/
Author: Герье В.
Tags: биографии христианство католицизм философия религии биографии святых
Year: 1908
Text
ФРАНЦИСКЪ
ІПМТОЛЪ НИЩЕТЫ II ЛЮБВИ.
Plus exemple· quanijÿsgrbo.
ί
Μ О С Η В A.
ï-во „Печатня С. II. Якиилеиа“. Петровка, СалтыковскііІ uep., д. Т-ва, 9.
19 08.
ПРЕДИСЛОВІЕ.
Началомъ предлагаемой книги были двѣ
лекціи, посвяіценныя мною св. Франциску.
Когда были пріостановлены московскіе высшіе
женскіе курсы, ихъ преподаватели рѣшили
продолжать ихъ въ формѣ систематическихъ
публичныхъ курсовъ. Когда очередь дошла
до среднихъ вѣковъ, я избралъ предметомъ
своего курса характеристику нѣсколькихъ
ередневѣковыхъ идеалистовъ. Въ ихъ чис-лѣ
былъ и Францискъ. Эти лекціи были съ до-
полненіями напечатаны въ „Вѣстн. Европы"
въ 1892 г. Когда нѣсколько лѣтъ спустя въ
Итапіи на досугѣ я возвратился къ Фран¬
циску, оказалось, что за послѣднее десяти-
лѣтіе были опубликованы недоступные рань¬
ше источники по исторіи Франциска и не¬
обыкновенно богато развившаяся литература
о немъ выдвинули цѣлый рядъ новыхъ во-
просовъ. Такимъ образомъ мой очеркъ обра¬
тился въ книгу. „Пресвѣтлая душа“ Фран¬
циска, по выраженію Данта, сіяетъ намъ изъ
глубины XIII в. все тѣмъ же свѣтомъ, но
каноническая исторія апостола нищеты обо¬
гатилась широкой жизненной струей легенды,
которая даетъ возможность узрѣть различное
отраженіе образа Франциска въ окружавшей
его средѣ и установить препятствія, встрѣ-
ченныя Францискомъ при осуществлены его
идеала. Францискъ намъ не чужой; онъ не
отошелъ отъ насъ въ прошлое, а своимъ,
основаннымъ на евангельскомъ совершенствѣ
идеализмомъ живетъ вѣчно, какъ вѣченъ и
этотъ идеализмъ. Способы. осуществленія
евангельскаго совершенства бывали различны,
но никто не осуществлялъ его смиреннѣе,
искреннѣе и трогательнѣе и никто не вло-
жилъ въ него столько любви какъ христо-
любивѣйшій бѣднякъ (christianissimus pauper)
изъ Ассизи.
Глава I.
Жизнь Франциска.
Величественное зрѣлище представляет ь въ исто-
ріи ростъ духовнаго царства, создавшагося на раз-
валинахъ римской имперіи и вступившаго въ со-
стязаніе съ земными царствами за власть надъ
міромъ. Но не мянѣе знаменательна внутренняя
•борьба, которую при ѳтомъ приходилось пережи¬
вать римской теократіи. Эта теократія, представляя
собою осуществленіе того евангельскаго царства
«не отъ міра сего», въ силу своего небеснаго· при¬
звания овладѣла «симъ міромъ». Такое гротиворѣ-
чіе было непредотвратимо и неизгладимо, ибо коре¬
нилось въ самомъ иеточникѣ, откуда римская тео-
кратія черпала свое право и свою нравственную
силу—въ Евангеліи. На слова Христа ссылались
преемники апостола Петра, утверждая свою власть
надъ народами и царями ; словами же'Христа вдох¬
новлялись и iiponoBÎ дники аскетизма, не переста-
вавшіе призывать паству и еамихъ пастырей къ
евангельскому идеалу, къ смиренію, бѣдности и от-
реченію отъ міра. Это присущее римской теократіи
иротиворѣчіе не разъ проявлялось въ рѣзкихъ кон-
1*
f
— 4 —
трастахъ и личныхъ столкновеніяхъ и оно усили¬
валось по мѣрѣ того, какъ папы расширяли свою
власть и одерживали новыя побѣды. Но никогда
еще оно не обнаруживалось еъ такой жизнен¬
ной пластичностью, какъ віь началѣ XIII вѣка, когда
оба принципа, какъ теократическій, такъ и еван-
гельскій, воплотились въ соотвѣтствующихъ и Ml,
личностяхъ. Папскій престолъ въ ѳто время за-
нималъ человѣкъ, по уму . и характеру достойный
стремиться къ осуществленію великой идеи «еди-
наго стада и единаго пастыря». И обстоятельства
сложились особенно благопріятно для укрѣпленія
въ немъ вѣры въ близость ѳтого осуществления.
Имперія Гогенштауфеновъ распалась вслѣдствіе не¬
ожиданной смерти самаго могущественнаго изъ
нихъ. Короли Англіи и Арагоніи признали себя
вассалами ев. Петра... По указанію Иннокентія III
вооруженные рыцари истребляли на югѣ Францш
угнѣздившуюся тамъ ересь, а на стѣнахъ Констан¬
тинополя водружали знамя латинской имперіи.
Въ ѳто самое время выступилъ съ своей пропо-
вѣдью другой послѣдователь Христа, не въ величіи
небеснаго царя и грознаго судьи надъ живыми и
мертвыми, изображаемаго' мозаиками романскихъ
церквей, а Христа страдающаго, призывающаго къ
любви и отреченію отъ земныхъ страстей. Подражая
ѳтому Христу, новый проповѣдникъ Евангелія,
отрекшись отъ семьи, отъ собственности и вся-
каго прочнаго жилища, питаясь милостыней, ше-
ствовалъ изъ града въ градъ, проповѣдуя всѣмъ
миръ и покаяніе. И ѳто Евангеліе Христа, забытое
или невѣдомое населенію, разносимое пламенною
нроповѣдью на народномъ языкѣ, снова стало для
людей благою егьстью. То быль бѣднякъ—poverello—
Франциекъ изъ Ассизи, которому посвящено наше
повѣствованіе.
Проповѣдь Франциска была возрожденіемъ Еван-
гелія. Подъ темными сводами средневѣковой церк¬
ви снова заеіялъ огонекъ первоначальнаго хри-
стіанскаго свѣта. Но въ отличіе отъ многихъ про-
ловѣдниковъ чистаго Евангелія до и послѣ него,
Франциекъ уевоилъ себѣ заключающейся въ немъ
духъ кротости и любви. Оно не служило для него
ередствомъ обличенгя. Приводя евангельскіе тексты,
онъ не сѣялъ сѣмянъ ненависти и вражды. Взывая
къ Евангелію, Франциекъ оставался покорнымъ сы-
номъ церкви. Онъ не думалъ попрекать ее ни бо-
гатствомъ, ни властолюбіемъ, ни пороками ея слу¬
жителей. Онъ только' желалъ жить по завѣтамъ
Христа, длпдовать за Нимъ и взять на себя крестъ
свой, т.-е. вести Его полный лишеній и самоотре-
Ч' нія образъ жизни. Онъ только просилъ, чтобы
ему разрѣшили проповѣдовать Христа и Его за-
вѣты.
И предъ римскою куріей, безпощадно искореняв¬
шей ереси, призывавшей европейское воинство къ
борьбѣ противъ язычниковъ и муеульманъ, вос¬
торжествовавшей надъ своимъ стариннымъ соперни-
комъ, константинопольскимъ патріархомъ, и полу¬
чавшей дань со всего Запада,—предстала трудная
проблема, разрѣшитъ ли восторженному, но полу¬
грамотному послѣдователю Христа свободную про-
повѣдь Евангелія съ возведеніемъ въ идеалъ отре-
ченіе отъ собственности и бѣдность?
в
— 6 —
Познакомимся же ближе съ той личностью, ко¬
торая съ такою искренностью и съ такимъ одуше-
вленіемъ возвела нищету въ высокій нравственный
идеалъ и соединяла отреченіе отъ міра не съ
презрѣніемъ къ міру, а съ любовью къ міру со
всѣми его твореніями.
Это ознакомленіе съ Францискомъ однако совсѣмъ
не такъ легко. Хотя Иннокентій III стоить передъ
нами на полномъ свѣтѣ исторіи, смиренный Фран-
цискъ уклоняется отъ рспытующаго взора потом¬
ства. Онъ вліялъ на своихъ соьременниковъ, по
словамъ одного изъ его житій, «болѣе примѣромъ,
чѣмъ словомъ», и не оставилъ послѣ себя почти
никакихъ твореній. Правда, уже два года послѣ
его смерти было, по случаю его канонизаціп на¬
писано первое его жизнеописание, за которымъ въ
теченіе полувѣка послѣдовало еще нѣсколько дру-
гихъ. Кромѣ того со словъ его ближайшихъ то¬
варищей были собраны воспоминания о немъ н раз¬
ная его изреченія, но мы знаимъ ихъ. лишь въ
позллѣйшихъ обработкахъ, на которыхъ отража¬
лась борьба партій. Критическому анализу нсточ-
никовъ представляется въ исторіи Франциска об¬
ширное поле. Но несмотря на все это, личный
образъ его ясно просвѣчиваетъ сквозь окружившій
его ореолъ. Легенды ближайшихъ учениковъ Фран¬
циска, хотя и вносили въ его образъ чуждіія ему
черты, но въ сущности лишь дорисовывали со¬
зданный ихъ учителемъ идеалъ. Поэтому историку
можетъ быть предоставлена въ данномъ случаѣ
большая свобода: его слѣдуетъ освободить отъ
требованій строгой документальности приписывав-
мыхъ Франциску дѣяній и словъ, по невозможно¬
сти провести рѣзкую границу между исторіей и
легендой, между фактомъ и идеаломъ. Ибо задача
историка на этотъ разъ не чисто біограЛичсская :
ему надлежитъ не столько воспроизвести отрѣ-
щенный отъ всякой легендарности личный об¬
разъ Франциска, сколько выяснить тотъ идеалъ,
который былъ воплощенъ жизнью и легендой
Франциска.
Приступая къ этой нашей задачѣ, мы дадимъ
сначала очеркъ жизни Франциска, изобразимъ но-
сившійся предъ нимъ идеалъ ; затѣмъ опишемъ его
борьбу за этотъ идеалъ съ искажавшей его средой ;
и, наконецъ, коснемся отраженія образа Франциска
въ легендахъ и представленіяхъ о немъ потомства.
Франциекъ родился въ 1182 году въ Ассизи, го-
родкѣ гористой Убріи. Его отецъ, Петръ Бернар-
доне, торговалъ цѣннымъ въ то время товаромъ,
сукномъ и былъ зажиточнымъ человѣкомъ. Ново¬
рожденный былъ названъ матерью при крещеніи
Іоанномт», а имя Франциска далъ ему, по легендѣ,
отецъ по возвращеніи изъ Франціи, куда онъ ѣз-
дилъ по торговымъ дѣламъ. Первый біографъ
Франциска и его· ученика, Ѳома Челанскій, назы-
ваетъ это имя чуждымъ и необычнымъ. Между
тѣмъ въ документахъ XII вѣка оосѣдней съ Ум-
бріей Тосканы не разъ івстрѣчаются имена Francischo
и Franzus *). Однако· на какія-то связи съ Фран-
ціей указываеть знакомство Франциска съ фран¬
*) Tamassia. S. Francesco d’Aseisi ela sua Leggenda. Padova.
1906, p. 112.
цузскими (провансальскими) пѣснями, которыя онъ
въ молодости любилъ напѣвать. Существуетъ так¬
же—позднее—преданіе, что его мать была изъ Про¬
ванса и дворянонаго рода. Преданіе это удалось
при«лѣдить до ХІУ вѣка, что конечно еще не до-
казываетъ его достовѣрности*). Можетъ быть по-
водомъ къ его возникновенію послужило знакомство
Франциска съ провансальской литературой и его
склонность къ рыцарскому быту. Съ другой стороны
это лреданіе о происхожденіи матери послужило
поводомъ къ предположенію, ни на чемъ не основан¬
ному, что оііъ слыша лъ отъ нея о житіи и про-
повѣди провансальскихъ «бѣдняковъ».
Живя съ малолѣтства въ довольствѣ, Фраяцйскъ
пров-елъ юношескіе годы въ полномъ веселіи. Онъ
охотно посѣщалъ пирушки сверстниковъ и любилъ
пѣніе ; улицы Ассизи днемъ и ночью оглашались
игривыми пѣснями молодыхъ людей, сопровождав-
шихъ Франциска съ пира ; на этихъ пирушкахъ его
избирали распорядителемь или «царемъ праздника»,
и съ жезломъ въ рукахъ онъ предводительство-
валъ буйной молодежью.
Родители Франциска, по словамъ перваго житія
и Бонавентуры **), поощряли этотъ образъ жизни
*) С м. Р. иЪаМо вт. Etudes Franciscaines. Nov. 1903. «№ 39 _
**) Первоисточники для біографіи Франциска будутъ по-
дробнѣе укауаны въ комці;; чдѣсь мы неречислимъ ихъ лишь
для того, чтобы были понятны ссылки на пихъ. Первое жизне-
описаніе Франциска было составлено въ 1228 г. Ѳомой изъ
Челано, 2 года спустя по смерти Франциска, по порученію
папы Григорія IX. Двадцать почти лѣтъ спустя (въ 1246 г.),
тотъ же авторъ составидъ Віпорое оістпіе по порученію тог-
— 9 —
сына, гордясь его успѣхомъ и блескомъ; одно изъ
житій сообщаетъ, что хотя родители и упрекали
Франциска за большія траты на себя и на другихъ,
и говорили, что онъ живетъ не такъ, какъ подо-
баетъ ихъ сыну, а какъ сынъ какого-нибудь вель¬
можи, однако, такъ какъ были богаты и очень лю¬
били его, то ни въ чемъ ему не мѣшали. А мать
его, когда сосѣди заводили рѣчь о его расточитель¬
ности, говорила : «Да что вы думаете о моемъ сынѣ?
по милости Божіей онъ еще будетъ Господнимъ сы-
номъ». Это материнское пророчество не соотвѣт-
ствуетъ, какъ мы сейчасъ увидимъ, тогдашнему
образу жизни и стремленіямъ Франциска, и потому
нужно думать, что оно поздняго происхожденія.
дашняго генеральнаго министра Францисканскаго ордена. Въ
эту легенду вошли разсказы и свѣдѣнія, доставленный бли¬
жайшими учениками Франциска, между которыми особенно
видѣлялся Леонъ. Въ 1260 г. было написано новое житіе или
„Легенда" тогдашнимъ генеральнымъ министромъ Вонавентура
по просьбѣ обіцаго собранія францисканскихъ министровъ. Подъ
названіемъ „Легенды трехъ товарищей" скрывается болѣе
позднее, но хорошо и связно написанное жизнеописаніе, соста¬
вленное съ помощью поименованныхъ источниковъ, но съ нѣ-
которыми оригинальными добавленіями. Гораздо большее зна¬
чите имѣетъ сборникъ разсказовъ о Францкскѣ, составленный
иі.роятно въ 1318 г. подъ названіемъ Speculum Perfectionis—
•‘рдало Совершенства. Составитель воспользовался тѣмъ ма-
теріаломъ, который уже вошелъ во Вторую Легенду Челано,
но значительно пополнидъ его разсказами, которые, можетъ
быть, идутъ отъ „брата Леона". Дальнѣйшее дополненіе и
отчасти продолженіе Зерцала составляютъ Дѣянія св. Фран¬
циска (Actue S. Fr.), въ первой половинѣ XIV в., часть кото-
рыхъ получила большую извѣстность въ редакціи на итальян-
<м.<Iм/. языкѣ подъ названіемъ Фюретти (Цвѣтки).
Жизнь замѣчательныхъ людей вообще нерѣдко
украшается въ преданіи предсказаніями и пред
чувствіями будущаго величія, и въ ѳтомъ случаѣ
не всегда легко отличить дѣйетвительные факты
отъ позднѣйшаго вымысла. Легенда приписываетъ
и самому Франциску добродушную вѣру въ свое
великое призваніе.
Ему было 20 лѣтъ, когда между Ассизи и сосѣд-
ней Перуджіей возникла война. Смерть импера¬
тора Генриха VI Гогенштауфена вызвала по всей
Италіи политическія и еоціальныя усобицы—
между гвельфами и гибеллинами, между сенье-
рами и горожанами. И въ Ассизи также вос¬
пользовались случаемъ, чтобы свергнуть власть
герцога Сполетскаго, вассала имперіи, а это осво-
божденіе города повлекло за собою возстаніе народа
противъ дворянъ и захватъ ихъ имущества. Мно-
гіе изъ рыцарей искали помощи у могущественной
Перуджіи, которая и вмѣшалась въ междоуообіе въ
Ассизахъ, чтобы подчинить этотъ городъ своей
власти. Въ проиешедшемъ сраженіи сограждане
Франциска были разбиты и многіе изъ нихъ отве¬
дены въ плѣнъ. Въ ихъ числѣ былъ и Франциекъ.
Въ плѣну, гдѣ онъ провелъ цѣлый годъ, его содер¬
жали вмѣстѣ съ рыцарями, такъ какъ онъ по
одеждѣ и образу жизни подходилъ къ дворянству
(nobilis erat moribus). Въ то время, когда друие
плѣнники грустили, онъ былъ веселъ и шутидъ,
и когда его за это укоряли, называя безуміемъ ве-
селіе въ тюрьмѣ, Франциекъ возразилъ, что ему
нечего печалиться: «Что вы думаете? по всему свѣ-
ту еще мнѣ будутъ поклоняться». Тутъ въ пдѣну
— 11 —
Франциекъ обнаружшгь и другую черту своего ха¬
рактера — сострадательность : когда одного изъ
илѣнныхъ, нанѳсшаю другому обиду, всѣ прочіе
стали избѣгать, одинъ Франциекъ не покинулъ его
и сталъ убѣждать другихъ примириться съ нимъ.
Первая военная неудача не разочаровала Фран¬
циска, а напротивъ, совмѣстное житье съ воен¬
ными людьми вызвало въ немъ мечты о славѣ и
рыцарскихъ почестяхъ. Этому немало содейство¬
вало его знакомство съ французскими рыцарскими
поэмами, бывшими тогда въ полномъ расцвѣтѣ—
о подвигахъ Роланда, который сталъ потомъ такъ
популяренъ въ Италіи, и другихъ паладиновъ
Карла Великаго. И въ монашескомъ быту Фран-
цискъ еще любилъ о нихъ вспоминать и при-
мѣиять образы, заимствованные изъ рыцарскихъ
поѳмъ, къ своимъ новымъ идеаламъ. Такъ напр,
онъ называлъ одного изъ любимыхъ учениковъ,
Эгидія, за его беззавѣтное довѣріе къ нему и по-
слушаніе, паладиномъ изъ дружины «царя Артура».
Этимъ объясняется то, что по возвращеніи изъ плѣ-
на на родину Франциекъ примкнулъ къ одному изъ
мѣстныхъ рыцарей, который отправлялся въ даль¬
ни! походъ въ Апулію. Другая, болѣе поздняя ле¬
генда прибавляетъ, что Франциекъ собирался тамъ
поступить на службу къ знатному графу, чтобы
получить отъ него рыцарское званіе, которое тогда,
при торжественномъ обрядѣ, давалось за военные
подвиги, иногда на самомъ полѣ брани. Выступая
въ походъ, Франциекъ былъ въ самомъ радостномъ
настроеніи, и его воображеніе было полно образовъ
блестящаго будущаго. Онъ видѣлъ во снѣ, что его
кто-то пригласить въ просторный и прекрасный
дворецъ, по стѣнамъ котораго было развѣшано мно¬
жество блестящаго рыцарскаго оружія всякаго рода.
На вопросъ Франциска, чье это великолѣпное ору-
жіе и чей это дворецъ, ему быль дань отвѣтъ, что
оружіе и дворецъ принадлежать ему и его воинамъ.
Франциекъ былъ чрезвычайно обрадованъ этимъ
сновидѣніемъ, которое принялъ за предсказаніе. Но
мечтаніямъ его не суждено было сбыться. По пре-
данію онъ вернулся изъ перваго города, гдѣ оста¬
новился на ночлегъ, и жизнь его приняла совер¬
шенно иное направление. Уже древнѣйшіе біографы
Франциска были не въ состояніи объяснить совер¬
шившегося въ немъ перелома и искали для него
объясненія въ сновидѣніяхъ, ниспосланныхъ Фран¬
циску свыше. Какъ вообще въ агіографіи, такъ и
въ данномъ случаѣ вся жизнь угодника Божьяго
протекаетъ подъ непосредственнымъ воздѣйствіемъ
Божества. По разсказу легенды Франциекъ, въ Спо-
лето, услышалъ въ полуснѣ голосъ, спросившіи
его, куда онъ направляется? Когда онъ объяснить
свое намѣреніе, ему былъ сдѣланъ вопросъ: «Кто
можстъ сдѣлать для тебя больше добра, господинъ
или холоігь?» Франциекъ отвѣтилъ : «Господинъ».—
«Такъ зачѣмъ же ты бросилъ шъ-за холопа госпо¬
дина?» Франциекъ спросили. : «Что же прикажешь
мнѣ сдѣлать, Господи : »—«Возвратись на родину,
тамъ тебѣ будетъ указано, что дѣлать : сонь, кото¬
рый ты видѣлъ, надо иначе понимать». Проснув¬
шись послѣ этого видѣнія, Франциекъ болѣе не
люгъ уснуть, и на другое утро поспѣшилъ возвра¬
титься въ Ассизи въ ожиданіи, чтобы ему откры¬
лась воля Божія.
— 13 —
Эти сновидѣнія не лишены значенія для исто-*
ріи: они указываюсь на затрудненія, въ которыхъ
находились біографы Франциска и на ихъ желаніе
объяснить и мотивировать крутой переломъ, оовер-
шившійся въ его жизни. Современнымъ историкамъ
Франциска поэтому слѣдуетъ не забывать, что они
стоять на легендарной почвѣ, и не подражать ан-
тичнымь историкамъ—риторамъ, въ родѣ Діонисія
Галикарнасскаго, который дополнялъ древне-рим-
скія легенды своими «прагматическими» догадками.
Въ такую наивную прагматику впалъ, напр, като¬
лически ученый Шнюреръ, который въ своей не¬
давно вышедшей біографіи Франциска объясняетъ
его возвращеніе съ пути насмѣшками спутниковъ
надъ его сновидѣніемъ и надъ его грезами буду-
щаго величія*).
Фактъ тотъ, что ратная жизнь съ ея подвигами
и славою Франциску опостыла и его стало манить
къ себѣ подвижничество другого рода.Нужно при
ѳтомъ пояснить, что въ то время между ратнымъ и
духовнымъ подвижничествомъ часто бывала тѣсная
связь : они объединялись подъ знаменемъ креста.
При всей своей противоположности рыцарство и
монашество въ вѣкъ Франциска нерѣдко сочета¬
лись. Эпоха креетовыхъ походовъ создала типъ мо-
нашествующаго рыцаря или воинствующаго мона¬
ха; въ эту эпоху возникли ордена рыцарей «храма»
и рыцарей «госпиталя» въ Іерусялим-Ь. Названіе
крестоносца (Cruciger) усвоивалъ себѣ какъ воинъ,
снаряжавшійся для оевобожденія гроба Господня,
*) G. Schnürer. Franz von Aseisi. 1905, p. 20.
— 14 —
Такъ и паломникъ, спѣшившій въ Іерусалимъ ради
покаянія, и членъ братства въ Ассизи, посвятив-
шій себя самому тяжелому изъ подвиговъ—уходу
за прокаженными. Ихъ всѣхъ объединялъ рели¬
гиозный идеализмъ, ихъ роднила между собою
жажда подвижничества, черпавшая свои силы въ
поклоненіи кресту на Голгоѳѣ. Въ чуткой натурѣ
Франциска лежали задатки всѣхъ указанныхъ сей-
часъ тапраьленій, подходивши хъ подъ понятіе
крестоносца. По своимъ рыцарскимъ наклонно-
стямъ, по отвагѣ молодости и самоувѣренности въ
успѣхѣ онъ легко могъ примкнуть къ толпѣ бле-
стящихъ французскихъ рыцарей, которые именно
въ ѳто время садились на итальянскіе корабли, что¬
бы отплыть въ четвертый крестовый походъ. Но
Франциекъ не послѣдовалъ за ними. Въ немъ
взяло верхъ болѣе духовное поклоненіе кресту, то,
которое вело не къ славѣ и почестямъ, а, наобо-
ротъ, къ самоуничиженію и елуженію стражду-
щимъ братьямъ. Происходившій во Францискѣ пе-
реломъ совершился нѳ сразу и не обошелся безъ
колебаній и борьбы. Эта душевная борьба скрыта
отъ нашихъ глазъ, но легенда сохранила память
объ одномъ ея моментѣ, удивительно краснорѣчи-
вомъ въ своей простотѣ.
Легенда относить сообщаемый ею фактъ къ са¬
мому возвращенію Франциска изъ Сполето, что, мо-
жетъ быть, и не вѣрно, но придаетъ раэсказу связь
и цѣльность. Какъ бы для того, чтобы отпраздно¬
вать евиданіе съ веселыми товарищами, Франциекъ
устроилъ имъ роскошную пирушку, на которой, по
обычаю, былъ избранъ царемъ. По окончаніи ея
толпа молодежи вздумала подъ предводительствомъ
своего царя пройтись по городу. Товарищи пошли
впередъ, съ пѣснями, Франциекъ же съ царскимъ
жезломъ слѣдовалъ позади, не принимая уча-
стія въ пѣніи, и погруженный въ глубокое раз¬
думье. Здѣсь осѣнило его обѣщанное ему откровеніе.
Сердце его наполнилось такимъ сладостнымъ ощу-
щеніемъ, что онъ не могъ двинуться съ мѣста, ни
говорить, и, какъ онъ потомъ разсказывалъ, если
бы его тогда разрѣзали на кусочки, то онъ бы не
пошевельнулся. Съ разспросами окружили его това¬
рищи : «Чего же ты задумался ? не намѣренъ ли ты
жениться?»—«Вы правду сказали,» съ живостью от-
вѣтилъ имъ Франциекъ :—«я задумалъ взять не-
вѣсту болѣе благородную, болѣе богатую и краси¬
вую, чѣмъ вы когда-либо видѣли». Друзья—при-
бавляетъ лѣтописецъ—подняли его· на смѣхъ : ихъ
изумленію или ихъ насмѣшкамъ не было бы пре-
дѣла, если бы они угадали, о какой невѣстѣ меч-
талъ Франциекъ: невѣста, которую онъ разумѣлъ,
была—нищета. Не даромъ великій мастеръ восполь¬
зовался художественнымъ мотивомъ, который за¬
ключается въ сценѣ, разсказанной легендою. Въ ве-
личеетвенномъ готическомъ храмѣ, построенномъ
впоелѣдствіи въ Ассизи въ память Франциска, зна¬
менитый живописецъ Джіотто расписалъ стѣны
фресками со сценами изъ жизни святого. Одна изъ
нихъ представляетъ оорученіе Франциска съ кра¬
сивой женщиной, съ исхудалыми чертами лица и
разорваннымъ платьемъ ; на нее лаетъ собака, ребе-
нокъ замахивается на нее палкой, другой бросаетъ
въ нѳе камнями, путь ея усѣянъ терніемъ ; но, спо¬
— 16 —
койная, величавая, она протягиваешь руку Фран¬
циску; Христосъ благословляетъ ихъ бракъ и сь
высоты небѳсъ на это зрѣлище взираетъ Господь,
окруженный ликующими ангелами.
Эта нарѣченная невѣста Франциска изображаете
собою олицетвореніе нищеты, съ которой онъ по¬
молвился въ ранней молодости на всю жизнь, и,
можно сказать, нѣгь исторіи любви болѣе трога¬
тельной, чѣмъ это влеченіе пылкаго и выросшаго
въ роскоши юноши къ безотрадной вѣчной нищетѣ.
Что же побудило его помолвиться по любви съ
такой невѣстой?—Живое состраданіе къ людской
нуждѣ ! Сначала это состраданіе проявлялось въ
подаяніл нищимъ : Франциекъ, какъ это было у
многихъ въ обычаѣ, охотно и щедро раздавалъ ми¬
лостыню. Но милостыня скоро получила для него
болѣе глубокій смыелъ. Однажды, очень занятый
въ лавкѣ отца, онъ нетерпѣливо отказалъ нищему,
обратившемуся къ нему съ обычной просьбой: per
l’amor di Dio—ради любви къ Господу. Но по уходѣ
нищаго ему запала въ сердце тяжелая мысль, что
если бы тотъ попросилъ у него подаянія именемъ
какого-нибудь важнаго графа или барона, онъ бы
ему не отказалъ, и Франциекъ даль себѣ слово не
отказывать никому, кто сталъ бы его просить име¬
немъ величайшаго изъ властелиповъ. Съ этой ми¬
нуты щедрость Франциска не знаетъ предѣловъ:
если всѣ его деньги были розданы, онъ снималъ съ
себя платье, чтобы отдать его нищему. Но подавать
нищему милостыню Бога ради, а самому жить въ
роскоши—было противорѣчіемъ, невыносимымъ для
такой чуткой и правдивой натуры, какъ Франциекъ ;
— 17 —
все отдать ншцимъ и самого себя имъ отдать—вотъ
жертва, угодная Богу и достойная любви къ Нему.
Чѣмъ сильнѣе это чувство овладѣвало· Франци-
екомъ, тѣмъ болѣе отталкивала его обычная жизнь
въ мірѣ, и бѣдностъ, которой онъ былъ намѣренъ
посвятить себя, становилась для него тѣмъ заман-
чивѣе, что плѣнительный міръ, среди котораго
онъ провелъ свою юность, повидимому уже раньше
утратилъ для него свою прелесть. По крайней мѣ-
рѣ древнѣйшее житіе Франциска относить первые
признаки оовершившагося въ немъ переворота ко
времени перенесенной имъ еще до похода въ Апулію
тяжкой болѣзни. Когда ему стало легче, и, опираясь
на палку, онъ началъ ходить по комнатамъ, Фран-
цискъ вышелъ однажды на террасу передъ домомъ ;
здѣсь его глазамъ открылась среди поросшихъ ду¬
бовыми лѣсами Апеннинскихъ горъ чудная долина,
гдѣ виднѣлись вдали башни и зубчатыя стѣны
Перуджіи. Съ любопытствомъ вглядывается юноша
въ окружающую его природу, но красота полей и
все, что было привлекательно для глаза,. уже не
доставляло ему удовольетвія. Онъ удивился проис¬
шедшей въ немъ перемѣнѣ и сталъ считать нера¬
зумными тѣхъ, кто любовался подобнымъ зрѣли-
щемъ. «Съ этого дня онъ началъ брезгать собою
(vilescere sibi) и относиться съ пренебреженіемъ къ
тому, чему поклонялся и что любилъ».
По отрывочнымъ и сбивчивымъ подробностямъ,
сообщаемымъ легендами, нѣтъ возможности послѣ-
дователъно изобразить и психологически мотивиро¬
вать происшедшій въ Францискѣ душевный пере-
ломъ. Но смыслъ этого перелома чрезвычайно на¬
2
»
— 18 —
глядно схваченъ въ словахъ, услышанныхъ однаж¬
ды Францискомъ, по свидѣтельству житія, послѣ
того какъ онъ долго пребывалъ въ горней молит-
вѣ · «Все, что ты до сихъ поръ любилъ, Франциекъ,
земною любовью (carnaliter) и желалъ имѣтъ, тебѣ
слѣдуетъ презирать и ненавидѣтъ, если хочешь
знатъ Мою волю. Если ты начнешь исполнять ее,
то все, что тебѣ теперь кажется сладкимъ и пріят-
нымъ, станетъ горькимъ и невыносимымъ». Это зна
чило : отречься отъ міра—отъ веселой жизни дру¬
зей отъ довольства и отцовскаго наслѣдія, отъ род¬
ной семьи и всякой мысли о личномъ счастъѣ. Но
Франциекъ понялъ завѵътъ еще шире, нъ поста
вилъ себѣ долгого полюбить то, къ чему былъ
прежде равнодушенъ и что ему было противно, Эту
перемѣну авторъ второго житія мастерски из -
бразилъ въ символической сценѣ, которую онъ от¬
носить ко времени паломничества Франциска въ
Римъ къ гробницѣ св. Петра.
Стоя передъ нею, Франциекъ сталъ негодовать
на скудость приношеній главѣ алостоловъ и, вы-
хвативъ изъ кошелька цѣлую горсть монетъ, онъ
такъ звонко бросилъ ихъ ,черезъ сдѣланное для
этого окошечко, что изумилъ своею щедростью
всѣхъ близь стоявншхъ. Болѣе необычайно было
однако то, что за этимъ послѣдовало. на сту
пеняхъ храма расположилась громадная толпа
нищихъ. Франциекъ обмѣнялся платьемъ съ од-
ZL Ш, шпгь, =a«tob его лохмотья, и цѣлыж
день провелъ среди этиуъ жалкихъ людей нис
ходя къ унизительному для богатаго юноши про¬
мыслу ихъ.
— 19 —
Это знаменательный фактъ—или легенда—въ жиз¬
ни Франциска. Недостаточно видѣтъ въ немъ «же-
ланіе узнать, споообенъ ли онъ переносить нужду,
испытать на себѣ, что значить не имѣть ничего и
ждать пропитанія своего отъ милооердія или ка¬
приза проходящихъ» *). Смыслъ описаннаго дѣянія
нужно· искать гораздо глубже. Это уже наглядное'
проявленіе въ Францискѣ того чувства, которое онъ
потомъ облекъ віъ «правило» для своихъ учениковъ :
«Должны радоваться они, говорилъ онъ, когда вра¬
щаются среди нищихъ и презрѣнндхъ людей, среди
■бѣдныхъ и елаСыхъ, больныхъ и прокаженныхъ и
среди нищенствующихъ по дорогамъ» **). Фран-
цискъ долго искалъ себѣ товарищей среди бога-
тыхъ и знатныхъ, среди рыцарей, соціально сто-
явшихъ выше его, мечтая поравняться съ ними
и войти въ ихъ кругъ. Теперь онъ ищетъ себѣ
товарищей на церковной паперти среди обездолен-
ныхъ и приниженныхъ, онъ хочетъ поравняться съ
-ними въ бѣдности и униженіи. А можетъ быть это
прошеніе милостыни въ платьѣ нищаго на ступе-
няхъ храма уже нужно считать внезапнымъ про-
блескомъ идеи, овладѣвшей Францискомъ, что ис¬
тинный послѣдователь Христа призванъ не только
подавать милостыню нищимъ, но, сдѣлавшись самъ
нищимъ, въ смиреніи и самоотреченіи самому ис¬
прашивать Христа ради—какъ онъ говорилъ—свя¬
той хлѵъбъ милостыни.
*) Слова Sabatier въ Vie de St. François.
**) Régula 1, cap. IX.
2*
— 20 —
Однако были люди, еще болѣе жалкіе, чѣмъ ни-
щіе—люди, общеніе съ которыми еще болѣе от¬
талкивало. То были прокаженные, прикосновеніе къ
которымъ сообщало ту страшную, неизлѣчимую за¬
разу, отъ которой люди среднихь вѣковъ не знали
другого средства спаеенія, какъ удаленіе изъ своей
среды заболѣвшихъ и предоставленіе ихъ своей
судьбѣ въ особыхъ загородныхъ помѣщеніяхъ.
Какъ для всѣхъ другихъ, домъ прокаженныхъ былъ
для Франциска мѣстомъ, о которомъ онъ не могъ
думать безъ ужаса, и, посылая туда подаянія, онъ
самъ старался далеко обходить его. Теперь же,
встрѣтивъ на пути въ Римъ прокаженнаго, Фран-
цискъ слѣзъ съ лошади, вручилъ больному мо¬
нету и поцѣловалъ его руку ; а потомъ, получивъ
отъ него «поцѣлуй мира», снова сѣлъ на коня и по-
ѣхалъ дальше. Сообщаемый легендой въ этой про¬
стой формѣ фактъ уже достаточно самъ по себѣ
знаменателенъ, какъ нравственный подвигъ и какъ
символъ самоотречения. Авторъ житія, однако, еще
прибавляетъ къ этому, что черезъ нѣсколько дней
послѣ того Франциекъ, взявъ съ собою много де-
негъ, отправился въ пріютъ прокаженныхъ и, со-
бравъ веѣхъ ихъ, каждому подалъ милостыню и
поцѣловалъ руку и такимъ образомъ на самомъ
дѣлѣ то, что для него было прежде горъкимъ,
стало сладкимъ.
Но вскорѣ состраданіе Франциска сосредоточи¬
лось на новомъ предметѣ, который вызывалъ въ
немъ не физическое только состраданіе, какъ ни-
щіе и прокаженные, a состраданіе, захватывавшее
всю его душу, сдѣлавшееся для него источникомъ
обновленной жизни. Въ окрестностяхъ Ассизи оди¬
ноко стояла церковь св. Даміана, заброшенная и
пострадавшая отъ времени; при ней жилъ бѣдный
священникъ. Она была безъ всякаго убранства:
надъ голымъ каменнымъ алтаремъ, возвышалось
распятіе *). Франциекъ любилъ поеѣщать эту одино¬
кую церковь и молиться передъ ея распятіемъ.
Здѣсь, обливаясь слезами о страданіяхъ Христа,
Франциекъ позналъ себя и цѣль своей жизни. Съ
этого часа, какъ заявляетъ въ неподражаемо мѣт-
кихъ елвваяъ легенда трехъ товарищей, Франциска,
«сердце его было изранено и растаяло какъ воскъ
при воспоминаніи о страданіяхъ Господа и «онъ
сталъ носить до конца жизни своей въ своемъ
сердцѣ раны Іисуса». Его судьба была рѣшена. Имъ
овладѣла страстная потребность чѣмъ-нибудь выра¬
зить свое состраданіе ко Христу и свое желаніе
служить ему. Озираясь на обстановку, въ которой
находилось это забытое людьми изображеніе Христа,
Франциску не пришлось долго думать. Житіе по-
вѣствуетъ, что онъ услышалъ голосъ: «Развѣ ты
не видишь, что' обитель моя разрушается,—поди же
и возстанови ее». Пораженный и взволнованный
Франциекъ сказалъ : «Охотно сдѣлаю это, Господи».
Давъ священнику денегь на масло для неугасазмой
лампады передъ распятіемъ, Франциекъ обѣщалъ
принести еще денегь.
*) Это распятіе сохранилось. Описывая его, Сабатье отмѣ-
чаетъ, что въ отличіе отъ другихъ распятій съ закрытыми
отъ страданія глазами, оно привлекаетъ къ себѣ вниманіе-
сиокойнымъ выраженіемъ призывающаго къ сѳбѣ Спасителя.
— 22 —
йсполненіе этого· обѣщанія было причиной кру¬
того разрыва съ семьей и съ міромъ. Авторъ древ-
нѣйшаго'житія разсказываетъ случай, вызвавшій
разрывъ, слѣдующимъ образомъ. Однажды Фран-
цискъ сѣлъ на коня, взявъ съ собою изъ отцовской
лавки нѣсколько куековъ тонкаго цвѣтного сукна
для продажи въ сосѣднемъ городѣ Фолиньо. Тамъ,
продавъ сукно, онъ вмѣстѣ съ тѣмъ продалъ и
свою лошадь. Возвращаясь домой, онъ сталъ разду¬
мывать о томь, что бы ему сдѣлать съ деньгами.
По мѣрѣ того, какъ онъ обращался мыслью къ Богу,
деньги стали его тяготить и онъ порѣшилъ отъ
нихъ избавиться: Увидѣвши на пути церковь св.
Даміана, оть ветхости развалившуюся, онъ вошелъ
въ нее и, встрѣтивъ тамъ бѣднаго священника,
передалгь ему деньги, прося позволенія остаться при
немъ. Послѣ долгихъ просьбъ священникъ согла¬
сился оставить его при себѣ, но изъ страха передъ
отцомъ его· денегь не принялъ. Тогда Франциекъ
забросилъ кошелекъ на подоконницу. Исчезнове-
ніе Франциска привело въ негодованіе отца,
разузнавъ, гдѣ сынъ его скрывается, онъ от¬
правился туда въ сопровожденіи родственниковъ и
сосѣдей, чтобы силой захватить его. Сначала Фран¬
цис къ скрылся въ пещерѣ отъ гнѣва отца, и про-
былъ тамъ цѣлый мѣсяцъ; одному только слугѣ
отцовскаго дома была извѣстна эта пещера, и онъ
носилъ туда Франциску необходимую пищу ; изну¬
ренный тѣломъ, но укрѣпившись духомъ, Фран-
цискъ наконецъ возвратился въ городъ. Изможден¬
ный и смиренный видь сына не обезоружиль отца.
Внѣ себя отъ ярости онъ избилъ сына и заперъ
— 23 —
его Нѣсколько дней спустя, въ отсутствіи отца
мать долго уговаривала Франциска бросить свои
причуды ; убѣдившись въ тщетности своих у
от 0«уетма его на своСкда. Сшгъ тсіда
снова и уже навсегда покинулъ родительскіи домъ,
а отецъ Франциска принееъ на него жалобу кон¬
сулам* Ассизи. Что именно было предметомь жа-
лобъ Петра Бернардоне на сына и какъ пронсходил
сѵдъ установить по источникамъ трудно. На судъ
идетъ рѣчъ о возвращении сыномі іринадлежащихъ
'отцу денегь, но по другому извѣстш деньги, по-
жер ишанныя Францискомъ на цврковь, уже рань¬
ше были возвращены отцу. Возможно, что отец
судѣ требовалъ возвращения сына подъ власть отц
или отреченія Франциска отъ родительская^ на-
слѣдія. И о самомъ судѣ источники несогласн
между собою. Въ позднѣйшемъ псвѣствованш
«Т Д тоюрщцой» отець обращу къ свѣтекои
власти-къ консуламъ города. Консулы пос™°
за Францискомъ; но тотъ не является, ссылаясь на
то, что онъ теперь, по милости Божіеи, сталь че-
ловѣкомъ свободным* и, какъ слуга Бога Всввнш-
няго, консуламъ не подсуденъ. Тогда отецъ обра¬
щается съ жалобой къ еп скопу. Но возможно что
этотъ разсказъ сложился лишь ради того, чтооы
устранить недоумѣніе, вызываемое повѣствованіем
перваго житія, гдѣ отецъ непосредственно обра¬
щается къ епископу, которому жалобы тграждан-
скимъ дѣламъ были неподсудны. На ѳ от У
Франциекъ явился, и когда епископъ ему прика-
залъ возвратить отцу деньги, юнъотвѣтилъ :Ше толь
ко деньги, владыко, я ему охотно возвращу, но и оде
жду, которую отъ него получить». Обнажившагося
Франциска епископъ заключить въ объятія и по-
крыль своимъ омофоромъ*). Франциекъ же вос-
клнкнулъ : «Слушайте всѣ и вѣдайте : до сихъ поръ
я называлъ Петра Бернардоне отцомъ своимъ, но,
рѣшивтись отнынѣ служить одному Богу, я воз¬
вращаю отцу его деньги, изъ-за которыхъ онъ на
меня сердится, и все платье, которое отъ него имѣю.
Отнынѣ уста мои будутъ произносить лишь мольбу :
«Отче нашъ, иже еси на небеси», и я не стану боль¬
ше назхватъ отцомъ своимъ Петра Бернардоне».
•Когда впослѣдствіи отецъ, встрѣчаясь съ Фран¬
цискомъ, бранилъ и проклиналъ его, тотъ взялъ
себѣ въ отцы стараго ншцаго, чтобы онъ замѣнилъ
ему отцовское благословеніе. Это произошло въ
1207 г., когда Франциску было 25 лѣтъ.
Такъ началось служеніе Франциска Отцу Небес¬
ному. Оно состояло главнымъ образомъ въ возста-
ловлеяіи ветхихъ церквей или часовенъ и прежде
всего церКви св. Даміана. Франциекъ собиралъ по-
даянія на постройку ея и на своихъ плечахъ тас-
калъ нужные для этого камни. При этомъ онъ
жилъ у священника, но, не желая быть ему въ
тягость и участвовать въ его скромной трапезѣ, онъ
въ обѣденное время ходилъ по городу съ горшеч-
комъ въ рукахъ, собирая въ него остатки разной
пищи. Ему самому была противна такая смѣсь, но и
это отвращеніе онъ побѣдилъ въ себѣ. Когда цер-
*) Описанной имъ сценѣ агіографъ очевидно придаетъ сим-
волическій характеръ.
— 25 —
кэвь ев. Даміана была исправлена, онъ принялся
за друі ую, часовню св. Дѣвы Маріи съ прозвищемъ
dei Angeli in Portiuncula *), которая потомъ сдѣла-
лась главной святыней его ордена. Тутъ и онъ самъ
поселился въ шалашѣ, одѣтый въ подаренный ему
широкій войлочный кафтанъ, какой носили италь-
янсггіе рабочіе и пастухи, опоясанный ремнемъ, съ
сандаліями на ногахъ; когда онъ выходилъ, то
бралъ съ собою посохъ и мѣшокъ. При ѳтомъ онъ
всегда сохранялъ выраженіе довольства и весе¬
лости. Однажды, проходя по лѣсу и распѣвал что-то
по-французски, онъ былъ задержанъ разбойниками.
На вопросъ, кто онъ такой, онъ отвѣтилъ : «Гла-
шатый великаго царя». Его бросили въ яму,
наполненную снѣгомъ : «Лежи тутъ, мужицкій ге-
рольдъ !» Выбравшись изъ ямы но уходѣ разбойни-
ковъ, Франциекъ продолжалъ путь, громко распѣ-
вая по лѣсу хвалу. Творцу вселенной.
Такъ прошло два года. Однажды въ день св.
Матвѣя (24 февр. 1209 г.), во время служенія обѣдни
въ часовнѣ св. Дѣвы, Франциекъ услышалъ еван-
гельскія слова, сказанный Христомъ ученикамъ
своимъ, когда Онъ посылалъ ихъ проповѣдовать
ліодямъ царство небесное (Мате. 10. 9). Попросивъ
священника послѣ обѣдни растолковать ему текстъ,
онъ еще яснѣ© уразумѣлъ слово, исполнившее его
невыразимой радостью: «Не берите съ собой ни зо¬
*) Первое ирозвлще объяснялось тѣмъ, что мѣсто это поеѣ-
щалоеь ангелами, а второе означало, что церковь была по¬
строена на маломщмомъ участкѣ земли. Часовня эта при¬
надлежала сосѣднему монастырю бенедиктинцевъ, у которыхъ
была церковь того же имени при главномъ монастырѣ этого
ордена, въ Субіако близь Рима.
— 26 —
лота, ни серебра, ни мѣди віъ поясы своя, ни сумн
на дорогу, ни двухъ одеждъ, ни обуви, ни посоха».
Этотъ завѣтъ, имѣвшій въ разные вѣка такое ма¬
гическое вліяніе на столькихъ и столь различныхъ
людей, сталъ критическим* моментомъ и въ жизни
Франциска. Его вдругъ осѣнило. сознаніе его ис-
тиннаго призванія на землѣ, и, ликуя, онъ вос¬
кликну лъ: «Вотъ чего я хочу, вотъ чего я ищу,
вотъ что я жажду исполнить всѣми силами моего
сердца!» Онъ тутъ же снялъ съ себя сандаліи, ре¬
менный поясъ замѣнилъ веревкой, бросилъ мѣ-
пхокъ и посохъ. Внѣшняя перемѣна была, по види¬
мому, неѳначительна, но въ ней заключалась вели¬
кая для Франциска идея: слѣдовать Христу и въ
полномъ отчужденіи отъ міра разносить Его слово
въ мірѣ; одинокій отшельникъ сталъ странствую-
щимъ проипвѣдникомъ мира на землѣ и покаянія
предъ Господомъ ; монашество· въ лицѣ Франциска
измѣнило свой характеръ и свое назначеніе. Зада¬
ча жизни для него вполнѣ выяснилась, путь къ
великой цѣли былъ намѣчснъ. Устремившись по
этому пути, онъ сталъ образцомъ для другихѵ, ука¬
занная имъ впереди цѣль собрала вокругъ него
спутниковъ—и Франциекъ сдѣлался основателемъ
новаго монашескаго быта и творцомъ новой силы
въ исторіи.
Образъ бѣднаго и любящаго Христа—вотъ что
прозрѣлъ Франциекъ сквозь поразившій его и не
совсѣмъ ему понятный латинскій текстъ Евангелія ;
вотъ что восторженно проѳрѣлъ онъ сквозь вѣками
сложившуюся систему и величественный яре : ка¬
толической церкви. Слѣдовать за ѳтимъ Христомъ,
— 27 —
строго исполнять Его завѣтъ и обращать людей къ
Нему—вотъ что его одушевило и что онъ призналъ
своимъ назначеніемъ. Въ этомъ смыслѣ онъ и сталъ
проповѣдоватъ на улицахъ Ассизи, привѣтствуя
каждаго словами : «Да даруетъ Господь тебѣ миръ».
Сила его убѣжденія быстро сообщалась другимъ, и
первымъ его послѣдователемъ сталъ богатый граж-
данинъ города Ассизи, Бернардо де Квинтавалле,
по завѣту евангельскому нродавшій все, что у него
ьыло и раздавпгій при помощи Франциска всѣ выру-
ченныя деньги бѣднымъ. Затѣмъ къ нимъ присо¬
единился третій, и тотъ день, когда ихъ стало
трое, 16 мая 1209 г., считался потомъ днемъ осно-
ванія францисканскаго ордена. Когда число послѣ-
дователей возросло до семи, Франциекъ счелъ воз-
можнымъ исполнить съ ними еще точнѣе завѣтъ
Христа, разославшего Своихъ учениковъ проповѣ-
доватъ по міру, и обратился къ теваршцамъ со сло¬
вами: «Идите же no двое по разнымъ областямъ
земли, проповЬдуя миръ людямъ и покаяніе ради
отпущенія грѣховъ. Вотъ въ чемъ наше призваніе :
ухаживать за ранеными, утѣшать пораженны^ъ
горемъ, возвращать на путь истины заблудшихся.
Будьте терпѣливы въ горѣ, ни о чемъ не пекитесь,
ибо Господь исполнить Свое обѣщаніе. Смиренно
отвѣчайте тѣмъ, кто станетъ вопрошать васъ ; благо¬
словляйте тѣхъ, кто будетъ преследовать васъ ; бла¬
годарите тѣхъ, кто станетъ поносить васъ,—и цар-
ствіе Божіе у готовится вамъ». Они пали ницъ пе¬
редъ Францискомъ; онъ каждаго изъ нихъ обнялъ
со словами : «Заботу свою возложи на Господа, Онъ
будетъ питать тебя».
— 28 —
Такъ разошлась по четырем* сторонам* земли
эта горсть людей, съ вѣрой исполнявших* завѣтъ
своего учителя. Но общая мысль соединила ихъ
снова въ одну семью, вокругъ того, кто былъ ихь
духовнымъ отцомъ. Снова они поселились въ шала-
шахъ у часовни Порціункулы въ бѣдности, смиреніи
и братской любви, чтобы снова разойтись для но¬
вой проповѣди и пріобрѣтенія новыхъ сторонни-
ковъ. Число учеников* Франциска увеличилось до
11 и могло еще возрасти ; поэтому и наступало вре¬
мя составить для этого новаго братства уставь или
правило (régula). Эта мысль Франциска нисколько
не смущала. Въ его глазахъ уставь братства уже
былъ данъ самимъ Христомъ въ завѣтахъ, оста-
вленныхъ тѣмъ, кто' хотѣлъ слѣдовать за Нимъ.
Относимое къ этому времени (1209 или 1210) первое
правило Франциска до насъ не длило; оно, неви¬
димому, состояло изъ одних* изреченій, взятыхъ
изъ нагорной проповѣди. Но осуществленіе мысли
Франциска обратить міръ къ Христу ветрѣчало еще
другое заТрудненіе. Никто не мѣшалъ ему и его по-
слѣдователямъ уходить въ пустынныя мѣста, чтобы
тамъ молиться и кормиться милостыней, но ходить
въ народ* съ проповѣдью, хотя бы и основанной
на Евангеліи, для этого надо было разрѣшеніе отъ
того учрежденія, которое вело свое начало отъ Хри¬
ста и считало своимъ призваніемъ осуществить Его
царство на землѣ. Епископъ Ассизи Гвидонъ, лично
хорошо знавшій Франциска, не ставишь преград*
его проповѣди, но совѣтовал* ему поступить въ ка¬
кой-нибудь изъ утвержденныхъ орденовъ. Онъ го¬
ворилъ ему о его братствѣ : «Вашъ образъ жизни
— 29 —
безъ всякой собственности мнѣ представляется
слншкомъ суровымъ и труднымъ»,—«Господинъ»,
отвѣтилъ ему Франциекъ, «если бы у насъ была
собственность, намъ было бы нужно· оружіе для
нашей защиты, ибо въ ней иеточникъ раздоровъ
й тяжбъ, и она обыкновенно препятетвуетъ любви
къ Богу и къ ближнему ; вотъ почему мы не же-
лаемъ имѣтъ собственности».
Но власть епископа Гвидона не простиралась за
предѣлы его небольшой епархіи. Газрѣшить Фран¬
циску и его братьямъ повсемѣстную проповѣдь мог¬
ла только общая церковная власть—папа. И Фран¬
циекъ отправился въ Гимъ. Ничто такъ не обна-
руживаетъ без іятежность души Франциска, его
вѣру въ свое дѣло и смиренное довѣріе къ цер¬
ковной власти, какъ это его обращеніе къ папѣ.
Контрастъ между современнымъ Франциску стро-
емъ церкви и тѣмъ завѣтомъ, который Христосъ
далъ Своимъ первымъ ученикамъ и который сде¬
лался исходнымъ пунктомъ для общественной дея¬
тельности самого Франциска, нисколько не умень-
шилъ его вѣры въ римскую курію. Онъ сказалъ
своимъ товарищамъ: «Пойдемте теперь къ матери
нашей, святой римской церкви, чтобы повѣдать
святому отцу, что Господь началъ черезъ насъ со¬
вершать, дабы мы, согласно Его волѣ, могли про¬
должать начатое нами дѣло». Такъ нищіе братья
отправились въ далекій путь, въ Гимъ. Франциекъ,
который въ «мірѣ» охотно принималъ на себя зва-
ніе «царя забавъ», не пожелалъ теперь быть во гла-
вѣ своей религіозной дружины. «Выберемъ», ска¬
залъ онъ, «одного изъ насъ вождемъ, пусть онъ
— 30 —
будетъ для насъ намѣстникомъ Іисуса Христа.
Вездѣ, куда ему угодно будетъ пойти, и мы пои-
демъ, и когда ему захочется остановиться для от¬
дыха, и мы остановимся». Братья поступили, какъ
онъ сказалъ и избрали вождемъ Бернарда. Въ Рим
братья встрѣтили своего епископа*), который по-
знакомилъ ихъ съ кардиналомъ Іоанномъ отъ со¬
бора св, Павла. Кардиналъ отнесся къ нимъ благо¬
склонно ; но разспросамъ и совѣтамъ съ его стороны
не было конца. И онъ, какъ епископъ Гвидонъ, счи-
талъ монашескую жизнь, не обезпеченную собствен¬
ностью, неосуществимой; и онъ также настаивалъ,
чтобы они вошли въ составъ какого-нибудь изъ
сѵществующихъ монашескихъ орденовъ. Но нако-
нецъ доложилъ о дѣлѣ папѣ и затѣмъ представши,
«бѣднаго» Франциска Иннокентію III.
Такимъ образомъ встрѣтились лицомъ къ лицу
представители двухъ противоположнѣйшихъ міро-
воззрѣній, выросшихъ изъ одного корня : съ одной
стороны, въ царскомъ блескѣ владыка міра, намѣст-
относительно роли епископа Ассизи въ фраяцисканскомъ
движеніи историки расходятся въ мнѣніяхъ. Шнюреръ иолага-
етъ что епископъ покровительствовалъ братьямъ, и потому г -
воритъ что они были очень обрадованы неожиданной встрѣчеи
съ нимъ въ Римѣ (Ireudigst überrasclit); Его рецензентъ фран-
цисканскій ученый ВІЫ замѣчаетъ, что, наоборотъ епископъ
былъ удивленъ неожиданной встрѣчей и не оч<шь обрадо^ь
(il était, loin d’être édifié.-Etud. Franc. Avril 906). Сабахе
также склоненъ думать, что епископъ не сочувствовалъ ш -
женію. Мы можемъ только сказать, что у составителя обоихъ
житій несомнѣнно проглядываетъ желаніе выставить на видъ
постоянное благоволеніе мѣстнаго іерарха къ францисканскому
движенію.
— 31 —
никъ Христа, раздававший царскія короны,—передъ
нимъ нищій ученикъ Христа, босоногій, въ просто¬
народной одеждѣ, опоясанный веревкой; съ одной
стороны блюститель абсолютнаго авторитета, а пе¬
редъ нимъ проповѣдникъ безусловнаго смиренія!
Представитель безпредѣльной власти надъ человѣ-
комъ и передъ нимъ проповѣдникъ безпредѣльной
любви къ человѣку ! Этотъ контрастъ принциповъ
обнаруживается еще поразительнѣе въ контрастѣ
лицъ, ихъ представлявшихъ. Принципъ церкорной
власти олицетворялъ собою Иннокентій III приби-
равшій въ руки одно королевство за другимъ для
увеличения своей земной вотчины ; передъ нимъ сто-
ялъ Франциекъ, желавшій не имѣть ничего своего
на землѣ, быть обязаннымъ даже и ежедневной пи¬
щей милосердію другихъ. Папа Иннокентій III, по¬
сылавши! на смерть тысячи людей подъ знаменемъ
креста ради торжества церкви надъ палестинскими
мусульманами, провансальскими еретиками или
непокорными вассалами,—а передъ нимъ Фран-
цискъ, посвятившій свою жизнь тому, чтобы при-
мѣромъ своихъ лишеній и кроткимъ словомъ по
одиночкѣ заманивать заблудшихъ людей въ стадо
Христово ; Иннокентій III, гордо замѣнившій званіе
вселенскаго епископа и преемника апостола Петра
выоокомѣрнымъ титуломъ намѣетника Божьяго,—и
Франциекъ, который въ своемъ смиреніи не счи-
талъ себя достойнымъ священническаго сана и не
хотѣлъ даже быть главою основаннаго имъ ордена,
поставивъ надъ собою въ видѣ духовнаго руково¬
дителя и стража совѣсти (гвардіана) одного изъ
своихъ учениковъ.
— 32 —
Въ интересахъ о
НОЙ исторіографіи нуж 1 , щщлиннаго
ТОмъ, что ДО насъ
описанія ветрѣчи этих ^ У сторона исторіи
Но "е нѣ-
ОТЪ этого нисколько н Р этого событія чув-
сколько поодаль совре^ть R ,обогатили его чер-
ствовали его знамена то, иМѣющими зна-
тами, если и вымышлеіî , Характернѣе всего
ченіе
историческихъ семенника борь-
разсказъ англійскаго Тоанномъ Безземель-
L ГеГ— X
нымъ. Для нег „ливой величавости. Ко-
дамъ предотав^ь ореДИ
гда—разсказывае ппі;(_ ѵставъ Ъожьяго
консисторіи своихъ карданажш^ оде_
человѣка Франднсі^ и У динную бороду, навис-
Жду, ничтоадю фигуру^ і;0Л0СЫі 10ЯЪ сказал*
шія черныя брови, н СВиней; съ ними
ему: «Ступай, еынъ м°и> чѣмъ сЪ людьми;
у тебя, кажется, болѣе общ , дай иМЪ тв0й
поваляйся съ ними ^ ^хъ’въ Пр0.п0вѣдяхъ тво-
уставъ и упражня ся скъ наклонилъ голову,
ИХЪ». Услышавъ это, фРанЦИС^®“ алъ валяться
выніелъ и, съ головы
СЪ ними на земл . КОНСИСторію и обратился
до ногъ, онъ вернулся в приказаніе;
■
^Га^я“Тре“«ет » «ому человѣку,
тотчасъ же исполнив его прос
— 33 —
Нельзя лучше выразить въ исторической притчѣ
конечное торжество смиренія и любви надъ само-
увѣренной гордыней и то обаятельное величіе, ко¬
торое аскзтическая идея всегда имѣла для римской
теократіи ! Но на итальянской почвѣ и въ Франци-
сканскихъ кругахъ преданіе не могло, конечно, при¬
нять такой юмористической и нелестной для папы
формы. Составитель перваго житія повѣетвуетъ, что
дѣло Франциска при римской куріи прошло очень
гладко. По его словамъ, Франциекъ нашелъ вь
Римѣ поддержку хорошо знавшаго его и почитав-
шаго епископа Ассизи, и, благодаря ему, у карди¬
нала св. Павла изъ фамиліи Колонны. Расположен¬
ный ими въ пользу Франциска, папа Иннокентій III
принялъ его милостиво, благословилъ его и его со¬
товарищей и сказалъ имъ : «Ступайте съ Богомъ,
братія, и какъ Господь удостоитъ наставить васъ,
такъ проповѣдуйте веѣмъ покаяніе ; когда же Вее-
могущій Господь возвеличить васъ числомъ и бла¬
годатью, обратитесь ко мнѣ съ радостью, и я дарую
вамъ болынія льготы и съ довѣріемъ поручу боль¬
шее». Однако, и это первоначальное повѣствованіе
уже украшено знаменательнымъ видѣніемъ Фран¬
циска. Ему представилось во снѣ красивое, крѣпкое
и очень высокое дерево, и когда онъ подошелъ къ
нему и сталъ подъ нимъ, любуясь его вышиной и
красотой, то онъ вдругъ такъ выроеъ, что прикос¬
нулся до его вершины и безъ труда склонилъ его
рукой до земли. По францисканскому толкованію,
это дерево означало папу Иннокентия, выше и ве¬
личественнее котораго ничего не было на свѣтѣ,
и который, однако, благосклонно снизошелъ къ
нросьбѣ и желанію нищаго монаха. з
— 34
Въ повѣствованіяхъ людей слѣдующаго поколѣ-
нія явственнѣе отразилось недоумѣніе, съ
было встрѣчено намѣреніе Франциска въ Римѣ
Община Франциска тогда уже достигла высокаго
процвѣтанія и не за чѣмъ было скрывать ^воз¬
ражения, который она встрѣтила при своемъ осно-
ваніи. Тотъ же Ѳома Челанскій находить нужнымъ
во второмъ житіи Франциска приписывать его ус-
пѣхъ уже не ходатайству епископа Ассизскаго, а
небесной помощи. Христосъ внушаетъ Франциску
притчу, которая имѣетъ рѣшающѳе значеюе и
убѣждаетъ папу, что «устами» этого человѣка го-
ворилъ Христосъ. Въ повѣствованш «Трехъ това¬
рищей» обращенію Франциска къ Христу ре
пГлано увѣщаніе папы къ францисканцам,>съ
пре достереженіемъ, не слишкомъ ли тяжелый под-·
вигъ они беруть на себя. «Дѣти мои, сказалъ и
папа : жизнь ваша, мнѣ кажется, слишкомъ сурова
хотя я и вѣрю, что вы полны рвенія, такъ что
не слѣдѵетъ оомнѣваться въ васъ, однако
жеГимѣть въ виду и тѣхъ, кто послѣдуетъ за
вами, опасаясь, чтобы этотъ путь не оказался для
нюсь слишкомъ ѵяжелъ». Убѣдившись однако, въ
твердости духа Франциска, папа посовѣтоваль е у
обратиться въ молитвѣ къ Господу, чтобы Онъ от-
крылъ ему, согласно ли ихъ желаще съ Его про-
мысломъ. Франциекъ исполнить желаніе папы и
1 Божія открылась ему в'ь елѣдующей иритчѣ
Въ дуотынѣ «ив женпщна, бѣдная и красивая,
ѵвидѣвъ ея красоту, одинъ великш царь поже
лалъ ее имѣть женой. Много родилось у нея сы¬
новей, и когда они около нея подросли, она ска
— 35 —
зала имъ : «Не стыдитесь того, дѣти мои, что вы
бѣдны, ибо вы царскія дѣти; идите ко двору отца
вашего, и онъ снабдить васъ всѣмъ необходимымъ».
Когда же они пришли къ царю, онъ по дне илея ихъ
красотѣ, и, увидѣвъ на ннхъ подобіе свое, спро¬
си лъ ихъ: «Чьи вы дѣти?» Они отвѣтили, что сы¬
новья бѣдной женщины, живущей въ пустынѣ.
Тогда царь обнялъ ихъ, съ великою радостью,
сказавъ : «Не бойтесь ничего, ибо вы мои дѣти, и
если за столомъ моимъ питаются чужіе, τη тѣмъ
болѣе у меня мѣста для васъ, моихъ законныхъ
сыновей». И царь послалъ сказать женщинѣ, что¬
бы всѣхъ родившихся у нея сыновей она прислала
къ его двору».
Передавъ эту притчу папѣ, Франциекъ примѣ-
нилъ ее къ своей общинѣ: «Если Господь дару-
'JTb грѣшникамъ мірскія блага для пропитанія ихъ,
то тѣмъ болѣе Онъ не оставить мужей, которые
будутъ жить поЕвангсдаю». Однако,, хотя пословамъ
Ѳомы Челанскаго, Иннокентій немедленно при-
зналъ въ этой притчѣ волю Христа, агіографъ
припиеываетъ папѣ видѣніе, которое онъ имѣлъ
передъ приходомъ Франциска, и этимъ объясняетъ,
почему Иннокентій такъ скоро сдался на его
просьбу. Папа видѣлъ во снѣ, что собору св.
Іоанна Латеранскаге грозило паденіе, и что ка¬
кой-то монахъ, скромный видомъ и невзрачный
поддерживалъ его, подперевъ своей спиной. Про¬
снувшись отъ своего сна, папа былъ такъ нзу-
мленъ и испуганъ, что долго думалъ, что бы озна¬
чало этовидѣніе? Когда же, нѣсколько дней спустя,
къ нему пришелъ Франциекъ и простодушными
з*
— 36 —
словами изложишь свое желаніе, «то папа узналь
въ немъ того благочестиваго святого· человѣка,
чрезъ юотораго будетъ поднята и поддержана цер¬
ковь Божія». >
Офиціальный же разсказъ Бонавентуры выгора-
жпваетъ самого папу Иннокентія и переносить
споръ о Францискѣ въ среду кардиналовъ. По сло-
вамъ францисканскаго генерала, викарій Христа
встрѣтилъ «Христова нищаго» (Christi Pauperculus)
съ открытыми объятіями, но· от ложи лъ исполненіе
его просьбы потому, что нгькоторые кардиналы ви¬
дели въ ней что-то необычное и превышающее силы
человѣческія. На это покровитель Франциска, кар-
диналъ св. Павла, возразилъ : «Если мы отвергнемъ
просьбу этого бпднаго, какъ нѣчто слишкомъ труд¬
ное и новое,—просьбу о томъ, чтобы ему былъ раз-
рѣшенъ евангельскій образъ жизни,—намъ слѣду-
етъ опасаться, какъ бы этимъ не нанести оскор-
бленія Христову Евангелію. Ибо если кто скажетъ,
что соблюдете евангельскат совершенства, кото-
раго именно онъ и домогается въ своемъ обѣтѣ,
заключаешь въ себѣ что-либо небывалое или не¬
разумное, или невозможное, это, очевидно, будетъ
кощунствомъ». Въ этотъ разсказъ Бонавентуры впо-
слѣдствіи былъ внесенъ еще слѣдующій разсказъ,
о первой встрѣчѣ между папой и нищимъ мона-
хомъ : Иннокентий III, погруженный въ высокіе по¬
мыслы, прогуливался по террасѣ своего латеран-
скаго дворца, какъ вдругъ увидѣлъ предъ собою
подошедшаго къ нему нищаго; не зная его, папа
гнѣвно прогналъ его оть себя, и тотъ смиренно
удалился. Но въ слѣдующую ночь папа увидѣлъ,
— 37 —
какъ пзъ-подъ его· ногъ стала выростать пальма и
быстро разроетаться въ прекрасное дерево ; ему было
возвѣщено, что это дерево обозначаешь того нищаге
котораго онъ удалилъ оть себя. Тогда папа тот-
часъ велѣлъ его разыскать и привести къ себѣх).
Историческое зерно, которое можно извлечь изъ
всѣхъ этихъ преданій, нужно искать въ словахъ,
приписываемыхъ Иннокентію: «Идите съ Богомъ,
дѣти мои, и когда Господь умножить васъ числомъ
и возвеличить благодатью, я признаю васъ достой¬
ными болѣе важныхъ порученій и полномочій». Въ
этихъ словахъ высказывается осмотрительная, вы¬
жидательная политика, соотвѣтствующая обсто-
ятельствамъ. Не легко было, въ самомъ дѣлѣ,
главѣ церкви дать разрѣшеніе проповѣдовать «цар¬
ство небесное» мірянамъ, мало знакомымъ съ писа-
ніемъ и узаконить «евангельское житіе», въ абсо-
*) Эта вставка выпущена изъ текста Бонавентуры въ зна-
менитомъ изданіи житій святыхъ, которымъ обезсмертили себя
бельгійекіе іезуиты XVIII в. Ученый издатель того тома, ко¬
торый лосвященъ Франциску, Суискенъ, „счелъ себя прину-
жденнымъ признать", что вставка зта была сдѣлана преемни-
комъ Бонавентуры въ зганіи генерала ордена, Іеронимомъ
де Аскуло, впослѣдствіи восшедшимъ на иапсшй престолъ
подъ именемъ Николая IY, какъ онъ самъ сообщилъ объ ѳтомъ
своему племяннику, кардиналу Рикардо, о чемъ послѣдній,
какъ < казано въ лѣтописи (Chromcon 24 Generalium) „почти¬
тельно ;',аявшгь“ (devote revelavit). Этогь ѳпизодъ предста-
вляетъ собою интересный образчикъ легендарной формаціи, а
вмѣстѣ съ тѣмъ и исторической критики, приложенной іезуи-
тами къ нзданнымъ ими житіямъ святыхъ. См. Act. Se, ком-
мент. Суискена, стр. 550.
— ва¬
лютной нищетѣ и безусловномъ смиреніи въ то са¬
мое время, когда не только духовенство, но и са¬
мое монашество· кичилось обширностью своихъ по-
мѣстій, своимъ свѣтскимъ почетомъ и мірскою вла¬
стью. Затѣя Франциска могла казаться папѣ тѣмъ
болѣе опасной, что папство въ этомъ отношеніи
уже имѣло передъ собою горькій опытъ. Именно
съ такимъ же требованіемъ благословить на про-
повѣдь «евангельскаго житія» обратились въ Римъ
«послѣдователи Петра Вальдеса, «ліонскіе нищіе»,
которыхъ теперь папство истребляло огнемъ и ме-
чомъ. Но, какъ совершенно вѣрно замѣтилъ пер¬
вый протестантский біографъ*) Франциска, именно
это обстоятельство могло заставить задуматься
Иннокентия и предостеречь его отъ ошибки, сдѣ-
ланной на его глазахъ предшественникомъ его,
Александромъ III, который своимъ рѣзкимъ отка-
зомъ снизойти къ просьбѣ простодушныхъ валь-
дейцевъ, принудилъ ихъ «слѣдовать Христу» во¬
преки разрѣшенію церкви, т.-е. обратилъ ихъ въ
опасныхъ для церкви еретиковъ. Иннокентій тѣмъ
легче могъ склониться къ уступкамъ · Франциску,
что онъ два года предъ тѣмъ принялъ подъ по¬
кровительство церкви общину вальдейскихъ свя-
щенниковъ, согласившихся вернуться къ католи¬
честву подъ условіемъ, чтобы имъ было разрѣшено
сохранить ихъ бѣдное житье. Эта община стала про-
тотипомъ нищенствующаго Доминиканскаго ордена.
Но, благословляя Франциска и его братьевъ,
Иннокентій поставилъ имъ нѣсколько условій. Они
*) К. Hase, Franz, v. Assisi, p. 40.
— 39 —
д-олжны были для своей проповѣди вездѣ испраши¬
вать разрѣшенія мѣстнато духовенства ; они долж¬
ны были находиться въ полномъ подчиненіи из¬
бранному ими главѣ и наконецъ должны были при¬
нять «тонзуру», т.-е, внѣшній признакъ своего при¬
числения къ духовенству и своего подчиненія цер¬
кви. Первое условіе не могло казаться обремени-
тельнымъ для Франциска, ибо онъ всегда стоялъ
за повиновеніе святой римской церкви. Поэтому
- мы не думаемъ, чтобы и тонзура ему была навя¬
зана противъ его воли. Онъ не могъ предвидѣть,
что признаніе его братства церковью приведешь къ
отступленію отъ его первоначальна™ идеала*).
Такимъ образомъ утвержден*; францисканскаго
правила пока было отсрочено Иннокентіемъ III, а
шесть лѣтъ спустя основаніе новыхъ монашескихъ
орденовъ было и вовсе запрещено постановленіемъ
латеранскаго собора. Видались ли еще разъ послѣ
этого папа Иннокентій и «бѣдный» Францискъ?—По
свидетельству англійскаго францисканца Еклеето-
на, Францискъ имѣлъ еще разъ случай видѣть
папѵ лично. Но при какихъ обстоятельствахъ ?—Ио-
слѣ латеранскаго собора энергическій Иннокентій
отправился на сѣверъ Италіи, чтобы организовать
новый крестовый походъ, постановленный соборомъ,
и съ этой цѣлью примирить враждовавшіе между
собою сильные на морѣ города Геную и Пизу, нъ
*) Сабатье впадаетъ въ преувеличите, восклицая по этому
поводу: le prophète avait abdique entre les mains du pretie.
p. 116.
— 40 —
остановился въ Перуджіи, но тамъ тяжко заболѣлъ
и скончался 16 іюля. Перуджія въ недалекомъ раз-
стояніи отъ Ассизи, и потому нѣтъ ничего невѣ-
рэятнаго въ сообщеніи Еклестона, что Франдискъ
«лично' присутствовалъ при кончинѣ папы».
Если онъ былъ въ эти дни въ Перуджіи, онъ
могъ быть очевидцемъ потрясающей сцены. Смерть
папы обыкновенно вызывала полный переполохъ
среди его приближенныхь. Занятые заботами о
предстоящихъ выборахъ новаго папы, они поки¬
дали хладѣющій трупъ покойника и предоста¬
вляли его въ добычу жаднымъ прислужникамъ,
которые его безстыдно обирали. Поэтому, по· словамъ
францисканца Мансвота «нѣтъ на свѣтѣ нищаго,
нѣтъ человѣка, который бы умиралъ болѣс жалкой
и позорной смертью, чѣмъ папа». То же случилось и
съ Иннокентіемъ III. До насъ дошло письмо фран-
цузскаго крестоносца Жака де Витри, · который
прибылъ въ Перуджію въ день смерти Иннокен-
тія, наканунѣ его похоронъ. «Въ теченіе ночи»,
говорить Жакъ де Витри, «воры сняли съ папы его
драгоцѣнное облаченіе и оставили трупъ почти
обнаженнымъ и смраднымъ посреди церкви. И я
туда ходилъ и видѣлъ собственными глазами,
какъ мимолетна, суетна и обманчива слава сего
міра».
Несмотря однако на кратковременность встрѣчи,
имена властнаго Иннокентія III и смиреннаго Фран¬
циска навсегда остались соединенными исторіей въ
дѣлѣ основанія ордена миноритовъ, т.-е. самыхъ
«малыхъ въ царствѣ небесномъ» и въ то же время
самыхъ великихъ носителей аскетическаго спи-
— 41 —
рмтуализма въ «божескомъ царствѣ» на землѣ. Фран-
цисканскій орденъ ведетъ свое начало отъ Иннокен-
тія -III, и правило, по которому францисканцы жи¬
ли до своего окончательная устава, до сихъ поръ
слыветъ за правило, одобренное этимъ папою.
Благословеніе Иннокентия обезпечило Франциску
безмятежное и успѣшное продолженіе его миссіо-
нерской дѣятельности. До этого Франциекъ и его
братія могли обращаться къ народу лишь на ули-
цахъ и площадяхъ, теперь для нихъ были открыты
и церкви. По возвращеніи изъ Рима Франциекъ по¬
селился у Риво Торто, на берегу ручейка, съ шу-
момъ сбѣгавшаго въ многочисленныхъ извилинахъ
съ высокой горы Субазіо, у подошвы которой рас-
положенъ городъ Ассизи. На берегу ручья стоялъ
заброшенный домикъ, служившій прежде помѣще-
ніемъ для прокаженных ь, пока братство «Кресто-
носцевъ» (Crucigeri), которое пеклось о нихъ, не
выстроило для нихъ болѣе обширнаго помѣщенія.
Жизнь въ Риво Торто привлекла Франциска еще
тѣмъ, что по сосѣдству находились многочислен-
ныя пещеры, нѣкогда выдолбленныя этрусками
для своихъ гробницъ. Въ эти Сагсегі удалялись
тѣ изъ братьевъ, которые чувствовали потребность
въ одинокой молитвѣ.
Но какъ ни дорожилъ Франциекъ одиночествомъ
и уединенной молитвой, онъ не менѣе дорожилъ
богослуженіемъ и реальными проявленіями связи
человѣка съ Божествомъ въ таинствѣ Причащенія.
Онъ поэтому былъ счастливь, когда ему удалось
— 42 —
выпросить у монаховъ бенедиктинскаго монастыря
на горѣ Субазіо право пользоваться ихъ часовней
(in Portiuncula) и поселиться около нея. Здѣсь онъ
могъ ежедневно быть у обѣдни и читать вмѣсто
дьякона Евангеліе. Кругомъ поселились въ шала-
шахъ его ученики, предававшіеся, если они не хо¬
дили за милостыней или для проповѣди, усерд¬
ному труду. Они помогали сосѣднимъ крестьянамъ
въ полевыхъ работахъ, получая за это вознагра-
жденіе пищей. Особенно прославился, какъ ра-
ботникъ, братъ Эгидій, о трудовыхъ подвигахъ и
безкорыстіи котораго сложилось цѣлое жит??..
Но главнымъ призваніемъ братской общины Фран¬
циска была проповѣдь мира и покаянія. Подробно
возстановить исторію распространения этой пропо-
вѣди, прослѣдить, какъ она, исходя изъ Ассизи,
проникала въ сосѣдніе города и охватывала посте¬
пенно среднюю Италію, щеточники намъ не даютъ
возможности, но въ нихъ сохранился простодуш-
ный разсказъ, изъ котораго хорошо видно, какъ
происходило дѣло. Этотъ разсказъ живо передаетъ
настроеніе какъ самихъ братьевъ, такъ и обще¬
ства, къ которому они обращались, встрѣчая то
грубый отпоръ и насмѣшку, то ласковое участіе,
обезпечивавшее ихъ успѣхъ.
Съ кѣмъ братья ни ветрѣчались, гласить этотъ
разсказъ, всѣ имъ дивились, ибо одеждой и обра-
зомъ жизни они отъ всѣхъ отличались и казались
какъ бы выходцами изъ лѣсовъ. Куда они ни всту¬
пали, въ городъ ли, или мѣстечко, въ усадьбу
или хижину, они возвѣщали миръ, всѣхъ увѣщая,
чтобы боялись и любили Творца неба и земли, и
— 43 —
исполняли Его законы. Нѣкоторые охотно ихъ слу¬
шали; иные, напротивъ, глумились надъ ними,
большею же частью имъ надоѣдали вопросами—
откуда они? Другіе спрашивали ихъ, какого они
монашескаго ордена? Не легко было отвѣчать на
столько вопросовъ, и ини просто говорили, что
они «кающіеея грѣшники (viri poenitentiales), проис-
хождіеніемъ изъ Ассизи», такъ какъ ихъ община
тогда еще не была орденомъ. Многіе же считали ихъ
обманщиками или помѣтанными и не хотѣли пус¬
кать ихъ въ домъ, опасаясь воровства. Поэтому
имъ часто приходилось, натерпѣвшись многихъ ос-
корбленій, ночевать на паперти церквей или подъ
навѣсомъ домовъ.
На этомъ общемъ фонѣ картины выдѣляетсл
разсказъ о приключеніяхъ Бернардо и другого
брата во Флоренціи, гдѣ они не нашли ни-
гдѣ пріюта. Увидавъ наконецъ домъ съ навѣ-
сомъ, подъ которымъ стояла печь*), они сказали
другъ другу: «Здѣсь мы могли бы переночевать».
ІІопросивъ у владѣлицы дома, чтобы она ихъ при¬
няла, и получивъ отказъ, они стали смиренно про¬
сить, чтобы она позволила имъ no крайней мѣрѣ
провести эту ночь около печи. Она дала на это
свое согласіе, но когда пришелъ ея мужъ, онъ
сталъ говорить ей : «Зачѣмъ ты этимъ проходимцамъ
*) СИЪашші—печь для печенія хлѣба. Еще и въ настоящее
время въ гористыхъ мѣстноетяхъ Испаніи, по свидѣтельству
очевидца, печи для печенія хлѣба устроиваются снаружи дома.
Поэтому странно, что Сабатье говорить, передавая этотъ раз¬
сказъ, не о печи, а о скамьѣ (banc), на которой переноче¬
вали монахи.
— 44 —
дала у насъ пріютъ?» Она отвѣтила, что не хотѣла
принять ихъ въ домъ, но позволила лечь снаружи
подъ навѣсомъ, гдѣ они ничего, кромѣ дровъ, не
могутъ украсть. Мужъ запретилъ дать имъ что-ни¬
будь, чтобы покрыться, хотя стоялъ большой хо-
лодъ, ибо онъ считалъ ихъ негодяями. Такъ они
провели ночь до заутрени около печи въ плохомъ
снѣ, согрѣтые лишь божескимъ усердіемъ и покро-
вомъ «сударыни бѣдности», a затѣмъ пошли въ со-
сѣднюю церковь отстоять заутреню.
Утромъ и эта женщина, пустившая ихъ ночевать,
отправилась въ ту же церковь и, увидавъ братьевъ
въ глубокой молитвѣ, сказала про себя: «Еслибы
эти люди были негодяи и воры, какъ говорилъ мой
мужъ, они бы не молились съ такимъ благоче-
стіемъ». Въ это самое время нѣкто по имени Гви-
донъ, сталъ раздавать милостыню находившимся въ
церкви бѣднымъ; онъ подошелъ къ братьямъ и
хотѣлъ каждому изъ нихъ дать по монетѣ, какъ и
другимъ, но они отказались и не захотѣли принять
денегъ. Тогда онъ сказалъ имъ : «Почему же вы, при
вашей бѣдности, не хотите брать денегъ, какъ дру-
гіе?» На это ему отвѣтилъ братъ Бернардъ : «Это вѣр-
но, что мы бѣдны, но намъ бѣдность не въ тягость,
какъ другимъ бѣднымъ, ибо, по милости Божіей,
мы добровольно стали бѣдными». Удивившись
этому, Гвидонъ сталъ разспрашивять, было ли у
нихъ прежде что-нибудь и узналъ, что они были
предже очень богаты и все роздали изъ любви къ
Богу.
Замѣтивъ, что братья не захотѣли принять де¬
негъ, та женщина также подошла къ нимъ и ска¬
— 45 —
зала, что охотно приметъ ихъ въ домъ свой, если
они хотятъ быть ея гостями. На это братья смиренно
сказали ей: «Господь да воздастъ тебѣ за твою
добрую волю». Гвидонъ же, услыхавъ, что братья
не нашли пріюта, повелъ ихъ въ свой домъ и ска-
залъ имъ : «Вотъ пріютъ, Господомъ для васъ приго¬
товленный ; оставайтесь здѣеь, сколько вамъ будетъ
.угодно». Они провели у него нѣсколько дней и были
хорошо приняты, у другихъ же были въ такомъ
презрѣніи, что' многіе ихъ бранили и оскорбляли,
иногда даже срывали съ нихъ одежду, оставляя
ихъ нагими, такъ какъ на нихъ былъ надѣтъ одинъ
лишь кафпнъ. Снятую съ нихъ одежду имъ не
всегда возвращали, и братья не требовали ея на-
задъ ; иногда же . изъ жалости ее возвращали.
Одни бросали въ нихъ грязью, другіе совали имъ
въ руки игральныя кости, приглашая ихъ поиграть
съ ними. Иные срывали со спины ихъ башлыки (ка-
пуцы—откуда назваше капуциновъ) или, хватаясь
за нихъ, пытались повиснуть на ихъ спинѣ. Все
это и многое подобное они продѣлывали съ ними,
считая ихъ настолько презрѣнными, что смѣло
оскорбляли ихъ, сколько имъ хотѣлось. Такъ вмѣ-
стѣ съ холодомъ, голодомъ, жаждой и наготою,
они переносили безчисленныя обиды и напасти.
Несмотря однако на подобныя неудачи, они про¬
изводили сильное впечатлѣніе и увлекали своимъ
примѣромъ. Всего болѣе успѣха имѣлъ въ этомъ
отношеніи самъ Францискъ. Онъ дѣйствовалъ на
массы и на отдѣльныхъ лицъ не только своими
словами, но своимъ голосомъ, видомъ, примѣромъ.
Однажды онъ выметалъ, по своему обыкновенно,
— 46 —
какую-то церковь ; онъ всегда это дѣлалъ, когда
заыѣчалъ, что церковь не выметена. Проходившій
мимо креетьянинъ, увидавъ его за работою, оста¬
новился и сказалъ : Братъ, дай мнѣ метлу, я хочу
тебѣ помочь». И, взявъ у него изъ рукъ метлу, онъ
докончилъ работу. Затѣмъ они сѣли вмѣстѣ, и
тотъ сказалъ : «Братъ, давно ужъ у меня желаніе
послужить Богу, особенно же съ тѣхъ поръ, какъ
я услыхалъ о тебѣ и о твоихъ братьяхъ, но я не
зналъ, какъ тебя разыскать. Теперь же, когда о-
споду стало угодно, чтобы я тебя встрѣтилъ, я хочу
дѣлать все, что ты прикажешь». Взирая на его
рвеніе, Францискъ очень порадовался въ Господѣ,
такъ какъ у него было тогда мало братьевъ, и онъ
подумалъ, что тотъ по прсстотѣ и чистотѣ своей
будетъ хорошимъ монахомъ. И такъ онъ сказалъ
ему: «Братъ, если хочешь быть съ нами, то надо
тебѣ отказаться отъ того, что тебѣ по праву принад¬
лежишь, и отдать это бѣднымъ по завѣту св. Еван¬
гелия и потому, что то же сдѣлали всѣ братья мои,
кто только могъ».
Услышавъ это, тотъ оейчасъ же пошелъ въ поле,
гдѣ оставилъ воловъ, распрягъ ихъ и одного при-
велъ къ бл. Франциску со словами : «Братъ, я столь¬
ко лѣтъ служилъ отцу моему и домашнимъ мо-
имъ, и потому, хоть это лишь малая часть моего
наслѣдства, я хочу взять этого вола, какъ свою
долю и отдать ее бѣднымъ, какъ ты мнѣ прика¬
жешь». Родители же его и братья, которые были
еще малы, узнавъ, что онъ хочетъ ихъ покинуть,
начали всѣ такъ плакать и такъ жалобно голосить,
что бл. Францискъ сжалился надъ ними, видя, что
— 47 —
семья большая и безпомощная. И сказалъ имъ бл.
Франциекъ : «Приготовьте веѣмъ намъ поѣсть, по-
ѣдимъ вмѣстѣ, и перестаньте плакать, такъ какъ
я хочу васъ порадовать». И послѣ трапезы сказалъ
имъ бл. Франциекъ : «Этотъ сынъ вапгь хочетъ Богу
служить, и вы этимъ не должны огорчаться, а ра¬
доваться. Ибо вамъ это послужить не только передъ
Богомъ, но и передъ міромъ къ большей чести и
къ пользѣ души и тѣла, такъ какъ отъ плоти вашей
пойдетъ слава Божія, и всѣ братья наши будутъ
вамъ сыновьями и братьями». II прибавила къ это¬
му, что онъ не можетъ возвратить имъ сына, но
для утѣшенія ихъ хочетъ возвратить имъ вола,
по случаю ихъ бѣдности, хотя его слѣдовало бы,
по Евангелію, отдать другимъ бѣднымъ. «И утѣ-
шены были всѣ словами бл. Франциска и особенно
порадовались они волу».
Новый братъ сдѣлался самымъ вѣрнымъ послѣ-
дователемъ Франциска. Когда Франциекъ стоялъ
въ церкви, или гдѣ бы то· ни было на молитвѣ,
Хоаннъ подражалъ веѣмъ его дѣйствіямъ и движе-
ніямъ. Когда бл. Франциекъ преклонялъ колѣна
пли поднималъ руку къ небу, или кашлялъ, или
еплевывалъ, или вздыхалъ, тотъ продѣлывалъ все
точно такъ же. Замѣтивъ это. бл. Франциекъ сталъ
весело его укорять за эту простоту. Іоаннъ же от-
вѣтилъ; «Братъ, я далъ обѣщаніе дѣлать все, что
ты будешь дѣлать, а потому для меня было бы
опасно что-нибудь опустить». Очень удивился и
порадовался этому Франциекъ, увидавъ такую про¬
стоту и чистоту. Іоаннъ же сталъ такъ успѣвать въ
благочестіи, что бл. Франциекъ и всѣ друтіе бра-
— 48 —
ІЬЯ ю могли
спустя онъ умеръ. и ^ ра3еказывалъ бра-
радостью на лиц братомъ Іоан-
Л жизни называя его не ирадит
тьямъ о его жиз - былъ братъ Ива-
номъ, а святымъ іоаннимь.
ну шка-простачекъ.
Но Францискъ привлекалъ
простодушный. o6HTaTe^r^QTeeBfb. По счастли-
менѣе сильно тогдашних Р казъ очевидца
вой случайности до насъ д фШнпйскомъ въ
„ впечатлѣніи, нр «еншмъ^ранци.ево^
центрѣ современной сму^ У^а бывшаг0 тогда сту.
и слышавпіаго, кмъ Фрш-
дешомъ ю Болон^ ^ откааатьс„ віъ
цискъ убѣждалъ т чки къ меЖДОусобшмъ.
своей заЕОГ>енѣло Р клерикъ за-
Передавая свое вв чатл1® ’ ^ и я,л0 трак-
являть, Т ^“3,»»-» че-
ныхъ слушателей.
Конечно въ этой “^^^фрш^Гпопда-
00 всѣхъ сторонъ къ »бщиІ?7™овол;нъ, какъ
лись и шгохіе, ^^““^ Гиботал-Ь, за
дать брать, «который гдя-
„илостшей ходал не хо^ ^ ^ св. Дука,
да на "''г'·· · ІІЛ,,і,.гаІі человѣвь, и сказаль ему.
ЧТО ЭТО былъ ПЛОіЪГві. хочешь
«Ступай своей дорогой, брать- у , празднымъ
ноѣдать ТРУДЫ <* »« ТВОИХЪ и Сш,^«зный
въ ^дѣлѣ эожьемъ, какъ досужш
— 49 —
трутень, который не работаешь и поѣдаетъ тр-удъ
добрыхъ пчелъ».
Призывъ Франциска къ покаянію и къ слѣдова-
нію за Христомъ вліялъ не на однихъ мужчинъ, &
за хваткое а лъ и сердца женщинъ. Хотя Францискъ,
какъ онъ сказалъ одному изъ товарищей, почти
ни одной изъ нихъ не зналъ въ глаза, многія изъ
нихъ отдались его идеалу со свойственнымъ ихъ
натурѣ увлеченіемъ. Наиболѣе выдалась среди
нихъ молодая дѣвушка «Клара», изъ богатой семьи
Scifi въ Ассизи. Ей было шестнадцать лѣтъ, когда
она услышала проповѣдь Франциска въ церкви св.
Георгія, и съ тѣхъ поръ указанный имъ жизненный
идеалъ не давалъ ей покоя. Встрѣчая препятствія
со стороны семьи, она два года спустя, въ 1212 г.,
по совѣту Франциска, послѣ крестнаго хода въ
Вербное Воскресенье бѣжала ночью изъ родитель-
скаго дома и явилась въ Порціункулу съ двумя
спутницами. Братья встрѣтили ее съ восковыми
свѣчами въ рукахъ. Францискъ предъ алтаремъ
своей рукой отрѣзалъ ей косу и отвелъ въ сосѣдній
женскій монастырь. Съ нею повторилось то, что
■было и съ нимъ.
Разгнѣванный отецъ потребовалъ дочь назадъ, но
не рѣшился прибѣгнутъ къ насилію, такъ какъ
она была подъ охраной монастыря. Послѣ Пасхи
ея четырнадцатилѣтняя сестра послѣдовала ея при¬
меру. На этотъ разъ отецъ съ толпою родственни-
ковъ и слутъ извлекъ ее изъ монастыря—въ виду
ея несовершеннолѣтія. Отъ испуга и цобоевъ дѣ-
вочка потеряла сознаніе и ея мучители бросили ее
на пути. Скоро къ двумъ сестрамъ присоединились
4
— 50 —
И дрѵгія дѣвушки. Франциекъ выпросилъ у бене-
диктинцевъ на Субазіо часовню св. Даміана и оКоло
нея помѣстшгь своихъ новыхъ сестеръ, кото|Ымъ
потомъ было присвоено названіе клариссъ. Фран¬
циску пришлось для этихъ сестеръ допустить зна¬
чительное отступленіе отъ идеала, который онъ
осу щестБЛЯ лъ со своими братьями. АпюсгШіФь-
призваніе странствующихъ проповѣдниковъ было
невозможно для сестеръ по правиламъ церк . Д
же хожденіе по странѣ за собираніемъ милостыни
становилось для дѣвушекъ невозможным*. Поэтому
Франциекъ принялъ сначала на себя и на своихъ
братьевъ обязанность собирать милостыню для се¬
стеръ въ добавленіе къ тому, что онѣ могли зара¬
ботать ручнымъ трудомъ. Такимъ образомъ воз-
никъ второй орденъ св. Франциска, какъ стали
потомъ называть женскій отдѣлъ фрайцисканскои
общины. Онъ существенно отличался отъ перваго
строгое затворничество стало удѣломъ сестеръ.
Тѣмъ болѣе Франциекъ настаивалъ на еоблюденш
и въ женских* поселеніяхъ своей общины прин¬
цип* отреченія отъ всякой собственности, какъ
индивидуальной, такъ и коллективной, т.-е. мона¬
стырской. Но нрймѣненіе этого принципа къ «б д-
нымъ сестрамъ» представляло на практикѣ боль¬
шое затрудненіе и доставило Франциску, а поел ,
. его смерти, и самой Кларѣ, державшейся за его за-
вѣтъ, какъ за святыню, не мало заботъ и огорчені .
Такимъ образомъ Предположение папы Инюкен-
тія что Богъ умножить число братьевъ и возвели¬
чить ихъ благодатью, исполнилось быстрѣе, чѣмъ
онъ, вѣроятно, ожидал*. Но его намѣреніе признать
ихъ достойными болѣе важныхъ порученій не мо¬
гло осуществиться вслѣдствіе его смерти въ 1216 г.
Преемникомъ его сталъ Гонорій III. Въ томъ же
году, еще до Иннокентія III, умеръ и кардиналъ
св. Павла, покровитель братьевъ, и его мѣсто по-
желалъ занять племянникъ Иннокентия карди¬
налъ Уголино (Hugolino), епископъ Остіи, который
потомъ сталъ преемникомъ Гонорія подъ именемъ
Григорія IX. Францискъ, лично знавніій кардинала
Уголино, принявшаго, повидимому, участіе въ
немъ при первомъ его появленіи въ Римѣ, самъ
просилъ папу Гонорія поручить Уголино за¬
боту объ общинѣ. Съ этихъ порь жизнь Франциска
и судьба его братства была тѣсно связана съ дѣя-
тельностью и стремленіями Уголино.
Мало-по-малу община, собравшаяся около Фран¬
циска, разрослась въ многс чис лонное братство, раз¬
бросанное по всей средней Италіи. Такое увеличеніе
числа братьевъ повлекло за собою существенное из-
мѣненіе первоначальной организаціи братства,
началѣ всѣ братья ютились около Порціункулы,
уходили и приходили туда, составляя одну об¬
щину, которая была въ постоянномъ движеніи и
странегЁованіи. Постепенно однако стали возникать
и другія пооеленія братьевъ, и эти поселенія так¬
же сначала сохраняли подвижной характеоъ, но
постепенно они обособлялись, и Франгискъ, не¬
смотря на свои неутомимыя странствованія, не былъ
въ состояніи услѣдить за всѣми мѣстными груп¬
пами своихъ послѣдователей. Это и вызвало за¬
чатки новой организаціи. Во главѣ отдѣльныхъ по-
селеній—-впоелѣдствіи имъ было присвоено названіе
— 52 —
конвентовъ, въ отличіе отъ монастырей прежнихъ
орденовъ—были поставлены блюстителгі, гвардіа-
ны или кустоды, а къ концу десятилѣтія Италія
была разбита на провинціи, обнимавшія находив¬
шееся въ ихъ предѣлахъ конвенты и во главѣ про-
винціи были поставлены провинціальные служи¬
тели—министры, которымъ Францискъ уступилъ
право принимать новыхъ братьевъ. Но его личность
оставалась душою братства, которое не теряло ха¬
рактера единой семьи. Это особенно ярко проявля¬
лось въ обычаѣ братьевъ попрежнему веѣмъ со¬
бираться разъ въ годъ, на Троицынъ день, у колы¬
бели братства, въ Порціункулѣ, около Франциска.
Новыхъ членовъ туда влекло желаніе увидѣть
Франциска, старыхъ—желаніе вновь проникнуться
его духомъ. Въ задушевных » его рѣчахъ и въ об-
щемъ энтузіазмѣ всѣ почерпали новыя силы и но¬
вый порывъ къ идеалу. Эти общія собранія (capi¬
tula) францисканцевъ стали торжсственнымъ празд-
никомъ не только для братьевъ, но и для всего
окрестнаго населенія, очагами религіознаго вдох-
новенія и могучимъ средствомъ народной пропа¬
ганды. Видъ этихъ сотенъ, а потомъ тысячъ лю¬
дей всѣхъ классовъ общества, босоногихъ, съ непо¬
крытой головой, опоясанныхъ веревкой, съ бод¬
ростью переносившихъ свою бѣдность, ютившихся
во временныхъ шалашахъ изъ вѣтвей, или просто
ночевавшихъ въ полѣ и довольствовавшихся слу-
чайнымъ подаяніемъ, приносимымъ окрестнымъ на-
селеніемъ, красноречиво свидѣтельствовалъ объ
обаяніи идеала безусловной бѣдности. По современ-
нымъ извѣстіямъ на одномъ изъ этихъ г-аиитуловъ
— 53 —
собралось 5000 братьевъ. Но кто считалъ эту толпу?
Можетъ быть эта цифра взята изъ Еван: 'ел я? На
самомъ дѣлѣ прокормить милостыней такую огром¬
ную толпу въ теченіе недѣли въ окрестностяхъ не¬
большого города представляется чудомъ. Нужно
впрочемъ принять во вчиманіе, что итальянцы во¬
обще довольствуются чрезвычайно малымъ коли-
чествомъ пищи, и что со славою Франциска росло
и усердіе окрестнаг.) населенія.
Ободренный успѣхомъ своей проповѣди, Фран-
цискъ рѣшилъ перенести и въ сосѣднія страны
проповѣдь бѣдности и любви. При организаціи это¬
го дѣла обнаружилась вся сопровождавшая его
вѣру беззаботность его о средствахъ, необходимыхъ
для обезпеченія успѣха. Миссія ничѣмъ не была
подготовлена. Высланные s въ разныя стороны пропо-
вѣдники не были знакомы ни съ обычаями страны,
ни даже съ мѣстнымъ языкомъ и потому сначала
терпѣли лишенія и неудачи. Всего подробнѣе мы
оевѣдомлены о судьбѣ миссіи въ Германій, потому
что одинъ изъ участниковгь ея, Іорданъ изъ Яна
(Giano) оставилъ записки о своихъ похожденіяхъ *).
Отъ него мы узнаемъ, что первая попытка францис-
канцевъ проникнуть въ Германію потерпѣла совер¬
шенное крушеніе.· На сдѣланный имъ вопросъ, не
голодны ли они, они отвѣтили утвердительно (ja)
и, видя, что съ Ними.хорошо обошлись, они рѣшили
'*) Записки Іордана были изданы проф. Фоихтомъ въ ме-
муаражь Саксонской Академіи въ 1870 г., по копіи, a затѣмъ
переизданы по оригинальной рукописи въ Analecta Franciscana
1885.
— 54 —
отвѣчать такъ на всѣ вопросы. Но случилось, что
ихъ спросили, не еретики ли они и не пришли ли
въ Германію, чтобы соблазнить народъ, какъ они
соблазнили жителей Ломбардіи, гдѣ въ то время
было много сектантовъ. И на ихъ отвѣтъ да нѣ-
которыхъ посадили въ темницу, другихъ обнажили
и повели на позорище и глумленіе толпы. Увидавъ,
что они ничего не могутъ сдѣлать, братья возвра¬
тились въ Италію и отъ нихъ пошла такая молва
о Лѵѳстокостяхъ жителей Германіи, что никто туда
не отваживался итти, развѣ только изъ желанія
получить мученическій вѣнецъ.
Не лучше была судьба тѣхъ братьевъ, юоторыхъ
привезъ съ собой въ Венгрію мѣстный епископъ.
Когда они проходили no степямъ (пустамъ) этой
страны, полудикіе пастухи, глумясь надъ ними,
травили на нихъ своихъ овчарокъ и кололи ихъ
своими копьями, а потомъ срывали съ нихъ платья
до полнаго обнаженія.
Одинъ изъ миссіонеровъ разсказывалъ Іордану,
что это случилось съ нимъ пятнадцать разъ. На¬
конецъ францисканцы придумали измазывать свое
платье коровьимъ навозомъ, и тогда пастухи, брез¬
гал ихъ платьемъ, перестали ихъ трогать. И на¬
терпевшись всякихъ мукъ, они вернулись въ Ита-
лію ни съ чѣмъ.
Лишь по прошѳствіи нѣско пькихъ лѣтъ на гене-
ральномъ капитулѣ 1221 г. Францискъ снова за-
говорилъ о Германіи : «Есть, сказалъ онъ братъямъ,
нѣкая страна Теутонія, жители ея христіане и бла¬
гочестивые ; вы часто видали ихъ въ нашей стра¬
не съ длинными посохами и широкими мѣхами
— 55 —
(для воды) за спиною, воспѣвающихъ славу Боя о
и шесЗщигь въ солнечномъ зноѣ и въ поту по¬
клониться св. мощамъ». Вспомнивъ о неудачѣ
прежней миссіи, Франциекъ обѣщалъ жел™*
итти въ Теутонію такое же благословеніе, даже
большее, чфмъ онъ давалъ тѣмъ, кто 0ТПр^™^
за море. Девяносто братьевъ отозвались ВД Ï
я въ Фрашдека. Изъ нйхъ были выбрав наиболѣе
подходящіе. ¥<ъ успѣху миссш послужило то, ч
БО " ι,β г ея' былъ поставленъ мѣстный житель,
Цезарій изъ Шпейера. Онъ былъ прежде пропо-
вѣдникомъ въ своемъ родномъ городѣ и такъ уб -
Цельно осуждалъ ь, « «лр.
яш носить украшенія, а
него сердились, что грозили сжечь ею на кострѣ.
Цезарій ушелъ въ Палестину, гдѣ встрѣтилъ фран¬
цисканца Илью, и вступилъ въ общину.
],езарію скоро удалось положить твердое начало
йтанписканству въ Германіи. Но итальянскимъ
tie в ' ъ миссіи пришлось не мало еще пщ л>
лищеній. Однажды Юрданъ отправился съ’ Нисколь¬
кими спутниками изъ Зальцбурга къ Цезарш ч^
реГ всю Германію. Пришлось итти деревнями.
Францисканцы научились просить х ѣ ■ то нѣмец
ки· «Brod· durch God», но крестьяі только отве¬
чали : «God berad» (Богъ поможетъ). Проголодавшее¬
ся мо - тали говорить между собою : «это God Ъе-
^d насъ сегодня еще уморить», ^которые цзъ
1 слъят не понимая ихъ, на просьбу отвѣчал .
SSSc Л наш. по-нѣыецки, а не п^йски».
Наконецъ, утомившись, они присели у одного до-
ш Гда имъ принесли хлѣба, молока и яицъ,
— 56 —
Лучше пошло дѣло съ самаго начала въ" роман-
скихъ странахъ ; но и тамъ не обходилось безъ не-
доразумѣній и непріятностей. Въ Южной Франціи,
рдѣ недавно происходило кровопролитное истреб-
леніе еретиковъ, ихъ спрашивали, не Альбигойцы
ли они ; не понимая этого слова, они отвеча¬
ли утвердительно и вызвали противъ себя та¬
кое подозрѣніе, что местный епископъ нашел ь нуж-
нъмъ ^правиться о нихъ у папы. Эти затрудне¬
ния побудили папу Гонорія издать 11 іюня 1219 г.
буллу,—это была первая булла въ пользу фран-
цисканцевъ,—обращенную ко всѣмъ духовнымъ ли-
цамъ, съ извѣщеніемъ о благочестивой жизни Фран¬
циска и его товарищей и съ приглашеніемъ ока¬
зывать имъ всевозможную помощь и благораспо-
ложеніе «ради славы Господа и почтенія къ намъ».
Неудивительно, что въ эпоху крестовыхъ похо-
довъ мысль Франциска была обращена къ невѣр-
ьымъ, но—что для него такъ характерно, не для
борьбы съ ними, а для мирной проповеди средв
нихъ. Миссіонерская деятельность стала впо-
слѣдствіи главной задачей Францисканскаго орде¬
на, но время напряженной вражды между хри-
стіанами и магометанами было мало пригодно для
мирной проповѣди. Пять братьевъ, отправившихся
въ Марокко, повидимому поставили себе съ самаго
начала целью пріять мученическій вѣнецъ, чего
и достигли. Другіе братья направились въ Ту-
нисъ ; но тамошніе христіане, опасаясь взрыва му-
сульманскаго фанатизма, поспешили усадить ихъ
на корабль и отправить назадъ на родину. Что ка¬
сается самого Франциска, то онъ желалъ съ
— 57 —
c&jvtaro начала принять личное участіе въ этой мис-
сіонерской дѣятельности. Но· мы недостаточно освѣ-
домлены о его попыткахъ въ этомъ направленіи.
Есть извѣстіе, что онъ еще въ 1212 г. отправился
въ Сирію, но корабль, на которомъ онъ плылъ,
былъ вѣтромъ загнанъ въ Далмацію, и такъ какъ
оттуда не было случая переправиться въ. Пале¬
стину, то Францискъ возвратился въ Италію. Послѣ
этого онъ вздумалъ отправитьря въ Марокко, и про-
никъ для этого въ Испанію, «но болѣзнь заставила
его вернуться». Таково кратко© извѣстіе древнѣй-
шаго житія. Бонавентура уже мотивируетъ болѣз«ъ
тѣмъ, что Господь предназначилъ его для болѣе
важныхъ дѣлъ.
Въ хроникѣ 24 генераловъ, источникѣ ХІУ. вѣ-
ка, мы уже читаемъ, что, несмотря на. постиг¬
шую его тяжкую болѣзнь, Францискъ все-таки от¬
правился на богомолье къ гробницѣ апостола Якова
(Sant Jago di Compostella). Когда онъ тамъ молился,
ему было внушено Господомъ, что онъ долженъ
вернуться, чтобы подыскать мѣета, годеіія для по-
селенія братьевъ. Въ такъ называемыхъ Актахъ св.
Франциска съ этимъ откровеніемъ у св. Якова пря¬
мо связывается начало монастырскихъ носеленій.
Испанскіе францискандя конечно придаюгь боль¬
шое значеніе предполагаемому пребыванію Фран¬
циска въ ихъ отечествѣ, и стараются связать с'ь
этимъ пребываніемъ начало* нѣсколькихъ монасты¬
рей. Но провшщіальная рознь этой страны Обна¬
ружилась и въ данномъ случаѣ въ разнорѣчи-
выхъ мнѣніяхъ по* этому вопросу. Впрочемъ, по
свидетельству проживающего въ Италіи ученаго
58 —
францисканца О. Атаназія, въ Испаніи находятся
неразработанные источники, которые еще могутъ со¬
действовать выясненію этого вопроса.
Въ 1218 г., когда изъ Ассизи были отправлены
миссіонеры въ разныя страны, Франнискъ пришить
на себя миссію во Франціи, которую онъ любилъ
не только за ея языкъ и за поѳзію, но и за то,
что въ ней съ особеннымъ великолѣпіемъ праздно¬
валось введенное въ то время празднество «Тѣла
Господня». Но и на ѳтотъ разъ Францискъ не до-
стигъ цѣли. На пути во Францію онъ встрѣ-
тшгь кардинала Уголино, который его отговорилъ,
по неизвѣстнымъ намъ причинамъ, отъ личнаго
участія въ миссіи.
Нѣсколько месяцевъ спустя Франциску наконецъ
удалось осуществить сВою давнишнюю мечту и
переправиться въ Египетъ, где въ то время отряда,
крестоносцевъ подъ предводительствомъ папскаго
легата осаждалъ укрепленный городъ Даміетту.
• Поездка Франциска на муеульманскій Востокъ
является чрезвычайно знаменательнымъ событіемъ,
указывающимъ на переломъ не только въ исто-
ріи западнаго монашества, но и въ исторіи кре-
стовыхъ походовъ. Въ то время, когда на Востоке
кииитъ жаркій бой м^жду крестоносцами и мусуль¬
манами, Францискъ является къ нимъ, не съ ме-
чомъ, а съ проповедью Христовой. До Франци¬
ска монахи лишь возбуждали благочестивое
рвеніе христіанъ противъ неверныхъ и посы¬
лали толпы крестоносцевъ для ихъ истреблетя.
Итти же къ нимъ съ Евангеліемъ въ рукахъ въ
эпоху крестовыхъ походовъ значило стать выше
— 59 —
страстей своего вѣка. Житіе, правда, «мотивируегь
рѣшеніе Франциска его желаніемъ сподобиться му¬
ченичества» ; но нельзя не заподозрить францискан-
скаго біографа вгь томъ, что онъ поддавался въ
данномъ случаѣ традиціи агіографовъ и желанію
поднять Франциска на высоту древнихъ угодни-
ковъ—мучениковъ. Конечно невозможно отрицать,
чтобы Франциску не являлась мысль о мучени-
ческомъ концѣ, и несомнѣнно, что онъ принялъ
бы мученичество ради Христа съ великой радо¬
стно, но все же его цѣлью было не мученичество,
a проповѣдь и обращеніе «Солдана» съ его под¬
данными.
Францискъ засталъ подъ Даміеттой большое вой¬
ско крестоносцевъ, но не остался среди нихъ, чтобы
своею проповѣдью воспламенить ихъ храбрость, а
непосредственно отправился въ лагерь сарацин-
скаго султана. Древнѣйшее житіе повѣствуетъ
кратко о прете] пѣнныхъ Францискомъ ужасахъ
и о почетномъ пріемѣ, который онъ нашелъ у
самого султана. Послѣдній не только осыпалъ его
подарками, которыхъ Францискъ не принялъ, но и
охотно слушалъ его и былъ чрезвычайно тронуть
его словомъ. «Господь, однако, заключаешь житіе,—
не исполнилъ его желанія» совершить обращеніе
султана.
Этому’ краткому разсказу вполнѣ сооі вѣтствуеть
болѣе подробное сообщеніе очевидца, находившаго-
ся тогда при крестоносцахъ, каноника Якова Витрій-
скаго въ его хроникѣ: «Мы видѣли первоучителя
и основателя этого ордена, которому, какъ своему
пріору, всѣ ирочіе повинуются,—простого, необра-
— 60 —
зованнаго человѣна, брата Франциска, любимаго Бо-
гомъ и людьми, до такого избытка упоеннаго ду¬
ховными ныломъ, что, когда онъ прибыль къ хри-
етіанскому войску передъ Даміеттой въ егішет-
ской землѣ, то бѳзъ страха, осѣненный щитомъ вѣ-
ры, отправился въ лагерь Солдата».—«Ёогда его
но дорогѣ захватили сарацины, онъ сказалъ имъ.
«Я христіанинь, ведите меня къ вашему господину»,
и когда они привлекли его къ нему, то увидѣвъ
Франциска, жестѵкій звѣрь (bestia crudelis) сталъ
въ присутствии божьяго чело вѣ ка такъ кротокъ, что
въ теченіе нѣсколъкихъ дней внимательно слу-
шалъ Франциска, проповѣдывавшаго ему и его при-
ближеннымъ вѣру Христову. Наконецъ, устрашась,
какъ бы нѣкоторые изъ его воиновъ, обращен¬
ные дѣйствіемъ слова Франциска къ Господу,
не перешли къ христианскому войску, суятанъ
велѣлъ отвезти его со всякою почестью и въ пол¬
ной безопасности къ нашему лагерю, сказавъ ему
при прощаніи : «Молись за меня, чтобы Господь
удостоилъ открыть мнѣ, какой законъ и вѣра ему
бслѣе угодны»*).
Ядро" этого разсказа находить себѣ подтьержде-
ніе въ письмѣ того же Якова Витрійскаго, напи-
санномъ, въ самый годъ событія, шслѣ взятія Да
міетты—къ его знакомымъ въ Брабантѣ. Изложеніе
въ письімгіЁ отступаетъ отъ хроники лишь въ томъ,
что болѣ« правдоподобно объясняетъ причину воз-
вращенія Франциска къ своимъ, а именно тѣмъ,
*) Jao. de Vitriaco. Hist. Occid. с. 38; приведено въ Acta
Ss, p. 613.
— 61 —
что мно-го дней проповѣдуя онъ мало успгьлъ
овоемъ дѣлѣ (parum profecisset), и что султанъ
«но секрету» сказалъ ему при прощанш упомяну-
Т“ок£“овані<> Якова Витрійекаго послужило
юкь бы канвой дли дйьнѣйишгь рерммтй ле-
генды Уже у Бонавентуры прибавлено, во-первыхъ,
что переходъ изъ христіанскаго лагеря въ мусуль¬
мански былъ сопряженъ съ опасностью смерти, такъ
какъ султанъ объяв: ирь, что будешь платить по
золотому -за голову христианина. A
зано что когда султанъ упрашивалъ Франциска
есться у него, то послѣдній даль на это свое со-
гласіе въ томь случаѣ, если султа ъ обратится со
своимъ народомъ ко Христу. Вмѣстѣ.съ ^мъ Фран-
цискъ предложилъ ему, если онъ колеблется, вѳ-
лѣть разложить большой огонь, въ который ^
войдегь вмѣстѣ съ магометанскимъ духовенством^,
огс чтобы султанъ позналъ, какая вѣра вѣр-
нѣе и свѴтѣе. Когда же султанъ усомнился, чтобы
кто-либо изъ его духовенства пожелалъ в-рі рад
г ДВ€ ІУ ься огню, то францискъ предложить ему
на исяытаніе одного себя, если султанъ об щае
принять со своимъ народомъ хРистіансТВ0^р^
чаѣ невредимаго прохожденія Францискомь черезъ
костеръ. «Если же—прибавилъ Францискъ я по¬
гибну въ огнѣ, то припиши это моимъ грѣхамъ>.
Но султанъ не рѣшился на такое испытаніе, такъ
какъ опасался мятежа со стороны своихъ поддан-
Мы не станемъ слѣдить за дальнѣйшимъ раз
витіемъ этой легенды, пустившей такіе ростки,
— 62 —
что критика іе?уитовъ въ XVIII в. сочла нужнымъ
ихъ обрѣзатъ. Но одинъ моментъ этой легенды за¬
служиваешь вниманія : благочестіе поклонниковъ
Франциска не могло допустить мысли, что султанъ,
принявшей съ почегомъ и внимательно слушавшій
христіанскаго миссіонера, могъ умереть безъ пока-
янія и обращенія ко Христу, а потому преданіѳ
повѣствуешь о чудесномъ спасеніи султана'передъ
его кончиной съ помощью Франциска, тогда уже
умершаго. Таково содержаніе одного изъ незатѣй-
ливыхъ и простодушныхъ «Цвѣтковъ св. ФранЦи-
ска» (Fioretti, № 24).
Огь причудливыхъ варіацій легенды обратимся
снова къ исторической действительности. По воз-
вращеніи Франциска отъ султана Малекъ-Аль-Ка-
меля, 4эба войска, раздѣленныя рукавомъ Нила,
продолжали наблюдать другъ за другомъ. Нако¬
нецъ, крестоносцы пришли къ убѣжденію, что взя¬
тие Даміетты для нихъ невозможно, пока не будешь
разбито войско султана, и рѣшились дать ему сра¬
жение. Тутъ-то и проявилась одна характерная чер¬
та Франциска. Онъ горячо убѣждалъ христіанъ не
вступать въ сраженіе и объявилъ имъ, что побѣда
будетъ не на ихъ сторонѣ. Современники видели
въ этомъ лишь пророчество, но вѣрнѣе предполо¬
жить на основаніи всего извѣстнаго о личности
Франциска, что здѣсь проявилось нерасположеніе
кроткаго послѣдивателя нагорной проповѣди при-
бѣгать въ дѣлѣ Божіемъ къ рѣшенію оружія. Какъ
бы то ни было, пророчество или угроза Франциска
оправдались : въ сраженіи 29 августа крестоносцы
были разбиты, благодаря восточной тактикѣ, на
9
— 63 —
которую всегда попадались христиане, т.-е. мни¬
мому бѣгству противников^. Крестоносцамъ уда¬
лось, однако, взять Даміетту цриступомъ 29 ноя¬
бря.
Послѣ кровавой побѣды крестоносцевъ Фран-
дискъ удалился вгь Сирію, гдѣ онъ нашелъ Илью
и Другихъ братьевъ. Сколько времени онъ тамъ
нробылъ, въ точности нельзя опредѣлить. Его по¬
будили вернуться въ Италію вѣсти, привезенныя
въ Сирію однимъ изъ братьевъ о перемѣнахъ въ
орДенѣ. Особенно встревожила Франциска отмѣна
одного изъ его распоряженій, дозволявшаго бра-
тьямъ, согласно со словами Евангелія (Лук. ю, 8)
за чужимъ столомъ пользоваться поданной имъ пи¬
щей^ не стѣсняясь предписаніями о монашескомъ
постѣ. Сообщивпіій объ ѳтомъ вѣстникъ засталъ
ФрайЦиска съ его спутникомъ, Петромъ de Catanis
за столомъ; предъ ними стояло блюдо съ мясомъ.
«Какѣ же намъ быть, господинъ Петръ (Domine Pe¬
tr е) t обратился Франциекъ къ своему спутнику.
Лѣтопйсецъ объясняетъ, что такъ какъ Петръ былъ
ученъ и благороднаго происхожденія, то Фран-
цискъ изъ вѣжливости и въ монашествѣ всегда
его величалъ «господиномъ». Этотъ Петръ,. при-
бавимЪ, былъ докторомъ римскаго (нрав'ц а съ ѳтимъ
званіеМЪ соединялся тогда титулъ dominus. На это
Петръ отвѣтилъ: «Какъ вамъ угодно, господинъ
Франциекъ, ибо· власть ваша». Такая «взаимная по¬
чтительность была у нихъ въ обычаѣ, какъ за мо-
Ромъ* іакъ и въ Италіи». Тогда бл. Франциекъ за¬
явил^ : «Такъ вкуеимъ же, по Евангелію, оть того,-
что гіамъ подано». Была въ то время за моремъ, про-
— 64 —
должаешь лътописецъ, прорицательница, которая
шюгоѳ предсказывала вѣрно. «Возвращайтесь, воз-
вращГй^ сказала она, ибо, вслѣдствхе отоут-
ствія брата Франциска, въ орденѣ смута, он р
падается и разсыпается». И это было вѣрно, и о р.
Филинпъ, который состоят, блюстителемъ « д-
ъ женщинъ», (т.-е. клариссъ) добился отъ ап -
граммы, У~—й
его защищать вь и отлучать огь ВД™
что было против*. волн Франциска,
ЮТОВЫИ дюбилъ всо улаживать смщмншш., не при¬
ми* кь крутыш, мѣрамь. Подобны»
брать Іоаннъ ДО *£££££ № ушель
Г ГиГГ^Г^вать новый ордоиь. Онъ
Уш < гавшгь для него уставь, и
ей, отправился вь апостольскому
ТОГО ВОВИИЕЛИ во время с ;-гствш бл. Франциска
еще разныя другія смуты*).
Птзебываніе Франциска на Востокѣ является по-
- ымъ пунктомъ въ судьбѣ его учреждены я
вГеш собственной жизни. 'Его х «,
отсутствие обнаружило разногласія, таившхяся въ
^^«.ОК приверженцѳвъ,
отступленія отъ первоначальна™ идеала. Въ дву
направленіяхъ проявилось это отетупленіе въ тре
и большей суровости и большой r^2Z,
щи быта братьевъ, которую Францискъ не находилъ
нужною.
*) Іордань. С. 13. Anal. Franc.
— 65 —
Общему замѣшательству содействовало отсутствіе
единства въ руководств* орденомъ. Франциекъ по-
ручиль при своемъ отъѣздѣ двумъ братьямъ завѣ-
довать орденомъ и раздѣлилъ между ними свои
обязанности. Одинъ изъ нихъ долженъ былъ оста¬
ваться въ Порціункулѣ, принимать новыхъ брать¬
евъ и разрѣшать поступавшія къ нему дѣла; дру¬
гой долженъ былъ обходить поселенія братьевъ и
продолжать апостолатъ. Третьему, брату Филиппу,
Франциекъ поручилъ особенно дорогое для него
дѣло—заботу о «еестрахъ». Филиппъ, однако, вмѣ-
сто того, чтобы остаться вѣрнымъ завѣтамъ учи¬
теля, сталъ хлопотать о подчиненіи клариссъ ус¬
таву бенедиктинскихъ монахинь, допускавшему мо¬
настырскую собственность, что совсѣмъ не соотвѣт-
ствовало желаніямъ Франциска. Выше же указан¬
ное стремленіе къ регламентаціи нашло себѣ выра-
женіе въ постановленіяхь капитула 1220 г., кото¬
рый, по словамъ Іордана, состоялся при участіи
щькоторыхъ братьевъ (т.-е. не всѵъхъ), а, именно
етщшихъ (seuiorum). Франциекъ требовалъ, чтобы
помимо большихъ постовъ братья постились лишь
въ назначенные церковью дни—по средамъ и пятни-
цамъ; кромѣ того онъ ра"юѣшалъ желающимъ по¬
ститься также по понедѣльникамъ и субботамъ ; то¬
гда какъ общій монашескій уставъ безусловно за-
црещалъ монахамъ мясо. Капитулъ, стремясь къ
установлению болыдаго однообразія, призналъ обя¬
зательными постными днями , кромѣ середы и пят¬
ница, также и понедѣльникъ. Въ скоромные же
пни капитулъ запретилъ собирать мясо, дозволивъ
употреблять въ пищу только такое, которое было
5
— 66 —
бы доставлено братьямъ со стороны. Подобцымъ же
достановлейіемъ было ограничено и пользование
молокомъ по понедѣльникамъ и по субботамъ.
Щ возвращении кь Италію Франциска ожидало
новое разочарованіе. Въ Болоньѣ онъ засталъ брать-
ёвъ во вновь построенномъ для нить каменномъ до-
Мѣ,—до сихъ поръ жилищемъ для братьевъ слу¬
жили лишь Шалаши или деревянный избы изъ не-
тесанныхъ брейёнъ, смазанныхъ глиной. Францискъ
потребовалъ, чтобы братья тотчасъ вышли изъ при-
надлежащаго имъ дома, даже больные. Этоть фактъ
исвидѣтельотзованъ однимъ изъ бывшихъ при
этомъ больныхъ. Но въ особенное негодованіе при¬
вело Франциска то обстоятельство, что въ этомъ
домѣ одинъ изъ братьевъ завелъ школу, чтобы
учить братьевъ и дать имъ возможность слушать
лекціи въ университетѣ.
. Къ счастью Францискъ нашелъ въ Болоньѣ и
своего покровителя, кардинала Угслино, который
его успокойлъ и, объявивъ домъ собственностью
римской курій, далъ возможность братьямъ возвра¬
титься туда, какъ въ чужое помѣщеніе. Кардиналъ
же, вѣроятно, подалъ совѣтъ Франциску отщ ггь-
ся непосредственно къ папѣ Гонорію въ городъ
Витербо *). ,,
О свиданіи Франциска съ папой источники со.,
щаютъ слѣдующее. Не рѣшаясь войти въ покои
*) Сабатье называешь то, что происходило между Франци-
скомт. и Уголйно „тайною исторіи», а между тѣмъ наполняем
пілую главу предположеніями о коварный, ысд. ъ Уго¬
лйно и о тревожныхъ думахъ, пережитыхъ за это время Фран-
ЦЙСКОМЪ.
— 67 —
такой важной особы, Франциекъ оставался передъ
дверью и терпѣливо ждалъ, пока не выйдетъ папа.
Когда папа вышелъ, Франциекъ сказалъ ему :
«Отецъ папа, да пошлеть тебѣ Господь миръ».—«Да
благословить тебя Господь, сынъ мой,» отвѣтилъ
папа. —«Господинъ, продолжалъ Франциекъ, ты
великъ и занять всякими дѣлами, бѣдные братья
не могутъ приходить къ тебѣ и говорить съ тобою
такъ часто, какъ имъ бываетъ нужно. Ты мнѣ даль
многихъ папъ, дай же мнѣ одного, къ которому я
мОгь бы обращаться, когда мнѣ нужно, и который
вмѣсто тебя выслушаетъ и обсудить мои дѣла и
дѣла моихъ братьевъ»: «Кого же ты хочешь, что¬
бы я тебѣ далъ?» «Епископа Остіи» (Уголино). И
папа далъ его Франциску. Слова «ты мнѣ далъ мно-
то папъ» повидимому означаютъ, что въ отсутствіе
Франциска разныя лица вмѣшивались въ дѣла ор¬
дена и онъ поэтому просилъ сосредоточить всѣ дѣ-
ла въ рукахъ кардинала Уголино. Ек лѣдъ за этимъ
свиданіемь появилась 22 сент. 1220 г. папская
булла «на имя Франциска и пріоровъ и кустодовъ
братьевъ минориговъ». Главнымъ пунктомъ этой
буллы было введете для францисканцевъ нови-
грата,, т.-е. годичнаго послушничества для испы¬
тания, на подобіе существовавшаго почти во всѣхъ
монашескихъ орденахъ. Затѣмъ булла воспрещала
братьямъ выходъ изъ ордена и принятіе ихъ въ
какой-либо другой монашескій орденъ. Наконецъ
въ ней предписывалось, чтобы никто не странство-
валъ въ одеждѣ братьевъ,· не находясь подъ нача-
ломъ ордена и никто не нарушалъ чистоту ихъ
обѣта бѣднссти. «Если бы какіе-либо братья на это
5*
— 68 —
дерзнули, то должны быть подвергнуты анопиче-
скимъ карамъ, пока они не образумятся».
Эта булла является первымъ актомъ вмѣш; гель-
ства римской куріи въ жизнь ордена. Въ буллѣ про¬
является забота охранить братьевъ отъ наплыва въ
ихъ среду непригодных!, элементовъ, но въ то же
время и желаніе подчинить ихъ большей дисцип¬
лине й придать ихъ общинѣ большую замкну¬
тость, однимъ словомъ приблизить францискан-
ц,евъ къ другимъ монашескимъ орденамъ, т.-е. пре
вратить вольное францисканское братство въ за¬
крытий монашескій орденъ. Новь то же время бун¬
да признаетъ и беретъ подъ свое покриви
святыню Франциска, дорогой для него п] шцш
безусловная отреченія отъ всякой собственности.
Если сопоставить этотъ фактъ съ тѣмъ, что Фран¬
цискъ добился одновременно отмѣны распоряженія
куріи о подчинении «бѣдныхъ сестеръ» бенедиктин¬
скому уставу и отказа францисканцу Іоанну де Ка¬
пелла въ разрѣшеніи учредить особый ордѳнъ для
прокаженныхъ, —то едва ли допустим шоже-
ніе о глухой борьбѣ со стороны куріи противъ иде-
аловъ Франциска*).
Такимъ образомъ разыгравшійся въ орденѣ рас-
колъ въ отсутствіе Франциска былъ имъ благопо-
другой, болѣе глубокій кри-
зисъ № орденѣ, вызванный не случаЛныші оботоя-
тельсткши, а всей зволюціей учреадшя, основан-
наго Францискомъ.
*) На такомъ именно предположеніи построено у Сабатье
драматическое изложеніе жизни св. Франциска.
Глава И.
вставь 0рдена и кончина Франциска.
Прошло десять лѣгь съ тѣхъ поръ, какъ двѣнад-
цать нищихъ братьевъ предстали передъ йняокен-
тіемъ III со смиренной просьбой разрѣшить имъ
жить въ евангельской бѣдности и, странствуя, про-
повѣдовать на подобіе апостоловъ. Въ это десяти-
лѣтіе община Франциска разрослась въ громадное
инте'рнаціональное учрежденіе, и все болѣе и болѣе
обнаруживалось, что этому учрежденію недостаетъ
двухъ еушрственныхъ ус лоз пй для процвѣтанія—
опредѣленнаго устава и управленія, соотвѣтствую-
щаго его новому значенію.
Преобразование францисканства въ этомъ напра-
вленіи совершилось въ теченіе трехъ лѣтъ между
возвращеніемъ Франциска съ Востока и утвержде-
ніемъ папою правила для ордена въ 1223 г. Объ
этой важной эпохѣ въ жизни Франциска и его 5,ра
ства мы очень плохо освѣдомлены. Оба с/Времен¬
ные Франциску біографы его, Ѳома изъ Челано и
Іорданъ изъ Яна, въ то время отсутствовали, нахо¬
дясь въ Германіи ; a позднѣйшіе рассказы прибли-
женныхъ къ нему лицъ ярко' рисуютъ его на-
строеніе, но мало· даютъ фактическихъ данныхъ.
— 70 —
При такихъ условіяхъ этоть существенный про-
бѣлъ въ исторіи Франциска восполнился въ наше
время соображеніями новыхъ историковъ, распре-
дѣляющихъ по своему усмотрѣнію роли участво-
вавшихъ въ прообразованіи ордена лицъ—Фран¬
циска, папы Гонорія, кардинала Уголино и Ильи,
бывшаго въ это время викаріемъ Франциска.
Впервые подвергь отчетливому научному анализу
преобразованіе братства въ орденъ Карлъ Мюллеръ
въ своемъ иаслѣдованіи, дающемъ болѣе, чѣмъ
обѣщаеть заглавіе*). Онъ отмѣчаетъ поощряющую
и руководящую въ этомъ дѣлѣ роль папства, ко¬
торое вмѣстѣ съ тѣмъ пытается привлечь франци-
сканцевъ на службу куріи. Въ результатѣ эти¬
ческий идеалъ Франциска превращается въ учреж¬
ден^, управляемое точно определенными -стать¬
ями даннаго ему папствомъ устава.
Эту мысль усдоилъ себѣ Сабатье въ своемъ вы-
шедшемъ семь лѣтъ спустя жизнеописаніи Фран¬
циска, но внесъ въ нее страстное воображеніе и
олицетворишь ее въ пластическихъ образахъ. Раз-
личіе взглядовъ и цѣлей Сабатье обостгашъ и об-
ратилъ въ драму жизни. Францискъ выстав¬
ляется жертвой, у которой моральнымъ наси-
ліемъ отнимаютъ то, что всего дороже его сердцу,
а совершаютъ это насиліе надъ нимъ самые близ-
кіе ему люди—честолюбивый интриганъ Илья, ко-
тораго онъ сдѣлалъ своимъ помощникомъ, и даль¬
новидный церковный политикъ Уголино, которые
пользуются дружбой и довѣріемъ Франциска и его
*) К. Müller. Die Anf'inge des Minoriten Oratms, 18S5.
— 71 —
покорностью передъ церковнымъ авторитетомъ, что¬
бы подчинить его своимъ видамъ. Какъ они этого
достигли—«это тайна исторіи, но можно думать,
что надъ жизнью Франциска тогда пронеслась одна
изъ тѣхъ моральных! бурь, которыя отнимаютъ у
самыхъ еильныхъ натуръ всѣ ихъ способности и
остагляютъ въ израненномъ сердцѣ лишь невыска-
занныя страданія»*).
Католическіе историки, конечно, не могли допу¬
стить такой точка зрѣнія, которая изображала
одного изъ наиболѣе популярныхъ католическихъ
святыхъ мученипомъ папской куріи. Уже ученый
іезуитъ Ерле **) возражалъ Мюллеру ; книга Сабатье
попала въ Index, т.-е. была включена въ число за-
прещенныхъ папскою цензурой книгъ ; но надо было
бороться противъ нея и литературнымъ оружіемъ,
а эго было не легко. Книга Сабатье была обязана
своимъ небывалымъ успѣхомъ, особенно въ роман-
скихъ ctj анахъ, своей обличительной полемикѣ
противъ папства XIII в. ; много содействовали ея
успѣху и пріемы, обусловливавшее славу Рена-
новской «Жизни Христа» : тщательное и искусное
изображеніе мѣстности и природы, гдѣ разыгры¬
вались историческія сцены, внесеніе въ прошлое
чувствъ, мыслей и ощущеній современнаго чело-
вѣка и, наконецъ, вплетеніе въ разсказъ чувстви-
тельныхъ сценъ и романическаго элемента. Кромѣ
того книга привлекала своимъ горячимъ сочув-
ствіемъ къ Франциску, какъ къ жертвѣ своего еван¬
гельскаго идеала.
*) Sabai.er Vie de St. Français, 24-ое изд. 1899, p. 283.
**) Ehrle. Archiv für Lilt. u. Kirchrag. III. 1887.
— 72 —
Затрудненія, въ которыя все это ставило като-
лическихъ иеториковъ, характерно отражаются въ
произведсніи послѣдняго изъ нихъ Шнюрера. Онъ
заявляетъ, что для историка высшій законъ—ис¬
тина и что онъ хочетъ быть справедливымъ ко
всѣмъ участникамъ описываемаго имъ столкнове¬
ния. Онъ признаетъ рѣшительное вмѣшательство
(Eingreifen) кардинала Уголино въ дѣла ордена и
что папская курія непосредственно приняла на
себя руководство (Leitung) орденомъ и ставить это
ей и особенно кардиналу Уголино въ заслугу,
ибо курія действовала такъ въ интересахъ уми¬
ротворения и единенія. Онъ утверждаетъ, что не
слѣдуетъ сомнѣватъся въ искреннемъ сочувствіи
Уголино идеаламъ Франциска изъ-за того, что его
мир ^творческое вліяніе оказалось въ пользу против-
никовъ Франциска. Онъ соглашается, что требова-
нія, которыя были предъявлены Франциску, должны
были ему казаться отреченіемъ- отъ внушенной ему
свыше задачи и что онъ глубоко и тяжело страдалъ
отъ этого ; но въ его подчиненіи церковному автори¬
тету Шнюреръ видитъ проявленіе самой высшей
христіанской добродѣтели—смиренія, почему Фран¬
цискъ и сталь прославленнымъ католической цер¬
ковью святымъ. Все это совершенно корректно, но
въ этомъ не вся истина. Шнюреръ упоминаетъ лишь
вскользь о такъ называемомъ завѣщаніи Франциска
и видитъ въ немъ лишь толкованіе на «правило»;
тогда какъ то былъ живой, вырвавшійся изъ
сердца Франциска крикъ протеста противъ напра-
вленія, даннаго ордену новымъ уставомъ. Шнюреръ
говорить, что Францискъ отстаивалъ данное ему
— 73 —
лично откровеніе (Privatoffenbarungen), но не при-
нимаетъ во вниманіе, что эти личныя внушѳвія
ничто иное, какъ евангельскіе тексты. Въ этомъ
все и дѣло, и въ этомъ источникъ трагизма. Еван-
гельскіе тексты о слѣдованіи за Христомъ и о ни-
щемъ апостолатѣ были не только въ противорѣчіи
съ организаціей церкви, но и съ тѣмъ укладомъ мо-
нашеекаго быта, который могло допустить пап¬
ство. Римская курія, чтя идеалы Франциска, сто¬
яла на почвѣ существующей церкви: Францискъ,
чія римскую церковь, жилъ и хотѣлъ умереть въ
евангельскихъ идеалахъ. Въ этомъ заключается вы-
сокій историческій трагизмъ этой чарующей лич¬
ности.
Но трагизмъ жизни Франциска заключался не
только въ томъ, что его идеалъ расходился съ по¬
литикой римской куріи, съ общественнымъ поло-
женіемъ церкви и съ интересами духовенства. Не
римская курія мѣшала ему осуществить то, что
ему казалось такъ просто и достижимо, будучи за-
вѣтомъ Спасителя. Онъ встрѣтилъ препятствия въ
условіяхъ самой жизни, въ природѣ человѣка, въ
самыхъ близкихъ его сердцу друзьяхъ. Эта оппо-
зиція олицетворялась въ Иліѣ, его викаріѣ и въ
прочихъ руководителе ^ъ ордена.
Пока члены его братства были на перечетъ, пока
община Франциска состояла только изъ энтузі-
астовъ «совершенства», затрудненія, заграждавшая
•путь къ нему, были мало· замѣтны. Но по мѣрѣ
того, какъ семья Франциска разрасталась и, за¬
ходя за предѣлы Умбріи, распространялась по Ита¬
лии и всѣмъ сосѣднимъ странамъ, мѣнялись уело-
— 74 —
вія ея существования и она сама незамѣтно пре¬
образовывалась. Она обособлялась, выдѣлялась
міра к противъ желанія Франциска усвоивала себѣ^
формы особаго монашескаго ордена. Этотъ проце ;съ
внутренняго преобразованія францисканской семьи
скрын ь отъ насъ. Но мы могли бы судить о немъ
и о тѣхъ неу домѣніяхъ, разочарованіяхъ и ду-
шевныхъ м^кахъ, съ которыми онъ былъ сопря-
женъ для Франциска, если бы намъ была хорошо
извѣстна исторія возникновенія и видоизмѣненія
правим для францисканскаго ордена, которое было
принято въ окончательной формѣ на общемъ со-
браніи 1223 года и утверждено въ ноябрѣ того же
года папою, и которымъ и теперь еще руководит¬
ся орденъ Франциска во всѣхъ развѣтвленіяхъ—
миноритовъ, капуциновъ и т. д. Но предшеству¬
ющая исторія этого правила представляетъ собою
такой темный и спорный вопросъ, что онъ казался
неразрѣшимымъ одному изъ первыхъ его изслѣдо-
вателей, Фойхту, съ отчаяніемъ воскликнувшему :
«относительно различныхъ редакцій правила, со-
ставленнагс Францискомъ, никогда нельзя будетъ
прійти къ несомненному результату (in s Klare
kommen). Но существовали ли на самомъ дѣлѣ
такія различныя редакціи, написанныя Франци¬
скомъ?
. Еромѣ правила 1223 г. намъ извѣстна только
одна редакція, озаглавленная : «Правило, составлен¬
ное бл. Францискомъ и утвержденное папою Инно-
кентіемъ безъ буллы». Это правило носить въ отли-
чіе оть правила 1223 г. назвашс перваго правила.
Оно принималось древними францисканскими уче-
— 75 —
ними за первоначальное правило, принесенное
Франц::скомъ съ собою въ Римъ въ 1209 г. Уже
болландйсты признавали это отождествленіе невоз-
ножнымъ. К. Мюллеръ въ отчетливомъ анализѣ
этого правила указалъ въ немъ цѣдый рядъ поста-
новленій, которыя могли появился лишь послѣ
1210 г., напр, распоряженіе· папы Гоноріяотъ 1220г.
предписывавшее подвергать вновь поступающихъ
годичному испытанію—новиціатъ. На этомъ осно-
ваніи Мюллеръ пришелъ къ заключенію, что такъ
называемое первое правило представляетъ собою
самостоятельную редакцію, составленно ю Франци-
скомъ и принятую общимъ ообраніемъ въ 1221 г.
Это мнѣніе усвршгь себѣ и Сабатье и воспользо¬
вался имъ для проводимой имъ точки зрѣнія на
Франциска. Противъ этого рѣзко возстаетъ пред-
сѣдатель ученой коллегіи св. Бонавентуры въ
Кваракки, близь Флоренціи, 0. Лемменсъ, въ свс-
емъ изданіи твореній Франциска *) ; онъ настаиваетъ
на то-мъ, что правило 1221 г. не какое-либо новое
правило, а то самое, которое одобрилъ Инно¬
кентий III, но въ той формѣ, которую оно прі-
обрѣло въ теченіе лѣтъ, вслѣдствіе измѣненій и
добавлений. Спорь, такимъ образомъ, вращается
невидимому лишь около формгльнаго разногла-
сія, —считать ли правило 1221 г. новымъ правиломъ,
или только новой редакціей прежняго пр&вш.а. На
самомъ же дѣлѣ разногласіе болѣѳ существенно.
Приверженцы послѣдняго мнѣнія отстаиваютъ не¬
прерывность, послѣдовательность развитія въ ран-
*) Opuscula S. P. Prancisci. Ad Claras Aquas. 1904, p. 160:
Müller et Sabatier inepte loquuntur...
— 76 —
ней исторіи францисканства протйвъ мнѣнія, что
навило 1221 г знаменуетъ собою явный поеорошг
въ этомъ развитін, начало разрыва съ принципами
120нѴ ели даже согласитъся съ тѣмъ^ ™
1221 г есть лишь обработка, новая ретта я прѳж
нягІ повила, *> «■ ней отражается вмѣеА съ
•гѣмъ новая фаза, въ которую вступило разит
°РМыаполагаеш,, что для выяенетя вопроса о воа-
никновеніи правила францнекашкагоордену
жно прежде всего к ѣпп W "тъ >
правляясь къ папѣ Иннскет въ Римъ, Фран
цискъ составит, калое-либо пршш, нь
нятомъ смыслѣ этого слова. Его орд
существовало ; онъ потомъ сталъ вырастать посте¬
пенно на его глазахъ и пРИНИМата^*И^ Тто
штя него и не всегда желательный формы, іо что
носилось передъ воображеніемъ Франциска, бы
» ношй орденв, а евангельское, ало—* »
тье, іе нуждавшееся ни въ какомъ правил*такъ
какъ оно было установлено словами ««ого Христа.
Достаточно было выбрать ихъ изъ Евангелія. от
fcZal Францискъ передъ тѣмъ, какъ отпра-
ImZTZ Римъ и представилъ Иннокентгю не
уставъ, а основанныя на текстахъ нормы евангел
ской жизни или евангельскаго совершенства, кото-
р^и онь намѣренъ быль уководитъея со своими
бр тьями. Что это было такъ, подтверждается и
вѣстіемъ, что представленное Францискомъ въ Р
*) Schmirer, 99.
— 77 —
«
мѣ правило состояло почти ИЗЪ ОДНИХЪ тѳкстовъ.
Подтверждается оно и тѣмъ, что самое правило'
1221 г. начинается словами : «Сіе есть жизнь (vita),
которую братъ Франциекъ просилъ господина папу
Иннокентія разрѣшить ему и одобрить».
Достаточенъ ли быль этотъ подборъ евангель-
скихъ текстовъ для руководства новымъ брат-
ствомъ?—Вполнѣ! Папа могъ удовлетвориться
тѣмъ, что «братъ Франциекъ, и кто бы ни былъ
главою этой религіозной общины (religio а не ор-
денъ)—обѣщаетъ повиновеніе и почитаніе госпо¬
дину папѣ Иннокентию и его преемникамъ. А дру-
гіе братья обязаны повиноваться брату Франциску
и его преемникамъ». Этимъ же удовлетворялись и
братья. Франциекъ "и его· жизнь были для нихъ
живымъ уставомъ,—онъ самъ служилъ имъ при-
мѣромъ и образцомъ. При такихъ условіяхъ точ¬
ная формулировка обязательнаго и дозволеннаго
была не нужна. Подтвердим!, это указаніемъ на
положеніе о постѣ: до поѣздки Франциска на Вос-
токъ братья обязаны были поститься лишь какъ
всѣ прочіе католики—не монахи; если кто желалъ
соблюдать болѣѳ суровый постъ, обращался за раз-
рѣшеніемъ къ Франциску.
Прибавлять ли что-нибудь Франциекъ къ своему
подбору евангельскихъ текстовъ?—Поводовъ для
этого въ первые годы было весьма мало : братство
было однородное и жило единымъ духомъ; диф-
ференціяція въ немъ, различіе между братьями—
мірянами и клериками, безграмотными и учеными,
начальниками и подчиненными—началось позднѣе.
— 78 —
Если Францискъ что-либо прибавдялъ, то· это были
увѣщанія, а не законопсложенія. Мы можемъ су¬
дить объ этомъ благодаря счастливой случайности,
разсказу Ѳомы Челанскаго, чтс на одномъ изъ об-
щихъ собраній Францискъ приказалъ згл сать (scri-
Ъі fecit): «Пусть остерегаются братья имѣть мрач¬
ный и печальный видь ханжей и пусть проявляютъ
себя ликующими въ Господ^» и т. д. Противопо¬
лагая положеніе, которымъѵ руководились братья
относительно поста, нововведенію, сдѣланному во
время отсутствія Франциска, Іорданъ употребляетъ
выраженіе : въ первомъ правилгъ, но это совершенно
естественное выраженіе, изъ котораго нельзя вы¬
вести чего-либо категоричёскаго. Зато нужно при¬
знать безусловно ошибочнымъ заявленіе легенды
«Трехъ товарищей», что «Францискъ составилъ и
испробовалъ нѣсколько правилъ, прежде чѣмъ со¬
ставилъ то, которое въ концѣ оставилъ братьямъ».
Это свидетельство въ рѣшительномъ противорѣчіи
съ духомъ Франциска, руководившегося исключи¬
тельно текстами Евангелія и внушеніями, которыя
онъ извлекалъ изъ своихъ молитвъ, и далекаго
ртъ всякой эмпирической политики въ дѣлахъ сво¬
его ордена. А такъ какъ историческій авторитетъ
этого памятника, какъ мы увидимъ, безъ того весь¬
ма сомните лень, то сообщаемое имъ извѣстіе, наобо-
роть, даетъ еще новый поводъ отнести его проис-
хожденіе къ тому позднему времени, когда стер¬
лась память о событіяхъ и воспоминанія о пра-
шлахъ 1221 и 1223 года могли подать поводъ тол¬
ковать с многихъ правилахъ Франциска и объяс¬
нять это* его желаніемъ найти самое совершенное.
— 79 —
Палство не принуждало Франциска измѣнять раз¬
решенное имъ самимъ положеніе дѣла, тѣмъ болѣе,
что Иннокентій былъ противъ допущенія новыхъ
м^лашескихъ орденовъ, согласно съ чѣмъ и состо¬
ялось въ 1215 г. Постановленіе Латеранскаго собора.
Но послѣ смерти папы въ 1216 г. пс иитика куріи
въ этомъ вопросѣ измѣнилась. Это выразилось въ
томъ, что уже въ этомъ году былъ утвержденъ уе-
тавъ новаго Доминиканскаго ордена, учредитель ко-
тораги также поставиль своимъ ученикамъ цѣлью
жизни проповѣдь и усвоилъ себѣ отъ Франциска
суровое примѣненіе къ жизни принципа бѣдности.
И новый папа Гонорій, и новый покровитель фран-
цисканцевъ кардиналъ Уголино стали склоняться
къ мысли о необходимости дать имъ болѣе опреде¬
ленную и строго монашескую организацію. Съ этимъ
долженъ былъ согласиться и Франциекъ, особенно
послѣ опыта, вынесеннаго имъ иэъ смуты, проис¬
шедшей во время его отсутствія.
Такъ явилась необходимость пополнегія и тща¬
тельной редакціи первоначальнаго правила, т.-е.
возникло правило 1221 г. Но, составляя его,
Франциекъ не думалъ отрѣшаться оть дорогихъ
ему завѣтовъ. То, что онъ нѣкогда представшгь
Иннокентію, вошло и въ новое правило. Но этихъ
текстовъ теперь было Франциску мало и, какъ мы
знаемъ отъ Іордана, онъ поручилъ знакомому ему по
пребыванію въ Сиріи «ученому въ Священномъ Пи-
саніг'> Цезарію изъ Шпейера «украсить словами
Евангелія правило, которое онъ (Франциекъ) со¬
ставить простыми словами». Цезарій добросовѣстно
исполни ль порученіе, обильно черпая не только
— 80 —
изъ Евангелія, но и изъ другихъ книгъ Новаго и
RteTxaro Завѣта, и въ правило 1221 г. включенъ
121 тексть.
[Іе отступилъ Францискъ также отъ своего люШ
ма: пріема обращаться въ правилѣ къ братьямъ.
ci, ѵвѣщаніями. Вышеприведенное увѣ. е не
изображать печали .на лицахъ мы находимъ въ
ѴІІ-ой главѣ правила. Нѣкоторыя и самыя длин¬
ная изъ 23 главъ правила 1221 года состоять ис-
клк * :льно изъ укЬщаній. Изъ 39 страницъ, кото¬
рыя занимаетъ правило 1221 г. въ изданш Кваракш,
(in 12),—17 заняты сплошными увѣщаніями, не
считая отдѣльныхъ мѣстъ. Весьма характерно, что
въ правилѣ преобладаете личный элементъ; это
и теперь еще главнымъ образомъ руководство, ко¬
торое онъ, Францискъ, даетъ своимъ братьямъ. Онъ.
просить ихъ, онъ вмѣняетъ имъ въ обязанность,,
онъ умоляетъ ихъ, и т. д. Поэтому правило 122 .
еще мало походить на законодательный памятнику,
съ краткими, ясными предписаніями ; запрещена
въ немъ часто высказывается косвенно словомъ
caveant—«пусть остерегаются»; встрѣчаются повто-
ренія, однородное разбросано въ разныхъ мѣсдаъ
Какъ изъ этого видно, правило 1221 г. предста-
вляетъ по своей формѣ интересный памятникъ, хо¬
рошо характеризующей братство Франц » са въ пере¬
ходный момент къ положенію монашескаго ордена.
Что касается до содержанія правила, то въ немъ
можно ясно отличить два наслоенія знакомыя намъ
изъ жизни Франциска черты его первоначальная
идеала и новые элементы, внесенные дал яѣиши
развитіемъ братства или папсксй *
— 81 —
Продажа всего, что имѣешь, и раздача его бѣднымъ
остается попрежнему условіемъ вступленія въ ор-
денъ для имущихъ. Но и по вступленіи въ орденъ
отрѣшеніе отъ собственности, хотя бы коллектив¬
ной, остается обязательными Только работа, и въ
случаѣ пѵжды прошені? милостыни, допускаются
какъ средства пропитанія ; дозволяется просить ми¬
лостыню также и въ интересахъ прокаженныхъ.
Деньги принимать безус давно воспрещается, за ис-
ключеніемъ явной нужды для больныхъ братьевъ.
Братьямъ ничто не должно принадлежать, кромѣ
орудій, необходимыхъ имъ для работъ. Идущіе для
проповѣди попрежнему должны соблюдать текстъ
Евангелія отъ Луки, не дозволяющій брать съ со¬
бою въ дорогу ни мѣшка, ни хлѣба, ни денегъ, ни
посоха; но въ статьѣ объ одеждѣ дозволяется въ
случаѣ нужды имѣть два кафтана *).
Новаго притивъ того, что вѣроятно заключалось
въ «формѣ жизни», представленной Иннокентію,
не слишкомъ много: вслѣдствіе вступленія въ ор¬
денъ іереевъ, обязанныхъ въ извѣстные часы дня
читать каноническія молитвы, пришлось устано¬
вить и для братьевъ мірянъ подобный, но болѣе
про<тыя каноническія молитвы (86 разъ «итче
Напгь»). По той же причинѣ пришлось клерикамъ
разрѣшить имѣть при себѣ ііогослужебныя книги,
а грамотнымъ братьямъ изъ мірянъ—псалтыри; не-
знающимъ же грамоты это воспрещалось. Въ ста-
тьѣ о работахъ воспрещалось братьямъ занимать
должности въ штатѣ1 и въ канцеляріяхъ еписколовъ
*) Для смѣны во время чистки одноп изъ нихъ.
6
— 82 —
и кардиналовъ, о чемъ Францгл»съ, конечно, не но-
мыйілялъ въ 1209 г.
В&гымъ нужно признать и постгшовленіе о постѣ
по ойучаю смуты, вызванной ча*г^стителями Фрал-
ттг-М. Отмѣнивъ ихъ поста човЛеніе, Францискя
призйалъ обязательнымъ пость ^ойько въ пятницу,
(помйМо общепринятыхъ постовъ). Какъ изъ этого
видно, власть Франциска надъ орденомъ была не-
огранйчена.
ДруМн постановленія пришлось ввести вслѣд-
ствіе Папской буллы 1220 года—о йовиціатѣ, о вос-
прещеніи покидать орденъ.
Но самымъ важныиъ нововведейішъ въ правилѣ
1221 г. представляютъ собою статьй, имѣющія от-
ношеніе къ министримъ. Ймъ Пиьвяйщы семь
главъ Й8ъ числа тѣхъ, которыыъ можно припи¬
сать законодательное значеніе. ПоЯівленіе этого но-
ваго и ваяшаго члена въ организаЦій францискан¬
ства отноеятъ къ 1219 г.,—нѣкбтерые даже къ
1217 г., т. е. къ Hawa.tr>' распрбстрйненія франци¬
сканский йроповѣди въ странаіъ за горами и за мо-
2)емъ. ЛиЦ«мъ, которымъ йоручяЖгсь руководить
возникагШйми тамъ посейекіями, приходилось, ко¬
нечно давать болыпія ііолномочія, Йапр. пра^о при¬
нимать въ орденъ нОвыхъ братьевъ, прин&Алежав-
шее первоначально одному ФранЦйску ; основывать
новыя коЛоніи францисканцевъ, расп^юдѣлять бра-
тьейъ по этймъ поселеніямъ и т. п. Подлежащая
ихъ вѵдѣнію область называла! проеинцгей и сто-
явшій вЬ главѣ ея брать—провинціальнымъ ми-
нистромъ. До этого орденъ ййалъ только· гвардіа-
новъ и кустодовъ, завѣдоваііши::ъ отдѣЛьными по-
— 83 —
селеніями, которые сохранились. и послѣ *). Орга¬
низация мйнистровъ была во вслкомъ случаѣ не-
Давняго происхожденія, и назваНіе ихъ еще не
Пбвсемѣетно водворилось, иначе папа Гонорій не
алресоьалъ бы въ 1220 г. Свиіо буллу : «Брату Фран¬
циску и другимъ пріорамъ и кустодамъ».
Въ правил^ 1221 г. гіѣтъ статьи, которая бы
определяла права » йнисТровъ !въ ихъ совокупности,
и предоставденныя имъ полномочія разбросаны по
всему правилу, Эти полномочія уже очень значи¬
тельны. Министру предоставлено право принимать
пли не принимать новыхъ членовъ, давать разрі -
шеніе на проповѣдь й отмѣнятъ его ; отпускать же-
лающихъ итти къ «сарацинамъ», т.-е. ла миссионер¬
скую дѣятельность или мученичество, наказывать
неисправнаго брата такъ, какъ ему Господь на душу
положить, собирать братьевъ своей провинціи въ
день св. Михаила (29 сент.) на общій капитулъ. Но
составитель правила не разъ напоі :инаетъ мини-
страмъ, что они должны отвѣчать передъ Господомъ
за братьевъ, которые имъ довѣрены. Онъ предосте-
регаетъ ихъ, Чтобіг они не стремились къ власти
чтобы Никто йзъ нихъ не величалъ себя пріоромъ,
чтобы всѣ назывались братьями миноритами и
омывали другъ другу ноги. И какъ нова еще была
для самого Франциска власть министровъ, какъ
ему трудно оторваться отъ мысли, что всѣ братья
представляютъ одну семью,— показываетъ слѣду-
*) Въ настоящее время кустодами разываются: 1) за-
вѣдующіе группою конвентовъ, не составляющихъ особую про-
шшцію, и 2) помощники и замѣстители въ извъбікйхъ сяучаяхъ
МИНИОТрОВЪ.
6*
— 84 —
ющее интересное достановленіе (5). «Если кто-либо
изъ министровъ прикажетъ кому-либо изъ братьевъ
что-нибудь несогласное съ жизнью ордена или вред¬
ное Для души его, то тотъ не обязанъ ему повино¬
ваться. Всѣ братья, подчиненные министрамъ, долж¬
ны наблюдать за поступками ихъ, и если окажет¬
ся, что они "ряцутъ по пути плоти, а не духа, и не¬
согласно съ правдою нашей жизни, то они обязаны,
послѣ третьяго увѣщанія, заявить объ этомъ на
кадитулѣ въ Троицынъ день министру и служи¬
телю всего братств і». Это очень знаменательное по-:
ставовленіе, оно жиеазыьаетт, что въ представленіи
Франциска общія собранія братьевъ должны были
оставаться органическимъ учрежденіемъ въ орде-
нѣ, что простые братья, отправляясь туда, не ну¬
ждались въ отпускѣ со стороны министра и что су-
жденіе о дѣятельности и жизни провинціальныхъ
министровъ могло происходить гласно и открыто
при всѣхъ братьяхъ.
Разсмотрѣнное нами сейчасъ правило обыкно¬
венно пріурочивается кт капитулу, т. е. общему,
собранію братьевъ въ 1221 г. Это единственное со¬
брате, описанное очевидцемъ, а именно Іорданомъ,.
который тутъ былъ зачисленъ въ германскую мис-
сію. Онъ точно обозначаетъ день открытія собранія
и тексгь, на который Франциекъ говорилъ братъ-
ямъ проповгЬдь. На собраніи ирис; гтетвовалъ карди-
налъ Райнерій. «Обѣдню служилъ какой-то епис¬
копъ, a Евангеліе читалъ, говорятъ, бл. Фран-
пискъ». По описанію Іордана на обпшрномъ полѣ
расположились подъ шалашами братья и были раз-
ставлены двадцать три стола, каждый отдѣльно и
— 85 —
на просторѣ. Радуясь возвращенію Франциска и
большому приливу людей,—собралось до трехъ ты-
сячъ нослушниковъ и принявшихъ обѣть брать¬
евъ. Народъ доставить вдоволь хлѣба и вина. Бла¬
женный Франциекъ сказалъ проповѣдь братьямъ
на тексть ; «Господь Богъ імой возставилъ руки мои
на брани». Онъ сказалъ также проповѣдь на¬
роду и поученіе клиру и народу. А какая въ то
вр^мя, восклицаетъ Іорданъ, царила любовь, ме¬
жду братьями, какая терпимость, смиреніе, послу¬
шаете, бодрость духа, кто въ состояніи это выра¬
зить? Такого капитула, какъ по числу братьевъ,
такъ и по торжественному служенію, я не видалъ
въ орденѣ. Было доставлено такъ марго припасовъ,
что по прошествіи семи дней монахи перестали
принимать новыя подаянія и все-таки пришлось
пробыть на мѣстѣ еще два дня, чтобы со всѣмъ
покончить».
Въ этомъ подробномъ и до мелочей точномъ опи-
•саніи не сказано ни слова о составленіи Франци¬
скомъ новаго правила, a тѣмъ менѣе объ его обна-
родованіи и одобреніи общимъ собраніемъ ! Между
тѣмъ Іорданъ хорошо освѣдомленъ: въ предше¬
ствовавшей главѣ іонъ сообщить о порученіи Фран¬
цискомъ Цезарію пріискатъ тексты для составлен-
наго .имъ самимъ правила,—эти свѣдѣнія онъ ко¬
нечно имѣлъ отъ самого Цезарія, съ которымъ от¬
правился въ Германію. И этотъ очевидецъ заяв-
ляетъ лишь кратко1, Но многозначительно, что Фран-
циск'ь упорядочить орденъ (reformavit) послѣ воз-
никшихъ въ его отсутствие смутъ, согласно со сво¬
ими постановлеьшми (secundum sua statuta).
— 86 —
Что же мы должны отсюда заключить? Что въ
общемъ собраніи не было рѣчи о новомъ правилѣ !
Что ас ли обсуждался тексть правиле, то—среди
небольшого круга лицъ— Франциска, кардинала.
Райцерія, Ильи и др.—Что· дѣло не имѣло боль¬
шой огласки и что возвращавшимся, съ общаго со-
бранія братьямъ не былъ врученъ какой-либо офи-
ціаліный тексть воваго правила.
Прошло два года съ описаннаго Іорданомъ оо-
бранія. Въ этотъ короткій промежутокъ дѣло, на¬
чатое Францискомъ, окончательно завершилось, что
и ознаменовалось составленіемъ новаго правила,
4 1228 г., которое намъ иэвѣстно только въ оконча-
телъі ой рѳдакціи, получившей утвержденіе пани.
Ослоставленіе этого правила 1228 г. съ пред-
іяествовавши^ъ ему, о которомъ Мы выше говорили,
раскрываетъ предъ нами эволюцію, совершившуюся
въ орденѣ, и приспособленіе идеаловъ Франциска
къ практическимъ потребноеуяьрь вы^ваннаго имъ
къ жизни учрежденія, а также къ требованіямъ
церковной власти. Но мы лишены возможности ре¬
шить, насколько были добровольны уступки, сдѣ-
ланныя Фрі нцискомъ, какую ему при этомъ при¬
шлось выдержать борьбу и съ кѣмъ именно. Бро¬
сается въ глаза прежде всего различіе въ самомъ
объемѣ обоихъ правилъ: новое оостоитъ изъ 1É
главъ вмѣсто прежнихъ 23 и занимаетъ въ печа¬
ти 12 страницъ вмѣсто 39. Сокращеніе произошло
главнымъ образомъ вслѣдствіе оцущенія длиннььсъ
увѢЩлНІЙ Фраьциска И ПОЧТИ гсѣхъ биСлеЙСЕ^ХЪ
текотовъ, но, кромѣ того, и путемъ болѣе системати¬
ческая расйредѣлеиія матеріала и.болѣе сжатаго
— 87 —
оборота рѣчи, свойственнаго законодательному па¬
мятнику. Связь съ первоначальной редакціей
однако сохранилась: и новое правило· начинается
съ выраженія : «Сія есть жизнь менынихъ бра-
тъевгь», но· этимъ словамъ предшествуетъ названіе
правило (rtgula). И новое правило сохранило фор¬
му личнаго обращенія. Мы въ немъ попрежнему
встрѣчаемъ слова Франциска къ братьямъ: «увѣ-
щаю», «совѣтую», «приказываю». Но уже нѣтъ того,
что составляло самую суть проповѣди Франциска
и замѣняло собою въ прежнее время правило,—тѣхъ
евангельскихъ текстовъ, которые устанавливали, гъ
чемъ заключается слгъдованіе за Христомъ и еван¬
гельское совершенство.
Спугценъ даже знаменательный текстъ апостоль-
скаго образца жизни, составлявшій характернѣй-
пгух черту первоначального францисканства : «на
п 'тти не берите съ собою ни мѣшка, ни сумы, ни
посоха». Вмѣсто этого новое правило сводить
«соблюдете Евангелія» на обычное монашеское жи¬
тье—въ повиновеніи, въ цѣломудріи и бьзъ соб¬
ственности.
И даже въ единственномъ, случаѣ, когда дѣ-
ловой языкъ новаго правила возвышается до па-
ѳоса и проникается идеаломъ *), въ прославлении
бѣдности и милостыни.,—это лишь слабое отраженіе
идеализма прсжняго правила, указывавшего на то,
Что «самъ Христосъ былъ бѣденъ, быль гостсмъ,
и жилъ милостыней, какъ и. св. ДѢва и его уче-
*) Cap. VI. Наѳс est ilia celsitudo altissimae paupertatis,
quae vos, carissimos ftatres meos, heredes et regeb regni caelo-
rum instituit, pauperej rebus fecit, virtutibœ. sublimavitv
— 38 —
ники». Милостыня уже не называется «нашимъ на-
слѣдіемъ», которое пріобрѣлъ Іисугъ Христосъ, а
«справедливостью», которую мы обязаны оказы¬
вать бѣднымъ.
Еще замѣтнѣе неремѣна въ содержаніи. Въ аске¬
тической части кое-гдѣ проявляется нѣкоторое
смягченіе и предоставляется болыпій простооъ:
допускается обувь въ случаѣ надобности, обла-
даніе вторымъ кафтаномъ предоставляется усмот-
рѣнію. Подобнымъ образомъ и пость отъ Богояв-
ленія до начала Великаго поста перестаетъ быть
обязательными Но зато, съ другой стороны, раз-
рѣшеніе «вкушать отъ блюда, которое вамъ пода-
дутъ» въ чужомъ домѣ, хотя и сохраняется, но
эта статья перенесена въ главу о "транствующихъ
проповѣдникахъ, такъ что не можетъ быть отне¬
сена ко всѣмъ. Весь быть францисканцевъ изме¬
няется : осѣцлостъ беретъ верхъ надъ прежней воль¬
ной жизнью. Нѣтъ уже помина о служеніи ча-
стнымъ лицамъ или о работѣ для нихъ, о проше-
ніи милостыни въ пользу прокаженныхъ. Приня¬
та© денегъ строго воспрещается ; опущена ого¬
ворка о разрѣшеніи принимать ихъ въ пользу боль-
ныхъ братьевъ. Статья, воспрещавшая посѣщать
женщинъ и давать имъ совѣты, дополнена запре-
щеніемъ входить въ женскіе монастыри безъ спе-
цігльнаго разрѣіненія куріи. Это ограниченіе оче¬
видно направлено противъ первоначальнаго плана
Франциска, чтобы «братья» брали на себя обезпе-
ченіе «бѣдні хъ сестеръ».
Всего же ярче проявляется новое направленіе
въ статьяхъ объ организаціи власти въ орденѣ.
— 89 —
Въ 1221 году і-инистры были поставлены Фран-
цискомъ подъ контро ль братьевъ ; въ новомъ пра¬
виле они выдвигаются и становятся руководя-
щимъ ѳяементомъ. въ орденѣ. Имъ гісключитель-
ш предоставляется поаво принимать новыхъ бра-
тьевъ.- Если прежде имъ воспрещалось входить
въ частныя дѣла и въ распоряжение имуще-
ствомъ вновь поступавшись братьевъ, то теперь
имъ разрѣшается направлять такихъ братьевъ къ
лицамъ, которыя могутъ имъ «дать хорошій со¬
веть», т. е. какъ распорядиться имуществомъ.
Если прежде министры могли отпускать «желаю-
щихъ» итти къ сарацинамъ, то· теперь имъ предо¬
ставляется разрешать это только «пригоднымъ».
Имъ предоставлено право еизитаціи, подчинен-
ныхъ имъ монастырей, и, вместо прежняго прг.
вила, вменявшая въ обязанность братьямъ не
исполнять такихъ приказаній министра, которыя.
противоречили бы правилгмъ или были бы вредны
для души, мы находимъ увещаніе. министрамъ,
чтобы они не назначали братьямъ чего-либо про¬
тивная душе ихъ или правилу, а братьямъ на-
ставленіе, чтобы они, Господа ради, отреклись отъ
своей воли. Теперь неть помина объ обязанности
братьевъ наблюдать за министрами, приносить на
нихъ жалобу въ общемъ собраніи,—а напротивъ,
братья обязываются въ случае совершенія rpfexa,
обращаться немедленно и какъ можно скорее къ
одшмъ только провинціальнымъ министрамъ. Эти,
же министры, если они священники, должны сілга
налагать на нихъ покаяніе; если же пЬть, тс
налагать ея черезъ кого либо изъ братьевъ іереевъ.
—~ 90 —
Въ правилѣ 1221 г. братъямъ предоставлялось ис-:
повѣдоваться у кого они желали, хотя бы и, внѣ
ордена. Такимъ образомъ братья были и духовно-
и дисци шганарно прикрѣплены къ министр амъ. Но
если надъ братьями воздви^аетея деспотическая
власть министра, то надъ этими министрами вое-
вышается авторитетъ генерального министра. Вмѣсто
брата Франциска, который желалъ быть только
однимъ изъ «меньшихъ», во главѣ ордена стано¬
вится должностное лицо, всеобщій министръ. Право
назначать пр оповѣдниковъ, переходите къ этому
Генеральному министру. Въ правилѣ 1221 г. объ
атомъ лицѣ упоминалось лишь вскользь, какъ о
«Министрѣ и служителѣ всего братства», которому
предоставлялось созывать на Троицынъ день об-
щія собранія братьевъ.
Съ избраніемъ этого генеральнаго министра свя¬
зана другая, коренная перемѣна въ организации
францисканскаго ордена и вмѣстѣ съ тѣмъ и го-
сподетвовавшаго въ немъ дуда. Въ правилѣ 1221 г.
Францискъ вовсе не предусматривалъ способа из-
брагія сво< го преемника, полагая вѣроятно, что
онъ оудетъ избираться веѣмъ братствомъ въ сово-
ку] [ности. Но эти ежегодная собранія, которыми
такъ восхищались очевидцы, навсегда отмѣняются
правиломъ 1223 г., которое формально постано-
вляегь, что каждые три года или въ другіе сроки,
по. усмотрѣнт генеральнаго министра, происходить
общія еобраяія однихъ лишь кустодовъ и дрсвин-
ціалькыхъ министровъ Конечно общія ссбранія
братьевъ становились физически невозможными, ко¬
гда оеи разселилиет по всей западной Евгюдѣ, но
— 91 —
намъ ничто такъ не свидѣтельствуетъ о перероо.сИе-
нт- ордена, кч-къ эта замѣна общихъ собраній всѣхъ
братьевъ собраніомъ однихъ только должцостныхъ
лицъ ордена. Къ этимъ собраніямъ щювидціажь-
ныхъ министровъ и переходить право избранія ге-
неральнадго министра. Но нѳ одно только избраніе
генерального министра нредг., тавляется имъ,—про-
винціалыще министры обязываются, если генераль¬
ный министръj по ихъ мнѣнію, окажется неудовле-
творяющимъ служенію и общимъ нуждацъ бра¬
тьевъ, избирать на его мѣсто другого.
Послѣдней статьей правила миниет^амъ пред¬
писывается, чтобы они выпрашивали у чары одного,
изъ вардиналрчъ, который былъ бы правителемъ,
покроьителемъ и исправителемъ братства, и чтобы
они, министры, всегда оставались покорны святой
римской церкви. . . .
Если, какъ намъ извѣстно, и при совтавденщ
перваго правила Фрарцискъ не обошелся безъ чу¬
жой помощи, то, въ правилѣ. 1223 г. участіе др.ѵ-
гихъ лицъ несомнѣшкг. Участіе Ьльи, который уже
въ теченіе двухъ лѣтъ былъ викаріемъ Франциска,
засвидѣтельс гвовано фрадцисканскимъ преданіемъ.
Кардицалъ Уголино, сдѣдавшись папою, въ своей
булдѣ Quo elongati самъ заявилъ* что оеъ помогалъ
Франциску щ составденіь правила и полученіи
утверждения его со .стороны; ляпы. Особенное же
значеніе мы црниисьша^гь при соотавденіи ногаго
правила вліянію ц домогатвльотфамъ с ;инистротаъ,
такъ какъ они имЬли щдібѵлѣе повод-гѵъ быть ве-
ротщ>мцщ[ положещемъ, κοιυροβ имъ отві дилс
правиле 1221 г. Новое жр правило может ъ быть
— 92 —
прямо сочтено торжествомъ ихъ. Но какъ объяс¬
нить это торжество и какъ относился къ притяза-
ніямъ министровъ Францискъ? Былъ ли онъ вы-
нуждет сдѣлатъ министрамъ такія существенныя
уступки и отступилъ ли онъ при этомъ отъ своихъ
убѣжденій?—Мы не видимъ основаній утверждать
это. Существеннымъ было для Франциска соблюде¬
те евангельскаго совершенства, какъ оно опреде¬
лялось евангельскими текстами, и въ этомъ отно-
шеніи онъ могъ быть вполнѣ доволенъ правиломъ
1223 года. Хотя въ немъ и не приводились еван-
гельскіе тексты, однако оно и не становилось въ
противорѣчіе съ ними. Запрещеніе принимать день¬
ги было проведено даже болѣе безусловно, чѣмъ въ
правилѣ 1221 г Отсюда понятно, почему Францискъ
такъ дорожилъ правиломъ 1223 г., почему онъ съ
такою горячностью еще въ концѣ жизни умолялъ
братьевъ не отступать отъ правила и быть готовыми
умереть за него. Отсюда понятно и то, что Фран¬
цискъ оставался до конца жизни въ самыхъ луч-
шиу/ь отношеніяхъ и къ Йльѣ и къ кардиналу
Уголино.
Рѣзко правда измѣнилось Іположеніе провинціаль-
ныуі министровъ въ орденѣ; въ предоставленной
имъ столь обширной власти надъ орденомъ всего
ярче проявился переходъ францисканской общины
въ монашескій орденъ. Но можно ли было этого
избѣжать? Возможно ли было сохранить прежнее
семейное, патриархальное устройство при организа¬
ции многочисленныхъ поселеній во всѣхъ странахъ
Европы ? Возможно ли было при этихъ условіяхъ со¬
хранить общія собранія братьевъ около часовни св.
Дѣвы въ Порціункулѣ ? Дилемма, возникшая для
ордена, не могла скрыться отъ самого Франциска,
я при й>азрѣшеніи ея онъ не могъ не подчиниться
своимъ авторитетнымъ совѣтникамъ.
Уступка со стороны Франциска въ этомъ случае
была тѣмъ естественнѣе, что· и его личное положе¬
ние въ орденѣ кореннымъ образомъ измѣнилось.
Уезжая на Востокъ, онъ передалъ свою власть
двумъ викаріямъ, а по возвращеніи оттуда не
занялъ своего прежняго положенія въ ордене, но
снова назначилъ себе замѣститедя въ лице Петра
де Катани, съ которымъ сблизился на Востоке. «Съ
этого часа», сказалъ онъ братьямъ, по сообщенію
житія, «я умерь для васъ, но вотъ братъ Петръ,
которому вы и я, мы все будемъ повиноваться.
И онъ поклонился Петру три раза и обещалъ ем^
послушаніе. Братья не могли при этоігь удержать
своихъ слезъ и стоновъ, считая себя какъ бы оси¬
ротелыми. Но Францискъ всталъ, сложилъ руки,
й, поднявъ ихъ къ небу, сказалъ.: «Господь, я воз¬
вращаю Тебе семью, которую ты мне далъ. Какъ
Ты знаешь, сладчайшій Іисусе, у меня нетъ болѣе
силъ и способностей заботиться попрежнему о
ней, поэтому я поручаю ее министрамъ. Пусть они
отвѣчаютъ передъ Тобою, въ день страшнаго суда,
если бы кто либо изъ братьевъ заблудился по ихъ
нераденію или дурному примеру или вследствіе
елишкомъ суроваго наказанія».
Источники колеблются въ обозначеніи власти
Петра. Они назыхіютъ его то викаріемъ, .то гене-
ральнымъ министромъ. Это колебаніе соответству-
етъ действительному положенію дела. Управлвніе
94 —
Орденомъ перешло къ Петру, духовный же автори-
тетъ оставался за Францискомъ. Въ сохранившихся
объ ихъ отношеніяхъ легендахъ Францискъ обра¬
щается смиренно къ Петру, какъ своему духовно ау
начальнику съ разными просьбами, а тотъ неиз-
iî'Éhho отвѣчаетъ : «Какъ ты желаешь брать».
Петръ скончался 10 марта 1221 г., какъ видно
изъ сохранившейся надгробной надписи,—и на
его мѣсто .Францискъ назначилъ Илью, другого
своего спутника на ВоСтокѣ. Ему онъ предоставилъ
Председательствовать на общемъ собраніи 1221 г.
и говорить за него, К>тда ослабѣваль ; но сви-
дѣтельству очевидца Іордяна, Францискъ сидѣлъ
у его ногъ, и, когда было нужно, дергалъ его за
кафтанъ. Илья тогда наклонялся къ нему, выслу-
ыивалъ его и; йёЛгЬмъ, поднявшйсь, заявлялъ : «Вотъ
что говорить брать Францискъ». Илья оставался
ВйКаріемъ или генеральнымъ министромъ до конца
жизни Франциска. Что же побудило послѣдняго пе¬
редать руководительство орденомъ въ другія руки?
Нельзя удовлетвориться при объясненіи этого
одйимъ указаніемъ на болѣзненное состояніе Фран¬
циска, хотя прсягленіе болѣзни глазъ и другиѵь
не^уговъ у него- относится уже къ этому времени.
Орденъ измѣнился не Только въ численномъ отно-
шеніи и по своему географическому расширенію,
но и по своему составу. Въ него стали входить
не одни неграмотные люди, слѣпо повиновавшіеся
своему учителю, а клерики и ученые магистры.
Уйравленіе такимъ орденомъ требовало ияыхъ спо¬
собностей и наклонностей со стороны генер&льнаго
министра, чѣмъ тѣ, которыми обладалъ Францискъ.
— 95 —
Это обнаруживается уже въ самомъ выборе лицъ,
назіааченныхъ Францискомъ. Петръ дё Казани быль
докторомъ права, следовательно принадлежалъ къ
классу, изъ котораго назначались судьи и админи¬
страторы. Илья, хотя быль сначала ремесленни-
комъ, также, научившись грамотѣ, отправился ръ
Болонью л тамъ бтгаъ і кштноромъ, т.-е. обществен-
ньГмъ писцомъ. Генеральный министръ долженъ
быяъ быть . знатокомъ свѣтскаго и каноническаго
нроіва и бЫТь въ оостояніи вести обширную пере¬
писку съ куріей и другими учреждэніями.
Но еще иное побужденіе могло повліять на ре¬
шете Франциска передать власть чъ другія руки.
Вовыя обязанности генеральнаго министра грозили
совершенно отвлечь его отъ идеала, которому онъ
себя поъ"ятилъ —отъ апостольскаго житья. Онъ
оставить семью, міръ, чтобъ въ пуетынныхъ мѣ-
стахъ, на сгободѣ, молиться и каяться и, воз¬
вращаясь къ ідодямъ, проповедовать имъ Христа.
Совместимо ли это было съ обязанностями гепе-
ралънаго министра, съ его постоянными совеща¬
ньями-и пререканшми съ министрами и съ тяжелой
необходимостью принимать меры наказанія про-
тпвъ нарушителей суроваго закона, столь чуждыя
кгк/гкому духу Франциска? Поэтому, окончательно
выработавъ правило и нолучивъ утвержденіе па¬
пою, Францискъ могъ считать свое дело окон-
ченнымъ и дозволить себѣ вернуться къ своему
апостольскому житью. Этому житью, йа самомъ де¬
ле, были посвящзны три последнкхъ года его
жизни.
96 —
Но прежде чѣмъ обратиться къ этой порѣ жизни
Фралциска, мы должны коснуться вопроса, гсоя-
щаго ізъ непосредственной связи съ превращечіемъ
францисканской общины въ орденъ, проявившимся
въ уста аовленіи разсмотрѣннаго нами правила.
Проповѣдь Франциска дѣйствовала не только на
холостыхъ и вдовыхъ обоего пола, располагавших^,
своею судьбою и готовыхъ вступить въ монашеское
общество. Подъ знамя, выставленное Франциск >мъ,
становились и люди семейные, не желавшіе бро¬
сать семью и уходить изъ чіра. Изъ нихъ образо¬
валось особое развѣтвленіе францисканской об¬
щины, такъ называемые терціаріи, или, какъ ,ихъ
потомъ стали называть, члены третьяго ордена. Въ
тѳченіе XIII вѣка возникло среди мірянъ не мало
обществъ или братствъ, посвятившихъ себя по-
каянію (Bussbrüderscliaften) и благочестивой жиз¬
ни, и примыкавшихъ къ какому-либо изъ мона-
шескихъ орденовъ. А въ концѣ XIII вѣка папа Ни¬
колай сдѣлалъ попытку подчинить всѣ эти обще¬
ства францисканцамъ и въ свией буллѣ «Supra mon¬
tes» {въ 1289 г.) установить для нихъ общее пра¬
вило, что впрочемъ не удалось.
И въ настоящее время при францискансюомъ ор¬
дене сущесівуютъ такія свѣтскія афиліяціи, поль¬
зовавшаяся особымъ вниманізлъ папы Льва XIII.
Ведетъ ли этоть третій орденъ францискаяцовъ
свое начало отъ самого Франциска? Таковъ во-
просъ, вызвавшій въ литературѣ оживленные споры,
которпхъ мы не можемъ обойти молчанігмъ, такъ
какъ они касаются не только самого факта о проис¬
хождении терціаріевъ, но гораздо болѣе важнаго
— 97 —
вопроса о первоначальныхъ замыслахъ Франциска.
Спрашивается, какая была его настоящая цѣль?
Хотѣлъ ли онъ своею проповѣдыо извлечь послѣ-
дователей Христа изъ міра и собрать^ ихъ въ осо¬
бую еемью, т.-е. основать свой монаіпескій орденъ?
или онъ хотѣлъ преобразовать мірянъ и обратить
ихъ въ истинныхъ послѣд^ателей Христа? Не былі.
ли терцгарги въ сущности первымъ результатомъ и
настоящею цѣлью проповѣди Франциска? Что воз-
никновеніе терціаріевъ произошло еще при жизни
Франциска, въ этомъ не можетъ быть сомнѣнія.
Уже первое житіе его, написанное два года спустя
послѣ его смерти, упоминаетъ о трехъ его орде-
нахъ, но говорить о заслугахъ Франциска въ этомъ
дѣлѣ въ такихъ туманныхѣ выраженіяхъ, что изъ
нихъ нельзя извлечь никакого опредѣленнаго вы¬
вода. Слѣдующія за тѣмъ житія говорить еще бо-
лѣе вычурно о томъ, что Франциекъ, какъ почита
те ль св. Троицы обнови лъ церковь съ помощью
трехъ орденовъ, первообразомъ которыхъ послужи¬
ли три возстановленные имъ церковные храма.
Но при скудости лѣтописныхъ данныхъ историка
иногда выручаютъ документы. Кѣмъ и когда оо-
ставленъ уставъ терціаріевъ? Ученый франциска- '
нецъ XVI вѣка, Вадингъ, громадная компиляція
котораго всегда будетъ служить ийтереснымъ и по-
лезнымъ арсеналомъ для историковъ францискан-
скаго движенія, напечаталъ правило для терціа-
ріевъ, приписывая его Франциску и относя его къ
1221 г. Въ 1875 г. К. Мюллеръ дотазалх рядомъ
неопровержимыхъ доводовъ, что. мнимое правило.
1221 г. составлено послѣ 1231 года и заимствованс
7
— 98 —
изъ текста какой-нибудь папской буллы. Сабатье,
такъ обогатишпій своими изслѣдованіями въ мо-
настыряхъ и архивахъ францисканскую литера¬
туру, нашелъ въ одномъ южно-ь тальянскомъ мо-
настырѣ Капистрано *) текстъ правила, которое
онъ приписываеть Франциску и относить къ 1221 г.,
хотя и признаетъ въ этомъ текстѣ вставку, сдѣ-
ланную не ранѣе 1228 г., т.-е. по смерти Франциска.
Эта находка Сібатье однако не разрѣШила вопроса,
хотя мнѣніе Сабатье и нашло себѣ ревностнаго за¬
щитника **). Одинъ изъ критиковъ изданнаго Са¬
батье памятника доказалъ, что текстъ Капистран-
ской рукописи мозаика, составленная изъ разныхъ
частей, между которыми есть и очень древнія, но
не представлдетъ изъ себя правила.***). Въ виду
возможности открытія новыхъ текстовъ, вопросъ о
времени возникновенія перваго правила для тер-
царіевъ нужно пока оставить открытымъ. Но если
принять во вниманіе, что первое правило для глав-
наго ордена фрапцисканцевъ официально редакти¬
ровано лишь въ 1221 г., то можно думать, что Фран-
цчскъ вовсе не спѣшилъ составленіемъ правилъ
для івольныхъ терціаріевъ, которые нуждались толь¬
ко въ руюоводствѣ братьевъ, а не въ писанныхъ
уставахъ. Терціаріямъ дозволялось сохранять свое
состояніе и общественное положеніе и пребывать въ
супружествѣ. При вступленіи въ общину для нихъ
*) Оринс. de Crit. Hist. I. Régula Antiqua Pr. de poeni-
tentia. 1901.
**) Mandonnet. Op. de Crit. H. IY. 1902.
, ***) Gotz. Zeitsch. 1. Kirchengesch. 1902.
— 99 —
было лишь обязательно возвращеніе всего неспра¬
ведливо ими присвоенная, примиреніе съ врагами,
а для женщинъ—согласіе мужей. Отъ нихъ только
требовалось соблюдете болѣе продолжительная
поста и болѣе строяе воздержаніе отъ обычныхъ
въ ихъ средѣ развлеченій и возможно большее при-
ближеніе къ идеалу, начертанному въ нагорной
проповѣди, такъ: воздерживаться отъ клятвъ, не
прибѣгать къ оружію, хотя въ послѣднемъ слу-
чаѣ, какъ и въ другихъ отношеніяхъ, уставъ до-
пускалъ много смягченій и исключеній. Терціаріи
состояли подъ контролемъ избираемыхъ ими визи-
таторовъ и подъ общимъ руководствомъ франци¬
сканская ордена. Понятно, какую силу прицавалъ
ордену францисканцевъ этоть зависимый отъ него
отдѣлъ ея, развѣтвленія котораго охватили всѣ
слои общества. Мы потому должны были остано¬
виться на вопросѣ о возникновеніи «правила» тер-
ціаріевъ, что Сабатье ему придалъ важное принц-л-
піальное значеніе въ исторіи фг>? нцисканская œp: i-
женія. Исходя изъ пре^положенія, что идеалъ
Франциска былъ искаженъ римской руріей, кото¬
рая ему навяиывалс свои политическіе виды, Са¬
батье заяііилъ въ своей біографіи Франциска, что
послѣдній вовсе не, сгавилъ себѣ цѣлью основаніе
первая, т.-е. монашеская ордена. Евангельское со¬
вершенство, которая онъ сталь апостоломъ, было,
по ея мнѣнію, осуществимо всѣми. Ппѳтому такъ
называемый третій орденъ существовалъ уже съ
той минуты, когда хотя бы одна едиюя душа заг
хотѣла осуществлять еі ангельск1 я наставленія бра¬
тьевъ, не имѣя возможности слѣдовать за .ηημί
въ Порціункулу. 7*
— 100 —
Ученый іезуитъ Мандонне подхватилъ эту мысль,
и на интернапіональномъ конгрессѣ католиковъ въ
1897 г. выступилъ съ мнѣніѳмъ, что· въ первую
эпоху своей деятельности Францискъ вовсе не
имѣлъ въ виду учрежденія монашескаго ордена—
его планъ заключался въ томъ, чтобы собрать въ
обширное братство всѣхъ, кто быль готовь при¬
нять за норму жизни строгое соблюденіе Евангелія.
Ссылаясь на работы Мюллера й Сабат*>е, Мандонне
заявляешь, что они недостаточно усвоили себѣ то,
что движеніе, вызванное Францискомъ, было на¬
правлено главнымъ образомъ къ покаянію *), (ca¬
ractère nettement pénitentiel).
Можно согласиться съ Мандонне, что первона¬
чальной дѣлтельности Франциска недостаетъ яс-
ннхъ очерганій, что наэлектризованная имъ масса
не получила отъ него какой-либо организаціи, но
это вовсе не служитъ доказательствомъ, что всѣ
францисканцы перваго десятилѣтія представляютъ
собою лишь подобие позднѣйшихъ терціаріевъ.
Совершенно наоборотъ, то, что рѣзко отдѣляетъ съ
самаго начала истинныхъ учениковъ Франциска
отъ терціаріевъ,—это ихъ апостолатъ, ихъ миссіо-
нерская дѣятельность, отрывавшая ихъ отъ мір-
ского общества, ихъ слгьдованіе за Христомъ не
только въ зтическомъ, но въ буквальномъ смыслѣ.
Бросивши семью и собственность, они становились
*) ІІротивъ утвержденія Мандонне, что первоначальная
дѣятельность Франциска сводилась къ учрежденію общества
под. інаго яозднѣйшимъ терціаріямъ, направлена статья Гётца
въ Hist. Viertejjahrsch. VI I. Л903.
— 101 —
вѣчными странниками на землѣ въ противополож¬
ность терцгаріямъ, сохранявшимъ семью и соб¬
ственность и остававшимся въ мірѣ. Лишь подъ
вліяніемъ ѳтихъ проповѣдниковъ <'женатЫ’Р. муж¬
чины и замужнія женщины, не имѣвшія силы (поп
valentes) освободиться отъ брачнаго закона, стали
предаваться, слѣдуя полезному оовѣту братьевъ,
строгому покаянію по домамъ своимъ»*). Эти слѣ-
довавшіе совѣту братьевъ міряне, не имѣли, конеч¬
но, вначалѣ особой организаціи. Они могли обо¬
собиться, образовать отдѣльный орденъ терціаріевъ
лишь послѣ того, какъ сами братья получили
орденскую организацію. А такъ какъ главный шагъ
къ зтой цѣли былъ сдѣланъ составленіемъ правила
1221 года, то преданіе отнесло начало и третьяго
ордена къ тому же году.
Что же можно извлечь для исторіи Франциска
изъ ученаго спора, котораго мы коснулись? Утвер¬
ждать, что Францискъ съ начала своей проповѣди
имѣлъ въ виду создать не орденъ, получившій его
имя, a образованіе общинъ терціаріевъ,_ было бы
такъ же неосмотрительно*, какъ и обратное утвержде-
ніе. Какъ сѣятелъ въ притчѣ, Францискъ вышелъ
сѣять сѣмена Евангелія, разбрасывая ихъ во всѣ
стороны. Всѣхъ, кто отзывался на его проповѣдь,
онъ считалъ братьями и сестрами. Если братья, а
потомъ и сестры обособились въ особыя общины,
то это было не вслѣдствіе происковъ куріи, желав¬
шей подчинить ихъ своей политикѣ Это обособле-
*) Leg. triuni sociorum.
— 102 —
ніе обусловливалось принципомъ, который Фран-
цискъ положилъ въ основаніе своей проповѣди—
принципомъ отреченія отъ личной собственности.
На принцилѣ личной собственности построено со¬
временное общество и потому отреченіе отъ нея не
могло быть творческимь, созидательнымъ нача-
ломъ для преобразованія, реАормированія обще¬
ства, а могло быть лишь лозунгомъ для выступле-
нгя изъ общества, знаменемъ секты или ордена. И
самый орденъ обрѣлъ, какъ мы увидимъ, проч¬
ность лишь тогда, когда приспособился къ усло-
віямъ общественной жизни, вошелъ въ сдѣлку еъ
принципомъ собственности. Не интриги куріи, а
страхъ, чтобы его братья не отступили отъ чисто¬
ты евангельской жизни, омрачали послѣдніе годы
Франциска, къ которымъ мы и обратимся.
Сдавъ заботу объ управленіи орденомъ своему
товарищу Ильѣ, Франциекъ снова принялся сле¬
довать Христу, т.-е. проповѣдовать и искать еван¬
гельскаго совершенства. Но силы его стали осла-
бѣвать, и потому онъ, привыкшій къ живому слову,,
теперь прибѣгаетъ и къ письменному увѣщанію.
Къ этому времени должны относиться дошедшія
до насъ посланія Франциска «ко всѣмъ вѣру-
ющимъ», «ко всѣмъ братьямъ», «къ правителямъ на-
родовъ», «ко всѣмъ кустодамъ».
Чаще всего мы его видимъ въ послѣдніе три
года, ого жизни въ отдаленныз ъ отъ города посел-
кахъ и пустынныхъ скитахъ его родной Умбріи,
гдѣ онъ могъ въ уединеніи молиться и предавать¬
ся своимъ религіознымъ размышленіямъ. Лишь
изрѣдка за это время его путь освѣщается легендою,
— 103 —
сохранившей память о его пребывали въ томъ или
другомъ мѣстѣ, или украсившей этотъ путь
чу домъ.
Образъ Христа занимаешь попрежнему всѣ цо-
мыблы 'Франциска.' Воспоминаніе о Христѣ было
всегда для Франциска живѣйшимъ исгочликомъ
состраданія или ликованія. Вскорѣ послѣ своего
обращенія онъ шелъ однажды по дорсгѣ, громко
рыдаг Кто-то изъ вСтрѣчныхъ, д щая, что онъ бо¬
леть, спросилъ его о причинѣ слезъ- «Я плачу»,
■твѣтилъ Францискъ, «о страданіяхъ Господа моего
Іисуса Христа,—я долженъ быль бы не стыдясь
итти по всему свѣту, оплакивая страданія Господа
моего». Выраженіе горя у Франциска было такъ
сильно и такъ искренно, что заразило вопрошав
шаго, и онъ сталъ вмѣстѣ съ нимъ горько плакать.
«Э^ого человѣка мы знали», прибавляешь разсказ-
чикъ, «и отъ него это слышали».
Съ другой стороны воспоминаніе О1 Христѣ по¬
вергало Франциска въ живѣйшій восторгъ: при
одномъ цмени Его онъ охцущалъ «такую младость»,
и выражалъ свое блаженство въ невинности своей
души такъ образно, что простодушный разсказъ
объ этомъ товарищей не поддается переводу.
Иногда радость и горе непосредственно смѣняли
другъ друга. «Опьянённый любовью и сострада-
ніемъ ко Христу, блаженный Францискъ иногда
поднималъ кусокъ дерева сь земли и, взявъ его
въ лѣвую руку, правою водилъ по немъ на манеръ
смычка по скрипкѣ, припѣвая -французскую пѣснь
о Господѣ Іисусѣ Христѣ». Оканчивалось это пѣсно-
__ 104 —-
пѣніе слезами жалости о страданіяхъ Христа и
усиленными вздохами, и Франциекъ, впадая въ за¬
бытье, 'оетанавливалъ глаза на небѣ.
Два наиболѣе выдающихся эпизода въ послѣдніе
годы Франциска свидѣтельствуютъ о томъ значе-
ніи, которое имѣла въ его жизни мысль о Христѣ.
Въ Рождество 1223 г. мы находимъ его въ Гречіо
близь Ріети. Сосѣдній помѣщикъ Іоаннъ де Гре-
чіо устроилъ по его просьбѣ въ лѣсу въ ночь на
Рождество ж^вую картину великаго, празднуемаго
въ этотъ день еобытія, со всей обстановкой, опи¬
савши въ Евангеліи. Вокругъ яслей стеклось на-
селеніе со всяго околотка; лѣсъ далеко озарялся
свѣчами и факелами и оглашался, радостными гим¬
нами, на которые отзывались скалы. Франциекъ
читалъ Евангеліе надъ яслями, преклонившись
предъ ними, «глубоко вздыхая отъ волненія и ве¬
ликой радости». Вся ночь прошла въ ликованіи.
Можетъ быть отсюда взялся итальянскій обычай
изображенія яслей (praesepe) въ церквахъ въ ночь
на Рождество.
Наступивший: осенній постъ съ Успенія Божіей
Матери до Михайлова дня (29 с.) Франциекъ задут
малъ провести въ удаленіи и по л немъ уединеніи.
Въ сопровождзніи очень немногихъ, самыхъ близ-
юихъ ему братьевъ онъ отправился на верховье рѣ-
ки Арно въ горную долину, гдѣ когда-то стоялъ
древне-этрусскій городъ Клузіумъ и откуда вы-
шелъ лобѣдитель Рима Лорсенна. Въ дни Фран¬
циска надъ долиной возвышался замокъ могуще-
ственнаго графа Орландо. Онъ былъ почитателемъ
Франциска ч предоставилъ въ его распоряжение
Λ
— 105 —
высокую гору Альверна (студеную гору), наѵводо-
раздѣлѣ между Тибромъ и Арно, воспѣтую Дчн-
томъ *).
Францискъ оставилъ своихт братьевъ, не до¬
ходя до вершины, въ лѣсной чащѣ, а самъ под¬
нялся еще выше, чтобы быть совсѣмъ наединѣ со
своими мыслями и молитвами. Только однажды въ
день кто-нибудь изъ братьевъ приносилъ ему скром¬
ную постную пищу. Такъ прошло больше мѣсяца
въ уединённыхъ, напряженныхъ молитвахъ, ча¬
сто сопровождавшихся у Франциска слезами и сто¬
нами о страданіяхъ Христа. Францискъ былъ по-
ъть ; его представленія облекались въ живые обра¬
зы, доступные еговрЬнію и слуху : онъ видѣлъ ихъ,
слышалъ ихъ, бесѣдовалъ еъ ними и тѣмъ сильнѣе
они овлаДѣвали еГо душою. Такъ наступилъ день
Воздвиженія Креста, великій праздникъ въ эпоху
крестовь хъ походовъ. Когда раннимъ утромъ этого
дня Францискъ, молясь, распростеръ руки къ небу,
онъ увадѣлъ надъ собою шестикрылаго серафима,
пригвожденнаго къ кресту распростертыми руками
и съ сложенными ногами**). Два крыла серафима
*) Nel crudo sasso intro Tevero ed Arno,
Da Christo prese l'ultimo sigillo. Parad. XI. 106.
**) Такъ -описано это видѣніе въ первомъ житіи Ѳомы.
Видѣніе серафима у пророка Исаіи здѣсь слилось съ христіан-
скимъ крестомъ. См. стих. Пушкина „ІІророкъ“:
Духовной жаждою томимъ
Въ пустынѣ мрачной я влачился
И шестикрылый серафимъ
На перепутьѣ мнѣ явился.
поднимались надъ головою, два распростерты для
полета, a послѣднія два облекали все тѣло. Красота
серафима была неизъяснима, но его страданіе глу¬
боко смутило Франциска. То, что прозвучало въ
его, дуніѣ, когда онъ въ молодости услыхалъ голосъ,
раздавшійся съ распятія, то, чѣмъ онъ жиль всю
жизнь, свято исполняя завѣтъ : «взять йа себя
крестъ», явилось ему въ лучезарномъ видѣніи,
исполнившемъ его душу й тѣло таинственной болью
и ликованіемъ. францискъ испытывалъ въ эту ми¬
нуту сильнѣе чѣмъ коі да-либо то, что такъ мѣтко
выразилъ францисканскій поэтъ Джіакопоне, то
«удоеніе крестомъ» *), которое было господствующей
нотой его настроенія. Къ этому моменту отнесла
францисканская легенда то, что Данте назвалъ «пе¬
чатью Христа»—оказавшіеся по смерти Франциска
на его рукахъ и ногахъ знаки—стигматы, въ кото-
рыхъ признали отпечатокъ рань Спасителя на кре-
стѣ.
Но наступила и для самого Франциска година
страданій. Уже отправляясь на Альвернъ, онъ быль
такъ слабъ, что долженъ быль просить крестьянина
дать ему осла, а для возвратнаго пути графъ Орлан¬
до прислалъ ему коня. Тѣло Франциска было давно
изнурено чрезмѣрнымъ истязаліемъ и напряже-
ніемъ ; онъ обходилъ иногда въ одинъ день четыре
селенія со· своимъ лризывомъ къ покаянію. Онъ не
щадилъ себя и тогда, когда къ его давнишнему
страданію печени присоединилась болѣзнь сердца
*) Въ стихѣ: Fac me plagis vulnerari
Cruoe hac іпеЪгіагі.
— 107 —
и ікелудочнйѳ припадки, повидимому вызванные
ракомъ*). Но особенная страданія доставляла ему
болѣзнь глазъ, и это страданіе еще ухудшалось то-
гдашнимъ способомъ лѣченія, посредствомъ при-
жигяній раскаленнымъ желѣзомъ и рьлравлещя
ранъ разными мазями. Болѣзнь таазт заставляла
Франциска нѣсколько разъ покидать его уединен¬
ное убѣжище. Ві 1224 г. папа Гонорій, вынужден¬
ный' возстаніемъ римлянъ, поселился въ Ріети,
близь Ассизи, и кардиналъ Уголино, узнавъ обо¬
лони Фраштиска, настоялъ на томъ, чтобы онъ вос¬
пользовался совѣто іъ папскихъ лѣкарей. На пути
туда Франциекъ посѣтилъ Клару въ Оанъ-Даміано,
но состояніе его глазъ такъ ухудшилось, что онъ
быль принужденъ провести болѣе месяца у «бѣд-
ныхъ сестеръ», которыя устроили ему въ саду мо¬
настыря шалашъ изъ тростника. На нѣкоторое вре¬
мя онъ совершенно^ утратилъ зрѣніе. Къ безсонниці.
отъ боли въ глазахъ присоединилось другое бѣд-
ствіе—огромное количество мышей, которыя беѳпо-
коияи его и днемъ и ночью, бѣгая по тѣлу и лицу'
бѣднаго слѣпого. Но именно въ этой тяжелей
обстановкѣ въ Франци^кѣ, для которого домеркъ
Божій міръ, пробудилось поэтическое вдохнсзеніе'
и, вспомнивъ пѣснь тре^ъ отроковъ въ пещи, онъ
еложилъ свой знаменитый гимнъ, въ которомъ вмѣ-
стѣ съ «господиномъ братоьіЪ с< лнцемъ» и «сестри¬
цей луной» и прочими твоозніями міра, онъ про-
славлялъ Творца ихъ.—гимнъ, о^ражающій въ себѣ
*) ГО діагнозу современных^. врачей. См. Etude sociale et
médicale доктора Boumet. 1892.
— 108 —
воззрѣнія Франциска на природу и представляю-
щій собою древнѣйшій памятникъ францискан¬
ской религіозной поэзіи.
Благодаря уходу сестеръ Франциску стало луч¬
ше, и онъ отправился въ Ріети, гдѣ остановился у
селъскаго священника, при домикѣ котораго былъ
небольшой виноградникъ. Виноградъ сталь уже со-
зрѣвать, и отъ многочисленныхъ посѣтителей Фран¬
циска такъ пострадалъ, что священникъ пришелъ
въ отчаяніе и сталъ упрекать Франциска. Тотъ
спросилъ его, сколько боченковъ вина онъ получа-
етъ съ своего виноградника; св пценні :къ сказалъ:
«четырнадцать»—«Если ты не получишь въ этомъ
году двадцати, то недостающее число я велю тебѣ
наполнить», сказалъ ему на это Францискъ. Когда
пришло время, священникъ получилъ къ великому
удивленію всѣхъ, видѣвшихъ виноградникъ, какъ
•ласитъ легенда, двадцать боченковъ вина.
Несмотря на искусство папскихъ докторовъ,
Франциску пришлось искать въ слѣдующемъ году
помощи для своихъ глазъ въ далекой Сіенѣ, гдѣ
въ то время проживалъ знаменитый окулистъ. Путь
туда также отмѣченъ легендой разными чудесами.
Несмотря на продолжительное преіываніе въ Сіенѣ,
Францискъ не нашелъ тамъ исцѣленія, а напро.-
тивъ тяжко заболѣлъ, такъ что его викарій Илья
поспѣшилъ къ нему и распорядился его переседе-
ніемъ въ родной городъ. Путь совершался медленно,
съ большими остановками, вынужденными болез¬
нью Франциска: появились признаки водянки.
Вѣсть о приближающейся кончинѣ Франциска
— 109 —
ci те&йнымъ образомъ шдѣйстБОвала на жителей Ас¬
сизи ; она исполнила ихъ страхомъ, что у^иряющаго
Франциска перехватить по дорогѣ ихъ гопернгца,
могущественная Перуджія и отнимешь у нихъ свя¬
того. И потому жители Ассизи выслали въ Сар-
тіано конную рать, чтобы охранять Франциска, и
благополучно доставить его въ Ассизи. Здѣсь уми-
рающаго для большей безопасности помЗ стили не въ
Порціункулѣ, внѣ стѣнъ города, а въ домѣ епи жо¬
па, вокругь котораго поставили стражу. Но боль¬
ному и тутъ не давали спокойно умереть. Вокругъ
него шумѣли и спорили люди, и городу грозило
междоусобіе. Въ Ассизи; происходила одна изъ обыч-
ныхъ въ итальянскихъ городахъ ссоръ между епи¬
скопом ь и посадникомъ (подеста) Епископъ отлу-
чилъ оть церкви посадника, а тоть запретилъ про¬
давать что-либо духовенству или покупать у него.
Францискъ прибавилъ къ своему гимну новые стихи
въ хвалу мира—«блаженны тѣ, кто соблюдали
миръ—Всевылним^ будутъ они увѣнчены»—и по-
слалъ братьевъ просить отъ его имени епископа и
посадника съ «лучшими» людьми выйти на пло¬
щадь и пропѣть передъ ними воззваніѳ къ мяру.
Легенда говорить, что посадникъ, гірослушавъ со
слезами кантату, бросился къ ногамъ епископа
изъявляя готовность исполнить его желаніѳ ради
Господа Іисуса Христа и Его служителя' Фрай-
циска. Епископъ же, вставъ съ своего мѣста, по-
далъ ему руку и сказалъ, что ему, по его -поло¬
жение слѣдовало бы быть смиреннымъ, но онъ но
характеру слишкомъ склоненъ къ гнѣву и про-
сип у него прощенія.
Какъ вся жизнь Франциска, такъ и послѣдніе
проблески ея стали достояніемъ легенды. Правда,,
мы располагаемъ однимъ чрезвыч ійно вѣрнымъ до-
кументомъ, оть него исходящимъ, его такъ нази-
ваемымъ Завѣщаніемъ, имѣющимъ впрочемъ скорее
форму посланія. Принадлежность этого документа
Франциску засвидѣтельствована буллою паіы Го-
норія, посвященною истолкованію этого завѣщашя.
Сабатье относить ѳтитъ документъ ко времени по¬
следней болѣзни Франциска, но у насъ нѣтъ ни-
к"кихъ указаній на то, чтобы, этотъ документъ
имѣлъ значеніе прощанія съ братьями. Напротивъ
Францискъ обращается въ немъ къ братьямъ съ
словами: «Начнемъ служить Господу, ибо до спхъ
поръ мы едва ли въ чемъ-либо, или еще зесьмэ
мало успѣпи».
францискъ собирается по выздоровленіи снова
посвятить себя уходу за прокаженными, съ чего
онъ началъ свою подвижническую жизнь ; онъ на¬
меревается избѣгать людского общества, удалиться
въ самыя уединенныя мъста и тамъ отрѣшиться
отъ всякихъ земныхъ помысловъ, чтобы только
одно ''ѣло отдѣляло его отъ Господа Бога.
Такимъ образомъ намъ остается только обратиться
къ легендѣ. Въ легендахъ, касающихся кончины
Франциска, выступаютъ двѣ цѣли—выяснить по¬
следнюю волю Франциска и изобразить конец ь
его жизни, какъ самую жизнь, въ назиданіе бра-,
тьевъ.
Высказглъ ли Францискъ какое-нибудь желаніе
относительно лиѵности своего преемника? Желалъ
ли онъ, чтобы избранный имъ викарій продолжала
— Ill —
управлять орденомъ, или онъ былъ недоволѳнъ его
ущ авленіемъ ? Офиціальная легенда, т.-е. первое
жиііч Ѳомы Чіеланскаго косвенно разрѣшаеп этот',,
вопросъ въ утвердительномъ смыслѣ, разсказывая,
что лишенный зрѣні/і Франциекъ положилъ руку
на сидѣвшаго близь его ложа Илью. «Кого косну¬
лась моя рука? спросилъ Франциекъ. «Брата Ильи»
былъ отвѣтъ. «Этого я и хочу», сказалъ Франциекъ
и затѣмъ благословилъ Илью и въ его лицѣ всѣхъ
братьевъ. Благословеніе сопровождалось словами
горячей признательности къ Ильѣ : «Въ твоихъ ру-
кахъ Всевышній умножилъ братьевъ и сыновъ мо-
чхъ ; благословляю тебя, какъ могу и больше чѣмъ
могу» и т. д.
Во второмъ житіи Ѳомы, по причинамъ, о котс
рьхь рѣчь будетъ ниже,—разсказъ его объ этомъ
гораздо сдержаннѣе. Словъ, вложенные :ъ, въ уста
Франциска,—нѣтъ ; Илья даже не названъ по име¬
ни ; а просто сказано, что Франциекъ благословилъ
всѣхъ сидѣвшихъ около него братьевъ, положивъ
каждому руку на голову, начавъ съ своего викарія.
Другая струя легенды, враждебная Ильѣ, назы-
ваетъ вмѣсто него Бернарда, старшаго изъ братьевъ,
какъ лило, которое благословилъ Франциекъ. Въ
этой легендѣ, идущей отъ братьевъ, окружавшихъ
Франциска во время болѣзни, мы находись и
слйдующій разсказъ о его послѣдліей волѣ на-
счетъ жизни братьевъ. Однажды съ нимъ сде¬
лался сильиѣйшій припадокъ рвоты съ кровью, про-
должавшійся всю ночь. Братья съ плачемъ обсту¬
пили зго, восклицая: «Отецъ, какъ намъ быть безъ
тебя? На кого ты насъ спротъ покидаешь?» Франт
— 112 —
циекъ тогда приказалъ позвать къ нему брага-Бене¬
дикта де Пирате. Это быль священникъ, коп >рый
служишь Франциску обѣдню, когда онъ бывалъ бо-
ленъ, ибо Францискъ не могъ обходиться безъ бого-
елуженія и во время болѣзни. Когда нришелъ Бене-
дикть, Францискъ сказалъ ему: «Запиши мое бла-
гословеніе братьямъ настоящимъ и будущимъ до
конца вѣка. И такъ какъ я по слабости и боли не
могу говорить, то хочу имъ въ трехъ словахъ рас¬
крыть свс э' волю. Пусть они въ память обо мнѣ,
о моемъ благослевеніи и ^авѣтѣ всегда любятъ
дрѵгъ друга, какъ и я ихъ любилъ, и люблю ; пусть
они всегда любятъ и соблюдают нашу государыню
бѣдность и пусть будутъ вѣрны и покорны пре-
латамъ и священникамъ нашей святой церкви».
Офиціальная легенда, сопровождавшая канони-
зацію Франциска, сильно подчеркиваешь его пред-
смертныя мученія, приравнивая ихъ къ мучени-
ч зтвт Одинъ изъ братьевъ спрашиваешь его,
что бы онъ предпочелъ—свою продолжнтель
лѣзнь или тяжелое мученичество подъ руками па¬
лача на что Францискъ отвѣтилъ, что для него
всегда было предпочти гыіьнѣе то, что было угодно
Господу, но что ему легче было бы перенести ка-
кое-бы то ни было мученичество, чѣмъ три дня этой
болѣзни.
Легенда не забываешь также подчеркнуть то, что
составляло существенную черту земной жизни
Франциска-добровольную нищету и отреченіе ошь
собственности. Чувствуя приближзніе ічшп
францискъ приказалъ раздѣть себя донага и по¬
ложить на голую землю. Это была послѣдняя дань,
— 113 —
отданная имъ государыне бпдности, которой онъ
служилъ верою и правдою всю жизнь—символи¬
ческий обрядъ, выражавшій, что онъ отходитъ изъ
жизни, не имѣя ничего собственная. Какъ въ на¬
чале своей подвижнической жизни онъ обнажился,
отказавшись отъ платья отца, такъ онъ захотѣлъ и
окончить свою жизнь. Къ этому самому по себѣ
краснорѣчивому факту Ѳома нашелъ нужнымъ при¬
бавить, что когда гвардіанъ принесъ ему одежду
и приказалъ одеться, то умирающая порадовало
заявленіе гвардіана, что· эту одежду онъ даетъ ему
не въ собственность, а лишь заимообразно.
Но черезъ леянду просвечиваютъ до последней
минуты и светлыя, оригинальная черты личности
Франциска. Во время болезни ея посетилъ зна¬
комый ему врачъ !изъ Ареццо, по имени Bonus Johan¬
nes. Францискъ впрочемъ никогда не называлъ ея
этимъ именемъ,. въ силу словъ св. Писанія, что
добрымъ (благимъ) можно называть только Господа.
И здесь характерно отражается свойство Франциска
буквально понимать и исполнять тексты св. Пи-
санія. Увидавъ врача, Францискъ спросилъ ея,
сколько времени ему еще остается жить. Чтобы
успокоить ея, врачъ ответилъ : «Все это, Богъ ми-
лоетивъ, пройдетъ». «Я не кукушка, сказалъ на это
Францискъ, чтобы бояться смерти. По милости св.
Духа, я въ такой покорности Господу, что одина¬
ково радъ и жить и умереть».—«Вт. такомъ случае,
скажу, какъ врачъ, что твоя болезнь неизлъчима,
и я не думаю, чтобы ты прожилъ долее первыхъ
осеннихъ дней». При этихъ словахъ Францискъ
простеръ руки къ небу и съ восторгомъ восклик-
8
— 114 —
нуль : «Привѣтствую тебя, сестрица смерть». За-
тѣьгь онъ послалъ за братьями Ангеломъ и Jleo-
номъ и заставилъ ихъ нѣтъ ему его гимнъ въ хвату
Господа, прибавивъ къ нему новую строфу въ по¬
хвалу смерти.
Пѣніе братьевъ облегчало страданія Франци¬
ска; оно давало ему возможность и въ мученіяхъ
проявлять, какъ онъ всегда того желалъ, бодрость
и ві селіе духа. Поэтому онъ даже по ночамъ тре-
бовалъ пѣнія, говоря, что это прибодряетъ бѣдную
стражу, которая изъгза него несетъ скучную ноч¬
ную службу. Но такое постоянное пѣніе показа¬
лось неумѣстнымъ его викарію ; онъ опасался,
что оно подастъ поводъ къ нареканіямъ на Фран¬
циска и братьевъ, и запретилъ его.
По этой же причинѣ или по.просьбѣ Франциска
его наконецъ перенесли въ его скромную келью
у часовни въ Порціункулѣ, которою онъ такъ доро ■
жилъ и которую онъ прикдаалъ братьямъ ггить
выше воего, какъ благословенную колыиель и главу
многочисленнаго ордена.
Такъ наступило начало октября. «Удивлялись
медики, изумлялись братья, говорить легенда, какъ
духъ могъ пребывать въ тѣлѣ, уже умершемъ».
Франциекъ приказалъ принести Евангеліе отъ Іоан-
на и читать ему съ того мѣста, гдѣ сказано, что
Христосъ, «зная, что его часъ пришелъ». Душу
Франциска наполняло воспоминаніе о томъ, кому
онъ старался подражать всю ждопь. Думая, что
это былъ четвергъ, Франциекъ велѣлъ принести
хлѣба, благословилъ его, приказалъ разломить
и каждому изъ стоявшихъ тутъ братьевъ далъ
— 116 —
по кусочку. «Онъ вспомнилъ, говорить житіе, ту
священную трапезу, которую Господь отпраздно-
валъ съ своими учениками въ послѣдній разъ».
Но онъ прожилъ еще до субботы. При на-
ступленіи сумерокъ 3 окт. 1226 года тихо погасла
его свѣтлая жизнь. На слѣдующій день съ ранняго
утра горожане Ассизи и весь клиръ поспѣпшли
къ бѣдной кельѣ Франциска. Шумно и торже¬
ственно, съ трубными звуками, съ оливковыми вѣт-
вями и свѣчами въ рукахъ толпа сопровождала
прахі скромнаго бѣдняка, который всю жизнь
уклонялся отъ почестей. Шеетвіе направилось сна¬
чала въ Санъ-Даміано, гдѣ открылось Франциску
его призваніе. Тамъ былъ выставленъ открытый
гробъ Франциска, чтобы дать Кларѣ и другимъ
'бѣднымъ затворницамъ возможность увидать въ
послѣдній разъ того, чьи слова извлекли ихъ изъ
семьи и изъ міра.
Затѣмъ похоронное- пгествіе направилось къ Св.
Георгію, гдѣ учился Францискъ и гдѣ онъ вы¬
ступила проповѣдникомъ. Тамъ тѣло Франциска
оставалось, пока не было перенесено въ 1230 г. въ
построенный въ честь и память его великолѣпный
храмъ его имени.
8*
Глава III.
Личность Франциска.
Изложенная въ предшествовавшей главѣ жизнь
Франциска удивительно гг.рмонируетъ съ идеаломъ,
которымъ онъ былъ вдохновленъ. А причину этой
гармоніи нужно искать въ свойствахъ его лич¬
ности. Изъ столькихъ «последователей» Христа
Францискъ по своей натурѣ можетъ быть ближе
всѣхъ подходилъ къ этическому типу, выставлен¬
ному Евангеліемъ. Смирете было· выдающейся,
можно сказать, прирожденной его чертой. Его пер¬
вый біографъ слѣдующимъ обраэомъ описывает?.
его смиреніе : «Въ его словахъ никогда не было
высокомѣрія ; его движеніямъ была чужда теа¬
тральность, его поступкамъ—всякая гордыня. Мно¬
гое онъ позналъ наитіемъ свыше, но тѣмъ не ме¬
нее онъ отдавалъ предпочтеніе уму другихъ. Со-
вѣтъ товарищей онъ считалъ болѣе надежнымъ и
чужое мнѣніе лучше собственная. Онъ предпочи-
талъ укоризну себѣ со стороны другихъ пох¬
вале, такъ какъ первая понуждаетъ къ исправле¬
ние», вторая содѣйствуетъ паденію».
Смиреніе издревле считалось монашеской добро¬
детелью и въ житіяхъ святыхъ всегда выставля¬
— 117 —
лось образцомъ. Но смиреніе Франциска не было
плодомъ подвига, вымученнымъ результатомъ аске¬
тизма ; оно вытекало изъ его натуры, ибо онъ былъ
изъ числа тѣхъ блаженныхъ, которыхъ Евангеліе
превозносить за то, что они «чисты сердцемъ». Онъ
былъ смирененъ, потому что «всѣ добрые слова и
поступки считалъ исключительно Ъожьимъ да-
ромъ, себя же—великимъ грѣшникомъ.
Какъ онъ понималъ смиреніе, онъ высказалъ
одному изъ братьевъ въ умилительномъ предпо-
ложеніи незадолго до предстоявшаго общаго со-
бранія миноритовъ. «Представь себѣ, сказалъ Фран-
цискъ, что братья приглашаютъ меня съ боль-
шимъ почтеніемъ на капитулъ и побуждаемый ими
я иду съ ними туда. Собравшись, они просятъ
меня, чтобы я имъ повѣдалъ слово Божіе и про-
повѣдовалъ имъ. И я встаю и начинаю пропове¬
довать, какъ меня наставилъ Духъ Св. Предпо-
ложимъ, что по окончаніи проповѣди поднимается
всеобщій крикъ противъ меня: «Не хотимъ, чтобы
ты нами управ ляль, ибо тебѣ не сватаетъ Ерасш>
рѣчія, ты слишкомъ неуменъ и несвѣдутцт, намъ
стыдно имѣть надъ собою такого простяка и не¬
уча и ты не смѣй называть себя нашимъ прелаг
томъ. И такъ они меня выгоняютъ отъ себя съ уко-
ромъ и позоромъ. Вотъ я и думаю, что я перестану
быть братомъ миноритомъ, если въ подобномъ слу-
чаѣ не буду столь же полонъ душевной радости,
какъ и тогда, когда они меня почитали и уьажали».
Франциекъ руководился ѳтимъ смиреніемъ и то¬
гда, когда сталь популярнымъ проповѣдникомъ и
народъ началъ считать §го святымъ человѣкомъ.
— 118 —
Онъ какъ бы тяготился этимъ и радовался, когда
встрѣчалъ менѣе восторженное къ себѣ отношеніе.
Однажды послѣ его проповѣди на улицѣ Ріети
епископъ этого мѣстечка обратился къ народу со
словами, что Господь всегда отличалъ свою церковь
святыми мужами, просвѣщавшими ев проповѣдыо и·
нримѣромъ, нынѣ же нослалъ ей бѣднаго, жалкап,
малограмотна! о Франциска. Епископъ поэтому при-
зывалъ слушателей восхвалять' ва это и благодарить
Господа, ибо Онъ даетъ это не «всякому народу».
Когда послѣ этихъ словъ епископъ вошелъ въ цер¬
ковь, Францискъ послѣдовалъ за нимъ и, сдѣлавъ
ему земной поклонъ, сказалъ : «Поистинѣ скажу
Вамъ, господинъ епископъ, что никто еще въ этомъ
мірЬ не сдѣлалъ мнѣ такой чести, какъ Вы се¬
годня, ибо эти люди скажутъ про меня : «Онъ свя¬
той», приписывая мнгъ славу и святость, а не Твор¬
цу; Вы же, какъ человѣкъ разсудительный, отли¬
чили драгоцѣнное отъ ничтожнаго». Разсказчикъ
прибавляешь, что и въ другихъ случаяхъ Фран¬
цискъ отклоняла. отъ себя похвалу и признаніе свя¬
тости, говоря: «Если бы Господь даровалъ разбой¬
нику или невѣрному столько благодати, сколько
мнѣ, они вѣрнѣе служили бы Господу, чѣмъ я.
Подобно тому, какъ въ образахъ. Господа и святой
Дѣвы, нарисованныхъ на доскѣ, почитается Го¬
сподь и св. Дѣва, доска же и картина ничего себѣ
не приписываютъ, такъ и рабъ Божій представляешь
нѣкое изображеніе Божіе, въ которомъ почитается
Господь за свои благодѣянія, онъ же ничего не
долженъ приписывать себѣ, ибо по отношенію къ
’осподу онъ ничтожнѣе . чѣмъ доска и картина и
— 119 —
даже просто ничто». Это на рслв іозности основан¬
ное смиреніе Францискъ ставилъ выше всѣхъ вн
нихъ проявленій благочестія. «И грѣшникъ,
ворилъ онъ, также можетъ поститься, молиться,
плакать, истязать собственную плоть. Одного онъ
не можетъ—«быть Господу вѣрнымъ. Поэтому надо
искать славу въ томъ, чтобы воздавать Богу ела·
, и, вѣрво служа Ему, Ему приписывать его
^Характерно, какимъ простодушным* способомъ
Францискъ старался поддерживать въ себѣ и въ
окружающих* это смиренное настроеніе. Однажды,
•коі ха народъ сталъ восхвалять его за святость, онъ
опушку, «во ИМЯ СВИОГО иослг
шанія» въ противодѣйствіе этой хвалѣ поносить
его. Уступая принужденію, монахъ назвалъ его не¬
вежей, негоднымъ и бездѣльнымъ наемникомъ, на
что Францискъ, веселый и довольный, сказалъ
ему «Да благословить тебя Господь, дорогой сыпь
мой за то, что ты говоришь мнѣ правду ; вот* какія
рѣчи слѣдуеть слышать сыну Бернардше». от
этого краткаго разсказа, внесенная Бонавептурою
въ свое житіе, подробнѣе и оригинальнѣе развить
ьь Фіоретти, гд-ΐ назван* и брать, которому Фран¬
цискъ приказалъ себя поносить Это был* его друг*
Леонъ, отъ которого, нужно думать, и идетъ еамый
разсказъ. Находясь вдвоем* съ братомъ Леономъ
Францискъ вздумалъ слѣдующимъ образом* отслу¬
жить заутреню и приказал* Леону вторить ему. На¬
учая Леона, Францискъ начал*: «Я скажу такъ.
О брать Францискъ, ты сдѣлалъ столько зла
такъ нагрѣ зшгь въ мірѣ, что ты достоинъ ада;
— 120 —
а ты, братъ Леонъ, на это отвѣтишь : «Это правда,
что ты заслужилъ быть повергнутымъ въ самую
глубину ада». Леонъ обѣщалъ исполнить приказа-
нхе; но, когда до него доходила очередь вторить,
то, какъ ни настаивалъ Франциекъ, и какъ ни
старался Леонъ быть послушнымъ, онъ говорилъ
противъ воли какъ разъ противоположное тому,
что ему было внушено. Вмѣсто того, чтобы ска¬
зать : «правда, ты достоинъ быть повергнуть въ са¬
мую глубину ада, онъ отвѣчалъ : Господь сдѣлаетъ
черезъ тебя столько добра, что ты войдешь въ рай».
И это продолжалось, по словамъ легенды, во время
всей заутрени. Можно, конечно, согласиться съ раз-
сказчикомъ, что Франциекъ лично для себя не нуж¬
дался въ такихъ урокахъ смиренія, такъ какъ его
смиреніе коренилось въ чистотѣ душевной, и об¬
разъ смиреннаго Христа бнлъ ему постоянно при-
сухцъ. Ни успѣхъ его ордена, ни восторженное по-
клоненіе людей предъ нимъ самимъ, ни слава его
подвижничества не поколебали его смиренія. Все
это онъ старался объяснить тѣмъ, что Божествен¬
ный промыселъ призвалъ къ дѣлу такого ничтож-
наго человѣка, какъ онъ, для того, чтобы люди
приписывали успѣхъ не человѣческому искусству,
а небесной благодати.,
Будучи руководящичъ началомъ во внутреннемъ
мірѣ Франциска, опредѣлявшимъ его отношеніе къ
Богу и самому себѣ, смиреніе опредѣлязтъ и его
историческую роль. Оно объясняетъ намъ, почему,
выступая съ евангельской проповѣдью, Франциекъ
остается поюорнымъ о-ыномъ церкви, не ставя ей
въ укоръ, что она живетъ не по Евангелію. Смиро-
— 121 —
ні© Франциска объясняешь намъ его еще болѣе уди-
влтегсьную снисходительность къ кардиналамъ и
епископамъ, не только удалившимся отъ евані ѳль-
скаго совершенства, но· такъ часто не соблюдавшимъ
и церковные законы. Удивительно трогателенъ раз-
сказъ, наглядно изображающій отношеніе Фран¬
циска къ епископамъ. Пришедши въ городъ Имолу,
въ Романьѣ, Францискъ представился мѣстномз
епископу, прося у него разрѣшенія проповѣдовать.
«Достаточно, братъ, того, отвѣтилъ епископъ, что я
самъ держу проповѣдь моему народу». Нагнувши
голову, св. Францискъ смиренно вышелъ и черезъ
нѣкоторое время возвратился. «Что тебѣ надо,
братъ? Чего ты опять пришелъ?»—«Господинъ, от-
вѣтилъ Францискъ, если отецъ выгонишь сына въ
одну дверь, онъ долженъ возвратиться въ другую».
Побѣжденный смиреніемъ, епископъ съ привѣт-
нымъ взоромъ, обнявъ его, на это сказалъ ему : «Ты
и всѣ братья твой можете въ моей епархіи свободно
проповѣдовать, заслуживши этэ святымъ смире-
ніемъ».
Смиреніемъ же руководился Францискъ, опредѣ-
ляя назначеніе своего ордена и мѣсто францискан-
цевъ въ церкви. «На помощь духовенству (tlerico-
rum) мы призваны, твердилъ Францискъ братьямъ,
и для спасенія душъ, и то, чего недостаетъ духо¬
венству, должно быть заполнено' нами».
На томъ же оенопаніи онъ всегда рѣшительно
протестовалъ противъ возведенія францисканцевъ,
т.-е. «меньшей братьи» на ступени римской іерархіи
и'строго осуждалъ тѣхъ изъ нихъ, которыхъ «же-
ланіе почета дѣлало недостойными ихъ призва-
— 122 —
нія». Самый отказъ Франциска отъ новаго зва-
нія «генералънаго министра» конечно находится
также въ связи съ его нераеположещемъ ко вся¬
кого рода честолюбію и прѳиму ществамъ.
До какой тонкости было развито у него это чув¬
ство и съ какой готовностью онъ съ своей стороны
иризнавалъ всякое преимущество другихъ, дока¬
зываете слѣдующій разсказъ. Когда онъ возвра¬
щался изъ-за моря, имѣя спутникомъ Леонарда
изъ Ассизи, случилось, что Франциекъ, вслѣд-
ствіе усталости, ѣхалъ на ослѣ. Спутникъ его, так¬
же не мало уставшій, подумалъ въ это время про
себя: «Родители этого человѣка не были сровни
моимъ, а теперь онъ ѣдетъ верхомъ, а я пѣшкомъ
веду его. осла». Не успѣлъ онъ это подумать, какъ
св. Франциекъ сошелъ съ осла Ц говорить : «Нѣтъ,
братъ, не годится, чтобы я ѣхалъ, а ты шелъ пѣш-
комъ, потому что ты въ міру былъ благороднѣе и
знатнѣе меня». Удивился тотъ братъ и устыдился,
покявъ, что Франциекъ наирылъ его тайную мысль.’
И онъ бросился къ ногамъ его и со слезами про-
силъ, чтобы Франциекъ простиль навернувшуюся
ему мысль. ■
Съ такою же деликатностью Фралгискъ ставилъ
себѣ въ у корь и въ вину малѣйшее преимущество
даже передъ отсутствовавшими товарищами. Одна¬
жды, побывавши въ Римѣ у кардинала Уголино
онъ посѣтилъ и хорошо знакомаго ему кардинала
Леона, а такъ какъ время было зимнее и неудоб¬
ное для странствованія всяідствіе холода, вѣтра
и дождей, кардиналъ пригласилъ его провести у
— 123 —
него нѣсколько дней. Зная, что Францискъ все¬
гда отказывался проживать у него во дворцѣ, онъ
предложишь ему въ сторонѣ домйкъ для молитвы,
a обѣдъ у себя вмѣстѣ съ другими бѣдняками,
получавшими пищу въ домѣ кардинала. Между
тѣмъ его сцутникъ, по имени Анджело, нашелъ
въ сосѣдствѣ никѣмъ не занятую башню. Она по¬
нравилась Франциску, и онъ расположился въ ней,
и, не желая ходить столоваться у кардинала, рас- .
порядился, чтобы Анджело приносидъ ему оттуда
пищу. Но въ первую же ночь, когда онъ собрался
спать, «явились демоны и сильно его избили». Онъ
подозвалъ къ себѣ спутника, разсказалъ о слу¬
чившемся и просилъ остаться при немъ, такъ какъ
ему жутко быть одному. При этомъ онъ «весь дро-
жалъ, какъ человѣкъ, котораго треплетъ лихо- /
радка»; такъ они вдвоемъ просидѣли всю ночь.
И спросилъ Францискъ своего спутника : «За что
избили меня демоны, .и почему дана имъ Госпо-
домъ власть вредить мнѣ?—А потому, прибавилъ
онъ, что «демоны—стражники Господа нашего, и по^
добно тому, какъ подеста (посадникъ) посылаетъ
своего стражника, чтобы наказать провинившагоея,
такъ Господь черезъ демоновъ, которые въ этомъ
мірѣ являются его служителями, караетъ и испра-
вляетъ, кого любить. Ибо часто грѣшитъ, не вѣдая
того, и добрый монахъ, и тогда его наказываетъ -
дьяволъ для тощ, чтобы онъ тщательнѣе осмот-
рѣлъ себя изнутри и Снаружи и поразмысянлъ,
чѣмъ онъ погрѣшилъ. Ибо кого Господь истинно
любить ві этоімь мірѣ, тому онъ ничего не спу-
скаетъ».
— 124 —
«Я не сознаю за собою, продолжалъ Францискъ,
никакого прсгрѣшенія, которое бы не искупилъ ис¬
поведью и покаяніемъ ; ибо Гиъподь, по милосердію
своему, предоставилъ мнѣ даръ ясно узнавать на
молитвѣ, въ чемъ я ему былъ угоденъ или не
угоденъ. Но быть можешь Господь теперь нака¬
зываешь меня чрезъ своихъ стражниковъ за то,
что, хотя кардиналъ и охотно оказываешь мнѣ
. милостыню и тѣлу моему необходимъ ѳтошь отдыхъ,
но братья наши, странствующіе по міру, терпя го-
лодъ и многія невзгоды, и другіе братья, прожи¬
вающее въ скитахъ и бѣдныхъ домикахъ, когда
узнають, что· я живу у кардинала, будутъ имѣть
право роптать на меня, говоря: «мы переносимъ
столько бѣдствій, а онъ живешь себѣ въ свою
утѣху. Я же всегда держусь того, чтобы слу¬
жить имъ добрымъ примѣромъ, потому что для
этого я имъ дань, и имъ отъ меня больше
радости, когда я нахожусь съ- ними въ скромныхъ
МБСтахъ и они терпѣливѣе переносятъ свои тру¬
ды, когда слышать, что и я то же самое переношу».
Рано же утромъ Францискъ сошелъ со своей башни
и отправился къ кардиналу. Разсказавъ ему все,
что случилось, онъ заявилъ : «Люди считаютъ меня
святымъ человѣкомъ, а вотъ демоны меня изъ
жилья моего выгнали». Кардинэлъ находилъ боль-
- шое удовольствіе въ его обществѣ, но, почитая его,
какъ святого, не захотѣлъ противорѣчить ему и
настаивать, чтобы онъ у него оставался.
Смиреніе же побуждало Франциска быть чрез¬
вычайно взыскательнымъ къ самому себѣ, когда
ему казалось, что его слова или наставленія могли
— 125 —
кого-нибудь обидѣть. Однажды, возвратившись до¬
мой, Франциекъ засталъ тамъ брата Якова Простяка
съ очень больнымъ прокаженнымъ изъ сосѣдняго
госпиталя и сказалъ ему съ упрекомъ : «Ты не дол¬
женъ былъ бы водить сюда христіанъ», такъ назы¬
вать Франциекъ прокаженныхъ, чтобы не оби¬
жать ихъ,—«ибо это не годится ни для тебя, ни
для нихъ». Разсказчикъ объясняетъ, что Франциекъ
хотя и хотѣлъ, чтобы этотъ братъ имъ служить,
но не желалъ. чтобы онъ выводи лъ ихъ изъ госпи¬
таля, такъ какъ люди ихъ очень гнушались. Но,
сказавъ это, Франциекъ тотчасъ упрекнулъ себя,
подумавъ, что прокаженный обидится за слова,
сказанный ивъ-за него Якову. «И, желая дать
удовлетвореніе Господу и прокаженному, Фран-
цискъ повѣдалъ все Петру де Катани, занимав¬
шему должность генеральнаго министра, и ска¬
залъ : «Я хочу, чтобы ты разрѣшилъ мнѣ покаяніе,
которое я избралъ для себя за мой проступокъ и не
противодѣйствовалъ мнѣ». Тотъ отвѣтилъ : «Братъ,
дѣлай, что тебѣ разеудится». Ибо братъ Петръ
такъ почиталъ его и такъ его боялся, что не ре¬
шался противорѣчить ему, хотя его это иногда и
огорчало. Тогда бл. Франциекъ промолвилъ: «Въ
томъ будетъ мое покаяніе, что я стану ѣсть съ
братомъ христіаниномъ изъ одной чаши». И когда
всѣ они сѣли къ столу, между Францискомъ и
прокаженнымъ была поставлена общая чаша. Про¬
каженный же былъ весь въ ранахъ и внуідялъ
отвращеніе ; въ особенности же ужасны были скрю¬
чившееся и сочившіеся кровью пальцы больного,
которыми онъ бралъ овощи изъ чаши; когда онъ
— 126 —
ихъ опускалъ въ чашу, то съ нихъ стекала кровь
и гной. Видя это, брать Петръ и другіе братья
были очень огорчены, но не посмѣли ничего ска¬
зать изъ-за страха и . почтенія къ святому отцу.
«Кто былъ этому свидѣтель, тотъ и написалъ эти
слова для удостовѣренія»,—сказано въ концѣ при-
иеденнаго разсказа.
Не только въ поступкахъ,—въ малѣйшиз ъ номы-
слахъ каялся Францискъ братьямъ. Однажды бед¬
ная старушка просила у него милостыни ради Бо¬
га—per amor di Dio. Эти слова его всегда глу¬
боко трогали, и такъ какъ ему нечего было ей
дать, то онъ снялъ и отдалъ ей свой кафтанъ и
тотчасъ покаялся своимъ спутникамъ, что этотъ·
поступокъ пробудилъ въ немъ тщеславный по-
мыселъ.
Нерѣдко онъ каялся публично на народѣ. Это· слу¬
чалось, когда ему приходилось нарушать постъ, къ
чему онъ бывалъ прину ж день*’ частыми болѣзнями
желудка. Такъ однажды* проживая въ скиту во
время Филииповскаго поста (на Западѣ св. Мартина)
онъ ѣлъ овощи, приправленныя саломъ, такъ какъ
нѳ. переносилъ деревяннаго масла. По окончаніи
поста онъ началъ свою проповѣдь передъ боль¬
шой толпой народа покаяніемъ въ етомъ поступкѣ.
Онъ объяснялъ братьямъ, что хочетъ жить въ скиту
или гдѣ бы то ни было, какъ на глазахъ у всѣхъ,
чтобы не быть лицемѣромъ. Иногда покаяніе Фран¬
циска на народѣ принимало драматическую форму.
Однажды послѣ болѣзни, во время шггорой, какъ
ему казалось, онъ отступиль отъ правилъ строгаго
поста, онъ, еще мучимый припадкомъ лихорадки,
— 127 —
велѣлъ собрать народъ на улицѣ въ Ассизи для
проновѣди. Окончивъ проповѣдь, онъ сказалъ на¬
роду чтобы никто не расходился до его возвраще-.
нія, самъ же вошелъ въ соборъ со многими брать¬
ями и Петромъ до Катани и сказалъ Петру, что-
бы онъ по обѣту послушанія и безъ противорѣчія
исполнилъ то, что онъ ему скажетъ. Тотъ отвѣ-
тилъ, ггс не. можетъ и не долженъ пожелать или
сдѣлать чего-либо противъ его воли, ни съ нимъ,
ни съ саь-имъ собою. Тогда Францискъ снялъ съ
себя кафтанъ и приказа лъ Петру обвязать его шею
веревкой и повлечь его полуобнаженнаго въ на¬
родъ до самаго мѣста, откуда онъ проповѣдовалъ.
Другому же брату Францискъ приказалъ напол¬
нить чашу золою и, поднявшись на возвышеніе, съ
котораго онъ проповѣдовалъ, сыпать ему эту золу
на голову. Тотъ однако не послушался его, такъ
какъ быль сліішкомъ огорчень этимъ приказаніемъ
изъ состраданія и преданности Франциску. Братъ
же Петръ, взявъ въ руки веревку, потапщлъ за
собою Франциска, какъ тотъ ему велѣлъ. Самъ онъ
при этомъ горько плакалъ и другіе братья обли¬
вались слезами отъ жалости и скорби. Когда Фран¬
цискъ быль такимъ образомъ привлеченъ полуоб¬
наженный передъ народомъ къ мѣсту, откуда онъ
лроповѣдовалъ, онъ сказалъ : «Вы и всѣ, кто по
моему примѣру покинулъ міръ и ведеть образъ
жизни «братьевъ», считаете меня святымъ челогѣ-
комъ', но предъ Господомъ и вами я каюсь, что во
время этой моей болѣзни я ѣлъ мясо и вареный на
мясѣ наваръ». И начали почти всѣ плакать надъ
нимъ отъ сильной жалости, особенно потому, что
— 128 —
то было зимнее время и стояла сильная стужа, а*
онъ еще не освободился отъ лихорадки. И бывшіе
при этомъ люди стали бить себя въ грудь и гово¬
рить : «Если этотъ человѣдь укоряетъ себя за спра¬
ведливое и необходимое послабленіе тѣлу, святая
жизнь котораго намъ извѣстна и котораго мы ви-
димъ при его жизли умершимъ въ плоти вслѣдствіе
излишняго воздержанія и истязанія тѣла со вре¬
мени его обращенія ко Христу, то. что дѣлать
намъ несчастнымъ, прожившимь весь вѣкъ свой и
нродолжающимъ жить для удовольствія плоти?»
Смиреніе Франциска, ослабившее въ немъ за¬
боты о себѣ до полнаго самозабвенія, дало возмож¬
ность развиться на широкомъ просторЬ главному
его свойству—-жалости или сострадательности. Жа¬
лость была прирожденнымъ Франциску чувствомъ.
Она инстинктивно проявлялась въ немъ : при
встрѣчѣ со старушкой, несшей хворость изъ лѣса,
у которой онъ бралъ на себя ношу; или при видѣ
попавшагося въ сѣти зайченка, котораго онъ от-
пускалъ на свободу. Но эта прирожденная жа¬
лость преобразилась въ Францискѣ подъ вліяніемъ
религіознаго чувства въ глубокую сострадатель¬
ность. Это чувство привело его къ кресту и къ
евангельскому Христу. Стоя передъ распятіемъ,
Франциекъ страдалъ съ страдающимъ Христомъ,
и это состраданіе сдѣлалось его призваніемъ и
жизненнымъ подвигомъ. Страданіе страданіями
Христа было для Франциска откровеніемъ, озарив-
шимъ для него новымъ свѣтомъ людей и міръ.
— 129 —
Справедливо, хотя иногда и односторонне, указы¬
валось на громадную роль идеи страданія въ хри¬
стианстве и въ связи съ этимъ на значеніе христиан¬
ства именно для страждущих^*). Но еще болѣе
справедливо имѣтъ въ виду, какой великій смыслъ
христіанство придало страданію и какой обильный
источникъ состраданія и любви оно этимъ открыло
въ мірѣ.
Францискъ становится въ этомъ отношеніи типи¬
ческой личвростъю. Его· участіе къ страждущимъ
идеализируется, проникается особой задушевно¬
стью, можно сказать, деликатностью подъ влія-
ніемъ мысли о страждущемъ Христѣ. Это особенно
характерно проявляется у него по отношенію къ
нищимъ, въ виду того, что и Христосъ не имѣлъ
на землѣ, гдѣ голову склонить. Въ глазахъ Фран¬
циска и ттищій поэтому получаетъ высокое «значе-
ніе въ мірѣ, становится носителемъ священной мис-
сіи, являясь оСразомъ странствующая, бѣднаго
Христа (effigies Christi). Въ сьоемъ иравилѣ. Фран¬
цискъ обязываетъ своихъ ученитвъ просить ми¬
лостыни, «не стыдясь этого, ибо Господь ради насъ
сдѣлался нищимъ на этой землѣ».
В: ірѣтивъ однажды больного нищаго, Фран¬
цискъ обратись на него внимааіе своего спутника,,
на что тоть отвѣтилъ: прарда, что этотъ человѣкъ
*) Такъ напр. Вуркгартъ говоритъ въ недавно, изданномъ
посмертномъ сочиненіи — Weltgeschichtliche Betrachtungen:
Das Chi-stenthum ist eigenffich das Leidende und seine Lebre
für Leidende, p. 139. Здѣсь упущено изъ вида, что христианство,
превозноси страданіе за другихъ, вносило въ міръ активное,
культурное начало. · -
9
— 130 —
по виду очень жалокъ, но можетъ быть во всей
странѣ нѣтъ человѣка, который бы такъ страстно
желалъ разбогатѣть, какъ этитъ нищій. Упрек-
нувъ товарища за это жестокое отношеніе къ
нищему, Францискъ спроеилъ его, «хочешь ли онъ
исполнить покаяніе, которое онъ ему назначить?»
Получлвъ въ отвѣтъ, что онъ охотно все исполнить,
Францискъ приказалъ своему спутнику пойти и,
сняв", свой кафтанъ, броситься къ ногамъ нищаго,
покаяться ему, какъ онъ согрѣшилъ, обидѣвъ его,
и просить, чтобы онъ помолился за него. Сцут-
никъ пошелъ и все исполнилъ, какъ ему было
приказано. Когда же онъ вернулся къ Франциску,
тотъ его спросиль : «Знаешь ли ты, что ты согрѣ-
шилъ противъ самого Христа? Когда ты видишь
нищаго, ты долженъ думать о Томь, именемъ ко-
тораго онъ пришелъ, т.-е. о Христѣ, приняв-
шеш> на себя нашу нищету и недуги. Ибо недугъ
и нищета нищаго для несъ зеркало, въ которомъ
мы должны созерцать съ благочестіемъ недугъ и
нищету Господа нашего. Іисуса Христа».
Въ виду этого милостыня, которую подаетъ Фран¬
цискъ, получаешь въ его глазахъ духовный смыслъ.
Однажды въ Ріети, гдѣ онъ лѣчился отъ болѣзни
глазъ, пришла бѣдная женщина, страдавшая гла¬
зами къ врачу, который пользовалъ Франциска.
Врачъ, посѣтившій его, сказалъ ему объ этомъ:
«Братъ, ко мнѣ пришла женщина, больная глазами
и такая бѣдная, что я долженъ дать ей на пропи-
таніе». Услышавъ это и движимый состраданіемъ,
Францискъ позвалъ брата, который состоялъ при
немъ гвардіаномъ, и сказалъ ему : «Братъ гвар-
— 131 —
діанъ, намъ слѣдуетъ уплатить долгъ». Тотъ спро-
силъ: «Какой же это долгъ?» Франциекъ ска¬
залъ : «Вотъ этотъ кафтанъ, который мы получили
взаймы отъ той бѣдной больной женщины, надо ей
отдать». Гвардіанъ ему отвѣтилъ: «Какъ лучше
знаешь, такъ и дѣлай». Обрадовавшись, Фран-
цискъ подозвалъ близкаго ему монаха и сказалъ :
«Возьми этотъ кафтанъ и захвати съ нимъ 12 хлѣ-
бовъ и сходи къ той больной глазами женщинѣ, ко¬
торую тебѣ покажетъ врачъ, и скажи ей : «Бѣдный
человѣкъ, которому ты дала на подержаніе этотъ
кафтанъ, благодарить тебя за него,—возьми назадъ
свое добро». Тотъ пошелъ и сдѣлаль все, что ему
поручилъ Франциекъ. Женщина же, полагая что
монахъ наемѣхался надъ ней, смутилась и робко
отвѣтила : «Отпусти меня съ миромъ, я не знаю, о
чемъ ты говоришь». Онъ же ей вручилъ кафтанъ
и 12 хлѣбовъ. Тогда она, подумавъ, что онъ гово¬
рить не въ шутку, робко и почтительно приняла
.дарь, радуясь и хваля Господа. И опасаясь, что-
■бы у нея не отняли кафтана, ночью тайно встала
и вернулась домой, весьма довольная. Блажен¬
ный же Франциекъ между тѣмъ приказалъ гвар-
діану, чтобы ей ежедневно выдавали на пропитаніе,
пока она тамъ пробудетъ. Разеказъ этотъ закан¬
чивается слѣдующимъ заявленіемъ-: мы, бывшіе
при семь братья свидѣте гьетвуемъ, что бл. Фран¬
циекъ относился съ такимъ ми иоеердіемъ къ боль-
нымъ и здоровымъ и не только къ братьямъ, но и
къ другимъ бѣднымъ, здоровымъ и больнымъ, что
^аздавалъ имъ съ радостью на лицѣ и въ сердцѣ
еамое для него необходимое изъ того, что для него
9*
— 132 —
припас? лг братья съ большой заботой и тру домъ ;
при этомъ онъ ласково уговаривалъ насъ, чтобы
мы не смущались Т;ѣмъ, что онъ лишаеть себя
того, что ему было всего нужнѣе. ІІоѳтому наконецъ
генеральный министръ и его гвардіанъ ему за¬
претили кому-либо отдавать свой кафтанъ. безъ
ихъ позволенія. Ибо сами братья изъ почтенія къ
нему иногда выпрашивали у него его кафтанъ,
который онъ тотчасъ отдавалъ, иногда же разрѣ-
залъ, отдавая одну половину, а другую оставляя
себѣ, ибо у него никогда не было болѣе одного
кафтана.
Предосторожности, принятия генераломъ и гвар-
діаномъ, невидимому, не имѣли успѣха ; по крайней
мѣрѣ жизнеописанія Франциска полны разсказами
о томъ, какъ онъ дѣлился съ бѣдными своимъ един-
ственнымъ кафтаномъ. При отсутствіи собственно¬
сти у Франциска подаяніе милостыни было для
него весьма затруднительно. Ему действительно ни¬
чего не оставалось, какъ дѣлиться съ бѣдными сво¬
ей одеждой, и потому понятно, что францисканская
легенда такъ часто вращается около этого мотива ;
но въ эти аналогическіе разсказы всегда вносится
какая-нибудь оригинальная черта.
Въ одномъ изъ нихъ взглядъ Франциска на пода-
яніе, какъ на уплату долга, подчеркивается еще
рѣзче. Однаждч, возвращаясь изъ Сіены и встрѣ-
тивъ нищаго·, онъ сказалъ своему спутнику: надо
намъ возвратить этому бѣдняку его кафтанъ, ко¬
торый мы получили временно до встрѣчи съ болѣе
бѣднымъ. Спутникъ же, принимая во вниманіе
&
— 183 —
нужду благочестивая отца, упорно воспротивлялся
«тому, не же ігая допустить, чтобы онъ помогала
другому въ ущербъ себѣ. Но св. Францискъ ему
сказалъ : «Я не хочу быть воромъ ; ибо намъ со¬
чтено было бы за воровство, если бы мы не отдали
дсафтанъ болѣе нуждающемуся».
Другой изъ подобннхъ разсказовъ интересенъ
тѣмъ, что обнаруживаете разногласіе между источ¬
никами но важному вопросу. Около города
Кортоны Францискъ шелъ одѣтый въ новый каф-
тайъ, пріобрѣтенный для него братьями. Ему встре¬
тился бѣднякъ, жаловавшійся. что у него умерла
жена и оставила семью въ бедности. Сострадая ему,
святой сказалъ: «Я дамъ тебѣ этотъ кафтанъ съ
условіемъ, чтобы ты не иначе ея продалъ, какъ
за хорошую цѣну». Услыхавъ это, братья сбѣжапись
около бедная и стали отнимать у него кафтанъ.
Но бедный, ободренный присутс ’віемъ святого отца,
схватилъ кафтанъ обѣими руками, отстаивая его,
какъ свою собственность. Наконецъ братья выку¬
пили кафтанъ у бѣднаго.
Такъ повѣствуетъ первый біографъ Франциска,
Ѳома изъ Челано, не смущаясь тѣмъ, что франци-
сканцамъ было строго воспрещено имѣть деньги.
Поэтому «Зерцала совершенства», въ которомъ
отражаете? настроеніе болѣе суровыхъ последова¬
телей Франциска, передавая этотъ разсказъ, умал¬
чиваете о выкупѣ и лишь прибавляете глухо, что
братья позаботились доставить бедному івознагра-
жденіе за отнятый кафтанъ. Одинъ изъ такихъ раз¬
сказовъ носить местный колорите, пріурочивая
разсказъ къ родине перваго жизнеописанія Фран-
— 134
диска. Около Челано проходшгъ въ зимнее время
Франциекъ, неся за спиной свернутый кусокъ сук¬
на, который ему далъ одинъ изъ благодѣтелей. На¬
верчу ему попалась старушка, просившая мило¬
стыни; онъ тотчасъ шялъ съ плечъ свою ношу и
отдалъ сукно женщинѣ, сказавъ : «Поди и сдѣлай
себѣ теплое платье, въ которомъ ты очень нуж!-
даешьея». Старуха удивилась и, улыбнувшись, не-
извѣстно, отъ радости или страха, побѣжала съ
сукномъ, чтобы, мѣшкая, не подать повода взять
его у нея обратно. Дома она стала тотчасъ кроить
сукно ножницами. Убѣдившись, что его не хва¬
тить на цѣлое платье, она снова прибѣгла къ до-
бротѣ св. отца и заявила ему, что сукно слишкомъ
коротко. Тогда святой отецъ посмотрѣлъ на своего
спутника, несшаго на спинѣ такой же кусокъ, и
сказалъ ему : «Ты слышишь, что говорить эта бѣд- '
ная женщина. Бога ради, потерпимъ оба стужу,
и дай ты этой бѣдной твое сукро, чтобы ей хва¬
тило на платье. Спутникъ Франциска тотчасъ от¬
далъ свое сукно. Такимъ образомъ оба они оста¬
лись раздѣтыми, чтобы одѣть нищую.
Такъ этотъ «христолюбивѣйшій бѣднлкъ» (Christi-
anissimus pauper), какъ его назвалъ Бонавентура, его
преемникъ и біографъ, всегда лишалъ себя самаго
необходимаго, чтобы притти на помощь чужой нуж-
дѣ. Когда кто-то выразилъ Франциску изумленіе^
какъ онъ и его спутники въ состояніи въ своемъ
бѣдномъ одѣяніи выносить зимнюю стужу, онъ от-
вѣтилъ : «Если бы въ насъ сильнѣе пылала любоьь
къ небесному отечеству, мы бы и зимнюю стужу
легче переносили».
— 185 —
Какъ далеко Францискъ простиралъ евангель-
^кій завѣтъ подаявія нуждающимся, видно изъ
того, что онъ всегда готовъ быль приносить въ
жертву ближнему не только предметы первой необ¬
ходимости, но и то, что на свѣтѣ было для него
наиболѣе священнымъ. Однажды пришла къ Фран¬
циску бѣдная старушка, у которой было два сына
въ орденѣ, и просила милостыни. Тотчасъ бл. Фран¬
цискъ обратился къ Петру де Катани, и сказалъ
ему : «Нѣтъ ли чего у насъ, чтобы дать матери на¬
шей». Ибо мать всякаго изъ братьевъ онъ назы-
валъ своей матерью и матерью всѣхъ братьевъ.
Петръ отвѣтилъ ему, что «въ домѣ ничего нѣтъ
такого, что можно было бы ей дать; въ церкви
же лишь Новый Завѣтъ, который мы читаемъ у
заутрени». Ибо въ то время у братьевъ не было
часослововъ и рѣдко водились псалтыри. Тогда
Францискъ сказалъ ему: «Дай нашей матери Но¬
вый Завѣгь, чтобы она продала его на свои надоб¬
ности. Ибо я твердо увѣренъ, что это угоднѣе Го¬
споду и св. Дѣвѣ, чѣмъ наше чтеніе». И такъ онъ
отдалъ ей Новый Завѣтъ.
Еще непосредственнѣе и трогательнѣе проявля¬
лись сострадательность. и человѣколюбіе Франци¬
ска по· отношенію къ братьямъ его ордена. Подобно
тому, какъ онъ для нищихъ не ложалѣлъ того, что
для него было такъ священно·—книги Новаго За¬
вета—онъ готовъ былъ приносить въ жертву строгія
правила монашескаго быта,, если надо было прійти
на помощь больному брату. И какую деликатность,
какое тонкое пониманіе души онъ обнаруживалъ
при этомъ ! Однажды ночью, когда всѣ братья спа¬
— 136 —
ли, одинъ изъ нихъ сталъ стонать: «Умираю, уми¬
раю». Всѣ братья проснулись въ изумленіи и испу-
гѣ. ВскочиЛъ и блаженный Франциекъ и сталъ
звать : «Вставайте, братья, и зажгите свѣтъ». Когда
зажгли свѣтъ, онъ спросилъ : «Кто это стонетъ, что
умираетъ ?,—«Это я», отвѣчалъ стонавшій».—«Что съ
тобою, братъ ? отъ чего ты умираешь ?»—«Съ голода
умираю», былъ отвѣтъ. Тогда бл. Франциекъ тот¬
часъ приказалъ принести ѣду и, какъ человѣкъ,
полный любви и тонкости, сталъ ѣсть вмѣстѣ съ
голоднымъ, для того, чтобы тотъ не стыдился ѣстъ
въ одиночествѣ. И по его желанію всѣ прочіе бра¬
тья также стали ѣсть съ ними. А былъ этотъ братъ
изъ числа недавно- обратившихся къ Господу и
чрезмѣрно истязавшихъ свое тѣло.
Въ другой разъ, въ томъ же мѣстѣ, т.-е. въ Риво
Торто, одинъ изъ братьевъ, давно состоявшій въ
орДенѣ, заболѣлъ и очень ослабѣлъ. Глядя на него,
бл. Франциекъ проникся къ нему жалостью; но
такъ какъ тогда всѣ братья, и здоровые и больные,
съ восторгомъ предавались бѣдному житью и въ
своихъ болѣзняхъ не пользовались лѣкарствомъ и
не искали его, a скорѣе и охотнѣе дѣлали все,
что было вредно тѣлу, бл. Франциекъ сказалъ про
себя : «Если бы ©тотъ братъ рано поутру поѣлъ вино¬
града, то, полагаю, это принесло бы ему пользу».
И какъ лодумалъ, такъ и сдѣлалъ. Всталъ онъ
рано утромъ и тайно позвалъ того брата и повелъ
его въ виноградникъ, находившійся по близости.
И избравъ лову съ хорошимъ для ѣды виноградомъ,
онъ сѣлъ подъ нею съ этимъ братомъ, и сталъ
самъ ѣсть виноградъ, чтобы тому не было стыдно.
— 1Б7 —
Поѣвши винограда, брать освободился отъ болѣзни,
и оба они славили Господа. Тотъ, съ кѣмъ это слу¬
чилось, всю жизнь вспоминалъ о милоеердіи, кото¬
рое проявилъ къ нему св. отецъ, и съ большою
преданностью и обильными слезами часто разска-
зывалъ объ этомъ братьямъ.
Эту нѣжную заботу о братьяхъ Францискъ сохра-
нилъ до конца жизни, до тѣхъ тяжелыхъ дней, ко¬
гда его тѣло, ослабленное аскетизмомъ и болѣз-
гями, не могло ни жить, ни умереть и доставляло
ему невыразимыя мученія. Когда онъ отъ боли не
находилъ покоя и видѣлъ, что братья безпокоятся
о немъ и тревожатся за него, онъ сталъ опасать¬
ся, чтобы они въ своей тревогѣ за него не оскор¬
били чѣмъ-нибудь Господа, ибо онъ болѣе жалѣлъ
души братьевъ, чѣмъ свое тѣло. Тогда онъ сказалъ
своимъ товарищамъ : «Дорогіе братья и сыны мои :
не пеняйте на тяготу, которую доставляетъ вамъ
болѣзнь моя, ибо Господь ради меня, раба своего,
зачтетъ вамъ въ этомъ мірѣ и будущемъ всѣ под¬
виги, которые вы въ заботѣ о болѣзни моей теперь
не въ состояніи выполнить». Поэтому онъ не толь¬
ко самъ былъ для нихъ кроткимъ начальникомъ,
но установилъ, какъ правило, что только въ край-
нихъ случаяхъ слѣдуеть прибѣгать къ власти на¬
чальника, которой всѣ по обѣту должны были без-
прекословно повиноваться. «Рука,>, говорилъ онъ,
«не должна спѣнпіэ браться за мечъ».
Своему викарію Ильѣ онъ далъ слѣдующій за-
вѣтъ : «Потому я познаю, действительно ли ты слу¬
га Господень, еслиіты будешь возвращать заблужда-
— 138 —
дительности не ^ько стезѣ евангелъ-
пошедшимъ за ним Ревангельскихъ
скаго совершена ^ „во-
завѣтовь. Не по ра^м <т>™тшскъ пришелъ
' >■злодѣ<,въ
КЪ убѢЖД“Н1Ю, чти іро ТТИМЪ к въ
исправлять жесто-
этомъ высоко поднялся над Р ^ наставлялъ
кистью къ престушшва^Ф^» Е ю.
своихъ учеников» словами Lo J «те
— вѣщ”“ Sro не вызывайте на гнѣвь нлн
е,ѵ> БЪ‘*!р™ ■ ыо своею всѣхъ остамяйт іа
соблазнъ, но кротосі тому мы при-
мнръ, доброту дѣчить> раненыхъ перевя-
будутъ учениками Христа».
Этотъ взглядъ Фраициека нашелъ
вое въ своей наивности ™ мѣсте-
1>азс ,а|: \Xoko приходили иногда за хлѣ-
чкомъ Borgo San J * л и грабивШіе пут-
бомъ разбойники, ж говорили, что нехоро-
никовъ ; одни изъ брат , же изъ жалости
шо давать имъ ” іы побудить шгъ къ
подавмш ™ьмм пришелъ туда бл. Францискъ,
раскаянш. Однажды р подавать ми-
II братья спросили его, хорошо ли
— 139 —
лостыню раабойникаігь? Францискъ сказалъ имъ на
это: «Если вы сдѣлаете такъ, какъ я скажу вамъ,
то, уповаю на Господа, мы заполонимъ души ихъ.
Подите же и достаньте хорошаго хлѣба и хорошаго
вина, понесите это въ лѣсъ, гдѣ они пребываютъ и
зовите ихъ : «Братья разбойники, приходите къ
намъ, мы братья ваши и принесли вамъ хорошаго
хлѣба и хорошаго вина. Тѣ сейчасъ же явятся къ
вамъ ; вы тогда постелите скатерть на землѣ и по¬
ставьте на нее хлѣбъ и вино и смиренно и весело
служите имъ, пока они будутъ ѣсть. Гіослѣ этого
заговорите съ ними о словѣ Божіемъ и подъ конецъ
обратитесь къ вимъ съ первой просьбой, чтобы они
вамъ обѣщали Бога ради никого не убивать, а за-
тѣмъ никому зла не дѣлать. Ибо если бы вы сразз
всего запросили, они бы васъ не послушали ; но
такъ они, ради вашего смиренія и милосердая сей¬
часъ дадутъ вамъ обѣщаніе. На слѣдующій день по¬
несите имъ опять за ихъ доброе обѣщаніе, кромѣ
хлѣба и вина, яицъ и сыра и служите имъ, пока
они будутъ ѣсть. A послѣ этого вы спросите ихъ
изъ-за чего вы пребываете тутъ цѣлые дни, умирая
съ голода и перенося всякія невзгоды, вмѣстѣ съ
тѣмъ дѣлая столько зла и помыслами и поступ¬
ками, что погубите души свои, если вы не обрати¬
тесь къ Господу? Лучше бы вы Господу служили.
Онъ дастъ вамъ въ этомъ мірѣ все необходимое для
тѣла, а въ концѣ жизни спаеетъ души ваши. Тогда
Господь внушить имъ, чтобы они, ради вашего сми-
ренія и терпѣнія, имъ оказанная, исправились. И
сдѣлали братья все-, какъ имъ приказалъ Фран¬
цискъ, и разбойники, по милости и милосердно
— 140 —
ΪΖΆ* - S-=>—г -
ми начали имъ СМ^™ У - скита, и
E=rJ=;
по-рукамь <**£*«
™д^Г шть трудомъ своимъ И НИЧОГО ІШЖОГО
Se высокая этическая зл0.
реніемъ и лаской исправлять закорешшы
Д^идея облеклш* здѣсь
Віографь Франциска, главы
легенда en«™“^“HOB4toiffi же тслѣдователь
«правила» Франци . пѵмастъ ^ ИСточни-
францисканской лег - да ),W* ^ Мі въ
кот·, какъ ™ Франциска, нослужилъ раз-
«Дѣяніяхъ» (Actus) св. ч^и д изъ Витри,
сказъ совремѳннаго ему в этомъ раз-
«кяавишиго данаянн .р Р<*>-
сказѣ аббатъ ѣдетъ погостить у него въ
МЙНШ1У : — Оѣл^й кл«ъ,
монастырѣ, обѣщая у finmjTo Разбойникъ
лучшее вино и всякаго ^ твіе и не Мо-
яіляется, живетъ въ свое удѵ
~Гшшшяіа· S. Francesco, p. 198.
— 141 —
жетъ надивиться суровому образу жизни монах ,
ч>ті о приставило» къ нему для услуженія аббатъ.
Наионецъ онъ его спрашивает-, за какія тяжелая
преступлевія онъ несетъ т^кое тяжкое покаящеи,
ѵэнавъ ой, монаха, что онъ д^лаегь это ради Γό¬
ο ода, кидается къ ногамъ аббата и проситъ при¬
нять его въ монахи. Мораль разсказа тутъ же от
мѣяена—сила примѣра, шданнаго монах омъ. Самое
простое сопоставлені© францисканской легенды съ
я газоМгЪ Якова Витрійскаго показываете какъ
мало между ними общаго. Разсказъ
жить прославленіемъ аскетиз а и имѣетъ цѣлью
ѵбѣдить въ нравственной силѣ моьашес іаго жи¬
тья, ) зсоинаго обратить въ, кающагося грѣыник.
самого лютаго разбойника. Въ фраі ^іекашрюй ле-
гендѣ обращеніе разбойника достигается не аске-
тизмомъ, а братскою любовью къ преступному че
Гу. £ этомъ заключается ея исторг явй
смысль, ея значеніе для біографіи
конечно на почвѣ легенді - а не иямр*· ,
генда удостовѣряетъ, какъ о-шечатлѣлся образъ
Франциска на его ученикахъ, какую память онь
еставмъ с щ нихъ. Легенда служить сввдѣ-
телъствомъ, что съ проповѣді » Фра ркжа -
пила въ жизнь новая идея и “
нашескія кельи-идея прощев и любви къ нре
ступному челивѣку ради его обращенш и спасені .
Эта идея получила д^ьнѣйшее развит*, ш>дру-
гомъ, болѣе позднемъ разсказѣ, въ Fiore
совсѣмъ сказочніjro харащера,—объ обращені
волка въ Агуббіо. Въ epee*-
ностяхъ этого города появился такой громадный,
— 142 —
страшный и свирѣпый волкъ, что онъ пожиралъ
не только животныхъ, но и людей, такъ что гра¬
ждане были въ большомъ страхѣ я выходили изъ
города только вооруженные, какъ отправляются на
войну. Но несмотря на это тѣ, которые встрѣчались
съ этимъ волкомъ, не были въ состояніи защи¬
щаться отъ него, и кончилось тѣмъ, что изъ стра¬
ха передъ волкомъ никто не рѣшался выходить въ
окрестности. Жалѣя жителей, Францискъ отпра¬
вился отыскивать волка, хотя граждане очень уго¬
варивали его не дѣлатъ этого. Сопровождавшіе его
вначалѣ спутники изъ страха скоро остановились
на дорогѣ, но Францискъ продолжалъ свой путь и
увидѣлъ волка, который бросился на него съ рас¬
крытой пастью. Сдѣлавъ знаменіе креста, Фран¬
цискъ подозвалъ къ себѣ волка и сказалъ ему:
«Братецъ ты мой, волкъ, ты дѣлаешь много зла
въ этой странѣ и совершить много великихъ зло-
дійствъ, уничтожая и губя творенія Божіи безъ
всякаго права ; ты не только умерщвлялъ и пожи¬
ралъ животныхъ, но имѣлъ дерзость убивать людей,
созданныхъ на подобіе Божіе ; за это ты достоинъ
виселицы, какъ разбойникъ и душегубецъ, и весь
народъ кричитъ и ропщетъ противъ тебя и вся
страна тебѣ враждебна. Но я хочу, братецъ волкъ,
учинить миръ между тобою и ими, чтобы ты ихъ
не обижалъ больше, а они простили бы тебѣ вся¬
кую прежнюю обиду, и чтобы ни люди, ни собаки
не преследовали тебя». И такъ какъ волкъ, скло-
нивъ голову, движеніями хвоста и глазами вы-
ражалъ свое согласіе, то Францискъ продолжалъ :
«Такъ какъ ты соглаоенъ, братецъ волкъ, заклю¬
— 143 —
чить и соблюдать этотъ миръ, то я обѣщаю тебѣ,
что люди этой области будутъ удовлетворять всѣ
твОи нужды, пока ты будешь живъ, такъ что ты
никогда не будешь страдать отъ голода, ибо я
знаю, что ты съ голода дѣлалъ вс© это зло». Такимъ
образомъ Франциекъ установилъ мирт между вол-
комъ и людьми, потребовавши ручательства отъ
волка, который вложилъ въ его руку свою лапу.
Такъ этотъ волкъ проживалъ два года въ Агуббіо
и ходшгь по домамъ отъ двери къ двери, никогда
низюго не обижая и не терпя ни отъ кого обиды,
и люди охотно давали ему пищу, а когда онъ про¬
хаживался по улицамъ и домамъ, никогда ни одна'
собака не лаяла на него·. Наконецъ, послѣ двухъ
лѣть, братъ волкъ умеръ отъ старости, о чемъ
граждане не мало- жалѣли, ибо, глядя на то, какъ
кротко волкъ прохаживался по городу, они чаще
поминали добродѣтели и святость св. Франциска.
Приведенная сейчасъ легенда ішѣетъ не одно
только значеніе моральной аллегоріи. Въ ней так¬
же есть біографическая правда. Она служить по-
-казателемъ того, какъ смотрѣлъ Франциекъ вооб¬
ще на міръ животныхъ. Видя въ нихъ творенія Бо-
жія, способный страдать какъ и человѣкъ, и своею
жизнью славящія Творца своего, Франциекъ отно¬
сился къ животнымъ съ такимъ же состраданіемъ
и любовью какъ къ людямъ, считая ихъ младшими
братьями человѣка и призывалъ ихъ вмѣстѣ съ че~
ловѣкомъ служить Тсорцу. Животный міръ для
него полонъ поэзіи, полонъ религіозныхъ и мораль-
ныхъ назиданій. Самое жалкое и презрѣнное на-
сѣкомое, ползущій по дорогѣ червякъ, внушало
— 144 —
Франциску состраданіе и онъ относитъ его въ сто¬
рону, оправдывая свое милоеердіе ссылкой на св.
Писаніе. Особенною нѣжность чувствуешь онъ къ
ягненку, благодагкя его символическому значенію.
Чтобы выкупить ягненка, котораго ведутъ на бойлю,
онъ отдаетъ свою зимнюю одежду. Въ другой рааъ,
когда у него у самого ничего нѣтъ, инъ убѣждаетъ
проѣзжаго торговца купить для него ягненка, па-
сущагося одиноко безъ матери въ «неподходящемъ
обществѣ», среди тзъ и барановъ, и отдаетъ его на
воспитаніе монахинямъ, который потомъ присыла-
ютъ ему рясу, сдѣланную изъ шерсти этого яг¬
ненка. Особенно жалостливъ Францискъ въ моло-
дымъ животнымъ : зайчика, нойманнаго въ сѣти,
онъ нѣжно гладить, приговаривая: Ахъ, бѣдный
зайчикъ, какъ это ты далъ себя обмануть ! и ве-
литъ его далеко отнести въ лѣсъ. Большую рыбу,
ему принесенную, онъ тотчасъ пускаетъ въ воду.
Всего болѣе онъ любилъ птицъ и между ниги
породу жаворонюовъ, съ проѳвищемъ lodola capel-
lata. Называя эту птичку «сестрицей», онъ сравн11-
ваетъ ея хохоловъ съ башлыкомъ (caputium), кото¬
рый носили францисканцы и, продолжая сравне¬
ние, говорить о ней, что она смиренная птичка,
которая любить странствовать по дерогамъ, разы¬
скивая себѣ зерна, и если находить, то выбираетъ
ихъ изъ навоза и съѣдаеть. На лету она сладко
хвалить Господа, какъ добрые монахи, презипа-
ющіе земное, помышляющіе всегда о небѣ и пре¬
дающееся хваленію Господа. Одѣяніе ея походить
на цвѣтъ земли, служа примѣромъ франиискан-
цамъ, чтобы они 'не носили цвѣтной одежды но
— 145 —
плохую по цѣнѣ и по цвѣту, какъ и земля, самая
невзрачная между стихіями.
Чрезвычайно трогателенъ другой разсказъ, осо¬
бенно въ виду безумнаго истребленія птичекъ въ
современной Италіи. Разсказчикъ утверждаетъ, что
много разъ елышалъ отъ Франциска, что·, если ему
придется говорить съ имнераторомъ, то онъ будетъ
умолять его и совѣтовать ему, ради Бога и его
самого, издать особый законъ, чтобы никто не ло-
вилъ и не губилъ жаворонковъ и не дѣлалъ имъ
никакого зла. Точно такъ же, чтобы всѣ город-
скія власти и сеньёры замковъ ж усадебъ бы¬
ли обязаны каждый годъ заставлять людей въ тор¬
жественный день Рождества Христова бросать пше¬
ницу и другія зерна по дорогамъ внѣ городовъ и
замюовъ для корма жаворонкамъ, а также другимъ
птицамъ - еестричкамъ, и чтобы ради почтенія
Сына Божьято, котораго св. Дѣва Марія. положила
въ ясли между воломъ и осломъ,—всѣ владѣльцы
воловъ или ословъ были обязаны въ святую ночь
обильно накормить ихъ хорошимъ зерномъ, а также,
чтобы въ этотъ день всѣ бѣдные были насыщены
богатыми хорошими яствами.
Дѣтски наивное отношеніе Франциска къ міру
пернатыхъ такъ характерно для его личности я
для окружавшей его среды, что мы приведемъ еще
два разсказа, сюда относящихся. «Однажды, про¬
ходя по Сполетской дорогѣ, Францискъ подошелъ
къ мѣсту, на кіоторомъ собралось множество раз-
ныхъ птицъ—голубей, воронъ и воробьевъ. Зави-
дѣвъ йхь, блаженный слуга Господень, Францискъ,
радостно подбѣжалъ къ нимъ, оставя своихъ спут-
10
— 146 —
ниеовъ, такъ какъ онъ былъ человѣкъ горячаго
сердца и питалъ сильное чувство состраданія и
любви (dulcedinis) также и къ низшимъ и неразум-
нымъ тварямъ. Когда онъ къ нимъ приблизился и
увидѣлъ, что онѣ не поднимаются, то привѣтство-
валъ ихъ обычнымъ способомъ. И не мало изумив¬
шись. что птицы не поднялись, чтобы улетѣть,
какъ это у нихъ въ обычаѣ, онъ съ великою радо¬
стью и смиренно сталъ упрашивать ихъ, чтобы
онѣ послушали слово Божіе. И между прочимъ онъ
говорилъ имъ слѣдующее : «Сестрицы мои пташки,
вамъ слѣдуетъ громко- восхвалять Творца вашего
и всегда любить Того, Кто одѣлъ васъ перьями,
далъ крылья для полета и снабдилъ всѣмъ, что
вамъ нужно. Онъ едѣлалъ васъ благородными среди
тварей своихъ и указалъ вамъ жилище въ чис-
томъ воздухѣ, и, хотя вы не сѣете и не жнете, онъ
васъ охраняетъ при всей ьашей беззаботности и
печется о васъ».
Легенда подробно опиеываетъ со словъ тѣхъ,
«кто при этомъ былъ», какъ птицы внимательно
слушали проповѣдника, вытянувъ шею, распустивъ
крылья и раскрывъ клювъ. Франциекъ же ходилъ
среди нихъ взадъ и впередъ, прикасаясь полами
одежды своей къ ихъ головамъ и тѣлу. Онъ лаг<
словилъ ихъ наконецъ и, осѣнивъ крестнымъ зна-
меніемъ, далъ разрѣшеніе улетѣть въ другое мѣ-
сто.» Съ этого дня, прибавляете біографъ, когда
птицы такъ почтительно слушали слово Божіе,
Франциекъ, упрекая себя въ небрежности за то,
что раньше этого не дѣлалъ, сталъ увѣщевать вся
кого рода тварей славить и любить Творца».
— 147 —
Въ связи съ этимъ разсказомъ находится дру¬
гой, также хорошо характеризующій наивни-лю-
бовное отношеніе Франциска къ окружающему его
міру. Пришедши однажды въ мѣстечко Альвіано—
на верховьяхъ Тибра, чтобы проповѣдовать, Фрін-
цискъ сталъ на возвышеніи, откуда его было видно
всѣмъ, и потребовать молчанія. Всѣ затихли, но
ласточки, имѣвшія тутъ свои гнѣзда, своимъ тре-
вожнымъ писюомъ нарушали тишину ; и такъ какъ
изъ-за нихъ людямъ ничего не было слышно,
■Францискъ обратился къ птицамъ со словами : «Се¬
стрицы мои ласточки, пора теперь и мнѣ говорить,
вы уже довольно наговорились, теперь послушайте
слова Божія и будьте тихи и смирны, пока я не
кончу». И ласточки, къ общему изумленію, при¬
тихли и сидѣли какъ прикованныя, пока пропо-
вѣдовалъ Францискъ.
Францискъ любилъ цвѣты; они напоминали ему
цвѣтокъ, выроешій, по словамъ пророка, изъ корня
Давидова и благоуханіе котораго пробудило ты¬
сячи людей отъ смерти. Брату, который завѣдовалъ
лгородомъ, онъ говорилъ, чтобы онъ не все мѣсто
занималъ овощами, а Часть оставлялъ подъ зеленыя
травы, которыя въ свое время дадуть цвѣточки
изъ любви къ Тому, который, называется полевымъ
цвѣткомъ и лиліей долинъ—или по другому ва-
ріанту разсказа—дадутъ цвѣты, которые побудятъ
людей, на нихъ глядящих ь, славить Господа, ибо
всякая тварь говорить и взываетъ : «Господь меня
сотворилъ для тебя, о человѣкъ!»
Францискъ относился почтитедьпо даже кь не-
одушевленнымъ предметамъ, напр, къ водѣ и кам-
10*
— 148 —
i
нямъ, влагая въ нихъ религиозный смыслъ. По
камнямъ онъ ступа л ъ съ благоговѣніемъ, гово¬
рить Ѳома Ч іланскій, а когда онъ умывался, то
дѣлалъ это въ сторонкѣ, чтобы никто не етупалъ
ногами по пролитой по землѣ водѣ, такъ какъ вода
была для негосимвотомь очищенія души отъ грѣха.
Но съ особеннымъ почитаніемъ относился онъ къ
огню и солнцу. Онъ не любилъ тушить огня лам¬
пады или свѣчи, и однажды, когда огонь охва-
тилъ избушку, въ которой онъ жилъ, онъ ушелъ,
чтобы не принимать участія въ тушеніи. Но всего
хрогательнѣе разсказъ о томъ, какъ онъ благосло-
вилъ огонь, чтобы умилостивить его. Этотъ раз¬
сказъ, обставленный подробностями, исключающи¬
ми подозрѣніе въ его легендарности напоминаетъ
настроеніе первобытныхъ арійцевъ, молившихся ог¬
ню. Когда однажды велѣдствіе болѣзни глазъ,
Францискъ долженъ былъ подвергнуться прижи-
ганіямъ лица раскаленнымъ желѣэомъ, пригото-
вленія къ операціи были такъ страшны, что всѣ
монахи изъ жалости выбѣжали; Францискъ же
обратился къ огню, въ которомъ раскалялось же¬
лезо со слѣдующими словами : «Братецъ мой огонь,
благородный и полезный между всѣми твореніями,
будь мнѣ милостивъ въ этотъ час'ь, потому что
я всегда тебя любилъ и буду любить изъ любви
къ Тому, Кто· соэдалъ тебя. Молю также Творца
нашего, сотворившаго насъ, чтобы Онъ смягчилъ
твой пыль и далъ мнѣ силу вынести его». Когда
по окончаніи операціи монахи вернулись, Фран¬
цискъ сказалъ имъ : «Малодушные и маловѣрные,
отчего вы бѣжали? По истинѣ говорю вамъ, что·
я не чувствовалъ ни боли, ни силы огня». Врачъ
же замѣтилъ, что онъ съ опаской сдѣлалъ бы эту
операцію даже крѣпкому человѣку, a тѣмъ болѣе
такому слабому больному, Франциекъ же не дрог-
нулъ и не обнаружилъ ни малѣйшаго признака
боли.
Сопоставляя огонь съ солнцемъ, Франциекъ «ста¬
вши, ихъ выше всѣхъ твореній, лишенныхъ ра¬
зума, и любилъ больше всѣхъ». Онъ говорилъ при
этомъ : «Поутру, когда встаетъ солнце, всякій че-
ловѣкъ долженъ былъ бы хвалить Господа, оотво-
рившаго его для нашей пользы, ибо оно даетъ
днемъ свѣгь очамъ нашимъ; вечеромъ же, при
наступленіи ночи, всякій человѣкъ долженъ былъ
бы хвалить Господа за брата огня, который да
етъ свѣтъ нашимъ очамъ ночью, ибо мы всѣ
какъ бы слѣіш, а Господь черезъ этихъ двухъ бра¬
тьевъ освѣщаетъ наши очи, и поэтому особенно за
эти, какъ и за другія творенія, коими мы еже¬
дневно пользуемся, мы должны восхвалять Творца».
Такъ онъ поступалъ всегда и самъ, прибавляете,
легенда, до самой смерти.
Изъ такого шстроенія возникъ знаменитый гимнъ
или хвала (lauda) твореній, въ которомъ поэти¬
чески выразилось міровоззрѣніе Франциска и въ
братскомъ единеніи со всею природою*) прослав¬
ляется ея Творецъ :
*) Древнѣйшій варіантъ напечатанъ Сабатье въ его изданіи
Spec. Perf., p. 234. Разногласіе въ переводахъ объясняется
тѣмъ, что итальянское per можеть быть здѣсь истолковано въ
смыслѣ французскаго pour (за) и французскаго par (черезъ ,
или отъ).
— 150 —
Хвала Тебѣ, Господь мой, со всѣми Твоими твореніями,
Паче всего же съ господиномъ братомъ солнцемъ,
Онъ даетъ иамъ день и чрезъ него насъ освѣщаешь,
0 онъ красивъ и лучезаренъ, въ великомъ своемъ блескѣ*
Твой образъ на себѣ несетъ онъ, о Господь мой!
Хвала Тебѣ, Господь мой, отъ лупы сестры и отъ звѣздокъ,,
На небѣ Ты ихъ спарядилъ и свѣтлыхъ и красивыхъ,
Хвала Тебѣ, Господь мой, отъ сестры нашей водицы.
Полезной людямъ, смиренной, чистой и драгоцѣнной!
Хвала Тебѣ, Господь мой, отъ брата нашего огня,
Ты освѣщаешь чрезъ него намъ ночи темныя,
И онъ красивъ и веселъ, могущественъ и силенъ!
Хвала Тебѣ, Господь мой, отъ нашей матери земли,
Она питаетъ насъ и нами руководить,
И порождаетъ намъ плодовъ такое множество,
Цвѣты даетъ намъ красные и травы! *).
Впослѣдствіи, какъ мы упоминали, Францискъ
прибавилъ къ этимъ строфамъ еще одну новую,
гдѣ онъ восхваляешь прощеніе и терпѣніе ради
мира. А въ минуту тяжелыхъ предсмертныхъ стра-
даній онъ восхвалялъ Господа «за сестрицу нашу
*) Altissimo omnipotente bon Signore,
Son le laude, le glorie, l’onore e ogni benedictione,
A te solo se coni'ano,
El nullo homo e degno di nominar to.
Laudato si a Dio, mio Signore, con tutte le tue creature*
Specialmente messer lo irate sole,
II quale giomo teillumina noi per lui
Б ello e bello e radiante con grande splendore
De te, Signore, porta significatione.
Laudato sia mio Signore per suor luna e per le stelle
II quale іл cielo le hai formate chiare e belle.
— 151 —
тѣлесную смерть». Жизнь и смерть примирялись въ
душѣ Франциска въ гармоничеекомъ аккордѣ.
Такъ полный любви къ твореніямъ и полный
любви къ Творцу Франциекъ видѣлъ въ мірѣ лишь
царство верховнаго начала любви. Это моментъ
чрезвычайно важный для пониманія личности и
для оцѣнки францисканскаго движенія: ни жа¬
лость его ко всему слабому и страждущему въ при-
родѣ, ни страданія, взятыя имъ на себя въ подра-
жаніе страданіямъ Христа, не озлобили его сердца
и не побудили его смотрѣть на міръ, какъ на юдоль
страданій. Міръ былъ для него прекрасенъ, когда
онъ вступалъ въ него съ бодростью и надеждами
юноши; этотъ міръ снова сталъ для него прекра-
оенъ, когда онъ позналъ въ немъ творческую силу
божественной любви. Чуткость къ страданію не
привела Франциска на путь буддизма; его предо¬
хранили отъ этого ет о жизнерадостность и хри¬
стианское лредставленіе о- божествѣ.
Душевную гармонію Франциска не въ оостояніи
было нарушить и существовавшее въ мірѣ зло. Онъ
нашелъ выходъ въ народной вѣрѣ въ демоновъ, въ
этомъ наслѣдіи классической древности. Его жи¬
вая фантазія наполнила міръ демонами. Не только
свои физическіе недуги приписывалъ онъимъ, но
и свое психическое состояніе, если оно мѣшало
ему предаваться молитвѣ. Онъ говорилъ своимъ уче-
никамъ, что если бы братья знали, сколько огорче-
нія и какія воЛненія причиняли ему демоны, то
не нашлось бы между ними никого, кто не былъ
бы тронуть состраданіемъ къ нему.
— 152 —
Демоны, преслѣдуя Франциска, принимали самыя
разнообразная формы. То они нападали на него· въ
видѣ мышей, какъ въ саду бѣдныхъ сестеръ, гдѣ
они но давали ему, безпомощному слѣпцу, ни мо¬
литься, ни уснуть. То демоны забирались въ его
подушку. Такъ это было въ скиту въ Гречіо, гдѣ
Францискъ занималъ для молитвы маленькую ке¬
лью рядомъ съ болѣе просторной, гдѣ находился
его товарищъ. Однажды ночью, во время перваго
сна, Францискъ поввалъ своего товарища и, когда
Тотъ пришелъ, сказалъ ему : «Брать, я не могъ ни
спать эту ночь, ни стоять на молитвѣ, ноги мои
сильно дрожать и мнѣ тошно, будто я поѣлъ хле¬
ба съ чеснокомъ». На сказанные съ участіемъ слова
товарища Францискъ возразилъ «А я думаю, что
дьяволъ забрался въ эту подушку, которая у меня
подъ головой». При этомъ разсказчикъ поясняетъ,
что съ тѣхъ поръ, какъ Францискъ покинуль міръ,
онъ не хотълъ пользоваться ни тюфякомъ, ни по¬
душкой ; лишь противъ его воли братья принудили
его взять подушку изъ-за болѣзни его глазъ. И
онъ бросилъ своему товарищу подушку; тотъ под-
хватшгь ее правой рукой и, положивъ ее себѣ на
лѣвое плечо, направился изъ кельи. Но тутъ
онъ тотчасъ убѣдился, что Францискъ былъ правъ :
онъ не могъ сдвинуться съ мѣста, потерялъ языкъ
и сознаніе. Такъ онъ стоялъ, пока Францискъ снова
не позваль его. Тогда онъ пришелъ въ себя, и по¬
душка сползла съ его плечъ. Вернувшись къ Фран¬
циску, онъ разсказалъ ему о> случившемся. Тотъ
ему на это сказалъ : «Вечеромъ, когда я стоялъ на
молитвѣ, я почувствовалъ, что дьяволъ вошелъ въ
— 153 —
келью. И я понялъ, что этотъ дьяволъ очень хи-
теръ, ибо когда онъ не можетъ повредить душѣ
моей, онъ старается повредить моему тѣлу такъ,
чтобы- я не могъ спать или стоять на молитвѣ,
смущав этимъ покорность и спокойстгіе сердца мо¬
его и побуждая меня роптать на недугъ мой».
Но веѣ эти тревоги, которыя доставляли Фран¬
циску демоны, не были въ силахъ поколебать его
религіозной покорности. Для него не возникалъ во-
просъ, который стоилъ бл. Августину столько глу-
бокаго раздумья—откуда злой духъ въ мірѣ?
Францискъ съ наивной вѣрой разрѣшилъ проблему
антагонизма между всемогущимъ и благимь Боже-
ствомъ и злыми демонами. Демоны были въ его
глазахъ орудіями промысла—гастальдами *) Го¬
спода, какъ онъ выражался, т.-е. служителями Его,
киторыхъ онъ посылалъ для наказанія виновныхъ.
Поэтому Францискъ боролся съ демонами съ по¬
мощью смиренія и молитвы.
Въ числѣ послѣдователей Франциска былъ братъ,
прозванный имъ Пацификомъ (миролюбивымъ).
Этотъ брать прославился въ міру, какъ поэтъ и
былъ, по тогдашнему обычаю, увѣнчанъ импера-
торомъ на Капитоліи лавровымъ вѣнкомъ. Онъ на¬
зывается поэтому въ памятникахъ францисканской
лиіературы «царемъ стиховъ и кантовъ». Оъ этимъ
братомъ Францискъ пришелъ однажды въ покину¬
тую церковь и, желая 'помолиться наединѣ, ска¬
залъ спутнику, чтобы онъ отправился ночевать въ
*) Gastaldi—лонгобардскій терминъ, обозначавшій королев-
екаго пристава.
госпиталь лрошшенныхъ, а на другое утро при-
шелъ за нимъ. Самъ же онъ остался въ церкви но¬
чевать; но, когда, соверши] ъ- всѣ молитвы, онъ
захотѣлъ заснуть, то не могъ. И онъ почувствовалъ
страх-ь и дьявольское навожденіе ; тогда онъ тот¬
часъ вышелъ изъ церкви, осѣнилъ себя крестомъ
и воскликнулъ : «Именемъ всемогущаго Бога го¬
ворю вамъ, демоны, что вы можете натворить надъ
моимъ тѣломъ все, что вамъ разрѣшено Господомъ
Іисусомъ Христомъ ; ибо я готовъ все вынести.
Тагсь какь главный мой врлгъ—тѣло мое, то вы
отомстите за меня моему противнику и злѣйшему
■ врагу». И тотчасъ же всѣ эти дьявольскія навожде-
нія совершенно исчезли, и, вернувшись на прежнее
мѣсто, онъ заснулъ спокойно.
Иногда же Франциекъ въ отчаяніи прибѣгалъ къ
самому Господу. Однажды, когда—послѣ двухлѣт-
нихъ тяжкихъ искушеній, противъ которыхъ не
помогали ни суровый постъ, ни молитвы,—онъ мо¬
лился въ церкви св. Дѣвы, ему въ Ьухѵъ были ска¬
заны слова Евангелія : «Если вы будете имѣть вѣру
въ го] чичное зерно и скажете горѣ сей : перейди
отсюда туда, и она перейдетъ». (Мате. XVII, 20). На
это тотчасъ отозвался Франциекъ : «Господи, какая
это гора ?» И ему было сказано : «Гора эта твое
искушеніе». И отвѣтилъ св. Франциекъ : «Такъ
пусть же со мною будетъ по твонмъ словамь, Го¬
споди». И тотчасъ же онъ совершенно освободился
отъ искушеній, какъ будто ихъ у него никогда и
не было.
Въ другой разъ Франциекъ, видя, что онъ пре-
терпѣваетъ столько мученій ночью, сжалился самь
— 155 —
надъ самимъ собою и помыслилъ про себя: «Го¬
споди, взгляни на мои недуги и. на немощи мои
и а,ай мнѣ силы ихъ терпѣливо сносить». И тот-
часъ онъ услышалъ голосъ: «Скажи мнѣ, брать,
если бы кто-либо тебѣ далъ за твои недуги и
тревоги такой большой и драгоцѣнный. кладъ, что
вся земля была бы ничто сравнительно съ этимъ
великимъ кладомъ, развѣ это не было бы для іебя
большимъ утѣшеніемъ?»—И отвѣтилъ на это бл.
Францискъ : «Велйкъ былъ бы, Господи, этотъ кладъ
и очень драгоцѣненъ и весьма удивителенъ и же-
лателенъ». И опять, онъ услышалъ голосъ : «Такъ
радуйся же, братъ, и ликуй въ твоихъ недугахъ
и тревогахъ, относительно же проч&і о будь такъ
спокоенъ, какъ будто ты уже теперь въ царствѣ
моемъ». И вставши утромъ, Францискъ сказалъ
товарищамъ: «Если бы императоръ дал^ своему
рабу цѣлую область, развѣ этотъ рабъ не почув-
ствовалъ бы большой радости? А если бы онъ ему
далъ все государство, развѣ радость его не была
бы еще больше ?» И онъ прибавилъ : «Поэтому мнѣ
надо сильно радоваться въ моихъ недугахъ и тре¬
вогахъ и находить утѣшеніе въ Господѣ и благо¬
дарить Бога Отца и единаго Сына Его, Господа
Іисуса Христа и св. Духа за столь высокую ми¬
лость, оказанную мнѣ Господомъ, удоетоивШимъ
меня, недостойнаго раба своего, еще живущаго въ
плоти, удостоверить въ царствіи своемъ».
Легенда приводить въ связь съ этими словами
рѣшеніе Франциска сложить вышеприведенную
«хвалу Господа».
— 156 —
Такимъ образомъ никакія болѣзни и страданія,
никакія искушенія и огорченія не были въ состо-
яніи нарушить то блаженное состояние духа Фран¬
циска, которое было основано на его любви ко всѣмъ
твореніямъ и ихъ Творцу. Присущая ему жизне¬
радостность, которая била ключемъ въ его юности,
не оставляла его·, преобразившись духовно, и сре¬
ди самаго тяжкаго монашескаго подвижничества.
«О томъ въ особенности и всегда старался Фран¬
цискъ, чтобы внѣ часовъ молитвы и богослуженія
всегда проявлять внѣшшмъ видомъ и внутрен-
но испытывать ‘радость. То же само© онъ и въ бра-
тьяхъ чрезвычайно любилъ, а за проявленную пе¬
чаль и скорбь*) часто корилъ».
Онъ говорилъ, что если слуга Божій будетъ ста¬
раться сохранить внѣшнюю и внутреннюю духов¬
ную "радость, которыя происходятъ изъ чистоты
сердца и пріобрѣтаются молитвою, демоны не въ со-
стояніи ему повредить. Они сами заявляютъ, что
если въ гревогахъ или въ счастіи слуга Божій
обладаешь радостью, они не могутъ найти доступа '
къ нему и вредить ему. Но тогда ликуютъ демоны,
когда имъ удается уничтожить благочестивую ра¬
дость, проистекающую изъ чистой молитвы и дру-
гихъ добрыхъ дѣйствій. Ибо если дьяволъ въ слугѣ
Божіемъ найдетъ хотя бы на-волосъ что-либо ему
(дьяволу) принадлежащее, онъ тотчасъ изъ волоса
совьетъ веревку. Поэтому Францискъ такъ настаи-
*) Accidia въ .N» 95 Spec. Perf. Эта та accidia, о которой
такъ часто говорилъ Петрарка, предшественница „міровой
скорби*.
— 157 —
валъ, чтобы и товарищи его сохраняли радостность
для назиданія ближняго и въ укоризну врагу.
«Дьяволу и суцостатамъ его приходится печалить¬
ся, намъ же въ Господѣ всегда ликовать».
Францискъ въ этомъ смыслѣ говорилъ еще: «Я
знаю, что демоны завидуютъ мнѣ за благодѣянія,
оказанный мнѣ Гоеподомъ, я знаю также и вижу,
что такъ какъ они не могутъ вредить мнѣ прямо,
то помышляютъ и стараются повредить мнѣ черезъ
моихъ товарищей. Если же они ни черезъ меня
самого, ни черезъ товарищей не въ состояніи вре¬
дить мнѣ, они съ болыпимъ смущеніемъ удаляются.
Поэтому, если я когда-либо поддаюсь искушенію
и впадаю въ скорбь, то, глядя на радость товари¬
ща моего, тотчасъ возвращаюсь отъ искушенія и
скорби къ внутренней и наружной радости».
Одному изъ товарищей, который явился съ гру-
стнымъ лицомъ, Францискъ съ у король сказалъ:
«Зачѣмъ ты обнаруживаешь горе и печаль о сво-
ихъ грѣхахъ? Эта. печаль должна остаться между
тобою и Гоеподомъ ; моли Его, чтобы по своему ми¬
лосердию Онъ даровалъ и возвратилъ душѣ твоей
спасительную радость, которой она лишилась по
винѣ грѣховъ. Предо мною же и другими всегда
старайся быть радостнымъ, ибо слугѣ Божіему не
годится передъ братомъ или передъ кѣмъ-либо дру-
гимъ обнаруживать печаль и имѣть смущенное
лицо».
Передававшій эти слова товарищъ Франциска
оговаривается однако, что не слѣдуетъ ихъ такъ по¬
нимать, какъ будто бы отецъ ихъ желалъ, чтобы
братья обнаруживали радость смѣхомъ или какимъ-
— 158 —
нибудь суетнымъсловомъ, ибо въ этомъ проявилась
бы не духовная радость, a скорѣе суетность и пош- -
лость ; въ слугѣ Вожіемъ смѣхъ и пустословіе бы¬
ли ему особенно противны ; онъ твердшгь, чтобы бра¬
тья не только сами не смѣялись, но и не подавали
другимъ малѣйшаго повода къ смѣху.
Душевное веселіе, воторымъ былъ проникнуть
Франциекъ и котораго онъ требовалъ отъ своихъ по-
< лѣдователей, является выдающейся чертой фран-
цисканства и новаго монашескаго идеала. Благо¬
даря этой чертѣ средневѣковой аскетизм·:, пре¬
образовывается въ лицѣ Франциска. Мотивомъ ста-
раго монашества служило не только стремленіе къ
небесному царствію, но и убѣжденіе, что противо¬
положный этому небесному царству земной міръ по¬
лот» зла и нечестія и потому достоишь лишь нре-
зрѣнія. Въ лицѣ Франциска аскетизмъ приходить
къ сознанію, что и земной міръ есть міръ Божій и
потому прекраоенъ. Франциекъ не только любуется
стихіями, цвѣтами и всякою живою тварью, но и
самые демоны утрачиваюгь въ его глазахъ свой
ужасъ и отвращсніе—онъ видитъ въ нихъ лишь
служителей того же Божьяго порядка. Для ста-
раго аскетизма вся жизнь была лишь подготовле-
ніемъ къ великому моменту смерти,—у Франциска
и самая смерть не нарушаетъ радостнаго настрое-
нія: она для него лишь ласковая сестрица, какъ
и всѣ явленія міра ему представлялись въ образѣ
братьевъ и сестеръ.
Понятно поэтому, что въ лйцѣ Франциска совер¬
шился переломъ въ средневѣкавомъ аскетизмѣ.
— 159 —
Сообразно съ міровоззрѣніемъ измѣняется подъ
вліяніемъ Франциска и быть монашества и ©Го
с-'рой. Не въ пустыняхъ и глухихъ лѣсахъ стриятъ
францисканецъ свою келью, а въ шумныхъ горо-
дахъ, и не затворникомъ живетъ онъ въ этой кельѣ,
a смѣло идетъ йъ толпу за милостыней и ради про¬
поведи.
Разсмотримъ же ближе монашескій идеалъ въ
лреобразованіи его Францискомъ.
Глава IV. ,
Идеала Франциска.
Проповѣдуя свой жизненный идсалъ и собирая
ъокругъ себя учениковъ, Францискъ оознавалъ, что
призываешь ихъ къ новому дѣлу. Легенда при¬
писываешь ему слова, что «орденъ и жизнь бра¬
тьевъ миноритовъ представляюшь собою малую па¬
ству, которую Сынъ Божій выпросилъ себѣ въ на¬
ши птти у Отца Небеснаго словами: «Отецъ, я хо-
тѣлъ бы, чтобы ты исполнилъ мое желані© и даль
мнѣ новый народъ, не похожій смиреніемъ и бед¬
ностью на всѣ предшествовавшіе ему, и довольство¬
вался Мною однимъ». И услышавъ Сына, Отецъ
сказалъ: «Сынъ мой, что ты потребовалъ, то ис¬
полнено».
Легенда въ этомъ разсказѣ мѣтко опрѳдѣлила
существенное различіе между идеаломъ Франциска
и прежнимъ монашескимъ идеаломъ. Старое мона,-
шество вдохновлялось подвигами отцовъ Ѳиваиды,
ушедшихъ въ пустыню спасаться отъ мірекихъ грѣ-
ховъ,—цѣлью Франциска было слѣдовать за Хри-
стомъ, осуществленіе евангельскаго совершенства-,
среди христіанскаго моря его ученики должны бы¬
ли образовать малую паству Христа.
— 161 —
Несмотря однако на это· ясное пониманіе новаго
идеала Франциска его легенда не всегда даеть
намь возможность точно отграничить этотъ идеалъ
Отъ стараго, монашескаго. Прежде всего уже по¬
тому, что оба эти идеала, смѣшиваясь въ жизни,
сливались и въ самой легендѣ, Старый монашескій
идеалъ имѣлъ глубокіе корни въ лредставленіяхъ
общества и въ церковной традиціи и послѣдователи
Франциска невсльно подпадали подъ его вліяніе.
Къ этому присоединяется еще одно важное обстоя¬
тельство. Первый біографъ Франциска, онъ же и
первый собиратель францисканской легенды. Ѳома
Челанскій, написавшій житіе основателя ордена,
ПО' случаю его канонизаціи, имѣлъ конечно цѣлью
прославить его память. Но можно ли было это сдѣ-
лать лучше, какъ приравнивая новаго святого къ
великимъ подвижникамъ, которыхъ чтилъ весь
міръ ?—Къ тому же Ѳома былъ человѣкъ ученый и
весьма начитанный въ агіографіи, начиная съ жи-
тій «отщельниковъ Ѳиваиды», этихъ классическихъ
збразцовъ монашескаго аскетизма. Этимъ путемъ
множество чертъ традиціоннаго монашескаго иде¬
ала прон::зли въ францисканскую легенду, и
'<другъ цвѣтовъ и солнца» не разъ превращается,
подъ перомъ Ѳомы, «въ жесткаго аббата»*). Такъ,
уподобляя Франциска древшщъ отшельникамъ,
его агіографъ приписыгаетъ ему обычай прово¬
дить цѣлые дни въ одиночествѣ въ своей ке-
льѣ и привычку удаляться въ пустыню, чтобы сво¬
*) См. объ этомъ Nino Tamassia. S. Francesco. Padova, 1906,
p. 109.
11
— 162 —
бодно предаваться молитвенному созерцанію. Въ то
же время однако Ѳома осуждаетъ· тѣхъ, кто со¬
зерцательную жизнь обращаете въ досужую, а От¬
шельничество дѣлаетъ источникомъ распущенности.
Франциекъ чуждался возникшаго до него Мона-
шества и не могъ брать его въ образецъ. Его аеке-
тическія вожделѣнія коренились въ Евашхзлій. и не
выходили изъ его· рамокъ. Это особенно замѣтно
тамъ, гдѣ Франциекъ придерживается буквайьнаго
толкованія евангельскихъ текстовъ. Такъ, желая
соблюсти завѣтъ не заботиться о завтрашнемъ днѣ,
Франциекъ запрещалъ братьямъ варить съ вечера
овощи, хотя жесткая горная вода требовала про¬
должительного варенія ихъ въ кипяткѣ. Братьямъ
пришлось, чтобъ дать время овощамъ свариться,
ставить ихъ на огонь съ заутрени.
Съ другой стороны то же самое желаніе во всемъ
слѣдовать Евангелію побуждало Франциска отсту¬
пать оть требованій монашескаго аскетизма. Па¬
мятуя текстъ, «въ домѣ же томъ оставайтесь, ѣшьте
и пейте, что у нихъ есть», Франциекъ разрѣшалъ
себѣ и братьямъ во время ихъ странствований поль¬
зоваться чужимъ гостепріимствомъ, не стѣсняясь
правилами монашескаго поста. Любопытно видѣть,
какъ въ францисканской легендѣ перемежаются
обѣ тенденціи—болѣе суровая и болѣе снисходи¬
тельная. На ряду съ разсказами о томъ, что Фран-
цискъ позволялъ себѣ—по болѣзни—ѣсть въ го-
стяхъ курятину, мы встрѣчашъ разсказъ о томъ,
что за обѣдомъ у кардинала онъ питался хлѣбомъ,
собраннымъ милостыней. А легенда «Трехъ това¬
рищей» разеказываетъ, что когда Франциску за обѣ-
— 163 —
домъ у мірянъ подавали блюда, пріятныя для него
на вкусъ, онъ, отвѣдавъ ихъ немного, переставалъ
ѣсть, извиняясь какимъ-нибудь предлогомъ.
Въ виду этого были правы ученики Франциска,
видѣвшіе въ своемъ правилѣ «ничто иное, какъ
совершенное соблюдете Евангелія» и объяснявшее
этимъ то, что «величайшій ревнитель и любитель
св. Евангелие, Францискъ съ такимъ пламеннымъ
усердіемъ радѣлъ о всеобщемъ сохраненіи своего
правила. Францискъ называлъ это- правило кни¬
гою жизни, якоремъ спасенія, залогомъ вѣчной сла¬
вы, сутью Евангелія, путемъ ко Христу, совер-
шеннымъ состояніемъ, ключомъ къ раю и завѣтомъ
вѣчнаге союза съ Богомъ ; онъ требовалъ, чтобы всѣ
«го ученики имѣли при оебѣ и знали это правило,
и хотѣлъ, чтобы братья въ своихъ бесѣдахъ по¬
чаще совѣщались о томъ, чтобы оно имъ не опосты¬
лело, и чтобы въ память принесенной ими клятвы
они почаще про себя помышляли о немъ.
Онъ училъ также, чтобы они пхітоянно имѣли
его передъ глазами, какъ руководство въ жизни,
и чтобы братья съ нимъ въ рукахъ и умирали.
Вѣроятно въ ознаменованіе послѣднихъ словъ воз-
никъ разеказъ о братѣ мірянинѣ, который потерт
пѣлъ мученіе у невѣрныхъ и, ведомый сараци¬
нами на смерть, съ великимъ благочестіемъ дер-
жалъ обѣими руками правило и, смиренно еогнувъ
колѣна, сказалъ своему товарищу: «Предъ ли-
цомъ величія ' Божія и предъ тобою, дорогой
братъ, я каюсь во- всемъ, что совершилъ вопреки
этому правилу».
11*
— Ib4 —
Этимъ убѣжденіемъ, что его уставь основанъ на
Евангеліи, объясняется и увѣренность Франциска
въ будущее его ордена. Какъ сильна была эта вѣра,
видно изъ его словъ, что онъ удостоился отъ
Господа и увѣдомленъ ангеломъ, во-первыхъ, что
орденъ миноритовъ но прекратится до дня Страш-
наго суда; затѣмъ, что тотъ, кто намѣренъ будетъ
вредить ордену, не долго проживетъ; далѣе, что
всякій, кто, состоя въ орденѣ, будетъ вести дурную
жизнь, не долго останется въ орденѣ; наконецъ,
кто чистосердечно полюбить орденъ, хотя бы то
былъ и грѣшникъ, все-таки удостоится милосер-
дія Божія.
Тамъ, гдѣ лишенія, юоторымъ Францискъ под-
вергалъ себя и братьевъ, не прямо вытекали изъ
предписаній евангельскихъ, онъ любилъ моти¬
вировать ихъ ссылкой на какое-нибудь евангель¬
ское слово. Францискъ напр., несмотря на слабое
здоровье, долго отказывался отъ употребленія по¬
душки «въ память Того, кто не зналъ, куда пре¬
клонить голову».
Францисканская легенда не безъ гордости вы¬
ставляет ь поразительный контрастъ между жизнью
«братьевъ» и образомъ жизни прелатовъ римской
куріи, повѣствуя о томъ, какъ господинъ карди-
налъ Остійскій былъ тронуть до слезъ бѣдностью
братьевъ. Когда этотъ кардиналъ вошелъ въ сопро-
вожденіи многихъ рыцарей и клериковъ въ спаль¬
ню братьевъ, и увидѣлъ, что братья лежать на
землѣ, не имѣя ничего подъ собою, кромѣ пучка
соломы и нѣскольюо почти совершенно изношен-
ныхъ подстилокъ, безъ подушекъ, онъ при всѣхъ
— 165 —
расплакался и сказалъ : «Вотъ какъ спятъ братья
а мы-το, несчастные, какими излишествами поль¬
зуемся! Что· же будетъ съ нами?»—Точно такъ
же кардиналъ не видѣлъ у нихъ и стола, ибо бра¬
тья вЪ йтомъ мѣстѣ обѣдалв на полу. Во всякомъ
ослабленіи суровости францисканскаго быта Фран-
цискъ видѣлъ от ітупленіе отъ примѣра поданнаго
Христомъ въ его бѣдной и смиренной жизни. Какъ
строго ивмѣстѣ съ тѣмъ деликатно Франциекъ
прово дилъ этотъ взглядъ, показываетъ слѣдующая
легенда. Однажды одинъ изъ провинціальныхъ ми¬
нистровъ навѣстилъ Франциска, чтобы съ нимъ от¬
праздновать день Рождества Христова, До этому
случаю и ради праздника братья устроили трапезу
болѣе торжественную для почетнаго гостя. Они
постлали на столь красивую бѣлую скатерть и по¬
ставили на нее стеклянную посуду. Когда Фран-
цискъ сошелъ изъ своей кельи къ обѣду и уви-
дѣлъ высокій столь, парадно убранный, онъ тот¬
часъ же тайкомъ вышелъ, схватилъ посохъ и шля¬
пу одного изъ бѣдныхъ, туда пришедшихъ, и, тихо
пригласивъ съ собою одного' изъ товарищей, ушелъ
изъ скита безъ ^Ёдома братьевъ. Товарища онъ
оставилъ у воротъ ограды- Между тѣмъ братья со¬
брались въ трапезной, ибо Франциекъ приказалъ,
чтобы его не ждали, если онъ не приходилъ домой
къ обѣденному часу. Побывъ нѣкотсрое время на¬
ружи, Франциекъ постучаль въ дверь ограды, ко¬
торую ему товарищъ тотчасъ открылъ и подошелъ
съ шляпой за спиной и посохомъ въ рукахъ къ
мѣсту, гдѣ обѣдали братья въ видѣ бѣднаго стран¬
ника, говоря: «Изъ любви къ Богу подайте мило¬
— 166 —
стыню бѣдному Сіраннику и больному». Министръ
и другіе братья тотчасъ узнали Франциска, и ми¬
нистра сказалъ : «Братъ, мы тоже бѣдные и такъ
какъ насъ много, намъ самимъ нужна милостыня,·
которая у насъ есть ; но, ради любви того Господа,
которого ты назвалъ, подойди, и мы дадимъ тебѣ
отъ этой милостыни, которую Господь намъ по-
слалъ». И когда Францискъ подошелъ и сталъ у
стола братьевъ, министръ подалъ ему чашу, изъ
которой пиль, а также и хлѣба. И смиренно при-
нявъ это, Францискъ сѣлъ на землѣ около огня
предъ лицомъ сидѣвінихъ за столомъ братьевъ. И
вздохнувъ, онъ сказалъ братьямъ : «Когда я уви-
дѣлъ столь, почетно и торжественно убранный, я
подумалъ, что это не трапеза бѣдныхъ монаховъ,
ежедневно ходящихъ за милостыней отъ двери къ
двери, ибо намъ, дорогіе, подобаетъ болѣе следо¬
вать примѣру смиренія и бѣдности Христа, чѣмъ
обычаю другихъ монаховъ ; вѣдь для этого мы при¬
званы и къ этому обязались Предъ Господомъ и
людьми. А потому мнѣ кажется, что одинъ я здѣсь
братъ миноритъ, ибо праздники Господни и свя¬
тыхъ лучше почитать скудостью и бѣДностью,
чрезъ которую сами святые заслужили царство не¬
бесное, чѣмъ пышностью и излишествомъ, которыя
удаляють отъ неба. И устпдились братья, сознавая,
что онъ говорить чистую правду. И нѣкотирые изъ
нихъ стали горько плакать, глядя на него, какъ
онъ сидѣлъ на землѣ и какъ кротко и свято онъ
исправлялъ и воспитывалъ ихъ».
Аскетическому рвенію Франциска много способ¬
ствовало то, что онъ раздѣлялъ всеобщее тогда
— 167 —
воззрѣціе на тѣло, какъ на нѣчто чуждое и вра¬
ждебное душѣ,—а это легко велокъ самоистязанію.
Выражая этотъ взглядъ своимъ образнымъ языкомъ,
онъ называл ь свое тѣло «братомъ осломъ», котог
рагс нужно обременять тяжелой ношей, плохо кор¬
мить и часто бить бичомъ. Францискъ поэтому не
щадилъ своего тѣла и преиебрегалъ своимъ здоро-
вьомъ, особенно ради молитвы или богослуженія.
«Хотя, разсщзываеть одинъ изъ его товарищей,
Францискъ многіе годы страдалъ болѣзнями, онъ
былъ такъ благочестивъ и уоерденъ къ молитвѣ и
богослуженію, что когда молился или читалъ кано-
ническіе часы, никогда н© прислонялся къ стѣнѣ,
а стоялъ прямо и съ открытой головой, иногда и
на колѣнахъ, особенно потому, что большую часть
дня и ночи предавался молитвѣ. И странствуя пѣш-
комъ по· міру, онъ всегда останавливался, когда
надо было читать часы; если же ѣхалъ верхомъ
изъ-за болѣзни, то всегда сходилъ съ лошади».
Такъ однажды, совершенно вымокшій подъ силь-
нымъ дождемъ, онъ сошелъ съ лошади, желая чи¬
тать часы, и съ такимъ жаромъ благочестія со-
вершалъ молитву, стоя на дорогѣ подъ непрерыв-
нымъ дождемъ, какъ будто находился въ церкви
или кельѣ: При здомъ онъ сказалъ товарищу:
«Если тѣло требуетъ въ нокоѣ принимать пищу,
которая вмѣстѣ съ нимъ станетъ пищею червей,
то съ какимъ миромъ и покоемъ, съ какимъ почте-
ніемъ и благочестіемъ должна душа принимать
свою пищу, которая есть самъ Господь!»
Однако отъ своихъ братьевъ Францискъ не тре-
бовалъ истязанія тѣла, и одна изъ легендъ, оче¬
I
— 168 —
видно·, имѣя въ виду вышеприведенное сравненіе
тѣла съ упрямымъ вмэчнымъ животнымъ, припи¬
сываешь Франциску болѣе мягкое и снисходитель¬
ное отношені© къ страданіямъ тѣла. Понимая и
принимая въ соображеніе, что тѣло создано для ду¬
ши и физическія дѣйствія должны служить ду-
ховнымъ, святѣйшій отецъ говорилъ : «Слуга Бо-
жій долженъ относительно пищи, питья и сна раз-
судительно удовлетворять потребностямъ тѣла для
того, чтобы братъ-тѣло не могъ роптать и гово¬
рить, что не въ состояніи прямо стоять на молитвѣ
и при душевныхъ тревогахъ сохранять бодрость и
силу на совершеніе добрыхъ дѣлъ. Если же слуга
Божій разсудительно и честно удовлетворяетъ ну-
ждамъ своего тѣла, a братецъ-тѣло вздумаетъ быть
небрежнымъ, сонливымъ на молитвѣ и лѣнивымъ
къ добрымъ дѣламъ, тогда онъ долженъ наказы¬
вать тѣло, какъ вьючное животное, которое хочетъ
ѣсть, НО' не хочетъ доставить выгоду хозяину
и носить ношу. Если же вслѣдствіе скудости
средетвъ и бѣднооти братец ь-тѣло, здоровое или
больное, не въ состояніи получить удовлетворенія
своимъ нуждамъ, честно и смиренно просивши объ
этомъ у своего брата и господина ради Бога, то¬
гда пусть оно изъ любви къ Богу терпѣливо сно¬
сить это, какъ сносилъ Тотъ, кто искалъ утѣше-
нія и не обрѣлъ его. И эта нужда, вынесенная съ
терпѣніемъ, будетъ зачтена ему Господомъ, какъ
мученичество». Въ концѣ своей жизни, мучимый
болѣзнями, вызванными, во всякомъ случаѣ, аске-
тизмомъ, Франциекъ и относительно себя самого
дришелъ къ убѣжденію, что- брать-тѣло нуждается
въ большей къ нему, жалости.
— 169 —
Хотя и почерпнутый изъ Евангелія, аскетизмъ
приблйзилъ Франциска и его братство къ монаше¬
ству, и уже въ правилѣ 1221 года жизнь братьевъ
сводится къ тремъ монашескимъ обѣтамъ—послу¬
шания, цѣломудрія и отреченія отъ собственности.
Относительно каждаго изъ этихъ принциповъ
идеалъ 'ранциска представляешь намъ однако
оригинальным черты. Не довольствуясь обычнымъ
монашескимъ послушаніемъ, Францискъ еще уси-
лилъ въ своемъ уставѣ обязанность безусловнаго
повиновеніл и облекъ свою мысль, по обычаю,
въ очень реалистическій образъ. Однажды онъ
передъ товарищами со вздохомъ высказалъ, что
едва ли есть на свѣтѣ монахъ, который какъ сле¬
дуешь повинуется своему начальству. Товарищи
тотЧасъ спросили его : «Скажи намъ, отецъ, въ чемъ
заключается совершенное и высшее послушаніе?»—
Онъ же, отвѣчая имъ, такъ описалъ истинно и
совершенно послушнаго: «Возьми», сказалъ онъ,
«бездыханный трупъ и положи его, гдѣ тебѣ
угодно. Ты увидишь, что онъ не сопротивляется
движенію, не измѣняетъ положенія, не требуешь,
чтобы его оставили въ покоѣ. Если ты его поса¬
дишь на высокую каѳедру, онъ будешь глядѣть
не въ верхъ, а вни: ъ ; если ты его одѣнешь ьъ
порфиру, онъ станетъ вдвое блѣднѣе. Таковымъ
именно и долженъ быть истинно послушный мо¬
нахъ; онъ не разсуждаетъ, почему его тревожагъ,
не заботится о томъ, куда его помѣстяшь, не на¬
стаиваешь, чтобы измѣнили его положеніе. Возне¬
сенный, онъ остается смиреннымъ; чѣмъ болѣе его
почитають, тѣмъ болѣе онъ считаешь себя недо-
стойнымъ».
— 170 —
Въ своихъ наставленіяхь Францискъ требовалъ
отъ братьевъ немедленнаго послушанія: «Дорогіе
братья, исполняйте приказаніе по первому слову
и не дожидайтесь, чтобы его повторили, н© до¬
пускайте мысли, что приказанное вамъ невозможно
исполнить, ибо если бы я вамъ приказалъ что-ни¬
будь сверхъ вашихъ силъ, святое послушаніе не
окажется безсильнымъ !»
Формулу Франциска о послушаніи на шдобіе
бездыханнаго трупа усвоили себѣ потомъ іезуиты,
и оно въ рукахъ этого религіозно-политическаго
ордена сдѣлалось мс гущественнымъ орудіемъ вла¬
сти и вліянія. Францискъ былъ, конечно, далекъ
отъ такихъ соображений и настаивалъ на слѣпомъ
повиновеніи лишь для цѣлѳй смиренія.
Прославленіѳ цг&ломудрія играетъ меньшую роль
въ разсказахъ о Францискѣ, чѣмъ въ другихъ жи-
тіяхъ, вѣроятно потому, что оно само собою ра¬
зумелось среди страдальческой и полной рели-
гіозныхъ восторговъ жизни Франциска и его пер-
выхъ братьевъ. Взглядъ Франциска на бракъ выра-
женъ чрезвычайно поэтично въ слѣдующей леген-
дѣ. Однажды въ морозную лунную ночь одинъ изъ
учениковъ видѣлъ, какъ Францискъ вышелъ обна¬
женный въ садъ и, погрузившись въ глубокій
снѣгъ, покрывавшій зимою горы Умбріи, началъ
лѣпить изъ снѣга человѣческія фигуры. Онъ по¬
ставил ъ на ноги семь фигуръ, говоря про себя:
«Вотъ эта большая—твоя жена ; вотъ четверо дѣтей,
два сына и двѣ дочёри, вотъ слуга и служанка,
которыхъ нужно имѣть для услуженія; поспѣши
же теперь всѣхъ одѣ"ъ, потому что имъ смерть,
— 171 —
какъ холодно. Если же такая многообразная за-
(ххга тебѣ тягостна, то служи усердно одному
Господу».
Съ рѣдкою для того времени и особенно между
монахами деликатностью коснулся' Франциекъ цѣ-
ломудрія въ слѣдующей поэтической аллегоріи:
«Между прочими добродѣтелями, которыя любилъ
Франциекъ и желалъ видѣть въ братьяхъ .послѣ
основной добродѣтели святого смиренія, онъ въ
езобеняости любилъ красоту и чистоту цѣлом^дрія.
Желая внушить братьямъ, чтобы взоры ихъ были
цѣломудренны, онъ придумалъ еадать имъ загадку :
Царь благочестивый и могучій послалъ къ царицѣ
двухъ вѣстниковъ, одного за другимъ. Возвра¬
щается первый и передаетъ только полученный имъ
словесный отвѣтъ, ничего не говоря о царицѣ ; ибо
глаза свои онъ благоразумно потупилъ и отнюдь
не поднималъ на царицу. Возвращается другой и
къ немногимъ словамъ о дѣлѣ приш етаетъ длин¬
ную рѣчь о красотѣ царицы «По истинѣ, госпо¬
динъ, я видѣлъ красивѣйшую женщину ; сча¬
стливь, кто обладаетъ ею».—А царь ему : «Ты не¬
годный рабъ, на жену мою бросилъ безетыжій
взоръ. Явно, что у тебя на умѣ было пожеланіе
обладать тѣмъ, что ты увидѣлъ-. И царь велѣлъ
позвать перваго вѣстника и спрашиваетъ его : «Что
ты скажешь о царицѣ?»—«Очень она мнѣ понра¬
вилась, потому что благосклонно и терпѣдиво вы¬
слушала меня, отвѣтилъ тотъ осмотрительно». И
спрашиваетъ царь далѣе: «А красива она?» Тотъ
огвѣтилъ : «Господинъ мой, твое дѣло знать это,
мое же дѣло было передать вѣсть». И царь порѣ-
— 172 —
шилгь : «У тебя сказалъ онъ, глаза цѣломудренные.
Оставайся при мнѣ, будь еще цѣломудреннѣе тѣ-
ломъ и наслаждайся удовольствіями дворца мо¬
его, Этотъ же безстыжій пусть уходить изъ дому,
чтобы не осквернить покоевъ моихъ». И Францискъ
прибавилъ : «Кто же не побоится взглянуть на не¬
весту Христову?»
Послѣднія слова показываютъ, что Францискъ
имѣлъ въ виду въ своей аллегоріи «сестерь св.
Клары», т.-е. считалъ возможнымъ для «братьевъ»
сношенія съ ними. Между тѣмъ вступленіе къ алле-
горіи указываетъ на то, что разсказчикъ нашелъ
нужнымъ обобщить смыслъ этой аллегоріи и от¬
нести ее къ женщинамъ вообще, не допуская и мыс¬
ли, чтобы рѣчь могла итти о монахиняхъ. Это инте¬
ресный фактъ, обнаруживающій, какъ свѣтлый об¬
разъ Франциска тускнѣлъ въ монашеской средѣ,
его окружавшей. Его офиціальные біографы со¬
вершенно замалчиваютъ его отйошенія къ св. Кларѣ
и «еестрамъ», изъ опасенія, чтобы упоминаніе о
нихъ не повредило представленію объ его святости.
Средневѣковые аскеты относились очень сурово
къ женщинѣ, какъ виновницѣ грѣха. Франциску
было чуждо враждебное чувство къ женщинамъ, вы¬
текавшее изъ страха искушенія и презрѣнія къ
нимъ. Ему, съ тѣхъ поръ, какъ онъ обвѣнчался съ
своей государыней-бгъдностью, женщина была не
страшна. А его поэтическая душа, обнявшая всѣ
творенія въ образѣ братьевъ и сестерь, не могла
не видѣть и въ женщинахъ сштрицъ, особенно въ
тѣхъ, которыя посвятили себя тому же бѣдному
житью. Вѣдь и самая его хвала Господу за всѣ тво-
— 173 —
ренія была составлена имъ для св. Клары и ея
сестеръ.
Послѣ же этого, какъ гласить одинъ разсказъ,
Францискъ «написалъ также святыя слова въ утѣ-
шеніе и назиданіе бѣдныхъ женщинъ (dominarum)
зная, что онѣ слишкомъ тревожатся изъ-за его
болѣзни. И такъ какъ онъ не могъ ихъ лично на-
вѣстіпъ, то слова эти онъ послалъ имъ съ товари¬
щами. Въ этихъ словахъ онъ хотѣлъ имъ открыть
волю свою, какъ онѣ должны жить и пребывать
въ смиреніи и быть единодушными въ любви. Ибо
онъ видѣлъ, что ихъ обращеніе и святое житіе слу¬
жило н« только къ возвышенію ордена братьевъ,
но и къ великому назиданію всей церкви.
«Зная также, что онѣ съ начала своего обращенія
вели жизнь слишкомъ стѣсненную и бѣдную, онъ
всегда былъ движимъ къ нимъ состраданіемъ и
жалостью. Поэтому въ томъ посланіи онъ просилъ
ихъ, что такъ какъ Господь собираетъ ихъ изъ
разныхъ областей воедино ради святой любви, свя¬
той бедности и святого послушанія, то онѣ должны
жить въ этомъ и умереть. И особенно увѣщевалъ
онъ ихъ къ тому, чтобы милостыней, которую да-
еть имъ Господь, онѣ съ радостью и благодарно¬
стью разумно поддерживали свое тѣло, и въ осо¬
бенности, чтобы здоровыя изъ нихъ—въ трудахъ,
которые онѣ несутъ ради больннхъ сестеръ, и сами
ѵХ>льныя, въ своихъ немощахъ всегда бывали тер¬
пеливы».
Жалѣя бѣдныхъ затворницъ, Францискъ допу-
скалъ и съ ихъ стороны участливое къ нему отно-
шеніе во время его болѣзни въ ихъ саду. И это
— 174 —
былъ н© единственный случай въ его жизни. Мы
имѣемъ, правда, объ этомъ разсказъ весьма леген-
дарнаго характера, несмотря на его реалистическую
оболочку ; но легенда такъ противсрѣчитъ господ¬
ствующему аскетическому направление, и такъ на¬
глядно передаетъ святую простоту Франциска, что
ее нельзя опустить въ его изображеніи. Въ чи-
слѣ благодѣтельницъ ордена была богатая римская '
вдова Якоба де Сеттесолисъ (Settesolis *), не разъ го-
степріимно принимавшая Франциска въ Римѣ. Во
время предсмертной своей болѣзни Франциекъ ска¬
залъ товарищамъ : «Вамъ извѣстно, какъ всегда
была предана нашему ордену и мнѣ госпожа
Якоба де Сетте. олисъ и поэтому я думаю, что
для нея будетъ большимъ удовольствіемъ, ’если
мы ей сообщимъ о моемъ положеніи ; въ осо¬
бенности же пошлите ей сказать, чтобы она
мнѣ прислала монашескаго- сукна цвѣта золы и
вмѣстѣ съ сукномъ того лакомства' которое она мнѣ
въ Римѣ часто- приготовляла». Разсказчикъ гриба-
вдяетъ, что это лакомство называлось римлянами
mortariolum и что оно приготовлялось изъ миндаля
сахара и другого снадобья**). Написали письмо и
стали искать брата, который бы могъ отнести его
*) Гакъ назывались въ Римѣ развалины гюомаднаго храма
солнца (на иодобіѳ вавилонскаго), съ 7 рядами колоннъ, обра-
щенныя фамилией Франжииани въ укрѣшіеніе. Сабатье удалось
ш ти въ Ассизи грамоты, упоминающія о Якобѣ, и прослѣ-
дить ея жизнь. Она пережила почти на 50 лѣтъ Франциска.
Sabatier, Sp. P. passim.
**) Сабатье замѣчаетъ, что это лакомство теперь называется
въ гимѣ mostaçcioli и тамъ очень въ ходу.
— 175 —
въ Римъ, какъ вдругъ передъ оградою послышался
шумъ отъ людей и коней, съ которыми Якоба по¬
спешно· прибыла изъ Рима, чтобы навѣстить Фран¬
циска. Пошли сказать объ этомъ больному, и спро¬
сили его, какъ быть?—Дозволить ли ей войти въ
ограду и подойти къ нему? А спросили его объ
этомъ потому, что имъ постановлено было «ради бла¬
гочестивая и честнаго житья», чтобы никакая жен¬
щина н© входила въ ихъ монастырь. Святой же
Францискъ сказалъ на это, чтобы это постановленье
нѳ соблюдалось по отношенію къ той, которую вели¬
кая вѣра и преданность побудили прибыть къ нимъ
съ далекой стороны. Якоба сообщила братьямъ, что
ей было внушено на молитвѣ, чтобъ она поспѣшила
къ Франциску, дабы его еще застать въ живыхъ, и
чтобы привезла ему сукна цвѣта золы для погребе-
нія, лакомства, восковыхъ свѣчей и ладана. Обо
всемъ ! томъ было на самомъ дѣлѣ написано въ пись¬
ме, кромѣ ладана.
И Якоба приготовила Франциску его любимаго
лакомства, но онъ немного отвѣдалъ ©го, ибо силы
его Оставили и онъ приближался къ смерти.
Наибольшему измѣненію Іподвѳргъ Францискъ мо-
нашескій принципъ отреченія отъ собственности.
Недостаточно сказать, что Францискъ провелъ въ
своемъ орденѣ этотъ принципъ суровѣе и радц-
кальлѣе,—самая исходная точка его·, какъ мы ви-·
дѣли, была въ данномъ вопросѣ иная. Онъ исхо¬
дить не изъ отрицательнаго идеала—отреченіа отъ
міра, а изъ положительчаго, а именно—подражанія
нищему Христу. Монахъ или аббатъ богатаго мо¬
настыря были въ глазахъ Франциска еще далеки
— 176 —
отъ Христа. Но, чтобы приблизиться къ Нему, не¬
достаточно было принести въ жертву коллектив¬
ную или монастырскую собственность,—надо было
вести, подобно Христу и апостоламъ, образъ :хизни
нищаго, испрашивать милостыню, Бога ради или
Христа ради. Въ этомъ актѣ сливались для Фран¬
циска двѣ высшія добродѣтели—любовь и смире-
ніе, любовь дающаго и смиреніе просящаго. Можно
ли было поэтому достэйнѣе служить Христу, про¬
явившему въ .своемъ нищемъ образѣ свою боже¬
ственную любовь къ человѣку и свое смиреніе, какъ
не смиреннымъ прошеніемъ милостыни, гворимой
изъ любви къ Нему ?
Итакъ нищенство, введенное Францискомъ, не
слѣдуетъ считать лишь слѣдствіемъ принятаго имъ
на себя призванія ходить «по міру» для проповѣди
Евангелія и покаянія. Оно, это нищенство, не долж¬
но' было служить но мысли Франциска только
срецствомъ пропитанія*) въ тѣхъ случаяхъ, когда
работа братьевъ не доставляла всего нужнаго для
жизни. Нищенство было для Франциска религіоз-
нымъ подвигомъ, символичеслимъ актомъ богослу-
женія.
Цѣлый рядъ разсказовъ показываешь намъ, какъ
высоко Францискъ цѣнилъ прошеніе милостыни.
При однообразіи темы, каждый изъ нихъ откры¬
ваешь намъ однако особую черту въ его пониманіи
этого дорогого для него обряда.
Одинъ изъ этихъ разсказовъ повѣствуетъ намъ,
что въ началѣ, когда, къ нему присоединили ;ь пер¬
*) Nur ein Nothbehelf, какъ думд,етъ Мюллеръ: Ьіе Anfâng1,.
— 177 —
вые братья, Франциекъ, радуясь ихъ обращенію
и тому, что Господь далгь ему такихъ товарищей,
такъ любилъ и почиталъ ихъ, что- не внушалъ имъ,
чтобы они ходили за милостыней. Онъ этого не дѣ-
лалъ въ Особенности потому, что, какъ ем у казалось,
они стыдились нищенствовать, и вслѣдствіе этого
онъ ежедневно одинъ ходилъ за милостыней. Но
такъ какъ онъ слишкомъ утомлялся, ибо былъ по
природѣ человѣкъ не крѣпкій и къ тому же осла¬
бил ъ себя чрезвычайнымъ воздержаніемъ, то онъ
убѣдилея, что не въ состояніи одинъ вынести этого
труда. Принимая же въ соображеніе, что они при¬
званы жить милостыней, хотя и стыдятся нищен¬
ства, не вполнѣ сознавая его значелія и что они
недостаточно разеудительны, чтобы самимъ ска¬
зать себѣ: «и мы тоже хотимъ пойти за милосты¬
ней», онъ сказалъ имъ : «Дорогіе братья и сыны
мои, не стыдитесь ходить за милостыней, потому
что Господь для насъ сдѣлался бѣднякомъ на этомъ
свѣтѣ и по его примѣру мы избрали себѣ долю пол¬
нейшей бѣдности. Въ ней заключается наелтдге на¬
ше, которое пріобрѣлъ для насъ и оставилъ намъ
Іисусъ Христосъ, намъ и всѣмъ, кто по Его при-
мѣру будетъ жить въ святой бѣдности. По истинѣ
скажу вамъ, что- многіе изъ самыхъ знатныхъ и
святыхъ людей. этого вѣка поійдутъ къ нашему
обществу и сочтутъ за великую честь и благодѣ-
яніе ходить за милостыней. Идите· же смѣло и ве¬
село за милостыней, съ благословеніемъ Божіимъ».
Но такъ какъ ихъ было зще мало, то Франциекъ
не могъ посылать ихъ вдвоемъ, какъ это дѣлалось
потомъ. И когда они вернулись съ милостыней, ими
12
— 178 —
добытой) каждый показывалъ блаженному Фран¬
циску милостыню, имъ полученную. .И говорилъ
одинъ другому : я собралъ больше милостыни, чѣмъ
ты. И радовался этому блаженный Францискъ, ви¬
дя, что они веселы и довольны. И съ того дня вся-
кій изъ нихъ очень охотно просилъ разрѣшенія итги
за милс^тыней.
Другая легенда воехваляетъ прошеніе милостыни,
какъ нравственный подвигъ не для однихъ фран-
цисканскихъ монаховъ. Когда Францискъ такъ
сильно заболѣлъ близь города Ночеры, что жи¬
тели Ассизи послали туда всадниковъ, чтобы увезти
его· домой, эти всадники на возвратномъ пути
остановились» съ Францискомъ въ мѣетечкѣ Сат-
ріано. Францискъ остановился для отдыха въ домѣ
одного бѣдняка, охотно принявшаго его; всадники
же отправились въ міютечко, чтобы закупить себѣ
пищу, но ничего не нашли. Вернувшись къ благо¬
честивому Франциску, они сказали ему: нужно,
брать, чтобы ты намъ далъ отъ твоей милостыни,
ибо мы не могли добыть ничего съѣетнсго. На это
сказалъ имъ съ большою горячностью б лаж. Фран¬
цискъ: «Вы отъ того ничего не добыли, что пола¬
гались на вашихъ мухъ*) и ваши денаріи, а не
на Бога; но ступайте назадъ въ тѣ дома, гдѣ вы
просили, чтобы вамъ продали съѣстного, и, отло¬
живши въ сторону всякій стыдъ, просите, чтобы
вамъ подали милостыню Бога ради, и св. Духъ вну-
.щить имъ дать вамъ обильно». И пошли всадники
Мухами Францискъ называлъ негодныхъ людей, тунеяд-
девъ и негодный деньги, :
— 17Р —
просить милостяпи, какъ имъ сказалъ Францискъ,
и тѣ, у кого они просили, дали имъ съ радостью и
въ обиліи всего, что у нихъ было. И познавши,
что это произошло съ ними чудеснымъ образомъ,
они съ большою радостью, славя Господа, вернулись
къ блаженному Франциску.
Еаиболѣе образно и символично выставлено зна-
ченіе милостыни въ разсказѣ о томъ, какъ посту-
пилъ Францискъ на обѣдѣ у кардинала, у котораго
онъ гостилъ въ Римѣ. Передъ обѣдомъ Францискъ
тайкомъ вышелъ собирать милостыню и вернулся,
когда кардиналъ уже сидѣлъ за столомъ съ мно-
жествомъ рыцарей. Подошедши къ нему, Фран¬
цискъ положйлъ на столь соб] ачную милостыню
и сѣлъ за столь возлѣ кардинала, такъ какъ тотъ
всегда требовалъ, чтобы Францискъ садился ря-
домъ съ нимъ. Смутился кардиналъ тѣмъ, что
Францискъ ходадъ за милостыней и высыпалъ ее
на столь, но ничего не сказалъ въ присутствіи
другихъ гостей. Францискъ же, немного отвѣдавши
отъ собранной милостыни, роздалъ ее рыцарямъ и
капелланамъ кардинала, щх-лавъ каждому частич¬
ку отъ имени Господа. Всѣ они приняли ёе съ
большой радостью и почтеніемъ, снявъ съ себя
клобуки; одни стали ѣстъ, a другіе почтительно
сберегли полученные ими кусочки. И очень пора¬
довало ихъ благочестіе господина кардинала и въ
особенности то, что та милоетыня была не.изъ пше-
ничнаго хлѣба. Послѣ обѣда кардиналъ повелъ бла-
женнаго Франциска'въ свой покой и, поднявъ руки,
обнялъ его и съ болыпимъ радушіемъ сказалъ :
«Зачѣмъ же ты, простодушный мой братъ, сегодня
12*
— 180 —
посрамилъ меня тѣмъ, что, живя въ домѣ моемъ
который есть домъ братьевъ твоихъ, ходилъ за
милостыней ?»—«Напротивъ, господинъ, отвѣтилъ
ему Франциекъ, я вамъ оказалъ величайшую честь
потому что, когда подчиненный исполняетъ свою
обязанность и волю господина своего, онъ дѣлаетъ
ему честь». Затѣмъ онъ ему объяснилъ, что дол¬
женъ служить примѣромъ и образцомъ для бра¬
тьевъ своихъ, среди которыхъ есть и всегда бу¬
дутъ такіе, которыхъ св. Духъ наставитъ быть во
всемъ смиренными, но есть и всегда будутъ такіе
которые, стыдясь этого, будутъ пренебрегать сми-
рѳшемъ и уклоняться отъ прошенія милостыни и
черной работы на братьевъ своихъ. Къ тому же, на¬
ходясь у него въ домѣ и у другихъ вельможъ и
богачей міра сего, которые его не только принимаг
ютъ, но настаиваютъ, чтобы онъ бывалъ у нихъ -
«онъ не хочетъ стыдиться прошенія милостыни, ’но
желаетъ ходить за нею ради вели^дго благородства
и царскаго достоинства Того, Кто, будучи господи-
номъ надъ всѣмъ міромъ, ради насъ хотѣлъ быть
слугою всѣхъ». Онъ хочетъ, чтобы настоящіе и бу¬
дущие братья знали, что, когда онъ сидитъ за бѣд-
нымъ столомъ братьевъ передъ скудною пищей
испрошенной хождѳніемъ отъ двери къ двери, онъ
испытываетъ больше удовольствія въ душѣ и въ
тѣлѣ, чѣмъ когда сидитъ въ гостяхъ у богатыхъ
за обильной трапезой изъ разнообразныхъ блюдь.
Ибо хлѣбъ милостыни «есть хлѣбъ святой, освящен¬
ный хвалою и любовью Господа». Поэтому Фран-
цискъ часто говорилъ, что братья не должны на¬
долго прерывать прошеніе милостыни въ виду вфр-
— 181 —
ной заслуги этого подвига и чтобы не отвыкать отъ
него. И чѣмъ благороднѣе и знат іѣе былъ братъ
въ мірѣ, тѣмъ болѣе радовался и восхищался
Францискъ, если онъ ходилъ за милостыней и ис-
полнялъ другія черныя работы братьевъ. Разсказ-
чикъ прибавляешь, что описанный имъ случай по¬
вторялся «много разъ», какъ самимъ Францискомъ,
такъ бывшими при немъ братьями, а иногда самъ
хозяинъ, т.-е. кардиналъ Леонъ, отправлялся съ
ними просить милостыню, и переданную ему мило¬
стыню Францискъ! принималъ и хранилъ, «какъ свя¬
тыню». Разсказчикъ удостовѣряетъ, что онъ много
разъ самъ это видѣлъ. Францискъ говорилъ при
этомъ, что слуга Божій долженъ охотнѣе и съ
большей радостью просить милостыню Бога ради,
чѣмъ тотъ, кто сталъ бы ходить по улицамъ, про¬
возглашая: кто мнѣ даетъ одинъ денарій, тому я
воздамъ тысячу марокъ золота, ибо слуга Божій
предлагаешь подающимъ любовь Бога, въ сравненіи
съ которой все богатство на небѣ и на земл^—ни¬
что.
При такой высокой нравственной оцѣнкѣ мило¬
стыни прошеніе ея было для Франциска и его уче-
никовъ не трудомъ, налагаемымъ на нихъ уета-
вомъ, и необрядомъ, какъ впослѣдстліи, а источни-
комъ длгшевнаго подъема. Однажды во время пребы¬
вания Франциска у св. Дѣвы въ Порціункулѣ,
одинъ изъ братьевъ, возвращаясь изъ Ассизи съ
милостыней, шелъ по улицѣ, громко прославляя
Господа съ великимъ веселіемъ. Уелышавъ это,
Фр°чцискъ тотчасъ пошелъ къ нему навстрѣчу и
радостно поцѣловалъ его въ плечо, на которомъ
— 182 —
тотъ цесъ мѢшоеъ съ милостыней. ' И переложит»
мѣшокъ съ его плеча на свое, Францискъ принесъ
мило^тьшг въ обитель братьевъ и сказалъ имъ :
«Бот g какъ я .желаю, чтобы братья мои ходили и
возвращались, съ милостыней, веселке, радостные
и славящіе Бога».
Положивъ въ основу жизни и быта францискан-
цевъ прошеніе милостыни, Францискъ не могъ до¬
пустить, чтобы эта милостыня могла сдѣлаться ис-
точникомъ обогащенія. И прежде отъ монаха требо¬
валось отреченіе отъ собственности въ мірѣ; но за
иредѣлами этого міра, въ оградѣ монастыря, соб¬
ственность возникала вцовь для поддержанія этого
особаго монашескаго міра. Францискъ же преслѣ-
довалъ соб< ітвенность и въ оградѣ монастыря во
имя завѣта не заботиться о завтрашнемъ днѣ. Если
монаху разрѣшалось собирать прлштаніе лишь на
одинъ день, то этимъ уже исключалось всякое на-
копленіе запасовъ. Да и самый монастырь съ его
высокой оградой, съ его крѣпкими башнями утра-
чивалъ съ этой точки зрѣнія всякое значеніе. Ёслі:
монахъ становился послѣдователемъ бѣднаго Хри¬
ста, не имѣвшаго·, гдѣ склонить голову, то это исклю¬
чало для него возможность имѣть домъ, обладать не¬
движимостью *). Поэтому Францискъ дозволялъ бра¬
тьямъ селиться лишь во временныхъ помѣщеніяхъ,
въ избахь изъ досокъ и глины, при томъ въ мѣс-
тахъ пустынныхъ, гдѣ земля шщому не принадле¬
*) Въ правилѣ 1221 г. было прямо оговорено запрещеніе
принимать или пробить при сборѣ милостыни, денегъ на по¬
стройку домовъ (Cap. VIII).
— 183 —
жала. Если же кто-нибудь имъ предоставлялъ для
пистройки жилья свою землю, то имъ разрѣшалось
принимать ее лишь въ пользование, отнюдь не счи¬
тая ее своею собственностью. Таковъ былъ первона¬
чальный идеалъ Франциска, строго соблюдавшейся,
пока его община была немногочисленна л сосредо¬
точивалась въ Умбріи, гдѣ зимы на горахъ, хотя
и суровы, однако сносны. Но Франциску скоро при¬
шлось бороться за этотъ идеалъ. По возвращеніи съ
своей миссіонерской поѣздки на Востокъ, онъ, въ
первомъ же городѣ, гдѣ встрѣтился со своими,
нашелъ ихъ въ выстроенномъ для нихъ каменномъ
домѣ. Какъ мы видѣли, онъ тогда не захотѣлъ
оставаться въ городѣ и строго потребовалъ, чтобы,
не исключая больныхъ, всѣ братья поспѣшно вы¬
шли изъ дома. Такое же разочарованіе ожидало
Франциска въ его родномъ городѣ. Въ виду прибли-
женія общаго собранія братьевъ, жители Ассизи,
принявъ въ соображснЬ, что число братьевъ съ ка-
ждымъ днемъ увеличивается, и всѣ ежегодно тамъ
собираются, а при часовнѣ св. Дѣвы лишь неболь-
шія келіи, сложенныя изъ хвороста и глине и
покрытыя соломою,—посовѣщавшись между собою,
возвели тамъ съ большой поспѣшностъю и величай-
шимъ рвеніемъ въ нѣсколько-дней помѣстительяый
домъ для братьевъ изъ камня и известки, безъ со-
гласія блаженнаго Франциска и въ его отсутетвіе.
Пвившись на собраніе братьевъ, Франциекъ очень
удивился выстроенному дому и сталъ опасаться,
чтобы по этому случаю другіе братья не в ічали бы
строить въ своихъ мѣстахъ такихъ же болыпихъ
домовъ, тогда какъ онъ желалъ, чтобы это мѣсто
— 184 —
было образцомъ и примѣромъ для всѣхъ другихь
поселеній ордена. Поэтому Францискъ по окончаніи
собранія взошелъ faa крышу этого дома и, приказавъ
братьямъ войти на нее, сталъ вмѣстѣ съ ними
сбрасывать на землю черепицы,' которыми былъ по¬
крыть домъ, намѣреваясь его разрушить до основа-
нія. Но нѣкоторые воины изъ Ассизи, находившіеся
тамъ на стражѣ въ виду большого наплыва ино-
городныхъ, пришедшихъ поглядѣть на собраніе
братьевъ, видя, что Францискъ хочешь съ другими
братьями разнести домъ, тотчасъ подошли къ нему
и сказали : «Братъ, этотъ домъ принадлежишь об-
щинѣАссизи, амыздѣсь поставлены этою общиной;
такъ мы запрещаемъ тебѣ разрушать домъ нашъ».
Услышавъ это, бл. Францискъ сказалъ имъ : «Если
это вашъ домъ, то не хочу трогать его». И тотчасъ
же онъ и другіе братья сошли съ крыши. Въ виду
этого народъ города Ассизи лостановилъ, чтобы
посадникъ города, кто бы онъ ни былъ, обязанъ
былъ поддерживать этотъ домъ.
Какое неудовольствіе вызывала у Франциска вся¬
кая попытка украсить его скромную келью, мы
узнаемъ изъ другого разсказа. Одинъ изъ братьевъ,
очень ревностный и близкій Франциску, велѣлъ
устроить поодаль отъ скита, въ которомъ пребывалъ
Францискъ, келью, въ которой онъ могъ бы совер¬
шать молитву. Когда явился туда бл. Францискъ,
этотъ братъ повелъ его въ келью, но Францискъ
сказалъ ему: «Эта келья слишкомъ для меня хо¬
роша». А была она сколочена только изъ бревенъ,
приепособленныхъ топоромъ.—«Если хочешь, при-
бавилъ Францискъ, чтобы я тамъ бывалъ, то при¬
— 185 —
кажи обложить ее снаружи и изнутри булыж-
никомъ и хворостомъ». Ибо, чѣмъ домъ или ке¬
лья бывали бѣднѣе, тѣмъ охотнѣе онъ въ нихъ
оставался. Когда тотъ брать это исполнилъ, бл.
Францискъ провелъ въ кельѣ нѣсколько дней. Но
какъ-το, въ его· отсутствіе, одинъ изъ братьевъ
заходилъ туда, и потомъ встретился съ нимъ
на дорогѣ. Увидавъ его, Францискъ спресилъ
его: «Откуда ты, брать?» А тотъ ему въ отвѣтъ:
«Иду изъ твоей кельи». На это ему бл. Францискъ
сказалъ : «За то, что ты ее назвалъ моею, пусть кто
хочетъ въ ней остается, но уже не я».
Разсказчикъ приводить, что часто слышалъ отъ
Франциска слова: «Когда Господь пребывалъ въ
пустынѣ и постился 40 дней и ночей, Онъ не прика-
зывалъ строить для себя домъ или келью, а оста¬
вался на веріпинѣ горы». Къ этому нашъ источ-
никъ добавляетъ, что· Францискъ передъ смертью и
въ завѣщаніи своемъ велѣлъ написать, что всѣ
дома и кельи братьевъ должны быть только изъ
дерева и глины для того, чтобы лучше соблюда¬
лись въ нихъ бѣдность и смиреніе.
Понятно поэтому, съ какимъ презрѣніемъ отно¬
сился Францискъ къ тому предмету собственности,
который наиболѣе содѣйствовалъ накопленію цен¬
ностей и возникновению богатства—деньгамъ. Бра¬
тьямъ было строго воспреідено не только принимать
деньги, но и касаться ихъ. Какъ относился Фран¬
цискъ и окружающіе его къ нарушенію этого за-
прещенія, объ этомъ свидѣтельствуютъ разные ха¬
рактерные разсказы.
— 186 —
«Искренній другъ и подражатель Христа, Фран¬
цией. выше всего ненавидѣлъ деньги и внушалъ
братьямъ своимъ словомъ и примѣромъ, чтобы они
боялись ихъ какъ дьявола, и таково было ихъ
усердіе въ этомъ, что деньги имѣли для нихъ цѣн-
ность одинаковую съ пометомъ.
И случилось однажды, что какой-то мірянинъ
вошелъ въ церковь св. Дѣвы, чтобы помолиться
и желая пожертвовать на церковь, положилъ мо¬
нету у распятія ; по уходѣ же его кто-то изъ бра¬
тьевъ, взявъ монету въ руку, бросиль ее на окно.
Когда, же объ этомъ сказали бл. Франциску и этотъ.
братъ узналъ, что- онъ уличенъ, онъ тотчасъ же
побѣжалъ просит» пр-ощенія и, простершись на
землю, подставилъ себя подъ удары розго . -
стоко укоряя его за прикосновение къ монетѣ,
Франциекъ приказалъ ему губаМи снять монету съ
окі , вынести ее за ограду и положить ее своими
губами на ослиный пометь. If всѣ, видѣвшіе и
слышавшіе это, были объяты стра^ омъ великимъ
И съ тѣхъ поръ всѣ стали еще болѣе .презирать
деньги на подобіе ослинаго помета».
Презрѣніе къ деньгалъ подтверждается други¬
ми разсказами, въ которые внесено для большей
назидательности чудо. «Два брата на своемъ пути
приближались къ госпиталю прокаженныхъ. Они
находятъ на дорогѣ денарій, останавливаются и
разеуждаютъ, что дѣлать съ этимъ пометомъ. Одинъ
изъ нихъ испытываетъ въ шутку совесть другого,
предлагая поднять денарій и передать прокажен¬
нымъ, служителямъ маммоны. Не тотъ прей ^ іре-
гаеть товарища, чтобы онъ не нарушалъ ліромет-
— 187 —
чиво правила, движимый ложнымъ состраданіемъ,
ибо изъ словъ правила ясно слѣдуетъ, что най¬
денную на дорогѣ монету слѣдуетъ попирать но¬
гами. какъ дорожную пыль. Товарищъ, одна'ко, на¬
стаиваешь на своемъ, ибо былъ всегда упрямаго
нрава. Пренебрегая прдвиломъ, онъ наклоняется и
береть денарій; но онъ не избѣгнулъ Божьяго су¬
да. Онъ тотчасъ ут^атилъ способность рѣчи, скре¬
жета тіъ зубами, но ни одного слова произнести не
могъ. Такъ кара постигла безумца, такъ возмездіе
научаетъ гордеца повиноваться законамъ отца. На¬
конецъ, бросивъ мерзость -и омывт оскверненныя
уста водою покаянія, онъ сталъ восхвалять Госпо¬
да». Этотъ разсказъ характеризуешь вычурный спо-
собъ пиеанія ученагс (Jitteratus) Ѳомы Челанскаго,
но онъ интересенъ и въ другомъ отношеніи. Онъ
можетъ служить образчикомъ тѣхъ разсказовъ о
Францискѣ и его учеаикахъ, которые на самомъ
дѣлѣ—лишь моральный поученія въ формѣ по-
вѣствованія *). Данный разсказъ ничто иное, какъ
поученіе на слова § 8 правила 1221 года: «И если
гдѣ-либо найдемъ денарій, то не станемъ о немъ
заботиться паче чѣмъ о прахѣ, которой попираемъ
ногами».
Не довольствуясь этимъ поученіемъ, Ѳома даетъ
намъ еще третій разсказъ. Здѣсь героемъ является
самъ Францискъ, который около города Баръ въ
.Аиуліи находишь на дорогѣ большой кошелекъ съ
деньгами . Товарищъ уговариваешь его позволить
*) Ужо Рригорій Великій рекомендовалъ этотъ методъ:
Adbibita.snut praecept.a—adjunguntur exempla. Tamassia p. 111..
/
— 188 —
ему поднять кошелекъ и раздать деньги бѣднымъ.
Францискъ удаляется, сдѣлавъ брату надлежащее
внушеніе, но тотъ не унимается. Тогда Францискъ
возвращается съ нимъ назадъ и, помолившись, при¬
казываешь ему поднять кошелекъ. Товарищемъ
овладѣлъ страхъ, но по долгу повиновешя онъ до-
трогивается рукою до кошелька, изъ которого вы-
ползаетъ большая змѣя, обваруживъ, что это дья¬
вольское павожденіе. И святой обратился къ брату
со словами: «Деньги для служителей Господа, о
бштъ ничто· иное, какъ дьяволъ и ядовитая змѣя».
Въ этихъ словахъ суть дѣла. Это глубокое
отвращеніе къ деньгамъ—характе ная черта для
Франциска. Только съ помощью безусловнаго за-
прещенія денегъ онъ могъ удержать свой орденъ
на той степени бѣдности, которая ему представ: і-
лась идеаломъ. Въ презрѣніи къ богатству Фран¬
цискъ стоить не одиноко. Ей предшественникомъ
въ этомъ отнощеніи былъ ліонскій купецъ Петръ
Валдесъ. Для историка интересно, что этотъ про-
тесть противъ капитала раздался въ разбогатѣв-
шихъ торговыми сношеніями городахъ. Ивъобоихъ
случаяхъ протесть исходилъ изъ купеческой сре¬
ды, отъ людей, съ молодости располагавшихъ сво¬
бодными денежными средствами. Но своимъ про-
клятіемъ денегъ Францискъ ставилъ своему дѣлу
немалое затрудненіе. Запрещая своимъ ученикамъ
при сборѣ милостыни принимать деньги или обмѣ-
нивать произведенія своего труда на деньги, Фран¬
цискъ удерживаль ихъ на первобытной ступени
нат ральнаго хозяйства; а между тѣмъ самыя про¬
ста потребности братьевъ—платье, матеріалъ для
— 189 —
постройки, книги, не легко, а иногда и невозможно
било пріобрѣтать етимъ путемъ *). Пока франци¬
сканцы представляли собою горсть энтузіастовъ, не
имѣвшихъ жилья, они могли обходиться безъ де¬
негь. Но когда ихъ поселенія распространились по
главнымъ городамъ Европы, когда они стали стро¬
ить роскошные соборы, а ихъ ученые стали зани¬
мать каѳедры въ университетахъ, тогда наступилъ
для нихъ роковой вопросъ, возможно ли для нихъ
буквальное соблюдете дорогого ихъ отцу завѣта?
Отвѣтъ на этотъ вопросъ не могъ быть данъ безъ
борьбы. Борьба за идеалъ Франциска открыто про¬
явилась вслѣдъ за смертью его, но первыя про-
явленія ея уже- омрачили его послѣдніе годы. Къ
этому предмету мы и обратимся.
:і) Поэтому въ настоящее время францисканскчмъ миссіо-
нерамъ въ мусульманскихъ странахъ (Марокко), гдѣ они не
моіутъ разститывать на милостыню, разрѣшено # потрсбленіе
денегъ.
Глава V*.
Борьба Франциска за свой идеала.
Исторія полна идеаловъ и "борьбы за ихъ осу-
ществленіе. И Франциску пришлось вести такую
борьбу и испытай на себѣ ея горечь. Состеівлеыныя
тотчасъ по его смерти жизнеописанія, прославля-
ющія совершенный имъ подвить и учрежденный
имъ орденъ, умалчиваютъ о препятствіяхъ, кото-
рыя онъ встрѣтилъ на своемъ пути, и объ огорче-
ніяхъ, которыя ему пришлось при этомъ пережи¬
вать. Въ этихъ источникахъ сохранились лишь
нѣкоторые слѣды перенесенной имъ борьбы, не до¬
зволяющее возстановить полную картину ея. Объ
этомъ приходится тѣмъ больше сожалѣть, что исто¬
рический интересъ этой борьбы выходитъ далеко
за предѣлы біографіи Франциска и исторіи фран-
цисканскаго ордена. Вѣдь Францискъ задумалъ воз¬
становить и осуществить во всемг его совершенствѣ
евангельское житьё. Такія попытки происходили не
разъ до<!него, бывали и послѣ него, и судьба идеала
Франциска имѣетъ поэтому типическій харакгеръ.
Но что еще важнѣе,—попытка Франциска предста¬
вляешь съ ученіемъ Того, Кому онъ сдпдовалъ, одну
существенную аналогію—не смотря на все разли-
— 191 —
чіе между учителемъ и ученикомъ и на все не¬
сходство исторической обстановки, а именно пере-
рожденіе проповѣдуемаго идеала подъ вліяніемъ
людей и среды. У Франциска это перерожденіѳ
идеала началось еще при его жизни и ' па его
глазахъ. Оно обусловливалось какъ высотою иде¬
ала и его суровостью, такъ и препятствіами, ко¬
торая его осуществленіе встрѣчало въ природѣ
человѣка, въ окружающей культурной средѣ и ьь
самомъ орденѣ, имъ учрежденномъ. Наконецъ пере-
рожденіе францисканскаго идеала обусловливалось
еще тѣмъ, что во имя ученія Христа, которому
Франциекъ хотѣлъ слѣдовать, уже создалось вели¬
чественное учрежденіе и авторитетгая власть, съ
которыми приходилось считаться, —христіанская
церковь и папство. Могъ ли съ ними ужиться, и
на какихъ условіяхъ, почерпнутый Францискомъ
■ изъ-Евангелія идеалъ?
Наиболѣе характерным данныя о препятствіяхъ,
которыя встрѣчалъ идеалъ Франциска со стороны
какъ самихъ братьевъ, такъ и условій окружающей
среды, мы почерпаемъ изъ разсказовъ, не вошед-
шихъ въ его житія, но исходящихъ отъ близкихъ
Франциску людей. Вотъ одинъ изъ такихъ разска¬
зовъ изъ Зерцала- Совершенства.
Въ отсутствіе Франциска его викарій сталъ стро¬
ить близь часовни св. Дѣвы въ Порціункулѣ не¬
большой домъ, въ которомъ братья могли бы отды¬
хать и читать часы свои, ибо у нихъ не было мѣет?
для этого въ виду большого скопленія приходив-
шихъ отовсюду братьевъ. А происходило это отъ
того, что только тамъ принимались вновь вступа-
— 192 —
ющіе братья. Когда домъ былъ уже готовъ, возвра¬
тился Францискъ и услышалъ въ своей кельѣ
стукъ работающихъ ; позвавъ своего товарища, онъ
спросилъ его, что дѣлаюгь братья? Товарищъ раз-
сказалъ ему все, какъ было-. Францискъ же тот-
часъ велѣлъ позвать викарія своего и сказалъ ему :
«Братъ, здѣсь первообразъ и образецъ для всего
ордена, и потому я хочу, чтобы всѣ живущіе здѣсь
братья испыгывали безпокойство и неудобства изъ
любви къ Господу Богу и чтобы братья, сюда при¬
ходящее, уносили отсюда домой добрый примѣрь
бѣдности, ибо еслибы здѣшніе стали жить въ свое
удовольствіе, другіе по ихъ приуѣру стали бы
строить у себя дома и говорить : у св. Дѣвы въ
Порціункулѣ, главномъ мѣстѣ ордена, строятъ та-
кіе дома,—такъ можно и нармъ дѣлать то же и у
насъ». Въ томъ же сборникѣ разсказовъ о Фран¬
циск мы находимъ варіантъ этого сюжета, отли¬
чающейся тѣмъ, что противш ками Франциска явля¬
ются многіе братья, а не одинъ викарій; что за-
прещеніе Франциска точнѣе формулируется, что
разногласію Франциска съ братьями приданъ прин-
ципіальный смыслъ, и что Франциску пришлось,
кь великому своему огорченію, уступить. Фран¬
цискъ постановилъ, гласить разсказъ, чтобы церкви
братьевъ были малы, а дома лишь изъ бревенъ и
глины въ ознаменованіе святой бѣдности и смире-
нія; въ особенности же онъ дорожилъ тѣмъ, чтобы
это соблюдалось въ колыбели ордена, которая долж¬
на была служить образцомъ для прочихъ посе-
леній; нѣкоторые же братья противились ему въ
этомъ, утверждая, что въ иныхъ областяхъ дерево
— 193 —
дороже камня. Блаженный же Францискъ не же-
лалъ спорить съ ними, въ особенности потому, что
былъ тогда очень болен ь и близокъ къ смеоти. По¬
этому онъ велѣлъ написать въ своемъ завѣщаніи:
«Да остерегутся братья принимать церкви и дома
и всякаго рода постройки для нихъ иначе, какъ
если они вполнѣ соотвѣтствуь/гъ святой бѣдности,
и пусть они пребываютъ въ нихъ лишь какъ при¬
шельцы и паломники». «.Мыже, которые были при
немъ», когда онъ писалъ правило и почти всѣ его
писанія, мы свидѣтельствуемъ, что онъ приказалъ
многое написать въ правилѣ и въ другихъ писа-
ніяхъ такое, въ чемъ ему противились другіе бра¬
тья, въ особенности сановные (praelati) и ученые, и
что теперь было бы чрезвычайно полезно и необхо¬
димо всему ордену. Но такъ какъ онъ очень боялся
соблазна (scandalum), то нехотя уступалъ волѣ бра¬
тьевъ. Но часто онъ говаривалъ : «Горе тѣмъ бра-
тьямъ, которые перечатъ мнѣ въ томъ, что, какъ
я твердо знаю, идетъ отъ воли Божіей и служить
къ великой пользѣ и нуждѣ всего ордена, хотя я
и противъ воли снисхожу къ ихъ желанію». И часто
также онъ говаривалъ намъ, товарищамъ своимъ:
«Въ томъ мое горе и моя печаль, что ^нѣкоторые
братья, по' своей учености и мнимой проницатель¬
ности противорѣчатъ тому, чего я добился отъ Го¬
спода по милосердію Его, болыиимъ усердіемъ въ
молитвѣ и размышленіи на полку всего ордена въ
настоящемъ и въ будущемъ, и въ чемъ я удосто-
вѣряю, что оно согласно съ волей Божіей. Отмѣ-
няя мои распоряженія, они говорятъЭтого слѣ-
13
— 194 —
дуетъ держаться и исполнять, а этого нѣтъ
(Spec. 11.)·
Другой разсказъ приводить частный случай н -
согласія многихъ братьевъ съ идеаломъ Фран¬
циска. Онъ ни подъ какимъ видомъ не желалъ, что¬
бы братья имѣли болѣе двухъ кафтановъ, но до-
зволялъ въ холодъ подшивать подъ нихъ ку< ,и
сукна или войлока, говоря, что когда душа со
грѣвается небеснымъ пламенемъ, тогда и тѣло не
испытываешь холода. Но братья, страдавшіе неду-
гомъ или по другимъ надобностямъ, надѣвали на
тѣло подъ свой кафтанъ другой, мягкій, сохраняя
такимъ образомъ наружный видъ суровости и сми-
ренія. Поэтому Франциекъ часто съ огорченхемъ
говорилъ : «До того еще смягчится суровость и возь-
метъ верхъ равнодушіе, что дѣти бѣднаго отца не
постыдятся даже носить кардинальское сукно, лишь
измѣнивши цвѣтъ его».
Недаромъ въ вышеприведенномъ разсказѣ упоми¬
наются въ чиелѣ противниковъ Франциска ученые.
Недаромъ и Франциекъ всегда относился съ недо-
вѣріемь къ занятіямъ братьевъ наукой ; между нимъ
и вошедшими въ его орденъ схоластиками, бого¬
словами и законовѣдами не могло быть полнаго со-
гласія. На самомъ дѣлѣ идеалъ Франциска и стре-
мленія зтихъ ученыхъ представляли большой кон-
трастъ, основанный на томъ же антагонизмѣ, кото¬
рый проявляется уже въ Евангеліи, гдѣ говорится,
что царство Божіе есть удѣлъ не книжниковъ,
а простодушныхъ сердцемъ. Въ францисканствѣ
этотъ контрастъ долженъ былъ принять еще болѣе
рельефныя формы. Идеалъ Франциска основанъ на
— 195 —
смирсніи, наука порождаетъ высокомѣріе ; занятія
наукой требуютъ книгъ, а книги—весьма цѣнные
тогда предметы-не входили въ скудный инвен¬
тарь, допускавшійся святою бѣдностью Франциска.
Интересъ къ наукѣ отвлекалъ отъ цѣли, которую
ставилъ братьямъ Францискъ, и своими глоссами
(комментариями) къ правилу ученые смущали бра¬
тьевъ. Разног ласіе между Франциекомъ и учеными
клериками ордена отмѣчено уже у Ѳомы Челанска-
го, который приводить въ своемъ второмъ житіи
слора Франциска, что «.большой клерикъ, вступая въ
орденъ, долженъ отказаться и отъ науки и, бла¬
годаря такому отреченію отъ всякаго обладанія,
вполнѣ обнаженный стремиться въ объятія Хри¬
ста». Многихъ, говорилъ Францискъ, наука дѣ-
лаетъ строптивыми, внушая имъ непокорность,
не дозволяющую имъ склониться передъ смирен-
нымъ правиломъ. Поэтому я бы хотѣлъ, чтобы уче¬
ный (litteratus) человѣкъ прежде всего обратился
юо мнѣ со слѣдующей просьбою: «Воть, брать, я
долго жилъ въ мірѣ, но Господа своего я по истинѣ
не зналъ. Такъ дай мнѣ мѣсто, удаленное отъ шума
мірского, чтобы я могъ со скорбью размышляг: о
пережитыхъ мною годахъ и, сосредоточивъ на еди-
номъ всѣ чувства своего сердца, направить духъ къ
лучшей цѣли. Такой человѣкъ былъ бы истиннымъ
служителемъ слова. Ибо, что всего нужнѣе тому,
кто приходить къ намъ изъ области розни, какъ
не то, чтобы смиреннымъ чиномъ жизни извергнуть
изъ себя мірскія желанія, глубоко укоренившіяся
отъ времени. Въ такой школь скоро бы достигъ
совершенства тотъ, кто въ нее бы вступилъ.
13*
— 196 —
«Братья мои, говорилъ Францискъ, которые руко¬
водятся любовью къ наукѣ, окажутся въ день воз¬
мездия съ пустыми руками. Я хотѣлъ бы, чтобы
они бОіЛе ^крѣплялись въ добродѣтеляхъ на слу¬
чай наступленія временъ испытанія. Ибо иридетъ
эта пора, когда книги, какъ ни на что не годныя,
будутъ выбрасываться въ окошко и въ чуланы».
Онъ говорилъ это не потому, что ему не нравились
занятія Св. Писаніемъ, но чтобы итвлекать всѣхъ
отъ излишней заботы поучаться. Нѣкоторымъ же
онъ прямо выражалъ желаніе, чтобы они болѣе пре-
успѣвали въ милосердіи, чѣмъ въ любознательно¬
сти. Онъ предчувствовалъ скорое наступленіе вре¬
мени, когда наука станетъ причиною гибели для
ордена, а духъ сдѣлается опорою для людей, ду-
хомъ живущихь (спиритуаловъ). Брату изъ мі-
рянъ, (т.-е. не клерику), просившему о дозволеніи
имѣть псалтырь, онъ вмѣсто псалтыря далъ золы.
Одному изъ товарищей, устремившемуся проповѣ-
довать, онъ явился поШга своей смерти въ видѣніи
и запретилъ это, приказавъ слѣдовать по пути
простоты (2 Сеіапо, 146—7.). Ѳома Челанскій былъ
самъ весьма ученымъ литераторомъ, преуспѣвшимъ
въ искусствѣ выражаться высокопарно, но, какъ
видно, здѣсь очень откровенно повѣствуетъ о не-
расположеніи Франциска къ ученымъ занятіямъ въ
орденѣ. Еще полнѣе и рѣзче говорятъ объ этомъ
воспоминания товарищей, не вошедшія въ житіе
Ѳомы.
Въ нихъ подробнѣе развито требование Фран¬
циска, чтобы братья, кто изъ-da обязанности мини¬
стра, а кто ради заботы о проповѣди, не забывали
— 197 —
благочестивой молитвы, ходили собирать милосты¬
ню и отъ времени до времени занимались ручнымъ
тру домъ. Много содѣйствуетъ назиданію подчинен-
ныхъ братьевъ, когда ихъ начальники и проповѣд-
ники даютъ имъ примѣръ усердной мс литвы и
охотнаго исполнен! [ смиренной и черной работь :
слѣдуеть, по указанію Христа, сначала работать,
затѣмъ учить, или одновременно учить и работать.
Въ другомъ пространномъ разсказѣ товарищи за-
являютъ, что св. отецъ ихъ не желалъ, чтобы бра¬
тья домогались знаній и книгъ, но увѣщевалъ ихъ,
чтобы они руководились въ жизни святымъ сми-
реніемъ и чи зтосердечіемъ и всегда держались св.
милитвы и государыни бѣдности, на которой по¬
строили свою жизнь святые первые братья. И го¬
ворилъ блаженный отецъ г «Много есть братьевъ,
все усердіе свое и всю работу свою возлагающихъ на
пріобрѣтеніе знаній, забывая о своемъ святомъ при-
званіи и блуждая тѣлесно и духовно внѣ пути сми¬
рения и молитвы. Когда они проповѣдуютъ народу
и видятъ, что кое-кого наставили и обратили къ
покаянію, то исполняются высокомѣрія и превоз-
носятъ себя, присвоивая себѣ заслуги другихт
хотя они были лишь орудіемъ, чрезъ которое на
самомъ дѣлѣ Господь совершилъ это дѣло. Такимъ
образомъ они на самомъ дѣлѣ проповѣдовали себѣ
въ ущербъ и на гибель свою и по истинѣ никакого
подвига не совершили. Ибо Господь наставляетъ и
обращаетъ къ покаянію молитвами и слезами бла-
гочестивыхъ, смиренныхъ и простыхъ братьевъ, хо¬
тя сами эти святые братья большею частью этого
не знаютъ; такова именно воля Божія, чтобы они
— 198 —
I
этого не знали и не могли возгордиться. Вотъ эти-
то братья — истинные герои и витязи круглаго
стола '- ) ; они скрываются въ пустыняхъ и отдален-
ныхъ скитахъ, чтобы усерднѣе предаваться мо-
литвѣ и размышленію, оплакивая свои и чужіе
грѣхи, и Е здя простой и смиренный образъ жизни.
Святость ихъ извѣстна Господу, и часто невѣдома
братьямъ и людямъ ; но когда ангелы представятъ
души ихъ Господу, Онъ укажетъ имъ плодъ и на¬
граду трудовъ ихъ, а именно тѣ многія души,
которыя были спасены ихъ примѣромъ, молитвами
и слезами».
И часто говорить блаженный Францискъ по
этому поводу : «Безплодная народила многихъ».
(Кн. Ц. I. 2, 5). Безплодная—это добрый монахъ,
простой, смиренный, бѣдный и презираемый, кото¬
рый святыми молитвами и добродѣтелями посто¬
янно другихъ наставляетъ и возрождаетъ скорб¬
ными стонами». Такія слива он® часто говорилъ въ
присутствіи министровъ и другихъ братьевъ, въ
особенности на общемъ собраніи ихъ.
Эти свидетельства вѣрно передають взглядъ
Франциска на научныя занятія, какъ онъ уста-
новленъ въ правилахъ 1221 и 1223 года. Недовѣріе
Франциска къ научнымъ занятіямъ было основано
на опаееніи, что они будутъ отвлекать отъ молитвы
и призванія братьевъ и располагать ихъ къ тще-
славію. Это послѣднее опасеніе выражено чрезвы¬
чайно характернымъ для Франциска способомъ въ
одномъ изъ его увѣщаній: «Чѣмъ же, о человѣкь,
*) Царя Артура.
— 199 —
ты можешь гордиться?—Если бы ты обладали та-
кимъ умомь и мудростью, что произоШелъ бы всю
науку и умѣлъ бы толковать всѣ языки и тонко
изслѣдовать все небесное, то и этимъ ты не могъ
бы гордиться, ибо любой демонъ знаетъ объ этомъ
болѣе, чѣмъ всѣ люди, вмѣетѣ взятые»*). При та-
кихъ убѣжденіяхъ Францискъ не могъ придавать
большого значенія книжнымъ занятіямъ. Ѳома Че-
ланскій въ своемъ второмъ житіи мѣтко изложилъ
его взглядъ на нихъ. Онъ училъ дорожить въ кни-
гахъ заключающимися въ нихъ свидетельствами
о Богѣ, а не цѣнностью ихъ; назидательностью,
а не красотою ихъ. Онъ однако хотѣлъ, что^ы ихъ
было немного и чтобы онѣ имѣли отношеніе къ
нуждамъ братьевъ. Поэтому, когда одинъ изъ ми-
нистровъ просилъ его разрѣшенія оставить у себя
книги доргтія и высокомѣрныя, то услышалъ отъ
него: «Я не желаю изъ-за твоихъ книгъ утратить
Евангеліе, которому далъ обѣтъ слѣдовать. Ты,
впрочемъ, дѣлай что хочешь; моего разрѣшенія
тебѣ не будетъ». (2 Cel. II. 32).
Братъ Леонъ описываетъ этотъ случай съ боль¬
шими подробностями: упомянутый министръ обра¬
тился къ Фрнциску съ вопросомъ, что ему дѣ-
латъ, такъ какъ у него есть книги, цѣною болѣе,
чѣмъ на 50 фунтовъ серебра**). Сказалъ же онъ это
*) Opuscula Sc. Franc. Edit. Quaraechi p. 9.
**) Эта черта указываетъ на древность разсказа. Убертино
приводтаъ его со словъ Леона, въ началѣ XIV в., замѣчая,
что 50 фунтовъ прежней монеты равняется шестнадцати фло-
ринамъ (т.-е. флорентинскимъ золотымъ).
— 200 —
потому, что желалъ обладать этими книгами съ
чистою совѣстью, а не противъ совѣсти, такъ какъ
ему было извѣстно, какъ строго Франциекъ соблю¬
даешь бѣдностъ. На это Франциекъ ему отвѣтилъ:
«Не хочу, не долженъ и не могу итти противъ со-
вѣсти моей и противъ совершенства св. Евангелія,
которому мы дали обѣтъ слѣдовать». Услышавъ это,
министръ опечалился; замѣтивъ его смущеніе,
Франциекъ сказалъ ему съ сердцемъ и въ присут-
ствіи всѣхъ братьевъ : «Вы хотите люддмъ казаться
братьями миноритами и считаться послѣдователями
святого ЕвангсЛія, а на дѣлѣ хотите обладать цѣн-
ностями». Но въ этомъ вопросѣ Франциекъ долженъ
былъ встрѣтить сильную оппозицію, особенно со сто¬
роны министровъ, такъ какъ въ это званіе преиму¬
щественно избирались ученые клерикн.
Живую картину такой оппозиціи даетъ намъ
Зернило Совершенства въ разсказѣ о протестѣ, за-
явленномъ «мудрыми и учеврми братьями», про¬
тивъ основателя ордена на одномъ изъ общихъ со-
браній. Они отправились къ кардиналу Остійскому
и сказали ему : «Господинъ, мы желаемъ, чтобы вы
посовѣтовали брату Франциску слѣдовать внуше-
ніямъ мудрыхъ братьевъ и иногда руководиться
ими. И они указали на правила св. Бенедикта, Ав¬
густина и Бернарда, которые учатъ жить такъ-то
и такъ-то. Когда кардиналъ все-это передалъ бл.
. Франциску въ видѣ увѣщанія, тотъ, ничего не от-
ьѣттівъ ему, взялъ его за руку и повелъ на общее
собраніе и тамъ сказалъ по .внушенію св. Духа :
«Братья мои, братья мои, Господь призвалъ меня
* итти по- пути простоты и смиренія, и этотъ путь
— 201 —
указалъ мнѣ для меня и для тѣхъ, кто хочетъ
слѣдовась за мною и подражать мнѣ. И потому я
хочу, чтобы вы не ссылались на какое-либо пра¬
вило св. Бенедикта, или св. Августина, или св.
Бернарда, ни на какой-либо другой путь или об-
разъ жизни, помимо милостиво указанная и да¬
рованная мнѣ Гоеподомъ. За вашу же науку и
мудрость Господь смутить васъ, и я уповаю на
гастальдовъ Божіихъ, чрезъ которыхъ Господь васъ
накажетъ, и вы еще вернетесь оо стыдомъ назадъ,
захотите ли, или нѣтъ». Тогда кардиналъ сильно
изумился и ничего не возразилъ ; всѣ же братья
были въ болыномъ страхѣ». (Spec. 68).
Этой легендой, описывающей торжество Фран¬
циска надъ кардиналомъ и всѣмъ общимъ собра-
ніемъ, утѣшали себя впослѣдствіи стропе блюсти¬
тели францисканская идеала. Но въ томъ же
Зерцалгь Совершенства мы встрѣчаемъ разсказы,
свидѣтельствующіе о безсиліи Франциска въ борьбѣ
со стремленіемъ къ книжному образованію въ ор-
денѣ, покровительствуемому руководителями орде¬
на. Въ одномъ изъ такигь разсказовъ описана уми¬
лительная и трогательная борьба, происходившая
въ душѣ самого Франциска при подобныхъ столкно-
веніяхъ. Въ его душевной тревогѣ отражается вся
чуткость) ' его совѣсти, связанной евангелъекимъ йде-
аломъ, въ борьбѣ съ деликатностью, мѣшавшей ему
подрывать авторитетъ своего замѣстителя: Одинъ
изъ послушниковъ, умѣвгпій читать псалтырь, по-
лучилъ неправильно*) отъ генеральная министра
*) Съ точки зрѣнія ревнителей идеала.
— 202 —
разрѣшеніе обладать псалтырью ; но такъ какъ онъ
зналъ, что бл. Францискъ не желалъ, чюбы братья
были падки на науку и книги, то не удовольствовал¬
ся этимъ и не хотѣлъ обладать псалтырью безъ раз-
рѣшенія Франциска. И когда пришелъ бл. Фран¬
цискъ къ мѣсту, гдѣ находился братъ тотъ,
сказалъ ему: «Отецъ, для меня было- бы боль-
шимъ утѣшеніемъ имѣть псалтырь, но, хотя гене¬
ральный министръ разрѣшилъ мнѣ это·, я хотѣлъ
бы имѣть ее съ твоего вѣдома». Бл. Францискъ ему
на это отвѣтилъ : «Императоръ Карлъ, Роландъ и
Оливеръ и всѣ паладаны и сильные мужи, могу¬
чее въ бою, преслѣдовавшіе невѣрныхъ въ потѣ
лица своего и съ великими подвигами до самой
гибели ихъ, одержали надъ ними памятную ио-
бѣду и наконецъ стали сами святыми мучениками
въ борьбѣ за вѣру Христову; нынѣ же много та-
кихъ, которые однимъ повѣствованіемъ о подви-
гахъ ихъ хотятъ заслужить почетъ и славу люд¬
скую. Такъ и между нами многіе однимъ повѣство-
ваніемъ и проповѣдью о подвигахъ святыхъ хо¬
тятъ получить честь и славу».
Чѳрезъ нѣсколько дней, когда бл. Францискъ си-
дѣлъ у огня, этотъ самый послушникъ опять за-
говорилъ съ нимъ о псалтыри. И сказалъ ему бл.
Францискъ : «Если у тебя будетъ псалтырь, ты по¬
желаешь имѣть и бревіарій, а когда получишь бре-
віарій, сядешь на каѳедру, какъ важный прелатъ
и станешь приказывать брату : «Подай-ка мнѣ бре-
віарій». И, сказавъ это съ большою горячностью,
бл. Францискъ схватилъ пепла и посыпалъ ему
на голову, втирая ему рукою золу въ голову, на
— 203 —
подобіе того, какъ моютъ голову, приговаривая:
«вотъ тебѣ бревіарій, вотъ тебѣ бревіарій». И долго
онъ повторялъ эти слова, водя рукою по его головѣ.
Затѣмъ бл. Франциекъ ему сказалъ : «У меня также
было искушеніе обладать книгами, когда я еще не
зналъ воли Божіей; но я взялъ книгу, въ которой
были написаны Евангелія Господни и, помолив¬
шись Господу, чтобы Онъ мнѣ при первомъ раекры-
ті н книги указалъ Свою волю, раскрылъ книгу, и
мнѣ попалось на глаза слѣдующее слово св. Еван-
гелія: «Вамъ дано знать тайну царства Божьяго,
прочимъ же только въ притчѣх, И онъ прибавилъ:
«такъ много уже развелось такихъ, которые охотно
пріемлютъ науку, что блаженъ будетъ тотъ, кто
йзъ любви къ Господу Богу останется неучемъ».
По пропіествіи нѣсколькихъ мѣсяцевъ, когда бл.
Франциекъ былъ у св. Дѣвы въ Порціункулѣ, «коло
кельи за домомъ, стоящимъ на дорогѣ, названный
братъ опять заговори лъ съ нимъ о псалтыри. Бл.
Франциекъ сказалъ ему : «Ступай и поступи, какъ
тебѣ сказалъ твой миниетръ». Услышавъ это, тотъ
братъ возвратился по дорогѣ, по которой пришелъ.
Бл. же Франциекъ, стоя на дорогѣ, сталъ думать
о томъ, что онъ сказалъ брату, и вдругъ закри-
чалъ ему вслѣдъ : «Подожди меня, братъ, подожди».
И подошедпш къ нему, онъ сказалъ : «Вернись со
мною, братъ, и покажи мнѣ мѣсто, гдѣ я сказалъ
тебѣ, чтобы ты поступишь съ псалтырью, какъ ска¬
залъ тебѣ твой миниетръ». Когда же они пришли
къ тому мѣсту, бл. Франциекъ преклонилъ кіэлѣна
предъ братомъ и сказалъ : «Виноватъ, братъ, вино-
ватъ, ибо кто хочетъ быть братомъ миноритомъ,
— 204 —
тотъ не долженъ имѣть ничего кромѣ кафтана, ко¬
торый допускается правиломъ, веревки для пояса,
панталонъ и лишь при очевидной надобности-
башмаковъ». И послѣ этого сколько братьевъ ни
приходило къ нему за совѣтомъ, онъ всѣмъ давать
тогь же отвѣтъ. И часто онъ говорилъ: «Въ че-
ловѣкѣ столько науки, сколько за нимъ добрыхъ
иѣяній и въ монахѣ столько краснорѣчія, сколь¬
ко за нимъ добрыхъ дѣлъ, ибо дѣятели познаются
по плодамъ ихъ».
Серьезнее было столкновеніе Франциска съ од-
нимъ изъ самихъ і инистровъ. Это было въ Болоньѣ
по возвращеніи Франциска съ Востока. Тамошні
министръ Іоаннъ Скачіа не только допустиль по¬
стройку большого дома для братьевъ, но завель еще
тамъ для нигь школу. Францискъ не скрыль своего
гаѣва противъ Скачіи. Еще на смертномъ одрѣ
Францискъ нѳхотѣль простить Шу, по словамъ пре-
данія, и, несмотря на просьбы многочисленныхъ
дрѵзей, отказался благословить его.
'Указанный въ вышеприведенныхъ разсказахъ
разногласія и столкновенія Франциска съ мини¬
страми должны были въ особенности обостриться во
время составления правила. Мы отмѣтили въ бюгра-
фическомъ очеркѣ Франциска отсутствіе всякихъ
свѣдѣній о редактировании правила въ первыхъ жи-
тіяхъ Франциска и въ то же время обратили вни-
маніе на то, что сопоставленіе пере го правила
1221 г. съ окончательной редакціей, утвержденной
въ 1223 году, Обнаруживаете болынія уступки,
сдѣланныя Францискомъ министрамъ. У братьевъ
было отнято право не исполнять приказані
— 205 —
нистроБъ, если они противорѣчили правилу, и
право жаловаться на нихъ въ общемъ собраніи. Та-
кія уступки заставляютъ предполагать не малый
разладь между основателемъ ордена и лицами, за¬
хватившими власть надъ нимъ. Только въ житіи,
написанномъ въ 1260 г. генеральнымъ министромъ
Бонавентурой, мы находимъ намекъ на оппозицію,
встрѣченную при составленіи правила. Бонавентура
разсказываетъ, что· для этой цѣли Франциекъ взо-
шелъ съ двумя товарищами ча какую-то гору, гдѣ,
довольствуясь хлѣбомъ и водою, велѣлъ записать
правило согласно внушеніямъ божественнаго духа
во время молит вы. Сошедши съ горы, Франциекъ
передалъ правило своему викарію (Ильѣ), но тотъ,
по прошествіи нѣсколькихъ дней, заявилъ, что «по
небрежности» пот >рялъ правило. Тогда Франциекъ
вторично поднялся на гору и возстановилъ правило
на подобіе прежняго, полученнаго какъ бы изъ
усть Господа.
Въ этомъ разсказѣ, одно лишь извѣстіе, что ви-
карій Илья утратиль правило, полученное отъ
Франциска, служить указаніемъ, что между ними
не было полнаго согласія относительно правила.
Гораздо больщія подробности объ оппозиціи ми¬
нистровъ противъ правила находимъ мы въ одномъ
изъ разсказовъ вещала Совершенства, составитель
котораго ссылается на Конрада изъ Оффиды, слы-
шавшаго «все это» отъ брата Леона. Бл. Франциекъ
составить три правила : первое, которое утвердйлъ
ему папа Иннокентій безъ буллы; затѣмъ онъ со¬
ставить другое, болѣе краткое, которое было за¬
теряно ; наконецъ то, которое утвердйлъ папа Гоно-
— 206 —
рій буллою; изъ этого правила многое было вы
кинуто министрами противъ желаиія бл. Фран
циска. Когда же было затеряно второе правило
составленное бл. Францискомъ, онъ
братомъ Леономъ изъ Ассизи и братомъ Боници изъ
Шлоньи на какую-то гору, чтобы составить но¬
вое правило, которое онъ велѣлъ написать по вну-
шенію (docente) Христа. Многіе же министр ,
бравшись, пришли къ брату Ильѣ, бывшему тогда
викаріемъ бл. Франциска, и сказали ему. «Мы
шали, что этоть (iste) братъ Францискъ составляем
новое правило, и мы боимся, чтобы онъ неісд
лалъ его слишкомъ суровымъ, такъ что
по силамъ будетъ соблюдать его. Мы хотимъ п-
этому, чтобы ты пошелъ къ нему и сказалъ, ч
' не хотимъ подчиниться этому правилу; пУсть ®
его составляетъ для себя, а не для насъ». р
Илья имъ отвѣтилъ, что не хочетъ итти безъ нихъ
и тогда пошли всѣ вмѣстѣ. Когда же братъ Илья
приблизился къ тому мѣсту, гдѣ стоялъ бл. Фран-
пискъ онъ окликнулъ его. Отвѣчая ему и у
давъ упомянутыхъ министровъ, бл. Францискъ ска-
«Чего хотятъ эти братья?» Братъ Илья от-
вѣтилъ : «Это министры, которые, услышавъ, что
ты составляешь новое правило, боятся, чтобы ты
его не сдѣлалъ слишкомъ суровымъ и, протесту ,
заявляют, что не хотять подчиниться ему ; со¬
ставляй его для себя, а не для нихъ». Тогда бл.
Францискъ обратился лицомъ къ небу и сталъ эе
сѣдовать со Христомъ : «Господи, развѣ я неправду
тебѣ сказалъ, что эти не повърятъ миѣ*»
всѣ услышали голосъ Христа въ воздухѣ. «Фра
— 207 —
цискъ, въ правилѣ нѣте ничего твоего; все, что
въ немъ есть, цѣликомъ идетъ отъ Меня, и Я хочу,
чтобы правило соблюдалось буквально, буквально,
безъ толкованія (sine glossa), безъ толкованія, безъ
толкованія». И прибавилъ Христосъ : «Мнѣ извѣ-
стно, на что способна человѣческая слабость и на¬
сколько Я хочу притти имъ на помощь ; пусть по¬
этому тѣ, кто не хотятъ соблюдать правило, уйдутъ
изъ ордена». Тогда бл. Францискъ обратился къ
братьямъ и сказалъ имъ : «Слышали вы, слышали ?
Хотите, чтобы это было вамъ еще разъ сказано?»
Тогда министры, браня другъ друга, ушли смущен¬
ные и устрашенные».
Въ этой легендѣ сохранились драгоцѣнныя для
насъ воспоминания объ обострившемся разладѣ меж¬
ду Францискомъ и министрами. Они грозили ему,
что, если онъ не сдѣлаетъ имъ уступокъ, они не
подчинятся его правитіу. Интересна и роль, кото¬
рая здѣсь отведена Ильѣ: ему приписывается по¬
теря второго правила ; съ другой стороны онъ
выступаете только посредникомъ между Франци¬
скомъ и министрами.
Чудотворная обстановка описанніго ссбытія ука-
зываетъ, что воспоминанія о Францискъ уже облек¬
лись въ легендарную форму ; твердое убѣжде-
ніе Франциска, что его правило, составленное
имъ на точномъ основаніи евангельскихъ текстовъ,
заключаете въ себѣ лишь волю Христа, породило
преданіе о его восхожденіи на гору—подобно Мои¬
сею—для лолученія божественная закона, и о томъ,
что самъ Христосъ это засвидѣтельствовалъ. Олѣ-
дуетъ отмѣтить въ этомъ разсказѣ, что уступки,
— 208 -
сдѣланныя Францискомъ министрамъ въ правилѣ
1223 г., совсѣмъ обойдены молчанівмъ и что въ
концѣ всѣ подчиняются требованію строгаго соблю-
денія евангельскаго идеала. Побѣда, въ легендѣ,
остается за Францискомъ.
Въ томъ же Зерцалгь Совершенства мы встрѣ-
чаемъ, однако, разсказы, въ которыхъ преобладаетъ
другое настроеніе и проявляется грустное призна-
ніе, что министры вышли изъ повиновенія Фран¬
циску, доставивъ ему глубокое огорченіе своимъ
образомъ дѣйствія. Самое отреченіе Франциска отъ
главенства надъ орденомъ объясняется тѣмъ, что
онъ не могъ сладить съ министрами. Такой раз-
сказъ Помѣщенъ даже Ѳомою Челанскимъ въ его
второе житіе. И хотя Ѳома раньше (cap. 104) сооб¬
щи лъ, что Франциекъ передалъ начальство надъ
орденомъ Петру для соблюденія святого смиренія,
онъ помѣстилъ у себя и слѣдующій характерный
разсказъ. Одинъ изъ братьевъ однажды спросилъ
Франциска, почему онъ лишилъ братьевъ своей па¬
стырской заботы, предоетавивъ ихъ чужимъ, какъ
будто они ему не близки, онъ отвѣтилъ: «Я бра¬
тьевъ люблю, какъ только могу, но если бы они шли
по моимъ слѣдамъ, я бы ихъ еще больше любилъ
и не ушелъ бы отъ нихъ. Ибо въ числѣ прелатовъ
(министровъ) есть такіе, которые влекутъ ихъ въ
другую сторону, указывая имъ на старые образцы
монашеской жизни и ни во что не ставя мои увѣ-
щанія. То, что они творіятъ, въ концѣ будетъ видно».
И немного спустя, уже сильно удрученный бо-
лѣзнью, онъ поднялся съ волненіемъ съ постели
и воскликнулъ : «Кто это вырвалъ изъ рукъ моихъ
— 209 —
мою паству и братьевъ моихъ ? Когда я приду на
общее собраніе, я покажу имъ свою волю». А гово¬
ривший съ нимъ братъ на это· спросилъ Франциска :
«Неужели ты не смѣнишь тогда провинціальныхъ
министровъ, которые такъ долго злоупотребляли
своею свободой ?» На это, глубоко вздохнувъ, святой
отецъ произнесъ страшныя слова: «Пусть живутъ
въ свою волю, ибо предпочтительна гибель немно-
гихъ, чѣмъ многихъ». Онъ сказалъ это не про
всѣхъ, а про- нѣюоторыхъ, которые слишкомъ долго
присваивали себѣ власть, какъ будто· она принадле¬
жала имъ по наслѣдственному праву». (Cel III.
141).
Въ Зещалгъ Совершенства этотъ самый разсказъ
прямо озаглавишь : «0 томъ, что Францискъ отрекся
отъ главенства изъ-за дурныхъ прелатовъ». Въ томъ
же памятникѣ мы находимъ другой разсказъ, изъ
котораго видно, что Франциска огорчало не власто-
любіе только министровъ, но полное искаженіе его
идеала въ орденѣ изъ-за попустительства мини¬
стровъ. Брать Рикардо де Марка, знаменитый по
происхожденію и по святости и очень любимый бл.
Францискомъ, однажды посѣтилъ его въ домѣ епи¬
скопа Ассизскаго (во время предсмертной болѣзни
Франциска) и, бесѣдуя съ нимъ о положеніи ордена
иособлюденіиправила, между прочимъ прямо по-
ставилъ ему всдаросъ : «Объясни мнѣ, отецъ, какое
было твое намѣрете сначала, когда ты сталь соби¬
рать братьевъ и какого ты держишься намѣренія и
будешь держаться до смертнаго часа? Скажи мнѣ
это·, чтобы я могъ знать твою первую и пэолѣднюю
волю относительно того·, можемъ ли мы, получившіе
14
— 210 —
священстьо братья и имѣющіе не мало книгъ, оста¬
вить ихъ у себя?»· На это сказалъ ему Франциекъ:
«Говорю тебѣ, братъ, что каково было мое изна¬
чальное намѣреніе, такова же и моя послѣдняя
воля : если братья мнѣ хотятъ вѣрить, то ни одинъ
изъ нихъ не долженъ ничѣмъ обладать, кромѣ
одной верхней одежды, какую допускаетъ наше
правило, съ веревкой и панталонами». Если же·,
продолжаетъ разсказчикъ, кто-либо изъ братьевъ
спросилъ бы насъ: почему же бл. Франциекъ въ
свое время не предписалъ всѣмъ такого строгаго
соблюденія правила о бѣдности какъ онъ объяс¬
нить Рикардо,—на это мы, бывшіе съ нимъ, отвѣ-
тимъ, что мы слышали изъ его уетъ : «Все сіе онъ
велѣлъ написать въ правилѣ и многое другое, со¬
гласное съ волей Божіей и добытое имъ усердной
молитвой и размышленіемъ на пользу ордена; но,
когда онъ это предъявить братьямъ, то оно пока¬
залось имъ тяжкимъ и неиеполнимымъ, особенно
въ случаѣ смерти его. И такъ какъ онъ сильно
опасался соблазна (scandal um) для себя и для бра-
тъевъ, то онъ не захотѣлъ спорить съ ними, и,
противъ своего желанія, уступить ихъ волѣ и
предъ Господомъ покаялся въ этомъ. Для того, од¬
нако, чтобы не осталось празднымъ слово, которое
Господь вложилъ въ уста, его ради пользы бра¬
тьевъ, онъ рѣшился самъ его исполнять, чтобы за¬
служить прощеніе отъ Господа, и въ концѣ духъ
его на этомъ успокоился и утѣшился».
Прислушиваясь къ отголоскамъ недовольства
жизнью ордена и сѣтованій Францлока на мпни-
стговъ, читатель,. конечно, спросить, какую роль
— 211 —
играет при всемъ этомъ викарій Франциска, Илья,
состоявшій впослѣдствіи въ течені© семи лѣтъ
(1232—9) генеральнымъ министромъ?—Сабатье ви¬
дитъ въ немъ корень зла, считая его ставленни-
комъ кардинала Уголино и главнымъ орудіемъ ку-
ріи, желавшей превратить францисканскій орденъ
въ орудіе папства. Въ такомъ случаѣ не могъ бы
не обнаружиться разладъ между Францискомъ и
его викаріемъ, Въ древнѣйшемъ источникѣ для
біографіи Франциска нѣтъ слѣдовъ подобнаго раз¬
лада. Напротивъ, Ѳома Челанскій въ своемъ пер-
вомъ житіи изображаете Франциска и Илью въ са¬
мыхъ близкихъ стношеніяиъ. Францискъ, гово¬
рить онъ, поставилъ Илью отцомъ другихъ бра¬
тьевъ, а себя вмѣсто1 матери. Когда Францискъ
заболѣлъ, Илья быстро прилетѣлъ издалека, и съ
его пріѣзда здоровье бл. Франциска настолько
улучшилось, что его можно было перевезти въ
Ассизи. Когда тамъ онъ почувствовалъ прибли¬
жение смерти, онъ сталь благословлять братьевъ.
Слѣва отъ него сидѣлъ Илья, Положивъ правую
руку ему йа голову, Францискъ, потерявшій зрѣніе,
спросилъ : «Надъ кѣмъ я держу руку ?»—«Надь
братомъ Ильей» былъ отвѣтъ. «Такъ я и хочу»,
сказалъ умирающій : «тебя, сынъ мой, я во всѣхъ
и во всемъ благословляю и, какъ Всевышній чрезъ
тебя возвеличилъ братьевъ и сыновъ моихъ, такъ
и я въ твоемъ лицѣ всѣхъ благословляю. Благо¬
словляю тебя, какъ могу, и свыше того, какъ могу,
а чего я не могу,—сдѣлаетъ для тебя Тотъ, Кто
все можетъ. Да вспомнить Господь дѣянія и труды
твои и при возмездіи праведныхъ удѣлитъ и тебѣ
твою долю».
14*
— 212 —
Сабатье объясняешь этотъ разсказъ о благосло-
вленіи Францискомъ Ильи тѣмъ, что· Ѳома писалъ
по порученію папы Григорія IX (кард. Уголино)
и подъ вліяніемъ Ильи, и противопоставляешь ему
свидѣтѳльство Зерцала Совершенства, сообщающаго
о томъ, что, когда Франциска передъ смертью про¬
сили указать въ орденѣ на кого-нибудь, въ комъ
живешь его духъ и на кого можно бы было возло¬
жить бремя генеральнаго министра, то· Францискъ
отрѢтилъ, «что не знаешь никого, кто могъ бы быть
вождемъ такой многочисленной и разнообразной ра¬
ти и паетыремъ такого ргромнаго и повсюду раз-
бредшагося стада». (Spec. 80.).
На это нужно замѣтить, что мѣсто изъ Зерцала,
на которое ссылается Сабатье, является введеніемъ
къ разе казу, въ которомъ Францискъ рисуешь об-
разъ идеальнаго генеральнаго министра. Въ томъ
же Зерцалгь мы находимъ, правда, и совершенно
иной разсказъ о предсмертномъ благословеніи
Франциска (№ 107), чѣмъ у Ѳомы Челанскаго.
Когда, передъ смертью Франциска, для него заго¬
товили тонкое угощеніе *), онъ вспомнилъ о братѣ
Бернардѣ, который былъ первымъ его братомъ и
сказалъ товарищамъ : «Это блюдо хорошо для брата
Бернарда». И тотчасъ онъ приказалъ позвать его
къ себѣ ; когда же Бернардъ пришелъ и сѣлъ около
постели, на которой лежалъ святой, то Бернардъ
сказалъ : «Прошу тебя благословить меня и выка¬
зать мнѣ любовь твою, ибо я думаю, что если ты
*) Здѣсь разумѣется гостинецъ, привезенный Франциску
изъ Рима Якобой. де Сеттесолисъ.
— 213 —
это сдѣлаешь, то самъ Господь и всѣ лрочіе братья
меня больше полюбятъ». Бл. Франциекъ уже не
могъ никого видѣть, такъ какъ за нѣсколько дней
передъ тѣмъ потерялъ зрѣніе, и протянувъ пра¬
вую руку свою, онъ возложилъ ее на голову брата
Эгидія, который былъ третьимъ братомъ, думая,
что возлагаетъ руку на голову Бернарда. Но тот¬
часъ замѣтивъ это, по внушенію св. Духа, сказалъ :
«Это голова не моего брата Бернарда». Тогда братъ
Бернардъ приблизился къ нему, и бл. Франциекъ,
положивъ ему руку на голову, благословилъ его,
и, обратившись къ одному изъ товарищей, сказалъ :
«Запиши, что я скажу тебѣ. Первый братъ, котораго
мнѣ далъ Господь, былъ братъ Бернардъ, который
первый началъ и осуществилъ совершенство свя¬
того Евангелія, раздавъ бѣднымъ все имущество,
ради чего и ради многихъ иныхъ его лреиму-
ществъ я склоненъ его больше любить, чѣмъ кого-
либо изъ братьевъ во всемъ орденѣ. Поэтому я
хочу и приказываю, насколько могу, чтобы, кто бы
ни былъ генеральнымъ министромъ, его любилъ и
почиталъ какъ меня самого. Министры же и бра¬
тья всего ордена пусть признаютъ его моимъ замѣ-
стителемъ». (Teneant vice mea).
Часть разсказовъ Зерцала восходить къ Леону,,
который, какъ мы увидимъ, послѣ смерти Фран¬
циска, воспротивился политикѣ Ильи и сильно за
это пострада лъ. Немудрено поэтому, что· въ кружкѣ
Леона явилось желаніе противопоставить Ильѣ,
какъ самаго близкаго· Франциску человѣка,—по-
чтеннаго Бернарда, представителя первой горячо
убѣжденной полы францисканства, и выставить его,
— 214 —
какъ истиннаго аамѣстителя Франциска. Но отсюда
еще не слѣдуетъ, чтобы мы дс лжны были признать
разсказъ Ѳомы о благословеніи Ильи апокрифомъ- -
въдь Ѳома писалъ подъ свѣжимъ впечатлѣніемъ
кончины Франциска, совершившейся на глазахъ у
многихъ, и во второмъ своемъ житіи повторилъ
Е.аявленіе, что Франциекъ первымъ благословилъ
своего впкарія.—Правда, Ѳома при этомъ не назвалъ
Ильи, который въ то время былъ отлученъ отъ
церкви, но важно то, что онъ подтвердилъ благо-
словеніе Ильи. При такихъ условіяхъ у насъ нѣтъ
основаній сомнѣваться въ томъ, что между Ильей
и Францискомъ сохранились добрыя отношенія, и
нельзя думать, что послѣдній считалъ Илью винов-
никомъ отпаденія многихъ въ орденѣ отъ первена-
чальнаго идеала.
Правда, что Илья былъ человѣкъ совершенно
иного закаЛа, чѣмъ Франциекъ, властолюбивый и
крутой, и даль по смерти Франциска ордену со-
всѣмъ другое направленіе ; но если онъ сумѣлъ при
жизни пріобрѣсти довѣріе и расположеніе Фран¬
циска, то онъ могъ сохранить его и до конца.
Еще важнѣе было бы для насъ выяснить взаим-
ныя отношенія между Францискомъ и кардиналомъ
Уголино, для разрѣшенія вопроса, испытывалъ ли
Франциекъ при жизни огорчонія вслѣдствіе про-
тиводѣйствія со стороны римской куріи его идеалу.
Римская курія приняла сначала относительно
францисканскаго движенія выжидательное поло-
женіе и скоро затѣмъ стала поощрять его. Это
видно уже изъ приведенной выше буллы 1219 года,
предписывавшей заморскимъ епископамъ не пре¬
— 215 —
пятствовать проповѣди францискаігцевъ и прини¬
мать ихъ благосклонно. Расположение куріи стало
еще замѣткѣе съ тѣхъ поръ, какъ кардиналъ Угсли-
но принялъ на себя офиціально покровительство
ордена и завѣдываніе его дѣлами. Благоволеніе
римской куріи къ ордену Франциска не должно насъ
удивлять, несмотря на всю противоположность цѣ-
лей. преслѣдовавшихся этими двумя учрежденіями
въ вопросахъ о власти и собственности. Папство до¬
стигло своего высокаго положенія въ мірѣ не од¬
ними притязаніями на преемства власти, данной
апостолу Петру, но и послѣдовательнымъ прове-
деніемъ въ церкви аскетическаго принципа. Такъ
это было при Григоріи VII, такъ это было не разъ
и послѣ него. И чѣмъ болѣе феодальный міръ за-
хватывалъ церковь и вовлекалъ духовенство въ
свои интересы, тѣмъ драгоцѣннѣѳ были для пап¬
ской куріи новыя вспышки аскетическаго духа. Въ
этомъ поощреніи аскетическихъ стремленій, если
они оставались въ предѣлахъ церкви, никакъ не
слѣдуетъ видѣть одну лишь политику, напра¬
вленную къ возвышенію папской власти надъ цер¬
ковью. Весьма часто это было проявленіемъ искрен-
няго желанія реформы церкви и устраненія зло-
употребленій въ ней. Убѣдительный примѣръ этого
представляетъ собою булла отъ 29 марта 1222 г.,
въ которой Гонорій поручалъ пріорамъ доминикан-
цевъ и миноритовъ въ Лиссабонѣ принять мѣры
въ защиту населенія противъ ©пископа и духовен¬
ства этого города, требовавшихъ, чтобы граждане
оставляли имъ по завѣщанію третью часть своего
состэянія и грозившихъ непокорнымъ отказомъ въ
— 216 —
погребеніи. Нельзя себѣ представить болѣе почет¬
ная порученія для ѳтихъ новыхъ орденовъ ! И кто
же былъ въ состояніи лучше бороться противъ
алчности мѣстнаго духовенства, какъ не предста¬
вители нищенствующая монашества, на самомъ
дѣлѣ воплощавшая въ сеоѣ живую проповѣдь
полная отреченія отъ собственности во имя еван-
яльская завѣта?
Здѣсь римская курія является на высотѣ своея
призванія, оправдывая великій авторитетъ, вручен¬
ный ей судьбою. Она защищаетъ на крайнемъ за-
падѣ Европы населеніе отъ корыстныхъ притязаній
мѣстная клира и прибѣгаетъ для этого не къ обыч-
нымъ карательнымъ мѣрамъ, а къ проповѣдникамъ
бѣдности и смиренія.
Но, желая пользоваться въ интересахъ церкви
молодымъ идеализмомънищенствующихъ орденовъ,
римская курія заботилась о томъ, чтобы обезпе-
чить за ними вліятельное положеніе. Эту цѣль
имѣла булла, обнародованная за недѣлю до упо¬
мянутой выше. Этой буллой папа предоставлялъ
нищенствующимъ орденамъ великую привилегію.
Онъ далъ имъ право совершать богослуженіе ео
время интердикта, съ условіемъ не звонить въ коло¬
кола и закрывать двери, предварительно удаливши
лицъ, подвергнутыхъ отяученію отъ церкви. Кто
вспомнить, какъ часто въ то время налагался ин-
тердиктъ и какъ глубоко онъ смущалъ души вѣ-
рующихъ, тотъ оцѣнитъ важность этой привилегіи.
При томъ она ставила нищенствующіе ордена внѣ
зависимости отъ мѣстная духовенства, особенно въ
— 217 —
тѣхъ случаяхъ, когда интердиктъ исходилъ отъ
мѣетнаго епископа*).
Намъ неизвѣстно1, какъ отнесся Франциекъ къ
этимъ мнлостямъ куріи, но думаемъ, что онъ не
былъ огорченъ ими. Онъ не могъ обходиться безъ
ежедневнаго богослуженія и всегда охотно улажи-
валъ раздоры, такъ что порученіе, данное лисса-
бонскимъ миноритамъ, и право служить обѣдню во
время интердикта, предоставленное его ордену, не
могли возбудить съ его стороны неудовольствія. Но,
съ другой стороны, онъ былъ противникомъ всякихъ
привилегий, даруемыхъ ордену, опасаясь, чтобы это
не повело къ ослабленію смиренія между братьями.
Поэтому онъ еще въ своемъ завѣщаніи запретилъ
«безусловно всѣмъ братьямъ, гдѣ бы они ни нахо-
*) Сабатье р. 312 напрасно утверждаете, что эта булла
„удивительно непослѣдовательна, и заключаете сама въ себѣ
доказательсгво своей безиолезности “, такъ какъ у францискан-
цевъ тогда не было церквей и сама булла, упоминая о церк-
вахъ, прибавляете: „если будете ихъ гмтть“. Но, если ве¬
личественные (,,ранцисканскіе соборы XIII в., составляняціе и
теперь украшеніе многихъ городовъ, начали строиться позднѣ'1,
то отсюда не слѣдуетъ, что до цостроенія ѳтихъ соборовъ
францисканцы не совершали богослуженія. Вѣдь совершалось
же оно въ часовнѣ св. Дѣвы у Порціункулы, a слѣдовательно
и въ другихъ неболылихъ или временныхъ церквахъ франци-
сканскаго братства. Вышеуказанная оговорка означаете только,
что не всѣ еще общины францисканцевъ имѣли въ 1222 г. свои
церкви. Напротивъ, самъ Сабатье впадаетъ здѣсь въ большую
непослѣдовательность, такъ какъ онъ горячо отстаивалъ под¬
линность позднѣйшей лепнды объ исходатайствованіи Фран¬
цискомъ еще въ 1216 г. у папы Гонорія индульгенціи для
церкви св. Дѣвы въ Порціункулѣ. См. Sabatier. Un nouveau
Chapitre de la vie de St. François 1896.
— 218 —
дипись, испрашивать въ Римѣ какихъ-либо буллъ,
прямо или чрезъ посредство кого-либо, подъ пред-
логомъ пользы церквамъ или монастырямъ, про-
повѣди ли ради или ради личнаго покровительства».
Съ этой точки зрѣнія Францискъ воспротивился съ
такою же рѣшительностью возведенію францискан-
цевъ въ церковные сановники (прелаты), т.-е. въ
епископы, папскіс легаты и кардиналы. Здѣсь ха¬
рактерно разошлись иерархическая точка зрѣнія ку-
ріи и чисто идеальное настроеніе Франциска. Up-
денъ францисканцевъ представлялъ куріи готовый
разсадникъ людей, способныхъ проводить реформу
среди захваченной мірскими стремл - и
кви, —выступая въ качествѣ ли мѣстныхъ еписко-
повъ или же папскихъ легатовъ, бескорыстными
блюсіителямн христіанскаго идеала. Но Франциску
это казалось прямо несовмѣстимымъ съ смиреніемъ,
нотораго онъ требовалъ отъ своихъ братьевъ. Ьго
взглядъ высказанъ въ легендѣ, которую мы нахо-
димъ уже у Ѳомы Челанскаго (Vita II, 3, 109). ле¬
генда имѣетъ тѣмъ болыній исторически инте-
ресъ, что заставляешь Франциска излагать свой
взглядъ непосредственно самому кардиналу Уго¬
лино въ Римѣ и какъ бы для подкрѣпленія при-
влека гъ къ участію въ бесѣдѣ Доминика основа¬
теля другого нищенствующаго ордена. Обращаясь
къ нимъ, кардиналъ сказалъ: «Вч первоначальной
церкви пастыри и прелаты были бѣдны, и люд
пламенѣли любовью, а не алчностью. Почему, бы
намъ не дѣлать изъ вашихъ братьевъ епископовъ
и прелатовъ, которые могли бы повліять на дру-
гихъ своимъ примѣромъ?» Между обоими святыми
— 219 —
произошло соревнование въ смиреніи, каждый по¬
буждала другого дать первый отвѣтъ. Наконецъ
взяло верхъ смиреніе Франциска и побудило До¬
миника смиренно уступить и отвѣчать первымъ, и
онъ сказалъ, что никогда не позволить своимъ бра¬
тьямъ принять какой-либо почетъ. Послѣ этого
Францискъ, поклонившись кардиналу, сказалъ :
«Господинъ, братья мои потому называются мино¬
ритами, (меньшими), чтобы не дерзать быть боль¬
шими; ихъ призваніе научаетъ ихъ оставаться
внизу и въ смиреніи итти по слѣдамъ Христа, что¬
бы черезъ это возвыситься въ глазахъ святыхъ.
И если вы хотите, чтобы они принесли пользу
церкви Божіей, удержите и сохраните ихъ въ при-
званіи ихъ, и если они сами возвысятся, свергните
ихъ насильно и никогда не позволяйте имъ под¬
ниматься на какую-либо прелатуру». Легевда
заставляешь затѣмъ кардинала безконечно благода¬
рить Господа за этотъ отвѣтъ, а Доминику влагаетъ
въ уста слова : «Какъ бы я хотѣлъ, ^братъ Фран¬
цискъ, твой и мой орденъ соединить въ одинъ».
При разлукѣ же Доминикъ обратился къ окружав-
шимъ со словами: «Поистинѣ скажу, всѣ монахи
должны были бы подражать этому святому чело-
вѣку, Франциску, ибо такъ велико совершенство
его с] ятости» *).
Въ связи съ этой легендой получаетъ особый инте-
ресъ разсказъ, Который мы находимъ, правда, толь¬
ко въ Зерцалп, но который заимствованъ, по свидѣ-
*) У Бонавентуры о Доминикѣ при этомъ случаѣ не упо¬
минается. Критика легенды у Гёца: (Quellen р. 180).
— 220 —
тельству Убертино (въ началѣ XIV в.) изъ «писа-
ній рукою брата Леона». Франциекъ касается во¬
проса о папскнхъ привилегіяхъ для ордена, которыя
онъ признаетъ нежелательными ; азатѣмъ, какъ бы
отзываясь на желаніе кардинала Уголино восполь¬
зоваться бѣдностью и йдеализмомъ братьевъ для ре¬
формы духовенства и церкви, формулируете свой
собственный взглядъ на способъ проведенія цер¬
ковной реформы съ помощью ордена безъ всякихъ
привилегий и нарушеній братьями смиреннаго жи-
тія.
Несмотря на буллу, предписывавшую еписко-
памъ не мѣніатъ проповѣди францисканцевъ, мно-
гіе изъ послѣднихъ встрѣчали въ этомъ отно-
шеніи разныя препятствия, и вотъ нѣкоторые изъ
нихъ обратились къ Франциску со словами : «Отецъ,
развѣ ты не видишь, что епископы намъ иногда
не позвеляютъ проповѣдовать и заставляютъ насъ
оставаться нѣсколько дней безъ дѣла въ одномъ
мѣстѣ. прежде чѣмъ мы1 получаемъ возможность вѣ-
щать слово Божіе. Было бы лучше истребовать на
этотъ счетъ привилегию отъ господина папы, что¬
бы отъ іэтого было спаоеніе душамъ». На это сказалъ
имъ съ большой укоризной Франциекъ : «Вы, братья-
минориты, не знаете воли Господа и мѣшаете обра¬
тить весь міръ согласно съ Божьей волей; ибо я
желаю святымъ смиреніемъ и почтеніемъ сначала
обратить прелатовъ, и когда они увидятъ жизнь
нашу святую и смиренное пичтеніе къ нимъ, они
сами попросить васъ, чтобы вы проповѣдовали и
обратили народъ, и сами позовутъ народъ на ваши
проповѣди успѣшнѣе, чѣмъ ваши привилегии, ко-
— 221 —
торыя только всдутъ къ высокомѣрію. И 'вели вы
будете избѣгать всякой корысти и убѣдите народъ,
чтобы онъ соблюдалъ права церкви, они попросятъ
васъ, чтобы вы исповѣдовали паогву ихъ, хотя
вамъ объ этомъ не нужно безпокоиться, ибо тѣ,
кто обратятся ко Христу, легко найдутъ и ду-
ховниковъ. Я же желаю для себя отъ Господа ту
привилегию, чтобы никогда не имѣть отъ какого-либо
человѣка привилегіи, кромѣ лишь той, чтобы всѣмъ
оказывать почтеніе и, повинуясь святому правилу,
обращать всѣхъ къ Господу болѣе примѣромъ,
чѣмъ словомъ». Въ этихъ замѣчательныхъ словахъ
высказался весь Францискъ и заключается вся
суть францисканства въ его отношеніи къ міру и
церкви.
Такая точка зрѣнія исключала со стороны Фран¬
циска возможность неудовояьствія и раздраженія
противъ кардинала. Съ другой стороны надо пом¬
нить, съ какимъ вниманіемъ всегда относились къ
Франциску римская курія и кардиналъ Уголино,—
вспомнимъ пригяаіпеніе Франциска въ Ріети для
того, чтобы онъ могъ воспользоваться помощью
папскихъ докторовъ. Въ Римѣ слишкомъ высоко
цѣнили Франциска и слишкомъ хорошо понимали
его общественное значеніе, чтобы при его жизни
разрушать его дѣдо.
Но это круто измѣнилось по смерти Франциска и
возведеніи кардинала Уголино на папскій пре¬
сто лъ. Поводъ къ этому подалъ самъ Францискъ
своимъ такъ называемомъ завгъщангемъ, составлен-
нымъ между 1223 и 1226 годами. Недовольный на-
правленіемъ, которое приняла жизнь въ орденѣ и
— 222 —
опасаясь дальнѣйшаго ослаблснія идеала, Фран¬
цискъ пожелалъ обезпечить навѣкъ его чистоту
и неуклонное соблюдете правила, Съ этою цѣлью
Францискъ высказалъ братьямъ свою твердую волю,
чтобы они всегда соблюдали свое правило буквально,
безъ какихъ-либо истолкованій и для обхода его
никогда не прибѣгали къ папскимъ привилегіямъ.
Но вѣрный сынъ церкви Францискъ не подумалъ
о- томъ, что желанія его братьевъ и министровъ
обойти правило могли совпасть съ желаніями и
титпя.мтг римской куріи ; и если онъ могъ обязать
братьевъ основаннаго имъ ордена не дозволять себѣ
истолкованій правила, то могъ ли онъ воспретить
высшему авторитету въ церкви издавать такія
истолкованія? Это былъ подводный камень, о кото¬
рый должны были разбиться надежды Франциска.
Вскорѣ наступившая смерть избавила его отъ разо-
чарованій. Но его завѣщаніе стало исходной точкой
для борьбы въ орден*. Оно послужило опорою для
ревнителей его идеала, но вмѣстѣ съ тѣмъ навлекло
на нихъ гоненіе большинства, желавшаго смягче¬
ния правила съ помощью папскихъ привилегій.
То, что теперь принято называть завтъщаніемъ
Франциска, мало· соотвѣтствуетъ такому обозначс-
нію и вѣрнѣе названо· въ панской буллѣ предписа-
ніемъ, или посланіемъ (mandatum). Первая поло¬
вина его посвящена опиеанію прошлой жизни.
Францискъ заявляешь, что обязаігь Господу сво-
имъ покаяніемъ, ибо Господь привелъ его къ нро-
каженнымъ, которыхъ онъ прежде не могъ терпѣть,
онъ исполнился состраданіемъ къ нимъ и послѣ
этого ушелъ изъ міра. Господь далъ ему вѣру въ
— 223 —
церковь и такую вѣру въ священниковъ, что если
бы они стали его преслѣдовать, то онъ прибѣгалъ
бы къ нимъ, и если бы обладалъ мудростью самого
Саломона, то не сталь бы проповѣдовать безъ разрѣ-
шенія самаго бѣднаго приходскаго священника.
Никто не м^гъ указать ему,, что ему дѣлслъ, но
самъ Господь открылъ ему, что онъ долженъ жить
по св. Евангелію, и папа утвердилъ то, что онъ
объ этомъ велѣлъ написать въ проетыхъ словахъ.
Пришедшіе къ нему братья отдавали все свое бѣд-
нымъ и довольствовались однимъ кафтаномъ, съ
заплатами изнутри и снаружи, веревкой и панта¬
лонами, и ничего кромѣ этрго не желали имѣть.
«Мы охотно посѣщали церкви, были невѣжественны
и всѣмъ покорны. И я работалъ руками моими».
Тугь Францискъ переходить къ предписаніямъ
и наставленіямъ : «И я крѣпко хочу, чтобы и всѣ
другіе братья трудились. Кто не умѣетъ, пусть на¬
учится работать, не корысти ради, чтобы получить
плату за работу, a примѣра ради и во избѣжаніе
праздности. А не получая платы за работу, бу¬
демте прибѣгать къ трапезѣ Господней, прося
милостыни у всѣхъ дверей».
Францискъ предостерегаетъ братьевъ, чтобы они
не принимали церковныхь и жилыхъ зданій, иначе
какъ, если это будетъ соотвѣтствовать святой бѣд-
ности, которую они обѣщали въ правилѣ, и чтобы
они всегда считали себя въ пожертвованныхъ имъ
зданіяхъ лишь пришельцами и странниками.
Далѣе онъ накрѣпко внушаетъ всѣмъ братьямъ,
чтобы они, гдѣ бы ни были, никогда не смѣли про¬
сить у римской куріи какихъ-либо грамотъ ни
сами, ни черезъ посредниковъ, въ пользу ли ка¬
кой· либо церкви или для чего-либо другого, ни для
разрѣшенія проповѣди, ни въ защиту отъ чьего-
либо преследования. И если ихъ гдѣ-либо не при-
мутъ, пусть бѣгутъ съ благословеніемъ Господа въ
другую землю для совершенія покаянія.
«И я крѣпко хочу, продолжаетъ Франциекъ, по¬
виноваться генеральному министру этого братства
и гвардіану, котораго ему угодно будетъ дать мнѣ.
И я хочу быть такимъ, какъ плѣнникъ въ рукахъ
его, чтобы мнѣ не двигаться куда-либо, ни дѣлать
чего-либо безъ; его приказанія и воли, ибо онъ госпо¬
динъ надо мной».
Такому же строгому повиновенію подвергаетъ
Франциекъ и всѣхъ братьевъ, вмѣняя имъ въ обя¬
занность непокорнаго правилу тотчасъ представить
ближайшему кустоду, который долженъ, день и
ночь его сторожа, доставить министру, а тотъ епис¬
копу Остійскому, который состоитъ господиномъ,
покровителемъ и исправителемъ всего братства. «И
пусть братья не говорятъ : «Это новое правило»,
ибо это лишь напоминаніе, увѣщаніе и мое завѣ-
щаніе, которое я, братъ Франциекъ малый, оста¬
вляю вамъ, братья мои благословенные, ради того,
чтобы намъ лучше и по-католически соблюдать
правило, которою мы обѣщали Господу исполнять».
«И генеральный 'миниетръ, и всѣ прочіе министры
и кустоды обязаны по обѣту повиновенія ни при¬
бавлять чего-либо къ ѳтимъ моимъ словамъ, ни
убавлять отъ нихъ. И пусть они всегда имѣютъ
при себѣ это предписаніе вмѣстѣ съ правиломъ. И
— 225 —
во всѣхъ капитулахъ, которые они будутъ собирать,
пусть, прочитавъ правило, прочтутъ и слова эти.
И всѣмъ братьямъ моимъ, какъ клерикамъ, такъ
и мірянамъ, я накрѣпко предписываю на основаніи
ихъ обѣта повиновенія, чтобы они не вносили ни
въ правило, ни въ эти слова мои какихъ-либо тол-
кованій (glossa), — что «елѣдуеть это понимать
такъ-то». Но какъ Господь сподобилъ меня просто
и искренно сказать и записать самое правило и эти
слова, такъ просто и понимайте ихъ, безъ всякихъ
толкованій, и въ святомъ подвигѣ навѣкъ со¬
блюдайте».
Завѣщаніе Франциска показываетъ намъ, съ ка¬
кою удивительной цѣпкостью онъ при всемъ своемъ
смиреніи и кротости держался за свой ѳвангельскій
идеалъ. Хотя правило 1221 г. разрешало братьямъ
«если нужно» имѣть два кафтана, Францискъ съ
умиленіемъ вспоминаетъ въ завгьщаніи, что первые
братья довольствовались однимъ съ надставлен¬
ными заплатами. Но· у него нѣть на душѣ ни ма-
лѣйшаго нѳудовольствія противъ допущеннаго въ
правилѣ отступленія отъ евангеяьскаго текста ; на-
противъ, вся цѣлъ его завѣщанія, или увѣщанія
заключается въ томъ, чтобы укрѣпить авторитетъ
правила и устранить своимъ вліяніемъ толковангя,
которыя могли бы что-нибудь къ нему прибавить
или въ чемъ-либоі его ослабить.
Какъ видно·, между завѣщаніемъ и правиломъ
нѣтъ слѣдовъ какого-либо антагонизма, а между
тѣмъ именно по· поводу этого завѣщанія Сабатье
привѣтетвуетъ Франциска, какъ «предшественника
ролигіознаго субъективизма». Это заявленіе само
15
— 226 —
ничто иное, какъ проявленіе историческаго субъек¬
тивизма! На само'мъ дѣлѣ, гдѣ же субъективизмъ
въ челіовѣкѣ, объявляющемъ, что, если бы въ немъ
была мудрость Соломона, то онъ вое же не рѣшился
бы нроновѣдоватъ безъ разрѣшенія самаго захолуст-
наго священника? Напротивъ, завѣщаніе Фран¬
циска проникнуто тѣмъ почтеніемъ къ авторитету
церкви и духовенства, на которомъ зиждется ихъ
сила. Итакъ, не субъективизмомъ руководился
Францискъ, а какъ разъ наоборотъ, желалъ обезпе-
чить свое правило именно отъ всякаго субъекти¬
визма, т.-е. отъ произвольныхъ толкованій и иска-
женій. Онъ желалъ увѣковѣчить среди своихъ уче-
никовъ тотъ порядокъ вещей, который былъ имъ
установленъ и утвержденъ высочайшей церковной
властью. Францискъ вооружался противъ тѣхъ по-
слабленій и льготъ, которыя могли бы извратить
«евангельскую форму жизни», усвоенную братьями.
Какъ во всемъ, такъ и въ этомъ случаѣ Фран¬
цискъ оказался идеалистомъ. Онъ желалъ своимъ
завѣщаніемъ предотвратить среди братьевъ веякія
разногласія и раздоры. Онъ хотѣлъ дать имъ въ
своемъ завѣщаніи твердую норму жизни, не допуска¬
ющую никакихъ уклоненій въ сторону. Въ этомъ
онъ глубоко 'С шибея. Своимъ завѣщаніемъ онъ толь¬
ко ускорилъ возникновение среди ордена борьбы за
францисканскій идеалъ; иоставивъ вопросъ ре-
бромъ, запретивъ навсегда какія-либо истолкованія
правила, Францискъ заставилъ правителей ордена
возбудить вопросъ о его личномъ авторитетѣ и обра¬
титься за его· разрѣшеніемъ къ высшему автори¬
тету въ церкви, священному и для самого Фран¬
циска—къ папѣ1.
— 227 —
Несмотря на высокое почитаніе, которое доста¬
вила Франциску распространившаяся послѣ его
смерти вѣсть о его стигматизаціи, несмотря на по-
слѣдовавшее вслѣдъ за тѣмъ причисление его къ
лику святыхъ, министры уже на второмъ, послѣ
смерти Франциска, общемъ собраніи нарушили его
завѣтъ. Какъ мы знаемъ изъ буллы, обращенной
папой Григоріемъ IX къ ордену 28 сент. 1230 г.,
генеральный миниетръ и избранные министрами
послы лично доложили папѣ, что ихъ прсівчло за¬
ключаете въ себѣ кое-что· сомнительное, а кое-что
и неудобопонятное. Дадѣе, они жаловались, что
Франциекъ воспретилъ въ своемъ завѣщаніи под¬
вергать правило какому-либо истолкованію и обра¬
щаться къ апостольскому престолу за какими-либо
грамотами, и, кромѣ того, сдѣлалъ въ завѣщаніи
нѣкоторыя распоряжения, крайне затруднительный.
И вотъ они усомнились, обязаны ли они подчи¬
няться этому завѣщанію и просятъ разрѣшить ихъ
недоумѣніе.
Отвѣчая на это заявлзніе, папа ссылается на свои
близкія отношенія къ Франциску, давшія ему воз¬
можность хорошо узнать его налтретя, и на то, что
онъ содѣйствовалъ ему какъ въ составленіи пра¬
вила, такъ и въ исходатайствованіи для него апо-
стольскаго утвержденія. Затѣмъ, признавая всю
чистоту намѣреній, которыми бл. Франциекъ руко¬
водился въ своемъ завѣщаніи, но въ то же время
принимая во вниманіе затрудненія, который изъ
него могутъ возникнуть, папа объявилъ, что мини¬
стры не обязаны подчиняться посланію Франциска.
Это мотивируется тѣмъ, что послѣдній не могъ безъ
15*
— 228 —
согласія братьевъ и въ особенности министровъ къ
чему-либо ихъ обязывать, а также не могъ обя¬
зывать и своего преемника, ибо равный не имѣетъ
власти надъ равнымъ ему.
Устранивъ ясно выраженную волю Франциска,
булла приступаетъ къ тому, чего онъ не хотѣлъ
допускать—къ истолковянію правила. Она уста¬
навливаете, что братья обязаны держаться только
предписаній, а не совгътовъ Евангелія, и только
тѣхъ совѣтовъ, которые включены въ правило.
По вопросу о запрещеніи принимать лично или
черезъ другихъ деньги булла заключаете въ себѣ
подробную инструкцію, дававшую возможность
францисканцамъ, формально соблюдая запрещеніе,
имѣть деньги, держа ихъ у мірянъ и расходуя
ихъ черезъ посредство· этихъ довѣренныхъ лицъ
на покупки и расплаты. Затруднение, которое пред¬
ставляло воспрещеніе обладать какою-либо иною
собственностью, устранялось подобнымъ же обра·
зомъ. Принципъ сохранялся во всей чистотѣ—вос¬
прещалось какъ частное, такъ и коллективное обла-
даніе недвижимостью; не она вводилась подъ име-
немъ пользованія, и такое же· право пользованія
распространялось на книги и другіе дозволенные
предметы. Даже сдѣлки по продажѣ и обмѣну дви¬
жимости дозволялись ордену съ разрѣшенія кар-
динала-иравителя.
Какъ удалялся орденъ Франциска отъ своего
первоначальная назначенія, видно также изъ раз-
ясненія, касающаяся пропоьѣди. Въ началѣ всѣ
братья призваны ходить по міру и проповѣдовать
покаяніе; затѣмъ стало требоваться для этого осо¬
— 229 —
бое разрѣшеніе министра или генеральнаго мини¬
стра; теперь проповѣдь разрѣшается только бра¬
тьямъ, бывшимъ на «богословскомъ факультетѣ» и
обученнымъ званію проповѣдника ; веѣ же прочіе
должны предварительно подвергнуться испытанію
у генеральнаго министра лично, что при широкомъ
раепространеніи ордена и въ виду того, что гене¬
ральный миниетръ не мо-гъ быть свѣдущъ ві мѣст-
ныхъ языкахъ и нарѣчіяхъ, почти равнялось за-
прещенію проповѣди не ученыхъ братьевъ.
Стѣсняя религіозноѳрвеніе отдѣльныхъ братьевъ,
булла предоставляла имъ въ другихъ отношеніяхъ
нѣкоторыя облегченія. Она разрѣшала имъ испо-
вѣдоваться въ смертныхъ грѣхахъ, касавшихся ис-
полненія обѣта, у священниковъ, если эти грѣхи
не получили огласки, тогда какъ правило требо¬
вало, чтобы во всѣхъ смертныхъ грѣхахъ они немед¬
ленно нсповѣдывались провиндіальному министру,
т.-е. начальнику, облеченному неограниченной дис¬
циплинарной властью.
Недавно еще всѣ братья собирались ежегодно въ
Троицынъ день вокругъ учредителя ордена. По¬
степенное распространеніе его по всей Западной
Европѣ дѣлало такія сборища затруднительными, и
правило 1223 г. обязывало являться на общія со-
бранія лишь провинціальныхъ министровъ и кус-
тодовъ; булла же еще болѣе ограничивала уча¬
стие въ общихъ собраніяхъ, предписывая избраніе
кустодами каждой провинціи одного изъ ихъ среды,
который и долженъ былъ сопровождать провин-
діальнаго министра на капитулъ.
— 230 —
Ударь былъ нанесенъ. Умилительная воля Фран¬
циска, чтобы его правила не касались, чтобы его
идеала не искажали, не была уважена. Она была
объявлена необязательною для его учениковъ; пу-
темъ истолковангй правила и путемъ исходатай-
ствованныхъ у куріи привилегій имъ была предо¬
ставлена полная возможность направлять жизнь ор¬
дена въ желательномъ для нихъ направленіи. Не¬
которые изъ разрѣшенныхъ буллою пожеланій ми-
нистровъ были не существенны, такъ что могли бы
быть допущены и Францискомъ, но право чрезъ
посредство третьихъ лицъ получать денежныя по-
жертвованія, пользоваться безсрочно и безъ ограни-
ченія недвижимыми имуществами, и совершать
гражданскія сдѣлки по куплѣ-продажѣ,—было въ
полномъ противорѣчіи съ представленіемъ о бѣд-
номъ Христѣ, которое носилъ въ своемъ сердцѣ его
бѣдный ученикъ, его роѵегеііо.
Не менѣе существенна была другая перемѣна,
внесенная въ жизнь францисканскаго ордена бул¬
лою «Quo elongati». Францискъ, конечно, никогда не
считалъ возможнымъ для себя или для своихъ уче¬
никовъ выходить изъ повиновенія римской церкви,
но1 онъ мечталъ для своей общины о самостоятельной
жизни подъ покровителъствомъ церкви «по формѣ
Евангелія», т.-е. по· данному братьямъ правилу, ко¬
торое, какъ онъ надѣялся, должно было обезпечить
въ орденѣ строгое соблюдете евангельскаго совер¬
шенства. Папская же булла лишила это правило ру-
ководлщап значенія и неприкосновенной святости
и поставила францисканскій орденъ, какъ всѣ про-
чія учрежденія католической церкви, подъ непо¬
средственное управленіе римской куріи.
— 231 —
Ударь былъ нанесенъ дѣлу Франциска еще и въ
другомъ смыслѣ. Булла внесла въ ряды учениковъ
Франциска долгій разладь и раздорь. По мѣрѣ
того, какъ орденъ сталъ удаляться отъ букваль-
наго нониманія правила, завѣщаніе Франциска стало
для одной части его учениковъ призывомъ къ перво¬
начальному идеалу. Изъ «общины» стали выдѣ-
ляться вдохновленные братья (spirituales), и знаме-
немь для нихъ сдѣлалось завѣщаніе Франциска.
Встрѣчая препятствія въ стремленіи возстановить
въ орденѣ идеалъ безусловной бѣдности, они—не¬
смотря на папскія привилегии и толкованія—вы¬
ставили принципъ, что папы «не могутъ и не долж¬
ны предписывать что-либо противное душѣ и
правилу» *).
И этотъ ударь былъ нанесенъ дѣлу Франциска
человѣкомъ, который въ течете десяти лѣтъ ока-
зывалъ ему и его ордену постоянное сочувствіе и
благоволеніе. Но именно это обстоятельство должно
побуждать историка къ справедливости и воздер¬
живать его отъ немотивированныхъ возгласовъ о
властолюбіи и коварной политикѣ куріи. Судьба
идеала, которымъ жилъ Францискъ, была рѣшена
еще до появленія буллы Quo elongati. Этотъ идеалъ,
какъ идеалъ, могъ жить въ сердцахъ отдѣльныхъ
подвижниковъ и проявляться въ ихъ жизни. Но
воплотившись въ обширное учрежденіе, обнимав¬
шее собою людей всѣхъ классовъ и странъ, онъ
не могъ не испытать на себѣ вліянія среды и дол-
женъ былъ считаться съ потребностями людей и
*) Angelo Çlareno у Саб. 386.
— 232 —
условіями жизни. Протестъ противъ завѣщанія
Франциска исходилъ отъ министровъ, не только
законно избранныхъ, но и на самомъ дѣлѣ пред-
ставлявшихъ собою житейскіе интересы фран-
цисканскаго ордена, не въ идеальномъ представ-
леніи, а какъ конкретнаго учрежденія. Можно ли
было при такихъ условілхъ папѣ признать завѣ-
щаніе Франциска обязательнымъ для ордена и от¬
казаться отъ права давать разъясненія по правилу,
т.-е. отречься отъ призванія высшей церковной вла¬
сти, которой, по ученію церкви, принадлежало да¬
же право истолковывать самое Священное Писаніе.
Но эта кассація последней воли Франциска, это
сведете его авторитета на одинъ уровень съ его
преемниками, вовсе не означали намѣренія раз-
вѣнчать Франциска. Напротивъ, устраненіе его за-
вѣщанія было нужно какъ папѣ, такъ и руково-
дителямъ ордена для того, чтобы почтить его па¬
мять, увѣковѣчить ее въ достойномъ его памят¬
ник^,—но, правда, и въ этомъ случаѣ наперекоръ
его завѣтнымъ желаніямъ и послѣдней волѣ. ·
Самымъ дорогимъ для Франциска мѣстомъ была
часовня св. Дѣвы въ Порціункулѣ. Эта когда-то
заброшенная церковь была для него священнымъ
мѣстомъ, потому что въ ней «слышались голоса
ангеловъ». Оно стало для него еще священнѣе,
когда онъ испыталъ на себѣ, что оно «исполнено
благодати и посѣщается небесными духами». Здѣсь
«Господь умножилъ» его братью и положилъ осно-
вані© ихъ святому житью. Поэтому Францискъ же-
лалъ, чтобы въ этомъ мѣстѣ всегда соблюдалось
совершенство идеала и чтобы эта церковь сдѣла-
— 233 —
лась главою и матерью всего ордена. Поэтому онъ
и на смсртномъ одрѣ внушалъ братьямъ, чтобы
они никогда не покидали этого мѣста, и если бы
ихъ отсюда выгоняли въ одну дверь, возвращались
бы туда черезъ другую.
Позднѣйшая легенда еще сильнѣе подчеркнула
значеніе Порціункулы для Франциска. Она на¬
ходила въ самомъ названіи ея пророческое ука-
заніе на то, что она станетъ пріютомъ бѣдныхъ мино-
ритовъ и главою ихъ ордена. Она приписывала
Франциску на смертвомъ одрѣ завѣтъ генераль¬
ному министру и братьямъ, чтобы они хранили свя¬
тое мѣсто Порціункулы въ величайшемъ почтеніи,
и распоряжение, чтобы тамъ всегда сохранялось
мол-іаніс и всякія досужія слова строго карались ;
чтобы ея клериками избирались лучшіе изъ бра¬
тьевъ и т. д. Но быыній викарій Франциска, Илья,
и папа Григорій IX, рѣшили иначе. По мнѣнію
Ильи часовня Порціункулы была слишкомъ укром¬
на, чтобы служить главою всего ордена. Надъ мо¬
гилой «бѣдяаго Франциска» должно было возвы¬
шаться болѣѳ роскошное сооруженіе, а для этого
было необходимо болѣе просторное мѣсто. Уже вес¬
ною 1228 года Илъѣ удалось получить отъ города
Ассизи въ свое распоряженіе адепт холмъ, переиме¬
нованный затѣмъ въ райскгй холмъ, и, когда 16
іюля состоялась канонизація Франциска, папа Гри¬
горий заложнлъ на этомъ холмѣ первый камень для
чуднаго собора, во имя святого Франциска. Гос-
кошный храмъ этотъ долженъ былъ быть построенъ
на денежныя пожертвованія, отовсюду собираемыя,
что было прямо запрещено правиломъ.
— 234 —
Приближенные Франциска, оставшіеся вѣрными
его идеалу, не могли не видѣть во 'всемъ этомъ
двойного отетупленія отъ его завѣтовъ. Особенно
возмутились они, когда Илья велѣлъ выставить
у мѣста постройки мраморную урну для опусканія
въ нее денегъ на построеніе храма. Это было пря-
мымъ вызовомъ, прямымъ оскорбленіемъ памяти
Франциска, и въ одно утро урна для денежныхъ
сборовъ оказалась разбитой; это было дѣло брата
Леона съ товарищами, наиболѣе близкаго къ Фран¬
циску лица въ послѣдріе его годы и въ пред¬
смертной болѣзни. Брать Леонъ былъ жестоко на-
казанъ розгами за это своеволіе. Но соборъ въ па¬
мять св. Франциска росъ и украшался на диво все¬
му свѣту. Два года спустя нижняя церковь его
была уже совсѣмъ отдѣлана и 25 мая 1230 г.—
въ годъ буллы Quo elongati, туда были перенесены
мощи св. Франциска, а въ 1236 г. была окончена
и верхняя церковь, гдѣ былъ изображенъ на фре-
скѣ, во весь ростъ, восторжествовавшій надъ Фран-
цискомъ ея строитель, Илья, у подножія распятія.
Глава VI.
Франциска въ представленіи его
современников^ и потомства.
Такъ были погребены смертные останки человѣка,
пренебрегавшаго при жизни даже келіей, сколько-
нибудь прочно устроенной.
Но борьба за идеалъ, которую велъ Францискъ,
не прекратилась съ его стороны. Онъ ее оетавилъ
въ наслѣдіе своимъ ученикамъ. Разбитая братомъ
Леономъ урна становится символомъ раскола, ко¬
торый глубоко проникъ въ орденъ и до извѣ-
стной степени заволокъ и самый образъ Фран¬
циска. Иначе и быть не могло. Идеалъ евангель-
скаго совершенства, какъ его понималъ Францискъ,
не мирился съ бытовыми условіями не только міра,
но и самой церкви, которой торжество надъ міромъ
принесло власть и богатство. Даже тѣ, кто по-
святилъ себя этому идеалу, далеко не всѣ были
способны къ такому великому напряженно духа и
самоуничиженію, которыхъ онъ отъ нихъ требо-
валъ. Судьба этого раскола среди францискан-
цевъ представляешь высокій интересъ и занимаешь
видное мѣсто въ исторіи человѣческаго идеализма,
— 236 —
но находится внѣ предѣловъ нашей задачи. Мы
должны однако коснуться этой партийной борьбы,
насколько она отразилась на самой памяти о
Францискѣ. При оцѣнкѣ достовѣрности біогра-
фій Франциска необходимо принимать во внима¬
ние точку зрѣнія ихъ авторовъ на борьбу изъ-за его
идеала.
Хотя Франциекъ ближе къ намъ по времени,
чѣмъ Бернардъ Клервоскій, — непосредственное
знакомство съ послѣднимъ много легче, по той
причинѣ, что источникомъ для біографіи Бернар¬
да могутъ служить его многочисленныя произве-
денія и его обширная переписка. Совершенно въ
иномъ положеніи является предъ нами Франциекъ.
Онъ не былъ писателемъ и не могъ быть имъ ни
по образованію, имъ полученному, ни по его на-
клонностямъ. Онъ понималъ латинскіе тексты, что
было не трудно для итальянца, но онъ не про-
шелъ той школы, которая была нужна для то-
гдашняго „литератора". Его же родной языкъ въ
то время еще не былъ литературнымъ языкомъ и
къ нему не прибѣгали даже въ частной перепиокѣ.
Первый „ письмовникъи на итальянскомъ языкѣ
относится къ 1229 г.*), а первая дѣйствительная
переписка на итальянскомъ языкѣ, дошедшая до
насъ, происходила между францисканцами лишь
30 лѣтъ спустя. Къ тому же Франциску по его
натурѣ была чужда писательская дѣятельность.
По вѣрному выраженію одной изъ легендъ, онъ
*) Matrod. Le mouvement intellectuel dans un couvent ital.
du XIII sc. въ Etudes Franc. Nov. 1905.
— 237 —
старался вліять на другихъ болѣе примщромъ,
чѣмъ словами. Если же онъ прибѣгалъ къ сло-
вамъ, то это была импровизація; его чувство все¬
гда подсказывало ему слова, способныя растрогать
другихъ, но его простодушная и однообразная
рѣчь всегда имѣла характеръ увѣщаній и обыкно¬
венно переходила въ молитву. Таковъ характеръ
и его незначительной по объему литературной
дѣятельности, которая поэтому и заключаетъ въ
себѣ весьма мало матеріала для исторіи.
Въ довершеніе всего самое пользованіе пись¬
менными произведеніями Франциска затруднено
сомнѣніями относительно ихъ подлинности. Изъ
его пис-емъ только одно дошло до насъ въ подлин-
никѣ, и ни одно изъ нихъ не помѣчено го домъ,
числомъ или мѣстомъ. Нѣкоторыя письма тожде¬
ственны по соДержанію и различаются только
объемомъ, такъ что является сомнѣніе,—отдѣльныя
ли это произведенія, или одно изъ нихъ лишь
отрывокъ изъ другого. Поэтому изслѣдователи
расходятся между собою, какъ по вопросу о под¬
линности сочиненій Франциска, такъ и въ оцѣнкѣ
ихъ, какъ источниковъ. На этотъ разъ католиче-
скіе критики оказались строже и осторожнѣе даже
протестантскихъ. Тогда какъ Сабатье и Гецъ изъ
17 писемъ, приписываемыхъ Франциску, счита-
ютъ подлинными одиннадцать, ученые члены кол-
легіи св. Бонавентуры въ монастырѣ Квараки
(Ad claras aquas), близь Флоренціи, приняли въ свое
изданіе только шесть. Кромѣ писемъ мы находимъ
въ этомъ изданіи „твореній св. Франциска" (Opuscu-
1а): правила, составленныя Францискомъ, его за-
— 238 —
вѣщаніе, 4 увѣщанія, 3 молитвы и одну литургію.
Изъ этихъ произведеній наиболѣе важнымъ no
своему историческому значенію является завѣща-
ніе, о которомъ у насъ уже шла рѣчь. Въ немъ
очень опредѣленно очерченъ идеалъ Франциска и
оно служить указаніемъ, что орденъ уже при
жизни Франциска началъ уклоняться отъ поста-
вленнаго ему идеала. Правила могутъ только въ
ограниченномъ смыслѣ считаться произведеніями
Франциска, такъ какъ намъ не извѣстно, что вне¬
сено въ нихъ или опущено по настоянію другихъ.
Изъ писемъ Франциска самое пространное--его
посланіе „ко всѣмъ христіанамъ“. Это—увѣщаніе,
въ которомъ Францискъ призываетъ всѣхъ слѣдо-
вать своему аскетическому идеалу. Характерно въ
немъ мѣсто о послушаніи и язвительное изображе-
ніе богача, накопившаго состояніе и все-же про-
клинаемаго своими наслѣдникамн.
Посланіе ко всѣмъ братьямъ свидѣтельствуетъ
о высокомъ почитаніи Францискомъ таинства евха-
ристіи, а поэтому и священниковъ, его совершаю-
щихъ. Третье письмо къ кому-то изъ министровъ
(провинціальныхъ) написано до утвержденія пра¬
вила папою Гоноріемъ, ибо Францискъ говорить о
пересмотрѣ на предстоящемъ общемъ собраніи
статьи правила, касающейся обращенія съ согрѣ-
шившими братьями. Это—наставленіе, взывающее
въ сердечныхъ выраженіяхъ къ милосердію*) на-
*) Dilige 60S, et istud sit tibi plus quam eremitorium. <Люби
ихъ и эта любовь станѳтъ тебѣ высшей заслугой, чѣмъ от¬
шельничество. Пусть тотъ (согрѣшившій братъ), кто придетъ
sa милосердіемъ, никогда не уходитъ безъ него; а если онъ
не станетъ просить милосердія, то ты самъ его спроси, не хо-
четъ ли онъ милосердія».
— 239 —
чальниковъ по отношенію къ виновнымъ братьямъ.
ІІосланіе „къ властямъ“—есть увѣщаніе, не заклю¬
чающее въ себѣ ничего характернаго. Пятое пись¬
мо „къ кустодамъ“ вмѣняетъ имъ въ обязанность
слѣдить за тѣмъ, чтобы тѣло Христово всегда на¬
ходилось въ драгоцѣнныхъ хранилищахъ. Шестое
письмо—краткая записка къ брату Леону съ при-
глашеніемъ навѣстить его.
При этой скудости свидѣтельствъ, восходящнхъ
къ самому Франциску, его историческій образъ
обусловливается болѣе или менѣе случайными
свидѣтельствами другихъ. Въ этомъ отношеніи
особенное значеніе имѣла его быстрая канонизація.
Менѣе чѣмъ черезъ два года послѣ его смерти,
его покровитель при жизни, папа Григорій IX,
причислилъ его къ лику святыхъ, а это сдѣлало
необходимымъ составленіе легенды—житія для чте-
нія во время литургіи въ память новаго угодника
и. во время трапезы многочисленныхъ братьевъ, но-
сившихъ имя Франциска.
Самъ папа позаботился о составленіи легенды
Франциска и поручилъ его брату Ѳомѣ изъ Чела-
но. Выборъ этого лица вѣроятно обусловливался
его ученостью въ писаніи, свойствомъ въ то время
рѣдкимъ среди францисканцевъ. Ѳома не только
хорошо владѣлъ латинскимъ языкомъ, но и той
реторикой, тѣмъ вычурнымъ паѳосомъ, которые
признавались соотвѣтствующими достоинству пред¬
мета. Характеръ порученной ему легенды явству-
етъ уже изъ того, что Ѳома не былъ изъ числа
братьевъ, близко стоявшихъ къ Франциску. Когда
онъ поступилъ въ орденъ, неизвѣстно; но уже съ
— 240. —
1220 г. Ѳома былъ въ разлукѣ съ Францискомъ,
который отправился на Востокъ, а по возвращеніи
послѣдняго самъ Ѳома былъ отправленъ миссіо-
неромъ въ Германію, откуда онъ вернулся около
времени смерти Франциска. Но для легенды тре¬
бовался не столько очевидецъ жизни Франциска
и другъ, знавшій его помыслы, сколько искусный
писатель, способный сдѣлаться офиціальнымъ
біографомъ основателя ордена. Это положение Ѳо-
мы Челанскаго нужно имѣть въ виду, чтобы спра¬
ведливо оцѣнить какъ пробѣлы его труда, такъ и
заслуги и недостатки самого автора. Этотъ біографъ
заявляетъ въ своемъ предисловіи, что намѣренъ
описать деятельность и образъ жизни Франциска,
всегда держась истины, какъ руководительницы и
наставницы; но такъ какъ никто не помнитъ всего,
что сдѣлалъ и сказалъ Францискъ, то онъ по¬
старается по крайней мѣрѣ изложить то, что слы-
шалъ изъ собственныхъ еш устъ шти отъ досто-
вѣрныхъ и испытанныхъ свидѣтелей. Это свое
намѣреніе Ѳома добросовѣстно исполнилъ; онъ
дѣйствительно далъ все, „насколько могъ вѣрно
узнать". Но всего этого очень немного и оно въ
значительной степени легендарно. Онъ обѣщалъ
послѣдовательно (seriatim) изложить жизнь Фран¬
циска; но для этого у него не было достаточныхъ
данныхъ. Притомъ это и не требовалось назначе-
ніемъ житія. Его назидательный характеръ бро¬
сается въ глаза съ перваго же слова. Вмѣсто того,
чтобы сообщить точныя свѣдѣнія о семьѣ Фран¬
циска и о жизни его въ мірѣ, Оома говорить съ
укоризной о плохомъ примѣрѣ и тщеславномъ вое-
— 241 —
питаніи, которое давали ему родители, и по этому
поводу распространяется вообще о дурномъ обы-
чаѣ, укоренившемся среди людей, именующихъ,
себя христіанами, съ самой колыбели развращать
дѣтей. Все это говорится, конечно, для того, что¬
бы дальнѣйшая жизнь Франциска казалась тѣмъ
болѣе чудесною. Этой же цѣли должны служить
тѣ немногіе факты, которые сообщаешь біографъ,
изъ мірской жизни Франциска. Они представлены
такъ отрывочно, такъ мало мотивированы и такъ
мало обусловливаюсь собой дальнѣйшій ходъ со-
бытій, что авторъ имѣлъ, очегидш, самыя незна-
чительныя свѣдѣнія о ранней жизни Франциска.
Авторъ на самомъ дѣлѣ не знаетъ напр., ни име¬
ни того рыцаря (quidam nobilis) изъ Ассизи, въ
подраженіе которому Францискъ вздумалъ совер¬
шить свой походъ въ Апулію; ни имени первыхъ
семи учениковъ Франциска, такъ что, перечисляя
ихъ, онъ нѣсколько разъ принужденъ прлоѣгнуть
къ фразѣ: „къ нимъ присоединился еще одинъ
благочестивый мужъ изъ Ассизи" и т. п. Въ этомъ
случаѣ Ѳому можно еще оправдать тѣмъ, что онъ
уже позднѣе примкнулъ къ ордену; въ бблыпую
вину ему ставятъ то, что онъ умолчалъ о смутахъ
въ орденѣ во время отсутствія Франциска; объ этихъ
смутахъ Ѳома не могъ не знать. Мы находимъ это
умолчаніе вполнѣ понятнымъ со стороны Ѳомы,
ибо онъ писалъ исторію не ордена, а Франциска.
О другихъ упрекахъ, которые были сдѣланы Ѳомѣ
Челанскому въ послѣднее время, намъ придется
говорить впослѣдствіи.
16
— 242 —
Благодаря Ѳомѣ Челанскому, народившійся ор-
денъ Франциска получилъ офиціаль аое житіе сво¬
его основателя. Несмотря однако на свои высокія
достоинства въ глазахъ современников^ и одобре¬
ние папы, легенда Ѳомы Челанскаго не могла удо¬
влетворить всѣхъ поклонниковъ Франциска. Она
страдала очевидной неполнотой; среди братьевъ
ходило множество устныхъ разсказовъ о дѣйствіяхъ
и изреченіяхъ Франциска, и эти разсказы вызы¬
вали желаніе сохранить ихъ для памяти потомства.
Къ этому присоединилось еще одно важное обстоя¬
тельство. Легенда Ѳомы была написана въ то вре¬
мя, когда Илья, бывшій викаріемъ при Франци¬
ей, пользовался болыпимъ авторитетомъ въ орде-
нѣ, и Ѳома говорилъ о немъ въ своей легендѣ съ
полнымъ почтеніемъ. Но съ тѣхъ поръ отношенія
къ нему францисканцевъ очень измѣнились. Уже
тогда не всѣ были имъ довольны. Несмотря на
расположеніе къ нему папы, онъ не удержался
по смерти Франциска во главѣ ордена и на об-
щемъ собраніи 1227 г. генеральнымъ министромъ
былъ выбранъ провині алъ Испаніи, Іоаннъ Парен-
ти. Ильѣ однако была предоставлена видная и
самостоятельная дѣятельность въ орденѣ, такъ какъ
ему было поручено сооруженіе храма во имя при-
знаннаго святымъ Франциска. Успѣшное веденіе
этого дѣла снова выдвинуло Илью, и на общемъ
собраніи 1232 г. онъ былъ избранъ генеральным!
министромъ и пробылъ въ этомъ санѣ семь лѣтъ.
За это время онъ вооружилъ противъ себя громад¬
ное большинство ордена. Нуждаясь въ болыпихъ
денежныхъ средствахъ на сооруженіе храма по за-
— 248 —
думанному плану, онъ не только пренебрегалъ
запрещеніемъ Франциска производить денежные
сборы, но подвергалъ съ этою цѣлью поборамъ всѣ
провинціи ордена, т.-е. вовлекалъ и ихъ въ нару-
іпеніе столь существеннаго для ордена принципа.
А чтобы заглушить сопротивленіе, онъ пользовал¬
ся безъ всякой сдержки своей абсолютной властью,
жестоко расправлялся съ непокорными, разсылалъ
ревизоровъ по ордену и не созывалъ общаго собра-
нія. Характернымъ фактомъ правленія Ильи мо¬
жетъ служить судьба ученаго брата Цезарія изъ
Шлейера, который помогалъ Франциску подыски¬
вать тексты Священнаго писанія къ его увѣща-
ніямъ и правилу 1221 г.
Встрѣтивъ Цезарія въ ІІалестинѣ, Илья при-
влекъ его въ орденъ; несмотря однако на преж-
нія близкія отношенія къ нему, Илья сослалъ его
въ отдаленный монастырь и приставить къ нему
грубаго гвардіана съ строгимъ приказаніемъ помѣ-
шать всякой попыткѣ бѣгства. Вышедшій однажды
за дверь своей кельи, Цезарій былъ убитъ уда-
ромъ палки своего гвардіана. Насильственныя дѣй-
ствія Ильи вызвали сильную оппозицию; братья
сговаривались между собою и посылали апелля-
цію въ Римъ. Одно изъ ѳтихъ посольствъ къ па-
пѣ описано не безъ наивнаго юмора участни-
комъ его, Іорданомъ. Наконецъ было рѣшено
„вырвать зло съ корнемъ®, т.-е. низложить Илью.
Это удалось сдѣлать на общемъ собраніи 1239 г.,
на которомъ присутствовалъ самъ папа. И такъ
какъ Илья, возмущенный тѣмъ, что былъ покинуть
своимъ многолѣтнимъ покровителемъ, оказалъ не-
16*
— 244 —
повиновеніе папѣ и завелъ сношенія съ его про-
тивникомъ, императоромъ Фридрихомъ, то онъ былъ
отлученъ отъ церкви и сталъ соблазномъ (scauda-
lum) для ордена.
Эти событія дали въ орденѣ полный перевѣсъ
партіи, стремившейся вернуться къ завѣтамъ св.
Франциска и возстановить его чистую память. Это
выразилось въ постановленіи общаго собранія 1244
г., на основаніи котораго генеральный министръ
Кресченцій предложилъ „всѣмъ братьямъ, чтобы
они записали и доставили ему все, что они мо-
гуть правдиво узнать о жизни, знаменіяхъ и чу-
десахъ блаженнаго Франциска"*). Это распоряже-
ніе имѣло прекрасныя послѣдствія. Оно внесло
новую живую струю въ жизнеописанія Франциска
и сохранило для потомства его истинный образъ.
„Побуждаемые распоряженіемъ Кресченція, братъ
Леонъ и братъ Ангелъ и братъ Руфинъ, когда-то
товарищи самого святаго, какъ достовѣрные сви-
дѣтели, передали письму то, чему были очевидца¬
ми". Ихъ свидетельство было тѣмъ болѣе важно,
что эти три брата, можно сказать, не отходили отъ
Франциска въ его послѣдніе годы. Сохранилось п
письмо этихъ братьевъ къ генеральному министру,
въ которомъ они ему сообіцаютъ, что, согласно его
распоряженію, они рѣшились послать ему кое-что
(раиса) о многихъ подвигахъ отца Франциска,
которыхъ они сами были свидѣтелями шіи слыша¬
ли отъ другихъ,—при чемъ упоминаются шесть изъ
ближайшихъ товарищей Франциска, между ними
*) Doc. ant. Franc, ed. Lemmens. II. 13.
— 245 —
и самый первый по времени ученикъ его Бернардъ
де Квинтавалле. Авторы письма прибавляютъ, что
они не хотѣли довольствоваться описаніемъ чудесъ
святого, которыя не составляютъ святости, а обна¬
руживаюсь ее, но желали изобразить проявленія
его святой жизни и благочестивой воли. Далѣе они
замѣчаютъ, что писали не въ формѣ житія, такъ
какъ объ этомъ уже составлены легенды, но какъ
бы собирая красивѣйшіе цвѣты съ чуднаго луга,
не слѣдуя хронологіи и оставляя многое въ сторо-
нѣ изъ того, что въ тѣхъ житіяхъ правдиво и
краснорѣчиво изображено. Предоставляя генералу,
по его усмотрѣнію, приказать включить въ тѣ ле¬
генды то немногое, что они написали, братья при¬
бавляютъ, что, если бы авторамъ тѣхъ легенцъ
было все это пзвѣстно, они не умолчали бы о томъ,
а украсили своимъ краснорѣч1 змъ. Письмо помѣ-
чено — Гречіо, 11 авг. 1246 г. Рукопись, сопро¬
вождавшая это письмо, не сохранилась, а самый
трудъ „трехъ товарищей “ Франциска не дошелъ
до насъ въ подлинномъ видѣ. Но оігь не пропалъ
даромъ, а вызвалъ цѣлый рядъ обработокъ и ли-
тературныхъ памятниковъ. Однако подъ вліяніемъ
вновь разгорѣвшейся борьбы партій всѣ эти па¬
мятники, принявшіе въ себя цвѣты, собранные
Леономъ, Ангеломъ и Руфиномъ, постигла небла-
гопріятная судьба и долгое забвеніе, такъ что ни
одинъ изъ нихъ не вошелъ въ монументальное
пзданіе житій святыхъ (Acta sanctorum), составлен¬
ное болландистами въ XVIII в., и лишь въ по-
слѣдніе годы они стали доступны читателямъ и
і пслѣ дователямъ въ критическихъ изданіяхъ.
— 246 —
Желаніе „трехъ товарищей “ скоро сбылось.
Кресченцій на самомъ дѣлѣ передалъ полученный
отъ нихъ біографическій матеріалъ Ѳомѣ Челан-
скому—какъ бы офиціальному исторіографу ордена,
и послѣдній составилъ на основаніи этого и другого
матеріала такъ называемое второе житіе Франциска.
Второму житію авторъ пред поел алъ прологъ,
въ которомъ, обращаясь къ Кресченцію, упомина-■
етъ о данномъ ему общимъ собраніемъ и генера-
ломъ порученіи и заканчиваетъ жптіе молитвен-
нымъ обращеніемъ къ Франциску, изъ котораго
видно, что Ѳома не только пользовался матеріа-
ломъ, собраннымъ товарищами, но какъ будто и
ихъ личнымъ участіемъ въ составленіи житія,
такъ какъ они вмѣстѣ съ нимъ его посвящаютъ
Франциску.
Собранныя этими товарищами воспоминанія вне¬
сли совершенно новую струю въ представленіе о
жизни и личности Франциска. Его жизнь обогати¬
лась множествомъ біографическихъ фактовъ, а его
личность пріобрѣла индивидуальность. Самое про¬
стое сопоставленіе новаго житія съ первымъ пока-
зываетъ глубокое между ними различіе. Первое было
легендой о внѣшней жизни и чудесахъ новаго угод¬
ника; во второмъ онъ выставлялся, какъ образецъ,
какъ зергщло совершенства,—эти слова уже встрѣ-
чаются во второмъ житіи,—и оно становилось при-
зивомъ братьевъ къ высокому идеалу духовнаго
смиренія, нищеты и любви, осуществленному Фран-
цискомъ, и укоромъ тѣмъ, кто отъ него отступалъ.
Такимъ образомъ „второе житіе" сдѣлалась ос¬
новной книгой о Францискѣ и хотя, какъ мы уви-
— 247 —
днмъ, обстоятельства надолго оттерли ее на второй
планъ, современная исторіографія снова отвела ей
подобающее ей мѣсто, что конечно не исключаетъ
необходимости критическаго къ ней отношенія.
Несмотря на „участіе" товарищей въ составле-
ніи новаго житія, прославившійся авторъ перваго
оставался полнымъ хозяиномъ второго, внося въ
него всѣ пріемы и недостатки своего литературнаго
творчества. Онъ по своему усмотрѣнію распредѣ-
лялъ доставленный ему біографическій матеріалъ,
группируя его по свойствамъ характера и добро-
дѣтелямъ Франциска, которыя онъ желалъ выста¬
вить на видъ. Онъ писалъ не какъ біографъ а
какъ монахъ для монаховъ во славу ордена и эти-
ческаго идеала, имъ проповѣдуемаго. Религіозно-
ѳтическая цѣль вездѣ на первомъ мѣстѣ. Поэтому
отдѣльныя черты изъ жизни Франциска, слова ему
приписываемыя — все это обмотано, такъ сказать,
цѣлымъ кокономъ нравственныхъ или богослов-
скихъ разсужденій и сентенцій, притомъ на вы-
сокопарномъ языкѣ. Ученый литераторъ съ своимъ
сознательнымъ творчествомъ нерѣдко заслоняетъ
собою скромнаго бѣдняка, не даромъ относивша-
гося недовѣрчиво къ учености. Вмѣстѣ съ тѣмъ
второе житіе—выдающійся историческій памятникъ
не только по своему содержанию, но и по своей
формѣ, отражающей въ себѣ то соединеніе по-
чсрпнугаго изъ Евангелія идеализма съ богослов¬
ской схоластикой, которое предстаВляетъ собою
францисканскій орденъ послѣ Франциска.
— 248 —
ДрагоцѣнныЙ для исторіи Франциска матеріалъ,
собранный его товарищами сохранилъ однако зна-
ченіе и послѣ того, какъ былъ использованъ Ѳо-
мою Челанскимъ. Онъ особенно высоко цѣнился
въ орденѣ ревнителями идеала и подвергался раз-
нымъ обработкамъ и дополненіямъ. Еще въ началѣ
XVI в. онъ вошелъ въ составъ обширной компи-
ляціи по исторіи ордена подъ названіемъ: „Зер¬
цала Жизни". Но взявшее верхъ направленіе въ
орденѣ, неблагопріятное спиритуаламъ, оттѣснило
его на задній планъ, и болландисты не нашли
нужнымъ обратить на него вниманіе, вслѣдствіе
чего историки Франциска его окончательно поте¬
ряли изъ вида. Честь открытія вновь для изторіи
этого забытаго памятника принадлежитъ Сабатье,
который из далъ его подъ заглавіемъ „Зерцала Со¬
вершенства“ въ 1898 г. *).
Ища утраченную часть одной позднѣйшей ле¬
генды, такъ называемой легенды „Трехъ товарищей",
о которой будетъ рѣчь впереди, Сабатье остано¬
вился на вышеуказанной компиляціи „Зерцало
жизни св. Франциска" и, выдѣливъ изъ него ор-
денскія хроники, отрывки изъ легенды Бонавен-
туры, Фіоретти и пр., остатокъ изъ 118 главъ
призналъ важнѣйшимъ источникомъ для жизни
Франциска. Возникшій такимъ способомъ новый
*) Speculum Perfectionis seu S. Francisci Assisiensis Legenia
antiquissima auctore fratre Leone. Nunc primum edidit Paul
Sabatier. Paris. Libr. Fisclibaclier. 1898 r.
— 249 —
памятникъ оказался тождественнымъ по содержа¬
ние съ рукописью, озаглавленной Speculum Perfec-
tionis, заключавшей въ себѣ 124 главы. Но Са¬
батье остановился на мысли, что Зерцало Совер¬
шенства представляетъ собою искомую имъ утра¬
ченную часть легенды трехъ товарищей. Одно
обстоятельство побудило его придать Зерцалу еще
болѣе важное значеніе. Одна изъ рукописей Зер¬
цала (codex Mazarinus) была помѣчена 1227 годомъ.
У Сабатье сложилось убѣжденіе, что Зерцало Со¬
вершенства представляетъ собою первое неофи-
ціальное жигіе Франциска, написанное Леономъ,
самымъ близкими къ Франциску лицомъ, тотчасъ
по его смерти, еще до появченіи „перваго“ житія
Ѳомы Челанскаго.
Понятна „живѣйшая радость", съ которой Са¬
батье обнародовалъ свое открытіе. „Эта написанная
съ одного маха легенда", говорить онъ, „не только
древнѣйшая изъ всѣхъ, но та, въ которой лич¬
ность бѣдняка (poverello) отпечатлѣлась съ особен¬
ною яркостью. оригинальностью и поэзіей".—„Братъ
Леонъ изображаешь въ ней человѣка, жизнь кото¬
рая онъ разцѣлялъ въ качествѣ секретаря, друга,
нсповѣдника и брата милосердія; лучше чѣмъ кто-
либо онъ зналъ душу своего героя; никогда, двѣ
жизни не были такъ тѣсно слиты, никогда не бы¬
ло такого взаимнаго пониманія двухъ душъ. Про¬
изведете Леона отзывается тою скорбью, которую
пспытываютъ блнзкіе въ первыя ночи послѣ кон¬
чины дорогого имъ человѣка. Поэтому нѣтъ, можетъ
быть, ни одного средневѣкового памятника, въ кото-
ромъ чувствуется такая сила ѳмоцги. Мы слышимъ
— 250 —
Il ZÜ T” ФРаШ’ИС“. ™ СТОНЫ, МЫ ИНДИИ,
и въ то ®Р“щшжа въ его физическом, обликѣ
^ВЪ ,о же нремя проникаемъ въ самое сердце
=^3С по й“ето“ Леона
немъ пм мическую тенд’енцш проі господств?
сано^ъ* садшйВЛѲНІЯ ВЪ 0рдаиЬ· ”°Н0 было —
сано въ самый моментъ, когда всемогѵшій Иттт,<т
0 ГеМЪ намѣРѳніи преобразовать
У емьи Франциска. Зерцало было отвѣ
той истинных* учениковъ Фра^сна на Zfa
ИОВ сн; отвѣтомъ, Щ, «.Торо» Ев НС^гГ и»
«ииалось пегодованіе сыновъ, который „3
На"ЛѢДІЯ‘- ~
рая П0 мнѣнію Сабатье ярко вы-
предъ шічъ П/рВЫХЪ главахъ Зерцала, раскрывала
Р ДЪ НИМЪ Цѣлую Жизненную ДраМѴ ПЯЧыгтѵатэ
шуюся вокругъ Франциска и въ сердцѣ его.
Понятно поэтому и чувство глубокаго ѵдовле-
лялгьИц1 ' СЪ КОТОрымъ Сабатье сообщаетъ читате-
легенда'7а™°шТ“24Л6Иг№ ГоЦТ Г™
туТУ’ ШПИСаННуЮ 20 лѣтъ Раньше и^вѣнХ
вверхъ дномРъДЫ’ ~.ЛегендУ’ которая неревернетъ
вверхъ дномъ исторш св. Франциска, ибо е -пг
факты, ею сообщаемые, не Bd новы, они въ этомъ
изложенш получаютъ первостепенное значеніе“
Рый £ГД0КЪ“ (Ге8рГІІ de di^ation), кото-
ностью^стоЫиПРИЗНаеТЪ Необходимой прітадлегк-
воэложенныя ™ Ρ&3Ϊ> “ Ш0Лнѣ опРа™
возложенный па него надежды, хотя Сабатье и
— 251 —
подкрѣплялъ свою догадку объ авторѣ и времени
возникновенія Зерцала пріемами научной критики,
ссылаясь между прочимъ на жившаго въ началѣ
XIV. в. францисканца Убертино, борца за идеалъ
Франциска, неоднократно упоминающаго о запи-
сяхъ (rotuli, cedulae) брата Леона, которыя онъ
самъ видѣлъ и приводившаго изъ нихъ нѣкоторыя
мѣста. Сабатье указалъ, что почти всѣ эти мѣста
встрѣчаются и въ Зерцалѣ. Несмотря однако на
всѣ доводы Сабатье, догадка его была отвергнута
многими знатоками средне-францисканской литера¬
туры, a нѣкоторые изъ его приверженцевъ впо-
слѣдствіи также отказались отъ него. *) На самомъ
дѣлѣ догадка находится въ противорѣчіи какъ съ
заглавіемъ самаго Зерцала, такъ и съ нѣкоторыми '
достовѣрными данными, добытыми послѣ его на-
печатанія. Уже его заглавіе во всѣхъ рукописяхъ
устраняетъ всякую мысль о томъ, что оно пред-
ставляетъ собою біографію Франциска, написанную
цѣликомъ (d’un trait) ближайшимъ его сподвижни-
комъ: „Начинается (Incipit) Зерцало совершеннаго
состоянія брата минорита, сирѣчь блаженнаго Фран¬
циска. Произведете это составлено (compilatum)
на манеръ легенды изъ нѣсколькихъ прежнихъ
легендъ, которыя въ разныхъ мѣстахъ писали и за¬
ставляли писать товарищи блаженнаго Франциска".
Какъ можно было послѣ этого утверждать, что
Зерцало написано од нимъ братомъ Леономъ! Объ-
*) Такъ, напр., Gotz, привѣтствовавшій въ 1900 г. въ N.
Jahrb. f. d. klass. Alt. Gesch. и Litt. догадку Сабатье и отно¬
сящейся къ ней отрицательно въ Quellen z. Gesch. d. h Franz
1904 r.
— 252 —
ясненіе, къ которому прибѣгаетъ Сабатье, не убѣ-
дительно. Онъ считаетъ возможнымъ, что это
заглавіе дано лишь для того, чтобы ввести въ за-
блужденіе инквизиторское рвеніе партіи, враждеб¬
ной Леону и его товарищамъ. Но какое значеніе
можетъ имѣть такая гипотеза вопреки очевидности?
Содержаніе Зерцала вполнѣ ссотвѣтствуетъ его
заглавію^ компилятивный характеръ его бросается
въ глаза всякому, кто приступаешь къ этому па¬
мятнику безъ предвзятой мысли объ авторствѣ
брата Леона.
На бѣду для гипотезы Сабатье и документаль¬
ное доказательство, на которое онъ ссылав :ся,—по-
мѣтка Мазариновской рукописи 1227 годомъ—утра¬
тило свою убѣдительность. Оказалось, что флорен-
тійская рукопись Зерцала (Ognisanti) помѣчена
1318 годомъ, а это дало возможность объяснить
помѣтку Мазариновской рукописи ошибкой писца.
Три года спустя по напечатаніи историкомъ Са¬
батье его Зерцала Совершенства вышелъ въ свѣтъ
другой сборникъ разсказовъ о Францискѣ — подъ
такимъ же заглавіемъ. Его издатель, франциска-
нецъ Лемменсъ, считалъ этотъ памятникъ древ-
нѣйшей или первой редакціей Зерцала, состав¬
ленной на основаніи матеріаловъ, представленныхъ
„тремя товарищами" Кресченцію въ 1246 г. Изда-
ніе Лемменса содержало въ себѣ 45 главъ, кото¬
рыя всѣ, кромѣ послѣдпей, входили и во вторую
редакцію (Зерцало Сабатье), но эта послѣдняя за¬
ключала въ себѣ, кромѣ того, еще 80 новыхъ главъ.
Эти добавочныя главы представляли, по мнѣиію
Лемменса, именно то, „что въ разныхъ мѣстахъ пи¬
— 258 —
сали или заставляли писать товарищи бл. Фран¬
циска", какъ гласить заглавіе Зерцала, тогда какъ
общія об Ьимъ редакціямъ главы Лемменсъ считалъ
оригинальными разсказами самого Леона или его
двухъ товарищей.
Гипотеза Лемменса вызвала возраженіе: одинъ
изъ ея критиковъ считалъ редакцію Лемменса из-
влеченіемъ изъ редакціи, изданной Сабатье. Съ
этимъ объясненіемь тоже нельзя согласиться. Нужно
думать, что обѣ редакціи—различныя обработки
общаго матеріала, оставшаяся отъ Леона и его
товарищей. Составители обѣихъ компиляцій иногда
сообщаютъ въ одномъ и томъ же разсказѣ различ¬
ныя подробности и держатся въ очереди разсказовъ
различной системы,—одинъ группируешь ихъ по
содержанію разсказовъ, другой по мѣстностямъ. къ
которымъ они пріурочены.
Какъ бы то ни было, новѣйшая критика окон¬
чательно подорвала гипотезу Сабатье, что его Зер¬
цало Совершенства представляетъ собою первый
по времени біографическій памятникъ Франциска,
вылившійся цѣликомъ изъ-подъ пера самаго близ¬
кая и преданнаго ему друга.
Самъ Сабатье отчасти отказался, отъ своей пер¬
воначальной гипотезы, что Зерцало Совершенства
есть произведете Леона, написанное въ 1227 году,—
приписывая этому предположенію „второстепенную
важность"; но онъ правъ, настаивая на значеніи
Зерцала для біографіи Франциска. Собранные въ
этомъ сборникѣ разсказы передаютъ намъ, въ срав-
неніи съ первымъ житіемъ Франциска, его лич¬
ность и духъ такъ живо и непосредственно, что
— 254 —
отношеніе между этими двумя памятниками можно
сравнить съ впечатлѣніемъ, которое произвели бы
на насъ портретъ и икона святого.
Такую же неудачу потерпѣла гипотеза Сабатье
о происхожденіи того памятника, который послу-
жилъ исходной точкой для его исторіографиче-
скихъ изслѣдованій—такъ называемой легенды
трехъ товарищей—Legenda trium Sociorum. Ле¬
генда заключаетъ въ себѣ въ 16 главахъ жизне-
описаніе Франциска до возвращенія его изъ Рима,
затѣмъ подробно описываетъ апостольскую дѣятель-
ность ордена, разсказываетъ о назначеніи карди¬
нала Уголино покровителемъ ордена и объ избраніи
первыхъ министровъ и отсюда прямо переходить
къ краткому описанію смерти и канонизаціи Фран¬
циска. Въ этихъ рачкахъ легенда представляетъ
собою связный и не прерываемый, какъ у Ѳомы,
благочестивыми назиданіями разсказъ о жизни и
дѣятельности Франциска; психологическая сторона
этой жизни, обращение Франциска, т.-е. его отвра-
щеніе отъ міра, растрата отцовскаго товара, раз-
рывъ съ отцомъ, о чемъ Ѳома Челанскій упоми-
наетъ вскользь и безсвязно,—все это, такъ сказать,
ретушировано и дорисовано, снабжено переходами
и мотивами, освѣщено и осмыслено общимъ харак-
теромъ личности. Этими достоинствами „легенда
трехъ товарищей" выгодно выдѣляется передъ ка¬
ноническими легендами Ѳомы Челанскаго и Бона-
вентуры, помѣщенными вмѣстѣ съ нею въ собраніи
болландистовъ, и привлекаетъ къ себѣ симпатію
читателя. Во всѣхъ рукописяхъ этой легенды ей
предшествуетъ то письмо трехъ товарищей—Леона,
— 255 —
Ангела и Руфина, о которомъ была рѣчь выше,
почему ее всегда и называли легендой трехъ то¬
варищей. Сабатье первый обратилъ вниманіе на
несоотвѣтствіе между письмомъ къ генеральному
министру, иредставдяющимъ какъ бы предисловіе
къ .легендѣ, и самымъ содержаніямъ ея. По за-
явленію авторовъ письма, они не желали доволь¬
ствоваться описаніемъ чудесъ Франциска, но со¬
бирались описать его образъ мыслей и жизнь
Франциска съ братьями, а между тѣмъ жизнь свя¬
того изображена только до 1220 г., и затѣмъ раз¬
сказъ о ней сразу прерывается и заканчивается
упоминаніомъ о смерти Фр анциска. Отсюда Сабатье
и заключилъ, что до нихъ дошла не вся легенда,
а только часть ея,—не болѣе четверти по его рас¬
чету, и что остальная часть уничтожена тогдаш-
нимъ генеральнымъ министромъ Кресченціемъ, про-
тивникомъ друзей Франциска и ихъ направленія.
Въ этомъ убѣжденіи Сабатье поддерживало суще-
ствованіе одного стариннаго итальянскаго перевода
этой легенды, въ которомъ недоставало послѣдней
главы о смерти Франциска, но зато было продол-
женіе, состоявшее изъ 63 главъ и доводившее
разсказъ о жизни Франциска до его кончины.
Гипотеза Сабатье, что „легенда трехъ товари¬
щей" представляетъ лишь „фрагмента" подлинной
легенды, обратила вниманіе на этотъ забытый пе-
реводъ ея и онъ вскорѣ былъ снова изданъ вза-
мѣнъ оригинала съ его якобы утраченнымъ про-
долженіемъ *).
*) La legenda di S. Francesco scritta da 3 suoi Compagni
pubblicata per la prima volta nella vera sua integrita dai Padri
Marcellmo da Civezza e Teofilo Domenichelli dei Minori. Roma.
1899. Съ посвященіемъ папѣ Льву XIII.
— 256 —
Это мнимое возрожденіе легенды „трехъ товари¬
щей" „во всей ея полнотѣ" имѣло однако самый
неожиданный результатъ. Ученый продолжатель
дѣла болландистовъ, бельгійскій іезуитъ ванъ-
Ортруа выступилъ съ критическимъ разборомъ, въ
которомъ доказывалъ, что самая легенда трехъ то¬
варищей лишь компиляція конца XIII в., соста¬
вленная изъ заимствованій изо всѣхъ извѣстныхъ
источниковъ по исторіи Франциска. *)
Въ своей критикѣ ванъ-Ортруа исходилъ такъ же,
какъ и Сабатье, изъ сопоставленія легенды съ пись-
момъ къ генеральному министру. Но если Сабатье
выводилъ изъ несоотвѣтствія самой легенды съ обѣ-
щаніями, данными въ письмѣ, утрату главной
части легенды, то ванъ-Ортруа доказывалъ. что
легенда и письмо не могли быть написаны одними
и тѣми же лицами и что поэтому легенда не мо-
жетъ считаться произведеніемъ трехъ товарищей.
Авторы письма обѣщаютъ сообщить новый мате-
ріалъ, который могъ бы быть „включенъ въ со-
ставленныя прежде легенды", а между тѣмъ не
сообщаюсь почти ничего новаго. Они заявляютъ
въ письмѣ, что не желаютъ держаться хронологи-
ческаго порядка въ разсказѣ и предлагаютъ лишь
„цвѣты, собранные съ чуднаго луга“, а на самомъ
дѣлѣ разсказывають раннюю жизнь Франциска
даже въ болѣе связномъ видѣ, чѣмъ первый біо-
графъ,—и именно цвѣтовъ, т.-е. отдѣльныхъ раз-
сказовъ для характеристики личности Франциска,
не даютъ.
*) La légende de St. François d'Assise, dite Légende triura
Sociorum. Anal. Bollandiana XIX. 1900.
— 257 —
Затѣмъ, переходя къ разбору содержанія ле¬
генды, бельгійскій критикъ не только указываетъ въ
ней хронологическія ошибки, въ которыя не могли
бы впасть приближенные Франциска, но, что еще
важнѣе, разлагая весь разсказъ на его составныя
частицы, указываетъ источники, изъ которыхъ онѣ
заимствованы, а въ числѣ этихъ источниковъ ока¬
зывается не только первое житіе Ѳомы Челанскаго
и другія маленькія легенды, написаеныя до 1246 г.
— которымъ помѣчено письмо, — но и житіе Бона¬
вентуры, написанное въ 1260 г. Рѣзкая поста¬
новка вопроса у ванъ-Ортруа вызвала, конечно, раз-
ныя возраженія. Сабатье вступился за принадлеж¬
ность товарищамъ Франциска легенды, которую
онъ называетъ „однимъ изъ очаровательнѣйшихъ
произведеній среднихъ вѣковъ" *). Его поддержи¬
вали въ его полемикѣ противъ Ортруа итальянскіе
ученые Минокки и Фалоци - Пулиньяни, а также
Тилеманъ въ лейпцигской диссертаціи **). Сабатье
защщцалъ себя неудачно. Не опровергая факти-
ческихъ доводовъ ванъ-Ортруа, основанныхъ на
сличеніи текста легенды съ ея источниками, онъ
больше ссылался на эстетическія доказательства
достовѣрности легенды. Болландиста поддержали
другіе изслѣдователи съ очень вѣскими соображе-
ніями—францисканцы Лемменсъ и Эдуардъ Алан-
сонскій ***) и Гёцъ въ своемъ обзорѣ источниковъ
*) Въ стаіъѣ: De l’authenticité de la légende etc., переведен¬
ной по-итальянски и веданной отдѣльно Casali подъ тѣмъ же
еаглавіемъ въ Ассизи въ 1901 г.
**) Tielemann. Spec. Perf. und. Leg. 3 Soc. 1901 r.
***) P. Edouard d’Alençon: La lég. de S. François dite des
trois Comp. Etudes Franciscaines. T. УІІ et VIII и отдѣльно
P. 1902 г. 17
— 258 —
для исторіи Франциска. Въ томъ, что такъ назы¬
ваемая легенда трехъ товарищей написана не ими,
а составлена съ помощью заимствованій изъ болѣе
раннихъ источниковъ, не можетъ, кажется, быть
сомнѣнія. Приведемъ вь подтвержденіе два указа¬
ния: Ѳома Челанскій, разсказывая о походѣ Фран¬
циска на войну, говоритъ, что онъ примкнулъ къ
одному рыцарю изъ Ассизи (nobilis quidam). Бона-
вентура сообщаетъ, что Франциекъ собирался отпра¬
виться въ Апулію къ „какому-то графу". Анонимъ
Перузинскій называетъ этого графа родовитымъ
(gentilem). Легенда же „трехъ товарищей", сочетавъ
все это, гласить что Франциекъ, услыхавъ о на-
мѣреніи ассизскаго рыцаря, собрался отправиться
съ нимъ для того, чтобы получить рыцарское званіе
отъ какого-то графа, по имени Джентили (a quodam
comité, Gentili nomine). Безыменный родовитый
графъ обратился въ графа Джентили!
Далѣе: одна изъ легендъ, которой воспользо¬
вался составитель легенды „трехъ товарищей", на¬
чиналась словами: „подобно утренней звѣздѣ",
разумѣя подъ этимъ Франциска; другая уподоб-
ляетъ его „солнцу, восходящему надъ міромъ“.
Составитель легенды „трехъ товарищей® усвоилъ
себѣ оба вышеприведенныя начала *). Наконецъ,
разбираемая легенда сообщаетъ, что Франциекъ
„испробоваіъ нѣсколько правилъ, прежде чѣмъ со-
ставилъ послѣднее“, — свидѣтельство само по себѣ
невѣроятное и прямо противоположное тому, что
сказано въ Зерцалѣ.
*) Prefulgidus ut lueifer et sicut stella matutina imo quasi
sol oriens mundum inflammans etc.
— 259 —
Всякій, кто наслаждался легендой т&ехъ това¬
рищей, пожалѣетъ, конечно, объ ѳтомъ развѣнчаніи
памятника, исходившаго, какъ можно было думать,
изъ среды самыхъ близкихъ къ Франциску людей;
для исторіи же самого Франциска ѳтотъ вопросъ
имѣетъ лишь „второстепенное значеніе", такъ какъ
въ легендѣ было немного новаго фактическая
матеріала *) и не все въ ней было вѣрно.
Низведеніе легенды „трехъ товарищей" на сте¬
пень позднѣйшей компиляціи вызвало новый во¬
просъ — о подлинности письма къ генеральному
министру, предпосланнаго легендѣ. Уже ванъ-
Ортруа правильно поставилъ дилемму: письмо или
относилось къ какому-нибудь другому францискан¬
скому памятнику, или поддѣлка (fabriqué d’un
faussaire). Признаковъ подложности текстъ письма
не представляетъ, а самое содержание письма
такъ гармонируетъ съ другими извѣстіями объ
эволюціи францисканской литературы, что заглу-
шаетъ всякое подозрѣніе въ его поддѣлкѣ. А въ
такомъ случаѣ приходится доискиваться, для ка¬
кого памятника оно могло быть предназначено?
Лемменсъ полагаетъ, что оно было написано для
препровожденія генеральному министру второй
легенды ©омы Челанскаго, въ составленіи которой
участвовали три товарища> и старается доказать,
что всѣ отдѣльныя выраженія письма вполнѣ со-
*) Въ етомъ отношеніи особенно выдается приведенный
нами разсказъ о похожденіяхъ братьевъ во Флоренции, раз¬
сказъ, идущій не отъ трехъ товарищей, а отъ участника
атихъ похожденій Бернарда, старшаго изъ „братьевъ“ Фран¬
циска .
17*
— 260 —
отвѣтствуютъ содержанію и характеру этого памят¬
ника*). Минокки высказалъ мнѣніе, что съ пись-
момъ была представлена генеральному министру
часть Зерцала. Главный архиварій капуциновъ въ
Римѣ—о. Эдуардъ Алансонскій пришелъ къ тому
же заключенію и полагаетъ, что письмо было на¬
писано тремя поварищами, когда они предста¬
вили генеральному министру собранныя ими вос-
поминанія о Францискѣ, которыя впослѣдствіи
вошли въ составь компиляціи, извѣстной подъ
именемъ Зерцала Совершенства. Это, какъ кажется,
самое простое я естественное разрѣшеніе вопроса.
* *
*
Воспоминанія о Францискѣ, собранныя его спод¬
вижниками, не могли не повліять на настроеніе въ
орденѣ, вызвавъ въ немъ подъемъ идеалистичеекаго
настроенія и болѣе живое сознаніе коренившагося
въ орденѣ разлада. Вопреки мнѣнію францискан-
скаго ученаго Эдуарда Алансонскаго, приходится
уже въ это время различать тѣ двѣ партіи, которыя
вскорѣ вступили въ горячую борьбу другъ съ дру-
гомъ. Ревнители совершенства (zelanti), или спири-
туалы, какъ они сами себя называли, составляли
меньшинство, но, сильные духомъ и преданіемъ о
св. Францискѣ, они стояли за строгое соблюдете
правила,—на самомъ же дѣлѣ при его истолкованіи
руководились духомъ завѣщанія Франциска, въ
которомъ ярче проявлялся первоначальный идеалъ.
Doc. ant. Pars I. 30.
— 261 —
Ихъ противники же стремились къ льготному и пи
широкому истолкованію правила съ помощью пап-
скихъ буллъ и толкованій, а также мѣстнаго обы¬
чая. Этотъ разладъ усложнялся другимъ антагонизм
момъ, который обусловливается составомъ ордена.
Не даромъ Францискъ предостерегалъ братьевъ отъ
стремленія къ книжному знанію. Онъ высоко ува-
жалъ ученыхъ богослововъ, „докторовъ Св. писанія",
какъ и вообще церковную іерархію, но онъ хотѣлъ,
чтобы его ученики слѣдовали исключительно еван-
гельскимъ завѣтамъ самого Христа. Поэтому въ
правияѣ и было сказано, чтобы . неграмотные не
старались учиться грамотѣ (litteras discere). Но
въ орденъ стали вступать ученые, члены ордена
стали занимать университетскія каѳедры, число
церквей, принадлежащихъ ордену, стало увели¬
чиваться и вмѣстѣ съ ѳтимъ стала возрастать и
потребность въ братьяхъ, посвященныхъ въ ду¬
ховный санъ. Подъ вліяніемъ ѳтихъ условій и не-
свѣдующіе братья стали пользоваться своимъ до-
сугомъ для ученія—изъ любви къ знанію или изъ
честолюбія. Эти стремленія получили новую пищу
благодаря постановленію, которымъ генеральный
министръ Аймонъ ограни чилъ доступъ къ должно-
стямъ гвардіановъ, кустодовъ и провинціальььиъ
министровъ іеромонахами. Это постан-вленіе, сдѣ-
ланное уже 14 лѣтъ по смерти Франциска, показы-
ваетъ, какъ быстро преобразился его орденъ, а съ
другой стороны раскрываешь предъ нами и новый
источникъ разлада между братьями. Между отшель¬
никами, ютившимися въ горныхъ ущельяхъ Умбріи,
и учеными, обсуждавшими тонкія проблемы схо¬
— 262 —
ластики въ ибширныхъ аудиторіяхъ университе-
товъ, было мало общаго въ понятіяхъ и интере-
сахъ,— и конечно представители богословія и пре-
латуры въ орденѣ не могли особенно сочувствовать
призыву къ завѣтамъ Божьяго „бѣдняка“. Это ясно
обнаружилось, когда Аймонъ разослалъ по всѣмъ
конвентамъ францисканцевъ вопросные пункты по
истолкованію правила. Изъ отвѣтовъ было видно,
что большинство было не расположено къ строгому
соблюденію правила. Какъ характерно, что руко¬
водителями этого большинства были четыре про¬
фессора Парижскаго университета, между нрочимъ
знаменитый схоластикъ Александръ Алезій (Hales).
И это случилось полтора десятка лѣтъ по смерти
основателя ордена, всегда подчеркивавшаго, что
онъ человѣкъ простой и неучъ.
Разладъ въ орденѣ вскорѣ отразился на судьбѣ
самого генеральнаго министра. Судя по его пред-
писанію братьямъ собрать воспоминанія о подви-
гахъ и чудесахъ Франциска, Кресченцій сочувство-
валъ идеалу этого святого. Это подтверждается
извѣстіемъ, что, по его приказанію, былъ напи-
санъ въ то же время „Діалогъ о жизни святыхъ
братьевъ миноритовъ *), составленный, какъ можно
думать, братомъ Іоанномъ Пармскимъ изъ числа
спиритугловъ. Однако есть извѣстіе, что Кресченцій
сталъ гонителемъ спиритуаловъ и жаловался на нихъ
папѣ, что они узкіе идеалисты (omnia spiritui tri-
buebant). Но и приверженцы противной партіи
*) Dialogue etc., впервые изданный Лемменсомъ въ 1902 г.,
р. 11 предисловія.
— 263 —
были имъ недовольны. Они сѣтовали на его сла¬
бость и объясняли ее его пожилымъ возрастомъ. Онъ
былъ до своего вступленія въ орденъ уже знаме-
нитымъ врачомъ. Сохранился о немъ одинъ только
благопріятный для него отзывъ, и въ немъ, можетъ
быть, и нужно искать разгадку его удаленія. Бер-
нардъ де Бесса, секретарь Бонавентуры, говорить
о Кресченціи, что онъ оылъ человѣкомъ справедли-
вымъ въ исправленіи своей должности. Отсюда
можно вывести, что Кресченцій былъ прошвникомъ
крайности и старался сдерживать обѣ партіи. Если
это такъ, то это должно служить признакомъ, что
вражда съ обѣихъ сторонъ зашла уже далеко. Не
справившись съ нею, Кресченцій просилъ въ 1247 г.
папу освободить его отъ званія генеральнаго ми¬
нистра, и на его мѣсто былъ избранъ ІоаннъІІармскій.
Кресченцій былъ послѣ этого выбранъ епископомъ
Ассизи, что также свидѣтельствуетъ о его предан¬
ности памяти Франциска, но папа не утвердилъ
его въ этомъ званіи и назначилъ на это мѣсто
своего секретаря, впрочемъ также изъ франци-
сканцевъ.
Избраніеіоанна Пармскаго было встрѣчено съ во-
сторгомъ сподвижниками Франциска потому, что,
какъ они говорили, „въ немъ воскресла душа св.
Франциска". Только одинъ изъ нихъ выразилъ со-
жалѣніе, что онъ явился поздно. Уже до своего
избранія Іоаннъ Пармскій былъ въ болыномъ по-
четѣ въ орденѣ и внѣ его, какъ профессоръ логики
и философіи, которыя онъ преподавалъ въ разныхъ
университетахъ Италіи. Въ 1245 г. онъ былъ от-
правленъ профессоромъ богословія въ Парижъ по
— 264 —
смерти знаменитаго францисканскаго профессора
Александра Алезія. Не похожій въ ѳтомъ отношеніи
на Франциска, Іоаннъ напоминалъ его своими ду¬
шевными свойствами. Онъ отличался болынимъ сми-
реніемъ, напр, самъ чистилъ овощи на кухнѣ
вмѣстѣ съ другими братьями; былъ чрезвычайно
внимателенъ къ нуждамъ и желаніямъ отдѣльныхъ
братьевъ, по свидѣтельству лицъ, испытавшихъ его
доброту. Эта доброта и кротость проявлялись и въ
общихъ мѣрахъ: онъ не только по принятіи власти
вернулъ всѣхъ соеланныхъ его предшественникомъ
и предоставилъ имъ поселиться, гдѣ они хотятъ
и безъ всякаго стѣсненія, но даже сдѣлалъ по¬
пытку убѣдить всѣми отверженнаго брата Илью
примириться съ орденомъ. Вообще стремленіе къ
примиреехю было выдающейся чертою его, и не
даромъ папа въ одной изъ своихъ буллъ назвалъ
его ангеломъ мира. Съ цѣлью примиренія про-
фессоровъ Парижскаго университета съ нищен¬
ствующими орденами, Іоаннъ Пармскій отправился
въ Парижъ, и рѣчь этого истиннаго минорита ды¬
шала такимъ смиреніемъ и кротостью, что гордые
магистры были умилены и на время прекратили
свою полемику. Съ .цѣльто же примиренія восточной
церкви съ западной папа Иннокентій IV отправилъ
Іоанна, по желанію греческаго императора, въ Ви-
зантію, гдѣ онъ пробылъ два года.
Но этотъ кроткій примиритель не былъ въ со-
стояніи обезпечить себѣ самому миръ среди своего
ордена. Причина заключалась въ томъ, что онъ,
походя .характеромъ на Франциска, усвоилъ себѣ
и его воззрѣнія на бѣдность, а между тѣмъ орденъ
— 265 —
далеко ушелъ отъ первоначальнаго идеала. Іоаннъ
Пармскій былъ, какъ и Франциекъ, врагомъ пап-
скихъ привилегій, считая ихъ вредными для ор¬
дена. И ему удалось склонить свое первое общее .
собрате къ отказу отъ привилегій, данныхъ ордену
папою Иннокентіемъ IV въ 1247 г. Эти привилегии
расширяли льготы, дарованныя Григоріемъ IX въ
буллѣ Quo elongati, и предоставляли францискан-
цамъ право прибѣгать къ посредничеству мірянъ
не только для пріобрѣтенія предметовъ первой не¬
обходимости, но и ради разныхъ удобствъ (pro
commodis).
Въ особенности были недовольны Іоанномъ на-
чальствующія лица — министры и прелаты въ ор-
денѣ. Они привыкли къ власти и почету, a Іоаннъ
требовалъ отъ ни^ъ, совершенно согласно съ Фран¬
цискомъ,—самопожертвованія и служенія братьямъ
и цѣлямъ ордена. Въ своей рѣчи онъ упрекалъ
ихъ за то, что, какъ сѣтовали бѣдные братья, они
возлагаютъ на ихъ плечи новыя обузы, никогда не
заботясь о томъ, чтобы помочь имъ нести это бремя.
Онъ напоминалъ имъ, что примѣръ начальниковъ
гораздо дѣйствительнѣе, чѣмъ всѣ ихъ слова, и
приводплъ въ примѣръ Юлія Цезаря, не говорив-
шаго солдатамъ: подите и сдѣлайте это, а напро-
тивъ: „пойдемте и сдѣлаемте", принимая участіе
во всѣхъ ихъ трудахъ. По возвращеніи съ Востока
Іоаянъ замѣтилъ еще большую распущенность въ
орденѣ и былъ принужденъ прибѣгнуть къ мѣ-
рамъ строгости. Неудовольствіе большинства росло.
Оно обнаружилось на общемъ соврати 1257 г., на
которомъ Іоаннъ Пармскій отказался отъ своего
званія.
— 266 —
Былъ ли ѳтотъ отказъ добровольный, или вы¬
нужденный таинъшъ предписаніемъ папы, какъ
утверждаешь францисканецъ Пеллегрино, слышав-
тггій это изъ устъ самого Іоанна?*). Во всякомъ
случаѣ причины и смыслъ отреченія Іоанна отъ
главенства надъ орденомъ не подлежать сомнѣнію.
Причина въ томъ, что Іоаннъ ІІармскій желалъ
возстановить въ орденѣ идеалъ Франциска, а смыслъ
отреченія Іоанна въ томъ, что такое дѣло было уже
невозможно. Это ясно изъ пяти обвинительныхъ
пунктовъ, предъявленныхъ противъ Іоанна на судѣ,
которому онъ былъ подвергнуть. Обвиненія эти
сводились къ тому, чти Іоаннъ отвергалъ всякія
истолкованія правила, даже предложенныя докто¬
рами богословія и одобренныя папами; что онъ
хотѣлъ обязать братьевъ соблюдать завѣщаніе св.
Франциска и признавалъ его единственнымъ необ-
ходимымъ комментаріемъ къ правилу (т. - е. отвер¬
галъ буллу Quo elongati), что онъ предсказывалъ
распаденіе ордена на двѣ вѣтви, изъ которыхъ
одна станетъ соблюдать правило во всей чистотѣ,
другая же будетъ пользоваться привилегіями и
распоряженіями папъ. Наконецъ Іоанна обвиняли
въ томъ, что онъ отрекся отъ католической вѣры,
усвоивъ себѣ взгляды аббата Іоахима, противопо-
ставлялъ ихъ ученію о Троицѣ Петра Ломбарда
(каноническаго богослова-схоластика) и приблизилъ
*) Францисканскій ученый О. Рене (Etudes Franciscaines
J6 86. Февр. 1906), полемизируя противъ свѣтскихъ истори-
ковъ Жебара и Дону (Daunou) считаетъ невозможнымъ, чтобы
папа могъ прибѣгнуть къ такому средству и чтобы общее со¬
брате было „чистой комедіей“.
— 267 —
къ себѣ братьевъ Герарда и Леонарда, завзятыхъ
іоахимитовъ. Обвиненіе въ іоахимизмѣ было осо¬
бенно тяжко, и потому мы должны вскользь ко¬
снуться вопроса о іоахимизмѣ, о которомъ суще-
ствуетъ обширная литература.
Калабрійскій аббатъ Іоахимъ, современникъ Фран¬
циска—онъ умеръ въ 1202 г.—выступилъ съ проро-
чествомъ о наступленіи новаго царства на землѣ—
царства св. Духа. Оно замѣнитъ собою царство Сына
Вожьяго, или царство Евангелія, которое въ свою
очередь замѣнило царство Бога Отца, или господ;
сгво ветхо-завѣтнаго закона. Съ помощью много-
численныхъ параллелей между царствами Іоахимъ
характеризовалъ новое царство, которое должно было
по его вычисленіямъ наступить въ 1260 г. Въ пер-
вомъ царствѣ господствовало рабское повиновеніе,
во второмъ—сыновнее послушаніе, въ третьемъ бу¬
детъ царить свобода. Въ первомъ царилъ страхъ;
во второмъ—вѣра, третье будетъ царствомъ любви;
первое царство было временемъ испытанія; второе
есть время дѣйствія, третье будетъ временемъ со-
зерцанія и т. п.. Съ перемѣной царствъ смѣнятся
и ихъ дѣятели; въ первомъ преимущество было
за людьми женатыми, во второмъ—за духовенствомъ,
въ третьемъ—оно будетъ за монашествомъ.
Ученіе Іоахима представляло францисканскимъ
спиритуаламъ немал э заманчиваго. Онъ исходилъ
изъ того, что объяснялъ пороки времени и церкви
стремленіемъ къ обогащенію. Онъ настаивалъ на
духовномъ истолкованіи Св. писанія, выставлялъ
созерцательную жизнь высшимъ идеаломъ, ожидалъ
исправленія міра отъ монашества. Среди францискан-
— 268 —
цевъ оказалось не только много приверженцевъ
Іоахима, но нашелся , и продолжатель его—бр. Ге-
рардъ изъ Санъ Доннино, который поплатился за
ѳто пожизненнымъ заключеніемъ въ оковахъ, на
хлѣбѣ и на водѣ. Онъ написалъ въ 1254 г. Вве¬
дете къ вѣчному Евангелгю, гдѣ онъ въ своемъ
отрицаніи стараго Евангелія пошелъ еще дальше
Іоахима, по мысли котораго новое и вѣчное Еван¬
гелие не должно было совершенно вытѣснить Еван-
гапіе Христа, ибо оно само исходило изъ обоихъ
завѣтовъ, а лишь преобразить его смыслъ и оду¬
хотворить его пониманіе.
Книга Герарда вызвала большое озлобленіе, осо¬
бенно со стороны профессировъ Парижскаго уни¬
верситета, которые обрушились на спиритуаловъ.
Папа Александръ назначилъ слѣдственную комиссіго
въ Ананьи, которая въ 1255 г. осудила книгу, ея
автора и его единомышленниковъ.
Понятно поэтому, какую опасность для Іоанна
Пармскаго заключало гъ себІ возведенное на него
обвиненіе въ причастности къ ереси іоахимизма.
Когда онъ сталъ отказываться отъ.званія генераль¬
наго министра, выборщики просили его указать
имъ достойнаго преемника. Онъ назвалъ париж¬
скаго профессора Бонавентуру, который и былъ
выбранъ. ІІѢсколько мѣсяцевъ спустя Іоаннъ по-
лучилъ въ своемъ уединеніи въ Гречіо, любимомъ
мѣстѣ Франциска, вызовъ на судъ отъ новаго ге¬
неральнаго министра, который самъ участвовалъ
въ судѣ. По обвиненіямъ въ суровости и превы-
шеніи власти суду пришлось оправдать кроткаго
Іоанна, но по болѣе опасному пункту обвйненія
—269 —
судъ оказался менѣе снисходительнымъ, и лишь
рѣшительное заявленіе судьямъ цапскаго племян¬
ника, кардинала Оттобони: „Въ чемъ вы его осу¬
дите, въ томъ вы должны будете осудить и меня,
ибо я хочу раздѣлить его участь", спасло Іоанна.
Смута, вызванная іоахимизмомъ въ орденѣ, на¬
несла большой вредъ партіи спиритуаловъ и дала
полный перевѣсъ ихъ противникамъ. Вызванный
этимъ кризисъ въ орденѣ имѣлъ своимъ послѣд-
ствіемъ также и новую „легенду" о Францискѣ и
авторомъ этой легенды былъ главный дѣятель въ
подавленіи іоахимизма—Бонавентура. Объясняя мо¬
тивы, побудившіе его написать новое житіе Фран¬
циска, Бонавентура говорить о своей личной пре¬
данности святому, молитвой къ которому онъ былъ
въ дѣтствѣ спасенъ отъ смерти, но мы знаемъ и
другой мотивъ для этого—„дружное" настояніе об-
щаго собранія 1260 г. Заслуживаетъ также внима-
нія довольно „строгое" постановленіе общаго со-
бранія 1266 г., состоявшееся послѣ написанія ле¬
генды Бонавентурою, чтобы всѣ легенды о св
Францискѣ, ранѣе написанныя, „были уничтожены
и чтобы братья старались устранить ихъ вездѣ,
гдѣ онѣ могли находиться, хотя бы и внѣ ордена,
такъ какъ легенда, написанная генеральнымъ ми-
нистромъ, составлена согласно съ тѣмъ, что онъ
слышалъ изъ устъ тѣхъ, кто почти не разставался съ
бл. Францискомъ и кѣмъ все достовѣрно записано,—
и такъ какъ все провѣренное въ ней тщательно из¬
ложено". Ванъ-Ортруа, а за нимъ и нѣкоторые дру-
гіе изслѣдователи стараются ограничить смыслъ
этого постановленія, относя его только къ тѣмъ
— 270 —
краткимъ легендамъ, которыя входили въ литургію
св. Франциска, т.-е. имѣли богослужебный харак¬
теръ. Но нужно думать, что въ случаѣ этой ого¬
ворки общее собраніе выразилось бы болѣе точно.
Во всякомъ случаѣ это постановленіе сильно под¬
няло авторитетъ двухъ легендъ, составленныхъ
Бонавентурой—обширной и сокращенной—для ли-
тургическихъ цѣлей. Немало содѣйствовала авто¬
ритетности легенды и личность автора. Бонавен-
тура былъ не только главою, но и красою и гор¬
достью францисканскаго ордена, который за его
ученость и глубину религіозной мысли сопоста-
вля. гъ его съ великимъ схоластикомъ доминикан-
цевъ Ѳомой Аквинскимъ. Мало того Бонавентура,
прозванный Платономъ среднихъ вѣковъ, былъ при-
численъ церковью къ лику святыхъ. Итакъ, свя¬
той написалъ, - по выраженію, которое влагается
въ уста Ѳомы Аквинскаго, жизнеописание святого.
И кто бы могъ лучше изобразить жизнь этого се-
рафическаго святого, какъ звали Франциска, какъ
не докторъ seraphieus, т.-е. Бонавентура! Понятно
потому, что легенда Бонавентуры заставила забыть
о другихъ, предшествовавшихъ ей, и что она сохра¬
нилась въ громадномъ колпчествѣ рукописей.
Авторитетность ея удержалась даже въ эпоху
критической исторіи, благодаря тому, что она была
напечатана болландистами и попала такимъ обра-
зомъ въ число трехъ „первоисточниковъ". Легенда
Бонавентуры цѣнилась тѣмъ болѣе, что, по его
заявленію, онъ намѣревался собрать въ ней отры¬
вочный свѣдѣнія о Францискѣ, частью оставлен¬
ный безъ вниманія, частью разбросанный, и собрать
— 271 —
ихъ, пока не сошли въ могилу лица, жившія съ
нимъ. Но значеніе первоисточника легенда Бона-
вентуры могла сохранить, лишь пока оставалась
неизвѣстной вторая легенда Ѳомы Челанскаго. Те¬
перь же критика получила возможность разложить
легенду Бонавентуры на ея составныя части и при¬
шла къ убѣжденію, что Бонавентура воспользовался
слишкомъ мало жизнью людей, лично знавпшхъ
Франциска.
Авторитетъ легенды пострадалъ также и отъ
явной цѣли, которую поставилъ себѣ ея авторъ.
Ученый предсѣдатель коляегіи, носящей имя Бо¬
навентуры и издающей его сочиненія, справедливо
приводить въ его защиту, что св. докторъ вовсе
не имѣлъ въ.виду писать исторію, какую требуютъ
современные историки только знанія ради*).
На самомъ дѣлѣ Бонавентура взялся за дѣло
какъ глава ордена, заинтересованный въ томъ, чтобы
устранить въ немъ раздоры и крайности. Если пер¬
вая легенда Ѳомы Челанскаго не удовлетворяла
ревнителей идеала, то выставленный во второй ле-
гендѣ образъ Франциска могъ служить укоромъ
большинству ордена. Поэтому Бонавентура задался
мыслью написать легенду, которая никому бы не
давала возможности втягивать въ орденскіе раздоры
память св. Франциска, ссылаясь на его примѣръ.
Въ виду этой цѣли Бонавентура не заботился о
полнотѣ и оригинальности сообщаемыхъ имъ свѣ-
дѣній. Онъ удовольствовался тѣмъ, что использо-
валъ обѣ легенды Ѳомы Челанскаго и такимъ обра-
*) Лемменеь. См. Anal. Francise. II, p. XXII.
— 272 —
зомъ только чрезъ посредство послѣдняго восполь¬
зовался въ нѣкоторой степени воспоминаніями бли-
окайшихъ товарищей Франциска.
Хотя Бонавентура самъ былъ въ Ассизи и въ
Умбріи, гдѣ доживали свой вѣкъ сподвижники
Франциска, онъ даетъ очень мало новаго. Новые
же факты, имъ сообщаемые, не историческаго ха¬
рактера, какъ, напр., разсказъ объ овечкѣ св. Фран¬
циска, которая его будила къ заутрени, и о другой
овечкѣ, прибѣгавшей въ Порціункулу и преклоняв¬
шейся передъ алтаремъ. Иногда Бонавентура при-
бавляетъ къ извѣстному разсказу характерную для
него самого подробность, напр., что Францискъ елы-
іналъ тѣлесными ушами слова, съ которыми къ нему
обратилось распятіе въ Санъ-Даміано. Вообще чу¬
десному и чудесамъ отведено у Бонавентуры боль¬
шое мѣсто. Ѳома Челанскій выдвинулъ разсказъ
о чудесахъ въ особое добавленіе. Бонавентура же
не только посвятилъ этому предмету послѣднюю,
самую обширную главу своей легенды, разгруппи-
ровавъ на десять разрядовъ чудеса, совершенныя
Францискомъ по блаженной его кончинѣ, но и
въ самой біографіи многіе отдѣльные факты полу-
чаютъ у Бонавентуры болѣе необычайный харак-
теръ или заканчиваются чудеснымъ образомъ. Такъ
напр., встрѣча Франциска съ прокаженнымъ, кото¬
рому онъ подалъ милостыню, поцѣловавъ его, у
Бонавентуры сопровождается чудомъ: сѣвъ снова
на коня, Францискъ оборачивается назадъ, но про¬
каженный уже исчезъ съ глазъ его, и это чудо
побуждаешь святого далѣе подвизаться на избран-
номъ пути.
— 273 —
Легенда Бонавентуры выгодно отличается отъ
ей предшествовавшихъ стройной группировкой ма-
теріала и плавностью разсказа; можно было бы къ
этому прибавить и мотивировку фактовъ, которая
часто является душою ихъ, если бы не приходи¬
лось приписывать эту мотивировку не свидѣтелямъ,
а самому Бонавентурѣ. Характерны для легенды
Бонавентуры также его умолчанія: онъ, напр., не
называетъ Ильи. Уже Убертино де Казале, жившій
въ слѣдующемъ поколѣніи спиритуалъ, обвинилъ
Бонавентуру, впрочемъ не совсѣмъ справедливо, въ
цѣломъ рядѣ умолчаній. Современный ревнитель
францисканскаго идеализма, Сабатье, прибавилъ къ
этому рядъ другихъ*), причину которыхъ однако
не всегда можно объяснить намѣренностью. Су-
щественнѣе то, что Бонавентура не говорить ничего
о завѣщаніи и даже обходить ссылку на него тамъ,
гдѣ ему приходилось приводить слова изъ него.
У него нѣтъ рѣчи о буквальному соблюденіи пра¬
вила, предписанномъ въ завѣщаніи и о запрещении
Францискомъ всякихъ привилегій для ордена **).
Но не всѣ умолчанія Бонавентуры направлены про¬
тивъ спиритуаловъ; онъ замалчиваетъ также дру-
жескія отношенія Франциска къ св. Кларѣ и Яко-
беллѣ де Сеттесолисъ, вѣроятно, чтобы не поощрять
въ орденѣ подобнаго снисхожденія къ женскому об¬
ществу. Въ общемъ можно сказать, что идеалъ Фран¬
циска проведенъ въ легендѣ Бонавентуры строго
и послѣдовательно, даже нищенству отведено свое
*) Sabatier Spec. СХХХІ и въ разныхъ мѣстахъ введенія.
**) Gotz. Quellen, 253, гдѣ есть поправки къ Сабатье.
18
— 274 —
мѣсто, но онъ обезличтъ и сглаженъ тамъ, гдѣ
находился въ противорѣчіи съ формами ордена,
сложившимися подъ вліяніемъ жизненныхъ и куль-
турныхъ условій. Это замѣтно, напр., по отношенію
къ жилищамъ. Идеалъ Франциска сложился среди
бѣдныхъ общинъ, разсѣянныхъ по ущельямъ
Умбріи, а жизнь привела братьевъ въ большіе
города, гдѣ они жили скученными въ огромныхъ,
выстроенныхъ во славу ордена монастыряхъ. Но
всего болѣе это замѣтно въ томъ, какъ осторожно
ученый преемникъ Франциска касался его отно-
шеній къ научнымъ занятіямъ. Францискъ, допу¬
ская въ орденъ грамотныхъ людей и богослововъ,
не желалъ однако, чтобы его неграмотные братья
посвящали свой досугъ ученію,—объ этомъ недо-
вѣріи Франциска къ учености, которое ясно выра¬
жено во второй легендѣ Ѳомы Челанскаго, чита¬
тель Бонавентуры ничего не узнаетъ. Однимъ сло-
вомъ, легенда Бонавентуры‘■ -маловажный источникъ
для біографіи Франциска, но представляетъ инте-
ресъ, какъ памятникъ, хорошо изображающій намъ
настроеніе и взгляды, взявшіе верхъ въ орденѣ въ
слѣдующемъ за Францискомъ поколѣніи.
* *
*
Легенда Бонавентуры, несмотря на свое кано¬
ническое аначеніе, не заключаетъ собою ряда жизне-
описаній Франциска. Даже собственный секретарь
Бонавентуры, Бернардъ де Бесса, сдѣлался авто-
ромъ новой біографіи.
Но по мѣрѣ того, какъ уходили изъ жизни спод¬
вижники Франциска—Леонъ скончался въ 1271 г.—
— 275 —
и лхъ приближенные, какъ, напр., Конрадъ д’Оффи-
да, который передалъ Убертино то, что слышалъ отъ
Леона,—новыя- житія Франциска не могли сказать
о немъ ничего новаго. Между тѣмъ образъ Фран¬
циска продолжалъ вдохновлять его поклонниковъ,
занимать ихъ воображеніе и побуждать ихъ къ ли¬
тературному творчеству. Это творчество во славу
Франциска проявлялось среди его послѣдователей
въ двухъ направленіяхъ. Одно носитъ характеръ
ученый, богословскій и порождаетъ объемистыя ком-
пиляціи о жизни святого, другое, болѣе популяр¬
ное, даетъ больше мѣста фантазіи и создаетъ не¬
большие разсказы о Францискѣ, въ стилѣ позднѣй-
шихъновеллъ, приближаясь къ народной литературѣ.
Первое изъ ѳтихъ направленій прославляетъ Фран¬
циска, какъ угодника Божьяго, вступившаго на
новый путь, посвятившаго себя подражанію Христу,
буквальному осуществленію его завѣтовъ. Впечат-
лѣніе, произведенное на современниковъ этой во¬
площенной Imitatio Christi было такъ сильно, что
еще при жизни Франциска стали искать сходства
между нимъ и Христомъ. Этому стремленію чрез¬
вычайно содѣйствовала стигматизація Франциска,
которая представлялась божественнымъ признаніемъ
и одобреніемъ его слѣдованія за Христомъ. Эта
небывалая благодать, которой удостоился Фран-
цискъ за свое вѣрное слѣдованіе по стопамъ Хри¬
ста это сходство съ Христомъ въ высокомъ и тя-
желомъ подвигѣ Его жизни, окончательно завершили
типическій образъ Франциска для его поклонни¬
ковъ. Подражаніе Франциска Христу стало ихъ
нее болѣе и болѣе побуждать г^одоблять Фран
1 я*
— 276 —
циска Христу и съ возраставшимъ рвеніемъ отыски¬
вать въ его жизни, а потомъ и прямо создавать
новыя черты сходства съ Христомъ.
Этотъ, своего рода миѳологическій процессъ,
развивался такъ быстро, что уже въ концѣ XIV в.
францисканецъ Варѳоломей ІІизанскій былъ въ со-
стояніи въ сворй книгѣ „О сходствѣ жизни бла-
женнаго Франциска съ жизнью Господа нашего
Іисуса Христа", прозванной потомъ „Золотой Кни¬
гой", указать 46 пунктовъ сходства (conformitatum).
Это миѳологическое творчество впрочемъ на этомъ
еще не остановилось, и въ XV, псвидимому, вѣкѣ
сложилось конечное звено этой цѣпи и стала рас¬
пространяться легенда о совершившемся съ Фран-
цискомъ послѣ его смерти новомъ чудѣ, которое
папа Бенедиктъ XIV въ своемъ ученомъ сочиненіи—
De servorum Dei Beatificatione—удостовѣрилъ елѣ-
дующими словами: „Тѣло его было обрѣтено много
лѣтъ послѣ его смерти нетлѣннымъ, въ стоячемъ
положеніи, съ открытыми глазами и ранами, изъ
которыхъ сочилась свѣжая кровь". ІІроисхожденіе
этого плода благочестивой фантазіи францискан-
цевъ совершенно понятно: его нужно искать въ
ихъ желаніи приписать Франциску воскресеніе,
или по крайней мѣрѣ состояніе среднее между
смертью и жизнью. Далѣе этого францисканская
фантазія не могла итти; даже и эта легенда была
принята не всѣми францисканцами и вызвала между
ними горячіе споры и цѣлый рядъ ученыхъ дис-
сертацій, появлявшихся еще въ XVIII в.*). Воз-
*) Изложенію этого вопроса ученый издатель Acta Sancto¬
rum Суискенъ посвятилъ ІѴ-ю часть своихъ Анаіектовъ. Acta
Ss. Oct. II, p. 919.
— 277 —
ложность такой легенды объясняется тѣмъ, что
нѣсто погребенія Франциска стало со временемъ .
совершенно неизвѣстнымъ, и папа Паввлъ Λ даже
запретилъ особымъ декрвтомъ разыскивать это мѣсто.
Тайна, окружавшая могилу Франциска, породила
въ свою очередь новый рядъ легендъ о посѣще-
ніяхъ могилы Франциска папами и другими высо¬
кими церковными сановниками.
Лишь въ 1818 г., послѣ долгихъ раскопокъ,
останки Франциска были найдены подъ каменной
настилкой въ мраморномъ гробу*).
Какъ ни интересно по отношенію къ исторіи ре-
лигіозныхъ представлений это легендарное твор¬
чество, но для оцѣнки Франциска, какъ историче-
скаго лица, важнѣе другое развѣтвленіе франци¬
сканской легенды. Въ лицѣ Франциска монашество
выступило изъ своего вѣнового отшельничества и
отреченія отъ міра и снова къ нему вернулось.
Какъ ни странно сначала показалось появленіе
этихъ „нищихъ" проповѣдниковъ, попарно ходив-
шихъ по городамъ и селамъ Италіи въ темньхъ
грубыхъ кафтанахъ, босикомъ и съ непокрытой
головой, народа скоро привыкъ къ нимъ и полю¬
бить этихъ „меныпихъ братьевъ", говорившихъсъ
нимъ на его языкѣ, стоявшихъ на одной съ нимъ
степени развитія и исполнявшихъ слова Еванге-
лія такъ же искренно, какъ чистосердечно они его
понимали. Образъ францисканца, т.-е. странствую-
*) Подробное описаніе результата раскопокъ и официальные
документы объ этомъ можно найти въ книгѣ Bournet. St. Fran¬
çois.
— 278 —
щаго проповѣдника, попросту брата (въ сокраще¬
нии—fra), сдѣлалея самимъ популярнымъ типомъ въ
Италіи. Вокругъ этого типа, созданнаго Франци¬
скомъ, расцвѣла особаго рода литература, мона¬
шеская по происхожденію и содержанію и на¬
родная по языку и духу. Ея лучшій памятникъ
— Цвптки Франциска (Fioretti di San Francesco),
какъ ихъ мѣтко прозвали, безъискусственные,
краткіе разсказы о Францискѣ и его товарищахъ,
разсказы, на которыхъ такъ же глубоко отпечатлѣ-
лась личность Франциска, какъ и поэтическій
геній итальянскаго народа.
Это на самомъ дѣлѣ „прекрасные цвѣты“, вы-
росшіе на почвѣ религіознаго вдохновенія, вызван-
наго Францискомъ въ душѣ его современниковъ
и послѣдователей. Сдѣлавшись одной изъ попу-
лярнѣйшихъ книгъ въ Италіи, Фіоретти съ своей
стороны очень содѣйствовали популяризаціи Фран¬
циска и его идей въ Италіи. Но благодаря своему
очаровательному языку и симпатичному содержа¬
нт Фіоретти высоко цѣншшсь и за предѣлами
Италіи, и одинъ изъ самыхъ взыскательныхъ ѳсте-
тиковъ и критиковъ нашего времени, Тэнъ, занесъ
Фіоретти въ категорію „величайшихъ твореній сло¬
ва, созданныхъ для духовнаго наслажденія и блага
человѣчества“.
Многихъ Фіоретти привлекали тѣмъ, что они
считались продуктомъ народной литературы, отра-
женіемъ францискапства въ широкой, безличной
массѣ итальянскаго народа. Вопросъ объ отноше-
ніяхъ этихъ народныхъ разсказовъ къ францискан¬
ской монашеской литературѣ оставался невыяснен-
— 279 —
нымъ и долго совсѣмъ не поднимался. Теперь онъ
разрѣшенъ. Фіоретти уже нельзя болѣе причислять
къ народной литературѣ. Возникновеніе ихъ и
связь съ францисканствомъ установлены. Авторъ
лучшей части Фіоретти намъ извѣстенъ. Эти „цвѣт-
ки“ выросли на томъ же стволѣ, который далъ
намъ Зерцало Совершенства, а тотъ самый изслѣ-
дователь, который вновь открылъ значеніе этого
памятника,—Сабатье, издалъ и латинскій оригиналъ
итальянскихъ Фіоретти*). Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ из¬
далъ подобный же сборникь разсказовъ о Фран¬
цией и его ученикахъ подъ названіемъ „Дѣянія
Франциска и его товарищей**). Въ послѣднемъ
76 разсказовъ, тогда какъ въ Фіоретти только 53.
Сабатье полагаете, что составители обоихъ сбор-
никовъ имѣли предъ собою болѣе обширный ори¬
гиналъ.
Авторомъ разсказовъ о Францискѣ, вошедінихъ
въ Фіоретти и въ Дѣянія, признается братъ Уголи¬
но, монахъ конвента св. Георгія въ Анконской
мархіи изъ рода Брунфорте. Въ концѣ XIII вѣка
онъ былъ избранъ епископомъ городка Терамо въ
Абрупцахъ, но папа Бонифацій VIII не утвердилъ
~его избранія. Время составленія сборника можно
отнести къ двадцатымъ годамъ XIV в., т.-е. при¬
близительно ко времени составленія „Зерцала Со¬
вершенства“ въ редакціи 1318 года. Братъ Уголи¬
но въ двухъ изъ своихъ разсказовъ съ своей сто-
*) Floretum ѳ. Francisci. Liber aureus qui dicitur italice I
Fioretti. P. 1902.
**) Actus B. Francisci et sociorum ejus. P. 1902.
— 280 —
роны ссылается на брата Якова изъ Массы, кото¬
рый въ свою очередь слышалъ одинъ изъ разска¬
зовъ (Actus № 9) изъ устъ брата Леона.
Но то, что Фіоретти вышли не изъ народа, а
изъ францисканскихъ круговъ, нисколько не ли¬
шаешь ѳтотъ памятникъ народнаго характера. Про¬
исхождение Фіоретти только доказываетъ, какъ
близко францисканцы стояли къ народу и въ ка¬
кой степени самое францисканство нужно считать
народнымъ движеніемъ. Въ лицѣ Франциска еван¬
гельская проповѣдь впервые непосредственно про¬
никла въ народныя массы Италіи, глубоко ихъ
взволновала и вызвала съ ихъ стороны живую сим-
патію къ подвижникамъ „евангельскаго совершен¬
ства".
При высокой оцѣнкѣ, которою заслуженно поль¬
зуются Фіоретти, нужно однако имѣть въ виду,,
что она справедлива лишь по отношенію къ луч-
шимъ изъ разсказовъ, вошедщихъ въ этотъ сбор-
никъ. Мы дѣлаемъ эту оговорку потому, что да¬
леко не всѣ разсказы „Дѣяній" и Фіоретти стоять
на одинаковой высотѣ. Рѣзко въ этомъ отношеніи
отделяются другъ отъ друга разсказы, относяіціе-
ся къ циклу Франциска и его извѣстныхъ това¬
рищей, отътѣхъ, которые посвящены позднѣйшимъ
францисканцамъ, напр. Іоанну де Алверніа. Намъ
остается теперь коснуться вопроса, могутъ ли
„Дѣянія“ и Фіоретти служить источникомъ для
жизни Франциска?—Достовѣрнаго фактическаго ма-
теріала они не даютъ, но многіе изъ этихъ разска¬
зовъ цѣнны для характеристики эпохи, франци-
сканскаго духа и идеала, и выясненія народнаго
характера францисканства.
— 281 —
И въ этихъ разсказахъ также проявляется стре-
мденіе настаивать на сходствѣ между Францискомъ
и Христомъ и подыскивать для этого параллели*):
потребность въ чудѣ проявляется въ ѳтихъ разска¬
захъ еще сильнѣе, чѣмъ въ Зерцалѣ и приводить
иногда къ вычурнымъ фантазіямъ. Религіозному
экстазу (raptus) и вознесенію на „третье небо“ от¬
ведено значительное мѣсто; но среди всего этого
насъ нерѣдко поражаетъ живой образъ Франциска
и ему влагаются въ уста слова, которыя, казалось
бы, только онъ могъ найти. Нѣкоторые изъ этихъ
разсказовъ представляютъ пересказы легендъ изъ
Зерцала и сравненіе ихъ даетъ поводъ къ инте-
реснымъ наблюденіямъ надъ эволюціей легендар¬
ны хъ мотивовъ. Иные же—съ совершенно новыми
мотивами—нужно причислить къ драгоцѣннѣйшимъ
разсказамъ о Францискѣ, безъ которыхъ наше
представление о немъ было бы какъ-бы неполно:
такъ напр., разсказъ „объ истинномъ веселіи“
(№ 7); о невольныхъ отвѣтахъ Леона Франциску
(№ 8); о томъ, какъ Эратъ Массей извѣдалъ сми-
реніе Франциска (№ 10); о томъ, какъ оба они хо¬
дили за милостыней (№ 13) и нѣкоторые другіе.
Но и помимо такихъ разсказовъ мы находимъ въ
Дѣяніяхъ истинную традицію Франциска и ьѣрное
представление о его идеалѣ. Ему ставится въ за¬
слугу обновленіе (renovata) проповѣди креста, а
назначеніемъ его братьевъ признается разнесете
этой проповѣди по всему міру на подобіе птицъ,
на свѣтѣ ничего своего не имѣющихъ и живу-
*) Actus, р. 1. 24. 93. 123.
щихъ вѣрою въ промыселъ Божій (№ 16). Бѣд-
ность восхваляется словами, достойными самого
Франциска: „Это та небесная доблесть, благодаря
которой попирается все земное и преходящее, всѣ
препятствія устраняются и мысль человѣка свобод¬
но соединяется съ Гоеподомъ Богомъ Вѣчнымъ“.
Смиреніе Франциска выясняется въ разсказѣ, въ
которомъ онъ, ссылаясь на евангельскій текстъ, за¬
прещаешь кому-либо называть его учителемъ (ма-
гистромъ), „ибо лучше быть смиреннымъ въ сво-
емъ скудномъ знаніи, чѣмъ, если бы то было воз¬
можно, совершать великое и дерзать итти на-
перекоръ смиренному Учителю (№ 17). Намъ ста¬
новится понятнымъ драматическое столкновеніе
Франциска съ министромъ Скачіа, заведшимъ шко¬
лу для братьевъ въ Болоньѣ: „Ты хочешь разо¬
рить мой орденъ! Я желалъ и хотѣлъ, чтобы по
примѣру Господа моего Іисуса Христа братья мои
болѣе молились, чѣмъ читали" (№ 61). И предъ
нами возстаетъ во всей силѣ и реальности глубо-
кій разладь между учеными магистрами и неуче¬
ными братьями, когда мы слышимъ суровое про-
кляпе Скачіи, приписываемое Франциску и под¬
твержденное имъ предъ смертью послѣдняго, и
когда мы читаемъ, какъ въ силу этого проклятія
капля огня и сѣры, упавшая свыше, пронзила боль¬
ного и постель его, и какъ съ великимъ зловоніемъ
Скачіа испустилъ свою душу, принятую дьяволомъ.
Въ озлобленіи, которымъ дышитъ этотъ разсказъ
слышится отголосокъ борьбы, происходившей въ
орденѣ по смерти Фрапциска изъ-за ученыхъ за¬
нятой.
- 283 —
Эта борьба за строгій идеалъ отразилась также
и въ другомъ разсказѣ Дѣянгй (№ 26)—въ Фіоретти
этого разсказа нѣтъ—о статуѣ, предсказавшей Фран¬
циску будущую судьбу и паденіе его ордена. Во
время молитвы въ церкви, бывшей колыбелью орде¬
на, Францискъ увидѣлъ статую съ головой исъ зо¬
лота и красивыми чертами лица, съ грудью и руками
изъ серебра; нижняя часть тѣла была изъ мѣди.
Видя изумленіе Франциска, статуя сама изъяснила
ему свое значеніе: красота лица и цѣнность золо¬
та обозначали драгоцѣнное начало ордена со взаим¬
ной любовью братьевъ, ихъ ангельской чистотой
и евангельской бѣдностъю. Грудь и руки, въ ко-
торыхъ сидитъ сила человѣка, обозначаюсь вторую
эпоху въ жизни ордена: въ эту пору Господь вы-
зоветъ въ орденѣ людей іамѣчательныхъ наукою
и добродѣтелью, которые были бы въ состояніи
и самый орденъ и всю церковь спасти отъ пося-
гательствъ демоновъ и нечестивыхъ людей. Но,
хотя это поколѣніе и будетъ достойно удивленія,
оно не достигнетъ совершенства первой поры, а
будетъ по отношенію къ нему, какъ серебро къ
золоту. Еще хуже будетъ третье поколѣніе, и хо¬
тя оно, подобно мѣдной монетѣ, будетъ обильно
количествомъ и широко распространено, но бого¬
творить оно будетъ животъ свой, и слава ордена
замѣнится смутою тѣхъ, кто понимаешь лишь зем¬
ное. И хотя свѣдующее въ наукѣ, это поколѣніе
будетъ обладать языкомъ, подобнымъ мѣди, удиви-
тельнымъ и звонкимъ, но оно будетъ предъ Госпо-
домъ по словамъ апостола, „какъ мѣдь звенящая и
кимвалы гремящіе". Слова небесныя будутъ зву¬
— 284 —
чать не' для нихъ и не они будутъ порождать ду-
ховныхъ сыновей—(spirituales). На ѳтомъ, вѣроят-
но, заканчивался первоначальный разсказъ, какъ
можно судить по словамъ: „Да поможетъ вамъ
Божья милость. Аминь". Но затѣмъ разсказъ былъ
продолженъ. У статуи оказались ноги (tibiae) же-
лѣзныя—это обозначало эпоху гоненій, ибо, какъ
желѣзо обрабатывается огнемъ и тяжелымъ моло-
томъ, такъ и орденъ будетъ терпѣть преслѣдова-
нія, какъ отъ свѣтскихъ, такъ и отъ духовныхъ
властей. И наступить пятая пора, когда въ орде-
нѣ будутъ пренебрегать не только Евангеліемъ и
правиломъ, но нечистыми страстями нарушать и
орденскую дисциплину. Блаженны будутъ тѣ, кто
въ эти роковые дни вернутся къ драгоцѣннымъ
завѣтамъ головы, — какъ золото въ огнѣ ихъ Го¬
сподь и увѣнчаетъ.
Сохранивъ существенныя черты францискан-
скаго идеала, Дѣянгя и Фіоретти имѣютъ предъ
житгями то преимущество, что возсозцаютъ предъ
нами личность и дѣятельность Франциска и его
братьевъ съ такими реалистическими подробностя¬
ми, которыя чужды житіямъ. Какъ драгоцѣнно,
напр., для насъ сообщеніе, что Франциекъ, при-
шедши въ замокъ графа Орланда, взобрался, чтобы
толпа могла его лучше слышать, на какую-то
стѣну и сказалъ оттуда проповѣдь на „простова-
родномъ“ языкѣ на тему:
Tanto è il bene ch’io aspetto,
Oh’ogni pena m’ è diletto. *)
*) Такъ велико благо, котораго я ожидаю, что всякое стра¬
да] ііе для меня удовольствіе.
— 285 —
Латинскія Дѣянія приводить этотъ текстъ на
итапьянскомъ языкѣ. И на самомъ дѣлѣ, можно
ли было лучше и понятнѣе изобразить смыслъ
францисканства, чѣмъ въ этомъ стихѣ на чудномъ
нарѣчіи, которое скоро потомъ стало языкомь на-
ціональной литературы. Что могло дать толпѣ,
получившей въ удѣлъ отъ христіанства ллгіъ об¬
рядность и латинское богослуженіе, болѣе высо¬
кое и утѣшительное въ ея суровой жизни пред-
ставленіе объ ученіи Христа, какъ не это зижде¬
те, что Евангеліе Христа обращаетъ всякое стра¬
дание въ радость души въ ожиданіи будущаго
б лаженства ?
Поклоненіе святости Франциска не помѣшало
однако Дѣянгямъ сообщить намъ слѣдующую,
выхваченную изъ жизни, черту. Однажды Фран¬
цискъ, съ братомъ Массеемъ отправившись за ми¬
лостыней, подошли къ какому-то селенію; Фран¬
цискъ пошелъ по одной улицѣ, Массей по дру¬
гой. Францискъ, будучи малъ ростомъ, казался
невзрачнымъ почти всѣмъ, кто его не зналъ и по¬
тому набралъ лишь нѣсколько кусочковъ и корокъ
хлѣба; Массею-же, „который былъ великъ ростомъ и
красивый мужчина, надавали кусковъ и больше и
лучше". Сошедшись затѣмъ вмѣстѣ, они нашли
ручей, на берегу котораго лежалъ большой и кра¬
сивый камень; обрадовавшись ему, они разложили
на немъ собранные кусочки хлѣба. И увидавъ, что
куски брата Массея ,и больше, и лучше, святой
Францискъ, возликовавъ въ душѣ отъ любви къ
бѣдности, воскликнулъ: „О братъ Массей, мы не
достойны столь великаго сокровища". И это онъ
— 286 —
нѣсколько разъ повторилъ, все возвышая голосъ.
На ато отвѣтилъ Массей: „Дорогой отецъ, какъ
можно говорить о сокровищѣ, гдѣ такая бѣдность,
что нѣтъ ни скатерти, ни ножа, ни чаши, ни до¬
ма, ни стола, ни прислуги?"—Святой же Францискъ
отвѣтилъ: „Н то считаю великимъ сокровищемъ,
гдѣ нѣтъ ничего такого, что изготовляется измыш-
леніемъ (industria) человѣка. Что же это иное, какъ
не сокровище, приготовленное намъ божествен-
нымъ промысломъ, вотъ этотъ собранный хлѣбъ,
этотъ красивый камень и чистый ручей “?
Дѣянія и Fioretti не стѣсняются приписывать
Франциску и причуды; разсказываютъ, напр., что
онъ приказалъ Массею на перепутьѣ трехъ дорогъ
вертѣться до упада, чтобы по положевію его тѣла
узнать, куда Господь ихъ посылаетъ. Другого брата,
Руфина косноязычнаго, Францискъ посылаетъ въ
церковь говорить проповѣдь, и когда тотъ замед-
лилъ итти, приказываетъ ему снять съ себя верх¬
нее платье и итти проповѣдывать раздѣвшись; а
затѣмъ, Францискъ, раскаявшись, бѣжитъ за нимъ
въ такомъ же видѣ въ церковь и самъ говорить
проповѣдь. Онъ схватываетъ однажды брата Мас¬
сея, громко кричитъ: а! а! и, поднявъ его на воз-
духъ, кидаетъ отъ себя на разстояніе длины копья.
Составители этихъ сборниковъ не стѣсняются
грубостью народной рѣчи, и самому Франциску
при изгнаніи бѣса влагаютъ въ уста неприличную
народную поговорку. Это невольно наводить на
вопросъ, на какомъ же языкѣ были первоначально
записаны разсказы, вошедшіе въ составь „Дѣяній"
и Фіоретти? Вопросъ этотъ не изслѣдованъ, и
— 287 —
едва ли найдутся старинныя рукописи, которыя
дозволили бы безошибочно рѣшить его. Хотя не¬
которые изъ ѳтихъ разсказовъ вошли туда изъ
устныхъ преданій, которыя, конечно, пользовались
народнымъ языкомъ, вѣроятнѣе предположить, по
аналогіи, что первыя записи были сдѣланы на
тогдашнемъ письменномъ языкѣ—латинскомъ. Съ
этой точки зрѣнія пришлось бы признать Фіорет-
ти переводомъ, а между тѣмъихъязыкъ—свѣжая,
прозрачная, только что сложившаяся итальянская
проза—производить впечатлѣніе оригинала. Это
объясняется тѣмъ, что обѣ редакціи—латинская и
итальянская—проникнуты тѣмъ же духомъ; въ об¬
ласть монашества здѣсь проникъ широкой струей
живой народный духъ, со своимъ наивнымъ міро-
созерцаніемъ, не затронутымъ латинскимъ клиж-
нымъ образованіемъ, со своей жаждой чудеснаго,
со своей искренностью и невѣдѣніемъ приличій.
Тотъ народный ѳлементъ, который жилъ въ самомъ
Францискѣ, но въ житіяхъ его покрыть искус-
ственнымъ языкомъ богословской стилистики,
здѣсь поэтому проявляется на полномъ просторѣ.
Поэтому образъ Франциска выступаетъ здѣсь предъ
нами въ полной жизненности и пластичности, безъ
той слащавой сентиментальности, которую ему
придала церковная литература и съ которою его
уже рано стала изображать живопись, доведшая въ
XVII в. эту черту въ изображеніяхъ Франциска
до карикатурности. Фіоретти всего лучше намъ объ-
ясняютъ популярность въ Италіи Франциска и фран-
цисканства. Намъ становится понятнымъ, почему
Франциекъ и созданный имъ типъ брата - фран¬
— 288 —
цисканца, т.-е. народнаго проновѣдника, близкаго
народу по своей жизни и своему духу, постоянно
среди него вращающагося и питающагося его
крохами, сталъ для него настоящимъ братомъ.
Вотъ почему и Фіоретти, помимо своего литера-
турнаго достоинства, получаютъ значеніе и для
историка и могутъ служить ему—несмотря на свой
легендарный характеръ—пособіемъ при возстано-
вленіи образа и выясненіи личности Франциска.
. II
Таковъ исторический и легендарный матеріалъ
для личности и жизни Франциска и таковъ былъ
въ общихъ чертахъ итогъ, къ которому можно было
подвести критическія изслѣдованія по ©тому ма-
теріалу, когда появилась книга, снова все подверг¬
нувшая сомнѣнію. Это изслѣдсфаніе „о Францискѣ
и его легендѣ" Нина Тамассіи (Tamassia), про¬
фессора исторіи права и права церковнаго въ
Падуанскомъ университетѣ. Тамассіа далеко пре-
взошелъ своихъ предшественниковъ въ критиче-
скомъ скептицизмѣ, но что придало этому скепти¬
цизму вѣсъ и авторитетъ, — это его превосходное
знакомство съ средневѣковой агіографіей, которой
онъ припнсываетъ преобладающее вліяніе на ле¬
генду о Францискѣ.
' Книга Тамассіи произвела поэтому на поклон-
никовъ этой легенды удручающее впечатлѣніе,
такъ что одинъ изъ нихъ, о. Эдуардъ Алансонскій,
даже озаглавилъ свое возраженіе противъ книги
-- 289 —
Тамассіи ироническимъ вопросомъ: „Существовал*
ли когда-нибудь „Св. Францискъ?"
Отрицая самостоятельное историческое значеніе
у легендъ, написанныгь иослѣ житій Ѳомы Челан¬
скаго и считая выдвинутое историком* Сабатье
Зерцало Совершенства* лишь „плохой (mis )
перефразировкой" второго житія Ѳомы, Тамас°1Я
призналъ единственнымъ источникомъ для бюгра-
фіи Франциска два житія самого Ѳомы.
На этого біографа Тамассія и направилъ свою
критику. Онъ установилъ, что Ѳома Челансшй былъ
превосходнымъ шатокомъ пРе»шес“™®
агіографіи и беацереионно пользовался ею щт со
ставленіи двухъ своихъ житій. Цѣлью Ѳомы, как
офиціальнаго біографа только что канонизованная
снятого было показать, что фРанцисК\о^“и
дилъ въ святости своихъ предшественниковъ. Рад
этого Ѳомачерпалъ, не стѣсняясь, изъ богатой со¬
кровищницы своихъ литературныхъ воспоминаній,
заимствуя изъ прежнихъ житій то какое-нибудь
поражающее и важное для его Чѣ"раЖ^е.
то и самый фактъ, который онъ вводилъ въ жиз
°ПИТакимъРобразомъ источниками ему послужили—
Исповѣдь бл. Августина, житіе высоко почитаемая
на Заиадѣ св. Мартина, составленное улпипемъ
Северомъ житіе св. Бенедикта, основателя дер
аД монашескаго ордена «. Западѣ, со—ное
самимъ папою Григоріемъ Великим^,
повъ“ или „Десять книгъ исторш отшельнико
Ѳиваиды и даже современный и богатый сборник»
“тД Дѣяній и анекдотовъ, сос—ый
— 290 —
нѣмецкимъ монахомъ Цезаріемъ Гейстербахскимъ,
съ ироизведеніемъ котораго Ѳома Челанскій могъ
познакомиться въ свою бытность въ Германіи *).
Съ помощью этихъ классическихъ образцовъ Ѳома
пополнить скудость дошедшихъ до него свѣдѣній
о Францискѣ. „Если желательное біографу совер¬
шенство, говорить Тамассіа, оказывалось налицо
у Франциска, Ѳома Челанскій пользовался тѣмъ,
что было; если оно отсутствовало, онъ заимство-
валъ его въ другомъ мѣстѣ, хотя бы и тамъ, гдѣ
не слѣдовало".
Прославить новаго святого, доказать, что онъ
не уступалъ въ своихъ качествахъ древнимъ, за-
вѣтнымъ праведникамъ,—было не единственною
цѣлью Ѳомы Челанскаго. Онъ задался также мыслью
показать, что вся жизнь Франциска была ничѣмъ
инымъ, какъ непрестаннымъ, строгимъ примѣне-
ніемъ правила, утвержденнаго Гоноріемъ ПІ. Фран-
цискъ сдѣлался живъьмъ правиломъ. Въ правило
не вошло ничего, чего не было бы раньше во Фран¬
цией.
Наконецъ, источникомъ для біографіи Фран¬
циска служилъ столь популярный въ то время
символизмъ, который Тамассія называетъ болѣзнью
того времени. Подъ его вліяніемъ возникали раз¬
сказы, въ которыхъ ясно просвѣчивала какая-ни¬
будь идея. Такимъ символизмомъ, напр., объяс¬
няешь Тамассія разсказъ о священникѣ Сильвестрѣ,
сдѣлавшимся однимъ изъ первыхъ, по времени,
*) Illustrium Miraculc-um et Historiarum Lïbri XII. 1599.
Coloniae. Сборникъ составленъ Цезаріемъ въ 1222 году.
— 291—
учениковъ Франциска. Когда послѣдній собиралъ
камни для возстановленія церкви св. Даміана, Силь-
вестръ продалъ ему нѣсколько камней. Когда же
вскорѣ исслѣ этого богатый Бернардъ даКвинтавал-
ле по совѣту Франциска, сталъ раздавать свое состо¬
яние бѣднымъ, къ раздачѣ пришелъ и Сильвестръ
и сталъ укорять Франциска въ томъ, что онъ слиш¬
комъ дешев ) пріобрѣлъ у него камни. Тогда Фран¬
цискъ опустилъ руку въ кошелекъ Бернарда и, за-
хвативъ горсть золота, отдалъ его Сильвестру.
Тотъ взялъ его съ радостью и ушелъ домой. Ио-
тамъ овладѣла имъ совѣсть, онъ раскаялся въ
своей корысти и сталъ послѣдователемъ Фран¬
циска. Тамассія даетъ этому разсказу у Ѳомы Че-
ланскаго слѣдующее объясненіе: „Жадность и си-
монія (продажность духовныхъ должностей), какъ
зловредная язва разрушаютъ церковь, но св. Фран¬
цискъ не только обмываетъ язвы бѣдныхъ прока-
женныхъ, онъ очищаетъ также нечистыхъ кле-
риковъ". . „
Добытымъ такимъ образомъ матеріаломъ Уома
пользуется не безъ тенденцій. Тамассія ставить ему
на видъ, что онъ моделируетъ своз™ героя по
типу древняго мученика. Мученическій вѣнецъ
и по прекращеніи языческихъ гоненій въ римской
имперіи оставался вожделѣніемъ многихъ угод-
никовъ, и жажду мученичества Ѳома Челанскій
находилъ поэтому нужнымъ приписать Франциску.
Затѣмъ Тамассія находить, что Ѳома, подъ влш-
ніемъ типовъ стараго, заключеннаго въ монасты-
ряхъ монашества, сузилъ апостольскій идеалъ
Франциска.
— 292 —
Это подражаніе „старыкъ образцамъ" приводить
Ѳому иногда къ противорѣчію. Такъ въ его пер-
вомъ житіи Франциска слышатся отзвуки подви-
говъ св. Ромуальда и Бенедикта, аскетизмъ кото¬
рыхъ Ѳома безмѣрно восхваляетъ; во второмъ же
своемъ житіи онъ разсказываетъ, что Франциекъ
долженъ былъ положить предѣлъ преувеличенію,
въ которое впадали кающіеся.
Предметомъ перваго изъ этихъ житій является
изображеніе и прославленіе самого Франциска;
предметомъ второго—оснсванный имъ орденъ. Во
второмъ житіи Тамассія видитъ Зерцало Совершен¬
ства, составленное біографомъ Франциска въ нази-
даніе его ученикамъ, присвоивая такимъ образомъ
второму житію то значеніе, которое Сабатье при-
писывалъ изданному имъ сборнику, авторомъ кото¬
раго онъ считалъ ближайшего спутника Фран¬
циска— брата Леона. При этомъ Ѳома Челанскій
даетъ полную волю своему литературному творчеству
и искусству, и Тамассія приходить къ заключенію,
что это „мастерское произведете представляетъ со¬
бою *) можетъ быть верхъ совершенства (сароіаѵого)
монашескаго обмана XIII вѣка, какъ цѣпкій плющъ,
обвившее нѣжный ростокъ Ассизскій“ *).
Отъ ѳтихъ общихъ отзывовъ Тамассіи о глав-
номъ источникѣ для біографіи Франциска перей-
демъ къ подробностямъ критическаго анализа у
иадуанскаго ученаго. Уже въ первыхъ словахъ
Оомы Челанскаго въ изображеніи веселой юности
Франциска Тамассія усматриваетъ „комиозицію
*) Tamassia 109.
— 293 —
И8Ъ идей, фразъ и словъ, который несомнѣнно
заимствованы у Григорія Великаго, у Ювенала и
бл. Августина. Это характерное замѣчаніе касается
впрочемъ не біографическихъ фактовъ, а литератур-
ныхъ пріемовъ. Подражал Григорію Великому, Ѳома
разсуждаетъ по поводу Франциска о вредѣ юно-
шескихъ увлеченій; говоря объ отрезвленіи Фран¬
циска, Ѳома пользуется еыраженіемъ, которое Ав-
густинъ примѣнилъ къ себѣ: „Опостыли мнѣ вдругъ
(viluit mihi) пустыя надежды мои".
Болѣе серьезный подрывъ авторитету бюграфа
представляетъ отзывъ Тамассіи о замѣчательной
сценѣ, въ которой Францискъ сбрасываегь съ себя
платье, полученное отъ отца, а епископъ ассизскій
облекаетъ его своимъ покровомъ *)·
Тамассія видитъ въ этомъ ничто иное, какъ дра¬
матическое изображеніе обряда монашескаго отре-
ченія отъ міра, навѣянное литературными воспоми-
наніями Ѳомы. Въ подтвержденіе этого Тамассіа при¬
водить изъ „Житій отцовъ“ и изъ „Монашескихъ
поученій Кассіана" слѣдующія мѣста: „Ючоша хо-
тѣлъ отречься отъ міра, но былъ окруженъ демо¬
нами·, тогда онъ быстро сбрасываетъ съ себя
платье и бѣжитъ въ монастырь. Господь же пове-
лѣваетъ игумену: „Встань и прійми борца моего“.
О томъ же идетъ рѣчь въ монашескихъ поученіяхъ
Кассіана, гдѣ говорится, что новый монахъ полу-
чаетъ свое новое одѣяніе изъ рукъ игумена. У Ѳомы
эта сцена получаетъ еще иной символа
*) Pallium вообще означаетъ верхнюю одеж^—въ примѣ-
неніи же къ епископамъ-наплечникъ съ крестами (omophorion).
— 294 —
смыслъ. Орденъ, возникшій изъ вдохновленной
мысли „бѣдняка", укрывается при своемъ зарожде-
ніи подъ покровъ епископа. „Церковь, какъ благо¬
честивая и любящая мать, даетъ у себя прііотъ бу¬
дущему отцу миноритовъ; церковь освящаетъ и
иоощряетъ первые помыслы Франциска".
„Вырвавшись изъ объятій епископа", продол-
жаетъ Тамассія, „Франциекъ тотчасъ осѣняется
ореоломъ святости и на него падаетъ кровавый
лучъ мученичества". Но въ его встрѣчѣ въ лѣсу съ
разбойниками, которые ввергаютъ его, раздѣтаго,
въ яму, полную снѣгомъ, Тамассія видитъ лишь
легендарную арабеску (fioritura) на тему, обязатель¬
ную для всѣхъ житій святыхъ.
Въ словахъ Франциска, объявившаго себя „вѣст-
никомъ великаго Господа" Тамассія слышитъ от-
звукъ твореній Григорія Великаго, признававіпаго
пастырей „вѣстниками строгаго судьи".
Эпизодомъ съ разбойниками, обобравшими ни-
щаг'о Франциска, современный историкъ легко мо-
жетъ пожертвовать; гораздо существеннѣе для пси-
хологіи Франциска сохранить разсказъ о томъ, какъ
онъ, молясь въ полуразрушенной церкви передъ
распятіемъ, услышалъ голосъ: „Поди и исправь
домъ мой". Тамассія однако и тутъ видитъ одно
лишь заимствованіе: онъ приводить въ доказатель¬
ство аналогическіе разсказы изъ Григорія В. и Це-
зарія Гейстербахскаго и заключаетъ словами: „Кто
расположенъ вѣрить Ѳомѣ, тотъ не можетъ отка¬
зать въ вѣрѣ Цезарію".
Во всякомъ случаѣ Ѳома Челанскій, признавая
разсказанный имъ фактъ „чудомъ, вѣками неслы-
— 295 —
ханнымъ", на самомъ дѣлѣ заслужилъ унрекъ
™Г0 критика, назвавшаго его .неисправимым»
ΡΒΤΗβ° тощадялъ Тамассія и знаменитой сцены въ
Римѣ гдѣ францискъ обмѣнялся своимъ богатымъ
платьемъ съ однимъ изъ нищихъ, стоявши ъ
паперти св. Петра. Въ этомъ ѳпизодѣ Тамассія вп
лишь лишь повтореніе сцены, происшедшей передъ
епископомъ въ Ассизи въ удостовѣреніе обращетя
Франциска. Она показалась біографу сли™м^
скромной для великаго патріарха мин он
Гтому была перенесена въ Римъ и разыграна въ
виду гробницы апостола и всего христіанства.
Самая же тема обмѣна платья съ ншцимъ
заимствовала у Цезарія Гейстербахскаго, въ рю-
сказѣ котораго героемъ выступаешь благородный
каноникъ Филиппъ. Оома „списалъ“ разсказъ, из-
мѣнивъ его; но сохранившаяся въ его копш слова
vestimenta и delicata выдаютъ плагіатъ, по мнѣні
Тамассіи. Этогь критикъ однако упустилъ изъ вида
что въ разсказѣ о Францискѣ самой существенной
чертой является не обмѣнъ платья съ ншцимъ, а
Tof что Францискъ въ рубищѣ нищаго самъ сталъ
испрашивать милостыню.
Разсказы о чудесахъ Франциска Оома, по вы
раженію Тамассіи, бралъ взаймы у наиболѣе р
Явленны» святыхъ. такъ^ннчссное нудо ноцѣ·
ленія бѣсноватаго спи шо изъ житія св. Мартина.
Е шо, говорить Тамассія, что патрі^
ваго ордена долженъ былъ походить на епископ
турскаго, неподражаемаго въ состраданш къ бѣд
нымъ и въ славѣ чудесъ.
— 296 —
Заимствовано также чудесное нзбавленіе Фран¬
циска съ товарищами на пути изъ Рима, когда они
усталые остановились на ночлегъ въ пустынномъ
мѣстѣ и къ нимъ навстрѣчу вышелъ человѣкъ,
посланный милосердіемъ Божіимъ, несшій въ ру-
кахъ хлѣбъ, который онъ имъ подалъ и ушелъ.
Это чудо случилось со св. Антоніемъ и его това¬
рищами, которые также въ этомъ усмотрѣли руку
Божію. Разсказъ о священникѣ, который пріютилъ
у себя Франциска и потомъ былъ вознагражденъ
■болыиимъ сборомъ винограда за ущербъ, нанесен¬
ный посетителями святого его винограднику, Та-
массія разлагаетъ на двѣ составныя части: одна
заимствована изъ діалоговъ Григорія Великаго, а
другая вѣроятно изъ „Житій Св. Отцовъ“.
Жалость древнихъ аскетовъ и угодниковъ къ
прокаженнымъ такъ часто выставляется въ агіогра-
фіи, что Тамассія не премннулъ и по этому поводу
сопоставить съ разсказомъ ѲомЫ о состраданіл Фран¬
циска къ этимъ несчастнымъ цѣлый ряда, анало-
гическихъ фактовъ изъ древнихъ и современныхъ
Ѳомѣ житій, въ которыхъ эта жалость изобража¬
лась въ еще болѣе рѣзкихъ и даже каррикатурныхъ
чертахъ. Тамассія правда указываетъ на то, что самъ
же Франциекъ уноминаетъ въ своемъ завѣщаніи
о своихъ отношеніяхъ къ прокаженнымъ, заявляя,
что уходъ за ними научилъ его впервые считать
для себя сладкимъ то, что было прежде горькимъ.
Но нашъ критикъ признаетъ дошедшій до насъ
текстъ завѣщанія подложнымъ, основываясь на
томъ, что въ немъ встрѣчается схоластическое вы-
раженіе glossa. Здѣсь обнаруживается слабая сто¬
ψ
— 297 —
рона критики Тамассіи: онъ въ данномъ случаѣ,
какъ и въ нѣкоторыхъ другихъ, недостаточно точно
разграничиваешь заимствованія или, какъ онъ ихъ
называешь, хищенгя (ladronecci) Ѳомы Челанскаго
отъ однородныхъ явленій въ жизни Франциска и
другнхъ подвижниковъ, или святыхъ. Біографу
Франциска нечего было заимствовать со стороны
повѣствованіе о милосердіи Франциска къ прока-
женнымъ. Оно было такъ естественно и конечно
могло выражаться только въ тѣхъ же формахъ,
какъ и у другихъ сердобольцевъ, имѣвшихъ дѣло
съ прокаженными. А что Францискъ стоялъ въ
близкихъ къ нимъ отношені яхъ, мы знаемъ не
только изъ его завѣщанія, но и изъ того, что онъ
въ началѣ своей дѣятельности съ первыми своими
братьями помѣщался въ оставленномъ Лепрозорід.
Жизнь христіанскихъ аскетовъ и угодниковъ
цредставляетъ такъ много общихъ чертъ, что въ
агіографическихъ памятникахъ неизбѣжны такъ
сказать общія страницы, которыя далеко не всегда
можно признавать повтореніями, или заимствова-
ніями. Тамассія въ этомъ отношеніи впадаетъ въ
преувеличеніе и несомнѣнно увлекается, когда
распространяетъ свои подозрѣнія и на оригиналь-
ныя черты Франциска, и самые умилительные его
поступки и изреченія. Когда Францискъ у Ѳомы
посыпаетъ пепломъ свою скудную трапезу, когда
онъ кается передъ народомъ, что съѣлъ по не¬
мощи кусокъ курятины, онъ „воспроизводить ЛИШЬ
классическіе образцы". Когда онъ уводить боль¬
ного брата въ виноградникъ и вмѣстѣ съ нимъ
лакомится виноградомъ, то это лишь повтореніе
— 298 —
одного изъ разсказовъ у
„въ приказываете
подать милостыню ст ру ’ Пеюапіону, a послѣ
поступка, приписываема . ушиштельный
него другимъ праведникамъ. Даже у
л кякъ франциекъ въ морозную
разсказъ о 5 снѣга фигуры жены
ттпчь тздѣвшись, лѣшггъ изъснъгацшілр
и дѣтей чтобъ заглушить въ себѣ тоску по се ,
будто бы ничто ин^какь картина ^
стынниковъ Ѳиванды, лѣпившин, такхя фигуры
""те Франциска о ^условно» позлати
— . сравнение
Тамассіи »«™^Й5»?Во падуан-
наго діалога игумена съ поьлѵш пюевзошелъ
пай критикъ прибавляетъ, что Ѳома, »nPeBf^
Слова, сказанный
вѣку, раздавшему свое “ущест ^ свомъ род.
пленіемъ » «PW® ® '‘в*шетъ’„8Ъ дома своого
ГГГи^п’-заимегвованы Ѳомою изъ Кассіша.
нініе му,,, которое ФрДО нрила-
ÎU къ лѣнивым-‘“"„"Д; кни-
П "~-да писал, свое
”r=S=H неудачно. Въ ста^
ття κοτουνιο онъ ссылается, старецъ Мака
снягца О его — Д=
Ѳшѣ кь вщумкѣ, что ИЗбѢ
гавшихъ труда монаховъ и деньг У
— 299 —
Можно привести изъ Тамассіл и другіе примѣры
неосновательнаго сближенія словъ Ѳомы съ тек-
стомъ „старыхъ книгъ“. Недоумѣніе францисканца,
нашедшаго на дорогѣ монету и колебавшагося, под¬
нять ли ее или нѣтъ, напоминаетъ Тамассіи раз¬
сказъ изъ Жизни Отцовъ. Но въ указанномъ мѣ-
стѣ игуменъ Іоаннъ не рѣшается поднять съ до¬
роги найденный имъ золотой не потому, что счи¬
таешь грѣхомъ прикасаться къ деньгамъ—напротивъ,
мы узнаемъ, что онъ самъ взялъ взаймы золотой,
чтобы купить холста для одежи, и долженъ отдать
долгъ,—но потому, что считаешь себя не въ правѣ
присвоить находку; однако, беретъ ее наконецъ
себѣ, убѣдившись, что она не принадлежишь ни¬
кому изъ жителей сосѣдняго города.
Нельзя не видѣть натяжки и въ слѣдующемъ
сближеніи, которое мы встрѣчаемъ у Тамассіи.
Ѳома сообщаетъ, что, когда Францискъ находилъ
на полу или на дорогѣ что - нибудь писанное,
онъ почтительно поднималъ это въ предположеніи,
что тамъ можетъ быть написано имя Божіе или
что-нибудь божественное. Когда же одинъ изъ
братьевъ спросилъ его, сталъ ли бы онъ также
тщательно собирать писанія язычниковъ и такія,
на которыхъ не упомянуто имя Божіе, Францискъ
сказалъ ему: „Да, потому что тамъ стоять буквы,
изъ которыхъ слагается достославное имя Господа
Бога“. Тамассія видишь въ этомъ разсказѣ лишь
„обычное холодное подражаніе житіямъ отцовъ" и
ссылается на житіе Пахомія, который запрещалъ
своимъ ученикамъ читать еретическія сочиненія
Оригена и по поводу одного изъ нихъ сказалъ,
— 300 —
если бы онъ не зналъ, что въ немъ начертано имя
Господа, онъ всю эту нечестивую болтовню сжегъ
бы огнемъ. Тамассія по ѳтому случаю восклицаетъ:
„Какъ высвободить истину изъ реторическихъ устъ.
ее поглотившихъ“?
Любовь Франциска къ природѣ и его жалость
къ животнымъ, въ которыхъ онъ видить братьевъ,
находятсл внѣ сомнѣнія; тѣмъ не менѣе Та-
массія напоминаетъ, Что уже въ діалогахъ папы
Григорія Великаго монахъ называетъ медвѣдя
„братомъ" и что любовь къ животнымъ и послу-
шаніе послѣднихъ словамъ угодниковъ встречаются
весьма части въ ранней агіографіи.
Выше было указано, какь настаивалъ Францискъ
на томъ, чтобы его братья сохранили среди всѣхъ
своихъ трудовъ и лишепій радостное настроеніе, и
нами былъ приведенъ разсказъ о томъ, съ какимъ
умиленіемъ Францискъ вышелъ навстрѣчу къ
брату, весело возвращавшемуся со сбора милостыни,
благословляя его за то, что ойъ проворно ходить,
смиренно просить, весело возвращается. Тамассія
переносить насъ по этому случаю въ Оксиринхъ
въ Египтѣ, въ „городъ папируса и нищихъ" и
знакомить съ разсказомъ одного изъ старцевъ. Со¬
брались туда въ субботу вечеромъ нищіе въ ожи-
даніи братской трапезы и улеглись на ночь спать.
Одинъ изъ нихъ подостлалъ подъ себя половину
рогожи, а другою половиною накрылся, — а стужа
была сильная. Ночью онъ всталъ, и старецъ слышалъ,
какъ онъ, дрожа отъ холода, утѣшалъ себя: „Бла¬
годарю тебя, Господи; сколько теперь богатыхъ
сидятъ въ тюрьмахь, а иные въ оковахъ или съ
— 801 —
бревномъ между ногъ *): я же, не хуже импера¬
тора, свободно протягиваю ноги, какъ хочу, и иду,
куда хочу". „Это, прибавляешь Тамассія, типъ ра-
достнаго нищаго, какимъ былъ Францискъ, же-
лавшій, чтобы и сыны души его были таковыми".
Мы должны при этомъ напомнить, что радостное
настроеніе Франциска проистекало изъ другого
источника, чѣмъ самоутѣшеніе египетскаго нищаго:
Этотъ типичный бродяга, который и въ нуждѣ до¬
рожить своей свободою; у Франциска веселіе ' духа
объусловливается силою любви къ Тому, ради кого
онъ принялъ на себя бѣдную жизнь.
Не такъ легко рѣшить вопросъ, залмствовано ли
Ѳомою Челанскимъ оригинальное сравненіе фран-
цисканцевъ съ жонглерами, которое онъ припи¬
сываешь Франциску. Ѳома при этомъ разсказы-
ваетъ, что видѣлъ собственными глазами, какъ
Францискъ поднималъ съ земли какую - нибудь
деревяшку и, приставивъ ее къ лѣвому плечу,
водилъ по ней правой рукой, какъ по скрипкѣ,
воспѣвая по-французски хвалу Господу. — „Соб¬
ственными глазами видѣлъ"! иронически воскли¬
цаешь по этому случаю Тамассія. „Конечно такъ;
но глаза Ѳомы пробѣжали при этомъ лишь стра¬
ницу изъ Цезарія". И Тамаесія ссылается на стра¬
ницу, гдѣ Цезарій приводить прнзнаніе монаха
Арнольда, что когда у него не идетъ на умъ молитва,
онъ подъ рясою двигаешь пальцами на манеръ
музыканта, играющаго на гитарѣ, заставляя звучать
струны сердца своего.
* Qui neque urinam suam ІіЪеге faciant. Migne 73 p. 904.
Эти, выпущенныя у Тамассіи, слова весьма характерны для
настроенія египетскаго нищаго.
— 302 —
Тамассія указываетъ далѣе на то, что уже Це-
зарій называетъ монаховъ потѣшниками, скоморо¬
хами (ioculatores) Господа и святыхъ ангеловъ, и за¬
ключаешь свое сличеніе текстовъ словами: „Разсказы
Ѳомы Челанскаго и Цезарія почти ничѣмъ не от¬
личаются, ибо легкія различія между ними лишь,
„показываютъ, какъ Ѳома обработывалъ въ свою
пользу (per conto suo) германскія измышленія“.
Все это такъ, но жонглеры *) были въ то время
такимъ обычнымъ и популярнымъ явленіемъ, что
аналогія между этими потѣшниками народа и
странствующей францисканской братьей могла прид¬
ти на умъ и самому Франциску, особенно при его
любви къ музыкѣ и французскимъ пѣснямъ.
„Зерцало Совершенстваи приписываешь Фран¬
циску намѣреніе послать обрѣтавшагося среди фран-
цисканцевъ поэта Пачифико съ хоромъ другихъ
братьевъ проповѣдовать народу, при чемъ хоръ
долженъ былъ воспѣвать хвалу Господу—въ каче¬
стве скомороховъ Господ нихъ (tamquam ioculatores
Domini); послѣ чего вожакъ долженъ былъ обра¬
титься къ народу съ обычнымъ привѣтомъ скомо¬
роховъ. „Мы скоморохи Господни (Nos sumus iocu¬
latores Domini) и за мзду требуемъ отъ васъ, чтобы
вы предались истинному раскаянію. Ибо что же
иное слуги Божіи, какъ не скоморохи Его, которые
*) Внѣшними признаками оісонглера была, скрипка и шапка,
увѣнчанная бубенчиками. Жонглеры впрочемъ играли и на
другихъ инструментахъ, разсказывали сказки, толковали сны,
водили ученычъ звѣрей. Не смотря на свой бродячій образъ
жизни они входили въ составъ особаго цеха—La Ménéstrandie.
См. Fabliaux, Chroniques et Légendes Françaises.
— ЗОБ —
должны растрогать сердца людей и привести ихъ
къ духовному веселію".
Несмотря однако на свое систематическое, сплош-
ное обличеніе біографа Франциска вълитературныхъ
хищеніяхъ и плагіатѣ, Тамассія считаетъ возмож-
нымъ „сквозь вранье (le bugie) провидѣть истину".
Критика, этотъ „терпѣливый и строгій руководи¬
тель", снабжаетъ его вѣрнымъ способомъ отличить
правду отъ лжи. Провѣрочное средство для этого
Тамассія видитъ въ томъ, что изъ разныхъ мона-
шескихъ типовъ, которые ему представлялись, одинъ
запечатлѣлся въ душѣ художника -біографа, а
именно типъ наиболѣе оригинальный, какъ бы про-
тиворѣчившій строгой дисциплинѣ монастыря,—
человѣка неученаго, чудной доброты, радушной
кротости и любви, которую его рѣчь внушала дру-
гимъ съ силою всепожирающаго пламени.
Нужно отдать справедливость Тамассіи. Онъ своей
критикой, подъ часъ придирчивой и произвольной,
оказадъ исторіи Франциска не малую услугу, под-
вергнувъ тщательному наблюденію призму, пре¬
ломляющую для насъ свѣтлый обликъ Франциска.
Онъ вывелъ историческую критику изъ заколдован-
наго круга второстепенныхъ библіографическихъ
изысканій и пререканій, въ которой она замкнулась,
и поставилъ ее передъ болѣе важной задачей—при¬
вести францисканскую легенду въ связь съ пред¬
шествующей и современной ей агіографіей. Тамассія
установилъ эту связь, указавъ и въ францискан¬
ской легендѣ общіе законы, которымъ слѣдуетъ
агіографія въ своемъ развитіи. Многія наблюденія,
сдѣланныя Тамассіей, чрезвычайно мѣтки и ярко
— 304 —
освѣщаютъ исторію Франциска; такъ напр, замѣ-
чаніе, что Францискъ привлекъ на себя своей про-
повѣдью и своей популярностью блуждающіе раз-
сказы вѣчной легенды (legenda dei secoli), искавшіе
реальной почвы, чтобы на ней осѣсть. Это то, что
Гарнакъ такъ удачно назвалъ flatternde Legenden.
Несомьѣнно справедливо и мнѣніе, что Ѳома Че-
ланскій подъ вліяніемъ аскетической литературы
и знаменитыхъ образцовъ монашескихъ угодниковъ
слишкомъ приблизилъ Франциска къ классическому
типу аскета и старался изо всѣхъ силъ „окутать
мракомъ монастыря образъ того, кто такь живо
чувствовалъ поэзію вселенной, того, кто не хотѣлъ
домовъ для братьевъ, посланныхъ возродить міръ
съ помощью бѣдности и любви, а не портить его при-
мѣромъ монастырской тоски и пороковъ". Тамаесія
прекрасно выяснилъ значеніе второго житія Ѳомы
Челанскаго. Оно не задавалось только цѣлью по¬
полнить новыми свѣдѣніями, доставленными „това¬
рищами" Франциска, первое житіе. Ѳома восполь¬
зовался этими свѣдѣніями для исполнения новой
самостоятельной задачи. Какъ и въ первый разъ,
онъ и тутъ преслѣдовалъ не историческую цѣль.
Его первое житіе было, какъ мѣтко выразился Та-
массія, „литературной канонизаціей" Франциска; во
второмъ—онъ далъ въ лицѣ Франциска его уче-
никамъ „Зерцало Совершенстванравственный
канонъ, новую норму жизни францисканскому
ордену.
При такихъ условіяхъ историческое содержаніе
нашего первоисточника для біографіи Франциска—
двухъ житій Ѳомы Челанскаго—весьма уменьшается;
— Б05 —
критическій трудъ Тамассіи насъ окончательно
въ этомъ убѣждаетъ. Личность учредителя фран-
цисканскаго ордена заслоняется отъ насъ его біо-
графомъ. Не выдерживаетъ провѣрки также и иллю-
зія, которой предавался Сабатье, видѣвшій въпозд-
нѣйшемъ „Зерцалѣ Совершенства“ произведете
Леона, ближайтаго товарища Франциска, и надѣ-
явшійся этимъ путемъ стать на твердую истори¬
ческую почву. Правда, Тамассія впалъ здѣсь въ
противоположную крайность: признавъ нозднѣйшее
»Зерцало Совершенства“ перефразировкой второго
житія Ѳомы, Тамассія отнялъ у этого сборника ле-
гендъ всякое историческое значеніе, тогда какъ
именно этотъ сборникъ является лучшимъ памят-
никомъ истиннаго францисканскаго духа. Но какъ
бы то ни было, крушеніе гипотезы Сабатье и обли¬
чение „агіографическаго мастерства" Ѳомы Челан-
скаго отодвигаютъ образъ Франциска въ область
легенды.
Однако историческому пессимизму и здѣсь дол¬
женъ быть поставленъ предѣлъ. Историкь не всегда
можетъ обойтись безъ легенды и часто можетъ изъ
легенды черпать историческую правду. Легенда,
по глубоко вѣрному опредѣленію одного современ¬
ная историка, такъ много сдѣлавшаго для разру-
шенія ложныхъ легендъ,—легенда есть сужденіе
современниковъ или, потомковъ о прошломъ, обле¬
ченное въ форму повѣствованія *). Сужденіе можетъ
быть ■ ложное, но можетъ быть и вѣрное. Такимъ
*) A. Harnack Reden. ιι. Auîsatze, I В. Legenden als Ge-
scüicbtsqiiellen, p. 10.
20
— 306 —
образомъ бываютъ легенды ложныя: такія легенды
часто обвиваютъ подобно паразитнымъ растеніямъ
и заглушаютъ историческую дѣйствительность. Съ
такими легендами историку приходится вести без-
пощадную борьбу. Но есть легенды, которыя нельзя
выкинуть изъ исторіи безъ ущерба для нея самой—
легенды, въ которыхъ выразилась оцѣнка извѣстнаго
лица или сгустилось впечатлѣніе, оставленное по
себѣ извѣстной эпохой. Такія легенды характери¬
зуют своихъ героевъ, подчеркивая и усиливая
свойственныя имъ черты. Иногда, впадая въ преуве-
личеніе, легенды возводятъ лицо въ типъ. Поэто¬
му историку, если онъ хочетъ полнѣе изобразить
лицо, недостаточно освѣщенное исторіей, прихо¬
дится пользоваться также легендой. Крупная лич¬
ность никогда не проявляется въ однихъ фактахъ,—
она отражается также въ головахъ и сердцахъ тѣхъ,
кого она воспламенила и увлекла.
Все это можетъ быть отнесено къ Франциску.
Легенда завершила его личность, легенда создала
изъ него типическое, историческое лицо. Легенда
въ его лицѣ становится исторіей.
•S' tic
*
Тѣсное сплетеніе факта съ легендой и творчеекій
характеръ легенды въ созданіи историческаго образа
въ примѣненіи къ Франциску особенно характерно
иллюстрируются легендой о его стигматизаціи.
Сомнѣнія въ ея достовѣрности появились уже
въ XIII вѣкѣ. Они исходили тогда изъ среды со-
перничествовавшихь съ францисканцами монаше-
— 307 —
скихъ орденовъ, но были заглушены римской ку-
ріей и всеобщимъ признаніемъ этого чуда. Исто¬
рическая критика впервые коснулась этого вопроса
въ лицѣ протестантскаго историка—богослова Карла
Газе, въ его біографіи Франциска въ половинѣ
XIX вѣка. Совершенно правильно въ данномъ слу-
чаѣ Газе поставишь предварительный вопросъ о
первоисточникахъ, удостовѣряющихъ стигматиза-
цію. Ссылаясь на то, что міръ узналъ о чудѣ съ
Францискомъ лишь изъ окружнаго посланія ви-
карія Франциска, Ильи, и что по свидѣтельству
Ѳомы Челанскаго Францискъ при жизни тщательно
скрывалъ стигматы — Газе былъ склоненъ думать,
что властолюбивый и способный къ политической
интригѣ Илья былъ самъ ьиновникомъ явленій, об¬
наружившихся на тѣлѣ Франциска послѣ его смерти,
и въ то же время и истолкователемъ этихъ знаковъ,
какъ стигматовъ распятія Христова. Совершенно
противоположнымъ образомъ отнесся къ дѣлу другой
протестантскій историкъ Франциска—Сабатье. Онъ
опровергаешь догадку Газе съ помощью другой до¬
гадки о враждѣ между Ильею и другими приближен¬
ными къ Франциску, которые, по мнѣнію Сабатье,
не допустили бы со стороны своего противника такого
хотя бы и благочестиваго обмана. Болѣе вѣско другое
доказательство Сабатье — помѣтка, написанная ру¬
кою Леона на автографѣ Франциска. Въ этой записи
сказано, что за два года до его смерти рука Все-
вышняго проявилась надъ Францискомъ во время
его поста на Алвернѣ въ видѣніи Серафима, со¬
провождавшемся появленіемъ стигматовъ на его
тѣлѣ. Сабатье указывалъ также на англійскаго
20*
— 308 —
франциканца Ѳклестона и итальянскаго лѣтописца
Салимбсне, которые оба ссылаются въ своей хро-
никѣ на свидѣтельство Леона о стигматахъ. Если,
по мнѣнію Сабатье, фактъ стигматизаціи такимъ
образомъ достаточно засвидѣтельствованъ съ точки
зрѣнія исторической критики, то онъ долженъ быть
неуязвимъ и для раціоналистическихъ сомнѣній.
Сабатье, правда, не допускаетъ въ исторіи чудесъ въ
смыслѣ нарушения е*,грственныхъ законовъ и вы-
ставляетъ противъ нихъ характерное для нашего
демократическаго вѣка возраженіе, что „равенство
всѣхъ передъ Богомъ есть требованіе религіозной
совѣсти, не допускающей произвола въ пользу от-
дѣльныхъ лицъ". Но тѣмъ не менѣе Сабатье при¬
ходить къ заключенію, о „реальности стигм атовъ®
на тѣлѣ Франциска, такъ какъ „выдѣляетъ изъ
міра чудесъ явленія, на-зываемыя чудесами только
потому, что они выходятъ за предѣлы нашего опы¬
та" . Согласно съ этимъ Сабатье ищетъ объясненія
стигматизаціи Франциска въ „неизвѣданной области
душевной патологіи, на межѣ психологіи и физіо-
логіи“.
Къ вышеуказаннымъ свидѣтелямъ стигматовъ
Франциска при его жизни нужно прибавить еще
нѣсколькихъ. Во второмъ житіи, котораго Газе не
зналъ, Ѳома Челанскій указываетъ, кромѣ Руфина,
и другихъ товарищей Франциска, какъ очевидцевъ.
То же самое подтверждается авторомъ недавно, из-
даннаго „трактата о чу есахъ Франциска*1. Нако-
иецъ папа утверждалъ въ публичной проповѣди и
въ одной изъ буллъ, что при жизни Франциска
самъ видѣлъ его стигматы.
— 309 —
Итакъ безспорно, не на одномъ только свидѣ-
тельствѣ Ильи основана вѣра въ стигматизацію,
Франциска. Но какъ и когда эта вѣра возникла?
Когда и какъ братья увѣрились, что знаки на тѣлѣ
Франциска именно стигматы, т.-е. отпечатки рань
Христа? Вѣдь самъ Францискъ, по свидѣтельству
житія, всех да скрывалъ эти знаки!
Этому вопросу посвящено недавнее, интересное
изслѣдованіе Карла Гампе*). Авторъ указываетъ
на то, что въ посланіи Ильи идетъ рѣчь лишь о
черноватыхъ рубцахъ ранъ съ обѣихъ сторонъ на
рукахъ и ногахъ.—Лишь въ житіи Ѳомы, вышед-
шемъ два года спустя, идетъ уже прямо рѣчь о
гвоздяхъ—съ круглыми головками внутри рукь и
загнутыми остріями на наружной сторонѣ—и въ
противоположномъ направленіи на ногахъ. А еще
реалистичнѣе описаніе стигматовъ въ болѣе позд-
неаіъ трактатѣ о чудесахъ.
А что извѣстно о времени появленія этихъ зна-
ковъГ—Въ письмѣ Ильи сказано: „незадолго передъ
смертью". Чтобы привести это свидѣтельство въ со-
гласіе съ легендой, что стигматизація произошла
на Алвернѣ за два года до смерти Франциска,
Сабатье отдавалъ предпочтете варіанту въ плохомъ
изДаніи Амони, гдѣ вмъсто non diu ante mortem
(незадолго) сказано nam diu (ибо задолго до
смерти), что менѣе вѣроятно по стилистическимъ
соображеніямъ. Весьма цѣнно въ этомъ отношеніи
свидѣтельство англійскаго лѣтописца Роджера офъ
Вендауеръ, писавшего въ первомъ десятилѣтіи по
*) Въ Sybel. Hist. Zeitsch. LX В., 3 Heft. 1906.
—310 —
смерти Франциска, что „раны на тѣлѣ его появи¬
лись за пятнадцать дней передъ кончиною его".
Къ этому присоединяется то, что самая легенда
о видѣніи на Алвернѣ очевидно подверглась видо-
измѣненію. Предметомъ видѣнія былъ шестикрылый
серафъ, подобный описанному пророкомъ Исаіей.
Это видѣніе не имѣетъ ничего общаго съ видѣ-
ніемъ распятаго Христа, ниспосылающаго свои
раны Франциску. Но по смерти Франциска въ пред-
ставленіяхъ братьевъ образъ серафа сталъ сливаться
съ образомъ распятія, и это новое представленіе
получило скоро каноническій авторитетъ въ житіи
Ѳомы Челанскаго. У францисканца Эклестона еще
приводится со словъ Леона описаніе видѣнія на
Алвернѣ, въ которомъ идетъ рѣчь только о. видѣ-
ніи серафа или ангела,—„многое ему открывшего",—
безъ всякаго отношенія къ стигматизаціи. Но уже
у Ѳомы Челанскаго серафъ съ распростертыми ру¬
ками и съ сложенными ногами пригвожденъ къ
кресту; у Бонавентуры сначала является серафъ,
но по его приближеніи къ Франциску между его
крыльями появляется образъ распятія.
Авторъ выводить отсюда, что обѣ легенды о
стигматахъ на тѣлѣ Франциска и о видѣніи видо-
измѣнялись подъ вліяніемъ взаимодѣйствія. По мѣрѣ
того, какъ серафъ сталъ уступать въ видѣніи мѣсто
распятію, рубцы ранъ стали преобразовываться въ
„гвозди" изъ плоти Франциска. И замѣченныя
братьями незадолго до смерти Франциска раны на
его тѣлѣ подали поводъ къ предположеніямъ
братьевъ, что эти раны появились во время видѣ-
пія на Алвернѣ.
— 811 —
Въ результатѣ авторъ считаешь исторически
достовѣрнымъ. только одно сугцествованіе ранъ на
тѣлѣ умирающаго Франциска. Объяснить происхо-
жденіе этихъ ранъ несомнѣннымъ, научнымъ пу-
темъ онъ признаешь едва ли когда-либо возмож-
нымъ,—допуская на выборъ три объяснения: раны
могли быть причинены себѣ самимъ Францискомъ,
пожелавшимъ передъ смертью испытать страданія
Христа; онѣ могли быть слѣдствіемъ самовнушенія,
какъ у другихъ стигматизованныхъ, вплоть до конца
XIX вѣка; наконецъ онѣ могли быть естественнымъ
послѣдствіемъ изнурительной болѣзни Франциска,
а минуты горестной разлуки съ многострадаль-
нымъ послѣдователемъ Христа представились брать¬
ямъ въ чудесномъ свѣтѣ божественнаго значенія.
Первое изъ этихъ объясненій, хотя и допустимо
психологически, въ виду желанія Франциска по¬
дражать страд„ніямъ Христа, невѣроятно въ виду
крайней физической слабости Франциска въ его
предсмертные дни. Послѣднее замалчиваешь цѣлый
рядъ аналогическихъ явленій, удостовѣренныхъ и
научно-описанныхъ стигматизацій. Ост'ается само-
внушеніе. Но тутъ историческая критика дошла до
своихъ предѣловъ. Она въ правѣ разрушать легенду
объ Алвернѣ и настаивать на болѣе позднемъ по¬
явления стигматъ, но дальше она итти не можетъ.
Послѣднее слово въ легендѣ о Францйскѣ принад¬
лежишь экспериментальной жихологіи.
Прежде однако, чѣмъ обратиться къ этому сред¬
ству выслушаемъ еще спеціалиста въ агіографи-
ческой литературѣ: Тамассія допускаетъ, что пато-
логическія явленія на тѣлѣ Франциска могли по¬
— 812 —
дать случайный поводъ къ возникновенію легенды
о стигматахъ, но находить, что болѣе вѣроятно
„литературное происхожденіе ея, чѣмъ патологи¬
ческое" — другими словами, Тамассія полагаетъ,
что виновникомъ ея былъ Ѳома Челанскій. Утвер¬
ждая эго, Тамассія беретъ исходной точкой „чисто¬
сердечный" разсказъ лѣтописца Салимбене со словъ
Леона о смерти Франциска: „При омовеніи онъ
оказался подобенъ снятому съ креста человѣку
(crucifixus)“. Итальянскій ученый прибавляетъ, что
это выраженіе и теперь въ ходу въ народѣ при видѣ
покойника со слѣдами долгой, мучительной болѣзни.
Для Ѳомы это выраженіе было достаточно, чтобы
съ помощью своей литературной учености создать
разсказъ „о величайшемъ чудѣ“. Франциску для
вящшей славы недоставало мученичества: „Господь
въ этомъ не исполнилъ его желанія, предназначая
ему особенную благодать ". Въ ртихъ словахъ Ѳомы
Тамассія усматривать явный признакъ замысла
этого біографа прославить своего героя разсказомъ
о возобновленіи имъ „мученичества на Голгоѳѣ".
„Ѳома, говорить Тамассія, не даромъ былъ начитанъ
въ сочиненіяхъ папы Григорія Великаго! „Однако
въ сдѣланной ссылкѣ не идетъ рѣчи о какомъ-либо
видѣніи, а угодники лишь уподобляются „серафамъ*'.
Ѳомѣ были извѣстны, продолжаешь Тамассія, слова
апостола Павла, приводимыя въ аскетической литера-
турѣ,—„знакиГоспода моего ношу натѣлѣ своемъ",
какъ символъ побѣды надъ плотью. Но символъ
уже не разъ становился реальностью. Тамассія при¬
водить изъ сочиненія Петра Даміани разсказъ о
монахѣ, носившемъ на своемъ тѣлѣ изображеніе
— Б13 —
креста. А у Цезарія Гейстербахскаго упоминается о
послушникѣ, который почувствовалъ, какъ у него
•на лбу отпечаталось изображеніе креста. „Это былъ,
замѣчаетъ Тамаесія, предшественникъ Франциска
въ чудѣ“.—„Ѳома зналъ, гдѣ почерпать себѣ вдох-
новеніе. Легенда о стигматахъ была готова до него
и ему оставалось только ее примѣнить къ Фран¬
циску—истолковать раны его съ благочестіемъ и уче¬
ностью". По этому поводу можно однако сказать о
самомъ Тамассіи, что, зная отлично агіографическую
литературу, онъ зналъ, гдѣ почерпать аналогіи, но
иногда и увлекался своею ученостью. Вѣдь когда
около распростертаго на смертномъ одрѣ Фран¬
циска, а можетъ быть и незадолго до его смерти,
сложилась легенда о томъ, что онъ на своемъ тѣлѣ
носить отпечатки рань Іисуса, Ѳомы Челанскаго не
было при немъ, и когда ему было поручено написать
житіе Франциска, уже слывшаго въ народѣ за свя¬
того, вѣра въ совершившееся съ нимъ чудо уже
охватила всю Италію и сосѣднія страны. Что „хлад¬
нокровная хитрость Ильи" и „пламенное воображе-
ніе Ѳомы“ сильно содѣйствовали распространенію
этой вѣры,—это внѣ сомнѣнія, но это еще не даетъ
намъ права искать разгадки исключительно въ
области литературы и агіографіи, пренебрегая явле-
ніями „патологическими", подавшими, по выраже¬
ние) самого же Тамассін, первый поводъ къ созда-
нію легенды; тѣмъ болѣе, что новѣйшая патологія,
повидимому, овладѣла ключомъ къ разгадкѣ тайны.
Стигматы бл. Франциска давно обратили на
себя вниманіе врачей и физіологовъ, и нѣки-горые
изъ нихъ заинтересовались вопросомъ, прилагая
I
— 314 —
къ выясненію жизни и страданію Франциска
средства новѣйшей патологіи. Нѣкоторые изъ этихъ
ученыхъ авторовъ остались приверженцами тради-
ціоннаго взгляда. Такъ Шнюреръ ссылается на
„медицинскія изслѣдованія“, авторъ которыхъ при-
шелъ къ заключенію, что въ виду фактовъ, кото¬
рые наука никогда не будетъ въ состояніи объяс¬
нить, остается лишь допустить сверхъестественное и
божественное вмѣшательство *). Къ этому же вре¬
мени относится біографія Франциска д-ра Бурне **).
Это^ъ авторъ заявляетъ, что врачъ не долженъ
вносить въ данный вопросъ предвзятой системы,
но очень живую научную любознательность, а между
тѣмъ приходить къ заключенію, что въ изьѣстныхъ
случаяхъ „психологическія и патологическія объяс¬
нения недостаточны". Конечно, при полномъ отсут-
ствіи критическаго интереса, которое обнаружить
др. Бурне, обладающій, впрочемъ, большою начитан¬
ностью, трудно было прійти къ положительнымъ
результатами
При легендарности нашихъ свѣдѣній о Фран¬
цией вопросъ о его стигматахъ нельзя разрѣшить
въ предѣлахъ только его біографіи. Послѣ его
смерти совершился цѣлый рядъ аналогическихъ
стигматизацій, который тянется съ XVI вѣка до
конца ХІХ-го; и хотя большинство этихъ случаевъ
произошло подъ вліяніемъ стигматизаціи Фран¬
циска, они бросаютъ свѣтъ назадъ и освѣщаютъ
*) Cofelle. St. François. Etudes médicales. P. 1895.
') Bournet. Годъ ішданія не j-казанъ, но по ссылкамъ у
автора можно думать, что она вышла въ 1892 или 93 г.
— 315 —
свой первоисточникъ. Многіе изъ этихъ фактовъ
подвергались тщательному наблюденію и подробно
запротоколированы, какъ, напр., дѣло Вероники
Джіуліани (1660—1727), находившейся подъ на-
блюденіемъ врачей, не говоря уже о современныхъ
намъ случаяхъ съ Луизой Лато и Маделеной Н.,
описанныхъ врачами Варломономъ (1875) и Жане
(1901). Послѣднее намъ извѣстное общее изслѣдо-
ваніе по этому вопросу заслуживаешь полнаго вни-
манія и является существеннымъ вкладомъ во
всякую біографію Франциска *). Анализируя опи¬
санные имъ случаи стигматизацій, авторъ изслѣ-
дованія, Дюма, устанавливаешь общіе всѣмъ стигма-
тикамъ отличительныя черты. Въ чемъ бы ни за¬
ключалось знаменіе, въ отпечаткѣ креста на плечѣ,
въ слѣдахъ терноваго вѣнца на головѣ или, какъ
у Франциска, въ пораненіяхъ рукъ и ногъ и въ
ранѣ на бедрѣ,—всѣ стигматизированные ощущаютъ
нестерпимую боль въ пораженной части тѣла и
вмѣстѣ съ тѣмъ высокое наслажденіе въ мысли,
что они оказались достойными сострадать съ
Іисусомъ, искупать подобно ему грѣхи, въ которыхъ
они невиновны.
Относительно самихъ стигматовъ авторъ дѣлаетъ
оговорку, что свидѣтели и очевидцы склонны пре¬
увеличивать сходство ихъ съ ранами Христа и
сопоставляетъ при этомъ описаніе стигматовъ у
Ѳомы Челанскаго съ описаніемъ ранъ Луизы Лато
у д-ра Варломона. Мы знаемъ впрочемъ, что самое
G. Dumas. La Stigmatisation chez les mystiques chrétiens.
Revue d. d. mondes. 1 mai 1907.
— Б16 —
описаніе Ѳоны Челанскаго идетъ гораздо дальше
того, что засвидетельствовано первымъ свидѣте-
лемъ—Ильею. Но относительно дѣйствительности
наружныхъ иораненій не можетъ быть сомнѣнія.
Спрашивается, не могли ли эти пораненія быть
причинены самими стигматиками въ безсознатель-
номъ состояніи, подобномъ тому, въ которомъ исте¬
ричные люди исполняютъ чужіявнушенія? Допуская
возможность отдѣльныхъ подобныхъ случаевъ,
Дюма—на основаніи другихъ случаевъ, когда по-
раненія появлялись на глазахъ у врачей,—прихо¬
дить къ заключенію, что въ общемъ нельзя не
признать искренность стигматизированныхъ и само¬
произвольное (spontanéité) появленіе стигматовъ.
Итакъ въ реальности указанныхъ фактовъ не
можетъ быть сомнѣнія. Какъ же ихъ объяснить?—Это
было бы легче, если бъ мы имѣли дѣло съ явле-
ніями мускулярными, какъ у Катарины Раконизіо,
носившей въ экстазѣ на плечѣ крестъ Іисуса, у
которой послѣ этого во всю жизнь одно плечо было
ниже другого. Здѣсь хроническое сокращеніе мус¬
кула объясняется силою поразившаго ее въ экстазѣ
образа и ощущенія тяжести ноши. Но какъ объ¬
яснить наружный пораненія, относящіяся къ жиз¬
ни кровеносныхъ сосудовъ?—Дюма обращается къ
области невропатологии и при помощи указанныхъ
имъ явленій и опытовъ, которыхъ мы здѣсь не
станемъ касаться, приходить къ заключению, что
если внушенге по отношенію къ истеричнымъ все¬
могуще въ области мускулярныхъ явленій, оно
далеко не безсильно въ явленіяхъ питанія, крово-
обращенія и отдѣленій, и можетъ не только вызвать
— 317 —
накожныя повреждения, но локализировать ихъ на
тѣхъ частяхъ тѣла, который указаны лицомъ, про-
изводящимъ опытъ. Но развѣ всѣ стигматики были
истеричны? — Двадцать лѣтъ назадъ, замѣчаетъ
Дюма, многіе невропатологи были не прочь это
утверждать; онъ съ этимъ не согласенъ и въ осо-
бомъ изслѣдованіи доказывалъ противное. Это ему
однако не мѣшаетъ признавать, что и въ ѳкстазѣ
сознательная жизнь можетъ быть вся поглощена
однимъ какимъ-либо веемогущимъ образомъ, предъ
которымъ какъ бы застываетъ органическая жизнь,
предоставляя этому образу полное преобладаніе.
Въ такомъ состояніи и совершается въ экстазѣ
стигматизація, отпечатлѣвается на тѣлѣ страстно
созерцаемый об^азъ. Но стигматы появляются на
тѣлѣ не вслѣдствіе пассивнаго представленія раны.
По показаніямъ егигматиковъ это представленіе
сопровождается другимъ, активньшъ — въ образѣ
огненнаго луча или копья, исходящаго изъ созер¬
цаемой раны и поражающаго тѣло. И весьма часто
этотъ результатъ получался не при первомъ видѣ-
ніи, а достигался постепенно, по мѣрѣ того, какъ
образъ, представившійся въ экстазѣ, окончательно
овладѣвалъ созерцающимъ субъектомъ.
Это наблюденіе черѳзвычайно важно для выя-
сненія легенды о Францискѣ; оно сглаживаетъ
противорѣчія въ преданіи—о томъ, что видѣніе на
Алвернѣ произошло за два года до смерти, а стиг¬
маты обнаружились лишь незадолго До нея. У
Франциска, какъ и у жившихъ послѣ него стиг-
матиковъ, первое видѣніе могло повторяться въ
его экстазахъ и жгучая боль въ тѣлѣ, которую онъ
— 318 —
всегда ощущалъ при созерцаніи ранъ Іисуса. могла
не сразу обнаружиться въ видимыхъ для другихъ
знакахъ.
Такимъ образомъ наблюденія современной экспе¬
риментальной науки являются неожиданнымъ под-
спорьемъ старинной прекрасной легенды, безъ ко¬
торой жизнь Франциска представлялась бы его
современникамъ и потомкамъ не законченной и не
вполнѣ проявившей свой глубокій психи ческій
смыслъ и историческое значеніе.
III
За послѣдніе два десятка лѣтъ Францискъ сталъ
предметомъ особеннаго вниманія со стороны исто-
риковъ. Эти усиленныя занятія забытымъ лицомъ
имѣли своимъ послѣдствіемъ тщательну-ю разработку
источниковъ и матеріаловъ для біографіи Франциска,
но общее пониманіе его значенія и роли въ исторіи
выиграло отъ этого менѣе, чѣмъ можно было ожи¬
дать. Если прежніе историки Франциска не выхо¬
дили изъ рамокъ агіографіи, т.-е. изображали и
прославляли его какъ святого, то новѣйшіе исто¬
рики часто впадали въ противоположную крайность
и смотрѣли на него, какъ на героя своего времени—
провозвѣстника, даже родоначальника индивиду¬
ализма и субъективизма. Мы указали на то, что
съ этой точки зрѣнія изображенъ Францискъ въ
модной книгѣ Сабатье. Но этотъ писатель только
усвоилъ себѣ мысль писавшаго до него гейдель-
бергскаго профессора Тоде. Издавая черезъ 20 лѣтъ
свою книгу вторымъ изданіемъ и сравнивая судьбу
— 819 —
своей книги съ сочиненіемъ Сабатье, вышедшимъ
семью годами позднѣе, но имѣвпіимъ уже тогда
болѣе 30 изданій,—Тоде съ грустью замѣчаетъ, что
читатель книги Сабатье ничего не узнаетъ о томъ,
откуда почерпнуто его представленіе о Францискѣ.
Различная судьба книгъ Сабатье и Тоде весьма
понятна. Соединяя сильное воображеніе съ талантомъ
разсказчика, Сабатье приложидъ мысль Тоде къ
біографіи Франциска и выставилъ его, какъ носи¬
теля субъективизма въ борьбѣ съ папствомъ и его
клевретами. Парадоксъ Тоде далъ возможность фран¬
цузскому писателю изобразить Франциска, какъ
личность, подавляемую властью рока, и привлечь
къ нему интересъ и симпатію читателя, а вообра-
женіе помогло Сабатье украсить описываемую имъ
драму романическими чертами.
У Тоде, наоборотъ, человѣкъ исчезаетъ въ идеѣ.
Франциекъ перестаетъ быть историческимъ лицомъ,
а возводится, какъ историческія лица въ философіи
исторіи Гегеля, въ историческій принципъ. „Въ
Францискѣ Ассизскомъ“, читаемъ мы у Тоде, „до-
стигаетъ своей вершины (gipfelt) великое движеніе
западнаго христіанскаго міра, движеніе, которое не
ограничивается религіозною областью, но, будучи
универсальнымъ въ собственномъ смыслѣ этого
слова, становится подготовляющей и толкающей
силой новой (moderne) культуры" *).
Біографія Франциска служить у Тоде лишь
неболынимъ введеніемъ къ обширному изслѣдова-
*) H. Thode. Franz ѵ. Assisi u. die Anfânge d. Kjinst d.
Renaissance in Italien. II Aufl. Berl., p. XVIII.
— 320 —
нію о францисканской архитектурѣ и живописи
въ Италіи. А заканчивается біографія слѣдующей
широковѣщательною фразою: „Значеніе Франциска
можно формулировать немногими словами: онъ
освободилъ находившееся дотолѣ подъ духовною
опекою индивидуальное чувство и навсегда добылъ
для него право на самостоятельность. Это означало
духовное освобожденіе народа въ соціальномъ и
религіозномъ отношеніяхъ *). Францискъ довелъ до
сознанія человѣчества тайное и еще скрытое стрем-
леніе эпохи къ природѣ и твердою рукою генія
взялъ на себя ея руководительство". Такъ совер¬
шилось то, что за много вѣковъ назадъ вызвало
на свѣтъ греческое искусство: боги стали людьми
и люди стали богами. Христіанское искусство по¬
лучило возможность подняться къ свободѣ, изобра¬
жать божественное и идеализировать естественное.
Такимъ образомъ Франциску приписывается у
Тоде починъ Воэрождтгя и новѣйшей культуры.
Если бы блаженному Франциску пришлось про¬
честь эти строки, это, конечно, удвоило бы его не-
довѣріе къ ученымъ (scientati). Какъ можно было
смиреннаго послѣдователя Христа, поставившаго
себѣ цѣлью осуществить до мелочей его бѣдное
земное житье, этого покорнаго сына церкви Иннокен-
тія III, возводить въ родоначальники современнаго
субъективизма?—Франциска, конечно, можно на¬
зывать реформаторомъ, но не въ позднѣйшемъ
смыслѣ этого слова. Онъ въ христіанствѣ искалъ
Христа и проповѣдовалъ его, не думая разрушать
х) Ibid., р. 60. sq.
\
— 321 —
крѣпкія стѣны церкви. Страстное обращеніе ко
Христу въ помыслахъ и чувствахъ можно найти и
у другихъ представителей аскетизма—въ особен¬
ной силѣ, наир., у Бернарда Клервоскаго. Но это
влеченіе ко Христу имѣло исключительно рели-
гіозно-мистическій характеръ; въ представленіи о
Христѣ совершенно преобладала божественная сто¬
рона его; Францискъ же, какъ мы видѣли, былъ
въ особенности пораженъ—земною жизнью Христа,
его страдальческимъ образомъ.
Этотъ образъ бѣдствующаго, смиреннаго, по¬
страдавшего за людей Христа сталъ въ центрѣ
всей религіозной жизни Франциска. Жалость къ
страданіямъ Христа была всегда присущимъ ему,
руководящимъ имъ чувствомъ. Часто, когда под¬
нимался онъ отъ молитвы, его глаза были запла¬
каны и такъ красны, какъ будто наполнились
кровью. Съ другой стороны воспоминаніь о Христѣ
было для Франциска источникомъ живѣйшей ра¬
дости: при одномъ имени Его онъ ощущалъ такую
сладость и выражалъ свое блаженство такимъ
дѣтски-наивнымъ образомъ, что это можно было
бы передать только на простодушномъ языкѣ древ-
няго біографа. Чувство любви къ Христу, уси¬
лившееся до высоты личной страсти, такъ погло¬
щало всю жизнь Франциска, что заставляло его
переживать въ себѣ самомъ, съ необыкновенной
живостью и реальностью отдѣльные моменты жизни
Спасителя.
Погружаясь мыслью въ образъ страждущаго
Христа, Францискъ выносилъ изъ своихъ раз-
мышленій не гордыню индивидуализма, a желаніе
21
— 822 —
подражать Христу, т.-е. любовь къ страждущему
человѣку.
Этотъ-то принципъ любви, который у Франциска
черпаетъ свою силу въ его личной любви ко Хри¬
сту,—принципъ, которому онъ научился въ созер-
цаніи креста и ранъ распятаго на немъ Христа,—
было тѣмъ новымъ началомъ, которое въ лйцѣ
Франциска преобразовало средневѣковое аскетиче¬
ское міровоззрѣніе. Любовь была тою силою, кото¬
рая у Франциска даетъ совершенно новый смыслъ
всѣмъ монашескимъ подвигамъ. Милостыня была
давно одною изъ главныхъ обязанностей монасты¬
рей; у Франциска милостыня исходить изъ любви
къ нищему, изъ личнаго отношенія къ нему, какъ
къ лицу, нуждающемуся и страдающему. Еще ха¬
рактернее выражается эта любовь къ человѣку у
Франциска въ любви къ тѣмъ, кто терпѣлъ нужду
и заслуживалъ состраданія въ духовномъ смьгслѣ—
къ грѣшнику и преступнику. Чтобы оцѣнить эту
черту въ немъ, нужно сопоставить пренебрежитель¬
ное и горделивое изображеніе человѣческихъ сла¬
бостей и пороковъ въ трактатѣ кардинала Лотаря
(Инокентія III) „О презрѣніи къ міру и бѣдствен-
номъ состояніи человѣка“—со взглядомъ Франциска
на человѣческіе пороки. Для него грѣшникъ и пре-
ступникъ прежде всего объектъ милосердія. Его
завѣтъ преемнику своему Ильѣ, замѣщавшему его
во время его отсутствія, заключался въ слѣдующемъ:
„Потому я буду узнавать, дѣйствительно ли ты
слуга Господень, если ты станешь возвращать заблу¬
ждающихся братьевъ милосердіемъ на путь къ Богу
и не престанешь любить тяжело согрѣшившихъ“
/
— 823 —
Учениковъ же своихъ Францискъ наставлялъ:
„Какъ устами вашими вы объявляете миръ, такъ
и еще болѣе того—носите его сами въ сердцѣ. Ни¬
кого не вызывайте на гнѣвъ или соблазнъ, но кро¬
тостью вашей всѣхъ наставляйте на миръ, доброту
и согласіе. Ибо къ тому мы призваны, чтобы ране-
ныхъ (въ нравственномъ смыслѣ) излѣчить, над-
ломленныхъ перевязать и заблуждающихся возвра¬
щать. Вѣдь многіе намъ кажутся слугами сатаны,
которые еще будутъ учениками Христа“.—Любовь
же смягчала въ лицѣ Франциска суровый аскети¬
ческий взглядъ на міръ, завязывала новую связь
между монахомъ и грѣшнымъ міромъ, преобразо¬
вывала и самую личность монаха и просвѣтляла
ее. Выдающейся чертою въ характерѣ Франциска
и въ монашескомъ званіи осталось какое-то всегда
ровное, невозмутимое внутреннее довольство и ве-
селіе. Ученикамъ своимъ онъ вмѣняетъ въ обязан¬
ность всякаго встрѣчать съ веселымъ лицомъ.
„Пусть — говорилъ онъ —горюютъ демоны; намъ
приходится радоваться Господу".
До Франциска монахъ, когда появлялся въ міръ
въ своей черной рясѣ, служилъ обличеніемъ его
грѣховности и презрѣнности и символомъ горькой,
безотрадной скорби надъ господствующимъ въ мірѣ
зломъ. Францискъ хотѣлъ быть въ мірѣ разноси-
телемъ благой вѣсти и показывалъ ему радостное
лицо. Его свѣтлая личность бросала свое сіяніе и
на другихъ и сообщала имъ то внутреннее блажен¬
ство, которое онъ въ себѣ испытывалъ. Кардинатъ
Уголино разсказывалъ про себя, что какъ бы онъ
ни былъ смущенъ или взволнованъ, при видѣ
— 824 —
Франциска и въ бесѣдѣ съ нимъ у него всегда
разсѣевалось всякое облако и возстановлялась яс¬
ность духа, пропадала тоска, и онъ снова вдыхалъ
въ себя радость.
Изъ всего этого видно, въ чемъ заключается
счастливый поворотъ въ исторіи аскетическаго прин¬
ципа, представляемый личностью Франциска и от-
разившійся въ учрежденномъ имъ орденѣ. Основа-
ніемъ монашества и у Франциска попрежнему
остается отреченіе отъ міра, отъ земныхъ благъ и
личнаго счастія, но это отреченіе сопровождается
не презрѣніемъ къ міру и брезгливымъ отчужде-
ніемъ отъ грѣховнаго человѣка, но жалостью къ
міру и состраданіемъ ко всякой нищетѣ и нуждамъ
человѣка. Поэтому не бѣгство изъ міра должно со¬
ставлять новую задачу христіанскаго аскета, а на-
оборотъ, возвращеніе въ міръ для служенія чело-
вѣку. Поэтому не въ безлюдныхъ мѣстахъ и вь
темпыхъ лѣсахь строятся новые монастыри фран-
цисканцевъ, а въ самыхъ многолюдныхъ кварта-
лахъ болынихъ городовъ, гдѣ скучивается насе-
леніе, наиболѣе нуждающееся въ тѣлесной по¬
мощи и духовной пищѣ. Не созерцаніе идеальнаго
божескаго царства, которое сіяетъ высоко надъ
міромъ въ небесной выси, составляешь главное
призваніе монаха, a установленіе и осуществле-
ніе божескаго царства на землѣ. Задача эта дости¬
гается посредствомъ миссгонерства. Древній аске-
тизмъ почерпнулъ новую жизнь въ томъ жи-
вомъ источникѣ, откуда взялъ свое начало еван-
гельскій апостолатъ, и монахъ такцмъ образомъ
становится попрежнему „апостоломъ“, т.-е. (по-
— 825 —
латыни) миссіонеромъ. Миссіонерство его двоякое:
онъ идетъ въ далекія страны къ магометанамъ и
язычникамъ, принося имъ Евангеліе, и онъ беретъ
на себя, кромѣ того, внутреннее миссіонерство—
проповѣдь и служеніе всѣмъ немощнымъ тѣломъ и
духомъ. Самопожертвованіе остается попрежнему
жизненнымъ подвигомъ монаха, но ѳтимъ самопо-
жертвованіемъ руководить теперь не мысль о своемъ
личномъ спасеніи, а любовь къ страдающему чело-
вѣчеству.
И вотъ этого проповѣдника, „евангельскаго со¬
вершенства" провозглашаютъ пророкомъ индиви¬
дуализма, выставляютъ праотцемъ движенія, которое
извѣстно подъ названіемъ „Возрожденіе“! Конечно
проповѣдь Франциска оставила глубокіе слѣды въ
культурной жизни итальянскаго народа. Ея послѣд-
ствіемъ было возрожденіе, но возрожденіе рели-
гіозное, подъемъ религіознаго чувства и лишь
чрезъ его посредство францисканское движеніе по-
дѣйствовало плодотворно на искусство и культуру
Италіи.
Старая легенда о видѣніи папы, что нищій
Франциекъ поддержалъ шіечомъ пошатнувшійся
Латеранскій соборъ, имѣетъ глубокій смыслъ. Между
церковью и итальянскимъ народомъ мы замѣчаемъ
въ вѣкъ Франциска глубокій разладь, вырази-
вшійся въ сильномъ развитіи ересей въ сред¬
ней и особенно сѣверной Италіи. Значительная
часть недовольныхъ совершенно сошла съ почвы
христіанства. И что же они знали о Христѣ и его
ученіи?—Преемство Христа всецѣло присвоилъ себѣ
римскій епископъ; папа, хотя и титуловалъ себя
— 826 —
рабомъ рабовъ, претендовалъ на преемство божест¬
венной стороны въ Христѣ; онъ хотѣлъ быть, какъ
преемникъ Христа, царемъ земли и неба, великимъ
судьею надъ живыми и мертвыми.
Грозный обликъ папы совершенно заслонилъ
собою человѣческій образъ Христа—представленіе
о бѣдствующемъ, смиренномъ, странствующемъ
учителѣ правды и любви, запечатлѣвшемъ свое
призваніе мученическою смертью за другихъ. Это
представленіе возродилъ Францискъ и, взявъ на
себя преемство этого Христа, сдѣлался его вдохно-
вленнымъ апостоломъ. Въ лицѣ Франциска и его
учениковъ широкія народныя массы снова познали
христіанство.
Захвативъ мірскую власть и сдѣлавъ изъ духо¬
венства господствующее сословіе, церковь обособи¬
лась и стала чужда народу. Ученики Франциска,
не запиравшіеся подобно другимъ монахамъ въ
своихъ кельяхъ, a шедшіе въ народъ для пропо-
вѣди, находившіеся съ нимъ въ постоянныхъ сно-
шеніяхъ при собираніи милостыни, сдѣлались ис-
тиннымъ народнымъ духовенствомъ, говорившимъ
съ народомъ на понятномъ ему языкѣ. Хотя Фран¬
цискъ не вполнѣ достигъ своей цѣли, не всѣ его
братья сдѣлались и могли сдѣлаться проповѣдни-
ками и изъ нихъ выдѣлился особый, экзаменован¬
ный составъ проповѣдниковъ,” но и эти послѣдніе
сильнѣе вліяли на народъ въ религіозномъ отно¬
шении, чѣмъ приходское духовенство, отягощавшее
народъ поборами. Францисканцы, сами протяги-
вавшіе руку за милостыней, были, по крайней мѣрѣ
въ лучшее время ордена, для народа живою про-
повѣдью христіанскаго идеализма.
— 327 —
Но дѣло этимъ не ограничилось. Религіозное
одушевленіе францисканцевъ, ихъ вдохновеніе зем¬
ною судьбой Христа и Его Матери, проходили въ
народъ не только путемъ проповѣди, а еще и дру¬
гою живою струей. Между францисканцами Ита-
ліи расцвѣла религіозная поѳзія и нѣкоторымъ изъ
нихъ міръ обчсанъ самыми высокими проявленіями
религіозной лирики. Самъ Францискъ былъ, какъ
мы видѣли, поѳтомъ и музыкантомъ; его торжествен¬
ная „хвала Господу" и его восторженный гимнъ
Творцу совмѣстно со всею природою достойно от¬
крываюсь собою хоръ францисканскихъ поэтовъ.
Его ближайшему біографу, Ѳомѣ изъ Челано, при¬
писывается авторство знаменитаго гимна о страш-
номъ судѣ
Dies irae, dies ilia.
Свѣтскій поэтъ, уже увѣнчанный лавромъ импе¬
ратора Фридриха II, не даромъ сталъ смиреннымъ
братомъ Пачифико. Но самый выдающійся изъ
францисканскихъ поэтовъ былъ Джіакопоне изъ
Тоди, современникъ Данте. Испытавъ на себѣ не¬
поправимое горе жизни, онъ вступилъ въ орденъ
и такъ глубоко проникся францисканскимъ идеа¬
ломъ, что сталъ мученикомъ въ борьбѣ съ безце-
ремоннымъ Бонифаціемъ. Джіакопоне сложилъ тотъ
извѣстный гимнъ, сдѣлавшійся вѣчнымъ источни-
комъ религіознаго и музыкальнаго вдохновенія, въ
которомъ такъ сильно и задушевно вылилась фран¬
цисканская скорбь о Христѣ въ формѣ материнскаго
плача:
Stabat mater dolorosa
luxta crucem lacrimosa
Dum pendebat filins.
— 328 —
(Стояла мать въ слезахъ и скорби у ногъ креста
родного сына).
А на этотъ гимнъ отозвался другой, не менѣе
поэтично выражающій умиленіе, которое испытывалъ
Франциекъ въ лѣсу Гречіо, наклонившись надъ
яслями:
Stabat mater speciosa
Iuxta foenum gaudiosa
Dum jacebat parvulus.
(Стояла мать въ красѣ и радости у яслей, гдѣ
лежалъ младенецъ)
На значеніе францисканской поэзіи давно уже
обратилъ вниманіе французскій писатель Озанамъ.
Собирая ея остатки, онъ самъ такъ вдохновился
ею, что видѣлъ въ религіозномъ геніи Фран¬
циска ту творческую силу, которая создала все
“итальянское художество, вдохновила автора Боже¬
ственной Комедіи, живописца Джіотто и великаго
зодчаго, построившаго въ память Франциска чуд¬
ный готическій храмъ въ Ассизи. Это такое преу-
величеніе, что самъ Тоде, также склонный къ
преувеличеніямъ въ другомъ направлении, предъ
нимъ отступаетъ и протест.уетъ противъ тѣхъ, ко¬
торые называли „гигантское твореніе" Данте „фран¬
цисканской поэмой"*).
Вѣрно только то, что религіозное одушевленіе, какъ
въ другихъ случаяхъ, такъ и въ данномъ. сильно
*) Dieses Riesemverk einen Franziskanergesaiig genannt. Thode,
p. 466.
— 829 —
содѣйствовало подъему духа и плодотворно повліяло
также и на другія областичеловѣческаготворчества—
на искусство, литературу и философію. Но не слѣ-
дуетъ забывать, что религиозное одушевленіе въ
XIII в. выражалось не въ одномъ францисканствѣ.
Что касается до послѣдняго, то легко отмѣтить его
вліяніе тамъ, гдѣ оно непосредственно выступало,
напр, въ фьлософіи Бонавентуры, или подавало
поводъ къ проявленію геніальнаго творчества. Со-
боръ въ память Франциска и другіе соборы фран-
цисканскаго ордена, съ ихъ особеннымъ стилемъ,
конечно могутъ считаться проявленіемъ францискан-
ства, a желапіе изобразить на стѣнахъ собора, гдѣ
хранились останки Франциска, его жизнь и дѣянія,
вызвало фрески Дяиотто, которыя были одновремен¬
но и прославленіемъ фрапцисканскихъ идеаловъ и
великимъ шагомъ въ исторіи живописи и культуры.
Гораздо труднѣе прослѣдить вліяніе францискан¬
ской проповѣди и поздіи на итальянское искусство
вообще. Въ попыткѣ разрѣшить этотъ вопросъ за¬
ключается интересъ книги Тоде. Онъ старается до¬
казать, что подъемъ этого искусства связанъ съ
человѣчески естественнымъ представленіемъ о Хри-
стѣ и Его жизни, которое впервые было распростра¬
нено францисканской проповѣдью и поэзіей, что
глубокое, исполненное чувства (gemüthvolle) пони-
маніе Христа—человѣка и его Матери Маріи было
собственно созидающей силою новаго христіанскаго
искусства Возрожденія (р. 461). Это легче оказать,
чѣмъ доказать. Критическій разборъ этого утвер-
жденія потребовалъ бы спеціальнаго изслѣдованія.
Мы ограничимся замѣчаніемъ, что главнымъ эле-
— 830 —
ментомъ „das eigentlich gestaltende", содѣйствовав-
ші:мъ освобожденію итальянскаго искусства отъ
византійскаго стиля, была пластика. Самъ Тоде
указываетъ на то, что изображеніямъ Дѣвы Маріи
съ младенцемъ у Джіотто, представляющимъ боль¬
шую естественность, предшествуютъ статуи Маріи
работы Никколо, особенно же Джіованни Пизано,—
и признаетъ, что эти ваятели искали себѣ образ-
цовъ въ античномъ искусствѣ. Нельзя также вы¬
водить стремленіе художниковъВозрожденія учиться
у природы изъ сострадательной любви Франциска
ко всѣмъ тварямъ Божіимъ. Францисканецъ жилъ
въ мірѣ идеальныхъ чувствъ и былъ болѣе скло-
ненъ подниматься въ мистическомъ восторгѣ надъ
землею, чѣмъ къ наблюденіямъ надъ дѣйствитель-
ностью. Какъ мало была развита въ францисканскихъ
кругахъ потребность наблюдать действительность,
можно судить по изображеніямъ самого Франциска.
Хотя Тоде и говорить, что не случайно портретная
живопись началась съ его изображеній, написан-
ныхъ, если не при самой жизни его, то современни¬
ками и для друзей его (Григорія IX) *) однако эти изо-
браженія не только сильно разнятся между собою,
но не имѣютъ ничего общаго съ подробньгмъ опи-
саніемъ, которое оставилъ лично знавшій Франциска
Ѳома изъ Челано. Помимо всего этого нужно пом¬
*) Древнѣйшимъ изображеніемъ Франциска считается фреска
въ монастырѣ Субіако близъ Рима, гдѣ онъ представленъ съ
Григоріемъ IX и безъ сіянія, обозначающаго канонизацію. На
основаніи надписи нд, фрескѣ ее относятъ къ 1228 г. Древнѣй-
шія изображенія представляютъ Франциска блопДиномъ, тогда
какъ по устнымъ свидѣтельствамъ онъ былъ сильный брюнетъ.
— 881 —
нить, что роскошный расцвѣтъ архитектуры и жи¬
вописи въ францискансішхъ церквахъ Италіи былъ
въ полномъ противорѣчіи съ желаніями и завѣтами
самого Франциска. Этотъ расцвѣтъ былъ возможенъ
только потому, что самый орденъ не удержался на
той идеальной высотѣ, о которой мечталъ для него
Франциекъ. Самый образъ Франциска скоро скрылся
для францисканцевъ за легендами, прославлявшими
его, лишь какъ угодника и чудотворца.
Его орденъ постигла судьба многихъ истори-
ческихъ явленій, сложившихся изъ сдѣлки. Про-
повѣдь „братьевъ" была допущена церковью и имъ
предоставлепо право быть духовниками, т.-е. ду¬
ховными руководителями народа, съ условіемъ,
чтобы орденъ сталъ па служеніе церкви и подчи¬
нился ея дисцишшнѣ. Такимъ образомъ былъ ула-
женъ антагонизмъ между памѣстникомъ царства
Божьяго на землѣ - и нищимъ апостоломъ — двумя
проекціями историческаго образа Христа.
Но память объ идеалахъ Франциска не совсѣмъ
погасла въ орденѣ; она осталась ферментомъ, ко¬
торый поддерживалъ его жизненность и, когда ста¬
рый стволъ сталъ ветшать, вызывалъ въ немъ свѣ-
жія новообразованія и новыя попытки вернуться
къ идеалу Христова „бѣдняка* (poverello). Послѣ
того, какъ было подавлено движеніе спиритуаловъ,
началась въ XJ V в. реформа ордена. Отказавшаяся
отъ реформы часть сохранилась подъ названіемъ
конвентуаловъ, но представляла собою меньшин¬
ство. Реформированное большинство приняло на-
званіе миноритовъ и въ свою очередь пустило
нѣсколько новыхъ ростковъ, какъ напр., орденъ
— 882 —
Капуциновъ въ XVI вѣкѣ. Лишь въ наше время
всѣ эти развѣтвленія были возсоединены папой
Львомъ XIII въ одну общую организацію *).
Если такіе изслѣдователи свѣтской культуры,
какъ Тоде и Сабатье грѣшатъ по отношенію къ
Франциску тѣмъ, что выставляютъ его вдохнови-
телемъ совершенно чуждаго ему направленія, то и
ревнители францисканской традиціи иногда не
прочь отъ своего рода подновленія іего образа. Образ-
чикъ такого подновленія представляетъ намъ по¬
пытка одного изъ современныхъ францисканцевъ
стушевать всякое противорѣчіе между идеаломъ
Франциска и славой богословской учености, ііозд-
нѣйшихъ францисканцевъ въ средневѣковыхъ уни-
верситетахъ.
Эта попытка принадлежишь ученому капуцину,
лектору богословія въ Фрейбургскомъ университе-
тѣ, Фелдеру **). Въ своемъ сочиненіи о научныхъ за-
нятіяхъ у францисканцевъ, очень поучительномъ
для исторіи средневѣковой науки вообще, Фелдеръ
старается доказать, что Францискъ не только не от¬
носился несочувственно къ богословскимъ заня-
тіямъ въ орденѣ, но даже поощрялъ ихъ. Къ
услугамъ этого парадокса авторъ дриводитъ без-
конечный рядъ цитать изъ источниковъ, преиму¬
*) Подробности можно найти въ популярно написанной исто-
ріи францисканскаго ордена L. de Kerval—S. François d’Assise
et l’ordre séraphique. О расколѣ въ орденѣ см. диссертацію С.
Котляревскаго: Францисканскій орденъ и рижская курія. 1901.
**) P. Dr. Hil. Felder О Cap. Gescbichte der vnsscnscliaftlichen
Studien im Franziskaner-Orden. 1904.
— 883 —
щественно позднѣйшаго происхожденія, не под¬
вергая ихъ критикѣ и толкуя ихъ съ натяжками.
Характерно для Фелдера уже то, что для разрѣ-
шенія фактпческаго вопроса онъ прибѣгаетъ къ де¬
дуктивному методу. Онъ утверждаетъ, что необхо¬
димость научныхъ занятій вытекала изъ «сущности
и цѣли ордена»—апостольской проповѣди, кото¬
рая невозможна безъ богословскаго образованія.
«Слѣдовательно», восклицаетъ Фелдеръ, «Фран¬
цискъ не могъ быть врагомъ богословскихъ заня-
тій». Между тѣмъ самъ Фелдеръ указываетъ на
существенное различіе между проповѣдью и про¬
стыми безъискусствснными увѣщаніями (Exhorte),
или призывами къ христіанскому житью, съ кото¬
рыхъ Францискъ и его первые ученики именно и
начали свою деятельность.
Фелдеръ даже не удовлетворяется аргументомъ,
что ученость была необходима францисканцамъ ра¬
ди проповѣди и утверждаетъ, что Францискъ не
могъ ограничивать своихъ братьевъ «извѣстной
мѣрою учености, достаточной для проповѣди и что
онъ -былъ явственно расположенъ къ наукѣ пра¬
вильно понимаемой». А между тѣмъ житіе Ѳомы
Челанскагс, который самъ былъ ученымъ литера-
торомъ, полно свидѣтельствъ, указывающихъ какъ
мало Францискъ считалъ для проповѣдника не¬
обходимыми ученыя занятія. Говоря о чтеніи св.
Писанія, онъ признавалъ достаточнымъ знать изъ
него настолько сколько нужно для размыніленія о
Христѣ. «Въ болынемъ -я, сынъ мой не нуждаюсь.
Мнѣ хорошо вѣдомо, что бѣдный Христосъ былъ
распять на крестѣ». Проповѣдникъ, сказалъ онъ по
— 334 —
другому случаю, «долженъ сначала почерпнуть изъ
своихъ тайныхъ молитвъ то, что онъ долженъ из¬
лить въ святыхъ рѣчахъ. Пусть онъ сначала вну¬
три себя воспламенится, чтобы потомъ выносить изъ
себя охладѣвшія слова» !
Переходя къ личности Франциска, Фелдеръ при¬
писываешь ему богатое богословское знаніе. Фран-
цискъ, по словамъ Фелдера, говорилъ «о самыхъ
трудныхъ богословскихъ вопросахъ, о самыхъ тем-
ныхъ мѣстахъ Писанія съ изумительной ясностью,
точностью и основательностью». А такъ какъ та¬
кое утвержденіе противорѣчитъ извѣстіямъ о ма-
ломъ образованіи Франциска, то Фелдеръ при-
бѣгаетъ къ указанію «чрезвычайнаго, сверхесте-
ственнаго источника», изъ котораго Франциекъ по-
черпалъ свою мудрость. Не довольствуясь этимъ объ-
ясненіемъ, Фелдеръ ищешь опоры въ источникахъ,
причемъ извѣстіе Ѳомы Челанскаго, что Фран-
цискъ еще въ дѣтствѣ научился читать, Фелдеръ
передаетъ (р. 62) словами, что Франциекъ въ своей
ранней юности «усвоилъ себѣ по крайней мѣрѣ ос¬
новы (die Grundelemente) тогдашняго научнаго обра-
зованія». Мало того, Фелдеръ утверждаетъ, что
Франциекъ впослѣдствіи самъ увеличилъ свои по-
знанія. При этомъ онъ ссылается на Бонавентуру,
не принимая во вниманхе^что этотъ глава схоласти-
ческаго богословія среди францисканцевъ нали-
салъ свою біографію Франциска именно для того,
чтобы оправдать позднѣйшую богословскую фазу
въ исторіи ордена.
Выраженіе «невѣжда» (idiota), которое Франциекъ
примѣнялъ къ еебѣ, Фелдеръ объясняешь тѣмъ,
— 835 —
что оно обозначало мірянина въ отличіе отъ ду-
ховнаго сана, a извѣстіе біографовъ о неучености
Франциска толкуетъ въ томъ смыслѣ, что мудрость,
которая въ немъ проявлялась, значительно превы¬
шала полученное имъ образованіе. Фелдеръ отсю¬
да выводить, что Францискъ принципіально поощ-
рялъ занятія въ орденѣ, «соотвѣтственно призванію
своихъ учениковъ». Въ доказательство Фелдеръ
приводить между прочимъ разсказъ Бонавентуры,
что однажды Францискъ разорвалъ Новый Завѣтъ
на отдѣльные листы и даль ихъ братьямъ для того,
чтобы всѣ занимались Писаніемъ и одинъ другому
не мѣшали. Но уже не говоря о томъ, что ученый
Бонавентура былъ не безпристрастенъ въ этомъ во¬
просе и что чтеше св. Писанія еще не представля¬
ешь ученаго занятія, приведенный разсказъ въ
противорѣчіи съ утвержденіемъ Фелдера, что Фран¬
цискъ поощрялъ ученыя занятія тѣхъ братьевъ,
которые готовились къ призванію проповѣдниковъ,
ибо въ данномъ случаѣ Францискъ раздалъ листы
вепмъ братьямъ. Правило устава, воспрещавшее не-
грамотнычъ братьямъ учиться грамотѣ, Фелдеръ
истолковываетъ такъ : не образованные не должны
были стремиться къ ученому призванію т.-е. міряне
въ орденѣ не должны были стремиться къ духов¬
ному званію, потому что они всегда были склонны
къ соперничеству съ клериками и присвоенію cç6rb
преимуществъ, которыя тѣ извлекали изъ своего
посвященія и образованія.
Подготовивши такимъ образомъ читателя, Фел¬
деръ приступаешь къ вопросу, совмѣстимо ли од¬
нако было поощреніе ученыхъ занятій со стороны
— 886 —
Франциска съ его идеалами—безусловной бѣдности
и смиренія? Ученый францисканецъ нашихъ дней
отвѣчаетъ на это возраженіе діалектической уверт¬
кой, что Францискъ запрещалъ ученыя занятія
клерикамъ лишь въ томъ случаѣ, когда это шло
въ разрѣзъ съ его идеаломъ (seinem Lebensideal zu
nahe traten). Но въ этомъ-то и дѣло, что ученыя
занятія нарушали этотъ идеалъ! Они были невоз¬
можны безъ книгъ, въ то время довольно дорогихъ,
а Францискъ воспрещалъ своимъ послѣдователямъ
всякую собственность, на основаніи евангельскаго
текста—Лука 9, 16.
Разныя ссылки у Фелдера на позднѣйшіе источ¬
ники, упоминающіе о книгахъ у францисканцевъ,
ничего не доказываютъ, такъ какъ еще при жизни
Франциска его орденъ могъ гордиться вступив¬
шими въ него богословами и схоластиками. Вѣдь
Фелдеръ признаетъ, что вышеуказанный евангель-
скій тексть былъ опущенъ изъ устава 1223 г. по
настоянію министровъ и «противъ желанія святого
учредителя». Не помогаешь Фелдеру и его пред-
положеніе, что занрещеніе Франциска касается
частныхъ, а не монастырскихъ библютекъ, ибо
уставъ Франциска отличался отъ предшеству-
ющихъ монашескихъ уставовъ тѣмъ, что воспре¬
щалъ также всякую коллективную собственность,
какъ недвижимую, такъ и движимую. Самъ Фел¬
деръ приводишь извѣстіе Ѳомы Челанскаго, что
Францискъ передъ смертью предписывалъ своему
преемнику довольствоваться для себя одеждой и
записной книжкой, а ради братьевъ письменнымъ
приборомъ и печатью (по дѣламъ ордена).
— 387 —
Извѣстно, что въ дальнѣйшемъ своемъ развитіи
орденъ Франциска отступилъ отъ строгаго соблю-
денія его суровыхъ идеаловъ. Возможность этого
предоставилъ ордену папа съ помощью юриди¬
ческой фикгди, что' собственность всей недвижи¬
мости и движимости въ обладанш ордена при-
надлежитъ папѣ и орденъ поэтому остается ни¬
щимъ въ полномъ смыслѣ слова. А для успокое-
нія мнительныхъ умовъ пала Григорій IX объ¬
явить въ то же время, что такое толкованіе со¬
вершенно согласно съ извѣстными ему намчъре-
ніями его друга Франциска. Ѳтимъ толкованіемъ
удовлетворились тогдашніе францисканцы, удо¬
влетворяется и Фелдеръ.
Подобнымъ ж© образомъ Фелдеръ справляется съ
тѣми мѣстами источниковъ, въ которыхъ указы¬
вается на несовмѣстимость въ глазахъ Франциска
научныхъ занятій со смиреніемъ и съ молитвен-
нымъ призваніемъ братьевъ. Такъ Ѳома Челан-
скій приписываешь Франциску слова, что «и вели-
кій клерикъ, вступая въ орденъ, долженъ въ из-
вѣстномъ смыслѣ (quodammodo) отречься отъ на¬
уки, чтобы, отрѣшившись отъ обладанія ею, ни¬
щимъ предаться объятіямъ распятаго Христа.
Ибо наука многихъ дѣлаетъ непокорными, не
позволяя имъ подчиняться смиренному чину (disci-
plinis)». Фелдеръ же находить, что здѣсь рѣчь идетъ
только' о томъ, что вступающій мірянинъ ("Welt-
mann) долженъ вжиться въ аскетическій образъ
жизни и его считать своей главной задачей...
Дальнѣйшій разборъ экзегетики Фелдера былъ
бы безполезенъ; ея слабость заключается въ томъ,
22
— 338 —
ніе строго слгьдовать примѣру Христа. По завѣ-
тамъ Ввангелія Францискъ требуетъ отъ своихъ
что она не принимаетъ во вниманіе исходной точки
Франциска. Этой исходной точкой служило жела-
учениковъ не только безусловной бѣдности, но и
нолнаго смиренія и «святой простоты». А эту «свя¬
тую простоту» Евангеліе противопоставляетъ книж¬
ной мудрости. Изъ Евангелія почерпнулъ Фран¬
цискъ уваженіе къ нищвигь духа, которымъ обѣ-
щано царство небесное ! Оттуда же онъ почерпнулъ
недовѣріе къ книжншамъ, которые въ своей уче¬
ной спеси отвергали благую вѣсть. Осужденіе
Франциска относилось въ особенности къ «антич¬
ной гордынѣ» (graecas glorias), но и въ «божествен-
номъ законѣ, по выраженію его ближайшаго 610-
графа, только простота, «отбрасывая многословіе
и погремушки, проникала до сути и устанавливала
высшее и прочное благо». Для чего же сталъ бы
Францискъ поощрять книжное образованіе? Къ его
недовѣрію къ книжному образованію присоединя¬
лось у Франциска еще другое соображеніе. Обра-
зованіе вело въ монастыряхъ къ духовному сану
и было путемъ къ прелатурѣ и епископату, т.-е. къ
почестямъ, власти и мірскому величію, ко всему
тому, что Францискъ считалъ несовмѣстимымъ съ
званіемъ минорита, т.-е. меньшаго брата.
Но вся эта попытка Фелдера сгладить антаго-
низмъ между идеаломъ Франциска и стремленіями
позднѣйшаго францисканства разбивается самимъ
же авторомъ въ его дальнѣйшемъ изложеніи. Онъ
самъ указываетъ тамъ на цѣлый рядъ причинъ,
содѣйствовавшихъ торжеству ученаго направленія
— S39 —
во францисканствѣ. Прежде всего общее настроеніе
времени, пробудившаяся въ церкви потребность въ
знаніи и образованіи. Затѣмъ борьба съ ересями и
необходимость поднять для успѣшной борьбы съ
ними уровень духовенства, которое въ своемъ не-
вѣжествѣ было безсильно защищать церковь. Уже
соборъ 1179 года потребовалъ учреждения школъ
во всѣхъ епархіяхъ. Соборъ 1219 г. постановилъ на
глазахъ у Франциска, чтобы въ каждой епархіи
былъ учитель грамматики, въ каждомъ архіепи-
скопствѣ—ученый богословъ. Но все это было на¬
прасно. Тогда на помощь церкви пришло монаше¬
ство. Ради борьбы возникъ орденъ Доминиканцевъ
т.-е. орденъ «лроповѣдниковъ» (ordo praedicatorum),
который прямо досгавилъ на первый планъ для
своихъ членовъ богословское образованіе. Эго стрем¬
ление нашло себѣ поддержку со стороны папства,
которое нуждалось въ ученыхъ богословахъ и док-
торахъ каноническаго права и усмотрѣло въ двухъ
нтценскихъ орденахъ могучее средство для ре¬
формы духовенства и утверждения папскаго влія-
нія.' Какъ велика была въ то время потребность
образования въ церкви и обществѣ, можно судить
по тому, что къ концу XII вѣка было всего три
университета, въ течете же полувѣка послѣ того
къ нимъ прибавилось еще семнадцать.
Зтому стремленш къ богословскому образованію
поддался и францисканскій орденъ, тѣмъ болѣе,
что, какъ мы раньше отмѣтили, громадный приливъ
въ него клериюовъ далъ имъ полное преобладаніе
въ немъ, и вліяніе братьевъ-мірянъ было совершен¬
но надломлено. Если этихъ фактовъ достаточно,
22*
— 340 —
чтобы объяснить оборотъ, которое приняло дѣло
въ орденѣ, то разсужденія Фелдера по этому по¬
воду окончательно обличают- несостоятельность его
характеристики Франциска. Фелдеръ заявляешь, что
хотя Господь иногда непосредственно и чудеснымъ
образомъ внушаешь святымъ людямъ общія основа-
нія ихъ подвига (die Grundrisse), но самое осуще-
ствленіе ихъ плана Онъ нерѣдко предоставляетъ
второстепеннымъ причинамъ, т.-е. событіямъ и
жизненному опыту людей. А выводъ отсюда слѣду-
ющій : «поэтому весьма ошибочно считать первый
моментъ проявленія идеала выраженіемъ его полно¬
ты, высшей точкой въ развитіи дѣла и всякую
дальнѣйшую стадію въ его развитіи признавать из-
вѣстнымъ отклоненіемъ отъ идеала и паденіемъ».
Что же это, какъ не ясное признаніе глубокаго
различія между позднѣйшей эволюціей ордена и
идеаломъ Франциска?
Изслѣдованіе Фелдера однако не послѣдній ана-
хронизмъ въ характеристикѣ Франциска, заслужи¬
вающей вниманія. Образъ Франциска такъ симпа-
тиченъ, что привлекаешь къ себѣ людей совсѣмъ
иного настроенія. Немудрено поэтому, что если по¬
клонники индивидуализма поспѣшили провозгла¬
сить Франциска родоначальникомъ своего напра-
вленія, то ихъ примѣру послѣдовали также и при¬
верженцы противоположнаго соціальнаго принципа.
Для характеристики этого оригинальнаго «подно-
вленія» образа Франциска мы воспользуемся очер-
комъ, анонимно вышедшимъ въ пропіломъ году
— 841 —
на русскомъ языкѣ подъ заглавіемъ «Соціалистъ
XIII вѣка». Подъ ѳтимъ громкимъ названіемъ
скрывается нашъ смиренный Францискъ.
Анонимный авторъ, какъ видно изъ самаго очер¬
ка, не историкъ, а любознательный туристъ, по-
сѣтившій Ассизи. Къ сожалѣнію онъ для своего
ознакомленія съ Францискомъ довѣрился очень
плохимъ, также анонимнымъ руководителямъ *).
Называя Франциска соціалистомъ, авторъ огова¬
ривается, что не смѣшиваетъ его «съ соціали-
стами наших·.! дней, у которыхъ слово расхо¬
дится съ дѣломъ», а въ другомъ мѣстѣ своего
очерка авторъ еще разъ предостерегаетъ читателя;
что Францискъ нисколько не былъ похожъ на
теперешнихъ вождей и пророковъ социализма,
«посылающихъ людей на убійство изъ-за угла или
толкающихъ ихъ на стачки въ то время, какъ они
сами благоразумно схоронили свои драгоцѣнныя
особы въ неприкосновенныя убѣжища».
Противопоставляя Франциска террористамъ со-
ціализма, авторъ приписываешь ооціализму перваго
очень древнее происхожденіе. «Францискъ, гово¬
рить онъ, Ніе отдавая себѣ отчета, былъ первымъ
соціалистомъ послѣ временъ апостольскихъ» ! Мы
не станемъ здѣсь настаивать на глубокомъ раз-
личіи между настроеніемъ апостольской общины
*) Имъ конечно нужно приписать промахи въ родѣ ваявле-
нія, что „Императоръ Октавіанъ Августа,, въ молодости испо-
вѣдовавшій соціалиамъ, разстался съ нимъ, достигнувъ власти“,
или, „что новая община Франциска получала подаяше въ
простомъ его видѣ хлѣба, картофеля или чего подобнаго"—
Картофель до открытая Америки!
— 342 —
и соціализмомъ, но должны отмѣтить, что самъ
авторъ, не давалъ себтъ отчета въ стремленіяхъ
Франциска. Хотя Францискъ и не былъ книжни-
никомъ, онъ зналъ Евангеліе. Нашъ авторъ вѣрно
говорить : «Францискъ хотѣлъ быть безусловно точ-
нымъ нослѣдователемъ ученія Христа въ перво¬
начальной простотѣ послѣдняго». Но несмотря на
это утвержденіе, авторъ совершенно отрываетъ
францисканское движеніе отъ религіозной, хри-
стіанской почвы. «Францискъ, читаемъ мы у него,
всего меньше думалъ о религіи. А если и думалъ,
то уже никакъ не въ томъ смыелѣ, [который ока¬
зался впослѣдствіи». «Орденъ въ началѣ вовсе не
имѣлъ ни религіознаго характера, ни религіознаго
значенія», повторяетъ авторъ въ другомъ мѣстѣ
своего очерка.
Въ чемъ же усматриваетъ авторъ соціализмъ
Франциска?—«Время его было отдано не молитвѣ
только, не размышленіямъ о суетѣ міра, но живой
помощи всѣмъ, кто обращался къ нему за нею или
кто, по его соображеніямъ, нуждался въ ней».—
«Оставивъ въ сторонѣ проповѣдь, говорить далѣе
авторъ, Францискъ принялся примѣромъ поучать
людей, какъ слѣдуетъ* жить или по крайней
мѣрѣ сглаживать общія горести. Этотъ моло¬
дой человѣкъ, котораго еще вчера всѣ помнили
утопающимъ въ богатствѣ, теперь не гнушался не
только самыми черными и грязными работами, но
брался преимущественно за такія, юоторыхъ всѣ
избѣгали».
Здѣсь можно было бы еще думать, что авторъ
имѣлъ въ виду уходъ за прокаженкыми, но авторъ
— 343 —
спѣшитъ придать своимъ словамъ самый реалисти-
ческій смыслъ: «Не было такой тяжелой работы,
отъ которой бы отказывался Франциекъ и кружокъ
лицъ, собравшихся около него. Они ходили по до¬
мамъ, предлагая свои услуги, стараясь какъ можно
лучше выполнить заданную работу и при этомъ не
требуя вознаграждения !» Что же общаго между этимъ
изображеніемъ и подлиннымъ образомъ Франциска?
Не соціалистическое «обобществление собственно¬
сти», a отреченіе отъ всякой собственности было
лозунгомъ Франциска. Ради «евангельскаго совер¬
шенства» Франциекъ и его ученики обрекали себя
на нищенскую жизнь и прошеніе милостыни, и
зели брались за работу для другихъ, то дѣлали
это не изъ филантропическихъ соображеній или
народническихъ чувствъ, а для того, чтобы зара¬
ботать милостыню. Главнымъ источникомъ извѣ-
стій объ этихъ «работахъ» служить «житіе блажен¬
наго брата Эгидія», четвертаго по очереди ученика
Франциска. Въ этомъ житіи мы читаемъ : «И когда
Эгидій на пути въ Святую землю остановился у
города Анконы, то чтобы не ѣсть хлѣба своего да-
ромъ, онъ черпалъ воду изъ отдаленнаго источ¬
ника, нося посуду съ нею на плечѣ своемъ и, идя
по городу, говорилъ мужчинамъ и женщинамъ, что¬
бы брали у него воду и давали бы ему хлѣба Бога
ради. Ибо не стыдился рабъ всевышняго Бога сми¬
ряться и подчиняться всякой холопской и честной
работѣ ради добраго примѣра и чтобы ѣсть хлѣбъ
свой трудами рукъ своихъ*)».
!) Documenta AntiquaFr. ed. Lemmens: Scriptafr. Leonis p. 42.
— 344 —
Конечно Францискъ и его ученики были одуше¬
влены любовью къ людямъ и участіемъ къ нимъ,
но не о матерьяльномъ благосостояніи ихъ они ра-
дѣли, а о духовномъ ихъ благѣ. Въ томъ же жи-
тіи приводятся слѣдующія слова Эгидія: «Такъ
какъ я не настоящій (bonus) спиритуалъ, какимъ
бы долженъ былъ быть, и недостаточно люблю и
радуюсь благу другихъ и недостаточно огорчаюсь
и сострадаю несчастію ихъ и горю,—то я этимъ ос¬
корбляю любовь, уменьшаю добро свое и впадаю
въ грѣхъ». Горе (tribulatio) здѣсь слѣдуетъ пони¬
мать въ духовномъ смы<лѣ.
Конечно историческое значеніе Франциска заклю¬
чается не въ ручномъ трудѣ въ пользу сосѣдей,
а въ томъ, что онъ, воодушевившись Евангеліемъ,
нроизвелъ переворота въ монашеетвѣ, пытался вы¬
вести его изъ монастырскихъ стѣнъ, гдѣ оно спа¬
салось отъ міра, и направить его въ міръ, въ чело-
вѣческую толпу, чтобы поднять ея религіозность,
призвать ее къ покаянію и внушить ей христіанскіе
идеалы. Съ этимъ въ связи и то, что Францискъ
принесъ съ собой и новое міровоззрѣніе, замѣнивъ
аскетическій пессимизмъ любвеобильнымъ взгля-
домъ на міръ. Въ этомъ отношеніи онъ подаетъ
руку гуманитарнымъ и •соціальнымъ—въ противо¬
положность къ узко-индивидуальнымъ—стремле-
ніямъ новаго времени. Но отрывать Франциска отъ
религіозной почвы, на которой онъ стоялъ,—непро¬
стительное нарушеніе исторической правды. Фран¬
цискъ исходилъ изъ Евангелія,—въ Евангеліи же
участіе и любовь къ человѣку \являются слѣд-
ствіемъ любви къ Богу,—благой вѣсти, что Іегова,
— 345 —
строі.ій Богъ Израиля—всолюбящій Отецъ всѣхъ
сыновъ человѣческихь. У Франциска же къ этому
присоединялось глубокое умилсчіс передъ образомъ
страждущаго за человѣчество Христа. Это чувство
стало для него родникомъ обильной любви ко всему
страждущему и сдѣлало его* самого типическимъ
лицомъ. Его личность покрыла гармоническимъ
акордомъ диссонансъ, проходишній черезъ всю
средневѣковую жизнь—разладъ между Евангель-
скимъ идеаломъ и тѣмъ учрежденіемъ, которое взя¬
лось осуществить на землѣ этотъ идеалъ. Не да-
ромъ Францискъ началъ свою проповѣдь съ воз¬
звания «миръ вамъ» и ввелъ этотъ привѣтъ въ
обычай при ветрѣчѣ братьевъ между собою и съ
другими. Безмятежная душа Франциска, полная
вѣры въ идеалъ евангельскаго совершенства, про¬
изводила на его современников* обаятельное впе-
чатлѣніе. Это обаяніе живо ощущается и теперь
и нѣтъ надобности приписывать Франциску чуж-
дыя ему черты. Идеалы мѣняются съ вѣками, но
идеализмъ вѣченъ. Францискъ представляетъ собою
примѣръ идеализма, схватившаго и преобразившаго
всего человѣка и потому онъ могъ сказать, что
«цоставилъ себѣ цѣлью обращать всѣхъ лкдей бо-
лѣе прилтромъ чѣмъ словомъ*)». Потому же онъ
останется навсегда безсмертнымъ типомъ христіан-
скаго идеализма, вновь разцвѣтшаго на италіян-
ской народной почвѣ.
*) Ego pro me hoc volo privilegium — exemplo plus quam
verbo convertere universos. Слова брата Льва, приведенный
Убертиномъ.
ОГЛАВЛЕНИЕ.
Стр.
ГЛАВА I. Жизнь Франциска 3
1. Юность и обращеніе —
2. Нищій Франциекъ и Викарій Хриета 24
3. Странствующіе братья-проповѣдники 41
ГЛАВА II. Уставъ Ордена и Послѣдніе Дни Фран¬
циска 69
1. Возннкновеніе и судьба францисканекаго правила —
-2. Франциекъ по оставленіи имъ главенства
надъ орденомъ. Стигматы. Завѣщаніе 90
ГЛАВА III. Личность Франциска 116
1. Садиреніе и Душевная простота —
2. Сострадательность и Любовь. Поэзія 12S
ГЛАВА IY. Идеалъ Франциска 160
1. Житіе по Евангелію —
2. Преобразованіе Францискомъ монашескаго
идеала - 169
ГЛАВА V. Борьба за Идеалъ 190
1. Ошгозиція министровъ. Роль викарія Ильи.. —
2. Папа Грпгорій IX. Отступленіе отъ идеала . 221
и
Стр.
ГЛАВА VI. Францискъ въ представленіи современ-
никовъ и потомства 235
I. Францисканская литература —
а) Сочиненія Франциска. Первое житіе 235.
Устныя Легенды братьевъ 239. Второе житье
брата Ѳомы 244
в) Ревнители идеала: Зерцало совершенства... 248
с) Ихъ торжество въ Орденѣ. Реакція. Легенда
Бонавентуры 260
д) Позднѣйшія Легенды. Фіоретти 274
II. Критика Легендъ о Францискѣ 288
а) Критика „житій“ у Тамассіи. Историческое
вначеніе Легендъ —
в) Стигматы Франциска предъ судомъ современ¬
ной критики и науки 306
III. Подновіеніе образа Франциска 318
а) Францискъ родоначальшікъ современнаго
субъективизма и ренесанса —
в) Францискъ—покровитель схоластики 332
с) Францискъ-соціалистъ 340