Text
                    БОЛЬШОЙ ЭНЦИКЛОПВДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
СОДЕРЖАНИЕ
стр.
От редакционной коллегии..................................   5
Как пользоваться Словарем. Список основных сокращений................................................   6
Алфавитная словарная часть.................................. 9
Терминологический указатель................................627
Указатель языков мира....................................  651
Аннотированный именной указатель...........................661
Приложение: таблица hfe 1, таблица №2......................684
АБВГДЕЖЗИ КЛМНОПРСТ УФХЦЧШЭЮЯ
СЕРИЯ
БОЛЬШИЕ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЕ СЛОВАРИ»
Физика Математика Химия Биология Языкознание Мифология
Музыка
БОЛЬШОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
Главный редактор
В.Н. ЯРЦЕВА
Редакционная коллегия
НД. АРУТЮНОВА, ВА. ВИНОГРАДОВ (заместитель главного редактора),
В.Г ГАК, ТВ. ГАМКРЕЛИДЗЕ, ТА ГАНИЕВА (ответственный секретарь), И.М. ДЬЯКОНОВ, ЮН. КАРАУЛОВ, ГА КЛИМОВ, Г.В. КОЛШАНСКИЙ, И.К САЗОНОВА (заместитель главного редактора), ВМ. СОЛНЦЕВ, Г.В. СТЕПАНОВ, ЮС СТЕПАНОВ
2-е (репринтное) издание «Лингвистического энциклопедического словаря» 1990 года
Научное издательство «Большая Российская энциклопедия» Москва
1998
УДК 808.2(031)
ББК 81.2Рус-5
Я41
НАУЧНЫЕ КОНСУЛЬТАНТЫ ИЗДАНИЯ:
О. С. АХМАНОВА, С. Б. БЕРНШТЕЙН, А. В. БОНДАРКО, Л. В. БОНДАРКО, М. Н. БОГОЛЮБОВ, А. В. ДЕСНИЦКАЯ, А. А. ЗАЛИЗНЯК, Г. А. ЗОГРАФ, Вяч. Вс. ИВАНОВ, А. Н. КОНОНОВ, А. А. КОРОЛЕВ, А. А. ЛЕОНТЬЕВ, Г. А. МЕНОВЩИКОВ, В. П. НЕРОЗНАК, Д. А. ОЛЬДЕРОГГЕ, Н. В. ОХОТИНА, В. С. РАСТОРГУЕВА, Ю. X. СИРК, Н. А. СЛЮСАРЕВА, Н. И. ТОЛСТОЙ, В. Н. ТОПОРОВ, О. Н. ТРУБАЧЕВ, Н. Ю. ШВЕДОВА, С. Я. ЯХОНТОВ
РЕДАКЦИЯ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА
Руководитель группы языковедов ст. научный редактор кандидат филологич. наук И. К. САЗОНОВА; ст. научные редакторы Т. А. ГАНИЕВА, кандидат филологич. наук Л. И. ЛЕБЕДЕВА;
мл. редакторы А. И. ОСТРОВСКАЯ, В. А. СВЕТУШКИНА
В подготовке словаря к изданию также принимали участие: Научно-методическое чтение — ст. научный редактор кандидат филологич. наук Г. В. ЯКУШЕВА Библиография — ст. научный редактор В. А. СТУЛОВ, ст. редактор 3. С. ИЗМАЙЛОВА Литературно-контрольная редакция — Г. И. ЗАМАНИ (зав. редакцией), ст. редакторТ. Н. ПАРФЕНОВА, редактор М. Ф. ГУБЙНА
Транскрипция и этимология — научные редакторы М. А. КРОНГАУЗ, Е. Л. РИФ, М. С. ЭПИТАШВИЛИ Редакция словника — А. Л. ГРЕКУЛОВА (зав. редакцией), редактор Г. А. САДОВА Отдел комплектования — мл. редакторы Л. Н. ВЕРВАЛЬД, Н. Ф. ЯРИНА Отдел перепечатки рукописей — Л. А. МАЛЬЦИНА (зав. отделом) Копировально-множительная лаборатория — операторы 3. Я. ЕПИФАНОВА, В. И. АНПИЛОГОВА, Л. Ф. ДОЛГОПОЛОВА
Отдел считки и изготовления оригиналов — Т. И. БАРАНОВСКАЯ (зав. отделом) Редакция иллюстраций — А. В. АКИМОВ (зав. редакцией), ст. художественный редактор М. К. МОРЕЙНИС
Производственный отдел — Н. С. АРТЕМОВ (зав. отделом), В. Н. МАРКИНА (зам. зав. отделом) Техническая редакция — Р. Т. НИКИШИНА (зав. редакцией), ст. технический редактор — В. В. ЛУНЯШИНА
Корректорская — Н. М. КАТОЛИКОВА (зав. корректорской)
© Издательство «Советская энциклопедия», 1989 © Художественное оформление.
ООО «Фирма «Издательство АСТ», 1998
ISBN 5-85270-307-9 (БРЭ)
ОТ РЕДАКЦИОННОЙ КОЛЛЕГИИ
Предлагаемый читателю Словарь ставит своей целью дать систематизированный свод знаний о человеческом языке, языках мира, языкознании как науке. Словарь является первым энциклопедическим изданием, призванным осветить достижения отечественной и зарубежной лингвистики с позиций современной концепции языка, сложившейся в советской науке. Он рассчитан на широкие круги филологов-языковедов всех специальностей, научных работников, преподавателей и студентов, а также специалистов смежных областей знаний — психологов, логиков, философов, историков, литературоведов, этнографов и др. Вместе с тем любой читатель, интересующийся свойствами языка и языкознанием, найдет в этой книге необходимые сведения.
Словарь отражает современные научные знания о языке ив соответствии с этим воссоздает определенный современный чобраз языка» — как системы, служащей важнейшим средством человеческого общения. В статьях Словаря составители стремились показать определенную внутреннюю организацию языка, основанную на универсальных принципах; его динамичность — способность к изменениям под влиянием как внутренних, так и внешних (социальных) причин при устойчивости основного каркаса; тесную связь языка как с культурой в целом — в качестве компонента и средства последней, так и с внутренним миром человека — его мышлением и психикой; участие языка как активного начала в социальном прогрессе (так как язык в определенной степени является предметом воздействия и орудием социальных групп и общества в целом); его участие в научно-техническом прогрессе, требующем специального моделирования языка в соответствии с заданными параметрами (число искусственных языков, связанных с компьютеризацией, приблизительно равно числу естественных языков), и т. д. Совокупный чобраз языка» складывается из статей Словаря, содержащих сведения о единицах языка (фонема, слово, морфема, предложение и др.), об их взаимосвязях и системах (язык, система языковая, речь, уровни языка и др.), о внутренних законах развития языка (законы развития языка, фонетические законы, Фортунатова — Соссюра закон, Шахматова закон и др.), о социальнокоммуникативной роли языка в человеческом коллективе (язык и общество, международные языки и др.), о философских проблемах, связанных с изучением языка (язык и мышление, философские проблемы языкознания, методология, Маркс К., Энгельс Ф. о языке и др.), о методах изучения языка (метод, статьи, посвящённые отдельным методам, напр. экспериментальные методы, сравнительно-исторический метод и др.); о теориях происхождения языка (происхождение языка, моногенеза теория, глоттогенез и др.).
Знания о природе и внутреннем устройстве человеческого языка опираются на изучение конкретных языков мира. Население земного шара говорит не менее чем на 5000 языках (точную цифру установить невозможно, т. к. различие между разными языками и диалектами одного языка условно). Они объединяются в крупные и малые языковые семьи и группы. В Словарь включены статьи об отдельных языках мира (живых и мертвых), где говорится о принадлежности языка к той или иной семье или группе языков, указывается ареал распространения, число говорящих, особенности звукового строя, грамматики, лексики, время появления письменности, древнейшие письменные памятники, социальный статус; сведения об использовании языка как официального или государственного (эти понятия в Словаре не дифференцированы), в роли языка межнационального или межплеменного общения и т. д. Помещены статьи о семьях и группах родственных языков (индоевропейские языки, славянские языки, тюркские языки, финно-угорские языки, семитские языки и др.), в которых указываются состав данной семьи или группы, древний и современный ареал распространения, общие для всех языков семьи или группы черты звукового строя, грамматики, лексики и др. характеристики. Даны статьи, где приводятся генеалогическая и типологическая классификации языков мира.
Большой раздел Словаря составляют статьи о письменностях; это статьи историко-типологического характера (пись
мо, индийское письмо, ливийское письмо, малоазийские алфавиты и др.) и статьи, описывающие конкретные виды письма, обслуживающие один или несколько языков (армянское письмо, грузинское письмо, греческое письмо и др.).
Словарь отражает структуру языкознания как науки и основные этапы ее становления. Кроме обобщающей статьи языкознание. Словарь содержит статьи, посвященные его разделам, возникавшим по мере развития науки, разветвлявшимся в свою очередь на подразделы по мере накопления новых знаний, совершенствоваиия методов исследования, вовлечения в сферу исследования все новых и новых свойств языка и языков (грамматика, лексикология, диалектология, этимология, ареальная лингвистика, социолингвистика, фонология, морфонология, теория текста и др.).
Развитие науки идет неравномерно, в каждый период выдвигаются приоритетные темы и направления исследований, отдельные дисциплины могут значительно уходить вперед по глубине разработки, другие сохраняют большую традиционность. Такая картина наблюдалась, например, в первой половине 20 в., когда фонология выступала в роли источника новых идей и одновременно проверяла их на конкретном материале, став основой для структурного подхода к языку. Позже, однако, ведущая роль переходит к формальной грамматике, а затем к семантике. Неравномерность развития науки, разумеется, не могла не преломиться в структуре и содержании Словаря: одни статьи отмечены в большей степени традиционным подходом, в других проявляется поисковый характер, отражающий современное состояние соответствующей лингвистической дисциплины (учитывая условность понятия чсовременная лингвистика» и отсутствие абсолютной мерки чсовременности»).
Изучение языков велось с древнейших времен; практические нужды толкования старых текстов (если в данном обществе существовала письменная традиция), совершенствование риторики, обучение ораторскому и поэтическому искусству, возникавшие языковые контакты приводили к созданию в ряде стран филологических школ и направлений, закладывавших научный фундамент для изучения языка. Поэтому в Словаре кроме статей, описывающих историю изучения той или иной семьи языков (см. Индоевропеистика, Тюркология, Славистика, Германистика, Иранистика и др.), включены статьи, в которых рассматриваются научно-языковые традиции, характерные для отдельных древних культурных ареалов (см. Античная языковедческая традиция. Индийская языковедческая традиция и др.).
В каждый момент своего существования языковедение связано с философскими воззрениями эпохи. Разумеется, влияние философии на языкознание не является механическим и прямым, но сам подход к языку и оценка свойственных ему категорий зависят от философско-методологической позиции представителей той или иной языковедческой школы. В известной мере от этого зависит и выдвижение на первый план определенных приемов и методов изучения языка. Так, позитивистская философия во многом определила развитие дескриптивной лингвистики, натурфилософия сыграла свою роль в становлении этнолингвистического направления, марксистская диалектика определила пути развития школ и направлений прежде всего советского языкознания и т. д. Эти и другие вопросы связи общефилософских идей и лингвистики как науки освещаются в статьях, посвященных отдельным школам и направлениям (см. Гумбольдтианство, Эстетический идеализм, Неогумбольдтианство, Женевская школа, Пражская лингвистическая школа, Московская фортунатовская школа, Харьковская лингвистическая школа, Казанская лингвистическая школа, Виноградовская школа и др.), а также методам исследования языка и языков и истории их развития (младограмматизм, сравнительно-историческое языкознание, структурная лингвистика и др.). В тех случаях, когда в различных направлениях современной лингвистики существует различное понимание одного и того же термина (залог, дискурс и др.), в статьях отмечается это различное понимание, а также нерешенные, дискуссионные проблемы, существующие в современной науке о языке.
5
Решение издать Словарь, где в одном томе были бы собраны столь разнообразные по тематике статьи, предопределило отбор материала, а также сам тип и особенности словарных статей. Общий принцип, которому редколлегия сочла разумным следовать, состоит в укрупнении статей, в стремлении избежать распыленности материала, свойственной многим терминологическим словарям (при подготовке Словаря пришлось прибегнуть и к ряду ограничений, обусловленных объемом издания). Отдельной словарной статьей («черным словом») даются «родовые» понятия (термины), а «видовые» включаются в соответствующую «общую» статью, объясняются там и выносятся в терминологический указатель. Таким образом, разъяснение конкретных «частных» терминов и понятий дается в контексте более широких тем и проблем, получивших отдельные словарные статьи; благодаря терминологическому указателю частные термины расширяют информативные границы словаря. Ту же роль играет указатель языков, содержащий не только те языки, которые даны в Словаре отдельными словарными статьями, но и языки, названные в статьях о семьях и группах, но не имеющие отдельных статей.
Составители Словаря стремились на основе единого методологического подхода представить материал в системе: этим объясняются особенности типовой структуры (схемы) многих статей Словаря. Например, статьи об отдельных языках, входящих в какую-либо семью или группу языков, и статьи об этих семьях и группах представляют собой единую взаимосвязанную, взаимодополняющую группу статей, где информация распределена следующим образом: в статье о семье или группе описываются черты звукового строя, грамматики, лексики и т. д., свойственные всем языкам, входящим в зту семью или группу, а в статье об отдельном языке подчеркиваются только его индивидуальные особенности. Тем самым составители стремились решить задачу максимально полного (в рамках однотомного словаря) описания типологии языка. Этот принцип организации материала заложен и в освещении других тем. Так, в статье Языки народов СССР говорится о функциях и социальном статусе всех языков народов СССР. Эти сведения, общие для этих языков, не повторяются в статьях об отдельных языках народов СССР, где отмечаются лишь индивидуальные особенности языков, касающиеся их функций или социального статуса.
В качестве взаимодополняющего способа описания материала используется прием отсылок.
В библиографию включены лишь важнейшие работы, опубликованные в СССР и за рубежом. Особо следует сказать о литературе, даваемой при статьях, посвященных
описанию отдельных языков. Степень изученности языков мира неодинакова. Напр., языки обширных областей тихоокеанского региона, Индийского океана, а также некоторых районов Юго-Восточной Азии исследованы недостаточно. Если прибавить к этому продолжающуюся расщифровку старых манускриптов и надписей, открываемых в результате археологических раскопок и хранящих в себе сведения о ныне вымерших языках, то станет понятно, что Словарь фиксирует в библиографии только определенный этап работы лингвистов, и к моменту выхода книги могут быть сделаны новые открытия, не попавшие, к сожалению, в Словарь.
В Словарь решено не включать статей, посвященных ученым-лингвистам; имена языковедов, внесших вклад в разработку той или иной проблематики, указаны в соответствующих статьях. Некоторые дополнительные сведения об этих ученых читатель найдет в аннотированном именном указателе исследователей, упоминаемых в текстах статей.
Над книгой работал большой коллектив ученых (свыше 300 авторов). Любой коллективный труд (а энциклопедическое издание — коллективное по определению) неизбежно несет на себе отпечаток личностей авторов, их таланта, научных вкусов и пристрастий, однако естественное неединооб-разие статей не выходит (с точки прения методологии) за рамки общей концепции, разделяемой всеми авторами настоящего Словаря.
Много сделали для создания Словаря безвременно ушедшие от нас члены редколлегии академик Г. В. Степанов и доктор филологических наук Г. В. Колшанский.
Редколлегия приносит свою благодарность всем авторам, научным консультантам, рецензентам и редакторам Словаря. Нельзя не отметить с признательностью работу С. И. Брука, который проверил и уточнил данные о числе говорящих на языках, включенных в корпус Словаря (на 1985 г.; число говорящих на языках народов СССР дано по переписи 1979 г.), участие в редактировании части статей Словаря В. И. Беликова, Н. А. Грязновой, Н. Д. Федосеевой, участие в составлении указателей Л. Н. Федосеевой (языки мира, персоналии), С. Л. Ивановой (автора аннотированной части к указателю персоналий), Ф. Д. Ашнина (персоналии), А. Д. Шмелева и С. А. Крылова (терминология).
Институт языкознания и Издательство с благодарностью примут все замечания читателей, которые позволят улучшить Лингвистический энциклопедический словарь при его возможном переиздании. Все замечания просим направлять по адресам: Москва, 103009, ул. Семашко, 1/12, Институт языкознания АН СССР или: Москва, 109817, Покровский бульвар, 8, издательство «Советская энциклопедия».
КАК ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СЛОВАРЕМ
Статьи Словаря расположены в алфавитном порядке. В тех случаях, когда термин, название языка, понятие имеют синоним, он указывается в скобках при «черном слове». Даются только самые употребительные синонимы или широко употреблявшиеся ранее в лингвистических работах.
Название языка дается либо в русифицированной форме [напр., бенгальский язык (бенгали)], либо в форме, соответствующей национальной традиции и широко употребляемой в литературе [напр., панджаби (панджабский язык)].
В статьях Словаря сохранены два вида транскрипций — на основе латиницы и на основе кириллицы, которые традиционно употребляются в ряде направлений и школ, а для русского языка — транскрипция, принятая в Ленинградской
фонологической школе (ЛФШ) и в Московской фонологической школе (МФШ).
Схемы предложений даются в латинской графике (напр., SVO) либо в кириллической (напр., ПСД), как они традиционно употребляются в разных школах и направлениях.
За время подписания Словаря в печать некоторые государства изменили официальные названия, произошли изменения в административно-территориальном делении и в некоторых географических названиях СССР. Эти изменения не могли быть внесены в текст полностью. Они отражены в таблицах в конце Словаря.
В цитатах сохраняются авторская разрядка и курсив. Отсылки даются курсивом.
СПИСОК ОСНОВНЫХ СОКРАЩЕНИЙ
абл,— аблатив абх. — абх азский австр.— австрийский австрал,— австралийский авт.— автономный
адм.— административный
адыг.— адыгейский, адыгские азерб.— азербайджанский акад.— академик акк,— аккузатив алб.— албанский алж.— алжирский алт.— алтайский амер.— американский АН — Академия наук англ.— английский
АНДР — Алжирская Народная Демократическая Республика
антич.— античный
АО — автономная область
АПН — Академия педагогических наук аргент.— аргентинский
АРЕ — Арабская Республика Египет арм.— армянский арх.— архипелаг ассир.— ассирийский асЬг.— афганский афр.— африканский Б,— Большой б. ч,— большая часть, большей частью балк.— балкарский балт,— балтийский
басе.— бассейн башк,— башкирский белы,— бельгийский бенг,— бенгальский бирм.— бирманский б-ка — библиотека Бл. Восток — Ближний Восток болг.— болгарский бр,— братья
браз.— бразильский буд. вр,— будущее время букв,— буквально
бурж.— буржуазный быв.— бывший В.— восток в.— век
6
вт. ч.— в том числе вв,— века венг.— венгерский верх.— верхний визант.— византийский вин. п.— винительный падеж внеш.— внешний ВНР — Венгерская Народная Республика внутр.— внутренний возв,— возвышенность вост,— восточный г.— год, город газ.— газета гвин,— гвинейский гг,— годы, города
ГДР — Германская Демократическая Республика ген,— генитив герм.— германский гл,— главный гл. обр,— главным образом голл,— голландский гор,— городской гос.— государственный гос-во — государство гражд.— гражданский греч.— греческий груз.— грузинский Д. Восток — Дальний Восток даг.— дагестанский дат,— датский дат. п,— дательный падеж дв. ч.— двойственное число дееприч.— деепричастие деп.— департамент дер.— деревня диал,— диалектный дис,— диссертация Др.— Древний др,— другой др.— древне...
ДРА — Демократическая Республика Афганистан
ДРВ — Демократическая Республика Вьетнам
евр.— еврейский европ.— европейский егип,— египетский ед. ч.— единственное число жен. род — женский род журн.— журнал 3.— запад заимств.— заимствованный зал,— залив зап,— западный
ИВАН СССР — Институт востоковедения АН СССР избр,— избранный изд,— издание изд-во — издательство им.— имени им. п,— именительный падеж инд.— индийский индонез,— индонезийский иностр, — иностранный ин-т — институт инф,— инфинитив ирл.— ирландский ирон.— ироническое исл.— исландский исп.— испанский ист.— исторический исх. п.— исходный падеж итал.— итальянский
ЙАР — Йеменская Арабская Республика каб.— кабардинский кавк,— кавказский калм.— калмыцкий каракалп.— каракалпакский карел.— карельский кирг.— киргизский кит.— китайский кл.— класс к.-л.— какой-либо к.-н.— какой-нибудь кн.— книга книжн,— книжное КНДР — Корейская Народно-Демократическая Республика
КНР — Китайская Народная Республика кол-во — количество колон.— колониальный кон.— конец кор.— корейский кр. ф.— краткая форма к-т — комитет л.— лицо лат.— латинский латв.— латвийский
ЛГУ — Ленинградский государственный университет ленингр.— ленинградский лит.— литературный лит-ведение—литературоведение лиг-ра — литература
ЛНДР — Лаосская Народная Демократическая Республика
ЛО ИВАН СССР — Ленинградское отделение Института востоковедения АН СССР лок.— локатив луж.— лужицкий М.— Малый м.— море макед.— македонский макс.— максимальный маньчж.— маньчжурский мар.— марийский матем,— математический МГПИИЯ — Московский государственный педагогический институт иностранных языков имени М. Тореза
МГУ — Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова мекс.— мексиканский местоим.— местоимение миним.— минимальный млн.— миллион мн.— многие мн. ч,— множественное число МНР — Монгольская Народная Республика молд.— молдавский монг.— монгольский морд.— мордовский моек,— московский муж. род — мужской род мусульм.— мусульманский Н.— Новый н. э.— наша эра наз.— называемый назв,— название напр.— например напр. п.— направительный падеж нар.— народный наст, вр.—'настоящее время науч,— научный иац.— национальный нач.— начало
НДРЙ — Народная Демократическая Республика Йемен иек-рый — некоторый нем.— немецкий неодуш.— неодушевленный неск,— несколько неперех.— непереходный лесов, вид — несовершенный вид нндерл.— нидерландский ниж,— нижний н.-и,— научно-исследовательский НИИ—научно-исследовательский институт новозел.— новозеландский норв.— норвежский НРА — Народная Республика Ангола НРБ — Народная Республика Болгария НРК — Народная Республика Конго НСРА — Народная Социалистическая Республика Албания о. — остров ОАЭ — Объединенные Арабские Эмираты об-во — общество о-ва — острова обл.— область, областной обстоят.— обстоятельство одуш.— одушевленный оз.— озеро ок.— океан, около окр.— округ окт.— октябрьский
Окт. революция 1917 — Великая Октябрьская социалистическая революция
ООН — Организация Объединенных Наций оптим,— оптимальный опубл.— опубликован, опубликованный орг-ция — организация осет,— осетинский осн.— основной отд.— отделение, отдельный офиц.— официальный пакист.— пакистанский пан.— памятник пед.— педагогический пер.— перевод □ервонач. — первоначальный. первоначально перен.— переносное перех.— переходный перс.— персидский петерб,— петербургский
ПНР — Польская Народная Республика п-ов— полуостров пол.— половина
полит.— политический польск.— польский португ.— португальский поев.— посвященный поч. чл.— почетный член пр,— премия, прочее предл. п.— предложный падеж предисл.— предисловие преим.— преимущественно прил.— прилагательное прич.— причастие пров.— провинция прованс.— провансальский произв.— произведение* прол.— пролив прост.— просторечный проф.— профессор прош. вр.— прошедшее время р,— река разг.— разговорный разд,— различный ред.— редактор, редакция р-н — район религ.— религиозный респ.— республиканский рис.— рисунок род. п,— родительный падеж ром.— романский рос.— российский рр.— реки
РСФСР — Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика (для всех остальных республик СССР — общепринятые сокращения) рум.— румынский С.— север с.— село, страница санскр,— санскритский сауд.— саудовский сб., сб-ки — сборник, сборники св.— свыше С.-В.— северо-восток сев.— северный сев.-вост.— северо-восточный сев.-зап,— северо-западный сел.—селение, сельский сер.—середина С.-З.—северо-запад сиб.—сибирский сканд.— скандинавский слав.— славянский след.— следующий словац.— словацкий см.— смотри собр,— собрание сов. — советский сов. вид — совершенный вид совм.— совместно совр,— современный сокр,— сокращенный соотв,— соответствующий соч.— сочинение спец,— специальный ср.— сравни, средний Ср. Азия — Средняя Азия ср.-век.— средневековый Ср. Восток — Средний Восток ср. род — средний род
СРВ —Социалистическая Республика Вьетнам СРР — Социалистическая Республика Румыния
СССР — Союз Советских Социалистических Республик
Ст.— Старый ст.— статья ст.-слав.— старославянский суфф.— суффикс (в примерах) СФРЮ — Социалистическая Федеративная Республика Югославия
США — Соединенные Штаты Америки т,— том табл,— таблица тадж.— таджикский тат.— татарский тв. п,— творительный падеж т. е.— то есть т. зр.— точка зрения т. к,— так как т. наз.— так называемый т. о.— таким образом терр.— территория тт.— тома ту в.— тувинский тунг.— тунгусский тур.— турецкий туркм.— туркменский тыс.— тысячелетие тыс. чел.— тысяч человек удм,— удмуртский узб,— узбекский
7
укр.— украинский ун-т — университет устар.— устарелый уч.— учебный филос,— философский фин.— финский франц.— французский ФРГ — Федеративная Республика Германия хорв.— хорватский хр.— хребет христ.— христианский худож,— художественный
ЦАР — Центральноафриканская Республика
церк.— церковный чел.— человек четв.— четверть чеч.-ингуш.— чечеио-ингушский чеш.— чешский
числит.— числительное чл.— член чл.-кпрр,— член'корреспондент
ЧССР — Чехословацкая Социалистическая Республика швейц.— швейцарский шотл.— шотландский ЭВМ — электронно-вычислительная машина экз.— экземпляр эст.— эстонский Ю.— юг ЮАР — Южно-Африканская Республика Ю.-В.— юго-восток юго-вост.— юго-восточный Ю.-З,— юго-запад юго-зап.— юго-западный юж.— южный яз,—язык яз-знание — языкознание
В прилагательных и причастиях допускается отсечение суффиксов и окончаний: «альный», «анный», «ельный». «ельский», «енный», «еский». «ский» и др. (иапр., «универе.», «специализиров.», «значит.», «чи-тат.», «письм.», «творч,», «белорус.»).
В схемах применяются буквенные обозначения:
русские
П — подлежащее
Д — дополнение
О — определение
С — сказуемое
Г — гласный
латинские,
Р — предикат
О — объект
S — существительное, субъект
V — глагол, гласный С — согласный
ОСНОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ В БИБЛИОГРАФИИ
В названиях работ сохраняются общие сокращения.
библ. — библиография бюл.— бюллетень в.— выпуск
Докл.— Доклады
доп.— дополнение, дополнительный
Зап.— Записки
Избр. соч.— Избранные сочинения
Изв.— Известия
Источи.— Источники отв. ред,— ответственный редактор
пер. с... — перевод с ««• публ,— публикация
рус. пер,— русский перевод сер.— серия
сост.— составитель Соч,— Сочинения
Тр.— Труды
Уч. зап.— Ученые записки ч.— часть
СОКРАЩЕННЫЕ НАЗВАНИЯ ГОРОДОВ
А.-А,— Алма-Ата Аш.— Ашхабад Г.— Горький Душ.— Душанбе Ер,— Ереван К,— Киев
Каз.— Казань
Киш.— Кишинев Л.— Ленинград М,— Москва
М.— Л.— Москва—Ленинград
Новосиб.— Новосибирск
Од. — Одесса
П.— Петроград (Петербург) Р.— Рига
Р. н/Д — Ростса-на-Дону СПБ — Санкт-Петербург Тал.— Таллинн
Таш.— Ташкент Тб.— Тбилиси Фр.— Фрунзе Хар,— Харьков
Amst.— Amsterdam Antw.— Antwerpen В.— Berlin
В. Aires — Buenos Aires Balt.— Baltimore
Bdpst — Budapest Berk.— Berkeley Brat.— Bratislava Brux.— Bruxelles Buc.— Bucuresti Camb.— Cambridge
Chi. — Chicago
Cph.— Copenhagen, Copenhague Fr./M.— Frankfurt am Main Gen.— Geneve
Gott.— Gottingen
Hamb.— Hamburg
Hdlb.— Heidelberg
Hels.— Helsingfors, Helsinki
1st.— Istanbul
Kbh.— Kobenhavn
L.— London
Los Ang.— Los Angeles Lpz.— Leipzig
Mass.— Massachusetts Melb.— Melbourne Мех,— Mexico
Mil.— Milano Munch.— Munchen N. Y.— New York Oxf.— Oxford P.— Paris
Phil.— Philadelphia
Rio de J.— Rio de Janeiro S. F.— San Francisco Stockh.— Stockholm Stuttg.— Stuttgart W,~ Wien
Warsz.— Warszawa Wash.— Washington Z.— Zurich
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ НАЗВАНИЙ ПЕРИОДИКИ В БИБЛИОГРАФИИ ПОД ТЕКСТОМ
Русские
АЭС — «Африканский этнографический сборник»
ВЯ — «Вопросы языкознания»
ЗВО — «Записки Восточного отделения»
Изв. АН СССР. сер. ЛиЯ-«Известия АН СССР», серия литературы и языка
Изв. АН СССР, ОЛЯ — «Известия АН СССР», отделение литературы и языка
Изв. ИЯИМК — «Известия Института языка, истории и материальной культуры нм. Н. Я. Марра»
ИЯШ — «Иностранный язык в школе»
НДВШ. ФН — «Научные доклады высшей школы». Филологические науки.
НЗЛ — «Новое в зарубежной лингвистике»
Н.7 — «Новое в лингвистике»
РЯШ — «Русский язык в школе»
СМОМПК — «Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа»
Иностранные
AANL — «Atti della Accademia Nazionale dei Lincei. Memorie della Classe di scienze moral:, storiche e filologiche»
ALS — «African Language Studies*
BCDR (ASEMY) - «Asie du Sud-East et Monde Insulidien. Bulletin du Centre de documentation et de recherche»
BEFEO — «Bulletin de 1’Ecole Frangaise d’Extreme Orient»
BIFAN — «Bulletin de 1’Institut Francais d’Afrique Noire»
BSELAF — «Bulletin de t la Societe des etudes linguistiques d’Afrique Francaise»
BSLP — «Bulletin de la Societe linguistique de Paris»
GTL — «Current Trends in Linguistics»
GSA — «Giornale della Societa Asiatica Italiana»
HAL — «Handbook of African Languages»
IF — «Indogermanische Forschun-gen»
IJAL — «International Journal of American Linguistics»
IJDL — «International Journal of Dravidian Linguistics»
ILR — «International Language Review»
JAL — «Journal of African Languages»
JAOS — «Journal of the American Oriental Society»
JEGP — «The Journal of English and Germanic Philology»
JPS — «Journal of the Polynesian Studies»
JSFOu — «Journal de la Societe Finno-Ougrienne»
MIFAN — «Memoires de la Societe Francais d’Afrique Noire»
MSFOu — «Мёпкигез de la Socid-te Finno-Ougrienne»
MSLL — «Monograph Series on Languages and Linguistics»
MSLP — «Memoires de la Societe linguistique de Paris»
MSQS — «Mitteilungen des Seminars fur orientalische Spra-chen»
OL — «Oceanic Linguistics»
PR — «Psychological Review»
RRAL — «Rendiconti della Reale Academia dci Lincei»
RT — «Revue Tunisienne»
SAL — «Studies in African Linguistics»
SbAWW — «Sitzungsberichte der Akademie dor Wissenschaften in Wien»
SbGEG — «Sitzungsberichte der Gelehrten Estnischen Gesellschaft»
SbW — «Sitzungsberichte der Wis-sense haft»
SCOPIL — «Southern California Occasional Papers in Linguistics»
TCLP — «Travaux du Cercle linguistique de Prague»
ZDMG — «Zeitschrift der Deut* schen Morgcnlandischen Gesellschaft»
ZES — «Zeitschrift fur eingebore-nen Sprachen»
ZSPh — «Zeitschrift fur slavische Philologie»
ZVS — «Zeitschrift fur verglei-chende Sprachforschung»
TILP — «Travaux de {’Institute de linguistique de Paris»
8
A
АБАЗЙНСКИЙ ЯЗЬ'1К — один из абхазско-адыгских языков. Распространен гл. обр. в Карачаево-Черкес. АО. Число говорящих св. 27 тыс. чел. (1979, перепись). Имеет 2 диалекта: тапантский (лежит в основе лит. языка) и ашхарский (по фонетич. системе и грамматич. строю близок к абхазскому языку). Отличается от абх. яз. фонетикой (переход дв, тв, т!в в джв, чв, ч!в, сохранение спирантов г1, г!в и смычных хъ, хъв и др.), образованием указат. местоимений, порядковых и кратных (кратностных) числительных, употреблением послелогов, формами времен и наклонений, отрицат. формами глагола, образованием деепричастий, наречий и т. д. Для А. я. характерны многочисл. заимствования из каб.-черкес. яз.
Письменность создана в 1932—33 на основе лат. графики, с 1938 переведена на рус. графич. основу. Лит. язык после Окт. революции 1917 получил интенсивное развитие.
• Ломтатидзе К. В., Талант, диалект абх. языка (с текстами), Тб., 1944 (на груз, яз.); ее же, Ашхар. диалект и его место среди др. абх.-абазин, диалектов. С текстами, Тб., 1954 (на груз, яз.); Г е и-ко А. Н., Абазин, язык. Грамматич. очерк наречия Таланта, М., 1955; Сердючен-к о Г. П.. Язык абазин, М., 1955; И а л ь-бахова-Табулова Н. Т., Грамматика абазинского языка. Фонетика и морфология, Черкесск, 1976.
Рус.-абазин, словарь, М., 1956; Абазин.-рус. словарь, М., 1967.
А. К. Шагиров. АББРЕВИАТУРА (итал. abbreviatura, от лат. abbrevio — сокращаю) — существительное, состоящее из усеченных слов, входящих в исходное словосочетание, или из усеченных компонентов исходного сложного слова. Последний компонент А. может быть также целым (неусеченным) словом.
Образование А. (аббревиация) как особый способ словообразования, направленный на создание более коротких по сравнению с исходными структурами (словосочетаниями или сложениями) синонимичных им номинаций, получило широкое распространение в осн. европ. языках в 20 в.; в рус. яз. аббревиация особенно активна после Окт. революции 1917. Типы А. разнообразны; в рус. яз. выделяются след, структурные типы А.: 1) А. «инициального» типа, к-рые, в свою очередь, делятся на 3 подтипа: а) буквенные А., состоящие из названий начальных букв слов, входящих в исходное словосочетание: СССР (эс-эс-эс-эр) — Союз Советских Социалистических Республик; б) звуковые А., состоящие из начальных звуков слов исходного словосочетания, т. е. читаемые как обычное слово: вуз — высшее учебное заведение; в) буквенно-звуковые А., состоящие как из названий начальных букв, так и нз начальных звуков слов исходного словосочетания: ЦДСА (цэ-дэ-са) — Центральный дом Советской Армии; 2) А., состоящие из сочетания начальных частей слов, т. наз. слоговые: партком — партийный комитет; 3) А. смешанного типа, состоящие как из начальных частей слов, так и из начальных звуков (названий букв): гороно — гор. отдел нар. образования; 4) А., состоящие из начальной части слова (слов) и целого слова: запчасти — за
пасные части; 5) А., состоящие из сочетания начальной части слова с формой косв. падежа существительного: завкафедрой — заведующий кафедрой; 6) А., состоящие из сочетания начала первого слова с началом и концом второго или только с концом второго: мопед — мотоцикл-велосипед.
А. характеризуются определ. грамматич. свойствами. Так, в рус. яз. буквенные А., как и А. типов 1 (б, в), 2, 3 с основой на гласный, не склоняются; А. гех же типов с основой на согласный имеют тенденцию к переходу в существительные 1-го склонения муж. рода (ср.: «заявление ТАСС»; «ТАСС уполномочен заявить...»; разг.:« работать в ТАССе»). Склонение А. 4-го и 6-го типов не отличается от склонения последнего слова синонимичного словосочетания. А. 5-го типа не склоняются и относятся к тому же роду, что и первое сокращаемое слово. А. типов 2—6 иногда называют также сложносокращенными словами.
Типы А. в разных языках совпадают лишь частично. Так, в нем. яз. при почти полном отсутствии звуковых и слоговых А. преобладают буквенные А., напр. DDR, FDJ, VEB (Volkseigener Betrieb, произносится fau-e-be), а также специфический для данного языка тип А., состоящих из целого слова с предшествующим ему буквенным сокращением, напр. U-Bahn — Untergrundbahn ‘подземная дорога, метро’, D-Zug — Durchgangszug ‘транзитный поезд’. При этом для нем. яз. характерны А.— сокращения сложных слов, в то время как в рус. яз. такие А. единичны (напр., ГЭС — гидроэлектростанция).
Разновидностью аббревиации является образование (преим. в разг, речи и просторечии) кратких словечек — синонимов более длинных слов: рус. спец (специалист), зав (заведующий), англ. Metro (metropolitan), нем. Nazi (Nationalsozia-list) и т. п. Эта разновидность аббревиации — наиболее старая, к ней также относится образование сокращенных не-офиц. (фамильярных) вариантов собств. личных имен, напр. рус. Вася (Василий), Лиза (Елизавета), нем. Hans (Johannes), Lotte (Charlotte).
Развитие аббревиации как самого «молодого» (в целом) способа словообразования идет в сторону ее большей регламентированности, упорядоченности. Так, в совр. рус. яз. наиболее продуктивно образование А. с повторяющимися во мн. словах компонентами типа орг, гос, парт, хоз, пром, НИИ и др.
Аббревиацию как способ словообразования следует отличать от: 1) графич. сокращений, напр. др.-рус. бъ — богъ, рус. «и др.» — и другие, нем. usw — und so weiter; 2) контекстуально обусловленного сокращения одного (или более) из стоящих рядом слов, имеющих общий последний компонент, типа рус. двух- и трехэтажные дома, нем. Be- und Entla-dung ‘погрузка и разгрузка’; в подобных случаях сокр. часть слова не становится самостоят. словом.
В совр. яз-знании теоретически определена специфика А. как особого типа слов, их морфонологич., мотивационные и др. свойства. А. фиксируются в спец, словарях сокращений.
О Левковская К. А., Именное словообразование в совр. нем. обществ.-полит, терминологии и примыкающей к ней лексике, М., 1960; Рус. язык и сов. общество. Со-циолого-лингвистич. исследование. Словообразование совр. рус. лит. языка, М., 1968; Алексеев Д. И.. Сокр. слова в рус. языке, Саратов, 1979; Рус. грамматика, т. 1, М., 1980; Могилевский Р. И.. Очерки аббревиации слав, языков, М., 1983.
Словарь сокращений рус. языка, 3 изд., М., 1983.	В. В. Лопатин.
АБЛАУТ (нем. Ablaut) (апофония) — разновидность чередования гласных, фонетически не обусловленного и выражающего (самостоятельно или вместе с аффиксацией) словоизменительные и словообразовательные значения. Понятие «А.» было введено Я. Гриммом для описания грамматич. систем индоевропейских, и прежде всего герм, языков, ср. англ, sing ‘петь’— sang ‘пел’— sung (причастие прош. вр.) — song ‘песня’. В подобных примерах А.— единств, средство различения форм и слов, т. е. внутренняя флексия (см. Флексия), но часто А. сопровождает морфологич. формо- и словообразование, ср. рус. «спросить»— «спрашивать», лат. песо ‘убиваю’ — посео ‘врежу’. Различаются 2 вида А. в корнях и аффиксах — качественный (как в указанных примерах) и количественный (по длительности); в связи с последним говорят о трех ступенях А.: 1) полная, или нормальная (напр., греч. paterizo ‘называть отцом’); 2) продленная (греч. patir ‘отец’); 3) нулевая (греч. patros ‘отца’). Оба вида А. могут совмещаться, так что макс, ряд чередований по А. образует 5 ступеней (е//о//нуль//ё//б), к-рые представлены в нек-рых греч. словах. А.— одно пз древнейших явлений индоевроп. языков, восходящее к праязыку; во мн. случаях языки сохранили лишь отд. ступени А. и полный ряд можно восстановить лишь на материале разных языков, ср. индоевроп. *kerd — ‘сердце’— гот. hairto (исходная полная ступень, гот. ai-[e ] )//лат. сот (тембровая полная)// литов, sirdis, греч. kardia < *krd (нулевая)// греч. кёг (продленная). Для объяснения происхождения А. выдвигались разные теории; если возникновение нулевой ступени довольно убедительно объяснялось перемещением ударения с корня, то в отношении продленной ступени нет единого мнения (предлагались теории заместит, удлинения после сокращения слогов, символич. удлинения в экспрессивных целях, аналогичного распространения из форм, где она возникла, по формуле «краткий гласный + долгий согласный > долгий гласный + краткий согласный» п др.); качеств. А. (е//о) связывают обычно с действием неск. факторов, среди к-рых важнейший — влияние фонетич. окружения. Особое объяснение предлагает ла-рингалъная теория, также исходящая из характера окружения первичной гласной *е. А. известен и др. языкам, напр. семитским н картвельским, к-рые, согласно но-стратич. теории, обнаруживают далекое родство с индоевроп. языками в составе ностратич. макросемьи (см. Нострати-ческие языки).
АБЛАУТ 9
• Семереньи О.. Введение в сравнит. яз-знание, пер. с нем., М., 1980, гл. 6.
В. А. Виноградов.
АБСОЛЮТНАЯ КОНСТРУКЦИЯ -см. Эргативный строй.
АБХАЗСКИЙ ЯЗк»1К — одни из абхазско-адыгских языков. Распространен пре-им. в Абх. АССР, за пределами СССР — в нек-рых странах Бл. Востока. Число говорящих в СССР 86 тыс. чел. (1979, перепись). Имеет 2 диалекта: абжуйский (лежит в основе лит. языка) и бзыбский, близкие диалектам абазинского языка (расхождения — в фонетике). А. я. объединяется с абазин, яз. общностью основ фонетич. системы, грамматич. строя и словарного состава. Имеет более архаичную фонетич. систему, чем адыг, языки: фонетич. варьирование фонем «а» и «ы»’ в абжуйском диалекте и в лит. языке 58 согласных фонем, в бзыб. диалекте — 65. Ударение фонологически значимо. В отличие от адыг, языков А. я. не имеет именит., эргативного, дат. и род. падежей и соответственно номинативной, эргативной, дативной и посессивной конструкций, Им соответствует варьирование классно-личных префиксальных морфем в структуре глагола, выступающего в качестве целого предложения. В предложении строго фиксиров. порядок слов (в большей степени, чем в адыг, языках): подлежащее, дополнение, сказуемое. Инфинитивные и деепричастные образования выполняют функцию придаточных предложений. В А. я. сохраняется грамматич. категория «человека — не-человека», в отличие от языков, имеющих эту категорию лишь на семантич. уровне.
Лит. язык начал формироваться после создания в 1862 П. К. Усларомабх. алфавита на основе рус. графики с отд. буквенными начертаниями из лат. и груз, алфавитов и диакритич. знаками. Лит. язык стал интенсивно развиваться лишь после установления Сов. власти. В 1928 была разработана письменность на основе лат. графики, с 1938 она переведена на груз., а с 1954 — на рус. графич. основу.
* Ус л ар П. К., Этнография Кавказа. Яз-зиание, т. 1, Абх. язык, Тифлис, 1887; Марр Н. Я., О языке и истории абхазов, М,— Л., 1938; Ломтатидзе К. В., Категория переходности в абхазском глаголе, Известия ИЯИМК, 1942, т. 12: ее же, Абх. язык, в кн.: Языки народов СССР, т. 4, М.. 1967: Ч к а д у а Л. П., Система времен и осн модальных образований в абх.-абазин, диалектах, Тб., 1970; Мещанинов И. И., Члены предложения и части речи, Л., 1978; Гецадзе И. О., Очерки по синтаксису абх. языка. Л.. 1979; Hewitt В., Abkhaz, Amst., 1979 (Lingua descriptive studies, v. 2); Spruit A., Abkhaz studies, Leiden, 1986.
Рус.-абх. словарь, Сухуми, 1964.
И. О. Гецадзе. АБХАЗСКО-АДЫГСКИЕ ЯЗЫКЙ — западная группа кавказских (иберийско-кавказских) языков. К ней относятся абх. языки — абхазский и абазинский, убыхский, адыг, языки — адыгейский и каб.-черкесский. В СССР А.-а. я. распространены в Абх. АССР, Адыг.АО, Каб.-Балк. АССР, Карачаево-Черкес. АО, в нек-рых р-нах Краснодарского и Ставропольского краев. Убых. яз. распространен только в Турции. Для А.-а. я. характерны слабо развитая система вокализма (2—3 фонемы) и сложная, развитая система консонантизма (до 80 согласных фонем в отд. языках). Для абх., абазин, и убых. языков характерен двучленный вокализм а — э, для адыг, и каб.-черкес. языков — трехчленный а — э — а. Смычные согласные, в т. ч. аффрикаты, представ-
10 АБСОЛЮТНАЯ
лены трехчленной системой — звонкими, иапр. b, d, з, глухими придыхательными, напр. р, t, с, и абруптивами, напр. р’, t', с’. В адыг. яз. имеются преруптивы — рр, tt, сс и др. Спиранты образуют двучленную оппозицию — звонкие z, z, у, глухие s, s, х; в адыг, языках (адыг, и каб.-черкес.) различаются и абруптивные спиранты. Во всех А.-а. я. есть сонорные ш, п, г, j, w, лабиализованные согласные фонемы (смычные и спиранты) типа g°, k’, к’, q*, х" и др. Сочетание гласных (долгие гласные) и сонорных дает разные типы дифтонгич. образований: ja, aj, wa, aw. Консонантные группы ограничены, их начальными элементами чаще всего выступают губные смычные, напр. bz, Ы, Ы, br, ps, р5, рх, рх‘, pt. Осн. моделями корневой морфемы являются CV, CCV.
Существительные и прилагательные имеют относительно простую структуру; у глагола высокая степень синтетизма и многоступенчатое соотношение составляющих единиц. Важнейшие способы именного основообразования — словосложение, редупликация, суффиксация. А.-а. я. объединяются наличием морфологич. категорий определениости/неопределен-ности, принадлежности, союзности и числа. В адыг., каб.-черкес. и убых. языках различаются номинатив и эргатив. Номинатив — падеж субъекта и прямого объекта при перех. глаголе. Эргатив — падеж субъекта при перех. глаголе, совмещает функции косв. объекта, генитива, латива и т. д. В абх. и абазин, языках отсутствует противопоставление номинатива и эргатива, субъектно-объектные отношения выражаются в глаголе. Эти языки имеют прямой (именительный) и обстоятельственный (обычно со значением инструмента или способа действия) падежи. Ср. абх. ab ‘отец’ — abas ‘отцом’.
Во всех А.-а. я. различаются динамич. и статич., перех. и неперех. глаголы. Глагол обладает морфологич. категориями каузатива, союзности (выражение совершения действия с кем-чем-либо с помошью префикса), совместности, версии, потен-циалиса и т. д. Превербы (особенно местные) очень развиты и многообразны по составу. В адыг., каб.-черкес. и убых. языках есть личное, а в абхазском и абазинском — классно-личное спряжение. Глагол многоличен (неперех. глагол может быть одноличным и многоличным). Критерием разграничения перех. и неперех. глаголов служит порядок личных и классно-личных морфем в парадигме спряжения. В неперех. глаголе показатель субъекта предшествует показателю объекта (ср. адыг, sa-wa-ia ‘Я тебя жду’); в перех. глаголе показатель объекта предшествует показателю субъекта (ср. адыг. wa-sa-Ja ‘Тебя я везу'). Распределение основообразоват. морфем постоянно, т. е. не зависит от переходности и непереходности глагола. Основообразоват. морфемы (локальные и направит, превербы, морфемы каузатива, версии, союзности и т. д.) распределяются по классам; каждый класс имеет фиксиров. место в словоформе. Если задан тип основы «корневая морфема» (К) + морфемы, выражающие побудительность (П), локализацию (Л), союзное действие (С), то во всей группе А.-а. я. основообразоват. элементы и корень распределяются по модели: С + Л + П + К (ср. каб.-черкес. da-xa-ya-ha-n ‘вместе с кем(чем)-то заставить войти внутрь чего-то’). Глагол включает и др. основообразоват. и формообразоват. элементы (морфемы отрицания, утверждения, вопроси-тельности, временные и модальные пока
затели и др.). Его морфологич. структура иногда превышает 15 морфем, что связано с полисинтетизмом форм выражения субъектно-объектных отношений и производящей основы глагола. Наречия и служебные слова (послелоги, союзы, частицы) генетически связаны с др. частями речи. Функции относит, наречий и союзов выражаются, синтетически в глаголе путем обстоятельств, аффиксов, ср. абазин. s-an-cawa 'когда я иду’, s-s-cawa ‘как я иду', s-ca-ztan ‘если я пошел’. Роль предлогов выполняют превербы и послелоги. В абх. и абазин, языках слабое развитие категории падежа компенсируется разветвленной системой послеложных конструкций.
Особенности синтаксиса А.-а. я. определяются гл. обр. полисинтетич. строем глагола. Номинативная и эргативная конструкции предложения характерны для имени и глагола в адыг., каб.-черкес., убых. языках и только для глагола — в абх. и абазин, языках. Во всех А.-а. я. сложные предложения строятся с помощью интонации и союзов, в функции придаточных выступают обстоятельственные (инфинитные) формы глагола. Порядок слов может быть свободным и фиксированным (значимым), в особенности в абх. и абазин, языках. Во всех А.-а. я. стилистически нейтральным и устойчивым является след, словопорядок: подлежащее, дополнение, сказуемое. Прямая речь обычно включается между подлежащим и сказуемым авторской речи, ср. убых. Abzax’an — «Saya way°a wazbajan» — qaqa ‘Абадзех — «Я тебя вижу» — сказал'. За исключением бесписьм. убых. языка А.-а. я. являются младописьменными. Ф Рогава Г. В., Абх.-адыг, языки, в кн.: Языки народов СССР, т. 4, М., 1967; К у м а х о в М. А., III а г и р о в А. К., Абх.-адыг, языки, в кн.: Языки Азии и Африки, М., 1979; Dumezil G., Etudes comparatives sur les langues caucasiennes du Nord-Ouest, P., 1932.	M. А. Кумахов.
авАро-Андо-цёзские ЯЗЫКЙ группа языков, входящих в нахско-дагестанскую ветвь кавказских (иберийско-кавказских) языков. Распространены гл. обр. в горном Дагестане. Девять А.-а.-ц. я. составляют аваро-андийскую подгруппу и пять — цезскую, или дидой-скую, подгруппу (см. Цезские языки). В аваро-андийскую подгруппу, признанную не всеми учеными, входят аварский язык и андийские языки — ботлихский, годобе-ринский, ахвахский, каратинский, баг-валинский, тиндинский, чамалинский и андийский. Аваро-андийские языки в генетич. плане обнаруживают весьма близкое родство. Различия между нек-рыми из них настолько незначительны, что их можно описывать как диалекты одного языка, напр. ботлих. и годоберин., багва-лин. н тиндин. языки. Наиболее различаются андийский и чамалинский языки.
Аварский язык, имеющий наибольшее число носителей среди языков аваро-андийской подгруппы и являющийся языком межнац. общения и школьного обучения у андийских и цезских народностей, занимает примерно одну треть терр. горного Дагестана, а за его пределами распространен также в Зака-тальском и Белоканском р-нах Азерб. ССР. Граница распространения аварского и андо-цезских языков отодвинулась за последние 20—30 лет на С. в связи с возникновением на целинных и залежных землях равнинной части Дагестана многоотраслевых хозяйств — она проходит по юж. берегу ниж. течения р. Сулак, а местами и по обоим ее берегам.
Осн. масса носителей андийских языков живет в самой высокогорной части Дагестана, в басе. р. Андийское Кой-су между Андийским и Богосским хребтами. Зап. адм. граница между Дагестаном, Чечено-Ингушетией и Грузией совпадает с этнич. границей, далее к-рой андийские языки не были исторически распространены. За пределами Дагестана, в Азербайджане, имеется только один андоязычный аул Ахвахдере (Азерб. ССР), в к ром живут носители разных диалектов ахвах. яз.
Аваро-андийские языки имеют очень развитую систему согласных и достаточно развитую систему гласных, что характерно также и для др. даг. языков. Во всех аваро-андийских языках есть пять чистых, или оральных, гласных: а, е, и, у, о. Назализованные гласные а, е, и, у, о, возникшие в результате ослабления и выпадения носового сонорного н (реже м), имеются только в ботлих., тин-дин., ахвах., чамалин., багвалин. языках, а долгие гласные а, ё, й, у, б, появившиеся в результате слияния двух одинаковых оральных гласных, характерны только для чамалнн., ахвах. н тиндин. языков. Как назализованные, так и долгие гласные вторичны по отношению к оральным. Характерный признак гласных в андийских языках — их произношение в начале слова с твердым приступом. Одна из важных черт консонантизма этих языков — противопоставление глухих аффрикат и спирантов по корреляции «слабый — сильный»: ц — цц, ц! — ц1ц1, ч — чч, ч! — ч!ч1, л!ъ — л1, къ! — къ (аффрикаты), с — сс, ш — шш, лъ — лълъ, х — хх (спиранты) и т. д. В отд. андийских языках имеются случаи нарушения такой корреляции. Почти во всех андийских языках утрачен слабый коррелят ц, а его сильный коррелят цц остался. Во мн. языках этой подгруппы сильному разрушению подвергся и коррелятивный ряд латеральных согласных. Полностью шумные латеральные сохранились в ахвах. яз., противопоставляясь и по признаку «слабый — сильный»: лъ — лълъ (спиранты), л! — л1л1, кь! — кь (аффрикаты). В багвалин. яз. остались только лълъ и кь. Между отд. андийскими языками наблюдаются фоне-тич. различия: в тиндинском и годоберин-ском нет сильных смычно-гортанных аффрикат ц1ц! и ч!ч1. Они заменены здесь несмычно-гортанными цц, чч. В ахвах. яз. слабые свистящие согласные с, ц, ц! перешли в шипящие ш, ч, ч1. Сильные шипящие переходят в сильные свистящие и в говорах чамалин. яз.
Грамматич. строй аваро-андийских языков характеризуется чертами, общими для всех нахско-даг. языков: противопоставленность неперех. глаголов переходным, к-рая проявляется в управляемых ими ядерных падежах — в абсолютнее и эргативе, лежащих в основе двух осн. синтаксич. конструкций даг. языков; наличие именных и морфологич. классов, и др. Однако в аваро-андийских языках, в отличие от ряда др. даг. языков, отсутствует личное спряжение. Глагольные формы не дифференцируются по видовому признаку (за исключением авар. яз.). По этому признаку аваро-андийские языки отличаются от лакского и даргинского языков, в к-рых корреляция между категориями вида и времени стала ведущим признаком функционирования глагола в целом. В авар. яз. по видовому признаку дифференцируется небольшая часть глаголов. Формы, выражающие однократное действие, имеют нулевой аффикс, а
формы, выражающие длит, действие, маркируются дуративными аффиксами -ар-(къунц!-ар-изе ‘заниматься стрижкой’), -д-(ц!ц1ал-д-езе ‘заниматься чтением') и др. Признаком вида в части глаголов является аблаутное чередование -и-, -у---
-е-: к1-у-т!и-зе ‘стучать’— к!-е-т1-езе ‘стучаться’. Многократное действие, как разновидность дуративного действия, выражается редупликацией корня: к1ут1-к1ут1изе ‘стучаться часто’.
В андийском и ботлих. языках сохранились следы более архаичной для даг. языкон категории одушевленности/не-одушевленности, ср. ботлих. хъуъа-р, вашал, йешил, к1ате ‘хорошие сыновья, дочери, лошади' (класс одуш. предметов, экспонент-р); хьуъа-б гъерабдалъи, чи-рахъабалъи ‘хорошие ложки, лампы’ (класс неодуш. предметов, экспонент -б). Впоследствии эта категория преобразовалась в категорию личности/неличности. В андийском яз. (нижнеандийские говоры) существительные распределены по именным классам по архаич. принципу — без учета их числовых форм. Именные классы, построенные без учета форм грамматич. числа, имеются н в др. группах нахско-даг. языков, напр. в лакском, однако по своему построению оии в этих языках не совпадают. Только в андийских языках существует пятичлеиная система именных классов (в годоберин., кара тин., ахвах., багвалин. и тиндин. языках), из к-рых 3 — в ед. ч. и 2 — во ми. ч. Система именных классов авар, яз., в к-рой имена существительные по форме их ед. ч. распределяются по трем классам (мужчин, женщин, животных и вещей), не характерна для др. языков. Она возникла исторически из шестичленной системы.
Специфич. чертой аваро-андийских языков является наличие косв. основ парадигмы склонения имен существительных, субстантивированных атрибутивных имен — прилагательных, причастий, числительных, указат. местоимений и др. Эти косв. основы в андийских языках маркируются спец, аффиксами — носителями семантики класса мужчин и класса женщин типа -щу- (для класса мужчин) и -лълъи- (для класса женщин), напр. има-щу-р 'отец', ила-лълъи-р ‘мать’ (багвалин. яз.). В авар. яз. аффиксы — носители семантики классов людей -с и -лъ — являются одновременно и показателями эргатива: васа-с ‘сын’, яса-лъ ‘дочь’. Эти аффиксы строго выборочно образуют косв. основу только от существительных, обозначающих либо мужчин (-с), либо женщин (-лъ), а иногда и вещь. Формы прилагательного, причастия, числительных, указат. местоимений, маркированные классным экспонентом муж. класса -в, образуют косв. основы только с помощью суффикса типа -с, а формы, маркированные экспонентами др. классов (-й, -б и т. д.), такие основы образуют только посредством аффикса типа -лъ; при этом ауслаутные классные показатели выпадают, ср. авар. лъик!а-в (класс мужчин), ‘хороший’ — лъик1а-с (эргатив) ‘хороший’; лъик!а-й (класс женщин) ‘хорошая’; лъик!а-6 (класс животных и вещей) ‘хорошее’ — лъик1а-лъ (эргатив) 'хорошая, хорошее’.
Общей типология, чертой андийских языков является наличие в их парадигме двух род. падежей, каждый из к-рых закреплен за определ. парадигмой. В парадигме класса наименований мужчин, в к-ром основообразующим элементом косв. форм является аффикс типа -щу-, представлен род. п., маркированный исключительно классными показателями, напр.
васс ‘брат’ — вассу-6 ‘брата’ (багвалии. яз.), гьек!ва ‘мужчина’ — гьек!ва-щу-в ‘мужчины’ (каратин., ботлих., годоберин. языки). Так же образуется род. п. и от субстантивированных атрибутивных имен, маркированных в абсолютнее показателем муж. класса -в. В парадигме класса женщин и класса вещей, где основообразующим аффиксом косв. падежей являются -лълъи- и его варианты, род. п. не дифференцируется на морфологически обособленные классные формы. Такой род. п. в андийских языках маркируется неклассными аффиксами -л1, -л1а, -лълъ. Аналогичный род. п. (с теми же аффиксами) образуется от субстантивированных атрибутивных имен, маркированных в абсолютнее показателями классов женщин и вещей -й, -б. В кссв. основах мн. ч. место аффиксов класса мужчин н класса женщин занимает аффикс класса людей -ло в каратин. и ахвах. языках, аффикс -лу в багвалин. яз. В косв. основах аффиксами класса вещей в каратин. яз. являются -а, -и, в ахвахском -ле, в баг-валинском -а. Аналогичные аффиксы — носители семантики классов людей и вещей — характерны также для косв. падежей субстантивиров. прилагательных, числительных, указат. местоимений и причастий.
В авар. яз. нет классного род. падежа. В андийском, ботлих., тиндин., чамалин. и авар, языках исчезли аффикс класса людей -ло и аффикс класса вещей -ле. В др. андийских языках аффиксы класса людей -ло. -лу в косв. основах мн. ч. не зарегистрированы.
Показатели категории морфологич. класса -в, -й, -б, -р в именах существительных не функционируют. В отличие от них аффиксы косв. основ -щу, -лълъи, -ло, -лу — показатели категории именного класса — являются составными элементами имен существительных.
Роль классных показателей категории морфологич. класса в аваро-андийских языках более значительна, чем в др. нахско-даг. языках. Это основные грамматич. средства выражения прилагательных, указат. местоимений, именных форм глагола, одного из типов род. п. Аффиксы косв. основ -щу, -лълъи, -ло, -лу являются характерным признаком парадигмы имени только в аваро-андийских языках, в др. нахско-даг. языках не встречаются.
Во всех аваро-андийских языках процесс дифференциации эргатива от абсо-лютива в именах существительных полностью завершился, а в личных местоимениях наблюдаются разл. стадии этого процесса. Эргатив и им. п. не различаются в местоимениях годоберин. и андийского языков. В ботлих. яз. дифференцировались лишь формы местоимения 1-го л. ед. ч.; в чгмалии. яз. морфологически обособились лишь формы обоих местоимений ед. ч. Часть аффиксов эргатива личных местоимений свойственна и эргативу имен существительных, ср. ахвах. ме-де ‘ты’ — бати-де ‘жеребец’; каратин. шци-л ‘мы’, хвани-л ‘лошадь’; багвалин. бишти-р ‘вы’, имащи-р ‘отец’; другая часть имеет иное происхождение, ср. багвалин. ме-н ‘ты’, каратин. мену-а ‘ты’, тиндин. м-и ‘ты’.
В аваро-андийских языках осн. способ образования субстантивов и глаголов — суффиксальный, более продуктивный в аварском и менее продуктивный в андийском языках. Префиксальный способ словообразования не получил развития. Глаголы с превербамн отсутствуют.
АВАРО 11
В аваро-андийских языках, кроме двух конструкций предложения — эргативной и абсолютной [в андийских языках аффиксы эргатива -дн, -д, -р, -л, -йи; в авар. яз. — -с, -лъ (в андийских языках варианты этих аффиксов образуют косв. основу), -л, -да, -з], есть еще дативная, или аффективная, конструкция, функционирующая с глаголами чувственного восприятия (verba sentiendi), к-рые по своей семантике стоят вне категории переходности/неперехбдности, иапр. Инсуда вац вихьана (букв.— ‘на отца брат виделся’) ‘отец брата видел’ (авар. яз.). В цегоб. говоре ахвах. яз. зарегистрированы глаголы чувственного восприятия, управляющие не дативом, а эргативом (дииде ба‘и ‘я знаю’), что не характерно для остальных нахско-даг. языков. В авар. яз. форма перех. глагола, маркированная одним из дуративных аффиксов, становится непереходной, безобъектной, и активный эргативный субъект преобразуется В инактивный именит, субъект: дос ц!ц1алула т1ехь ‘Он читает книгу’ — дов ц!ц1ал-д-ола 'Он занимается чтением’, т. е. в сфере функционирования перех. глагола сосуществуют две контрастные конструкции — эргативная н абсолютная.
Для образования сложных слов употребляются основосложение и суффиксация, при этом употребляются слова, принадлежащие к разл. частям речи и стоящие как в прямой, так и в косв. формах.
До Окт. революции 1917 аваро-андийские народности не имели своей письменности и пользовались видоизмененным араб, алфавитом. Носители бесписьм. андийских языков (языков бытового общения) пользуются лит. авар, языком. Об изучении А.-а.-ц. я. см. Кавказоведение. • Гу дав а Т. Е., Сравнит, анализ глагольных основ в аварском и андийских языках, Махачкала, 1959; его же, Консонантизм андийских языков, Тб., 1964; Языки Дагестана, Махачкала, 1976.
С. М. Хайдаков. АВАРСКИЙ язйк — один из авароандийских языков (см. Аваро-андо-цезские языки). Распространен в зап. части Даг. АССР, от Баоаюртовского р-на на С. до Закатальского и Белоканского р-нов Азерб. ССР на Ю. Число говорящих ок. 472 тыс. чел. (1979, перепись). Язык межнац. общения и школьного обучения у андийских и цезских народностей.
Диалекты А. я. делятся на 2 группы: сев. наречие — зап. (салатавский), вост, и хунзахский (центр.) диалекты; юж- наречие — андалальский, гид-ский, аицух., карах., батлух., закаталь-ский (джар.) диалекты.
В структурном отношении А. я. наиболее близок андийским языкам. Для него характерны подвижное ударение, играющее смыслоразличит. роль (г!и ‘овца’ — род. п. гТиял, ми. ч. г!йял), редукция гласных и наличие аблаута (га-мач! ‘камень’ — род п. ганч!ил; газа ‘кирка’ — род. п. гозол, мн. ч. гузби). В грамматич. системе — большое кол-во лабильных, или переходно-непереходных, глаголов; наличие т. наз. учащатель-ных глаголов; возможность образования конструкций с двойным номинативом при аиалцтич. форме глагола-сказуемого (ин-суца хур бекьулеб буго//эмеи хур бекьу-лев вуго ‘Отец поле пашет’); обозначение субъекта глаголов чувственного восприятия суперлативом (локативным падежом); сосуществование двух контрастных конструкций — эргативной и номинатив-
12 АВАРСКИЙ
ной — в сфере функционирования перех. глагола, н др.
В основе лит. языка — т. наз. болмац («нар. язык»), являвшийся средством устного общения между носителями разл. авар, диалектов. Письменность введена с 1928 на основе лат., а с 1938 на основе рус. графики. Использовавшийся до и в первые годы после Окт. революции 1917 араб, алфавит («аджам») не получил распространения.
• Услар П. К., Этнография Кавказа. Яз-знание, [т.] 3 — Авар, язык, Тифлис, 1889; Бокарев А. А., Синтаксис авар, языка, М.“ Л., 1949; М и к а и л о в Ш. И., Очерки авар, диалектологии, М.— Л., 1959; Чикобава А., Церцвадзе И., Авар, язык, Тб., 1962; Мадиева Г. И., Морфология авар. лит. языка, Махачкала, 1981; Schiefner A., Versuch liber das Awarische, Saint-Petersbourg, 1862; Cha-r a c h i d z ё G., Grammaire de la langue avar, P., 1981.
Авар.-рус. словарь, M., 1936; Рус.-авар, словарь, Махачкала, 1955; Авар.-рус. словарь, М., 1967.	М. Е. Алексеев.
АВЕСТЙЙСКИЙ ЯЗЬ'1К (авестскнй; устар.— зендский язык) — язык «Аве-сты», один из древних иранских языков. Язык богослужения в зороастрнйских общинах в Индии (у парсов) и в Иране (у гебров). Известен Европе с кои. 18 в. «Авеста» (‘уложение’) — среднеперс. назв. священного свода религ. текстов зо-роастрийцев. Наиболее вероятное время единственно бесспорной кодификации свода — 4—6 вв. «Авесте» предшествовала многовековая устная традиция передачи текстов на уже мертвом языке.
В А. я. выделяют 2 диалекта: диалект Гат (песнопений, приписываемых За-ратуштре, или Зороастру) и поздиеаве-стииский. Их осн. различие: в диалекте Гат имеется тенденция к сохранению звонкости групп согласных, возникших в результате ассимиляции (из сочетания звонкий придыхательный 4- глухой простой), в позднеавестийском такие группы оглушаются. Ф. Кёйпер решает вопрос о Диал. членении на основе ларингальной теории.
А. я. характеризуется ярко выраженным флективным строем синтетич. типа, значит, свободой порядка слов в предложении. В отличие от древнеперсидского языка А. я. характеризуется лучшей сохранностью конца слова, именной и глагольной флексии. Возможность влияния устной традиции на язык «Авесты» обусловливает трудности фонетич. интерпретации текстов.
Авестийские тексты были записаны фонетич. письмом, содержащим св. 50 знаков и разработанным на основе ср.-ир<1Н. алфавита арамейского происхождения. Старейшая рукопись датируется 13— i4 вв.
1 Соколов С. Н., Авестийский язык, М., 1961; его же, Язык Авесты, [Л.], 1964; его же, Язык Авесты, в кн.: Основы ираи. яз-знания. Древнеиран. языки, М., 1979 (лит.); Bartholomae Ch г., Awe-stasprache und Altpersisch, в кн.: Grundriss der iranischen Philologie, Bd 1, Abt. 1, Strassburg, 1895—1901; его же, Altiranisches Worterbuch, 2 Aufl., B., 1961; R e i c h e 1 t H., Awestisches Elementarbuch, Hdlb., 1909.
С. П. Виноградова. АВСТРАЛЙЙСКИЕ ЯЗЫКЙ — языки коренного населения Австралии, кроме папуасского языка мириам (вост, о-ва Торресова прол.) и тасманийских языков. Генетич. близость А. я. не доказана. К началу европ. колонизации насчитывалось ок. 300 тыс. австралийцев, говоривших более чем иа 260 языках. В 19 — нач. 20 вв. численность аборигенов постоянно сокращалась, во 2-й пол. 20 в. их насчитывается ок. 160 тыс. чел.
(с метисами), но владеют А. я. не более 50% из них. Из 200 А. я. значит, часть находится на грани исчезновения. Лишь на т. наз. «языке Зап. пустыни» говорят 4 тыс. чел., число носителей остальных языков — от единиц до неск. сотеи человек. Многие А. я. имеют большое кол-во диалектов, из-за существенных лексич. расхождений взаимопонимание между носителями нек-рых из них невозможно. Это затрудняет разграничение языков и диалектов, вследствие чего общее число А. я. иногда оценивается в 500—600.
А. я. включают 12 отд. языков — ан-диляугва, варраи, гунавиди, какадю, кунгаракаиь, маигарай, минкин, накара, нгевии, нуиггубую, тиви, яиюла — и 16 семей (в скобках — кол-во языков в семье) — буиаба (2), буреран (2), ворора (3), гарама (2), гунвииггу (11), семья р. Дейли (12), дерага (5), диигили-вамбая (3), дяминдюнг (4), иваиди (5), карава (2), ларакиа (2), мангери (2), мара (3), нюлиюл (4), пама-нюнга (ок. 180). Наиболее многочисл. семья пама-нюнга (25 групп и 16 отд. языков) занимала 7/в терр. материка (кроме Земли Дампира и плато Кимберли на С.-З. Австралии, б. ч. Арнемленда, юго-зап. побережья зал. Карпентария и прилегающей терр.).
Большинство А. я. обладает типология, и материальной близостью иа всех уровнях языковой структуры прн нек-ром разнообразии лексики. В А. я., как правило, отсутствуют фрикативные, нет противопоставления глухих — звонких; подсистемы взрывных и носовых имеют по 6 членов (билабиальный, интердентальный, апикальный, ретрофлексный, палатальный, велярный); имеется 4 латеральных, вибрант и 3 глайда (билабиальный, ретрофлексный, палатальный). В ряде А. я. (Центр, и Юж. Австралия, Юго-Зап. Квинсленд) число серий взрывных увеличивается до 4 (сильные, слабые, назализованные, латерализованные); в нек-рых языках Арнемленда имеются абруптивы. В отд. языках число взрывных и носовых фонем сокращается за счет интердентальных, реже палатальных. В языках п-ова Кейп-Йорк (семья пама-нюнга) нет ретрофлексных, в этих же языках имеются фрикативные. В А. я. обычны 3 гласные фонемы i, а, и, наибольшим разнообразием отличается вокализм нек-рых языков п-ова Кейп-Йорк. Структура слога большинства А. я. CV(C), сочетания согласных редки. Ударение, как правило, на первом слоге.
Все А. я.— агглютинативные, в языках семей пама-июнга, дингили-вамбая, карава и в языке минкин имеются только суффиксы, в остальных — как суффиксы, так и префиксы. Субъектно-объектные показатели в ряде языков присоединяются не к сказуемому, а к особой частице — «катализатору» или к первому слову в предложении, напр. padju-lu-lu ka-na-ogu nja-nji ‘Я тебя вижу’, где ка — эргативный катализатор (язык вал-бири юго-зап. группы семьи пама-нюи-га). Глагол обычно различает 2—3 времени, в нек-рых языках обязательным является точное указание иа момент суток, в к-рый совершается действие. Категорией времени могут обладать и личные местоимения. Число существительных обычно не выражается, у личных местоимений противопоставляется до 4 чисел. Система указат. местоимений сложна. Кол-во непроизводных числительных невелико (обычно 3—4). В системе грамматич. категорий находят отражение спе-цифич. . особенности социальной структуры австралийцев. Так, в языке лардил
(группа танга семьи пама-нюнга) личные местоимения не единств, числа имеют две формы: одна — для лиц, четных по отношению к говорящему поколений, другая — нечетных, иапр. 1-е л. дв. ч., эксклюзив njari ‘мы с иим (братом, дедом, внуком и т. д.)‘ и nja:ni ‘мы с ним (от-цом, сыном, прадедом и т. д.)’.
Порядок слов в предложении обычно свободный, ио преобладает SOV. Большинство А. я.— эргативные, к номинативным относятся только языки групп танга (зал. Карпентария) и нгаярда (Зап. Австралия) семьи пама-нюнга. Большая часть префигирующих (точнее, префиги-рующе-суффигирующих) и неск. территориально разобщенных групп суффи-гирующих А. я. имеют согласовав классы: jaoani-n dji:yi—li-n nawara-n ша-rarji-n nare:gari n-amarjgi (n — классный показатель) — ‘Кто этот большой мужчина, которого я вижу?’ (язык гндя семьи дерага). Во мн. А. я. возможна инкорпорация объекта, нередко в супплетивной форме: giri-punita-wuri-ni ‘Я отрезал (его) ухо’; свободная форма слова «ухо» turna (язык тиви).
Историю изучения А. я. можно разделить на 3 периода. До 30-х гг. 20 в. изучением А. я. занимались в основном этнографы и миссионеры. Почти весь опубликованный тогда материал сводился к словинкам и кратким грамматич. очеркам, часто написанным с позиций лат. грамматики. 2-й период — 30—50-е гг. 20 в.— связан с деятельностью А. Кей-пелла и его учеников, в это время создано большое кол-во иауч. грамматич. описаний. С основанием в 1961 Австралийского ин-та изучения аборигенов начался 3-й период изучения А. я. Этот ин-т координирует все этиографич. и лиигви-стич. исследования; появляются детальные грамматики многих А. я., активизируется лексикография, работа, начинается сравнит.-ист. изучение А. я.
О журналах, публикующих материалы об А. я., см. в ст. Австронезийские языки; А. я. посвящена б. ч. материалов жури. «Australian Journal of Linguistics» (St. Lucia, 1981—).
• C a p e 1 1 A., A new approach to Australian linguistics, Sydney, 1956; 2 ed., Sydney, 1962; его же, History of research in Australian and Tasmanian languages, CTL, v. 8, pt 1, The Hague — P., 1971; O'Grady G. N., Lexicographic research in aboriginal Australia, там же; Greenway J., Bibliography of the Australian aborigines and the nativ peoples of Torres Strait to 1959. Sydney. 1963; Wurm S. A., Languages of Australia and Tasmania, The Hague — P., 1972; Grammatical categories in Australian languages, Atlantic Highlands (N. J.), 1976; Australian linguistics studies, Canberra, 1979; «Handbook of Australian languages», v. 1—3, Canberra, 1979—83; Dixon R. M. W., The languages of Australia, Camb.— [a. o.i, 1980.	.В. И. Беликов.
АВСТРЙЧЕСКИЕ ЯЗЫКЙ — см. Дуст-рические языки.
АВСТРОАЗИАТСКИЕ ЯЗЫКЙ — см. Лустроазиатские языки.
АВСТРОНЕЗЙЙСКИЕ ЯЗЫКЙ — одна из крупнейших семей языков. Распространены на Малайском арх. (Индонезия, Филиппины), п-ове Малакка, в нек-рых юж. р-нах Индокитая, в Океании, на о. Мадагаскар, о. Тайвань. В центр, части ареала А. я. расселены также папуасоязычные народы; ряд мало-изуч. языков смешанного папуасско-австронезийского происхождения пока не может быть обоснованно отнесен ни к А. я., ни к к.-л. семье папуасских языков. Кол-во А. я. ок. 800, число говорящих ок. 237 млн. чел. До 60-х гг. 20 в. А. я. часто называли также малайско-по
линезийскими, но поздиее этот термин стали применять к подразделению внутри семьи.
Высказывались гипотезы об отдаленном родстве А. я. с языками др. семей, однако ни одна из них не была достаточно обоснованной. Сходство А. я. с аустро-азиатскими языками проявляется в осн. в типологии, что скорее всего объясняется древними контактами, но не родством. Между А. я. и кадайскими языками нет выраженного типология, сходства, однако обнаруживается известная материальная близость, что говорит о возможности родства между этими семьями.
Начиная с 19 в. А. я. традиционно подразделялись на 4 ветви: индонезийскую, полинезийскую, меланезийскую, микронезийскую; последние 3 иногда объединялись под назв. «океанвйские языки». В 60-х гг. 20 в. И. Дайен разработал лек-снко-статистнч. классификацию А. я., в к-рой выделяется ядро семьи, наз. ма-лайско-полинезийскнмн языками, и ок. 40 небольших групп, распространенных в основном в р-не Н. Гвинеи и островной Меланезии. Однако имеются веские аргументы в пользу существования особой океанийской ветви, включающей и большинство А. я. р-на Н. Гвинеи; в то же время языки зап. части ареала, по-видн-мому, не образуют такого единства. В 70-х гг. Р. Бласт предложил классификацию, опирающуюся иа данные сравиит.-нст. анализа, по к-рой семья А. я. разделяется иа 4 ветви, из них 3 — атаяльская, цоуская, паиваиская — распространены на о. Тайвань, а 4-я — малайско-полинезийская — объединяет все прочие А. я. 4-я ветвь подразделяется на 3 <подветви»: западную (языки Филиппин, зап. части Индонезии, Индокитая, Мадагаскара, а также языки чаморро н палау в Зап. Микронезии), центральную (языки вост, половины М. Зондских о-вов и б. ч. Молуккских о-вов), восточную (языки сев. Молуккских о-вов и крайнего запада Н. Гвинеи и океанийские языки). Внутри указанных «подветвей» выделяется ряд предположат, генетич. групп разл. таксономия. рангов. К зап. «подветви» относятся, в частности, южносулавесийские языки, каили-памана языки, неск. групп т. наз. баритосскнх языков (распространены на о. Калимантан, но в одну из этих групп, по-видвмому, входит малагасийский язык), обширная малайско-яван. группа (внутри нее выделяется малайская подгруппа), ряд групп и подгрупп, объединяемых под назв. филиппинские языки. Среди языков центр, «подветви» выделяется амбон. группа. Осн. часть вост, ветви составляют океанийские языки, внутри к-рых намечается сложная классификация; в число океанийских языков входят полинезийские языки и микронезийские языки.
А. я. отмечены значит, типологии, разнообразием. В целом для них характерны сравнительно простые фонология, системы. В консонантизме обычно выделяются 3—5 локальных рядов смычных (губиые, передне- и заднеязычные; в языках Зап. Индонезии и Н. Каледонии также палатальные или альвеопалатальные, а во мн. океанийских языках — 1—2 ряда лабио-велярных). В этих рядах противопоставляются глухие взрывные, звонкие взрывные н носовые. Кроме того, обычно имеются плавные г и 1, полугласные w и у, фрикативные s н h, гортанный взрыв. Для вокализма характерно наличие 5—6 фонем; в ряде языков фонологичны долгота и назализация. В части А. я. имеется фонология, ударение; тоновые противопоставления (см. Гон) редки.
А. я.— полисиллабические; корневые морфемы чаще всего двусложные, морфемный стык не обязательно совпадает со слоговой границей. Слово или материально совпадает с корневой морфемой, или состоит из корневой морфемы и аффиксов. Степень сложности аффиксации колеблется в широких пределах. Строение многоморфемного слова обычно прозрачно, удельный вес фузионных стыков невелик. Варьирование звуковой оболочки морфем, как правило, ограничено.
Категория числа существительных выражается аналитически, реляционных форм, исключая формы с посессивными суффиксами, как правило, не имеется. Обычно противопоставление нарицательных и личных имен'(в частности, при помощи особых артиклей). Во многих А. я. Индокитая, Суматры, юж. и центр. Сулавеси, вост. Индонезии, Микронезии имеются классификаторы. Прилагательное исторически, видимо, четко противопоставлялось др. частям речи, что и сейчас характерно для мн. языков зап. части ареала, но в совр. языках (в частности, в большинстве океанийских) оно нередко образует глагольный подкласс. В морфологии глагола обнаруживается значит, разнообразие: от сложных систем синтетич. форм, выражающих залог, отношение к объекту действия, модально-видо-временные значения (иапр., в Филиппин, языках), до почти полного отсутствия синтетич. морфологии (в чам-ском и полинезийских языках). Во многих А. я. Океании и Индонезии глагол имеет местоименные показатели субъекта (в препозиции) и объекта (в постпозиции), к-рыми дублируются существительные и самостоят. местоимения. Повсеместно характерно противопоставление инклюзива и эксклюзива. В большинстве А я. имеется неск. функционально разл. серий клитических и/или аффиксальных местоименных морфем.
Синтаксис А. я. характеризуется преобладанием аналитич. средств выражения синтаксич. связей. В большинстве А. я. порядок слов SVO. Для А. я. в целом характерна постпозиция определения.
Широко распространенные словообра-зоват. средства А. я.— аффиксы (преобладают префиксы), редупликация, а также словосложение. Разграиичевие словоизменения и словообразования нередко затруднено.
Для ряда языков материковой и островной Юго-Вост. Азии (чамский, малайский, яванский, балийский, бугийский, тагальский и др.) в 1-м — нач. 2-го тыс. н. э. были разработаны системы письма на инд. основе. С проникновением ислама для нек-рых языков стало употребляться арабское письмо. Практически все лит. А. я. пользуются письменностями на лат. основе, созданными в основном в 19— 20 вв. (для Филиппин, яз.— с 16 в.).
Первым сравнит.-ист. исследованием А. я. была работа В. Гумбольдта о языке кави (1836—39); им был введен термин «малайско-полииезийские языки» (тер-мии«А. я.»предложен В. Шмидтом в кон. 19 в.). Реконструкцию праязыка начал X. ван дер Тюк (60-е гг. 19 в.). Важный “клад в описат. и сравнит.-ист. изучение А. я. в 19 — нач. 20 вв. внесли X. К. Керн, Р. Брандштеттер, С. Рей, У. Дж. Ивенз и др. Совр. реконструкция праязыка базируется ва работе О. Демпвольфа о звуковых законах в А. я. (1934—38), существенно дополненной позднее работами Дайена, Бласта,
АВСТРОНЕЗИЙСКИЕ 13
О. Даля и др. Составление грамматики словарей языков Малайского арх. началось в 17 в., а языков Океании — с нач. 19 в., но большинство А. я. остается до сих пор практически не описанным. В 60—70-х гг. 20 в. появились лингвогео-графич. исследования. Проводятся меж-дунар. конференции по А. я. [Гонолулу, 1974, Канберра, 1978, Денпасар (Индонезия), 1981, Сува, 1984, Окленд, 1988].
ФСирк Ю. X., Австронезийские языки, в кн.: Сравнит.-ист. изучение языков разных семей. Задачи и перспективы, М., 1982 (лит.); Humboldt W., Ober die Kawi-Sprache auf der Insel Java. Bd 1 — 3. B., 1836— 1839; Brandstetter R., An introduction to Indonesian linguistics, L., 1916; Demp-wolff O.. Vergleichende Lautlehre des austronesischen Wortschatzes, Bd 1—3, B., 1934—38; Dyen I., The Proto-Malayo-Poly-nesian laryngeals, Balt., 1953; его* же, A lexicostatistical classification of the Austronesian languages, IJAL.1965, Memoir 19; его же, The Austronesian languages and Proto-Austronesian, CTL, 1971, v. 8; Papers of the First International Conference on comparative Austronesian linguistics. 1974, OL, 1973-74, v. 12—13, N 1-2; Dahl О. C.. Proto-Austronesian. 2 ed., Lund — L., 1977; его же, Early phonetic and phonemic changes in Austronesian, Oslo — Bergen — Tromso, 1981; Second International Conference on Austronesian linguistics: Proceedings, fasc. 1 — 2. Canberra, 1978; В 1 u s t R., Austronesian etymologies, OL, 1980, v. 19; 1984, v. 22—23; 1985, v. 25; Papers from the Third International Conference on Austronesian linguistics, t. 1—4. Canberra, 1982—83; Papers from the Fourth International Conference on Austronesian linguistics, t. 1—2, Canberra. 1986.
S. И. Беликов, Ю. X. Сирк.
Материалы, посвященные исследованию А. я., а также папуасских и австралийских языков, хроме общелингвистич. журналов (см. Журналы лингвистические') публикуются в специалиэи^эов. журналах ряда стран: «Madialah untuk ilmu bahasa, ilmu bumi dan kebucfajaan Indonesia» (языки Индонезии; Djakarta — Batavia. 1852—, до 1952 — «Tijd-schrift voor indische taal-, land-en volkenkun-de»), «Bijdragen tot de taal-, land- en volken-kunde van Nederlandsch-Indie» (языки Индонезии; The Hague, Нидерланды. 1853—), «The Journal of the Polynesian Society» (Wellington, 1892—), «Oceania: A Journal devoted to the study of the native peoples of Australia, New Guinea and the Islands of the Pacific Ocean» (Melbourne, 1930—), «Verhandelin-gen van het Koninklijk Instituut voor taal-, land- en volkenkunde» (’s-Gravenhape, Нидерланды. 1938—), «Etudes melanesiennes» (Noumea, H. Каледония, 1938—), «Journal de la Society des oceanistes» (P., 1945—), «Те Reo» (Wellington — Auckland, H. Зеландия, 1958—), «Oceanic Linguistics» (Honolulu, 1962—), «Pacific Linguistics» (Canberra, Австралия. 1963—), «Kivung: Journal of the Linguistic Society of Papua and New Guinea» (папуас.и меланезийские языки; Boroko, Папуа — Н. Гвинея, 1968—). «Philippine Journal of Linguistics» (Manila, 1970—).
E. А. Хелимский. ABTOM АТЙЧЕСКАЯ ОБРАБОТКА ТЕКСТА — преобразование текста на искусственном или естественном языке с помощью ЭВМ. Прикладные системы и теория А. о. т. начали создаваться в кон. 50-х гг. 20 в. (США, СССР, Франция, ФРГ и др.) и развивались в иеск. разл. приложениях: в системном программировании, издат. деле и в вычислит, лингвистике. В системном программировании, предметом к-рого является создание программного обеспечения функционирования ЭВМ и работы пользователей, развивались инструментальные средства разработки программ, т. е. текстов на алгорит-мич. языках (см. Искусственные языки). В издат. деле А. о. т.— одно из направлений автоматизации редакциоиио-издат. процессов. В этих областях термин «А. о.
14 АВТОМАТИЧЕСКАЯ
т.> употребляется, как правило, в относительно узком смысле как преобразование формы. В вычислит, лингвистике, предметом к-рой является автоматич. линг-вистич. анализ и синтез текста, а также лингвистич. аспекты общения с ЭВМ на естеств. языке, термин «А. о. т.» понимается в более широком смысле, охватывающем и процедуры анализа содержания и синтеза (по заданному содержанию понятного человеку) текста.
В зависимости от целей различают неск. видов А. о. т. Преобразование текста при автоматизированном редактировании заключается во внесении в текст, находящийся в памяти ЭВМ, исправлений и дополнений; форматирование текста заключается в выделении заголовков, формировании строк и страниц нужного формата, выделении и оформлении разделов и подразделов текста для его воспроизведения на устройствах печати ЭВМ. В процессе автоматич. набора и верстки текст, введенный в ЭВМ, преобразуется в представление (код), воспроизводимое полиграфия, оборудованием (напр., фотонаборным автоматом). При лекси-к о гр а ф и ч. обработке текст преобразуется в лексикография, представление, в к-ром каждому словоупотреблению соответствует определ. информация в формируемом к этому тексту словаре. В автоматич. лингвистич. анализе текст последовательно преобразуется в его лексемио-морфологич., синтаксич. и семантич. представления. В процессе автоматич. синте-з а производятся обратные преобразования: от семантич. представления через синтаксическое и лексемно-морфологическое к собственно текстовому.
Системы автоматизиров. редактирования (текстовые редакторы) и автоматич. форматирования (форматер ы), наз. вместе системами А. о. т. в узком смысле (аигл. text processing или word processing systems), с кон. 70-х гг. входят в состав системного программного обеспечения практически всех типов ЭВМ. Управление текстовыми редакторами и форматерами осуществляется через дисплей (устройство для ввода с помощью алфавитно-цифровой клавиатуры и отображения на экране электронно-лучевой трубки обрабатываемого текста). Изменения и дополнения в обрабатываемый текст могут быть внесены непосредственно с помощью указателя позиции в тексте (курсора), с помощью алфавитно-цифровой клавиатуры дисплея, а также с помощью спец, команд, воспринимаемых системой редактирования. В последнем случае одно и то же изменение может быть внесено одновременно во все места текста, где оио небхо-димо (напр., изменение написания собств. имени, расшифровка сокращения или, наоборот, сокращение определ. словосочетания). Текстовые редакторы и форматеры широко используются как средства подготовки и ввода в ЭВМ программ, программной документации, науч, отчетов и др. данных.
В издат. практике системы автоматизиров. редактирования используются, как правило, совместно с системами автоматич. набора и верстки. В качестве составных частей в такие системы входят и нек-рые лингвистич. программы, напр. программы переноса слов в соответствии с орфографией данного языка, проверки и исправления орфографии, транслитерации и транскрибирования, выделения имен собственных и ключевых слов для автоматич. составления именных и пред
метных указателей (в последнем случае используются также программы лемматизации, т. е. преобразования текстовых форм слов в словарные).
Автоматизиров. лексикография, системы, т. е. системы автоматизации подготовки и использования словарей, включают в себя программы и справочные данные, необходимые для лексикография, обработки текстов. В них используются текстовые редакторы для ввода и коррекции программ, данных и запросов к системе, программы контроля орфографии и разметки входного текста, программы сегментации текста на слова, словосочетания, предложения и фрагменты словарных статей, программы лемматизации и подсчета статистики словоупотреблений, программы загрузки, поиска и коррекции данных и др. Введенные в систему тексты и/или словари размещаются в базах данных и снабжаются словоуказателями и др. индексами, позволяющими по слову или его характеристикам находить его контексты или словарные статьи, в к-рых оно описано. Результатом А. о. т. в автоматизиров. лексикография, системах являются частотные словари, конкордансы (словоуказатели с контекстами), автоматич. моно- и многоязычные словари, размещаемые в базах данных и используемые программами лексикография, систем в качестве справочного материала при обработке новых данных. Поэтому такие системы являются развивающимися системами. Автоматич. слова-р и используются в системах автоматического перевода, а также в информационных системах и системах общения с ЭВМ на естеств. языке в качестве справочников при подготовке и расширении словарей и уточнении грамматик этих систем.
В составе лингвистич. обеспечения автоматизиров. информационных систем различают три группы функций А. о. т.: автоматич. иидексироваиие входных документов, автоматич. составление поисковых предписаний по тексту запросов и автоматизиров. ведение словарей системы. Ядром лингвистич. обеспечения автоматизиров. информационных систем являются информационно-поисковые тезаурусы, в терминах к-рых производится индексирование вводимых в систему текстов. Индексирование текста заключается в составлении к нему поискового «образа*, в к-ром указываются понятия, описываемые в тексте, и отношения между ними. Аналогично обрабатываются и запросы к системе. Сравнением поисковых предписаний с поисковыми образами документов осуществляется выбор текстов запрашиваемой тематики. Существуют и бестезаурусные системы, способные осуществлять поиск текстов по любым сочетаниям слов, встречающихся в них. В таких системах автоматически строятся словоуказатели к вводимым текстам.
Наиболее полно функции А. о. т. развиты в системах автоматич. перевода и системах человеко-машинного общения, где основным является синтаксич., а в системах общения с ЭВМ — семантич. анализ. Эти наиболее сложные формы А. о. т. целиком опираются на формальный аппарат, развитый в рамках математической лингвистики и вычислит, лиигви-отики. Здесь А. о. т. осуществляется сложными программами, наз. языковыми, или лингвистическими, процессорами (NLP— Natural Language Processor). Центр, функцией языковых процессоров является грамматич. разбор (parsing). Программы грамматич. разбора (parser) используют в качестве справочных данных формальные грамматики и словари то-
го языка, тексты к-рого служат объектом анализа или синтеза. В качестве формальных грамматик используются расширенные грамматики непосредственных составляющих (контекстно-свободные грамматики), трансформационные грамматики, грамматики расширенных сетей переходов, являющиеся системами грамматик непосредственных составляющих, и др. В качестве формальных словарей используются прикладные (инженерные) варианты толково-комбинаторных словарей, т. е. спец, форм семантико-син-таксич. словарей, имеющих подробную информацию о вариантных формах слов, об их семантике и о сочетаемостных возможностях на лексич., семантич. и синтак-сич. уровнях с учетом морфологич. ограничений. В нек-рых языковых процессорах систем автоматич. перевода и систем общения с ЭВМ такие словари могут быть использованы как для анализа, так и для синтеза текстов. Обычно языковые процессоры содержат морфологич., синтаксич., семантич. (или синтактико-семантич.) и словарную компоненты (подсистемы программ и данных), каждая из к-рых реализует динамич. модель языка на соотв. уровне. Языковые процессоры систем общения с ЭВМ опираются, как правило, на нек-рую систему представления знаний и взаимодействуют с ней, осуществляя функции логич. (дедуктивного) вывода. Знания часто представляются в виде т. наз. фреймов — языковых моделей определ. фрагментов действительности или семантич. сетей и образуют т. наз. базы знаний, хранимые в ЭВМ. Эти функции используются также и как средство раскрытия неоднозначностей (разрешения омонимии), восстановления эллипсисов, установления анафорических связей в тексте и в др. сложных случаях лингвистического анализа.
С 70-х гг. наблюдается тенденция к интеграции всех подходов к конструированию систем А. о. т. в рамках искусств, интеллекта — направления в информатике (computer science), связанного с созданием сложных человеко-машинных и робототехнич. систем, моделирующих человеческую деятельность в разл. сферах и предметных областях. В таких системах текст иа естеств. или искусств, языке является как источником накопления знаний системы, так и источником данных для выбора ее поведения, а также средством взаимодействия системы с человеком. Здесь функции редактирования все больше сливаются с функциями содержат. обработки, образуя единый аппарат понимания текста. Это открывает возможности для автоматизации наиболее сложных областей человеческой деятельности, требующих затрат прежде всего интеллектуального труда, таких, как ре-дакционио-издат. процессы, извлечение информации из текстов, медицинская и техиич. диагностика, экспертная деятельность, проектирование машин и сооружений, изготовление проектной документации, управление социально-экономич. системами. Во всех этих случаях А. о. т. играет первостепенную роль. Однако в таких массовых, «промышленных» применениях А. о. т. должна опираться на мощную информационную поддержку в виде автоматизиров. словарных картотек, автоматич. словарей, грамматик и др. форм представления лингвистич. данных в ЭВМ. Разработка таких систем приобретает форму машинных фондов нац. языков, нац. автоматизиров. лексикографии, служб и т. п.
• Лингвистич. обеспечение в системе автоматич. перевода третьего поколения. Предварит. публикация, М., 1978; X и с а м у т-дииов В. Р., Авраменко В. С., Легонькое В. И., Автоматизиров. система информационного обеспечения разработок. М., 1980; Андрющенко В. М., Автоматизиров. лексикография, системы, в кн.: Теоретич. и прикладные аспекты вычислит. лингвистики, М., 1981. с. 71—88; П о-пов Э. В., рбщение с ЭВМ на естеств. языке, М., 1982; Белоногов Г. Г.. К у з-нецов Б. А., Языковые средства автоматизиров. информационных систем, М., 1983; Модели общения и лингвистич. процессоры, в кн.: Представление знаний в человеко-машинных и робототехнич. системах. Том А.— Фундаментальные исследования в области представления знаний, М., 1984, с. 183— 210; Борковский A., X е л ь б и г Г., Системы подготовки текста, там же, том В.— Инструментальные средства разработки систем, ориентированных на знания, М., 1984, с. 73—87; Системы общения с ЭВМ на естеств. языке, там же. том С.— Прикладные человеко-машинные системы, ориентированные на знания, М.. 1984, с. 36—69; Андрющенко В. М., Машинный фонд рус. языка: постановка задачи и практич. шаги, ВЯ, 1985. № 2; Н ays D. G., Introduction to computational linguistics, N. Y., [1967]; В a t о r i I. S., Linguistische Datenverarbei-tung, «Sprache und Datenverarbeitung», 1977, № 1, p. 2—11; Knuth D. E., Tau Epsilon Chi, a system for technical test, Providence, 1979, «SIGART Newsletter», 1982, № 79; Meyrowitz N., Dam A. van, Interactive editing systems, pt 1—2, «Computing Surveys», 1982, v. 14, №3; Furuta R., Scofield J.. Shaw A.. Document formatting systems, там же. JB. M. Андрющенко. АВТОМАТИЧЕСКИЙ ПЕРЕВОД (машинный перевод) — выполняемое на ЭВМ действие по преобразованию текста на одном естественном языке в эквивалентный по содержанию текст на другом языке, а также результат такого действия. В совр. системах А. п. участвует человек (редактор). Для осуществления А. п. в ЭВМ вводятся программа (алгоритм), словари входного и выходного языков, содержащие разнообразную информацию. Наиболее распространенная последовательность формальных операций, составляющих анализ и синтез в системе А. п.: ввод текста и поиск входных словоформ в словаре с сопутствующим морфологич. анализом; перевод идиом; определение основных грамматич. (морфологич., синтаксич., а также семантич., лексич.) признаков, необходимых для перевода в рамках дайной пары языков, по входному тексту; разбор омографии; лексич. анализ и перевод (в т. ч. многозначных слов с учетом контекста); окончат, грамматич. анализ с целью доопределения информации, необходимой для синтеза; синтез выходных словоформ, предложений и текста в целом. Анализ может производиться как пофразно, так и для всего текста, с определением в последнем случае аиафорич. связей.
Действующие системы А. п. ориентированы на конкретные пары языков и используют, как правило, переводные соответствия на поверхностном уровне, хотя иек-рые разрабатываемые системы строятся с расчетом на возможность использования глубинных уровней представления смыслового содержания текста. Качество А. п. зависит в большой степени от объема, структуры и качества словарной информации к лексич. единицам входного и выходного языков, настройки алгоритмов лингвистич. анализа иа специфику переводимых текстов (обычно науч.-технич. характера), вместе с тем имеет большое значение оптимальность решения универсальных лингвистич. проблем. Теоретич. основой начальных работ по А. п. был взгляд на язык
как на кодовую систему. С развитием теоретико-множеств. концепций языка возникла идея множественности вариантов анализа и синтеза, появился замысел языка-посредника.
А. п. стимулировал исследования по теоретич. яз-знанию в аспекте различения языка и речи, теории формальных грамматик, статистич. и теоретико-ииформа-циониым измерениям речи. В процессе развития А. п. разработаны методы изображения н обнаружения синтаксич. структур, связь между разными способами их представления, вскрыты нек-рые свойства правильных синтаксич. структур и др. Результаты работы по А. п. способствовали развитию информационного поиска и работ по искусств, интеллекту.
Первые опыты А. п. были осуществлены в США в кон. 40-х гг. 20 в. с появлением первых ЭВМ. В СССР первый эксперимент по А. п. был выполнен И. К. Бельской (лингвистич. основа алгоритма) и Д. ГО. Пановым (программа реализации) в Ин-те точной механики и вычислит, техники АН СССР (1954). Работы по А. п. ведутся в СССР, США, Франции, Канаде, ряде развивающихся стран. В СССР действуют системы А. п. с основных европ. языков на рус. яз. Центр, орг-ция — Всесоюзный центр переводов науч.-техиич. лит-ры и документации (Москва). За рубежом действуют системы: СИСТРАН — неск. пар языков (США, Канада, Европ. эконо-мич. сообщество), ЛОГОС (США), КУЛЬТ (Гонконг) и др. Создаются также автоматич. словами в помощь человеку-переводчику, работающие в диалоговом режиме, значительно ускоряющие перевод и повышающие его качество. См. также Автоматическая обработка текста. ф Бельская И. К.. Язык человека и машина, М., 1969: Пиотровский Р. Г., Инженерная лингвистика и теория языка, Л., 1979; Котов Р. Г., Марчук Ю. Н., Нелюбин Л. Л., Машинный перевод в начале 80-х годов, ВЯ, 1983, №1; Марчук Ю. Н., Проблемы машинного перевода, М., 1983: его же, Методы моделирования перевода, М., 1985; Нелюбин Л. Л., Перевод и прикладная лингвистика, М., 1983; Рябцева Н. К., Информационные процессы и машинный перевод, М., 1986; Bruderer Н., Handbuch der maschinellen und maschinenunterstiitz-ten Sprachiibersetzung, Miinch.— N. Y., 1978; Hutchins W. J., Machine translation: past, present, future, N. Y. — [a. o.l. 1986.	Ю. H. Марчук.
АГДВСКИЕ ЯЗЫКЙ (агау языки)-языки, образующие центральную группу кушитских языков. Распространены на С. и С.-З. Эфиопии. Число говорящих 380 тыс. чел. К А. я. относятся: аунги (авийя) — на Ю. пров. Годжам; билии (богос)—в Эритрее; хамтаига (хамта) и вымерший хамир — иа границе пров. Тыграй (Тигре) и Уолло; кемант, а также вымершие квара и дембеа (кайло) — в пров. Гондэр. До переселения семитов из Юж. Аравии в Африку (не позже сер. 1-го тыс. до н. э.) А. я. являлись преобладающими на терр. совр. Сев. Эфиопии. Ныне сохранились лишь небольшие островки агавоязычного населения в зонах распространения эфиосемит. языков (амхарского, тигре, тигринья). В лексике эфиосемит. языков (геэз и др.) прослеживается существенный др.-агав. субстрат.
Фонология, система А. я. типична для кушит, языков. Есть аффрикаты (с, з), глоттализованиый к; наряду с рядом простых велярных (к, g, х, о) есть ряд соотв. лабиовелярных (kw, g", х", г>“), в
АГАВСКИЕ 15
аунги есть также ряд лабиоувулярных (q”, G"). Для вокализма характерно наличие 6 фонем: i, е, э, а, о, и; противопоставления по долготе отсутствуют. Обнаружены регистровые тоны (в языке би-лин — 2, в аунги — 3); ударение не фо-нологично. Структура глагольного корня СУС, СУСС, СУСУС, именного — СУС, СУСУ.
Для имени характерны категории грамматич. рода (в ед. ч. муж. и жен. род определяются морфологически, напр. в аунги garm-i ‘кабан-самец’, garm-d, ‘кабан-самка’, либо по согласованию с определением), числа (ед. и мн.), падежа [не менее 6 суффиксальных падежей: номинатив, аккузатив, датив, комитатив, аблатив, приименной геиитив (посессив), причем последний может иметь разл. формы в зависимости от рода, числа и падежа определяемого, напр. в ауиги aqi-w sen ‘брат человека’, aqf-t sen-a ‘сестра человека']. Прилагательное как отд. часть речи формально невыделимо. Во всех А. я. имеются: самостоят. личные Местоимения, склоняющиеся по падежам (причем генитив употребляется в притя-жат. значении), указательные (двух дей-ксисов) и вопросит, местоимения. В языке билин используются суффиксальные показатели лица, числа и рода объекта действия, входящие в состав глагольной словоформы и имеющие местоименное происхождение (как в семит, языках). Глагольная система весьма развита. Глагол спрягается по лицам, числам, а в 3-м л. ед. ч.— и по родам субъекта. Кроме того, различаются формы аффирматива (утвердит. форма), негатива, интеррогатива (вопросит, форма), не менее 4 наклонений — индикатив, императив, юссив (побудит, наклонение), кондиционалис; в ауиги — 7 наклонений; 3 — 4 времени, а также породы — каузатив, пассив, рефлексии, в языке аунги — беиефактив, или предестинатив (действие, совершаемое для, ради кого-либо). Особенно характерна категория глагольного падежа, присутствующая и в др. кушит, языках: глагол в предикативном падеже (предикативе) соответствует европ. сказуемому главного предложения, а в косв. падежах — европ. сказуемым разл. типов придаточных предложений, причастиям, деепричастиям, инфинитивам. От подлинных причастий, деепричастий и пр. глаголы в косв. падежах отличаются своей спрягаемостью по лицам, числам и родам субъекта. Формальные показатели глагольных падежей и их набор частично, но не полностью совпадают с именными падежами (ср. формы генитива в языке ауиги: aqi-k" дэпка ‘дома человека' и des-ak" дэпка ‘дома, где я учусь’, des-tak" дэпка ‘дома, где ты учишься' и т. д.). В языках билин и ауиги различаются более 15 глагольных падежей. Спряжение суффиксальное, но 4—5 глаголов в языках аунги и хамтанга сохранили остатки древнего префиксального спряжения.
Важнейшее средство словообразования и словоизменения — суффиксация, уже используются префиксация, редупликаций, чередование согласных в корне (напр., в языке билии gix ‘рог’ — gikak ‘рога’), внутр, флексия. В языках аунги и билин именная словоформа часто выступает в виде чистого корня.
Порядок слов в предложении не отклоняется от общекушитского. Определения располагаются обычно перед определяемым; но в языке билин возможна и постпози-
16 АГВАНСКИЙ
ция определения, при этом генитивное определение принимает на себя падежные показатели определяемого. Именное сказуемое может оформляться двояко: либо имя в функции сказуемого выступает в особом предикативном падеже, к-рый, подобно глаголу, имеет формы времен и наклонений, лица (числа), рода субъекта (в языке ауиги), либо с помощью связки (в языке билин),
Языки бесписьменные. Письм. источники по А. я. невелики: ряд фольклорных текстов и пер. Библии (на языке билин), записанные в лат. и эфиоп, графике.
Начало изучению А. я. положил в кои. 19 в. Л. Райниш, опубликовавший довольно полные словари и грамматики языков билин, хамир и квара. В 1912 К. Конти Россини описал язык кемант. После почти полувекового перерыва изучение А. я. возобновилось лишь в кон. 50-х гг. 20 в.— работы Ф. Р. Палмера (глагол, нмя, тоны и фонология, система в языках билин и аунги), Р. Хецрона (глагол и имя в языке аунги), Дж. У. Эпл-йарда (описание языка кемант, хамта). А. я. также рассматриваются в общих очерках, поев, описанию кушит, и семито-хамит. языков (см. Африканистика). * Gospel of Mark in the Bilin or Bogos language, Vienna, 1882; Reinisch L., Die Chamirsprache in Abessinien, SbW, 1884, Bd 105—06; его же, Die Quara-sprache in Abessinien, там же. 1884— 87, Bd 103, 109, 114; его же, Die Bilin Sprache in Nordost-Afrika, Bd 2. W., 1887; Conti-Rossini C., Note sugli Agau, pt 1—2, GSA, 1905, v. 17 — 18: его ж e, La langue des Kemant en Abyssinie, W.,	1912; Pal-
mer F. R., The noun in Bilin, «Bulletin of the School of Oriental and African Studies», 1958, v. 21, pt 2; Hetiron R., The verbal system of Southern Agaw, Berk.— Los Ang., 1969; Appleyard D. L., A descriptive outline of Kemant, «Bulletin of the School of Oriental and African Studies», 1975. v. 38, pt 2; Language in Ethiopia, East Lansing — L., 1976.,	„	. T. Л. Ветошкина.
АГВАНСКИЙ ЯЗЫК —см. Удинский язык, Агванское письмо.
АГВАНСКОЕ ПИСЬМО (кавказско-албанское письмо) — древнейшая письменность Дагестана и Сев. Азербайджана, употреблявшаяся в 5—9 вв. местной христианской церковью Агваиии, или Кавк.
Прорись каменной таблички с агванским алфавитом (лицевая и обратная стороны).
Албании. Алфавит содержал 52 графемы. Буквенная система А. п., спец, знаки для гласных (в частности, диграфы для передачи гласного и и его фарингализованного коррелята и), а также принцип письма слева направо позволяют считать его сильно модифицированной грецизован-иой вариацией одного из несемитич. ответвлений арамейской графич. основы. Хотя ист. традиция свидетельствует о существовании в прошлом ряда крупных памятников агван. лит-ры, уничтоженных в ср. века, известные эпиграфич. памятники А. п. (лапидарные надписи, граффити) пока очень скудны. Выделяется серия находок из Мингечаура (Азерб. ССР). По-видимому, А. п. отражает древнюю форму одного из лезгинских языков — удин, языка; об этом свидетельствует общее число графем (при 53—54 фонемах в удинском) в алфавите, сохраненном в арм. источнике 15 в., нек-рые особенности его инвентаря, а также уже прочтенные фрагменты надписей. Дешифровка А. п. еще далеко ие завершена; ее дальнейший прогресс зависит от появления нового эпиграфич. материала.
• Ш анидэе А., Новооткрытый алфавит кавк. албанцев и его значение для науки, Изв. ИЯИМК, 1938, т. 4; Аб р а м я н А. Г., Дешифровка надписей кавк. агван. Ер., 1964; Климов Г. А., К состоянию дешиф-?овки агван. (кавк.-алб.) письменности. ВЯ, 967, №3; Муравьев С. Н., Три этюда о кавк.-алб. письменности. Ежегодник иберийско-кавк. яз-знания, VIII, Тб.. 1981.
.	Г. А. Климов.
АГГЛЮТИНАТЙВНЫЕ ЯЗЫКЙ (агглютинирующие языки) — см. Типологическая классификация языков.
АГГЛЮТИНАЦИИ ТЕОРИЯ — одна из гипотез происхождения индоевропейских флективных форм, согласно к-рой личные окончания глагола и падежные окончания имени развились из первоначально независимых местоимений путем присоединения (агглютинации) их к корню и превращения в формальные элементы словоформы.
А. т. была детально разработана Ф. Боппом в его «Сравнительной грамматике...» (1833—52); идея этой теории могла быть иавеяиа существовавшей в семи
тологии гипотезой о местоименном происхождении глагольной личной флексии в др.-евр. яз., примененной Б. Шейдом к греч. яз. Однако только Бопп придал стройность и последовательность этой гипотезе, согласовав ее с более общими представлениями о структуре и происхождении форм в иидоевроп. языках. А. т. органически связана с бопповской теорией корня, по к-рой слова иидоевроп. языков следует выводить из первичных односложных корней двух типов —глагольных (давших начало глаголам и именам) и местоименных (из к-рых развились местоимения и служебные части речи). Объяснение генезиса иидоевроп. флексии посредством А. т. базировалось на господствовавшей в 18 — иач. 19 вв. общеграмма-тич. концепции, согласно юрой в языке всегда реализуется логич. модель «субъект — связка — предикат», поэтому глагольные словоформы ист. языков рассматривались Боппом под этим углом зрения и разлагались на исходные логич. компоненты: глагол соотносился с предикатом, окоичанйе — с местоименным субъектом, а связку Бопп находил в разл. глагольных формантах (иапр., в сигма-тич. аористе, где суффикс -s- возводился к вспомогат. глаголу *es- 'быть'). А. т. была принята мн. учеными, хотя ее отд. положения оспаривались; выдвигавшиеся контртеории (см. Адаптации теория) не получили признания, и А. т. сохраняет свое знамение вероятной гипотезы, несмотря на доказанную ошибочность нек-рых теоретич. принципов и конкретных реконструкций Боппа (см. Индоевропеистика).
• Дельбрюк Б., Введение в изучение языка, в кн.: Б у л и ч С. К., Очерк истории яз-знания в России, т. 1, СПБ, 1904; Десницкая А. В., Вопросы изучения родства иидоевроп. языков, М.— Л,, 1955; Bopp F., Vergleichende Grammatik des Sanskrit, Zend, Armenischen, Griechischen, Lateinischen, Litauischen, Altslavischen, Got-hischen und Deutschen, 2 Aufl., Bd 1—3, B., 1856—61.	В. А. Виноградов.
АГГЛЮТИНАЦИЯ (от лат. agglutina-tio — приклеивание, склеивание) — способ слово- и формообразования, при к-ром к основе или корню, в преобладающем количестве случаев сохраняющим стабильный звуковой состав, присоединяются однозначные стандартные аффиксы. В таком понимании (как способ соединения морфем) А. противополагается фузии.
Аффиксы следуют один за другим в определ. иерархия, последовательности, так, напр., в тюркских языках к имени присоединяется в первую очередь аффикс мн. ч., затем притяжат. аффикс, затем падежный (ср. кирг. ата-лар-ымыз-да ‘у наших отцов'). Структура слова прозрачна, т. к. границы морфем отчетливы; на стыках морфем, как правило, не возникает значит, звуковых изменений, а возникающие связаны с явлением т. наз. стяжения и носят единичный характер: напр., в кирг. яз. вместо ожидаемого бала-лар ‘дети' появляется бал-дар (ср. эне-лер ‘матери’, ата-лар ‘отцы’ и т. п.). Звуковые варианты аффиксов возникают как результат действия сингармонизма: ср. венг. fal-on ‘на стене’, kep-en ‘на картине’, turk-dn ‘иа зеркале*. Случаи совмещения в одном аффиксе двух значений единичны: напр., в нанайском яз. аффикс -ру указывает и на повелит, наклонение, и на наст. вр.
На основе характерного морфологич. признака А. выделяются агглютинативные языки (см. Типологическая классификация языков). А. как способ связи морфем встречается и в языках, не относящихся
к агглютинативным,— в австронезийских языках, иидоевроп. языках, но для них этот способ ие является важнейшим, типологически определяющим.
Термином «А.» обозначают также слияние двух привычно сочетающихся слов, иногда с переразложением (франц, та amie)m’amie)ma mie ‘моя подруга’). Иногда в понятии «А.» акцент делается на однозначности аффиксов, и в этом случае говорят об агглютинативности как типе соединения содержания и формы в грамматике, противоположном флектив-ности.
• Реформатский А. А., Введение в яз-эиание, М., 1960, с. 220—22: Серебренников Б. А., Причины устойчивости агглютинативного строя и вопрос о морфологич. типе языка, в кн.: Морфологич. типология и проблемы классификации языков, М,— Л., 1965; Успенский Б. А., Структурная типология языков, М.. 1965; Баранникова Л. И., Введение в яз-знание, Саратов, 1973.
АГЕНС (агент, агентив) (от лат. agens, род. п. agentis — действующий) — типовая семантическая характеристика (роль) участника'ситуации, описываемой в предложении. Термином «А.» обозначают одуш. участника ситуации, ее намеренного инициатора, к-рый контролирует ситуацию, непосредственно исполняет соотв. действие и является «источником энергии» этого действия. Соотношение семантич. роли А. с морфолого-синтак-сич. средствами выражения не является однозначным, можно лишь указать типичную схему соответствия. В номинативных языках А. обычно выражается подлежащим («П е т я идет в школу», «Петя разбил чашку») или — при пассиве — агентивным дополнением («Чашка разбита Петей»). В эргативных языках А. при двухместных (двухвалентных) глаголах обычно выражается особым падежом — эргативом, при одноместных (одновалентных) — номинативом. В активных языках наличие А. отражается спец, (активным) спряжением глагола.
Большинство перех. глаголов сочетается с А. и пациенсом («есть», «убивать», «ломать», «ловить», «покупать», «курить» и т. д.). Однако подлежащее может обозначать и др. семантич. роли: при глаголах «любить», «видеть», «слышать» подлежащее — субъект чувственного восприятия (экспериенцер), при глаголе «вмещать» — место, при глаголе «радовать» — стимул.
Понятия «А.» и «пациенс» первоначально сформировались с целью отличения морфолого-синтаксич. характеристики имени в предложении (падежная маркировка и синтаксич. позиция) от его семантич. функций по отношению к предикату (ср. различение грамматич. и семантич./ логич. субъекта). Системное представление о семантич. ролях было сформировано в 60—70-х гг. 20 в. в связи с созданием т. наз. падежной грамматики Ч. Филмора и теории диатез А. А. Холодовича.
• Ч ей ф У., Значение и структура языка. пер. с англ., М.. 1975; Л а к о ф ф Д ж., Лингвистич. гештальты. НЗЛ, 1981, в. 10; Филлмор Ч., Дело о падеже, там же.
,	, А. Е. Кибрик.
АГУЛЬСКИЙ ЯЗЫК —одни из лезгинских языков. Распространен в Агульском и Курахском р-нах Даг. АССР. Число говорящих ок. 12 тыс. чел. (1979, перепись). Генетически наиболее близок табасаранскому языку. Имеет 4 диалекта: тпигский, кереиский, буркиханский, кошаиский.
Характерная черта вокализма — наличие умлаутизированных (аь, уь, оь) и фарингализованных (al, yl) гласных. Смычные согласные представлены четве
ричной системой (звонкий, придыхательный, гемината, абруптивиый), а спиранты — троичной (звонкий, глухой, геми-нироваиный глухой). В речи жителей с. Буршаг и с. Арсуг есть денто-лабиали-зованные шипящие: жъ, джъ, чъ, ччъ, ч!ъ, шъ, шшъ. Ударение обычно падает на второй слог, иногда — иа первый. Категория грамматич. классов отсутствует, классные показатели этимологически прослеживаются в иек-рых именах, глаголах и др. У существительных, кроме категории числа, 28 падежей: 4 основных (им. п., эргативный, род. п., дат. п.) и 24 местных, разбитых на 8 серий, по 3 падежа в каждой (локатив, направит, п., исходный). Основой косв. падежей служит эргативный падеж. Глагол обладает сложной системой времен и наклонений, не имеет категорий класса, числа и лица; его основа осложнена префиксами и локальными превербами. Оси. конструкции простого предложения: номинативная, эргативная, дативная. Разрабатывается письменность на основе рус. алфавита.
• Дирр А. М., Агульский язык. СМОМПК, 1907, в. 37; Шаумян Р., Грамматич. очерк агульского языка. М,— Л.. 1941; Магометов А. А., Агульский язык, Тб., 1970.	Б. Б. Талибов.
адамАуа-востОчные языкй — подсемья в составе семьи нигеро-конголезских языков. Распространены в Заире, Судане, ЦАР, Чаде, Камеруне и Нигерии. Общее число говорящих св. 7 мли. чел.
Какгенетич. категория А.-в. я. вцервые выделены Дж. X. Гринбергом (1955). В принятой ранее классификации Д. Вестермана эти языки включались в разл. группы обширной гнпотетич. семьи суданских языков и часто оказывались н одной таксономич. категории с языками, ныне определяемыми как чадские языки, кордофанские языки или нило-сахарские языки, шари-нильские языки. В поздием варианте классификации Вестермана (1952) многие А.-в. я. выделены в изол и ров. группы и отд. единицы, чья генетич. принадлежность считалась точно не известной. Выделение и членение Гринбергом подсемьи А.-в. я. было встречено критически рядом африканистов и ие является во всех деталях бесспорным, однако более убедит, классификации этих языков пока нет.
А.-в. я. включают ок. 150 языков и диалектов (отнесение нек-рых из иих к этой подсемье проблематично) и представлены двумя группами — адамауа (Сев. Камерун и прилегающие р-иы Нигерии, Чада и ЦАР) и восточные (оси. ареал — ЦАР, а также сев. Заир и Юж. Судан). Внутр, классификация наиболее условна для группы адамауа ввиду скудности сведений об этих языках. В разл. трудах в целом воспроизводится группировка Гринберга, согласно к-рой в адамауа выделяются 14 подгрупп (многие состоят из 1—2 языков): 1. чам, мона, туда, дадийя, ваджа, каму, авак; 2. чамба, донга, лекон, уом, мумбаке, нда-гам; 3. дака, тарам; 4. дуру, уере, нам-чи, колбила, папе, сари, севе, уоко, ко-топо, кутии; 5. кумба, мумуйе, генгле, теме, уака, йенданг, зинна; 6. мбум, дама, моно, мбере, мунданг, ясинг, ман-гбеи, кпере, лакка, дек; 7. мбои, юигур, либо, роба; 8. кам; 9. мунга, нзаиги (джен); 10. лонгуда; 11. фали; 12. ним-бари; 13. буа, ниелим, коке; 14. маса. Языки вост, группы, лучше изученные, были перегруппированы Л. Букьё и
АДАМАУА 17
Ж. Тома по сравнению с классификацией Гринберга, выделявшего 8 подгрупп; эту новую группировку приводит У. Самарии (1971), называющий вост, группу убан-г и й с к о й: 1. восточные — а) гбайя, манза, нгбака; б) нгбанди, санго, якома; в) нгбака-ма’бо, мунду, ндого, баи, бви-ри, сере, тагбо и др.; 2. центральные — банда; 3. южные — занде, нзакара, ба-рамба, памбиа; 4. юго-восточные — ама-ди; 5. южно-центральные — мондунга, мба. Среди языков этой группы особое место занимает санго, функционирующий как лингва франка на терр. ЦАР. Кроме того, в ареале А.-в. я. есть 4 искусств, языка спец. назначения — культовые (секретные) языки то, лаби, нгараге и гобанга, используемые членами определ. культовых обществ. Язык то имеет, видимо, адамаускую основу, лаби и гобанга обнаруживают сходство с шари-ниль-скими языками (лака и вале соответственно); нгараге трудно соотнести с конкретным языком, хотя нек-рые его черты напоминают черты гбайя и банда.
В типологии, отношении А.-в. я. неоднородны; есть языки с преобладанием агглютинации (напр., мба), изоляции (ндого), со смешанной агглютинативно-анали-тич. техникой (мбум). Фонологии, системы А.-в. я. содержат до 7 и более гласных, с градацией по степени раствора (i-I, u-U, е-Е, о-э); встренаются гласные среднего ряда помимо а (э, б); в нек-рых языках есть корреляция назализации. В подсистеме согласных часты по языкам глоттализов. БсГ, лабио-велярные kp, gb, аффрикаты pf, ts, dz, t/(c), ds(j), встречаются, наряду с лабио-дентальными, билабиальные шумные (о, ₽), палатальные п, t, d (ji, h, 5). гортанный смычный. Сочетания согласных редки, слог имеет преим. структуру CV, CVC; более сложные структуры возможны при консонантных комплексах «носовой + смычный» или «шумный + w> в начале слога (ср. мба njwoge ‘пить’). А.-в. я.— тоновые (см. Тон), встречается до 4 высотных регистров, но базисным является противопоставление «высокий — низкий»; возможны контурные тоны (восходящий и нисходящий). ТоиЫ различают как лексич., так и грамматич. значения.
В морфологии важной чертой, по к-рой А.-в. я. делятся на два типа (независимо от генетич. группировки), является иали-чие/отсутствие именных классов. Так, в группе адамауа категория класса есть в тула, лонгуда и отсутствует в мбум, чамба, мумбаке; в группе восточных классы есть в мба, но нет их в ндого и т. д. Кол-во классов по языкам различно (в тула — 6, в мба — 8, и т. п.), показатель класса — суффикс. Категория числа переплетается с категорией класса, но соотношение сингулярных (ед. ч.) и плюральных (мн. ч.) классов несимметрично; напр., в мба при 5 сингулярных классах (2 из них имеют варианты с отличными суффиксами) есть лишь 3 плюральных, причем разные существительные одного и того же сингулярного класса могут соотноситься с разными плюральными классами, ср. kita-ge ‘бедро’ (7-й кл.) — мн. ч. kite (< kita-y, 2-й кл.) и nganga-ge ‘гиена’ (7-й кл.) — мн. ч. nganga-ze (6-й кл.). Имеется адъективное и местоименное согласование, для нек-рых разрядов местоимений и для числительного 1 — с помощью префикса, для числительного 2 — с помощью инфикса, ср. мба ga gbondo-le ‘маленькое дерево’ (ga-le 'дерево', 3-й кл.; существительное здесь
18 АДАПТАЦИИ
выступает без классного суффикса) — le-ta ga-le ‘другое дерево’ (-ta ‘другой’, согласование префиксальное) — ga-le lima ‘одно дерево’(<le-ima 'одни', префиксальное согласование) — ga-le biline ‘два дерева' (< bi-le-ine, согласование инфиксальное). В языках без классов возможны разл. способы образования мн. ч. у существительных, что может отражать существование классов в прошлом; наблюдается, однако, тенденция к единообразному выражению числа.
Прилагательные в А.-в. я. развиты; в группе вост, языков встречаются сложные системы прилагательных, употребляемых в разл. синтаксич. функциях (так, в качестве предиката прилагательное имеет особый префикс или редуплициров. форму); есть аналитич. степени сравнения. В системе личных местоимений нек-рые А.-в. я. (ндого, бвири, тагбо и др.) различают для 1-го л. мн. ч. инклюзивные и эксклюзивные формы (см. Инклюзив, Эксклюзив'). Числительные отражают по языкам разл. системы счисления; напр., в мбум — десятеричная, причем для числительных 7, 8, 9 используются сложные слова, построенные по модели 10-п, и корень для 10 отличается в этом случае от собств. названия десятка (10 — Ьб, в композитах — ndok, ср. 9 — dji-ndok-sot), где sod — 1, dji ‘приходить’), ср. 20 — ba ndoa, т. е. 10 X 2 и т. д., 100 — tlmere (заимств. из фула — teemerre), 200 — tlmere ndoa и т. д. Сочетание пятеричной и десятеричной систем находим, напр., в ряде вост, языков, ср. мба 5 — Бита, 8— Бита te-6iala (6iala-3), т. е. 5 + 3 и т. п.; 10 — abusa, 11 — abusa te-wima (wima-1) и т. д.; для 20 используется иной корень со значением 10: катё bine (10 X 2), 40—катё angbote (10 X 4), 100 — катё abusa (10 X 10). Пятеричная и двадцатеричная системы представлены в ндого.
Глагольным системам А.-в. я. известны категории аспекта и времени, к-рые выражаются суффиксальным и/или аналитич. способом (вспомогат. глаголами и частицами).  Среди аспектуальных значений (см. Аспектология) осн. различие — пер-фектив/имперфектив. В сфере перфекти-ва в мбум возможны, напр., след, значения: 1) фактив (простая констатация совершения действия), к-рый способен соотноситься как с наст., так и с прош. вр. и выражается обычно чистым глагольным корнем, ср, кэ-tse ‘он идет (шел)’; 2) аналитич. перфектив-претерит, ср. кэ-ma dji ‘ои пришел (приходил)', указывает на совершение действия в прошлом (та — вспомогат. глагол, оси. значение ‘быть готовым'); 3) суффиксальный перфектив-претерит со значением термииатив-ности, результативности, ср. кэ djioa (кэ djiwa) 'он пришел’ (-оа, -wa < woa заканчивать’). В сфере имперфектива в мбум различаются хабитуалис, образуемый с помощью суффикса -па (-ka, -1а), ср. кэ tse-na ‘он ходит’, и формируемый на его основе прогрессив, выражаемый с помощью глагола ка ‘быть’, ср. кэ ка tse-na ‘ои идет (в данный момент)’. Для образования буд. вр. используются в качестве вспомогательных глаголы dji ‘приходить’ и zi ‘хотеть’. В нек-рых языках есть спец, частицы для различения ‘близкого’ и ‘далекого’ прошедшего/будущего (напр., в ндого). Категория залога ие свойственна А.-в. я.; пассивность иногда выражается неопределенно-личной конструкцией с «нейтральным» местоимением, ср. в сере ко ta zi andii 'они убиты’ (ко — не
опреде ленно-личиое местоим., ta’— показатель близкого прош. вр., zi ‘убивать’, andii ‘они, их’, т. е. ‘некто убил их’). Есть категория наклонения; так, в бвири императив образуется с помощью суффикса -i (ya-i ‘иди’, da ya-i ‘идите’, где da— ‘вы’); сослагат. иаклоиение образуется аналитически — с частицей та (ндого, сере, тагбо), wa (бвири), помещаемой между подлежащим и сказуемым.
Синтаксич. характеристики А.-в. я.-, преобладающий порядок членов предложения — подлежащее + сказуемое + + дополнение + обстоятельство (но обстоятельство времени может помещаться в начале предложения). В адъективной синтагме порядок членов различен по языкам: осн. модель — определение + + существительное (ндого, сере, бвири, тогбо и др.) или существительное + определение (мбум, мба и др.). Нумера-тивные синтагмы — с постпозицией числительного. В посессивной конструкции господствует порядок «обладаемое + + обладатель», причем возможно различение отчуждаемой и неотчуждаемой принадлежности посредством наличия или отсутствия посессивной частицы (или пре-фигируемого элемента, как в мба), ср. в сере kere ndi ni ‘корзина женщины’ (отчуждаемая принадлежность) — ti mbongo ‘бивень’ (-‘зуб слона’, неотчуждаемая принадлежность). При местоименном обладателе порядок членов генитивной конструкции может быть обратным (мба no -bia 'моя собака’ < по ‘я’ + bia ‘собака’).
В словообразовании А.-в. я. используют суффиксацию и словосложение, реже префиксацию; значительно число отглагольных имен; иногда средством деривации служит изменение тона.
А.-в. я. в большинстве бесписьменные; на нек-рых издавалась религ. переводная лит-ра иа базе алфавитов, разработанных миссионерами (гбайя, мбум, мунданг, ндого, нгбака, нгбанди, папе, занде).
А.-в. я.— одни из наименее изученных языков Африки. Первые описания отд. языков и групп появляются в иач. 20 в., гл. обр. в работах фраиц. и нем. миссионеров и колой, служащих. Среди первых работ по А.-в. я.— словарь гбайя Л. Лаид-рео (1900), материалы по языкам ареала Убанги — Шари М. Годфруа-Демоибина (1905), фраиц.-банда и банда-фраиц. словарь П. Котеля (1907), материалы к сравнит. словарю языков адамауа р-на Мандара Ф. Штрюмпеля (1910), исследования Я. Чекановского по языкам нило-конго-лез. междуречья (1917). В последующие годы круг изучаемых языков постепенно расширяется; выходят серии работ Г. Тесмана, В. Маеса, Г. ван Бюлька, Ш. Тиссерана, С. Сантандреа, Самарина и др. В СССР А.-в. я. не изучались, ф Westerm ann D., Bryan M., Languages of West Africa. Oxf.. 1952: S anta n d r e a S., Comparative outline-grammar of Ndogo. Sere. Tagbu, Bai, Bviri, Bologna, 1961: Greenberg J., The languages of Africa. Bloomington. 1963; В о k u I a F.X., Formes nominales et pronominales en mba, «Africana lingnistica», 1971, t. 5; S a m a-r i n W. J., Adamawa-Eastern, CTL, 1971, v. 7.	, B.A. Виноградов.
АДАПТАЦИИ ТЕбРИЯ (от ср.-лат. adaptatio — приспособление, прилаживание) — одна из предлагавшихся в сер. 19 в. гипотез происхождения индоевроп. флективных форм, согласно к-рой слово-изменит. аффиксы и местоимения развились независимо друг от друга и затем были взаимно приспособлены к выражению грамматич. значений. А. т. была выдвинута санскритологом А. Людвигом в 1871— 1873 в противоположность агглютинации
теории Ф. Боппа. В трактовке Людвига индоевроп. окончания в имени и глаголе были первоначально основообразующими суффиксами с обобщенным указат. значением, но по мере появления потребности в выражении более разнообразных значений и отношений эти древние основы были переосмыслены как флективные и прежние суффиксы приспосабливались для выражения новых грамматич. категорий; определ. роль в этом процессе могла играть аналогия. Людвиг пытался найти подтверждение. А. т. в материале ве-дич. санскрита ('неразличение иек-рых личных форм глагола, что ои считал пережитком дофлективного состояния) и в якобы найденных им особых звуковых законах индоевроп. праязыка (обязат. структура CV у первосуффиксов, изменения t > s, s > г, t > п и т. п.), к-рые, однако, остались произвольной гипотезой. А. т. не получила поддержки у современников (частично ее принимал А. Г. Сейс) и была вытеснена теорией Боппа. В своей антибопповской направленности А. т. смыкается с теорией эволюции (Ф. фон Шлегель), к-рая, возникнув раньше теории агглютинации, нашла мало последователей (К. Ф. Беккер, Р. Вестфаль, М. К. Рапп) и к-рая исходила из первичности окончаний, а местоимения трактовала как позднейшие элементы, развившиеся из окончаний.
• Дельбрюк Б.. Введение в изучение языка, пер. с нем., в кн.: Б у л и ч С. К., Очерк истории яз-знания в России, т. 1, СПБ, 1904; Ludwig A., Agglutination oder Adaptation? Eine sprachwissenschaftliche Streitfrage. Prag. 1873. В. А. Виноградов. АДВЕРБИАЛИЗАЦИЯ (от лат. adverbi-um — наречие), см. Транспозиция. АДСТРАТ (от лат. ad — при, около и stratum — слой, пласт) — совокупность черт языковой системы, объясняемых как результат влияния одного языка на другой в условиях длительного сосуществования и контактов народов, говорящих на этих языках. А., в отличие от соотнесенных с этим понятием терминов субстрат н суперстрат, означает нейтральный тип языкового взаимодействия, при к-ром не
.«Книга глаголемая
алфавит» (Образец азбуковника-словаря). Рукопись 17 в.
происходит этнич. ассимиляции и растворения одного языка в другом; адстратные явления образуют прослойку между двумя самостоят. языками. Иногда термин «А.» применяется для обозначения смешанного билингвизма (см. Многоязычие). Понятие «А.» было введено М. Дж. Бар-толи (1939) и не нашло широкого использования в лингвистике.
* Bartoli М., Substrate, superstrato, adstrato. «Rapporte au 5-tne Congres international des linguistes», Brugues, 1939.
В. А. Виноградов. АДЪЕКТИВАЦИЯ (от лат. adjectivum — прилагательное), см. Транспозиция. АДЫГЕЙСКИЙ ЯЗЬ'|К —одни из абхазско-адыгских языков. Распространен в Адыг. АО, а также в Лазаревском и Туапсинском р-нах, в ауле Урупском Новокубанского р-на Краснодар, края. Число говорящих св. 104 тыс. чел. (1979, перепись). Имеет темиргоевский (в основе лит. языка), абадзехский, бжедугский и шапсугский диалекты. А. я. отличается от кабардиио-черкес. яз. наличием лабиали-зов. аффрикат дзу, цу, спирантов жъу, шъу, ш1у и смычных п!у, т!у, формами времен и наклонений, статичности и динамичности, образованием числительных, наличием двух грамматич. форм принадлежности (органической и имущественной), использованием суффикса отрицания -п, форманта эргативно-косв. падежа -щ в указат. местоимениях.
Письменность создана после Окт. революции 1917. В 1918 был составлен ал
фавит на базе араб, графики, в 1927 письменность перешла на латиницу, а с 1938 — на рус. графич. основу. Лит. язык интенсивно развивается.
•Я к о в л е в Н. Ф., А ш х а м а ф Д. А., Грамматика адыг. лит. языка, М.— Л.. 1941; Р о г а в а Г. В., Керашева 3. И., Грамматика адыг, языка, Краснодар — Майкоп, 1966.
Русско-адыг. словарь, М., 1960; Адыг,-рус. словарь. Майкоп, 1975. А. К. Шагиров. АДЫГСКИЕ ЯЗЫКИ — см. Абхазско-адыгские языки.
АЗБУКОВНИКИ — русские анонимные рукописные сборники статей учебного, энциклопедического или нравоучительного характера. Первый список толкуемых слов типа А. помещен в Новгородской кормчей 1282. В 13—16 вв. А. служили гл. обр. толковыми словарями «неудобопоз-наваемых речей» (т. е. непонятных слов), встречающихся в книгах т, наз. Священного писания. Слова располагались по алфавиту, указывались их происхождение, перевод и толкование. Термин «А.» появляется впервые в 17 в. в названии одного из подобных словарей. В особый словарный тип А. сложились в кон. 16 — нач. 17 вв. В 17—18 вв. наибольшее распространение получили учебные А. Они состояли обычно из азбуки (со слогами и прописями), кратких сведений по рус., а иногда и по греч. грамматике (напр., «О начале грамоты греческия и русский»), сведений по арифметике и религ.-иравст. поучений. В нек-рых А. встречаются
статьи по всеобщей истории (о Юлии Цезаре, Яие Гусе и др.); статьи по рус. истории заимствованы б. ч. из хронографов — сочинений, содержавших изложение всемирной истории (о князьях Борисе и Глебе, Андрее Боголюбском, об Иване Грозном и т. п.). Географии, статьи извлечены преим. из Космографий. В занимательной форме А. сообщали и сведения по естествознанию (о иек-рых экзотич. животных, драгоценных камнях, растениях и пр.). Наряду с фантастич. сведениями в А. имелись и реальные наблюдения над природой и обществ, явлениями. Отд. А. копировались и перерабатывались вплоть до 18 в. Сохранилось более 200 списков А. В европ. странах в ср. века также повсеместно составлялись многоязычные словари типа рус. А. Внимание совр. исследователей А. привлекают гл. обр. как памятники рус. лексикографии и ист. лексикологии; они являются также существенными, хотя пока и мало изученными источниками по истории культурных и языковых связей России 6 Востоком и Западом в ср. века.
• Широкий К., Очерк древних слав.-рус. словарей, «филологич. записки», 1869, в. 1 — 3; Баталин Н. И., Др.-рус. азбуковник», там же. 1873, в. 3—4; К а р п о в А., Азбуковники, или Алфавиты иностр, речей по спискам Соловецкой библиотеки. Казань, 1877; Пруссак А. В., Описание азбуковни-
АЗБУКОВНИКИ 19
ков. хранящихся в рукописном отделении императорской Публичной библиотеки, П., 1915; Орлов А. С., Книга рус. средневековья и ее энциклопедич. виды, «Докл. АН СССР», 1931. сер. В. № 3, с. 37—51; К о в т у и Л. С.. Рус. лексикография эпохи средневековья, М,—Л., 1963; ее же, Лексикография в Моск. Руси XVI — нач. XVII вв., Л., 1975; ее же, Азбуковники, или Алфавиты иностр, речей кон. XVI — XVII вв., ВЯ, 1980, № 5; Алексеев М. П., Словари иностр, языков в рус. азбуковнике XVII в., Л.. 1968.	Л. Н. Пушкарев.
АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ ЯЗЬ'1 К — один из тюркских языков. Распространен в Азерб. ССР, частично в Груз. ССР и Арм. ССР, а также в Иране, Ираке, Турции. Общее число говорящих ок. 14 млн. чел., из них в СССР ок. 5 млн. 400 тыс. чел. (1979, перепись). А. я. имеет 4 диал. группы: 1) восточную (кубин., баки и., шемахин. диалекты, муган. и леикораи. говоры), 2) западную (казах., Карабах., гянджин. диалекты, айрум. говор), 3) северную (нухин. диалект и закатало-кахские говоры), 4) южную (иахичеван., орду ба д., тавриз. диалекты, ереван. говор). Различия в диалектах затрагивают гл. обр. фонетику и лексику.
А. я., являясь одним из т. наз. огузских тюрк, языков, имеет черты, свойственные языкам кыпчак, ареала. Отличит, особенности фонетики: высокая частотность употребления фонемы э во всех позициях; наличие т. наз. mediae lenes (неполных звонких согласных), обусловленное, с одной стороны, процессом озвончения согласных в анлауте (начале слова), а с другой — аспирацией смычных глухих п, т. к в анлауте и ауслауте (исходе слова). Наряду с преобладанием звонкого ан-лаута, в начале слов встречаются и глухие (ср. бармак ‘палец’, но палчыг ‘грязь’); исконный тюрк, к/к подвержен процессам соноризации (азерб. ган < каи ‘кровь’) и спирантизации (Ьачан < Качан ‘когда’); имеют место опередне-ние к>г' (орфографии, кэл- < кел-‘приходи’), переход к>ч, г>дж (орфография. ч) перед гласными переднего ряда, устойчивость j перед гласными заднего ряда и утрата его перед гласными переднего ряда (ср. )аман ‘плохой’ — ил ‘год’). В морфологии аффиксы сказуемости 1-го и 2-го л. ед. ч. имеют варианты только с широкими гласными; в 1-м л. мн. ч. показателем сказуемости является аффикс -г/-к с предшеств. узким гласным. Аффиксы -ар н -ыр в А. я., в отличие от др. тюрк, языков, фонетически и семантически дифференцированы как показатель наст.-буд. вр. и показатель наст, времени. В синтаксисе развита система союзных сложных предложений.
Письменность до 1929 на основе араб, графики, в 1929—39 на основе лат. алфавита, с 1939 на основе рус. графики. Лит. А. я. развивается с 13 в. В основе совр. лит. языка Сов. Азербайджана лежат шемахин. и бакии. диалекты.
* Гаджиева Н. 3., Азерб. язык, в кн.: Языки народов СССР, т. 2 — Тюрк, языки, М.. 1966 (лит.); Грамматика азерб. языка, Баку, 1971; Ахундов А., Азэрба)чан дплпнин фонемлэр системи. Бакы, 1973; Муасир азэрба)чан дили. т. 1—2, Бакы, 1978-80.
Диалектология, словарь азерб. языка, Баку. 1964; Азерб.-рус. словарь, сост. X. А. Азпзбеков, Баку. 1965. Н. 3. Гаджиева. аймАрА — один из индейских языков Юж. Америки. Распространен в центр, части Андского нагорья, в ареале, примыкающем к оз. Титикака. Общее число говорящих 2,2 млн. чел., в т. ч. в Воли-
20 АЗЕРБАЙДЖАНОК
вии ок. 1,4 млн., в Перу 0,7 млн. чел. Офиц. язык Республики Боливии (наряду с испанским и кечуа). Место в генеалогия. классификации неясно. Традиционно А. объединяют с языком кечуа в кечумар-скую (кечу мара) семью. М. Сводеш включает кечумар. языки в макросемью кечуа-чон, Дж. X. Гринберг — в аидскую группу андо-зкваториальной филии. Нек-рые лингвисты считают язык А. изолированным. Осн. диалекты (нек-рые ученые считают нх языками): кана, кан-чи, лупака (Перу), каранга, чарка, па-каса (Боливия), колья (Перу и Боливия). Особо выделяются языки кауки и хакару на Ю.-З. Перу.
Типологически А. близок кечуа. Гласных фонем по диалектам от 3 до 5. Развилась вторичная долгота гласных. Для системы согласных характерна тройная корреляция смычных (простые — придыхательные — смычио-гортаниые). Грамматич. строй агглютинативный, с элементами фузии и инкорпорации. Преобладает суффиксация. Развито именное словоизменение (категории числа, падежа, притяжательности). Глагол характеризуется субъектно-объектным спряжением, обилием производных форм. Строй предложения номинативный.
Письм. тексты появляются с 17 в., гл. обр. переводы религ. лит-ры с исп. яз. Письменность на лат. основе. В 1954 был разработан единый алфавит для языков аймара и кечуа, официально утвержденный в 1975.
• Middendorf Е. W., Die AimarA-Sprache, Lpz., 1891; Rivet P., Crequi-Mon t for t i G, de, Bibliographic des langues aymara et kicua, v. 1—4, P., 1951—56; Hardman M. J.. Jaqaru: outline of phonological and morphological structure, The Hague — P., 1966; Martin E. H., Bosquejo de estructura de la lengua aymara, [B. Aires, 19701; Paredes M. R., Vocabulario de la lengua aymara, La Paz, 1971; Biittner T. T.. Las lenguas de los Andes Centrales, Madrid, 1983.	E. И. Царенко.
Айнский яз(>1к (айну) — один из языков Вост. Азии, родственные связи к-рого не выяснены. Был распространен на б. ч. Японских о-вов (о. Хоккайдо и вост, часть о. Хонсю), в юж. части о. Сахалин, на Курильских о-вах, на крайнем Ю. п-ова Камчатка. В 20 в. язык вышел из живого употребления; живущие в Японии айны пользуются япон. яз., и лишь неск. человек помнят А. я. В А. я. в 50-х гг. было выделено 23 диалекта; ранее, видимо, существовало большее их кол-во. Наиболее значительными были различия между диалектами о. Хоккайдо и о. Сахалин (о др. терр. почти нет сведений), лучше всего изучены диалекты Сару (юг о. Хоккайдо) и Райчитки (юго-запад о. Сахалин).
Система гласных фонем диалекта Сару (по С. Тамура): a, i, е, и, о; система согласных: р, t, k, с, s, г, п, у, h, m, w, I. Структура слога CVC или CV, конечнослоговыми согласными могут быть лишь р, t, k, s, г, п, т. Развиты чередования согласных, напр. kukor ‘я имею’ — кц-konrysui ‘я хочу иметь’ (диалект Сару). В диалектах о. Сахалин отмечены двойные гласные, коиечнослоговым взрывным Сару соответствует h. Ударение музыкальное. В диалектах Ю. о. Хоккайдо ударение разноместное и носит смыслоразличнт. характер, в др. диалектах фиксированное (повышение тона на первом закрытом или втором открытом слоге).
Язык агглютииативио-флективиый. Существуют три системы флективных личных префиксов глагола: одна указывает на лицо деятеля при перех. глаголах (ci-
nukar ‘мы видим’), другая — на лицо объекта при перех. глаголах (unnukar ‘иас видят’), третья используется в не-перех. глаголах (в последней системе употребляются и агглютинативные суффиксы): mina’as ‘мы смеемся’ (везде эксклюзивные формы; см. Эксклюзив). Имеются противопоставления инклюзивных (см. Инклюзив) и неииклюзивных (на о. Хоккайдо), вежливых и невежливых форм. Субъектный и объектный показатели могут сливаться в неразложимый префикс: kunukar ‘я вижу’, 'enukar ‘тебя видит’, 'ecinukar ‘я тебя вижу'). Субъектные префиксы перех. глаголов являются также показателями притяжательности при именах. Существует развитая система префиксов, меняющих валентность глагола: mina ‘смеяться’ (неперех. глагол) — *etnina ‘смеяться над чем-либо, кем-либо’ (перех. глагол). Для модификации значения глагола используется развитая система постглагольных частиц и вспомогат. глаголов. Категория времени формально не выражена. Класса прилагательных нет, соотв. значения выражаются неперех. глаголами. Язык номинативного строя. Зависимый член предложения находится перед главным. Распространена союзная связь.
Письменность на А. я. ие получила распространения. Существовали наддиалектные формы эпич. поэзии. Исследование А. я. начали рус. врач М. М. Добротвор-ский, автор айнско-рус. словаря (1875), и англ, миссионер Дж. Бачелор. А. я. изучал Н. А. Невский. В 20 в. оси. исследования по А. я. выполнены в Японии (К, Киндаити, М. Тири, С. Хаттори и его ученицы С. Тамура и К. Мурасаки).
• Холодович А. А., Айнский язык, в кн.: Языки Азин п Африки, т. 4 (в производстве); Киндаити Кёсукэ, Исследования по айнскому языку. Токио, 1960 (на япон. яз.); его же. Очерк айнской грамматики, Токио, 1933 (на япон. яз.); Хаттори Сиро [сост.], Диалекты айнского языка, Токио, 1964 (на япон. яз.); TaguchiK. Y., An annotated catalogue of Ainu material, (Lund. 19741; Mu r as ak i К у ok о, Asian and African grammatical manual. Sakhalin ainu, Tokyo, 1978.
Тири Масих о, Класснфицнров. словарь айнского языка, т. 1—3, Токио, 1953— 1962 (на япон. яз.).	В. М. Алпатов.
АЙСбРСКИЙ ЯЗЬ'1К —см. Ассирийский язык.
АКАДЕМИЯ НА У К СССР. Отделение литературы и языка (ОЛЯ) — научный и научно-организацнонный центр, объединяющий в АН ученых, работающих в области литературоведения и языкознания. ОЛЯ осуществляет науч, и науч.-методич. руководство ин-тами и др. науч. подразделениями, входящими в его состав, направляет развитие филология, науки в стране, координирует исследования по осн. направлениям в области филология. наук в науч, учреждениях и высших уч. заведениях страны.
Высший орган — Общее собрание ОЛЯ, состоящее из действит. чл. и чл.-корр. АН СССР по данному отделению. В период между сессиями Общего собрания работой ОЛЯ руководит его бюро, возглавляемое акад.-секретарем и избираемое Общим собранием отделения сроком иа 5 лет. Со времени образования ОЛЯ его возглавляли: акад. И. И. Мещанинов (1934—50; первоначально в составе Отделения обществ, наук), акад. В. В. Виноградов (1950—63), акад. М. Б. Храп-чеико (в 1963—67 и. о. акад.-секретаря, в 1967—86 акад.-секретарь), акад. Е. П. Челышев (с 1988).
ОЛЯ как самостоят. подразделение АН СССР существует с 1938, когда постановлением СНК СССР в АН СССР было соз
дано 8 отделений и утверждена их структура, ранее лит-ведеиие и яз-зиание в АН СССР были представлены в Отделении обществ, наук. На этом этапе в состав ОЛЯ входили Ин-т лит-ры, Ии-т мировой лит-ры им. А. М. Горького, Ии-т языка и мышления им. Н. Я. Марра, Ин-т языка и письменности народов СССР, Ин-т востоковедения.
В 1943 Президиум АН СССР принял постановление о создании в составе ОЛЯ Ии-та рус. языка; Ин-т языка и письменности народов СССР и Ии-т языка и мышления им. Н. Я. Марра были объединены в Ин-т языка и мышления им. Н. Я. Марра, в задачу к-рого вошло изучение языков народов СССР (кроме рус. яз.), зап.-европ., классич. языков, а также вопросов общего яз-знания.
В 1950 на базе Ин-та языка и мышления и Ин-та рус. языка создается единый Ин-т яз-знания АН СССР. В этом же году Ин-т востоковедения был переведен из ОЛЯ в Отделение истории и философии.
В 1958 Президиум АН СССР, учитывая возросшее мировое значение рус. языка и задачи дальнейшего подъема культуры рус. речи, принимает постановление об организации на базе рус. секторов Ин-та яз-зиания — Ин-та рус. языка с целью развертывания более углубленного диф-ференциров. изучения рус. яз. в его совр. состоянии и в его истории.
В состав ОЛЯ входят (1988): 4 н.-и. ин-га — ордена Дружбы народов Ин-т мировой лит-ры им. А. М. Горького АН СССР, ордена Трудового Красного Знамени Ин-т рус. лит-ры АН СССР (Пушкинский дом), Ин-т рус. языка АН СССР, Ин-т яз-знания АН СССР с Ле-нингр. отделением (см. Институты языкознания), Кафедра иностр, языков АН СССР, 9 науч, советов по приоритетным направлениям и проблемам: «История мировой лит-ры», «Рус. классич. и сов. многонациональная лит-ра», «Теория и методология лнт-ведения и искусствознания», «Теория и методология яз-знания», «Языки мира», «Язык и общество (языковая жизнь народов СССР и зарубежных стран)», «Рус. язык: его совр. состояние и история», а также по лексикологии и лексикографии, по фольклору, 3 к-та (сов. к-ты славистов, финно-угроведов, тюркологов), 3 комиссии (по истории филологич. наук, Пушкинская, лингвистич. атласа Европы).
ОЛЯ АН СССР руководит также деятельностью науч, учреждений ряда филиалов АН СССР (ордена «Знак Почета» Ин-т истории, языка и лит-ры Башк. науч, центра Уральского отд. АН СССР; ордена «Знак Почета» Ин-т истории, языка и лит-ры им. Г. Цадасы Даг. филиала АН СССР; Ин-т языка, лит-ры и истории им. Г. Ибрагимова Казан, филиала АН СССР; Ин-т языка, лит-ры и истории Карел, филиала АН СССР; Ии-т языка, лит-ры и истории Коми иауч. центра Уральского отд. АН СССР: Ии-т языка, лит-ры и истории Якут, филиала Сибирского отд. АН СССР) и осуществляет науч.-методич. руководство деятельностью Всесоюзного н.-и. ин-та искусствознания Министерства культуры СССР и н.-и. ин-та культуры Министерства культуры РСФСР.
ОЛЯ и его ин-ты издают 6 иауч. журналов («Вопросы литературы», «Вопросы языкознания», «Известия АН СССР. Серия литературы и языка», «Литературное наследство», «Русская литература», «Советская тюркология») и один науч.-популярный («Русская речь»), • Академия наук СССР. Краткий очерк истории и деятельности, [М., 1968); Устав
Академии наук СССР, М., 1979; Положение об Отделении Академии Наук СССР, М., 1979.	Л. В. Кумелом.
АКАДЕМИЯ РОССЙЙСКАЯ — научное учреждение в России, созданное для изучения русского языка и словесности, содействия развитию исторических исследований и переводческого искусства, распространения просвещения и культуры. Основана в Петербурге в 1783, в 1841 вошла в состав Петеро. АН в качестве ее Второго отделения (позже Отделение рус. языка и словесности). Постоянный состав — 60 действит. чл., с 1818 избирались почетные члены. Президенты: Е. Р. Дашкова (1783—96), П. П. Бакунин (1796—1801), А. А. Нартов (1801— 1813), А. С. Шишков (1813—41). Членами А. Р. были академики С. Я. Руновский, Н. Я. Озерецковский, И. И. Лепехин, А. П. Протасов, С. К. Котельников, Н. П. Соколов, П. Б. Иноходцев, В. М. Севергин, писатели Д. И. Фонвизин, Г. Р. Державин, Я. Б. Княжнин, И. А. Крылов, Н. М. Карамзин, В. А. Жуковский, А. С. Пушкин, П. А. Вяземский, гос. и воен, деятели И. И. Шувалов, Н. С. Мордвинов, М. М. Сперанский, А. П. Ермолов и др.
Крупным вкладом в развитие рус. лексикографии является 6-томный «Словарь Академии Российской» (1789—94), содержащий 43 тыс. слов, расположенных «по чину производному», т. е. по гнездовому принципу: по алфавиту основных (корневых) слов, под к-рыми помещены их производные. Послужил основой для «Словаря Российской Академии, по азбучному порядку расположенного» (т. 1— 6, 1806—22), к-рый включал 51 тыс. слов. В 1802 вышла в свет «Российская грамматика, сочиненная императорскою Российскою Академиею», составленная гл. обр. П. И. и Д. М. Соколовыми. Переиздавалась в 1809 и 1819. Ведя широкие лексикография. исследования, А. Р. впервые установила сотрудничество с учеными филологами из слав, стран (В. С. „Карад-жич, В. Ганка, П. И. Щафарик, Й. Доб-ровский, Ф. Палацкий, Й. Юигман и др.).
А. Р. рассматривала и печатала произв. рус. писателей, проводила лит. конкурсы, оказывала помощь неимущим писателям и ученым, награждала лучшие работы золотыми и серебряными медалями, издавала классиков рус. лит-ры, собирала первую в России филологич. б-ку.
С 1805 выходили повременные издания: «Сочинения и переводы, издаваемые Российской Академией» (1805—23), «Известия Российской Академии» (1815— 1828), «Повременное издание Российской Академии» (1829—32), «Краткие записки <...> Российской Академии» (1834— 1835), «Труды Российской Академии» (1840—42).
* Устав и штат Рос. Академии. СПБ, 1835; [Перевощя ков В. J, Роспись книгам и рукописям Рос. Академии, СПБ, 1840; Краткое известие о Рос. Академии, в кн.: Труды имп. Рос. Академии, ч. 1, СПБ, 1840; Сухомлинов М. И., История Рос. Академии, в. 1 — 8, СПБ, 1875—88; [Дьяков А. AJ. Указатель к перио-дич. изданиям Рос. Академии <...). ОРЯС, 1890, т. 52, № 3; Л ю б и м е н к о И. И., Об основании Рос. Академии, «Архив истории науки и техники», 1935, в. 6; М о д з а-левский Л. Б., Пушкин — член Рос. Академии. «Вестник АН СССР». 1937, № 2 — 3; Баскаков В. Н., Рос. Академия и ее роль в развитии рус. филологич. науки, «Рус. лит-ра». 1984. № 1; Некрасов С., Рос. академия. М., 1984; Коло-ми нов В. В., Ф а й н ш т е й н М. Ш., Храм муз словесных. Л., 1986.
В. Н. Баскаков. АКАН (тви-фанти) — один из ква языков. Распространен в центр, части Ганы
вплоть до побережья. Число говорящих св. 6 мли. чел. Представляет собой группу близкородств. диалектов аквапим, акем, ашаити, фанти, причем первые три объединяются под назв. тви (чи), поэтому вся группа диалектов именуется тви-фаити. В совр. африканистике ашан-ти и фанти иногда определяются как самостоят. языки.
Термин «акай» ранее применялся в науч, лит-ре для обозначения группы родств. языков в рамках языковой общности ква: по классификации Д. Вестермана и М. Брайаи, в нее включались 3 диал. группы: 1) тви-фаити, 2) аньи-бауле, 3) гуанг; Дж. X. Гринберг добавил к ним языки метьибо и абуре. Исследования 60—70-х гг. 20 в. показали, что в группу входит ок. 20 языков; для ее обозначения был принят термин «группа вольта-комоэ».
А. я. характеризует распространенная среди зап.-афр. языков гармония гласных по высоте т. наз. перекрестного типа: гласные делятся на две серии — высокого и низкого подъема, причем хотя бы один гласный из серии низких имеет более высокий подъем, чем самый низкий гласный серии высоких. Все гласные в слове (если оно не составное) должны, как правило, относиться к одной серии, гак что гласные аффиксов гармонируют с гласными корня. В А. я. представлено два ровных тона, имеющих грамматич. илексич. значение, последнее существенно только для односложных глаголов, а также для имен с неотчуждаемой принадлежностью (названия частей тела и термины родства). А. я. относится к типу языков со ступенчатым понижением тона, т. е. слоги с высоким тоном понижают свой той в зависимости от места в синтагме последовательно на одну ступень по сравнению с предшеств. высоким тоиом.
Имена имеют категории ед. и мн. ч. (выражаются изменением именного префикса). Категория грамматич. рода отсутствует; личные местоимения 3-го л. ед. и ми. ч. имеют особые формы для одуш. и неодуш. предметов. Сохранились остатки именных классов, однако согласо-ват. система по именным классам полностью утрачена. Глагольная основа не изменяется. Видо-временные формы выражаются с помощью частиц, лицо и число — субъектным местоимением. В словообразовании широко используется словосложение.
Для синтаксиса А. я. (так же, как и для иек-рых др. языков ква, в частности для эве) характерно явление сериализации: ряд глаголов в предложении следуют один за другим в одной и той же видовременной форме, причем субъект и объект обозначены только у первого глагола. Т. обр. выражаются мелкие последовательности к.-л. действия.
Письменность на основе лат. графики с 19 в., причем единая норма отсутствует и диалекты имеют собств. пицьм. традиции, наиболее развитые у аквапим, фанти и ашанти. С 1984 на А. я. выходит газета.
* Christaller J.. A grammar of the Asante and Fante language called Tshi, Basel. 1875; Greenberg J.. The languages of Africa, 2 ed.. Bloomington — The Hague, 1966: Westermann D.. Bryan M., Languages of West Africa. 2 ed., L.. 1970: Stewart J.. Niger-Congo. Kwa, CTL. 1971, v. 7; Christaller J.. A dictionary of the Asante and Fante language called Tshi. Basel, 1881. В. Я. Порхомовский.
AKAH 21
АККАДСКИЙ язйк (вавилоно-ассирийский, ассиро-вавилонский язык) — один из семитских языков (сеэеро-пе-риферийная, или северо-восточная, группа); язык древнего населения Месопотамии и Ассирии (совр. Ирака). Не позже сер, 3-го тыс. до н. э. был распространен иа С. Нижней и в Средней Месопотамии наряду с шумерским языком. К нач. 2-го тыс. до и. э. все население Месопотамии и долины р. Тигр стало пользоваться только А. я. С сер. 3-го тыс., наряду с шумерским, а во 2-м тыс. до н. э.— единственный офиц. язык Вавилонии и Ассирии, дипломатия, и отчасти лит. язык всей Передней Азии.
Диахронически и территориально делится на диалекты: староаккадский (3-е тыс. до н. э.), старовавилонский (со среднеевфрат., сев. и южновавилон. говорами) и староассирийский (нач. 2-го тыс. до н. э.), средневавилонский и сред-неассприйский (сер.— кон. 2-го тыс. до н. э.), нововавилонский (10—5 вв. до н. э.), новоассирийский (10—7 вв. до н. э.) и поздневавилонский (4 в. до н. э. — 1 в. н. э.). Диалекты использовались гл. обр. в быту, письмах, хозяйств, документах. Имел две лит. нормы — старовавилонскую (до сер. 2-го тыс. до н. э.) и младовавилонскую (с сер. 2-го тыс. до н. э.). С 8—6 вв. до н. э. утерял внешнюю именную флексию и стал вытесняться в быту арамейским языком. Последние века до н. э. существовал только как разг., лит. и культовый язык в неск. городах Вавилонии.
В 3-м тыс. А. я. сохранял общесемит. фонология, систему, под влиянием шумер. яз. утерял фарингалы, упр<5стил подсистему сибилянтов. Система гласных: а, е, i, и (долгие и краткие), дифтонгов нет. Характерные отличит, черты А. я.: наличие двух префиксальных спряжений для сов. и несов. видов глаголов перех. и неперех. действия и суффиксального спряжения предиката состояния (выраженного именем, обычно причастием результата действия). В лексике мн. заимствований из шумер., отчасти хуррит., в поздневавилон. период — из арамейского и др. языков. Письменность — словесно-слоговая клинопись на глине. Древнейший памятник датируется 25 в. до н. э., позднейшие — 1 в. н. э. Сохранилась обширная лит-ра, надписи, юридич., хозяйств. и ритуальные тексты, письма и т. п. * Дьяконов И. М., Языки древией Передней Азии, М., 1967: Soden W. von. Grundriss der akkadischen Grammatik, Roma. 1952: U ngnad A., Grammatik des Akkadischen. Vollig neubearbeitet von L. Matous, 4 Aufl.. Munch., 1964.
The Assyrian dictionary, Chi., 1956—; S o-d e n W. von, Akkadisches Handworter-buch, Bd 1 — 3, Wiesbaden, 1959—81.
И. M. Дьяконов. АККОМОДАЦИЯ (от лат. accommoda-tio — приспособление) — один из видов комбинаторных изменений звуков', частичное приспособление артикуляций смежных согласного и гласного. Заключается в том, что экскурсия (начало артикуляции) последующего звука приспосабливается к рекурсии (окончанию артикуляции) предыдущего (прогрессивная А.) или рекурсия предыдущего звука приспосабливается к экскурсии последующего (регрессивная А.). Для одних языков характерна А. гласных согласным, напр. в русском гласные а, о, у после мягких согласных, становятся более передними (артикуляция их продвинута вперед в экскурсии), ср. «мат» — «мят»,
22 АККАДСКИЙ
«мол» — «мёл», «лук» — «люк»; для других — согласных гласным, напр. в перс. яз. палатализуются согласные перед передними гласными. Иногда А. отличают от коартикуляции — наложения артикуляции, характерной для последующего звука, на весь предшествующий звук (напр., лабиализация согласного под влиянием последующего губного [о] или [у] в рус. яз.— «ток», «тук», ср. «так»). Однако часто термины «А.» и «коартикуляция» употребляются как синонимы.	И. А. Грязнова.
АКТАНТ (от лат. ago — привожу в движение, действую) — 1) любой член предложения, обозначающий лицо, предмет, участвующий в процессе, обозначенном глаголом. Родовое понятие «А.» существенно для вербоцентрич. теории предложения. Л. Теньер, введший понятие «А.», противопоставлял А. (существа и предметы, участвующие в той или иной мере в процессе) сирконстантам, указывающим на время, место, образ действия и др. обстоятельства процесса. Он различал три А.: первый, второй и третий, соответствующие подлежащему, прямому дополнению (или агенсу пассивного глагола) и косвенному дополнению. Различение А. и сирконстантов у Теньера было нечетким, связывалось с предложно-падежной формой слова. В дальнейшем теория А. шла по пути уточнения номенклатуры А., более точного разграничения А. и сирконстантов и, что особенно важно для семантич. синтаксиса, более четкого противопоставления синтаксич. и семантич. А. В число А. мн. лингвисты стали включать любой субстантивный член предложения (дополнение орудия, обстоятельство места и пр.). В семантич. теории синтаксиса различают семантич. (реальные) А.— отображение элементов ситуации (субъект, объект, адресат и т. п.), и синтаксич. А.— члены предложения (подлежащее, дополнения и т. п.). Актантная структура (конфигурация) предложения — число и характер А., обязательных для глагола. Различаются глаголы безактантные («Сиетает»), одноактантные («Петр спит») и др. В этом значении понятие А. соотносительно с валентностью, местом или позицией (в грамматике, ориентированной на логику отношений), «падежом» (в падежной грамматике). Актантная трансформация — изменение соотношения между семантич. и синтаксич. А., напр. «Петр отправил письмо Ивану» и «Иван получил письмо от Петра»: в первом случае адресат представлен как косв. дополнение, во втором — как подлежащее. В качестве синтаксич. А. может быть представлен и несубстантивный элемент ситуации (действие): «С р а-ж е н и е продолжается». 2) В теории текста — типовая функция лица (предмета) в повествовании. Соотношения А. образуют актантную модель повествования. 3) То же, что агенс. • Теиьер Л., Основы структурного синтаксиса. пер. с франц., М., 1988; G г е i m a s A. J., Sdmantique structurale, recherche de m4thode, P., 1966.	В. Г. Гак.
АКТИВНЫЙ СЛОВАРЬ — 1) часть словарного состава языка, к-рая включает относительно ограниченное число лексических единиц, особенно часто используемых в речи, причем в связи с наиболее существенными для данного общества реалиями, понятиями и ситуациями. А. с. противопоставляется пассивному словарю. Медленно изменяющееся ядро А. с. состоит из стилистически нейтральных единиц с развитой системой значений, высокой сочетаемостью и словообразоват.
активностью. При выполнении языком его коммуникативной функции единицы А. с. играют наиболее важную роль. Принадлежность лексич. единицы к А. с. характеризуется в справочниках спец, индексами (частота, употребительность и т. д.), для получения к-рых используются методы лингвостатистики и социолингвистики. Эти индексы учитываются при создании моделей А. с.— словарей-минимумов. 2) В психолингвистике — совокупность лексич. единиц, к-рые говорящий свободно использует в спонтанной речи. 3) В теории лексикографии (Л. В. Щерба) — лексикография, пособие, облегчающее говорящему (пишущему) выбор и идиоматич. употребление слов; так построен, иапр., «Англо-русский словарь синонимов» (1979).
Ф Рус. язык и сов. общество. (Социолого-лингвистич. исследование). Лексика совр. рус. языка, М.. 1968; Щерба Л. В., Опыт общей теории лексикографии, в его кн.: Языковая система и речевая деятельность. Л., 1974; Денисов П. Н.. Очерки по рус. лексикологии и уч. лексикографии, М., 1974.	„ М. В. Арапов.
АКТИВНЫМ СТРОИ (от лат. activus — деятельный, действенный) (фиентивиый строй, активная типология, активность)— типология языка (см. Типология лингвистическая), ориеитироваииая на семантическое противопоставление не субъекта и объекта, как в языках номинативного строя, а т. наз. активного и инак-тивного начал. В лексике А. с. проявляется в распределении существительных на классы активных (одушевленных) и инактивных (неодушевленных), глаголов — на классы активных (глаголов действия) и стативных (глаголов состояния), при отсутствии класса имен прилагательных. В синтаксисе для А. с. характерны корреляция активной и инактивной конструкции предложения, противопоставление т. наз. ближайшего и дальнейшего дополнений. Активная конструкция обусловлена активным глаголом, ср. гуарани o-hesa e-roga 'Он видит твой дом’, инак-тивная — стативным, ср. гуарани ti-miri 'он скромен’. В морфологии для имени специфична морфологич. категория притяжательное™, различающая формы ор-ганич. и неорганич. принадлежности (при наличии системы склонения активный падеж противополагается инактивному). В глагольном словоизменении есть морфологич. категории: лица, представленной активной и инактивной сериями личных показателей; версии (различающей центробежную и нецентробежную формы); способа действия. Языки А. с. распространены в Сев. и Юж. Америке: семьи на-дене, сиу, мускоги (галф), тупи-гуа-рани и, по-видимому, ирокуа-каддо. Есть нек-рые основания реконструировать А. с. для прошлого ряда совр. языков номинативного строя (среди них — индоевропейских) и эргативного строя.
Ф Климов Г. А., Типология языков активного строя. М., 1977: Gregores Е.. Suarez J. A., A description or colloquial Guarani, The Hague — P.. 1967; Ergativity; towards a theory of grammatical relations, ed. by F. Plank, L.-N. Y., 1979.
,	_ Г. А. Климов.
АКТУАЛЬНОЕ членёние предло-ЖЁНИЯ — членение предложения в контексте на исходную часть сообщения — тему (данное) и на то, что утверждается о ней — рему (новое). Нек-рые ученые (Г. Пауль, Я. Фирбас) различают третий член А. ч. п.— переходный элемент (или связующий член), выражаемый глагольным сказуемым (или глагольной частью сказуемого), содержащим временные и модальные показатели (вопрос о третьем члене А. ч. п. является спорным). В соче
тании темы и ремы проявляется предикативное отношение как один из случаев предикативности, свойственной и тем типам предложений, к-рые не имеют А. ч. п. (односоставные). Любой член (или члены) предложения и соответствии с контекстом или ситуацией может выступать как тема или рема: «Книга (тема) на столе (рема)» (ответ на вопрос: «Где книга?»); «На столе (тема) к н и-г а (рема)» (ответ на вопрос: «Что на столе?»). А. ч. п. противопоставляется его формально-грамматич. членению (см. Члены предложения). Компоненты А. ч. п. распознаются по интонации (характер ударения, паузация); по позиции (обычно тема помещается в начале фразы, рема — в конце); по выделит.-ограничит. наречиям («именно», «только»); по ремовыделит. конструкциям; по контексту. Указывать на смысловой центр сообщения (рему) может неопредел, артикль, агентивное дополнение (т. е. дополнение при пассиве, обозначающее производителя или источник действия — агенс) в пассивной конструкции, но эти показатели, как и сказуемое, не всегда являются ремоиндикаторами. Перемещение логич. ударения в одном и том же предложении дает разное А. ч. п. Прямой порядок следования тема — рема преобладает и именуется прогрессивным, объективным, неэмфатическим. Обратный порядок рема — тема наз. регрессивным, субъективным, эмфатическим, хотя последний не всегда обусловлен целями эмфазы (ср. начальное положение подлежащего-ремы в языках с фиксиров. сло-вопорядком (напр., англ. Suddenly the telephone rang at the end of the corridor). Положение ремы в начале (или середине) предложения может быть обусловлено также: необходимостью ее позиционной контактности с соотносимым членом предшеств. предложения; расчленением распространенной ремы; ритмом; желанием говорящего скорее высказать главное. В этом случае рема распознается по контексту — путем вычитания из состава предложения избыточной самоочевидной темы, обычно опускаемой или отодвигаемой в конец (иапр., «В опрос хочу вам задать. Как он вам показался?— Старик он уже»).
Расчленение выражаемой в предложении мысли на предмет мысли-речи и предикат мыслн-речи и двуплановый характер предложения отмечались еще представителями логич. (Ф. И. Буслаев) и психологии. (Ф. Ф. Фортунатов, А. А. Шахматов, X. Г. К. фон дер Габеленц, Пауль) направлений в яз-знании. Основоположником теории А. ч. п. считают А. Вейля, идеи к-рого были развиты В. Матезиусом (см. Пражская лингвистическая школа), предложившим и сам термин «А. ч. п.». Согласно концепции Ма-тезиуса, тема (основа) высказывания выражает то, что является в данной ситуации известным или, по крайней мере, может быть легко понято и из чего исходит говорящий, а рема (ядро) — то, что говорящий сообщает об основе высказывания. Тема, по Матезиусу, не сообщает новой информации, ио является гл. обр. необходимым элементом связи предложения с контекстом. Положение Матезиуса об обязательной известности темы уязвимо, ибо тема и рема имеют лишь лексич. словесное значение, а информация создается их динамич. сочетанием, всей пропозицией. Тема часто определяется содержанием предшествующего предложения. Но н качестве темы может выступать и не упоминавшийся ранее денотат, а ремой может оказаться
упоминавшийся денотат, но употребленный предикативно — как то, что утверждается о теме («Поговорим об А.По-пове. Это он изобрел радио»),
А. ч. п. исследуется с разных теоретич. позиций. Концепция о семантич. природе А. ч. п. (Матезиус, Я. Фирбас, Ф. Данеш и др.) отдает приоритет в определении темы и ремы фактору известности/ неизвестности, что иногда приводит к неоднозначным толкованиям актуального членения конкретного предложения в контексте. Концепция о синтаксич. природе А. ч. п. (К. Г. Крушельницкая) допускает отождествление А. ч. п. с синтаксич. категориями из-за выражения темы и ремы с помощью грамматич. средств языка (но иногда — только контекста). Концепция о соответствии А. ч. п. структуре логич. суждения (Л. В. Щерба, В. В. Виноградов, С. И. Бернштейн) получила развитие в теории о логико-грамматич. членении предложения (В. 3. Панфилов) — о выражении разл. синтаксич. средствами языка (не именно членами предложения) логических субъекта (темы) и предиката (ремы). К этой концепции примыкает и Матезиус, отождествляющий тему (основу) и рему (ядро) с психологии, (логич.) субъектом и предикатом. Совр. лингвистич. теории относят феномен А. ч. п. к речи и связывают его с теорией речевых актов.
* Крушельницкая К. Г., К вопросу о смысловом членении предложения, ВЯ, 1956. № 5; Матезяус В.. О т. наз. актуальном членении предложения, пер. с чеш., в сб.: Пражский лингвистич. кружок, М., 1967; его же, Осн. функция порядка слов в чеш. языке, там же; Лаптева О. А., Нерешенные вопросы теории актуального членения, ВЯ, 1972.	2; Николаева Т. М.,
Лингвистика текста. Совр. состояние и перспектива. НЗЛ. 1978. в. 8; Халлидей М. А., Место «функциональной перспективы предложения» в системе лингвистич. описания, пер. с англ., там же; Шевякова В. Е., Совр. англ. язык. Порядок слов, актуальное членение, интонация, М., 1980; С люсарева Н. А., Категориальная основа тема-рематической организации предложения, ВЯ, 1986, ТА 4; F i b г a s J., On defining the theme in functional sentence analysis, в сб.: Travaux linguistiques de Prague, v. 1, Prague. 1966; Benes E., On two aspects of functional sentence perspective, там же, v. 3, Prague, 1968; M a t h e s i-us V., A functional analysis of present day English, on a general linguistic basis, Prague, 1975; Sevjakova V., Actual division of the narrative sentence in English, в сб.: Linguistics, TA 205, The Hague — P.— N. Y., 1978.	В. E. Шевякова.
АКУСТИКА речевая (от греч. akus-tikds — слуховой) — раздел общей акустики, изучающий структуру речевого сигнала, процессы речеобразования и восприятия речи у человека и связанный с разработкой систем автоматического синтеза и распознавания речи. Процесс речеобразования акустически состоит из двух относительно независимых этапов. Первый из них — возникновение звука в артикуляторном тракте (см. Органы речи, Артикуляция) — может реализоваться тремя способами: путем периодич. модуляции голосовыми складками воздушного потока, подаваемого из легких (голосовой источник); генерацией шума турбулентными завихрениями того же воздушного потока в сужениях речеобразующего аппарата (шумовой источник); возбуждением звука путем скачкообразного изменения давления воздуха при резком раскрытия смычкя и артикуляторном тракте (импульсный, или взрывной, источник). Второй этан речеобразования — формирование частотного состава возбужденного звука в акус-тич. фильтре, образованном активными
и пассивными артикуляторными органами, и излучение сформиров. звука в пространство через рот и нос.
В зависимости от типа источника возбуждения речевые звуки могут относиться к след, классам: 1) голосовой источник — гласные и сонорные; 2) шумовой — глухие щелевые и аффрикаты; 3) импульсный — глухие взрывные; 4) голосовой совместно с шумным — звонкие щелевые и аффрикаты; 5) голосовой с импульсным — звонкие взрывные. При работе голосового источника спектр (частотный состав) звука носит дискретный (гармонии.) характер. Самая низкая составляющая, соответствующая частоте смыкания — размыкания голосовых складок, называется основным тоном Fo. Частоты остальных дискретных составляющих голосовых звуков получаются умножением F» на целые числа и называются гармониками осн. тона, интенсивность их падает с увеличением частоты. Шумовой и импульсный источники дают спектр сплошного вида.
Речеобразующий тракт может рассматриваться как система акустич. резонаторов, в к-рой могут усиливаться или подавляться отд. составляющие возбужденного звука. При этом формируется индивидуальное акустич. различие отд. фонем. Классич. теория предполагает независимость работы механизмов возбуждения звука и резонансного формирования его фонемо-различит, облика. Резонансы, служащие для усиления спектральных составляющих излучаемого звука, называются формантами, служащие же для подавления (что характерно для носовых и назализованных) — антиформантами. Форманты нумеруются по их частоте от низких к высоким F« (к = 1, 2, 3, ...; обычно только три). Обычно при аппаратурном анализе речевых сигналов за форманты принимаются выраженные максимумы в амплитудно-частотном спектре. Гласные звуки отличаются от сонорных, имеющих тот же гармонич. характер спектра, большей общей интенсивностью (благодаря широкому раскрытию артикуляторного тракта) и большей выраженностью высоких формант. Как для гласных, так и для согласных характерно также противопоставление компактных и диффузных звуков по признаку большей или меньшей концентрации энергии в к.-л. участке спектра. Более тонкие различия звуков определяются конкретным положением формант или полос шумовых составляющих спектра, а также соотношением интенсивности спектральных составляющих звука.
Помимо спектрального состава, акустически фонемные различия определяются и временной структурой звуков. Для взрывных звуков характерно наличие двух временных сегментов — стоп-пау-зы или звонкой смычки (т. е. отсутствия звука вообще или только голосового звука) и взрыва (срабатывает либо только импульсный источник, либо совместно с голосовым), для аффрикат — постепенное изменение спектра по мере расширения щели в артикуляторном тракте.
В слитной речи реализуется непрерывный переход от одного артикуляторного уклада к другому, что приводит к непрерывному изменению акустич. картины. С относит, достоверностью могут быть выделены стационарные и переходные участки. Последние характеризуют взаимодействие двух артикуляторных укладов и являются источником дополнит, ин-
АКУСТИКА 23
формации о фонемах, взаимодействующих в потоке речи. В ряде случаев в потоке речи «стационарный» участок, характерный для изолиров. произнесения звука, может вырождаться вплоть до полного исчезновения.
Высказывание в целом характеризуется также просодич. структурой, к-рая акустически проявляется в виде изменения частоты осн. тона во времени, изменения длительности и интенсивности сегментов.
Основы речевой акустики были заложены Г. Л. Ф. Гельмгольцем. Важным этапом в ее развитии явилась работа япон. исследователей Ц. Тиба и М. Кадзияма (Chiba Т., Kajiyama М., The vowel, its nature and structure, Tokyo, 1941), разработавших теорию расчета акустич. сигнала по данным о форме артикуляторного тракта. Дальнейшая конкретная разработка теории речеобразо-вания связана с именами Г. Фанта и Дж. Л. Фланагана.
* Фант Г.. Акустич. теория речеобразо-вания, пер. с англ., М., 1964; Ф л а н а-г а н Д. Л.. Анализ, синтез и восприятие речи, пер. с англ.. М., 1968; Физиология речи. Восприятие речи человеком, под ред. Л. А. Чистович, Л.,	1976; Бондар-
к о Л. В., Фоиетич. описание языка и фонология. описание речи. Л.. 1981; Сорокин В. Н., Теория речеобразования. М.. 1985.	В. И. Галунов.
АК^Т (от лат. acutus — острый; высокий) — 1) (острый тон, острое ударение) — один из видов тонического ударения в древнегреческом языке. А. характеризовался повышением голоса на ударном слоге, составлявшим, по данным Дионисия Галикарнасского, максимум одну квинту. А. означал и высокий тон, и восходящий характер ударения. Источники не сообщают, было лн это повышением тона по сравнению с предшествующим слогом или тональным восхождением внутри ударного слога. Знак А. ставился и на долгом, и на кратком гласном. 2) Интонация современного литовского языка, имеющая нисходящий характер. Однако первоначально в балт. системе, сохранившейся в латыш, яз. и по диалектам — в литовском, интонация А. была восходящей. То же состояние, по косв. данным, имело место и в др.-прус. яз. Предполагается, что в литов, яз. восходящая интонация трансформировалась в нисходящую. По происхождению балт. А.— интонация долгих унаследованных иидоевроп. монофтонгов и дифтонгов. 3) Реконструируемая праславянская восходящая интонация долгих слогов. Восстанавливается на основе след, соответствий: восходящее ударение в словен. яз., нисходящая краткая интонация в сербскохорв. языке, долгота в чеш. яз., ударение на второй части рус. полногласных сочетаний орд, олд, ерё. Генетически праслав. А. тесно связан с балт. А.— зто интонация долгих унаследованных иидоевроп. монофтонгов и дифтонгов. Новый А.— восходящая интонация праслав. яз., возникшая в результате перемещения ударения на предшествующий слог и сменившая в определ. позициях циркумфлексовую интонацию (см. Циркумфлекс). 4) Вид музыкального ударения шведского языка, характеризующийся отсутствием слабого, побочного ударения на к.-л. слоге, следующем за слогом, несущим главное ударение; тон при этом понижается. 5) Диакритический знак ('),означающий, напр., во франц, яз. закрытое e:ete, в чеш. яз.— долготу гласного: vira. В. В. Арефьев.
24 АКУТ
АКЦЕНТОЛОГИЯ (от лат. accentus — ударение и греч. logos — слово, учение)— раздел языкознания, изучающий природу и функционирование ударения, а также система связанных с ударением явлений языка. В более широком смысле к области А. относят также тон, иногда — любые просодические (см. Просодия) характеристики языковых единиц, кроме чисто интонационных. В А. ударение изучается с собственно фонология, и морфонология. позиций, а также в плане синхронии и диахронии (исторически и сравнительно-исторически). Собственно фонологии. изучение ударения включает след, аспекты: 1) определение места ударного слога. Принято различать фиксированное (связанное) ударение, т. е. закрепленное за определ. позицией в слове, и свободное (разноместное). По данным Л. Хаймена, обследовавшего 444 языка, в 25% языков ударение приходится на начальный слог, в 20% — на конечный, в 18% — на предпоследний и в 33% ударение свободное.
Среди языков с фиксиров. ударением есть моросчитающие и слогосчитающие языки. В первых единицей фонология, расстояния выступает мора, напр. в лат. яз. ударение падает на гласную, предшествующую той море (гласной или согласной), к-рая находится перед конечным слогом слова; во вторых место ударного элемента (слога) определяется в терминах слогов, ср. польск. яз., где ударение приходится на предпоследний слог. При более широком подходе под фонологически фиксированным понимают любое ударение, позицию к-рого в словоформе можно предсказать по тем или иным фонология, признакам: качеству гласного, как в мокша-морд. яз., где гласный о всегда ударен, u, 1, а в непервом слоге всегда безударны и т. п.; типу слога, ср. исп. яз., где ударение, как правило, пенультимативно (на предпоследнем слоге), если последний слог открытый или с исходом на n, s; тоиу слога, когда сосуществуют тон и ударение, как, напр., в йоруба и нек-рых др. языках, где слог с высоким тоном ударен (если он не следует за другим высокотональным слогом). Нек-рые исследователи вводят категорию фонологически безударных слов, напр., для япон. яз. (т. наз. дзэнхэйные слова), др.-русского (т. наз. энклиномены), сербскохорватского (в к-ром нисходящий акцент, всегда приуроченный к первому слогу, признается фоиетич. реализацией безударности). В ортодоксальной генеративной фонологии предсказуемость ударения абсолютизируется: считается, что любое ударение не входит в лексич. (словарную) характеристику слова, а приписывается слову по правилам, выводящим просодич. свойства слова из его сегментно-фонологич. (и грамматич.; см. ниже) признаков. На практике это нередко приводит к натяжкам в представлении структуры слова: напр., принимается, что в исп. яз. слово estas, ие подчиняющееся общему правилу, имеет словарную форму stas, и только после приписывания ударения — stas вводится начальное е (на основании за-прещенности сочетания st в анлауте).
2)	Определение фонологич. типа ударения. С этой т. зр. возможны две линии разграничения. Первая — по сфере реализации ударения: слогу или море; соответственно различаются слогоакцентные и мороакцентные языки. В первых ударение выделяет слог, как в рус., англ., польск. и др. языках, во вторых — мору, как в др,-греч. яз., где в слогах с двумя гласными морами мелодич. повышение на первой
море соответствует циркумфлексу, а иа второй — акуту. По другому признаку разграничиваются моноакцентные и полиакцентные языки. К первым принадлежат, напр., рус., англ, и мн. др. языки, где ударный слог с фонологич. т. зр. может выделяться только одним способом. Ко вторым относятся балтийские, большинство скандинавских, сербскохорватский, панджаби и др. языки, в к-рых ударный слог может выделяться двумя и более фонологически противопоставленными способами; такие типы ударения часто называют слоговыми акцентами, наиболее известны акцент I и акцент II швед, и иорв. языков.
3)	Соотношение просодич. характеристик ударных и безударных слогов (мор). Просодич. оформление безударных слогов (мор) зависит от их положения относительно ударных, выступающих в качестве «точки отсчета». А. А. Потебня описывал соотношение выделеннбсти слогов рус. 4-сложного слова формулой 1—2— 3—1, где 3 отвечает ударному слогу. В дескриптивной и генеративной лингвистике принято разграничивать от 2 до 5 степеней выделенное™ слогов в слове; напр., в аигл. cognate устанавливается соотношение слогов по выделенное™ 1—3 (через единицу обозначается макс, выделенное™, т. е. ударенное™), в pontoon — 3—1, в arrange 0—1, в нем. anziehen — 1—2—0, в unsichtbar — 1—3—2. В япон. яз. ударная мора (всегда первая в слоге) и все предударные, кроме начальной моры слова, произносятся с повышением мелодики, а заударные — с понижением. Тип просодич. контура слова, определяемый ударением, и отражение ударности (иногда — безударности) в графике и транскрипции называют акцентуацией слова. В метрич. теории ударения просодич., акцентный контур слова (и более крупных единиц) описывается как чередование сильных и слабых слогов, образующих иерархии, структуру.
4)	Определение фонетич. тапа ударения. С этой т. зр. принято различать выделение ударного слога его большей длительностью (квантитативное ударение), интенсивностью (динамич. ударение), высотой (мелодии., или музыкальное, ударение), специфич. аллофонами гласных и/или согласных (качеств, ударение). Скорее всего, реально можно говорить о преобладающей тенденции к использованию и данном языке тех или иных средств для выделения ударного слога, обычно его выделение достигается неск. способами одновременно.
Задачи изучения тона заключаются в том, чтобы установить число тонов в данном языке, их дифференциальные признаки, соотношение между типом тона и типом слога (напр., часто в закрытых слогах различается меньшее число тоиов), сочетаемость тонов в пределах слова или синтагмы (так, в кит. яз. ие сочетаются два антициркумфлексных тона — первый переходит в восходящий), правила модификации тонов в зависимости от контекста.
В А. используются собственно линг-вистач. (функциональные), психолииг-вистач. и инструментальные методы изучения тона и ударения.
В А. широко представлены морфонология. исследования. Оси. задачи морфонологии. А.: а) установление связи ударности с тем или иным видом морфем и морфологич. структур (основ и т. п.). Выделяются аутоакцентные (самоудар-ные) морфемы, требующие ударения, ср. суффикс -анск(ий) в «американский»,
«бирманский» и т. п., преакцентные (левоударные), постакцентные (правоударные), относительно к-рых ударение соответственно располагается слева и справа, ср. -ива/-ыва («отлынивать», «организовывать») и -ин(а) («ширина», «толщина»). В пределах одного слова акцентные свойства морфем могут противоречить друг другу, в этом случае вводятся особые правила для разрешения акцентного «конфликта».
б) Выведение правил перемещения ударения при изменении слова в пределах парадигмы, в процессах словообразования. Схему распределения ударений по словоформам лексемы называют а к-центной кривой. Акцентные кривые различаются по подвижности/непо-движности ударения, ср. «поле — поля — полю — поле — полем — (о) поле», где ударение везде неконечное (на основе), т. е. неподвижное, и «гора — горы — горе — гору — (о) горе», где ударение подвижное, т. к. в вин. п. становится неконечным, а в остальных — конечное. Говорят также об акцентных парадигмах, в к-рые сводятся акцентные кривые, в этом случае оии характеризуют классы слов или дополнительно распределены относительно нек-рых подклассов. Иногда акцентной парадигмой называют систему акцентных кривых производящих и производных слов в их соотношении. Правила распределения ударения зависят от класса слова — фоиологич., морфоноло-гич., морфологич., лексич., семантич.,от прагматич. факторов (большей/меньшей освоенности слова). Чаще всего ударение осн. формы нёпроизводного слова в словаре — элемент лексикографии, информации, тип акцентной кривой слова может определяться его свойствами (классом), но может также входить в лексикографии, информацию, акцентуация производного слова обычно выводима из его структуры.
Для ряда исследователей различение фонологии, и морфонологии, ударения не исчерпывается отнесением первого к слогу (море), а второго — к тому или иному морфологич. элементу. В тех словоформах, где выбор между конечным и неконечным ударением невозможен в силу пулевого характера окончания или неслогового характера окончания или основы, с морфонологии, т. зр. усматривается т. наз. условное ударение, к-рое может не совпадать с фонологическим; это ударение выводится на основании аналогии с др. словоформой той же парадигмы, если в такой словоформе конечное и неконечное ударения противопоставлены в ее можно принять в качестве «диагностической». Для рус. имен существительных «диагностическими» принимаются формы дат. п., поэтому, иапр., в словоформе «стол» признается конечное ударение (иа окончании), ср. «столу», а в словоформе «дом» — неконечное, ср. «дому».
Морфонология тональных языков (мор-фотонология) изучает ассоциированность тонов с теми или иными грамматич. единицами и явлениями. В этой связи говорят о грамматич. тонах в противоположность лексическим.
Особый раздел А. составляет историческая (диахрония.) А., осуществляющая реконструкцию систем ударения или тона праязыков, изучающая закономерности и этапы эволюционирования этих систем с развитием языков. Так, по мнению мн. исследователей, в пранн-доевроп. яз. существовала система тонов, к к-рым в конечном счете возводится музыкальное ударение др.-греч. яз., ведич. санскрита, праслав. яз. Исследова
тели тональных языков Д. Востока и Юго-Вост. Азии часто исходят из представлений об атональном прасостоянии соотв. языков и объясняют появление и развитие тонов как компенсаторный эффект дефонол огизации консонантных и вокальных различий. Так, в кит., тайских и мн. др. языках ок. тысячелетия тому назад число тонов удвоилось в результате исчезновения противопоставления звон-ких/глухих согласных (инициалей) и фо-нологизации сопровождавших эту оппозицию регистровых различий. Очевидно, переход языка от одного просодич. типа к другому (от ударения к тону или наоборот) следует рассматривать в связи с общим типом структуры языка. Тон типичен для моносиллабич. языков, это просодич. характеристика особой языковой единицы — слогоморфемы. Ударение — просодич. характеристика слова. Поэтому замена тона ударением н наоборот, вероятно, сопряжена со сменой базовой единицы языка — слогоморфемы словом или наоборот.
В исторической и сравнительно-исторической мор-фо но л ог и ч. А. устанавливаются акцентные парадигмы для праязыков и древних состояний языков, их распределение и ист. трансформации. Напр., для др.-рус. имен выделяют три акцентные парадигмы: а — неподвижное ударение на основе во всех словоформах, или колумнальная (колонная), баритониро-ванная парадигма (баритонеза); Ь — неподвижное ударение на окончании во всех словоформах, или окситонированНая парадигма (окситонеза); с — подвижное ударение, в разных словоформах распределяющееся по определ. правилам между наосновным и нафлективным (флексионным) типом, а также могущее переходить на клитики (акцентуационно зависимые слова) — подвижная парадигма.
А. имеет давнюю традицию. Уже в брахманах (8—6 вв. до н. э.) и упани-шадах (7—3 вв. до н. э.) Др. Индии встречается понятие «свара»—ударение или тон. Вопросы просодики активно разрабатывались в пифагорейской школе Др. Греции (6—4 вв. до н. э.). Изучение тонов в Китае началось в кон. 5 в. н. э. А. X. Востоков в своей грамматике (1831) выделил ударение как самостоят. объект изучения и дал группировки рус. слов по типу ударения. В 60-х гг. 19 в. Потебня ввел морфологич. критерии в описание рус. ударения. Эту линию продолжил И. А. Бодуэн де Куртенэ; Е. Д. Поливанов впервые описал морфологически обусловленную акцентуацию япон. слов. В области сравнит,-ист. А. в кон. 19 в. был установлен закон Ф. де Соссюра, фиксирующий оттяжку ударения в литов, яз. Ф. Ф. Фортунатов и А. Мейе распространили этот закон на другие балто-слав. языки (см. Фортунатова — Соссюра закон), что было оспорено позднейшими исследователями. Наиболее полную новую реконструкцию слав. А. осуществил В. А. Дыбо; им и В. М. Иллич-Свитычем было показано, в частности, что праслав. акцентные парадигмы а и b находились в отношении дополнит, распределения, обусловленного просодич. качеством корневого слова. С. Д. Кацнельсон предложил новую интерпретацию Вернера закона, а также дал общую картину срав-нит.-ист. анализа герм. А.
* Поливанов Е. Д., Музыкальное ударение в говоре Токио, «Изе. АН», 1915, т. 9, 76 15; Тройский И. М., Др.-греч. ударение, М.— Л., 1962; И ллич-Сви-т ы ч В. М., Именная акцентуация в балтийском и славянском. Судьба акцентуационных парадигм, М., 1963; Кацнель-
сон С. Д., Сравнит, акцентология герм, языков, М.— Л., 1966; Зализняк А. А., Рус. именное словоизменение. М., 1967; Потебня А. А., Ударение, К., 1973; Редькин В. А.. Акцентология совр. рус. лит. языка, М.. 1971; Колесов В. В., История рус. ударения, [ч. 1], Л., 1972; Боидарко Л. В., В е р б и ц к а я Л. А., Щербакова Л. П., Об определении места ударения в слове, «Изв. АН СССР. ОЛЯ», 1973, т. 32, в. 2: С о с с ю р ф. Де, К вопросу о литов, акцентуации, в его кн.: Труды по яз-знанию, М., 1977; Герценберг Л. Г.. Вопросы реконструкции индоевроп. просодики. Л., 1981; Дыбо В. А., Слав, акцентология, М., 1981; Касевич В. Б., Фонология, проблемы общего и вост, яз-знания, М., 1983; его же. Морфонология, Л., 1986; Зализняк А. А., От праславянской акцентуации к русской, М., 1985; Pike К. L.. Tone languages. Ann Arbor, 1957; Stang Ch r.. Slavonic accentuation. Oslo, 1957; Kurylowicz J., L’accentuation des langues indo-europeennes, Wroclaw — Krakow, 1958; Garde P., L’accent. P., 1968; Lehiste I., Suprasegmentals, Camb. (Mass.) — L., 1970; Maddieson I., Gandour J., An annotated bibliography on tone, Los Ang.. 1974; Hyman L , On the nature of linguistic stress, в кн.: Studies in stress and accent, Los Ang., 1977; Liberman M., Prince A., On stress and linguistic rhythm. «Linguistic Inguiry», 1977, v. 8, 76 2; Tone: A linguistic survey, ed. by V. From-kin, N. Ye.— [a. o.l, 1978; Eek A., Stress and associated phenomena: A survey with examples from Estonian I, в кн.: Estonian papers in phonetics [9], 1980—1981, Tallinn, 1982.	J3. Б. Касевич.
АЛБАНСКИЙ ЯЗЬ'1К — один из индоевропейских языков, занимающий изолированное положение и составляющий особую группу. Являясь продолжением исчезнувших древних индоевроп. языков Балкан, п-ова (палеобалкан. языков), А. я. генетически наиболее близок иллирийскому и мессапскому языкам; существенны н его связи с фракийским яз. Распространен в НСРА (число говорящих 2860 тыс. чел.; офнц. язык), Югославии (социалистич. авт. край Косово, 1850 тыс. чел.), Италии (120 тыс. чел.), Греции (60 тыс. чел.). Незиачит. число носителей А. я. живет в НРБ, СРР, СССР (Одес. обл.).
Алб. языковой ареал делится на 2 осн, диал. области: южную, тоскскую, и северную, гегскую, к-рые, в свою очередь, членятся на многочисл. говоры. На основе тоскского и гегского диалектов в кон. 19 в. сложился совр. лит. А. я. в двух вариантах. Диалекты А. я. различаются наличием ротацизма (перехода звуков типа [s], [г] в звуки типа [г] путем постепенного ослабления трения и одновременного приобретения более или менее сонорного характера), нейтрального ё, дифтонга иа, отсутствием форм инфинитива с заменой его конъюнктивом в тоскском диалекте, наличием носовых, дифтонга це, форм инфинитива и отсутствием ротацизма вгегском диалекте; отличием в способе образований причастий и деепричастий и нек-рых временных форм; рядом особенностей в лексике. В НСРА тоскский диалект стал преобладающим в употреблении.
В А. я. 7 гласных фонем и 29 согласных. Особенностью вокализма является отсутствие в тоскском диалекте носовых гласных и их наличие в гегском диалекте (ср. а, о), а также наличие особого лабиализованного гласного звука у, равного по произношению нем. [й], и гласного ё, смешанного ряда, редуцированного. Характерной особенностью алб. консонантизма является наличие среднеязычных dh(d)
АЛБАНСКИЙ 25
и th(e), наличие слабых I, г и сильных 11, гг, среднеязычных q, gj и серии аффрикат с, ?, х, xh. А. я. характеризуется фиксированным ударением (преим. на предпоследнем слоге), утратой или редукцией старых индоевроп. начальных и конечных безударных гласных, утратой индоевроп. долгих и кратких дифтонгов с последующей их монофтонгизацией и заменой вторич. краткими дифтонгами.
По своей грамматич. структуре А. я. принадлежит к языкам с синтетич. флективным строем, в к-ром элементы древней флексии в процессе ист. развития претерпели сильные изменения. В именной системе А. я. представлены 3 рода (муж., жен., ср.), 4 типа склонения с шестипадежной системой (формы род. п. и дат. п. совпадают), определ. и неопредел, формы имени, препозитивный и постпозитивный артикли. Глагол в А. я. характеризуется двумя тп.пами спряжений с разветвленной системой наклонений (6 типов) и временных форм (3 простые и 5 сложных).
В синтаксисе преобладает относительно свободный порядок слов. Словарный состав А. я., помимо исконной индоевроп. лексики, включает значит, число заимствований разного времени из греч., лат., слав., тур., итал., франц, языков. В процессе длит. ист. взаимодействия с языками др. групп (болг., греч., рум.) А. я. выработал ряд общебалкан. структурно-ти-пологич. черт (т. наз. балканизмов), образуя с этими языками балканский языковой союз.
Первые письм. памятники А. я. относятся к 15 в. («Формула крещениях епископа Паля Энгелы, 1462) и 16 в. («Служебник» Гьона Бузуку, 1555).
Систематич. науч, изучение А. я. началось в сер. 19 в. (работы И. Г. Гана и Ф. Боппа). Большой вклад в албан. яз-знание внесли Г. Мейер, Н. Йокль, Э. Чабей, Ст. Мэнн, К. Тальявини, В. Ци-моховский, Э. П. Хэмп и др., изучавшие проблемы синхронии, и диахронии, развития А. я., его историю, грамматику и лексику. Сов. ученые А. М. Селищев, А. В. Десницкая внесли существ, вклад в развитие алб. яз-знания. Селищев исследовал албано-слав. языковые связи и проблемы обших структурных признаков в балкан. языках. Десницкая впервые осуществила системное описание алб. диалектов, исследовала проблемы формирования лит. А. я., фольклора, реконструкции др.-алб. языкового состояния и ареальных связей А. я. с др. индоевроп. языками, ею была создана школа сов. албановедения. В области алб. яз-знания плодотворно работают О. С. Широков, М. А. Габинский, А. В. Жугра, В. П. Не-рознак, И. И. Воронина, Ю. А. Лопашов: исследуются фонетич. строй и грамматика, ист. развитие и происхождение А. я., а также его место в системе индоевроп. языков и роль в Балканском языковом союзе (см. также Балканистика).
• Селищев А. М., Слав, население в Албании, София, 1931; Жугра А. В., Алб. язык, в кн.: Сов. яз-знание за 50 лет. М., 1967; Десницкая А. В., Алб. язык и его диалекты. Л..	1968; Габин-
ский М. А., Появление и утрата первичного алб. инфинитива. Л.. 1970; Грамматич. строй балкан. языков. Л., 1976; Hahn J. G., Albanesische Studien, SbAWW. 1883—97, Bd 104. 107. 132,. 134, 136; J о k 1 N., Lin-guistisch-kulturhistorische Untersuchungen a us dem Bereiche des Albanischen. B.— Lpz., 1923; Daka P., Kontribut per bibliografine e gjuhesise shqiptare, 1—5, «Studime filologjike». 1964 — 67: Cabej E.. Studime gjuhesore, v. 1 — 6, Prishtine, 1975—77;
26 АЛГОНКИНО
Zugra A. V., Bibliographic der albanolo-gischen Arbeiten der sowjetischen Sprachfor-scher, «Akten des Internationalen Albanolo-gisches Kolloquiums, Innsbruck 1972*, Innsbruck, 1977; Fjalor i gjuhes se sotme shqipe, Tirane, 1980.
Краткий албано-рус. словарь. M.. 2 изд., 1951.	Л В. П. Нерознак.
ал гонкйно-вакАшские языки — макросемья индейских языков Сев. Америки, включающая (по мнению Э. Сепира) алгонкинские языки, ритванские языки, объединяемые в алгонкино-рит-ванскую группу, изолированные языки беотук, на к-ром некогда говорило население о. Ньюфаундленд (Канада), н куте-нэ, на к-ром говорит от 300 до 500 чел. (1962, оценка) в пограничных р-нах Айдахо, Монтаны (США) и Британской Колумбии (Канада), а также объединяемые в мосанскую семью салишские языки, чимакумские (исчезнувший в кон. 19 в. чимакум и квилеут, на к-ром говорит от 10 до ЮОчел.,— 1962, оценка) и вакаиг-ские языки.
• Adler F. W., A bibliographical checklist of Chimakuan, Kutenai. Ritwan. Salishan and Wakshan linguistics, IJAL, 1961, v. 27, TA 3; Swadesn M.. Mosan, [pt 1): A problem of remote common origin; Mosan, [pt 2]: Comparative vocabulary, там же, 1953, v. 19.	M. E. Алексеев.
АЛГОНКЙНСКИЕ ЯЗЫКЙ —семья индейских языков Сев. Америки, включаемая в алгонкино-вакашскую макросемью (см. Алгонкино-вакашские языки). В эпоху европ. завоевания (началось в 16 в.) были распространены на терр. п-ова Лабрадор на С.-В., Великих равнин и внутр, р-нов Канады на 3. и Юж. Каролины (США) на Ю.-В. Подразделяются на 3 группы: центральную (кри, монта-не-наскапи, меномини, фокс, шауни, потоватоми, оджибва, делавэрский, пова-тан, пеориа, Майами и иллинойс), восточную (абнаки, малесите-пассамакводи, микмак, а также ныне исчезнувшие массачусетский, могиканский, наррагансет и др.) и западную (блэкфут, чейенн и ара-пахо, часто выделяемые в качестве самостоят. групп). В 20 в. ареал распространения сохранился, но число языков значительно уменьшилось. Общее число говорящих ок. 160 тыс. чел.
Фонетич. системы А. я. характеризуются противопоставлением гласных по долготе, противопоставлением шумных сильных (придыхательных) и слабых согласных: р—рр, t—tt, k—kk, с—cc, s—ss, S—& (имеются также ларингалы ’ и h); из сонорных встречаются ш, п, 1 и полугласные у, w. Ударение в нек-рых языках играет смыслоразличит. роль.
Морфологич. категории имени; род, число, притяжательность и обвиатив (четвертое лицо). Для имени характерны также зват. форма и локативная, обладающая широким кругом значений—‘в’, ‘на’, ‘у’, ‘около’ и др. Различаются 2 рода: одушевленный (названия людей, животных, деревьев) и неодушевленный. Большое кол-во семантически неодуш. имен относится к одуш. роду, напр. имена со значениями: ‘барабан’, ‘снег’, ‘лук’, ‘солнце’, ’звезда’, ‘колено’ и др. Мн. ч. образуется при помощи двух суффиксов, употребляемых в зависимости от рода имени: меномини enaniw-ak ‘люди’, wekewam-an ‘дома’. Имена органич. принадлежности (названия частей тела, термины родства и нек-рые др.) употребляются только с личными притяжат. префиксами, остальные имена в притяжат. форме обычно принимают спец, суффиксы: оджибва mettik ‘дерево’, но ke-mittek-om ‘твоя палка’. Категория обвиатива противопоставляет в 3-м л. одуш. рода главного и второсте
пенных участников действия. Последние употребляются в форме обвиатива: оджибва uwapetnan eniw eninuw-an ‘Он видит того человека’ и nuwapema aw enini ‘Я вижу того человека'. В системе личных местоимений и личных префиксов противопоставлены формы инклюзива и эксклюзива: потоватоми nin ‘я’, kin ’ты’, win ‘он, она, оно’, ninan ‘мы (эксклюзив)’, kinan ‘мы (инклюзив)’, kinwa ‘вы’, winwa ‘они (одуш.)'.
Глаголы подразделяются на 4 класса: интранзитивные одушевленные, интранзи-тивные неодушевленные, транзитивные одушевленные и транзитивные неодушевленные. Каждый глагольный класс характеризуется своим рядом суффиксов. Транзитивные глаголы получают только один личный префикс, выбираемый в следующей последовательности: 2-е л., 1-е л., неопредел, лицо, 3-е л., обвиатив. Для определения субъектной или объектной функции личного префикса используются спец, суффиксы: блэкфут nicikakomimm-a-nnaaniaoa ‘мы любим их', но nicikako-mimm-ok-innaniaoa ‘они любят нас’. По традиции в А. я. выделяется категория строя: независимый строй, подчинительный и императив. Формы независимого строя являются предикативными и различают индикатив, выражающий утверждение о событии в настоящем, претерит, выражающий утверждение о событии в прошлом, дубитатив, выражающий сомнение и отрицание. Формы подчинит, строя употребляются в подчиненных конструкциях (придаточных) и не имеют личных префиксов. Императив имеет 3 вида: собственно императив (оджибва pinkekken ‘войди’), отложенный императив (pinkekkean ‘войди потом’) и прохи-бнтив (запретительное наклонение). Мно-гочисл. глагольные частицы выражают модальные, временные и пространств, значения: чейенн tohoe ‘часто’, sehov ‘вдруг’, nehe ‘скоро’, tse ‘сейчас’ и др. Для выражения множественности, интенсивности и повтора часто используется редупликация. Развита инкорпорация: оджибва pokkukatepeniteso ‘он ломает свою ногу’ при ekkat ‘нога’. В А. я, представлены разл. виды словообразования: суффиксация, префиксация, словосложение. Из А. я. в европ. языки проникли слова «вигвам», «вампум», «мокасины», «опоссум», «тобогган», «тотем» и др.
Синтаксич. функции именных членов предложения определяются глагольными показателями: меномини keskaham otane-napah ‘Он-разрубил-это своим-топором', aceskew pakessen ‘Он-падает-в грязь', suniyan nekes-pes awatahek ‘Он-прислал-мне денег’ и др. Порядок слов свободный. Определение предшествует определяемому. В сложных предложениях используются глагольные формы подчинит, строя.
Изучение А. я. началось в 17 в., когда были созданы грамматич. описания масса-чусет. яз. и языка наррагансет. Работа миссионеров по созданию грамматик и словарей продолжалась до 20 в. В 19 в. началось сравнит.-ист. изучение А. я. Т. Майкелсон впервые установил ряд фонетич. соответствий между А. я., Л. Блумфилд занимался как описанием отд. языков (меномини, оджибва и др.), так и их сравнит.-ист. изучением. К исследованию А. я. обращались также К. К. Уленбек, Ч. Ф. Хоккет и др.
А. я. бесписьменные. У нек-рых племен (оджибва, микмак) имелись формы пиктография. письма. В 1840 англ, миссионер Эванс создал слоговое письмо для индейцев кри, в 1921 нем. миссионер
К. Каудер — рисуночное письмо, включавшее 5700 знаков, для языка микмак, однако эти письменности не получили распространения.
• Uhlenbeck С. С., A consise Black* foot grammar. Amst,, 1938; Hockett Ch. F.. Potawatomi: I—IV, IJAL, 1948, v. 14; Petter R., Cheyenne grammar, Newton (Kansas). 1952; Bloomfield L., Eastern Ojibwa, Ann Arbor, [1956]; его же, The Menomini language. New Haven — L;, 1962; H a n z e 1 i V. E., Missionary linguistics in New France, The Hague — Р.» 1969; A bibliography of Algonquian linguistics. Winnipeg. 1974; Goddard I.. Comparative Alqonquian, в кн.: The languages of native America, Austin, 1979;
Aubin G. F., A proto-Algonquian dictionary, Ottawa, 1975. M. E. Алексеев. АЛЕКСАНДРЙЙСКАЯ ШКОЛА — традиция исследования языка, сложившаяся в одном из культурных центров античности — Александрии, столице эллинистического Египта, в кон. 4 в. до н. э. Период расцвета А. ш.— 2 в. до н. э.— 2 в. н. э.; в $40, после завоевания Александрии арабами, она прекратила свое существование.
Крупнейшие представители А. ш.— Зенодот из Эфеса, Ликофрон, Александр Этолийский, Эратосфен, Аристофан Византийский, Аристарх Самофракийский, Дионисий Фракийский, Асклепиад из Мирлеи, Харет, Деметрий Хлор, Дионисий Галикарнасский, Дидим, Трифон, Павсаний Цезарейский, Аполлоний Дискол. Сохранились лишь немногие сочинения александрийских филологов (тексты Дионисия Фракийского, Дионисия Галикарнасского и Аполлония Дискола); в большинстве случаев они известны по фрагментам в более поздних изложениях — в трудах Секста Эмпирика, Диогена Лаэртского, Варрона, Эл и я Доната, Присциана, в многочисл. .схолиях» и комментариях.
В традициях А. ш. формировалась филология и грамматика как отрасль филологии. Развитию исследований в области языка способствовало создание в Александрии т. наз. Мусейона (по образцу платоновской Академии и аристотелевского Ликея) и Александрийской б-ки, приобретавшей рукописи всех стран и областей греко-лат. антич. мира. А. ш. возникла в условиях многоязычия, на стыке греко-лат. науки и ближневост, учений древности, традиции к-рых она вобрала в себя.
Изучение и упорядочение рукописей требовало значит, культуры обращения с текстами, комментирования и анализа. Разг, речь в эпоху эллинизма значительно отличалась от языка др.-греч. классич. лит-ры, и для А. ш. особо актуальными были вопросы норм. лит. языка. В значит. степени именно поэтому александрийские филологи обращали осн. внимание ие на филос. проблемы языка, а на разработку учения о языковых формах и их употреблении. В А. ш. грамматика выделилась в особую область исследования, давшую начало всему позднейшему антич. и европ. учению о языке.
Принципы описания языка, выработанные А. ш., в науч, лит-ре определяются как .система александрийской грамматики». Отделив предмет грамматики от прочих областей изучения языка, А. ш. вычленяла в ней разл. части — прообразы совр. фонетики, морфологии, синтаксиса, а также разделы, не вошедшие впоследствии в грамматику и составившт предмет лексикологии, стилистики, текстологии, палеографии и т. д. Основой грамматич. учения А. ш. является учение о частях речи и их «акциденциях»
(понятие, близкое к совр. понятию грамматич. категории).
В А. ш. интенсивно велись поиски «начал» грамматич. иск-ва, т. е. тех исходных принципов, к-рые кладутся в основу грамматич. описания. Важнейшим нз этих принципов считалась «аналогия» как особенность строения языка, отражающая его системную организацию. Но язык в повседневном употреблении зачастую обнаруживает отклонения от регулярных форм— «аномалии». В антич. «споре об аналогии и аномалии» происходила кристаллизация основ грамматич. исследования. Ученые А. ш. выступали как сторонники аналогии, развивая учение о регулярных закономерностях строения языка, в основном о парадигмах словоизменения.
А, ш. разработала учение о языке на всех ярусах его строения, начиная с «элементов, или букв». Выделялись по акустическим и артикуляционным признакам гласные, согласные и полугласные. Изучались также слоги, «претерпевания» (т. е. всевозможные фонетич. видоизменения слова —метатеза, элизия и т. п.) и знаки препинания как единицы, имеющие аналог в звучащей речи. Слово определялось как «наименьшая часть связной речи», обладающая свойством «членораздельности», определ. значением и рядом свойств формы (иапр., единым ударением). Александрийские филологи выделяли 8 частей речи: имя, глагол, причастие, член, местоимение, предлог, наречие, союз (Дионисий Фракийский). «Акциденции» частей речи включали как словоизменит., так и словообразоват. категории, а также — чисто классификационные, не находящие выражения на формальном уровне (напр., категория «вида» имен в смысле их деления на собственные и нарицательные у того же Дионисия Фракийского). В определении частей речи у языковедов А. ш. преобладали грамматич. признаки в сочетании с семантическими, напр., по Дионисию Фракийскому, «глагол есть беспадежная часть речи, принимающая времена, лица и числа и представляющая действие или страдание».
А. ш. дала образцы разработки синтаксиса как части грамматики. У Аполлония Дискола термин «синтаксис» употребляется в широком смысле для обозначения отношений связи речевых элементов в их последовательности. Это и связь слов в предложении, и сочетания букв, слогов, отд. компонентов слов при словосложении. Преимуществ, внимание Аполлоний уделяет синтаксич. отношениям между частями речи, полагая, что «полнозначное предложение» рождается лишь при условии соотв. сочетания имен, глаголов и связанных с ними, зависимых от них разрядов слов, напр. таких, как артикль (при имени), наречие (при глаголах) н т. д. По Аполлонию, существуют и части речи, «замещающие» имена и глаголы, напр. местоимения, причастия и др.
В А. ш. возникла лексикографии, традиция, оказавшая значит, влияние на словарную работу в ср.-век. Европе, особенно глоссарии, этимологии., диал., идеографии. и др. словари таких лексикографов, как Зенодот из Эфеса, Аристофан Византийский, Аполлодор Афинский, Фи-локсен, Памфил, Диогениан, Гесихий Александрийский.
Идеи и методы А. ш. оказали значит, влияние на др.-рим. грамматиков. Наиболее авторитетные в поздней античности и в ср. века в Европе грамматики Доната н Присциана были созданы в традициях А. ш. (см. Античная языковедческая
традиция, Европейская языковедческая традиция).
Грамматич. терминология, используемая в совр. учебных грамматиках, а также в собственно науч, сочинениях по общему и частному яз-знаиию, в нек-рой свой части восходит к терминологии А. ш. • Антич. теории языка и стиля, М.— Л., 1936; Амирова Т. А., О л ь х о в и-ков Б. А., Рождественский Ю. В., Очерки по истории лингвистики. М., 1975 (лит.); История лингвистич. учений. Древний мир, Л., 1980 (лит.); Robins R. И., Ancient and Mediaeval grammatical theory in Europe..., L.. 1951; W о u-t e г s A., The grammatical papyri from Gra-eco-Roman Egypt, Brussel, 1979.
.	„	. H. Ю. Бокадорова.
АЛЕУТСКИЙ ЯЗЫК (устар.— унанганский язык) — один из эскимосско-алеутских языков. Распространен на Алеутских о-вах (США) и на о. Беринга (СССР). Число говорящих в США ок. 700 чел., в СССР — ок. 30 чел. (1984, оценка). А. я. включает 3 диалекта — уналашкинский (восточный), аткинский и аттовский (западный). Отличия в фонетике, грамматич. строе и лексике между диалектами незначительны, и взаимопонимание алеутов разл. островов вполне возможно. Созданная в нач. 19 в. И. Е. Вениаминовым и Я. Е. Нецветовым алеут, письменность на основе рус. алфавита прекратила существование после перехода Алеутских о-вов во владение США (1867). Лишь в сер. 70-х гг. 20 в. Аляскинский центр по изучению языков коренного населения ввел обучение на А. я. К.-л. признаков древней алеут, письменности не обнаружено.
А. я. в области лексики и морфологии значительно отличается от родственного ему эскимос, яз.
Ф Вениаминов И., Опыт грамматики алеутско-лисьевского языка, СПБ, 1846; Иохельсон В. И., Унанганский (алеут.) язык, в сб.: Языки и письменность народов Севера, ч. 3. М. — Л., 1934; Me новщи-к о в Г. А., Алеут, язык, в кн.: Языки народов СССР. т. 5, М.— Л., 1968; А с и н о в-с к и й А. С.. Вахтин Н. Б., Головко Е. В., Этиолингвистич. описание командорских алеутов. ВЯ, 1983, № 6; Bergs-1 а п d К., Aleut dialects of Atka and Attu, Phil., 1959; Bergsland K., Dirks M., Atkan Aleut school grammar, Anchorage, 1981.
Меновщиков Г. А., Алеут.-рус. словарь, в сб.: Языки и топонимия, Томск, 1977; Bergsland К.. Atkan Aleut-English dictionary, Anchorage, 1980.
Г. А. Меновщиков. АЛЛИТЕРАЦИЯ (ср. -лат. alliteratio, от лат. ad — к, при и littera — буква) — один из способов звуковой организации речи, относящийся к т. наз. звуковым повторам и заключающийся в симметрическом повторении однородных согласных звуков. Слова, связанные А., выделяются в речевом потоке, приобретают определ. интонац. значимость. Как стилистич. прием А. с древних времен употребляется в устно-поэтич. и лит. разновидностях ху-дож. речи, особенно в Произведениях, язык к-рых ритмически организован (напр., в поэзии). На А. построены мн. пословицы и поговорки («Мели, Емеля, твоя неделя»), скороговорки («Купи кипу пик»). Простейшим видом А. является звукоподражание, но в чистом виде оно используется не часто и обычно выступает лишь как первооснова дальнейших звуковых ассоциаций (ср. пушкинское «Шипенье пенистых бокалов / И пунша пламень голубой...»). А. близка др. типу звукового повтора — ассонансу (симметрия. повторению однородных гласных)
АЛЛИТЕРАЦИЯ 27
п нередко с ним сочетается (ср. в рус. песне: «Ах вы сени мои, сени, / Сени новые мои...»).
АЛЛОМОРФ (алломорфа) (от греч. alios — иной, другой и тогрЬё — форма) — см. Морф.
АЛТАЙСКИЕ ЯЗЫКЙ — условный термин для обозначения макросемьи языков, объединяющей на основе предполагаемой генетической сопринадлежности тюркские языки, монгольские языки, тунгусо-маньчжурские языки, а также изолированные корейский язык и японский язык. Первоначально, в 30-х гг. 19 в., к А. я. относили также и те языки, за к-рыми впоследствии закрепилось назв. уральские языки. Термин «алтайские» указывает иа возможную прародину.
Основой для возникновения алт. гипотезы, в разное время и с разных науч, позиций разрабатываемой в трудах Г. Рамстедта, Н. Н. Поппе, Е. Д. Поливанова, В. Л. Котвича, М. Рясянена и др., послужило значит, кол-во общей лексики в перечисл. семьях языков (кор. и япон. языки были подключены к алтаистич. построениям лишь в 20-х гг. 20 в.), схождения звукового состава, фонетич. и морфологич. строения слова (сингармонизм и агглютинация'), структурная и содержательная однотипность или тождественность большинства деривационных и реляционных категорий, а также синтаксич. структур, при этом мн. аффиксальные морфемы опознавались как материально сходные.
На базе подобных сопоставлений был выведен ряд фонетич. соответствий: реф-лексация начального р-, или т. наз. закон Рамстедта — Пельо, соответствия начальных j-/n-,j-/d-, ротацизм, ламбдаизм (замена звука s звуком 1), аблаут корня -a/-i-и др. Однако к 50-м гг. 20 в. при фронтальном обследовании материала выяснилось, что процент соответствий в области осн. лексич. групп, таких, как числительные, назв. частей тела, времен года и частей суток, небесных светил, погодных явлений и т. п., настолько низок, что, в соответствии с лексико-статистич. теорией (см. Лингвистическая статистика), существование алт. праязыка отодвигалось за приемлемые хронология, границы. Была подвергнута сомнению фонетич. и семантич. обоснованность многих установленных ранее лексич. и морфологич. параллелей, нек-рые фонетич. соответствия были квалифицированы как мнимые, напр. ротацизм (общетюрк.-z при чуваш, -г, монг. и тунг.-маньчж. -г), поскольку коррелирующие слова с -г были истолкованы в монг. языках как древнейшие заимствования из тюрк, протобулгар. диалектов, в тунг.-маньчж. языках — как последующие заимствования из монг. языков. Разл. оценка дается возможным схождениям и явным расхождениям не только в области фонетики, но и в области морфологии.
Грамматич. категории имени в А. я.— падежа, принадлежности, числа — обладают как общими структурными и формальными чертами, так и заведомо различными, напр. им. п. как падеж подлежащего имеет нулевой показатель, однако в старомонг. яз. есть случаи оформления подлежащего косв. падежами; в монгольских и тунг.-маньчжурских языках конечное -п основы во мн. случаях отпало, восстанавливаясь в косв. падежах. Формант род. п. единообразен в тюрк, языках (-ip), вариативен в монг. языках (-пи,
28 АЛЛОМОРФ
-un, -jin), ограничен в распространении со-лонским и маньчжурскими языками (-ni, -i) в тунг.-маньчж. языках. Различия согласных (т]~п) и гласных (i ~ и) этих форм строго не объяснены, как и для форм местного п.— тюрк. -ta/-da, монг. -da/-ta и -du/-tu, сближаемых обычно с тунг.-маньчж. дат.-местным п. -du/-tu (тунг, языки) и -da/-ta (маньчж. яз.), поскольку и монг. показатель включает значение дат. п. Архаичный монг. дат. п. на -а совпадает с тюркским на -а (хотя для тюрк, языков неясно соотношение этого -а с дативом в группе кыпчак, языков -ya/-qa), однако не находит параллели в тунг.-маньчж. языках, что аналогично и для вин. п.: тюрк. -I (при спорных интерпретациях связи с др.-тюрк, аккузативом -Гу), монг. -i/-ji, в то время как тунг.-маньчж. форма совершенно иная: -ba/-wa. Часть форм локативных падежей в тунг, языках получена сложением показателей, оставшихся в парадигме также и в качестве самостоятельных. Сложение падежных аффиксов характерно и для монг. языков, но не отмечалось для тюркских. Не находит аналогии в тюркских и монгольских языках наличие в тунг, падежной системе винительного неопределенного на -ja с семантикой предназначения предмета, цели-объекта, партитивное™.
Частичные совпадения отмечаются также в притяжат. парадигме имени и способах выражения притяжательное™, в употреблениях грамматич. мн. ч. и др. Напр., во всех ветвях А. я. и употреблениях грамматич. мн. ч. находят архаичные значения собирательной или репрезентативной множественности, дробное™, насыщенное™ и т. п., т. е. значения в сущности деривационного характера, благодаря чему видится правомерность постулирования для праязыкового состояния большого кол-ва исходных показателей (-t/-d, -s/-z, -г, -1, -k/-q, -m и др.), подтверждаемых этимология, анализом небольшого круга слов, опростивших эти форма™вы в составе основы; эта же формативы исторически составили продуктав-ные аффиксы мн. ч., такие, как обще-тюрк. -1аг и чуваш, -sem, тунг.-маньчж. -sal, развившие абстрактное значение раздельной множественности.
У глагола, как и у имени, структура ча-стаых категорий тюркских, монгольских и тунг.-маньчжурских языков близка или тождественна во мн. отношениях (напр., в развитии категории времени и др.), при этом наблюдаются также совпадения в материальных средствах их выражения (напр., наст.-буд. вр. на -г/-га), однако значительны и расхождения в семантике и формальном облике глагольных категорий, напр., прош. время, имевшее первоначально, скорее всего, результативное значение, формировалось на основе разл. показателей процессуальных имен действия, разных в каждой ветви (впрочем, не исключена генетич. общность тюрк, претерита на -di и монг. перфекта на -зО. В залогах, при общей структурной близоста, не совпадают показатели страдат., взаимного и совместного залогов и обнаруживаются схождения среди каузативных формантов; в тунг.-маньчжурских, и монгольских языках отсутствует возвратный залог, имеющийся в тюркских, что, возможно, коррелирует с наличием категории возвратного притяжа-ния у имени в тунг.-маньчжурских н монгольских языках и отсутствием ее в тюркских.
При аффиксальном способе выражения лексико-грамматич. категории способов глагольного действия восстанавливаются
общие форманты *-ga, *-1а, *-г, *-к, *-са со значениями интенсивности, учащатель-ности, ритмичноста; аффиксы со значениями начала, течения действия, его завершенное™ и пространстаенно-времен-ной распределенности представлены в тунг.-маньчж. языках, но их почти нет в тюркских и монгольских языках, которые прибегают в этих случаях к глаголам-модификаторам, совпадающим по семантике, но не по материальному облику.
В сфере отрицания весьма вероятна материальная тождественность показателей при различиях структурно-категориального их статуса, к-рые можно объяснить ист. преобразованиями: общий элемент *е (частица или глагол) в тунг.-маньчж. языках функционирует в достаточно полной парадигме отрицат. глагола е- в аналитич. конструкциях глагольного отрицания, в монг. изыках — в морфологически усложненной частице глагольного отрицания ese, в тюрк, языках характер приглагольного отрицания имеет лишь чуваш, частица ап (*еп, в других тюрк, языках частицы aba, ад, аппа, ар употребляются для отрицания при имени, как и тунг.-маньчж. ana, aba, aqu и монг. buu > * abuu, однако не ясно, произошло ли а- <* е- в результате влияния велярных гласных морфологич. наращений либо это др. корневой элемент.
Среди первичных (простых) показателей причастай, деепричастий, времен и наклонений как форм (категорий) исконно единых и лишь исторически разошедшихся (функционально специализировавшихся) можно обнаружить для всех ветвей А. я., по крайней мере, два ряда сходных показателей: с формантом -m/-mi (в тюрк, языках в имени действия на -im и в составе причастия на -mis; в монг. языках в составе презентных форм на -пат и -mui; в тунг.-маньчж. языках в деепричастиях на -mi/-ma-ri) и с формантом -р----Ь/-ра---Ьа (в тюрк, деепричастиях
на -р и на -pa-n~-ba-n; в монг. претерите на -Ьа; в тунг.-маньчж. деепричастиях на -pi/-pa-ri).
Гипотезу о родстве А. я. нельзя считать доказанной из-за отсутствия достаточно полно реконструированной системы праязыка, способной объяснить все структурные и материальные различия в ветвях, но нельзя считать ее и несостоятельной, ввиду вероятное™ мн. предлагаемых сопоставлений. Особенно разностороннее и глубокое исследование приемами срав-нит.-ист. метода требуется для корректного подключения материалов кор. и япои. языков, т. к. последние обнаруживают значит, разнохарактерность и нерегулярность постулируемых схождений как в облаете лексики и грамматики, так и в области фонетики. Перед алтанстикой, как отраслью сравнительно-исторического языкознания, стоят задачи последовательного, глубокого и строгого применения его традиционных и новейших методик.
* Рамстедт Г. И.. Введение в алт. яз-знание. Морфология, М., 1957; К о т-в и ч В., Исследование по алт. языкам, М., 1962; Проблема общности алт. языков, Л., 1971; Очерки сравнит, лексикологии алт. языков, Л., 1972; Очерки сравнит, морфологии адт. языков, Л., 1978; Исследования в области этимологии алт. языков, Л., 1979; Ба-с к а к о в Н. А., Алт. семья языков и ее изучение, М.. 1981; Алт. этимологии, Л., 1984; Корму ш ии И. В., Системы времен глагола в алт. языках. М., 1984: Ramstedt G. J., Einfiihrung in die altaische Sprachwis-senschaft, Hels., 1957; Poppe N., Verglei-chende Grammatik der altaischen Sprachen. t. 1,Wiesbaden, 1960; его же, Introduction to Altaic linguistics, Wiesbaden, 1965.
И. В. Кормушин.
АЛТАЙСКИЙ ЯЗЙК — один из тюркских языков. До 1948 назывался ойротским яз. Распространен в Горно-Алт. АО Алт. края РСФСР. Число говорящих св. 52 тыс. чел. (1979, перепись). Объединяет 2 группы диалектов, относящихся к разным классификационным группам порк. языков: южную (киргизско-кып-чак. группа) и северную (уйгур, группа).
А. я. наиболее близок кирг. яз. по характеру системы гласных и общим законам губного и палатального сингармонизма. В системе согласных помимо сходства наблюдаются и значит, расхождения: начальной кирг. аффрикате «ж> соответствует алт. <дь>; в анлауте А. я. отсутствуют звонкие согласные (за исключением «б»); в интервокальной позиции (между гласными), в отличие от кирг. яз., глухие согласные последовательно озвончаются. Характерная особенность морфологии А. я.— наличие только редуциров. аффиксов лица в спряжении глаголов.
В основу лит. языка легли юж. диалекты. Письменность на основе рус. графики (с 1939).
• Грамматика алт. языка, Каз., 1869; Дыре икона Н. П., Грамматика ойрот, языка, М.— Л., 1940; Баскаков Н. А., Алт. язык. М., 1958.
Вербицкий В. И.. Словарь алт. и аладагского наречий тюрк, языка, Каз., 1884; Баскаков Н. А., Тощако-в а Т. М., Ойротско-рус. словарь, М., 1947.	А. Баскаков.
АЛФАВИТ [греч. alphabetos, от назв. двух первых букв греч, А.— альфа и бета (новогреч. вита)] — система письменных знаков, передающих звуковой облик слов языка посредством символов, изображающих отдельные звуковые элементы. Изобретение А. позволило делать запись любых текстов на естеств. языке без обращения к их значению (в отличие от систем письма, использующих идеограммы — письм. обозначения понятий н логограммы — письм. обозначения слов), что сделало возможным повсеместную фиксацию, хранение и передачу самых разнообразных текстов на любых естеств. языках, способствовало распространению грамотности и др. достижениям европ. цивилизации. Все известные А. характеризуются наличием синтагматич. правил обозначения фонем в словах н парадиг-матич. набором знаков, известных всем вми пользующимся в строго определ. последовательности. Принцип упорядочивания по А. играет важную роль во всех совр. средствах хранения и поиска информации (в словарях, др. справочных изданиях, каталогах и т. п.).
Принцип А. был изобретен зап.-семит, народами. В сер. 3-го тыс. до н. э. зап.-семитские (др.-ханаанейские) писцы в г. Эбла (совр. Тель-Мардих, Сев. Сирия) создали такую классификацию заимствованных из Месопотамии слоговых знаков клинописи, использовавшейся ими для записи местного эблаит. яз. и месопотам. шумер, яз., в к-рой знаки упорядочивались по характеру гласных при одних и тех же согласных: ma, mi, mu (в семит, языках имелось только три гласных a-i-u); этот же принцип прослеживается и в последующих клинописных силлабарнях, известных из егип. архива Амарны (14 в. до н. э.), где их записывали писцы-ха-иаанеяне. По-видимому, благодаря использованию опыта клинописи н егип. письма, постепенно эволюционирующего, как и клинопись, к слоговому от смешанного логографически-слогового, зап. семиты не позднее 1-й пол. 2-го тыс. до н. э. создали такой первонач.тип консонантнослогового письма, где имелись знаки для
ДРЕВНЕЙШИЕ АЛФАВИТЫ
Семитские внуки	Ханаанейские алфавиты	Архаическая греческая форма	Этрусская форма
?а	К		А Я
Ь	9^7 9	1 3	
S	111 ]	1	
h	К ¥)		
d		д	
h		Я /•	3
w			Л
z	W Z	ZI	W:
h		&	нз
t	Ф- ® ®©	<& ®	® о
У		Нг|	1
k		ккк	>1
1	L L LL	г/ч	J
in	*7’УЧ?	Г/4	ч ч
n		АГЛ	
s			0 ТВ
c	о О О о	0 о	
p	917	ГГ п	1
5	/гГЧЛ	м 1	М и
q		?<?	<?<р
r	1919	ррр	
5	w w		bit
t	-+- X А \		
21			
’u		yrv	Yys
V S		(«М	(я ш)
Гипотеза происхождения финикийского алфавита из библского слогового письма.
передачи согласных (напр., w) в сочетании с любым гласным (слогов типа wa, wi, wu, записываемых не разными знаками, как,в клинописи, а одним). Этому открытию могло способствовать, в частности, то, что в сирийско-малоазиатско-северомесо-потамской области, где клинопись применялась после рубежа 3—2-го тыс. до н. э. для записи неск. разл. языков (хат-тского, хурритского, др.-анатолнйских), один и тот же клинописный знак, читавшийся первоначально wa, мог использоваться для обозначения разных слогов с тем же начальным согласным w- и разными гласными (a, i, и, е), знаки к-рых могли подписываться под этим обозначением согласного. Иначе говоря, алфавитный принцип обозначения фонем внутри слога в отд. случаях применялся уже в этом местном варианте клинописи, по-видимому, известном зап. семнтам до создания ими собств. письма, вероятно, на основе именно этого варианта клинописи. Поскольку в семит, языках характер гласных определяется грамматич. типом слова, в зап.-семит. консонантио-слоговом письме гласные обычно не обозначались, хотя особые знаки для них имелись в общем наборе знаков и использовались, напр., при передаче иноязычных слов, где гласные нельзя вывести по морфологич. правилам нз общего облика слова, переданного схемой его согласных. Для обозначения слов родного языка в семит, письменностях (и многих из них происходящих) использовался в основном не буквенный (алфавитный), а слоговой принцип записи слов посредством обозначения одних согласных. После того как в набор всех письм. знаков были включены и знаки для гласных, окончательно сложился А. как упорядоченное множество письм. обозначений фонем. Т. о., па-радигматич. набор знаков А. возникает раньше, чем полностью побеждает синтагматич. принцип обозначения каждой фонемы отд. знаком А., достаточно долго конкурирующий со слоговым или консонантно-слоговым (ср. возрождение видоизмененной разновидности последнего в букв, сокращениях в совр. языках типа ЭВМ, где знак В передает целый слог [вэ], и т. п.).
Как парадигматич. система наиболее древним А. был А. города-гос-ва Угарит, известный с сер. 2-го тыс. до н. э. и использовавшийся для записи угарит. и хуррит. языков по консонантно-слоговому принципу (см. Угаритское письмо). Этот А. иключал 30 знаков, нз к-рых 2 (находившиеся на предпоследнем месте) были дополнит, знаками для гласных. Порядок знаков в угарит. А. жестко определен (что известно благодаря обнаруженным в архиве Угарита неск. табличкам с изображением самого А.) и в основном соответствует порядку знаков в других зап.-семит. А., известных начиная с последних веков 2-го тыс. до н. э.: финикийском (см. Финикийское письмо), др,-еврейском и нек-рых др. Число знаков в угарит. А. и в др. родственных ему А. уменьшалось в связи с фонетич. развитием зап.-семит, языков, где часть древних фонем перестала различаться и нек-рые из них исчезли, хотя очертания угарит. знаков зависели от материала (глина) и орудий письма, для большого числа знаков удается установить общность их происхождения с соответствующими им знаками других зап.-семит. А., к-рые представляли собой результат видоизменения тех же знаков при записи на др. материа-
АЛФАВИТ 29
ле (камне, металле и др.) и с помощью др. письм. орудий. Форма части знаков уга-рит. А., несомненно (а большинство — вероятно), происходит из упрощенных написаний нек-рых слоговых знаков сирий-ско - малоазиатско - северомесопотамского варианта клинописи нач. 2-го тыс. до н. з. Поэтому возможно, что и общие исходные прототипы знаков зап.-семит. А. возникли в нач. 2-го тыс. до н. э. как результат видоизменения иек-рых знаков этого варианта клинописи, к к-рым могли быть прибавлены нек-рые немногие вновь изобретенные знаки. По-видимому, все ранние зап.-семит, системы письма имели возможность обозначать и гласные в случае необходимости (как в уга-ритском), но только в раннем угарит. А. особые знаки для гласных входили в оси. набор знаков, тогда как в других А. (также и за счет этого имевших меньшее число знаков) в этих целях использовались и др. средства.
Примерно на рубеже 2—1-го тыс. до и. з. (возможно, и несколько ранее) финикийский А. из 22 букв был заимствован греками (см. Греческое письмо), к-рые существенно преобразовали его, превратив др.-греч. А. в законченную систему: в А. были введены знаки для гласных, занявшие в нем определ. места и использовавшиеся не только в парадигматич. перечне элементов А., но и во всех конкретных его синтагматич. употреблениях (в отличие от угарит. А.). Соответствие между буквами А. и фонемами стало взаимнооднозначным: все знаки А. использовались для записи фонем, к-рым они соответствовали, и каждой фонеме соответствовала нек-рая буква А. Этими же особенностями обладают близкородственные др.-греческому этрус. А. (возможно, завезенный этрусками в Италию после пх переселения в кон. 2-го тыс. до н. э. по морю из М. Азии) и имеющие с ним общие черты малоази Некие алфавиты (лидийский, ликийский, фригийский и др.) в М. Азии антич. времени. Не исключено, что распространение зап.-семитских А. в древности осуществлялось через М. Азию (где жили и носители нек-рых греч. диалектов), но, скорее всего, во всех или большинстве случаев — через греч. посредничество, хотя иногда предполагалось заимствование в малоазиат. письм. традиции (напр., во фригийскую, откуда позднее в этрусскую) отдельно от греческой (по одной из гипотез, сам греч. А. производится от одного из малоазийских, или малоазиатских). Однако хронология создания и развития всех этих А. рубежа 2—1-го тыс. до н. э. остается дискуссионной. Позднее греч. А. служит основанием (моделью) для создания значит, числа др. систем: латинского и других др.-италийских (испытавших этрус. воздействие), арм., груз., гот., старослав. и др. А., где порядок, названия и форма знаков точно или с определ. изменениями соответствуют греческому. Дальнейшее распространение А. для записи новых языков осуществлялось на основе уже созданных А., прежде всего лат. алфавита (см. Латинское письмо), кириллицы и др. В 1-м тыс. до н. э. и позднее развивались (в частности, в Центр. Азии и Индии) и консонантно-слоговые системы, восходящие к зап.-семитским А. В 1-м тыс. до н. э. засвидетельствованы юж.-аравийские А., представляющие собой раннее ответвление зап.-семит, систем.
Во всех известных системах А. каждая буква имеет свое название. Назв. букв в
30 АЛЬТЕРНАЦИЯ
основном сохраняются в родств. системах (в частности, в семитских, где обнаруживается сходство угарит. названий с юж,-аравийскими, восходящими к тому же прототипу) и при заимствовании из одной системы в другую (из зап.-семитской в греческую). Но назв. букв во мн. зап.-семит. традициях, кроме угаритской (очевидно, для удобства запоминания и обучения), были образованы от слов, к-рые обозначают предметы, начинающиеся с соотв. фонем («алеф» 'бык’, «бет» ‘дом’ и т. п.). Это послужило причиной возникновения, по-видимому, ошибочной теории, согласно к-рой соотв. буквы произошли от картинок-рисунков, изображающих те или иные предметы. Это объяснение возникновения букв посредством «ак-рофонии» (произношения начальной фонемы изображаемого рисунком слова) не подтверждается историей А. С таким же успехом можно было бы думать, что рус. а (скорописное круглое) происходит от изображения арбуза (картинка к-рого в связи с буквой а часто фигурирует в детских азбуках).
Знаки древнейших известных А., в частности Старите кого, не использовались для обозначения чисел, к-рые в угарит. текстах обозначались особыми символами, частично заимствованными из ме-сопотам. клинописи; эта же традиция продолжалась в нек-рых малоазиат. письменностях, этрусской и латинской, где сохранился и вычитат. принцип обозначения, восходящий к месопотам. клинописи: рим. IX = '10—Г. Позднее в зап.-семитских А. 1-го тыс. до н. э. и в греч. А. сам фиксированный порядок букв используется для передачи чисел: первая по порядку буква (напр., греч. альфа) может быть знаком для первого целого числа натурального ряда после нуля (а‘Г), вторая — для второго ({3'2’). Этот принцип был сохранен во мн. системах, основанных на греч. модели, в частности в старославянской и др.-русской. При изменении формы буквы ее порядковое место в А. и числовое значение чаще всего сохраняются, поэтому для изучения истории А. способы обозначения чисел имеют большое значение.
Большинство совр. нац. систем письма базируется на А.: лат., славяно-кирилловском (см. Кириллица, Русский алфавит), арабском (см. Арабское письмо), инд. слоговых (см. Индийское письмо).
Понятие А. как парадигматич. набора тех элементов, из к-рых состоят выражения — тексты, используется для описания искусственных логич. и математич. языков, в частности в математике, математич. логике, семиотике. В этом случае обычно не имеет места соответствие ни к.-л. фонеме, ни определ. числу, но у каждого элемента А. должно быть свое название (на том естеств. языке, к-рый служит метаязыком для описания данного искусственного).
* Д и р и н г е р Д., Алфавит, пер. с англ.. М., 1963; Г е л ь б И.. Зап.-семит, сил-лабарии, пер. с англ., в кн.: Тайны древних письмен, М., 1976; его же. Опыт изучения письма. (Основы грамматологии), пер. с англ., М.. 1982; Лундин А. Г.. О происхождении алфавита, «Вести, древней истории», 1982, № 2; ГамкрслидзеТ. В., Происхождение и типология алфавитной системы письма, ВЯ, 1988, N4 5. 6; Cohen М., La grande invention de 1'ecriture et son evolution. P., 1958; H u m e z A._, H u-mez N.. Alpha to omega: the life and times of the greek alphabet. Boston. 1981; N a v e h J... Early history of the alphabet: an introduction to West Semitic epigraphy and palaeography, Yerusalem — Leiden. 1982.
Вяч. Вс. Иванов, АЛЬТЕРНАЦИЯ (лат. alternatio — чередование, смена)—см. Чередование.
АЛЮТОРСКИЙ ЯЗЬ'1К —один из чукотско-камчатских языков (чукотско-корякская ветвь). Распространен на С. Коряк, авт. округа. Число говорящих около двух тысяч человек (1980, оценка). Выделяются диалекты: собственно алюторский, паланский (отличающийся сингармонизмом гласных) и карагииский (подвергшийся, как полагают, влиянию ительменского языка); ранее рассматривались в составе диалектов коряк, яз.
Характерные черты фонетики собственно алютор. диалекта — отсутствие сингармонизма гласных при базисной системе и, у, а_, ы, наличие долгих гласных й, у, а, э, о, стяжение сочетаний гласных с й, в’, ?, приращение добавочного слога после конечного ударного слога (ср. алютор. мытанны ‘комар’ — чукот. мырэн), дистактная ассимиляция зубных согласных по палаталпзованности; отмечено' противопоставление простого и эмфатич. ларингалов ? и г' (ср. ю?ык ‘достигать’— Вуг’ык ‘нуждаться’); для слоговой структуры характерны слоги вида СГ, СГ, СГС. А. я.— единственный из языков чукот.-коряк, ветви, сохраняющий противопоставление прафонем * д (алютор. т) и * р (алютор. р), ср. тиЧак ‘летать’, рэтык ‘идти домой’ (но коряк, йицэк, етык). В нек-рых слоях лексики А. я. имеется больше схождений с чукотским, чем с коряк, яз. Язык бесписьменный; в школах ведутся курсы родного языка. * Стебницкий С. Н.. Оси. фонетич. различия диалектов нымыланского (коряк.) языка, в кн.: Памяти В. Г. Богораза, Л., 1937; Вдовин И. С.. Алютор. диалект коряк, языка. Л.. 1956 (рукопись. ЛО Ии-та. яз-знаиия АН СССР); Жукова А. Н., Алютор. язык, в кн.: Языки народов СССР^ т. 5, Л., 1968; е е ж е, Язык паланских коряков. Л., 1980.	И. А. Муравьева,
АМЕРИКАНСКОЕ лингвистйче-СКОЕ ОБЩЕСТВО (Linguistic Society of America, LSA) — организация лингвистов США, ставящая своей задачей синхронное изучение живых языков. Основано в 1924 по предложению 29 ведущих лингвистов США (оргкомитет: Л. Блумфилд, Э. Стертевант, Дж. М. Боллинг). 7 тыс. чл. (1986). Заседания 1 раз в год. Во главе об-ва стоит президент, избираемый ежегодно. Оргцентр — секретариат (Вашингтон). Два к-та: исполнительный и к-т по печати. Председатель к-та по печати одновременно является редактором печатного органа об-ва — журн. «Language» («Язык»; издается 4 раза в. год); приложение к журналу («Language Monographs») непериодично; издается бюллетень об-ва (<LSA Bulletin»; 4 раза, в год), а также справочник программ работ по лингвистике в США и Канаде и присуждению ученых степеней и званий (2 раза в год).
Программа А. л. о., изложенная в работах Блумфилда «Ряд постулатов для науки о языке» (1926), «Язык» (1933), была развита и реализована 3. Харрисом, Б. Блоком, Дж. Л. Трейджером, Г. Смитом, Ч. Ф. Хоккетом и др. ' До кон. 50-х гг. исследоват. работа А. л. о. ориентировалась на лингвистич. концепцию-Блумфилда (см. Дескриптивная лингвистика), с кои. 50-х гг. распространилась концепция Н. Хомского (см. Генеративная лингвистика), усилился интерес к европ. лингвистике, с сер. 70-х гг.— к прагматике.
* Блумфилд Л.. Язык. пер. с англ., М., 1968; The scope of American linguistics. Papers of the first golden anniversary symposium of the LSA, Lisse. 1975; American Indian, languages and American linguistics. Papers, of the second golden anniversary symposium of the LSA. Lisse. 1976; The European background of American linguistics. Papers of th&
third golden anniversary symposium of th_ емик>), «женщина-летчик» (=«летчица»), ° °	«принимать участие» (=<участвовать»). В
качестве служебного элемента АК используются особые служебные слова (предлоги, артикли и др.) либо полнозначные слова, подвергающиеся десемантизации (глаголы «быть», «иметь» и др.). По се-
LSA, Dordrecht, 1979.	J3. В. Белый.
АМЕРИНДСКИЕ ЯЗЫКЙ—см. Индейские языки.
АМОРФНЫЕ ЯЗЫКЙ (от греч. amor-phos — бесформенный) (изолирующие языки) — см. Типологическая классифи-
хация языков.
АМХАРСКИИ ЯЗЫК —один из эфио-семитских языков. Распространен в совр. Эфиопии, в осн. на Эфиопском нагорье. Число говорящих св. 15 млн. чел. Офиц. язык Нар. Демократии. Республики Эфиопии.
В А. я. условно выделяются три слабо отличающихся один от другого диалекта: шоанский, годжамский и гондарский. В А. я. имеется 7 гласных и 28 согласных фонем. От др. эфиосемит. языков, иапр. от сев. языков Эфиопии, он отличается почти полной потерей ларингаль-ных в фонетике и значит, кол-вом кушитских элементов в лексике. Для именного словообразования, наряду с внутр, флексией и аффиксацией, характерно словосложение. В парадигмах времен амхар. глагола существует множество аналитич. форм. Синтаксис характеризуется фик-сиров. порядком слов со сказуемым в конце предложения. Лит. язык, сложившийся на базе шоан. диалекта, начал интенсивно развиваться лишь с кон. 19 в. и пользуется слоговой эфиоп, письменностью. Первые известные записи («военные песни») датируются 14 в.
* Юшманов Н. В.. Строй амхар. языка. Л., 1936: Титов Е. Г.. Совр. амхар. язык, М., 1971: U И endorff Е., The Semitic languages of Ethiopia. A comparative phonology, L.. 1955: T a s a m m a H.# M. G., Yamaranna mazgaba qalat, Addis-Ababa, T1959); L e s 1 a u W., An annotated bibliography of the Semitic languages of Ethiopia, L.— The Hague — P.. 1965; Titov E. G.. The modem Amharic language, Moscow, 1976.
Ганкин Э. Б.. Амхар.-рус. словарь, М.. 1969; G u i d i I., Vocabolario amarico-italiano. Roma, 1953. E. Г. Титов. АНАЛИТЙЗМ (от греч. analysis — разложение, расчленение) — противопоставляемое синтетизму типология, свойство, проявляющееся в раздельном выражении основного (лексич.) и дополнительного (грамматич., словообразоват.) значений слова. А. проявляется в морфологич. неизменяемости слова и наличии аналитич. (сложных) конструкций (форм). При морфологич. неизменяемости слова грамматич. значения выражаются в его сочетании со служебными или полнозначными словами, в порядке слов, интонации. В глаголах «хожу», «ходишь», «ходит» •категория лица выражена синтетически, в «я, ты, ои ходил» — аналитически. Морфологич. неизменяемссть слова свойственна изолирующим языкам. Степень А. •определяется кол-вом морфем в среднем в слове (иапр., 1,78 в англ, яз., ок. 2,4 в рус. яз., 2,6 в санскрите). Аналитич. конструкции (АК) состоят из сочетания осн. (полнозначного) и вспомогат. (служебного) слов. По функции различаются морфологич., синтаксич., лексич. АК. Морфологич. АК (аналитич. формы) образуют единую словоформу, выражающую морфологич. категорию: время («буду читать»), вид (англ. Не is reading), залог («быть любимым»), компаратив (сравнение) (франц, plus grand) и др. Синтаксич. АК расчленение выражают единый член предложения, напр. сказуемое: «Он начал петь»(=«Он запел»), определение: «человек высокого роста» (=<высокий человек»), обстоятельство: «переделать коренным образом» (=<в корне переделать»). Лексич. АК расчлененно выражают словообразоват. значения, напр. «маленький дом» (=«до-
мантич. признаку отношения между компонентами аналитич. формы могут быть неидиоматическими («более сильный») и идиоматическими (грамматич. значение АК не вытекает из суммы значений компонентов, напр. англ. Не has come). Нек-рые лингвисты относят к морфологическим только идиоматич. АК.
АК — проявление языковой асимметрии. Семантически и функционально равнозначные слову, они организованы как словосочетания: допускают перестановку компонентов («Он слушать будет»), включения («Он будет внимательно слушать»), усечения («Он будет слушать и записывать»). Границы между морфологич., синтаксич. АК и двумя отд. членами предложения подвижны. Так, «будет работать» — морфологич. АК, «начнет работать» —синтаксич. АК (один член предложения), «начнет работу» — два члена предложения. С анализом АК связаны мн. кардинальные проблемы грамматич. строя языка (если англ. I shall do не рассматривать как морфологич. АК, то следует признать отсутствие буд. вр. в системе глагольных форм англ, языка).
В истории нек-рых языков синтетич. конструкции уступают место аналитическим, напр. падежные — падежно-предложным и далее — предложным при отсутствии склонения. С др. стороны, на базе АК образуются новые синтетич. формы путем опущения служебного элемента (др.-рус. «ходил есмь»-»«ходил») или стяжения компонентов АК (франц, ecrire ‘писать’ + ai‘имею’ -»j’6crirai ‘я напишу’). Синтетич. и аналитич. формы могут сосуществовать в пределах одной парадигмы (ср. нем. anfangen и ich fange ап, рус. «никто» и «ни у кого»). Аналитич. языки — языки, в к-рых грамматич. и словообразоват. значения выражаются преим. средствами А. (расчлененные аналитич. формы слова, служебные слова, порядок слов).
Особое понимание А. представлено в трудах Ш. Балли, Е. Д. Поливанова и др., исходящее из соотношения плана выражения и плана содержания языка на уровне морфем. К А. относят случаи взаимнооднозначного отношения формы и содержания, к синтетизму — любое отступление от него. Наиболее аналитич. языками в этом понимании оказываются агглютинативные языки, в меньшей степени флективные языки (совмещение неск. означаемых в одном означающем) и изолирующие языки (наличие нулевых означающих). АК при этом оказываются проявлением синтетизма (два означающих при едином означаемом), нулевые формы — синтетичнее флективных.
Термины «А.» и «синтетизм» используются в лингвистике и в логич. значении. Аналитическим называется суждение, истинность к-рого определяется значением составляющих его слов, в к-ром предикат образован путем анализа свойств субъекта («Петр — человек»), синтетическим — суждение, предикат к-рого выражает признак, не обязательно связанный с субъектом и истинный лишь в определ. ситуации («Петр болен»).
Ф Балли Ш., Общая лингвистика и вопросы франц, языка, пер. с франц., М., 1955; Гринберг Дж., Квантитативный подход к морфологич. типологии языков, пер. с англ., НЛ, 1963, в. 3; Аналитич. конструкции в языках различных типов, М.— Л.,
1965; Успенский Б. А., Структурная типология языков, М., 1965. В. Г. Гак, АНАЛИТИЧЕСКИЕ ЯЗЫКЙ —см. Типологическая классификация языков. АНАЛОГИЯ (греч. analogia — соответствие, сходство, соразмерность)— процесс формального и/или семантического уподобления одной единицы языка другой или перенос отношений, существующих в одной паре (серии) единиц, на др. пару (серию). Применение А. означает использование в речевой деятельности структурного образца и создание на его основе новых единиц. В процессы аналогии. выравнивания вовлекаются единицы разного уровня, протяженности, строения н т. п. Действие А. проявляется при обобщении любой модели, правила и т. п. и ее (его) распространении на новые единицы. Оно предполагает существование образца как источника подражания и воспроизведения: так, на основе соотношения типа <стол:столы» или «дом: домик» образуются формы «столб:стол-бы» нли «кот:котик» и др. аналогичные образования, т. е. на основе подобных соотношений создаются формы по принципу решения «пропорционального уравнения» — «стол:столы = х:столбы» или «столбы:х» и т. п. Внутр, механизм А. состоит поэтому в обнаружении (вычислении) четвертой искомой (неизвестной) величины в пропорции по указ, формуле. На этом же принципе основана методика морфологич. анализа, связанная в отечеств, яз-знании с именами Ф. Ф. Фортунатова, А. М. Пешковского и др., в зарубежном яз-знании с т. наз. квадратом Дж. X. Гринберга (ac:bc =ad: bd).
А. выступает как важный фактор развития и функционирования языка, позволяющий говорящему легко переходить от корпуса известных ему форм к созданию новых (вследствие их новой комбинаторики, благодаря следованию определ. модели, схеме и т. д.).
А. проявляется на всех уровнях строения языка и имеет основополагающее значение для овладения родным языком в детском возрасте, для естеств. пользования родным языком, при обучении иностр, языку и вообще для формирования устойчивых навыков речи. Особенно ярко проявляется действие А. в детской речи, где она оказывается осн. инструментом освоения языка; нередко, овладев той или иной структурой или конструкцией, ребенок распространяет затем представление о способе их формирования на все единицы данного класса, откуда неузуальные формы типа «поросенки», «плакаешь» и т. д. Образование форм по А. широко представлено в диал. речи и в просторечии.
А. двойственна по своей природе и последствиям. С одной стороны, благодаря способности к генерализации правила она может выступать как организующее и упорядочивающее начало (ср. понятия давления системы, парадигматич. выравнивания и др.) и оказывается орудием системности в языке. В этом качестве она увеличивает ряды правильных, регулярных форм, воспроизводя и повторяя некие образцы в широком масштабе. С др. стороны, способствуя преобразованию отклоняющихся от данной.модели'форм, она может выступать уже не как консервирующее и консервативное, а как преобразующее начало, формируя новые ряды форм. Т. о., она может лежать как в основе репродуктивной, так и в основе
АНАЛОГИЯ 31
ром (или анафорич. элементом, субститутом). Высказывание, включающее анафор без антецедента, даже синтаксически законченное, обладает смысловой неполнотой. В иек-рых концепциях (иапр., у К. Л. Бюлера) А. о. противопоставляется катафорическому, при к-ром элемент с отсылающим значением является линейно предшествующим, иапр.: «Ясно одно: я должен уехать». Более распространенным является использование термина А. о. безотносительно к линейному расположению элементов. В этом случае выделяются 2 типа А. о.— собственно А. о. иаитиципация, или предварение.
Слова, полностью раскрывающие свой смысл только будучи включенными, помимо синтаксич. отношений, в А. о., называются анафорическими. К числу аиафорич. слов относятся мн. местоимения и местоименные слова. Анафорич. отсылка входит также в состав значения большой группы слов, обычно не причисляемых к местоименным: «поэтому», «потому», «потом», «тогда», «кроме то-то», «напротив», «наоборот» и др.; ср. «Вы остаетесь? Тогда я иду один». В А. о. может вступать именная группа с определ. артиклем (в анафорич. функции) или, в безартиклевых языках, со значением определенности, выраженным отсутствием фразового ударения и общим контекстом, ср.: «В 1920 году Гме-л и н прислал в Веймар свои гравюры на меди. Художник изобразил пустынные местности Кампаньи». Аиафорич. отсылка входит также в значение многих частиц — «тоже», «также», «и» и др.; так, фраза «молчал и хозяин» неполна: частица «и» показывает, что «молчал» входит в А. о., антецедент к-рого находится в предтексте. Анафорическими являются слова с пропозициональной (см. Пропозиция) функцией — «Да» и «Нет»; так, смысл слова «Да» понятен только в контексте предшествующего общего вопроса. Наконец, А. о. может возникать при аиафорич. эллипсисе (обозначаемом нулевым знаком), ср.: «Готовь летом сани, а зимой а телегу»; англ. I wrote it though I didn’t want to 0; литов. Ar p a m a t e Jonas Marijq? — Pa. ('—Иоган повидал Марию? — Да’; букв. ’По’).
Содержанием аиафорич. отсылки может быть: 1) субстанциальное тождество (см. Кореферентность) объектов, ситуаций, событий, фактов и т. п. (напр., у местоимений «он», «этот», «тот», «это»; местоименных наречий «там», «туда», «отгула» и т. п.; местоименных глаголов, ср. англ. Do you understand it? — Yes, I do); 2) концептуальное тождество (иапр., у англ, местоимений one, that, those, ср. Не bought a large painting, but I’d prefer as small one; местоименных глаголов, ср. франц. On г е g а г d е une femme savante comme on f a i t une belle arme; местоимений 3-ro лица в функции повтора: «Вы просите песен? Их нет у меня»). Значение уподобления (в словах типа «такой», «так»), а также различения и распределения (в словах «другой», «иной», «остальные», «иначе» и пр.) может быть выражено через значение субстанциального или концептуального тождества. А. о. входит в более широкий класс отношений ассоциативного типа, включающий противопоставит., сопоставит. и др. отношения, иапр.: «Такой любви ты з и а л а ль цену? Ты з и а л а, я тебя не з и а л».
Большинство анафорич. местоимений сочетает аиафорич. функцию с дейктиче-ской (см. Дейксис), однако граница меж-
продуктивной, творч. деятельности; может быть источником как регулярных, так и нерегулярных или дублетных форм (ср. диал. «пеку: пекешь», «ехай» и т. п.; ср. также в лит. рус. яз. «махать: махаю» наряду с «машу»). Отсюда разное понимание А. и ее роли в эволюции и развитии языков — либо как фактора регулярности, либо, напротив, как средства появления разного рода инноваций, отклонений, исключений и даже аномалий.
Истоки диалектич. понимания А. отмечены в трудах аитич. грамматистов, у к-рых это понятие было противопоставлено понятию аномалии и где оба они отражали крайние точки зрения иа вопрос о том, насколько регулярен язык. Формы, объясняемые действием А., трактовались как обнаруживающие «соразмерность значения и выражающей его формы», как регулярные; отклоняющиеся от иих и не обнаруживающие указанных свойств — как аномальные (греч. ап-omalia ‘несогласие’). Аналогисты искали в языке правильные образцы классификации форм и ввели в иауч. обиход понят ie парадигмы, образца; аиомалисты указывали иа существование в языке много-числ. форм, для объяснения к-рых рассуждения об А. были неприменимыми; видами аномалий оии считали омонимию, синонимию и нек-рые др. явления. Поскольку нерегулярность в языке может быть выявлена только иа фойе регулярности, вопрос о том, что такое регулярное правило и исключения из него, продолжает оставаться актуальной проблемой в яз-знании.
Большой вклад в изучение А. виесл младограмматики (см. Младограмма-тизм), к-рые, выдвинув тезис о действии фоиетич. законов без исключения, были вынуждены затем ввести для объяснения наблюдающихся отклонений два явления — А. и заимствования. В трудах младограмматиков было показано, что А. — такая же закономерность в развитии и функционировании языков, как и звуковые преобразования, ф. де Соссюр рассмотрел роль А. в словоизменении и словообразовании и высказал мысль о зависимости А. от членения и разложения форм, а также подчеркнул психология, основу механизма А. и связанное с ней творч. начало в речевой деятельности человека.
• Реформатский А. А., Введение в языковедение, 2 изд., М., 1967; Рус. язык и сов. общество. Морфология и синтаксис совр. рус. лит. языка, под ред. М. В, Панова, М., 1968, гл. 6; Блумфилд Л., Язык. пер. с англ., М.. 1968; Соссюр Ф. д е. Труды по яз-знанию, пер. с франц., М., 1977; Л айовз Д ж., Введение в теоретич. лингвистику, пер. с англ., М., 1978; Кубрякова Е. С., Размышления об аналогии, н ки.: Сущность, развитие и функции языка, М., 1987; Plank F.. Morpholo-gische (Ir-) Regularitaten. Aspekte der Wort-strukturtheorie, Tubingen, 1981 (лит.).
E. С. Кубрякова. АНАФОРЙЧЕСКОЕ ОТНОШЕНИЕ (от греч. anaphora, букв.— вынесение, отнесение) — отношение между языковыми выражениями (словами или словосочетаниями), состоящее в том, что в смысл одного выражения входит отсылка к другому. Возникает при отсутствии иепосредств. синтаксич. связи между этими выражениями, иапр.: «Дом стоял темный и молчаливый, огня в н е м ие было»; «Отдай же мие теперь половину, а остальное возьми себе». Первый член А. о. называется а и-тецедентом, второй — а на ф fl-
32 АНАФОРИЧЕСКОЕ
ду ними может стираться. В иек-рыя контекстах стирается противопоставление между А. о. и синтаксическим: А. о. может быть единств, средством включения слова или группы слов в структуру предложения, напр.: «Мысль, что честь его была замарана и неомыта по его собственной воле, эта мысль меня не покидала».
• Дресслер В., К проблеме индоев-роп. эллиптич. анафоры, ВЯ, 1971, >6 1; Падучева Е. В., Анафорич. связи и глубинная структура текста, в кн.: Проблемы грамматич. моделирования, М., 1973; Чехов А. С.. Отождествляющее анафорич. отношение как фактор внутр, организации высказывания, в кн.: Машинный перевод и прикладная лингвистика, в. 19, М.. 1981; Biihler К., Sprachtheorie: Die Darstel-lungsfunktion der Sprache, Jena, 1934; Tes-niere L., Elements de syntaxe structurale, 2 ed., P., 1976; Halliday M. A. K., Hasan R,, Cohesion in English, [L.. 1976]; Lyons J., Semantics, v. 2, L.— [a. o.j, 1977; Hirst G.. Anaphora in natural language understanding, B., 1981 (Lecture notes in computer science, № 119).
.	E. В. Падучева.
АНГДССКИЕ ЯЗЫКИ — подгруппа чадских языков. К А. я. относятся языки ангас, монтол, сура, чип, герка, аикве, джипал, джорто, кофьяр, канам. Распространены иа С. Нигерии.
Отличит, особенность А. я.— необычайно широкий инвентарь согласных фоием в анлауте (серия губиых, иапр., содержит b, b, bw, р, f, р). В ауслауте же возможны лишь глухие шумные и сонорные. Тоны фонологически релевантны для всех А. я. Тональные системы отд. языков содержат два или три ровных тона и иеск. контурных. Структура слога CVC. Для существительного характерна категория числа (ед. и ми. ч.). Ми. ч. образуется с помощью форманта mV, к-рый ставится в конце субстантивной группы и может употребляться и при супплетивном образовании мн. ч. Категория рода у имен выражена слабо. Род имени можно установить лишь при соотнесении его с личным местоимением 2-го л. ед. ч. (в сура — также и 3-го л.). Помимо личных выделяются разряды местоимений субъектных, объектных, притяжательных, вопросительных, указательных, относительных. Личные местоимения различаются тоном или кол-вом гласного. Глагол в А. я. описывает действие с т. зр. его завершенности — незавершенности и длительности — иедлительности. Глагольный комплекс состоит из субъектного местоимения + + показатель аспекта + основа глагола. Глагольные аспекты различаются рядами субъектных местоимений и/или показателями аспектов. В языке сура выделяются 9 аспектов: перфект, имперфеХТ, субъюиктив, потенциалис, передающий значение возможности действия, 4 вида прогрессива, передающих разл. оттеики длительности действия, и интенциоиалис (усиление действия). Словообразование развито слабо во всех А. я. Языки изолирующие. В лексич. отношении лучше др. чадских языков сохранили общеафразийский состав корней.
А. я.— бесписьменные. Изучение их было начато в сер. 19 в. Созданы краткие грамматики и словари языков аигас и сура, а также небольшие списки слов по языкам чип, моитол, герка и анкве. в Fou Ikes Н. D., Angass manual, L., 1915; G re е n b е г g J. H.. The labial consonants of Proto-Afroasiatic, «Word», 1958, v. 14; Jungraithmayr H., Die Sprache der Sura in Nordnigenen. *Af-rika und Ubersee». 1964, Bd 47;,его же, Materialien zur Kenntnis des Chip. Montol, Gerka und Burrum, там же, 1965, Bd 48.
О. В. Столбова,
АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЬ'1К — один из германских языков (западногерманская группа). Распространен в Великобритании, Ирландии, Сев. Америке, Австралии, Н. Зеландии, а также ряде стран Азии и Африки. Общее число говорящих св. 400 млн. чел. Офиц. язык Соединенного Королевства Великобритании и Сев. Ирландии, США, Австралии, Н. Зеландии, Канады и Ирландии (в Канаде — наряду с франц, яз., в Ирландии — наряду с ирл. яз.), один из офиц. языков Республики Индии (временно) и 15 гос-в Африки (ЮАР, Федеративной Республики Нигерии, Республики Ганы, Республики Уганды, Республики Кении, Объединенной Республики Танзании и др.). Один из офиц. и рабочих языков ООН.
А. я. ведет свое начало от языка др.-герм. племен (англов, саксов и ютов), переселившихся с континента в 5—6 вв. в населенную кельтами Британию. Взаимодействие племенных наречий англов, саксов и ютов, развивавшихся в условиях формирования англ, народности, привело к образованию территориальных диалектов. В др.-англ, период развития А. я. (7—11 вв.; называется англосаксон. яз.) представлен 4 диалектами: нортумбрийским, мерсийским, уэссекским и кентским. Упадок сев. и сев.-вост, областей из-за набегов скандинавов и усиление экономия, и полит, влияния Уэссекского королевства в 9—11 вв. привели к формированию лит. языка иа основе гл. обр. уэссекского диалекта и сохранению большинства памятников др.-англ, письменности в уэссекской редакции. Значит, кол-во латинизмов в др.-англ, лексике явилось результатом проникновения в Англию христианства (с 6 в.), а также переводов с лат. яз. трудов разл. авторов. Из языка кельт, населения Британии сохранились гл. обр. география, названия. Набеги скандинавов (с кои. 8 в.), закончившиеся подчинением Англии в 1016 дат. королю, и создание скаид. поселений привели к взаимодействию близкородств. языков — англ, и скандинавских, что сказалось в наличии в совр. А. я. значит, кол-ва слов сканд. происхождения и способствовало усилению ряда грамматич. тенденций, имевшихся в др.-англ. яз. Завоевание Англии норманнами в 1066 привело к длит, периоду двуязычия: франц, яз. функционировал как офиц. язык, а А. я. продолжал употребляться (имея в 12—15 вв. 3 осн. диал. зоны — северную, центральную и южную) как язык простого народа. Длит, употребление фраип- яз- в Англии привело к тому, что после вытеснения его из офиц. сферы к 14 в. в А. я. продолжают сохраняться обширные пласты франц, лексики.
Ср.-англ. период развития А. я. (12— 15 вв.; иногда называется ср.-англ. яз.) характеризуется фонетич. и грамматич. изменениями, резко отграничившими ср.-англ. от др.-англ, периода. Редукция неударных гласных привела к значит, упрощению морфологич. структуры, а иа основе грамматизации глагольных словосочетаний складывалась новая система глагольных парадигм. В 16—17 вв. складывается т. наз. ранненовоаигл. яз.'
Совр. А. я. имеет большое кол-во территориальных диалектов: в Великобритании — шотл. диалект, группа северных, центральных (вост.-цеитральных, зап.-дентральных), южных и юго-западных диалектов; в США — вост.-английская, ср.-атлантическая (центральная), юго-восточная, ср.-западная группы. Диал. Варьирование А. я. в Великобритании носит значительно более ярко выраженный
характер, чем в США, где основой лит. нормы становится центр, диалект.
Для фонетич. строя А. я. характерно наличие специфич. гласных [ж, д, 1э, на], согласных [0, д], отсутствие резкой границы между дифтонгами и долгими монофтонгами. Среди других герм, языков А. я. выделяется наличием ярко выраженных признаков аналитич. строя: оси. средствами выражения грамматич. отношений являются служебные слова (предлоги, вспомогат. глаголы) и порядок слов. Аналитич. формы используются для выражения нек-рых видо-временных отношений, для образования степеней сравнения прилагательных. Падежные отношения передаются позицией слов в предложении и предложными конструкциями, фиксиров. порядок слов — одно из осн. средств выражения синтаксич. связей в структуре предложения. В А. я. широко используется безаффиксное словопроизводство (конверсия). В лексике высо удельный вес заимствований (ок. 70% словарного состава), среди к-рых мно-гочисл. группу образуют слова и аффиксы, заимствованные из франц, и лат. языков, отчасти из итал. и исп. языков.
В основу лит. А. я. лег язык Лондона, диал. база к-рого иа раннем этапе формирования лит. языка изменилась за сче вытеснения во 2-й пол. 13 — 1-й пол. 14 вв. юж. диал. форм вост.-центральными. Книгопечатание (1476) и популярность произв. Дж. Чосера (1340—1400), писавшего иа лондонском диалекте, способствовали закреплению и распространению лондонских форм. Однако книгопечатание фиксировало нек-рые традиционные написания, не отражавшие норм произношения кон. 15 в. Началось характерное для совр. А. я. расхождение между произношением и написанием. С развитием лит. языка расширялась и усложнялась система функцион. стилей, шло размежевание форм устно-разг, и письм. речи, кодификация лит. норм. Большую роль в развитии лит. языка сыграли прямые и косв. языковые контакты А. я. с др. языками, связанные с распространением А. я. за пределы Англии. Последнее привело к формированию вариантов лит. А. я. в США, Канаде и Австралии, отличающихся от лит. А. я. гл. обр. в произношении и лексике. Отличит. признаками амер, варианта являются, напр., ретрофлексный [г] в словах типа саг, barn, first, краткий [а] в lock, stop, knob, lot, [ж] вместо [а:] в ask, laugh, dance, специфич. мелодии, рисунок фразы. Наблюдаются расхождения в лек-сич. значении отд. слов (иапр., truck 'грузовик' в США и 'открытая товарная платформа’ в Англии), употребление американизмов вместо синонимичных единиц британ. варианта (иапр., elevator ‘лифт’ вместо lift, sidewalk вместо pavement 'тротуар' и др.).
Сходные типы специфич. признаков обнаруживает и австрал. вариант, различит. элементы к-рого менее многочисленны. На А. я. в Канаде заметное влияние оказывают как амер., так и британ. варианты А. я.
Письменность иа А. я. существует с 7—8 вв. Первый письм. памятник — ру-нич. надпись на ларце Фрэнкса (7 в.). После проникновения в Англию христианства лат. алфавит заменил др,-герм. руны. К древнейшим памятникам относятся эпич. поэма «Беовульф» (ок. 700; сохранилась в более поздиих списках), < Англосаксонская летопись» (9 в.), перевод <Всемирной истории» Орозия, сделанный в 9 в. королем Альфредом; перевод «Церков
ной истории англов» епископа Беды Достопочтенного (9 в.).
* Смирни цк и й А. И., Др.-англ, язык, М., 1955; его же, Лексикология англ, языка, М., 1956; Гальперин И. Р., Очерки по стилистике англ, языка, М., 1958; Ярцева В. Н.. Ист. морфология англ, языка, М.— Л., 1960; ее же, Ист. синтаксис англ, языка, М,—Л.. 1961; ее же, Развитие нац. лит. англ, языка, М.. 1969s ее же, История англ. лит. языка IX— XV вв., М., 1985; Швейцер А. Д., Лит. англ, язык в США и Англии, М., 1971; его же, Социальная дифференциация англ, языка в США, И., 1983; J е s р е г-senO., Essentials of English grammar, L., 1933; его же, Growth and structure of the English language, 9 ed., Oxf., 1967; Kur-athH.,A word geography of the Eastern United States, Ann Arbor, 1949; I 1 у i s h B. A., The structure of modern English. M.— Л.. 1965; Gimson A. C.. An introduction to the pronunciation of English, 2 ed., L.. 1970; Brook G. L., English dialects, L., 1972; A university grammar of English, Moscow, 1982.
Кунин А. В.. Англо-рус. фразеология, словарь, 3 изд., [кн.1 1—2, М., 1967; Большой англо-рус. словарь, 4 изд., т. 1 — 2, М., 1987—88; The Oxford English dictionary, being a corrected re-issue with an introduction, supplement and bibliography of the A new English dictionary on historical principles, v. 1 —12, Oxf., 1933; A dictionary of Americanisms on historical principles, ed. by M. M. Mathews, Chi., 1956; A dictionary of Canadianisms on historical principles, Toronto, 1967; A dictionary of American English on historical principles, v. 1—4, Chi., 1968; A supplement to the Oxford English dictionary, v. 1. Oxf., 1972; Kenyon J. S., Knott T. A., A pronouncing dictionary of American English. Springfield. 1978.
А. Д. Швейцер, В. H. Ярцева.
Материалы, поев, исследованию А. я. и его региональных вариантов, кроме общелин-гвистич. журналов (см. Журналы лингвистические) публикуются в специализиров. журналах ряда стран: Австралия: «English in Australia» (Parkside, 1965—). Великобритания: «The Review of English Studies» (Oxf.— L., 1925—, новая cep. 1950—); «Scottish Studies» (шотл. вариавт А. я.; Edinburgh. 1957— ); «Lore and Language» (язык фольклора: Sheffield. 1969—); «The Yearbook of English Studies» (L., 1971 — ), Германия, затем ФРГ: «Anglia: Zeit-schrift fiir englische Philologie» (Miinch., 1878—). Г Д Р: «Zeitschrift fiir Anglistik una Amerikanistik» (Lpz., 1953 — ). Дания; «Anglistica» (Cph., 1953—). Испания: «Estudios de filologia inglesa» (Granada, 1976—). Канада: «English Studies in Canada» (Toronto, 1975—). Нигерия: «Nigeria English Studies Association. Journal» (Ile-Ife, 1967 — ). Нидерланды: «English Studies: A Journal of English Letters and Philology» (Amst.— Lisse, 1919—). Новая Зеландия: «English in New Zealand» (Albany. 1973 — ). Польша: «Studia Anglica Posnaniensia: An International Review of English Studies» (Poznan, 1969—). США: «American Speech» (место изд. разл., 1926—); «Publications of the American Dialect Society* (амер.-англ, диалектология; место изд. разл., 1944—); «Tulane Studies in English» (New Orleans. 1949 — ); «Journal of English Linguistics* (Bellingham, 1967 — ). Франция: «Etudes anglaises:	Grande-Bretagne, Etats-Unis*
(P.. 1937 —); «Etudes d’anglais» (Vanves, 1970 —). ФРГ: «English World-Wide* (Hdlb., 1980—). Чехословакия: «Brno Studies in English* (Brno, 1957 — ). ЮАР: «English Studies in Africa» (Johannesburg, 1958—); «English Usage in Southern Africa* (Pretoria. 1970—). Япония: «Anglica: Journal of English Philology* (Osaka, 1951-).
Текущая библиография англ, яз-знания отражается в жури. «Year’s Work in English Studies* (L., 1919—); «Annual Bibliography of English Language and Literature» (L., 1920—); «Abstracts of English Studies* (реферативный; США. место изд. разл.. 1958—); «English and American Studies in German: Summaries of Theses and Monographs* (дис-
АНГЛИЙСКИЙ 33
Д 2 Лингвистич. энц. словарь
сертации и монографии немецкоязычных стран; Tubingen, 1969—).
Преподаванию А, я. как родного, а также вопросам культуры англ, речи посвящены: в Австралии—«Idiom» (Carlton, 1963—); в Великобритании — «The Use of English» (место изд. разл., 1949—); «English in Education» (L., 1964—, до 1966— «NATE Bulletin»); «Spoken English; Ideas and Developments in Oral Education» (место изд. разл., 1968—); в США — «The English Journal» (место изд. разл.. 1912—); «Language Arts/Elementary English» (место изд. разд., 1924—, до 1946 — «Elementary English Review»); «College English» (место изд. разл., 1939—); «Communication Education» (место изд. разд., 1952—, до 1976 — «The Speech Teacher»). Преподаванию А- я. как иностранного посвящены: в Великобритании — «English Language Teaching Journal» (Oxf., 1946—);«Modern English Teacher: A Magazine of Practical Suggestions for Improving the Teaching of English as a Foreign Language» (L., 1973 — ); в США— «English Teaching Forum» (Wash., 1963—); «TESOL: A Quarterly Journal for Teachers of English to Speakers of Other Languages» (Wash., 1967 — ); в др. странах — «Englische Studien» (Германия, место изд. разл., 1877 — 1944; совмещал пед. ориентацию с исследовательской); «Zielsprache English» (Ismaning, 1961 — ); «The Journal of English Language Teaching» (Madras, 1965—); «Englisch: Eine Zeitschnft fur den Engliscniehrer» (West-B., 1966—); «Revista de la lengua inglesa/English Language Journal» (B. Aires, 1970—); «Creativity — New Ideas in Language Teaching» (Sao Paulo, 1973 — ) и мн. др.
E. А. Хелимскийл
АНДАМАНСКИЕ ЯЗЫКЙ — семья языков коренного населения Андаманских о-вов. Родств. связей с к.-л. др. языками не обнаруживают. Попытка Дж. X. Гринберга объединить А. я. с папуасскими языками и тасманийскими языками в индо-тихоокеанскую макросемью основана на отд. лексич. совпадениях и представляется малоубедительной. Число говорящих точно не установлено — от неск. десятков до неск. сотеи чел.
А. я. классифицируются след, образом: 1) язык онге, включающий 2 диалекта: собственно оиге (о. И. Андаман) и джера-ва (о. Норт-Сентииел и виутр. р-иы о-вов Ратленд и Юж. Андаман); 2) 2 группы диалектов: а) диалекты боджигнгиджи (племена беа, ба лава, боджигйаб, кол, джу-ваи, населяющие побережье о-вов Юж. Аидаман н Ратленд, о. Баратаиг, арх. Ритчи, юж. половину о. Ср. Андаман); б) диалекты йерева (племена кеде, йере, табо, кора, чариар, населяющие сев. половину о. Ср. Аидаман, о. Сев. Андамаи и соседние малые острова). Расхождения между А. я. сводятся в основном к лексич. различиям; язык оиге отличается от др. А. я. и в структурном плайе.
В фонология, системе А. я. имеются 3 серин смычных согласных (глухие, звонкие, носовые), объединяющихся в 4 локальных ряда (губные, передне-, средне-и заднеязычные). Из сонорных представлены w, I, г (в беа — 2 типа г) н у. В языке онге фрикативные отсутствуют, в беа и, видимо, в нек-рых др. диалектах имеется h. Вокализм относительно богат, но фонология. статус отд. звукотипов не вполне ясен.
А. я.— языки агглютинативной структуры (см. Агглютинация)-, развита ка префиксация, так и суффиксация. У имен категория числа отсутствует, у личных местоимений противопоставляются ед. и мн. ч. Падежные отношения выражаются послелогами (или агглютинативными суффиксами?), напр.: bira ёгет len aja karaij-rja leb katik-re (дословно: ‘Бира джунгли в меда собирания для пошел’, т. е. ‘Бира пошел в джунгли соби-
34 АНДАМАНСКИЕ
рать мед'). В беа и ряде др. А. я. имеется более 10 классов притяжат. местоимений, ср. dia abula ‘мой человек’, dot ceta ‘моя голова’, dar ddire ‘мой сын’, dai ikyata ‘моя жена', ad ikyata ‘мой муж'. В беа в глаголе морфологически (суффиксально) выражается только время. Для знамеиат. слов языка онге важнейшим является противопоставление самостоятельных и зависимых сущностей. К последним относятся слова, обозначающие части целого, свойства, большинство действий; их существование не мыслится без к.-л. самостоят. носителя этой зависимой сущности. Такие слова обязательно имеют классифицирующий основообразующий префикс, к-рому предшествует префикс, указывающий носителя зависимой сущности (глаголы, кроме того, имеют временной суффикс): бп-o-tabe 'чья-то голова’, g-u-ge ‘его нога’, m-a-larje ‘мой рот’, m-i-wana-be ‘я плачу’, on-a-yo-be ‘кто-то приходит’. Числительные как особый класс в А. я. отсутствуют. Количество обозначается понятиями «один», «два или несколько», «много» и т. п. Обычный порядок слов в А. я. SOV. Определение следует за определяемым. Наиболее продуктивные способы словообразования — словосложение и аффиксация. Специфич. средством деривации в онге является перемена основообразующего классификатора-. m-i-darje ‘моя кость’, m-o-darje ‘мой череп’.
Все А. я. бесписьменные, хотя в 70-х гг. 19 в. делались попытки перевода религ. лит-ры на беа. Изучением А. я. занимались из практич. потребностей представители администрации и этнографы в кои. 19 — нач. 20 вв. В той или иной степени описаны лишь онге (А. Р. Браун) и беа. Исследованием А. я. занимается антропология. служба Индии.
* Portman М. V., Notes on the languages of the South-Andaman group of tribes, Calcutta, 1898: Brown A. R., Notes on the languages of the Andaman Islands, «Anthropos», 1914, Bd 9; Man E. H., On the aboriginal inhabitants of the Andaman Islands, L., [1932]; Bloch J., Prefixes et suffixes en andaman, BSLP, 1949, t. 45; Basu D. N., A lingustic introduction to Andamanese, «Bull, of the Department of Anthropology», 1952, v. 1, № 2; Greenberg J., The Indo-Pacific hypothesis, CTL, v. 8, pt 1, The Hague — P.. 1971.
Man E. H., A dictionary of the South Andaman (Aka-Bea) language, Bombay, 1923; Ganguly P., Vocabulary of the Negritos of Little Andaman with grammatical notes and materials, «Bull, of the Anthropological Survey of India», 1966, v. 15, № 1 — 4.
. В. И. Беликов.
АНДЙИСКИЕ ЯЗЫКЙ—см. Аваро-андо-цезские языки.
АНДЙЙСКИЙ ЯЗЫК — один из аваро-андо-цезских языков (андийская подгруппа). Распространен в неск. аугх Ботлихского р-на Дат. АССР. Число говорящих ок. 10 тыс. чел. Имеет 2 группы говоров: верхнеаидийскую (села Анди, Гагатли, Риквани, Зило и др.) и иижиеаи-дийскую (села Муни и Кванхидатли). А. я., в отличие от др. языков андийской подгруппы, выделяется более дробным делением класса вещей — наличием пя-тнчлениой системы, в говоре с. Риквани — шестичленной; функционированием переменных классных показателей в составе форманта аффективного падежа; дифференциацией двух серий локализации (нз семи в целом) по признаку числа (мн. ч. -хъи, ед. ч. -ла/-а: гьакъу-ла ‘в доме’, но гьакъоба-хъи ‘в домах’); спец, средствами выражения категории числа в глаголе («имуво воцци в-у-сон» ‘Отец брата нашел', но «имуво воццил в-о-сон» ‘Отец братьев нашел’). Говоры обнаруживают
различия как в фонетике (иапр., в верхнее андийских говорах отсутствует аффриката кь1), так и в морфологии (иапр., в нижнеандийских говорах, как и в др. андийских языках, представлена трехклассная система). В говоре с. Анди наблюдаются различия в речи мужчин и женщин: муж. «дин» ‘я’, «мин»‘ты’, <гьек!а» ‘человек’, ср. жен. «ден», «мен», «гьек1ва». Язык бесписьменный.
• Д и р р А., Краткий грамматич. очерк андийского языка с текстами, сб-ком андийских слов и русским к нему указателем, в кн.: Сб. материалов для описания местностей и племен Кавказа, в. 36, Тифлис, 1906; Це р-цвадзе Ил., Андийский язык, Тб., 1965 (на груз. яз.).	М. Е. Алексеев.
Андо-экваториАльные ЯЗЫКЙ — объединение (макросемья, фи-лия) языковых семей и изолированных языков Юж. Америки, предложенное Дж. X. Гринбергом на основе данных лексикостатистики, однако не подтвержденное данными сравнительной фонетики и грамматики и остающееся гипотетичны t. Общее число говоряших св. 20 млн. чел. Согласно гипотезе Гринберга, А.-э. я. делятся на 4 группы: 1) андская с подгруппами: а) чои, или цонека (на Ю. Аргентины и Чили, в т. ч. языки она, те-уэльче, хауш и др.); арауканские языки (мапуче); алакалуф, или кавескар (Чили); яган, или ямаиа (Аргентина и Чили); б) кечуа и аймара языки; в) сапаро языки, включая языки омурано и сабела (аука), и языки кауапана (в т. ч. языки хеверо и чаявита на С.-В. Перу); г) языки леко (Боливия), сек, кулле, шибито-чолои, ка-такао, колаи; д) симаку, или урарина (Перу); 2) хиваро-кандоши — семья хиваро, включающая языки агуа-руна, ачуал, уамбиса и др. (Перу), хиваро (Эквадор) и язык кандоши (Перу), а также изолиров. языки эсмеральда, кофан (Колумбия, Эквадор) и яруро (Венесуэла); 3)макротукаио с подгруппами: а) тукана языки, а также катукина (Бразилия), тикуна, или тукуиа (Бразилия, Колумбия, Перу), муниче, ауаке, калиана, маку, юри (Колумбия), канича-иа и мовима (Боливия); б) пуинаве (Колумбия); 4) экваториальная, в к-рую входят аравакские языки, включая чапакура-уаиьям; тупи-гуарани языки, включая арикеме; группы языков самуко (Парагвай); гуахибо, в т. ч. гуа-хибо, сикуани и куива (Колумбия), чи-рикоа (Венесуэла) и памигуа; тимоте, карири, мокоа (Колумбия), юракаре (Боливия), туюиери, трумаи (Бразилия), ка-ювава (Боливия). Эта классификация остается гипотетичной, как и иек-рые другие, напр. предложенное М. Сводешом сближение языков чои с мосетен, а также юракаре с паио-такаиа (по Гринбергу, относятся к же-пано-карибским языкам) или сближение языков чипайя и уру (аравакских, по Гринбергу) с языками майя н др.
• Greenberg J. Н.. The general classification of General and South American languages, в сб.: Men and cultures. Selected papers of the Fifth International Congress of Anthropological and Ethnological Sciences, Phil., [I960]; Key M. R.. The grouping of South American Indian languages, Tubingen, 19791	M. E. Алексеев.
АНТИЦИПАЦИЯ (лат. anticipatio — предвосхищение) (пролепсис; от греч. prolepsis —предположение, предчувствие, предвидение) — 1) в синтаксисе (также катафора) — отклонение от обычной линейной последовательности элементов анафоры (см. Анафорическое отношение), предшествование местоименного обозначения замещаемому им слову. А. нор1-мальна при запросе информации: «Кто пришел?» —«Петр». Выполняет также
структурную функцию, являясь показателем подчиненности препозитивного придаточного комплекса (англ. When he comes to London, John visits his sister, букв. 'Когда ои приезжает в Лондон, Джон навещает свою сестру’), средством выделения глагола и заглагольного члена при расчленении в языках с фиксиров. порядком слов (франц. Je le connais, cet homrne, букв. ‘Я его знаю, этого человека’). В нек-рых языках такая А. утрачивает эмоциональную окраску, граммати-зуется, становясь обязательной при определ. типах дополнений (напр., в рум. яз. при определ. и одуш. объекте: L’am intil-nit ре profesor la teatru, букв. ‘Я его встретил, преподавателя в театре’). А. лежит в основе мн. синтаксич. явлений: конструкций с соотносит, словами (чЯ знаю того, кто это сделал»), с предваряющими местоимениями (англ, it, there, напр.: It was impossible to go there, букв. ‘Это было невозможно пойти туда’, нем. es, франц, се) и др. В стилистич. плане А. используется для аффективного выделения (чЗнаю я его, этого типа! >) и в особенности при эффекте чповисания» — употребления местоимения до прямого обозначения объекта. Эти употребления основаны на свойстве местоимения указывать иа объект, к-рый должен быть известен слушающему; 2) в синтаксисе сложного предложения — предшествование придаточного предложения главному; 3) и стилистике — нарушение временной или причиино-следств. последовательности изображения событий; 4) в фонологии — регрессивная ассимиляция. в. Г. Гак. АНТИЧНАЯ ЯЗЫКОВЕДЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ (греко-латинская традиция, средиземноморская традиция) — традиция описания и исследования языка, сложившаяся и существовавшая в греколатинском культурном ареале в 7 в. до н. э.— 6 в. н. э.
А. я. т. зарождается в средиземиомор. ареале в эпоху становления др.-греч. философии. Антич. ученых, с одной стороны, интересовала природа языка (связь между чименем» и чвещью», происхождение языка), с другой стороны, они занимались изучением письм. знаков в целях обучения чтению и письму (грамматич. иск-во). Эти две области в той или иной степени определяют становление и развитие яз-зиания во всем древнем мире (см. Индийская языковедческая традиция, Китайская языковедческая традиция).
В 5 в. до и. э. проблемам языка уделяли значит, внимание др.-греч. философы Гераклит, Парменид из Элеи, Эмпедокл, Демокрит, Протагор, Горгий, Продик. До работ Платона сложилась определ. система знаний о звуковом и грамматич. строе греч! яз., о его лексич. составе. Платон в письмах и ряде диалогов обращался к проблемам языка (чКратил», чТеэтет», чСофист»). Но подлинным основоположником А. я. т., сформировавшим ее структуру и осн. направления, является Аристотель. В трактатах чКатегории», чОб истолковании», чАналитики I и II», чТопика», чПоэтика», чРиторика» содержатся логич. и грамматич. принципы подхода к изучению языка, получившие дальнейшее развитие в античной, а затем в европ. науке. А. я. т. продолжена фи-лос. школами эпохи эллинизма в 3—1 вв. до и. э. Последоват. интерес к проблемам языка проявляют стоики. Вершиной развития А. я. т. можно считать александрийскую школу. Яз-зиание в Др. Риме до сер. 2 в. до н. э. ограничивалось постижением основ письм. культуры; позже начинается интенсивное изучение греч. яз., лит-ры, поэтики и риторики греков.
3»
В этот период мн. греч. ученые-филологи начинают работать в Риме. Крупнейшие представители др.-рим. филологии: Бар-рои, автор многочисл. трактатов о языке, Марк Туллий Цицерон, Гай Юлий Цезарь. Трактат Цезаря чОб аналогии» (54 до н. э.) представляет собой попытку разработки принципов грамматич. описания и нормирования языка, являясь одновременно свидетельством актуальности проблем чправильности» лат. речи и гос. нормирования языка.
В 4 в. создано чГрамматическое руководство» Элня Доната, более тысячи лет служившее осн. учебником лат. яз. в Европе. По образцу грамматики Элия Доната были созданы грамматики мн. других языков, как канонич., так и чвульгарных» (чновых» европ. лит. языков на нар. основе). Само имя Элия Доната (Донату-са) на мн. века стало синонимом слова чграмматика» в европ. традиции.
А. я. т. после падения Рима в 476 еще продолжает свое существование и развитие в ряде сохранившихся центров греко-лат. учености, в частности в столице Вост. Римской империи — Константинополе. В нач. 6 в. здесь создается наиболее значительное из дошедших до нас грамматич. сочинений древности—лат. чКурс грамматики» Присциана, состоявший из 18 книг. Эта грамматика была создана в традициях александрийской школы с привлечением наблюдений и достижений рим. грамматиков. Грамматика Присциана фактически завершает развитие А. я. т., ио традиция эта канонизируется в Зап. Европе в системе тривия (см. Европейская языковедческая традиция). В Вост. Европу, в частности к юж. и вост, славянам, антич. ученость проникает через ви-зант. грекоязычную традицию в связи с распространением христианства.
А. я. т. возникла в процессе рассмотрения одной из осн. филос. проблем др.-греч. мировоззрения — проблемы соотношения между чвещью», чсловом» и чмыслью». В этот период еще нет понятия о языке как о некой сущности, отдельной от мысли. Разум и речь понимаются в единстве как единый logos. Учение о слове—ч логосе» является основой др.-греч. учения о языке в единстве его онтологии., логич. и собственно грамматич. свойств.
Грамматика как наука о строении языка началась с изучением письм. речи, а т. к. опорным знаком греческого письма была буква, то это учение строилось как иерархия чскладывания» из букв слогов, из слогов — слов, из слов — предложений. Был развит фонетич. анализ звуков-букв (чэлемеитов»).
Дух демократизма, свободных филос. дискуссий, отсутствие единого гос. авторитета в рассмотрении проблем происхождения языка и в вопросах языкового нормирования определяли условия развития др.-греч. языковедч. мысли. В отличие от др.-инд. традиции, объявившей санскрит сакральным языком чбожествеиио-го происхождения», греко-лат. традиция искала источники чправильности» речи в самом языке и в логике познания мира через язык. На базе этих поисков возник антич. чспор об аналогии и аномалии», в к-ром особенно отчетливо проявились расхождения между чстоическим» и ч александрийским» направлениями. В итоге сложилась традиция описания языка как системы аналогических форм: выведение одних форм из других по аналогии в виде правил, снабжение их примерами из лит. текстов, разделение примеров иа подтверждающие правила и на подтверждающие исключения (чаномалии»).
В обсуждении проблемы о чпроисхож-дении имен» спор шел между сторонниками чприродной» связи между чименем» и чвещью» (т. наз. теория physei) и сторонниками связи чпо положению», чпо установлению» (т. наз. теория thesei). Диалектически рассматривал этот вопрос Платон, полагавший, что данная проблема не может быть решена однозначно. Аристотель, считая, что углубление в поиски чприродных» свойств слов тормозит развитие формально-логич. исследований, позволяющих оперировать словами как символами, признавал принципиальную условность связи между чименем» и чвещью». В системе наук, предложенной Аристотелем, язык стал предметом изучения логики (чдиалектики»), грамматики и риторики. Аристотель выделил во всяком словесном изложении следующие части: элемент, слог, союз, имя, глагол, член, падеж, предложение, сделав их основой грамматич. изучения языка. Имена и глаголы он разграничивал прежде всего как субъект и предикат суждения с присущими им категориальными модификациями.
Антич. грамматич. традиция описания языка по частям речи и грамматич. категориям (чакциденциям») легла в основу не только европ. яз-знания, но и ряда традиций ср.-век. Востока. Антич. риторики и поэтики, в частности труды Тра-симаха Халкидонского, Горгия и Исократа, трактаты Аристотеля чПоэтнка» ичРи-торика», а позднее трактаты Дионисия Галикарнасского чО соединении слов», чПисьмо к Помпею», Деметрия Хлора <О стиле», Цицерона чОб ораторе» и чОратор», чПоэтнка» Горация, анонимная чРиторика к Гереииию», сочинения Квинтилиана и Гермогена, внесли значит, вклад в изучение синтаксиса и стилистики; разработанные в них учения о поэзии и прозе, о тропах и фигурах, о качествах речи, о сочетании слов, о типах, или стилях, речи легли в основу европ. теорий стиля.
А. я. т. сложилась на материале описания двух языков — греческого и латыни, но ориентация на изучение реализации в языке логич. категорий придала ей потенциально универсальный диапазон. Созданный ею концептуальный строй и понятийный аппарат науки о языке оказался в целом пригодным для описания как разл. языков, так и наиболее общих свойств языка как особого явления.
• Маркс К. и Энгельс Ф.. Об античности. Л., 1932; Антич. теории языка и стиля. М.— Л., 1936; Тройский И. М., Вопросы языкового развития в античном обществе. Л., 1973; Попов П. С., Стяжкин Н. И., Развитие логич. идей от античности до эпохи Возрождения, М., 1974; Амирова Т. А.. О л ь х о-виков Б. А., Рождественский Ю. В.. Очерки по истории лингвистики, М., 1975 (лит.); Антич. риторики, М., 1978; Рожанский И. Д., Антнч. наука, М., 1980; История лингвистич. учений. Древний мир, Л., 1980 (лит.); Historiography of linguistics, 1, CTL, v. 13. The Hague — P., 1975.	H. Ю. Бокадорова.
АНТОНИМЙЯ — тип семантических отношений лексических единиц, имеющих противоположные значения (антонимов). Будучи категорией лексико-семан-тич. системы языка, А. представляет собой одну из универсалий языковых: оиа свойственна всем языкам, а ее единицы обнаруживают принципиально общую структуру противоположных значений и большое сходство в структурной и семаи-тич. классификации антонимов. Сущест-
АНТОНИМИЯ 35
венные различия в предметах и явлениях объективного мира отражаются в языке как противоположность. А. представляет собой противоположность внутри одной сущности. Ее логич. основу образуют противоположные видовые понятия, представляющие собой предел проявления качества (свойства), определяемого родовым понятием: «горячий» — «холодный» («температура»), «тяжелый» — «легкий» («вес»), «падать» — «подниматься» («вертикальное движение») и т. п.
Логич. основу образуют 2 вида противоположности: контрарная и комплементарная. Контрарная противоположность выражается видовыми понятиями, между к-рыми есть средний, промежуточный член: «молодой» — «нестарый», «средних лет», «пожилой», «немолодой»...— «старый», ср. «богатый» — «бедный», «трудный» — «легкий» и т. п. Комплементарную противоположность образуют видовые понятия, к-рые дополняют друг друга до родового в являются предельными по своему характеру. Однако в отличие от контрарных понятий у них нет среднего, промежуточного члена: «истинный» — «ложный», «конечный» — «бесконечный», «можно» — «нельзя» и т. п. Противоречащие понятия (отношения типа: А — ие-А) не образуют логич. основы А. и представляют собой т. наз. ослабленную, неполную противоположность в силу неопределенности второго члена оппозиции:	«молодой» — «немолодой»
(т. е. 'средних лет’, ‘пожилой’ и др.; ср. «старый»), «дорогой» — «недорогой» (ср. «дешевый»). Чтобы выразить истинную противоположность, второй член оппозиции должен быть обозначен более определенно.
Логич. модель противоположности становится в языке моделью А. у слов, обозначающих качество и/или выражающих противопоставленную направленность действий, состояний, признаков, свойств, а также у иек-рых др. лексич. единиц. В отличие от антонимов «легкий» — «тяжелый», «вставать» — «ложиться» противопоставления типа «легковой» — «грузовой» (об автомобиле, транспорте), «стоять» — «лежать» ие выражают А., т. к. не удовлетворяют этим условиям. Не имеют антонимов слова конкретной ие-оцеиочной семантики («книга», «мяч»).
А.— явление прежде всего лексическое; противоположные смыслы предложений и грамматич. форм возникают за счет А. их слов-компонеитов или предполагают существование определ. лексико-се-мантич. противопоставления.
Лексич. единицы, выражающие А., обнаруживают общий (инвариантный) признак — наличие предельного отрицания в толковании одного из антонимов: «молодой» — «старый» (т. е. ’предельно н е молодой’), «истинный» — «ложный» (т. е. ‘н е истинный’, предельно отрицающий истинность).
А. характеризуется однотипностью смысловых структур ее единиц, к-рые противопоставлены парадигматически по одному дифференциальному признаку противоположными семами их значений. Это сходство проявляется в однотипности толкований антонимов: «тяжелый» ‘имеющий большой вес’ — «легкий» ‘имеющий малый вес’, «зима» ‘самое холодное время года’ — «лето» ‘самое теплое время года’, «входить» ‘идти внутрь чего-нибудь’— «выходить» ‘идти изнутри чего-нибудь’. Это внутреннее (семаитнч.) свойство антонимов выражается синтаг-
36 АНТОНИМЫ
матически в высокой степени их совместной встречаемости в тексте, в их преим. контактном употреблении. Противопоставление, сопоставление, чередование антонимов и др. их функции реализуются и характерных контекстах А.: «Это не сложная, а простая задача», «Ты богат, я очень беден» (А. С. Пушкин) и др.
В качестве элементарной единицы антонимии. противопоставления выступает лексико-семаитич. вариант слова. Поэтому одно и то же многозначное слово может входить и разл. ряды антонимов: «густой» — «редкий» (о лесе, волосах), «густой» — «жидкий» (о супе, сметане) и т. п.
А. тесно связана с др. лексико-семаитич. категориями, гл. обр. с синонимией. Одна и та же лексич. единица может вступать с другими одновременно в антонимия. и синонимия, отношения. Это явление называется А. синонимия, рядов или синонимией антонимия, противопоставлений.
А.— один из истояииков конверсии: «Оиа молодая, а он старый» ->«Оиа моложе его» («-»)«Он старше ее».
* Новиков Л. А., Антонимия в рус. языке (Семантич. анализ противоположности в лексике), [М.1, 1973; его же, Рус. антонимия и ее лексикография, описание, в кн.; Львов М. Р., Словарь антонимов рус. языка, Зизд., М., 1985, с. 5—30; АпресянЮ. Д., Лексич. семантика. Синонимия, средства языка, М., 1974; Лайонз Дж., Введение в теоретич. лингвистику, пер. с англ., М., 1978; Иванова В. А., Антонимия в системе языка, Киш,, 1982; Lyons J., Semantics, v. 1—2, Camb. — [а. o.l. 1977; SJ r b и R., Antonimia lexicala in limba romana, [Timisoara L 1977.	Л. А. Новиков.
АНТОНИМЫ (от грея, anti------против и
dnyma — имя) — слова одной части речи, имеющие противоположные значения. В зависимости от выражаемого типа противоположности (см. Антонимия) А. разделяются на соотв. классы, основные из к-рых: 1) А., выражающие качеств, противоположность. Оии реализуют контрарную противоположность и обнаруживают градуальные (ступенчатые) оппозиции: «легкий» (‘простой, пустяковый’) — «нетрудный», «средней трудности», «нелегкий» — «трудный» (’сложный’); ср. «легко» — «трудно», «легкость» — «трудность». В рус. яз. качеств, прилагательные с приставками не-, без- являются А. только в том случае, если они представляют собой предельные, крайние члены антонимия, парадигмы: «культурный» — («ие совсем культурный») — «некультурный»; «сильный» — («слабосильный») —«бессильный» (=«слабый>). Противопоставления типа «высокий» — «невысокий» (ср. «низкий») А. ие образуют. Сюда можно условно отнести обозначения осн. временных и пространств, координат, обнаруживающие ступенчатые оппозиции: «позавчера», «вчера», «сегодня», «завтра», «послезавтра»; ср. «нижний», («средний»), «верхний» (об этаже дома).
2) А., выражающие дополнительность (комплементариость). Шкала противопоставления представлена двумя противоположными членами, дополняющими друг друга до целого, так что отрицание одного дает значение другого: «ие + ис-тиниый» = ‘ложный’; ср. «слепой» — «зрячий», «влажный» — «сухой», «соблюдать» — «нарушать», «вместе» — «врозь» и т. п.
3) А., выражающие противоположную направленность действий, признаков и свойств. Эта противоположность в языке основана на логически противоположных понятиях:	«собирать» — «разбирать»,
«зажигать» — «гасить», «въезжать» — «выезжать», «революционный» — «контрреволюционный», «народный» — «антинародный».
По своей структуре А. делятся на разно-коренные («хороший» — «плохой», «начало» — «конец», «быстро» — «медленно») и одиокореииые («входить» — «выходить», «культурный» — «некультурный», «революция» — «контрреволюция»). Особую, непродуктивную, разновидность А. образуют слова, совмещающие в себе противоположные значения: «одолжить» — 1) ‘дать в долг’ и 2) ‘взять в долг’, «наверно»— 1) ‘может быть’ и 2) ‘несомненно, точно’. Это явление называется внутрисловной антонимией, или энантиосемией.
Существует более узкое понимание А., напр. как только качественных и только разнокореиных слов, однако это понимание антонимии ие учитывает в полной мере всех возможностей выражения противоположности в языке.
* См., лит. при ст. Антонимия.
Л. А. Новиков. АНТРОПОНИМИКА (от греч. anthro-pos — человек и бпута — имя) — раздел ономастики, изучающий антропонимы — собственные именования людей: имена личные, патронимы (отчества или иные именования по отцу), фамилии, родовые имена, прозвища и псевдонимы (индивидуальные или групповые), криптонимы (скрываемые имена). Изучаются также антропонимы лит. произведений, имена героев в фольклоре, в мифах и сказках. А. разграничивает иар. и каионич. личные имена, а также разл. формы одного имени; литературные и диалектные, официальные и неофициальные. Каждый этнос в каждую эпоху имеет свой антропонимикой — реестр личных имен. Совокупность антропонимов называется антропонимией.
Антропоним, особенно личное имя, отличается от мн. других имен собственных (онимов) характером индивидуализации объекта: каждый объект номинации (человек) имеет имя. Реестр имен ограничен. Имена личные повторяются, что заставляет давать дополнит, именования.
Офиц. именование человека в развитом об-ве имеет свою формулу имени: определ. порядок следования антропонимов и имен нарицательных (этнонимов, названий родства, специальности, рода занятий, званий, титулов, чинов и т. п.). Постоянная формула имени была известна еще в аитич. Риме: praenomen (личное имя) + nomen (родовое имя) + cognomen (прозвище, позднее фамильное имя) + (иногда) agnomen (добавочное прозвище), иапр. Publius Cornelius Scipio Africanus major. В Индии эта формула складывается из трех (реже более) компонентов: 1-й — в зависимости от гороскопа, 2-й — показатель пола илн принадлежности к религ. секте, 3-й — иазв. касты или вместо него псевдоним; напр., имя Рабиндранат Тагор имеет след, компоненты: Рабиндра (Бог Солнца), Натх (муж), Тхакур (каста землевладельцев). Форма именования человека зависит от речевого этикета.
А. изучает информацию, к-рую может нести имя: характеристику человеческих качеств, связь лица с отцом, родом, семьей, информацию о национальности, роде занятий, происхождении из к.-л. местности, сословия, касты. А. изучает функции антропонима в речи — номинацию, идентификацию, дифференциацию, смену имен, к-рая связана с возрастом, изменением обществ, или семейного положения, жизнью среди людей др. нацио-
нальности, вступлением в тайные об-ва, переходом в др. веру, табуироваиием (см. Табу) и др. Специально изучаются особенности имен в эпоху социализма в силу введения в идеологию общества новых понятий, к-рые дали основу новым именам.
Предметом теоретич. А. являются закономерности возникновения и развития антропонимов, их структура, антропонимная система, модели антропонимов, ист. пласты в антропонимии того или иного этноса, взаимодействие языков в антропонимии, универсалии. Теоретич. А. применяет те же методы исследования, что и др. разделы ономастики (учитываются особые условия, мотивы и обстоятельства именования людей — социальные условия, обычаи, влияния моды, религии и т. д.).
Прикладная А. изучает проблемы нормы в именах, способы передачи одного имени в разных языках; способствует созданию антропонимии, словарей. Ант-ропонимист помогает в работе органов загса, в выборе имен, в разрешении иек-рых спорных юридич. вопросов именования человека. А. тесно связана с историей, этнографией, географией, антропологией, генеалогией, агиографией, юриспруденцией, лит-ведением, фольклористикой, культурологией. А. вычленялась из ономастики в 60—70-х гг. 20 в., однако целый ряд проблем рассматривается комплексно. До 60-х гг. 20 в. вместо термина «А.» мн. исследователями использовался термин «ономастика».
• См. лит. при ст. Ономастика.
Н. В. Подольская. АОРИСТ (греч. adristos) — грамматическая категория праиндоевропейского глагола, выражавшаяся совокупностью нескольких парадигм личных форм, различных по своей структуре и происхождению, ио имевших относительно общее видо-временное значение недлительного совершенного прошедшего действия.
Праиндоевроп. А. реконструируется по данным текстов Ригведы и Авесты, санскрита, др.-греч. и старослав. языков. В иек-рых слав, языках А. как особая глагольная категория функционирует до сих пор (болт., сербскохорв., лужицкие). Структура и динамика А. хорошо реконструируется в истории праслав. языка. В др. индоевроп. языках А. рано утрачен, ио его рефлексы прослеживаются в герм, и кельт, претерите, лат. перфекте и др.
Праиидоевропейский (как и праслав.) А. составлял нейтрализуемые корреляции с имперфектом и презеисом. А. и имперфект противопоставлялись презеису как прошедшее — непрошедшему (настоящему и будущему) с помощью более архаич. (т. наз. вторичных) флексий лица и числа. Окончания всех лиц ед. ч. и 3-го л. мв. ч. A. (*-m, *-s, *-t, *-nt) отличались от соотв. окончаний презенса (*-mi, *-si, *-ti, *-nti) отсутствием форманта *-i. Презенс и имперфект, образованные от основы презенса, противопоставлялись А. спецификой аористных основ (ступень редукции корня, формант *-s и др.), хотя не для всех классов глагола; в ряде случаев основы А. И презенса совпадали, презенс и А. различались лишь окончаниями.
А. и исконный имперфект объединялись общностью флексий и отличались спецификой основы, хотя в иек-рых случаях совпадали и основы, т. е. формы А. и имперфекта нейтрализовались. В плане содержания маркированным был имперфект и обозначал длит, несовершенное Действие.
Развитие древнего А. осуществлялось в тесном взаимодействии с др. глагольными категориями, и прежде всего с имперфектом. Общая тенденция генерализации основ обусловила усиление нейтрализации в корреляции А. и имперфекта вплоть до полной их конвергенции, чаще в пользу форм прежнего имперфекта. Результаты такого процесса отмечаются и Авесте и праславянском, где формы А. часто восходят к прежнему имперфекту. В тех языках, где А. рано утрачен, отд. формы его конвергировали с формами презенса или перфекта. Нек-рые формы герм, и кельт, претерита восходят то к А., то к перфекту.
Противоположная тенденция усиления оппозиции А. и имперфекта приводила к усилению формального выражения А. (формант *-s- и др.). Грамматикализация форманта *-s-, по происхождению словообразоват. суффикса, первонач. имевшего лишь видовое значение, привела к формированию сигматич. А. (иначе — слабого, или нового, характеризующегося суффиксом -S-), сосуществовавшего с А. простым (иесигматическим, или сильным, образуемым присоединением окончания непосредственно к корню) в санскрите, др.-греч. и праслав. языках. Вероятно, простой и сигматич. А. отличались и по значению, ио реконструировать такое различие пока не удается. Иногда от одного и того же корня образуются оба типа А. (санскрит). Часто оба типа А. образовывали контамиииров. парадигму (2-е и 3-е л. ед. ч. праслав. сигматич. А. восходят к А. простому, а иногда и к исконному имперфекту, ранее совпавшему с простым А.).
Длит, сохранение А. у славян обусловлено усилением корреляции А. и имперфекта благодаря тенденции к дифференциации глагольных основ (А. инфинитива ~ имперфекта-презеиса), с одной стороны, и усиления противопоставления совершенного (А.) иесов. виду (имперфект) — с другой. Генерализация форманта *-х (< *-s) привела к появлению нового сигматич. А., при образовании к-рого показатель -х//ш- присоединяется к корню при помощи тематич. гласного, а корневой слоговой элемент остается на одной ступени иа протяжении всей парадигмы, и нового собственного слав, имперфекта, вытеснявших все прежние формы простых прош. времен, ср. ст.-слав. формы 1-го л. ед. ч. и 3-го л. ми. ч. клАхъ... клАшА (А.)~ колИ-Ахъ...кол1ААхЖ (имперфект) при инфинитиве клАти, 2-м л. ед. ч. наст. вр. колыши, рус. «колоть ~ колешь». В тех слав, языках, где сохраняется корреляция А. и имперфекта, такое различие строится иа противопоставлении основ (болг.), а частично и флексий (сербскохорв.) или на видовом различии (лужицкие).
* Елизаренкова Т. Я.. Аорист в «Ригведе», М., 1960; Кузнецов П. С., Очерки по морфологии праслав. языка, М., 1961; Watkins С., The Indo-European origins of Celtic verb. I. Sigmatic aorist, Dublin, 1962.	В. К. Журавлев.
АРАБЙСТИ KA — область семитологии, комплекс филологических дисциплин, изучающих материальную и духовную культуру арабских народов в ее связи с языком; в более узком смысле — раздел языкознания, изучающий структуру, функционирование и развитие литературного арабского языка и арабских диалектов.
Спец, изучение араб. яз. как одного из семитских языков начинается в 16 в.; выходит араб, грамматика Педро де Алкала (1505), грамматика Гвилельма Пос-
теллуса (1538). В 17—18 вв. труды Т. Эр-пеииуса, И. Лудольфа и др. представителей голл. школы А. закладывают основы грамматич. и лексикологии, изучения араб. яз. В них ощутимо влияние арабской языковедческой традиций-, отд. теоретич. положения последней проникают в европ. яз-знание: заимствуются, иапр., нек-рые понятия, связанные с морфологич. изучением слова, в частности понятия корня и внутр, флексии, к-рые в существенно измененном виде получают затем широкое применение в изучении разных языков. В нач. 19 в. в Париже выходит грамматика А. И. Сильвестра де Саси, в к-рой находят отражение мн. положения араб, языковедч. традиции. В 19 в., когда одной из актуальных проблем становится вопрос о норме языковой, появляются обобщающие работы по грамматике Г. Эвальда (1831—33), К. П. Каспари (1848), Э. Г. Палмера (1885), У. Райта (1896—98), лексикографии. труды Г. В. Фрейтага (1830—37), А. Б. Биберштейн-Казимирского (1846), Э. У. Лейна (1863—98), Р. Дози (1881). Под влиянием младограмматизма создаются работы по отд. разделам А. Морфологич. проблематика начиная с кон. 19 в. рассматривается в основном с т. зр. задач сравнит, семитологии. Выходят работы К. Броккельмана «Основы сравнительной грамматики семитских языков» (т. 1—2, 1908—13) и «Арабская грамматика» (14 изд., 1960). Синтаксис освещается в трудах Г. Рекендорфа (1898 и 1921). Появляются работы по практич. фонетике: монография по фонетике (1925) У. X. Т. Гэрднера, в к-рой наряду с фонетикой лит. языка описаны также и фо-иетич. особенности разг, языка Египта; Ж. Каитино создает фу идам, труд по фонетике (1941) и в 1960 заново его пересматривает в свете идей Н. С. Трубецкого. Отд. исследования по совр. араб, диалектам появляются со 2-й пол. 19 в.; интенсивное развитие араб, диалектология получает в 20 в., причем исследование диалектов проводится в описат. плане. Предметом самостоят. исследований становится араб, языковедч. традиция.
Вопросы истории араб. яз. освещаются в сер. 20 в. в работе И. Фюкка «Ара-бийя». Значит, влияние на изучение лит. араб. яз. и совр. диалектов оказали идеи структурной лингвистики (работы А. Ф. Л. Бистона, Р. Блашера, К. Брав-мана, В. Кантариио, Каитино, Л. Мас-синьона, В. Монтея, М. Пьямеиты, Ж. Стеткевича, Ч. Фергюсона, Г. Флейта, А. Фрайхи, П. Хартмана, Дж. Хейвуда и др.). Созданы работы по лексич. статистике (Я. М. Ландау), социолингвистике и стилистике (В. Дием, X. Вер, Т. Ф. Митчелл, А. Роман, Й. Сордел-Томин), по синтаксису предложения и лингвистике текста (М. А. Аввад, Э. Рияд, Ф. Руидгрен, В. Фишер, М. Чад), лексикологии и лексикографии (X. Айзенштайи, X. Прайслер, А.Чапкевич, О. Джастроу), синтаксич. семантике и коммуникативной структуре предложения (Д. Агиус, М. Ид, П. Ирвинг, И. Кальмор, Г. Н. Саад, Г. Рекс-Смит), фонетике и фонологии (А. А. Ам-брос, Ф. М. Митлеб). Продолжаются описат. исследования араб, диалектов. Вопросы теории араб. яз. освещаются и в трудах представителей общего яз-знания (Ж. Ваидриес, Е. Курилович), а также н работах семитологов (Л. X. Грей, П. Дорм, М. Кози, М. Годфруа-Демои-бин).
АРАБИСТИКА 37
В араб, странах изучение лит. языка в новое время преим. основано на принципах араб, языковедч. традиции. В 16—18 вв. создаются учебные пособия по грамматике и стилистике (нередко иа основе старых трактатов), ведется лексикография. работа. Г. Фархат перерабатывает в нач. 18 в. словарь 14—15 вв. «Камус» Фирузабади, Мухаммед аз-Забиди создает в 18 в. 10-томный толковый словарь «Тадж аль-арус», к-рый становится одним из источников араб, лексикографии в европ. А. Подъем в культурной жизни араб, народов в 19 в., возрождение араб, яз. в лит., науч., обществ, и деловой сферах обусловливают дальнейшее развитие А. в этих странах, в особенности в связи с задачами обучения. Выходят учебные грамматики Насыфа аль-Языджи и Ахмеда Фариса аш-Шидйака, неоднократно переиздается «Толковая грамматика» Фархата, издаются и комментируются ср.-век. грамматич. трактаты. Во 2-й пол. 19 в. зарождается новая араб, лексикография; толковый словарь чМухит аль-мухит» (1867—70) Бутруса аль-Бустани впервые включает и послеклассич. лексику, а также нек-рое количество диал. диван. лексики. Интенсивная лексикология, работа продолжается в 20 в.; наряду со словарями с корневой системой расположения слов появляются словари, составленные по принятому и европ. лексикографии алфавитному принципу.
Во 2-й пол. 20 в. значительно расширяется проблематика араб, яз-знания, вводятся новые методы анализа, складывается ист. подход к языку, объектом науч, исследования становятся и араб, диалекты. В ряде работ анализ араб. яз. осуществляется в свете проблем общего яз-зна-иия (Ибрахим Анис, Мухаммед аль-Мубарак, Субхи ас-Салих, Ибрахим ас-Самарраи, Мурад Камиль, Махди аль-Махзуми); выходят сравнит.-ист. исследования ас-Самарраи, Абд ар-Рахма-иа Айюба, Ахмеда Мухтара Омара, Камаля Мухаммеда Бишра, Хасана Зазы. Особую актуальность приобретают проблемы соотношения лит. языка и диалектов, лингвистич. прогнозирования и языкового строительства, выработки единой терминологии н отношения к заимствованиям, лингвистич. основ преподавания. В ходе решения этих проблем определяется критич. отношение к араб, языковедч. традиции, к-рое находит крайнее выражение в работе Юсуфа ас-Сауды ч Новые грамматические правила в арабском языке». Однако у ряда ученых эта традиция получает дальнейшее развитие, иапр. в чПолной грамматике» (т. 1—4, 1966—71) Аббаса Хасана; языковеды, придерживающиеся традиционных тео-ретич, принципов, критически подходят к отд. положениям европ. А., в частности по вопросам морфологии. Важная роль в разработке актуальных проблем А. принадлежит академия, учреждениям и учебным заведениям Египта, Сирии, Ирака, Ливана, Иордании, Кувейта, Туниса, Марокко, Алжира.
В России А. как самостоят. область знания выделяется в иач. 19 в. Первая чКраткая арабская грамматика и таблицах» А. В. Болдырева вышла в 1827; чОпыт грамматики арабского языка» М. Т. Навроцкого (1867) — первое в России систематич. описание строя лит. араб. яз. В грамматике (1884) М. О. Ат-тая, сыгравшей значит, роль в развитии моек, школы А., а также в «Грамматике арабского языка» (1910) А. Ф. Хащаба
38 АРАБИСТИКА
прослеживается влияние араб, языковедч. традиции, к-рая становится объектом изучения ч Очерка грамматической системы арабов» В. Ф. Гиргаса (1873), впервые в А. сделавшего попытку вскрыть сущность концепций араб, яз-знания, их теоретич. и методологич. основы.
Практич. целям преподавания араб, яз. в Петербурге, Москве, Казани, Киеве, Харькове, Баку служили грамматики и пособия А. Буракова, М. Скибнневско-го, Н. А. Медникова, хрестоматии и словари Болдырева, И. Ф. Готвальда, Гиргаса, В. Р. Розена, Ф. И. Кельзи, А. Е. Крымского; чПолный русско-арабский словарь» (1903) П. К. Жузе предназначался, в частности, и арабам, изучающим рус. яз.
Объектом изучения в рус. А. неизменно выступает классич. язык; постепенно в исследоват. и пед. практику вовлекаются материалы живых араб. диалектов: чТрактат об арабском разговорном языке» (1848) М. А. Тантави, монография Г. А. Валлина чО звуках арабского языка и их обозначении» (1855), в к-рой фонетика впервые получает науч, освещение с опорой не только на книжную традицию, но и на живые араб, диалекты. Араб, диалектами занимались также Крымский и И. Ю. Крачковский; последний впервые ввел курс араб, диалектологии в университетское преподавание (1915—16).
Систематич. изучение араб, диалектов в СССР начинается в 20-е гг. (исследования по фонетике Я. С. Виленчика, составление словаря диалектов Сирии и Палестины); в 30-х гг. были открыты неизвестные ранее диалекты ср.-азиат, арабов, бухарский и кашкадарьинский, позднее подробно описанные и исследованные (Г. В. Церетели, И. Н. Винников, В. Г. Ахвледиани). Начиная с 50-х гг. обстоят, освещение с позиций совр. яз-знания получает строй мн. араб, диалектов (египетского — Г. Ш. Шарбатов, иракского — А. Г. Белова, магрибских, тунисского, мавританского — Ю. Н. За-вадовский, марокканского — С. X. Кя-милев, алжирского — Э. Н. Мишкуров), исследуются вопросы араб. ист. и сравнит. диалектологии.
Науч, изучение лит. араб. яз. в СССР, начало к-рому было положено «Граммати-кой литературного арабского языка» (1928) Н. В. Юшманова, характеризуется использованием совр. методов лингвистич. анализа, широкими теоретич. обобщениями при исследовании конкретных вопросов фонологии, морфологии, синтаксиса, в т. ч. и синтаксиса текста, разработкой и использованием араб, языковедч. традиции, постоянным вниманием к со-циолингвистич. проблематике и вопросам развития араб, яз., разработкой лингвистич. основ преподавания.
В области фонологии дана доказат. интерпретация долгих гласных как однородных двухфонемных артикуляций, геминат (двойных согласных); в свете фонология, концепции Трубецкого установлено, что миним. единицей — носителем просодич. признаков — выступает мора. Выявлены закономерности акцентуации с учетом оси. региональных вариантов лит. языка. Развивается экспериментальная фонетика.
В сов. А. особое внимание уделяется вопросам морфологич. структуры слова. Предпринимается попытка описания и объяснения словообразоват. процессов исключительно на основе аффиксации (В. П. Старинии); при этом отрицается внутр, флексия применительно к араб, яз., поскольку за исходную единицу при
нимается корень, состоящий из одни» согласных. В противоположность этому выдвигается концепция о «слогофоием-ном» членении араб, слова, где чтесиое сочетание согласного звука с последующим гласным» представляется в качестве модели слогофоиемы семит, языков (Б. М. Гранде). Правомерность применения понятия слогофоиемы к семит, языкам подвергается сомнению, поскольку считается, что соотв. членение слова вступает в противоречие с его морфологич. строением (Кямилев, Г; П. Мельников). Предлагается и толкование внутр, флексии, основанное на традиционной араб, грамматич. теории, где элементом просодич. и словообразоват. модели слова служит х а р ф—речевой сегмент, имеющий мориую характеристику и состоящий из согласного и краткого гласного (Г. М. Габучан). Предлагаемая схема описания не подменяет собой членения слова на звуки или морфы. За исходную единицу анализа принимается корневая основа; обосновывается положение об одноморфемном составе корневой основы и о внутр, флексии — изменениях, представляющих собой вариацию гласных, включая их нулевую реализацию, и гемииацию согласных и гласных компонентов корневых харфов. Словообразоват. модель слова отражает и аффиксацию, не затрагивающую корневой основы. Отрицается правомерность рассмотрения корня из одних согласных как носителя лексич. значения, а гласных, входящих в состав слова, — как носителей только грамматич. значения.
Грамматич. категории определенности (детерминации), залога, отрицания рассматриваются в иепосредств. связи с их синтаксич. функционированием. Описание синтаксич. структур лит. араб. яз. дано Д. В. Семеновым (1941). Система артикля в лит. араб. яз. в свете общей теории артикля, механизм порождения оси. синтаксич. конструкций — предикативной, атрибутивной и генитивной, ряд осн. вопросов араб, синтаксиса анализируются в монографии Габучана «Теория артикля и проблемы арабского синтаксиса» (1972). Конструкции с каузативными, модальными и фазовыми глаголами рассматриваются в книге В. С. Храковского «Очерки по общему и арабскому синтаксису» (1973), в к-рой получают освещение теоретич. вопросы о соотношении смысловой, синтаксич., формальной и линейной структур предложения, о динамич. и статич. аспектах описания моделей предложения, трансформационных и деривационных отношениях в синтаксисе. Осн. вопросы синтаксиса текста на материале араб. яз. раннего периода освещены в работе Беловой «Синтаксис письменных текстов арабского языка» (1985). Вопросы теории грамматики, стилистики и истории языка освещаются и в учебной лит-ре.
Важное место в сов. А. занимают исследования по араб, языковедч. традиции: грамматики (В. А. Звегинцев, Ю. В. Рождественский, Ахвледиани), лексикографии (В. М. Белкин), метрики и просодии (А. А. Санчес, Д. В. Фролов).
Формирование и функционирование лексики лит. араб. яз. исследуется в монографии Белкина «Арабская лексикология» (1975). Отд. вопросы терминологии, фразеологии, лексич. семантики рассматриваются в работах Ю. П. Губанова, И. С. Данилова, Н. В. Киладзе, В. М. Мамедалиева, М. Е. Недоспасовой, В. Д. Ушакова, Шарбатова. Создано ми. лексикология. и лексикография. работ (X. К. Баранов, Белкин, В. М. Борисов, Шарбатов), включая и арабско-нац. ело-
вари, изданные в Грузии, Азербайджане, Армении, Казахстане.
Достижения сов. А. в применении срав-иит.-ист. метода обобщены в труде Граиде «Курс арабской грамматики в сравнительно-историческом освещении» (1963), к-рый одновременно является и наиболее подробной нормативной грамматикой лит. араб. яз.
Сов. А. преим. нацелена на изучение совр. состояния араб. яз. Рассматриваются вопросы языковой ситуации и языковой политики в араб, странах (Белкии, Белова, Габучан, Кямилев, В. Э. Ша-галь. Шарбатов и др.), ведется работа по исследованию лингводидактич. проблем (В. Н. Красновский, В. В. Лебедев, А. Дж. Мамедов, Мишкуров, В. С. Сегаль). Решение ряда вопросов А. осуществляется также в рамках сравнит.-ист. изучения семитских и афразийских языков (Г. М. Бауэр, И. М. Дьяконов, А. С. Ле-киашвили, А. Ю. Милитарев, Старинин, К. Г. Церетели).
Актуальными теоретич. вопросами сов. А. являются структура араб, слова в свете разграничения задач синхронич. и диа-хроиич. исследования языка, соотношение словообразоват. и словоизменит. процессов, выделение пограничных сигналов араб, предложения, исследование сверхфразовых единиц, проблемы номинации и лексич. сочетаемости, лингвистич. стилистики, исследование истории араб, яз., изучение араб, языковедч. традиции как самостоят. направления в истории яз-знания.
• Шарбатов Г. ША Арабистика в СССР. М;. 1959; е г о же, Совр. араб, язык, М., 1961; Б е л о в а А. Г.. Проблемы араб, яз-знания (1960—1973), в сб.: Семит, языки, в. 3. М., 1976; Fiick J., Die arabischen Studien in Europa, Lpz.. 1955; Аббас Хасан. Полная грамматика араб, языка, Каир. 1960—63 (на араб, яз.); Ибрахим ас • С а м а р р а ' и, Ист. языковой процесс, Каир, 1962 (на араб, яз.); Махди аль -Махзуми. О новом синтаксисе, Бейрут, 1962 (на араб. яз.).
Г. М. Габучан, В. В, Лебедев. АРАБСКАЯ ЯЗЫКОВЕДЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ — традиция исследования языка, сложившаяся и существовавшая в культурном ареале Араб, халифата в 7—14 вв.
А. я. т. зарождается на Бл. Востоке в период становления науки об араб, словесности; в ее создании и развитии принимают участие представители разных народов; она складывается на основе науч, трактатов, поев, классич. арабскому языку и написанных исключительно на этом языке. Возникшая в результате эмпирич. изучения классич. араб, речи (поэтич. и прозаич.), А. я. т. характеризуется практнч. направленностью. Ее становление относится ко времени объединения араб, племен в единое гос-во, когда возникает необходимость социального функционирования языка, общего для всех племен Аравийского п-ова, — койне, задачи установления норм к-рого обусловливаются в дальнейшем сферой его функционирования во всех отраслях обществ, жизни Араб, халифата, когда обучение языку Корана и сохранение его чистоты приобретают особое значение.
А. я. т. получает начало в единой науке об араб, словесности и выделяется как самостоят. учение о грамматике и лексике классич. араб. яз. и об араб, риторике в результате дифференциации филологич. исследований. Традиционная теория араб. яз. разрабатывается и развивается в басрийской (г. Басра), куфийской (г. Куф), багдадской (г. Багдад), андалусской (Испания) и егип.-сирийской филологич. школах.
В 7 в. описанием отд. грамматич. явлений араб. яз. занимается басриец Абуль-Асу ад ад-Дуали, к-рому принадлежит введение в арабское письмо дополнит. графич. знаков для обозначения гласных фоием, служащих для выражения словоизменения. К этому времени относится также деятельность Насра иби Асыма и Яхьи иби Ямары, к-рые создали системы диакритич. знаков для различения ряда сходных по начертанию араб, графем.
В 1-й пол. 8 в. басрийские филологи Ибн Аби Исхак аль-Хадрами, Иса ибн Умар ас-Сакафи и Абу Амр нбн аль-Алла разрабатывают основы описат. анализа норм классич. араб, яз.; 2-я пол. 8 в. характеризуется становлением теории араб, яз. как самостоят. раздела филологич. науки. Важную роль в формировании проблематики и методики традиц. араб, яз-знания сыграл басриец аль-Халиль ибн Ахмед, основоположник теории аруда — учения о системе метрич. стихосложения, в свете к-рого моделируются не только просодич. явления собственно поэтич. речи, ио и факты, относящиеся к ритмич. и морфологич. построению араб, слова, где мииим. единицей анализа служит х а р ф — речевой сегмент, состоящий из согласного и краткого гласного компонентов. Аль-Халилю принадлежит словарь «Книга айна», начинающийся с графемы «айи», поскольку слова в нем расположены по артикуляционным характеристикам содержащихся в них корневых согласных в последовательности: гортанные, язычные, зубные и губные; подобный принцип классификации звуков дал основание предположить возможность влияния индийской языковедческой традиции. Аль-Халиль различал 3 аспекта анализа и описания фонетич. явления; исходные характеристики, позиционные варианты и изменения звуков, происходящие и процессе образования грамматич. конструкций; ученый усовершенствовал знаковую систему обозначения кратких гласных фонем, введя в араб, письмо т. наз. огласовки, сохранившие употребление и поныне при записи Корана, поэтических и учебных текстов.
К этому же времени относится возникновение куфийской школы, основоположником к-рой считается Абу Джафар Мухаммед ар-Руаси, создавший, по свидетельству араб, филологов и библиографов, первую куфийскую грамматику араб, яз.; ему же приписывают трактат «Книга о единственном и множественном числе».
Басрийский грамматист 2-й пол. 8 в. Сибавейхи создал трактат «Книга» — первую дошедшую до нас грамматику классич. араб, яз., к-рая дает система-тич. изложение норм языка и, судя по имеющимся в ней миогочисл. ссылкам,отражает концепцию и результаты иссле-доват. работы предыдущих поколений филологов, в первую очередь аль-Халиля ибн Ахмеда. В А. я. т. вырисовываются осн. аспекты грамматич. анализа языка: ан-нахв — учение о словоизменении имени и ’ глагола, а?-<;арф — учение о словообразовании и фонетич. изменениях, происходящих в процессе образования грамматич. конструкций, или махаридж аль-хуруф — учение об артикуляции звуков и их позиционных вариантах. При анализе и описании словообразоват. процессов широко применяется метод моделирования, разработанный в теории аруда; отсюда построение системы словоооразо-ват. моделей, известных в арабистич. лит-ре под назв. породы. Словоизменит. явления изучаются с т. зр. как формы.
так и значения; установление нормативности словоформ сопровождается выявлением их собственно языковой (функциональной) семантики.
К кон. 8 в. относится деятельность филолога аль-Кисаи, к-рый в значит, степени определил исследоват. принципы куфийской школы. Из его работ до нас дошел «Трактат о грамматических ошибках в речи простого народа», содержащий важные диалектологии, сведения.
В кон. 8—9 вв. басрийские филологи аль-Ахфаш аль-Асуат, Абу Усман аль-Мазиии, аль-Мубаррад, куфийские филологи Абу Закария Яхья ибн Зияд альФарра, Иби ас-Сиккит, ас-Салаб и др. занимались комментированием «Книги» Сибавейхи. Зарождается араб, лексикография; появляются «Классифицированная устарелая лексика» Абу Убейда, словари диал. лексики, в т. ч. и др.-арабской. Оживленно обсуждаются вопросы грамматики, о чем свидетельствуют споры, возникавшие между представителями басрийской и куфийской школ, отразившиеся, в частности, в работе багдадского филолога Ибн аль-Анбари «Беспристрастное освещение вопросов разногласия между басрийцами и куфийцами», где автор рассматривает 121 проблему. Споры эти, однако, не затрагивают концептуальных основ А. я. т.; общими остаются оси. принципы анализа языка; объектом исследования является араб, поэтич. и прозаич. речь в устной и письменной формах, а предметом — нормативность языковых выражений (аль-фа-?аха). Различаются неизменяемые и изменяемые формы, соответственно описываемые в терминах аль-бииа’ (осиовообра-зование) и аль-’и’раб (словоизменение). Изменяемые слова подвергаются формальному и функциональному анализу, в процессе к-рого выявляются факторы, обусловливающие функционирование словоформ. Нормативность языковых форм и их употребления определяется на основе ас-сама’ (отмеченности в араб, речи) и ал-кийас (закона аналогии). Часть споров между басрийцами и куфийцами относится к оценке степени правомерности применения метода аналогии для выведения грамматич. правила.
К нач. 10 в. окончательно устанавливаются понятийный аппарат и терминология грамматич. анализа, оси. положения грамматич. теории приводятся в систему. Этап формирования араб, грамматич. учений как самостоят. раздела А. я. т. завершается. Это способствует выделению лексикология, исследований в особую науч, дисциплину ({илм ал-луга).
В 1-й пол. 10 в. в багдадской школе развивается третье направление А. я. т., связанное с развитием грамматич. учений в трудах Иби Джинин, к-рый в кн. «Особенности арабского языка» освещает наряду с грамматическими собственно лексикологич. вопросы связи слова и значения, словообразоват. структуры слова, значения слова и его употребления. Иби Джинни экспериментально определил, в каком количеств, отношении реализован в лексике араб. яз. весь состав теоретически возможных сочетаний хар-фов. Значит, круг языковедч. вопросов освещен в работах Ибн Фарнса («Книга о лексических нормах», «Предания арабов о своей речи», «Краткий очерк о лексике»), среди них вопросы об объеме словарного состава араб, яз., о классификации лексики по употреблению, об
АРАБСКАЯ 39
исконной и заимствованной лексике, о связи обозначающего и обозначаемого, о прямом и переносном употреблении слова, об однозначности, многозначности, омонимии и синонимии,
В И в. вычленяются дисциплины, изучающие нормы выразительной речи. Различаются 2 аспекта речеобразоват, процесса: соблюдение правильности языковых выражений (аль-фасаха) и достижение совершенства речевых образований (аль-балага). Первое изучается науками о грамматике и лексике, второе — науками о смысле (‘илм аль-ма'аий), о тропе (‘илм аль-байан) и о красноречии (‘илм аль-бадй‘). Предметом науки о смысле (ее основоположник — аль-Джурджани) становятся высказываемое и средства адекватного (с т. зр. речевой ситуации и речевого намерения) выражения смыслового содержания.
В 11—13 вв. продолжается работа по усовершенствованию описания грамматики и лексики. Трактат аз-Замахшари «аль-Муфассаль» содержит подробное изложение араб, грамматики, работа Мау-хиба аль-Джавалики «Разъяснение иностранных слов» посвящена выделению заимствований в араб, яз., работа ас-Са-лаба «Учение о лексике и познание сокровенного в арабском» представляет собой словарь с классификацией лексики на понятийной основе.
К этому времени относится и деятельность андалусской школы, среди представителей к-рой Мухаммед иби Малик, автор стихотв. грамматич. трактата «Ты-сячница», и Ибн Сида, составитель те-матич. словаря «аль-Муха??ас», в предисловии к к-рому он подробно освещает лексикологии, и семасиологии, вопросы.
После завоевания Багдада монголами и ослабления влияния арабов и Испании центр араб, науки перемешается в Египет и Сирию. Значит, языковедч. работы создают филологи 13 в. Иби Яиш и Ибн аль-Хаджиб, филологи 14 в. Ибн Хишам и Иби Акиль и филолог 15 в. ас-Суюти, автор работы «Лира словесных наук и их разновидностей», где собраны и изложены взгляды представителей А. я. т. по разл. проблемам араб, грамматики и лексикологии.
Представители А. я. т. в Египте и Сирии направляют свои усилия гл. обр. на комментирование ранних филология, трактатов и более доступное изложение языковых норм в соответствии с возрастающими масштабами обучения араб, лит. языку. Это направление особенно развивается в 19—20 вв., в период значит. подъема в культурной жизни араб, народов.
А. я. т. — законченное учение, вобравшее науч, идеи своей эпохи, в формировании к-рых известную роль играло наследие др.-греч. и др.-инд. традиций. А. я. т., в свою очередь, оказала влияние иа ср.-век. тюрколога, лексикографа Махмуда Кашгари; ее методы применялись еще в 11 в. при составлении грамматики др.-евр. языка, определяли филология. направления европ. арабистики, а ряд идей морфологич. исследования (понятия корня, виутр. флексии и аффиксации) были заимствованы при иек-ром преломлении европ. яз-знанием 18—19 вв. Моделирование просодич. и словообразоват. построения слова, анализ его лексич. значения, различение формы и значения и разграничение плана содержания иа смысловое и собственно языковое (функциональное) значения, изучение выска-
40 АРАБСКАЯ
АРАБСКИЙ АЛФАВИТ
Графические формы буквы				Знак транскрипции	Название буквы		N.-N: П/П
Конечная	Срединная	Начальная	Обособленная		русское	арабское	
1	1	1	1		алиф	Ли	1
				[б]	ба	2и	2
о»	л	3	О	W	та	2 IS	3.
о.	л	$	О	И	са	2 is	4
г	X	о»	Е	СджД	ДЖИМ	г* а*	5
Е	Ж		Г	[?]	ха	2ii	6
е	Я		Ё	[X]	ха		7
«X	«Л	>		[Д]	даль	0 JU	8
3.	Оч		3	Ы	заль	JIJ	3
7*			)	[р]	ра	*'5	10
	jr	У	У	и	зайн	О *7 о-г;	II
0х*	ли.			[С]	СИН	0	12
л	А.			[ш]	шин	0	13
иЯ	она			и	сад		14
ьЛ	.<а			вд	Дад		15
к	к	к	к	[I]	та	2i£	16
к	к	ь	ь		за	2ib	17
г	ж		е	п	айн	0	18
г	*		£ '	и	гайн		19
кА	л	•	43	[ф]	фа	2ii	20
<3	А	3	<3	[«]	Каф	<_5lS	21
л	£	$	г)	[к]	каф		22
	л	J	J	[X]	лам		23
е		-с	е	М	мим	0 л r*-	24
о-	д	J	о	[И]	нун	0 ?	25
4.		л	0	W	ха	2ii	26
3	э-		3	[у]	вав	e. _ 3'3	27
ur	л	г	d>	[й] L-	йа		28
зываемого и адекватного ему построения речевых образований, понимание взаимо обусловленности высказывания и ситуативного контекста, анализ предложения в синтезе его формального и актуального членения относятся к исследоват. идеям А. я. т., определившим ее место в истории лингвистич. учений.
• Гиргас В. Ф., Очерк грамматич. системы арабов, СПБ, 1873; 3 в е г и н-цев В. А., История араб, яз-знания, М., 1958; Габучан Г. М., К вопросу об араб, грамматич. учениях, в сб.: Семит, языки, М., 1963; Амирова Т. А., О льхови-ков Б. А., Рождественский Ю. В.ц Очерки по истории лингвистики, М., 1975 (лит.); Белкин В. М., Араб, лексикология, М., 1975 (лит.); Flugel G., Die grammatische Schulen der Araber, Lpz., 1862; Weil G., Die grammatischen Schulen von Kufa und Basra, Leiden, 1913; Абдель Хамид Хусейн, Грамматика, ее предмет и метод, Каир, 1953 (на араб, яз.); Reuschel W., Al-Halil Ibn-Ahmad, der Lehrer Sibawaih als Grammatiker, B., 1959; Абд ар-Рахман ас-Сайид, Басрийская грамматич. школа, ее возникновение и развитие. Каир, 1968 (на араб, яз.; лит.); Carter М. G., Les engines de la grammaire arabe,«Revue des etudes islamiques», 1972, № 40; Шавки Д айф, Грамматич. школы. Каир, 1972 (на араб, яз.; лит.); Саид аль-Афган и. Из истории грамматики, Бейрут, 1978 (на араб. яз.). Г. М. Габучан. АРАБСКИЙ ЯЗЬ'1К — один из семитских языков. Распространен в Ираке, Сирии, Ливане, Израиле, Иордании, Кувейте, Сауд. Аравии, Объединенных Араб. Эмиратах, Йеменской Араб. Республике, Нар. Демократии. Республике Йемен, Египте, Судане, Ливии, Тунисе, Алжире, Мальте, Марокко, Мавритании, Зап. Сахаре, Сомали, Джибути, Республике Чад. Диалекты А. я. встречаются островками на терр. Афганистана, Ирана, Турции, Кипра и в Узб. ССР. Число говорящих св. 165 мли. чел. Офиц. язык всех араб, стран, Сомалийской Демократии. Республики и Республики Джибути. Один из 6 офиц. и рабочих языков ООН.
С древиих времен А. я. отличался диал. разветвленностью; племенные диалекты известны с 6—7 вв., причем в них на основе фоиетич. особенностей выделяются зап. и вост, группы. Позже на смену племенному членению приходит социальнотерриториальное: диалектам кочевников противопоставляются диалекты оседлого населения (городские и сельские). Совр. диалекты делятся иа 5 групп: восточную (месопотамскую), аравийскую, центр.-арабскую, егип.-суданскую, сев,-африканскую (магрибскую). Фонетич. и морфологич. строй совр. араб, диалектов типологически соответствует новейшей стадии развития семит, языков.
Классич. форма лит. А. я. начала складываться в 5—6 вв. в доислам. поэзии и в 7 в. в языке Корана. Лит. А. я. сохраняется в оси. чертах в совр. лит-ре и в письм. сфере коммуникации в целом. Одна из характерных черт его фонетики — наличие межзубных фрикативов и звонкой аффрикаты g. В морфологии представлена трехпадежная система, утраченная диалектами А. я. и др. семит, языками.
К древнейшим письм. памятникам А. я. относятся самудские, лихьянские и саф-ские надписи, выполненные сабейским шрифтом (5 в. до и. э. — 4 в. н. э.), немарская, выполненная набатейским шрифтом (4 в.), зебедская и харранская надписи, выполненные арамейским шрифтом, близким раннекуфич. арабскому (6 в.). Первый письм. памятник классич. А. я. в араб, графике — Кораи (сер. 7 в.; см. Арабское письмо).
* Юшманов Н. В., Грамматика лит. араб, языка, 3 изд., М., 1985; Шарбатов Г. Ш., Совр. араб, язык, М., 1961; Гранде Б. М., Курс араб, грамматики в сравнит.-ист. освещении, М., 1963; Белкин В. М.. Араб, лексикология, М., 1975; В 1 а с h ё г е R., Gau def roy-De-mombynes M.. Grammaire de ГагаЬе classique, v. 1—2, P., 1960; Brockel-mann K., Arabische Grammatik, Lpz., 1960; Cantineau J., Cours de phonetique arabe, P., 1960; Cohen D., Koine, langucs communes et dialectes arabes, в кн.: Arabica, t. 9, Leiden, 1962; В a k a 1 1 a M. H., Bibliography of Arabic linguistics, L., 1975; Grundriss der arabischen Philologie, Bd 1— Sprachwissenschaft, Wiesbaden, 1982.
Рус.-араб. словарь, под ред. В. М. Белкина, М., 1967; Баранов X. К., Араб.-рус. словарь, М., 1976; But г us al-Bus-t a n 1, Muhit al-muhit fi al-lugat wa’istila-hat al-‘uliim, 1—2, Beyrut, 1867 — 70; Luis M a a 1 u f, Al-Munjid, Beirut, 1965.
А. Г. Белова.
АРАБСКОЕ ПИСЬМО — консонантное буквенное письмо, используемое арабоязычными	народами
(см. Арабский язык), а также, с соответствующими модификациями, нек-рыми народами Ирана, Афганистана, Пакистана, Индии (урду, брахуи, кашмирцы), в Синьцзян-Уйгурском р-не КНР, в Камбодже (чамы), в зап. р-нах Вьетнама (мусульмане). Ранее использовалось в Малайзии и Индонезии, Африке (.суахили, хауса), Турции. А. п. сложилось на основе набатейского письма (4 в. до и. э.— 1 в. и. э.), восходящего к др,-
Образец арабского орнаментального письма.
арамейскому. Набатейская письменность использовалась арабоязычиыми жителями Синайского п-ова и Сев. Аравии в 3—4 вв., о чем свидетельствует надпись из Немары (328) и надписи 4—6 вв., найденные в др.-христ. храмах Синайского п-ова и Сев. Аравии.
Согласио арабской языковедческой традиции, собственно А. п. складывается в нач. 6 в. в г. Хира, столице араб. Лахмидского княжества, и получает дальнейшее развитие в сер. 7 в., при первой записи Корана (651). А. п. сложилось как фонематическое и включало лишь обозначения согласных фонем — 28 букв; направление письма справа налево. Во 2-й пол. 7 в. были введены дополнит. строчные, надстрочные и подстрочные значки для дифференциации сходных по написанию букв, для обозначения долгих и кратких гласных, удвоения согласных и отсутствия гласных. В оси. чертах А. п. сохранилось до наст, времени. Три из 28 букв, обозначающих согласные, используются для обозначения долгих гласных (алиф, вав, на). Б. ч. букв имеет в зависимости от пози
Некоторые почерковые разновидности арабского письма (сверху вниз — «дивани», «магреб», «талик» и «насталик»).
ции в слове четыре начертания (изолированное, начальное, серединное, конечное). Нек-рые пары букв образуют на письме лигатуры. А. п. имеет ряд раз-
АРАБСКОЕ 41
новидностей (<пбшнбов>): куфический шрифт (орнаментально-декоративный), сульс, рук, насталик, насх, дивани, маг-риби и др. Из них для типограф, набора используется насх.
А. п. в ср. века широко распространилось среди неарабоязычных народов в результате араб, завоеваний и проникновения ислама. Более 20 народов СССР до начала, а нек-рые — до сер. 20-х гг. использовали А. п., хотя оно и не было удобно для этих языков. К кон. 20-х гг. в СССР А. п. было заменено латиницей, а позднее — алфавитами на основе рус. графики. В нач. 20 в. с А. п. на латиницу были переведены письменности в Индонезии, с 1928 — в Турции, затем в Малайзии, а также языки суахили н хауса в Африке.
ф Истрин В. А., Возникновение и развитие письма, [2 изд.], М., 1965; Крачковская В. А., Новое исследование по истории араб, письменности, «Уч. зап. ЛГУ*, 1974, № 374. Востоковедение, в. 17, 1; III и ф-ман И. Ш., Набатейское гос-во и его культура, №.. 1976; Г е л ь б И., Зап. семит, силлабарии. в кн.: Тайны древних письмен, №.. 1976; Фридрих И.. История письма, пер. с нем.. №., 1979; N amy Kh. Y., The origins or Arabic writing and its historical evolution before Islam, «Bulletin of the Faculty of Arts of the Egyptian University*. 1935, 3. Arabic Section, p. 1 — 112; D i r i n g e r D., The alphabet, N. Y., 1953; Grohmann A.. Arabische Palaographie, T1 1 — 2, Das Schriftwesen. Die Lapidarscnrift mit 270 Ahbildungen im Text. 66 Tafeln, W., 1971; Diem W., Untersuchungen zur friihen Geschichte der arabischen Orthographic, 1—2, xOrientalia», 1979, v. 48 — 49; Sordel-Thomine J., Aspects de Tecriture arabe et de son developpment, «Revue des etudes islamiques*. 1980. t. 48, rase. 1. А. Г. Белова. АРАВДКСКИЕ ЯЗЫКЙ — одна из наиболее крупных семей индейских языков Юж. Америки. По классификациям Дж. X. Гринберга и Н. А. Мак-Куауиа, входит в экваториальную группу андо-экваториальной филии. Распространены от Юж. Флориды и о-вов Карибского басе, до Парагвая и от Тихоокеанского побережья Перу до дельты р. Амазонка. Во мн. р-нах этого ареала А. я. полностью или почти полностью исчезли, в наибольшей степени сохранились в басе. р. Ориноко и притоков Амазонки Мадейра и Пурус, а также на высокогорном боливийском плато. Число говорящих ок. 400 тыс. чел.
Единой классификации А. я. нет. А. Мейсон, П. Риве, Ч. Лоукотка классифицировали нх гл. обр. по география, признаку (сев., центр., юж. группы). Дж. К. Ноубл, развивая классификацию Гринберга, выделяет группы: амуэша, апо-лнета, чамикуро, тайно (каждая представлена одним языком); уруано (3 языка), арауано, или арауа (5 языков); мари-пурано (включает 8 подгрупп, насчитывающих 77 языков).
Фонология, система характеризуется развитым вокализмом и бедным консонантизмом (т. наз. атлантич. тип). Так, в собственно аравак. яз. 7 гласных и 14 согласных фонем (2 носовые и 12 рто-вых), в гуахнро 6 гласных и 14 согласных (2 носовые и 12 ртовых). Для большинства А. я. характерно противопоставление гласных по длительности. Морфологически А. я. агглютинативные с чертами полисинтетизма, нек-рые группы принадлежат к суффиксальному типу, другие — к префиксальному, в ряде языков суффиксы используются как способ словоизменения, префиксы — как способ словообразования. Во мн. языках, как, напр.,
42 АРАВАКСКИЕ
в гуахиро, префиксы используются гл. обр; для именного словоизменения (ср.: epia ‘чей-то дом’, tepia ‘мой дом’, pipia ‘твой дом’, nipia ‘его дом’, shipia 'ее дом’, wepia ‘наш дом’, jipia ‘ваш дом’, nepia ‘их дом'), а суффиксы — для глагольного (ара ‘дать’ — неопредел, внд, apaja ‘давать’ — длит, вид, apajaua ‘дать’ — интенсивный вид). При выражении синтаксич. отношений используются как предлоги, так и послелоги. Порядок слов, как правило, фиксированный (глагол — субъект — объект), приименные и приглагольные атрибуты обычно находятся в препозиции. Лексич. расхождения по группам и отд. языкам значительны.
А. и. собств. письменности не имеют. Для записи текстов используется исп. алфавит с введением диакритики и букв, комбинаций для обозначения сегментных и супрасегментных единиц, не имеющих эквивалентов в исп. яз.
• Noble G. К., Pr.oto-Arawakan and its descendants, Bloomington. 1965; Matteson E., The Piro (Arawakan) language, Berk.— Los Ang.. 1965; Aryon Dall'Igna R., Grupos lingjiisticos de Amazonia. Aetas do Simposio sobre a Biota Amazonia, v. 2, Antropologia. Sao Paolo. 1967, p. 29 — 39; J us ayu M. A., Morfologia Guajira, Caracas, 1975; Goulet J. G., J u-s а у u M. A., El idioma Guajiro. Sus fonemas. su ortografia у su morfologia, Caracas, 1978; О 1 z a J.. Investigaciones de sintaxis Guajra, Caracas. 1979.	JO. В. Ванников.
АРАМЁИСКИЕ ЯЗЫКИ —группа семитских языков. И. М. Дьяконов определяет А. я. как подгруппу в сев.-центр, группе семитских языков среднего состояния.
Древнейший период представлен староарамейскими надписями из Дамаска, Хамы, Арпада, Шамаля, Ассирии (9— 7 вв. до н. э.), классическим, или «имперским», арамейским яз. ахеменидских канцелярий (6—4 вв. до н. э.), разновидностью к-рого является библейско-арамейский (отд. слова, предложении и главы в Ветхом завете, 5—2 вв. до н. э.). А. я. более позднего времени разделяются на западную (близкие к староарамейскому) и восточную диал. группы. Зап. группа включает: набатейский (1 в. до н. э. — 2 в. н. э.); пальмирский (1 в. до н. э. — 3 в. н. э.; оба языка иногда причисляются к староарамейским); иудейско-палестин. яз. (последние века до н. э. — первые века н. э.) с двумя разновидностями — языком куиранского «Апокрифа книги Бытия» (1 в. до н. э.), таргумов Онке-лос (арамейский пер. Пятикнижия, наз. также «Вавилонским таргумом») и Ио-натана (арамейский пер. книг Пророков) и галилейским диалектом, представленным в основном нек-рыми мидрашами (толкованиями отд. книг Ветхого завета) и арамейскими частями Иерусалимского талмуда; самаритянский яз. («Самаритянский таргум», 4 в., и др. более поздние источники); христианско-палестин. диалект мелькитов, использовавший сирийское письмо (отрывки из Ветхого завета, литургич. тексты, 5—7 вв.); совр. диалекты поселений Баха, Джуббадин, Малула близ г. Дамаск. Вост, группа включает: сирийский яз., распространившийся из р-на Эдессы до Ирана и разделившийся в 5 в. на зап.-сирийский (яко-витский) и вост.-сирийский (несторианский) диалекты (надписи 1 в., богатая христ. теологнч. лит-ра 3—14 вв.) (древнейший шрифт — «эстрангела», из к-рого развились яковитский — «серто» — и несторианский шрифты; см. Западносемитское письмо); начиная с 8 в. сирийский яз. постепенно вытеснялся арабским языком; вавилонско-арамейский
яз. (Вавилонский талмуд, ок. 4—6 вв., и нек-рые магич. тексты, с 5—6 вв.); мандейский — диалект гностич. секты мандеев (с Зв.) — использует специфич. вариант др.-арамейского письма, причем нек-рые буквы регулярно обозначают гласные (совр. мандейский говор сохранился у немногих представителей секты, живущих в Иране и Ираке,— гл. обр. для культовых нужд, наряду с араб, яз.); совр. т. наз. ассирийский язык (во-восирийский).
Из общесемит. состава согласных в А. я. выпали s (> у) и s_(> h). Процесс фонетич. изменения неэмфатич. взрывных b, р, d, t, g, к завершается уже в начале ср. веков регулярным переходом в спиранты в поствокальной позиции; в новоарамейских наречиях спирантизов. варианты этих согласных выступают как самостоят. фонемы. В древнейшем периоде, вероятно, сохранялись интердентальные г, d, t, но к сер. 1-го тыс. н. э. t > t, d>d, t > t; d>( или q; s>s; h>h; g><. В зап. А. я. часты редукции h>h, приводящие к ’>о; h>’>o. В новоарамейских диалектах появились новые согласные: альвеолярные аффрикаты g и с (<t), альвеолярный спирант z. О гласных древнего и среднего периодов можно судить в основном только по библейско-арамейской и сирийской письменностям, имеющим огласовку с 6 в. Вост,-сирийскне диалекты сохраняют более древний вокализм, в то время как в зап,-снрийских а>б, о>й, о>и, e>i (в нек-рых типах слов). Ударение в А. я. падает в основном на последний слог; вследствие выпадения безударного гласного в ауслауте и перехода ударения на конец слова последний слог оказывается закрытым и долгим; краткие гласные в открытом предударном слоге редуцируются в шва (см. Ларингальная теория) или выпадают; в закрытом безударном слоге краткие a, i>e, краткое ударное и>о; в последнем открытом слоге i>e. К кон. 7 в. конечные открытые слоги начинают терять ударение.
Имя в А. я. имеет 2 грамматич. рода (муж. и жен.), 2 числа (единств, и множеств.; следы двойств, числа сохранились только в числительных и в названиях парных частей тела) и 3 статуса: status аЬ-solutus (общесемит. status rectus), status constructus, status emphaticus. В новоарамейских диалектах статусы практически перестали существовать. Показатель определ. состояния, суффиксальный артикль -а постепенно теряет дефинитивную функцию, становясь нормальным окончанием имени, вследствие чего в нек-рых новоарамейских диалектах возникает (из указат. местоимений) префиксальный артикль. Именное склонение полностью исчезло. Самостоят. личные местоимения несут функцию субъекта, иногда они энклитически присоединяются к предикату; местоименные суффиксы выражают притяжение, присоединяясь к именам, и объект — присоединяясь к глаголам и предлогам.
Из общесемит. глагольных пород в А. я. представлены основная, или простая, интенсивно-каузативная и каузативная; от каждой из трех пород образуются соотв. рефлексивные породы с помощью префикса t-; функции пассива, образуемого с помощью внутр, флексии, со временем берут на себя рефлексивные формы. В А. я. древнего периода преобладает классич. двухвидовая система спряже
ния глагола: суффиксальная спрягаемая форма (перфект, сов. вид) и префиксальная спрягаемая форма (имперфект, весов, вид), к-рые в новоарамейских диалектах постепенно вытесняются спряжением по временам, основанном на отглагольных именах (причастиях и инфинитивах) со спрягаемыми формами вспомогат. глагола-«быть». Кроме индикатива и императива А. я. различают пассив, сохранился реликтовый показатель энер-гетива, в совр. говорах образуются формы конъюнктива и условного наклонения. Порядок слов в предложении относительно свободный.
В лексике — заимствования из аккад., др.-евр. (в особенности в библейско-арамейском), перс., греч. (особенно в сирийском) и лат. языков, позже — из араб., тур., курд, языков, а также из европейских.
Можно считать, что изучение А. я. началось уже с комментариев к Ветхому завету, особенно ценной была деятельность масоретов, разработавших систему огласовки. Из ср. веков известно много грамматич. трудов вост, и зап. ученых (в т. ч. и живших в Испании), напр. грамматич. трактат Григория Иоанна бар Эб-рея (Абу-ль-Фараджа, 13 в.), поев, сирийскому яз., с диалектология, замечаниями, анонимный еврейско-арамейско-араб. словарь «Ха-Мелиц» (10—12 вв.), труд Табии бен Дарта о диакритич. знаках самаритян, письменности и др. Изучение А. я. европ. учеными начинается уже в новое время, в основном через др.-евр. яз. (иапр., в 17 в. И. Буксторф Старший и его сын И. Буксторф Младший составили большой словарь др.-евр. и библейско-арамейского языков). С кон. 18 — нач. 19 вв. начинается интенсивное развитие семитологии, в т. ч. и изучение А. я.
В СССР изучением А. я. занимается ряд ученых; опубл, отд. исследования, издания надписей (М. Н. Боголюбов, А. Я. Борисов, Дьяконов, П. К. Коковцов, А. Г. Периханян, К. Б. Старкова, Г. А. Тирацян, К. Г. Церетели), папирусов (Боголюбов, И. М. Волков), работы по отд. А. я.: самаритянскому (Л. X. Виль-скер), сирийскому (Г. М. Глускина, Церетели), зап.-арамейскому (Г. М. Демидова), новоарамейским диалектам (Церетели, Н. В. Юшманов); И. Н. Винниковым составлен словарь арамейских надписей («Палестинский сборник*, в. 3, 4, 7, 9, 11, 13, 1958—65).
* Церетели К. Г., Совр. ассирийский язык, М., 1964; его же. Сирийский язык, М.. 1979; Вильскер Л. X., Самаритян, язык, М.. 1974; Noldeke Th., Mandaische Grammatik, Halle. 1875; Schulthess F., Grammatik des christlich-palastinischen Ara-maisch, Tubingen, 1924; Stevenson W. B., A grammar of Palestinian Jewish Aramaic, Oxf., 1924; Cantineau J., Le nabateen, v. 1 — 2, P.. 1930—32; его же, Grammaire du palmyrenien epigraphique, Le Caire, 1935; Garb ini G., L'aramaico antico, ANLM, ser. 8, 1956, v. 7, fasc. 5; Brocket-mann C., Syrische Grammatik, 9 Aufl., Lpz.. 1962; Rosenthal F r., A Grammar or Biblical Aramaic, 3 ed., Wiesbaden. 1968; Segert St., Altaramaische Grammatik. 2 Aufl., Lpz., 1983.	А. А. Папазян.
АРАМЕЙСКОЕ ПИСЬМО—см. Западносемитское письмо.
АРАУКДНСКИЕ ЯЗЫКЙ (мапуче) — семья индейских языков. По классификации Дж. X. Гринберга и Н. А. Мак-Куауна, входит в андскую группу андоэкваториальной филин. До исп. колонизации А. я. были распространены на терр. центр. Чили, в р-не аргентин. пампы и в Патагонии. В 20 в. распространены гл. обр. в пров. Каутин (Чили). Число говорящих ок. 800 тыс. чел.
Отд. языки, входящие в семью А. я., — собственно арауканский, или мапуче, пн-кунче, пеуэнче, виличе, ранкельче и др. — мало отличаются друг от друга, что позволяет рассматривать их как диалекты одного языка, называемого араукан-ским или мапуче.
В фонология, системе черты атлантич. типа (имеется 6 гласных и 21 согласная фонема). Морфологич. строй агглютинативный суффиксального типа. Словоизменение осуществляется гл. обр. прибавлением суффиксов к неизменяемому корню, напр. acu-n ‘приезжать’, acu-la-n ‘не приезжать’ (негативная форма); 1’ап ‘умирать’, 1’an’emn ‘убивать’, 1’an’emn'en ‘быть убитым’ (залоговые отношения). Для выражения грамматич. значений широко используются также послелоги, напр. malal 'загородка’, malal men ‘в загородке', где men — послелог с локативным значением; схаи ‘отец’, гиса ‘дом’, схаи ni гиса ‘дом отца’, где ni — послелог с посессивным значением. Имеется дв. ч., по-видимому, субстратного происхождения. Одна и та же серия местоименных корней оформляет спряжение глагола и выступает в качестве показателя посессива при именах.
• Rosas J. М. de, Gramatica у diccio-nario de la lengua Pampa (Pampa-pranquel-araucano), B. Aires, (1947); Key M. R., The grouping of South American Indian languages, Tubingen, 1979.
Erize E., Diccionario comentado ma-puche-espanol. Araucano. Pehuenche. Pampa. Picunche. Ranciilche. Huilliche, B. Aires. 1960.	Ю. В. Ванников.
АРГб (франц, argot) — особый язык нек-рой ограниченной профессиональной или социальной группы, состоящий из произвольно избираемых видоизмененных элементов одного или нескольких естественных языков (см. также Жаргон). А. употребляется, как правило, с целью сокрытия предмета коммуникации, а также как средство обособления группы от остальной части общества. Термин « А.» чаще употребляется в узком смысле, обозначая способ общения деклассиров. элементов, распространенный в среде преступного мира (воровское А.). Основа А. — спецнфнч. словарь, широко включающий иноязычные элементы, напр. цыганские, немецкие в рус. воровском А. Своей грамматики А. не имеет, подчиняясь общим законам разг. речи. А. является источником арготич. лексики (арготизмов), используемой в разг, речи и в языке худож. лит-ры в социально-символич. функции.
• Трахтенберг В. Ф., Блатная музыка. («Жаргон» тюрьмы), СПБ. 1908; Л а-р и н Б. А., О лингвистич. изучении города, в сб.: Рус. речь, Л., 1928, в. 3; Развитие лексики совр. рус. языка, М., 1965; Общее яэ-знание. Формы существования, функции, история языка, М., 1970; Леонтьев А. А., Шахнарович А.М., Батов В. И., Речь в криминалистике и судебной психологии, М., 1977.	А. М. Шахнарович.
АРЕАЛЬНАЯ ЛИНГВЙСТИКА (от лат. area — площадь, пространство) — раздел языкознания, исследующий с помощью методов лингвистической географии распространение языковых явлений в пространственной протяженности и межъязыковом (междиалектном) взаимодействии. Определяющим принципом при ареальном описании фактов взаимодействующих языков (диалектов) служит фронтальный их охват. Осн. задача А. л. — характеристика территориального распределения языковых особенностей н интерпретация изоглосс. В результате выявляются области (ареалы) взаимодействия диалектрв, языков и ареальных общностей — языковых союзов, характе
ризующихся общими структурными признаками.
Термин «пространственная/ареальная лингвистика» впервые введен М. Дж. Бартоли и Дж. Видосси (1943), но ее осн. принципы были развиты Бартолн в 1925. А. л. тесно связана с лингвистич. географией и диалектологией. А. л. исследует соотнесенность явлений, направление и ареалы их распространения у ряда языков, диалектология же дает описание структуры отд. языка в его территориальном варианте. Вместе с тем фактологии. основой А. л. служат диалектологии. исследования.
Центр. понятие А. л. — языковой или диалектный ареал, т. е. границы распространения отд. языковых явлений и их совокупностей. Термин «ареал» используется также для обозначения границ распространения языков и языковых общностей (индоевроп. ареал, слав, ареал, тюрк, ареал и т. п.). В А. л. существенно разграничение синхронного и диахронич. планов описания (см. Синхрония, Диахрония). Диахронич. аспект направлен на выявление ареалов членения праязыкового состояния и возникающих при этом междиалектных схождений. Эти состояния (общеиндоев-роп., общеслав., общетюрк. и т. д.) в терминах А. л. интерпретируются как лингвистически непрерывное пространство генетически связанных диалектов, к-рые разграничиваются пересекающимися изоглоссами на разных уровнях языковой структуры. Синхронный план связан с установлением междиал. контактов и ареальных соответствий на одном хронология. срезе.
Др. важнейшее понятие А. л. — изоглосса; для разных уровней употребляются уточняющие это понятие термины: фонетич. изоглоссы — изофоиы, лексич. изоглоссы — нзолексы, сходное семантич. развитие — изосемы и т. п. Различают связанные и конвергентные изоглоссы; первые развиваются в языках, относящихся к единой генетич. общности, при их установлении используются приемы сравнит.-ге-нетич. исследований. Конвергентные изоглоссы возникают как результат длит, территориальных контактов языков, образующих ареальную общность, или же параллельного развития изолированных, территориально не соприкасающихся языков. Изоглоссы конвергенции выявляются приемами типология, анализа.
При изучении причин появления, истории развития, фронта и направления экспансии инноваций и выявления ареалов консервации архаизмов (см. Устаревшие слова) важное место в А. л. занимает поиск центра, периферии, зон диффузии (вибрации) в исследуемом ареале. Принято выделять 3 осн. зоны диал. континуума: центральную, маргинальную (отдаленную зону, где наблюдаемые изоглоссы носят менее выраженный характер) и переходную. В соответствии с этим определяются и ареалы дистрибуции языковых фактов — инновационный, архаический и диффузный (переходный). При выявлении инноваций и архаизмов в А. л. исходят из методики ареальных норм, разработанной птал. школой неолингвистики (норма изолиров. области, норма периферийной области, норма более поздней области и т. д.). Для обследуемого языкового (диалектного) состояния используется обозначение «языковой (диалектный) ландшафт».
АРЕАЛЬНАЯ 43
В становлении А. л. значит, роль сыграло введение новой универсальной (системной) формы описания территориальных диалектов — диалектология., а затем и лингвистич. атласа (см. Атлас диалектологический, Атлас лингвистический). Развивается ареальная типология, исследующая взаимодействие языковых и диал. ареалов в рамках языковых союзов.
А. л. исследует комплекс общелинг-вистич. проблем, в том числе: членение праязыковых состояний на исторически засвидетельствованные языки и диал. континуумы, ареальная характеристика особенностей взаимодействующих языков и диалектов в определ. регионе, вскрытие закономерностей языковых контактов, создание принципов ареальной типологии и построение теории межъязыкового взаимодействия (лингвистич. коп-тактологии и теории языковых союзов), выявление топонимич. ареалов и определение роли субстрата в ареальных связях. В задачи А. л. входят также проблемы языковой интерференции и языковой аттракции в территориально сопредельных языках, этнолннгвистич. и социолингвистич. типологии. Нек-рые приемы А. л. используются при изучении проблем двуязычия и многоязычия. Ареальные методы применяются также в этнографии и археологии при изучении вопросов расселения народов и распространения культур.
Зарождение лингвистич. географии и А. л. связано с концепцией лингвистич. непрерывности А. Пикте (1859) и в особенности с т. наз. волновой теорией образования и распространения родств. языков (языковых явлений) Г. Шухард-та (1868) и И. Шмидта (1872). Поворотным пунктом в дальнейшем развитии А. л. явилось создание нац. диал. атласов нем. яз. (Г. Венкер, 1881) и франц, яз. (Ж. Жильерон н Э. Эдмон, 1902—10). Значит, вклад в теорию ареальных исследований внес А. Мейе, создатель основ иидоевроп. диалектологии, разработавший и обосновавший ряд базисных понятий. Совр. А. л. получила развитие в трудах Бартоли, Б. А. Террачини, Дж. Бонфанте, Дж. Девото, В. Пизани, разработавшим ее теоретич. основания и понятийный аппарат, а также в работах В. Порцига, Э. Косерю, А. Доза, П. Ивича и др.
Проблемы сов. А. л. (развитие теории и понятийного аппарата) успешно разрабатывались на материале разл. языков: индоевропейских (Э. А. Макаев), славянских (П. А. Бузук, Р. И. Аванесов, С. Б. Бернштейн, Н. И. Толстой, Г.А. Цы-хуи и др.), германских (В. М. Жир-муйский). романских (М. А. Бородина), финно-угорских (Б. А. Серебренников), иранских (Д. И. Эдельман), тюркских (Н. 3. Гаджиева), балканских (А. В. Дес-ницкая). В Ленингр. отд. Ин-та яз-знания АН СССР А. л. составляет предмет спец, изучения в отделе сравнит.-ист. ин-доевроп. яз-знания и А. л.
• Макаев Э. А.. Проблемы иидоевроп. ареальной лингвистики. М.— Л.. 1964; Гаджиева Н. 3., Тюркоязычные ареалы Кавказа. М., 1979: Ц ы х у н Г. А.. Типология. проблемы балканослав. языкового ареала. Минск. 1981: Schuchardt Н.. Der Vokalismus des Vulgarlateins, Bd 1 — 3, Lpz.. 1866—68: S c h m i d t J.. Die Verwandt-schaftsverhaltnisse der indogermanischcn Sprachen. Weimar, 1872; В artol i M.. Introduzione alia neolinguistica, Gen.. 1925: В a r t о 1 i M.. Vidossi G.. Lineament! di linguistica spaziale. Mil., [1943); Pisa-
44 АРМЯНСКИЙ
n i V., Geolinguistica e indeuropeo. Roma, 1940; Coseriu E.. La geographia linguistica, Montevideo, 1955; см. также лит. при ст. Лингвистическая география.
В. П. Нерознак. АРМЯНСКИЙ ЯЗЬ'Ж — один из индоевропейских языков, составляющий особую группу этой семьи. Распространен в СССР (Арм. ССР, а также в Груз. ССР, Азерб. ССР и др.), ряде зарубежных стран (Сирия, Ливан, США, Иран, Франция и др.). Общее число говорящих св. 6 млн. чел. (в т. ч. в СССР — св. 3,7 млн. чел.; 1979, перепись). Большинство исследователей предполагают, что в основе А. я. лежит язык племенного союза хай-аса-арменов в составе гос-ва Урарту. Арм. этнос сформировался в 7 в. до н. э. в Арм. нагорье.
История письм.-лит. А. я. делится на 3 этапа. Др.-арм. яз. известен с нач. 5 в., со времени создания арм. алфавита. Письм.-лит. форма др.-арм. языка наз. грабаром (классич. формы — 1-я пол. 5 в.). Устный др.-арм. яз. вышел из употребления к И в., грабар функционировал почти до кон. 19 в., конкурируя с новым лит. языком: как культовый язык сохранился. В структурно-типологич. отношении др.-арм. яз. — преим. флектив-но-синтетич. язык, в системе глагола представлены также аналитич. конструкции. От индоевропейской морфологической системы сохранились: трехрядовая система указательных местоимений, нек-рые принципы образования глагольных и именных основ, отд. падежные и глагольные флексии, словообразоват. суффиксы и др. Фонетич. система в осн. чертах восходит к индоевропейской, но подверглась модификациям: в вокализме снята оппозиция по долготе — краткости; слоговые иидоевроп. сонанты переходят в гласные, неслоговые — в согласные. Появились новые фрикативные фонемы, система аффрикат, отсутствовавших в иидоевроп. языках. Система взрывных подверглась перебою (подобно передвижению согласных в герм, языках) и представлена четкими рядами звонких, глухих и придыхательных. Диал, членение др.-арм. яз. было выражено слабо.
Ср.-арм. этап продолжался с 12 по 16 вв. К этому периоду относится начало формирования совр. арм. диалектов. Ср.-арм. лит. яз. характеризуется изменениями в системе консонантизма (оглушение звонких и озвончение глухих), монофтонгизацией дифтонгов, употреблением новых показателей для мн. ч., сдвигами в системе управления, в лексике и др. Представлен памятниками разных жанров.
С 17 в. формируется новый лит. А. я. Представлен двумя вариантами — западным, с константинопольским диалектом в основе, и восточным, с опорным арарат. диалектом. Вост, вариант является языком коренного населения Арм. ССР, расположенной в вост, области ист. Армении, и части арм. населения Ирана. Вост, вариант лит. языка по-лифункционален, является языком науки, культуры, всех ступеней образования, массовой коммуникации, иа нем имеется богатая лит-ра. Зап. вариант лит. языка распространен среди арм. населения Ливана, Сирин, США, Франции, Италии и др., выходцев из зап. части ист. Армении (терр. совр. Турции). На зап. варианте А. я. существует разножанровая лнт-ра, ведется преподавание в разд, арм. учебных заведениях (Венеция, Кипр, Бейрут и др.), но он ограничен в ряде сфер употребления, в частности в сфере естеств. и технич. наук, преподавание
к-рых ведется на оси. языках соотв. регионов. Произведения, написанные на зап. варианте лит. языка, публикуются и в Сов. Армении.
Разница между вариантами нового лит. А. я. отмечается на всех уровнях, особенно на фонетическом (в основном в консонантизме). Фонетически вост, вариант лит. языка ближе к грабару, чем западный, но единая графика и орфография обеспечивают возможность взаимопонимания текста носителями обоих вариантов. Лит. варианты А. я. различаются в образовании нек-рых падежей, глагольных парадигм (восточный шире использует аналитич. конструкции), в употреблении артиклей, предлогов и др. Углубляются лексич. различия.
Вост, вариант новоарм. лит. яз. имеет 6 гласных и 30 согласных фонем, в т. ч. 9 взрывных, 6 аффрикат, различающихся по признаку глухости, звонкости и придыха тел ьности, 2 носовые и серию фрикативных. Выделяются след, категории слов: существительные, прилагательные, глаголы, местоимения, числительные, наречия, предлоги и послелоги, союзы, модальные слова и междометия. Существительные имеют 2 числа (ед. и мн.). Мн. ч. образуется на основе агглютинативного принципа. Категории рода нет. Существует 7 падежей (по другим классификациям, 5) и 8 типов склонения. Прилагательные не согласуются с существительными. Числительные отражают десятеричную систему счета. Восходят к ин-доевроп. фонду корней. Сохранились почти все разряды иидоевроп. местоимений. Глагол имеет след, категории: 3 залога (действит., страдат. передний), 3 лица, 2 числа, 5 наклонений (изъявит., повелит., желат., условное, побудит.), 3 времени (наст., прош., буд.), 3 т. наз. вида действия (совершаемый, совершенный и подлежащий совершению). Временные формы бывают простые и аналитические, делящиеся на главные составные и вторичные составные. Аналитич. формы преобладают. Формы времен и наклонений образуются от двух основ — презенса и аориста. Глаголы имеют 2 типа спряжения и по своей структуре могут быть простыми и суффиксальными. Именные формы представлены семью причастиями.
Синтаксич. связь между словами в предложении выражается согласованием, управлением и частично порядком слов. Определение препозитивно и не согласуется с определяемым. Строй предложения номинативный. Порядок слов свободный, но обычно на первом месте стоит группа подлежащего, затем сказуемого, далее обстоятельства. Предложения бывают простые (распространенные и нераспространенные), сложные, с сочинит, и подчинит. связью.
Совр. А. я. имеет многочисл. диалекты, сильно отличающиеся как друг от друга, так и от лит. языка. Они классифицируются по разным принципам, вследствие чего их кол-во определяется по-разному. На основе морфологич. принципа (по признаку образования презенса) Р. А. Ачарян делит диалекты на 3 ветви, охватывающие 36 диалектов; А. С. Гарибян, учитывающий и фонетич. признаки, насчитывает 7 ветвей (51 диалект). На основе многопризнаковой классификации (Г. Б. Джаукян), учитывающей 100 выборочных признаков, диалекты распределяются на И групп, объединяющих 44 диалекта. Диалекты, как правило, отличаются друг от друга на фонетич., морфологич. и лексич. уровнях. В наст, время наблюдаются интенсивные процессы стирания диал. признаков и исчезновение
ряда диалектов в результате миграционных явлений, урбанизации и др.
Первые письм. памятники иа А. я. относятся к нач. 5 в. (см. Армянское письмо).
* Абе г ян №.. Теория арм. языка, Ер., 1931; 2 изд., Ер., 1965 (на арм. яз.); Гарибян А., Арм. диалектология, Ер.. 1953 (на арм. яз.); Капанцян Г. А.. История арм. языка, Ер., 1961 (на арм. яз.); К у с и-кьян И. К.. Изменения в словарном составе лит. арм. языка сов. периода, №.. 1964; Туманян Э. Г., Арм. язык, в кн.: Языки народов СССР, т. 1, №., 1966; ее же. Арм. язык, в кн.: Сов. яз-знание за 50 лет, №., 1967; е е ж е, Др.-арм. язык. №.. 1971; ее же, Структура индоевроп. имен в арм. языке, №.. 1978; Абраамян С. Г., Парнасян Н. А., Оганян А. А., Совр. арм. язык, т. 2, Морфология. Ер., 1974 (на арм. яз.); Абраамян С. Г.. Совр. арм. язык, т. 3, Синтаксис, Ер., 1976 (на арм. яз.); Д ж а у к я н Г. Б.. Общее и арм. яэ-знание, Ер., 1978: Аракелян В. Д., Хачатрян А. А., Э л о-я н С. А., Совр. арм. язык, т. 1, фонетика и лексикология. Ер.. 1979 (на арм. яз.); Hubschmann Н., Uber die Stellung des Armenischen im Kreise der indogermanischen Sprachen, KZ 23, 1875; M e i 11 e t A., Esquisse d’une grammaire comparee de I’armenien clas-sique. Vienne, 1903; 2 ed.. Vienne, 1936; Solta G., Die Stellung des Armenischen im Kreise der indogermanischen Sprachen, W., 1960; Godel R., An introduction to the study of classical Armenian, Wiesbaden. 1975; Proceedings of the First International Conference on Armenian Linguistics (USA, 1979). Leuven, 1980.
А ч a p я н P., Этимология, коренной словарь арм. языка, т. 1—4. Ер., 1971—79 (на арм. яз.); Рус.-арм. словарь, т. 1—4, Ер., 1954—58; А г а я н Э. Б., Толковый словарь совр. арм. языка, т. 1 — 2. Ер., 1976 (на арм. яз.).	Э. Г. Туманян.
АРМЯНСКОЕ ПИСЬМО — оригинальное письмо, созданное Месропом Машто-цем ок. 406. Возникновение А. п. связано с распространением христианства, принятого армянами в 301, и необходимостью создания богослужебной лит-ры на арм. яз. А. п. имеет фонетич. характер. Пер
воначально алфавит содержал 36 простых знаков, каждый из к-рых соответствовал определ. фонеме. Комбинация знаков, как и диакритика, не характерна для А. п. Исключение составляют знаки пс (из п + + L) для гласного [и] и и (из b + L), произносимого как [ev]. Оба знака в алфавите Месропа Маштоца отсутствовали. Примерно после 12 в. в алфавит вводятся еще две графемы: знак о [о] для дифтонга ид [aw] и знак $ для [fj. Последний введен ввиду появления множества заимствований, содержащих фонему [f]. С этими изменениями письмена Месропа Маштоца употребляются и для совр. арм. яз. Буквы А. п. (до перехода на араб, цифры) имели также и цифровые значения: служили для обозначения чисел от 1 до 9999.
Вопрос об источниках и характере прототипов А. п. не получил однозначного решения. Общие принципы построения алфавита Месропа Маштоца (направление письма слева направо, наличие знаков для обозначения гласных, раздельное написание букв, их употребление в значении цифр) указывают на вероятное влияние греч. фонетич. письма. Предполагается, что Месроп Маштоц мог частично использовать т. наз. Данииловы письмена (22 знака), приписываемые сирийскому епископу Даниилу; возможно использование одного из вариантов арамейского письма, а также пехлевийского курсива.
Форма знаков арм. алфавита с течением времени подвергалась разл. изменениям. С 5 по 8 вв. употреблялось т. наз. унциальное письмо (еркатагир), имевшее неск. разновидностей. После 12 в. установилось круглое письмо (болорагир), позже — скорописи и курсивы. Определ. сходство с А. п. обнаруживает груз, письмо (хуцури) и алфавит кавк. албанцев.
41 А ч а р я и Р., Арм. письмена, Ер., 1968 (на арм. яз.); Абрамян А. Г., История арм. письма и письменности, Ер., 1959 (на
Гипотетически первоначальные исходные формы армянского алфавита (5 в.) (по реконструкции С. Н. Муравьева).
ТАБЛИЦА .АРМЯНСКОГО АЛФАВИТА
Порядковый номер	Армянская буква	Название	Цифровое значение	Транслитерация	Порядковый номер	Армянская буква	Название	Цифровое значение	Транслитерация
1	а ы	ayb	1	a	19	zf £		100	с
2	р Р	ben	2	b	20	IT J	men	200	т
3	* ч	gim	3	g	21	3 j	yi	300	У
4	ч	da	4	d	22	t 1,	nu	400	п
5	Ъ Ь		5	e	23	Z г	sa	500	S
6	Я ч	za	6	2	24	Л n	0	600	0
7	i Ь	e	7	e	25	3 i	la	700	9
8	С г	at*	8	9	26	У Щ	pe	800	Р
9	* р	t'o	9	(•	27	£ £	ji	900	/
10	д* с/	ze	10	2	28	fl- «	ra	1000	У
II	/ А	ini	20	i	29	U и	Sf?	2000	S
12	1 i	liwn	30	I	30	* 4	uew	3000	v
13	h [и	ie	40	x	31	S u*	tiujn	4000	t
14	& А	ca	50	c	32	? Г	гё	5000	г
15	4г 4	ken	60	k	33	8 з	co	6000	с
16	А 6	ho	70	h	34	h <-	hi an	7000	ID
17	£ А	JO	80	j	35	Ф ф	p'iutr	8000	р'
18	X 1	tat	90	t	36	* #	let	9000	к*
					37	0 о	0		° 1
					38	S> q>	fe		d
* Последние две буквы являются позднейшим добавлением и в месроповском алфавите отсутствовали.									
арм. яз.); К о р ю н. Житие Маштоца. Ер., 1962; Месроп Маштоц. Сб. статей. Ер.. 1962 (наарм. яз.); Севак Г. Г., Месроп Маштоц. Создание арм. письмен и словесности. Ер., 1962; Периханян А. Г.. К вопросу о происхождении арм. письменности, в кн.; Переднеазиатский сборник. Дешифровка и интерпретация письменностей Древнего Востока, ч. 2, М., 1966; Туман я,н Э. Г.. Еще раз о Месропе Маштоце — создателе арм. алфавита, «Изв. АН СССР. Сер. ЛиЯ», 1968, т. 27, в. 5; см. также лит. при ст. Армянский язык.	Э. Г. Туманян.
АРТЙКЛЬ (франц. article, от лат. аг-ticulus) (член) — грамматический элемент, выступающий в языке в виде служебного слова или аффикса и служащий для выражения определенности—неопределенности категории (именной), т. е. вида референции.
Различают определенный А., указывающий на известный, выделенный из класса подобных предмет и тем самым выполняющий функцию референции к действительности вне текста и анафорич. функцию в тексте (см. Анафорическое отношение), и неопределенный А., указывающий на некий невыделенный предмет как представитель класса подобных предметов. Каждый иэ А. может в нек-рых языках иметь неск. форм в зависимости от рода и числа, напр. в ром. языках (ср. франц, le/la/les — определ. А. для имен муж. и жен. рода и
АРТИКЛЬ 45
мн. ч.), может склоняться, напр. в др.-греч., нем., алб. языках (ср. др.-греч. ho philos ‘друг’, род. п. toi philoi, вин. п. ton philon), причем в языках с разрушенным именным словоизменением А. может стать осн. показателем падежной формы существительного (ср. нем. der Ваг ‘медведь’, род. п. des Baren, дат. п. dem Baren, вин. п. den Baren).
А. свойствен типологически разл. языкам — германским, славянским (болг., макед.), венгерскому, семитским, полинезийским и др. Кол-во А. по языкам колеблется; наиболее распространенной является система из двух А., но встречаются языки с одним морфологически выраженным А., напр. турецкий, где представлен неопредел. A. bir, а его отсутствие эквивалентно определ. А. и может формально трактоваться как нулевой А., а также полиартиклевые языки с тремя и более А., напр. в рум. яз. кроме неопредел, и определ. А. имеются т. наз. адъективный A. cel (elevul cel vrednic ‘усердный ученик’, конструкция с постпозицией прилагательного) и посессивный A. al (fin al omului ‘сын человека’), а в самоан. яз. выделяются артикли определ., неопредел., эмоциональный (каждый имеет разные формы для ед. и мн. ч.) и А. собств. имен (тогда как, напр., в герм., ром., слав, языках собств. имена обычно употребляются без А., кроме ряда особых случаев, напр. в болг. прозвищах).
Нередко функционально-семантич. описание А. должно учитывать не только его морфологич. выраженность, но и его отсутствие, в связи с чем следует различать безартиклевое употребление существительных и существительных с нулевым А. Без А. употребляются обычно имена, семантически уже определенные, по смыслу не требующие А., либо имена, имеющие местоименные (прежде всего указат.) определители, ср., напр., англ. I saw John ‘Я видел Джона’, I saw this man ‘Я видел этого человека', in room 5 ‘в комнате № 5’; отсутствие А. здесь не значимо, т. к. его употребление было бы семантически избыточным. Но и в таких случаях по языкам нет единообразия; так, в венг. яз. А. возможен в сочетании с указат. местоимением (ez az ember ‘этот человек’, где ez—указат. местоим., az — определ. А.) и даже перед личным местоимением в притяжат. формах существительных (az ёп atyim ‘мой отец', где ёп — ‘я’; ср. англ, my father, фр. топ рёге — без А.). О нулевом А. как значимом отсутствии явного А. можно говорить применительно к одноартиклевым языкам (тур., исл.), а также к тем случаям, когда грамматич. или фонетико-синтаксич. контекст ведет к устранению морфологич. А., ср. англ. I saw a man ‘Я видел человека’— I saw men ‘Я видел людей’ (форма мн. ч. существительных требует нулевой формы неопредел. А., к-рый в ёд. ч. представлен в виде а), франц, un ргоЫёте ‘вопрос, проблема' — ми. ч. des problemes (неопредел. А. в двух формах — ед. ч. и мн. ч.), но la solution d'un ргоЫёте ‘решение вопроса' — ми. ч. la solution de problemes (ед. ч. de 4- un > d’un с сохранением А., во мн. ч. de 4- des > de 4- 0 с заменой морфологич. формы А. нулевой). В одноар-тпклевых языках представлен парадиг-матич. нулевой А. (так, в исландском он служит осн. формой выражения неопределенности), в двух- и полиартиклевых языках — синтагматич. нулевой А. (как вариант морфологич. А.).
46 АРТИКУЛЯЦИЯ
Кроме осн. функции указания на вид референции имени (индивидуальная или видовая/родовая; определ ./неопредел.) и на его семантико-синтакснч. статус в структуре сообщения (данное, известное — определ. А./новое — неопредел. А.) А. выполняют ряд др. функций, ср. в герм, и ром. языках интродуктивную (презен-тативную) функцию неопредел. А.— введение предмета в сферу повествования (англ. Once upon a time there lived a king ‘Однажды жил-был король’), обобщающую функцию и обратную ей функцию уникальности объекта определ. А. (ср. англ. The rat is a small animal ‘Крыса — мелкое животное’ — The sun arose ‘Солнце взошло’); иногда для выполнения таких вторичных функций используется особая форма А., напр. во франц, яз.— т. наз. партитивный А. (или «А. массы») — du pain ‘хлеб’ (du — эквивалент неопредел. A. un); особые артикли имеются в малагасийском яз. для собств. имен-лиц — Ra (в гонорифич. значении, подобно япон. частице san, выражающей повышенное уважение, почтение), i (в фамильярном значении), гу (в вокатив-ном употреблении); эти А., в сущности, являются лексико-стилистич. вариантами определ. А. пу, к-рый употребляется только с нарицат. именами, и отражают переплетение категорий определенности и вежливости.
Исторически определ. А. восходит обычно к указат. местоимению, неопредел. А.— к неопредел, местоимению или числительному «один». Это четко прослеживается, напр., в ром. языках (определ. А. из лат. ille ‘тот’, неопредел. А. из лат. unus, una ‘один, одна’), в болг. яз. (определ. А.---ът, -та, -то, неопредел. А.—
един, една, едно), в венг. яз. (определ. A. az и указат. местоим. az ‘тот’, неопредел. A. egy из eggy ‘один’) и т. д. В разных языках представлена разная степень грамматикализации этих А. Так, в др.-греч. яз. местоименный характер определ. А. был отчетлив еще у Гомера; в тур. яз. развитие А. началось с неопредел. A. bir, сохраняющего отчетливую связь с числит, bir ‘один’, и в нек-рых контекстах их трудно разграничить; в венг. яз. определ. A. az полностью грамматикализован и не изменяется даже по числам ср. az az ember ‘тот человек' (первый элемент — указат. местоим.) — мн. ч. azok az emberek. В процессе формирования А. может трансформироваться из одного вида в другой; так, редкий случай превращения бывшего показателя определенности в средство, сопоставимое с неопредел. А., демонстрируют семит, языки, в частности араб, яз., где т. наз. нунация (суффиксация -п) маркирует неопредел, состояние большинства имен в противоположность определ. состоянию с A. al (ср. baitun — al-baitu ‘дом’), к-рый считается более поздним по происхождению, взявшим на себя функцию, прежде выполнявшуюся иунацией и ею утраченную. В герм, языках развитие шло от одноартиклевой системы «определ. А.: 0» к двухартиклевой «определ. А.: неопредел. А.» с превращением нулевого А. в вариант морфологич. А.
А. в большинстве языков — отдельное служебное слово, стоящее в препозиции к имени (или именной группе), и уже в антич. грамматиках он выделялся как особая часть речи. Но встречается и постпозитивный суффигированный А., причем обычно это определ. А., напр. в сканд. языках, в рум., алб., болг. языках, где неопредел. А.— служебное сло
во, ср. алб. djali ‘мальчик’ (определ. А. i) — п)ё djale (неопредел. A. nje ‘один’). Наряду с осн. постпозитивным А. возможны препозитивные определ. А. с дополнит, значением типа рум. и алб. адъективных и посессивных А. (алб. djali i mire ‘хороший мальчик’, libri i mikut ‘книга друга’). Существует гипотеза (Дж. X. Гринберг), что определ. А., в свою очередь, может превратиться в показатель рода или именного класса существительного, как это предполагается для мн. нигеро-конголезских языков; реликты прежнего А. видят иногда в начальных гласных классных префиксов в нек-рых банту языках.
• Степанов JO. С.. Структура франц, языка, М., 1965; Габучян Г. М., Теория артикля и проблемы араб, синтаксиса. М., 1972; Москальская О. Й., Становление категории определенности / неопределенности. Артикль, в кн.: Ист.-типологич. морфология герм, языков. Фономорфология. Парадигматика. Категория имени, М., 1977; La Grasserie R. de. De I'article, MSLP, 1896, t. 9; Biard A.. L’article de-fini dans les principals langues europeenncs, Bordeau, 1908; Sweet H.. A new English grammar. Logical and historical, pt 2, Oxf., 1931; Hodler W., Grundzuge einer ger-manischen Artikellehre. Hdlb., 1954; Greenberg J. H.. How does a language acquire gender markers?, в кн.: Universals of human language, v. 3, Stanford, 1978; см. также лит. при ст. Определенности — неопределенности категория.	В. А. Виноградов.
АРТИКУЛЯЦИЯ (лат. articulatio, от articulo — расчленяю, произношу членораздельно) — совокупность работ произносительных органов при образовании звуков речи. Различают неск. этапов А.: а) построение программы произнесения (высший уровень двигат. управления), б) сокращение мышц в результате нейростимуляции (уровень периферия, реализации моторной программы), в) движение органов речи, приводящее голосовой тракт в состояние, необходимое для произнесения данного звука. Термин «А.» применяется либо к процессу в целом, либо к последнему его этапу. В памяти носителя языка хранятся, по-видимому, целевые артикуляционные положения для звуков и альтернативные наборы моторных программ для разных контекстных и темповых условий. Контроль А. осуществляется за счет кинестезической (двигательные ощущения) и слуховой обратной связи.
В фонетике исследуется А. как миним. звуковых компонентов (фонетич. признаков, звуков), так и более протяженных единиц (слогов, речевых тактов и т. д.). Все существующие модели взаимодействия А. звуковых элементов в слитной речи учитывают тот факт, что речь не является линейной цепочкой статичных участков, соотв. фонемам. При построении моторной программы высказывания имеют место аккомодация и коартикуляцпя (наложение артикуляции последующего звука на предыдущий). При реализации моторной программы движения, относящиеся к предыдущему звуку, могут (вследствие инерционности речевых органов) накладываться иа начальную фазу последующего. Ввиду «переслаивания» признаков соседних звуков и почти непрерывной перестройки А. в процессе речи представление классич. фонетики об обязат. наличии трех фаз в А. звука (экскурсии, выдержки, рекурсии; см. Звуки речи, Согласные) в полной мере справедливо лишь для изолиров. произнесений звуков и неприменимо к слитной речи;
Совр. методы инструментального исследования А.: электромиография (измере-
Электрич. потенциалов мышц), рент-\рафия (в т. ч. кинорентген и томография), палатография, ларингоскопия, глоттография (измерение ширины голосовой щели), фото- и киносъемка голосового тракта с помощью волоконной оптики. • Речь. Артикуляция и восприятие, М,— Л., 1965; Скалозуб Л. Г., Динамика звукообразования по данным кинорентгенографирования. К., 1979; Mac N е i 1 а-ge Р. F., Motor control of serial ordering tn speech, «Psychological Review», 1970, v. 77; Catford j. C., Fundamental problems on phonetics, Edinburgh. 1977. С. В. Кодзасов. АРХАИЗМЫ (от греч.-archaios — древний) — см. Устаревшие слова.
АРХЕТЙП (от греч. archetypon — прообраз) (праформа, прототип) — в сравнительно-историческом языкознании исходная для последующих образований языковая форма, реконструируемая на основе закономерных соответствий в родственных языках. А. представляет собой теоретически вероятную форму, выводимую путем сопоставления реально засвидетельствованных структурных элементов ряда языков и является репрезентантом праязыкового состояния семьи или группы родств. языков.
В качестве А. могут выступать разл. языковые единицы и структуры — цельные лексемы, основы, корни, морфемы, детерминативы, фонемы и даже предложения. Наиболее распространена реконструкция А. на уровне морфем. Реконструкция А. может осуществляться для праязыковых состояний разной хронологии. глубины. Примером восстановления общеиндоевроп. А. на уровне слова может служить иидоевроп. форма ‘bhrater ‘брат’, построенная на основе сопоставления др.-инд. bhrata, авестийского bratar-, ст.-слав, братръ, лат. fra-ter, греч. frater, ирл. brathir, тохар, ргасаг и т. д. Для общеслав. состояния А. будет форма *bratrb, реконструируемая на основе сравнения исторически засвидетельствованных форм слав, языков. Пример суффиксального А.— индоев-роп. *ter/tor (ср. др.-инд. data, греч. dotbr, лат. dator ‘дающий’ и т. д.). Реконструкция А. наиболее разработана в этимологии. Образцом корпуса А. слов и корней служат этимологии, словари семьи или группы языков («Индоевропейский этимологический словарь» Ю. Покорного, «Этимологический словарь славянских языков» под ред. О. Н. Трубачева, «Этимологический словарь тюркских языков» Э. В. Севортяпа и др.). Принятым обозначением А. является символ*, что дает основание называть иногда А. «формой под звездочкой».
• Мейе А.. Введение в сравнит, изучение иидоевроп. языков, [3 изд.). М.— Л., 1938; Тройский И. М., Общеиндоевроп. языковое состояние, Л., 1967; Савченко А. Н., Сравнит, грамматика иидоевроп. языков, М., 1974; Семереньи О., Введение в сравнит, яз-знание, пер. с нем., М., 1980; Brugmann К., Delbriick В., Grundriss der vergleichenden Grammatik der indogermanischen Sprachen, [Bd 1 — 5], Strassburg. .1897 — 1916. , В. П. Нерознак. АРЧЙНСКИИ ЯЗЫК — в соответствии с традиционной классификацией один из лезгинских языков. Распространен в с. Арчи (Арчиб) Чародинского р-на Даг. АССР. Число говорящих на А. я. св. 1000 чел. Диал, членения не имеет.
Фонологич. система отличается богатством фонемного состава (81 фонема), просодич. фарингализацией. Развита морфонология агглютинативного типа с элементами аналитизма. Морфологич. категории отличаются многообразием и специфичностью типов (8 классов, 16 паде-еКей, категория локализации — у су-
ществительного; 17 вндо-временных значений, 10 наклонений, категории заглаз-ности, комментатива — у глагола). В синтаксисе — свободный порядок слов с тенденцией к последовательности SOV, широкое синтаксич. использование классно-числового согласования, эргативный принцип построения предложения, неразвитость трансформационных процессов, использование деепричастий и инфинитива для выражения двупредикатных смыслов, причастий — для образования относит. предложения. Язык бесписьменный. * Д и р р А. М., Арчин. язык, в кн.: Сб. материалов для описания местностей и племен Кавказа, в. 39, Тифлис, 1908; Михаилов К. Ш., Арчин. язык (Грамматич. очерк с текстами и словарем), Махачкала. 1967; Кибрик А.Е. [н др.], Опыт структурного описания арчин. языка, т. 1 — 3, М., 1977; и х ж е, Арчин, язык: тексты и словари, М., 1977; Кахадзе О. И., Арчин. язык и его место среди родств. даг. языков, Тб., 1979 (на груз. яз.).	А. В. Кибрик.
АСИММЕТРЙЯ в я з ы к е (от греч. asymmetria — несоразмерность, беспорядочность) — отступление от упорядоченности, регулярности, единообразия в строении и функционировании языковых единиц, отражающее одну из основных особенностей строения и функционирования естественного языка. А. проявляется в двух феноменах: в различении центра (ядра) и периферии и в расхождении между означаемыми и означающими.
Различение ядра и периферии — универсалия языка, проявляющаяся в разл. аспектах. С т. зр. структуры языка ядро — осн. фонемы, наиболее активные в данный ист. период развития языка модели словоизменения, словообразования, сочетания слов. Периферия — отклонение от этих моделей. В катего-риально-семантич. аспекте центр — типовые для данной категории формы и значения, периферия — промежуточные формы и значения между данной категорией и другими. Так, среди форм глагола к центральной относят любую личную форму, все неличные формы относятся к периферийным, т. к. они совмещают свойства глагола и др. частей речи. У существительных ядро образуют предметные имена нарицательные, имена собственные и абстрактные относятся к периферии. Во мн. языках центральным является простое двусоставное предложение. В функциональном аспекте центр — употребит, формы, периферия — менее частотные. В социолингвистич. плане периферия — элементы, свойственные речи лишь части социума. В процессе развития языка одни элементы могут переходить из центра на периферию и наоборот.
А. в соотношении означаемых и означающих проявляется в сфере системы, структуры и функционирования. А. системы заключается в неравномерном развитии ее сопоставимых звеньев. Так, глаголы сов. вида имеют в рус. яз. два времени, глаголы несов. вида — три. В пределах одного семантич. поля синонимы с положит, и отрицат. значениями образуют разные по объему группы. А. выражается и в неполноте парадигмы отд. слов (недостаточные глаголы и т. п.).
А. структуры проявляется в нарушении взаимнооднозначного соотношения означаемого и означающего. В парадиг-матич. плане это приводит к образованию полисемии (также омонимии, синкретизма) и синонимии (также параллельных средств выражения, форм, находящихся в отношении дополнит, дистрибуции). Этот наиболее распространенный тип А.
охватывает лексику, грамматику, орфографию и др. уровни языка. В речи А. редуцируется или снимается благодаря взаимодействию знаков внутри высказывания, ситуации и др факторам, обусловливающим и сопровождающим акт речи. В синтагматич. аспекте планы выражения и содержания членятся непараллельно: с одной стороны, возникают аналитич. образования (ряд означающих соотносится с одним означаемым), с другой — несколько означаемых совмещаются в одном означающем, напр. во флексии -ю («делаю») выражаются лицо, число и время.
Возможна А. в семиотич. аспекте, когда отсутствует означающее (нулевая морфема, эллипсис) либо означаемое (непроизносимые буквы в орфографии, интерфиксы в словообразовании, десемантизиров. элементы в конструкциях и т. п.).
Функциональная А. проявляется в возможности выражать в речи одно и то же содержание разными формами или использовать одну и ту же единицу языка для выражения разл. содержания.
Ист. развитие языка порождает д и-н а м и ч. А.— неравномерность развития языковых элементов, отд. сторон языка или родств. языков. В сопоставит, аспекте А. проявляется в расхождениях между языками на разл. уровнях.
• КарцевскийС., Об асимметричном дуализме лингвистич. знака, в кн.: 3 в е-ти н ц.е в В. А.. История яз-знания XIX— XX веков в очерках и извлечениях, ч. 2. М., 1965; Гак В. Г., Об использовании идеи симметрии в яз-знании, в кн.: Лексич. и грамматич. семантика ром. языков. Калинин, 1980; Travaux linguistiques de Prague, v. 2, Les problemes du centre et de la Peripherie du systeme de la langue, Prague, 1966.
,	В. Г. Гак.
АСИНДЕТОН (греч. asyndeton) — см. Бессоюзие.
АСПЕКТОЛбГИЯ (от лат. aspectus — внешний вид, облик и греч. logos — слово, учение) — раздел грамматики, изучающий глагольный вид (аспект) и всю сферу аспектуальности, т. е. видовых и смежных с ними значений, получивших в языке то или иное выражение. Помимо грамматич. видовых и видо-временных категорий А. изучает аспектуальные классы глаголов (динамич. /статич., предельные/ непредельные глаголы) и их подклассы, т. наз. способы действия (см. Глагол), а также разл. аспектуально релевантные компоненты контекста, представленные неглагольной лексикой и средствами синтаксиса.
Уже в антич. мире осознавались аспектуальные классы (у Аристотеля — первое разграничение предельных и непредельных глаголов) и нек-рые аспектуальные различия между глагольными формами (стоики и Аполлоний Дискол в греч. яз., Варрон в лат. яз.). Однако более поздние грамматики рассматривали соотв. глагольные формы только как частные подразделения категории времени, что надолго определило трактовку глагола в зап.-европ. традиции и сказалось и в рус. грамматич. науке (ср. 10 времен рус. глагола у М. В. Ломоносова). Термин «вид» (греч. eidos) встречается уже у Дионисия Фракийского, но обозначает у него различие «первичных» п производных слов и нек-рые семантич. группы имен и глаголов, лишь в части случаев соответствующие способам действия совр. А. Так же используется термин «вид» в лат. грамматике Элня Доната, в грамматич. сочи-
АСПЕКТОЛОГИЯ 47
нениях, бытовавших в ср. века на Руси, и у Мелетия Смотрицкого.
Противостояние сов. и несов. вида в слав, глаголе впервые отметили чеш. грамматики 17 в., особенно В. Я. Роса. Они же впервые описали морфологич. механизм слав. вида. В нач. 19 в. В. (Е.) Копитар говорит о сов. и несов. виде как о главном грамматич. различии в слав, глаголе и указывает на смысловые соответствия слав, видам в др.-греческом и ром. языках. В это же время начинается разработка учения о виде на материале совр. рус. яз. (И. С. Фатер, А. В. Болдырев, позже Н. И. Греч, К. С. Аксаков, Н. П. Некрасов). Г. Курциус разрабатывает учение о виде в др.-греч. яз. и принципиально разграничивает категории времени и вида. Ф. Миклошич, А. А. Потебня, Г. К. Ульянов, Ф. Ф. Фортунатов закладывают основы слав, сравнит, и ист. А., С. Н. Шафранов, Л. П. Размусен — основы сопоставит. А. Выделение предельных и непредельных глаголов в ром. языках восходит к франц, грамматике Л. Мейгре (1550). В 19 в. оно было обосновано А. Бельо (на исп. материале) и Ф. Дицем. Изучение соотв. фактов германских, отчасти и др. индоевроп. языков пошло в 19 в., особенно у младограмматиков, по пути неправомерного приравнивания предельности к слав. сов. виду (В. Штрейтоерг и его школа). Лишь в нач. 20 в. в работах X. Педерсена, А. Нурена и др. складывается более адекватная картина оппозиции предель-ность/непредельность в герм, языках.
В 1-й пол. 20 в. важный вклад в изучение вида рус. глагола внесли А. Мазон (впервые описавший систему частных видовых значений), С. О. Карцевский (дифференцированно подошедший к разным морфологич. типам видовых пар) и — в рамках развернутых описаний грамматич. системы рус. яз.— А. А. Шахматов, А. М. Пешковский, В. В. Виноградов. Появляются первые подробные исследования категории вида в др. слав, языках. Важный этап в развитии А. был связан с разграничением вида и способа действия, предвосхищенным еще Потебней и сформулированным на материале польск. яз. С. Агреллем (1908). Оно позволило четче выделить вид как грамматич. категорию, создало предпосылки для работ по общей А. (Э. Когамидер и др.) и для постановки проблем генезиса слав, вида (Н. ван Вейк и др.). В 30-е гг. Р. О. Якобсон, опираясь на идеи Фортунатова, Шахматова н Пешковско-го, выдвигает положение о привативиом (определяемом наличием/отсутствием одной черты) характере слав, видовой оппозиции и о маркированности сов. вида. Особая линия развития общей А. представлена (гл. обр. применительно к франц, яз.) Г. Гийомом.
С кон. 40-х гг. 20 в. и в последующие десятилетия в рус. и слав. А. происходит выделение аспектуально значимых классов и подклассов глагольной лексики и соответственно семантич. типов видовой соотносительности и несоотиосительности, исследуются контекстуальные и ситуативные условия реализации отд. видовых значений, выдвигается важное также для общей и сопоставит. А. понитие функцио-нально-семантич. поля аспектуальности, дебатируется вопрос о иерархии семантич. признаков вида, выявляются роль видовых противопоставлений в организации текста п отношения между видом и значением определенности/неопреде-
48 АССАМСКИЙ
ленности именной группы. Исследования ведутся на материале русского (Н. С. Авилова, А. В. Бондарко, М. Я. Гловинская, А. М. Ломов, М. А. Шелякин, Дж. Форсайт, М. Лей-нонен, Ж. Фонтен, А. Тимберлейк и др.), польского (В. Сьмех, А. Вежоицкая и др.), чешского (Ф. Копечный и др.), сербскохорватского (Дж. Грубор), болгарского (Св. Иванчев, Ю. С. Маслов, В. Станков и др.), ст.-славянского (А. Достал) и др. слав, языков. Проводятся межславянские сопоставления (Е. Беличова-Кржижкова, X. Голтон, М. Деянова, Н. Телин и др.) и работы по генезису слав, вида (П. С. Кузнецов, И. Немец и др.).
Активно ведутся аспектологич. исследования по английскому (И. П. Иванова, Р. Мак-Коард, А. Шопф и др.) „и др. герм, языкам (Б. М. Балин, X. Й. Вер-кёйл и др.), а также ром. языкам (Е. А. Реферовская, Э. Бенвенист, В. Поллак, К. Хегер и др.). Нек-рые из зарубежных ученых трактуют вид как универсальную «психологическую», понятийную или даже «стилистическую» категорию либо усматривают категорию вида в противопоставлении предельных и непредельных глаголов и в др. явлениях, относимых рядом сов. аспектологов к неграмматич. элементам функционально-семантич. поля аспектуальности.
Разрабатываются вопросы А. латинского (И. М. Тройский, М. Кравар и др.), др.-греческого (И. А. Перельмутер, П. Фридрих и др.), новогреческого (X. Я. Зайлер), балтийских (Л. Дамбрюнас, Э. А. Галиайтите, А.-С. Р. Паулаускене), индийских (Т. Я. Елизаренкова, 3. Лин-хард) и др. индоевроп. языков, изучаются генезис и раннее развитие вндо-времен-ных образований индоевроп. глагола (Вяч. Вс. Иванов, В. Н. Топоров, Е. Ку-рилович, Я. Сафаревич и др.).
В круг аспектологич. исследований все шире вовлекаются неиндоевроп. языки — афразийские (Ф. Рундгрен, Курилович), финно-угорские (Б. А. Серебренников и др.), тюркские (Д. М. Насилов, А. А. Юлдашев, Л. Юхансон и др.), монгольские, тунгусо-маньчжурские, кавказские, баскский, корейский, китайский и др. языки. В общей А. интенсивно дебатируются проблемы логич. основ аспектуальных оппозиций в связи с семантич. типологией глаголов (3. Вендлер, А. А. Холодович, Т. В. Булыгина, Ф. Данеш), вопросы взаимодействия вида с др. грамматич. категориями и соотв. функционально-семаитич. полями. Развернулись работы по сопоставит.-типология. А. (С. Г. Андерссон, М. Вандрушка, Э. Даль, В. Дреслер, Б. Комри, В. П. Не-дялков, X. Томмола и др.), в частности с обследованием по единой программе языков разных генетич. групп и география. ареалов.
• Вопросы глагольного вида, М., 1962; Ломов А. М., Очерки по рус. аспектоло-гии, Воронеж, 1977; Гловинская М. Я., Семантич. типы видовых противопоставлений рус. глагола, М., 1982; Бондарко А. В., Принципы функциональной грамматики и вопросы аспектологии, Л., 1983; Маслов Ю. С., Очерки по аспектологии, Л., 1984; Теория грамматич. значения и аспектологич. исследования. Л., 1984; Comrie В., Aspect, Camb.— [а,,	о.,	1976]; Kury-
iowicz J., Problemes de linguistique indo-europeenne, Wroclaw, 1977; Thelin N., Towards a theory of aspect, tense and actio-nality in Slavic, Uppsala, 1978; Tense-aspect; between semantics and pragmatics, Amst.— Phil., 1982; Fontaine J., Grammaire du texte et aspect du verbe en russe contemporain,-P., 1983; Dahl O., Tense and aspect systems, Oxf.— N. Y., 1985. Ю. С. Маслов. АССАМСКИЙ ЯЗЬ'1К (охомия) — один из индийских (индоарийских) языков.
Офиц. язык штата Ассам в Индии. Распространен вдоль р. Брахмапутра. Число говорящих 12,7 млн. чел. А. я. близок к бенгальскому языку, отличаясь от него в фонологии отсутствием ретрофлексных взрывных (к-рые слились с зубными) и среднеязычных аффрикат (перешли в сибилянты, а исконные сибилянты — в h и х), в морфологии — упрощением системы аналитич. форм глагола, в частности утратой формального противопоставления по виду. Различаются вост, диалект (легший в основу лит. языка) и западный; обособлен диалект маянг (в Манипуре), тяготеющий к бенг. яз. Начало поэтич. творчества на А. я. восходит к 14 в.; с 17 в. выделяется жанр прозаич. хроник. Совр. лит. норма складывается с кон. 19 в. А. я. пользуется бенг. письмом (см. Индийское письмо), дополненным двумя буквами.
• Бабакаев В. Д., Ассам, язык, М., 1961; его же, Очерки морфологич. структуры ассам. языка, М.. 1980; К a k a t i В., Assamese, its formation and development, Gauhati, 1941; Chandrakanta abhidhan (A comprehensive dictionary of the Assamese language), Guvahati, 1962. Г. А. Зограф. АССИМИЛЯЦИЯ (от лат. assimilatio — уподобление) — один нз наиболее распространенных видов комбинаторных изменений звуков: артикуляционное уподобление звуков друг другу в потоке речи в пределах слова или словосочетания. Происходит между звуками одного типа— гласными (в о ка л и ч. А.) либо согласными (консонантич. А.). Противоположна диссимиляции. В результате А. увеличивается фоиетич. сходство подверженных ей звуков. В соответствии с тем, какой дополнит, общий признак они получают, различаются виды А'., напр. А. по мягкости/твердости: «ко[с’т’]и» (ср. «косточка»), «зве[з’д’]е» (ср. «звезда»); А. по глухости/ звонкости; «ло[тк]а» (ср. «лодочка»), <[фс]аду» (ср. «[вг]ороде»). Если после А. по одному признаку звуки сохраняют различие по др. признакам, А. называется неполной, частичной. Если звуки различались лишь одним признаком, то после А. по этому признаку они совпадают полностью, происходит полная А. Напр., «сшить»> [шыт’] (ср. «списать»), «высший»>«вы[ш]ий» (ср. «высокий») — зубной [с] полностью уподобляется последующему передненебному [ш] — происходит полная А. по месту а_р-тикуляции; «обман »> диал._ «о[м] ан», « досадно» > диал. <доса[н]о» — шумный уподобляется последующему носовому того же места образования — происходит полная А. по способу артикуляции. Во всех приведенных примерах предшествующий звук уподобляется последующему — происходит регрессивная А. Прогрессивная А., заключающаяся в уподоблении последующего звука предшествующему, встречается значительно реже: А. по мягкости в диалектах «Ванька» > «Ванькя». Помимо А. смежных звуков (контактной А.) возможна А. звуков, разделенных др. звуками (д и с-т а к т н а я А.): «сейчас» > прост, «чи-час», «хулиган»>Прост, «хулюган». Дистантную прогрессивную А. гласных по ряду или по ряду и по лабиализации представляет собой сингармонизм, свойственный тюрк., финно-угор., тунгусо-маньчж. языкам; дистантная регрессивная А. — перегласовки в герм, языках (англ, feet < *fotis, ср. foot; нем. Hande, ср. Hand).
Каждый язык обладает своим набором правил А. Напр., глухой шумный после
сонорного подвергается полному ассимилятивному озвончению в мар. яз.— ял ‘нога’+ киша ‘след’>ялгиша ‘следы ног’, но не в рус. яз., ср. «палка». Степень распространенности А. различна в разных языках. Напр., полная А. шумных согласных по глухости/звонкости широко распространена в рус. яз., т. к. обязательна для всех случаев стечения согласных в слове, тогда как в англ. яз. этот вид А. возможен только в окончаниях, напр. мн. ч. существительных (boot[s] — hand[z] и 3-го л. ед. ч. глагола наст, вр. (meet[s]—read[z]). На ассимилятивной основе могут происходить метатезы и выпадения согласных, т. наз. диэрезы (иапр., диэреза [j] в сев. рус. диалектах: «бывает»>«бываат»). См. также Аккомодация.	н. А. Грязнова.
АССИРЙЙСКИЙ ЯЗЬ'Ж (новосирийский язык, устар.— айсорский язык) — один из семитских языков поздней ступени (северо-центральная, или северо-западная, группа, арамейская подгруппа; классификация И. М. Дьяконова). Распространен отд. регионами в иноязычном окружении в Иране (р-н оз. Урмия), Ираке (р-н Мосула и сев. Багдада), Сирии (р-н гор Тур-Абдин и басе. р. Хабур), Турции (р-н Курдистанских гор и оз. Ван), СССР (отд. р-ны Арм. и Груз. ССР), США и др. странах (нередко в больших городах). Общее число говорящих ок. 330 тыс. чел., в т. ч. в СССР — ок. 15 тыс. чел. Разг, диалекты А. я. сильно различаются, что зависит не только от территориальной разобщенности носителей, но и от религ. различий.
Фонетика А. я. исторически претерпела ряд значит, изменений, в частности исчезли староарамейские нейтральные неударные гласные в открытых слогах, в результате чего возникли скопления согласных в начале слов, в свою очередь приведшие к отпадению первонач. первых слогов.
В имени не сохранилась семит, категория именных состояний; из артикля -а выработалось общее окончание имен. Система личных самостоятельных и суффиксальных притяжательных и объектных местоимений претерпела значит, фонетич. изменения. Система глагола полностью перестроена по сравнению с др. семит, языками: видовая система заменена временной (будущее, настоящее конкретное, настоящее длящееся, прошедшее несовершенное конкретное, прошедшее несовершенное длящееся, прошедшее совершенное I и II, перфект, плюсквамперфект I и II). Различают изъявит., сослагат. и условное наклонения, императив, положит, и отрицат. спряжение; сохранились две производные породы — интенсив (усиленность действия) и каузатив. Порядок слов в предложении относительно свободный.
До сер. 19 в. ассирийцы (атурайе) пользовались как лит. языком старым сирийским яз. (см. Арамейские языки); в 40-х гг. 19 в. был разработан новый лит. А. я. на основе урмийского диалекта; в дальнейшем этот лит. язык изменялся с учетом фонетически более архаичного мосульского диалекта и На основании замены многочисленных перс., араб., курд., тур. заимствований исконно сирийской лексикой. Письменность на основе сирийского письма.
* Церетели К. Г., Совр. ассирийский язык, М., 1964 (лит.); Maclean A. J.. Grammar of the dialects of vernacular Syriac, Camb., 1895; Polotsky H., Studies in modern Syriac, «Journal of Semitic studies», Manchester, 1961, v. 6.
Кал а ш e в А.. Рус.-айсорский и айсорско-рус. словарь, Тифлис, 1894; Maclean A. J., A dictionary of the dialects of vernacular Syriac, Oxf., 1901; О r a h a m A. J., Dictionary of the stabilized and enriched Assyrian language and English, [Chi., 1943].
И. M. Дьяконов. АССИРИОЛОГИЯ — комплекс гуманитарных дисциплин, изучающих историю, культуру и языки народов, к-рые в древности писали клинописью. А. в более уз
Бехистуиская надпись Дария.
ком смысле — комплекс дисциплин, изучающих историю, культуру и языки древней Месопотамии (Ассирии и Вавилонии).
Особенность лингвистич. А. состоит в том, что она занимается рядом языков, большинство из к-рых не родственны между собой; в ее сферу входят аккадский язык, урартский язык, хурритский язык, хаттский язык, хеттский язык, лувийский язык, палайский язык, шумерский язык, эблаитский язык и эламский язык.
Изобретенное в кон. 4-го тыс. до н. э. шумерами на Ю. Месопотамии пиктография. письмо в дальнейшем развилось в клинопись, к-рую приспособили для своего языка жившие севернее аккадцы, а позднее и мн. др. народы древней Передней Азии. Соответственно языкам А. подразделяется на шумерологию, хетто-логию и т. д. Внешне похожие иа месо-потам. клинопись угарит. и др.-перс, письменности генетически с ней не связаны и потому в сферу А. не входят. Обучение клинописи повсюду осуществлялось посредством переписывания и заучивания определ. набора шумер, и аккад. текстов, что и приводило при всей этнич. пестроте к нек-рому культурному единству («клинописная» культура). По этим пончинам занятия любой отраслью А. требуют знания шумер, и аккад. языков, что и создает основу для объединения.
Клинописные тексты стали известны в Европе еще в 17 в., а первые попытки их дешифровки были предприняты в 18 в., но А. получила науч, базу лишь в 19 в. В 1802 Г. Ф. Гротефеиду удалось правильно определить 9 знаков др.-перс, клинописи, но его работа осталась незамеченной. В 20—30-х гг. эта письменность была успешно дешифрована усилиями
p. К. Раска, Э. Бюрнуфа, К. Лассена и особенно Г. К. Роулинсона. Хотя др.-перс, письменность не относится к сфере А., ее дешифровка дала возможность использовать трехъязычную часть (др.-перс., аккад., элам. языки) Бехистунской надписи (ок. 521 до н. э.) в качестве трилингвы. Остальные две части трилингвы были дешифрованы (эламская не полностью) в 40—50-х гг. трудами Роулин
сона, а одноязычные тексты — трудами Ж. Опперта, Э. Хинкса и У. Ф. Толбота. Решающий эксперимент был произведен в 1857, когда четырем исследователям были разосланы копии вновь найденного клинописного текста на аккад. яз. и сделанные ими переводы совпали во всех существенных деталях. Этот год и считается годом рождения А.
В 20—40-х гг. начались первые иауч. раскопки в Месопотамии, и в руки исследователей попали десятки тысяч клинописных текстов (табличек), давших богатый материал для выяснения лексики и грамматики аккад. и шумер, языков.
Первая науч, грамматика аккад. яз. (1889) и первый словарь этого языка (1896) были созданы Ф. Деличем. Интерпретация шумер, яз., несмотря на обнаружение клинописных шумеро-аккад. «словарей» (силлабариев) и билингв, была затруднена невозможностью использовать сравнит.-ист. методику. Существовало мнение, что шумер, язык — не язык, а «жреческая тайнопись». Лишь в 1905 Ф. Тюро-Данженом был издан первый перевод шумер, надписей, а в 1923 А. Пё-бель издал шумер, грамматику. Однако мн. проблемы шумер, грамматики и лексики еще не решены. Поэтому интерпретации одноязычных шумер, текстов остаются в ряде случаев спорными, а получить связное чтение протошумер, (пиктографии.) текстов пока не удается (возможно, что последние являются не текстами в точном смысле этого слова, а мнемонич. записями; в нек-рых случаях есть возможность составить представление об их содержании).
АССИРИОЛОГИЯ 49
В 1906 на городище Богазкёй была раскопана Г. Винклером древняя столица Хеттского царства с огромным клинописным архивом. Благодаря догадке Б. Грозного обнаруженный здесь язык был определен как индоевропейский, что дало возможность применить методы изучения иидоевроп. языков, и интерпретация хеттского клинописного (неситского) яз. продвинулась очень быстро. Обнаруженные здесь же хаттские (протохеттские) тексты,
Иероглифическая лувийская надпись из Кархемиша
(9 в. до н. э.).
вкрапленные в хеттские надписи, поддаются интерпретации с трудом (понятны лишь тексты, снабженные хеттским переводом), и связных переводов одноязычных хаттских текстов получить не удается.
Монументальные урарт. надписи были обнаружены на Арм. нагорье еще в 19 в., обнаружено и нек-рое кол-во табличек. Интерпретация урарт. яз. была выполнена в основном трудами И. Фридриха и А. Гётце, а также И. И. Мещанинова, Г. В. Церетели, Г. А. Меликишвили, Н. В. Арутюняна и И. М. Дьяконова, но не может считаться завершенной. Еще меньше удалось продвинуться в интерпретации родственного урартскому хур-рит. яз. С большими трудностями встречается и интерпретация злам. яз. Далека от завершения также и дешифровка лувийских иероглифич. надписей, а в дешифровке урарт. иероглифики делаются первые шаги. Ведется работа над ии-
50 АТАПАСКСКИЕ
терпретацией обнаруженных текстов из Эолы, обещающих значит, открытия. Раскопки в Месопотамии и других «клинописных» регионах ежегодно приносят гораздо больше материалов, чем их способны обработать ассириологи (кол-во хранящихся в разл. собраниях клинописных текстов приближается, видимо, к полумиллиону).
В 19 в. А. была лишь вспомогат. отраслью библеистики, занимавшейся изучением Библии во всех
ее аспектах, но к иач. 20 в. стала самостоятельной и бурно развивающейся областью науки. Ассириологич. науч, школы начали складываться с 19 в. в Германии, Англии и во Франции; позднее появились школы также в США, Японии, Италии, Чехословакии. Активно работают ассириологи и ряда др. стран, в т. ч. араб, стран и Турции. Основные зарубежные центры А.— в Берлине, Будапеште, Лондоне, Мюнхене, Париже, Праге, Риме, Филадельфии, Чикаго. Важнейшие хранилища клинописных' памятников за рубежом: Лувр, Британский музей, Берлинский, Стамбульский, Багдадский, Пенсильванский и ряд др. музеев в Италии, ФРГ, США и ГДР.
В России первые ассириологич. публикации в 90-х гг. 19 в. были осуществлены египтологами В. С. Голенищевым н Б. А. Тураевым. Коллекции клинописных памятников были собраны Голенищевым иН.П. Лихачевым (хранятся в Эрмитаже и Музее изобразит. иск-в им. А. С. Пушкина). Образцовое из-
даиие шумер, документов из собрания Лихачева было осуществлено в 1908—15 первым рус. ассириологом-профессионалом М. В. Никольским. Преподавание аккад. яз. было начато в Петерб. ун-те П. К. Коковцовым. В сер. 10-х гг. развернулась деятельность В. К. Шилейко, издавшего ряд клинописных памятников и выполнившего их переводы. Ученик Шилейко А. П. Рифтии в 1933 возобновил преподавание А. в Ленинграде, чем и положил начало самостоят. сов. школе ассириологов-филологов. В дальнейшем преподавание А. началось в Грузии (Церетели), затем в Армении. Первоначально А. в СССР была по преимуществу ист. дисциплиной. Филологич. и специально лингвистич. исследования приобрели значит. размах в послевоен. годы: труды Дьяконова, Т. В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванова, Меликншвили и др. Важнейшими центрами А. в СССР являются Ленинград (ЛО ИВАН СССР, Эрмитаж и вост, ф-т ЛГУ), Ереван (Ин-т востоковедения АН Арм. ССР, Ереван, ун-т), Тбилиси (Ин-т истории и Ин-т востоковедения АН Груз. ССР, Тбилис.
ун-т), ассириологи работают также в науч. центрах Москвы, Баку, Минска.
Клинописные тексты в копиях издаются музеями и др. иауч. учреждениями в виде отд. изданий и многотомных серий. Выходят и периодич. издания по A.: «Revue d’assyrio-logie et d’archiologie orientale* (P., 1884—), «Zeitschrift fur Assyriologie und verwandte Gebiete* (B., 1886—), «Revue hittite et asi-anique* (P., 1930—), «Sumer* (Baghdad, 1945—), «Journal of Cuneiform studies* (New Haven, 1947—), «Acta sumerologica* (Хиросима, 1979—). Исследования no А. печатаются также и в общевостоковедной периодике: «Archiv fur Orientforschung* (В., 1924—), «Iraq* (L.. 1934—), «Journal of Near Eastern studies* (Chi., 1942—) и др.; в журв. «Orientalia* (Roma, 1932—) в разделе <Keil-schriftbibliographie* регулярно публикуется библиография работ по А.
Издания памятников: «Cuneiform texts from Babylonian tablets in the British Museum*, L., 1896—; «Vorderasiatische Schriftdenkmaler*, Lpz.— В., 1907 — ; «Musee national du Louvre. Ddpartement des antiquites orientates. Textes cuneiformes*, P., 1910—; «Keilschrifturkunden aus Boghazkoi*. B., 1916; «Archivi reali di Ebla», Roma, 1985 — . * Фридрих И., Дешифровка забытых письменностей и языков, пер. с нем., М., 1961; Дьяконов И. М., Языки древней Передней Азии, М.. 1967; Тайны древних письмен. Проблемы дешифровки. Сб. переводов, М.. 1976; История лингвистич. учений. Древний мир, Л.. 1980; Оппенхейм А. Л., Древняя Месопотамия. Портрет погибшей цивилизации, пер. с англ., М., 1980; Reallexi-kon der Assyriologie. Bd 1 — , Lpz.— В., 1928—; Handbuch der Orientalistik, Abt. 1, Bd 2. Abschn. 1 — 2, Leiden, 1959.
В. А. Якобсон.
АТАПАСКСКИЕ ЯЗЫКЙ (атабаскские языки) — группа индейских языков Сев. Америки, входящих в семью на-дене (см. На-дене языки). Включает ок. 40 языков. Общее число говорящих ок. 220 тыс. чел. А. я. представлены тремя ареалами: северным, охватывающим внутр, р-ны Аляски и С.-З. Канады (языки атена, танаина, набесна, ингалик, холикачук, коюкон, верхний кускоквим, танана, верхний танана, хан — на Аляске, кучин — на Аляске и в Канаде, бивер, кэрриер, чилкотии, чипевьян, секани, догриб, хэр, каска, сарси, слейв, тагиш, талтан, тучоне — в Канаде); тихоокеанским, включающим 2 подгруппы— орегонскую (ампква, гэлис, эппльгейт, частакоста, тутутни, четко, толова, ко-килль) и калифорнийскую (хупа, чилула, вилкут, маттоле, синкьоне, нонгатль, лассик, ваилаки, Като), представленные соответственно в штатах Орегон и Калифорния; южным, охватывающим штаты Аризона н Нью-Мексико, где распространены языки апач, подгруппы — навахо, сан-карлос, чирикахуа, мескалеро, хи-карилья, липан и киова-апаче. К А. я. относились также ныне исчезнувшие языки: цецаут, квалиоква, тлацканаи и ии-кола в канадской пров. Британ. Колумбия. Мн. А. я. находятся иа грани исчезновения; наибольшее кол-во говорящих — ок. 140 тыс. (1973, оценка) — насчитывает яз. навахо. На Аляске насчитывается ок.
3 тыс., в Канаде 22 тыс. говорящих на разл. А. я. Наибольшее разнообразие А. я. наблюдается на Аляске (к-рую поэтому считают прародиной атапаск, племен). Выделение тихоокеан. и апач, подгрупп в лингвистич. отношении не вызывает сомнения, общепринятой классификации языков сев. ареала пока не существует (X. Хойер выделяет 7 подгрупп: 1) танаина, 2) коюкон, 3) танана, слейв, чипевьян; кэрриер; набесна, тучоне, 4) ингалик, кучин, хан, 5) атена, талтан, каска, секани, сарси, бивер, 6) хэр, Др-гриб, 7) тагиш).
Система вокализма А. я. обычно включает гласные i, е, а, и, о и их назализов.
корреляты. Консонантизм отличается сложным составом: смычные (переднеязычные и велярные) и аффрикаты (межзубные, свистящие, шипящие, латеральные) противопоставлены по признакам «звонкий — глухой — глотталиэованный» (ларингальный ряд имеет только гортанную смычку 7, губной — звонкий Ь), среди спирантов (межзубные, свистящие, шипящие, латеральные, велярные) различаются звонкие и глухие (в ларингаль-ном ряду только глухой h). Встречаются лабио-велярные. Имеются фовологнч. тоны (два или три). Слоги преим. открытые, практически отсутствуют сочетания согласных, распространены сочетании гласных.
Имена существительные имеют личные притяжат. префиксы: сарси si- ‘мой’, ni-‘твой’, mi- ‘его, ее’, nihi- ‘наш, ваш’, gi-mi- ‘их’, i-‘чей-либо’. Абсолютная форма имени и основа притяжат. формы различаются озвончением первого или последнего согласного основы, чередованием гласных, изменением тона, появлением тематич. гласного. Категории числа и падежа отсутствуют. Распространены послелоги, также имеющие притяжат. префиксы: навахо -а ‘для’, -аа ‘к‘, -аа ‘из-за,
С с вследствие’, -ta 9 ‘между’ и др. Имя прилагательное как самостоят. лексико-грам-матич. категория не выделяется. Личные местоимения (самостоят. местоимения употребляются только для эмфазы) характеризуются совпадением 3-го л. ед. н мн. ч., а также 1-го и 2-го л. мн. ч. Выделяется четвертое лицо — лицо, психологически более удаленное от говорящего.
Глагольные категории выражаются префиксально. Насчитывается 9 префиксальных позиций: 1) наречные префиксы, 2) итеративный префикс, 3) префикс дистрибутивной множественности, 4) объектный префикс (в т. ч. возвратности и взаимности), 5) префикс безличности, 6) наречные префиксы, 7) префикс времени, аспекта и способа действия, 8) субъектный префикс, 9) классификатор. Глаголы подразделяются на средние (статив-ные), выражающие состояние и расположение предмета в пространстве, и активные, выражающие процессы или действия. Первые имеют только имперфект или перфект, вторые — формы имперфекта, перфекта, прогрессива, футуру-ма, обычности, итератива, оптатива и др. Имеются также энклитики, выражающие временные и модальные значения. В иек-рых языках отмечается явление инкорпорации.
Из способов словообразования широко распространено словосложение. Существует лексемное противопоставление действий и состояний в зависимости от внеш, признаков их референтов (т. наз. классификационные глаголы). Число лексем, участвующих в таком противопоставлении, достигает 12, ср. глаголы со значением ‘быть’ в навахо: -?а (о круглых предметах), -ta (о длинных предметах), - ti (об одушевленных), -nil (о совокупности мелких предметов), -ка (о вместилищах вместе с содержимым), -zood (о громоздких предметах) и др. Порядок слов в простом предложении SOV. Определение предшествует определяемому.
Степень изученности А. я. неодинакова. По языкам Аляски не опубликовано ни одного грамматич. описания, за исключением неск. статей. В 19 — нач. 20 вв. миссионерами был создан ряд грамматик и словарей по А. я. Канады (б., ч. неопубликованных). Существуют
словари и грамматики языка навахо. Основы сравнит.-ист. изучения А. я. заложил Э. Сепир, включивший А. я. в семью на-дене; он же реконструировал протоатапаскскую фонология, систему. Изучением А. я. (гл. обр. апачских) в синхронном н в ист. планах занимался Хойер.
А. я. бесписьменные. В кон. 19 в. франц, миссионерами была приспособлена для иек-рых А. я. слоговая письменность индейцев кри (см. Алгонкинские языки), однако она не получила распространения. В 40—50-х гг. 20 в. предпринимались попытки распространения письменности на лат. основе у навахо (в 1943—57 на этом языке издавалась газета).
* Климов Г. А., Типология языков активного строя, М., 1977: Pilling J. С., Bibliography of the Athapascan languages, Wash., 1892; S a p 1 r E., The Na-Dene languages. A preliminary report. «American Anthropologist*, 1915, v. 17; M oriceA.G., The Carrier language, v. 1—2, Winnipeg, 1932; Wall L., Morg an W., Navajo-English dictionary, Phoenix (Arizona). 1958; Studies in the Athapaskan languages. Berk.— Los Ang., 1963; Mueller R. J., Kutchin dictionary, Fairbanks, 1964; Sapir E.. Hoijer H., The phonology and morphology of the Navaho language, Berk.— Los Ang., 1967; Cook E.-D., An introductory sketch of Sarcee grammar, Edmonton. [1967]; R i-chardson M. W., Chipewyan grammar, Cold Lake (Alberta), 1968; Dy en 1., Aber-1 e D. F., Lexical reconstruction, [L., 1974]; Parr R. T., A bibliography of the Athapaskan languages, Ottawa, 1974; Hoijer H., A Navajo lexicon, Berk., 1974. M. E. Алексеев. АТЛАНТИЧЕСКИЕ ЗАПАДНЫЕ ЯЗЫКЙ — см. Западноатлантические языки.
АТЛАС ДИАЛЕКТОЛОГИЧЕСКИМ (атлас лингвистический) — систематизированное собрание карт диалектологических одной и той же территории, показывающих распространение диалектных особенностей одного или нескольких соседних языков. Работа по составлению А. Д. может начаться лишь после того, как в результате предварит, изучения данного языка станут известны осн. черты его диалектов, диал. различия данного языкового ареала. А. Д. дает сведения о территориальном распределении заранее известных явлений. Часто, однако, собиратели материала для А. д. обнаруживают и неизвестные ранее языковые факты.
Характер А. д. в первую очередь зависит от задач, к-рые он призван решить. Большинство региональных н нац. А. д. направлено на исследование проблем синхронии, совр. диал. членения, совр. процессов или проблем диахронии данного языкового ареала. Создание межнац. А. д. позволило поставить и типология, проблемы. Характер программы (вопросника, анкеты), по к-рой собирается материал, методика его собирания и записи, принципы картографирования определяются проблематикой, объемом и практич. возможностями составителей А. д. Программа может охватывать все ярусы языка либо только (преим.) один из них — лексику или фонетику и т. п., может быть посвящена и небольшому разделу, напр. названиям животных. Кол-во вопросов колеблется от неск. десятков до неск. тысяч. Каждый вопрос может быть ориентирован на конкретное слово либо на языковое явление.
В первых (кон. 19 — нач. 20 вв.) А. д. сформировались 2 метода сбора материалов: прямой, при к-ром записи на местах делает один из составителей атласа («Лингвистический атлас Франции*), и косвенный, при к-ром запись материала по ра
зосланной на места единой аикете-вопрос-нику ведут корреспонденты с мест («Немецкий лингвистический атлас*). Впоследствии возник третий метод: материал иа местах собирается по единой программе коллективом лингвистов или лнц, имеющих лингвистич. подготовку. Этот метод обусловлен большим объемом многих совр. А. Д., охватывающих обширную терр., нередко включающую разные страны, описывающих все ярусы языковой системы. Диал, материал приводится в транскрипции, что особенно важно для фонетич. карт. Обследоваться могут все или нек-рые населенные пункты картографируемой территории. При несплош-иом обследовании сеть пунктов может быть густой или редкой, равномерной или неравномерной, что зависит от степени диал. однородности территории.
Оси. карты А. д. посвящаются показу территориального распространения вариантов диал. явлений — диал. различиям. Развитие лингвистической географии заключалось в постепенном изменении объекта и способов картографирования. Для ром. и нем. школ лингвогеографии характерно картографирование отд. слов как единичных языковых фактов. В моек, школе, гл. обр. в работах Р. И. Аванесова, выработаны новые принципы лингвистич. картографирования. Отраженное на карте диал. различие понимается как звено языковой системы, конкретный диал. факт — как линия пересечения ряда разнокачественных, общих и частных, диал. явлений. Выдвинут принцип изображения фонетич., грамматич., словообразоват. явлений на лексически не ограниченном языковом материале. На картах «Диалектологического атласа русского языка» дается сложная иерархическая, структурно обусловленная характеристика картографируемого факта, вытекающая из определения его реального места в системе языка. На карте устанавливаются осн. противопоставление и противопоставления 2-й, 3-й и последующих степеней.
Осн. идеи рус. лингвогеографии развиваются при создании атласов др. нац. языков СССР и межнац. атласов. В «Атласе украинского языка* разработан картография, метод наложения ареалов структурно и генетически взаимосвязанных языковых элементов. В «Карпатском диалектологическом атласе* разработан метод картографирования семантич. микрополя лексемы. В «Общеславянском лингвистическом атласе* было выдвинуто понятие диахронич. тождества как объекта картографирования.
Создание А. д.— важный этап в развитии диалектологии каждого нац. языка. Являясь фундаментальным сводом диал. материала в его территориальном распространении, А. д. служит основой для разл. аспектов изучения языка методами лингвистич. географии.
С кон. 19 в., когда начались работы по созданию первых А. д., до сер. 80-х гг. 20 в. подготовлено и находится в стадии подготовки св. 150 разнообразных А. д. Большинство из них относится к национальным или региональным. Нац. А. д. охватывают область распространения языка (напр., франц., укр.) либо соотв. адм. область; так, «Диалектологический атлас белорусского языка* представляет собой А. д. БССР. Территория нац. атласов может быть настолько велика, что ее приходится членить на ряд зон. Так, терр. «Диалектологического атласа
АТЛАС 51
4‘
русского языка» была разделена на 5 зон (соответственно 5 атласов), после лингво-географич. описания к-рых появилась возможность создать сводный атлас всей территории. На 3 тома (зоны) разделены атласы укр. и тат. языков, на 4 — казах. языка. Изданы или подготовлены А. д.: франц., исп., итал., рум., молд., нем., нидерл., ирл., рус., укр., белорус., болт., польск., словац., луж., фин., эст., венг., кирг., чуваш., япон. и др. языков. Вслед за изданным атласом Пуэрто-Рико начата работа по созданию и нек-рых др. нац. атласов исп.-амер, ареала.
Региональные А. д. обычно охватывают часть территории нац. А. д., и в них уточняются, детализируются, углубляются материалы нац. А. д. Таковы, напр., иек-рые нем., франц., рум., польск. А. д. по областям. Иногда региональные А. д. составляются до национальных и представляют собой предварит, опыт картографирования данного языка. Такими были первые нем. атласы Г. Бенкера и мн. др.
Создаются и А. д., охватывающие неск. языков. «Общекарпатский диалектологический атлас» — это межъязыковой региональный атлас, ставящий задачу изучения результатов длит, интерференции языков и диалектов карпат. ареала, принадлежащих разным языковым группам (семьям): укр., болг., сербскохорв., словацкого, чеш., польск., рум., молд., веиг. языков, к такому же типу относятся готовящиеся атлас Альп и Средиземноморский лингвистический атлас. Задачи иного рода призваны решить А. д. больших групп родств. языков: «Общеславянский лингвистический атлас», охватывающий все слав, языки и диалекты в Европе, и «Общетюркский лингвистический атлас», начальным этапом к-рого является «Диалектологический атлас тюркских языков СССР». Данные этих атласов имеют значение в первую очередь для комплексного сравнит.-ист. и сии-хронно-типологич. изучения этих языков. След. этап — создание «Лингвистического атласа Европы».
Особый тип А. д. представлен подго* товленным в Великобритании «Лингвистическим атласом позднесреднеанглийского языка». В этом атласе карты составлены не на живом диал. материале, а на основе письм. текстов 1350—1450, богато отражающих местные диал. черты.
Важнейшие А. д.: Атлас рус. нар. говоров центр, областей к востоку от Москвы. под ред. Р. И. Аванесова, М., 1957; Атлас болг. говоров в СССР, под рел. С. Б. Бернштейна, М..	1958: Дзендзел1всь-
кий Й. О., Л1нгв1стичний атлас украшсь-ких народвих говор!в Закарпатсько! облает! УРСР (Лексика), ч. 1 — 2, Ужгород, 1958— 1960; Дыялекталапчны атлас беларускай новы, пад рэд. Р. I. Аванесава, К. К. Kpani-вы. Ю.Ф. Мацкев!ч, Мшск, 1963; Карпатский диалектология, атлас, М., 1967; Атласул лингвистик молдовенеск, ред. Р. Удлер, В. Комарницки, бол 1—2, Кишинэу, 1968— 1972; Общеслав. лингвистич. атлас. Вступительный выпуск. Общие принципы. Справочные материалы, М.. 1978; Атлас украшсь-ко! моей, т. 1, Кшв, 1984; Диалектология, атлас рус. языка. Центр Европ. части СССР, под ред. Р. И. Аванесова, С. В. Бромлей, в. 1, Фонетика, М.. 1986; Atlas linguistique de la France, par J. Gillieron et E, Edrnont, t. 1 — 7, P., 1902—12; Deutscher Sprach-atlas, hrsg. von F. Wrede (fortgesetzt von B. Martin, W. Mitzka), Lfg 1 — 19, Marburg, 1926-54.
* Йордан Й., Романское яз-знание, nep. с рум., М., 1971; Лингвистич. и этногра-
52 АТЛАС
фич. атласы и карты. Сост. Т. Н. Мельникова и Н. Л. Сукачев. Под ред. М. А. Бородиной, Л.,	1971 (ротапринт); Сука-
чев Н. Л., Лингвистич. атласы и карты, в кн.: Проблемы картографирования в яз-знании и этнографии, Л.. 1974; Толстая С. М., Совр. состояние польск. диалектологии (краткий библиография. обзор), «Сов. славяноведение», 1973, № 5; Миронов С. А., Нем. диалектография за сто лет, ВЯ, 1976, №4;Рор S., La dialectologic, pt. 1—2, Louvain, 1950; Pop S., Ppp R. D., Atlas linguistiques europeens. Domaine roman. Louvain, 1960.	Л. Л. Касаткин.
Атлас лингвистйческий — i) то же, что атлас диалектологический; 2) атлас звуков речи — альбом карт с изо бражением органов речи при произнесении звуков данного языка и их акустических характеристик. Он содержит карты (табло) органов речи в момент артикуляции того или иного звука и акустич. параметров звуков. Артикуляция звуков может быть показана на снимках губ (лабнбграммах), языка (лингвограммах), нёба (палатограммах), рентгеновских снимках речевого аппарата (рентгенограммах). Акустич. параметры звуков характеризуются разл. осциллограммами и спектрограммами. Каждый звукотип может быть представлен статич. снимками, выполненными в момент произнесения, и динамич. видами записи, соответствующими протеканию звука во времени: серией кинокадров, снимками изменяющегося спектра. Изображения, поев, каждому звуку, помещаются на отд. листе, т. о. звуки речи предстают как типы артикуляторно-акустич. комплексов. Эти листы-карты сопровождаются комментариями, содержащими подробное описание артикуляционных и акустич. характеристик звуков.
« Болла К., Атлас звуков рус. речи, пер. с венг., Будапешт, 1981 (лит.).
Л. Л. Касаткин.
АТРИБУТ (от лат. attributum — данное, приписанное) — см. Определение.
АУГМЕНТ (от лат. augmentum — приращение, увеличение) — префиксальный элемент, в ряде индоевропейских языков свойственный глагольным формам прете-ритного типа в изъявительном наклонении (в санскрите — также в условном). Представлен в греч. н нндоиран. языках, ограниченно в арм. яз.; следы А. отмечаются во фригийском яз. А. считается наследием индоевроп. праязыка, где он имел вид *е- и соотносился только с т. наз. вторичными окончаниями. А. реализуется в зависимости от характера корневого анлаута либо как гласный (слоговой А.) — при консонантном начале, либо как долгота (темпоральный А.) — при вокалич. начале корня, ср. греч. lego ‘говорю’ — elegon ‘я говорил’, но ago ‘веду’ — dgon ‘вел’ (из agon (*е + + ag -о -п); санскр. jayami ‘я побеждаю’ — ajayam ‘побеждал’, но asmi ‘я есть’ — asam ‘я был’. Нек-рые ' греч. и др.-инд. формы имеют долгий слоговой А. (соответственно ё- и а-), иногда об > ясияемый в рамках' ларингалъной теории. Предполагается, что А. в индоевроп. праязыке был факультативным, это его свойство отражают древние греч. и ин-донран. памятники.
А. служил дополнит, средством противопоставления презенса /аориста/ перфекта (позже также презенса/имперфек-та). Развился А. из самостоят. слова, на что указывает его ударность; это могло быть первоначально наречие (по другой т. зр.— соединит, частица типа союза) со значением «раньше, прежде», находившееся в сильной (первой) синтаксич. позиции (см. Ваккернагеля закон) и
превратившееся затем в преверб (префикс при глагольной основе).
В рус. лингвистич. лит-ре А. называется также приращением; этот термин не следует смешивать с термином наращение: приращение, или А., относится к сфере словоизменения, наращение — к сфере словообразования. • Семереньи О., Вве дение в сравнит. яз-знание, пер. с нем., М., 1980; Brugmann К., Grundriss der vergleichenden Grammatik der indogermanischen Sprachen, Bd 2—3, Strassburg, 1892—93 (Bd 3— cobm. с B. Delbruck).	В. А. Виноградов.
АУСТРЙЧЕСКИЕ ЯЗЫКЙ — гипотетическая макросемья, объединяющая аустроазиатские языки и австронезийские языки. Теория аустрич. семьи была выдвинута в нач. 20 в. В. Шмидтом. В кн. «Мон-кхмерские народы— связующее звено между народами Центральной Азии и 'Австронезии» (1906) он приводит ряд схожих аффиксов, присущих обеим семьям, и 215 общих, по его мнению, корней. Однако эта гипотеза, в том виде, как она представлена у Шмидта, неубедительна. Осн. возражение заключается в том, что приводимые формы даются не в реконструированном виде, а так, как они существуют в совр. языках. Кроме того, к сравнению привлечены мн. звукопод-ражат. корни, к-рых много во всех языковых семьях Юго-Вост. Азии; они ие дают доказательства родства. У значит, кол-ва корней неясные семантич. связи (напр., № 66 — сравнение австронезийского «дикобраз» с аустроазиатским «мякина, пыль» и др.). Мн. сопоставления недостаточно обоснованы в плане выражения, т. к. соответствия установлены только для инициальных согласных. В работе имеются фактич. ошибки. Поскольку три из осн. привлекаемых к сравнению языков (бахнар, стиенг и Никобарский) находятся в австронезийском окружении, а кхмер, и мои. языки также испытали австронезийское влияние, в большинстве случаев невозможно установить, является ли схожесть тех или иных корней результатом генетич. родства или позднейших заимствований.
Наличие в обеих семьях нек-рого кол-ва общих древних корней, предположительно восходящих к аустротайскому и ауст-роазиатскому праязыковому состоянию, может быть объяснено (П. К. Бенедикт) аустротайским субстратом в аустроазиат. языках, что отрицает, т. о., теорию аустрич. родства. Ж. Дифлот отрицает даже наличие существенного аустротайс-кого субстрата. X. Л. Шорто не исключает существования аустрич. семьи и приводит ряд аустрич. корней в своем др.-мои. словаре. Решение аустрич. проблемы требует привлечения большего материала и новых исследований.
« Schmidt W.. Die Mon-Khmer-Volker. Ein Bindeglied zwischen Volkern Zentral-asiens und Austronesiens, Braunschweig, 1906; Benedict P. K., Austro-Thai language and culture. New Haven, 1975; его же, Austro-Thai and Austroasiatic, «Austroasiatic Studies», Honolulu, 1976; Diffloth G., Mon-Khmer initial palatals and substratumi-zed Austro-Thai. «Mon-Khmer studies, VI», Honolulu, 1977.
Shorto H. L.. A dictionary of the Mon inscriptions from the sixth to the sixteenth centuries, L.,1971.	А. Ю. Ефимов.
АУСТРОАЗИАТСКИЕ ЯЗЫКЙ (австроазиатские языки) — семья языков, на к-рых говорит часть населения (ок. 84 млн. чел.) Юго-Вост, и Юж, Азии, а также ряда островов в Индийском океане. К А. я. относятся 8 языковых групп: группа семанг-сакай (ас-лианская — по Дж. Беиджамииу), языки к-рой распространены на п-ове Малак-
ка (Малайзия); иа одном из диалектов семаиг говорят в Юж. Таиланде.
Семанг-сакай (аслианские) языки делятся на подгруппы: 1) сев. аслианские языки (или семанг-панган); 2) южные семанг — исчезнувшая подгруппа; 3) те-миар, или ланох (северные сакай); 4) се-май (центральные сакай); 5) мах мери (юго-западные сакай); 6) семелай (юго-восточные сакай); 7) внутр, подгруппа (джах хут) восточных сакай; 8) внеш, подгруппа, или семак бери (восточные сакай); 9) че-вонг — отличный от семаиг и сакай язык, на к-ром говорит ненегроидное племя на юж. склонах Гунонг-Бе-ном. Антропологически более сев. племена — семанг — относятся к негроидным пигмеям, а более южные — сакай — к австралоидам. Племена джакун (нек-рые исследователи относят их к носителям А. я.) говорят на австронезийских языках, хотя их словарь и включает лексику А. я.
Группа вьетнамскнй-мыонг (вьетмыонгские языки) составляет осн. часть аустроазнат. языковой общности; распространена гл. обр. во Вьетнаме и частично в Лаосе. Она состоит из след. осн. языков: совр. Вьетнам, яз. с его диалектами, средневьетнамского (представлен гл. обр. словарем 17 в. пор-туг. миссионера А. де Рода), мыонгско-го яз. с многочисл. диалектами, языков накатан, тхавунг, понг, шать (или сек) и др.
Группа мон-кхмер: языки с древней письменностью инт. происхождения — кхмерской и монской, племенные языки на терр. Камбоджи, Мьянмы (бывш. Бирмы), Вьетнама, Лаоса и Таиланда (см. Мон-кхмерские языки).
Группа палаунг-ва включает языки, распространенные вдоль юж. границ Китая, Тибета, Бутана, а также на терр. Вьетнама, Лаоса, Таиланда и Мьянмы (бывш. Бирмы). Имеет подгруппы: зап. подгруппа — рианг (или янг сек); палаунг (или румай), в т. ч. диалект даранг; ангку (или ангкоу); ва, эн, тойлой; данау; лава, в т. ч. диалекты муанг, мн-па, папао; вост, подгруппа — кхму; ламет; куа кванг лим; кха кон-кы; кха дой-луанг; пхенг (тхенг, или пхонг); тонг-луанг; квен, тьон, ха-пу и мн.
Группа Никобарского языка включает языки, распространенные на Никобарских о-вах: кар (Саг Nicobar), или пу; шоври, или те-тэт; языки тересса и бампак (те-их-лонг); центр, диалект, включающий нангкаури (о. Каморта), лафул (о. Тпршику), тех-ню (о. Качел); лоонг (о. Б. Никобар); он (о. М. Никобар); ла-монг-ше (о. Кон-дуль); милох (юж. диалект); шом-пенг (материковый, т. е. неприбрежный, диалект на о. Б. Никобар).
Группа языка кхаси, распространенного в Индии и Бангладеш, включает диалекты горного населения штата Мегхалая (Индия): «стандартный* диалект (в Черапунджи); диалект ленг-нгам (септенг, пли пнар); диалект вар (лакадонг).
Группа языков мунда, на к-рых говорит часть населения штатов Мадхья-Прадеш, Бихар, Орисса и Андхра-Прадеш (Индия); см. Мунда языки.
Группа языка нагали (штат Мадхья-Прадеш, Индия), испытавшего влияние языков разл. систем, но сохраняющего нек-рую близость с языками мунда (см. Нагали).
Вокализм А. я. характеризуется противопоставлением открытых и закрытых е и о, а также существованием нейтральных гласных (типа англ. э). Мн. языкам
свойственно просодич. противопоставление гласных по долготе. В основе консонантизма — противопоставление звонких и глухих смычных. Нек-рые языки включают церебральные и придыхательные. Типична имплозия (отсутствие взрыва в произнесении согласного) в конце морфов. В мон-кхмер. языках благодаря оглушению звонких смычных и непрерывных происходит постепенная фонологизация регистров гласных; это приводит в группе вьетнамскнй-мыонг и отчасти в группе палаунг-ва к возникновению систем тонов.
Грамматич. строй А. я. характеризуется либо сохранением рядом языков первоначального, т. е. префигирующего, типа (использование показателей грамматич. категорий только перед корнем слова — группы семанг-сакай, палаунг-ва, яз. кхасн, мон-кхмер. языки), либо отходом от него. Языкам префигирующего типа свойственны основоизоляция, преобладание развитой префиксации (и инфиксации) как основообразоват. и грамматич. средства, отсутствие фонологич. различий в регистре. Во мн. языках происходит процесс изменения префн-гирующего типа. С одной стороны, нек-рые языки стали корнеизолнрующи-ми, утратившими аффиксы, языками политональными, обладающими аналитич. грамматикой и деривацией (группа вьет-намский-мыонг). Вьетнамский яз. ие сохранил групп согласных (или кластеров) в начале слога и морфемы (монемы). Язык мыонг, а также ламет (из группы палаунг-ва) сохранили кластеры (сочетания неслогообразующих фонем), возникшие из префиксов или цепочек префиксов. С др. стороны, в нек-рых языках шел процесс развития суффиксального строя и постепенного забвения значений префиксов (группа никобар. языка, где наблюдается переходная ступень — наличие префиксации, инфиксации и суффиксации,— языки мунда, группа языка нагали). Изоляция сменяется в этих языках агглютинацией. Нек-рые ученые иногда характеризуют группу языка кхаси— с префигирующей типологией — как языки префиксально-агглютинативного типа. Остатки основообразующих суффиксальных элементов встречаются и в пре-фигирующих языках.
Средствами основообразования и формообразования в А. я. служат префиксация, инфиксация (суффиксация — для языков мунда, группы языка нагалн, группы никобар. языка), а также редупликация (полная и частичная), в значит, степени совпадающие в материальном выражении. Специфичным средством основообразования является основосложение. В префигирующих А. я. осн. средство словообразования — префиксация (инфиксы возникли из префиксов). Среди префиксов сохранились первичные, вида CV, вторичные, вида CVC, слившиеся с вокальным или консонантным началом корня, а также последовательности префиксов, напр.: кхаси k-ti ‘рука’, k-jat 'нога', кэг-pneng ‘отдельный’ ((pheng ‘граница, линия'), hin-riw ‘6‘, hin-iew ‘7’, шэп-ta ‘сегодня’, Ьёп-nin ‘вчера’; ннко-бар. mat ‘глаз’, tei ‘рука’, olmat ‘глаз’, oltei ‘ладони’, okmat 'брови'; мон. ok-tei ‘тыльная сторона кисти’, ре-lok ‘пушка’ (ср. сакай 1<?к ‘гореть’, tarao ‘6’, tha-p oh ‘7’; ср. сантальское turui ‘6’).
Наряду с большим числом префиксов сохранилось лишь неск. инфиксов (древняя система не изучена): эп/-п-(образование отглагольных имен, инструмента н места действия), -т- (осн. значение деятеля), -пт- (mg-) (собират. и абстрактные
имена) /ь (отглагольные имена, собирательность, взаимность), а также реликтовые случаи -г-, -1-, -7-, напр.: кхаси briw ‘человек’ ) Ьёп-rin ‘человечество’ (ср. мон. ргео ‘женщина’); никобар. dok ‘приходить’, d-am -uk 'гость', koan ‘ребенок’ ) k-aman-uan ‘поколение’. Инфикс -mn- близок префиксу men- (ср. кйпа ‘женщина’ ) men-капа ‘женщины из разных деревень').
Формообразоват. категории, напр. переходность и каузативность, взаимность действия часто совпадают с основообразовательными. Показатели — классификаторы в А. я. наличествуют в разл. степени. Показатели мн. числа характерны для всех языков; в нек-рых языках более архаичная система числа (единств. — двойств.— множественное) представлена в местоимениях. В большинстве А. я. в имени выражается категория одушевлен-ности/неодушевленности, часто с двойным маркированием (обозначением). Категория рода существует только в языке кхаси. В др. языках существуют лексич. показатели пола для одуш. существительных, часто различающиеся для людей, животных и птиц. В глаголе категория залога не во всех А. я. имеет морфологич. выражение. Видо-временные категории характеризуются противопоставлением предшествующего/непредшест-вующего, длнтельного/недлительного видов и перфективности/неперфективности действия. Во мн. А. я. выражена категория каузативности н переходности действия. Мн. грамматич. категории А. я. передаются префиксами, инфиксами (для вост, части А. я.), суффиксами, а также служебными словами или свободными служебными морфемами. Граница между свободными служебными морфемами и префиксами относительна.
Порядок слов простого предложения в префигирующих языках и в группе вьет-намский-мыонг ПСД, напр.: мыонг. kloi mat lai сей, Вьетнам. Trai mat lai chen ‘Зрачки устремляются к чашам’; кхаси Nga la-sngap bha bad nga la-ioh ka jing iah ka hang jur ‘Я присмотрелся хорошо, я почувствовал дрожание — оно возрастает’. В языках муида и нагали порядок слов ПДС, напр. в нагали etlanderiga-ke enge рбрб agan-ka takoga-ta ‘(он) теми колосками свой живот согреть хотел'. В никобар. яз. при порядке СД наблюдаются инверсии субъекта С—П, напр. Juchtere ten-dok-she en Dew-she ‘Затем спустился (букв, ‘к — приходить — вниз’) бог’ (из записи легенды). Кхмер., мон., Вьетнам, языки являются старописьменными. Остальные А. я. либо бесписьменные (чаще), либо младописьменные, напр. кхаси, сантали.
Изучение А. я. (накопление описат. материала) началось в 18 и гл. обр. в 19 вв. Термин «А. я.* был предложен в нач. 20 в. В. Шмидтом, к-рый выделил эти языки в отд. семью, обосновав гипотезу о существовании А. я. Ф. Б. Я. Кёй-пер предположил наличие связи языков мунда с австронезийскими языками. X. Ю. Пиннов значительно расширил число этимология, гнезд А. я. Н. К. Соколовская осуществила фонетич. реконструкцию языков вьетмыонг. группы. А. Ю. Ефимов внес вклад в теорию т. наз. регистров в мон-кхмер. языках, а также в разработку ист. фонетики А. я.
9 Горгониев Ю. А., Краткий грамматич. очерк кхмер, языка, в его кн.: Кхмер.-рус. словарь, И.,	1975; Ефи-
мов А. Ю., Нек-рые проблемы развития
АУСТРОАЗИАТ 53
фонаций в мон-кхмер. языках, в кн.: Исследования по фонологии и грамматике вост, языков. И., 1978; Погнбенко Т. Г., О реконструкции значений древних аустро-аэиат. инфиксов, там же; Соколов -с к а я Н. К., Материалы к сравнит.-этимологии. словарю вьетмыонг. языков, там же; Grierson G. A., Linguistic survey of India, v. 3 — 4, Calcutta, 1903—06; SchmidtP. W., Die Mon-Khmer-Volker, ein Bindeglied zwischen Volkern Zentralasien und Austronesiens, в кн.: Archiv fur Anthropologie, Bd 5. Braunschweig. 1906; его же, Die Sprachfamilien und Sprachenkreise der Erde, Hdlb., 1926; Pinnow H.-J. von, Versuch einer historischen Lautlehre der Kharia-Sprache, Wiesbaden. 1959; Kuiper F. B. J., Nahali. A comparative study, Amst., 1962; Studies in comparative austroasiatic linguistics, ed. by N. Zide, L.— The Hague — P., 1966; Benjamin G., Austroasiatic subgroupings and prehistory in the Malay Peninsula, в кв.: Austroasiatic studies, pt 1, [Honolulu], 1976.	Ю. К. Лекомцев.
АФАЗИЯ (греч. aphasia, от a---отри-
цат. приставка и phasis — высказывание) — речевое расстройство, вызванное поражением определенных зон головного мозга, обычно левого (у правшей) полушария. Поражение любого участка речевой зоны мозга ведет к нарушению речи в целом, однако специфичность нарушения зависит от функции пострадавшего участка (т. наз. первичный дефект), от характера последующих вторичных системных нарушений, от возникших функциональных перестроек. А.— системное нарушение речи, складывающееся из ряда связанных с первичным дефектом компонентов. Такое понимание А. разработал А. Р. Лурия на основе выдвинутого в физиологии и психологии и развиваемого в нейролингвистике принципа ди-намич. системной локализации функций (П. К. Анохин, Л. С. Выготский, А. Н. Леонтьев, Лурия). В соответствии с этим принципом Лурия предложил классификацию А., опирающуюся, в отличие от др. классификаций, на вычленение первичного дефекта. Он выделяет три первичных дефекта и соответственно три формы А. при поражении передней речевой зоны: нарушение построения смысловой схемы собств. высказывания илн воссоздания ее в процессе понимания — динами ч. А.; нарушение грамматич. организации высказывания, замещение высказывания отд. номинациями или их цепочкой («Вот взрыв... и вот... ничего...»); затруднение понимания сложных грамматич. конструкций — аграмматизм типа «телеграфного стиля», или с и н-т а к с и ч. А.; нарушение моторной ки-нетнч. организации речи: неспособность воспроизвести целостную «кинетич. мелодию» слова и синтагмы, малый объем пли отсутствие активного словаря, произнесение слова или слога отдельно, изменение интонационно просодич. характеристик речи. Понимание речи лучше, чем собств. речь, но затруднено — эфферентная моторная А. Эти нарушения связаны с синтагматич. организацией высказывания, обеспечивающей на трех уровнях программирование (смысловое, синтаксич. и моторное) речевых актов. Поэтому три формы А. имеют общин характер нарушения — распад единой схемы действия на нзо-лиров. элементы и принудит, повторения этих элементов, обусловленные патология. инертностью в речевой сфере.
При поражении задней речевой зоны нарушаются операции парадигматич. выбора речевых единиц, производимые на основе симультанного синтеза элементов.
54 АФАЗИЯ
При поражении нижних отделов теменной доли возникает афферентная моторная А., вызываемая первичным дефектом кннестетич. организации движения. Она характеризуется утратой активного словаря при сохранении понимания, обилием замен звуков и поисков артикуляций, нередко осложненных трудностями управления произвольными движениями губ и языка.
Поражение височных отделов левого полушария ведет к дефектам выбора звуков и слов на основе акустич. признаков. Сенсорная, акустико-гностич., А. возникает при поражении задней трети верхневнсочной извилины. Из-за нарушения фонематич. слуха больные не понимают обращенной к ним речи, часты явления «отчуждения» слов — повторение без понимания значения, неустойчивость звуковой формы слова, замещающейся близкими звучаниями, собств. речь в грубых случаях — нерасчлененный звуковой поток — «словесный салат», грамматич. сторона речи нарушена меньше, чем словарь, где искажаются низкочастотные слова с конкретным значением.
Акустико-мнестнческая А. возникает при поражении средних отделов височной доли и близка сенсорной: при отсутствии дефектов на уровне звука те же нарушения понимания на уровне слова, особенно при увеличении объема предъявляемого материала. В собств. речи на первом плане поиски слов, особенно низкочастотных.
При поражении теменно-затылочной области выделяются семантич. А., связанная с дефектами пространств, синтеза значений (трудности понимания т. наз. логико-грамматич. конструкций типа «бочка за ящиком», поиски слов и замена нужного слова описанием его значения), и «амнестич.», или «оптич.», А., где нарушение называния связано с расстройством зрит, представлений (см. также Нейролингвистика').
9 Л у р и я А. Р.. Травматич. афазия. М., 1947; его же, Высшие корковые функции человека..., 2 изд., [М.], 1969; Бейн Э. С., Овчарова П. А., Клиника и лечение афазий, София. 1970; Цветкова Л. С., Восстановит, обучение при локальных поражениях мозга, М., 1972; Якобсон Р. О.,
Лингвистич. типы афазии, пер. с англ.,,в его кн.: Избр. работы, М.,	1985; Ding-
wall W. О., Language and the brain. A bibliography and guide, v. 1 — 2, N. Y.— L., G., Sprache und Gehirn. Neurolinguistik, T. В. Ахутина.
1981; Р е ns er Eine Bibliographic Munch., 1977.
zur
АФДР-САХб ЯЗЫКЙ (данакильские языки) — одна из подгрупп восточной группы кушитских языков. К А.-с. я. принадлежат языки афар (С.-В. Эфиопии и С. Джибути) и сахо (С.-В. Эфиопии). Общее число говорящих ок. 900 тыс. чел.
А.-с. я., четко выделяющиеся внутри вост.-кушит. группы, очень близки между собой (в частности, у них 70% общей лексики). Фонологич. и морфологич. системы А.-с. я. типичны для кушит, языков. Консонантизм характеризуется наличием церебрального d (в инлауте ]), глоттали-зованного К. фарингализованных h и с, ларингального h, ряда лабио-велярных gw, kw, kw (наряду с рядом простых велярных), отсутствием аффрикат. Различаются краткие и долгие гласные фонемы i, е, а, о, и. В языке сахо обнаружены 2 регистровых тона. Структура глагольного корня СУС, СУСС, именного — СУС, СУСУ.
Категории имени: морфологич. род (в ед. ч. муж. н жен. род, различаемые по тону конечного гласного); число [ед.
н мн. числа, противопоставленные морфологически н синтаксически; способы образования мн. ч.— частичная редупликация корня, напр. san ‘нос’ — sa-non ‘носы’; внутренняя флексия в сочетании с чередованием тоновых контуров, напр. в сахо liibak ‘лев’ — liibiik ‘львы’; суффиксация (показатели -it и -а и др.)]; категория единичности (назв. единичного предмета противопоставлено собират. имени, напр. в сахо basaltd ‘луковица’ — basal ‘лук’); категория падежа [6 падежей: абсолютив, номинатив, генитив, директив (направительный), социатив (совместный), аблатив (отложительный)]. Имеются прилагательные (двух форм — атрибутивной н предикативной), самостоят. личные местоимения с набором падежей, отличным от набора падежей имени (в дополнение к др. падежам есть аккузатив и датив), указат. н вопросит, местоимения. В глаголах А.-с. я. находят формальное выражение след, категории: лицо, число и род субъекта, наклонение (в сахо — индикатив, императив, юссив-когортатив, или побудительно-увещевательное), время (в индикативе 2 времени — прошедшее и настоящее), отрицание (аффирматив/не-гатив), породы (редупликационный фрек-вентатив, префиксальные и суффиксальные каузатив, рефлексив-медиум и кол-лаборатив-пассив). Продуктивное префиксальное породоооразование — отличит. черта А.-с. я. Система глагольных падежей беднее, чем в бедауйе и агавс-ких языках. Различаются, по крайней мере, след, суффиксальные падежи глагола: абсолютив (функционально соответствующий не только предикативу, но также аккузативу и генитиву агав, языков), 3 релятивных падежа, к-рые по значению соответствуют определит, и дополнит, придаточным [напр., релятив I в сахо: AtQ kahantd-m апй кй aba — «Я сделаю тебе то, (чего) ты требуешь», букв.— «Ты требуешь — то я тебе сделаю»], аблатив, аккузатив-датив, кондиционалис. Спряжение в целом суффиксальное, но часть глаголов сохраняет общеафразийское префиксальное спряжение. Из средств словоизменения и словообразования широко используются префиксация, суффиксация, внутр, флексия, реже частичная редупликация корня.
В А.-с. я. сохраняется общекушит. синтаксич. схема порядка слов в предложении (сказуемое в конце предложения, определение перед определяемым). Именная предикация оформляется либо отд. глаголом-связкой быть, либо с помощью порядка слов (ср. add faris 'белые лошади', faris 'add ‘лошади белые’).
Письм. источники А.-с. я. известны с сер. 19 в. и ограничиваются рядом кратких фольклорных текстов в лат. графике. Первый словарик языка афар составил в 1811 К. В. Изенберг. Более полные грамматики и словари А.-с. я. были опубликованы в кон. 19 — нач. 20 вв. (Л. Райниш, К. Конти Россини и Г. Ко-лицца). В нач. 50-х гг. 20 в. появились новые описания языка сахо У. Э. Уэл-мерса и X. Плазиковски-Браунер, в 60—70-х гг.— публикации о языке афар Е. Локкера (1966), Дж. Колби (1970) и Л. Близе (1976). Издан афар-англо-франц. словарь Р. Хейуорда и Э. Паркер (1985). А.-с. я. также рассматриваются в общих очерках о кушит, языках.
в Юшманов Н. В., О языках Эфиопии, «Советская этнография», 1936, № 1, с. 40—44; С о 1 i z z a G., La lingua ’afar’nel nord-est dell'Africa. Grammatica,
testi e vocabolario, Vienna, 1887; Rei-nisch L., Die Afar-Sprache, Bd 1—3, W., 1885—87; e г о ж e, Die Saho-Sprache, Bd 1—2, W.,. 1889—90; Conti Rossini C., Schizzo del dialetto Saho dell’Alta Assaorta in Eritrea, RRAL, 1913, ser. 5, v. 22; Weimers W. E.. Notes on the structure of Saho, «Word». 1952. v. 8. № 2—3.
Parker Е.» Hayward R., An Afar-English-French dictionary, L,, 1985.
T. Л. Ветошкина.
АФГАНСКИЙ ЯЗЫК-cm. Пушту. АФРАЗЙЙСКИЕ ЯЗЫКЙ (афроазиатские языки; устар.— семито-хамитские, или хамито-семитские, языки) — макросемья языков, распространенных н сев. части Африки от Атлантич. побережья и Канарских о-вов до побережья Красного м., а также в Зап. Азии ина о. Мальта. Группы говорящих на А. я. (гл. обр. на разл. диалектах арабского языка) имеются во мн. странах за пределами осн. ареала. Общее число говорящих ок. 253 млн. чел. К А. я. относится и ряд мертвых языков, засвидетельствованных многочисл. письм. памятниками. По-видимому, Передняя Азия и Сев.-Вост. Африка — исконный ареал А. я. Вопрос об афразийской прародине как о месте первонач. распространения гипотетически реконструируемого афразийского праязыка, распавшегося на самостоят. диал. группы, вероятно, не позже 8—9-го тыс. до и. э. (возможно и раньше), остается открытым. В науч, лит-ре обосновываются гипотезы как о переднеазиатской, так и африканской (Юго-Вост. Сахара и/или примыкающие к Сахаре области Вост. Африки) локализации афразийской прародины. Афр. гипотеза наталкивается на трудности прн объяснении древнейших контактов и связей А. я. со мн. языками Евразии.
А. я. делятся на 5 (или 6) осн. ветвей: семитские языки, древнеегипетский язык, берберо-ливийские языки, чадские языки, кушитские языки н омотские языки. Пока нет ясности, составляют ли омот. языки отдельную, шестую ветвь афразийской семьи или являются наиболее рано отделившейся группой кушит, ветви.
К живым языкам семнт. ветви принадлежит араб. яз. (помимо классич. лит. араб. яз. существуют разл. диалекты Аравийского п-ова, такие совр. самостоят. диалекты, как египетский, сирийский, суданский, иракский, магрибский, ха-санийя, шоа и мн. др., а также мальтийский язык).
Значительную группу составляют семитские языки Эфиопии, в т. ч. амхар-ский язык, распространенные на С. Эфиопии языки тиграй н тигре, а также ряд более мелких языков (см. Эфиосемит-ские языки). К живым семит, языкам относятся также иврит, малочнсл. бес-пнсьм. языки юга Аравийского п-ова и о. Сокотра (махри, шхаури, или джибба-ли, сокотрийский язык н др.), новоарамейские диалекты — малочисл. зап.-арамейские диалекты нек-рых поселений в разл. р-нах Сирии — и совр. ассирийский язык. Все остальные семит, языки — мертвые. По генетнч. признаку семит, ветвь делится на 5 групп: 1) сев,-перифернйную, или восточную,— аккадский (ассиро-вавилон. яз.); 2) сев,-центральную (или сев.-западную): а) ха-наанейская подгруппа — др.-ханааней-ский, аморейский, угаритский язык, древнееврейский язык, финикийско-пунический, моавитский, я’уди (к этой же подгруппе, вероятно, относится эблаит. яз., памятники к-рого были открыты в Сев. Сирии); б) арамейская подгруппа: староарамейский, «имперский» арамей
ский и многочисл. диалекты, составляющие две общности — западную (паль-мирский, набатейский, палестинский и др.) и восточную (сирийский, или эдес-ский, мандейский, язык Вавилонского Талмуда и др.); 3) юж.-центральную — араб, яз.; 4) юж.-периферийную—мех-ри, шахри (шхаури), харсусн, сокотрийский, батхари и др. языки; с ними традиционно объединяются языки древних эпиграфич. памятников Юж. Аравии (сабейский и др.), хотя, возможно, они составляют отд. группу семит, ветви; 5) эфиосемнтскую: сев. подгруппа — геэз, или эфиоп, яз., тиграй (тигринья), тигре; юж. подгруппа — а) гафат, соддо, гогот, мухер, маскаи, зжа, зннемор и др. языки; б) амхарский, аргобба, ха-рари, звай и др. языки.
Егип. ветвь А. я. представлена мертвым др.-егип. яз., а также развившимся из него коптским языком, вышедшим из разг, употребления в 17 в. и использующимся как культовый язык.
Берберо-ливийская ветвь включает многочисл. языки и диалекты бербер, народов Сев. Африки и Сахары. Осн. группы этих языков и диалектов: ташельхит (или шильх, шлух, шлёх), зенетская (рифский, сенхайя, кабильский, шауйа, мзабский и др.); нефуса, гадамес, сива и др.; туарегские (гат, тамашек, танес-лемт и др.); зенага. К этой ветви относятся также мертвые др.-ливийские языки (зап.-нумидийский и вост.-нумидий-ский). Сходство с берберо-ливийскими языками обнаруживают вымершие гуанч. диалекты Канарских о-вов, к-рые, возможно, следует рассматривать как особую группу; при подобном подходе берберо-ливийская и гуанч. группы составят лнвийско-гуанч. ветвь А. я.
Чадскую ветвь составляют более 150 языков и диалектов, распространенных в Центр. Судане, в р-нах, примыкающих к оз. Чад на терр. Сев. Нигерии, Сев. Камеруна, Республики Чад. Крупнейший из них — хауса, широко используемый в качестве средства межэтнич. общения. Чадские языки делятся на 3 группы: 1) западную (Нигерия) — хауса, ангас, сура, рои, боле (болева, боланчи), карекаре, тангале (тангле), дера (канакуру), варджи, па'а, зар (сайанчи), баде, нги-зим и др.; 2) центральную (Нигерия и Камерун) — тера, га’анда, бура (пабир), марги, хиги, бата (бачама), ламанг (хид-кала), мандара (вандала), гнсига, гидер, котоко, мусгум, маса (банана) и др.; 3) восточную (Чад) — кера, кванг (мод-гел), сомрай, сокоро, дангла, муби, дже-гу и др.
Кушит, ветвь представлена языками сев.-вост, части Африки, распространенными в Судане, Эфиопии, Сомали, Джибути, Кенни, Танзании. Крупнейшие из них: оромо (галла), сомали. Кушит, ветвь делится на 5 групп: 1) северную — бедауйе (или беджа); 2) восточную — сахо, афар, сомали, рендилле, оромо (галла), консо н др.; 3) сидамскую — сидамо, хадия (гуделло, марако), кам-батта, бурджи (бамбала, амар); 4) южную — нракв, бурунге (мбулунге) и др.; 5) агавскую — билин, хамир, хамтанга (хамта), аунги (авийя) н др. Группа, включающая языки омето (диалекты воламо, харуро, баскето и др.), ямма, каффа (кафичо), моча и др., традиционно рассматривалась как зап. группа кушит. ветви. Нек-рые лингвисты (Г. Флеминг, Л. Бендер), основываясь на данных сравнит, морфологич. анализа, предложили рассматривать эту группу, названную ими омотской, как шестую ветвь афразийской семьи, однако воз
можно, что кушит, и омот. группы составляют особое генетич. единство среди А. я. и, таким образом, омот. группа представляет собой наиболее раннее ответвление кушит, языков в их традиционном понимании.
В типология, отношении живые А. я. сильно разошлись по причине значит, хронологич. глубины, отделяющей их От общеафразийского языкового состояния, а также из-за отсутствия взаимных контактов в условиях разнообразного гетерогенного языкового окружения. Внутри отд. ветвей более близки между собой семит, языки, особенно древние, и берберо-ливийские, хотя взаимная близость последних в традиционной берберологии сильно преувеличена. Чадские и кушитские (включая омотские) языки отличаются ббльшим разнообразием с типология, тояки зрения. Синхронную типология, характеристику см. в статьях об отд. ветвях А. я.
В плане сравннт.-ист. исследований А. я. дают обширный материал для реконструкции афразийских архетипов. Ведущаяся в СССР работа над сравнит.-ист. словарем А. я. показывает, что возможно реконструировать порядка 1000 общеафразнйских корней.
Для фонология, системы А. я. характерно троияное противопоставление согласных: глухой — звонкий — «эмфатический». Для праафразийского «эмфатический» реконструируется как глухой глоттализованный, его фонетич. реализация по языкам может сильно варьировать: глоттализованный, фаринга-лизованный (часто с озвончением), веляризованный, имплозивный (а именно — преглотталнзованный инъективный, как правило, звонкий), церебральный и др. Эта троичная оппозиция представлена в большинстве А. я., причем «эмфатич.» член триады может быть вторичного происхождения, как, напр., во мн. чадских языках, где, однако, широко представлены н рефлексы исконных «эмфатических». Для консонантизма А. я. характерны также богатая система сибилянтных аффрикат и сибилянтов, поствелярные согласные, в т. я. фарингальные и ларин-гальные спиранты, гортанная смычка, использование в функции согласных неслоговых i (у), u (w). Три общеафразийские гласные a, i, и, скорее всего, восходят к более ранней бинарной оппозиции а, э (>i, и); вероятно, на более позднем этапе развивается противопоставление гласных по долготе/краткости. Кушитские (и омотские) и чадские языки имеют фонология, тоны.
Афразийский корень в энаменат. словах имел структуру CVC или CVCVC. Согласно концепции И. И. Дьяконова, н исконных трехсогласных корнях второй или третий согласный был сонантом, т. е. мог выступать как в слогообразующей, так и в неслогообразующей функции. С утратой сонантами слогообразующей функции корни этого типа и образовали группу первичных трехсогласных корней. Др. пути образования трехсогласных корней — геминация второго корневого согласного или появление в качестве второго или третьего корневого «слабых» согласных i, и,?; такому появлению «слабых» согласных, видимо, предшествовало удлинение гласного, к-рый затем стал трактоваться как сочетание краткого гласного со «слабым» согласным. Еще одним способом удлинения корня служило
АФРАЗИЙСКИЕ 55
присоединение разл. корнеобразующнх элементов, в дальнейшем лексн^алнзовав-шихся. Этот процесс привел к практически абсолютному преобладанию трехсогласной модели корня в семит, и егип. ветвях. В берберо-ливийской, кушитской и чадской ветвях падение ларингалов и «слабых» согласных привело к образованию вторичных двухсогласных корней. Небольшое кол-во исконно двухсогласных корней сохранилось в семит, языках и в др.-егип. яз. В какой степени совр. двухсогласные корни остальных ветвей восходят к архаичным, т. е, в какой мере триконсонантизация затронула эти ветви и т. о. явилась общеафразийским процессом, судить трудно. На более позднем этапе словосложение, лексикализация аффиксов и заимствования привели к возникновению в берберо-ливийских, кушитских и чадских языках большого числа вторичных корней с числом согласных более двух.
Для морфологии глагола характерно противопоставление перфектив (пунк-тив) — имперфектив (курсив, дуратив). Наиболее архаичный способ выражения этой оппозиции — противопоставление простой (неполногласной) перфектной основы производной (полногласной) основе имперфекта, образуемой путем инфиксации -а-. Эта модель сохранилась в аккадском, южноаравийских и зфио-семит. языках семит, ветви, а также в отд. берберо-ливийских, кушитских и чадских языках.
Многие А. я. утратили это исконное противопоставление основ, оппозиция перфектов — имперфектив стала выражаться в них с помощью особых приглагольных субъектных показателей, спец, частиц в рамках глагольного комплекса н т. д. На базе исходного противопоставления перфектив — имперфектив в А. я. развивается сложная система спрягаемых видо-временных форм. Характерная черта этого процесса — вытеснение немаркированного перфектива (непроизводная основа) маркированным. При этом формы старого перфектива используются в разл. модальных значениях или постепенно выходят нз употребления (напр., сохраняясь только у вспомогат. глаголов или только в особых синтаксич. конструкциях). Процесс замены перфективной формы мог в истории отд. языков повторяться неоднократно (напр., дважды в иек-рых эфносемит. языках).
В егип. яз. сложилась оригинальная система видо-временных форм на основе атрибутивных и предложных именных конструкций. В чадских языках спряжение видо-временных форм осуществляется присоединением к неизменяемой глагольной основе аналитич. субъектных показателей, видимо, восходящих к сочетанию субъектного местоимения с основой вспомогат. глагола. В большинстве кушит, глаголов аналогичные аналитич. конструкции послужили основой для вторичного суффиксального спряжения. Но в нек-рых языках (бедауйе, данакильские и др.) сохранилось архаичное префиксальное спряжение, соответствующее семитскому и берберскому и восходящее к праафра-зийскому.
А. я. отличаются богатой системой производных глагольных основ — пород. К общеафразийскому состоянию можно возвести породы, образуемые путем редупликации, а также присоединением аффиксов t-, п- или щ-, s- (в праафразин-ском яз., видимо, s-), а-.
56 АФРАЗИЙСКИЕ
Имя в А. я. обладает категориями числа, рода (утрачена мн. чадскими и кушитскими языками), падежа (сохраняется лишь в древних семитских и др.-егип. яз., но отд. пережитки наличествуют в нек-рых др. языках); имеется система состояний (статусов) имени, широко распространены атрибутивные конструкции. Местоименные системы А. я. сходны между собой, особенно суффнгиров. при-тяжат. местоимения и во многом совпадающие с ними суффигнров. объектные показатели.
А. я. на протяжении своей истории испытывали субстратное и контактное влияние, как взаимное, так и гетерогенное (напр., шумер, субстрат для аккад. яз. или зап.-африканский для чадских языков). Эти интерференционные процессы, происходили как в местах совр. размещения А. я., так и на путях миграций их носителей,
К А. я. относятся языки с наиболее древними и богатыми письм. традициями. Египетское письмо возникло на рубеже 4—3-го тыс. до н. э. и имело более 3 тыс. лет непрерывной традиции. В Месопотамии на базе шумер, клинописи с сер. 3-го тыс. до н. э. развивается аккадская (ассиро-вавилонская) письм. традиция (словесно-слоговое письмо), продолжавшаяся вплоть до рубежа новой эры; 2-я пол. 3-го тыс. до н. э. — время эблаит-ских письм. памятников (на основе шу-меро-аккад. системы).
Серединой 2-го тыс. до н. э. датируется угаритское письмо на основе клинописной квазиалфавитной системы, не связанной с шумеро-аккад. клинописью и имеющей сходный порядок знаков с зап.-семит. силлабариями. Примерно к этой же или несколько более ранней эпохе относятся памятники письменности на зап.-семит. языках, выполненные квазиалфавит-ным письмом,— протосинайские, протопа-лестинские, протобиблские и др. надписи (см. Западносемитское письмо). На рубеже 2—1-го тыс. до н. э. появляются библские надписи, выполненные линейным квазиалфавитным письмом из 22 знаков; к этой финикийской системе восходят все последующие семит, силлабич. системы письма, среди к-рых наиболее важны юж.-аравнйская (к к-рой, в свою очередь, восходит эфиопское письмо), др.-еврейская, сирийская и арабская. На основе финикийского силлабария возникло и греческое письмо, а через него почти все европ. алфавиты.
А. я., письм. традиция к-рых началась в новое время, используют, как правило, арабское письмо или латинское письмо с нек-рыми модификациями. Эфиосемит. языки (амхарский, тиграй, тигре и др.), а также нек-рые кушит, языки Эфиопии пользуются эфиоп, письмом. Туареги Сахары (берберо-лнвнйская ветвь А. я.) продолжают употреблять традиционное берберское консонантное письмо тифи-наг, восходящее к ливийскому письму (ну-мидийскому), к-рое, в свою очередь, вероятно, связано с пуническим и через него — с финикийским. Нек-рые языки, первоначально употреблявшие араб, письмо (т. наз. аджами), позднее перешли на латиницу. Возможно и параллельное использование обеих традиций, напр. в хауса. Многие совр. А. я. являются бесписьменными.
Началом сравнит.-ист. афразнйскнх исследований принято считать 1781, когда А. Л. фон Шлёцер предложил объединить в одну группу ряд мертвых языков Бл. Востока, сходство между к-рыми было замечено ранее; эти языки были им названы семитскими на основе библейской
генеалогии. В 1863 К. Р. Лепсиус предложил объединить ряд языков, прежде всего др.-египетский, а также нек-рые кушитские и берберские и язык хауса в хамит, группу, а обе группы объединил в семито-хамитскую, или хамито-семитскую, семью языков (см. Хамитские языки). Дальнейший прогресс афразийских исследований был связан с развитием сравнит.-ист. исследований семит, языков и семнто-егнп. штудиями и с выяснением состава «хамитской» группы и природы взаимоотношений «хамитских» языков между собой н с семит, языками в трудах языковедов 19 и 20 вв. Ф. В. К. Мюллера, К. Лотнера, Э. Ренана, Т. Бенфея, Р. Н. Каста, Л. Райниша, К. Броккельмана, А. Эрмана, К. Майн-хофа, Д. Вестермана, И. Лукаса, А. Тром-беттн, О. Рёслера, В. Вицихла, Э. Ци-ларца и др. В сер. 20 в. М. Коэн и Дж. X. Гринберг окончательно установили отсутствие особого хамит, генетич. единства в рамках афразийской семьи. Поэтому Гринберг предложил отказаться от термина «семито-хамитские языки», заменив его термином «афро-азиатские языки» (Afro-Asiatic languages). В сов. яз-зна-нии принят предложенный Дьяконовым термин «А. я.». Во 2-й пол. 20 в. перво-нач. ориентация преим. на языки древних письм. памятников при реконструкции архетипов сменилась учетом данных всех А. я., в т. ч. совр. бесписьм. языков, в результате чего кардинально изменились представления о протоафразийской фонология. системе, ранее практически отождествлявшейся с прасемит. состоянием. Особую роль для афразийской морфологич. реконструкции сыграли работы Дьяконова. По А. я. регулярно проводятся междунар. конгрессы; издаются спец, журналы.
• Дьяконов И. М., Семито-хамит. языки, М., 1965; его же, Языки древней Передней Азии, И., 1967; его же, Лингвистич. данные к истории древнейших носителей афразийских языков, в кн.: Africana. Афр. этнография, сб., в. 10, Л., 1975; Дьяконов И. М., П ор хомовскийВ.Я., О принципах афразийской реконструкции, в кн.: Balcanica. Лингвистич. исследования, М., 1979; Порхомовский В. Я., Афразийские языки, в кн.: Сравнит.-ист. изучение языков разных семей. Задачи и перспективы, М., 1982; его же, Проблемы генетич. классификации языков Африки, в кн.: Теоретич. основы классификации Языков мира. Проблемы родства, М., 1982; Cohen М., Essai comparatif sur le vocabu-laire et la phonetique du chamito-semitique, P., 1947; Greenberg J., The languages of Africa. Bloomington, 1963; Linguistics in South-West Asia and North Africa, CTL, 1970, v. 6; Actes du premier Congres International de linguistique semitique et chamito-semitique. Paris. 1969. Reunis par A. Caquot et D. Cohen. The Hague — P., 1974; Hamito-semitica, ed. by J. and Th. Bynon, The Hague — P., 1975; The Non-Semitic languages of Ethiopia, ed. by M. L. Bender. East Lansing, 1976; Atti del Secondo Congresso Internazionale di linguistica camito-semitica, Firenze, 1978; Diakonoff 1. M., Afrasian languages, M., 1988.
Сравнит.-ист. словарь афразийских языков. в. 1 — 3, М., 1981 — 86 («Письм. памятники и проблемы истории культуры народов Востока»),	В. Я. Порхомовский,
Материалы, поев, исследованию А. я., кроме общелингвистич. журналов (см. Журналы лингвистические'), публикуются в спе-циализиров. журналах ряда стран: «CompteS rendus du Groupe linguistique d'etudes cha: mito-semitiques» (P., 1935—), «Afroasiatic linguistics» (Malibu, США, 1974—). Болев многочисленны издания по семит, ветви этой семьи: «Journal of Near Eastern Studies» (Chi., 1884—95 — «Hebraica», затем до 1941-ту «American Journal of Semitic languages and literatures»), «Zeitschrift fiir Semltistik und verwandte Gebiete» (Lpz., 1922—35), «Semiti-
ca. Cahiers publics par 1‘Institut d'etudes semitiques de I'Universite de Paris* (P., 1948—), «Journal of Semitic studies* (Manchester, 1956—), «Semitics* (Pretoria, 1970—), «Journal of Northwest Semitic languages* (Leiden, 1971 — ), «Maarav. A Journal for the study of the Northwest Semitic languages and literatures* (Santa Monica, США, 1978—).
E. А. Хелимский. АФРИКААНС (бурский язык) — один из германских языков (западногерманская группа). Один из офиц. языков (наряду с англ. яз.) ЮАР. Распространен гл. обр. в пров. Трансвааль, Оранжевой и Капской. Число говорящих ок. 6 млн. чел.
А. возник в 17 в. в процессе интеграции и смешения разл. нидерл. диалектов с близкородств. языками — немецким и английским; испытал влияние франц, яз. (эмигрантов-гугенотов) и языков коренного населения (готтентотских, бушменских, банту), а также креольского малайско-португ. языка моряков, торговцев и рабов. Специфич. черты А. сложились в Капской пров. к кон. 17 в. Характерная его особенность — отсутствие территориальных диалектов. В течение 18 — 1-й пол. 19 вв. функционировал лишь как устно-разг. язык. Письм. языком буров в этот период являлся лит. нидерл. язык, «Общество истинных африканеров* (осн. в 1875) предприняло первую попытку закрепления письм. нормы А. Первые произв. на А. появились в 70-х гг. 19 в. Изучение А. началось в основанной в 1909 Южноафр. академии наук и искусств. В 1925 А. приобрел статус офиц. языка.
Фонетич. система близка фонетич. системе нидерл. яз. Характерные черты —-назализация гласных в определ. позициях и оглушение звонких щелевых согласных в начале слова (восходящее к специфике консонантизма нидерл. территориальных диалектов). А.— язык аналитич. строя, отличается слабой морфологич. оформленностыо. Интенсивный процесс распада флексии приводит к полному разрушению склонения и спряжения. Утрачиваются грамматич. категории рода и падежа у имени и (в связи со стиранием личных окончаний) категории лица и числа у глагола. Для выражения синтаксич. отношений используются служебные слова (предлоги и вспомогат. глаголы, выступающие в застывшей форме) и прием примыкания, в связи с чем порядок слов в предложении н словосочетании приобретает грамматич. значение. Лексика сохраняет нидерл. основу, заимствования из местных афр. языков незначительны.
• Миронов С. А., Язык африкаанс, М., 1969; Botha М. С., Burjer J.F., Maskew Miller se Afrikaanse grammatika, 5 druk. Kaapstad, 1923; В о u m a n A. C., Pienaar E. C., Afrikaanse spraakkuns, Stellenbosch, 1924; L e Roux T. H., D e Villiers Pienaar P., Afrikaanse fo-netiek, Kaapstad — Johannesburg, [1927]; К 1 о e k e G. G., Herkomst en groei van het Afrikaans, Leiden, 1950; Breyne M. R., Lehrbuch des Afrikaans, Munch., 1954; Villiers M. d e, Afrikaanse Klankleer, Kaapstad—Amst., 1958; R a i d t E. H., Einfiihrung in Geschichte und Struktur des Afrikaans, Darmstadt, 1983.
Bosman D. B., Merwe I. W. van der, Hiemstra L. W., Tweetalige woorde-boek; Afrikaans-Engels [Engels-Afrikaans], 7 druk, Kaapstad, [1969]. С. А. Миронов. АФРИКАНЙСТИKA — комплекс гуманитарных дисциплин, связанных с изучением истории культуры народов Африки, в т. ч. фольклора, литературы, языков н т. д. Выделилась из востоковедения как отд. дисциплина в 1960, когда на 25-м Междунар. конгрессе востоковедов в- Москве было принято решение уч
редить Междунар. конгресс африканистов.
Лингвистическая А. исследует многочисленные языки Африканского континента. Начало изучения афр. языков относится к кон. 18 — нач. 19 вв. К ним обращались европ. языковеды-теоретики, напр. А. Ф. Потт, X. Штейнталь, Р. К. Раск и др., а описанием ряда языков занимались в Африке миссионеры, предлагавшие свое осмысление накопленных фактов (И. Л. Крапф, А. К. Мзден н др.).
Совр. афр. яз-знание в широком смысле слова подразумевает изучение всех языков континента, включая египтологию н частично семитологию (те разделы последней, к-рые посвящены семитским языкам, распространенным в Африке). В более узком смысле слова термин «афр. языкознание* применяется к изучению языков народов, обитающих южнее Сахары: конго-кордофанских языков, нило-сахарских языков, койсанских языков и нек-рых афразийских языков.
В кон. 19 в. возникла берберология, основоположниками к-рой являются А. Бассе и Р. Бассе. Их работам, охватывающим широкий круг теоретич. проблем, предшествовали описания отд. языков и диалектов, сделанные в основном европ. миссионерами. В 20 в. изучением этих языков занимались Ш. Фуко, Г. Колен, Ф. Никола, К. Прассе, Ю. Н. Завадовский, А. Ю. Милитарев и др. Совр, берберология изучает и живые, и мертвые языки — вост.-нумиднй-ский, зап.-нумидинский и гуанчский, в результате чего возникла уточненная номинация для бербер, языков — берберо-ливийские языки.
В исследовании структуры отд. чадских языков, несмотря на нек-рую неравномерность их описания, накоплен достаточный материал для решения проблем сравнит.-ист. характера, определения состава семьи, построения внутр, классификации этих языков, доказательства их генетич. принадлежности к афразийской макросемье. Начиная с 60-х гг. 19 в. в этих направлениях работали К. Р. Лепсиус, Ф. В. К. Мюллер, К. Хофман, И. Лукас, М. Козн, Дж. X. Гринберг, Г. Юнграйтмайр, М. Л. Бендер и др. Наиболее изучены языки, обладающие широким коммуникативно-функциональным статусом, такие, напр., как хауса. Многочисленность и многообразие чадскнх языков делают необходимым применение, наряду со сравнит.-ист. анализом, анализа ист.-типологического, а также изучение их в ареальном аспекте для выявления таких ист. языковых контактов, как чадско-бенуэ-конголезские, чадско-берберские, чадско-сахарские. Развитию чадских штудий способствует расширение и углубление полевых исследований этих языков.
Начало исследования кушитских языков — сомали, оромо, афар, бедауйе и др.— относится к 1-й пол. 19 в., когда составлялись первые словари и краткие грамматики. Во 2-й пол. 19 в. в работах К. Лотнера (1860) и Лепсиуса (1880) кушит, семья выделяется в самостоят. генетич. общность. В нач. 20 в. увеличивается кол-во исследуемых языков, в науч, оборот вводятся материалы языков сидамо, джанджеро, сахо, кеманг и др. (работы. Л. Райниша, К. Конти Россини, Э. Черулли, М. Морено). В 40— 50-е гг. появляются подробные грамматики, словари, работы, поев, структуре кушит, языков (Морено, А. Клингенхе-бен, Б. Анджеевский и др.), а также сравиит.-ист. исследования, авторы к-рых
Морено, Гринберг, А. Н. Такер, М. Брайан, Бендер, Р. Хецрон решают проблемы классификации, генетич. и ареальных связей, в частности связей с эфиосемит-скими языками. При Лондонском ун-те создан Кушитский семинар.
Сравнит.-ист. изучение языков афразийской макросемьи ориентировано на реконструкцию афразийского праязыка. В СССР под руководством И. М. Дьяконова и при участии А. Г. Беловой, В. Я. Порхомовского, О. В. Столбовой и др. ведется работа над составлением сравнит.-ист. словаря афразийских языков.
Конго-кор дофанские языки, объединяющие кордофан. и ннгеро-конголез. семьи, в плане их изученности представляют пеструю картину. Локализованные на небольшой терр. на В. Судана кордо-фанские языки изучены слабо. Предполагается, что они являются остатками древних языков Судана; К. Майнхоф относил нек-рые из них к т. наз. прехамитским, или суданским, на основании такого критерия, как наличие или отсутствие именных классов, однако его концепция и вытекающее из иее генетич. кодирование языков вызвали критич. отношение, в частности, у Гринберга. Нигеро-конголезские языки являются самой крупной семьей языков Африки, включающей 6 самостоят. подсемей: западноатлантические языки, манде языки, гур языки, ква языки, адамауа-восточные языки, бенуз-конголезские языки', нек-рые их группы и подгруппы исследовались углубленно и подробно, как, напр., банту языки, другие же изучены пока недостаточно, как, напр., принадлежащие к той же, что и банту, подсемье бенуэ-конголез. языков группы языков плато, джукуноидные, кроссриверские. Становление бантуис-тики, наиболее развитой отрасли изучения афр. языков, распространенных южнее Сахары, относится к 60-м гг. 19 в. В. Г. И. Блик создал первую классификацию языков банту и описал фонетич. и грамматич. структуру нек-рых из них. В нач. 20 в. появляются обобщающие труды Майнхофа, к-рый исходил из тех же теоретич. позиций, что и В. Г. И. Блик; затем, вплоть до сер. 20 в., выходят сравнит. и сопоставит, исследования А. Вернер, Такера, Дж. Торренда, Э. О. Дж. Вестфаля, К. Ружички и работы К. М. Дока, М. Гасри, Брайан, Т. Дж. Хиннебуша по внутр, классификации. В сер. 20 в. в бантуистике возникает т. наз. формофункциональное направление (form and function), основанное Доком, опиравшимся отчасти на теоретич. положения структурной лингвистики и особенно на работы О. Есперсена; сторонники этого направления, напр. А. Т. Коул, Л. В. Лэнем, Г. Форчун, принимали во внимание лишь синтаксич. функции слова, подчиняя форму функциональному статусу. В кон. 50-х гг. возникает т. наз. чисто формальное направление (only form), связанное с именем Гасри, по существу структуралистское н в значит, степени ориентированное на теоретич. позиции дескриптивной лингвистики, ставящее на первый план формальные характеристики слова. Между представителями этих направлений возникла дискуссия о классификации частей речи в языках банту; в разл. подходах к решению вопроса выявилась в целом методология описания структуры этих языков. Несмотря на длит, традицию, бантунстика решила далеко не все стоящие перед ней задачи: так, еще недоста-
АФРИКАНИСТИКА 57
точно обследованы и описаны фонетич. и фонологич. уровни языков банту, их тональные системы. В работе Гринберга (1948) сделана попытка реконструкции тональной системы протооаиту. Со значит. трудностями сталкивается определение тнпологнч. статуса. Большинство исследователей относят языки банту к агглютинативным с элементами флексии (напр., В. Скаличка), но есть и иная точка зрения, относящая их к флективным языкам с элементами агглютинации (Док, 1950).
Генетич. и типологич. классификацией языков банту занимались мн. исследователи. В. Г. И. Блик, выделявший юговост., центр, и сев.-зап. ветви и отмечавший внутри этих ветвей существование отд. родств. групп, пытался установить соотношения между банту, койсан-скими и т. наз. бантоиаными языками. Последующие работы Торренда (1891), Вернер (1925), Дока (1948), Брайан (1959) не выходили за пределы построения внутр. классификации; лишь X. X. Джонстон в 1919—22 на материале 270 языков банту и 24 языков полубайту (принятое ранее нек-рыми исследователями название для бантоидных языков) сделал попытку установить родство между этими двумя единствами. Особое место в сравнит.-ист. исследованиях банту занимают работы Майнхофа и Гасри, причем предложенная последним классификация, основанная на выделении 15 языковых зон, объединяющих 80 групп, является наиболее надежной. При построении классификации Гасри наряду со сравнит.-ист. приемами применял и ареальные параметры, что является необходимым для материала младописьменных и бесписьменных языков. Но ни Гасри, ни Майнхоф не ставили вопроса о месте языков банту среди др. языков Африки. Изолированное рассмотрение языков банту было в известной степени традиционным в А. Нек-рые исследователи считали бантоидные, или полубайту, языки промежуточным эвеном между банту и зап.-суданскими языками (Д. Вестерман). Гринберг, расширив понятие баи-тоидных языков, принципиально изменил схему их отношения с банту, определив последние как подгруппу бантоидных языков. В сер. 70-х гг. по этому вопросу возникла дискуссия между К. Уильямсон и Гринбергом, в результате к-рой в А. были введены понятия «узкие банту* (Narrow Bantu; те, что включались в эту семью традиционно) и «широкие банту* (Wide Bantu; бантоидные).
Наименее изученной в ннгеро-конго-лез. семье остается подсемья адамауа-вост. языков, для к-рых вследствие этого внутр, классификация носит условный характер, а о ряде языков известны лишь их названия или незначнт. списки слов. Несколько лучше исследованы гур языки (работы Вестермана, Дж. Т. Бен-дор-Сэмюэла, А. Проста, Г. Манесси и др.). Достаточно полно изучены нек-рые из ква языков, напр. йоруба, эве, игбо; их описанием и анализом занимались Вестерман, Брайан, Р. К. Абрахам, И. Уорд, Дж. Стюарт, однако внутр, их классификацию нельзя считать окончательной (в частности, остается под вопросом отнесение к этой ветви кру языков н языка иджо). Установление генетич. единства манде языков относится к 1861 (С. В. Кёлле), а несколько позднее (1867) Штейнталь положил начало их
58 АФРИКАНИСТИКА
сравнит, изучению. Значит, вклад в описание отд. языков внесли Вестерман, Э. Ф. М. Делафос и др.; с кон. 50-х гг. 20 в. большое внимание уделяется вопросам их внутр, классификации и языковой дивергенции (У. Э. Узлмерс, К. И. Поздняков). Наиболее изученными из зап.-атлантич. языков (этот термин, употребляемый в основном в англ, и нем. науч, лит-ре, все настойчивее заменяется термином «атлантич. языки*) являются фула (фульфульде), волоф, а также языки серер и диола, однако наряду с этим мн. языки остаются неописанными. Отчасти это обстоятельство, а также структурные особенности ряда языков являются причиной того, что их внутр, классификация не полностью определилась. Различия между отд. языками столь значительны, что нек-рые нсследователн (Д. Далби, Дж. Д. Сепир, Ж. Доннё) ставили под сомнение состав подсемьи и даже самую возможность ее выделения.
Койсан. языки привлекали внимание исследователей уже в сер. 19 в. (В. Г. И. Блик), однако лишь начиная с 20-х гг. 20 в. появились нек-рые описания готтентотских языков и бушменских языков (Д. Ф. Блик). Осн. внимание было обращено на фонетику этих языков, обладающих т. наз. щелкающими (двухфокусными) согласными, в др. языках мира отсутствующими (работы Д. Ф. Блик, Н. С. Трубецкого, Р. Стопы). Вопрос о родстве готтентот, и бушмен, языков решался по-разному: так, Вестфаль не считал их родственными и полагал, что наличие щелкающих согласных является единств, сближающей их чертой. Их генетич. родство позднее убедительно обосновал Гринберг. Что касается места койсан. языков в целом среди др. языковых семей Африки, то большинство исследователей считает их генетически изолированными; лишь Майнхоф сделал попытку установить родство готтентот, языков с хамитскими на основании наличия в тех и других ярко выраженной категории грамматич. рода. В целом койсан. языки изучены слабо, и перспектива их дальнейшего изучения проблематична, т. к. народы, говорящие иа этих языках, находятся на стадии делокализации (периодически мигрируют или окончательно покидают по разл. причинам районы прежнего обитания).
Нило-сахарские языки изучены неравномерно. Пока еще нет единой точки зрения на состав этой макросемьи. Гипотезу об их генетич. общности выдвинул Гриноерг в 1963, но она остается недоказанной, т. к., за исключением сонгай-зарма языков, сахарских языков и ни-лотских языков, языки макросемьи изучены слабо. В работе Бендера (1976), поев, уточнению внутр, классификации нило-сахар. языков, не делается к.-л. окончат, выводов из-за отсутствия достаточных языковых данных.
Наиболее молодой областью А. является социолингвистич. направление, появившееся в кон. 60-х — нач. 70-х гг. Проведение социолингвистич. исследований в Африке затрудняется тем, что в афр. яз-знании недостаточно развита диалектология, не решена проблема разграничения языка и диалекта. Однако в 70—80-е гг. проведен ряд обследований языковой ситуации в странах Африки, опубл, работы о языковом планировании в независимых странах континента. Вопрос об определении статуса офиц. языков в условиях многоязычия каждой страны, разработка и внедрение алфавитов для ранее бесписьм. языков, стандартизация новых лит. языков и оснащение их
необходимой для широкой коммуникативно-функциональной сферы терминологией, исследование влияния коммуникативного статуса на структуру языка — таковы осн. направления афр. социолингвистики.
Изучение языков Африки в СССР связано прежде всего с именами Н. В. Юшманова, П. С. Кузнецова, Д. А. Ольдерогге, И. Л. Снегирева, к-рые начали исследование и преподавание ряда живых афр. языков в 30-е гг. С 50-х гг. создавались науч, центры по изучению языков Африки: кафедры африканистики на Вост, ф-те ЛГУ (1952), в Моск. ин-те междунар. отношений (1956), в Ин-те стран Азии и Африки при МГУ (1962), а также н.-и. сектор афр. языков в Ин-те яз-знания АН СССР (1965). Сов. языковеды-африканисты занимаются типология., сравнит.-ист., социолингвистич. исследованиями, а также описанием отд. языков. Значит, кол-во работ по А. опубл, в т. наз. новой серии «Трудов Ин-та этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая* (начиная с 1959). Издается серия монографий «Языки зарубежного Востока и Африки*, в к-рой в 1959—81 вышло 15 монографий по отд. языкам Африки.
Возникновение в Европе н.-и. центров по изучению Африки, в т. ч. афр. языков, связано с европ. колонизацией континента. Наиболее крупные центры были созданы в Германии в 19 в., напр. Семинар колой, языков при Колон, ин-те в Гамбурге, кафедра афр. языков в Берлинском ун-те. В Великобритании старейшим центром А. является Школа вост, и афр. исследований при Лондонском ун-те. С сер. 20 в. в ГДР существует кафедра А. Отдела афр., азиат, и лат.-амер, исследований в Лейпцигском ун-те, а также группа А. в АН ГДР (Берлин). В ФРГ изучение языков Африки ведут Отделение афр. яз-знания в ун-те им. И. В. Гёте (Франкфурт-на-Майне) и кафедра афр. исследований в Гамбургском ун-те. Во Франции штудии по афр. языкам осуществляют Нац. центр науч, исследований и Об-во изучения афр. языков (оба — в Париже), частично — парижский Ин-т этнологии и Ин-т межэтнич. и межкудьтурных исследований при уи-те Ниццы. В Бельгии описание и изучение языков банту ведет Королевский музей Центр. Африки в Тер-вурене. В Австрии в нач. 80-х гг. 20 в. организован Ин-т А. при Венском ун-те.
В США значит, кол-во центров по изучению Африки возникло во 2-й пол. 20 в.; крупнейшим лингвистич. учреждением является Центр по изучению афр. языков при Калифорнийском ун-те в Лос-Анджелесе.
Кафедры А. имеются в ПНР в Ин-те востоковедения при Варшавском ун-те и в Отделе афр. проблем Краковского уи-та. Отд. исследования по языкам Африки проводят ученые ЧССР, СРР, СФРЮ и НРБ.
В 20 в. изучением языков Африки начинают заниматься афр. ученые. Созданный в 1930 Межтерриториальный к-т, объединявший Кению, Танганьику, Уганду и Занзибар, привлекал к работе нац. исследователей; в 1964, после образования Объединенной Республики Танзании, на базе к-та возник при ун-те Дар-эс-Салама Ин-т суахилийскнх исследований, возглавленный нац. учеными. С 1935 существует Отделение языков банту при Вит-ватерсраидском ун-те (ЮАР). В Эфиопии работает Академия языков Эфиопии, преобразованная в 1974 из Академии ам-хар. языка. В Сомали лингвистич. ир-
следования проводит Совет языков сомали Академии культур. В большинстве стран Центр, и Зап. Африки изучение языков ведется в рамках ун-тов и спец, центров при министерствах нар. образования (Камерун, Нигер, Нигерия, Мали, Того, Бенин, Сенегал и др.). Франц. Ин-т Черной Африки в Дакаре после получения Сенегалом независимости был преобразован в Ин-т фундаментальных исследований Черной Африки, в к-ром ведется и работа языковедч. направлений. В Камеруне, Нигерии, Республике Кот-д’Ивуар, Гане, Того существуют филиалы Междунар. лингвистич. об-ва. Во Франции, в Париже, действует инициативная группа афр. ученых из разных стран, выпускающая журн. «Письмо и чтение» («Bindi е jannde», на яз. фула, 1980—), в к-ром публикуются тексты на афр. языках.
в Africans. Тр. группы афр. языков. I, М.— Л., 1937; Афр. филология, М., 1965; Дьяконов И. М., Семито-хамит. языки. М., 1965; Языки Африки, М., 1966; Проблемы афр. яз-знания, М., 1972; фонология и морфонология афр. языков, И.. 1972; Бесписьм. и младописьм. языки Африки, И., 1973; Языковая ситуация в странах Африки, М., 1975; Языковая политика в афро-азиат, странах, М., 1977; Проблемы фонетики, морфологии н синтаксиса афр. языков, М., 1978; Вопросы афр. яз-знания. [в. 1], М., 1979; Младописьм. языки Африки. Материалы к лексич. описанию, М., 1981; Теоретич. основы классификации языков мира, М., 1982; Вопросы афр. яз-знаиия, М., 1983; Koelle S. W., Polyglotta Africana, L., 1854; В leek W. H. I., A comparative grammar of South African languages, pt 1 — 2, L., 1862 — 69; Torrend J.. A comparative grammar of the South-African Bantu languages, L., 1891; Johnston H. H., A comparative study of the Bantu and semiBantu languages, v. 1—2, Oxf., 1919—22; Werner A., The language-families of Africa, 2 ed., L.. 1925; В 1 e e k D. F., The phonetics of the Hottentot languages, L., 1938; Doke С. M., Bantu linguistic terminology, L.—[a. o.J, 1935; его же, Bantu. Modern grammatical, phonetical and lexicographical studies since 1860, L.. 1945; M e i n n о f K., Grundziige einer vergleichenden Grammatik der Bantusprachen, 2 Aufl., Hamb., 1948; Westermann D., Bryan M., The languages of West Africa, L., 1952; T u -cker A., Bryan M.. The Non-Bantu languages of North-Eastern Africa, L., 1956; Greenberg J., The languages of Africa, [2 ed.], The Hague, 1966; Guthrie M., Comparative Bantu. Introduction to the comparative linguistics and prehistory of the Bantu languages, v. 1—4, [Farnborough], 1967— 1971; Weimers W. E., Checklist of African languages and dialect names, CTL, 1971, v. 7; К a p i n g a F r. C., Sarufi ma-umbo ya Kiswahili sanifu. Dar-es-Salaam, 1977.	H. В. Громова, H. В, Охотина.
Материалы, поев, проблемам А., кроме общелингвистич. журналов (см. Журналы лингвистические') публикуются в специализированных журналах ряда стран: «African studies» (Johannesburg, 1921 — ; в 1921—41 под назв. «Bantu studies») «Rassegna di studi etiopici» (Roma, 1941—), «African language studies» (L., 1960—), «Africana linguistics» (Tervuren, Бельгия, 1962—), «Afrika und Obersee» (Hamb,— B., 1951 —; ранее — «Zeitschrift fur Eingeborenen-Sprachen», 1920, ?анее — «Zeitschrift fur Kolonialsprachen», 910), «Journal of West African languages» (Ibadan, Нигерия, P.— L., 1964—), «Limi» (Pretoria, 1966—), «Bulletin de la. SELAF» (P., 1967—), «Africana Marburgensia» (Marburg, ФРГ, 1968—), «Communications of the Department of Bantu languages» (Pieters-burg, ЮАР, 1969—), «Journal of the language Association of Eastern Africa» (Nairobi, Кения. 1970—), «Studies in African linguistics» (Los Ang.. 1970 — ), «Afrique et language» (P7, 1971 — ), «Studies in Bantoetale» (Pretoria, 1974—). «African languages» (L., 1975—; образовался из слияния «African language review», Freetown, Сьерра-Леоне, 1962 — [до, 1966 — «Sierra Leone language review»] и «Journal of African languages». L., 1962—), Nbftheast African studies» (East Lansing,
США, 1979—). Выходят также рецензионно-библиографнч. издания: «African Abstracts» (L., 1950—); «Africana Journal» (N. Y., 1970—; до 1974 — «Africana library journal»).
E. А. Хелимский.
АФФИКС (от лат. affixus — прикреплённый) — служебная морфема, минимальный строительный элемент языка, присоединяемый к корню слова в процессах морфологической деривации и служащий преобразованию корня в грамматических или словообразовательных целях; важнейшее средство выражения грамматических и словообразовательных значений; часть слова, противопоставленная корню и сосредоточивающая его грамматические и/или словообразовательные значения.
Согласно теории Ф. Ф. Фортунатова (см. Московская фортунатовская школа), А. выделяется в результате морфологич. членения слова на его составляющие н выделения корня (или корней) и противопоставляется материальной сущности слова как его формальная принадлежность.
В отличие от корневых морфем А. отд. языка могут быть перечислены списком и принадлежат к закрытому классу морфем; система А., образующих одну парадигму (напр., определ. тип спряжения или склонения), составляет обязат. часть описания грамматики (морфологии) отд. языка н демонстрирует возможные модификации корня одной и той же части речи и/или одной и той же грамматической категории.
А. выделяются как самостоят. единицы языка по совокупности формальных и содержательных характеристик: а) их фонология. облику (А. строятся обычно как относительно короткие фонология, последовательности из огранич. числа гласных или согласных фонем с преимущественно вокалическим или же консонантным составом; ср., напр., широкое использование гласных фонем в организации флексий рус. яз. или, напротив, использование дентальных н фрикативных согласных в суффиксах англ, яз.); б) изменяемости/неизменяемости состава А. (алломорфировании) в актах деривации (откуда противопоставление агглютинации и фузии) и характеру их морфонология. преобразований; в) фиксированному порядку расположения А. относительно корня и невозможности их перестановки (ср. строгие правила позиционного следования А. в агглютинативных языках); г) однозначности/многозначно-сти, синкретизму и их конкретной функциональной нагрузке (ср. типичную однозначность А. при агглютинации в противоположность многозначности их для языков флективного типа); д) практически неогранич. сочетаемости А. определ. класса с кругом «своих» корней или основ; хотя продуктивность отд. А. фактически может варьироваться, для них типична сочетаемость с широким кругом единиц, т. е. серийность, и число А. уникального действия (ср. рус. «люб-овь», «свекр-овь», англ, child-геп ‘дет-и’) обычно резко ограничено.
Процессы присоединения А., именуемые аффиксацией, составляют важную часть морфологии н словообразования большинства языков мира, различающихся в типология, плане преимуществ, использованием одной из таких разновидностей аффиксации, как суффиксация или префиксация, и использованием этих последних в деривационной или же флективной морфологии.
По положению относительно корня А. делятся на: префиксы, или приставки, помещаемые перед корнем
(ср. рус. за-, при-, пере-, у-, вы-ходпть и т. д.; префикс, присоединяемый к глагольной основе, обозначается термином «преверб»); постфиксы, иногда называемые также прилепами (напр., любой А., стоящий в слове или словоформе-после корня); инфиксы, помещаемые в середину корня (ср. англ, sta-n-d 'стоять’ при stood ‘стоял’ или тагальское -um-в s-um-ulat ‘писать’ при sulat ‘письмо’); интерфиксы (термин предложен И. А. Сухотиным и И. В. Пановым), служащие связи корней и помещаемые между двумя корнями (ср. рус. «овц ебык», «дом-о-строй», нем. Arbeit-s-plan ‘рабочий план’) или между корнем и суффиксом (ср. рус. «шоссе — шсссе-й-ный», «там — там-ош-ний»), иногда именуемые также прокладками; трансфиксы, «разрывающие» корень из согласных определ. гласными по схеме соотв. парадигмы (ср. изменение трехсогласного араб, корня; см. Семитские языки); конфиксы, или ц и р к у м-ф и к с ы,— комбинации из префикса и постфикса, функционирующие совместно (ср. нем. формы страдат. причастия типа ge-nomm-en ‘взятый’ или рус. «за-речь-е», «под-окон-ник»); использование конфиксов именуется парасинтезом, т. е. одновременным участием в синтезе слова двух разных аффиксальных средств; амби-фиксы — А., способные занимать разные положения относительно корня (ср. англ, амбификс out в роли префикса в случаях типа outcome ‘исход’, но в роли постфикса в come-out ‘исход’).
Постфиксы, в свою очередь, делятся на: а) основообразующие элементы (ср. рус. «небо— небеса») или темы (тематич. гласные, ср. рус. «дел-а-ть», «дел-и-ть»), помещаемые непосредственно за корнем, но обычно предшествующие суффиксу или флексии (ср. гот. dags ‘день’ — dag-a-ns — мн. ч. вин. п. или рус. «неб-ес-н-ый»); б) суффиксы, помещаемые за корнем, но не обязательно в непосредств. близости к нему (ср. рус. -н- в «неб-ес-н-ый» или исл. -3- после корня и основообразующего элемента в kall-a-3-ur ‘зовущий’); в) флексии — окончания, маркирующие обычно не только конец слова и служащие потому его пограничным сигналом, но и характеризующие саму форму как готовую к использованию в составе синтаксич. конструкции и потому «самодостаточную» для автономного употребления между двумя пробелами и организации отд. высказывания. В каждом языке существуют свои ограничения на порядок следования служебных А. разного типа, но, как правило, если А. выступает в роли флексии, то он занимает конечную, замыкающую позицию в слове (ср. рус. «сильн-ый, сильн-ого»; ср., однако, рус. «крутящ-ий-ся, крутящ-ему-ся» и т. п. или образование форм возвратного залога в сканд. языках, где показатель -st прибавляется после глагольной флексии).
Указанное противопоставление постфиксов основано не толь: о на учете их синтагматнч. расположения относительно друг друга, но и их функциональной нагрузки: основообразующие элементы указывают на принадлежность имен или глаголов к определ. типу склонения или спряжения (ср., напр., противопоставление тематич. и атематич. глагольных основ в древних иидоевроп. языках), суффиксами же чаще считаются неконечные морфемы, участвующие в словообразовании
АФФИКС 59
или формообразовании. Такое разграничение, правда, не является обязательным, и тогда суффиксами именуются все постфиксы, кроме флексий; флексиями именуются конечные служебные элементы, вычленяющиеся в слове по отделении основы и чаще связанные со словоизменением, т. е. носящие не деривационный, а реляционный характер и принимающие участие в создании синтаксич. форм; нередко для признания грамматич. элемента флексией-окончанием постулируется обязательность его вхождения в систему образования форм одной парадигмы, а не только отд. грамматич. оппозиции.
Функциональная классификация Л. предполагает их деление на словообразовательные, служащие образованию производных слов, и формообразующие, служащие образованию форм одного слова, причем нередко эти последние делят, н свою очередь, на флективные (служащие словоизменению, образованию форм одного склонения или спряжения) и собственно формообразующие (формообразовательные), часто занимающие позицию между корнем и флексией. Иногда рубеж между словообразовательными и формообразующими А. усматривается в обязательности последних для реализации слова в составе синтаксич. конструкции. В то время как системы флексий и др. формообразующих А. обязательны для построения форм одного слова и выражения им определ. грамматич. значений (они участвуют в организации парадигматич. рядов одного типа и потому указывают на принадлежность слова к определ. части речи, следовательно, обязательны для каждого представителя своей части речи), словообразоват. А. формируют более частные группировки слов, подчиненные отд. частям речи, создавая внутри этих последних особые лексико-се-мантич. классы слов. Флексию, как правило, нельзя устранить из состава слова без разрушения его цельнооформленности и без нарушения грамматич. правильности включающего это слово синтаксич. целого.
Прибавление А. грамматич. характера не сказывается на лексич. (вещественном) значении основы: внутри одной парадигмы сохраняется лексич. тождество корня (основы), варьируются грамматич. значения форм; тип соединения основы с А.— аддитивный (суммативный), т. е. значение формы слова складывается из значения ее основы и ее А. (форматива). Прибавление А. словообразоват. характера ведет к взаимодействию значений А. и основы, причем семантич. видоизменение последней может выражаться либо в создании лексемы с новым значением, либо в переходе основы в новый класс слов (ср. «профессор — профессура* и «профессор — профессорствовать*), либо в одноврем. сочетании того и другого («солить — солка, соление*). Разграничение формообразующих и словообразующих А. базируется на целом комплексе функционально-семантич., структурных и дистрибутивных критериев. Распределение А. по указанным разрядам и способы нх наименования носят в грамматиках отд. языков традиционный, условный характер (ср. термины «префикс* и «приставка», «суффикс* и «показатель*, «окончание* н «флексия*, а также употребление терминов «сложный суффикс» и «форматив» для обозначения последовательности из нескольких А. и т. п.).
60 АХВАХСКИЙ
А. могут быть материально выраженными, т. е. представленными определ. фонемой или последовательностью фонем, и нулевыми, т. е. представленными значащим отсутствием элемента. Нулевые А. представляют собой удобную условность структурного описания языков, известную уже др.-инд. грамматистам; целесообразность введения этого понятия объясняется стремлением к однотипному представлению форм одной парадигмы, поэтому нулевой А. выделяют лишь там, где в параллельных формах той же парадигмы илн других ее формах наблюдается материально выраженная флексия (ср. выделение нулевой флексии в рус. словах типа «рог», «сом» со значением им. п. ед. ч. муж. рода по сравнению с им. п. ед. ч. жен. рода «стен-a» или им. п. ед. ч. ср. рода <окн-о», а также по сравнению с формами косв. падежей ед. и мн. ч. «рог-а», «рог-ам» и т. д.).
Как правило, А. именуются служебные морфемы связанного типа, т. е. не имеющие коррелятов в виде свободно употребляемых слов; тем не менее критерий связанности не может рассматриваться как абсолютный показатель принадлежности морфемы к классу А. В отд. языках мира довольно широко представлены частицы, выполняющие те же служебные функции и использующиеся в тех же целях, что и подлинные А.; они строят такие же протяженные серии слов и нередко выступают как носители тех же значений, что и А., хотя в отличие от последних имеют параллельно им употребляющиеся самостоят. слова с теми же значениями, ср. рус. до-в «добежать до школы», из- в «извлечь из земли* и т. д. Единицы такого рода получили в словообразовании назв. полуаффиксов (в сов. яз-энании этот класс словообразоват. элементов был впервые описан н выделен М. Д. Степановой, в зарубежном яз-знании сходная категория единиц — Дж. Марчандом), в морфологии — назв. относительно связанных морфем (Е. С. Кубрякова). В отличие от А., выступающих в качестве связанных морфем, полуаффиксы выступают как относительно связанные морфемы, ибо они имеют корреляты в виде предлогов, наречий или др. служебных частиц, демонстрируют ряд дистрибутивных особенностей (вплоть до возможности свободного дистактного расположения морфемы относительно корня, ср. нем. aufstehen ‘вставать’ и его форму stehe auf ‘встань!’) и связаны лишь относительно «своей* (определенной) структурной модели. Во мн. языках описание словообразования и формообразования без описания А., к-рые имеют в качестве отд. алломорфов как связанные, так и свободные единицы, не является полным (ср., напр., класс А., представленных относительно связанными морфемами в сканд. языках, где постпозитивный артикль инклюзивен, связан, включен в форму слова, а препозитивный — свободен, типа швед, et hus ‘дом’, но huset и т. п.). Принадлежность А. к классу либо связанных, либо относительно связанных морфем отражает генезис А. н их происхождение нз самостоят. слов. Др. источником А. оказываются явления, связанные с морфологич. перераз-ложением слов и подвижностью морфологич. границ внутри слова, с вычленением повторяющихся отрезков в заимств. словах, иногда с ложным этимологизированием состава слова и т. д.
А. демонстрируют широчайший диапазон значений — от чисто классификационных и не имеющих прямого отношения к передаче к.-л. реального содержания (такие А. нередко именуют асеманти
ческими, что представляется неверным, ибо они функционально нагружены и, следовательно, системно значимы) до отражающих свойства и признаки, находящие соответствие в предметной действительности (ср. А. со значением рода или числа), причем тоже с разной степенью абстрактности или вещественности. Классификация А. в этом отношении может строиться либо как чисто функциональная (ср. идущую от Э. Сепира классификацию А. на деривационные, реляционные н дернвацнонно-реляционные), либо может включать также учет реального содержания А. и их отношение к выражению того или иного типа значения. Противопоставляются следующие классы: а) структурные А., выполняющие функцию транспозиции форм из одного класса в другой, напр. из одной части речи в другую, или служащие прокладками при соединении частей слова и т. д.; б) экспрессивные, илн эмоционально окрашенные (ср. уменьшительные, уничижительные, или А. с пейоративной оценкой); в) категоризующие А., или маркеры, относящие построенную с нх участием форму к определ. категории слов, напр. к части речи или ее подклассам, и опознающие ту или иную грамматическую или деривационную категорию; г) вещественно-таксово м и ч. А., выполняющие семантич. функцию отнесения формы к определ. лексико-семантнч. разряду. В ряде совр. зарубежных концепций А. рассматривается как «вершина* структуры слова, определяющая его главные синтаксич. и категориальные характеристики.
9 Реформатский А. А., Введение в языковедение, 4 изд., М., 1967; Степанова М.Д., Методы синхронного анализа лексики. М., 1968; Виноградов В. В.. Рус. язык. (Грамматич. учение о слове), 2 изд., М., 1972; Общее яз-знание. Внутренняя структура языка, М.. 1972; Кубрякова Е. С., Основы морфологич. анализа, М., 1974; Рус. грамматика, т. 1, М.. 1980; Nida Е., Morphology. The descriptive analysis of words, 2 ed., Ann Arbor, 1956; Plank F., Morphologische (Ir-) Regula-ritaten. Aspekte der Wortstrukturtheorie, Tiibingen, 1981; Selkirk E. O., The syntax of words, Camb. (Mass.), 1982 (лит.).
, E. Q. Кубрякова, Ю. Г. Панкрац. АХВАХСКИИ ЯЗЫК — один из языков аваро-андийской подгруппы аваро-андо-цезских языков. Распространен в неск. аулах Ахвахского н Советского р-нов Даг. АССР. Число говорящих ок. 5 тыс. чел. Имеет 2 диалекта: северный и южный, в к-ром различают тлянуб. и цегоб. говоры. Промежуточное положение между сев. и юж. диалектами занимает рат-луб. говор.
А. я. отличается от др. андийских языков: в фонетике — более последовательным проведением противопоставления сильных и слабых согласных, в частности среди латеральных (кь! — кь) и увулярных (къ! — къ); отсутствием закрытых слогов (за исключением новейших заимствований); в грамматике — отсутствием аффективного падежа, сохранившегося лишь в ратлуб. говоре; наличием в сев. диалекте помимо локатива, аллатива и элатива также н транслатива (ср. бидири-гуне ‘через ведро’). Прилагательные имеют суффикс -хьода, выражающий слабую степень качества (гьири-хьода ‘красноватый’). В глаголе есть личное согласование (ср. рехеде ‘я взял’, но рехери ‘ты/ он взял’). В цегоб. говоре имя субъекта при нек-рых глаголах чувственного восприятия имеет эргативное оформление (динде ба’и ‘я знаю’, динде гьайгвара ‘я увидел’, динде анл!ъира ‘я услышал’). Язык бесписьменный.
• Магомедбекова 3.	М*> Ах-
вах. язык. Грамматич. анализ, тексты, ело* варь. Тб., 1967.	М. Е. Алексеев.
АЦТЁКСКИИ ЯЗЫК (иауатль) —один из индейских языков, включаемый в тано-ацтекскую семью (см. Тано-ацтекские языки). Э. Сепир относит его к ацтек, ветви семьи юто-ацтекских языков. Н. А. Мак-Куаун включает А. я. в выделенную нм коран. подгруппу, К. Л. Хейл и Ч. Ф. Вёглин допускают принадлежность его к группе таракаита. Распространен в Мексике, гл. обр. между Мехико и г. Тустла-Гутьеррес. Число говорящих св. 1 млн. чел.
Выделяются 3 группы диалектов: нау-атль (характеризуется заменой исконного юто-ацтекского t фонемным сочетанием tl в превокальной позиции), науаль (фонемное сочетание tl заменяется фонемой 1), науат (сохраняется исконное t).
Фонологич. строй в целом обнаруживает черты тихоокеанского типа. Для консонантизма специфично наличие аффрикат, в т. ч. латеральной аффрикаты tl, гортанной смычки, лабиализованного kw; в А. я. самая длинная из всех юто-ацтек. языков серия взрывных согласных. Вокализм развит относительно слабо (i, е, а, о). Морфология агглютинативная с умеренно развитым полисиитетизмом. В словоизменении и словообразовании широко используются аффиксация (гл. обр. суффиксация), редупликация, объединение целых слов в единый словокомплекс (totolin ‘курица’, tell ‘камень’, axcalli ‘яйцо’ -» totoltotlaxcalli ‘яичница’). Для выражения пространственных и временных значений широко используются послелоги. В лексике большое кол-во исп. заимствований.
БАГВАЛЙНСКИЙ ЯЗЫК (кванадин-ский язык) — один из языков андийской подгруппы аваро-андо-цезских языков. Распространен в Цумадннском и Ах-вахском р-нах Даг. АССР. Число говорящих ок. 4 тыс. чел. Имеет 3 говора: говор сёл Кванада н Гемерсо, говор сёл Тлондода и Хуштада и говор сёл Тлиси и Тлибишо.
От др. андийских языков Б. я. отличают: в фонетике — наличие абруптивных спирантов с1с1«ц!ц1) и ш!ш! ((ч!ч1), конечных лабиализов. согласных (ср. кГатв ‘лошадь’), редукция конечных узких гласных (мицТц! ‘язык’ (миц!ц!и); в грамматике — невозможность употребления нек-рых показателей локализации (-ла ‘на’, -и ‘в, внутри’, -лъдъа ‘в массе’) во мн. ч., замещаемых показателем -х ‘на, у, при’ (ср. амн-ла ‘на крыше’, но амаба-х ‘на крышах’); суффикс прилагательных -д ‘один из’(напр., мук1ув-ел ‘один из маленьких’). Язык бесписьменный. • Г у д а в а Т. Е.. Багвалин. язык, в кн.: Языки народов СССР, т. 4, М., 1967; его же, Багвалин. язык. Грамматич. анализ с текстами, Тб., 1971 (на груз. яз.).
А/. Е. Алексеев.
БАГЙРМИ — один из шари-нилъеких языков (центрально-суданская группа). Распространен в Республике Чад, к В. от р. Шари. Число говорящих ок. 1,5 МДН. чел.
Для гласных Б. характерна сильная количеств, редукция в конце нек-рых
До исп. завоевании А. я. был языком ацтек, цивилизации, предполагается, что на нем говорило ок. 6 млн. чел. В эпоху расцвета ацтек, империи (14—16 вв.) развивалась пиктография, письменность с элементами иероглифики (см. Ацтекское письмо). После исп. завоевания была создана письменность на основе лат. графики (16 в.), в 17—18 вв. появляются многочисл. произведения, гл. обр. ист., религ. и филос. характера. В 20 в. А. я. используется в начальной школе, на нем издаются учебники, спец, лит-ра для чтения (хрестоматии, сб-ки фольклора и др.). • Barra у Valenzuela Р,. Los Nahoas. Historia, vida у lengua, Мех., 1953; Garibay Kinta na A. M.. Llave del nahuatl, 2 ed., Mex., 1961; V о e g e-lin C. F., Voegelin F. M., Hale K. L., Typological and comparative grammar of Uto-Aztecan, [v.l 1, Balt., 1962; Sandoval R., Arte de la lengua mexi-cana, Мёх., 1965; Swadesh М.» Sancho M., Los mil elementos de mexicano clasico, Mex., 1966; GonzAlez Casanova P., Estudios de linguistica у filolo-gia nahuas, Mex., 1977; C l a v i j e г о F. J., Reg las de la lengua mexicana con un vocabu-lano, Мёк.( 1974.
Cantares Mexicanos, v. 2, A Nahuatl-English dictionary, Stanford (Cal.), 1985.
Ю. В. Ванников. АЦТЁКСКОЕ ПИСЬМО — письменность, к-рой пользовались ацтеки (см. Ацтекский язык). Известно с 14 в. В целом А. п. имело пиктографич. характер (см. Пиктография), но включало значит, кол-во иероглифич. элементов. Материалом для письма служили специально обработанная кожа или бумажные полоски, к-рые складывались в виде ширмы. Отсутствовала определ. система расположения пиктограмм: знаки могли располагаться н горизонтально, и вертикально, и [Б
слов. В системе согласных противопоставлены дентальные (альвеолярные) и ретрофлексные смычные; представлены двухфокусные имплозивные (смычногортанные) и лабио-велярные смычные. Имеются фонологич. противопоставления тонов как с лексич., так и с грамматич. значениями.
В морфологии имя имеет категории ед. и мн. ч. (показатель последнего — суффикс -ge); имеется локативная форма (показатель — суффикс -ki). В генитивных конструкциях различаются категории отчуждаемой и неотчуждаемой принадлежности. В глаголе выделяются 3 морфологич. класса в соответствии со структурой корня и особенностями спряжения. Имеется система производных глагольных основ со значениями множественности объекта, повторяемости действия, каузатива и др. В системе глагольных категорий осн. противопоставление: определенный — неопределенный аспекты с приблизит, значениями пунктив (сов. вид) — курсив (весов, вид). Эти аспекты различаются большой степенью слияния субъектного местоименного показателя с глагольной основой в определ. аспекте (при этом в начале глагольного комплекса часто ставится и самостоят. личное место-имение), порядком следования элементов в глагольном комплексе (v + s в определ. аспекте, s + v — в неопредел, аспекте), наличием префикса к- в неопредел, аспекте у глаголов I н II класса.
способом бустрофедон (встречное направление соседних «строк», т. е. серий пиктограмм).
В развитии А. п. прослеживаются след, тенденции: 1) формирование знаков для передачи фонетич. облика слова, для чего использовался т. наз. ребусный принцип, основанный на наличии полной или частичной лексич. омонимии (так, для передачи имени Itzcoatl изображалась стрела с обсидиановым наконечником—itz-tli— над змеей — coati); знаки этой категории использовались гл. обр. для обозначения слов с конкретной семантикой; 2) формирование знаков иероглифич. характера, к-рые использовались для выражения определ. понятий; 3) постепенное формирование собств. фонетич. знаков, особенно для передачи звучания имен собственных, в первую очередь топонимов, а также для предлогов и аффиксов; знаки этой категории нередко характеризуются фонетич. многозначностью: один и тот же знак может передавать иногда разные звуки или слоги. Развитие процессов полисемии позволяло увеличивать коммуникативные возможности письменности без введения дополнит, знаков.
К моменту Конкисты (кон. 15 в.), прервавшей процесс дальнейшего развития А. п., все перечисленные категории знаков существовали параллельно, их употребление не было упорядочено. В 16 в. для ацтек, яз. были предприняты попытки использовать исп. алфавит (Грамматика А. де Олмоса, 1547), однако спорадич. использование А. п. (в релит, и юридич. целях) отмечалось еще в течение долгого времени.
9 Davila Garibi J. I., La es critura del idioma Nahuatl a traves de los siglos, 2-a ed., Mex., 1948. Ю. В. Ванников.
Для синтаксиса характерно употребление служебных слов и частиц в препозиции к имени и в постпозиции к глаголу.
Язык бесписьменный. Употребляется как второй язык соседними народами (результат колон, и военной экспансии ср.-век. гос-ва Багирми).
• G ade n Н.. Essai de grammaire de la langue baguirmienne, P.,	1909; T u-
ckerA. N., Bryan M. A.. The nonBantu languages of North-Eastern Africa, L.. 1956; их же, Linguistic analyses. The Non-Bantu languages or North-Eastern Africa, L.— N. Y. — Cape Town, 1966; Greenberg J. H., The languages of Africa. Bloomington — The Hague, 1966.
В. Я. Порхомовский. БАКТРЙЙСКИЙ ЯЗЬ'Ж — один из иранских языков; мертвый среднеиранский язык восточной группы. Был распространен в областях по верх, течению Амударьи, между Гиссарским хр. на С. и Гин-дукушем на Ю. (древняя Бактрия, раннесредневековое назв. — Тохаристан). Был одним из офиц. языков Кушанского царства (кон. 1—3 вв.) и эфталитского гос-ва (5—6 вв.). Дпал. членение в памятниках Б. я. не прослежено; араб, источники 10—11 вв. упоминают о диалектах на терр. Тохаристана, часть к-рых можно отнести к бактрийским.
Фонетич. состав Б. я. устанавливается предположительно (в памятниках графи-
БАКТРИЙСКИЙ 61
чески различаются не все фонемы). Вокализм содержал 9 фонем: долгие гласные a, j, и, ё, о, краткие a, i, и, э; характерны частая редукция кратких (a, i, и > э) и утрата ист. *-а- в суффиксе -g (-g *-aka-). Для ист. консонантизма наиболее характерны: 1 < *d; с, з < *с; (h)r < *0г; -xt- < *xSt-; -S- < -*rs-. По ист.-фоиетич. признакам Б. я. занимает промежуточное положение между совр. афганским и мунджанским языками, с одной стороны, и ср.-иранскими парфянским, согдийским и хорезмийским — с другой.
В грамматич. структуре Б. я. отошел от др.-иран. яз. дальше, чем другие ср,-иран. языки вост, группы: утрачена категория рода, сохранились лишь 2 флективных падежа (прямой и косвенный); древние флективные формы прош. вр. заменены аналитическими. Для синтаксиса характерны определит, словосочетания с релятивным местоимением-артиклем (i).
Во 2 в. до н. э.— 1 в. н. э. для фиксации Б. я. применялась, очевидно, разновидность арамейского письма (см. Западносемитское письмо). Она представлена в двух кратких надписях на керамике, найденных в Сев. Афганистане и Юж. Узбекистане. Со 2 в. н. э. Б. я. пользовался греч. алфавитом. Старейшие памятники Б. я. иа греч. алфавите относятся ко 2 в., наиболее важный из них — надпись, обнаруженная при раскопках храма в Сурх-котале (Сев. Афганистан). От других эпиграфич. памятников 2 в. сохранились лишь фрагменты: надписи из Дашти-Навур (Центр. Афганистан), Дильберд-жииа (Сев. Афганистан) и Айртама (Юж. Узбекистан). Наиболее поздние из датированных эпигоафвч. памятников относятся к 9 в. В Вост. Туркестане найдены 9 фрагментов рукописных текстов иа Б. я. (один из них написан манихейской разновидностью арамейского письма).
Б. я. был ассимилирован перс, яз., распространившимся на терр. Тохаристана; этот процесс завершился, вероятно, в 11—12 вв.
• Лившиц В. А., К открытию бакт-рийских надписей на Кара-тепе, в кн.: Буддийские пещеры Кара-тепе в Старом Термезе, М., 1969: Лившиц В. А., Кругликова И. Т., Фрагменты бактрийской монументальной надписи из Дильберджина, в кн.: Древняя Бактрия, в. 2. М., 1979; Стеблин-Каменский И. М., Бакт-рийский язык, в кн.: Основы иран. яз-зна-ния. (Ср.-иран. языки), М., 1981; М а-ricq A., Inscriptions de Surkb-Kotal (Ва-flan). La grande inscription de Kanijka et 'eteotokhanen, Гancienne langue de la Bact-riane, JA. 1958, t. 246; Henning W. B., The Bactrian inscription, BSOAS, 1960, v. 23; G e r s c h e v i t c h I., The well of Baghlan, «Asia Major». 1966, v. 12; его же, Nokonzok's well, «Afghan Studies», 1979, v. 2; e г о же. The Bactrian fragment in Manichean script, «Acta Antiqua Acade-miae Scientiarum Hungaricae», 1980, t. 28; Hunxbach H., Baktrische Sprachdenk-maler, T1 1 — 2, Wiesbaden, 1966—67; H a r-matta J., The Bactrian wall-inscriptions from Kara Tepe, в кн.: Буддийские пещеры Кара-тепе в Старом Термезе, М.. 1969; Fussman G.. Documents epigraphiques Kouchans. BEFEO. 1974, t. 61; D a v a-ry G. Dj., Baktrisch. Ein Worterbuch, Hdlb.. 1982; Lazard G., G r e n e t F r., Lamberterie Ch. de. Notes bactrien--ics. «Studia Iranica», 1984, t. 13.
В. А. Лившиц. БАЛКАНЙСТИКА—совокупность историко-филологических дисциплин, объединяющих комплексные сравнительно-исторические и типологические исследова-62 БАЛКАНИСТИКА
ния социальной и этнической истории, материальной и духовной культуры, языков народов Балканского п-ова в их историческом прошлом и современном состоянии. Лингвистич. Б, (иначе бал-кан. яз-знание), как отрасль яз-знания сочетая в себе три подхода — исторический, типологический и ареальный, исследует в синхронном и диахронном планах развитие и взаимодействие балкан. языков для выявления у них общих черт и тенденций сходного развития.
Лингвистич. Б. в широком ее понимании изучает все языки балкан. региона вне зависимости от их принадлежности к к.-л. генетич. или ареальной общности. К языкам балкан. региона относятся языки неск. генетич. общностей. Это индоевропейские языки: слав, группа — болт., макед., сербскохорв., словен. языки; ало. яз. (моногруппа); греч. яз. (моногруппа); ром. группа — вост.-ром, подгруппа — рум., молд. языки, зап,-ром. подгруппа—сефардский яз.; герм, группа — нем. яз. севера Трансильвании; индоарийская группа — цыган, яз. Финно-угорская генетич, общность представлена венг. языком; тюркская семья — тур. и гагауз, языками. В объект общебалкан. лингвистич. исследований вовлекаются зоны языковых контактов на границах балкан. региона.
Лиигвнстич, Б. в собств. смысле слова исследует языковые процессы в балкан. языках, связанные с формированием особой ареальной общности языков — балканского языкового союза, к к-рому относят алб., болт., макед., новогреч., рум. языки, а также торлакский диалект сербскохорв, яз.
Зарождение лингвистич. Б. связано с В. (Е.) Копитаром, к-рый в 1829 первым установил, что алб., болт, и валашский (т. е. рум.) языки обладают общностью нек-рых языковых форм при разл. языковой материи, особо отметив наличие у них постпозитивного артикля. На это же обратил внимание А. Шлейхер (1848). Ф. Миклошич отметил общность ряда черт у рум., болг., алб. и новогреч. языков, подчеркнув, что у них «слова разные, а грамматика одна». Для становления балкан. яз-знания важную роль сыграли многоязычные словари балкан. языков кои. 18 и нач. 19 вв., охватывающие список слов и образцы фраз и предложений, трехъязычный словарь иовогреч., валаш. (РУМ.) и алб. языков Т. Кавалиоти (1770) и четырехъязычный словарь Даниила Мосхополитиса (Михаила Адама Хаджи, 1802).
С сер. 19 в. началось систематич. исследование балкан. языков в описат. (монолингвистич.) и сопоставит, планах с попыткой выявить общность и в лексике, и в грамматике (Миклошич, Г. Мейер, А. Филиппиде, Б. П. Хашдеу). Однако установление грамматич. тождеств в балкан. языках наметилось лишь в нач. 20 в. В исследовании Т. Папахаджи по фразеологии балкан. языков (1908) в сопоставит, плане впервые были показаны сходства не только в смысловом содержании, но и в синтаксич. структуре фразеологизмов. Г. Вейганд объединил разработку балка-нистич. исследований в рамках издававшегося им «Ежегодника Института рум. языка» (1894—1921). В журн. «Бал-каи-Архив» (1925—28) публиковались статьи по широкому кругу балканистич. проблем. Вейганд использовал термин «балканские» для обозначения общих черт, свойственных алб., рум. и болг. языкам. Для координации балканистич. исследований в кон. 19 в. Венская АН
(Австрия) стала издавать ежегодник «Записки Балканской комиссии», публиковавший монография, исследования по новым и древним балкан. языкам. Т. о., исследования в период с 1829 по 1925 заложили основы лингвистич. Б. как особого направления.
Новый период развития лингвистич. Б. как самостоят. дисциплины начинается с работ К. Сандфельда и А. М. Сели-щева. В 1925 Селищев вводит в науч, оборот понятие «балканизм» для обозначения общих черт балкан. языков. В работе «Об общих чертах в балканских языках: об одном старом балкаиизме в болгарском» (1925) он предложил разграничивать присущие балкан. языкам общности на разных уровнях их структуры — семантики, синтаксиса, морфологии и фонетики.
С выходом в свет обобщающего труда Сандфельда «Балканская филология. Проблемы и результаты» (1926, на дат. яз.; 1930, на франц, яз.) начался новый этап развития лингвистич. Б. В работе осуществлено первое систематич. описание общебалкан. языковых черт иа всех уровнях. Сандфельд впервые предложил разграничивать иелексич. (в первую очередь — грамматич.) и лексич. балкаииз-мы. В общебалкан. лексике им были выделены межбалкан. заимствования как результат лексич. обмена между самими балкан. языками н виебалкан. заимствования, воспринятые из небалкаи. языков. В сфере нелексич. схождений Саид-фельд выделил грамматич. балканизмы, на основании к-рых он постулировал «балкан. языковое единство»: постпозитивный артикль, утрату инфинитива, модель образования буд. вр., синкретизм род. и дат. падежей, тождеств, формы для передачи конструкций ubi и quo, удвоение личных местоимений, предпочтит. употребление паратаксиса и др. В особую группу обособлены фразеологич. соответствия.
Новый этап в развитии лингвистич. Б. начался после выдвижения в 1923 Н. С. Трубецким понятия языкового союза как нового типа языковой общности — типологической, в отличие от генетической (см. Родство языковое). Балкан. языки объединяются в языковой союз ввиду значит, сходств в синтаксисе, морфологии и наличия большого числа общих культурных слов. Исследования сосредоточивались на углубленном изучении выявленных общебалкан. языковых черт н поиске новых балканизмов. Были выявлены новые нелексич. схождения, в т. ч. нек-рые способы словообразования и образоввния фразеологизмов, а также серия сходных синтаксич. черт, напр. сходство средств выражения для состояния покоя и направления, пролептическое и соответственно плеонастич. употребление личных местоимений, пролепсис (предвосхищение) субъекта в предложении с конструкцией «что», употребление паратактич. (см. Сочинение) конструкций (работы И. Шрёпфера, 1956). X. Л. Клагстад (1963) выделил 9 осн. общебалкан. черт: определ. артикль, показатель буд. вр., показатель отрицания, употребление степеней сравнения, неслоговые и моносиллабич. предлоги, превер-биальная связь, «краткие» формы личных (и возвратных) местоимений, наст, вр. глагола «быть», вопросит, частицы.
Развитие типологич. идей послужило основанием для выдвижения Г. Райхен-кроном (1962) тезиса об особом балкаи. языковом типе, к-рый имеет ряд существ, сходств в синтаксисе и ритмико-тактич. организации (актуальном членении) речи, где тема выдвигается на передний
плав, а рема выносится на второе место, а также общий способ образования числительных от 11 до 19 по модели «один-на-десять». Наряду с балкаи. языковым типом выделяется романский, славянский, а внутри них румынский, балканославянский.
В. Георгиев (1966) проблему балкан. языкового союза считает центральной для лингвистич. Б. Наиболее характерными признаками сходства балкан. языков он считает почти полное соответствие артикуляционной базы у гласных и согласных, многочисл. одинаковые лексич. элементы (гл. обр. заимствования из греч. и тур. языков), сохранение одинаковых или сходных морфем, развитие одинаковых, сходных или параллельных морфологич. или синтаксич. элементов. Систематизацию сходных балкан. языковых черт попытался осуществить X. В. Шаллер («Балканские языки», 1975), предложивший различать первичные и вторичные балканизмы. Однако нек-рые ученые (В. П. Нерознак) считают более обоснованным выделять союзообразующие балканизмы, участвующие в формировании отличит, признаков балкан. языкового союза, и несоюзообразующие, т. е. сходные явления, присущие лишь отд. балкан. языкам.
В соответствии с частотностью балка-низмов балкан. языки делят на 3 группы: языки «первой степени», у к-рых частота союзообразующих черт очень высока, что позволяет считать их ядром балкан. языкового союза,— алб., рум., болг., макед. языки (Б. Гавранек, 1966); языки «второй степени», обладающие меньшим набором союзообразующих признаков, составляющих периферию балкан. языкового союза (новогреч. и сербскохорв. языки); к третьей группе относят языки Балкан, не имеющие в своей структуре союзообразующих признаков (тур., венг.), хотя они и оказывают нек-рое влияние на появление особых категорий в языках балкан. языкового союза, напр. под влиянием тур. яз. возник нарратив (пересказывательное наклонение) в болг. и макед. языках.
Особым направлением стала ареальная типология балкан. языков (труды П. Иви-ча, Г. Бирнбаума, Г. А. Цыхуна), возникшая из диалектологии балкан. языков и установившая, что инвентарь балканиз-мов в лит. языках и в отд. диалектах тех же языков не совпадает (П. Ивич). В связи с этим Бирнбаум и Цыхун на основе учета балкаи. инноваций выделяют из юж.-слав. языковой зоны наряду с балкан. языковым союзом балканослав. языковую (ареальную) общность.
Большое число работ посвящено вопросам генезиса и неоднородных причин развития общих черт в балкан. языках. В процессах конвергентного развития балкан. языков большую роль играли ист., географии, и собственно языковые факторы (М. П. Павлович). Исторической по преимуществу категорией считает балкаи. языковой союз А. В. Десницкая (1980). На сходное развитие балкан. языков оказывали воздействие субстрат, адстрат и суперстрат (следы языка пришельцев в составе языка коренных жителей), взаимная интерференция, своего рода «контактное родство» (Г. Р. Зольта).
В развитие Б. существ, вклад внесли Селищев и Трубецкой, во многом определив -содержание и направление лингвистик, Б. Десницкая исследует общие проблемы Б., роль албан. яз. в балкан. языковом союзе; под ее руководством готовится многотомный труд «Основы бал
канского языкознания», в к-ром подводятся итоги совр. развития Б. Исследуются грамматич. строй, фонетика и фонология балкан. языков. Методика структурной типологии применяется в трудах Т. В. Цивьян. Цыхун и Нерознак исследуют балкан. языки в рамках ареальной типологии, а также в связи с проблемами палеобалканистики. Гагауз, яз. введен в круг балканистич. проблем.
Для координации балканистич. исследований в 1963 в Бухаресте была учреждена Международная ассоциация юго-восточно-европейских исследований. Спец, ин-ты балканистич. исследований организованы в Греции (Салоники, с 1953), Румынии (Бухарест, с 1963), Болгарии (София, с 1964), СФРЮ (Сараево, с 1970). В СССР проблемы Б. изучаются в Ин-те славяноведения и балканистики АН СССР (Москва) и в Ин-те яз-знания АН СССР (Ленингр. отд.), а также в др. науч, центрах Москвы, Ленинграда, Киева, Минска, Кишинева. Спец. науч, центры есть также и в небалкан. странах: в ЧССР (Прага, Брно), ГДР (Берлин, Лейпциг), Австрии (Вена), ФРГ (Мюнхен, Гамбург), Великобритании (Лондон), Франции (Париж), США (Блумингтонский и Станфордский, Колумбийский, Калифорнийский ун-ты).
По проблемам лингвистич. Б. издаются журналы: «Revue internationale des etudes balkaniques» (Beograd, 1934—39), «Балканско езикознание» (София, 1959—), «Revue des etudes sud-est-europeennes» (Buc., 1963—), «Etudes balkanique» (Sofia, 1964—), «Balkan Studies» (Thessa-lonike, 1960—), «Zeitschrift fur Balkano-logie» (Wiesbaden, 1963—), «Etudes balkaniques tchecoslovaques» (Prague, 1966—), «Siidostforschungen» (Munch., 1936—).
• НЛ, в. 6. Языковые контакты. [Пер. с англ., франц., нем. и итал.], М., 1972; Десницкая А. В., «Языковой союз* как категория ист. яз-знания, в кн.: II Всесоюзная науч, конференция по теоретич. вопросам яз-знания «Диалектика развития языка», М., 1980; Цыхун Г. А.. Типология. проблемы балканослав. языкового ареала, Минск, 1981; Балканистика в Украинской ССР. Библиогр. указатель. К.. 1983; Sandfeld К., La linguistique balkanique. Problemes et resultats, P., 1930; Schaller H. W., Die Balkansprachen, Hdlb., 1975; его же. Bibliographic zur Bal-kanphilologie, Hdlb., 1977; см. также лит. при ст. Балканский языковой союз.
В. П. Нерознак. БАЛКАНСКИЙ ЯЗЫКОВОЙ СОЮЗ (балканские языки) — термин, применяемый для обозначения особого типа языковой общности, совокупности языков Юго-Вост. Европы, выделяемой не по принципу генетического родства, а по ряду общих структурно-типологических признаков, сложившихся в результате длительного взаимовлияния в пределах единого географического пространства.
В состав Б. я. с. принято включать языки слав., ром., алб., греч. групп индоевроп. семьи (см. Индоевропейские языки)-, болгарский, македонский, сербскохорватский (частично), вост.-роман-ские, албанский, новогреческий. В процессе интенсивного взаимодействия языки, относимые к Б. я. с., выработали комплекс типология, схождений, т. наз. балканиэмов, на всех уровнях языковой структуры. Сторонники строго типология. тоякн зрения на Б. я. с. считают, что эти схождения основаны не на материальной, а на структурной тождественности по принципу «слова разные, грамматика подобная». Типология, классификация языков Б. я. с. осуществля-
ется на основе как различительных, так и сходных признаков развития их структуры. Центром Б. я. с. нек-рые ученые считают ало., болг., макед. и рум. языки, обладающие наибольшим числом балканиэмов, а его периферией — иовогреч. и сербскохорв. языки, в к-рых частотность балканиэмов ниже. К. Саидфельд полагал, что центром распространения балканиэмов является греч. яз.
В области фонетики в языках Б. я. с. отмечается наличие след, общих черт: сходство в такто-ритмич. организации речи, экспираторное ударение и отсутствие количеств, различения гласных (за исключением части болг. и макед. диалектов и сербскохорв. яз. с его политонич. ударением), одинаковые классы тонов у гласных, наличие в алб., болг., вост.-ром. языках особого среднеязычного (нейтрального) гласного и (графически соответственно ё, ъ, а); смягчение согласных в вост.-ром., иовогреч. языках и в нек-рых болг. и макед. диалектах. Типоло