980; Гос. пр. СССР, 1982); циклы
работ по рус. разг, речи, по культуре рус.
речи, по языку худож. лит-ры, монографии
по нет. грамматике рус. яэ., издания памят-
ников письменности 11 — 17 вв. и др.; «Словарь
рус. языка» С. И. Ожегова (1949, 20 изд.»
1988); «Словарь совр. рус. лит. языка» (т. 1 —
194 ИНСТИТУТЫ
17, 1950—56; Ленинская пр., 1970): «Словарь
языка Пушкина» (т. 1—4, 1956—61); «Орфо-
графич. словарь рус. языка» (1956, 25 изд.,
1987); «Словарь рус. языка» (т. 1—4, 1957 —
1961, 2 изд., 1981—84); «Словарь рус. иар.
говоров» (в. 1—23, 1965—87; изд. продол-
жается); «Этимологич. словарь слав, язы-
ков» (в. 1—5, 1974—88: изд. продолжается);
«Словарь рус. языка XI—XVII вв.» (в. 1 — 15,
1975—89; изд. продолжается); «Орфоэпич.
словарь рус. языка» (1983, 2 изд., 1985);
словарь-справочник «Новые слова и значе-
ния» (1984); «Словарь рус. языка XVIII в.»
(в. 1 — 5, 1984—89; изд. продолжается).
А. М. Молдаван.
Институт востоковедения АН СССР —
научно-исследовательское учреждение,
изучающее историю, экономику, культу-
ру, литературу и языки стран и народов
Азии, Сев. Африки, а также Австралии и
Океании; координирует востоковедч. ра-
боту в СССР. Обиован в 1930 в Ленин-
граде на базе Азиатского музея, Колле-
гии востоковедов, Ии-та буддийской куль-
туры и Тюркология, кабинета, в 1950
включен Тихоокеанский ии-т АН СССР.
С 1950 находится в Москве, имеет отде-
ление в Ленинграде, где находится библи-
отека и рукописный фонд. Награжден
орденом Трудового Красного Знамени
(1980).
Ин-т— крупнейший центр вост, яз-зиа-
ния, в к-ром ведутся исследования всех
офиц. (а также ряда других) языков стран
зарубежного Востока. Осуществляется
описание совр. вост, языков, создаются
грамматики, словари, изучается история
вост, языков (включая сравнит.-ист. ис-
следования), ведутся общелиигвистич. и
типология., а также социолингвистич. ис-
следования, разрабатываются вопросы
машинного перевода.
Важнейшие труды: ряд серийных лингвис-
тич. изданий, в т. ч. «Языки народов Азии
и Африки» (1959—, монографии, описа-
ния отд. языков; вышло ок. 120 книг); «Язы-
ки Азии и Африки» (1976—, описание осн.
языковых семей и групп региона; изд. про-
должается); «Языки Азии и Африки» (т. 1—3,
1978—79); «Материалы сов.-Вьетнам, линг-
вистич. экспедиции» (науч, описание ранее
не описанных языков Юго-Вост. Азии, 1986);
«Большой япон.-рус. словарь» (под ред.
Н. И. Конрада, т. 1 — 2, 1970; Гос. пр. СССР,
1972); «Большой кит.-рус. словарь» (под ред.
И. М. Ошанина, т. 1—4, 1983—84; Гос. пр.
СССР, 1986).
•	Солнцев В., Баэиянц А., Сов.
востоковедение и АН СССР. [К 250-летию
АН СССР], «Вестник АН СССР», 1974, № 5;
Кононов А. Н., Лениигр. отделение
ин-та востоковедения АН СССР (осн. направ-
ления деятельности), «Народы Азии и Аф-
рики», 1979, № 1; Ордена Трудового Крас-
ного Знамени Институт востоковедения, М.,
1986.	В. М. Солнцев.
Институт славяноведения и балкани-
стики АН СССР — научно-исследователь-
ское учреждение, изучающее историю,
литературу, языки и культуру зарубеж-
ных славянских народов, а также других
народов Балкан и Центр. Европы. На-
ходится в Москве. Создан в 1947 на базе
сектора славяноведения Ин-та истории
АН СССР, славяно-балт. сектора Ии-та
рус. языка АН СССР и Славянской ко-
миссии при Президиуме АН СССР. До
1968 — Ин-т славяноведения, в связи с
расширением иауч. задач в 1968 переиме-
нован в Ин-т славяноведения и балканис-
тики.
Ин-т — крупнейший центр слав,
яз-знания, в к-ром изучаются языки за-
рубежных слав, народов в сравнит.-ист.,
сопоставительно-типологич., ареальном и
лингвогеографич. аспектах. Исследуются
лингвистич. проблемы этногенеза слав.,
балт. и балкан. народов; древние слав,
письменности и история лит. языков;
изучается лексика, фонологич. и грам-
матич. строй совр. слав. лит. языков и
диалектов и социолингвистич. аспекты их
функционирования; история слав, яз-зна-
ния. Ин-т координирует работу науч, учре-
ждений и вузов СССР по слав, яз-знанию,
сотрудничает с зарубежными центрами
славистики.
Важнейшие труды: серийные лингвистич.
издания — «Славянское и балканское яз-зна-
ние» (1975—) и «Балто-славянские исследо-
вания» (1981 — ); Бернштейн С. Б.. «Очерк
сравнит, грамматики слав, языков» (ч. 1—2,
1961—74); Иллич-Свитыч В. М.,«Опыт срав-
нения ностратич. языков» (т. 1—2, 1971—76);
«Нац. возрождение и формирование слав. лит.
языков» (1978); Дыбо В. А., «Слав, акцентоло-
гия. Опыт реконструкции системы акцентных
парадигм в праславянском» (1981); «Полес-
ский этнолингвистич. сборник» (1983); Гам-
крелпдэе Т. В.. Иванов В. В., «Иидоевроп.
язык и индоевропейцы. Реконструкция и
ист.-тнпологич. анализ праязыка и протокуль-
туры» (ч. 1—2, 1984; Ленинская пр., 1988);
Толстой Н. И.. «История и структура слав,
лит. языков» (1988); Топоров В. Н., «Прус-
ский язык. Словарь» (т. 1—4, 1975—84; изд.
продолжается).
ф Ин-т славяноведения и балканистики,
1947 —1977. Справочно-информационный об-
зор. М., 1977.	Л. Н. Смирнов.
Институты филиалов АН СССР. Орде-
на «Знак Почета» Ин-т истории, языка
и лит-ры Башкирского филиала
АН СССР (Уфа). Основан в 1932, Ис-
следует грамматич. строй, словарный
состав башк. лит. языка, его диалекты,
связи с родств. тюрк, языками, а также
с рус. яз.
Важнейшие труды: Баишев Т. Г.. «Башк.
диалекты в их отношении к лит. языку»
(1955); Гарипов Т. М., «Кипчакские языки
Урало-Поволжья» (1979); «Грамматика совр.
башк. лит. языка» (1981); «Рус.-башк. сло-
варь» (1964); «Словарь башк. говоров» (т. 1 —
2, 1967 — 70; на башк. яэ.).
•	В научном поиске. К 50-летию Ин-та
истории, языка и лит-ры Башк. филиала АН
СССР, Уфа. 1982.
Ордена «Знак Почета» Ии-т истории,
языка и лит-ры им. Г. Цадасы Дагес-
танского филиала АН СССР (Ма-
хачкала). Основан в 1924. Исследует
лит. и бесписьменные языки Дагестана,
их грамматич. строй и словарный состав,
диал. состояние, ист. контакты с тюрк-
скими и др. языками, иахско-даг. ист,-
генетич. связи, взаимодействие дагестан-
ских и русского языков.
Важнейшие труды: Жирков Л. И.. «Грам-
матика лезгин, языка» (1941); Абдуллаев С.,
«Грамматика даргин. языка» (1954); Ми-
хаилов Ш. И., «Очерки авар, диалектологии»
(1959); Мейланова У. А.. «Очерки лезгин,
диалектологии» (1964); Гасанова С.М., «Очер-
ки даргин. диалектологии» (1971); «Срав-
нит.-ист. лексика даг. языков» (1971); Тали-
бов Б. Б., «Сравнит, фонетика лезгин, язы-
ков» (1979); «Рус.-даргвн. словарь» (1950);
«Рус.-лакский словарь» (1953); «Рус.-авар,
словарь» (1955); «Лезгин.-рус. словарь»
(1966); «Авар.-рус. словарь» (1967); «Ку-
мыкско-рус. словарь» (1969) и др.
Ин-т языка, лит-ры и истории им.
Г. Ибрагимова Казанского филиа-
ла АН СССР (Казань). Основан в 1939.
В Ин-те исследуется грамматич. строй,
словарный состав, история и диалектоло-
гия тат. яз., его связи с др. языками
Поволжья, взаимодействие с рус. яз.
Важнейшие труды: Заляй Л., «Тат. диа-
лектология» (1947; на тат. яз.); «Совр. тат.
лит. язык» (т. 1—2, 1969 — 71; на тат. яз.);
Хакпмзянов Ф. С.. «Язык эпитафий волж-
ских булгар» (1978); «Рус.-тат. слоаарь»
(т. 1—4,1955—59); «Тат.-рус. слоаарь» (1966);
«Толковый словарь тат. языка» (т. 1—3,
1977—81; на тат. яз.) и др.
Ин-т языка, лит-ры и истории К а-
рельского филиала Ан СССР
(Петрозаводск). Основан в 1931. Изуча-
ет проблемы развития и функционирова-
ния прибалтийско-фин. языков и диалек-
тов — фин. лит. язык, диалекты карель-
ского, вепсского, саамского языков, ин-
германландские говоры фин. яз., а также
общие проблемы финно-угор. яз-знания.
Важнейшие труды: Бубрих Д. В.. «Ист.
фонетика фин.-суоми языка» (1948); его же,
«Ист. морфология фин. языка» (1955);
«Прибалтийско-фин. яз-знание» (в. 1—5,
1958—81); Керт Г. М., «Образцы саамской
речн» (1961); Макаров Г. Н., «Образцы
карел, речи. Калининские говоры» (1963);
Зайцева М., Муллонен М., «Образцы вепс-
ской речи» (1969); Макаров Г. Н.. Рягоев
В. Д., «Образцы карел, речи. Говоры ливви-
ковского диалекта карел, языка» (1969);
Баранцев А. П., «Образцы люднковской
речи» ([11. 1978); «Рус.-фин. словарь» (1963);
«Фин.-рус. словарь» (1975).
Ии-т языка, лит-ры и истории Коми
науч, центра Уральского отделения АН
СССР (Сыктывкар). Основан в 1970.
Исследует проблемы фиино-угор. яз-зиа-
иия, грамматич. строй и лексич. состав
коми языка, его диалекты, историю,
контакты коми языка с родств. я ие-
родств. языками, взаимодействие его с
рус. яз. в сов. эпоху.
Важнейшие труды: Жилина Т. И., Баракса-
ihob Г. Г.. «Присыктывкарский диалект и
коми лит. язык» (1971); «Образцы коми-зы-
рянской речи» (под ред. Сорвачевой В. А.,
Жилиной Т. И., 1971); «Совр. коми язык.
Лексикология» (1985); «Комн-рус, словарь»
(1961); «Сравнит, словарь коми-зырян, диа-
лектов» (1961); «Рус.-коми словарь» (1966);
Лыткин В. И., Гуляев Е. С.. «Краткий эти-
мологич. словарь коми языка» (1970).
Ин-т языка, лит-ры и истории Якут-
ского филиала Сибирского отделения
АН СССР (Якутск). Основан в 1935.
Разрабатывает вопросы фонетики, мор-
фологии, синтаксиса, лексикологии, диа-
лектологии и истории, совр. состояния
якут, яз., его связей с русским п кон-
тактов с соседними языками. Проводит
комплексные исследования языков наро-
дов Севера (эвенков, эвеиов, юкагиров).
Ведет экспериментально-фонетич. изуче-
ние звукового строя и интонационной
структуры языков народов Якутии. За-
нимается составлением словарей разных
типов (толкового словаря якут, языка,
орфографии., двуязычных и др.).
Важнейшие труды: Харитонов Л. Н.,
«Совр, якут, язык» (1947); «Грамматика
совр. якут. лит. языка», ч. 1, Фонетика и
морфология (1982); Слепцов П. А., «Якут,
лит. язык» (ч. 1, 1986); «Рус.-якут, сло-
варь» (1968); «Якут. рус. словарь» (1972);
«Диалектологич. словарь якут, языка» (1976).
В рамках академий наук союзных рес-
публик лингвистич. проблематику разра-
батывают специализированные и комп-
лексные и.-и. ин-ты (по алфавиту рес-
публик):
Ин-т яз-знания им. Насими АН Азер-
байджанской ССР (Баку). Осно-
ван в 1945. Разрабатывает общие пробле-
мы яз-зиания, проводит комплексное
исследование азерб. яз., его диалек-
тов, истории и совр. состояния, его ме-
ста в кругу родств. тюрк, языков, взаи-
модействия с рус. и др. языками.
Важнейшие труды: Ширалиев М. Ш.» «Ос-
новы азерб. диалектологии» (2 изд., 1967; иа
азерб. яз.); «Грамматика азерб. языка»
(1971; на азерб. яз.); «Совр. азерб. язык»
(т. 1—3, 1978—81; на азерб. яз.); Саадиев
1П. И., «Общеста. науки Сов. Азербайджа-
на. Библиография, указатель». Сер. «Азерб.
яз-знание» (1983; на рус. и азерб. яз.); «Тол-
ковый словарь азерб. языка» (т. 1—3, 1964 —
1983; на азерб. яз.); «Диалектологич. словарь
азерб. языка» (1964; на азерб. яз.): «Рус.-
азерб. словарь» (3 изд., т. 1—3, 1976—78).
Йн-т языка им. Р. Ачаряиа АН А р-
мя некой ССР (Ереван). Основан
в 1943. Изучает вопросы общего п арм.
яз-знания, ист. развития и совр. состоя-
ния арм. языка, его место в семье индо-
европ. языков, ист. контакты с языками
Передней Азии, взаимодействие с рус.
яз. в сов. эпоху.
13*
Важнейшие труды: Ачарян Р., «Полная
грамматика арм. языка» (т. 1—6, 1953—71;
на арм. яз.); его же, «Этимология, коренной
словарь арм. языка» (т. 1—4, 2 изд., 1971—
1979; на арм. яз.); «Совр. арм. язык» (т.
1—3, 1974—79; на арм. яз.); Джаукян Г. Б.,
«Сравнит, грамматика арм. языка» (1982);
«Сопоставит, анализ рус. и арм. языков»
(т. 1—3, 1981—85; на арм. и рус. яз.);
«Рус.«арм. словарь» (т. 1—4, 1954—58);
«Толковый словарь совр. арм. языка» (т.
1 — 4, 1969—80; на арм. яз.).
Ин-т яз-знания нм. Я. Коласа АН Б е-
л о р у с с к о й ССР (Минск). Основан
в 1929. Изучает совр. состояние белорус,
яз., его диалекты, историю, связи с рус.,
укр. и др. слав, языками, проблемы об-
щего и прикладного яз-знания.
Важнейшие труды; «Курс совр. белорус,
лит. языка» (ч. 1—3, 1957—61; на белорус,
яз.); «Грамматика белорус, языка» (т. 1 — 2,
1962—66; иа белорус, яз.); «Диалектологич.
атлас белорус, языка» (1963; Гос. пр. СССР,
1971); Бирилло Н. В., «Белорус, антропони-
мия» (ч. 1—3, 1966—82; на белорус, яз.);
«История белорус, лит. языка» (т. 1—2,
1967—68; на белорус, яз.); Подлужиый А. И.,
«Фонологич. система в белорус, лит. языке»
(1969; на белорус, яз.); Мартынов В. В.,
«Универсальный семантич. код» (£ч. 1—3],
1977—84); «Белорус, грамматика» (ч. 1 — 2,
1985—86; на белорус, яз.); «Белорус.-рус.
словарь» (1962); «Толковый словарь белорус,
языка» (т. 1—5, 1977—84; на белорус, яз.);
«Этимология, словарь белорус, языка» (т.
1—3, 1978—85; изд. продолжается); «Ист.
словарь белорус, языка» (в. 1—6, 1982—86;
на белорус, яз.; изд. продолжается); «Рус.-
белорус. словарь» (т. 1—2, 1982).
Ии-т яз-зиания им. А. С. Чикобавы
АН Грузинской ССР (Тбилиси).
Основан в 1936. Исследует общие и при-
кладные проблемы яз-знаиия, ведет все-
стороннее изучение кавказских (иберий-
ско-кавказских) языков. Важное место в
исследованиях ин-та занимает изучение
груз, языка и его диалектов в ист. раз-
витии, вопросы совр. состояния груз. лит.
языка, его взаимодействие с др. язы-
ками, составление словарей разл. типов.
Периодич. издания: «Иберийско-кавк.
яз-знание» (1946; иа груз, и рус. язы-
ках), «Ежегодник иберийско-кавк. яз-зна-
ния» (1974—; на груз., рус. и англ. яз.).
Важнейшие труды: Чнкобава А. С., «Древ-
нейшая структура именных основ в картвель-
ских языках» (1942; на груз, яз.); Шарадэе-
нидзе Т. С., «Теоретич. вопросы совр. яз-зна*
ния» (1972; на груз, яз.); Ломтатидзе К. В..
«Ист.-сравнит, анализ абх. л абазин, языков.
1. Фонологич. система н фонетич. процессы»
(1976; на груз, яз.); «Толковый словарь груз,
языка» (т. 1—8, 1950—64; на груз, яз.);
«Рус.-груз, словарь» (т. 1—3. 1956—59);
«Орфографич. словарь груз, языка» (1968);
«Инверсионный словарь груз, языка» (1967),
«Рус.-груз, словарь» (1983).
Абхазский ин-т языка лит-ры
и истории им. Д. И. Гулиа АН Груз. ССР
(Сухуми). Основан в 1930. Изучает абх.
яз., проблемы его истории и диалекто-
логии, его связи с др. языками Кавказа н
с рус. яз., проблемы отраслевой терми-
нологии и др.
Важнейшие труды: Бгажба X. С., «Бзыб-
ский диалект абх. языка» (1964; на абх.
яз.); «Грамматика абх. языка. Фонетика
и морфология» (1968; на абх. яз.); Килба
Э. К.» «Особенности речи батум. абхазов#
(1983; на рус. и абх. языках).
Ин-т яз-знания АН Казахской
ССР (Алма-Ата). Основан в 1961. Изу-
чает общие проблемы яэ-знания, ист.
развитие и совр. состояние казах, яз.,
вопросы лит. казах, яз. и его диалек-
тов, его место в семье тюрк, языков,
взаимодействие с рус. яз.
Важнейшие труды: «Грамматика казах,
языка» (т. 1—2, 1967; на казах, яз.); Бала-
каев М., Сыздыкоаа Р., Жаипеисов Е.,
«История казах, лит. языка» (1968; на казах,
яз.); Хасанов Б. X., «Языки народов Казах-
стана и их взаимодействие» (1976; на казах.
яз.); «Толковый словарь казах, языка*
(2 изд., т. 1—9, 1974—86; на казах, яз.);
«Рус.-казах, словарь» (т. 1—2, 1978—81).
Ин-т языка и лит-ры АН Киргиз-
ской ССР (Фруизе). Основан в 1935.
Изучает преим. проблемы ист. развития
кирг. языка, его совр. грамматич. строй,
памятники др.-тюрк, письменности.
Важнейшие труды: Джумагулов Ч., «Эпи-
графика Киргизии» (в. 1 — 2, 1963—82);
«Грамматика кирг. лит. языка» (ч. 1, 1980;
на кирг. яз.); Конкобаев К., «Топонимия
Юж. Киргизии» (1980); «Орхоно-енисейские
тексты (хрестоматия)» (1982; на кирг. и рус.
яз.); «Толковый словарь кирг. языка» (т. 1
1984; на кирг. яз.).	'
Ин-т языка и лит-ры им. А. Упита АН
Латвийской ССР (Рига). Основан
в 1946. Изучает историю и совр. состоя-
ние латыш, яз. и его диалектов, положе-
ние латыш, яз. в кругу балт. и иидоев-
роп. языков, его взаимодействие с рус.
яз. в совр. эпоху, а также вопросы при-
кладного яз-зиания.
Важнейшие труды: Эндэелин Я.» «Грамма-
тика латыш, языка» (1951; Ленинская пр.,
1958); его же, «Топоннмич. названия Латв.
ССР» (ч. 1, т. 1—2, 1956—61; на латыш,
яз.); его же, «Избр. труды» (т. 1—4, 1971 —
1982; на латыш., рус. и нем. языках); «Грам-
матика совр. латыш, лит. языка» (т. 1—2,
1959—62; на латыш, яз.); «Вопросыразработки
иауч.-технич. терминологии» (1973); «Балт.
языки в настоящем и прошлом» (1985; на
латыш., литов., рус. н нем. языках); «Терми-
нологич. словарь» (т. 1 — 14, 1958—81; на
латыш, яз.); «Частотный слоаарь латыш,
языка» (т. 1—4, 1966—76); «Словарь латыш,
лит. языка» (а 8 тт., т. 1 — 5, 1972—84; на
латыш, яз.).
Ии-т литов, языка и лит-ры АН Л и-
т о в с к о й ССР (Вильнюс). Основан
в 1952. Изучает проблемы общего и балт.
яз-знания, литов, яз, в его ист. развитии
и совр. состоянии, место и роль литов,
яз. в индоевроп. яз-знании, взаимодей-
ствие его с языками Прибалтики, с рус.
яз. и др. слав, языками.
Важнейшие труды: «Вопросы лнтов. яз-зна-
ния» (т. 1—24, 1957—85; на литов, яз.);
«Культура речи» (в. 1—51, 1961—86; на ли-
тов. яз.); «Грамматика литов, языка» (т. 1 —
3, 1965—76; на литов, яз.); «Атлас литов, язы-
ка», т. 1— Лексика, т. 2 — Фонетика (1977 —
1982; на литов, яз.); «Грамматика литов, язы-
ка» (1985); «Словарь литов, языка» (а 18 тт.,
т. 1 — 13, 1948—84; на литов, яз.); «Словарь
совр. литов, языка» (2 изд., 1972; на литов,
яз.).
Ин-т языка и лит-ры АН Молдав-
ской ССР (Кишинев). Основан в 1958.
Изучает вопросы молд. языка, проблемы
общего и ром. яз-знания, вост.-ром.-слав,
языковые контакты, рус.-молд. языковое
взаимодействие в сов. эпоху.
Важнейшие труды: «Восточнослааяно-молд.
языковые взаимоотношения» (1961—67; на
рус. и молд. языках); Корлэтяну Н.Г., «Ис-
следование лексич. системы молд. языка.
1870—1890 гг.» (1964; на молд. яз.); «Молд.
лингвистич. атлас» (т. 1—2, 1968 — 72; на
молд. яз.); «Социально-ист. обусловленность
развития молд. иац. языка» (1983; на рус. и
молд. языках); Ильяшеико Т. П.. «Форми-
рование ром. лит. языков. Молд. язык»
(1983); Борш А. П., «Рус.-молд. словарь»
(1976); «Толковый словарь молд. языка»
(в. 1—2, 1977—85; иа молд. яз.); «Краткий
этимология, словарь молд. языка» (1978;
на молд. яз.).
Ин-т языка и лит-ры им. Рудаки АН
Таджикской ССР (Душанбе).
Основан в 1951. Изучает проблемы совр.
тадж. яз., его историю, диал. членение,
вопросы двуязычия, а также памирские
языки и общие вопросы иран. языко-
знания.
Важнейшие труды: «Грамматика тадж. язы-
ка. Фонетика и морфология» (1956; иа тадж.
яз.); «Грамматика тадж. языка. Синтаксис»
ИНСТИТУТЫ 195
(1963; на тадж. яз.); «Южные говоры тадж.
языка» (т. 1—5, 1973—84; иа тадж. яз.); Аси-
мова Б., «Языкоаое строительство в Таджи-
кистане» (1982); «Грамматика совр. тадж.
лит. языка» (т. 1—2. 1985—87; на тадж.
яз.); «Рус.-тадж. словарь» (1949, 1985);
«Тадж.-рус. словарь» (1954); Фазылов М.,
«Фразеология, словарь совр. тадж. языка»
(т. 1-2, 1963-64).
Ии-т языка и лит-ры им. Махтумкули
АН Туркменской ССР (Ашха-
бад). Осиоваи в 1936. Изучает проблемы
турки, яз., его историю и совр. состояние,
диал. членение, вопросы тюрк, яз-зна-
ния, взаимодействие туркменского с рус-
ским и др. языками.
Важнейшие труды: Чарыяров Б., «Вре-
мена глагола в тюрк, языках юго-зап.
группы» (1969; на туркм. яз.); «Грамматика
турки, языка» (ч. 1, 1970; на рус. яз.; ч. 2,
1977: на туркм. яз.); Тачмурадов Т.. «Раз-
витие и нормализация туркм. лит. языка в
сов. эпоху» (1984; на туркм. яз.); «Сло-
варь туркм. языка» (1962; на туркм. яз.);
«Туркм.-рус. словарь» (1968).
Ии-т языка и лит-ры им. А. С. Пушки-
на АН Узбекской ССР (Ташкент).
Основан в 1934. Изучает вопросы общего
и тюрк, яз-зиания, узб. яз., его историю,
диал. членение и совр. лит. язык, взаимо-
действие с рус. яз. в сов. эпоху.
Важнейшие труды: «Грамматика узб. язы-
ка» (т. 1—2, 1975—76: иа узб. яз.); «Узб.
говоры Ташкентской области» (1976; на узб.
яз.); «Вопросы истории узб. языка» (1977;
на узб. яз.); «Проблемы изучения рус. язы-
ка в Узбекистане» (1982); «Толковый сло-
варь узб. языка» (т. 1—2, 1981).
Ин-т истории, языка и лит-ры им.
Н. Давкараева Каракалпакско-
го филиала АН Узб. ССР (Нукус). Ос-
нован в 1959. Изучает проблемы кара-
калп. языка, его совр. состояния, ист.
развития, диалектологии, связей кара-
калп. яз. с другими тюрк, языками.
Важнейшие труды: Насыров Д. С., «Ста-
новление каракалп. общенар. разг, языка и
его диалектная система» (1976; на каракалп.
яз.): «Толкоаый словарь каракалп. языка» (в
4 тт., т. 1 — 2, 1982 — 84; иа каракалп. яз.).
Ордена Трудового Красного Знамени
Ин-т языковедения им. А. А. Потебни
АН Украинской ССР (Киев).
Основан в 1921. Изучает проблемы об-
щего и прикладного яз-зиания, слав.,
герм., ром., балт. яз-зиания, закономер-
ности ист. развития и совр. состояния
укр. яз., взаимодействие его с русским
н др. языками.
Важнейшие труды: «Совр. укр. лит. язык»
(т. 1—5, 1969—73; на укр. яз.); Булахов-
ский Л. А.. «Избр. труды» (т. 1—5, 1975—
1983; иа укр. и рус. яз.); «Рус. язык — язык
межнац. общения и единения народов СССР»
(1976): «История укр. языка» ((ки. 1—4],
1978—83; на укр. яз.): «Укр.-рус. словарь»
(т. 1—6, 1953—63); «Словарь укр. языка»
(т. 1-11, 1970-80; Гос. пр. СССР, 1983);
«Рус.-укр. словарь» (2 изд., т. 1—3, 1980—81);
«Этимология, словарь укр. языка» (в 7 тт.,
т. 1 — 2. 1983—85; на укр. яз.).
Ин-т языка и лит-ры АН Эстон-
ской ССР (Таллинн). Основан в 1947.
Изучает эст. язык и другие финно-угор.
языки, их историю и совр. состояние, раз-
вивает методы применения ЭВМ в линг-
вистике, ведет сопоставит, исследования
эст. и рус. языков.
Важнейшие труды: «Эст. диалекты» (т.
1—3, 1961 — 70; на эст. яз.); Лаанест А.,
«Введение в прибалтийско-фин. языки» (1975;
на эст. яз.; 1982; на нем. яз.); Вийтсо
Т.-P., «Вопросы фонологии прибалтийско-
фин. языков» (1981; на эст. яз.); Эрелт Т..
«Эст. терминология» (1982; на эст. яз.); сер.
«Estonian papers in phonetics» (1972—; иа
англ, яз.); сер. «Ars grammatica» (1981—;
на зет. яэ.); сер. «Comparativa» (1982—);
«Ортологич. словарь» (1976, 4 изд. 1984; на
эст. яз.); «Краткий диалектный словарь»
196 ИНТЕРЛИНГВИСТ
(т. 1—2, 1982—85; на эст. яэ.); «Словарь
эст. лит. языка» (в 6 тт., т. 1, в. 1, 1985).
В. П. Нерознак.
ИНТЕРЛИНГВЙСТИКА — раздел язы-
кознания, изучающий международные
языки как средство межъязыкового об-
щения. Оси. внимание обращается на
процессы создания и функционирования
междунар. искусственных языков, к-рые
исследуются в связи с вопросами много-
язычия, взаимовлияния языков, образо-
вания интернационализмов и т. п.
Выделение объекта и внутр, структу-
ра И. определились в процессе ее длит,
развития. И. сформировалась на базе
теории лингво пр оектиро-
в а и и я, заложенной раоотами Р. Де-
карта (1629) и развитой Г. В. Лейбницем
и др. Осн. направлением лиигвопроекти-
рования 17—19 вв. было логиче-
ское, опиравшееся на рационалистич.
философию с характерной для нее кри-
тикой естеств. языка. В рамках этого на-
правления разрабатывались т. наз. фи-
лос. языки, предназначавшиеся для за-
мены естеств. языков как якобы недо-
статочно совершенных орудий мышления.
Наиболее известны проекты филос. язы-
ков Дж. Дальгарно (1661), Дж. Уилкин-
са (1668), Ж. Делормеля (1795), муз.
язык сольресоль Ж. Сюдра (1817—66)
и др. Логич. направлению противостояло
эмпирическое, предлагавшее уп-
рощение естеств. языка как коммуни-
кативной системы без попытки реформи-
рования его как средства мышления: уп-
рощенная латынь Ф. Лаббе (ок. 1650);
всеславянский язык Ю. Крижанича
(1659—66); упрощенный франц, язык
И. Шипфера (1839) и др. Большинство
проектов 17—19 вв. предполагало созда-
ние априорных языков (лишенных ма-
териального сходства с естественными),
попытки проектирования апостериорных
искусств, языков (по образцу естествен-
ных) были редки и непоследовательны.
И логич., и эмпирич. направления раз-
рабатывали системы либо звукописьм.
языка (п а з и л а л и и), либо только
письм. языка (пазиграфии); сре-
ди последних наибольшую известность
получила пазиграфия Ж. Мемье (1797).
Хотя с сер. 18 в. логич. направление под-
вергалось критике (П. Л. М. де Мопер-
тюи, И. Д. Михаэлис), еще в 1856—58
оно поддерживалось Интернац. лингви-
стич. об-вом — первой орг-цией лингви-
стов, занявшейся проблемой универсаль-
ного, т. е. междунар. искусств, языка.
Со 2-й пол. 19 в. лингвопроектирование
начинает ориентироваться на создание
искусств, языков, к-рые были бы одно-
временно коммуникативно совершенны-
ми, апостериорными и пазилалиями.
Вместе с тем определяется роль такого
языка как вспомогат. средства общения по
сравнению с нац. языками.
С появлением в 1879 междунар. ис-
кусств. языка волапюк, впервые реализо-
вавшегося в общении, начинается этап
социального использования искусств,
языков. Возникает движение за между-
нар. язык, первоначально группировав-
шееся вокруг волапюка, а затем эспе-
ранто (1887). Переход от теоретич. кон-
струирования искусств, языков к прак-
тич. проверке их в условиях общения
создал необходимые предпосылки для
формирования И. в собств. смысле слова,
к-рая ие ограничивается теорией лингво-
проектирования, а включает также тео-
рию функционирования со-
циально реализованных языковых си-
стем (к-рые стали называться плано-
выми языками). Новая область
яз-знания первоначально называлась кос-
моглоттикой, а в 1911 Ж. Мейсманс
предложил термин «И.». После 1879
проблемы междунар. искусств, языка
широко обсуждаются лингвистами раз-
ных стран. Вызывала споры сама идея
о возможности создания и использования
планового языка. В положительном ре-
шении этого вопроса большую роль сыгра-
ли теоретич. выступления Г. Шухардта
(в полемике с Г. Мейером) и И. А. Бо-
дуэна де Куртеиэ (в полемике с К. Бруг-
маном и А. Лескииом), к-рые показали
несостоятельность критики планового
языка с позиций лингвистич. натурализ-
ма, приравнивавшего язык к «организму»,
«природному дару» и поэтому отвергавше-
го возможность его искусств, создания.
К иач. 20-х гг. 20 в. А. Мейе конста-
тировал, что полемика о возможности су-
ществования планового языка снята са-
мим фактом относительно широкого ком-
муникативного использования эсперанто.
На этом основании он включил в свой
обзор языков Европы как естественные
(этнические), так н плановые языки. Пре-
имуществ. внимание исследователей при-
влекает проблема определения роли пла-
новых языков в межъязыковом общении.
Иитерлиигвистич. проблематика поднима-
лась на 2-м и 6-м Междунар. лингвистич.
конгрессах (1931 и 1948), где в пользу
планового языка как оптимального спо-
соба преодоления многоязычия высказы-
вались О. Есперсен, Э. Сепир, Мейе,
М. Дж. Бартоли, К. К. Уленбек, Ш. Бал-
ли, А. Фрей, Б. Мильориии, Ж. Ванд-
риес, А. Дебруннер, В. Георгиев, проти-
воположной точки зрения придержива-
лись А. Доза, Р. Дж. Келлог, Б. Спек-
ман, предлагавшие в качестве междуна-
родных использовать только иац. язы-
ки. Важный вклад в решение принципи-
альных вопросов И. внесен сов. языко-
ведами (Е. А. Бокарев, В. П. Григорьев,
Э. К. Дрезен, Э. П. Свадост, В. Ф. Спи-
ридович, Н. В. Юшмаиов), сосредоточив-
шими свои усилия иа решении насущных
проблем междунар. вспомогат. языка и
четко отграничившими этот круг вопро-
сов от проблем дальнего нптерлингви-
стич. прогнозирования (единый язык
человечества). Плановые языки (гл. обр.
эсперанто) изучаются сов. И. в конкрет-
ных формах их совр. использования
(Бокарев, М. И. Исаев и др.).
Наряду с общими вопросами статуса
плановых языков, И. разрабатывает их
историю и науч, систематику (Л. Кутю-
ра, Дрезеи, А. Д. Дуличенко) и прин-
ципы структурной организации (Еспер-
сен, Юшманов, Г. Варииьен). Вопросы
фонологии планового языка рассматрива-
лись Н. С. Трубецким, вопросы семан-
тики — Сепиром, лексич. состава —
А. Мартиие. Важное значение имеет
установленный Реие де Соссюром факт
возникновения в социально используе-
мом плановом языке (эсперанто) законо-
мерностей, ие постулированных в пер-
вонач. проекте этого языка. Тем самым
плановый язык предстает как саморегу-
лирующаяся система, способная и к раз-
витию, и к поддержанию стабильности.
Эти вопросы служили предметом спец,
рассмотрения на 14-м Междунар. линг-
вистич. конгрессе (1987).
Практич. использование плановых язы-
ков показало, что из всех предлагавшихся
систем коммуникативную пригодность
имеют лишь языки апостериорного типа,
строящиеся по модели естеств. языков
и комплектующие свой словарь из числа
интернационализмов. Две интерлиигви-
стич. школы, одинаково стоящие на прин-
ципах апостериоризма, различаются ха-
рактером применения этих принципов.
Автономистская (или схема-
тич.) школа исходит из необходимости
упорядочения материала, к-рый кладется
в основу планового языка; заимствуя
из естеств. языков лексич. и грамматич.
элементы, плановые языки этого типа
подчиняют их собств. структурным за-
конам, ие имеющим исключений. Сторон-
ники натуралистич. школы счи-
тают необходимым использовать заимст-
вованные лексич. и грамматич. элементы
в той форме, в к-рой они существуют
в естеств. языках; этим достигается луч-
шая опознаваемость слов интернац. кор-
неслова, ио затрудняется их активное
усвоение из-за большого числа отклоняю-
щихся 11 неправильных форм. Эсперанто
(как и меиее распространенный его ре-
формированный вариант идо, создан-
ный в 1907) отвечает принципам автоно-
мистской школы. В рамках натурали-
стич. школы были разработаны языки
окциденталь (1922) и интерлингва (1951),
не нашедшие широкого распространения.
Хотя объектом интерлиигвистич. ис-
следований являются преим. плановые
языки, И. проявляет постоянный инте-
рес к вопросам сознат. воздействия чело-
века на язык, т. е. к языковому плани-
рованию и языковой политике, а также
к вопросам междуиар. стандартизации
иауч. и техиич. номенклатуры.
• Междунар. языки наука, пер. с нем., Од.,
1910; Д р е з е н Э. К., За всеобщим языком,
М,—Л., 1928; его же, Основы яз-знания,
теории и истории междунар. языка, 3 изд.,
М., 1932; Ахманова О. С., Бока-
рев Е. А., Междунар. вспомогат. язык как
лингвистич. проблема, ВЯ, 1956, №6; Гри-
горьев В. П., И. А. Бодуэн де Куртенэ
и интерлингвистика, в кн.; И. А. Бодуэн де
Куртенэ (К 30-летию со дия смерти), М.,
1960; его ж е, О нек-рых вопросах интер-
лингвистики, ВЯ, 1966, № 1; Свадост-
Истомин Э. П., Как возникнет всеоб-
щий язык?, М., 1968; Проблемы интерлинг-
вистики, М., 1976; Дуличенко А. Д.,
Сов. интерлингвистика (аннотированная биб-
лиография за 1946—1982 гг.), Тарту, 1983;
Кузнецов С. Н., Направления совр.
интерлингвистики, М., 1984; его же, Тео-
ретич. основы интерлингвистики, М., 1987
(лит.); Shen ton Н., S а р i г Е.. Jes-
persen О.. International communication, L.,
1931; J а с о b H.. A planned auxiliary lan-
guage. L., 1947; Monnerot -D u m a i n e
M.. Precis d’interlinguistique gen£raie et spe-
ciale. P., I960; T a u 1 i V., Introduction to
atheory of language planning, Uppsala, 1968;
Ronai P.. Der Kampf gegen Babel oder
das Abenteuer der Universalsprachen, Munch.,
1969; Bausani A., Le lingue. inventate.
Roma. 1974; Plansprachen. Beitrage zur
Interlinguistik, hrsg. von R. Haupenthal,
Darmstadt, 1976; Interlinguistica Tartuensis
(серия сборников), Tartu, c 1982; Blanke
D., Internationale Plansprachen. B., 1985.
С. H. Кузнецов.
ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМ Ы — слова,
совпадающие по своей внешней форме
(с учетом закономерных соответствий
звуков и графических единиц в конкрет-
ных языках), с полно или частично сов-
падающим смыслом, выражающие поня-
тия междуиар. характера из области нау-
ки и техники, политики, культуры, ис-
кусства и функционирующие в разных,
прежде всего неродственных (не меиее
чем в трех) языках.
И., как правило, распространены в
границах крупных ареалов: европ.-амери-
канского, ближне- и средневосточного,
вост.-азиатского, юж.-азиатского и срав-
нительно нового ареала языков народов
СССР (в формировании к-рого органи-
зующая роль принадлежит рус. яз.).
Наиболее изучены И.-«европеизмы»,
основу фонда к-рых составляют слова
т. наз. классич. языков — греческого и
латинского (ср. «форум», «деспот»,
«класс» и т. д.), однако немало подоб-
ных слов вошло в междунар. обиход
из совр. языков; морские термины — из
нидерл. яз., музыкальные — из итал.
яз., спортивные — из англ, яз.; новей-
шие И. вошли во мн. языки мира из рус,
яз. («ленинизм», «совет», «спутник» и
т. д.). Развитие фонда И. в 20 в. идет
под знаком количеств, роста и расшире-
ния сферы распространения, что связа-
но с усилением интернационализации со-
циально-экономич. процессов, науч.-
технич. прогрессом, ростом междуиар.
науч, и культурного обмена. Удельный
вес И. в ряде языков достаточно велик
(иапр., в активном словаре рус., англ.,
нем., франц, языков их более 10%).
• Виноградов В. В., Великий рус.
язык, М., 1945; его же, Осн. вопросы изу-
чения совр. слав. лит. языков, «Вестник
МГУ». Сер. обществ, наук, 1949, №7; Бе л ь-
чнков Ю. А., Интернац. терминология
в рус. языке, М., 1959; Дешериев Ю. Д.,
Закономерности развития и взаимодействия
языков в сов. обществе, М., 1966; Акулен-
ко В. В., Вопросы интернационализации
словарного состава языка, Хар., 1972; Интер-
нац. элементы в лексике н терминологии, Хар.,
1980; Протченко И. Ф., Лексика и сло-
вообразование рус. языка сов. впохи. Социо-
лингвистич. аспект, 2 изд., М., 1985; М е i 1-
1 е t A., Les lanques dans 1'Europe nouvelle,
P., 1918, 2 ed., P., 1928; Wister E.,
Internationale Sprachnormung in der Technik,
besonders in der Elektrotechnik, 3 Aufl.,
Bonn, 1970; Tchekhoff CL, Les forma-
tions savantes greco-latines en frangais, ang-
lais, italien, espagnol, allemand et russe. Norme
et deviations recents, «La linguistique», 1971,
v. 7, fasc. 2; J i г a c e k J., Adjektiva s
internacionalnimi sufixalnimi morfy v sou-
casne rustine v porovnini s cestinou. Brno,
1984.	Ю. А. Бельчиков.
«ИНТЕРПРЕТЙРУЮЩАЯ ЛИНГВЙ-
СТИКА» (интерпретационизм, интерпре-
тирующий подход, интерпретивизм) —
1) в узком смысле называется также
«интерпретирующей семантикой»—одно
из направлений в теории порождающих
грамматик. И. л. в противоположность
порождающей семантике утверждает,
что весь спектр возможных значений кон-
кретного предложения, порожденного
синтаксич. правилами грамматики, воз-
никает только в результате действия
«правил семантической интерпретации»
(работы Н. Хомского, Р. Джэкендоффа
и др.); 2) в широком смысле — направ-
ление в зарубежном теоретическом язы-
кознании, возникшее в сер. 60-х гг. как
реакция иа бихевиоризм (см. Бихевио-
ризм в языкознании) и получившее рас-
пространение к сер. 70-х гг. 20 в. под
влиянием семиотики, теории интерпрета-
ции в лит-ведеиии, «интерпретирующей
семантики» и др. В И. л. значение и
смысл языковых выражений рассматри-
ваются как результат интерпретирующей
деятельности человека, обладающего
конкретным багажом знаний, презумп-
ций и предпочтений в выборе «страте-
гий интерпретирования», а также обла-
дающего «внутренним миром», к-рый
в большей или меньшей степени опреде-
ляет интерпретации и определяется ими.
И. л. обладает двойной направленностью:
а) объясняет факты речи и языка через
понятие интерпретации, б) выявляет ме-
ханизмы интерпретации при понимании
и общении. Отправное теоретич. положе-
ние И. л. о том, что значения знаков не
образуют особого «царства идей», а су-
ществуют только как отражения знаков
в мозгу человека, дает положит, резуль-
таты при описании процессов восприя-
тия речи. Одиако в И. л. нет устояв-
шихся определений таких терминов, как
«интерпретация» и «понимание»; разра-
ботка этих определений входит в про-
грамму исследования в рамках И. л.
В качестве эвристич. принципов подход
И. л. используется в вычислит, лингви-
стике при разработке систем перера-
ботки текстов на естеств. языке.
• Демьянков В. 3., Основы теории
интерпретации и ее приложения в вычислит,
лингвистике, М., 1985 (лит.).
-	В. 3. Демьянков.
ИНТЕРФЕРЕНЦИЯ (от лат. inter —
между собой, взаимно и ferio — ка-
саюсь, ударяю) — взаимодействие языко-
вых систем в условиях двуязычия (см.
Многоязычие'), складывающегося либо
при контактах языковых, либо при ин-
дивидуальном освоении неродного язы-
ка; выражается в отклонениях от нормы
и системы второго языка под влиянием
ро ДИОГО.
И. проявляется как иноязычный ак-
цент в речи человека, владеющего двумя
языками; он может быть стабильным (как
характеристика речи коллектива) и прехо-
дящим (как особенность чьего-либо идио-
лекта). И. способна охватывать все
уровни языка, но особенно заметна в фо-
нетике (акцент в узком смысле слова).
Гл. источник И.— расхождения в систе-
мах взаимодействующих языков: разл.
фонемный состав, разл. правила пози-
ционной реализации фонем, их сочетае-
мости, разл. интонация, разл. соотноше-
ние дифференциальных и интегральных
признаков (см. Фонема, Фоноло-
гия), разл. состав грамматич. катего-
рий и/или разл. способы их выраже-
ния и т. п. Явление И. по своему ме-
ханизму напоминает осн. диахронич. из-
менения в фонологии (см. Фонологиза-
ция). Отношения между смешиваемыми
звуками (субститутами) взаимодействую-
щих языков при И. называют диафониче-
скими, а сами звуки родиого языка, под-
меняющие звуки второго,— диафо-
нами (термин предложен для др.
целей Д. Джоунзом и переосмыслен
Э. И. Хаугеном); аналогичные явления
возможны и в грамматике, и в лексике,
в связи с чем можно говорить также об
отношениях диаморфии и диасемии (диа-
лексии). Термин «И.» используется так-
же для обозначения ее результата. И.,
происходившая в прошлом, может ос-
тавлять следы в системе языка в ви-
де субстрата и суперстрата (остаточ-
ная И.).
• Вайнрайх У., Языковые контак-
ты, пер. с англ., К., 1979. В. А. Виноградов.
ИНТЕРФЙКС (от лат. inter — между и
fixus — укрепленный) — см. Аффикс.
ИНТОНАЦИЯ (ср.-лат. intonatio, от
intono — громко произношу) — единство
взаимосвязанных компонентов: мелоди-
ки, интенсивности, длительности, темпа
речи и тембра произнесения. Нек-рые
исследователи включают в состав компо-
нентов И. паузы. Вместе с ударением
И. образует просодич. систему языка
(см. Просодия). И. является важным
средством формирования высказывания
и выявления его смысла.
В высказывании И. выполняет след,
функции: различает коммуникативные
типы высказывания — побуждение, воп-
рос, восклицание, повествование, импли-
кацию (подразумевание); различает ча-
сти высказывания соответственно их
смысловой важности, выделенности;
оформляет высказывание в единое целое,
одновременно расчленяя его на ритмич.
группы и синтагмы; выражает конкрет-
ные эмоции; вскрывает подтекст высказы-
вания; характеризует говорящего и си-
туацию оощения. Две первые функции
ИНТОНАЦИЯ 197
относят И. к системе языка, остальные
связаны с речевой сферой.
Особую роль играет И. в рамках це-
лого текста: различным образом окраши-
вает тексты разных стилей и жанров,
расчленяет текст на смысловые кускн,
осуществляя вместе с тем межфразовую
связь, является активным фактором эмо-
ционально-эстетич. воздействия на слу-
шателя. В худож. тексте И. выполняет
изобразит, функцию, рисуя нек-рые эле-
менты действительности: быстрое и мед-
ленное движение, больших и маленьких
персонажей, эмоциональное состояние
персонажей, силы добра и зла в сказках
и т. п.
С т. зр. акустики И.— взаимосвязан-
ные изменения частоты осн. тона и ин-
тенсивности, развертывающиеся во вре-
мени. Для лингвиста важны не абсолют-
ные, а относит, значения акустич. пара-
метров И. Акустич. параметры воспри-
нимаются как модификации мелодич.
движения (выше/ниже, плавно/резко), ме-
лодич. диапазона (шире/уже), громкости
(слабее/сильнее), темпа речи (быстрее/
медленнее). Регулярности воспроизведе-
ния этих модификаций создают ритм
речи. Единица И.— интонема
(в иной терминологии — «фонема тона»,
«интонационная конструкция») — сово-
купность интонационных признаков (па-
раметров), достаточных для дифферен-
циации значения высказывания или его
части и передающих коммуникативный
тип высказывания, смысловую важность
синтагм, членение на тему и рему. Ин-
тоиема имеет план выражения и план со-
держания и является одним из знаков
языка. Интонемы образуют систему лииг-
вистич. единиц супрасегмеитного уровня
языка. В системе И. вычленяются также
фигуры: повышения и понижения мело-
дич. движения на разл. участках фразы
(восходящая И., нисходящая И.), мело-
дич. пики. Сами по себе они значения не
имеют, но могут изменять коммуникатив-
ные и тема-рематич. характеристики вы-
сказывания.
Специфика И. отд. языков связана
прежде всего с типом словесного ударе-
ния, в зависимости от к-рого происходит
перераспределение функцион. нагрузки
компонентов И. Напр., в языках, имею-
щих смыслоразличит. тоны (кит.), мело-
дика не является самым важным компо-
нентом фразовой И. и ведущая роль
в интонационной организации высказыва-
ния принадлежит динамическим и вре-
менным параметрам. Абсолютные уни-
версалии в области И. не выделены.
Собственно типологии, работы по И.
касаются нетональных языков (Т. М. Ни-
колаева).
И. находится в тесной взаимосвязи
с синтаксич. и лексико-семантич. средст-
вами формирования высказывания и
текста. Она может действовать одновре-
менно с этими средствами, усиливая их
эффект, либо компенсировать отсутствие
нек-рых из них, напр. союзов. В тексте
отсутствие прямой смысловой связи мо-
жет компенсироваться тесной интонаци-
онной спаянностью. Напр., однонаправ-
ленное воздействие лексико-семантич.
средств и И. проявляется в оформлении
слов-усилителей во мн. европ. языках
мелодич. пиком. Изучение И. ведется
с кон. 19 в. (Г. Сунт, Д. Джоунз). В оте-
честв. яз-знании основы изучения И. за-
ложены В. А. Богородицким, А. М. Пеш-
ковским, Л. В. Щербой. До сер. 20 в.
интерес исследователей сосредоточивался
198 ИНФИКС
в основном на выявлении роли И. в раз-
личении типов высказываний (вопрос,
побуждение и т. д.), в 40—50-х гг. в цент-
ре внимания была проблема соотноше-
ния И. и синтаксиса, в 60-х гг. велся
интенсивный поиск единиц И., в 70—
80-х гг. возрос интерес к исследованиям
в области фоностилистики и И, текста.
И. изучается при помощи анализаторов
и синтезаторов речевого сигнала с при-
менением ЭВМ. Акустич. параметры обя-
зательно соотносятся с данными восприя-
тия. Результаты исследований И. исполь-
зуются при обучении иностр, языку, при
разработке систем автоматич. распозна-
вания и синтеза речи, идентификации лич-
ности говорящего и его эмоционального
состояния по акустич. характеристикам
речевого сигнала, диагностике нек-рых
заболеваний.
• Богородицкий В. А., Лекции
по общему языковедению. Каз., 1915; Т о р-
с у е в Г.П., Фонетика англ, языка. М., 1950;
Пешковский А. М., Рус. синтаксис
в науч, освещении. 7 изд.. М., 1956; Щер-
ба Л. В., Фонетика франц, языка, М.,
1963; Фланаган Д. Л., Анализ,
синтез и восприятие речи. пер. с англ., М.,
1968; Румянцев М. К.. Тон и интона-
ция в совр. кит. языке. М., 1972; Рефор-
матский А. А., Пролегомены к изуче-
нию интонации, в его кн.: Фонологич. этюды,
М., 1975; Брызгунова Е. А., Звуки и
интонация рус. речи, 3 изд., М.. 1977; Н и-
колаева Т. М., Фразовая интонация
слав, языков. М., 1977; Зин дер Л. Р.,
Общая фонетика. М., 1979; Т о р с у е-
в а И. Г.. Интонация и смысл высказыва-
ния, М,, 1979; Sweet Н.. A new English
grammar logical and historical, pt 1. Oxf..
1892; Jones D., Intonation curves. Lpz.—
B.,1909; Pike K., The intonation of American
English, Ann Arbor. 1946; Lieber-
man Ph., Intonation, perception and lan-
guage, Camb. (Mass.X 1967; Leon P. R.,
Martin Ph., Prolegomenes a 1’etude des
structures intonatives. Montreal — P., 1969;
L'intonation de 1'acoustique a la sdmantique,
P., 1981.	И. Г. Topcyeea.
ЙНФИКС (от лат. infixus — вставлен-
ный, прикрепленный) — см. Аффикс.
ИНФИНИТЙВ (от лат. infinitivus—
неопределенный) (неопределенная фор-
ма, устар. — неопределенное наклоне-
ние) — нефинитная форма глагола (вер-
боид), существующая во флективных и
агглютинативных языках (см. Типологи-
ческая классификация языков) и исполь-
зуемая для оформления сказуемого,
а также слов с предикатным значением
в позициях именных членов предложе-
ния. В отличие от финитных форм в И.
морфологически не выражены такие ка-
тегории глагола, как абсолютное время,
наклонение и, как правило, лицо и чис-
ло. Благодаря меньшей категориальной
нагруженности И. в описаниях ряда
языков используется как словарная фор-
ма (представитель глагольной лексемы
в словаре).
Исторически И. в индоевроп. языках
представляет собой перешедшую в пара-
дигму глагола форму имени со значе-
нием действия. И. как глагольная форма
может иметь такие грамматич. катего-
рии, как вид («подписать» —«подписы-
вать»), залог («строить»—«строиться»),
относит, время (лат. laudare ‘хвалить’ —
наст, вр., laudavisse — прош. вр., lauda-
turum esse—буд. вр.), редко лицо и
число (португ. falar ‘говорить’ — 1-е
л. ед. ч., falar-es — 2-е л. ед. ч. н т. д.).
И. учасгвует в образовании личных
аналитических форм глагола («буду чи-
тать »).
И. выступает в предложении чаще все-
го для обозначения предиката, зависи-
мого от каузативных, модальных и фа-
зовых глаголов. И. употребляется также
в позициях подлежащего и сказуемого
(«Курить — здоровью вредить»), части
составного сказуемого («Его мечта —
побывать в Африке»), главного члева
односоставных предложений («Не вхо-
дить»), обстоятельства цели («Пошел
купить хлеба»), несогласованного опре-
деления («Он говорил о своем желании
уехать в город»),
В тех случаях, когда И. подчинен фи-
нитной форме, он может быть субъект-
ным, если его субъект совпадает с субъек-
том финитной формы (« Начал есть»), или
объектным, если его субъект совпадает
с объектом финитной формы («Ои велел
мне отправить письмо»). И. имеет собств.
субъектную соотнесенность («абсолютив-
ный» И.), когда ои подчинен прилага-
тельному, напр. в составе именной части
сказуемого (It’s extremely funny for me to
be consoling you) либо в спец, предлож-
ном обороте (I sent a boat for them to
come home).
В алтайских, картвельских и семитских
языках И. соответствует отглагольное
имя, т. е. имя действия, сохраняющее
в отд. случаях нек-рые глагольные кате-
гории (время, залог) и получающее ряд
морфологич. и синтаксич. признаков
имени (род, падеж, категорию принад-
лежности, возможность иметь при себе
согласованное определение и др.). В грам-
матич. традиции изучения иек-рых язы-
ков И. и отглагольное имя ие различа-
ются и выступают под общим назв. «И.».
Семантика падежей И. и глагольного
имени имеет своп особенности; так, И.
третий в ииессиве (виутр.-местном па-
деже) фин. яз. обозначает сопутствующее
имперфективное действие подобно рус.
деепричастию несов. вида; форма отло-
жит. падежа И. в арм. яз. обозначает
подчиненное действие, послужившее при-
чиной главного, выраженного финитной
формой.
И. может вторично субстантивировать-
ся, присоединяя в нек-рых языках ар-
тикль (в др.-греч. и ием. языках суб-
стантивированный II. относится к ср.
роду, в исп. и португ. языках — к муж-
скому).
В ряде языков И., обозначающему
подчиненное действие, функционально
соответствуют формы косвенных накло-
нений или эквивалентные им конструк-
ции с финитными формами (напр,,
в болг., перс, языках). Функционально
близки И. супин в латыни и ст.-слав,
яз., употребляемый при глаголах дви-
жения и обозначающий цель действия,
герундий в англ. яз. Эти формы вхо-
дят наряду с И. в парадигму глагола, но
отличаются от него соотношением имен-
ных и глагольных свойств.
В разл. языках II. характеризуется
преим. спец, аффиксами, иногда в ком-
бинации с предлогами. Особо выделяются
случаи, когда И. п финитные формы со-
ставляют супплетивный ряд, ср. в индо-
европ. языках глаголы со значениями
«быть», «иметь», «идти».
• Шахматов А. А.. Синтаксис рус.
языка, Л., 1941, с. 461 — 62; Виногра-
дов В. В., Рус. язык. Грамматич. учение о
слове, М., 1947; Тимофеев К. А.,
Об основных типах инфинитивных предло-
жений в совр. рус. лит. языке, в кв.:
Вопросы синтаксиса совр. рус. языка. М..
1950; Балли Ш.. Общая лингвистика
и вопросы франц, языка, пер. с франц.,
М., 1955; Потебня А. А., Из запи-
сок по рус. грамматике, т. 1 — 2, М., 1958;
Габинский М. А.. Возникновение
инфинитива как вторичный балканский
языковой процесс. .’I.. 1967; Дуброви-
на 3. М,, Инфинитивы в фии. языке, Л.,
1972; Ярцева В. Н.. Глагольные кате-
гории в инфинитиве индоевроп. языков,
в кн.: Иран, яз-знание, М., 1976; Рус. граи-
матика, т. 1—2. Прага. 1979; Рус. грамма-
тика, т. 1 — 2. М.. 1980; Богданов В. В.,
Семантико-грамматич. статус инфинитива.
Опыт типологич. анализа, в кн.: Исследова-
ния по семантике. Лексич. и грамматич.
семантика, Уфа, 1980; Семантика и синтак-
сис конструкций с предикатными актанта-
ми. Л.. 1981; Be ch G., Studien uber das
deutsche Verbum infinitum. Bd 1—2, Kbh.,
1955—57; Burguiere P.. Histoire de
1’infinitif en grec, P.. 1960; Hrabe V.,
Polovetne vazby a kondenzace «druheho sdfi-
leni» v rustine a v cestine. Praha, 1964; R a-
ecke J., Verbalsubstantiv und Infinitiv.
Zur syntaktischen und stilistischen Funktion
von Verbalsubstantiven in der gegenwartigen
russischen Zeitungssprache, «Slavistische Beit-
rage*. 1977, Bd 113. H. А. Козинцева.
ИНФОРМАЦИОННО - ПОИСКОВЫЕ
ЯЗЫКЙ — см. Искусственные языки.
ИРАКВСКИЕ ЯЗЫКЙ—южная под-
группа кушитских языков. Распростра-
нены в Сев. Танзании (Ю.-З. пров. Ару-
ша). Число говорящих ок. 400 тыс. чел.
И. я. включают близкородств. языки:
иракв (мбулу, мбулуиге), горова (фно-
ме), алагва (васи), бурунге.
В И. я. богатый консонантизм (ряды
глоттализоваиных, латеральных, лабио-
веляриых, увулярных п фарингальиых);
12 гласных фонем (а, е, i, о, а, и двух
степеней долготы). Обнаружены 4 фо-
нологич. тона (высокий, низкий, восхо-
дящий и падающий). Для имени харак-
терны грамматич. категории рода (муж.
и жен.), числа (единств, и множеств.),
состояния (абсолютное и два сопряжен-
ных) и личной притяжательное™ (суф-
фиксальные показатели лица и . чис-
ла обладателя). Регулярное падежное
словоизменение не зарегистрировано;
соотв. отношения выражаются либо по-
рядком слов, либо с помощью послело-
гов именного происхождения. Прила-
гательные выделяются как отд. часть
речи. Местоимения личные самостоятель-
ные (эмфатич.), вопросительные и ука-
зательные (4 дейксиса). Особенность
И. я.— наличие сложной системы «ин-
дикаторов» («селекторов»), т. е. пред-
глагольиых частиц, служащих для син-
кретичного выражения ряда грамматич.
категорий глагола (сам глагол при этом
выступает в виде либо чистого корня,
либо корня с суффиксальными показате-
лями залога): лица-числа-рода субъекта
и объекта, вида-времени (5 времен в ин-
дикативе, времена могут разграничивать-
ся также акцентологически в самой гла-
гольной словоформе), наклонения (фор-
ма императива лишена индикаторов),
статуса [(аффирматив-негатив(отрица-
ние)-интеррогатив)] и глагольного паде-
жа (предикатив, релятив, темпоралис,
кондиционалис и др.). Для И. я. харак-
терны разл. способы слово- и формооб-
разования: словосложение, чередование
тойов и гласных в корне, суффиксация,
частичная редупликация корня. Порядок
слов отличается от общекушитского тем,
что определения выступают в постпози-
ции к определяемому, индикатор обра-
зует с глаголом единый комплекс. Имен-
ная предикация осуществляется с по-
мощью индикаторов.
Из И. я. лучше других описан язык
иракв. Языки бесписьменные, исполь-
зуются при виутриэтнпч. общении.
• Whiteley W., A short description
of item categories in Iraqw, Kampala, 1958;
Elderkin D.. Southern Cushitic. в кн.:
The NonSemitic languages of Ethiopia. East
Lansing (Mich.), 1976, p. 278—97.
T. Л. Ветошкина.
ИРАНИСТИКА— 1) комплекс науч-
ных дисциплин, связанных с изучением
языков, лит-ры, истории, материальной и
духовной культуры ираноязычных наро-
дов; 2) область языкознания, занимаю-
щаяся исследованием иранских языков.
Изучение отд. иран. языков с практич.
целями началось в Европе в 17—18 вв.
В России первые переиодчики с перс. яз.
появились в нач. 18 в,, в 1732 началось
преподавание перс. яз. в Коллегии
иностр, дел, с 1804 было введено в ун-тах.
Сбор материалов по иран. языкам (осет.,
афг., курд., перс.) с лингвистич. целями
впервые был предпринят И. А. Гюльден-
штедтом в 70-е гг. 18 в. в связи с подго-
товкой труда «Сравнительные словари
всех языков и наречий», изданного
в 1787 П. С. Палласом. В кон. 18 в.
С. Г. Гмелиным были сделаны первые за-
писи материалов по гилян. языку.
Систематич. исследования иран. язы-
ковых материалов и формирование И.
как особой отрасли яз-знания началось
в 19 в. и связано в первую очередь с от-
крытием и дешифровкой др.-иранских
(авестийских и др.-персидских) письм.
памятников. В 1761 А. Анкеталь-Дю-
перрон привез из Индии рукопись Авесты
и в 1771 опубликовал ее первый, хотя и
несовершенный перевод. Р. К. Раск
в 1826 доказал древность языка Авесты
и его близкое родство с санскритом.
В 30-е гг. 19 в. санскритолог Э. Бюрнуф,
опираясь на закономерные соответствия
между авестийским языком и санскри-
том, выявил осн. черты грамматич. строя
авестийского яз., уточнил чтение и пере-
вод нек-рых частей Авесты, Благодаря
своей близости с санскритом авестийский
яз. привлек внимание компаративистов.
Систематич. его сравнение с санскритом,
греч., лат. и др. индоевроп. языками про-
ведено Ф. Боппом (1833). В течение 19 в.
осуществлено неск. изданий Авесты с
переводом, комментариями, грамматич.
очерками, глоссариями (К. Бартоломе,
В. Гайгер, К. Ф. Гельднер, Ф. Шпигель,
Н. Л. Вестергард, Ж. Дармстетер и др.).
Начало изучения др.-перс. яз. было по-
ложено в 1802 Г. Ф. Гротефендом, осу-
ществившим дешифровку двух коротких
клинописных надписей Дария I и Ксерк-
са. Усилиями Раска, Бюрнуфа, К. Лас-
сена и др. к 40-м гг. 19 в. был установлен
почти весь др.-перс. алфавит. В 1846
Г. К. Роулинсон опубликовал перевод
скопированной им Бехистунской над-
писи, что подтвердило дешифровку др.-
перс. текстов. Одно из первых полных
изданий др.-перс. надписей (с лат. пере-
водом и словарем) осуществлено в Пе-
тербурге в 1872 К. А. Коссовичем. Им
же издано неск. важных авестийских
текстов (1871). В 1904 в Германии издан
фундаментальный словарь авестийского
и др.-перс. языков «Altiranisches Wor-
terbuch» Бартоломе, сохраняющий свое
значение до нашего времени.
В кои. 18 в. А. И. Сильвестр де Саси
дешифровал неск. надписей на ср.-перс,
яз. В течение 19 в., гл. обр. в Индии,
был издан ряд ср.-персидских (пехлевий-
ских) письм. памятников с переводом,
комментариями и глоссариями. Важное
открытие было сделано рус. ученым
К. Г. Залеманом, к-рый установил, что
арамейские элементы в пехлевийских
текстах являются идеограммами (гетеро-
граммами) и в живой речи не употребля-
лись. В 19 в, все более активно вовлека-
ются в орбиту науч, исследования живые
ираи. языки. В 1842 в Иран был послан
магистр Казанского уи-та И. Н. Березин
для изучения перс, и других иран. язы-
ков. В 1853 в Казани им изданы «Грамма-
тика персидского языка» и кн. «Recher-
ches sur les dialect.es persans», содержащая
грамматич. очерки татского, талышского,
гиляиского, мазандеранского, курдского
языков. В 1895 в Петербурге вышла
в свет «Краткая грамматика новоперсид-
ского языка» Залемана и В. А. Жуков-
ского, не потерявшая своего значения до
вашего времени. Большой вклад внесли
ученые 19 в. и в исследование других
нран. языков: курдского (А. Жаба,
Ф. Юсти, С. А. Егиазаров, П. И. Лерх),
осетинского (А. М. Шёгреи, В. Ф. Мил-
лер), мазандеранского (Б. А. Дорн),
памирских (Залеман, В. Томашек,
Р. Б. Шоу). Изучением белудж, яз. за-
нимались М. Л. Деймс, В. Марстон,
Э. А. Моклер, Гайгер, пушту — Дорн,
Г. У. Белью, Г. Дж. Раверти, Гайгер,
Э. Трумп и др., татского — В. Ф. Мил-
лер.
К кон. 19 в. были накоплены значит,
материалы по иран. языкам, что позво-
лило издать сводный, обобщающий
труд «Grundriss der iranischen Philolo-
gie», созданный усилиями крупнейших
иранистов разных стран (Бартоломе,
Гайгер, П. Хорн и др.), в т. ч. рус. уче-
ных (Залеман и В. Ф. Миллер).
Наибольшего развития И. достигла
в 20 в. Пополнились и углубились сведе-
ния о др.-иран. языках, найдены новые,
хотя и немногочисленные памятники иа
др.-перс. яз., осуществлена их дешифров-
ка (В. Шейль, Э. Херцфельд, В. И. Абаев
и др.). Созданы более полные и
совершенные грамматики др.-перс. яз.
(Э. Л. Джонсон, А. Мейе и Э. Бенвенист,
Р. Г. Кент, В. Браидеиштайн и М. Майр-
хофер. С. Н. Соколов). Внесены значит,
поправки в фонетич. интерпретацию др.-
перс. текстов (В. Хинц). Изданы мио-
гочисл. исследования по авестийскому
яз. (X. Р. Рейхельт, Ж. Келлене, Ж. Дю-
шен-Гийемен, Соколов и др.), разрабо-
тана и введена в практику фонологич.
(нормализованная) транскрипция аве-
стийских текстов (Г. Моргенстьерне,
Бенвенист). Сов. ученый Абаев путем
анализа скифских собств. имен, топони-
мов, иазв. племен и пр., зафиксирован-
ных в эпиграфич. памятниках и произв.
др.-греч. историков, установил нек-рые
характерные черты фонетики и грамма-
тики скифского языка, выявил ок. 250
лексич. единиц. По материалам побочных
источников («мидизмы» в др.-перс. и
эламских текстах) Майрхофер предпри-
нял попытку реконструкции мидийского
языка.
Крупным событием для И. явилось
открытие и дешифровка в 20 в. много-
числ. письм. памятников ранее неизв.
иран. языков среднего периода — пар-
фянского, хорезмийского, согдийского,
сакских языков (диалектов), бактрий-
ского. Исследования по этим язы-
кам осуществили: М. Н. Боголюбов,
Л. Г. Герценберг, М. М. Дьяконов,
И. М. Дьяконов, Залеман, В. А. Лившиц,
Е. К. Молчанова, В. С. Расторгуева,
О. И. Смирнова, И. М. Стеблии-Камен-
ский, А. А. Фрейман и др., за рубежом —
Бенвенист, X. У. Бейли, М. Бойс,
И. Гершевич, А. Гилен, Р. Готьо,
М. Й. Дресден, Ф. Жинью, С. Ко-
нов, Э. Лейман, Д. Н. Макензи,
Ф. В. К. Мюллер, X. С. Нюберг, П. Те-
деско, Я. Харматта, В. Б. Хеннинг,
X. Хумбах и др.
В нач. 20 в. в Турфане были найдены
манихейские памятники на ср.-перс, яз.,
в отличие от книжного пехлеви написан-
ные фонетически, т. е. без ист. орфогра-
фии и без идеограмм. Это позволило
с большой точностью установить фоие-
тич. систему ср.-перс. яз. сасанид. пе-
риода. Осн. заслуги по исследованию ср.-
ИРАНИСТИКА 199
перс, манихейских памятников принад-
лежат Залемаиу, Мюллеру, Хеннингу,
Бойс, Макензи. Продолжалось изуче-
ние ср.-перс. надписей (Херцфельд,
Жинью, М. Бакк, Боголюбов н др.),
исследование грамматич. строя ср.-перс.
языка (Хеннинг, Нюберг, К. Бруинер,
Расторгуева, Молчанова, А. Каримов),
составление словарей и глоссариев (Ню-
берг, Макензи, Бойс).
Наиболее активно в течение 20 в. ве-
лась работа по изучению живых ираи.
языков и диалектов: персидского —
в России и СССР А. К. Арендс,
Е. Э. Бертельс, Боголюбов, Л. И. Жир-
ков, Б. В. Миллер, Л. С. Пейсиков,
Расторгуева, Ю. А. Рубинчик, Е. Н. Ша-
рова, за рубежом — Ж. Лазар,
А. К. Ламтон, Д. Филлот и др.; дари
(фарси-кабули) — в СССР Л. Н. Доро-
феева-Киселева, В. И. Миколайчик;
пушту — в СССР М. Г. Асланов, Бер-
тельс, Н. А. Дворянкой, А. Г. Ганиев,
П. Б. Зудин, 3. М. Калинина, К. А. Ле-
бедев, Лившиц, за рубежом —
Дж. А. Грирсон, Дж. Лоример,
X. Пенцль; курдского — в СССР
И. А. Орбели, Ю. Ю. Авалиани, Ч. X. Ба-
каев, О. В. Вильчевский, К. К. Курдоев,
И. А. Смирнова, И. И. Цукерман,
Р. Л. Цаболов, К. Р. Эйюби и др., за
рубежом — Макензи, А. Бадырхан; бе-
луджского — в СССР И. И. Зарубин,
С. Н. Соколов, В. С. Соколова,
В. А. Фролова, Расторгуева, за рубе-
жом — Г. В. Джилбертсон, Дж. X. Эл-
фенбейи, М. А. Баркер и Менгал; при-
каспийских — в СССР В. И. Завья-
лова, А. А. Керимова, А. Мамед-
заде, Т. Н. Пахалина, Расторгуева,
Д. И. Эдельман, за рубежом — А. Крис-
тенсен; памирских — в СССР М. С. Анд-
реев, А. Л. Грюнберг, Р. X. Додыхудоев,
Зарубин, Д. К. Карамшоев, Пахалина,
Соколова, И. М. Стеблин-Каменский,
Эдельман, за рубежом — Готьо, Грир-
сон, В. Ленц, Моргенстьерне; ормури
и парачи — Моргенстьерне, Ш. М. Ки-
фер, В. А. Ефимов; диалектов Центр.
Прайа, Фарса — в России и СССР Жу-
ковский, А. А. Ромаскевич, за рубе-
жом — О. Майн и К. Хаданк, В. Эй-
лерс, Кристенсен, диалектов южного
тати — Э. Яр-Шатер (Иран), диалекта
хазара — Ефимов (СССР).
Преим. силами рус. и сов. ученых ве-
лось исследование языков: таджикско-
го — С. Д. Арзуманов, А. Г. Гаффаров,
Зарубин, Я. И. Калонтаров, Керимова,
Р. Л. Неменова, Н. Масуми, Ш. Ниёзи,
Б. Ниязмухамедов, Расторгуева, А. 3. Ро-
зенфельд, А. А. Семенов, Соколо-
ва, О. И. Сухарева, Д. Т. Таджиев,
Л. В. Успенская, М. Ф. Фазилов,
А. Л. Хромов и др., за рубежом — Ла-
зар, М. Лоренц; осетинского — Абаев,
Б. В. Алборов, Г. С. Ахвледиани,
М. И. Исаев, Фрейман; ягнобского —
М. С. Андреев, Боголюбов, С. И. Клим-
чицкий, А. К. Писарчик, Хромов, Бенве-
нист; талышского — Б. В. Миллер,
Л. А. Пирейко; татского — Грюнберг.
В течение 20 в. издан ряд важных обоб-
щающих трудов по И. Разработана клас-
сификация иран. языков (Бартоломе,
П. Тедеско, Фрейман, И. М. Оранский).
Группа зап.-европ. ученых (К. Хофман,
Ленц, Хеннинг, Бейли, Моргенстьерне)
подготовила и издала в ФРГ кн. «1га-
nistik>, пополняющую новыми данными
<Grundriss...>. В СССР выпущен двух-
томный коллективный труд «Опыт исто-
рико-типологического исследования иран-
200 ИРАНСКИЕ
ских языков», начато издание 5-томного
обобщающего труда <Основы иранского
языкознания» (вышли в свет 4 книги —
по др.-иран., ср.-иран. и новоиран. язы-
кам зап. группы и вост, группы).
9 Оранский И. М., Введение в ираи.
филологию, М.. 1960; его же. Иран, язы*
кн в ист. освещении. М., 1979; Очерки по
истории изучения иран. языков. М.. 1962;
Расторгуева В. С., Иран, языки, в
кн.: Языки народов СССР. т. 1, М.. 1966;
Опыт ист.-типология, исследования иран.
языков, т. 1—2, М.. 1975; Основы ираи.
яз-знания, кн. 1, Др.-иран. языки, кн. 2,
Ср.-иран, языки, кн. 3. Новоиран. языки:
зап. группа, прикаспийские языки, кн. 4.
Новоиран. языки: вост, группа, М., 1979—
1987; Grundriss der iranischen Pbilologie.
hrsg. von W. Geiger und E. Kuhn. Bd 1, Abt.
1—2, Stras., 1895—1904; Iranistik, Abt.
1-3, Leiden - Koln. 1958-68; CTL. 1970.
v. 6.	В. С. Расторгуева.
ИРАНСКИЕ ЯЗЫКЙ — группа язы-
ков, относящихся к индоиранской ветви
(см. Индоиранские языки) индоевропей-
ской семьи языков (см. Индоевропейские
языки). Распространены в Иране, Афга-
нистане, нек-рых р-нах Ирака, Турции,
Пакистана, Индии, в СССР — в Тадж.
ССР, Сев.-Осет. АССР и Юго-Осет. АО,
нек-рых др. р-нах Кавказа и Ср. Азии.
Прежде существовали в виде отд. оча-
гов также в Сев. Причерноморье, Турк-
мении, Вост. Туркестане, на Вост. Па-
мире. Общее число говорящих 81 мли.
чел.
Историко-генетич. классификация де-
лит И. я. на 2 осн. группы: западную
и восточную, с членением каждой из
них на сев. и юж. подгруппы (для вост,
группы членение не вполне четкое).
К сев. зап.-иран. языкам относятся:
а) мертвые — мидийский, парфянский,
б) живые — курдский, белуджский, та-
лышский, гилянский, мазандеранский,
ряд малых бесписьм. языков Ирана, Ира-
ка, Турции и языки парачи и ормури;
к южным: а) мертвые — др.-персидский,
ср.-персидский, б) живые — персидский,
таджикский, дари (фарси-кабули), ха-
зара, кумзари, ряд малых языков и диа-
лектов Ирана. К сев. вост.-иран. языкам
относятся: а) мертвые — скифский, алан-
ский, согдийский, хорезмийский, б) жи-
вые — осетинский, ягнобский; к южным:
а) мертвые — бактрийский, сакские язы-
ки (или диалекты): хотанский, тумшук-
ский и др., 6) живые — афганский (паш-
то) и ряд языков, составляющих ареаль-
ную группу, известную как памирские
языки: шугнано-рушаиская языковая
группа, язгулямский, ваханский, ишка-
шимский (по нек-рым признакам к ним
примыкают мунджанский и йидга). Мерт-
вый авестийский имеет ряд зап. и вост,
признаков.
Типологически И. я. неоднородны.
В вокализме др.-иран. языки — авестий-
ский и др.-персидский — сохраняют кор-
реляцию длительности, к-рая в языках
последующих периодов утрачивает пози-
ции, удерживаясь лишь в части фонем-
ных пар (в белуджском, ягнобском, шуг-
нано-рушан. группе), переходя в корре-
ляцию устойчивости (осн. часть языков)
или исчезая полностью (мазандеранский).
В консонантизме — 4 типа систем: 1-й
тип — близкий к прасистеме (древние
языки, а также персидский, таджикский,
татский, гилянский, мазандеранский,
часть курд, диалектов); остальные ти-
пы — с позднейшими корреляциями:
2-й — аспирации (сев. курд, диалекты,
вост.-белудж, диалекты, парачи); 3-й —
церебральности (афг., мунджанский и
йидга, ваханский, ишкашимский, пара-
чи, ормури, белуджский, хазара; услов-
но также язгулямский и шугнано-рушан.
группа); 4-й — абруптивности (осет.).
В морфологии др.-иран. языки сохраня-
ют флективное формообразование и аб-
лаут корня и аффикса; склонение и
спряжение многотипиые. Троичные си-
стемы числа (единственное, двойствен-
ное, множественное), рода (мужской,
женский, средний). В имени — миогопа-
дежная флективная парадигма. В глаголе
лицо и число выражены флексией, оппо-
зиция актив — медиалис (версия) тоже
флексией, актив — пассив (собственно
залог) суффиксально. Видовые характе-
ристики (длительность; однократность,
завершенность; результативность, состоя-
ние) выражены типами основ (соответст-
венно презентной, аористной, перфект-
ной), категория времени — типом флек-
сии и аугментом. Наклонения связаны
с типами основ и флексии. Зачатки ана-
литич. конструкций.
В более поздиих языках — унифика-
ция типов формообразования в имени
и глаголе, отмирание аблаута. Двоичные
системы числа (во всех языках), рода
(реликты ср. рода только в сакских а
согдийском); в ряде языков род отми-
рает (перс., тадж. и др.). Упрощение
падежной системы с перестройкой во
мн. языках по агглютинативному прин-
ципу (в осетинском — под кавк. влия-
нием; гилянский, мазандеранский, та-
лышский, белуджский и др.). Отмирание
падежей (перс., тадж., татский и др.)
с агглютинацией аффикса числа. Пост-
позитивный (в перс., тадж., саигисари,
гилянском, белуджском, парачи, курд-
ском и др.) и препозитивный (в неск.
языках) неопредел, артикль. В глаго-
ле — новые аналитические и вторичные
флективные формы иа базе причастий.
Лицо и число выражены флексией (новой
н старой), энклитиками, отделяемыми по-
казателями, связками, вспомогат. гла-
голами; залог — наличием вторичных
форм пассива, видовые характеристи-
ки — аналитич. формами, превербами,
сложновербальными глаголами; катего-
рия времени — типами основ, окончаний,
построением формы в целом, реже ауг-
ментом (ягноб. яз.).
Для синтаксиса ряда языков характер-
на изафетная конструкция (см. Изафет)
с препозицией определяемого, оформлен-
ного особым показателем (перс., тадж.,
курдский, авромани и др.). Во многих
языках — эргативное (или эргативооб-
разное) построение предложения с перех.
глаголами в прош. временах с объектным
(афганский, мунджанский, курдский
и др.) или субъектным (язгулямский,
рушанский и др.) согласованием гла-
гола.
Периодизация И. я. на древний, сред-
ний и новый периоды базируется иа экст-
ралингвистич. признаках (культурио-
ист. и др.). По лингвистич. признакам
вычленяются 2 периода: древний (др,-
перс., авестийский, мидийский, скиф-
ский языки) и последующий (все осталь-
ные языки).
Первые памятники др.-перс, письмен-
ности — клинописные надписи (начи-
ная с 6 в. до н. э.). Авестийские гимны,
передававшиеся мн. века изустно, запи-
саны ок. 4 в. н. э. спец, алфавитом на
основе среднеперсидского. Памятники ср.-
персидского (со 2—3 вв. н. э.), парфян-
ского (с 1 в. до н. э.), согдийского (с 4 в.
н. э.) и частично хорезмнйского (с 3 в.
до н. э.) языков написаны разновидно-
стями арамейского письма (часть хорез-
мийских текстов дошла в арабоязычных
соч. 12—13 вв. на араб, алфавите). Хо-
таносакский язык (с 7 в. и. э.) использо-
вал разновидность брахми (см. Индий-
ское письмо), бактрийский (ок. 2 в.
и. э.) —греч. алфавита. Персидский,
дари, афганский, белуджский исполь-
зуют разновидности араб, алфавита; тад-
жикский, осетинский, татский — алфа-
виты на основе рус. графики. Курды
СССР используют рус. графику, часть
курдов Сирии и Ирака — латинскую,
остальные — арабскую. Прочие языки
практвчески бесписьменны.
Изучение живых языков начато с кон.
17, древних — с 18 вв. На рубеже 19—
20 вв. сводным трудом «Grundriss der
iranischen Philologie> (см. Иранистика)
подведен итог предшествующим исследо-
ваниям. В 20 в. открыты новые памят-
ники мертвых языков (в т. ч. и неизвест-
ных ранее), изучались (и открывались)
живые языки. Обобщение материала
с историко-генетич. позиций — в трудах
И. М. Оранского; с историко-типологиче-
ских — в «Опыте историко-типологиче-
ского исследования иранскик языков>
(т. 1—2, 1975).
• Оранский И. М„ Введение в иран.
филологию, М., 1960; 2 изд., М., 1988; его
ж е, Иран, языки, М., 1963; его же, Иран,
языки в ист, освещении, М., 1979; Очерки по
истории изучения ираи. языков, М., 1962;
Иран, языки, в кн.; Языки Азии и Африки,
т. 2, М., 1978; Основыиран. яз-знания, кн. 1,
Др.-иран. языки, кн. 2, Ср. иран. языки, кн.
3. Ново-иран. языки; зап. группа, прикаспий-
ские языки, кн. 4, Новоиран. языки: вост,
группа М., 1979—87; Grundriss der iranischen
Philologie, Bd 1, Abt. 1 — 2, Stras., 1895—
1904; Handbuch der Orientalistik, Abt. 1,
Bd 4, Abschn. 1, Leiden — Koln, 1958.
Д. И. Эдельман.
ИРЛАНДСКИЙ ЯЗЫК —один из
кельтских языков. Распространен в Ир-
ландии, где ои является офиц. языком
наряду с английским, Сев. Ирландии,
отчасти в США, Великобритании и др.
странах. Число говорящих ок. 600 тыс.
чел. (большая часть ирландцев, общее
число к-рых достигает 7,6 млн. чел.,
пользуется аигл. яз.). Выделяются 3
диал. зоны, мунстерская, кониахтская и
ульстерская, к-рые, в свою очередь,
подразделяются на многочисл. поддиа-
лекты и говоры. Различия между ними
значительны, в нек-рых случаях вплоть до
отсутствия взаимопонимания. В истории
И. я. выделяются древнейший, или ога-
мический (4 — нач. 6 вв.), архаич. др.-
ирландский (сер. 6 — иач. 8 вв.), классич.
др.-ирландский (сер. 8 — нач. 10 вв.),
ср.-ирландский (сер. 10 — кон. 12 вв.),
ново-ирландский (нач. 13 — кон. 17 вв.)
и современный (с нач. 18 в.) периоды.
В фонетич. системе древнейшего периода
И. я. сохраняется индоевроп. лабио-ве-
лярный к". Характерно противопостав-
ление согласных по признакам мягкости
и огубленности; последний признвк поз-
же исчезает. Ударение в И. я. с до-
письм. периода фиксировано на первом
слоге. В древний период И. я. сохранял
в осн. все существенные черты флектив-
ного строя, присущего индоевроп. пра-
языку. У имени сохранялась 4-падежная
система склонения, а у существитель-
ных — также категория дв. ч. Несмотря
иа процесс отпадения конечных слогов
(апокопа), формы разл. падежей часто
противопоставлялись качеством конеч-
ного согласного старой основы (нейтраль-
ный — палатализованный — лабиализо-
ванный). Глагольная система отличалась
крайней усложненностью: с одной сто-
роны, противопоставлялись формы с аб-
солютными и конъюнктными окончании-
ми, с другой — прото- и дейтеротонич.
формы в зависимости от наличия синтак-
сич. превербов в одной и той же пара-
дигме. Уже в начале среднего периода
эта система начала разрушаться и упро-
щаться. В классич. др.-ирл. яз. и в пос-
ледующие периоды порядок слов в пред-
ложении был фиксвроваииым — VSO;
после преверба могли следовать комп-
лексы местоименных энклитик, показа-
телей относительности и т. п. В лексике
отмечается неск. слоев лат. заимствова-
ний, осн. масса к-рых была воспринята
через бриттское посредство; есть заимст-
вования и из самих бриттских языков.
С 12 по 15 вв. в И. я. проникло много
франц, (англо-норманд.) слов; продол-
жается влияние англ, яз., заимствования
из к-рого составляют значит, часть сло-
варного запаса совр. диалектов. С 8 по
кон. 17 вв. вписьменности зафиксирована
единообразная языковая норма, не отра-
жавшая диал. различий. Первые упоми-
нания о существовании диалектов отно-
сятся к 14 в. В 18—19 вв. все памятни-
ки имеют ту или иную диал. окраску.
Нормы нового единого лит. языка нача-
ли вырабатываться в нач. 20 в., но они
еще крайне неустойчивы, поскольку от-
ражают различия диалектов на всех
уровнях. По-видимому, совр. лит. язык
будет опираться на коннахтский диа-
лект, как занимающий промежуточное
положение. Письменность на И. я. воз-
никла в первые века и. э.; огамич. над-
писи (см. Огамическое письмо) относятся
к 4—7 вв.; лат. письменность была вве-
дена в кон. 5 — нач. 6 вв. Первые па-
мятники дошли от кон. 6 в., но сохрани-
лись лишь в списках не ранее 11 в. Язык
7—9 вв. представлен многочисл. глосса-
ми, но лит. памятники в рукописях из-
вестны начиная с 11—12 вв. На И. я.
существует богатая оригинальная и пе-
реводная лит-ра, ведется преподавание
в школе.
в Best R. I., Bibliography of Irish phi-
lology and manuscript literature, Dublin,
1942; Thurneysen R., A grammar of
Old Irish, Dublin, 1946; Wagner H.,
Linguistic atlas and survey of Irish dialects,
v. 1-4, Dublin, 1958-69.
Contributions to a dictionary of the Irish
language, Dublin, 1939—74; DinneenP. S.,
An Irish-English dictionary, Dublin, 1927;
его же, A concise English-Irish dictionary,
Dublin, 1959.	А. А. Королев.
ИРОКЁЗСКИЕ ЯЗЫКЙ — группа ин-
дейских языков, включаемая вместе
с языками каддо (каддо, китсаи, павни,
арикара и др.) в семью ирокуа-каддо,
родственную хокальтекским языкам, и,
в свою очередь, входящую в макросемью
хока-сиу. И. я. распространены в сев,-
вост. части США и соседних р-нах Кана-
ды (в основном в окрестностях оз. Онта-
рио и Эри). Общее число говорящих ок.
100 тыс. чел. (из них иа яз. чероки
66 тыс. чел.). Принято выделять 2 груп-
пы И. я.— северную (языки Сенека, оне-
ида, оиоидага, каюга, тускарора, могавк,
гурон и исчезнувшие в ранний период
европ. колонизации сускеханнок, коне-
стога, андасте, ноттовей и лаврентий-
ский) и южную, включающую наиболее
распространенный язык чероки, или чи-
роки.
Фонетич. система И. я. включает ок.
10 согласных, имеются долгие и назали-
зов. гласные. Именное словоизменение
различает два ряда лично-притяжат. пре-
фиксов — органич. и неорганич. при-
надлежности с противопоставлением инк-
люзивной и эксклюзивной форм 1-го л.
мн. ч. Глагол, помимо богатой аффикса-
ции [личные субъектные и субъектно-
объектные префиксы, суффиксы кауза-
тива, инхоатива (начинат. вида) и др.],
использует инкорпорацию прямого до-
полнения. Существ, роль играет оппози-
ция активных и стативных глаголов.
Обычный порядок слов SVO.
На одном из И. я.— чероки — сущест-
вовала слоговая письменность, вышед-
шая из употребления. Ее создал в нач.
19 в. индеец Секвойя (1770—1843),
использовав буквы лат. алфавита.
* Holmer N. М., The character of the
Iroquoian languages, Uppsala, [1952]; Papers
in linguistics from the 1972 Conference on
Iroquoian research. Ottawa, 1974.
M. E. Алексеев.
ИСКУССТВЕННЫЕ ЯЗЫКЙ — зна-
ковые системы, создаваемые для исполь-
зования в тех областях, где применение
естественного языка менее эффективно
или невозможно. И. я. различаются по
специализации и назначению, а также
по степени сходства с естеств. языками.
Неспециал из и р о в а и и ы-
ми языками общего назначения,
в наибольшей степени сходными с естест-
венными, являются междунар. И. я.
(к-рые называются плановыми языками,
если они получили реализацию в обще-
нии; см. Интерлингвистика, Междуна-
родные языки). В 17—20 вв. было созда-
но ок. 1000 проектов таких языков, но
только единичные из них получили реаль-
ное использование (волапюк, эсперанто
и иек-рые др.). Различаются априорные
И. я. (независимые от естеств. языков),
апостериорные (заимствующие материал
из естеств. языков) и смешанные. В 17—
19 вв. создавались преим. проекты апри-
орных языков, основанные на логич.
классификации понятий (т. наз. филос.
языки) или иным образом мотивирующие
соотношение между знаками и значения-
ми (напр., проекты И. я. иа базе звуко-
вой символики). Основанием для пост-
роения философских, звукосимволиче-
ских и подобных систем служила идея
о прямом соответствии между понятием
и словом, содержанием и выражением;
реже разрабатывались априорные И. я.
с произвольным соотношением знаков и
значений (проекты нумерации понятий
и пр.).
В плане выражения И. я. имели зна-
чит. различия: наряду с письменно-зву-
ковыми системами всеобщего языка (п а-
з и л а л и я м и) разрабатывались про-
екты всеобщего письма, ие имеющего
звукового выражения (п а з и г р а-
ф и и), жестовые языки и пр. Знаки му-
зыкального языка сольресоль (1817—66;
Франция) могли выражаться с помощью
нотной азбуки (и соотв. звуков), цифр,
цветов спектра, жестов и т. п. К кои.
19 в. семиотич. диапазон И. я. сужается,
они все более приближаются к естеств.
языкам.
Первый И. я., получивший реализа-
цию в общении,— волапюк (создай
И. М. Шлейером в 1879; Германия) —
принадлежит к априорно-апостериорному
(смешанному) типу: слова естеств. язы-
ков (англ., нем., франц., лат. и др.)
в этом языке видоизменяются и теряют
опознаваемость, напр. англ, world > vol,
speak > piik (отсюда volapiik ‘всемирный
язык’); грамматика волапюка имеет син-
тетич. характер, включая большое число
именных и глагольных категорий (2 чис-
ла, 4 падежа, 3 лица, 6 времен, 4 накло-
нения, 2 вида и 2 залога). Практика по-
казала сложность использования такой
системы в коммуникации, и в конструи-
ровании И. я. возобладал апостериор-
ный принцип. И. я. стали создаваться
преим. на основе интериац. лексики,
с определ. упорядочением ее по авт. пра-
вилам данного И. я. (схематич., или ав-
тономные, И. я.) или с сохранением
ИСКУССТВЕННЫЕ 201
в форме, максимально приближенной
к естеств. языкам (натуралистич. И. я.).
Грамматика И. я. стала строиться по
аналитич. типу с макс, сокращением чис-
ла используемых грамматич. категорий.
Этап широкого коммуникативного приме-
нения апостериорных И. я. был открыт
языком эсперанто (создан в 1887; Поль-
ша), к-рый остается наиболее употреби-
тельным из всех существующих И. я.
Значительно меньшее распространение
имел язык идо (реформированный эспе-
ранто, создан в 1907 Л. Бофроном,
Л. Кутюра, О. Есперсеном, В. Остваль-
дом и др.; Франция). Из натуралистич.
проектов получили известность: латино-
сине-флексионе (создан, итал. математи-
ком Дж. Пеано в 1903), окциденталь
(создан в 1921—22 Э. Валем; Эстония)
и интерлингва (создан в 1951 Ассоциа-
цией международного вспомогательного
языка под рук. А. Гоуда; США). Синтез
идо и окциденталя представлен в про-
екте новиаль Есперсена (1928; Дания),
в Дрезен Э. К., За всеобщим языком,
М.—Л., 1928; Кузнецов С. Н., К воп-
росу о типологич. классификации междунар.
искусств, языков, в кн.: Проблемы интер-
лингвистики, М.. 1976; Couturat L.,
Lea u L.. Histoire de la langue universelle,
P., 1907; их же, Les nouvelles langues in-
ternationales, P., 1907; Ronai P., Der
Kampt gegen Babel. Munch., 1969; В a u-
sani A., Le lingue invent ate. Roma, 1974;
К now Ison J., Universal language sche-
mes in England and France 1600—1800, To-
ronto — Buffalo, 1975. С. H. Кузнецов.
Спепиализиро в а и и ы м и
И. я. разл. назначения являются симво-
лич. языки науки (языки математики, ло-
гики, лингвистики, химии и др.) и языки
человеко-машинного общения (алгорит-
мич., или языки программирования,
языки операционных систем, управле-
ния базами данных, информационных,
запросно-ответных систем и т, п.). Об-
щим признаком специализиров. И. я.
является формальный метод вх описа-
ния (определения) путем задания алфа-
вита (словаря), правил образованвя и
преобразования выражений (формул) и
семантики, т. е. способа содержатель-
ной интерпретации выражений. Несмот-
ря на формальный метод определеиия,
эти языки в большинстве своем не явля-
ются закрытыми системами, т. к. правила
образования слов и выражений допуска-
ют рекурсию. Поэтому, как и в естеств.
языках, словарь и кол-во порождаемых
текстов потенциально бесконечны.
Началом создания и применения спе-
циализиров. И. я. можно считать исполь-
зование в Европе с 16 в. буквенной нота-
ции и символов операций в матем. вы-
ражениях; в 17—18 вв. был создан язык
дифференциального и интегрального ис-
числения, в 19—20 вв.— язык матем.
логики. Элементы символич. языков
лингвистики создаются в 30—40-е гг.
20 в. Символич. языки науки являются
формальными системами, предназначен-
ными для представления знаний и мани-
пулирования ими н соотв. предметных
областях (существуют и независимые от
предметных областей языки представле-
ния знаний), т. е. в них реализуются
ограиичениое число функций языка (ме-
талиигвистич., репрезентативная), в то
же время они выполняют функции, не
свойственные естеств. языку (напр., слу-
жить средством логич. вывода).
Развитие языков человеко-машинного
общения началось в 40-х гг. вместе с по-
явлением ЭВМ. Первыми языками этого
202 ИСКУССТВЕННЫЕ
типа были языки описания вычислит,
процессов путем задания машинных ко-
манд и данных в двоичном коде. В нач.
50-х гг. создаются системы символич. ко-
дирования (ассемблер ы), в к-рых
используются мнемонич. символьные обо-
значения операций (глаголов) и операн-
дов (объектов, дополнений); в 1957 в США
был разработан язык програм-
мирования фортран, в 1960 группа
европ. ученых предложила язык алгол-60.
Обычно текст иа языке программирова-
ния состоит из заголовка программы,
описательной (декларативной) и проце-
дурной части; в декларативной части
описываются объекты (величины), над
к-рыми будут производиться действия,
в процедурной части в императивной или
сентенциальной (повествоват.) форме за-
даются вычисления. Вычисления на
языках программирования задаются в ви-
де операторов (предложений), в состав
к-рых входят операнды (переменные и
константы) и символы, обозначающие
арифметич., логич., символьные, тео-
ретико-множеств. и др. операции и вы-
числит. фуикпин; имеются особые грам-
матич. конструкции для задания логич.
условий, циклов, составных операторов
(аналоги сложных предложений), конст-
рукции для задания и использования
процедур и функций, операторы ввода
и вывода данных, операторы для обраще-
ния к транслятору и к операционной си-
стеме, т. е. к программам, интерпрети-
рующим текст на изыке программирова-
ния и следящим за его правильным ис-
полнением (пониманием). Из И. я. язы-
ки программирования наиболее близки
к естеств. языкам по составу выполняе-
мых ими лингвистич. функций (вмеют
место коммуникативная, репрезентатив-
ная, конативная, фатич. и металингви-
стич. функции). Для языков программи-
рования, как и для естеств. языка, обыч-
на асимметрия плана выражения и пла-
на содержания (имеется свнонимия, мно-
гозначность, омонимия). Они служат не
только для собственно программирования,
но и для профессионального общенвя
программистов; существуют спец, версии
языков для публикации алгоритмов.
К 80-м гг. существовало, по-видимому,
св. 500 разл. языков программирования,
многочисл. версии (диалекты) нек-рых
наиболее распространенных языков
(фортрана, алгола-60, ПЛ/I, кобола).
Языки программирования обладают в оп-
редел. степени свойством саморазвития
(расширяемостью) за счет возможности
определеиия в них бесконечного числа
функций; существуют языки с опреде-
ляемыми типами значений (алгол-68,
паскаль, ада). Это свойство дает воз-
можность пользователю определять свой
язык программирования средствами дан-
ного.
Близки к языкам программирования
и др. средства человеко-машинного обще-
ния: языки операционных систем, с по-
мощью к-рых пользователи организуют
свое взаимодействие с вычислит, маши-
ной и ее программным обеспечением;
языки взаимодействия с базами данных и
информационными системами, с помощью
к-рых пользователи определяют и вво-
дят информацию в систему, запраши-
вают в системе разл. данные. Частной
(и первоначально возникшей) формой
запросных языков являются инфор-
мационно-поисковые я з ы-
к и, задаваемые информационно-поиско-
выми тезаурусами, классификаторами
понятий и предметов или просто слова-
рями, автоматически составленными сис-
темой при вводе в нее информации. Текст
на информационно-поисковом языке име-
ет форму назывного предложения, в к-ром
перечисляются понятия, являющиеся
признаками искомых данных. Информа-
ционно-поисковые языки могут быть чис-
то словарными (без грамматики), но мо-
гут обладать и грамматич. средствами
выражения синтагматич. и парадигматич.
отношений между понятиями. Они слу-
жат не только для формулирования за-
просов к информационной системе, но
и средством индексирования (т. е. ото-
бражения содержания) текстов, вводи-
мых в ЭВМ.
Для взаимодействия с ЭВМ использу-
ется также строго формально определи-
мая часть (подмножество) естеств. язы-
ка, т. наз. ограниченный естественный,
или специализиров. естественный язык,
занимающий промежуточное положение
между естеств. и искусств, языками. Вы-
ражения на ограниченном естеств. язы-
ке подобны выражениям на естеств.
языке, но в них не используются слова,
значения к-рых лежат вне данной пред-
метной области, сложные для анализа
или нерегулярные грамматич. формы и
конструкции.
• Це й тин Г. С.. Черты естеств. язы-
ков в языках программирования, в кн.: Ма-
шинный перевод и прикладная лингвистика,
в. 17, М., 1974; Морозов В. Г!.. Ежо-
ва Л. Ф.. Алгоритмич. языки, М., 1975;
Черный А. И., Введение в теорию ин-
формационного поиска. М., 1975; Анд-
рющенко В. М., Лингвистич. подход
к изучению языков программирования и
взаимодействия с ЭВМ. в кн.: Проблемы вы-
числит. лингвистики и автоматич. обработки
текста на естеств. языке. [M.J, 1980; Ле-
ком ц е в Ю. К., Введение в формальный
язык лингвистики, М.. 1983; S am т е t J.,
Programming languages: history and funda-
mentals, Englewood Cliffs (N. J.). (1969).
В. M. Андрющенко.
Термин «И. я.» прилагается также
к подсистемам (или модификациям)
естеств. языков, к-рые отличаются от др.
подсистем большей степенью сознат. воз-
действия человека на их формирование
и развитие. При таком понимании
(Г. Пауль, И. А. Бодуэн де Куртенэ и
др.) к И. я. относят, с одной стороны,
лит. языки (в противоположность диа-
лектам), а с другой — профессиональные
и тайные языки (в противоположность об-
щенар. языку). Наибольшей искусствен-
ностью отличаются такие лит. языки,
к-рые представляют собой более или ме-
нее произвольный синтез ряда сущест-
вующих диалектов (иапр., лансмол; см.
Норвежский язык). В этих случаях
антитеза «искусственное — естественное»
приравнивается к противопоставлению
сознательного и стихийного.
В нек-рых лингвистич. концепциях ис-
кусственными признаются все человече-
ские языки на том основание, что они
выступают как продукт человеческого
творчества («создание человечества» —
Н. Я. Марр) и в этом смысле противо-
стоят естеств. коммуникации животных.
Антитеза «искусственное — естествевное»
тем самым сближается с антитезой «со-
циальное — биологическое».
Изучение И. я. как в собственном
смысле, так и в приложении к искусст-
венно упорядоченным подсистемам ес-
теств. языков позволяет осознать общие
принципы устройства и функциониро-
вания языка вообще, расширяют теоре-
тич. представления о таких свойствах
языка, как системность, коммуникатив-
ная пригодность, стабильность и измен-
чивость, а также о пределах сознатель-
ного воздействия человека на язык, сте-
пени и типах его формализации и опти-
мизации.
• Mapp H. Я., Общий курс учения
об языке, в его кн.: Избр. работы, т. 2, Л.,
1936; Пауль Г., Принципы истории языка,
пер. с нем., М., I960, §§ 30, 291 и след.;
Бодуэн де Куртенэ И. Л., Избр.
труды по общему яз-знанию, т. 1 — 2, М.,
1963.	С. Н. Кузнецов.
ИСЛАНДСКИЙ ЯЗЫК — одни из за-
падноскандинавских языков (см. Скан-
динавские языки). Офиц. язык Респуб-
лики Исландии. Число говорящих
242 тыс. чел. Распространен также в Ка-
наде и США (число говорящих ок.
35 тыс. чел.). Диал, различии почти нет.
Для фонологич. системы, к-рая в 12—
13 вв. была очень близка к фонологич.
системе норвежского языка, характерно,
в отличие от других сканд. языков, раз-
личение долгих и кратких дифтонгов,
наличие только глухих смычных (силь-
ные аспирированные противопоставлены
слабым неаспирированным), глухих со-
нантов, преаспирации (придыхания,
предшествующего смычному). Слоговое
равновесие — ударный слог всегда дол-
гий. Ударение падает на первый слог.
И. я. в большей мере, чем другие сканд.
языки, сохранил древнюю систему сло-
воизменения (флективные формы). В лек-
сике мало заимствований, новые понятия
получают собственно исл. обозначение
(напр., erfdafrsedi — генетика, от erfd —
наследование и fraeSi — наука). Пись-
менность (с кон. И — нач. 12 вв.) на
основе лат. алфавита. Древнейшие па-
мятники восходят ко 2-и пол. 12 в.
В 16 в. появились первые печатные кни-
ги. Совр. орфография близка древнеис-
ландской. Лит. язык имеет богатую лит.
традицию.
• Стеблин-Каменский М. И.,
Др.-исл. язык. М., 1955; Einarsson S.,
Icelandic: grammar, texts, glossary, 3 ed.,
Balt.. 1956; Kress B., Islandische Gramma-
tik, Lpz., 1982.
Берков В. П., Б ё д в a p_c с о н А.,
Исл.-рус. словарь, М., 1962; В 1 б п d а 1 S.,
IslensK-donsk orSabdk, Reykjavik, 1920—24;
Cleasby R., Vigfusson G.. An
Icelandic-English dictionary, 2 ed.. Oxf.,
1957; Svensk-islandsk ordbok, Lund — Reykja-
vik, 1982; Bodvarsson A.. Islensk
ordabok, dnnur utgafa, Reykjavik, 1985.
В. П. Берков.
ИСПАНСКИЙ ЯЗЫК — одни из ро-
манских языков (иберо-романская под-
группа). Офиц. язык Испании, 19 стран
Лат. Америки (в Перу наряду с кечуа,
в Боливии — с кечуа и аймара, в Пуэр-
то-Рико — с англ. яз.). Распространен
также на Филиппинах, в быв. колониях
и зонах исп. протектората в Африке
(офиц. язык Республики Экваториальная
Гвинея),на Ю.-З. США. Общее число гово-
рящих 300 млн. чел. Один из шести офиц.
и рабочих языков ООН. До кон. 15 в.
преобладало назв. «кастильский языкь.
По мере формирования исп. нац. языка
возобладал термин «И. я.». В Лат. Аме-
рике употребляются оба термина, одна-
ко предпочтение отдается первому.
И. я. представляет собой новейший
этап развития живой нар. латыни, зане-
сенной на Пиренейский п-ов рим. коло-
низаторами на рубеже 3—2 вв. до н. э.
Специфика диал. членения совр. И. я.
состоит в множественности сев. говоров
и диал. нерасчлененности юга Испании,
подвергавшегося араб, завоеваиию (711—
1492). Сев. диалекты: арагонский с 3
говорами — пиренейским, прибрежным
(басе. р. Эбро в Наварре и Арагоие),
нижнеарагонским; леоиский (собственно
леонский, астурийский, или бабле, ми-
рандский), кастильский (говоры: бур-
госский, алавский, сорийский, илн со-
рианский, риохский, или риохаиский).
На юге — аидалуспйский диалект,
включающий собственно андалусийскую,
мурсийскую, эстремадурскую и Канар-
скую разновидности. В основе лит. языка
лежит кастильский диалект, занявший
ведущее положение с 16 в.
В звуковом составе И. я. 5 гласных:
а, о, е, u, i. В лит. языке различия по
открытости/закрытости не фонологизиро-
ваны, а обусловлены характером слога
(открытый слог — закрытый гласный и
наоборот). Имеются дифтонги (из соеди-
нения сильных гласных а, е, о со слабы-
ми u, t или двух слабых) и трифтонги
(редко). Взрывные согласные Ь, о, g (в
сильной позиции) имеют позиционные ва-
рианты — спиранты [Ъ], (d), (g) (в сла-
бой позиции). Полусмычиая (аффрика-
та) [б] сходна с соотв. согласным в англ.,
итал. и др. языках. Межзубная глухая
[е] ие имеет соответствий в других ром.
языках. Фонема [s] в лит. норме Испа-
нии — апикально-альвеолярная в отличие
от предорсальной [s] в Андалусии и Лат.
Америке. Велярная, постдорсальная (х]
имеет более жесткую фрикацию, чем др.
фрикативные, и неизвестна другим ром.
языкам. У всех фрикативных глухих от-
сутствуют звонкие пары. Боковая соглас-
ная [X] обнаруживает тенденцию к пере-
ходу в [j]. Дрожащая [г] в начале слова
и после п, 1, s имеет многократную виб-
рацию, между гласными,— однократную;
фонема [г] встречается между гласными
и фонематически отличается от (г) в сход-
ной позиции. В отличие от франц, яз.
место словесного ударения не фиксиро-
вано, наиболее часто — на предпослед-
нем слоге.
Существительные и прилагательные не
склоняются, имеют категории рода (муж.
и жен.) и числа (ед. и мн. ч.). Для вы-
ражения определ. и неопредел, соотне-
сенности используется 3 вида артикля:
определенный, неопределенный и нуле-
вой. Личные местоимения сохранили
склонение. Указат. местоимения трех
ступеней: este ‘этот’ (около говорящего),
ese ‘тот’ (около собеседника), aquel
‘тот’ (предмет, удаленный от обоих собе-
седников).
Глагол имеет 14 грамматич. времен,
распределенных по 3 наклонениям:
изъявительному (8 времен), сослагатель-
ному (4) и условному (2 времени). Фор-
му повелит, наклонения глаголы имеют
только во 2-м л. ед. и мн. числа. Своеоб-
разной чертой является наличие двух
глаголов со значением ‘быть’: ser и es-
tar. Имеются 3 неличные формы глагола:
причастие прош. вр. страдат. залога, ге-
рундий и инфинитив, 2 залога: действи-
тельный и страдательный, образуемый
от личной формы глагола ser + прича-
стие осн. глагола. Страдат.-возвратная
форма состоит из глагола в действит.
залоге и возвратного местоимения se.
Порядок слов относительно свободный.
Постановка прямого дополнения до гла-
гола вызывает местоименную репризу:
Este libro по lo he leido ‘Эту книгу я ее
не читал’. Прямое дополиение, обозна-
чающее лицо, в отличие от других ром.
языков сопровождается предлогом а (ср.
рум. и молд. предлог ре). Осн. особен-
ность неличных форм глагола — образо-
вание абсолютных конструкций.
Большинство слов И. я. происходит
из нар. латыни, сохраняется также
лексика классич. латыни. Выбор из лат.
фонда отличает исп. лексику от дру-
гих ром. языков (исп. hermano ‘брат’
от gennanus, ср. итал. fratello, франц,
frere от frater). Заимствования из книж-
ного лат. языка ср. веков и Возрожде-
ния привели к образованию дублетных
пар: народное llamar — книжное clamar.
Герм, заимствования сходны с другими
ром. языками, специфична лексика араб,
и индейского происхождения. В разные
периоды проникали франц., англ, и рус.
заимствования. ,
Письменность на основе лат. алфавита.
Старейшие памятники на кастильском —
«Песнь о моем Сиде> (1140), запись
прав г. Авила (т. наз. Fuero; 1155).
И. я. Лат. Амервки функционирует
как совокупность разл. иац. вариантов.
Общее число говорящих в Лат. Америке
св. 200 мли. чел. Ист. база И. я. Лат. Аме-
рики — разг, язык Испании кон. 15 в.
(начала колонизации) с преим. влия-
нием юж.-исп. разновидности (андалу-
сийская, каиарская). В основе особенно-
стей И. я. Лат. Америки (т. наз. америка-
низмов) лежат фонетич. и лексич. явле-
ния, реже грамматические.
И. я. на Филиппинах — вариант И. я.,
возникший в результате их колонизации
во 2-й пол. 16 в. На уровне разг, речи
смешался с местными языками и говора-
ми, образовав подобие креолизованного
тагало-исп. яз.
Испанский еврейский (сефардский)
яз.— разновидность И. я., начало обра-
зования к-рой связано с изгнанием из Ис-
пании в кон. 15 в. евреев, расселивших-
ся гл. обр. на терр. Османской империи,
в Сев. Африке, затем в Португалии,
Италии, Греции, Румынии, Палестине
я др. Пребывая в условиях иноязычного
окружения и не имея статуса офиц. язы-
ка, он до сих пор сохраняет черты (гл.
обр. в фонетике) И. я. кон. 15 в. Функ-
ционирует как бытовой язык, проявляю-
щий признаки вымирания.
• Шишмарев В. ф., Очерки по исто-
рии языков Испании, М,— Л.. 1941; Сте-
панов Г. В., Исп. язык в странах Лат.
Америки. М., 1963; его ж е, К проблеме
языкового варьирования. Исп. язык Испа-
нии н Америки, М., 1979; Л е в н н т о-
ва Э. И., Вольф Е. М., Исп. язык,
М., 1964; В а си л ь е в а - Ш в е ле О. К..
Степанов Г. В., Теоретич. грамматика
исп. языка. Морфология и синтаксис частей
речи, 2 изд., М.. 1980; их же, Теоретич.
грамматика исп. языка. Синтаксис предложе-
ния. М., 1981; Cuervo R. J., El castellano
en America, Bogota, 1935; Entwistle W. J.,
The Spanish language together with Portuguese,
Catalan and Basque, L., 1936; Lenz R., La
oracion у sus partes. Estudios de gramatica
general у castellana, 4 ed., Santiago de Chile.
1944; В e s s о H., Bibliografia sobre el
judeo-espanol, «Bulletin Hispanique», 1952,
t. 54; Bello A., Cuervo R. J., Grama-
tica de la lengua castellana, B. Aires, 1954;
La lengua espanola en Filipinas, Madrid, 1965
(Oficina de Educacion Iberoamericana, ser. 7.
v. 1); Menendez P i d a 1 R., Origenes
del espanol, 7 ed., Madrid, 1972; Esbozo de
una nueva gramatica de la lengua espanola,
Madrid, 1973; Al ar cos Llorach E.,
Fonologia espanola, 4 ed., Madrid, 1976;
Zamora Vicente A., Dialectologia
espanola, 2 ed., Madrid, 1979; L a p e s a R.,
Historia de la lengua espanola, 8 ed., Madrid,
1980.
Исп.-рус. словарь, под ред. Б. П. Нарумо-
ва, М., 1988;S a n t a m а г i a F. J., Dic-
cionario general de americanismos, v. 1—3,
Мёх., 1942; M о 1 i n e r M., Diccionario de
usp del espanol, v. 1—2, Madrid, 1966—67;
Diccionario de la lengua espanola, 19 ed.,
Madrid, 1972 (Real Academia Espanola);
Corominas J., Pascual A., Diccio-
nario critico etimoldgico de 1 a lengua castel-
lana, v. 1—4, Madrid, 1974; Casares
J.,_ Diccionario ideologico de la lengua es-
panola, 2 ed., Barcelona, 1975.
Г. В. Степанов.
Материалы, посвященные исследованию
И. я., кроме общелингвистич. журналов (см.
Журналы лингвистические) публикуются
в специализиров. журналах ряда стран:
ИСПАНСКИЙ 203
Аргентина*— «Revista de filologia his*
panica» (B. Aires, 1939—46; изд. продолжи-
лось в Мексике как «Nueva revista...», см.
ниже), «Filologia» (В. Aires, 1949—), «Cuader-
nos del idioma» (B. Aires, 1965—); Вели-
кобритания— «Bulletin of Hispanic
Studies» (Liverpool, 1923—); Испани я —
«Revista de filologia espanola» (Madrid,
1914—), «Revista de dialectologia у tradicio-
nes populares» (диалекто лого-этнография.;
Madrid, 1945—), «Espanol actual» (Madrid,
1963—), «Linguistica espanola actual» (Mad-
rid, 1979—); Италия — «Studi ispanici»
(Pisa, 1962—); К у 6 a — «Islas» (место изд.
разл., 1958—); Мексика — «Nueva revi-
sta de filologia hispanica» (Мех., 1947 — );
США — «Hispanic Review» . (Philadelphia,
1933—), «Revista de estudios hispanicos» (Ala-
bama University, 1967 — ), «Spanish Today»
(Miami, 1968—}, «Coronica: Spanish Medieval
Language and Literature Newsletter» (медиеви-
стич.; Syracuse, 1972—), «Journal of Hispa-
nic Philology» (Tallahassee, 1976—); Ф P Г —
«Iberoromania: Zeitschrift fiir die iberoroma-
nischen Sprachen und Literaturen in Europa
und Amenka» (испанский и др. иберо-роман-
ские языки; Tubingen, 1974—); Фран-
ция— «Bulletin hispanique» (Talence,
1899—). Преподаванию И. я. посвящены, в
частности, журналы: «Yelmo: La revista del
profesor de espanol» (Madrid, 1971 — ), «His-
pania: A Journal Devoted to the Interests
of the Teaching of Spanish and Portuguese»
(США, место изд. разл.; 1918—), «Zielsprache
Spanisch» (Munch.— Ismaning, 1974—). Ин-
формационно-библиографнч. характер носит
«Boletin de filologia espanola» (Madrid.
1953—).	E. А. Хелимский.
ИСТОРИЗМЫ — слова или устойчивые
словосочетания, означающие исчезнув-
шие реалии (рус. «колесовать», «крав-
чий», «тягло», «целовальник», польск.
more, szambelan, укр. с1човик, франц,
bailli, англ, dog-whipper, manbote). И.
могут относиться к глубокой древности
(рус. «закуп», «смерд») или к недавне-
му прошлому (рус. «ликбез», «нэпман»,
«продразверстка»), И. может быть одно
из значений многозначного слова (рус.
«фарисей» ‘член религиозно-политич. пар-
тии в древней Иудее’ — ср. «фарисей»
‘лицемер’; «ярлык» 'письменный указ
хана’ — ср. «ярлык» ‘этикетка’). И. при-
надлежат к пассивному словарю, но в от-
личие от архаизмов (см. Устаревшие
слова) не имеют синонимов в активном
словаре. В уч. и науч, лит-ре использу-
ются в терминология, значении, в ху-
дож. лит-ре — для создания ист. коло-
рита.
* См. лит. при ст. Устаревшие слова.
.	Н. С- Арапова.
ИСТОРИОГРАФИЯ ЛИНГВИСТИКИ
(история лингвистических учений) — на-
правление исследований, посвященных
развитию знаний о языке в истории нау-
ки и культуры, теоретическому осмысле-
нию этого развития, анализу теорий и
концепций генезиса лингвистической
мысли в целом, а также в ее отдельных
аспектах, традициях, течениях, на-
правлениях, разделах и школах. И. л.
иногда определяется термином «история
языкознания», к-рый, по сути, обозна-
чает сам процесс развития знаний о
языке.
Начиная с античности появлялись ра-
боты историография, характера в обла-
сти грамматики, поэтики, риторики и др.
филология, дисциплин. Однако возник-
новение науч. И. л. относится к 19 — иач.
20 вв., когда были созданы работы, стре-
мившиеся осмыслить и охватить процесс
развития науки о языке в целом, дать
ее периодизацию и выделить осн. тен-
денции в развитии лингвистич. мысли.
Одна из первых работ такого рода —
«История языковедения до конца XIX в.»
204 ИСТОРИЗМЫ
В. Томсена (1902, рус. пер. 1938). Фор-
мированию И. л. способствовали иссле-
дования по истории лингвистики в отд.
странах и ареалах.
В становлении И. л. можно выделить
осн. этапы, связанные с господствующими
в то или иное время взглядами на раз-
витие науки о языке. Так, в кон. 19 —
нач. 20 вв. преобладала концепция,
согласно к-рой возникновение яз-знания
как науки относилось к 19 в.; следствием
этой концепции, связывавшей рождение
яз-знания со сравнительно-историче-
ским языкознанием, было отрицат. от-
ношение к науке о языке до нач. 19 в.,
в частности к «универсальным граммати-
кам» (см. Универсальные грамматики) и
логическому направлению в целом.
До нач. 60-х гг. 20 в. в исследованиях
по И. л. наиболее распространенным
являлось весьма беглое рассмотрение
науки о языке до нач. 19 в. и относитель-
но подробное изложеиие истории яз-зиа-
ния 19 и 20 вв. С появлением и разви-
тием школ структурализма (см. Струк-
турная лингвистика) в яз-знакии уси-
лилось внимание к синхронно-сопоста-
вит. изучению языков, что заставило
искать в прошлом примеры сиихронно-
сопоставит. штудий и проявлять к ним
преимуществ, интерес. На этом стро-
ится, в частности, концепция Ф. де
Соссюра о трех последовательных фа-
зах развития лингвистики; «грамматиче-
ская» фаза, когда преимуществ, внима-
ние уделялось нормативному описанию
языков; «филологическая» «раза, когда
преимуществ, внимание, уделялось тол-
кованию и комментированию текстов;
фаза сравнительно-исторического язы-
кознания.
Совр. И. л. в СССР и за рубежом пы-
тается преодолеть односторонность взгля-
дов на развитие науки о языке; она стре-
мится изучать историю яз-зиаиия в каж-
дый из периодов как систему представле-
ний, идей и методов, отражающих по-
требности исследуемой эпохи, ее филос.
взгляды, общий уровень развития нау-
ки и культуры и т. д. В связи с этим
совр. И. л. выдвинула на первый план
вопросы методология, характера, в пер-
вую очередь вопрос об объекте И. л. и
осн. принципах описания процесса раз-
вития знания о языке. Совр. И. л. осоз-
нает свою тесную связь с теорией языка;
она персонифицирует теории языка, су-
ществовавшие в истории, выделяет тра-
диции, школы и направления в яз-зна-
нии, дает его периодизацию и выдвигает
концепции развития яз-знания как нау-
ки, критически анализируя труды пред-
шественников. И. л. тесно связана с на-
уковедением и историей науки. Разра-
ботка проблем генезиса лингвистич. мыс-
ли, значения обществ, условий для раз-
вития знаний о языке, изучение сущест-
вовавших в разное время взглядов на
язык, его природу и происхождение не-
возможны без обращения к общим проб-
лемам генезиса науки, к роли обществ,
условий в ее развитии, а также — к воп-
росам природы и системы науч, мировоз-
зрения. Разработка и решение этих проб-
лем во многом зависят от исходных фи-
лос. и методология, посылок исследова-
ний по И. л.
Для марксистской И. л. исключит,
важность имеет разработанное К. Марк-
сом и Ф. Энгельсом положение о диалек-
тич. единстве логического и историче-
ского в процессе познания. В изучении
истории лингвистики марксистская наука
опирается иа учение о диалектике движе-
ния мысли и ее форм к объективной
истине, разработанное Марксом. Марк-
систская И. л. опирается на представле-
ние о непрерывности развития
знания, к-рая диалектически связана
с неравномерностью, что поз-
воляет говорить о «классических формах»
знания (Энгельс), когда «исторический
процесс рассматривается в той точке его
развития, где процесс достигает полной
зрелости» (М арке К.иЭнгельс Ф.,
Соч., т. 13, с. 497).
Сов. историография стремится подхо-
дить к анализу материала с позиций
марксистского науковедения. Осн. ас-
пекты исследования в сов. И. л. следую-
щие: 1) выяснение социальной основы
лингвистич. познания на каждом этапе
его развития (напр., обусловленность
круга интересов языковедов задачами
общественно-языковой практики, связь
принципов описания языка в ту или иную
эпоху с периодом в развитии языка, исто-
рия лит. языков и их нормирование как
отражение эволюции общемировоззренч.
категорий, определение социальных
функций языковедения в разные эпохи
(напр., осуществление языковой поли-
тики, регулирование социальной базы
лит. языков, социальная оценка меха-
низмов языкового варьирования); 2) изу-
чение теоретико-методологич. принципов,
характеризующих разл. традиции, на-
правления и школы в яз-знании, изуче-
ние изменения структуры знания о язы-
ке, анализ связей яз-знания с философией,
социологией, естеств.-науч, теориями на
разных этапах развития науки о языке;
3) исследование внутр, логики развития
знаний о языке и проблем прогресса
в лингвистич. знании. И. л. тесно связа-
на с лингвистич. источниковедением.
И. л. является одной иа интенсивно
развивающихся областей зарубежного яз-
зиания. Совр. зарубежная И. л. уделяет
значит, внимание анализу забытых или
малоизвестных источников, переосмыс-
лению традиционных взглядов на уже
известные источники с разл. филос. и
методологии, позиций, но особенно при-
стальное внимание уделяется разработке
общих филос. методологии, основ И. л.
На базе такого рода исследований, со-
держащих разл. концептуальные пост-
роения в сюласти историко-лингвистич.
науковедения, возник ряд направлений
в зарубежной И. л.; наиболее распростра-
нены т. наз. парадигматиче-
ское и эпистемологическое
направления. Первое из них, широко
распространенное в англоязычных стра-
нах и ряде др. стран Зап. Европы, ис-
пользует в описании процесса развития
науки о языке понятие «парадигма на-
уки», разработанное в книге Т. Куиа
«Структура научных революций» (1962,
рус. пер. 1975). Понятие парадигмы нау-
ки как доминирующей формы науч, мыш-
ления и его категориального строя на
определ. этапе развития науки применя-
ется в зарубежных и ряде сов. работ по
истории и теории яз-знания (см., напр.,
«Общую теорию сравнительного языко-
знания» Э. А. Макаева, 1977). Проблемы
описания процесса развития науки о язы-
ке с применением понятий «парадигма»,
«научное сообщество», «нормальная нау-
ка», «интеллектуальный климат» эпохи
обсуждались в таких трудах по И. л.,
как «Historiography of linguistics» (1975),
«History of linguistic thought and con-
temporary linguistics» (1976). Эти проб-
лемы дискутируются и в работах сов.
языковедов. Отмечая определ. операци-
ональные удобства применения понятий
«парадигма», «интеллектуальный кли-
мат» и т. п. к освещению процессов раз-
вития иауки, сов. ученые подчеркивают
ряд слабых сторон концепции Куна
в целом и по отношению к И. л. в частно-
сти. Процесс смены «парадигм» у Куна
не направлен; он не проявляет интереса
к внутр, логике развития науки, к проб-
лемам преемственности и прогресса в
науч, позиаиии, т. е. именно к тем проб-
лемам, к-рые представляют преимуществ,
интерес для истории науки.
Уделяется виимание вопросам методо-
логии гуманитарных наук, в т. ч. и яз-
зиания, во Франции (напр., теории
Г. Башляра, М. П. Фуко и др.). Теория
ист. развития наук, или «историческая
эпистемология», разработанная Фуко
(«Les mots et les choses», 1966, рус. пер.
1977, и «Archdologie du savoir», 1969),
пытается отразить исторически изменяю-
щиеся структуры мировосприятия, или
«призмы видения» природных и социаль-
ных процессов, к-рые, по мнению Фуко,
определяют возникновение и существо-
вание различных в разные ист. эпохи на-
ук, теорий, гипотез. Эти призмы виде-
ния он называет «эпистемами». Осн.
фактором, формирующим и упорядочи-
вающим эпистему, является для Фуко
соотношение «слов» и «вещей». Подходя
к его концепции с позиций марксистской
науковедч. критики, можно отметить, что
Фуко абсолютизирует «допоиятийный
уровень» человеческого мышления, счи-
тая отношение к действительности пер-
вичным, заданным априорно для каж-
дой ист. эпохи. Момент смены эпистем
для него немотивирован и абсолютен.
Между эпистемами отсутствует преемст-
венность, что противоречит идее прогрес-
са человеческого познания и диалектич.
движения мысли и ее форм к объектив-
ной истине. Более того, сама объектив-
ность науч, познания действительности
ставится под сомнение.
Наиболее существ, достижениями на-
званных направлений в И. л. являются
системное описание знаний о языке
в каждый из периодов развития яз-зна-
ния, пристальное внимание к «интеллек-
туальному климату» прошлых эпох и по-
пытка найти в прошлом реминисценции
совр. науч, течений. Выходит междунар.
журн. «Historiographia linguistica»
(1974—, 3 раза в год). В 1982 в Париже
создано междунар. Общество истории
и эпистемологии наук о языке, занимаю-
щееся теоретич. и практич. вопросами
исследований в области развития знаний
о языке. Об-во издает журн. «Histoire
episthemologie langage» (1982—, 2 раза
в год).
Все большее виимаиие сов. языкове-
дов привлекает проблема методологии
изучения истории яз-знания (Н. А. Слю-
сарева, С. А. Ромашко и др.). Поставле-
ны проблемы создания теории историко-
лингвистич. процесса, разработки поня-
тийного и концептуального аппарата
И. л. Эта область выделяется в самосто-
ят. направление исследований, получив-
шее назв. «историологии науки о языке».
• Амирова Т. А., О л ь х о в и-
ков Б. А., Р о ж л е с т в е в с к и й Ю. В.,
Очерки по истории лингвистики, М., 1975;
Березин Ф. М., История лингвистич.
учений, М., 1975; Слюсарева Н. А.,
Проблемы сов. историографии науки о язы-
ке. Науч.-аналитич. обзор, М., 1979; Исто-
рия лингвистич. учений. Древний мир, Л.,
1980; История лингвистич. учений. Ср.-век.
Восток, Л., 1981; Ромашко С. А., Ме-
тодология изучения истории яз-знания. Науч,-
аналитич. обзор, М., 1985; Бокадоро-
ва Н. Ю., Проблемы историологии науки
о языке, ВЯ, 1986, Afc 6; M o u n in G., His-
toire de la linguistique. Des origines au XX
siecle, P., 1967 (лит.); его ж e, La linguistique
du XX-e siecle, P., 1975; Helbig G.,
Geschichte der neueren Sprachwissenschaft,
Lpz., 1970; Jacob A., Genese de la pensde
linguistique, P., 1973; Robins R. H.,
A short history of linguistics, 2.ed.l L.—
N. Y., 1979; Progress in linguistic historio-
graphy, Amst., 1980; Materiaux pour une his-
toire des theories linguistiques, Lille, 1985.
H. Ю. Бокаоорова.
ИТАЛИЙСКИЕ ЯЗЫКЙ — группа
мертвых языков индоевропейской се-
мьи (см. Индоевропейские языки). Были
распространены во 2-й пол. 1-го тыс. до
н. э.— первых веках н. э. в центр, и юж.
Италии. Проникновение италийских пле-
мен на Апеннинский п-ов сопровожда-
лось распространением археология,
культур террамара (нач. 2-го тыс. до н. э.)
и вилланова (кон. 2-го — нач. 1-го тыс.
до н. э.). И. я. традиционно делятся на
2 ветви — оскско-умбрскую и латино-фа-
лискскую. Оскско-умбр. ветвь включает
оскский и умбрский языки. Под первым
обычно понимают совокупность диалек-
тов сабельских племен — пелигнов, ве-
стинов, марруцинов, самнитов и др. Ве-
дущую роль играл, по-видимому, диа-
лект кампанских осков, к-рый лег в ос-
нову языка оскских офиц. документов.
Памятники оскского яз. датируются 5 в.
до и. э.— 1 в. н. э. Памятники умбр-
ского яз. относятся к 3—1 вв. до н. э.;
к этому языку близко стоит диалект
вольсков. Еще в 1444 близ Губбио (Умб-
рия) найдены были т. наз. Игувинские
таблицы (3—2 вв. до н. э.), но лишь
в 1928 К. О. Мюллер установил, что язык
таблиц не является этрусским. Известно
еще неск. языков (возможно, диалектов),
к-рые с трудом поддаются классифика-
ции из-за скудости дошедших до нас ма-
териалов. Так, сикульский яз. пред-
ставлен неск. надписями, небольшим чис-
лом глосс и ономастикой. О языке морге-
тов, эиотров, опиков, авзонов и др. пле-
мен надежных данных нет. Нек-рые
лингвисты выделяют сикуло-авзоиийский
как особую ветвь И. я., для к-рой ха-
рактерен переход индоевроп. *dh > t,
другие связывают авзонийский (опико-си-
кульский) с латинским или умбрским.
Ограниченность сведений затрудняет оп-
ределение места южнопицеи. языка. Экс-
пансия Рима повлекла за собой романи-
зацию италийских племен. В 1 в. до н. э.
эпиграфич. памятники иа И. я. исчеза-
ют, однако оскский яз. оставался живым
еше в 1 в. н. э.
К латино-фалиск. ветви относятся лат.
и фал иск. языки. Фалиск. тексты (древ-
нейшие надписи датируются 7—6 вв.
до н. э.) содержат в основном ономасти-
ку, к-рая подверглась сильному влиянию
этрус. яз. В отличие от латинского в фа-
лиск. яз. сохранились неизменными
гласные срединных слогов, ряд древиих
окончаний, но монофтонгизация дифтон-
гов ai>e, au>o произошла раньше,
индоевроп. иилаутные *-dh-, *-bn- пере-
ходят в -f- (лат. -Ь-).
Наиболее характерные различия меж-
ду 2 ветвями И. я.: трактовка индоев-
роп. *kw и *gw как qu и v в латинском и
р, Ь в оскско-умбрских языках; в пос-
ледних сохраняется s перед носовыми со-
нантами (ср. оскское fisnam — лат. fa-
num), индоевроп. *-dh-, *-bh- отражаются
как г [ср. оскское mefiai — лат. (in)me-
dia (но в фалискском f)], в группах двух
согласных обычно происходит диффе-
ренциация или прогрессивная ассимиля-
ция (-kt->-ht-, -nd->-nn-), тогда как
в латинском — регрессивная ассимиля-
ция. Оскско-умбр. языки сохраняют
локатив; род. п. ед. ч. основ на -о в
них -eis при лат. -i; различны способы
образования буд. времени; оскско-умбр.
языкам свойственно употребление по-
слелогов.
Характер фонетич. изменений в И. я.
свидетельствует о существовании в них
силового начального ударения. В лат.
языке в ист. время тип ударения изме-
нился; надежных данных о подобных
изменениях в других И. я. нет. Началь-
ное силовое ударение повлекло за собой
синкопу и сокращение гласных неудар-
ных слогов, что особенно характерно для
умбр. яз. Тенденция к смещению ё и "1,
б и й, проявившаяся в поздней латыни,
имела место и в оскско-умбр. ветви.
С фонетич. точки зрения оскский яз.
наиболее консервативен. Это проявляется
в сохранении во всех позициях старых
дифтонгов ai, oi, ei, ou, к-рые были мо-
нофтоигизованы в латинском и умбр-
ском, отсутствии ротацизма, возникшего
в латинском и умбрском; сочетание kt
развивается в оскском и умбрском в ht,
но pt дает в оскском ft, тогда как в умбр-
ском наблюдается след, ступень разви-
тия ht; в оскском отсутствуют сибилянты
типа умбрских f>d, c<k.
В морфологии И. я. немало общего.
В оскско-умбр. ветви представлены те же
5 склонений и 4 спряжения, что и в клас-
сич. латыни, с незначит. изменениями
(если отвлечься от фонетич. процессов).
В род. п. ед. ч. основ на -а нормаль-
ным является окончание -as, исчезнув-
шее в латииском за исключением неск.
архаизмов (pater familias). В системе
глагола различия относятся к образова-
нию перфекта, буд. вр. и инфинитива.
Общими являются редупликация и удли-
нение корневого гласного. Однако про-
дуктивные способы словоизменения сфор-
мировались в оскско-умбрском независи-
мо от латинского.
Синтаксис оскско-умбр. языков имеет
много схождений с синтаксисом ранней
лат. прозы. В оскско-умбрском чаще ис-
пользуются безличные конструкции, бо-
лее широкое употребление имеет парти-
тивный генитив, а также генитив времени
и генитив отношения; значительно чаще,
чем в латинском, встречается паратак-
сис.
Изучение лексики И. я. (кроме лат.)
затрудняется фрагментарностью тек-
стов. И. я. сохраняют значит, число лек-
сем общеиндоевроп. фонда. В то же вре-
мя отмечены слова, характерные для
зап. ареала индоевроп. языков: ср. лат.
сапо — др.-ирл. cani.m ‘пою’. Ряд оск-
ско-умбр. лексем не имеет лат. соответ-
ствий. Контакты с греч. колониями в Ита-
лии создавали благоприятную почву для
лексич. заимствований. Вероятно, лек-
сика И. я. пополнялась также заимство-
ваниями нз этрусского и др. доиндо-
европ. языков Италии, однако из-за
практически полной неизвестности этих
языков исследования в дайной обла-
сти невозможны. Оскско-умбр. заимст-
вования из латинского ограничиваются
в основном сферой административной
терминологии.
Определяющими в изучении И. я.
в сер. 19 в. стали труды Т. Моммзена,
Т. Ауфрехта и А. Кирхгофа. Во 2-й
пол. 19 в. выходят работы М. Бреаля и
Ф. Бюхелера по умор. яз.,а также двух-
томная оскско-умбр. грамматика (1892—
1897) Р. фон Планты. В последней четв.
19 в. И. В. Цветаев издает серию работ
по оскскому яз. В 20 в. заметную роль
играют исследования В. Пизани, Дж. Де-
вото, Дж. Бонфаите, Ф. Рибеццо и др.,
уделяющих много внимания изучению
остатков древнейших языков Италии,
а также проблемам распространения И. я.
ИТАЛИЙСКИЕ 205
ва Апеннинском п-ове, их связям с Дру-
гими иидоевроп. языками. Подобным
проблемам посвящены работы Э. Фет-
тера, У. Шмоля, А. Вальде и др.
• Тройский И. М., Очерки из исто-
рии лат. языка, М,— Л., 1953; Buck С. D.,
A grammar of Oscan and Umbrian, Boston —
[a. o.J. 1928; Conway R., Whatmo-
ugh J., JohnsonS., Prae-ltalic dialects
of Italy, v. 1—3, L., 1933; Vetter E.,
Handbuch der italischen Dialekte, Hdlb.,
1953; Pisani V., Le lingue dell’ltalia
antica oltre il latino, в его кн.: Manual sto-
rico della lingua latina, v. 4, Torino, 1953;
Bottiglioni G., Manuale dei dialetti
italici, Bologna, 1954; Giacomelli G.,
La lingua falisca, Firenze, 1963; S о 1-
t a G. R., Zur Stellung der lateinischen Spra-
che, W., 1974.
Muller J. F., Altitalisches Worterbuch,
Gott., 1926.	В. П. Калыгин.
ИТАЛЬЯНСКИЙ ЯЗЫК — один из ро-
манских языков (итало-романская под-
группа). Офиц. язык Итальянской Рес-
публики, Ватикана (наряду с лат. яз.),
Республики Сан-Марино и Швейцарской
Конфедерации (наряду с нем., франц, и
швейцарским ретороманским). Распрост-
ранен также в США, ФРГ, Аргентине,
Франции, Бельгии, Эфиопии, Сомали,
Ливии и на Мальте. Общее число гово-
рящих св. 65 млн. чел.
Диалекты в Италии образуют север-
ную (пьемонтский, лигурийский, лом-
бардский, эмильянский, венецианский),
центральную (тосканский, умбрский,
римский, корсиканский) и южную (неа-
политанский, абруццский, апулийский,
калабрийский, сицилийский) группы;
имеется более 100 говоров. Диал, раз-
личия (в т. ч. и внутри одной группы)
значительны, особенно в области фоне-
тики и лексики. И. я. более близок
к лат. яз., чем другие ром. языки. Наи-
более характерные черты фонетики —
вокалич. исход (отсутствие конечных со-
гласных) в исконной лексике и способ-
ность ударения падать на любой слог.
Отличия от других ром. языков имеются
также в системе местоимений, глагола,
в синтаксисе: личные местоимения в по-
зиции подлежащего обычно опускаются.
Широко распространены энклитики. Так
же, как в португ. и рум. языках, в И. я.
не различаются автономные и неавтоном-
ные формы притяжат. местоимений;
в составе именной группы с артиклем
употребляются и автономные, и неавто-
номные притяжат. местоимения. Стра-
дат. залог образуется при помощи вспо-
могат. глаголов essere ‘быть’ и venire
‘приходить’. Дополнение со значением
деятеля или орудия действия (агентив-
ное дополнение) присоединяется с по-
мощью предлога оа. Для выражения
будущего в прошедшем употребляется
только сложная форма кондицио-
налиса.
В основе лит. И. я. лежит флорентий-
ский говор тоскан. диалекта (центр,
группа). Первые письм. памятники отно-
сятся к 10 в. Язык Данте, Боккаччо, Пет-
рарки сыграл большую роль в формиро-
вании лит. И. я. («тосканского вольгаре»)
и лег в основу Словаря Академии Круска
(1612). Решающий вклад в становление
И. я. как общенационального внес клас-
сик итал. лит-ры и филолог А. Манд-
зони.
Наряду с лит-рой на И. я. продолжает
выходить лит-ра на диалектах. Для
большинства населения характерна ди-
глоссия (владение общенац. языком и
диалектом). Под влиянием диалектов
206 ИТАЛЬЯНСКИЙ
образовались региональные варианты
И. я. Письменность на базе лат. алфа-
вита.
* Алисова Т. Б., Черданце-
ва Т. 3., Итал. язык, И., 1962; М i fi-
ll orini В., Storia della lingua italiana,
Firenze, 1960; Regula M., Jernej J.:
Grammatica italiana descrittiva. Su basi
storiche e psicologiche. Bern — Munch., [1965];
Rohlfs G., Grammatica storica della lingua
italiana e dei suoi dialetti, [v. 1—3], Torino,
[1966—69]; De Mauro T.. Storia lin-
guistica dell’ltalia unita, Bari, 1970; Devo-
t о G., Giacomelli G.,1 dialetti delle
region! d'Italia, Firenze,1972; D a r d a n о M.,
Tri fore P., Grammatica italiana, Bolog-
na, 1983.
МайзельБ. H., С к в о p ц о в а Н. А.,
Рус.-итал. словарь, 2 изд., М., 1972;
Скворцова Н. А., М а й з е л ь Б. Н.,
Итал.-рус. словарь, 3 изд., М., 1977; Чер-
данцева Т. 3., Розенталь Д. Э.,
Ре джо С., Итал.-рус. н рус.-итал. сло-
варь, М., Генуя, Эдест, 1988; М i g 1 i о-
rini В., Vocabolario della lingua italiana,
Torino. 1965; Dizionario moderno della lingua
italiana, Mil., 1984. T. 3. Черданцева.
Материалы, посвященные исследованию
И. я., кроме общеливгвистич. журналов (см.
Журналы лингвистические) публикуются
в специализиров. журналах: в Италии —
общих: «Studi di filologia italiana» (Firenze,
1927 — ), «Lingua nostra» (Firenze, 1939—).
«Lingua e stile» (Bologna. 1966—), «Studi di
grammatica italiana» (Firenze, 1971 — ); диа-
лектологических: «L’Italia dialettale» (Pisa,
1925—), «Bolletino del Centro di studi filolo-
gici e linguistici siciliani» (Palermo, 1953—),
«Rivista italiana di dialettologia: scuola,
societa, territorio» (Bologna, 1977 — ). В др.
странах выходят: Великобрита-
ния — «Italian Studies» (место изд. разл.,
1937 — ); Нидерланды — «Italian Lin-
guistics» (Lisse, 1976—); С Ш А — «Italica»
(N. Y., 1924—), «Forum Italicum» (место
изд. разл., 1967 — ); Франция — «Revue
des dtudes italiennes» (P., 1936—. новая сер.
1954—); Швейцария — «Studi lingu-
istici italiani» (Friburgo, I960—).
E. А. Хелимский.
ИТЕЛЬМЕНСКИЙ ЯЗЫК (устар.—
камчадальский язык) —один из чукот-
ско-камчатских языков. Распространен
на зап. побережье п-ова Камчатка. Чис-
ло говорящих ок. 200 чел. старшего по-
коления. Большинство ительменов поль-
зуется рус. языком. Принадлежность
И. я. к чукотско-камчат. языкам призна-
ется не всеми исследователями. К 20 в.
сохранился лишь «зап. И. я.», к-рый был
либо диалектом, либо одним из языков
ительмен, ветви чукотско-камчат. язы-
ков, распространенным по всей Кам-
чатке, начиная от 58° сев. широты.
И. я. отличается от близких ему чукот.
и коряк, языков высокой консонантной
насыщенностью, отсутствием основосло-
жения и инкорпорации, номинативным
характером синтаксиса. Лексич. разли-
чия у этих языков также отчетливы.
« Крашенинников С. П., Опи-
сание земли Камчатки, М,— Л., 1949 (1 изд.,
СПБ, 1755); Володин А. П., Ительмен,
язык, Л., 1976; R a d 1 i n s k у I., Slowniki
narzeczy luddw kamczackich, Krakdw, 1891—
1894; Worth D., La place du kamtchadal
parmi les langues soi-disant paleosiberiennes,
«Orbis», 1962, t. 11, Mi 2. А. П. Володин.
ИШКАШЙМСКИЙ ЯЗЫК — один из
памирских языков. Осн. область распро-
странения— пров. Бадахшан на С.-В.
Афганистана; на терр. СССР — в Горно-
Бадахшанской АО Тадж. ССР. Число
говорящих в СССР ок. 700 чел. Выде-
ляются 2 диалекта: собственно ишка-
шимский (на терр. СССР) и санглич-
ский (в Афганистане). От близкород-
ственных памирских языков И. я. от-
личается наличием церебрального ряда
согласных (эта черта присуща также ва-
хаискому языку); богатством форм в си-
стеме личных и указат. местоимений;
особым окончанием 3-го л. ед. ч. в гла-
гольной форме наст.-буд. времени; на-
личием особых предлогов и послелогов;
нек-рыми лексич. особенностями. Раз-
рабатывается письменность на основе
рус. алфавита.
в Соколова В. С., Очерки по фоне-
тике пран, языков, в. 2. М,— Л., 1953;
Пахалина Т. Н., Ишкашим. язык, М.,
1959; ее же. Исследование ио сравнит.-ист.
фонетике памир. языков, М., 1983; Grier-
son G. A., Ishkashmi, Zebaki and Yazghu-
lami, L., 1920; Morgenstierne G.,
Indo-iranian frontier languages, v. 2, Oslo,
1938.	T. H. Пахалина.
ЙЕЛЬСКАЯ ШКОЛА —см. Дескрип-
тивная лингвистика.
ЙОРУБА — один из ква языков. Рас-
пространен в зап. и юго-зап. р-иах Ни-
герии, в Бенине, Того, Сьерра-Леоне.
Потомки народа йоруба, называемые лу-
куми, живут на о. Куба. Общее число
говорящих ок. 20,6 млн. чел. Исполь-
зуется в Нигерии как офиц. язык в гос.
учреждениях на уровне штата (наряду
с хауса, игбо, а также с англ., имеющим
статус офиц. языка). Й. имеет ок. 30
диалектов: ойо, ифе, иджебу, эгба и др.
В фонологич. системе 14 гласных фонем,
включая назализованные. Среди соглас-
ных — двусмычные лабио-велярные g",
kp. Язык тональный, имеет три фонема-
тич. тона-, высокий, низкий, средний;
каждый слог на одну ступень выше или
ниже следующего, переходы от тона
к тону плавные. Характерна элизия
звуков и слогов (выпадают гласные
на стыках слов, иногда — слоги, при
этом тон в оставшейся части слова
модифицируется). Распространены идео-
фоны .
Язык изолирующий, грамматич. значе-
ния передаются лексически и синтакси-
чески. В роли служебных обычно высту-
пают значимые слова. Дифференциация
слов по классам слабая, четко проводит-
ся лишь различие между глаголами (кор-
невые слова со структурой CV) и не гла-
голами. Много т. наз. качеств, глаголов
типа бага ‘быть хорошим’. Развита си-
стема бытийных глаголов: ni — тожде-
ство, je — характеризация, wa — нали-
чие, se — пребывание в качестве и др.
Форм пассива нет. Наличие или отсут-
ствие дополнения указывает на активный
или средний залог. Каждое дополнение
связано с отд. глаголом. Времена: реаль-
ное (соответствует иаст. и прош. време-
нам иидоевроп. языков) и гипотетическое
(соответствует буд. вр. и сослагат. на-
клонению иидоевроп. языков). Предло-
жение двусоставное, порядок слов SPO.
Характерны «цепочки» сопряженных
слов, именные и глагольные (среди
последних — т. наз. сериальные гла-
голы).
Й. является языком межэтнич. обще-
ния. Письменность на базе лат. алфави-
та введена миссионерами в сер. 19 в.
Лит. вариант Й. сложился на базе диа-
лекта ойо. Существует религ. учебная,
худож. лит-ра; в Нигерии на Й. ведутся
передачи по радио, осуществляется пре-
подавание в нач. школе, язык изучается
в ун-тах Нигерии и Бенина.
* Яковлева В. К., Язык йоруба, М.,
1963; Маянц В. А.. Типология, особен-
ности простого предложения языка йоруба,
«Уч. зап. МГИМО», 1969, т. 1; е е же,
Глагольная цепочка в языке йоруба, в сб.:
Africans, Л.. 1971; Bamgbose А.,
A grammar of Yoruba, Camb., 1966.
Abraham R.. Dictionary of modern
Yoruba, L., 1958.	В. А. Маянц
КАБАРДЙ НО-ЧЕРКЁССКИ Й ЯЗЫК
(кабардинский язык) — одни из аб-
хазско-адыгских языков. Распространен
в Каб.-Балк. АССР, Карачаево-Черкес.
АО, в г. Моздок и части прилегающих
к нему хуторов Ставропольского края,
в аулах Краснодарского края, Адыгей-
ской АО. Число говорящих ок. 370 тыс.
чел. (1979, перепись). В К.-ч. я. 5
диалектов: собственно кабардинский,
моздокский, черкесский, бесленеевский
и кубанский. В основе лит. языка лежит
речь кабардинцев Б. Кабарды. В отличие
от адыгейского языка имеет спиранты в,
ф! (в адыг. яз. «в» встречается только
в заимствованиях из рус. яз.); в искон-
ных неодносложных словах с конечными
э, ы отсутствует ударение на последнем
слоге. Имеет ряд специфич. морфологич.
черт в формах времен и наклонений, ста-
тичности и динамичности, в образовании
числительных, в передаче отрицания, в
показателях эргативного падежа. В лек-
сике отмечаются осетинизмы, не пред-
ставленные в адыг. яз.
Письменность создана в 1923—24 на
базе лат. графики, с 1936 переведена на
рус. графич. основу. Лит. язык после
Окт. революции 1917 интенсивно разви-
вается; испытывает влияние рус. яз.
• Яковлев Н. Ф., Материалы для
кабардин. словаря, М., 1927; его же,
Грамматика лит. кабардино-черкес. языка,
М.— Л.. 1948; Грамматика кабардино-чер-
кес. лит. языка. М., 1957; У рыс X ь.,
Адыгэ тхыбзэм н тхыдэ. Налшык. 1968;
Очерки кабардино-черкес. диалектологии,
Нальчик, 1969; Kuipers А. Н.. Phoneme
and morpheme in Kabardian, ’s-Gravenhage,
1960.
Карданов Б. M., Бияоев A. T.,
Рус.-кабардинско-черкес. словарь, M., 1955;
Кабардинско-рус. словарь, М., 1957.
_	. А. К. Шагиров.
КАБЙЛЬСКИЙ ЯЗЫК—один из
берберо-ливийских языков. Распростра-
нен в горных р-нах сев. Алжира. Число
говорящих ок. 2,6 млн. чел. Различаются
диалекты Большой и Малой Кабилии.
Для консонантизма характерны сци-
рантизация, палатализация и аффрика-
тизация смычных в негеминиров. пози-
ции, наличие лабио-велярных (диалект —
иржен). Гласные фонемы: /а/, И/, /и/,
/э/. Имя имеет категорию статуса, при-
лагательные — категорию неопределен-
ности. Сохраняется полная парадигма
спряжения глаголов состояния. Имеют-
ся формы интенсивного перфектива в
значении ирреального наклонения. Ре-
лятивные формы ие имеют словоизме-
нения.
Отрицат. частица состоит из двух ком-
понентов, в функции приименных отри-
цаний выступают частицы, заимствован-
ные из араб. яз. Местоимения «объект;
ного ряда» нередко оформляют субъект
неперех. предиката. Используется пока-
затель именного предложения d. Поря-
док слов в предложении VSO; подчине-
ние предложений развито слабо. В лек-
сике много арабизмов. Письменность
создана на лат. основе в 80-е гг. 20 в.
• Basset R., Manuel de la langue Ka-
byle, P., 1887; Picard A., Textes berberes
dans le parler des Irien, t. 1 — 2, Alger, 1958;
Vincennes L. de. Dal let J., Initia-
tion a la langue berbere (Kabylie), v. 1 — 2,
Fort-National, 1960; Ch aker S., Un par-
ler berbere d’Algerie (Kabylie). Syntaxe,
Lille. 1983 (Diss.).
Dal let J.-M., Dictionnaire Kabyle-
Francais. Algerie — P., 1982.
А. Ю. Аихенвальд.
КАВКАЗОВЕДЕНИЕ — комплекс гума-
нитарных дисциплин, изучающих языки,
фольклор, историю, культуру народов,
говорящих на кавказских (иберийско-
кавказских) языках. Лингвистич. К. фор-
мируется к сер. 19 в., однако начало изу-
чения кавк. языков восходит к ср.-век.
филология, традиции Грузии. В самый
ранний период разрабатывались нормы
др.-груз. лит. языка и вопросы перево-
да; 11 —12 вв. характеризуются деятель-
ностью груз, филологов эллинофильского
направления по изучению адекватности
переводов. В поздием средневековье обо-
значились две линии развития К.: начало
грузиноведения в Европе (практич. посо-
бия С. Паолини, Н. Ирбаха и Ф. М. Мад-
жо) и работы в области лексикографии и
грамматики в Грузии (толковый словарь
Сулхана Сабы Орбелиани, а также грам-
матики 3. Шаншовани п Антония I, стро-
ившиеся на основе т. наз. рациональной
грамматики, см. Универсальные грамма-
тики).
В 18 в. начинается словарно-собират.
этап в развитии К. Рус. академики
П. С. Паллас и И. А. Гюльденштедт
составили многоязычные словари ряда
кавк. языков. Гюльденштедт предложил
классификацию кавказских языков, вы-
делив черкесскую (абхазско-адыгскую),
грузинскую (картвельскую), кистии-
скую (нахскую) и лезгинскую (дагестан-
скую) группы. При этом незамеченным
оставалось родство двух последних
групп.
В европ. К. в 1-й пол. 19 в. появились
грамматич. работы основателя грузинове-
дения в Петербурге М. И. Броссе, гипо-
теза Ф. Боппа о родстве картвельских и
индоевроп. языков, а также исследования
Г. Розена по бесписьм. картвельским
языкам. В Грузии в это время была
создана серия новых грамматик. В гру-
дах петеро. ученых Д. И. Чубинова и
А. А. Цагарелп происходит синтез европ.
и груз, кавказоведч. традиций. Длит,
период накопления новых языковых ма-
териалов отмечен в К. описат. исследова-
ниями А. А. Шифнера, П. К. Услара и
А. Дирра, заложившими фундамент для
дальнейшего развития К. Особую роль
сыграли работы Услара, отличавшиеся
строгой методикой описат. анализа и
богатством языкового материала. Дирр
опубликовал также обобщающую моно-
графию по кавк. яз-знанию и основал
жури. «Caucasica» (1924—34). Положит,
роль в ознакомлении европ. ученых с до-
стижениями К. сыграли работы Г. Шу-
хардта.
Особое место в истории К. принадле-
жит Н. Я. Марру, основателю серий «Ма-
териалы по яфетическому языкознанию»
(1910—25) и «Тексты и разыскания по
армяно-грузинской филологии» (1900—
1919). Марр положил начало сравнит,-
ист. изучению картвельских языков, ввел
в науч, обиход большой материал сев,-
кавк. языков, опубликовал др.-груз,
тексты. Вместе с тем значит, часть его
наследия обесценена влиянием положе-
ний «нового учения о языке*. Исследова-
ния Н. С. Трубецкого по абхазско-адыг-
ским и нахско-дагестанским языкам спо-
собствовали внедрению в К. методов
классич. компаративистики.
Значит, развития достигло К. в СССР—
в науч, изучении языков и языковом
строительстве. Завершен первичный опи-
сат. этап (по ряду языков есть много-
числ. описания), созданы обобщающие
труды. Проведена большая работа по
созданию письменности и лит. норм для
младописьменных языков, а также по
совершеиствованию норм лит. груз, язы-
ка. Издано и создается большое число
словарей. Наиболее изученными являют-
ся картвельские языки (особенно гру-
зинский). С точки зрения уровневого
строения кавк. языков более результа-
тивны исследования по фонетике и
морфологии. В области синтаксиса осо-
бенно интенсивно изучался эргативный
строй кавк. языков. Среди наследия
представителей старшего поколения сов.
исследователей сев.-кавк. языков остают-
ся актуальными работы А. А. Бокарева,
А. Н. Генко, Л. И. Жиркова, Ш. И. Ми-
хайлова, Н. Ф. Яковлева. В картвели-
стике аналогичное место занимают тру-
ды Г. С. Ахвледиани, С. М. Жгенти,
В. Т. Топуриа. А. С. Чикобавы. В об-
ласти изучения абхазско-адыг. языков
выделяются работы К. В. Ломтатидзе,
Г. В. Рогавы. Совр. этап в развитии
картвелистики отражают исследования
Т. В. Гамкрелидзе, III. В. Дзидзигури,
Г. И. Мачавариани, А. Г. Шанидзе и
ми. др. Нахско-даг. яз-знание пред-
ставлено работами Е. А. Бокарева,
Т. Е. Гудавы, Ю. Д. Дешериева, Чикоба-
вы и др. Описан строй всех кавк. языков,
изучены их диалекты, появились и про-
должаются ист. исследования по отд.
языковым группам.
Ко 2-й пол. 70-х гг. в К. сложились два
направления исследований, характери-
зующиеся разл. теоретико-методич. уста-
новками. С одной стороны, это кавказо-
веды, признающие внутр, родство групп
кавк. языков доказанным, а с др. сто-
роны, ученые, считающие это положение
необоснованным. Такое расхождение, ес-
тественно, обусловливает разное пони-
мание перспектив и актуальных задач К.
Представители первого направления счи-
тают, в частности, что осн. вопросы исто-
рии картвельских языков не могут пра-
вильно решаться вне учета данных дру-
гих кавк. языков. Напротив, представи-
тели второго направления полагают, что
осн. вопросы истории картвельских язы-
ков могут вполне адекватно решаться
без данных других языков. Между тем
поиск закономерных звукосоответствий
чрезвычайно затруднен резким отстава-
нием этимологии, исследований сев.-кавк.
языков. Проблематичными остаются
встречающиеся преим. в работах некав-
казоведов и противоречащие друг другу
гипотезы о внеш, генетич. связях кавк.
языков: абхазско-адыгско-хаттская, нах-
ско-дагестанско-хурритско-урартская, ба-
скско-кавказская и ностратическая (со-
гласно к-рой картвельские языки отда-
ленно родственны неск. большим языко-
вым семьям Ст. Света) и др. гипотезы. В
гораздо большей степени разработана в К.
типология кавк. языков. Существ, резуль-
КАВКАЗОВЕДЕНИЕ 207
таты достигнуты сов. исследователями в
области как формального, так и содержа-
тельно ориентированного типологич. изу-
чения материала. Ареальный аспект кав-
казоведч. исследований находится в са-
мой начальной стадии.
Ведущая роль в совр. К. принадлежит
отечеств, лингвистам: наибольший объем
работ выполняется в лингвистич. учреж-
дениях Тбилиси (Ии-т яз-знания АН
Груз. ССР, Тбилисский гос. ун-т, Ин-т
рукописей АН Груз. ССР, Ин-т востоко-
ведения АН Груз. ССР, Тбилисский гос.
пед. ии-т им. А. С. Пушкина) и Москвы
(Ин-т яз-знания АН СССР, Моск. гос.
уи-т). Большую исследоват. работу
ведут также кавказоведы Махачкалы,
Грозного, Сухуми, Ленинграда, Майкопа
и иек-рых др. городов. В Тбилиси публи-
куются спец, периодич. исследования:
« Иберийско-кавказское языкознание »
(с 1946), «Ежегодник иберийско-кавказ-
ского языкознания» (с 1974), «Вопросы
структуры картвельских языков» (с 1959).
В 60—70-х гг. 20 в. резко возрос ин-
терес к К. н в зарубежной лингвистике,
где особенно много сделано в области
изучения абхазско-адыгских и картвель-
ских языков (Ж. Дюмезиль, К. X. Шмидт,
Г. Фенрих и др.). Кавк, языки исследу-
ются в ФРГ, Франции, ГДР, Великобри-
тании, США, Нидерландах, Норвегии,
Бельгии, Швейцарии, Польше, Чехосло-
вакии и в ряде др. стран.
Журналы: «Caucasica: Zeitschrift fiir die
Erforschung der Sprachen und Kulturen des
Kaukasus» (Lpz., 1924—34), «Bedi Kartblisa.
Destin de la Georgie. Revue de Karthvelologie»
(P., 1948—), «Studia Caucasica» (The Hague,
1963-).
в Цагарели А., О грамматич. лит-ре
груз, языка, СПБ. 1873; Аннотированная
библиография фонетич. лит-ры. I. Картвель-
ские языки, Тб., 1937; II. Кавк, языки, Тб.,
1940 (на груз, яз.); Качарава Г. Н.,
Топуриа Г. В., Библиография языко-
ведч. лит-ры об иберийско-кавк. языках,
ч. 1, Тб., 1958; Чикобава А. С., Исто-
рия изучения иберийско-кавк. языков, Тб.,
1965 (на груз, яз.); Библиография изданий
Ин та яз-знания АН Груз. ССР, в кн.: Ибе-
рийско-кавк. яз-знание, т. 19, Тб., 1974; П о-
цхишвнли А. В., Из истории груз,
грамматич. мысли. Тб., 1979 (на груз,
яз.); Климов Г. А., Введение в кавк.
яз-знание, М., 1986,	, Г. А. Климов.
КАВКАЗСКИЕ (ИБЕРЙиСКО-КАВ-
КАЗСКИЕ) ЯЗЫКЙ — условное на-
звание совокупности около сорока авто-
хтонных (коренных) языков Кавказа.
Распространены на Сев. Кавказе, в За-
кавказье, Турции. Мелкие группы носи-
телей К. (и.-к.) я. представлены в Си-
рии, Иране и в иек-рых др. странах Бл.
Востока. Общее число говорящих ок.
7 мли. чел. К. (и.-к.) я. распадаются на
3 группы: абхазско-адыгские языки,
картвельские языки и нахско-дагестан-
ские языки. По др. классификации
(Ю. Д. Дешериев и др.), нахско-даг. груп-
па делится на две — нахскую и даге-
станскую. Абхазско-адыгские и нахско-
дагестанские языки нередко именуются
сев.-кавказскими (или горскими иберий-
ско-кавказскими), в отличие от карт-
вельских, или юж.-кавказских, локали-
зованных в Закавказье.
При наличии глубоких структурных и
материальных расхождений между отд.
группами К. (и.-к.) я. в иих выявлен ряд
параллелизмов. Однако обоснованию ги-
потезы об их генетич. единстве (сформу-
лированной еще в 19 в. П. К. Усларом)
мешает отставание этимология, исследо-
ваний: закономерные фонетич. соответст-
вия между праязыками всех групп не
208 КАВКАЗСКИЕ
установлены (напр., нет звукосоответст-
вий праязыкового уровня для доказа-
тельства родства абхазско-адыгских и
нахско-дагестанских языков). Сравни-
тельно-ист. исследования объективно за-
труднены отсутствием у кавк. языков,
за исключением грузинского, древне-
письм. традиции. При большом числе ги-
потез (см. Кавказоведение') остаются не-
ясными генетич. взаимоотношения кавк.
языков с др. языками, изучавшиеся гл.
обр. некавказоведами.
Структурные различия между отд.
группами кавк. языков существенны.
Так, для абхазско-адыгских языков ха-
рактерны: в фонетике — богатство кон-
сонантного инвентаря и бедность вока-
лического, в грамматике — многолич-
ный принцип глагольного спряжения
(с обозначением до четырех участников
действия) при отсутствии или мини-
мальном развитии именного склонения.
Специфич. черты фонетики картвель-
ских языков — высокая консонантная на-
сыщенность текста, отсутствие шумных
латеральных согласных, обычная двукон-
соиантная структура глагольного корня.
Специфич. черты грамматики — залого-
вая дифференциация перех. глагола,
развитие сложноподчиненного предложе-
ния. Характерными признаками нахско-
даг. языков являются система именных
классов (от 2 до 8), к-рой в грамматике
соответствует морфологич. категория
класса, выраженная и функционирующая
в синтаксически связанных с именами
существительными частях речи (глаголах,
прилагательных), а также самая большая
падежная парадигма (в нек-рых случаях
около 40 падежей), не свойственная ни
одному из языков мира.
Кавк, языки имеют общие черты, если
рассматривать их в плане формальной
типологии и характерологии: ограничен-
ность вокалич. инвентаря (кроме нек-рых
нахско-даг. языков, имеющих до 24
гласных) и разветвленные консонантные
системы; наличие в словоизменении и
словообразовании префиксального строя
наряду с суффиксальным; преим. агглю-
тинативный морфологич. тип при подчи-
ненном положении черт флективности
(во всех группах языков в разной сте-
пени прослеживается система аблаута,
рассматриваемая обычно в качестве ар-
хаичной). Нек-рые черты сходства обна-
руживаются в порядке слов в предложе-
нии (тяготение глагольного сказуемого
к концу предложения, тенденция прямо-
го дополнения к препозиции по отноше-
нию к сказуемому, а определения — к
препозиции к своему определяемому).
По совокупности формальных структур-
ных признаков можно говорить о проме-
жуточности картвельской языковой струк-
туры между абхазско-адыгской и нахско-
дагестанской: ср. постепенное нарастание
черт флективности, уменьшение роли пре-
фиксации, усложнение системы именного
склонения и, напротив, упрощение систе-
мы глагольного спряжения, сокращение
словообразоват. типов и др. черты, про-
ходящие с 3. на В. кавк. ареала через
картвельскую языковую область. Однако
в целом картвельские языки в формаль-
но-типологич. плане ближе к абхазско-
адыгским. Обнаружены и нек-рые лексич.
параллели картвельских и абхазско-адыг-
ских языков. На этих предпосылках ос-
новывается предположение о возможности
отношений аллогенетич. (приобретенного)
«родства» между картвельской и абхаз-
ско-адыгской группами. Выявлены также
структурные параллелизмы и материаль-
ные совпадения (часть из к-рых может
рассматриваться, однако, как древней-
шие заимствования) картвельских и
индоевроп. языков.
В плане содержат, типологии соотно-
шение кавк. языков оказывается иным.
Абхазско-адыгские и нахско-дагестанские
языки объединяются эргативным стро-
ем, хотя в нахско-даг. языках он несколь-
ко менее последователен [частое отсутст-
вие глагольных аффиксов эргативной
серии, случаи функционирования т. и.
несовмещающего, т. е. чисто субъектного
по своей семантике эргативного падежа
(эргатива), возможность построения ие
эргативной, а т. н. общей конструкции
предложения при перех. глаголе-сказуе-
мом и др. ]. Своеобразие картвельских
языков составляет совмещение призна-
ков эргативной (точнее — активной) ти-
пологии с номинативной (регулярное
проведение залоговой диатезы перех.
глагола, по-видимому, позволяет гово-
рить даже о перевесе в них черт номина-
тивности; см. Номинативный строй).
Наиболее слабо изучены ареальные
взаимоотношения кавк. языков. Не по-
лучило обоснования мнение о существо-
вании т. и. кавк. языкового союза в со-
ставе не только автохтонных, но и индо-
европ. языков Кавказа: отмечались ана-
логии в фонетич. системах, совпадения
в составе фразеологизмов и др. Гипотезу
об абхазско-адыгском субстрате для карт-
вельских языков в Зап. Грузии поддер-
живал С. Н. Джаиашиа. Нек-рые факты
говорят о существовании в прошлом не-
коего языкового союза в составе карт-
вельского и индоевроп. ареалов, напр.
изоморфность (соответствие) общекарт-
вельской морфофонологич. системы древ-
ней индоевропейской. Начинается изу-
чение как собственно лингвистич., так и
культурно-ист. аспектов ареальных свя-
зей кавк. языков е древними языками
Передней Азии.
Из всех кавк. языков лишь грузинский
является древнеписьменным. По-види-
мому, существовала письменность и на
удин, языке (см. Агванское письмо).
Начиная преим. с позднего средневе-
ковья имели место опыты применения
письменности на араб, графич. основе
для ряда др. кавк. языков, иапр. авар-
ского, лакского, даргинского. Лишь пос-
ле Окт. революции 1917 на Кавказе
развернулось активное языковое строи-
тельство. Были созданы письменности,
разработаны алфавиты, усовершенство-
ваны орфографии, определены диал.
базы лит. языков, упорядочены нормы
лит. языков, создаются нормативные
грамматики и словари. На мн. кавк,
языках функционирует радиовещание.
Младописьменные лит. языки (абхаз-
ский, абазинский, адыгейский, кабар-
дино-черкесский, чеченский, ингушский,
аварский, лакский, даргинский, лезгин-
ский, табасаранский) переживают про-
цесс интенсивного развития. Об изуче-
нии К. (и.-к.) я. см. Кавказоведение.
в Джавахишвили И. А., Первона-
чальный строй и родство груз, и кавк. язы-
ков. в его кн.: Введение в историю груз, на-
рода, т. 2, Тб., 1937 (на груз. яз.); К а ч а р а-
в а Г. Н., Т о п у р и я Г. В., Библиогра-
фия языковедч. лит-ры об иберийско-кавк,
языках, ч. 1, Тб., 1958; Дешериев Ю. Д.,
Сравнит.-ист. грамматика нахских языков и
проблемы происхождения и ист. развития
горских кавк. народов. Грозный, 1963; Кла-
мов Г. А., Кавк, языки, М., 1965; Иберий-
ско-кавк. языки, в ки.: Языки народов
СССР, т. 4, М., 1967; Закономерности раз-
вития лит. языков народов СССР в сов. эпо-
ху. [Иранские и кавк. языки], под ред.
Ю. Д. Дешериева, М., 1969; Структурные
общности кавк. языков. М.. 1978; Языки
Азии и Африки, т. 3, М.. 1979; Чикоба-
ва А. С., Введение в иберийско-кавк. яз-зва*
ние, Тб., 1979 (на груз, яз.); К л и м о в Г. А.,
Алексеев М. Е., Типология кавк. язы-
ков, М., 1980; Очерки морфологии иберий-
ско-кавк. языков, Тб., 1980 (на груз, яз.);
К ли мор Г. А., Введение в кавк. яз-зна-
ние, М.. 1986; Deeters G., Die Kaukasi-
schen Sprachen. в кн.: Armenisch und Kaukasi-
sche Sprachen, Leiden — Koln. 1963 (Handbuch
derOnentalistik, Abt. l,Bd7). Г. А. Климов.
КАДДЙСКИЕ ЯЗЫКЙ — группа язы-
ков, занимающая промежуточное поло-
жение между тайскими языками и авст-
ронезийскими языками. Включает язы-
ки: лакуа (пупео, или кабео), гэлао (клау,
кау), лати и ли. Место в генеалогии,
классификации окончательно не уста-
новлено. Как самостоят. группа выде-
лена П. К. Бенедиктом, А. Ж. Одрикур
дополнительно включил в нее языки
лаха и лаккья. Кит. ученые относят
язык гэлао к китайско-тибет. семье,
отмечая, однако, его наибольшее сходство
с чжуанским и тайскими языками, а так-
же с дун-шуйскими, а наибольшее рас-
хождение с языком ли. Язык лаккья кит.
ученые относят к дун-шуйской ветви
китайско-тибет. семьи. Ряд сов. ученых
(С. Е. Яхонтов и др.) объединяет К. я.,
а также тайские, дун-шуйские (кам-суй-
ские) языки в одну группу, называемую
парата йскими языками.
К. я. распространены на севере СРВ
и на юге КНР, гл. обр. в горных р-нах.
Сведения о численности говорящих не-
полные. На языке пупео в СРВ говорят
ок. 250 чел. (численность пупео в КНР
неизвестна), на лаха — 1500 чел. (пере-
пись 1979 в СРВ). Численность народа
гэлао в КНР 55 тыс. чел., но б, ч. его не
владеет этим языком.
К. я. относятся к изолирующим язы-
кам. В большинстве К. я. границы мор-
фемы, как правило, совпадают с грани-
цами слога. Отклонения от этого закона
свидетельствуют об определ. этапе раз-
вития того пли иного языка и выявляют
отличия одного языка от другого как на
фонетико-фонологич., так и иа морфоло-
гич. уровнях. В К. я. простое слово или
морфема представлены гл. обр. сильным
слогом. Возможно также сочетание силь-
ного и слабого слогов (напр., в пупео,
в меньшей степени в лаха, при практич.
отсутствии в гэлао). Структура сильного
слога CVC пли CtCjVCs. Сильный слог
всегда тонирован, он ударный, занимает
конечную позицию. Структура слабого
слога CV, он всегда безударный и пред-
шествует сильному; в пупео тонируется
«нейтральным» ровным средним тоном,
в лаха тон слабого слога повторяет эти-
мология. тон сильного слога. Систему
консонантизма составляют простые фо-
немы и кластеры. Кластеры в пупео и ла-
ха фонологически представляют собой
две фонемы, в гэлао — одну фонему,
осложненную дополнит, артикуляцион-
ными признаками. В пупео, гэлао, лаха
в инициальной позиции могут выступать
до 26 простых фонем и до 23 кластеров
(ph, pw, tsh, mn, kl и др.). Системы фи-
налей различны: в гэлао возможна одна
конечная согласная /п/ и нулевая фи-
наль, в лаха и пупео возможны 9 конеч-
ных фонем (/p/,/t/,/k/ и др.) и нулевая
финаль. Систему вокализма в пупео,
гэлао, лаха образуют от 10 до 25 глас-
ных и от 4 до 8 дифтонгов. В пупео
дифтонги могут образовываться гласны-
ми верхнего подъема. В лаха дифтонги
встречаются только в словах, заимство-
ванных из вьетнамского или тайского
языка, в гэлао часть дифтонгов связана
только с кит. заимствованиями. В пупео
все гласные, кроме /у/, различаются по
долготе, в лаха — только гласные сред-
него ряда. В пупео пять тонов, в гэлао
и лаха — шесть. В системе частей речи
глаголы н прилагательные противопостав-
ляются именам, местоимениям и числи-
тельным. У всех частей речи, кроме
наречий, имеются частные грамматич.
категории: у имен и личных местоиме-
ний — категория числа, у глаголов и при-
лагательных — категории вида, време-
ни и залога (пассив, каузатив). У числи-
тельных имеются четыре формы: пред-
метного, порядкового, абстрактного н
предметно-порядкового счета. Показате-
ли этих категорий частично исконные,
частично заимствованные из вьетнам-
ского, китайского, тайского языков.
Синтаксич. отношения между словами
выражаются порядком слов, служебны-
ми словами и нитонацией. Порядок слов
относительно фиксированный; при перех.
глаголе возможен SVO и OSV, при непе-
реходном — SV и VS. Прямое дополне-
ние вводится непосредственно, косвен-
ные — с помощью предлогов, позиция
косв. дополнений относительно свобод-
на. В гэлао возможна инверсия прямого
дополнения с помощью служебного сло-
ва «ба», заимствованного из кит. яз.
В К. я. отмечены простые и сложные пред-
ложения (союзные и бессоюзные), одно-
составные и двусоставные, к-рые делят-
ся на глагольные, качественные и свя-
зочные. Предложения подразделяются
также по цели высказывания.
Среди способов словообразования име-
ются удвоение, аффиксация и словосло-
жение; словообразоват. модели распре-
делены по частям речи. Напр., полный
повтор служит целям формообразова-
ния у имен, дивергентный повтор — це-
лям слово- и формообразования у прила-
гательных. Дивергентный повтор может
быть консонантным и рифмованным. Об-
разование производных слов осущест-
вляется с помощью новых аффиксов и
полуаффиксов, а также старых аффик-
сов. Старые аффиксы (напр., ка-, ро'-,
то'- в пупео и в нек-рых словах лаха,
lu-, qe-, qau- в гэлао), распространен-
ные в австроазиатских и австронезийских
языках данного ареала, в К. я. встре-
чаются в основном в сфере словообра-
зования.
В основном словарном фонде наряду
с исконными словами отмечено множест-
во слов, общих с другими языками:
тайскими, китайским, австронезийскими,
австроазиатскими. Напр., в пупео до
30% слов, общих с тайскими, до 25% —
общих с лаха и тайскими, 7% — общих
с австронезийскими, в т. ч. общих для ла-
ха и тайских языков. Звуковые оболоч-
ки слов, общих для пупео, лаха и тай-
ских, как правило, в пупео и лаха более
древние, чем в тайских языках (в пупео
и лаха слова многосложные, в тайских —
односложные, в пупео и лаха сохране-
ны кластеры, отсутствующие в тайских).
Среди слов, общих для пупео, лаха и
австронезийских языков, много числи-
тельных. Слова, общие для пупео, лаха
и китайского, скорее всего заимствова-
ны из ср.-век. или совр. кит. яз.
Все К. я. бесписьменные. Носители их,
как правило, многоязычны. Родные язы-
ки используются преим. в семейно-быто-
вой сфере, в обществ, сферах применя-
ются Вьетнам, и тайский языки (у пупео
и лаха в СРВ) или китайский (у гэлао
в КНР).
Изучение К. я. началось сравнительно
недавно. Язык пупео впервые был упо-
мянут в книге Ле Куй Дона (1773), лаха
стал известен после работы Вьетнам, эт-
нографов Данг Нгием Вана н Нгуен Чук
Виня. Языки лаха и пупео были обсле-
дованы совм. сов.-Вьетнам, экспедицией
в 1979 и 1981. По результатам полевых
обследований подготовлены две книги,
включающие описание этих языков, ма-
териалы по грамматич. и лексич. анке-
там, а также фольклорный материал.
Языку гэлао посвящена работа Хэ Цзя-
шаня, вышедшая в КНР в 1983, а также
статья в Кит. энциклопедии.
• Яхонтов С. Е., В защиту аустро-
тайской гипотезы, в кн.: Ностратич. языки
и ностратич. яз-зиание. Тезисы докладов,
М., 1977 (лит.); Материалы сов.-Вьетнам,
лингвистич. экспедиции 1979 г. Язык лаха,
М., 1986; Материалы сов.-Вьетнам, лингвн-
стнч. экспедиции 1981 г. Язык пупео (в пе-
чати); Benedict Р. К., Thai. Kadai and
Indonesian. A new Alignment in South-Eastern
Asia, «American Anthropologist», 1942, v. 44
(лит.); Ле Куй Дон, Заметки об увиден-
ном и услышанном, Ханой, 1962 (иа Вьет-
нам. яз.); ДангНгиемВан, Нгуен
Чук Б и н ь, Этиич. группы носителей се-
ми австроаэиат. языков, Ханой, 1972 (на
вьетиам. языке); Хэ Цзяшань, Краткий
очерк языка гэлао, Пекин, 1983 (на кит. яз.);
Ван Буши, Язык гэлао, в кн.: Кит.
энциклопедия. Национальности, Пекин — Шан-
хай, 1986, с. 131 (на кит. яэ.).
Н. В. Солнцева.
КАЗАНСКАЯ ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ
ШКОЛА — одно из направлений рус
ского языкознания 2-й пол. 19 в., пред-
ставители которого (И. А. Бодуэн де
Куртенэ и его ученики — Н. В’ Кру-
шевский, В. А. Богородицкий, А.И. Ана-
стасиев, А. И. Александров, Н. С. Ку-
кураиов, П. В. Владимиров и др.) ра-
ботали в Казани в 1875—83. К К. л. ш.
принадлежали также В. В. Радлов,
С. К. Булич, К. Ю. Аппель. Идеи К. л. ш.
изложены в подробных программах лек-
ций, читанных Бодуэном де Куртенэ
в этот период в Казанском ун-те, в книге
Крушевского «Очерк науки о языке»
(1883) и в его посмертно изданных «Очер-
ках по языковедению» (1891—93), в ра-
ботах Богородицкого «Очерки по языко-
ведению ибусскому языку» (1901; 4 изд.,
1939), «Лекции по общему языковеде-
нию» (1911) и др., в статьях Анастасиева
«Морфологический анализ слова» (1884 —
1887), «Отношение звуков русского язы-
ка к буквам русской азбуки» (1879)
и др.
Для К. л. ш. характерны след, принци-
пы: преимущество строгого разграничения
звуков и букв, фонетич. и морфологич.
члеиимости слова; строгое разграничение
процессов, происходящих в языке на
данном этапе его существования, и про-
цессов исторических, совершающихся на
протяжении длит, времени (это была пер-
вая — еще до Ф. де Соссюра — попытка
сформулировать различия между синхро-
нней и диахронией); преимущество наб-
людений над живыми языками и изучения
новых языков — перед догадками, извле-
каемыми из рассмотрения памятников
письменности, в связи с чем подчеркива-
лась особенная значимость диалектоло-
гии. «Казанцы» последовательно утверж-
дали и отстаивали в своих работах полное
равноправие всех языков как объек-
тов исследования. Характерной чертой
К. л. ш., ив особенности Бодуэна де
Куртенэ и Крушевского, было стремле-
ние к обобщениям, без которых,
как подчеркивал Бодуэн де Курте-
нэ, «немыслима ни одна настоящая
наука».
При анализе языка Бодуэн де Куртенэ
придерживается стихийно-материали-
стич. взглядов. Он рассматривал язык
как психосоциальную сущность, а яз-зна-
ние как науку психолого-соцнологпче-
КАЗАНСКАЯ 209
скую. Мировоззрение Крушевского фор-
мировалось под влиянием достижений ес-
теств. наук и идеал истин, позитивистской
философии; для его филос. концепции
был характерен дуализм: понимание язы-
ка как соединения физич. и пснхич. на-
чал, связываемых ассоциацией, а яз-зна-
ния как науки естественной, индуктивно-
дедуктивной. Мн. идеи представителей
К. л. ш. сыграли большую роль в разви-
тии лингвистич. мысли: они предвосхи-
тили развитие идей структурной линг-
вистики, фонологии, морфонологии,
типологии языков и др. Внимание Боду-
эна де Куртенэ к индивидуальному язы-
ку, к единичному акту коммуникации,
утверждение, что сущность языка — в ре-
чевой деятельности, в речевом общении
людей, дали толчок к развитию психо-
лингвистики; работы Крушевского по
«антропофонике» легли в основу совр.
артикуляционной и акустич. фонетики.
Для ученых К. л. ш. было характерно
понимание языка как системы, к-рую
Бодуэн де Куртенэ рассматривал как
«обобщающую конструкцию». Реализа-
цию задачи ее целостного изучения он
видел во взаимосвязанном описании фо-
нетич. и морфологич. структур слова
и «морфологич. структуры предложе-
ний». Система языка — категория исто-
рическая: она изменяется в процессе ист.
развития языка. Более подробно систем-
ные отношения между единицами языка
рассматривает Крушевский, выделяя ас-
социации по сходству (позже у Соссю-
ра — ассоциативные, в совр. терми-
нах — парадигматич. отношения) н ассо-
циации по смежности (у Соссюра и в
совр. терминах — синтагматич. отноше-
ния). По Крушевскому, ассоциации по
сходству и по смежности — антагонистич-
ны и в то же время вторые определяют
первые. Система языка у Крушевского
(«Язык представляет одно гармоническое
целое») связана с процессами типиза-
ции — способностью человеческого мыш-
ления классифицировать и обобщать
предметы и явления объективного мира
в определ. системы или типы понятий.
Крушевский полагал, что законы языка
подобны законам природы, что они не
знают «никаких исключений и уклоне-
ний», и с этих крайних позиций призывал
изучать то, как устроен язык вообще,
а не отд. языки (лекция «О предмете и
методе науки о языке», 1880), чем пред-
восхитил значительно более поздние идеи
амер, генеративистов. Главная задача
лингвистики, считал Крушевский, не
н восстановлении картины прошлого
в языке, а в постижении языковых зако-
нов.
Для К. л. ш. характерен четко выра-
женный историзм в подходе к языку.
Бодуэн де Куртеиэ выделял историю
(простую последовательность однородных
явлений, прерываемых во времени и про-
странстве) и развитие (непрерывную
продолжаемость существенных измене-
ний, а не явлений) языка. В иач. 80-х гт.
19 в. он выдвигает идею триады: стати-
ка — динамика — история, в к-рой тес-
но связанные статика и динамика разъ-
ясняются с помощью истории. В этой
связи Бодуэн де Куртенэ выдвигает
принципы относит, хронологии, разви-
тые позднее Богородицким, к-рый пони-
мание статики языка дополнил ист. под-
ходом и сравнением путей развития отд.
иидоевроп. языков, что позволило опре-
делить сравнительную (относит.) скорость
изменения одного и того же явления
210 КАЗАХСКИЙ
в отд. языках. Осн. законом развития
языка Крушевский считал закон соот-
ветствия мира слов миру понятий; ему
же принадлежит формулировка важной
семантич. закономерности: «чем шире
употребление одного слова, тем менее
содержания оно будет заключать в себе»
(«Очерк науки о языке»). Ученые К. л. ш.
большое внимание уделяли анализу ист.
изменчивости морфологич. структуры
слова. Бодуэн де Куртеиэ прослеживает
последоват. этапы процесса изменения
древних основ, в результате к-рого осно-
вы сократились в пользу окончаний.
Крушевский установил, что в иидоевроп.
языках граница между корневым суф-
фиксом и окончанием в процессе ист.
развития становится неустойчивой. Бого-
родицкий разработал виды морфологич.
изменения слов (аналогия, дифференциа-
ция, переразложение, опрощение) н вме-
сте с Анастасиевым проиллюстрировал
эти виды конкретными примерами из
рус. яз.
В казан, период деятельности Бодуэн
де Куртенэ и Крушевский вводят термин
«фонема», заимствуя его у Соссюра, но
наполняя специфич. содержанием: для
«казанцев» фонема —это то, что «неде-
лимо при сравнении коррелятивов, что
образует само чередование, например
ч//т в примере лечу — летишь» (Богоро-
дицкий). В дальнейшем взгляды Бодуэ-
на де Куртенэ и его последователей на
фонему претерпели значит, изменения:
Богородицкий, иапр., использовал тер-
мин «фонема» для обозначения реконст-
руируемых звуков иидоевроп. праязыка
(т. е. вне связи с чередованием); Бодуэн
де Куртенэ, определяя фонему как
«представление звука», имеющееся в язы-
ковом сознании говорящих, выдвинул
понятие факультативных и нулевых
фонем, указывал иа функциональную
значимость фонем. Фонологич. теория
Бодуэна де Куртеиэ сыграла основопо-
лагающую роль в создании совр. фоно-
логии.
Замечания Бодуэна де Куртенэ о тес-
ной связи фонетики и морфологии полу-
чили в дальнейшем более конкретную и
углубленную интерпретацию в учении
о «морфологизации» и «семасиологиза-
ции» фонем и легли в основу морфоноло-
гии. Значителен вклад в эту науку и Кру-
шевского: теорию чередований (альтер-
наций) звуков Крушевский развил в ра-
боте «К вопросу о гуне», 1881 («гуна» —
термин инд. грамматистов: отношение
между чередующимися гласными одного
и того же корня, напр. «соберу» — «со-
бирать»), На материале старослав. яз.
Крушевский описал три типа фонетич.
чередований: 1) закономерные чередова-
ния, не знающие исключений типа [ва-
да) — [воду], впоследствии названные
позиционными фонетич. чередованиями;
2) исторически и лексически обуслов-
ленные чередования, причины к-рых не
очевидны и требуют исследования, типа
«глухой» —«глохнуть»; 3) исторически и
грамматически обусловленные чередова-
ния, к-рые «есть чередование [именных
и глагольных) форм»: «пророк»—«про-
рочить».
Бодуэн де Куртенэ заложил основы
типологич. классификации слав, языков
по двум структурным признакам: дол-
гота/краткость гласных и функция уда-
рения. Он исследовал также морфологич.
типологию иидоевроп. и урало-алт. язы-
ков. Типологич. признаки слав, языков
Богородицкий использовал при исследо-
вании тюрк, языков; задолго до А. Мейе
он выдвинул идею сочетания генетич. и
типологич. исследований. Бодуэн де Кур-
теиэ сформулировал также идею соци-
альной дифференциации языков: одним
из первых в мировой лингвистике он пи-
сал о горизонтальном (т. е. территори-
альном) и вертикальном (т. е. собственно
социальном) членении языка, указывал,
что поскольку «язык возможен только
в человеческом обществе, то кроме пси-
хич. стороны мы должны отмечать в нем
всегда сторону социальную». Однако
в целом для К. л. ш. были характерны
психологизм, интерес к индивидуальной
речи и недостаточное внимание к соци-
альному аспекту языка и языковых изме-
нений.
Наиболее плодотворные идеи К. л. ш.
позднее развивались и углублялись уче-
ными московской фонологической шко-
лы и пражской лингвистической школы,
а также представителями др. направле-
ний отечеств, и зарубежного яз-знания.
* Богородицкий В. А., Казанская
лингвистич. школа, в кн.: Труды МИФЛИ.
т. 5. М., 1939; Земская Е. А., «Казан-
ская лингвистич. школа» проф. И. А. Бодуэ-
на де Куртенэ, РЯШ, 1951, №6; Бодуэн
де Куртенэ И. А., Избр. труды по
общему яз-знанию, т. 1 — 2, М., 1963: Бе-
резин ф. М., Рус. яз-знание кон. XIX—
нач. XX вв., М., 1976, гл. 8—13 (лит.);
его же. История лингвистич. учений,
2 изд., М.. 1984. гл. 10; Шарадэенпд-
з е Т. С., Лингвистич. теория И. А. Бодуэна
де Куртенэ и ее место в яз-знании XIX —
XX веков. М., 1980.
Ф. М. Березин, Л. П. Крысин.
КАЗАХСКИЙ ЯЗЫК — один из тюрк-
ских языков. Распространен в Казах.
ССР и в отд. р-нах соседних с ней обла-
стей РСФСР, а также в отд. р-нах Узб.
ССР, Туркм. ССР и Кирг. ССР. За рубе-
жом — в КНР, МНР, Иране, Афганиста-
не, Пакистане и Турции. Общее число гово-
рящих ок. 8 млн. чел. (вт. ч. в СССР —
ок. 6,4 млн. чел.; 1979, перепись). Чет-
кого диал. членения не имеет. В лексике
и фонетике нек-рых говоров имеются ие-
значит. отличия. Характерные черты
фонетики — наличие 9 гласных фонем,
последоват. соблюдение нёбной гармонии
(уподобление по степени подъема), со-
блюдение губной гармонии (уподобление
по огубленности; см. Сингармонизм) до
второго слога включительно. В морфо-
логии наличествует форма -атын//-ет|'н
для образования форм времени и прича-
стия. В синтаксисе широко представлены
конструкции, образуемые причастиями и
деепричастиями; союзная связь компо-
нентов простого и сложного предложения
ограничена. В лексике сохраняется осн.
общетюрк. пласт, араб, и перс, заимство-
вания малочисленны. Лит. К. я. сло-
жился в 19 в. на базе общенар. языка.
Письм. памятники с 19 в. Письменность
до 1930 на основе араб, графики, затем
на основе латиницы, а с 1940 на рус.
графич. основе.
* Мелиоранский П. М., Краткая
грамматика казах.-кирг. языка, ч. 1—2.
СПб., 1894—97; Мусабаев Г. Г., Совр.
казах, язык, ч. 1. Лексика, А.-А., 1959;
Совр. казах, язык, фонетика и морфология,
А.-А.. 1962; Жубанов X.. Исследования
по казах, языку. А.-А., 1966; Мусаев К.,
Казах, язык, в кн.: Закономерности развития
лит. языков народов СССР в сов. эпоху, М.,
1969; Калиев F., Сары баев Ш.,
Казак диалектологиясы, Алматы, 1979; Ка-
зак эдеби TiniHiK калыптасу тарихы мен
даму жолдары. Алматы, 1981; Тома-
нов М., Казак т1л1н1я тарихи грамматвка-
сы. Фонетика, морфология, Алматы, 1981.
Махмудов X. X.,Мусабаев Г. Г.,
Казах.-рус. словарь, А.-А., 1954; то же, А.-А.,
1987; Казак тглшщ тусшдгрме ceaairi,
т. 1 — 10, Алматы, 1974 — 86; К е н е с-
баев I.. Казак т1лш!н фразеологиялык
создгг!, Алматы. 1977.	К. М. Мусаев.
КАЙЛИ-ПАМОНА ЯЗЫКЙ (торадж-
ские языки) — одна из групп австроне-
зийской семьи языков (см. Австроне-
зийские языки). Традиционно К.-п. я.
относили к индонезийским языкам. По
Р. Бласту, входят в зап. «подветвь» ма-
лайско-полинезийской ветви австронезий-
ской семьи языков. Распространены в
сев. половине центр, части о. Сулавеси и
на о-вах Тогиан. К К.-п. я. относятся
языки баре’э (др. названия — памона и
посо, занимает всю вост, половину ареа-
ла К.-п. я.), ледо, кулави, ума, бада н
др. От К.-п. я. следует отличать юж,-
сулавесийский садданский яз., часто наз.
«тораджа».
Фонологически К.-п. я. несложны:
имеют 14—18 согласных, в т. ч. палаталь-
ный ряд. В ряде языков нет отд. фонем
s и h. Гласных, как правило, пять (a, i,
и, е, о). Сочетания согласных ограни-
чены моделью чносовой + гоморганный
взрывной». В большинстве языков аус-
лаут всегда вокалический; в других встре-
чается также конечный? (т. е. гортанная
смычка). Глагольная морфология близ-
ка к малайскому типу, в ряде зап. К.-п. я.
имеется филиппинская черта — синте-
тич. модально-временные формы. Напр.,
в языке ледо: шёреки ‘мне слышно, было
слышно', киёре ‘мне будет слышно, я
хочу слышать’.
В части К.-п. я. энклнтич. местоимен-
ные морфемы совмещают значение субъ-
екта сказуемого, не выраженного перех.
глаголом, и значение объекта перех.
глагола (ср. Южносулавесийские языки).
Правила аранжировки этих морфем с др.
энклитиками довольно сложны, ср. в ку-
лави: natiia-?a-mo ‘я уже стар’, natiia-
mo-ko 'ты уже стар’, natiia-m-i ‘он уже
стар'.
Сказуемое, как правило, предшеству-
ет подлежашему. Перех. глагол в функции
сказуемого обычно получает форму пас-
сива; нейтральный порядок слов в таком
случае чглагол — агенс — объект дейст-
вия», причем в нек-рых языках агенс
оформляется как определение: баре’э
Nakitamo (1) пц asu (2) рйепа (3) ‘Соба-
ка (2) увидела (1) своего хозяина (3)’
(пи — показатель притяжат. определе-
ния). Употребительны конструкции с суб-
стантивацией глагола.
К.-п. я. бесписьменны, хотя имелись
отд. попытки нх письм. фиксации при
помощи лат. н бугийско-макасарского
письма.
Изучению К.-п. я. положил начало
Н. Адриани (в кон. 19 в.), выделивший
данную группу языков. Описание К.-п. я.
продолжил С. Эссер. К.-п. я. еще не под-
вергались детальным сравнит.-ист. ис-
следованиям.
* Adrian! N.. Kruijt А. С.. De
Bare'e-sprekende Toradjas van Midden-Ce-
lebes, v. 1—3, Batavia, 1912; Adrian i N.,
Spraakkunst der Bare'e-taal. Bandoeng,
1931; Mededelingen uit de verslagen van Dr.
S. J. Esser, «Bijdragen tot de Taal-, Land-
en Volkenkunde», 1963, dl 119. Ю. X. Сирк.
КАЛМЫЦКИЙ ЯЗЫК — один из мон-
гольских языков. Распространен на терр.
Калмыцкой АССР, частично в Астра-
хан., Ростов, областях и Ставропольском
крае РСФСР, а также в Кирг. ССР (р-н
оз. Иссык-Куль). Число говорящих св.
134 тыс. чел. (1979, перепись). Подраз-
деляется на 2 говора — дербетский и
тортугский (каждый с подговорами).
Вокализм характеризуется наличием
долгих, кратких н неясных, редуциров.
гласных. Действует нёбный сингармо-
низм. Сохраняются переднерядные [б],
[у], древний смычный [к] н аффрикаты,
отсутствует лабиальная гармония. Мор-
фологич. особенности: наличие 8 паде-
жей, условного деепричастия на -хла,
14*
глагольной формы на -жана, употребле-
ние отрицания «уга» ‘не’ при разделит,
деепричастии, сохранение в им. п. ко-
нечного -н. Субъект оборотов оформляет-
ся вин., род. падежами. В лексике зна-
чит. кол-во заимствований из санскрита,
тибетского, китайского, арабского, пер-
сидского и тюркских языков, а также нз
русского. С 1648 до 1924 калмыки поль-
зовались заяпанднтской письменностью
(см. Монгольское письмо), на к-рой су-
ществует обширная лиу-ра, причем наи-
большее число памятников сохранилось
от 18—19 вв. В 1924 был введен алфавит
на основе рус. графики, в 1931—38 при-
менялся латинизиров. алфавит, с 1938
письменный К. я. развивается на основе
& ус. графики.
। Тодаева Б. X., Калм. язык, в кн.:
Языки народов СССР. т. 5, Л., 1968 (лит.);
Павлов Д. А., Совр. калм. язык. Фоне-
тика и графика. Элиста. 1968; Пюрбе-
ев Г. Ц., Грамматика калм. языка. Син-
таксис, Элиста, 1979; Грамматика калм. язы-
ка. Фонетика и морфология, Элиста, 1983:
Бардаев Э. Ч., Совр. калм. язык.
Лексикология, Элиста, 1985.
Калм.-рус. словарь, под ред. Б. Д. Му-
ниева, М., 1977.	Г. Ц. Пюрбеев.
КАЛЬКА (франц, caique — копия) —
образование нового фразеологизма, слова
или нового значения слова путем бук-
вального перевода соответствующей ино-
язычной языковой единицы. Слово-
образовательные К. — помор-
фемный перевод иноязычного слова
(рус. «внутримышечный» — пер. лат.
intramusculans; intra- ‘внутри’, muscul-
‘мышца’, -аг-‘-н-’, -is ‘-ый’). Семан-
тическая К. — заимствование
переносного значения слова, напр.
рус. «ограниченный» ‘туповатый, недале-
кий’ из франц. Ьогпё ‘ограниченный’ —
о территории и о человеке. Фразео-
логические К. — пословный пе-
ревод фразеологизма (рус. «слепое пови-
новение» из нем. blinder Gehorsam:
blind ‘слепой’, Gehorsam ‘повиновение’).
Полукалька — разновидность сло-
вообразоват. К., когда переводится толь-
ко часть слова (рус. «антитело» — франц,
anticorps, рус. «желтофиоль» — нем.
Gelbviole). Ложная К. возникает
вследствие ошибочного понимания мор-
фолого-семантич. структуры иноязычно-
го слова: рус. назв. растения орлики ‘ак-
вилегия’ является переводом лат. aqui-
legia, воспринятого как производное от
aquila ‘орел’. К. возникают как реакция
носителей языка на резкое увеличение
числа прямых заимствовании. Соотно-
шение К. и прямых заимствований в раз-
ных языках различно. В нек-рых языках
(исл., тибет.) калькирование — почти
единств, способ освоения иноязычной
лексики. К. изучаются этимологией и
лексикологией.
• Пизани В., Этимология. История —
проблемы — метод, пер. с итал., М., 1956;
Пауль Г., Принципы истории языка, пер.
с нем., М., 1960; Шанский Н. М., Рус.
язык. Лексика. Словообразование, М., 1975;
Лексика рус. лит. языка XIX — иач. XX вв.,
М., 1981.	Н. С. Арапова.
КАМАСИНСКИЙ ЯЗЙК — один из са-
модийских языков, вымерший к нач.
20 в. Язык кама синце в (самоназв.— кан-
мажн) — племени саянских самодийцев,
насчитывавшего в 17 в. ок. 500 чел. и
жившего в юж. части совр. Краснояр.
края РСФСР по рр. Кан и Мана. С те-
чением времени камасинцы либо пол-
ностью охакаснлись, либо обрусели.
В кон. 19 — нач. 20 вв. К. я. существо-
вал только в устной форме, ио еще в 1-й
пол. 20 в. перестал функционировать
как средство общения н к нач. 80-х гг.
представлен единств, престарелой носи-
тельницей. Одним из диалектов К. я.
является т. наз. койбальскнй (самодий-
ский) яз., известный по записям 18 —
нач. 19 вв. (ныне назв. «койбальскнй»
относится к одному из диалектов хакас-
ского языка).
Отличит, черта фонетики К. я. — нали-
чие в нем гортанного смычного и долгих
гласных фонем. В морфологии — утрата
дв. числа имен в абсолютном склонении
(при сохранении его у именных лично-
притяжат. суффиксов, местоимений, гла-
голов), перестройка именных парадигм
в направлении большей агглютинатив-
ности, использование разл. окончаний для
перех. и неперех. глаголов в 3-м л. (в им-
перативе — также во 2-м л.), развитая
система причастий и деепричастий. В
лексике — насыщенность заимствования-
ми из тюрк, языков.
Donner Kai. Kamassisches Worter-
buch. Nebst Sprachproben und Hauptziigen
der Grammatik, bearb. und hrsg. von A. J. Jo-
ki, Hels., 1944; Kiinnap A.. System und
Ursprung der Kamassischen Flexionssuffixe,
1-2. Hels., 1971-78. В. И. Рассадин.
kAha — см. Японское письмо.
кАннада — один из дравидийских
языков (южная группа). Распространен
на Ю.-З. Индии (офиц. язык штата Кар-
натака; отд. анклавы — в штатах Маха-
раштра, Тамилнад и Андхра-Прадеш).
Общее число говорящих ок. 30,7 млн. чел.
Диал, структура изучена слабо. Выде-
ляют 3 группы диалектов — прибрежную,
центральную и восточную, в их составе —
мн. локальные диалекты и говоры (ха-
лакки, хавьяка, нанджагудский, гауда
и др.). В истории развития лит. языка
выделяется 3 этапа—«старый К.» (до
сер. 13 в.), ср.-век. К. (сер. 13 — сер.
19 вв.) и совр. язык (с сер. 19 в.).
Для фонологич. системы совр. К. ха-
рактерно: наличие гласной фонемы э
(среднего ряда, средне-нижнего подъема);
фонематич. характер противопоставления
смычных по звонкости — глухости; спо-
радич. аспирация смычных; дополнит,
дистрибуция двух позиционных вариан-
тов аффрикат — палатальных с, j и
дентально-альвеолярных ts, dz; наличие
группы сибилянтов (дентальный s, аль-
веолярный s, ретрофлексный s) и фарин-
гального h (как правило, из протодрави-
дийского *р-). В совр. языке утрачены
сохранявшиеся в «старом К.» ретрофлек-
сный щелевой г (> J) и альвеолярный г
(> г). Для морфологич. структуры ха-
рактерно: в системе словоизменения имен
и местоимений — выделение граммемы
жен. рода в ед. ч. (при наличии во мн. ч.
эпиценового рода); утрата инклюзивного
местоимения н указат. местоимения «про-
межуточной» ступени дейксиса, указы-
вающей на предметы, равно удаленные от
говорящего и адресата (сохраняется в
нек-рых диалектах); в системе глагола —
наличие трех временных планов (наст.,
прош., буд.); синтетич. формы косвенных
наклонений (желательного, потенциально-
го), выражающихся особым набором
личных окончаний; 2 формы деепричас-
тий (сов., несов.). В синтаксисе утрачено
(начиная с 13—14 вв.) согласование бес-
связочного именного сказуемого. В лек-
сике лит. языка отмечается значит, влия-
ние санскрита, заимствования из марат-
хи н хинди.
Буквенно-снллабич. алфавит К. восхо-
дит к юж.-ннд. варианту брахми (см. Ин-
дийское письмо), его совр. форма сущест-
вует с 14 в. (до этого времени был единый
алфавит для К. и телугу). Древнейшие
КАННАДА 211
памятники письменности относятся к 5 в.
Лит. традиция восходит к 9—10 вв.
• Андронов М. С., Язык каннада, М.,
1962; Narasimhia A. N., A grammar of
the oldest Kanarese inscriptions, Mysore,
1941.; Gai G. S., Historical grammar of
old Kannada, Poona. 1946; Spencer H.,
A Kanarese grammar, Mysore, 1950;
Bright W.. An outline of colloquial Kan-
nada, Poona, 1958; Acharya A. S.. Ha-
lakki Kannada, Poona. 1967; J easen H.,
Grammatik der Kanaresischen Schriftsprache,
Lpz., 1969; Kushalappa Gowda K.,
Grammar of Kannada. Annamalainagar, 1972;
Schiffmann H. F., A reference grammar
of spoken Kannada, Seattle — L., [1983].
Андронов M. С., Каннада-рус. сло-
варь, M.. 1979.	H. В. Гуров.
КАНУРИ — один из сахарских языков.
В широком смысле включает также блнз-
кородств. язык канембу. Распространен
в областях к Ю.-З. от оз. Чад — в шта-
те Борио (Борну) на С.-В. Нигерии, а
также прилегающих р-нах Нигера, Каме-
руна, Чада. Канембу распространен пре-
им. к В. от оз. Чад. Число говорящих св.
4.67 млн. чел. (преим. на собственно ка-
нури). Имеется ряд племенных и/или тер-
риториальных диалектов, среди к-рых
специфичны квайам, мобер, манга.
Распространение К. связано с историей
ср.-век. гос-ва Центр. Судана Канем-Бор-
ну. До 14 в. гос-во Канем занимало терр.
на С.-В. от оз. Чад, затем политич. центр
переместился на Ю.-З., в обл. Бориу.
Канембу — язык гос-ва Канем уступил
позиции К. — языку гос-ва Борну. В
16—19 вв. К. являлся основным линг-
ва франка в Центр. Судане; это качество
он утратил с упадком гос-ва Борну,
оставив, однако, мн. заимствований в
языках Зап. н Центр. Судана, в т. ч. в
хауса.
Специфич. особенности К.: фоноло-
гия. противопоставление пяти тонов —
трех ровных и двух контурных, имеющих
лексич. и грамматич. значение. Тоны раз-
личаются не по абсолютной высоте, а в
соответствии с местом в синтагматич. по-
следовательности. Имеется богатая сис-
тема именных словообразоват. аффиксов
(преим. суффиксов), распространены
составные имена. В К. в наиболее полном
виде представлена своеобразная падеж-
ная система, характерная для сахарских
языков; 6 падежей, выраженных с по-
мощью суффигируемых частиц, занимаю-
щих последнее место в именной группе н
присоединяемых т. о. к зависимому члену
конструкции. Между именем и опреде-
ляющим его указат. местоимением (с при-
соединенным к нему падежным показа-
телем) может быть вставлено относитель-
ное придаточное предложение. Глагол
имеет систему из 14 спрягаемых видо-
временных форм («времен»), в т. ч. по
две отрицательных, относительных и
причастных, а также систему производ-
ных глагольных основ (пород), вклю-
чающую аппликатив (значение благопри-
ятствования объекту), рефлексив-пасснв,
каузатив, интенсив, а также составные по-
роды, образуемые путем комбинации
двух (иногда трех) первичных.
Лит. К. сложился на базе речи жителей
г. Майдугури — политического и куль-
турного центра Борну. Письменность су-
ществовала первоначально на основе араб,
графики (т. наз. аджами), позднее на лат.
графич. основе. Наиболее ранняя из из-
вестных совр. науке рукопись на К. в
араб, графике (комментарий к Корану)
относится к 17 в. В Нигерии К. исполь-
зуется в системе школьного образования,
в деятельности местной администрации,
212 КАНУРИ
на нем ведутся радио- и телепередачи,
издается периодика.
• Lukas J.,A study of the Kanuri lan-
guage, L., 1937; Tucker A., Bryan M.,
Linguistic analyses. The Non-Bantu lan-
guages of North-Eastern Africa, L., 1966;
Cyffer N., Syntax des Kanuri, Hamb.,
1974.	В. Я, Порхомовский.
КАНЦЕЛЯРИЗМ Ы — слова, устойчи-
вые словосочетания, грамматические фор-
мы и конструкции, употребление к-рых
в литературном языке закреплено тради-
цией за официально-деловым стилем,
особенно за канцелярско-деловым под-
стнлем, Примеры К.: «уведомление»,
«надлежит»; «оказывать помощь» (вмес-
то «помогать»), «настоящим доводится до
вашего сведения»; «согласно чего» с род.
падежом вместо общелит. дательного;
многокомпонентные именные конструк-
ции с род. падежом типа «взыскание с
работника имущественного ущерба» и т. п.
В отличие от традиционного употреб-
ления при неуместном применении вне
рамок офиц.-делового стиля стилистич.
окраска К. может вступать в конф-
ликт с его окружением; такое употреб-
ление принято рассматривать как нару-
шение стилистич. норм или как средство
характеристики персонажа в худож.
лит-ре, как сознат. стилистич. прием.
• Щерба Л. В., Совр. рус. лит. язык,
в его кн.: Избр. работы по рус. языку. М.,
1957; Чуковский К., Живой как жизнь,
Собр. соч., т. 3, [М., 19661; Рус. язык
в совр. мире, М.» 1974; Рахманин Л. В.,
Стилистика деловой речи н редактирование
служебных документов, 3 изд., М., 1988.
_	Б. С. Шварцкопф,
КАПИТАЛЬНОЕ ПИСЬМО — см. Ла-
тинское письмо,
КАПУЧЙНСКИЙ ЯЗЫК — см. Беж-
тинский язык,
КАРАИМСКИЙ ЯЗЫК — одни из
тюркских языков. Распространен ост-
ровками в СССР (в Крыму, на Зап. Ук-
раине, в Литве; число говорящих ок.
535 чел., 1979, перепись), за рубежом —
в Польше и нек-рых др. странах.
Имеется 3 диалекта, к-рые отличаются
гл. обр. в фонетике и лексике: крымский,
тракайский (в Литве), галицкий (на Зап.
Украине). Крым, диалект в значит, мере
ассимилировался с близкородств. крым-
скотатарским языком, сохранив ряд
особенностей в лексике и фонетике. Тра-
кайский и крым. диалекты имеют 8 глас-
ных фонем, из них губные переднего ря-
да б, у в галицком диалекте, имеюшем 6
гласных, соответственно замещаются на
«э», «и» (крым., тракайское кбз// галиц-
кое кэз ‘глаз’); начальному и конечному
«ч» крымского и тракайского диалектов
в галицком соответствует «ц» (чач//цац
‘волосы’); конечному «ш» крымского и
тракайского диалектов в галицком соот-
ветствует -с (баш//бас ‘голова’). В синтак-
сисе тракайского и галицкого диалектов
заметно сильное влияние слав, языков.
В лексике, с одной стороны, сохранились
древние тюрк, слова (крым., тракайское
бксуз, галицкое эксиз ‘сирота’, крым.,
тракайское ббгя, галицкое эбге 'предок'
и т. д.), с др. стороны, имеется множество
заимствований нз рус., польск., укр.,
белорус., литов., греч. и итал. языков.
Единый лит. К. я. не сформировался.
Караимы пользовались др.-евр., лат.,
рус. алфавитами. Сохранились рукопис-
ные переводы Библии, старейшие из
к-рых относятся к 14 в. Печатные издания
относятся к 19—20 вв.
•	Мусаев К. М. Грамматика караим,
языка, М.. 1964; его же, Краткий грамма-
тич. очерк караим, языка, М., 1977; Ko-
walski Т.. Karaimische Texte im Dia-
lekt von Troki, Krakdw, 1929.
Караим.-рус.-польский словарь, М., 1974.
К. М. Мусаев.
КАРАКАЛПАКСКИЙ ЯЗЬ'1К — один
из тюркских языков. Распространен в
Каракалп. АССР, а также в отд. р-нах
Узб. ССР и Казах. ССР. Число говоря-
щих св. 290 тыс. чел. (1979, перепись).
Имеет 2 осн. диалекта — сев.-восточ-
ный и юго-западный, обладающих рядом
различий в фонетике.
Специфич. черты К. я.: общетюрк.
«ч» и «ш» соответствуют каракалп. «ш»
и «с» (ср. каш ‘убегать’ в каракалп. яз. —
кач в большинстве др. тюрк, языков; бас
‘голова’ в каракалп. яз. — баш в боль-
шинстве др. тюрк, языков) — эти явле-
ния у К. я. общие с близкородств. ка-
захским языком и ногайским языком.
Для К. я. характерно отсутствие чередо-
вания л/д/т в зависимости от соседнего
предшествуюшего согласного (ср., напр.,
казах. тас-тар — каракалп. тас-лар
’камни’), эта черта, так же как и наличие
звонких согласных «г» и «д» в анлауте,
сближает К. я. с тюрк, языками огузской
группы, к-рые оказывали на него влияние
и процессе формирования. С др. стороны,
нек-рые племенные языки, легшие в ос-
нову единого К. я., подверглись воздей-
ствию булгарского языка, чем объяс-
няются общие черты совр. К. я. с чуваш-
ским языком (напр., дифтонгизация
начальных широких губных гласных),
Лит. К. я. сложился в сов. время; ра-
нее каракалпаки пользовались староузб.
лит. языком — одним из локальных ва-
риантов ср.-азиат, лит. языка тюрки.
Письменность в 1924—28 на основе араб,
реформиров. алфавита, позднее на осно-
ве латиницы, а с 1940 на основе рус. гра-
фики.
«Баскаков Н. А., Краткая граммати-
ка каракалп. языка. Турткуль, 1931; е г о же,
Каракалп. язык, т. 1 — 2, М,— Л., 1951 — 52;
М а л о в С. Е., Каракалп. языки его изу-
чение, в сб.: Каракалпакия, т. 2. Л., 1934;
Насыров Д.. Становление каракалп.
обгценар. разг, языка и его диал. система,
Нукус, 1976.
Каракалп.-рус. словарь. М., 1958; Рус,-
каракалп. словарь, М., 1967.
. Н. А. Баскаков.
КАРАТИНСКИИ ЯЗЫК (каратайский
язык) — один из аваро-андийских язы-
ков (см. Аваро-андо-цезские языки).
Распространен в неск. аулах Ахвахского
S-на н в с. Сиух Хасавюртовского р-на
аг. АССР. Число говорящих ок. 6 тыс.
чел. Имеет собственно каратинский (с
анчнхским, арчойским, рачабалдинским
н рацитлинским говорами) и токитинский
диалекты. От др. андийских языков
К. я. отличают отсутствие аффектива,
или аффективного падежа (он сохраня-
ется в токитин. диалекте), противопостав-
ление элатива и транслатива (в токитин.
диалекте) в системе местных падежей,
наличие суффикса прилагательных
-х!уб, выражающего высокую степень ка-
чества (напр., гьинкГах1уб ‘большущий’
от гьинкГа ‘большой’). Язык беспись-
менный.
•	Магомедбекова 3. М.. Кара-
тин. язык. Грамматич. анализ, тексты, сло-
варь. Тб., 1971.	М. Е. Алексеев.
КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКИЙ ЯЗЬ'1К —
один из тюркских языков. Распространен
в Каб.-Балк. АССР и Карачаево-Черкес.
АО РСФСР, а также частично в Кирг.
ССР, Казах. ССР и Узб. ССР. На нем
говорят карачаевцы и балкарцы. Число
говорящих св. 190 тыс. чел. (1979, пере-
пись).
К.-б. я. имеет 2 диалекта: чокающе-жо-
кающий и цокающе-зокающий, отличаю-
щиеся гл. обр. в фонетике, в меньшей сте-
пени — в лексике и морфологии. Чокаю-
ще-жокающий диалект сохранил обще-
порк. глухую аффрикату «ч» во всех по-
зициях, в цокающе-зокающем ей почти ре-
гулярно соответствует аффриката «ц».
Аффрикате чдж» н щелевому звонкому
«ж» в чокающе-жокающем диалекте соот-
ветствует аффриката чдз» и щелевой звон-
кий «з» в цокающе-зокающем диалекте.
Смычные чб», чп» в ауслауте переходят
в щелевой чф» в цокающе-зокающем диа-
лекте; в последнем сильнее развита губ-
ная гармония (см. Сингармонизм).
Морфологич. особенности цокающе-зо-
кающего диалекта; аффикс 1-го л. ед. ч.
желат. наклонения -н (-м в чокающе-жо-
кающем), аффикс 3-го л. ед. ч. наст. вр.
-ды/-ди редуцирован: барады > бара
'едет, идет’, вопросит, аффикс -мы/-ми >
-ны/-ни: айтайыны? ’можно ли ска-
зать?’.
Для К.-б. я. характерны исчезновение
начального й- в нек-рых словах (ср.
азерб. )ахшы — карачаево-балк. ахшы
’хорошо, хороший’), отсутствие конечно-
го -н в ряде аффиксов (1-е л. ед. ч.
-ма/-ме, а не -ман/-мен, 2-е л. ед. ч. -са/
-се, а не -сан/-сен, род. п. -ны/-нн, а не
-нын/-нин). В лексике заимствования из
осет., каб.-черкес., груз., рус. языков.
Лит. К.-б. я. сложился после Окт. ре-
волюции 1917 на базе чокающе-жокающе-
го диалекта. Письменность в 1924—26 на
основе араб, графики, в 1926—37 на ос-
нове лат., позже на основе рус. графики,
в Аппаев А. М., Диалекты балк. язы-
ка в их отношении к балк. лит. языку, Наль-
чик. 1960; Алиев У. Б., Синтаксис кара-
чаево-балк. языка, М., 1973; Проблемы се-
мантики и стилистики карачаево-балк. язы-
ка. Нальчик, 1987; Къарачай-малкъар тилни
грамматикасы. Нальчик, 1970.
Рус.-карачаево-балк. словарь, М., 1965.
А. А. Чеченов.
КАРЕЛЬСКИЙ ЯЗЬ'Ж — один из при-
балтийско-финских языков. Распростра-
нен в Карел. АССР и Калинин, обл.
РСФСР и частично в Ленннгр. и Нов-
город. областях РСФСР. Число гово-
рящих 77 тыс. чел. (1979, перепись).
Имеет 3 диалекта (наречия): собствен-
но карельский (наиболее близок к фин-
скому языку), ливвнковский, совмещаю-
щий осн. черты собственно карел, диалек-
та и ряд особенностей вепсского языка,
людиковскнй, с сильно выраженными чер-
тами вепсского языка.
Для фонетич. системы характерны: оз-
вончение древних к, р, t > g, b, d в ин-
тервокальной позиции и после сонорных
согласных; позиционная палатализация
согласных (напр., t-t', d-d'); последова-
тельное количеств, и качеств, чередова-
ние согласных k, р, t, ё, g, b, d в собст-
венно карел, диалекте (напр., kk/k, lg/11,
nd/nn), количественное и с ограничения-
ми качеств, чередование в лнввиков. диа-
лекте, только количеств, чередование в
людиков. диалекте; дифтонгизация дол-
гих и стяженных гласных; в двусложных
именах — изменение конечных -а, -а
[ср. фин. haapa ’осина’, собственно ка-
рел. nuaba, ливвиков. huabu, людиков.
nuab(e)]. Для морфологии характерно:
специфич. показатель мн. ч. -loi-/-loi-
в косвенных падежах; синкретизм в под-
системах внешнеместных и внутренне-
местных падежей: в собственно карел,
диалекте аллатив (внешнеместный падеж
приближения) совпал по форме с адесси-
вом (внешнеместным падежом нахож-
дения на чем-либо), а в лнввнковском и
людиковском — аблатив (отдалительный
падеж) с адессивом; в собственно ка-
рельском ’ сохраняется трехчленная под-
система' внутр, местных падежей: ниес-
сив — падеж нахождения в чем-либо,
элатив — падеж выхождения из чего-либо,
иллатив — падеж вхождения во что-либо,
а в лнввнковском и людиковском элатив
совпал с инессивом.
Древнейший письм. памятник — Нов-
городская берестяная грамота Л& 292 —
четыре строки заклинания от молнии
(13 в.). В 30-е гг. 20 в. существовала
письменность на основе рус. алфавита
(издавались учебники, словари, перевод-
ная лит-ра, газеты). С 40-х гг. К. я.
употребляется гл. обр. в быту. С кон.
80-х гг. разрабатывается письменность
на основе лат. графики.
* Макаров Г. Н., Карел, язык, в кн.:
Языки народов СССР. т. 3. М., 1966 (лит.);
Основы финно-угор. яз-знания. Прибалт.-
финские, саамский и мордовские языки, М.,
1975, с. 12-13, 16-17, 18-20.
Макаров Г. Н., Рус.-карел, словарь,
Петрозаводск, 1975.	Ю. С. Елисеев.
КАРЁНСКИЕ ЯЗЫКЙ — группа язы-
ков в составе китайско-тибетской семьи
(см. Китайско-тибетские языки). Рас-
пространены в Мьянме (юж. области) и
прилегающих р-нах Таиланда. Общее
число говорящих 3,3 млн. чел., в т. ч.
в Таиланде — 190 тыс. чел.
У лингвистов нет единства в оценке
статуса К. я. Одни ученые считают, что
К. я. образуют отд. группу кит.-тибет.
семьи языков, наряду с кит. и тнбето-
бирм. группами. П. К. Бенедикт пред-
полагает существование тибето-карен.
группы, разделяющейся на тнбето-бнрм.
и карен, ветви. Г. Льюс относит К. я. к
тибето-бирм. группе.
В составе К. я. выделяются юго-вост,
и сев. (язык пао с его диалектами) ветви.
Юго-вост, ветвь составляют классы сго-
пво (крупнейшие представители — сто н
пво) и бве-кая (бве, кая, падаун и др.).
К. я. — слоговые и тональные. Число
тонов от шести (пао, вост, сто) до трех
(бве). Тоны различаются регистром (вы-
сокне/средине/низкне) и завершением
(смычногортанные / несмычногортанные).
Закрытые слоги есть в пао (на -р, -t, -к,
-ш, -п, -rj), в пво (на -rj). В остальных
К. я. (из известных) все слоги открытые.
Типичны сложные ннициалн — pr, pl,
в сто также рк и др. Медиалн —j и и.
Для большинства К. я. характерны *9
гласных-централей: е, е, i, a, tf, ш, э, о,
и. Среди нницналей представлены меж-
зубная t, увулярные, придыхательные;
звонкие — часто только b и d. В бве отме-
чены преглотталнзованные.
Морфология относительно бедна. Мн.
число существительных передается пост-
позитивными служебными показателя-
ми, нх употребление нерегулярно. Лич-
ные местоимения изменяются в зависимо-
сти от числа, лица и синтаксич. функции,
напр. в вост, его для 1-го л. ед. ч.:	—
слово-тема, ja — дополнение, ja — под-
лежащее/определение; для мн. ч. — paw£,
риа, рэ соответственно. Числительные,
употребляясь с существительными, со-
провождаются счетными словами-класси-
фикаторами (порядок: существительное—
числительное—классификатор). Вместо
порядковых числительных использует-
ся повторение классификатора с введе-
нием числительного «одни», напр. вост,
его lui ’4’ — lul k‘a ’4 раза’ — lui k‘4
tak’a '4-й раз’. Глагол имеет категорию
времени (наст.-прош. и буд. вр.), к-рое
выражается агглютинативными префик-
сами, категорию отрицания, к-рое пере-
дается префиксами, конфиксами или
постпозитивными служебными словами
(пво, палайчхн), категории императива и
прохибитива, выражающиеся постпози-
тивными служебными словами, к-рые мо-
гут отделяться от глагола дополнениями
н обстоятельствами. Нефинитные формы
глагола, образуемые удвоением, пре-
фиксами, постпозитивными служебными
словами, используются атрибутивно, в
связочных конструкциях, как второсте-
пенные сказуемые. Особые служебные
слова употребляются для повышения и
понижения валентности глаголов, прев-
ращения переходных глаголов в непере-
ходные и наоборот (без изменения их лек-
сич. значения), напр. вост, его U ’гово-
рить’ (перех. глагол) — teta ’разговари-
вать’ (неперех. глагол). Осн. структура
предложения — подлежащее—сказуемое
—дополнение. Зависимые слова следуют
за главными. Показателей подлежащего
и дополнений, как правило, нет (в отли-
чие от тибето-бирм. языков), иа синтак-
сич. функцию указывает позиция. Косв.
дополнение располагается ближе к глаго-
лу-сказуемому, прямое — дальше. В ка-
честве предлога наиболее употребительно
служебное слово! V (в сто и пво, в бве —
16), передающее значения орудийности,
места, исходиости и др. Имеются послело-
ги. Употребление подлежащего обязатель-
но. Местоименные подлежащие — гла-
гольные проклитики. Именные члены
предложения обычно употребляются с
разного рода детерминативами, часто
местоименно-проклитич. характера. При-
тяжат. определение-существительное
предшествует определяемому, к-рое со-
провождается местоименной проклити-
кой (конструкция напоминает изафет-
ную), ср. вост, сто ho р’б э11? 'книга уче-
ника’, букв.— ’ученик, его книга’. В конце
повествоват. и вопросит, предложений
употребляются частицы, указывающие
на коммуникативный тип. Развита си-
стема сложных предложений. В сложно-
подчиненных придаточные предложения
вводятся служебными словами. Словооб-
разование представлено словосложением
и лсксикализацией синтаксич. конструк-
ций.
Письменности К. я. разработаны в 19 в.
(для вост, пво — в сер. 20 в.). Слоговой
письменностью (на основе бирманской)
пользуются сто и зап. пво, пао, вост, пво
— с элементами монской письменности.
Для иек-рых К. я. существует письмен-
ность на основе латиницы (геба, гекхо).
в Haudricourt A.-G., Restitution du
karen commun. BSLP. 1946, t. 42. № 124;
Luce G. H., Introduction to the comparative
study of Karen languages. «Journal of the
Burma Research Society», 1959, v. 42, pt 1;
Jones R., Karen linguistic studies, Berk.—
Los Ang., 1961; Shafer R., Introduction to
Sino-Tipetian. pt 1, Wiesbaden, 1966; Bene-
dict P. K., Sino-Tibetian: a conspectus,
L., 1972.
Co Ко Ту, Уэйд Д ж., Словарь ка-
ренского языка, т. 1 — 4, Тавой, 1847—50 (на
яз. вост, его); Wade J.. Binney J. Р.,
The Anglo-Karen dictionary, Rangoon, 1954;
Wade J., Thesaurus of Karen knowledge,
v. 1. .Rangoon, 1963. , В. Б. Касевич.
КАРЙБСКИЕЯЗЫКЙ (караибские язы-
ки) — одна из семей индейских языков
Юж. Америки. Насчитывает св. 100 язы-
ков, распространенных на терр. Гайаны,
Суринама, Франц. Гвианы, Венесуэлы,
сев. Бразилии и частично в Колумбии и
внутр, р-нах Бразилии. Общее число го-
ворящих ок. 170 тыс. чел. Наличие ка-
рибского суперстрата отмечается также
в т. н. островном кариб, яз. на М. Ан-
тильских о-вах н в Центр. Америке, от-
носящемся к аравакской языковой се-
мье. По классификации Дж. X. Гринбер-
га, К. я. объединяются вместе с языками
же, пано, намбнквара, уарпе, пеба, вито-
то (унтото) н другими в же-пано-кариб.
макросемью (иногда их сближают также
с аравакскнмн н хока-сиу языками).
В семью К. я. иногда включают языки,
традиционно относимые к др. семьям,
КАРИБСКИЕ 213
напр. каранкава (см. Хокальтекские
языки), чоко и др. Существующие клас-
сификации К. я. основываются гл. обр.
на география, принципах. Ч. Лоукотка
разделяет К. я. иа 24 группы: западную
(кариб, яз. и др.), восточную (вайяна,
апалаи и др.), трио, чикена, ваиваи,
яуапери, паушиана, макуши, пемоп
(языки пемон, арекуна, акаваи н др.),
макиритаре, мапойо, панаре, таманако
(языки таманако, чайма и др.), яо, ше-
байи, мотилон, пихао. опоне, карихона,
патагон, арара, палмела, пнментейра и
шингу (языки ярума, бакаирн, науква
и др.). Затрудняет классификацию сла-
бая изученность ныне существующих
языков и недостаток материалов по уже
исчезнувшим языкам, традиционно при-
числяемым к К. я. Напр., все известные
материалы по языкам группы пихао (пи-
хао, панче, пантагора, колима, мусо) сос-
тавляют списки не более чем в 40 слов,
по языку патагон — 5 слов, что вынуж-
дает нек-рых ученых относить подобные
языки к числу неклассифицированных.
Фонетич. система К. я. характеризу-
ется довольно бедным консонантизмом:
обычно здесь представлена только одна
серия смычных (глухие или звонкие) и
одна серия фрикативных (глухие). Среди
сонорных не различаются г и 1. В системе
вокализма обычно имеются гласные i,
е, а, I, и, о, реже э и иногда их долгие
и назализов. корреляты, широко распро-
странены дифтонги. Для К. я. характер-
на тенденция к открытости слога, хотя в
положении между гласными встречаются
сочетания «сонорный + шумный». До-
вольно высок удельный вес двух- и трех-
сложных корней.
Морфологич. строй К. я. — агглю-
тинативный (имеются случаи инкор-
порации, напр. в языке бакаирн
kaxiang axegodeli 'я-свою-голову-уда-
ряю’, где anga ’голова’, xego ’ударять’).
Именное словоизменение характеризует-
ся наличием лично-притяжат. префиксов:
в кариб, яз. topuru ’мой камень’, atopuru
'твой камень’, itopuru ’его камень’,
titopuru 'его (собственный) камень’,
kitopuru ‘наш (мой и твой) камень*. Па-
дежи отсутствуют. Категория числа вы-
ражается общими для имени и глагола
суффиксами. Аналогично изменяются
.многочисл. послелоги.
Личные префиксы перех. глагола сов-
падают с лпчно-притяжат. префиксами
имен. Выбор личных префиксов перех.
глагола зависит от того, какую комбина-
цию лиц субъекта п объекта требуется
выразить: кариб, saroya 'Я беру его’,
шагбуа 'Ты берешь его', kisaroya 'Я н ты
берем его’, кагбуа ’Я беру тёбя/Ты бе-
решь ме_ня’, уагоуац. 'Он берет тебя',
ktnaroyaij 'Он берет его’ н т. п. Глагол
имеет также формы каузатива, взаимно-
сти, возвратности, меди’оактнва (неперех.
глаголы активного действия, образован-
ные от переходных) и, по-виднмому,
пассива. Различаются 3 формы импера-
тива: вайяна onam-кэ ’спрячь (здесь)’,
onam-ta ’пойди и спрячь’, onam-kt 'при-
ди и спрячь’. Временная система вклю-
чает настоящее (выступающее и в значе-
нии будущего), недавнопрошедшее и дав-
нопрошедшее времена. Суффиксы вида
обычно выражают значения завершенно-
сти действия, перфективности, повтор-
ности, длительности, модальные суф-
фиксы — долженствование, желатель-
ность и ирреальность действия. Повторяе-
мость, продолжительность действия мо-
214 КАРИЙСКИЙ
жег выражаться редупликацией. Доволь-
но развита система как именных, так и
глагольных словообразоват. суффиксов.
Указат. местоимения противопостав-
лены по признакам близкнй/далекий и
одушевленный/неодушевлеиный. Практи-
чески все числительные первого десятка
либо являются производными (бакаири
ahage-ahage ’4’, букв. '2 + 2’, ahage-
ahage-tokale ’5’, букв. ’2 + 2 + 1’), ли-
бо сохраняют этимология, связь с сущест-
вительными (кариб. aiyato :пе ’5’,
букв. — 'рука на одной стороне’, aiya-
pato :го ’10’, букв. — "рука на другой
стороне’ и т. п.). Для обозначения числа
20 используется существительное «чело-
век».
Порядок слов в предложении с перех.
глаголом характеризуется построениями
как SOV, так и OSV: кариб, moxko ku-
riipi moxko karifna епёуар или moxko
kari? па епёуар, moxco kurupi ’Курупн
[имя собств.] увидел индейца’. Опреде-
ление предшествует определяемому,
в Steinen К. von den. Die Bakairi-
Sprache, Lpz., 1892; Armellada C. de.
Grammitica у diccionario de la lengua pemdn,
v. 1—2, Caracas, 1943—44; Goeje С. H.
d e, Etudes linguistiques Caraibes, v. 2, Amst.,
1946; Tovar A,, Catalogo de las lenguas
de Атёпса del Sur, B. Aires, [1961]; S n a-
fer R., Vergleichende Phonetik der karaibi-
schen Sprachen. Amst., 1963; Hoff B. J..
The Carib language. The Hague. 1968; В a s-
s о (ed.), Caribspeaking Indians: culture,
society and language. Tucson. 1977; Derby-
shire D. С.. P u I 1 u m G. K., A select
bibliography of Guiaka Carib languages.
IJAL. 1979. v. 45, N» 3. M. E. Алексеев,
КАРИЙСКИЙ ЯЗЫК — одни из хетто-
лувийских языков. Был распространен
среди автохтонного населения ист. обл.
Кария на Ю.-З. древней М. Азии.
Карийская надпись нз Египта (бустрофедон).
Памятники К. я. — ок. 200 надписей,
б. ч. очень кратких (самая простран-
ная — на камне нз Кавна — содержит 14
неполных строк). Они относятся к 7—3
вв. до н. э. и выполнены особым карий-
ским алфавитом (ок. 40 букв), восходя-
щим, по-вндимому, к одному нз алфави-
тов западносемитского письма. Боль-
шинство надписей обнаружено на терр.
Египта (Абу-Симбел, Абидос, Фивы), а
также Судана (Вадн-Хальфа), где они
107 ф 0-0.0 vaVaa^QaaA
OAV ГГ0
М Г SA V О© v '♦’О Г
\ЮГ8-ДАу\М
Карийская надпись из Карин.
были выцарапаны на скалах, зданиях и
т. п. карийскими наемниками в войсках
фараонов; надписи на надгробных сте-
лах принадлежат карийским колонистам
(Мемфис — Саккара). Фрагментарная
карийско-греч. билингва 6 в. найдена в
Афинах. На терр. собственно Карии из-
вестно лишь ок. 30 надписей — эпитафий
и монетных легенд. В греч. надписях из
Карин и в антич. лит. традиции сохрани-
лось значит, число антропонимов и топо-
нимов; встречается также неск. карий-
ских глосс у др.-греч. лексикографов.
На основании лингвистич. анализа этих
материалов определена генетич. принад-
лежность К. я. Из языков хетто-лувий-
ской (анатолийской) группы К. я. бли-
же всего к хеттскому языку и лидийско-
му языку.
Алфавит К. я. долгое время ошибочно
считался смешанной буквенно-слоговой
системой. Идентификация многочисл.
локальных и хронология, вариантов гра-
фем позволила в основном дешифровать
карийское письмо в сер. 60-х гг. 20 в.;
остается, однако, много неясностей в де-
талях ввиду фрагментарности текстов.
* Дьяконов- И. М., Карийский алфа-
вит и его место среди древнейших алфавит-
ных письменностей (дешифровка и псевдоде-
шифровка карийских надписей). «Вестник
древней истории». 1967, № 2; Языки Азии и
Африки, т. 1, М.. 1976; Masson О.,
Que savons-nous de ГёсгКиге et de la langue
des Cariens?. BSLP, 1973, t. 68.
А. А. Королев.
КАРТА диалектологическая —
карта распространения отдельных диа-
лектных явлений или диалектов одного
или нескольких соседних языков. Карты
отд. языковых явлений могут быть ре-
зультатом монография, изучения явления
напр., «Карта велико-
русских говоров с неор-
ганическим смягчением
задненебных» Д. К. Зе-
ленина в его книге 1913)
либо частью диалектоло-
гич. (лингвистич.) атласа
(см. Атлас диалектоло-
гический, Атлас лингви-
стический). По харак-
теру представленного ма-
териала возможны К. д.,
отражающие простые,
одиоплановые диал. раз-
личия и сложные, мно-
гоплановые, совмещаю-
щие неск. противопоста-
влений одновременно,
иногда относящихся к
разным уровням языка. Другим ви-
дом обобщения является сводная К. д.,
на к-рой объединяется несколько одно-
типных явлений, обычно представлен-
ных изоглоссами. Результатом
анализа и обобщения всех частных карт
данной терр. является карта диалектов.
Так, К. д. рус. языка, составленная
па основе «Диалектологического атласа
русского языка», выделяет в качестве
величин диал. членения наречия, диал.
зоны, группы и подгруппы говоров.
По методу картографирования разли-
чаются К. д,, использующие непосредств.
запись в транскрипции или орфографии
слов, словосочетаний или предложений
рядом с номерами, обозначающими на-
сел. пункты, н К. д., передающие карто-
графируемые явления при помощи ус-
ловных обозначений двух типов: системы
знаков, ставящихся у каждого пункта, и
выделения ареалов при помощи изоглосс
нлн заливок, разл. сеток и штриховок,
одно- и многоцветных. Возможно совме-
щение на карте неск. способов показа
территориального распространения диал.
явлений. В легенде раскрывается симво-
лика картография, знаков. Комментарий
к карте содержит те важные сведения о
явлении и о материале, к-рые не поддают-
ся картографированию. Л. Л, Касаткин.
КАРТВЕЛЬСКИЕ ЯЗЫКЙ (южнокав-
казские, иберийские языки) — южная
группа кавказских (.иберийско-кавказ-
ских) языков. Распространены в осн. в
Груз. ССР, частично в Азерб. ССР, Тур-
ции н Иране. Число говорящих ок. 3,8
млн. чел. Включают 4 языка: грузинский,
мегрельский, лазский (чанскнй) и сван-
ский. Мегрельский и лазский образуют
заискую подгруппу и нередко рассмат-
риваются как единый занский язык,
однако такому объединению противоре-
чит отсутствие у их носителей языкового
взаимопонимания, единого сознания на-
родности, а также общего лит. языка.
Мегрельский, лазский, груз, языки имеют
большое число однородных новообразо-
ваний, в отличие от сванского, характе-
ризующегося рядом архаизмов.
В структурно-типологнч. плане строй
К. я. сравнительно един. Фонетич. си-
стема включает от 5 до 7 гласных при
28—30 согласных. Смычные и аффрика-
ты образуют троичную оппозицию в со-
ставе звонкого, глухого придыхательного
и смычно-гортанного, спиранты — пар-
ную (звонкий и глухой). Расхождения кон-
сонантного состава — гл. обр. в рядах
фарингальных и ларингальных. Аллофо-
нич. варьирование фонем слабое. В отно-
шении вокализма специфичны нек-рые
сван, диалекты, где за счет признаков
долготы и умляутизацни налицо до 12
гласных. В фонологич. структуре корня
К. я. преобладает тип CVC. Характерны
двухфонемные гармония, группы сог-
ласных акцессивного (bd, dg, tk, zg,
tk) и децессивного (db, gd, gz, xp, kt)
рядов (в акцессивном ряду 1-й член па-
ры переднеязычный, 2-й член заднеязыч-
ный; в децесснвном ряду порядок членов
обратный). Ударение слабовыраженное,
силовое (трудности его анализа связаны,
вероятно, с элементами тоновостн); в дву-
сложных словах падает на второй, в трех-
сложных — на третий слог. Морфоло-
гия К. я. сложна не только за счет разви-
тых парадигм именного и глагольного
словоизменения, но и обилия нерегуляр-
ностей. В рамках общего агглютинативно-
го типа высока степень синтеза, особенно
характерная для глагольной структуры.
Черты древней системы аблаута с ее позд-
нейшими напластованиями более свойст-
венны глаголу. Имя различает категории
числа (ед. и мн. ч.) н падежа (от 6 до 9
падежных противопоставлений). В пара-
дигме склонения налицо нм., «повество-
вательный». дат., род., тв., обстоятель-
ственный падежи с варьирующим числом
локативов. Склонение обычно однотип-
но (отклонения лишь в сванском). Извест-
на также система послелогов. Личные
местоимения 1-го и 2-го лица неизменяе-
мы. Словоизменение прилагательных-оп-
ределений ограничено. Важнейший прин-
цип организации глагольного словаря —
противопоставление перех. и неперех.
глаголов. Осн. морфологич. категории
глагола: лицо (при обозначении субъекта
и объекта спряжение становится двух-
личным), версия (субъектная, объект-
ная, нейтральная), залог, аспект — пре-
им. с префиксальным выражением, число,
время и наклонение — с суффиксаль-
ным. По языкам налицо от 11 до 15 мо-
дально-временных форм, группирующих-
ся по семантике глагольной основы во-
круг трех временных серий — щэезенса,
аориста и результатива. Способы фор-
мальной связи членов словосочетания —
управление, координация, примыкание и
согласование. Различаются 3 осн. конст-
рукции предложения: номинативная,
«эргативная» (как при перех. глаголе,
так и большом числе непереходных) и
дативная (при глаголах восприятия).
В истории К. я. отчетливо наблюдается
процесс номинативизацнн нх синтаксич.
структуры (см. Номинативный строй).
Словопорядок в предложении довольно
свободен. Сказуемое тяготеет к концу
предложения, прямое дополнение — к
приглагольной позиции, определение
предшествует определяемому. Развиты
как сочинение, так и подчинение пред-
ложений. Развито и словообразование
(префиксальное, суффиксальное и осо-
бенно префиксально-суффиксальное), и
словосложение. Средн лексич. заимст-
вований помимо совр. интернационализ-
мов в К. я. немало арабизмов, тюркиз-
мов (особенно в лазском), перснзмов.
Интересны заимствования нз древних
языков Передней Азии.
Носители К. я. в течение мн. столетий
пользуются груз. лнт. языком, древней-
шие памятники к-рого восходят к 5 в.
Синтез местной н европ. традиций в изу-
чении К. я. наступил во 2-Й пол. 19 в.
Становление науч, картвелистики связа-
но с именами М. И. Броссе, А. А. Цага-
рели, Н. Я. Марра. Ее дальнейшее раз-
витие представлено трудами Г. Детер-
са, А. Г. Шанидзе, Г. С. Ахвледиани,
А. С. Чнкобавы, В. Т. Топуриа. Ныне ве-
дущая роль в исследовании К. я. принад-
лежит сов. груз, языковедам (см. Кав-
казоведение).
• Чикобава А. С., Древнейшая струк-
тура именных основ в картвельских языках,
Тб., 1942 (на груз, яз.); Гамкрелид-
зе Т. В.. Сибилянтные соответствия и
нек-рые вопросы древнейшей структуры карт-
вельских языков, Тб., 1959 (на груз, яз.);
Гамкрелидзе Т. В.. Мачаварм-
ани Г. И., Система сонантов и аблаут в
картвельских языках. Типология общекарт-
вельской структуры, Тб., 1965 (на груз, и
рус. яз.); Мачавариани Г. И., Обще-
картвельская консонантная система, Тб.,
1965 (на груз, яз.): Топуриа В. Т.,
Труды, т. 3. Тб.. 1979 (на груз, яз.); D е е-
t е г s G.. Das khartwelische Verbum, Lpz.,
1930.
Чикобава А. С., Чанско-мегрельско-
груз. сравнит, словарь, Тб., 1938 (на груз,
яз.); Климов Г. А.. Этимологич. словарь
картвельских языков. М.  1964. Г. А. Климов.
КАССЙТСКИИ ЯЗЫК — исчезнувший
язык древиих горных племен касситов.
Был распространен во 2—1-м тыс. до
и. э. в Зап. Иране, на терр. совр. Лурн-
стана, проникал на терр. Вавилонии. Из
анализа касситско-аккад. словарика, кас-
снт. имен собственных н глосс, встречаю-
щихся в аккад. текстах, удается выявить
ок. 100 корней К. я. н неск. суффиксов
(видимо, агглютинативных). Предполо-
жение о родстве К. я. с эламским (Ф. Де-
лич, Г. Хюзинг, И. М. Дьяконов) пока
достаточных подтверждений не получило.
* Дьяконов И. М.. История Мидии
от древнейших времен до кон. IV в. до н. э.,
М,— Л., 1956; Delitzsch F.. Die Spra-
che der Kossaer, Lpz., 1884; Hiising G.,
Die Sprache Elams. Breslau, 1908;. Bal-
kan K., Kassitenstudien, Bd 1, Die Spra-
che der Kassiten, New Haven, 1954.
И. M. Дьяконов.
КАТАКАНА — см. Японское письмо.
КАТАЛАНСКИЙ ЯЗЫК —один из ро-
манских языков (иберо-романская под-
группа). Распространен в Испании (авт.
области Каталония, Валенсия, Балеар-
ские о-ва), Франции (ист. обл. Руссиль-
он, деп. Вост. Пиренеи), гос-ве Андорра
и в г. Альгеро (о. Сардиния, Италия).
Офиц. язык названных авт. областей Ис-
пании (наряду с псп. яз.) н гос-ва Андор-
ра (наряду с исп. и франц, языками).
Число говорящих 7,8 мли. чел. Имеет
2 группы диалектов: восточную (барселон-
ский, балеарский, руссильонский, аль-
герский) и западную (лериданский, ва-
ленсийский). В области фонетики, в от-
личие от др. иберо-ром. языков, характе-
ризуется сложным консонантизмом, ва-
guaTHBHocTbto реализаций фонем в речи.
морфологии н лексике близок к окси-
танскому (прованс.) языку, что дало по-
вод нек-рым романистам относить К. я.
к галло-ром. языкам. Отличит, черта
К. я. — наличие перифрастич. претери-
та индикатива (изъявит, наклонения):
vaig cantar ‘Я пел’. В синтаксисе и лекси-
ке велико влияние исп. яз. Первые памят-
ники письменности относятся к 11 —12 вв.
С сер. 13 в. развивается лит. язык. Совр.
лнт. язык сложился в результате перера-
ботки писателями 19—20 вв. языка клас-
сич. ср.-век. лнт-ры, в его основе лежит
барселон. диалект. Существуют также ре-
гиональные варианты лит. языка (вален-
сийский, балеарский, руссильонский) с
незначнт. отличиями в фонетике и морфо-
логии. Письменность на основе лат. ал-
фавита.
Ф Шишмарев В. Ф., Очерки по исто-
рии языков Испании, М,— .1., 1941; Ва-
спльева-Шведе О. К.,О месте ката-
ланского среди ром. языков. Уч. зап. ЛГУ.
1961, № 299, сер. филологич. наук. в. 59;
Huber J., Katalanische Grammatik. Hdlb.,
1929; G riera у Gaja A., Bibliografia
linguistica catalana, Barcelona, 1947; В a-
dia Margarit A. M., Gramatica histd-
rica catalana, Barcelona, [1951]; его же.
Gramatica catalana. [v. 1—2], Madrid. [1962];
Roca Pons J.. Introduccid a 1’estudi de
la llengua catalana, Barcelona, [1971].
F a b r a P„ Diccionari general de la llen-
gua catalana, [7 ed.]. Barcelona. [1977];
Szmidt D., Lgustova M., Diccionari rus-
catala, Barcelona. 1985. Б. П. Нарумов.
КАТЕГОРИИ ПОНЯТИЙНЫЕ — см.
Понятийные категории.
КАТЕГОРИЯ (от греч. kategoria) я з ы-
к о в а я — в широком смысле — любая
группа языковых элементов, выделяе-
мая на основании к.-л. общего свойства;
в строгом смысле — нек-рый признак
(параметр), к-рый лежит в основе разбие-
ния обширной совокупности однородных
языковых единиц на ограниченное число
непересекающнхся классов, члены к-рых
характеризуются одним и тем же значе-
нием данного признака (напр., «К. паде-
жа», «К. одушевленности/неодушсвлен-
ности», «К. вида», «К. глухостп/звонко-
сти»). Нередко, однако, термином «К.»
называется одно из значений упомянуто-
го признака (параметра), напр. «К. вини-
тельного падежа», «К. неодушевленно-
сти», «К. совершенного вида», «К. глу-
хости», «К. состояния».
В зависимости от состава категоризуе-
мого множества, характера категоризую-
щего признака и отношения данного при-
знака к классам разбиения выделяются
разл. типы К. Категоризуемое множество
может состоять нз односторонних единиц
— фонем, н в этом случае выделяют «фо-
нологические К.», напр. «К. глухости/
звонкости», «К. смычных согласных»
и т. п. Классификация производится по
нек-рому фонетич. дифференциальному
признаку. Категоризуемое множество мо-
жет состоять нз двусторонних единиц (см.
Знак языковой) — обычно слое, словосо-
четаний или предложений, н в этом слу-
чае речь идет о грамматич., синтаксич.,
лексико-семантич., словообразоват. и др.
К. Классификация производится по
нек-рому синтаксич. или семантич. призна-
ку. Категоризующий признак может быть
КАТЕГОРИЯ 215
собственно семантическим, синтаксиче-
ским или общекатегориальным (прилага-
тельное «категориальный» нли «общекате-
гориальный» часто понимается как «отно-
сящийся к частям речи»).
С т. зр. отношения к классам разбие-
ния категориальные признаки делятся
на модифицирующие (диффе-
ренциальные, флексионные) и клас-
сифицирующие (интегральные,
селективные). Признак является модифи-
цирующим для нек-рого элемента, если
ему соответствует элемент др. класса раз-
биения, отличающийся от первого эле-
мента только значением дан-
ного признака (такое соответст-
вие называется оппозицией'). Если такого
соответствия нет, то признак является
классифицирующим для данного элемен-
та. Элементы, различающиеся только
значениями модифицирующего признака,
являются разновидностями более общей
единицы, к-рая изменяется по данному
признаку (принимает разные значения
признака). Напротив, определ. значение
классифицирующего признака является
фиксированным, постоянным для данной
единицы.
Если для большинства элементов кате-
горизуемого множества признак являет-
ся модифицирующим, то и К. в целом на-
зывается модифицирующей, напр. сло-
вопзменит. («флективные») К. (число н
падеж существительного, род, число, па-
деж прилагательного, род, число, лнцо,
время, наклонение глагола). Если катего-
риальный признак является для значит,
числа элементов классифицирующим, то
и К. в целом называется классифицирую-
щей, напр. т. наз. лекенко-грамматич.
разряды (части речи, род и одушевлен-
ность существительного, именные клас-
сы. переходность/непереходность глаго-
ла и т. и.).
Отнесение К. к тому или иному типу
зависит от первоначальной классифика-
ции языковых единиц, а также от того,
что считается «правилом» для данного
класса, а что «исключением»; напр., мож-
но либо считать, что для нек-рых классов
глаголов в рус. яз. К. вида является мо-
дифицирующей (словоизменительной), а
для др. классов глаголов — классифици-
рующей (словообразовательной), либо
принимать одно из двух возможных реше-
ний по отношению к классу глагольных
лексем в целом (в русистике представ-
лены все три решения).
Понятие «К.» восходит к Аристотелю
(см. Античная языковедческая тради-
ция), выделявшему, в частности, 10 К.:
сущность, количество, качество, отноше-
ние, место, время, положение, состояние,
действие и претерпевание (выделение этих
К. во многом повлияло на дальнейшую
инвентаризацию частей речи, членов пред-
ложения, сказуемых н предикатов). Под
понятийной категорией обычно понима-
ется замкнутая система значений нек-рого
универсального семантич. признака или
же отд. значение этого признака безотно-
сительно к степени их грамматикализации
и способу выражения («скрытому» нли
«явному», см. Скрытые категории) в
конкретном языке, напр. говорят о по-
нятийной К. «активности/неактивностн»,
«отчуждаемости/неотчуждаемостн», «це-
ли», «места», «причины» н т. д. В лек-
сикологии выделяют «лексико-
семантические К.», имея в ви-
ду классы типа: «назв. живых существ»,
«назв. профессий», «назв. государств»
и т. п. Если категоризующая сема полу-
216 КАФФА
чает формальное словообразоват. выра-
жение, то К. называется словообра-
зовательной, напр. «имена деяте-
ля» (учи-тель, воз-чик, бег-ун), «умень-
шит. имена» (дом-нк, дым-ок, блин-чнк).
Изучая парадигматнч. отношения в син-
таксисе, мн. исследователи используют
понятия «К. предложения» или «комму-
никативно-грамматические К.», подразу-
мевая дифференциальные семантич.
признаки предложений (типа «целеуста-
новка высказывания», «утвержденне/от-
рицание», «синтаксич. модальность»)
или, реже, отд. значения этих признаков
(«К. отрицания» и др.). Нек-рые иссле-
дователи (напр., Н. Ю. Шведова) говорят
при этом о «фразонзменнтельных К.».
В синтакснч. семантике употребляется
термин «семантик о-синтаксн-
ч е с к и е К.» применительно к реля-
ционным значениям (семантич. ролям)
типа «агентнвность», «орудийность» и
пр. Рассматривая формальную организа-
цию предложения, ряд синтаксистов вы-
деляют «структурно-синтаксические К.»,
т. е. разнообразные типы синтак-
снч. отношений: подчинение, со-
чинение, предикация, атрибут, актант и
пр. Синтаксич. К.«частеречного» характе-
ра используются в нек-рых типах фор-
мальных грамматик, в порождающей
грамматике (см. Генеративная лингвис-
тика, Математическая лингвистика),
где К. понимается как класс синтагм, иг-
рающих одну и ту же синтаксич. роль в
составе более сложных синтагм.
Один из важнейших и наиболее изучен-
ных типов языковых К. — грамматиче-
ские категории, к характерным чертам
к-рых относятся модифицирующий тип
категоризующего признака, его причаст-
ность к синтаксису, «обязательность»
выбора одного из его значений для (сло-
воформ из категоризуемой совокупно-
сти и наличие регулярного способа его
выражения. Наличие всей совокупности
этих свойств обычно является основанием
для безоговорочного признания грамма-
тич. характера К., хотя каждое из них
в отдельности не является ни необходи-
мым, ни достаточным признаком грам-
матич. К. Грамматич. К. выступает как
замкнутая система взаимоисключающих
грамматич. значений, задающая разбие-
ние обширной совокупности словоформ на
непересекающиеся классы. Напр., грам-
матич. значения «единственное число» и
«множественное число» в совокупности
образуют грамматич. «К. числа». По ха-
рактеру грамматич. значений выделяются
номинативные («семантические», «рефе-
ренциальные») К., непосредственно уча-
ствующие в отражении внеязыковой дей-
ствительности, и синтаксич. («реляцион-
ные») К., отражающие лишь способность
словоформ вступать в те или иные син-
таксич. отношения в предложении. По
характеру категориального признака
грамматич. К. подразделяются на к л ас-
си фицнрующне («лексико-грам-
матические», «словообразовательные»),
характеризующие целую лексему и по-
стоянные для нее, и словоизмени-
тельные («собственно грамматиче-
ские»), по к-рым лексема может изме-
няться.
* Есперсен О., философия грамма-
тики, пер. с аигл., М., 1958; С м и р и и ц-
кий А. И.. Морфология англ, языка,
М., 1959; Зализняк А. А., Рус. имен-
ное словоизменение, М., 1967; Блум-
филд Л., Язык, пер. с англ., М., 1968;
Хомский Н., Категории и отношения в
синтаксич. теории, в его кн.: Аспекты теории
синтаксиса, пер. с англ., М.. 1972; Вино-
градов В. В.. Рус. язык. (Грамматич.
учение о слове), 2 изд.. М., 1972; Глад-
кий А. В., Категориальные грамматика,
в его кн.: Формальные грамматики и языки,
М., 1973; Бенвенист Э., Категории
мысли и категории языка, в его кн.: Общая
лингвистика, пер. с франц., М., 1974; Бов-
дарко А. В.. Теория морфологич. кате-
горий, Л., 1976; Л а Йон з Дж., Введение
в теоретич. лингвистику, пер. с англ., М.,
1978; Булыгина Т. В., Грамматич. и
семантич. категории и их связи, в ки.:
Аспекты семантич. исследований, М., 1980;
Степанов Ю. С., Имена. Предикаты.
Предложения, М..	1981; Москаль-
с к а я О. И., Проблемы системного описа-
ния синтаксиса, 2 изд., М.. 1981; Гак В. Г.,
Теоретич. грамматика франц, языка, т. 1,
Морфология, т. 2, Синтаксис, 2 изд., М.,
1986; см. также лит. при статьях Понятийные
категории. Грамматическая категория,
Части речи. Т. В. Билыгина, С. А. Крылов,
КАФФА (кэфа, кафичо) — один из омот-
ских языков. Распространен в пров.
Кэфа на Ю.-З. Эфиопии. Число говоря-
щих ок. 380 тыс. чел.
Для консонантизма характерно наличие
палатального п, ряда аффрикат и глотта-
лнзованных р, t, ё, к’ и отсутствие уву-
лярных и лабиалнзов. фонем; фоноло-
гически релевантна геминацня. Вокализм
типичен для омот. языков. Грамматич.
категории имени: число (мн. ч. противо-
поставлено немаркированной в отношении
числового значения форме, употребляю-
щейся там, где число упоминаемых объек-
тов несущественно либо явствует из кон-
текста) и падеж (общий, аккузатив, при-
именной генитив, датив, локатив и инст-
рументалис). Прилагательные как особая
часть речи не выделяются. Среди местои-
мений различаются указательные (два,
по степени удаленности), вопросительные
и личные, склоняющиеся по падежам.
Функции притяжат. местоимений вы-
полняют личные, помещаемые в препози-
ции к определяемому. В глаголе разли-
чаются категории лица-числа субъекта,
породы, времени (3 времени в индикати-
ве), наклонения (индикатив, императив,
юссив, кондиционалис), статуса (аффнр-
матив-негатив) и глагольного падежа (пре-
дикатив, общий, релятнв, концесснв и об-
щекосвенный). Осн. средство слово- и
формообразования —суффиксация, зна-
чительно реже используется редуплика-
ция-корпя (образование мн. ч. имени и
глагольного итератива). Порядок слов в
предложении не отклоняется от общеку-
шитского. Именная предикация оформля-
ется с помощью неизменяемой связки.
Язык бесписьменный, используется при
внутрнэтнич. общении.
• Сети) li Е., Studi etiopici. IV. La
lingua caffina, Roma, 1951; Fleming H.,
Kefa (Gonga) languages, в кн.: The Non-Semi-
tic languages of Ethiopia, East Lansing (Mich.),
1976, p. 351—76.	T. Л. Ветошкина.
КАШМИРИ — один из дардских языков.
Распространен в Кашмирской долине
(Сев. Индостан). Число говорящих ок.
3,4 млн. чел. Офиц. язык штатов Джамму
и Кашмир в Индии. Диалекты: собствен-
но кашмири (лежащий в основе лит. язы-
ка), каштавари, погулн, сираджи, рамба-
ни.
Осн. фонетич. черты: корреляция глас-
ных по длительности, 3 ступени подъе-
ма в среднем ряду (типа а—э—ъ); консо-
нантизм характеризуется трехчленной сис-
темой аспирации (типа t—t”—d), корре-
ляцией церебральности и непересекающи-
мися корреляциями палатализации и ла-
биализации (типа t—t'—1°, t—t'—1“).
В морфологии: четырехпадежная систе-
ма (с особым агентивным падежом — па-
дежом субъекта при перех. и нек-рых др.
глаголах активной семантики) имен муж.
рода ед. ч. при трехпадежной системе
(без агентивного) большинства остальных
имен; 2 рода (муж. и жен.); 3 видовые се-
рнп глагольных форм. Для синтаксиса
характерно эргативное построение пред-
ложения с перех. глаголами в прош. вре-
менах нейтрального н результативного
видов.
Письм. традиция с 13—14 вв., первое
датиров. сочинение — 15 в. Традицион-
ная письменность на основе графики ша-
рада и нагари (см. Индийское письмо', но-
сители диалекта каштавари использова-
ли разновидность такари), современная —
гл. обр. на основе араб, алфавита с до-
полнит. знаками.
* Захарьин Б. Л., Эдельман
Д. И., Язык кашмири, М., 1971; 3 а-
х а р ь и н Б. Л.. Строй и типология языка
кашмири, М., 1981; Grierson G. А.,
A manual of the Kashmiri language, v. 1—2,
Oxf., 1911 (repr. Rohtak — Jammu — Luck-
now, 1973): его ж e, A dictionary of the
KSshmiri language, pt 1—4, Calc., 1916—32.
Д. И. Эдельман.
КВА ЯЗЫКИ — подсемья в составе
семьи нигеро-конголезских языков, рас-
пространенных на В. Кот-д’Ивуар, в
Гане, Того, Бенине, Либерии, юго-зап.
и вост. Нигерии. Число говорящих ок.
67 млн. чел. По классификации Дж. X.
Гринберга, выделяются след, группы и
языки: кру; западные ква, средн к-рых
наиболее крупные объединения — акан
(тви-фанти), затем эве (эвегбе), тан, адан-
гме; йоруба; нупе; эдо; ндома; игбо; ид-
жо.
Языки тональные, тоны фонематичны,
кол-во тонов варьируется по языкам от 2
до 4. Кроме тонов высокого, низкого,
среднего отмечают падающий и повышаю-
щийся. Тоновая система «ступенчатая»:
каждый слог на единицу тона выше или
ниже соседнего (кроме эве). Переходы от
тона к тону плавные. В нек-рых К. я.
тон выражает грамматич. значения: н
тан — императив, перфект, имперфект; в
нупе — генитив, в эве — функции под-
лежащее/дополненне н т. д. Развит во-
кализм. В большинстве К. я. 7 гласных
фонем (а, о, о, е, е, i, и), в акан также
и, i, в нгбо отсутствует е. Для всех К.я.
характерны лабио-велярные двухфокус-
ные gb, 1ср. Во мн. языках (йоруба, нупе,
иджо, эве и др.) распространена назали-
зация гласных. Дифтонги отсутствуют,
долгота не является дифференцирующей,
динамич. ударение не отмечено. В не-
к-рых языках существует гармония глас-
ных (2 системы гласных звуков разных
уровней подъема, к-рые взаимодейству-
ют между собой).
К. я. относятся к языкам изолирую-
щим; слова грамматически не оформлены,
грамматич. значения выражаются в осн.
лексически и синтакснческн. В роли слу-
жебных выступают значимые слова, близ-
кие по смыслу к данной грамматич. ка-
тегории. Основа лексики — корни со
структурой CV. Слова имеют обобщенное
значение, для их конкретизации исполь-
зуются два н более слова («цепочки»).
Некорневые слова образуются путем уд-
воения, деривации н словосложения.
Сложные слова и словосочетания принци-
пиально неразличимы, т. к. составлены по
единым сиитаксич. законам. При удвое-
нии первый гласный сужается (ср. эве:
gbo ‘сосать’, gbugba ‘сосание’). Четкая
грань есть между классом глаголов н не-
глаголов. Мн. число выражается путем
удвоения, с помощью местоимения 3-го
лица мн. ч. (йоруба, игбо), аффиксами
(тви, нупе). Генитнв выражается пози-
цией. Предложение двусоставно. Сннтак-
еич. единицы вычленяются с помощью стя-
жения: строгий порядок слов, нерасчле-
нимость, рамочность конструкции. Отд.
слова именной цепочки могут выразить
множественность, единичность, посессив,
предложные отношения, в глагольной
цепочке — вид, модальность, ориента-
цию (глаголы движения), сравнение,
объектные отношения, качественно-ко-
личеств. характеристики, отношения при-
чнна/следствие н т. д. Грамматич. време-
на отражают иное по сравнению, напр.,
с индоевроп. языками восприятие реально-
сти: события описываются как реальные
нли гипотетические. Развита система ви-
дов. Формы пассива отсутствуют. Ак-
тивный и средний залоги выражены син-
таксически (акан, йоруба), путем упо-
требления или отсутствия дополнения.
Каждое дополнение связано с одним из
глаголов цепочки. Для выделения эмфа-
тической именной части предложения
существует препозиционный сегмент —
«тема» (тви, йоруба).
Письменность была введена миссионе-
рами в сер. 19 в. на основе латиницы. На
мн. диалектах ведется преподавание в на-
чальной школе, имеется учебная, релнг.
лит-ра, записи легенд. На крупных язы-
ках (твн, йоруба, игбо) ведется радиове-
щание, издается пресса, худож. лит-ра.
* Яковлева В. К., Язык йоруба, М.,
1963; Мая нц В. А., Глагольная цепочка
в языке йоруба..., «Тр. ин-та этнографии
АН СССР». 1971, т. 96; Ф и х м а н Б. С..
Язык игбо, М., 1975; Ellis А. В., The
Tshi-speaking peoples of the Gold Coast of
West Africa, L.. 1807; Westermann D.,
A study of the Ewe language, L., 1930; Wei-
mers W., A descriptive grammar of Fanti,
«Language», 1946, v. 22, № 39; Green M.,
I g w e G. E., A descriptive grammar of Igbo,
B., 1963; BamgboSe A., A grammar of
Yoruba, Camb.. 1966; Smith N., An outline
grammar of Nupe, L., 1967; William-
son K., A grammar of the Kolokuma dialect
of Ijo, Camb., 1969; Westermann D.,
Bryan M. A.. The languages of West Afri-
ca, L., 1970; Carrell P. L.. A transforma-
tional grammar of Igbo, Camb., 1970; Ste-
wart J. M., Niger-Congo, Kwa, CTL,
v. 7, Hague, 1971; H ё r a u T t G.. The Kwa
languages, в кн.: Inventaire, des etudes lin-
guistiques sur les pays d'Afrique Noire d’ex-
pression fran;aise et sur Madagascar, P.,
1978.
Abraham R., Dictionary of modern
Yoruba, L., 1958.	В. А. Маянц.
КВАЗИАЛФАВЙТНОЕ ПИСЬМО
(консонантное письмо) — слоговое пись-
мо, состоящее из знаков, каждый из
к-рых выражает один определенный со-
гласный с произвольным или нулевым
гласным. В К. п. одни и тот же знак пе-
редает звукосочетания Са, Се, Ci, Си,
Со, Со. Как исходное значение знака
обычно рассматривается «согласный +
+ а». К. п. было изобретено западными
семитами во 2-м тыс. до н. э., видимо,
с учетом опыта др. письменностей Среди-
земноморья (египетской, крнто-микен-
ской, лувийской иероглифической) и,
возможно, на основе протооиблского сло-
гового письма. Засвидетельствовано с кон.
2-го — сер. 1-го тыс. до н. э. (клинообраз-
ное угаритское письмо, линейные синай-
ское, финикийское, юж.-аравийское н др.
аравийские виды письма). Из всех пись-
менностей К. п. является наиболее эко-
номной по числу употребляемых знаков
(букв) н скорости изучения, но тексты,
писанные К. п., были трудны для одно-
значного прочтения, особенно до введе-
ния словоразделов. В дальнейшем К. п.
было усовершенствовано либо путем вве-
дения матрвс лекционис (в зап.-семнт.
письменностях), либо путем модификации
форм букв для согласных в зависимости
от сопровождающего гласного (в эфиоп.,
инд. письменностях). Матрес лекционис
применялись либо факультативно (в фи-
никийском, др.-еврейском, арамейском),
либо систематически (в араб, письме).
К. п. было заимствовано народами М»
Азии 1-й пол. 1-го тыс. до н. э., а также
греками (9—8 вв. до н. э.)( к-рые пере-
делали, его в алфавит, т. е. в систему
письма, обозначающую как согласные,
так и гласные фонемы отд. буквами.
-	„	И W. Льяконов.
КЕЛЬТИБЁРСКИИ ЯЗЫК — один из
кельтских языков, ныне мертвый язык
кельтских племен, населявших центр,
часть Пиренейского п-ова н пришедших
туда, по-видимому, несколькими волна-
ми в течение 7—6 вв. до н. э. По факту
сохранения старого лабио-велярного К. я.
относят к т. наз. q-ветви кельт, языков.
К. я. отмечен крайне архаичными чер-
тами: в фонологич. системе сохранен ста-
рый дифтонг *ei, старый *ё (перешедший
в I в др. кельт, языках), интервокальные
-S-, -w- и т. д.; в морфологии имеется ге-
нитив на -о (из индоевроп. аблатива на
*-6d), номинатив мн. числа на -os; воз-
можно, сохранялись инструменталис и
локатив. В глагольной системе отмеча-
ются и специфич. инновации: «агглютина-
тивная» флексия -tus в 3-м л. мн. ч. пре-
терита н императива. Весьма архаичен
синтаксис: свободный порядок слов,
двойной союз -сие ‘н’ при однородных
членах предложения, двойной разделит,
союз -ие ‘или’, относит, предложения с
союзами io- и сиа- и т. п. Показательно
сохранение лексем, имеющих соответ-
ствия лишь в индоиран, языках: союз
uta ’также’, суш. boustom ‘стойло для ко-
ров’ и др. Изучение К. я. затруднено по
иеск. причинам: малое число надписей
(многие представляют собой монетные ле-
генды), их фрагментарный характер.
Нек-рые записаны лат. алфавитом, но
большинство — нбернйскнм письмом,
мало приспособленным для К. я., т. к.
оно не передавало противопоставления
звонких н глухих смычных, вследствие
чего не отражались консонантные группы,
невозможна была передача согласного ис-
хода слова, за исключением сонантов и
-s. Материалы К. я. крайне важны для
сравнит.-нет. изучения как кельт, язы-
ков, так н индоевропейских в целом.
* Le Jeune М.. Celtiberica, Salamanca,
1955; Scbmoll U., Die Sprachen
der vorkeltischen Indogermanen Hispaniens
und da.s Keltiberische. Wiesbaden, 1959;
Schmidt К. H.. On the Celtic languages or
continental Europe, «Bulletin of the Board
of Celtic Studies», 1979, v. 28. p. 189—205.
А. А. Королев,
КЕЛЬТОЛОГИЯ — комплекс гуманитар-
ных дисциплин, изучающих языки, лите-
ратуру, историю, этнографию и археоло-
гию кельтских народов. Лингвистич. К.
занимается изучением кельтских языков.
Представление о геиетнч. единстве
кельт, языков восходит к нач. 17 в., ког-
да Дж. Дэвнс («Валлийско-латинский
словарь», 1632) проводил лексич. парал-
лели между бриттскнми языками и ир-
ландским языком. На иауч. основу срав-
нение кельт, языков и установление зако-
номерных соответствий между ними было
поставлено Э. Луйдом, к-рый привлек
также известные к тому времени факты
галльского языка н определил нек-рые
фонетич. соответствия с лат. яз. и др,-
греч. яз.; его «Британская археология»
(1707), в к-рой приводятся сравнит, сло-
вари, тексты н грамматич. очерки всех
островных кельт, языков, не утратила
науч, значения. Становление индоевро-
пеистики как науки дало новый стимул
к изучению кельт, языков; принадлеж-
ность их к индоевроп. языкам была уста-
новлена в работах Дж. К. Причарда
КЕЛЬТОЛОГИЯ 217
(1831), А, Пикте (1837) и Ф. Боппа
(1838); последний, в частности, показал,
что такое «неиндоевроп.» явление, как
начальные мутации согласных, восходит
к первонач. внешнему сандхи на стыке
слов.
Основателем К. как науки является
И. К. Цейс, к-рый опубликовал в 1853
сравнит.-ист. труд «Grammatica Celti-
са» (2 изд., переработанное и допол-
ненное Г. Ф. Эбелем, 1871), где впервые
были установлены строго закономерные
фонетич. соответствия между кельтскими
и др. индоевроп. языками и намечены осн.
контуры сравнит.-ист. морфологии. Во
2-й пол.19 в. особенно интенсивно разви-
валась ирландистика.что было обусловле-
но как архаичностью ирл. яз., так и
обилием сохранившихся памятников.
У. Стокс н С. Дж. ОТрейди в Ирландии,
Э. Виндиш, Г. Циммер, К. Мейер н
М. Нетлау в Германии, Г. И. Асколи в
Италии, А. Гедо и А. д’Арбуа де Жю-
бенвиль во Франции публикуют др,- н
ср.-нрл. тексты, работы по яз-знанию и
истории лит-ры. Центром кельтологии,
исследований становится основанный Гедо
в 1870 в Париже жури. <Revue celtique».
Публикуются также памятники валлий-
ского, корнского и бретон. языков
(Стокс, Э. Эрно. Ж. Лот, Дж. Эванс,
Дж. Рис). Рис впервые собрал и издал
сохранившиеся галльские надписи. В
1894 Стокс опубликовал этимологии.
<Древнекельтский словарь», к-рый, одна-
ко, уже для того времени был крайне не-
полон и не соответствовал уровню дости-
жений компаративистики. Собирание и
изучение др.-ирл. текстов 8—9 вв. было
завершено монументальным «Thesaurus
Palaeohibernicus» (т. 1—2, 1901—03), из-
данным Стоксом и Дж. Строном.
Нач. 20 в. характеризуется стремле-
нием осмыслить опубл, материал. В 1908
вышла синхронная грамматика др.-ирл.
яз. Ж. Вандриеса, в 1909 — справочный
труд Р. Турнейзена по др.-ирл. яз., ори-
ентированный на сравнит.-ист. аспект.
Истории валлийского яз. посвяшено «Вве-
дение в староваллийский язык» (1908)
Строна и «Валлийская грамматика, ис-
торическая и сравнительная» (1913)
Дж. М. Джоунза; недостатки последней
подверглись критике в серии статей Лота
в «Revue celtique» (1914—15). X. Педер-
сен выпустил «Сравнительную грамма-
тику кельтских языков» (1909—13),
где учтены в максимально полном объе-
ме факты всех кельт, языков, полученные
в результате исследования как пнсьм.
памятников, так н живых языков н диа-
лектов, дана картина развития фонетич.
н морфологич. систем как в обтекельт.
период, так н на протяженнн докумен-
тиров. истории кельт, языков.
В 1-й пол. 20 в. особую роль в К. сыг-
рали работы Турнейзена и А. Уильямса.
Турнейзеи начал кельтологич. исследова-
ния еще в 80-х гг. 19 в., когда им были
установлены акцентные причины большой
разницы в фонетич. облике др.-нрл. при-
ставочных н бесприставочных глаголов;
он тщательно изучил кельт, лексич. суб-
страт в совр. романских языках. С нач.
20-х гг. 20 в. он приступил к изучению
языка др.-ирл. законов, текст к-рых в
основном был опубликован или транс-
крибирован еще в 50—70-х гг. 19 в.
IB. О’Донованом и Ю. О’Каррн. Приме-
нив к текстам выводы, полученные исто-
риками сравнит, права, в сочетании с
методами филологии, критики текста и
чисто лингвистич. анализа, Турнейзен
218 КЕЛЬТСКИЕ
показал, что почти все предшествовавшие
интерпретации законов были неверны и
что язык нх обнаруживает архаизмы и
морфологии и синтаксисе, уже не отме-
чаемые в текстах 8 в. Ученый выявил в
законах неск. хронологии, пластов, са-
мый поздний нз к-рых относится ко 2-й
пол. 7 в.; самый ранний представлен фор-
мулами и юрндич. максимами обычного
права, возможно, восходящими к сер.
6 в. Филология, анализ рукописной тра-
диции позволил Турнейзену выдвинуть
гипотезу о том, что лат. графика исполь-
зовалась для ирл. яз. уже в сер. 6 в.
Грамматика (1909) Турнейзена трактует
лишь материал классического др.-нрл.
яз. 8—9 вв., однако ученый в 1940 гово-
рил о необходимости выявления и изуче-
ния архаических текстов 6—7 вв. с целью
создания принципиально новой грамма-
тики.
Уильямс сосредоточил внимание на
бриттских языках и особенно на валлий-
ском яз. В 20-х гг., анализируя поэтич.
произведения, традиционно приписывав-
шиеся валлийским бардам 6 в., он уста-
новил, что в ряде случаев традиция соот-
ветствует действительности; так, перво-
нач. ядро поэм Анейрина восходит к
кон. 6 в., так же как и 12 поэм Талиесина.
Ранняя датировка части традиционной
поэзии вызвала дискуссию; К. Джэксон
привел убедит, доводы, в т. ч. основанные
на лингвистич. данных, в пользу того, что
основа пнкла поэм Анейрина «Гододин»
действительно относится к кои. 6 в., хо-
тя в фонетических и частично в морфоло-
гич. аспектах они сильно модернизиро-
ваны и, скорее всего, подверглись перера-
ботке в 8 в. Т. о., одной из важных задач
совр. К. является реконструкция текстов,
первонач. составленных на архаических
ирл. и валлийском языках.
Новые перспективы в исследовании
древнейших памятников кельт, языков
открыло в 1918 изучение Вандриесом спе-
цифич. совпадений индоиранских, ита-
лийских н кельт, языков в сфере соци-
альной, сакральной и поэтич. лексики.
В этом же направлении велись иссле-
дования М. Диллона, А. и Б. Рисов,
П. Мак-Каны. Последнему удалось до-
казать, что т. наз. риторич. части др.-нрл.
саг представляют собой весьма древние
тексты, сохранившиеся в устной передаче
и записанные, по-видимому, уже тогда,
когда они были практически непонятны
писцам. Указанные направления нашли
отражение в работах К. Уоткинса по
кельт, синтаксису и метрике. Факты
архаического ирл. яз. находят прямые
соответствия в др.-хеттскнх и ведич,
текстах, несмотря на разрыв в 2 тыс.
лет.
В 70—80-х гг. вновь привлекли к себе
внимание континентальные кельт, языки,
на к-рых были обнаружены новые текс-
ты. Слоговое иберийское письмо, к-рым
записано большинство памятников кельт-
иберского языка, было дешифровано еше
в 20-х гг. исп. археологом М. Гомесом
Морено; критика его дешифровки Г. Шу-
хардтом надолго задержала прогресс
в этом направлении, лишь в 40-х гг.
А. Товару удалось подтвердить правиль-
ность дешифровки. Обнаруженная в
1970 пространная надпись на кельтибер.
яз. дала новый материал. Этому языку,
а также лепонтийскому и галльскому по-
священы работы М. Лежёна, К. X. Шмид-
та, Л. Флёрио. Новые находки усиливают
роль фактов континентальных кельт, язы-
ков при реконструкции общекельт. со-
стояния, а также при верификации дан-
ных, полученных методом виутр. рекон-
струкции.
В кельт, лексикографии к сер. 10-х гг.
20 в. др.- и ср.-ирл. языки были представ-
лены лишь частичными и фрагментарны-
ми собраниями материалов. Новоирл. яз.
нашел отражение в относительно полном
словаре П. Диннина, равным образом
как и шотландский язык и мэнскнй. Име-
лись также словари для бретон. и кори,
языков. Лексич. материал древних бритт-
ских языков был представлен в «Словаре
старобретонского языка» (1884) Лота.
Валлниско-англ. и валлийско-лат. слова-
ри издавались еще с кон. 16 в., наиболее
полным из них был валлийско-англ, сло-
варь (1803) У. Оуэна Пью, к-рый, однако,
изобиловал ошибками н неточностями.
В кон. 19 в. появляются словари и описа-
ния живых диалектов кельт, языков;
первым из них было описание диалекта
Аранских о-вов Ф. Н. Фииком (1899),
за к-рым последовали описания Э. Куиг-
гина, А. Соммерфельта н др. Жи-
вые валлийские диалекты описывались
Г. Суитом, О. Файнсом Клинтоном, бре-
тонские — Лотом, Эрно, Ж. Доттеном.
Но лишь с 50-х гг. 20 в. начали регулярно
выходить полные научные синхронные
описания живых диалектов н говоров;
наиболее известны методологически стро-
гие и четкие описания фонетики ирл.,
бретон. и валлийских диалектов Соммер-
фельта, шотл. диалектов М. Уфтедаля,
фонетики мэнскогояз. (поданным послед-
них носителей) Джэксона и 4-томный
«Атлас ирландских диалектов» Г. Вагне-
ра, где также имеются сведения по мэн-
скому и по юго-зап. шотл. диалектам.
Детальное описание ваннского диалекта
бретон. яз. на о. Груа дано Э. Тернесом.
в Калыгин В. П., К о р о л е в А. А.,
Кельт, языки, в кн.: Сравнит.-ист. изучение
языков разных семей. Задачи и перспективы,
М., 1982; Thu rneysen R.. Die keltische
Sprachen, в кн.: Geschichte der indogermani-
schen Sprachwissenschaft. T1 2. Bd 1, Strass-
burg. 1916; Pokorny J.. Keltologie,
в кн.: Wissenschaftliche Forschungsbericnte,
Bd 2. Bern, 1953; Me id W., Old Celtic
language. CTL. 1972, v. 9. А. А. Королев.
Материалы, поев, исследованию кельт,
языков, кроме общелингвистич. журналов
(см. Журналы лингвистические') публикуют-
ся в специализпров. журналах ряда стран:
«Zeitschrift fiir keltische Philologie (Halle —
Tubingen, Германия, ФРГ, 1896—); «Bul-
letin of the board of Celtic studies» (Cardiff,
Великобритания, 1921—); «Scottish Gaelic
studies» (Великобритания, место изд. разл.,
1926—); «Etudes celtiques» (P.. 1936—);
«Celtica» (Dublin, 1946—); «Lochlann: A Re-
view of Celtic studies» (Oslo, 1958—); «Studia
Celtica» (Cardiff, Великобритания, 1966—).
E. А. Хелимский.
КЁЛЬТСКИЕ ЯЗЫКЙ — группа язы-
ков индоевропейской семьи (см. Индо-
европейские языки). В 1-м тыс. до н. э.
К. я. были распространены на значит,
части Европы (ныне это часть Германии,
Франции, Великобритания, Ирландия,
Испания, Сев. Италия), доходя на В.
до Карпат и через Балканы до М. Азии.
Позднее зона их распространения сильно
сократилась; языки мэнский, корнский,
кельтиберский, лепонтийский, галльский
вымерли, живыми К. я. являются ир-
ландский, гэльский, валлийский и бре-
тонский. В совр. кельтологии принято
делить К. я. либо по география, призна-
ку — на континентальные и островные,
либо по признаку фонетическому —раз-
личному рефлексу индоевроп. лабио-ве-
лярного *kw, к-рое в островных К. я. в
гойдельской подгруппе (ирландский, гэль-
ский, мэнский)отражается как 1с, а в бритт-
ской подгруппе (валлийский, корнский,
бретонский) дает р. Из континентальных
К. я. кельтиберский принадлежит к
q-ветви, а лепонтийский и галльский —
к р-ветви, хотя в галльском есть свнде>
тельство пережиточного сохранения ин-
доевроп. *к" (ср. Equos — назв. месяца
из галльского календаря).
Представляя собой особую группу,
К. я. вместе с тем имеют разнообразные
связи с разл. иидоевроп. языками. Бли-
же всего они стоят к италийским язы-
кам, с к-рыми ряд ученых объединяют
их в одну нтало-кельт. группу. А. Мейе
полагал, что италийские н К. я. отдели-
лись от общеиндоевроп. праязыка одно-
временно и поэтому представляют одни
и тот же иидоевроп. дналект. Общие для
них особенности: род. падеж ед. ч. на -i
в склонении существительных с основой
на -о- (нрл. огамнч. MAQI, галльское
Segomari, лат. domini), формы глаголов
отложительных и глаголов со средним или
страдат. значением (др.-нрл. 1-е л. ед. ч.
наст. вр. изъявит, наклонения labrur
‘говорю’, ср. с лат. loquor). Др.-нрл. фор-
мы глагола в наст. вр. сослагат. наклоне-
ния на -а- имеют точное соответствие в
лат. яз.: 1-е л. ед. ч. scribam ‘писал бы’,
1-е л. мн. ч. scribamus наряду с изъявит,
наклонением основы иа -о-/-е- scribo.
Оба типа сослагат. наклонения на -3-
н -s- родственны формам аориста др.
иидоевроп. языков.
Резкие отклонения от древнего нндоев-
роп. типа свойственны островным К. я.:
многочисл. комбинаторные фонетич. из-
менения (аспирация, леннцня, палатали-
зация и лабиализация согласных), впо-
следствии частично закрепившиеся как
ист. чередования; инфиксация местоиме-
ний в формах глагола, т. наз. спрягаемые
предлоги; специфич. употребление от-
глагольных имен (называемых в кельто-
логии инфинитивами), сохраняющих
именное управление, иногда примыкаю-
щих к глаголу в словообразоват. отноше-
нии, но не входящих в глагольную па-
радигму; порядок слов в предложении по
схеме VSO. Эти и мн. др. черты грамма-
тич. строя выделяют К. я. средн других
иидоевроп. языков. Нек-рые кельтологи
(Ю. Покорный, Г. Вагнер) объясняли
своеобразие К. я. влиянием на них неин-
доевроп. субстрата, однако большинство
лингвистов (Д. Грин, Ф. Кортландт,
В. Майд) считает вышеуказанные черты
островных К. я. ист. инновациями на том
основании, что в континентальных К.я.,
а также, видимо, в архаичном нрл. яз.
подобные явлеиня отсутствовали. На про-
тяжении истории строй живых К. я. пре-
терпел значит, изменения. Др.-ирланд-
ский отличался оппозицией личных окон-
чаний глагола — абсолютных и конъюнк-
тиых — в глагольных временах презенса,
футурума, претерита индикатива, пре-
зенса субъюнктнва, где простой глагол
имел абсолютную форму, только если
ему предшествовал союз или модальное
наречие b£s ‘возможно’. Однако, начиная
со времени ср.-ирл. яз., постепенно выра-
батывается единая глагольная парадигма
и противопоставление абсолютных и
конъюнктных форм глагола утрачивает-
ся. По мнению ряда кельтологов (К. X.
Шмидт, Г. Льюис), континентальные К.
я. сохранили ряд архаичных черт, что по-
могает выяснить последовательность ист.
Изменений во всей группе К. я. В лепон-
тийском (частично также в кельтнберском
и галльском) сохранилось конечное -ш,
к-рое совпало с -п в других К. я. Боль-
шинство галльских надписей имеет поря-
док слов SVO, в кельтнберском (надпись
из Боторриты) — SOV, возможно, что
характерная для островных К. я. после-
довательность VSO явилась результа-
том распространения одного из возмож-
ных для иидоевроп. языков типов по-
строения предложения, а для протокельт-
ского надо принять реконструкцию SOV,
что равно немаркированной (конечной)
позиции глагола в протоиндоевропейском.
Континентальные К. я. известны по
разл. источникам (иберийским, этрус.,
греч., лат.), датированным примерно
5 в. до н. э. — 4 в. и. э. и подтвержда-
ющим принадлежность фиксиров. язы-
ков к группе К. я. Эти источники ограни-
чены надписями, глоссами, монетными ле-
гендами. Старейшие надписи на кельти-
бер. яз. от 3—1 вв. до и. э. выполнены т.
наз. иберийским письмом. Более поздние
надписи (гл. обр. иа камнях) выполнены
лат. алфавитом. Сохранилось ок. 70 над-
писей на лепонтийском яз. (р-н Сев. Ита-
лии) от 3—2 вв. до и. э.; они выполнены
вариантом этрус. письма, так же каки
относящиеся ко 2 в. до н. э. надписи на
галльском яз. из Цизальпинской Галлии.
Галльский яз. представлен также галло-
лат. билингвами, неск. граффити на ва-
зах. Св. 60 надписей из Нарбонской Гал-
лин написаны греч. алфавитом. Памятни-
ки галльского яз. на основе лат. алфавита
(открыто св. 100) б. ч. относятся к н. э.;
наиболее обширны галльский календарь
нз Колиньи и открытая в 1971 надпись из
Шамальера. Памятники континентальных
К. я. играют важную роль в реконструк-
ции общего протокельт, яз. и в выяснении
ист. развития всей группы К. я. в целом.
Из островных К. я. ирландский засви-
детельствован с 4 в. т. наз. огамическими
надписями (см. Огамическое письмо) и
с 7 в. — глоссами на основе лат. алфави-
та. Гэльский яз. ведет начало от языка
ирл. переселенцев, обосновавшихся в Зап.
Шотландии и на о. Мэн в 5—6 вв. Не-
многочнсл. письм. памятники имеются
с 16 в. Мэнский яз. на о. Мэн вымер в
20 в. Валлийский известен со 2-й пол.
6 в.; письм. свидетельства (с кон. 8 в.)
представляют собой валлнйско-лат.
глоссы, личные имена, топонимы и отд.
валлийские фразы в лат. текстах. Близко
стоящий к валлийскому корнский, из-
вестный по письм. данным с кон. 9 в.,
вышел из употребления в 18 в. Бретон, яз.
исторически продолжил язык той части
бриттов, к-рая в 5 в. переселилась из
Британии в Бретань (Франция). Наиболее
ранние письм. памятники бретон. яз. —
глоссы 9—И вв. В начале и. э. бриттские
диалекты были, видимо, распространены
по всей Британии, за исключением р-нов
Шотландии к С. от зал. Ферт-оф-Форт и
р-на Клайда. К. Джэксон считает, что
с кон. 6 в. можно говорить о валлийском,
корнском и бретонском как об отд. язы-
ках. Между корнским и бретонским в об-
ласти фонетики и морфологии так много
сходного, что эти языки могут вместе про-
тивопоставляться валлийскому.
Социолингвистич. статус живых К. я.
различен. Ирл. яз. является офиц. язы-
ком (наряду с англ, яз.) в Ирландии. Вал-
лийский яз., не обладая офиц. статусом,
используется, однако, в прессе и на ра-
дио, преподается как второй язык в шко-
ле (наряду с англ. яз.). Бретонский и
гэльский представляют каждый совокуп-
ность региональных диалектов без устой-
чивой письм. лит. нормы н используются
в бытовом общении.
• Льюис Г., Педерсен X., Крат-
кая сравнит, грамматика кельт, языков,
пер. с англ., М., 1954; Королев Л. А.,
Древнейшие памятники ирл. языка, М., 1984;
Pedersen Н., Vergleichende Grammatik
der keltischen Sprachen, Bd 1 — 2, Gott.,
1909—13; Vendryes J., La position lin-
guistique du celtique, L., [1937]; Jack-
son K., Language and history in early Bri-
tain, a chronological survey of the Bnttonic
languages first to twelfth century, Edinburgh,
1953, repr. 1963, 1971; Indogermanisch und
Keltisch. Kolloquium der Indogermanischen
Gesellschaft, Wiesbaden, 1977. В. H. Яриева.
КЕРЁКСКИЙ ЯЗЬ'1К — один из чукот-
ско-камчатских языков (чукотско;коряк-
ская ветвь). Распространен в Берин-
говском р-не Чукот. авт. округа. На К. я.
говорит ок. 100 чел. Изучен мало: ранее
считался диалектом корякского языка.
В К. я. выделяются майно-пильгинский
и хатырский диалекты.
Наиболее характерные отличия от
близкородств. языков относятся к обла-
сти фонетики. В К. я. сипгармонич. ва-
рианты попарно совпали, в результате
сложилась 4-члеиная вокалич. система
(и, у, а, ы). В системе консонантизма фо-
немы /р/ и /г/ отсутствуют; имеется
поствелярный фрикативный h (наряду
со смычным ?); /т/ в ряде позиций палата-
лизуется (тй > ч, тн> чн); в керекском
/й/ совпали прафонемы *д, *р и *й, в фо-
неме /в’/— *вн ‘в’, Для слоговой струк-
туры характерны стечения согласных,
зияния. Особенность морфологии — осо-
бый показатель наст, времени ку — ц
(как в коряк, яз.). Язык бесписьменный.
* Богораз В. Г.. Чукчи, ч. 1, Л., 1934;
Скорик П. Я.. Керек. язык, в кн.: Язы-
ки народов СССР, т. 5, Л.. 1968.
И. Л. Муравьева.
КЁТСКИЙ ЯЗЫК (устар.— енисейско-
остяцкий язык) — один из енисейских
языков. Распространен по течению Ени-
сея и его притоков от Курейкп до Под-
каменной Тунгуски в неск. изолирован-
ных р-нах. Число говорящих 684 чел.
(1979, перепись). В К. я. обычно выделя-
ют 2 диалекта — пмбатский (в сев. ча-
сти) и сымскнй (в юж. части ареала),
различия между к-рыми значительны.
Однако диалектно обособлены и нек-рые
др. группы (напр., курейские кеты).
Предлагается также иное диал. члене-
ние: юж.-кетский, ср.-кетскпй, сев.-кет-
ский (Г. К. Вернер).
Важнейшие фонетич. и фонологич.
черты: богатый вокализм (10—И фонем),
в консонантизме наличие гортанной смыч-
ки, увулярных и имплозивных соглас-
ных, ограннч. развитие оппозиции звон-
кость — глухость, формирование про-
тивопоставления по твердости — мягко-
сти, простота дистрибуции согласных,
наличие системы тонов. Падежная пара-
дигма регулярна и лвуступеичата: часть
падежей — инструментальный, каритив
(т. наз. лишит, падеж), просекутив (про-
дольный) — образуется от основы им.-
внн. падежа, др. часть (дательный, лока-
тив, аблатив) — от основы род. падежа.
Есть особое посессивное склонение
(нек-рые падежные формы образуются
при помощи падежных форм притяжат.
местоимений). Сохраняются многочисл.
следы именных классов. Глагольная си-
стема отличается исключит, сложностью.
Субъектно-объектные отношения, как
и нек-рые др. категории, выражаются
особыми аффиксами, к-рые могут нахо-
диться в начале, в середине и в конце сло-
ва. Элементы внутр, флексии сочетаются
с агглютинативными аффиксами. Язык
номинативной типологии с остаточными
признаками активного строя и эргатив-
ного строя. В лексике заимствования
из самодийских (гл. обр. селькупского),
тюркских и рус. языков. Разрабатывает-
ся письменность на осн. рус. графики.
• К. рейвов и ч Е. А., Именные клас-
сы и грамматич. средства их выражения в кет-
ском языке. ВЯ. 1961, № 2; е г о ж е. Кет-
ский язык, в кн.: Языки народов СССР,
т. 5, Л.. 1968; его же, Глагол кетского
языка, Л., 1968; Дульзон А. П., Очер-
КЕТСКИЙ 219
ки по грамматике кетского языка, 1, Томск,
1964; его же, Кетский язык, Томск, 1968;
Кетский сборник. Лингвистика, М,( 1968;
Castren М. A., Versuch einer ienissei-
ostjakischen und kottischen Sprachlebre...,
Sankt-Petersburg, 1858; Donner K., Ketica,
[t. 1 — 2], Hels., 1955—58. В. H. Топоров.
КЁЧУА — один из индейских языков
Юж. Америки. Офиц. язык Республики
Боливии (наряду с испанским и айма-
ра) п Республики Перу (наряду с испан-
ским). Распространен в странах Анд-
ского нагорья. Общее число говорящих
12,9 млн. чел., в т. ч. в Перу — 6,75 млн.
чел., Боливии — 2,1 млн. чел. и Эква-
доре — 3,65 млн. чел. Небольшие груп-
пы носителей К. живут в Аргентине, Ко-
лумбии и Чили. Широко представлено
кечуа-исп. двуязычие. Место в генеало-
гнч. классификации неясно. Традицион-
но К. объединяют с языком аймара в ке-
чумарскую (кечумара) семью. М. Сво-
деш включает кечумар. языки в макро-
семью кечуа-чон, Дж. X. Гринберг — в
андскую ветвь андо-экваториальной фи-
лин. Делались попытки генетически свя-
зать К. с алт. языками (Ж. Дюмезиль,
К. Боуда). Однако есть основания счи-
тать его изолированным.
Выделяются 3 группы диалектов: юж-
ная (юж. Перу, Боливия, сев.-зап. Арген-
тина), центральная (центр. Перу) и се-
верная (сев. Перу, Эквадор, юж. Колум-
бия). Генетически сев. диал. группа
является ответвлением южной. Вместе
сев. и юж. диалекты («кечуа А». по
Г. Дж. Паркеру) противопоставлены
центр, диалектам («кечуа Б»), Взаимо-
понимание между носителями нек-рых
диалектов затруднено, поэтому иногда
говорят об отд. кечуан. языках (до 6—
8 языков).
Исконная система гласных содержит
3 фонемы (a, i, и). В диалектах число
гласных может доходить до 6. Особен-
ность нек-рых юж. диалектов (Куско
и Боливии), объединяющая их с языком
аймара,— наличие грех коррелятивных
серий смычных — простые, придыхатель-
ные и смычно-гортанные (напр., tanta
‘совокупность, вместе’ — thanta ‘лох-
мотья’— t'anta ‘хлеб’). Ударение на
предпоследнем слоге. В диалектах с трой-
ными сериями смычных действуют чет-
кие законы распределения ларннгаль-
ных артикуляций в слове.
Грамматич. строй агглютинативно-суф-
фиксальный. Развито именное словоиз-
менение (категории числа, падежа, при-
тяжательности). Для категории лица ха-
рактерна инклюзивность/эксклюзнвность.
Глагол характеризуется субъектно-объ-
ектным спряжением, обилием производ-
ных форм. Строй предложения номи-
нативный, порядок слов фиксирован-
ный (SOV, определение предшествует
определяемому). Употребительны прича-
стные, деепричастные и инфинитивные
обороты. Развиты как сложносочиненные,
так и сложноподчиненные предложения.
В гос-ве инков Тауантинсуйу (15—
16 вв.) К. (на основе столичного диалекта
Куско) выполнял функции офиц. языка,
предположительно существовала письмен-
ность идеографнч. типа. С 16 в. для запи-
си кечуан. текстов применяется лат. ал-
фавит. В 16 — нач. 19 вв. на К. издава-
лась гл. обр. религ. лнт-ра, с 17—18 вв.
создаются драматич. произведения, в
19—20 вв. большого развития достигла
поэзия. В 1954 был разработан единый
алфавит на лат. основе для языков кечуа
и аймара, официально утвержден в
1975.
220 КЕЧУА
• Middendorf Е. W., Das Runa Sinn
oder die Keshua-Sprache, Lpz.. 1890; R i-
vet P., Crequi’Montfort G-.de,
Bibliographic des langues aymara et kicua,
v. 1—4, Р.» 1951—56; Lira J.. La literatura
de los quechuas, Cochabamba, 1961; Par-
ker G. J., Ayacucho Quechua. Grammar
and dictionary. The Hague — Р.» 1969; A 1-
bo X.. Los mil rostros del quechua. [Lima.
1974]; Cusihuaman G. A., Gramatica
quechua; Cuzco-Collao, Lima. 1976; A d e-
laar W. F. H., Tarma Quechua grammar,
texts, dictionary, Lisse, 1977; Cerrdn-
Palomino R.. El quechua: una mirada
de conjunto. Lima, 1980; В ii t t n e r Th. Th..
Las lenguas de los Andes Centrales, Madrid,
1983.
Middendorf E. W., Worterbuch des
Runa Simi oder der Keshua-Sprache. Lpz.,
1890; Lira J. A.. Diccionario kkechuwa-
espanol, [Tucuman, 1945]. E, И. Царенко,
КЕЧУМАРА ЯЗЫКЙ — семья южно-
американских индейских языков. Вклю-
чает языки кечуа и аймара (16,2 млн. го-
ворящих, нз них на аймара — ок.
3,3 млн. чел.). Природа общности обоих
языков не вполне ясна, она может быть
результатом происхождения от единого
праязыка или межъязыковых контактов
еще в доинкскую эпоху (в ряде регионов
распространения кечуа очевиден языковой
субстрат аймара). Генетич. связи с дру-
гими юж.-амер, языками не определены.
Фонетич. системы характеризуются ог-
раниченным вокализмом (в аймара 3—5
гласных, в кечуа 3—6), состав согласных
варынзует за счет смычных и аффрикат
(от 15 до 27 фонем в кечуан. диалектах,
28 согласных в аймара). Значителен
удельный вес сонорных. Фонологич.
структура основ разнообразна: CV, CVC,
CVCV(C) и др., преобладают двухслож-
ные модели. Возможны последователь-
ности из двух согласных, сочетания глас-
ных невозможны. Ударение динамиче-
ское, падает на предпоследний слог.
Морфология агглютинативная, суф-
фиксального типа, с высокой степенью
синтетизма. В плане контенснвной типо-
логии К. я. относятся к номинативным
языкам. Как именное, так и глагольное
словоизменение достаточно развито. Раз-
личаются перех. и неперех. глаголы. Гла-
гол имеет морфологич. категории лица
(различаются инклюзивная н эксклю-
зивная формы 1-го л. ми. ч., возможны
двухличные словоформы), числа, зало-
га, времени, наклонения, категорию спо-
соба действия. Имя прилагательное впол-
не сформировано. Отмечается аффик-
сальное словообразование и композиция
(словосложение). Именное словообразова-
ние богаче глагольного. Преимуществ,
порядок слов в предложении SOV. Разл.
виды определений предшествуют своим
определяемым. Развиты как сложносо-
чиненное, так и сложноподчиненное
предложения (особенно в кечуа). В лек-
сике обоих языков совпадает до одной
трети словарного состава (гл. обр. в его
периферийных пластах). Много заимство-
ваний из исп. яз.
Письменность (иероглнфика) возникла
предположительно еще в доинкскую эпо-
ху. Начиная с 16 в. для кечуа, с 17 в. для
аймара существует письменность на ос-
нове лат. алфавита. К. я. относятся к
наиболее изученным индейским языкам.
История нх исследования начинается с
16 в. Созданы грамматики и словари
(преим. практические). Начат этап срав-
нит. исследования К. я. Особый интерес
представляет проблема становления язы-
ковой общности кечумара.
• Middendorf Е. W., Die Aimara-
Sprache, Lpz., 1891; L a s t r a Y., Cochabam-
ba Quechua syntax, The Hague — P., 1968;
О r r C., L о n g a c r e R. E., Proto-Quechu-
maran, «Language», 1968, v. 44; Par-
ker G. J., Ayacucho Quechua grammar and
dictionary, The Hague — P., 1969; Levin-
sohn St. H., The Inga language, The
Ha$ue — P., 1976; The Aymara Language
in its social and cultural context, Gaines-
ville, 1981.	Г. А. Климов.
кидАньский ЯЗЬ'|К — одни нз мон-
гольских языков, мертвый язык кида-
ней, обитавших в 4—12 вв. на терр. сев.-
вост. Китая и Монголии. На К. я. сохра-
нились эпиграфич. памятники, относя-
щиеся к эпохе киданьского гос-ва Ляо
(916—1125). К. я. пользовался двумя си-
стемами письма — т. наз. большим и ма-
лым, к-рые были составлены по образ-
цу старокит. иероглифич. письма. Счи-
тается, что большое письмо, созданное в
920, состояло из неск. тысяч знаков, пи-
савшихся отдельно, однако конкретные
сведения о ием отсутствуют. Все найден-
ные кнданьские тексты выполнены ма-
лым письмом, введенным в 925 и насчи-
тывающим всего неск. сотен знаков.
Графич. элементы киданьского пись-
ма, общее расположение графем, их кон-
фигурация, направленность строк свер-
ху вниз и слева направо, а также осн.
принципы изменения знаков соответст-
вуют нормам китайского письма и кал-
лиграфии. Вместе с тем большинство
кнданьскнх знаков отличается характе-
ром сочетаемости составных элементов
при напнсанни той или иной графемы в
целом. Кнданьское письмо, в отличие от
китайского, является силлабическим:
в нем неделимая графич. комбинация эле-
ментов (от 2 до 7) образует своеобразный
блок, соответствующий слогу нлн слову,
одно- и многосложному. Другая специ-
фич. черта киданьского письма — на-
личие особых знаков для формантов.
Слова передаются обычно полиграммами,
т. е. целой группой взаимосвязанных меж-
ду собой графич. компонентов, написан-
ных в форме прямоугольника, треуголь-
ника н т. п. Однако нек-рые знаки, буду-
чи идеограммами, могут стоять отдельно,
В результате дешифровки кнданьских
текстов малого письма 11—12 вв. состав-
лен полный каталог графем и их аллог-
рафов, подготовлены прямой и обратный
словари полнграмм с учетом расположе-
ния нх инициальных и финальных эле-
ментов. Формально-функциональный
анализ компонентов графем выявил аг-
глютинативность строя К. я. и постпози-
тивный характер его агглютинации. Ма-
шинная обработка киданьских текстов,
а также сравнит, анализ морфологич. яв-
лений и моделей словоизменения в кидань-
ском и монг. языках подтвердили гипоте-
зу о принадлежности К. я. к монголь-
ским.
9 Рудов ТТ. Н., Проблемы киданьской
письменности. «Сов. этнография», 1963, TJj 1;
Тас ки и В. С., Опыт дешифровки ки-
даньской письменности, «Народы Азии и
Африки», 1963, № 1; Предварит, сообщение
о дешифровке киданьского письма, М., 1964;
Материалы по дешифровке киданьского
письма, кн. 1 — 2, М., 1970; Кара Д.,
Книги монг. кочевников, М., 1972; Tamu-
ra J., Kobayashi Y., Tombs and mural
paintings of Ch’ing-Ling Liao imperial
mausoleums of 11th century A. D. in Eastern
Mongolia, v. 1 — 2, Kyoto, 1952—53; Пэр-
лээ X.. Хятан нар, тэдний монголчуудта!
холбогдсон нь, Улаанбаатар, 1959.
,	Г. Ц. Пюрбеев.
КИДАнЬСКОЕ ПИСЬМО — см. Ки-
даньский язык.
КИКУЙЮ (гнкуйю) — один нз банту
языков. Относится к сев. зоне (по клас-
сификации К. М. Дока) или к зоне Е
(по классификации М. Гасри). Распро-
странен в Кенни (центр, часть). Число
говорящих 4,4 млн. чел. Имеет много ди-
алектов, наиболее значительны: ньери,
ндна, эмбу. меру.
ЗНАКИ КИДАНЬСКОГО ПИСЬМА
Великий
Золото
Государь
Дракон
Конь
Небо
Император
Неба (род.падеж)
День
Один
Императора
(род.падеж)
Написанное;
образованный

Милостивый
Большой
Месяц
Шесть
Год
Двадцать
Почитающий
Кидань (ляо)
(род.падвж?)
	а	е	1	О	U
	Ж	Ж !К	ж	52	лгч
У	0				
W	\(	Т		Ф	
г	0.	4?		Я	д
1		8	Z.	+	
га	й	X			
а		Ф			>;
Р		5		р	
t	h	ж		г	к
к	Т	£		ДА	ж
S	V				
Z»	А			я	
X		<4			
Таблица кипрских слоговых знаков.
Фонетич. особенности: наличие меж-
зубных 5 и 6, долгих гласных, играю-
щих смыслоразличит. роль; в ряде диа-
лектов представлены геминаты. В К.
реализуется Даля закон. Язык тональ-
ный (см. Тон). Грамматич. строй характе-
ризуется наличием согласоват. имен-
ных классов. В отличие от др. языков
этой эоны, в К. представлен однослого-
вой префикс.
Письменность на основе лат. алфавита
с кон. 19 в. На К. издаются газеты, ве-
дется радиовещание, осуществляется
преподавание в начальной школе.
* Armstrong L., Phonetic and tonal
structure of Kikuyu. L., 1940; В a r 1 о w A. R.,
Studies in Kikuyu grammar and idiom, Edin-
burgh. 1960.
Gecaga В. M., Kirkaldy-Wil-
lis W. H.. English-Kikuyv. Kikuyu-English
vocabulary. Nairobi, [19521; Bar low A. R.,
English-Kikuyu dictionary. [Oxf.], 1975.
И. И. Топорова.
КИНЁСИКА (от греч. kinesis — движе-
ние) — совокупность
чимых	_______
ческих движений, входящих в коммуни-
кацию в качестве невербальных компо-
нентов при непосредственном общении
коммуникантов. К. изучается в яз-зна-
нии (гл. обр. в паралингвистике) в связи
с проблемами происхождения языка, а
также в теории общения н семиотике;
рассматривается также лингвостранове-
дением. Описывается в синхронии и в ге-
незисе — как рудимент древнейших форм
общения и как средство становления ре-
чевой деятельности (см. Жестов языки).
Различают универсальные (в т. ч. врож-
денные) и социально обусловленные дви-
жения. Движения первого типа, частично
кинем — зна-
жестов, мимических и пантомими-
общие для человека и
высших животных, яв-
ляются непреднамерен-
ными (эмоциональны-
ми и подражательны-
ми) и изучаются зоо-
психологией в связи
с предпосылками зна-
кового поведения, ис-
пользуются при дрес-
сировке. Функции К.
привлекали внимание
ученых начиная с 19 в.
(Ч. Р. Дарвин, В.
Вундт). Во 2-й пол.
20 в. К. стала предме-
том изучения в яз-зна-
пии. Ее рассматривают
как вспомогат. средст-
во общения, вторичное
относительно номина-
тивной и коммуника-
тивной функций языка
(Г. В. Колшанскяй);
как средство сопровож-
дения речи (вне зна-
чимости) и как зна-
чимый субститут рече-
вых отрезков (Е. М.
Верещагин); как обя-
зательный, всегда зна-
чимый и первичный
(относительно момента
развертывания речи)
невербальный компо-
нент 'коммуникации
(И. Н. Горелов).
• Дарвин Ч., Вы-
ражение эмоций у чело-
века и животных, Соч.,
т. 5, М.. 1953, с. 681 —
923; Николаева
Т. М., Успенский
Б. А., Яз-знание и пара-
лингвистика, в сб.; Линг-
вистич. исследования по
общей и слав, типо-
логии, М., 1966; Колшанский Г. В.,
Паралингвистика, М., 1974; Горелов
И. Н., Невербальные компоненты комму-
никации, М., 1980; Tracer G., Para-
language: a first approximation, «Studies in
Linguistics», 1958, v. 13; В i г d w h i s t e 1
R. L.. Kinesics and context, Phil., 1970;
Leonhard K., Der menschliche Ausdruck
in Mimik, Gestik und Phonik, Lpz., 1976.
.	И. H. Горелов.
КИНЕТИЧЕСКАЯ РЕЧЬ — см. Жестов
языки,
КЙПРСКОЕПИСЬМО — слоговое пись-
мо из 56 знаков, обозначающих либо
гласный, либо согласный + гласный.
Является потомком кипро-мииойского
письма (одной из разновидностей крит-
ского письма); использовалось для ме-
стного (о. Кипр) «этеокипрского» языка
н для кипрского диалекта греч. яз.; за-
свидетельствовано в надписях 6—4 вв.
до н. э. К. п. ие различает кратких глас-
ных от долгих, глухих согласных от звон-
ких и придыхательных, внутри слова н
в конце артикля ие обозначает носовых
согласных, замыкающих слог. Соглас-
ный с нулевым гласным передается сло-
говым знаком, содержащим гласный, по-
вторяющий гласный соседнего слога, на
конце слова — знаком для согласного 4-о
(a-to-ro-po-se s= anthropos, ka-regar,
to-ko-ro-ne = ton khoron). К. п. вытесне-
но более совершенным греческим пись-
мом.
* Фридрих И., История письма, пер.
с цем., М., 1979.	И. М. Дьяконов.
КИПУ (на языке кечуа quipu — узел) —
узелковое письмо, существовавшее у ря-
да народов Юж. Америки. Возникло в
области Центр. Анд н достигло широкого
распространения в эпоху инков. В гос-ве
ннков Тауантинсуйу (15—16 вв.) име-
лось значит, число профессиональных
кипукамайок («мастеров кипу»). К. пред-
ставляло собой шнурок (или палку) с
привязанными к нему отводными разно-
цветными (цвету придавалось символич.
значение) шнурками, на к-рых на разл.
Кипу,
удалении друг от друга завязывались
узелки. Иногда в узелке укреплялся к.-л.
предмет (кусочек дерева, камень, зерно
КИПУ 221
и т. п.). По мнению одних ученых, К. яв-
лялось чисто мнемонич. приспособлени-
ем, по мнению других — своеобразной
формой письма. По наиболее спорной
концепции, К. содержат тексты хроник,
законов и поэтич. произведений. Суще-
ствует предположение, что К. служили
атрибутом погребального ритуала (древ-
ние К. обнаружены в захоронениях).
* Народы Америки, т. 1, М., 1959; Д и-
рингер Д., Алфавит, пер. с англ., М..
1963; Astete Спосапо S.. Coordinada
investigation del quechua у del kipu, Cuzco,
1960; Kauffman Doig F., Historia
general de los peruanos, t. 1, Lima. 1973. _
Ю. А. Зубрицкии.
КИРГЙЗСКИИ ЯЗЫК —один из тюр-
кских языков. Распространен в Кирг.
ССР, частично — в Наманганской, Ан-
дижанской и Ферганской областях Узб.
ССР, в нек-рых горных р-нах Тадж. ССР,
в соседних с Киргизией р-нах Казах. ССР,
за пределами СССР — в Синьцзян-Уй-
гур. авт. р-не КНР, в зап. р-нах МНР,
на С.-В. Афганистана и Пакистана. Об-
щее число говорящих 2,4 млн. чел.
(в т. ч. в СССР — ок. 1,87 млн. чел.,
1979, перепись). В Кирг. ССР выделяют
2 диал. группы — северную и южную,
по др. классификации,— северную, юго-
западную и юго-восточную, различаю-
щиеся в основном в фонетике и лексике.
Особенности К. я. в фонетике: восьми
кратким гласным фонемам противопо-
ставлены восемь долгих (долгота вторич-
ная), последовательно выдержан сингар-
монизм, в анлауте характерна звонкая
аффриката ж[дж], соответствующая на-
чальным й-/ж-/дь-... других тюрк, языков;
в ауслауте из звонких согласных возможен
лишь фрикативный однофокусный г/г/.
Морфология типичная для тюрк, языков.
Указат. местоимения имеют, как прави-
ло, две формы — с конечным -л и без него
(бул/бу ‘этот’). Отрицат. аспект глагола
образуется при помощи аффикса -ба-...,
но в нек-рых случаях может быть выра-
жен аналитически, при помощи отрица-
тельного слова «змее». В лексике значит,
пласт образио-подражат. слов. В лит.
языке, в основу к-рого лег сев. диалект,
незначит. кол-во араб, и перс, заимство-
ваний, много заимствований из рус. яз.
Обогащение лексики лит. языка проис-
ходит в оси. за счет собств. средств К.
я., в 60—80-х гг. усилился приток слов
из юж. диалектов. В синтаксисе развиты
аналитич. глагольные конструкции. Для
сложноподчиненного предложения нети-
пична союзная связь компонентов, чаще
используется морфологич. оформление
сказуемого придаточного предложения.
Нац. письменность создана в 1924 иа
основе араб, алфавита, после 1926 на ла-
тинице, с 1940 — на рус. графич. основе.
* Юнус алиев Б. М., Кнрг. язык,
в кн.: Языки народов СССР, т. 2, Тюрк,
языки, М., 1966 (лит.).
Кирг.-рус. словарь, сост. К. К. Юдахин,
М.. 1940; 2 изд., М.. 1965; Рус.-кирг. словарь,
М.. 1957; Кыргыз тплинии фразеологиялык
сездугу. Фр.. 1980; Карасаев X.,
Накыл сездер. Фр., 1982. Л. И. Лебедева.
КИРЙЛЛИЦА — одна из двух древней-
ших славянских азбук (ср. Глаголица).
Название восходит к имени Кирилла (до
принятия монашества — Константина),
выдающегося просветителя и проповед-
ника христианства у славян. Вопрос о
времени создания К. и о ее хронология,
соотношении с глаголицей нельзя считать
окончательно решенным. Нек-рые иссле-
дователи предполагают, что К. была соз-
дана Кириллом и его братом Мефодием
(«первоучителями славянскими») в 9 в.,
222 КИРГИЗСКИЙ
ранее, чем глаголица. Однако б. ч. специ-
алистов считает, что К. моложе глаголицы
и что первой слав, азбукой, к-рую созда-
ли Кирилл и Мефодий в 863 (или 855),
была глаголица. Создание К. датиру-
ют эпохой болг. царя Симеона (893—927),
вероятно, она была составлена ученика-
ми н последователями Кирилла и Мефо-
дия (Климентом Охридским?) на основе
греч. (визант.) торжеств, унциального
письма. Буквенный состав древней К.
в целом соответствовал Др.-болг. речи.
Для передачи др.-болг. звуков унци-
альное письмо было дополнеио рядом
букв (напр., ж, ш, ъ, ь, Ж, А и др.). Гра-
фич. облик слав, букв стилизован по ви-
зант. образцу. В состав К. были включе-
ны «лишние» унциальные буквы (дублет-
ные; и — i, о — <о, буквы, встречающие-
ся только в заимств. словах: ф, в и др.).
В К. по правилам унциального письма
применялись надстрочные знаки: приды-
хания, ударения, сокращения слов с
титлами и выносными буквами. Знаки
придыхания (с И по 18 вв.) изменялись
функционально и графически. Буквы
К. употреблялись в цифровом значении
(см. табл.), в этом случае над буквой ста-
вился знак титла, а по сторонам ее —
две точки или одна.
Письм. памятники от эпохи создания К.
не сохранились. Не вполне ясен и состав
букв первонач. К., возможно, нек-рые
из них появились позднее (напр., буквы
йотированных гласных). К. употребля-
лась у южных, восточных н, очевидно,
нек-рое время у зап. славян, на Руси бы-
ла введена в 10—И вв. в связи с христи-
анизацией. К. у вост, и юж. славян име-
ет длит, традицию, что засвидетельство-
вано многочисл. памятниками письмен-
ности. Древнейшие из них датируются
10—И вв. К точно датированным отно-
сятся др.-болг. надписи на каменных
плитах 10 в.: Добруджанская (943) и ца-
ря Самуила (993). Рукописные книги
или их отрывки, написанные на пергаме-
не, сохранились с 11 в. Время и место
создания древнейших из них определяет-
ся по палеографическим и языковым
приметам. И в. или, возможно, концом
10 в. датируется «Саввина книга» (сб-к
евангельских чтений — апракос), к 11 в.
относятся «Супрасльская рукопись»,
«Енинский апостол» и др. Самая ранняя
датированная н локализованная вост,-
слав. рукопись — «Остромирово еванге-
лие» (апракос, 1056—57). Вост.-слав.
рукописи сохранились в большем кол-ве,
чем юж.-славянские. Древнейшие дело-
вые документы на пергамене относятся к
12 в.; др.-рус. грамота кн. Мстислава
(ок. ИЗО), грамота боснийского бана Ку-
лина (1189). Сербские рукописные книги
сохранились с кон. 12 в.: «Мирославово
евангелие» (апракос, 1180—90), «Вукано-
во евангелие» (апракос, ок. 1200). Дати-
рованные болг. рукописи относятся к
13 в.; «Болонская псалтырь» (1230—42),
«Тырновское евангелие» (тетр, 1273).
К. 11—14 вв. характеризовалась осо-
бым типом письма — уставом с геомет-
ричностью в начертаниях букв. С кон.
13 в. у юж. славян и с сер. 14 в. у восточ-
ных буквы К. теряют строгий геометрия,
облик, появляются варианты начерта-
ния одной буквы, увеличивается кол-во
сокращенных слов, этот тип письма на-
зывается полууставом. С кон. 14 в. на
смену уставу и полууставу приходит ско-
ропись.
В письменности вост, и юж. славян
изменялась форма букв К., менялись
состав букв н нх звуковое значение. Из-
менения вызывались языковыми процес-
сами в живых слав, языках. Так, в др.-
рус. рукописях 12 в. выходят из употреб-
ления буквы йотированных юсов и юса
большого, на месте к-рых пишут соответ-
ственно «1й», А или«ю», «оу»; буква юса
малого постепенно приобретает значение
[’а] с предшеств. мягкостью или сочета-
ния ja. В рукописях 13 в. возможен про-
пуск букв ъ, ь, отражается взаимная ме-
на букв ъ — о и ь — е. В нек-рых руко-
писях, начиная с 12 в., буква i пишется
на месте буквы «е» (юго-зап., или галиц-
ко-волын. источники), в ряде др.-рус.
рукописей встречается взаимная мена
букв ц — ч (новгородские рукописи с
11 в.), мена с — ш, з — ж (псковские).
В 14—15 вв. появляются рукописи (сред-
нерус.), где возможна мена букв i — е
или t — и и т. д.
В болг. рукописях с 12—13 вв. обычна
взаимная мена юсов, большого и малого,
йотированные юсы выходят из употреб-
ления; возможна мена букв t — la, ъ — ь.
Появляются одноеровые источники: упот-
ребляется или «ъ», или «ь». Возможна
взаимная мена букв «ъ» и юс большой.
Буква Ж существовала в болг. азбуке
до 1945. Постепенно выхолят из упот-
ребления буквы йотированных гласных
в положении после гласных (моа, добраа),
часто смешиваются буквы ы — и.
В серб, рукописях на раннем этапе про-
исходит утрата букв носовых гласных,
выходит из употребления буква «ъ>, а
буква «ь» часто удваивается. С 14 в.
возможна мена букв ъ — ь с буквой «а».
В 14—17 вв. К. и слав, орфографией поль-
зовалось население совр. Румынии. На
основе К. исторически сложились совр.
болг. и серб, алфавиты, рус., укр. и бело-
рус. алфавиты и через русский алфа-
вит — алфавиты др. народов СССР,
ф Лавров П. А., Палеография, обозре-
ние кирилловского письма, П.. 1914; Л о у-
котка Ч., Развитие письма, пер. с чеш.,
М., 1950; И ст р и н В. А., 1100 лет слав,
азбуки, М.. 1963 (лит.); Щепкин В. Н..
Рус. палеография. 2 изд.. М.. 1967; Кар-
ский Е. Ф., Слав, кирилловская палеогра-
фия, 2 изд., М.. 1979; Сказание о начале
слав, письменности. [Комментированное изда-
ние текста древних источников. Вступит, ст.,
пер. и коммент. Б. Н. Флори], М.. 1981;
Бернштейн С. Б.. Константин-Фило-
соф и Мефодий, М.. 1984; Ъ о р Ъ и h Пе-
тар, Историка сриске Йирклице. Београд,
1971; Bogdan Damian Р.. Paleografia
romano-slavii. Buc., 1978. О. А. Князевская.
КИТАЙСТИКА (синология)— в широ-
ком смысле: комплекс наук, изучающих
историю, экономику, политику, филосо-
фию, язык, литературу и культуру Ки-
тая; в узком смысле — раздел языкозна-
ния, изучающий китайский язык и ки-
тайское письмо: китайское языкознание.
В России и др. европ. странах зародилась
на рубеже 18—19 вв., несколько позднее—
в Японии с появлением первых словарей
и грамматик кит. языка. В самом Китае
изучение кит. яз. в собственно грамма-
тич. плане началось с кои. 19 в., с опубли-
кования в 1898 грамматики Ма Цзянь-
чжуна «Маши вэньтун». До этого в Китае
язык н письмо изучались в рамках тра-
диционной филологии (см. Китайская
языковедческая традиция). Осн. внима-
ние уделялось фонетике (устройство сло-
га, тоны, рифмы и т. д.), нероглифике
(типы и виды иероглифов), диалектам
(диал. словари), объяснению служебных
слов и толкованию текстов. Несмотря
на отсутствие в кит. традиции собствен-
но грамматич. теорий, кит. филологи
выработали ряд грамматич. понятий,
использовавшихся при объяснении и ком-
ментировании текстов. К ним относятся
понятия «пустых» и «полных» слов (слу-
жебные и веществ, слова), «живых» (под-
вижных) и «мертвых» ’ (неподвижных)
КИРИЛЛИЧЕСКАЯ АЗБУКА ЭПОХИ ДРЕВНЕЙШИХ СЛАВЯНСКИХ РУКОПИСЕЙ (КОН.Ю-Пвв.)
Начертание буквы	Название буквы	Звуковое значение буквы	Цифровое значение	Начертаиие буквы	Название буквы	Звуковое значение буквы	Цифровое значение
А	азъ	м	1	X	хЬръ	Сх]	600
5	боукы	[6]		со	отъ (омега)*	Со]	800
Б	В1ДИ	Св]	2	Ч	им	Си’]	900
Г	глаголи	[г]	О	Y	чьрвь или чрьвь *•	Сч']	30
д	добро	Сд]	4	ш	ша	Сш-]	
е	кеть или нст1**	Се]	5	У	шта	[иРт’], [ш'ч']	
ж	живСте	Сж-]		шт	шта ♦*	[штЦш'ч]	
S3	5 -31Л0*	ССз’]	5=6	ъ	иръ	С»]	
5	землю»	Сэ]	7	Ъ1	кры *♦	См]	
н	ижеи •*	Си]	8	Ь	крь	Сь]	
1	иже *	С"]	10		игь*	Csl.ffl	
к	како	Ск]	20	И		Су], С/у]	
л	люди	Сл]	30	га	а йотированная *	[а ],[уа]	
м	мыслите	См]	40	н	в йотированная*	С’е],Гуе] •	
N	нашь **	Сн]	50	А	юс малый *	первоначально С}]	900
0	онъ	[о]	70	ТА	юс малый йотированный*	первоначально С} ]. Cjf]	
п	покои	Сп]	80	Ж	юс большой *	первоначально Су!	
f	рьцн	[р]	100	Т-Я»	юс большой йотированный*	первоначально Cj ]. Оу]	
с	слово	[с]	200	>CCU	КСИ *	Скс]	60
	твьердо или тврьдо	W.	300	¥	пси *	Спс]	700
	оукъ**	[у]	400		Оита*	Сф]	3
	фьрть или фрьт1	Сф]	500	V	ижица*	Си], [в]	400
Буквы, вышедшие из употребления в современной иириллице
н.
Буквы, у которых в современной кириллице изменились начертания
слов, приблизительно соответствующих
глаголам и именам, понятия единиц
«цзы» и «цзюй». Первое понятие есть про-
стая единица, обладающая значением,
к-рой в звуковом отношении соответству-
ет слог, а на письме — иероглиф. Едини-
ца «цзы» примерно соответствует поня-
тиям «простое односложное слово» и «мор-
фема». Единица «цзюй» соответствует
предложению. При анализе строения
слога применялась хорошо разработан-
ная терминология.
В истории изучения кит. яз. за преде-
лами Китая выделяются три подхода,
к-рые в целом следуют друг за другом во
КИТАИСТИКА 223
времени, но соотв. точки зрения обсуж-
даются и в наши дни. Первый подход, гос-
подствовавший в 19 в., характеризовался
переносом на кит. яз. в грамматиках и
описаниях категорий индоевроп. языков.
В кит. яз. находили склонение, личное
спряжение, роды и другие не свойствен-
ные ему категории. Это связано с тем,
что авторами первых грамматик и опи-
саний кит. яз. были преим. миссионеры,
описывавшие его по образцу лат. и греч.
языков. Второй подход (будучи реакцией
на первый) характеризуется полным от-
рицанием в кит. яз. грамматич. катего-
рий и частей речи на том основании, что
в кит. яз. не видели категорий, аналогич-
ных категориям европ. языков. Наиболее
полно этот подход выразился в работах
А. Масперо, указавшего в 1934 на три
якобы гл. особенности кит. яз.: неизме-
няемость слов, отсутствие всех грамматич.
категорий и частей речи. Третий подход
характерен для совр. К., к-рая развивает-
ся, преодолевая крайности двух назван-
ных подходов, и стремится рассматри-
вать кит. яз. в его специфике, с присущи-
ми ему особенностями и категориями, со-
измеряя его с др. языками.
К. представлена в большинстве стран
Гзропы. Осн. направления исследований:
фонетика и фонология, ист. фонетика
и реконструкции древнего звукового об-
лика кит. яз., история языка, диалекто-
логия, лексикология н лексикография,
др.-кит. язык и совр. кит. язык, после
1949 преим. грамматика. Наибольшие
достижения отмечены в ист. фонетике и
реконструкции (Масперо, Франция;
Б. Карлгрен, Н. Малмквист, Швеция;
У. Саймон, Г. Б. Даунер, Великобрита-
ния; Э. Дж. Пуллибланк, Великобрита-
ния, позже Канада; Б. Чонгор, Венгрия,
и др.). Особое значение имеют работы
Карлгрена, реконструировавшего снача-
ла звучания кит. яз. 6 в. н. э. («Analytic
dictionary of Chinese and Sino-Japa-
nese, 1923), а затем — 6 в. до н. э. («Gram-
mata serica», 1940). Эту проблематику
позднее развивали мн. ученые разных
стран, в т. ч. СССР, США, Канады и Ки-
тая. Широко известны диалектологич.
исследования (Карлгрен; С. Эгерод,
Дания, и др.); грамматич. исследования
содержатся в работах Ж. П. Абель-Ре-
мюза, С. Жюльена, М. Базена (19 в.),
А. Н. Рыгалова, В. Альтой (20 в.) во
Франции; X. Г. К. фон дер Габеленца
(19 в.) в Германии; К. Кадена (20 в.) в
ГДР; М. А. К. Халлидея (20 в.), Дж. В.
Мюлдера (20 в.) в Великобритании;
Ж. Мюлли (20 в.) в Бельгии; Я. Хмелев-
ского (20 в.) в ПНР; Я. Прушека (20 в.),
Я. Калоусковой (20 в.) в ЧССР; М. Е.
Кюнстлера (20 в.) в ПНР (др.-кит. яз.).
Реконструкции древнего звукового об-
лика кит. яз., выявившие стечение сог-
ласных в начале слов и разнообразные
конечнослоговые, дали основания для
гипотез о наличии в др.-кит. яз. остатков
древнейшей морфологич. системы, во
многом отличной от современной (консо-
нантная аффиксация, нарушения морфо-
логич. значимости слогоделения, чере-
дование звуков и тонов).
По направлению исследований с ев-
роп. К. тесно связана К. США и Канады.
Крупный вклад в К. внесли Чжао Юань-
жэнь (ист. фонетика, диалектология,
грамматика), Ли Фангуй (ист. фоне-
тика), известны работы Н. К. Бодмана
(ист. фонетика), Дэн Шоусиня (граммати-
ка) и др. В Канаде серию значит, работ по
др.-кит. яз. создал У. Добсон. В Авст-
224 КИТАИСТИКА
ралии грамматич. исследования по кит.
яз. проводит Г. Саймон и др.
С нач. 20 в. в Китае началось интен-
сивное изучение кит. яз. в грамматич. и
собственно лингвистич. плане, до этого
работа шла в основном в рамках традиц.
кит. филологии. Кит. лингвисты испыта-
ли влияние разных лингвистич. школ
Европы и США. Осн. направления ис-
следований: грамматич. строй, фонетика
и фонология, ист. фонетика и реконструк-
ция, лексикология и лексикография, ди-
алектология и история языка, иерогли-
фич. письмо и проблемы его реформиро-
вания. Особое место в кит. лингвистике
занимает работа ученых по реформе (ла-
тинизации, романизации) кит. письма,
активно развернувшаяся после «Движе-
ния 4 мая» 1919. К моменту провозглаше-
ния КНР (1949) в Китае уже сложилась
нац. школа языковедов, успешно рабо-
тавших во всех областях изучения кит.
яз. и письма. После 1949 лингвистич.
работа из чисто науч, занятий преврати-
лась в важную практич. деятельность
в связи с необходимостью стандартиза-
ции и распространения в стране нац.
лит. языка путунхуа, к-рым к сер. 20 в.,
по данным До Чанпея и Люй Шусяна,
владело 70% населения (остальное насе-
ление говорило на диалектах). Задача
стандартизации кит. яз. и подготовка к
реформе письма стимулировали все нап-
равления исследований языка. В 50-х гг.
кит. лингвисты активно сотрудничали с
сов. учеными и использовали теоретич.
достижения сов. яз-знания.
«Культурная революция» резко затор-
мозила лингвистич. работу, а также за-
медлила процесс распространения нац.
языка, т. к. в течение длит, времени не ра-
ботали школы — главный канал распро-
странения путунхуа.
Большой вклад в развитие К. в 20 в.
внесли Ли Цзиньси (грамматика совр. кит.
яз.), Ян Шуда, Ян Боцзюнь (грамматика
др.-кит. яз.), Хэ Жун (теория граммати-
ки), У Юйчжан, Ни Хайшу (латинизация
кит. письма), Ду Чживэй (грамматика,
ист. фонетика), Ло Чаипэй (фонетика,
диалектология, история языка), Ван Ли
(история языка, грамматика, фонетика,
ист. фонетика), Люй Шусян (граммати-
ка), Чжу Дэси (грамматика), Гао Минкай,
Цэнь Цисян (общая теория кит. яз.),
Фу Цзыдун, Вэнь Лянь, Ху Фу (грам-
матика), Ли Жун (диалектология, ист.
фонетика, грамматика), Фу Маоцзи
(языки народов Китая), Юань Цзяхуа
(диалектология), Чэнь Юань (социолин-
гвистика) и др. Совр. кит. наука призна-
ет в кит. яз. части речи, морфологию,
грамматич. категории, отрицает моно-
силлабичность кит. языка.
Значит, развитие К. получила в Япо-
нии, где гл. внимание уделялось и уде-
ляется фонетике, истории языка, диа-
лектологии, ист. фонетике. Япон. линг-
висты (М. Хасимото, Т. Ота, И. Рай,
X. Хираяма, А. Тодо) разрабатывают ги-
потезы о родственных связях кит. яз., в
частности выдвигают гипотезу о родстве
кит. яз. с тайскими. Ряд работ посвящен
вопросам грамматики кит. яз. (М. Ха-
симото, А. Хасимото). Япон. китаеведы
составили серию кит.-япон. словарей,
самый большой из них — под ред. Т. Мо-
рохаси. Словарь Т. Кураиси построен как
словарь слов, а не иероглифов.
Рус. и сов. К. имеет давние тради-
ции. Науч, изучение кит. яз. восходит к
работе Н. Я. Бичурина «Китайская грам-
матика» (1837). В 19 в. рус. китаисты
В. П. Васильев, С. М. Георгиевский в др.
изучали иероглифич. письменность,
В. М. Алексеев (1910) — фонетику кит.
яз. В нач. 20 в. появились работы по грам-
матике (П. С. Попов, П. П. Шмидт).
В «Опыте мандаринской грамматики»
Шмидта (1915) проводилась идея о нали-
чии в кит. яз. частей речи. В предрево-
люц. период в России были созданы круп-
ные словари кит. яз. (Палладий, Ин-
нокентий).
Сов. К. может быть подразделена иа
3 периода: 1917—40, 40—60-е гг., с 60-хгг.
до настоящего времени. Первый период
характеризовался интересом к иерогли-
фич. письму, латинизации кит. письма,
проблемам фонетики и диалектологии,
а также к вопросам грамматики и лекси-
кографии. К этому времени относятся
работы А. И. Иванова и Е. Д. Поливано-
ва («Грамматика современного китай-
ского языка», 1930), В. М. Алексеева
(«Китайская иероглифическая письмен-
ность и ее латинизация», 1932), Ю. В. Бу-
накова («Китайская письменность»,
1940), А. А. Драгунова («Китайский
язык», 1940), а также работы Ю. К. Шуц-
кого, А. Г. Шпринцина, Б. К. Пашкова
и др. В этот период были заложены основы
совр. сов. школы К. В области разви-
тия фонетики и фонологии, диалектоло-
гии, а также грамматики особую роль
сыграли труды Драгунова и Поливанова.
В «Грамматике современного китайско-
го языка» Поливанов разработал фонетич.
теорию, предложив понятие слогофоиемы,
и заложил основы теории сложного сло-
ва, . позднее развитые др. учеными.
Драгунов н Е. Н. Драгунова открыли
группу диалектов сян. Ими же была
предложена новая теоретич. разработка
частей речи (1937). Второй период харак-
теризовался началом широкой подготов-
ки науч, кадров китаистов. Наибольшее
внимание в этот период уделялось воп-
росам разработки грамматич. строя кит.
яз. В 1952 Н. И. Конрад в ст. «О китай-
ском языке» подверг критике теории о мо-
носиллабизме, аморфности кит. яз. и об
отсутствии в нем грамматич. категорий.
В том же году Драгунов обосновал нали-
чие в кит. яз. частей речи, не прибегая к
морфологич. критериям, а исходя толь-
ко из синтаксич. свойств слова. Работа
Драгунова имеет важное значение для
изучения не только кит. яз., но, шире,
вообще изолирующих языков. В 1946
И. М. Ошанин, развивая идеи Поливано-
ва, разработал учение о типах сложных
слов кит. яз. Вопросы грамматики совр.
кит. и др.-кит. яз. получили освещение
в трудах Н. Н. Короткова. Выходит ряд
сборников и монографий по кит. языку
(1957): «Практич. грамматика кит.
языка» В. И. Горелова, «Очерки по совр.
кит. языку» В. М. Солнцева, «Предложе-
ние-подлежащее в совр. кит. языке»
М. К. Румянцева, «Категория глагола
в кит. языке» С. Е. Яхонтова, «Опыт кит.-
рус. фонетич. словаря» Б. С. Исаеико.
В третий период развитие К. в СССР
осуществляется по след, направлениям:
общие вопросы строя кит. яз. (Коротков,
Ю. В. Рождественский, Солнцев,
Н. В. Солнцева, Яхонтов), фонетика и
фонология (Н. А. Алексахин, Т. П. За-
доенко, Н. А. Спешнев, Румянцев,
М. В. Софронов), грамматика (Горелов,
А. М. Карапетянц, Коротков, А. Ф. Ко-
това, И. С. Мельников, Румянцев, Рож-
дественский, Солицев, Солнцева, Соф-
ронов, Тань Аошуан, Н. И. Тяпкииа,
О. С. Фролова, А. И. Цыкни, Е. И. Шу-
това, С. Б. Янкивер), лексикология
(Горелов, И. Д. Кленин, А. Л. Семе-
нас, В. Ф. Щичко, А. А. Хаматова),
стилистика (Горелов, А. М. Котов), древ-
ний кит. яз. (Т. Н. Никитина, М. В. Крю-
ков, Яхонтов), история языка (И. С. Гу-
ревич, И. Т. Зограф, Софронов, Крюков,
Хуаи Шуин), диалектология (Алекса-
хин, И, Б. Астрахан, О. И. Завьялова,
М. В. Соколов, Софронов, Ю. В. Нового-
родскнй, Янкивер, Яхонтов), проблемы
реконструкции (Яхонтов, С. А. Старос-
тин, И. И. Пейрюс), проблемы машин-
ного перевода (В. М. Жеребии, В. А. Во-
ронин, А. А. Звонов, А. А. Ларин).
В 1984 завершилось издание «Большого
китайско-русского словаря», т. 1—4, под
ред. И. М. Ошанина,— одного из круп-
нейших кит.-ииостр. словарей мира (Гос.
пр. СССР, 1986).
Для совр. сов. К. характерно призна-
ние в кит. яз. грамматич. категорий (в
т. ч. категорий словообразования и слово-
изменения), сложных н производных (по-
лисиллабичных) слов и частей речи, раз-
личающихся набором грамматич. призна-
ков, характерен интерес к истории языка,
ист. фонетике, грамматике, развивается
диалектология и функциональная стили-
стика, а также лексикология и лексико-
графия.
• Chugokugogaku jiten (Энциклопедия по
кит. яз-знанию), Токио, 1958 (на япои. яз.);
Чжунго Юйяньсюе лунь-вэнь соинь (Указа-
тель статей но кит. яз-знаиию), 2 изд., т. 1 —
2, Пекин, 1983 (на кит. яз.); Скач-
ков П. Е., Библиография Китая, М., 1960
(Язык и письменность, с. 476—91); Солн-
цева Н. В., Библиография работ рус. и
сов. ученых по кит. языку, в кн.; Великий
Октябрь и развитие сов. китаеведения,
М., 1968, с. 136-71; William S. - Y.
Wang, Bibliography of Chinese linguistics,
CTL, 1967, v. II. p. 188-499.
В. M. Солнцев.
КИТАЙСКАЯ ЯЗЫКОВЕДЧЕСКАЯ
ТРАДИЦИЯ — традиция изучения язы-
ка, возникшая в Китае, одна из немногих
независимых традиций, известных исто-
рии мирового языкознания. Методы ее и
сейчас применяются при изучении китай-
ского и близких к нему по строю языков.
Изучение языка началось в Китае св. 2000
лет назад и до кон. 19 в. развивалось со-
вершенно самостоятельно, если не счи-
тать нек-рого влияния инд. науки. Кит.
классич. яз-знание интересно тем, что
оно единственное, к-рое возникло на поч-
ве языка иефлективного типа, причем
записываемого идеографнч. письмен-
ностью. Кит. яз. принадлежит к числу
слоговых языков; морфема или простое
(корневое) слово в нем, как правило, од-
носложны, фоиетич. границы слогов сов-
падают с границами грамматич. единиц —
слов или морфем. Каждая морфема (или
простое слово) обозначается иа письме
одним иероглифом. Иероглиф, обозна-
чаемая им морфема и слог составляют в
представлении К. я. т. единый комплекс,
к-рый и был главным объектом изуче-
ния; значение и чтение иероглифа были
предметом двух наиболее развитых раз-
делов кит. яз-знания — лексикологии и
фонетики.
Старейшей отраслью яз-знания в Ки-
тае было толкование значений слов
или иероглифов. Первый словарь — «Эр
я» — представляет собой систематизи-
рованное собрание толкований слов,
встречающихся в древних письм. памят-
никах. Ои не принадлежит одному авто-
ру и составлялся неск. поколениями уче-
ных, в основном в 3—2 вв. до и. э. Около
начала н. э. появился «Фан янь» («Мест-
ные слова») — словарь диал. слов, при-
писываемый Ян Сюну. Наиболее важен
третий по времени словарь —«Шо вэнь»
(«Толкование письмен») Сюй Шэня, за-
конченный в 121 н. э. Он содержит все
иероглифы, известные автору (около
10 тыс.), и является, вероятно, первым
в мире полным толковым словарем к.-л.
языка. В нем не только указывается зна-
Д 8 Лингвистич. энц. словарь
чеиие иероглифов, но также объясняется
их структура и происхождение. Приня-
тая Сюй Шэнем классификация иерогли-
фов по «шести категориям» (лю шу) сло-
жилась несколько ранее, не позднее 1 в.;
она просуществовала до 20 в., хотя не-
к-рые категории в разное время истолко-
вывались по-разному.
В дальнейшем осн. направлением в кит.
яз-знании становится фонетика. Кит.
письменность не дает возможности обоз-
начать на письме единицы меньше слога.
Это придает кит. фонетике очень своеоб-
разный вид; содержанием ее является
не описание звуков, а классификация
слогов. Китайцам было известно деление
слога лишь на две части — инициаль
(шэн, начальный согласный) и финаль
(юнь, букв.— рифма, остальная часть
слога); об осознании этих единиц свиде-
тельствует наличие рифмы и аллитера-
ции в кит. поэзии. Третьим выделяемым
элементом слога была несегмеитная еди-
ница — тон. В кон. 2 в. был изобретен
способ обозначения чтения иероглифа
через чтения двух других — т. наз. раз-
резание, (фаньце): первый знак обозна-
чал слог с той же инициалью, второй —
с той же финалью и тоном, что и чтение
неизвестного иероглифа. Напр., duSn
‘прямой’ разрезается иероглифами duo
‘много’ и guan 'чиновник': d(uo) +
(g)uan = duan. С 3 в. появляются словари
рифм, построенные по фонетич. принци-
пу. Наиболее ранний дошедший до нас
словарь этого типа — «Це юнь» Л у Фаяня
(601). Большим шагом вперед было соз-
дание фонетич. таблиц, к-рые позволяют
наглядно представить фонологич. систе-
му кит. яз. и отражают все существую-
щие в ней фонологич. противопостав-
ления. В таблицах по одной оси располо-
жены инициали, по другой — финали;
на скрещении строк проставляется со-
отв. слог. Напр., на пересечении строки,
соответствующей финали -й, и столбца,
соответствующего инициали g-, пишется
иероглиф с чтением gfl. Каждая таблица
разделена на четыре части по четырем то-
нам и включает несколько близко звуча-
щих финалей, различающихся промежу-
точным гласным или оттенками осн. глас-
ного. Инициали объединены в группы,
сходные с инд. варгами (в чем можно ви-
деть инд. влияние). Систематизация сло-
гов в таблицах потребовала сложной и раз-
ветвленной терминологии. Первые фоие-
тич. таблицы — «Юнь цзин» («Зеркало
рифм») известны по изданию 1161, но
составлены значительно раньше (возмож-
но, в кон. 8 в.).
В 17—18 вв. достигла больших успехов
ист. фонетика. Наиболее известны работы
Гу Яньу (1613 — 82) и Дуань Юйцая
(1735—1815). Ученые, работавшие в этой
области, стремились на основании рифм
древней поэзии и структуры иероглифов
т. наз. фоиетич. категории реконструи-
ровать фоиетич. систему др.-кит. яз. Это
было первое в мировой лингвистич. нау-
ке направление, целиком основанное на
принципе историзма и ставившее целью
восстановить факты прошлого состоя-
ния языка, не отраженные непосредствен-
но в письм. памятниках. Методы его и
достигнутые им результаты используют-
ся и совр. наукой.
Гораздо менее развита была граммати-
ка, что связано с изолирующим харак-
тером кит. яз. С древнейших времен бы-
ло известно понятие служебного слова.
В 12—13 вв. появилось противопостав-
ление «полных слов» (ши цзы) и «пустых
слов» (сюй цзы); к числу «пустых» от-
носили служебные слова, местоимения,
междометия, непроизводные наречия и
иекрые др. разряды слов. Единств,
видом грамматич. работ были словари
«пустых слов»; первый появился в 1592.
Такие словари существуют и сейчас.
В области синтаксиса различали пред-
ложение (цзюй) и синтаксич. группу
(Д°У).
Изолированное положение кит. яз-
знания закончилось в последних годах
19 в., с появлением первых проектов
алфавитной письменности для кит. диа-
лектов и первой кит. грамматики Ма
Цзяньчжуна (1898; см. Китаистика}.
Кит. традиция оказала большое влияние
на яз-знание ряда соседних стран — Ко-
реи, Японии, Вьетнама, а также тангут-
ского гос-ва Си-ся (11—13 вв.).
* История лингвистич. учений, т. 1 —
Древний мир, т. 2 — Средневековый Восток,
Л., 1980-81.	С. Е. Яхонтов.
КИТАЙСКИЙ ЯЗЙК —одни из ки-
тайско-тибетских языков. Офиц. язык
КНР (число говорящих св. 1 млрд. чел.).
Распространен также в Индонезии, Кам-
бодже, Лаосе, Вьетнаме, Мьяиме, Малай-
зии, Таиланде, Сингапуре и др. (число
говорящих ок. 50 млн. чел.; 1989, оцен-
ка). Один из 6 офиц. и рабочих языков
ООН.
К. я. имеет 7 осн. диал. групп: север-
ную (св. 70% говорящих), у, сяи, гаиь,
хакка, юэ, минь. Диалекты различаются
фонетически, лексически, отчасти грам-
матически, что затрудняет или делает
невозможным междиалектное общение,
однако основы их грамматич. строя и
словарного состава едины. Диалекты свя-
заны регулярными звуковыми соответ-
ствиями. Совр. К. я. существует в двух
формах — письменной и устной, в грам-
матич. и лексич. отношении паи. лит.
К. я. опирается на сев. диалекты. Fro
фонетич. нормой является пекинское про-
изношение.
Согласные и гласные (данные о кол-ве
фонем расходятся) организованы в ог-
ранич. кол-во тониров. слогов фиксиро-
ванного (постоянного) состава. В К. я.
4 тона, причем той — обязательная ха-
рактеристика слога и может утрачивать-
ся лишь в безударной позиции (как пра-
вило, безударны и лишены тона аффик-
сы). С учетом тонов в общенан. К. я.—
путунхуа — 1324 разных слога, в отв-
лечении от тона — 414 слогов (сегмент-
ных звуковых отрезков). Слогоделение
морфологически значимо, т. е. каж-
дый слог — звуковая оболочка морфемы
или простого слова. Отд. фонема как
носитель смысла (гласная, в диалек-
тах — нек-рые сонорные) тонируется и
представляет собой частный случай
слога.
Морфемы и простые слова, как прави-
ло, односложны. Часть односложных слов
из др.-кит. яз. употребляется лишь как
компонент сложных и производных слов.
Доминирует двусложная (двуморфемная)
норма слова. В связи с развитием терми-
нологии растет число более чем двуслож-
ных слов. Словообразование осуществля-
ется за счет словосложения, аффиксации
и конверсии. Модели словосложения —
аналоги моделей словосочетаний (во мн.
случаях невозможно отличить сложное
слово от словосочетания). Формообразо-
вание представлено гл. обр. глагольными
видовыми суффиксами. Форма мн. ч.
присуща существительным, обозначаю-
щим лиц, н личным местоимениям. Один
аффикс может относиться к ряду знаме-
нат. слов. Аффиксы немногочисленны,
в ряде случаев факультативны, имеют
КИТАЙСКИЙ 225
агглютинативный характер. Агглюти-
нация не служит выражению отношений
между словами, п строй К. я. остается
изолирующим.
Синтаксис характеризуется номина-
тивным строем, грамматически значи-
мым порядком слов, определение всегда
в препозиции. Предложение с перех.
глаголом в качестве сказуемого может
иметь форму активной (2 разновидности)
п пассивной конструкции; возможны пе-
рестановки слов, не меняющие их син-
таксич. роли. К. я. имеет развитую
систему сложных предложений, образуе-
мых союзным и бессоюзным сочинением
и подчинением.
На основе живых диалектов, существо-
вавших в 1-й пол. 1-го тыс. до н. э.,
сложился лит. др.-кит. яз.— вэньянь
(окончательно — к 4—3 вв. до н. э.),
к-рый уже в 1-м тыс. н. э. разошелся
с языком устного общения и стал непо-
нятным на слух. Этот письм. язык, от-
ражающий нормы др.-кит. яз., использо-
вался в качестве лит. языка до 20 в.,
претерпев в течение веков значит, изме-
нения (напр., пополнился терминологией).
С нач. 1-го тыс. и. э. формируется новый
письм. язык, отражающий разг, речь,—
байхуа («простой», «понятный язык»,
сложился в 10—13 вв.). Сев. байхуа (на
основе сев. диалектов) лег в основу
общенар. К. я.— путунхуа («общепонят-
ный язык»; до 1911 его называла гуань-
хуа, затем, до 1949,— гоюй). В 1-й пол.
20 в. путунхуа утвердился в письм. об-
щении, вытеснив вэньянь, н стал нац.
лит. языком.
К. я. пользуется иероглифич. письмен-
ностью (см. Китайское письмо). Древ-
нейшие памятники (гадат. надписи
на бронзе, камнях, костях, черепашьих
панцирях) восходят, по-видимому, ко
2-й пол. 2-го тыс. до н. э. Древнейшие
лит. памятники—«Шуцзин» («Книга
истории») и «Шицзин» («Книга пе-
сен») — относятся к 1-й пол. l-го тыс. до
н. э.
* И в а н о в А. И., П о л и в а н о в Е. Д.,
Грамматика совр. кит. языка, М., 1930;
Драгунов А. А., Исследования ио грам-
матике совр. кит. языка, ч. 1. М.— Л., 1952;
Ван Л я о - и, Основы кит. грамматики,
лер. с кит.. М.. 1954; Яхонтов С. Е.,
Категория глагола в кит. языке. Л., 1957;
его же, Древнекит. язык, М.. 1965;
Солнцев В. М.. Очерки по совр. кит.
языку, М.. 1957; Л ю й Ш у - с я н, Очерк
грамматики кит. языка, пер. с кит., т. 1 — 2,
М.. 1961 — 65; Юань Цзя-хуа, Диа-
лекты кит. языка, пер. с кит., М., 1965;
Коротков Н. Н.. Осн. особенности мор-
фологич. строя кит. языка, М.. 1968; Зог-
раф И. Т.. Среднекпт. язык. М., 1979;
К ar 1g геп В., The Chinese language,
N. Y.. 1949; Chao Y u e n - r e n, A gram-
mar of spoken Chinese. 2 ed.. Berk.— Los Ang.,
1970; Wang W. S.Y.. Lyovin A.,
CLIBOC: Chinese linguistics bibliography on
computer, Camb.. 1970.
Большой кит.-рус. словарь, под ред.
И. М. Ошанина, т. 1 — 4, М.. 1983—84; Боль-
шой русско-кит. словарь. Пекин. 1985; Боль-
шой толковый словарь кит. яз., т. 1 —,
Шанхай, 1986 — (на кит. яз.).
_ В. М. Солнцев.
КИТАЙСКОЕ ПИСЬМО — письмо, ис-
пользующее особые знаки — иерогли-
фы, записывающие слова или морфемы.
В звуковом отношении иероглиф соответ-
ствует тонированному слогу. Начертание
иероглифа складывается из стандартных
черт (от одной до 28), повторяющихся в
разл. комбинациях. Сложные иероглифы
являются комбинацией простых знаков,
употребляющихся и самостоятельно.
Древнейшие иероглифы-пиктограммы —
226 КИТАЙСКОЕ
схематизированные изображения пред-
метов; восходят к сер. 2-го тыс. до н. э.
Способ начертания и облик иероглифов
неоднократно менялись. В 1 в. н. э. был
выработан совр. стиль написания иерог-
лифов (кайшу — ‘образцовое письмо’).
Общее число знаков К. п. приблизитель-
но 50 тыс. В совр. кит. яз. используется
4—7 тыс. иероглифов. Кит. традиция раз-
личает 6 категорий иероглифов, к-рые
ныне сводят к 3 группам: 1) пиктог-
раммы и идеограммы (ок.
1500). К ним относятся древнейшие про-
стые. знаки (напр., ‘дерево’, Ш ‘гора’,
±‘верх’,тг ‘низ’р.атакже комбики ров. зна-
ки, указывающие на более абстрактные
значения (напр., А ‘человек’ + йч ‘дере-
во’ — ft ‘отдыхать’; 0 ‘солнце’ + Я
‘луна’== ВД ‘ясный, светлый’ и т. п.);
2)фонограммы (большинство иеро-
глифов) — сложные знаки, состоящие из
ключей, дающих намек на значение сло-
ва или морфемы, и т. наз. фонетиков,
указывающих на точ-
ное или приблизит,
звучание знака. Клю-
чи — всегда простые
знаки, фонетики мо-
гут быть простыми и
сложными. Напр.,
в знаке #81 ма —
‘мать’ ключом является
знак #. — ‘женщина’,
а фонетиком —К ма —
‘лошадь’ (древняя пик-
тограмма). В кит. сло-
варях иероглифы обыч-
но располагают по клю-
чам, число к-рых со-
ставляет 214; 3) «з а-
имствованны е»
иероглифы— знаки раз-
ного строения, перво-
начально созданныедля
записи определ. слов, а
затем использованные
для записи др.слов (с
отвлеченным значени-
ем). Напр., знак К(вид
древнего оружия) ис-
пользован для записи
личного местоимения
1-го л.; знак X ‘рука’
заимствован для запи-
си наречия ‘снова,
опять’. Одни и те же
иероглифы употребля-
ются для записи фо-
нетически различаю-
щихся, но семантичес-
ки тех же слов в раз-
ных диалектах, а так-
же слов древнего и
совр. языка, значитель-
но разошедшихся в
своем звучании. Это
позволило иноязычным
народам Японии, Ко-
реи и Вьетнама заим-
ствовать К. п. (в зна-
чит. мере вместе с кит.
лексикой). В сер. 20 в.
иероглифы широко
употребляются только
в Японии и Юж. Корее
(в сочетании с япон.
слоговым письмом либо
с кор. азбукой). К. п.
приспособлено к фоне-
ти ко-м орфологич .строю
кит. яз., однако слож-
но и громоздко для изу-
чения и использования.
С нач. 17 в. делались
попытки создания зву-
ковых алфавитов. В
1958 в КНР принят транскрипционный
алфавит на лат. основе из 26 букв (ис-
пользуется в спец, областях — индексы,
телеграф, учебные тексты и т. п.). Рефор-
ма К. п. н переход к алфавитному пись-
му сопряжены с большими трудностями
(диал. раздробленность, проблема куль-
турного наследия). Начиная с 1956 в
КНР ведется работа по графич. упроще-
нию иероглифов. Введение упрошенных
иероглифов расценивается как этап в
подготовке к коренной реформе пись-
ма,
* Бунаков Ю., Кит. письменность,
в сб.: Китай. М.— Л.. 1940; Шер А. Я.,
Что нужно знать о кит. письменности, М.,
1968: Краткая история происхождения кит.
письменности. Пекин, 1979 (на кит. яз.).
В. М. Солнцев,
КИТАЙСКО-ТИБЕТСКИЕ ЯЗЫКЙ
(сино-тибетскне языки) — одна из круп-
нейших языковых семей мира. Включает
св. 100, по др. данным, несколько сотен
языков, от племенных до национальных.
Общее число говорящих св. 1100 млн.
чел. (1989, оценка). По-виднмому, нек-рые
К.-т. я. еще не известны науке, другие из-
вестны лишь по случайным коротким
спискам слов. Согласно традиц. класси-
фикации, принимавшейся большинством
исследователей в нач. 20 в., К.-т. я. дели-
лись на 2 осн. группы: восточную (таи-
китайскую), включавшую китайский
язык и тайские языки, и западную (тибе-
то-бирманские языки}. К вост, группе
иногда относили также мяо-яо языки и
корейские языки. Г л .признаком, различав-
шим группы, был порядок слов: в вост,
языках дополнение помещается после гла-
гола, в западных — передним. В настоя-
щее время известно, что тайские языки и
мяо-яо не входят в кит.-Тибет, семью.
В совр. яз-знании К.-т. я. обычно де-
лят на 2 ветви, различные по степени их
внутр, расчлененности и по их месту на
лингвистич. карте мира,— китайскую и
тибето-бирманскую. Первую образует
кит. яз. с его миогочнсл. диалектами и
группами диалектов. На нем говорит св.
1050 млн. чел., в т. ч. ок. 700 млн.— на
диалектах сев. группы. Осн. областью его
распространения является КНР южнее
Гоби н восточнее Тибета, ио многочисл.
кит. население есть и в др. р-нах страны
и за ее пределами. К кнт. ветви относит-
ся дунганский язык', разг, язык дунган
входит в состав сев. группы кит. диалек-
тов. Возможно, что к этой ветви принад-
лежит также язык бай, или миньцзя, в
КНР (пров. Юньнань, св. 1 млн. говоря-
щих), однако это не доказано; обычно
этот язык считают тибето-бирманским
или вообще исключают из китайско-тибет.
семьи. Остальные К.-т. >., насчитываю-
щие ок. 60 млн. говорящих, входят в ти-
бето-бирм. ветвь. Народы, говорящие иа
этих языках, населяют большую часть
Мьянмы (быв. Бирмы), Непала, Бутана,
обширные р-ны юго-зап. Китая и сев.-вост.
Индии. Важнейшие тибето-бирм. языки
или группы близкородств.языков:бирман-
ский (до 30 млн. говорящих) в Мьянме
и (св. 5,5 млн.) в Сычуани и Юньнани
(КНР); тибетский (св. 5 млн.) в Тибе-
те, Цинхае, Сычуани (КНР), Кашмире
(сев. Индия), Непале, Бутане; карен-
ские языки (св. 3 млн.) в Мьянме у гра-
ницы с Таиландом; хани (1,25 млн.) в
Юньнани; манипури, нли мейтхей (св.
1 мли.); бодо, или качари (750 тыс.), и
гаро (до 700 тыс.) в Индии; цзинпо, или
качин (ок. 600 тыс.), в Мьянме и Юньна-
ни; лису (до 600 тыс.) в Юньнани; таманг
(ок. 550 тыс.), неварский (св. 450 тыс.)
и гурунг (оК. 450 тыс.) в Непале. К ти-
бето-бирм. ветви относится исчезающий
язык народа туцзя (до 3 млн. чел.) в Ху-
нани (КНР), но к настоящему времени
большинство туцзя перешли на кит. яз.
К.-т. я.— слоговые, изолирующие с
большей или меньшей тенденцией к аг-
глютинации. Осн. фонетич. единицей яв-
ляется слог, причем границы слогов, как
правило, являются одновременно грани-
цами морфем или слов. Звуки в составе
слога располагаются в строго определ. по-
рядке (обычно — шумный согласный, со-
нант, промежуточный гласный, осн. глас-
ный, согласный; все элементы, кроме оси.
гласного, могут отсутствовать). Сочета-
ния согласных встречаются не во всех
языках и возможны только в начале сло-
га. Число согласных, встречающихся в
конце слога, значительно меньше чис-
ла возможных начальных согласных
(обычно не более 6—8); в нек-рых языках
допускаются только открытые слоги нли
существует только один конечный носо-
вой согласный. Во мн. языках имеется
тон. В языках, история к-рых хорошо из-
вестна, можно наблюдать постепенное
упрощение консонантизма и усложнение
системы гласных и тонов.
Морфема, как правило, соответствует
слогу; корень обычно неизменяем. Од-
нако во ми. языках эти принципы нару-
шаются. Так, в бирм. яз. возможно чере-
дование согласных в корне: п’ау’ ‘проды-
рявить’, пау’ ‘быть продырявленным,
иметь дыру’; в классич. тибетском суще-
ствовали неслоговые префиксы и суффик-
сы, выражавшие, в частности, грамма-
тич. категории глагола: b-kru-s ‘вымыл’,
khru-d ‘мой’; в цзинпо ми. корни состоят
из двух слогов, причем первый имеет
редуцированный гласный и в сочетаниях
может отпадать: tna'kui3 ‘слон’, ио kui3-
потр ‘стадо слонов’. Корень в принципе
может употребляться как корневое сло-
во, напр. кит. ша ‘лошадь’, 14i ‘иди сюда’,
бирм. мйин3 ‘лошадь’, пей3 ‘дай’; однако
часть именных корней (в нек-рых языках
значительная), чтобы стать словом, нуж-
дается в спец, аффиксе. Таков кит. суф-
фикс -z (слог с редуциров. гласным) в
слове f4ng-z ‘дом’, тибет. -ра в lag-pa
‘рука’, префикс а1- в лису а*шо3
‘лошадь*. Единств, назначение таких аф-
фиксов в том, чтобы образовать от корня
законченное слово; в др. случаях они об-
разуют имена от глаголов. Преобладаю-
щим способом словообразования являет-
ся сложение корней. Выделение слова
часто представляет сложную пробле-
му: трудно отличить сложное слово от
словосочетания, аффикс от служебного
слова. Классы слов (части речи) выделя-
ются по способности слов употребляться
в составе определ. синтаксич. конструкций
и по сочетаемости со служебными морфе-
мами. Напр., в кит. яз., сравнивая со-
четания zhong huSr ‘сажать цветы’ и
hong huar ‘красный цветок’, можно вы-
делить три класса слов — существитель-
ное, глагол, прилагательное, различаю-
щиеся по тому, какое место они могут за-
нимать в сочетаниях этого типа: глагол мо-
жет иметь после себя существительное в
качестве дополнения или др. зависимого
члена, прилагательное может быть опре-
делением к существительному. В бирм.
яз. среди служебных морфем выделяются
именные частицы (напр., тоу* — показа-
тель мн. ч., и1 — показатель притяжатель-
ное™) и глагольные частицы (напр.,
мэ3 — показатель буд. вр., пйи’ — пока-
затель перфекта); слова, сочетающиеся
с частицами первой группы,— имена, вто-
рой группы — глаголы. Прилагательные в
К.-т. я. по грамматич. признакам стоят
ближе к глаголам, чем к именам; иногда
их включают в состав категории глагола
как «глаголы качества». Широко распро-
странена конверсия, т. е. образование
слова, принадлежащего к др. части речи,
часто происходит без помощи словообра-
зоват. морфем, только путем изменения
употребления.
Простейшие отношения между словами
в предложении — дополнение при гла-
голе, определение при существительном
и т. п.— выражаются порядком слов;
напр., кит. предложение b«ii mi chi cio
‘белая лошадь ест траву' состоит только
из корневых слов, отношения между
к-рыми определяются по их расположе-
нию. Др. грамматич. значения выражают-
ся служебными морфемами. Последние
обычно легко отделяются от слова, к
к-рому относятся, т. е. оформляют не
слово, а словосочетание; ср. кит. chi сао
de ша 'лошадь, едящая траву* (показа-
тель определения de присоединен к слово-
сочетанию chi сЗо ‘есть траву’); бирм.
пан3 ахла1 тоу* ‘красивые цветы’ (пока-
затель мн. ч. присоединен к сочетанию
пан3 ахла1, букв.— цветы красивые).
Часто в одних и тех же условиях служеб-
ный элемент может пли употребляться,
или опускаться, почти не меняя значения
целого: напр., в классич. тибетском sing-
gi lo-ma и sing-lo (-gi — частица притя-
жательное™, -ma — суффикс существи-
тельного) одинаково переводятся ‘листья
дерева’. Постпозитивные служебные мор-
фемы встречаются гораздо чаще, чем пре-
позитивные.
Письменности К.-т. я. делятся на три
осн. типа: идеографические, фонетич.
письменное™ иид. происхождения и пись-
менности, созданные сравнительно недав-
но на основе лат. нли рус. алфавитов.
К 1-му типу относится кит. иероглифика
(см. Китайское письмо-, первые памят-
ники относятся к 13 или 14 вв. до и. э.),
внешне похожее на нее тангутское письмо,
введенное в И в. и забытое после гибели
тангутского гос-ва, письмо паси, знаки
к-рого напоминают стилизов. рисунки, и
более простое по форме письмо и (скорее,
слоговое, чем идеографическое). Второй
тип представлен прежде всего тибет. и
бирм. алфавитами (первый существует
с 7 в., второй — с И в.). Менее распро-
странены письмо невари (известно с 12 и.),
ронг, или лепча (с кои. 17 в.), и манипури.
Слегка видоизмененный бирм. алфапит
используется для записи неск. карен, ди-
алектов. Иид. происхождение имела так-
же письменность мертвого языка пью в
совр. Мьянме (сохранились тексты 6—
12 вв.). Общая особенность алфавитов
этого типа состоит в том, что гласный«а»
ие имеет спец, обозначения — согласная
буква без знака гласного читается с глас-
ным «а»; знаки остальных гласных могут
занимать любое место по отношению к
согласной букве — над ней, под ней и
т. п.; в сочетаниях согласных вторая буква
подписывается под первой и обычно упро-
щается. Письменности па лат. основе раз-
работаны для ряда языков Китая и Мьян-
мы, в т. ч. для языка и. Дунган, яз. (в
пределах СССР) пользуется письмен-
ностью на основе рус. алфавита (с добав-
лением неск. букв).
Первые попытки сравнит, п типология,
изучения К.-т. я. делались в 80—90-х гг.
19 в. (В. Грубе, А. Террьеп де Лакупри,
А. Конради и др.). Обширный система-
тизированный материал по К.-т. я., об-
работанный С. Коновом, опубл, в «Лин-
гвистич. обзоре Индии» (1899—1928).
В 30-х гт. 20 в. аналогичная работа была
выполнена в Калифорнийском ун-те
(США), но осталась неопубликованной.
На ней осиоваиы обобщающие исследова-
ния Р. Шейфера (1966—74) и П. К. Бе-
недикта (1972).
* Grierson G. Л. (cd.), Linguistic
survey of India, v. 1. pt 2. Calcutta, 1928;
v. 3, pt 1—3, Calcutta. 1903 — 09; Shafer R.,
Bibliography of Sino-Tibetan languages,
v. 1 — 2. Wiesbaden, 1957—63; его же,
Introduction to Sino-Tibetan, pt 1 — 5, Wiesba-
den, 1966—74; Benedict P. K., Sino-Ti-
betan: a conspectus, Camb., 1972.
С. E. Яхонтов.
КЛАССИФИКАТОРЫ (нумератпвы,
числовые детерминативы) — лексико-
грамматический разряд слов, служащих
в ряде языков для оформления счетных
конструкций «числительное + существи-
тельное». В последних К. занимает по-
зицию, непосредственно примыкающую
к числительному, независимо ог свойст-
венного данному языку порядка членов
этой конструкции, иапр. бирм. э ta-lourj
КЛАССИФИКАТОР 227
15*
‘один кувшин’, кит. н-тяо лу ‘одна дорога’
(lourj, тяо — К.). В нек-рых языках, на-
ряду с числовыми К., выделяются К.
в посессивных конструкциях (см. Микро-
незийские языки).
К. обычно образуют особый функцио-
нальный подкласс существительных и,
будучи по языкам в разной мере грамма-
тикализованными, могут сами выступать
как опорное имя в счетной конструкции,
ср. в бпрм. eirj ta-eio ‘один дом’ (букв.—
дом один дом). Кол-во К. различно в
разных языках — от неск. десятков до
неск. сотен. К. соотносятся с группиров-
кой существительных по денотативным
признакам, отражающей классификацию
человеком объектов действительности по
нх форме, объему, состоянию и т. п.
(включая одушевленность/неодушевлен-
ность). Так, в языке целталь (группа
майя) для существительных выделяется
80 семантич. областей, каждая из к-рых
обслуживается неск. К.; напр., семантич.
область «промежутки между вертикаль-
ными, расположенными в ряд предмета-
ми» имеет 2 К.— кау (при более узких
промежутках) н hahp (при более широ-
ких), ср. da?-kay c’uhte’ ‘два (узких)
просвета между досками (забора)’.
В нек-рых языках (напр., в кхмерском
языке) возможно опущение К., что свя-
зано со стилистич. окраской речи; иногда
(напр., в целталь) К. могут выступать без
опорного существительного. В языках с
К., в отличие от языков, имеющих род,
разбиение нмеи на семантич. классы но-
сит нежесткий характер: одно и то же су-
ществительное может выступать с разны-
ми К. в зависимости от того, какие приз-
наки денотата актуальны в данный мо-
мент для говорящего. К. широко пред-
ставлены в языках Юго-Вост. Азии, а
также в языках Ср. Азии, Африки, Аме-
рики. Функционально с К. сближаются
т. наз. счетные слова европ. языков (ти-
па «штука», «пара»), но оии факульта-
тивны в языке и не связаны с классифика-
цией предметов. Иногда К. неправомер-
но отождествляются с показателями
именных классов, к-рые, в отличие от К.,
являются чисто грамматич. элементами,
не способными к самостоят. употреблению
и обязательными в структуре существи-
тельных н/или согласуемых с ними слов.
* Greenberg J. Н.. Numeral classi-
fiers and substantival number; problems in
the genesis of a linguistic type, в сб.: Procee-
dings of the Xlth International Congress of
Linguists, v. 1, Bologna, 1974; Allan K.,
Classifiers, «Language». 1977, v. S3. № 2;
Koi ver U., Klassifikatorkonstruktionen in
Thai, Vietnamesisch und Chinesisch, в кн.;
Apprehension, T1 1, Tubingen. 1982.
В. А. Виноградов.
КЛАССИФИКАЦИЯ ЯЗЫКОВ —рас-
пределение языков мира по определен-
ным таксономическим рубрикам в соот-
ветствии с принципами, вытекающими из
общей цели исследования, и на основе оп-
ределенных признаков. Проблема К. я.
возникает при их сравнит, изучении и
мыслится иногда как его конечная цель,
для достижения к-рой необходимо все-
стороннее рассмотрение систем сравни-
ваемых языков в поисках наиболее су-
ществ. характеристик, к-рые кладутся в
основу классификации (параметры К.
я.) — одномерной (по одному параметру)
или многомерной (по нескольким парамет-
рам). Существует два осн. вида К. я.—
генеалогическая классификация языков
и типологическая классификация язы-
ков, осн. различие между ними в том,
что первая базируется на понятии родст-
228 КЛАССИФИКАЦИЯ
ва языкового, вторая — на понятии
сходства (формального и/или се-
мантического). С т. зр. своих целей они
несводимы друг к другу, но их принципы
могут пересекаться: генеалогия. К. я.
нередко строится с учетом типологич.
признаков, что бывает неизбежным при
недостаточной сравнит, изученности со-
отв. языков, когда нх генеалогич. клас-
сификация носит предварит, характер.
Независимость двух видов К. я. проявля-
ется в возможности типологич. классифи-
кации в пределах уже установленных ге-
неалогич. группировок.
Существует и третий вид К. я.— аре-
альная К. я. (см. Ареальная лингви-
стика), занимающая хотя и автономное,
но промежуточное положение между дву-
мя указанными классификациями. Аре-
альная К. я. возможна и для идиомов
внутри генеалогич. К. я. (напр., полес-
ский ареал, охватывающий белорус.-укр.
диалекты), и для языков разной гене-
тич. принадлежности (напр., карпат. аре-
ал венгерско-слав. диалектов); в ареаль-
ной К. я. важную роль играют признаки,
связанные с контактными явлениями (см.
Контакты языковые); ареальная клас-
сификация возможна и внутри одного
языка применительно к его диалектам,
она лежит в основе лингвистической гео-
графии.
При генетич. подходе к К. я. опериру-
ют таксономия, категориями: семья,
ветвь, группа и т. п., при типологиче-
ском — тип, класс, при ареальном —
ареал, зона (напр., зона переходных го-
воров); особую категорию ареальной К. я.
образуют языковые союзы. Только ге-
неалогич. К. я. носит абсолютный харак-
тер (каждый язык принадлежит к одной
определ. генеалогич. группировке и не
может изменить этой принадлежности;
случаи ошибочного отнесения языка к
одной семье или группе с последующим
переносом в др. семью в расчет не прини-
маются). Типологич. К. я. всегда отно-
сительна и исторически изменчива вви-
ду изменчивости самой структуры языка
и ее теоретич. осмысления; ареальная
К. я. обладает большей или меньшей
устойчивостью в зависимости от характе-
ра параметров классификации. Только
для ареальной К. я. существенна терри-
ториальная локализация идиомов, ге-
неалогич. и типологич. К. я. строятся
независимо от пространственного разме-
щения языков.
Вопросы К. я. стали активно разраба-
тываться с нач. 19 в., один из первых
капитальных трудов в этой области —
«Митридат» И. К. Аделунга (1806—17),
где в синкретич. форме намечены все три
вида К. я. С сер. 20 в. интенсивно обсуж-
даются теоретич. принципы разл. видов
К. я.; ми. языки еще ие нашли
окончат, места в генетич. К. я. (особенно
в Африке, Океании, Полинезии), для
нек-рых же решается вопрос уже о мета-
генеалогич. классификации, исходящей из
возможности более глубокого родства
ряда установленных семей (см., напр.,
Ностратические языки). Во 2-й пол.
20 в. повысился интерес к проблемам
ареальной классификации, типологич.
классификация обогатилась новыми идея-
ми и методами.
* Бенвенист Э., Классификация язы-
ков, в кн.: НЛ, в. 3. М., 1963; Теоретич. осно-
вы классификации языков мира, ч. 1 — 2, М.,
1980—82.	В. А. Виноградов.
КЛИНОПИСЬ — способ письма путем
выдавливания на глине комбинаций кли-
новидных черточек, применявшийся в
Передней Азии. К. появилась впервые в
Шумере. Ок. 3000 до н. э. шумеры нача-
ли передавать изображениями названия
отд. конкретных предметов и общих по-
нятий (см. Протописьменности). Так,
рисунок ноги стал передавать понятия
«ходить» (шумерское du-, га-), «стоять»
(gub-), «приносить» (turn-) и т. п. Число
знаков было порядка тысячи. Знаки яв-
лялись лишь вехами для памяти, закреп-
лявшими важнейшие моменты передава-
емой мысли, а не связную речь, ио
т. к. читающие говорили на шумер, яз.,
то знаки связывались с определ. словами,
что позволило использовать эти знаки для
обозначения звуковых комбинаций уже
и независимо от их значения; так, знак
ноги мог употребляться не только для пе-
редачи упомянутых глаголов, но также
для слогов du, га и т. д.; знак звезды
мог обозначать и имена dingir ‘бог’ и
ап ‘небо’, и слог ап и т. д. Словесно-сло-
говая письменность складывается в си-
стему к сер. 3-го тыс. до н. э. Основа име-
ни или глагола выражалась в ней идеог-
раммой (знаком для понятия), а грамма-
тич. показатели и служебные слова — зна-
ками в их слоговом значении. Одина-
ково звучавшие основы разл.значения вы-
ражались разными знаками (омофония).
Каждый знак мог иметь неск. значений,
как слоговых, так и связанных с поняти-
ями (полифония). Для выделения слов,
выражавших понятия нек-рых определ.
категорий (напр., птицы, рыбы, профес-
сии и т. д.), применялось небольшое чис-
ло детерминативов — непроизносимых
показателей. Число знаков сократилось
до 600, не считая комбинированных.
С ускорением письма рисунки упроща-
лись. Черточки знаков вдавливались
прямоугольной палочкой, входящей в
глину под углом и потому создававшей
клиновидное углубление. Направление
письма: вначале вертикальными столбца-
ми справа налево, позже — построчное,
слева направо. Аккадцы (вавилоняне и
ассирийцы) приспособили К. для своего
семит, флективного языка в сер. 3-го тыс.
до н. э., сократив число наиболее упот-
ребит. знаков до 300 и создав новые сло-
говые значения, соответствующие аккад-
ской фонетич. системе; стали употреб-
ляться чисто фонетич. (силлабич.) записи
слов; однако шумер, идеограммы и напи-
сания отд. слов и выражений (в аккад.
чтении) также продолжали применяться.
Аккад, система К. распространилась
за пределы Двуречья, приспособившись
также к языкам эламскому, хурритско-
му, хетто-лувийским, урартскому. На-
чиная со 2-й пол. 1-го тыс. до н. э. К. ис-
пользовалась в религ. и юридич. целях
лишь в отд. городах Юж. Двуречья (для
уже мертвого шумерского и сохранявше-
гося в отд. городах аккадского языков).
Формы памятников К. разнообразны
(призмы, цилиндры, конусы, каменные
плиты); наиболее распространены плит-
ки из глины. Сохранилось огромное
кол-во.текстов, написанных К.: деловые
документы, ист. надписи, эпос, словари,
науч, сочинения, религ.-магич. тексты.
Особо выделяются: 1) угаритская ал-
фавитная К. из г. Угарит (Рас-Шамры)
2-го тыс. до н. э.— приспособление др,-
семит. алфавита к письму иа глине; с
аккад. К. сходна лишь способом нане-
сения знаков; 2) иранская («др.-персид-
ская») слоговая К. 6—4 вв. до н. э.; рас-
шифровка ее начата Г. Ф. Гротефендом
в 1802, К. Лассеном в 1836 и др.; наличие
трехъязычных персидско-эламско-аккад.
надписей позволило в 50-х гг. 19 в. рас-
шифровать и аккад. К. (Г. К. Роулинсон,
Э. Хиикс, Ж. Опперт и др.). Шумер, си-
стема К. была расшифрована рядом уче-
ных в кон. 19 — нач. 20 вв., угаритская —
Шумер IV тыс. до н.э.	Шумер Ш тыс. до н.э.	Вавилония курсив II тыс. дв и.э.	Ассирия курсив 1 тыс. до Н.Э.	Шумерское значение	Вавилвно-ассирийское значение
——	н- Р—			„вода; семя, потомство; родитель"	«вода'*; „ наследник'1;
				„голова; глава; верх"	„голова, глава";
	л	№	ж	.рыба";	„рыба";
£	я	&		„ходить"; „стоять" „приносить";	„ходить"; „столть“ и тд.
—			>1^	алии „плуг"; энгар „земледелец"; УДУ„возделывать"	эпиину „плуг"; иккару „земледелец" и др.; слог пин
	$			нас „пиво"; бе „род сосуда“(7); слог бе	шикару слоги би, пи, нас. наш, гаш
	Вышел из употребления	—	—	1	—
А		&	*	кур „гора ; чужая Страна"; гин „холм"	мату „страна"; шаду „гора"; слоги мат. мад, шат, шад, мат. лат, кур, гин и тд.
Развитие клинописных знаков.
в 1930—32 Ш. Внролло, X. Бауэром и
др. Начало расшифровке архаич. шу-
мерского рисуночного письма положено
А. А. Вайманом, хеттская и урартская
К., относящиеся к аккад. системе, не
нуждались в расшифровке в собств.
смысле.
• Фридрих И., Дешифровка забытых
письменностей и языков, пер. с нем., М.,
1961; Вайман А. А., К расшифровке
протошумер, письменности, в ки.: Передне-
азиат, сборник, в. 2, М., 1966; Дьяко-
нов И. М., Языки древней Передней Азии,
М.. 1967.	И. М. Дьяконов.
КЛИШЕ (франц. сПсЬё) — см. Штамп
речевой.
КНИГОПЕЧАТАНИЕ — комплекс про-
цессов по изготовлению печатной книги.
К. предполагает печатание текста с набор-
ной формы, составленной из отд. элемен-
тов — литер. Термин «К.» обычно при-
меняется по отношению к истории изго-
товления книги. Для совр. книгопечатно-
го производства чаще используется тер-
мин -«полиграфия».
Древнейший образец бескрасочного от-
тискивания текста с помощью рельефных
форм — глиняный диск из Феста (о.
Крит, 17 в. до н. э.). Самый ранний спо-
соб воспроизведения текстов и иллюстра-
ций с переносом красочного слоя — кси-
лография, т. е. печатание с гравирован-
ной на дереве формы. Первые известные
оттиски, изготовленные ксилографии,
способом, датируются 8 в. (Корея, Ки-
тай, Япония). В Европе в 1-й пол. 15 в.
появились первые книги, оттиснутые кси-
лографии. способом, на страницах к-рых
воспроизведены иллюстрации с неболь-
шим пояснит, текстом, вписанным от
руки, а позднее — также воспроизве-
денным способом гравюры на дереве.
Первые опыты К. путем переноса кра-
сочного слоя с наборной формы на бума-
гу были предприняты в 1041—48 в Китае
Ви Шэном, изготовлявшим отд. литеры
из глины. В 15 в. в Корее были примене-
ны металлич. литеры из броизы. Возник-
новение европ. способа К. связано с
именем И. Гутенберга и относится к
40-м тт. 15 в. К. Маркс считал К. «...са-
мым мощным рычагом для создания пред-
посылок необходимого духовного разви-
тия» (Маркс К., Машины. Приме-
нение природных сил и науки, «Вопросы
истории естествознания и техники», 1968,
в. 25, с. 36). Изобретение К. сделало воз-
можным быстрое закрепление и массовое
распространение науч, исследований, ин-
формации, полученной в результате воз-
никновения новых производств и ремесел,
географич. открытий. К. способствовало
тому, что образование потеряло религ.
характер и сделалось светским, содейст-
вовало становлению и развитию лит-р
на нац. языках, унификации орфогра-
фии н графич. форм письма. Печатная
книга стала средством распространения
и пропаганды форм обществ, сознания,
орудием социальной и идеология, борьбы.
Это в значит, степени обусловлено тех-
нич. преимуществами К., и прежде все-
го тем, что оно обеспечило возможность
повторного воспроизводства текстов, мас-
совость тиражей.
В изданиях Гутенберга типограф, спо-
собом воспроизводился лишь текст, ини-
циалы и орнаментальные украшения де-
лались от руки. Первый опыт типограф,
воспроизведения орнаментики был пред-
принят П. Шёффером в 1457 на страницах
т. наз. Майнцской псалтыри. Печатная
книга с гравированными на дереве иллю-
страциями впервые выпущена в Бамберге
в 1461 А. Пфистером.
К. быстро распространилось по стра-
нам Европы: в Италии с 1465 (Субиако,
близ Рима), в Швейцарии ок. 1468 (Ба-
зель), во Франции с 1470 (Париж), в
Бельгии с 1473 (Алст), в Венгрии с 1473
(Будапешт), в Польше ок. 1473 (Кра-
ков), в Испании с 1474 (Валенсия), в
Чехословакии (Пльзень) и Англии (Вес-
тминстер) с 1476, в Австрии (Вена) и
Дании (Оденсе) с 1482, в Швеции с 1483
(Стокгольм), в Португалии с 1487 (Фа-
ру). Значит, центром К. в 15 в. становит-
ся Венеция, где до 1500 было основано
ок. 150 типографий. Первые книги слав,
глаголич. шрифта (см. Глаголица) были
напечатаны в 1483, кирилловского шриф-
та (см. Кириллица) — в 1491 (Краков,
типограф Ш.Фиоль).Крупнейшие типогра-
фы 15 в.: Шёффер, А. Кобергер (Герма-
ния), Э. Ратдольт (Германия — Италия),
Н. Иенсон, А. Мануций, У. Ган (Ита-
лия), И. Амербах, И. Фробен, Н. Кес-
лер (Швейцария), У. Кэкстон (Англия).
Мануций в 1490 в Венеции объединил
вокруг себя знатоков греч. яз. и из-
давал др.-греч. авторов с тщательной
текстологич. подготовкой печатаемых
соч.
До 1500 примерно в 260 городах Евро-
пы возникли типографии; было напеча-
тано ок. 40 тыс. книг общим тиражом св.
10 млн. экз. Книги, изданные в Европе
до 1 яив. 1501, называются инкуна-
булами. В 16—17 вв. в Европе сло-
жились типографско-издат. династии
Этьеииов (Франция), Плантенов (Бель-
гия), Эльзевиров (Нидерланды). Робер
Этьенн Первый, в частности, составил и
издал толковый словарь лат. яз.— «Сок-
ровищница латинского языка» (т. 1—2,
1531). Среди фундаментально подготов-
ленных текстологически и снабженных
науч, аппаратом изданий Эльзевиров
(их книги по имени издателей называются
«эльзевирами») — труды по араб, и др.-
евр. языкам.
В 1517 белорус, просветитель Ф. Ско-
рина напечатал книги кирилловским
шрифтом в Праге, а в 1522 основал в
Вильне (ныие Вильнюс) первую типогра-
фию. Возникновение К. в Москве дати-
руется ок. 1553, когда появилась т. наз.
анонимная типография, выпустившая ие
менее 7 изданий. В 1564 Иван Федоров и
Петр Мстиславец закончили печатать
первую точно датированную рус. печат-
ную кн. «Апостол». Иван Федоров напе-
чатал в Москве также два издания «Ча-
совиика», затем в 1566 переехал в Заблу-
дов (ныне на терр. ПНР), где в 1568—
1569 напечатал «Учительное евангелие»
(на его страницах помещено «Слово Ки-
рилла Туровского» — первый напечатан-
ный памятник др.-рус. лит-ры) и «Псал-
тырь с Часословцем» (1569—70). Третья
типография Ивана Федорова, ставшая
первой типографией на Украине, была ос-
нована во Львове в 1573; здесь напечата-
но в 1573—74 новое издание «Апостола»,
а в 1574 —«Азбука», первый печатный
рус. учебник. Четвертая типография Ива-
на Федорова основана в 1578 в Остроге,
где в тот же год было напечатано новое
издание «Азбуки», а в 1580—81 — пер-
вое полное издание слав. Библии кпри.т-
КНИГОПЕЧАТАНИЕ 229
Диск из Феста.
ловского шрифта (т. наз. Острожская
библия).
Возникновение К. в Москве было тес-
но связано с централизацией гос. власти,
с реформационными рус. религ. течени-
ями, со стремлением правительства Ива-
на Грозного унифицировать тексты бого-
служебных книг, с гуманистич., просве-
тит. воззрениями передовых людей. При-
менительно к нуждам К. в нач. 18 в. в
России по инициативе Петра I был создан
гражданский шрифт, получивший широ-
кое распространение.
Основой печатных процессов со вре-
мен Гутенберга был ручной печатный ста-
нок, древнейшее изображение к-рого от-
носится к 1499, а первое полное технич.
описание сделано в 1607 В. Дэоико. Ре-
конструкция станка в 16 — 18 вв. своди-
лась к механизации отд. процессов, а
также к последоват. замене деревянных
частей металлическими. Первый цельно-
металлич. станок изготовил ок. 1800
Ч. Стенхоп.
Большую роль в развитии К. сыграла
т. наз. типометрия — типографская си-
стема мер, предложенная П. С. Фурнье
в 1737, усовершенствованная Ф. А. Лидо
п позднее применяемая без существ, из-
менений; с ее помощью измеряются ти-
пограф. шрифты, линейки и пробельные
материалы, а также элементы 'печатной
формы.
Резкому удешевлению иллюстриров.
печатной книги способствовало создание
в 18 в. новых репродукционных процес-
сов — торцовой ксилографии н литогра-
фии, преобладавших в К. до кон. 19 в.
В 19 в. типографская мануфактура
превратилась в машинную полиграфия,
индустрию благодаря появлению печат-
ных, наборных и брошюровочно-переп-
летных машин. Переворот в печатной
технике совершила запатентованная в
1863 У. Баллоком ротационная машина,
печатавшая с полуцилиндрич. стереотипов
(цельных рельефных копий типограф,
набора и клише) на бумажном полотне,
сматываемом с рулона; в 1869 X. Скотт
снабдил эту машину фальцевальным ап-
230 КОАФФИКС
паратом. Решающий
шаг в механизации на-
борного процесса —изо-
бретение строкоотлив-
ной машины линотип
(1886)и буквоотливной
машины монотип (1897).
В 19 в. были созданы
и фотомеханич. спосо-
бы воспроизведения ил-
люстраций — фототи-
пия. гелиогравюра, фо-
тоцинкография, авто-
типия. В нач. 20 в. со-
здан способ офсетной
печати, при к-ром крас-
ка с печатной формы
передается под давле-
нием иа промежуточ-
ную эластичную по-
верхность резинового
полотна, а с нее на бу-
магу или др. печатный
материал. Все это по-
требовало дальнейшей
рационализации набор-
ного процесса, что бы-
ло осуществлено с изоб-
ретением в кон. 19 в,
фотонаборных машин,
широко внедренных в
производство в 50—
60-е гг. 20 в. В К. на-
ступил переход к автоматич. с и с т е-
м е машин, к широкому применению
электронных счетно-решающих устройств,
электрич. и магнитным способам форми-
рования изображений, к внедрению синте-
тич. материалов.
Механизация производств, процессов
создала условия для появления в К. ряда
развитых капиталистич. стран крупных
фирм, сосредоточивших в своих руках
разл. отрасли книжного дела; первона-
чально универсальные, эти фирмы в даль-
нейшем, как правило, специализируются
в области определ. печатной продукции.
В СССР развитие К. после 1917 столк-
нулось с проблемой перестройки и, глав-
ное, значит, расширения полиграфия,
базы, к-рая была далеко недостаточна
для удовлетворения быстро растущей
потребности и печатной продукции. В. И.
Ленин поставил перед Наркомпросом
задачу «...в один год — даже при тепе-
решней нищете — дать народу... все
необходимые учебники и всех необходи-
мых классиков всемирной литературы,
современной науки, современной техни-
ки> (Поли. собр. соч., 5 изд., т. 42, с.
332). Выполнение этой задачи осложня-
лось многонац. характером сов. гос-ва,
но уже в 20-х гг. началась широкая науч,
работа по созданию новых письменностей
для ранее бесписьм. народов и усовер-
шенствованию ряда существующих пись-
менностей (см. Всесоюзный центральный
комитет нового алфавита). Это по-
требовало решения мн. технич. задач,
в первую очередь разработки значит,
кол-ва новых типографских шрифтов.
Имеющиеся в нек-рых регионах полигра-
фии. предприятия перестраивались и
расширялись, но преим. они заново соз-
давались во многих союзных и авт. рес-
публиках. В 80-х гг. в СССР действова-
ло св. 4 тыс. таких предприятий, выпус-
кающих печатную продукцию на неск,
десятках языков народов СССР, а также
на мн. иностр, языках.
* Булгаков ф. И.. Иллюстриров.
история книгопечатания и типограф, иск-ва,
т. 1. СПБ, [1889]; Щелкунов М. И.,
История, техника, иск-во книгопечатания,
М.— Л., 1926; Немировский Е. Л.,
Возникновение книгопечатания в Москве.
И. Федоров, М., 1964; его же. Начало
слав, книгопечатания. М.. 1971; Пятьсот лет
после Гутенберга. 1468—1968.	И., 1968;
его же, Иоганн Гутенберг, М.. 1980;
В. И. Ленин. КПСС о печати. Сб. до-
кументов и материалов, 2 изд.. М.. 1974;
Функе Ф., Книговедение. Ист. обзор
книжного дела, М., 1982: Во J е ns G. А. Е.,
Geschichte der Buchdruckerkunst, Hellerau —
Lpz.— В., 1930—41; Barge H., Geschichte
der Buchdruckerkunst von ihren Anfangen
bis zur Gegenwart, Lpz., (1940); Vladi-
mirovas L., Knygos istorija. Vilnius,
1979; Steinberg S. H., Five hundred
years of printing, 3 ed., Harmondsworth, 1979.
.	E. Л. Немировский.
КОАФФИКС (от лат. со—приставка,
означающая совместность, и аффикс) —
см. Аффикс.	ч
КОЙНЕ (отгреч. koine dialektos — общий
язык) — функциональный тип языка,
используемый в качестве основного сред-
ства повседневного общения с широким
диапазоном коммуникативных сфер в
условиях регулярных социальных кон-
тактов между носителями разных диалек-
тов или языков.
Первоначально термин «К.» применял-
ся в лингвистике лишь к общегреч. яз.,
сложившемуся в эллиннстич. период (4—
3 вв. до и. з.) на ионнйско-аттич. диал.
основе и служившему единым языком
деловой, науч, и худож. лит-ры Греции
до 2—3 вв., хотя уже в начале н.э. возни-
кает движение <аттикистов> (Лукиан)
против господства К., за возрождение
норм старой аттич. лит-ры; эллинистич.
К., вытеснившее древние греч. диалекты,
послужило ист. основой совр. греч. диа-
лектов, возникших после распада К. (см.
Греческий язык). В совр. социолингви-
стике К. понимается шире — как любое
средство общения (гл. обр. устного), обе-
спечивающее постоянную коммуникатив-
ную связанность иек-рого региона; раз-
личаются городские К. и К. ареала (стра-
ны). В роли К. может выступать наддиа-
лектиая форма определ. языка, развивав-
шаяся на базе одного или неск. диалектов,
а также одни из языков, представленных
в данном ареале [напр., в многоязычной
Респ. Мали в качестве К. распространил-
ся язык бамана (бамбара), имеющий иад-
диал. форму, сложившуюся как столичное
К. в Бамако]. Устные К. занимают проме-
жуточное положение между лингва фран-
ка и общенац. лит. языком (см. Литера-
турный язык); К. служит важной пред-
посылкой формирования лит. языка
(особенно городское К.). Иногда К. рас-
сматривается в одном ряду с пиджинами,
однако процесс формирования К. сущест-
венно отличен от пиджинизации, предпо-
лагающей ощутимую структурную моди-
фикацию языка-источника, тогда как К.
развивается, как правило, по линии со-
хранения и обогащения языка или
диалекта, становящегося К.; пиджин
формируется в условиях контактирова-
ния и взаимовлияния разных языков,
тогда как К. чаще всего (хотя и не всегда)
складывается на базе диалектов одного
языка или на базе близкородств. языков,
в отд. случаях пиджин может приобрести
функции К., развиваясь затем в сторону
креольского языка (см. Креольские язы-
ки). Кроме устных возможны также пись-
менные К., иапр. латынь как иауч.-
письменный К. в ср.-век. Европе.
* Десницкая А. В., Наддиалектные
формы устной речи и их роль в истории язы-
ка. Л.. 1970; М е i I 1 е t A., Aperqu d’une
histoire de la langue grecque, P., 1975.
____	В. А. Виноградов.
КОЙСАНСКИЕ ЯЗЫКИ—макросемья
языков Африки (по классификации
Дж. X. Гринберга). Совр. К. я. распрост-
ранены на терр. ЮАР, Намиоии и на
Ю.-В. Анголы. Небольшие группы языков
этой макросемьи распространены в Танза-
яии. Предполагается, что народы, говоря-
щие на К. я., являются автохтонным на-
селением не только Южной, но и Вост.
Африки и были вытеснены на Ю. и
Ю.-З. континента миграционными волна-
ми бантуязычных народов. Подтверж-
дением таких предположений служат ар-
хеологии. данные, а также то, что на терр.
Танзании сохранились этнич. группы, го-
ворящие на К. я.
Макросемья К. я. делится на 2 семьи —
готтентотскую и бушменскую. Бушмен,
языки Юж. Африки включают 5 языко-
вых групп: 1) кунг с языками кунг, ссу
гхасси, каукау, 1о1кинг; 2) нгусан с
диалектами; 3) ауни с языками ауни, кха-
тия, какиа; 4) кхоманн с диалектами; 5)
язык хадза (хатса), на к-ром говорит
народ хадзапи (Танзания). Готтентот,
языки включают 5 групп: 1) кхой с
языками нама, кора (корана), гриква;
2) нхауру (нарон) с диалектами; 3) кве
с языками демиса, чумакве-шуакве;
4) чу с языками хиочувау (хичваче) и
хаичу-вау; 5) сандаве (сандави) (Тан-
зания). Кроме классификации Грин-
берга, к-рый исходит нз генетич. единства
К. я., известна гипотеза Э. О. Дж. Вест-
фаля о том, что существуют генетически
самостоят. группы — сандаве-готтеитот-
ские и бушмено-хадза языки.
Генетич. единство К. я. не исключает
различий бушменских и готтентотских
языков на разных уровнях, вплоть до
типологич. характеристик. Готтентот,
языки типологически могут быть отнесе-
ны к языкам флективного типа, бушмен-
с»ие имеют нек-рые черты изолирующих
языков. В обеих семьях достаточно пред-
ставлены элементы агглютинации.
Фонетич. структура К. я. характеризу-
ется наличием т. наз. щелкающих зву-
ков, т. е. двухфокусных имплозивных
смычных согласных: зубно-заднеязыч-
ных, альвеолярно-заднеязычных, боко-
вых-заднеязычных, губно-губных задне-
язычных (последние только в бушмен-
ских), каждый из к-рых имеет приды-
хат., зйективный, огласов. и назализов.
варианты. Щелкающие звуки обычно за-
нимают инициальную позицию в корне.
Так, более 70% глагольных и адъектив-
ных корней в готтентот, языках начина-
ются со щелкающих звуков. В бушмен-
ских щелкающие встречаются реже, ср.,
напр., языки кунг(18%)и корана (44%).
Система вокализма в обеих семьях со-
стоит из а, е, i, o/u.
Структура корней глаголов, имен су-
ществительных и прилагательных в К. и.
двусложная, притом что корень, как пра-
вило, начинается на щелкающий или к.-л.
другой согласный. Структура слога V,
Cv, CCV, CCCV. Нек-рые из готтентот,
языков, напр. нама, обладают тонами;
низкий, высокий, средний, нисходящий,
восходящий.
Осн. чертами морфологии имени К. и.
являются наличие рода (муж., жен., ср.,
обозначаются суффиксами) и числа (ед.,
дв., мн.). В разных языках макросемьи
они реализуются по-разному; наиболее
регулярно — в готтентот, языках, напр.
в нама: кхое-b ‘мужчина’, кхое-s ‘жен-
щина’, kxoe-b ‘человек’; kxoe-kxa ‘двое
мужчин', kxoe-ra ‘две женщины’ и ‘два
человека’; kxoe-ku ‘мужчины’, kxoe-ti
‘женщины’, kxoe-n ‘люди’. В нек-рых
бушмен, языках обнаруживаются парал-
лели этим категориям, напр. в нарон:
kwe-ba ‘мужчина’, kwe-sa ‘женщина’;
kwe-сэга ‘двое мужчин’, kwe-Jara ‘две
женщины’; kwe-ci нлн kwe-//kwa ‘мужчи-
ны’, kwe-si ‘женщины*.
В посессивных конструкциях обладае-
мое предшествует обладателю; использу-
ется посессивная частица di. В готтен-
тот. языках отмечаются прямой и косвен-
ный падежи с суффиксными показателями
-i для прямого (субъектного) и -а дли кос-
венного (объектного). Глагольное спряже-
ние в К. я. осуществляется при помощи
независимых формантов, к-рые распола-
гаются после местоимений. Показатели
времени и др. категорий глагола в боль-
шинстве случаев фонетически единообраз-
ны. Так, иапр., показателю прош. вр.
изъявит, наклонения ko(go) в нама соот-
ветствует ко в кунг, нарон, ауни; показа-
тель длительности действия ге характе-
рен как дли нама, так и для нарой и т. п.
Личные местоимения в К. я. состоят
нз двух элементов — префикса и основы,
напр. sa-ts ‘ты, мужчина’, где sa- — пре-
фикс, -ts — основа; в готтентот, языках
они обладают категориими числа (ед.,
дв. и мн.) и рода (муж., жен., общего в
большинстве языков, только муж. и жен.
в нарой). Указат. местоимении в гот-
тентот. языках и в большинстве бушмен,
языков обладают категорией рода, к-рый
выражается при помощи вффиксов, при-
соединяемых к основе.
В синтаксисе бушменских и готтентот-
ских языков наблюдаются значит, разли-
чия: в готтентот, языках имеется, в от-
личие от бушмен, языков, согласование
подлежащего со сказуемым. Различен
также порядок членов простого предло-
жении; в готтентот, языках SPO, в буш-
мен. языках SOP.
К. я. бесписьменные, за исключением
нама (см. Готтентотские языки). К. и.
в целом — наименее изученные среди
афр. языков. Описания отд. языков по-
являются в нач. 20 в. Основы научного
их изучения были заложены работами
Д. Ф. Блик. В дальнейшем структура
К. я., гл. обр. фонетическая, привле-
кала внимание отд. исследователей —
К. Майнхофа, Н. С. Трубецкого, Р. Сто-
пы. Обзор осн. черт К. я. в целях пост-
роения генетич. классификации имеется
в работах Гринберга и Вестфаля.
• В 1 е е k D. F., The Naron. A Bushman
tribe of the Central Kalahari, Camb., 1928;
e e ж e. Comparative vocabularies of Bushman
languages, Camb., 1929; Beach D. M.,
The phonetics of the Hottentot languages,
Camb., 1938; Westphal E., The Non-
Bantu languages of Southern Africa, в кн.;
T u c k e r A., Bryan M., The Non-Bantu
languages of North-Eastern Africa. Supple-
ment. v. 3, Oxf., 1956; Greenberg J.,
The languages, of Africa, Bloomington, 1963;
см. также лит. при статьях Бушменские язы-
ки. Готтентотские языки. Н. В. Охотина.
КОЛИЧЕСТВЕННЫЕ МЕТОДЫ в
изы кознании — использование под-
счетов и измерений при изучении язы-
ка и речи. В той мере, в какой К. м.
опираются на матем. статистику, они мо-
гут быть названы ста т и ст и ч. ме-
тодами. Как и все матем. методы,
К. м. могут применяться к объектам са-
мой разной природы, поэтому в яз-зна-
нии они используются для анализа еди-
ниц любого уровня. Во ми. сферах яз-
зиания применение К. м. ничем не отли-
чается от применения их в др. науках.
Напр., экспериментальная (инструмен-
тальная) фонетика использует тот же
матем. аппарат, что и физика. Примене-
ние выборочных методов статистики в
из-знании аналогично их применению в
других естественных и социальных нау-
ках. В психолингвистике и социолинг-
вистике, где обрабатываются мнения ин-
формантов, применяются те же методы
конструирования шкал, что и в психоло-
гии и социологии.
Вместе с тем в яз-знании возникают
специфич. аспекты применения К. м.,
связанные с противопоставлением языка
и речи. Непосредственно к системе языка
К. м. применяются крайне редко и огра-
ничиваются гл. обр. лексикой (коли-
честв. изучение этимологич. состава сло-
варя, процессов словообразования, рас-
пространенности разных типов полисе-
мии). К. м. используются также в срав-
нит.-ист. яз-зиании (см. Глоттохроноло-
гия).
Осн. объектом применения К. м. обыч-
но является речь, точнее, текст. Коли-
честв. показатели дают определ. инфор-
мацию о самих текстах. На том факте,
что различия между языковыми стиля-
ми и жанрами носят преим. статистич.
характер, основана т. наз. статистич. сти-
листика. Возможность через лексику ко-
личественно отражать тематич. отнесен-
ность текстов изыка важна для нек-рых
приложений лингвистики (напр., н ин-
форматике). Широкое применение К. м.
для описания и классификации текстов
(напр., при атрибуции текстов, в частно-
сти при установлении авторства аноним-
ных или псевдонимных текстов) связано
с тем, что большинство двусторонних еди-
ниц и конструкций изыка могут служить
основой для различения текстов или для
их квалификации.
С др. стороны, К. м., примененные к
текстам, открывают путь к изучению са-
мого изыка, поскольку сегменты текстов,
являющиеся объектами подсчетов, соот-
несены с единицами языка. К. м. позво-
ляют количественно описывать поведение
разл. языковых единиц (фонем, букв,
морфем, слов) в тексте: частоту употреб-
ления единиц, их распределение в текс-
тах разного жанра, сочетаемость с др.
единицами и т. п. Одновременно накапли-
вается обобщенная количеств, информа-
ция о классах единиц, о языковых кон-
струкциях (напр., данные о средней дли-
не слова или предложения, о частоте
употребления к.-л. грамматич. форм в
тех или иных синтаксич. функциях и
т. п.). Такай информация углубляет опи-
сание единил языка. Напр., простая кон-
статации наличия форм им. падежа ед.
числа личных местоимений в англ., рус.
и лат. языках недостаточна для выявле-
нии типологич. различий, если не учиты-
вать количеств, различия в текстовом
поведении соотв. единиц: почти абсолют-
ная необходимость местоимения при гла-
голе в англ, яз., его обычность — в рус.
яз. н редкость и стилистич. маркирован-
ность — в лат. яз. Т. о., создается перс-
пектива превращения обычной структур-
ной модели языка в структурно-вероятно-
стную модель, в к-рой учитываются ре-
зультаты статистич. анализа текстов
(в этой модели единицы языка облада-
ют «весом», измеряемыми оказываются
языковые противопоставления и связи).
Структурно-вероятностная модель отли-
чается .большей реалистичностью, осо-
бенно эффективна она в диахронич. и
типологич. исследованиях (напр., при
сличении и обработке исторически после-
доват. текстов).
Соединение статистич. методов с идея-
ми дистрибутивного анализа легло в ос-
нову дистрибутивно-стати-
стич. анализа, описывающего
структуру языка и структуру текста на
основе очень ограниченной исходной ин-
формации (напр., принимая за данное
письм. текст без к.-л. сведений о его
семантике). В этом случае единицы языка
и их отношения выделяются в процессе
этого анализа, а не используются как го-
товый материал.
КОЛИЧЕСТВЕННЫЕ 231
К. м. в яз-знании предполагают насле-
дование обширных массивов текстов, поэ-
тому для их применения большое значение
приобретают средства доступа к тексто-
вым данным, допускающие многократное
к ним обращение. К таким средствам от-
носятся базы данных, хранимые в ЭВМ,
издания, подготовленные с помощью
ЭВМ (частотные словари, конкордан-
сы — словари, фиксирующие все контек-
сты употребления слова, и т. п.).
Создание машинных фондов нац. язы-
ков (см. Автоматическая обработка тек-
ста) расширяет возможность изучения
изыка, особенно с помощью К. м.
* Аил рее в Н. Д., Статистико-комби-
наторные методы в теоретич. и прикладном
языковедении. Л., 1967; Головин Б. Н.,
Язык и статистика, М., 1971; Алексе-
ев П. М., Статистич. лексикография, Л.,
1975; Шайкевич А. Я., Дистрибутивно-
статистич. анализ в семантике, в кн.: Прин-
ципы и методы семантич. исследоваиий, М.,
1976; Пиотровский Р. Г., Бекта-
ев К. Б., Пиотровская А. А., Ма-
тем. лингвистика, М., 1977; Квантитативная
типология языков Азии и Африки, Л., 1982;
Guiraud Р., Problemes et methodes de la
statistique linguistique, Dordrecht. [1959].
А. Я. Шаикевич.
КОМБИНАТОРНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ
ЗВУКОВ — фонетические изменения,
возникающие в результате влиянии зву-
ков друг на друга в потоке речи. Осн. ви-
ды: аккомодация, ассимиляция, дисси-
миляция. На ассимилятивной и диссими-
лятивной основе могут происходить фоне-
тич. явления, к-рые традиционно также
относит к К. и. з.: эпентеза, диэреза
(выпадение звуков: рус. «честиый»>
[ч’ёсньп], англ. I ат>Гт, франц. 1е
ami>l'ami и т. п.), гаплология, метатеза.
С фонологич. точки зрения К. и. з. при-
водят к возникновению либо модифика-
ций фонем (иначе — аллофонных вари-
антов, комбинвторных оттенков), к-рые
никогда не выступают в данном изыке
как фонемно противопоставленные, либо
фонетических, или живых, чередований
фонем, образующих фонемные ряды.
Напр., в рус. яз. ассимилицня шумных
согласных по глухости — звонкости дает
в результате чередовании фонем («лод-
ка — лодочка» т||д, «просьба — просить»
з’||с’), а возможное ассимилятивное ог-
лушение сонанта перед глухим шум-
ным — модификацию («масте[р]скаи»,
«за[м]ша»), т. к. в системе фонем рус. яз.
отсутствуют глухие сонанты. Однако воз-
можна иеодиозначиаи трактовка понятий
модификации и чередования фонем в
разл. фонологич. школах. Степень под-
робности описания фонетич.характеристик
аллофонов определяется целями лингви-
стич. исследования.
Одна из причин К. и. з.— артикуля-
ционная связанность звуков, особенно
соседних, приводящая к тому, что рекур-
сия (окончание артикуляции) предшеству-
ющего звука взаимодействует с экскур-
сией (началом артикуляции) последующе-
го. Вследствие этого происходят качеств,
изменения; напр., артикуляции, харак-
терная только для одного из звуков, рас-
пространяется и на другие: назализуется
гласный, следующий за носовым соглас-
ным («нос», «мы»), смягчается согласный
перед мягким («кости» — ср. «косточка»).
В зависимости от направлении влияния
звуков друг на друга различают регрес-
сивные и прогрессивные К. и. з. Меха-
низм регрессивных заключается
в предвосхищении артикуляции последую-
щего звука, в подготовке ее одновремен-
232 КОМБИНАТОРНЫЕ
но с артикуляцией предыдущего, если со-
отв. произносит, орган оказывается сво-
бодным. Напр., согласный перед огуб-
ленным гласным приобретает дополнит,
губную артикулицию: «[t’Jom», <[с°]уп».
Механизм прогрессивных К. и.
з. основан иа менее распространенной
тенденции — инерции сохранить нек-рые
элементы артикуляции предыдущего
звука при произнесении последующего.
Напр., в диал. «Ваньки < Ванька» пала-
тализация согласного распространяется и
на соседний согласный.
Действие артикуляционного механизма,
т. е. физиология, фактора, вызывающего
К. и. з., направляется и ограничивается
системно-языковым фактором: взаимо-
влияние звуков проявляется лишь в том
случае, если при этом не нарушаются су-
ществующие в языке фоиематич. отноше-
нии. Напр., во франц, яз. (в отличие от
русского) носовые гласные существуют
как особые фонемы, поэтому полная на-
зализация гласного между носовыми сог-
ласными возможна в рус. яз. («мама»
[мамъ]), но невозможна во франц, яз.
(mamanfmama]). Однако и в случае сход-
ства фоиематич. отношений в разных язы-
ках при одинаковых артикуляционных
предпосылках происходят разл. К. и. з.
Напр., в рус. и англ, изыках глухие шум-
ные согласные фонематически противо-
поставлены звонким, однако полное
озвончение глухого перед звонким харак-
терно для рус. яз.: ср. англ, setback
[setbask] — рус. «отбор» [адббр]. Таким
образом, К. и. з. определяются приняты-
ми в каждом языке правилами, находя-
щимися в тесной связи с особенностями
артикуляционной базы данного языка.
Правила могут учитывать и нек-рые мор-
фологич. характеристики: иапр., в рус.
яз. сочетание согласных «тс» сливается
в аффрикату [ц] на стыке корня и суф-
фикса, но ие иа стыке приставки и кор-
ня, ср. «братский», «моетси» и «отсыпать»,
«отсветы». Отражение в системе правил
К. и. з. особенностей условий общения,
стиля и темпа произнесения, возрастных
и социальных характеристик говорящего
в т. п. объясняет наличие в языке орфоэ-
пич. дублетов. Напр., в рус. изыке т. наз.
факультативное смягчение согласных
(«по[с’п’]еть — по[сп’]еть», «бо[м’б’]
ить— бо[мб’] ить») более вероятно в речи
старшего поколении. Правила К. и. з. мо-
гут учитывать и частоту употребления лек-
сич. единиц в речи (ряд К. и. з. более ве-
роятен в широко употребит, словах, иапр.
«когда»>[када] в разг, речи — ср. «иног-
да», «всегда»), и степень освоенности сло-
ва языком.	И. А. Грязнова.
КОМИ — название современного лите-
ратурного коми-зырянского языка, при-
нятое в советской лингвистической лите-
ратуре. Общее самоназв. народа — «ко-
ми» и языка — «коми», бытующее в разг,
речи народа коми (в прошлом коми-зы-
рян) и коми-пермиков, свидетельствует о
былом единстве двух близкородств. язы-
ков. После 1917, в связи с консолидацией
как коми (в прошлом коми-зырииского),
так и коми-пермяцкого этносов, развились
два лнт. языка (см. Коми-пермяцкий
язык). .	_ Р. М. Баталова.
КбМИ-ЗЫРЯНСКИИ ЯЗЫК (коми
язык) — один из пермских языков (см.
также Финно-пермские языки). Распро-
странен в Коми АССР, частично на Коль-
ском п-ове, в Ямало-Ненецком и Ханты-
Мансийском авт. округах РСФСР. Чис-
ло говорящих 327 тыс. чел. (1979, пере-
пись).
Имеет присыктывкарский, нижневы-
чегодский, верхневычегодский, средне-
сысольский, верхиесысольский, вымский,
лузско-летский, ижемскнй, печорский 
удорский диалекты.
Для К.-з. я,, в отличие от коми-пер-
мяцкого, характерно сохранение звука 1
во всех диалектах, тенденция ставить
ударение иа 1-м слоге, отсутствие коми-
татива в падежной системе большинства
диалектов, а также системы внешне-ме-
стных (указывающих иа то, что действие
происходит на поверхности кого-либо или
чего-либо) и приблизительно-местных
(указывающих на то, что действие про-
исходит вблизи кого-либо или чего-либо)
падежей, наличие лично-притяжат. суф-
фиксов в инфинитивных формах глагола,
звательной формы существительных на
-бй.
До 1917 у коми-зырян не было единого
лит. языка, религ. лит-ра издавалась
иа ижем., средиесысольском, иижневы-
чегод. диалектах. Лит. язык сложился
после 1917 на основе присыктывкар. диа-
лекта.
Письменность была создана миссионе-
ром Стефаном Пермским (Степаном Хра-
пом) во 2-й пол. 14 в. (см. Древнеперм-
ская письменность). В 17 в. она была вы-
теснена письменностью иа основе славя-
но-рус. графики. После 1917 создана но-
вая система графики: с 1918 использо-
вался рус. алфавит, с 1920 применялся
т. наз. молодцовский алфавит (система
значительно измененных графем рус.
яз.) и фоиематич. система письма, в нач.
30-х гг. произведена латинизация алфави-
та, в кои. 30-х гг. введен рус. алфавит
с нек-рыми дополнит, буквами (i, б).
* Совр. коми язык, ч. 1—2, Сыктывкар,
1955—64; Лыткин В. И., Ист. грамма-
тика коми языка, ч. 1, Сыктывкар, 1957;
его же. Коми-зырян, язык, в кн.: Языки
народов СССР. т. 3. М.. 1966.
Тимушев Д. А., Колегова Н. А.,
Коми-рус. словарь. М., 1961; Fokos-
Fuchs D., Syrjanisches Worterbuch, Bdpst,
1959.	P. M. Баталова,
КбМИ-ПЕ PM ЙЦКИИ ЯЗЫК —один
нз пермских языков (см. также Финно-
пермские языки). Распространен в Коми-
Пермяцком авт. окр. РСФСР, иа С.-В.
Кировской и Пермской областей, в раз-
ных р-иах Сибири. Число говорящих
151 тыс. чед. (1979, перепись). Имеет 4
наречия: южное (включает кудымкарско-
иньвенский, нижнеиньвеиский, оньков-
ский, нердвинский диалекты), северное
(кочевский, косинско-камский, мысов-
ский, верхлупьинский диалекты), вер-
хиекамское и коми-язьвинское. В отличие
от коми-зырян, языка для К.-п. я. ха-
рактерно наличие вэовых (т. е. не имею-
щих звука I) и безвэового (т. е. не имеющего
звука V как фонемы) диалектов, морфо-
логизация и фоиологизация ударения,
развитие системы внешне-местных и при-
близительно-местных падежей, наличие
комитатива, исчезновение исконных чис-
лительных.
Становление лит. изыка начинается о
1918. С кои. 30-х гг. в его основе лежит
кудымкарско-иньвен. диалект, в к-рый
введены звуки 1 и V для сближения двух
осн. наречий — северного и южного.
До 1917 на К.-п. я. появилось неск.
учебных книг, к-рые были изданы на
разных диалектах (графика кирилличе-
ская). В 1918 создан алфавит на основе
рус. графики, с 1920 использовался т.
наз. молодцовский алфавит (система зна-
чительно измененных графем рус. яз.),
с иач. 30-х гг. в основе алфавита латин-
ская, с кои. 30-х гг.— рус. графика с вве-
дением дополнит, букв (i, б).
* Коми-пермяцкий язык, Кудымкар, 1962;
Л ы т к и и В. И., Коми-пермяцкий язык,
о кн.: Языки народов СССР, т. 3. М., 1966;
Баталова Р. И., Коми-пермяцкая диа-
лектология, М., 1975.
[Баталова Р. М.. Кривощек о-
ва-Гавтман Л. С.], Коми-пермяцко-
рус. словарь. М., 1985. Р. М. Баталова.
КОММУНИКАЦИЯ (лат. communica-
tio, от communico — делаю общим, свя-
зываю, общаюсь) — общение, обмен мыс-
лями, сведениями, идеями и т. д.— спе-
цифическая форма взаимодействии людей
в процессе их позиавательно-трудовой де-
ятельности. В отличие от К. живот-
ных (биологически целесообразного сов-
местного поведения, направленного на
адаптацию к среде и регулируемого, в
частности, сигнализацией), человеческие
SopMbi К. характеризуются гл. обр.
ункционированием языка — «важней-
шего средства человеческого общения»
(В. И. Ленин). В коммуникативной функ-
ции язык проявляет свою орудийно-зна-
ковую сущность, благодаря чему К. ста-
новится важнейшим механизмом станов-
ления индивида как социальной лично-
сти, проводником установок данного со-
циума, формирующих индивидуальные
и групповые установки. Индивидуальные
мотивации и формы поведения могут быть
приняты социумом, если они представля-
ют собой вариации в определ. границах;
К. является средством коррекции асо-
циального проявления индивида или груп-
пы. Будучи социальным процессом, К.
служит формированию общества в це-
лом, выполняя в нем связующую функ-
цию.
К. складывается из коммуника-
тивных актов (единица К.), в
к-рых участвуют коммуниканты,
порождающие высказывания (тексты)
и интерпретирующие их. Начальный и
заключительный этапы К. средствами
нац. языка (порождение и интерпретация
текста, понимание) восходят к механиз-
мам внутренней речи, ее глубинным
структурам иа уровне УПК (универ-
сально-предметный код мышления, по
Н. И. Жиикииу), где нац.-языковая спе-
цифика нейтрализована общечеловечес-
кими схемами смыслообразования. Нап-
ротив, в поверхностных структурах
собственно К. эксплицируется высказы-
вание (текст), где все составляющие об-
разуют нац.-языковой вербализованный
продукт, призванный информировать о
к.-л. идеях, интересах, эмоциях коммуни-
кантов. В К. при непосредств. общении
коммуникантов входят и невербальные
компоненты, иапр. жесты, мимика и т. п.
(см. Кинесика). К. в любом случае обус-
ловлена экстралиигвистич. факторами
(ситуативная конкретность, пресуппо-
зиция, нац.-культурная традиция). К.
может осуществляться средствами вто-
ричных семиотич. систем («языки наук»,
музыкальная нотация, правила игр, аз-
бука Морзе, языки программирования в
диалоге с ЭВМ) или же средствами «пер-
вичных языков» (пантомима, система
жестов). Понятие К. используется также
в теории информации, в исследованиях,
разрабатывающих проблему «искусств,
интеллекта», задачи создания диалоговых
систем «человек — компьютер». При
этом К. понимается как синоним «об-
щения». Математический и технич. под-
ход к проблематике К,, наблюдаемый в
концепциях К. Э. Шеннона, К. Черри и
большинства зарубежных кибернетиков,
создававших компьютеры 1—3-го поколе-
ний, ограничивал содержание К. машин-
ными возможностями, условиями функ-
ционирования технич. систем. Последую-
щие проекты и реализации компьютеров
4—5-го поколений показали в ходе их
теоретич. обсуждений (Н. Нильсон,
Д. А. Поспелов, А. Эндрю, Дж. Симонс и
др.), что при любой форме К. человече-
ского типа или даже ее машинной имита-
ции невозможно ограничиваться понима-
нием К. в связи с «кодом», «шумом» (по-
мехами в «каналах связи»), «информа-
цией» и ее «трансляцией». При таком по-
нимании игнорируются и факт включен-
ности любого коммуникативного акта в
совместную деятельность (речевая дея-
тельность, т. о., представляется самодов-
леющей), и все существенные составляю-
щие К., влияющие иа выбор конкретных
средств «кода», на порождение самой «ин-
формации» и на способы и результаты ее
интерпретации, на процесс коллективной
деятельности и на функции когнитивных
структур.
* Бодуэн де Куртенэ И. А.,
Введение в языковедение, 5 нзд., [П. 1, 1917;
Поливанов Е. Д., Лекции по введению
в яз-знание и общей фонетике, Берлин, 1923;
А. А. Шахматов. 1864—1920. Со. статей и
материалов, М.— Л., 1947; Шеннон К.,
Работы по теории информации и киберне-
тике. пер. с англ., М., 1963; Шубин Э. П.,
Языковая коммуникация и обучение иностр,
языкам, [М., 1972); Черри К., Человек
и информация, пер. с англ., М., 1972; Основы
теории речевой деятельности, М., 1974;
Леонтьев А. А., Психология общения,
Тарту, 1974; Попов Э. В., Общение
с ЭВМ на естеств. языке, М., 1982; Ниль-
сон Н., Принципы искусств, интеллекта,
М., 1985; Поспелов Д. А., Предисловие
редактора к кн.: Эндрю А., Искусств,
интеллект, пер. с англ., М., 1985; Си-
монс Дж., ЭВМ пятого поколения: ком-
пьютеры 90-х годов, пер. с англ., М., 1985;
Skinner В., Verbal Behavior, N. Y.,
[19571; Slama-Cazacu T., Comunicarea
in procesul muncii, Buc., 1964; Ritchie M.
[e. d.], The relationship of verbal and nonverbal
communication, The Hague — P.— N. Y.,
1981.	И.Н. Горелов.
КОММУТАЦИЯ (от лат. commutatio —
перемена) — такое отношение между дву-
мя знаками языка, при к-ром единицы
плана выражения данных знаков находят-
ся в таком же соответствии, как и едини-
цы плана содержания этих же знаков.
Понятие «К.» введено Л. Ельмслевом в
1935 для определения осн. парадигматич.
отношения между знаками языка в глос-
сематике. Он разработал к о м м у та-
ционный тест — операцию вы-
делении наименьших элементов (т а к-
с е м) как в плане выражения, так и в
плане содержания. Принцип миним. пар
пражской лингвистической школы и
метод выделения дифференциальных
призиаков фонем входят в коммутацион-
ный тест в плане выражения как состав-
ная часть. В «Пролегоменах к теории язы-
ка» Ельмслева проводится различие меж-
ду К. знаков и К. составляющих знака
(«фигур»), поскольку только знак в целом
имеет план содержания и план выраже-
ния. В случае «фигур» таксемы коммути-
руют в способности быть составляющими
знака. Напр., планы выражения слов
«моль» и «ноль», «ноль» и «нуль» различа-
ются, как и слов «роль» и «руль». Однако
планы содержания этих знаков находятси
в разных отношениях; для первой и пос-
ледней пар можно констатировать отно-
шение различения, и, следовательно, зна-
ки «моль», «ноль», «роль» и «руль» на-
ходятся в отношении К. друг к другу; для
пары «ноль» и «нуль» планы содержания
совпадают, и эти единицы остаются ва-
риантами одного знака, они не коммути-
руют друг с другом,
Коммутационный тест применяется на
всех уровнях анализа — и для плана со-
держания, и для плана выражения. При
нек-рых условиях К. между двуми инва-
риантами исчезает — происходит нейт-
рализация (по терминологии пражской
школы), тогда, по терминологии глоссе-
матики, возникает синкретизм.
к-рый проявляется как импликация, ес-
ли он проявляется в элементе, совпадаю-
щем с одним из сиикретизирующих
(напр., рус. [р] и [Ь] в конце слова совпа-
дают в [р]), или как слияние (фузия), ес-
ли он проявляется в элементах, совпадаю-
щих со всеми синкретизирующими эле-
ментами (напр., дат. [р] и [Ь] в конце сло-
ва свободно варьируют), или в элементах,
не совпадающих ни с одним из синкре-
тизирующих элементов (иапр., рус. [А]
в безударных слогах из [о] и [а]). Особый
случай синкретизма — латентность,
т. е. синкретизм между таксемой и ее
отсутствием (напр., франц, [z] в конце
слова, к-рый проявляется только перед
словом с гласной ииициалью). В отличие
от понятия нейтрализации синкретизм не
требует общих призиаков, по к-рым дан-
ные единицы противопоставляются всем
остальным единицам изыка; с др. сторо-
ны, синкретизм в фоиологии предпола-
гает морфоиологич. чередования и пото-
му исключает из рассмотрения в таком
аспекте случаи типа нейтрализации глу-
хих и звонких после начального [s] в
англ, или дат. языках. При наличии мор-
фоиологнч. чередования синкретизм счи-
тается разрешимым (ср. рус. «вода —
вбды»), при его отсутствии — неразреши-
мым (ср. рус. «баран», «стакан»).
Понятие коммутационного теста при-
нято во многих совр. направлениях яз-
знания. Развитие идей и методики ком-
мутационного теста связано с именами
Э. Фишер-Йёргеисен, выявившей роль
фонетич. сходства двусторонних единиц
и миним. последовательностей, М. Кло-
стер Енсеиа, разработавшего методику
статистич. обработки данных коммута-
ционного теста и получившего важные ре-
зультаты по социофоиетике и градуально-
сти фонологич. изменений в языке, и
У. Лабова, перенесшего методику ком-
мутационного теста в сферу изучения пси-
хофонетич. явлений.
* Ельмслев Л., Пролегомены к тео-
рии языка, пер. с англ., в кн.: НЛ. в. 1. М.,
1960; Лекомцев Ю. К., Принцип комму-
тации, в его кн.: Структура Вьетнам, простого
предложения, М., 1964; его же. Планы язы-
ка, в его кн.: Введение в формальный язык
лингвистики, М., 1983; Hjelmslev L.,
On the principles of phonematics, в кн.: Pro-
ceedings of the II International Congress of
phonetics science, London, 1953, Camb., 1936;
его же, La stratification du langage.
«Word», 1954, v. 10, № 2—3; его же, Re-
sume of a theory of language, Cph., 1975;
Fischer-Jorgensen E.. The commu-
tation test and its application to phonemic
analysis, в сб.: For Roman Jakobson, The
Hague, 1956; Kloster Jensen M.,
Tonemicity, Bergen, 1961; L a b о v W.,
On the use of the present to explain the past,
в кн.: Proceedings of the XI International
Congress of Linguists, Bologna —Florence, 1972,
Bologna, 1974.	Ю. К. Лекомцев.
КОМПАРАТИВИСТИКА (от лат. com-
parativus — сравнительный) — см. Срав-
нительно-историческое языкознание.
КОМПОНЕНТНОГО АНАЛИЗА МЕ-
ТОД — метод исследования содержатель-
ной стороны значимых единиц языка,
имеющий целью разложение значения на
минимальные семантические составляю-
щие. К. а. м. впервые был использован
при исследовании лексич. материала как
техника описания узкого круга лексич.
единиц (терминов родства) в разных язы-
ках (50-е гг. 20 в.). Он основан на гипоте-
зе о том, что значение каждой единицы
языка состоит из семантич. компонентов
(сем) и что словарный состав языка мо-
жет быть описан с помощью ограниченного
и сравнительно небольшого числа семан-
КОМПОНЕНТНОГО 233
тич. признаков. К. а. м. тесно связан с
системио-парадигматич. представлениями
о языке (см. Парадигматика), в частно-
сти с теорией поля, и может рассматри-
ваться как расширение и углубление ее
теоретич. и ииструментально-методич.
базы. Этот метод обнаруживает связь с
идеями Р. О. Якобсона, Л. Ельмслева
и др., считавших возможным перенесение
принципов фонологии Н. С. Трубецкого
в грамматику и семантику. На основе К.
а. м. семантич. поле определяется как рид
парадигматически связанных слов или
их отд. значений, имеющих в своем соста-
ве общий (интегральный) семантич. приз-
нак и различающихся по крайней мере
по одному дифференциальному призна-
ку. Общие и дифференциальные призна-
ки. так же как и содержащие их слова,
образуют определ. иерархия, структуры
(ср. интегральный признак «родство» и
дифференциальные признаки «пол», «по-
коление», «степень родства» в семантич.
поле родства). Один и тот же семаитич.
признак в разных семаитич. полях может
иметь разный иерархия, статус (от компо-
нента дифференциального признака до
категориального, существенного для всей
системы языка в целом), как, напр., сема
«пол», входящая в значения слов с при-
знаком одушевленности. Предполагается,
что наиболее общие категориальные се-
мантич. признаки имеют универсальную
значимость и могут быть представлены
(по-разному) во многих или во всех язы-
ках.
Характер компонентного состава лек-
сич. значения зависит от степени конкрет-
ности (абстрактности) выражаемого дан-
ным словом понятия. При компонентном
описании предметно ориентированных
слов (т. наз. денотативов типа «слон»,
«грач», «сосна») значительно повышается
роль индивидуальных (уникальных)
признаков, характеризующих только дан-
ное слово (ср. сему «наличие хобота» у
слова «слои»), а также возрастает вероят-
ность совпадения содержания семантич.
признака слова и признака предмета,
обозначенного данным словом. На этом
основании нек-рые ученые относят ком-
понентный анализ денотативов к области
внеязыковой семантики (Ж. Мунен и
ДР)-
Применение К. а. м. в синтагматике
обнаруживает ряд закономерностей функ-
ционирования слов в речи: правила се-
лекционных ограничений (Дж. Кац,
Дж. Федор), правила сложения лексич.
значений (Ю. Д. Апресян), правила се-
мантич. согласования (В. Г. Гак). На их
основе устанавливаются, в частности, ус-
ловия правильного выбора слов в слово-
сочетании, зависящие от наличия общей
семы в обеих частях словосочетания, от-
сутствия (погашения) противоречивых сем
в одной из частей словосочетания. При
этом повтор сем выступает как важное
конструктивное средство построения ре-
чи, подобное по функции др. сиитагматич.
средствам языка.
В 70—80-х гг. 20 в. К. а. м. стал приме-
няться также в грамматике, особенно в
морфологии (Е. В. Гулыга, Е. И. Шен-
дельс). В сов. яз-знании делаются
попытки компонентного анализа про-
стых и сложных предложений (работы
О. И. Москальской, В, А. Белошапко-
всй, Гака, Е. М. Вольф). Совершенст-
вуются существующие и разрабатываются
новые приемы и методы выявления се-
мантич. признаков, устанавливаются
типы их взаимосвязи. Эти приемы и ме-
234 КОНВЕРГЕНЦИЯ
тоды дополняют и расширяют К. а. м.:
методы лингвистич. эксперимента, веду-
щие начало от идей Л. В. Щербы
и А. М. Пешковского, методы оппозиции
и комбинаторики (Т. П. Ломтев), разл.
процедуры анкетирования и опроса ин-
формантов (О. Н. Селиверстова и др.),
компонентного синтеза (А. М. Кузнецов),
варьирования сиитагматич. сочетаемо-
сти слов (Апресяи и др.), метод словар-
ных дефиниций (Ю. Н. Караулов и др.),
а также психолиигвистич. эксперимен-
тальные приемы исследования.
• Кузнецов А. М., О применении ме-
тода компонентного анализа в лексике,
в кн.: Синхронно-сопоставит. анализ языков
разных систем, М.. 1971; его ж е, От ком-
понентного анализа к компонентному синте-
зу. М.. 1986; Гак В. Г., К проблеме семан-
тич. синтагматики, в кн.: Проблемы структур-
ной лингвистики, 1971. М., 1972; Сели-
верстова О. Н., Компонентный анализ
многозначных слов, М., 1975; Гулы-
г а Е. В., Ш е н д е л ь с Е. И., О компонент-
ном анализе значимых единиц языка, в кн.:
Принципы и методы семантич. исследова-
ний, М., 1976: Nida Е. A., Componential
analysis of meaning: an introduction to se-
mantic structures, The Hague — P., 1975.
А. M, Кузнецов.
КОНВЕРГЕНЦИЯ (от лат. convergo —
приближаюсь, схожусь) — сближение
нли совпадение двух и более лингвистиче-
ских сущностей. Понятие К. имеет два
аспекта — глоттогонический и структур-
но-диахронический. Глоттогони-
ческая К. — возникновение у неск.
изыков (как родственных, так и нерод-
ственных) общих структурных свойств
вследствие достаточно длительных и ин-
тенсивных Языковых контактов, а также
на базе общего для конвергирующих язы-
ков субстрата, в связи с чем различа-
ется контактная К. и субст-
ратная К., причем оба вида К. могут
совмещаться. К. охватывает либо отд.
фрагменты изыковой системы (напр., фо-
нология. систему или лексику), либо весь
язык в целом. Ареал действия К. назы-
вают конвергентной зоной; на ее основе
могут складываться т. наз. языковые сою-
зы. Понятие глоттогония. К. применимо
также к взаимному сближению диалектов
одного языка, в результате к-рого может
возникать койне.
Структурио-диахроииче-
с к а я К.— ист. процесс, приводя-
щий к уменьшению разнообразия в
системе языка вследствие исчезновения
нек-рых вариантных или инвариантных
различий, иапр. совпадение двух и более
фонем: индоевроп. *а, б, ё> иидоиран.
а. Источником структурио-диахроиич.
К. являются изменения позиционных ус-
ловий реализации языковой единицы.
Понятие К. в этом смысле было разрабо-
тано в теории диахронич. фонологии
Е. Д. Поливановым (1928) и — в иных
терминах — Р. О. Якобсоном (1930).
Существо фонологич. К. состоит в д е-
фоиологизации нек-рого фонем-
ного различия, т. е. в утрате тем или иным
различит, признаком его дифференци-
рующей функции и превращении его в
избыточный для данных конвергирующих
фонем (о типах признаков см. Фоноло-
гия). Механизм диахронич. К. в извест-
ном смысле аналогичен механизму синх-
ронии. нейтрализации, поэтому резуль-
тат К. называют иногда парадигматич.
нейтрализацией. К. наблюдается также
в грамматич. системе и имеет в принципе
тот же механизм, будучи обусловлена
такими факторами, как выравнивание по
аналогии, устранение омонимии грамма-
тич. форм и т. п. Пример грамматич.
К.— редукции падежной системы; так,
в индоевроп. праязыке противопоставля-
лись аблатив!— инструменталис — ло-
катив, к-рые в италийском свелись к оп-
позиции аблатива — локатив (вследствие
К. аблатива! и инструменталиса); в лат.
яз. происходит дальнейшая К, (аблативах
X локатив), в результате чего возникает
аблатива, вобравший в себя значения трех
индоевроп. падежей.
Понятие К. в обоих его употреблениях
тесно связано с антонимия, понятием ди-
вергенции.
• См. лит. при статьях Языковой союз,
Фонетические законы. Фонология.
В. А. Виноградов.
КОНВЕРСИЯ (от лат. conversio — изме-
нение, превращение) в грамматике
и лексике — способ выражения субъ-
ектно-объектных отношений в эквивалент-
ных по смыслу предложениях. В грамма-
тике К. проявляется в залоге (в соотно-
сит. структурах активной и пассивной
конструкций) и выражается формами
одного слова — т. наз. грамматич. кон-
версивами: «Насос накачи вает
воду в резервуар» <=> «Вода накачи-
вается насосом в резервуар»; «Коман-
дир вручил бойцу орден» <=> «Орден
вручен бойцу командиром».
В лексике К. выражается разными сло-
вами — лексич. конверсивами, передаю-
щими двусторонние субъектно-объектные
отношения и обладающими в силу этого
как минимум двумя валентностями: «На-
ши хоккеисты превосходят со-
перников в скорости» <=> «Соперники
уступают нашим хоккеистам в ско-
рости»; «Сестра старше брата»
«Брат моложе сестры»; «В. В. Виног-
радов — ученик Л. В. Щербы» о
«Л. В. Щерба — учитель В. В. Ви-
ноградова»; «Я стою перед вами» о
«Вы стоите за мной».
Представляя в тексте одно и то же дей-
ствие или отношение в разных, обратных,
направлениях — от одного участника
ситуации (А) и другому (В) и наоборот,
конверсивы употребляются в соотносит,
конструкциях соответственно с прямой
и обращенной ролевой структурой: при
преобразовании по К. субъект и объект
мениются в предложении ролями. Такие
высказывания обладают одинаковой
предметной отнесенностью и использу-
ются как сиионимич. средства языка,
с помощью к-рых может подчеркиваться
различие в актуальном членении пред-
ложения. Сами конверсивы имеют обрат-
ные по характеру значения, часто несов-
местимые, когда источником конверси-
вов являются антонимы.
Существуют языковые единицы, вы-
ражающие К. без коррелятов (напр.,
«дружить», «ссориться», «рифмоваться»,
«товарищ», «коллега», «сослуживец»,
«соавтор» и т. п.); их синтаксич. и семан-
тич. свойства позволяют передать конвер-
сиые отношения как в исходном, так и в
обращенном предложении (ср.: «Ива-
нов — соавтор Петрова» <=> «Пет-
ров — соавтор Иванова»).
При классификации конверсивов вы-
деляют их структурные и семантич. ти-
пы. Структурные типы определяются
принадлежностью к частям речи: конвер-
сивы-глаголы («строить» — «строиться»,
«пугать» — «бояться»), существительные
(«предшественник» — «последователь»,
«муж» — «жена»), прилагательные (в
формах сравнит, степени: «выше» — «ни-
же», «тяжелее» — «легче»), наречия,
предлоги. Семантич. типы конверсивов
выделяются по общности их значения,
напр. передачи («передавать» — «по-
лучать», «сдавать» — «принимать»),
продажи/купли («продавать» — «поку-
пать»), заполнения чего-либо («вме-
щать» — «входить», «занимать» — «ухо-
дить»: «Сборы заняли весь вечер» о
«Весь вечер ушел на сборы»), зависи-
мости («определять» — «зависеть», «на-
чальник» — «подчиненный») и др.
В отличие от синонимов и антонимов,
один из коиверсивов употребляется в
тексте, другой остается за его предела-
ми, но всегда подразумевается благодаря
закономерной мене субъекта и объекта.
Введение обоих коиверсивов в текст
представляет собой прием двустороннего
экспрессивного подчеркивания мысли;
«В борьбе враждебной выигрыш одного
есть проигрыш другого».
* Есперсен О.. Философия грамма-
тики, пер. с англ., М., 1958; Л о м т е в Т. П.,
Предложение и его грамматич. категории.
[М.]. 1972; Апресян Ю. Д.. Лексич.
семантика. Синонимии, средства языка. М.,
1974; Лайонз Дж.. Введение в теоретич.
лингвистику, пер. с англ., М., 1978; Сте-
панов Ю. С., Имена. Предикаты. Пред-
ложения. Семиологнч. грамматика, М.. 1981;
Нови ков Л. А.. Семантика рус. языка,
М., 1982.	Л. А. Новиков.
КОНВЕРСИЯ в словообразова-
нии — способ словообразования без
использования специальных словообра-
зовательных аффиксов; разновидность
транспозиции, при к-рой переход слова
из одной части речи в другую происходит
так, что назывная форма слова одной
части речи (или его основа) используется
без всякого материального изменения в
качестве представителя другой части ре-
чи (ср. ием. leben ‘жить’ и das Leoen
‘жизнь’, англ, salt ‘соль’ н to salt ‘со-
лить’, to jump ‘прыгать’ и a jump ‘пры-
жок’ и т. п.).
К. как прием безаффиксального сло-
вообразования противопоставляется аф-
фиксации. В качестве словообразоват.
средства при К. выступает морфологич.
парадигма(А. И. Смирницкий), а именно—
способность парадигмы и составляющих
ее окончаний передавать значение опре-
дел. части речи. Употребление слова в
новой сиитаксич. функции сопровождает-
ся ие только его использованием в соотв.
сиитаксич. позиции, но и приобретением
им нового морфологич. показателя, свой-
ственного классу слов, функции к-рого
оно перенимает. Поэтому К. нередко име-
нуют морфолого-спнтаксич. способом
словообразования.
При более узкой трактовке К. называ-
ют только случаи полного совпадения ис-
ходного и результативного слов; при бо-
лее широкой трактовке — случаи совпа-
дения лишь их основ (типа рус. «золо-
т-о» — «золот-ой» или «соль» — «сол-и-
ть»), К. может рассматриваться как од-
но из распространенных средств иомииа-
лизации, т. е. превращения мотивирую-
щей конструкции с глаголом в отглаголь-
ное имя, ср. англ, he played ‘он играл’—
his play ‘его игра’.
К. приводит к некоему подобию омо-
нимии форм, поскольку одна и та же ма-
териальная последовательность соответ-
ствует словам разных частей речи, ср.,
напр., англ, round the table ‘вокруг сто-
ла’, где слово round — предлог, a round
table ‘круглый стол’, где оно является
прилагательным, a round ‘раунд’, где
это слово — существительное, и, на-
конец, to round with ‘окружить’, где
round — глагол. На самом деле омони-
мии здесь нет, т. к. указанные единицы
семантически сходны и связаны един-
ством корня.
При К. возникают словообразоват. зна-
чения, аналогичные наблюдаемым при
аффиксации или близкие им, так что в
конечном счете аффиксация и К. оказыва-
ются взанмодополнительньтми или же
конкурирующими словообразоват. прие-
мами.
К. распространена в разных языках
мира и представлена разными типами
случаев, зависящими от следующего:
а) какие части речи она связывает между
собой и каково направление деривации
в этих случаях (от имени — к глаголу или
же от глагола — к имени и т. п.), б) сме-
на каких морфологич. парадигм наблюда-
ется при К.
Явления, близкие К. или даже тождест-
венные ей, рассматривают иногда как ре-
зультат словообразования с помощью ну-
левой морфемы, в связи с чем выдвига-
ется понятие нулевого словообразова-
ния, принимаемое одними лингвистами
(Дж. Марчанд, В. В. Лопатин) и отвергае-
мое другими (М. Докулил, Е. С. Кубря-
кова).
* Смирн п цкнй А. И., По поводу
Конверсии в англ, языке, «Иностр, языки
в школе», 1954, №3; Соболева П. А..
Об основном и производном Слове при сло-
вообразоват. отношениях по конверсии, ВЯ,
1959, №2; Кубрякова Е. С., Дерива-
ция. транспозиция, конверсия, ВЯ. 1974.
№ 5; Н и ки тевич В. М., Основы номи-
нативной леривации, Минск, 1985; Doku-
1 i 1 М., Zur Frage der Konversion und ver-
wandter Wortbildungsvorgange und -beziehun-
gen, TCLP, 1968, № 3. E. С. Кубрякова.
Кб НГО — один из банту языков. По
классификации языков банту К. М. До-
ка, относится к зоне Конго (зона Н, по
классификации М. Гасри). Распростра-
нен в Конго, Заире и Анголе. Число го-
ворящих ок. 7,6 млн. чел.
Распадается на 2 группы диалектов:
сев. (каконго) и южную (киконго, киши-
коиго). Число диалектов в разных источ-
никах указывается по-разному (от 11 до
18), наиболее крупные из них — оембе, ви-
ли, ндинги, моока. К.— типичный язык
банту. Специфично наличие в ряде диа-
лектов сложной системы тонов, имеющих
смыслоразличит, значение. В вост, и сев,-
вост. диалектах представлен фрикатив-
ный велярный у; в ндинги на месте исчез-
нувших s и z появляются межзубные 0,
S. Грамматич. строй характеризуется
наличием согласоват. именных классов.
Имеется диминутивный класс (показа-
тель fi-). Не имея устойчивой лит. нормы,
К. употребляется в бытовой и отчасти
офиц. сфере (в учреждениях и т. п.), на
нем осуществляется преподавание в на-
чальной школе, ведется радиовещание, из-
даются газеты. Письменность с 19 в. иа
основе лат. алфавита.
• Dereau L., Cours de Kikongo, Na-
mur. 1955; Daeleman J., Morfologie van
naamwoord en werkwoord in het Kongo (Ntan-
du) met ontleding van het foneemsysteem,
Leuven, 1966; Carter Hazel, Syntax
and tone in Kongo, L., 1973. И. H. Топорова.
кОнго-кордофАнские ЯЗЫКЙ
(нигеро-кордофанские языки) — макро-
семья африканских языков. По класси-
фикации Дж. X. Гринберга, подразделя-
ется иа 2 семьи: 1) нигеро-конголезскую,
включающую 6 подсемей языков — зап.-
атлантическую, манде, гур, ква, беиуэ-
конголезскую (в т. ч. языки банту),
адамауа-восточиую; 2) кордофанскую.
Нигеро-коиголез. языки распространены
на большей части Зап. и Юж. Африки,
кордофаи. языки занимают сравнитель-
но небольшой ареал на В. Республики Су-
дан (Вост. Африка).
Характерной типологич. чертой б. ч.
К.-к. я. является наличие системы имен-
ных классов, формально выражаемых
с помощью аффиксальных показателей,
в большинстве случаев — префиксов, ио
у части языков — суффиксов или пре-
фиксов н суффиксов. Эти классные пока-
затели, как правило, парные для ед. и мн.
ч. Однако нек-рые изыки, в т. ч. все язы-
ки манде, не имеют именных классов.
Постулат о генетич. единстве К.-к. я.
нуждается в строгом доказательстве.
В обоснование своей гипотезы Гринберг
приводит более пятидесяти лексич. соот-
ветствий между нигеро-конголезскими и
кордофаискими языками, а также ряд
морфологич. соответствий.
Здесь прежде всего выделяются соот-
ветствия кордофан. классных показате-
лей l/о нигеро-конголезским li/а, та (та
преим. в банту, но также и в др. язы-
ках, напр. в зап.-атлантпч. языке гола).
Кордофан, показатель для класса жид-
костей и иногда для абстрактных поня-
тий д соответствует показателю m ана-
логичного нигеро-конголез. класса. Фоие-
тич. соответствие кордофанского д ни-
геро-конголезскому m обнаруживается
н в др. случаях; так, кордофан. личные
местоимения ед. ч., видимо, следует ре-
конструировать: 1-е л. pi, 2-е л. рэ или ра,
3-е л. до или ди . В нигеро-конго.тсз.
языках представлень) соотв. формы с
т-, напр. в зап.-атлантич. языке фула:
1-е л. ед. ч. mi, 2-е л. ед. ч. та, 3-е л. ед. ч.
(объектное местоимение) то. В банту
*шо- является объектным местоимением
3-го л. ед. ч., возможно, эта же форма
послужила источником для показателя
ед. ч. класса людей в банту *то-, вытес-
нившего распространенный в др. ниге-
ро-конголез. языках соответствующий ему
показатель о-. Соответствие кордофан-
ского д ннгеро-конголезском у m пред-
ставлено и в нек-рых этимология, сбли-
жениях, напр. в корне со значением
‘язык’: кордофанские — талоде lope,
зль амира lip, лафофа liar) i и др.; нигеро-
конголезские — бадьяра (зап.-атлантпч.),
(pu)leme, йесква (бенуз-конголез.) (и)1е-
ша, мбум lima, теме lem, кам (a)lim (ада-
мауа-вост.), протобанту *-deme и др.
Имеются также отд. частные соответст-
вия. Так, в кордофаи. языке тагои пока-
затель ед. ч. класса 1/д — уе, у, т. е. ва-
риант без 1, что соответствует широко
распространенному в банту классному
показателю i- (вместо Н-); эта форма
встречается и в др. нигеро-конголез.
языках. В кордофан. языках масакии и
оторо в классе людей вместо префиксаль-
ного используется суффиксальный клас-
сный показатель в терминах родства и
собств. именах: в масакйн -ре, в оторо -да
(в оторо этот показатель употребляется
также в нек-рых местоимениях). Среди
нигеро-конголез. языков в нек-рых име-
нах класса людей в акпафу и класса лю-
дей и животных в ликпе (языки подсемьп
гур) также вместо префикса употребля-
ется суффиксальный классный показа-
тель -та, причем в ликпе в т. ч. и в тер-
минах родства.
Гринберг отмечает и др. важные соот-
ветствия в системе именных классных
показателей кордофанских и нигеро-
конголезских языков. Напр., в Кордо-
фан. языке коалнб показатель t- употреб-
ляется в качестве префикса ед. ч. клас-
са жидкостей в значении ‘капля чего-ли-
бо’. Этому полностью соответствует
имеющий то же значение префикс (o)tu-
в ньоро и др. языках банту: коа-
либ t-au/y-au .— ньоро (o)tu-izi/(a)ma-izi
‘капля воды'Г вода'. В кордофан. языке
катла абстрактные существительные
образуются от прилагательных с по-
мощью префикса Ъ-, чему точно соот-
ветствует префикс bu- в языках банту,
встречающийся также и в др. нигеро-
конголез. языках. Как в кордофанских,
КОНГО-КОРДОФАН 235
так и в нигеро-конголезских языках име-
ются билабиальные префиксы или суф-
фиксы, употребляемые в обозначениях
крупных животных. Класс людей в кор-
дофан. языках имеет показатели к-/1-,
отличающиеся от нигеро-конголез. пока-
зателей этого класса u/ba. Однако в ни-
геро-коиголез. языках можно предполо-
жить общий местоименный показатель
к- для ед. ч. класса людей. Так, в зап.-
атлантич. языке фула местоимение 3-го
л. ед. ч.— kanko (кап--общая база
самостоятельных личных местоимений),
суффикс -ко встречается также в слове
gorko (мн. ч. worbe) ‘человек’ и в аген-
тивных именах. В зап.-атлантич. языках
темне и волоф ко — объектное мес-
тоимение 3-го л. ед. ч., а также согласо-
ват. показатель ед. ч. класса людей в
темне и демонстратив ед. ч. для слова
‘человек’ в волоф. В языках группы ада-
мауа-восточная этому соответствует са-
мостоят. личное местоимение 3-го л.
ед. ч.: джукун, монгвади ku, амади,
барамбу, занде, нзакари ко, в яз. тула
к---показатель принадлежности для
ед. ч. имени класса людей.
Гринберг также высказывает предпо-
ложение о соответствии кордофаи. клас-
сного показателя ми. ч. I- местоименным
и именным показателям мн. ч. -In. -пи
в языках манде.
• Greenberg J.. The languages of
Africa, The Hague, 1963. В. Я. Порхомовский.
КОННОТАЦИЯ (ср.-лат. connotatio, от
connoto — имею дополнительное значе-
ние) — эмоциональная, оценочная или
стилистическая окраска языковой еди-
ницы узуального (закрепленного в
системе языка) или окказионального
характера. В широком смыс-
л е это любой компонент, к-рый до-
полняет предметно-понятийное (или де-
нотативное), а также грамматич. содер-
жание языковой единицы и придает ей
экспрессивную функцию (см. Функции
языка) на основе сведений, соотносимых
с эмпирич., культурно-ист., мнровоз-
зренч. знанием говорящих на данном язы-
ке, с эмоциональным или ценностным
отношением говорящего к обозначаемому
или со стилистич. регистрами, характе-
ризующими условия речи, сферу языко-
вой деятельности, социальные отношения
участников речи, ее форму и т. п. В уз-
ком смысле это компонент значе-
ния, смысла языковой единицы, выступаю-
щей во вторичной для нее функции наи-
менования, к-рый дополняет при упот-
реблении в речи ее объективное значе-
ние ассоциативно-образным представле-
нием об обозначаемой реалии на основе
осознания внутр, формы иаименования,
т. е. признаков, соотносимых с букваль-
ным смыслом тропа или фигуры речи,
мотивировавших переосмысление данного
выражения.
Субъективная речевая природа К. про-
тивопоставлена объективному содержа-
нию языковых единиц, ориентированному
на когнитивную (познават., гносеология.)
функцию языка.
Субъективность К. проявляется в воз-
можности противоположной интерпре-
тации реалии, назваииой одним и тем же
словом, напр. «волосенки» — ласкат. или
пренебрежит. К. связана со всеми эмо-
тивно-прагматическими (см. Прагмати-
ка) аспектами текста, создающими его
экспрессивную окраску. Все языковые
сущности, содержащие К.,— своего ро-
да прагматич. «полуфабрикаты», к-рые
при реализации в высказывании придают
236 КОННОТАЦИЯ
ему субъективную модальность. К. спо-
собна также выполнять текстообразую-
щую функцию путем оживления образа
(внутр, формы) и использования его как
средства поверхиостио-синтаксич. согла-
сования элементов текста или путем
обыгрывания стилистич. регистра.
В структуре К. ассоциативно-образный
компоиент выступает как основание оце-
ночной квалификации и стилистич. мар-
кированности, связывая денотативное
и коннотативное содержание языковой
единицы. Последнее придает «суммар-
ную» экспрессивную окраску всему вы-
ражению, в к-ром может доминировать:
образное или звукоснмволич. представ-
ление («губошлеп», «кровавая заря»);
оценочная квалификация — эмоциональ-
 ная («солнышко»), качественная («бур-
да»), количественная («носище»); к.-л.
из стилистич. регистров (офиц. или
торжеств, «воздвигать», прост, «валан-
даться»), Узуальная К. оформляется
суффиксами субъективной оценки, осоз-
наваемой внутр, формой, звукоподража-
ниями, аллитерацией, экспрессивно ок-
рашенными словами и фразеологизмами.
Однако для К. характерна иелокализо-
ванность, разлитость по всему тексту,
создающая эффект подтекста. К.— язы-
ковая универсалия (см. Универсалии),
формы проявления к-рой зависят от спе-
цифики значимых единиц того или ино-
го языка и от правил их комбинатори-
ки и организации текста.
Существуют многочисл. определения К.
как на основе семантич. свойств («соз-
начение», «добавочное значение» и т. д.),
так и с учетом системных свойств языко-
вого выражения, проявляющихся в сино-
нимии, антонимии, в принадлежности к
определ. формам существования языка
(литературной, диалектной и т. п.), или
с учетом звуковой оболочки выражения.
Понятие К. возникло в схоластич. ло-
гике и проникло в яз-знание в 17 в. че-
рез грамматику Пор-Рояля (см. Уни-
версальные грамматики) для обозначе-
ния свойств (акциденций) в отличие от
субстанций. В логике позднее она стала
противопоставляться денотации (экстеи-
сиоиалу) как сущность понятийная (ин-
тенсионал). В лингвистике с кон. 19 в.
термином «К.» стали обозначаться все
эмотивно окрашенные элементы содер-
жания выражений, соотносимые с праг-
матич. аспектом речи (О. Эрдман,
Л. Блумфилд), Закреплению подобного
понимания термина «К.» способствовали
психолингвистич .исследования аффектив-
ной стороны слов, а также ассоциативные
эксперименты, показавшие реальность
осознания ассоциативно-образных, оце-
ночных и стилистич. признаков.
• Блумфилд Л., Язык, пер. с англ.,
М.. 1968; Комлев Н. Г., Компоненты
содержат, структуры слова, М., 1969; Галь-
перин И. Р., Информативность единиц
языка, М., 1974; К о л m а и с к и й Г. В.,
Соотношение субъективных и объективных
факторов в языке, М,, 1975; Харчен-
ков. К., Разграничение оценочности, образ-
ности, экспрессии и эмоциональности в се-
мантике слова, РЯШ, 1976, № 3; Говер-
довский В. И., История понятия конно-
тации, НДВШ, ФН, 1979, № 2; Вино-
кур Т. Г,. Закономерности стилистич. ис-
пользования языковых единиц, М., 1980;
Ульман С., Стилистика и семантика, пер.
с англ., в кн.: НЗЛ. в. 9 — Лингвостилисти-
ка, М., 1980; Шаховский В. И., Эмо-
тивный компонент значения и методы его
описания. (Учебное пособие к спецкурсу),
Волгоград, 1983; Телия В. Н., Коннотатив-
ный аспект семантики номинативных еди-
ниц. М., 1986.	В. Н. Телия.
КОНСОНАНТИЗМ (от лат. consonans,
род. падеж consonantis — согласный
звук) — система согласных в языке, диа-
лекте, говоре или в семье, группе языков.
К. может быть описан как в синхронии,
так и в диахронии. В зависимости от кон-
кретной задачи описания учитываются
разные явления, характеризующие К.
При описании конкретного языка в оп-
редел. период учитывают кол-во соглас-
ных фонем, правила их употребления
(зависящие от фонетич. позиций), фоие-
тич. реализацию различит, признаков
и её вариативность, функциональную
нагрузку в речи.
Кол-во согласных фонем в языке по
сравнению с кол-вом гласных варьи-
рует в широких пределах: в рус. яз. сог-
ласных почти в 6 раз больше, чем глас-
ных, в исп. яз—в 4 раза, в англ. яз.—
в 2 раза (по сравнению с кол-вом моно-
фтонгов), во франц, яз.— в 1,25 раза, а
в дат. яз.— несколько меньше, чем глас-
ных (20 согласных и 23 гласных). Кол-во
согласных определяется тем, какие из их
признаков являются релевантными для
различения фонем, а какие зависят от
фонетич. положения и тем самым харак-
теризуют лишь аллофонич. изменения.
Так, в рус. яз. мягкие согласные явля-
ются самостоят. фонемами и, будучи
противопоставлены твердым, встреча-
ются в идентичных фонетич. позициях,
во фраиц. яз. палатализация согласных
характеризует лишь определ. позицию
(перед гласным переднего ряда Ц/ и пе-
ред среднеязычным сонантом /j/), так что
различение значимых единиц благодаря
различию твердых (иепалатализов.) и
мягких (палатализов.) невозможно.
Релевантные для данной системы сог-
ласных признаки образуют оппозиции,
а положение конкретного согласного в сис-
теме фонем определяется характером этих
оппозиций (см. также Корреляция). Так,
рус. /Ь/, /d/, являющиеся смычными
звонкими твердыми согласными, фоно-
логически наиболее тесно связаны с
/р/, Д/, т. е. с соотв. глухими, с к-рыми
они вступают в отношения чередования
при определ. условиях (когда оказыва-
ются на конце слова или перед глухим
шумным согласным и т. д.); эта связь
сильнее, чем, иапр., связь с соотв. щеле-
выми /v/, /z/, фонетически более «похо-
жими» на /о/ и /б/, но с к-рыми смычные
не находятся в отношениях чередований.
Чередования согласных в пределах одной
морфемы определяются правилами упот-
ребления этих согласных в разл. фоне-
тич. позициях (живыми и исторически-
ми звуковыми законами).
Фонетич. вариативность согласных оп-
ределяется допустимой в данном языке
вариативностью фонетич. коррелятов
различит, признаков. Так, противопос-
тавление глухих и звонких согласных в
одних языках (напр., в славянских) реа-
лизуется как различия в поведении голо-
совых связок во время артикуляции
(при артикуляции звонких голосовые
связки работают, при артикуляции глу-
хих — не работают), в других (напр., в
ряде герм, языков) — как различия в сте-
пени напряженности артикуляции («звон-
кие» — слабые, «глухие» — сильные). Од-
нако й в слав, языках звонкие являются
более слабыми, чем глухие, а в герм,
языках вполне возможно участие голосо-
вых связок при артикуляции слабых (не-
напряженных) согласных.
Примером фонетич. вариативности фо-
нологич. признака является оппозиция
русских твердых и мягких согласных,
к-рая реализуется по-разному в зависи-
мости от др. признаков согласных.
Нек-рые признаки согласных фонети-
чески реализуются на сегментах, сосед-
них с согласными (так, в англ. яз. дли-
тельность гласного является наиболее
надежным признаком глухости или звон-
кости согласного, в рус. яз. качество
гласного является признаком твердости
или мягкости соседнего согласного).
Функциональная нагрузка согласных
в речи определяется их ролью в органи-
зации звуковой цепи: отношение кол-ва
согласных к кол-ву гласных в слове опре-
деляется как консонансный коэффициент.
Разные языки имеют разл. коэффициен-
ты: в иек-рых герм, языках он близок
к 2, в русском равен 1,38, в полинезий-
ских близок к 0,5. С величиной консонан-
сного коэффициента связана информаци-
онная нагрузка согласных: если и число
согласных в системе фонем, и консо-
нансный коэффициент достаточно велики,
информативность согласных тоже вели-
ка. Однако большая роль согласных
по сравнению с гласными в организации
звуковых оболочек значимых единиц
(морфем, слов), обнаруживаемая при
анализе фонематич. явлений, ослабевает
при переходе к фонетич. уровню, т. к.
сами согласные на этом уровне реализу-
ются (артикуляционно-акустически и пер-
цептивно) лишь благодаря соседним глас-
ным.
* Трубецкой Н. С.. Основы фоноло-
гии, пер. с нем., М., i960; Бондар-
ко Л.В.,Зивдер Л. Р..Ш те р в А.С.,
Нек-рые статистич. характеристики рус. ре-
чи, в кн.: Слух к речь в норме и патологии,
в 2, Л., 1977; Зин дер Л. Р., Общая
фонетика, М., 1979; Бон ларко Л. В.,
Фонетич. описание языка и Фонологич. опи-
сание речи, Л., 1981. Л. В. Бондарко.
КОНСОНАНТНОЕ ПИСЬМО — См.
Квазиалфавитное письмо.
КОНТАКТЫ ЯЗЫКОВЫЕ (от лат. соп-
tactus — прикосновение) — взаимодейст-
вие двух или более языков, оказывающее
влияние на структуру и словарь одного
или многих из иих. Социальные условия
К. я. определяются необходимостью об-
щения между представителями разных
этнических и языковых групп, вступаю-
щих между собой в интенсивные связи
□о хозяйств., полит, и др. причинам.
К. я. происходят благодаря постоянно
повторяющимся диалогам, постоянному
общению между носителями разных язы-
ков, при к-рых используются оба языка
либо одновременно обоими говорящими,
либо порознь каждым из них. Соответ-
ственно возможно либо активное владе-
ние двумя языками (двуязычие в строгом
смысле слова, когда каждый из говоря-
щих может говорить на том и другом язы-
ке), либо пассивное понимание чужого
языка. По новейшим данным нейролинг-
вистики, К. я. осуществляются внутри
каждого из двуязычных говорящих та-
ким образом, что одно полушарие ко-
ры головного мозга владеет одним язы-
ком (обычно левое, илн доминантное,
владеет главным языком общения в дан-
ном ареале, напр. амер, вариантом англ,
языка в США), тогда как другое полуша-
рие (чаще всего правое) понимает или
знает в ограниченной степени второй
язык (напр., один из американских ин-
дейских в США); по каналам межполу-
шарной связи формы одного из языков,
находящихся в К. я., передаются в дру-
гое полушарие, где они могут включаться
в текст, произносимый на др. языке, или
оказывать косвенное влияние на строе-
ние этого текста,
Результаты К. я. по-разному сказы-
ваются иа разных уровнях языка в за-
висимости от степени вхождения их
элементов в глобальную целостную струк-
туру. Наименее структурированы (ин-
тегрированы в пределах словаря в це-
лом) группы спец, терминов для узких
областей использования языка, поэтому
они могут быть заимствованы целиком
(как итал. музыкальные термины в рус-
ский и мн. др. европ. языки в 18 в., голл.
термины, относящиеся к мореходству,
в рус. яз. Петровской эпохи и т. д.).
Относит, свобода отд. слова в пределах
части словаря, в к-рую оно входит, об-
легчает заимствование или семантич.
сдвиг (в частности, калькирование —
передачу внутр, формы иноязычного сло-
ва) под влиянием К. я., в т. ч. и по
отношению к употребит, словам обиход-
ной лексики, чаще всего с конкретными
(иеграмматикализованными) словарными
значениями. Заимствование слов с грам-
матич. значениями (напр., личного мес-
тоимения 3-го л. ед. ч. жен. рода из др.-
сканд. из. в др.-английский или послелога
типа др.-перс. radiy из др.-иран. яз. в
общеславянский, ср. рус. «ради») воз-
можно при тесных К. я. родств. языков.
В этих же условиях осуществляется заим-
ствование аффиксов не только со словооб-
разоват. значениями (часто перенимаемы-
ми при массовых лексич. заимствованиях
слов, их включающих, ср. рус. -ир-овать
в заимствованиях из нем. через польск,
и т. п.), но и со значениями грамматиче-
скими (в языках балканского языкового
союза, австрал. языках нганди и рит-
харнгу и т. п.). Поэтому распространен-
ное утверждение о том, что К. я. не могут
привести к возникновению «вторичного»
(аллогенетич.) родства языков нуждается
в той оговорке, что по отношению к
родств. языкам К. и. могут существенно
увеличить иа более позднем этапе сте-
пень их близости.
При сохранении осн. набора морф, вы-
ражающих грамматич. значения, сами
эти значения и правила комбинации морф
могут при наиболее интенсивных К. я.
почти полностью заимствоватьси из вто-
рого языка, с к-рым осуществляется кон-
такт. Это характерно для креольских
языков, сохраняющих морфный набор
ром. языков или англ, яз., но передающих
посредством этого набора систему грам-
матич. значений второго языка — зап.-
африканского или австронезийского, при
К. я. с к-рым образовался данный кре-
ольский язык. Каждая из исходных морф
при этом претерпевает существ, семантич.
сдвиги, ср. belong (из англ, belong ‘при-
надлежать’) в функции грамматич. пока-
зателя принадлежности (в сочетаниях
типа think-think belong me ‘мои мысли') в
неомеланезийском яз. (язык Папуа — Но-
вой Гвинеи, образовавшийся на основе
языка пиджин-ииглиш).
К наиболее распространенным резуль-
татам К. я. относится возможность из-
менения системы фонем одного (или
обоих) контактирующих языков. Эти из-
менения могут касаться либо фонетич.
реализации одной или неск. фонем (произ-
ношение определ. смычных как глоттали-
зованиых в осет. яз. под влиянием фоне-
тич. систем соседних сев.-кавк. языков),
либо всей фонологич. системы в целом
(в славянских, вост.-ромаиских языках
и т. п.). Одновременное совпадение струк-
туры фонологич. системы, части обиход-
ного словаря, нек-рых грамматич. кате-
горий (при возможности их выражения
разными средствами в каждом из контак-
тирующих языков) характеризуют язы-
ковые союзы, возникающие при К. я.
(иапр., балканский языковой союз).
Языки, образующие языковой союз,
могут при К. я. функционировать в ка-
честве разных воплощений одной абст-
рактной языковой системы, самими гово-
рящими воспринимаемой как единое це-
лое, несмотря на различие двух (или бо-
лее) способов кодирования этой системы,
хотя одному из этих способов может быть
отдано предпочтение. В частности, в зо-
не литовско-польско-белорус. языкового
пограничья (на терр. древнего Великого
княжества Литовского, где могут отра-
жаться следы К. я., осуществлявшихся
в период социального единства всех вхо-
дивших в него языковых групп) сами го-
ворящие оценивают используемый ими
слав. яз. как основной, что соответствует
и количеств, соотношению между члена-
ми контактирующих языковых групп.
Обычно при двуязычии (или многоязы-
чии) этого типа каждый текст существует
в двух (или более) языковых воплощениях,
в каждое из к-рых могут быть включены
фрагменты (более или меиее обширные)
из параллельно существующего вариан-
та того же текста на др. языке. Образова-
ние креольского яз. происходит в том
случае, если единая система лексич. и
грамматич. значений, возникшая при
К. я., начинает кодироваться посредст-
вом набора морф, заимствованных преим.
из одного языка, но переосмысленных в
соответствии с данной системой значений;
обычно при этом правила грамматики
упрощаются, что делает возможным срав-
нение с грамматикой детского языка.
Особый случай представляет такое дву-
язычие, при к-ром один из взаимодейст-
вующих языков (напр., англ. яэ. в США
и Канаде) явно представляет собой осн.
систему, на к-рую ориентируются гово-
рящие, изменяющие фонетич., лексич. и
др. характеристики вгорого из используе-
мых ими языков под влиянием более прес-
тижного первого языка. В этом случае
К. я. может в конце концов привести к
победе первого языка, в слабой степени
меняющегося в ходе этого процесса.
Третьим возможным случаем развития
языков, связанного с К. я., может быть
видоизменение осн. языка общения под
влиянием языка более престижного, но
ие становящегося основным. Этот слу-
чай имеет место при диглоссии —- взаи-
модействии с языком, обладающим куль-
товым или социальным престижем, но
ограниченным в своих функциях (как
разные изводы церк.-слав. языка у юж. и
вост, славян, араб. яз.— у неарабоязыч-
иых мусульм. народов и т. п.); функцио-
нальное различение языков при диглос-
сии отличается от сходных функций двух
языков при билингвизме.
В качестве частного случая К. я. мож-
но рассматривать контакты диалектов
одного языка и лит. языка, основанного
на одном из этих диалектов (или на сое-
динении разнодиалектных характеристик
в одном койне — общем наддиалектиом
языке). В этом случае в еще большей сте-
пени, чем по отношению к родств. язы-
кам (некогда тоже являвшимся диалек-
тами одного языка), возможно заимство-
вание (точнее, взаимопроникновение) всех
форм, включая словоизменительные.
Поэтому в составе каждого диалекта в
условиях К. я. (если диалект не изоли-
рован полностью по особым географиче-
ским или социальным причинам) обычно
имеется значит, число инодналектных
форм; «чистый» диалект без инодиалект-
ных примесей в большинстве случаев —
удобная идеализация, ие имеющая конк-
ретной опоры в фактах лингвистич. гео-
графии.
* Поливанов Е. Д., За марксистское
яз-знание, М., 1931; Жирмунский
В. М., Нац. язык п социальные диалек-
ты, Л., 1936; Щ е р б а Л. В.. Избр. ра-
боты по яз-знанию и фонетике. Л., 1958;
КОНТАКТЫ 237
Бодуэн де Куртенэ И. А., Избр.
труды по общему яз-знанию, т. 1, М., 1963;
НЛ, в. 6. Языковые контакты, М., 1972;
Вайнрайх У., Языковые контакты, пер.
с англ.. К., 1979; Pidginization andcreoliza-
tion of languages, Camb., 1971; Silver-
stein M., Chinook jargon: language con-
tact and the problem of multi-level generative
systems, «Language». 1972, v. 48, № 2—3;
Pidgins and creoles. Wash., [19741: N a-
r о A. J., A study on the origins of pidginiza-
tion. «Language». 1978. v. 54, № 2; He-
ath J.. A case of intensive lexical diffusion,
A: Arnhem Land, Australia, там же. 1981,
v. 57, № 2.	Вяч. Вс. Иванов.
КОНТАМИНАЦИЯ (от лат. contamina-
tio — соприкосновение, смешение) —
объединение в речевом потоке структур-
ных элементов двух языковых единиц на
базе их структурного подобия или тож-
дества, функциональной или семантиче-
ской близости. В результате происходит
«обмен» компонентами таких единиц,
напр. в рус. «играет значение» < «играет
роль» + «имеет значение», во франц, je
me souviens ‘я помню’ < je ше rappele +
+ il me souvient.
Обычно К. наблюдается в сфере разг,
речи и является отступлением от лит.
нормы (см. Норма языковая). Одиако в
истории конкретного языка, особенно в
период становления лит. языка, пока
он еще недостаточно кодифицирован, К.
может служить источником создания но-
вых языковых единиц (напр., в рус.
глаголе «гнать» объединили свои формы
в контампниров. парадигме др.-рус. гла-
голы «гънати» и «гонптн»; как результат
К. ст.-слав. «моравпп» и др.-рус. «му-
рава» возникло «муравей»; рус. «пуля»,
по-видимому, от польск. kula как ре-
зультат польск. заимствования и рус.
«палить» и «пушка»; «сальность» обра-
зовалось вследствие К. франц, sale и рус.
«сало»). В основе мн. явлений ложной
этимологии лежит К. («гульвар» < «буль-
вар» и т. п.).
К. наблюдается гл. обр. в сфере фра-
зеологии, ср. «в недалеком прошлом»,
при нормативных «в недалеком будущем»
и «в недавнем прошлом», а также в син-
таксисе,где К. обычно связана с т. наз.
смещением конструкции, характерным
для разг, речи, напр. «Последнее, иа чем
я остановлюсь, это на вопросе...» (норма:
«это вопрос»). Наблюдается К. и в сфере
лексич. валентности, когда смешивают-
ся значения семантически близких слов
и границы их сочетаемости, напр. «Поезд
идет скоро» при норме «Поезд идет быст-
ро» и «Поезд скоро придет».
Случаи, когда результаты К. приобре-
тают нормативный характер, сравнитель-
но редки в развитых лит. языках: напр.,
«смириться с чем»— результат смешения
предложного управления в сочетаниях
«смириться перед чем» и «примириться
с чем». К. используется также для об-
разования нормативных композитов, об-
разованных объединением разных частей
двух слов: рус. «бестер» < «белуга» +
+ «стерлядь», нем. Postkarte ‘открытка’
< Postolatt ‘почтовый лист’ + Korres-
pondenzkarte ‘письменное извещение’.
Сходный с К. процесс, именуемый
интерференцией, происходит при пере-
носе лексико-сиитаксцч. дистрибуции
нек-рой единицы родного языка иа в
чем-то сходную единицу изучаемого чу-
жого языка.
• Шведова Н. Ю.. Активные процессы
в совр. рус. синтаксисе. (Словосочетание),
М.. 1966; Г е л ь г а р д т Р. Р., Нар. эти-
мология и культура речи, в его кн.: Избр.
статьи. Яз-знание. Фольклористика. Кали-
нин, 1966; Ицкович В. А., Шварц-
238 КОНТАМИНАЦИЯ
копф Б. С., О контаминации и смежных
с нею явлениях, в сб.: Памяти академика
В. В. Виноградова, [М.], 1971; Розен-
таль Д. Э., Практич. стилистика рус. язы-
ка, 5 изд., М., 1987. Ю. А. Бельчиков.
КОНТЁКСТ (от лат. contextus — соеди-
нение, связь) — фрагмент текста, вклю-
чающий избранную для анализа единицу,
необходимый и достаточный для опре-
деления значения этой единицы, являю-
щегося непротиворечивым по отношению
к общему смыслу данного текста. Иначе
говоря, К. есть фрагмент текста минус
определяемая единица. Понятие «К.»
не равнозначно понятию «текст». Так, в
тексте «Летайте самолетами Аэрофлота»
для слова «летайте» К.— «самолетами
Аэрофлота», для слова «самолетами» —
«летайте... Аэрофлота», для слова «Аэро-
флота» — «летайте самолетами», т. е. чис-
ло К. в тексте зависит от числа состав-
ляющих его единиц, где каждой соответ-
ствует свой К.
Различают микроконтекст —
мииим. окружение единицы, в к-ром она,
включаясь в общий смысл фрагмента,
реализует свое значение плюс дополни-
тельное кодирование в виде ассоциаций,
коннотаций и т. д., и макрокон-
текст — окружение исследуемой еди-
ницы, позволяющее установить ее функ-
цию в тексте как целом. Напр., выделе-
ние ключевых слов текста возможно лишь
с привлечением макроконтекста. То же
относится к трактовке символов.
Исследование единицы с привлече-
нием микро- и макроконтекста может
привести к разл. результатам. Так, при
анализе текстов В. Я. Брюсова микро-
контекст определяет слово «жизнь» как
одно из возможных словарных значений:
1) физиологии, существование человека,
2) совокупность всего пережитого, 3) жиз-
ненная сила, энергия. В то же время мак-
роконтекст (совокупность поэтических
текстов Брюсова) осуществляет смысло-
вую параллель: жизнь — могила. Т. о.,
микротекст и макроконтекст различны по
своим функциям.
Существует точка зрения, согласно
к-рой микрокоитекст и макроконтекст
отличаются только своей протяженно-
стью. Под первым понимается предложе-
ние (высказывание), под вторым — более
протяженный фрагмент, как минимум —
сверхфразовое единство. Этот чисто
формальный подход неоправдан; иапр.,
в высказывании «Сильвио продолжал
метать» (А. С. Пушкин) значение глагола
«метать» становится ясным только с при-
влечением предшествующего фрагмента,
где описывается ситуация игры в карты.
Границы микро- и макроконтекста ие мо-
гут быть детерминированы заранее; они
зависят как от исследуемой единицы, так
и от целей исследования. Представление
о том, что чем крупнее единица, тем более
широкий К. требуется для ее детермини-
рования, далеко ие всегда соответствует
лингвистич. реальности.
Поскольку текст развертывается линей-
но, К. подразделяется на л е в ы й и
правый; напр., «Рождение царевича
праздновали трехдневным торжеством
при колокольном звоне и пушечной паль-
бе. Царь в знак своей радос-
т и даровал прощение осужденным на
смерть, возвратил из ссылки преступни-
ков, роздал богатую милостыню, простил
народу долги и недоимки, искупил неволь-
ников, заключенных за долги» (Пушкин).
В данном случае левый, т. е. предшест-
вующий, К. разъясняет причину радости;
правый, т. е. последующий,— следствие.
Значение выражения «в знак своей радос-
ти» понятно и без К., но стоящая за этим
коикретиая ситуация раскрывается толь-
ко через К.
К.— необходимое условие коммуника-
ции. Различаются собственно
лингвистический и экстра-
лингвистический К., т. е. си-
туация коммуникации, включающая ус-
ловия общения, предметный ряд, время и
место коммуникации, самих коммуни-
кантов, их отношения друг к другу и т. п.
Так, смысл высказывания «Окно откры-
то?» может трактоваться как просьба за-
крыть или открыть окно в зависимости от
температуры в помещении и на улице, от
уличного шума, т. е. от условий про-
текания общении.
Собственно лингвистический, или вер-
бальный, К. противопоставляется
невербальному К., т. е. мимике,
жестам, телодвижеииям. Невербальный
К. всегда сопровождает вербальный, а
иногда его заменяет. Невербальный К.
может раскрывать значение языковых
единиц. Напр., указывающие жесты рас-
крывают значение дейктических (см.
Дейксис) элементов высказывания.
К. бывает эксплицитный, т. е.
явно выраженный как вербальными, так
и невербальными средствами, и и м п-
л и ц и т н ы й, т. е. явно не выраженный.
Имплицитный К. является одиим из ви-
дов пресуппозиции: либо это фоновые
знания коммуникатов о предшествующей
ситуации, либо знание предшествующих
текстов. Так, высказывание «К вечеру
похолодало» содержит имплицитный ле-
вый К.— «Дием было тепло». Высказы-
вание «Петр видел в сыне препятствие
настоящее и будущего разрушителя его
создании» (Пушкин) предполагает зна-
ние предшествующих текстов по истории
России.
В зависимости от функций выделяется
неск. типов вербального К.: разрешаю-
щий, поддерживающий, погашающий,
компенсирующий, интенсифицирующий.
Под разрешающим понимается
К., снимающий полисемию языковой
единицы; в этом случае единица трак-
туется как однозначная: «На вечер-
нем небе показалась яркая звезда»
(«звезда» — небесное тело). Поддер-
живающий К. обеспечивает повто-
ряемость значения определ. единицы в
тексте; в частности, это относится к упо-
треблению терминов в науч, и науч.-тех-
нич. тексте. Погашающий К. соз-
дает значение единицы, не совпадающее
с ее типичным значением в системе
языка (ср. выше пример со словом
«жизнь» у Брюсова). Компенсирую-
щий К. способствует адекватному вос-
приятию смысла в условиях невыражен-
иости к.-л. элемента, напр. при эллипси-
се. Интенсифицирующий К.
способствует приращению смысла в про-
цессе восприятия текста, как бы прибав-
ляя новые значения к уже употребленной
единице. Так, во мн. произведениях
рус. поэзии слово «звезда», вводимое в
начале текста в значении ‘небесное тело’,
начинает приращивать такие значения,
как ‘любовь’, ‘судьба’, ‘предназначение’.
К интенсифицирующему К. могут быть
отнесены случаи появления т. наз. мер-
цающего значения, когда в тексте реали-
зуются одновременно неск. значений еди-
ницы. Так, в стихотворении Пушкина
«Я помню чудное мгновенье...» слово
«гений» реализует значения: 1) воплоще-
ние идеала душевных свойств человека,
высшее проявление чего-либо, 2) божест-
во, дух вдохновеньи. Первое детерми-
нируется микроконтекстом, второе —
макроконтекстом. К. является объектом
изучения в лингвистике, но одновременно
и инструментом исследования (напр.,
контекстуальный анализ семантики сло-
ва, ситуативио-прагматич. анализ выска-
зывания и т. п.).
• Колшаиский Г. В., Паралинг-
вистика, М., 1974: его же, Контекстная
семантика, М., 1980; Хованская 3. И.,
Лексич. актуализация НДВШ, ФН, 1983, № 1;
Slama-Cazacu Т., Langage et contex-
te. Je probleme du langage dans Ta conception
de 1'expression et de Г interpretation par des
organisations contextuelles, s’Gravenhage, 1961.
И. Г. Topcyeea.
КОНТРАСТЙВНАЯ ЛИНГВИСТИКА
(конфронтативная лингвистика, сопос-
тавительная лингвистика) — направле-
ние исследований общего языкознания
(см. Языкознание), интенсивно развиваю-
щееся с 50-х гг. 20 в. Целью К. л. являет-
ся сопоставит, изучение двух, реже не-
скольких языков дли выявления их
сходств и различий иа всех уровнях
языковой структуры. Раниими источни-
ками К. л. можио считать наблюдения
над отличиями чужого (иностр.) языка
по сравнению с родным, к-рые нашли
свое отражение в грамматиках, публи-
ковавшихся в разл. странах (в Зап. Ев-
ропе особенно активно — начиная с эпо-
хи Возрождения), и работы по типология,
сравнению неродств. языков, проводив-
шиеся в связи с задачами типология,
(морфологич.) классификации языков
(см. Типологическая классификация
языков). Эти два нстояника в известной
мере ощущаются в К. л. и поныне.
Как правило, К. л. оперирует материа-
лами на синхронном срезе языка (см.
Синхрония). В колияеств. отношении
работы по разл. уровням изыка распре-
делены неравномерно: больше всего —
по контрастивной грамматике (вклюяая
словообразование), меньше — по конт-
растивной фонологии, еще меньше — по
контрастивному сравнению лексия. сис-
тем. Обособлению К. л. от более широкой
области сравиит.-сопоставит. рассмотре-
ния разных языков способствовало прове-
дение спец, конференций, поев, контрас-
тивным исследованиям (первая — в
Джорджтауне, США, 1968), а также вклю-
чение проблематики К. л. в программу
междунар. лингвистич. конгрессов (с
1972). Методы, применяемые в контрас-
тивных исследованиях, с одной стороны,
тесно связаны с развитием теории в разл.
направлениях совр. общего яз-зиания, а
с другой — зависят от целей и ориента-
ции той или иной работы контрастивного
характера. В работах, направленных
иа улучшение методики изучения иностр,
языка (Г. Никкель, Р. Филипович),
родной язык берется как исходная мо-
дель — «язык-эталон» (source language),
с к-рой по линии сходства и гл. обр.
различий сравнивается изучаемый
иностр, язык (target language). Работы
подобного рода охватывают обычно всю
область грамматики (иногда и фонети-
ки) в целом. Иллюстрацией могут слу-
жить многочисл. проекты контрастивных
исследований в ряде стран (в Венгрии —
венгеро-английские, в Польше — поль-
ско-английские и т. д.). Столь же много-
численны монографии и статьи, поев,
изучению к.-л. одного языкового явле-
ния на материале двух разных языков.
Подобные работы тяготеют к типо-
логия. исследованиям, и в иих чаще
применяются принципы совр. типоло-
гии и теории языковых универсалий
(см. Универсалии). В 70-х гг. контрас-
тивные исследования в отд. странах
(гл. обр. в США, Польше, отчасти в ФРГ)
использовали порождающую модель ге-
неративной грамматики Н, Хомского, с
возведеиием явлений двух сопоставляе-
мых языков к общей «глубинной» струк-
туре; наблюдается, одиако, отход от
этой методики и предпочтение того, что
можно назвать «структурно-функцио-
нальным» подходом к сопоставляемым
языкам. Таковы мн. работы, осуществ-
ляемые в Венгрии (Л. Дежё и др.).
Началом К. л. принято считать появле-
ние в 1957 работы Р. Ладо, однако труды
рус. языковедов кон. 19 — иач. 20 вв.
содержали не только богатые материалы
по сопоставит, изучению языков, но и
положения о возможностях примене-
ния К. л.— работы А. А. Потебни,
Ф. Е. Корша, позже Е. Д. Поливанова
(все — с уклоном в типологию), тру-
ды В. А. Богородицкого, И. А. Бодуэ-
на де Куртенэ, Л. В. Шербы с изложе-
нием теоретич. основ сравнения родного
и иностр, языков. Разнообразие языков
народов СССР стимулировало разработ-
ку проблем К. л. Улучшение преподава-
ния рус. и иностр, языков в нац. школах,
создание двуязычных словарей, иек-рые
вопросы перевода явились сферами прак-
тич. приложения теоретич. достижений
контрастивных исследований. Собственно
контрастивные работы не всегда четко
выделяются среди многочисл. изысканий
сопоставит, характера, что часто отража-
ется и на применяемой в иих терминоло-
гии. Видимо, в контрастивных исследо-
ваниях гл. внимание должно уделяться
специфич. чертам сравниваемых языков
на основе нек-рого набора общеязыковых
явлений.
Советскую К. л. характеризует прежде
всего установка иа анализ форм в связи
с передаваемым содержанием и оценка
функциональной значимости отд. явле-
ний в системе языка. Имеются работы, в
к-рых за исходный пункт берется то или
иное понятие и соответственно рассмат-
риваются формы его выражения в сравни-
ваемых языках. Подобные исследования
часто смешаются в сторону теории универ-
салий, и ие случайно мн. языковеды
полагают, что, иесмотри на быстрое раз-
витие К. л., ее место в общей номенкла-
туре лингвистич. дисциплин еще нуж-
дается в уточнении.
По проблемам К. л. издается между-
нар. жури. «Съпоставителио езикозна-
ние» (Болгария, София, 1976—).
* Гак В. Г., Сравнит, типология франц,
и рус. языков, Л.. 1977; Вопросы сопоставит,
аспектологии, Л., 1978; Ярцева В. Н..
Контрастивная грамматика. М., 1981; Ham-
mer J. Н., Rice ,F. A., A bibliography
of contrastive linguistics, Wash., 1965; L a-
do R.t Linguistics across cultures. Applied
linguistics for language teachers, Ann Arbor,
1968; Di Pietro R. J., Language structu-
res in contrast, Rowley (Mass.), 1971; Papers
in contrastive linguistics, ed. by G. Nickel,
Camb., 1971; Sei inker L. and Se-
1 inker P. J., An annotated bibliography
of U. S. Ph. D. dissertations in contrastive
linguistics, Wash., 1971; Studies in English
ana Hungarian contrastive linguistics, ed.
by L. Dezso and W. Nemser, Bdpst. 1980.
	В. H. Ярцева.
КОНФИКС (от лат. con-—приставка,
означающая совместность, и fixus — при-
крепленный) — см. Аффикс.
КОПЕНГАГЕНСКИЙ ЛИНГВИСТИЧЕ-
СКИЙ КРУЖОК (Lingvistkredsen i Ко-
benhavn, Cercle Linguistique de Copen-
hague)— объединение датских лингвис-
тов, включающее нескольких иност-
ранных членов. Основан в 1931 группой
копенгагенских лингвистов во главе с
Л. Ельмслевом и В. Брёндалем. Руково-
дящий орган — ежегодно избираемое
бюро во главе с председателем (со дня ос-
нования до 1965 — Ельмслев, в 1934—
1937 — Брёндаль, с 1965 — после смер-
ти Ельмслева — X. К. Сёренсен, Э. Фи-
шер-Йёргенсеи, Н. Эге). К К. л. к. при-
надлежат также X. Педерсен, О. Еспер-
сен, X. Ульдалль, Л. Хаммерих, X. С. Се-
рвисен, К. Тогебю, X. Спанг-Хансен,
А. Стендер-Петерсен, П. Дидерихсен,
из иностр, членов — Р. О. Якобсон,
Э. П. Хэмп и др.
Осн. цель К. л. к.— способствовать
исследованиям в области общей и систем-
ной лингвистики, ориентировать лат.
лингвистов иа проблемы и методы совр.
лингвистики, развивать новые направ-
ления. Становление и первый этап дея-
тельности К. л. к. совпали с периодом
распространения в яз-знании идей струк-
турализма (см. Структурная лингвисти-
ка), к-рые К. л. к. стал развивать наи-
более активно.
Формирование копенгагенского струк-
турализма проходило под влиянием
Э. Сепира, московской фортунатов-
ской школы, женевской школы, праж-
ской лингвистической школы. Свое край-
нее проявление копенгагенский струк-
турализм получил в разработанной Ельм-
слевом и другими концепции глоссема-
тики, к-рая в течение мн. лет обсужда-
лась и рассматривалась как новая линг-
вистич. теория в конструктивном и в кри-
тич. планах; были попытки примене-
ния глоссематич. теории к описанию
структуры нек-рых конкретных языков
(Тогебю, Я. Л. Men).
Не все члены К. л. к., разделяющие в
разной степени структуралистские взгля-
ды, напр. Хаммерих, признали осн.
положения глоссематпки. Этих ученых
объединяет гл. обр. интерес к исследова-
ниям в области структуры языка и ее
отд. уровней, преим. с позиций различ-
ных,'более или менее последоват. разно-
видностей структурализма, уходящего
своими истоками в учение Ф. де Соссю-
ра. Представители старшего поколения
дат. лингвистов, вошедшие в К. л. к.,
напр. Педерсен и Есперсен, не признава-
ли себя структуралистами. С 70-х гг.
20 в., когда идеи глоссематпки и струк-
турализма в целом перестали быть в цент-
ре внимания мн. языковедов, среди чле-
нов К. л. к. начинает проявляться инте-
рес к генеративной лингвистике и др.
новым направлениям в науке о языке.
К. л. к. проводит, согласно уставу,
пленарные заседания, иа к-рых обсуж-
даются актуальные проблемы яз-зна-
иия. В 1935—46 выпускался ежегодный
бюллетень К. л. к. (сведения о заседа-
ниях кружка, составе его членов, публи-
кациях и т. п.); с 1967 публикуется в
составе жури. «Acta linguistica Hafnien-
sia» (1939—), издаваемого кружком в ка-
честве междунар. органа общелингвис-
тич. (структуральных) исследований.
Монографии или сборники статей чле-
нов К. л. к. публикуются в непериодпч.
издании «Travaux du Cercle linguistique
de Copenhague» (1944—). Определ.
место в публикациях отводится обзорам
лингвистич. исследований в зарубежных
странах, в т. ч. в СССР.
• Rapport sur 1’activite du Cercle linguis-
tique de Copenhague. 1931 — 1951, Cph.,
1951; Bulletin du Cercle linguistique de Co-
penhague. 1934 — 1941, Cph.. 1935—46.
_	„	. А. С. Мельничук.
КбПТСКИЙ ЯЗЫК — последний этап
развития египетского языка, в отличие
от него — с алфавитной системой письма
(см. Коптское письмо). Сохранился как
культовый у коптов (египтян-христиан;
ок. 4 млн. чел.). Осн. диалектов 5: саид-
ский, ахимимский, субахимский, файюм-
ский (южные) и бохайрский (северный);
КОПТСКИЙ 239
имеется ряд субдиалектов и смешанных
диалектов.
Для К. я. характерны черты, к-рыми
не обладал древнеегипетский язык: от-
сутствие звонких согласных; редукция
безударных гласных; сокращение продук-
тивных способов словообразования; не-
изменяемость имен в роде и числе; появ-
ление артикля (6 типов), к-рый выпол-
няет, в числе прочих, и функцию показа-
теля рода и числа; замена прилагатель-
ных существительными качества; заме-
на прежней системы спряжения аналитич.
описат. системой с формализацией спря-
гаемого смыслового глагола в виде особо-
го конъюгациоииого основания и образо-
ванием префиксов, выражающих видо-
временные, модальные и подчинит, отно-
шения; значит, развитие сложных пред-
логов; появление сочинит, союзов, уве-
личение числа и специализация подчи-
нительных; большое развитие придаточ-
ных форм и их специализация; обильное
заимствование греч. лексики.
Копт, письмо было создано во 2 в. Роль
лит. языка играл первоначально саид-
ский диалект, поскольку на нем писали
зачинатели копт, лит-ры, в т. ч. Шенуте
(333—451). В 11—12 вв., когда К. я. вы-
теснен был из лит-ры арабским и остал-
ся лишь языком культовым, роль лит.
изыка перешла к бохайрскому (нижне-
егип. диалекту), т. к. религ. центрами
были Каир и Александрия.
* Еланская А. И., Копт, язык, М.,
1964; Ернштедт П. В., Исследования
по грамматике копт, языка, М., 1986; Wor-
rell W. Н._ Coptic sojinds, Ann Arbor, 1934;
P о 1 о t s k у H. J.. Etudes de syntaxe cop-
te. Le Caire, 1944; Stei ndorff G.,
Lehrbuch der koptischen Grammatik, Chi.,
1951; Mallon A.. Grammaire copte. Bib-
liographic. chrestomathie et vocabulaire,
4 ed., Beyrouth. 119561; Till W. C., Kop-
tische Dialektgrammatik, Miinch., 1961;
Nagel P., Der Ursprung des Koptischen.
Das Altertum. Bd 13, H. 2, B., 1967; его же,
Bibliographic zur russischen und sowjetischen
Koptologie. Halle (Saale). 1978; Till W. C.,
Koptische Grammatik. Lpz., [1970]; V e r-
g о t e J., Grammaire copte, t. 1 — 2, Louvain,
1973-83.
Kammerer W., A Coptic bibliography,
Ann Arbor, 1950; Crum W. E., A Coptic
dictionary, pt 1 — 6, Oxf., 1929—39; W e s-
tendorf W.. Koptisches Handworterbuch,
Hdlb.. 1965—77; CernJ J., Coptic etymo-
logical dictionary. Camb., 1976; Vycichl
W.. Dictionnaire etvmologique de la langue
copte. Leuven, 1983. А. И. Еланская.
КОПТСКОЕ ПИСЬМО— буквенное пись-
мо, созданное во 2 в. переводчиками Биб-
лии с греческого языка на древнеегипет-
ский для пропаганды христианства сре-
ди египетского населения. Демотич. пись-
КОПТСКИЙ АЛФАВИТ
X а	1 1,1	Р г	U) s
В Ь	к к	С S	4 f
г Г	А 1	т t	»>, в h,h
Ad	М m	Y u,w,y	®	h, h
6 е	N п	Ф ph	2 h "
Z Z	2 ks	X kh	X c
н г	О S	S' ps	<F c,kj
6 th	П р	Ц) 0	+ tl
мо, к-рым в то время пользовались егип-
тяне (см. Египетское письмо), не могло
быть использовано для этой цели в силу
своей сложности и неприспособленности
для перевода иноязычного текста. Созда-
240 КОПТСКОЕ

ш
ч
b
г
х
О'
3
J-
0—4
а
Коптские дополни-
тельные знаки, взя-
тые из египетского
иероглифического
письма.
тели К. п. взяли
за основу греч.
алфавит. Исполь-
зование последне-
го ие было нов-
шеством, т. к. по-
пытки писать егип.
текст греч. буква-
ми делались и
раньше, еще в 3 в.
до и. э. В рим.
время греч. алфа-
вит использовался
для передачи
иностр, слов в
егип. текстах. В
1—5 вв. греч.
буквами с добав-
лением демотнч.
знаков писались
магич. тексты (т.
наз. старокопт-
ские). Но для
ста и да ртного копт,
алфавита, такого,
каким он просу-
ществовал века и
сохранился до на-
ших дней (на нем
печатаются копт,
книги), был заим-
ствован греч. ал-
фавит с добавле-
нием восьми зна-
ков демотич. пись-
ма, стилизован-
ных под характер греч. алфавита и пе-
редававших в осн. те звуки, для обозна-
чения к-рых не было греч. букв.
•	См. лит. при ст. Коптский язык.
А. И. Еланская
КОРДОФДНСКИЕ ЯЗЫКЙ — семья в
составе макросемьи конго-кордофанских
языков. Распространены на В. Судана
н в горных р-нах Кордофана.
К. я., по классификации Дж. X. Грин-
берга, делятся иа 5 групп: 1) коалиб, кан-
дерма, хейбан, ларо, оторо, кавама, швай,
тиро, моро, фрунгор; 2) тегали, рашдад,
тагой, тумале; 3) талоди, лафофа, эли-
ри, масакин, таго, лумун, эль-амира;
4) тумтум, тулеши, кейга, кароиди, крон-
го, мири, кадугли, кача; 5) катла, тима.
К. я. относятся к числу малоизученных
афр. языков. Гринберг объединил их в
одну семью на основании существенных
схождений в основном словарном фонде,
а также по ряду морфологич. соответст-
вий, ведущее место среди к-рых принад-
лежит соответствиям в системе независи-
мых личных местоимений ед. числа, а
также соответствиям в
именных согласоват. пре-
фиксах (см. Именные
классы).
Для фонологич. систем
К. я. характерно проти-
вопоставление дентальных
и альвеолярных рядов
согласных, наличие им-
плозивных (преглоттали-
зов.) согласных, противо-
поставление одноударного
и миогоудариого г; в ве-
лярном ряду противопо-
ставлены простые и ла-
биализов. согласные (в
языке катла имеются ла-
био-веляриые kp, gb), богатая система
носовых сонорных согласных (в боль-
шинстве языков) охватывает ряды:
лабиальный, дентальный, альвеолярный,
постальвеоляриый- (палатальный), ве-
лярный. Носовые согласные, а также г
противопоставлены по долготе — крат-
кости.
Для морфологич. системы большинства
К. я. характерно наличие согласоват.
именных классов, показателями к-рых
служат префиксы, как правило парные
(для ед. и мн. ч.),— в наиболее полном
виде эта система представлена в языках
1-й и 3-й групп, где насчитывается 13
парных согласоват. классов. В языках
4-й группы система именных классов ис-
пытала существенные упрощения, в язы-
ках 5-й группы она отсутствует (види-
мо, полностью утрачена) — так же, как
в языках тагой и рашдад 2-й группы.
Остальные языки 2-й группы сохраняют
систему в несколько редуциров. виде по
сравнению с языками 1-й и 3-й групп.
Глагол в К. я. имеет два или три аспек-
та (с разл. видовыми и модальными зна-
чениями), образуемых с помощью аффик-
сов или путем изменения гласных в гла-
гольной основе, а также систему времен,
образуемых с помощью вспомогат. гла-
голов или разл. частиц, входящих в сос-
тав глагольного комплекса. Личные мес-
тоимения употребляются как само-
стоятельно, так и в качестве субъектных,
объектных и притяжат. аффиксов. Как
правило, имеются особые ряды самостоят.
личных местоимений и разл. местоимен-
ных аффиксов. В нек-рых языках (в 1-й,
3-й и 4-й группах) различаются инклю-
зивные и эксклюзивные местоимения
1-го л. мн. ч., а в языке коалиб имеется
местоимение 1-го л. дв. ч. В системе
указат. местоимений К. я. противопос-
тавлены три ряда по степени близости —-
удаленности от говорящего. В синтаксисе
определение следует за определяемым.
Порядок в цепи SOV различен в разных
языках и даже в одном языке— для разл.
видо-временных форм.
•	Tucker A. N., Bryan М.. The
Non-Bantu languages of North-Eastern Afri-
ca, HAL, pt. 3, L., 1956; их же. Linguistic
analyses. The Non-Bantu languages of North-
Eastern Africa, L., 1966; Greenberg J.,
The languages of Africa. The Hague, 1966.
, В. Я. Порхомовский.
КОРЁЙСКИЙ ЯЗЫК (чосонмаль, чосо-
но — до 1945, позже в КНДР, хаигуго —
в Юж. Корее) — изолированный язык,
генетические связи к-рого устанавлива-
ются лишь гипотетически. Распространен
в КНДР (офиц. язык; число говорящих
18,8 млн. чел., 1982, оценка), Юж. Корее
(офиц. язык; 40,47 мли. чел., 1985, пере-
пись), КНР (гл. обр. Яньбянь-Корейский
авт. округ, 1,76 млн. чел., 1982, перепись),
Японии (ок. 663 тыс. чел., 1978, оценка),
США (включая Гавайи; ок. 372 тыс. чел.,
1978, оценка), СССР (ок. 389 тыс. чел.,
1979, перепись). Общее число говорящих
св. 60 млн. чел. Различают 6 диалектов;
сев.-восточный, включающий кор. гово-
ры Сев.-Вост. Китая, сев.-западный,
центральный, юго-восточный, имеющий
ми. общих черт с сев.-восточным, юго-за-
падный и диалект о. Чеджудо, сохраняю-
щий, как и сев. диалекты, ряд архаич-
ных черт. Диал, различия затрагивают
гл. обр. лексику и фонетику, в меньшей
степени морфологию, причем в 20 в.
происходит нивелирование диалектов.
Из разл. гипотез геиетич. родства
К. я. наиболее распространена т. наз.
алтайская, сторонники к-рой, опираясь
на фонетич. соответствия, структурное
сходство и этимологич. данные (см.
Алтайские языки), либо возводят К. я.
(иногда вместе с японским языком) к тун-
гусо-маньчж. ветви, либо определяют
как особую ветвь, выделившуюся рань-
ше других — ок. 3-го тыс. до н. э.
От архаического периода (до 5 в. и. э.)
сохранились лишь фрагментарные запи-
си о близкородств. племенных языках на
Корейском п-ове. В 1 в. до н. э.— 7 в.
и. э. сев. племенвые языки йе (в Др. Но-
сове с 8 в. до в. э.) и пуё (с 5 в. до в. э.)
развились в язык когуре, юж. языки пле-
менных союзов трех хаи: махай — в язык
пэкче, чивхан — в силла и язык пёвхав —
в кая (карак). С объединением страны в
7—10 вв. древние языки интегрировались
в общий язык народности силла; с пере-
несением в 10 в. столицы в Соидо (совр.
Кэсон), а в 14 в.— в Сеул возросла роль
центр, диалекта, легшего в основу ср.-
кор. яз., к-рый в кои. 16 в. сменился
новокор. яз., а в иач. 20 в. развился в
совр. Д. я.
В лит. К. я. обычно выделяют 40 фо-
нем: 19 согласных— взрывные р, р‘, р,
t, t‘, t, k, k‘, k, аффикатьп/, tf‘, tj, ще-
левые s, s, h, сонорные носовые m, n, q,
какуминальная одноударная f/1, и 21
гласную, из к-рых 10 монофтонгов —
передние i, у, е, и, е, средние ш, э/э, а,
задние и, о, 10 восходящих дифтонгов с
неслоговыми i и u Ga, Ja, _io, Je, ie; ua,
из, ие, ие) и исчезающий («парящий»)
дифтонг mi, реализуемый часто как |i| и
|е|. Особенности консонантизма: деле-
ние начально-слоговых шумных, кроме
|s|, на 3 ряда (слабые глухие, глухие
придыхательные и усиленные глухие,
или интенсивы, сопровождаемые напря-
жением органов артикуляции, напоми-
нающей гортанную смычку); нейтрализа-
ция шумных в имплозивные в конце сло-
ва и перед глухими и в связи с этим
ограиич. употребление согласных в кон-
це слога; невозможность стечения соглас-
ных и отсутствие |f|, 1о| в начале слова
(в орфоэпии КНДР lf| в этой позиции
употребляется с 1966); развитие палата-
лизации губных и задненебных согласных;
ассимиляция согласных иа стыке слогов
и слов. Система гласных отличается пол-
нотой и симметричностью (с остатками
сингармонизма), сильным приступом на-
чальных гласных, стяжением и сокраще-
нием их в середине слова. Долгота глас-
ных фонематична факультативно и свя-
зана с высотой тоиа. Структура слога
V, CV, VC(C), CVC(C). Словесное уда-
рение в одних диалектах музыкально-
квантитативное, в других — динамиче-
ское разноместное.
К. я.— агглютинирующий язык (име-
ется тенденция к усилению флективности)
номинативного строя. В морфологич.
структуре слова могут присутствовать
корень, основа, аффиксы (префиксы
только словообразовательные, суф-
фиксы также и словоизменительные),
соединит, морфема и флексии (в преди-
кативах). Имеется 5 лексико-грамматич.
классов, объединяющих 8 (или 9) частей
речи. У имен (существительные, местоиме-
ния, числительные) отсутствует катего-
рия грамматич. рода. Категория одушев-
леииости/неодушевленности перекре-
щивается с категорией лица/ие-лица.
Противоположение единичности и множе-
ственности несущественно; в имени от-
ражено единство целого и части. Скло-
нение включает 9 простых (основной, не
имеющий показателя и совпадающий с
основой или корнем слова, им., обладаю-
щий в К. я. специфич. показателями,
род., вин., дат’., местный, тв., совмест-
ный, звательный) и множество т. наз.
составных (2—3 показателя) падежей.
Личные местоимения развиты слабо;
указательные различаются по степени
удаленности от говорящего. Относит,
местоимений нет. Числятельные имеют 2
ряда: от 1 до 99 — собственно корейские,
образуемые сложением основ, и парал-
лельно им китайские (от 100 и далее —
только китайские). Самый развитый к
сложный грамматич. класс слов в К. я.
— предикативы, включающие глаголы и
предикативные прилагательные. Разли-
чают срединные и конечные грамматич.
формы предикативов. В систему времен
входят настоящее, 2 прошедших и 2 бу-
дущих времени. Категория лица в совр,
К. я. грамматически почти не выражена.
Для предикативов характерна категория
личного отношения (т. наз. формы веж-
ливости). Категория залога (действитель-
ный, страдательный и побудительный)
свойственна не всем глаголам. Видовые и
модальные значения передаются авали-
тич. формами. Особенностью предикати-
вов является развитие стяженных форм
(контрактур). Позиционные формы пре-
дикативов (более 50 спрягаемых и неспря-
гаемых деепричастий, причастия, 3 скло-
няемых инфинитива) используются как
средство сиитаксич. связи между предло-
жениями, компенсируя бедность союзов.
Неизменяемые застывшие формы прила-
гательных иногда выделяют в особую
часть речи — атрибутивы. В передаче
грамматич. значений велика роль служеб-
ных слов (послелоги, счетные слова, сою-
зы и союзные слова, слова-уподобителн,
вспомогательные и служебные глаголы и
прилагательные, модальные имена и
частицы).
Порядок слов SOP. Для др.-кор. яз.
типично было именное предложение, н
совр. К. я. оно обрело предикативный
характер. Зависимый член предложения
всегда предшествует главному. Развиты
аиалнтич. конструкции н сложные пе-
риоды.
В лексике имеется неск. слоев: исконно
корейские слова, включая богатую оно-
матопею; ханмунные, или заимствован-
ные из кит. яз., разл. типов; старые за-
имствования из санскрита, монгольско-
го, чжурчжэиьского и маньчжурского,
новые — из рус., англ, и др. европ. языков.
До 1894 письм. лит. языком был в
осн. ханмун. С изобретением в 1444
фонетич. письма (см. Корейское письмо)
расширились возможности для развития
лит. К. я. Совр. лит. язык был кодифици-
рован лишь в 1933 как «стандартный язык»
(пхёджунмаль) с опорным сеульским го-
вором центр, диалекта. В 1966 в КНДР
взамен «стандартного языка» введен ста-
тус «культурного языка» (мунхвао).
Нормой его считается пхеньянский говор.
Из-за разделения страны на две части
единый процесс нормирования лит. К. я.
оказался нарушенным, развиваются по
существу две его разновидности.
Кор. эпиграфич. памятники на ханмуне
датируются иач. 5 в. Ранние тексты, за-
писанные кит. иероглифами способом
йду, сохранились с 9 в.
• Холодович Л. Л., Очерк грамма-
тики кор. языка, М., 1954; Ковцевич
Л. Р., Библиография, указатель работ по
кор. яз-знавию, в сб.: Вопросы грамматики
и истории вост, языков, М.—Л., 1958; М а-
зур Ю. Н., Кор. язык, М., 1960; Ким
Бейдже, Очерки по диалектологии кор.
языка, т. 1—3, Пхеньян, 1959—75 (на кор.
яз.); Грамматика кор. языка, т. 1—2, Пхень-
ян. 1960—61 (на кор. яз.); Лн Суинён,
Грамматика ср.-кор. языка, Сеул, 1961 (на
кор. яз.); Огура Симпэй, Коно
Р о к у р о, История кор. яз-знания, То-
кио, 1965 (на япои. яз.); Хон Гимун,
Ист. грамматика кор. языка, Пхеньян,
1966 (на кор. яз.); Ли Г н м у н, История
кор. языка, Сеул, 1974 (на кор. яз.); Хо
У н, фонология кор. языка, Сеул, 1982 (на
кор. яз.); е г о ж е, Кор. яз-знание вчера и
сегодня, Сеул, 1983 (на кор. яз.); Ким Бан-
хан, Геиетич. связи кор. языка, Сеул, 1984 (на
кор. яз.); Теоретич. грамматика кор. языка,
т. 1—4, Пхеньян, 1985—88 (иа кор. яз.); Нам
Г и сим, Ко Ё н гы и, Теоретич. грамматика
кор. лит. языка, Сеул, 1986 (иа кор. яз,);
Ogura Shitnpei, The outline of the
Korean dialects, Tokyo, 1940: Ramstedt
G. J., Studies in Korean etymology, pt 1 — 2.
Hels., 1949—53; Cho Seungbog, A
phonological study of Korean..., Uppsala —
Stockh., 1967; Lukoff F., Linguistics in
the Republic of Korea, CTL, t. 2, The Ha-
?983~~ ** ' The Korean language, Seoul,
Холодович A. A.. Кор.-рус. сло-
варь, 2 изд., M., 1958; Большой кор.-рус.
словарь, под ред. Л. Б. Никольского п Цой
Ден Ху, т. 1—2, М., 1976; Большой словарь
кор. языка, т. 1—6, Сеул. 1947—56 (на кор.
яз.); Толковый словарь совр. кор. языка. 2 изд..
Пхеньян, 1981 (на кор. яз.); Ли Хисын,
Большой словарь кор. языка, Сеул, 1982 (на
кор. яз.).	Л. Р. Концевич.
КОРЕЙСКОЕ ПИСЬМО — фонетиче-
ское буквенно-слоговое письмо, применяе-
мое для записи текстов иа корейском язы-
ке. В Корее сосуществовало неск. систем
письма. С первых веков н. э. до бурж.
реформ 1894 осн. офиц. письмом было
кнтайское (см. Китайское письмо и Хан-
мун). Версия о наличии у корейцев собсти.
неиероглифич. письма до 15 в. не под-
тверждены. Попытки приспособить кит.
иероглифы для записи кор. агглютини-
рующего языка привели к созданию с
5—6 вв. разновидностей силлабо-мор-
фемного письма иду, но эта сложная и
несовершенная система передавала язык
корейцев лишь в малой степени. В янв.
1444 по инициативе государя Седжона Ве-
ликого был изобретен, а с 1446 введен в
качестве гос. письма кор. фонетич. ал-
фавит чоным («правильные звуки») из
28 букв. Разработку принципов и струк-
туры алфавита осуществили придворные
ученые. Источниками этой науч, системы
графики послужило знакомство изобре-
тателей К. п. с алфавитами др. народов
(индийскими, тибетским, монгольским
квадратным, уйгурским, японским и др.
алфавитами), творч. переосмысление
применительно к звуковому строю кор.
языка кит. теории рифм и натурфилос.
учений о пяти первоэлементах, о двух кос-
мич. силах Инь-Ян (Тьмы и Света), об
«образах и мантическнх числах», стихий-
но-иауч. осознание фонемного состава
ср.-кор. яз.
Первый памятник — «Хунмин чоным»
(«Наставление народу о правильном
произношении», 1446) — содержит эдикт
Седжона Великого о введении кор. алфа-
вита, предисловие к эдикту и обширный
комментарий к нему. Из гипотез проис-
хождения К. п. (их было ок. 20) после
открытия в 1940 полного текста «Хунмин
чоныма» стала популярной символико-
артикуляторная концепция, согласно
к-рой исходные буквы для согласных как
бы символизируют положение органов
речи (губная □ — образ рта, гортан-
ная О — образ горла и т. д.), а буквы
для гласных — формы трех первоначал
мироздания — Неба (круглая »), Земли
(плоская, горизонтальная—) н Человека
(вертикальная | ). Из-за китаефнльской
позиции феод, знати К. п. не заменило
кит. письма, продолжая оставаться гл.
обр. транскрипционным средством. И
хотя иа нем создана лит-ра — коммента-
торская (к буддийскому канону и кон-
фуцианской классике), художественная
(ср.-век. кор. повесть, кор. поэзия в
жанрах сиджо, каса н др.), учебная
(словари н снллабарии), удельный вес
ее невелик по сравнению с лит-рой на
ханмуне. В зависимости от среды рас-
пространения К. п. называли простым
или вульгарным (онмун), женским (ам-
кхыль), монашеским (чуигыль) и др.
Лишь с подъемом культурно-просвети-
КОРЕЙСКОЕ 241
КОРЕЙСКИЙ АЛФАВИТ В „ХУНМИН ЧОНЫМ"
Начальные (согласные)								Средние (гласные)					
	1		II		III		IV	Основные буквы		Буквосочетания			
1 2 3 4 5 6 7	и к с т н л 7Г ч А с *О ? *д ж	1	CnJ кк тт ChhJ лл чч м сс [•**] XX		=1 кх Е тх к лх л чх О X		Ю х Jх □1	О * Ш -ч	(1) (2) (3)	.(») а — ы 1 и — 0 |. а — у •1 i — ЙО |: йа тгйу •| йЯ	(4) (5)	—1* ?а йойа ~1 уХ йуйХ *-| 5й —1 ый J-I ой Ы ай —1 Уй •II Хй [ъд йой	(6)	|:| йай №уй :|| йой -Ь-|-| оай -|| уУй йо йай см йуйой
Конечные (согласные)							при о ходящем тоне				П С Ы А о		
							при остальных гонах				6 и□а до		
Букоы для китайских зубных				„лереднозубные”				Л Л 7/ А /Л					
				„истинно-зубные"				А	'ч 'Хч					
Тоны		Название				Ровный		Восходящий		Нисходящий		Входящий	
		Обозначение				без точек		1(дво точки)		.(одна точка)		 (одна точка)	
Звездочкой помечены буквы и буквосочетания, не употребляемые в совр. кор. алфа-
вите, цифрой 1 — исходные буквы для согласных, цифрой 2 — конечные согласные,
к-рые рекомендовалось не употреблять. В квадратных скобках даны сочетания букв,
употреблявшиеся только для передачи звучаний кит. иероглвфов.
Рим. цифрами обозначена классификация согласных по «чистым» и «мутным»
звукам, основанная на силе экспирации н напряженности органов артикуляции: I —
«полночистые» (глухие непридыхательные), II — «неполночистые» (глухие придыха-
тельные), III — «полномутные» (интенсивные глухне непрндыхательные), IV — «не-
чистые и немутиые» (звонкие сонорные).
Араб, цифрами обозначены «семь звучаний» по месту артикуляции: 1 —«задне-
зубные» (заднеязычные смычные), 2 — «язычные» (переднеязычные смычные), 4, 5 —
«переднезубные» (передне- и среднеязычные аффрикаты и фрикативные), 6 — «гор-
танные» (гортанные смычные и фрикативные), 7 — «полузубной» (среднеязычный
фрикативный) и «полуязычный» (переднеязычный боковой). Араб, цифрами в
скобках указаны ряды основных букв для гласных: (1) — исходные, (2) — про-
изводные простые и (3) — производные простые с I (восходящие дифтонги), а
также буквосочетания: (4) — из двух букв (восходящие дифтонги и трифтонги),
(5) — из одной буквы с j (нисходящие дифтонги и трифтонги), (6) — из двух букв
с I (трифтонги и полифтонги). В рус. графике дана транслитерация кор. букв.
тельского движения в кон. 19 в. оно
обрело права гражданства (с этой поры
его совр. названия: куимун — «госу-
дарственное письмо» и хангыль — «вели-
кое [-кор.] письмо»),
К. п. фонематично (графема фоне-
ма), элементарно (для каждой фонемы —
отд. графема или сочетание графем),
системно (образование графем от исход-
ных и их сочетаемость). Осн. графич.
элементы — черта (вертикальная и го-
ризонтальная), точка (изменившаяся в
короткую черту) и окружность. Буквы
не следуют одна за другой, а группируют-
ся по ярусам, в зависимости от направ-
ления гласной буквы, в слоги, похожие
на лигатуры в располагаемые в преде-
лах воображаемых квадратов равной ве-
личины, как иероглифы в кит. письме.
При отсутствии начальной согласной слог
открывается «немой» буквой О, к-рая в
242 КОРЕНЬ
конце слога передает заднеязычный но-
совой. При гласных вертикальной оси
согласная буква пишется слева, при глас-
ных горизонтальной осн — сверху. Ко-
нечная согласная нли их сочетанне при-
писываются снизу под гласными, обра-
зуя «подслог». Со 2-й пол. 15 в. полу-
чил распространение способ смешанного
письма, при к-ром знаменательные слова
в основном пишутся иероглифами, а
служебные слова и грамматич. показа-
тели — кор. буквами. С 1949 в КНДР
стали употреблять чисто К. п.; в Юж. Ко-
рее продолжает использоваться в основ-
ном смешанное письмо.
В совр. кор. алфавите 40 графем (по-
рядок их отличается в КНДР и Юж. Ко-
рее), из них 24 простые, сохранившиеся
с нек-рыми изменениями от 28 букв 15 в.
Осн. принцип орфографии совр. кор. яз.
(после реформы 1933) — этимолого-мор-
фологический; в Юж. Корее с 1989 —
тенденция к фонетич. написанию. Орфо-
графия. нормы в КНДР в Юж. Корее
различны. По реформам орфографии 1966,
в КНДР принято не пословное, а слитное
написание компонентов, выражающих
одно понятие. Попытки латинизации К. п.
не привились.
* Концев ич Л. Р., Из истории линг-
вистич. учений на Востоке, «Народы Азии и
Африки», 1975, >6 4; Хуимин чоным («Нас-
тавление народу о правильном произноше-
нии»). Исследование, пер. с ханмуна, приме-
чания и приложения Л. Р. Концевича, М.,
1979; Чхве Хёнбэ, Исследование кор.
письма, Кёнсон, 1942 (на кор. яз.); Хон
Г и м у н. История развития кор. письма,
т. 1—2, Сеул. 1946 (на кор. яз.); Ким Юн-
гё н, История изучения кор. письма и язы-
ка, Сеул, 1954 (на кор. яз.); Ким Минсу,
Комментиров. изд. «Хунмии чоным», Сеул,
1957 (на кор. яз.); Пак Чихон, «Хунмин
чоным». Исследование н пер. с комментария-
ми, Сеул, 1984 (на кор. яз.); Кан Синхаи,
Исследование «Хунмин чоныма», Сеул, 1987
(на кор. яз.); Gale J. S., The Korean alpha-
bet, «Transactions of the Korean Branch of
the Royal Asiatic Society», Seoul, 1912, v. 4,
pt 1.	Л. P. Концевич.
КОРЕНЬ — носитель вещественного, лек-
сического значения слова, центральная
его часть, остающаяся неизменной в про-
цессах морфологической деривации-, вы-
ражает идею тождества слова самому
себе; коррелирует с понятием лексемы;
простая, или непроизводная основа сло-
ва, остающаяся после устранения всех
словообразоват. и/или словонзменнт. эле-
ментов. К. противопоставлен как всем
служебным морфемам, так и основе,
отличающейся от него в формальном
отношении наличием основообразующего
элемента, или темы, и в содержат, отно-
шении передачей значения определ. час-
ти речи; во мн. традиц. грамматиках
К. от основы ие отличался, и это позво-
ляло Ф. Ф. Фортунатову противопоста-
влять в слове не К. и флексии, а основ-
ную и формальную принадлежности
слова.
Несмотря на то что тип языка задает
возможность варьирования К. как в се-
мантическом (многозначность), так и в
формальном отношении (ср. чередования
в корневых морфемах в славянских, гер-
манских и др. языках), К. составляют
обычно неизменяемую часть серии слово-
форм и производных, входят в обширные
н легко увеличивающиеся ряды, образуя
нередко «вершину» морфологич. пара-
дигмы и/или словообразоват. гнезда. К.
(вепроизводный) нередко совпадает с
основой слова.
Во мн. языках мира строение К. харак-
теризуется специфич. фонологич. соста-
вом, а К. разных частей речи противопо-
ставляются по набору фонем; ср., напр.,
учение Е. Куриловича, Э. Бенвениста и
Э. А. Макаева о структуре индоевроп. К.
и правилах его преобразования в рядах
аблаута, наблюдения Н. С. Трубецко-
го о местоименных корнях, противопос-
тавление именных и глагольных К. в язы-
ках Африки (Н. В. Охотнна, В. А. Ви-
ноградов). Со структурной точки зрения
К. могут выступать либо как свободные
(когда они встречаются в языке иа пра-
вах автономного слова без сопровождаю-
щих их аффиксов), либо как связанные
(когда они известны лишь в сочетании с
аффиксами); частный случай свободно-
го К.— его употребление с нулевой мор-
фемой (ср. рус. «стол», нем. Baum ’дере-
во’, англ, kill ’убивать’ и т. п.). К. мо-
гут быть выражены разными типами мор-
фем, в т. ч. «разрывными» (см. Семит-
ские языки); они противопоставлены аф-
фиксальным морфемам языка, в отличие
от к-рых встречаются в качестве как пер-
вых, так в вторых компонентов сложного
слова. Этимология. К. (см. Этимон) —
форма в значевие слова, мыслимые как
СОВРЕМЕННЫЙ КОРЕЙСКИЙ АЛФАВИТ
Согл а с н ы е			Гласные		
Буквы	Фонетическое значоние		Буквы	Фонетическое значение	
	МФА	РПТ		МФА	РПТ
Простые	к п t тЛ т Р с ‘S’ к‘ V Г h к t s tS ошие из алфавит г°в:	-К н т,-д-,-г -р«,ЛЬ м П,-б-гП С,-Т /,-н[нъ] 4,-дж-т чх,-т кх,-К ГХ.-Г ПХ.-П X КК тт пп сс чч а-15в.: О А' „человек",	[JJ-j-l	Простыв	а 1а 9 is О jo .‘U hi Ш 1 е Ле е де 0 и иа А U9 А ие ие Л о 1) И,, «в рф] Фа	а я о Й В[йО 0 8 У ю ы и 3 ЙЯ э-,-8 йе,-е ве ВИ ЫЙ-.-И ва во [6?] вэ во *, ур ». ан".
1 Е н п У О т; л =1 5L ’о’ Сложные 71 ГЕ ва ЛА ЛА Буквы, .выла Примеры сл			ь я- тг т Сложные Я я 41 -т4 Я Я ifl ж, б-’- ll „учбба“		
исходные (ср. «кол» в значения ’круг’ в
словах «колесо», «около»).
• См. лит. при ст. Морфема.
Е. С. Кубрякова, Ю. Г. Панкрац.
КОРЕФЕРЁНТНОСТЬ (от лат. со------
приставка, означающая совместность, и ре-
ферент') (референциальное тождество)—
отношение между компонентами выска-
зывания (обычно именными группами),
к-рые обозначают один и тот же внеязы-
ковой объект или ситуацию, т. е. имеют
один и тот же референт. К. часто являет-
ся одним из видов анафорического от-
ношения, выражаемого местоимениями
и местоименными словами (напр., во
фразе «Письмо Татьяны предо
мною, его я свято берегу» местоим.
«его» кореферентно именной группе «пись-
мо Татьяны») или значением определен-
ности в составе одного из кореферентных
выражений (напр., «Она вышивала
воротник мужской сорочки. Работа
была срочная»; см. Определенности —
неопределенности категория). Коре-
фереитны могут быть н слова, ие свя-
занные анафорич. отношением, напр.
«свою» и «его» во фразе «Он признал
свою ошибку, н его простили». От-
ношение тождества референтов, выражен-
ное с помощью спец, предиката тождест-
ва (напр.: «Утренняя звезда — это Ве-
нера»), обычно ие считается К.
При семантич. переносах возможна
К. между именными группами, к-рые
обозначают разные объекты, лишь мето-
нимически связанные друг с другом;
напр., во фразе «Этот господин
заставил публику читать себя» выде-
ленные части кореферентны, хотя «себя»
обозначает ие «этого господина», а «со-
чинения этого господина».
К. следует отличать от лексич. и се-
мантич. повтора, иапр.: «Приутих-
л о море синее, приутихли реки
быстрые»; во фразе «Ворон хворо-
н у летит» две лексически тождест-
венные именные группы «ворон» и «во-
рону» не кореферентны.
К. возможна между именными груп-
пами, ие обозначающими определенных,
т. е. индивидуализированных, объектов,
напр.: «У разных лексем воз-
можности подчинения себе других
слов различны». К. невозможна, однако,
между выражениями с существенно разл.
типом референции (см. Референция).
Так, во фразе «Иван врач, но он не пе-
диатр» местоимение «он» кореферент-
но имени «Иван», тоже обозначающему
конкретный объект, но не слову «врач»,
выражающему свойство.
Понятие К. используется для описания
семантики местоимений. Так, возврат-
ные местоимения всегда выражают К., а
личные н относительные могут выражать
ие К., а концептуальное тождество («У
тебя дети в школе, а у меня они
в детский сад ходят») или частичную
равносильность («Завязался беско-
нечный спор, которых я не вы-
ношу»). К. лежит в основе связности
текста; напр., связь фраз «Ограблен
крупный банк. Грабителям удалось
скрыться» создается за счет К. слова
«грабителям» с подразумеваемым субъек-
том глагола «ограблен».
* Падучева Е. В., Высказывание и
его соотнесенность с действительностью, М.,
1985; Dik S. С., Referential indentity,
«Lingua». 1968, v. 21- Bosch P., Agree-
ment and anaphora. A study of the role of
pronouns in syntax and discourse, L., 1983.
,	„	E. В. Падучева.
КбРНСКИЙ ЯЗЫК — один из кельт-
ских языков, вымерший язык кельтско-
го населения п-ова Корнуолл (Велико-
британия). К. я. часто, но неоправданно
называют корнуэльским яз. Разделение
бриттской ветви кельт, языков, к к-рой
принадлежит К. я., началось в 5—6 вв.,
но вплоть до 17 в. сохранялась возмож-
ность относит, взаимопонимания его но-
сителей- с бретонцами.
Оси. отличит, черты К. я.: переход
интервокального н конечного -t > -s, а
позже в разного рода спиранты и аффри-
каты; с 16 в. развитие носовых геминат
пп > dn, mm > bm; в морфологии —
развитие аналитич. спряжения на основе
вспомогат. глаголов «быть» и «делать».
В лексике много лат. заимствований, а
также английских и в меньшей степени
французских. В истории К. я. выделя-
ются древний (8—12 вв.; известны толь-
ко имена собственные, отд. глоссы и крат-
кий латиио-корн. словарь), средний (13—
16 вв.; представлен иеск. переводными
и подражательными драмами-мистерия-
ми) и новый (17—18 вв.; сохранились
переводные произведения, письма, неск.
фольклорных текстов) периоды.
Письменность на основе латиницы;
орфография находилась сначала под
сильным англо-саксои. влиянием, позд-
нее — англо-нормандским и английским;
пестрота н неупорядоченность письм.
традиции затрудняют изучение фонетич.
системы и затемняют ее эволюцию. Пос-
ле того как в кон. 18 в. (возможно, в нач.
19 в.) вымерли последние носители К. я.,
предпринимались попытки искусственно
его возродить (об-ва, ставящие перед со-
бой эту цель, объединяют неск. тыс. че-
ловек).
• Jenner Н. A., Handbook of the Cor-
nish language, L., 1904; Ellis P. B., The
Cornish language and its literature. L., 1974.
Williams R.. Lexicon Cornu-Britan-
nicum, Llandovery, 1862—65; Loth J.,
Remarques et corrections au lexicon Cornu-Bri-
tannicum de.Williams, P., 1902; N a n ce R. M.,
New Cornish-English dictionary, St.Ives,
1938.	Л. А. Королев.
КОРРЕЛЯЦИЯ (от позднелат. correla-
tio — соотношение) — взаимное соответ-
ствие, взаимосвязь и обусловленность
языковых элементов. Будучи построен-
ной ва основании отношений тождества и
различия материальных либо функцио-
КОРРЕЛЯЦИЯ 243
16*
нальных свойств элементов структуры
языка, К. является осн. способом их ин-
теграции в систему, важнейшим систе-
мообразующим фактором.
Понятие «К.» ввели фонологи
Н. С. Трубецкой, А. Мартине, Р. О. Якоб-
сон н др. Теория К. наиболее деталь-
но разработана в фонологии. Ф о-
1гологическая К.— система фо-
нологич. оппозиций, связанных общим
дифференциальным признаком, наз. кор-
релятивным. Так, в совр. рус. лит. язы-
ке 15 коррелятивных пар согласных
фонем образуют К. с общим коррелятив-
ным признаком мягкости (т:т’) = (с:с’)
и т. д. Согласный j стоит вне отношений
по твердости — мягкости, «ж», «ш», «ц»
примыкают к немаркиров. корреля-
тивному ряду, объединяющему
твердые согласные «б», «п» и т. д.,
а «ч» — к маркированному: б’, п’ и т. д.
На реляционном (абстрактном) уровне
внепарные фонемы не являются ни твер-
дыми, ии мягкими, т. к. не имеют соотв.
коррелятивной пары. Признак мягкости
этих фонем является интегральным, по-
тенциально дифференциальным.
К. могут быть нейтрализуемыми и не
нейтрализуемыми. Нейтрализация уси-
ливает связь между коррелятами: в по-
зиции нейтрализации чаще выступает не-
маркиров. коррелят. Участие всех чле-
нов К. в нейтрализации принципиально
одинаково, хотя возможны и исключе-
ния. Так, рус. оппозиция в:ф в нейтра-
лизации ведет себя иначе, чем все др. кор-
релятивные оппозиции по глухости, ср.
<[зв]он», <[св]ой», ио только «[зб]ор»,
<[сп]ор». Любая фонема, как правило,
образует не одну, а неск. оппозиции, отно-
сящихся к разным К., связывая послед-
ние в пучок, целостный блок фонологич.
системы. Чем большее число оппозиций
и К. образует данная фонема, тем она
сильнее включена в систему. Фонемы,
включенные в К. и пучки, образуют центр,
а слабо включенные — периферию фоно-
логии. системы. Напр., в центре рус. сис-
темы консонантизма 8 согласных, вклю-
ченных в К. по мягкости: (т:т’) — (с:с’)
и т. д., по звонкости: (т:д) = (з:с) и т. д.,
по взрывности: (т:с) = (д:э) и т. д., а на
периферии — «ч», «ш>, «г» и др. В ди-
ахронии. фонологии понятие «К.» яв-
ляется фундаментальным. Через К. осу-
ществляется т. наз. «давление системы»,
тенденция к симметрии. К. обусловливает
аллофонное варьирование, фонологиза-
цию аллофонов вплоть до изменения
физич. субстанции фонем. Напр., в
рус. яз. К. по глухости обусловила пе-
реход губно-губиого «в» в губно-зубной
в связи с формированием новой оппози-
ции в:ф.
Распространение теории фонологич.
К. на др. уровни языка (структура рус.
глагола, падежная система и др.) было
предпринято Якобсоном. Элементы тео-
рии К. содержались в учении о мор-
фологии Ф. Ф. Фортунатова, А. А. Шах-
матова, Н. Н. Дурново и др., термин
«К.» употреблялся для обозначения соот-
носит. рядов слов. Теория К. успешно
развивается применительно ко всем уров-
ням языка. Установлены отличия грам-
матической (морфологич., сиитаксич.,
словообразоват.) и лексической К. от фо-
нологической. Они заключаются в стро-
гой необходимости учитывать К. единиц
плана выражения и плана содержания
(семантические К.). Коррелятивный ана-
лиз успешно применяется в диахрония,
морфологии.
244 КОРЯКСКИЙ
• Трубецкой Н. С., Основы фонологии,
М., 1960; Журавлев В. К., Введение в
диахроническую морфологию, «Балканско
езикознание», 1976, т. 19, № 2; е г о ж е. Диа-
хроническая Фонология, М., 1986; Якоб-
сон Р. О., О структуре рус. глагола, пер.
с нем., и его кн.: Изор. работы, М.. 1985;
Prieto L., Structure oppositionelle et
structure s4miotique. Cahiers V. Pareto, Gen.,
1976; Viel M., La notion de «marque»
chez Trubetzkoy et Jakobson: Un episode de
1’histoire de Ja pensee structurale, Lille—P.,
1984. _	„	, В. К. Журавлев.
КОРЯКСКИЙ ЯЗЫК (устар. — нымы-
ланский язык) — один из чукотско-кам-
чатских языков (чукотско-корякская
ветвь). Распространен в Коряк, авт. окр.
РСФСР. Число говорящих 5,4 тыс. чел.
(1979, перепись). В К. я. выделяются
чавчувеиский, апукинский, каменский,
,пареиский и итканский диалекты.
Характерные черты фонетики: сингар-
монизм гласных, отсутствие вибранта
/р/, наличие поствелярного фрикативно-
го h (наряду со смычным 7, выполняю-
щим служебную функцию), специфич.
ассимиляция йй > чч, дистактная асси-
миляция зубных согласных по палатали-
эованности, приращение добавочного сло-
га после односложных основ (ср. коряк,
ваккы 'быть' — чукот. вак); в коряк.
7й/ совпали прафоиемы *д, *р и *й; для
слоговой структуры характерны слоги
вида СГ и СГС. Особенность морфоло-
гии — наличие особого показателя наст,
времени ку — ц, В К. я. хорошо развит
слой лексики, относящийся к оленеводству.
Письменность, созданная в 1931 на ос-
нове лат. графики, в 1936 переведена на
рус. графику.В основу лит. языка поло-
жен чавчувен. диалект.
* Стебницкий С.Н., Осн. фонетич.
различия диалектов нымыланского (коряк.)
языка, в кн.: Памяти В. Г. Богораза, М.—Л.,
1937; Ж у к о в а А. Н., Грамматика коряк,
языка, Л., 1972.
Молл Т. А., Коряк.-рус. словарь, Л.,
1960; Жукова А. Н., Рус.-коряк, сло-
варь, М., 1967.	И. А. Муравьева,
КОСА (кхоса) — один из банту языков.
Относится к подгруппе нгуии зоны S
(классификация М. Гасри). Распростра-
нен в вост, р-иах Капской пров. ЮАР.
Число говорящих св, 6 млн. чел. К.
имеет диалекты гцалека, нзламбе,
нгаика, тхембу, бомвана, мпондомсе,
мпонде, кесибе, нз к-рых два последних
обладают значит, отличиями от других.
Фонетич. система обладает семичлев-
ным вокализмом за счет противопостав-
ления по признаку открытостн/закрытос-
ти гласных е/е, э/о. Осн. особенность кон-
сонантизма — наличие щелкающих звуков
(субстрат койсанских языков), представ-
ленных тремя оси. фонемами (денталь-
ный с; палатоальвеслярный q; лате-
ральный х) с иазализон., аспириров.,
озвонченными, оэвоичевно-назал изов.,
назад нзованио-аспириров. вариантами.
Развиты фузионные процессы на стыке
морфем: назализация, палатализация
согласных, элизия, слияние и ассимиля-
ция гласных. Сиигармонвзм отсутствует.
Классная система включает 15 классов,
показатели к-рых, префиксы, имеют обя-
зательный начальный гласный: VC (I кл.
urn-); V (1а кл. u-); W (X кл. и); VCV
(IV кл. itni-). Отсутствуют диминутив-
ные и аугментатнвные классы, соотв. ка-
тегории образуются при помощи дери-
вативных суффиксов -ana, -ozana, -kazi.
Отсутствуют локативные классы, прост-
ранств. отношения передаются весогла-
сующимся конфиксом е-... -ini и префик-
сом ku- для 1а/Па кл., к-рые не меняют
согласоват. модель существительных.
Развиты копулятивные и релятивные
формы всех частей речи. Широко пред-
ставлены ндеофовы.
Лит. К. базируется на диалектах гца-
лека, нзламбе и нгаика. На нем издают-
ся с кон. 19 в. газеты, осуществляется
преподавание в начальной школе, ведет-
ся радиовещание. Худож. лит-ра разви-
вается с иач. 20 в. Письменность на основе
лат. алфавита. В 1931 была регламенти-
рована орфография К., введены допол-
нит. обозначения для нек-рых звуков.
• McLaren J., A Xhosa grammar,
L.-N. Y.. [1939]; D о k e С. M., The Sout-
hern Bantu languages, L., 1954; L о u w J. A.,
J u b a s e J. B., Handbook van Xhosa, Johan-
nesburg, 1963.
McLaren J.. A concise Xhosa — Eng-
lish dictionary, L. —N. Y., [1955].
H. В. Охотина.
КОСВЕННАЯ РЕЧЬ (лат. oratio obli-
qua) — одна из форм передачи чужой
речи, синтаксически организованая в ви-
де сложноподчиненного предложения
(см. Сложное предложение).
Конструктивно К. р. членится на «сло-
ва автора», к-рые оформляются как глав-
ное предложение, и воспроизводимое вы-
сказывание, заключенное в рамки прида-
точного предложения. В целом представ-
ляет собой речь в речи, или сообщение о
сообщении. Внутренне дифференцируется
на К. р. в собств. смысле («Он сказал, что
е: о подождут»), косвенный вопрос («Он
спросил, подождут ли его») и косвенное
побуждение («Он попросил, чтобы его
подождали»). В лит. языке конструкция
К. р. ориентирует лишь на передачу
предметного содержания первичного со-
общения в отвлечении от индивидуаль-
ных особенностей выражения, к-рые или
устраняются, или переводятся в план
содержания. В рус. яз. собственно син-
таксич. свойства К. р. обнаруживаются
в организации ее субъектно-объектного и
модального планов, к-рые определяются
точкой зрения говорящего, а не того, ко-
му принадлежит первичное высказыва-
ние. В др. языках к этим признакам мо-
гут присоединяться закономерные сдви-
ги в употреблении глагольных времен
(consecutio temporum), регулярные заме-
ны одних форм другими (напр., замена
наст. вр. глагола сослагат. наклонением
в нем. яз.). В разг, речи требования,
предъявляемые конструкцией К. р. к ор-
ганизации чужого высказывания, неред-
ко бывают ослабленными; в результате
по своим синтактико-стилистич. свойст-
вам К. р. не всегда противостоит прямой
речи.	И. Н. Кручинина.
КОТЙКО ЯЗЫКЙ — подгруппа чад-
ских языков (центральночадская группа).
Распространены к Ю. от оз. Чад, в
междуречье Логоне и Шари, а также на
побережье и островах оз. Чад, на терр.
Камеруна и Республики Чад. Число гово-
рящих ок. 200 тыс. чел.
К. я. включают близкородств. языки и
диалекты будума (йедииа), логоне, ма-
карн, гуль фей, афаде, кусерп, шое и др.,
а также вымершие на рубеже 19 и 20 вв.
клесем и нгала (их носители перешли
на канури). Есть предположение, что иа
одном из К. я. говорил известный по ист.
хроникам народ сао.
Специфич. особенности К. я.— сохра-
нение ряда архаичных общечад. черт,
утраченных мн. центр.-чад. языками, но
известных в зап.-чад. языках, напр. ка-
тегории грамматич. рода. В языке лого-
не имеется сходная с хауса система грам-
матически значимых и позиционных (в
зависимости от наличия объекта) измене-
ний конечного гласного глагольной осно-
вы. Наряду с этим отмечены следующие,
характерные прежде всего для цеитр.-чад.
языков, черты: противопоставление инк-
люзивных и эксклюзивных личных мес-
тоимений 1-го л. ми. ч., наличие системы
«расширенных» глагольных основ, значит,
упрощения в области консонантизма и
наряду с этим сохранение латеральных
сибилянтов в нек-рых языках (логоне,
гульфей). К. я. испытали значит, влия-
ние языка канури. Наряду с хауса и
музгу К. я. относятся к числу языков,
сравнительно райо ставших объектом
науч, изучения. В течение длит, времени
все чад. языки именовались группой хау-
са-котоко. Языки бесписьменные.
• Lukas J., Die Logone-Sprache in
zentralen Sudan, Lpz., 1936; его же, Zen-
tralsudanische Studien, Hamb., 1937; его
ж e, Die Sprache der Buduma in zentralen
Sudan, Lpz., 1939; Solken H., Seetzens
Affadeh, B., 1967; Westermann D.,
Bryan M., Languages of West Africa,
Folkestone — L-. 1970. В. Я. Порхомовский.
КОХИ СТАН Й — общее название язы-
ков и диалектов, входящих в восточную
подгруппу дардских языков. Распрост-
ранены в горном регионе Сев. Индостана.
В разных источниках термином «К.» на-
зывают; 1) группу языков и диалектов
горных областей в р-нах рр. Панджко-
ра, Сват, Инд; осн. языки — башкарик
(гарви), торвали, майян; 2) язык майян,
распространенный в горах по р. Инд (тер-
мин «майян» употребляется носителями
языка, термин «К.»— окружающим на-
селением); 3) один из распространенных
здесь же диалектов языка шина, не вхо-
дящего в группу кохистаии. Общая оцен-
ка этнографами (введшими этот термин
как обобщающий) кол-ва кохистанцев
(включая носителей шина) — св.
200 тыс. чел.
Осн. черты языков К. (исключая шина)
следующие. В фонетике: четырехчленная
корреляция аспирации согласных (ти-
па t—t*—d—d*), корреляция церебраль-
ное™ смычных, щелевых и аффрикат;
в башкарик — тоновые оппозиции. В мор-
фологии; отсутствие категории лица в
большинстве финитных форм глагола
(включая связку) при наличии числа
и рода. Эргативное построение пред-
ложений с перех. глаголами в прош. вре-
менах. Языки бесписьменные.
• Эдельман Д. И., Дард. языки.
М., 1965: Linguistic survey of India, ed. by
G. A. Grierson, v. 8, pt 2, Calcutta, 1919;
Grierson G. A., Torwali, an account of
a Dardic language of the Swat Kohistan, L.,
1929; В ujl d r u s s G., Kanyawali. Proben
eines Maiya-Dialektes aus Tangir(Hindukusch),
Munch,, 1959.	Д. И. Эделылан.
КРЕОЛЬСКИЕ ЯЗЫКЙ — языки, сфор-
мировавшиеся на основе пиджинов и
ставшие родными (первыми) для опре-
деленного коллектива их носителей.
Процесс формирования пиджина (пид-
жинизация) протекает в условиях ситуа-
тивно огранич. контактов носителей язы-
ка-источника с носителями другого или
других не схожих с ним языков. Пнджин
может стать родным языком к.-л. этно-
са, расширяя при этом свои коммуни-
кативные функции и усложняя структу-
ру, превращаясь в «нормальный» язык.
Процесс превращения пиджина в К. я.
называется креолизацией. К. я.
являются родными для след, поколений
соотв. этноса. Генетич. родство пиджи-
нов и К. я. с языками-источниками
сохраняется, но резко нарушается эво-
люционный процесс в ходе их формиро-
вания.
К. я. распространены в Африке, Азии,
Америке н Океании (25—30 млн. гово-
рящих). К К. я., сформировавшимся иа
базе англоязычных пиджинов, относятся:
джагватаак (Ямайка), сраиан-тонго (Су-
ринам), сарамакка и джука (Суринам),
гайанский К. я. (Гайана), крио (Сьерра-
Леоне, Гамбия и Экваториальная Гви-
нея), ток-писин (Папуа — Н. Гвинея),
К. я. Соломоновых о-вов, о-вов Трини-
дад и Тобаго и др. К. я. на основе фраиц.
яз.: гаитянский (Гаити), маврикийский
(Маврикий), сейшельский (Сейшельские
о-ва), К. я. о-вов Гваделупа, Мартиника,
Гренада н др. К. я. иа исп. основе: папья-
менто (о-ва Аруба, Бонайре и Кюрасао),
замбоангеньо, кавитеиьо, тернатеиьо (иа
Филиппинах) и др. К. я. иа португ. ос-
нове: К. я. Гвинеи-Бнсау и Кабо-Верде,
сенегальский К. я. и др. В Африке н
Океании существуют языки, имеющие
частично сходные структурные свойства
с К. я., ио сформировавшиеся в резуль-
тате взаимодействия между автохтон-
ными языками, без пиджинизации. К ним
относятся: санго (ЦАР), китуба (Заир,
исходный язык — киконго), хири-моту
(Папуа— Н. Гвинея, язык-источник —
моту) и др. Подобные языки называют
Глиняная таблица с надписью критским слоговым письмом.
креолизованными или койне-
зированнымн (см. Койне).
Фонологии, система К. я. формируется,
как правило, в результате упрощения
фонологии, системы яэыка-нсточиика.
Иногда в нее может быть добавлено не-
большое число фонем (обычно 2—3), ие
имеющихся в языке-источнике.
Грамматич. строй большинства описан-
ных к настоящему времени К. я. характе-
ризуется отсутствием словоизменит. пара-
дигматики. Грамматич. отношения выра-
жаются посредством фиксиров. порядка
слов, служебными словами и виутрифра-
зовыми паузами. Большинство слов кор-
невые одноморфемные, семантика корня
сама по себе не определяет синтаксич.
валентность слова. Во всех пиджинах
и в подавляющем большинстве К. я. ок.
90% словарного состава сформировано
на лексическом материале яэыка-источ-
ника.
Наиболее продуктивными моделями
словообразования являются двухкомпо-
нентное словосложение, редупликация,
а в нек-рых К. я. также и деривация.
К. я. обладают общими типология, свой-
ствами вследствие единого процесса фор-
мирования, но не существует типологи-
ческих свойств, характерных только
для К. я.
В лингвистич. лит-ре К. я. иногда ха-
рактеризуются как «смешанные», т. е.
представляющие комбинацию словаря
одного языка с грамматикой другого. Как
показано выше, подобная характеристи-
ка К. я. представляется неправомерной.
К. я. относятся к бесписьменным или
младописьменным (письменность на ос-
нове лат. графики с добавлением знаков
из междунар. фонетич. транскрипции).
На нек-рых К. я. (ток-писин, сранан-тои-
го и др.) имеется значит, кол-во публи-
каций.
Изучение К. я. и пиджинов началось с
кон. 19 в. В 1959 и 1968 в уи-те Вест-Ин-
дии на Ямайке состоялись междунар.
лингвистич. конференции по креольским
языкам и пиджинам.
* Дьячков М. В., Креольские языки,
М., 1987; Schuchardt, Н., Kreoliscbe
Studien, 1—VI, Sitzungsberichte der philo-
sophisch-historischen Classe der Akademie
der Wissenschaften, Bd 101—05. W.. 1882—
1883; Proceedings of the Conference on
Creole language studies, ed. by R. B. Le
Page. L.. 1961; Hall R. A., Jr.. Pidgin and
Creole, languages. Ithaca (N. Y.), [19661:
Pidginization and creolization of languages,
ed. by D. Hymes, Camb.. 1971 (Proceedings
of a Conference held at the University of the
West Indies, Mona, Jamaica, April, 1968):
Pidgin and Creole linguistics, Bloomington —
L., 1977; Substrata versus universals in Creole
genesis, ed. by P. Muysken. Amst.— Phil.,
1986; Byrne F., Grammatical relations in
a Radical Creole, Amst., 1987.
M. В. Дьячков.
КРЙТО-МНКЁНСКОЕ ПИСЬМО — см.
Критское письмо.
КРЙТСКОЕ ПИСЬМО (крито-микен-
ское письмо) — система письменности
эпохи бронзы, обнаруженная на о. Крит
и в материковой Греции. Свидетельст-
вует о крито-микен. культуре, предшест-
вовавшей классич.
культуре Греции. В
развитии К. п. ус-
танавливаются 2 сту-
пени: ' рисуночное (ие-
роглифич.) и линей-
ное письмо. Рисуноч-
ное К. п., датируе-
мое ср.-минойским пе-
риодом I (2100—1900
до и. э.), делится на
2 типа: раннее (засви-
детельствованное на пе
чатях) и более позднее, к-рое использова-
лось в ср.-мннойскнй период П (1900—
1700 до н. э.)н представлено рисунками на
печатях и глиняных табличках. Рисуноч-
ное К. п. включает ок. 150 идеограмм,
изображающих человека, животных, рас-
тения, предметы. Направление письма
слева направо, справа налево и бустро-
федон. Использовалось для хозяйств,
записей.
Рисуночное письмо плохо поддается
дешифровке, предполагается, что оно
не было чисто словесным, но содержало
элементы слогового письма. Нек-рые
знаки-рисунки могут толковаться как
детерминативы. В начертании знаков
наблюдается сходство с - иероглифич.
египетским письмом.
В ср.-мииойский период III (1700—
1550 до н. э.) появилось курсивное ли-
нейное . письмо А, зафиксированное на
печатях, орудиях, ярлыках, а позже
преим. на глиняных табличках. Памят-
ники этого типа найдены, кроме Крита,
также на о-вах Мелос и Фера Кикладско-
го арх. Число знаков линейного письма А
определяется от 77 до 100. Предполагает-
ся, что это письмо носило слоговой ха-
рактер, однако язык, использовавший
его, окончательно не установлен, услов-
но он может быть отнесен к средиземно-
морским языкам. Линейное письмо А
послужило основой для развития линей-
ного письма Б, к-рое возникло на Крите
в позднеминойский период II (ок. 1450—
1350 до н. э.) и распространилось в Гре-
ции (Пилос, с 1200 до и. э., и Микеиы,
с 1275 до н. э.). Ок. 1200 до н. э., после
уничтожения дорийцами центров крито-
микен. культуры, линейное письмо Б
исчезло. Оно засвидетельствовано в неск.
тыс. глиняных табличек разл. назначе-
ния, для него установлено 88 слоговых
знаков и ряд логограмм. В линейное
К. п. обоих типов входят слоговые знаки
для обозначения последовательности
«гласный + согласный» и словесные зна-
ки (логограммы), играющие роль де-
терминативов.
КРИТСКОЕ 245
Дешифровка линейного письма Б была
осуществлена М. Дж. Ф. Вентрисом н
Дж. Чедвиком. Было доказано, что оно
передает архаическую ступень греч. яэ.
В нем отсутствуют различия при переда-
че долгих и кратких, звонких и глухих,
двойных согласных, плавных г, 1; не
обозначаются иа письме в конце слога
1, ш, п, г, s.
Одним из вариантов К. п. является
недешифрованиое кипро-мииойское пись-
мо, предок кипрского письма.
• Лурье С. Я., Язык н культура Ми-
кенской Греции, М.—Л., 1957; Чэдуик
Дж., Дешифровка линейного письма Б, в
кн.: Тайны древних письмен, пер. с англ.,
нем., франц, и итал., М., 1976; Фрид-
рих И., История письма, пер. с нем., М.,
1979; Г е л ь б И. Е., Опыт изучения письма
(Основы грамматологии), пер. с англ., М.,
1982; Мол ч а н о в Л. Л., НерознакВ. П.,
Шарыпкнн С. Я., Памятники древнейшей
греч. письменности, М., 1988; Evans A. J.,
Scripta Minoa, v. 1 — 2, Oxf., 1909—52; V e n t-
r i s M., Chadwick J., Documents in
Mycenaen Greek, Camb., 1956, 1973; P e-
ruzzi E.. Le iscrizioni minoiche, Firenze,
(I960); Bennet't E. L., Olivier
J. - P., The Pylos tablets transcribed, pt 1—2,
Roma, 1973—76,	В. П. Нерознак.
КРУ ЯЗЫКЙ — общность родственных
языков в рамках семьи нигеро-конголез-
ских языков. Дж. X. Гринберг гипотети-
чески включил К. я. в состав ква языков
в качестве одной из подгрупп; возможно,
однако, что они составляют самостоят.
группу в рамках нигеро-конголеэ. семьи.
Распространены в Либерии и Кот-д’Иву-
ар. Включают языки бете, бакве, гребо,
басса, клан, кру, де и др. Общее число
говорящих ок. 3,3 млн. чел.
К. я. обладают богатым вокализмом.
В системе согласных представлены лабио-
велярные двухфокусные смычные, час-
то встречаются сочетания «смычный +
+ г/1». Имеются фонологич. тоны. Кате-
гории именных классов и грамматич. рода
отсутствуют. Представлены разл. место-
имения 3-го л. ед. и мн. ч. для обозначе-
ния одуш. и неодуш. предметов. Глаголы
имеют систему производных основ со зна-
чениями каузатива, аппликатива, ревер-
снва, пассива и др. Эти основы образуют-
ся в основном с помощью суффиксов, но
возможны и инфиксы, напр.: ка ’закры-
вать’— кга 'открывать' (бакве); ка ’от-
крывать'— kla ’закрывать' (бете). Суще-
ствует богатая система спрягаемых видо-
временных форм («времен»), образуемых
с помощью суффиксов или вспомогат.
глаголов (напр., в языке гребо таких
глаголов 10). В именном словообразова-
нии используются суффиксы и слово-
сложение, нередки составные слова, вклю-
чающие неск. именных корней. Порядок
слов в простом предложении SOV или
SVO. Косвенный объект предшествует
прямому объекту. В генитивной конструк-
ции определение предшествует определяе-
мому. Притяжат. местоимения предшест-
вуют имени, указательные следуют за
ним.
Языки бесписьменные. Для языка бас-
са в 20 в. была предложена оригинальная
слоговая система письма, не получившая
распространения.
* Westermann D., Bryan М.,
Languages of West Africa, Folkestone — L.,
1970; Duitsman J., Bertkau J.,
L ae s c h J., A survey of Kru dialects, SAL,
1975, v. 6, № 1.	В. Я. Порхомовский.
КРЬ’13СКИЙ ЯЗЫК (устар.— джекскнй
язык)— один из лезгинских языков. Рас-
пространен в горных селениях Крыз,
Ергюдж, Хапут, Джек и Алык Кубин-
ского р-ва и в неск. селениях Хачмас-
246 КРУ
ского, Исмаиллинского, Куткашенского
и Агдашского р-нов Азерб. ССР. Число
говорящих ок. 9 тыс. чел. Имеет крыз-
ский, хапутлинский и джекский диа-
лекты (дробящиеся иа островные гово-
ры и подговоры), существенно отличаю-
щиеся друг от друга, в т. ч. иннова-
циями, возникшими под влиянием диа-
лектов азерб. яз.
К. я. отличается от др. лезгин, языков
развитой системой вокализма, а в системе
консонантизма — отсутствием неприды-
хательиых, ограниченным употреблением
абруптивов, исчезновением лабиализов.
вариантов ряда согласных. Нек-рые фор-
мы местных падежей непродуктивны, их
значения часто выражаются конструкция-
ми имев с послелогами. Род. п. (а не
эргативный) используется в качестве
косвенной основы склонения. Глагольные
формы осложнены многочисл. вариан-
тами классных показателей. В К. я. наб-
людается употребление лексич. единиц,
словообразоват. средств и даже нек-рых
грамматич. форм азерб. яэ. Язык бес-
письменный.
* Шаумяи Р. М., Яфетнч. языки
«шах-дагской подгруппы», в кн.: Язык и мыш-
ление, т. 10, М,—Л., 1940; Саади ев
Ш. М., Крызский язык, в кн.: Языки народов
СССР. т. 4, М., 1967; его же, Опыт ис-
следования крызского языка, Баку, 1972
(диссертация); его же, Лексич. дифферен-
циация крызского языка, в кн.: Ежегодник
иберийско-кавк. яз-знания, т. 13, Тб., 1986.
Ш. М. Саадиев.
КРЫЛАТЫЕ СЛОВА—устойчивые,
афористические, обычно образные выра-
жения, вошедшие в речевое употребление
из определенного фольклорного, литера-
турного, публицистического или научного
источника, а также изречения выдающих-
ся исторических деятелей, получившие
широкое распространение. Употребляют-
ся в переносно-расширит. смысле и выс-
тупают как стилистич. средство усиления
выразительности текста.
К. с. устойчивы и воспроизводимы (с
возможными модификациями, иезначит.
усечениями, во при сохранении общего
смысла), вследствие чего их относят к
фразеологии, хотя осознание индиви-
дуально-авторского происхождения обус-
ловливает их особое положение среди ре-
чевых средств. Грамматич. структура
К. с. различна, преобладают предикатив-
ные единицы, из номинативных — гл.
обр. именные сочетания.
Состав К. с. исторически подвижен.
Для новейшего времени оси. активный
фонд составляют цитаты из произведе-
ний классиков лит-ры: «Быть или ие
быть — вот в чем вопрос» (У. Шекспир),
«Аппетит приходит во время еды»
(Ф. Рабле), «Да здравствует солнце, да
скроется тьма!» (А. С. Пушкин), «Чело-
век — это звучит гордо» (М. Горький),
изречения ист. деятелей современности,
высказывания деятелей далекого прошло-
го. К. с. иноязычного происхождения час-
то воспроизводятся на языке оригинала.
Мн. К. с. благодаря своей афористич-
ности используются в назв. лит. произве-
дений («Дым отечества» К. Симонова —
ср. «И дым отечества нам сладок и прия-
тен», А. С. Грибоедов), а также могут
восприниматься как пословицы н поговор-
ки («Свежо предание, а верится с тру-
дом», «А воз и ныне там»).
Выражение «К. с.» приписывают Го-
меру. Как термин оно используется
после выхода в свет одноименной книги
В. Бюхмана (1864).
Сборники: Михельсон М. И.,
Рус. мысль и речь. Свое и чужое. Опыт рус.
фразеологии. Сб. образных слов и иносказа-
ний, т. 1-2, СПБ, [1902-03]; Фе ли ЦЫ-
и а В. П., Прохоров Ю. Е., Рус, посло-
вицы, поговорки и крылатые выражения.
Лингвострановедч. словарь, М., 1979; Баб-
кии А. М., Ш е и д е ц о в В. В., Словарь
иноязычных выражений и слов, 2 изд., пере-
раб. и доп., [т. 1 — 2), Л., 1981—87; Уолш
И. А.,Берков В. П., Рус.-англ, словарь кры-
латых слов, М., 1984; Афонькин Ю. Н.,
Рус.-нем. словарь крылатых слов, М.— Лейп-
циг, 1985; Ашукнн Н. С., Ашукина
М. Г., Крылатые слова. Лнт. цитаты. Об-
разные выражения, 4 изд., М., 1988; Rat М.,
Dictionnaire des locutions francaises, [P., 1957),
* СмирннцкийА. И., Лексикология
англ, языка, М., 1956; Бабкин А. М.,
Рус. фразеология, ее развитие и источники,
Л., 1970; Петров В. К., Вопросы обра-
зования крылатых выражений в рус. языке,
н кн.: Проблемы рус. фразообразования, Ту-
ла, 1973; Ожегов С. И.,О крылатых сло-
вах. (По поводу книги Н. С. и М. Г. Ашуки-
ных «Крылатые слова»), в его кн.: Лексико-
логия. Лексикография. Культура речи, М.,
1974; Шварцкопф Б. С., О параметрах
лексикографич. описания крылатых выра-
жений совр. рус. лит. языка, в кн.: Сочета-
ние лингвистич. и внелингвистнч. информация
в автоматич. словаре, Еу>., 1987; Cer-
in a k F., Ceska prirovnani, в кн.: Slovnik
безкё frazeologie a idiomatiky. Prirovnani,
Praba, 1983.	Ю. А. Бельчиков.
КРЫМСКОТАТАРСКИЙ ЯЗЫК -
одни из тюркских языков. Распростра-
нен в отд. р-нах Узб. ССР, Укр. ССР,
а также РСФСР, Тадж. ССР, Груз.
ССР и Азерб. ССР, за рубежом — в не-
к-рых р-нах Румынии и Турции. Число
говорящих в СССР ок. 700 тыс. чел.
В ист. условиях формирования тюрк,
населения Крымского п-ова К. я. сло-
жился как язык типологически неодно-
родный. Разделяется иа степной, средний
и южный диалекты, относящиеся соответ-
ственно к кыпчакско-иогайскому, кыпча-
кско-половецкому и огузскому типам
тюрк, языков. Неоднородность выявля-
ется на фоиетич., морфологич. и лексич.
уровнях. Характерные черты фонетики:
последоват. соблюдение небной гармо-
нии и губной гармонии до 2-го слога вклю-
чительно для всех диалектов и наддиалект-
ного языка (см. Сингармонизм); в диа-
лектах имеются вторичные, т. наз. за-
местительные, долготы, возникшие в ре-
зультате выпадения интервокального со-
гласного, а затем уподобления соседних
гласных. В морфологии диалектов нали-
чествуют: атрибутивные указат. место-
имения с показателем -джине/-жине,
сложная форма аффикса сказуемости
иа -дыр, формы, образуемые сочета-
нием имен действия в дат. п. с глаголом
къал- в соотв. времени, орудийно-сов-
местный послелог -дан/-тан. Для синтак-
сиса характерны свойственные подав-
ляющему большинству тюрк, языков
конструкции, образуемые сложными фор-
мами глагола, причастиями и деепричас-
тиями, союзная связь компонентов прос-
того и сложного предложений. В лекси-
ке миогочисл. заимствования из греч.
и итал. языков.
Дневиейшие письм. памятники относят-
ся к 13 в. Реформирование старого лнт.
языка (см. Тюрки) началось в 19 в.
Совр. лит. язык сложился иа базе ср.
диалекта в сов. время. Письменность
до 1929 на основе араб, графики, затем
на основе латиницы, а с 1938 на рус.
графич. основе.
* Самойлович А. Н.. Опыт краткой
крым.-тат. грамматики, П., 1916; Север-
т я и Э. В., Крым.-тат. язык, в кн.: Языки
народов СССР, т. 2, М., 1966; Кононов
А. Н., История изучения тюрк, языков в
России, Дооктябрьский период, Л.,	1982,
с. 248—54; И з и д н н о в а С. Р., Фоне-
тич. и морфологич. особенности крым.-тат.
языка в ареальном освещении, в сб.: Вопросы
вост, яэ-зиаиия, М., 1983; М е м е т о в А.,
Источники формирования лексики крым-
скотат. языка, Таш., 1988; ЧобанзадвБ.,
Кърым татар ильмий сарф, Симферополь,
1925 (на араб, алфавите); Doerfer G.,
Das Krimosmanische, — Das Krimtatarische,
в кн.: Philologiae Turcicae fundamenta, t. 1,
[Wiesbaden), 1959; Mamut Е.» Curs gene*
ral de limba tatara, Buc., 1975.
Заатов О.. Полный рус.-тат. словарь
крым.-тат. наречия, Симферополь, 1906.
С. И. Изидинова.
КУЛЬТУРА речи — 1) владение нор-
мами устного н письменного литератур-
ного языка (правилами произношения,
ударения, словоупотребления, грамма-
тики, стилистики), а также умение ис-
пользовать выразительные средства язы-
ка в различных условиях общения в соот-
ветствии с целями и содержанием речи;
2) раздел языкознания, исследующий
проблемы нормализации (см. Норма язы-
ковая) с целью совершенствования язы-
ка как орудия культуры.
В зарубежном яз-энанни в общем зна-
чении часто употребляется термин «куль-
тура языка» (ср. ием. Sprachkultur или
Sprachpflege, чеш. jazykova kultura,
словац. jazykova kultura, болг. езикова
култура, польск. kultura j?zyka и т. п.).
Однако в отечеств, яэ-эиании существует
тенденция разграничивать понятия «куль-
тура языка» (когда имеются в виду свой-
ства образцовых текстов, закрепленных
в памятниках письменности, а также
выразительные и смысловые возможности
языковой системы) и «К. р.>, под к-рой
понимают конкретную реализацию язы-
ковых свойств и возможностей в усло-
виях повседневного и массового — уст-
ного и письменного — общения. Но та-
кое терминология, разграничение ие яв-
ляется пока общепринятым. Особое по-
нимание К. р. представлено в теории и
практике «языкового существования»
совр. Японии, направленных на активную
рационализацию речевых действий (сфер
и актов коммуникации), повышение их
эффективности.
Понятие К. р. (в 1-м значении) вклю-
чает в себя две ступени освоения лит.
языка: правильность речи, т. е.
соблюдение лит. норм, воспринимаемых
говорящими и пишущими в качестве
«идеала» или общепринятого и традици-
онно охраняемого обычая, образца, и р е-
чевое мастерство, т. е. не
только следование нормам лит. языка,
но и умение выбирать из сосуществующих
вариантов наиболее точный в смысловом
отношении, стилистически и ситуативно
уместный, выразительный и т. п. Высо-
кая К. р. предполагает высокую общую
культуру человека, культуру мышления,
сознат. любовь к языку.
Центр, понятие теории К. р.— норма
языка. Осн. задачей К. р. (во 2-м зна-
чении) является изучение объективных
языковых норм (на всех уровнях языка)
в их отстоявшихся формах, противоре-
чиях, в возникающих тенденциях и т. п.
с целью активного воздействия на язы-
ковую обществ, практику (см. Языковая
политика).
Проблемы языковой нормы как функ-
ционального, лингвосоциологич. и кон-
кретно-ист. понятия активно разрабаты-
вали представители пражской лингви-
стической школы. Они разграничили
«узус» (речевой обычай) и «лит. язык»,
а также «норму» (объективные правила)
и «кодификацию» (науч, описание, прак-
тич. закрепление этих правил). Функ-
циональность, т. е. соответствие языко-
вых средств целям общения, и связанная
с ней объективная вариантность нормы
(см. Вариантность) составляют основу
науч, проблематики К. р. Норма динами-
чески соотносится с узусом, традицией
употребления и структурой лит. языка.
Успехи сознат. нормализации языка за-
висят от соблюдения условий, сформу-
лированных Пражским лингвистич. круж-
ком: 1) способствовать стабилизации лит.
языка. Стремление к стабилизации лит.
языка ие должно приводить к его ниве-
лировке; 2) не углублять различий меж-
ду устным и письменным языком; 3) со-
хранять варианты и не устранять функ-
циональных и стилистич. различий.
Совр. К. р.— это теоретич. и практич.
дисциплина, обобщающая достижения и
выводы истории лит. языка, граммати-
ки, стилистики и др. разделов яэ-знання
с целью воздействия на языковую прак-
тику. К. р. как наука оказывается смеж-
ной с нормативной грамматикой и стили-
стикой. Однако в отличие от норматив-
ной стилистики учение о К. р. распрост-
раняется и иа те речевые явления и сфе-
ры, к-рые не входят в систему лит. норм
(просторечие, территориальные и со-
циальные диалекты, сленги, жаргоны и
арго и т. п.). В теории К. р. высшей
формой нац. языка признается лит.
язык; язык худож. лит-ры — в лучших
своих образцах — закрепляет и накап-
ливает, как в сокровищнице, культур-
ные достижения и традиции народа.
Нормализация включает в себя стихий-
ные и сознательные процессы отбора нор-
мативных реализаций в условиях их об-
ществ. оценки. Соотношение стихийности
и сознательности в ходе нормализации
отд. лит. языков зависит от харак-
тера ист. условий их формирования,
наличия или отсутствия длит. лит.-письм.
традиции (старописьменные и младо-
письменные лит. языки) и т. п. Созна-
тельность и целенаправленность норма-
лизации проявляется ярче там, где есть
значит, расхождения между нормами
письменного и устного общения и где,
следовательно, есть необходимость в их
взаимном сближении.
Науч, языковая нормализация прохо-
дит в борьбе с двумя крайностями: пу-
ризмом и антинорма л изаторством. П у-
р и э м (франц, purisme, от лат. purus —
чистый) —стремление очистить лит. язык
от иноязычных заимствований, разного
рода новообразований, от элементов вие-
лит. речи (диалектизмов, просторечия и
др.). Положит, стороны пуризма связа-
ны с заботой о развитии самобытной иац.
культуры, обращением к богатствам род-
ного языка, его лексико-семантич. и сло-
вообразоват. ресурсам. Отрицат. сторо-
ны пуризма — субъективность его после-
дователей, неисторичность, непонимание
поступит, развития языка. Пуризм рет-
роспективен (при отрицании новых фак-
тов признается то, что уже закрепилось
в языке) или прямо консервативен (от-
каз даже от освоенных и употребитель-
ных заимствований, стремление заме-
нить их новообразованиями из исконных
корней и морфем).
Пуризм характерен для времени ста-
новления нац. лит. языков, он проявля-
ется также в периоды важных обществ,
событий (подъем демократия, движения,
революции, войны и т. п.) и связанных
с ними значит, сдвигов в языке (гл. обр.
в лексике), когда язык быстро и нагляд-
но изменяется, вбирая много заимствова-
ний, неологизмов, стилистически пере-
страиваясь, и т. п.
Аитинормализаторство —
это отрицание необходимости сознат. вме-
шательства в языковой процесс и процесс
науч, нормализации. Сторонники анти-
нормалиэаторства обычно выступают
с субъективных, вкусовых позиций при
оценке фактов языка.
Вопросы К. р. встают особенно остро
в периоды становления нац. лнт. язы-
ков, формирования системы лит. норм,
что можег быть связано с противодейст-
вием иноязычному влиянию, неравно-
правным двуязычием, а также с процес-
сами разл. социальных преобразований.
С развитием иац. лит. языков лнт.
нормы стабилизируются, происходит
их усложнение: увеличивается из-
бирательность, Вариативная дифферен-
цированность и т. п. В условиях со-
цналистич. общества нормализация (ко-
дификация) лит. норм происходит на
широкой социальной основе, при актив-
ном участии иауч., пед., писат. общест-
венности и широких слоев образованных
носителей лит. языка.
Особая роль в становлении и развитии
К. р. принадлежит реформаторам лит.
языков (напр., В. С. Караджич в серб-
скохорватском языке, И. Добровский,
Й. Юнгман в чешском, Л. Штур в сло-
вацком языках), а также авторитетным
в языковом отношении учреждениям,
иапр. Франц, академии (осн. в 17 в.)
или Академии Российской.
Важную роль в нормализации лит.
языка и развитии теории К. р. занимает
лексикография, тп. обр. нормативные
толковые, орфография., орфоэпия., учеб-
ные, грамматич. и др. словари, а также
спец, словари «правильностей», «трудно-
стей» и т. п.
В истории рус. яз-знания вопросы нор-
мализации лит. языка разработаны впер-
вые М. В. Ломоносовым, заложившим
основы нормативной грамматики и стили-
стики рус. языка. Разработка этой проб-
лематики продолжалась в трудах
А. X. Востокова, Ф. И. Буслаева,
К. С. Аксакова, Я. К. Грота, А. А. По-
тебни и др. Расцвет сравнит.-нет. яз-зна-
ния во 2-й пол. 19 в. привел к значит,
отходу. рус. языковедов от теоретич.
проблем К. р. В кон. 19 — нач. 20 вв.
была широко распространена концепция
А. А. Шахматова, выводившего вопросы
нормализации языка за пределы акаде-
мич. лингвистич. науки. Исключением
явилась книга В. И. Чернышева «Пра-
вильность и чистота русской речи. Опыт
русской стилистической грамматики»
(1911).
Интенсивные изменения рус. яз. в сов.
время, потребности иац. языкового строи-
тельства повысили интерес языковедов
к проблемам К. р. и науч, нормализации.
Работы Г. О. Винокура, Е. С. Истриной,
С. П. Обнорского, А. М. Пешковского,
Д. Н. Ушакова, Л. В. Щербы, Л. П. Яку-
бинского, а позднее Р. И. Аванесова,
С. И. Ожегова, Ф. П. Филина и др.
сыграли большую роль в установлении
совр. лит. норм в области произношения
и ударения, грамматики, стилистики и
словоупотребления. Особое значение для
теоретич. разработки вопросов К. р. н
нормализации совр. рус. яз. как само-
стоят. иауч. направления имели труды
В. В. Виноградова.
Развитие науки о К. р. основывается
на признании сов. языковедами прин-
ципиальной возможности регулировать
социальную речевую деятельность и эф-
фективно решать актуальные вопросы
нормализации н языковой политики при
понимании объективности законов форми-
рования норм лит. языка. Задачи науч,
языковой политики состоят в том, чтобы
удерживать лит. речь иа высшем уровне
совр. культуры и книжно-письм. тради-
ции и в то же время не допускать ее
отрыва от нар. почвы, живых процессов
развития нац. языка.
КУЛЬТУРА 247
Вопросы К. р. в условиях иац.-рус.
двуязычия решаются с учетом вац. осо-
бенностей конкретных языков, характе-
ра интерференции на разных этапах
овладения рус. лит. языком.
В разл. периоды развития общества иа
первый план выдвигаются свойственные
этому этапу проблемы К. р. В эпоху на-
уч.-технич. революции особенно остро
встают вопросы упорядочения науч.-
технич. терминологии, рационализация
и кодификации языка науки (науч,
стиля), а также проблемы совершенст-
вования языка массовой информации
(печать, радио, телевидение и др.).
К. р. как обществ, наука предполагает
широкое лингвистич. воспитание и сти-
листич. просвещение масс, внедрение
в школьную практику достижений совр.
яз-зиания. В СССР издаются серии книг
и брошюр науч.-популярного характера
о культуре рус. речи и нац. языков.
С 1962 ведутся передачи Всесоюзного
радио «В мире слов» — ответы на письма
радиослушателей о рус. яэ. С 1967 вы-
пускается телевизионный альманах «Рус-
ская речь». При Ин-те рус. языка АН
СССР с 1967 издается науч.-популярный
журн. «Русская речь», ведется спра-
вочная телефонная «Служба рус. язы-
ка». В массовой печати («Литературная
газета» и др.) организованы постоянные
рубрики, посвященные практич. вопро-
сам К. р. В работе по повышению К. р.
активно участвуют писатели, журна-
листы, педагоги. Мн. сов. писатели
(М. Горький, А. Н. Толстой, К. А. Фе-
дин, М. А. Шолохов, Л. М. Леонов,
Ф. И. Гладков, К. И. Чуковский,
Л. В. Успенский, А. К. Югов и др.) бы-
ли инициаторами и участниками дис-
куссий о языке на страницах газет и
журналов.
• Винокур Г. О.. Культура языка,
2 изд., М., 1929; И с т р и н а Е. С., Нор-
мы рус. лит. языка н культура речи, М.—Л.,
1948; Вопросы культуры речи. Сб., в. 1—
8, М., 1955—67; Виноградов В. В.,
О языке худож. лнт-ры, М., 1959; его же,
О теории худож. речи. М., 1971; его же,
Проблемы рус. стилистики, М., 1981; Кос-
томаров В. Г., Культура речи и стиль,
М., 1960; его же, Рус. язык на газетной
полосе, М., 1971; Вопросы формирования и
развития нац. языков, М., 1960; Розен-
таль Д. Э., Культура речи, 3 нзд., [M.J,
1964; Будагов Р. А., Лит. языки н язы-
ковые стили, М., 1967; его же, Что такое
развитие и совершенствование языка?, М.,
1977; его же, Филология и культура, М.,
1980; Актуальные проблемы культуры речи,
М., 1970; Щерба Л. В., Языковая система
и речевая деятельность, Л., 1974; Оже-
гов С. И., Лексикология. Лексикография.
Культура речи, М., 1974; Проблемы нормы
в слав. лит. языках в синхронном и диахрон-
ном аспектах, М., 1976; Филин Ф. П.,
Истоки и судьбы рус. лит. языка, М., 1981;
его же, Очерки по теории яз-знания, М.,
1982; Скворцов Л. И., Теоретич. осно-
вы культуры речи, М., 1980; его же, Куль-
тура языка — достояние социалистич. куль-
туры, М., 1981; Горбачевич К. С.,
Нормы совр. рус. лит. языка, 2 изд., М.,
1981; Функционирование рус. языка в близ-
кородств. языковом окружении, К., 1981; Н е-
веров С. В., Обществ.-языковая практика
совр. Японии, М., 1982; Аванесов Р. И.,
Рус. лит. произношение, 6 изд., М., 1984;
Культура рус, речи в условиях иац.-рус. дву-
язычия, М.. 1985; Головин Б. Й., Как
говорить правильно, 3 изд., М., 1988; его
ж е. Основы культуры речи, 2 изд., М., 1988;
Aktualni otazky Jazykov4 kultury v socia-
listike spolednosti, Praha, 1979; см. также лит.
при ст. Норма языковая. Л. И. Скворцов.
КУМЫКСКИЙ язык — один нэ тюрк-
ских языков. Распространен в даг,
АССР, отчасти в Чеч.-Ингуш. АССР и
248 КУМЫКСКИЙ
Сев.-Осетин. АССР. Число говорящих
ок. 224 тыс. чел. (1979, перепись). В К. я.
первоначально выделяли буйнакский, ха-
савюртовский и кайтакский диалекты,
позднее еще два — подгорный и терский.
Наиболее отличен от других кайтак.
диалект. Принадлежа к тюрк, языкам
кыпчак, группы, К. я. обладает, одна-
ко, иек-рыми чертами, сближающими его
с языками огуз. группы; распространение
звонкого смычного [г) в анлауте (гёэ
‘глаз’, гиши ‘человек’), причастие буд.
вр. с аффиксами -ажакъ//-ежек (гел-ежек
‘тот, кто придет’), огуз. элементы в диал.
лексике (ниек ‘корова’ ~ лит. сыйыр;
гент ‘село’ ~ лит. юрт).
Лит. К. я. сформировался после Окт.
революции 1917 на базе хасавюртов. и
буйнак. диалектов. Письменность до
1928 на основе араб, графики, в 1928—38
на основе латиницы, с 1938 иа основе рус.
графики.
* Дмитриев Н. К., Грамматика ку-
мык. языка, М.—Л., 1940; Магомедов
А. Г., Кумык, язык, в ки.: Языки народов
СССР, т. 2, М., 1966 (лит.); Керимов
И. А., Очерки кумык, диалектологии, Ма-
хачкала, 1967.
Рус.-кумык, словарь, М., 1960; Кумык,-
рус. словарь, М., 1969. Л. С. Левитская.
КУРДСКИЙ язык — один из иранских
языков (северо-западная группа). Рас-
пространен в Турции, Иране, Ираке,
Сирии и СССР. Офиц. язык (наряду
с арабским) Иракской Республики. Об-
щее число говорящих 20 мли. чел., в т. ч.
в СССР — 97 тыс. чел. (1979, перепись).
Оси. наречия — курмаиджи и сора ни.
Имеет 2 варианта лит. языка. В основе
лит. К. я. в СССР лежит курмаиджи,
в Ираке—сорани.
В курмаиджи имеются 9 гласных,
30 согласных фонем; противопоставля-
ются простые <п», «т», «к», «ч» и приды-
хательные п', т', к', ч , одиоударный <р»
н раскатистый р', нижиефарингальный h
и верхнефарингальный h', простой д
и айнизироваиный д’. Наблюдается ча-
стая спирантиэация «б». Ударение сило-
вое, чаще падает на последний слог.
Имена существительные имеют катего-
рии рода (муж. и жен.), падежа (пря-
мой, косв., зват.), числа (ед. и мн.).
Имеется артикль (определ. и неопредел.).
Развита иэафетиая конструкция. В гла-
голе выделяются 2 типа спряжения;
субъектное и объектное (последнее толь-
ко при перех. глаголах в прош. време-
нах) и 6 временных форм; иаст., буд.,
прош., прош. длит, время, перфект,
плюсквамперфект. Каузатив выража-
ется сочетанием глагола «да» ‘дать’ с име-
нем действия. В формах, образованных
от основы иаст. времени, лицо во ми. ч.
формально не различается. Залоговые
значения выражаются описательно.
В сорани отсутствует фонема «в», ай-
ниэация гласных (влияние на гласный
предшествующего согласного «айн»),
недостаточно четко противопоставляются
простые и придыхательные согласные.
В нек-рых говорах (в т. ч. в сулеймани)
утратилась категория рода, в других го-
ворах наблюдается тенденция унифика-
ции родовых формантов. В лит. языке
и нек-рых говорах сораии отсутствует
категория падежа.
Первые письм. памятники на основе
араб, графики относятся к И в. Письмен-
ность в СССР с 1921 на основе арм.,
с 1929 — лат., с 1946 — рус. графики,
в Ираке — на основе араб, графики.
• Соколова В. С., Очерки по фонети-
ке иран. языков, т. 1, М,—Л., 1953; К у р-
д о е в К, К., Грамматика курд, языка, М.—
Л., 1957; Цукерман И. И., Очерки
курд, грамматики, М., 1962; Бакаев Ч.Х.,
Язык курдов СССР, М., 1973; Мас К е п-
z i е D. N., Kurdish dialect studies, v. 1—2
L.. 1961-62.
Бакаев Ч. X., Курд.-рус. словарь,
М., 1957; Фаризов И. О., Рус.-курд,
словарь, М., 1957; Кур доев К. К.,
Курд.-рус. словарь, М., 1960; Хамоян
М. У., Курд.-рус. фразеологии, словарь, Ер.,
1979. *	Ч. X. Бакаев.
КУШИТСКИЕ ЯЗЫКИ —ветвь афра-
зийской семьи языков (см. Афразийские
языки). Распространены на С.-В. и В.
Африки. Общее число говорящих ок.
25,7 млн. чел. Среди К. я. традиционно
выделяют 5 групп: 1) сев.-кушитскую —
язык бедауйе, или беджа, на С.-В. Су-
дана и на С. Эфиопии; 2) центр.-кушит-
скую — агавские языки иа С. и С.-З.
Эфиопии; 3) вост.-кушитскую —а) языки
бурджи-сидамо (сидамо, хадия, камбатта,
алаба, бурджи и др.) на Ю.-З. Эфиопии;
б) афар-сахо языки на С.-В. Эфиопии,
сомалийские языки (сомали, байсо, бо-
ии, реидилле) в Сомали, на В. Эфиопии
и С'.-З. Кении, язык оромо, или галла
(диалекты тупама, борана, бараретга,
ваата и др.), на Ю. Эфиопии и С. Кении,
языки консо, гидоле, арборе, гелеба
(дасеиеч), могогодо на Ю.-З. Эфиопии,
а также варазийские языки (варази,
гобезе, цамай и др.) на Ю.-З. Эфиопии;
4) юж.-кушитскую — ираквские языки
(иракв, горова, алагва, бурунге) иа С.
Танзании, араманикские языки (аса-ара-
маиик, нгомвиа) на С.-В. Танзании и,
возможно, язык саиье (дахало) на В.
Кении; 5) зап.-кушитскую, или омотскую,
или сидама,— языки ари-баина (ари, ди-
ме, бако, банна, хамер и др.) к С. от оз.
Рудольф, языки шако, дизи (маджи);
каффские (гонга) языки [каффа, моча,
бворо (шииаша), аифилло], языки ямма
(джаиджеро), гимирра в эфиоп, пров.
Кэфа и языки омето (воламо, ойда, гофа,
чара, баскето, мале, качама, бадитту,
зайсе, кулло и др.) на С. эфиоп, пров.
Гэму-Гофа. Амер, ученые Г. Флеминг,
М. Л. Бейдер и др. выделяют зап,-
кушнт. языки в самостоятельную омог-
скую, или арикаффскую, ветвь афразий-
ской языковой семьи. По мнению Р. Хец-
рона, язык бедауйе также образует отд.
ветвь афразийских языков, ои же объе-
диняет юж.-кушит, группу с частью вост.-
кушит. языков (оромо, сомалн, варазн),
а все остальные вост.-кушит, языки выде-
ляет в одну группу. Учитывая резкие
расхождения между отд. К. я. в лексич.
составе (грамматич. разнородность, кро-
ме омот. языков, выражена слабее),
Бендер вообще ставит под вопрос сущест-
вование К. я. как генетич. целого.
К. я. отличаются богатым и архаичным
консонантизмом: для мн. языков харак-
терно наличие глоггализованных эйек-
тивов к, реже р, t, с, глоттализоваи-
ного инъективного d, церебрального d,
ряда огубленных велярных kw, g”, х”, о”,
аффрикат ё, з, палатального п, ларинга-
лов ’, h, в языке иракв есть латеральные
с, s, в ряде языков — фарингалы h, '.
В языках сахо, сомали, оромо, сидамо,
омето, особенно в билин и каффа, фоно-
логически релевантна геминация соглас-
ного. Вокализм изучен хуже. В большин-
стве К. я. различаются не менее 5 глас-
ных фонем (i, е, а, о, и), фонологически
релевантны (кроме агав, языков) две сте-
пени долготы гласных. В части К. я. об-
наружены фовологич. тоны: от двух (би-
лин, сахо) до четырех (оромо, сомали,
иракв). Ударение фонологичио в бедауйе
и сомали. Структура глагольного корня
CVC, CVCC (в языке билин также
CVCVC), именного — CVC, CVCV.
Для К. я. характерна крайне сложная
имеииая и глагольная морфология. Ка-
тегория рода существительного отмечена
в языках бедауйе, агавских, ираквских
и большинстве вост.-кушитских (сахо,
афар, сомали, оромо, сидамо): в ед. ч.
различаются муж. и жен. род имени,
определяемые по согласованию и отчасти
по форме самого имени (по флексии, то-
ну, суффиксам). По роду с сущест-
вительным согласуются адъективные
определения, местоименные определе-
ния и артикли, глагольные формы. Ед.
и мн. ч. существительных противо-
поставлены морфологически (с помощью
суффиксов, частичной редупликации, че-
редования срединного или конечного со-
гласного, внутр, флексии и чередования
тоновых контуров) и синтаксически во
всех К. я., кроме джанджеро и омето.
В ряде К. я. (сахо, агавские, оромо, си-
дамо) существует грамматич. _ категория
единичности, напр. в сахо basalto ‘луко-
вица* — basal ‘лук (собират.)'. В языках
бедауйе, иракв и особенно в сомали на-
блюдаются морфологич. противопоставле-
ния, отчасти сходные с противопоставле-
нием статусов в семитских языках (не-
определ., определ., сопряженные состоя-
ния, в сомали — особые указат. статусы,
оформляемые флективно). Имя прилага-
тельное как особая часть речи отмечена
лишь в языках бедауйе, иракв и в части
вост.-кушитских. Во мн. К. я. значение
европ. притяжат. местоимений передается
аффиксами особой грамматич. категории
личной притяжательное™, напр. в бе-
дауйе ’бги ‘мой сын* — ’бгок ‘твой сын’ —
’ого ‘его/ее сын’ и т. д. В части К. я.
засвидетельствована сложная флективно-
суффиксальная падежная система — от
3 (сомали) до 12 (аунгн) падежей: абсо-
лютив, номинатив, генитив, датив и др.
В К. я. различают: а) склоняемые са-
мостоят. личные местоимения, являю-
щиеся отд. словами, но грамматически
не обязательные [напр., в сидамо: апе
‘я’, ate ‘ты’, iso ‘он’, ise ‘она’ и т. д.—
морфемы афразийского происхождения,
язык омето имеет особый ряд местоиме-
нии: ta ‘я’, пё ‘ты’, i ‘он (опа)’]; б) при-
тяжат. местоимения типа англ, mine
(сомали и оромо); в) указат. местоимения
со значением 2—4 степеней отдаленности
(бедауйе, агавские, оромо, сомали, си-
дамо, омето, каффа, иракв); г) вопросит,
местоимения (сев.-, центр.- н вост.-ку-
шитские); д) приглагольные местоимен-
ные частицы, обозначающие лицо/число/
род объекта действия (бедауйе, агавские,
ендамо, сомали, афар-сахо); е) предгла-
гольные местоименные «индикаторы» (или
«селекторы»), обозначающие лицо/число/
род субъекта (сомали), субъекта и объ-
екта (нраквекие) и употребляющиеся па-
раллельно с личными аффиксами самой
глагольной словоформы.
В глаголах К. я. отмечены 2 типа
спряжения: архаичное префиксальное
(мн. глаголы в бедауйе, афар-сахо язы-
ках и неск. глаголов в сомали, рендилле,
ауиги) и преобладающее в большинстве
языков вторичное суффиксальное спря-
жение (возникшее из аналитич. конст-
рукций). Глаголы суффиксального спря-
жения, в отличие от префиксальных,
имеют стабильную основу, почти не ме-
няющуюся в процессе словоизменения
н пОродообразования. В глаголе находят
формальное выражение грамматич. ка-
тегории: лица/числа/рода субъекта; ре-
матизации — морфологич. отражения ак-
туального членения предложения (сома-
ли); наклонения (индикатив, императив,
юссив и др.); времеии/вида (презенс,
претерит, футурум, габитатив и др.);
глагольного падежа; отрицания; вопро-
са; породы, залога. Для К. я. особен-
но характерна категория глагольного
падежа (от 3 суффиксальных паде-
жей в сомали до 15 и более в агав-
ских): глагол в предикативном падеже
соответствует сказуемому гл. предложе-
ния, а в косвенных падежах — сказуе-
мым разл. типов придаточных предло-
жений (подчинит, союзы при этом от-
сутствуют), причастиям, деепричастиям,
инфинитивам индоевроп. языков. От под-
линных причастий, деепричастий и инфи-
нитивов глаголы в косвенных падежах
отличаются наличием спряжения по ли-
цам, числам и родам субъекта, напр., в
аунги desaw ‘которого я учу' — destaw
‘которого ты учишь’ и т. д. Накло-
нения есть лишь у глаголов в предикатив-
ном падеже, а видо-временные формы —
у глаголов разных падежей (в предика-
тивном п. система времен богаче, чем
в др. падежах). Ираквскне языки отли-
чаются тем, что не только лицо/число/род
субъекта и объекта, но и наклонение,
время, глагольный падеж, отрицание,
вопрос выражены с помощью индикато-
ров, система к-рых крайне сложна. По-
роды глагола, афразийские по происхож-
дению, сохраняют в К. я. исконные фор-
мальные показатели и значение. Префик-
сальное породообразование остается про-
дуктивным лишь в языках бедауйе и
афар-сахо. Осн. средства словоизменения
и словообразования — суффиксация и
внеш, флексия, реже используются пре-
фиксация, редупликация корня и внутр,
флексия.
Осн. общекушнт. схема порядка слов
в предложениях и словосочетаниях:
1) сказуемое—в конце предложения,
расположение подлежащего, дополне-
ний и обстоятельств относительно свобод-
но, но прямое дополнение обычно зани-
мает место непосредственно перед сказуе-
мым (т. е. порядок SOV, нарушаемый
лишь в языках сомали и билин в слу-
чаях особого актуального членения);
2) определения, как генитивные, так и
адъективные, располагаются перед опре-
деляемым (отклонения от этого прави-
ла — в языках бедауйе, билин, сомали,
оромо и ираквских). В К. я. наблюдают-
ся 4 способа оформления именного ска-
зуемого: с помощью постановки его
в особый предикативный падеж (беда-
уйе, аунги), порядка слов (сахо, оромо,
сомали, нракв, омето), неизменяемой
связки (оромо, бнлин, сидамо, каффа)
и с помощью спрягаемого глагола-
связки (агавские, сахо, сомали, си-
дамо).
Из К. я. письменность имеют только
языки сомали (с 1973, на основе лат.
алфавита) и оромо (с 1977, на основе
эфиоп, алфавита).
Первые исследоват. материалы по К. я.
(краткие словари н грамматики языков
афар, сомали, оромо, сахо, бедауйе)
появились в нач. 19 в., более полные опи-
сания (словарп и грамматики языков са-
хо-афар, агавских. каффа, бедауйе и
сомали), составленные Л. Райнишем,
относятся к последней четв. 19 в. К. Лот-
пер (I860), а затем К. Р. Лепсиус (1880)
выделили К. я. среди других семнто-
хамитских (в совр. терминологии — афр-
азийских). Важнейшие описания (1910—
1940) отд. К. я. принадлежат итал. уче-
ным К. Конти Россини (языки кемант и
сахо), Э. Черулли (языки сидамо и
джанджеро) и М. Морено (омето, оромо
и сидамо). После 2-й мировой войны бы-
ли опубликованы разл. исследования по
языкам сомали (Р. К. Абрахам, К. Белл,
Морено, Райниш, Черулли — грамма-
тики и словарп, Б. Анджеевский — о то-
нах в глагольной системе, об именных
классах), оромо (Анджеевский, Г. Грэгг),
агавским (Ф. Палмер, Р. Хецрон), бе-
дауйе (Р. Хадсон), сахо (У. Э. Уэлмерс,
Р. Дж. Хейуорд), хадия и алаба (X. Пла-
зиковски-Брауиер), каффа (Флеминг,
Черулли), моча (В. Леслау), могогодо
(Дж. X. Гринберг), иракв (У. Уайтли).
Среди сравнит, работ наиболее крупные
касаются: виеш. и внутр, классификации
и определения границ К. я. (Морено,
Гринберг, А. Н. Такер и М. Брай-
ан, Флеминг, Бендер и др.), особенно-
стей общекушит. морфологии (X. Й.
Зассе, Б. Хайне, П. Блэк, Г. Хад-
сон, Д. Коэн, Хецрои, А. Заборский,
Г. Кастеллино), взаимоотношений К. я.
с семитскими (Леслау). Материалы К. я.
используются также в общих работах по
афразийскому яэ-эиаиию (И. М. Дья-
конов, М. Коэн).
•	Дьяконов И. М.. Семпто-хамит.
языки, М., 1965; Дол го польский
А. Б.. Сравнит.-ист. фонетика кушит, язы-
ков, М.. 1973: Reinisch L.. Die Bedauye-
Sprache in Nordost-Afrika, «Osterreichische
Academic der Wissenschaften», 1892—94, Bd
128—31; его же. Die Somali-Sprache,
Bd 1-3, W., 1900-03; C e r u 1 1 i E.. Studi
etiopici, t. 1—4. Roma, 1936—51; More-
no M., Manuale di Sidamo. Roma, 1940;
Tucker A.. Bryan M., The Non-Bantu
languages of North-Eastern Africa, L., 1956;
их же, Linguistic analyses. The Non-Bantu
languages of North-Eastern Africa. L.—Oxf.,
1966: Greenberg J., The languages of
Africa, 2 ed., The Hague. 1966; Tucker A.,
Fringe Cushitic, «Bulletin of the School of
Oriental and African Studies». 1967. v. 30.
pt 3; Fleming H.. The classification of
West Cushitic within Hamito-Semitic, в сб.-.
Eastern African history. N. Y., 1969: Pal-
mer F.. Cushitic, в co.: CTL. v. 6, The Ha-
gue— P., 1969; Bender M. L.. Omotic:
a new Afroasiatic language family. Carbondale.
1975; Zaborski A.. Studies in Hamito-
Semitic, v. 1. The verb in Cushitic, Warsz. —
Krakow, 1975; The Non-Semitic languages of
Ethiopia, ed. Бу M. L. Bender, East Lansing,
1976; Hetzron R.. The limits of Cushitic,
в кн.: Sprache und Geschichte in Afrika, B..
1980; Diakonoff I. M.. Afrasian langua-
ges, Moscow, 1988. T. Л. Ветошкина.
КХАРОШТХИ — разновидность древнего
индийского письма (ок. 5 в. до н. э.—
5 в. к. э.). Известно также под назв. бакт-
рийского, индобактрийского, бактропа-
лийского, сев.-зап. индийского и кабуль-
ского. Первый памятник — наскальная
надпись Ашоки из Шахбазгархи (Паки-

Образец письма кхароштхи: ci-tha ma-sa
di-va-se pra-dha-me (чтение справа налево) —
‘в первый день месяца чайтра'.
стан, ок. 251 до н. э.). От более поздне-
го времени имеется значит, число надпи-
сей и рукописей из сев.-зап. Индии, сев.
Пакистана и сопредельных р-нов (Афга-
нистан, Синьцзян, Ср. Азия, к к-рой
относится ряд новейших эпиграфич.
находок), а также легенд на индо-
бактрийских и индоскпфских мо-
нетах.
К.— слоговое письмо: осн. знаки —
согласные, следующие за ними гласные
(кроме «а») обозначаются дополнит, при-
писными значками сверху или снизу. На-
правление письма справа налево, в позд-
них надписях — слева направо. К., по-
видимому, было создано на основе ара-
мейского письма (см. Западносемитское
КХАРОШТХИ 249
Надпись на керамическом сосуде. 2 в. (Кара-Тепе, близ
Термеза).
писъмо) в канцеляриях ахеменидской
сев.-зап. Индии и испытало на себе
влияние письма брахми.
•	В о р о б ь е в а - Д е с я т о в с к а я М. И.,
Надписи письмом кхароштхн на золо-
тых предметах из Дальверзнн-тепе, < Вест-
ник древней истории», 1976, № 1; Kharosthi
inscriptions with the exception of those of
Asoka, ed. by S. Konow, Calcutta, 1929 (Cor-
pus inscriptionum indie arum, v. 2, p. 1); Kha-
rosthi inscriptions discovered by Sir Aurel
Stein in Chinese Turkestan, transcr. and ed.
by A. M. Boyer, E. J, Rapson [a. o.J, pt
1-3, Oxf., 1920-29; Das Gupta С. C.,
The development of the Kharosthi script, Cal-
cutta. 1958; Dani A. H., Indian palaeograp-
hy, Oxf., 1963.	Г. А. Зограф.
КХАСИ — один из языков аустроаэиат-
ской семьи (см. Аустроазиатские языки),
образующий в ней отдельную языковую
группу. Распространен в Индии (горные
племена шт. Мегхалая), а также в Бан-
гладеш. Общее число говорящих 735 тыс.
чел.
Типологически пре-
фиксально-агглютиниру-
ющий язык с дополнит,
чертами основоизоляции.
Фонемный состав ха-
рактеризуется отсутстви-
ем противопоставления
открытых и закрытых«е»
и «о» (в отличие от мн.
аустроазиат. языков) и
наличием ряда приды-
хат. согласных. Морфо-
нология отмечена рас-
пространением началь-
ных групп согласных,
возникших за счет вы-
падения префиксального
гласного (напр., kyti —
kti ‘рука’). Нейтраль-
ный гласный э (графи-
чески — у) выступает
почти исключительно в
префиксах. Характер-
на ассимиляция соглас-
ных на стыке префикса и основы.
Префиксация, выступающая как осново-
образоват. и грамматич. средство, раз-
деляется иа новую — служебные слова в
препозиции (напр., nong — показатель
деятеля) и древнюю, восходящую к прото-
аустроазиат. модели (pyn, myn, byr, kyr,
kyl).
Отличит, чертой грамматики является
категория рода у имен существительных
с препозитивными артиклями (и — муж.
род ед. ч., ка — жен. род ед. ч., ki —
мн. ч. обоих родов). Артикли выступа-
ют и как личные местоимения 3-го л.,
и как относит, местоимения (перед от-
носит. частицей Ьа). Глагол оформля-
ется рядом служебных монем в препо-
зиции или постпозиции. Типичный по-
рядок слов SVO. Однако отмечена конст-
рукция с «согласованием» и обратным
порядком типа ki wiar ki ksaw ‘лают со-
баки'.
Письменность на основе лат. графики
создана миссионерами в кон. 19 в. В Ин-
дии на К. издаются газеты и журналы,
произв. худож. лит-ры, развивается на-
уч. лит-ра.
*	Pryse W.t An introduction to the
Khasia language, Calcutta, 1855; Rabe I
L., Khasi, a language of Assam, Baton Rouge,
1961.
S i n g b U. N., Khasi-English dictionary,
Shillong, 1906.	Ю. К. Лекомцев.
КХМЁРСКИЙ ЯЗЬ1К — один из мон-
кхмерских языков. Офиц. язык Госу-
дарства Камбоджи; распространен так-
же в СРВ н Таиланде. Общее чис-
ло говорящих ок. 7,7 млн. чел. Диал,
различия на терр. Камбоджи незначи-
тельны. Выделяются 2 группы диалектов:
сев .-западная и юго-восточная с пном-
пеньским диалектом — основой совр.
лит. языка. Диалекты К. я. Таиланда и
сев.-зап. диалекты Камбоджи сохранили
ряд архаичных черт и испытали значит,
влияние тайского языка. Для диалектов
К. я. на терр. СРВ характерно обилие
синтаксич. и лексич. заимствований из
Вьетнам, яз.
К. я. отличается богатым вокализмом,
отсутствием тоиов, относительно большим
процентом двусложных морфем. Сравни-
тельно многочисленны в К. я. рефлексы
древней (аустроазиат.) аффиксации.
Лит. К. я. подвергся сильному лексич.
влиянию санскрита н пали.
Письменность силлабо-фонетическая
юж.-ннд. происхождения (см. Индийское
письмо). Первые эпиграфич. памятни-
ки — с 7 в.
•	Горгониев Ю. А.. Кхмер, язык,
М., 1961; его же, Грамматика кхмер, язы-
ка, М., 1966; Лонг С., Очерки по лексико-
логии кхмер, языка, М.. 1975; Maspero
G., Grammaire de la langue khmere (cambod-
gien), P.. 1915.
Горгоииев Ю. А., Кхмер.-рус. сло-
варь, M., 1975; 2 изд., М., 1984; Gues-
d о n J., Dictionnaire cambodgien-francais, P.,
1930,	T. Г. Погибенко,
ЛАБИАЛИЗАЦИЯ (от ср.-лат. labia-
lis — губной) (огубление) — артикуля-
ция звуков речи (как гласных, так и со-
гласных), сопровождаемая округлением
вытянутых вперед губ. Л. изменяет фор-
му ротового резонатора и уменьшает его
выходное отверстие, что ведет к ослабле-
нию интенсивности и понижению частот
шумовых спектральных составляющих
согласных звуков и понижению частот
формант Ft и Fj гласных звуков. Л.
может являться различит, признаком фо-
нем. Так, во франц., нем., швед, язы-
ках лабиализов. гласные фонематически
противопоставлены нелабналиэованиым.
Существуют лабиализов. гласные перед-
него, среднего и (чаще) заднего ряда.
Лабиализов. согласные как особые фоне-
мы имеются в сев.-кавк. языках: каб,-
черкесском, аварском, лезгинском и др.
Л. является дополнит, артикуляцией,
приводящей к возникновению комбина-
торных вариантов (аллофонов) фонем,
когда она обусловлена лишь фонетич.
положением звука. Так, широко распро-
странена Л. согласных перед губными
гласными, ср. рус. «сад» — «суд». Для
разных языков характерна разная сте-
250 КХАСИ
пень Л. Так, в сканд. языках, особенно
в шведском, задние гласные лабиализу-
ются значительно сильнее гласных др.
европ. языков, ср. швед. Ьо [Ьо:1 ‘оби-
тать’ — нем. so (zo:) ‘так’ — франц,
beaufbo] ‘красивый’; Степень фоиетич.
Л. согласного перед губным гласным
зависит от характера губной артикуля-
ции гласного; напр., во франц, яз. Л.
согласных выражена сильнее, чем в рус-
ском, в связи с большей лабиалиэовав-
иостью гласных (ср. франц, tuer ‘уби-
вать’ — tasse ‘чашка’ — рус. «тюк» —
«так»),
•	Фант Г., Акустич. теория речеобразо-
вания, пер. с англ., М., 1964; Бондарко
Л. В., Звуковой строй совр. рус. языка, М.,
1977; 3 и н де р Л. Р., Общая фонетика,
2 изд., М., 1979.	Н. А. Грязнова,
ЛАДЙНО (спаньоль, испанский еврей-
ский язык, сефардский язык) —один из
романских языков. Его носители — по-
томки евреев, изгнанных в 1492 из Испа-
нии и расселившихся в странах Юж.
Европы, Нидерландах, Англин, иа
Ю. Германии, в Турции, Марокко и др.
араб, странах (т. наз. сефарды). Рас-
пространен в Израиле, отд. р-вах Юго-
славии, Румынии, Болгарин, Греции,
Турции и др. стран. Число говорящих ок.
100 тыс. чел. Диал, членение связано
со странами обитания носителей (осн.
диал. варианты — турецкий, румын-
ский, югославский).
В основе Л. лежит лит. кастильский
язык 15—16 вв. (см. Испанский язык).
Фонетич. особенности Л.: спираитиза-
ция d, g в интервокальной позиции, оп-
позиция смычного и фрикативного Ь,
сохранение древией кастильской систе-
мы фрикативных согласных [f] — [v],
[s] — [z], [s] — [f], отсутствие палатали-
зации согласных, переход гласных о, е
в безударном положении в u, i. Осн.
пласт лексики — слова ром. (исп.) про-
исхождения, однако их фонетич. облик
и морфологич. оформление могут быть
изменены. Заимствования из иврита
относятся преим. к религ.-ритуальной
сфере. В тур. диалекте Л. сильно вли-
яние тур. н итал. языков, в рум. и
югослав, диалектах — влияние француз-
ского яз.
Лит. Л. сложился на основе койне 16 в.
Первый памятник — Пятикнижие 1547
(изд. в Константинополе). Письменность
существует с 16 в.— на основе древиеевр.
письменности (см. Западносемитское
письмо); используются диакритич. над-
строчные знаки и нек-рые согласные евр.
алфавита для обозначения гласных. Совр.
Л. ограниченно используется как разг.
язык, на нем издаются книги и перио-
дика, в Израиле ведетси радиовеща-
ние.
в Crews С. J., Recherches sur le judeo-
espagnol dans les pays balkaniques, P., 1935;
Entwistle W. J., The Spanish language,
L., 1965; Sala M., Le judeo-espagnol, The
Hague, 1976.	А. Ю. Айхенвалъд.
ЛАЗСКИЙ ЯЗЬ'1К (чанский язык) —
один из картвельских языков. Распро-
странен в причерноморской полосе сев.-
вост. Турции (Тур. Лазистан) вплоть до
границы СССР (часть сел. Сарпи —
в пределах Груз. ССР). Мелкие группы
лазов встречаются и в др. р-нах Турции
и Зап. Грузии. Число говорящих ок.
50 тыс. чел. В Л. я. выделяются 3 диа-
лекта — атииский, вицско-архавский н
хопский, подразделяющиеся на ряд гово-
ров. Фонетика Л. я. имеет минимальные
отличия от мегрельского яз.: наличие j,
h и f, процессы .q > ‘ > 0, г > 0, ударе-
ние с элементами тона. Морфологии
свойственны нек-рые черты, присущие
языкам балканского языкового союза.
В глаголе специфичны состав и образо-
вание временных форм, развиты катего-
рии потенциалиса и взаимности. В имени
есть аналог притяжат. форм. Для син-
таксиса Л. я. характерно наличие пря-
мого строя предложения, введение при-
даточных предложений путем оформле-
ния их глагола формой генитива. В сло-
вообразовании деривация господствует
над композицией. Объем исконного сло-
варного состава резко сокращен за счет
множества тур. заимствований (более
древний пласт заимствований — грециз-
мы). Язык бесписьменный (в пределах
тур. Лазистаиа лазы используют тур.
лит. язык).
* Марр Н. Я., Грамматика чанского
(лазского) языка, СПБ. 1910; Ч и к о б а-
в а А. С., Грамматич. анализ чанского (лаз-
ского) диалекта с текстами, Тб., 1936 (на
груз, и рус. яэ.); Асатиани И. Ш.,
Чанские (лазские) тексты. I. Хопский диа-
лект, Тб., 1974 (нагруз. яз.); D u m t z i 1 G..
Documents anatoliens sur les langues et les
traditions du Caucase, IV. R4cits lazes en dia-
lecte d’Arhavi, P,, 1967. Г. А. Климов.
ЛАКСКИЙ ЯЗЫК — один из лакско-
даргинских языков. Распространен гл.
обр. в горном Дагестане. Число говоря-
щих 100 тыс. чел. (1979, перепись).
О фоиетико-грамматич. чертах и диа-
лектах Л. я. см. Лакско-даргинские язы-
ки. Лит. язык сложился на базе кумух.
диалекта. В его лексике большое число
заимствований из рус. яз. (гл. обр. тер-
минология). Письменность до 1928 на
основе араб, алфавита, в 1928—38 —
лат. алфавита, с 1938 на основе рус.
графики.
* У с л ар П. К., Лакский язык, в его
кв.; Этнография Кавказа, т, 4, Тифлис,
1890; Жирков Л. И., Лакский язык,
М., 1955; Хайдаков С. М., Очерки по
лексике лакского языка, М., 1961; его же,
Очерки по лакской диалектологии, М., 1966;
Муркелииский Г. Б., Грамматика
лакского языка, ч. 1, Махачкала, 1971;
Абдуллаев И. X.. Категория грамма-
тич. классов и вопросы ист. морфологии лак-
ского языка, Махачкала, 1974; Бурчу-
ладзе Г. Т., Осн. вопросы падежного
состава и процессов склонения имен сущест-
вительных в лакском языке, Тб., 1986 (иа
груз. яз.).
Хайдаков С. М., Лакско-рус. сло-
варь, М., 1962.	С. М. Хайдаков.
яАкско-даргйнские ЯЗЫКЙ —
подгруппа нахско-дагестанских языков.
На Л.-д. я. говорят даргинцы и лакцы,
живущие в горном Дагестане, а также
даргинцы, живущие на равнине в аулах
Костек (Хасавюртовский р-н) и Герга
(Каякентский р-н), часть лакцев —
в Новолакском р-не. Общее число го-
ворящих 387 тыс. чел.
вить’, чкваь (лакский лит.) —чка» (виц«
хин.) ‘рука’.
Л.-д.я. имеют общие для них катего-
рии морфологич.' и именных классов,
вида и времени, развитое личное спряже-
ние и иек-рые др. черты. Однако в дар-
гин. яз. названии животных и вещей
относятся к разным именным классам
в зависимости от их грамматич. числа.
В лакском языке обе формы грамматич.
числа этих же названий относятся к од-
ному и тому же классу.
В даргин. яз. наличие в исходе (конце)
глагольных форм классного показателя
является признаком однократного дей-
ствии, а его отсутствие — признаком
многократного действия. В лакском яз.
наличие классного показатели в конце
слова и в исходе слова является призна-
ком только перфектных форм.
Признаком вида в даргин. из. являют-
ся аблаутные чередовании е — у (чб-е-
рхъес> ‘отправить’—чб-у-рхьес» ‘от-
правлять’), а — у (чб-а-ркьес> ‘сделать’ —
чб-у-ркьес» ‘делать’), что совершенно
нехарактерно для лакского яз. Показа-
телем многократности действия в обоих
языках служит аффикс -л. Однако в дар-
гин. глаголе ои стоит перед корневой мор-
фемой (чби-л-шес> ‘потухать’), а в лак-
ском — после нее (члас-л-ан> 'брать').
Отсутствие этого аффикса в даргин. яз.
является признаком однократности дей-
ствия, а в лакском яз.— неопределен-
ности действия. Редупликация основы —
способ образования длит, вида в лакском
яз. (члас-лас-и> ‘берите’), что нехарак-
терно для даргин. яз.
Аффиксы личного спряжения в обоих
языках имеют местоименное происхож-
дение. В лакском глаголе они выражают
грамматич. число (ччича-ра> ‘пишу, пи-
шешь*, ччичару» ‘пишем, пишете’), а
в даргин. лит. языке форма 2-го л. ед. ч.
противостоит форме прочих лиц (члук!ул-
ри> ‘пишешь’—члук!ул-ра> ‘пишу, пи-
шем, пишете’).
Между диалектами даргин. яз. име-
ются более или менее сильные различия
в образовании форм буд. вр., форм на-
клонений, отрицат. форм и др. Формам
буд. вр. лит. языка (члук!а-с> ‘напишу’,
члук!а-д> ‘напишешь’, члук!е-х!е> ‘на-
пишем’, члукТадая» ‘напишете’) в хай-
дак. диалекте противостоят различаю-
щиеся по аффиксам формы (члуч!и-т>
‘напишу, напишешь’, члуч!и-тта> ‘напи-
шем’). В чирах, диалекте имперфект вы-
полняет также функцию сослагат. на-
клонения, что отражает более древнее
диффузное состояние в дифференциа-
ции наклонений: чг!ецце лук!атте> ‘ты
писал, писал бы'. В хайдакском и в
нек-рых др. диалектах индикативный
имперфект имеет особые формы, отли-
чающиеся от форм ирреалиса (ср. хайдак.
чдули лук!нв-да> ‘я писал’—чдули
лук!а-ди> ‘я писал бы’, чили луч!ив-ди>
‘ты писал’ —чили лук!а-тти> ‘ты писал
бы'). В чирах, диалекте отрицат. формы
образуются в зависимости от грамматич.
времени: при перфекте — с помощью
аффикса ria- (чг!а-белк1унда> ‘не напи-
сал’), при др. иременах — с помощью
аффиксов -аччу, -акку (члук!л-аччуда»,
члук!л-акку> ‘не пишет’).
Различия между Л.-д. я. наблюдаются
н в последовательности образования мест-
ных падежей. В лакском яз. от локати-
ва, или падежа покоя (чмурхьира-й»
‘на дереве’), образуется аблатив, или
исходный падеж (чмурхьира-й-а» ‘от де-
рева, с дерева’), а от исходного —алла-
ЛАКСКО-ДАРГИН 251
Лакско-даргин. подгруппу составляют
2 языка — даргинский и лакский, по
нек-рым классификациям образующие
самостоят. подгруппы нахско-даг. язы-
ков — лакскую и даргинскую. Даргин.
яз. состоит из существенно отличающих-
ся ДРУГ от ДРУга диалектов — кубачин-
ского, хайдакского, чирахского, цуда-
харского и др. (группа диалектов цуда-
хар. типа); акушинского (лежит в основе
лит. языка), урахинского, уркарахского
и др. (группа диалектов акушин. типа).
Различия между диалектами позволяют
описывать их даже как близкородств.
языки, имеющие единый общедаргин.
этнос.
Лакский яз. имеет диалекты — кумух-
скнй (лежит в основе лит. языка), виц-
хинский, вихлинский, бартхииский, аш-
тикулинский, аракульский и шаднин-
ский, отличающиеся друг от друга в мень-
шей степени, чем даргин. диалекты. Спе-
цифич. черты в лексике обнаруживает
шаднин. диалект (много заимствований
из даргин. яз.), в морфологии — ара-
кульский диалект (указат. местоиме-
ния и наречяя места имеют архаич-
ные формы, не характерные для др.
диалектов, слабо развито личное спряже-
ние).
Фонология, система Л.-д. я. неодно-
родна. В даргин. яз. имеются четыре
простых гласных: и, у, е(э), а. Гласный
звук э встречается редко. В кубачин.
диалекте есть долгие гласные, возникшие
путем слияния простых гласных или же
выпадением ряда согласных, напр. р:
чуче> (ср. урахнн. чурчи») ‘лошадь’.
Имеются также фарингализов. гласные
оь, эь, аь; среди них чаще встречается аь:
чбаьчео ‘разбить’, чбаьлсесь ‘измазать-
ся* (акушин.). В лакском яз. простые
гласные а, у, е(э), и во мн. лексемах
последовательно противопоставляются
фарингализов. гласным аь, оь, еь (эь),
ср. чар> ‘равнина’—чаьр» ‘гнилой’,
чу> ‘голозерный ячмень* —<оь> ‘кровь’.
В балхарском говоре бартхин. диалекта
и аракульском диалекте есть также
гласный чо>, возникший на месте выпаде-
ния комплекса кьу: ср. лит. чкьункьу-
ла> — <он-ола> (балхар.) ‘замок’; лит.
чкьуваь—чоба» (аракульский) ‘двад-
цать’.
Более значительны расхождения
Л.-д. я. в системе консонантизма. Диалек-
ты даргин. яз. различаются между собой
наличием (диалекты цудахар. типа) или
отсутствием (диалекты акушин. типа) ге-
мннированных, или сильных, согласных.
В диалектах цудахар. типа, как в лак-
ском и аваро-андийских языках, сильные
и слабые согласные образуют десять
коррелятивных пар; цц—ц, чч — ч (аф-
фрикаты), сс — с, щ — ш, хх — х,
хьхь — хь (спиранты), пп — п, тт—т,
кк — к, къ — хъ (смычные). В акушин.,
урахин., уркарах. диалектах сильные
согласные утрачены. Их смыслоразли-
чит. функцию приняли на себя фонемы
соотв. коррелятивных рядов, ср. чкквач-
че» (кубачин.)—чгваджеь (урахнн.)
‘сука’, чмаццаь (чирах.)—чмазаь (ура-
хин.) ‘овца*. Диалекты цудахар. типа
потеряли звонкие аффрикаты дз, дж.
Они сохранились в урахин. диалекте.
Этих согласных нет и в лакском яз.
В обоих языках абруптив п* встречается
редко. Лабиализов. согласные не харак-
терны для акушин. диалекта даргин. яз.
и вицхнн. диалекта лакского яз., хотя
имеются во всех остальных диалектах
обоих языков: чкьваьль (чирах.) ‘ко-
рова*, чкваццаь (чирах.)—чккваццаь
(лакский) ‘кобыла’, чг!ярк!вь (чирах.)
ущелье’, чберччвараь (хайдак.) ’распла-
тйв, или направит, падеж: чмурхьнра-
й-а-н» ‘иа дерево’. В даргин. яз. эти па,-
дежи образуются в обратной последова-
тельности: от направитёльиого (чгалгали-
чи» 'иа дерево’) — падеж покоя (чгал-
гали-чи-б> ‘иа дереве'), от последнего —
исходный падеж: чгьалгали-чи-б-ад» 'от
дерева'. Падеж покоя в даргин. яз., в от-
личие от лакского яз., маркируется
классными показателями: <гьалгаличи-в
(р, -б)> ‘на дереве*. В чирах, диалекте
падеж покоя и направит, падеж выра-
жаются одной формой: чшинни-це»
'в воде//в воду'.
В кубачин. диалекте даргин. яз. прила-
гательное и причастие в исходе слова
маркируются отличающими их классны-
ми показателями (в этом плане диалект
обнаруживает сходство с .аваро-андий-
скими языками): чххвалазн-в» (I кл.)
‘большой’, <калач!унзи-в, -й, -б» ‘читаю-
щий, читающая, читающие'.
Л.-д. я., как и другие даг. языки,
являются языками эргативного строя.
Эргатив в Л.-д. я.— полифункциональ-
иый падеж, что обусловливает разные
формы его функционирования. В лак-
ском яз. он выполняет функции 3 паде-
жей: род. п. (чарснал кьяпа» ‘сына
шапка’), эргативного субъекта и тв. п.—
чарсна-л (эргативный субъект) хъу
лач!а-л (эргатив в функции тв. п.)
дургьуи-и» ‘сыи поле пшеницей засеял’.
В даргии. яз. эргатив выполняет также
функцию тв. п.— чдудеш-ли бадира
шии-ии (>шии-ли) биц!ира» ‘отец вед-
ро водой наполнил’. Наличие в одном
предложении двух эргативов — одного
в функции субъекта (ср. лакское чарс-
нал» ‘сын’, даргии. чдудешля» ‘отец’),
а другого — в функции тв. п. (ср. лак-
ское члачТал» ‘пшеницей’, даргин. чшин-
ии» ‘водой’) вместе с прямым дополне-
нием в форме им. п. (ср. лакскоечхъу»,
‘поле’, даргин. чбадира» ‘ведро’) законо-
мерно для Л.-д. я. Однако для даргин.
яз., в отличие от лакского, характерна
т. наз. обратная эргативная конструк-
ция, в к-рой субъект и объект как бы ме-
няются падежиыми формами, в резуль-
тате чего происходят сдвиги в членении
предложения, обусловленные природой
многократного действия перех. глагола.
Многократное действие во всех даргин.
диалектах (за исключением чирахского)
может мыслиться двояко — как цельное
или дробное. При цельном, неделимом
многократном действии функционирует
чнормальная» эргативная конструкция.
При дробном многократном действии
субъект действия стоит не в эргативе,
а в абсолютнее, поскольку чослабленное»
действие требует такого же чослаблеиио-
го» субъекта, что автоматически ведет
к изменению прямого объекта — он ста-
новится объектом, оформляемым в эр-
гативе: чузи жуз-ли уч!ули сай» ‘братом
книга читается’ (лит. язык), чдярх!я
китавли улч!ун цай» ‘сыном книга чи-
тается’ (хайдак. диалект). Однократное
действие мыслится как цельное, недели-
мое и, следовательно, непосредственно
иаправленное иа прямой объект, что
исключает функционирование чобрат-
иой» эргативной конструкции: чузи-ни
жуз белк!ун» ‘брат прочитал книгу’
(лит. язык), чдярх!ялли китав белч!уи»
‘сыи книгу прочитал’ (хайдак. диалект).
Личные местоимения лакского яз. ие
различают номинативной и эргативной
конструкций: значение обоих ядерных
падежей выражается одной формой (чна
ивзра» ‘я встал’ —чна ласав» ‘я взял’).
252 ЛАМУТСКИЙ
В даргии. яз. каждый их падеж имеет
свою форму. В чирах, диалекте диффе-
ренцировались только формы личных ме-
стоимений в ед. ч., ср. чду вахьуд» *я
хожу’—чдицце луч!ид» ‘я пишу'),
чо вахьутте» ‘ты ходишь’ —чг!ецце лу-
кТанде» ‘ты пишешь*. В формах место-
имений мн. ч. значение номинатива и эр-
гатива выражается нерасчлененио, диф-
фузно: чиусса вахьуд» ‘мы ходим'— чнус-
са лучТид» 'мы пишем', чнуша вахьутта»
‘вы ходите’ — чнуша лукХанда» ‘вы пи-
шете’. В Л.-д. я. есть и дативная конст-
рукция, обусловливаемая глаголами чув-
ственного восприятия (Verba Sentiendi):
лакское чттун чани чХалай бур» ‘я ви-
жу свет’ (букв.— ‘мне видится свет’),
дарг. чнаб жуз дигулра» ‘я люблю
книгу'.
Для лакского н даргин. языков харак-
терны три способа словообразования:
префиксальный (более развит в даргин-
ском и менее в лакском языках), суф-
фиксальный и словосложение. В даргин.
лит. языке в функции префиксов упот-
ребляются также и нек-рые наречия мес-
та.
Об истории изучения Л.-д. я. см. Кав-
казоведение.
* Языки Дагестана, в. 3, Махачкала, 1976;
А к и ев А. Ш., Исторнко-сравнит. фонети-
ка даргин, и лакского языков (система кон-
сонантизма), Махачкала, 1977; его же.
Сравнит, анализ гласных лакского и даргин.
языков, Махачкала, 1982; Гвинджилиа
Л., Образование множественного числа су-
ществительных в даргин. и лакском языках
Тб., 1978 (на груз. яз.). С. М. Хайдаков.
ЛАМУТСКИЙ ЯЗЙК—см. Эвенский
язык.
ЛАОССКИЙ ЯЗЫК —один из тайских
языков (юго-зап. подгруппа). Офиц.
язык и язык межнац. общения ЛНДР,
распространен также в сев.-вост, про-
винциях Таиланда. Общее число говоря-
щих в Лаосе св. 3,5 мли. чел., в Таилан-
де на диалектах Л. я. говорит ок. 20 мли.
чел. Включает неск. десятков диалектов
и говоров, различающихся гл. обр. фоне-
тически и частично лексически. Диалек-
ты достаточно близки друг к другу, что
обеспечивает в целом взаимопонимание
их носителей. В Лаосе говоры Л. я.
объединяются в 3 наречия: центральное,
северное и южное. В основе формирую-
щегося Лаос. лит. языка лежит вьентьяи.
диалект.
Л. я.— тональный, число тонов варьи-
руется в разл. диалектах от 5 до 7. В ос-
нове своей язык моиосиллабический
(исконная лексика преим. одиосложнаи).
Язык изолирующий. Грамматич. кате-
гории выражаются преим. аналитич. спо-
собом. Отношения между словами выра-
жаются порядком слов и служебными
словами. Порядок слов фиксированный,
преобладает порядок SVO. Заметную
часть лексики составляют заимствования
из пали и санскрита или образования из
корней этих языков.
Время создания письменности неизвест-
но. Наиболее ранние из сохранившихся
письм. памятников (преим. эпиграфиче-
ские) относятся к 15 в. Известно два осн.
вида лаос. письменности: цивильное
письмо чтуа лао», служащее осн. сред-
ством фиксирования языка, и духовное
письмо чтуа тхам», восходящее к мон-
скому письму и употребляющееся для
записи религ. текстов. Оба вида письма,
как и др. тайские письменности, южно-
иид. происхождения (см. Индийское
письмо).
Наиболее известные памятники лит-ры
на Л. я.: <Принц Хунг» (предположи-
тельно 15—16 вв.), чПринц Синсай»
(предположительно 17 в.), лаос. версия
чРамаяны», известная под назв. <Пха
Лак, Пха Лам» и др.
* Морев Л. Н.. Москалев А. А.,
Плам Ю. Я., Лаос, язык, М., 1972; Hos-
pital ier J.J., Grammaire laotienne,
[Pj, 1937.
Морев Л. H., Васильева В. X.,
Плам Ю. Я., Лаос.-рус. словарь, М., 1982;
Морев Л. Н., Рус. -лаэс. учебный словарь.
(Для продвинутого этапа). 2 изд., М.. 1988:
Reinnorn М., Dictionnaire laotien-
francais, v. 1—2, P., 1970; Kerr A., Lao-
English dictionary, v. 1—2, Wash., 1972.
Л. H. Морев.
ЛАРИНГАЛ (от греч. larynx — гор-
тань)— 1) согласный, артикулируемый
в гортани (ларинксе). Имеется 2 вида
Л.: глоттальные (гортанный
взрыв и придыхание), образующиеся
н голосовой щели (глоттисе), и э п и -
глоттальные, или чэмфатические»
(спиранты и смычный), образующиеся
путем прикрытия входа в гортань эпи-
глоттисом (надгортанником). Глоттальные
Л. широко распространены, эпиглотталь-
ные Л. существуют в семитских и кавказ-
ских языках. 2) В индоевропеисти-
ке — неопределенный поствелярный звук,
постулирование к-рого позволяет объяс-
нить вокалическую огласовку корня (см.
Ларингальная теория). с. В. Кодзасов
ларингальная ТЕбРИЯ — теория
древнейшего состава, происхождения и
чередования индоевропейских гласных,
исходящая нз существования в праязыке
особых фонем, условно называемых ла-
рингалами. Осн. идея Л. т. была выска-
зана в виде гипотезы Ф. де Соссюром
(1878), к-рый поставил, в один ряд чере-
дования типа греч. leip-o ‘кладу’ —ао-
рист ё-lip-on, penth-ёо ‘скорблю’ — ао-
рист ё-path-on, pha-mi (аттич. phemi)
‘говорю’ — pha-men ‘говорим’, di-do-
mi ‘даю’ — df-do-men ‘даем’ (во всех слу-
чаях корень отражает чередование пол-
ной и нулевой ступени, причем в полной
ступени всюду представлен гласный *е +
сонантный коэффициент,
а в нулевой ступеин — вокализованный
сояантный коэффициент). В соответствии
с этим указанные пары форм отражают
древние корни *leikw-/likw-, *penth-/pnht-,
‘bheA-/bhA-, *deO-/dO; элементы А и°О—
те новые фоиемы, к-рые Соссюр ввел
в праиндоевроп. фонологич. систему иа
основании теоретич. соображений и к-рые
он считал функционально аналогичными
сонантам г, 1, т, п, у, w. Воздействию
последующих А и О на первичный глас-
ный *е было приписано появление в ии-
доевроп. языках долгих гласных (в по-
зиции перед согласным): е + А > ё, а;
е + О> б; о (апофонич.) + А, О > б,
а_ также, долгих слоговых соиаитов
(г, 1, т, п, i, и) из сочетаний чсоиант
+ А, О». Из этой гипотезы следовало,
что иидоевроп. *а и *о (иеапофоиические)
вторичны и что древнейший вокализм
содержал только *е (чередующееся в оп-
редел. формах с *о). В рамках Л. т. по-
лучило объяснение и т. наз. первич-
ное шва (*э), неопредел, гласный, ре-
конструировавшийся из соответствий типа
индоиран, i ~ греч. а (или е, о), лат. а
(ср.-санскр. pitar/греч. patir /лат.
pater ‘отец’ из *pater); в результате *э
трактовалось как отражение вокализации
ларингала в интерконсоиантной позиции.
Слабым моментом гипотезы было нераз-
личение е и а, одинаково возводимых
к *еА. Поэтому Г. Мёллером был предло-
жен (1879) третий элемент *Е, к-рый не
менил тембра *е, а лишь вызывал его
удлинение (откуда формы типа греч.
ром (с 8 в. до и. э.) Рим. Постепенное
распространение Л. я. за пределы Рима
и вытеснение других языков древней
Италии начинается с 4—3 вв. до н. э. Ла-
тинизация Апеннинского п-ова (за исклю-
чением юга Италии и Сицилии, где
сохранялся греч. яз.) в основном закончи-
лась к 1 в. до и. э. Дальнейшие завоева-
ния рабовладельч. Рима привели к рас-
пространению Л. я. в Сев. Африке, Ис-
пании, Галлии, прирейнской Германии,
в Реции, Паннонии и Дакии.
В истории Л. я. антич. времени разли-
чают иеск. периодов. Архаи ч. пер и-
о д, от к-рого сохранилось неск. надпи-
сей 6—4 вв. до и. э., одна из древнейших—
посвятит, надпись нз Сатрика (кои.
6 в. до и. э.), фрагменты древнейших за-
конов, отрывки из сакрального гимна са-
лиев, гимн арвальских братьев. Д о-
классич. период (3—2 вв. до
н. э.) — время становления лит. Л. я.,
в основу к-рого лег диалект Рима. От
этого периода сохранились комедии
Плавта и Теренция, сельскохозяйств.
трактат Катона Старшего, фрагменты
разл. произведений др. авторов. Клас-
сическая, или «золотая», ла-
ты и ь (1 в. до и. э.) представляет собой
язык с богатой лексикой, способной пе-
редавать сложные абстрактные понятия,
с развитой научно-филос., полит, и тех-
нич. терминологией, с многообразием
сиитаксич. средств. Многочисл. морфо-
логич. дублеты ранней латыни устране-
ны или получили стилистич. дифферен-
циацию. Высокого развития достигла
лит-ра (Цицерон, Цезарь, Саллюстий,
Вергилий, Гораций, Овидий). После-
классическая, или «серебря-
н а я», латынь (1 в.). Окончательно
сложились фонетич. и морфологич. нор-
мы лит. языка, были установлены пра-
вила орфографии (к-рыми руководст-
вуются и при совр. издании лат, текс-
тов). Поздняя латынь (2—6вв.).
Возникает разрыв между письменным и
иар.-разг. языком (народной латынью).
После падения Рим. империи в 5 в. ус-
корилась региональная дифференциа-
ция нар.-разг, яз., что привело к обра-
зованию поманских языков, окончатель-
но обособившихся к 9 в. Единство письм.
латыни сохранилось, оиа продолжала
лексически развиваться, стабилизирова-
лись осн. словарный фонд и грамматич.
строй классич. латыни. На всей терр.
распространения литературный Л. я.
был языком администрации, торговли,
школы и т. д., в ср. века функциониро-
вал в качестве общего письм. языка всей
Зап. Европы, до 18—19 вв. использовал-
ся как язык дипломатии, науки и фило-
софии, в 20 в. остается языком католич.
церкви, офиц. языком (наряду с италь-
янским) Ватикана. Л. я. сыграл выдаю-
щуюся роль в развитии европ. цивили-
зации, благодаря ему культура Рима и
воспринятая им греч. культура сдела-
лись достоянием человечества. Европ.
языки испытали на себе влияние Л. я.
как источника лексич. обогащения и по-
полнения полит., науч, н техиич. терми-
нологии. Латинский алфавит обслужи-
вает ми. языки мира (см. Латинское
письмо).
Л. я. сохраняет мн. архаичные индо-
европ. черты, сближающие его с хетт-
ским яз., индоиранскими, кельтскими
языками. Характерные особенности фо-
нетич. системы: фонологически значи-
мое квантитативное различие гласных
(напр., malum 'зло’ и malum ‘яблоко’),
отразившееся в законах ударения и в
квантитативном характере стихосложе-
ния (разг, латынь, по мнению нек-рых
ti-the-mi ‘кладу’< *-dheE- вместо соссю-
ровского *dheA). В соответствии со
своей гипотезой о родстве индоевропей-
ских и семитских языков Мёллер считал
фонемы Е, А, О согласными фарингаль-
но-глоттальиого ряда и впервые назвал их
ларннгалами. Эти идеи получили разви-
тие в ностратич. теории (см. Нострати-
ческие языки) А. Кюии, утвердившего
консонантный характер индоевроп. ла-
рингалов, к-рые впоследствии стали обо-
значаться как Hi, Нз, Нз (или эз, Эз,
эз). После работ Мёллера и Кюни наличие
ларингалов признается и в начале корня,
когда оно представлено по языкам крат-
ким гласным (Hie- > е-, Нзе- > а-,
Нзе- > о-), и в результате древний индо-
европ. корень стал трактоваться как
трехэлементный (согласный + е + со-
гласный). Значит, шаг в утверждении
эмпирич. обоснованности Л. т. сделал
Е. Курилович, открывший (1927) соот-
ветствие хетт, h ~ индоевроп. Нз, Hs
(ср. хетт, hant ‘перед’ — греч. anti,
лат. ante и т. п.) и предположивший воз-
можность Нз (для случаев типа хетт,
арра ‘за, после’— греч. арб). Л. т. в из-
ложении Курйловича объясняла мн. фак-
ты индоевроп. языков (индоиран, глухне
придыхательные, греч. протетич. гласные,
долгие дифтонги и др.) и лежит в основе
теории индоевроп. корня Э. Бенвениста,
вобравшей также осн. положения Мёлле-
ра и Кюни и подводившей итог развития
трехэлементного варианта Л. т. (1935).
В последующие десятилетия (особенно
в 50-х гг.) Л. т. широко обсуждалась
в связи с поиском и анализом рефлексов
ларингалов в индоевроп. языках (особен-
но в кельтских, германских, балтийских,
славянских, албанском, где следы ла-
рингалов менее заметны, чем в греко-
италийском и индоиранском ареалах).
Л. т. имеет неск. др. разновидностей.
Одни ученые шли по пути увеличения
числа ларингалов — 4 (Э. Сепир, Э. Стёр-
тевант, У. Ф. Леман), 5 (В. М. Иллич-
Свитыч), 6 (Р. Ф. Адрадос), 8 (Я. Пух-
вел), 10 (А. Мартине), другие опери-
ровали меньшим их числом — 2 (X. Пе-
дерсен, Г. Хендриксен, Р. Кросланд,
Вяч. Вс. Иванов), 1 (Л. Хаммерих,
Л. Згуста, О. Семереньи). Существует
также просодич. интерпретация Л. т.,
согласно к-рой ларингальность — не
фонема, а различит, признак слогового
акцента (Л. Г. Герценберг). Нек-рые уче-
ные вообще не приняли Л. т. (К. Бруг-
ман, А. Мейе, Ф. Ф. Фортунатов,
Дж. Бонфанте, X. Кронассер и др.). Л. т.
пока не разработана окончательно, часто
оиа дает альтернативную трактовку фак-
тов, к-рые могут иметь убедит, объясне-
ние и без привлечения Л. т.
* Бенвенист Э., Индоевроп. именное
словообразование, пер. с франц., М. 1955;
Соссюр Ф. де, Труды по яэ-знанию,
пер. с франц.. М., 1977; Семереньи О.,
Введение в сравнит, яз-знание, пер. с нем.,
М., 1980; Герценберг Л. Г.. Вопросы
реконструкции индоевроп. просодики, Л.,
1981; Гамкрелидзе Т. В., Иванов
Вяч. Вс.. Индоевроп. язык И индоевро-
пейцы. Реконструкция и ист.-типологич. ана-
лиз праязыка и протокультуры, кн. 1 — 2,
Тб., 1984; К urylowicz J., Etudes in-
doeuropeennes, I, Krakow, 1935; Evidence
for laryngeals. Austin, 1960; К e i 1 e r A. R..
A phonological study of the Indo-European
laryngeals. The Hague—P., 1970; Szeme-
renyi O.. La theorie des laryngales de
Saussure a Kurylowicz et & Benveniste. Essai
de (devaluation, BSL, 1973, v. 68, fasc. 1.
В. Л. Виноградов.
ЛАТЙНСКИЙ ЯЗЫК — один из ита-
лийских языков, язык древиего племе-
ни латинов, населявших область Ла-
ций в средней части Италии с цент-
ученых, имела уже в классич. период
квалитативную систему гласных, пере-
шедшую в дальнейшем в ром. языки);
сохранение ряда лабио-велярных соглас-
ных (в отличие, напр., от оскского и
умбрского языков, где они подверглись
лабиализации). Для морфологии харак-
терно использование флексии как оси.
средства формообразования. Имеется
5 типов именной флексии; в склонении
различаются 6 падежей, ио во мн. ч. от-
мечается омонимия форм датива и аб-
латива. Временные формы глагола сим-
метрично строятся вокруг двух основ —
инфекта и перфекта. Различаются 3 на-
клонения (индикатив, конъюнктив и им-
ператив) и 2 залога (активный и меди-
ально-пассивный). Преимуществ, порядок
слов SOV, при к-ром глагол занимает
последнее место в предложении, архаичен.
Лексика Л. я. сохраняет следы влия-
ния языков древних соседних племен,
родственных, напр. сабинского (bos
‘бык’, lupus ‘волк’), и неродственных,
напр. этрусского (histrio ‘актер’, persona
‘маска’). Самое сильное и продолжит,
влияние на Л. я. оказывал греч. яз. (осо-
бенно в 3—1 вв. до н. з.). Помимо пря-
мых заимствований из греческого в лат.
лексике имеется много калек, иапр., в
филос. и лингвистич. терминологии: essen-
tia*— oijaiа ‘сущность’; qualitas «- noi6tqg
‘качество’; accentus«-npoa<o6ia ‘ударе-
ние’. Лексика Л. я. (наряду с гре-
ческой) продолжает служить источником
создания интернациоиализмов, особен-
но в области науч, терминологии.
* Линдсей В. М., Краткая ист. грам-
матика лат. языка, М., 1948; Нидерман
М., Ист. фонетика лат. языка, М., 1949;
Соболевский С. И., Грамматика лат.
языка, М., 1950; Э р н у А., Ист. морфоло-
гия лат. языка, М., 1950; Тройский
И. М., Очерки из истории лат. языка, М.—
Л., 1953; его же, Ист. грамматика лат.
языка, М., 1960; Stolz F., Debrun-
ner A., Schmidt W. Р., Geschichte
der lateinischen Sprache, B., 1966; Pisani
V., Grammatica latina storica e comparativa,
в его кн.: Manuale storico della lingua latina.
4 ed., v. 2, Torino, 1974; S о 1 t a G. R., Zur
Stellung der lateinischen Sprache, W.. 1974;
Leumann M., Lateinische Laut- und
Formenlehre, в кн.: Handbuch der Altertums-
wissenschaft, Abt. 2, Tl 2, Bd 1, Munch., 1977;
Hofmann!. B., Lateinische Syntax und Sti-
listik. Neubearb. von A. Szantyr.TaM же, Abt. 2,
Tl 2, Bd 2, Munch., 1963; M aiiczak W..
Le latin classique langue romane commune,
Wroclaw, 1977;
Дворецкий И. X., Лат.-рус. словарь,
М., 1976; W а 1 d е A., Lateiniscnes etyinolo-
gisches Worterbuch, 3 Aufl., neubearb. von
J. B. Hofmann, Bd .1-3, Hdlb., 1938-56;
Ernou.t A., Meillet A., Dictionnaire
etymologique de la langue latine, histoire des
mots, 4 ed., P., 1959. Б. Б. Ходорковская.
ЛАТЙНСКОЕ ПИСЬМб — буквенное
письмо, к-рым пользовались древние
римляне и к-рое легло в основу письма
большинства народов Зап. Европы (в
СССР используется для литовского, ла-
тышского, эстонского языков). Название
щюисходит от племени латинов (см.
Латинский язык). Восходит к греч. ал-
фавиту (см. Греческое письмо).
Древнейшие известные науке лат. над-
писи датируются 7 в. до н. э. (надпись
на серебряном сосуде из Пренесте и др.).
Согласно антич. ист. традиции, иск-во
письма было принесено в Лаций во 2-й
пол. 2-го тыс. до н. э. греками с Пело-
поннеса, к-рые поселились иа Палатин-
ском холме в центре будущего Рима. Сле-
дов этого письма в Италии не обнаруже-
но, а в Греции тогда употреблялось сло-
говое линейное письмо.
ЛАТИНСКОЕ 253
В 18 в. возникла гипотеза этрус. про-
исхождения Л. п. В 19 в. было выдви-
нуто предположение, что Л. п. происходит
из г. Кумы (близ Неаполя), с 8 в. до н. э.
крупнейшего из греч. городов Италии.
Однако совр. археологич. данные свиде-
тельствуют о том, что постоянные кон-
такты между Грецией и Италией сущест-
monument, actuar.		monument, actuar.	
а А	АДАА	т ММ/ М М	
/> В В	В	л N	N N. JM
с (	С	оО	0
“ D		р р	p X
«ЕЕ		rR	R
/FF		« S	
Я (1 лН	(М£ И	t 7 vV X X	7 N U X
/ 1		у Y	
		zZ	
zL	1		
Рис. 1. Архаический латинский алфавит.
о A A A bB	I V „МММ" л/VNMI
c ( (звук ,,r") d|>D	(no размеру может „ бытьменьше других букв) рГР
	9?
	Г Р
	зН
	ИУ
»ККИ((	vVY х+
Рис. 2. Классический античный латинский
алфавит
вовали уже во 2-м тыс. до и. э., и греч.
алфавитное письмо, возникшее предпо-
ложительно на рубеже 9—8 вв. до и. э.,
могло попасть в Лаций не только через
Кумы (напр., рядом с Римом находился
г. Габии, где господствовала греч. куль-
тура н где, как гласит антич. традиция,
будущих основателей Рима Ромула и Ре-
ма обучили грамоте). Греч, алфавитное
письмо на терр. Италии развивалось
медленно, без резких изменений, и лишь
постепенно, в 4—3 вв. до и. э., сложился
собственно лат. алфавит (см. рис. 1).
В древнейших лат. надписях письмо
имеет направление и справа налево, и
слева направо, а надпись Форума сдела-
на вертикальным бустрофедоном. С 4 в.
до и. э. прочно установилось направление
письма слева направо. Знаков препина-
ния в антнч. письме ие было. Деление
на прописные и строчные буквы отсут-
ствовало. Слова отделялись друг от дру-
254 ЛАТИНСКОЕ
га, как правило, словоразделит. знака-
ми, стоявшими на уровне середины букв.
В Л. п. большинство зап.-греч. букв
сохранило свое исконное значение и на-
чертание. Лат. буква С представляет
собой арханч. начертание греч. гаммы
(в таком значении она сохранилась в тра-
диционном сокращении рим. личных имен
Гай и Гией — С, Сп); в 4—3 вв. до и. э.
начертание буквы К постепенно транс-
формировалось в начертание С и т. о.
совпало с начертанием древней гаммы,
в Л. п. буква С стала передавать звук
«к», а с позднеантич. времени — звук
«ц» перед о», <и>. Дигамма F, переда-
вавшая в арханч. греч. письме звук «в»,
в Л. п. использовалась для звука «ф».
Дзета Z была официально упразднена
из лат. письма цензором 312 до и. э. Ап-
пием Клавдием, поскольку вышла из
употребления в связи с изменением ин-
тервокального «з» в «р». Буква Н («эта»),
передававшая в зап.-греч. письме приды-
хание, сохранилась в Л. п. в этом же
значении. Буква К («каппа»), имеющая
в надписи на стеле Форума разомкнутое
начертание, постепенно приобрела фор-
му С, совпавшую с третьей буквой алфа-
вита, передававшей звук «г». В надпи-
сях 4—3 вв. до и. э. начертание С слу-
жит одновременно обозначением звуков
«к» и «г» (но начертание К никогда не
имеет значения «г»). Чтобы избежать
смешения этих звуков при письме, к древ-
ней гамме С добавили вертикальный
штрих внизу — так получилось лат. G;
ок. 234 до и. э. Спурий Карвилий офи-
циально ввел букву G в алфавит, поста-
вив ее на место ранее упраздненной дзе-
ты. Начертание С стало служить знаком
для «к», а архаич. начертание К почти
вышло из употребления, сохраняясь
преим. в написании слова Kalendae и
в сокращении личного имени Kaeso — К.
От коппы (9) происходит лат. буква Q.
Из греч. ипсилона (Y) получилась лат.
буква V. Буква X («хи»), служившая
в зап.-греч. письме знаком для «кс»,
сохранила это значение. Буквы 0 («те-
та»), Ф («фи») и («пси») использова-
лись в лат. письме как цифровые знаки
для 100, 1000 и 50.
С 1 в. до и. э. буквы Y и Z римляне
стали употреблять для написания слов
греч. происхождения.
Рим. император Клавдий (41—54) изо-
брел и ввел в алфавит буквы д (звук
«в»), э («пс», или «ос»), Ь (звук типа нем.
й); эта реформа, стремившаяся прибли-
зить написание к произношению, успеха
не имела, и после смерти Клавдия эти
буквы ие употреблялись. Классич. антич.
лат. алфавит см. на рис. 2.
В течение мн. веков лат. письмо раз-
вивалось стихийно и плавно, имея ши-
рокое употребление в рим. обществе,
грамотность в к-ром никогда ие была
привилегией к.-л. социальных слоев.
К кои. 2 — нач. 1 вв. до и. э. сформиро-
валась своего рода каллиграфия, верши-
на эпиграфич. письма для надпи-
сей особенно важного содержания (т. н.
монументальное, или квад-
ратное, или лапидарное, пись-
мо; см. рис. 3). Его противоположностью
является курсивное, т. е. беглое,
повседневное письмо, в к-ром макси-
мально проявляется индивидуальный по-
черк человека. Иногда выделяют как
особый вид актуарное письмо (пись-
мо документов). В 3 в. в Сев. Африке
сложилось эпиграфич. унциальное
письмо (т. е. «крючковатое»; см. рис. 4).
Антич. эпиграфич. Л. п. всегда было ма-
юскульным (см. Маюскульное письмо).
Л. п. продолжало развиваться в ср.
века, отличаясь большим разнообразием
форм. Начертание W появилось в И в.
Буквы J и U введены в Л. п. в 16 в.
В послеантич. время возникло деление
букв на прописные и строчные, появились
знаки препинания и диакритич. знаки.
В нап. системах письма, имеющих в ос-
нове Л. п., его приспособление к соотв.
фонетич. системам осуществлялось гл.
обр. за счет введения диакритических
знаков (во франц., польск., литов, и др.
языках). Совр. лат. алфавит имеет два
типографских вида: латиница (или ан-
тиква) и готич. шрифт (или фрактура);
первый вид, близкий к древнему, явля-
ется господствующим (см. рис. 5).
* Федорова Е. В., Введение в лат.
эпиграфику, М., 1982 (лит.); С а 1 d е г i n i
A.. Epigraria, Torino, [1974] (лит.); С а 1 а Ь i
Limentani I., Epigrafia latma, 3 ed.,
Mil., [1974] (лит.); Popoli e civilti dell'Ita-
lia antica, v. 6 — Lingue e dialetti, Roma,
1978.	E. В. Федорова.
Рукописное Л. п. в антично-
сти сначала отличалось большой близо-
стью к эпиграфическому. Последователь-
ным маюскульным характером облада-
ют разновидности капитального письма:
рустичная (букв. — грубая; 1 —
8 вв.) — из значительно свободных по
форме букв, иквадратная (4 в.) —
из каллиграфических. Широкое использо-
вание для письма пергамена привело
к выработке со 2 в. унциала (до 8 в.),
в к-ром развивается округлость форм.
Рис. 4. Унциальная надпись 3 в. из г. Тимгад (Алжир).
ЛАТИНСКИЙ АЛФАВИТ^
Прописные	Строчные	Названия	Произношение
A	a	a	[а]
В	b	бе	[б]
С	c	ue	W»W
D	d	де	Сд]
E.	e	Э	[э]
F	1	эф	вд
G	g	re	[г]
H	h	xa	W
I	i	H	[и]
J	J	йог	и
К	k	ка	[к]
L	1:	5ЛЬ	[л]
M	m	ЭМ	[и]
N	n	эн	[и]
0	0	0	[о!
P	P	ле	W
Q	4	иу	[к]
R	r	эр	и
S	s	эс	Cel
T	t	те	И
u	u	У	[у]'
V	V	ве	ГО
X	X	икс	[кс]
Y	У	нпснлон	Гн]
Z	z	эета	[э]
Рис. 5.
Среди шрифтов, появившихся в средне-
вековье, маюскульный характер имеет
круглая разновидность островного пись-
ма, т. е. письма Ирландии н англосак-
сои. гос-в. После постепенного вытесне-
ния с 3 в. маюскула минускулом (см.
Минускульное письмо) капитальное
письмо закрепляется как совокупность
форм, используемых до настоящего вре-
мени пренм. для заглавий. Первыми ви-
дами минускула были четкий по формам
полуунциал (3—8 вв.) и небреж-
ный новый римский курсив
(3—5 вв.). На основе последнего вырабо-
таны полукурсивные раннесредневеко-
вые шрифты, т. наз. областные,
использовавшиеся часто на ограниченной
терр. На рубеже 8—9 вв. (в начале «Ка-
ролингского возрождения») появился
каролингский минускул, в
основе к-рого заметна традиция полуун-
циала. Каролингский минускул посте-
пенно вытеснил в Зап. Европе все осталь-
ные виды Л. п. С кон. 11 в. распростра-
няется как результат развития городов
ломаный вариант ка-
ролингского минуску-
ла (т. н. готическое
письмо), к-рый гос-
подствует до 15 в.
Эпоха Возрождения,
снова оживившая ан-
тич. традиции, вызва-
ла возвращение в пись-
ме круглых форм и
появление г у м а и и-
с т и ч. письма. Пос-
леднее легло в основу
большинства печатных
и рукописных шриф-
тов нового времени.
* Люблинская А.Д., Лат. палео-
графия, М., 1969; Добиаш-Рождест-
венская О. А., История письма в
ср. века, 3 изд., М. —Л., 1987; Steffens
F., Lateinische Palaographie, 3 Aufl., В.—
Lpz.. 1929.	_	. Д. А. Дрбоглав.
ЛАТЫШСКИЙ ЯЗЫК— один из бал-
тийских языков. Распространен гл. обр.
в Латв. ССР. Общее число говорящих
св. 1,5 млн. чел., в т. ч. в Латв. ССР ок.
1,4 млн. чел. (1979, перепись). В Л. я.
3 диалекта: среднелатышский (в центр,
части Латвии), лежащий в основе лит.
языка, ливонский (на С. Курземе и С.-З.
Видземе, где раньше жили ливы, под
влиянием языка к-рых образовался дан-
ный диалект), верхнелатышский (в вост,
части Латвии; этот диалект, называемый
иа терр. Латгалии латгальскими гово-
рами или латгальским яз., испытал на
себе значит, слав, влияние; иа этих го-
ворах в 1730—1865 и 1904—59 издава-
лись книги и газеты).
В отличие от литов, языка в Л. я.
фиксированное ударение на первом
слоге (вероятно, влияние фиино-угор.
субстрата). В конечных слогах много-
сложных слов долгие гласные сокра-
тились, дифтонги монофтонгизирова-
лись, краткие гласные (кроме и) отпали.
Древние тавтосиллабические (относя-
щиеся к одному слогу) сочетания подверг-
лись изменениям an>uo, en>ie, in>I,
ип>й; перед гласными переднего ряда
согласные k>c, g>dz [3]. Характерно
противопоставление задне- и среднеязыч-
ных согласных к—к, g—£. В долгих
слогах (т. е. в слогах, содержащих дол-
гие гласные, дифтонги и тавтосиллабич.
сочетания гласных с m, п, n, 1, |, г) со-
хранены древние слоговые интонации:
длительная (mate ‘мать’), пре-
рывистая (meita ‘дочь’), нисхо-
дящая (гйока ‘рука’). В морфологии
утрачен средний род и формы дв. ч.,
древний инструментальный падеж сов-
пал в ед. ч. с аккузативом, во мн. ч.—
с дативом. Утрачены прилагательные
с основой на и. Сохранились определ. и
неопредел, формы прилагательных. Для
глагола характерны простые и сложные
формы наст., прош. и буд. времени;
неразличение числа в 3-м лице. Сложи-
лись оригинальные долженствоват. и пе-
ресказочное наклонения. В предложении
порядок слов свободный, преобладает
порядок SVO, определяемое стоит после
определения. Осн. фонд лексики исконно
балтийский. Заимствования из герм, язы-
ков, особенно средиеиижненемецкого
(elle ‘ад’, miiris ‘каменная стена'; stun-
da ‘час’), из славянских, преим. русского
(b]oda ‘миска’; sods ‘наказание’, greks
‘грех’), из прибалт.-фин. языков (kazas
‘свадьба’, puika ‘мальчик’) н т. п.
Письменность на основе лат. готич.
письма появилась в 16 в. (первая книга —
католич. катехизис 1585). Язык первых
книг, написанных нем. пасторами, слабо
владевшими Л. я. и пользовавшимися
орфографией нижненем. яз., плохо отра-
жает морфологич. строй н фонетич. систе-
му Л. я. Поэтому для истории Л. я. важ-
ную роль играет изучение диалектов,
а также нар. творчества (особенно пе-
сен). Лит. язык формировался со 2-й пол.
19 в. В основе совр. латыш, графики —
лат. алфавит (антиква) с дополнит, диа-
критиками; орфография основана на
фонематич.-морфологич. принципе.
* Г р аби с Р., Латыш, язык, в кн.: Язы-
ки народов СССР, т. 1, М., 1966; Endze-
lins J., Lettische Grammatik, Riga, 1922;
его же, Latvielu valodas^ gramatika,
Riga, 1951; Ozols A., Latviesu tautasdzie-
smu valoda, Riga, 1961; Musdienu latviesu
literaras valodas gramatika, t. 1 — 2, Riga,
1959—62; Rudzite M., Latviesu dialek-
tolodija, Riga, 1964; Mulenbachs K..
Latviesu valodas vardnica. Rediftejis, papil-
dinajis, turpinajis J. Endzelins, sej. 1—4,
Riga, 1923—32; Endzelins J., Hau-
zenberga E., Papildinajumi un labojumi
K. Mulenbacha Latviesu valodas vardnicai,
sej. 1—2. Riga. 1934—46; Latvieiu literaras
valodas vardnica, sej. 1—6. Riga, 1972—86
(изд. продолжается): Ozols A., Veclatvie-
su rakstu valoda, Riga, 1965; Bergmane
A., Blinkena A., Latviesu rakstibas atti-
stiba, Riga, 1986.
Krievu-Iatvieiu vardnica, sej. 1—2, Riga.
1959; Latviesu-krievu vardnica, sej. 1—2,
Riga. 1979—81.	_ В. Э. Сталтмане.
ЛАХМАНА ЗАКОН — закон удлинения
краткого корневого гласного в латинских
причастиях перфекта на -tus, в случае
если глагольный корень оканчивается иа
звонкий смычный: ago—actus, tego—tec-
tus, cado — casus (<*kadtos). Сформули-
рован К. Лахманом в 1850. Причина
удлинения гласного — оглушение звонкого
смычного перед t. Однако мн. факты, свя-
занные с действием Л. з., противоречивы.
Так, оглушение звонкого смычного пе-
ред t имело место еще в иидоевроп. эпо-
ху, но родств. иидоевроп. языки ие зна-
ют удлинения предшествующего краткого
гласного; ср., иапр., лат. «ictus, ио греч.
актб$ (с кратким а). Кроме того, из
закона имеется немало исключений: se-
deo—sessus, fingo—fictus н др. Попытки
объяснить долготу корневого гласного
причастий типа actus действием анало-
гии (Г. Остхоф) и вывод о том, что Л. з.—
это вообще не фонетич. закон (К. Уот-
кинс), неудовлетворительны, ибо ни одно
причастие с корнем на глухой смычный
или иной согласный не удлиняет своего
корневого гласного.
Противоречия, связанные с объясне-
нием Л. з., могут быть устранены, если
признать, что корневой гласный удли-
нялся только у тех причастий с суффик-
сом -to-, к-рые явились лат. новообразо-
ваниями, вытеснившими более древние
иидоевроп. отглагольные прилагатель-
ные с суффиксом -по-. Напр., *tud-n-os
(ср. др.-инд. tunnah — к tud- ‘бить’,
'ударять’)>*tud-t-os>*tiittos (оглушение
на лат. no4Be)>tusus. В тех случаях,
когда при унификации системы лат. при-
частий (единый суффикс -to- в отличие
от суффиксов -по- и -to- в германских,
славянских и индоиранских языках)
были использованы древние иидоевроп.
отглагольные прилагательные на -tos,
корневой гласный не удлинялся, т. к.
в иидоевроп. эпоху подобного удлине-
ния не было, ср. лат. sedeo — sessus =
= др.-инд. sattah, лат. scindo—scissus
= греч. a/iaro^ и др.
* Откупщиков Ю. В.. Из истории
иидоевроп. словообразования, Л., 1967 (лит.);
его же, Закон Лахмана в свете иидоевроп.
данных (гипотезы и факты). ВЯ, 1984, Ns 2;
С. Lachmanni in Т. Lucretii Cari De rerum
natura libros commentarius, Berolini, 1850:
ЛАХМАНА 255
Strunk К.. Lachmanns Regel fur das La-
teinische, Gott., 1976 (лит.); Coll in ge
N. E. The laws of Indo-European, Amst. —
Phil., 1985, p. 105—14 (Current issues in
linguistic theory, v. 35). Ю. В. Откупщиков,
ЛЕЗГЙНСКИЕ ЯЗЫКЙ — подгруппа
нахско-дагестанских языков. Распрост-
ранены в юж. р-нах Даг. АССР (Агуль-
ский, Ахтынский, Дербентский, Курах-
ский, Магарамкентский, Рутульский, Су-
лейман-Стальский, Табасаранский, Хаса-
вюртовский, Хивский, Чародинский) и
сев, р-нах Азерб. ССР (Варташенский,
Закатальский, Исмаиллниский, Ках-
ский, Кубинский, Кусарский, Кутка-
шенский, Хачмасский). Общее число го-
ворящих св. 500 тыс. чел.
В состав Л. я. входят лезгинский, та-
басаранский, агульский, рутульский, ца-
хурский, будухский, крызский, арчин-
ский, удинский и хиналугскнй языки,
Хиналуг. яз. отд. исследователи (М. Е.
Алексеев и др.) не включают в состав
Л. я. Геиетич. единство Л. я. подтверж-
дается многочисл. данными их фонетики,
морфологии, синтаксиса и лексики.
В области фонетики в большинстве
Л. я. более развита, по сравнению с др.
даг. языками, система вокализма. Поми-
мо простых гласных а, е, и, у, о здесь
представлены фарингализованные al, el,
of, yl, и! (агульский, рутульский, ца-
хур., арчин., удин, языки), умлаутиро-
ваиные аь, оь, уь (почти во всех языках),
гласный верхнего подъема среднего ряда
<ы>, назализованные, возникшие (и воз-
никающие) в результате ослабления за-
мыкающего слог сонорного «н>, и пози-
ционно обусловленные долгие гласные.
Консонантизм Л. я. не отличается от
других даг, языков. Из специфич. со-
гласных здесь представлены смычно-гор-
таиные к1, п1, т1, ц1, ч1, увулярные къг,
гъ, х, къ, хъ, кь, фариигальные rl, xl,
лариигальиые гь, ъ. Однако латеральные
согласные, за исключением арчин. яз.,
в других Л. я. отсутствуют. Во всех Л. я.
есть смычно-гортанные согласные и толь-
ко в удин. яз. они утрачены: в одних
случаях полностью редуцировались,
в других — перешли в непридыхатель-
ные глухие смычные. Не во всех Л. я.
есть геминированные смычные глухие
согласные, как в большинстве аваро-
андийских языков. Встречаются они
лишь в отд. языках (табасаранском,
агульском, будухском), а в лезгин., ца-
хур., удин, и др. языках имеют место по-
зиционно обусловленные непридыхатель-
ные согласные. Геминаты встречаются
также среди спирантов, однако они, как
показывают исследования, по своему
генезису здесь вторичны. От других даг,
языков Л. я. отличаются также наличием
в фонетич. структуре нек-рых из них т.
иаз. денто-лаоиализов. согласных, пред-
ставленных по всем диалектам и говорам
табасаран, яз., в арсуг. и бурщаг. гово-
рах агульского яз. и фийском диалекте
лезгин, яз. Лабиализов. согласные, встре-
чающиеся в большинстве Л. я., имеют
фонологическую значимость. Ударение в
Л. я. силовое (экспираторное), фикси-
рованное преим. на втором слоге слова.
Для морфологии Л. я. характерна
многопадежность (от 10 до 30 падежей).
Падежи делятся на абстрактные (нм. п.,
эргативный п., род. п., дат. п.) и мест-
ные. Местные падежи образуют серии со
зиачением нахождения в чем-либо, на
чем-либо, под чем-либо, за чем-либо
и т. д. Каждая серия, как правило, со-
стоит из трех падежей: покой (локатив),
256 ЛЕЗГИНСКИЕ
исход (аблатив), направление (элатив).
Сериальность мн. местных падежей в ря-
де языков выражена четко и последо-
вательно (лезгинский, табасаранский,
агульский), в нек-рых она подверглась
разрушению. Для Л. я. характерна ка-
тегория именных классов (четыре грам-
матич. класса), за исключением лезгин.,
агульского и удин, языков, где эта кате-
гория утрачена. Исследования послед-
них лет показали, что лезгин., агульский
и удии. языки также имели эту катего-
рию. Процесс распада категории грамма-
тич. класса наблюдается и в табасаран,
яз. (два класса), что подтверждают дан-
ные его юж. диалекта, где категория клас-
са уже отсутствует. Характерной чертой
Л. я. является также наличие в структу-
ре глагола мн. языков т. наз. превербов.
Превербы бывают как локальные, так и
направительные, а там, где их ныне нет,
они отражаются в «окаменелом», непро-
дуктивном, виде в структуре глагольных
основ (удии. яз.). Для большинства Л. я.
характерно отсутствие спряжения гла-
гола по лицам. Лишь в табасаран, и удин,
языках имеется личное спряжение вто-
ричного происхождения; под влиянием
азерб. яз. оно зарождается в крыз. яз.
Для сиитаксич. системы Л. я. харак-
терно наличие номинативной, эргативной,
дативной, аффективной конструкций. Но-
минативную конструкцию образуют ин-
транзитивные, а эргативную — транзитив-
ные глаголы. В дативной конструкции при
глаголах чувствования («любить», «нра-
виться») и виеш. восприятия («видеть»,
«слышать») реальный субъект ставится в
дат. падеже. Аффективная конструкция
предложения представлена в цахур. яз. и
отличается от дативной тем, что глагол
виеш. восприятия требует постановки субъ-
екта в аффективном падеже. В Л. я., как
и в др. даг. языках, есть два типа слож-
ного предложения: сложноподчиненное и
сложносочиненное. Наибольшее распро-
странение как в письм., так и в бесписьм.
языках имеет сложноподчиненное пред-
ложение, связь между простыми пред-
ложениями к-рого выражается подчинит,
аффиксами, нек-рыми союзами и место-
имениями, выступающими в определ.
случаях в отиосит. функции. Употребле-
ние сложносочиненного предложения в
бесписьм. Л. я. ограничено. Конструиру-
ется оно при помощи интонации, сочи-
нит. союзов и др. способами.
Лексич. состав Л. я. выявляет их са-
мостоятельность средн др. даг. языков,
несмотря на большое кол-во лексич. еди-
ниц, унаследованных от общедаг. языка-
основы. В Л. я. наряду с исконными
словами много заимствований нз араб-
ского, персидского и тюркских языков
(преим. из азербайджанского), из рус.
яз. (преим. социально-экономич. терми-
ны, наименования разл. предметов, ору-
дий труда и т. д.). Рус. яз. стал осн. ис-
точником лексич. заимствований. Образо-
вание новых слов происходит путем аф-
фиксации, основосложения и обособления
семантич. вариантов слова. Из др. языков
(гл. обр. русского) заимствуются и сло-
вообразоват. аффиксы.
История изучения Л. я. начинается
со 2-й пол. 19 в. (П. К. Услар,
А. М. Дирр). Особенно широко ведутся
исследования этих языков после Окт.
революции 1917, когда ученые Москвы
н Ленинграда (Н. Я. Марр, И. И. Меща-
нинов, Н. Ф. Яковлев, А. Н. Генко,
Л. И. Жирков, А. А. Бокарев, Е. А. Бо-
карев, Ю. Д. Дешириев и др.), Тбилиси
(А. А. Магометов, Е. Ф. Джейранишви-
ли, О. И. Кахадзе, Г. В. Топурия и др.),
Баку (Ш. М. Саадиев, В. Л. Гукасян и
др.) и Махачкалы (М. М. Гаджиев,
У. А. Мейланова, Б. Б. Талибов,
Р. И. Гайдаров, Б. Г. Ханмагомедов,
А. Г. Гюльмагомедов, Г. X. Ибрагимов и
др.) стали изучать эти языки системати-
чески и планомерно иа всех уровнях.
Из Л. я. лезгинский и табасаранский
являются письменными. Письменность
была создана после Окт. революции
1917 (для лезгнн. яз. — в 1928, для
табасаран, яз.— в 1931, сначала иа ла-
тинской, а с 1938 — иа рус. графич.
основе). С кон. 80-х гг. для ряда Л. я.
разрабатывается письменность.
• Бокарев Е. А.. Введение в сравнит.-
ист. изучение даг. языков. Махачкала, 1961;
Мейланова У. А.. Очерки лезгин, диа-
лектологии, М., 1964; Языки народов СССР,
т. 4. Иберийско-кавк. языки, М.. 1967; Срав-
нит.-нет. лексика даг. языков, М., 1971;
Гигинейшвили Б. К., Сравнит, фо-
нетика даг. языков, Тб.. 1977: Т алибов
Б. Б., Сравнит, фонетика лезгин, языков, М.,
1980; Алексеев М. Е.. Вопросы срав-
нит.-ист. грамматики лезгин, языков. Морфо-
логия. Синтаксис, М.. 1985. У. А. Мейланова.
ЛЕЗГИНСКИЙ ЯЗЫК — одни из лез-
гинских языков. Распространен в р-нах
юж. Дагестана и сев. Азербайджана.
Число говорящих 347,6 тыс. чел. (1979,
перепись). Осн. диалекты: гюнейский,
курахский, яркинский, ахтынский, до-
кузпарннский, кубинский, фийский и др.
Характерная черта вокализма — нали-
чие 5 гласных фонем (а, у, уь, и, е),
имеющих умлаутизированиые, долгие и
назализованные варианты. Консонантная
система насчитывает ок. 60 фонем.
В фийском диалекте есть денто-лабиали-
зоваиные фонемы жъ, чъ, ччъ, чТъ, хъъ.
Ударение силовое (динамическое), фик-
сированное на втором слоге от начала
слова. Категория грамматич. классов
отсутствует, ио в нек-рых именах и гла-
голах ее следы сохранились. Существи-
тельные изменяются по падежам (их 18,
в т. ч. 14 местных) и числам. Употреб-
ляются качеств, прилагательные. Роль
относит, прилагательных выполняют су-
ществительные в род. п. Счет десятерич-
ио-двадцатеричиый. Числительные де-
лятся на количественные, порядковые,
дробные, кратные и разделительные.
Представлены все разряды местоимений.
Глагол ие изменяется по лицам и числам,
но в нем развита сложная система времен-
ных форм и наклонений. Глагольная ос-
нова осложнена локальными и направит,
превербами. В Л. я. развита система
служебных слов. Оси. конструкции пред-
ложения — номинативная, эргативная,
дативная и локативная. Различается
множество типов сложных предложений.
Основы лит. языка (иа базе гюней-
ского диалекта) заложены в 19 в., но
развитие он получил лишь после Окт.
революции 1917. До 1928 существовала
письменность иа основе араб, алфавита,
к-рая не имела широкого распростране-
ния. В 1928 была введена письменность
на основе латинского, а с 1938 на основе
рус. алфавита.
* У с л а р П. К., Кюрии, язык, в его кн.:
Этнография Кавказа, т. 6. Тифлис, 1896;
Жирков Л. И.. Грамматика лезгин, язы-
ка, Махачкала, 1941; Гаджиев М. М.,
Синтаксис лезгин, языка, ч. 1, Простое пред-
ложение. ч. 2. Сложное предложение. Ма-
хачкала, 1954—63; Мейланова У. А.,
Очерки лезгин, диалектологии, М., 1964;
ее же, Гюнейский диалект — основа лезгин,
лит. языка, Махачкала, 1970; Гайдаров
Р. И., Лексика лезгин, языка. Махачкала,
1966; его же. Фонетика лезгин, языка,
Махачкала, 1982; Г юльмагомедов
А. Г., Основы фразеологии лезгнн.. языка,
Махачкала, 1978: Moor М., Studien zum
lesgischen Verb, Wiesbaden, 1985.
Гаджиев M. M., Рус.-лезгин, словарь,
Махачкала, 1963; Талибов Б. Б., Гад-
жиев М. М., Лезгин.-рус. словарь, М.,
1966.	У. А. Мейланова.
ЛЕКСЁМА (от греч. Idxis — слово, вы-
ражение) — слово, рассматриваемое как
едииица словарного состава языка в со-
вокупности его конкретных грамматиче-
ских форм и выражающих их флексий,
а также возможных конкретных смысло-
вых вариантов: абстрактная двусторон-
няя единица словаря. Представляя со-
бой совокупность форм и значений, свой-
ственных одному и тому же слову во
всех его употреблениях и реализациях,
Л. характеризуется как формальным,
так и смысловым единством.
Термин «Л.», предложенный в 1918
А. М. Пешковским и вошедший в «Грам-
матический словарь» Н. Н. Дурново
(1924), в дальнейшем получил содержат,
наполнение н уточнение в трудах
В. В. Виноградова (1938, 1944, 1947),
А. И. Смирницкого (1954, 1955) и
А. А. Зализняка (1967), разрабаты-
вавших, в частности, критерии парадиг-
матич. разграничения и отождествления
реально встречающихся в речи «эмпи-
рич.» слов, т. е. отнесения их к разным
или к одной Л. При сохранении единства
понятия «слово» термин «Л.» дает воз-
можность разграничить его парадигма-
тич. свойства (и тогда употребляется тер-
мин «Л.») и его сиитагматич. свойства
(в этом случае употребляется термин
словоформа). Поэтому проблематика па-
радигматич. отождествления слов преж-
де всего связана с понятием Л.
Отвлечение от грамматич. форм прояв-
ляется у Л. в том, что словоформы, раз-
личающиеся только грамматич. значе-
нием, иапр. «стола — столу» и т. п., ие
считаются отд. Л. (как полагал А. А. По-
тебня), ио образуют парадигму, т. е.
систему словоформ одной Л. С парадиг-
матич. т. зр. Л. во флективных языках
представляет собой результат абстракции
отождествления словоформ, реально
встречающихся в речи. «Исходная» (сло-
варная) грамматич. форма Л., помещае-
мая в словаре в качестве заголовка
словарной статьи, в действительности
есть лишь одна из форм, условно пред-
ставляющая Л. (С. Е. Яхонтов). Проти-
вопоставление Л. словоформе, вырабо-
танное на материале флективных языков,
не может механически переноситься на
агглютинативные и изолирующие язы-
ки, т. к. ведет к искусств, решениям
(постулирование многочисл. нулевых аф-
фиксов, грамматической омонимии н
пр.).
Отвлечение от отд. лексич. значений
проявляется в том, что лексико-семантич.
варианты, различающиеся только по
смыслу и лишь частично, не считаются
отд. Л. (как полагал, напр., Потебня),
а образуют единую систему «подзначе-
ний» (лексико-семантич. вариантов) дан-
ной Л. (см. Полисемия).
Формальное единство Л. обеспечива-
ется единством словоизменит. основы
ее словоформ, принадлежностью к опре-
дел. части речи (единством т. наз. кате-
гориального значения), принадлежностью
к определ. словоизменит. типу, а смысло-
вое единство — семантич. связью меж-
ду отд. лексико-семантич. вариантами
одной Л. Единство словоизменит. осно-
вы в рамках одной Л. может нарушать-
ся лишь в исключит, случаях — при сло-
воизменит. супплетивизме и гетерокли-
зии (см. Склонение), а также у т. наз.
морфологич. и фонетич. «дублетов» ти-
па «калоша» — «галоша», «компас» —
«компас», «прочесть»—«прочитать», кото-
рые традиционно считаются вариантами
одной Л.
А 9 Лингвистич. энц. словарь
Принадлежность к одной части речи
дифференцирует образования по катего-
риальной конверсии (см. Конверсия, в
словообразовании) как разл. Л.: ср. рус.
«вокруг»! (предлог) — «вокруг»! (на-
речие), англ, earlyi (наречие) — еаг!у3
(прилагательное). В б. ч. случаев слова,
представляющие одну Л., не различа-
ются также значениями др. классифици-
рующих синтаксич. признаков (напр.,
рода, одушевленности, переходности
и пр.), однако члены -соотв. минималь-
ных различит, пар, напр. «сирота»!
(муж. р.) — «сирота»! (жеи р.), «он>(
(одуш.) — «он»! (неодуш.), «клевать»!
(перех.) — «клевать»! (неперех.), при-
нято объединять в одну Л. «скрещенного»
типа.
Требование лексико-семантич. близо-
сти «лексико-семантич. вариантов» од-
ной Л. обычно запрещает объединять
в одну Л. лекеич. омонимы (см. Омони-
мия).
Термин «Л.» в значении, близком к то-
му, в к-ром он используется большинст-
вом отечеств, языковедов, употребля-
ется англ, учеными Дж. Лайонзом (с 1963)
и П. Мэтьюзом (с 1965). В амер, лингви-
стике термин «Л.» используется начи-
ная с Б. Уорфа (с 1938), причем в не-
скольких, не всегда четко определ. значе-
ниях. Напр., У. Вайнрайх (1966) пони-
мает под Л. любую идиоматич. (словар-
ную) единицу, к-рая может состоять как
из одного, так и из неск. слов (иапр.,
«седьмая вода на киселе»; см. Иди-
ом). В иек-рых лексикология, работах
(Н. И. Толстой, В. Г. Гак, Б. Ю. Горо-
децкий) Л. трактуется не как двусторон-
няя единица, а как единица плана вы-
ражения.
Во франц, лингвистике распростра-
нено еще одно понимание термина «Л.»,
предложенное А. Мартнне (1963): Л.
противопоставляется морфеме как зиаме-
нат. элемент служебному. Сиитагматич.
границы такой Л. Уже обычного (как
правило,она соотносится с корнем, а ие
с основой слова), а парадигматич. гра-
ницы — шире (т. к. одна Л. представле-
на целым словообразоват. гнездом).
В нек-рых франц, лингвистич. работах
термин «Л.» используется для обозначе-
ния абстрактной единицы словаря, в от-
личие от слова (mot), т. е. актуализов.
единицы.
в Пешковский А. М., Понятие отд.
слова, в его кн.: Методика родного языка,
лингвистика, стилистика, поэтика. Л., 1925:
Виноградов В. В., О формах слова,
«Изв. АН СССР. ОЛЯ», 1944, т. 3, в. 1;
Смирн и цк пй А.И., Лексическое и
грамматическое в слове, в сб.: Вопросы грам-
матич. строя. М., 1955; Яхонтов С. Е.,
О морфологич. классификации языков, в
сб.: Морфологич. типология и'Проблема клас-
сификации языков. М.—Л., 1965; Зализ-
няк А. А., Рус. именное словоизменение,
М., 1967; Ч и и ч л е й Г. С.,- Соотношение
минимальных значимых  единиц языковой
структуры, Киш., 1975; Булыгина Т. В.,
Проблемы теории морфологич. моделей. М.,
1977; Л а й о и з Дж., Введение в теоретич.
лингвистику, пер. с англ., М., 1978; Кры-
лов С. А.. Нек-рые уточнения к определе-
ниям понятий словоформы и лексемы, в сб.:
Семиотика и информатика, в. 19, М., 1982;
Слово в грамматике и в словаре, М., 1984;
Matthews Р. Н., Inflectional morpho-
logy, Camb.. 1972.
Т. В. Булыгина, С. А. Крылов.
ЛЁКСИ КА (от Греч, lexikos— относя-
щийся к слову) — совокупность слов
языка, его словарный состав. Этот тер-
мин используется и по отношению к отд.
пластам словарного состава (Л. бытовая,
деловая, поэтическая и т. п.), и для обо-
значения всех слов, употребленных к.-л.
писателем (лексика Пушкина) или в к.-л.
одном произведении (Л. «Слова о пол-
ку Игореве»).
Л. является предметом изучения лек-
сикологии, семасиологии и ономасиоло-
гии. Л. прямо или косвенно отражает
действительность, реагирует на измене-
ния в обществ., материальной и культур-
ной .жизни народа, постоянно пополня-
ется новыми словами дли обозначения
новых предметов, явлений, процессов,
понятий. Так, расширение и совершенст-
вование разл. областей материального
производства, науки и техники приводит
к появлению новых спец, слов — терми-
нов или целых терминология, пластов;
подобные слова нередко переходят в об-
ласть общеупотребит. Л., что связано,
в частности, с расширением общей обра-
зованности и науч, осведомленности
среднего носителя языка. -
В Л. находят отражение социально-
классовые, профессиональные, возраст-
ные различия внутри языкового коллек-
тива. В соответствии с этим Л. подразде-
ляется по принципу принадлежности
к разл. социальным диалектам: жаргон,'
арго, сленг и т. п. Социальная стратифи-
кация Л. изучается социальной диалекто-
логией, социолингвистикой, психолинг-
вистикой. В Л. отражается принадлеж-
ность носителей - языка к разным терри-
ториальным диалектам, а также сохра-
няются специфич. местные особенности
речи. Изучением территориальной ва-
§иативности занимается диалектология.
Л ал. слова играют определ. роль в по-
полнении лексики общелит. языка. Те
из них, к-рые ие полностью освоены лит.
языком и сохраняют местный колорит,
квалифицируются как диалектизмы (ср.
параллельные слова южно-рус. и северно-
рус. диалектов: «кочет» — «петух», «би-
рюк» — «волк», «баз» — «двор», «шлях»—
«дорога»).
Открытость и динамизм Л. особенно
отчетливо наблюдаются при изучении
ее нет. развития. С одной стороны, ста-
рые слова отходят иа второй план или ис-
чезают совсем (иапр., «гридень», «ратай»),
а с другой — идет пополнение словарного
состава, стилистич. дифференциация
слов и их значений, что обогащает выра-
зит. средства языка. В результате этих
изменений прирост слов всегда превы-
шает их убыль.. Лексич. единицы ие исче-
зают внезапно, они могут долго сохра-
няться в языке в качестве историзмов
или устаревших слое. Новые в языке
слова называются неологизмами; сделав-
шись общеупотребительными, закрепив-
шись-в языке, они теряют качество но-
визны. Образование новых слов осущест-
вляется по-разному: 1) при помощи
грамматических (словообразовательных)
моделей (см. Словообразование, Модель
в языкознании); 2) путем, образования
у слов новых значений (см. Полисемия);
3) особый, семантико-грамматич. способ
образования новых слов представляет
конверсия (см. Конверсия в словообра-
зовании), ср. аигл. hand ‘рука’ — to
hand 'передавать'; even 'ровный' — to
even 'выравнивать'; 4) новые слова
входят в данный язык в результате за-
имствования из др. языков через устное
общение или книжным путем, непосред-
ственно из др. языка или через третий
язык (ср. рус. 'кафе' < франц. caf£
<араб. qahwa). Нек-рые заимствования
остаются не до конца освоенными язы-
ком и употребляются при описании чуже-
земных реалий или для придания мест-
ного колорита (см. Заимствование);
ЛЕКСИКА 257
напр., «мулла», «клерк», «констебль»,
«виски». Существует пласт заимствован-
ной лексики, функционирующий во мн.
языках и восходящий, как правило,
к единому источнику, чаще всего латин-
скому или греческому (иапр., «класс»,
«коммунизм», «демократия»),— это меж-
дународная Л. (см. Интернационализ-
мы); 5) ряд слов образуется по правилам
аналитич. наимеиоваиия и сокращения
слов, см. Аббревиатура', 6) небольшую
группу составляют искусственно создан-
ные слова: «газ», «рококо», «гном», «ли-
липут».
Значит, часть лексич. новообразова-
ний прочно закрепляется в языке, утра-
чивает свою внутр, форму и входит в ос-
новной словарный фонд, сохраняющийся
в языке в течение длит, времени. Сюда
входят все корневые слова, составляю-
щие ядро словарного состава языка
(местоимения, числительные, имена род-
ства, слова, обозначающие движение,
размер, положение в пространстве и т. п.).
Они понятны всем носителям даииого
языка, в своих прямых значениях, как
правило, стилистически нейтральны и
отличаются относительно высокой тек-
стовой или денотативной частотностью.
Слова осн. словарного фонда различны
по своим истокам. Такие рус. слова, как
«мать», «брат», «сестра», «я», «ты»,
«пять», «десять»,— общие для мн. язы-
ков иидоевроп. семьи. Слова типа «дом»,
«белый», «кидать» — общеславянские;
«крестьянин», «хороший», «бросать» —
чисто русские. Происхождение слов
в языке изучает этимология. Изменения
в Л. происходят постоянно, так что каж-
дый период развития языка характери-
зуется своим словарным составом, объ-
единяющим устаревшие слова, к-рые вме-
сте с др. словами, понятными, но не упот-
ребляемыми носителями языка, образуют
пассивную лексику (или пассивный сло-
варь), и слова, к-рые говорящие на дан-
ном языке не только понимают, но и упот-
ребляют (активная Л., или активный
словарь).
С т. зр. плана содержания в Л. выде-
ляются: 1) знаменательные слова и слу-
жебные слова. Первые обладают номина-
тивной функцией (см. Номинация), спо-
собны выражать понятия и выступать
в роли членов предложения, вторые лише-
ны этих признаков; 2) абстрактные сло-
ва, т. е. слова с обобщенным зиачением,
и конкретные слова, т. е. слова с пред-
метным, «вещественным» значением;
3) синонимы, т.е. слова, близкие или сов-
падающие по значению, но по-разному
звучащие; 4) антонимы — слова, противо-
положные по значению; 5) гипонимы —
слова, организованные по принципу под-
чинения значений, иапр. «береза» — «де-
рево» — «растение». Семантические (со-
держательные) взаимоотношения слов
лежат в основе разл. типов лексико-се-
мантич, группировок (синонимия., анто-
нимия., тематич. и т. п.), к-рые отражают
парадигматич. связи в лексике как про-
явление структурно-системной органи-
зации в языке по принципу поля на лек-
сико-семантич. уровне (см. Поле).
С т. зр. плана выражения в Л. выде-
ляются: 1) омонимы — слова, одинако-
вые по произношению, но не связанные
по значению; 2) омографы — разные
слова, одинаковые по иаписанию, но
различающиеся по произношению (уда-
рению или звуковому составу), напр. рус.
«мука» — «мука», англ. lowertloua]
’нижний’, ’низший’ — lowertlaua] ’хму-
258 ЛЕКСИКАЛИЗАЦИЯ
питься’; lead [led] ‘свинеп’ — lead [li:d]
’руководство’, ’инициатива’; 3) омофо-
ны — разные слова, различающиеся по
написанию, но совпадающие по произно-
шению, напр. рус. «луг» и «лук», англ,
write ’писать’ и right ’прямой’; 4) омо-
формы — разные грамматич. формы
слов, совпадающие по звуковому облику,
напр. «мой» — притяжат. местоимение и
«мой» — повелит, форма глагола «мыть»;
5) паронимы — слова, сближаемые по
фоиетико-графич. и морфемному соста-
ву (ср. «генеральный» —«генеральский»,
«представиться» — «преставиться»),
В каждом языке Л. дифференцируется
стилистически. Стилистически нейтраль-
ные слова могут употребляться в любом
стиле речи и составляют основу словаря.
Др. слова — стилистически окрашен-
ные — могут быть «высокого» или «низ-
кого» стиля, могут быть ограничены
определ. типами речи, условиями рече-
вого общения или жанрами лит-ры (иауч.
Л., поэтич. Л., просторечная Л., разг. Л.,
вульгарная Л. и т. д.). Источники попол-
нения стилистически маркированной лек-
сики для разных языков различны.
Для рус. яз.— это славянизмы, греко-
лат. слова и интернационализмы, про-
фессионализмы, термины, а также про-
сторечные слова, диалектизмы, жарго-
низмы и т. п., для английского — слова
греч. и ром. (лат. и франц.) происхожде-
ния, слова из слеига, кокни, диалектизмы.
В пределах Л. особое место занимают
фразеологизмы —лексикализов. словосо-
четания, выражающие единое понятие.
Они могут быть субстантивными («Белое
море», «железная дорога»), глагольны-
ми («бить баклуши», «тянуть резину»)
или наречными («сломя голову», «спустя
рукава»). Максимально лексикализов.
словосочетания (фразеология, сращения)
называются также идиомами; они в каж-
дом языке индивидуальны и буквально
непереводимы. Источниками фразеоло-
гизмов в языке являются фольклор, про-
фессиональная речь, мифология, худож.
лит-ра. Термины и идиомы — два проти-
воположных по своим свойствам пласта
Л. Первые, как правило, однозначны,
абстрактны, стилистически и экспрессив-
но нейтральны; вторые — конкретны,
многозначны, индивидуальны и экспрес-
сивны.
Осн. средством фиксации Л. служат
словари, теория и практика составления
к-рых относится к компетенции лексико-
графии.
• Реформатский А.А., Введение
в языковедение, М., 1967; Уфимцева
А. А., Слово в лексико-семантич. системе
языка, М., 1968; Шмелев Д. Н., Совр.
рус. язык. Лексика, М., 1977; Бородина
М, А., Гак В. Г., К типологии и методике
ист.-семантич. исследований, Л., 1979; К й h п
Р., Der Grundwortschatz. Bestimmung und
Systematisierung, Tubingen, 1979.
A. M. Кузнецов.
ЛЕКСИКАЛИЗАЦИЯ — превращение
элемента языка (морфемы, словоформы)
или сочетания элементов (словосочета-
ния) в отдельное знаменательное слово
или в другую эквивалентную ему сло-
варную единицу (напр., во фразеоло-
гизм). Частными случаями Л. являются:
1) превращение служебной морфемы
(аффикса) в слово: «акмеисты, футури-
сты и прочие исты»; ультра — «лю-
ди крайне реакционных убеждений»;
2) превращение словоформы или пред-
ложно-падежного сочетания в самостоят.
слово, напр. наречие («верхом», «вниз»,
«замертво»), междометие («батюшки!»,
«караул!»); 3) превращение словосочета-
ния в слово: «спасибо» из спаси бог, «ума-
лишенный», «заблагорассудится»; 4) фра-
зеологизация, возникновение идиоматич.
сочетания из свободного: «бить баклу-
ши», «заморить червячка». Под Л. пони-
мается также семантич. обособление од-
ной из форм слова или части форм, напр.
форм мн. ч. существительных; ср. «бег»
и «бега» (скачки), «вода» и «воды» (вод-
ные пространства). Возможно и приме-
нение термина «Л.» к тем формальным
(иапр., морфоиологич.) явлениям, к-рые
не проявляются регулярно, а ограничены
определ. группой (закрытым списком)
слов;, так, беглость гласной в корне огра-
ничена в совр. рус. яз. определ. списком
слов («сон — сна», «день — дня», «лед —
льда», но «дом — дома», «мед — меда»).
* Реформатский А.А., Введение
в языковедение, М., 1967, с. 121 — 23; Но-
виков Л. А., Лексикалнзация форм числа
существительных в рус. языке, НДВШ. ФН,
1963,	1; Кузнецова О. Д., О поня-
тии лексикализации. Лексикалнзация фо-
нетнч. явлений в говорах, ВЯ, 1978, № 2.
В. В. Лопатин.
ЛЕКСИКОГРАФИЯ (от греч. lexikds-
относящийся к слову и grapho —пишу),
раздел языкознания, занимающийся
практикой и теорией составления слова-
рей. Практич. Л. (словарное дело) вы-
полняет общественно важные функции,
она обеспечивает: 1) обучение языку —
как родному, так и неродному, 2) опи-
сание н нормализацию родного языка
(обе функции обеспечиваются толковыми
и др. словарями разных типов); 3) межъ-
языковое общение (двуязычные словари,
разговорники и пр.), 4) науч, изучение
лексики языка (этимологич., ист. слова-
ри, словари мертвых языков н т. п.).
В развитии форм практич. Л. у разных
народов выделяются 3 сходных периода.
1) Дословарный период. Оси.
функция — объяснение малопонятных
слов: глоссы (в Шумере, 25 в. до н. э.,
в Китае, 20 в. до н. э., в Зап. Европе,
8 в. н.э., в России, И в.), глоссарии (сб-ки
глосс к отд. произведениям или авторам,
напр. к Ведам, 1-е тыс. до н. э.; к Гоме-
ру, с 5 в. до и. э.), вокабуларии (сб-ки
слов для учебных и др. целей, напр.
трехъязычные шумеро-аккадо-хеттские
таблички, 14—13 вв. до н. э., списки слов
по тематич. группам в Египте, 1750 до
н. э., и др.). 2) Ранний словар-
ный период. Оси. функция — изу-
чение лит. языка, отличного у мн. наро-
дов от разг, речи: напр., одноязычные
лексиконы санскрита (6—8 вв.), др.-
греч. языка (10 в.); позднее — перевод-
ные словари пассивного типа, где лекси-
ка чужого языка толкуется с помощью
слов нар. языка (араб.-перс., 11 в.,
лат.-англ., 15 в., церк.-слав.-рус., 16 в.,
и др.), затем переводные словари актив-
ного типа, где исходным является нар.
язык (франц.-лат., англо-лат., 16 в.,
рус.-лат.-греч., 18 в.), а также двуязыч-
ные словари живых языков. Первые
словари типа толковых создаются в стра-
нах с иероглифич. письменностью (Ки-
тай, 3 в. до н. э., Япония, 8 в.). 3) П е-
риод развитой Л., связанный
с развитием нац. лит. языков. Осн. функ-
ция — описание и нормализация словар-
ного состава языка, повышение языко-
вой культуры общества: толковые сло-
вари, многие из к-рых составляются гос.
академиями и филологич. об-вами (итал.
словарь Академии Круска, 1612, словарь
Рос. Академии, 1789—94, и др.), появ-
ляются также сннонимич., фразеология.,
диал., терминология., орфография., грам-
матич. н др. словари. На развитие Л.
влияли филос. концепции эпохи. Напр.,
академия, словари 17—18 вв. создава-
лись под влиянием философии науки
Ф. Бэкона и Р. Декарта. Словарь франц.
языка Э. Литтре (1863—72) и др. слова-
ри 19 в. испытали воздействие позити-
визма. Эволюционистские теории 19 в.
укрепили ист. аспект в толковых слова-
рях.
В 18—19 вв. утверждается, а в 20 в.
развивается новая функция Л.— сбор
и обработка данных для лингвистич.
исследований в области лексикологии,
словообразования, стилистики, истории
языка (словари этимологические, исто-
рические, частотные, обратные, родст-
венных языков, языка писателей и др.).
Совр. Л. приобретает «индустриальный»
характер (создание лексикография, цент-
ров и ин-тов, применение ЭВМ, с 1950,
и т. д.).
В 19 в. в России Л. получила большое
развитие. Появились словари разных ти-
пов: исторические, иностр, слов, двуязыч-
ные и, что особенно важно, толковые,
из которых наибольшее значение для
развития рус. Л. имели: академия. «Сло-
варь церковнославянского и русского
языка» (т. 1—4, 1847, 2 изд., 1867—68),
«Толковый словарь живого великорус-
ского языка» В. И. Даля (т. 1—4, 1863—
1866, 2 изд., 1880—82, 3 изд., дополнен-
ное и исправленное И. А. Бодуэном де
Куртенэ, 1903—11) и «Словарь русского
языка» под ред. Я. И. Грота (т. 1, 1895,
буквы А—Д). Издание продолжал
А. А. Шахматов уже по принципам не-
нормативного словаря — тезауруса (т. 2,
1907, буквы Е—3; т. 4, 1916, бук-
ва К).
В СССР Л. превратилась в ведущую
отрасль прикладного яз-знания. Это бы-
ло обусловлено необходимостью фикси-
ровать русский и др. языки страны иа
совр. этапе, закрепить языковые нормы
для многих дотоле бесписьменных и мла-
дописьменных языков, создать двуязыч-
ные словари — русско-национальные и
национально-русские (для языков на-
родов СССР), русско-иностранные и ино-
странно-русские в связи с преподаванием
этих языков и расширением переводя,
деятельности. Большой вклад в разви-
тие сов. Л. внесло Изд-во иностранных
и национальных словарей, созданное
в 1937 на базе ред. словарей Гос. ин-та
«Сов. энциклопедия». При участии гл.
редактора изд-ва К. А. Марцишевской
были разработаны принципы лексикогра-
фия. обработки слов и создания серий
словарей разл. объема и назначения для
каждого языка или пары языков. В 1963
изд-во словарей слилось с изд-вом «Сов.
энциклопедия», а в 1974 словарные ре-
дакции вошли в состав изд-ва «Русский
язык». Всего за период 1918—62 в Со-
ветском Союзе было издано ок. 9000 сло-
варей. В 60—80-х тт. Л. получила гран-
диозный размах. Это проявляется как н
расширении круга языков, по к-рым вы-
ходят словари (впервые были созданы пе-
реводные словари ми. языков Азии и Аф-
рики), так и в большем разнообразии
типов словарей (напр., впервые вышли
словари сочетаемости, словообразова-
тельный, морфемный, фразеологический
и др. словари рус. языка; об осн. слова-
рях рус. языка см. в ст. Словарь). Изу-
чение и решение разл. лексикография,
проблем при создании этих словарей
явилось реальным вкладом в теоретич.
Л. Впервые в сов. Л. были применены мн.
решения, к к-рым зарубежная Л. при-
шла позднее (напр., указание на зависи-
мость значения глагола от семантики
его актантов в толковых словарях рус.
языка). Новым стимулом для развития
теоретич. Л. является разработка учеб-
ных словарей н использование компьютер-
ной техники в лексикография, практике.
17»
Теоретич. Л. сформировалась во 2-й
трети 20 в. Первую науч, типологию сло-
варей создал сов. ученый Л. В. Щерба
(1940). Дальнейшее развитие она получи-
ла в трудах мн. сов. и зарубежных линг-
вистов (ЧССР, Франция, США и др.).
Теоретич. Л. охватывает следующий
комплекс проблем: 1) разработка общей
типологии словарей и словарей новых
типов; 2) разработка макроструктуры
словаря (отбор лексики, принцип распо-
ложения слов и словарных статей, выде-
ление омонимов, включение в корпус
словаря и в приложения несобственно лек-
сикография. материалов: грамматич. ста-
тей, иллюстраций н пр.); 3) разработка
микроструктуры словаря, т. е. отд.
словарной статьи (грамматический и фо-
нетический комментарий к слову, выде-
ление и классификация значений, типы
словарных определений, система помет,
типы языковых иллюстраций, подача
фразеологии, дополнит, информация,
напр. этимология в толковом словаре и
значения слова в этимологическом, и дру-
гие проблемы в зависимости от типа сло-
варя). Большое внимание уделяется воп-
росу соотношения лингвистической и вне-
лннгвистической (энциклопедия., страно-
ведч. и др.) информации в словаре. Для
совр. теории Л. характерны: а) представ-
ление о лексике как о системе, стремле-
ние отразить в строении словаря лексико-
семантич. структуру языка в целом и
семантич. структуру отд. слова (выделе-
ние значений слов по их связям с др.
словами в тексте и внутри семантич. по-
лей); б) диалектич. взгляд на значение
слова, учет подвижного характера связи
означающего и означаемого в словесном
знаке (стремление отмечать оттенки и пе-
реходы в значениях слов, их употребле-
ния в речи, разл. промежуточные явле-
ния); в) признание тесной связи лекси-
ки с грамматикой и др. сторонами языка.
Л. связана со всеми разделами яз-зна-
ния, особенно с лексикологией, мн. проб-
лемы к-рой получают в Л. специфич.
преломление. Совр. Л. подчеркивает важ-
ную социальную функцию словарей,
к-рые фиксируют совокупность знаний
общества данной эпохи. Л. разрабаты-
вает типологию словарей. Выделяются
одноязычная Л. (толковые и др. слова-
ри), двуязычная Л. (переводные слова-
ри); учебная Л. (словарн для изучения
языка), науч.-технич. Л. (терминология,
словари) и др.
* Лексикография, сб., т. 1—6, М., 1957 —
63; Цейтлин Р. М., Краткий очерк ис-
тории рус. лексикографии, М., 1958; К а-
сарес X., Введение в совр. лексикогра-
фию, пер. с исп., М., 1958; Ковтун Л. С.,
Рус. лексикография эпохи средневековья,
М.—Л., 1963; Щерба Л. В., Опыт общей
теории лексикографии, в его кн.: Языковая
система и речевая деятельность, Л,, 1974;
Ожегов С. И., Лексикология. Лексико-
графия. Одноязычные филологич. словари,
Культура речи, М., 1974; Виногра-
дов В. В., Избр. труды. Лексикология
и лексикография, М., 1977: Актуальные
проблемы учебной лексикографии, М., 1977;
Слово в грамматике и словаре, М., 1984;
Ступин Л. П., Лексикография англ,
языка, М., 1985; Татар Б., Рус. лексико-
графия, Будапешт, 1985; Problems in lexi-
cography, ed. by F. W. Householder and Sol
Saporta, 2 ed., The Hague, 1967; Du-
bois J., Dobois C., Introduction h la
lexicographic: le dictionnaire, P.,. 1971;
Rey-Debove J., Etude linguistique et
semiotique des dictionnaires franpais contem-
porains. La Haye — P., 1971; Z g u s t a L.,
Manual of lexicography, Praha, 1971; Rey
A., Le lexique, images et modeles. Du dic-
tionnaire & la lexicologie, P., 1977.
В. Г. Гак.
ЛЕКСИКОЛОГИЯ (от греч. lexikos—
относящийся к слову н logos — учение) —
раздел языкознания, изучающий словар-
ный состав, лексику языка. Предметом
изучения Л. являются след, аспекты сло-
варного состава языка: проблема слова
как осн. единицы языка, типы лексич.
единиц; структура словарного состава
языка; функционирование лексич. еди-
ниц; пути пополнения и развития сло-
варного состава; лексика и внеязыковая
действительность. Особенности лексич.
единиц и отношения между ними отобра-
жаются в лексикология, категориях.
Проблема слова как осн. единицы язы-
ка изучается в общей теории слова. В раз-
ряд лексич. единиц включаются не толь-
ко отд. слова (цельиооформл. единицы),
но н устойчивые словосочетания (ана-
литические, или составные, единицы),
однако оси. лексич. единицей является
слово. Поскольку слово — единица, ха-
рактеризующаяся соотнесенностью фор-
мы и содержания, проблема слова
как единицы языка рассматривается
в трех аспектах: структурном (выделение
слова, его строение), семантическом (лек-
сич. значение слова) и функциональном
(роль слова в структуре языка и в речи).
В структурном аспекте осн. задачей
лексикология, теории слова является
установление критериев его отдельности
и тождества. В первом случае слово со-
поставляется со словосочетанием, выяв-
ляются признаки его цельнооформленно-
сти и отдельности, разрабатывается про-
блема аналитич. формы слова; во втором
случае речь идет об установлении инва-
рианта слова, лежащего в основе как
его грамматич. форм (в связи с этим опре-
деляется категория словоформы), так
и его вариантов — фонетических, морфо-
логических, лексико-семантических (в
связи с этим разрабатывается проблема
варианта слова).
Семантич. анализ лексич. единиц яв-
ляется предметом изучения лексич. се-
мантики, или семасиологии, к-рая иссле-
дует соотнесенность слова с выражаемым
им понятием (сигнификатом) и обозна-
чаемым им в речи объектом (денотатом).
Семасиология, тесно переплетаясь с Л.,
обычно включается в рамки семантики.
Л. изучает семантич. типы слов, выделяя
лексикология, категории, отражающие
семантич. особенности лексич. единиц,
такие, как моносемия и полисемия,
общее н специальное, абстрактное и кон-
кретное, широкое и узкое (гипероним
и гипоним), логическое и экспрессивное,
прямое н переносное значения лексич.
единиц. Особое внимание уделяется се-
мантич. структуре миогозначной лексич.
единицы, выявлению типов значений слов
и критериев нх разграничения, а также пу-
тям изменения и развития значения слов;
анализируется явление десемаитизации —
утраты словом своего лексич. значения и
перехода его в грамматич. форманты.
В функциональном аспекте слово как
единица языка рассматривается с т. зр.
его роли в структуре и функционирова-
нии языка в целом, а также с т. зр. его
соотношения с единицами других уровнен.
Особенно существенно взаимодействие
лексики и грамматики: лексика наклады-
вает ограничения на использование грам-
матич. категорий, грамматич. формы
способствуют дифференциации значений
слов. Лексич. и грамматич. средства
с общим значением образуют лексико-
грамматич. поля (выражение кол-ва,
времени и т. п.).
Структура словарного состава рассмат-
ривается в двух аспектах: системные
ЛЕКСИКОЛОГИЯ 259
отношения между лексич. единицами и
стратификация словарного состава. Л.
изучает лексику языка как систему
систем. Группы слов, образующие систе-
му, могут различаться по объему, по
тому, что лежит в основе их общности
(форма или содержание), по степени
сходства форм или значений лексич.
единиц, по характеристике отношений
(парадигматич. или сиитагматич.) между
лексич. едииицами. Миним. группиров-
ки отд. лексич. единиц, основанные на
сходстве формы, образуют омонимы (см.
Омонимия) или паронимы (при неполном
сходстве; см. Паронимия); при опоре на
содержание выделяются группировки
слов, основывающиеся на понятийных
логич. отношениях либо парадигматич.
типа — равнозначности (синонимы), про-
тивоположности (антонимы, конверсивы:
«дать»— «получить»), соположенности
(семаитич. ряд: «сосна» — «береза» —
«дуб», «теплый» — «горячий»), включе-
ния (гиперо-гипонимич. отношения: «де-
рево»— «береза»; см. Гипонимия), либо
сиитагматич. типа (предмет — признак,
часть — целое и т. п.).
Л. исследует и более крупные группи-
ровки слов — поля, к-рые также обра-
зуются на основе формы (напр., гнездо
слов) или содержания и стрсятся исходя
из парадигматич. или сиитагматич. отно-
шений. Совокупность парадигматич. и
сиитагматич. полей образует тематич.
поле, отображающее определ. сферу вие-
языковой действительности (иапр., сред-
ства транспорта, животноводство, искус-
ство и др.). При учете формы и содержа-
ния (полисемия, синонимия, словообра-
зоват. связи и т. п.) ни один участок лек-
сики нс оказывается изолированным,
устанавливаются отношения между лю-
быми лексич. единицами.
Лексич. состав языка неоднороден,
стратифицирован. В нем выделяются
категории лексич. единиц по разным
основаниям: по сфере употребления —
лексика общеупотребительная (межстиле-
вая) и стилистически отмеченная, ис-
пользуемая в определ. условиях и сферах
общения (поэтич., разг., науч., проф.
лексика, просторечие, арготизмы, регио-
иализмы, диалектизмы); в связи с изу-
чением вариантов лит. языков — их спе-
цифич. лексика; по эмоциональной ок-
раске — нейтральная и эмоционально ок-
рашенная (экспрессивная) лексика; по
ист. перспективе — неологизмы, архаиз-
мы (см. Устаревшие слова); по происхож-
дению слов или обозначаемых ими реа-
лий — заимствования, ксеиизмы (обо-
значения чужих реалий), варваризмы,
интернационализмы; по отношению
к языковой системе и функционирова-
нию — активная и пассивная лексика, по-
тенциальные слова, окказионализмы.
Лексич. система наименее жесткая из
«всех подсистем языка, границы между
группировками слов нечетки, одно и то
же слово может в разных своих значениях
и употреблениях относиться к разным
категориям лексич. единиц.
При изучении лёксики в ее функциони-
ровании рассматриваются след, проб-
лемы: частотность лексики в текстах;
лексика в речи, в тексте, ее номинатив-
ная функция, контекстуальные сдвиги
значений и особенности употребления
(многие из лексикология, категорий свое-
образно преломляются в речи, в связи
с чем различают языковые и речевые си-
нонимы, антонимы; лексич. полисемия
и омонимия в речи обычно устраняется
260 ЛЕКСИКОЛОГИЯ
или принимает вид игры слов нли се-
мантич. синкретизма); сочетаемость слов,
к-рая рассматривается на уровнях семан-
тическом (совместимость понятий, обо-
значаемых данными лексич. единицами:
«каменный дом», «рыба плавает») и лек-
сическом (совместимость лексем: «читать
лекцию», но «делать доклад»). Различа-
ются свободные и связанные сочетания,
а внутри последних — идиоматические,
что является предметом изучения фразео-
логии.
Л. исследует пути пополнения и раз-
вития словарного состава языка, раз-
личая 4 способа создания номинаций,
три из к-рых основаны на использовании
внутр, ресурсов языка — создание но-
вых слов (см. Словообразование), фор-
мирование новых значений (полисемия,
перенос значений, причем изучаются за-
кономерности филиации значений), об-
разование словосочетаний, а четвертый—
на привлечении ресурсов др. языков —
заимствования (лексич. заимствования и
кальки). Исследуются факторы и формы
интеграции заимствованных слов.
Важным аспектом Л. является изучение
слов в их отношении к действительности,
поскольку именно в словах, в их значе-
ниях самым непосредств. образом закреп-
ляется жизненный опыт коллектива в оп-
редел. эпоху. В связи с этим рассматри-
ваются такие проблемы, как лексика и
культура, проблема лингвистич. относи-
тельности (влияние лексики на «видение
мира»), лингвистич. и экстралиигвистич.
компоненты в значении слова, фоновая
лексика и др.
Различаются общая, частная, ист.,
сопоставит, и прикладная Л. Общая
Л. устанавливает общие закономерности
строения, функционирования и разви-
тия лексики, частная Л. исследует
словарный состав одного языка.
Историческая Л. исследует
историю слов в связи с историей обозна-
чаемых ими предметов, понятий, инсти-
тутов. Данные ист. Л. широко исполь-
зуются в ист. науке. Ист. Л. дает описа-
ние динамики словарного состава (или
его участка) либо статич. описание среза
ист. состояния языка. Предметом иссле-
дования могут быть отд. слово либо лек-
сич. система (понятийное поле), история
слов как таковых либо формы семантич.
изменений (иапр., сужение значения),
процессы в семантич. структуре слов
(напр., изучение развития слов с абст-
рактным значением, процесс сиионимиза-
ции, возникновение собств. имен и т. п.).
По своему направлению ист.-лексиколо-
гия. исследования могут быть семасиоло-
гическими (изучаются изменения значе-
ний слов или групп слов) либо ономасио-
логическими (изменение способа наиме-
нования объекта). Ввиду системных отно-
шений внутри лексики при исследовании
группы слов оба аспекта присутствуют
одновременно, т. к. изучение изменений
значения одного слова невозможно без
изучения эволюции обозначения поня-
тия, общего для группы слов.
Сопоставительная Л. ис-
следует словарный состав с целью выяв-
ления генетич. родства языков', струк-
турио-семантич. сходств и различий меж-
ду ними (независимо от родства) либо
с целью выведения общих лексикологич.
(чаще семантич.) закономерностей. Со-
поставление может касаться любых ас-
пектов лексики. Сопоставляться могут
отд. слова, но большее значение имеет
сопоставление групп слов (или полей),
напр. глаголов движения, терминов род-
ства и др., что показывает, как по-раз-
ному членится поле обозначения (объек-
тивная реальность) лексич. средствами
разных языков, какие аспекты объектов
фиксируются в значениях слов разными
языками. Большой интерес для сопоста-
вит. Л. представляет сопоставление функ-
ционирования в двух языках широких
лексикологич. категорий: синонимии, ан-
тонимии, видов полисемии, фразеологии,
соотношения в значении слов общего и
частного, логического и эмоционального и
т. п. Данные сопоставит. Л. широко ис-
пользуются в прикладных разделах яз-
знания (лексикография, перевод), а так-
же в этнографии.
Прикладная Л. охватывает
преим. 4 сферы: лексикографию, пере-
вод, лингвопедагогцку и культуру ре-
чи. Каждая из этих сфер обогащает тео-
рию Л. Напр., лексикография побуждает
углублять проблему значения слова, со-
вершенствовать его описание, выделе-
ние значений, изучать сочетаемость и
т. п. Перевод даёт большой материал для
сопоставит. Л., проблемы слова при пре-
подавании родного и неродного языка
заостряют ряд общелексикологич. вопро-
сов (слово и контекст, словосочетаемость,
синонимия — выбор слова, лексика и
культура). Вместе с тем каждая из них
использует положения и выводы Л., од-
нако лексикологич. категории получают
в них специфич. преломление; напр.,
проблемы выделения значений слова,
фразеологии в лексикографии решаются
по-разному в зависимости от типа сло-
варя.
Л. пользуется общелингвистич. мето-
дами исследования (см. Метод в яз-зна-
нии). К наиболее употребительным от-
носятся методы: дистрибутивный (опреде-
ление границ слова, его морфологич.
структуры, разграничение значений и
др.), субституции (изучение синонимии,
значений слова), компонентно-оппозитив-
ный (определение структуры значения
лексич. единиц, семантич. структуры сло-
ва в целом, анализ семантич. полей, из-
менение значений лексич. единиц, ак-
туализация значения единицы в кон-
тексте), трансформационный (в словооб-
разовании, при выявлении семантич. на-
грузки слова в контексте путем сверты-
вания или развертывания синтаксич.
структур, при определении значения лек-
сич. единицы). К качеств, методам добав-
ляется количественно-статистический (оп-
ределение частотности лексич. единицы,
ее сиитагматич. связей и др.; см. Коли-
чественные методы в яз-зиании).
Данные Л. используются во мн. смеж-
ных дисциплинах: психолингвистике
(изучение словесных ассоциаций и др.),
нейролингвистике (виды афазии), социо-
лингвистике (изучение языкового по-
ведения коллектива) и др. Нек-рые ас-
пекты и виды лексич. единиц изучаются
в особых разделах яз-знания (см. Оно-
мастика, Фразеология, Культура речи,
Стилистика, Словообразование и т. п.).
Л. выделилась как отд. раздел яз-зна-
ния позже нек-рых других, напр. грам-
матики. Даже в 20 в. нек-рые ранние иа-
правления структурализма отрицали не-
обходимость выделения Л. либо на том
основании, что лексика якобы слабо
структурирована, либо потому, что яз-зна-
ние вообще ие должно заниматься семан-
тикой, к-рая составляет ядро Л. (школа
Л. Блумфилда).
Ряд проблем Л. обсуждался задолго
до ее становления как особой отрасли
яз-знания. В древнее время и ср. века
рассматривались вопросы семантики и
строения слова. Античная риторика об-
ращала внимание и на худож. функцию
слова. Развитие лексикографии в Евро-
пе в 16—18 вв. стимулировало и развитие
Л. В предисловиях к толковым словарям
(иапр., словарь Фраиц. академии, 1694,
англ, словарь С. Джонсона, 1755) был
отмечен ряд лексикология, категорий
(синонимия, словосочетаемость, первич-
ные и производные слова и т. п.). Впер-
вые термин «Л.» введен франц, энцикло-
педией Д. Дидро и Ж. Л. Д’Аламбера в
1765, где Л. определяется как один из
двух (наряду с синтаксисом) разделов
учения о языке. Задачу Л. авторы виде-
ли в изучении слов вне их конкретного
использования в речи, в изучении об-
щих принципов организации лексики язы-
ка. Они выделяли в Л. изучение внеш,
формы, значений и этимологии слов (под
к-рой понималось и словообразование).
В трактатах по стилистике 18 в.' более
подробно излагались пути формирова-
ния переносных значений слов. Первые
работы по сравнит.-ист. яз-знанию
(Р. К. Раск, Ф. Бопп) заложили основы
сравнит. Л. В 19 в. осн. сферой лексико-
логия. разысканий в Европе была се-
мантика: изучались внутр, форма слова
(В. фон Гумбольдт), общие закономер-
ности формирования и эволюции значе-
ний слов (А. Дармстетер, Г. Пауль),
большое развитие получила ист. Л. До-
стижения семасиологии были обобщены
и развиты в работе М. Бреаля (1897),
где семасиология предстала как особый
раздел науки о языке. Продолжавшее-
ся в 20 в. развитие семасиологии
было направлено, с одной стороны, на
выявление общих семантич. законов эво-
люции значений слов с привлечением
данных логики или психологии (Э. Кас-
сирер, X. Кронассер, С. Ульман,
Г. Стерн и др.), что привело впоследст-
вии к разработке семантич. универсалий,
с другой — на изучение истории слов
в связи с историей объектов (школа
«Слова и вещи», характерная, в частности,
для диалектологии). Ономасиологич. на-
правление в Л., способствовавшее изуче-
нию групп слов, получило описание
в книге Б. Куадри (1952).
Идея системности языковых явлений,
все больше проникающая в Л.,отразилась
прежде всего в теории лексич.м полей,
построенных на парадигматич. (Й. Трир)
и синтагматич. (В. Порциг) принципах.
Завершением теории поля является те-
заурусное представление организации
словаря (Ш. Балли, Р. Халлиг, В. фон
Вартбург). Разрабатывалась проблема
обшей теории слова как единицы языка,
продолжались дискуссии относительно
выделимости слова и его критериев (Бал-
ли, А. Мартине, Дж. X. Гринберг и др.),
его семантики (Ч. К. Огден, А. Ричардс,
К. Бальдингер). Большое развитие по-
лучило изучение соотнесенности лексики
с внелингвистич. миром, истории слов в
истории общества (П. Лафарг; франц, со-
циология. школа: А. Мейе, Э. Бенвенист,
Ж. Маторе, М. Коэн), лексики и струк-
туры сознания говорящих (Э. Сепир,
Б. Уорф, Л. Вайсгербер). Лингвисты
пражской школы выявили функциональ-
ную дифференциацию лексики.
В России основы Л. заложены трудами
М. В. Ломоносова, обратившего внима-
ние на стилистич. дифференциацию лек-
сики («Теория трех стилей»), а также на
характер ист. изменений лексики (выво-
ды об устойчивости осн. словарного фон-
да языка).
В 19 — нач. 20 вв. в связи с лексико-
графия. работой и изучением истории рус-
ского и славянских языков активно раз-
вивались ист. Л. и этимология (А. X. Вос-
токов, И. И. Срезневский, Я. К. Грот и
др.), исследовались территориальная и
социальная дифференциация лексики
(В. И. Даль, А. И. Соболевский,
И. А. Бодуэн де Куртенэ), лексика языка
писателей и др. проблемы'.
Большим вкладом в развитие мировой
Л. явились труды А. А. Потебни и
М. М. Покровского. Потебня глубоко
разработал общую теорию слова как
в аспекте формы, так и в особенности
в плане содержания (углубление учения
о внутр, форме слова, учение о ближай-
шем — языковом и о дальнейшем —"
внеязыковом значениях слова, положе-
ния о семантич. отношениях слов, мно-
гозначности, изменчивости значений
слов). В работах Покровского (90-е гг.
19 в.) закладываются основы общей се-
масиологии, выявляются общие законо-
мерности развития значений слов.
Продолжая лучшие традиции рус.
лингвистич. науки, лексикология, иссле-
дования в СССР приобрели широкий раз-
мах, они проводятся на материале раз-
ных языков. Этому способствовали углуб-
ленное исследование рус. яз., науч,
изучение языков народов СССР, активная
лексикография, деятельность, а также
то, что Л. вошла в качестве обязат. тео-
ретич. курса в систему высшего фило-
логич. образования. Именно в СССР Л..
оформилась как особая ун-тская линг-
вистич. дисциплина.
В послереволюционные годы прежде
всего расширилось социолингвистич.
изучение лексики (изучение лексики раз-
ных групп населения, исследование изме-
нений в лексике, вызванных Окт. рево-
люцией 1917). Работы этого периода,
выполненные в рамках проблемы язык
и общество, заложили основы советской
и мировой социолингвистики, получив-
шей свое обоснование и развитие в тру-
дах Е. Д. Поливанова, Б. А. Ларина,
Д. С. Лихачева, В. М. Жирмунского,
Н. Я. Марра, В. В. Виноградова,
Ф. П. Филина, Р. А. Будагова и др. Боль-
шое значение имели также исследования
слова в худож. творчестве. Были опуб-
ликованы многочисл. работы о языке
писателей (А. С. Пушкина, М. Ю. Лер-
монтова, Н. В. Гоголя, М. Е. Салтыкова-
Щедрина,' М. Горького, Т. Г. Шевченко,
И. Франко и др.). Сов. ученые глубоко
изучают стратификацию лексики, а так-
же особенности лексики и словоупотреб-
ления в нар. говорах.
Сов. языковеды, исходя из того поло-
жения, что слово представляет собой осн.
единицу языка, внесли большой вклад
в общую теорию слова, в определение
его границ, его соотношения с понятием
(А. М. Пешковский, Л. В. Щерба, Вино-
градов, А. И. Смирницкий, Р. О. Шор,
С. Д. Кацнельсон, О. С. Ахманова,
Ю. В. Рождественский); особое внимание
уделяется семантич. аспекту слова
(Л. А. Булаховский, В. А. Звегинцев,
Д. Н. Шмелев, Б. Ю. Городецкий,
А. Е. Супрун и др.). Достижением сов.
Л. является разработка типологии зна-
чений слова (Виноградов), учения о лек-
сико-семантич. вариантах слова (Смир-
ницкий), о промежуточном эвене в раз-
витии значений слова (Будагов). Благода-
ря этим исследованиям проблема поли-
семии слова получила надежную теоре-
тич. базу.
Исследуя слово как единицу языка и
словарный состав в его синхронии, сов.
языковелы проводят исследования в об-
ласти этимологии (О. Н. Трубачев), ист.
Л. (Филин), истории лексики лит. язы-
ка (Ю. С. Сорокин). Имеются многочисл.
монография, исследования по мн. кате-
гориям Л.: синонимии, антонимии, инг
тернационалиэмам, терминологии, фра-
зеологизмам и др. Исследуя все пласты
и аспекты лексики разных языков, сов.
языковеды в 70—80-е гг. особое внима-
ние уделяют проблемам системности
лексики, в т. ч. лексич. парадигматике
(Шмелев, А. А. Уфимцева, Ю. Н. Ка-
раулов), лексич. семантике в связи
с обшей теорией номинации и референ-
ции, взаимодействию лексики с др. уров-
нями языка, прежде всего с синтаксисом
(Ю. Д. Апресян), психолингвистич. ас-
пектам лексики (изучение лексич. ассо-
циаций и др.)', сопоставит, изучению лек-
евки разных языков (Будагов, В. Г. Гак).
Большое практич. и теоретич. значение
имеет изучение взаимодействия в обла-
сти лексики языков народов СССР
(Ю. Д. Дешериев, И. Ф. Протченко).
Активно разрабатывается методология
лексикология, исследований (М. Д. Сте-
панова, Н. И. Толстой, Э. М. Меднико-
ва и др.).
• Смирнипкий А. И., Лексиколо-
гия англ, языка, М., 1956; Ахманова
О. С.. Очерки по общей и рус. лексикологии.
М.. 1957; Звегинцев В. А., Семасио-
логия, М., 1957; Будагов Р. А., Срав-
нит.-семасиологич. исследования.(Ром. язы-
ки), М.. 1963; Кацнельсон О. Д., Со-
держание слова, значение н обозначение, М.—
Л., 1965; Степанова М.'Д., Методы
синхронного анализа лексики. М., 1968;
Вейнрейх У., О семантич. структуре
языка, пер. с англ., в кн.: НЛ. в. 5, М., 1970;
Маковский М. М., Теория лексич. ат-
тракции, М., 1971; Шанский Н. М., Лек-
сикология совр. рус. языка, 2 изд., М., 1972;
Дорогое в ский В.. Элементы лексико-
логии и семиотики, М., 1973; Апресян
Ю. Д., Лексич. семантика, М., 1974; Сте-
панова М. Д.. Черны гое в а М. М.,
Лексикология совр. нем. языка, М., 1975;
Караулов Ю. Н., Общая и рус. идео-
графия, М., 1976; Виноградов В. В.,
Избр, труды, т. 3, Лексикология и лексико-
графия, М.,-1977; Гак В. Г., Сопоставит,
лексикология, М., 1977; Лопатнико-
в а Н. Н,, Мовшович Н. А., Лексико-
логия совр, фраиц. языка. М., 1982; Quad-
г 1 В., Aufgaben und Metnoden der onomasio-
logischen Forschung. Bern. 1952; U I I m ann
S., The priciples of semantics, 2 ed., Glasgow —
L.— Oxf., 1959; Weinreich U.. Lexicology,
CTL, The Hague. 1963, v. 1; Rey A.. La le-
xicologie. Lectures, P.. 1970; Lyons J.,
Semantics, v. 1—2, Camb., 1977; см. также
лит. при статьях Слово, Лексическое значение
слова.	В. Г. Гак.
ЛЕКСИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ СЛО-
ВА — содержание слова, отображающее
в сознании и закрепляющее в нем пред-
ставление о предмете, свойстве, процессе,
явлении и т. д. Л. з. с.— продукт мыейит.
деятельности человека, оно связано с ре-
дукцией информации человеческим соз-
нанием, с такими видами мыслит, про-
цессов, как сравнение, классификация,
обобщение. Л. з. с. носит обобщенный
и обобщающий характер. «Всякое слово
(речь) уже обобщает» (Л е н и и В. И.,
Поли. собр. соч., 5 изд., т. 29, с. 246).
Формирование Л. з. с. играет первосте-
пенную роль в познават. деятельности
человека. «Каждый предмет получает
благодаря впервые ему присвоенному
названию свою ясность, очевидность,
отчетливость» (слова Эпикура, цитируе-
мые В. И. Лениным, там же, т. 29,
с. 264). Л. з. с. формируется в процессе
активной деятельности говорящих.
В лингвистике Л. з. с. сопоставляется
с филос. категорией понятия. При этом
одни ученые отождествляют понятие
с Л. з. с., другие отрицают их связь.
Между тем понятие и Л. з. с., относясь
к однопорядковым категориям  мышле-
ния, не совпадают. Соотношение между
нвми различно в разных отношениях:
ЛЕКСИЧЕСКОЕ 261
значение шире понятия, т. к. включает
в себя оценочный и ряд др. компонентов;
значение уже понятия в том смысле, что
включает лишь различит, черты объектов,
а понятия охватывают их более глубокве
и существенные свойства; значение соот-
носится с ближайшими (формальными,
бытовыми) понятиями, отличающимися
от содержат., науч, понятий. Совмеще-
ние понятия и Л. з. с. в последнем слу-
чае отмечается лишь у терминов; значе-
ние определяется как материал для
оформления понятий, а понятие (концепт)
может интерпретироваться как конденса-
ция Л. з. с. (бытовых понятий). Поня-
тие, лежащее в основе Л. з. с., характе-
ризуется нечеткостью, размытостью гра-
ниц: оно имеет четкое ядро, благодаря
чему обеспечивается устойчивость Л. з. с.
и взаимопонимание, и нечеткую перифе-
рию. Благодаря этой «размытости» по-
нятия Л. з. с. может «растягиваться»,
т. е. увеличиваться в охвате, что позво-
ляет использовать слова для обозначе-
ния предметов, не имеющих спец, обозна-
чения в данный момент. Вместе с тем
нечеткость и подвижность имеют свои
границы, определяемые узуальными ас-
социациями, внутр, формой слова, лек-
сич. парадигматикой н др. факторами.
В Л. з. с. отражается диалектич. соот-
ношение общего и особенного, устойчи-
вого и подвижного. Подвижность Л. з. с.
позволяет использовать слово для наи-
менования новых объектов н является
одним из факторов худож. словесного
творчества. С подвижностью связана тен-
денция к многозначности слова.
Л. з. с.— сложная структура, опреде-
ляемая общими свойствами слова как
знака: его семантикой, прагматикой, син-
тактикой. В собственно семантич. смысле
в структуре Л. з. с. выделяется 2 аспекта:
сигнификативный (см. Сигнификат) и
денотативный (см. Денотат). К ним
присоединяют и внутр, форму слова
(признак, легший в основу наименова-
ния). Прагматич. аспект Л. з. с. (см.
Прагматика) включает экспрессивно-
эмоциональную оценку и разнообразные
коннотации. Сиитаксич. аспект (отно-
шение между знаками) определяется соб-
ственно синтагматически — его связями
с др. значениями языковых единиц в сло-
восочетании и предложении, и парадигма-
тически — его позицией внутри синони-
мия. ряда («значимость слова», или его
«структурная функция»). Ядро Л. з. с.—
его сигнификативная сторона. В целом
Л. з. с. нередко определяется как сово-
купность понятийного ядра и прагматич.
коннотаций. Синтагматич. факторы, су-
щественные при уточнении значения сло-
ва, вторичны по отношению к собственно
семантич. аспекту. В языковой системе
Л. з. с. определяется сигнификатом.
Определ. роль в его образовании может
играть и внутр, форма слова.
В речи Л. э. с. может обозначать как
весь класс данных объектов, так и его
отд. представителя, в связи с чем возни-
кает проблема объема Л. з. с. в речи, су-
щественная для теории референции.
В речи реализуется денотативная сторона
Л. з. с., отражающая связь лексич.
знака (включающего сигнификат) с пред-
ставлением о конкретном внеязыковом
объекте. При этом внутр, форма наимено-
вания может совпадать с сигнификатом.
Нек-рые исследователи усматривают
Л. з. с. только у основных частей речи,
отвергая наличие его у собств. имен, слу-
жебных слов, местоимений, междоме-
262 ЛЕКСИЧЕСКОЕ
тий. Однако всякое слово обладает лек-
сич. значением, различие состоит в спо-
собе его реализации, в степени самостоя-
тельности и выделенное™. У служебных
слов лексич. значение реализуется при
соединении с самостоят. словом, у место-
имений денотативная сторона значения
выявляется по анафорич. связи с номина-
тивными словами или в условиях прямо-
го указания (дейксиса), у междометий
лексич. значение характеризуется не-
расчлененностью выражаемого значения.
Имена собственные также содержат эле-
менты сигнификативной стороны значе-
ния, т. к. подводят единичный объект
под нек-рый класс объектов.
Подвижность отношения наименования
(то есть связь означающего и означаемо-
го), лежащего в основе Л. з. с., приводит
к его изменению. Различаются причины,
результаты и формы изменения значений
слов. Причины изменений Л. э. с. могут
быть культурно-историческими (напр.,
изменения в самих объектах, нх социаль-
ной оценки, табу), психологическими,
внутрисистемными. В результате изме-
нений Л. з. с. возможно возникновение
или исчезновение многозначности (см.
Полисемия), образование омонимов. Фор-
мы (типы) изменений Л. з. с. соответст-
вуют в конечном счете логич. отноше-
ниям понятий, таким, как подчинение
(включение), на основе к-рого развива-
ется расширение, сужение (специализа-
ция), а при учете коннотаций и «ухудше-
ние» / «улучшение» значения; внеполо-
женность (соположение), лежащая в ос-
нове смещения Л. з. с.; отношения контр-
адикторное™ (противоположности), при-
водящие к явлениям энантиосемии; пе-
рекрещивание, порождающее метафору
и разнообразные виды метонимии. Изме-
нения Л. з. с. могут быть также едва
заметными («скольжения» смысла слова).
Благодаря устойчивым ассоциациям объ-
ектов и понятий развиваются регулярные
типы изменений Л. з. с., встречающиеся
во мн. языках (напр., переход «содер-
жащее -» содержимое»). Об изменении
Л. з. с. говорят только при социальном
закреплении изменения в языке, в про-
тивном случае изменение отношения но-
минации приводит лишь к особому упо-
треблению слова. Изменение зна-
чения слова проходит через 3 этапа:
1) инновация в речи (новое словоупот-
ребление), чаще индивидуального ха-
рактера, не изменяющая семантич.
структуру слова; 2) формирование но-
вого значения — как части семантич.
структуры слова — вследствие регуляр-
ного нового употребления, особенно если
оно сопровождается существенными рас-
хождениями отношений номинации; но-
вое значение может получать особые
грамматич. характеристики; 3) образо-
вание омонимов при расхождении Л. з. с.
и утрате связи между ними.
В связи с многозначностью возникает
проблема типологии н семантич. струк-
туры Л. з. с. В сов. яз-знании одна
нз первых типологий принадлежит
В. В. Виноградову,к-рый выделял в сло-
ве по принципу отношения к обозначае-
мому объекту осн. номинативное значе-
ние, минимально зависимое от окруже-
ния, производное номинативное значение,
образуемое в результате переноса или
специализации основного, и экспрессивно-
стилистическое. На основании синтаг-
матич. обусловленности различаются зна-
чения свободные, фразеологически свя-
занные и функционально обусловленные
(напр., предикативно-характеризующие).
Развивая эту типологию, Б. Н. Головин
предложил различать типы Л. з. с.
в соответствии с тремя аспектами функ-
ционирования слова: по отношению к
предмету, к сознанию и к др. Л. з. с.
В функциональной типологии Л. з. с.
(Н. Д. Арутюнова) осн. противопостав-
ление проводится между сигнификатив-
ной и денотативной сторонами значения.
Различаются семантич. структура сло-
ва и структура Л. з. с. Первая включает
совокупность отд. вариантов Л. з. с.
(лексико-семантич. вариантов), среди
к-рых выделяются осн. значения и произ-
водные — переносные и специализиро-
ванные. Каждый лексико-семантич. ва-
риант является иерархически организо-
ванной совокупностью сем — структурой,
в к-рой выделяется интегрирующее родо-
вое значение (архисема), дифференци-
рующее видовое (дифференциальная се-
ма), а также потенциальные семы, отра-
жающие побочные свойства предмета,
реально существующие или приписывае-
мые ему коллективом. Эти семы важны
для формирования переносных значе-
ний слов. Напр., у «идти», «ползти»,
«лететь» в их прямом значении архисе-
ма — значение «движение», дифферен-
циальные семы — «способ передвиже-
ния», потенциальные — «темп движения»
(нормальный, медленный, быстрый). При
переносном употреблении слова архисема
и дифференциальная сема отходят на
задний план, потенциальные актуализи-
руются. получая статус дифференциаль-
ных («время идет, ползет, летит»),
Л. з. с. свойственна и виеш. структур-
ность: слова и лексико-семантич. вариан-
ты образуют лексико-семантич. группы
(лексич. поле), внутри к-рого значение
одного слова является границей значе-
ния другого (см. Поле).
Методы анализа Л. з. с. делятся на
собственно лингвистические и психо-
лингвистические. Лингвистич. методы раз-
личаются по отношению к парадигматике
и синтагматике: для анализа Л. з. с.
исследуются разные слова в одном и том
же контексте или одно и то же слово
в разл. контекстах. К синтагматически
ориентированным методам относятся ди-
стрибутивный, изучение сочетаемости
слов, контекстуальный. К парадигма-
тически опиентированным относятся ме-
тоды субституции (замещения) слов,
компонентный анализ. Психолингвистич.
методы опираются на эксперименты с ин-
формантами: опрос, ассоциативные ме-
тоды, измерение Л. з. с. Использование
словарных дефиниций Л. з. с.— один из
способов их изучения. Полное исследо-
вание Л. з. с. достигается сочетанием
разл. методов, включая н количествен-
ные.
Проблема Л. з. с. разрабатывается в не-
разрывной связи с общефилос. теорией
значения и смысла (см. Философские
проблемы языкознания), восходя к иде-
ям Платона и Аристотеля и гл. обр. стои-
ков (Секст Эмпирик), подчеркнувших
связь того, что обозначается (понятие),
того, что обозначает (слово), и объекта
(предвосхищение «семантич. треуголь-
ника»). В ср. века проблемы Л. з. с. об-
суждались в связи со спорами реалистов
и номиналистов. Иден номинализма раз-
вивались Т. Гоббсом и легли в основу
понимания Л. з. с. универсальными грам-
матиками, к-рые утверждали, что имя
обозначает «идею», репрезентирующую
один или ряд предметов. Г. В. Лейбниц,
Б. Спиноза, Дж. Локк и др. философы
17—18 вв. обсуждали вопрос о том, яв-
ляется ли слово знаком представления
о предмете или же знаком самого пред-
мета. В 19 в. лексич. семантика сосредо-
точилась на изучении ист. изменения зна-
чений слов. В. фон Гумбольдтом, Г. Пау-
лем, А. А. Потебней, М. Бреалем,
М. М. Покровским, X. Шпербером,
Г. Стерном, С. Ульманом и др. были
определены осн. свойства Л. з. с. и вы-
явлены общие семантич. законы изме-
нения значений слов. Развитие логики
с кон. 19 в. вновь вызвало дискуссии
о различиях между денотативной и кон-
нотативной сторонами Л. з. с. Дж.
С. Милль ввел понятия денотации
и коннотации. Г. Фреге различал смысл
(указания на называемый предмет) и
значения (способ обозначения предме-
та). Последнее на уровне речи совпадало
с внутр, формой обозначения. Р. Кар-
нап различал экстенсионал (объем зна-
чения) и интенсионал (содержание зна-
чения). К. И. Льюис выделял след, виды
значений языковых выражений: денота-
ция (экстенсионал), коннотация (интен-
сионал), понятийное содержание, сигни-
фикация.
В разработку теории Л. з. с. большой
вклад внесли сов. ученые — В. В. Вино-
градов (типология Л. з. с.), Л. О. Рез-
ников, С. Д. Кацнельсон (филос. аспек-
ты проблемы), Р. А. Будагов (ист. се-
мантика) и др.
В ряде направлений лингвистич. струк-
турализма проявляется антименталист-
ский подход к Л. з. с.: переоценка либо
отношений между языковыми знаками
(парадигматических — в теории «значи-
мостей» Ф. де Соссюра, синтагматиче-
ских — в теориях дескриптивистов), ли-
бо прагматич. факторов, участвующих
в реализации Л. з. с. Бихевиористы (см.
Бихевиоризм в яз-знании) считают Л. з. с.
равнозначным вызываемой им реакции,
инструменталисты полагают, что слово
значит то, что оно обозначает, сторонни-
ки информационной теории считают, что
Л. з. с. есть совокупность информации,
к-рую оно несет с собой. Однако если
Л. з. с. может вызывать к.-л. реакцию,
передавать информацию, обозначать неч-
то, то лишь потому, что в сознании гово-
рящего оно связано с определ. понятием,
под к-рое подводится данное явление
внеязыковой действительности.
ф Звегинцев В. А.. Семасиология,
М., 1957; Кацнельсон С. Д., Содер-
жание слова, значение и обозначение, М,—Л.,
1965; Леонтьев А. А.. Слово в речевой
деятельности, М., 1965; Проблемы знака и
значения, М.. 1969; Комлев Н. Г., Ком-
поненты содержат, структуры слова, М., 1969;
Семантич. структура слова, М., 1971; Г о-
л о в и н Б. Н., Введение в яз-знание, 2 изд.,
М., 1973; Основы теории речевой деятельно-
сти, М., 1974; Никитин М. В., Лексич.
значение в слове и словосочетании, Влади-
мир, 1974; Т о н д л Л., Проблемы семанти-
ки. пер. с чеш., М., 1975; Принципы и методы
семантич. исследований, М., 1976; Степа-
нов Ю. С., Номинация, семантика, семио-
логия (виды семантич. определений в совр.
лексикологии), в кн.: Языковая номинация.
(Общие вопросы). М., 1977; Виногра-
дов В. В., Избр. труды, т. 3, Лексиколо-
гия и лексикография, М., 1977; Языковая
номинация. (Общие вопросы), М.. 1977; Бо-
родина М. А., Гак Г. К., К типологии
и методике ист.-семантич. исследований, Л.,
1979; Аспекты семантич. исследований, М.,
1980; Лингвистич. семантика, в кн.: НЗЛ,
в. 10, И., 1981; Новиков Л. А., Семан-
тика рус. языка, М., 1982; Телия В. Н.,
Коннотативный аспект семантики номина-
тивных единиц, М., 1986; Уфимцева
А. А.. Лексич. значение, М., 1986; R е у А.,
Theories du signe et du sens, v. 1—2, P.,
1973—76; см. также лит. при статьях Слово,
Лексикология, Семантика. В. Г. Гак,
ЛЁНДИ — см. Панджаби.
ЛЁНИН В. И. О ЯЗЫКЕ. Продолжая
и развивая учение К. Маркса и Ф. Эн-
гельса о языке (см. Маркс К., Энгельс Ф.
о языке), В. И. Ленин показал, что осн.
принципы диалектич. логики (требова-
ние всесторонности и учета развития,
критерии практики и конкретности) при-
менимы при рассмотрении любого воп-
роса, в т. ч. проблем языкознания.
Ленин развил диалектико-материалистич.
взгляды Маркса и Энгельса на язык в
применении к новым ист. условиям.
В ленинском определении «Язык есть
важнейшее средство человеческого обще-
ния» (Поли. собр. соч., 5 изд., т. 25,
с. 258; далее всюду ссылки на это изд.)
подчеркивается, что язык является важ-
нейшим средством общения и что
это специфически человеческая
форма общения. Человек сформировал-
ся в трудной борьбе с природой (т. 5,
с. 103), выделил себя из природы (т. 29,
с. 85). Язык является признаком любого
общества, у всех народов, на всех этапах
их существования. Развитие и богатство
языка — результат развития общества,
его науки и культуры, итог познават.
деятельности людей. Общество н языки
прошли три последоват. периода своей
истории: родоплеменной, период народ-
ностей (национальностей) и нац. период.
Уделяя особое внимание нац. вопросу,
Ленин подчеркивал роль языка в процес-
се формирования нации. Нации возни-
кают лишь при капитализме, когда про-
исходит зкоиомич. сплочение террито-
рии, укрепляются нац. (и интернац.)
связи, и для этого «необходимо государ-
ственное сплочение территорий с насе-
лением, говорящим на одном языке, при
устранении всяких препятствий развитию
этого языка и закреплению его в литера-
туре» (т. 25, с. 258). В нац.-языковом
развитии есть две тенденции: с одной
стороны, происходит образование одио-
нац. гос-в, а с другой — объединение
разных народов в одном многонац. гос-ве,
что неизбежно ведет к появлению язы-
ков межнац. общения.
Нац.-языковые вопросы всегда должны
решаться конкретно-исторически и на
демократич. основе. Ленин критиковал
принцип культурно-нац. автономии и бо-
ролся против насильств. навязывания
гос. языка господствующих классов на-
родам многонац. гос-ва. Когда монархи-
сты, а вслед за ними либералы стали пред-
лагать введение в царской России обязат.
гос. языка (якобы «в интересах русской
культуры и государственности»), Ленин
выступил против того, что язык бурж.-
помещичьего гос-ва «должен быть обяза-
тельным государственным языком» в мно-
гонац. гос-ве (т. 24, с. 293), т. к. «демо-
кратическое государство безусловно долж-
но признать полную свободу родных язы-
ков н отвергнуть всякие привилегии
одного из языков» (т. 25, с. 71—72).
Марксистско-ленинское учение о нац.-
языковом строительстве легло в основу
языкового строительства в СССР (см.Язы-
ковая политика). Опыт языкового строи-
тельства в СССР имеет междунар. зна-
чение.
Выступая против насильств. внедре-
ния рус. языка среди народов России,
Ленин в то же время отмечал, что эко-
номия. и политич. развитие страны при-
ведет к тому, что возникнут такие усло-
вия, при к-рых каждый житель сможет
«научиться великому русскому языку»
(т. 24, с. 295). Предвидение Ленина осу-
ществилось: рус. язык стал средством
межнац. общения народов Сов. Союза;
он содействует взаимному обмену опы-
том народов СССР и расширяет доступ
к достижениям науки, техники, отечест-
венной и мировой культуры. Ленин по-
лагал также, что перемещение револю-
ционного движения в нашу страну, по-
вышение ее авторитета создает условия
для того, чтобы рус. язык стал языком
междунар. общения (т. 24, с. 387). И это
предсказание Ленина сбылось: рус. язык
стал мировым языком (см. Междуна-
родные языки).
Составной частью нац.-языковой по-
литики партии остается начатая Лениным
борьба за демократизацию лит. языка, за
поднятие культуры языка, его чистоту,
за речевую культуру масс. Ленин не раз
напоминал, что действенность газетных
и устных выступлений зависит от того,
сумеют ли агитаторы и пропагандисты
«говорить просто и ясно, доступным мас-
се языком, отбросив решительно прочь
тяжелую артиллерию мудреных терми-
нов, иностранных слов, заученных, гото-
вых, но непонятных еще массе, незна-
комых ей лозунгов, определений, заклю-
чений» (т. 14, с. 92, ср. т. 38, с. 203).
Ленин был против «популярничания».
Ои считал, что надо поднимать созна-
тельность масс, их культуру, т. к. пост-
роение социализма требует ликвидации
неграмотности, поднятия образованности
всех членов общества, развития традиций
существующей культуры; составной ча-
стью культурной революции было рефор-
мирование и совершенствование орфо-
графий, создание учебников и словарей.
Особое внимание Ленин уделил созданию
массового словаря совр. рус. лит. языка;
по его настоянию в первые, трудные для
Сов. России годы была создана комиссия
для составления такого словаря, резуль-
татом этой деятельности стал «Толковый
словарь русского языка» под ред.
Д. Н. Ушакова (т. 1—4, 1935—40).
Наряду с коммуникативными свойст-
вами языка в поле зрения Ленина на-
ходились и его гносеология, свойства,
Ленин развил учение о языке как непо-
средств. действительности мысли и дей-
ствительном сознании. Разрабатывая ко-
ренные проблемы теории отражения че-
ловеком объективной действительности
н теории познания, он всесторонне про-
анализировал роль языка в познават.
и идеология, деятельности людей, рас-
смотрел природу названия и языковых
форм выражения мыслей.
Согласно ленинской теории отражения,
наши ощущения и представления явля-
ются «копиями» объективного мира, они
его субъективный образ. Ленин призна-
вал истинность утверждений Л. Фейер-
баха о том, что «чувственное восприятие
дает предмет, разум — название для
него», к-рое есть «отличительный знак,
какой-нибудь бросающийся в глаза приз-
нак, который я делаю представителем
предмета, характеризующим предмет,
чтобы представить его себе в его тоталь-
ности» (т. 29, с. 74).
Слово не только называет, но оно и
обобщает (т. 29, с. 246), т. к. «в языке
есть только общее» (т. 29, с. 249).
Ленин боролся за точность наименова-
ний и формулировок, против тех, «кто
к маленьким вещам прилагает большие
названия, кто запутывает простой вопрос
претенциозным фразерством» (т. 8,
с. 308). Ленинские высказывания о фра-
зе имеют филос. и лингвистич. смысл.
Фразой Ленин называл неумение спус-
титься от абстрактного к конкретному;
он писал: «...всякая абстрактная истина
становится фразой, если применять ее
к любому конкретному положению» (т. 35,
с. 396, ср. с. 373). Надо, «чтобы фраза
не темнила ума, не засоряла сознания»
(т. 32, с. 30).
ЛЕНИН 263
Когда в нач. 20 в. в филос. работы ста-
ло проникать терминология, фразерство,
Ленин, приветствуя новую терминологию,
если она обозначала новые иауч. откры-
тия, высмеивал разл. «измы», если они,
не представляя никакой новизны, про-
таскивали идеализм. «Заметим,— писал
Ленни,— что термин реализм употреб-
ляется здесь в смысле противоположно-
сти идеализму. Я вслед за Энгельсом
употребляю в этом смысле только сло-
во: материализм, и считаю эту термино-
логию единственно правильной, особенно
ввиду того, что слово „реализм" захва-
тано позитивистами и прочими путани-
ками, колеблющимися между материа-
лизмом и идеализмом» (т. 18, с. 56).
Ленин боролся против псевдореволю-
циоииых, «левых» фраз, поскольку пу-
стые и бессодержательные революцион-
ные фразы, революционное краснобайст-
во мешает практич. борьбе, замазывает
дело фразами (т. 32, с. 229), создает
путаиость мысли, принижает революци-
онные лозунги пролетариата до бурж.-
демократич. фразы (т. И, с. 364, 69).
Высказывания Ленина о социальной и
гносеология, природе языка служат об-
разцом применения диалектико-материа-
листич. метода к конкретной области,
они учат точному и простому словоупот-
реблению, бережному отношению к язы-
ку.
 Критич. заметки по нац. вопросу, Полн.
собр. соч., 5 изд., т. 24. с. 116—23, 125, 129—
130,134—44,147;Материализм и эмпириокри-
тицизм, там же, т. 18, с. 34—35, 39—40,
66, 74, 108-09, 140-51. 154, 170-71. 176-
177, 239, 257-59, 283, 287, 343-46, 348, 353,
356—57; Нужен ли обязательный гос. язык?,
там же, т. 24, с.293—96; Об очистке рус.
языка, там же. т. 40, с. 49; О вреде Фраз,
там же, т. 32, с. 229—31; О праве наций на
самоопределение, там же, т. 25, с. 258—519;
О революционной фразе, там же, т. 35,
с. 343—53; Филос. тетради, там же, т. 29,
с. 60. 64, 74-75, 81. 84. 90, 152-54, 160-
161, 177, 181—84, 187, 207—09, 212-16, 218,
229 , 232- 33 , 246— 49, 252, 283, 298—300,
313-14, 329-30.
* Шамелашвили Р. М., В. И. Ле-
нин — величайший мастер живого слова,
Тб., 1969 (на груз, яз.): Ленинизм и теоретич.
проблемы яз-знания, М., 1970; Левашов
Е. А.. Петушков В. П., Ленин и слова-
ри, Л., 1975; Дмитриев П. А., М о к и-
енко В. М., Классики марксизма-лени-
низма и слав, филология. Л., 1982: Онтоло-
гия языка как обществ, явления, М., 1983;
Гурбанов А., Ленин вэ дилчилик. Баку,
1969; Petr J., Klasikove marxismu-leninis-
mu о jazyce, Praha, 1977; Ldnine et les questi-
ons de langue. Textes choisis par N. Kondra-
chov, Moscou, 1982.	В. И. Кодухов.
ЛЕНИНГРАДСКАЯ ФОНОЛОГИЧЕ-
СКАЯ ШКОЛА — научное направле-
ние в исследовании звукового уровня
языка. Основоположник — Л. В. Щер-
ба (последователь И. А. Бодуэна де Кур-
тенэ), его ученики — С. И. Бернштейн,
Л. Р. Зиндер, М. И. Матусевич. В 1912
Щерба определил фонему как единицу,
способную дифференцировать слова и
их формы. Он установил обусловленность
членения звуковой последовательности
на фонемы морфологич. членением (в сло-
вах «бы-л», «засну-л», <он-а», «был-а»
конечные фонемы отделяются благода-
ря возможности провести перед ними
морфологич. границу), а возможность
разбить каждое слово на фонемы опреде-
ляется именно такой потенциально су-
ществующей связью между морфемой и
фонемой; языковую функцию фонемы
Щерба также связывал с ее способностью
участвовать в образовании звукового
264 ЛЕНИНГРАДСКАЯ
облика значимой единицы («одет —
одеть» и т. д.).
Осн. принцип подхода Л. ф. ш. к зву-
ковым единицам — стремление связать
лингвистич. (социальную) природу фо-
немы с ее ролью в речевой деятельности
человека. Фонема, будучи миним. язы-
ковой единицей, лежащей в основе ие-
рархии фонема — морфема — слово—син-
тагма, в то же время является единицей
уникальной, поскольку именно фонема
обеспечивает использование материаль-
ных явлений (физиологических, акусти-
ческих) для образования значимых еди-
ниц языка. Именно таким пониманием
фонемы определяется принципиальный
интерес к материальным свойствам зву-
ковых единиц, к исследованиям в обла-
сти экспериментальной фонетики, к раз-
работке новых методов анализа речи.
Для Л. ф. ш. характерно утверждение,
что система фонем того или иного язы-
ка — не просто результат логич. пост-
роений исследователя, а реальная орга-
низация звуковых единиц, обеспечиваю-
щая каждому носителю языка возмож-
ность порождения и восприятия любого
речевого сообщения. Отсюда понятен
интерес к тем функциям звуковых еди-
ниц, к-рые обнаруживаются при иссле-
довании речевой деятельности и языко-
вого материала: подробное фонетич. опи-
сание разл. фонологич. систем, идея
важности «звукового облика слова», ин-
терес к разным стилям речи, разработка
теории слога, теории интонации и т. д.
Учет фонетич. характеристик — при по-
стулировании их подчиненности функ-
циональным свойствам — предполагает
наличие достаточно сложных правил, ре-
гулирующих отношения между теми и
другими. Напр., фонемный состав слова
определяется на основе знаний о составе
фонем языка и правил их дистрибуции:
разные аллофоны одной фонемы невоз-
можны в одной и той же фонетич. пози-
ции, тогда как один и тот же аллофон не
может встречаться в разных позициях.
Изменения звукового облика слова или
морфемы трактуются или как аллофонич.
изменения (с [а] д — с' [®] ду) , или как
чередования фонем (ca/t/ — cA/d/a), т. е.
фонемный состав слов типа «рок», «рог»
или «коз», «кос» одинаков, и в этом слу-
чае можно говорить о неразличении мор-
фем, ио не фонем (см. Московская фоно-
логическая школа).
Во 2-й пол. 20 в. в рамках Л. ф. ш.
детально разрабатываются такие пробле-
мы, как процедура сегментации и отож-
дествления аллофонов («оттенков») одной
фонемы, определение фонемного состава
слоиа, фонологич. интерпретация звуко-
вых явлений в языках слогового строя,
лингвистич. статус н фонетич. корреля-
ты различительных признаков фонемы
и др.
Актуальность идей Л. ф. ш. определя-
ется сущностью осн. направлений: углуб-
ленное исследование фонетич. характе-
ристик языков с разл. звуковыми систе-
мами, позволяющее раскрыть общие за-
кономерности использования материаль-
ных средств в естеств. языке; исследова-
ние фонетики и фонологии спонтанной
речи, в к-рой отсутствуют условия для
реализации «идеального фонетич. облика
слова»; изучение интонационных средств
языка как в связи с их особой ролью для
передачи значения, так и в связи с тем
влиянием, к-рое интонация оказывает
на сегментные единицы; анализ тех фак-
тов речевого поведения человека, к-рый
дал бы представление о механизмах, поз-
воляющих ему пользоваться объективно
вариативными речевыми сигналами как
некими инвариантными языковыми еди-
ницами.
Большое значение в развитии идей
Л. ф. ш. имеют прикладные аспекты ис-
следования речи — анализ лингвистич.
природы звуковых нарушений при афа-
зиях, заикании, тугоухости; создание
лингвистич. правил, обеспечивающих ав-
томатич. анализ и синтез речи; исследо-
вание статистич. характеристик звуковых
единиц, необходимое для создания испы-
тат. тестов в технике связи, медицине;
разработка методики преподавания не-
родного (в т. ч. русского) языка.
9 Бернштейн С. И., Фонема, в кн.:
Большая Сов. энциклопедия, т. 58, М., 1936;
его же, Вопросы обучения произношению,
М., 1937; Матусевич М. И., Введение
в общую фонетику, 3 изд., М., 1959: Щер-
ба Л. В., Языковая система и речевая дея-
тельность, Л., 1974; Зии дер Л. Р., Об-
щая фонетика, 2 изд., М., 1979; Проблемы и
методы экспериментально-фонегич. анализа
речи, Л., 1980.	. Л. В. Бондарко.
ЛЕСКЙЙА ЗАКОН — закон сокраще-
ния конечных долгот в пралитовском
языке. Сформулировал А. Лескин в
1881. В конечном слоге многосложных
слов все акутированные (восходящедол-
гие) монофтонги и дифтонги ie, uo со-
кратились (за исключением неск. спец,
форм типа 3-го л. мн. ч. буд. вр.), тогда
как о, ё, ie, uo и ц сохраняли долготу,
с преобразованием интонации в циркум-
флексную (нисходящедолгую). Дифтонги
ai, ei, au также могли не сокращаться,
но под ударением изменили интонацию
иа ai, ei, au или сохранили (по говорам)
акут, ср. соотв. ударение кратких и пол-
ных прилагательных (на основе к-рых
был сформулирован Л. з.): gera, geru,
geri и др. в конечном слоге при gerdji,
geriioju, gerieji в середине слова; в гла-
гольных формах sakau, sakai, но sake,
sakome и т. д. Относит, хронология пока-
зывает, чю в период действия закона
нек-рые долгие еще не сократились (-ie,
-I > i и т. д.). Сам Лескнн разделял
традиц. точку зрения о том, что в «мо-
росчитающих языках», к к-рым относится
и литовский, различия в интонациях
определяются взаимодействием ударного
и предударного слогов (отсюда и коле-
бания типа ranka, rankos, galva, gdlva).
В др. балт. языках сокращение конеч-
ных долгот определялось иными законо-
мерностями: в прусском они сократились
под ударением, а в латышском — пос-
ледовательно и независимо от этих усло-
вий; т. о., зависимость тона и долготы
от ударения и распределение признаков
на конечных слогах в литов, яз. представ-
ляет наиболее архаическое состояние сре-
ди балт. языков.
Действие Л. з. вызвало перемещение
ударения по Фортунатова — Соссюра
закону, что дает основание нек-рым
ученым считать Л. з. начальным услови-
ем закона Фортунатова — Соссюра и
не выделять его как самостоят. закон.
Однако Л. з. важен тем, что он описы-
вает распределение, предшествующее на-
чалу всех типов оттяжек ударения, в т. ч.
и на последующий слог.
Морфонология, следствия изменений
по Л. э. чрезвычайно важны, поскольку
после преобразования долгот и последо-
вавших затем оттяжек ударения стали
возможны те акцентные парадигмы, к-рые
являются специфически литовскими и
поддерживают архаический облик всей
языковой системы.
•_ L е s k i е n А.. Die Quantitatsverhalt-
nisse in Auslaut des Litauischen, «Archiv fur
slavische Philologie». 1881, Bd 5. S. 188— 90;
S t ini Chr. S.. Vergleichende Grammatik
der Baftischen Sprachen, Oslo — Kbh., 1966,
S. 115—20.	В. В. Колесов,
Л ЕТТОН ЙСТИ КА — см. Балтистика.
ЛИВИЙСКИЕ ЯЗЫКЙ —см. Бербе-
ро-ливийские языки.
ЛИВИЙСКИЙ ЯЗЫК — см. Восточно-
нумидийский язык.
ЛИВИЙСКОЕ ПИСЬМО — консонант-
ное письмо, одно из древнейших в Афри-
ке. Генетически восходит к семитским
квазиалфавитным системам письма (боль-
шее сходство с юж.-семитской, нежели
с финикийской разновидностью; см. За-
и более тысячи одноязычных эпитафий
с вертикальным направлением строк, чи-
тающихся, как правило, снизу вверх при
направлении письма то справа налево,
то слева направо (что затрудняет деши-
фровку) и содержащих много собств.
имен и мало лингвистической инфор-
мации.
К рубежу н. э. относят з а п а д н о-
нумиднйское (мавританское,
зап.-ливийское, мазезилийское) письмо,
К Л. п. относятся наскальные надписи
на Канарских о-вах, гл. обр. на о. Иерро.
За исключением вост.-нумидийского
письма, дешифрованного в общих чертах
(фонетич. значение для ряда знаков уста-
новлено приблизительно; один знак не
прочитан), единственной хорошо изучен-
ной разновидностью Л. п. является совр.
туарегский алфавит — тифинаг,
имеющий варианты у разл. племен и ис-
пользуемый в хозяйственных и, возмож-
СХОДСТВО ЗНАКОВ ЛИВИЙСКОГО И СЕМИТСКОГО ПИСЬМА
Чтение знака	Письмо туарегов		Восточно-нумид.письмо		Финикийское		Южносемитское			I Чтение знака
	современное (тифинаг)	„старо- туарегское"	> эпитафиях	о монументальных надписях	древнее финикийское	ново- пуническое	южно- аравийское	яикйанское	самудсксе	
а	•	•	• словораздел	• словораздел	о	о	о	О	о	С
л	1		1	1	м	;//'	ь	г		п
г	о □	ОО	а о	о	«и	? 1			>)(^	г
		М VA	ГАЧ	г	1 А	А	Т 1	» 7	JI	г
5	2 (3?)	М W	W?	5 (3?)	W		г*	£	3 '"t	3
36	ЗОЛСС;		п ?			s Г7 z		А6 э?	A s?	з?. S?
ziz	HI;		1Ни	Hz)	N н н	Hi	Н* -	н« ияи d		diz
t	3Effl				ф®ф		шгла*			t
d	rjAVU	п U	п и	П t/'V)			и	<il>	<| А 		d 	
Звездочкой (’после знака) помечены наиболее сходные с ливийскими знаки семитского письма, представляющие собой редкие, про-
изводные или зарегистрированные иа позднем этапе развития письменной системы варианты.
СПЕЦИФИЧЕСКОЕ СХОДСТВО ЗНАКОВ ЛИВИЙСКОГО И ФИНИКИЙСКОГО ПИСЬМА
Чтение знака »,	Лиеийское письмо			Финикийско-пуническое письмо		Чтение знака
	„старотуарегское"	еосточно-нумидийское		древней финикийское	иоеопуническое	
		е эпитафиях	в монументальных надписях			
У				2 Z	rv N	
7/4 (h?)	in = а	III = v.h?	ST v,h ?	щлг	Ш	h h
Ч	25				яЪ	Ч h
падносемитское письмо)^ все памят-
ники — на берберо-ливииских языках.
Наиболее ранняя из датиров. разно-
видностей — восточноиумндий-
с к о е письмо (нумидийское, вост.-
ливийское, массилийское; см. Восточно-
нумидийский языку, в одной из двух
ливийско-пунич. билингв из Тутти (совр.
Дугга в Тунцсе) упомянуты события
2 в."до н. э. Помимо этих двух и неск.
одноязычных надписей «монументаль-
ного» стиля с горизонтальным располо-
жением строк при направлении письма
справа налево имеется' два десятка ли-
вийско-пунич. и ливийско-лат. билингв
дешифровкой к-рого занимался Ю. Н.
Завадовский; этим и несколько бо-
лее поздним временем датируются вы-
деляемые А. Ю. Милитаревым в феззан-
ско-триполитанскую разновидность Л. п.
надписи на могильниках и р-не Джермы
(древняя Гарама) в Феццане (Феззан)
и в развалинах языч. храма в Триполи-
тании (совр. Ливия).
Л. п. выполнены многочисленные неда-
тиров. и недешифров. наскальные над-
писи в Сахаре и Ливийской пустыне;
часть этих надписей, к-рым приписыва-
ют позднее (после 7—8 вв.) происхожде-
ние, может восходить к 1-му тыс. до н. э.
но, культовых целях, а также для пе-
реписки. Сходство отд. знаков, отсутст-
вующих в др. разновидностях Л. п., ука-
зывает на происхождение тифинага из
феззанско-триполитан. письма. Труд-
ность дешифровки усугубляется наличием
в разновидностях Л. п. одинаковых или
сходных знаков с разными фоиетич. зна-
чениями.
* Долгопольский А. Б., Нуми-
дийское (вост.-ливийское) письмо Сев. Аф-
рики, в ки.: Тайны древиих письмен. Пробле-
ЛИВИЙСКОЕ 265
СПЕЦИФИЧЕСКОЕ СХОДСТВО ЗНАКОВ ЛИВИЙСКОГО И ЮЖНОСЕМИТСКОГО ПИСЬМА
Чтение знака	Письмо туарегов		Восточно- нумид. письмо	Южносемитсиое письмо				Чтение знака
	современное (тифинаг)	„старо- туарегское*1		южно-аравийское	лихйансков	самудское	дреене-эфиопское	
W	• •	II	II =	фф оо*	е ф	е	ф ОО	W
S/S	$ (тадгхак) s(<*z,*s)		Х8>	Х28		8 00		2.
S		Дом			АЖ ?		Яхя?	S/Z
?[??]	—( (айр С/с)		Т Ь"		т	ти		Z
V?	а е<		гп а t? d?	ШПГ	ш	ГП /Т\	ГП	t
ь	Фшев	о □	O(Q?)	п	эп	пэпз	П	b
				ф	9ФФ	Ф в	Ф	w
Звездочкой (‘после знака) помечены наиболее сходные с ливийскими знаки семитского письма, представляющие собой редкие, про-
изводные или зарегистрированные на позднем этапе развития письменной системы варианты.
мы дешифровки, М., 1976; Фридрих
И., История письма, пер. с нем., М., 1979;
Завадовский Ю. Н.» Зап.-ливийский
язык, в кн.: Africana. Афр. этнография, сб.
ХИ, Л.. 1980; Chabot J. В., Recueil des
inscriptions libyques. P., 1940; В a s s e t A.,
Ecritures Hbygue et touaregue, в его кн.:
Articles de dialectologic berbere, P., 1959;
Brogan O>t Inscriptions in the Libyan al-
phabet from Tnpolitania and some notes on
the tribes of the region, в кн.: Hamito-Semitica.
Proceedings of a colloquium, London. 1970*
The Hague, 1975; Daniels Ch., An an-
cient people of the Libyan Sahara, там жед
Prasse K.- G.. Manuel de grammaire toua-
regue, 1—3, Kbh., 1972. А. Ю. Милитарев..
Образец ливийского письма из Триполитании.
ЛЙВСКИЙ ЯЗЫК — один из прибал-
тийско-финских языков (южная группа).
Распространен на сев.-зап. побережье
Курляндии (Талсинский и Вентспилсский
р-ны Латв. ССР). Число говорящих ок.
100 чел. (1979, оценка). Известны 2 диа-
лекта: живой курляндский диалект, к-рый
распадается на вост., ср. и зап. говоры,
в исчезнувший салацкий диалект, суще-
266 ЛИВСКИЙ
ствовавший в 19 в. на вост, побережье
Рижского зал.
Для Л. я. характерны: количеств, че-
редование удвоенных смычных, сочета-
ний согласных и дифтонгов, к-рое не за-
висит от первонач. открытости / закрыто-
сти слога, как в др. прибалт.-фин. язы-
ках, а связано с явлениями сокращения
слогов, напр. tappaB ’убивает’ — tap-
pa < -tappatak ’убить’; прерывистый тон,
похожий на stoa в дат. яз.; отсутствие
звука h. Под влиянием латыш, яз. й, о
были замещены гласными i, е; под влия-
нием i последующего слога а > а,
о > б > е, и > й > i; в непервых слогах
е, о > и, напр. sudiiD ’волки’, vagiiD
’борозды’ (фин. sudet, vaot).
В Л. я. есть датив с окончанием -п.
Падеж с окончанием -ks выполняет функ-
ции и транслатива, и комитатива. У гла-
голов окончание 1-го л. ед. ч. совпадает
с окончанием 3-го л.
Первые дошедшие до нас книги на Л. я.
относятся к сер. 19 в. В 1920—39 сущест-
вовала письменность на основе лат. ал-
фавита: издавались школьные учебники,
календари, журнал. Язык бытового об-
щения.
* Аристэ П. А..К вопросу о развитии
ливского языка, в кн.: Труды Ин-та яз-зна-
ния АН СССР, в. 4, М., 1954; Вяари
Э. Э., Ливский язык, в кн.: Языки народов
СССР, т. 3, М., .1966; Sjogren And-
reas Job., Livische Grammatik nebst
Sprachproben, bearb. von F. Wiedemann,
v. 1—2, St.-Petersburg, 1861; Posti L.,
Grundziige der liviscben Lautgeschichte,
Hels., 1942.
Sjogren Andreas Job., Livisch-
deutsches und deutsch-livisches Worterbuch,
bearb. von F. Wiedemann, St.-Petersburg,
1861; К e 11 u n e n L., Liviscbes Worterbuch
mit grammatischer Einleitung, Hels., 1938.
А. Лаанест.
ЛИГАТУРА (позднелат. ligatura —
связь) — 1) знак любой системы пись-
менности или фонетич. транскрипции,
образованный путем соединения элемен-
тов двух графем или транскрипционных
знаков, напр. дат., исл., норв. ае, нем. В.
Л. такого типа нередко применялись
также в скорописи или для украшения,
орнаментализации текстов (см. Вязь). 2)
Соединенное написание двух (см. Ди-
граф) н большего числа букв, передаю-
щих один звук, напр. польск. sz, cz, нем.
sch. 3) Один письменный знак, передаю-
щий сочетание букв, слог или слово,
напр. англ. & (and) ‘и’.
ЛИДИЙСКИЙ ЯЗЙ1К — один из вы-
мерших хетто-лувийских языков (хет-
то-лидийская подгруппа). Был распро-
странен на 3. Малоазийского п-ова в 1-м
тыс. до н. э. Тексты на Л. я., выполнен-
ные одним из малоазийских алфавитов,
датируются в большинстве своем 4 в. до
н. э.; редкие надписи и монетные легенды
восходят к 7—5 вв. до н. э. Большую
группу надписей составляют эпитафии,
смысл к-рых довольно ясен. Из-за пло-
хого знания лексики Л. я. менее понят-
ны сакральные тексты и особенно стихо-
творные надписи.
Особенности фонетич. строя Л. я.:
расширение исходной системы гласных
за счет включения в нее носовых а, е
и гласного о, появление глухого спи-
ранта f (из индоевроп. *р), развитие си-
стемы палатальных согласных в ряду
дентальных и сонантов n, 1.
В именной морфологии Л. я. развил
свой тип падежной флексии, включив
в парадигму дательного и нек-рых др.
падежей форманты местоименного про-
исхождения. В глагольном словоизмене-
нии обнаруживается различие двух ти-
пов спряжений. Претерит на -I в Л. я.,
как и родств. слав, формы, восходит
к причастным образованиям. Широко
распространены приставочные глаголы.
Синтаксис Л. я. характеризуется актив-
ным употреблением начальных комплек-
сов энклитик; глагол ставится обычно
в конце фразы; нередки именные (безгла-
гольные) предложения. Мн. особенности
грамматики и лексики остаются неясны-
ми из-за трудностей интерпретации письм.
памятников.
* X о й б е к А., Лидийский язык, пер. о
нем., в ки.: Древние языки Малой Азин, М.,
1980; Королев А. А., Хетто-лувийскне
языки, в кн.: Языки Азии и Африки. I. Ин-
доевроп. языки, М.. 1976.
G u s m a n i R., Lydisches Worterbuch,
Hdlb., 1964.	Л. С. Баюн.
ЛИКИЙСКИЙ ЯЗЫК —один из вы-
мерших хетто-лувийских языков (лу-
вийско-ликнйская подгруппа). Был рас-
пространен в 1-м тыс. до н. э. на Ю.-З.
М. Азии в обл. Ликия. Л. я. объединяет
2 диалекта — ликийский А (сев.,
вост, и центр. Ликия), на к-ром до нас
дошли надгробные и посвятит, надписи,
декреты, монетные легенды (самые ран-
ние — 5 в. до н. э.), и ликийский Б
(мидийский; юго-зап. Ликия), пред-
ставленный текстом ист. содержания
с фрагментами ритуалов (1-я пол. 4 в.)
и одной эпитафией. Тексты выполнены
одним из малоазийских алфавитов. Диа-
лекты различались в жанровом отноше-
нии (различия проявлялись в лексике и
синтаксисе; мидийский в кон. 1-го тыс.
до н. э. был ограничен, видимо, поэтико-
сакральной сферой). Кроме того, ликий-
ский А отражал более позднюю, по срав-
нению с мидийским, стадию развития
одного из лувийских диалектов.
Для звукового строя Л. я. характерно
развитие категории носовых гласных,
приобретающих в обоих диалектах фоно-
логич. статус. В Л. я. сохраняются два
хетто-лувийских ларингальных, различие
между к-рыми утрачено другими хетто-
лувийскими языками, а также старое е
(в лувийском перешедшее в а). В ряде
случаев ликийское е — результат само-
стоят. развития. Именная и глагольная
морфология продолжают лувнйский тип
(структура парадигм, сохранение обще-
лувийской флексии). В ликийском А
отмечается значит, роль предлогов и уве-
личение числа аналитич. именных форм.
Мидийская глагольная парадигматика
строится на противопоставлении у опре-
дел. класса глаголов (соотносимых со
старыми глаголами второй серии) редуп-
лициров. основ презенса нередуплициров.
основам претерита, что находит аналогию
в оппозиции длительных — аористиче-
ских глаголов в греческом, индоиран-
ском. Предложение отличается менее
фиксиров. структурой, чем в ранних
хетто-лувийских языках. Глагол часто
ставится в начале предложения. Струк-
тура мидийского предложения иепроек-
тивна (т. е. имеет пересекающиеся
группы), что связано с поэтич. характе-
ром мидийских текстов.
•	Нойман Г., Ликийский язык, в кн.:
Древние языки Малой Азии, М., 1980; К о-
ролев А. А., Хетто-лувийские языки,
в кн.: Языки Азии и Африки. 1. Индо-европ.
языки, М., 1976; Kalinka Е., Tituli
Asiae Minoris, 1—2, W., 1901—30; Peder-
sen H., Lykisch und Hittitisch, Kbh., 1945.
Л. С. Баюн.
ЛИНГАЛА (бангала, мангала, нгала) —
один из банту языков (по классифика-
ции Дж. X. Гринберга). По классифика-
ции М. Гасри, Л. входит в зону С. Рас-
пространен на терр. Заира, в Конго,
а также отчасти в ЦАР; широко исполь-
зуется как лингва франка на обоих бе-
регах р. Конго, от г. Киншаса до г. Ба-
соко. Число говорящих ок. 8 млн. чел.
Л., возникший на основе одного из язы-
ков банту (болоки, согласно Гасри, и
бобанги, согласно Г. Хюльстарту), имеет
неск. малоизуч. диалектов, расхождения
между к-рыми значительны. Строй Л.
типично бантуский. Существование двух
тонов подтверждается наличием огранич.
кол-ва миним. пар. К фонологич. особен-
ностям языка относится наличие задне-
язычных лабиализованных k₽/kw, gb/gw.
Имеет место тенденция к нарушению ха-
рактерной для банту в целом системы пре-
фиксального согласования по классам.
Письменность возникла в нач. 20 в.
на основе латиницы. Издается периоди-
ка. В Заире на Л. ведется обучение в на-
чальной школе и адм. деятельность, пос-
ледняя осуществляется на Л. и в Конго.
В Браззавиле н в Лубумбаши созданы
центры по изучению Л.
•	Топорова И. Н.. Язык лингала, М.,
1973; Everbroeck R. van,. Grammaire
et exercices lingala, Leopoldville, 1958: Guth-
rie M., Grammaire et dictionnaire de linga-
la, Farenborough, 1966.
Топорова И. H., Лиигала-рус. сло-
варь, М., 1983; Everbroeck R. van,
Lingala woordenboek, Brussel, 1956; Diction-
naire lingala-francais, francais-lingala, Kins-
hasa, 1984.	И. H. Топорова.
ЛИНГВА ФРАНКА (от итал. lingua
franca — франкский язык) — функцио-
нальный тип языка, используемый в ка-
честве средства общения между носите-
лями разных языков в ограниченных сфе-
рах социальных контактов.
Первоначально термин «Л. ф.» означал
конкретный смешанный язык, сложив-
шийся в ср. века в р-не Средиземноморья
(Левант) на основе фраиц., прованс.
и итал. лексики и служивший средством
гл. обр. торгового общения араб, и тур.
купцов с европейцами (к-рых в Леванте
называли франками, откуда и назв.
языка). В эпоху крестовых походов роль
этого языка возросла, он вобрал слова
др. языков (исп., греч., араб., тур.)
и был известен также под назв. сабир
(от лат. sapere — понимать) вплоть до
19 в. В социолингвистич. понимании
Л. ф.— любое устное вспомогат. средство
межэтнич. общения; им может быть язык
одного из народов данного региона (напр.,
«торговые» языки в Зап. Африке — хау-
са, бамана), нейтральный язык, не род-
ной ни для одной из использующих его
этиич. групп (суахили в Вост. Африке),
пиджин на базе местного или европ. язы-
ка (см. Пиджины). Расширение коммуни-
кативной сферы Л. ф. может привести
к превращению его в койне. Иногда тер-
мин «Л. ф.» неправомерно распростра-
няют на общенац. языки или интернац.
международные языки, к-рые являются
особыми социолингвистич. категориями.
* Smith N. V., Relations between lan-
guages: Lingua franca, в кн.: Encyclopaedia
of linguistics, information and control, Oxf.,
1969; Adler M., Pidgins, creoles and lin-
gua francas, Hamb., 1977. В. А. Виноградов.
ЛИНГВЙСТИКА (от лат. lingua —
язык) — см. Языкознание.
ЛИНГВЙСТИКА ТЕКСТА — направле-
ние лингвистических исследований, объ-
ектом к-рых являются правила построе-
ния связного текста и его смысловые
категории, выражаемые по этим прави-
лам. Входит в состав филологич. направ-
лений, изучающих текст.
На первом этапе своего развития,
в 60-х гг. 20 в., Л. т. в основном изучала
способы сохранения связности и понят-
ности текста, методы передачи корефе-
ренции лица и предмета (анафорич.
структуры, прономинализацию, лексич.
повторы, видо-временные цепочки и
т. д.), распределение темы и ремы вы-
сказывания в соответствии с требования-
ми актуального членения предложения.
Успешному развитию этих исследований
способствовали и более ранние работы
по анафорико-катафорич. структурам,
порядку слов, правилам выбора актуа-
лизации при переходе от языка к речи
(А. М. Пешковский, Л. В. Щерба,
В. В. Виноградов, А. Вейль, В. Мате-
зиус, Ш. Балли, 3. Харрис и др.).
Однако поиски средств только фор-
мальной связности текста привели к
нек-рому повторению тематики, отсут-
ствию теоретич. обобщений и невозможно-
сти выявления содержательных, а не
формальных категорий; в области кон-
кретных достижении не все отвечало тем
положениям, к-рые были высказаны
в проспектах, программах по Л. т. С нач.
70-х гг. термин «Л. т.» стал применяться
к несобственно лингвистич. исследова-
ниям, включенным в издания типа «Грам-
матика текста», «Структура текста»,
«Текст» и т. п. Наметившуюся т. о. рас-
плывчатость онтологич. статуса Л. т.
можно объяснить первоначально чисто
формальными устремлениями и отсутст-
вием поиска специфических для этой
дисциплины содержат, категорий, а так-
же убежденностью в универсальности
«грамматики текста» для текстов любого
воплощения: от изолиров. высказывания
до протяженного письменного замкну-
того текста. Нек-рые наметившиеся пози-
тивные результаты обозначаются как
расслоение Л. т., выделение в ее рамках
двух направлений, объединяемых общи-
ми законами связности текста и общей
установкой на цельность текста.
Первое из направлений Л. т. выявляет
содержат, компоненты, связанные с обес-
печением правильной коммуникации и
тем самым — правильного построения
текста вообще. Эта, более общая, ветвь
Л. т. определяет смысловые различия
в употреблении коммуникативно ориенти-
рованных компонентов высказывания —
артиклей, притяжат. и указат. местоиме-
ний, модально-коммуникативных частиц,
оценочных прилагательных, видов глаго-
ла, акцентных подчеркиваний и т. п.
Выявляемые при этом смысловые разли-
чия относятся как к правилам логич.
развертывания содержания текста, так
и к правилам прагматич. характера, опре-
деляющим нек-рый общий фонд знаний,
общую для автора и воспринимающего
«картину мира», без единства к-рой текст
будет непонятен. Это относится к т. наз.
пресуппозициям. Под текстом в данном
случае понимается широкое контекстно-
конситуативное коммуникативное окру-
жение — существующее, подразумевае-
мое или создаваемое автором при жела-
нии воздействовать на воспринимающего.
Напр., в высказываниях «Молва о Дон
Гуане и в мирный монастырь проникла
даже», «Мне и рубля не накопили строч-
ки» предполагается нек-рый общий фонд
знаний у участников коммуникации.
Т. о. эти высказывания соотносятся с об-
ластью генерализов. пресуппозиций. Вы-
сказывания типа «Он же ие хотел этого»,
«Я ведь в молодости красавица была»
благодаря частицам «же» и «ведь» пере-
дают как бы общеизвестные сведения о
фактах или даже навязывают преподно-
симые факты как общеизвестные. По-
средством акцентного выделенвя можно
передать факт как результат чего-то
длительно ожидаемого, возможного («Де-
душка э а б о л е л») или, напротив, как
факт неожиданный («Д е д у ш к а за-
болел!»). Употребление сов. вида в импе-
ративе с отрицанием «не» определяет
ситуацию как не контролируемую актан-
том: «Только не попадитесь ему на глаза»,
«Не упадите в колодец»; напротив, не-
сов. вид указывает на призыв к активно-
му действию у воспринимающего: «Толь-
ко не попадайтесь ему на глаза», «Не
падайте в колодец».
Это направление Л. т. смыкается с
прагматикой, психолингвистикой, ри-
торикой, стилистикой, теорией пресуп-
позиций.
ЛИНГВИСТИКА 267
Др. направление Л. т. занимается вы-
явлением глубинных смыслов, содержа-
щихся в одном к.-л. замкнутом тексте.
В этом случае определение принципа
употребления языковых единиц (включая
и неупотребление к.-л. категорий или
отд. способов их выражения) помогает
определить скрытые иногда от литера-
туроведч. и стилистич. анализа смысло-
вые противопоставления и темы текста:
гак, напр., противопоставление русских
половцам в «Слове о полку Игореве.» как
индивидуальностей — иеиндивидуализи-
рованному, сливающемуся со стихией
врагу выражается в тексте памятника
через отсутствие применительно к полов-
цам обращений, притяжат. местоимений,
родовых понятий и титулов, рестриктив-
ных придаточных, иеопредел,- существи-
тельных в ед. ч. и т. п.
Это иаправлеиие сближается с герме-
невтикой как толкованием неявного смыс-
ла текста; особенно плодотворным оно
оказывается в приложении к текстам
древним, нар.-архаической структуры,
а также к поэтич. текстам. В обоих слу-
чаях Л. т. в собств. смысле слова изучает,
содержат, направленность выбора одной
к.-л. формы из двух равиовозможных
в тексте (напр., допустимо употребить
оба вида глагола, оба артикля, разный
порядок слов и т. д.); этим Л. т. отлича-
ется от грамматики, предписывающей
одну возможную форму, от стилистики,
определяющей наиболее подходящую еди-
ницу для данного стиля, от риторики,
ищущей оптим. форму убеждения.
Эксплицитное выявление и разработка
этих двух направлений как разных' мо-
жет разрешить спор о примате письмен-
ного или устного текста в Л. т. ио том,
можно ли считать текстом одно изолиров.
высказывание.
Дискуссионным является вопрос о гра-
ницах Л. т., а именно: включает ли она
в себя прагматику, функциональную се-
мантику и синтаксис, активно развива-
ющуюся в настоящее время риторику
или пересекается с ними, как пересека-
ется с поэтикой, психолингвистикой ’и
теорией коммуникации, входя, в свою
очередь, как составная часть в теорию
текста.
Л. т. наиболее активно занимаются
в странах Европы, в особенности — на ба-
зе нем. яз. в ГДР, Австрии, ФРГ, где
преподавание Л. т. введено в программу
средних и высших учебных заведений
и издается периодика по Л. т, В ЧССР
Л. т. получила развитие в связи с теорией
актуального членения. В США в основном
развивается та часть Л. т., к-рая свя-
зана с прагматич. аспектом в яз-знании.
В СССР ведутся исследования по Л. т.
во всех указанных направлениях.
* Лингвистика- текста. Материалы иауч.
конференции, ч. 1—2, М., 1974; Г и.н дин
С. И., Сов. лингвистика текста. Нек-рые проб-
лемы и результаты, Изв. АН СССР, сер. ЛиЯ,
1977, hfe 4; НЗЛ, в. 8. Лингвистика текста,
М., 1978: Синтаксис текста, М.. 1979: Струк-
тура текста, М.. 1980; Москальская
О. И.. Грамматика текста, М., 1981; Текст
в тексте. «Уч. зап. Тартуского ун-та», 1981,
в. 567; Текст, структура и семантика, Пяти-
горск. 1981; Реализация грамматич. катего-
рий-в тексте, М., 1982; Рус. язык. Текст как
целое и компоненты текста, М., 1982; Кри-
воносов А. Т7, «Лингвистика текста* н
исследование взаимоотношений языка и мыш-
ления, ВЯ. 1986. Лй 6; Beitrage zur Textlin-
guistik, Miinch., [1971]; Dressier W. U.,
Schmidt S. J., Textlingnistik. Kommen-
tierte Bibliographic, Munch., 1973; Dijk
T, A. van. Text and context. Explorations
in the semantics and pragmatics of discourse,
268 ЛИНГВИСТИЧЕСК
L.-t-N. Y., 1977; The Said and the Unsaid,
N. Y.—S. F. — L., 1978; Textlingnistik, Darm-
stadt, 1978; Tekst, jezyk. poetyka, Wroclaw.
1978; Texthermeneutik. Aktualitat, Geschichte,
Kritik, Padeborn — Munch. — W. — Z.,
1979;, Harweg R., Pronomina und Text-
konstitution, Miinch., 1979; La narrativiU,
P., 1980; Morgenthaler E.. Kommuni-
kations-orientierte Textgrammatik, Dussel-
dorf, 1980; Les mots du discours, P., 1980; C o-
seriu. E., Textlingnistik. Eine Einfiihrung,
2 Aufl., Tubingen, 1981; Kalverkamper
H., Orientierung zur Textlingnistik. Tubingen,
1981; Beaugrande R. - A. de, Dres-
sier W., Introduction to text linguistics,
L. — N. Y..’ 1981; см. также лит. при ст.
Текст.	Т. М. Николаева.
ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ —
раздел языкознания, изучающий терри-
ториальное распространение языковых
явлений. Л. г. выделилась в кон. 19 в.
из .диалектологии. Накопление данных
о наличии диал. различий в разных
языках выдвинуло проблему совпадения
или несовпадения границ распростране-
ния этих различий на определ. языковой
территории. Л. г. тесно связана с ареаль-
ной лингвистикой. Перенос на география,
карту данных об особенностях тех или
иных диал. образований показал, что их
распространение на терр., занимаемой
языком, образует сложное переплетение
изоглосс (линий иа география, карте, огра-
ничивающих терр. распространения отд.
языкового факта), причем обычно изо-
глоссы разных явлений, характерных для
данного диалекта, не совпадают. Однако,
не совпадая полностью, отд. изоглоссы
проводят близко друг от друга, образуя
т. наз. пучки изоглосс, между к-рыми вы-
деляются терр., характеризующиеся язы-
ковым единством по явлениям данного
пучка и образующие территориальные
диалекты. Совокупность изоглосс на
терр. распространения данного языка,
или «языковой ландшафт», является
объектом изучения Л. г.
Появление и развитие Л. г. связано с
картографированием диал. различий язы-
ков и созданием атласов диалектологи-
ческих. Такие атласы могут быть разны-
ми: атласы огд. территорий, одного язы-
ка, группы родств. языков, атласы, охва-
тывающие терр., на к-рых размещены
разносистемные языки, и т. д. Атласы
различаются по картографируемому ма-
териалу, по степени отражения на картах
диал. особенностей на разных уровнях
языковой системы, по отношению к отра-
жению ист, Процессов в развитии диалек-
тов данного языка и т. д.
Л. г., дает возможность на основе сопо-
ставит. изучения изоглосс получить важ-
ные сведения для ретроспективного изу-
чения истории языков и диалектов,
установить их ист. связи, относит, хро-
нологию в развитии тех или иных явле-
ний. Интерпретируя характер изоглосс,
их направление, соотношения между
собой, исследователи получают возмож-
ность fc помощью внутр, реконструкции
языковых явлений и нх сопоставления
с данными истории носителей диалектов
восстановить пути развития живого нар.
языка в его днал. многообразии. Изуче-
ние методами Л. г. групп родств. языков
н языкового ландшафта территорий рас-
пространения раэносистемных языков
помогает исследованию истории разви-
тия н. взаимодействия .целых народов,
их языков и культур.
Л. г. зародилась в 70—80-х гг. 19 в.,
когда обнаружились факты несовпаде-
ния границ отд, языковых явлений. В свя-
зи с этим возникло представление об от-
сутствии диал. границ, о смешанном ха-
рактере диалектов, а отсюда и о том, что
диалектов вообще не существует (П. Мей-
ер, Г. Парис). Эта идея вызвала возра-
жения (Г. И. Асколи), спор мог быть ре-
шен только при условии систематизиров.
картографирования языковых явлений.
В 1876 в Германии Г. Венкер начал со-
бирать материал для составления лииг-
вистич. атласа нем. яз., работа была
продолжена Ф. Вреде, в 1926 часть карт
была издана. Во Франции в 1902—10
Ж. Жильероном и Э. Эдмоном был соз-
дан «Лингвистический атлас Франции»,
оказавший большое влияние на развитие
ром. н европ. Л. г., вслед за ним линг-
вистич, атласы появились в Италии,
Румынии, Испании, Швейцарии; стали
создаваться атласы отд. провинций
и областей (напр., атлас городов Сев.
Италии). Во 2-й пол. 20 в. лингвистич.
атласы нац. языков или отд. регионов их
распространения появились во мн. стра-
нах.
Развитие Л. г. в СССР опирается на
традиции рус. диалектологии. В 1903
была создана по инициативе А. А. Шах-
матова Московская диалектологическая
комиссия, издавшая в 1915 «Опыт диа-
лектологической карты русского языка
в Европе». Это был первый опыт лингви-
стич. картографирования диалектов вост,-
слав. языков, в к-ром были предложены
классификация и группировка этих диа-
лектов и представлены границы диал.
членения рус. яз.
Дальнейшее развитие сов. Л. г. связа-
но с работами Р. И. Аванесова и его уче-
ников в Москве, а также с работами ле-
нингр. лингвогеографов (В. М. Жирмун-
ский, Б. А. Ларин, Ф. П. Филин и др.).
Общие положения сов. Л. г. изложены
в ки. «Вопросы теории лингвистической
географии» (1962). В основе сов. теории
Л. г. лежит разработанное Аванесовым
понятие диалектного разли-
чия как такого элемента структуры
языка, к-рый в разных частных диал. си-
стемах выступает в разных своих соот-
носит. вариантах; каждый такой вариант
есть элемент отд. диал. системы, а сово-
купность этих вариантов образует меж-
системное диал. различие. Поэтому пос-
леднее всегда двучленно или многочлен-
но, а члены межсистемного диал. разли-
чия находятся в закономерных отноше-
ниях друг к другу: они взаимно исключа-
ются в одной диал. системе и замещают
друг друга в разных системах. Такое по-
нимание диал. различия и его структуры
опирается на общее понимание языка ие
как простой суммы диалектов, а как
сложной системы, включающей как об-
щие для всего языка элементы, так и ча-
стные, различит, элементы, характери-
зующие отд. диалекты. Поэтому карто-
графированию подвергаются не изолиров.
факты языка, а языковые явления как
элементы системы языка. Практич. воп-
лощение идей сов. Л. г. нашло выражение
в развернувшейся с сер. 40-х гг. 20 в.
работе над созданием диалектологии, ат-
ласа рус. яз. На основе «Вопросника для
составления Диалектологического атласа
русского языка» (1940) был создан проб-
ный атлас небольшой терр.— «Лингви-
стический атлас района озера Селигер»
(М. Д. Мальцев, Филин; изд. в 1949).
Великая Отечеств, война прервала диа-
лектологии. работу в СССР, однако уже
в кон. 1944 в Ии-те рус. языка АН СССР
начался новый этап работы над атласом.
В 1945 была издана «Программа собира-
ния словарных материалов для составле-
ния диалектологического атласа русского
языка», по к-рой начали работать мн.
диалектологии, экспедиции уи-тов, пед.
ин-тов, науч, учреждений. В 1957 вышел
«Атлас русских народных говоров цент-
ральиых областей к востоку от Москвы»
(др. тома атласа не опубликованы и хра-
нятся в архиве Ин-та рус. языка).. К нач.
80-х гт. был создан сводный «Диалекто-
логический атлас русского языка» (т. 1—
3; т. 1 издан в 1986). В СССР созданы
также атласы белорус., укр., молд. язы-
ков, ведутся работы над атласами др.
языков народов СССР.
С 1958 началась работа над «Обще-
славянским лингвистическим атласом»
(ОЛА), в к-рой принимают участие линг-
висты всех слав, стран и нек-рых др. ев-
роп. гос-в, на терр. к-рых издавна живут
славяне. Общее руководство принадле-
жит Междунар. комиссии ОЛА при Меж-
дунар. к-те славистов (см. Славистика).
В 1978 вышел вступит, выпуск ОЛА,
содержащий разл. справочные материа-
лы, в 1988 — один фонетич. и один лек-
сико-словообразоват. выпуск; работа над
ОЛА продолжается.
В 1975 СССР вступил в междунар.
орг-цию «Лингвистический атлас Евро-
пы» (центр в Италии). Над этим ат-
ласом, охватывающим все европ. язы-
ки (в СССР на терр. до Урала на В. н
до Сев. Кавказа иа К).), родственные и не-
родственные, типологически разносистем-
иые, работают лингвисты всех стран Ев-
ропы. Для сбора материалов созданы два
вопросника: одни — ономасиологический,
второй охватывает все уровни языковой
системы. Изданы два выпуска «Линг-
вистического атласа Европы» (1983—86).
• Программа собирания словарных мате-
риалов для составления диалектологич. ат-
ласа рус. языка, М., 1945; Аванесов
Р. И.. Очерки рус. диалектологии, М., 1949;
Жирмунский В. М.. О нек-рых проб-
лемах лингвистич. географии, ВЯ, 1954, Лй4;
его же. Нем, диалектология, М.—Л., 1956;
Вопросы теории лингвистич. географии, М..
1962; Бородина М. А., Проблемы линг-
вистич. географии, М.—Л., 1966: Эдель-
ман Д. И.. Осн. вопросы лингвистич. гео-
графии, М., 1968; Захарова К. Ф., О р-
л о в а В. Г., Диалектное членение рус. язы-
ка, М., 1970; Образование севернорус. наречия
и средиерус. говоров, М., 1970; Общее яз-зна-
ние. Методы лингвистич. исследований. М.,
1973; Ареальные исследования в яз-знании и
этнографии. (Язык и этнос), Л., 1983; G i 1-
Heron J.. Edmont E.. Atlas linguistique
de la France, [t. 1—7], P., 1902—10; Deutscher
Sprachatlas, Lfg. 1 — 23, Marburg, 1926—56.
В. В. Иванов.
ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ПОЭТИКА —
см. Язык художественной литературы.
ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ СТАТИСТИКА
(лингвостатистика)— 1) в широком смыс-
ле: область применения статистических
методов в языкознании (см. Количест-
венные методы в языкознании); 2) в уз-
ком смысле: изучение иек-рых матем.
проблем, связанных с лингвистич. мате-
риалом, гл. обр. с типами статистич. рас-
пределений языковых единиц в тексте.
Наиболее распространен метод анализа,
основанный на т. наз. законе Ципфа,
сводящемся к уравнению вида: F X ; =
=const,где F — частота слова в частотном
словаре, a i — ранг этого слова, т. е.
номер в списке слов, упорядоченном по
уменьшающейся частоте. С поправочны-
ми коэффициентами Б. Мандельброта
закон подтверждается на многих и разно-
образных текстах. Т. о., закон Ципфа
выступает как модель описания распре-
деления слов по частоте, однако вводимые
на каждый случай поправочные коэффи-
циенты в значит, мере лишают его 1п>ед-
сказат. силы. Существуют и др. подобные
модели (работы Г. Хердана, Дж. Б. Кэр-
ролла). Проблема связи частоты слова и
его ранга смыкается с проблемой оценки
лексич. богатства текста или совокупно-
сти текстов. Обычно Л. с. рассматрива-
ется как лингвистич. дисциплина, одна-
ко, будучи связанной с яэ-знанием по
материалу, оиа еще не наполнилась соб-
ственно лингвистич. содержанием. В ча-
стности, лингвистич. интерпретация за-
кона Ципфа остается предметом дис-
куссий.
• Фрумкина Р. М.. Роль статистич.
методов в совр. лингвистич. исследованиях,
в кн.: Матем. лингвистика, М., 1973; О р-
лов Ю. К., Модель частотной структуры
лексики, в кн.: Исследования в области вы-
числит. лингвистики и лингвостатистики,
[M.J, 1976; Т у л д а в а Ю., К вопросу об
аналитич. выражении связи между объемом
словаря и объемом текста, «Уч. зап. Тартус-
кого гос. ун-та», 1980, в. 549, Лннгвостатис-
тика и квантитативные закономерности тек-
ста; Zipf G. К., The psycho-biology of
language, Boston, 1935; Herd an G., The
advanced theory of language as choice and
chance, B.—(a. o.l, 1966. А. Я. Шайкевич.
ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ
(философия «обыденного языка») — фи-
лософское направление, поставившее сво-
ей основной задачей анализ естественного
языка строгими методами. Анализ пред-
принимался с целью определения фило-
софски значимых концептов (таких, как
«добро», «зло», «долг», «знание», «зна-
чение» и др.), опираясь на контексты
употребления соотв. слов в обыденной
речи. Другая цель анализа — выявление
особой «логики» (правил, регламентов н
конвенций) функционирования языка
в условиях повседневной коммуникации.
Первый круг задач выполнялся концеп-
туальным анализом, второй — логиче-
ским анализом речевых актов.
Л. ф. представляет собой разновидность
аналитич. философии (см. Логическое
направление) — одной из школ неопози-
тивизма. В отличие от первоначальной
версии аналитич. философии, занятой
преим. логич. анализом языка науки,
Л. ф. сосредоточила свое внимание на
анализе повседневной речи (обыденного,
или обычного, языка), а также языка
этич. сочинений.
Л. ф. сложилась в англ, ун-тах Кемб-
риджа и Оксфорда (поэтому ее иногда
называют оксфордской школой) и берет
начало в идеях Дж. Э. Мура, относя-
щихся к рубежу 19 и 20 вв. (его концеп-
цию принято называть «философией
здравого смысла»). Как целостное на-
правление Л. ф. оформилась к сер. 20 в.
Ее основателем (наряду с Муром)
является Л. Витгенштейн. Крупнейшие
представители: Ф. Вайсман, Дж. Ос-
тин, Э. Анкомб, П. Гич, Г. Райл,
А. Дж. Айер, П. Ф. Стросон, Дж. Урм-
сон, П. Ноуэлл-Смит, Р. Хэар, Д. Уиэ-
дом, М. Лазеровиц. К Л. ф. примы-
кают амер, философы Н. Малколм,
Л. Линский, П. Грайс, Дж. Р. Сёрл,
3. Вендлер, М. Блэк, фин. логик
Г. X. фон бритт и др.
Ниже рассматриваются лингвистич.
идеи Л. ф. Теоретич. основы Л. ф. из-
ложены в посмертно опубл. «Философ-
ских исследованиях» Витгенштейна
(1953). Концепция позднего Витгенштей-
на сложилась в ходе наблюдений над
функционированием языка в естеств.
условиях коммуникации. Витгенштейн
рассматривал речь как компонент целе-
направленной и регламентированной дея-
тельности человека,- характеризующейся
множественностью целей. Язык (речевые
высказывания н входящие в них языко-
вые формы) — это орудие, служащее
выполнению определ. задачи. Могут су-
ществовать языки, предназначенные для
достижения лишь нек-рых целей (напр.,
«язык приказов»). Соединение речи и
Действия Витгенштейн называл «языко-
вой игрой» (ср. приказ — выполнение
приказа). Каждая «языковая игра» как
законченная система коммуникации от-
вечает нек-рой «форме жизни». Таким
образом, Л. ф. выдвигает на первый план
не столько когнитивную (связанную
с мышлением), сколько инструменталь-
ную (связанную с действием и воздейст-
вием) функцию языка. Ее объект —
язык в действии.
В своем подходе ко всему тому, что
связано с ментальными процессами и опе-
рациями (знанию, значению, пониманию,
намерению, мнению и др.), Витгенштейн
перенес акцент с опыта и ощущений на
технику (условия существования), т. е.
правила и регламентированность.
В согласии с общей теорией находится
сформулированный Витгенштейном кон-
цепт значения, основанный на анализе
значения существительного «значение».
Такие.признаки функционирования вы-
сказывания, как подчиненность прави-
лам, конвенциональность, орудийность
и целенаправленность, дали основание
для понимания значения как употребле-
ния. Новая интерпретация значения про-
тивостояла теории обозначения и сопро-
вождалась критикой остеисивной (ука-
зат.) теории приобретения семантич.
знаний. Исходным в анализе счита-
лось значение высказывания, из него
выводилось значение слова. Значения
высказывания и слова рассматривались
в неразрывной связи с условиями их
употребления (контекстом, ситуацией,
участниками коммуникации, ее целями).
Значение описывалось в виде набора пра-
вил употребления («грамматики» или
«логики») той или др. единицы (ср.
«логика прилагательных», «грамматика»
прилагательного «хороший»). Т. о., зна-
чение не отделялось от категорий праг-
матики. Концепт значения претерпел
дальнейшую прагматизацию в теории
Грайса, связавшего значение с намере-
нием говорящего произвести нек-рое воз-
действие на адресата н выдвинувшего
понятие «значение говорящего». Послед-
нее повлекло за собой исследование кос-
венных смыслов высказывания и правил
их интерпретации. Концепция значения
как употребления расширила методику
семантич. исследований за счет операций
по соединению слов и высказываний
с типичными для них контекстами и праг-
матич. ситуациями, а также за счет вы-
явления прагматич. ограничений на соче-
таемость.
Идеи Л. ф. опирались на изучение двух
типов речи — повседневных разговоров
(диалогов) и практич. рассуждения. Это-
му разделению области исследования
соответствуют 2 осн. направления Л. ф.:
анализ обыденной речи н анализ языка
морали.
Изучая обыденную речь в действии
н как действие, Л. ф. включила в круг
своих интересов дииамич. аспект речи:
пропозициональные отношения (установ-
ки). их взаимодействие с пропозицией,
ситуативные условия и цели коммуни-
кации. Исследоват. интересы перемести-
лись в область прагматики. Результатами
этого направления поисков явились: тео-
рия речевых актов (Остин, Сёрл), выяв-
ление прагматич. пресуппозиций (Урм-
сон) и правил (конвенций, постулатов,
максим) общения (Грайс, Э. Лич), та-
ких, как «принцип сотрудничества»,
«принцип вежливости» и др., понятие
импликатур речи (Грайс) — нестрогих
импликаций, позволяющих, основыва-
ясь на знании коммуникативных конвен-
ций, определить контекстно обусловлен-
ЛИНГВИСТИЧЕСК 269
ный смысл высказывания. Эти идеи и
понятия были восприняты и развиты
совр. лингвистич. прагматикой, социо-
лингвистикой и риторикой.
Аналогичный комплекс идей сформиро-
вался в ходе анализа практич. рассужде-
ния. Если научно-теоретич. рассуждение
направлено на установление объективной
истины (истинностного значения предло-
жения), то задача практич. рассуждения
заключается в выборе цели и способов
ее достижения, и оно допускает варьиро-
вание. Его итог — принятие решения или
предписание, определяющие действия.
Логич. анализ практич. рассуждения
(языка морали) был предпринят предста-
вителями Л. ф., занимающимися пробле-
мами этики (Мур, Ноуэлл-Смит, Хэар).
Мур в противовес этич. натурализму
стремился показать, что ключевые для
этики оценочные предикаты («хороший»,
«плохой») не обозначают никакого ес-
теств. свойства объектов. Это стимули-
ровало поиск новых принципов определе-
ния оценочных н др. недескриптивных
значений. В соответствии с общей для
Л. ф. тенденцией оценка была определе-
на в терминах коммуникативной уста-
новки: положит, оценка выражает реко-
мендацию, стимулирующую действие
(Хэар). Анализ практич. рассуждения
выявил особый вид нарушений смысловой
правильности текста. Первым привлек
внимание к этому явлению Мур. Его
пример «Идет дождь, но я так не считаю»
известен под назв. парадокса Мура. Мур
видел в нем психологии, несообразность,
Витгенштейн — нарушение логики ут-
верждения. Приведенное предложение
не содержит прямого логич. противоре-
чия. Это отклонение от нормы, а не от
истины. Конвенция общения требует,
чтобы говорящий, утверждая что-либо,
имел для этого основания. В парадоксе
Мура зафиксирована непоследователь-
ность речевых действий. Анализ прак-
тич. рассуждения дал ряд результатов,
относящихся к прагматич. структуре
текста, текстовым функциям групп слов
(Ноуэлл-Смит), связям между значе-
нием слова и коммуникативными функ-
циями высказывания, пропозициональ-
ным отношением, деонтич. модальностями
и др. Эти результаты вошли в совр. се-
мантику н лингвистику текста.
Л. ф. стимулировала создание ряда
филос. логик, отражающих определ.
форму жизни и базирующихся иа ес-
теств. языке: эпистемич. логики, логики
оценок, логики предпочтения, логики
прескрнпций, логики действия, иллоку-
тивной логики и др.
• Козлова М. С., Философия и
язык, М., 1972; Мур Д ж., Принципы эти-
ки, М., 1984; Дегутис А., Язык, мышле-
ние и действительность. (Очерк теории зна-
чения в аналитич. философии), Вильнюс,
1984; Грязнов А. Ф., Эволюция филос.
взглядов Л. Витгенштейна, М., 1985; его
ж е. Материалы к курсу критики совр. бурж.
философии (философия языка Л. Витген-
штейна), М., 1987; НЗЛ, в. 16. Лингвистич.
прагматика, М., 1985; НЗЛ. в. 17. Теория ре-
чевых актов. М., 1986; НЗЛ, в. 18. Логич.
анализ естеств. языка, М., 1986; Вригт
Г. X,, Логико-филос. исследования. Избр.
труды, М.. 1986; Ишмуратов А. Т.,
Логич. анализ практич. . рассуждений,
К., 1987; Philosophy and ordinary language,
Urbana, 1963; Wright G.H. von, The
varieties of goodness, L., 1963; Wittgen-
stein L.. Philosophical investigations,
Oxf., 1967; Vendler Z., Linguistics in
philosophy, Ithaca (N. Y.), 1967; Hare
R. M., The language.of morals, Oxf., 1972;
Me Ginn C., Wittgenstein on meaning.
270 ЛИНГВИСТИЧЕСК
(An interpretation and evaluation), Oxf.,
1984.	H, Д. Арутюнова,
лингвистический Атлас —см.
Атлас лингвистический.
ЛИНЕЙНОЕ ПИСЬМО — письмо, гра-
фемы к-рого образуются совокупностью
линий. Противопоставляется рисуночно-
му письму (см. Пиктография). К Л. п.
относится, напр., алфавитное письмо.
О линейном письме А и Б см. в ст. Крит-
ское письмо.
ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЯЗЫК — основная,
наддиалектная форма существования
языка, характеризующаяся большей или
меньшей отработанностью, полифункцио-
нальностью, стилистич. дифференциа-
цией н тенденцией к регламентации. По
своему культурному и социальному ста-
тусу Л. я. противостоит территориальным
диалектам, разным типам обиходно-
разг. койне и просторечию — как выс-
шая форма существования языка.
Л. я.— ист. категория. Его функцио-
нальная нагрузка неодинакова в разных
ист. условиях, определяющую роль здесь
играет уровень обществ, развития и об-
щей культуры народа, а также условия
формирования Л. я. Классич. араб.
Л. я. оформился в 7—8 вв. как язык
поэзии, мусульм. религии, науки и обуче-
ния при высоком уровне развития араб,
культуры. У истоков лит. языков Зап.
Европы были преим. поэтич. и прозаич.
жанры худож. лит-ры, нар. эпос, лишь
отчасти религ. лит-ра. Эти Л. я. относи-
тельно поздно начинают обслуживать
науку и образование, вследствие того
что в этих сферах длит, время господст-
вовал лат. яз.
Статус Л. я., большая или меньшая
его функциональная нагрузка зависят
от закрепления отд. сфер общения за
той или иной формой существования язы-
ка, иначе говоря, от языковой ситуации,
характера и числа ее компонентов. Так,
в тех случаях, когда в сфере устного
общения господствуют территориальные
диалекты или полудиалекты, Л. я. ока-
зывается ограниченным сферой письмен-
ности, как это наблюдалось во мн. стра-
нах в разные ист. периоды.и в отд. слу-
чаях сохраняется в настоящее время
(ср., напр., ситуацию с лнт. нем. язы-
ком в Швейцарии). Иной характер имеет
ограничение функций Л. я. в тех случаях,
когда в определ. сферах общения ис-
пользуется другой Л. я., напр. латынь
в ср.-век. Европе или араб, и перс, язы-
ки в эпоху существования ср.-век. тюрк,
языков.
Различия в ист. путях развития народов
и стран создают своеобразие языковых
ситуаций, отражаясь в специфике раз-
вития и характере Л. я. Так, существо-
вание в совр. Норвегии двух Л. я.— бук-
мола и лансмола (нюнорск), выполняю-
щих одни и те же функции универсаль-
ного средства общения, объясняется тем,
что первый из них оформился в период
дат. господства на основе взаимодейст-
вия дат. яз. с норв. койне г. Осло, вто-
рой — в процессе борьбы за нац. незави-
симость — на базе местных диалектов.
В истории разных народов в определ. ист.
период могут сосуществовать и др. типы
Л. я.— др.-письмеиный, обладающий ог-
раниченной стилевой системой, часто
непонятный широким слоям народа (др.-
арм. грабар, существовавший до кон.
19 в., япон. бунго, ист. моделью к-рого
является Л. я. Японии 13—14 вв.),
и более поздиие варианты Л. я. В 17—
19 вв. в Японии господствовала своеоб-
разная диглоссия: старый письм. язык
являлся гос. языком, языком науки,
высоких жанров лит-ры; наряду с этим
развивался новый Л. я., постепенно вы-
теснявший старые формы, ранее всего
в худож. лит-ре, наиболее поздно в офиц.
обиходе.
Хотя специфика Л. я. раскрывается
в совокупности его признаков, в разных
Л. я., а также в разные периоды истории
одного Л. я. соотношение между назван-
ными признаками, формы их реализации
не являются тождественными и ста-
бильными: отд.различит, черты лишь по-
степенно вырабатываются в истории
языков, причем их становление и разви-
тие протекает неравномерно. Полифунк-
циоиальность, напр., не означает обязат.
охвата лит. языком всех сфер общения:
классич. Л. я. Японии, Китая, араб. Вос-
тока являлись языками письм. общения,
в устном общении господствовали диа-
лекты и гор. койне; в зап.-европ. странах
проникновение Л. я. в сферу обиходно-
разг. коммуникации также происходило
относительно поздно. Ограничение функ-
ций Л. я. происходит и в результате его
исключения нз сфер гос. управления,
науки, деловой переписки при исполь-
зовании в этих сферах чужого Л. я.:
ием. яв. И—12 вв. фактически был иск-
лючен из этих областей обществ, прак-
тики, поскольку в них господствовала
латынь, ср. также статус чеш. яз. в пре-
делах Австро-Венгрии или мн. развитых
Л. я. в дореволюц. России.
Уровень обработанное™ и наддиалект-
ности также может быть различным, но
во всех случаях Л. я. предполагают от-
бор языковых явлений на основе более
или менее осознанных критериев (функ-
циоиально-стилистич., структурных);
т. о., относит, регламентация существует
даже при отсутствии кодифициров. норм.
Наддиалектность в Л. я. обязательно
сочетается с обработанностью и функцио-
нально-стилистич. вариативностью, этим
Л. я. отличается от таких наддиалект-
ных образований, как гор. койне и др.
разновидности полу диалектов. Наддиа-
лектность Л. я., как правило, проявля-
ется в постепенном обособлении от диа-
лекта, т. е. в отказе от узкорегиональных
признаков одного диалекта и в объедине-
нии черт разных диалектов, и в функцио-
нально-стилистич. обособлении, к-рое
реализуется в наличии особых пластов
лексики н фразеологии, присущих толь-
ко Л. я., в оформлении специфичных
для книжно-письм. стилей сиитаксич.
моделей. Понятие наддиалектности ие
означает полного исключения региональ-
ного варьирования Л. я., к-рое может
длительно сохраняться, особенно в Л. я.
донац. периода. Выработка единых для
данного социума норм Л. я., особенно
его устио-разг. формы,— процесс дли-
тельный, чаще всего связанный с эпохой
формирования нац. отношений. Но и во
мн. странах с развитыми Л. я. соотноше-
ние обшей лит. нормы и регионального
варьирования достаточно сложно: ср.
языковую ситуацию в 19 в. в Италии,
Германии. Ряд совр. Л. я. имеет нац.
варианты, использующиеся в разных
гос-вах (ср. англ. яз. в Англии и США,
исп. яз. в Испании и странах Лат. Аме-
рики).
Наличие письм. фиксации не всеми
исследователями признается универсаль-
ным и обязат. признаком Л. я., хотя соз-
дание письменности у ранее бесписьмен-
ного народа в значит, степени меняет
характер Л. я., обогащая его потенции
и расширяя сферы его применения (ср.,
напр., Л. я. многих ранее бесписьменных
народов СССР). Вместе с тем имеется
и др. точка зрения на генезис Л. я.,
непосредственно связывающая данный
процесс со становлением письменности
(Ф. П. Филин и др.). Мн. языковеды
(А. В. Десницкая, М. М. Гухмаи н др.)
полагают, что язык устной поэзии у раз-
ных народов, формульные элементы
в языке обряда и устного права обладают
в своей совокупности той степенью над-
диалектиости и обработанное™, к-рая
позволяет относить их к Л. я. ранней
поры, к истокам истории лит. языков.
На материале ряда языков прослежива-
ется преемственность между устными
обработанными формами языка дописьм.
периода н языком более поздних жанров
письменности (развитие адыг, и осет.
Л. я. н др.).
Не является обязат. универсальным
признаком Л. я. и существование единых
кодифицированных норм. Их становле-
ние относится к поздним периодам исто-
рии лит. языков; чаще всего нормализа-
ционные процессы соотнесены с эпохой
формирования нац. языков, хотя возмож-
ны и исключения (ср. систему нормати-
вов, представленную в грамматике Па-
нинн; см. Индийская языковедческая
традиция), они характеризуют лишь
определ. разновидность Л. я.— нац.
Л. я. н подготавливаются в предыду-
щие периоды истории лит. языков отно-
сит. регламентацией стилистич. приемов
и нормативов в языке поэзии и прозы,
выбором лексич. и синтаксич. моделей.
Социальная база Л. я. определяется
тем, на какую языковую практику он
опирается и каким образцам следует
в своем становлении и развитии. Для
ср.-век. Л. я. типична узкая социальная
база, поскольку они обслуживали куль-
туру высших слоев феодального об-
щества, что обусловило стилистич. си-
стему Л. я. той эпохи, их обособление от
разг, языка не только сельского, но и гор.
населения. Процесс формирования и
развития нац. Л. я. характеризуется
нарастанием тенденций к демократиза-
ции, к расширению их социальной базы,
к сближению книжно-письм. и народно-
разг. стилей. Наиболее интенсивно этот
процесс осуществляется в социалистич.
странах, где Л. я. в качественно новых
условиях существования превращаются
в общенародное средство коммуникации
при интенсивной демократизации устных
стилей Л. и. и влиянии этих стилей на
книжно-письменные.
Понятия «Л. я.» и «язык худож.
лит-ры» не тождественны. Л. я. охваты-
вает не только язык худож. лит-ры, но
и языковые реализации в области публи-
цистики, науки, гос. управления, а также
язык устных выступлений и определ.
тип разг, речи (устная форма Л. я.).
Язык худож. лит-ры — более широкое
понятие, т. к. в худож. произведения
могут быть включены помимо лит. язы-
ковых форм элементы территориальных
диалектов и полудиалектов, жаргонизмы.
В истории мн. Л. я. большую роль играет
творчество выдающихся писателей, та-
кова роль А. С. Пушкина в формирова-
нии рус. Л. я., У. Шекспира — англ, язы-
ка и т. п.
• Винокур Г. О., Рус. язык, в его кн.:
Избр. работы по рус. языку, М., 1959; его
ж е, О задачах истории языка, там же;
его же, Язык лит-ры и лит. язык, в кн.:
Контекст, 1982. Лит.-критич. исследования,
М., 1983; ГавранекБ., Задачи лит. язы-
ка и его культура, в кн.: Пражский лингвис-
тич. кружок, М., 1967; Е д л и ч к а А., О
пражской теории лит. языка, там же; Вино-
градов В. В., Проблемы лит. языков и
закономерностей их образования и развития,
М., 1967; [Гухмаи М. М.1, Лит. язык,
в кн.: Общее яз-зиание. Формы существова-
ния, функции, история языка, М., 1970, гл.
8; [е е ж е], К вопросу о соотношении донац.
и нац. лит.языков, в кн.: Социально-ист.
обусловленность развития молд. нац. языка,
Киш., 1983.	М. М. Гухман.
ЛИТОВСКИЙ ЯЗЫК — один из бал-
тийских языков. Распространен гл. обр.
в Литов. ССР. Общее число говорящих
в СССР ок. 2,8 млн. чел. (1979, перепись),
за рубежом (в США, Канаде, Лат. Аме-
рике и др.) св. 0,4 млн. чел.
Выделяются 2 осн. диалекта — жемайт-
скнй н аукштайтский. Л. я. лучше дру-
гих живых иидоевроп. языков сохранил
древние черты в фонетике и морфоло-
гии. Отличается от близкородств. латыш,
яз. большей архаичностью (в целом) и
нек-рыми инновациями. В Л. я. сохра-
нились древние k’, g’, соответствующие
латыш, аффрикатам (akys ’глаз’, gerti
’пить’, ср. латыш, acis, dzert), началь-
ные pj, bj (piauti ’жать’, ср. латыш.
p]aut), тавтоенллабич. an, en, in, un
(ranka ’рука’, penktas ’пятый’, minti
’мять’, jungas ’иго’, ср. латыш, roka,
piektas, mit, jugs). С последней особен-
ностью связано сохранение носового ин-
фикса в спряжении Л. я., утраченного
в латыш, яз. (krintu ’падаю’, прош. вр.
kritau, junta ’чувствую’ — прош. вр.
jutau, ср. латыш, kritu — kritu, jiitu —
jutu).
Л. я.— флективный (фузионный) язык
с элементами агглютинации н аналитизма.
Существительные делятся на два согла-
соват. класса (ср. род утрачен). Три ро-
довые формы сохраняются у нек-рых
местоимений, а также у прилагательных
н причастий. Категория числа формиру-
ется противопоставлением двух рядов
форм — ед. и мн. числа (в нек-рых диа-
лектах сохраняется дв. ч.). В падежную
парадигму входят 6 падежей и особая
зват. форма. Категория определенности /
неопределенности находит морфологич.
выражение у прилагательных (и прича-
стий), различающих простую (нечлен-
ную, неместоименную) и сложную (член-
ную, местоименную) формы.
Глагол характеризуется богатством
разл. причастных образований, имеющих
широкое синтаксич. употребление. Спе-
цифич. глагольные категории — время,
залог, наклонение, лицо (личные флек-
сии выражают одновременно числовое
значение; спрягаемая форма 3-го л. не
знает числовых различий). Различаются
четыре простые (синтетич.) формы грам-
матич. времени: настоящее, прошедшее
однократное, прошедшее многократное и
будущее. Сочетания глагола biiti ’быть’
с причастиями (разл. временных и зало-
говых форм) образуют систему сложных
(аналитич.) времен. Страдат. залог обра-
зуется при помощи страдат. причастий.
Аналитич. пассив противопоставлен как
соотв. сложным формам с действит. при-
частиями, так и простым (синтетич.)
личным формам, всегда принадлежащим
к действит. залогу. В системе наклоне-
ний различаются изъявительное, сосла-
гательное, повелительное и «косвенное»
(выделение последнего не общепринято).
Косв. наклонение (сопоставимое с «пе-
ресказыват.» наклонением латыш, яз.)
выражается причастиями действит. за-
лога в предикативном употреблении. Вид
как грамматич. категория слав, типа
в Л. я. отсутствует. Выражение разл.
аспектуальных значений связано с се-
мантико-словообразоват. значением гла-
гольной лексемы н с конкретной времен-
ной формой, в к-рой она выступает. Осн.
аспектуальная классификация глаголь-
ных лексем делит нх на 2 класса: процес-
суальные и событийные (eigos veikslas
и jvykio veikslas — перевод этих терми-
нов на рус. яз. как «несов. вид» и «сов.
вид» может ввести в заблуждение). Вы-
деление др. семантико-словообразоват.
классов связано с различиями по переход-
ности, возвратности и др. Особенность
Л. я.— наличие среди перех. глаголов
наряду с каузативными глаголами осо-
бого класса т. н. куративных глаголов.
Л. я. относится к языкам номинатив-
ного строя. Распространенный порядок
следования компонентов простого пред-
ложения SVO, хотя возможны и модифи-
кации этого порядка, связанные, в част-
ности, с актуальным членением. Для вы-
ражения посессивных отношений широко
употребляются конструкции типа «Я
имею», соотносимые, с латыш, конструк-
циями типа «У меня есть». Сохранились
конструкции с причастными образова-
ниями, экивалентные сложному пред-
ложению.
Письменность появилась в 16 в. на
основе лат. графики. Первая литов,
книга — катехизис М. Мажвидаса (1547).
Начало развития лит. Л. я. относится
к 16—17 вв. В этот период, кроме книг
релнг. содержания, появляются труды
филологич. характера, в т. ч. граммати-
ки Л. я. Д. Клейна (1653, 1654). Единый
лит. язык формируется в кон. 19 — нач.
20 вв. на основе зап.-аукштайтского диа-
лекта. Большую роль в создании и нор-
мализации лнт. Л. я. сыграл И. Яблон-
ские.
* Литов, язык, в кн.: Языки народов СССР,
т. 1, М., 1966 (лит.); Грамматика литов, язы-
ка, Вильнюс, 1985; Otrebski Y., Grama-
tyka ifzyka litewskiego, t. 1 — 3, Warsz.,
1956—65; Lietuviu kalbos gramatika, t. 1 —
3, Vilnius. 1965—76; Z i nice viiius Z..
Lietuvi'n dialektologija, Vilnius, 1966; его
ж e, Lietuviu kalbos istorine gramatika,
t. I—II, Vilnius, 1980—81; его же, Lie-
tuviu kalbos istorija, I. Lietuviu kalbos
kilme, Vilnius, 1984 (изд. продолжается);
Senn A., Handbuch der litauischen Sprache.
Bd 1, Hdlb., 1966;, Kazlauskas j.,
Lietuviu kalbos istorine gramatika, Vilnius,
1968; Palionis J.. Lietuviu literaturi-
nes kalbos istorija. Vilnius, 1979; S a b a-
liauskas A., Lietuviu kalbos tyrinejimo
istorija, t. 1—2, Vilnius, 1979—82.
Lietuviu kalbos zodynas, t. 1 — 14, Kaunas —
Vilnius, 1941—86 (изд. продолжается).
.	T. В. Булыгина.
ЛИТУАНЙСТИКА — см. Балтистика.
ЛИЦО — грамматическая словоизмени-
тельная категория глагола (в нек-рых
языках также имени в позиции сказуемо-
го), обозначающая отношение субъекта
действия (процесса, качества) (иногда и
объекта) к говорящему лицу. Категория
Л. присуща также лексико-грамматич.
подклассу личных местоимений, но у них
Л. представлено самим набором лексем,
а не рядом грамматич. форм.
Л. входит в группу согласоват. катего-
рий, выражающих «отношения субъекта
н предиката в предложении» (Н. А. Бас-
каков), «синтагматически обусловлен-
ных» (А. В. Бондарко). Способность
разных классов н подклассов слов иметь
категорию Л. позволяет характеризовать
ее как «суперкатегорию» (О. Г. Ревзина).
Р. О. Якобсон относит Л. к числу кате-
горий-шифтеров (т. е. категорий, содер-
жащих элементы, к-рые обозначают связь
сообщения с актом речи, в частности с го-
ворящим и слушающим). В силу регуляр-
ности своего выражения — личными фор-
мами глагола (иногда и имени) или соче-
таниями глагольных форм с личными мес-
тоимениями — Л. представляет собой
«открытую (явную) категорию» (по
Б. Уорфу).
Нек-рые формы Л. в определ. условиях
могут выражать безличное («Светает»),
ЛИЦО 271
неопределенно-личное («Его не любят»)
и обобщенно-личное («Слезами горю не
поможешь^) значения. Л. связано пара-
дигматическими и функциональными от-
ношениями с др. категориями глагола:
наклонением, видом, временем, залогом.
Так, в рус. яз. каждая форма Л. являет-
ся формой того или иного наклонения, но
обратной закономерности не существует:
сослагат. наклонение н прош. вр. в изъя-
вит. наклонении не имеют личных форм.
Известны языки, в к-рых глагол не имеет
форм Л. ни в одном нз наклонений, кроме
повелительного (лезгинский, монголь-
ский, нивхский).
Отношения между 1-м, 2-м и 3-м Л.,
составляющими категорию Л., неодно-
родны и получают разл. истолкования:
«лицо» (1-е и 2-е) противопоставляется
«не-лнцу» (Э. Бенвенист, Якобсон), «соб-
ственно-личное» значение-— «предметно-
личному» («Русская грамматика», 1980).
Категория Л. настолько тесно связана с
категорией числа, что Бенвенист считает
их, в сущности, одной категорией, раз-
личая «собственно Л.» (= ед. ч.) н «рас-
ширенное Л.» (= мн. ч.). Только 3-е Лл
именно потому, что оно может рассмат-
риваться как не-лицо, имеет морфологи-
чески выраженное мн. ч., ср. рус. «он»
(ед. ч.) —«он-и» (мн. ч.); ср. также дан-
ные тюрк, языков, где только в формах
3-го Л. при нулевом показателе ед. ч.-
во множественном отмечается числовой
показатель, общий для глаголов и имен
(напр., туркм. алды-0 ‘он' взял’ —
алды-лар ‘они взяли’, китап-0 ‘книга’—
китап-лар ‘книги’). Нек-рые исследовате-
ли агглютинативных языков выделяют в
глаголе единую согласоват. категорию ли-
ца-числа (В. А. Аврорин, А. П. Володин,
В. С. Храковский). По Н. А. Баскакову,
тюрк, глагол имеет категорию Л., пред-
ставленную шестью отдельными личными
формами.
Наряду с Л. субъекта во многих языках
различается также Л. (и число) объекта:
таковы баскский, картвельские и абхаз-
ско-адыгские языки, большинство палео-
азиатских, отчасти самодийские и обско-
угорские (различающие только число
объекта в 3-М Л.), мн. языки Сев. и Юж.
Америки. Категория Л. (и числа) объекта
получает в словоформе глагола самостоят.
выражение, отдельное от показателей Л.
(и числа) субъекта. Личная парадигма
при этом резко возрастает: до 28 форм
(в грузинском или чукотском), а при раз-
личении дв. ч. — до 42 (корякский) и до
63 форм (эскимос, диалекты). Ср. фраг-
мент субъектно-объектной парадигмы
ительмен, языка: т-эл‘чкуз-уии ‘я-ви-
жу-тебя’, т-эл‘чкус-чен ‘я-внжу-его’,
г-эл*-чкус-схен ‘я-вижу-вас’, т-эльчкус-
че?н ’я-вижу-их’; все формы соотнесе-
ны с одним и тем же субъектом (1-го Л.
ед. ч.), но с разными объектами. Итель-
менский субъектно-объектный глагол
имеет т. наз. номинативный тип согласо-
вания: префикс т- всегда значит *я’ и
никогда — ‘меня’ (ср. субъектный гла-
гол т-циксискичен ‘я сплю’), суффиксы
-уин, -чей, -схен значат соответственно
‘тебя’, ‘его’, ‘вас’ п никогда — ‘ты’,
‘он’, ‘вы’. Т. о., две парадигмы личных
аффиксов можно здесь определять как
парадигмы Л. (и числа) субъекта и объек-
та. В языках, где глагол характеризуется
т. наз. эргативным типом согласования,
парадигма строится иначе, ср. данные
адыг, языка: сэ-к!уэ ‘я иду’, сы-уэ-жэ
‘я-тебя-жду’ — уэ-к!уэ ‘ты-идешь’, уы-
272 ЛИЧНОСТИ
сэ-жэ ‘ты-меня-ждешь’. Одни н те же
аффиксы, занимающие одну н ту же пози-
цию относительно корня, соотнесены со
значениями: сэ- ‘я’ и ‘меня’, уэ- ‘ты’ и
‘тебя’, т. е. со значениями субъекта (не-
-перех. глагола) и объекта. Аффиксы, ма-
териально идентичные им, но занимающие
др. позицию относительно корня, соотне-
сены со значениями субъекта перех. гла-
гола: сы- ‘я’ и уы- ‘ты’.
Семантич. доминантой эргативного
строя является противопоставление не
субъектного и объектного, а агентивного и
фактитивного начал; т. о., для языков,
в к-рых глагол имеет эргативный тнп со-
гласования, надо говорить о категори-
ях Л. фактитнва н агентива; напр., для
адыг. яз. в личную парадигму фактитива
входят аффиксы первой серии, в парадиг-
му агентива — второй. Личные парадиг-
мы такого типа определяются так же, как
«эргативный и абсолютный ряды личных
аффиксов» (Г. А. Климов), противопос-
тавляясь их личным аффиксам активного
и инактивного рядов в языках активной
типологии, ср. н америндском языке
дакота:
активный ряд	инактивный ряд
wa-ti ‘я живу’	та-(а ‘я умираю’
ya-ti ‘ты живешь’ ni-(a ‘ты умираешь’
ni-wa-kaska ‘тебя ma-ya-ka^ka ‘меня
я связываю’ ты связываешь’
Категория Л. (числа) у имени представле-
на, напр., в самодийских и большинстве
палеоазиат, языков; это всегда Л. субъек-
та, носителя признака. Ср. данные коряк,
языка: г’оля-й-гым ‘мужчина-я’, г’оля-
й-гыт ‘мужчнна-ты’, г’оля-0 ‘мужчина-
он’; ны-туй-гым ‘молодой-я’, ны-туй-гыт
‘молодой-тЫ’, ны-туй-кин ‘молодой-он*.
С категорией Л. связана категория
личной принадлежности,
к-рая выражается либо спец, морфемами
(обычно — суффиксами), либо притяжат.
местоимениями, ср. фин. kirja-ni гмоя-
, книга’, kirja-si ‘твоя-книга’, kirja-nsa
' ‘его-книга’ и т. д. Лнчно-притяжат. по-
казатели оформляют и глаголы, но тако-
го рода формы обычно выступают как
зависимые предикаты, ср. фии. syodessa-ni
(syddessa-si) soitettiin ‘пока-я-ел (пока-ты-
ел), позвонили'. В рамках категории
личной принадлежности различаются
формы так наз. обвиатива или «четверто-
го лица» (называемые также лично-воз-
вратными формами), ср. эскимос, агля-
таца иБны-ga ‘ои-ведет его-(чужого)-сына’
н аглятаца ибны-ни 'он-ведет его-(своего)-
сына*. Глагольные формы с показателя-
ми обвиатива выступают как зависимые
предикаты, ср. эскимос, тугулъю-ку
‘взяв-для-него’ и тугулъю-нн ’взян-для-
него-он’, т. е. ‘взяв-для-себя’.
• Виноградов В. В., Рус. язык, М.,
1947; 2 изд., М., 1972; А в р о р и и В. А..
Об оси. различиях между агглютинативной и
флективной аффиксацией, в кн.: Морфоло-
гич. структура слова в языках разл. типов,
М. — Л..	1963; Баскаков Н. А.,
Тюрк, языки (общие сведения и типология,
характеристика), в кн.; Языки народов
СССР, т. 2, М.. 1966: Якобсон P.O.,
Шифтеры, глагольные категории и рус. гла-
гол, в ки.: Принципы типология, анализа
языков разл. строя, М., 1972; Ревзина
О. Г., Общая теория грамматич. категорий,
в кн.: Структурно-типологпч. исследования
в области грамматики слав, языков, М.,
1973; Володин А. П., Храковский
В. С., Типология морфологич. категорий гла-
гола (на материале агглютинативных языков),
в ки.: Типология грамматич. категорий М.,
1975; Бондарко А. В., Теория морфоло-
гич. категорий, М., 1976; Климов Г. А..
Типология языков активного строя, М.,
1977; Кибрик А. Е.. Подлежащее и про-
блема универсальной модели языка, Изв.
АН СССР, ОЛЯ. 1979. т. 38. № 4; Рус. грам-
матика, т. 1, М., 1980; Whorl B.L.,
Grammatical categories, «Language», 1945,
v. 21, № 1; Ben ven is te E., Structure
des, relations de personne dans ,le verbe, «Bul-
letin de la Society de linguistique de Paris»,
1946, t. 43.	. Л. П. Володин.
ЛИЧНОСТИ — БЕЗЛЙЧНОСТИ КА-
ТЕГОРИЯ — универсальная семантико-
синтаксическая категория языка, ха*
растеризующаяся отнесением субъекта
предложения к к.-л. предмету во внешнем
мире (референту) и при этом степенью
выделенное™ (отдельности) этого предме-
та в пространстве и времени (см. Рефе-
рениия).
В искусств, языках Л.—б. к. обычно не
представлена н, в отличие от логико-се-
мантич. категорий (напр., субъекта и пре-
диката), в логике не рассматривается;
исключение составляют нек-рые системы
логики отношений (иапр., Ш. Серрюса,
где предложения типа рус. «Морозит»
рассматриваются как наиболее общий слу-
чай предложений вообще).
В ряду типов Л.—б. к. наиболее конт-
растно противопоставлены личные пред-
ложения с субъектом «я», к-рый всегда
личный, индивидный, определенный,
выраженный обязательно и в нек-
рых языках более чем один раз — в под-
лежащем н в показателе глагола-предика-
та (напр., рус. «Я говорю»), и предложе-
ния безличные, обозначающие нелокали-
зованные явления природы, субъект
к-рых всегда неличный, неиндивндный,
неопределенный и невыраженный — под-
лежащее отсутствует (напр., рус. «Моро-
зит»; «Темно»), Это противопоставление
янляется градуальным, т. е. между его
крайними членами возможно нек-рое,
разное в разных языках, кол-во проме-
жуточных членов. Так, для индоевроп.
языков в общем характерна след, града-
ция предложений по типу субъекта, при
к-рой последний может быть: 1) лицом
«я» («Я говорю»), 2) нндивидом-лицом,
кроме «я» («Мальчик говорит»), 3) ин-
дивидом не-лицом («Камень упал»),
4) определ. множеством индивидов —
лиц или не-лиц («Все пришли»; «Все
камни упали»), 5) неопредел, множеством
индивидов — лиц или не-лиц («Цыплят
по осени считают»; «Там что-то сыплет-
ся»), 6) определенным по пространствен-
но-временным границам явлением внутр,
или внеш, мира («Меня знобит»; «Сегод-
ня с утра морозит»; «В Москве светает»),
7) неопределенным по пространственно-
времеиным границам явлением природы
(«Холодно»; «Темно»; «Плохо»), 3-е л.
ед. ч. часто является позицией нейтрали-
зации. Так, в америнд, языке дакота 1-е
и 2-е л. различаются показателями, ср.
1-е л. mak“iife ‘мие плохо’, 2-е л. nikhuze
‘тебе плохо’, ио 3-е л. не имеет показате-
ля: khtiie — букв, ‘плохо’, и, т. о., ‘ему
плохо’ н ‘(вообще) плохо’ не различаются.
Поскольку Л.— б. к. градуируется по
линии пространственно-временной опреде-
ленности предмета, на к-рый указывает
субъект предложения, т. е. как бы по ли-
нии контуров, или границ, вещи, то пред-
ложение будет тем более безличным, чем
более неопределенны эти границы, ср.
рус. «Комната пахнет цветами» —
«В комнате пахнет цветами» —
«Здесь пахнет цветами»; «В к о м-
н в т е темно» — «Там темно», где
последние предложения безличные, хо-
тя слова «здесь», «там» имеют определ.
Гференцию и являются подлежащими.
связи с Л.—б. к. следует отличать
градации по принципу определенности)
неопределенности референции в узком
значении термина: известности/неизве-
стности референта, однозначности/не-
однозначности указания иа него и т. п.,
к-рые относятся к др. категориям (дейк-
сиса, локации, детерминации; см., напр.,
Артикль) н рассматриваются в теории
референции и прагматики, тогда как
Л.—о. к. относится к семантике (см. так-
же Семиотика). Однако Л.—б. к. и рефе-
ренция в узком смысле часто выступают
в «склеенном» виде. Собственной фор-
мой Л.— б. к. является обычно строение
предложения в целом или его предиката,
но не морфология имени (субъекта) или
его детерминация.
Каждый тип предложений по линии
Л.—б. к. имеет по крайней мере одну,
только ему присущую семантич. сферу;
так, есть семантич. понятия, к-рые вы-
ражаются только предложениями с субъ-
ектом «я» (иапр., т. наз. перформативы),
только предложениями с субъектом —
неодуш. индивидом (напр., при предика-
тах «лущится», «колется», «варится»,
«плавится» и т. п.). У безличных предло-
жений имеются 4 собственные семантич.
сферы: 1) стихийные явления природы —
«Светает»; «Дождь» (дождит); англ. It
is raining, нем. Es regnet — ‘дождит’;
2) стихийные явления организма, внутр,
мира и психики человека — «Мне боль-
но», «Меня знобит», «Мне думается»;
ср. нем. Es dunkt mich ‘Мне думается’,
в отличие от Ich denke ‘Я думаю'; 3) сфе-
ра модальности — «Надо», «Необходи-
мо»; англ. It is necessary ‘Необходимо’,
лат. Pudet, ‘Стыдно’ и т. п.; 4) значение
существования, наличия—«Есть», «Име-
ется», «Случилось так, что...»; англ.
There is, аге..., нем. Es gibt, франц. Il
ya — ‘Есть’, ‘Имеется’; англ. It nappens
that..., нем. Es gescheht, daft..., франц. Il
arrive que... — ‘Бывает’, ‘Случается’ и
т. п.
Эволюция Л.—б. к., еще недостаточно
изученная, в индоевроп. языках проте-
кает по-разному в этих 4 сферах. 1. Яв-
ления природы первоначально выража-
лись, возможно, недифференцированны-
ми глагольно-именными формами, следа-
ми чего является сосуществование сино-
нимичных предложений разного строя,
типа рус. «Мороз — Морозит — Мороз-
но»; «Дождь — (Дождит) — Дождливо».
Однако своеобразие индоевроп. языков,
как и мн. других, здесь состоит в том, что
часто именное и глагольное предложения
совмещаются, контаминируются («Гром
гремит»; «Мороз морозит»; лат. Nix nin-
guit; литов. Sniegas sninga ‘Снег снежит’
и т. п.) по принципу т. наз. этимология,
фигуры. Из этого факта разные исследо-
ватели делают противоположные выводы:
согласно одним (А. А. Потебня), в ходе
истории подлежащее, первоначально
присутствующее, устраняется, другие
(К. Бругман, Я. Ваккернагель) допус-
кают, что подлежащее, изначально от-
сутствующее, вводится, как бы извлека-
ясь из кория глагола. 2. Явления орга-
низма и внутр, мира человека со значени-
ем обладания первоначально оформляют-
ся с дат. п.: рус. (типологически древней-
шие формы) «Мне мерзит» (т. е. мерзко,
противно), «Мне холодно» (букв. — я
имею холод); позднее — с глаголом обла-
дания: франц. (типологически позд-
нейшие формы) j’ai froid ‘Мне холодно’,
или как стихийные процессы, захватываю-
щие человека как объект, с вии. п.: лат.
Me pudet ‘Мне стыдно' (букв. — меня
стыдит), нем. Es friert mich ‘Мне холод-
но' (букв. — меня морозит). 3. Модаль-
ность, по-видимому, выделяется позднее
как разновидность обладания в типе 2,
и для ее выражения используются имена
существительные, к-рые в позиции преди-
ката в этих предложениях преобразуются
либо в глаголы, как в др.-греч., литов,
языках, либо в особые предикатные сло-
ва, как в русском,— ср. др.-греч. chre
первонач. сущ., вероятно, со значениями
‘долг’, ‘необходимость’, затем глагол
chrenai ‘необходимо’, ‘следует’; литов,
reika первонач. сущ. ’дело’, ’потребность’,
затем глагол reikia ’следует’, ’нужно’;
рус. доба ‘потребность’, ‘польза’, затем
сочетание на добЬ, надобЬ, наконец, пре-
дикатив надобЪ, надо, совр. «надо».
4. Крайний тип безличности — неопре-
дел. пространств.-временной континуум
осмысляется как некое воображаемое
пространство, к-рое членится на сферы по
отношению к одному из трех лиц, благо-
даря чему возникают 3 оси. типа предло-
жений существования, наличия: 1) про-
странство, ближайшее к 1-му л., «я» го-
ворящего: рус. «У меня» + предложе-
ние: «У меня голова болит», «У меня
есть что-либо», «У нас светает»; 2) про-
странство, ближайшее ко 2-му л.,— «ты»:
др.-[ус. * не кеть ть, где ть означало ’этот’
как ближайший к собеседнику или 'тут,
вблизи собеседника’, развивается в совр.
рус. безличное «нет(кого-то или чего-то)»
—'отсутствует, не существует’; рус. разг.
«пету»<«нету» 'не тут’ или ’не есть тут’;
3) в пространстве 3-гол. развиваются без-
личные обороты со значением ’есть', 'имеет-
ся' в романских, германских и др. языках:
англ. There is(are) 'имеется', букв, там
есть; сходно с нем. das в значении es:
Das plackt sich das ganze Jahr hindurch
und kommt doch zu nients ’(Это) мучитель-
но тянется целый год и ничем не кончает-
ся’; к тому же индоевроп. корню указат.
местоимения 3-го л. восходит частица
-di в др.-прус. яз. в значении нем. man
или das, как в примере выше. В исп. и
франц, яз. таким путем развиваются без-
личные обороты со значением ’имеется’
нз позднелат. habet inde (или: ibi), букв.—
имеет там, но форма habet 'имеет' то-
го же типа, что лат. pluit ’дождит’, без
подлежащего указывает на второй, бо-
лее архаичный источник.
Категория неопредел, личности и пас-
сив имеют точки соприкосновения — пер-
вая переходит во вторую — в разных язы-
ках. В лат. яз. для выражения неопредел,
личности (т. е. множества субъектов-лиц)
использовался суффикс -г, напр. itur
'идут', 'ходят'; если глагол на -г в этой
конструкции переходный, то при нем ста-
вится вин. п.: Vitam vivitur [букв. —
живут (свою) жизнь]. Поскольку в пред-
ложениях последнего типа субъект не
назван, а объект назван и конкретен,
объект начинает осознаваться как
субъект, но не активного, а пассивного
предложения: предложение безличное ак-
тивное превращается в личное пассивное;
Vitam vivitur > Vita vivitur ’Жизнь про-
живается’. В венг. яз. в классе глаголов
на -ik в 3-м л. мн. ч. Кепуёг torik 'Хлеб
ломают’ (неопределенно-личное, актив-
ное) переходит в Кепуёг torik 'Хлеб ло-
мается' (личное пассивное), а форма име-
ни существительного в позиции подлежа-
щего переосмысляется, как и в лат. при-
мере, нз вин. п. объекта в им. п. субъекта.
В фин. яз. Hanet nahdaan 'На него смот-
рят’ значит также 'Он осматривается
(кем-то)’. В бенг. яз. ami dekha jai,
букв. — я — видно, т. е. 'я видим*,
представляет собой сочетание безличного
оборота dekha jai 'видится, видно’ с лич-
ным местоимением «я», поэтому послед-
нее чаще ставится в вин. п. (атаке dekha
jai 'меня видят’). Исторически связаны
также категории Л. — б. к. и перфекта.
• Шахматов А. А., Синтаксис рус.
языка, 2 изд., в. 1—2, Л., 1941; Галкина-
Федорук Е. М., Безличные предло-
жения в совр. рус. языке, М., 1958; П о т е б-
и я А, А., Из записок по рус. грамматике,
т. 3, М., 1968; Асмус В. Ф.. Логика от-
ношений в работах Шарля Серрюса, в его кн.:
Избр. филос. труды, т. 1, [M.J, 1969; Се-
ребренников Б. А., Вероятностные
обоснования в компаративистике, М., 1974;
Степанов Ю. С., Имена. Предикаты.
Предложения, М.,	1981; Селиверс-
това О. Н., Понятия «множество» и «про-
странство» в семантике синтаксиса, Изв.
АН СССР, ОЛЯ. 1983. т. 42. в. 2; Гиро-
Вебер М., Устранение подлежащего в
рус. предложении. Изв. АН СССР. сер.
ЛиЯ, 1984, т. 43, в. 6; Brugmann К.,
Die Syntax des einfachen Satzes im Indoger-
manischen, B. — Lpz,. 1925; Wackerna-
g e 1 J., Vorlesungen iiber Syntax. Erste
Reihe. [t. 1]. 2 Arrfl., Basel. 1926; Zuba-
ty J., Die «man»-Satze, в его кн.: Studie a
clanky, sv. II, Praha, 1954. Ю. С. Степанов.
ЛОГЙЧЕСКОЕ НАПРАВЛЁНИЕ в
языкознании — совокупность те-
чений и отдельных концепций, изучаю-
щих язык в его отношеини к мышлению и
знанию и ориентированных на те или дру-
гие школы в логике и философии.
Для Л. н. характерно: 1) обсуждение
проблем гносеологии; 2) тенденция к
выявлению универсальных свойств язы-
ка в ущерб его нац. особенностям (см.
Универсалии языковые); 3) выработка
единых принципов анализа языка, неза-
висимых от реальных языковых форм
(общее для всех языков представление
структуры предложения, системы частей
речи и др.); 4) предпочтение синхронного
анализа диахроническому и соответствен-
но опнеат. грамматик историческим и
сравнит.-историческим; 5) преимуществ,
разработка синтаксиса (теории предло-
жения) и семантики; 6) преобладание
функцион. (содержат.) подхода к выде-
лению, определению и систематизации ка-
тегорий языка; 7) определение грамма-
тич. категорий по их отношению к универ-
сальным категориям логики: слова — к
понятию (концепту), части речи — к вы-
полняемой ею логич. функции, предло-
жения — к суждению, сложного предло-
жения — к умозаключению; 8) допуще-
ние скрытых (имплицитных) компонен-
тов предложения, экстраполируемых из
его логич. модели.
Логич. подход к языку характерен для
воззрений греч. философов 5—1 вв. до
н. э., для концепций зап.-европ. схолас-
тич. науки (логики и грамматики) сред-
невековья, для рационалистич. концеп-
ций языка, лежащих в основе всеобщих
(филос.)грамматик (17 —1-я пол. 19 вв.),
а также для ряда школ и течений в логи-
ке, философии и лингвистике кон. 19 —
20 Вв. (философии анализа, лингвистиче-
ской философии, филос. логик, логич.
анализа естеств. языков).
Снязь яз-знання с логикой является
изначальной. Сам термин «логика», вве-
денный стоиками (в отличие от них Арис-
тотель применял к законам мышления
термин «аналитика»), обозначал словес-
ное выражение мысли (logos). Основным
для большинства греч. мыслителей являл-
ся принцип «доверия языку» в его обна-
ружении разума и доверия разуму в его
познании фнзич. мира. Предполагалось,
что, подобно тому как имя выражает
сущность обозначаемого им предмета
(тезис реалистов в их споре с номиналис-
тами), структура речи отражает структу-
ру мысли (см. Античная языковедческая
традиция). Поэтому теория суждения
основывалась на свойствах предложения,
способного выражать истину. Наиболее
ранние термины, применявшиеся грека-
ми к языку, имели сиикретич. логико-
лингвнетич. смысл. Термином logos обо-
ЛОГИЧЕСКОЕ 273
□начались и речь н мысль, н суждение и
предложение; имя (греч. onoma) относи-
лось и к классу слов (существительным),
и к их роли в суждении (субъекту); гла-
гол (греч. rhema) означал и часть речи, н
соответствующий ей член предложения
(сказуемое) и т. п. Логич., синтаксич. и
формально-морфологич. аспекты единиц
речи воспринимались в их нерасчленен-
ной целостности, предполагающей пря-
мую обусловленность формы логич.
функцией. Т. о., внимание фиксирова-
лось на случаях взаимного соответствия,
гармонии логич. и языковых (как фор-
мальных, так и содержательных) катего-
рий. В центре анализа — логически реле-
вантные единицы, прежде всего предло-
жение-суждение, с к-рым связывались
значения истинности и модальности. Этим
определялся функциональный (в проти-
вовес формальному) подход к речи, по-
нимаемой как сопряжение обозначающего,
обозначаемого и предмета.
Схоластич. наука 5—14 вв., продол-
жавшая греко-рим. традицию, не разор-
вала связи между логикой н грамматикой.
Логизация грамматики усилилась в эпоху
П. Абеляра (11—12 вв.), когда было зано-
во открыто наследие Аристотеля, в част-
ности стал доступен полный свод его ло-
гич. сочинений. Близость логики схолас-
тов к грамматике в числе др. факторов
была обусловлена отсутствием спец, ло-
гич. символики, вследствие чего положе-
ния логики обосновывались материалом
естеств. языка (гл. обр. латыни). Едине-
ние логики и лингвистики способствовало
формированию концепции филос. (спеку-
лятивной) грамматики. К числу понятий,
получивших оригинальное развитие в ср.-
век. логнко-грамматич. трактатах, при-
надлежат: 1) различение категорематич.
и синкатегорематнч. слов; 2) понятие
сушюзиции (лат. suppositio, букв. — под-
становка, замещение); 3) значение пред-
ложения (диктум). Под синкатегорема-
тическими (термин отмечен у Прис циа-
на) понимались слова, употребляющие-
ся с именем или глаголом (т. е. категоре-
матическимн, полнозначными словами)
в качестве соозначающих элементов (пред-
логи, связка, глаголы аспектуального
значения и др.). Понятие «суппозиция»
(в трактатах У. Оккама, Петра Испан-
ского, У. Шервуда, Ж. Буридана и др.;
ранее употреблялся в близком смысле
термин appellatio— «наименование») обо-
значало отношение имен, рассматривае-
мых в контексте предложения-суждения,
к объектам действительности. На языке
совр. логики это — допустимые подста-
новки значений термов (именных ком-
понентов суждения). Ш. Балли, испытав-
ший влияние схоластов, определил суп-
позицию как «актуализацию виртуальных
понятий». Схоласты считали, что благо-
даря суппозиции предикат устанавли-
вает связь с действительностью и предло-
жение-суждение получает истинностное
значение. Суппозиция, совместно с поня-
тием виртуального языкового смысла
(signification образовывала ядро схолас-
тич. семантики. Схоластами выделялись
многочисл. виды суппозиции: suppositio
personalis — отнесение имени к индивид-
ному объекту, suppositio materialis —
автонимиые употребления, т. е. отнесе-
ние к самому себе в метаязыковых ут-
верждениях, suppositio improperia —
несобственная суппозиция, реализуемая
фигуральными значениями имен, suppo-
sitio simplex — отнесение имени к свой-
ствам объекта и др.
274 ЛОГИЧЕСКОЕ
В основу теории значения предложения
было положено понятие диктума (лат.
dictum, dicibile, enuntiabile), подробно
обсуждавшееся в трактатах 12 в. Абеляр
подчеркивал, что предложения обозна-
чают не предметы, а состояния предме-
тов. Диктум как объективная часть зна-
чения предложения соотносителен с мо-
дусом — операцией, производимой мыс-
лящим субъектом. В 20 в. Балли ввел в
лингвистику теорию модуса и диктума.
Особое место в схоластич. науке 13 —
14 вв. занимает концепция модистов. Ее
основанием служило различение в речи
3 компонентов: подразумеваемой вещи,
понятия и слова, к-рым соответствовали
3 категории модусов — modi essendi (мо-
дусы существования), modi intelligendi
(модусы понятия) и modi significandi (мо-
дусы обозначения). Осн. внимание мо-
дистов было сосредоточено на общих
способах обозначения (modi significandi).
В понимании предложения модисты опи-
рались на идею движения, заимствован-
ную из «Физики» Аристотеля (кн. 3).
Предложение понималось как динамич.
переход от начального пункта (лат. ter-
minus a quo), называемого suppositum
(букв. — подставленное), к конечному
пункту (лат. terminus ad quem), называ-
емому appositum (букв.— присоединяе-
мое). К частям речи, соотносительным
с исходной позицией, причисляли суще-
ствительные и местоимения в им. □.,
наз. modus entis («модус сущего»). К ча-
стям речи, соотносительным с конечным
пунктом, причисляли глаголы, прилага-
тельные, причастия и наречия, наз. mo-
dus esse («модус существования, бытия»).
Третья нз выделенных групп объединя-
ла части речи, выражающие отношения
(предлоги, союзы и междометия).
В период господства филос. доктрины
рационализма (17 — 1-я пол. 19 вв.) бы-
ла возрождена идея универсальных («все-
общих») грамматик, основанная на убеж-
дении в абсолютном соответствии речи
натуральной логике мышления. С. Ш.
Дюмарсе писал, что «во всех языках ми-
ра существует только один необходимый
способ образования смысла при помощи
слов». В 1660 в монастыре Пор-Рояль
учеными монахами А. Арно и К. Лансло
была создана т. наз. «Грамматика Пор-
Рояля» («Grammaire gendrale et raison-
пёе de Port-Royal»), ставшая образцом
такого рода сочинений (см. Универсаль-
ные грамматики). Этим грамматикам
придавалось прежде всего логико-филос.
значение (в разработке связанных с язы-
ком проблем участвовали философы Дж.
Локк, Д. Дидро, Дюмарсе, Г. В. Лейб-
ниц и др.). Категории языка интерпре-
тировались как соответствующие опре-
дел. операциям рассудка: его способно-
сти представлять, судить и умозаключать.
Членение грамматики иногда получало
гносеологии, осмысление. Так, К. С. Ак-
саков делил грамматику на 3 части: часть
I — имя, оно отражает осознание предме-
тов, бытия в покое; ч. II — глагол, он
отражает осознание действия, бытия в
движении; ч. III — речь (т. е. синтаксис),
она отражает осознание жизни в ее це-
лостности. Всеобщие грамматики обычно
не были последовательно логическими,
напр. в описании формообразования.
В этом сказался опыт собственно линг-
вистич. исследований, начатых рнм. уче-
ными (Присцнаном, Элием Донатом и
др.). Однако за основу принималась
универсальная модель, составленная из
выделенных в латыни грамматич. катего-
рий. Влияние логич. мысли (в версии
аристотелевой формальной логики) было
велико в интерпретации категорий син-
таксиса. В определении И. И. Давыдова
синтаксис «исследует или логич. отноше-
ния понятий и их выражение, или логич.
отношения мыслей и их выражение». В
дефинициях классов слов указывались не
их формальные признаки, а их способ-
ность выполнять нек-рую синтаксич.
функцию. Так, существительные опреде-
лялись как «слова подлежащего»; в осо-
бую группу выделялись слова, приспособ-
ленные для выполнения функции сказуе-
мого (Л. Г. Якоб). Предложения анализи-
ровались по модели суждения (S есть Р).
Уже в рамках Л. н. 19 в. указывалось
на возможность несовпадения категорий
логики с категориями грамматики, де-
лающее неадекватным описание конкрет-
ных языков по логич. модели, а также
предпринимались попытки модифици-
ровать логич. принципы, сняв их противо-
речие языковым данным. Ф. И. Буслаев
отказался от выделения связки в каче-
стве обязат. компонента структуры пред-
ложения. Вместе с тем он ввел в синтак-
сич. анализ второстепенные члены пред-
ложения — дополнения и обстоятельст-
ва, не имеющие аналогов в составе суж-
дения. Последоват. пересмотр логич. ос-
нований грамматики был начат психо-
логии. направлением 2-й пол. 19 в. Его
предметом стал популярный в европ. лин-
гвистике «Организм языка» К. Ф. Бек-
кера (ср. его критику X. Штейнталем и
А. А. Потебней).
Критика логич. принципов анализа,
производимая с разных (формально-
грамматич., психология., типологич. и
др.) позиций, основывалась на след, по-
ложениях: 1) далеко не все категории ло-
гики имеют языковое соответствие (в язы-
ках не отражены важные для логики ро-
до-видовые отношения, различие между
истинными н ложными высказываниями
и др.); 2) не все формы языка имеют ло-
гич. содержание (так, не все предложения
выражают суждение); 3) число логич. и
грамматич. членов предложения не совпа-
дает, вследствие чего объем логич. и
грамматич. подлежащего и сказуемого
различен (логически предложение чле-
нится на субъект и предикат, граммати-
ка же выделяет в составе группы подле-
жащего определения, а в составе группы
сказуемого — дополнения и обстоятель-
ства); 4) логич. и грамматич. характерис-
тики членов предложения могут не толь-
ко расходиться, но и инвертироваться:
сказуемое может получать функцию ло-
гич. субъекта, а подлежащее — преди-
ката (см. Актуальное членение предло-
жения)-, 5) применение логич. определе-
ний к категориям грамматики (типа «суж-
дение, выраженное словами, есть предло-
жение») не корректно; 6) анализ предло-
жений на основе единой логич. модели не
позволяет описать реальные синтаксич.
структуры во всем их разнообразии (осо-
бенно ненндоевроп. языков), затемняя
существующие между разными языка-
ми типологич. различия н индивидуаль-
ные особенности конкретных языков;
7) логистич. описания оставляют невыде-
ленными психологии, (эмоциональный,
оценочный, волевой) и коммуникативный
аспекты речи; 8) логика не может дать
надежного принципа классификации язы-
ковых форм.
Критика логич. основ грамматики при-
вела к более четкому отграничению соб-
ственно языковых категорий от катего-
рий логики, что развило технику фор-
мального грамматич. анализа и выдвину-
ло на первый план морфологию. Инте-
рес к целостным, законченным единицам
речи (предложению, периоду) сменился
вниманием к минимальным единицам
языка (морфеме, дифференциальным
признакам, семе). Логич. принципы и ме-
тоды анализа уступили место психоло-
гическим, формально-грамматическим,
структурным.
В кон. 19 и нач. 20 вв. в ряде логико-
филос. школ (преим. в рамках неопози-
тивизма и эмпиризма) началось изучение
логич. аспекта естеств. языков. Предста-
вители аналитич. философии, или фило-
софии анализа (Г. Фреге, Б. Рассел,
Л. Витгенштейн, Р. Карнап, X. Рай-
хенбах н др.), предприняли логич. анализ
языка науки с целью определения гра-
ниц истинного знания. Исходя из принци-
па «недоверия языку» как способу выра-
жения мысли и знания представители
этой школы прибегли для обнаружения
подлинной логич. структуры предложе-
ния к универсальной символич. записи.
Наиболее широко использовалось пред-
ставление предложения как пропозицио-
нальной функции (см. Пропозиция),
соответствующей предикату, от нек-ро-
го числа аргументов, соответствующих
именным компонентам предложения.
Логич. язык включал набор констант:
логич. связки (Л —конъюнкция, «и»;
V — дизъюнкция, «или»; -> или —
импликация, «если..., то...»; = или ~
эквивалентность и др.), операторы, в
т. ч. кванторы, указание области их дей-
ствия и др.
Применение искусств, языка логики
обнаружило неоднозначность мн. предло-
жений естеств. языков. В 60—80-е гг.
20 в. проблема неоднозначности стала
широко обсуждаться в лингвистике.
Философия анализа разработала ряд
проблем логич. семантики, осн. понятия-
ми к-рой стали понятие сигнификата
(пнтенсионала, смысла) и понятие дено-
тата (экстенсионала, референта). В
связи с понятием сигнификата — соб-
ственно языкового, виртуального смысла
слов и выражений — обсуждались такие
проблемы, как синонимия (тождество
значения), значимость (или наличие зна-
чения), аналитичность предложений (ис-
тинность в силу значения, напр., в тавто-
логичных высказываниях), роль смысла
субъектного выражения в формировании
значения предложения и т. п. В связи с
понятием денотата и денотацин исследо-
вались проблемы природы именования,
виды референции и ее механизмы. Важ-
ным для логич. семантики стало введенное
Расселом понятие дескрипций — нари-
цательных имен и именных выражений,
приобретающих способность к референции
только в контексте предложения. Деск-
рипции противопоставлялись Расселом
логич. собственным именам, сохраняю-
щим отнесенность к именуемому ими
объекту и вне контекста речи. В анали-
тич. философии было положено начало
разработке типов контекстов (У. О.
Куайн) — интенсиональных, создавае-
мых глаголами мышления, мнения, зна-
ния, модальными выражениями, и экс-
тенсиональных, независимых от субъек-
тивного модуса.
Изучая прежде всего язык науки, ана-
литич. философия не принимала во вни-
мание коммуникативный аспект речи,
прагматич. условия коммуникации (см.
Прагматика) и связанный с ними субъ-
ективный фактор. В кон. 40-х гг. 20 в.
нек-рые представители этого направле-
ния (первым — Витгенштейн) указали
на недостаточность теории, ограничиваю-
щей функции предложения утверждени-
ем истинности суждения. Витгенштейн,
концепция к-рого легла в основу воз-
зрений лингвистической философии
(Г. Райл, П. Гич, П. Ф. Стросон, Дж.
18*
Остин и др.), обратился к логич. анализу
обыденного языка, наблюдаемого в его
повседневном функционировании.
Влияние логико-филос. направлений
отразилось на развитии теоретич. яз-зна-
ния в 60—80-х гг., дополнив круг иссле-
дуемых проблем, методику анализа, си-
стему используемых понятий н метаязык.
В лингвистике определились направле-
ния, одно из к-рых тяготеет к собственно
логнч. анализу естеств. языка, другое
изучает логич. аспект употребления язы-
ка, коммуникации и др. Это последнее
сблизилось с социолингвистикой н пси-
холингвистикой и практически объеди-
нилось с философией обыденного языка,
эволюционировавшей в сторону лингвис-
тич. проблематики.
* Якоб Л. -Г., Начертание всеобщей
грамматики, СПБ, 1812; Давыдов И. И.,
Опыт общесравнит. грамматики рус. языка,
СПБ, 1852; Аксаков К. С., Опыт рус.
грамматики, М., 1860; Балли Ш., Общая
лингвистика и вопросы Франц, языка, пер.
с франц., М,, 1955; Рассел Б., История
зап. философии, пер. с англ., М., 1959; е гр
ж е. Человеческое познание, [пер. с англ.],
М,, 1957: Витгенштейн Л., Логико-
филос. трактат, пер. с нем., М., 1958; Бус-
лаев Ф. И., Ист. грамматика рус. языка,
М., 1959; Карнап Р., Значение и необ-
ходимость, пер. с нем., М., 1959; Панфи-
лов В. 3., Грамматика и логика, М.—Л.,
1963; Степанов Ю. С., Совр. связи линг-
вистики и логики, ВЯ, 1973, №4; его же,
Имена. Предикаты. Предложения. М., 1981;
Попов П. С., Стяжкии Н. И., Раз-
витие логич. идей от античности до эпохи
Возрождения, М.,	1974; Падучева
Е. В., О семантике синтаксиса, М., [1974];
ее же, Высказывание и его соотнесенность
с действительностью, М., 1985; Арутюно-
ва Н. Д., Логич. теории значения, в кн.:
Принципы и методы семантич. исследований,
М., 1976; Фреге Г., Смысл и денотат, пер.
с нем., «Семиотика и информатика», 1977,
в. 8: Петров В. В., Проблема указания
в языке науки, Новосиб., 1977; История
лингвистич. учений. Древний мир, Л., 1980;
НЗЛ. в. 13, Логика и лингвистика, М.,
1982; История лингвистич. учений. Ср.-век.
Европа, Л., 1985; Степанов Ю. С.,
В трехмерном пространстве языка, М., 1985;
НЗЛ, в. 18, Логич. анализ естеств. языка,
М.,	1986; Du Marsais С.-Ch.,
Logique et principes de grammaire, P., 1879;
Robins R. H., Ancient and Mediaeval
grammatical theory in Europe..., L., 1951;
Pinborg J., Die Entwicklung der Sprach-
theorie im Mittelalter, Kph., [1967]; Bur-
si 1 1 - H a 1 1 G. L., Speculative grammars
of the Middle Ages. The doctrine of partes
orationis of the Modistae, The Hague — P..
1971; Ashworth E. J., Language and
logic in the post-medieval period, Dordrecht.
1974; La grammaire generate (des modistes aux
ideologues), [Lille], 1977; Hunt R. W., The
history of grammar in the Middle Ages, Amst.,
1980; С о x i t о A., Logica, semantica e
conhecimento, Coimbra, 1981.
H. Д. Арутюнова.
ЛОГОГРАММА (от греч. Idgos—слово
и gramma — письменный знак, буква,
рисунок) — в словесно-слоговых пись-
менностях: знак, обозначающий целое
слово или его основу. В строгом смысле
Л. следует называть лишь знак, выра-
жающий одно определ. слово, однако
нередко (напр., И. Дж. Гелбом и его уче-
никами) этот термин употребляется
вместо термина идеограмма.
.	.	И. М. Дьяконов.
ЛбЛО-БИРМАНСКИЕ ЯЗЫКЙ —
крупнейшая и наиболее изученная группа
тибето-бирманских языков. Распростра-
нены гл. обр. в Мьянме (быв. Бирме) и
КНР (Юньнань, юг Сычуани и запад
Гуйчжоу). Общее число говорящих ок.
37 млн. чел. (в т. ч. ок. 29 млн. — на бир-
манском), что составляет ок. ’/з общего
числа тибето-бирманцев.
Осн. подгруппы Л.-б. я.: бирманская,
лоло и наси. В первую, кроме бирм. язы-
ка, входят очень близкие между собой
языки цзайва (аци, зи), лонг (мару) и лэ-
ци (лаши) в Сев. Мьянме и в погранич.
р-нах КНР, а также язык пхон (пхун) в
Сев. Мьянме. Говорящие на первых трех
языках (св. 150 тыс. чел.) входят в состав
народа цзинпо (качинов), поэтому эти
языки часто рассматриваются как диалек-
ты качин, яз., хотя последний не являет-
ся лоло-бирманским. Язык пхон делится
на 2 диалекта, на к-рых говорит не более
неск. сот человек. Подгруппа лоло вклю-
чает 4 осн. языка: и, или лоло (число
говорящих св. 5,5 млн. чел.), хани, или
акха (1250 тыс.), лису (до 600 тыс.) и
лаху (св. 400 тыс. чел.). Язык и рас-
пространен в Ляншаньских горах на
Ю. Сычуани, а также в Юньнани и зап.
Гуйчжоу. «И»—его кит. название, при-
нятое в КНР; народ н в разных местах
называет себя носу (насу), ни (ньи) или
лолопхо (лоло, лалопа). К нему принад-
лежит также большое число племен и эт-
нографии. групп, часто со своими диалек-
тами — аси (ахи), сани, мича, копу, пхо-
ва и др.; группа пхова (пхула, сапхо),
кроме КНР, есть также во Вьетнаме. Язык
и делится на 6 осн. диалектов, важнейший
из к-рых — сев. (ляншаньскнй). Между
диалектами имеются существ, различия,
делающие взанмопон имание невозможным.
На языках хани и лаху говорят в юж. ча-
сти Юньнани, а также на С. Мьянмы, Та-
иланда, Лаоса н Вьетнама. Язык хани в
Мьянме и Таиланде называется акха,
во Вьетнаме — хани или уни. Разные
группы народа хани имеют свои назва-
ния: хани (хаонн, вони), яни, пийо (биюэ),
кхату (кадо), пахонг (байхун) н др. В
КНР различаются 3 осн. диалекта хани:
хани-яни, хаонн-байхун, биюэ-кадо;
наиболее широко распространен первый.
Осн. ареал распространения языка лису
находится на 3. Юньнани, в долине
р. Нуцзян (Салуин), носители его есть так-
же в Мьянме и в Таиланде. Группа наси
состоит из одного языка наси (нахи, мосо),
на к-ром говорит ок. 250 тыс. чел. на
С.-З. Юньнани. В группу Л.-б. я. входит
также ряд малоизвестных языков, точное
место к-рых в классификации неясно: ачан
(нгачанг) и цзино в Юньнани, языки
бису (бису и пхуной в сев. Таиланде,
пьен в вост. Мьянме), угонг в Таиланде,
западнее Бангкока, маньяк и эрсу в
юж. Сычуани. Сомнительно отнесение
к Л.-б. я. языка ман-кхоань н неск. близ-
ких к нему языков Сев. Вьетнама.
Л.-б. я. — слоговые, изолирующие с
тенденцией к агглютинации. Структура
слога очень проста; в нек-рых языках
слог может состоять не более чем из двух
звуков, согласного и гласного. Конечные
согласные обычно либо отсутствуют, либо
число их не превышает одного-двух.
Бирм. орфография отражает восемь ко-
нечных согласных, различавшихся неск.
сот лет назад, но сейчас все конечные но-
совые в бирм. яз. совпали в одном зад-
неязычном носовом, неносовые перешли в
гортанную смычку. Более богатая систе-
ма конечных согласных сохранилась толь-
ко в языках неск. народов, живущих в
окружении цзинпо (цзайва, ачан и др.).
Системы начальных согласных могут
быть достаточно сложными. В нек-рых
языках есть 4 ряда смычных, напр. t,
th, d, nd. Довольно часто встречаются
глухие носовые и боковые (hm, hn, hl
и др.). Обычно возможны сочетания
начальных согласных с j, w, иногда с г
или 1. Гласные часто противопоставляются
по напряженности/ненапряженности, но
ЛОЛО-БИРМАНСК 275
биологич. природой человека. Под куль-
турой понимается весь контекст человечес-
кого поведения. По Малиновскому и
Фёрсу, общество, личность и язык функ-
ционально-генетически тесно связаны: для
науч, проникновения в их сущность необ-
ходим учет функцион. стороны этих трех
компонентов. Устанавливается связь
имманентных по своему существу со-
циологических и лингвистических струк-
тур.
На формирование общелингвистич. кре-
до Л. ш. известное опосредованное влия-
ние оказали нек-рые идеи Э. Дюркгейма
и Ф. де Соссюра и положения бихевио-
ризма (см. также Бихевиоризм в языко-
знании). Развиваемой ею теории соотно-
шения языка и культуры близки поло-
жения об установлении соотношения со-
циальных и языковых структур на основе
антропология. и этнография, теорий
Л. Леви-Брюля, К. Леви-Строса, Э. Се-
пира и Б. Уорфа (см. Сепира — Уорфа
гипотеза), к-рые подвергались критике
в сов. яз-знании.
Фёре и его последователи призывают
изучать живые языки, особенно малоизу-
ченные языки Азии и Африки. Однако
культурно-историч. идеи были лишь фоно-
выми для Л. ш. Ряд работ лингвистов,
примыкавших к Л. ш., были конкретно
грамматическими и продолжали тради-
цию англ, грамматистов, таких, как,
иапр., Г. Суит.
Задача яз-знания для Л. ш. — созда-
ние совокупности технич. приемов для
изучения языковых явлений. Яз-знанне
автономно, т. е. не обязательно опирает-
ся на данные др. наук — психологии, со-
циологии и т. п. Метод описания* для
Л. ш. — это общий принцип, или систе-
ма критериев, к-рыми руководствуется
исследоват. практика. Понятие «язык»
употребляется в трех осн. значениях:
как побуждение и внутр, стимулы в при-
роде человека, т. е. естественный дар;
как традиционные системы или привычки,
т. е. постоянное усвоение языковых норм
и активное владение ими, язык в этом
смысле — определ. система; как обоб-
щенный термин для бесчисл. множества
индивидуальных высказываний или язы-
ковых актов. Различаются «структуры» и
«системы», подчиненные разграничению
синтагматич. и парадигматич. отношений
между единицами языка. Выделение
структур связано с установлением син-
тагматнч. отношений (структуры горизон-
тальны и одномерны). Выделение систем
связано с установлением парадигматич.
отношений (системы вертикальны, объ-
емны и многомерны').
«Значение» рассматривается Л. ш. как
сложное лингвистич. явление, требующее
исследования на всех уровнях языковой
структуры. Значение к.-л. формы можно
раскрыть лишь на основе анализа ее
употребления. Значение состоит из отд.
элементов, выделение к-рых достигается
поуровневым его членением как целого.
В анализе значения важнейшую роль иг-
рает контекстуализация, т. е. прием уста-
новления контекста применительно к
каждому языковому уровню.’ В термино-
логии Л. ш. выделяются т. наз. модусы
значения — фонологические, лексические
н т. п. Различаются два важнейших вида
коитекстуалиэации: ситуационный кон-
текст и социальный контекст. Контекст
ситуации — это реальный словесный кон-
текст. На лексич. уровне — это типич-
ное н постоянное окружение, именуемое
коллокацией. Контекстуализация формы
на грамматич. уровне — это прием сопо-
ложения взаимосвязанных грамматич.
категорий, именуемый коллнгацией.
яе по длительности. Различаются не ме-
нее 3—4 тонов; в нек-рых языках под-
группы лоло число их достигает 6—7,
Грамматич. значения выражаются слу-
жебными морфемами, почти всегда пост-
позитивными, к-рые делятся на именные
и глагольные. Слова со значением каче-
ства сочетаются с глагольными морфема-
ми и обычно считаются глаголами. Имен-
ные морфемы обозначают число и синтак-
сич. функцию имени, глагольные имеют
значение времени, аспекта, модальности
и др. В предложении сказуемое занимает
последнее место. В словосочетании зави-
симое слово ставится перед главным,
кроме определений с качеств, и коли-
честв. значением (в отд. языках есть н др.
исключения). Числительные, по крайней
мере до десяти, обязательно имеют пос-
ле себя счетное слово, напр. лису a*nis
sa3 kha3 ‘три коровы' (букв. —коровы
три штуки). Если существительное имеет
постпозитивное определение, служебные
морфемы ставятся после него, т. е. они
оформляют именное словосочетание, а
не само имя. Характерной чертой Л.-б. я.
является образование каузативных гла-
голов с помощью внутр, флексии — чере-
дования согласных и тонов, вызван-
ного неслогообразующим префиксом, к
настоящему времени исчезнувшим: и
ndi‘ ‘висеть’, ti1 ‘вешать’; аси vis ‘наде-
вать (самому)’, fi* ‘надевать (на кого-то)’.
Бирм. яз. пользуется алфавитной пись-
менностью инд. происхождения, сущест-
вующей с 11 в. Для записи языка наси в
течение последних неск. сот лет применя-
лось идеография, письмо, для языка и —
слоговое; у эрсу имеется пиктография,
письмо. Для всех языков подгруппы лоло
созданы письменности на лат. основе.
Древнейшей записью одного из Л.-б. я.
является небольшой текст, транскриби-
рованный кит. иероглифами н относящий-
ся к 1 в. В Европе первые сведения о
Л.-б. я., кроме бирманского, появились
в кон. 19 в, В настоящее время эти языки
изучаются гл. обр. в США, КНР и Япо-
нии. Сравнит, изучением лоло-бирм.
группы или подгруппы лоло занимаются
Р. Бёрлинг, Т. Нисида, Дж. А. Мати-
софф, Д. Брэдли, в СССР — И. И. Пей-
рос.
• Burling R., Proto Lolo-Burmese.
Bloomington — The Hague. 1967; Bradley
D., Proto-Loloish, L., 1979.
С. E. Яхонтов.
ЛОНДОНСКАЯ ШКОЛА — о дао из на-
правлений структурной лингвистики-
Сложилось и организационно оформилось
в 40-х гг. 20 в. Основоположник Л. ш. —
Дж. Р. Фёре, вокруг к-рого объедини-
лись У. Аллен, М. А. К. Халлидей,
Р. X. Робинс, У. Хаас, Ф. Р. Палмер
н др.
Л. ш. стремится к построению общей
теории, в рамках к-рой можно было бы
найти объяснение специфич. особенностей
конкретных языков, выработать адек-
ватные методы структурно-функциональ-
ного их исследования. В становлении
Л. ш. важную роль сыграли нац. тради-
ции британ. яз-знания, к-рое с сер. 19 в,
интенсивно исследует живые языки раз-
нообразных типов, т. наз. «примитивные»
или «экзотические» языки, а также куль-
турно-соцнологич. доктрина Б. Мали-
новского, этнографа и антрополога, раз-
вившего теорию, согласно к-рой язык и
культура обладают нек-рыми общими
свойствами: и в культуре, н в языке про-
являются осн. побуждения, желания, по-
требности, обусловленные социальной и
276 ЛОНДОНСКАЯ
Конкретные исследования Л. ш. ка-
саются след, проблем: место и функции
языка в обществе; язык и культура; сущ-
ность языка и его определение; движущие
силы развития языка; строение языка;
выделение языковых уровней и единиц;
задачи яз-знания: система лингвистич.
описания; система терминов лингвистич.
описания; существ, признаки лингвистич.
категорий и критерии их установления;
возможность привлечения экстралингвис-
тич. данных к лингвистич. анализу; язы-
ковое значение и его место в лингвистич.
анализе; ситуационная теория значения;
понятие контекста; виды контекста;
функцион. расслоение языка; личность
в связи с исследованием языка; просодич.
анализ. В Л. ш. проводилось изучение
функционирования языка в разных ситуа-
циях общения: в обществ, и религ. цере-
мониях, во взаимоотношениях людей раз-
ных рангов.
Исследования, проводившиеся в Л. ш.,
сыграли определ. роль в становлении со-
циолингвистики, а также функциональ-
ной грамматики, контекстуальной грам-
матики и лингвистики текста.
• Фёре Дж. Р., Техника семантики,
пер. с англ., в кн.: НЛ, в. 2. М.. 1962: Куб-
рякова Е. С., Из истории англ, структу-
рализма (Лондонская лингвистич. школа),
в кн.: Оси. направления структурализма. М.,
1964; Ольховиков Б. А., История
яз-зиання. Лондонская лингвистич. школа,
М., 1974 (лит.); Firth J. R., Papers in
linguistics, 1934—1951, L. — Oxf., 1957;
Studies in linguistic analysis, Oxf., 1957:
Langendoen D. T., The London School
of linguistics. A study of the linguistic theo-
ries or B. Malinowski and J. R. Firth, Camh.
(Mass.), 1968 (лит.): Halliday M. A. K.,
An introduction to functional grammar, L. —
[a. o.J, 1985.	T. А. Амирова.
ЛУВЙЙСКИЙ ИЕРОГЛИФЙЧЕСКИЙ
ЯЗЫК (хеттский иероглифический
язык) — один из вымерших хетто-лу-
вийских языков (лувийско-ликийская
подгруппа). Б. ч. надписей Л. н. я. об-
наружена в юго-вост. Анатолии (Кили-
кия и Каппадокия), в ее центр, части и
в сев.-зап. Сирии. Древнейшие памятники
относятся к 16 в. дон. э., но осн. масса—
к 10—8 вв. до н. э.: тексты ритуально-
го и ист. характера, строительные, посвя-
тительные и нек-рые др. надписи. Лувий-
ская иероглифич. письменность содержит
ок. 500 знаков; направление письма
обычно — бустрофедон.
Л. и. и. близок лувийскому клинопис-
ному языку (см. Лувийский язык). Раз-
личия между Л. и. я. и лувийским кли-
нописным языком могут объясняться не
только особенностями внутриязыкового
развития, но и спецификой графики Л, л,
я. Так, иероглифика не позволяет раз-
личать звонкие н глухие смычные. С дру-
гой стороны, необозначение носовых со-
нантов перед согласными и в исходе слова
свидетельствует о развитии в Л. и. я.
категории носовых гласных. Пересмотр
чтений нек-рых высокочастотных фоне-
тич. знаков обнаружил еще большую бли-
зость Л. и. я. и лувнйского клинописного
языка в морфологии и лексике. Синтак-
сис Л. и. я. характеризуется относитель-
но свободным порядком слов, но глагол
имеет тенденцию помещаться в конце
предложения. Лексика Л. и. я. обнару-
живает тесную связь с языками лувнйско-
ликнйской подгруппы, несмотря на жан-
ровые отличия письм. памятников.
* Дунаевская И. М.. Язык хетт,
иероглифов, М.. 1969; М е р и д ж и П.,
Учебник хетт, иероглифич. языка, в кн.:
Древние. языки Малой Азин, М., 1980;
Hawkins J. D.. Morpurgo-Da-
vies A.. Neumann G., Hittite hiero-
glyphs and Luwian: new evidence for the con-
nection, Gott., 1974.
Meriggi P., Hieroglyphisch-het-
hitisches Glossar, 2 Aufl., Wiesbaden, 1962.
Л. С. Баюн.
ЛУВЙЙСКИЙ ЯЗ|>1К (лувийскнй кли-
нописный язык) — один из вымерших
хетто-лувийских языков (лувийско-ли-
кийская подгруппа). Был распространен
не позднее 2-го тыс. до н. э. на Ю.-З.
Малой Азии на терр. Лувии, входившей
в состав Хеттского царства, и областей
Кнцуватна н Арцава. Клинописные па-
мятники (магич. ритуалы, мифология,
рассказы, фрагмент письма) восходят к
14—13 вв. до н. э. Л. я. имел не менее
3 диал. групп: 1) группа областей Кицу-
ватны и Арцавы (совр. Киликия и часть
вилайета Конья), 2) группа г. Хупесна
(совр. Эрегли), 3) группа гг. Истанува и
Лаллупия (местонахождение неизвестно).
Л. я. особенно близок лувийскому иеро-
глифическому языку, к-рый иногда рас-
сматривается как диалект Л. я.
Фонетич. строй подвергся нек-рым из-
менениям по сравнению с исходным со-
стоянием: переход е > а, спирантизация
интервокального к, исчезновение индоев-
ропейского *gh. В именной морфологии
характерно появление особого им.-вин.
падежа ед. ч. имен ср. рода «активной»
семантики, отсутствие парадигматич, род.
п. и широкое распространение адъективов
(отыменных образований в функции оп-
ределения). Глагольная морфология ха-
рактеризуется гораздо меньшим, чем в
хеттском яз., удельным весом оппози-
ции двух серий форм (-mi/-hi). Старые по-
казатели 2-й серин в дописьм. период уже
переосмыслилнсь как окончания претери-
та. Синтаксис Л. я. отличается от хетт-
ского в текстах, имеющих метрич. струк-
туру: эмфатнч. постановка подлежащего
после глагола (при нормальном порядке
SOV/OSV), вынесение глагола в абсолют-
ное начало предложения, бессоюзное пе-
речисление парных понятий типа «мать —
отец». Словарный фонд Л. я. наряду со
значит, пластом слов индоевроп. проис-
хождения содержит хуррит. заимствова-
ния, гл. обр. в сфере ритуальной лексики.
• Ларош Э., Очерк лувийского языка,
в кн.: Древние языки Малой Азии, М., 1980;
Otten Н.. Zur grammatikalischen und
lexikalischen Bestimmung des Luvischen. B.,
1953.
Laroche E., Dictionnaire de la langue
louvite, P., 1959.	Л. С. Баюн.
ЛУЖИЦКИЙ ЯЗЫК (серболужицкнй
язык) — один из западнославянских
языков. Распространен средн луж. сер-
бов (лужичан) в Дрезденском и Котбус-
ском округах ГДР (Лужица).Число гово-
рящих ок. 100 тыс. чел.
Делится на 2 осн. группы говоров: верх-
нелужицкие и нижнелужицкие. Первые
отличаются от вторых в фонетике (верх.-
луж. noha, ciisty, trawa, died, ниж.-луж.
noga, cysty, tsawa, zen), в морфологии
(наличие только в ниж.-луж. супина,
только в верх.-луж. форм аориста и им-
перфекта; в ниж.-луж. лит. языке формы
аориста и имперфекта имеются), в лекси-
ке (верх.-луж. stom, ниж.-луж. bom ‘де-
рево’; верх.-луж. c£sla, ниж.-луж. twarc
‘плотник’, верх.-луж. zbozo, ннж.-луж.
gluka ‘счастье’). Л. я. имеет яркие зап,-
слав. черты с более отчетливо выражен-
ными лехит. особенностями (верх.-луж.
hlowa, ннж.-луж. gtowa, польск. glowa,
но чеш. hlava ‘голова’). Характерным
для Л. я. является сохранение дв. ч.,
отсутствие кратких прилагательных,
большое кол-во лексич. германизмов.
На базе обеих групп говоров сложились
самостоят. лнт. языки: верхнелужицкий
и нижнелужицкий. В совр. Лужице они
используются в быту, в нар. образовании,
в средствах массовой информации, в нау-
ке и т. д. Более нормализованным и стро-
го кодифицированным, лучше стилнсти-
чески развитым и шире функционирую-
щим в обществ, жизни является верх.-
луж. лит. язык. Письменность на Л. я.
возникла в 16 в. на основе лат. алфавита.
• Серболужицкий лингвистич. сборник.
М., 1963; К а л н ы н ь Л. Э., Типология
звуковых диал. различий в нижнелуж. язы-
ке, М., 1967; Исследования по серболужиц-
ким языкам. М., 1970; Ермакова М. И.,
Очерк грамматики верхиелуж. лит. языка.
Морфология, М., 1973; ее же, Нижнелуж.
именное словоизменение. Имя существитель-
ное. М., 1979; Трофимович К. К.,
Серболужицкий язык, в кн.: Слав, языки,
М., 1977: J а п а $ Р., Niedersorbische Gram-
matik, [Bautzen, 19761; Fasske H.. Gram-
matik der obersorbischen Schriftsprache der
Gegenwart. Morphologie, Bautzen. 1981
Трофимович К. К., Верхнелуж.-
рус. слорарь, М. — Дэауцен, 1974: Schu-
ster - S e_w с Н., Historisch-etymolo-
gisches Worterbuch der ober- und nicdersor-
bischen Sprache. Bd 1 — 18, Bautzen, 1978—
1986 (изд. продолжается).
,	К. К. Трофимович.
ЛУО (кенийский луо) — один из пи-
лотских языков (зап. зона). Распростра-
нен на 3. Кении н на С.-З. Танзании,
компактно и островками в бантуязычных
р-нах (см. Банту языки). Число говоря-
щих 2,78 млн. чел. Днал. различий в Л.
практически нет. В отлнчие от других
зап.-нилот. языков Л. обладает двумя сте-
пенями долготы, исчезающей внутр, флек-
сией, специфич. формированием страдат.
залога и др. В колон, период Л. как язык
обучения использовался только в миссио-
нер. школах. На нем издавалось значит,
кол-во книг учебного н этнографии, со-
держания; печатались газеты. После
19б4 в Кении на Л. издается одна газета,
ведется радиовещание. Письменность иа
основе лат. алфавита.
• Stafford R. L., An elementary
Luo grammar, L. — [a. o.L 1967.
.	__Б. В. ЖУрковский.
ЛУОРАВЕТЛАНСКИЙ ЯЗЬ'|К — CM.
Чукотский язык.
МАДУРСКИЙ ЯЗЫК—одни из ин-
донезийских языков. Распространен на
о. Мадура, соседних мелких о-вах и на
В. о. Ява (Индонезия). Общее число
говорящих 9,2 млн. чел. На Мадуре вы-
деляют вост, и зап. диалекты, иногда
также центральный; особый диалект на
о. Кангеан.
По сравнению с близкими ему малай-
ским и яванским языками в М. я. более
сложный консонантизм с сериями глу-
хих, звонких и аспирированных смычных
и более простой вокализм (4 гласных:
/е/, /э/, /а/, /э/), с чередованием аллофо-
нов по подъему в зависимости от серии
предшеств. согласного. В морфонологии
для М. я. характерны геминация соглас-
ных и их чередование на стыках морфем,
в - морфологии — отсутствие местоимен-
ных клитик при перех. глаголе; наличие
двух форм пассива, различающихся диа-
тезой-, использование форманта -а в зна-
чении буд. вр.; преобладание препози-
тивного удвоения с усеченным до послед-
него слога редупликатором (ср. sorat
‘письмо’ —rat-sorat ‘письма’). В синтак-
сисе — использование групп с относит,
словом se ‘тот, кто’, ‘то, что’, ‘который’
в двух значениях — одного из актантов
действия н самого действия (ср. se alako
’работающий’, ‘работа’, ‘работать’). В за-
висимости от социальных условий об-
щения используются стилистич. вариан-
ты слов и морфем. Лит. языком мадурцев
до кон. 18 в. был яванский. В мадур.
рукописях, а с 1860-х гг. в печатных кни-
гах использовалась слоговая яван. гра-
фика (см. Яванский язык), араб, шрифт,
а в 20 в. — и латиница. На М. я. изда-
ется в основном учебная и религ. лит-ра;
язык используется для внутрнэтнич. об-
щения в сферах бытовой, производств.,
административной, для обучения в на-
чальной школе. В основу лит. нормы по-
ложен вост, диалект.
• Мунтаха С., Оглоблин А. К.,
О глагольных конструкциях в мадур. языке,
в кн.: Востоковедение, в. 2, Л., 1976: их же,
Мадурские каузативные конструкции и гла-
голы, там же, в. 5, Л., 1977; Оглоблин
А. К., Мадур. язык и лингвистич. типоло-
гия, Л., 1986; Vreede А. С., Handlei-
ding tot de beoefening der Madoeresche taal,
1—2, Leiden, 1874-76; Asmoro M. W..
Parama sastra Madura, Jogjakarta, 1950;
К i 1 i a a n H. N., Madoereesche spraak-
kunst, 1—2, Batavia, 1897; U h 1 e □ b e c k
E. M., A critical survey of studies on the lan-
guages of Java and Madura, 's-Gravenhage,
1964; Stevens A. M., Language levels
in Madurese, «Language», 1965, v. 41, № 2;
его же, The Madurese reflexes of Proto-
Malayopolynesian, JAOS, 1966, v. 86, Ms 2;
его же, Madurese phonology and mor-
phology, New Haven, 1968; Nothofer B.,
The reconstruction of Proto-Malayo-Javanic,
's-Gravenhage, 1975.
К i 1 i а а п Н. N., Madoereesch-Ncderlan-
dsch woordcnboek, Leiden, 1904—05.
А. К. Оглоблин.
МАЙНХОФА ПРАВИЛО (Майнхофа
закон) — явление ассимиляции соглас-
ных в первом из двух соседних слогов,
характерное для банту языков сев.-вост,
ареала. В 1892 К. Т. Уилсон отметил
в языке ганда нек-рые особенности соче-
таний назальных фонем. В 1913 К. Майн-
хоф дополнил их данными суахили, а
также языков бемба, зарамо, шамбала,
тонга, сото н сформулировал суть явле-
ния: если за сочетанием в первом слоге
назального со звонким согласным во вто-
ром слоге снова имеет место сочетание
назального с согласным или один на-
зальный, то от первого сочетания остается
лишь назальный; Майнхоф назвал это
«законом ганда», К. М. Док обнаружил
эту закономерность в языке ламба и наз-
вал явление «законом Майнхофа» (Mein-
hof’s law). А. Э. Мееюссен, в силу оп-
редел. ограниченности проивлении дан-
ной регулярности, заменил термин «за-
кон» на менее общий и абсолютный термин
«правило» и уточнил выводы для сочета-
ний назальных в ганда: 1) назальный,
к-рый сохраняется, — долгий (ср.
МАЙНХОФА 277
-bumb- ‘оформлять’ > mmumba ‘я офор-
мляю’), 2) ассимиляции подвергаются со-
гласные Ь, 1/г, (у), g, но не d, j (-lum-
!кусать’ > nnumma ‘я кусаю’). Выводы,
сформулированные для М. п., реализу-
ются в разных языках по-разному. Так,
в ками, матумби, ньиха, ньямвези, таи-
та М. п. действительно лишь для одного-
двух слов; в кикуйю и ниламба вместо
долгого появляется краткий назальный;
в центр, банту (бемба, ламба, луба, таб-
ва) исключение сводится к наличию глу-
хого, а не звонкого согласного в качестве
компонента сочетания; в болиа это прави-
ло распространяется лишь на палаталь-
ные согласные с единств, назальным во
второй позиции. В языке ши ассимиляции
подвергается смычный дентальный d
(danbi ‘деревянная тарелка’ > nnaambi
‘деревянные тарелки’). В сев.-зап. банту
отмечены лишь отд. случав реализации
М. п., а в юго-зап. ареале оно вообще
не имеет места.
• Meeussen А. Е., Meinhof’s rule in
Bantu, ALS. 1962. v. 3. И. H. Топорова.
мАйя письмб — оригинальная ие-
роглифпч. письменность майя (см.
Майя-киче языки). Известны памятни-
ки первых веков н. э. Предполагается, что
М. п. берет начало от т. наз. ольмекской
Письмо майя. Страница дрезденской рукописи.
культуры. Подтверждением этому служат
система записи цифр и очевидное сход-
ство отд. иероглифов на ольмекских па-
мятниках. Просуществовало до запре-
щения в 16 в. исп. церковью. Книги майя
были уничтожены. Ныне известны только
4 рукописи: дрезденская («Дрезденский
кодекс», обнаружен в Вене в 1739, нахо-
дится в Дрездене), мадридская («Кодекс
Тро-Кортезианус», представляющий со-
бой отрывки из двух манускриптов, най-
ден во 2-й пол. 19 в. в Мадриде, хранится
там же), парижская («Кодекс Пересиа-
нус», состоящий также из двух отрывков,
найден в Париже в 1859, хранится там же)
278 МАЙЯ
н Рукопись Гролье (опубл, в 1973 амер,
археологом М. Д. Ко, хранится в Нью-
Йорке). Сохранилось также значит,
кол-во надписей на камне в руинах горо-
дов майя, многие из них носят следы
умышленных повреждений.
Книги майя представляют собой полосу
бумаги, сделанную из растит, волокна и
натурального клейкого вещества. Обе сто-
роны полосы покрывались белой изве-
стью. Иероглифич. знаки выводились кис-
точками. Рядом с письменами распо-
лагались разноцветные рисунки. Ману-
скрипт снабжался деревянной или кожа-
ной обложкой. Надписи на камне делались
лапидарным шрифтом, значительно от-
личавшимся от иератич. шрифта рукопи-
сей. В М. п. употреблялись фонетич. зна-
ки (алфавитные и слоговые), идеографи-
ческие (обозначающие целые слова) и
ключевые (поясняющие значения слов,
но не читающиеся). Всего выявлено ок.
300 знаков. Язык иероглифич. текстов
значительно отличается (произношение,
словарь, грамматика) от живого языка
майя 16—17 вв. Иероглифич. тексты и
надписи майя до сих пор полностью не
переведены. Первые попытки расшифро-
вать М. п. относятся к сер. 19 в. В сер.
1950-х—60-х гг. большой вклад в дешнф-
ровку М. □. внес сов. ученый Ю. В. Кно-
розов.
• Кнорозов Ю. В., Система письма
древних майя, М., 1955; его же, Письмен-
ность индейцев майя, М. — Л., 1963; его
же, Иероглифич. рукописи майя, Л., 1975;
W h о г f В, L., Decipherment of the linguis-
tic portion of the Maya hieroglyphs, Wash.,
1942; Zimmermann G., Die Hierogly-
phen der Maya-Handschriften, Hamb.,
1956* T h otm p s о n J. E. S., Maya hiero-
glyphic writing, 2 ed., Norman, 1960; его
ж e, A catalog of Maya hieroglyphs, Norman,
1962.	Г. В. Степанов.
МАЙЯ-КИЧЁ ЯЗЫКЙ — семья индей-
ских языков. Нек-рые исследователи
включают М.-к. я. вместе с тотонакскими
и михе-соке языками в майя-соке языко-
вую семью, входящую (по Дж. X. Грин-
бергу) в большую макропенутианскую
семью. Распространены в Мексике (шта-
ты Веракрус, Сан-Луис-Потоси, Табаско,
Чьяпас), Гватемале и Гондурасе. Общее
число говорящих ок. 2,3 млн. чел. Делят-
ся на 2 ветви: майя (ок. 1,1 млн. говоря-
щих) и киче (ок. 1,2 млн. говорящих).
Майя языки включают 4 грунпы язы-
ков: майя (майя юкатекский с говорами
ица, икаиче, сантакрус, мало отличаю-
щимися друг от друга, диалекты мопаи и
лакандон; чоль с диалектами чонталь, го-
ворами чольти и чортн, чоль-лакандон,
акала, токегуа и манче), чаиьябаль (цель-
таль, или цендаль, с диалектами цоциль
и келене, или чамула, чаиьябаль, или то-
холабаль, н чух), мотосинтлекская (хо-
кальтекский, мотосинтлекский, канхо-
баль с говором соломек) и стоящая особ-
няком хуастекская (хуастек. с говорами
потосн и веракрус, чикомукельтекский).
Киче языки делятся на 3 группы: мам
(мам, агуатекский с говором койотин,
ншнль с говором такана), киче (киче с
диалектами какчикель, цутухиль, ус-
□антек и с говорами такиаль, таканек,
тутуана, тупанкаль), кекчн (кекчи с го-
вором тлатиман, поком с диалектами по-
комам и покомчи).
Существуют разные точки зрения на со-
отношение языков и диалектов, иапр.,
нек-рые исследователи относят цоциль
к самостоят. языкам. Нек-рые диалекты
и говоры находятся на грани исчезнове-
ния (на ица говорит не более 500 чел.).
Кол-во гласных и согласных по отд.
языкам и диалектам варьирует незначи-
тельно. В языке майя 35 согласных и 10
гласных, в киче 31 согласный и 10 глас-
ных. Для гласных свойственна оппозиция
по долготе — краткости (а—а, о—о,
и—й, е—е, i—i). В нек-рых языках и диа-
лектах отмечен звук «б» как вариант
«а». Для консонантной системы харак-
терна оппозиция простые — глоттали-
званные (усиленные) (р—р’, t—I’,
к—к', tz—tz’, ch—ch’ — противопостав-
ление, идущее от древнего периода).
Оппозиции по звонкости — глухости нет.
В большинстве языков отсутствовал звук
г. В древности имелся звук ng, изменив-
шийся в совр. юкатекском в п, а в киче в
j. Имеется гортанная смычка, в ряде слу-
чаев заменяющая выпавший согласный.
Морфемы в основном односложные,
могут быть четырех типов: V, VC, CV,
CVC. Слова нередко представляют собой
чистые корни. Ударение, как правило,
приходится на корневую морфему. Для
грамматич. структуры характерна агглю-
тинация аффиксального типа, имеются
элементы полисинтетизма. У частей речи
отсутствуют морфологич. признаки, они
различаются по синтаксич. функциям и
лексич. значению. Словоизменение осу-
ществляется путем редупликации суф-
фиксов, переноса ударения, образования
супплетивных форм. У существительных
и прилагательных иет категорий падежа
и рода, пол обозначается особыми марки-
рующими существительными. Глагол
имеет категории лица, числа, залога,
вида, наклонения и времени, имеет фор-
мы причастия и инфинитива. Образова-
ние времен либо чисто аналитическое, ли-
бо с элементами синтетизма.
Для словообразования характерны аф-
фиксация, словосложение, инкорпора-
ция, развитие новых значений слов, кон-
версия, композиция (образование устой-
чивых фразеологии, единиц, равнознач-
ных слову).
Синтаксич. отношения в предложении
выражаются предлогами, местоименными
аффиксами нли определяются порядком
слов.
В городах-государствах майя суще-
ствовала иероглифнч. письменность с
первых веков н. э. до запрещения ее
исп. церковью в 16 в. (см. Майя письмо).
Иероглнфнч. письмо такого же характе-
ра было в 1-м тыс. до н. э. у ольмеков,
культура к-рых была тесно связана с
культурой майя н, очевидно, непосред-
ственно ей предшествовала. Сохранились
надписи на стенах, стелах, алтарях, со-
судах, статуэтках, древнейшие — от Зв.
до н. э. Ю. В. Кнорозов дешифровал на
основе позиционной статнстикн письмо
древних майя, что открыло возможности
для изучения языка майя в днахронни.
Изучение М.-к. я. было начато исп.
миссионерами (Луис де Вильяльпандо,
Хуан Коронель). Наиболее подробная
грамматика по образцу класснч. лат.
грамматик была написана П. Бельтраном
(1746). Науч, изучение М.-к. я. началось
в 19 в. Подробную сводку всех сведений
о языке майя сделал А. Тоззер (1921),
структурную грамматику написал А. Б.
Васкес (1946). Совр. М.-к. я. исследуют-
ся Н. А. Мак-Куауном и др. При Нац.
автономном ун-те в Мехико существует
центр по изучению майя (М. Сводеш,
А. Рус Луилье, О. Шуман, Т. Кауфман
и др.).
* Кнорозов Ю. В., Письменность
индейцев майя, М. — Л., 1963 (лит.); Lan-
guages of Guatemala, ed. by M. K. Mayers,
L. — [a. o.J, 1966; Me Q u о w n N., Hand-
book of Middle American Indians, v. 5, Lin-
guistics, Univ, of Texas Press, 1967; Meaning
in Mayan languages, ed. by M. S. Edmonson,
The Hague — P., 1973.
Laughlin R. M., The Great Tzotzil
dictionary of San Lorenzo Zinacantan, Wash.,
1975; Diccionario maya cordemex, M6rda, 1980.
„	Г. Г. Ершова,
МАКАСАРСКИЙ ЯЗЫК—один из
южносулавесийских языков. Нек-рые
ученые традиционно рассматривают М. я.
как совокупность диалектов (диал.
цепь), распространенных на крайнем
Ю.-З. о. Сулавеси и на близлежащих
о-вах Салаяр (Кабиа), Танахджампеа и
др.: лакиунг-макасарский дналект (ле-
жит в основе лит. языка), диалекты тура-
теа, бантаэнг, конджо, салаярскнй. Число
говорящих ок. 2,2 млн. чел. Ряд ученых
(с 80-х гг. 20 в.) ввиду значит, лексич.
различий между диалектами выделяют
3 языка: собственно М. я. (включает ла-
киунг-макасарский, туратеа и бантаэнг
диалекты), конджо и салаяр. яз.
Для М. я. характерно приращение от-
резка-V? после исконного конечного
согласного: s6mbal-a? ‘парус’ (ср. ман-
дар. sombal). Нек-рые черты аффикса-
ции сближают М. я. с языками Явы. Ха-
рактерны стяжения с указат. местоиме-
нием, напр. -minne ‘это есть ужё...' (из
-то ‘уже’, показателя 3-го л. -i и указат.
местоим. аппе ’этот’), -pinne 'это есть то,
что пока...’ (начальный согласный —
из -ра ‘пока’).
До сер. 20 в. (в течение по меньшей мере
трех веков) основным для М. я. было бу-
гийско-макасар. письмо (см. Индийское
письмо); нек-рое применение находило
араб, письмо. Предположительно до 17 в.
пользовались ст.-макасар. письмом (инд.
типа). В быту носители М. я. используют
латиницу, вместе с тем бугийско-мака-
сар. письмо полностью не утрачено.
• Matthes В. F., Makassaarsche spraak-
kunst, Amst., 1858; Kase ng Sy., Ke-
dudukan dan fungsi bahasa Makassar di Sula-
wesi Selatan, Jakarta. 1978; Pelenkahu
R. A. [e t a 1.], Dialek Kondjo di Sulawesi
Selatan, Udjung Pandang, 1971.
Cense A. A., Makassaars-Nederlands
woordenboek, ’s-Gravenhage, 1979.
.	_	Ю. X. Сирк.
МАКЕДОНСКИЙ ЯЗЫК—один из
южнославянских языков. Число говоря-
щих ок. 2 млн. чел. Один из офиц. язы-
ков СФРЮ. Осн. диал. группы — запад-
ная, восточная, северная.
В лит. М. я. кроме 5 гласных фонем —
ai о, у, е, н — слогообразующим являет-
ся также слоговое «р». Редукция безу-
дарных гласных отсутствует. Ударение
силовое, фонетически подвижное, не
далее 3-го слога от конца слова (ак-
центной группы): Донеси /лопата,/ тате
‘Принеси лопату, отец’, Донеси ми
ja/лопатана ’Принеси мне ту лопату’.
Все шумные согласные, кроме «х», имеют
пары по глухости/звонкостн. Согласные
j, к, г, н», л> мягкие, остальные согласные
твердые. В совр. лнт. М. я. отражены ист.
изменения сильных редуцированных:
ъ > о, ь > е (сон, ден); изменения h > е
(лето, летен); А > е (месо, пет); Ж > а
(даб, рака); *tj, *dj > аффрикаты к, г
(свека, мега).
В именах падежные флексии утрачены,
синтаксич. отношения выражаются ана-
литически. Постпозитивный артикль
(член) указывает на определенность и на
пространств, положение предмета: кнн-
гата (определенность), кннгава (опреде-
ленность + близость), книгана (опре-
деленность + удаленность).
Для глагола характерна сложная сис-
тема модально-временных форм. Осн.
прош. времена — аорист, имперфект.
Буд. вр. образуется с помощью частицы
ке : ке читам, ке прочнтам.
Есть специфич. формы для выражения
пересказа. Характерны пары по непере-
ходности/переходности: легнав ‘я лег’—
(го)легнав ‘я (его)уложил’. Единств, при-
частие выражает и страдат., и действит.
залог: легнат ‘легший’ и ‘уложенный’,
заборавен, остарен човек 'забытый, поста-
ревший человек’. Специфичны перфект-
ные образования с вспомогат. глаголом
«има» от перех. и неперех. глаголов:
имам видено ‘я видел’, имам доедено
‘я пришел’, се имам погрижено ‘я поза-
ботился’. Функции утраченного ннфннн-
тива выполняет конъюнктив с «да»:
сакам да чнтам ‘хочу читать'.
Графика на основе кириллицы, прин-
цип орфографии фонетический.
* К о и е с к и Б., Граматика на маке-
донскиот литературен /азик, в его кн.: Изб-
рани дела, 2 изд., ки. 6, Скоте, 1981; его
ж е, Историка на македонскиот )азик, там же,
кн. 7; Усикова Р. П., Макед. язык,
в кн.: Слав, языки. (Очерки грамматики
зап.-слав, и юж.-слав, языков), [М.], 1977;
ее же, Макед. язык, Скоте, 1985.
Толовски Д., Иллич-Свитыч
В. М., Макед.-рус. словарь, М., 1963; Реч-
ник на македонскиот )азик, т. 1 — 3, Скорее,
1961—66.	Р. П. Усикова.
МАКРОСЕМЬЛ — см. Родство языко-
вое.
МАЛАГАСИЙСКИЙ ЯЗЫК (мальгаш-
ский язык) — один нз австронезийских
языков (малайско-полинезнйская ветвь,
западная «подветвь»). По традиционной
классификации М. я. относили к ин-
донезийским языкам. Распространен на
о. Мадагаскар и частично на близлежащих
Коморских и Сейшельских о-вах и
о. Реюньон. Число говорящих ок. 10 млн.
чел. Один из двух (наряду с француз-
ским) офиц. языков Демократия. Респуб-
лики Мадагаскар.
Выделяются 2 группы диалектов; за-
падная, в к-рую входят диалекты сака-
лава, махафалн н др.; восточная, вклю-
чающая диалекты мерина, или хува (ле-
жащий в основе лит. языка), цнмнхети,
бецнлеу, танала, бецимисарака, енханака
и др.; промежуточное положение занимает
дналект танкара.
Фонологич. система содержит 5 глас-
ных (i, е, а, о, и) и 20 согласных. Выде-
ляются нисходящие дифтонги ао, ai(ay),
oi(oy), ei(ey). От др. пндонез. языков
отличается: наличием лабио-дентального v
при отсутствии билабиального w; наличи-
ем особых, имеющих «шепелявый» ха-
рактер фонем s, z (фонемы s, z отсутст-
вуют); наличием фонемы ts, переходом
глухих взрывных австронез. праязыка
в фрикативные: *р > f, *t > ts (перед i),
*k > h; в конце слова возможны только
гласные (a, u, i). Ударение экспиратор-
ное, носит смыслоразличит. характер
(ср. lalana ‘дорога’—lalana 'закон’).
Неударные гласные редуцируются. До-
пустимы след, типы слогов: V, CV, VN,
CVN, NCV (где N — носовой согласный).
На стыках морфем и на границе компо
нентов сложного слова происходят разл.
сандхи (изменение первого согласного вто-
рого компонента сложного слова: f--»p-,
v--»b-, 1—>d-, s--»ts- н нек-рые др.; асси
милиция на стыках морфем: -п + р-,
-n + f-, -n + v—»-m-; -п + b—>-nd и др.).
Глагол имеет развитую систему залогов:
помимо актива и двух «пассивов» (прямо-
го н инструментального) выделяется т.
наз. релятивный (обстоятельственный)
залог (подлежащим является обозначе-
ние места, времени, причины и т. п.).
Как н в Филиппин, языках, категория
времени оформляется морфологически
(с помощью префиксов). У имени отсут-
ствуют категории рода, числа, падежа.
Представлено большое кол-во (7) место-
имений 2-го л. ед. ч., употребление к-ры:<
определяется полом адресата и соотноше-
нием социальных статусов говорящего и
слушающего; у личных и указат. место-
имений существует особый показатель
мн. ч. — инфикс -ге-. Имеется небольшая
группа слов, называемая артиклями,
часть к-рых выполняет собственно ар-
тиклевые функции (выражение опре-
деленности: пу), а часть — функции
указат. (ilay, ikala) пли относит, (ilay)
местоимений, функцию выражения отно
шения к адресату речи (i, Ra, гу).
В предложении сказуемое обычно за-
нимает начальную позицию, подлежа-
щее — конечную, определяющее слово
следует за определяемым. В лексике от-
мечаются заимствования из санскрита,
арабского, суахили и др. языков банту.
В процессе развития М. я. испытывал
влияние араб. яз. и языков банту, позд-
нее — фраиц. яз.
До нач. 19 в. М. я. пользовался араб,
письменностью (древнейшие памятники —
16 в.), с нач. 19 в. —латинской.
* Аракин В. Д., Мальгаш. язык,
М., 1963; Карташова Л. А., Струк-
тура мальгаш. слова, «Народы Азии и АФ
рики», 1965, №6; Коршунов В. С.,
Грамматика малагасийского языка. (Морфо
логия), М,, 1986; М а! г ас R. Р., Gram
maire malgache. 3 ed., P., 1950; Dama-
N t s о h a, Precis de linguistique de la langue
malgache, Tananarive, 1952; G a r v e у
C. J., Malagasy introductory course. Wash..
1964; Dez J., La syntaxe du malgache,
t. 1-2, Lille, 1980.
Корнеев Л. А., Мальгаш.-рус. сло-
варь, M., 1966; его же, Рус.-малагасий-
ский словарь, М., 1970; Учебный рус.-мала-
гасийский словарь, М., 1982; А Ъ i n а 1 А.,
Malzac V,, Dictionnaire malgache-fran-
cais, P., 1963.	Л. И. Куликов.
МАЛАЙЗИЙСКИЙ ЯЗЫК — название
официального языка Федерации Малай-
зии, применяемое с 1969 наряду с назва-
нием малайский язык.
Распространен на п-ове Малакка и
прилегающих островах, на Сев. Калиман-
тане. Число говорящих 9,3 млн. чел.
Представляет собой продолжение малан-
МАЛАЙЗИЙСКИЙ 279
ского языка; развивается на.базе малай-
ских диалектов п-ова Малакка, среди
к-рых ведущая роль по традиции при-
надлежала джохорскому диалекту, к-рый
имеет ряд произносит, особенностей (уву-
лярное [R], утрата его на конце слова,
переход [а] в [э] в последнем слоге дву-
слога н др.) и грамматич. черт, отличаю-
щих его от лит. нормы (опущение префик-
са активного залога, непродуктивность
глагольных суффиксов каузатива и пе-
реходности). В лит. языке отмечены инно-
вации в грамматич. строе: возросла час-
тотность препозитивных определений,
увеличилось число союзов и предлогов,
развиваются сложные сиитаксич. конст-
рукции; на всех уровнях заметно влияние
норм индонезийского языка (его термино-
логии, словообразоват. и сиитаксич. мо-
делей, конструкций с формами залога и
переходности). В лексике (в т. ч. в тер-
минологии) отмечены заимствования из
англ, и араб, языков, создаются термины-
кальки по образцу англ, сочетаний.
Письменность на основе лат. алфавита.
• Omar Asmah Haji and Rama
S u b b i a h. An introduction to Malay gram-
mar. Kuala Lumpur, 1968;, Karim, Nik
Safi ah, Bahasa Malaysia syntax. Some
aspects of its standardization, Kuala Lumpur,
1978.
Малайзийско-рус.-англ, словарь, M., 1977;
Погадаев В. А., Ротт Н. В., Рус.-
малайзнйский словарь, М., 1986; см. также
лит. при ст. Малайский язык.
,	, Н. Ф. Алиева.
МАЛАИСКИЙ ЯЗЫК — один из авст-
ронезийских языков (малайско-полине-
зийская ветвь, западная «подветвь»,
по традиционной классификации — ин-
донезийские языки).
Распространен в ряде областей о. Су-
матра (с прилегающими островами), на
п-ове Малакка, о. Сингапур, архипела-
гах Риау и Линга, анклавами — и при-
брежных р-нах о. Калимантан. Число
говорящих ок. 26 млн. чел. Офиц. язык
Федерации Малайзии и Брунея Дарусса-
лама (наряду с англ, яз.), Республики
Сингапур (наряду с англ., кит., тамиль-
ским языками); за М. я. Малайзии с 1969
официально закреплено назв. малайзий-
ский язык. Цо 1942 употреблялся как вто-
рой офиц. язык Нидерландской Индии
(наряду с нидерл. яз.), до 1945 — второй
офиц. язык Индонезии (наряду с япон.
яз.). С 1945 — офиц. язык Республики
Индонезия, называется индонезийским
языком.
Начиная с раннего средневековья
М. я. использовался как язык межэтннч.
общения и межгос. связей во всем ареа-
ле малайской «прибрежной цивилизации»
(Малайский арх., п-ов Малакка, побе-
режье Индокитая и Н. Гвинеи); был язы-
ком распространения ислама н хрис-
тианства. На М. я. существовала богатая
лит-ра разл. традиционных жанров н
переводная.
Диалекты изучены слабо. Различаются
территориальные диалекты (дели, па-
лембанг, серавей, пасемах на о. Сумат-
ра; риау на о-вах Риау; перак, келантан,
тренггану, патанн, джохор, кедах на
п-ове Малакка; кутей, банджар и др.
на о. Калимантан) и пиджинизиров.
диалекты Джакарты, Амбона, Менадо,
Ириана, Таиланда.
Типологически М. я. — характерный
представитель индонез. языков Б. Зонд-
ских о-вов (по др. классификации, за-
падных малайско-полинезийских язы-
ков). Звуки [и] и [э], [i] и [е] не полно-
стью обособились как фонемы, часто
280 МАЛАЙСКИЙ
выступают как аллофоны: kukuh~kokoh
’стойкий’, genting~genteng ’черепица'.
Нек-рые специфич. черты исконного во-
кализма: наличие гласной фонемы [э] сред-
него ряда среднего подъема, краткой, не
встречающейся в конечном слоге двусло-
гов и под ударением в др. позициях; нали-
чие дифтонгов [au], [ai], [oi], стоящих в
конечном слоге корневой морфемы.
Отмечено явление своеобразного син-
гармонизма гласных в слове. В консо-
нантизме: полный ряд носовых сонан-
тов в любых позициях (в т. ч. перед
гоморганными смычными шумными);
среднеязычные шумные смычные [Й]
и (1)] только в начально-слоговой пози-
ции; гортанная смычка [7] как аллофон
(к) в конечно-слоговой позиции и как фа-
культативная эпентеза в начале слова и
в интервокальной позиции; имплозивное
произнесение шумных в исходе слова
(также при оглушении звонких); [w]
и [j] как начально-слоговые фонемы и
как глайды в интервокальной позиции;
фонемы [f], [z], [s] в освоенных заимст-
вованиях как аллофоны исконных [р],
[!)], [s] (со стилистич. окраской). В смыс-
лоразличении используются только сег-
ментные средства (без долготы/краткос-
ти), тональные и динамич. признаки фо-
нология. значения не имеют.
Грамматич. строй М. я. отличается зна-
чит. аналитизмом. Осн. морфологич. ка-
тегория глагола — выражаемый префик-
сами залог, не дифференцирующий объек-
тных отношений, последние выражаются
глагольными суффиксами и предлогами;
есть аффиксальные и редуплициров.
модели с видовыми значениями. Значе-
ния времени, модальности, лица переда-
ются аналитически, лексически, контек-
стом. Прилагательные входят вместе с
глаголами в (супер)класс предикативов.
У существительных словоизменение от-
сутствует; редупликацией выражаются
множественность и собирательность.
Средства слово- и формообразования —
аффиксация, редупликация, словосложе-
ние. Строй предложения номинативный с
элементами посесснвности и эргативно-
сти; определения и (при примыкании) др.
члены предложения стоят в постпозиции,
в остальном порядок слов в предложении
относительно свободный.
Вопрос о диал. базе лит. форм М. я.
недостаточно изучен; прн введении М. я.
в школах н офиц. сфере за образец при-
нимался язык классич. лит-ры позднего
средневековья, наиболее престижным счи-
тался риау-джохорский вариант лит.
М. я. К 1940—50-м гг. в Индонезии н
Малайзии оформились разл. варианты
письм.-лит. М. я. В их произношении от-
мечается ориентация на разные диалекты:
джакартский для индонез. яз. и джохор-
ский для малайзийского яз.; в лексике,
терминологии, форме письм. фиксации
(лат. алфавит) сильно влияние нидерл. яз.
в Индонезии и англ. яз. в Малайзии,
Сингапуре, Брунее; в значениях и упот-
реблении малайских слов наблюдаются
нек-рые различия (типа диалектных).
В кон. I960 — нач. 70-х гг. наметился по-
ворот к сближению письм.-лит. вариантов
М. я.; в 1972 введена единая форма пись-
менности на лат. основе и сближены пра-
вила орфографии.
Древнейшие памятники М. я. — над-
писи на камнях на о-вах Суматра и Банка
(7 в. н. э.); письмо слоговое, юж.-инд.
типа, сильно модифнциров. формы ин-
дийского письма под назв. «каганга»,
«ренчонг» сохранились в отд. р-нах Су-
матры, в т. ч. у малайских народностей
реджанг, пасемах и др. С 14 в. с исламом
распространяется видоизмененное араб.
письмо («джави»). В Индонезии латини-
зация письма кодифицирована в нач.
20 в., в Малайе и Сингапуре — после
1957.
* Грамматика пндоиез. языка, М., 1972
(лит.); Teeuw A., Emanuels Н. W.,
A critical survey of studies on Malay and
Bahasa Indonesia, ’s-Gravenhage, 1961;
Uhlenbeck E. M., Indonesia and Ma-
laysia, CTL. The Hague, 1970. v. 8, pt. 1.
Индонез.-рус. словарь, M., 1961; Ма-
лайзийско-рус.-англ. словарь, M.,	1977;
Wilkinson R. J., A Malay-English dic-
tionary, 2 vhs, Singapore, 1901—02; Poer-
w ad arm in t a W. J. S.. Kamus Umum,
cet. 1—5, Djakarta, 1953—76; I s k a n d a r
T e u k u, Kamus Dewan, Kuala Lumpur,
1970.	H. Ф. Алиева.
малАйско-полинезййские
языки — см. Австронезийские языки.
МАЛАЯЛАМ (малаяльский язык)—один
из дравидийских языков (южная группа).
Распространен на Ю. и Ю.-З. Индии
(офиц. язык штата Керала). Общее число
говорящих ок. 30,7 млн. чел. Предполо-
жительно возник в результате эволюции
зап. диалектов др.-тамильского яз.
Выделяются 3 группы диалектов: юж-
ная (Траванкур, Вембанаду), централь-
ная (Кочин), северная (Малабар, Пальг-
хат, Ваянаду), а также диалект Лакка-
дивских о-вов.
По социально-этнич. признакам выде-
ляются диалекты и говоры отд. каст
(наш)., брахманские диалекты наяров и
намоудири), мусульм. общин (мапилла,
насрани), нек-рых племен (тийя, пулава,
ежава и др.).
Фонологич. и морфологич. системы М.
близки к тамильскому языку. Характер-
ные черты фонологич. системы: споради-
чески проявляющийся сингармонизм глас-
ных переднего и заднего ряда; сохране-
ние протодравидийских альвеолярного
смычного t и палатального носового п
(при удвоении и в начальной позиции);
развитие группы сибилянтов (дентальный
s, альвеолярный s, ретрофлексный s).
Грамматич. строй характерен для юж,-
дравидийских языков: граммемная
структура категории рода (в ед. ч. —
муж., жен. и ср. род, во мн. ч. — эпнце-
новый и ср. род); три видо-временных
плана (наст., прош. и буд. вр.); глаголы
делятся по типу образования временных
основ на «сильные» и «слабые» — с даль-
нейшим подразделением на парадигма-
тич. классы; утрачено согласование бес-
связочного именного сказуемого в лице
и числе н др. Финитные (личные) формы
глагола лишены показателей рода, числа,
лица; в тех случаях, когда показатель фи-
нитности й представлен нулевым алломор-
фом, их формы совпадают с формами
причастий буд. вр. и деепричастий. В
словоизменении глагола преобладают
аналитич. формы. Категория рода яв-
ляется классифицирующей у существи-
тельных, местоимений и числительных и
согласовательной — у прилагательных и
нек-рых нефинитных форм глагола (при-
частные имена). В лйт. языке (особенно
в лексике и словообразовании) отмечается
значит, влияние санскрита.
Письменность известна с кон. 9 — нач.
10 вв. Буквенно-силлабич. алфавит М.
восходит к юж.-инд. письму грантха, воз-
никшему из брахми (см. Индийское пись-
мо)', создателем совр. формы письма счи-
тается писатель 16 в. Т. Эжуттаччан,
объединивший в своем творчестве две лит.
разновидности раннего классич. М. в еди-
ный лнт. язык.
* Секхар Ч., Глазов Ю. Я., Язык
малаялам, М.,	1961; Ramaswami
А у у а г L. V., The evolution of Malayalam
morphology, Ernakulam. 1936; George
К. M., Ramacaritam and the study of early
АЛФАВИТЫ МАЛОЙ АЗИИ										Семитское письмо		Греческое письмо III Крит, Фера, Мелос и др.	Алфавиты Малой Азии		
Карийскив алфавиты													Карийские алфавиты		
Надписи из Египта \	/	Надписи из Карин										1 Северосем.	II Южносем.		Надписи из Египта		
VII Абу- Симбел	VIII „Север"	IX Абидос	X прочив	XI Северн. Кар ия	XII С.-З. Кария	XIII Цеитр. Кария	XIV Зап. Кария	XV ю.-в. Кария					IV Сильсиле	V Вади- Хальфа	VI Фивы
										> А Я 9 Ч У X w YH X 9 Л f -£14 А1 А * 4 и Z L Пн t фо г j I €Г 4 1 а ( яп( Ч [ XXX п 74 з Ф < £ Ои Р 7 Г 9 Ч 1 я. г 4 > (s j , V Г t	П п х к 'У yaw™3 ы *9 1 V7 $ ) Hh о о ur Q(?) фф ТЧ < + X X X	Л(Х)АА Р> Р6В ыЛ’(а) (• г (С) V Г V 1 С (О 6 ДА х. * + 1 Е Е F и/или сев, сем ?-\ | 4 0 S I ,, ® 0 с $г(?|) $(Х>; К К А (И//4 р- Г с V Y о- О О с w (Я) тт Г Г а 9 9 х (X) ра А((пг) ao/ix Ф Т (Я1) ъ Т f (Ф)	а А А р V р VS v F Р и КСУ 9 д d Д t h + е е, 0; г В г I t © i 9(9?) 1 9 k YA (. P X Ф фф „V7(M'~1) Л 4T+ Ж nj (V) Л НИ <7 О (®?) й ° тт ~ t 9 t> s AV t Ф T / —	AAA О МРЙ XV (< д * ев 4 I 9 ? 9 YV()I?) A е ф® м ж И N о □ м	< t- о. ч >- Е <^1	1	z	1 0-5 <- 1 II
А А У? Ч F У Y гп С Д X Ё е<| > I ?((?) 9 ЛИ Г А ф Ф0Ф иии □ ;Й ГГ X р р м Ф X	А А Й Г YY гп m с с д X + Z Е ео in ® 9 99 V ХАГГ Фф0 ДД ж N О □ id X <1 1 м г - X	, . X .	±	. ОО , <	,	Q ><-О-ООНа	. -<^г	<	> II 1|	1 la 1 II „ 9	**1 a g	XI »	ААа V Ft Y ш СМ д х+ Е В;в( 1Ф О(?) 9(1 (?) V Л Г Ф е * В Ж I к о (с?) □ X 8 q лл Ф т ф	А А А V с (ч) V Д Е Г I 9 V Л е ф М X N И о □ q ЛЛ Ф С)_	। । г?	$ II || о । z ।	। е >	"° х । пх»> | < ^	>	< О UJ > | О из |	О-	G £] |	| z | О □ | | | | тт	| -0-	Л \л С V С Д X III 0-4 I Ф 9 V А Ф м X N О □ 4 м т Ф	А УХ F Y С д X Е G- Н Ф Р У Г е М X и о OQO р лл Т X Ф							
									ме. Тональная систе- рии и Египта), «паралидийский» ма языка (см. Тон), (одна надпись 6 в. до н. э. из лидийско- несмотря на ее боль- го г. Сарды), карийский, насчи- шое значение, иссле- тывающий св. 10 локальных и хроно.то-						
н близкородственный а также одна надпись из Афин) в надпи- Malayalam, Madras. 1956; S е k b a r А. С., ему язык бамана, М. является аналити- сях нач. 7 — нач. 3 вв. до н. э., <п а р а- rY°'ulI°n; °. v V	еч\: Su ческим языком со слабо развитой морфо- карийский», известный по нсск. iue™1969. v 5.V'1" М * У *	’ CTL' Наа' л°гисй1 в СИЛУ чег0 большое значение при- глиняным табличкам, по-видимому, из Малаялам-рус. словарь. С приложением обретают синтаксичвскнс средства, в ча- Карии, а также по<каройдным> надписям краткого очерка грамматики языка малаялам стности строго фиксированный порядок из Эфеса, Халкетора и Стратоникеи М. С. Андронова, м., 1971. Н. в. Гуров,	слов и особое	место, занимаемое	после-	7—2 вв. до н. э. (?). Возможно, сюда же МАЛИНКЕ (манника) — один из лам-	логом.	относится текст на остраконе (глиняном де языков. Вместе с языками бамана (бам-	• Тохарская	В. П., Язык малинке	черепке) из Диосполиса Малого (Египет), бара) и диула образует языковую общ-	(мандинго), М..	1964;	см. также лит.	при ст.	Л и к и й с к и м алфавитом записань’ ность мандинго. Распространен на терр. ьамана.	И. Н. Топорова. тексты 5—3 вв. до н. э. Надписи си Сенегала, Гвинеи, частично в Республике МАЛОАЗЙЙСКИЕ АЛФАВЙТЫ — детским алфавитом из г. Сиде i Мали, Либерии. Сьерра-Леоне.Число го- буквенные письменности, распространен- Селевкии (Юж. Памфнлия) относятся ворящих 3,7 млн. чел. Язык имеет мн. ные в древности в пределах М. Азии (Тур- к нач. 5 — нач. 2 вв. до н. э. Вероятны диалектов, осн. из к-рых следующие: ция), на о-вах Эгейского м. н в прилежа- находки в этих р-нах и др. памятников, конья, коранко, манья, мау, шинья, си- щих областях. По письм. памятникам записанных неизвестными до сих пор ал- дья, васулу. Как и др. языки, входящие известны алфавиты: фригийский фавитами. Древнейшие карийские и ли- fl языковую общность мандинго, М. обла- (кон. 8—3 вв. до н. э.) на терр. Др. Фри- днйские тексты могут восходить по дает богатой системой гласных, среди гии (центр и С.-З. Анатолии), м и з и й- крайней мерс, к сер. 7 в. до и. э. и к-рых представлены открытые, долгие и с к и й — одна надпись из Уюджика	' назальные фонемы, причем эти три при- (С.-З. п-ова), лидийский (надписи	д ПА A'JUIjl/'l/Ur поз знака могут реализоваться в одной фоне- кон. 7—кон. 4 вв. до н. э. из Лидии, Ка-	1*1 пЛмпОИ rlUlxrlE,	2о1															
АЛФАВИТЫ МАЛОЙ АЗИИ				
Паракарий- ское письмо XVI	Лидийское письмо XVII	Паралид. письмо XVIII	Ликийское письмо XIX	Сидетское письмо XX
а А	аА;гЛА(<Д)	а А	а &	а hf(<3A)
в В 1	р 8		g &ь	6- Р Р
/з*7 v F цУ V; у? m ? 3	г Л и. Y 9	г J	ю-F 9<	>< u YV з и
d Д	d, А	а А	dA	а. и
А X ( + ) ё Е ей 0;6? г I ; н ?	У + ё V У 0 11	е 3 5 1	i Е еТ; i /Ф/Т" г!	е / 1
d?e i i, г?	i 1	i ?<?	J-I	У О О i 9? YУ Ч У; j г
К к	к У ? 1		kY;cK-,0)K ек	О? /Y? . { к (< и )
т	т	гЛ /*	т /А	т ( <
п/£ H<;i? Я ? п N; Ч?	п ЧЧ	v л ? п. Р	п i т X п М	п О
tl =? о О о У	t т 0 о		и.О	О- $ Н (<оо)
й И (О)? й ? «.4 Р	!*(=+) г Ч	у 7	р Г КО г Р 5 J	и- П ? р А (< п) , 1	А (< ► > ) 5	N
Г?ш? т?	М; XT	X т	г Т	
/ф? ф	tT е И 8	t т / 1	t Т Л X	t 1 (<т)
при этом они резко отличаются от со-
седних эолийских и ионийских алфави-
тов.
М. а. сильно различаются между со-
бой как по числу знаков, так и по их фор-
ме, а также по фонетич. значению фор-
мально близких или идентичных знаков.
Число букв во фригийском и мизийском
алфавитах ок. 20, в « пара лидийской »
надписи 18, в сидетском не меиее 25,
в лидийском 26, в ликийском 29, в каж-
дом из вариантов карийского не более 35.
В «паракарийском» отмечено более 45
разл. знаков, но этот факт может быть
объяснен невозможностью ныне опреде-
лить как состав графем, так и их локаль-
ную и хронология. дистрибуцию.
До последнего времени господствовало
мнение, что все алфавиты были заимст-
вованы у греков, но в каждом ареале под-
282 МАЛЬДИВСКИЙ
верглись соотв. моди-
фикации. Однако лишь
др.-фригийские надпи-
си 2-й пол. 8 в. до и. э.,
синхронные древней-
шим греческим, очень
близки архаическому
греч. письму, особенно
«западному». Наиболее
вероятной представля-
ется гипотеза о том,
что зап.-семит, «квази-
силлабич.» (консонант-
ная) письменность с
невыраженными глас-
ными была заимство-
вана, в основном не-
зависимо друг от дру-
га, индо-европ. наро-
дами М. Азии, с одной
стороны, и греками —
с другой, примерно
в 9—8 вв. до н. э.
(см. Западносемитское
письмо). Если источ-
ником греч. алфавитов
(из к-рых «западные»
заметно ближе мало-
азийским), а также
фригийского было фи-
никийское письмо (од-
нако в варианте, от-
личном от дошедших
до нас алфавитов Биб-
ла, Сидона и фини-
кийских колоний), то
М. а., возможно, вос-
ходят к др. вариантам
др.-семит, квазиалфа-
вита, содержавшим
значительно большее
число графем и гра-
фич. вариантов, чем
финикийский, и, воз-
можно, распространен-
ным в Палестине и
сев. Аравии. Исполь-
зование семит, знаков
для фарингальных, ла-
рингальных и веляр-
ных спирантов, а так-
же сонантов в фоне-
тич. значении чистых
гласных могло про-
изойти у этих народно-
стей в значит, мере па-
раллельно. Особенно
наглядно это видно в
карийских, лидийских
и «паралидийских»
текстах, где в хроноло-
гия. ряд выстраиваются
факультативные консо-
нантные, полуконсонантиые и полностью
огласов. записи (ср. подобные примеры
в этрусских и иных италийских текстах),
напр. карийское msnr, msnar и mesnar.
Показательно, что мн. графемы М. а.
находят ближайшие формальные и фоне-
тич. аналогии в юж.-семит., а не в сев.-се-
мит. квазиалфавитах (ср. лидийскую
1 из юж.-семит, «ламеда», ликийскую %
из юж.-семит, «хета» и т. д.). Локальные
греческие и территориально смежные
М. а. непрерывно взаимовлияли, а заим-
ствования шли в обе стороны (ср. появле-
ние в нек-рых греч. алфавитах «беты»
в форме N). Такая интерференция усили-
лась с 6 в. до н. э. в связи с возрастаю-
щей ролью эллинской цивилизации; чет-
ко видна графич. адаптация букв (вплоть
до усвоения «вост.-греч.» графем) в па-
мятниках ликийского и карийского язы-
ков 6—4 вв. до н. э. С др. стороны, си-
детский алфавит, вплоть до времени окон-
чат. вытеснения его греческим, внешне
резко отличался от последнего. Можно
предположить сознат. тенденцию оттал-
кивания от него: ср., напр., графич. уп-
рощение знаков для k, t, z в сторону боль-
шего несходства с соотв. греч. буквами.
В эпоху эллинизма все эти алфавиты вы-
тесняются общегреческим ионийским (не
позднее 2 в. до н. э.). Дошедшие до нас
более поздние тексты на писидийском
(1—2 вв. н. э.) и новофригийском (2—
4 вв.) языках записаны обычным греч.
письмом того времени.
Ф Языки Азии и Африки, т. 1, М., 1976;
Тайны древних письмен. Проблемы дешиф-
ровки. М.. 1976; Фридрих И., История
письма, пер. с нем., М., 1979; Гельб
И. Е., Опыт изучения письма, пер. с аигл.,
М., 1982.	А. А. Королев.
МАЛЬДЙВСКИЙ ЯЗЫК (дивехи) —
один из индийских (.индоарийских) язы-
ков. Распространен на Мальдивских
о-вах и в Индии, гл. обр. на о. Миникой
(в составе Лаккадивских о-вов). Общее
число говорящих ок. 200 тыс. чел. Офиц.
язык Мальдивской Республики.
В основе лит. М. я. лежит т. наз. мале
стандартный — осн. диалект, используе-
мый с иезначит. вариациями на центр, и
сев. атоллах Мальдивских о-вов. Диалек-
ты М. я., распространенные на юж. атол-
лах, обнаруживают большее сходство с
сингальским языком и объединяются
по крайней мере в 2 группы. На о. Ми-
никой употребляется особый диалект
М. я. — махл. М. я. наиболее близок
сингальскому языку (иногда рассматри-
вается как его диалект), оба они отлича-
ются от др. индоарийских языков отсут-
ствием аспират, носовых гласных, нали-
чием умлаута и др. В М. я. в отличие от
сингальского умлаут имеется только для
гласного «а» (а—е), имеется противопо-
ставление альвеолярного 1 ретрофлексно-
му 1. Рефлексы др.-инд. палатальных (в
сингальском s, d, t) в М. я. совпали в
фонеме s/h. Морфологич. особенности,
отличающие М. я. как от сингальского,
так и от др. индоарийских языков: ка-
тегория определенности/неопределеиности
представлена не только в ед. ч., но и во
мн. ч.; существует эмфатич. падеж на
-aki; отрицат. формы повелит, наклоне-
ния характеризуются категорией «за-
прещение действия, еще не начатого/уже
начатого», напр. nuhadati 'не делай, не
начинай делать’ — nuhada ’не делай, пе-
рестань делать’.
М. я. отделился от сингальского яз.
ранее 10 в., когда переселенцы с о. Шри-
Ланка заселили Мальдивские о-ва; по
др. предположениям (М. де Силва), за-
селение о-вов происходило ок. 5—4 вв.
до н. э., одновременно с заселением Шри-
Ланки. На протяжении своей истории
М. я. испытывал влияние сингальского,
арабского (после принятия в 12 в. ислама)
и европ. языков (с 16 в.) — португаль-
ского и английского. На М. я. ведется
преподавание в школах, существует
лит-ра. Распространено мальдивско-
араб. и мальдивско-англ, двуязычие.
Древнейшие памятники письменности
(12 в.) сохранили вышедшее из употреб-
ления письмо эвела акуру и, более позд-
нее, — развившееся из него письмо ди-
вес акуру (дивехи акуру). Эвела акуру,
очевидно, восходит к сингальскому пись-
му 10—12 вв. Совр. М. я. использует
собств. письменность тана (габули тана),
сложившуюся под влиянием араб, пись-
менности и получившую распространение
ок. 17 в.
Ф Geiger W., Maldivische Studien, 1,
3, «Sitzungsberichte der philosophisch-philolo-
gischen und der historischen Classe der
Kqniglichen Bayerischen Akademie der
Wissenschaften», Munch., 1900—02; его же.
Maldivische Studien, 2, «Zeitschrift der deu-
tschen morgenlandischen Gesellschaft», Bd 55,
Lpz.. 1901; De Silva M. W. S., Some
observations on the history of Maldivian,
«Transactions of the Philological Society»,
1970. Oxf., 1971; Reynolds C.H.B.,
Linguistic strands in the Maldives, в кн.:
Language and civilization change in South
Asia, Leiden, 1978; Maloney C., People
of the Maidive Islands, Bombay — Madras —
Calcutta, 1980 (лнт.).
Geiger W., Etymological vocabulary of
the Maldivian language. «Journal of the Royal
Asiatic Society of Great Britain and Ireland»,
L., 1902.	Л. И. Куликов.
МАЛЬТИЙСКИЙ ЯЗЫК —один из
семитских языков (южно-центральная
группа). Распространен на Мальте (число
говорящих 365 тыс. чел.), а также в Авст-
ралии, Великобритании, Канаде, Тунисе,
Алжире, Ливии. Общее число говорящих
ок. 510 тыс. чел. Одни из двух офиц. язы-
ков Республики Мальты (наряду с англ,
яз.). М. я. сложился на араб, диалектной
базе магрибского типа в 9—13 вв.; испы-
тал сильное романоязычное (особенно
итальянское) влияние.
Диал, членение выражено слабо. От-
мечаются различия в речи гор. и сел. жи-
телей, а также между говорами о-вов
Мальта и Гоцо.
Фонетика М. я. существенно отличает-
ся от фонетики араб. лит. яз. и частично
араб, устно-разг, языков («диалектов»).
Утрачены согласные: интердентальные,
эмфатические, увулярные у и h, фарин-
гальный е («айн»). Появились фонемы р,
v, z[ts), c[ts) и др. Расширилась система
гласных (а, а, е, ё, i, 1, о, б, и, й, дифтонг
ie [is]).
В отличие от синтетизма араб. лит. яз.
грамматич. строю М. я. свойствен анали-
тизм. Структурно близок араб, устно-
разг. языкам, особенно их магриб. разно-
видности. Отсутствуют падежи. Формант
1-го л. ед. ч. имперфекта — префикс п-,
формант мн. ч. — суффикс -u (ni-kteb
’я пишу' — niktb-u 'мы пишем’). Исполь-
зуется аналитич. изафет со служебным
ta'< магриб. mtae (Repubblika ta' Malta).
Отличаегся от араб. лит. яз. и араб, уст-
ио-разг. языков значительно ббльшим
кол-вом первичных глагольных основ.
Имеется ряд синтаксич. калек с итал. яз.
и смешанных арабо-итал. конструкций.
Осн. словарный фонд М. я. семитский.
Множество заимствований из европ. язы-
ков (особенно из итальянского).
Письменность с 19 в. иа основе лат. ал-
фавита, стандартизована в 1924. Па-
мятники устного поэтич. творчества с
17 в., худож. лит-ра развивается с 19 в.
9 Ar berry A. J., A Maltese anthology,
Oxf., 1960; Say don P. P., Maltese Ara-
bic studies, в кн.: Arabic dialect studies.
A selected bibliography, Wash., 1962; A q u i-
lina J., Papers in Maltese linguistics, La
Vallette. 1970; В r a m e M. K., On the abst-
ractness of phonology: Maltese, в кн.: Cont-
ributions to generative phonology, Ann Ar-
bor. 1972.
English-Maltese dictionary, Malta, 1946.
Э. H. Мишку ров.
МАНДЁ ЯЗЫКЙ —группа языков (ок.
40), генеалогич. принадлежность к-рых
не установлена. Распространены на терр.
Зап. Африки. На М. я. говорит примерно
13,5 млн. чел. Нередко М. я. рассмат-
риваются как самостоят. семья язы-
ков, не имеющих родств. связей с язы-
ками др. семей. Наиболее популярна ги-
потеза Дж. X. Гринберга, согласно к-рой
М. я. образуют отд. подсемью в семье
нигеро-конголез. языков. В соответствии
с этой точкой зрения в работах 70—
80-х гг. 20 в., поев, сравнит.-ист. пробле-
матике афр. языков, группе М. я. отво-
дится особое место: отсутствие согласова-
тельных классов в М. я. заставляет от-
нести процесс обособления праманде к
начальному этапу языковой дивергенции
в нигеро-конголез. семье. Т. о., материа-
лу манде придается решающее значение в
реконструкции нигеро-конголез. праязыка.
Группа объединяет след, языки и диа-
лекты: мано — Кот-д’Ивуар, Гвинея,
Либерия; вен, дан, нван, мва, бен, гбан,
гуро, яуре; лигби, ну му, хвела; мау (мау-
ка) — Кот-д’Ивуар; сан южный, сан се-
верный, биса, лебир; дон, бле, бо; бобо-
фин — Буркина-Фасо; буса (боко) —
Бенин, Нигерия; сусу, джалонке; ко-
ранко — Сьерра-Леоне, Гвинея; сонни-
ке — Гвинея-Бисау, Гамбия, Сенегал,
Мавритания, Мали, Буркина-Фасо; бо-
зо, кхасонке; каколо — Мали; ваи —
Либерия, Сьерра-Леоне; манья — Ли-
берия; малинке (манинка) — Кот-д’Иву-
ар, Гвинея, Мали; кпелле, лоома, бан-
ди — Гвинея, Либерия; мандинка — Се-
негал, Гамбия, Гвинея-Бисау; диула —
Кот-д’Ивуар, Гана, Буркина-Фасо, Ма-
ли; бамана (бамбара) — Мали, Гвинея,
Сенегал, Буркина-Фасо; менде, локо,
коно — Сьерра-Леоне; микифоре — Гви-
нея; дафин, меека — Мали, Буркина-
Фасо; чаига — Нигер, Нигерия, Бенин.
Юго-вост, р-ны Гвинеи и зап. р-иы
Кот-д’Ивуар являются наиболее вероят-
ной зоной обитания древнейшего манде-
язычного населения. Эта зона приблизи-
тельно совпадает с зоной распростране-
ния совр. языков мано — вей. В этих
языках, особенно в мано, наиболее полно
сохраняется древнейшая лексика, ре-
конструируемая для праманде.
Попытки составления генетич. класси-
фикации М. я. предпринимались неод-
нократно (более 10 вариантов). Их прин-
ципиальные расхождения обнаруживают-
ся на уровне объединения трех групп (вос-
точной, юго-западной и северной), т. е.
на уровне реконструкции начальных эта-
пов языковой дивергенции.
Наиболее распространенной является
классификация У. Э. Уэлмерса (1958).
Сравнит.-этимологич. анализ лексики
М. я. позволяет предложить иную гене-
тич. классификацию (К. И. Поздняков,
1978): праманде: I. бобо-фин; II. древ-
ний манде: 1) юго-зап., 2) северо-вост.:
а. сев., 6. вост. Юго-зап. группа:
I. кпелле; II. центр, подгруппа (лоома,
банди, меиде, локо). Сев. группа:
I. сев. языки Буркина-Фасо (дон, бле);
II. древний северный: 1а) бозо-сонинке,
16) сусу; 2а) ваи, 26) манден (бамана,
малинке, диула, мандинка). Вост,
группа: I. северные: 1) буса (боко),
2) биса—лебир—сан; II. южные: 1) гу-
ро—яуре, 2) нван—мано: а) нван—мва-
бен—гбан, б) вен—дан—мано.
Для реконструированной системы на-
чального консонантизма праманде ха-
рактерна прежде всего оппозиция силь-
ных (р) и слабых (р) начальных соглас-
ных. Начальный консонантизм праман-
де: *m, *n, *ny, *р, *р, *b, *b, *t, *t, *d,
*d, *k, *k, *ky, *kw, *g, *g, *g2, *kp, *gb,
♦gbw,*f, *s, *s, *j, *w. Одной из наиболее
важных морфологич. характеристик
М. я. являются комбинаторные чередо-
вания начального согласного корня.
Существует непосредств. зависимость
ист. процесса лениции (ослабления) сла-
бых согласных от синхронного процесса
их лениции в праманде. Т. о., реконстру-
иров. оппозиция сильных и слабых в пра-
манде может оказаться оппозицией ва-
риантов одних фонем в разл. условиях
окружения: 1) в интервокальном поло-
жении (слабый вариант, к-рый и подвер-
гается лениции); 2) в положении после
носового (сильный вариант, к-рый обна-
руживает устойчивость).
Структура слова манде (CV)CV(n).
Все М. я. тональные (см. Тон). Для М. я.
характерна высокая степень аналитиз-
ма. Располагают ограниченными морфо-
логич. средствами. Грамматич. характе-
ристики слова определяются гл. обр. на
синтаксич. уровне. Возможность пре-
имуществ. использования синтаксич.
средств для выражения грамматич. от-
ношений обеспечивается строго фикси-
ров. порядком членов предложения: под-
лежащее — прямое дополнение — гла-
гол — косв. дополнение, маркированное
послелогом. Определяемое имя предше-
ствует определяющему. Нек-рые М. я.
(подгруппа манден, менде, лоома) сох-
раняют следы именных классов.
Большинство М. я. не имеет письмен-
ности. Вместе с тем нек-рые мандеязыч-
ные народности (ваи, лоома, менде) раз-
работали самостоят. системы письма (см.
Ваи письмо, Менде письмо), к-рые, од-
нако, не получили широкого распростра-
нения. За исключением ст.-мандингско-
го письма на основе араб, графики (у
мандинка и сусу), письм. традиции М. я.
складываются на основе лат. алфавита.
* Поздняков К. И.. Языки манде,
в кн.: Africans, т. 12, Л., 1980; D е 1 a f о s-
s е М.. La langue mandingue et ses dialectes.
(Malinke, bambara, dioula). t. 1 — 2, P.,
1929 — 55; Prost A., Les langues mande-
sud du groupe mana-busa, MIFAN, 1953
№26; Weimers W., The Mande lan-
guages, MSLL, 1958. v. 11; e г о ж e. Niger-
Congo. Mande, CTL, 1971, v. 7; Long
R. W.. A comparative study of the Northern
Mande languages. Ann , Arbor, 1971 (Diss.);
G a 1 t i e r G., Problcmcs dialectologiques
et phonographematiques des parlers mandin-
gues, P., 1980 (Diss.). К. И. Поздняков.
МАНДИНГО — см. Бамана, Малинке.
МАНИПУРСКИМ ЯЗЫК (манипури,
мейтейрон) — один из тибето-бирман-
ских языков (группа куки-нага). Язык
межэтнич. общения инд. штата Мани-
пур. Распространен, кроме того, в др.
инд. штатах — Ассаме, Трипуре, а так-
же в Бангладеш, Мьянме и незначительно
в Таиланде. Общее число говорящих ок.
1250 тыс. чел., в т. ч. в Манипуре (где
на нем говорит а/э населения) — св.
1 млн. чел. К диалектам М. я. относят-
ся: какчинг, тханга, пхайэнг, нонгмай-
кхонг, нгайкхонг, а также отличающиеся
наибольшей специфичностью и прежде
считавшиеся отд. языками андро, сек-
маи и чайрел.
Особенностью М. я. в области фонети-
ки является наличие двух подсистем сог-
ласных — исконной и заимствованной из
ассам. и бенг. языков (в первой лишь глу-
хие смычные согласные имеют придыхат.
корреляты, во второй, наоборот, приды-
хат. корреляты имеются лишь в ряду
звонких смычных согласных). В М. я.
2 тона — падающий и ровный. Грамма-
тич. строй агглютинативный. Корневые
морфемы существительного и глагола,
как правило, а также все аффиксальные
морфемы моносиллабичны. Грамматич.
категории рода нет. В существительных
категория числа имеет оппозицию «един-
ственное — множественное» (суфф. мн.
ч. -ching); есть категория личностной
притяжательности, выражаемая местои-
менными префиксами (1-е л. i-, ё-, 2-е
л. пе-, 3-е л. та-). Падежная система
включает формативы: -пе (показатель
инструментальности и эргативного одуш.
субъекта), -bu, -pu (одуш. объекта), -ki,
-gi (генитива), -ta, -da (локатива). Гла-
гол может иметь только аффиксы кау-
зативности, аспектуальности, модально-
сти и отрицания. В глаголе нет числовой
МАНИПУРСКИЙ 283
аффиксации, отсутствуют средства зало-
говой пассивизации. Порядок слов в
предложении:	подлежащее — дополне-
ние — сказуемое (SOV).
В основе лит. языка лежит диалект
г. Импхал — столицы Манипура. Ма-
нипурская письменность, восходящая к
брахми, с 18 в. вытеснена бенг. письмом.
Первая надпись манипурским шрифтом,
сделанная на придорожном столбе, отно-
сится к 428. Большой интерес представ-
ляет надпись правителя Кхонгтекча на
медной пластинке 799.
* Linguistic survey of India, ed. by G. A.
Grierson, v. 3, pt 1—3, Calcutta, 1967; Sha-
fer R., Introduction to Sino-Tibetan,
pt 1—5, Wiesbaden, 1966—74; Glimpses
of Manipuri language, literature and culture,
Imphal, 1970 (лит.); Benedict P. K.,
Sino-Tibetan. A conspectus, Camb., 1972.
Singh N. Khelchandra, Mani-
puri to English dictionary, Imphal, 1964.
H. И, Королев.
МАНСИЙСКИЙ ЯЗЫК (вогульский
язык) — один из обско-угорских языков.
Распространен по левобережью Оби и
ее притокам в Тюмен. и Свердлов, облас-
тях РСФСР. Число говорящих 3,7 тыс.
чел. (1979, перепись). Имеет сев., юж.
(исчезнувшую), вост, и зап. диалектные
группы.
Для М. я. характерно деление гласных
на 6 пар — долгих и кратких. В конце
слова не употребляются о, б, и, й, э, ё,
в начале слова — э, ё. По мягкости и твер-
дости противопоставляются только 4 па-
ры согласных: 1—Г, п—n, s—s, t—t'.
He допускается стечение согласных в
начале слова, а гласных — в любой по-
зиции. Имена имеют 6 падежей, аккуза-
тив с формантом -т употребляется огра-
ниченно. Глагол обладает объектным, без-
объектным и субъектно-пассивным спря-
жениями, 5 наклонениями. Имеются оп-
ределенный ап и неопределенный akw
артикли. Подлежащее тяготеет к началу
предложения, сказуемое — к концу. Гла-
гольное и именное определения стоят в
препозиции, логически выделяемое сло-
во— перед сказуемым. Употребительны
бессоюзные сложные предложения.
В основе лит. языка лежит ср.-сось-
винский (сев. группа) диалект. Письмен-
ность создана в 1931 на основе лат., гра-
фики, в 1937 — па рус. графич. основе с
добавлением буквы д, однако она не полу-
чила широкого распространения. М. я.
употребляется преим. в быту. Первые
слова М. я. зафиксированы в 17—18 вв.
в заметках рус. краеведов-естествоиспы-
тателей .
* Ромб ан лее в а Е. И., Мансийский
(вогульский) язык, М.. 1973 (лит.); ее же.
Синтаксис мансийского (вогульского) языка,
М.. 1979.
Ромбандеева Е. И., Кузако-
ва Е. А., Словарь мансийско-рус. и рус,-
мансийский, Л.,	1982; Munkicsi-
К а 1 m к п, Wogulisches Worterbuch. Bdpst,
1986.	Е. И. Ромбандеева.
МАНЬЧЖУРСКИЙ ЯЗЫК — один из
тунгусо-маньчжурских языков, пред-
ставляющий собой вместе с чжурчжэнь-
ским языком отдельную подгруппу юж-
ной ветви этой семьи языков. Распрост-
ранен в Сев.-Вост, и Сев.-Зап. Китае.
Число говорящих на М. я. точно ука-
зать невозможно, т. к. большинство из
4,5 млн. маньчжур утратили родной
язык; вероятно, число говорящих не пре-
вышает неск. тыс. человек. В период
маньчж. династии Цин (1644—1911)
М. я. являлся офиц. языком, наряду с
китайским. Различают 2 диалекта М. я.:
северный, на к-ром говорят незначит.
284 МАНСИЙСКИЙ
группы маньчжур в пров. Дунбэй и т.
наз. сибинцы в Синьцзяне, и южиый,
к-рый лег в основу лит. языка.
Отличит, особенности в фонетике: от-
сутствие долгих гласных, за исключени-
ем, возможно, б; отсутствие начального
г;, представленного в др. тунгусо-маньчж.
языках; наличие двух фонем в лабиаль-
ном, переднеязычном и гуттуральном ря-
дах (p/f, s/5, k/x); преобладание полно-
гласных основ и суффиксов со структу-
рами CV, CVCV. В морфологии отсут-
ствуют (вероятно, утрачены) личные окон-
чания в глаголе и личные и возвратные
формы притяжания имени; суффиксы,
выражающие отчуждаемую и неотчуж-
даемую принадлежность у имени и сте-
пени сравнения у прилагательных. Су-
ществительное обладает парадигмой из
5 падежей сравнительно с 8 в нанайском
и 13 в эвенкийском языках, глагол —
только двумя формами причастий: наст,
вр. на -га и прош. вр. на -ха. В отличие от
др. языков юж. ветви М. я. сохранил
различие инклюзивной и эксклюзивной
форм личных местоимений. В синтаксисе
отсутствует согласование определения с
определяемым.
Памятники маньчжурским письмом из-
вестны с 17 в. Данные о совр. функциони-
ровании М. я. в др. сферах, кроме быто-
вой, отсутствуют.
• 3 а х ар о в И. И., Грамматика маиьчж.
языка, СПБ, 1879; Ивановский А. О.,
Mandjurica, т, 1—2, СПБ. 1894; Гребен-
щиков А. В.. Маньчжуры, их язык и
письменность, Владивосток, 1912; Пашков
Б. К., Маньчж. язык, М., 1963.
Захаров И. И., Полный маньчж.-
рус. словарь, СПБ, 1875; Hauer Е.. Hand-
worterbuch der Mandschusprache, Wiesbaden,
1952—55.	И. В. Кормушин.
МАНЬЧЖУРСКОЕ ПИСЬМО —пись-
менность, заимствованная носителями
маньчжурского языка в кон. 16 в. у мон-
голов; представляет собой модифициро-
ванное монгольское письмо, восходящее,
в свою очередь, к уйгурскому письму.
М. п. вначале использовало заимствов.
алфавит без изменений; реформой 1632
к ряду букв были введены диакритиче-
ские знаки (точка, кружок, черточка),
благодаря чему образовались добавочные
графемы, позволившие различать пере-
дававшиеся ранее одним полифонным
знаком звуки а-а, o-u, q-y-x, b-p, s-S,
t-d, ё-з, f-v; получил также особое обо-
значение ряд звуков для записи иноязыч-
ных слов; в результате алфавит М. п. со-
ставил 30 основных и 7 дополнит, букв.
Многозначность точки (различение
гласных а/а и пар согласных q-y, k-g,
t-d) нарушает последовательность орфо-
графпч. приемов для передачи одних и
тех же согласных с разными гласными,
поэтому в маньчжурской, а за ней и в
европ. филологич. традиции тип пись-
менности определялся как слоговой, в то
время как фактически он звуковой, пофо-
немный, т. е. написание буквами после-
довательно, хотя и не единообразно, пе-
редает все гласные и согласные слбва.
Направление письма сверху вниз, верти-
кальные строки располагаются слева
направо; буквы соединяются между собой
п в зависимости от положения в начале,
середине или конце слова имеют разл.
начертание; ряд окончаний (падежа —
всегда, числа — непоследовательно) пи-
шется, в соответствии с уйгур, и монг.
традициями, отдельно.
В сер. 18 в. в подражание монг. квад-
ратному письму был изобретен особый
шрифт — квадратное М. п. в 32 разно-
видностях (почерках), каждая из к-рых
канонизирована для определ. рода при-
дворной переписки с учетом характера
документа, социального статуса составите-
ля и адресата. Благодаря широкому рас-
пространению маньчж. яз. в период прав-
ления династии Цин (1644—1911), осо-
бенно в сфере гос. делопроизводства, на
М. п. сохранилось значит, число источни-
ков — летописей, юридич. актов, ориги-
нальной и переводной лит-ры.
* Позднеев А., Разыскания в обла-
сти вопроса о происхождении и развитии
маньчж. алфавита, «Изв. Вост, ин-та»,
1901, т. 2, в. 2; Волкова М. П., Описа-
ние маньчж. рукописей Ин-та народов Азин
АН СССР, М., 1965; см. также лит. при ст.
Маньчжурский язык. И. В. Кормушин.
МаОРИ — один из полинезийских язы-
ков (восточно-полииезийская подгруп-
па). Распространен в Н. Зеландии (гл.
обр. п-ов Окленд, зал. Пленти). Число
говорящих ок. 290 тыс. чел. Язык М. сле-
дует отличать от диалектов о-вов Кука
(раротонга, аитутаки, мангаиа и др.),
носители к-рых также называют себя
маори. На о. Северный есть 2 группы
диалектов языка М., различающиеся
гл. обр. в области фонетики; от них суще-
ственно отличались мертвые диалекты
о. Южный.
Письменность создана в нач. 19 в. на
основе лат. алфавита. С 1860 на М. из-
даются периодика, памятники фольклора,
появляются оригинальная проза, поэзия.
*, Крупа В Язык маори, М.. 1967;
Biggs В. G., The structure of New Zealand
Maaori, «Anthropological Linguistics», 1961,
№3; его же, Let's learn Maori, Welling-
ton, 1973; Hohepa P. W., A profile-ge-
nerative grammar of Maori, UAL, 1967, v. 33,
Na 2, pt 3, Mem. Suppl., Na 20.
Williams H. W., A dictionary of the
Maori language, 6 ed.. Wellington, 1957;
Biggs B. G., English-Maori dictionary,
Wellington, 1966.	В. И. Беликов.
МАРАТХИ (маратхский язык) — один
из индийских (индоарийских) языков
(южная подгруппа). Офиц. язык инд.
штата Махараштра. Один из осн. лиг.
языков Индии. Число говорящих 58 млн.
чел. Различаются 3 осн. группы диалек-
тов: деши (занимают центр, положение
и лежат в основе лит. языка), стандарт-
ные конканские (в прибрежной полосе) и
восточные. С М. тесно смыкается конка-
ии (1,5 млн. носителей — в Гоа), часто
трактуемый как отд. язык.
Характерные особенности М.: утрата
фонологич. долготы и назализации глас-
ных (сохраняются в отд. диалектах);
появление переднеязычных аффрикат,
противостоящих среднеязычным; сохра-
нение ср. рода; многотипность именного
словоизменения с сохранением целого
ряда синтетич. падежных форм; много-
образие личных и именных форм Глаго-
ла; различение двух типов спряжения;
широкое распространение нелично-гла-
гольных оборотов. История М. прослежи-
вается по памятникам традиционной поэ-
зии с 13 в. Совр. лит. норма складывает-
ся с нач. 19 в. Для М. используется
письмо деванагари (местное назв. —
балбодх) и скоропись моди (см. Индий-
ское письмо).
Ф Катенина Т. Е., Язык маратхи,
М., 1963; ее же. Очерк грамматики языка
маратхи, М., 1963; Bloch J., La forma-
tion de la langue marathe, P., 1920; Master
A.. A grammar of old Marathi, Oxf., 1964;
В h i d e V. V., Sarasvati cabdakoc, Bhag
1—2, Pupe, 1969—70, Г. А. Зограф.
МАРИЙСКИЕ ЯЗЫКЙ — общее назва-
ние двух марийских литературных язы-
ков — лугово-восточного (возник на осно-
ве моркинско-сернурского диалекта лу-
гового наречия) и горно-марийского (воз-
ник иа основе горного наречия), имеющих
с 19 в. письменность (па основе русской
графики) и свои нормы правописания
(см. Марийский язык). Е. И. Коведяева.
ТАБЛИЦА ЗНАКОВ МАНЬЧЖУРСКОГО ПИСЬМА
NiNt п/я	Позиция буквы в слово			Фонети- ческое значение	Примечания
	в начале	в середине	в концв		
1.				a	
2.	-г			a (a)	
3.		А		i	
4.	и			j	
5.		4		a	
6.		4-	J. Jj	u	
7.			A	u	после NeNt 9-11 в значении U
8.				n	в абсолютном конце и перед согласными - ГГ
9.				я	NtNs 9-U в окружении гласных твёрдого ряда- а, о, U
10.	7-	•	-	7	
11.		i’	-	X	
12.	р	£		k	№12 и №14 в окружении гласных мягкого ряда- a, i лигатура знаков №12 и №5
12а.	5	£		kit	
.13.	?•		-	9	
13а.			£	9<j	лигатура знаков Nt 13 и № 5
14.			-	X'	
14а.	^-о	ф-О		XU	лигатура знаков Nt 14 и №5
15.		£	-	k	№№15-17 пврвд а
15а.			$	ko	лигатура знаков № 15 и № 5
16.		*>•	—	9	лигатура знаков №16 и №5
16а				g°	
17.			-	X	
17а.	1^0			xo	лигатура знаков № 17 и № 5
№№ п/л	Позиция буквы  слове			Фонети- ческое значение	Примечания
	в начаяв	в середине	в конце		
18.	9	$		ь	
19.			—	р А	
20.				S	
21.				£	
22.		4		t	перед (после) а, и, о, i
22а	₽	й	хак и №22	t	перед (после) а, й
23.			-	d	перед (после) а, и, о
23а.	р-	хаки №23	-	d	перед(после) а, й
24.			ь	I	
25.				m	
26.	ч	ц	-	c	перед / - с
27.		ч	-	3	перед / - 3
28.		>1		r	
29.		^7^	-	f	перед a, ti
30.			-	vf	V- перед а,а, С остальными гласными-/
31.		как № 28	—	c	доп.буквы №№ 31—37—в заимствованных словах
32.			-	5	
33.		-	-	c	перед у
34.	i	-	-	s	перед у
35.	Цо	ф	-	c	перед i
36.	л	Ц	-	5	первд 1
37.		-		z	
МАРИЙСКИЙ ЯЗЫК (устар. — чере-
мисский язык) — один из финно-угор-
ских языков. Распространен в Мар.
АССР, Тат. АССР, Удм. АССР, Башк.
АССР, Горьковской, Кировской, Сверд-
ловской, Пермской областях РСФСР.
Число говорящих ок. 539 тыс. чел. (1979,
перепись). Имеет луговое, горное, восточ-
ное, сев.-западное наречия и два лит.
языка (см. Марийские языки). М. я.
развивался под влиянием тюркских (с 8 в.)
и русского (с 13 в.) языков, сохраняя осн.
финно-угор. черты. В диалектах М. я.
в фонетике по-разному представлены па-
ры гласных: а—а, о—б, у—у, X—X,
э—э, есть палатально-велярная и лаби-
альная гармония. У существительных
имеется неск. показателей множествен-
ности, а в системе основного и лично-
притяжат. склонения имен — группы ло-
кальных падежей (инессива, или местно-
го, иллатива, или направительного, лати-
ва, или обстоятельственного), комитатива,
или совместного, компаратива, или срав-
нительного, в диалектах — абессива, или
лишительного, аблатива, или отложи-
тельного, каузатива, или причинного,
МАРИЙСКИЙ 285
дистрибутива, или распределительного.
В М. я. есть класс совместных числи-
тельных. Глагол имеет 2 спряжения, фор-
мы настояще-будущего и шести прош.
времен, формы желат. и повелит, на-
клонений. Из неспрягаемых форм
специфичны инфинитив долженствования,
причастия отрицательное и буд. времени,
деепричастия с лишительными и вре-
менными значениями. Словообразование
осуществляется способом суффиксации
и словосложения.
Письменность на основе рус. графики.
Первые сведения о М. я. (языке мари) от-
носятся к 18 в. (в трудах Н. К. Витзена,
Ф. И. фон Страленберга, Г. Ф. Милле-
ра и др.). Первая грамматика — «Сочи-
нения, принадлежащие к грамматике че-
ремисского языка» (1775). Первые книги
на М. я.—«Катехизис» (1803), «Еван-
гелие» (1821).
• Совр. марийский язык. ч. 1—2, Фоне-
тика. Морфология, Йошкар-Ола, 1960—61;
Галкин И. С.. Ист. грамматика марий-
ского языка, ч. 1 — 2, Йошкар-Ола, 1964—
1966: Грузов Л.П., Фонетика диалектов
марийского языка в ист. освещении, Йошкар-
Ола, 1965; Казанцев Д. Е., Патру-
шев Г. С., Совр. марийский язык. Лекси-
кология. Йошкар-Ола, 1972; Иванов
И. Г., История марийского лит. языка,
Йошкар-Ола, 1975.
Марийско-рус. словарь, М., 1956; С а в а т-
к о в а А. А., Словарь горного наречия
марийского языка, Йошкар-Ола. 1981; В е-
k е О., Cseremisz nyelvtan, Bdpst, 1911.
Е. И. Коведяева,
Маркс к., Энгельс ф. о языке.
Основоположники научного коммунизма
обосновали материалистич. учение о язы-
ке как обществ, явлении и практич. соз-
нании, поставили и разрешили ряд фун-
даментальных вопросов происхождения
и функционирования человеческого язы-
ка в его связи с обществом, с сознанием,
а также развития отд. иидоевроп. язы-
ков нового времени в их истории. Учение
К. Маркса и Ф. Энгельса о языке, раз-
витое В. И. Лениным (см. Ленин В. И.
о языке), заложило методология, основы
марксистского языкознания (см. Мето-
дология в языкознании, Философские
проблемы языкознания).
Маркс и Энгельс не раз подчеркивали
одинаковую древность языка и сознания.
«Язык так же древен, как и сознание;
язык есть практическое, существующее
и для других людей и лишь тем самым
существующее также и для меня самого,
действительное сознание и, подобно соз-
нанию, язык возникает лишь из потреб-
ности, из настоятельной необходимости
общения с другими людьми» (М а р к с К.
и Энгельс Ф., Соч., т. 3, с. 29;
далее всюду ссылки на это изд.).
В отличие от Г. В. Ф. Гегеля и его пос-
ледователей, обособлявших язык и соз-
нание от общества, от практич., дейст-
вит. жизни, Маркс и Энгельс подчеркива-
ли, что язык существует только в обще-
стве. Язык не врожденное, биологич.
явление, не принадлежность отд. челове-
ка: «...ни мысль, ни язык,— писали
Маркс и Энгельс,— не образуют сами
по себе особого царства... они — только
проявления действительной жизни» (т. 3,
с. 449).
Происхождение человеческого языка
Энгельс рассматривал во взаимодействии
с формированием человека как обществ,
существа в процессе обществ.-производств.
деятельности. Он подчеркивал, что «объ-
яснение возникновения языка из процесса
труда и вместе с трудом является единст-
венно правильным» (т. 20, с. 489). Пот-
286 МАРКС
ребность общения, возникшая только
в обществе, является осн. причиной воз-
никновения языка как средства общения
и практич. сознания.
Поскольку сознание «с самого начала
есть общественный продукт и остается
им, пока вообще существуют люди»
(т. 3, с. 29), практич. активная деятель-
ность является основой возникновения
сознания, а также закрепления его ре-
зультатов в названиях. Люди начинают
с того, что овладевают предметами внеш,
мира. «Благодаря повторению этого про-
цесса,— писал Маркс,— способность этих
предметов «удовлетворять потребности»
людей запечатлевается в их мозгу, лю-
ди... научаются и «теоретически» отли-
чать внешние предметы, служащие удов-
летворению их потребностей, от всех
других предметов. На известном уровне
дальнейшего развития, после того как
умножились и дальше развились тем вре-
менем потребности людей и виды деятель-
ности, при помощи которых они удовлет-
воряются, люди дают отдельные назва-
ния целым классам этих предметов, кото-
рые они уже отличают на опыте от осталь-
ного внешнего мира» (т. 19, с. 377).
Энгельс обращал внимание на процесс
совершенствования физиология, основы
мыслительной и речевой деятельности —
мозга и речевого аппарата, органов зре-
ния и слуха. «Развитие мозга и подчи-
ненных ему чувств, все более и более
проясняющегося сознания, способности
к абстракции и к умозаключению оказы-
вало обратное воздействие на труд и на
язык, давая обоим все новые и новые
толчки к дальнейшему развитию» (т. 20,
с. 490).
Во всех ист. общностях людей язык
является обязат. признаком, хотя и имеет
особенности в функционировании и раз-
витии. Для языка родоплеменного обще-
ства отмечается устойчивость грамматич.
строя, единство этногенеза и глоттогене-
за — образования родств. языков, осн.
наречий и диалектов, причем общий язык
был «выражением и доказательством об-
щего происхождения» (т. 21, с. 96).
Исследуя франкский диалект, Энгельс
подверг критике представление об этом
диалекте как конгломерате говоров, про-
стой смеси разл. племен, объединенных
в военный союз под влиянием внеш, об-
стоятельств: в действительности этот
диалект был языком самостоят. герм,
племени; различия, обнаруживающиеся
в период раннего средневековья, либо
сохраняли особенности родоплеменного
строя, либо возникли в переходный
к классовому обществу период — в ре-
зультате смешения франков с носителя-
ми др. нем. диалектов; диалект саличе-
ских франков лег в основу нидерл. лит.
языка.
В связи с возникновением классового
общества и гос-ва развитие языка стало
проходить на определ. территории. Этот
процесс рассмотрен Энгельсом на при-
мере истории Др. Греции и Рима, Италии
и Германии, юж. и зап. славян. При фор-
мировании национальностей и наций,
обусловленном экономия, и политич. раз-
витием общества, решающая роль в сох-
ранении нар.-разг. языка принадлежит
массам. В то же время Маркс и Энгельс
отмечали роль языка образованных слоев
общества и лит. языка, к-рый противо-
стоит нар.-разг. языку, местным диалек-
там (т. 13, с. 620).
Отмечая две тенденции в нац. вопросе
(к нац. обособлению и к образованию мно-
гонац. гос-в), Маркс и Энгельс отстаива-
ли право наций на отдельное и независи-
мое существование (т. 16, с. 161), высту-
пали против наснльств. навязывания
офиц. языка населению (т. 15, с. 247).
Рассматривая образование языков на-
родностей и нац. языков как сложный
процесс, имеющий у разных народов свою
специфику развития, Маркс и Энгельс
писали: «...в любом современном разви-
том языке естественно возникшая речь
возвысилась до национального языка
отчасти благодаря историческому разви-
тию языка из готового материала, как
в романских и германских языках, отча-
сти благодаря скрещиванию и смешению
наций, как в английском языке, отчасти
благодаря концентрации диалектов в еди-
ный национальный язык, обусловлен-
ной экономической и политической кон-
центрацией» (т. 3, с. 427).
Материалистич. понимание связи язы-
ка не только с обществом, но и с созна-
нием состоит в том, чтобы объяснить
обществ, сознание и человеческие мысли
как отражение действительности, а
язык.— как практич. сознание.
Маркс и Энгельс неоднократно крити-
ковали теорию «чистого сознания», «аб-
солютного духа». Мысль «отягощается»
материей, к-рая выступает первоначаль-
но «в виде движущихся слоев воздуха,
звуков — словом, в виде языка» (г. 3,
с. 29, т. 20, с. 85); обществ, сознание —
это осознанное обществ, бытие, а язык —
практич. действит. сознание (т. 3, с. 29).
Энгельс писал: то, что «русский крестья-
нин живет и действует только в своей
общине», отразилось в рус. языке в том,
что «одно и то же слово мир означает,
с одной стороны, «вселенную», а с дру-
гой— «крестьянскую общину». Ves’ mir
весь мир означает на языке крестьянина
собрание членов общины» (т. 18, с. 544).
Слова, названия, словесные выражения,
по определению Маркса,— это евыделе-
ние и фиксация в представлении предме-
тов внешнего мира, являющихся средст-
вами удовлетворения человеческих по-
требностей» (т. 19, с. 381).
«Язык,— писал Маркс,— лишь только
он обособляется в самостоятельную си-
лу, тотчас же, конечно, становится Фра-
зой» (т. 3, с. 449). Буржуа превращают
язык в выражение меркантильных инте-
ресов (т. 3, с. 219), формируют свои ин-
тересы в форме пустых фраз, сознат.
иллюзии, умышленного лицемерия (т. 3,
с. 283).
Разоблачая пустые фразы идеалистич.
философии и бурж. газет, Маркс и Эн-
гельс боролись за ясный, точный и выра-
зит. язык, доступный массам. Маркс с
удовлетворением приводил слова ре-
цензента «Капитала» о том, что этот науч,
труд «отличается ясностью, общедоступ-
ностью и, несмотря на научную высоту
предмета, необыкновенной живостью»
(т. 23, с. 19). О языке газет Маркс пи-
сал: печать должна говорить о жизни на-
рода ие только разумным языком кри-
тики, но н «полным страсти языком са-
мой жизни» (т. 1. с. 206).
Язык имеет свою материю и форму.
Природной, чувственной материей языка
являются членораздельные звуки — зву-
ки конкретного языка (т. 20, с. 489).
Этой материей, речью владеет человек
конкретного общества. Материю языка
составляют и письм. знаки — буквы,
иероглифы, пиктограммы (они вторичны
и не общенародны). Форму языка обра-
зуют слова — правила их образования,
изменения и сочетания. Формы языка,
как и его материя, функционируют ц
исторически развиваются по внутр, за-
конам развития языка. Хотя само раз-
витие языка происходит в обществе и вы-
зывается обществ, потребностями, в т. ч.
развитием обществ, сознания и совершен-
ствованием правил мыслительных опера-
ций, изменение форм языка, его мате-
рии нельзя непосредственно объяснять
экономии., географии, и др. внеш, об-
стоятельствами.
Для яз-знания большое знаиение имеют
высказывания Маркса и Энгельса о спец,
методах яз-знаиия и по истории яз-зна-
ния, особенно — германского и славян-
ского. Энгельс был, по словам Маркса,
исследователем в области сравнит,
яз-знания; Энгельс не только дал образ-
цы сравнит.-ист. исследования, но и дал
принципиальную положит, оценку срав-
нит.-ист. яз-знания как ист. фундамента
науки о материи и форме языка. Маркс и
Энгельс придавали большое значение
истории отд. слов, анализу конкретных
форм языка; они же подчеркивали важ-
ность системного, логич. анализа. Так,
значение названия как понимания пред-
мета зависит не только от его первонач.
состава, ио и от его положения в том
ряду, к к-рому оно принадлежит (т. 20,
с. 609).
Маркс и Энгельс придавали большое
значение практич. знанию разных язы-
ков. И Маркс, п Энгельс владели мн.
европ. языками; они писали, что знание
языков, умение читать и говорить на
них дает возможность знакомиться
с экономим., политич. и культурной
жизнью страны по оригинальным источ-
никам, читать «самые трудные произве-
дения классического автора» (т. 36,
с. 46), напр. Данте, Сервантеса, Кальде-
рона, Пушкина. Интерес к России и
рус. языку был вызван тем, что уже
в’ 1882 она представляла собой «передо-
вой отряд революционного движения в
Европе» (т. 19, с. 305). Рус. язык, по
словам Энгельса, «всемерно заслуживает
изучения и сам по себе, как один из са-
мых сильных и самых богатых из живых
языков, и ради раскрываемой им лите-
ратуры» (т. 18, с. 526).
 Маркс К. и Энгельс Ф., Не-
мецкая идеология, Соч., 2 над., т. 3, с. 24,
29. 283-84, 427-28. 443, 448-49. 451;
Маркс К.. Замечания иа книгу Л. Вагне-
ра «Учебник политич. экономии», там же,
т. 19. с. 377. 381; Конспект книги Льюиса Г.
Моргаиа «Древнее общество», там же, т. 45,
с. 243, 249. 252-54, 259, 274. 285—88, 291,
293 , 296, 310-12 . 324 , 327 , 333—36, 366;
Энгельс Ф., Аити-Дюрииг, там же, т. 20,
с. 85. 334—44; его же. Диалектика приро-
ды. там же. т. 20. с. 346, 357—58, 422, 486—
96; его же, Как не следует переводить
Маркса, там же. т. 21, с. 237 — 45; его же,
Происхождение семьи, частной собственно-
сти и гос-ва. там же, т. 21, с. 96—97, 104,
146—47, 151; его ж е, Франкский диалект,
там же, т. 19, с. 519—46.
* Энгельс и яз-знаине, М., 1972: Дмит-
риев П.А.,Мокненко В. М., Клас-
сики марксизма-ленинизма и слав, филоло-
гия. Л., 1982; Онтология языка как обществ,
явления. М.. 1983; Петр Я.. К. Маркс,
Ф. Энгельс и слав, языки, пер. с чеш.,.М.,
1984; Marx К., Engels F., Uber
Sprache, Stil und Ubersetzung, B., 1974;
Petr J.. Klasikovd Marxismu-leninismu о
jazyce Praha, 1977.	В. И. Кодухов.
МАСАИ — один из пилотских языков.
Распространен в Танзании и граничащем
с ней р-не Кении. Число говорящих
540 тыс. чел. Подразделяется на 3 диа-
лекта; собственно М.. сампур и тьямус.
Отличит, фонология, признаки: нали-
чие долгих, или сильных, согласных,
4 имплозива (кажущиеся эксплозивы
b, d, j, g являются фонетич. вариантами
р, t, с, к). Смыслоразличит. тоны мар-
кируют также субъект и объект, благода-
ря чему в М. возникает эквивалент стра-
дат. залога. Существительные и прила-
гательные группируются по признаку
тона. Имеется мн. именных префиксов.
Число (ед. и мн.) существительных об-
разуется путем суффиксации и внутр,
флексии. Муж. род включает существи-
тельные со значениями: крупные, длин-
ные предметы и инструменты активного
воздействия; жен. род — со значениями:
маленькие, мягкие, круглые, полые, пло-
ские предметы и объекты воздействия.
Третий, самостоятельный, род обнару-
живается в слове ’место’. Личные место-
имения распределяются на самостоятель-
ные и несамостоятельные, последние ис-
пользуются в качестве субъекта и объек-
та только в глагольном спряжении.
Есть 2 наклонения — изъявительное и
сослагательное (последнее служит также
эквивалентом повелит, наклонения). В от-
личие от близкородств. языка тесо, в М.
различаются наст.-буд. вр. (корневая
морфема) и прош. вр. (оно же завершен-
ное), к-рые образуются с помощью осо-
бых суффиксов, и повествовательное
прошедшее, образуемое с помощью осо-
бого префикса.
Язык внутриэтнич. общения, один из
языков внутр, радиовещания Кении.
* Tucker A.N., Mpaayei J. Т.
О., A Maasai grammar, L., 1955.
Б. В. Журковский.
матАко-мАка ЯЗЫКЙ — группа
индейских языков. М. Сводеш,
Дж. X. Гринберг, Н. А. Мак-Куаун вклю-
чают М.-м, я. вместе с группами гуай-
куру, луле-вилела, мосетен, маской и
нек-рыми неклассифициров. языками
в состав макрогуайкуруанской семьи
же-пано-карибской филии. Близкая
классификация предложена Ч. Ф. Вёг-
лином и Ф. М. Вёглин, объединившими
названные группы в составе паноанской
языковой семьи. А. Товар подверг сом-
нению генетич, близость М.-м. я. и язы-
ков луле-вилела. Распространены гл.
обр, в Аргентине и Парагвае. Общее число
говорящих 35 тыс. чел., из них 16 тыс.
чел.— на матагуайо.
К М.-м. я. относятся языки: мака
(энимага; Аргентина, Парагвай, анкла-
вы в Боливии) с диалектами гуэнтуфе,
ленгуа, гуифней, ноктен; матако (Ар-
гентина, Парагвай); матагуайо (Арген-
тина) с диалектами абучета, песатупе,
усшуо, вехос; чороти (Парагвай); ашуш-
лай, или ашуслаи (Парагвай), с диалек-
тами чунупи, сотиагау, чулупи, тапиэте.
Фонетич. системы характеризуются
простым вокализмом и относительно
сложным консонантизмом (наличие глот-
тализов., палатализов. и придыхат. сог-
ласных, противопоставленных чистым со-
гласным). Так, в языке матако имеется
6 гласных фонем (i, е, а, и, о, а) и 21
согласная, среди к-рых выделяются се-
рии глоттализованных (р7, t7, с7, ё7,
к7), лабиализованных (k", h"), ряды
палатальных (ё, с7), веляризованных
(к, к7, к"), фарингальных (7, h, h").
Слоги преим. открытые. Наиболее ти-
пичная структура слова CVCV.
Языки агглютинативного строя. Слово-
изменение обычно мало развито. Грамма-
тич. отношения выражаются аналитиче-
ски, реже суффиксами и префиксами,
иногда порядком слов. Падежи отсутст-
вуют. У имей есть лично-притяжат.
префиксы, у глаголов — аффиксы лида
субъекта и объекта. Число личных место-
имений обычно выражается числовыми
аффиксами в глаголе. В матако не раз-
личаются «мы» обычное и «мы» гентиль-
ное (’мы как семья’). Местоимения,
указывающие на субъект, находятся
в препозиции к глаголу, указывающие на
прямой или косвенный объект — в пост-
позиции. Имеется неск. способов выра-
жения отрицания, в т. ч. суффиксальный.
Спряжение глагола выражается личны-
ми префиксами и приглагольными пост-
позиционными частицами, выражающими
видо-временные значения и значения со-
вершаемости (Aktionsart). Личные пре-
фиксы спряжения используются и как
посессивные, когда они употребляются
при существительных. В истории нек-рых
языков (напр., матако) за счет различий
в употреблении посессивных префиксов
осуществлялась дифференциация муж-
ского и женского вариантов языка. Сло-
вообразование суффиксально-префик-
сальное. Языки бесписьменные.
Первые сведения о М.-м. я. и попытки
их описания появились в 80—90-х гг.
19 в. в работах А. Амерлана, X. Карду-
са и С. А. Лафоне Кеведо. В 40-е гг.
20 в. исследования расширяются: грам-
матич. структура и лексика описываются
в работах Р. Ханта, фонология — в кни-
ге М. Т. Виньяса Уркисы, типология и
связи с др. языками в пределах семьи
и макросемьи — в работах Товара.
* Hunt R. J., Tompkins В. А..
Mataco grammar, Tucuman, 1940; М ё t -
г a u х A., The linguistic affinities of the Eni-
maga (Cochaboth) group, «American Anthropo-
logist», 1942, v. 44; Tovar A., El grupo
mataco у su relacion con otras lenguas de Атё-
rica del Sur, «Congreso Internacional de Ame-
rica», 1964, XXXV, v. 2; e г о же, Relacion
entre las lenguas del grupo mataco, «Ho-
menaje a Fernando Marquez Miranda», Mad-
rid, 1964; Vinas Urquiza M. T..
Fonologia de la lengua Mataca, B. Aires,
1970; V о e g e 1 i n С., V о e g e 1 i n F.,
Classification and index of the world's langua-
ges, Amst., 1977.
Hunt R. J., Mataco-English and Eng-
lish-Mataco dictionary, «Etnologiska Studler».
Goteborg, 1937, Bd 5. Ю. В. Ванников.
МАТЕМАТЙЧЕСКАЯ ЛИНГВИСТИ-
КА — математическая дисциплина, пред-
метом к-рой является разработка фор-
мального аппарата для описания строе-
ния естественных и нек-рых искусствен-
ных языков. Возникла в 50-х гг. 20 в.;
одним из гл. стимулов появления М. л.
послужила назревшая в яз-знании по-
требность уточнения его осн. понятий.
Методы М. л. имеют много общего с мето-
дами матем. логики — матем. дисципли-
ны, занимающейся изучением строения
матем. рассуждений,— и в особенности
таких ее разделов, как теория алгоритмов
н теория автоматов. Широко используют-
ся в М. л. также алгебраич. методы. М. л.
развивается в тесном взаимодействии
с языкознанием. Иногда термин «М. л.»
используется также для обозначения лю-
бых лингвистич. исследований, в к-рых
применяется к.-л. матем. аппарат.
Матем. описание языка основано на
восходящем к Ф. де Соссюру представле-
нии о языке как механизме, функциони-
рование к-рого проявляется в речевой
деятельности его носителей; ее результа-
том являются «правильные тексты» —
последовательности речевых единиц,
подчиняющиеся определ. закономерно-
стям, многие из к-рых допускают матем.
описание. Разработка и изучение способов
матем. описания правильных текстов
(в первую очередь предложений) состав-
ляет содержание одного из разделов
М. л.— теории способов опи-
сания синтаксич. структу-
р ы. Для описания строения предложе-
ния — точнее, его синтаксич. структуры —
можно либо выделить в нем состав-
ляющие — группы слов, функциони-
рующие как цельные синтаксич. единицы,
либо указать для каждого слова те сло-
ва, к-рые ему непосредственно подчинены
МАТЕМАТИЧЕСКАЯ 287
(если такие есть). Так, в предложении
«Ямщик сидит на облучке» (А. С. Пуш-
кин) при описании по 1-му способу со-
ставляющими будут все предложение П,
каждое его отд. слово и группы слов
А = сидит на облучке и В = на облучке
(см. рнс. 1; стрелки означают «непосред-
Рис. 1
ственное вложение»); описание по 2-му
способу дает схему, показанную на оис. 2.
Возникающие при этом матем. объекты
Ямщик сидит ка облучке
Рнс. 2
называются системой состав-
ляющих (1-й способ) и деревом
сиитаксич. подчинения (2-й
способ). Точнее, система составляющих —
это множество отрезков предложения,
содержащее в качестве элементов все
предложение н все вхождения слов в это
предложение («однословные отрезки») и
обладающее тем свойством, что каждые
два входящих в него отрезка либо не
пересекаются, либо один из них содер-
жится в другом; дерево сиитаксич. под-
чинения, или просто дерево подчинения,
есть дерево, множеством узлов к-рого
служит множество вхождений слов в
предложение. Деревом в матема-
тике называется множество, между эле-
ментами к-рого — их называют узла-
ми — установлено бинарное отноше-
ние — его называют отношением
подчинения и графически изобра-
жают стрелками, идущими от подчиняю-
щих узлов к подчиненным,—такое, что:
1) среди узлов имеется точно один —
его называют корнем,— не подчинен-
ный никакому узлу; 2) каждый из ос-
тальных узлов подчинен точно одному
узлу; 3) невозможно, отправившись из
к.-л. узла вдоль стрелок, вернуться
в тот же узел. Узлы дерева подчинения —
это вхождения слов в предложения. При
графич. изображении система составляю-
щих (как на рис. 1) также приобретает
вид дерева (дерева составляю-
щ и х). Построенное для предложения
дерево подчинения или систему состав-
ляющих часто называют его с и н т а к-
сич. структурой в виде дерева
подчинения (системы составляющих). Си-
стемы составляющих используются пре-
им. в описаниях языков с жестким поряд-
ком слов, деревья подчинения — в опи-
саниях языков со свободным порядком
слов (в частности, русского). Формаль-
но для каждого (не слишком короткого)
предложения можно построить много
разных сиитаксич. структур любого из
двух видов, но среди них только одна
пли несколько являются правильными.
Корнем правильного дерева подчинения
служит обычно сказуемое. Предложение,
имеющее более одной правильной син-
таксич. структуры (одного вида), назы-
вается синтаксически омони-
мия н ы м; как правило, разные син-
таксич. структуры отвечают разным
288 МАТЕМАТИЧЕСКАЯ
смыслам предложения. Напр., предло-
жение «Школьники из Ржева поехали
в Торжок» допускает два правильных
дерева подчинения (рис. 3, а, 6); первое
из них отвечает смыслу «Ржевские
школьники поехали (не обязательно из
Ржева) в Торжок», второе—«Школь-
Рис. 3
ники (не обязательно ржевские) поехали
из Ржева в Торжок». В русском и ряде
др. языков деревья подчинения предло-
жений «делового стиля» подчиняются,
как правило, закону проектив-
ности, состоящему в том, что все
стрелки можно провести над прямой, на
к-рой записано предложение, таким об-
разом, что никакие две из них не пересе-
кутся и корень не будет лежать ни под
какой стрелкой. В языке худож. лит-ры,
особенно в поэзии, отклонения от за-
кона проективности допустимы и чаще
всего служат задаче создания определ.
худож. эффекта. Так, в предложении
«Друзья кровавой старины народной
чаяли войны» (Пушкин) непроективность
приводит к эмфатич. выделению слова
«народной» и одновременно как бы за-
медляет речь, создавая этим впечатление
известной приподнятости, торжествен-
ности. Имеются и др. формальные при-
знаки деревьев подчинения, к-рые могут
использоваться для характеризации сти-
ля. Напр., макс, число вложенных друг
в друга стрелок служит мерой «синтак-
сич. громоздкости» предложения (см.
рис. 4).
^Друзья кровавой старины народной чакшТвойны1
Рис. 4
Для более адекватного описания строе-
ния предложения составляющие обычно
помечаются символами грамматич. ка-
тегорий («именная группа», «группа пе-
реходного глагола» и т. п.), а стрелки
дерева подчинения — символами син-
таксич. отношений («предикативное»,
«определительное» и т. п.).
Аппарат деревьев подчинения и систем
составляющих используется также для
представления глубинно-син-
такси ч. структуры пред-
ложения, к-рая образует промежу-
точный уровень между семантич. и обыч-
ной сиитаксич. структурой (последнюю
часто называют поверхностно-
синтаксической).
Более совершенное представление син-
таксич. структуры предложения (тре-
бующее, однако, более сложного матем.
аппарата) дают системы синтак-
сич. групп, в к-рые входят как
словосочетания, так и сиитаксич. связи,
причем не только между словами, но и
между словосочетаниями. Системы син-
таксич. групп позволяют совмещать стро-
гость формального описания строения
предложения с гибкостью, присущей тра-
диционным, неформальным описаниям.
Деревья подчинения и системы состав-
ляющих являются предельными частными
случаями систем сиитаксич. групп.
Другой раздел М. л., занимающий
в ней центр, место,— теория ф о р-
мальных грамматик, начало
к-рой было положено работами Н. Хом-
ского. Оиа изучает способы описания
закономерностей, характеризующих уже
не отд. текст, а всю совокупность правиль-
ных текстов того или иного языка. Эти
закономерности описываются с помощью
формальной грамматики—
абстрактного «механизма», позволяющего
с помощью единообразной процедуры
получать правильные тексты" данного
языка вместе с описаниями их структуры.
Наиболее широко используемый тип фор-
мальной грамматики — порождаю-
щая грамматика, или грамма-
тика Хомского, представляющая собой
упорядоченную систему Г = ( V, W,
П, R >, где V и W — непересекающиеся
конечные множества, называемые соот-
ветственно основным, или терм и-
нальным, и вспомогатель-
ным, или нетерминальным,
алфавитами (их элементы назы-
ваются соответственно основными, или
терминальными, и вспомогательными, или
нетерминальными, символам и),
П — элемент W, называемый началь-
ным символом, и R — конечное
множество правил вида <р -» ф, где
<р и ф — цепочки (конечные последова-
тельности) из основных и вспомогат. сим-
волов. Если <р -» ф — правило грамма-
тики Г и coi, ша—цепочки нзосновных
и вспомогат. символов, говорят, что це-
почка а>1фсоз не посредственно
выводима в Г из а>1<ра>г. Если go,
|i, ..., gn — цепочки и для каждого
1 = 1..п цепочка gi непосредственно
выводима из gi-i, говорят, что g„ в ы-
в о д и м а в Г из go. Множество тех
цепочек из осн. символов, к-рые выводи-
мы в Г из ее начального символа, назы-
вается языком, порождаемым
грамматикой Г, и обозначается
L(T). Если все правила Г имеют вид
тцАгц -» щшти, то Г называется грам-
матикой составляющих (пли
непосредственно состав-
ляющих), сокращенно НС-r р а м ма-
тико й; если при этом в каждом пра-
виле цепочки г|1 и г|а (п р а в ы й и ле-
вый контексты) пусты, то грам-
матика называется бесконтекст-
ной (или контекстно-свобод-
н о й), сокращенно Б-г ра м м этикой
(или КС-г рамматикой). В наи-
более обычной лингвистич. интерпрета-
ции осн. символы представляют собой
слова, вспомогательные — символы грам-
матич. категорий, начальный символ —
символ категории «предложение»; при
этом язык, порождаемый грамматикой,
интерпретируется как множество всех
грамматически правильных предложе-
ний данного естеств. языка. В НС-грам-
матике вывод предложения дает для
нее дерево составляющих, в к-ром каж-
дая составляющая состоит из слов, «про-
исходящих» от одного вспомогат. символа,
так что для каждой составляющей ука.
зывается ее грамматич. категория. Так,
если грамматика имеет, в числе прочих,
правила П -» Бх.у.им, Уу V^O.O-»
Sx,y, предл, V -» СИДИТ, БИуж, ед., ин НЭ(
ЯМЩИК, 5иуж. ед., предл. ~» ОблуЧКв, ТО
предложение «Ямщик сидит на облучке»
имеет вывод, показанный на рис. э, где
стрелки идут от левых частей применяе-
мых правил к элементам правых частей.
Система составляющих, отвечающая это-
му выводу, совпадает с изображеивой
на рис. 1. Возможны и др. интерпретации:
напр., осн. символы могут йнтерпретиро-
ваться как морфы, вспомогательные —
облучке
Рис. 5
как символы типов морф и допустимых
цепочек морф, начальный символ — как
символ типа «словоформа», а язык, по-
рождаемый грамматикой,— как множе-
ство правильных словоформ (морфологич.
интерпретация); употребительны также
морфонология, и фонологич. интерпрета-
ции. В реальных описаниях языков ис-
пользуются обычно «многоуровневые»
грамматики, к-рые содержат последова-
тельно работающие синтаксич., морфоло-
гич. и морфонологически-фонологич.
правила.
Другой важный тип формальной
грамматики — доминационная
грамматика, к-рая порождает мно-
жество цепочек, интерпретируемых обыч-
но как предложения вместе с их сиитак-
сич. структурами в виде деревьев подчи-
нения. Грамматика синтак-
сич. групп порождает множество
предложений вместе с их синтаксич.
структурами, имеющими вид систем син-
таксич. групп. Имеются также разл. кон-
цепции трансформационной
грамматики (грамматики
деревьев), служащей не для порож-
дения предложений, а для преобразова-
ния деревьев, интерпретируемых как
деревья подчинения или деревья состав-
ляющих. Примером может служить
Д-г рамматика — система правил
преобразования деревьев, интерпретируе-
мых как «чистые» деревья подчинения
предложений, т. е. деревья подчинения
без линейного порядка слов.
Особняком стоят грамматики
Монтегю, служащие для одновремен-
ного описания синтаксич. и семантич.
структур предложения; в них использу-
ется сложный математико-логич. аппа-
рат (т. наз. интенсиональная
логика).
Формальные грамматики находят при-
менение для описания не только естеств.,
но и искусств, языков, в особенности
языков программирования.
В М. л. разрабатываются также ана-
литич. модели языка, в к-рых
на основе тех или иных данных о речи,
считающихся известными, производятся
формальные построения, результатом
к-рых является описание нек-рых аспек-
тов строения языка. В этих моделях обыч-
но используется несложный матем. аппа-
рат — простые понятия теории множеств
и алгебры; поэтому аналитич. модели
языка иногда называют теоретико-
множественными. В аналитич.
моделях наиболее простого типа исходны-
ми данными служат множество правиль-
ных предложений и система окрест-
ностей — совокупностей «слов», при-
надлежащих одной лексеме (напр., {дом,
дома, дому, домом, доме, дома, домов,
домам, домами, домах}). Простейшим
производным понятием в таких моделях
яйгйется замещаемость: слово а
завещаемо на слово Ь, если всякое пра-
ввийьное предложение, содержащее вхож-
дение слова а, остается правильным при
замене этого вхождения вхождением сло-
ва Ь. Если а замещаемо иа b и Ь на а,
говорят, что а и Ь взаимозаме-
щ а е м ы. (Напр., в рус. яз. слово «си-
ний» замещаемо на слово «голубой»;
слова «синего» и «голубого» взаимозаме-
щаемы.) Класс слов, взаимозамещае-
мых между собой, называется семей-
ством. Исходя из окрестностей и се-
мейств, можно получить ряд других
лингвистически значимых классификаций
слов, одна из к-рых приблизительно
соответствует традиционной системе ча-
стей речи. В др. типе аналитич. моделей
вместо множества правильных предло-
жений используется отношение потенци-
ального подчинения между словами, озна-
чающее способность одного из них под-
чинять себе другое в правильных предло-
жениях. В таких моделях можно полу-
чить, в частности, формальные опреде-
ления ряда традиционных грамматич.
категорий — напр., формальное опреде-
ление падежа существительного, пред-
ставляющее собой процедуру, к-рая поз-
воляет восстановить падежную систему
языка, зная только отношение потенци-
ального подчинения, систему окрест-
ностей и множество слов, являющихся
формами существительных.
В аналитич. моделях языка исполь-
зуются простые понятия теории множеств
и алгебры. К аналитич. моделям языка
близки дешифровочные моде-
ли — процедуры, позволяющие по до-
статочно большому корпусу текстов на
неизвестном языке без к.-л. предварит,
сведений о нем получить ряд данных
о его структуре.
По своему назначению М. л. является
прежде всего инструментом теоретич.
языковедения. В то же время ее методы
находят широкое применение в приклад-
ных лингвистич. исследованиях — авто-
матической обработке текста, автома-
тическом переводе и разработках, свя-
занных с т. наз. общением между чело-
веком и ЭВМ.
• Кулагина О. С., Об одном способе
определения грамматич. понятий иа базе тео-
рии множеств, в сб.: Проблемы кибернетики,
в. 1, М., 1958; Хомский Н.. Синтаксич.
структуры, в сб.: НЛ. в. 2, М.< 1962; Глад-
кий А. В., Мельчук И. А.. Эле-
менты матем. лингвистики, М., 1969 (лит.);
их же. Грамматики деревьев, I, II. в сб.:
Информационные вопросы семиотики, линг-
вистики и автоматич. перевода, в. 1, 4, М.,
1971—74 (лят.): Маркус С., Теоретике-
множеств, модели языков, пер. с англ., М.,
1970 (лит.); Гладкий А. В., Формаль-
ные грамматики и языки. М.. 1973 (лит.);
его же. Попытка формального определе-
ния понятий падежа и рода существительного,
в сб.: Проблемы грамматич. моделирования.
М., 1973 (лит.); его же, Синтаксич. струк-
туры естеств. языка в автоматизиров. систе-
мах общения, М., 1985 (лнт.); Сухотин
Б. Б., Оптимизационные методы иссле-
дования языка, М.. 1976 (лит.); Севбо
И. П., Графич. представление синтаксич.
структур и стнлистнч. диагностика, К., 1981;
П а р т н Б, X., Грамматика Монтегю, мыс-
ленные представления н реальность, в кн.:
Семиотика^ М., 1983; Montague R.,
Formal philosophy. New Haven — L., 1974
(лит.).	Л. В. Гладкий.
MATPEC ЛЕКЦИОНИС (лат. matres
lectionis, букв.— матери чтения) — тра-
диционное наименование знаков для
нек-рых согласных (обычно1, h, j, w,
иногда ‘) в случае их применения для обо-
значения гласных в разл. типах западно-
семитского письма. Первоначально др,-
семит. квазиалфавит, лучше всего извест-
ный в его финикийском варианте (см.
Финикийское письмо), содержал только
знаки, передающие согласный + произ-
вольный гласный или 0. Позже для обо-
значения долгих гласных, особенно для
возникших из ист. дифтонгов, а затем
и конечных гласных независимо от дол-
готы, стали факультативно употреблять-
ся М. л., напр.: [kaspi] 'мое серебро’ —
ksp или kspj, [za] ’этот’ — z или zh,[’6d]
’продолжение’, ’еще’ — ’d или ‘wd,
[sidonim] ’сидоняие’ — $dnm или ;dnjm,
или $jdwnjm.
Время воэникиовения М. л. точно не
установлено; нек-рые исследователи на-
ходят их уже в угаритском письме
и даже в египетском письме, другие
считают, что до 9—8 вв. до н. э. все зна-
ки выражали только согласные. В послед-
ние века до н. э. применение М. л. было
расширено и они могли применяться да-
же к кратким гласным. В связи с введе-
нием диакритики для гласных в священ-
ных текстах М. л. стали щэпменяться в
евр. письме (>у>оме послебиолейских текс-
тов) и в сирийском письме — для долгих
только факультативно и лишь для конеч-
ных всегда; в арабском письме — для
всех долгих. Частично как М. л. исполь-
зовались гласные буквы в малоазийских
алфавитах и, возможно, в первонач.
греч. письме; однако в древнейших из-
вестных нам фригийских и греч. надпи-
сях (8 в. до н. э.) буквы а, (ё), е, i, о, у
(<финикийских ’, h, h, j, ’, w) использу-
ются уже всегда для обозначения всех
гласных,— тем самым возник собственно
алфавит, предназначенный для передачи
всех фонем языка.
Как М. л. обозначают также знаки для
отд. гласных а, е, i, и в клинописной
словеснослоговой письменности (см. Кли-
нопись), когда они выражают не отд.
слог, а добавляются к другому слого-
вому знаку, напр. ba-a-, bi-i- и т. п.;
предполагалось, что они факультативно
передают долготу гласного в слоге. Но
долгие гласные могут передаваться с по-
мощью М. л. не во всех словообразоват.
моделях; нек-рые писцовые школы иног-
да ставили М. л. при кратких гласных
(возможно, что они обозначали тон).
• Гельо И., Западносемит. силлаба-
рии, в кв.: Тайны древних письмен, М.,
1976.	И. М. Дьяконов.
МАШЙННЫЙ ПЕРЕВОД—см. Авто-
матический перевод.
МАЮСКУЛЬНОЕ ПИСЬМО (от лат.
majusculus — несколько больший) — ал-
фавитное письмо, состоящее из пропис-
ных букв, т. е. из букв, начертание к-рых
мысленно укладывается в две горизон-
тальные линии. Маюскульным было
древнее греч. и лат. эпиграфич. письмо.
Рукописное лат. письмо сохраняло маюс-
кульный характер до 2 в. (см. Минус-
кульное письмо).
_ Е. В. Федорова, Д. А. Дрбоглав.
МЕГРЁЛЬСКИИ ЯЗЫК (мингрельский
язык) — один из картвельских языков.
Распространен в Зап. Грузии: к 3. от
р. Цхенисцкали и в смежной полосе
Абхазии (топонимика указывает на зна-
чительно более широкий ареал М. я.
в прошлом). Число говорящих ок. 400 тыс.
чел. М. я. членится на 2 близких диа-
лекта — сенакский и самурзакано-зуг-
дидский (гл. обр. с лексич. различиями).
Близок к лазскому языку.
В вокализме налицо диал. чередование
i/э и u/э, а также изобилие ассимиляци-
онных процессов. В консонантизме рас-
пространены метатезы в комплексах со-
гласных, наращение лиг, процесс
.q >*, а также сильная палатализация 1.
Распределение гласных и согласных в тек-
сте оолее равномерное, чем в груз. яз.
В парадигме склонения 9 падежей, из
МЕГРЕЛЬСКИЙ 289
А 10 Лингвистич. энц. словарь
к-рых 3 основаны на гечитпве. Своеоб-
разны 2 падежа субъекта -i и -к, не обус-
ловленные переходностью./ непереход-
ностью глагола-сказуемого. Специфична
уравнит. степень прилагательного. В гла-
голе выделяются ок. 90 превербов лока-
тивной семантики, удостоверит, пре-
фикс, а также префикс категории взаим-
ности. В синтаксисе распространено как
сочинение, так и подчинение предложе-
ний. Весьма отчетливо преобладание
признаков номинативного строя. В сло-
вообразовании есть как аффиксы дери-
вации, так и модели композиции. Налицо
большой удельный вес звукосимволич.
лексем. Заимствования преим. из груз,
яз. Мегрелы издавна пользуются груз,
лит. языком. Язык бесписьменный.
* Цагарели А., Мингрельские этю-
ды, в. 2 — Опыт фонетики мингрельского
языка, СПБ., 1880; Кипшидзе И.,
Грамматика мингрельского (иверского) язы-
ка с хрестоматиею и словарем, СПБ. 1914;
Ж г е и т и С. М., Фонетика чанско-мег-
рельского языка, Тб., 1953 (на груз. яз.).
Г. А. Климов.
М ЕЖДО М ЁТИЯ — класс неизменяе-
мых слов, служащих для нерасчлененно-
го выражения эмоциональных и эмоцио-
нально-волевых реакций на окружающую
действительность. М. ие являются ни
знаменательной, ии служебной частью
речи. От знаменат. слов они отличаются
отсутствием номинативного значения (вы-
ражая чувства и ощущения, М. не назы-
вают их); в отличие от служебных частей
речи М. ие свойственна связующая
функция.
Мн. М. ведут свое происхождение от
эмоциональных возгласов и звучаний, со-
провождающих рефлексы организма на
внешние раздражения; ср. в рус. яз.:
«Ах, больно!», «Ух, тяжело!», «Брр, хо-
лодно!», «Ввв, противно!». Такие М. не-
редко имеют специфич. фонетич. облик,
т. е. содержат редкие или необычные для
данного языка звуки и звукосочетания
(иапр., рус. «брр», «гм», «тпру»). Более
обширна группа М., генетически связан-
ных со знаменат. словами — существи-
тельными: «батюшки», «матушки», «бо-
же», «господи»; глаголами: «ишь»,
«вишь» (из «видишь»), «пли» (из «пали»),
«товсь» (из «готовсь»), «усь» (из «куси»);
местоимениями, наречиями, частицами
и союзами: «то-то», «эка», «тс», «тш»,
<цс», «ш-ш» (последние четыре из «ти-
ше»), «ужо», «однако». Сюда относятся
также оазного рода сращения: «да уж»,
«на теое (нате)», «ну уж», «ну да», <ой-
ли», «ну и иу», <ей-же-ей» и устойчивые
словосочетания и фразеологизмы: «ба-
тюшки-светы», «слава богу», «черт по-
бери», «что за черт», «поди ж ты», «вот
тебе раз», «вот так так», «то-то и оно»,
«как бы ие так». М.— пополняющийся
класс слов. В рус. яз. гл. источником их
пополнения являются оценочно-характе-
ризующие существительные («страх»,
«беда», «смерть», «ужас» и т. п.) и экс-
прессивные глаголы (преим. в форме
императива: «постой», «погоди», «давай»,
«вали»),
М. обслуживают три семантич. сферы
речи: эмоций и эмоциональных оценок,
волеизъявлений, этикета. Семантич.
функции эмоциональных и
эмоционально-оценочных
М. могут быть однозначными (диффуз-
ными). В рус. яз. к семантически одно-
значным М., выражающим по преиму-
ществу отрицат. эмоциональные реакции
(неодобрение, осуждение, насмешку, воз-
290 МЕЖДОМЕТИЯ
мущение, отвращение, раздражение, ис-
пуг, опасение, презрение, горе, тоску,
печаль, боль, угрозу, вызов, укор, не-
доверие и т. д.), относятся, напр., <ай-
ай-ай», «вот тебе иа», «вот так так», «гос-
подь с тобой», «как бы не так», «ну и ну»,
«поди ж ты», «тьфу», «увы», «ужо»,
«упаси бог», «чтоб тебя». М. с семанти-
чески диффузными функциями переда-
ют общее состояние возбуждения и потому
могут использоваться для выражения
разнородных душевных состояний, на-
пример: «а», «ага», «ах», «батюшки»,
«боже мой», «вот это да», «ишь», «ну»,
«о», «ого», «ой», «с ума сойти», «ужас»,
«черт возьми». С опорой на содержа-
ние и общую эмоциональную окрашен-
ность речи одно и то же М. может выра-
жать одобрение и порицание, испуг и
радость, восхищение и презрение, страх
и решимость. В сужении и уточнении
семантики таких М. велика роль интона-
ции, мимики, жеста. Большие возмож-
ности для смысловых дифференциаций
открывает изменение звукового облика
М.: интонационное варьирование глас-
ных («и-и-их», «у-у-у»), удвоение и
утроение конечных слогов («ого-го»,
«эге-ге», «эхе-хе»). Экспрессивная значи-
мость эмоциональных М. может быть уси-
лена словообразовательно (с помощью
суффиксов субъективной оценки: «ой-
ойошеньки», «охохонюшки», «охохо-
шеньки») и лексически (иапр., сложением
с местоимением «ты»: «ох ты», «ух ты»,
«ишь ты», «тьфу ты»).
М., обслуживающие сфе р v
волеизъявлений, выражают об-
ращенные к людям или животным коман-
ды и призывы. Значительная их часть
принадлежит профессиональной речи
военных, охотников, моряков, строите-
лей, дрессировщиков; в рус. яз. здесь
много заимствований (напр., «алле»,
«аикор», «даун», «иси», «пиль», «тубо»,
«шерш», «майна», «вира», «полундра»).
Общеупотребительны М., требующие ти-
шины, внимания, согласия («тш», «тсс»,
«ш-ш», <чш», «чу», «чур»), побуждаю-
щие к отклику («ау», «алло», «эй»), к
осуществлению или прекращению к.-л.
действий («айда», «ату», «брысь», «кыш»,
«марш», «на», «но», «ну», «тпру», «улю-
лю», «усь», «цыц» и др.). Все эти М.
функционально близки к повелит, на-
клонению и обнаруживают ряд общих
с ним признаков. Нек-рые из иих спо-
собны принимать постфикс -те («нате»,
«нуте», «полноте», «айдате», «цыцте»,
«брысьте»), соединяться с частицей -ка
(«на-ка», «нате-ка», «на-тка», «ну-ка»,
<нуте-ка», «ну-тка»), вступать в связи
с др. словами, преим. с местоимениями
(«чур меня», «ату его», «ну вас», «марш
домой», «айда на речку», «на яблоко»).
Последнее свойство наблюдается также
у эмоциональных М., хотя и реже: «увы
мне», «ужо тебе», «тьфу мне иа них».
К императивным М. близки вокативные
(слова-обращения, служащие для при-
зыва животных: «кис-кис», «цып-цып»).
КМ., обслуживающим сфе-
ру этикета (см. Речевой этикет),
относятся традиционные, в разной степе-
ни утратившие знаменательность изъяв-
ления благодарности, приветствия, изви-
нения, пожелания: «здравствуйте», «до
свидаиия», «извините», «спасибо», «прос-
тите», «пожалуйста», «всего хорошего»
и т. п. Слова этой группы легко разви-
вают вторичные (экспрессивно-эмоцио-
нальные) значения и употребляются в ка-
честве средств выражения удивления,
возражения, напр.: «Дверь отворилась,
и здравствуйте,... гляжу — мать цари-
ца! — входят к нам в комнату хозяин
с хозяйкой и три работника» (А. П. Че-
хов).
М. могут функционировать как экви-
валенты предложения, модальные ком-
поненты предложения, члены предло-
жения. К выполнению функции эк-
вивалента предложения спо-
собны все М. При этом они имеют силу
высказывания и характеризуются само-
стоят. интонацией: «,,Э“,—сказали мы
с Петром Ивановичем» (Н. В. Гоголь).
Модальная функция М. реа-
лизуется в условиях вводности (см. Ввод-
ные слова): «Терпение начинает мало-
помалу лопаться, но вот — ура! — слы-
шится звонок» (Чехов) или неотделима
от общего значения предложения: «Ох
и красота!», «Ах, она змея!», «Эх, жи-
тье-бытье!», «Ох, как стыдно!», «Ой
как кольнуло!», «Ну (и) мороз!», «Эк
куда метнул!». К модальной функции
близка функция интенсификации ка-
честв. или количеств, признака. Позиция
М. при этом вариативна: оно помещается
либо непосредственно перед словом, обо-
значающим признак: «Бежит...у!., бе-
жит постреленок, Горит под ногами тра-
ва!» (Н. А. Некрасов), «Ух! боялась-
бежала, чтоб его не повстречать»
(Ф. М. Достоевский), либо выносится
в сиитаксич. позицию зависимого пред-
ложения: «Так спешим, что иа-поди!»
(И. С. Никитин), «Дороги такие, что фа!»
(И. С. Тургенев), «Такая работница, что
и... и... и...!» (Тургенев), «А уж что за
ребята, только ну!» (А. Ф. Писемский).
Функция члена предложе-
ния для М. вторична и наблюдается
там, где М. экспрессивно замещает собой
ту или иную знаменат. словоформу. «На
лице провизора изобразилось „тьфу"»
(Чехов), «Гонорар — увы и ах» (Чехов).
Впервые Как самостоят. лексико-грам-
матич. класс (часть речи) М. были вы-
делены в лат. грамматике Варроиа
(1 в. до н. э.). В последующей науч, тра-
диции грамматич. природа М. определя-
лась неоднозначно. Все многообразие
высказанных в разное время точек зре-
ния может быть сведено к трем. 1) М.—
это разнородный по составу сиитаксич.
класс, стоящий вие деления слов по
частям речи. В отечеств, яз-знании это-
го взгляда придерживались, напр.,
Ф. И. Буслаев, Д. Н. Овсянико-Кули-
ковский, А. М. Пешковский, Д. Н. Уша-
ков, в зарубежной науке к нему склонял-
ся Г. Пауль. Крайнее проявление эта
точка зрения получила у К. С. Аксакова,
к-рый отказывал М. в праве называться
не только частью речи, но и словами
вообще. 2) М. входят в систему частей
речи, но стоят в ней изолированно. Так,
Ф. Ф. Фортунатов делил все слова иа
«полные», «частичные» и М.; П. С. Куз-
нецов отделял М. от слов знаменательных
и служебных; обособленное положение
занимают М. в классификациях частей
речи А. А. Шахматова и В. В. Виногра-
дова. 3) М. входят в круг частей речи,
а внутри последнего — в разряд «частиц
речи» наряду с предлогами и союзами
(О. Есперсен). Через ступень неизменяе-
мых «частиц речи» Есперсен сближал М.
также с наречиями, а Виноградов —
с модальными словами. Объединение
М. с наречиями и местоимениями ха-
рактерно для грамматич. концепции
М. В. Ломоносова, к-рый находил у всех
этих частей речи некую общую сократит,
функцию. М. он определял как часть
речи, предназначенную для «краткого
изъявления движений духа»; так, слож-
ное предложение «Я удивляюсь, что.те-
бя здесь вижу» с помощью М. может быть
сокращено до простого возгласа «Ба1».
Заместит, функции М. и их живые связи
со словами разных частей речи (как зна-
менательных, так и служебных) активно
изучаются в совр. лингвистике.
• Шахматов А. А., Синтаксис рус.
языка, 2 изд., в. 1 — 2, Л., 1941: Виногра-
дов В. В.. Рус. язык. М,— Л., 1947; Пос-
пелов Н. С.. Учение о частях речи в рус.
грамматич. традиции, М., 1954; Есперсен
О., Философия грамматики, пер. с англ.,
М.. 1958; Грамматика рус. языка, т. 1. М..
1960; Пауль Г., Принципы истории
языка, пер. с нем., М.. 1960; Кузне-
цов П. С.. О принципах изучения грамма-
тики. М., 1961; Шведова Н. Ю., Меж-
дометия. в кн.: Рус. язык. Энциклопедия,
М., 1979; Рус. грамматика, т. 1. М., 1980.
И. Н. Кручинина.
МЕЖДУНАРОДНАЯ АССОЦИАЦИЯ
ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ русского
ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ
(МАПРЯЛ) — международное общест-
венное объединение преподавателей и
других специалистов по русскому языку
и литературе. Содействует распростра-
нению преподавания и изучения рус. яз.
во всем мире, совершенствованию мето-
дов преподавания, изданию учебников,
повышению квалификации преподавате-
лей. Создана в 1967 в Париже. Имеет
статус «С» ЮНЕСКО (консультативные
взаимоотношения). Высший орган — Ге-
неральная ассамблея, исполнит, орган —
Исполнительный совет и его Бюро, рабо-
чий орган — Секретариат с Постоянным
центром документации и информации в
Москве. На 1 янв. 1989 насчитывает 183
члена (иац. союзы русистов, крупнейшие
ун-ты и др.), представляющих интересы
120 тыс. русистов в 73 странах. Первый
президент — В. В. Виноградов, в 1970—
1986 — М. Б. Храпченко, с 1986 —
П. А. Николаев.
Печатный орган МАПРЯЛ — издаю-
щийся в СССР жури. «Русский язык за
рубежом» (1967—, 6 номеров в год).
МАПРЯЛ ежегодно присуждает медаль
А. С. Пушкина «За большие заслуги
в распространении русского языка».
МАПРЯЛ координирует науч, исследова-
ния и упорядочивает учебную работу,
организует обмен опытом, проводит меж-
дунар. встречи: периодич. конгрессы
(1969— Москва, 1973 — Варна, 1976 —
Варшава, 1979 — Берлин, 1982 — Пра-
га, 1986 — Будапешт), традиционные
олимпиады школьников — победителей
нац. соревнований по рус. яз., регио-
нальные и тематич. конференции.
В. Г. Костомаров.
МЕЖДУНАРОДНАЯ ФОНЕТЙЧЕ-
СКАЯ АССОЦИАЦИЯ (МФА; Inter-
national Phonetic Association) — между-
народная научная организация, ставящая
своей задачей развитие и распростране-
ние фонетических знаний. Основана
в 1886 в Париже П. Пасси. Высший ор-
ган — Совет из представителей 18 стран.
Оргцентр — в Лондоне. Рабочие язы-
ки — французский, английский. В зада-
чи МФА входит совершенствование фо-
нетич. транскрипции, созданной Г. Суи-
том. До 1977 МФА издавала журн. <Le
Maitre Phonetique», в к-ром статьи по
разл. вопросам фонетики печатались
в транскрипции; выпускает журн. «Jour-
nal of the International Phonetic Asso-
ciation» (Лондон, 1971—).
* The principles of the International Pho-
netic Association, L., 1966; Fry D. B.,
Future phoneticians, «journal of the Interna-
tional Phonetic Association», 1971, v. 1.
A. M. Антипова.
МЕЖДУНАРОДНОЕ ОБЩЕСТВО ПО
ФОНЕТЙЧЕСКИМ НАУКАМ (МОФН;
International Society of Phonetic Scien-
ces) — международная научная органи-
19*
зация, цель к-рой—развитие и распростра-
нение фонетических знаний, развитие
фонетики. Основано в 1932 в Амстердаме
по инициативе Э. Цвирнера. Ок. 800
постоянных членов. Высший орган —
Совет из представителей более 40 стран.
В рамках МОФН существует Постоян-
ный совет по организации междунар.
конгрессов по фонетич. наукам (основан
в 1932 в Амстердаме). Разрабатывает
соцнофонетнку, артикуляторную, пер-
цептивную, историческую, общую, экс-
периментальную, контрастивную фоне-
тики. В центре внимания об-ва — проб-
лемы анализа и синтеза речи, психоакус-
тика, становление речи, восприятие фо-
нетич. явлений, патология речи, мето-
ды преподавания фонетики. МОФН
устанавливает контакты с региональ-
ными фонетическими и др. об-вами.
Издает информационный журн. «The
Phonetician» (США, ун-т во Флориде,
1979—).
Конгрессы: 1932 (Амстердам), 1935
(Лондон), 1938 (Гент), 1961 (Хельсинки).
1964 (Мюнстер), 1967 (Прага), 1971
(Монреаль), 1975 (Лидс), 1979 (Копен-
гаген), 1983 (Утрехт), 1987 (Таллинн).
А. М. Антипова.
МЕЖДУНАРОДНЫЕ ЯЗЫКЙ — язы-
ки, служащие средством общения наро-
дов разных государств. Подразделяются
на естеств. языки (для к-рых функция
М. я. является реальной, но вторичной
по отношению к их осн. использованию
в роли нац. или этнич. языка) н искусств,
языки (для к-рых функция М. я. явля-
ется первичной, но не всегда реализо-
ванной, поскольку не все такие языки
получили применение в практике межъ-
языкового общения).
Междунар. естеств. языки в древнюю
и ср.-вековую эпохи носили региональ-
ный характер (их употребление ограни-
чивалось определ. регионом), их исполь-
зование сопровождалось ограничениями
социальными (ими владели относитель-
но небольшие социальные группы),
функциональными (зачастую М. я. ис-
пользовался в этой роли лишь в письм.
форме) и др. Так, средством общения
народов Д. Востока был кит. яз. (в его
иероглифич. форме). В древних гос-вах
Передней Азии использовались в разные
эпохи шумерский, аккадский и арамей-
ский языки. Др.-греч. яз. стал общим
языком эллинистич. мира, лат. яз.— раз-
ноязычной Римской империи; в ср.-век.
Европе оба языка выступали в функции
М. я. К ср. векам относится выдвиже-
ние на роль М. я. араб., перс, языков
в районе Бл. Востока; старослав. яз.
в слав, странах. В новое времи, наряду
с сохраняющейся категорией региональ-
ных М. я. (прежних, как, напр., араб-
ский, или новых, как, напр., суахили),
возникла группа М. я. глобального ис-
пользования (т. наз. мировые язы-
ки), что вызвано потребностями более
широких междунар. контактов в усло-
виях расширяющейся междунар. торгов-
ли, развития средств массовой комму-
никации, интернационализации науч,
терминологии н т. п.
Выдвижение того нли иного языка на
роль мирового определяется совокупно-
стью экстралингвистич. (полит., эконо-
мия. и культурных) и лингвистич. факто-
ров (к числу последних относится раз-
витость функциональных подсистем язы-
ка, наличие отраслевых терминологий
и пр.). Число мировых языков имеет
тенденцию к возрастанию. После 18 в.
(нередко именовавшегося веком «всеобщ-
ности франц, языка») в сферу глобаль-
ного использования постепенно включа-
ются англ, и нем. языки, с 20 в. рус. и
нек-рые другие языки. Междунар. обще-
ние обеспечивает в совокупности группа
наиболее развитых М. я. (т. наз. клуб
мировых языков). Для мировых языков
характерно юридич. закрепление их роли
благодаря признанию их «официальны-
ми» или «рабочими» языками междунар.
организаций нли конференций (ООН,
ЮНЕСКО и др.; так, официальными и
рабочими языками ООН являются англ.,
араб., исп., кит., рус., франц, языки),
они включаются в программы обучения
общеобразоват. и высшей школы разных
стран в качестве «иностр, языков».
От М. я. следует отличать языки меж-
нац. общения, используемые внутри мно-
гонац. гос-в. Нек-рые языки могут вы-
ступать в роли как М. я., так и языков
межнац. общения (напр., рус. яз., буду-
чи одним нз мировых языков, является
средством межиац. общения народов
СССР).
Междунар. искусств, языки представ-
ляют собой коммуникативные системы,
специально сконструированные для меж-
дунар. общения. Попытка создания та-
ких языков делались еще в аитич. эпоху
(в 4—3 вв. до н. э. искусств, язык па
базе др.-греч. койне был разработан
Алексархом). В большом кол-ве проекты
искусств. языков стали появляться
с 17 в., что связано с сокращением меж-
дунар. функций лат. яз. В 1629 Р. Де-
карт заложил основы теории лиигвопро-
ектирования (см. Интерлингвистика').
В 17—19 вв. создатели искусств, языков
нередко исходили из критики естеств.
языков, как якобы недостаточно совер-
шенных орудий мышления и общения и
мыслили искусств, языки как универ-
сальные, предназначенные для замены
естественных. В сер. 19 в. оформляется
представление о вспомогат. характере
искусств, языка как специализированно-
го средства междунар. общения, высту-
пающего наряду с естеств. языками. Пер-
вым искусств, языком, получившим ком-
муникативную реализацию как в устном
общении, так н в лит-ре, стал волапюк
(создан в 1879). В 1884—89 состоялись
3 междунар. конгресса сторонников во-
лапюка, в разных странах мира на нем
издавалось неск. десятков газет и журна-
лов. Однако это движение просущество-
вало недолго. Широкое распространение
с большим числом говорящих получил
только эсперанто (создан в 1887). Узкое
коммуникативное использование имеют
также искусств, языки идо (1907), ок-
циденталь (1921—22) и интерлинг-
ва (1951). См. также Искусственные
языки.
* С в а д ост Э. П., Как возникнет все-
общий язык?, М., 1968; Костомаров
В. Г., Проблема обществ, функций языка и
понятие «мировой язык», в кн.: Социолинг-
вистнч. проблемы развивающихся стран,
М., 1975; Проблемы интерлингвистики. И.,
1976; Shenton Н., S а р i г Е., J е s-
persen О., International communication,
L., 1931; Shenton H., Cosmopolitan con-
versation, N. Y., 1933; Jacob H., A plan-
ned auxiliary language, L., 1947; Tonkin
H., Language problems in international rela-
tions: a select bibliography, ILR, 1966—67,
№ 44—49; Burney P., Les langues in-
temationales, P,, 1966; P e i M., One langua-
ge for the world, N. Y.. 1969; «La Monda
Lingvo-Problemo», Den Haag, 1969 — (c
1977 — «Language Problems and Language
Planning», B. — N. Y.). С. H. Кузнецов.
МЕЖДУНАРОДНЫЙ КОМИТЁТ
ЛИНГВИСТОВ — см. Постоянный меж-
дународный комитет лингвистов.
МЕЖДУНАРОДНЫЙ 291
	i	a	u	e	E	3	О	иа	Ei	Другие гласные
j	28 i \ e(*)	29. / t ей	“ёЮ	157 ,			175			
nj			5 ЭД	149 j-tU, (<= =5=)			|3<М^)			
J	31 kjj	32 W	33 %	109 c2=>			№			
5?			”Ж)	115 [вз Л]	86	К>(Р)	158	/ X ж(>Ь)	’^Ь»)		
er	V&)	4)4 S		lb)	146	/ X		®(в)	Ш)	166 г к £^(£)	
k	7(7)	’7(7)	’•7(7)	”7(7)	95	*Я5)		1771		
h	176	41		40	98 0(<=>)	И°.|; (:|.) [»5	42 ..			83he<k(T) 128 hou V '
—	” 1	“KO		'63 —(Я)	l°° -4 , . 1 (f)	147	/ X -€(И)	165 О		137	
Носовые слогообра- зующие	г	“a	u		E					
h	B?(f)	“дю	%(7)		”£($)	57	. ч <>(□)		46 0(*)		
m	’ /	* /			59 X	94				189 mJe 1(6)
n	37 >	38	39		117 / \ >($:) 	169				
ny	164 A-	58 и		I'	98C«)	“-+И				
9		“=H4=)			“Ш			181	X [?] о		
-				182 ra A	и$©					
МЕЖДУНАРОДНЫЙ КОМИТЕТ СЛА-
ВИСТОВ — <'м. Славистика.
МЕЛАНЕЗЙИСКИЕ ЯЗЫКЙ—группа
океанийских языков. Распространены
в Меланезии (наряду с папуасскими и
полинезийскими языками). Существует
ок. 450 М. я., общее число говорящих ок.
1,25 млн. чел. М. я. не образуют особой
генетич. общности, противопоставленной
другим океанийским языкам, однако
ряд М. я. (фиджи, ротума, языки юго-
вост. Соломововых о-вов, часть языков
Н. Гебрид) наряду с полинезийскими и,
по-виднмому, микронезийскими языками
составляют вост.-океанийскую группу и
тем самым противопоставлены языкам
др. р-нов Меланезии.
Структурное сходство М. я., служив-
шее прежде основанием для выделения
нх в особую группу австронезийских
языков, противопоставлявшуюся индо-
незийским, микронезийским н полине-
зийским, обусловлено, во-первых, на-
личием в М. я. ряда особенностей, вос-
ходящих к праокеанийскому яз., и,
ао-вторых, отсутствием инноваций, ха-
рактерных для микронезийских и поли-
незийских языков. Нек-рые региональные
черты М. я. объясниются папуасским суб-
стратом и языковыми контактами. О тн-
пологнч. особенностях М. я. и лит. см. в
ст. Океанийские языки. В.И.Беликов.
292 МЕЖДУНАРОДНЫЙ
МЕЛбДИКА РЁЧИ (от греч. melSdi-
kds — мелодический, песенный) — основ-
ной компонент интонации. Акустнч. кор-
релят М. р.— изменения частоты осн.
тона, развертывающиеся во времени.
М. р. организует фразу, расчленяя ее
на синтагмы и ритмич. группы, одновре-
менно связывая ее части; различает ком-
муникативные типы высказывания (воп-
рос, побуждение, повествование, воскли-
цание, имплнкацвя; в нек-рых языках эти
типы оформлены мелодически, а не
грамматически, напр. общий вопрос в
исп. яз., импликация во франц, яз.); вы-
деляет наиболее важный отрезок выска-
зывания; служит для выражения эмо-
ций, модальных оттенков, иронии,
подтекста.
При лингвистич. анализе М. р. учиты-
ваются мелодия, диапазоны (разница
между высшей и низшей точкой измене-
ния частоты осн. тона), интервалы (соот-
ношение между этими точками в музы-
кальных терминах октав, кварт, квинт
н т. д.), пики, степень крутизны повыше-
ния и понижения тона, направление
движения частоты осн. тона (вверх,
вниз, ровное), уровни (ярусы), от трех
до шести в разных фонетич. школах.
Существует три осн. способа представ-
ления М. р.: контурный, ярусный и ком-
бинированный. Первый характерен для
европ. традиции (Г. Суит, Д. Джоунз,
О. Эссен, М. Граммов) и представляет
М. р. в виде мелоднч. кривых. Ярусный
Знаки
способ характерен для амер, исследова-
телей (К. Л. Пайк) и фиксирует М. р.
как прерывную последовательность ме-
лодия. ярусов, обозначая их цифрами.
Ярусам приписывается значение завер-
шенности, незавершенности, выраже-
ния эмоций. Комбинатов, способ (Ф. Да-
неш, П. Делатр, Е. А. Брызгунова,
И. Г. Торсуева) является совмещением
контурного и ярусного. Основанием для
такого рассмотрения М. р. является то,
что мелоднч. уровни не существуют вие
контуров, а для контуров важна не толь-
ко форма, но и распределение по уровням.
Сочетания контуров и уровней могут рас-
сматриваться как мелодия, модели. Ос-
новы изучения М. р. заложены в оте-
честв. яз-знании В. А. Богородицким,
А. М. Пешковскнм, Л. В. Щербой.
• Богородицкий В. А., Лекции по
общему языковедению, Казань, 1913; П е га-
ков с к и й А. М., Рус. синтаксис в науч,
освещении, М., 1938; Щерба Л. В., фо-
нетика франц, языка, М., 1963; Sweet
Н., A new English grammar, pt 1, Oxf., 1892;
Jones D., Intonaton curves, Lpz. — B.,
1909; Pike K.. The intonation of American
English, Ann Arbor, 1963; Danes F., Sen-
tence intonation from a functional point of
view, «Word», 1960, v. 16; Gramm op t
M., Traite pratique de prononciation franchi-
se, P., 1963; Essen O. v., Grundziige der
hochdeutschen Satzintonation, Ratingen —
Dusseldorf, 1964; Delattre P., Compa-
	i	a	u	е	Е	0	0	ua	Ei	Другие гласные
р	68 W)	’v(t>u)	50 ЯХЯ)	81	, ч W		Co(S=0	102 , x v(v)			
W	‘0(d)	5©(J)	‘эй)	126	W)		B4 / =t=(^)		143 . .	
	61 Ф	o	"Э'М			1Й , м(^)					
mb		62>«)	122	“aW	Ш)	“ш	105 (’-a)			
				“%	'Um		174			
Ь	'° 3(3)		12 ад)	U (b)	97 /\	138 , \ h(t)	"(W)			
кр	132 O+H-O	92 vx и ^)	74 ® (ЕЭ)	44 CH—О		158	”2 p			
		“x(«	148 о	" X			®(®)			
f	“ ©	35 ©	36 х ©	7‘©(ф)		88^s^	133			”Ш)
V	* о	l85@-(@r)		'©(•о)	85A/Sq		144 Ф(ф)			
t	!5r(r)	!f f (f)	”Р(Г)	V(t)	W)	69 1 =--1				
1	22 (= =)		24 (=*ь)	чн	73 •*>)	x—— oo ООО	W)			110 о-г-д
nd	123  (^)	129 >O< ( >=x)	125	>91 t \ Ч=(?)		179 n	67? (?)			
d	16 i	> (=)	I? [ . , (c±=)	18 r-tt-, (СЙЬ)	89	.	 (<=>)			A			
s	19 III И”)	20	21 . IHW	162 -т-о(»йч>)	116	79  111   (^		136'	' =4 И			
письма менде.
ring the phonetic features of English, French*
German and Spanish. Hdlb.. 1965; см. также
лит. при ст. Интонация. И. Г. Торсуева.
МЁНДЕ ПИСЬМО — слоговое письмо
для языка менде (Сьерра-Леоне), одного
из манде языков. Создано в 1921 портным
Киснмн Камарой (Камалой), к-рый был
знаком с ваи письмом, что, по-вндимому,
стало стимулом для создания М. п. (есть
ряд совпадений в начертании знаков обе-
их письменностей). Влияние арабского
письма на М. п. проявляется в широком
использовании днакритнч. точек. М. п.
в разных вариантах содержит от 186 до
192 знаков. Среди них выделяются пер-
вые 42 знака, по характеру приближаю-
щиеся к алфавитным; они группируются
в 14 серий по 3 знака и соответствуют
слогам, в к-рых первыми элементами яв-
ляются к, ш, w, Ь, е, d, s, 1, t, j, у, f,
n, h, а вторыми — гласные i, a, u (в се-
рин h + V — гласные e, а, о). Знак для
слога С + i — исходный (для h-серии
исходный знак he), два других знака
в каждой серии отличаются от исходного
диакритикой, отражающей различие в
гласном. С помощью диакритик выража-
ются иногда и различия коррелирующих
согласных при идентичном гласном
(напр., ki-gi-ngi, fa-va и т. п.). Для се-
рий mV и mbV имеются дублирующие
знаки, назначение к-рых неясно. Наряду
со знаками буквенного характера есть
знаки предположительно пиктография,
происхождения. М. п. использовалось
гл. обр. в частной переписке; после
1940 оно было вытеснено из употребле-
ния письменностью на основе лат. алфа-
вита.
• Фридрих И., История письма, пер.
с нем., М., 1979; D а 1 Ъ у D.. A survey of
the indigenous scripts of the Liberia and Sier-
ra Leone: Vai, Mende. Loma, Kpelle and
Bassa, ALS, 1967, v. 8. В. А. Виноградов.
МЕРОЙТСКИЙ ЯЗЬ'1К — мертвый
язык, в 8 в. до и. э. — 4 в. н. э. распрост-
раненный в долине р. Нил, от Асуана
до впадения р. Атбара. Генеалогическая
принадлежность неясна, есть предпо-
ложение, что он родствен нубийскому
языку. Был государственным языком
царства Мероэ.
Отмечена агглютинативная аффикса-
ция (суффиксы, реже префиксы), сло-
восложение. Известно значение ок. 100
слов. Имеется нек-рое кол-во егип. заим-
ствований. Письменность засвидетельст-
вована с нач. 2 в. до и. э. Дешифрована
Ф. Л. Гриффитом в 1909—17. Употребля-
лись 2 алфавитные системы: монумен-
тальная и демотич. (курсивная). Почти
все знаки заимствованы из демотич. еги-
петского письма. Табл. см. на с. 294.
* Завадовский Ю. Н.. Кац-
нельсон И. С., Мероит. язык, М., 1980;
Мнлитарев А. Ю., Язык мероит. эпи-
графики как ист. источник в свете его генезиса,
«Вестник древней истории», 1984, >6 2; Ran-
dall-McIver D., Wooley С. L.,
Areika. With a chapter on Meroitic inscrip-
tions by F. LI. Griffith, Oxf., 1909; Grif-
fith ,F._L., Karandg, Phil., 1911; его же.
Meroitic inscriptions, pt 1—2, L. — Boston.
1911 — 12; его же. Meroitic studies, I—
IV, «Journal of Egyptian Archaeology», 1916—
1917, v. 3—4: Trigger B. G., Meroitic
language studies: strategies and goals. <Me-
roitica», 1973. № 1; H intze F.. Beitrage
zur meroitischen Grammatik. там же, 1979,
№ 3; Hainsworth M.. Leclant J.,
REM. Index avec localisation topographi-
que. P.. 1980.	E. Б. Смагина.
МЕРТВЫЕ ЯЗЫКИ — языки, вышед-
шие из употребления и известные на
основании письменных памятников или
записей, дошедших от того времени, когда
они были живыми. Процесс вымирания
языков происходит в особенности в тех
странах, где (напр., в США, Австралии)
носители исконных туземных языков
оттеснены в изолиров. р-ны (индейские
резервации в США) и для включения
в общую жизнь страны должны перехо-
дить на ее осн. язык (английский); осо-
бую роль в убыстрении этого процесса
играет использование неродного языка
в интернатах, колледжах и др. средних
и высших учебных заведениях. Мн. язы-
ки Сев. Америки, Сев. Евразии, Австра-
лии (и нек-рых прилегающих к ней ост-
ровов, в частности Тасмании) стали или
становятся мертвыми; о них можно су-
МЁРТВЫЕ 293
МЕРОИТСКИЕ АЛФАВИТЫ
Иероглифы	Демотика	Транскрипция	Иероглифы	Демотика	Транскрипция
&		алиф или а	5=й	4	(
[J		е	о-	С	hty’l
в	/	е	0		h
	ч-	i		V7/	s
чч	///	У	ш	5	s
л		ш		L.	k
fes	И	и lb в		W	q
в	t.	р		?	t
	)	т	га	/4-	te
—		п			
п	X	п		и	г
		г			
дить гл. обр. на основании описаний,
составленных до их вымирания.
При вымирании языка на последних
этапах его существования он становится
характерным только для определ. воз-
растных (и социальных) групп: дольше
всего язык сохраняет старшая возраст-
ная группа, с физич. смертью к-рой он
умирает; язык может употребляться и
детьми дошкольного возраста, но в усло-
виях обучения на неродном языке они
могут почти полностью потерять родной
язык, перейдя на общий язык данного
региона или страны. Этот процесс, к-рому
способствует распространение осн. язы-
ка средствами массовой информации,
приводит к быстрому вымиранию мало-
численных языков во 2-й пол. 20 в. В бо-
лее ранние эпохи осн. факторами выми-
рания языков могло быть массовое унич-
тожение завоеванных народностей при
создании больших империй, таких, как
древнеперсидская, эллинистическая,
арабская и др., или насаждение осн.
языка империи (напр., латыни в Римской
империи).
М. я. часто сохраняются в живом
употреблении в качестве языка культа
на протяжении тысячелетий после их
вытеснения из др. сфер общения (копт-
ский язык как язык богослужения
у христиан-египтян, латинский язык
в католич. церкви, классич. тибетский
язык в ламаистской церкви у монг. на-
родностей). В последнем случае М. я.
может быть языком исконного населения,
сохранившимся в культовом употребле-
нии после перехода всей массы населе-
ния на язык завоевателей (коптский яз.
у арабов; хаттский яз., родственный сев.-
зап.-кавказским, в качестве священного
языка у жителей Хеттской империи, пе-
решедших на индоевропейский хеттский
яз.; шумер, яз. у аккадоязычного насе-
ления Месопотамии н др.).
Более редким случаем является одно-
временное нспользование М. я. в качестве
сословного (кастового жреческого, что
связано с его культовой ролью) и литера-
турного, как испбльзовался санскрит
294 МЕССАПСКИЙ
в древней и ср.-век. Индия, где в разг,
употреблении (не внутри жреческой брах-
манской касты) выступали пракриты
(отражающие более позднюю стадию
в развитии индоарийских языков по срав-
нению с др.-нндийскнм, лит. кодифици-
рованной формой к-рого был классич.
санскрит, являющийся одновременно
М. я. и искусственно построенным язы-
ком с канонизированными нормами). От-
части сходным было употребление лат.
языка (уже М. я.) в ср.-век. Европе
в качестве языка церкви и лит-ры, а позд-
нее в качестве осн. языка высшего обра-
зования и науки (вплоть до 18 в.). Разл.
изводы церк.-слав. яз., основанные на
мертвом — старославянском языке, ис-
пользовались как лит. языки церковной
(отчасти и светской) лит-ры в слав, стра-
нах, оставшихся в сфере воздействия
православной церкви. В подобных слу-
чаях в специализированном культовом
и лит. употреблении возможно сохранение
нек-рых черт языка (в т. ч. фонетиче-
ских), к-рые остаются обычно неизвест-
ными по отношению к М. я. В исключи-
тельных социальных условиях возможно
превращение М. я. культа в разговорный,
как это произошло с древнееврейским
в Израиле (см. Иврит'). Особенно длит,
формой сохранения М. я. является его
использование в качестве языка песно-
пений (первонач. священных, затем н
светских, напр. латынь в вокальных соч.
И. Ф. Стравинского), что связано с осо-
бой психофизиология, ролью языка в
системе вокального исполнения.
Важнейшей проблемой изучения М. я.
является его реконструкция, к-рая обыч-
но основывается на относительно неболь-
шой выборке текстов, никогда не даю-
щей в отличие от живого языка полного
набора всех словоформ и их возможных
сочетаний. Изучение М. я., с одной сто-
роны, не может опираться на возможность
привлечения грамматич. (и семантич.)
интуиции говорящего, с другой стороны,
основано иа замкнутом (ограниченном)
множестве дошедших до исследователей
текстов, дающих возможность провести
строгое исследование всех данных в них
форм. Этим объясняется то, что первые
значит, достижения древней лингвистики
связаны с изучением М. я. (шумерского
в древней Месопотамии, хаттского в древ-
ней М. Азии, санскрита в древней Ин-
дии и т. п.). Наиболее трудным вопросом
(в особенности по отношению к М. я.,
не сохранившимся в культовом или
лит. употреблении) является воссоздание
произношения. По отношению к древним
языкам это осуществляется посредством
сопоставления передачи слов данного
языка (в т. ч. и имен собственных) в раз-
ных системах письма, так, произноше-
ние [s] для хеттской фонемы, в клино-
писи передающейся посредством слого-
вых знаков, содержащих £ — sa, Si, su
и т. д.,— предполагается на основании
егип. передачи соотв. слов посредством
знака, читающегося как s. Если М. я.
(как, напр., лувийский) известен в двух
вариантах, передающихся соответственно
двумя системами письма (клинописной
для лувийского яз. времени Хеттской
империи н иероглифической того же
и более позднего времени), то для рекон-
струкции фонетич. системы этого М. я.
можно использовать сопоставление раз-
личных (или совпадающих) способов на-
писания в каждой из двух графич. си-
стем. Для М. я., у к-рых сохранились
родственные им живые языки, восстанов-
ление фонетики может осуществляться
на основании сравнения с ними, напр.
фонетич. система мертвого прусского яз.
уточняется на основании сравнения его
с живыми балт. языками — литовским
н латышским.
Особый случай восстановления М. я.
представляет выделение его составных
частей внутри другого языка — мертвого
или живого (курш. элементы внутри ла-
тышского, «догреческне» индоевропей-
ские внутри греческого). Такие элементы
выявляются на основании сравнит.-ист.
вычленения частей, не поддающихся ис-
толкованию согласно установленной си-
стеме соответствий. Многие М. я. выде-
ляются только с помощью этого послед-
него способа.
• НЛ. в. 6, М., 1972; W о г г е 1 W. Н.,
V у с i с h 1	W., Popular traditions of the
Coptic language, в кн.: Coptic texts, Ann Ar-
bor (Mich.), 1942; Swadesh M.. Socio-
logical notes on Obsolent languages, IJAL,
1948. v. 14, p. 226—35. Вяч. Вс. Иванов.
МЕССАПСКИЙ ЯЗЫК—cm. Илли-
рийский язык.
МЕСТОИМЕНИЕ — лексико-семаитиче-
ский класс знаменательных слов, в зна-
чение к-рых входит либо отсылка к дан-
ному речевому акту (к его участникам,
речевой ситуации или к самому выска-
зыванию), либо указание на тип речевой
соотнесенности слова с виеязыковой дей-
ствительностью (его денотативный ста-
тус); к М. принято относить только
имена — существительные, прилагатель-
ные, числительные. М. входят в более
широкий лексико-семантич. класс место-
именных слов, к-рые иногда в расширит,
смысле все называются М.
Кроме собственно местоименного компо-
нента в значение М. входят др. смысло-
вые компоненты — обычно абстрактного
типа (тематические компо-
ненты), напр. «предметность*, «оду-
шевленность*, «мужской пол* и др.
Есть М., к-рые имеют «нулевой» тематич.
компонент и выполняют только функцию
актуализации. Это детерминативы. т. е.
именные актуализаторы. Их значение
целиком сводится к более или менее
однозначной фиксации денотативного ста-
туса той именной группы, к-рую они
определяют (напр., «тот*, «этот», нем.
welcher 'который, какой', ein 'одни',
irgendein 'какой-то', англ, every 'каж-
дый', франц, се ‘этот’). В нек-рых язы-
ках ту же роль играют артикли, к-рые
причисляются или не причисляются к М.
в зависимости от того, относят ли их
к знаменат. словам или к служебным.
С т. зр. характера собственно место-
именного значения (а также нек-рых
прагматич. характеристик) И. делятся
на логико-сем антич. раз-
ряды, а с т. зр. характера тематич.
компонента — на тематич. к л ас -
с ы. Логико-семантнч. разряды объеди-
няются в три крупные группировки —
дейктические, анафорические и квантор-
ные М.
Дейктические М. содержат в
значении отсылку к участникам данного
акта речи или к речевой ситуации (см.
Дейксис). Это личные М. 1-го или 2-го л.,
отсылающие к говорящему («я», «мы»)
или к слушающему («ты», «вы»), а также
указательные, отсылающие к объекту,
на к-рый направлен указат. жест говоря-
щего (иногда мысленный) («вот тот»,
«вот этот», лат. hie 'этот, близкий ко
мне’, iste 'этот, близкий к тебе’, ille
'тот, далекий', лакское «та» 'тот, на од-
ном уровне со мной’, к!а 'тот, выше
меня’, «га» 'тот, ниже меня’). Как пра-
вило, дейктич. И. являются определен-
ными (см. Определенности — неопре-
деленности категория), т. е. выражают
пресуппозицию существования н единст-
венности объекта в общем «поле зрения*
говорящего и слушающего и т. о. соот-
носятся с определ. референтом, к-рый
в рамках данного акта речи индивидуа-
лизирован.
Анафорические И. содержат
в значении отсылку к данному высказы-
ванию или к тексту, в к-рый оно входит.
Они отсылают либо (чаще) к предыду-
щему месту текста, либо (реже) к после-
дующему (т. наз. предваряющие М.;
см. Антиципация), выражая анафорнч.
связь между М. и его антецедентом:
в отрывке... «И женщины глядят из-под
руки./Вы поняли, куда они глядят?*
анафорич. И. «они* и его антецедент —
существительное «женщины* — связаны
отношением кореферентности, т. е. со-
относятся с одним н тем же объектом
внеязыковой действительности. Содер-
жанием анафорич. связи (см. Анафори-
ческое отношение) может быть не коре-
ферентность именных групп, а лишь ука-
зание на отнесенность называемых ими
объектов действительности к одному и
тому же таксономии, классу (напр.,
англ. We found new routes of synthesis,
the older ones being unsatisfactory
‘Мы нашли новые пути синтеза, так как
старые были неудовлетворительными’).
К анафорич. М. относятся личные М.
3-го л., указательные (в зависимости от
их функции), возвратные, взаимные и
относительные М. Возвратные М. («се-
бя, свой*) обычно отсылают к смысловому
субъекту данной предикации: ср. «У каж-
дой эпохи свои подрастают леса*. Вза-
имные М. отсылают к имени или к мно-
жеству имен, обозначающих объекты,
связанные взаимными отношениями,
к-рые выражены предикатным словом
(«Маша едва ли сравнивала Колю и Пе-
тю д р у г с другом*). Относитель-
ные М. употребляются в придаточном
предложении (но не в составе косвенного
вопроса), сочетая анафорич. функцию
с выражением синтаксич. подчинения
придаточного предложения главному
(«Разве я похож на юного музыканта,
которого сегодня будут слушать?*). Во
ми. языках относит.' М. омонимичны
анафорич. М. 3-го л. (иапр., нем. der,
die, das ‘который’) или вопросит. М.
(иапр., рус. «кто* в предложении «Бла-
жен, кто верует, тепло ему на свете*).
Указат. М. большинства языков упот-
ребляются как в анафорич., так и в дейк-
тич. функции.
Ккванторным М. относятся не-
определенные, иитродуктивные, экзи-
стенциальные, универсальные, отрицат.
и вопросит. М. Неопределенные М. соот-
несены с объектом, неизвестным говоря-
щему («Петя хочет жениться на ка-
кой - т о студентке*). Иитродуктивные
(полунеопределеиные, или слабоопреде-
лениые) М. («кое-какой», «некоторый*
и др.) соотнесены с объектом, известным
говорящему, но неизвестным слушающе-
му, вводят объект в рассмотрение и тем
самым индивидуализируют его («Петя
хочет жениться на о д н о й студентке*).
Экзистенциальные М. предполагают су-
ществование класса объектов с нек-рымн
свойствами, но не вводят в рассмотре-
ние никакого конкретного объекта из
данного класса («Петя хочет жениться
на какой-нибудь студентке*).
Универсальные (обобщающие) М. отно-
сятся ко всем объектам нек-рого класса
(«всякий», «каждый», «любой», «всё»,
«все», «весь*). Отрицат. М. употребля-
ются в высказываниях, утверждающих
ложность нек-рой предикации для всех
объектов нек-рого класса («никто*, «нич-
то», «никакой»). Вопросят. М., как и
экзистенциальные, означают, что гово-
рящий допускает существование объекта
с нек-рыми свойствами н не в состоянии
нх ндентифицировать, побуждает слу-
шающего сделать его способным осущест-
вить эту ндентификацию («кто?», «что?»,
«какой?*, «который?»). Подкласс воп-
росит. И. составляют т. наз. вопросит.-
относит. М., употребляющиеся в составе
придаточных предложений косвенного
вопроса; способность осуществить иден-
тификацию объекта является уже не це-
лью говорящего, а приписывается субъ-
екту пропозициональной установки, вво-
дящей этот косвенный вопрос (ср. Кос-
венная речь): «Кем убит и от чего,/
Знает сокол лишь его».
Тематич. классы М. объединяются,
в соответствии с общностью их главных
синтаксич. функций, в две группы —
М.- существительные и М. -
прилагательные.
Среди М.-существительных во мн. язы-
ках выделяются тематич. классы одуш.
М. («кто?», «кто-то», «все», «я», «мы»,
«ты», «Вы», «вы», «некто* и др.) и не-
одуш. М. («что?», «ничто», «все», «что-
нибудь* и др.); личных (англ, who, she,
he) и неличных (англ, what, it). В ряде
языков возможна также оппозиция по
полу [хауса wane ‘кто? (о мужчинах)’ —
wace ‘кто? (о"жёнщннах)’], по абстрак-
тности / конкретности [исп. este, esta ‘он,
она, оно (конкретное)’ — esto ‘это (абст-
рактное)’] и др.
Среди М.-прилагательных обычно вы-
деляются детерминативы, качественные
М. («какой», «такой», лат. qualis), ко-
личественные («столько», «сколько?», «не-
сколько» и пр.— иногда их выделяют
в более крупный класс М.-числительных),
порядковые («который?», «какой?», лит.
kelintas ‘который по счету’, kelioliktas
‘сколько-надцатый ’), притяжательные
(«чей?*, «чей-нибудь», «ничей», «мой»,
«твой», «свой», «ваш», «Ваш», «его»,
«ее», «их»), количеств.-параметрические
[лат. quantus 'какой по размеру (весу,
долготе и пр.?)'].
Европ. грамматич. традиция, восходя-
щая к античности, рассматривает М. как
одну нз частей речи; эта трактовка М.
сохраняется в описат. грамматиках. Од-
нако в нек-рых грамматич. теориях 20 в.
М. считаются грамматически неоднород-
ными н распределяются по частям речи
в соответствии со своими главными
синтаксич. функцнями. В этом случае
М.-существительные и М.-прилагатель-
ные включаются в состав более широкого
семантич. класса местоименных элемен-
тов, объем к-рого определяется исследо-
вателями по-разному. Одни подчерки-
вают связь значения местоименных слов
с речевой ситуацией. В этом случае они
определяются" как «указательные (дейк-
тические) слова» (К. Бругман, К. Бюлер,
У. Вайнрайх), «индексы» или «индика-
торы» (Ч. С. Пирс, В. Коллинсон), «сло-
ва с непостоянной сигннфикацией»
(А. Нурен), «подвижные определители*
или«шифтеры* (О. Есперсен, Р. О. Якоб-
сон), «актуализаторы» или «средства
перехода от языка к речи* (Ш. Балли,
Э. Бенвенист), слова с «субъективно-
объективным* лексич. значением
(А. М. Пешковский).
Др. исследователи подчеркивают «за-
местительную» функцию местоименных
слов, называя их «заместит, словами*
или «субститутами» (Л. В. Щерба,
Л. Блумфилд, 3. 3. Харрис), «репрезен-
тантами» (Ф. Брюно) н т. п.; иногда
для обозначения слов-заместителей упо-
требляется термин <М.» (Пешковский,
М. В. Панов). Первая тенденция нередко
ведет к исключению кванторных слов
нз состава местоименных, вторая позво-
ляет охватить и квантификаторы.
М.-существнтельные во мн. языках,
в т. ч. в русском, обладают особыми
морфологич. признаками, отличающими
нх от др. существительных. В связи с
этим рус. М.-существительные иногда
квалифицируют как «пережиток особой
части речи* (В. В. Виноградов), как
часть речи (академии, грамматики) илн
вместе с несогласуемыми числительными
относят к «несогласуемо-бесчисловому»
грамматич. разряду (А. А. Зализняк).
* Селиверстова О. Н.. Опыт се-
мантич. анализа слов типа все и типа кто-ни-
будь, ВЯ, 1964, К» 4: ее же, Местоимения в
языке и речи, М., 1988; Майтинская
К. Е., Местоимение в языках разных систем,
М., 1969; Якобсон Р. О., Шифтеры,
глагольные категории н рус. глагол, в сб.:
Принципы типология, анализа языков разл.
строя, М., 1972; Левин Ю. И., О семан-
тике местоимений, в сб.: Проблемы грамма-
тич. моделирования, М., 1973; Б е н в е-
инет Э., Общая лингвистика, пер. с франц.,
М., 1974; Вольф Е. М., Грамматика и
семантика местоимений, М., 1974; Рефор-
матский А. А., Местоимения, в его кн.:
Очерки по фонологии, морфонологии и морфо-
логии, М., 1979; Теория и типология местои-
мений, М., 1980; Откупщикова М. И.,
Местоимения совр. рус. языка в структурно-
семантич. аспекте, Л., 1984; Крылов
С. А., К типологии дейктич. систем, в кн.:
Лингвистич. исследования. Типология. Диа-
лектология. Этимология. Компаративистика,
ч. 1, М., 1984; Падучева Е. В., Выска-
зывание н его соотнесенность с действитель-
ностью, М,, 1985; Гак В. Г., Теоретич.
грамматика франп. языка. Морфология,
2 изд., М., 1986; G е а с h Р. Т., Reference
and generality, N. Y., [1962]; Isadenko
A. V., Die Russische Sprache der Gegenwart,
T1 1, Formenlehre, 3 Aufl., Munch., 1975.
С. А. Крылов. E. В. Падучева.
МЕСТОИМЕННЫЕ CjlOBA — лекси-
ко-семантический класс знаменатель-
ных слов, принадлежащих к различным
частям речи н обладающих «местоимен-
ным* типом лексического значения (см.
Местоимение). Кроме местоимений к
М. с. относятся местоименные наречия
и местоименные глаголы. Как и собст-
венно местоимения, М. с. делятся на ло-
гико-семантич. разряды и тематич. клас-
сы, отражающие системную организацию
М. с., нх целостную словообразоват.-
семантич. парадигму. Тематич. классы
местоименных наречий объ-
единяют темпоральные («когда?*, «тог-
да», «когда-то», «когда-нибудь», «никог-
да», «всегда», «сейчас»), качественные
(«как?*, «так», «эдак», «иначе», «как-то»),
причинные («почему?», «потому», «по-
этому», «почему-то», «почему-нибудь»),
целевые («зачем?», «ни за чем», «за-
чем-то»), локативные М. с., в т. ч. со
значением приближения («туда», «сюда»,
«куда», «куда-то»), удаления («оттуда»,
«откуда», «отовсюду») и нахождения
(«кое-где», «здесь»,«там»,«тут»,«везде»).
Местоименные глаголы —
типологически более редкий класс М. с.
(ср. в тат. яз. нит у ‘делать что-то’,
монг. ннгэх, тэгэх ‘делать так’, яах
‘что делать?’). Англ, глагол to do относят
к М. с. при замещении им глагольной
группы, с к-рой он связан анафорически:
Chromate ion has a greater tendency to
form complex ions than does sulfate
ions ‘Хромат-ион имеет большую тен-
денцию к образованию комплексных ио-
нов, чем сульфат-иои’.
М. с. образуют особую систему субсти-
тутов (слов-заместителей), параллельную
МЕСТОИМЕННЫЕ 295
системе полнозначных знаменат. слов
данного языка по категории тематич.
класса. Поэтому прием замены знаменат.
слова соотв. местоимением используется
как один из критериев для разбиения
полнозначной лексики на крупные се-
мантико-синтаксич. « под классы» слов.
• См. лит. при ст. Местоимение.
_ С. А. Крылов, Е. В. Падучева.
МЕТАТЕЗА (от Греч, metathesis — пере-
становка) — один из видов комбинатор-
ных изменений звуков — взаимная пере-
становка звуков или слогов в пределах
слова. Различают М. по смежно-
сти (перестановка соседних звуков:
рус. мрамор < лат. marmor) и н а рас-
стоянии (рус. футляр < ием. Futte-
ral). Возможна количественная
М.— перестановка признака долготы /
краткости соотв. звуков без изменения их
качества (греч. род. п. от naus ‘корабль’ :
у эпич. поэтов neds > аттич. диал. neds).
М. возникает при усвоении новых
слов (связана с психология, особен-
ностью восприятия: кол-во и качество
следующих друг за другом элементов
улавливается скорее и легче, чем их
взаимное расположение), в детской ре-
чи («салатка» < «ласатка», т. е. «лошад-
ка»), в заимствованиях (рус. Фрол <
лат. Floris), в просторечии и ди-
алектах («ведмедь» < «медведь», «ра-
болатория» < «лаборатория»). М. воз-
можна при заимствовании слов с недо-
пустимыми в родном языке сочетаниями
(ср. уйгур, карват < рус. «кровать»,
где М. устраняет стечение согласных
в начале слова). М. может иметь регуляр-
ный характер и быть причиной появле-
ния в языках звукосочетаний нового ти-
па — М. плавных в слав, языках (иапр.,
праслав. or, ol между согласными >
польск. го, 1о — krowa, bloto).
НА. Грязнова.
МЕТАТОНИЯ (от греч. meta — через,
после и tonos — натяжение, напряжение,
ударение) — любое изменение интона-
ции, в результате к-рого происходит чере-
дование интонаций. Во всех языках с му-
зыкальным ударением (см. Ударение)
известно явление изменения интонации
в пределах одного слога. Существуют
2 типа М.: 1) одна интонация заменяется
другой, уже имеющейся в языке (напр.,
лит. varnas — varna, т. е. циркумфлекс >
акут); 2) старая интонация заменяется
новой, к-рой до сих пор в языке не было
(напр., рус. порох — пороша, что в ист.
плане свидетельствует о чередовании
циркумфлекс > новый акут). М. может
сопутствовать перемещение ударения. Че-
редование интонаций сохранило значение
в латышском и особенно в литовском
языках, т. к. эти языки развили М. как
морфологич. средство. М. известна н
в сканд. языках. Причины М. разнооб-
разны и пока окончательно не выяснены.
• См. лит. при ст. Акцентология.
В. В. Арефьев.
МЕТАФОРА (от греч. metaphora — пе-
ренос) — троп или механизм речи, со-
стоящий в употреблении слова, обозна-
чающего нек-рый класс предметов, явле-
ний и т. п., для характеризации или наи-
менования объекта, входящего в др.
класс, либо наименования др. класса
объектов, аналогичного данному в к.-л.
отиошенин. В расширит, смысле термин
<М.» применяется к любым видам упо-
требления слов в непрямом значении.
Ассоциируя две разл. категории объек-
тов, М. семантически двойственна. Дву-
плановость, составляющая наиболее су-
296 МЕТАТЕЗА
шественный признак «живой» М., не поз-
воляет рассматривать ее в изоляции от
определяемого. В образовании и соответ-
ственно анализе М. участвуют четыре
компонента: осн. и вспомогат. субъекты
М., к к-рым применяются парные термины
(буквальная рамка и метафо-
рнч. фокус, тема н «контей-
нер», референт н коррелят),
и соотносимые свойства каждого объекта
илн класса объектов. Эти компоненты не
полностью представлены в структуре
М., в частности остаются необозначен-
ными свойства осн. субъекта М., состав-
ляющие ее семантику. Вследствие этого
М. допускает разные толкования. Когда
говорят «Собакевнч был настоящий мед-
ведь», то имя «медведь», сохраняя отне-
сенность к классу медведей, характери-
зует индивида, входящего в др. естеств.
род. Сходство Собакевича с медведем
охватывает диффузный комплекс призна-
ков (косолапость, крепость, цвет сюртука
и т. д.), создающих образ индивида.
Значение М. формируется признаками
именуемого класса объектов (или их ана-
логами), совместимыми с субъектом М.
Таксономически существенные признаки
класса при этом устраняются. Если М.
лексикализуется, т. е. расширяет сферу
своей сочетаемости от индивида до кате-
гории, происходит дальнейшее зачеркива-
ние признаков: значение М. сводится
к немногим конвенционально закреплен-
ным за ней компонентам. Характерный
для класса объектов признак («специфи-
ческий атрибут») используется при этом
для выделения нек-рой разновидности
в рамках др. класса и часто сопровожда-
ется оценочными коннотациями.
Содержащийся в языковой М. образ
обычно не приобретает семиотич. функ-
ции, т. е. не может стать означающим
нек-рого смысла. Это, в частности, отли-
чает М. от символа (в узком смысле).
В М. устойчиво значение. Оно прямо
ассоциируется со словом как своим
означающим. В символе устойчив образ,
выполняющий функцию означающего.
Символ может быть не только назван, но
и изображен. Значение символа не имеет
четких контуров. М. объединяет с сим-
волом и отличает от знаков и сигналов
отсутствие регулятивной (прескриптив-
ной) функции, а следовательно, и пря-
мой адресации.
М. является не только ресурсом образ-
ной (поэтической) речи, но и источником
новых значений слов, к-рые наряду
с характеризующей способны
выполнять номинативную (иден-
тифицирующую, классифицирующую)
функцию, закрепляясь за индивидом
в качестве его наименования (ср. прозви-
ще Медведь), либо становись языковой
номинацией нек-рого класса объектов
(«анютины глазки», «роза ветров»).
В этом случае метафоризацня приводит к
замещению одного значения другим.
Вопрос о первичной функции М. реша-
ется по-разному. В риторике н лексико-
логии М. рассматривалась прежде всего
как средство номинации. Однако есть
основания считать исходной для М. функ-
цию характеризации, связывающую ее
с позицией предиката. Семантич. дву-
плановость М. затемняет ее предметную
отнесенность. Референция М. осущест-
вляется обычно через установление ее
анафорнч. связи с прямой номинацией
предмета.
Будучи многоаспектным явлением, М.
составляет предмет изучения ряда отрас-
лей знания и разделов лингвистики. Как
определ. вид тропов М. изучается в поэ-
тике (стилистике, риторике, эстетике),
как источник новых значений слов —
в лексикологии, как особый вид речевого
употребления — в прагматике, как ассо-
циативный механизм и объект интерпре-
тации и восприятия речи — в психолинг-
вистике и психологии, как способ мыш-
ления и познания действительности —
в логике, философии (гносеологии) и
когнитивной психологии.
Наиболее полно М. изучена в лексико-
логии. Оба осн. типа полиозначных
слов — имена предметов и обозначения
признаков — способны к метафоризации
значения. Чем более многопризнаковым,
информативно богатым и нерасчленеииым
является значение слова, тем легче ойо
метафоризуется. Среди имен это преж-
де всего конкретные существительные —
имена естеств. родов, реалий и нх частей,
а также имена реляционного значения,
создающие метафорич. перифразы («ба-
ловень судьбы», «питомец брани»). Сре-
дн признаковых слов — это прилагатель-
ные, обозначающие физич. качества («ко-
лючий ответ»), описательные глаголы
(«совесть грызет», «мысли текут») и др.
Иногда выделяемая сентеициональиая
М. порождена аналогией между целыми
ситуациями («Не бросай слов на ветер»).
По способу воздействия на адресата
М. делятся на эпифоры и диафо-
р ы. Для первых осн. является экспрес-
сивная функция (апелляция к вообра-
жению), для вторых — суггестивная
(апелляция к интуиции). По когнитивной
функции М. делятся на второсте-
пенные (побочные) и базисные
(ключевые). Первые определяют пред-
ставление о конкретном объекте или част-
ной категории объектов (ср. представле-
ние о совести как о «когтистом звере»),
вторые (это всегда диафоры) определяют
способ мышления о мире (картину мира)
илн о его фундамент, части («Весь мир
театр, и мы его актеры»),
Метафоризацня значения может про-
ходить в пределах одной функциональ-
ной категории слов либо сопровождаться
синтаксич. сдвигом. М., не выходящая
за пределы конкретной лексики, исполь-
зуется для целей номинации. Вторичная
для М. функция служит технич. прие-
мом образования имен предметов («белок
глаза», «ножка стола»). Номинативная М.
часто порождает омонимию. Метафори-
зация значения признаковых слов заклю-
чается в выделении в объекте (соотв.
классе объектов) признаков, уподобляе-
мых признакам, присущим др. классу
предметов (ср. «тупой нож» и «тупая
боль», «тупое шило» и «тупой ученик»),
М. этого типа имеет эврнстич., познават.
ценность и служит источником полисе-
мии слова. Закономерности расширения
сочетаемости признаковых слов сводятся
к движению от конкретных к абстракт-
ным н к действию принципов антропо-
и зооморфизма. Метафоризацня значе-
ния может сопровождаться переходом
существительного из именной позиции
в предикатную. М. этого типа имеет
своей целью индивидуализацию объекта.
Образная М. вводит в язык синонимы
(ср. «пугливый» и «заяц»). Обратный
описанному процесс перехода призна-
кового значения в категорию конкрет-
ной лексики не типичен для М.
Т. о., могут быть выделены след, типы
языковой М.: 1) номинативная, 2) ког-
нитивная, 3) образная. Во всех случаях
М. в конечном счете стирается. Семан-
тич. двойственность М. не отвечает осн.
коммуникативным назначениям гл. эле-
ментов предложения — его субъекта и
предиката. Для идентификации предмета
речи М. слишком субъективна, для пре-
ди ката — неоднозначна. Естеств. место
М. находит в поэтич., худож. речи, в
к-ройона служит эстетич. (а не собствен-
но информативной) функции языка. Это
проявляется в том, что к М. нет стандарт-
ного вопроса. В поэзии, не придерживаю-
щейся принципа эксплицитности, М. упо-
требляется по преимуществу во вторичной
для нее номинативной функции, внося
в именные позиции атрибутивные и оце-
ночные значения. Для поэтич. речи ха-
рактерна бинарная М. (М.-сравнение),
объединяющая в генитивное сочетание
имена сопоставляемых объектов («бри-
льянты росы», «тростинки мачт»). Бла-
годаря образу М. связывает язык с ми-
фом и иск-вом и соответствующими им
способами мышления — мифологиче-
ским, художественным, синтетическим
(Э. Кассирер). М. играет большую роль
в формировании концептуальных систем
(М. Джонсон, Дж. Лакофф).
Для выяснения природы М. важно
определить ее сиитаксич. свойства. Пред-
ложение с метафорнч. сказуемым син-
таксически сходно с утверждением тож-
дества по след, чертам: 1) оно выражает
фактуальное суждение (М., как и тож-
дество, констатируется); 2) указывает
на неградуированный (статичный) при-
знак; 3) дает константную характеристи-
ку предмета; 4) не допускает сиитаксич.
распространения признаковыми слова-
ми, указывающими на меру сходства.
Оно отличается от предложений тожде-
ства по след, признакам: 1) истинность
метафорически выраженного суждения
не всегда может быть логически установ-
лена; 2) предикатная (образная) М. не
может быть кореферентна своему субъ-
екту; 3) метафорич. предложение асим-
метрично, т. е. не допускает инверсии
своих членов. Эти свойства сближают
метафорич. предложения с утверждения-
ми сходства, подобия. Синтезируя кон-
цепты тождества и подобия, предложе-
ния с субстантивным метафорич. преди-
катом наиболее близки к предложениям
классифицирующего типа (ср. «Вы роза»
и «Этот цветок — роза»). Метафорич.
предикат принимает отрицание только
в контексте прямого возражения.
Прагматич. подход к М., получивший
распространение с нач. 70-х гт., проти-
вопоставляется семантич. анализу М.
Метафорич. высказывания рассматрива-
ются как такой способ употребления язы-
ка, при к-ром конвенциональные (бук-
вальные) значения слов используются
для выражения др. смыслов. Применение
и понимание М., согласно этой точке
зрения, определяются правилами поль-
зования языком, а не знанием его семан-
тнч. структуры.
Существует ряд концепций М. Наибо-
лее распространено восходящее к идеям
Аристотеля понимание М. как сокращен-
ного сравнения, из к-рого исключено ука-
зание на общий признак сравниваемых
объектов. В ходе своего развития эта тео-
рия претерпела ряд модификаций; было
уточнено, что М. возникает только на ба-
зе образных сравнений, термином к-рых
является класс объектов (а не индивид-
ный объект), а основание сравнения
указывает на постоянное свойство субъек-
та М. и не ограничено одним четко выде-
лимым признаком.
Теория М. как замещения, или парадиг-
матич. вытеснения, опирается на исполь-
зование М. и метафорич. перифраз вме-
сто прямых наименований соотв. объ-
ектов и исходит тем самым из неверного
Представления о том, что значение М.
равно буквальному значению существую-
щих в языке слов и словосочетаний. Кон-
цепция М. как взаимодействия, выдви-
нутая А. А. Ричардсом и разработанная
М. Блэком, представляет М. как пересе-
чение двух концептуальных систем в це-
лях применения к осн. субъекту М.
свойств и ассоциативных импликаций,
связываемых с ее вспомогат. субъектом.
* Потебня А. А., Из записок по тео-
рии словесности, Хар., 1905; Черкасо-
ва Е. Т., Опыт лингвистич. интерпретации
тропов (метафора), ВЯ, 1968. М2; Левин
Ю. И., Рус. метафора: синтез, семантика,
трансформации, «Уч. зап. Тартуского гос.
ун-та», 1969, в. 236; Виноградов В. В.,
Поэтика рус. лит-ры. Избр. тр., М., 1976;
Телия В. Н., Вторичная номинация н ее
виды, в ки.: Языковая номинация. (Виды
наименований), М., 1977; Аветян Э. Г.,
Смысл и значение, Ер., 1979; Арутюно-
ва Н. Д.. Языковая метафора. (Синтаксис
и лексика), в кн.: Лингвистика и поэтика,
М., 1979; Григорьев В. П., Поэтика
слова, М., 1979; Петров В. В., Науч,
метафоры: природа и механизм функциони-
рования, в кн.: Филос.основанияиауч.теории,
Новосиб., 1985; Кожевникова Н. А..
Словоупотребление в рус. поэзии иач. XX ве-
ка, М., 1986; Метафора в языке и тексте,
М.. 1988; Richards I. A., The phi-
losophy of rhetoric, Oxf., 1937; Metaphor and
symbol, L., 1960; Black M., Models and
metaphors, Ithaca (N. Y.), 1962; Bicker-
ton D., Prolegomena to a linguistic theory
of metaphor, «Foundations of Language», 1969,
v. 5; L e v i n S., The semantics of metaphor,
Balt. — L., 1977; Metaphor and thought,
Camb. (Mass.), 1979; Jakobson R.,
Selected writings, v. 5, The Hague, 1979,
p. 416—32; Davidson D., What meta-
phors mean, в kh.: Reference, truth and reality,
Boston, 1980; Metafora, Warsz., 1980 [«Teks-
ty», № 6 (54)]; L a k о f f G., Johnson
M., Metaphors we live by, Chi., 1980;
Metaphor: problems and perspectives, Brigh-
ton (Sussex) — Atlantic Highlands (N. J.),
1982; The ubiquity of metaphor, Amst. —
Phil., 1985.	H. Д. Арутюнова.
МЕТАЯЗЫК (от греч. metd— через,
после) — язык «второго порядка», по от-
ношению к которому естественный че-
ловеческий язык выступает как «язык-
объект», т. е. как предмет языковедче-
ского исследования. Термин «М.» пер-
воначально возник в математике и логнке
в значении: формализованный язык,
средствами к-рого исследуются свойства
соотв. предметных (или объектных) тео-
рий, разграничиваются уровень самих
описываемых объектов и п-й уровень
их описания. М. является предметом изу-
чения металингвнетики (нау-
ки о языках «второго порядка»).
М. яз-знания в значительной своей ча-
сти строится на основе тех же единиц,
что и язык-объект, т. е. имеет с ним еди-
ную (тождеств.) субстанцию, является
«консубстанцнональным» с языком-объек-
том (хотя известны и случаи формали-
зации М., напр. «семантический М.»).
Т. о., будучи языком описания естеств.
языка, М. одновременно выступает и
как часть естеств. языка. Единство ма-
териальной природы М. яз-знания и язы-
ка-объекта не означает их неразличения.
Изучение того или иного естеств. языка
в нсторико-генетич. или структурно-сис-
темном плане составляет предмет науки
о языке, создание же метаязыковой си-
стемы — инвентаризация терминов (по-
нятий и номенклатур) является завер-
шающим этапом языковедч. исследова-
ния.
М. яз-знания представляет собой слож-
ное явление, в основе к-pqro, с одной
стороны, лежат системные отношения
между терминами (см. Терминология
лингвистическая), с другой — общенауч,
лексика, т. е. те слова и словосочетания,
к-рые используются при описании разл.
аспектов языковедч. исследования. М.
как средство науч, общения используется
и реально существует в соотв. мета-
речи, т. е. той разновидности речи,
к-рая осуществляется при общении уче-
ных, исследующих те или иные свойства
языка-объекта. Взаимодействие М. и
метаречи находит отражение в принципах
построения лексикографич. пособий, ког-
да в словарные статьи включаются отрыв-
ки (или сегменты) метаречи, иллюстри-
рующие употребление того или иного тер-
мина. Напр., термин «значение» характе-
ризуется рядом словосочетаний, отра-
жающих его реализацию в метаречи: «зна-
чение языковое», «значение переход-
ности», «значение слова» и др.
Содержание термина полностью рас-
крывается в его реальном функциониро-
вании в речи как единицы определ.
метаязыковой системы. Напр., в случае
термина «словосочетание» (соединение
двух или более знаменат. слов, служащее
для выражения единого, ио расчленен-
ного понятия) метаречевые выражения
«лексико-фразеологич. свойства слово-
сочетания», «социолингвистическая обу-
словленность словосочетания», «концеп-
туальная полноценность словосочетания»
отражает необходимость изучения слово-
сочетания не только как данного грамма-
тич. построения, но и как сложного явле-
ния, в к-ром находит отражение взаимо-
действие лингвистич. и экстралингвис-
тич. факторов.
При изучении М., как и языков описа-
ния объекта в гуманитарных науках вооб-
ще, отчетливо выявляются различия в гно-
сеология. установках между отд. науч,
направлениями. Поэтому даже близкие
по значению слова не могут быть исполь-
зованы независимо от их осмысления
в общей системе данного мировоззрения.
Не случайно, говоря о языке философии,
В. И. Ленин настаивал на последоват.
употреблении термина «материализм»,
хотя у нек-рых авторов употреблялся
и термин «реализм» в «смысле противо-
положном идеализму». «Я вслед за Эн-
гельсом употребляю в этом смысле толь-
к о слово: материализм, и считаю эту
терминологию единственно правильной
ввиду того, что слово „реализм" захвата-
но позитивистами и прочими путаниками,
колеблющимися между материализмом
н идеализмом» (Ленин В. И., Поли,
собр. соч., 5 изд., т. 18, с. 56).
В яз-знанин системы понятий, закреп-
ленные в соотв. М., обнаруживают опре-
дел. методологич. ориентацию, т. е.
оказываются методологически обуслов-
ленными. При рассмотрении науч, дефи-
ниций могут быть выявлены различия
в трактовке, казалось бы, одного и того
же термина, к-рый по-разному осмысля-
ется в соответствии с философскими
(методологич.) основами данного направ-
ления исследования. Напр., фонема —
«кратчайшая единица системы выраже-
ния звукового языка, способная разли-
чать звуковые оболочки слов и морфем»
(моек, фонологич. школа); «пучок диф-
ференциальных признаков» (пражская
фонологич. школа); «семья звуков» (англ,
фонетич. традиция); «точка пересече-
ния сети функций» (глоссематика) и т. п.
• Реформатский А. А., Что та-
кое термин и терминология, М., 1959; Ах-
манова О. С., К вопросу об осн. понятиях
метаязыка лингвистики, ВЯ, 1961, № 5;
ее же. Словарь лингвистич. терминов, М.,
1966; ее же. Linguistic terminology, М.,
1977; Котелова Н. 3., Значение слова
и его сочетаемость (к формализации в яз-зна-
нии), Л., 1975; Лотте Д. С., Вопросы за-
имствования и упорядочения иноязычных
МЕТАЯЗЫК 297
терминов и терминоэлементов, М.. 1982;
Денисов П., Терминология и разл. ас-
пекты языка науки, в кн.: Проблемы разра-
ботки и упорядочения терминологии в Ака-
демиях наук Союзных республик, М.> 1983;
Гвишиани Н. Б.. К вопросу о метаязы-
ке яз-знания, ВЯ. 1983, № 2; е е же, Язык
иауч. общения (вопросы методологии), М.,
1986,	Н. Б. Гвишиани.
МЕТОД (от греч. methodos—путь ис-
следования) в языкознании —
1) обобщенные совокупности теоретиче-
ских установок, приемов, методик иссле-
дования языка, связанные с определен-
ной лингвистической теорией и с общей
методологией,— т. наз. общие И.
2) Отдельные приемы, методики, опера-
ции, опирающиеся на определенные тео-
ретич. установки, как технич. средство,
инструмент для исследования того или
иного аспекта языка,— частные М.
Наиболее обобщенный М. всегда на-
ходится в тесной связи с определ. тео-
рией, представляет собой единство «ме-
тод — теория». Сов. яз-знание подчерки-
вает важную роль философии и ее мето-
дов в выработке подхода к объекту ис-
следования на всех этапах истории яз-
знания. Каждый общий М. вычленяет
именно ту рторону (или те стороны)
языка как объекта исследования,
к-рые признаются важнейшими в данной
теории языка, напр. ист. аспект языка
в сравнительно-историческом языко-
знании, его структурный аспект в струк-
турной лингвистике, его динамич. ме-
ханизм в генеративных грамматиках
(см. Генеративная лингвистика') и т. д.
В этом смысле М. создается предмет
исследования. Любой крупный этап в раз-
витии яз-знания, характеризующийся из-
менением взглядов на язык, изменением
лингвистич. теории, сопровождается ко-
ренным изменением М., стремлением
создать новый обобщенный М. При этом,
в отличие от исчезновения старых взгля-
дов на язык и замены их новыми, М.,
унаследованные от предыдущего этапа,
ие исчезают полностью, а сохраняют
свое значение на новом этапе в качестве
более частных, специальных, но при этом
основных М. Таким образом, совр. яз-
зиание обладает неск. основными общи-
ми науч. М., восходящими к разл. эпо-
хам. Единым филос. М. сов. яз-знання
является диалектико-материалистич. М.
(см. Методология в языкознании, Фи-
лософские проблемы языкознания).
Сравнительно - историче-
ский М.— первый науч. М. в яз-зна-
нии, ознаменовавший своим появлением
в нач. 19 в. становление яз-знания как
науки в трудах Р. К. Раска, Ф, Боппа,
Я. Гримма, А. X. Востокова и др. и рас-
сматривавшийся тогда как универсаль-
ный. Ему соответствует определ. теория
языка —сравнит.-ист. яз-знание. Осн.
положения сравиит.-ист. М.: 1) каждый
язык отличается неповторимыми особен-
ностями, раскрывающимися только при
сравнении с др. языками; сравнение об-
наруживает у нек-рых из них родство —
происхождение из общего источника, к.-л.
существующего или уже исчезнувшего
языка (см. Родство языковое. Праязык)-,
2) на этом основании языки группиру-
ются в языковые группы и далее в языко-
вые семьи, напр. слав., ром., герм.,
балт. и др. группы в составе иидоевроп.
семьи языков; 3) различия родств. языков
могут быть объяснены только непрерыв-
ным ист. развитием, к-рое признается
важнейшим свойством языка вообще;
4) при ист. изменении звуки изменяются
298 МЕТОД
быстрее др. элементов языка. Преобра-
зования звуков в пределах одной языко-
вой семьи строго закономерны и могут
быть сформулированы в виде фонетиче-
ских законов. Корни слов и флексии
(с учетом звуковых законов) обычно
сохраняют устойчивость на протяжении
тысячелетий, что и позволяет установить
архетипы этих элементов языка. Срав-
нит.-ист. М. развивается и совершенст-
вуется, охватывая, помимо фонетики и
морфологии, также постепенно синтак-
сис и семантику (в трудах Ф. Ф. Форту-
натова, В. К. Поржезинского, Я. М. Эн-
дзелина, К. Буги и др.— в России;
А. Мейе, К. Бругмана, Б. Дельбрю-
ка, Г. Хирта, Е. Куриловича, Э. Бен-
вениста и др. — в Зап. Европе; А. М.Се-
лищева, Л. А. Булаховского, В. М. Жир-
мунского, А. Н. Савченко, Б. А. Сере-
бренникова, О. Н. Трубачева, А. С. Мель-
ничука, Т. В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Ива-
нова, Г. Б. Джаукяна, Г. А. Климова,
В. П. Мажюлиса, 3. Зинкявичюса и др.—
в СССР).
Ограниченность сравнит.-ист. М. про-
является в невозможности объяснить
сходства неродств. языков, т. е. сходства
типологические (см. Типология лингви-
стическая), гл. обр. в сфере семантики
и синтаксиса и в невозможности воссоз-
дать целостную картину языка как син-
хронной, действующей системы. Первое
ограничение вызвало к жизни разработку
типологии языков, понятия фреквента-
лий (наиболее частых явлений в языках
самых разных семей, «почти универса-
лий»), а второе привело к радикальному
перелому — появлению структурного под-
хода к языку, и М. новейшего логиче-
ского (концептуального) анализа языка
(см. Логическое направление в языко-
знании).
Структурные М. ознаменовали
перелом в развитии яз-знания, проис-
шедший в 20-х гг. 20 в. и связанный
с трудами Ф. де Соссюра и И. А. Бодуэ-
на де Куртенэ. Осн. положения струк-
турных М.: 1) подлинной реальностью
признается ие отд. факт (морфема, звук,
предложение и т. п.) к.-л. языка, а язык
как система; система ие суммируется
из элементов, а, напротив, определяет
их: каждый элемент языка существует
в силу его отношений к др. элементам
в составе системы; 2) костяк, структуру
системы создают вневременные отноше-
ния, отношения доминируют над элемен-
тами, структура доминирует над историей
системы; основными являются отношения
оппозиции элементов вне текста (см.
также Парадигматика) и отношения вза-
имного расположения, дистрибуции эле-
ментов в тексте (см. Дистрибутивный
анализ, Синтагматика)-, 3) благодаря
примату отношений возможно вневремен-
ное и иесубствнциальное — «алгебраиче-
ское» — изучение системы; возможно
применение матем. методов в яз-знании;
4) подобно языку организованы нек-рые
др. системы — фольклор, обычаи и ритуа-
лы, отношения родства и др.; их изучение
и изучение языка, лингвистика, интегри-
руются в более общую науку —семиоти-
ку. Структурные М. развивались тремя
потоками в разных школах структурализ-
ма. Вост.-европ.структурализм (см.Праж-
ская лингвистическая школа) ввел по-
нятие оппозиции н основанный на ней
М. прежде всего в фонологию, а от нее
в др. сферы языка — гл. обр. в морфо-
логию и семантику. Дат. структурализм
(см. Копенгагенский лингвистический
кружок) разработал учение об алгебраич.
отношениях в языке, глоссематику.
Амер, структурализм (см. Дескриптив-
ная лингвистика) разработал понятие
дистрибуции и основал на нем метод опи-
сания фонологии, морфологии н элемен-
тарного анализа предложения (см. Не-
посредственно составляют,их метод).
Структурные И. сохраняют значение
как науч. М. начального описания вся-
кого языка, установления его структуры
и систематики элементов (см. Таксоно-
мия). Их ограниченность связана с пре-
дельной абстрактностью и с невозмож-
ностью применить их к изучению языка
как общественной, ист. системы и в спец,
плане —с невозможностью применения
для описания разл. коннотаций, семан-
тики предложения-высказывания, син-
таксиса, явлений связной речи и текста,
в особенности в динамике последних.
Необходимость решения этих проблем
привела к возникновению новых, конст-
руктивных М., связанных с иными пред-
ставлениями о языке — как о динамиче-
ской, «порождающей» системе.
Конструктивные И. (конст-
руктивизм) возникли в иач. 60-х гг. 20 в.
Осн. положения этих М.: 1) требование
конструктивности, т. е. возможности и
необходимости построения, конструиро-
вания теоретич. объектов: объект может
быть принят как объект теории, только
если он может быть построен или смоде-
лирован исследователем. При этом конст-
руктивным должен признаваться не ре-
альный объект, а его теоретич. аналог,
или модель; напр., порождающая грам-
матика «порождает» не реальные выска-
зывания, как они производятся в мышле-
нии и речи человека, а их формальные
аналоги — модели (см. Модель в языко-
знании); 2) исходным объектом является
предложение (в виде его теоретич. мо-
дели), поэтому конструктивными М.
исследуется гл. обр. синтаксис предло-
жения и те явления семантики н слова-
ря, к-рые наиболее непосредственно свя-
заны с предложением (напр., система
тезауруса, идеография). Др. сферы язы-
ка, напр. фонологическая, рассматрива-
ются по аналогии с последним. В предло-
жении обнаруживаются дннамич. черты
языка — явления реального производст-
ва («порождения») высказывания в ре-
чи; 3) динамич. законы построения пред-
ложения-высказывания признаются уни-
версальными, в то время как националь-
ные, исторически изменчивые особенно-
сти того или иного языка рассматрива-
ются как форма реализации этих универ-
сальных закономерностей, напр. морфо-
логия как «техника» семантики и синтак-
сиса; 4) язык вообще понимается как
дииамич. система, обеспечивающая по-
рождение речевых произведений.
Осн. идеи конструктивных И. восхо-
дят к т. наз. конструктивному направле-
нию в математике. Ведущее место среди
этих М. заняли генеративные, или по-
рождающие, грамматики (см. Генератив-
ная лингвистика), в к-рых метод нераз-
рывно связан с соотв. теорией (школы
Н. Хомского в США и «аппликативиой
грамматики» в СССР). Существуют гене-
ративные грамматики и соответствующие
им М. двух типов: 1) генеративные грам-
матики как средство описания к.-л. кон-
кретного языка, в основном создаваемые
на основе задания нек-рого кол-ва исход-
ных, «ядерных» предложений н выведе-
ния нз них др. предложений путем транс-
формаций (см. Трансформационный ме-
тод)-, 2) генеративный М. «выбора» наи-
более адекватной генеративной грамма-
тики из неск. возможных. Опыты ре-
шения этих задач привели к сращению,
генеративной теории — И. с формализов.
матем. языком и к превращению геие-,
ративной грамматики в раздел матема-
тики (см. Математическая лингвисти-
ка). Конкретное применение этих теорий
к языковому материалу показало их су-
ществ. ограниченность. Присущая гене-
ративной грамматике черта — отрыв от
реальных языков — вызвала кризис ге-
неративного и в значит, степени конст-
руктивного (1960—70-х гг.) направлений
в яз-знании и ускорила поиски новых
М. описания и объяснения языка. Эти
поиски характеризуются ориентацией
в различных направлениях: а) на вовле-
чение в круг исследований самых разных
(теоретически — всех) языков мира,
б) на единое, универсальное, логико-се-
мантич. описание предложения и текста
в целом, в) иа возможно полный учет
прагматики, социальных факторов при
описании всей системы языка (см. Со-
циолингвистика) и т. д.
Совр. яз-знание характеризуется раз-
нообразием как частных М.— компонент-
ного анализа, непосредственно состав-
ляющих М. (восходящих к общему М.
стру ктурал изма), трансформационного
М. (восходящего к общему М. конструк-
тивизма) и др.,— так п в еще большей
степени языковедч. преломлением обще-
науч. М. (матем. анализа — количест-
венные М., статистич. И., глоттохроно-
логия; системного подхода — сопоставит.
М., контрастивная лингвистика; эволю-
ционного и таксономии, принципов — ти-
пология, ареальная лингвистика; естест-
веннонауч. эксперимента — психолинг-
вистика; конкретно-социологич. иссле-
дований — социолингвистика). Вместе
с тем сохраняет свое значение общий фи-
лологии. М.— интерпретация текста.
Т. о., совр. тенденции в развитии М.
характеризуются отказом от исключи-
тельности того или иного общего М.,
стремлением сочетать и комбинировать
разл. общенаучные, общие и частные
лингвистич. М.
* Мейе Л.. Сравнит, метод в нет. яз-
знании, пер. с франц., М,, 1954; Г л н с о н
Г., Введение в дескриптивную лингвистику,
пер. с англ., М., 1959: С в о д е ш М.. Лексн-
ко-статпстич. датирование допет, зтнич. кон-
тактов. пер. с англ., НЛ, в. 1, М., 1960;
Ельмслев Л.. Пролегомены к теории
языка, там же; Хэррис 3. С., Совместная
встречаемость и трансформация в языковой
структуре, там же. в. 2, М., 1962; Хомс-
кий Н., Синтаксич. структуры, там же;
Осн. направления структурализма, М., 1964;
Пражский лингвистич. кружок. Сб. статей,
М.. 1967; Климов Г. А., Вопросы мето-
дики сравнит.-генетич. исследований, Л.,
1971; Кибрик А. Е., Методика полевых
исследований. (К постановке проблемы), М.,
1972; Общее яз-знание. Методы лингвистич.
исследований. М., 1973 (лит.); Степа-
нов Ю. С., Методы п принципы совр. линг-
вистики, М., 1975; Принципы и методы се-
мантич. исследований, М., 1976; Макаев
Э. А., Общая теория сравнит, яз-знання, М.,
1977; Гипотеза в соар. лпнгаистике, М., 1980;
Караулов Ю. Н., Лингвистич. конструи-
рование и тезаурус лит. языка, М., 1981;
Фрумкина Р. М., Пспхолингвистич.
методы изучения семантики, в кн.: Психо-
лингвистич. проблемы семантики, М.. 1983;
Проблемы искусств, интеллекта и распозна-
вания образов, К., 1984; Д о л и и и и К. А.,
Интерпретация текста. Франц, язык, М.,
1985; Марчук Ю.Н., Методы моделиро-
вания перевода. М.. 1985; Логич. анализ
естественного языка, в кн.: НЗЛ, в. 18, М.,
1986; Демьянков В. 3.. Новые тенден-
ции в амер, лингвистике 1970—1980 гг., Изв.
АН СССР. сер. ЛиЯ, 1986, т. 45, № 3; Ме-
тодология. проблемы яз-знання, К., 1988;
Linguistic theory, ed Fr. J. Newmeyer, vol.
1-4, Camb.- N. Y., 1988.
Ю. С. Степанов.
МЕТОДОЛОГИЯ (от метод и греч. 16-
gos — слово, учение) в языкозна-
нии — учение о принципах исследова-
ния в науке о языке. Языковеды-маркси-
сты исходят нз того, что М. включает
в себя три уровня: общую фило-
софскую М., принципы и законы
материалистич. диалектики к-рой опре-
деляют ориентацию, направление и прин-
ципы исследований в науке, опирающей-
ся иа эту философию; общенауч-
ную М., включающую методы и прин-
ципы, применяемые в группах наук;
частную М,, включающую методы
данной науки (см. Метод в яз-знании).
М. определяет подход к объекту яз-зна-
ния, взаимоотношение между субъектом
и объектом исследования, способ построе-
ния науч, знания, общую ориентацию и
характер лингвистич. исследования. Тес-
но связанная с лингвистич. теорией, она
в значит, степени обусловливает науч,
результаты исследования.
Различия в филос. позициях исследо-
вателей привели к значит, разнообразию
методологич. направлений в яз-знании,
к-рое усложняется эклектич. смешением
в ряде концепций (напр., в учении Ф.
де Соссюра; см. Женевская школа)
различных, в т, ч. противоположных,
филос. установок. Методологич. расхож-
дения в яз-знании, особенно в области
частной М., до нек-рой степени зависят
и от различий в структуре, уровне разви-
тия и степени изученности языков. По-
нимание самого термина <М.> в маркси-
стском яз-знании отличается от его пони-
мания в ряде др. направлений, в к-рых
этот термин (англ, methodology, франц,
methodologie) чаще употребляется лишь
в смысле совокупности частных методов
и приемов изучения языка.
Исходным методологич. принципом ди-
алектико-материалистич. яз-знания яв-
ляется положение о том, что язык пред-
ставляет собой один из видов обществ,
деятельности, неразрывно связанный с об-
ществ. сознанием и с человеческим обще-
нием. Звуковой язык (как и его письм.
фиксация) имеет материальную природу,
существует объективно, независимо от
его отражения в человеческом сознании,
хотя сознание играет ведущую роль
в языковой деятельности и может опре-
дел. образом воздействовать на нее. Ре-
альный (естеств.) язык как конкретную
речевую деятельность общества следует
отличать от абстрактной (идеальной) си-
стемы языка, создаваемой с целью его
познания и строящейся на основе фактов,
к-рые извлекаются из текстов (результа-
тов речевой деятельности) или (для про-
шедших этапов) восстанавливаются при
помощи методов реконструкции. Такой
подход к пониманию природы н сущности
языка коренным образом отличается
прежде всего от ндеалистич. понимания
языка — как проявления <духа> народа
(см. Гумболъдтианство), как явления
в основе своей психического (теории
В. Вундта, X. Штейнталя, Н. Хомского).
Др. аспект взаимоотношения матери-
ального и идеального в сфере языка со-
ставляет связь материальной природы
языка и его идеальной, знаковой, функ-
ции. При этом под идеальным в маркси-
стском яз-знаннн понимается отраже-
ние фактов объективной действительности
в сознании человека, к-рое тесно связа-
но с материальными единицами языка
и выражается с их помощью (см. Лекси-
ческое значение слова, Знак языковой,
Знаковые теории языка). Дналектико-
материалистич. понимание значения как
общественно осознаваемого отношения
знака к обозначаемому отличается от
свойственного ряду направлений отож-
дествления значения с обозначаемым
(объектом действительности нлн его от-
ражением в сознании) н от включения
отождествляемых со значениями отраже-
ний действительности (понятий, пред-
ставлений нт. д.) в состав самого знака
в качестве его внутр, сущности или одной
из двух его якобы соотносит, сторон —
наряду с его акустич. стороной.
Определяющее значение для М. яз-
знания имеют принципы и законы мате-
риалистич. диалектики — законы пере-
хода количеств, изменений в качествен-
ные, отрицания отрицания, единства и
борьбы противоположностей, принципы
всеобщей связи явлений, причинности,
историзма, категории количества и каче-
ства, общего, частного и отдельного, фор-
мы и содержания, причины и следствия,
необходимости и свободы, необходимости
и случайности, истины, практики и др.
Они определяют важность изучения язы-
ка в его взаимоотношениях с др. видами
обществ, деятельности, с характером и
структурой общества в целом, с учетом
межъязыкового взаимодействия, сложной
внутр, взаимосвязи разл. структурных
уровней и элементов языка, психологич.
и физиологич. сторон речевой деятельно-
сти, роли ее технизации. Ист. изменения
в языке рассматриваются как результаты
противоречий между достигнутым в про-
шлом состоянием языка и языковыми
потребностями общества, а также между
состоянием, характером н функциями
разл. уровней и элементов внутр, систе-
мы языка (см. Законы развития языка,
Система языковая).
Логика науч, познания может выпол-
нять роль источника методологич. прин-
ципов яз-знания, гл. обр. в применении
к проблемам построения предмета яз-зна-
ния, логич. упорядочения системы лииг-
вистич. понятий, соотношения и условий
применения в лингвистич. исследованиях
различных т. наз. общенауч, методов, изу-
чения путей и закономерностей развития
лингвистич. знания н др. В яз-знании
могут применяться и методы др. част-
ных наук (социологии, психологии, мате-
матики, кибернетики). С др. стороны,
нек-рые методы, ставшие впоследствии
общенаучными (сравнит.-ист., структур-
ные), были детально разработаны вна-
чале на почве яз-знания.
С т. зр. марксистской философии роль
и значение для яз-знания методологич.
принципов, разрабатываемых в логике
науч, познания на основе обобщения ре-
зультатов частных наук, могут быть опре-
делены только в рамках общей диалек-
тико-материалистич. М. Прямо противо-
положную позицию в этом отношении за-
нимают разл. позитивистские направле-
ния в яз-знании, отрицающие науч, и ме-
дологич. значение философии и ограни-
чивающие М. в яз-знании односторонним
рассмотрением конкретных вопросов со-
вершенствования н развития предмета
яз-знания и приемов лингвистич. иссле-
дования. На роль общей М. в позитиви-
стском яз-знании на разл. этапах обычно
выдвигается к.-л. один из общеиауч.
спец, методов (сравнит.-ист., структур-
ный, метод формализации и т. п.), науч,
значимость к-рых абсолютизируется.
Как аспект лингвистич. теории И. яз-
знания развивается и в рамках науки
о языке. Прн этом в методологич. целях
используются результаты теоретич. раз-
работки самого яз-знания. В частности,
к сфере М. принадлежит основываю-
щееся на собственно лингвистич. данных
определение целей, перспектив и границ
спец, направлений изучения языка (напр.,
МЕТОДОЛОГИЯ 299
разл. видов типологии языков). Мето-
дологич. значение имеют и принципы
применения к исследованию языка част-
нонауч. лингвистич. методов типа глот-
тохронологического, диалектографиче-
ского и др. Сами по себе такие методы,
как и принципы их применения, с опре-
дел. филос. направлениями связаны лишь
опосредованно. Сочетание методологич.
выводов, формирующихся на основе са-
мого яз-знания, и методологич. требова-
ний логики науч, познания с общими ме-
тодологич. принципами диалектич. ма-
териализма образует единую целостную
М. марксистского яз-знания.
• Ленин В. И., Материализм и эмпи-
риокритицизм. Поли. собр. ссч., 5 изд., т. 18;
Ленинизм и теоретич. проблемы яз-знания,
М., 1970; Философия. Методология. Наука,
М., 1972; Общее яз-знание. Методы лингви-
стич. исследований, М., 1973; С п и р к и и
А. Г., Юдин Э. Г., Методология. БСЭ,
3 изд-.т. 16, М., 1974; Степин В. С.,
Елсуков А. Н., Методы науч, познания,
Минск, 1974; Ко духов В. И., Общее
лэ-знание, М., 1974; Ильичев Л. Ф.,
О соотношении филос. и методологич. проб-
лем, «Вопросы философии», 1976, № 4; Фи-
лос. основы зарубежных направлений в яз-
знаиии, М., 1977; Ш в ы р е в В. С., Теоре-
тическое и эмпирическое в науч, познании,
М., 1978; его же, Анализ иауч. познания:
оси. направления, Формы, проблемы, М.,
1988; Федосеев П. Н., Нек-рые ме-
тодологич. вопросы обществ, наук. «Вопросы
философии», 1979, № 11; е го же, Филосо-
фия и науч, познание, М., 1983; Язык п идео-
логия. Критика идеалистич. концепций функ-
ционирования и развития языка, К., 1981;
Филин Ф. П., Очерки по теории яз-зна-
ния, М.. 1982; Совр. зарубежное яз-знание.
Вопросы теории и методологии. К., 1983;
Будагов Р. А., Язык — реальность —
язык, М., 1983; Общее яэ-знание, под ред.
А. Е. Супруна, Минск, 1983; Мельни-
чук А. С., К. Маркс и развитие совр. яз-
знания. Изв. АН СССР, сер. ЛиЯ, 1983,
>6 3; Серебренников Б. А,, О ма-
териалистич. подходе к явлениям языка, М.,
1983; Соотношение частвонауч. методов и ме-
тодологии в филологич. науке, М., 1986.
А. С. Мельничук.
МЕТОНЙМИЯ (от греч. metonymia
— переименование) — троп или меха-
низм речи, состоящий в регулярном или
окказиональном переносе имена с одного
класса объектов или единичного объекта
на другой класс или отдельный предмет,
ассоциируемый с данным по смежности,
сопредельности, вовлеченности в одну
ситуацию.
Основой М. могут служить прост-
ранств., событийные, понятийные, снн-
тагматич. и логич. отношения между
разл. категориями, принадлежащими
действительности и ее отражению в чело-
веческом сознании, закрепленному зна-
чениями слов,— между предметами, ли-
цами, действиями, процессами, явления-
ми, социальными институтами и события-
ми, местом, временем и т. п.
Название может быть перенесено:
1) с вместилища на содержимое или объем
содержимого, напр. «блюдо» ‘большая
тарелка’ и ’еда’, ’яство’, «стакан» 'сосуд
для питья’ и ’мера жидких и сыпучих
масс’; 2) с материала иа изделия из него,
иапр. «медь» ’металл' и 'медные деньги’;
3) с места, насел, пункта на совокупность
его жителей или связанное с ним событие,
напр.: «Вся деревня над ним
смеялась»; Бородино 'битва на Бородин-
ском поле', «дорога» ’проложенный для
передвижения путь’ и ’поездка’, 'время
поездки’; 4) с действия иа его результат,
место или вовлеченный в действие предмет
(субъект, объект, орудие), напр.: «оста-
новка» ’определ. действие’ и fMecro ос-
300 МЕТОНИМИЯ
таиовки транспорта’, ’расстояние между
остановками*, «свисток» 'акт свиста’ и
'приспособление для свиста'; 5) с формы
выражения содержания или его матери-
ального воплощения на само содержание,
напр.: 'толстая книга’ относится к пред-
мету, а 'интересная книга* — к содержа-
нию; 6) с отрасли знания, науки на пред-
мет науки и наоборот, иапр.: «граммати-
ка» ’строй языка’ и ’изучающий его раз-
дел яз-знания’; 7) с социального события,
мероприятия на его участников, напр.:
«Конференция состоится в мае» и «Кон-
ференция приняла важное решение»;
8) с социальной организации, учреждения
на совокупность его сотрудников и поме-
щение, ср.: «ремонтировать фабрику» и
«фабрика забастовала»; 9) с целого иа
часть и наоборот, ср. «груша» 'дерево*
и ’плод*; перенос наименования с части
на целое, являющийся частным случаем
М., называется синекдохой; 10) с эмо-
ционального состояния на его причину,
иапр.: «ужас» ‘страх’ и ‘ужасное собы-
тие’; И) имя автора может использовать-
ся для обозначения его произведений или
созданной им модели, стиля: «читать,
издавать Толстого»; Булль — ’имя мас-
тера’ и ’мебель с определ. типом декора’.
Отражая постоянное взаимодействие
объектов и/или категорий, понятий, М.
становится регулярной, создавая се-
мантич. модели многозначных слов и сло-
вообразоват, типов, часто совмещающие
принципиально разные типы значения:
признаковые, событийные и предметные
(абстрактные и конкретные). Так, имена
действия регулярно используются для
обозначения результирующего объекта
(ср.: «произведение», «сочинение», «рас-
сказ», «постройка», «решение»). Если ре-
гулярный метонимич. перенос осущест-
вляется в пределах словообразоват. типа,
то его следствием может быть полисемия
суффикса, но ие основы (ср. значение
отглагольных суффиксов -анне, -ение).
Ассоциация объектов по их смежности,
а также понятий по их логич. близости
превращается тем самым в связанность ка-
тегорий значения. Такого рода М. служит
номинативным целям и способствует раз-
витию лексич. средств языка.
М. порождается механизмами синтаг-
матич. преобразований. М.. регулярно воз-
никающая на базе словосочетания или
предложения и являющаяся результатом
эллиптич. сокращения текста (см. Эллип-
сис), обычно сохраняет ту или иную сте-
пень ограниченности условиями употреб-
ления, не создавая нового контекстуально
независимого значения имени: «В му-
зее есть два Рембрандта» (в значении 'два
полотна Рембрандта'), но нельзя сказать
«На одном Рембрандте изображена ста-
рая женщина». Особенно прочна связь с
контекстом М„ при к-рой полное обозна-
чение нек-рой ситуации, опирающееся на
предикат, сводится к компоненту пред-
метного значения, ср.: «Что с тобой?» —
«Голова (сердце, горло, зубы)»—в зна-
чении 'болит голова (сердце, горло, зу-
бы)’. Хотя имя «сердце» используется в
значениях ’боль в сердце* (ср.: «Сердце
прошло») и 'заболевание сердца’ (ср.:
«Сердце не позволяет ему много рабо-
тать»), такое употребление ограничено
определ. сиитаксич. и семантич. контек-
стами: имя «сердце» в этих значениях не
может сочетаться с прилагательными и
процессуальными глаголами, определя-
ющими характер боли или течение забо-
левания. Нельзя сказать «острое (сильное,
ноющее) сердце» или «сердце обостри-
лось» (усугубилось, усилилось)». М. в
этом случае не создает контекстуально
независимого значения слова. Такого ро-
да М. служит средством развития семав-
тич, возможностей употребления слова.
М. (прежде всего синекдоха) исполь-
зуется как прием ситуативной номинации
объекта по индивидуализирующей виеш.
детали, иапр.: «Шляпа углубилась в чте-
ние газеты»; «Эй ты, борода!» Такое
употребление имен аналогично произ-
водным со значением принадлежности —
существительным и субстантивиров. при-
лагательным, ср. 'борода* и 'бородатый',
’бородач’. М. такого рода часто служит
созданию прозвищ, кличек (ср.: Белый
Бим Черное Ухо. Красная Шапочка).
Если называемая М. деталь типична
для мн. индивидов, то М. может закре-
питься в языке в качестве обозначенвя
определ. социальной категории лиц, ср.
«лапоть» применительно к крестьянам в
дореволюционной России. Однако та-
кого рода М. лишена семантич. (де-
нотативной) стабильности. В разных ист.
условиях имя «борода» использовалось
для обозначения крестьян, мудрецов,
старейшин, бояр, определ. категории мо-
лодых людей.
Преимуществ, употребление М. (преж-
де всего синекдохи) для идентификации
предмета речи связывает ее с сиитаксич.
позициями обращения, подлежащего
(темы сообщения), дополнений. Ситуа-
тивная М. неупотребительна в позиции
сказуемого, т. е. не выполняет характе-
ризующей функции. Употребление в пре-
дикате преобразует М. в метафору, ср.:
«шляпа» 'растяпа', «лапоть» ’невежда’,
«калоша» 'дряхлый человек’, ’развали-
на’. Употребление в предикате имен со
значением партитнвности служит целям
аспектизацин субъекта и обычно не рас-
сматривается как М.. ср.: «Герцен был
умом совершенно непокорным» (П. Ан-
ненков), где характеристика относится к
определ. аспекту личности Герцена, его
интеллектуальному складу. Синекдоха
неупотребительна также в бытиЙиых
предложениях и их эквивалентах, вводя-
щих иек-рый предмет в мир повествова-
ния. Так, нельзя начать рассказ словамв
«Жила-была (одна) красная шапочка».
Такое употребление воспринимается как
олицетворение нек-рого предмета, а не
как обозначение лица. К др. видам огра-
ничений на употребление М. относится,
напр., использование сущ. «душа» в зна-
чении ’человек’, «сабля» в значении ’ка-
валерист’, «штык» в значении ’пехоти-
нец’; «голова» в значении 'единица ско-
та’ (только в счете — «пять душ», «сто
голов рогатого скота»).
Метоннмизация имени обычно ие отра-
жается на нормах его грамматич. и се-
мантич. согласования, ср.: «Черные
штиблеты заволновались» (хотя речь
идет об одном человеке), «Шляпа взрог-
нула» (о мужчине). Метонимич. нмя ред-
ко принимает определения, относящиеся
к его денотату. Нельзя сказать «краси-
вый (холодный, старый) тулуп», имея в
виду свойства лица, а не тулупа. Это
отличает М. от номинативной метафоры,
определения к-рой часто относятся к де-
нотату (ср.: «старая перечница», «старая
калоша», «подлая змея»).
Употребление М. может быть либо кон-
снтуатнвно свободным, либо наталки-
ваться на семантич., сиитаксич. и ситуа-
тивные ограничения. В соответствии с
этим следует различать: 1) собственно
лексич., номинативную, М., 2) конструк-
тивно (синтаксически и семантически)
связанную М.. 3) ситуативно обуслов-
ленную М., к-рую по функции можно
назвать идентифицирующей.
К М. принято относить также сдвиги в
употреблении признаковых слов (прила-
гательных и глаголов), основанные на
разных видах смежности характеризуе-
мых ими предметов (вторичная метоии-
мизация значения), ср.: «выутюженный
костюм» и «выутюженный молодой че-
ловек». «завязать шнурки» и «завязать
ботинки», ср. также постепенное расшире-
ние сочетаемости признаковых слов, вы-
званное семантич. и логич. близостью оп-
ределяемых имен: «дерзкое выражение
глаз», «дерзкий взгляд», «дерзкие глаза»,
«дерзкий лорнет», напр.: «...мой дерзкий
лорнет рассердил ее не иа шутку»
(М. Ю. Лермонтов). Метонимич. сдвиги
характерны для относит, прилагательных,
ср.: «водный» в значении 'относящийся
к воде’ и в значении ’содержащий воду’
(«водные соединения»).
* Покровский М. М., Избр. работы
по яз-знанию, М., 1959; Томашевский
Б. В., Стилистика и стихосложение, Л.,
1959; Ефремов Л. П., Метонимич. обо-
значение человека названиями носильных ве-
щей, Изв. АН Каз. ССР, Сер. общественная,
1967, № 1; Араратяв М., О термине
«метонимия», «Уч. зап. I МГПИИЯ им.
М. Тореза», 1971, т. 59; Рус. разг, речь, М.,
1973, с. 427—34; Апресян Ю. Д., Лек-
сич. семантика. Синоиимич. средства языка,
М., 1974; Г о р б а ч е в и ч К. С.. С о р о-
колетов Ф. П., Значение и оттевок в
лексикографии, практике, Изв. АН СССР.
ОЛЯ, 1975, т. 34, № 6; Некрасова
Е. А., Метонимич. перенос в связи с век-ры-
ми проблемами ливгвистич. поэтики, в сб.:
Слово в рус. сов. поэзии, М., 1975; Т е л в я
В. Н., Вторичная номинация и ее виды, в
кв.: Языковая номинация. (Виды наимено-
ваний), М., 1977; Зимин В. И., М о д е-
бадзе Э. А., Метафора и метонимия.
«Рус. язык в вац. школе», 1977, >6 2; Шме-
лев Д. Н., Совр. рус. язык. Лексика, М.,
1977: Г и и зб у рг Ё. Л., Ковструкцви поли-
семии в рус. яз.: Таксономия в метонимия,
М.. 1985; К ury 1 о w i с z J., Metaphor and
metonymy in linguistica, «Zagadnienia rodza-
jow literackich», 1967, t. 9, z. 2 (17); Hen-
r у A., Metonimia e metafora, Torino, 1975.
H. Д. Арутюнова.
МИДИЙСКИЙ ЯЗЫК — один из мерт-
вых иранских языков (северо-западная
группа). Письм. памятников не сохра-
нилось. Племена мидиев, населявших
сев.-зап. часть совр. Ирана, упомина-
ются с 9 в. до и. э. а ассирийских, позднее
греч., др.-перс. источниках, где зафик-
сированы отд. слова (в основном ономас-
тика) этого языка. По этим источникам
реконструированы нек-рые ист.-фоиетич.
черты, отличающие М. я. от других др,-
иран. языков (отражение иидоираи.
*Ц6 > мидийское, авестийское s ~ др.-
перс. и; иидоиран. Чи > мидийское,
авестийское sp ~ др.-перс. s; индоиран,
♦su > мидийское f ~ авестийское, др.-
перс. х”; иидоиран. *tr > мидийское,
авестийское vr ~ др.-перс. с и др.).
• Оранский И. М„ Введение в ираи.
филологию, М„ 1960, 2 изд., 1988; его же,
Введение, в кн.: Основы иран. яз-знания. Др.-
иран. языки, М., 1979; Mayrhofer М.,
Die Rekonstruktion des Medischen, «Anzeiger
der Osterreichischen Akademie der Wissenschaf-
ten. Phil.-hist. Klasse», 1968, № 1.
Д. И. Эдельман.
МИКРОНЕЗИЙСКИЕ ЯЗЫКЙ—под-
группа языков в составе восточной груп-
пы океанийских языков. Распространены
на о-вах Кирибати,Науру, Маршалловых,
Каролинских (кроме о-вов Палау, Яп,
Нукуоро, Капингамаранги). Общее чис-
ло говорящих ок. 190 тыс. чел.
К М. я. относятся след, языки (а скоб-
ках — примерное число говорящих, тыс.
чел.): иауру (5); кирибати (68); маршалль-
сквй (30); кусане (5); поиапеанская под-
группа — понапе (25), пингелап (1.5),
мокил (1), нгатик (1); трукская подгруп-
па: Трук (45), центр.-каролинские диа-
лекты сатавал, пулуват, намоиуито и др.
(6). волеаи (2), улити (1), сонсорол (0.5).
В консонантизме противопоставляются
2 серии смычных — взрывные и носовые;
все смычные имеют соотв. геминаты, фо-
нология. статус к-рых неясен, противо-
поставление гемииироааииых и иегеми-
иироваиных взрывных может быть ин-
терпретировано как противопоставление
глухих и звонких. Смычные группируют-
ся в 4 локальных ряда (губные, губные
веляризованные, переднеязычные, зад-
неязычные), в трукских языках имеются,
кроме того, палатализованные взрывные
(или аффрикаты), а маршалльском н нау-
ру — лабиализованные заднеязычные
к”, о”. В то время как в трукских язы-
ках сравнительно много фрикативных,
иапр. в волеаи — 5 (без геминат), они
отсутствуют в иауру, кирибати, мар-
шалльском. Кол-во плавных колеблется от
одной в кирибати (г) до 6 в маршалльском
(г, гу, г”. Г, 1У, 1”). Обычно имеется 2 со-
нанта (w, у). Только кирибати сохранил
праокеаиииский вокализм (i, е, а, о, и);
в иауру 6 гласных (i, е, ее, и, о, а), в трук-
ских языках обычно 9, в маршалльском
12. По Б. Бейдеру, однако, маршалльский
вокализм сводится к 4 фонемам, разли-
чающимся подъемом (£, э. л, а); ряд
гласного зависит от качества соседних сог-
ласных, причем вводится дополнительно
согласный глубинного уровня *h, репре-
зентирующийся иа поверхностном уровне
нулем звука. Во всех М. я. гласные про-
тивопоставляются по долготе; в волеаи,
по мнению Хо Мин Сона, кол-во долгих
превышает кол-во кратких (соответствен-
но 8 и 6). В языках волеаи и сонсорол
конечные гласные могут быть глухими.
Все М. я. имеют богатую морфонологию,
ср., напр., пары «глаз» — «глаз рыбы»;
maas — mesen yiik (трук), maj — mijen
mwumwwo (мокил). tnwet — mata:n i:k
(кусане).
Характерно противопоставление перех.
и иеперех. глаголов. Неперех. корреляты
образуются по сложным правилам, ср.:
biney — ЬэйЬэй ’считать* (маршалльс-
кий), fini —f f in 'выбирать* (трук),
э! — owo ’стирать’ (кусане). Глагольные
категории могут выражаться как морфо-
логически — префиксами (каузатив),
суффиксами (перфект), редупликацией
(длит, вид), так и аналитически (видо-
временные превербы). Лицо и число
объекта выражаются суффиксально, ли-
цо н число субъекта — префиксально
или препозитивными частицами. Имеются
1—2 серии суффиксов направления дей-
ствия: weri-mahart-tak ’идти-вперед-к го-
ворящему’ (маршалльский). Прилага-
тельное в М. я. является подклассом иепе-
рех. глагола; иа вторичность его атрибу-
тивной функции указывает, в частности,
образование атрибутивной Формы при
помощи редупликации, ср.: Ye-bat wah
yew ’каноэ — медленное' и wah batbat
yew ’медленное каноэ’ (маршалльский).
Отличит, особенностью имени в М. я.
является наличие классификаторов
двух типов — нумеративов и посессив-
ных классификаторов, употребляемых
при оформлении отчуждаемой принад-
лежности (при неотчуждаемой принад-
лежности притяжат, суффикс присоеди-
няется непосредственно к слову, обозна-
чающему предмет обладания): seli-mel /
la-i / sar skuul (три — нумератив живых
существ / посессивный классификатор
людей — мой / ученик) — 'три моих уче-
ника’ (волеаи). Личные местоимения
имеют от 2 (волеаи) до 5 (маршалльский)
чисел, имеются инклюзивные и эксклю-
зивные формы. М. я. обладают развитой
системой указат. местоимений (до 27 в
маршалльском), к к-рым восходят имею-
щиеся в ряде языков постпозитивные
артикли. Препозитивный артикль te в
кирибати заимствован из полинезийских
языков.
Порядок слов в М. я., как и в большин-
стве океанийских языков, SVO. Свое-
образной особенностью является возмож-
ность инкорпорации объекта в неперех.
глагол, ср. в языке поиапе: I pahn dok
’Я буду лучить (иеперех.) (рыбу остро-
гой]’; I pahn doakoa mwahmw-o ’Я буду
лучить (перех.) рыбу (определенную)';
I pahn doko-mwomw-ier 'Я буду лучить
(неперех.) рыбу (перфект)’ (т. ё. 'Я за-
кончу лучить рыбу’).
В словообразовании М. я. представле-
ны словосложение, аффиксация, редуп-
ликация разл. типов; разграничение сло-
вообразования и словоизменения подчас
затруднительно. Как средство дерива-
ции используется трипликацня, ср.: rik
sakai ’собирать камни’, rikrik sakai
’долго собирать камин’, rikrikrik sakai
’все еще собирать, продолжать собирать
камни’ (мокил).
Для большинства М. я. в 19 — нач.
20 вв. были созданы письменности на сс-
иове лат. графики. Для орфографий
характерно наличие диграфов, диакри-
тики, необычных значений буки. напр.
оа (э] (мокил). ah [а] (понапе]. mmw [mw]
(волеаи), i [rw] (маршалльский). j [t’j
(маршалльский). Как лнт. языки М. я.
не Развивались.
Лингвистич. изучение М. я. началось
практически лишь с 40-х гг. 20 в. Оси.
центр изучения М. я.— Гонолулу.
9 Bender В. W., Micronesian languages, в
кв.: CTL, v. 8, pt l.The Hague—Р.,1971 (лит.);
Elbert S., Puluwat grammar. [Canberra],
1974; Kee-dong Lee, Kusaiean referen-
ce grammar, Honolulu, 1975; Ho-min
Sohn, Tawerilmang A. F., Wo-
leaian reference grammar, Honolulu, 1975;
Bender B. W. (ed.). Studies in Micro-
nesian linguistics, Canberra, 1984: Ben-
der B. W., Wang J. W.. The status of
Proto-Micronesian, в кн.: Pawley A.,
Carrington L. (eds), Austronesian lin-
guistics at the 15 ° Pacific science congress,
Canberra, 1985.
.Sabatier E., Gilbertese-English dic-
tionary, Tarawa, 1971; Elbert S., Puluwat
dictionary, .[Canberra), 1972; Kee-dong
Lee, Kusaiean-English dictionary, Honolu-
lu, 1976; Ho-minSohn, Tower it-
m a n g A. F., Woleaian-English dictionary,
Honolulu, 1976; Marshallese-English dictio-
nary, Honolulu, 1976; Harrison S. P.,
Albert S., Mokilese-English dictionary,
Honolulu. 1977; Rehg K. L., So hl
D. G., Ponapean-English dictionary, Hono-
lulu, 1979; Goodenough W. H., S u-
?i t a H., Trukese-English dictionary, Phil.,
980.	В. Й. Беликов.
МИНГРЕЛЬСКИЙ язйк — см. Мег-
рельский язык.
МИНУСКУЛЬНОЕ ПИСЬМО (от лат.
minusculus — маленький) — алфавитное
письмо, состоящее иа строчных букв,
т. е. из букв, иачертаине к-рых мысленно
укладывается в четыре горизонтальные
линии (две внутренние лннин ограничи-
вают «тело» буквы, две внешние — ее оси
и «хвосты»). М. п. возникло во 2 в. в лат.
рукописном письме, с 3 в. получило ши-
рокое распространение, вытеснив маюс-
кульное письмо.
Е. В. Федорова, Д. А. Дрбоглав.
МИРОВЫЕ ЯЗЫКЙ —см. Междуна-
родные языки.
МИСКИТО-МАТАГАЛЬПСКИЕ ЯЗЫ-
КЙ (мискито-сумо-матагальпскне, ми-
сумальпские языкв) — семья индейских
языков Америки. Распространены на В.
Гондураса и в Никарагуа, до иач. 20 а.
МИСКИТО-МАТАГ 301
также на С.-З. Сальвадора. Общее число
говорящих 155 тыс. чел. 3 осн. языка этой
семьи — мнскнто (мнцкито, москито),
сумо (суму) н матагальпа — в 19 в. рас-
сматривались как независимые. В нач.
20 в. Р. Леман объединил их в одну груп-
пу, позднее А. Мейсон ввел в ее состав
язык ульва (улоа, улуа) и назвал это
объединение мисумальпской языковой
семьей. По классификациям Н. А. Мак-
Куауна, Ч. Ф. Вёглниа, мискнто, сумо
и матагальпа образуют одну из 18 ветвей
чибчаиской макросемьц. Дж. X. Грин-
берг объединяет мисумальпскне языки с
языками пайя и ленка в одну группу,
входящую в ветвь собственно чибчанскнх
языков чнбчанской макросемьи. М. Сво-
деш на основании лексико-статнстнч.
анализа предполагает отдаленное геие-
тич. родство мискнто с языками Огнен-
ной Земли и юга Амер, континента —
алакалуфом (кавескаром) и она. а также
с нзолнров. языком мосетен. А. Товар
подвергает сомнению генетич. связи меж-
ду мискнто и матагальпа. Единая внутр,
классификация М.-м. я. также отсутст-
вует. Неясен социолингвистич. статус
мискнто и сумо: представляет лн собой
каждый из них отд. язык или группу язы-
ков. Мискнто обычно членится на тавнра,
мам, ванки, балдам, кабо; сумо членится
на ульва, йоска и собственно сумо; од-
ни исследователи считают, что это отд.
языки, другие — что это диалекты язы-
ков мискито и сумо. Нет определ. мнения
и о двал. членении почти вымершего язы-
ка матагальпа.
Типологически М.-м. я. относятся к
языкам аналнтнч. строя с элементами аг-
глютинативности н флективности. В фо-
нологии. системе черты атлантнч. типа:
развитый вокализм (в т. ч. противопос-
тавление гласных по длительности) при
относительно простом консонантизме.
Имена структурно противопоставлены
глаголу по характеру словоизменения: у
имен в большей степени аналитическое (с
элементами агглютинации), у глагола а
большей степени синтетическое (широкое
использование префиксов, суффиксов н
инфиксов). Имена обладают категорией
притяжательностн (1-е, 2-е и 3-е л.), гла-
гол — видо-временными, залоговыми
и др. категориями. Категория числа выра-
жается лексически. Для выражения син-
таксич. отношений используется также
порядок слов и послелоги.
Письменность на основе моднфицнров.
исп. алфавита. В Никарагуа в рамках
программы обучения на осн. индейских
языках проводится обучение индейского
населения чтению и письму на родных
языках.
41 Д Рид зо А. Д., Индейцы Никарагуа,
в кн.: Ист. судьбы амер, индейцев. Проблемы
индеанистики. М.,	1985; Lehmann-
N i t s c h e R., El grupo linguistico Tshon de
los territorios magellanicos, B., 1923; Heath
G.. Grammar of the Miskito language, Herrn-
hut, 1927; Ibarra Grasso D. E., Len-
guas indigenas americanas, B. Aires, 1958;
Tovar A., Catalogo de las lenguas de Ame-
rica del Sur. Enumeration, con indicaciones
tipoldgicas, bibliografia у mapas, B. Aires,
1961.
Heath , G. R., Marx W. G., Diccio-
nario miskito-espanol, espanol-miskito,
Tegucigalpa, 1953.	Ю. В. Ванников.
МЛАДОГРАМ M АТЙЗМ — направле-
ние в европейском языкознаннн, возник-
шее в Германии а 70-х гг. 19 в. В Герма-
нии представителями М. были А. Лескнн,
Г. Остхоф, К. Бругман, Б. Дельбрюк,
Г. Пауль (лейпцигская школа),
А. Фнк. А. Бецценбергер, Г. Коллнц.
302 МЛАДОГРАМ МАТИЗ
Ф. Бехтель (геттингенская
школа), И. Шмидт, В. Шульце ( б е р-
лнискаяшкола), в скандинавских
странах — С. Бутте, К. Вернер. Термин
<М.» был впервые употреблен Ф. Цари-
ке в применении к лейпцигской школе.
М. отверг оси. науч, представления 1-й
пол. 19 в.: идею единства глоттогонии,
процесса от первонач. аморфного (кор-
невого) состояния через агглютинацию
к флективному строю, учение В. фон
Гумбольдта о внутр, форме языка, обус-
ловленной нац. «духом» народа, учение
А. Шлейхера о языке как природном орга-
низме и о двух периодах в жизни языка—
творческом доисторическом, когда язык
развивал свои формы, и историческом,
когда происходил процесс деградации и
разрушения форм. М. обратился к изуче-
нию говорящего человека н повернул яз-
знанне на позитивистский путь исследо-
ваний явлений языка на основе непо-
средств. наблюдений и нидуктнвного ме-
тода.
Теоретич. стержнем М. является воз-
зрение на язык как на инднвндуально-
пенхологич. явление (см. Психологиче-
ское направление в языкознании): поня-
тия. выражаемые языком, возникают «в
недрах души индивида» и «нигде больше»
(Пауль). Общение с помощью языка
возможно только потому, что пенхич.
жизнь людей одинакова и звуки языка
говорящего вызывают в душе слушателя
один н тот же для обоих комплекс пред-
ставлений. Поэтому язык является не
природным, а обществ, установлением н
наука о языке принадлежит к кругу
культуроведч. наук, базой к-рых является
психология индивида. Однако конкрет-
ный круг внутр, закономерностей, опре-
деляющих функционирование и изменчи-
вость языка (его звуков н форм) был
сведен М. лишь к двум постоянным про-
цессам — регулярным звуковым измене-
ниям и изменениям по аналогии. Регуляр-
ные звуковые изменения совершаются
механически н осуществляются со стро-
гой последовательностью, не знающей иск-
лючений, если с данным нзмененнем не
сталкивается др. звуковая закономер-
ность; в науку вошло понятие фонетиче-
ского закона, обозначающего такие после-
доват. звуковые изменения. Звуковые
нзменення слов могут происходить по ана-
логии. основанной на том, что речевая дея-
тельность не ограничивается воспроизве-
дением готовых форм, но создает новые по
сходству с другими имеющимися. По
представлениям М., изменчивость звуко-
вой стороны языка в целом основана на
отклонениях от узуса в индивидуальной
речи. Распространение таких отклонений
приводит к постепенному превращению
индивидуального и мгновенного в общее и
узуальное. Подобным образом происхо-
дят изменения и в смысле слов, причину
к-рых следует искать в неустойчивости н
колебаниях представлений индивидуаль-
ной пенхикн, и здесь окказиональные
значения могут перерастать в узуальные.
Отличит, чертой И. был историзм,
к-рый рассматривался как основа мето-
дологии науки о языке. Однако н а срав-
нит.-ист. исследованиях, и в описаниях
развития конкретных языков историзм
сторонников М. ограничивался обычно
констатацией фонетич. и морфологич.
изменений.
В практике исследоват. работы М. дос-
тиг больших результатов н оказал значит,
влияние на дальнейшее развитие науки.
В результате постоянного интереса к
живому произношению и к изучению фи-
зиологии и акустики звуков речи М. вы-
делил фонетику как самостоят. раздел
яз-знания. Фонетич. осмысление орфо-
графии памятников древней письменности
помогло преодолеть фетншнзм письма и
выявить реальное звуковое значение букв.
Большой вклад М. внес также в грамма-
тику. выделив наряду с флексией ряд др.
морфологич. явлений, к-рые определили
историю развития строя индоевроп. язы-
ков. М. уточнил также понятие корня,
показав, что его структура исторически
менялась. Установив строгие фонетич. со-
ответствии между индоевроп. языками.
М. поднял этимологию н сравнит.-нет.
грамматику (см. Сравнительно-историче-
ское языкознание) индоевроп. языков до
уровня точной науки. Лингвистич. рекон-
струкции стали достоверными, и наука
получила ясное представление о звуко-
вом составе и морфологич. структуре ин-
доевроп. праязыка, а также о закономер-
ностях изменений языков в ист. эпоху.
К нач. 20 в. обнаружились слабые сто-
роны М.: несостоятельность субъектив-
но-пенхологнч. понимания природы язы-
ка и недооценка изучения его связей с
обществом, поверхностный характер исто-
ризма, ограничивающегося констатацией
изменения звуков и форм без учета реаль-
ных обществ, условий, в к-рых эти изме-
нения происходили, неумение выявить
общую направленность процессов разви-
тия языка. С течением времени все
более становился неприемлемым также
т. наз. атомизм М., т. е. изучение отд.
явления языка независимо от других,
вне истории др. явлений, без учета его
системных связей в структуре языка.
С критикой М. с разных позиций высту-
пали А. Мейе и др. представители социо-
логического направления, Г. Шухардт.
И. А. Бодуэн де Куртенэ и др.
* Дельбрюк Б., Введение в изучение
языка, в кн.: Б у л и ч С. К., Очерк истории
яз-зиания в России, т. 1. СПБ. 1904; Т о м-
с е н В., История языковедения до кон.
19 в., пер. с дат., М., 1938; Пауль Г..
Принципы истории языка, вступ., ст. С. Д.
Кацнельсона, пер. с нем., М.. I960; Ами-
рова Т.А., Ольховиков Б. А.,
Рождественский Ю. В., Очерки по
истории лингвистики, М., 1975; О s t h о f f
H., Brugmann К., Morphologische (Jnter-
suchungen aufdem Gebiete der indogermanischen
Sprachen, Bd 1, Einleitung, Lpz., 1878; J a n-
kowsky K. R., Neogrammarians. A re-
evaluation of their place in the development
of linguistic science. The Hague, 1972.
H. С. Чемоданов.
МНОГОЗНАЧНОСТЬ —CM. Полисемия.
МНОГОСОЮЗИЕ (полисиндетон) —
принцип построения текста, при к-ром
последующие повествовательные единицы
(или нх части) присоединяются к преды-
дущим одним н тем же (обычно сочини-
тельным) союзом. В художественно орга-
ннзов. тексте М. одновременно является
стилистич. приемом с широким диапазо-
ном экспресснвио-смысловых функций.
Так. в зависимости от тех нли иных жаи-
рово-стнлистнч. н семаитич. условий мно-
гократный повтор союза «и» может в од-
них случаях создавать эффект особой
эпнчиостн, торжеств, замедленности речи
(«И час настал. Свой плащ скрутило вре-
мя, /И меч блеснул, н стены разошлись.
/И я пошел с толпой — туда, за всеми,
/В туманную и злую высь» — А. А. Блок),
а в других — вызывать ощущение эмо-
ционально переполненного, свободного и
быстрого в своем течении речевого пото-
ка, как бы возбуждаемого все новыми и
новыми впечатлениями и переживаниями
(«Глядишь вокруг.— н на душе легко,
/И зреет мысль так вольно, широко,
/И сладко песнь в честь родины поется,
/И кровь кипит, и сердце гордо бьется,
/И с радостью внимаешь звуку слов:
/«„Я Русн сын, здесь край моих от-
цов"» — И. С. Никитин). Варьирование
стилистич. функций И. определяется его
комбинациями с разными приемами по-
строения текста — его смысловой, син-
таксич., ритмич. структурой; напр., в
сочетании с повествоват. лекснч. повто-
ром, при упрощенности сиитаксич. строе-
ния фраз, многократное употребление
союза «и» может сообщать речевому
произведению особый налет летописного,
«библейского» слога («Долго шел через
поля и села. /Шел и спрашивал людей:
/„Где она,где свет веселый/ Серых звезд—
ее очей?" (...) И пришел в наш град угрю-
мый/ В предвечерний тихий час. /О Вене-
ции подумал/И о Лондоне зараз. /Стал
у церкви темной и высокой/ На гранит
блестящих ступеней/ И молнл о наступ-
леньи срока/ Встречи с первой радостью
своей» — А. А. Ахматова).
И. Н. Кручинина.
МНОГОЯЗЫЧИЕ (мультилингвизм, по-
лплингвнзм) — употребление нескольких
языков в пределах определенной социа-
льной общности (прежде всего государст-
ва); употребление индивидуумом (груп-
пой людей) нескольких языков, каждый
из к-рых выбирается в соответствии с
конкретной коммуникативной ситуацией.
Оба явления взаимосвязаны (потребности
коммуникации порождают в многоязыч-
ном сообществе М. какой-то части его
членов), но не детерминированы жестко:
преобладающее одноязычие общества не
исключает И. отдельных его членов, н
наоборот. М. государства может согласо-
ваться с преобладающим одноязычием
населения в пределах языковых общнн
(напр., в Швейцарии). Поэтому принято
различать «индивидуальное» н «нацио-
нальное» И., последнее служит объектом
социолингвистич. изучения. В наиболь-
ших масштабах И. свойственно многонац.
гос-вам (СССР, США, Индия, Нигерия
и др.). В условиях И. коммуникативные
формы (языки, диалекты, говоры, со-
циальные н профессиональные жаргоны
и т. п.) образуют функциональную иерар-
хию, напр.: 1) узколокальные средства
внутригруппового общения («домашние»
языки). 2) локальные средства меж-
группового бытового общения (т. наз.
язык «базара» в разноплеменных сел. со-
обществах Азнн н Африки), 3) язык адм.
(или нац.) области, 4) язык многонац.
региона, 5) общегос. язык (может быть н
«надгосударственным», т. е. международ-
ным). Если языки первых двух ступеней
служат пренм. целям неформального уст-
ного общения, то для последующих, на-
ряду с названной функцией, все более
возрастают функции массовой и формаль-
ной (в значит, части письменной) коммуни-
кации — это языки образования, средств
информации, лит-ры, культуры, науки.
М. реализуется чаще всего в форме
двуязычия (билингвизма); см. так-
же Диглоссия. Случаи массового владе-
ния тремя и более языками относительно
редки. В СССР двуязычны 28,1% насе-
ления (73 млн. чел.), в т. ч. для 23,4%
(61 млн. чел.) вторым языком служит
русский (1979). Для И. (билингвизма)
имеет существ, значение функциональный
статус употребляемых языков н степень
их близости — генетическая нлн типоло-
гическая. На почве И. происходит интер-
ференция и конвергенция языков, обра-
зуются языковые союзы.
* Дешериев Ю. Д., Закономерности
развития и взаимодействия языков в сов.
обществе. М., 1966; НЛ, в. 6, Языковые кон-
такты, М., 1972; Швейцер А. Д., Совр.
социолингвистика. Теория^ проблемы, мето-
ды,. М., 1976; Weinreicn U., Langua-
ges in contact, findings and problems, N. Y.,
1953; Ferguson C h. A., Language
structure and language use, Stanford, 1971.
Г. А. Зограф.
МОДАЛЬНОСТЬ (от ср.-лат. modalis —
модальный; лат. modus — мера, способ)—
функционально-семантическая катего-
рия, выражающая разные виды отношения
высказывания к действительности, а так-
же разные виды субъективной квалифи-
кации сообщаемого. М. является языко-
вой универсалией, она принадлежит к
числу осн. категорий естеств. языка (см.
Категория языковая), «в разных формах
обнаруживающихся в языках разных сис-
тем..., в языках европейской системы она
охватывает всю ткань речи» (В. В. Ви-
ноградов). Термин <М.» используется
для обозначения широкого круга явлений,
неоднородных по смысловому объему,
грамматич. свойствам и по степени оформ-
ленное™ на разных уровнях языковой
структуры. Вопрос о границах этой ка-
тегории решается разными исследовате-
лями по-разному. К сфере М. относят:
противопоставление высказываний по ха-
рактеру нх коммуникативной целеус-
тановки (утверждение — вопрос — по-
буждение); противопоставление по приз-
наку «утверждение — отрицание»; гра-
дациизиаченнй в диапазоне «реальность —
ирреальность» (реальность — гипотетич-
ность — ирреальность), разную степень
уверенности говорящего в достоверности
формирующейся у него мысли о дейст-
вительности; разл. вндоизменеиня связи
между подлежащим и сказуемым, выра-
женные лекснч. средствами («хочет»,
«может», «должен», «нужно») и др.
Категорию М. большинство исследова-
телей дифференцируют. Один нз аспек-
тов дифференциации — противопостав-
ление объективной и субъективной М.
Объективная М.— обязат. при-
знак любого высказывания, одна нз кате-
горий, формирующих предикативную
единицу — предложение. Объективная
М. выражает отношение сообщаемого к
действительности в плане реальности (осу-
ществляем ости или осуществленное™) и
ирреальности (неосуществленное™). Гл.
средством оформления М. в этой функ-
ции является категория глагольного нак-
лонения. На сннтаксич. уровне объек-
тивная М. представлена противопостав-
лением форм сиитаксич. изъявит, накло-
нения формам синтакснч. ирреальных
наклонении (сослагательного, условного,
желательного, побудительного, должеист-
вовательного). Категория изъявит, накло-
нения (индикатива) заключает в себе
объективно-модальные значения реаль-
ности, т. е. временнбй определенности:
соотеошеиием форм индикатива («Лю-
ди счастливы» — «Люди были счастли-
вы»— «Люди будут счастливы») содер-
жание сообщения отнесено в одни нз трех
временных планов — настоящего, про-
шедшего нлн будущего. Соотношением
форм ирреальных наклонений, харак*-
ризующихся временнбй неопределенно-
стью («Люди были бы счастливы» —
«Пусть бы люди были счастливы» —
«Пусть люди будут счастливы»), при по-
мощи спец, модификаторов (глагольных
форм и частиц) то же сообщение отнесено
в план желаемого, требуемого нлн необхо-
димого. Объективная М. органически
связана с категорией времени и дифферен-
цирована по признаку временнбй опре-
деленности/неопределенности. Объек-
тивно-модальные значения организуют-
ся в систему противопоставлений, выяв-
ляющуюся в грамматич. парадигме пред-
ложения.
Субъективная М., т. е. отно-
шение говорящего к сообщаемому, в от-
лнчне от объективной М., является фа-
культативным признаком высказывания.
Семантич. объем субъективной М. шире
семантич. объема объективной М.; зна-
чения, составляющие содержание кате-
гории субъективной М., неоднородны,
требуют упорядочения; многие нз них
не имеют прямого отношения к грамма-
таке. Смысловую основу субъективной
М. образует понятие оценки в широком
смысле слова, включая не только логич.
(интеллектуальную, рациональную) ква-
лификацию сообщаемого, но и разные ви-
ды эмоциональной (иррациональной)
реакции. Субъекгавная М. охватывает
всю гамму реально существующих в ес-
теств. языке разноаспектных н разноха-
рактерных способов квалификации сооб-
щаемого и реализуется: 1) спец, лексико-
грамматич. классом слов, а также функ-
ционально близкими к ним словосочета-
ниями и предложениями; эти средства
обычно занимают в составе высказывания
синтагматически автономную позицию и
функционируют в качестве вводных еди-
ниц; 2) введением спец, модальных час-
тиц, напр., для выражения неуверенности
(«вроде»), предположения («разве что»),
недостоверности («якобы»), удивления
(«ну и»), опасения («чего доброго») и др.;
3) прн помощи междометий («ах!»,
«ой-ой-ой!», «увы» и др.); 4) спец, инто-
национными средствами для акценти-
рования удивления, сомнения, уверен-
ное™, недоверия, протеста, иронии и др.
эмоционально-экспрессивных оттенков
субъективного отношения к сообщаемому;
5) прн помощи порядка слов, напр. выне-
сением гл. члена предложения в начало
для выражения отрицат. отношения, иро-
нии. отрицания («Станет ои тебя слу-
шать!», «Хорош друг!»); 6) спец, конст-
рукциями — специализиров. структур-
ной схемой предложения нли схемой по-
строения его компонентов, напр. построе-
ниями типа: «Нет чтобы подождать» (для
выражения сожаления по поводу чего-
либо неосуществившегося), «Она возьми
и скажи» (для выражения неподготов-
ленности, внезапности действия) и др.
Средства субъективной И. функцио-
нируют как модификаторы оси. модаль-
ной квалификации, выраженной глаголь-
ным наклонением, они способны перек-
рывать объективно-модальные характе-
ристики, образуя в модальной иерархии
высказывания квалификацию «последней
нистаицни». Прн этом объектом факуль-
тативной оценки может оказаться не
только предикативная основа, но любой
информативно значимый фрагмент
сообщаемого; в этом случае на периферии
предложения возникает имитация до-
полнит. предикативного ядра, создавая
эффект полипреднкативности сообщае-
мого.
В категории субъективной М. естеств.
язык фиксирует одно из ключевых
свойств человеческой психики: способ-
ность противопоставлять «я» н «не-я»
(концептуальное начало нейтрально-ин-
формативному фону) в рамках высказы-
вания. В наиболее законченном виде эта
концепция нашла отражение в работах
Ш. Балли, к-рый считал, что в любом
высказывании реализуется противопос-
тавление фактнч. содержания (диктума)
и индивидуальной оценки излагаемых
фактов (модуса). Балли определяет М.
как активную мыслит, операцию, произво-
димую говорящим субъектом над пред-
ставлением, содержащимся в диктуме.
В рус. яз-знанни глубокий анализ
МОДАЛЬНОСТЬ 303
функционального диапазона М. и, и
частности, конкретных форм проявле-
ния субъективной М. на разных уровнях
языковой системы представлен в работе
Виноградова «О категории модальности
и модальных словах в русском языке»,
послужившей стимулом для ряда исследо-
ваний, направленных иа углубление по-
иска собственно языковых аспектов изуче-
ния М. (в отличие от логич. М.), а также
на изучение специфики оформления этой
категории в условиях конкретного языка
с учетом его типология, особенностей. Во
мн. исследованиях подчеркивается услов-
ность противопоставления объективной и
субъективной М. По мнению А. М. Пеш-
ковского, категория М. выражает только
одно отношение — отношение говоряще-
го к той связи, к-рая устанавливается им
же между содержанием данного выска-
зывания и действительностью, т. е. <от-
ношение к отношению». При таком под-
ходе М. изучается как комплексная и
многоаспектная категория, активно взаи-
модействующая с целой системой др.
функцнонально-семантнч. категорий язы-
ка н тесно связанная с категориями праг-
матнч. уровня (см. Прагматика'). С этих
позиций в категории М. усматривают
отражение сложных взаимодействий меж-
ду четырьмя факторами коммуникации:
говорящим, собеседником, содержанием
высказывания и действительностью.
в Виноградов В. В., О категории
модальности и модальных словах в рус.
языке, в кн.: Тр. ин-та рус. языка АН СССР,
т. 2. М.—Л., 1950; Балли Ш., Общая
лингвистика и вопросы франц, языка, пер.
сфранц., М.. 1955;П ешковский А. М.,
Рус. синтаксис в науч, освещении. 7 изд..
М.. 1956; Есперсен О., Философия
грамматики, пер. с англ., М., 1958; Шве-
дова Н. JO.. Очерки по синтаксису рус.
разг. речи. М., 1960; Панфилов В. 3.,
Взаимоотношение языка и мышления, М.,
1971; Рус. грамматика, т. 2, M.j 1980; Bal-
ly Ch., Syntaxe de la modality explicite,
«Cahiers F. de Saussure», 1942,	2; Du-
rov i 6 L., Modalnost*. Brat., 1956; Jod-
1 о w s k i S., Istota, granice i formy jezykowe
modalnosci, в его кн.: Studia nad czesciami
mowy, Warsz., (1971); Otazky slovanski
syntaxe. III. Sbornlk symposia «Moddlni
vystavba vypo 'idi v slovansk^ch iazycich»,
Brno. 1973.	M.	В. Ляпы.
МОДЕЛЬ (франц, modfele, от лат. modu-
lus — мера) а языкознании —
1) искусственно созданное лингвистом
реальное или мысленное устройство, вос-
производящее, имитирующее своим пове-
дением (обычво в упрощенном виде)
поведение к.-л. другого («настоящего»)
устройства (оригинала) в лингвис-
тических целях.
Лингвистич. моделирование необхо-
димо предполагает использование а б-
стракции и идеализации.
Отображая «релевантные», существенные
(с т. зр. исследования) свойства оригина-
ла н отвлекаясь от несущественных, М.
выступает как нек-рый абстрактный идеа-
лизиров. объект. Всякая М. строится на
основе гипотезы о возможном уст-
ройстве оригинала и представляет собой
функциональный аналог оригинала,
что позволяет переносить знания с М. на
оригинал. Критерием адекватности М.
служит практич. эксперимент.
В идеале всякая М. должна быть фор-
мальной (т. е. в ней должны быть в
явном виде и однозначно заданы исход-
ные объекты, связывающие их отноше-
ния и правила обращения с ними) и обла-
дать объяснительной силой
(т. е. не только объяснять факты или
данные экспериментов, необъяснимые
304 МОДЕЛЬ
с т. зр. уже существующей теории, но и
предсказывать неизвестное раньше, хотя
н принципиально возможное поведение
оригинала, к-рое позднее должно под-
тверждаться данными наблюдения или
новых экспериментов).
Понятие лннгвистнч. М. возникло в
структурной лингвистике (К. Л. Бю-
лер, 3. 3. Харрис, Ч. Хоккет), ио вхо-
дит в науч, оонход в 60—-70-е гг. 20 в. с
возникновением матем. лингвистики и
проникновением в яз-знание идей н ме-
тодов кибернетики. Различаются 3 ти-
па М., отличающихся друг от друга по
характеру рассматриваемого в них
объекта (Ю. Д. Апресян): М. рече-
вой деятельности человека,
имитирующие конкретные языковые про-
цессы и явления; М. лнигвистич.
исследования, имитирующие те
нсследоват. процедуры, к-рые ведут
лингвиста к обнаружению того или иного
языкового явления; метамодели,
имитирующие теоретическую и экспери-
ментальную оценку готовых М. речевой
деятельности или лингвистич. исследова-
ния.
В зависимости от того, какая сторона
владения языком является предметом мо-
делирования, М. речевой деятельности
подразделяются иа М. грамматич.
правильности, имитирующие уме-
ние отличать правильное от неправиль-
ного в языке, и функциональ-
ные, имитирующие умение соотносить
содержание речи (план содержания) с ее
формой (планом выражения).
В зависимости от типа информации на
«входе» и на «выходе» М. грамматич.
правильности подразделяются иа рас-
познающие и порождаю-
щие. Распознающая М. (иапр., «кате-
гориальная грамматика» К. Айдукевича)
получает на «входе» нек-рый отрезок
текста иа естеств. языке или его абст-
рактное представление на искусственном
языке и дает на «выходе» ответ, являет-
ся ли данный отрезок грамматически пра-
вильным или аномальным. Порождаю-
щая М. (напр., «порождающая граммати-
ка» Н. Хомского)является обратной
по отношению к распознающей (см. Ма-
тематическая лингвистика). Критич.
преодоление первой версии «порождаю-
щей грамматики» Хомского привело к
созданию модели порождающей семан-
тики (Дж. Лакофф), имеющей много
общего с моделями говорения, или синте-
за.
В зависимости от того, какой аспект
речевой деятельности моделируется —
слушание или говорение,— функциональ-
ные М. подразделяются соответственно
иа аналитические и синте-
тические. Полная аналитич. М.
нек-рого языка получает на «входе»
нек-рый отрезок текста (обычно ие мень-
ше высказывания) и дает на «выходе»
е» смысловую запись (семаитич. пред-
ставление) иа спец, семантич. метаязыке
(т. е. его толкование). Полная синтетич.
М. нек-рого языка, являясь обратной
по отношению к полной аналитич. М., на
«входе» получает семаитич. запись (изоб-
ражение нек-рого фрагмента смысла),
а иа «выходе» дает множество синонимич-
ных текстов на данном языке, выражаю-
щих этот смысл. М. анализа н синтеза
составляют необходимую часть М. пере-
вода (в частности, М. автоматического
перевода) и разл. систем «искусственного
интеллекта» (в частности, вопросно-ответ-
ных). В многоуровневых функциональ-
ных М. (иапр., в «стратификационной
грамматике» С. Лэма, в М. «Смысл <=>
Текст», в «функциональной порождаю-
щей грамматике» П. Стал ла) переход от
плана выражения к плану содержания
(анализ) и обратно (синтез) происходит
поэтапно — через ряд промежуточных
репрезентаций (уровней представления
текста). Обычно выделяются фонетнч.
(самый поверхностный), морфологич.,
синтаксич. и семантич. (самый глубин-
ный) уровни. М. анализа задает лингви-
стич. знания, используемые в алгорит-
мах анализа. Алгоритмы анализа позво-
ляют перейти от нек-рого более поверх-
ностного уровня к более глубинному.
Лингвистич. знания, задаваемые синте-
зирующими М., используются в алгорит-
мах синтеза, позволяющих перейти от
нек-рого более глубинного уровня к более
поверхностному. Модель, сопряженная
с алгоритмом, дает новый формальный
объект, наз. лнигвистич. процессором.
Лингвистич. процессоры стали энергич-
но развиваться в связи с созданием
систем искусств, интеллекта.
М. речевой деятельности — важнейший
тип собственно лингвистич. М. По отно-
шению к ним М. лингвистич. исследова-
ния и метамодели выполняют вспомогат.
роль. М. исследования предназначены
для объективного обоснования выбора
понятий, к-рыми лингвисты пользуются
при изложении М. речевой деятельности
(напр., грамматики того или иного язы-
ка). В идеале они сводят до минимума
роль субъективного фактора в исследова-
нии и являются в нек-ром смысле мери-
лом адекватности М. речевой деятельно-
сти. В зависимости от объема исходной
информации М. исследования подразде-
ляются иа дешифровочные и эксперимен-
тальные. При дешифровке в качестве
исходной информации используется огра-
ниченный корпус текстов, и
все сведения о языке М. должна извлечь
исключительно нз текстовых данных.
В экспериментальных же М. считается
заданным ие просто корпус текстов, но и
все множество правильных текстов дан-
ного языка. При проведении эксперимен-
та лингвист прибегает к помощи информан-
та (носителя языка). Информантом может
быть и сам лингвист, если он в совершен-
стве владеет изучаемым языком.
Метамодели представляют систему
критериев и теоретич. доказательств (ме-
таязык), с помощью к-рых из неск.
альтернативных М., моделирующих
одно и то же явление, можно выбрать
лучшую. Первые шаги в разработке аксио-
матич. систем формальных определений
лингвистич. понятий были сделаны
Л. Блумфилдом («Ряд постулатов для
науки о языке», 1926) и Л. Ельмслевом
(«Пролегомены к теории языка», 1940),
хотя термин «М.» еще ие употреблялся.
Метамодели, разрабатываемые матем.
лингвистикой, представляют собой ма-
тем. теории, объектами к-рых являются
ие отд. лнигвистич. понятия, а целост-
ные М. языки.
Содержание термина «М.» в совр. линг-
вистике в значит, мере охватывалось ранее
(в особенности Ельмслеаом) термином
«теория». Считается, что наименования
«М.» заслуживает лить такая теория,
к-рая достаточно эксплицитно изложена
и в достаточной степени формализована
(в идеале всякая М. должна допускать
реализацию на ЭВМ).
Конструирование М.— не только одно
из средств отображения языковых явле-
ний и процессов, ио и объективный прак-
тич. критерий проверки истинности наших
знаний о языке. Применяясь в оргаиич.
единстве с др. методами изучения языка,
моделирование выступает как средство
углубления познания скрытых механиэ-
мов речевой деятельности, его движения
от относительно примитивных М. к более
содержательным М., полнее раскрываю-
щим сущность языка.
2) Образец, служащий стандартом (эта-
лоном) для массового воспроизведения;
то же, что «тнп», «схема», «парадигма»,
«структура» н т. п. (ср., иапр., «М. спря-
жения нлн склонения», «словообразова-
тельная М.», «М. предложения» и т. п.).
• Ревзив И. И., Модели языка, М.,
1962; его же. Метод моделирования и ти-
пология слав, языков. М., 1967; его же,
Совр. структурная лингвистика, М., 1977;
Чжао Юань-жень. Модели в линг-
вистике и модели вообще, в сб.: Матем. логи-
ка и ее применения, пер. с англ., М., 1965;
Апресян Ю. Д.. Идеи и методы совр.
структурной лингвистики, М., 1966; Пробле-
мы грамматич. моделирования, М., 1973;
Лингвистич. проблемы функционального мо-
делирования речевой деятельности, в. 1—5,
Л., 1973 — 82; Падучева Е. В.. Нек-рые
проблемы моделирования соответствия между
текстом и смыслом в языке, Изв. АН СССР,
сер. ЛиЯ, 1975, т. 34, № 6; Булыгина
Т. В.. Проблемы теории морфологич. моде-
лей. М., 1977; Представление знаний и моде-
лирование процесса понимания, Новосиб.,
1980; Ц е й т и н Г. С., О соотношении ес-
теств. языка и формальной модели, в кн.:
Вопросы кибернетики. Общение с ЭВМ на
естеств. языке, М.. 1982; Семиотич. аспекты
формализации интеллектуальной деятельно-
сти. Школа-семинар «Телави-83», М., 1983;
Гладкий А. В.. Сиитаксич. структуры
естеств. языка в автоматизиров. системах
общения, М., 1985; Моделирование языковой
деятельности в интеллектуальных системах,
М., 1987; Les modules en linguistique, ed. par
M. Gross, P.. 1968; Gross M., Mathemati-
cal models in linguistics, Englewood Cliffs,
1972; Weiss D., Sowjetische Sprachmodelle,
в кн.: Handbuch des Russisten, Wiesbaden,
1984, S. 581-621.
T. В. Булыгина, С. А. Крылов.
МОКШАНСКИЙ ЯЗЬ'Ж (мокша-мор-
довский язык) — одни нз мордовских
языков. Распространен в зап. Р-нах
Морд. АССР, в Куйбышев., Орен-
бург., Пензеи. и иек-рых др. облас-
тях РСФСР, в Башк. АССР и Тат.
АССР. Число говорящих ок. 500 тыс. чел.
Имеет 6 диалектов — центральный, за-
падный, юго-западный, северный, юго-
восточный и южный, а также многочисл.
переходные и смешанные говоры,
В вокализме н консонантизме М. я.
выделяются специфич. фонемы а, э;
L, L', R, R’ и J, к-рых нет в лнт. эрзян-
ском яз. Ударение, зависимое от ка-
чества гласных словоформы, гл. обр.
иа 1-м слоге. Глагольное словообразова-
ние богато, а имеииое — бедно дериваци-
онными морфемами. Развито осиово- и
словосложение. У имени 12 падежей и
3 склонения — основное, указательное,
притяжательное. Нормы лит. М. я. ста-
билизировались иа базе центр, диалекта
к сер. 30-х гг. 20 в. Первый письм. памят-
ник (в лат. графике) восходит к кон.
17 в. Письменность (с сер. 18 в.) иа осно-
ве рус. графики.
в Орнатов П., Мордов. грамматика,
составленная на наречии мордвы мокши, М.,
1838; Paasonen Н., Mordwinische Laut-
lehre, Hels., 1903 («Suomalais-ugrilaisen seu-
ran tomituksia», 22): A h 1 q v i s t A., For-
schungen auf dem Gebiete der Ural-Altaischen
Sprachen, Tl 1 — Versuch einer mokscha-mord-
winischen Grammatik..., Hels,, 1861.
Мокшан.-рус. словарь, M., 1949; Рус.-мок-
шан. словарь, M., 1951; Мохшень орфогра-
фич. словарь, Саранск, 1979; Краткий эти-
мологии. словарь мокшан, языка, Саранск,
1981; Juhasz J., Moksa-mordvin szdjegy-
zek. Bdpst, 1961.	А. П. Феоктистов.
МОЛДАВСКИЙ язйк — один из ро-
манских языков (балкаиоромаиская под-
группа). Распространен в Молд. ССР
и нек-рых др. республиках. Число го-
ворящих Св. 2,5 млн. чел. (1979, пере-
пись). Имеет 4 группы Говоров: сев.-за-
падвую, сев.-восточную, центральную,
юго-западную.
М. я. близок к румынскому языку и
характеризуется теми же особенностями
грамматич. строя. Незиачит. отличия от
рум. яз. на уровне лит. нормы, отчасти в
фонетике (несколько большая близость
к разг, речи) и в лексике (большое кол-во
заимствований из рус. яз.).
Лит. язык складывается с 16—17 вв.,
но окончательно формируется ко 2-й
пол. 19 в. Письменность на базе кирил-
лицы, с 19 в. используется рус. гражд.
шрифт (с 1932—39 использовались лати-
ница); в 1989 принято решение о переводе
иа лат. графику. В сов. период оформи-
лась иауч.-техннч. и обществ.-политнч.
терминология, стабилизировались грам-
матич. н орфографии, нормы, расши-
рилась система функциональных стилей
лит. языка.
• Шишмарев В. Ф.. Ром. языки
Юго-Вост. Европы и нац. язык Молд. ССР,
ВЯ, 1952, Ь6 1; Молд. язык, в кн.: Закономер-
ности развития лит. языков народов СССР в
сов. эпоху, т. 3, М., 1973; Филоложия сове-
тика молдовеняскэ, Кишвнэу, 1974; Г у-
цул Л. А., Рошкован Ё. И., Молд.
сов. яз-знание (1924—1974). [Библиография,
указатель], Киш., 1975; РошковавЕ. И.,
Лингвистика советикэ молдовеняскэ (1975—
1980). [Библиография, указатель], Кишивэу,
1983; Социально-ист. обусловленность раз-
вития молд. нац. языка, Киш., 1983; Е р е-
мия А. И., Лунгу М. С.. Молд. оно-
мастика (1924—1984), Киш., 1984.
Молд.-рус. словарь, М., 1961; Рус.-молд.
словарь. Каш., 1976; Рус.-молд. словарь,
т. 1 — 3, Киш., 1986—88; Молд.-рус. сло-
варь, Киш., 1988: Дикциоиар експликатив
ал лимбий молдовевешть. вол. 1—2, Киши-
нэу, 1977—85; Скурт дикциоиар етимоложик
ал лимбий молдовенешть, Кишииэу, 1978;
Дикциоиар диалектал (Кувинте, сенсурь,
Форме), вол. 1—5, Кишинэу, 1985—86.
К. В, Бахнлн.
МОНГОЛОВЕДЕНИЕ — комплекс дис-
циплин, изучающих историю, экономику,
языки, фольклор, литературу, этногра-
фию, археологию монгольских народов.
В Монголии подъем языковедч. дея-
тельности наблюдается в 13—14 и 16—
18 вв., когда осуществлялись переводы
сочинений буддийского и светского со-
держания с тнбет., уйгур., кнт,, маньчж.
языков. Через тибет. яз. монг. ученые
зиакомнлнсь с инд. грамматич. сочине-
ниями, в 17—18 вв. ряд их, в т. ч. грамма-
тика Паннии, были переведены иа монг.
яз. Переводч. работа сопровождалась
написанием учебных пособий по тибет.
и монг. языкам, толкований глоссариев
и грамматич. комментариев, созданием
религ. и филос. терминологии, решением
вопросов транскрипции иностр, имен и
слов, созданием монг. двуязычных и
многоязычных словарей и т. д.
Систематич. изучение монг. яз. нача-
лось в МНР после победы Монг. нар. ре-
волюции 1921. Были подготовлены нац.
кадры науч, работников (Ц, Дамдннсу-
рэи, С. Лувсаиваидан, Т. Пагба, А. Лув-
сандэидэв, Я. Цэвэл и др.). Моиг. ученые
изучают совр. и старописьм. монг. язы-
ки, ведут лексикография, работу, диа-
лектология. штудии. Создан «Этнолингви-
стический атлас МНР» (1979). В сериях
«Monumenta historica», «Studia Folklori-
са», «Corpus scriptorum Mongolorum*
публикуются памятники монг. письмен-
ности и фольклора и исследования их.
Центры М.: Ии-т языка и литературы
АН МНР, Гос. уи-т, Гос. пед. ин-т.
Яз-знание как отд. отрасль М. начало
складываться в России в 1-й пол. 19 в.,
когда был опубликован ряд грамматик
и словарей монгольских языков: пер-
вая грамматика моиг. письм. языка
Я. И. Шмидта (1832), грамматика книж-
ного монг. языка О. М. Ковалевского
(1835), грамматика калм. языка А. В. По-
пова (1847), грамматика моиг. языка
А. А. Бобровникова (1849), ие утратив-
шая науч, ценности. Развитию монг. фи-
лологии способствовали труды Н. Я. Би-
чурина, П. И. Кафарова, А. М, Позднее-
ва, Д. Банзарова, Г. Гомбоева и др. в
области истории, этнографии, источнико-
ведения. В кои. 19 — нач. 20 вв. в М.
усиливается интерес к живым монг.
языкам и их истории. Публикации
М. А. Кастрена по бурят, яз. (1857),
А. Д. Руднева по говорам Вост. Монго-
лии (1911), В,- Л. Котвича (1902) и
Г. Й. Рамстедта (1903) по монг. яз.,
А. Мостарта по ордосским диалектам
(1927) создали базу для сравнит, и срав-
нит.-нет. изучения монг. языков. Рабо-
ты Рамстедта в области тюркско-монг.
языковых связей (1912, 1914, 1915) поло-
жили начало сравнит.-ист. монголистике
и вышли за пределы монг. яз-знання.
Развитие М. в СССР в 1-й четв. 20 в.
связано с именем Б. Я. Владнмирцова,
в трудах к-рого прослежено нет. развитие
фонетич. строя монг. языков и научно
обоснована периодизация истории старо-
письм. моиг. яз., а также освещены воп-
росы ист. морфологнн, языковых контак-
тов монг. народов н т. д. Сравнит, и
сравнит.-ист. изучение моиг. языков бы-
ло продолжено в работах Г. Д. Саижеева
(«Сравнительная грамматика монголь-
ских языков», т. 1—2, 1953—63). Изданы
грамматики моиг., бурят., калм. языков,
монография, исследования по фонетике,
морфологии, синтаксису, функциональ-
ным стилям, языковым контактам и др.
(работы Ю. Н. Рернха, Т. А. Бертагаева,
Ц. Б. Цыдендамбаева, Д. А. Павлова,
П. Ц. Биткеева, И. Д. Бураева, М. Н.Ор-
ловской, А. А. Дарбеевой, Г. Ц. Пюр-
беева, Л. Д. Шагдарова и др.); ведется
изучение лексики (Бертагаев, Ц. Б. Бу-
даев и др.), лексикографич. работа; серь-
езное значение для сравнит. М. имеют ис-
следования Б. X. Тодаевой по монг. язы-
кам и диалектам Китая (дунсянский,
баоаиьский, моигорскнй, дагурский).
Центрами монг. яз-знання в СССР яв-
ляются: ИВАН СССР (Москва) и его
ленингр. отделение, Ии-т яз-зиавия АН
СССР (Москва), Бурят, ни-т обществ,
наук СО АН СССР и Бурят, пед. ин-т
(Улан-Удэ), НИИ истории, филологии
н экономики в Калм. АССР и Калм. гос.
ун-т (Элиста); центры подготовки науч,
кадров: Ии-т стран Азин и Африки при
МГУ, Моск. гос. ии-т междунар. отноше-
ний, вост, ф-т ЛГУ, Иркутский ун-т.
М. развивается в ВНР (Л. Лигетн,
Д. Кара, А. Рона-Таш), ГДР (X. П. Фит-
це, Э. Таубе), ЧССР (П. Поуха, Я. Ва-
цек), во Франции (Р. Амайюи, М. Беф-
фа), в ФРГ (Э. Хениш, В. Хайсиг, Г. Дёр-
фер, М. Вайерс), Англии (Дж. Кло-
сон), США (Дж. Р. Крюгер, Ф. Д. Лес-
синг, Н. Н. Поппе, Дж. Ч. Стрит,
О. Латтимор), в КНР (Чннгэлтэй, Чой-
жинжав, Норжин), Японии (С. Хаттори,
С. Одэава, С. Ивамура, Г. Абемацу).
Подготовка монголоведов н науч, ис-
следования ведутся в Колумбийском, Ин-
дианаполисском, Гарвардском ун-тах
США, в ун-тах Парижа (Франция), Лидса
(Англия), Бонна, Мюнхена, Висбаде-
на (ФРГ), Пекина, Хухе-Хото (КНР),
Токио, Осака, Киото (Япония), а так-
же в Школе востоковедения и афри-
канистики Лондонского уи-та, Школе жи-
вых вост, языков в Париже, Ассоциации
МОНГОЛОВЕДЕНИЕ 305
азиат, исследований в Анн-Арбор (США).
Оси. направлениями исследований зару-
бежных монголоведов являются публика-
ция и изучение пнсьм. памятников, срав-
нит,-нет. исследования в области фоне-
тики н морфологии, описание малоизуч.
монг. языков н диалектов.
Проблемы М. освещаются в журн. «На-
роды Азии и Африки», «Проблемы Даль-
него Востока», «Вопросы языкознания»
(СССР), «БНМАУ-ын Шннжлэх Ухааны
академнйн мэдээ», < Монголын судлал»,
«Хэл зохиол судлал» (МНР), «Монгол
хэл утга зохиол» (на старомонг. алфа-
вите; КНР), а также в общевосгоко-
ведч. периодике ряда стран («Journal
Asiatique» во Франции, «Acta Orienta-
lia» в Венгрии и др.).
Периодически проводятся междунар.
конгрессы монголоведов в Улан-Баторе
(1959, 1970, 1976, 1982, 1987); на 2-м
конгрессе создан Постоянный к-т Меж-
дунар. конгресса монголоведов, на 5-м —
Междунар. ассоциация М. с центром в
Улан-Баторе, к-рая издает «Бюллетень»
(с 1988).
• Рамстедт Г. И., Сравнит, фонетика
моиг. письм. языка и халха’ско-ургинского
говора, пер. с нем., СПБ, 1908; его же.
Введение в алт. яз-знание. Морфология,
пер. с нем.. М., 1957; Бартольд В. В.,
История изучения Востока в Европе и Рос-
сии, 2 изд.. Л., 1925: Востоковедение в Ле-
нингр. ун-те, [Л.]. I960: Дарбеева А. А.,
Монг, языки, в кн.: Сов. яз-знание за 50 лет,
М., 1967; О зарубежных монголоведных ис-
следованиях по языку, Улан-Удэ, 1968;
Битке ев П. Ц., Яз-знание в МНР за
60 лет. ВЯ. 1982, >6 6 (лит.); Сов. монголо-
ведеине (1917 —1987), М., 1987; Тени-
шев Э. Р., Шагдаров Л. Д., О раз-
витии сов. монголоведения (яз-зиаиие), в
сб.: Проблемы монг. яз-знаиия, Новосиб.,
1988.	3. В. Шевернина.
МОНГОЛЬСКИЕ ЯЗЫКЙ — группа
языков монгольских народов. Общее чис-
ло говорящих 6,5 млн. чел. Вопрос о
включении этой группы в состав алтайс-
ких языков остается иа уровне гипотезы.
М. я. являются результатом развития диа-
лектов некогда единого (до 16—17 вв.)
монг. яз., оин делятся на: основные —
собственно монгольский язык, бурятский
язык, калмыцкий язык, и маргиналь-
ные — могольскнй (в Афганистане),
дагурский (в Сев.-Вост. Китае), монгор-
ский, дунсянский, баоаньский и шира-
югурский (в кит. провинциях Ганьсу
и Цинхай). Для осн. М. я. с 13 до нач.
20 в. (калм. яз.—до сер. 17 в.) употреб-
лялся единый старопнсьм. монг. яз.,
к-рым продолжают пользоваться во Внутр.
Монголии (КНР). Маргинальные языки
подверглись сильному влиянию иран. го-
воров, тибет. и кит. языков.
Осн. М. я. фонологически — сингар-
монические, по грамматич. строю — суф-
фиксально-агглютинативные, синтетиче-
ские. Гласные совр. М. я.— различные
рефлексы 4 древних заднерядных (а,
о, у, ы) и 4 переднерядных [э, е, Y (у), н]
— в количеств.-фонологич. отношении
делятся на краткие, долгие и (отсутствую-
щие в калм. яз.) дифтонги. Согласные
восходят к древним б, м, н, т, д, ч, дж,
с, л. р, к, г (как и «к», с аллофонами
заднеязычным н велярным), ц, а также
(?) п. w, подвергшимся эволюционным
изменениям. Существенные различия в
фонетике между осн. М. я.: диалек-
ты Внутр. Монголии ие имеют сви-
стящих аффрикат ц, дз, существую-
щих в прочих М. я. и диалектах. Собст-
венно монг. яз. характеризуется наличием
аспирации сильных согласных и регрес-
306 МОНГОЛЬСКИЕ
сивной диссимиляции начальных силь-
ных, чего нет в др. М. я. Калм. яз. имеет
гласные о, е, э только в 1-м слоге, тогда
как прочие М. я. характеризуются лаби-
альной гармонией; кроме того, в этом
языке имеются фонемы э (типа финского
а), переднего ряда ннж. подъема, проточ-
ная 6 (орфографически h) и смычная
«г» (в прочих М. я. аллофоны одной
согласной фонемы «г»). Бурят, яз. имеет
гортанный h (<с), отсутствуют аффри-
каты ч(>ш), дж (>ж, з). Кроме того, в
бурят, и мн. собственно монг. диалектах
древинй заднеязычный аллофон «к» от-
ражается как спирант «х» , но сохраняет-
ся в калм. яз. и нек-рых внутреннемонг.
диалектах. Все М. я. издавна отличаются
тем, что в начале слова не встречаются
согласные р, л (за немногими исключе-
ниями) и, предвокально, ц; в конце слога
звонкие согласные оглушаются (примерно
как в рус. яз.); сильные согласные, аф-
фрикаты дж (бурят, «ж»), дз (халх., но
оурят. н калм. «з»), ч (ш), ц (халх., калм.,
но бурят, «с») ие могут находиться в кон-
це слога, если конечные гласные не вы-
падают; стечение согласных возможно
лишь на стыке слогов. Отступления
от изложенных норм могут быть только
в занмств. словах. В осн. М. я. соглас-
ные (не все н не всегда) могут быть
палатализов. и иепалаталнзов. фонемами.
Осн. М. я. грамматически очень близки
друг другу. В этих языках традиционно
выделяют те же части речи, что и в евро-
пейских. Но иек-рые монголисты в ка-
тегории имени выделяют имена пред-
метные, в неопределнтельной позиции
соответствующие, напр., рус. сущест-
вительным, а в определительной —
прилагательным (монг. темер бий ’име-
ется железо’, но темер зам ’железная
дорога’), и имена качественные, соответ-
ствующие рус. существительным, ка-
честв. прилагательным н наречиям обра-
за действия (морнны хурдан нь ’быст-
рота лошади’, хурдаи морь ’быстрая ло-
шадь', хурдан явна 'быстро идет').
Любое слово состоит нз корня, словооб-
разоват. н словоизменит. суффиксов.
Корень может быть либо мертвым (напр.,
ца- < *ча- в словах цагааи 'белый', ца-
саи ’снег’, цайх ’белеть’, ’светать’),
либо живым (напр., гэр ’юрта'', гар ’вы-
ходи’). Живой корень служит базой сло-
вообразования и словоизменения, мерт-
вый образует первичную грамматич. ос-
нову, принимая соответствующие слово-
образоват. суффиксы. От первичной ос-
новы могут образовываться вторичные,
третичные н т. д. основы с последоват.
рядом суффиксов: ажнл ’работа', ажнл-
чнн 'рабочий*, ажнлла- 'работать', ажил-
лагаа ’деятельность’; ял- ’победить’,
ялалт ’победа’, ялагд- ’быть побежден-
ным’, ялагдал ’поражение’.
Именная основа — это форма им. п.
(исключения — основы личных местои-
мений), к к-рой присоединяются суффик-
сы мн. ч., др. падежей и притяжания (лич-
ного, безличного, возвратного), напр. ном
’книга’, ному уд ’книги', номуудаар
’книгами’, номуудаараа ’своими книга-
ми’, номуудаар чннь ’твоими книгами*.
Последние располагаются после падежно-
го суффикса. В монг. яз. 7 падежей (в
калм. и моиг. диалектах ордосского типа
имеется еще соединит, п.): нм., род., внн.,
дат.-местный, исходный и орудный;
в старопнсьм. моиг. яз. имеется еще мест-
ный п. на -а//-э (только в именах с конеч-
ным согласным).
Глагольная основа — это повелит, фор-
ма ед. ч. 1-го л., от к-рой образуются все
прочие формы глагола; 8 повелительно-
желательных, к-рые не могут приме-
няться в вопросит, предложениях н могут
сопровождаться только нм присущими
частицами отрицания-запрета «битгнй»
н «бу» (в калм. яз. «бнчэ») —’не’, 4 изъя-
вительные, 5 причастных и 12 деепричаст-
ных (3 сопутствующие и 9 обстоятельст-
венных). В системах глагола 5 залогов
(прямой, побудительный, страдательный,
совместный и . взаимный), суффиксы
к-рых располагаются между первичной
основой, формой прямого залога и любой
др. спрягаемой формой глагола илн лю-
бым словообразоват. суффиксом. В М. я.
имеются единичные реликтовые формы
эксклюзивного местоимения 1-го л. мн. ч.
Синтаксич. особенности: порядок слов
SOV илн OSV, подлежащее и определе-
ние соответственно предшествуют сказуе-
мому н определяемому. При наличии ко-
личеств. определения определяемое чаще
всего остается в форме ед. ч. Из однород-
ных членов предложения оформление
получает последний нз них (т. наз. груп-
повое склонение). Определение не согла-
суется с определяемым ии в числе, ии в
падеже. С нач. 13 в. известно монголь-
ское письмо. В 20—40-х гг. 20 в. осн.
М. я. перешли на новые алфавиты на
основе рус. графики.
Об нзучеиии И. и. см. Монголоведение.
* Владимирцев Б. Я., Сравнит,
грамматика монг. письм. языка и халхаского
наречия. Л., 1929; Савжеев Г. Д., Срав-
нит. грамматика монг. языков, т. 1. М., 1953;
его же. Сравнит, грамматика монг. язы-
ков. Глагол, М., 1964; Тодаева Б. X.,
Монг, языки и диалекты Китая, М.. 1960;
Бертагаев Т. А., Лексика совр. монг.
лит. языков, М., 1974; Poppe N., Intro-
duction to Mongolian comparative studies,
Hels., 1955.	Г. Д. Санжеев.
МОНГОЛЬСКИЙ ЯЗЫК — одни из
монгольских языков. Офнц. язык МНР
(с 1921), развивается на базе халхаского
диалекта. Распространен также в авт.
р-ие КНР Внутр. Монголия и ряде др.
провинций, где является языком внутрп-
этнич. общения. Общее число говорящих
4,8 млн. чел. Сформировался в 14—16 вв.
на основе одного нз диалектов др.-монг.
яз. Гл. различие между дналектамн
М. я.— в употреблении аффрикат дж,
дз, ц, ч; выделяются евнетящне-шипя-
щие диалекты, в звуковом составе к-рых
имеются свистящие и шипящие соглас-
ные (халхаскнй на терр. МНР, шилин-
гольскнй, кукуиорскни на терр. КНР), и
шипящие диалекты, в к-рых отсутствуют
аффрикаты дз, ц (чахарский, харачин-
ский, ордосскнй на терр. КНР).
Гл. отличие М. я. от др. монг. языков —
отсутствие личио-преднкатнвных частиц.
Письм. лнт. языком монголов является
старопнсьм. М. я. (см. Монгольское
письмо)', нм продолжают пользоваться во
Внутр. Монголии. В МНР в 1945 была
введена новая письменность на основе рус.
графики с добавлением 2 букв (е, у).
• То даева Б. X., Грамматика совр.
монг. языка. Фонетика и морфология, М.,
1951; Санжеев Г. Д.. Совр. монг. язык.
М., 1959; Орчин цагийн монгол хэл зуй,
Улаанбаатар, 1966; Лувсанвандан Ш.,
Орчин цагийи монгол хэлний бутэц. ч. 1—2,
Улаанбаатар, 1967 — 68; Чингэлтэй,
Грамматика совр. монг. языка. Хухе-Хото,
1980 (на старомонг. алфавите); Poppe N.,
Khalkha-mongolische Grammatik, Wiesbaden,
1951.
Ковалевский О., Монг.-рус.-франц,
словарь, т. 1—3, Каз.. 1844—49; Г о ле-
ту нс кий К. ф., Монг.-рус. словарь,
т. 1—3, СПБ, 1893—95; Монг.-рус. словарь,
под ред. А. Лувсандэидэва. М., 1957; Ц э-
вэл Я.. Монгол хэлний товч тайлбар толь,
Улаанбаатар, 1966; Дамдинсурэн Ц.,
Лувсандэндэв А., Орос-монгол толь,
Улаанбаатар, 1982; Mongolian-English
dictionary, ed. F. Lessing, Berk.— Los Ang.,
1960.	3. В. Шевернина.
МОНГОЛЬСКИЙ АЛФАВИТ ГАЛИК
т Транскрипция	Уйгур.' финали	Транскрипция 1		Галик, финали	Транскрипция	Уйгур, финали	Транскрипция	Галик, финали
а, е	1	а					
		а				п	
						t	
		*	*>			th	
о, и	э-	и и	&	d, t	ч		d dh	
		е	й	п	JL	п	j
		ai	А			p	
		0	я			Ph	
		аи ат	Я I	ь.р		b bh	
		0#		т	-Г/	m	
е. к		к kh		J, > г	а з	J r	
		е		1	с	I	
		gh		w.f	Q__	Iff	
		п		S	у-	s	
Я, с	с Ю	к/ с				s	
		ch д		$		s h	
		eh				ks	
		п					
		t				sz	
		th				г	
		d	л]			sh	
МОНГОЛЬСКОЕ ПИСЬМО (старомон-
гольское письмо) — письменность, соз-
данная иа основе уйгурского алфавита
(см. Уйгурское письмо). Первые памят-
ники М. п. относятся к 13 в.: надпись на
т. наз. Чннгисовом камне (1225), Письмо
иль-хана Аргуна (1289). Направление
письма сверху вниз, строки читаются сле-
ва направо, знаки носят полифонный ха-
рактер (один знак для гласных о—у н
б — у, независимо от позиции в слове;
один знак для а— е, т — д, к — г в се-
рединной позиции в слове н т. п.). В за-
висимости от положения в слове нек-рые
знаки имеют два нли три начертания.
Алфавит состоит нз 20 основных и 8 до-
полнит. букв (для передачи иноязычных
звуков), все они являются производными
от 14 осн. знаков уйгур, алфавита, к-рый
практически до 16 в. сохранялся у мон-
голов в том виде, в каком был заимство-
ван, и лишь на рубеже 16 и 17 вв. в него
были внесены значит, изменения. С са-
мого начала своего появления М. п. стало
общим для всех монг. племен, что ока-
залось возможным благодаря полифонно-
му характеру его знаков. Однако были
попытки создания более совершенных ал-
фавитов. Так, в кон. 13 в. появляются
т. наз. квадратное письмо, созданное на
основе тибет. алфавита, а в 17 в.— ой-
ратское «ясное письмо» Зая-Панднты,
созданное на основе «старого письма»
путем усовершенствования знаков; пос-
леднее получило довольно широкое рас-
пространение среди ойратов и калмыков.
М. п. просуществовало до 1931 у бурят
(СССР) и до 1945 в МНР; во Внутр. Мон-
голии (КНР) им продолжают пользо-
ваться.
в Шмидт Я., Грамматика монг. языка,
пер. с нем., СПБ, 1832; Санжеев Г. Д.,
Старописьм. монг. язык, М., 1964; его же,
Лингвистич. введение в изучение истории
письменности монг. народов, Улан-Удэ,
1977; Кара Д., Книги монг. кочевников.
М., 1972; Friedrich J., Geschichte der
Schrift, Hdlb., 1966.	H. К. Верба.
МОН-КХМЁРСКИЕ ЯЗЫКЙ — группа
в составе семьи аустроазиатских язы-
ков. Термин возник в противовес упот-
реблявшемуся во 2-й пол. 19 — нач.
20 вв. термину «мон-аннамскне языки»
с целью исключения нз этой группы Вьет-
нам. яз. Широкое распространение полу-
чил после появления работ В. Шмидта
(«Die Mon-Khmer-Volker ein Bindeglied
zwischen Volkern Zentralasiens und Au-
stronesiens», 1906, и др.). О границах
группы М.-к. я. нет единого мнения.
Мн, исследователи их чрезмерно расши-
ряют, включая такие языки, как кхаси
(А. Фурнье), малаккские (Ж. Дифлот) и
даже ннкобарский (Ю. А. Горгониев).
Попытки обосновать выделение М.-к. я.
внутри аустроазиат. семьи предприни-
мались в работах Д. Д. Томаса и Р. Хед-
ли, X. Ю. Пиннова. Лексико-статистич.
подсчеты Томаса и Хедлн позволяют
считать Вьетнам, яз. типичным М.-к. я.,
но исключают малаккские и никобарский
языки, положение языка кхаси пробле-
матично. На основе типологии, критериев
Пиннов предлагает деление аустроазиат.
семьи на мунда и кхмер-никобар. ветви,
с выделением в последней двух больших
групп: мон-кхмерской и Никобарской
(место Вьетнам, яз. при этом не рассма-
тривается). Большинство исследователей
включает в М.-к. я. такие группы, как
кхмерская, моннческая, пеарическая,
сев.-оахнарическая, юж.-бахнарическая,
зап.-бахнарическая, катуическая, кхмуи-
ческая, палаунгнческая (названия даны
по Томасу и Хедли). Эти языки мож-
но обозначить как «традиционные М.-к.
я.».
Традиционные М.-к. я. распростра-
нены по всей терр. Индокитая, Таилан-
да, Мьянмы и в юж. р-иах Китая, Наибо-
лее крупные по числу говорящих на
М.-к. я. народы (1987, оценка): кхмеры
(св. 7 мли. чел.), моны (св. 0,5 млн. чел.),
куй (ок. 0,5 млн. чел.). Остальные на-
роды насчитывают от неск. тысяч до неск.
десятков тысяч человек.
Для фонологии почти всех традицион-
ных М.-к. я. характерно наличие специ-
фнч. рядов гласных среднего ряда и па-
латальных смычных согласных (звон-
кого и глухого). Вокализм, как правило,
образуется гласными трех рядов (перед-
него, среднего и заднего) и трех нли четы-
рех подъемов. Мн. языки имеют богатую
систему гласных, включающую св. 30
фонем (кхмерский, бру). В большинстве
языков гласные имеют оппозицию по
долготе. Консонантные системы обычно
более просты. Многие нз них характери-
зуются наличием преглоттализованны::
(кату, мнонг, стиенг) и преназализован-
ных (кату, суой, кэхо) согласных. Иног-
да преназализация тесно связана со звон-
костью (седанг). Придыхательные встре-
чаются реже (самре).
Для слова в традиционных М.-к. л.
характерно сочетание основного, т. наз.
сильного, слога с предшествующим ему
безударным, т. наз. слабым, слогом,
подверженным гораздо большим ограни-
чениям, чем сильный. Кол-во слабых сло-
гов в слове может равняться трем (кату),
МОН-КХМЕРСКИЕ 307
20*
двум (палаунг), одному (куа, бахиар, па-
кох, ксингмул, бру). Прн этом во всех
языках немало односложных слов, а ряд
языков (диалект миоиг — рэлэм, няхэнь)
допускает только моносиллабич. структу-
ры. Кол-во слогов в корне не превышает
двух. Структура сильного слога также
подвержена существ, ограничениям. Кон-
сонантные сочетания обычно строятся с
использованием плавных, в конце слога
их илн намного меньше, чем в начале,
пли нет совсем.
Для традиционных М.-к. я. характерно
наличие разл. типов фонаций гласных,
т. е. нх различие по степени интенсивнос-
ти. Обычно представлена оппозиция го-
лосовой н придыхательной (суой, куй, ха-
ланг, джех, хрэ) нлн голосовой н напря-
женной (бру, седанг) фоиацнй. В нек-рых
языках типы фонаций находятся в отно-
шении дополинт. распределения с харак-
тером гласного (кхмерский, монскнй).
Часто тип фонации связан с дополнит,
фонетнч. характеристиками, иапр. с вы-
сотой регистра. Одиако имеются языки,
в к-рых регистры н фонацнн существуют
самостоятельно, без взаимного влияния
(ма). Во мн. языках отмечена назализа-
ция гласных, причем только в ларингаль-
ном окружении (седанг, куа, халаиг).
Фонологически значимые тональные кон-
туры, как правило, не характерны (име-
ются лишь в даиау, манг ы).
Наиболее характерный способ слово-
образования — словосложение. Сложные
слова строятся по тем же моделям, что и
словосочетания, н зачастую формально
неотличимы от инх. Ми. языки обладают
развитой системой дернвацнонной аффик-
сации (кату, бахиар, пакох). Наиболее
характерны префиксы, каузативный лаби-
альный (седанг ро-, пакох, кату ра-, бах-
нар ро’-, кхмер, bao-, р-, кхму рп-, р-),
каузативный дентальный (бахиар to’-,
кату, пакох ta-), каузативный велярный
(кату, мои. ка-), взаимный дентальный
(бахиар to’-, кату, седанг ta-, пакох
tar-), пассивный дентальный (бахиар
to’-, пакох ti-). Наиболее характерные ин-
фиксы: субстантивирующий дентальный
(бахиар, стиенг -о’п-, кхму -гп-, пакох
-ап-, седанг -on-, кхмер, -ашп-, -ап-),
субстантивирующий агентивный лаби-
альный (кхмер., кату, др.-мои. -т-),
каузативный лабиальный (кхмер, -ат-,
кхму -т-). Ми. языки (особенно юж.-
бахиарич. группы) почти полностью утра-
тили аффиксальную систему. В нек-рых
языках, напр. в кхмерском, аффиксация
малопродуктивна. Во всех языках име-
ются аффиксы, обладающие низкой час-
тотностью употребления и неопределен-
ностью или полным отсутствием значе-
ния. Обычно онн считаются остатками
древней, более развитой, чем в совр. язы-
ках, системы аффиксации, ио это спорно.
Для ряда языков отмечено использование
полной или частичной редупликации.
Словоизменение в традиционных
М.-к. я. отсутствует. Синтаксич. отно-
шения выражаются при помощи порядка
слов и служебных слов. В нек-рых язы-
ках возможно выделение частей речи иа
основе сочетаемости со связками н др.
служебными элементами. В ряде языков
осн. отлнчне предикативов от сущест-
вительных заключается в том, что послед-
ние не могут выступать в роли предика-
тов без сочетания со связками. Предика-
тивы, в свою очередь, делятся иа два
больших класса: глаголы и прилагатель-
ные. Первые допускают двухкомпоиеит-
ную структуру предложения, вторые нет.
308 МОНОВОКАЛИЗМА
Напр., по-кхмерски можно сказать
kramom sase: 'девушка пишет’ (букв.—
девушка писать), ио невоэможно*кгатот
s?a:t ’девушка красива’, в последнем слу-
чае необходимо добавить связочный эле-
мент с исходным значением «этот» —
kramom nih s?a:t ’эта девушка красива*
(букв.— девушка этот красивый) либо
иными средствами расширить структуру
предложения. В нек-рых языках связки
не используются (брао).
Для глагола характерен максимальный
набор лекснко-грамматич. категорий, сре-
дн к-рых — категории направленности н
ориентации, внда-времени, залога. Для
выражения частных лексико-грамматич.
категорий используются служебные слова.
Мн. языки имеют развитую систему
классификаторов, использующихся при
счете и делящих имена на подклассы
(монскнй, бру, бахиар, тьрау).
Наиболее обычная структура простого
предложения SVO, при этом определение
следует за определяемым. Кроме простых
и сложных предложений имеются услож-
ненные, в к-рых целая фраза занимает
место одного члена предложения в другой
фразе. Как правило, это предложения
с интонационным выделением темы н ре-
мы. При постановке дополнения на пер-
вое место во фразе оно часто трактуется
как особый член предложения — тематич.
подлежащее. Кроме иитонацнонных и по-
зиционных средств для отделения темы
от ремы используются и спец, служеб-
ные слова.
Традиционные М.-к. я. характеризу-
ются общностью осн. словарного фонда.
В то же время их лекснч. система весьма
проницаема для заимствований. Даже
в наиболее изолированных языках боль-
шая часть лексики представляет собой
заимствования нз тайскнх, австронезий-
ских, индоарийских, кит., португ. и др.
языков.
Из М.-к. я. кхмерский и монский язы-
ки являются древнепнсьм. языками, пись-
менность нид. происхождения (см. Ин-
дийское письмо), остальные языки бес-
письменные или новопнсьмеиные.
ФГоргониев Ю. А., Грамматика кхмер,
языка, М., 1966 (лит.); Лоиг Сеам,
Очерки по лексикологии кхмер, языка, М.,
1975 (лит.); Smalley W. A., Outline or
Khmu* structure. New Haven, 1961: Pinnow
H. -J., The position of the Munda languages
within the Austroasiatic language family, в кн.:
Linguistic comparison in South East Asia and
the Pacific, L.. 1963; Short о H. J., J a-
c о b J. M., Simmonds E. H. S., Bib-
liographies of Mon-Khmer and Tai linguistics,
L. — N. Y. — Toronto, 1963; Thomas
D. D., Headley R. K., More on Mon-
Khmer subgroupings, «Lingua», 1970, v. 25,
№4; Thomas D. D., Chrau grammar,
(Honolulu). 1971 (лит.); Manley T. M.,
Outline of Sre structure, Honolulu, 1972:
Svantesson J.-O., Kammu phonology
and morphology, Lund, 1983.
А. Ю. Ефимов.
МОНОВОКАЛЙЗМА ГИПОТЕЗА (от
греч. mdnos — одни и лат. vocalis —
гласный звук) — гипотеза Ф. де Соссю-
ра (1878): краткие и долгие гласные
индоевропейского праязыка структурно
и исторически сводимы к одному гласно-
му *ё. В ларингальной теории М. г.
получила выражение в уравнениях
Е. Куриловича (1927): Н”е>о, HJe>e,
Н*е>а, еН">б, eHJ>6, еН*>а, а также
в его работах, где допускалось исконное
существование тембров *ё и *о и их функ-
цией. единство в чередованиях по аблау-
ту, возникших в результате пропорцио-
нальной аналогии, в к-рой эти гласные
участвовали в ступени редукции, где они
нейтрализовались. Возникновение долгих
объясняется функцион. сближением кор-
ней типа ТеТ и TeRT (Т — шумный,
R — сонорный). С фонологич. точки зре-
ния М. г. означает отрицание в праязы-
ке фонологич. оппозиций гласных, т. е.
силлабо-фоиемный строй, где после каж-
дого согласного представлен фонологиче-
ски иррелевантный гласный, а функцион.
нагрузка смыслораэлнчення перенесена
на слог. М. г. связана с теорией слогового
сингармонизма, описанного в праслав. яз.
В. К. Журавлевым. К. Боргстрем объяс-
нил чередования основы 1 н основы 2,
по Э. Бенвеннсту, редукцией в корне с
моногласным после каждой согласной,
т. е. *deiu—*didu из *dajawa—*dajawa.
Модель М. г. позволяет дать единое
объяснение аблаута *ё—*о н оппозиций
палатальности и лабиальности у гутту-
ральных. Если дифференциальный при-
знак палатальности выделялся в гласном,
а лабиальности — в согласном, из силла-
бофонемы возникают фонологически раз-
личные гласные «е», «о» н подсистема ти-
па «кенту м>, прн обратном распределении
дифференциальных призиаков возникают
гласные <е», «о» н подсистема типа «са-
тэм». Осн. возражением против М. г.
является отсутствие большого кол-ва
типология, параллелей языков с одним
фонологически иррелевантным гласным,
типология, сближения возможны, однако,
с языками тоикава, аранта, праадыгей-
ским.
в Кацнельсон С. Д., К фонологич.
интерпретации протоиндоевроп. звуковой си-
стемы, ВЯ, 1958, №3; Журавлев В. К.,
Формирование группового сингармонизма в
праслав. языке, ВЯ, 1961, №4; Якобсов
Р., Типологич. исследования и их вклад в
сравнит.-ист. яз-знание, в кн.: НЛ, в. 3. М.,
1963; Клычков Г. С., Типологич. гипо-
теза реконструкции иидоевроп. праязыка,
ВЯ,‘ 1963, № 5; В о г g s t г о m С., Thoughts
about Indo-European vowel-gradation, «Norsk
Tidsskrift for Sprogvidenskap», v. 15, Oslo,
1949; его же. Internal reconstruction of
Pre-Indoeuropean word-forms, «Word», 1954,
10, №2—3; Stemerfnyi O., The new
look of Indo-European reconstruction and
typology, «Phonetica», Basel. 1967, v. 17,
№2; Du nkel G., Typology versus recon-
struction. в кн.: Bono homim donum. Essays
in historical linguistics in memory of J. Alexan-
der Kerns, Amst., 1981, pt 1. Г. С. Клычков.
МОНОГЕНЕЗА ТЕОРИЯ (от греч, ш<5-
nos — одни и g£nesis — рождение, проис-
хождение) — учеине о происхождении
человеческого языка нз одного источника.
Преднауч. формой М. т. можно считать
разного рода мифология, и релнг. пост-
роения, согласно к-рым в начале сущест-
вования человечества у него был одни
язык. Самой ранней формой этого мифо-
логия. представления, позднее отражен-
ного в ветхозаветном рассказе о вавилон.
смешении языков и в др.-греч, загадке
Эдипа (согласно к-рой у человека был
«одни язык — голос»), можно считать
др.-месопотамский (шумерский, ок.
3-го тыс. до и. э.) рассказ о мифология,
времени, когда «весь мнр, все люди
вместе славили бога Энлнля одним язы-
ком (eme-as-am)*. С библейской традицией
было связано бытовавшее вплоть до 17 в.
в европ. науке представление о др.-евр.
яз. как наиболее древнем языке, к к-рому
могут быть возведены др. языки. Эти
донауч. формы М. т. в 18—19 вв., когда
лингвистика отказалась на время от
М. т., уступили место сравнит.-ист. ис-
следованиям отд. семей языков, возмож-
ные связи между к-рыми иа том этапе
истории яэ-зиання обычно (за неболь-
шими исключениями, для той эпохи ве
характерными) не рассматривались, что
было оправдано малой разработанностью
истории каждой семьи.
Новый этап начинается в нач. 20 в.,
когда производятся первые опыты синте-
зирования достижений в области иссле-
дования каждой из семей языков. А. Тром-
бетти впервые осуществил попытку ие
только объединить ранее намеченные
семьи языков в более крупные группы
(позднее названные макросемьямн), ио и
предположил наличие лексич. связей меж-
ду этими группами, к-рые, по его мне-
нию, оправдывают М. т. Но Тромбетти
недостаточно четко отделял проблему
установления макросемей от М. т.
Другая форма М. т. была выдвинута
Н. Я. Марром, предположившим в позд-
них своих работах существование в язы-
ке первобытного человека 4 элементов
(саль-бер-йои-рош), к к-рым (или чаще
всего к преобразованным комбинациям
к-рых) он пытался свести все слова су-
ществующих языков. Хотя этой теории
в 20—30-х гг. следовали мн. представи-
тели «нового учения о языке», позднее
от нее отказались все ученики Марра, т. к.
ни зта гипотеза, ни нек-рые другие, с ней
сходные варианты М. т., где предполага-
лось (вне соотнесения с результатами
сравнит.-ист. яз-знання) постулирова-
ние неск. исходных слов первичного язы-
ка, не могут быть доказаны науч, средст-
вами.
Вариант М. т., более близкий к идеям
Тромбетти, но учитывавший резуль-
таты исследования каждой на семей и
макросемей классич. сравннт.-ист. мето-
дами, был предложен в 60-х гг. 20 в,
М. Сводешом. Сопоставляя языковые
семьи Нового и Старого Света, Сводеш
предположил существование больших
макросемей, нх объединяющих, а также
наличие связей между макросемьямн,
говорящих в пользу М. т. Являясь
создателем глоттохронологии, Сводеш
указал и на наличие осн. трудностей
на пути к научному обоснованию М. т.
Сравнение совр. языков и установлен-
ных на их основе семей методами глот-
тохронологии не позволяло проникнуть в
период, существенно более отдаленный,
чем 10 тыс. лет. Остается, одиако, неиз-
вестным, были ли темпы изменения оби-
ходного словаря в период, предшество-
вавший неолнтнч. революции (ок. 10 тыс.
лет до и. э.), такими же, как в период
обусловленных ею быстрых перемен. В
противном случае сравнение языков воз-
можно и для значительно более отдален-
ных периодов.
Совр. состояние М. т. тесно связано с
проблемой моногенеза Homo Sapiens Sa-
piens. Согласно наиболее распространен-
ной точке зрения, звуковой естеств. язык
является характерной чертой Homo Sa-
piens Sapiens (возможно, одним из гл.
его отличий от предшественников, см.
Происхождение языка, Глоттогенез).
Если (как предполагают мн. антрополо-
ги) человек (Homo Sapiens Sapiens) поя-
вился благодаря единичной мутации в
одном месте Земли (по-видимому, ок.
100 тыс. лет назад в Африке, откуда ок.
30 тыс. лет назад он распространился
очень малочисленными группами по Зап.
Евразии), т. е. имел место моногенез
Homo Sapiens Sapiens, то вероятен и мо-
ногенез языка. Явившаяся результатом
уникальной мутации первая особь об-
щалась с др. особями, от иее (возможно,
в результате ее скрещения с представите-
лями предшествующего типа предков че-
ловека) происшедшими, иа языке, являв-
шемся одним нз гл. приспособит, преиму-
ществ, благодаря к-рому первый Ното
Sapiens Sapiens и его потомство начали
побеждать при отборе. Бнологич. насле-
дование признаков, без к-рых невозмож-
но владение языком (устройство речево-
го аппарата, предполагающее развитую
фарингальную полость; развитие рече-
вых зон левого полушария, н особенно
лобной доли, обеспечивающей сложные
сиитаксич. построения, н семантич. зон
правого полушария), должно было в
дальнейшем сопровождаться усвоением
языка в каждом след, поколении. Если
расы явились результатом дифференциа-
ции Homo Sapiens, то осн. расовые разли-
чия можно было бы соотнести с формиро-
ванием тех первонач. диалектов первич-
ного языка, нз к-рых позднее развились
праязыки осн. макросемей. Согласно аль-
тернативной точке зрения на расообра-
зоваиие, каждая нз рас явилась резуль-
татом скрещения одного из ранее сущест-
вовавших типов предка человека с потом-
ками первого представителя Homo Sa-
piens. В этом случае тоже можно пред-
положить возможность связи (ио более
сложной — опосредованной) этого антро-
пологии. процесса с распадом первичного
языка на диалекты, позднее обособившие-
ся. Хотя эта антропологии, картина делает
возможной М. т., она не может считаться
ее обоснованием.
Единств, науч, обоснованием М. т. было
бы доказательство единого происхожде-
ния всех предполагаемых макросемей, нз
к-рых происходят семьи, объединяющие
все языки мира. Выявленные сравнит.-
ист. яз-знаннем семьи языков начали
объединять в такие макросемьн, как ност-
ратическая (см. Ностратические языки),
лишь в относительно недавнее время, и
праязыки нек-рых макросемей реконст-
руированы в недостаточной степени. По-
скольку время существования таких мак-
росемей, как иостратнческая и гипотетиче-
ская сев.-кавказско-еннсе йско-снно-тибето-
иа-деие, лежит между 10-м и 20-м тыс.
до н. э., при установлении закономерных
отношений между ними можно рассчиты-
вать на реконструкцию праязыка, хро-
нологически близкого ко времени появ-
ления Homo Sapiens Sapiens в Зап. Евр-
азии (проблема соотношения этих макросе-
мей с койсанской нз юж. Африки еще ие
решена; возможно нх достаточно древ-
нее разделение). Одной из осн. труднос-
тей на пути к выявлению таких отноше-
ний, кроме отмеченных Сводешом глотто-
хронологии. ограничений, является воз-
можность отнесения мн. слов, позднее
входящих в обиходный словарь, к числу
древних культурных терминов. Напр.,
индоевроп. *Hnomn ’имя’, уральское
*nime, др.-юкагир, nim 'имя', возводимые
к ностратнческому, шумер, inim 'слово',
тибет. min ’нмя’ (возводимое к сино-ти-
бетскому) восходят к общему термину,
к-рый мог отражать древнее мифологии,
представление о значимости имен и рас-
пространяться по Евразии по мере диф-
фузии этого представления.
В целом М. т. связана с идеей единст-
венности крупного изобретения, к-рым
для первого Homo Sapiens Sapiens мог
быть его язык. Но многие нз последующих
потомков могли делать свои изобретения,
касавшиеся отд. слов и нх концептов.
Диффузия этих отд. мифологии, или тех-
нологии. изобретений и обозначавших их
терминов может отражаться в единстве
соотв. терминов. Поэтому, напр., одинако-
вость обозначения лодки в индоевропей-
ских и койсанском (бушмено-готтентот-
ском) языках скорее нужно объяснить как
результат диффузии, а ие как пережиток.
Но и за вычетом таких терминов уже те-
перь можно указать на наличие ряда оче-
видных сходств (в частности, в грамматич.
н/или местоименных обозначениях лиц)
между осн. реконструированными пра-
языками макросемей, что говорит в поль-
зу М. т. Противники М. т. часть таких
сходств объясняют наличием звукового
символизма, делающим возможным обо-
значение сходных концептов посред-
ством похожих сочетаний фонем, но ос-
тается выяснить, не связан ли в нек-рых
случаях механизм этой звуковой символи-
ки с единством происхождения всех язы-
ков мира (тот же вопрос допустим и в от-
ношении нек-рых языковых универса-
лий).
Противоположная М. т. точка зрения
связана с принимаемой нек-рыми антро-
пологами идеей неск. разных центров
расообразовання и первонач. очеловечи-
вания. Но и в этом случае не полнсстью
исключенной остается возможность по-
беды на к.-л. раннем этапе истории Ното
Sapiens одного языка, вытеснившего все
другие (если представители разных расо-
вых групп продолжали общаться друг с
другом). В этом отношении показательно,
что представители монголоидной расы,
к-рую иногда гипотетически сопоставля-
ли с потомками синантропа, говорят на
языках, входящих в макросемьн (ностра-
тическую, китайско-тибетскую), праязы-
ки к-рых локализуются на 3. (или в
Центре), но ие на В. Евразии, т. е. здесь
антропология, и лингвистич. линии раз-
вития явно не соотносятся прямо друг с
другом. Поэтому и обоснование точки зре-
ния, обратной М. т., могло бы быть тоже
только лингвистическим, следовало бы до-
казать полное отсутствие древних связей
между макросемьямн, к-рые не ограничи-
ваются диффузией отд. терминов. Но в
этом случае можно было бы сослаться иа
глоттохронологию, согласно к-рой такие
ранние связи могут быть достаточно рано
стерты эволюцией языка. Поэтому пара-
доксальным образом эту точку зрения,
обратную М. т., доказать еще труднее,
чем саму М. т. Последняя в настоящее
время представляется более вероятной,
в Алексеев В. П., Очаги расообразо-
вання: антропология и история, «Природа»,
1973, № 5; е г о же. География человеческих
рас, М.. 1974; Иванов В. В., Об одной
др.-вост, параллели к загадке Сфинкса—Эди-
па. в кн.: Структура текста-81. Тезисы сим-
позиума, И., 1981; Trombetti А., Ele-
ment! di glottologia, pt 1 — 2, Bologna, 1922—
1923; Rosenkra n.z B.. Der Ursprung der
Sprache. Ein linguistisch-anthropologischer
Versuch, 2 Aufl., Hdlb., 1971; Language ori-
gins, ed. by R. W. Wescott, Silver Spring
(Maryland), 1974: Origins et evolution of
language and speech, N. Y., 1976 (Annals of
the New York Academy of Sciences, v. 280);
D ё c s у G.. Sprachherkunftsforschung, Bd 1.
Wiesbaden, 1977; Glossogenetics: the origin
and evolution of language, P., 1983.
Влч. Вс. Иванов.
МОНОКУТ^БА (мунукутуба, китуба,
киконго я лета) — одни нз банту языков.
Распространен в Конго (юж. р-ны) п Заи-
ре (юго-зап. р-ны). Число говорящих ок.
1,3 млн. чел. в НРК, где М., наряду с
лингала, является нац. языком, и ок.
2,5 мли. чел. в Заире. Группы диалектов:
северная (Конго), западная (к 3. от
р. Кванго в Заире) и восточная (к В. от
р. Кванго в Заире). Диалекты взаимопо-
ннмаемы.
М.— креолнзоваиный язык (см. Кре-
ольские языки), развившийся на базе диа-
лектов конго — кийомбе, кнманьяига,
кнеиконго и лада. Интерференция со
стороны местных языков привела к об-
разованию его креолнзоваиной формы,
к-рую стали называть мунукутуба в Кон-
го, китуба — в Заире; результатом крео-
МОНОКУТУБА 309
лизацин явилось упрощение видо-вре-
менной системы, редукция именных
классов (ср. 6 в М. н 16 в конто), тен-
денция к утрате тоном его фонология,
значимости. С 40-х гг. 20 в. расширяются
функции М., усложняется его грамматич.
структура. Категории времени и вида
выражаются синтетич. и аналнтнч. спо-
собом, в отлнчие от др. языков региона,
в частности конго, где эти категории вы-
ражаются с помощью флексий. Для фоно-
логия. системы характерно наличие уда-
рения; тон фонологически релевантен
лишь для незначит. кол-ва слов. В лекси-
ке заимствования нз лингала, португ. н
франц, языков.
Язык младописьменный; письменность
на лат. основе. Имеется лит-ра религ.
содержания. М. используется в адм. сфе-
ре, на нем ведутся теле- н радиопередачи,
в Fehderau Н. W., Descriptive gram-
mar of the Kituba language: a dialectal survey,
Leopoldville, 1963; его же, The origin and
development of Kituba (lingua franca Kikon-
go), [Kisangani. 1967] (лит.); Fehderau
H. W., Dictionnaire Kikongo (ya leta), ang-
lais-francais, Kinshasa, 1969. В. П. Хабиров.
МОНОЛОГИЧЕСКАЯ РЕЧЬ (от греч.
monos — один н logos—слово, речь) —
форма (тип) речи, образуемая в результа-
те активной речевой деятельности, рас-
считанной на пассивное н опосредованное
восприятие. Иногда М. р. определяют
и как интраперсональный речевой акт.
Для И. р. типичны значительные по раз-
меру отрезки текста, состоящие из струк-
турно и содержательно связанных между
собой высказываний, имеющие индиви-
дуальную композиционную построен-
ность н относит, смысловую завершен-
ность. Степень проявления этих призна-
ков зависит от жанровой (худож. монолог,
ораторская речь, бытовой рассказ и пр.)
и от функционально-коммуникативной
(повествование, рассуждение, убежде-
ние н пр.) принадлежности. Внутрижан-
ровые различия (авторская и прямая речь
персонажей, науч, доклад н агитацион-
ное выступление), так же как устное или
письм. осуществление речевого акта,
обусловливают стнлнстнч. особенности
И. р.; строение предложений, синтаксич.
способы их соединения, лексич. отбор,
виды взаимодействия элементов разг,
н книжной речи н пр. Любой отрывок
М. р. в той нли иной мере «диалогизн-
роваи», т. е. содержит показатели (гл.
обр. внешние — обращения, риторнч.
вопросы и т. п.) стремления говорящего
повысить активность адресата (ср. мне-
ние Г. О. Винокура об отсутствии строгих
и абсолютных границ между монологом
и диалогом, в частности). В нек-рых видах
худож. монолога, напр. в сказе, где зако-
нам М. р. подчинено произведение в це-
лом, диалогнч. черты служат спец, сред-
ством имитации живой разг. речи.
в В и н о к у р Г. О., «Горе от ума» как
памятник рус. худож. речи, в его ки.: Избр.
работы по рус. языку, М., 1959; Вино-
градов В. В., Стилистика. Теория поэтич.
речи. Поэтика, М., 1963; Холодович
А. А.. О типологии речи, в кн.: Ист.-филоло-
гич. исследования, М., 1967; Гельгардт
Р. Р.. Рассуждение о диалогах и монологах
(к общей теории высказывания), в кн.: Сб.
докладов и сообщений лингвистич. общества,
т. 2, в. 1, Калинин, 1971. Т. Г. Винокур.
МОНОСИЛЛАБЙЗМ (от греч. monos —
один и syllabe — слог) — односложность,
преобладание односложных слов в к.-л.
языке. Обычно М. сочетается в этих язы-
ках с наличием политоннч. ударения и
постоянным порядком слов в предложе-
нии. Однако этн структурные признаки
310 МОНОЛОГИЧЕСК
могут служить основанием для типоло-
гия., но не генеалогия, классификации
языков. М. характерен для многих
(ио ие всех) кит.-тибет. языков (иапр.,
др.-китайского), ква языков и др.
МОНОФТОНГ (от греч. mdnos — один
и phthdngos — звук) — гласный, харак-
теризующийся артикуляционной н акус-
тической однородностью, т. е. стационар-
ным положением артикулирующих орга-
нов и стацноиарнымн частотами формант,
и этим отличающийся от дифтонга и
трифтонга. Однако однородность М.
относительна, поскольку артикулятор-
ный уклад и формантно-временная струк-
тура зависят от окружающих гласный со-
гласных. Так, рус. И. [а] становится
днфтоигоидным (т. е. неоднородным),
получая [Ц-образное начало в сосед-
стве с мягкими согласными, ср. «мал»
[mal] — «мял» [т’*а1].
Дифтонгоидные И. отличаются от диф-
тонгов незначнт. длительностью переход-
ного звука.
В системах гласных разл. языков И.,
как правило, составляют большую долю,
однако дифтонгондность М. встречается
часто: в рус. яз. основные аллофоны глас-
ных [о] н [ы]—дифтонгондиые: "эн^1].
в Бондарко Л. В., Звуковой строй
совр. рус. языка, М., 1977. Л. В. Бондарко.
МОРА (от лат. тога — промедление,
пауза) — ритмическая единица, выде-
ляемая в фонологии древнегреческого,
латинского, санскрита, японского и ряда
других языков. М. равна открытому сло-
гу с краткой гласной и компонентам сло-
гов более сложного состава, если эти ком-
поненты проявляют функцион. сходство
с кратким слогом: могут нести собств.
ударение, учитываются при определении
места ударения, закономерностей <фоно-
логии. длины» морфем и слов (см. Ак-
центология), стихотворных размеров
и т. п. М. могут быть слоговыми, гласны-
ми, согласными. Слог СГ (согласный +
гласный) равен одной слоговой И.;
слог СГ: (при Г: — долгий гласный) раз-
лагается на слоговую М.— СГ (соглас-
ный + гласный) и гласную И.— Г (глас-
ный); слог СГС (согласный + гласный +
согласный) разлагается на слоговую М.—
СГ (согласный + гласный) и согласную
М.— С (согласный); слог ССГ (соглас-
ный + согласный + гласный — в япон.
яз.) разлагается на согласную М.— С
(согласный) и слоговую М.— СГ (соглас-
ный + гласный).	в. Б. Касевич.
МОРДбВСКИЕ ЯЗЫКЙ — подгруппа
финно-волжских языков. К ним отно-
сятся мокшанский (мокша-мордовский) и
эрзянский (эрзя-мордовский) языки.
Распространены в Морд. АССР, Башк.
АССР, Тат. АССР, Чуваш. АССР, Горь-
ковской, Куйбышевской, Оренбургской,
Пензенской, Саратовской, Ульяновской,
Челябинской областях РСФСР и нек-рых
др. областях. Число говорящих ок.
1 млн. чел. (1979, перепись). До 15 в.
морд, этнос локализовался в междуречье
Волги, Оки, Суры и Цны. В 16—19 вв.
происходили интенсивные миграционные
перемещения морд, населения с древней
этнич. территории на В.— в Поволжье,
Заволжье, Сибирь, Кавказ и Ср. Азию.
М. я. характеризуются большим
кол-вом переходных и смешанных гово-
ров мокшан, н/или зрзян. типа. Для
фонетико-фонологич. системы характер-
но наличие 40 фонем (7 гласных и 33 сог-
ласных) в мокшан, яз. и 33 фонем (в т. ч.
5 гласных и 28 согласных) в зрзян. яз.
Гласные открытые, ненапряженные. Фо-
нема э редуцирована. Глухне боковые
L, L’, глухие дрожашие R, R’ н глухой
среднеязычный J произносятся без голо-
са н со вторым фокусом артикуляции в
задней части ротовой полости, все шипя-
щие (во ми. мокшан, говорах) палатали-
зованы, эрзян, t твердое. По употребле-
нию гласных первый слог (в к-ром могут
быть все гласные) отличается от непер-
вого слога (употребляется часть гласных).
Употребление согласных зависит от пози-
ции (начало, середина, исход слова и
фонетич. окружение). В аилауте преоб-
ладают глухие согласные. В потоке ре-
чи согласные подвергаются ассимиляции
по глухостн/звонкостн, твердости/мягко-
сти, аффрикатнзацин/дезаффрнкатиза-
ции. Характерные типы ассимиляции:
прогрессивный (эрзян, йондол ’молния'
<йон 'дуга' + тол ’огонь’: -t > -d после
сонорного п-) н регрессивный (мокшан,
мар’ 'яблоко'—мар’т’ ’яблоки': r'>R’
перед глухим t’).
Близость между И. я. проявляется
прежде всего в грамматике и лексике.
От фннио-угор. языка-основы И. я.
унаследовали агглютинативный способ
оргаинзацни морфем в слове (эрзян,
кудо 'дом'—кудо-сто’из дома', кудо-со-
нзо-ли-нек 'мы были у него дома’). Грзм-
матнч. категории рода нет. Вместо пред-
логов употребляются послелоги (эрзян,
веле ’село’ — веленть вакссо ’у, около
села'). Обычно препозитивное определе-
ние не согласуется с определяемым (эр-
зян. ташто кой 'старый обычай* — ташто
койть ’старые обычаи’). Элементы флек-
тивиостн и аналитизма в способах выра-
жения отд. грамматич. отношений явля-
ются инновациями в типологии М. я.
У имени са. 10 падежей, 3 типа склоне-
ния — основное, указательное, притяжа-
тельное, иапр. моктаи. тра 'стол (ка-
кой-то)’ — шрась 'стол (этот)’ — шразе
'стол (мой)’, шраце 'стол (твой)’. Глагол
имеет 7 наклонений, 2 спряжения — без-
объектное и объектное. Морфология
«рядов» объектного спряжения чрезвы-
чайно сложна. Слова любого грамматич.
класса в предикативной функции прини-
мают суффикс сказуемостного изме-
нения (мокшан, тяса ’здесь’ — тясо-
лень 'я был здесь’, од ’новый, молодой'—
от-тольхть ’они были молодые’). В лек-
сике много русизмов, есть тюркизмы
(неск. сотен), балт. и иран. заимствова-
ния. Синтаксис М. я. подвергся сильно-
му влиянию рус. яз. (вплоть до заимство-
вания союзов и союзных слов).
Различия между М. я. касаются всех
уровней языка. В мокшан, яз., в отличие
от лнт. эрзян, ят., есть гласные а, э и со-
гласные L, L', R, R’ н J; ударение гл. обр.
на 1-м слоге (обусловлено качеством
гласных словоформы). В эрзян, яз. уда-
рение может падать иа любой слог слова,
находясь целиком в зависимости от рит-
мич. строения фразы. В лексике двух
языков много словарных расхождений
(типа мокшан, шалхка/эрзян. судо —
’нос’, мокшан, оцю/эрзян. покш — 'боль-
шой'), в словах с тождественным или близ-
ким звуковым составом произошли се-
мантич. сдннгн [напр.: паця — мокшан,
’крыло (птицы)'/эрзян. ’платок’; олга
(~ -о) — мокшан. 'жердь’/эрзян. ’со-
лома’]. Мн. лексемы с идентичной семан-
тикой в мокшан, или зрзян. языках под-
верглись разл. фонетич. преобразова-
ниям.
На базе мокшан, и эрзян, диалектов
некогда единого общеморд. яз. сформиро-
вались два лнт. языка: лит. мокшанский
(сформировался на основе центр, диалек-
та к сер. 30-х гг. 20 в.) и лит. эрзянский
(сформировался на базе Козловского
диалекта к кон. 20-х гт. 20 в.).
Памятники письменности на разных
морд, диалектах (лат. и рус. графика)
известны с кон. 17 в. В основе морд,
письма лежит рус. графика и орфогра-
фия (с сер. 18 в.). Об изучении М. я.
см. Финно-угроведение.
• Шахматов А. А., Морд, этногра-
фич. сб-к, СПБ, 1910; Евсевьев М, Е.,
Основы морд, грамматики. М.. 1928; 2 иэд.,
М., 1931; Материалы науч, сессии по вопро-
сам морд, яэ-энания. ч. 1 — 2, Саранск, 1955;
X а л л а □ В., Материалы по истории гла-
голообразовательных суффиксов в морд, язы-
ках, в сб.: Тр. Ин-та языка и лит-ры АН Эст.
ССР. в. 2, Таллин, 1958; Очерки морд, диа-
лектов, т. 1—5, Саранск, 1961—68; Граммати-
ка морд, (мокшан, и эрзян.) языков, ч. 1.
Фонетика и морфология, Саранск, 1962;
Серебренников Б. А., Ист. морфо-
логия морд, языков, М., 1967; Феоктис-
тов А.П., Очерки по истории формирова-
ния морд, письменно-лит. языков. (Ранний
период), М., 1976; Грамматика морд, языков.
Фонетика, графика, орфография, морфоло-
гия, Саранск, 1980; Лексикология совр. морд,
языков. Саранск, 1983; Budenz J., Mok-
sa-es erza-mordvin hyelvtan, в кн.: Nyelvtu-
domanyi kozlem^nyek, b. 13, Bdpst, 1876;
Paasonen H., Mordwinische Lautlehre,
в кн.: M£moires de la SocUte Finno-ougrienne
22, Hels., 1903; Itkonen E.. Zum Ursp-
rung und Wesen der reduzierten t Vokale im
Mordwinischen, в кн.: Finnisch-ugrische
Forschungen, Bd 39, H. 1 — 2, Hels.. 1971;
Keresztes L.; Geschichte des mordwini-
schen Konsonantismus, Szeged, 1986—87
(Studia Uralo-Altsica, 26—27).
Евсевьев M. E., Эрэянь-руэонь
валке. Морд.-рус. словарь, М., 1931; Феок-
тистов А. П., Рус.-морд, словарь. Из ис-
тории отечеств, лексикографии, М., 1971;
Ширманкина Р. С., Фразеология,
словарь морд, (мокша и эрзя) языков, Са-
ранск, 1973.	А. П. Феоктистов.
МбРУ-МАДИ ЯЗЫКЙ — подгруппа
центрально-суданской группы шари-
нильских языков. Распространены на Ю.
Судана, в прилегающих р-нах Заира и
Уганды. Число говорящих св. 1,9 млн.чел.
М.-м. я. включают ряд близкородств.
языков и диал. пучков, к-рые делятся на
3 общности: 1) северную, или мору,
с диалектами аги, андри, миза, кадиро
и др.; 2) центральную, с языками
авукайя, лого, калико, лугбара; 3)юж-
н у ю, или мади, с диалектами пандике-
ри, локай, олу’бо (лулуба), ’буруло.
Для фонетич. системы характерно на-
личие двух вариантов гласных — напря-
женного и ненапряженного, к-рые могут
составлять минимальные пары; однако в
потоке речи широко распространена гар-
мония гласных (см, Сингармонизм) по
признаку напряженности/ненапряжен-
ности. Имеется также качественная гармо-
ния гласных: гласные служебных при-
глагольных местоимений (личных место-
именных показателей, префиксов и т. п.)
уподобляются гласным глагольного кор-
ня. В системе консонантизма представ-
лены имплозивные (преглоттализованные)
смычные, двухфокусные лабио-велярные
смычные kp, go, альвеолярные ретро-
флексные аффрикаты tr, dr, одноударное и
миогоударное г. Широко распростране-
ны преназализованные и огубленные сог-
ласные. Имеются фонологич. тоны как
с лексич., так н с грамматич. значением;
как правило, различаются три ровных то-
на, представлены также контурные тоны.
В словообразоват. и словоизменит.
системах имени используются префиксы и
суффиксы, а также словосложение двух
простых именных основ, одна из к-рых
часто выступает в роли морфологич.
показателя, утрачивая собств. лексич.
значение. Глагол имеет развитую систему
производных префигированных основ со
значениями каузатива, интенсива, пасси-
ва, множественности объекта н др. Все
глаголы в соответствии с фонетич. формой
основы делятся на три морфологич. клас-
са, имеющие специфич. особенности и
парадигмах спряжения, включая наличие
особых рядов субъектных местоименных
показателей. В системе спрягаемых гла-
гольных форм противопоставлены два
аспекта (вида): определенный (пунктив,
перфектив) н неопределенный (курсив,
имперфектив), к-рые различаются в ос-
новном порядком слов — SVO для опре-
дел. аспекта н SOV для неопредел, аспек-
та; используются также разл. ряды субъ-
ектных местоименных показателей (в
зависимости от морфологич. класса гла-
гола). Возможны также фонетич. разли-
чия в глагольном корне. В каждом из
аспектов имеются спрягаемые глаголь-
ные формы, служащие для выражения
разл. временных и модальных значений и
образуемые с помощью разл. суффиксов и
постпозитивных частиц. Наиболее четко
все эти категории прослеживаются при
наличии объекта в предложении. У непе-
рех. глаголов, а также при отсутствии а
предложении формально выраженного
объекта различия между аспектами час-
то стираются, возникает ассимиляция
между глагольной основой н временными
модальными показателями, что может
сильно затруднять морфологич, анализ.
* Tucker Л. N., The Eastern Sudanic
languages, v. 1, L. — (a. oj, 1940; Tuc-
ker A. N., Bryan M. A., The non-Bantu
languages of North-Eastern Africa, L., 1956;
и x же, Linguistic analyses. The non-Bantu
languages of North-Eastern Africa, L., 1966.
В. Я. Порхомовский.
МОРФ, морфа (от греч. щогрЬё—фор-
ма) — минимальная значимая единица
текста, текстовый представитель морфе-
мы. Термин «М.» предложен Ч, Ф. Хок-
кеттом в 1947 в качестве параллели к тер-
мину <(алло)фон»: предполагалось, что
отношение (алло)фона к фонеме тождест-
венно отношению М. к морфеме. Разл.
М., репрезентирующие одну морфему,
были названы соответственно ее алло-
морфами (ранее в амер, лингвисти-
ке использовался в этом значении термин
«морфемный альтернант», в сов. яз-зна-
нии, напр. Г. О. Винокуром,— термин
«вариант морфемы»). В применении к
языкам с четким структурным противо-
поставлением слова н морфемы М. обыч-
но рассматривается как непосредственная
составляющая словоформы. Так, напр.,
в словоформе «столиком» выделяются (на
графич. уровне) корневой М. «стол-»,
суффиксальный (со значением умень-
шительности) -нк- и флексийиый (выра-
жающий значение тв. п. ед. ч.) -ом.
В частном случае словоформа может со-
стоять из одного М., напр. «опять»,
«сквозь», «ведь», «и», «теперь». Иногда
морфеме не соответствует материально
выраженный фонетич. (или графич.)
сегмент. В таком случае говорят о нуле-
вом М., выделяемом по соотношению с
другими функционально противопостав-
ленными и материально присутствующи-
ми М. Так, словоформа «рук» состоит из
корневого М. «рук-» и нулевого М., вы-
ражающего значение род. п. мн. ч.:
«рук-0» (ср. «рук-ам, рук-ами»). Те европ.
и сов. исследователи, кто принял соссю-
ровскую концепцию знака (см. Знаковые
теории языка), обычно определяют М.
как двустороннюю единицу речи, в отли-
чие от морфемы как двусторонней едини-
цы языка. В амер, лингвистике 40-х гг.
М. понимался как односторонняя еди-
ница, т. е. элемент внешней («формаль-
ной») стороны высказывания. Это пони-
мание нашло отражение в формулировке
Ч. Ф. Хоккетта, согласно к-рой М. со-
стоит из фонем (а морфема из мор-
фонем).
Различие между указанными двумя по-
ниманиями М. не оказывает влияния на
членение текста на М.; однако оно су-
щественно для отождествления М. Так,
при «формальном» понимании суффикс
в отглагольном производном «читка»,
уменьшит, суффикс в «лапка» и предлог
«к» имеют своим означающим один М.; ес-
ли же исходить из двусторонности знака,
соответствующие М. различны, т. к.
соотносятся с разными означающими.
В то же время М. характеризуется пос-
тоянством внеш, стороны при обоих
подходах: сегменты, состоящие из разл.
фонем, считаются разными М., хотя и
могут представлять одну морфему. Так,
напр., в структуру словоформ «разрабо-
тать» н «разрабатывать» входит одна и
та же корневая морфема, представленная
двумя нетождественными М.: -работ- и
-рабат-.
Решение вопроса о тождестве М., пред-
ставляющих одну морфему, или призна-
нии их разл. алломорфами тесно связана
с принятой исследователем фонологич.
концепцией. Так, орфографически раз-
личные М., представляющие префиксаль-
ную морфему в словах «разработать»,
«расталкивать», «розыгрыш», «россыпи»,
«разорвать», признаются разл. алломор-
фами при анализе с позиций ленинград-
ской фонологической школы, но одним
и тем же М.— с позиций московской фо-
нологической школы.
Признание двух внешне различных М.
алломорфами одной морфемы связано
также с тем, какое содержание вклады-
вается в понятие морфемы. Так, разл.
образом трактуются случаи супплетивиз-
ма, напр. М. i- во франц, ira 'пойдет' и М.
all- в allons 'пойдем'. Амер, лингвисты
обычно исходят в этих случаях только из
тождества функции и говорят об i- и
all- как об алломорфах, тогда как в сов.
и европ. яз-знании более распростране-
на другая точка зрения: при отсутствии
формального сходства между М. гово-
рят о разных, хотя и синонимичных мор-
фемах, и, следовательно, данные М. не
считаются алломорфами.
Представление о М. как об экспоненте
морфемы не предполагает требования не-
пременной сегментности (т. е. линейного
характера) означающего М. и возмож-
ности морфологич. сегментации (авто-
номно-) фонологич. транскрипции на
«значащие» цепочки («М.»), полностью
состоящие из целого числа фонем. Подоб-
ные (весьма распространенные) концеп-
ции ведут к смешению различных и разъе-
динению сходных явлений (напр., к оди-
наковой трактовке фузии, кумуляции и
супплетивизма и к искусств, противопос-
тавлению полной и частичной фузии).
Поэтому в «активных» грамматиках —
т. е. в моделях языкового синтеза (ими-
тирующих кодирование смысла говоря-
щим) и в «динамических» моделях —
принято транскрибировать означающие
посредством морфонем (а не фонем) и при
этом супрасегментные средства рассмат-
ривать наряду с сегментными (напр.,
мягкость конечного согласного в «зелень»
рассматривать как М., тождественный по
функции М. -от- в «краснота»). Снятие
требований автономно-фонологпч. транск-
рибируемое™ и сегментности фактически
означает отказ приверженцев «динамиче-
ских» моделей от традиционного понима-
ния М., ориентированного на «пассивные
грамматики» (имитирующие восприятие
текста слушающим). Как компромисс
между интересами «активной» и «пас-
сивной» грамматик можно рассматривать
разл. «усредненные» решения: напр.,
МОРФ 311
когда среди М. одной морфемы постули-
руется один «исходный» («главный»,
«представляющий») М., из к-рого по пра-
вилам чередования могут'быть получены
остальные М. данной морфемы.
* Глисон Г., Введение в дескриптивную
лингвистику, пер. с англ., М., 1959; Зем-
ская Е. А.. Совр. рус. язык. Словообра-
зование, М.. 1973; Развитие совр. рус. языка.
1972. Словообразование. Членимость слова,
М., 1975; Булыгина Т. В., Проблемы
теории морфологич. моделей, М., 1977; Л о-
патин В. В., Рус. словообразоват. морфе-
мнка, М.. 1977; Толстая С. М., Морфо-
нология. Морфемика, в кн.: Обзор работ по
совр. рус. лит. языку за 1974—1977 гг., М.,
1982; Readings in linguistics, ed. by M. Joos,
Wash.. 1957; Hockett Ch, F., Linguis-
tic elements and their relations, «Language»,
1961, v. 37, № 1; e г о ж e, A course in mo-
dern linguistics, Toronto [1969); Harris
Z. S., Structural linguistics, [Chi., 1961);
Mel'cul J. A., Das Wort: Zwischen In-
halt und Ausdruck, Miinch., 1976; см. также
лнт. при статьях Морфология, Морфема,
Корень, Аффикс.
Т. В. Булыгина, С.А. Крылов.
МОРФЕМА (от греч. morphe — форма)
— одна из основных единиц языка, час-
то определяемая как минимальный знак,
т. е. такая единица, в к-рой за определен-
ной фонетической формой (означающим)
закреплено определенное содержание
(означаемое) и к-рая ие членится на более
простые единицы того же рода. В определ.
случаях допустимо говорить о нуле-
вой М. (с фонетически не выраженным
означающим), напр. нулевая флексия
им. п. ед. ч. слова «дом» («дом-0»). М.—
предельный результат т. наз. первого
лингвистич. членения (по А. Мартине),
т. е. сегментация речевого текста на дву-
сторонние единицы — знаки языковые;
этим М. отличается от такой отчасти
иерархически соотнесенной с ней единицы
второго лингвистич. членения (сегмен-
тации на односторонние, формальные
единицы), как слог, Это различение су-
щественно для языков синтетич. типа
(см. Синтетизм), в к-рых морфемное и
слоговое членение не совпадают, ср.
«берез а» — две М. (корневая и флек-
сионная) и [б’и-р’б-зъ] — 3 слога; в свя-
зи с этим иногда говорят, применительно
к морфологич. и фонетич. структуре
слова, соответственно о его глубине
(кол-во М.) и длине (кол-во слогов).
Иная картина в языках изолирующе-
силлабич. типа, где М. обычно совпадает
со слогом, чем и обусловлено использо-
вание, напр. в китаистике, термина
«м о р ф ос и л л а б ем а» (или «сил-
лабоморфема»), означающего минималь-
ную фономорфологич. единицу.
Понятие и термин «М.», предложенные
в 1881 И. А. Бодуэном де Куртенэ как
обобщение понятий корень н аффикс,
получают распространение в работах пред-
отавителеи пражской лингвистической
школы, Л. Блумфилда и в дескриптивной
лингвистике, а также в сов. яз-зиании.
развиваясь, переосмысляясь и получая
новые интерпретации в ходе постепенно-
го учета асимметричного дуализма формы
и функции в языковом знаке (ср. проти-
вопоставление М. и семы у В. Скалички,
морфа и М. в позднем дескриптивизме,
М. и монемы в работах Мартине и
О. Лешки). Понятие М., выйдя за пре-
делы структурной лингвистики, стало
одним из основных в общем яз-зпании,
в описат. и ист. грамматиках.
Будучи, наряду со словом, осн. еди-
ницей морфологии, М. осмысляется,
подобно фонеме, как абстрактный ин-
вариант, реализующийся в виде конкрет-
312 МОРФЕМА
ных вариантов — морфов (а л л о м о р-
ф о в); варьирование М. связано с пози-
цией — как грамматически (и тогда М.
предстает в виде грамматич. или морфо-
нологии. варианта), так и фонетически
(тогда М. предстает в виде фоиетич. ва-
рианта). Напр., в рус. «писать» — «пи-
шу» корневая М. находится в грамматич.
позиции (форма инфинитива — форма
наст, вр.), вызывающей чередование мор-
фов, а в англ. М. мн. ч. существительных
варианты [s) —[z] — [iz] обусловлены
фонетич. позицией — качестаом исхода
основы, ср. bats ’летучие мыши' — birds
’птицы' — boxes ’коробки'.
Понятие М., как и большинство со-
держат. лингвистич. понятий, отличается
двойственностью, проистекающей из необ-
ходимости употреблять общее назв. и
для неформального объекта, представ-
ляющего собой известный тип языковых
сущностей (онтология, аспект), и для разл.
конструктов — его формальных анало-
гов (эпистемологич. аспект). Поэтому
единому по замыслу понятию М. соответ-
ствует значит, разнообразие более фор-
мальных его осмыслений, отражающих не
столько различие теоретич. предпосылок,
сколько различие в исследоват. целях.
Вместе с тем многократные попытки
уточнения и формализации понятия М.
не получили всеобщего признания. В идеа-
ле формальное определение М. должно
было бы обеспечивать единство объема
этого понятия в каждом конкретном язы-
ке, одновременно не вступая в противоре-
чие с интуитивным предстаиленнем о
сущности М. как компонента слова и со
стихийно сложиишейся практикой мор-
фологич. анализа. Трудности, возникаю-
щие на этом пути, связаны, с одной сторо-
ны, с неопределенностью принципов па-
радигматич. отождествления разных кон-
кретных М. (т. е. принципов сведения
алломорфов в М.; напр., считать ли -ов
в «отцов» и -ей в «матерей» или -s в англ,
pen-s и -еп в ох-en 'быки' представителя-
ми одной М.); с другой стороны, с неоп-
ределенностью пределов допустимого рас-
ширения понятия М. путем наделения
морфемным статусом «остаточных» еди-
ниц типа -ярус в «стеклярус», -адья в
«попадья» и т. п. Поэтому распространены
разл. употребления термина «М.». отра-
жающие те или иные сдвиги в содержании
этого понятия (иногда и терминология,
небрежность). В частности, в многоуров-
неаых динамич. моделях языка М. не-
редко теряет статус цельной двусторонней
единицы вследствие расщепления ее на
отд. элементы — семантич. и формаль-
ный, к-рыми и оперируют при характе-
ристике уровней языка. Так, под М. мо-
жет пониматься, с одной стороны, толь-
ко ее означающее (ср. такие формулиров-
ки: «М. состоит из фонем», «М. состоит
из морфонем» и т. п.) или относительно
автономная часть означающего, т. е.
дистрибутивно самостоят. компонент,
к-рый скорее должен был бы трактовать-
ся как «с у 6 м о р ф», или морфемоид.
Таковы, напр., компоненты морфологич.
идиом типа рус. «за-быть», нем. Hoch-
zeit 'свадьба' (букв.— высокое время).
Под М. может пониматься, с др. сторо-
ны, только ее означаемое (напр., когда
говорится, что в рус. яз. М. «им. п. мн.
ч.» выражается морфом -и в слове «яб-
лок-и», но морфом -а в слове «город-а»;
такое употребление касается гл. обр.
грамматич., «флективных», М.) или от-
носительно автономная часть оз-
начаемого, т. е., по существу, сема.
Так нередко трактуют элементы содержа-
ния супплетивных форм: напр., говорят,
что англ, словоформа (или «морф», «ме-
гаморф») ат выражает сочетание морфем
be + praes.ind.-Ь 1 sg. Иногда так же
трактуются граммемы разных грамматич.
категорий, выражаемые во флективных
языках в составе одной грамматич. фор-
мы с помощью единой флексии (куму-
лятивно); напр., Дж. Лайонз считает,
что в лат. яз. сочетание М. masc. + sing.+
+ пот. выражается морфом -us. Нек-рые
ученые статус М. приписывают единицам
морфологически иеэлемеитарным — та-
ким. как основа или грамматич. часть
словоформы, хотя основы обычно со-
держат более одной М. в традиционном
понимании (ср. основу в слове «<на-
-ход-чив->-ый», состоящую из трех М.).
Иногда подобная трактовка М. связана с
выходом за пределы словоформы', напр.,
3. 3. Харрис выделяет «прерывную»
(дистантную) М. -us...-us в лат. словосо-
четании fili-us bon-us 'хороший сын'.
На функционировании М. в слове обычно
не делается ограничений; единственное
общее требование — чтобы М. по про-
тяженности не превышала слова. Однако
Ж. Вандриес, Ч. ф. Хоккетт, Э. Харрис
считают возможным выделять т. наз.
надсловные, сверхсловные М.— порядок
слов, интонацию, согласование, управ-
ление и т. п. Нек-рые ученые, понимая М.
как «часть слова» («связанную форму»),
отрицают универсальность М.: «аморф-
ные» языки (др.-кит., Вьетнам., йоруба,
тайские, пиджин-инглиш) считаются «не-
морфемными»; существует мнение о«бес-
словиом» характере этих языков (Т. Ми-
левский), отражающее представление о
предложении в «аморфном» языке как
о цепочке М. По-виднмому, корректнее
говорить о слабой структурной противо-
поставленности слова н М. в ряде языков.
Применительно к флективным языкам
узкая трактовка М. как «части слова»
приводит к тому, что значимые единицы,
материально совпадающие со словом
(ср. рус. «к», «при», «на», «и», «увы»,
«бац», «вчера», «очень», «там», «метро»,
«рагу» и т. п.), не получают порой ста-
туса М. Нек-рые франц, языковеды вслед
за Вандриесом употребляют термин «М.»
лишь по отношению к служебным еди-
ницам (аффиксам и служебным словам),
называя знаменательные М. (корни)
«семантемами» (Ш. Балли) или «лексе-
мами» (Мартине); в качестве общего тер-
мина для служебных и знаменат. единиц
используется термин «монема» (Мар-
тине).
Следование принципу двусторонности
М. проявляется и распространенном за-
прете на выделение «пустых» («асеман-
тич.») М. Если таиого рода морфологич.
элементы появляются в ходе анализа, то
либо говорят об исключениях из правила
«безостаточной вы делимости» М. (т. е.
сплошного членения слова на М.) и назы-
вают остатки членения «нерегулярными
Нормальными наращениями», «интер-
иксами». «структемами», «асемаите-
мами», «соединителями», «форматива-
ми» и т. п., либо включают избыточный
отрезок в состав одной из соседних М.,
либо (иногда с натяжкой) приписывают
ему «полустершееся» значение (иапр.,
уменьшительность в слове «нож-ик»),
либо усматривают повторение (плео-
назм. итерацию) избыточно выраженных
значений (напр., значение множествен-
ности в слове «чуд-ес-а» и т. п.). Обще-
принятым является также требование
непременной «материальности» означаю-
щего (не только по отношению к корне-
вым М., но и к нек-рым типам словооб-
разоват. М.)> запрещающее, напр., пос-
тулировать «нулевую» деривационную М.
со значением «мясо Х-а» в слове «лещ»
(в значении «мясо леща»), синонимичную
М. -ин- в слове «севрюжина». Нек-рые
ученые еще более сужают понятие «М.»,
требуя непременной сегментности
(линейного характера) означающего М.
(морфа), к-рое, т. о., должно представ-
лять собой цепочку фонем (или морфо-
ием). В этом случае нз числа экспонен-
тов М. исключаются значащие супрасег-
ментные средства — чередования, ре-
дупликации, тон, ударение; за пределами
рассмотрения остаются при этом и такие
явления, как конверсия и т. п.
* Маслов Ю. С., О нек-рых расхож-
дениях в понимании термина «морфема»,
«Уч. зап. ЛГУ», 1961, № 301, сер, филол.
наук, в. 60, с. 140—52; его ж е, К семантич.
типологии морфем, в сб.: Рус. язык. Вопросы
его истории и совр. состояния, М., 1978;
Мартине Л., Основы общей лингвистики,
пер. с франц., в кн.: НЛ, в. 3, М., 1963;
Климов Г. Л., Фонема и морфема, М.,
1967; Блумфилд Л., Язык, пер. с аигл.,
М., 1968; Арутюнова Н. Д., О значи-
мых единицах языка, в сб.: Исследования по
общей теории грамматики, М., 1968; Ч и и-
члей Г. С., Соотношение минимальных
значимых единиц языковой структуры, Киш..
1975; Л эм С., Очерк стратификационной
грамматики, пер. с англ., Минск, 1977; Те-
зисы рабочего совещания по морфеме, М.,
1980; Кузнецова А. И., Е ф р е м о-
в а Т. Ф., Словарь морфем рус. языка., М.,
1986; Harris Z., Structural linguistics,
Chi., 1961; Bierwisch M., Uber den
theoretischen Status des Morphetns, в кн.:
Studia grammatics, Bd 1, B., 1962; Matt-
hews P. H., Recent developments in mor-
phology, в кн.: New horizons in linguistics,
Harmondsworth, 1977; см. также лит. при
статьях Морфология, Морф, Корень, Аф-
фикс. В. А. Виноградов, С. А. Крылов,
А. К. Поливанова.
МОРФЁМИКА — морфемный строй
языка, совокупность вычленяемых в
словах морфем и их типы; раздел язы-
кознания, изучающий типы и структуру
морфем, их отношения друг к другу и к
слову в целом. Осн. объектами исследова-
ния в М. являются морфемы, их фор-
мальные видоизменения — морфы и их
линейные сочетания (слово в целом как
последовательность морфем; во флектив-
ных языках — основа, словоформа). По-
скольку грамматич. морфемы (аффиксы)
являются объектом грамматики, М. мо-
жет рассматриваться как часть граммати-
ки, охватывающая те аспекты разделов
«Морфология» и «Словообразование»,
к-рые связаны с грамматич. морфемами
и выражаемыми с их помощью грамматич.
и словообразоват. значениями.
В качестве подразделов М. могут быть
выделены: 1) учение о видах морфем по
их месту в слове и по функции [корень
и служебные морфемы (аффиксы); ви-
ды аффиксов: префикс, суффикс, флек-
сия, постфикс, интерфикс, инфикс, кон-
фикс и т. п.); 2) учение о типах значений,
выражаемых морфемами [лексич., грам-
матич. (морфологич.), словообразоват.
значения; разновидности грамматич. и
словообразоват. значений); 3) учение о
линейных (сиитагматич.) и нелинейных
(парадигматич.) языковых единицах мор-
фемного уровня, первые из к-рых яв-
ляются представителями вторых в тексте
(морф и морфема, словоформа н слово,
основа словоформы п основа слова);
4) учение о принципах вычленения в сло-
воформах минимальных значимых ли-
нейных единиц — морфов и о правилах
объединения морфов (алломорфов, ва-
риантов морфемы) в парадигматич. еди-
ницы (морфемы); 5) учение о звуковых
измеиеииях, связанных с сочетаемостью
значимых единиц языка, меньших чем
слово (чередование фонем в пределах
морфемы — в разных ее морфах; усе-
чение и наращение основ; в языках
с подвижным ударением — ударение в его
морфематич. функции); 6) учение о ти-
пах (моделях) фонология, структуры
морфов разных классов и морфной струк-
туры словоформ (слов). Два последних
подраздела (полностью или частично,
в зависимости от лингвистич. концепции)
относятся к сфере морфонологии, к-рая
может, т. о., рассматриваться как часть
М. В соответствии с разработкой типо-
логии морфем, их значений, разновид-
ностей, морфонология, явлений осуще-
ствляется их инвентаризация в грамма-
тиках и морфемных словарях.
Морфемный анализ слова (иногда на-
зываемый также морфологическим) пред-
ставляет собой один из возможных спосо-
бов анализа структуры слова наряду с
анализом словообразовательным (см.
Словообразование). Морфемный анализ
предполагает вычленение в слове (слово-
форме) всех составляющих его морфов
и установление их значений. В школьной
практике подобный анализ осуществляет-
ся в т. наз. разборе слов по составу.
Правильное установление границ между
морфами определяется рассмотрением
слова (словоформы) в рядах однотипных
по структуре (одиокоренных и одноаф-
фиксальных) образований.
Хотя термин «М.» не является обще-
принятым, учение о морфемах и прин-
ципы описания морфемного уровня раз-
работаны применительно к языкам разл.
структуры. В исследованиях морфемного
строя конкретных языков при иерархи-
зации единиц морфемного уровня при-
меняются описательно-аналитич. метод
(построение правил вычленения морфов
и идентификации морфем, ср., напр.,
«Рус. грамматика», 1980) и генеративно-
синтетич. метод (построение правил выве-
дения морфов одной и той же морфемы
из морфа, признаваемого исходным, ср.,
напр., работы Д. С. Ворта, В. Г. Чурга-
новой).
В совр. лингвистике дискутируются
вопросы о пределах варьирования мор-
фемы (так, в сов. русистике, в отличие,
напр., от амер, дескриптивной лингвис-
тики, выдвигается критерий обязательно-
сти формальной близости морфов одной
морфемы), о пределах морфемного чле-
нения слов (возможность признания мор-
фемного статуса еднииц, имеющих чнсто
структурную, формальную значимость,
напр. тематических, или «связочных»,
элементов слова, напр. в работах
Ю. С. Маслова), о субморфах (или «ква-
зиморфах») как конечных единицах мор-
фемного членения, о допустимости вычле-
нения в словоформах «пустых» (асеман-
тич.) межморфемных отрезков, не обла-
дающих морфемным статусом («интер-
фиксы» Е. А. Земской, «структемы»
А. Н. Тихонова и др.), о степенях мор-
фемной членимости слова (М. В. Панов,
Е. С. Кубрякова и др.).
* Глисои Г., Введение в дескриптив-
ную лингвистику, пер. с англ., М., 1959;
Блумфилд Л., Язык, пер. с англ., М.,
1968; Общее яз-знание. Внутр, структура
слова, М., 1972, с. 210—58; Земская
Е. А., Совр. рус. язык. Словообразование,
М., 1973; Кубрякова Е. С., Основы
морфологич. анализа, М., 1974; Маслов
Ю. С., Введение в яз-знание, М., 1975,
с. 164—85; Развитие совр. рус. языка. 1972.
Словообразование. Членимость слова, М.,
1975; Оливернус 3. Ф., Морфемы
рус. языка, Прага, 1976; Булыгина
Т. В., Проблемы теории морфологич. моде-
лей. М., 1977: Лопатин В. В., Рус. сло-
вообразоват. морфемика. Проблемы и прин-
ципы описания, М,, 1977; Рус. грамматика,
т. 1, М., 1980; Nida Е., Morphology: the
descriptive analysis of words, 2 ed.. Ann Ar-
bor, 1949; Readings in linguistics, Wash.,
1957; Matthews P. H., Morphology.
An introduction to the theory of word structu-
re, Camb., [1974].	В. В. Лопатин.
МОРФОЛОГИЧЕСКАЯ КЛАССИФИ-
КАЦИЯ ЯЗЫКОВ — 1) обозначение
лингвистической типологии в 19 — нач.
20 вв.; 2) классификация языков, прово-
димая на морфологическом уровне (см.
Типология лингвистическая. Типологи-
ческая классификация языков).
МОРФОЛОГИЯ (от греч. morphe —
форма и logos — слово, учение) — 1) сис-
тема механизмов языка, обеспечивающая
построение и понимание его словоформ',
2) раздел грамматики, изучающий зако-
номерности функционирования и разви-
тия этой системы.
Объем понятия «М.» трактуется в разл.
концепциях по-разиому. Согласно одной
из наиболее распространенных точек зре-
ния, М. изучает структуру значимых
единиц языка, по протяженности не пре-
вышающих сиитагматич. слова (или сло-
воформы). Максимальная единица М.—
словоформа — является вместе с тем
минимальной единицей синтаксиса.
Гл. основание для выделения М. в
качестве особого раздела грамматики —
членимость словоформы на меиьшие зна-
ковые единицы, называемые морфемами,
морфами или монемами: означаемое сло-
воформы членится на меньшие означае-
мые, а ее означающее — на меиьшие оз-
начающие. М.. т. о., обеспечивает <по-
морфемное» соотнесение компонентов
внутренней (содержательной) стороны
словоформы с компонентами ее внешней
(звуковой) стороны, причем нацелен-
ность М. на передачу значений именно
служебными элементами (а не корнями)
отличает М. от лексикологии (в центре
внимания к-рой, напротив, значения кор-
ней и целых слов — ср. Лексическое зна-
чение слова).
Традиционное членение грамматики на
М. (грамматику слова) и синтаксис
(грамматику словосочетания, предложе-
ния), в целесообразности к-рого сомне-
вались Ф. де Соссюр, Л. Ельмслев,
3. 3. Харрис. Ч. Ф. Хоккег, не обладает
абсолютной и универсальной значи-
мостью. Важнее всего оно для языков с
четкой структурной противопоставлен-
ностью слова и морфемы (см. Синтетизм)
и по мере нарастания аналитизма теряет
свою ценность. Поэтому в описаниях язы-
ков с бедной М. (англ., совр. кит., индо-
нез., мн. тибето-бирманские языки и др.)
М. как раздел грамматики отходит на
задний план, а для аморфных («корне-
вых») языков (др.-кит.. совр. тайские,
Вьетнам., йоруба, пиджин-инглиш) зна-
чимость М. практически сводится к ну-
лю (если не считать сложения, трактуе-
мого либо как словосложение, либо как
морфемосложение). Кроме того, для ря-
да агглютинативных языков (япон., дра-
видийские, марийский) трудно отличить
аффиксы от служебных слое: одни и те
же единицы квалифицируются то как
«неотделимые частицы», то как «подвиж-
ные» («мобильные») аффиксы. Линейная
расстановка таких служебных морфем
более адекватно описывается методами
синтаксиса, чем традиционными мето-
дами М.
Существует также расширительное по-
нимание М. как «науки о формах» (в со-
ответствии с внутр, формой и этимологи-
ей самого термина«М.»). Понятие формы
при этом охватывает любые (а не только
внутрисловные) средства выражения, рас-
сматриваемые в их формальном (внеш-
нем) аспекте (Г. Пауль, Г. Суит, А. Ну-
МОРФОЛОГИЯ 313
рен, В. Матезиус, отчасти О. Есперсен),
распространяясь даже на служебные сло-
ва, порядок слов, интонацию (Ж. Ван-
дриес, Хоккет, Харрис). Ряд авторов
считают возможным в этом случае гово-
рить о «нефлективной» («аналитиче-
ской», «внешней», «синтаксической») М.
(В. М. Жирмунский, С. Д. Кацнельсон.
М. И. Стеблин-Каменский). При таком
понимании М. к ней относятся, в част-
ности, т. наз. аналнтич. формы, комплек-
сы типа ием. глаголов с отделяемыми при-
ставками или рус. сочетаний «ни для ко-
го». «ни с чем», «друг за другом». Т. о.,
в этом случае сфера М. расширяется за
счет сужения области синтаксиса.
Различают общую (теоретич.) М. и
частные М. отд. языков, В задачи об-
щей М. обычно включается инвентариза-
ция морфологич. способов, применяемых
в языках мира, и морфологич. значений,
нми выражаемых, а также типов формаль-
но-смысловых отношений между знака-
ми. Явления асимметрии морфологич.
знака (см. Знак языковой), а также функ-
циональное расслоение знаков на корне-
вые и служебные делает целесообразным
самостоят. изучение относительно авто-
номных односторонних компонентов фор-
мы («формативов», «субморфов») нлн
значения («сем»).
Значения, выражаемые служебными
элементами, делятся, во-первых, на се-
мантические («номинативные») и синтак-
сические («реляционные») и. во-вторых,
иа словообразовательные (я «классифи-
кационные», «деривационные», «дери-
ватемы») и словоизменительные («грам-
матич.», «флективные», «граммемы»).
Второе различение делит М. («М. в ши-
роком смысле») на две осн. области —
словообразование («лексич. М.>) и сло-
воизменение («парадигматику», «грам-
матич. М.»). Иногда, однако, под соб-
ственно М. понимается только словоиз-
менение (образование форм слова), т. е.
способность лексемы выступать в разл.
грамматич. формах, составляющих ее
парадигму. Как правило, у любой лек-
семы выделяется постоянная часть —
основа — и переменная часть — набор
флексий данной лексемы.
Изучение грамматич. значений, их оп-
позиций, выявление первичных и вторич-
ных функций граммем (Е. Курилович),
закономерностей употребления граммем,
нейтрализации, десемантизации, транс-
позиции, поиск инвариантных дифферен-
циальных признаков н компонентный
анализ граммем (см. Компонентного
анализа метод) не могут быть адекватно
осуществлены в рамках собственно М. и
составляют предмет самостоят. дисципли-
ны — грамматич. се мант и-
к и. Нередко, однако, этот раздел грам-
матики включается в М. (В. В. Виногра-
дов, В. А. Плотникова. В. Г. Гак), нек-рые
исследователи выделяют эту проблема-
тику в особый раздел М., называя его
функциональной^. (А. В. Бон-
дарко и др.).
Раздел М., изучающий формальные
закономерности построения лексем и сло-
воформ из морфем, а также внутр, струк-
туру морфем, рассматриваемых в плане
выражения, иногда называют морфеми-
кой. Это в известном смысле центральный
и наиболее бесспорный раздел М. При
«узкоформальном» подходе объем М. сво-
дится к морфемике (у А. Мартине даже
более узко — фактически к морфоноло-
гии). Раздел М., изучающий структуру
формативов, формальные закономерности
314 МОРФОЛОГИЯ
их сочетаемости («тактики») н контекст-
но-обусловленное варьирование фонем-
ной структуры их контекстных предста-
вителей («морфофонемику»), называют
морфонологией.
Разл. языки неодинаковы по технике
сочетания и звукового варьирования фор-
мативов (см. Типологическая классифи-
кация языков). Фузионные языки, име-
ющие богатые морфонологич. механизмы
(чередования, сандхи), как правило, об-
ладают и развитой М. (см. Флектив-
ность). Языки с агглютинацией обычно
характеризуются более простой морфоно-
логией (см. Сингармонизм) и соответст-
венно более бедной М.
Историческая М. (в частности,
сравнит.-историческая) изучает изме-
нения форм и значения отд. морфем,
ист. развитие структуры слова, перерас-
пределение звукового материала и компо-
нентов значения между морфемами {оп-
рощение, переразложение), выравнива-
ние по аналогии, возникновение новых и
исчезновение (отмирание) старых грамма-
тич. категорий, изменение кол-ва граммем
и отношений между ними.
В исследовании М. применяются разл.
методы, напр. методы дистрибутивно-
го анализа и лингвистич. дешифровки
(Харрис), а также экспериментальные ме-
тоды, широко использующие такие прие-
мы, как добавление, опущение, заме-
щение («субституция», «коммутация»)
(Л. Блумфилд, Ч. Фриз, А. М. Пешков-
ский, Лу Чживэй, Дж, X. Гринберг и др.),
анализ по непосредственным составляю-
щим, трансформационный метод (см.
Метод в языкознании). Важное место в
теоретич. М. занимают поиски морфоло-
гич. универсалий и фреквенталий (явле-
ний, свойственных не всем, но мн. язы-
кам), а также тенденций функционирова-
ния и развития морфологич. структуры
слова, свойственных всем или мн. языкам
(Гринберг, Б. А. Успенский, Б. А. Сереб-
ренников, С. Е. Яхонтов). Разработка
многоуровневых моделей языка (см. Мо-
дель в языкознании), устанавливающих
правила поэтапного перехода от фонетич.
(или графич.) субстанции к семантической
и обратно через ряд промежуточных уров-
ней представления, дает возможность
сформулировать задачу частной (описат.)
М. как эксплицитное установление соот-
ветствий между глубинно-морфологич.
представлением словоформ (напр.,
«СТОЛ род. мн.») и их фонологич. (или
графич.) репрезентацией (напр., «сто-
лов»), Метод постулирования условной
(глубинной) морфонологич. транскрипции
словоформ и формулировки правил пере-
хода от этой исходной репрезентации (ус-
ловного представления) к фонетич. запи-
си, восходящий к грамматике Панини,
был развит в классич. работах Блумфил-
да и Р. О. Якобсона, а затем усовершен-
ствован в сов. и зарубежных исследова-
ниях по трансформационной граммати-
ке.
М. как раздел описат. грамматики воз-
никает одновременно с рождением антич-
ной языковедческой традиции — скла-
дываются противопоставления исходной
формы слова (в антич. языковедч. тра-
диции — «субстанции») и его парадигмы
(«акциденций»), аналогии н аномалии;
создается и надолго закрепляется тради-
ционная номенклатура частей речи и
грамматических категорий. В эпоху
Возрождения начинает вырабатываться
система понятий, относящихся к струк-
туре слова («корень», «аффикс», «суф-
фикс» в др.-евр. грамматике И. Рейхли-
на, 1506). Термин «М.», создание к-рого
связывают с именем И. В. Гёте, употреб-
лялся первоначально применительно к
разделу биологии, изучающему «формы»
живых организмов. В 19 в. он получает
распространение и в лингвистике, нахо-
дившейся тогда под сильным влиянием
эволюционной биологии (ранее в этом
значении употреблялся термин «этимо-
логия»). Возникновение сравнительно-
исторического языкознания и науч, эти-
мологии, тщательная обработка огромно-
го языкового материала у младограммати-
ков (см. Младограмматизм) подгото-
вили почву для теоретич. осмысления осн.
понятий М. в структурной лингвисти-
ке 20 в.
В отечеств, яз-знании большое внима-
ние уделяется поискам объективных
(«формальных») критериев разграниче-
ния и классификации единиц М.; боль-
шую роль в этом сыграли работы
Ф. Ф. Фортунатова и его учеников —
Н. Н. Дурново, Д. Н. Ушакова,
М. Н. Петерсона, Г. О. Винокура, Пеш-
ковского, а также дискуссия между сто-
ронниками «формальной грамматики»
(последователями Фортунатова) и ее кри-
тиками (Л. В. Щерба, Виноградов) о
соотношении «формальных классов» слов
и частей речи (см. Московская фортуна-
товская школа). Фортунатовские тра-
диции изучения М. (учение о граммати-
ческий форме, о соотношении словоиз-
менения и словообразования) во многом
были продолжены и развиты в 40—
50-х гг. 20 в. представителями «новомо-
сковской школы» — В. Н. Сидоровым,
П. С. Кузнецовым, А. А. Реформатским.
Существ, вклад внесли сов. исследова-
тели в решение проблемы синтагматич. и
парадигматич. идентификации единиц
М.— слова (А. И. Смирннцкий, Кузне-
цов, Ю. С. Маслов, Яхонтов) и морфе-
мы (Г. А. Климов, Н. Д. Арутюнова,
Е. С. Кубрякова). Принципы морфологич.
анализа на материале «дефектно члени-
мых» слов рус. яз. разрабатывались в
работах Винокура и Смирницкого, позд-
нее — М. В. Панова, применительно к
материалу англ. яз. соотв. вопросы рас-
сматривались в дескриптивной линг-
вистике (см. Дескриптивная лингвисти-
ка). В работах А. А. Зализняка «Русское
именное словоизменение» (1967) и «Грам-
матический словарь русского языка»
(1977), основанных на применении точ-
ных методов в описании рус. М., созданы
системы правил, позволяющих построить
полную парадигму любого слова рус. яз.
* Ду р н о в о Н. Н., Грамматич. словарь,
М,—П.. 1924; Виноградов В. В., Рус.
язык. (Грамматич. учение о слове), М.— Л.,
1947, 3 нэд., М., 1986; СмнрницкнйА.И.,
Морфология англ, языка, М., 1959: Куз-
нецов П. С., О принципах изучения грам-
матики, М., 1961; Зализняк А. А., Рус.
именное словоизменение, М.. 1967; его же,
Грамматич. словарь рус. языка. 2 изд., М.,
1980; Блумфилд Л., Язык, пер. с англ.,
М., 1968; Арутюнова Н. Д., Булы-
гина Т. В., Морфология, в кн.: Общее
яз-знание, т. 2. Внутр, структура языка, М.,
1972; Соссюр ф. д е. Морфология,
в кн.: Методологич. проблемы истории яз-
знания, М., 1974; Кубрякова Е. С.,
Основы морфологич. анализа, М., 1974;
Поливанова А. К., Исчисление пра-
вильных морфологич. структур рус. языка,
в кн.: Семиотика и информатика, в. 6, М.,
1975; М ас л о в Ю. С., Введение в яз-зна-
ние, М., 1975; К а с е в и ч В. Б., Элементы
общей лингвистики, М., 1977; Булыги-
на Т. В., Проблемы теории морфологич.
моделей, М., 1977; Никитина С. Е.,
Тезаурус по теоретич. и прикладной лингвис-
тике, М., 1978; Л а й о н з Д ж., Введение в
теоретич. лингвистику, пер, с англ., М.,
1978; Реформатский А. А., Морфо-
логия, в его кн.: Очерки по морфологии, фоно-
логии и морфонологии, М., 1978; Бидер
И. Г., Большаков И. А., Е с ь к о ..
в а Н. Л., формальная модель рус. морфо-
логии, в. 1—2, М., 1978; Гак В. Г., Теоре-
тич. грамматика франц, языка. Морфология,
М., 1979; Рус. грамматика, т. 1—2, М.. 1980;
Nida Е.. Morphology, 2 ed., Ann Arbor,
[1965]; Matthews P. H., Inflectional
morphology, Camb., 1972; его же. Morpho-
logy, Camb., 1974; Morphologie und genera-
tive Grammatik, Fr./M., 1975; Universals
of human language, v. 3, Word structure ed.
by J. Greenberg, Stanford, 1978; Bybee
J. L., Morphology. A study of the relation
between meaning and form, Amst.— Phil.,
1985; Bibliography of Morphology. 1960 —
1985, Amst.- Phil., 1988.
T. В. Булыгина. С. А. Крылов.
МОРФОНЁМА (морфофонема)— эле-
ментарная единица морфонологии, пре-
дельный элемент означающего морфемы.
X. Улашин, предложивший понятие
«М.» (1927), определял ее как фонему
в семасиолого-морфологической функция;
термин в этом значении (Дж. Л. Трейд-
жер, 3. 3. Харрис, М. Халле, В. Г. Чур-
ганова) приблизительно соответствует тер-
минам «фонема* А. А. Реформатского,
«фонемный ряд» Р. И. Аванесова, «пара-
дигмо-фонема» М. В. Панова (см. Мос-
ковская фонологическая школа). Почти
одновременно с Улашином термин «М.»
был введен Н. С. Трубецким, опреде-
лившим его иначе: как «сложный образ
двух илн неск. фонем, способных заме-
щать друг друга в пределах одной и
той же морфемы в зависимости от условий
морфологич. структуры (напр., в рус. яз.
морфонема к/ч в комплексе рук-ч: рука,
ручной), или как «сложное представление
о всех членах (двух или больше) чере-
дования». Эти определения были впос-
ледствии отвергнуты фонологами праж-
ской лингвистической школы по при-
чине их «психологизма» (Й. Вахек и др.).
Подверглась сомнению и лингвистич. ре-
альность самого понятия «М.» в том смыс-
ле, к-рый придавал ему Трубецкой (Ре-
форматский и др.).
В динамич. моделях морфологич. син-
теза (А. А. Зализняк, В. Н. Топоров,
Д. С. Ворт, Халле, Т. М. Лайтнер и др.)
М. предстает как элемент морфоно-
логия. уровня репрезентации словоформ
(см. Уровни языка), противопоставляе-
мого графич. или фонетическим, а иног-
да также фонологич. уровням как бо-
лее «глубинный» («условный», «абстракт-
ный») более «поверхностному» («дейст-
вительному», «конкретному»). На мор-
фемном уровне морфема, в к-рой обнару-
живается автоматич. чередование, имеет
единое представление, а переход к фо-
нетич. транскрипции (или орфография,
представлению) осуществляется по об-
щим правилам, апеллирующим лишь к
сведениям о соседних М. Таким образом,
само чередование как бы устраняется. М.
в этом смысле иногда наз. «морфоном»
(в стратификационной грамматике С. Лэ-
нз) или «системной фонемой» (в генера-
тивной фонологии — см. Фонология).
Т. наз. исходный вариант морфемы мо-
жет не совпадать ни с одним из ее дейст-
вительных контекстных представителей.
Напр., рус. морфема сон-/сн- получает
единую морфонемную запись сън (или
с*н), с М. ъ (или *) в середине, т. к. ни
один из членов чередования 0/0 нельзя
представить как исходный. Нередко кон-
струируемая т. о. морфонемная запись
близка к фонологич. записи соотв. пра-
формы (см. Архетип), получаемой в
результате внутр, реконструкции. М.
как символ морфонология, транскрипции
(восходящей к идеям Панини, И. А. Бо-
дуэна де Куртенэ, Л. Блумфилда,
Р. О. Якобсона) может соответствовать на
фонологич. уровне не только фонеме, ио
и дифференциальному признаку (напр.,
мягкости согласного в сущ. «голь» <
прил. «голый») или даже«пустой цепочке»
(т. е. исчезать при переходе к фонологич.
транскрипции, ср. т. наз. беглые гласные
и согласные). Это отличает ее от термина
«М.» в понимании Улашина и от соотв.
понятий моек, фонологич. школы. В ас-
пекте парадигматики одна М. (а иногда
и неск. М.) может соотноситься с одиой-
единственной фонемой, что отличает ее
от М. в понимании Трубецкого.
* Зализняк А. А., Рус. именное сло-
воизменение, М., 1967, с. 149—291; Ч у р г а-
и о в а В. Г., Очерки рус. морфонологии, М.,
1973; Булыгина Т. В., К определению
характера обусловленности так называемых
«морфонологич. чередований», в сб.: Все-
союзная науч, конференция по теоретич. воп-
росам яз-знания. Тезисы докладов секцион-
ных заседаний, М., 1974; ее же, Проблемы
теории и практики морфонология, описания,
Изв. АН СССР. сер. ЛиЯ, 1975. № 4; Ворт
Д. С., О роли абстрактных единиц в рус.
морфонологии, в со.: Развитие совр. рус.
языка. Словообразование. Членимость слова,
М.. 1975; К асе ви я В. Б., Морфоноло-
гия, Л., 1986; Troubetikoy N. S.. Sur
la «Morphonologie»,TCLP, 1929,[t.JI; Ulas-
zyn H., Laut, Phonema, Morphonema,
1931, [t.] 4; V a c h e k J., A propos de la
terminologie linguistique et du systeme de
concepts linguistiques de 1'Ecole de Prague,
«Philologica Pragensia», 1961, [t.] 4, № 2;
Dressier W. U., Morphonology, Ann
Arbor, 1985; см. также лит. при ст. Морфо-
нология. Т. В. Булыгина, С. А. Крылов.
МОРФОНОЛОГИЯ — раздел языко-
знания, изучающий фонологич. структу-
ру морфем разного типа и использование
фонологич. различий в морфологич. це-
лях. Согласно более узкому пониманию,
М. имеет объектом варьирование фонем
в составе морфов одной морфемы, т. е.
их альтернации (чередования), называе-
мые алломорфированием, ср. рус. «друг —
друзья — дружить»,	«рука—ручка».
Согласно более широкой и распространен-
ной точке зрения, объектом М. считается
исследование; 1) звукового (фонологич.)
состава морфем разных типов и способов
их противопоставления и различия (так,
во мн. языках мира корневые морфемы
строятся отлично от аффиксальных, а
глагольные корни — от именных или мес-
тоименных); 2) преобразований морфем
при их объединении в морфемные после-
довательности в процессах формо- и сло-
вообразования; 3) пограничных сигналов
и разных явлений на стыке морфем. Соот-
ветственно широкому пониманию, в ка-
честве морфонология, характеристики
слова рассматриваются такие формаль-
ные особенности его структуры, к-рые яв-
ляются следствием объединения морфем в
слово и проявляются в виде чередования
фонем, составляющих морфему. Чередую-
щиеся фонемы в составе таких чередова-
ний или в составе морфов одной морфемы
называются морфонемами. Назначение
морфонологии, явлений в том, чтобы осу-
ществлять, поддерживать или усиливать
дифференциацию форм на морфологич.
уровне; так, наличие чередований типа
«глухой — глуше», «крепкий — крепче»
при существовании форм типа «в ухе», «о
кепке» свидетельствует о том, что появле-
ние этих чередований не обусловлено фо-
нологич. окружением и связано с функ-
циональным оазличием -е< и -ei (одно
служит для образования сравнит, степени
наречия, другое — предложного падежа).
Наличие морфонология, характеристик
выявляется исключительно при сопостав-
лении форм одного парадигматич. илн
словообразоват. ряда и выступает как
маркирующее соответствующую грамма-
тич. или словообразоват. оппозицию (ср.
«я хочу — мы хотим», «луг — лужок»,
«крепкий — крепче» и т. п.).
М. рассматривается либо как связую-
щее звено между фонологией и морфо-
логией и как самостоятельный, но не ба-
зисный уровень системы языка, либо как
часть грамматики —«предморфология»,
либо как область морфологии. Отграниче-
ние М. от фонологии определяется тем,
что хотя морфонология, явления имеют
фонологич. природу как в генетич. смыс-
ле, так и с синхронной т. зр. , они не могут
быть объяснены или предсказаны на ос-
нове чисто фонологич. данных. Авто-
матич. чередования (обусловленные фоно-
логич. окружением морфемы) исключа-
ются из сферы М., морфонология, харак-
теристики существуют как морфологичес-
ки обусловленные и диктуемые правила-
ми грамматики, а ие фонологии. Сложнее
отграничить М. от морфологии. Согласно
одной точке зрения, в М. изучаются все
типы чередований, наделенные морфоло-
гич. функцией, включая и те, к-рые под-
падают под понятие внутренней флексии
(ср. рус. «собирал — собрал», англ, foot
’нога’— мн. ч. teet). В качестве морфоно-
логия. чередований рассматриваются и те,
к-рые служат единств, и самостоят. сред-
ством грамматич. дифференциации форм,
и те, к-рые появляются совместное други-
ми флексиями и оказываются средством
дополнит, и вспомогат. разграничения
форм (ср. рус. «носил — нашивал», нем.
Band ’том’ — мн. ч. Bande). Согласно др.
точке зрения, явления внутр. флексии ис-
ключаются из объекта М. В объект иссле-
дования М. включаются только вспомо-
гат. чередования (нередко неправильно
трактуемые на этом основании как избы-
точные).
В совр. исследованиях по М. осн. вни-
мание уделяется определению функцио-
нальной значимости морфонологич. яв-
лений, направлению чередований, изуче-
нию выполняемых ими морфологич. функ-
ций, анализу специализации функций
разных рядов чередований в разных сфе-
рах грамматики (в парадигматике имени
нли глагола, словообразовании я т. п.).
Анкета морфонологич. описания включа-
ет и вопросы о том, одинаковы ли классы
фонем, участвующих в строении морфем
разных типов, какие именно классы фо-
нем оказываются вовлеченными в систе-
му чередований, одинакова ли позиция
наблюдаемых чередований относительно
структуры морфемы и слова и какие имен-
но позиции (начальные, срединные илн
конечные) затронуты чередованиями, оди-
наково ли положение самих наблюда-
емых чередований в синхронии и при-
надлежат ли они к числу исторических
или к числу живых и продуктивных и т. д.
Морфонологич. правила существуют
лишь в тех языках, где морфемы могут
быть представлены варьирующимися ал-
ломорфами и где это варьирование не
связано с чисто фонологич. причинами.
Морфонологич. явления описывались
еще др.-инд. грамматистами, были пред-
метом исследования индоевропеистов, за-
нимавшихся системой аблаута, но как
самостоят. область знания М. была выде-
лена в 19 в. Одним из основоположников
ее является И. А. Бодуэн де Куртенэ,
выдвинувший идею о функциональном ха-
рактере чередований в морфеме и их мор-
фологич. обусловленности. Значит, вклад
в становление М. внес Н. В. Крушев-
ский. Наибольшие заслуги принадлежат
Н. С. Трубецкому, к-рый очертил гра-
ницы М. и к-рому принадлежит сам
термин. Он представил также первое опи-
сание морфонологич. системы отдельного
МОРФОНОЛОГИЯ 315
(рус.) языка. Большое значение для раз-
вития М. имеют работы А. А. Реформат-
ского, из зарубежных ученых — Е. Ку-
риловича, Э. Станкевича, В. Дреслера,
представителей Пражского лингвистич.
кружка.
Ф Реформатский А. А.» О соотно-
шении фонетики и грамматики (морфологии),
в кн.: Вопросы грамматич. строя, М., 1955;
его же. Еще раз о статусе морфонологии,
ее границах и задачах, в его кн.: Фонология,
этюд, М., 1975; Ахманова О. С., Фо-
нология, морфонология, морфология, М.,
1966; Трубецкой Н. С., Нек-рые сооб-
ражения относительно морфонологии, в кн.:
Пражский лингвистич. кружок, М., 1967;
Макаев Э. А., Кубрякова Е. С.,
О статусе морфонологии и единицах ее опи-
сания, в кн.: Единицы разных уровней грам-
матич. строя языка и их взаимодействие, М.,
1969; Булыгина Т. В., Проблемы тео-
рии и практики морфонология, описания,
Иэв. АН СССР, сер. ЛиЯ, 1975, т. 34, в. 4;
Кубрякова Е. С., П а и к р а ц Ю.,
Морфонология в описании языков, М., 1983
(лит.); Слав, морфонология. Субстантивное
словоизменение, М., 1987; Kilbury J.,
The development of morphophonemic theory,
Amst., 1976; Dressier W. U., Grundfra-
gen der Morphonologie, W., 1977; его же,
Morphonology. The dynamics of derivation,
Ann Arbor, 1985.	E. С. Кубрякова.
МОСКОВСКАЯ ДИАЛЕКТОЛОГИ-
ЧЕСКАЯ КОМИССИЯ (МДК; позднее—
Постоянная комиссия по диалектологии
русского языка) — объединение ученых
(русистов и славистов), организованное
для работы в области диалектологии
и составления лингвистических карт, в
первую очередь диалектологической кар-
ты русского языка. Создана по инициа-
тиве А. А. Шахматова на базе Кружка по
изучению истории и диалектологии рус.
языка под руководством Ф. Е. Корша.
Учреждена в Москве в 1903 при Отделе-
нии рус. языка и словесности Петерб. АН.
Существовала до 1931. Осуществляла
обсуждения проектов программ, методи-
ки собирания и суммирования сведений о
говорах, вопросов унификация транс-
крипции, а также теоретич. проблем диа-
лектологии и лингвистической географии
(понятие единства говора как языковой
системы, вопросы о характере диал. гра-
ниц, о переходных говорах в отличие от
смешанных и др.). Организовывала эк-
спедиции с целью изучения важнейших
диал. явлений, публикацию собранных
материалов и обобщающих работ (.Труды
Московской диалектологической комис-
сии», в. 1—8, 1908—19; чТруды постоян-
ной комиссии по диалектологии русского
языка», в. 9—12, 1927—31). Осн. дос-
тижение — составление диалектологич.
карты рус., укр. н белорус, языков
(Н. Н. Дурново, Н. Н. Соколов,
Д. Н. Ушаков, чОпыт диалектологи-
ческой карты русского языка в Европе»
с приложением ч Очерка русской диалек-
тологии», в кн.: чТруды Московской диа-
лектологической комиссии», в. 5, 1915).
В 20-х гг. на заседаниях МДК обсуж-
дались также доклады, поев, проблемам
диалектологии других языков, теоретич.
вопросам фонологии и грамматики, пра-
слав. языку, слав, этимологии и др.
В этот период МДК фактически явля-
лась моек, лингвистич. об-вом. Здесь
выступали с докладами А. И. Соболев-
ский, А. М. Селищев, Г. А. Ильинский,
Н. Ф. Яковлев, Е. Д. Поливанов,
Р. О. Шор, Р. И. Аванесов и мн. др. МДК
находилась в постоянном контакте с Мос-
ковским лингвистическим кружком.
• История рус. диалектологии. М,, 1961-
О. Н. Мораховская>
316 МОСКОВСКАЯ
МОСКОВСКАЯ ФОНОЛОГИЧЕСКАЯ
ШКОЛА — направление в исследовании
звукового уровня языка. М. ф. ш. воз-
никла в кон. 1920-х гг. Ее основателя —
Р. И. Аванесов, П. С. Кузнецов, А. А. Ре-
форматский, В. Н. Сидоров, А. М. Су-
хотин — и их единомышленники —
И. С. Ильинская, Г. О. Винокур, А. И. За-
рецкий и др. — опирались на идеи
И. А. Бодуэна де Куртенэ (см. Казан-
ская лингвистическая школа). На фор-
мирование М. ф. ш. оказали влияние и
взгляды Н. Ф. Яковлева, также продол-
жавшего традиции Бодуэна де Куртенэ.
Развитие идей М. ф. ш. содержится в
трудах представителей М. ф. ш. второ-
го и след, поколений. Обобщение идей
М. ф. ш. в виде целостной концепции, от-
ражающей ее состояние в 60—70-х гг.,
осуществлено М. В. Пановым.
Основа теории М. ф. ш.— учение о фо-
неме. Важнейшее положение — необхо-
димость применения морфологич. крите-
рия пря определении фонемного состава
языка (в этом гл. отличие М. ф. ш. от
ленинградской фонологической школы
и от др. фонологич. школ). Для отнесе-
ния разных звуков к одной фонеме необ-
ходимо и достаточно, чтобы звуки нахо-
дились в дополнит, распределении (дис-
трибуции) в зависимости от фонетич. по-
зиций и занимали одно и то же место в
одной и той же морфеме (точнее — мор-
фе), т. е. позиционно чередовались. Фо-
нему представляет весь ряд (совокуп-
ность, множество) позиционно чередую-
щихся звуков. В этот ряд могут входить
самые разл. звуки: близкие и далекие, а
также нуль звука. Так, в рус. яз. фонема
(с> может быть представлена звуками
[с]—чс отцом», [c’j—чс отчимом»,
[с’1—чс сестрой», [з]—чс братом»,
[з’1—чс дядей», [ш]—чс шурином»,
[ж]—чс женой», [ш’]—чс чадом», ну-
лем звука —чс щедрым» и др. У фоне-
мы две осн. функции: перцептивная —
способствовать отождествлению — и сиг-
нификативная — способствовать различе-
нию значимых единиц языка — слов и
морфем. Применение морфологич. кри-
терия опирается на перцептивную функ-
цию фонем: опознавание и отождествле-
ние говорящими слов, а также морфем,
выступающих в разных контекстах и реа-
лизованных в связи с этим разными зву-
ками, осуществляется благодаря ие толь-
ко единству значения, но и единству фо-
немного состава. Применение морфологич.
критерия опирается и на сигнификатив-
ную функцию фонем: выступая в одной
морфеме н не участвуя, следовательно, в
смыслоразличении, позиционно череду-
ющиеся звуки относятся к одной фонеме.
М. ф. ш. детально разработала теорию
позиций — условий употребления и
реализации фонем в речи. Позиционные
чередования могут быть обусловлены фо-
нетич. и морфологич. позициями. В фо-
нетич. позициях чередуются звуки, об-
разующие фонему. В морфологич. по-
зициях чередуются фонемы, образующие
морфонему. Позиции могут быть сильны-
ми и слабыми. В сильных фонетич. пози-
циях фоиема наилучшим образом выпол-
няет свои функции, в слабых позициях
функции фонемы ограничены. В пер-
цептивно сильной позиции фонема высту-
пает в своем осн. виде (иапр., в рус. языке
(а) в звуке [а] под ударением не рядом
с мягкими согласными: чад», чсад», чро-
са»). В перцептивно слабой позиции фо-
нема представлена звуком, обусловлен-
ным данной позицией ((а) звуком [а]
между мягкими согласными: чпять»),
В сигнификативно сильной позиции фоне-
ма не нейтрализуется с другой фоне-
мой (ко[с]а — ко(с)а. ко[з]а — ко(з)а).
Сигнификативно слабая позиция — это
позиция неразличения, нейтрализации
фонем (ко[с] — ко<с> и ко<з)). В сиг-
нификативно слабых позициях фонемы
ограничены в возможности различать
разные слова н морфемы. В сигнифи-
кативно и перцептивно сильной, т. е.
абсолютно сильной, позиции выступает
осн. представитель фонемы, ее доми-
нанта; в сигнификативно сильных,
но перцептивно слабых позициях фоиема
представлена своими вариациями,
в сигнификативно слабых позициях —
вариантами.
М. ф. ш. выдвинуто положение о парал-
лельных и пересекающихся рядах пози-
ционно чередующихся звуков. Соотноше-
ние фонем, подставляющих собой непере-
секающиеся множества звуков, и фонем —
пересекающихся множеств, имеющих об-
щую часть, в разных языках различно.
М. ф. ш. ввела понятие г и п е р ф о-
н е м ы. Первоначально под гиперфоне-
мой понималась характеризующая систе-
тему фонем функциональная единица,
выступающая в позиции нейтрализации,
а также группа нейтрализующихся фо-
нем. - Позднее гиперфонема стала пони-
маться как функциональная единица, ха-
рактеризующая фонемный состав отд.
морфов и представляющая собой общую
часть нейтрализуемых фонем, не приво-
димую в этих морфах к сигнификативно
сильной позиции.
Первонач. содержание термина чги-
перфонема» было положено в основу тер-
мина челабая фонема» в теории фонемы
Аванесова, выдвинутой им в сер. 50-х тт.
По этой теории, фонема, или сильная
фонема, представлена рядом звуков,
выступающих в сигнификативно сильных
позициях, слабая фонема — рядом зву-
ков, выступающих в сигнификативно сла-
бых позициях. Объединение сильной и
слабой фонемы представляет собой фонем-
ный ряд. Сильная и слабая фонемы рас-
сматриваются как элементы словоформы,
фонемные ряды — как элементы мор-
фемы.
Осн. положення, выдвинутые при ана-
лизе фонемы, применяются М. ф. ш. и
при рассмотрении суперсегментных явле-
ний: ударения, тонов, интонации, диэре-
мы, сингармонизма и др.
Построение фонологич. модели языка,
с точки зрения М. ф. ш., возможно только
при учете всех фоиетич. реализаций фо-
нологич. единиц. Отсюда пристальное вни-
мание представителей М. ф. ш. к звуковой
материи языка, в т. ч. и к изучению ее
методами инструментальной фонетики.
Идеи М. ф. ш. нашли применение в пер-
вую очередь в теории письма — графике
и орфографии, создании алфавитов, прак-
тич. транскрипции и транслитерации, в
ист. фонетике, диалектологии и линг-
вистич. географии, преподаваиии нерод-
ного языка. Положение о том, что пози-
ционно чередующиеся единицы представ-
ляют собой варианты одной и той же еди-
ницы более высокого уровня, находит
все большее применение не только в фо-
нологии, но и при описании явлений сло-
вообразования, морфологии, синтаксиса,
лексики, поэтики и др.
ф Аванесов Р. И., Фонетика совр.
Йус. лит. языка, (M.J, 1956: Кузнецоа
I. С., К вопросу об ударении и тоне в фоно-
логич. и фонетич. отношении, в кн.: Теоретич.
проблемы прикладной лингвистики, М.. 1965;
его же. Проблема дифференциальных при-
знаков в фонологии н разграничения разл.
типов их, в кн.: Исследования по фонологии,
М., 1966; Панов М. В., Рус. фонетика,
М., 1967; его же, Совр. рус. язык. Фонети-
ка, М., 1979; Реформатский А. А.,
Из истории отечеств, фонологии, М.. 1970;
его же, Фонологич. этюды, М., 1975; его
же, Очерки по фонологии, морфонологии и
морфологии, М., 1979; Сидоров В. Н.,
О Моск, фонологич. школе, в кн.: Развитие
фонетики совр. рус. языка, М., 1971.
Л. Л. Касаткин.
МОСКОВСКАЯ ФОРТУНАТОВСКАЯ
ШКОЛА (московская лингвистическая
школа, «формальная» лингвистическая
школа) — направление, сложившееся в
результате научной и преподавательской
деятельности Ф. Ф. Фортунатова в Мос-
ковском университете в 1876—1902, за-
нимавшее центральное положение в оте-
чественном языкознании (русистика, сла-
вистика, компаративистика, общая тео-
рия языка) и оказавшее существенное
влияние на развитие отечественного (а в
известной мере — и европейского) язы-
кознания. М. ф. ш. наз. иногда «формаль-
ной», т. к. психологизму младограммати-
ков (см. Младограмматизм) она про-
тивопоставила необходимость поиска
собств. лингвистич. «формальных» кри-
териев при исследовании языка для всех
ооластей яз-знания, тяготевших к кон.
19 в. либо к психологии (в морфологии),
либо к физиологии (в фонетике), либо к
логике (в синтаксисе), либо к «истории
парода»(в лексикологии). Пафос М. ф. ш.,
по словам Л. Ельмслева, «в протесте про-
тив смешения грамматики с психологией
и логикой». М. ф. ш. внесла существ,
вклад в процесс осознания единства и
целостности яз-знания соответственно са-
мой природе языка как целостного пред-
мета науки, предопределив направление
поиска более совершенных методов и
приемов лингвистич. анализа. Ученика-
ми Фортунатова были А. А. Шахматов,
М. М. Покровский, Д. Н. Ушаков,
Н. Н. Дурново, А. М. Пешковский,
В. К. Поржезинский, В. М. Истрии,
В. Н. Шепкии, Б. М. Ляпунов, А. М. Том-
сои, С. М. Кульбакин, а также зарубеж-
ные ученые О. Брок, А. Белич, Э. Берне-
кер, Н. ван Вейк, X. Педерсен, Т. Тор-
бьернссон, Ф. Зольмсен, И. Ю. Микко-
ла, Й. Богдан, М. Мурко и др.
Фортунатов — индоевропеист-компара-
тивист, славист, индолог н литуаиист,
знаток мн. индоевроп. языков, специа-
лист в области сравнит.-ист. фонетики
и акцентологии, палеографии и орфогра-
фии, внесший важный вклад в разработку
теоретич. грамматики. Его иауч. деятель-
ность началась с изучения литов, говоров
(1871) и древнейших памятников письмен-
ности ведич. яз. и санскрита. Магистер-
ская диссертация «SSmaveda — Агаруа-
ка — Samhita» (1875) включала в себя
критич. издание, перевод и комментарий
текста памятника, а также «Приложение»,
где излагались фундаментальные поло-
жения сравнит.-ист. метода, было выд-
винуто положение о том, что праиндоев-
роп. яз., как и всякий живой язык, «дол-
жен был иметь за собой богатую историю
и диалектное членение», дана критика
бытовавшего преувеличения значения дан-
ных санскрита и др. инд. письм. источ-
ников при реконструкции праиндоевроп.
яз. Фортунатову принадлежит ведущая
роль в создании систематич. сравнит.-ист.
грамматик индоевроп. языков (лекцион-
ные курсы с 1876). Здесь он развивал
взгляды на язык как систему, строго раз-
личал описат. и ист. подходы (синхро-
нию и диахронию), реально засвидетель-
ствованные факты и гипотетически ре-
конструируемые, отдавая предпочтение
свидетельству живой нар. речи. Призна-
вая сравнение средством реконструкции
предшествующего состояния с целью вы-
явления истории конкретного языка, он
призывал искать «законы, управляющие
фактами», «взаимосвязь и причины ис-
следуемых явлений». Постулат безысклю-
чительности фонетич. законов и связанная
с ним методика установления относит,
хронологии органически вытекают из его
целостной концепции. Фортунатов, по
свидетельству Шахматова, «шел впереди
западноевропейской лингвистики».
Жесткой модели родословного древа
младограмматиков с концепцией после-
доват. распада праязыка Фортунатов
противопоставил теорию дивергентно-
конвергентной эволюции языка, обуслов-
ливаемой дифференциацией и распаде-
нием «обществ, союзов» или их объеди-
нением в более крупные. Положение о
взаимосвязи истории языка с историей
общества он углублял требованием раз-
граничивать внеш, и внутр, связи и при-
чинность. Ему принадлежит ряд откры-
тий в области сравиит.-ист. грамматики
индоевропейских и славянских языков:
теория сонантов, s-mobile, лабиальный
ряд задненебных, состав вокализма ин-
доевроп. яз., слабая ступень чередова-
ний, связь долготы и характера интона-
ции, закон переноса ударения в балтий-
ских и славянских языках (см. Форту-
натова — Соссюра закон), относит, хро-
нология 1-й и 2-й палатализации в
праславянском и др.
Развивая идеи Фортунатова, его уче-
ники добились выдающихся успехов в
области реконструкции праслав. яз.,
(Поржезинский, Миккола, Торбьёрнссон,'
Белич, Кульбакин) и др.-рус. яз. (Шах-
матов, Дурново). Разработка приемов
относит, хронологии (Педерсен) позво-
лила подвести важнейшие фонетич. про-
цессы праслав. яз. под две осн. тенден-
ции — тенденции к палатализации н к
открытому слогу (ван Вейк и др.).
Ученики Фортунатова заложили осно-
вы праслав. акцентологии (Шахматов,
М. Г. Долобко, Кульбакин, ван Вейк),
морфологии (Поржезинский, Г. К. Улья-
нов, Ляпунов) и праслав. лексикологии
(этимология, словарь Бернекера). Даль-
нейшая разработка и реализация форту-
натовских принципов издания и анали-
за памятников письменности (Щепкин,
Кульбакин, А. И. Яцимирский) приве-
ли к требованию строго разграничивать
не только звук и букву, но и графику и
орфографию, орфоэпию (идея Дурново
о специфике книжного произношения)
и лишь затем — собств. фонетику, как
отражение говора пнсца, постоянного
взаимодействия «книжного наречия» и
живых диалектов (Шахматов). Живая
нар. речь всегда была в центре внима-
ния ученых фортунатовского направления
(Шахматов, Брок, Е. Ф. Будде), им при-
надлежит первый образец системного
описания отд. говора (Дурново) и первый
опыт диалектологич. карты вост.-слав.
языков (Ушаков).
В 1903 в Москве была создана по ини-
циативе Шахматова Московская диа-
лектологическая комиссия, в к-рую во-
шли ученики и последователи идей М.
ф. ш.
Углубляя учение Фортунатова об «об-
щественных союзах» как социальном
субстрате языкового дробления либо
схождения, Н. С. Трубецкой ввел раз-
граничение двух типов языковых групп:
языковые семьн — результат общности
происхождения, родства, дивергенции
(расщепления, распада) некогда единого
языка-предка, характеризуются унасле-
дованной общностью, и языковые сою-
зы — результат конвергенции (схожде-
ния, сближения) самостоят. языковых
систем, характеризуются благоприобре-
тенной общностью языковых явлений.
Теория Фортунатова о форме слова
как результате «живых соотношений»
(сходства и различия их «формальной
принадлежности»), «существующих в
данном языке в данную эпоху», положи-
ла начало разграничению форм словоиз-
менения и словообразования, строгому
разграничению внеш, и внутр, формы
(значения и его формального выражения)
в учении о грамматич. категориях и раз-
рядах слов, в учении о частях речи. Все
это легло в основу совр. морфологии,
оформившейся в самостоят. науч, дис-
циплину усилиями ученых фортунатов-
ского направления (Шахматов, Дурно-
во, С. О. Карцевский, Г. О. Винокур,
В. В. Виноградов и др.). До Фортунатова
этот раздел грамматики наз. «этимоло-
гией», границы между совр. и ист. сло-
вопроизводством, между морфологией
и собственно этимологией были зыбкими.
Фортунатов следует критерию морфо-
логич. строения слова в типологической
классификации языков, пронизанной
идеей динамизма и хронология. иерархии
типов (языки изолирующие или корне-
вые, агглютинирующие, флективные).
Формальные классы слов, по Фортуна-
тову, не универсальны, не раз навсегда
заданы, а различны в разных языках на
разных этапах их развития. Усилиями
ученых М. ф. ш. чисто генетич. подход
к реконструкции древнейшего состояния
языка уступил место генетико-типо-
логическому с требованием подкреплять
реконструируемые модели данными типо-
логии ,(Р. О. Якобсон и др.).
Учение Фортунатова о форме словосо-
четания и способах связи между его чле-
нами легло в основу синтаксиса, теоре-
тич. основы к-рого разрабатывались Шах-
матовым, Пешковским, М. Н. Петерсо-
ном и др. на материале рус. яз.
Разграничение внутренней и внешней,
а именно содержательной и звуковой
форм слова, идея о взаимосвязи между
словами отд. языка, а также представле-
ние о материальности языкового знака
легло в основу семасиологии, оформив-
шейся в особую науч, дисциплину в тру-
дах учеников Фортунатова (Покровский
и его ученики) как учение о строгих зако-
нах семантич. сдвигов, вскрыть к-рые
возможно лишь при изучении связей
данного слова с др. словами того же язы-
ка (синонимия, семантич. поле, морфо-
логич. оформление) и с историей обще-
ства.
Сосредоточив усилия на ист. аспекте
изучения языков, гл. обр. славянских,
М. ф. ш., строго разграничивая диахро-
нию и синхронию, постепенно обращалась
к проблемам синхронии. Шахматов ввел
университетский курс совр. (рус.) язы-
ка, описание языка в синхронном аспек-
те. Ученые фортунатовского направления
занимались теорией и практикой норма-
лизации и демократизации лит. языка.
Фортунатов и Шахматов руководили
подготовкой реформы рус. правописания
(1918). В 1889 Фортунатов сформулиро-
вал задачу и наметил пути сближения
школьной и науч, грамматики с целью
совершенствования преподавания род-
ного (рус.) языка в школе, что было
осуществлено его учениками и последо-
вателями его идей.
Фортунатов создал целостную систему
лингвистич. образования, введя в практи-
ку вузовского преподавания теоретич.
курсы общего и сравнит, яз-знания, спец-
курсы по санскриту, готскому и литов-
скому языкам. Его последователи создали
МОСКОВСКАЯ 317
ряд оригинальных пособий по введению
в языковедение (Томсон, Поржезинский,
Ушаков, А. А. Реформатский и др.).
Уточнение предмета яз-знания и его отд.
разделов привело к разграничению фоне-
тики и фонологии (Трубецкой и др.),
сравнит, грамматики слав, языков и
грамматики общеслав. (праслав.) языка
(Поржезинский, Миккола и др.), нет.
грамматики и истории литов, языка
(Виноградов и др.).
Идеи и методы лингвистич. науки,
разработанные Фортунатовым и его шко-
лой, будучи апробированными на мате-
риале русского и славянских языков,
были перенесены в финно-угроведение
(Д. В. Бубрих и др.), тюркологию
(Н. К. Дмитриев и др.), кавказоведение
(Н. Ф. Яковлев и др.), германистику
(А. И. Смирницкий и др.). Фундамен-
тальные положения М. ф. ш. сыграли
существ, роль в создании лингвистич.
концепций пражской лингвистической
школы и Копенгагенского лингвистичес-
кого кружка, а также массачусетсской
ветви амер, структурализма (Якобсон
и его ученики).
* Фортунатов Ф. Ф., Избр. труды,
т. 1-2. М-. 1956—57; Шахматов А. А.,
Ф. Ф. Фортунатов. Некролог. «Изв. имп.
АН», 1914, сер. б, т. 8. №14; Щепкин
В. Н., Ф. Ф. Фортунатов, РФВ, 1914, № 3—
4: Дурново Н. Н., Грамматич. словарь
(грамматич. и лингвистич. термины), М.—П.,
1924; Петерсон М. Н., Фортунатов и
Моск, лингвистич. школа. Уч. зап. МГУ,
5946. в. 107; Щ е р б а Л. В., Ф. Ф. Форту-
натов в истории науки о языке, ВЯ, 1963,
№5; Березнн Ф. М., Рус. яз-знание
кон. XIX — нач. XX в., М., 1976; Була-
хов М. Г., Восточнослав. языковеды. Био-
библиография. словарь, т. 1. Минск, 1976.
В. К. Журавлев.
МОСКОВСКИЙ ЛИНГВИСТИЧЕС-
КИЙ КРУЖбК — научное общество, ос-
нованное в 1915 по инициативе студентов-
филологов Московского университета и
просуществовавшее до 1924. Председате-
ли: Р. О. Якобсон (1915—19), М. Н. Пе-
терсон (1920), А. А. Буслаев (1921),
Г. О. Винокур (1922—24). В 1920, в пе-
риод расцвета его деятельности, М. л. к.
насчитывал 34 действит. члена и 3 почет-
ных (Н. Н. Дурново, В. К. Поржезин-
ский, Д. Н. Ушаков) и охватывал зна-
чит. часть молодого поколения моек, ис-
следователей языка и языковых вопро-
сов лит-ры и фольклора. Работал прн по-
стоянной поддержке Московской диалек-
тологической комиссии. М. л. к. ставил
своей задачей разработку вопросов линг-
вистики, а также фольклора и этнографии.
Члены кружка видели гл. цель в привле-
чении нового материала или в разработ-
ке старого с новых позиций. Одной из
существ, задач М. л. к. считал популя-
ризацию лингвистич. знаний и методов.
Мн. члены кружка принимали непо-
средств. участие в перестройке препо-
давания языка в сов. школе, проведении
орфография, реформы 1917—18, созда-
нии письменностей для бесписьм. наро-
дов, борьбе за культуру речи. Заседания
М. л. к. проходили обычно в виде дебатов,
где методы исследования вырабатывались
в коллективном- обсуждении докладов.
Одним из осн. направлений деятельно-
сти М. л. к. было всестороннее исследо-
вание поэтики. Вместе с ОПОЯЗом
М. л. к. выдвинул требование строго
формального анализа худож. произведе-
ний. Исследования велись в тесной связи
между яз-зианием и лит-ведением. По
концепции М. л. к., поэтич. язык по срав-
нению с языком как средством общения
318 МОСКОВСКИЙ
выполняет особую эстетич. функцию. В
отличие от ОПОЯЗа, настаивавшего иа
полной автономии истории развития ху-
дож. форм, М. л. к. доказывал необхо-
димость социологич. обоснования их ис-
тории. М. л. к. вел полемику по вопро-
сам ритмики с поэтами-символистами
А. Белым и В. Я. Брюсовым. Вопросам
теории стиха были посвящены труды
С. И. Бернштейна, С. М. Бонди,
О. М. Брика, Б. В. Томашевского,
Якобсона, Б. И. Ярхо и др. Членами
М. л. к. были и поэты: В. В. Маяков-
ский (в 1920 впервые прочитавший здесь
поэму «150 000 000»), Б. Л. Пастернак,
О. Э. Мандельштам, Н. Н. Асеев.
Большую роль в деятельности М. л. к.
играли летние экспедиции его членов
(Ф. Н. Афремова, П. Г. Богатырева,
Буслаева, Г. Г. Дингеса, П. П. Свешни-
кова, Б. В. Шергина, Якобсона,
Н. Ф. Яковлева и др.), б. ч. сочетавшие
собирание диал. материалов с записями
фольклорных текстов и этнографич. на-
блюдениями. Эти материалы позволили,
в частности, уточнить нек-рые вопросы
классификации рус. диалектов и их гра-
ницы. Экспедиция 1921—22 под рук.
Яковлева, Л. И. Жиркова и Е. М. Шил-
линга провела изучение сев.-кавк. язы-
кового и этнич. ареала (что легло в ос-
нову трудов Яковлева по бесписьм. кавк.
языкам и по созданию нац. письменно-
стей для мн. народов Сев. Кавказа). В
1918 М. л. к. выработал проект диалек-
тология. атласа рус. языка, включенный
в программу Моск, диалектологии, ко-
миссии, и начал по нему подготовит, ра-
боту.
Члены М. л. к. исходили из положения,
что для совр. собирателя представляют
интерес все виды устного творчества. В
экспедициях записывали не только бы-
лины, сказки, песни, но и нар. анекдоты,
заговоры, заклинания, духовные стихи,
легенды и частушки о революции и др.
Собирался материал по свадьбе, народ-
ному театру, быту, материальной куль-
туре. Вырабатывались новые методо-
логия. подходы к изучению фольклора,
в частности к типологич. классификации
и реконструкции фольклорных текстов,
впервые было выдвинуто требование ха-
рактеристики индивидуальности скази-
теля, эстетич. склонностей среды его слу-
шателей. Исследовалось отражение фоль-
клора в рус. лит-ре.
В последний период существования
М. л. к. первонач. единство его целей
и принципов было утрачено в спорах о
месте и границах эмпиризма, месте се-
мантики и фонетики в науке о языке,
о проблеме «внутр, формы», критериях
разграничения поэтич. и обиходной речи,
отношениях между языком и культурой,
что было связано с обсуждением филосо-
фии языка Г. Г. Шпета и его идей в об-
ласти теории лит-ры оказавших значит,
влияние на членов М. л. к.
В связи с трудностями публикаций мно-
гое из достояния М. л. к. осталось толь-
ко в архивах. Гл. путем распространения
идей М. л. к. была устная передача. Мн.
идеи М. л. к. были развиты Пражским
лингвистич. кружком (см. Пражская
лингвистическая школа), повторившим
М. л. к. организационно и включившим в
свой состав ряд его членов.
* Винокур Г., Моск, лингвистич. кру-
жок, в кн.: Науч, известия Академнч. центра
Наркомпроса, сб. 2, М., 1922; Якобсон Р.,
Богатырев П., Слав, филология в Рос-
сии за голы войны и революции, [Берлин),
1923; Цейтлин Р. М., Григорий Оси-
пович Винокур, М., 1965; Томашевский и
Моск, лингвистич. кружок, в кн.: Труды по
знаковым системам. IX. Тарту, 1977 («Уч.
зап. Тартуского гос. ун-та», в. 422, с. 113—32);
Тодде с Е. А.. Чудакова М. О..
Первый рус. перевод «Курса общей лингвис-
тики» ф. де Соссюра и деятельность Моск,
лингвистич. кружка, в кн.: Федоровские чте-
ния. 1978, М., 1981, с. 229-49; Jakob-
s о п R., An example of migratory terms and
institutional models, в его кн.: Selected wri-
tings, pt 2, The Hague — P., 1971.
Л. Л. Касаткин.
М^БИ —один из чадских языков. Рас-
пространен в Республике Чад, к С.-В. от
Абу-Тельфана. Число говорящих ок.
210 тыс. чел. К собственно М. примы-
кают диалекты масмадже, биргит и то-
рам, образующие вместе с ним диал.
пучок.
В грамматич. строе М. сохранились
нек-рые архаичные черты, прежде всего
противопоставление перфектных-импер-
фектных основ с помощью апофоиическо-
го [а] в имперфекте. Личные местоимен-
ные показатели глагола выступают как
в роли префиксов (презенс, префигиров.
претерит), так и суффиксов (суффиги-
Гв. претерит). В последнем различают
парадигмы спряжения, вероятно, для
перех. и неперех. глаголов. Имеются 3
генитивные частицы, ставящиеся между
определяемым и определением — муж.
и жен. рода ед. и мн. числа. Язык бес-
письменный.
* Lukas J., Zentralsudanische Studien,
Hamb. 1937; Westermann D., Bry-
an M., Languages of West Africa, [2 ed.].
Folkestone — L.. 1970. В. Я. Порхомовский.
М?НДА ЯЗЫКЙ — западная группа
языков аустроазиатской семьи (см.
Аустроазиатские языки). Распростра-
нены на терр. вост, и центр. Индии (в ос-
новном в штатах Бихар, Зап. Бенгалия,
Орисса). Общее число говорящих св.
9 млн. чел., наиболее распространенный
язык (5,4 млн. говорящих) — сантали.
Классификация не носит окончат, ха-
рактера. Принято выделять 17 М. я.,
хотя различение языков и диалектов для
малых племен условно. Выделяются сев.
и центр.-юж. подгруппы. Сев. подгруппа
представлена зап. субподгруппой: язык
курку (или корку) и вост, субподгруппой,
называемой также кхервари, включаю-
щей языки сантали, мундари, хо, бху-
мидж, бирхор, тури, асури, кода (или
кора), корва. Центр.-юж. подгруппа
представлена центр, субподгруппой, в
к-рую входят языки кхариа и джуанг,
и юж. субподгруппой — языки сора
(или савара), паренги (в амер, термино-
логии — горум), гутоб (или гадаба), бон-
да (или боидо, ремо) и дидей (в амер,
терминологии — гетак).
Типологически М. я. отличаются от
других аустроазиат. языков сложной
системой глагольной суффиксации, выра-
жением падежных отношений с помощью
послелогов и постановкой глагола в конце
предложения, т. е. чертами, сходными с
индийскими (индоарийскими) языками
и дравидийскими языками.
Во всех М. я. противопоставляются
глухие и звонкие согласные, придыха-
тельные н непридыхательные (второе
противопоставление отсутствует в языке
сора). Придыхательные подразделяются
на глухие и звонкие. Имеется ряд цере-
бральных смычных согласных (глухих и
звонких, непридыхательных н придыха-
тельных). Наличие имплозивов в конце
слова, по-видимому, общая черта М. я.
Согласные имеют разряды (варгп): гутту-
ральные, палатальные, церебральные,
дентальные, лабиальные. Имеются наза-
лизованные сонанты (w, j, г). Система
вокализма характеризуется противопос-
тавлением открытых и закрытых (или,
часто, кратких и долгих) гласных «е» и
«о», наличием гласных среднего ряда
(одного или нескольких — черта, харак-
терная для всех аустроазиат. языков),
наличием назализованных гласных, пере-
ходом «а» в нейтральный э под влиянием
соседних i и/или и (гл. обр. в подгруппе
кхервари). Часто наблюдается переход
а> 4 > о (общий аустроазиат. процесс),
«падение» е > i и о > и. Большинство
полиозначных лексем двусложно. Группы
согласных в начале н конце слов, как пра-
вило, не встречаются.
Для словоизменения характерны пре-
фиксы, инфиксы, удвоение основ, к-рые
являются формоооразоват. средствами
в глаголе, выступают средствами дерива-
ции и для существительного. В системе
частей речи отсутствуют спец, формы для
причастий и деепричастий, слабо разли-
чаются глаголы и прилагательные, имеет-
ся класс наречий, связанный с частич-
ным повтором. Грамматич. строй кхер-
вари более архаичен и гомогенен. В язы-
ках юж. субподгруппы, утративших ряд
исконных черт, развился ряд иннова-
ций, гл. обр. на основе древних диал.
вариантов.
Группа глагола характеризуется след,
формальными средствами и категориями:
префикс или префикс/инфикс ab~ob~a—
показатель каузатива (напр., в кхариа
и бонда, в кхервари заменяется аналитич.
формами); инфикс -р- в кхервари и пре-
фикс koi- в кхариа выражают взаимность
действия, инфикс -?- в кхервари выражает
интенсив, полная редупликация и полу-
редупликация выражают длительность и
интенсив; сложные суффиксальные об-
разования служат для выражения слож-
ных систем залогов, времен и иидов.
Показатель предшествующего действия
на 1 восходит, вероятно, к показателю
прош. вр. ряда аустроазиат. языков
(кхаси, никобарский). Показатель меди-
ального залога og был, видимо, обще-
мундским, но в южных языках заменен
показателем dom/rom. Многообразны
аналитич. формы. Глагол включает мес-
тоименные показатели для субъекта,
объекта, показателя посессива, в языке
сора развилась инкорпорация субъекта и
объекта, выступающих обычно в усе-
ченной форме.
Указат. местоимения в кхервари раз-
деляются на одушевленные и неодушев-
ленные. Падежные отношения выража-
ются послелогами, простыми или слож-
ными, но в языке бонда направит, п.
выражается префиксом а-. Древний по-
казатель генитива ag характерен для сев.,
центр, н части юж. ареала. На юге рас-
пространен генитив на na/no/nu.
К средствам основообразования М. я.
относятся: основосложение, редуплика-
ция и деривация (инфиксальная и, реже,
суффиксальная). Полная и частичная
редупликация выступает главным об-
разом как средство образования глаголь-
ных видов.
Общая схема простого предложения в
М. я.: 1 —обстоятельство, 2—субъект,
3 — объект, 4 — обязат. наличие субъек-
та или его местоименного субститута
непосредственно перед глаголом (показа-
тель субъекта может стоять и в конце
глагола), 5 — глагол, 6 — финальная
частица в конце предложения, маркирую-
щая предикативность. Каждая именная
группа в предложении, а иногда н обо-
собленные предложения, имеют спец,
выделит, частицу (do, do, di и др.), воз-
можно, восходящую к протбмунда. Суще-
ствуют следы (для кхервари) оформле-
ния предложения в целом показателем
генитива -ак. Придаточные предложения
(временные, условные, уступительные)
вводятся постпозиционными показателя-
ми локатива или генитива или, возможно,
омонимами, производными от последних.
Иные паратаксические (сочинит.) и гипо-
таксические (подчинит.) связи передают-
ся союзами, часто индоарийского проис-
хождения.
Для многих М. я. существует графика
на лат. основе, однако реально письмен-
ность употребляется ограниченно. Для
М. я. вводится также алфавит девана-
гари с дополнит, диакритич. знаками.
Конструируются также новые виды ал-
фавита, не пользующиеся успехом.
•	3 о граф Г. Л., Языки Индии, Паки-
стана, Цейлона и Непала, М., 1960; Ко по w
S t., Munda and Dravidian languages, в кн.:
Linguistic survey of India, [ed. by G. Л. Grier-
son), v. 4, Delhi — Varanasi — Patna, 1966;
его же, Notes on the Munda family of speech
in India, «Anthropos», 1908, v. 3, № 1;
Schmidt W., Die Mon-Khmer Volker.
Ein Bindeglied zwischen Volkern Zentral-
asiens und Austronesiens, Braunschweig, 1906;
Kuiper F, B, J., Proto-Munda words in
Sanskrit, Amst., 1948; Ruben W., Ein-
fiihrung in die Indienkunde,. B.. 1954; Pin-
now H.-J., Versuch einer historischen
Lautlehre der Kbaria-Sprache, _ Wiesbaden,
1959 (лит.); его же, Comparative study of
the verb in the Munda languages, в кн.:
Studies in comparative Austroasiatic linguis-
tics, ed, by N. H. Zide. L. — The Hague —
P., 1966; Austroasiatic studies, v. 1 — 2, Hono-
lulu, 1976.	Ю. К. Лекомцев.
мАо-Ао ЯЗЫКЙ — малоизученная
группа родственных языков Вост. Азии,
связи к-рой с другими группами или семь-
ями пока неясны. Возможно, что М.-я. я.
образуют самостоят. языковую семью.
До недавнего времени их рассматривали
как одну из групп китайско-тибетских
языков, но это мнение устарело. Предпо-
ложения об отдаленном родстве мяо-яо
с нек-рыми др. семьями (напр., аусгро-
азиатской) остаются недоказанными. Об-
щее число говорящих св, 8 млн. чел.,
в т. ч. ок. 7 млн. в Китае н св, 850 тыс.
во Вьетнаме.
Осн. ареал распространения — центр,
и юж. Китай (пров. Хунань, Гуйчжоу,
сев. часть Гуаней и Гуандуна, нек-рые
р-ны Сычуани и Юньнани). Население,
говорящее на этих языках, имеется в юж.
части Гуандуна, Гуаней, Юньнани, а
также во Вьетнаме, Лаосе, Таиланде и
Мьянме, но там оно появилось в результа-
те переселений, происходивших в течение
неск. последних веков. Принято считать,
что на М.-я. я. говорят народы мяо, яо,
шэ и гэлао. Однако народ яо состоит из
неск. этнография, групп, говорящих на
разных языках и имеющих разные само-
названия; почти все шэ говорят на одном
из диалектов кит. яз.; язык гэлао в дей-
ствительности отдаленно родствен тай-
ским языкам и не входит в группу мяо-
яо. Диалекты языка мяо образуют 4 осн.
группы —западную, сев.-восточную (зап,-
хунаньскую), юго-восточную (хму, ка-
нао) и ну; говорящих на диалектах пос-
ледней группы считают частью народа яо.
В зап. группу входят диалекты сычуань-
гуйчжоу-юньнаньский (хмонг) и сев.-вост.-
юньнаньский, а также, возможно, нек-рые
почти неизученные диалекты в юж. час-
ти Гуйчжоу. На диалекте хмонг говорят
ок. 1,5 млн. чел. в КНР и почти все мяо
за пределами Китая (ок. 700 тыс. чел.).
Носители разных диалектов мяо не по-
нимают друг друга и при общении между
собой пользуются др. языком (напр.,
китайским). На языке яо говорит св.
1 млн. чел., более половины из них — на
диалекте мьен. Всего выделяют 6 диалек-
тов яо, образующих 3 группы (мьен-
киммун, дзаумин, бьяумин). Св. 400 тыс.
яо говорит на языке мяо (диалекты груп-
пы ну) и ок. 20 тыс.— на языках па-
хиг, м-най, кьонгнай, юнуо, более тесно
связанных с языком мяо, чем с яо. Ок.
1 тыс. шэ сохранили особый язык, близ-
кий к кьонгнай.
М.-я. я. относятся к слоговым языкам,
морфемы и простые (корневые) слова в
них односложны. Фонетич. структура
слога проста. В начале его стоит обычно
один согласный; допускаются лишь очень
немногие сочетания согласных, напр.
рг, pl, tl, kl, kw. Для б. ч. диалектов мяо
характерны преназализованные соглас-
ные (напр., mp, nt), глухие носовые и
боковые, увулярный q. В мяо в конце
слога возможен лишь к.-н. носовой сог-
ласный, в яо (не во всех диалектах) три
носовых согласных (ш, п, о) и три неносо-
вых (р, t, к). Существуют музыкальные
тоны, обычно 6 или 8, в нек-рых диалек-
тах — до И. Грамматич. связи слов в
предложении выражаются порядком слов
и служебными словами. Подлежащее
помещается перед сказуемым, допол-
нение — после него (примеры из диалек-
та хмонг): ко3 hou5 Nqai3 ‘Я варю мясо’.
Прилагательное как определение стано-
вится после определяемого (ntou* tleu*
'белая материя’, букв.— материя белая).
Притяжательные, количеств, и иек-рые
др. виды определений предшествуют оп-
ределяемому: te2 le’ nteu3 ‘книга брата’
букв.— брата книга (1е' —служебное
слово); au* gkeu8 khou3 'две пары туфель’.
Между числительным и след, сущест-
вительным всегда помещается счетное
слово (как «пара» в последнем примере)
или классификатор: i* to4 nio2 ‘одна ко-
рова’ (to4 — классификатор для живых
существ), i* lo* nti* ‘одна чашка’
(1о* — классификатор для предметов).
В нек-рых случаях порядок слов в язы-
ках мяо и яо различен. Так, существитель-
ное как огносит. определение в мяо ста-
вится после определяемого, в яо — перед
ним (хмонг Nqai2 rnpua3 ’свинина',
букв.— мясо свиньи, ио мьен tug4 э3,
букв.— свиньи мясо). Слова со значени-
ем места в одних языках и диалектах
помещаются перед существительным, в
других — после него (па-хнг so* tho1
‘на столе’, букв.— верх стола, но
м-най thau* qai’wag2, букв.— стола
верх).
М.-я. я. до недавнего времени не имели
письменности. В нач. 20 в. миссионер
С. Поллард создал для одного из диа-
лектов мяо спец, письмо, знаки к-рого
имеют простую геометрия, форму и не
основаны на лат. или другом алфавите.
В настоящее время оси. диалекты мяо и
яо в Китае, а также мяо во Вьетнаме имеют
письменность на лат. основе (тон обозна-
чается дополнит, буквами в конце сло-
га).
Науч, изучение языков мяо и яо на-
чалось сравнительно недавно. Лучше
других известны диалекты хмонг и хму
(канао) языка мяо и мьен и киммун язы-
ка яо. Для языка па-хнг имеется краткое
описание, опубликованное Нгуен Минь
Дыком во Вьетнаме. В СССР язык
дуаньских яо (язык ну) описан А. А. Мос-
калевым.
ф Краткие описания языков нац. мень-
шинств Китая. Языки группы мяо-яо, Пекин.
1959 (на кит. яэ.); Москалев А. А.,
Язык дуаньских яо (язык ну). М.. 1978;
Miao and Yao linguistic studies. Selected
articles in Chinese, translated by Chang Yii-
hung and Chu Kwo-гау, Ithaca (N. Y.), 1972.
С. E. Яхонтов.
МЯО-ЯО 319
нАга ЯЗЫКЙ — условное общее наз-
вание тибето-бирманских языков, рас-
пространенных в штате Нагаленд в сев,-
вост. Индии, а также в соседних районах
штата Манипур и Мьянмы. Общее число
говорящих ок. 950 тыс. чел. Лингвисти-
чески Н. я. ие составляют отд. группы.
Большая часть их — северные (ао, лхо-
та), восточные (ангами, сема, ренгма,
сопвома), западные (эмпео, кабуи, куой-
ренг, марам, кхойрао), а также языки
лухупа (тангкхуль, маринг, кхойбу) и
др. вместе с языками куки-чин входят в
группу куки-нага; сев.-вост. Н. я. (язы-
ки коньяк — банпара, намсанг, мошанг
и нек-рые другие), на к-рых говорят неск.
десятков тысяч человек, более всего при-
ближаются к группам бодо-гаро и цзин-
по.
•	Linguistic survey of India, [ed. by G. A.
Grierson], v. 3, pt 2, Calcutta, 1903; Sha-
fer R., The Naga branches of Kukish, «Rocz-
nik orientalistyczny», 1953, v. 16; его же.
Classification of the Northernmost Naga lan-
guages, «Journal of the Bihar Research Socie-
ty», 1953, v. 39.	С. E. Яхонтов.
НАГА/1И — один нз аустроазиатских
языков. Был распространен на С. штата
Мадхья-Прадеш (Индия). Почти все го-
ворящие на Н. и 1870 были истреблены
карательной экспедицией; существует ли
язык в настоящее время, неизвестно (Н.—
букв, «язык истребленного племени»).
Экспедиции С. Конова (нач. 20 в.) и
Бхаттачарьи (1924) записали два варианта
перевода «Притчи о блудном сыне» (на
разных диалектах) и список слов. На осно-
ве этих материалов Н. определен как
аустроазиат. яз., степень близости с
мунда языками неясна. X. Ю. Пиннов и
Ф. Б. Я. Кёйпер отмечали близость Н.
к протомунда.
Грамматич. система стертая. Типоло-
гически близок к агглютинирующим язы-
кам суффиксального типа. Аустроазиат.
префиксы в нем утрачены (как и в мун-
да), поэтому (благодаря переразложению)
преобладают двух- и трехсложные основы.
Гласные различаются по долготе — крат-
кости. Согласные звонкие, глухне, при-
дыхательные (звонкие и глухие) и геми-
нированные (в интервокальном положе-
нии). Имеется ряд церебральных. О свя-
зи с мунда говорят мн.элементы граммати-
ки: послелоги, местоименные формы,
возможно, показатель состояния при гла-
голе -ка тот же, что и в кхерварской гла-
гольной связке ka-n, и др. Предложение
строится по схеме SOV. Лексика сохрани-
ла древние аустроазиат. корни. Отме-
чены заимствования из языков других
семей.
• Kuiper F. В. J., Nahali. A comparati.
ve study, Amst., 1962. Ю. К. Леконцев*
НА-ДЁНЕ ЯЗЫКЙ—семья индейс-
ких языков Сев. Америки. Общее число
говорящих 220 тыс. чел. Включает языки
хайда, тлингит, эяк на Тихоокеанском
побережье Канады и США, а также боль-
шую группу (ок. 40) атапаскских язы-
ков, широко представленных в сев.-зап.
части Канады и в смежной зоне США
(Аляска), а также на Тихоокеанском по-
бережье США и в юж. отрогах Скалистых
гор. Язык хайда стоит особняком от ос-
тальных, иногда объединяемых терми-
ном «тлингитдене». В свою очередь,
320 НАГА
группа дене разделяется на эяк и ата-
паскские (последние обнаруживают от-
носительно близкое родство, а эяк слу-
жит переходным звеном к языку тлин-
гит). В американистике выдвинута ги-
потеза о геиетич. связях семьи на-дене с
сиу языками и обособленно стоящим ючи
(М. Р. Хаас). Предположения об отно-
шениях отдаленного родства между
Н.-д. я. и китайско-тибетскими нли с
еще более широким составом языков Ст.
Света (дене-финская гипотеза М. Своде-
ша) остаются необоснованными.
Хотя фонетич. системы Н.-д. я. суще-
ственно отличаются составом как соглас-
ных (от 24 до 55 фонем), так и гласных
(от 3 до 10 фоием), в целом они тяготеют
к т. наз. тихоокеанскому типу, характе-
ризующемуся ббльшим удельным весом
согласных фонем. Смычные согласные и
аффрикаты образуют трехкомпонентные
оппозиция в составе непридыхательного
(«звонкого»), глухого придыхательного н
абруптивного членов. Широко представ-
лены заднеязычные, увуляоные и ларин-
гальные артикуляции, лабиализованные
согласные, а также латеральные (до 6 фо-
нем). Распространены и фонологически
значимые тоновые градации. В составе
гласных помимо простых встречаются на-
зализованные. Правила фонемной синтаг-
матики весьма различны и варьируют от
более или менее равной пропорции между
согласными и гласными до больших кон-
сонантных скоплений (особенно в языках
хайда и эяк). В группах согласных от-
мечаются многочисл. ассимилятивные
процессы. Наиболее характерные модели
фонологич. структуры простых основ
CVC, CVCC, CVCV. Во мн. языках
развит моносиллабизм корней. Хорошо
известны морфофонологич. чередова-
ния, средн к-рых выделяется система
глагольного аблаута.
Н.-д. я. характеризуются агглютина-
тивным строем с умеренным развитием
синтетизма. Налицо как суффиксация,
так и префиксация. Известна и инкор-
порация имени в глагольную словоформу
(т. наз. имениые префиксы в хайда,
тлингит, ряде атапаскских языков). Раз-
вито словосложение. Имеются и словооб-
разоват. аффиксы (средн них — глаголь-
ные превербы локативной семантики).
В морфологии богатая словоизменит. па-
радигма глагола контрастирует с очень
бедным словоизменением имени. В суще-
ствительном при отсутствии изменения
по падежам и числам (различение форм
ед. и мн. ч. составляет исключение) функ-
ционирует категория притяжательиостн,
противопоставляющая идею органич. и
неорганич. принадлежности. Сущест-
вительные распределены по двум «скры-
тым» классам—активных (одушевлен-
ных) и инактивных (неодушевленных).
Более дробные деления существительных
отражаются в варьирующих формах со-
четающихся с ними глагольных основ
или числительных. Имеются послелоги.
Имя прилагательное отсутствует. Глагол
различает категория лица, версии (цен-
тробежной, обозначающей направлен-
ность от субъекта, и нецентробежной —
направленность к субъекту), способа
действия (имперфектив, перфектив, про-
грессив, итератив, дезидератив, или же-
лательный, н др.), наклонения, а также
нередко содержит частицы обстоятельст-
венной семантики. Значение глагольных
слов конкретизируется их соотнесенностью
к характерам денотатов, вовлеченных в
действие нли состояние (в языке навахо
отмечено семь глаголов со значением
‘есть’). Активные глаголы (глаголы дейст-
вия) имеют полную парадигму слово-
изменения, у стативных (глаголов состоя-
ния) она дефектна. В целом своей спе-
цификой выделяется морфология языка
хайда.
Синтаксис Н.-д. я. изучен слабо. Для
него характерны черты активной типоло-
гии. Глагольное сказуемое является цент-
ром, организующим все предложение,
имена выступают в роли аппозиций (при-
ложений) к нему. Противопоставляются
активная и ннактивная конструкции пред-
ложения.Отдаленными аналогами прямого
н косв. дополнения являются ближайшее
и дальнейшее дополнения. Преимуществ,
порядок слов в предложении SOV. В
атрибутивной синтагме одни определе-
ния (передаваемые субстантивами) на-
ходятся и препозиции к определяемому,
другие (выраженные чистой основой ста-
тивного глагола) — в постпозиции.
Основу лексики Н.-д. я. составляет
исконный фонд н производные от него
лексемы. Их генетич. единство выявля-
ется на материале лексич. групп, обозна-
чающих элементы исконной материальной
культуры, флору и фауну; заимствова-
ний из европ. языков немного.
Письменность на лат. графич. основе
существовала в 40—50-х гг. 20 в. для язы-
ка навахо. Попытки разработки силла-
бич. письма для нек-рых атапаскских
языков (чипевья, слейв) не имели успеха.
* Studies in the Athapaskan languages,
Berk. — Los Ang., 1963; Pinnow H.-J.,
Grundzuge einer historischen Lautlehre
des Tlingit, Wiesbaden, 1966; Krauss M.,
Na-Dene, в кн.: CTL, v. 10, The Hague. 1973;
Young R. W., Morgan W., The Navajo
language. A grammar and colloquial dictio-
nary, Albuquerque, 1980. Г. А. Климов.
НАЗАЛИЗАЦИЯ (от франц, nasal — ио-
соиой, лат. nasus — нос) — артикуля-
ция звуков речи (гл. обр. гласных), за-
ключающаяся в опускании нёбиой зана-
вески и одновременном выходе воздуш-
ной струи через рот и нос. Одновременное
возбуждение ротового и носового резона-
торов придает звуку особую тембровую
окраску. Акустически Н. характеризует-
ся ослаблением интенсивности нек-рых
формант и появлением дополнит, фор-
манты. Н. может служить различит, при-
знаком фонем. Так, назализованные
(носовые) гласные как особые фонемы
существуют во франц., польск., португ.
языках. Во франц, яз. по Н. различаются
фонемы а —а , е — ё, се — бе, э — 5,
хотя и ротовые артикуляции их не впол-
не совпадают: носовые гласные в целом
являются более открытыми и более глу-
бокими.
Н. является дополнит, артикуляцией,
приводящей к возникновению комбина-
торных вариантов (аллофонов) фонем,
когда она обусловлена лишь фонетич.
положением звука. Так, Н. гласных* в
соседстве с носовыми согласными широко
распространена в разл. языках (ср. рус.
«мак» — «бак», «но»—«до»). Сильная
Н., распространяющаяся почти на всю
длительность гласного, следующего за
носовым согласным, вызвана ииерцийг-
ностью нёбной занавески, опущенной при
произнесении носового согласного и мед-
ленно поднимающейся при переходе к
гласному, сохраняя проход воздуха в
полость носа. Назалнзов. гласные могут
выступать и как позиционные аллофоны
в позиции абсолютного конца фразы, ког-
да нёбная занавеска опускается вслед-
ствие перехода от речевого дыхания к
физиологическому. Объективные методы
исследования Н.— рентгенография и
киносъемка с помощью волоконной
оптики.
• Ф а н т Г., Акустнч. теория речеобразо-
вання, пер. с англ., М., 1964; Бондарко
Л. В., Звуковой строй совр. рус. языка, М.,
1977; 3 и н д е р Л. Р.. Общая фонетика,
2 изд., М., 1979; Скалозуб Л. Г., Ди-
намика звукообразования по данным кино-
рентгенографирования, К., 1979.
Н. А. Грязнова.
НАКЛОНЕНИЕ — грамматическая ка-
тегория, выражающая отношение дей-
ствия, названного глаголом, к дейст-
вительности с точки зрения говорящего.
Н.— грамматич. способ выражения мо-
дальности (В. В. Виноградои). Грамма-
тич. значение форм Н. выиодится из их
речевого употребления, предполагаю-
щего присутствие говорящего (пишущего)
субъекта, речь к-рого включает, наряду
с констатацией действия, его оценку как
желательного, возможного, предполага-
емого и т. п., т. е. передающую субъектив-
ное отношение говорящего к действию.
Разные языки располагают разл. набором
парадигматич. форм Н., в зависимости
от свойственных им модальных значений.
Различают 2 типа Н.: прямое и косвен-
ные. Прямым Н. является индикатив
(изъявит. Н.), служащий для объектив-
ной констатации факта в его отношении
к действительности. Этим определяется
обязательное наличие индикатива в язы-
ках разных типов, В косвенных Н. отра-
жается разл. отношение субъекта речи к
высказываемому. Разнообразие этого от-
ношения определяет разнообразие пара-
дигм косвенных Н. в разных языках.
В совр. рус. яз. насчитывается 3 Н.:
изъявительное, формы к-рого,
относя действие к наст., буд. илн прош.
времени, предстаиляют его как объектив-
ный факт и указывают на лицо н число
(«я читаю», <мы читаем»); повели-
тельное, служащее для передачи
приказания или просьбы, со спец, формой
2-го л. ед. н мн. числа (<читай,-те») н
формой побуждения (которую иногда
называют <юссивом»)к совершению
совместного действия одним илн неско-
лькими лицами, включая говорящего
(«пойдем,-те»); сослагательное,
выражаемое глагольной формой, совпа-
дающей с формой прош. вр., н частицей
«бы» и передающее значение желатель-
ности, предположительности («я пошел
бы»), возможности, обусловленности («я
сказал бы, если бы...»). Это Н., как н
повелительное, не имеет временных форм,
обозначенное им действие может отно-
ситься к любому временнбму плану.
Частица «бы» может отрываться от глаго-
ла и располагаться при других членах
предложения («я пошел бы», «я бы охот-
но пошел»). К закрепленным грамматич.
нормой трем Н. нек-рые исследователи
присоединяют четвертое, в о л ю н т а-
т и в н о е (Виноградов), обозначающее
внезапное и немотивированное дейстаие
и использующее форму буд. вр. глаголов
сов. вида с частицей «как» («а он как
побежит...»).
Совр. представление о Н. рус. глагола
установилось постепенно. Рус. филологи
расходились во мнении относительно
числа Н. и рус. яз., начиная от полного
отрицания наличия Н. в рус. глаголе
ДИ Лингвистич. энц. словарь
(Н. П. Некрасов) до выделения шести
видов Н. (А. А. Шахматов). Такое рас-
хождение мнений зависело от подхода
к анализу категории Н.
Формы Н. были свойственны древ-
нейшим языкам. Так, шумерский яз.
знал ряд Н., имевших особые фор-
мы: прямое Н., изъявительное (показа-
тели 1-, е-, а-); косвенные Н.— под-
твердительное (показатели па-, sa-). по-
желательное, допустнтельное, отрица-
тельное, запретительное и др. (И. М. Дья-
конов). Для иидоевроп. яз. исследователи
(А. Мейе, Ж. Вандриес) устанаиливают
5 Н.: индикатив, императив (приказание,
просьба), дезидератив (желание и наме-
рение), конъюнктив (эвентуальность и
воля), оптатив (возможность н желание).
Кол-во спец, форм, выражавших мо-
дальные оттенки, имело в древних язы-
ках тенденцию к сокращению. Др.-греч.
яз. имел 4 Н.: индикатив, императив,
конъюнктив, оптатив. Лат. яз. уже не
знал особой формы оптатива, вошедшего
в систему конъюнктива как одно из его
значений. Индикатив служил для объ-
ективной констатации действия, относи-
мого к определ. временному плану; две
формы императива передавали приказа-
ния и просьбы в отношении настоящего
и будущего; оттенки субъективной модаль-
ности выражались конъюнктивом.
Новые зап.-европ. языки сохранили
формы индикатива и конъюнктива и соз-
дали особые формы кондиционала (ус-
ловного Н.) для обозначения обусловлен-
ных действий и для выражения предпо-
ложения, возможности, желательности и
некатегорического утверждения: франц.
Je le ferais volontiers, нем. Ich wiirde es
gerne tun (’я охотно сделал бы это’).
В нем. яз. формы косвенных Н. (конъюнк-
тив и кондиционал) участвуют в передаче
«чужой» речи, но могут не содержать
сомиеиия и истинности передаваемого:
man sagt, er sei hier (’говорят, он здесь’),
er sagt sie wiirde singen ('он говорит, она
будет петь’). Англ. яз. имеет те же 3 Н.,
причем форма повелит. Н. совпадает с
инфинитивом (без частицы to). Сосла-
гат. Н. не образует регулярной пара-
дигмы; сохранились старые синтетич.
формы be н were (if it be true ’если бы
это было верно’, if I were here ’если бы
я был здесь'), для обозначения жела-
тельных, предполагаемых, обусловлен-
ных действии иозиикли аналитич. формы
из инфинитива со вспомогат. глаголами
shell, will, may: I should go (’я пошел бы’),
he would help ('он помог бы'). Они упот-
ребляются в условном периоде, и их на-
зывают также формами условного Н.
В языках балкан. общности, кроме Н.
(индикатива, конъюнктива, оптатива, им-
ператива, условного), есть еще особая
модальная категория, представленная
формами выражения удивления («адми-
ратии») н пересказывания («коммента-
тии»), отнесение к-рых в категорию Н.
считается спорным (А. В. Десницкая,
В. Фидлер). В грамматиках болг. яз.
(Ю. С. Маслов) «пересказывательную»
форму, к-рая может выражать оттенок
недоверия, сомнения, удивления (что
сближает ее с адмиратииом), рассматри-
вают как Н.
В агглютинативных языках множест-
венные модальные значения получа-
ют спец, формы. Кол-во Н. в тюрк, язы-
ках колеблется от 4 до 12 (А. М. Щер-
бак): караим, яз. имеет 4 Н.: изъявитель-
ное, повелительное, желательно-сосла-
гательное, условное; в гагаузском при-
бавляется пятое, долженствовательное;
в карачаево-балкарском насчитывается
7 Н.: неопределенное, утвердительное,
подтвердительное, условное, повели-
тельное, желательное, относительное; в
якутском — 10 и т. д. Для тюрк, языков
характерно постепенное закрепление фор-
мальных различий между Н., формы
к-рых первоначально были многознач-
ны, но со временем претерпели сужение
семантики. Помимо осн. косвенных Н.—
повелительного, желательного, условно-
го — в разл. тюрк, языках имеются
спец, формы Н.: долженствовательного
(азерб., гагауз., тур., туркм., чуваш.,
якут, языки), намерения (азерб., башк.,
казах., туркм., узб., уйгур), согласитель-
ного (тувин., хакас.), предположительно-
го (хакас., якут.) и др., образуемых
разл. суффиксами. Кол-во и значения Н.
в других агглютинативных языках отчас-
ти совпадают с перечисленными, но име-
ют и свои особенности: в самодийских
языках (И. И. Мещанинов) есть формы
изъявит., повелит., сослагат., простит.,
предположит., долженствоват., вопро-
сит., побудительного (иначе: юссива),
условного, аудитивного Н. Форма аудп-
тииного Н. для действия, воспринимае-
мого на слух в селькупском яз.: «сыр-
-кун-а-нти» («я слышал, ты вошел»).
Формы косвенных Н. нивхского яз. (па-
леоазиат. языки) образуются спец, суф-
фиксами (Ю. А. Крейнович); Н. намере-
ния и долженствования имеют суффикс
-ины-: «Н'и раинынт» (’я намерен пить’);
вопросительное — суффикс -л-: «Ч'и
рал?» (’ты пил?’); есть особые формы Н.—
предостерегательного, пожелательного,
позволительного, очевидного, желат., не-
очевидного, эмоционалыю-отрицат., от-
рицания признака, невозможности, не-
желания, предосторожности, отказа,
предположения и т. п. В нахских языках
насчитывают 10 Н. (Ю. Д. Дешериев):
изъявительное, повелительное — аффикс
-а/а, алъ/а/: «ал-а» (’скажи’ — ингуш.,
чечен.); безотлагательно-повелительное,
желательное, просительно-желательное,
категорнчески-повелительное, понуди-
тельное, сослагательное, потенциальное,
неопределенное.
Наряду с классификациями Н., по-
строенными на основании значения гла-
гольных форм в речи, существует класси-
фикация, построенная на основе значе-
ния глагольных форм в системе языка,
а не употребления их в речи. Это точка
зрения сторонников направления психо-
систематнки, представленного работами
Г. Гийома и его школы. Исходя из со-
ссюровской дихотомии язык/речь и обоб-
щая речеиые употребления глагольных
форм, представители этого направления
приходят к определению значения форм
в системе языка, к-рое состоит в отраже-
нии основной объективной характерис-
тики действия, а именно его отношения ко
времени и, следовательно, не отвечает
традиционному понятию «Н.», а глаголь-
ные формы различаются лишь степенью
точности локализации действия во вре-
мени.
Теория глагольных категорий психо-
систематики ориентируется гл. обр. на
ром. языки, гдет. наз. косвенные Н., про-
тивостоящие формам индикатива, точно
указывающим временной план, обозна-
чая в системе языка действия предстоя-
щие или предшествующие, не локали-
зуют их точно во времени и, следова-
тельно, не утверждают их. Формы
кондиционала и конъюнктива (сюбжоик-
тива. как эту форму называют в ром. язы-
ках) лишены собств. модальных значе-
ний. Последние лишь сохраняют в про-
НАКЛОНЕНИЕ 321
стых предложениях значение оптатива
как пережиток латыни, но употребляются
почти исключительно в придаточных, при-
чем модальные значения представлены
только в главном предложении. Ср.
франц. Je doute (j’attends, j’ai pew)
qu’il vienne, итал. Dubito (aspetto, ho
paura) che venga 'я сомневаюсь (жду,
боюсь), что он придет’; франц. Il est
possible (je suis heureux), qu’il soit ve-
nu; итал. E possibile (sono felice) che sia
venuto ’возможно (я счастлив), что он
пришел’.
* М е щ а в и н”о в И. И., Глагол, М. —
Л., 1949; Десницкая А. В.,О морфоло-
гич. структуре алб. языка, ВЯ, 1958, № 5;
Зиндер Л. Р., Строева Т. В., Совр.
нем. язык, 3 изд., М., 1957; Виногра-
дов В. В., Рус. язык. (Грамматич. учение
о слове), 2 изд., М., 1972; С ы т о в А. П.,
Категория адмиратнвав алб. языке и ее бал-
кан. соответствия, в кн.: Проблемы синтак-
сиса языков балкан. ареала, Л., 1979; Языки
Азии и Африки, т. 3, М.. 1979; Рус. грамма-
тика, т. 1, М., 1980; Иванова И. П.,
Бурлакова В. В., Почепцов
Г. Г., Теоретич. грамматика совр. англ, язы-
ка, М., 1981; Маслов Ю. С., Грамматика
болт, языка, М., 1981; Щербак А. М.,
Очерки по сравнит, морфологии тюрк, язы-
ков (Глагол), Л., 1981; Meillet А.,
Vendr yes J., Traite de grammaire com-
paree des langues classiques, 3 ed., P., 1960;
Adm on i W., Der deutsche Sprachbau,
Moskau — Leningrad, 1966; Guillaume
G., Temps et verbe, 2 ed., P., 1968; R ё f e-
rovskaja E. A., V as s i 1 ie v a A. K.,
Essai de grammaire francaise. Cours thdorique,
v. 1, 2 ed., Leningrad, 1973.
E. А. Реферовская.
НАНАЙСКИЙ ЯЗЙК —один вз тун-
гусо-маньчжурских языков. Распростра-
нен в Хабаровском и Приморском краях
РСФСР и по р. Сунгари в Китае. Число
говорящих св. 5,9 тыс. чел. в СССР
(1979, перепись) и ок. 1 тыс. чел. за ру-
бежом. Выделяются среднеамур. наре-
чве, сунгарийский, уссурийский и кур-
урмийский диалекты, к-рые одни уче-
ные объединяют в два наречия (В. А. Ав-
рорин), другие — в одно (О. П. Суник,
Л. И. Сем); при этом Сем выделяет тре-
тье — верхиеамурское — наречие, вклю-
чая в него ряд гоиоров из состава средне-
амурского. Г. Дёрфер считает кур-урмий-
ский особым языком, в большей степени
отличающимся от Н. я., чем ульчский и
орокский языки.
В системе вокализма помимо шести
кратких гласных — i, I, и, о, э, а — и
соответствующих долгих нек-рымн ис-
следователями выделяются и качестве
особых фонем дифтонги, а также наза-
лизованные краткие и долгие, образуе-
мые гл. обр. при редукции конечного -п
основы. В ряде слои с вокализмом не-
переднего ряда вместо и выступает ши-
рокий о, что встречается также в неги-
оальском языке и лишь спорадически
в ульч. и маньчж. языках. Для консонан-
тизма Н. я., равно как для близкородств.
ульч. и орок. языков, характерны на-
чальные р- (<*ph) и х- (<*kb); t в по-
зиции перед i во мн. случаях переходит
в с, напр. притяжат. суффикс 3-го л. мн.
ч. -ci<*-ti. В морфологии имеет место
утрата различия инклюзивной н экс-
клюзивной форм 1-го л. мн. ч. в притяжат.
именных н личных глагольных оконча-
ниях. В падежной системе форму, от-
личную от ульчско-орокской, имеет де-
зигнатив (назначит, падеж) на -go/
-gu. В синтаксисе отсутствует согласова-
ние определения с определяемым.
В основу сложившегося в сов. время
лит. Н. я, лег найхин. говор среднеамур.
322 НАНАЙСКИЙ
наречия. В СССР а 1931 создана письмен-
ность Н. я. на основе лат., с 1963 — на
основе рус. алфавита.
• Петрова Т. И., Очерк грамматики
нанайского языка, Л., 1941; С у и и к О. П.,
Кур-урмийский дналект, Л., 1958; Авро-
рин В. А., Грамматика нанайского языка,
т. 1—2, М. — Л., 1959—61; его же, Син-
таксич. исследоваиия по нанайскому языку,
Л. 1981; Сем Л. И.. Очерки диалектов на-
найского языка, Л., 1976; Doerfer G.,
1st Kur-Urmisch ein nanaischer Dialekt?,
«Ural-Altaische Jahrbiicher», 1975, Bd 47.
О н e н к о С. H., Нанайско-рус. словарь,
М., 1980. _	И. В. Кормушин.
НАРАЩЁНИЕ— см. Аугмент.
НАРЁЧИЕ (калька, лат. adverbium,
греч. epirrhema) — лекснко-граммати-
ческий класс неизменяемых, как пра-
вило, слов, обозначающих признак дей-
ствия, качества нли предмета и высту-
пающих в синтаксической функции об-
стоятельства или определения, реже ска-
зуемого. Н. как часть речи определяется
совокупностью морфологич., синтаксич.
н семантич. признаков. К осн. морфо-
логическим признаками, от-
носятся: отсутствие словоизменения, лек-
сич. и словообразоват. соотносительность
со всеми осн. классами знаменат. слов,
наличие особого морфемного инвентаря,
используемого при образовании Н. (пос-
ледний признак является факультатив-
ным). С т. зр. ист. морфологии Н. делят-
ся на местоименные, именные и гла-
гольные. Наиболее архаич. тип — место-
именные Н., утратившие морфологич.
членимость, ср. вндоевроп. тип наречий
на *dhe, со значением места: ст.-слав.,
КЪДЕ санскр. kiiha (из *kiidha). Боль-
шинство именных Н. возникло из застыв-
ших падежных форм, получивших само-
стоят. значение, преим. падежей с про-
странственно-временной семантикой: ло-
катив — санскр. hyah, греч. chthes, лат.
heri ’вчера’, дат.-направит. п.— кетское
ко1епдинге 'направо'; инструментальный
(тв. п.) — «пешком», «даром», лат. сег-
te ’наверное’. Большую группу составля-
ют Н., образованные от аккузатива: др.-
рус. вечоръ, лат. statim ’тотчас’, ср. так-
же образованные от прилагательных Н.,
восходящие к ср. роду: лат. multum
’много’. Нек-рые Н. представляют собой
застывшие предложно-падежные формы,
напр. ст.-слав, съпроста ’непременно’
<sb + род. п. прость; «из дайна»,
«идоль». Н. также могут восходить к
глагольным формам: «почти», бирм.
ahlig 2 ’быстро' (от глаг. hlig 2 ’быть
быстрым’).
По своей словообразоват.
структуре Н. делятся на мотиви-
рованные в немотивированные. Для пер-
вой группы Н. характерна отчетливая
соотносительность с др. разрядами зна-
менат. слов. Внутри мотивированных
Н. выделяется группа регулярных обра-
зований (т. наз. грамматич. Н.), имею-
щих явно выраженный формальный приз-
нак, ср. рус. Н. с суффиксами -о, -ски,
-ьи; лат. -ter (fortis ’храбрый’ — for-
titer ’храбро’), англ, -ly (warm ’теплый’ —
warmly ’тепло’), франц, -ment (parti-
culier ’особый' — part icu lierment 'осо-
бенно'), фин. -sti (kaunis 'красивый' —
kauniisti 'красиво'), латыш, -i (labs
'хороший' — labi 'хорошо'). Наречные
форманты могут обладать четкой семан-
тич. спецификацией, ср. др.-греч.. лока-
тивные наречные суффиксы -si, -se
(-ze), -then (Athenesi 'в Афинах’, Athe-
-naze 'в Афины’, Athenethen 'из Афин’).
К регулярным способам образования
Н. в некоторых языках относится реду-
пликация, ср. бирм. пе’пе3 'медленно',
э1о21о2 'самовольно', хауса bi da bi
'постоянно'. К немотивированным от-
носятся Н., утратившие соотноситель-
ность с живыми грамматическими клас-
сами и разрядами слов, ср. рус. «где»,
«когда».
По своему лексич. значению
все Н. делятся на два лексико-грамматич.
разряда: Н. качественные и обстоятельст-
венные. В Н. первого типа представлены
разнообразные частные виды общего зна-
чения качественности и свойственности
(«быстро», «весело», «как», «по-мед-
вежьи», «по-нашему», «дыбом»). Особую
группу составляют количеств. Н., обозна-
чающие степень качества и интенсивности
действия («весьма», «едва-едва», «ни-
сколько», «слишком», «вовсе»). Нек-рые
качеств. Н. обладают морфологич. кате-
горией степеней сравнения — двучлен-
ной (положит, и сравнит, степени; напр.,
рус. Н. на -о, -е) или трехчленной (по-
ложит., сравнит, и превосходной степени;
напр., в др.-греч. и лат. языках). В плане
выражения возможны как синтетич., таки
аналитич. формы степеней сравнения, ср.
рус. «выше всех». Значение и способы
образования форм степеней сравнения у
таких Н. полностью совпадают со значе-
нием и способом образования сравнит,
степеней прилагательных, ср. лат. male
'дурно' — peius 'хуже' — pessime ’ху-
же всего’; др.-греч. sophos ’мудро' —
sophoteron ’мудрее’ — sophotata ’муд-
рее всего'. Однако эти формы различа-
ются по своим синтаксич. функциям, ср.
«Эта лампа яркая — ярче, чем та» (при-
лагательное в составе сказуемого) и «Эта
лампа светит ирко — ярче, чем та»
(Н. в функции обстоятельства). На при-
мере качести. Н. особенно заметно тес-
ное родство Н. с прилагательным, к-рое
определяется их общим значением при-
знака. В тех языках, где разряд качеств.
Н. отсутствует, их роль берет на себя имя
прилагательное, ср. кхмер, sliakpeak
17а: 'красиво одеваться’. Формальное от-
личие имени прилагательного от Н. осно-
вывается на согласоват. способности пер-
иого. Там, где этот формальный признак
отсутствует, граница между Н. и прила-
гательным зачастую оказывается стер-
той. Ср. дифференцированные формы
краткого прилагательного н Н. в ср.-
верхненем. gout — wol. 'хороший — хо-
рошо’ н омонимичность этих форм в
совр. нем. яз.: er spricht gut (Н.) — er
ist gut (прнл.). Контакт Н. с прилагатель-
ными способен в ряде языков вызвать
своеобразную грамматич. «ассимиля-
цию» Н.— приобретение им окончания,
ср. франц, toute pure 'совсем чистая' —
toutes pures 'совсем чистые’, нем. eine
rechte gute Frau 'поистине добрая жен-
щина’.
Обстоятельственные Н. обозначают
признак, внешний по отношению к его
носителю. Обстоятельств. Н. распреде-
ляются на группы по семантич. призна-
кам (классификация может быть проведе-
на с разной степенью детализации).
К осн. семантич. группам относятся сле-
дующие: Н. места («далеко», «рядом»,
«влево», «тут», «никуда»); Н. в реме-
н н («теперь», «вчера», «ночью», «когда»,
«тотчас»); Н. причины («сгоряча»);
Н. цели («назло», «нарочно»). К этим
группам иногда добавляют небольшие
группы со значением совместности («вдво-
ем») и распределительности («попарно»,
«вместе»). Помимо того, что существует
тесная связь н постоянное взаимодейст-
вие между семантич. группами обстоя-
тельств. Н. (ср. «тут», «отсюда» в лока-
тивном и темпоральном значении), в язы-
ке легко осуществляется переход от кат
честв. Н. к обстоятельственным. Так, в
сочетании «высоко поднять руку» Н.
«высоко» еще можно считать качествен-
ным, но в сочетании «высоко лететь»
уже преобладает оттенок обстоятельствен-
ности.
Значением отношения (качественного
или предметно-обстоятельственного) обус-
ловлены осн. сиатаксич. функции
Н.: 1) определительная (в широком
смысле) — способность Н. определять
глагол, имя, другое Н. и — шире — це-
лое предложение (эта функция может
быть названа функцией фразового моди-
фикатора) и 2) способность выступать в
качестве компонента составного глаголь-
ного сказуемого (в этой функции Н. смы-
кается с предикативами, обозначающими
состояние), ср. «На душе снежно и хо-
лодно» (А. И. Герцен). В нек-рых языках
Н. в этой функции принимают особые
предикативные окончания, ср. кетское
бис’ангку ’ты — где’ и бис’ангконг вы—
где'.
Качеств, и обстоятельств. Н. обладают
разл. комбинаторными свойствами. В рус.
яз. чисто качеств. Н. определяют
только глагол (включая причастия и дее-
причастия), прилагательное и Н.. ср.
«зверски проголодался». Качеств. Н. не
могут сочетаться с именами существитель-
ными. Исключение составляют сущест-
вительные, имеющие качественно-оце-
ночное значение н выступающие в составе
сказуемого, ср. «Ты сочинитель, да толь-
ко, кажется, неудачно» (Н. В. Гоголь)
(ср. «неудачно сочинять»). Сиитаксич.
комбинаторика обстоятельств. Н. шире.
Этот разряд Н. может определять гла-
гол («шагнул вперед»), наречие («поздно
иочью»), прилагательное («постоянно ки-
пучая восторженность») н существитель-
ное («Москва сегодня», «трагик понево-
ле»). Функция фразового модификатора
присуща только обстоятельств. Н. В
предложении «Брат и сестра вместе гото-
вились к экзаменам» Н. «вместе» можно
отнести как к группе сказуемого («вместе
готовились»), так и к группе подлежаще-
го («брат и сестра вместе»). Обстоятельств.
Н. в этом случае определяет (модифици-
рует) предложение в целом.
Несмотря на ограниченность формаль-
ных способов образования Н., эта кате-
гория слов в языке постоянно пополняет-
ся вследствие процесса адвербиализации.
При этом в разряд Н. переходят предлож-
ные конструкции, фразеология, сочетания
типа «нога в ногу», «слово в слово», а
также многочисленные адвербиальные вы-
ражения, напр. «ни с того ни с сего»,
франц, d’une faqon admirable ’удивитель-
ным образом*. В нек-рых языках воз-
можна адвербиализация посредством кон-
версии, ср. франц, fort ’сильный’ —frap-
per fort ’сильно ударить’.
На периферии Н. находятся смешанные
категории слов: наречия-предлоги («пос-
ле», «кругом»), наречия-союзы («пока»,
«едва») и др. По сиитаксич. функции к
Н. примыкают деепричастия. В ряде
языков наречные образования определ.
типа включаются в разряд идеофонов
(см. Звукосимволизм). ср. хауса suliilu
’бесшумно, осторожно’, калм. xara-jara
’там-сям’.
Как самостоят. часть речи Н. было вы-
делено в антич. грамматике. Дионисий
Фракийский (см. Александрийская шко-
ла) обозначил Н. термином epirrhema
epi ’на, при’ + rhema ’глагол’), отражав-
шим понимание Н. исключительно как
глагольного определителя. В том же зна-
чении данный термин был воспринят рим.
грамматистами, ср. adverbium (ad ’при* +
+ verbum ’глагол’). Из лат. грамматики
21*
этот термин перешел в грамматики европ.
языков. Европ. грамматич. традиция,
восходящая к античной, считает Н. одной
из частей речи. Однако при толковании
категории Н. разные исследователи ис-
ходили из разных оснований. До сер.
19 в. Н. на основании одного признака
парадигматич. неизменяемости объеди-
няли со служебными частями речи в одну
обширную категорию частиц (Ф. И. Бус-
лаев, Ф. Миклошич). Во 2-й пол. 19 в.
во взглядах на Н. получил перевес
сиитаксич. критерий (К. С. Аксаков,
А. А. Потебня, А. А. Шахматов). Син-
таксич. точка зрения на природу Н. в рус.
яз-знании была противопоставлена мор-
фологической, когда все Н. подразде-
лялись на два разряда — грамматич. Н.
(с формами словоизменения) и неграмма-
тические (Ф. Ф. Фортунатов). В истории
яз-знания были попытки определения ка-
тегории Н. как «негативной» (Н.— каж-
дое слово, не являющееся ни именем,
ни глаголом; С. О. Карцевский), а также
выделения Н. на основании обобщенно-
логич. критериев (В. Брёндаль).
* Мейе А., Введение в сравнит, изуче-
ние индоевроп. языков, пер. с франц., (3
изд.), М. — Л., 1938; Пешковскнй
А. М., Рус. синтаксис в науч, освещении,
7 изд., М., 1956; Мещанинов И. И.,
Члены предложения и части речи, Л.. 1978;
Есперсен О., Философия грамматики,
пер. с англ., М.. 1958; Потебня А. А.,
Из записок по рус. грамматике, т. 1 — 2, М.,
1958; Пауль Г., Принципы истории язы-
ка, пер. с нем., М., 1960; Виноградов
В. В., Рус. язык. (Грамматич. учение о слове),
2 изд., М., 1972; Л а й о и з Д ж., Введение
в теоретич. лингвистику, пер. с англ., М.,
1978; Рус. грамматика, т. 1—2, М., 1980;
Karcevskij S., Sur la nature de 1’ad-
verbe, TCLP, 1936, t. 6; Brondal V.,
Les parties du discours. Partes orationis.
Etudes sur les cat6gories linguistiques, Cph.,
1948.	H. В. Васильева.
НАСТОЯЩЕЕ ВРЁМЯ (прёзенс, лат.
praesens) — форма финитного глагола,
указывающая в прямом употреблении,
что ситуация, о к-рой говорится в предло-
жении, либо одновременна моменту речи
(«Тсс! Ребенок спи т»), либо повторяет-
ся на протяжении периода времени, охва-
тывающего момент речи («В последнее
время ребенок плохо спи т»). В первом
случае Н. в. является конкретным, или
актуальным, во втором — повторитель-
ным, многократным, или абстрактным.
В рус. яз. эти значения разграничиваются
контекстом и ситуацией, а иногда и выбо-
ром глагольной лексемы (ср. «Он идет
быстро» — «Он ходит быстро»); в нек-рых
языках для разграничения используются
разные грамматич. формы. Так, англ,
is sleeping означает ’спит в данный мо-
мент’ (Present Progressive), a sleeps ’спит
вообще’ (Present Indefinite), тур. okuyo-
rum — ’читаю в данный момент’, a oku-
rum ’читаю вообще’.
Особый случай представляет т. наз.
вневременное (всевремениое) Н. в., или
«настоящее вечных истин», обозначаю-
щее ситуацию, существующую постоянно,
всегда («Земля вращается вокруг солн-
ца») или повторяющуюся постоянно («При
нагревании тела расширяются») или как
правило («гномическое настоящее» в пос-
ловицах: «смелость города берет»). Упот-
ребление здесь форм Н. в. (в англ. Pre-
sent Indefinite, в тур. форм типа okurum)
объясняют либо немаркированностью Н.
в. в системе времен (оно является наибо-
лее «нейтральным» временем, часто оп-
ределяемым отрицательно как «непро-
шедшее»), либо тем, что понятие «всег-
да» включает, в частности, и момент речи.
Выделяют еще нек-рые более спец, типы
прямого употребления Н. в.: потенциаль-
но-качественное Н. в. («Он говорит по-
французски» в смысле ’умеет говорить’,
где форма глагола дает характеристику
лица, отмечает постоянно наличное свой-
ство, проявляющееся при случае); т. наз.
расширенное Н. в. («Я живу здесь уже
10 лет»), охватывающее кроме настояще-
го момента нек-рый отрезок прошлого
и передаваемое в ряде языков, напр. в
английском, шведском, формами «инклю-
зивного» перфекта', т. наз. изобразитель-
ное (описательное) настоящее, описываю-
щее некую воображаемую картину («На
севере диком стоит одиноко на’голой
вершине сосна», М. Ю. Лермонтов);
«настоящее сохраняющейся релевантно-
сти», обозначающее прошлый факт, к-рый
остается значимым в момент речи
(«В последнем письме он передает вам
привет»), либо вводящее цитату или пере-
сказ положения, к-рое было выдвинуто
и прошлом, но существует как определ.
постулат, не зависящий от течения вре-
мени (т. наз. табеллярное настоящее:
«Протагор учит, что человек — мера всех
вещей»); комментирующее настоящее: сце-
ническое — в сценич. ремарках, служа-
щих для актеров инструкцией о действи-
ях, выполняемых ими по ходу пьесы;
настоящее изложения — в изложениях
содержания лит. произведений.
Среди переносных употреблений выде-
ляется т. наз. историческое (повествова-
тельное, нарративное) настоящее (prae-
sens historicum), когда формы Н. в. по-
вествуют о событиях, имевших место в
прошлом, но изображаемых как совре-
менные настоящему моменту («В 1725 го-
ду Петр I умирает»), или о событиях,
составляющих худож. вымысел («Про-
били часы урочные: поэт роняет молча
пистолет», А. С. Пушкин). Часто настоя-
щее историческое связано с особой живо-
стью и наглядностью изложения. К чис-
лу переносных относят также употреб-
ление Н. в. вместо будущего для обозна-
чения события, заранее запланированно-
го («Завтра мы идем в театр») или же
только живо воображаемого. Однако в
нек-рых языках формы Н. в. использу-
ются при обозначении событий будущего
настолько широко, что представляется
более правильным объяснить это употреб-
ление общей немаркированностью Н. в.
Так, нем. «Ich sprecne mit ihm» может
значить не только ’я говорю с ним’, но и
’я поговорю, буду говорить с ним’, при-
чем и вне сочетания с обстоятельствами,
указывающими на будущее, а также без
к;-л. эмоциональных или экспрессивных
коннотаций.
От переносного употребления Н. в.
следует отличать «относительное» упот-
ребление. являющееся нормой в рус.
и других слав, языках в придаточных
предложениях, зависящих от глаголов
чувства, мысли и речи. напр. «Он чув-
ствовал (или: почувствует), что прибли-
жается гроза» (приближение грозы од-
новременно моменту, обозначенному
формой глагола и главном предложении).
В рус. и других слав, языках Н. в.
четко дифференцировано по виду, при-
чем настоящим в собств. смысле призна-
ется только Н. в. несов. вида; именно оно
выступает во всей полноте функций Н.
в. В рус., чеш., польск. языках, в отли-
чие от южнославянских, Н. в. глаголов
сов. вида морфологически не отграничено
от буд. вр. того же вида. Во всех слав,
языках Н. в. сов. вида используется в
качестве неактуального настоящего —
повторительного («То как зверь она за-
НАСТОЯЩЕЕ 323
воет, то заплачет как дитя», А. С. Пуш-
кин), потенциального (<В сосуд войдет
3 литра», < Он вечно все перепутает», < Ни-
как не пойму») и т. д., а также в качест-
ве исторического настоящего примени-
тельно к многократному действию («Тать-
яна то вздохнет, то охнет»), а в нек-рых
слав, языках (иапр., в чешском, сербско-
хорватском) и применительно к одно-
кратному действию (ср. и В русском в
обороте с «как»: «вдруг как закричит»).
Формальное выражение Н. в. может
быть синтетическим (напр.,~ в рус. яз. —
системой личных окончаний, не повторя-
ющейся в прош. вр., и особенностями в
строении основы), аналитическим (напр.,
в арм. яз. — сочетанием причастия со
вспомогат. глаголом ’быть’), или синтети-
ческим в одних и аналитическим в дру-
гих формах (напр., в англ. яз.). Иногда
Н. в. выделяется на фоне др. времен ну-
левым показателем. Так в рус. яз. гла-
гол «быть» в Н. в. часто представлен ну-
лем («Человек смертен»; «Ты здесь?»).
Нулевая связка в Н. в. встречается и во
многих др. языках.
ф См. лнт. при ст. Время. Ю. С. Маслов.
НАТУРАЛИСТЙЧЕСКОЕ НАПРАВ-
ЛЕНИЕ в языкознании — нап-
равление, возникшее в рамках сравни-
тельно-исторического языкознания 1-й
пол. 19 в. и распространявшее принципы
и методы естественных наук на изуче-
ние языка и речевой деятельности.
Представители этого направления рас-
сматривали язык кйк естественное (при-
родное) явление, исходя из того, что он
существует материально — в звуках,
знаках, используемых для передачи язы-
ка и воспринимаемых органами слуха илн
зрения, существует реально — его раз-
витие не зависит от воли говорящего и
происходит эволюционно, как рост кри-
сталла, растения или животного. Соот-
ветственно яз-знание относилось к естеств.
наукам и противопоставлялось фило-
логии, к-рая, изучая памятники культу-
ры, сознательно Созданные людьми, за-
нимается исследованием текста. На ос-
нове лексич., синтаксич. и стилистич.
анализа филолог определяет практич.
и эстетич. ценность памятников пись-
менности; языкобед изучает фонетич. и
морфологич. строение языка и законы
его развития; методы исследования язы-
коведа — наблюдение, сравнение, систе-
матика и праязыковое моделирование
(см. Праязык).
Основателем направления был
А. Шлейхер, изложивший свои взгляды на
язык в работах «Языки Европы в систе-
матическом освещении» (1850), «О мор-
фологии языка» (1859), «Теория Дарви-
на и наука о языке» (1863, рус. пер.
1864), «Значение языка для естест-
венной истории человека» (1865, рус. пер.
1868) и др. Идеи Н. н. развивали также
М. К. Рапп («Физиология языка»,
1836—41; «Сравнительная грамматика
как естествоведческая наука», ч. 1—3,
1852—59), М. Мюллер, к-рый трактовал
положения Н. н. в наиболее упрощенной
форме, утверждая, в частности, что мозг
выделяет мысль, подобно тому как пе-
чень выделяет желчь, А. А. Овелак
(«Лингвистика», 1876, рус. пер. 1881).
Формулируя общие законы развития
языка как естеств. организма, Шлейхер
опирался на объективно-идеалистич. фи-
лософию истории Г. В. Ф. Гегеля, а так-
же на эволюционную теорию Ч. Р. Дар-
вина, однако Шлейхер, как и др. пред-
ставители Н. н., подчеркивал, что язык —
324 НАТУРАЛИСТИЧЕС
исключит, свойство, привилегия человека,
т. к. у животных нет языка, а есть лишь
«ужимки». Изменения языка различны
в трех эпохах его существования — «пер-
вонач. создании, развитии, жизни».
Поскольку материальной основой язы-
ка являются мозг, органы речи и чувств,
постольку, по мнению Шлейхера, созда-
ние языка есть очеловечивание природы,
т. е. формирование материального суб-
страта мышления и механизма говорения.
Выработке рефлексов речевой деятель-
ности способствуют звукоподражания и
непроизвольные выкрики, однако это еще
не язык, действит. назначение к-рого —
быть органом (аппаратом) мысли, мыш-
лением в звуковой материи. Воплоще-
ние идеи в звук и есть развитие языка
как собственно человеческого свойства;
в доист. эпоху дух нашел свое воплоще-
ние в членораздельных звуках и обра-
зовал множество праязыковых форм.
Язык как форма (организм) возникает
только тогда, когда понятия и представле-
ния, материализуясь в звуках (корнях),
становятся значениями, а их отношения
выражаются суффиксами или флексия-
ми. Так возникают корневые, агглюти-
нативные и флективные классы языко-
вых организмов. «Если в первом клас-
се,— писал Шлейхер в 1850,— мы встре-
чали недифференцированное тождество
значения и отношения, чистое бытие зна-
чения в себе, если во втором классе диф-
ференцируются звуки, обозначающие
значение и отношение, отношение высту-
пает в обособленном звуковом бытии для
себя, то в третьем классе это различие
включается в единство, но в единство,
бесконечно более высокое, потому что вы-
росло из различия, имеет его своей пред-
посылкой и включает его в себя как сня-
тый момент». Т. о., три разл. класса
праформ рассматривались не только
с т. зр. морфологич. классификации, но
ист. зр. их развития и совершенности.
Утверждалось, что в ист. эпоху происхо-
дил распад праформ под воздействием
фонетич. процессов и аналогии; ист.
эпоха породила дифференциацию язы-
ковых областей, привела к образованию
родств. языков и диалектов. Деление
праязыков на семейства, ветви и подвиды
Шлейхер представлял в виде родословного
древа (на примере иидоевроп. языков).
Значение науч, идей и трудов Шлейхе-
ра велико: он способствовал выработке
в ист. яз-знании принципа системности
н метода реконструкции праязыка; мор-
фологич. и генеалогич. классификации
прочно вошли в общую теорию языка;
рассмотрение создания языка как очело-
иечивания природы стало компонентом
учения о происхождении языка и мышле-
ния. Однако такие положения теории
Н. н., как объяснение причин эволюции
языка только биология, факторами, ха-
рактеристика иидоевроп. языков как са-
мых совершенных, отрыв развития и ис-
тории языка от функционирования и ис-
тории общества, подверглись критике
уже с момента их выдвижения.
Наряду с исследованием общих законов
развития языка, представители Н. н. изу-
чали речевую деятельность как физиоло-
гическую и психофизиологическую [ар-
тикуляционная (физиологии.) фонети-
ка, психофизиология речевого акта и ре-
чевого поведения]. Достижения физиоло-
гии. школ Н. н. использовались младо-
грамматиками (см. М ладограмматизм) н
дескриптивистами (см. Дескриптивная
лингвистика), в психолингвистике, ней-
ролингвистике, в методике обучения
иностр, языкам. Признавая важность
подобного описания автоматизма рече-
вых навыков, сов. языковеды и психо-
логи подчеркивают при этом обществ,
природу речевой деятельности, ведущую
роль сознания в деятельности человека.
• Дельбрюк Б., Введение в изучение
языка, в кн.: Б у л и ч С. К.. Очерк истории
яз-знания в России, т. 1, СПБ, 1904; По-
тебня А. А., Мысль н язык, 3 изд., Хар.
1913, с. 7—21; Чикобава А. С., Про-
блемы языка как предмета яз-знания, М
1959, с. 33-60, 139-51; Десницкая
А. В., О лингвистич. теории Августа Шлей-
хера, ВЯ, 1971, №6; Коду хов В. И..
Общее яз-знание, М., 1974; Березин
Ф. М., История лингвистич. учений. М., 1975;
Амирова Т. А., Натуралистич. направ-
ление. А. Шлейхер, в кн.: Амирова
Т. А., Ольховиков Б. А., Рожде-
ственский Ю. В., Очерки по истории
лингвистики, М., 1975 (лит.); Lefm ann S.,
August Schleicher, Lpz., 1870; Benes B.^
Wilhelm von Humboldt, Jacob Grimm, Au-
gust Schleicher, Winterthur, 1958; S e b e о k
Th., Portraits of linguists, v. 1, Blooming-
ton — L., [1966]; D i e t z e J., August
Schleicher als Slawist. Sein Leben und sein
Werk in der Sicht der Indogermanistik, B.,
1966-	В. И. Kodyxoe.
НАУРУ — один из микронезийских язы-
ков. Офиц. язык (наряду с англ, яз.)
Республики Науру. Число говорящих ок.
5 тыс. чел. Даже в бытовой сфере Н. пос-
тепенно вытесняется англ. яз. Диал, раз-
личия отсутствуют.
Фонологич. структура Н. сложна.
Дж. Натан выделил 24 согласных и 12
гласных фонем, отличающихся значит,
аллофонич. разнообразием. У личных
местоимений противопоставляются 4 чис-
ла, имеются инклюзивные и эксклюзив-,
ные формы. Характерная особенность
грамматич. строя — наличие 39 класси-
фикаторов, употребляющихся при числи-
тельных и для оформления отчуждаемой
принадлежности; неотчуждаемая принад-
лежность выражается изменением формы
обладаемого, ср. етее ‘глаз’ и meen iio
‘глаз рыбы’. Порядок слов в предложе-
нии SVO. В лексике имеются значит,
отличия от др. микронезийских языков.
Письменность на основе лат. графики.
• Hambruch Р., Die Sprache von
Nauru, Harnb., 1914; Kayser A., Nauru
Grammar, Nauru, 1938 (mimeo); Nathan
G. S., Nauruan in the Austronesian language
family, OL, 1973, v. 12. В. И. Беликов.
НАХСКИЕ ЯЗЫКЙ — одна из групп
кавказских (иберийско-кавказских) язы-
ков, включающая чеченский, ингушский
н бацбийский языки. Большинство иссле-
дователей рассматривает Н. я. как особую
группу кавказских языков. Н. я. делятся
на 2 подгруппы: вайнахские языки (че-
ченский и ингушский) и бацбийский яз.
Распространены в Чеч.-Ингуш. АССР, а
также и с. Земо-Алвани Груз. ССР. Об-
щее число говорящих ок. 930 тыс. чел.
(1979, перепись).
В фонологич. системе Н. я. среди сог-
ласных противопоставлены простые
смычные и щелевые, абруптивные (т1,
к1, п1, ц1, ч1). Сонанты представлены фо-
немами л, р, м, н, й. Во всех Н. я. фоне-
матически противопоставлены краткие и
долгие гласные и дифтонги. Структура
слога влияет на количеств, характеристи-
ку гласных: их долгота в закрытых слогах
несколько ослабевает. Исторически удар-
ным был корневой гласный, а ударение
музыкальным. Можно полагать, что вза-
имодействие ударного и долгого гласных
привело к перемещению ударения с крат-
кого корневого гласного на долгий аффик-
сальный. В результате ударение носит
музыкальный экспираторный (силовой)
характер. Для Н. я. характерны много-
фонемный вокализм, наличие абруптив-
ных согласных (смычно-гортанных).
В изменении морфологич. системы
Н. я. существ, роль сыграли ист. чере-
дования гласных в основах слов (и их
формах), относящихся к древним искон-
ным пластам лексики, напр. а:о.
Корни слов древнейшего происхожде-
ния представляют собой односложные
образования типа открытого и закрытого
слога. Аффиксы дреинейшего происхож-
дения состоят из одного гласного или сог-
ласного в сочетании с предыдущим или
последующим гласным. Эти типология,
особенности корней и аффиксов, по-ви-
димому, результат редукции под дейст-
вием фонетич. процессов.
Существительное в Н. я. имеет кате-
гории падежа, числа. Нек-рые имена древ-
него происхождения принимают формы
грамматич. классов (бацбийское чвохь»,
ингуш., чечен. «в-о!> — ‘сын’, бацбий-
ское чйохь», ингуш., чечен. чйо!» —
‘дочь’). Различаются основные (нм. п.,
род. п., эргативный п., дат. п., тв. п.,
предл. п.) и послеложные (исходный пер-
вый, исходный второй, направительный
первый, направительный второй и др.)
падежи. Выделяются также послелож-
ные конструкции, напр. в бацбийском
яз. <ст!ол мак!на» ‘на стол’, <ст!ол
мак!ехь» ‘на столе’. Прилагательное име-
ет 3 грамматич. категории: падежа, чис-
ла и грамматич. класса. По грамматич.
классам изменяются лишь нек-рые клас-
сные качеств, прилагательные: чечен.
чв-оккха(н) ваша», ингуш. чв-оккха во-
ша», бацбийское чваккхб вашо» — ‘стар-
ший брат’. Как и порядковое числитель-
ное, прилагательное имеет 2 падежные
формы — при определяемом имени (в
им. п.) имя прилагательное употребля-
ется в форме род. п. Для всех косвенных
падежей есть только одна форма с окон-
чанием -чу (чечен.), -ча (ингуш.) нли -ч
(бацбийский). Качеств, н относит, прила-
гательное всегда в препозиции. Глагол
обладает категориями грамматич. класса,
времени, наклонения, вида. Супплетив-
ными формами корня нек-рых глаголов
выражается единичность и множествен-
ность субъекта (чечен, «и в-еана» — ‘он
пришел’, <уьш бехкина» — ‘они пришли’)
и прямого объекта (чахьа говр лаьлли» —
‘ты угнал лошадь', чахьа говраш лаьхки»
— ‘ты угнал лошадей’).
В Н. я. развита система именного и гла-
гольного словообразования. До развития
ингуш, и чечен, лит. языков доминирую-
щим был способ основосложения. По мере
развития лит. языков возрастает роль
префиксально-суффиксальных, префик-
сальных и суффиксальных способов сло-
вообразования .
В синтаксисе представлены номинатив-
ные и эргативные конструкции. Реже
употребляются локативная, посессивная
и отчасти дативная конструкции предло-
жения. В чечен, и ингуш, языках широко
употребляется новый тип словосочетаний
с заимствованными из рус. яз. формами
относит, определения, напр. чечен. чсо-
циалистически бахам» ’социалистическое
хозяйство’. Система счета двадцатеричная.
В сов. время значительно расширились
социальные функции чечен, и ингуш, лит.
языков. В лит. языках произошла стилис-
тич. дифференциация.
Изучение Н, я. было начато П. К. Ус-
ларом. Сов. языковеды достигли значит,
результатов в области синхронного, срав-
нит.-ист., социолингвистич. исследования
Н. я. (работы Н. Ф. Яковлева, И. Г. Арса-
ханова, Т. И. Дешериевой, И. Ю. Алирое-
ва, В. Д. Тимаева, 3. К. Мальсагова,
Д. Д. Мальсагова, Р. Р. Гагуа, Д. С. Им-
вайшвили, К.Т. Чрелашвили, Ф. Г. Оздое-
вой и др.).
* Мальсагов 3. К., Ингуш, грамма-
тика, Владикавказ, 1925; Яковлев Н. Ф.,
Синтаксис чечен, лит. языка, М. — Л., 1940;
Дешериев Ю. Д., Бацбийский язык,
М., 1953; его же, Сравнит.-ист. грамматика
нахских языков и проблемы происхождения
и ист. развития горских кавк. народов,
[Грозный], 1963; его же, Нахские языки,
в кн..' Языки Азии и Африки, т. 3, М., 1979;
Закономерности развития лит. языков наро-
дов СССР в сов. эпоху, под ред. Ю. Д. Де-
шериева, [т. 1—4], М.. 1969—1976; Языки
народов СССР, т. 4. М., 1967; Ч р е л а ш-
в н л и К. Т., Консонантизм в нахских язы-
ках, Тб., 1976; Имнайшвили Д. С.,
Ист.-сравнит, анализ фонетики нахских язы-
ков, Тб.. 1977.	Ю. Д. Дешериев.
нАхско-дагестАнские ЯЗЫКЙ
(восточнокавказские языки) — одна из
групп или ветвей кавказских (иберийско-
кавказских) языков (нек-рые ученые рас-
сматривают нахские и дагестанские язы-
ки как отдельные группы). Распростране-
ны на терр. Чеч.-Ингуш. АССР, Даг.
АССР, в сопредельных р-нах Азерб.
ССР, а также в нек-рых местностях
Груз. ССР и в Турции. Общее число го-
ворящих св. 2,3 млн. чел. Н.-д. я. насчи-
тывают 29 языков и распадаются на 5
или 6 подгрупп: нахские языки н наз.
дагестанскими — аваро-андо-цезские язы-
ки, лакско-даргинские языки (лакский и
даргинский языки нередко считаются са-
мостоят. подгруппами), лезгинские языки
(из числа последних в отд. подгруппу
часто выделяют хиналугский язык).
Фонетич. строй характеризуется уме-
ренным развитием вокализма (3—10 глас-
ных) и сложностью консонантизма (35—
45 согласных). Аллофонич. варьирование
фонем незначительно. В рядах смычных
и аффрикат — троичная система проти-
вопоставлений в составе звонкого, приды-
хательного и абруптивного членов (есть
к четырехчленная), и рядах спирантов —
бинарная система в составе звонкого н
глухого. Широко представлены задние
артикуляции. Нередки серии лабиализо-
ванных и латеральных согласных. Раз-
личия вокализма по долготе не характер-
ны. В ряде языков имеются назализов.,
умлаутизов. и фарингализов. гласные.
Лишь в единичных языках число глас-
ных (с дополнит, признаками) достигает
15—20. Осн. модели фонологич. струк-
туры именных основ CVC и CVCVC,
глагольных — CV и CVC. Скопления сог-
ласных, как правило, не встречаются
(кроме нахских и нек-рых лезгин, язы-
ков). Ударение в слове слабое динами-
ческое, разноместнос и подчинено фразо-
вому; в ряде языков, по-видимому, ос-
ложнено тоновыми различиями.
Морфологич. тип агглютинативный с
умеренной степенью синтетизма слова.
Осн. грамматич. средства — аффикса-
ция, редупликация основы, а также не-
строгая система былых аблаутных чере-
дований. Суффиксальный строй преоб-
ладает над префиксальным. Развиты
именная и глагольная морфология. Су-
ществительное различает морфологич. ка-
тегории числа и падежа (с окаменелыми,
как правило, классными показателями).
В Н.-д. я. исключительно богата падеж-
ная парадигма, за счет присоединения к
абстрактным падежам неск. серий лока-
тивных. Имеются послелоги. В ряде язы-
ков большое кол-во формативов мн. чис-
ла. Глаголу присущи морфологич. кате-
гории класса, аспекта, времени и накло-
нения. Неперех. глагол обладает субъек-
тным спряжением, переходный — объ-
ектным или субъектно-объектным. В
большинстве Н.-д. я. налицо классный
принцип спряжения. Личное спряжение
получило развитие лишь в бацбийском,
лак., даргин., табасаран, и удин, языках.
Исторически темпоральные градации гла-.
гола возрастают с утратой аспектуальных.
Различаются его синтетич. и аналитич.
формы. Прилагательные в роли определе-
ния чаще не изменяются, за исключением
прилагательных с классным показателем.
В числительных есть как десятеричная,
так и двадцатеричная системы. Место-
имения отражают развитый дейксис. В
1-м л. мн. ч. обычна корреляция инклю-
зива и эксклюзива.
Синтаксич. строй характеризуется эр-
гативной типологией предложения с
нек-рыми отклонениями к номинатив-
ное™. Есть также и аффективная кон-
струкция. Стилистически нейтральный
словопорядок в предложении SOV не-
редко допускает инверсию. Определени
предшествует определяемому. Развито
как простое, так и сложное предложение
(в составе простого возможен абсолютив-
ный оборот). Наличие сложноподчиненно-
го предложения признается не всеми ис-
следователями. Осн. способы синтаксич.
связи членов предложения — управление
и примыкание. Глагол-сказуемое — орга-
низующий центр предложения. Разли-
чаются 2 вида сказуемого — в гл. пред-
ложении (преим. спрягаемые формы) и в
придаточном (причастия и деепричастия в
позиции предиката и нек-рые др. формы,
маркированные суффиксами-союзами).
Словообразование (гл. обр. средствами
аффиксации) представлено сравнительно
слабо. Глагольное словообразование ус-
тупает в развитии именному. Значителен
удельный вес словосложения.
Основу словаря Н.-д. я. образуют ис-
конный фонд и производные от него лек-
семы. Характерная черта лексич. струк-
туры большинства Н.-д. я.— наличие
именных классов (чаще всего различают-
ся 4—6 классов, напр. в ед. ч. классы
мужчин, женщин, вещей), утраченных
ныне лишь в неск. языках. Заимствова-
ния из арабского, персидского и тюрк-
ских языков. В Н.-д. я. много русизмов.
С 1938 чечен., ингуш., авар., лак., дар-
гин., лезгин, и табасаран, языки имеют
письменность на основе рус. графики.
С 1921—38 существовала письменность
на лат. графич. основе, до 1921 исполь-
зовался араб, алфавит. Предполагается
наличие в 5—8 вв. оригинальной пись-
менности на удинском языке.
• Бокарев Е. А.. Введение в сравнит.-
ист. изучение даг. языков, Махачкала, 1961;
его же, Сравнит, фонетика восточнокавк.
языков, М., 1981; Дешериев Ю. Д.,
Сравнит.-ист. грамматика нахских языков и
проблемы происхождения и ист. развития
горских кавк. народов,[Грозный], 1963; Срав-
нит.-ист. лексика дат. языков, М., 1971;
Сб. статей по вопросам дат. и вейнах. яз-зна-
ния, Махачкала, 1972; Гигинейшвили
Б. К., Сравнит, фонетика даг. языков, Тб.,
1977.	Г. А. Климов, С. М. Хайдаков.
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЯЗЫК — социаль-
но-историческая категория, к-рая обо-
значает язык, являющийся средством
общения нации и выступающий в двух
формах: устной и письменной. Н. я.
формируется вместе с образованием на-
ции, являясь одновременно предпосыл-
кой и условием ее возникновения и су-
ществования, с одной стороны, и резуль-
татом, продуктом этого процесса — с дру-
гой. В. И. Ленин связывает возникнове-
ние бурж. наций с эпохой окончат, побе-
ды капитализма над феодализмом, отме-
чая наряду с экономия, основой станов-
ления наций единство языка как одного
из важнейших условий гос. сплочения
территорий чс населением, говорящим
на одном языке, при устранении всяких
препятствий развитию этого языка и за-
НАЦИОНАЛЬНЫЙ 325
креплению его в литературе» (Поли. собр.
соч., 5 изд., т. 25, с. 258—59).
Н. я. с точки зрения внутр, структуры
является наследником языка народно-
сти. Отд. язык, изменяясь во времени,
все же остается данным языком, коль
скоро он не теряет своей конкретной сущ-
ности, что позволяет ему сохранить важ-
ное свойство передачи от поколения к по-
колению культурно-исторических и иных
традиций.
Понимание изменяющегося языка (воз-
никновение Н. я. из языка народности)
как одного и того же «предмета» принад-
лежит общефнлос. проблеме изменчиво-
сти и устойчивости. Процесс изменения не
существует без своей противоположно-
сти — относительной устойчивости, со-
хранения изменяющегося предмета. Н. я.
не только теряет нек-рые элементы разл.
уровней языка (лексика, фонетика, мор-
фология, синтаксис) и не только приоб-
ретает какие-то новые черты, но и сохра-
няет важные характеристики прежнего
состояния и продолжает поэтому со-
хранять свою относительную устойчи-
вость.
Понятие «Н. я.» относится к формам
существования языка и являет собой не-
кий тип бытия языка, противопоставляе-
мый другому или др. типам существова-
ния (язык рода, племени, народности),
а также др. нац. языкам (испанский в от-
личие от каталанского, русский в отли-
чие от украинского и др.).
Жизнь языка проявляется не только
в индивидуальных актах говорения, ио
и в обществ.-типизиров. формах его ис-
пользования. Язык, развиваясь по своим
внутр, законам (см. Законы развития
языка), постоянно приспосабливается
к обществ, устройству, и функции его
социально обусловлены. Возможность та-
кого приспособления порождена социаль-
ной сущностью языка.
Обладая развитой функциональной си-
стемой (функциональные стили, соци-
альные диалекты), Н. я. позволяет изби-
рательно вовлекать в сообщение те ее
компоненты, к-рые обеспечивают сфоку-
сированный полезный результат для оп-
тим. решения коммуникативных задач
в социуме.
С образованием Н. я. связывают выс-
ший этап в развитии функциональных
систем языка. Понятие высшего этапа
определяется не всем нац. языком, а гл.
обр. одной его ипостасью — нац. литера-
турным языком. Развитая дифферен-
циация лит. языка соотнесена со всеми
сферами человеческой деятельности, что
обеспечивает все осн. типы обществ, ин-
формации. Эта приоритетная роль лит.
языка, видимо, и дала повод нек-рым
лингвистам ставить знак равенства меж-
ду лит. языком и нац. языком. Др. точка
зрения состоит в том, что все иные виды
дифференциации (территориальные и со-
циальные диалекты, просторечие и даже
жаргоны) также принадлежат нац. язы-
ку, входят в его состав. Не будучи столь
развитыми в функциональном плане,
эти разновидности языка находятся в до-
полнит. дистрибуции по отношению к
функционально-стилистич. системе лит.
языка и служат материалом для попол-
нения, обработки и развития лит. языка.
Своеобразный переплав этих элементов
можно видеть в языке художественной
литературы, притом что осн. эстетич.
и ндейно-содержат. задачи решаются
средствами литературно обработанного
языка.
326 НГАЛА
Приобщение нац. коллектива к общече-
ловеческому опыту происходит в истори-
чески конкретных языковых формах,
и на этом пути приобщения проявляется
частный нац. лингвистич. опыт, к-рый
в силу конкретных условий возникнове-
ния и развития может определ. образом
расширяться в нек-рых своих частях и
вследствие этого иметь разный объем
в разных Н. я. Психофизиология, язы-
ковая основа освоения знаний сразу
проявляется как национальная.
Состояние языка, обозначаемое поня-
тием <Н. я.», определяется конкретным
составом компонентов: единая форма
лит. языка (ср. рус., франц, языки) или
вариантная (ср. две формы лит. языка
в алб., в норв. языках), наличие того
или иного кол-ва диалектов, наречий или
говоров, наличие переходных форм речи
(полудиалекты, койне и т. д.).
Функциональная и структурная непод-
готовленность языка народности была
(помимо других, социально-ист. причин),
очевидно, одной из причин употребле-
ния в качестве письм.-лит. языка не сво-
его, а чужого: у ром., зап.-слав, и герм,
народов — латинского, у юж. и вост, сла-
вян — ст.-славянского, у иранцев и тюр-
ков — классического арабского, у япон-
цев и корейцев — классического китай-
ского.
Защита формировавшихся нац. язы-
ков от влияния «чужих» лит. языков (от
латинского, арабского и т. д.) всегда
приобретала характер «борьбы за функ-
ции». История формирования каждого
Н. я. индивидуальна и неповторима, но
может быть сведена к неск. типам и под-
типам. Н. я. возникают: иа базе одного
более или менее гомогенного диалекта;
на основе концентрации диалектов; пу-
тем смены диалектов и параллельной их
концентрации.
Поскольку состояния языка рассмат-
риваются в социолингвистике с т. зр.
его бытования в определ. социуме (че-
ловеческая общность разного типа), то и
сами типы состояний оказываются произ-
водными от типов социумов: социуму,
носящему назв. «племя», соответствует
идиом, характеризующийся состоянием
«язык племени»; если в качестве социума
рассматривается нек-рая территориально
ограниченная единица, в пределах к-рой
употребляется данный идиом, то его
состоянию соответствует идиом, к-рый
называют диалектом или говором. Н. я.
есть такой идиом, к-рый обслуживает
социум, имеющий существенные призна-
ки нации (общность территории, эконо-
мия. жизни, психнч. склада, проявляю-
щегося в общности культуры). Если типы
состояний языка как элементов внеш,
системы изоморфны типам социумов, то
сопряженность идиома как семиология,
объекта с социумом лишена характера
изоморфности.
Наиболее типичной формулой сопря-
женности языка с обществ, структурой
является формула «один идиом (язык) —
один социум». Для Й. я. часто, но дале-
ко не всегда характерным социумом явля-
ется гос-во (исл. яз. в Исландии, итал.
яз. в Италии и т. д.).
Достаточно распространенной в совр.
мире можно считать формулу «один иди-
ом (язык) — разные социумы». Если
под социумом понимать и гос-во, то речь
идет о том, что один и тот же идиом (язык)
обслуживает разные нац. гос-ва. Реально
единый язык бытует в разл. нац. гос-вах
в виде его вариантов, т. е. особых социо-
лингвистич. объектов, к-рые можно на-
звать нац. вариантами единого языка
(в Англии бытует британ. вариант англ.
яз., в США — амер, вариант англ, яз.,
в Португалии — лузитан, вариант пор-
туг. яз., в Бразилии — браз. вариант
португ. яз., наряду с пиренейским испан-
ским существуют два десятка латино-
амер. нац. вариантов и т. д.).
Стремление народа, составляющего нац.
социум, обладать собств. Н. я., отлич-
ным от языка др. наций, относится к сфе-
ре чувств и пристрастий, к-рые, хотя и
вызываются объективными причинами
культурно-ист., полит., психологии., со-
циального характера, часто несут на себе
отпечаток субъективных ценностных ори-
ентаций, нередко противоречащих реаль-
но сложившимся языковым ситуациям.
Осознание Н. я. как собственного, неза-
висимо от того, является ли тот же самый
язык собственностью др. наций, должно
основываться на понимании возможности
самостоятельного и независимого разви-
тия собств. Н. я., хотя бы он и относился
к языку др. нации, как одна разновид-
ность (вариант) единого языка относится
к другой его разновидности (варианту).
Это отношение должно рассматриваться
как паритетное и в социальном, и в
политическом, и в лингвистическом
аспектах.
Встречаются случаи, когда варианты
единого языка не разведены по разным
социумам, а сосуществуют в одной линг-
вистич. ситуации в одном социуме (фор-
мула «региональные варианты нац. или
лит. языка — один социум», напр., в
Швейцарии, где существует 6 вариантов
нац. ретороман. языка, в Албании, Нор-
вегии, где известно по два лит. варианта).
Наконец, для многонац. гос-ва характер-
на формула «разные идиомы (языки) —
один социум» (напр., в Испании: испан-
ский, каталанский, галисийский, баск-
ский, в Швейцарии: немецкий, француз-
ский, итальянский, ретороманский и т. д.).
В многонац. гос-вах в ранг гос. или
офиц. языка может возводиться один
язык, при этом остальные не имеют
этого статуса (напр., в Малайзии), или
равным статусом наделяются два и более
Н. я. (напр., в Швейцарии). Юридич.
равноправие языков может сочетаться с
фактич. преобладанием одного нз них,
напр. в Канаде англ. яз. по сравнению
с франц, яз. (см. Языковая ситуация).
* Жирмунский В. М., Нац. язык и
социальные диалекты. Л., 1936; Вопросы
формирования и развития нац. языков. М.,
1960; Филин Ф. П., Ленинское учение о
нации и нек-рые проблемы нац. языка, Изв.
АН СССР, сер, ЛиЯ, 1970, в. 2; Д е с н и ц-
к а я А, В., Как создавалась теория нац. язы-
ка (нз истории сов. яз-знания), в сб.: Совр.
проблемы лит-ведения и яз-знания. К 70-ле-
тию акад. М. Б. Храпченко, М.. 1974; Нац.
язык и нац. культура, М., 1978; Домаш-
не» А. И., О границах лит. и нац. языка,
ВЯ, 1978, № 2; Взаимоотношение развития
нац. языков и нац. культур, М„ 1980; Тол-
стой Н. И., Культурно- и литературно-ист.
предпосылки образования нац. лит. языков,
в кн.: Формирование наций в Центр, и Юго-
Вост. Европе,М., 1981; Ханазаров К. X.,
Решение нац.-языковой проблемы в СССР,
2 изд., М., 1982; Исаев М. И., Социо-
лингвистич. проблемы языков народов СССР,
М., 1982; Гухман М. М., К вопросу о со-
отношении донац. и нац. лит. языков, в ки.:
Социально-ист. обусловленность развития
молд. нац. языка, Кнш., 1983; Швейцер
А. Д., Социальная дифференциация англ,
языка в США, М.. 1983. Г. В. Степанов.
НГАЛА — см. Лингала.
НГАНАСАНСКИЙ ЯЗЬ'1К (тавгийский,
тавгийско-самоедский язык) — один из
самодийских языков (северно-самодий-
ская подгруппа). Распространен на п-ове
Таймыр; является самым северным ав-
тохтонным языком Евразии. Число гово-
рящих ок. 800 чел. (19/9, перепись). Имеет
2 говора — авамский и вадеевский. В от-
личие от др. самодийских языков для
Н. я. характерно: циклич. передвижение
ряда гласных с сохранением их противо-
поставленности (*а > а, *а > о, *о > и,
*и > й, *й > i); сохранение большинства
прасамодийских дифтонгов; ударение на
предпоследней море слова; чередование
ступеней консонантизма (koghu ‘волна’,
род. п. kombu). В грамматике: наличие
аллатива как особого падежа; синкретизм
номинатива, генитива и аккузатива у ме-
стоимений 1-го и 2-го л.; 2 времени в импе-
ративе; нек-рые специфич. аффиксы сло-
вообразования; согласование качеств, оп-
?еделения с определяемым. В лексике
I. я. имеются элементы неизвестного
субстратного происхождения (что согла-
суется с фактом обособленности нганасан
от др. самодийцев по антропология, и
этнография, признакам), ряд долган-
ских (якут.) и эвенкийских заимствова-
ний, лексико-семантич. параллелей с
тундровым диалектом энецкого яз., к-ро-
му Н. я. особенно близок. Разрабаты-
вается письменность на основе рус.
графики.
в Терещенко Н. М., Нганасан,
язык, в кн.: Языки народов СССР, т. 3, М.,
1966: ее же, Нганасан, язык, Л., 1979;
Mikola Т., Adalekok a nganaszan nyelv
ismeretehez, «Nyelvtudomanyi Kozlem6nyek»,
1970. kot. 72.	_ E. А. Хелимский.
НЕВаРСКЙИ ЯЗЫК (непал бхаша, не-
вари) — один нз тибето-бирманских
языков. Н. я. относят к центр.-гималай-
ской группе. Наряду с изоглоссами, ха-
рактерными для общего тибето-бирман.
ареала языков, Н. я. имеет особенности,
к-рые могут быть рассмотрены на обще-
алт. уровне: ряд изогласс связывает его
с отдельными тюркскими, монгольскими
и тунгусо-маньчжурскими языками. Рас-
пространен в Непале, гл. обр. в долине
Катманду, где невары составляют боль-
шинство населения, а также в Индии,
Бутане и др. Общее число говорящих
730 тыс. чел. Делится на 4 диалекта: три
из них распространены в долине Катман-
ду — северный (г. Катманду и его окрест-
ности), восточный (г. Бхактапур) и юж-
ный (г. Лалитпур), четвертый — в вост,
части Непала. Для фонетики характер-
но: наличие придыхат. согласных, в т. ч.
придыхат. сонорных: назализованных
гласных; фонематически релевантна оп-
позиция гласных по краткости — долготе.
Грамматич. строй агглютинативный. В
значит, степени характеризуется моносил-
лабичностью корневых и аффиксальных
морфем. Н.я. относится к языкам эргатив-
ной типологии: подлежащее-субъект при
перех. глаголе в любом времени и накло-
нении принимает показатель агенса (эрга-
тива), но глагол сохраняет субъектное
спряжение, как и непереходный. Грам-
матич. категории рода нет. Морфология
именных классов характеризуется кате-
гориями числа (единственное — множест-
венное), одушевленности / неодушевлен-
ности, падежа (падежные показатели
послеложного типа). В словообразовании
глагола имеет место дериватииное обра-
зование переходных и каузативных гла-
голов суффиксальным способом. Глаголы
распределяются по группам в соответст-
вии с 5 типами спряжения. Изменение
по лицам имеет оппозицию: первое, лицо —
ие-первое лицо. Показателей числа спря-
гаемые формы не имеют. Порядок слов в
предложении SOV.Определение предше-
ствует определяемому (числительное мо-
жет ставиться постпозитивно). Харак-
терно широкое употребление оборотов
с нефинитными формами глагола-ска-
зуемого, оформленного союзными слу-
жебными словами. Значительно кол-во
лексич. заимствований из санскрита
и тибет. яз., однако ок. 75% лексика
исконно невар. происхождения.
В 14—18 вв. Н. я. был офиц. языком
Непала, в кон. 18 в. вытеснен непаль-
ским языком как из сферы офиц. упо-
требления, так и из лит-ры (на этом
этапе закончился период развития
классич. Н. я.). В 20 в. началось воз-
рождение лит. Н. я. на основе разг,
форм, прежде всего диалекта г. Катман-
ду. Из нескольких бытовавших в доли-
не Катманду разновидностей древней
письменности, восходящих к брахми,
одна — исконно неварская, предполо-
жительно возникшая в 9 в., использу-
ется в ограниченном употреблении до
настоящего времени. Совр. Н. я. поль-
зуется с кон. 18 в. письменностью де-
ванагари (см. Индийское письмо). Пер-
вые надписи на Н. я. датируются
11 в., первые значит, памятники — две
династийные хроники, «Ваншавали»
(кон. 14 в.).
* Королев Н. И., Невар. язык, М.,
1985 (лнт.); Linguistic survey of India, ed.
G. A. Grierson, v. 3, pt 1, Delhi — Varana-
si — Patna, [1967]; Jorgensen H., A
grammar of the classical Newari, Kbh., 1941.
Joshi Pannaprasad, Nepal-
Nepali bhasa sabdakosh, Kathmandu, 1956;
A concise dictionary of the newar language,
Kathmandu, 1987.	H. И. Королев,
НЕГИДАЛЬСКИЙ язйк — одни из
тунгусо-маньчжурских языков. Рас-
пространен на терр. Хабаровского края
РСФСР в низовьях Амура и по его
левому притоку Амгунь. Число говоря-
щих 224 чел. (1979, перепись). Между
говорами негидальцев ниж. течения
Амгуни (и Амура) и ее ср. течения на-
блюдаются незначит. различия, отчасти
объясняемые влиянием соответственно
ульчского языка и эвенкийского языка.
Для фонетики Н. я. характерен пе-
реход общетунгусо-маньчжурского
г > j в большинстве позиций, нек-рая
делабиализация огубленных гласных
и частичная замена узкого 1 широким е.
В морфологии отсутствуют формы
нек-рых пространств, падежей, пред-
ставленные в эвенкийском, а также
в эвенском языке, к первому из них
Н. я. наиболее близок. В глаголе, как
и в эвенском, ио в отличие от эвенкий-
ского, значительно меньше временных
форм индикатива, а также причастий
и деепричастий. В наст. вр. изъявит,
наклонения «нулевые» формы сохра-
няются лишь в ед. ч.; во мн. ч. в 1-м
и 2-м л. распространился показатель
3-го л. -ja < *-га, тогда как в эвенкий-
ском оба типа форм сосуществуют на
правах дублетов. В синтаксисе, в от-
личие от эвенкийского и эвенского, со-
гласование допускается лишь при ин-
версии определения. Язык бесписьмен-
ный, используется в сфере бытового
общения.
• Мыльникова К. М., Цинциус
В. И., Материалы по вегидальскому языку,
в кн.; Тунгусский сб., 1, Л., 1931; Колес-
никова В. Д., Константино-
ва О. А., Негидальский язык, в кн.: Языки
народов СССР, т. 5, Л., 1968; Цинциус
В. И., Негидальский язык. Исследования и
материалы. Л., 1982; Schmidt Р., The
language of the Negidals, «Acta Universitatis
Latviensis», V, Riga, 1923. И. В. Кормушин.
НЕЙРОЛИНГВИСТИКА — научная
дисциплина, возникшая на стыке нев-
рологии и лингвистики и изучающая си-
стему языка в соотношении с мозго-
вым субстратом языкового поведения.
Эпизодич. наблюдения расстройств
языкового поведения при очаговых по-
ражениях мозга известны с эпохи сред-
невековья, но их систематич. изучение
началось во 2-й пол. 19 в. В отечеств,
лингвистике интерес к фактам языко-
вой патологии проявляли И. А. Бодуэн
де Куртенэ, В. А. Богородицкий,
Л. В. Щерба и др. Бодуэн де Куртенэ
исследовал афазию, исходя из пред-
ставления о трех составных компонен-
тах языковой деятельности — фонации
(произнесения), аудиции (восприятия)
и церебрации («процессы, происходя-
щие в индивидуальном мозговом цент-
ре») («Из патологии и эмбриологии
языка», 1885). Ряд высказанных им
мыслей получил развитие у Р. О. Якоб-
сона, описавшего системные корреля-
ции между строением фонологич. си-
стем в языках мира, последовательно-
стью их становления в онтогенезе и
распада в клинике афазий. В СССР
развитие нейролингвистич. исследова-
ний базируется на работах А. Р. Лурия,
к-рый на основе психология, концепции
Л. С. Выготского о социальном проис-
хождении высших психич. функций
человека и успехов отечеств, физиоло-
гии (учение И. П. Павлова об анализа-
торах мозга и теория П. К. Анохина
о функциональной системе) разработал
концепцию о системном строении этих
функций. Это позволило привлекать
лингвистич. аппарат не только для
описания расстройств языкового пове-
дения, но и для изучения их патогенеза.
Предметом нейролингвистич. иссле-
дований чаще всего становятся афазии,
проявления к-рых многообразны и вклю-
чают в себя фонологич., грамматич.,
лексич. и семантич. расстройства. Для
Н. представляют интерес и неафазич.
формы расстройств языкового поведе-
ния: речевые агнозии и апраксии, ди-
зартрии, алексии и аграфии. Продол-
жают обсуждаться нейролингвистич.
представления о том, как человек от-
ражает действительность посредством
органов чувств и сопряженных с ними
анализаторов мозга — зрительного, слу-
хового и тактильно-кинестетического.
Языковое отражение действительности,
в т. ч. распознавание речи, осуществля-
ется в направлении от периферии нерв-
ной системы (т. е, от рецепторов орга-
нов чувств) к ее центр, отделам. В каж-
дом анализаторе различают два рода
нервных структур: структуры, прово-
дящие комплексы раздражений от дан-
ного органа чувств к коре головного
мозга, где осуществляется элементар-
ный анализ и синтез их пространств.-
временных параметров (сенсорные про-
екционные системы мозга), и структуры,
осуществляющие анализ и синтез тех
же комплексов раздражений в их зна-
ковой отнесенности к предметной дей-
ствительности (гностич. зоны коры).
Третий «ярус» составляют наиболее
сложные по анатомич. структуре обла-
сти языковой коры — зоны перекры-
тия отд. анализаторов, где происходит
интеграция знаковых комплексов, по-
ступивших от разных анализаторов
мозга, и в результате становятся воз-
можными языковые обобщения, отвле-
ченные от чувственной природы разд-
ражений.
Языковое поведение, в частности по-
рождение речи, осуществляется в обрат-
ном порядке: от центра к периферии.
Речевые программы, сформулирован-
ные в зонах перекрытия мозговых ана-
лизаторов, конкретизируются в зонах
речевого праксиса и затем реализу-
ются с помощью механизма проекци-
НЕЙРОЛИНГВИСТ 327
онных двигат. систем, сопряженных
с органами речи (а также систем реа-
лизации письм. речи).
В отличие от проекционных систем
мозга (сенсорных или двигательных)
гностико-праксич. кора и зоны перекры-
тия корковых анализаторов характери-
зуются функциональной асимметрией:
систему языковых обобщений и мыш-
ление в языковых понятиях принято
коррелировать по преимуществу с ле-
вым (доминантным) полушарием моз-
га, а конкретио-образное мышление —
с правым полушарием.
Очаговые поражения сенсорных про-
екционных систем клинически обнару-
живаются трудностями восприятия уст-
ных и письменных языковых текстов
в связи со снижением остроты слуха
и зрения или с ограничением воспри-
нимаемых звуковых частот и полей
зрения. Поражения двигательных про-
екционных систем обнаруживаются
разл. дизартриями, при к-рых нару-
шаются артикуляторные и просодич.
средства выражения правильно постро-
енных высказываний. Очаговые пора-
жения гностич. полей коры могут об-
наруживаться в виде речевых агнозий
(слуховых, зрительных и пр.), а прак-
сич. полей коры — в виде апраксий.
При речевых агнозиях больные хорошо
видят и слышат, но <не узнают» зву-
ковой облик единиц родной речи (ре-
чевая слуховая агнозия) или графемы
письм. текстов (речевая зрительная
агнозия). В то же время языковые фо-
нологич., грамматич. и лексич. обоб-
щения у этих больных сохранены, что
и обнаруживается и сохраненной спо-
собности говорить и писать. При этом
больные с речевой слуховой агнозией
могут читать, а больные с речевой зри-
тельной агнозией понимают устную
речь. При речевых апраксиях наблю-
дается обратная картина: у больных
нет двигат. расстройств, напр. парали-
чей, но они <не умеют» произнести
слово или его написать; при этом по-
нимание речи окружающих и способ-
ность читать могут быть сохранены.
Принципиально иные расстройства
языкового поведения возникают, когда
поражаются корковые зоны перекры-
тия анализаторов. В этих случаях раз-
виваются афазии; у больных расстраи-
ваются все виды языкового поведения
(собственная речь, понимание речи ок-
ружающих, чтение, письмо, понятийно-
языковое мышление), хотя и по-разно-
му при разл. локализациях очага пора-
жения в пределах доминантного полу-
шария: при средневисочных очагах
распадается способность фонологич. и
морфонологич. дифференциаций, что
приводит к смешению слов с близким
фонемным или морфемным составом;
при заднелобных очагах происходит
распад грамматич. комбинаторики (мор-
фемной и словесной) и т. д. В то же
время при афазиях оказываются неред-
ко сохраненными возможности механич.
повторения услышанного или даже
письма без понимания смысла соотв.
текстов.
Важный для Н. материал дают на-
блюдения над языковым поведением
билингвов и полиглотов, страдающих
очаговыми поражениями мозга. Часто
наблюдаются речевые диссоциации
(когда больные утрачивают, полностью
или частично, владение одним языком
при относит, сохранности другого),
328 НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ
а также случаи интерференции между
разными языками (в виде вкраплений
элементов одного языка в речь на дру-
гом).
Методы нейролингвистич. исследова-
ний развиваются и изменяются парал-
лельно с развитием теории неврологии
и лингвистики. Переносить лингвистич.
критерии в клинику следует осторож-
но, ибо одни и те же по внеш, проявле-
ниям расстройства языкового поведе-
ния могут быть результатом распада
принципиально разных психолингни-
стич. операций в системно организов.
деятельности мозга. Только системный
анализ расстроенной функции (номина-
ции, чтения, письма и пр.), введенный
в клиннч. практику Лурия, может при-
вести к пониманию ее языковой при-
роды. Наиболее результативным явля-
ется такое исследование, к-рое основано
на комплексных представлениях о при-
роде речевых расстройств, опирающихся
на результаты и неврологии, и лингви-
стики.
Н. возникла из потребностей клинич.
практики для решения диагностич.
задач. Отсюда осн. ее метод — метод
наблюдений над языковым поведением
больного в разных условиях (беседа,
рассказы по картинкам, пересказы тек-
стов, чтение, письмо, а также примене-
ние спец, тестов: повторение серии спе-
циально подобранных слов, составление
предложений из заданных слов, на-
хождение синонимов и антонимов к за-
данному слову и т. п.). К числу новых
методов изучения здорового и больного
мозга относятся: метод дихотнч. про-
слушивания вербального материала, ан-
гиография в сочетании с амитал-нат-
риевой пробой, унилатеральные элек-
трошоки, стереотаксич. операции и пр.
Источником нейролингвистич. обобще-
ний все больше становятся и пед. на-
блюдения, делаемые в процессе восста-
новит. обучения больных с расстройст-
вами языкового поведения.
Разработка проблем Н. во 2-й пол.
20 в. испытывает воздействие идей и ме-
тодов психолингвистики, нейропсихо-
логии, нейрофизиологии, психоакусти-
ки, кибернетики и др. смежных наук.
Т. о., совр. Н. представляет собой
один из аспектов комплексного изуче-
ния знакового поведения человека.
• Пенфильд В., Робертс Л.,
Речь и мозговые механизмы, пер, с англ.,
Л., 1964; Лурия А. Р., Высшие корковые
Функции человека и их нарушения при ло-
кальных поражениях мозга, 2 изд., М.,1969;
его же, Осн. проблемы нейролингвистики,
М., 1975; В и нарекая Е. Н., Клинич.
проблемы афазии. (Нейролингвистич. ана-
лиз), М., 1971; Ахутииа Т. В., Ней-
ролингвистич. анализ динамич. афазии, М.,
1975; В au d о u in deCourtenay J.,
Z patologii i embryologii jezyka, Warsz.,
1885. E. U. Винарская, С. H. Кузнецов.
НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ (от лат. neuter —
ни тот, ни другой) — позиционное сня-
тие противопоставления элементов язы-
ковой структуры. Важнейший системо-
образующий фактор, связывающий отд.
языковые элементы, их оппозиции и
корреляции в целостную систему. По-
нятие «Н.» введено в лингвистику фо-
нологами. Теорию Н. разработал
Н. С. Трубецкой как часть универсаль-
ного учения о системе оппозиций.
С 60-х гг. 20 в. теория Н. разрабаты-
вается на материале морфологии, син-
таксиса, лексики, семантики н истории
культуры.
Фонологическая Н.— сня-
тие противопоставления, неразличение
двух фонем в определ. фонологич. по-
зиции (слабой позиции, позиции Н.).
Так, в рус. яз. оппозиция а : о в без-
ударном положении, где выступает
<ъ> либо <д>, нейтрализуется:
«сом» ~ «сам» -» [елма] = «сома» и
«сама». Суть фонологич. Н. может
быть выражена формулой:	, оз-
начающей, что две фонемы (оппози-
ция а : b), различающиеся в позиции
релевантности (Рг), не различаются в по-
зиции Н. (Р„), где представителем архи-
фонемы выступает нечто третье (с).
Оно может и совпасть с одним из чле-
нов оппозиции (с = а илис = Ь), как пра-
вило немаркированным, ср. в рус. яз.
луга ~ лука -» [лук]. Теория фоноло-
гич. Н. предполагает строго ограничен-
ный набор вероятных Н., обусловлен-
ных данной системой языка на данном
этапе его развития. Чем больше слабых
позиций (позиций Н.) и меньше силь-
ных, тем сильнее Н. Сила Н. (Fn) пря-
мо пропорциональна числу позиций Н
(п) и обратно пропорциональна числу
позиций дифференциации (d), что мож-
но выразить формулой: F„ = q^-. Ко-
d
эффициент q (число нейтрализующихся
коррелятивных пар) отражает связь
данной нейтрализуемой оппозиции с со-
отв. корреляцией. Чем больше q, тем
сильнее данная Н. Напр., аканье — Н.
оппозиции а : о — наиболее последо-
вательно охватывает все безударные
слоги в тех вост.-слав. говорах, где
нейтрализуется по подъему большее
число коррелятивных пар, и аканья
нет там, где сохраняются в безударном
положении оппозиции (е : ё), ' (’а : ’о)
н др.
Усиление Н. путем постепенного уве-
личения числа позиций Н. и ликвида-
ции позиций релевантности может при-
вести к ликвидации прежней оппозиции,
к полному снятию противопоставления,
к слиянию (конвергенции) фонем. От
Н. к Н., от позиции к позиции оппози-
ция исчезает полностью. Фонема ди-
вергирует, расщепляется на две, обра-
зуя новую оппозицию, если хотя бы
одна позиция функционирования ее
аллофонов станет позицией релевант-
ности (сильной позицией). Диверген-
ция и конвергенция фонем обязательно
проходят этапы Н.
На др. ярусах структуры языка не-
обходимо различать Н. единиц плана
выражения (напр,, падежный синкре-
тизм) и Н. единиц плана содержания
(совпадение значения разл. форм в оп-
редел. контексте, напр. рус. «я пой-
ду» = «ну, и пошел»). Динамика фо-
нологич., морфологич. и др. оппозиций
опирается на механизм усиления и ос-
лабления Н. Напр.. в слав, и балт. язы-
ках постепенное ослабление корреля-
ции дв. и мн. чисел через усиление их
Н. вплоть до полного исчезновения ка-
тегории дв. ч. есть обратная сторона уси-
ления тех падежных оппозиций, к-рые
нейтрализовались в позиции (парадиг-
ме) дв. ч. (N-A; D-l; G-L). Усиление
данных падежных оппозиций — обрат-
ная сторона усиления Н. прежних ти-
пов склонения по звуковому виду ос-
нов, ослабления родовой корреляции
и т. п. В рус. лит. яз. родовая корре-
ляция нейтрализуется, ср. «он ~ оиа ~
~ оно -» они»; «вода ~ год -> воды,
годы... водах, годах».
* Трубецкой Н. С., Основы фоно-
логии, М., 1960; Журавлев В. К., К
проблеме нейтрализации фонологич. оппо-
зиций, ВЯ, 1972, № 3; е г о же, Диахрони-
ческая фонология, М., 1986: La notion de
neutralisation dans ia morphologie et ie
lexique.TIL, [1958]. v.2; ZuravlevV. K..
Die Dynamik baltoslavischer morphologischer
Oppositionen, IF, 1977, Bd 82; Akamatsu
T., The theory of neutralization and the archi-
phoneme in functional phonology, Amst.—
[a.o.], 1988.	В. К. Журавлев.
НЕМЕЦКИЙ ЯЗЙК — один нз гер-
манских языков (западногерманская
подгруппа). Офиц. язык ГДР, ФРГ,
Австрийской Республики, Шиейцар-
ской Конфедерации (наряду с франц.,
итал. и ретороман. языками), Великого
Герцогства Люксембург (наряду с
^ранц. и Люксембург.), Королевства
ельгия (наряду с нидерл. и франц.).
Распространен также в СССР, Ру-
мынии, США, Канаде, нек-рых стра-
нах Юж. Америки. Общее число гово-
рящих ок. 100 млн. чел., в т. ч. в ФРГ —
54,8 мли., ГДР — 16,5 млн., Австрии —
7 млн., Швейцарии — 4 млн., в СССР —
св. 1,1 млн. (1979, перепись), Люксем-
бурге — 0,3 млн. чел.
В основу диал. членения Н. я. лег-
ли диалекты зап.-герм, племен — фран-
ков, саксов, турингов, алеманов, ба-
варов (баюваров).' Выделяются ниж,-
ием., ср.-нем. и юж.-нем. группы диа-
лектов, каждая из к-рых подразделя-
ется на зап. и вост, подгруппы. В ГДР
представлены ниж.-нем. и вост.-сред-
ненем., в ФРГ — зап.-средненем., ниж.-
нем. и юж.-нем., в Австрии — юж.-нем.
(баварские), в Швейцарии — алеман-
ские, в Люксембурге — мозельско-
франкские диалекты.
В фонологич. системе совр. Н. я.
моно- и дифтонги (16 гласных фонем и
3 дифтонга) составляют 45%; гласные
различаются по подъему, ряду, лабиа-
лизации, долготе, в начале слова или
корня они произносятся с твердым при-
ступом; согласные (18 согласных фонем
и 2 аффрикаты) противопоставлены по
месту и способу образования, участию
голосовых связок, звонкие согласные
оглушаются в исходе морфемы, глу-
хие смычные р, t, к произносятся в
определ. позициях с придыханием.
Грамматич. строй аналитико-синте-
тический. Род (муж., жен., ср.) и па-
деж (им., род., дат., вин.) существи-
тельных маркируются преим. аналити-
чески (артиклем илн его эквивалентом),
число — синтетически (суффиксы мн.
ч., умлаут), прилагательное изменя-
ется по родам и имеет 2 системы падеж-
ных окончаний (именную и местоимен-
ную); у глагола 2 осн. типа спряже-
ния — стандартное, илн слабое (формо-
образующие суффиксы -te-, -t-), являю-
щееся продуктивным, и нестандартное,
или сильное (аблаут и суффикс-п у при-
частия 11); лицо и число глагола марки-
руются и синтетически, и аналитически
(личные окончания и личные местоиме-
ния); временные формы как синтети-
ческие (презенс, претерит), так и ана-
литические (перфект, плюсквампер-
фект, футурум I и футурум П); пассив
образуется аналитически (werden +
причастие П); имеется 3 наклонения:
индикатив, конъюнктив (с кондицио-
налисом) и императив. Осн. тип пред-
ложения глагольный; место финитного
глагола фиксировано; второе (при по-
вествовании и частном вопросе), первое
(при побуждении и общем вопросе),
последнее (в придаточном предложении
с союзом); в предложении и субстан-
тивном словосочетании возможн�