ЖИЗНЬ СВ. ДОМИНИКА.
Типо-лит. Т-ва И. Н. КУШНЕРЕВЪ и К°. Пименовская ул.» соб. д.
Москва —1915.
V1'
I. ЛАКОРДЕРЪ. О
1992
ЖИЗНЬ
СВЯТОГО ДОМИНИКА.
»
ПЕРЕВОДЪ СЪ ФРАНЦУЗСКАГО
С. А. А.
Москва —1915.
№ 6896.
ІМРКІМАТАІК
ІЭаіит Реігороіі <ііе 7 осіоЬгіа 1914 ап.
/ ІоИаппея Лгсіііеррия.
ПРЕДИСЛОВІЕ
къ первому изданію.
Приступая къ изданію «Записокъ о возстановленіи
Ордена! Доминиканцевъ во Франціи» х), я имѣлъ
въ виду предложить общественному мнѣнію полез-
ное, но, можетъ быть, нѣсколько смѣлое дѣло. ^Інѣ
ие. прищлось раскаиваться въ своемъ поступкѣ. Ни
одинъ органъ печати ни пытался возбудить къ этой
книгѣ .недоброжелательства публики, противъ .нея
не раздалось, ни одного общественнаго голоса, ничто
не обнаружило но отношенію, къ ней презрѣнія, не-
навирти и предубѣжденія, ,а между тѣмъ дѣло шло
о св, Доминикѣ и доминиканцахъ, о томъ, чтобы
возстановить во Франціи учрежденіе, сдѣлавшееся
издавна, жертвой клеветы въ. лицѣ его основателя
и его 'потомства! Но мы теперь живемъ ръ такой
вѣкъ> : который сталъ смотрѣть на, .все съ новой
точки зрѣнія и, стоя на развалинахъ, .гдѣ ему пред-
назначено. было возникнуть Провидѣніемъ, сумѣлъ
постигнуть то, что было скрыто для промежуточныхъ
эпохъ, ослѣпленныхъ страстями. Время полити-
ческихъ переворотовъ имѣетъ своимъ результа-
томъ всевозможное ..благо, .какъ и всевозможное
!) Во французскомъ изданіи „Ѵіе Фе {Заіпі І)отіпідие“ помѣ-
щенъ „Мстоігё роиі- Іе і'ЙаЫіззс.пепі еп Т’гапсе Фе 1’огФге Фея
ігётев ргёсЬеига“.	•	.  
— 2 —
зло; истребляя прошлое, оно истребляетъ также и
ненависть къ нему; оно превращаетъ міръ въ поле
битвы, гдѣ истина и заблужденіе раскидываютъ вмѣ-
стѣ свой шатеръ, гдѣ Богъ нисходитъ, вмѣшиваясь
въ схватку, открывается тѣмъ, кто чувствуетъ въ
этомъ живую потребность.
Но хотя общественное мнѣніе приняло благосклон-
но мои «ЗапискЩ и мое намѣреніе, я чувствую себя
однако еще въ долгу передъ обществомъ. Въ со-
чиненіи, имѣющемъ въ виду познакомить читателей
въ общихъ чертахъ съ орденомъ доминиканцевъ, я
имѣлъ возможность лишь слегка, широкими мазками
набросать великій образъ св. Доминика. Вотъ по-
чему я тотчасъ же принялся, насколько мнѣ по-
зволяли монастырскія обязанности, за болѣе подроб-
ное описаніе жизни святого. Очень немногіе во Фран-
ціи имѣютъ О' ней хотя бы нѣкоторое представленіе.
Большинство же находится въ полномъ невѣдѣніи,
зная о Доминикѣ лишь то, что онъ учредилъ инкви-
зицію и руководилъ Альбигойскими войнами. Въ
исторіи человѣческаго ума было бы любопытно из-
слѣдовать вопросъ, какимъ образомъ могли повѣрить
этимъ совершенно ложнымъ свѣдѣніямъ. Быть мо-
жетъ, когда-нибудь, если мнѣ случится встрѣтить
серьезныхъ противниковъ, я сочту необходимымъ
серьезно заняться разрѣшеніемъ этого вопроса съ
тѣмъ, чтобы указать на возникновеніе и быстрое
развитіе тѣхъ причинъ, которыя придали тотъ не-
пріятный для слуха потомства оттѣнокъ имени св.
Доминика. Теперь же я ограничился описаніемъ фак-
товъ его жизни въ томъ видѣ, въ какомъ ихъ
нашелъ по современнымъ ему памятникамъ, и вмѣ-
сто всякой полемики выставляю на видъ эти же
неоспоримые памятники. У всякаго, кто будетъ ина-
че говорить о св. Доминикѣ, я спрошу, знаетъ ли
онъ хотъ строчку по исторіи ХШ-го вѣка, и если
онъ найдетъ меня слишкомъ требовательнымъ, я
готовъ даже удовлетвориться однимъ словомъ.
Это—относительно книги, теперь перейдемъ къ
дѣлу.
Я покинулъ Францію 7-го марта 1839 г. вмѣ-
стѣ съ двумя товарищами. Мы отправлялись въ
Римъ, чтобы вступить въ орденъ доминиканцевъ и
чтобы провести тамъ годъ новиціата передъ про-
изнесеніемъ обѣта. По истеченіи года мы пре-
клонили колѣна передъ образомъ Богоматери Квер-
чіи и въ лицѣ насъ двоихъ св. Доминикъ впер-
вые послѣ пятидесяти лѣтъ увидѣлъ Францію
на своей семейной трапезѣ. Теперь мы живемъ въ
монастырѣ св. Сабины на Авентинскомъ холмѣ.
Насъ шесть французовъ. Всѣ мы ушли изъ міра раз-
ными путями, всѣ жили раньше не той жизнью,
которую Богъ даровалъ намъ теперь. Мы проведемъ
здѣсь нѣсколько лѣтъ, если такова будетъ воля
Господа, не съ тѣмъ, чтобы оттянуть время борьбы,
но съ тѣмъ, чтобы серьезно приготовиться къ труд-
ному подвигу и снова вернуться во Францію, чтобы
принести ей не только наше право, право 'француз-
скихъ гражданъ, но и то другое право, которое
является наградой за испытанную временемъ предан-
ность. Намъ больно, конечно, жить вдали отъ на-
шей родины и связанныхъ съ нею благъ. Но Тотъ,
Кто требовалъ отъ Авраама принесенія въ жертву
его единственнаго сына, за отказъ отъ непосред-
ственнаго блага даровалъ въ награду благо зна-
чительно большее. Кто-нибудь долженъ сѣять, чтобъ
— 4 —
было впослѣдствіи что сжать. Пусть же тѣ, которые
чего-либо ждутъ отъ насъ, простятъ намъ наше
вынужденное, отсутствіе, не отвратятъ отъ насъ
сердецъ своихъ и не перестанутъ возносить за насъ
свои. молитеы Богу. Годы быстро бѣгутъ. Когда
мы снова сойдемся во Израилѣ и во Франціи, мы
'всѣ постарѣемъ немного, что не будетъ худо для
насъ, и съ своей стороны Провидѣніе совершитъ
за это время намѣченный путь.
ЖИЗНЬ СВ. ДОМИНИКА.

ГЛАВА I.
Положеніе Церкви въ концѣ двѣнадцатаго вѣка.
Начало ХІІ-го рѣка христіанства было ознаме-
новано стеченіемъ счастливыхъ обстоятельствъ. Вѣ-
ра въ тѣсномъ единеніи съ общественнымъ мнѣніемъ
дружно управляли Западомъ, и объединяли множе-
ство народовъ, жившихъ въ свободѣ й повиновеніи,
въ одну большую общину. На вершинѣ соціаль-
ной пирамиды возсѣдалъ первосвященникъ міра, и
съ высоты его престола величіе Бога возстановляло
нарушенныя убожествомъ человѣческой природы за-
повѣди, а справедливость Его приходила на по-
мощь повиновенію, которое вслѣдствіе злоупотре-
бленій властью дѣлалось невыносимымъ. Будучи одно-
временно намѣстникомъ Бога и человѣчества, опи-
раясь правой рукой на Христа, а лѣвой—на народы
Европы, римскій первосвященникъ направлялъ по-
колѣнія по прямой стезѣ, скрывая въ себѣ, какъ
противодѣйствіе злоупотребленіямъ полнотой своей
власти, безконечное личное безсиліе. Никогда вѣра,
разумъ и справедливость не возсѣдали на болѣе
высокомъ пьедесталѣ; никогда возстановленіе един-
— 8 —
ства раздѣленнаго въ своихъ нѣдрахъ человѣчества
не казалось бфіѣе возможнымъ и близкимъ. Уже
въ Іерусалимѣ у Гроба Господня развѣвалось зна-
мя христіанства, призывая греческую церковь къ
славному возсоединенію съ церковью латинской.
Изгнанный изъ Испаніи и отраженный отъ береговъ
Италіи Исламъ былъ пораженъ въ самомъ центрѣ
своего могущества, и цѣлые 20 народовъ собрались
въ походъ къ предѣламъ возрожденнаго человѣче-
ства на защиту Христова Евангелія противъ грубости,
невѣжества и самомнѣнія силы, обѣщая Европѣ
положить конецъ кровавымъ переселеніямъ, очагомъ
которыхъ являлась Азія. Кто бы могъ намѣтить
границы торжественному шествію христіанскаго ры-
царства на востокѣ ? Кто сумѣлъ бы предвидѣть
послѣдствія правленія первосвященниковъ, которое
сумѣло создать внутри такое широкое единство, а во
внѣ такое сильное движеніе?
Но двѣнадцатый вѣкъ закончился не такъ бле-
стяще, какъ начался, и когда съ наступленіемъ
вечера онъ склонился, чтобы почить въ вѣчности,
Церковь какъ бы тоже склонилась вмѣстѣ съ нимъ
челомъ, омраченнымъ заботами о тяжеломъ буду-
щемъ. Уже не сверкалъ крестъ Христовъ на Іеруса-
лимскихъ минаретахъ; побѣжденные Саладиномъ ры-
цари едва владѣли нѣсколькими клочками земли въ
Сиріи; греческая церковь, вмѣсто того чтобы сбли-
зиться съ Церковью римской, еще больше утвер-
дилась въ схизмѣ, вслѣдствіе неблагодарности и без-
законія ея приверженцевъ по отношенію къ кре-
стосносцамъ. Все было покончено съ Востокомъ.
Съ тѣхъ поръ исторія обнаружила послѣдствія это-
го несчастья: паденіе Константинополя и занятіе
— 9 —
части европейской территоріи туркамп-оттоманами,
суровое рабство подъ владычествомъ ихъ милліоновъ
христіанъ, остальная часть которыхъ жила подъ по-
стояннымъ страхомъ ихъ оружія до временъ Лю-
довика XIV; трехвѣковое вторженіе татаръ въ серд-
це Европы; принятіе Россіею греческой схизмы, и ея
постоянная готовность обратиться противъ Запада
съ тѣмъ, чтобъ лишить его вѣры и свободы; безпо-
рядки въ Европѣ, происшедшіе вслѣдствіе паденія
мусульманскихъ расъ, какъ раньше вслѣдствіе ихъ
возвышенія, и, наконецъ, раздѣлъ Азіи, представляв-
шій столько же трудностей, какъ и завоеваніе ея.
Монтэнь сказалъ, что «существуютъ пораженія, въ
которыхъ больше торжества, чѣмъ въ побѣдахъ»,
и, дѣйствительно, можно сказать, что пеуспѣшностъ
замысловъ Григорія VII и его послѣдователей от-
носительно Востока въ большей мѣрѣ обнаружила
ихъ геніальность, чѣмъ это могло бы сдѣлать по-
бѣдоноснѣйшее осуществленіе ихъ намѣреній.
Внутреннія дѣла Церкви являли не менѣе печаль-
ный видъ. Всѣ усилія св. Бернарда возстановить
строгость жизни среди духовенства имѣли слиш-
комъ слабый успѣхъ въ борьбѣ съ симоніей, изнѣ-
женностью и жадностью духовенства. Источникомъ
всѣхъ этихъ золъ, такъ краснорѣчиво изображен-
ныхъ самимъ же св. Бернардомъ, являлись богат-
ства Церкви, сдѣлавшіяся предметомъ всеобщаго
вожделѣнія. За насильственной инвеститурой коль-
цомъ и посохомъ послѣдовала тайная узурпація,
подлая и ползучая симонія. «О тщеславіе!» воскли-
цаетъ Пьеръ де Блуа: «о слѣпое честолюбіе! не-
насытная жажда почестей земныхъ! погоня за долж-
ностями, наши сердца грызущій червь, гибель душъ

— 10 —
нашихъ! Откуда на насъ чума сія? Какимъ обра-
зомъ вздулось сіе окаянное самомнѣніе, побуждаю-
щее недостойныхъ гоняться за почестями съ тѣмъ
большимъ упорствомъ, чѣмъ менѣе они заслужи-
ваютъ ихъ. Не заботясь пи о душѣ своей, ни о
тѣлѣ своемъ, со всѣхъ сторонъ устремляются нече-
стивцы къ пастырской каѳедрѣ, ставшей для нихъ
отравой и причиной погибели» х). А тридцать лѣтъ
предъ тѣмъ св. Бернардъ говорилъ съ горькой иро-
ніей: «Младенцы-школяры, не достигшіе еще зрѣ-
лости отроки добиваются священническихъ чиновъ
въ силу знатности крови и, только что выйдя изъ-
подъ указки, принимаютъ на себя управленіе духо-
венствомъ. Они больше радуются тому, что разъ
навсегда сумѣли избѣгнуть розогъ, чѣмъ получен-
ной ими власти, для нихъ пріятнѣе самимъ выйти
изъ-подъ начальства, чѣмъ получить его» * 2). Та-
ково было несчастное положеніе Церкви. Цѣной кро-
ви своей она обратила ко Христу языческіе народы,
смягчила ихъ нравы, образовала ихъ умъ, расчи-
стила лѣса, населила города и пустынныя мѣста
молитвы; затѣмъ, когда двадцать поколѣній свя-
тыхъ заслужили имъ благословеніе неба и земли,
тамъ, вмѣсто богача, пришедшаго подъ вліяніемъ
благодати Божіей оплакивать свои грѣхи, вмѣсто
бѣдняка, всегда довольнаго Богомъ, склонявшаго
свои колѣни съ обѣтомъ стать еще бѣднѣе, вмѣсто
святыхъ, являвшихся преемниками святыхъ, до нихъ
жившихъ, появился такой бѣдный, который сталъ
стремиться къ богатству, такой богатый, который
') Ьеііге аи сапііпаі Осіаѵіеп.
2) Ъсйге ХЫІ, а Непгі, агсііеѵбдие <1е 8епя.
I !
жаждетъ власти, посредственныя души, которыя
даже не знаютъ, чего онѣ хотятъ. Интрига пере-
даетъ епископскій или аббатскій посохъ въ руки,
не освященныя чистымъ намѣреніемъ; міръ съ удо-
вольствіемъ видитъ, какъ его любимцы правятъ
Церковью Божіею, превращая нѣжное благое бре-
мя Христа въ свѣтское владычество. Въ монастыряхъ
раздается лай охотничьихъ собакъ и ржаніе ло-
шадей. Кто сумѣетъ отличить истинное призваніе
отъ ложнаго? У кого найдется нужное для этого
вѣдѣніе и время ? Кому придетъ въ голову эта
мысль? Никто не заботится о томъ, какъ даровалъ
Христосъ рожденіе душамъ людей; лишь рожденіе ихъ
во плоти является предметомъ вниманія. Молитва,
смиреніе, покаяніе, преданность исчезли, какъ роб-
кія птички, спугнутыя съ гнѣзда; гробницы святыхъ
оказались чужими въ своемъ собственномъ жилищѣ.
До такого жалкаго положенія довело святотат-
ственное честолюбіе большое количество церквей и
монастырей западной Европы ХП вѣка; а во мно-
гихъ мѣстахъ, гдѣ зло не коренилось такъ глубоко,
оно все же было значительно. Св. Престолъ, хотя
и обезпокоенный схизмами, возбужденными и поддер-
живаемыми Фридрихомъ 1 противъ него, постоянно
воздѣйствовалъ на эти крупные безпорядки: онъ про-
тивопоставилъ имъ три вселенскихъ собора въ те-
ченіе 56-ти лѣтъ, но сумѣлъ лишь весьма несо-
вершенно осуществить ту реформу, достойными пред-
ставителями которой являлись великіе папы, одинъ
за другимъ рождавшіеся изъ праха Григорія VII.
Однажды въ 1160 г. одинъ изъ богатыхъ обитате-
лей Ліона, по имени Петръ ІЗальдо, былъ пораженъ
смертью одного изъ своихъ согражданъ, убитаго
— 12 —
молніей. Этотъ случай заставилъ его задуматься.
Онъ роздалъ свое имѣніе бѣднымъ и съ тѣхъ поръ
всецѣло посвятилъ себя на служеніе Богу. Такъ
какъ въ то время реформа Церкви занимала умы,
онъ вскорѣ въ силу своей самонадѣянности легко
пришелъ къ убѣжденію, что Богъ призвалъ его къ
этому, и собралъ нѣсколько человѣкъ, которыхъ онъ
убѣдилъ принятъ на себя апостольство. Какъ мало
иногда отличаются между собой по идеямъ великіе
люди отъ нарушителей общественнаго спокойствія.
Если бы Петръ Вальдо обладалъ бдлыпею силой
добродѣтели или большимъ геніемъ, онъ былъ бы
св. Доминикомъ или св. Францискомъ. Но онъ под-
дался искушенію, которое во всѣ времена губило
людей даже и высокаго ума. Онъ счелъ невозмож-
нымъ спасти Церковь черезъ Церковь же. Онъ объ-
явилъ, что невѣста- Христова погибла еще при Кон-
стантинѣ, принявъ ядъ земныхъ владѣній; что рим-
ская Церковь есть великая блудница Апокалипсиса,
мать всѣхъ заблужденій, что прелаты—мытари, а
монахи—фарисеи; что римскій нервосвященникъ и
всѣ епископы—человѣкоубійцы; что духовенство не
должно ш владѣть землей, ни собирать десятины; что
грѣшно одарять церкви и монастыри, и что всѣ
клирики работой рукъ своихъ должны добывать себѣ
хлѣбъ по примѣру апостоловъ, и что, наконецъ, онъ,
Петръ Вальдо, возстановитъ на этой первоначальной
основѣ истинный градъ сыновъ Божіихъ. Оставляю
въ сторонѣ второстепенныя ошибки, которыя съ не-
обходимостью вытекаютъ изъ выше названныхъ.
Вся сила вальденцевъ заключалась въ непосред-
ственномъ нападеніи на Церковь и въ дѣйствитель-
номъ или видимомъ контрастѣ между ихъ нравами
и неупорядоченными нравами тогдашняго духовен-
ства. Предтечей ихъ былъ Арнольдъ изъ Брешіи,
погибшій въ Римѣ на кострѣ. Его личность зна-
чительно ярче вырисовывается въ исторіи, чѣмъ лич-
ность Петра Вальдо; но этотъ послѣдній имѣлъ пе-
редъ нимъ то преимущество, что жилъ послѣ него,
когда соблазнъ уже созрѣлъ, а потому онъ имѣлъ
успѣхъ устрашающій. Онъ былъ поистинѣ отцомъ
западныхъ ересей и придалъ имъ тотъ особый прак-
тическій характеръ, отличающій западныя ереси отъ
метафизическихъ ересей Востока.
Подъ вліяніемъ тѣхъ же обстоятельствъ, которыя
благопріятствовали возникновенію ереси вальден-
цевъ, возникла въ Германіи и Италіи ересь восточ-
наго происхожденія, утвердившаяся особенно прочно
па югѣ Франціи. Постоянно подавляемая, но очень
живучая, ересь эта восходитъ къ 13-му вѣку. Она
возникла на границѣ Персіи и римской имперіи изъ
соединенія христіанскихъ идей со стариннымъ пер-
сидскимъ ученіемъ, которое объясняло тайну міра
борьбой двухъ вѣчныхъ началъ добраго и злого.
Такого рода соединенія религій съ различными фило-
софскими системами были тогда очень въ ходу. Сла-
бые умы всегда стремятся совмѣстить несовмѣстимое.
Одинъ персіянинъ, по имени Манесъ, придалъ окон-
чательную форму этому уродливому смѣшенію. Ему
менѣе посчастливилось, чѣмъ другимъ ересеархамъ,
и сектѣ его никогда не удавалось достигнуть обще-
ственнаго положенія, т.-е. имѣть признанные хра-
мы, священство и своихъ вѣрныхъ. Императорскіе
законы, нашедшіе поддержку въ общественномъ мнѣ-
ніи, преслѣдовали эту секту съ неутомимымъ по-
стоянствомъ, и .это-то и продлило ея существованіе.
2
— 14 —
Общественная жизнь является испытаніемъ, которое
заблужденіе можетъ выдержать обыкновенно лишь
въ теченіе очень непродолжительнаго времени, при
чемъ эта непродолжительность находится въ прямой
зависимости отъ большаго или меньшаго противорѣ-
чія, лежащаго въ его основѣ и приводящаго къ бо-
лѣе или менѣе безнравственнымъ послѣдствіямъ.
Отвергнутые жизнью, манихеи сокрылись во мра-
кѣ,—они образовали тайное общество, ибо только
въ такомъ видѣ заблужденіе ихъ могло долго про-
существовать. Преимущество такихъ таинственныхъ
собраній заключается не столько въ легкости, съ
которой они ускользаютъ отъ общественныхъ зако-
новъ, сколько въ легкости укрыться отъ обществен-
наго разума- Ничто не можетъ препятствовать нѣ-
сколькимъ людямъ, объединеннымъ самыми развра-
щающими догмами и самыми странными обычаями, на-
брать себѣ и привлечь въ темномъ уголкѣ дурно на-
правленные умы, очаровать ихъ тайной посвященія,
убѣдить ихъ учешемъ, не подвергающимся никакому
контролю, увлечь ихъ великой и отдаленной цѣлью,
глубокое преклоненіе предъ которой передавали
другъ другу, какъ они думаютъ, сотни поколѣній, и,
наконецъ, связать ихъ низшими инстинктами сердца
человѣческаго, освятивъ ихъ страсти на алтаряхъ,
невѣдомыхъ остальнымъ людямъ. Существуютъ и
теперь такія тайныя общества, въ которыхъ не на-
считаешь, быть можетъ, и трехъ посвященныхъ, не-
видимо восходящія къ пещерѣ Троф'онія или къ
подземнымъ храмамъ Елеаота. Эти люди, гордясь
ввѣреннымъ имъ рѣдкостнымъ наслѣдствомъ, невоз-
мутимо проходятъ черезъ всѣ вѣка, исполнен-
ные презрѣнія къ тому, что вокругъ нихъ происхо-
— 15 —
дитъ, судя обо всемъ съ точки зрѣнія доставшагося
имъ привилегированнаго ученія, имѣя только одно
желаніе породить еще одну душу, которая могла бы
стать послѣ ихъ смерти наслѣдницей ихъ тайнаго
блаженства. Это—евреи заблужденія. Такъ жили ма-
нихеи, появляясь то тутъ, то тамъ въ исторіи,
подобно тѣмъ чудовищамъ, которыя ползутъ въ глу-
бинѣ океана по невѣдомымъ путямъ, высовывая по-
рой свою вѣковѣчную голову надъ поверхностью
волнъ. Но появленіе ихъ въ XII вѣкѣ было озна-
меновано чѣмъ-то особеннымъ: имъ удалось впер-
вые достигнуть начала общественной жизни. Поисти-
нѣ невиданное зрѣлище! Эти сектанты, которыхъ
Византія постоянно держала у ногъ своихъ, открыто
утвердились во Франціи на глазахъ у тѣхъ самыхъ
папъ, власти которыхъ хватало па то, чтобъ за-
ставитъ самого императора уважать божественный
законъ и волю христіанскихъ народовъ. Ничто не
могло обнаружить болѣе явно происходящую въ
въ Европѣ глухую реакцію. Во главѣ французскихъ
манихеевъ, называвшихся попросту альбигойцами,
стоялъ графъ Тулузскій Раймондъ VI. Онъ былъ
двоюроднымъ внукомъ того знаменитаго Раймонда,
графа де Сенъ-Жиль, имя котораго можно встрѣтить
среди знаменитѣйшихъ именъ перваго крестоваго
похода, какъ Готфридъ Бульонскій, Балдуинъ, Ро-
бертъ, Гуго и Боэмундъ. Онъ отрекся отъ завѣ-
щанной ему предками славы и доблести, чтобы стать
во главѣ отвратительнѣйшей ереси Востока, одѣтой
вальденской личиной, поддавшись одновременно ча-
рамъ свойственной манихеямъ таинственности, въ
которыя они облеклись, чтобы лучше проникнуть
въ сердце Запада.
2*
— 16 —
Но это еще не все. Преподаваніе въ католиче-
скихъ школахъ послѣ долгаго междуцарствія стало
развиваться подъ вліяніемъ аристотелевской 'фило-
софіи, при чемъ въ объясненіи христіанскихъ
догмъ стало замѣчаться стремленіе подчинять вѣру
разуму. Абеляръ, человѣкъ, еще болѣе прославив-.
шійся своими грѣхами, чѣмъ заблужденіями, былъ
одной изъ жертвъ этого стремленія въ области бо-
гословія. Св. Бернардъ обвинялъ его въ томъ, что
онъ превращаетъ вѣру, основанную на словѣ Бо-
жіемъ, въ простое мнѣніе, опирающееся на посылки
и заключенія чисто человѣческаго порядка. Но хотя
онъ и одержалъ легкую побѣду и противникъ его
подчинился ему и, что рѣдко бываетъ, съ нимъ
примирился, тѣмъ не менѣе зло не было пресѣчено.
Во всѣ времена трудно бываетъ сопротивляться из-
вѣстнымъ давленіямъ, сила которыхъ въ ихъ давно-
сти и авторитетѣ. Греческая культура осталась въ
памяти образованныхъ людей кульминаціонной точ-
кой развитія человѣческаго генія. Христіанство не
успѣло еще создать пи литературы, которая могла
бы сравняться съ греческой, ни собственной фи-
лософіи ни науки. Зародышъ ихъ былъ заложенъ,
конечно, въ твореніяхъ Отцовъ Церкви; но всего
легче, конечно, было принять уже готовый кодексъ
философіи и наукъ. И вотъ Аристотель былъ при-
знанъ представителемъ мудрости. Къ сожалѣнію,
Аристотель и Евангеліе не во всемъ согласовались,
и отсюда возникновеніе трехъ партій. Одна подчи-
няла философію Христу, слѣдуя словамъ Евангелія:
«Одинъ у васъ наставникъ Христосъ» 1). Другая
і) Матѳ. XXIII. 10.
— 17 —
приносила въ жертву Христа для философіи на томъ
основаніи, что разумъ, какъ первый свѣточъ чело-
вѣка, долженъ во всемъ имѣть преимущество.
Третья устанавливала два порядка истины—въ обла-
сти разума и въ области вѣры, утверждая, что
истинное въ одной изъ нихъ могло быть ложнымъ
въ другой.
Однимъ словомъ, схизма и ересь, возросшія въ
силу печальнаго положенія клерикальной дисципли-
ны и воскресенія языческой науки, поколебали на
Западѣ дѣло Христово, въ то время какъ дурной
исходъ крестовыхъ походовъ погубилъ его на Во-
стокѣ, открывъ варварамъ врата христіанскихъ дер-
жавъ. Правда,, папы противопоставили свою гро-
мадную силу все возраставшей опасности положенія.
Онп сумѣли смирить императора Фридриха I, мно-
гократно воодушевляли народы къ новымъ кресто-
вымъ походамъ, созывали соборы противъ ересп и
испорченности нравовъ, слѣдили за чистотой доктри-
ны въ школахъ, осуществляли могучими руками
своими союзъ вѣры и общественнаго мнѣнія и, нако-
нецъ, на этомъ старинномъ понтификальномъ ство-
лѣ родился и выросъ Иннокентій III. Но никто не
въ состояніи выдержать на однихъ своихъ плечахъ
все бремя дѣлъ божественныхъ и человѣческихъ.
Величайшіе люди нуждаются въ содѣйствіи ты-
сячъ силъ; а тѣ силы, что были дарованы Про-
видѣніемъ въ прошедшемъ, казалось, гнулись подъ
бременемъ будущаго. Дѣло Хлодвнга, св. Бенедикта,
Карла Великаго и Григорія VII еще жило остатками
ихъ генія, и теперь должно было взывать О' помощи,
моля о новомъ сошествіи Духа, Который одинъ
даетъ безсмертіе. Въ эти великія мгновенія слышенъ
— 18
голосъ Божій. Триста лѣтъ спустя Онъ предастъ
заблужденію половину Европы, чтобы извлечь по-
томъ изъ этого заблужденія побѣду: тайна, ко-
торая уже начинаетъ намъ открываться; но въ
то время Онъ пожелалъ помочь Своей Церкви пря-
мымъ путемъ милосердія. Христосъ воззрѣлъ па
Свои ноги и руки, пронзенныя за насъ, и этотъ взоръ
любви далъ жизнь двумъ людямъ: св. Доминику
и св. Франциску Ассизскому. Исторія этихъ двухъ
людей, столь сходныхъ между собой и столь раз-
ныхъ въ то же время, никогда не должна была бы
отдѣляться. Но перо не въ силахъ сразу описать
то, что Богъ сразу создалъ. П мы сочтемъ свою
задачу выполненной, если намъ удастся дать нѣ-
которое понятіе о св. Доминикѣ тому, кто ие знаетъ
о его подвигахъ.
ГЛАВА II.
Происхожденіе св. Доминика ’).
Въ одной изъ долинъ Старой Кастиліи, орошае-
мой Дуэро, почти па равномъ разстояніи отъ Аран-
ды и Осмы есть простое селеніе, извѣстное на язы-
кѣ страны подъ именемъ ТСаларуэга, а на болѣе
изысканномъ языкѣ историковъ—подъ именемъ Ііа-
ларога. Тамъ родился св. Доминикъ въ 1170 г. по
Р. X. Кромѣ Бога, онъ обязанъ былъ своимъ ро-
жденіемъ Феликсу Гусману и Жаннѣ Д’Аза. Эти бла-
гочестивые сеньоры имѣли тамъ домъ, въ которомъ
Доминикъ появился на свѣтъ и который до сихъ поръ
еще не совсѣмъ развалился. Въ 1266 г. Альфонсъ
Мудрый, король Кастильскій, основалъ тамъ вмѣстѣ со
своей женой, сыномъ и знатнѣйшими грандами Испа-
ніи монастырь доминиканокъ. Въ этомъ монастырѣ
можно отмѣтить части, болѣе старинныя сравнитель-
но съ главнымъ корпусомъ зданія, чуждыя монастыр-
1) Въ концѣ тома французскаго изданія можно найти спи-
сокъ книгъ, изъ которыхъ взяты свѣдѣнія о жизни Св. Доми-
ника. На нихъ указано въ примѣчаніяхъ лишь въ томъ случаѣ,
если приведенъ изъ нихъ текстъ. Впрочемъ для свѣрки можно
воспользоваться первымъ томомъ „Аппаіев (1е Рогсіге Дея ѢТёгев
Ргесііеііге" раг 1е реге Матасііі. Его трудъ, напечатанный въ
Римѣ въ 1756 г. является полнѣйшимъ изъ всѣхъ трудовъ о
жизни Доминика.
— 20 —
ской архитектурѣ,—средне-вѣковую бойницу съ гер-
бомъ фамиліи Гусманъ, источникъ имени ихъ и
много другихъ слѣдовъ въ такъ называемомъ «двор-
цѣ Гусмановъ», получившемъ это названіе отъ па-
рода, творца преданія. Кастильская вѣтвь этого зна-
менитаго рода имѣла своимъ главнымъ мѣстомъ жи-
тельства замокъ Гусманъ, находящійся на разстояніи
нѣсколькихъ миль оттуда, мѣстомъ же погребенія
членовъ его былъ Гумьель д’Изанъ, а именно ча-
совня при церкви, принадлежащей ордену цистер-
ціанцевъ, недалеко отъ Каларуэги. Прахъ Феликса
де Гусмана и Жанны д’Аза былъ перенесенъ послѣ
ихъ смерти въ эту часовню, и положенъ рядомъ въ
два склепа. Но вскорѣ однако они были разлучены,
именно благодаря тому почитанію, которое имъ воз-
давали. Инфантъ Кастильскій принцъ Іоаннъ Эмма-
нуилъ перенесъ въ 1318 году тѣло Жанны д’Аза въ
выстроенный имъ доминиканскій монастырь въ Пен-
нафьемъ. Прахъ Феликса остался одинокимъ въ гроб-
ницѣ предковъ, какъ бы служа тамъ вѣрнымъ сви-
дѣтелемъ благородства крови, переданной имъ св.
Доминику, а Жанна соединилась съ духовнымъ по-
томствомъ своего сына, радуясь славѣ, которую онъ
обрѣлъ, промѣнявъ ПОТОМСТВО ПО ПЛОТИ И КрОВИ на
потомство во Христѣ 1). і)
і) См. латинскую диссертацію отца Бремонда йодъ загла-
віемъ: „1)е Спяпапа кіігре вапсіі Вотіпісі”, Котае, 1740. Бол-
ландисты въ „Асіа запсіогшп" подвергли сомнѣнію проис-
хожденіе Св. Доминика отъ Гусмановъ; отецъ Бремондъ воз-
разилъ имъ на это въ своеіі работѣ. Памятники, на которые
онъ въ изобиліи ссылается, склоняютъ и критику въ пользу
тѣхъ данныхъ, интересы которыхъ съ незапамятныхъ временъ
отстаиваетъ и преданіе.
Чудесное предзнаменованіе предшествовало рожде-
нію Доминика. Матъ его увидѣла во снѣ плодъ чре-
ва своего въ образѣ собаки съ факеломъ во рту.
Огонь этого факела воспламенилъ всю землю. Обез-
покоенная этимъ предзнаменованіемъ, смыслъ кото-
раго былъ ей теменъ, она часто молилась па мо-
гилѣ св. Доминика Силосскаго, бывшаго нѣкогда
аббатомъ монастыря того же имени неподалеку отъ
Каларуэгп. Въ благодарность за полученное ею па
этой могилѣ успокоеніе, она назвала своего сына
св. Доминикомъ,- Это былъ третій плодъ ея благо-
словеннаго чрева. Старшій, Антоній посвятилъ свою
жизнь на служеніе бѣднымъ и великой любовью
почтилъ полученный имъ санъ священства; второй—-
Маннесъ, умеръ доминиканцемъ.
Когда Доминикъ былъ принесенъ въ церковь для
крещенія, новый знакъ послужилъ предзнаменова-
ніемъ величія его назначенія. Его крестная мать
(историки упоминаютъ о ней, какъ о благородной
госпожѣ, не называя ея имени) увидѣла на челѣ
крещаемаго лучезарную звѣзду. Съ тѣхъ поръ па
лицѣ Доминика навсегда осталась особая печать.
Всѣ замѣчали на лицѣ его что-то особенное; какое-то
сіяніе озаряло чело его и привлекало къ нему сердца
говорящихъ съ нимъ. Сосудъ изъ бѣлаго мрамора,
въ которомъ онъ былъ омытъ святою водою, былъ
перенесенъ въ 1605 году въ монастырь вальядолид-
скихъ доминиканцевъ по приказанію Филиппа 111,
желавшаго, чтобъ его сынъ былъ окрещенъ въ немъ.
Теперь онъ находится въ церкви св. Доминика въ
Мадридѣ, и не одинъ наслѣдный принцъ Испаніи
получплъ въ немъ жизнь во Христѣ, возлюбленномъ
Господѣ нашемъ.
__ 22 __
Доминикъ не былъ вскормленъ молокомъ чуждой
ему женщины. Его мать не допустила смѣшенія
своей крови съ чуждой ей кровью; онъ питался
отъ той груди, которая могла его снабжать лишь
цѣломудренной пищей; онъ слышалъ звуки лишь
тѣхъ устъ, съ которыхъ слетали одни только слова
истины. Въ этомъ общеніи съ матерью ему въ худ-
шемъ случаѣ могли повредить лишь слишкомъ тон-
кія пелены и чрезмѣрныя о немъ заботы, которыя
даже самая христіанская любовь не всегда въ си-
лахъ подавить.
Но таившаяся въ немъ благодать съ ранняго воз-
раста возстала противъ этого ига. Какъ только онъ
самъ началъ управлять своими движеніями, онъ
сталъ потихоньку выходить изъ колыбели и ложился
на землю; какъ будто онъ зналъ уже ничтожество
людей и различіе ихъ земной судьбы и, горя лю-
бовью къ нимъ, не желалъ имѣть лучшаго ложа,
чѣмъ послѣдній изъ его братьевъ; или же, будучи
посвященъ въ тайны Христовой колыбели, желалъ
имѣть ложе, подобное ложу Христа. Кромѣ этого ни-
чего не извѣстно о первыхъ шести годахъ его жизни.
Въ началѣ седьмого года онъ покинулъ отцовскій
домъ и былъ посланъ въ Тумьель д’Изанъ къ
дядѣ, бывшему въ тамошней церкви главнымъ свя-
щенникомъ. Тамъ, у гробницы своихъ предковъ,
провелъ Доминикъ вторую половину своего дѣтства
подъ двойной властью кровнаго родства и священ-
ства. «Прежде чѣмъ міръ успѣлъ коснуться этого
ребенка,—говоритъ одинъ историкъ,—онъ, подоб-
но Самуилу, былъ ввѣренъ Церкви, чтобы спаси-
тельная дисциплина овладѣла его еще нѣжнымъ
сердцемъ; и, дѣйствительно, опираясь на этотъ проч-
— 23 —
ный фундаментъ, онъ возрасталъ умомъ и годами,
съ каждымъ днемъ счастливо преуспѣвай въ добро-
дѣтели» 1).
Третьей школой, въ которой довершилъ свое обра-
зованіе Доминикъ, былъ единственный имѣвшійся
тогда въ Испаніи университетъ въ Паленсіи. Онъ
вступилъ въ него пятнадцатилѣтнимъ юношей и въ
первый разъ былъ предоставленъ самому себѣ, вдали
отъ счастливой долины, подъ стѣнами Каларуэги и
Гуміель д’Изана, откуда онъ унесъ нѣжныя во-
споминанія, влекущія душу къ родинѣ. Десять лѣтъ
пробылъ онъ въ Паленсіи. Изъ нихъ первые шесть
лѣтъ онъ посвятилъ изученію литературы и филосо-
фіи въ томъ объемѣ, въ какомъ онѣ тогда изучались.
«Но хотя подобный ангелу, молодой Доминикъ,—
какъ говоритъ одинъ историкъ,—легко постигалъ
человѣческія науки, онъ тѣмъ не менѣе не былъ
восхищенъ ими, ибо тщательно искалъ въ нихъ
премудрости Божьей, т.-е. Христа. И, дѣйствитель-
но, ни одинъ изъ 'философовъ не сообщилъ ничего
о ней людямъ; ни одинъ изъ царей міра сего не по-
зналъ ея. А потому, чтобъ не истратить на безпо-
лезные труды цвѣтъ и силу своей юности, и чтобъ
утолить мучащую его жажду, онъ сталъ черпать
изъ глубинъ богословія. Взывая ко Христу и молясь
Ему въ истинѣ Отца, онъ открылъ свое сердце нау-
кѣ безсмертія, а свои уши—учителямъ св. писа-
нія. Это божественное слово показалось ему необы-
чайно сладостнымъ, и онъ воспринялъ его съ та-
кою жадностью, исполненный такихъ горячихъ же-
ланій, что въ теченіе четырехъ лѣтъ ученья онъ
•) Сопвіапііп сГОгѵіеІо, „Ѵіе сіе к. Вотіпідие", п, 3.
— 24 —
проводилъ ночи почти безъ сна, посвящая заня-
тіямъ время отдыха. Чтобы достигнуть большаго
цѣломудрія и съ бдльшимъ достоинствомъ пить изъ
этого источника, мудрости онъ въ теченіе 10-ти лѣтъ
воздерживался отъ вина. Странное и пріятное зрѣ-
лище являлъ изъ себя этотъ человѣкъ, который
не много еще прожилъ на свѣтѣ, но по зрѣлости
мыслей и силѣ характера подобенъ былъ старцу.
Чуждый удовольствіямъ, свойственнымъ его возра-
сту, онъ искалъ только справедливости; стараясь
не тратить безплодно времени, онъ предпочиталъ
безполезнымъ блужданіямъ лоно своей матери Церк-
ви, святую тишину дарохранилищъ, и вся его
жизнь проходила между усердной молитвой и не
менѣе усердной работой. Богъ вознаградилъ его за
горячую любовь, съ которой онъ хранилъ Его за-
повѣди, и даровалъ ему духъ премудрости и ра-
зума, благодаря которому опъ легко рѣшалъ самые
трудные вопросы» Ц.
Вотъ два случая изъ этого десятилѣтняго періо-
да жизни св. Доминика, о которыхъ мы имѣемъ
свѣдѣнія. Во время голода, свирѣпствовавшаго тог-
да въ Испаніи, Доминикъ не удовольствовался тѣмъ,
что роздалъ бѣднымъ все, что имѣлъ, даже свою
одежду,—онъ продалъ свои книги съ собственно-
ручными на нихъ замѣтками, чтобы раздать выру-
ченныя за нихъ деньги. На него удивлялись, что
онъ лишаетъ себя возможности учиться, а онъ
отвѣтилъ на это: «могу ли я учиться по этимъ
мертвымъ кожамъ, когда люди мрутъ отъ голода?»2).
!) Пііеггу й’АроІйа, „Ѵіейе 8. Попііпі<]ііс“, сіі. 1, п. 17, 18.
2) „Асіев сіе Во1о§пе“, йёровіііоп йе ітеге Ейешіе, п. 1.

Ото его первыя слова, дошедшія до слуха потом-
ства. Его примѣръ побудилъ преподавателей и .слу-
шателей университета оказать помощь несчастнымъ.
Въ другой разъ, увидѣвъ, какъ одна женщина за-
ливалась горючими слезами, не будучи въ силахъ
выкупить брата, взятаго въ плѣнъ маврами, онъ
предложилъ ей продать себя, чтобы внести выкупъ,
но Богъ не допустилъ этого, ибо предназначалъ
его для духовнаго искупленія многихъ людей.
Когда къ копцу осени путешественникъ проѣз-
жаетъ по незнакомой странѣ, гдѣ окончена жатва
и плоды уже собраны, ему попадается порой на де-
ревьяхъ какой-пибудь плодъ, ускользнувшій отъ
внимательной руки земледѣльца, и этого остатка
бываетъ ему достаточно, чтобы получить предста-
вленіе о невѣдомой ему дотолѣ странѣ. Точно
такъ же оставивъ въ неизвѣстности служителя
своего Домирика въ его молодые годы, Господь
пожелалъ, однако, что и отъ этихъ лѣтъ кое-что
сохранилось для исторіи. Эти свѣдѣнія весьма не-
полны, но они обнаруживаютъ трогательную чи-
стоту души, которую рано созрѣвшая любовь къ
Богу и людямъ одарила благодатью, разумомъ и
истиной.
Доминику шелъ уже двадцать пятый годъ, а Богъ
не открылъ ему еще, чего желалъ отъ него. Для
человѣка, живущаго въ міру, жизнь является пу-
тешествіемъ, которое онъ желалъ бы совершить
наивозможно медленнѣе по самой для себя пріят-
ной дорогѣ. Но не такъ смотритъ на жизнь хри-
стіанинъ. Онъ знаетъ, что каждый человѣкъ явля-
ется служителемъ Христа, вмѣстѣ съ Нимъ иску-
пающимъ человѣчество принесеніемъ себя въ жерт-
— 26 —
ву. Въ этой великой работѣ каждому отъ вѣчности
предназначено особое мѣсто, которое онъ воленъ
принять или отвергнуть. Если онъ по волѣ своей
покинетъ это предназначенное ему Провидѣніемъ
мѣсто среди полезныхъ для міра тварей, это мѣсто
будетъ ввѣрено другой, лучшей душѣ, а онъ бу-
детъ предоставленъ самому себѣ на широкомъ и
краткомъ пути эгоизма. Эти мысли роятся въ умѣ
христіанина, которому Богъ не открылъ еще его
предназначенія. Будучи убѣжденъ, что самымъ вѣр-
нымъ средствомъ понять свое предназначеніе явля-
ется горячее желаніе его выполнить, каково бы оно
ни было, онъ готовъ принять все, что Господь по-
шлетъ ему. Онъ не пренебрегаетъ никакими обя-
занностями, необходимыми для христіанства, разъ въ
нихъ налицо три условія, сообщающія имъ истин-
ную цѣнность: ниспосылающая ихъ воля Бога, бла-
го, которое можно принести, хорошо выполняя ихъ,
и преданность сердца, побудившая приняться за
нихъ. Онъ твердо вѣритъ, что наименѣе почетныя
могутъ быть наиболѣе возвышенными и что всего
скорѣе вѣнецъ святости удѣляется небомъ челу
бѣдняка, посѣдѣвшаго отъ смиренно имъ выполнен-
наго суроваго труда. Ему нѣтъ дѣла до того, гдѣ
Богъ отвелъ ему мѣсто; ему достаточно знать, что
такова воля Его. И вотъ Господь избираетъ до-
стойнаго посредника, который долженъ открыть До-
минику его призваніе и невѣдомыми путями при-
вести его къ предназначенной ему Провидѣніемъ
дѣятельности.
Изъ всѣхъ средствъ, къ которымъ прибѣгали
желающіе реформировать образъ жизни духовенства,
одно особенно рекомендовалось папами — это со-
— 27 —
вмѣстная жизнь среди духовенства. Такъ жили апо-
столы, и св. Августинъ, ихъ подражатель, оста-
вилъ по этому поводу знаменитый уставъ, носящій
его имя. Совмѣстная жизнь есть не что иное, какъ
исполненная любви жизнь цѣлой семьи, доведенная
до высокой степени совершенства. Живущіе этой
жизнью и дѣйствительно выполняющіе ея требованія
необходимо должны проникнуться духомъ братства,
бѣдности, терпѣнія и самоотреченія, которыя явля-
ется душой христіанства. Уже около полутораста
лѣтъ тому назадъ живущіе этой жизнью священники
получили названіе общинныхъ канониковъ. Они
не являли собою одного тѣла, объединеннаго од-
нимъ главою, но каждая община имѣла своего
пріора, который зависѣлъ только отъ епископа.
Отсюда надо исключить орденъ общинныхъ ка-
нониковъ изъ Премонтре, основанный въ 1120 г.
Норбертомъ. Епископъ Осмы 'Мартинъ де Базанъ,
ревностно желая принять участіе въ реформѣ Церк-
ви, только что обратилъ духовенство каѳедральнаго
собора въ духовенство общинное и, узнавъ, что
въ Паленсіи при университетѣ находится молодой
человѣкъ рѣдкаго достоинства, родомъ изъ его епар-
хіи, сталъ питать надежду причислить его къ своему
капитулу и посвятить его въ свои планы. Онъ по-
ручилъ это дѣло человѣку, который былъ его пра-
вой рукой въ только что имъ совершонной трудной
реформѣ. Этотъ человѣкъ прославился какъ своимъ
рожденіемъ, такъ и своимъ геніемъ, знаніемъ и
праведностью своей жизни. Впослѣдствіи онъ при-
соединилъ къ этимъ качествамъ, свойственнымъ так-
же и другимъ людямъ, такое почетное званіе, кото-
раго никто но могъ съ нимъ раздѣлить. Вотъ уже

- 28
шесть вѣковъ, какъ прахъ испанца донъ Діего де
Азевядо покоится подъ камнемъ, котораго я даже и
не видѣлъ, и тѣмъ не менѣе я произношу его имя
съ глубокимъ уваженіемъ; Еогъ избралъ его въ
посредники, чтобъ освѣтить путь праотцу той ди-
настіи, духовнымъ чадомъ которой являюсь я, и
когда я припоминаю длинный рядъ моихъ духовныхъ
предковъ, я нахожу его между св. Доминикомъ п
Іисусомъ Христомъ.
Исторія не сохранила памъ первыхъ разговоровъ,
происшедшихъ между дономъ Діего и молодымъ
Гусманомъ; по по ихъ результату нетрудно уга-
дать, въ чемъ они заключались. Въ двадцать пять
лѣтъ самоотверженная душа жаждетъ только од-
ного—возможности самопожертвованія. Она проситъ
у неба и земли только великаго дѣла, которому
бы она могла служить ев- всей преданностью, на
какую только способна; она полна любви и силъ.
И если это вѣрно по отношенію ко всякой душѣ,
одаренной счастливыми природными задатками, тѣмъ
съ большимъ правомъ можно это сказать о такой
душѣ, въ которой христіанство и природныя склон-
ности сливаются въ дѣвственной гармоніи, не те-
ряя ни одной капли на безполезныя страсти! А
потому я безъ труда представляю себѣ разговоръ,
который могъ произойти между дономъ Діего и
юнымъ студентомъ. Діего въ немногихъ словахъ
сообщилъ ему то, чего нельзя узнать въ книгахъ
и университетахъ: какъ обстоитъ дѣло съ борьбой
между добромъ и зломъ въ мірѣ, какія тяжкія рапы
нанесены Церкви, каково общее положеніе дѣлъ и,
наконецъ, все то, что является сокровенной жизнью
цѣлаго вѣка. Доминикъ, узнавъ о современныхъ ему
— 29 —
бѣдствіяхъ отъ человѣка, хорошо понимавшаго ихъ,
почувствовалъ, конечно, потребность заплатить дань
тѣломъ и душою страждущему христіанству. Онъ
сразу увидѣлъ, гдѣ его мѣсто и назначеніе; онъ
увидѣлъ его въ священствѣ по чину Мельхисе-
декову, вслѣдъ за Христомъ, единственнымъ Спа-
сителемъ міра, единственнымъ источникомъ полноты,
истины, блага, благодати, мира и преданности; Хри-
стомъ, враги котораго являются вѣчными врагами
рода человѣческаго, какъ бы они себя ни называли.
Онъ увидѣлъ, что это божественное священство
было унижено недостойными посвященія руками; его
нужно было возстановить передъ Богомъ и передъ
людьми, а для этого воскресить въ представителяхъ
его духъ апостольскихъ добродѣтелей. А такъ какъ
первымъ шагомъ ко всякой реформѣ является при-
мѣненіе къ себѣ того, что хотятъ примѣнить къ
другимъ, то наслѣдникъ Гусмановъ посвятилъ свою
жизнь Богу, вступивъ въ капитулъ Осмы, подъ
начальство дона Діего, бывшаго тамъ пріоромъ.
«Тогда,—говоритъ блаженный Іорданъ Саксонскій,—
онъ явился между своими братьями канониками горя-
щимъ факеломъ, первымъ по святости, по смиренію
сердца, благоухая ароматомъ жизни, распространяя
всюду жизнь и благовоніе ладана, курящагося въ
знойный полдень. Его братья поражаются высотою
его религіи: они выбираютъ его въ помощники
пріора, чтобы на такомъ высокомъ посту подаваемый
имъ примѣръ больше бросался въ глаза и имѣлъ
больше силы. Что же касается его, то онъ, по-
добно маслинѣ дающей отростки, подобно расту-
щему кипарису, проводилъ день и ночь въ церкви
па, молитвѣ и едва появлялся за стѣнами монастыря,
з
боясь потерять время своего созерцанія. Богъ да-
ровалъ ему благодать слезъ за грѣшниковъ, не-
счастныхъ и скорбящихъ; онъ носилъ ихъ скорби
въ святилищѣ своей сострадательной души, и эта
скорбная любовь, сжимая его сердце, вырывалась на-
ружу слезами. Онъ имѣлъ обыкновеніе, которое
рѣдко нарушалъ, проводить ночь въ молитвѣ, бе-
сѣдуя съ Богомъ при закрытыхъ дверяхъ. Порой
изъ его взволнованной груди вырывались вопли,
которые онъ не въ силахъ былъ сдержать. Особен-
но часто обращался онъ къ Богу съ одной прось-
бой: онъ молилъ даровать ему истинную любовь,
которая готова па всякую жертву для блага людей,
ибо онъ былъ убѣжденъ, что лишь тогда станетъ
истиннымъ членомъ тѣла Христова, если отдастся
всецѣло по мѣрѣ силъ своихъ спасенію душъ, но
примѣру Спасителя міра, Господа нашего Іисуса
Христа, Который принесъ всего Себя въ жертву
для нашего искупленія. Онъ читалъ «Бесѣды От-
цовъ», книгу, изслѣдующую вопросы о духовныхъ
порокахъ и духовномъ совершенствѣ, и, читая ее,
стремился познать добро и пойти по стезямъ его.
Эта книга съ помощью благодати привела его къ
рѣдкой чистотѣ совѣсти и высокому совершенству
и озарила его божественнымъ свѣтомъ созерцанія»1).
Провидѣніе не спѣшило привести въ исполненіе
Свои замыслы относительно Доминика, хотя его
жизнь и должна была быть краткой. Въ теченіе
девяти лѣтъ пробылъ онъ въ Осмѣ, приготовляясь
къ предстоящей ему, еще невѣдомой миссіи. За это
время 1 2) донъ Діего де Азеведо замѣнилъ Мартина
1) „Жизнь Св. Доминика", гл. I и сл.
2) Именно въ 1201 г.
— 31 —
де Базана на епископской каѳедрѣ. Приблизительно
въ это же время Доминикъ сталъ проповѣдывать
народу слово Божіе, однако почти не покидая Осмы.
Эти свои обязанности, относительно которыхъ мы
не имѣемъ подробныхъ свѣдѣній, онъ выполнялъ,
вѣроятно, до 1203 года. Въ этотъ знаменательный
годъ, тридцати четырехъ лѣтъ отъ роду, онъ по-
кинулъ Испанію и отправился, самъ того не по-
дозрѣвая, къ мѣсту своего назначенія.
На этомъ можемъ мы покончить повѣствованіе. о
томъ, какъ сложилась первая половина жизни св.
Доминика, т.-е. перечень всего того, что образо-
вало его тѣло и душу и подготовило его къ пред-
назначенной Провидѣніемъ цѣли, которую ему те-
перь предстояло выполнить. Всякій человѣкъ имѣ-
етъ свою особую исторію происхожденія, находя-
щуюся въ извѣстномъ соотношеніи съ предназна-
ченнымъ ему въ мірѣ дѣломъ. Только познакомив-
шись съ этой исторіей, можемъ мы понять, что онъ
такое. Дружба открываетъ намъ тайники его души,
въ которой скрыты тайны прошлаго и будущаго;
ихъ же открываетъ намъ исповѣдь, но съ другою
цѣлью; исторія души человѣка стремится проник-
нуть къ первоначальнымъ источникамъ событій,
чтобъ возвести ихъ цѣпь къ Тому, Кто является
Творцомъ всѣхъ источниковъ добра. Доминикъ былъ
призванъ къ основанію новаго ордена, который дол-
женъ былъ подавать примѣръ Церкви бѣдностью,
проповѣдью слова Божія и знаніемъ божественной
науки, и исторія его происхожденія обнаруживаетъ
тѣсную связь съ его предназначеніемъ. Онъ родился
въ знатной семьѣ; поэтому насъ сильнѣй поражаетъ
добровольная бѣдность въ томъ, кто сумѣлъ пре-
з*
— 32 —
зрѣть уже добытое положеніе и богатство. Онъ ро-
дился въ Испаніи, внѣ той страны, которой су-
ждено было быть мѣстомъ его апостолата, поэто-
му одной изъ величайшихъ жертвъ апостола явля-
лась его разлука съ родиной, когда онъ несъ свѣтъ
истины чуждымъ ему народамъ, говорящимъ даже
на непонятномъ ему языкѣ. Онъ провелъ въ универ-
ситетѣ первыя десять лѣтъ своей юности, чтобы
получить тамъ необходимыя для евангельскаго слу-
женія знанія и внушить любовь къ нимъ своему
ордену, который долженъ былъ ихъ разработать.
Въ теченіе слѣдующихъ девяти лѣтъ онъ ведетъ
общинную жизнь клирика, чтобы познать, въ чемъ
состоятъ ея трудности и преимущества, и чтобы
испытать на себѣ то бремя, которое предстоитъ
нести его братьямъ. Съ колыбели Богъ даетъ ему
стремленіе и благодать къ суровой для тѣла жизни.
Ибо какъ сумѣетъ апостолъ выносить трудности дол-
гаго пути, жару и холодъ, голодъ и заключеніе, по-
бои и нищету, если съ раннихъ лѣтъ не закалить
своего тѣла? Богъ даетъ ему также съ раннихъ
лѣтъ горячую любовь къ молитвѣ, ибо молитва
является всемогущимъ средствомъ, вливающимъ въ
душу человѣка небесныя силы. Если нельзя за-
воевать небо силой, то молитва даруетъ его намъ.
Но кромѣ всего этого, Доминикъ получаетъ даръ,
безъ котораго всѣ другіе дары ничтожны, даръ без-
мѣрной любви, которая днемъ и ночью зоветъ его
на самопожертвованіе для спасенія братьевъ сво-
ихъ и дѣлаетъ его чувствительнымъ до слезъ ко
всѣмъ ихъ страданіямъ. Наконецъ, чтобы посвя-
тить его въ тайны его вѣка, Богъ посылаетъ ему
человѣка съ твердымъ характеромъ, который дѣ-
— 33-
лается его другомъ и епископомъ и вводитъ его,
какъ мы это увидимъ дальше, во Францію и Римъ.
Эти событія, немногочисленныя, но послѣдователь-
ныя и значительныя, медленно слѣдуютъ другъ за
другомъ въ теченіе тридцати четырехъ лѣтъ, и До-
миникъ, вполнѣ сложившись, благодаря имъ, до-
стигаетъ, оставшись чистымъ и непорочнымъ, зрѣ-
лаго возраста при такихъ прекрасныхъ условіяхъ,
какихъ пожелалъ бы себѣ всякій человѣкъ, познав-
шій Бога.
ГЛАВА III.
Прибытіе св. Доминика во Францію. — Его
первое путешествіе въ Римъ. — Свиданіе въ
Монпелье.
Въ это время кастильскій король Альфонсъ VIII
возымѣлъ намѣреніе женить сына своего на датской
принцессѣ. Онъ избралъ для этого посредникомъ
епископа Осмы, который, взявъ съ собой Домини-
ка, отправился съ нимъ въ концѣ 1203 года на сѣ-
веръ Германіи. Въ Лангедокѣ имъ обоимъ при-
шлось быть свидѣтелями поражающаго успѣха, ко-
торый имѣла тамъ альбигойская ересь, и сердца
ихъ преисполнились печали. По прибытіи въ Ту-
лузу, въ которой они должны были провести все-
го одну ночь, Домникъ замѣтилъ, что ихъ хо-
зяинъ — еретикъ. Хотя онъ имѣлъ мало време-
ни, онъ не хотѣлъ однако, чтобы ихъ посѣщеніе
прошло безъ пользы для этого сбившагося съ пути
человѣка. Христосъ сказалъ своимъ апостоламъ:
«Входя въ домъ, привѣтствуйте его, говоря: миръ
дому сему; и если домъ будетъ достоинъ, то миръ
вашъ придетъ на него; если же не будетъ досто-
инъ, то миръ вашъ къ вамъ возвратится» *).
») Матѳ. X, 12, 13.
— 35 —
Святые носятъ всегда въ своемъ сердцѣ слова
Христа; они знаютъ силу благословенія, даннаго
даже тому, кто не вѣдаетъ, о немъ, и смотрятъ на
себя, какъ на посланниковъ Божіихъ, которые не
должны оставлять безъ вниманія ни одного живого
существа, не бросивъ ему искры милосердія Бо-
жія. Доминикъ не удовольствовался тайной молит-
вой о своемъ хозяинѣ,—онъ провелъ всю ночь въ
бесѣдѣ съ нимъ, и неожиданное краснорѣчіе ино-
странца такъ подѣйствовало на этого ертика, что
онъ до восхода солнца вернулся къ покинутой имъ
вѣрѣ. Тогда совершилось другое чудо: въ головѣ
Доминика, взволнованнаго съ одной стороны побѣ-
дой, которую ему удалось даровать истинѣ, а съ
другой стороны быстрымъ ростомъ заблужденія въ
странѣ, въ первый разъ возникла мысль основать ор-
денъ для защиты Церкви проповѣдью. Эта мысль,
явившись внезапно, не покидала его больше. Онъ
оставилъ Францію, озаренный неяснымъ сознаніемъ
своей будущей дѣятельности; какъ будто Фран-
ція, завидуя Испаніи, породившей этого великаго
человѣка, получила отъ Бога милость внушить ему
окончательное рѣшеніе относительно его послѣ-
дующей жизни, чтобы онъ не даромъ коснулся
почвы ея.
Прибывъ, наконецъ, послѣ утомительнаго путе-
шествія въ Данію, донъ Діего и Доминикъ нашли
датскій дворъ вполнѣ благосклоннымъ къ желан-
ному для Кастиліи союзу. Они тотчасъ же вернулись
извѣстить объ этомъ короля Альфонса и затѣмъ
снова отправились съ большимъ великолѣпіемъ за
датской принцессой. Но тѣмъ временемъ она
умерла, и донъ Діего, считая себя освобожденнымъ
— 36 —
отъ миссіи, отправилъ къ королю курьера, а самъ
направился въ Римъ.
Въ то время не было христіанина, который бы
согласился умереть, не поклонившись гробницѣ сви-
тыхъ апостоловъ Петра и Павла. Даже бѣдняки
шли издалека пѣшкомъ на поклоненіе ихъ мощамъ,
желая хоть разъ въ своей жизни получить бла-
гословеніе отъ намѣстника Христа. Богъ привелъ
донъ Діего и Доминика вмѣстѣ преклонить колѣна у
этой гробницы, правящей міромъ, и, поднявъ чело,
испытать еще другое, величайшее здѣсь на землѣ
для христіанина, счастье—увидѣть на римскомъ пре-
столѣ человѣка, достойнаго этого престола.—Это
былъ Иннокентій III. Исторія ничего намъ не го-
воритъ о »гомъ, что они испытали при видѣ вѣчнаго
города. Тотъ, кто видитъ Римъ въ первый разъ,
принося съ собой благодать христіанства и молодо-
сти, знаетъ, какое испытываешь при этомъ волненіе;
неиспытавшимъ же этого трудно понять это чув-
ство, и я хвалю скромность тѣхъ старинныхъ исто-
риковъ, которые умѣли молчать тамъ, гдѣ слово
безсильно.
Епископъ Осмы хотѣлъ испросить милости у рим-
скаго первосвященника. Онъ рѣшилъ отказаться отъ
епископской каѳедры и посвятить остатокъ дней
своихъ на проповѣдь вѣры среди кулановъ, вар-
варскаго племени на границахъ Венгріи, славивша-
гося жестокостью нравовъ. Иннокентій III отказалъ
ему въ этомъ геройскомъ желаніи. Донъ Діего сталъ
настаивать, чтобъ ему было разрѣшено, по крайней
мѣрѣ, при сохраненіи за собой епископской каѳедры
проповѣдывать евангеліе среди невѣрныхъ; но папа
вторично отказалъ и. велѣлъ ему вернуться къ своей
— 37 —
паствѣ. И вотъ весной 1205 года наши пилигримы
снова переходятъ Альпы, чтобы немедленно вернуть-
ся въ Испанію, уступивъ однако благочестивому
желанію посѣтить по дорогѣ одинъ изъ знаменитѣй-
шихъ монастырей христіанства. Съ этой цѣлью они
совершаютъ длинный обходъ и достигаютъ цистер-
ціанскаго аббатства. Если они не нашли въ немъ
прежней бѣдности, все же онъ былъ украшенъ
остатками былой добродѣтели, которой оказалось до-
статочно, чтобы епископъ Осмскій могъ плѣниться
ею. Онъ высказалъ монахамъ, съ какимъ удоволь-
ствіемъ онъ вступилъ бы въ ихъ знаменитый орденъ.
Желаніе его было удовлетворено, и монашеская ряса
нѣсколько утѣшила его въ только что полученномъ
отказѣ. Доминикъ не послѣдовалъ въ этомъ примѣ-
ру своего друга, но и онъ унесъ изъ цистерціанской
обители глубокое уваженіе и любовь къ монахамъ
этого ордена. Послѣ краткаго пребыванія въ этомъ
аббатствѣ они вдвоемъ снова отправились въ путь
и, спустившись, вѣроятно, по берегамъ Соны и Роны,
дошли до предмѣстій Монпелье.
Въ то время въ стѣнахъ Монпелье собрались три
человѣка, оказавшихъ большое вліяніе на дѣла
Церкви. Это были: цистерціанскій монахъ Арнольдъ
и монахи того же ордена: Рауль и Петръ де Ка-
стельнау. Папа Иннокентій III назначилъ ихъ своими
легатами въ провинціяхъ Экса, Арля и Нарбон-
ны съ полномочіемъ вершить все, что они со-
чтутъ необходимымъ для искорененія ереси. Но
ихъ миссія, продолжавашаяся тамъ уже больше
года, была безуспѣшна. Графъ Тулузскій, государь
этихъ провинцій, открыто поддерживалъ еретиковъ.
Епископы отказывали въ помощи легатамъ—одинъ
— 38 —
изъ малодушія, другой—изъ равнодушія, а третій
потому, что самъ былъ еретикомъ. Духовенство же
возбудило къ себѣ до такой степени презрѣніе наро-
да, что «имя клирика», по замѣчанію Гильома де
Пюи-Лоранъ, «вошло въ поговорку, какъ имя жида,
и, вмѣсто того, чтобы сказать: «лучше быть жидомъ,
чѣмъ пойти па это», говорили: «лучше быть клири-
комъ». Когда клирики показывались въ обществѣ,
они спускали волосы на лобъ, чтобы скрыть тонзуру,
которую они дѣлали какъ можно меньше. Рыцари
рѣдко предназначали своихъ сыновей къ духовному
званію, но бдльшею частью, получая съ Церкви деся-
тину, они отдавали на служеніе ей сыновей своихъ
вассаловъ, а епископы посвящали въ духовный санъ
кого только было можно» х). Иннокентій III не
скрылъ отъ своихъ легатовъ, какъ разрослось зло.
Въ письмѣ отъ 31-го мая 1204 года опъ говорилъ
имъ: «Тѣ, которыхъ призвалъ Петръ, чтобъ раз-
дѣлить съ лимъ заботу о народѣ Израильскомъ,
не бодрствуютъ ночью надъ стадомъ его; они спятъ
и воздерживаются отъ сраженія, въ которомъ Изра-
иль борется съ мадіанитянами. Пастырь превратился
въ наемника; онъ не пасетъ уже болѣе стада, а самъ
ищетъ молока и шерсти овецъ; онъ допускаетъ вол-
ковъ въ овчарню и (не защищаетъ дома Господня отъ
враговъ. Онъ, какъ наемникъ, бѣжитъ передъ раз-
вратомъ, который онъ могъ бы искоренить, и такимъ
образомъ дѣлается предателемъ и покровителемъ
этого же разврата. Почти всѣ покинули дѣло Божіе,
а изъ оставшихся многіе безполезны для него 2).
’) „Хроника", прологъ.
«) „ЬИІгез сГІмосепі III", Ііѵ. VII, И. ЬХХѴ.
— 39 —
Вышеназванные три легата были людьми большой
вѣры и сильнаго характера; но, всѣми оставленные,
они не могли дѣйствовать ни властью, ни убѣжде-
ніемъ. Ни одинъ изъ епископовъ этихъ провинцій
не пожелалъ присоединиться къ нимъ, чтобы напом-
нить графу Раймонду VI о славныхъ дѣяніяхъ его
предковъ. Ихъ бесѣды съ еретиками тоже не при-
вели ни къ чему, ибо эти послѣдніе противопоста-
вляли имъ печальный образъ жизни духовенства,
ссылаясь на слова Господа: «По плодамъ ихъ узнае-
те ихъ» х). Все это удручало ихъ, несмотря на ду-
шевное мужество, которымъ они обладали, и они
горько чувствовали невозможность для человѣка под-
нять такое бремя, которое является результатомъ
накопившихся грѣховъ, возбудившихъ страсти про-
тивъ истины. Подъ этими впечатлѣніями они обсу-
ждали въ Монпелье свое положеніе и пришли къ
единогласному рѣшенію—дать обо всемъ точный от-
четъ римскому первосвященнику и вмѣстѣ съ тѣмъ
сложить съ себя должность, которую имъ не уда-
лось выполнить съ честью и пользой. Но что не-
возможно для человѣка, возможно для Бога. Уже
тридцать лѣтъ готовило Провидѣніе отвѣтъ на жа-
лобы своихъ слугъ и оскорбленія враговъ, и вотъ
насталъ часъ дать, наконецъ, этотъ отвѣтъ. Въ то
время какъ легаты остановились на такомъ печаль-
номъ рѣшеніи, они узнали, что въ Монпелье при-
былъ донъ Діего д’Азеведо, епископъ Осмскій. Они
тотчасъ же послали за нимъ, и донъ Діего прибылъ
по ихъ приглашенію.
Предоставлю теперь слово блаженному Іордану
1) Е*. Матѳ. VII, 16.
— 40 —
Саксонскому: «Легаты принимаютъ его съ честью и,
зная его за человѣка святого, вполнѣ зрѣлаго и
исполненнаго рвенія къ дѣламъ вѣры, испрашиваютъ
у него совѣта. 'Отличаясь предусмотрительностью и
будучи посвященнымъ въ пути Господни, онъ на-
чинаетъ освѣдомляться о нравахъ и обычаяхъ ере-
тиковъ. Онъ замѣчаетъ, что они привлекаютъ къ
своей сектѣ путемъ убѣжденія, проповѣдью и на-
ружною святостью, между тѣмъ какъ легаты были
окружены слугами, большой пышностью и велико-
лѣпіемъ одеждъ и коней. Тогда онъ сказалъ имъ:
«Вы, братья мои, не такъ беретесь за дѣло, какъ
надо. Этихъ людей нельзя взять словами, ибо они
ссылаются на примѣры. Они соблазняютъ простыя
души подобіемъ евангельской бѣдности и простоты
нравовъ; являясь противоположностью имъ, вы не
послужите имъ примѣромъ, вамъ придется многое
разрушить и не удастся тронуть ихъ сердецъ. Про-
тивопоставляйте примѣръ примѣру; ложной свято-
сти—истинную религію. Ложный блескъ лживаго
апостольства можно побѣдить лишь высокимъ сми-
реніемъ. Такъ апостолъ Павелъ принужденъ былъ
выставить на видъ свою добродѣтель, умерщвленіе
плоти и постоянныя опасности, которымъ онъ под-
вергалъ свою жизнь, тѣмъ, кто возносился надъ
нимъ заслугами трудовъ своихъ. •— «Добрѣйшій
отецъ,—спросили легаты,—что же ты намъ посовѣ-
туешь?»—Онъ имъ отвѣтилъ: «Дѣлайте то же, что
и я». Въ это время Духъ Св. овладѣлъ имъ; онъ
позвалъ людей своей свиты и приказалъ имъ вернуть-
ся въ Осму со всѣмъ ихъ великолѣпіемъ и окружаю-
щей ихъ пышностью. Онъ оставилъ съ собой лишь
небольшое число клириковъ и объявилъ, что намѣ-
— 41 —
ренъ остановиться въ этой мѣстности ради интере-
совъ вѣры. Онъ удержалъ также при себѣ помощника
пріора Доминика, котораго онъ очень уважалъ и
любилъ. Здѣсь Доминикъ уже явился братомъ До-
миникомъ, основателемъ ордена доминиканцевъ. Съ
тѣхъ поръ онъ такъ и назывался братомъ Домини-
комъ, а не помощникомъ пріора, истинный слуга Го-
сподень по непорочности жизни и усердію въ со-
блюденіи заповѣдей. Легаты, тронутые данными имъ
совѣтомъ и примѣромъ, тотчасъ же воспользовались
ими. Они отправили своихъ слугъ и свою поклажу и,
оставивъ при себѣ лишь необходимыя для преній
книги, пошли пѣшкомъ въ добровольной бѣдности
проповѣдывать истинную вѣру подъ руководствомъ
епископа Осмскаго» х).
Какъ искусно и терпѣливо подготовилъ Богъ эту
развязку! На берегу рѣки въ Испаніи два человѣка
разныхъ возрастовъ преисполняются Духа Св. II
вотъ наступаетъ день ихъ встрѣчи. Они влекутся
другъ къ другу, взаимно очарованные благоуханіемъ
добродѣтели, подобно двумъ цѣннымъ деревьямъ,
растущимъ въ одномъ и томъ же лѣсу, которые
ищутъ другъ друга и взаимно склоняютъ вѣтви для
встрѣчи. Дружба связала ихъ жизнь и объединила
ихъ міровоззрѣнія. Такъ прошло много лѣтъ, и вотъ
судьба влечетъ ихъ изъ ихъ родной страны, посы-
лаетъ въ Европу, въ Пиренеи, на Балтійское море,
они идутъ отъ Тибра до холмовъ Бургундіи и, сами
того не подозрѣвая, приходятъ какъ разъ вб-время
чтобы помочь своимъ совѣтомъ людямъ, упавшимъ
духомъ, несмотря на все свое мужество. II этотъ
1) „Живиь св. Доминика”, I, 16 и гл.
— 42 —
совѣтъ мѣняетъ все положеніе дѣлъ, спасаетъ честь
Церкви и доставляетъ ей въ недалекомъ будущемъ
цѣлые легіоны апостоловъ! Враги Церкви никогда
не читали внимательно ея исторіи: они открыли бы
въ ней неисчерпаемый источникъ средствъ, чудес-
нымъ образомъ являющихся ей вб-время на помощь.
Церковь подобна тому гиганту, сыну земли, который
въ самомъ паденіи своемъ черпалъ новыя силы: че-
резъ несчастье она возвращается къ добродѣтелямъ
своей юности и, утративъ силу, заимствованную у
міра сего, вновь обрѣтаетъ силу естественную. Міръ
можетъ ее лишить лишь того, что ей далъ, т.-е.
богатства, благородства крови, доли свѣтской вла-
сти, почетныхъ привилегій и покровительства;—все
это одежды, сотканныя нечистой рукою, одежды
Дейяниры, которыя Церковь не должна носить на
своемъ священномъ тѣлѣ; она можетъ накинуть ихъ
лишь поверхъ бѣднаго покрова своей природной
нищеты. Если золото является не орудіемъ любви
и не украшеніемъ истины, какимъ оно должно быть,
если оно искажаетъ и ту и другую, оно должно
погибнуть, и, грабя Церковь, міръ лишь возвращаетъ
ей брачныя одежды, которыя она получила отъ бо-
жественнаго Жениха своего и которыя никто не
можетъ у нея похитить. Ибо какъ лишитъ нищеты
того, кто жаждетъ ея? Какъ отнять ничто у того,
кто почитаетъ это ничто за сокровище? Богъ даро-
валъ силу Церкви Своей въ добровольной нищетѣ и
ни одна рука человѣческая не можетъ проникнуть
въ эту бездну и что-нибудь похитить тамъ. А по-
тому искусные преслѣдователи не столько стреми-
лись ограбить Церковь, сколько развратить ее. Это
послѣдняя ступень въ глубину зла; и хитрость все
— 43 —
бы погубила, если бы Богъ допустилъ всеобщее раз-
ложеніе церкви. Но разложеніе порождаетъ жизнь,
и совѣсть возрождается на своихъ же собственныхъ
развалинахъ. Это—заколдованный кругъ, тайной ко-
тораго владѣетъ Богъ; вѣдая ее, Онъ правитъ
міромъ.
Повидимому, ничего нельзя вообразить безнадеж-
нѣе положенія религіозныхъ дѣлъ въ Лангедокѣ въ
1205 году. Государь этой страны былъ ярымъ ере-
тикомъ; большая часть бароновъ склонялась къ ере-
си; епископы нисколько не заботились о своихъ обя-
занностяхъ, и нѣкоторые изъ нихъ, какъ епископъ
Тулузскій и архіепископъ Аухскій публично запят-
нали себя преступленіями; духовенство не пользо-
валось никакимъ уваженіемъ; осталось лишь весь-
ма незначительное число вѣрныхъ католиковъ; ви-
домъ ложной добродѣтели ложное ученіе увеличивало
впечатлѣніе отъ происходящихъ въ Церкви безпо-
рядковъ; даже люди, обладающіе непоколебимой
вѣрой и цѣломудреннымъ и мужественнымъ серд-
цемъ, падали духомъ. Но двухъ христіанъ оказалось
достаточно, чтобъ измѣнить все положеніе дѣлъ.
Они укрѣпятъ мужество папскихъ легатовъ; живя
въ бѣдности и ведя строгій образъ жизни, они при-
ведутъ въ смятеніе ряды еретиковъ своимъ апосто-
латомъ, укрѣпятъ колеблющихся, утѣшатъ муже-
ственныхъ, выведутъ изъ бездѣйствія епископовъ.
Великій епископъ возсядетъ на епископской каѳед-
рѣ, и если успѣхъ и не будетъ рѣшительнымъ,
все же онъ будетъ достаточно замѣтенъ, чтобъ
обнаружить, на чьей сторонѣ оказались разумъ, са-
моотверженность и божественное право.
ГЛАВА IV.
Апостолатъ св. Доминика со времени свиданья
въМонпелье идо начала альбигойскихъ войнъ.—
Основаніе монастыря Богоматери въ Пруйлѣ.
Все, что рѣшили папскіе легаты вмѣстѣ съ епи-
скопомъ Осмскимъ, было немедленно выполнено. Ци-
стерціанскій аббатъ отправился въ Бургундію, гдѣ
онъ долженъ былъ стать во главѣ капитула своего
ордена, и обѣщалъ привести съ собой работниковъ
для нпвы Господней. Два другихъ легата, донъ Діего,
Доминикъ и нѣсколько испанскихъ священниковъ
отправились по дорогѣ въ Нарбонпу и Тулузу. Оші
останавливались въ городахъ и предмѣстьяхъ со-
гласно внушенію Св. Духа или какимъ-нибудь внѣш-
нимъ обстоятельствамъ, обѣщавшимъ успѣхъ ихъ
проповѣди. При этомъ они останавливались въ ка-
ждомъ мѣстѣ сообразно съ его значеніемъ въ странѣ
или съ тѣмъ впечатлѣніемъ, которое производило ихъ
проповѣдь. Католикамъ проповѣдовали они въ церк-
ви, а съ еретиками вели бесѣды въ частныхъ домахъ.
Обычай вести такія бесѣды восходитъ къ глубокой
древности: св. апостолъ Павелъ велъ бесѣды съ іудея-
ми, св. Августинъ съ африканскими донатистами и
манихеями. И дѣйствительно, если одной изъ при-
— 45
чинъ заблужденія является сопротивленіе воли, то
самой общей его причиной слѣдуетъ считать, быть
можетъ, невѣжество. Большая часть людей отвер-
гаете истину лишь за недостаткомъ знакомства съ
ней, имѣя о ней представленіе, совершенно не со-
отвѣтствующее дѣйствительности. А потому одной
изъ обязанностей апостолата является ясное изло-
женіе истинной вѣры съ тѣмъ, чтобы очистить ее
отъ затемняющихъ ее частныхъ мнѣній и оставить
уму человѣческому ту свободу, которая была пре-
доставлена ему словомъ Божіимъ и его истолкова-
тельницею, Церковью. Но это изложеніе возможно
лишь постольку, поскольку оно доступно нуждаю-
щимся въ немъ и является лишь въ томъ случаѣ
полнымъ, если этимъ послѣднимъ предоставляется
право оспаривать его точно такъ же, какъ оспа-
ривается и ихъ ученіе. Вотъ къ этой-то цѣли и
стремятся бесѣды, являющіяся почетнымъ поедин-
комъ, гдѣ люди, обладающіе чистосердечной вѣрой,
вызываютъ на бой подобныхъ себѣ противниковъ,
гдѣ слово является равнымъ для всѣхъ оружіемъ, а
совѣсть—единственнымъ судьею.
Но если обычай собесѣдованія существовалъ уже
издавна, то въ этихъ бесѣдахъ съ альбигойцами
было однако пѣчто небывалое и смѣлое. Католики
не боялись часто выбирать въ судьи пренія своихъ
же противниковъ и полагались на ихъ сужденія.
Они просили кого-нибудь изъ самыхъ видныхъ ере-
тиковъ предсѣдательствовать на собраніи, заранѣе
объявляя, что подчинятся ихъ рѣшенію относи-
тельно цѣнности доводовъ какъ той, такъ и другой
стороны. Эта смѣлая попытка удалась имъ. Нѣ-
сколько разъ имъ пришлось съ радостью убѣдиться,
4
— 46 —
что они не ошиблись, полагаясь на сердце человѣ-
ческое, и получали доказательства его склонности
къ- добру.
Прежде всего они остановились въ предмѣстьѣ
Караманѣ, недалеко отъ Тулузы. Тамъ они такъ
успѣшно проповѣдовали истину въ теченіе недѣли,
что жители рѣшили изгнать изъ своего предмѣстья
еретиковъ и далеко проводили миссіонеровъ при ихъ
отъѣздѣ. Въ Безье задержались они въ теченіе
двухъ недѣль. Тамъ ихъ и безъ того маленькая
армія еще уменьшилась вслѣдствіе отъѣзда легата
Петра де Кастельнау, котораго его друзья попросили
удалиться, ибо онъ былъ предметомъ исключитель-
ной ненависти со стороны еретиковъ. Третью оста-
новку совершили они въ Каркасоннѣ, затѣмъ еще
одну въ Верфелѣ, по сосѣдству, съ Тулузой, и за-
тѣмъ прибыли въ маленькій городокъ Фанжо, распо-
ложенный на возвышенности между Каркасонной и
Памье. Этотъ послѣдній извѣстенъ происшедшимъ
тамъ чудеснымъ событіемъ, о которомъ блаженный
Іорданъ Саксонскій разсказываетъ слѣдующимъ обра-
зомъ: «Въ Фанжо собралось однажды на бесѣду
много народу—вѣрныхъ и еретиковъ. Католики за-
готовили записки, въ которыхъ они приводили до-
воды въ защиту своей вѣры и ссылались на соот-
вѣтствующіе авторитеты; но, сравнивъ всѣ собранныя
записки, они остановились на той, которую пред-
ставилъ человѣкъ Божій Доминикъ, р'ѣшивъ проти-
вопоставить ее запискѣ, выставленной съ своей сто-
роны еретиками. Трое судей были выбраны съ обща-
го согласія, 'чтобы рѣшить, на чьей сторонѣ луч-
шіе доводы, а, слѣдовательно, и болѣе обоснован-
ная вѣра. Но такъ какъ судьи эти не могли, придти
— 4? -
къ соглашенію, то послѣ долгихъ обсужденій, онй
рѣшили бросить 'обѣ записки въ огонь. Несомнѣн-
но, что истинная вѣра изложена въ той, которая
уцѣлѣетъ въ пламени. Вотъ разводятъ большой
огонь и бросаютъ въ него оба свитка. Тотчасъ же
огонь охватываетъ свитокъ еретиковъ; записка же
человѣка Божія Доминика не только остается нетро-
нутой, но выкидывается пламенемъ въ присутствіи
всего собранія. Ее снова бросаютъ въ огонь во вто-
рой и въ третій разъ, но то же явленіе повторяется,
указывая на святость автора записки и на истин-
ность его вѣры» х).
Память объ этомъ чудѣ сохранилась не только
среди историковъ,—его хранитъ также традиція го-
родка Фанжо, и въ 1325 г. жители его получили
разрѣшеніе отъ Карла Красиваго купить домъ, въ
которомъ произошло это событіе, и выстроить тамъ
часовню; не разъ были дарованы ей папами особыя
милости. Подобное же чудо произошло впослѣдствіи
въ Монреалѣ на собраніи еретиковъ, обсуждавшихъ
однажды ночью другую записку Доминика. Они
условились между собой скрыть это чудо; но одинъ
изъ нихъ, обратившись, повѣдалъ о немъ.
Между тѣмъ Доминикъ замѣтилъ, что одна изъ
причинъ успѣха еретиковъ заключалась въ томѣ,
что они сумѣли ловко захватить въ свои руки вос-
питаніе дѣвицъ благороднаго происхожденія, ро-
дители которыхъ не были въ состояніи дать имъ
подобающее ихъ положенію воспитаніе. Онъ обра-
тился къ Богу съ тѣмъ, чтобы найти средство
противъ этого соблазна, и рѣшилъ основать мона-
>) „Ѵіе <іе Баіпі Юотіпідие", сЬ. 1, п. 20.
4*
48 —
стырь для дѣвушекъ-католичекъ, которымъ вслѣд-
ствіе благороднаго происхожденія и бѣдности грозила
опасность впасть въ заблужденіе. Въ селеніи Пруй-
лѣ, расположенномъ у подножія Пиренеевъ въ до-
линѣ между Фанжо и Монреалемъ, находилась цер-
ковь, посвященная Дѣвѣ Маріи и издавна чтимая
народомъ. Доминикъ очень любилъ эту церковь. Онъ
часто молился въ ней во время своего апостолата.
Всходилъ ли онъ на первыя высоты Пиренеевъ
или спускался съ нихъ, эта смиренная обитель на
границѣ Лангедока всегда являлась ему мѣстомъ
надежды и утѣшенія. И вотъ тамъ рядомъ съ этой
церковью построилъ онъ свой монастырь съ согласія
и съ Помощью епископа Фулька, только что полу-
чившаго каѳедру въ Тулузѣ. Фулькъ былъ мона-
хомъ цистерціанскаго ордена и славился чистотой
своей жизни и ревностью къ вѣрѣ; тулузскіе ка-
толики избрали его епископомъ, послѣ того какъ
предшественникъ его Раймондъ де Рабенстенсъ былъ
лишенъ епископской каѳедры папскимъ декретомъ.
Полученіе имъ столь важной должности вызвало въ
Церкви всеобщую радость, и когда легатъ Петръ де
Кастельнау, который былъ тяжело- боленъ, узналъ
обѣ этомъ, онъ привсталъ на постели и возблаго-
дарилъ за это Бога. Фулькъ не замедлилъ стать
другомъ Доминика и дона Діего. Онъ покровитель-
ствовалъ насколько могъ основанію монастыря въ
Пруйлѣ и даровалъ ему въ пользованіе, а затѣмъ
и въ собственность, церковь Св. Маріи, близъ кото-
рой Доминикъ его построилъ. Архіепископъ Нар-
бонскій Беранже предупредилъ его въ этомъ ве-
ликодушномъ поступкѣ, даровавъ монахинямъ, че-
резъ четыре мѣсяца по ихъ вступленіи въ мона-
— 49 —
стырь, церковь св. Мартина въ Лимузѣ со всѣми
принадлежащими ей доходами. Впослѣдствіи Симонъ
де Монфоръ и другіе выдающіеся католики дѣлали
богатые дары этому монастырю, который сталъ цвѣ-
тущей и извѣстной обителью. Ему была дарована,
повидимому, особая 'благодать. Разразившаяся вско-
рѣ послѣ того гражданская и религіозная война не
коснулась его стѣнъ, и въ то время, какъ церкви
были разграблены, Монастыри разрушены и воору-
женные еретики часто торжествовали свою побѣду,
бѣдныя беззащитныя -дѣвушки спокойно молились
подъ сѣнью своего только что возникшаго мона-
стыря. Ибо первые труды святыхъ своею дѣвствен-
ностью -угодны Богу, и Тотъ, Который хранитъ и
былинку, защищая ее противъ бури, блюдетъ не-
дремлющимъ окомъ колыбель великихъ дѣлъ.
Каковы были одежда и уставъ монахинь Пруйль-
скаго монастыря въ первое время его существованія,
въ точности неизвѣстно. Во главѣ ихъ стояла на-
стоятельница, находившаяся однако подъ началь-
ствомъ Доминика,. который удержалъ за собой упра-
вленіе духовными и свѣтскими дѣлами монастыря,
чтобы не отдѣлить своихъ духовныхъ дочерей отъ
того будущаго ордена, основаніе котораго онъ за-
думалъ; этотъ женскій монастырь былъ его первою
вѣтвью. Но такъ какъ апостолатъ Доминика не по-
зволялъ ему жить въ Пруйлѣ, онъ сложилъ съ себя
управленіе свѣтскими дѣлами, поручивъ ихъ одному
изъ жителей Памье, Гильому Кларетъ, который
былъ очень привязанъ къ нему. Онъ призвалъ так-
же къ управленію духовными дѣлами одного или
двухъ клириковъ, не то французовъ, не то испан-
цевъ, имена которыхъ не дощли до насъ. Помѣщеніе
— 50 —
Доминика и его помощниковъ находилось въ мо-
настырѣ, хотя и внѣ затвора, и служило такимъ
образомъ связующимъ звеномъ между доминиканцами
и доминиканками, ибо обѣ эти вѣтви выходили изъ
одного ствола. Когда всѣ приготовлепнія были за-
кончены, 27 декабря 1206 г., въ день св. Іоанна
Евангелиста, Доминикъ съ радостью открылъ двери
своего монастыря нѣсколькимъ женщинамъ и дѣ-
вушкамъ, которыя пожелали посвятить себя Богу
подъ его руководствомъ і).
Такъ появилось первое доминикапское учрежде-
ніе; оно должно было служить защитой для сла-
бости пола, благородства рожденія и бѣдности, по-
*) Монастырь въ Пруйлѣ очень разросся, н св. Доминикъ
выказывалъ всегда особенную любовь къ нему. Онъ отдыхалъ
отъ трудовъ у своихъ духовныхъ дочерей и особенно часто
поучалъ ихъ своими наставленіями и совѣтами. Тамъ же со-
бирались Братья-Проловѣдннки въ особенно важныхъ обстоя-
тельствахъ, чтобы предпринять что-ннбудь значительное подъ
руководствомъ своего учителя... Буллы Иннокентія III и Гоно-
рія III обезпечили ему особое покровительство Св. Престола,
что сдѣлало ого независящимъ отъ какой бы то нн было свѣт-
ской власти; ибо воспрещалось брать съ него десятину и по-
земельныя подати; всякій посягавшій на его вольности под-
вергался церковному отлученію. Онъ даже былъ защищенъ
отъ епископской власти, находясь однако подъ юрисдикціей
епископа Тулузскаго...
„Въ теченіе XIII и XIV вв. туда со всѣхъ сторонъ прихо-
дили монахини, стекались всевозможныя приношенія, и вскорѣ
онъ сдѣлался центромъ многочисленной монастырской колоніи
и важнымъ земледѣльческимъ пунктомъ. Отъ него шли раз-
вѣтвленія въ Лотарингію вплоть до лѣсовъ на Черной горѣ и
въ Разесъ до еловыхъ лѣсовъ Сольта“.
(Леап Оиігапд. „Ь’АІЬівбізте аи ХШ-е віёсіе". Іпіго<1исНоп
<1и „Сагіиіаіге ііо Иоігс Сате <1р РгоиіІІе*, р. 330, 331 е< 337
разніт.)
— 51 —
добно тому, Жакъ искупленіе міра нашло свое осу-
ществленіе во чревѣ бѣдной Дѣвы, дочери Дави-
довой. Уединенно и смиренно стоялъ долго этотъ
монастырь Богоматери у подножья горъ, ожидая
тѣхъ братьевъ и сестеръ, что должны были всецѣло
отдаться Ей и возвѣстить имя Ея до предѣловъ
міра. Порожденный отцомъ, который самъ медленно
возрасталъ подъ руководствомъ Бога, онъ разро-
стался въ тишинѣ, пользуясь дружбой нѣсколькихъ
великихъ людей, которые какъ бы убаюкивали его
на своихъ колѣняхъ. Доминикъ, сложивъ съ себя въ
Моппелье званіе помощника пріора Осмскаго, что-
бы называться просто братомъ Доминикомъ, при-
бавилъ потомъ къ этому смиренному званію еще
другое, а именно пріора Пруйльскаго, и сталъ съ
тѣхъ поръ называться «братомъ Доминикомъ, пріо-
ромъ Пруйльскимъ».
Нѣсколько времени спустя послѣ основанія мо-
настыря, Доминикъ, однажды, послѣ проповѣди въ
Фанжо остался въ церкви, чтобы помолиться тамъ
согласно своему обыкновенію. Въ это время девять
женщинъ благороднаго происхожденія бросились къ
его ногамъ со словами: «Слуга Божій, помоги намъ!
Если все, что ты сегодня проповѣдовалъ, истина,
то умъ нашъ уже давно ослѣпленъ заблужденіемъ,
ибо до сихъ поръ мы вѣрили тѣмъ, кого вы считаете
еретиками и кого мы назвали «добрыми людьми», и
были отъ всего сердца преданы имъ. Теперь мы
не знаемъ, что и думать. Сжалься же надъ нами,
слуга Божій, и испроси для пасъ у Господа Бога
твоего истинной вѣры, въ которой мы могли бы
жить и умереть, чтобы спастись». Доминикъ прервалъ
молитву свою и сказалъ имъ черезъ нѣсколько мгно-
— 52 —
веній: «Вооружитесь терпѣніемъ и. ждите безъ вся-
каго страха; я думаю, что Господь, Который не
хочетъ ничьей гибели, покажетъ вамъ, какому го-
сподину вы до сихъ поръ служили». И они увидали
внезапно духа заблужденія и злобы въ образѣ не-
чистой гадины, а Доминикъ сталъ ихъ успокаивать
и сказалъ: «По этому ниспосланному вамъ Богомъ
образу вы можете судить, за кѣмъ вы шли, слѣдуя
ученію еретиковъ» *). Возблагодаривъ Бога, эти
женщины тотчасъ же рѣшительно обратились къ
католической вѣрѣ; нѣкоторыя изъ нихъ посвятили
себя даже на служеніе Богу въ Пруйльскомъ мо-
настырѣ.
Весною 1207 г., произошла въ Монреалѣ бесѣда
между альбигойцами и католиками. Послѣдніе из-
брали четырехъ судей изъ среды своихъ противни-
ковъ; имъ обѣ стороны вручили записки по поводу
обсуждавшихся вопросовъ. Преніе длилось въ те-
ченіе двухъ недѣль, послѣ чего судьи удалились,
не желая высказаться. Совѣсть подсказывала имъ
сужденіе въ пользу католиковъ, но не давала имъ
мужества высказаться за нихъ. Тѣмъ не менѣе
полтораста человѣкъ отреклось отъ ереси и верну-
лось въ лоно Церкви. На этой бесѣдѣ' присут-
ствовалъ легатъ Петръ де Кастельнау. Вскорѣ при-
были также въ Монреаль цистерціанскій аббатъ, двѣ-
надцать другихъ аббатовъ того же ордена и чело-
вѣкъ двадцать монаховъ—все люди, исполненные
любви, наученные божественной премудрости и отли-
чавшіеся такой святостью жизни, которая дѣлала ихъ
достойными порученной имъ миссіи. Они покинули
і) Гѳ В- НиціЬ?г1, „Ѵіе Де адпі. Рргоіпідце”, п, 44,
— 53 —
цистерціанскую обитель послѣ собранія главнаго ка-
питула и отправились въ дорогу, взявъ съ собой
только самое необходимое, согласно совѣту епископа
Осмскаго. Это подкрѣпленіе возбудило мужество ка-
толиковъ. Послѣ двухъ лѣтъ, исполненныхъ труда,
они увидѣли, наконецъ, плоды этого труда, увидѣли,
что не напрасно разсчитывали на помоіць, обѣщай-,
ную всѣмъ тѣмъ, кто трудится съ искренней пре-
данностью во имя Бога. По всей Нарбоннской про-
винціи отъ края и до края раздавалась проповѣдь
Евангелія, еретики обращались къ истинной вѣрѣ,
гордость ихъ была посрамлена превосходящими ихъ
силы добродѣтелями, и народы, чутко внемлющіе
этимъ событіямъ, должны были понять, что Цер-
ковь католическая полна жизни и силъ. Въ лицѣ
Фулька возстала епископская каѳедра; Консеран-
скій епископъ Наварръ послѣдовалъ его примѣру;
тѣ изъ ихъ собратій, которые обнаруживали лишь
безсиліе, выходили изъ состоянія оцѣпенѣнія. Осно-
ваніе Пруйльскаго монастыря ободрило бѣдное ка-
толическое дворянство. Но самымъ крупнымъ дѣ-
ломъ было то, что удалось объединитъ столькихъ
людей, выдающихся своими добродѣтелями, знанія-
ми и характеромъ, одной идеей апостолата, при
чемъ этотъ только что возникшій апостолатъ противъ
всякаго ожиданія пустилъ глубоко свои корни. Тѣмъ
не менѣе всѣмъ этимъ элементамъ недоставало един-
ства, ибо они находились подъ управленіемъ че-
тырехъ разныхъ властей, а именно: власти легатовъ,
епископовъ, цистерціанскихъ аббатовъ и испанцевъ.
Поэтому часто обсуждался вопросъ о необходимо-
сти учрежденія особаго монашескаго ордена, кото-
рый бы исключительно занялся проповѣдью, и при-
— 54 —
бывшіе въ Монреаль цистерціанцы, утвердивъ все,
тамъ совершившееся, внушили болѣе опредѣленное
желаніе итти дальше въ этомъ направленіи. Главой
этого предпріятія былъ въ сущности епископъ Осм-
скій, хотя въ качествѣ простого епископа онъ былъ
подчиненъ легатамъ, а въ качествѣ епископа чуже-
.земнаго зависѣлъ въ своей духовной дѣятельности отъ
французскихъ прелатовъ. Но онъ далъ толчокъ дѣлу
своими совѣтами въ то время, когда, повидимому,
не оставалось никакой надежды; онъ первый поло-
жилъ руку па плугъ и ни разу не оглядывался
назадъ; онъ даже завоевалъ любовь еретиковъ, ко-
торые считали невозможнымъ, «чтобы такой чело-
вѣкъ не былъ предназначенъ къ спасенію», и утвер-
ждали, «что онъ былъ посланъ .къ нимъ для того,
чтобы показать истинное ученіе» х). Словомъ, та тай-
ная Сила, которая располагаетъ людьми, поставила
его надъ всѣми. И вотъ онъ рѣшилъ вернуться въ
Испанію, чтобы привести въ порядокъ дѣла своей
епархіи, собрать средства въ пользу нуждавшейся
въ нихъ Пруйльской обители, привести во Фран-
цію новыхъ работниковъ и использовать существую-
щее положеніе дѣлъ. Съ этой цѣлью онъ пошелъ
пѣшкомъ по дорогѣ въ Испанію.
Вступивъ въ Памье, донъ Діего нашелъ тамъ
епископовъ Тулузскаго и Консеранскаго, а также
большое множество аббатовъ разныхъ монастырей,
которые узнавъ объ его отъѣздѣ, собрались привѣт-
ствовать его. Ихъ присутствіе послужило поводомъ
къ знаменитому диспуту съ вальдепцами, которые
’) Ье В. Доцпіаіп йе $ахе, „Ѵіе <1е ваіпі Иопппіцие",
сЬ. I, и. 1*
— 55 —
господствовали въ Памье подъ покровительствомъ
графа де Фуа. Графъ пригласилъ къ себѣ на обѣдъ
еретиковъ и католиковъ и затѣмъ предложилъ имъ
свой дворецъ для бесѣды. Католики избрали въ
судьи одного изъ самыхъ рѣшительныхъ своихъ
противниковъ, который принадлежалъ къ знатнѣй-
шему городскому дворянству. Исходъ превзошелъ
всѣ ихъ ожиданія. Арнольдъ де Кампрагамъ (такъ
звали избраннаго въ судьи) высказался въ пользу
католиковъ и отрекся отъ ереси; другой видный
еретикъ, Дюранъ де Гюэска, не только обратился
къ истинной вѣрѣ, но сдѣлался даже монахомъ въ
Каталоніи и отцомъ новой конгрегаціи, члены ко-
торой называли себя «бѣдными католиками». Эти
два отреченія, которыя не были однако единствен-
ными, глубоко взволновали Памье и вызвали въ
народѣ проявленія любви и симпатіи къ католикамъ.
Послѣ этого тріумфа, достойно увѣнчавшаго его
апостолатъ, донъ Діего распрощался со всѣми, кто
пришелъ почтить его отъѣздъ изъ Франціи. Не-
извѣстно, сопровождалъ ли его Доминикъ до гра-
ницы Франціи или они разстались въ Пруйлѣ, подъ
сѣнью монастыря; только Богъ рѣшилъ въ неиспо-
вѣдимыхъ путяхъ своихъ, что это свиданіе будетъ
послѣднимъ на землѣ между ними.
Донъ-Діего прошелъ пѣшкомъ Пиренеи и Ара-
гонію, вернулся въ Осму и занялъ свою каеедру,
оставленную имъ три года тому назадъ. Онъ соби-
рался было ужъ снова покинуть свою родину, какъ
Богъ отозвалъ его въ непреходящую обитель анге-
ловъ и душъ. Прахъ его покоится въ церкви его
епископской резиденціи подъ слѣдующей краткой
надписью: «Здѣсь похороненъ Діего де Азеведо, епи-
— 56 —
скопъ Осмскій; онъ умеръ въ 1245 г. по здѣшнему
лѣтосчисленію» г). Эта смерть, извѣстіе о которой
такъ просто сообщено потомству, имѣла однако боль-
шія послѣдствія, указавшія на все значеніе ея.
Едва вѣсть о ней проникла за предѣлы Пиренеевъ,
какъ то дѣло, которому донъ Діего такъ мужественно
положилъ начало, рушилось. Цистерціанскіе аббаты и
монахи вернулись въ свои монастыри; большая часть
испанцевъ, которыхъ донъ Діего оставилъ подъ ру-
ководствомъ Доминика, повозвращалась въ Испанію.
Изъ трехъ легатовъ Рауль скончался, Арнольдъ по-
казался лишь на мгновеніе, Петръ де Кастельнау
находился въ Провансѣ, гдѣ онъ въ скоромъ вре-
мени долженъ былъ погибнуть отъ руки убійцы.
Оставался только одинъ человѣкъ, вѣрный приня-
тымъ въ Тулузѣ и Монпелье рѣшеніямъ, человѣкъ
еще молодой, лишенный права юрисдикціи, кото-
рый до сихъ поръ игралъ лишь второстепенную
роль и не могъ сразу замѣнить такого человѣка,
какъ Азеведо, въ которомъ санъ епископа, древ-
ность рода и добрая слава являлись поддержкой
его генію и дробродѣтели. Все, что могъ въ то
время сдѣлать Доминикъ, это не пасть подъ тяж-
кимъ бременемъ этой потери и остаться твердымъ,
даже лишившись такого друга. Ему понадобилось
восемь лѣтъ труда, чтобы восполнить эту утрату. Ни-
когда не шелъ, повидимому, человѣкъ медленнѣе
къ своей цѣли, чтобы достигнуть ее потомъ съ
такой чудесной быстротой.
Могила Азеведо ознаменовалась чудесами. Впо-
*) Испанское лѣтосчисленіе началось па 38 лѣтъ раньше
христіанскаго,
— 57 —
слѣдствіи въ той церкви, гдѣ покоился прахъ егд,
воздвигли часовню св. Доминику, и народное бла-
гочестіе сблизило ихъ, и прахъ одного былъ пе-
ренесенъ къ изображенію другого. Но почтительная
рука отдѣлила чтимую голову отъ праха дона Діего
и передала ее монастырю Братьевъ Проповѣдниковъ
въ Малагѣ, какъ будто Доминикъ не пожелалъ уви-
дѣть у ногъ своихъ того, кто былъ на землѣ по-
средникомъ между Богомъ и имъ. Но хотя его
праху и были оказаны высокія почести, слава Діего
не сравнялась съ его заслугами. Франція видѣла
его лишь мимоходомъ, Испанія тоже видѣла его
слишкомъ мало, и онъ умеръ, ничего не доведя
до конца. Богъ предназначилъ ему быть лишь пред-
течей другого человѣка, болѣе необыкновеннаго,
чѣмъ онъ, и отличавшагося большею святостью:
трудная задача, предполагающая совершенно безко-
рыстное сердце. Азеведо выполнилъ ее такъ же про-
сто, какъ бы шелъ пѣшкомъ черезъ Пиренеи,—
онъ всегда забывалъ о себѣ, по потомство св. До-
миника хранить о немъ воспоминаніе, столь же ве-
ликое, какъ и его смиреніе, и я разстаюсь съ
нимъ, подобно сыну, благочестиво закрывшему гла-
за своему отцу.
Итакъ, все распалось въ прахъ со смертью епи-
скопа Осмы; Доминикъ остался почти одинокимъ.
Двое или трое сотрудниковъ, которые не покину-
ли его, были связаны съ нимъ лишь своей доброю
волею, и могли его оставить съ минуты на мину-
ту. Но помимо одиночества, положеніе его ухудши-
лось вскорѣ, и стало еще затруднительнѣе, вслѣд-
ствіе возникшей войны.
Легатъ Петръ де Кастельнау часто говорилъ, что
— 58 —
никогда религія не возродится въ Лангедокѣ, если
страна эта не будетъ орошена кровью мученика,
и горячо молилъ Бога, чтобы Онъ даровалъ ему
милость быть этой жертвой. Его желаніе исполни-
лось. Онъ отправился въ Сенъ-Жиль по настоя-
тельному приглашенію графа Тулузскаго, котораго
онъ недавно отлучилъ отъ церкви и который теперь
искренно, говорилъ онъ, хотѣлъ примириться съ Цер-
ковью. Съ нимъ вмѣстѣ поѣхалъ на это свиданье
цистерціанскій аббатъ, при чемъ оба отъ всей души
своей желали мира. Но графъ только насмѣялся
надъ ними; повидимому, онъ имѣлъ намѣреніе силой
добиться снятія отлученія. Онъ сталъ угрожать ле-
гатамъ смертью, если они посмѣютъ уѣхать изъ
Сенъ-Жиля, не давъ ему отпущенія. Но легаты пре-
небрегли его угрозами и удалились въ сопровожде-
ніи данной имъ городскимъ магистратомъ стражи.
Ночь провели они на берегу Роны, а на слѣдующее
утро, отпустивъ сопровождавшихъ ихъ людей, ста-
ли переправляться черезъ рѣку. Тогда подошли къ
нимъ двое людей, и одинъ изъ нихъ вонзилъ копье
въ грудь Петра де Кастельнау. Раненый на смерть,
онъ сказалъ своему убійцѣ: «Да проститъ тебѣ
Богъ, какъ я тебѣ прощаю!» х). Онъ повторилъ
нѣсколько разъ эти слова, затѣмъ успѣлъ еще ска-
зать нѣсколько словъ своимъ спутникамъ, увѣще-
вая ихъ неустрашимо и неустанно служить Церкви,
и испустилъ послѣдній вздохъ. Тѣло его было пере-
несено въ Сенъ-Жильское аббатство. Онъ умеръ 15
января 1208 года.
Это убійство послужило сигналомъ къ войнѣ, въ
1) Ріегге йе Ѵаиіх-Сегпау, „Нівіоіге йев АІЬщеоів", сЬ. VIII.
— 59 -
которой Доминикъ никакого участія не принялъ, НО
которая причинила ему не мало волненій во время
его апостолата. Такъ какъ событія этой войны тѣсно
связаны съ событіями его жизни, то я и считаю
необходимымъ въ краткихъ чертахъ изложить ея
исторію.
ГЛАВА V.
Альбигойская война. *)
Война есть реакція со стороны народа противъ
нанесенной ему несправедливости, реакція, требую-
щая кровавыхъ жертвъ. Вездѣ, гдѣ совершается
несправедливость, есть законный поводъ для войны
вплоть до должнаго удовлетворенія. Такимъ обра-
зомъ, послѣ религіи война является первой обязан-
ностью человѣка: одна говоритъ намъ, что такое
право, другая защищаетъ его; одна есть слово Бо-
жіе, Другая—десница Его. «Святъ, святъ, святъ
Господь, Богъ силъ», т.-е. Богъ справедливости,
посылающій сильнаго на защиту угнетеннаго сла-
баго, свергающій гордыхъ владыкъ, ведущій Кира
па Вавилонъ, рушащій передъ пародами неприступ-
ныя твердыни, преобразующій палача въ воина, а
воина въ остію. Но будучи священной, война мо-
*) Важнѣйшіе изъ современныхъ историковъ альбигойской
войны суть Ріегге <іе Ѵаиіх-Сегпау, цистерціанскій монахъ, и
Сиіііаише Де Риу-Ьаигепв, капелланъ графа Раймонда VII.
Весиеіі Дев ЬеЙгев (1’Іппосепі III содержитъ но этому вопросу
драгоцѣнныя свѣдѣнія. См. также Нівіоіге ^ёпёгаіе Ди Ьапди-
еДос, написанную бенедиктинцами де Сенъ Моръ и Нівіоіге
Ди раре Іппосепі III еі йе вев сопіетрогаіпв Гуртера, предсѣ-
дателя консисторіи въ Шаффгаузенѣ.
— 61
жетъ быть употреблена и во зло и сдѣлаться ору-
діемъ насилія. А потому, чтобы судить о ней въ
каждомъ отдѣльномъ случаѣ, нужно знать, во имя
чего воюютъ. Всякая освободительная война свя-
щенна; война, какъ орудіе гнета, заслуживаетъ про-
клятія. До крестовыхъ походовъ война велась для
защиты территоріи и законнаго управленія того или
другого народа, и такимъ образомъ, освящала мечъ.
Солдатъ умиралъ у предѣловъ своей родины, имя
которой преисполняло его сердце мужествомъ въ ми-
нуту битвы. Но когда Григорій VII пробудилъ въ
умахъ своихъ современниковъ идею христіанскаго
государства, понятія о братствѣ и о родинѣ рас-
ширились. Объединенная вѣрой Европа поняла, что
всякій католическій народъ, кѣмъ бы онъ ни былъ
угнетаемъ, имѣетъ право на ея помощь и можетъ
располагать ея оружіемъ. Возникло рыцарство; вой-
на сдѣлалась не. только служеніемъ христіанина,
но и служеніемъ монаха, и цѣлые легіоны этихъ
послѣднихъ заняли власяницей и щитомъ передовые
цосты Запада. Всякой крещеной душѣ было ясно,
что она должна явиться на защиту права противъ
силы, и что, будучи сотворенной Богомъ, Который
слышитъ малѣйшій стонъ Своей твари, она должна
быть наготовѣ при первомъ же крикѣ о помощи.
Подобно вооруженному охотнику, который, стой у
цодножія дерева, прислушивается, съ какой стороны
дуетъ вѣтеръ, такъ и Еврона стояла тогда съ ко-
пьемъ въ рукѣ, вдѣвъ ногу въ стремя, внимательно
прислушиваясь, съ какой стороны раздается голосъ
обиженнаго. Раздавался ли онъ съ высоты престола
или съ башни простого замка, 'требовалось ли для
этой защиту переплыть моря дли достаточно было
5

— 62 —
бѣга копя,—время, мѣсто, опасность, санъ защищае-
маго,—ничто не принималось въ рАсчеть. Здѣсь не
было рѣчи о потерѣ или выгодѣ, ибо кровь проли-
вается даромъ или не проливается вовсе. Совѣсть
платитъ ей здѣсь на землѣ, а Богъ—на небѣ. Взявъ
подъ свое покровительство все то, что лишено было
силы, христіанское рыцарство предложило также
свою защиту священному безсилію Церкви. Не имѣя
ни войска, ни укрѣпленій для защиты, Церковь все-
гда подвергалась нападеніямъ со стороны своихъ
преслѣдователей. Всякій государь, желавшій ей зла, ;
могъ ей его причинить. Но когда возникло рыцар-
ство, оно взяло подъ свое покровительство градъ
Божій, во-первыхъ, потому, что градъ этотъ былъ
безсиленъ, а, во-вторыхъ, потому, что въ защитѣ
его свободы было заинтересовано все' человѣчество.
Въ качествѣ угнетаемой, Церковь имѣла право на
защиту рыцаря, какъ все, что притѣснялось; въ ка-
чествѣ учрежденія, основаннаго Христомъ, чтобы
увѣковѣчить дѣло земного освобожденія и даро-
вать людямъ вѣчное спасеніе, она являлась матерью,
невѣстой и сестрой всякаго, кто способенъ былъ
пролить? за нее свою кровь и обнажить свой мечъ.
Я убѣжденъ, что теперь нѣтъ ни одного человѣка,
который не былъ бы способенъ оцѣнитъ эту гра-
дацію чувствъ: слава нашего вѣка, несмотря на
многочисленныя его убожества, заключается въ томъ,
что онъ позналъ болѣе высокіе, болѣе универсаль-
ные интересы, чѣмъ интересы семейные, и націо-
нальные. Народная симпатія  снова переходитъ за
предѣлы націй, и крикъ угнетенныхъ' находить, от-
кликъ въ мірѣ. Какой французъ, хотя бы и невѣ-
рующій, не скажетъ, что одной ивъ причинъ, отъ
— 63 —
которыхъ страдаетъ его славная страна, является
насиліе надъ религіей и совѣстью, изгнаніе свя-
щенниковъ и епископовъ и расхищеніе монастыр-
скихъ и церковныхъ имуществъ? Если произвольный
арестъ и заключеніе въ тюрьму архіепископа Кёльн-
скаго такъ взволновали современную Европу, что же
должно было произойти въ Европѣ тринадцатаго вѣ-
ка, когда разнеслась вѣсть о кончинѣ папскаго ле-
гата, предательски убитаго ударомъ копья?
Надо сказать при этомъ, что это былъ не пер-
вый насильственный поступокъ, въ которомъ хри-
стіанство должно было потребовать отчета отъ графа
Тулузскаго. Уже съ давнихъ поръ, католики не поль-
зовались никакой безопасностью въ зависящихъ отъ
него областяхъ. Монастыри въ нихъ опустошались,
церкви подвергались грабежамъ; нѣкоторые изъ
нихъ онъ обратилъ въ крѣпости. Епископовъ Кар-
пентра и Везона. онъ лишилъ каѳедры; тяжбы ме-
жду еретикомъ и католикомъ никогда не рѣшались
въ пользу послѣдняго въ его владѣніяхъ; онъ по-
кровительствовалъ всѣмъ начинаніямъ ереси и вы-
казывалъ по отношенію къ религіи то бьющее въ
глаза презрѣніе, которое въ государѣ является уже
тираніей. Когда однажды епископъ Оранжа пришелъ
молить его о томъ, чтобы онъ пощадилъ святыни
и не причинялъ бы зла въ провинціи Арльской, по
крайней мѣрѣ по воскресеньямъ и праздничнымъ
днямъ, онъ взялъ епископа за правую руку и ска-
залъ: «Клянусь этой рукой, что не буду считаться
ни съ воскресеньями, ни съ праздничными днями
и не пощажу ни священниковъ, ни священныхъ пред-
метовъ» *). Франція въ то время изобиловала сво-
’) „ЬсНгез й’Іппосепі 111“, Ііѵ. X, Іеііге ЬХІХ.
5*
- 64 —
бодными военными людьми, которые, соединяясь въ
многочисленныя шайки, производили по дорогамъ
грабежи и убійства. Преслѣдуемые Филиппомъ Ав-
густомъ, они находили полную безнаказанность на
земляхъ его вассала, графа Тулузскаго, въ награ-
ду за то содѣйствіе, которое они оказывали его на-
мѣреніямъ своими грабежами, жестокостями и свято-
татствомъ. Они похищали изъ дарохранительницъ
священные сосуды, оскорбляли Тѣло Христово, сры-
вали съ иконъ украшенія и дарили ихъ падшимъ
женщинамъ; они разрушали церкви до основанія,
били священниковъ розгами или палками, а съ нѣ-
которыхъ даже сдирали кожу. Вслѣдствіе недостой-
ной измѣны государя, его подданные оказались без-
защитными противъ преслѣдованій разбойниковъ. Но
когда послѣ столькихъ преступленій, въ которыхъ
онъ являлся зачинщикомъ или сообщникомъ, графъ
Тулузскій принялъ, какъ друга, и осыпалъ милостями
убійцу Петра де Кастельнау, мѣра была переполнена;
онъ дошёлъ до предѣловъ тираніи, когда она ру-
шится отъ собственной чрезмѣрности.
Тѣмъ не менѣе нелегко было христіанскому міру
справиться съ графомъ Тулузскимъ. Онъ былъ очень
силенъ, и событія доказали это. Раймондъ VI умеръ,
побѣдивъ своихъ враговъ послѣ четырнадцатилѣтней
войны; онъ передалъ своему сыну наслѣдіе предковъ,
которымъ тотъ и владѣлъ до самой своей смерти, и
лишь вслѣдствіе брака одного изъ братьевъ Людо-
вика Святаго съ единственной дочерью графа Раймон-
да' VII, былъ присоединенъ этотъ крупный ленъ къ
Франціи. Сила этого дома зависѣла отъ многихъ при-
чинъ. Онъ отличался древностью рода, и заслужен-
ная слава завоевала ему народную .любощ. Распро-
— 65 —
странивпіаяся тамъ ересь связала государя и его
подданныхъ новыми узами, которыя, отдѣливъ ихъ
отъ остального христіанства, придали ихъ отноше-
ніямъ характеръ священной лиги. Вассалы всѣхъ
ступеней феодальной лѣстницы раздѣляли заблужде-
нія своего сюзерена, а стремленіе захватить имуще-
ство духовенства присоединяло къ общности идей
общность корыстныхъ цѣлей. Оставшіеся въ странѣ
католики не были ни достаточно усердны, ни доста-
точно многочисленны, чтобы ослабить эту сплоченную
силу, узломъ которой являлся графъ Тулузскій.
Кромѣ всего Итого, у него были еще вѣрные союзни-
ки, какъ графъ де Фуа и де Коммэнжъ, виконтъ
де Беарнъ и король Арагонскій Петръ II, на сестрѣ
котораго ойъ былъ женатъ, и онъ могъ быть совер-
шенно спокоенъ со стороны Пенни, которая была
въ рукахъ англичанъ. Его сюзеренъ Филиппъ Ав-
густъ былъ занятъ у себя конфликтомъ съ Англіей
и имперіей и не могъ стать во главѣ крестоваго
похода, а безъ этого главы, единственнаго, кото-
раго Можно было опасаться, армія крестоносцевъ,
состоявшая изъ плохо объединенныхъ отрядовъ, мо-
гла совершать лишь весьма непрочныя побѣды; есте-
ственный распадъ грозилъ ей еще въ бблыпей мѣрѣ,
чѣмъ неудачи. Графъ Раймондъ имѣлъ тысячу шан-
совъ ' остаться побѣдителемъ надъ врагами своими:
его владѣнія шли вдоль всѣхъ Пиренеевъ, сзади
ему служила поддержкой Арагонія, направо и на-
лѣво—два моря, нападеніе со стороны которыхъ бы-
ло невозможно, вокругъ множество укрѣпленныхъ
городовъ, которые защищали преданные вассалы.
Такимъ образомъ, альбигойская война была войной
серьезной, гдѣ затрудненія нравственнаго характера
— 66 -
даже превосходили стратегическія трудности. Ибо,
что сдѣлать съ этой страной, если и овладѣешь ею?
Мы увидимъ впослѣдствіи, какъ обнаружится тонкое
чутье и великодушіе Иннокентія III, постоянно чув-
ствовавшаго опасность, и сдѣлаемся свидѣтелями па-
денія великаго, побѣдоноснаго въ началѣ войны пол-
ководца, испытавшаго бремя неудачъ до славной
смерти на полѣ сраженія.
Какъ только Иннокентій III узналъ объ убійствѣ
Петра де Кастельнау, онъ написалъ письмо дворя-
намъ, графамъ, баронамъ и рыцарямъ провинцій
Нарбонны, Амбрена, Экса и Віенны. Въ этомъ пись-
мѣ, краснорѣчиво описавъ смерть своего легата,
онъ объявлялъ графа Тулузскаго отлученнымъ отъ
Церкви, его самаго и его земли.выключенными изъ
предѣловъ христіанскаго міра, освобождалъ его вас-
саловъ и подданныхъ отъ данной ему присяги въ
вѣрности. Тѣмъ не менѣе онъ предвидѣлъ возмож-
ность раскаянія со стороны графа и предоставилъ
ему возможность примириться съ Церковью. Это
письмо было отъ 10 марта 1208 года. Въ подобныхъ
же выраженіяхъ папа написалъ архіепископамъ и
епископамъ тѣхъ же провинцій, архіепископамъ Ліон-
скому и Турскому и королю Франціи *). Онъ далъ въ
товарищи аббату цистерціанскому, единственному,
оставшемуся въ живыхъ, легату, епископа Консе-
ранскаго Наварра и епископа Рица Гуго, и пору-
чилъ аббату цистерціанскому и его монахамъ пропо-
вѣдовать крестовый походъ. Весь конецъ этого года
и весна слѣдующаго были посвящены приготовле-
ніямъ къ нему.
’) Ьіѵ. XI, Іеіігев XXVI, XXVII еі ХХѴШ.
67 —
Между тѣмъ, графъ Раймондъ испугался всѣхъ
происшедшихъ событіи и зная, что Нарбопнскіе епис-
копы послали къ папѣ епископовъ Тулузскаго и Кон-
серанскаго, чтобы подробно сообщить ему о бѣдстві-
яхъ Церкви, онъ, въ свою очередь, послалъ въ Римъ
архіепископа Ауха и прежняго епископа Тулузы
Рабенстенса. Они должны были явиться съ горькими
жалобами на цистерціанскаго аббата и заявить рим-
скому первосвященнику, что господинъ ихъ готовъ
подчиниться и дать Святѣйшему Престолу всяческое
удовлетвореніе, если къ нему будутъ присланы бо-
лѣе справедливые легаты. Иннокентій III согласился
на это и отправилъ во Францію своего нотаріуса Ми-
лона, человѣка крайне осторожнаго, съ особымъ по-
рученіемъ выслушать и разсудить дѣло графа. Ми-
лонъ созвалъ въ Валенсіи собраніе епископовъ, на
которое явился Раймондъ, гдѣ и принялъ предло-
женныя ему условія мира. Они заключались въ слѣ-
дующемъ: онъ долженъ былъ изгнать изъ своей зе-
мли еретиковъ, лишить евреевъ права отправлять об-
щественныя должности, возстановить причиненные
имъ монастырямъ и церквамъ убытки, возвратить ка-
оедру епископамъ Карпентра и Везона, слѣдить
за безопасностью дорогъ, отказаться отъ тѣхъ нало-
говъ, которые шли въ разрѣзъ съ древними обычаями
страны, и очистить свои владѣнія отъ переполняв-
шихъ ихъ вооруженныхъ шаекъ. Въ залогъ своей
искренности онъ оставилъ въ рукахъ легата графа
де, Мелгёль и семь> принадлежащихъ ему городовъ
Прованса, подъ условіемъ лишиться власти надъ
ними, если онъ ..нарушитъ свое слово. Было усло-
влено, что его торжественное примиреніе съ Церко-
вью произойдетъ въ Сенъ-Жилѣ, согласно устано-
— 68 —
вленнымъ въ то время правиламъ. Если бы графъ
Тулузскій дѣйствовалъ добросовѣстно, публичное по-
каяніе, которому онъ подвергъ себя, не только по
унизило бы его въ глазахъ современниковъ, но дало
бы ему право на уваженіе всего христіанскаго міра.
Ѳеодосій не. лишился своей славы, когда Амвросій
не допустилъ его къ вратамъ Миланскаго собора;
только преступленіе можетъ обезчестить человѣка;
добровольное искупленіе, особенно если оно совер-
шается государемъ, является данью, которую онъ
приноситъ Богу п человѣчеству; оно возвышаетъ
того, кто способенъ его совершить, дѣлая его при-
частнымъ непобѣдимой славѣ, славѣ во Христѣ рас-
пятомъ. Быть можетъ, гордость не сумѣетъ понятъ
моихъ словъ. Что до этого? Уже давно крестъ сдѣ-
лался владыкою міра, а гордость до сйхъ поръ не
можетъ понять почему. Оставимъ же эту слѣпоро-
жденную, и пусть всякій, способный понять сло-
ва Того, Кто побѣдилъ небо и землю добровольно
перенесенною казнью, вспомнитъ сказанное Имъ:
«Кто возвышаетъ себя, тотъ униженъ будетъ, а кто
унижаетъ себя, тотъ возвысится» х). Итакъ, если бы
графъ Тулузскій дѣйствовалъ добросовѣстно, при-
нятое имъ на себя покаяніе возбудило бы къ нему
всеобщее участіе,—человѣку страдающему никогда
не понять, какое сильное оружіе даетъ ему въ руки
страданіе. Но графъ Тулузскій не дѣйствовалъ до-
бросовѣстно; лишь политическіе расчеты заставили
его дать обѣщаніе, котораго онъ не хотѣлъ выпол-
нить, и когда онъ, у воротъ аббатства въ Сенъ-
Жилѣ, клялся на мощахъ снятыхъ и даже на Тѣлѣ
і) Матѳ.» XXIII, 12.
Христовомъ выполнить все имъ обѣщанное, а по-
томъ подставилъ свои обнаженныя плечи розгѣ ле-
гата—все это было лишь недостойнымъ и позорнымъ
клятвопреступленіемъ. Не обнаживъ шпаги, онъ вы-
терпѣлъ то, чего ему не пришлось бы снести въ
самой крайней нуждѣ. Его кара сдѣлалась особенно
значительной, благодаря слѣдующему достопамятно-
му происшествію. Когда онъ хотѣлъ выйти изъ цер-
кви, пародъ такъ столпился, что онъ не могъ сту-
пить шагу; ему открыли тайный выходъ въ устро-
енныя для гробницъ подземелья, и онъ прошелъ
обнаженный и избитый мимо гробницы Петра де
Кастельнау.
Черезъ нѣсколько дней послѣ этого событія, про-
исшедшаго 18 іюня 1209 года, легатъ Милонъ отпра-
вился въ Ліонъ къ арміи крестоносцевъ. Во главѣ
еЯ стояли герцогъ Бургундскій, графы де Неверъ,
де Сенъ Поль, де Баръ, де Монфоръ, нѣсколько
другихъ видныхъ сеньоровъ и нѣсколько прела-
товъ. Иннокентій III приказалъ, чтобы крестоносцы
почтительно обошли земли, непосредственно принад-
лежащія графу Тулузскому, въ случаѣ снятія съ
него отлученія, и обратились противъ его союзни-
ковъ и вассаловъ, чтобы отъ нихъ добиться пови-
новенія. Поэтому армія направилась къ Лангедоку,
во едва достигла она Валенсіи, какъ графъ Рай-
мондъ выступилъ противъ нея тоже подъ знаменемъ
креста. У Безье началась осада. Взятый врасплохъ
приступомъ, онъ сдѣлался жертвой ярости солдатъ,
не обращавшихъ вниманія ни йа полъ, ни на воз-
растъ, ни на вѣроисповѣданіе. Въ своемъ письмѣ
къ римскому первосвященнику легаты опредѣлили
умершихъ числомъ въ двадцать тысячъ. Эта неже-
— 70 —
дательная и непредвидѣнная рѣзня принадлежитъ
къ числу тѣхъ событій, которыя набросили на аль-
бигойскую войну тѣнь, какую не удастся изгладить
пи одному историку і). Вслѣдъ за взятіемъ Безье
была взята и Каркассонна. (Жители ея сдались,
имъ дарована была жизнь; по заранѣе намѣченному
плану, городъ былъ преданъ грабежу. Трудно было
хуже начать войну, вполнѣ справедливую въ сво-
емъ основаніи.
До сихъ поръ душой и главой крестоваго похода
былъ аббатъ цистерціанскій. Послѣ успѣха въ Безье
и Каркассонпѣ крестоносцы, изъ которыхъ нѣко-
торые подумывали объ отступленіи, сочли нужнымъ
избрать военнаго главу. Выборъ его былъ предо-
ставленъ .совѣту, состоявшему изъ цпстерціапскаго
аббата., двухъ епископовъ и четырехъ рыцарей,
которые рѣшили, что никто не можетъ быть до-
стойнѣе командованія войсками, чѣмъ графъ Симонъ
1) Легатъ Арнольдъ цисторіапскій въ своемъ отчетѣ налѣ
Иннокентію Ш упоминаетъ о пятнадцати тысячахъ убитыхъ.
Повидимому, число это преувеличено изъ желанія подчеркнуть
бѣдствія альбигойцевъ. Отвѣтственность за эту отвратитель-
ную рѣзню не можетъ падать па Церковь. Это военачальники
пожелали прибѣгнуть къ этому средству, чтобы устрашить
населеніе юга и сломить его упрямство.
А потому здѣсь слѣдуетъ видѣть заранѣе намѣченный планъ
войны, а не взрывъ фанатизма со стороны католиковъ. Рѣзня
въ Безье такое же военное событіе, какъ и устроенный по
приказанію Людовика XIV пожаръ въ Палатинатѣ.
Что же касается приписываемыхъ легату отвратительныхъ
словъ: „Убивайте всѣхъ,-—Богъ Самъ разберетъ своихъ", то
они легендарны. Пи одинъ серьезный историкъ ихъ не приво-
дитъ. ( СГ. Деап Сиігапй, „Нівіоіге рагііаіе, ѣівіоіге ѵтаіе"
і. I, р. 288—289.)
(Примѣчаніе франц. издателя.)
— 71 —
де Моифоръ. Онъ происходилъ изъ рода Гено и
родился отъ брака графа де Моифоръ и д’Эврё, Си-
мона ПІ, съ дочерью Роберта, графа де Лейчестеръ.
Опъ былъ женатъ на Алисѣ де Монморанси, жен-
щинѣ столь же мужественной, какъ и весь ея родъ.
Нельзя было найти ни болѣе смѣлаго военачальника,
ни болѣе преданнаго вѣрѣ рыцаря, чѣмъ графъ Си-
монъ де Монфоръ, и если бы онъ обладалъ помимо
этихъ высокихъ качествъ большимъ безкорыстіемъ
и большей простотою, никто изъ крестоносцевъ Во-
стока не могъ бы превзойти его въ славѣ. Какъ толь-
ко его назначили главнокомандующимъ, тотчасъ же
всѣ покинули его. Графы Неверскій и Тулузскій и
герцогъ Бургундскій удалились одинъ за другимъ,
оставивъ съ нимъ около тридцати человѣкъ рыца-
рей и лишь незначительное количество солдатъ. Это
была весьма обычная въ такихъ предпріятіяхъ пе-
ремѣна судьбы, ибо каждый свободно принималъ въ
нихъ участіе и свободно же покидалъ ихъ.
Я хочу намѣтить, какъ это впрочемъ и видно,
лишь въ самыхъ главныхъ чертахъ общій планъ
войны и переговоровъ. Не легко схватить узелъ
всѣхъ этихъ событій, ибо планъ аббата, цистерціап-
скаго и планъ папы не сходились въ директивѣ.
Планъ аббата цистерціанскаго и главныхъ еписко-
повъ Лангедока и сосѣднихъ странъ заключался въ
томъ, чтобы уничтожить до основанія родъ Тулуз-
скихъ графовъ. Этотъ планъ былъ несправедливъ и
не политиченъ. Онъ былъ несправедливъ, ибо если
было невозможно ввѣриться графу Раймонду VI и
если онъ заслуживалъ своей гибели, то его сынъ,
двѣнадцатилѣтній ребенокъ, не былъ виновенъ въ
преступленіяхъ отца и могъ поддаться христіанскому
— 72 —
вліянію подъ руководствомъ безкорыстнаго опеку-
на. Онъ былъ неполитиченъ, ибо смѣшивалъ съ
религіознымъ вопросомъ, относительно котораго весь
христіанскій міръ держался одного мнѣнія, вопросъ
крови и родства, который могъ внести раздѣленіе въ
среду христіанскихъ государей; кромѣ того, онъ при-
давалъ честолюбивый оттѣнокъ этой войнѣ, предпри-
нятой по болѣе чистымъ побужденіямъ. Правда, ци-
стеріанскому аббату очень посчастливилось: онъ на-
шелъ въ графѣ де Монфоръ человѣка, какъ бы со-
зданнаго для его плана, и, быть можетъ, онъ оста-
новился на своемъ рѣшеніи уничтожить родъ Тулуз-
скихъ графовъ лишь послѣ того, какъ увидалъ его
въ дѣлѣ. Но военныя качества графа де Монфоръ
являлись для вассаловъ и подданныхъ графа Тулуз-
скаго лишь качествами врага, а цистерціанскіп аб-
батъ хотѣлъ дѣйствовать быстро, изъ боязни ли-
шиться помощи войска крестоносцевъ; тѣмъ не ме-
нѣе ему слѣдовало бы знать, что учрежденіе новой
династіи для управленія страной требовало времени,
которымъ онъ какъ разъ такъ доіюжилъ, и онъ дол-
женъ былъ бы остеречься и не превращать католи-
ческую войну въ войну личную, между домами Рай-
монда и Монфора. Онъ злоупотребилъ своей властью
для выполненія этого дурного плана, и отсюда тѣ
ошибки и даже насилія, лишившія войну іцютивъ
альбигойцевъ того священнаго характера, который
она несомнѣнно имѣла въ другихъ отношеніяхъ.
Иннокентій III былъ совершенію инымъ человѣ-
комъ, чѣмъ аббатъ цистерціанскій. Прежде всего онъ
занималъ такую каѳедру, которая не только поль-
зовалась преимуществомъ вѣчной помощи Духа Свя-
того, но и имѣла еще и то преимущество, что имен-

но въ силу своего высокаго положенія была чужда
страстямъ, которымъ не чужды бываютъ самыя бла-
гія начинанія. Въ то время, какъ часто неразумное
рвеніе вмѣстѣ съ заблужденіями губитъ и людей,
папство стремилось всегда спасалъ людей, уничтожая
заблужденія. Иннокентій III не имѣлъ ни малѣйшаго
желанія уничтожать родъ Тулузскихъ графовъ; онъ
даже не терялъ надежды пробудить въ душѣ ста-
раго Раймонда чувства, болѣе достойныя его пред-
ковъ. Въ тѣхъ письмахъ, которыми онъ отлучалъ
его, онъ опредѣленно предвидѣлъ возможность рас-
каянія съ его стороны, и тотчасъ же послѣ сенъ-
жильскихъ событій онъ поспѣшно издалъ приказаніе
о томъ, чтобы земли его были неприкосновенны. Но
во Франціи не было никого, кто бы могъ поддержать
папу въ его великодушныхъ намѣреніяхъ; онъ не
могъ бороться съ силой событій, и его тщетныя
усилія послужили лишь къ его славѣ. Самъ графа.
Раймондъ, оставивъ примирительную политику, при-
нятую имъ сперва, содѣйствовалъ торжеству враговъ
своего рода, и лишь рука Всевышняго, вмѣшавшаяся
въ ходъ событій, измѣнила сразу положеніе дѣлъ.
Хотя Монфоръ остался съ незначительнымъ коли-
чествомъ войска, онъ тѣмъ не менѣе шелъ впередъ,
брать города, терялъ ихъ и вновь завоевывалъ, а
графъ Тулузскій, успокоившись на своемъ прими-
реніи съ Церковью, повидимому, ничуть не былъ
встревоженъ гибелью своихъ союзниковъ и васса-
ловъ. Но архіепископы Віенны, Арля, Амбрена и
Экса созвали въ Авиньонѣ подъ предсѣдательствомъ
двухъ легатовъ, Гуго и Милона, соборъ, который
заставилъ его выйти изъ состоянія спокойствія. На
атомъ соборѣ, открывшемся 16 сентября 1209 г.,
74 —
ему былъ данъ шестинедѣльный срокъ для выполне-
нія данныхъ имъ въ Сенъ-Жилѣ обѣщаній; въ про-
тивномъ случаѣ ему грозило отлученіе. При этомъ
извѣстіи Раймондъ отправился въ Римъ. На аудіенціи
у Святѣйшаго Отца, который ласково принялъ его,
онъ сталъ жаловаться на суровость къ нему лега-
товъ, сослался на подлинныя заявленія нѣсколькихъ
церквей въ томъ, что онъ удовлетворилъ ихъ, и
объявилъ, что готовъ выполнить и остальныя свои
клятвы, выразивъ также желаніе оправдаться отъ
обвиненій въ убійствѣ Петра де Кастельнау и въ
сношеніяхъ съ еретиками. Папа ободрилъ его въ его
рѣшеніяхъ и приказалъ созвать новый соборъ епи-
скоповъ во Франціи съ тѣмъ, чтобы выслушать его
оправданія, по съ непремѣнной оговоркой, чтобы
право окончательнаго рѣшенія осталось за Святѣй-
шимъ Престоломъ, въ томъ случаѣ, если графа сно-
ва найдутъ виновнымъ. Покинувъ Римъ, Раймондъ
посѣтилъ императора ц короля французскаго, въ на-
деждѣ получить отъ нихъ нѣкоторую поддержку, но
безуспѣшно. Теперь ему предстояло явиться на со-
боръ для вторичнаго разсмотрѣнія своего дѣла; этотъ
соборъ былъ созванъ въ Сенъ-Жилѣ, въ половинѣ
сентября 1210 года. Раймондъ хотѣлъ оправдаться
на немъ въ двухъ обвиненіяхъ: въ сношеніяхъ съ
еретиками и въ сообщничествѣ съ убійцами Петра
де Кастельнау; по соборъ отказался выслушать его
по этимъ двумъ пунктамъ, а просто потребовалъ отъ
него выполненія его слова, а именно, изгнанія изъ
его владѣній еретиковъ и отовсюду стекавшихся туда
бродягъ. Былъ ли Раймондъ не въ состояніи удо-
влетворить этому требованію или не .имѣлъ къ тому
доброй воли, только онъ возвратился въ Тулузу, убѣ-
давшись въ томъ, что хитрость его не удалась и
что отнынѣ ему остается разсчитывать только на
силу оружія. Тѣмъ не менѣе соборъ воздержался
отъ произнесенія надъ нимъ отлученія, такъ какъ
папа оставилъ за собой право окончательнаго рѣше-
нія, а Иннокентій III ограничился тѣмъ, что отпра-
вилъ къ нему убѣдительное и ласковое письмо, въ
которомъ безъ всякой угрозы увѣщавалъ его выпол-
нить обѣщанное 1).
Король Арагонскій также вмѣшался въ дѣло, что-
бы воспрепятствовать окончательному разрыву, и зи-
мою въ 1211 году были созваны по этому поводу
два собранія, одно въ Нарбоннѣ, а другое—въ Мон-
пелье. На первомъ собраніи графъ Тулузскій откры-
то отвергъ тѣ условія, которыя были предложены
ему еще въ Сенъ-Жилѣ; на второмъ онъ сначала
какъ будто согласился на нихъ, но затѣмъ вдругъ
удалился, даже не распрощавшись со всѣми. Раз-
драженный такимъ поведеніемъ король Арагонскій
обручилъ своего трехлѣтняго сына съ дочерью графа
де Мопфора, такого же возраста, и передалъ его гра-
фу на воспитаніе. Но вскорѣ онъ раскаялся въ сво-
емъ поступкѣ и выдалъ свою сестру за единствен-
наго сына Раймонда, связывая себя этимъ бракомъ
еще тѣснѣе съ еретиками, къ которымъ и безъ того
стоялъ довольно близко.
Наконецъ, цистерціанскій аббатъ произноситъ от-
лученіе и посылаетъ къ папѣ депутата, чтобы онъ
утвердилъ его. -Иннокентій III утверждаетъ. Рай-
мондъ, обезпечивъ себѣ вѣрность своихъ подданныхъ
и помощь различныхъ сеньоровъ, преимущественно і)
і) Ьіѵ. XIII, Іейге ЬХХХѴІІІ.
— 76 —
графовъ де Фуа и де Комменжъ, начинаетъ гото-
виться къ войнѣ. Онъ оттѣсняетъ Монфора, под-
ступившаго къ стѣнамъ Тулузы, и армія альбигой-
цевъ располагается лагеремъ близъ Кастельнодарп.
Кровавая битва заставляетъ ее прекратить осаду.
Крестоносцы одерживаютъ верхъ: они берутъ го-
родъ за городомъ, захватываютъ владѣнія де-Фуа и
до Комменжъ. Раймондъ отправляется въ Испанію
просить о помощи короля Арагонскаго.
Происшедшія тогда событія указываютъ намъ на
неопредѣленность положенія папы, который чувство-
валъ себя побѣжденнымъ. Раньше, чѣмъ прибѣгалъ
къ оружію для защиты своего зятя, король Арагон-
скій рѣшилъ еще разъ вступить па путь переговоровъ
и отправилъ къ папѣ посольство съ жалобой какъ
на града де Монфора, захватившаго принадлежащіе
ему лены, такъ и на легатовъ, которые рѣшительно
отказывались допустить графа Тулузскаго къ покая-
нію. Иннокентій III, предупрежденный этими жалоба-
ми, написалъ своимъ легатамъ письмо, въ которомъ
упрекалъ ихъ и приказывалъ имъ созвать соборъ
изъ епископовъ и мѣстныхъ сеньоровъ, чтобы изы-
скать средства для водворенія мира 3). Опъ прика-
залъ графу де Моифоръ вернуть королю Арагон-
скому и его вассаламъ отнятые у лихъ лены, «что-
бы не подумали, говорилъ онъ, будто онъ сражался
скорѣе изъ - за собственныхъ выгодъ, чѣмъ во
имя вѣры» а). Наконецъ, опъ рѣшилъ прервать
крестовый походъ и высказалъ это свое намѣре-
ніе въ особомъ письмѣ къ аббату цпстерціанскому,
») Ьіѵ„ XV, Іеііге ССХП.
2) ІЫѢ, Іеііге ССХП.
ставшему съ нѣкоторыхъ поръ епископомъ Нар-
боннскимъ *).
Но въ то время, какъ письма эти, отправленныя въ
началѣ 1213 г., были въ пути, въ Лаворѣ собрался
соборъ по настоянію короля Арагонскаго, который
обращался съ письменной просьбой къ легатамъ и
епископамъ, умоляя ихъ отдать графамъ Тулузы,
Комменжа и Фу а, такъ же какъ и виконту Беарн-
скому отнятыя у нихъ земли, а также допустить ихъ
Къ общенію съ Церковью цѣною какого угодно удо-
влетворенія. Въ случаѣ, .если его просьба по отноше-
нію къ старому Раймонду не была бы уважена, то
король молилъ о справедливости по отношенію къ
его сыну. Соборъ рѣшилъ, что графъ Тулузскій не
будетъ больше допущенъ къ оправданію, потому что
онъ постоянно нарушалъ свое слово, но графы де
Фуа и де Комменжъ такъ же, какъ и виконтъ де
Беарнъ, могутъ, когда пожелаютъ, принести покая-
ніе. Заключивъ изъ этого отвѣта о злостномъ на-
мѣреніи собора противъ рода Тулузскихъ графовъ,
король Арагонскій открыто объявилъ, что онъ будетъ
искать у милосердія Святѣйшаго Престола защиты
отъ неумолимой суровости легатовъ и епископовъ и
возьметъ подъ свое королевское покровительство гра-
фа Раймонда и его сына. Этого государя нельзя было
заподозрѣть въ ереси: онъ подчинилъ свое .государ-
ство Римской Церкви, въ качествѣ папскаго лена, и
мужественно защищалъ христіанъ противъ испан-
скихъ мавровъ. Его имя и мечъ имѣли большой вѣсъ
и могли быть очень опасны. А потому Лаворскій со-
боръ поспѣшилъ отправить къ папѣ четырехъ депут-
1) Ьіѵ., XV, Іеііге ССХѴ.
6
— 78 —
таговъ съ письмомъ, съ цѣлью убѣдить его, Что дѣло
католиковъ погибнетъ, если графъ Тулузскій и его
наслѣдники не будутъ навсегда лишены своихъ вла-
дѣній. Въ томъ же духѣ написали Святѣйшему Отцу
архіепископы Арля, Экса и Бордо и епископы Ма-
гелоны, Карпентра, Оранжа де Сенъ-Поль-Труа-
Шато, Кавальона, Веэона, База, Безье и Перигё.
Иннокентій III жаловался на то, что былъ обманутъ
королемъ Арагонскимъ, и приказалъ ему отказаться
отъ своего намѣренія заключатъ перемиріе съ графомъ
де-Монфомъ и ожидать прибытія кардинала, котораго
онъ немедленно собирался послать ’). Но жребій
былъ уже брошенъ. Король собиралъ уже армію въ
Каталоніи и Арагопіи и, перейдя Пиренеи, соеди-
нился съ войсками графовъ Тулузы, Фуа и Коммепжа.
Монфоръ находился въ Фанжо, когда онъ узналъ,
что союзная армія съ сорока тысячами пѣхоты и
двумя тысячами конницы приближается къ Мюре-
ту, важному пункту на рѣкѣ Гароннѣ, въ разстояніи
трехъ миль отъ Тулузы. Это былъ великій моментъ
въ его жизни. Онъ имѣлъ въ своемъ распоряженіи
лишь 800 человѣкъ конницы и незначительное коли-
чество пѣхоты. Онъ тотчасъ же отправился къ Мю-
рету въ сопровожденіи своихъ воиновъ и еписко-
повъ Тулузы, Пима, Юзеса, Лодева, Безье, Агда,
Комменжа и трехъ цистерціанскихъ аббатовъ. При-
бывъ въ тотъ же день въ Больбоннскій монастырь,
принадлежавшій цистерціанскому ордену, онъ вошелъ
въ церковь, долго молился тамъ, и, положивъ мечъ
свой на алтарь, снова вложилъ его въ ножны со
словами: «Господи! Ты избралъ меня, несмотря на
’) Ьіѵ. XVI, ІеМго ХБѴ1ІІ.
— 79 —
мое ничтожество, вести войну во имя Твое. Вотъ я
беру мечъ съ алтаря Твоего, чтобы пріять оружіе
изъ рукъ Твоихъ, ибо для Тебя иду я сражаться» х).
Затѣмъ онъ отправился въ Саверденъ и провелт.
тамъ ночь; на другой день онъ исповѣдался, напи-
салъ свое завѣщаніе и послалъ его аббату Бальбонн-
скому съ просьбой передать его папѣ въ случаѣ
своей смерти. Вечеромъ онъ перешелъ мостъ черезъ
Гаронну, не подвергшись нападенію со стороны вра-
говъ, и подступилъ сзади къ башнямъ Мюрета, ко-
торыя охранялись стражей изъ тридцати рыцарей.
Это было въ среду, 12 сентября 1213 года. Епископы,
покидавшіе его для того, чтобы начать съ врагомъ
переговоры о мирѣ, вернулись прежде, чѣмъ онъ
вступилъ въ городъ. Король Арагонскій отвѣчалъ
имъ, что не стоитъ королю и епископамъ вступать
въ переговоры изъ-за какой-то горсти гладіаторовъ.
Несмотря на дурной исходъ этой попытки, епископы
отправили къ королю на зарѣ монаха, который дол-
женъ былъ извѣстить его о томъ, что всѣ духовные
ордена придутъ къ нему босыми умолять, чтобы онъ
измѣнилъ рѣшеніе. Какъ долженъ былъ тогда сожа-
лѣть графъ Тулузскій о своихъ клятвопреступлені-
яхъ и безплодныхъ униженіяхъ! Какъ долженъ
былъ онъ сожалѣть о томъ, что съ самаго начала
мужественно не прибѣгнулъ къ законной войнѣ, вмѣ-
сто того, чтобы подвергать друзей своихъ гибели,
а дѣло—безчестію! Но онъ заблуждался: война,
какъ и всѣ его хитрости, должна была печально
кончиться для него. Богъ видѣлъ сердце этого го-
сударя и не сожалѣлъ о судьбѣ его.
’) Ріегге йе Ѵаиіх - Сегпау, „Нізіоіге йез ЛІЬіцеоія", сЪ ЪХХІ.
6*
— 80 —
Епископы уже собирались выйти изъ Мюрета въ
одеждѣ просителей, какъ вдругъ отрядъ рыцарей
враждебнаго лагеря бросился къ вратамъ города.
Монфоръ приказалъ своимъ готовиться къ битвѣ въ
нижней части его, самъ же облекся въ доспѣхи,
помолившись въ церкви, гдѣ епископъ Юзесскій слу-
жилъ обѣдню. Вооружившись, онъ снова вернулся,
чтобы совершить колѣнопреклоненіе, по въ это вре-
мя скрѣпы его доспѣховъ порвались. Было замѣ-
чено также, что, когда онъ вдѣвалъ ногу въ стремя,
конь его мотнулъ головой и ушибъ его. Эти пред-
знаменованія не взволновали рыцаря, хотя обыкно-
венно военные люди чувствительны къ нимъ. Онъ
спустился къ войскамъ своимъ въ сопровожденіи епи-
скопа Тулузскаго Фулька, который , несъ въ рукахъ
своихъ распятіе. Всадники слѣзли съ коней, чтобы
воздать поклоненіе Спасителю и приложиться жъ
распятію. Но, видя, что время идетъ, епископъ Ком-
менжа взялъ крестъ изъ рукъ Фулька и, ставъ на
возвышенномъ мѣстѣ, обратился къ войску съ крат-
кой рѣчью и благословилъ его. Послѣ этого всѣ
здѣсь присутствовавшія духовныя лица отправились
въ церковь на молитву, а Монфоръ выступилъ изъ
стѣнъ города во главѣ восьмисотъ человѣкъ конницы,
но безъ пѣхоты.
Союзныя войска расположились фронтомъ въ одной
изъ долинъ къ западу отъ города. Монфоръ, выйдя
въ противулежащія во;юта, притворился бѣгущимъ
И, раздѣливъ свое войско на три эскадрона, пошелъ
прямо па непріятельскій центръ. Надѣясь прежде
всего на Бога, онъ разсчитывалъ, кромѣ того, врѣ-
заться въ разныя части союзныхъ войскъ, устрашить
ихъ, привести въ безпорядокъ смѣлостью натиска и
- 81 —
воспользоваться тѣми случайностями, которыя взоръ
крупнаго полководца всегда сумѣетъ уловить среди
схватки. Все такъ и случилось. Первый эскадронъ
прорвалъ ряды вражескаго авангарда. Второй про-
никъ до послѣднихъ его рядовъ, гдѣ находился ко-
роль Арагонскій съ лучшей частью своего войска.
Слѣдуя непосредственно за третьимъ эскадрономъ,
Монфоръ ударилъ во флангъ приведенныхъ уже въ
смятеніе арагонцевъ. Въ теченіе нѣкотораго времени
счастье склонялось то на ту, то на другую сторону.
Важно было не терять даромъ времени, потому что
непріятельскія войска, въ которыя такъ счастливо
удалось врѣзаться Монфору, были скорѣе застигну-
ты врасплохъ, чѣмъ поражены, и могли напасть на
Монфора сзади. Смерть короля Арагонскаго рѣшила
судьбу сраженія. Крики и бѣгство арагонцевъ увлек-
ли за собой и другихъ. Епископы, которые съ то-
ской молились въ Мюретской церкви, одни, распро-
стершись на полу, другіе, воздѣвъ руки къ небу, вы-
шли скоро на стѣну, привлеченные кликами побѣ-
ды, и увидѣли, что всю долину покрыли бѣглецы,
пораженные грозною рукою крестоносцевъ. Одинъ
отрядъ, пытавшійся взять городъ приступомъ, бро-
силъ оружіе и обратился въ бѣгство, при чемъ былъ
уничтоженъ на пути. Между тѣмъ Монфоръ, возвра-
щаясь послѣ погони за побѣжденными, увидѣлъ на
полѣ битвы тѣло короля Арагонскаго, уже ограблен-
ное и нагое. Онъ слѣзъ съ коня и въ слезахъ кос-
нулся- устами окровавленныхъ останковъ несчастнаго
государя. Король Арагонскій, Петръ II, былъ храб-
рымъ рыцаремъ и искреннимъ католикомъ. Его под-
данные любили его, и онъ достоинъ былъ лучшей
смерти. Узы, соединившія его двухъ сестеръ съ
— 82 —
двумя Раймондами, вовлекли его въ дѣло, которое,
какъ ему казалось, уже не было причастно ереси, а
являлось дѣломъ справедливости и родства. Онъ
палъ въ немъ по невѣдомой волѣ Провидѣнія, быть
можетъ, за то, что презрѣлъ мольбы епископовъ и
мысленно злоупотребилъ побѣдой, на которую твер-
до разсчитывалъ. Позаботившись о его погребеніи,
Монфоръ, босой, вступилъ въ Мюретъ, возблагода-
рилъ въ церкви Бога за оказанное ему покровитель-
ство и отдалъ бѣднымъ своего коня и доспѣхи, въ
которыхъ сражался. Эта достопамятная битва, какъ
дѣло совѣсти вступившихъ въ бой во имя Бога,
всегда будетъ принадлежать къ числу прекраснѣй-
шихъ дѣлъ вѣры, совершенныхъ людьми на землѣ.
Доминикъ былъ въ то время въ Мюретѣ съ семью
вышеназванными епископами и тремя цистерціанскими
аббатами. Новѣйшіе историки пишутъ, что онъ шелъ
во главѣ сражающихся* съ крестомъ въ рукѣ. Въ
Тулузѣ, въ зданіи инквизиціи показывали даже
пронзенное стрѣлами распятіе и говорили, что это
то самое распятіе, которое онъ несъ въ битвѣ при
Мюретѣ. Но современные ему историки пишутъ какъ
разъ обратное; они утверждаютъ, что Доминикъ
остался въ городѣ, чтобы молиться съ епископами и
монахами. Одинъ изъ его біографовъ, Бернардъ Гви-
донисъ, жившій отъ 1308 до 1332 года въ зданіи
инквизиціи въ Тулузѣ, ничего не упоминаетъ о рас-
пятіи, которое тамъ впослѣдствіи показывали.
Мюретская битва нанесла смертельный ударъ дѣ-
лу графа Тулузскаго. Его союзники и жители Ту-
лузы признали власть римскаго первосвященника. По-
слѣдній поручилъ кардиналу Петру Беневентскому
примирить Раймонда съ Церковью и заставить гра-
— 83 —
фа де Монфоръ прислать въ Испанію юнаго коро-
ля Арагонскаго, въ то время еще ребенка, котораго
онъ держалъ у себя въ качествѣ заложника со вре-
мени его обрученія со своей дочерью. Кардиналъ вы-
полнилъ эти два порученія- зимою 1214 года. Онъ
даже далъ,- какъ это ни покажется удивительнымъ,
отпущеніе графу. Тулузскому; но это милосердіе не
принесло пользы земнымъ дѣламъ побѣжденнаго гра-
фа. Въ декабрѣ мѣсяцѣ въ Монпелье былъ созванъ
соборъ, чтобы рѣшить вопросъ о владѣніи покорен-
ными областями. Соборъ единогласно высказался въ
пользу графа де Монфоръ, славный и сильный мечъ
котораго рѣшилъ судьбу войны; тѣмъ не менѣе пись-
момъ отъ 17 апрѣля 1215 г. х) лапа объявилъ, что
Монфоръ будетъ только охранителемъ побѣжденныхъ
имъ областей до тѣхъ лоръ, пока вселенскій соборъ,
созванный имъ въ Латеранѣ, не выскажетъ по это-
му поводу окончательнаго рѣшенія. Это была послѣд-
няя попытка Иннокентія III спасти родъ. Тулузскихъ
графовъ. Покинутый всѣми, графъ Тулузскій удалил-
ся .вмѣстѣ со своимъ сыномъ ко двору короля ан-
глійскаго.
11 ноября 1215 года, восходя надъ Апеннинами,
солнце освѣтило, въ уединенной обители св. Іоанна
Латераискаго высокое собраніе. На немъ .возсѣдали
семьдесять одинъ человѣкъ первосвятителей и архі-
епископовъ, 412 епископовъ, болѣе восьмисотъ аб-
батовъ,.и монастырскихъ пріоровъ, множество упол-
номоченныхъ отъ аббатовъ и отсутствующихъ епи-
скоповъ, посланники короля римскаго, императора
византійскаго, королей французскаго, . англійскаго,
х) См. „Сопсііеа йе ЬаЬЬе", I. XIII, р. 888.
- 84' -
венгерскаго, арагонскаго, іерусалимскаго и кипрска-
го, посланцы безчисленнаго количества государей,
городовъ и сеньоровъ—и во главѣ ихъ всѣми чти-
мый первосвященникъ Иннокентій III. Между при-
сутствующими отличался цистерціанскій аббатъ, ар-
хіепископъ Нарбоннскій, представителемъ графа Си-
мона де Монфоръ былъ его братъ Гюи де Монфоръ;
но оба Раймонда явились лично такъ же, какъ и
графы де Фуа и де КомменЖъ. Въ день, назначен-
ный для разбора этого великаго дѣла, похода кресто-
носцевъ противъ алібигойцевъ, оба Раймонда яви-
лись въ собраніе вмѣстѣ съ графами де Фуа и де
Коммепжъ, и всѣ четверо пали ницъ передъ Апо-
стольскимъ Престоломъ. Поднявшись, они довели до
свѣдѣнія папы о томъ, какъ они были лишены сво-
ихъ леновъ, несмотря на ихъ полную покорность
Римской Церкви и полученное отъ легата Пэтра Бе-
невентскаго отпущеніе. Одинъ изъ кардиналовъ всту-
пился за нихъ и произнесъ сильную и красивую
рѣчь. Его примѣру послѣдовали аббатъ св. Тибе-
рія и канторъ Ліонской церкви. Этотъ послѣдній,
повидимому, особенно подѣйствовалъ на папу. Но
большая часть епископовъ, особенно епископовъ
французскихъ, высказалась противъ просителей, вы-
ставляя на видъ, что католическая вѣра погибнетъ
въ Лангедокѣ, если имъ возвратятъ ихъ владѣнія, и
тогда пролитая въ этомъ дѣлѣ кровь окажется про-
литой тщетно, а преданность и самоотверженіе—на-
прасными. А потому соборъ объявилъ графа Рай-
монда VI лишеннымъ своихъ леновъ и, передавъ
ихъ окончательно графу де-Монфоръ, назначилъ
Раймонду пенсію въ 400 марокъ серебромъ, съ тѣмъ,
чтобы онъ поселился внѣ своихъ прежнихъ владѣ-
— 85 —
иій; его ясенѣ, Элеонорѣ, было предоставлено то иму-
щество, которое составляло ея приданое; маркграф-
ство же Прованса осталось за ихъ сыномъ, молодымъ
Раймондомъ; онъ долженъ былъ получить его при со-
вершеннолѣтіи, подъ условіемъ вѣрности Церкви.
Что же касается графовъ де Фуа и де Комменжъ,
то ихъ дѣло рѣшено было подвергнуть болѣе тща-
тельному изслѣдованію. Достойно вниманія то обстоя-
тельство, что маркграфство Прованса, предназначен-
ное молодому Раймонду, состояло изъ городовъ, пре-
доставленныхъ его отцомъ Св. Престолу, въ случаѣ
нарушенія Сенъ-Жильскаго договора. Нѣсколько
разъ предлагали панѣ присоединить его къ своимъ
владѣніямъ, но онъ никогда не соглашался на это
и воспользовался пріобрѣтеннымъ на него правомъ
лишь для того, чтобы сохранить его для рода Ту-
лузскихъ графовъ.
По окончаніи собора молодой Раймондъ, заслу-
жившій своимъ достойнымъ поведеніемъ всеобщее
уваженіе, отправился къ папѣ, чтобы проститься съ
нимъ. Онъ не скрылъ отъ него, что считалъ себя не-
справедливо лишеннымъ наслѣдія предковъ и за-
явилъ ему съ чистосердечной и почтительной твердо-
стью, что воспользуется всякой возможностью, кото-
рая ему только представится, чтобы вновь обрѣсти
со славой то, чего онъ безвинно лишился. Иннокен-
тій III, тронутый несчастьемъ, невинностью и му-
жествомъ этого восемнадцатилѣтняго юноши, благо-
словилъ его слѣдующими пророческими словами:
«Сынъ мой, да будетъ во всѣхъ дѣлахъ твоихъ счаст-
ливо начало и еще счастливѣй конецъ!» х).
„Нізіоіге ^сіит'аіе йи\бап^ие<1ос“, I. ІЙ,
86 —
Монфоръ, облеченный Филиппомъ-Августомъ вла-
стью герцога Нарбоннскаго и графа Тулузскаго, не
долго пользовался съ такимъ трудомъ достигнутымъ
могуществомъ. Не успѣлъ еще окончиться 1216 годъ,
какъ молодой Раймондъ овладѣлъ уже частью Про-
ванса. Тулуза, съ другой стороны, тяготясь игомъ
новаго графа, призвала стараго Раймонда изъ Англіи,
гдѣ онъ нашелъ себѣ пріютъ, и открыла ему вра-
та свои. Большое количество сеньоровъ при пер-
выхъ же слухахъ объ этой перемѣнѣ судьбы поспѣ-
шили принести присягу въ вѣрности своему преж-
нему сюзерену. Побѣдитель Мюрета понялъ тогда,
что недостаточно побѣждать въ сраженіяхъ и брать
города приступомъ, чтобы получить ту силу обая-
нія, которая даетъ власть надъ народами; ему при-
шлось, къ несчастью своему, столкнуться съ той
почетной въ человѣчествѣ силой, вслѣдствіе кото-
рой нельзя царить надъ людьми, не владѣя ихъ
сердцами. Подвергшись изгнанію изъ Тулузы, ко-
торую онъ тщетно разоружилъ и запуіалъ казнями,
онъ печально повелъ осаду этого города, въ который
ему не суждено было вернуться. Продолжительность
осады, неопредѣленное положеніе въ будущемъ,
упреки, съ которыми къ нему обращался по по-
воду его бездѣйствія папскій легатъ, кардиналъ
Бертрандъ, а также и тогъ упадокъ духа, который
причиняютъ обыкновенно позднія неудачи, повергли
отважнаго рыцаря въ такую печаль, что онъ сталъ
просить себѣ у Бога смерти. 25 іюня 1218 года
рано утромъ ему доложили, что враги засѣли во
рвахъ вокругъ замка. Онъ потребовалъ себѣ оружіе
и, вооружившись, пошелъ въ церковь. Обѣдня уже
началась, когда ему сказали, что непріятель напалъ
на военныя сооруженія и что имъ грозитъ гибель.
«Оставьте меня,—сказалъ онъ,—я хочу увидѣть
чудо нашего искупленія». Тогда явился другой вѣст-
никъ и объявилъ ему, что войска не въ силахъ долѣе
держаться. «Я не уйду,—сказалъ онъ,—раньше,
чѣмъ не увижу Спасителя моего» 1). Наконецъ, ко-
гда священникъ вознесъ остію, Монфоръ, колѣнопре-
клоненный, воздѣвъ руки къ небу, сказалъ: «Кшіс
йітіШв» (Нынѣ отпущаеши), и вышелъ. Выступивъ
на поле битвы, онъ оттѣснилъ врага ко рвамъ на
площади; но это была его послѣдняя побѣда. Ка-
мень попалъ ему въ голову; ударяя себя въ грудь,
онъ поручилъ себя Богу и Пресвятой Дѣвѣ Маріи
и палъ мертвымъ.
Судьба продолжала благопріятствовать Раймон-
дамъ. Изъ двухъ сыновей графа де Монфора млад-
шій былъ убитъ подъ стѣнами Касѣельподари. Че-
тырехлѣтнія неудачи привели епаршаго къ убѣжде-
нію, что онъ не въ силахъ нести наслѣдіе отца
своего, и онъ уступилъ всѣ свои права королю
французскому. Старый Раймондъ, живя спокойно въ
Тулузѣ подъ побѣдоноснымъ покровительствомъ
своего сына, успѣлъ обратить свои взоры къ Бо-
гу, поразившему и вновь возстановившему его.
12 іюля 1222 года, вернувшись съ молитвы у во-
ротъ церкви, ибо онъ все еще былъ отлученъ, онъ
почувствовалъ себя дурно и поспѣшилъ послать
за аббатомъ де Сенъ-Серненъ, чтобы топь прими-
рилъ его съ Церковью. Когда аббатъ явился, ста-
рый графъ былъ уже безъ голоса. При видѣ него
1) Ріегге йе Ѵаиіі - Сегпау, „Нізіоіге Дез А1Ьі§еоі8в, сЪ.
ЬХХХѴІ.
— 88 —
онъ поднялъ глаза къ небу, взялъ его за обѣ руки
и не выпускалъ ихъ изъ своихъ до послѣдняго ды-
ханія. Его тѣло было перенесено въ церковь ры-
царей св. Іоанна Іерусалимскаго, гдѣ онъ завѣщалъ
себя похоронить; но отпѣвать по причинѣ отлученія
его не рѣшились. Гробъ его былъ оставленъ откры-
тымъ, и три вѣка спустя его видѣли еще тамъ,
при чемъ ни одна рука не осмѣлилась вбить гвоздь,
чтобъ прикрыть доской этотъ гробъ, освященный
смертью и временемъ. Вопросъ объ его отпѣваніи
былъ поднятъ, по просьбѣ сына его, при Григо-
ріи IX и Иннокентіи IV. Многочисленныя свидѣ-
тельства показали, что передъ смертью онъ обнару-
жилъ истинное раскаяніе: тѣмъ не менѣе никто не
рѣшился воздать его праху позднія почести.
Раймондъ VII пережилъ своего отца на 26 лѣтъ.
Онъ сумѣлъ защитить себя даже отъ оружія Фран-
ціи; но, не будучи въ состояніи выдерживать всегда
такое напряженіе силъ, онъ въ 1228 г. заключилъ
съ Людовикомъ 'Святымъ договоръ, которымъ и за-
кончилась эта продолжительная война. Бракъ его
единственной дочери съ однимъ изъ братьевъ ко-
роля, графомъ Пуатье, которому было возвращено
графство Тулузское, въ видѣ придаиаго за невѣ-
стой, кое-какія территоріальныя уступки, обѣтъ вѣр-
ности Церкви и указаннымъ ею противъ еретиковъ
мѣрамъ—таковы были главныя условія мира.
Церковь подтвердила этотъ миръ, давъ графу от-
пущеніе, а онъ въ видѣ покаянія обязался помо-
жть христіанамъ въ Палестинѣ въ теченіе пяти
лѣтъ. Двадцать лѣтъ спустя онъ серьезно заду-
мался надъ выполненіемъ этого обязательства и
отправился ко Гробу Господню. Но Богъ остано-
__ Н'І ...
Вилъ его на пути. Онъ заболѣлъ въ Призѣ, близъ
Родеца, откуда велѣлъ себя перевезти въ Миль-
гаудъ. Тамъ онъ скончался 27 сентября 1248 г.
среди епископовъ Тулузскаго, Агенскаго, Кагорска-
го, Родецкаго, Тулузскихъ консуловъ и множества
Сеньоровъ. Всѣ они пришли сказать послѣднее «про-
сти» любимому государю, въ лицѣ котораго кон-
чалась по мужской линіи старшая вѣтвь знаменитаго
рода. Когда внесли Св. Дары, онъ всталъ съ по-
стели и совершилъ колѣнопреклоненіе передъ Тѣ-
ломъ Господа своего, осуществляя своей смертью,
какъ п жизнью, пожеланіе, которымъ напутство-
валъ его, благословляя, Иннокентій III: «Сынъ мой,
да будетъ во всѣхъ дѣлахъ твоихъ счастливо на-
чало и еще счастливѣе конецъ!»
ГЛАВА VI.
Апостолатъ св. Доминика со времени возни-
кновенія альбигойской войны до четвертаго
Латеранскаго собора.—Установленіе Розарія.—
Собраніе св. Доминика и его первыхъ учени-
ковъ въ одномъ изъ домовъ Тулузы.
Въ самый разгаръ альбигойской войны обнару-
жились добродѣтель и геній св. Доминика. Ему
угрожала двойная опасность: или покинуть свой
постъ въ странѣ брани крови или занять въ этой
войнѣ то положеніе, которое заняли въ ней цп-
стерціанскіе аббаты. Бѣгство заставило бы его пре-
рвать апостолатъ; вмѣшательство въ крестовый по-
ходъ лишило бы слово его и жизнь печати апостоль-
скаго служенія. Онъ избѣжалъ того и другого. Ту-
луза была въ Европѣ центромъ ереси, а потому
по примѣру первыхъ апостоловъ, которые не бѣ-
жали отъ зла, а направлялись, наоборотъ, къ самому
центру его владычества, онъ долженъ былъ по пре-
имуществу утвердиться въ Тулузѣ. Ап. Петръ утвер-
дился сперва въ Антіохіи, этой царицѣ Востока, и
послалъ св. Марка, ученика своего, въ Александрію,
одинъ изъ самыхъ торговыхъ и самыхъ богатыхъ
городовъ міра; ап. Павелъ долгое время жилъ въ
— 91
Коринѳѣ, который отличался среди городовъ Гре-
ціи своей роскошью и развратомъ; оба, хотя и не
условились въ -этомъ заранѣе, окончили жизнь свою
въ Римѣ. «Не бываетъ, чтобъ пророкъ погибъ внѣ
Іерусалима» *), сказалъ 'Христосъ. А потому по-
добало, чтобы Доминикъ, несмотря на положеніе
дѣлъ, раскинулъ шатеръ свой въ Тулузѣ, бывшей
очагомъ и центромъ всѣхъ заблужденій. Маловѣр-
ные ждутъ мира, какъ они говорятъ, чтобы начать
дѣйствовать; апостолъ же сѣетъ въ бурю, чтобы
собрать плоды въ хорошую погоду. Онъ помнитъ
о словахъ Учителя своего: «Услышите о войнахъ
и о военныхъ слухахъ. Смотрите, не ужасайтесь» і) 2).
Но оставаясь вѣрнымъ своему назначенію, невзирая
на всѣ ужасы войны, Доминикъ понималъ, что ме-
нѣе, чѣмъ когда-либо, онъ долженъ нарушать при-
сущія этому назначенію миролюбіе и самоотвержен-
ность. Хотя и справедливо итти съ мечомъ на
тѣхъ, что возстаютъ противъ истины силою, эта
же истина обыкновенно страдаетъ отъ такой за-
щиты, ибо на нее же возлагаютъ отвѣтственность
за неизбѣжныя въ этихъ столкновеніяхъ излише-
ства. Мечъ никогда не останавливается на грани-
цѣ права; возбужденная рука человѣка съ трудомъ
влагаетъ его снова въ ножны. Нужно былъ анге-
ломъ, чтобы умѣть сражаться за истину; да и
тогда, при свойственнномъ уму человѣческому не-
постоянствѣ, побѣжденные угнетатели могли бы
найти поддержку въ несправедливомъ чувствѣ со-
страданія къ нимъ. А потому было чрезвычайно
важно, чтобы Доминикъ остался вѣренъ высокому
і) Лук. XIII, 33.
2) Матѳ., XXIV, 6.

Замыслу Азеведо и чтобы на ряду съ рыцарствомъ,
вооружившимся на защиту свободы Церкви, появил-
ся святой человѣкъ, опирающійся исключительно на
силу благодати и убѣжденія. Въ Польшѣ, когда
священникъ читалъ Евангеліе, рыцарь наполовину
обнажалъ мечъ свой и такимъ образомъ съ воин-
ской отвагой принималъ кроткое слово Христа. Вотъ
истинное взаимоотношеніе между градомъ міра сего
и градомъ Божіимъ. Представленный священникомъ
градъ Божій дѣйствуетъ словомъ, молитвой, бла-
гословеніемъ и самопожертвованніемъ; представлен-
ный рыцаремъ градъ міра сего молчаливо слушаетъ
слово Христа, въ единеніи съ совершаемымъ свя-
щенникомъ жертвоприношеніемъ, и держитъ наго-
товѣ свой мечъ не для того, чтобы навязывать вѣ-
ру, конечно, а чтобъ обезпечить ей свободу. Въ
таинственныхъ судьбахъ христіанства священникъ и
рыцарь выполняютъ двѣ различныя роли, которыхъ
никогда не слѣдуетъ смѣшивать, при чемъ первая
изъ нихъ всегда должна быть значительнѣе второй.
Въ то время, какъ священникъ громко читаетъ
Евангеліе предъ лицомъ народа при блескѣ свѣчъ,
рыцарь удерживаетъ часть меча своего въ ножнахъ,
потому что въ сердцѣ его звучитъ голосъ не толь-
ко справедливости, но и милосердія, и то самое
Евангеліе, за которое онъ готовъ обнажить свой
мечъ, говоритъ ему: «Блаженны кроткіе, ибо они
наслѣдуютъ землю» Ц.
Доминикъ и Монфоръ—вотъ два героя альбигой-
ской войны; одинъ—какъ священникъ, другой—какъ
рыцарь. Мы видѣли уже, какимъ образомъ Мон-
1) Мате., V, 4.
— 93 —
форъ выполнилъ свою обязанность; посмотримъ те-
перь, какъ справился Доминикъ со своею.
Читатель замѣтилъ, конечно, что имя его не упо-
минается нигдѣ въ событіяхъ этой войны. Соборы,
переговоры, перемирія, осады, тріумфы—все это
происходить безъ пего; о немъ не упоминается ни въ
одномъ письмѣ, посланномъ въ Римъ или изъ Рима.
Мы встрѣтили его лишь одинъ разъ въ Мюретѣ,
когда онъ молился въ церкви во время сраженія.
Это единодушное молчаніе историковъ тѣмъ зна-
чительнѣе, что они принадлежать къ разнымъ шко-
ламъ, при чемъ одни изъ нихъ лица духовныя, а
другія—свѣтскія; одни—на сторонѣ крестоносцевъ,
другіе—на сторонѣ Раймонда. Нельзя предположить,
чтобы всѣ историки какъ бы сговорились молчать
объ участіи Доминика въ военныхъ событіяхъ кре-
стоваго похода, если бы онъ игралъ въ нихъ ка-
кую-либо роль. Вѣдь приводили же они о немъ
свѣдѣнія другого рода,—почему же молчать объ
его участіи въ войнѣ? Впрочемъ вотъ отрывки изъ
жизни его за это время, которые дошли до налъ.
«По возвращеніи епископа Діего въ свою епар-
хію,—пишетъ блаженный Гумбертъ,—св. Доминикъ
почти одинъ, съ нѣсколькими лишь помощниками,
которые не были связаны съ нимъ никакимъ обѣ-
томъ, Поддерживалъ католическую вѣру въ разныхъ
мѣстахъ Нарбоннской провинціи, преимущественно
въ Каркассонцѣ и Фанжо. Онъ всецѣло отдался про-
повѣди съ цѣлью спасенія душъ и радостно пере-
носилъ обиды, поношенія и всяческія мученія во
имя Господа нашего I. Христа» *).
>) СЬгопіцие. п. 2.

— 94 -
, Доминикъ избралъ своей резиденціей Фанвдо, по-
тому что городъ этотъ былъ расположенъ на воз-
вышенности, съ которой виденъ былъ въ долинѣ
монастырь Богоматери въ Пруйлѣ. Что же касается
Каркассонны, которая тоже недалеко отстояла отъ
дорогого ему мѣста отшельничества, то самъ онъ
привелъ другую причину оказаннаго ей предпочтенія.
На вопросъ, почему онъ не живетъ въ Тулузѣ и
въ Тулузской епархіи, онъ отвѣтилъ: «Въ Тулу-
зѣ многіе почитаютъ меня, а здѣсь всѣ враждебны
ко мнѣ» !). И дѣйствительно, враги вѣры всяче-
ски оскорбляли слугу Божія: ему плевали въ лицо,
бросали въ него грязью, насмѣхались надъ нимъ.
Но онъ, какъ апостолъ, стоялъ выше всего, по-
читая себя счастливымъ, что удостоился страдать
за имя Христа. Еретики замыслили даже лишить
его жизни. Однажды, когда они угрожали ему
смертью, онъ отвѣтилъ: «Я не достоинъ мучени-
’чества; такой смерти я еще не заслужилъ» 1 2). А
потому, когда ему надо было однажды пройти тамъ,
гдѣ, какъ онъ зналъ, его подстерегали козни вра-
говъ, онъ совершилъ это не только съ мужествомъ,
но пѣлъ и веселился. Пораженные его постоянствомъ
еретики спросили его въ другой разъ, желая ввести
его въ искушеніе, что бы онъ сдѣлалъ, если бы
попалъ къ нимъ въ руки: «Я бы просилъ васъ,—
отвѣтилъ онъ,—не убивать меня сразу, но отру-
бить мнѣ одинъ за другимъ всѣ члены и, поло-
живъ всѣ ихъ части передо мною, въ концѣ-кон-
цовъ вырвать мнѣ глаза и оставить меня такъ
1) Сопвіапііп 4’Огѵіеіо, „Ѵіс <1е ваіпі; ІЭоішпідие", п. 44.
2) п. 12.
— 95 —
полумертвымъ и плавающимъ въ крови или покон-
чить со мной по вашему усмотрѣнію» 1).
Тьерри д’Апольда приводитъ слѣдующее событіе:
«Однажды должно было состояться торжественное
собесѣдованіе съ еретиками, и туда собирался съ
большой пышностью отправиться одинъ епископъ.
Тогда сказалъ ему смиренный вѣстникъ Христа: «Не
такъ, владыко, отецъ мой, должно дѣйствовать съ
дѣтьми гордыни. Мы должны убѣждать враговъ
истины примѣрами смиренія, терпѣнія, вѣры и все-
возможныхъ добродѣтелей, а не величіемъ и пыш-
ностью, не блескомъ міра сего. Вооружимся молит-
вой, пусть ликъ нашъ блистаетъ смиреніемъ, съ
босыми ногами выступимъ навстрѣчу Голіаѳу».-—
Епископъ послушался этого благочестиваго совѣта,
и всѣ сняли обувь. Но такъ какъ они не знали
дороги, то, встрѣтивъ еретика, котораго они при-
няли за правовѣрнаго католика, они обратились къ
нему, и онъ обѣщалъ привести ихъ какъ разъ къ
мѣсту ихъ назначенія. Но изъ коварства онъ завелъ
ихъ въ лѣсъ, поросшій терніями и колючками, ко-
торыя поранили ихъ ноги. Тогда великій мужъ Го-
сподень, терпѣливый и радостный, предложилъ
своимъ спутникамъ возблагодарить Бога за ихъ стра-
данія и сказалъ: «Положитесь на Бога, возлюблен-
ные мои, побѣда будетъ за нами, ибо мы искупаемъ
грѣхи свои кровью». Еретикъ, тронутый поразитель-
нымъ терпѣніемъ и рѣчами святого, сознался въ
своемъ коварствѣ и отрекся отъ ереси» * 2).
Въ окрестностяхъ Тулузы нѣкоторыя благородныя
!) „Ѵіе сіе яа'іпі Вотіпіцие", сЪ. II, п. 35.
2) Сопкіапіііі сІ’Огѵіеіо, „Ѵіе сіе заіпі І)отіпіс]ие“, п. 12.
7*
— де __
женщины отпали отъ вѣры, прельщенныя строгими
нравами еретиковъ. Въ началѣ поста Доминикъ явил-
ся къ нимъ и попросилъ у нихъ пріюта съ намѣ-
реніемъ привести ихъ обратно въ лоно Церкви. Онъ
не сталъ вступать съ ними въ споры; но въ теченіе
всего поста онъ и его спутникъ питались лишь хлѣ-
бомъ и водой. Когда въ первый же вечеръ имъ
хотѣли постлать постели, они попросили себѣ вмѣ-
сто нихъ двѣ доски, которыя до самаго праздника
Пасхи служили имъ мѣстомъ отдыха; при чемъ ка-
ждую ночь они прерывали свой краткій сонъ мо-
литвой. Это нѣмое краснорѣчіе сильно повліяло на
умы этихъ женщинъ, онѣ поняли, что значитъ лю-
бовь въ жертвѣ и истина въ любви.
Читатель помнитъ, что въ Паленсіи Доминикъ хо-
тѣлъ продать себя въ рабство, чтобы выкупить бра-
та одной бѣдной женщины. Въ Лангедокѣ, движи-
мый тѣмъ же чувствомъ состраданія по отношенію
къ одному еретику, который, по собственному при-
знанію, примкнулъ къ ереси лишь вслѣдствіе ни-
щеты, онъ опять рѣшился продать себя, чтобы до-
ставить ему средства къ существованію, и выпол-
нилъ бы это свое намѣреніе, если бы божественный
Промыселъ не доставилъ этому бѣдняку средствъ
къ жизни.
Вотъ еще одинъ фактъ, который свидѣтельствуетъ
объ изобрѣтательности его добраго сердца. «Нѣ-
сколько еретиковъ,—пишетъ Тьерри д’Апольда,—были
захвачены и уличены въ ереси. Такъ какъ они упор-
ствовали въ своемъ заблужденіи, то и были пе-
реданы свѣтскому суду и приговорены къ сожженію
на кострѣ. Доминикъ, проникнувъ сердцемъ въ тай-
пы суда Божія, сказалъ придворному офицеру, по-
— 97 -
смотрѣвъ на одного изъ нихъ: «Отдѣлите этого отъ
остальныхъ и смотрите не подвергайте его казни».
Затѣмъ, обратившись къ еретику, онъ сказалъ ему
съ великой кротостью: «Я знаю, сынъ мой, что ты
сдѣлаешься добрымъ и святымъ, хотя это произой-
детъ и нескоро». И удивительная вещь! Этотъ че-
ловѣкъ прожилъ еще двадцать лѣтъ въ ослѣпле-
ніи и ереси; послѣ чего подъ дѣйствіемъ благо-
дати онъ вступилъ въ доминиканскій монастырь, въ
которомъ онъ свято жилъ и остался вѣрнымъ Богу
до самой смерти» 1).
Константинъ д’Орвіето и блаженный Гумбертъ,
приводя этотъ фактъ, указываютъ па одно обстоя-
тельство, требующее объясненія. Они говорятъ, что
раньше, чѣмъ эти еретики были преданы свѣтскому
суду, Доминикъ пытался изобличить ихъ. Вотъ един-
ственное 'свѣдѣніе, дошедшее до насъ отъ ХШ вѣка,
изъ котораго сочли возможнымъ заключить объ уча-
стіи Доминика въ судебныхъ процессахъ. Но исто-
рики альбигойской войны не оставляютъ насъ въ
неизвѣстности относительно того, въ чемъ это изо-
бличеніе состояло. Еретики не составляли тогда
тайнаго общества въ Лангедокѣ; они оружіемъ за-
щищали свое заблужденіе, сражаясь за него на
глазахъ у всѣхъ. Когда на войнѣ нѣкоторые изъ
нихъ попадали во власть крестоносцевъ, къ нимъ
посылались отъ лица Церкви люди, для того чтобы
ознакомить ихъ съ католической догмой и доказать
имъ странность ихъ собственннаго ученія. Это-то и
называлось «обличать еретиковъ», не въ томъ, что
они еретики, такъ какъ они этого ничуть не скры-
*) „Ѵіе йе ваіпі Ротіпідие”, еЪар. IV, п. 54.
— 98 —
вали, но въ томъ, что они избрали ложный путь,
противорѣчащій Писанію, преданію и разуму. Ихъ
умоляли и убѣждали отречься отъ ереси, обѣщая
за это прощеніе. Тѣ, которые сдавались на эти убѣ-
жденія, бывали дѣйствительно помилованы; тѣхъ
же, которые сопротивлялись до конца, передавали
свѣтской власти. Такимъ образомъ изобличеніе ере-
тиковъ 'являлось подвигомъ самоотверженія, въ кото
ромъ сила ума и любви воодушевлялась надеждой
спасти несчастныхъ отъ смерти. Что св. Доминикъ
изобличалъ еретиковъ, по крайней мѣрѣ одинъ
разъ, — въ этомъ невозможно сомнѣваться, такъ
какъ объ этомъ говорятъ два современныхъ ему
историка; но ссылаться на эти тексты, какъ на
доказательство его суровости къ еретикамъ •— это
значитъ смѣшивать священника, оказывающаго под-
держку преступнику, съ судьею, выносящимъ ему
приговоръ, или палачомъ, который этотъ приговоръ
выполняетъ.
Быть можетъ, нѣкоторые удивятся, что слово До-
миника оказалось достаточно властнымъ, чтобы про-
стымъ предсказаніемъ избавить еретика отъ казни.
Но помимо того, что онъ извѣстенъ былъ своей
святостью, придававшей вѣсъ его словамъ,—папскіе
легаты облекли его властью, давшей ему возмож-
ность «примирять» еретиковъ съ Церковью. Доказа-
тельствомъ этого служатъ два документа: оба они
могутъ относиться только къ этой порѣ жизни Доми-
ника, хотя и не отмѣчены никакой датой.
Вотъ въ чемъ заключается одинъ изъ нихъ: «Всѣмъ
вѣрнымъ во Христѣ, къ которымъ письмо это при-
детъ, братъ Доминикъ, каноникъ въ Осмѣ, сми-
ренный проповѣдникъ, спасеніе и любовь нелице-

— 99 —
мѣрная во Христѣ. Извѣщаемъ васъ, что мы раз-
рѣшили Раймонду Гильому д’Отривъ Пелажьяниръ
принять у себя въ домѣ въ Тулузѣ Гильома Гу-
гесіона, который, по его словамъ, нѣкогда былъ ере-
тикомъ. Даемъ ему на это разрѣшеніе до тѣхъ поръ,
пока не получимъ на это другого повелѣнія или
пока онъ самъ не получить его отъ Владыки кар-
динала, и это сожительство не послужить ему ни
въ чемъ во вредъ или поношеніе» 1).
Въ другомъ документѣ читаемъ слѣдующее: «Всѣмъ
вѣрнымъ во Христѣ, до которыхъ письмо это дой-
детъ, брать Доминикъ, каноникъ въ Осмѣ, спасеніе
во Христѣ. По волѣ Владыки аббата цистерціан-
скаго, поручившаго намъ эту должность, мы при-
мирили съ Церковью подателя этого письма, Пон-
тія Роджера, который благодатью Бога обратился
отъ ереси къ истинной вѣрѣ, и въ силу данной
имъ клятвы приказываемъ ему, чтобы въ теченіе
трехъ воскресеній или другихъ праздничныхъ дней
онъ отправлялся черезъ всю деревню въ церковь,
нагой до пояса, подъ ударами розги священника.
Приказываемъ ему также воздерживаться во все вре-
мя отъ мяса, яицъ, молока и всего, что исходить
отъ мяса, за исключеніемъ дней Пасхи, Пятидесят-
ницы и Рождества, чтобы онъ отрекся такимъ обра-
зомъ отъ своихъ прежнихъ заблужденій. Ежегодно
онъ три раза будетъ поститься, вкушая пищу разъ въ
день и воздерживаясь отъ рыбы, если только по
тѣлесной немощи или вслѣдствіе лѣтней жары ему
не придется просить разрѣшенія. Опъ облечется въ
 У Есііагй, „Есгіѵаіпв йе 1’огйге йея Ргёс1іеиг8“, і. I, р. 9,
въ“примѣчаніяхъ.
— 100
монашескую одежду, какъ по покрою, такъ и по
цвѣту, къ поламъ которой онъ прикрѣпитъ два ма-
ленькихъ креста. Каждый день онъ будетъ по воз-
можности слушать обѣдню, а въ праздничные дни
будетъ ходить къ вечернѣ. Семь разъ въ день онъ
долженъ прочитать десять «Отче нашъ» и двадцать
«Отче нашъ» ночью. Онъ будетъ соблюдать цѣло-
мудріе и разъ въ мѣсяцъ утромъ представитъ на-
стоящую бумагу капеллану села Цере. Этому ка-
пеллану мы велимъ тщательно слѣдить за тѣмъ,
чтобы кающійся велъ хорошую жизнь, а этотъ по-
слѣдній долженъ выполнять все вышесказанное, пока
Владыка легатъ це дастъ другихъ приказаній. Если
онъ презрительно пренебрежетъ выполненіемъ этихъ
предписаній, мы хотимъ, чтобы его считали отлу-
ченнымъ отъ всей общины вѣрующихъ, какъ клят-
твопреступника и еретика» *).
Если кому-нцбудь эти предписанія покажутся
чрезмѣрными и несогласными съ духомъ епитимій
первоначальной Церкви, то я сошлюсь на исповѣд-
ные обычаи монастырей и на тѣ покаянія, которыя
добровольно и публично налагали на себя многіе
христіане средневѣковья во искупленія грѣховъ сво-
ихъ. Чтобы удовольствоваться однимъ примѣромъ,
сошлюсь на всѣмъ извѣстный случай съ королемъ
англійскимъ Генрихомъ II, который велѣлъ мона-
хамъ бить себя розгами на могилѣ Ѳомы Бекета,
архіепископа Кентерберійскаго, въ убійствѣ кото-
раго онъ былъ виновенъ. И теперь даже въ боль-
шихъ базиликахъ римскій священникъ, давъ каю-
1) У ЕсЪагй, „Есгіѵаіпв йе 1’отйге бев РгёсЬеитв*1, і. I, р. 8,
въ примѣчаніяхъ.
— 101
щемуся отпущеніе, ударяетъ его по плечамъ тростью.
Естественно, что св. Доминикъ дѣйствовалъ сообраз-
но обычаямъ своего вѣка, и для тѣхъ, кто зна-
комъ съ ними, понятно будетъ, какимъ духомъ бла-
гости проникнуты эти предписаннія.
Доминикъ отличался не только любовью и кро-
тостью, но и великимъ безкорыстіемъ. Онъ отказался
отъ епископской каѳедры, предложенной ему въ
Безье, Консеранѣ и Комменэкѣ, и сказалъ, что ско-
рѣе убѣжитъ ночью со своей палкой, чѣмъ согла-
сится на епископство или какую-нибудь другую по-
четную должность.
Вотъ, впрочемъ, какъ описываетъ его Гильомъ
де Пьеръ, аббатъ монастыря св. Павла во Фран-
ціи, одинъ изъ тѣхъ, кто особенно близко зналъ
его во время его апостолата въ Лангедокѣ; онъ
былъ свидѣтелемъ въ Тулузѣ во время процесса
его канонизаціи. «Блаженный Доминикъ горячо жа-
ждалъ спасенья душъ и былъ преисполненъ къ
этому безграничнаго рвенія. Онъ былъ такимъ рев-
ностнымъ проповѣдникомъ, что днемъ и ночью, въ
церквахъ и домахъ, на поляхъ и дорогахъ онъ не
переставалъ возвѣщать слово Божіе, совѣтуя и
братьямъ своимъ поступать точно такъ же и гово-
рить всегда лишь о Богѣ. Онъ былъ противникомъ
еретиковъ, противъ которыхъ выступалъ въ про-
повѣдяхъ и преніяхъ, и вездѣ, гдѣ только могъ.
Любовь его къ бѣдности была такъ велика, что онъ
отказался отъ владѣній, фермъ, замковъ и доходовъ,
которыми орденъ его былъ обогащенъ въ нѣсколь-
кихъ мѣстахъ. Онъ отличался такой умѣренностью
и строгостью, что питался только хлѣбомъ и по-
хлебкой, за исключеніемъ рѣдкихъ случаевъ, когда
— 102 —
онъ ѣлъ еще что-нибудь изъ любезности къ братьямт.
пли другимъ лицамъ, сидящимъ за столомъ; ибо онъ
хотѣлъ, чтобы другіе имѣли, по возможности, все
въ изобиліи. Я отъ многихъ слышалъ, что онъ былъ
дѣвственникомъ. Онъ отказался отъ епископства въ
Консеранѣ и не захотѣлъ управлять тамъ Церковью,
хотя и былъ вполнѣ законно избранъ пастыремъ и
прелатомъ. Я не видѣлъ столь смиреннаго человѣка,
который презиралъ бы славу міра и все относя-
щееся къ ней больше его. Онъ принималъ терпѣ-
ливо и радостно, какъ безцѣнные дары, обиды, про-
клятія, поношенія. Преслѣдованія не смущали его;
онъ ходилъ часто среди опасностей съ неустраши-
мымъ спокойствіемъ и ни разу страхъ не заставлялъ
его вернуться съ предпринятаго пути. Мало того,
когда сонъ одолѣвалъ его, онъ ложился гдѣ-нибудь
вдоль дороги или поблизости отъ нея и засыпалъ.
Въ дѣлахъ вѣры онъ превосходилъ всѣхъ, кого я
зналъ. Онъ очень презиралъ себя и считалъ себя
за ничто. Онъ утѣшалъ съ нѣжной кротостью боль-
ныхъ братьевъ, удивительнымъ образомъ снося всѣ
ихъ немощи. Если онъ зналъ, что кого-нибудь изъ
нихъ удручаютъ скорби, онъ побуждалъ его тер-
пѣливо сносить ихъ и ободрялъ, какъ могъ. Онъ
любилъ уставъ и отечески наставлялъ тѣхъ, кто
погрѣшалъ противъ него. Онъ во всемъ служилъ
примѣромъ братьямъ: словомъ, движеніемъ, пищей,
одеждой и строгимъ образомъ жизни. Я никогда не
видалъ человѣка, который бы, какъ онъ, постоян-
но творилъ молитву и отличался даромъ такихъ
обильныхъ слезъ. Когда онъ молился, изъ груди
его вырывались стоны, которые далеко раздавались,
и эти стоны взывали къ Богу, и онъ говорилъ Ему:
103
«Господи, сжалься надъ народомъ! что будетъ съ
грѣшниками?» II такимъ образомъ онъ проводилъ
ночи безъ сна, въ слезахъ и стонахъ о грѣхахъ
другихъ людей. Онъ былъ великодушенъ и госте-
пріименъ и охотно отдавалъ бѣднымъ все, что
имѣлъ. Онъ любилъ и почиталъ лицъ духовнаго
званія и всѣхъ, кто былъ преданъ вѣрѣ. Я никогда
не слыхалъ, чтобы онъ проводилъ ночь не въ церк-
ви, а гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ; если же церкви
не было, онъ ложился на скамью или на землю,
или на веревки приготовленной ему постели, снявъ
предварительно бѣлье и постель. Я всегда видѣлъ
его лишь въ одномъ подрясникѣ, да притомъ весь
онъ былъ покрыта заплатами. Онъ всегда, одѣвался
хуже всѣхъ братьевъ. Онъ любилъ быть провозвѣст-
никомъ мира и вѣры и былъ ревностнымъ подвиж-
никомъ» г).
На ряду съ такими возвышенными добродѣтелями
въ Доминикѣ развивался еще даръ чудесъ. Однажды,
когда онъ на лодкѣ переправлялся черезъ рѣку, ло-
дочникъ, высадивъ его на берегъ, попросилъ ди-
нарій за труды. «Я ученикъ и слуга Христовъ,—-
отвѣтилъ ему Доминикъ,—не ношу съ собой ни зо-
лота, ни серебра; Богъ воздастъ тебѣ потомъ за
оказанную мнѣ услугу. Лодочникъ, недовольный от-
вѣтомъ, сталъ дергать его за плащъ со словами:
«Или ты оставишь мнѣ свой плащъ, или отдашь мнѣ
мой динарій». Доминикъ, поднявъ очи къ небу, со-
средоточился на нѣсколько мгновеній, затѣмъ по-
казалъ на землѣ лодочнику серебряную монету, ни-
спосланную ему Провидѣніемъ, и сказалъ: «Брата
>) „Асѣев <1е Тои1оиве,“ п. 16.
—- 104
мой! вотъ тебѣ то, что ты требуешь, возьми и
отпусти меня съ миромъ» 3).
Въ то время, какъ крестоносцы стояли подъ Ту-
лузой въ 1211 году, нѣсколько англійскихъ пилп-
гриммовъ, направляясь къ обители св. Іакова де
Компостель и не желая вступать въ подвергнутый
отлученію городъ, сѣли на лодку съ намѣреніемъ
переправиться черезъ Гаронну. Но ихъ было около
сорока человѣкъ, и переполненная лодка опроки-
нулась. На крики пили Гриммовъ и солдатъ Доми-
никъ вышелъ изъ сосѣдней церкви и распростерся
на землѣ, вытянувъ руки крестомъ и умоляя Бога
спасти уже исчезнувшихъ въ водѣ пилигриммовъ.
Помолившись, онъ всталъ и, обратившись къ рѣкѣ,
сказалъ громкимъ голосомъ: «Во имя Христа пове-
лѣваю вамъ всѣмъ выйти на берегъ» 2). Тотчасъ
же утопавшіе показались на поверхности воды и,
схватившись за длинныя пики, которыя имъ съ бе-
рега подавали солдаты, вышли на землю.
Главный пріоръ монастыря св. Іакова въ Пари-
жѣ, котораго историки называютъ Матвѣемъ Фран-
цузскимъ, сдѣлался сотрудникомъ Доминика вслѣд-
ствіе другого чуда, свидѣтелемъ котораго ему при-
шлось быть. Онъ былъ пріоромъ коллегіальной
церкви канониковъ въ городѣ Кастрѣ. Доминикъ ча-
сто посѣщалъ его церковь, потому что въ ней по-
коились мощи св. мученика Викентія, и оставался
тамъ обыкновенно въ молитвѣ до полудня. Однажды
онъ пропустилъ этотъ часъ, назначенный у нихъ для
трапезы, и пріоръ послалъ за нимъ одного изъ кли-
*) Ье В. НшпЬегі. „Ѵіе йе ваіпі Г)отіпідііе“, п. 39.
2) ТЫеггу й’АроІДа, „Ѵіе Де каіпі, Ыотіпідііе", сЬ. Ш, и. 48.
— 105 —
риковъ. Клирикъ увидѣлъ Доминика, поднятымъ надъ
землею на высоту половины локтя, противъ алтаря;
онъ побѣжалъ извѣстить объ этомъ пріора, который
засталъ Доминика въ экстазѣ. Это произвело на
него такое сильное впечатлѣніе, что черезъ нѣсколь-
ко времени онъ сдѣлался сотрудникомъ служителя
Божія, который обѣщалъ питать его «хлѣбомъ
жизни» и поить «небесной водой», какъ онъ имѣлъ
обыкновеніе поступать со всѣми, кто раздѣлялъ съ
нимъ труды его апостолата.
Историки разсказываютъ еще вкратцѣ, что онъ
изгналъ дьявола, вселившагося въ тѣло одного че-
ловѣка; что, желая проникнуть на молитву въ цер-
ковь, двери которой были заперты, онъ внезапно
тамъ очутился; что однажды, путешествуя съ однимъ
монахомъ, языкъ котораго былъ ему чуждъ, такъ
же, какъ и тому языкъ Доминика, онъ бесѣдовалъ
съ нимъ въ теченіе трехъ дней, точно они говорили
на одномъ языкѣ; что одинъ разъ, когда онъ уро-
нилъ свои книги въ Аріего, рыбакъ вытащилъ ихъ
черезъ нѣсколько времени, при чемъ онѣ ничуть
не были повреждены водою. Всѣ эти безсвязные
факты носятся тутъ и тамъ по волнамъ исторіи,
и мы попытались собрать ихъ, какъ священные
останки.
Богъ даровалъ также слугѣ своему даръ проро-
чества. Постомъ 1213 года, когда онъ былъ въ
Каркассоннѣ, проповѣдуя и исполняя возложенныя
на него отсутствовавшимъ епископомъ обязанности
главнаго викарія, одинъ цистерціанскій монахъ спро-
силъ его объ исходѣ войны. «Учитель Доминикъ,—
спросилъ опъ ёг<э,—будетъ ли конецъ этимъ бѣ-
дамъ?» А такъ какъ Доминикъ молчалъ, монахъ

—- 106 —
сталъ настойчиво его допрашивать, ибо зналъ, что
Богъ многое ему открываетъ. Доминикъ сказалъ ему,
наконецъ: «Да, бѣды эти кончатся, но не скоро;
многіе еще прольютъ свою кровь, и одинъ король
погибнетъ въ битвѣ». Тѣ, которые слышали его сло-
ва, испугались, ибо подумали, что онъ говоритъ о
старшемъ сынѣ Филиппа-Августа, который далъ
обѣтъ принять участіе въ крестовомъ походѣ про-
тивъ альбигойцевъ, но Доминикъ успокоилъ ихъ слѣ-
дующими словами: «Не бойтесь за короля француз-
скаго; въ превратностяхъ этой войны погибнетъ дру-
гой король, и это случится скоро» Ц. Нѣсколько
времени спустя подъ стѣнами Мюрета погибъ король
Арагонскій.
Бойна своей продолжительностью и превратностя-
ми создавала, повидимому, почти непреодолимое пре-
пятствіе неизмѣнному намѣренію Доминика основать
монашескій орденъ, который посвятилъ бы себя
исключительно проповѣди. А потому онъ безпре-
станно молилъ Бога о водвореніи мира и съ этой
цѣлью, а также и съ тѣмъ, чтобы ускоритъ торже-
ство вѣры, установилъ, повинуясь таинственному
внушенію, особый способъ молитвы, столь распро-
страненный теперь во вселенской Церкви подъ име-
немъ «Розарія». Когда архангелъ Гавріилъ былъ по-
сланъ Богомъ къ Пресвятой Дѣвѣ Маріи, чтобъ воз-
вѣстить Ей тайну Воплощенія Сына Божія въ Ея
благословенномъ чревѣ, онъ привѣтствовалъ Ее слѣ-
дующими словами: «Радуйся, благодатная, Господь
съ Тобою, благословенна Ты между женами» Ц. Эти
*) Ье В. НшпЪегі, „Ѵіе Де ваіпі Вотіпіфіе", и. 48.
2) Лук. 1, 28.
— 107 —
слова, самыя радостныя изъ всѣхъ, которыя слы-
шала какая-либо тварь, изъ вѣка въ вѣкъ повто-
рялись христіанами; изъ этой долины слезъ не пе-
рестаютъ они привѣтствовать Мать своего Спасителя:
«Радуйся, благодатная». Небесное воинство въ лицѣ
посланника своего привѣтствовало этими словами
смиренную Дочь Давида; а теперь, когда Она воз-
сѣдаетъ на небѣ превыше ангеловъ и всѣхъ силъ
небесныхъ, человѣческій родъ, которому она была
Сестрою и Матерью, возсылаетъ Ей снизу вверхъ
ангельское привѣтствіе: «Радуйся, благодатная».
Услыхавъ его въ первый разъ изъ устъ Гавріила,
Она зачала въ пречистомъ чревѣ Своемъ Слово Бо-
жіе; и теперь всякій разъ, какъ уста людей повто-
ряютъ Ей эти слова, которыя были началомъ Ея ма-
теринства, чрево Ея содрогается при воспоминаніи
о томъ мгновеніи, которому подобнаго нѣтъ ни на
землѣ, ни на небѣ, и все въ вѣчности преиспол-
няется охватывающаго Ее восторга.
Но хотя христіане и обращали обыкновенно съ
такой молитвой свои сердца къ Дѣвѣ Маріи, тѣмъ
не менѣе, въ обычаѣ этомъ, сохранившемся съ не-
запамятныхъ временъ, не было ничего установлен-
наго и торжественнаго. Вѣрующіе не собирались
съ тѣмъ, чтобы привѣтствовать такимъ образомъ
возлюбленную Покровительницу свою; каждый слѣ-
довалъ въ этомъ порыву своего чувства къ Ней.
Доминикъ, который зналъ, какъ велика сила обще-
ственной молитвы, счелъ полезнымъ примѣнить
къ ангельскому привѣтствію, полагая, что этотъ об-
щій призывъ собравшагося народа съ особой силой
поднимется къ небу. Самая краткость словъ ангела
требовала извѣстнаго количества повторенія ихъ, по-
108 —
добно тѣмъ односложнымъ восклицаніямъ, которы-
ми благодарные народы привѣтствуютъ своихъ вла-
дыкъ. Но эти повторенія могли породить разсѣян-
ность. Доминикъ подумалъ объ этомъ, распредѣливъ
эти устныя привѣтствія на нѣсколько группъ, при
чемъ каждую изъ нихъ онъ объединилъ одною изъ
тайнъ нашего искупленія, которыя, слѣдуя другъ
за другомъ, были для Пресвятой Дѣвы Маріи пред-
метомъ радости, скорби и славы. Такимъ образомъ
внутреннее размышленіе соединялось съ обществен-
ной молитвой, и народъ, привѣтствуя свою Мать
и Царицу, изучалъ глубины сердца Ея въ важнѣй-
щихъ событіяхъ Ея жизни. Чтобы обезпечить су-
ществованіе такого рода молитвы и придать ей боль-
ше торжественности, Доминикъ основалъ особое
братство.
Богъ благословилъ его благочестивую мысль, да-
ровавъ ей величайшій успѣхъ, успѣхъ среди наро-
да. Съ изумительнымъ постоянствомъ осуществляетъ
ее народъ христіанскій изъ вѣка въ вѣкъ. Братства
Розарія умножились до безконечности; нѣтъ почти
на свѣтѣ такого христіанина, который не имѣлъ бы
подъ видомъ т. наз. «четокъ» розарія. Кто не
слыхалъ вечеромъ въ деревенскихъ церквахъ, какъ,
раздѣлившись на два хора, степенно читаютъ кре-
стьяне ангельское привѣтствіе? Кто не видалъ пили-
гриммовъ, перебирающихъ въ рукахъ своихъ чет-
ки и поперемѣнно повторяющихъ имя Маріи, что-
бы скрасить длину пути? Всякій разъ, какъ что-ни-
будь дѣлается постояннымъ и всеобщимъ, оно не-
сомнѣнно находится въ какомъ-то таинственномъ со-
отвѣтствіи съ нуждами и судьбами человѣчества..
Раціоналистъ улыбается при видѣ цѣлаго ряда лю-
109 —
дей, повторяющихъ одно и то же слово; но тотъ,
кто озаренъ высшимъ свѣтомъ, пойметъ, что любовь
немногорѣчива и что, произнося постоянно одно
и то же слово, она никогда не повторяется.
Благочестіе къ Розарію было прервано въ XIV
вѣкѣ страшной чумой, опустошившей Европу, и воз-
становлено въ слѣдующемъ вѣкѣ доминиканцемъ-
бретонцемъ Аленъ де ла Рошъ Ц. Въ 1575 году
папа Григорій XIII назначилъ на первое воскресенье
октября мѣсяца праздникъ, справляемый ежегодно
всею Церковью подъ названіемъ праздника Роза-
1) Повидимому, не доказано, что благочестіе къ Розарію
возникло въ монастырѣ Пруйльской Богоматери или имѣетъ
своимъ началомъ явленіе Пресвятой Дѣвы св. Доминику, какъ
это думаетъ о. Лакордеръ.
Никто изъ современныхъ святому историковъ не упомина-
етъ объ этомъ. Умалчиваетъ объ этомъ и офиціальная ан-
кета по вопросу о его канонизаціи. Повидимому, сами доми-
никанцы ничего не знаютъ о Разаріи въ теченіи ХШ н XIV
вѣковъ. Постановленія ордена, такъ же, какъ и акты капи-
туловъ отъ 1239 до 1302 г. хранятъ объ этомъ такое же мол-
чаніе. „Если бы Розарій занималъ какое-нибудь мѣсто въ по-
становленіяхъ и обычаяхъ ордена, то слѣдуетъ предположить,
что о немъ бы упоминалось въ томъ или другомъ изъ общихъ
собраній ордена, не упускавшихъ въ своихъ законахъ самыхъ
мелкихъ подробностей". (Опйаиі, соп^гев саіЬоІідие Фе Ргі-
Ъочгц, 1897.)
Мы присоединяемся къ заключенію Деап’а Сиігапсі, дока-
зательства котораго здѣсь вкратцѣ приводимъ, что преданіе,
слѣдовъ котораго не имѣется въ теченіе ста сорока лѣтъ ни
въ Прунлѣ, ни даже среди доминиканцевъ, должно быть под-
вергнуто сомнѣнію до открытія какихъ-нибудь положительныхъ
доказательствъ.
(СІ. Лсап Сиігапсі, „Ь’АІЬі^ёівте аи ХПІ-е віёсіе", Еіибе
ртёіітіпаіге аи „Сагіиіаіге сіе Т\'оіге-І)ате-с1е-РгоиіІІе“, р.
;{27_330 1
'	(Примѣчаніе франп. издат.)
8
— 110 —
рія. Онъ установилъ этотъ праздникъ въ намятъ зна-
менитой Лепднтской побѣды, одержанной надъ тур-
ками при папѣ-доминиканцѣ, въ тотъ самый день,
когда братства Розарія совершали въ Римѣ и по
всему христіанскому міру крестные ходы ]).
Вотъ, слѣдовательно, какимъ оружіемъ пользо-
вался Доминикъ противъ ереси и военныхъ бѣд-
ствій: проповѣдь, невзирая па сопровождающія ее
оскорбленія, пренія, добровольная бѣдность, тер-
пѣніе, суровость по отношенію къ самому себѣ,
безграничное милосердіе къ другимъ, даръ творить
чудеса, особая преданность Пресвятой Дѣвѣ Маріи,
выразившаяся въ установленіи Розарія. Десять лѣтъ
со времени свиданія въ Монпелье до Латеранскаго
собора прошли такъ однообразно въ его жизни, что
современные ему историки уловили только незна-
чительное количество фактовъ въ этой смиренной
и мужественной вѣрности все тѣмъ же добродѣте-
лямъ. Опасаясь однообразія, они старались быть
немногословными, ибо, описавъ нѣсколько дней изъ
жизни Доминика, они тѣмъ самымъ знакомили чи-
тателей съ цѣлыми годами этой жизни. Это отсут-
ствіе событій въ жизни великаго человѣка въ эпоху,
полную движенія, чрезвычайно характерно для До-
миника и рисуетъ образъ его на ряду съ образомъ
Монфора . Ихъ соединяли узы искренней дружбы п
общая цѣль, но характеры ихъ такъ же отлича-
!) Относительно происхожденія Розарія см. диссертацію о.
Мамакп (МатасЫ) въ „Аппаіев Де 1’огйге сіея Егёгев Рге-
сЬепге", і. I, р. 316 и слѣд. Болландисты высказали сомнѣ-
ніе по поводу того, дѣйствительно лп Доминикъ былъ авто-
ромъ Розарія: Мамаки ссылается на документы, которые такъ
же, какъ и постоянная традиція приписываютъ ему эту честь.
— 111 —
лись между собой, какъ разнятся доспѣхи рыцаря
отъ одежды монаха. Доспѣхи Монфора блистаютъ
при свѣтѣ исторіи, отличающей въ его дѣяніяхъ
свѣтъ отъ тѣни, одежда Доминика едва освѣщена
этимъ свѣтомъ, но зато лучъ его такъ чистъ, такъ
святъ, что самая бѣдность его объ этомъ краснорѣ-
чиво свидѣтельствуетъ. Свѣтъ этотъ блѣденъ по-
тому, что человѣкъ Божій удалился отъ шума и
крови. Онъ остался вѣренъ своей миссіи. Его уста
открывались лишь для благословеній, его сердце—
лишь для молитвы, его рука—лишь для выполне-
нія закона любви. Добродѣтель, одна добродѣтель
находитъ свѣтъ свой лишь въ Богѣ т).
!) Литературныя достоинства этого мѣста не спасли его
отъ исторической критики. Согласно Жану Гиро (Деап Стіігаисі),
св. Доминикъ не остался вполнѣ чуждъ, какъ Это думалъ Ла-
кордеръ, принятымъ противъ альбигойцевъ суровымъ мѣрамъ.
Объ этомъ свидѣтельствуютъ три факта: примиреніе еретика
Понтія Рожера, учрежденный нмъ надзоръ за обращеннымъ
еретикомъ, и заступничество, оказанное имъ еретику родомъ
изъ Тулузы, уже обличенному и приговоренному къ смерти
на кострѣ. Эти факты, повидимому, вполнѣ свидѣтельствуютъ
о томъ, что „въ силу возложеиаго на него цистерціанцами по-
рученія св. Доминикъ долженъ былъ обличать еритиковъ и
что, обличая ихъ, опъ предавалъ нхъ, навѣрное, хотя и кос-
веннымъ образомъ свѣтской власти, послушному орудію Цер-
кви. Онъ, конечно, не произносилъ самъ рокового для нихъ
приговора; но игралъ въ ихъ процессахъ роль эксперта по
вопросу о правовѣріи или даже присяжнаго, передающаго въ
судъ вердиктъ о виновности ихъ, и могъ также тотчасъ хо-
датайствовать объ ихъ помилованіи". Такимъ образомъ онъ
допускалъ, повидимому, возможность дѣйствовать общеприня-
тыми въ то время мѣрами, но разсчитывалъ главнымъ обра-
зомъ на молитву и хорошій примѣръ.
Безъ дальнѣйшихъ разсужденій мы ограничимся простымъ
объясненіемъ поведенія Св. Престола и св. Доминика въ упо-
8*
— 112 —
Доминику шелъ сорокъ шестой годъ, когда онъ
сталъ пожинать плоды своихъ заслугъ. Торжествую-
щіе крестоносцы открыли ему въ 1215 году ворота
Тулузы, и Провидѣніе, сближающее одновременно
самые разнородные элементы, послало ему двухъ че-
ловѣкъ, которые какъ разъ были ему нужны для
основанія ордена Братьевъ Проповѣдниковъ. Оба они
были гражданами Тулузы, знатнаго происхожденія
и отличались выдающимися личными заслугами.
Одинъ изъ нихъ, по имени Петръ Челлани, имѣлъ
большое состояніе и отличался высокой добродѣ-
телью; другой, который извѣстенъ намъ только подъ
именемъ Ѳомы, былъ краснорѣчивъ и очень обхо-
дителенъ. По внушенію Духа Святого, они одно-
временно отдались Доминику, а Петръ Челлани по-
дарилъ ему свой собственный домъ, называвшійся
Ііарбоннскимъ замкомъ. Домъ этотъ былъ очень кра-
сивъ и находился неподалеку отъ замка графовъ
Тулузскихъ Доминикъ собралъ въ немъ тѣхъ, кто
былъ преданъ ему; ихъ было всего шесть: Петръ
минутыхъ обстоятельствахъ. „Дѣло шло не только о томъ,
чтобы привести къ правовѣрію заблудшіе народы или усми-
рить политическихъ бунтовщиковъ; дѣло шло о защитѣ обще-
ства противъ гибельныхъ и анархическихъ ученій. Въ ХІП
вѣкѣ, какъ и во всѣ времена, Церковь сражалась и за себя
и за весь общественный порядокъ". Въ виду безнравственно-
сти своего ученія и обрядовъ, разрушительнаго вліянія на
семью, въ виду полнаго воспрещенія клятвъ, войнъ и уничто-
женія карательнаго права, альбигойская ересь была тогда не
только религіознымъ, но и общественнымъ преступленіемъ.
(СГ. .Теап Сиігаікі, „Заіпі Воіпіпіфіе", р. 40—45; и ученое
изслѣдованіе, написанное имъ же, ко введенію въ „Сагіпіаіге
сіе КоІге-Вате-йе-РгонПіе", р. 83;)
(Примѣчаніе франц. издателя.)
Челлани, Ѳома и четверо другихъ. Паства его была
весьма немногочисленна, и тѣмъ не менѣе она сто-
ила ему десяти лѣтъ апостолата и сорока пяти
лѣтъ жизни, всецѣло принесенной въ жертву Богу.
Какъ мало знакомы съ сущностью вѣковыхъ учре-
жденій тѣ, кто спѣшатъ въ путяхъ своихъ! И какъ
мало знакомъ съ ними тотъ, кто пугается мірскихъ
бурь! Съ тѣхъ поръ, какъ въ головѣ Доминика,
прибывшаго въ первый разъ въ Тулузу, возникла
мысль объ основаніи ордена, въ ту ночь, когда
онъ обратилъ своего хозяина-еретика,—съ тѣхъ
поръ судьба была непреклонна по отношенію къ
нему. Преждевременная смерть его друга и учи-
теля Азеведо оставила его сиротой въ чуждомъ ему
краю; вездѣ раздавались клики кровавой войны; не-
нависть еретиковъ, сдерживаемая сперва самой увѣ-
ренностью въ своемъ господствѣ, разгоралась силь-
нѣе; силы католиковъ уже не были устремлены на
апостолатъ, и Доминикъ увидѣлъ себя въ безна-
дежномъ одиночествѣ. Но отъ дыханія Бога тучи
разсѣялись; графъ Тулузскій, который долженъ былъ
спокойно и побѣдоносно умереть у себя дома, вре-
менно терпитъ пораженіе въ непредвидѣнной, но
рѣшительной битвѣ; Богъ даруетъ слугѣ Своему нѣ-
сколько' мѣсяцевъ мира, и между одной и другой
грозой возникаетъ орденъ Братьевъ Проповѣдниковъ
въ самомъ сердцѣ ереси.
Доминикъ облекъ своихъ товарищей въ одежду,
которую носилъ самъ: онъ далъ имъ бѣлый шерстя-
ной подрясникъ, льняной стихарь, черный шерстя-
ной плащъ и такой же капюшонъ. Это была одежда
общинныхъ канониковъ, обычай которыхъ онъ сохра-
нилъ со времени вступленія въ капитулъ Осмы. И
— 114 —
онъ и его товарищи будутъ носить эту одежду
до того достопамятнаго происшествія, о которомъ
мы скажемъ въ свое время и которое послужило
причиной перемѣны въ одеждѣ. Они стали вести
также однообразную жизнь, подчинившись особому
уставу. Все это происходило при содѣйствіи и подъ
властью епископа Тулузскаго, того самаго Фулька,
великодушнаго цистерціанца, который, какъ мы ви-
дѣли, былъ съ самаго начала преданъ планамъ Азе-
ведо и Доминика. Онъ не ограничился духовнымъ
содѣйствіемъ ихъ осуществленію; до насъ дошелъ
замѣчательный памятникъ его щедрости по отноше-
нію къ нимъ,—памятникъ, который благодарные до-
миниканцы должны хранить по мѣрѣ силъ своихъ..
«Во имя Господа нашего Іисуса Христа. Симъ извѣ-
щаемъ всѣхъ въ настоящемъ и будущемъ, что мы,
Фулькъ, благодатью Божьей смиренный слуга Его
въ епископствѣ Тулузскомъ, желая искоренить ересь,
уничтожить пороки, научить людей истинной вѣрѣ
и воспитать въ нихъ добрые нравы, назначаемъ про-
повѣдниками въ епархіи нашей брата Доминика и
его сотрудниковъ, каковые намѣреніе взяли жить въ
бѣдности евангельской, какъ истиннымъ монахамъ
подобаетъ, ходить пѣшими и возвѣщать всѣмъ сло-
во истины. А такъ какъ работникъ достоинъ пищи
за труды свои, и всякій долженъ кормить вола, ра-
ботающаго въ полѣ, а проповѣдующій Евангеліе
Евангеліемъ и жить долженъ, то мы хотимъ, чтобы
братъ Доминикъ и сотрудники его, сѣя въ епархіи
нашей слово истины, собирали съ этой жатвы и то,
что имъ для поддержанія жизни нужно. А потому,
съ согласія капитула церкви св. Стефана и всего
духовенства епархіи нашей, мы навсегда назначаемъ
— 115 —
имъ такъ же, какъ и тѣмъ, кого равнымъ образомъ
рвеніе ко Господу и спасенію душъ привлечетъ
къ дѣлу проповѣди, шестую часть десятины, кото-
рою пользуются имѣнія приходскихъ церквей на-
шихъ, чтобы удовлетворить нуждамъ ихъ и чтобы
время отъ времени они отъ трудовъ своихъ могли
имѣть отдыхъ. Если же къ концу года какой-нибудь
остатокъ сохранится, мы хотимъ и повелѣваемъ,
чтобы его по усмотрѣнію епископа на украшеніе на-
шихъ приходскихъ церквей и на помощь бѣднымъ
употребляли. Ибо такъ установлено правомъ, что
извѣстная часть десятинъ бѣднымъ посвящена быть
имѣетъ, и мы себѣ въ обязанность вмѣняемъ дѣ-
литься съ тѣми, кто для Христа въ бѣдности жи-
ветъ, дабы обогатить міръ примѣромъ и даромъ
божественнаго ученія; и такимъ образомъ тѣ, кои
наетсблагами временными награждаютъ,"обрѣтутъ отъ
насъ прямо или косвенно блага духовныя. Данъ года
1215 по Воплощеніи Слова, въ царствованіи Филип-
па французскаго, въ правленіе Монфора въ Тулузѣ»
Этотъ щедрый даръ былъ не единственнымъ, ока-
завшимъ помощь возникающему ордену Братьевъ
Проповѣдниковъ. «Въ то время,—пишутъ истори-
ки,—сепьоръ Симонъ, графъ де Монфоръ, славный
государь, сражавшійся съ еретиками силой «меча
вещественнаго», и блаженный Доминикъ, сражав-
шійся съ ними «мечомъ слова» Божія, соединились
тѣснѣйшими узами дружбы» * 2). Монфоръ принесъ
і) У Есііагй, „Есгіѵаіпв йе 1’огйе Дез РнЧЬенгя", і. I, р. 12,
въ примѣчаніяхъ.
2) Ьс В. НнтпЪегі, „СЬгопідие”, п. 3, ТЫеггу й’АроІйа,
„Ѵіе йе каіпі 1)опіііііс]ие", сЬ. НІ, п. 45; Кісоіа.ч <Іс ТгеѵеіЬ,
„СЬгопіцис".
116 —
въ даръ своему другу замокъ и земли въ Касса-
нелѣ, въ Агенской епархіи. До того онъ еще утвер-
дилъ кое-какія приношенія въ пользу Пруйльской
обители, владѣнія которой сама, увеличилъ. Его ува-
женіе и привязанность къ Доминику не ограничи-
лись подобнаго рода проявленіями: онъ просилъ его
окрестить дочь свою, временно обрученную съ на-
слѣдникомъ Арагоши, и благословить бракъ своего
старшаго сына, графа Аморійскаго, съ дочерью до-
фина Віеннскаго—Беатриче.
Мы увидимъ, какъ впослѣдствіи Доминикъ, ставъ
уже старцемъ и готовясь отдать свою душу Богу,
раскается въ томъ, что согласился воспользоваться
свѣтскими владѣніями; раньше, чѣмъ сойти въ мо-
гилу, онъ освободится отъ нихъ, какъ отъ бремени,
оставивъ въ наслѣдіе чадамъ своимъ надежду на
ежедневныя заботы о нихъ Провидѣнія, которое пе-
чется о всѣхъ трудящихся, согласно словамъ Пи-
санія: «Возложи на Господа заботы твои, и Онъ под-
держитъ тебя» ')•
і) Пс„ ЫѴ, 23,
ГЛІВА VII.
Второе путешествіе св. Доминика въ Римъ.—
Предварительное одобреніе ордена Братьевъ
Проповѣдниковъ папою Иннокентіемъ III. —
Встрѣча св. Доминика и св. Франциска Ассиз-
скаго.
Въ головѣ Доминика до такой степени созрѣлъ
планъ осуществленія задуманнаго имъ ордена, что
онъ могъ разсчитывать на одобреніе его со стороны
Апостольскаго Престола. А потому, воспользовавшись
предстоявшимъ въ недалекомъ будущемъ созывомъ
Латеранскаго собора, осенью 1215 г. онъ отправил-
ся въ Римъ съ епископомъ Тулузскимъ. Но раньше,
чѣмъ распрощаться съ учениками своими, онъ со-
вершилъ замѣчательный поступокъ, который навсе-
гда намѣтилъ его ордену тотъ путь, по которому
опъ долженъ былъ. идти. Въ то время блисталъ на
каѳедрѣ въ Тулузѣ знаменитый докторъ богословія.
Александръ (таково было имя этого доктора) рабо-
талъ однажды рано утромъ въ своей комнатѣ, но
постепенно сонъ отвлекъ его отъ занятій, и онъ
крѣпко заснулъ. Во снѣ онъ увидѣлъ семь звѣздъ.
Сперва онѣ были малы, но затѣмъ стали возрастать
въ размѣрѣ и сіяніи и? наконецъ, освѣтили Францію
— 118 —
и весь міръ. Пробудившись отъ этого сна, на зарѣ,
онъ позвалъ слугъ, которые обыкновенно носили его
книги, и отправился въ школу. При входѣ онъ уви-
дѣлъ Доминика съ учениками, всѣ они были въ бѣ-
лыхъ подрясникахъ и черныхъ плащахъ общинныхъ
канониковъ. Они сказали ему, что проповѣдуютъ
въ Тулузской области Евангеліе вѣрующимъ и невѣ-
рующимъ и горятъ желаніемъ послушать его уроки.
Александръ понялъ, что это-то и были тѣ семь
звѣздъ, которыя онъ видѣлъ во снѣ, и впослѣд-
ствіи, во время пребыванія своего при дворѣ короля
англійскаго, когда орденъ Братьевъ Проповѣдниковъ
пріобрѣлъ уже большую славу, онъ самъ разсказы-
валъ, какъ первые сыны этого новаго ордена учи-
лись у него.
Оставивъ учениковъ своихъ подъ охраной молитвы
и науки, Доминикъ отправился въ Римъ. Одиннад-
цать лѣтъ уже прошло съ тѣхъ поръ, какъ донъ Діе-
го и онъ впервые посѣтили, какъ пилигриммы, этотъ
городъ, еще не понимая, зачѣмъ Господь привелъ
ихъ издалека къ стѣнамъ намѣстника Своего. Теперь
Доминикъ несъ всеобщему отцу христіанскаго міра
плоды его благословенія, и, хотя смерть и лишила
его спутника этого перваго странствія, все же онъ
возвращался не одинъ. Ему суждено было вовремя
встрѣчать достойныхъ мужей и вступать съ ними
въ дружбу. Въ то время, какъ на родинѣ его в'ь
Испаніи покоился въ гробницѣ прахъ друга и по-
кровителя его юности, его вторая родина, Франція,
дала ему другого покровителя и другого друга, въ
лицѣ Фулька. Опъ имѣлъ также счастье опять уви-
дѣть Иннокентія III на престолѣ св. Петра. Тѣмъ
не менѣе этотъ великій первосвященникъ отнесся
— 119 —
сперва неблагосклонно къ его намѣренію. Онъ безъ
труда согласился принять подъ покровительство Рим-
ской Церкви Пруйльскую обитель, что и гласила
грамота отъ 8 октября 1215 года, но онъ не могъ
рѣшиться дать свое согласіе на учрежденіе новаго
ордена, намѣревавшагося поучать Церковь пропо-
вѣдью.
Историки указываютъ на двѣ причины его несо-
гласія. Во-первыхъ, проповѣдь являлась обязанно-
стью, которую апостолы передали епископамъ, и пе-
редача этой присущей епископскому званію обязанно-
сти новому ордену противорѣчила, повидимому, тра-
диціи. Правда, епископы давно уже добровольно воз-
держивались отъ выпавшей имъ на долю чести воз-
вѣщать слово Божіе, и незадолго передъ тѣмъ за-
кончившійся четвертый Латеранскій соборъ вмѣнилъ
имъ въ обязанность назначать для этого священни-
ковъ, способныхъ замѣнить ихъ. Но назначеніе епи-
скопомъ для проповѣди смѣняемыхъ викаріевъ было
одно, а проповѣдь Евангелія живущимъ своей соб-
ственной жизнью орденомъ, Какъ его .постоянная дѣя-
тельность, было другое. Не значило ли это основать
въ Церкви апостольскій орденъ, а могъ ли въ ней
существовать таковой, помимо епископовъ? Вотъ ка-
кой вопросъ возбуждалъ Доминикъ своимъ рвеніемъ,
вопросъ, настолько важный, что даже Иннокентій III,
несмотря на весь свой геній, затруднился отвѣтить на
пего; ибо ему приходилось считаться не только съ
традиціонной точкой зрѣнія, но и съ доводами опыта
и необходимости. Несомнѣнно, что апостольская дѣя-
тельность погибла въ Церкви, и возраставшіе успѣ-
хи ереси слѣдовало приписалъ недостатку искуснаго
и самоотверженнаго учительства. Созванные во вре-
120 —
мя альбигойской войны соборы въ Лангедокѣ еди-
нодушно призывали епископовъ къ апостольской дѣя-
тельности. Но апостолы создаются лишь благода-
тью Божіей, а не приказаніями соборовъ. Возвраща-
ясь послѣ этихъ соборовъ во дворцы свои, епископы
находили тамъ во извиненіе своей бездѣятельности
въ области апостола®), бремя епархіальной администра-
ціи, государственныя дѣла, въ которыхъ они прини-
мали участіе, и власть уже установленнаго порядка
вещей, которую даже самые сильные характеры мо-
гутъ побѣдить лишь съ трудомъ. Нелегко было имъ
также найти замѣстителей себѣ въ дѣлѣ проповѣди.
Нельзя вдругъ сказать священнику: будь апосто-
ломъ !.. Только особый образъ жизни можетъ создать
апостола. Въ первые вѣка существованія Церкви
апостолатъ былъ обычнымъ дѣломъ: въ то время
надо было завоевывать міръ, и всѣ умы были на-
правлены къ этому роду дѣятельности, который един-
ственно и не могъ достигнуть желаемой цѣли. Но съ
тѣхъ поръ, какъ Церковь стала владычицей наро-
довъ, пастырское служеніе взяло верхъ надъ апо-
стольскимъ; всѣ усилія были направлены скорѣй къ
сохраненію, чѣмъ къ расширенію царства Христова.
Но согласно дѣйствующему во всемъ мірѣ тварей
закону, туда, гдѣ перестаетъ возрастать жизнь, на-
чинаетъ проникать смерть. Охранительный режимъ,
котораго оказывается достаточно для большаго ко-
личества умовъ, не можетъ сдержать людей съ пыл-
кой душой; имъ надоѣдаетъ не ведущее ихъ впе-
редъ постоянство, подобію тому, какъ солдатъ уто-
мляетъ жизнь въ обнесенномъ валомъ лагерѣ, если
ихъ долго не ведутъ въ бой. Сперва обособленные,
они заключаютъ союзы, чтобы найти выходъ силамъ
— 121 —
своимъ въ созданномъ наудачу движеніи, и, нако-
нецъ, считая себя достаточно сильными, они внезап-
нымъ возмущеніемъ даютъ понять Церкви, что здѣсь
на землѣ истина можетъ владѣть умами лишь подъ
условіемъ постояннаго ихъ завоеванія. Состояніе Ев-
ропы въ то время слишкомъ ясно давало чувствовать
Иннокентію III силу этого закона въ жизни человѣ-
чества. Долженъ ли онъ былъ отвергнуть эту такъ
кстати подоспѣвшую помощь ? Долженъ ли онъ былъ
противиться внушенію Бога, Который не разъ воз-
двигалъ достойныхъ епископовъ Церкви Своей, а те-
перь давалъ имъ въ сотрудники монашескій орденъ?
Тѣмъ не менѣе, изданное Латеранскимъ соборомъ
постановленіе вносило нѣкоторыя трудности въ раз-
рѣшеніе этого вопроса, которыя стѣсняли свободу
его мысли. Въ самомъ дѣлѣ, соборъ постановилъ, во
избѣжаніе путаницы и неудобствъ, связанныхъ съ
умноженіемъ монашескихъ орденовъ, запретить пхъ
дальнѣйшее умноженіе. Возможно ли было такъ бы-
стро нарушить торжественное постановленіе собора?
Богъ, видимымъ чудомъ мудрости Своей, оказы-
вающій вѣчную помощь римской Церкви, положилъ
конецъ сомнѣніямъ Иннокентія III, ибо Онъ хотѣлъ
только въ послѣдній разъ испытать слугу Своего До-
миника. Однажды, когда Иннокентій спалъ во дворцѣ
св. Іоанна Латеранскаго, опъ увидѣлъ во снѣ, что
базилика готова рухнуть и что Доминикъ плечами
своими поддерживаетъ ея колеблющіяся стѣны. Освѣ-
домленный этимъ чудеснымъ внушеніемъ относитель-
но воли Бога, онъ призвалъ къ себѣ Доминика и
велѣлъ ему вернуться въ Лангедокъ, чтобы вы-
брать тамъ вмѣстѣ со своими товарищами одинъ
изъ древнихъ уставовъ, который покажется ему са-
— 122 —
мымъ подходящимъ для созданія новаго воинства, ко-
имъ онъ хотѣлъ обогатить Церковь. Такимъ обра-
зомъ онъ нашелъ средство не нарушать постановле-
нія ’Латеранскаго собора и поставить новый замы-
селъ Доминика подъ покровительство традиціи, пе-
чать которой онъ ему предалъ.
Доминику суждено было испытать въ Римѣ еще
другую, большую радость. Въ эту трудную годину
не его одного избрало Провидѣніе для борьбы съ
упадкомъ Церкви. Въ то время, какъ онъ обновилъ
живительною струею апостольскаго слова священное
сердце ея, другой человѣкъ получилъ отъ Бога при-
званіе воскресить среди развращающей души роско-
ши уваженіе къ завѣту бѣдности и выполненію его.
Великій человѣкъ этотъ, всею душою своею возлю-
бившій Христа, родился на склонахъ Умбрійскихъ
горъ, въ городкѣ Ассизи, въ семьѣ богатаго и ску-
пого купца. Такъ какъ онъ въ виду интересовъ тор-
говли отца своего изучилъ французскій языкъ, его
прозвали Францискомъ, имя же это не было его на-
стоящимъ именемъ ни по рожденію, ни по крещенію.
Однажды, когда ему было двадцать четыре года, во
время возвращенія изъ Рима, духъ Божій, кото-
рый и до того часто призывалъ его, всецѣло овла-
дѣлъ имъ. Когда отецъ привелъ его къ епископу
Ассизскому, съ тѣмъ, чтобы заставить его отка-
заться отъ семейныхъ правъ, мужественный юноша
снялъ съ себя одежду, которую носилъ, и положилъ
се къ попамъ епископа со словами: «Теперь я съ
большимъ правомъ, чѣмъ когда-либо, смогу сказать:
«Отче нашъ, сущій па небесахъ!» Ц. Присутствуя
!) $аіпі Вопаѵепіше, „Ѵіе сіе ваіпі БТапуоів", сіі. II.
123 —
нѣсколько времени спустя на божественной литургіи,
онъ услыхалъ чтеніе того мѣста изъ Евангелія, гдѣ
Христосъ заповѣдалъ апостоламъ Своимъ не имѣть
при себѣ пи золота, ни серебра, не брать въ дорогу
пи денегъ въ поясѣ, ни сумы дорожной, ни двухъ
одеждъ, ни обуви, ни даже посоха. Несказанная
радость разлилась въ немъ при этихъ словахъ; онъ
снялъ обувь съ ногъ своихъ, положилъ свою палку,
съ отвращеніемъ бросилъ то небольшое количество
денегъ, что имѣлъ при себѣ, и въ теченіе всего
остатка дней своихъ имѣлъ, чтобы прикрыть наготу
свою, лишь панталоны, подрясникъ и веревку. Но
и это богатство устрашило его, и передъ смертью
онъ велѣлъ положить себя нагимъ на дорогу передъ
братьями своими, подобію тому, какъ въ началѣ
своего полнаго обращенія къ Богу онъ остался го-
лымъ передъ епископомъ Ассизскимъ. Все это про-
исходило въ то время, какъ Доминикъ проповѣдовалъ
въ Лангедокѣ съ опасностью жизни и поражалъ ересь
своимъ апостолатомъ. Между ними невѣдомо для
пихъ самихъ, зародилась таинственная связь, и они
сроднились въ судьбѣ своей вплоть до событій, по-
слѣдовавшихъ за ихъ смертью. Доминикъ былъ стар-
ше Франциска на двѣнадцать лѣтъ, и у него была
болѣе научная подготовка, но его юный собратъ
догналъ его, ибо ему не нужно было посѣщать уни-
верситеты, чтобы изучить тамъ науку бѣдности и
любви. Почти въ то время, какъ Доминикъ положилъ
основаніе ордену своему въ монастырѣ Пруйльской
Богоматери, у подножія Пиренеевъ, Францискъ осно-
валъ свой монастырь Богоматери Ангельской, у под-
ножія Апеннинъ. Древняя обитель Пресвятой Дѣвы
Матери Божіей послужила смиреннымъ, по благо-
124 —
датнымъ краеугольнымъ камнемъ для созданія обо-
ихъ орденовъ. Монастырь Пруйльской Богоматери
быть излюбленнымъ мѣстомъ Доминика; монастырь
Богоматери Ангельской былъ тѣмъ уголкомъ земли,
которому Францискъ удѣлилъ мѣсто въ своемъ вели-
комъ и отрѣшенномъ отъ видимаго міра сердцѣ. И
тотъ, и другой начали свою общественную жизнь
съ паломничества въ Римъ; и тотъ, и другой вер-
нулись въ этотъ городъ, чтобы испросить у римскаго
первосвященника утвержденія своего ордена. Инно-
кентій III сперва отказалъ имъ обоимъ, и одно и то
же видѣніе заставило его дать имъ обоимъ устное и
предварительное утвержденіе. Доминикъ, какъ и
Францискъ, принялъ подъ свой строгій, но вмѣстѣ
съ тѣмъ широкій уставъ мужчинъ и женщинъ, и
людей свѣтскихъ, соединивъ эти три ордена въ еди-
ную силу, выступающую въ бой за Христа, во все-
оружіи даровъ природы и благодати; только Доми-
никъ началъ съ женщинъ, а Францискъ—-съ муж-
чинъ. Одинъ и тотъ же папа Гонорій III утвердилъ
ихъ учрежденія своими буллами; и оба они были
канонизпрованны опять-таки однимъ и тѣмъ же па-
пой, а именно Григоріемъ IX; и, наконецъ, два ве-
личайшихъ учителя Церкви одновременно возросли
изъ праха ихъ,-—св. Ѳома - изъ праха Доминика, св.
Бонавентура-—изъ праха Франциска.
Между тѣмъ эти два человѣка, судьбы которыхъ
являли небу и землѣ столь поразительное сходство,
не знали другъ друга. Оба они жили въ Римѣ во
время четвертаго Латеранскаго собора, и, повиди-
мому, ни разу не слыхали другъ о другѣ. Однажды,
когда Доминикъ, по своему обыкновенію, проводилъ
ночь въ молитвѣ, онъ увидалъ Христа, Который
Г25
гнѣвалСй па Міръ, й, ’ітобы умилостививъ йнѣвъ 'Его,
Дѣва Марія указывала Ему на Двухъ Людей. Въ
одномъ изъ йихъ онъ узналъ себя, но другой былъ
ему незнакомъ и, йристально вглядѣвшись въ него,
онъ запомнилъ его черты. Ріа другой день онъ уви-
дѣлъ этого человѣка въ нищенской рясѣ въ какой-то
церкви. Бросившись къ этому бѣдняку, онъ обнялъ
его въ святомъ восторгѣ и ‘сказалъ: «Ты собрата
мой, ты пойдешь со мною, будемъ всегда вмѣстѣ, и
никто не сможетъ одолѣть насъ» х). Затѣмъ онъ
разсказалъ ему о своемъ видѣній, и въ этихъ рѣ-
чахъ и объятіяхъ сердца ихъ слились.
Поцѣлуй Доминика и Франциска передался изъ по-
колѣнія въ Поколѣніе йхъ потомству. Чувство искрен-
ней пріязни соединяетъ до сихъ поръ доминиканцевъ
съ миноритами. Они встрѣчались на почвѣ одного и
того же служенія во всѣхъ концахъ міра; они строи-
ли свои монастыри въ тѣхъ же мѣстахъ, просили
милостыню у воротъ того же самаго дома; они вмѣ-
стѣ проливали кровь своіо за Христа въ единой
жертвѣ и вмѣстѣ обрѣтали вѣнецъ славы; они при-
крывали одеждой своей государей и государынь; они
наперерывъ населяли небо своими праведниками, ихъ
добродѣтели, ихъ сила, ихъ слава, ихъ нужды по-
стоянно и вездѣ соприкасались; и никогда зависть
не омрачала своимъ дыханіемъ ихъ шестивѣковой
чистой, какъ прозрачный хрусталь, дружбы. Они
вмѣстѣ распространились въ мірѣ, какъ вѣтви двухъ
стволовъ, одинаковыхъ по возрасту и силѣ, кото-
рые радостно вытягиваютъ переплетающіяся между
собой вѣтви свои. Онп завоевали любовь народовъ и
1) Сёгагй сіе РгасЬеі, „Ѵіе сіев Кгёгев", Ііѵ. I. сйар. 1.
9
— 126 —
подѣлились ею между собой, подобно двумъ братьямъ-
близнецамъ, покоящимся вмѣстѣ на груди единой
матери своей. Они поднялись къ Богу одними путями,
подобно двумъ безцѣннымъ ароматамъ, которые сво-
бодно несутся вмѣстѣ къ небу. Ежегодно въ день
св. Доминика, въ Римѣ, изъ монастыря св. Ма-
ріи на Минервѣ, гдѣ живетъ начальникъ домини-
канскаго ордена, отправляются кареты въ монастырь
«Ара-Цели» за начальникомъ ордена францискан-
цевъ. Онъ пріѣзжаетъ въ сопровожденіи большого
количества братьевъ. Ставъ двумя параллельными
рядами, доминиканцы и францисканцы идутъ къ
главному алтарю, и послѣ взаимныхъ привѣтствій
первые уходятъ на хоры, а вторые остаются у ал-
таря и совершаютъ богослуженіе въ честь друга
духовнаго отца своего. Затѣмъ, сидя за однимъ сто-
ломъ, они вмѣстѣ вкушаютъ хлѣбъ, въ которомъ въ
теченіе шести вѣковъ имъ не приходилось нуждать-
ся, а по окончаніи трапезы хоръ миноритовъ и до-
миниканцевъ поетъ посреди трапезной слѣдующій ан-
тифонъ: «Францискъ, подобный серафимамъ, и До-
миникъ-апостолъ научили насъ, Господи, закону
Твоему!». Въ день же св. Франциска всѣ эти це-
ремоніи происходятъ въ монастырѣ «Ара-Цели», и
повторяются по всей землѣ, вездѣ, гдѣ монастыри до-
миниканцевъ и францисканцевъ находятся достаточ-
но близко, чтобы обитатели ихъ имѣли возможность
взаимно выказать другъ другу соединяющую ихъ бла-
гочестивую любовь, наслѣдіе ихъ духовныхъ отцовъ.
ГЛАВА ѴШ.
Собраніе Доминика и учениковъ его въ мо-
настырѣ Пруйльской Богоматери.—Уставъ и
учрежденіе ордена Братьевъ Проповѣдниковъ.—
Основаніе монастыря св. Романа въ Тулузѣ.
Во время отсутствія Доминика Богъ благословилъ и
умножилъ стадо его. Вмѣсто шести учениковъ, оста-
вленныхъ имъ въ домѣ Петра Челлани, въ Тулузѣ,
ихъ оказалось по возвращеніи его человѣкъ пятнад-
цать или шестнадцать. Послѣ первыхъ изліяній чув-
ства, онъ назначилъ имъ свиданіе въ монастырѣ
Пруйльской Богоматери, чтобы, согласно предписа-
нію папы, обсудить тамъ вопросъ объ уставѣ. До
тѣхъ поръ, т.-е. до весны 1216 года, ихъ община
существовала лишь, какъ нѣчто весьма неопредѣ-
ленное и: предварительное, такъ какъ Доминикъ въ
то время больше дѣйствовалъ, чѣмъ писалъ, слѣдуя
примѣру Христа, приготовившаго апостоловъ Сво-
ихъ къ выполненію назначенной имъ миссіи словомъ и
примѣромъ, а не писаными уставами. Но теперь на-
ступило время создать законы для семьи доминикан-
цевъ, ибо законы должны содѣйствовать установле-
нію извѣстнаго образа жизни, чтобы увѣковѣчить
его традицію. Доминикъ уже былъ отцомъ, теперь
9*
— 128
ему предстояло стать законодателемъ. Въ нѣдрахъ
груди своей онъ взлелѣялъ цѣлое поколѣніе подоб-
ныхъ себѣ людей, и теперь ему предстояло поза-
ботиться о плодотворности ихъ дѣятельности, о томъ,
чтобы вооружить ихъ для будущаго той таинственной
силой, которая даетъ долговѣчность. Если долговѣч-
ность какого-нибудь племени, единаго по плоти и
крови, является результатомъ большой затраты силъ
и искусства; если основаніе государствъ является
послѣдней ступенью человѣческаго генія, то что же
нужно сказать объ основаніи чисто-духовнаго обще-
ства, которое не беретъ начала въ природныхъ при-
вязанностяхъ и не ищетъ покровительства въ мечѣ
и щитѣ ? Древніе законодатели, устрашенные трудно-
стью своей задачи, утверждали свои законы у под-
ножія Божества, посредствомъ лжи, правда, лишь
кажущейся. Явившись во времена Христовы, когда
полнота дѣйствительности заняла мѣсто развалинъ и
выдумокъ, Доминикъ не нуждался въ обманѣ, чтобы
творить истину. Раньше чѣмъ осмѣлиться начертать
законы бренйою рукою своей, онъ палъ ницъ пе-
редъ представителемъ Бога и испросилъ у высочай-
шей отеческой власти въ мірѣ видимомъ благослове-
нія, являющагося зародышемъ многочисленнаго по-
томства. Затѣмъ, удалившись въ уединеніе, пода,
покровительство Той, Которая, не переставъ быть
Дѣвою, стала Матерью, онъ горячо молилъ Бога
сообщить ему благодать Духа, установившаго все-
ленскую Церковь на незыблемыхъ основахъ.
Отцами монашеской жизни на Западѣ были два
человѣка, изъ которыхъ одинъ жилъ на сто лѣтъ
позже другого. Это—св. Августинъ и св. Бенедиктъ.
Но ни одинъ изъ нихъ не имѣлъ въ виду той цѣли,
129
какую имѣлъ въ виду Доминикъ. Св. Августинъ,
будучи еще новообращеннымъ, уединился съ нѣ-
сколькими друзьями въ' своемъ родномъ юродѣ Тага-
стѣ, чтобы заняться съ ними изученіемъ и созерца-
ніемъ божественныхъ предметовъ. Принявъ впослѣд-
ствіи санъ священства, онъ устроилъ себѣ въ Гиппо-
нѣ второй монастырь, который, подобно первому, яв-
лялся лвдіь отраженіемъ тѣхъ знаменитыхъ обителей
Востока, создателями которыхъ были св. Антоній и
св. Василій. Когда онъ занялъ въ Гиппонѣ епископт
скую каѳедру послѣ престарѣлаго Валерія, его точ-
ка зрѣнія измѣнилась, но неизмѣнной осталась горя-
чая любовь, которая побудила его связать свою
жизнь съ другими узами братства. Онъ открылъ
двери дома своего гиппонскому духовенству и обра-
зовавъ изъ своихъ сотрудниковъ единую общину, по
примѣру св. Аеанасія и св. Евсевія (Версельскаго),
которые самц являлись подражателями апостоловъ.
Вотъ этотъ-то епископскій монастырь и послужилъ
образцомъ и исходною точкою для образованія об-
щинъ канониковъ, подобно тому какъ монастырь
Тагасты вызвалъ къ жизни особую вѣтвь монаховъ,
извѣстную подъ именемъ пустынниковъ-августиніан-
цевъ. Что же касается св. Бенедикта,, то дѣло его
было еще болѣе чуждо цѣли Доминика, такъ какъ
онъ воскресилъ лишь чисто-монастырскую жизнь,
жизнь* затвора, которую монахи проводили въ пѣніи
божественной службы и въ ручномъ трудѣ.
Тѣмъ не менѣе, видя себя-принужденнымъ идти но
слѣдамъ одного изъ этихъ двухъ великихъ людей,
Доминикъ предпочелъ св. Августина. Нетрудно уга-
дать причины этого выбора. Хотя славный епископъ
и не имѣлъ замысла основать апостольскій, орденъ,
— 130 —
онъ самъ былъ апостоломъ и учителемъ, дни его
прошли въ благовѣствованіи слова Божія и въ
защитѣ полноты его противъ современныхъ ему ере-
тиковъ. Естественно, что его болѣе, чѣмъ кого бы
то ни было, можно было избрать покровителемъ воз-
никавшаго ордена Братьевъ Проповѣдниковъ. Мало
того, покровительство это не являлось для Доминика
чѣмъ-то новымъ, онъ свыкся съ нимъ во время своей
долгой жизни въ общинѣ канониковъ Осмы, и та-
кимъ образомъ къ выбору этому его привели, какъ
жизнь на прежнемъ поприщѣ, такъ и особый родъ
его настоящаго призванія. Кромѣ того надо замѣтить,
что уставъ св. Августина имѣлъ то безцѣнное пре-
имущество надъ всякимъ другимъ уставомъ, что яв-
лялся лишь простымъ изложеніемъ основныхъ обя-
занностей монастырской жизни. Онъ не предустана-
вливалъ особаго образа правленія, не предписывалъ
особыхъ правилъ, кромѣ общности имущества, мо-
литвы, воздержанности, обузданія чувственности,
взаимнаго исправленія недостатковъ, послушанія мо-
настырскимъ начальникамъ, а главное—любви, имя н
благодать которой наполняютъ эти удивительныя и
слишкомъ краткія страницы. Такимъ образомъ, под-
чиняясь этимъ предписаніямъ, Доминикъ тѣмъ са-
мымъ выполнялъ лишь евангельскіе завѣты. Его
мысль удобно укладывалась въ гостепріимныя рамки
этого устава, написаннаго, повидимому, съ цѣлью
создать скорѣе общину, чѣмъ монастырь. Оставалось
только выстроить въ этой, общинѣ, подъ защитой ея
старыхъ укрѣпленій, особое зданіе для Братьевъ
Проповѣдниковъ.
Предстояло, однако, рѣшить слѣдующій вопросъ.
Долженъ ли былъ предназначенный для апостолата
- 131 —
орденъ подчиниться традиціи монастырской жизни
или же оставить большую часть монастырскихъ обы-
чаевъ., чтобы приблизиться къ болѣе свободному су-
ществованію свѣтскаго духовенства. Это сомнѣніе
не простиралось, конечно, на обѣты бѣдности, цѣло-
мудрія и послушанія, безъ которыхъ немыслимо
ни одно духовное общество, подобно тому, какъ не-
льзя себѣ представить народа, не живущаго въ нѣ-
которомъ лишеніи, вслѣдствіе взносимаго налога, въ
цѣломудріи брака и . повиновеніи однимъ и тѣмъ же ,
законамъ подъ начальствомъ тѣхъ же властей. Но со-
гласовалось ли съ цѣлями апостолата соблюденіе
такихъ обычаевъ, какъ совмѣстное пѣніе божествен-
ной службы, постоянное воздержаніе отъ мяса, дол-
гіе посты, молчаніе, общія, такъ называемыя пока-
янныя, собранія, на которыхъ монахи должны обви-
нять себя въ проступкахъ противъ правилъ, и руч-
ной трудъ? Совмѣстима ли эта строгая дисциплина,
необходимая для воспитанія уединенно живущаго мо-
наха съ самоотверженной свободой, свойственной
апостолату, который сѣетъ направо и налѣво сѣмя
вѣчной истины? Доминикъ отвѣтилъ утвердительно
на этотъ вопросъ. Онъ счелъ возможнымъ совмѣстить
апостольскую дѣятельность съ соблюденіемъ мона-
шескаго устава подъ условіемъ замѣны ручного тру-
да изученіемъ богословскихъ наукъ и изъятія изъ
общаго положенія тѣхъ монаховъ, которые будутъ
особенно заняты учительствомъ или проповѣдью.
Возможно даже, что мысль объ отдѣленіи апостоль-
ской дѣятельности отъ соблюденія монашескихъ обѣ-
товъ ему и въ голову не приходила; ибо апостолъ
является не только человѣкомъ, знающимъ и по-
учающимъ людей словомъ,—-онъ всѣмъ своимъ су-
— 132
ществомъ проповѣдуетъ христіанскую истину и од-
нимъ присутствіемъ своимъ уже являетъ Христа. Что
же можртъ сильнѣе суровой простоты монастыря; за-
печатлѣть въ немъ священные знаки этого сходства ?
Не былъ ли самъ Доминикъ сочетаніемъ монаха, съ
апостоломъ? Изучать истину, проповѣдов.ать, по-
ститься, спать на голой землѣ, постоянно переходя
отъ покаянія къ апостольской дѣятельности,—не та-
кова. ли была, ежедневная жизнь его ? И кто лучше
него мргъ понимать тѣсную связь, существующую
между пустынникомъ и апостоломъ?
Итакъ, монашескій уставъ былъ принятъ на собра-
ніи въ Пру илѣ, съ нѣкоторыми измѣненіями, изъ ко-
торыхъ первое и самое главное было слѣдующее:
«Каждый настоятель имѣетъ право въ своемъ мона-
стырѣ освобождать братьевъ отъ общихъ обяза-
тельствъ, когда онъ сочтетъ это полезнымъ и въ
особенности, когда они могутъ помѣшать научнымъ
занятіямъ или проповѣди или служенію душамъ, такъ
какъ нашъ орденъ изначала учрежденъ для проповѣ-
ди и спасенія душъ, и всѣ наши усилія должны
быть постоянно направляемы къ .духовному преуспѣя-
нію нашего ближняго» I).
Вотъ почему было также постановлено, что боже-
ственная служба будетъ читаться въ церкви, но по
возможности кратко, чтобы благочестіе и научныя
занятія братьевъ не терпѣли ущерба, что братья въ
дорогѣ освобождаются отъ назначенныхъ постовъ,
сохраняя обязательство поститься лишь во время Ро-
ждественскаго поста, наканунѣ нѣкоторыхъ праздни-
ковъ и по пятницамъ каждой недѣли; что имъ раз-
і) Соп8іНиііоп§ йе Гогѣе йев Кгёгев РгёсЬеигб", Рго1о§ие, и. 3.
— 133 —
рѣшается ѣсть мясо внѣ монастырей своего ордена;
что молчаніе не является абсолютно необходимымъ
правиломъ; что общеніе съ лицами, непричастными
къ ордену, дозволено даже въ стѣнахъ монастыря,
исключая женщинъ; что нѣкоторое число братьевъ
будетъ посѣщать самые знаменитые университеты;
что они будутъ получать научныя степени; что ор-
денъ будетъ содержать школы; всѣ эти постановле-
нія, не уничтожая въ Братѣ Проповѣдникѣ духъ
монаха, возвышали его до степени апостола.
Въ административномъ же отношеніи каждый мо-
настырь долженъ былъ находиться подъ управлені-
емъ настоятеля; каждая провинція, состоящая изъ
нѣсколькихъ монастырей, подъ управленіемъ про-
винціала; весь же орденъ—подъ управленіемъ одно-
го общаго главы, который позднѣе сталъ носить
имя наставника ордена. Власть, исходящая сверху и
связанная съ престоломъ верховнаго первосвящен-
ника, укрѣпляла всѣ степени этой іерархіи, въ то
время, какъ выборное начало, поднимаясь снизу къ
вершинамъ, поддерживало между послушаніемъ и
приказаніемъ духъ братскаго единенія. Двойной оре-
олъ сіялъ на челѣ правящихъ: избраніе ихъ бра-
тьевъ и утвержденіе высшей властью. Монастырю
принадлежало право избирать своего настоятеля;
представители провинціи, настоятели монастырей. или
ихъ депутаты, избирали провинціала; а представите-
ли всего ордена, провинціалы и по два депутата
отъ каждой провинціи, избирали главу ордена; съ
другой стороны, глава ордена утверждалъ провин-
ціала, а провинціалъ настоятеля монастыря. Всѣ
эти должности, кромѣ самой высшей, были времен-
ными, и такимъ образомъ постоянство соединялось
— 134 —
съ обновленіемъ. Общія собранія ордена, которыя
довольно часто созывались, уравновѣшивали власть
главы ордена, а провинціальныя собранія преслѣ-
довали ту же цѣль по отношенію къ провинціалу;
наконецъ, совѣтъ помогалъ настоятелю въ его глав-
нѣйшихъ обязанностяхъ по управленію монастыремъ.
Опытъ доказалъ мудрость подобной формы управле-
нія. Благодаря ему, орденъ Братьевъ Проповѣдни-
ковъ свободно выполнялъ свое назначеніе, и въ то
же время оно предохраняло его какъ отъ распущен-
ности, такъ и отъ деспотизма. Въ немъ искреннее
уваженіе къ власти соединяется съ свободой и про-
стотой,-—качества, въ которыхъ проявлялся духъ
христіанина, любовью освобожденнаго отъ страха.
Большинство монашескихъ орденовъ подверглось пре-
образованіямъ, раздѣлившимъ ихъ па нѣсколько вѣт-
вей; орденъ же Братьевъ Проповѣдниковъ претер-
пѣлъ всѣ превратности шестивѣковой жизни, сохра-
няя неизмѣнно свое единство. По всему свѣту рас-
пространилъ онъ свои мощныя вѣтви, и однако пи
одна изъ нихъ не отдѣлилась отъ ствола, вскормив-
шаго ее.
Вопросъ о матеріальномъ обезпеченіи ордена оста-
вался открытымъ. Доминикъ съ перваго дня своей
апостольской дѣятельности всецѣло довѣрился Про-
видѣнію. Онъ жилъ милостыней и предохранилъ
Пруйльскій монастырь отъ всѣхъ даровъ, превосхо-
дящихъ его нужды въ данное время. Только подъ
конецъ, когда онъ увидалъ, что его духовная семья
разрастается, оиъ принялъ отъ Фулька шестую часть
десятинъ Тулузской епархіи, а отъ графа Мопфора
Кассанельскую землю. Но воспоминаніе о прошломъ
и все его сердце влеклось къ нищетѣ. Онъ слипі-
— 135 —
комъ хорошо сознавалъ тѣ раны, которыя богат-
ство нанесло Церкви, чтобы желать своему ордену
иного достоянія, кромѣ добродѣтели. Однако собра-
ніе въ Пруйлѣ отложило на будущее время уста-
новленіе правила относительно нищеты. Вполнѣ вѣ-
роятно, что Доминикъ опасался препятствій со сто-
роны Рима по отношенію къ такой смѣлой мысли,
и онъ рѣшилъ отложить ея исполненіе до болѣе
благопріятнаго времени.
Таковы были основные законы, утвержденные ста-
рѣйшинами доминиканскаго ордена. Сравнивая ихъ
съ уставомъ общинныхъ канониковъ въ Премонтрё,
видно по нѣкоторому сходству, что, несмотря на
различіе цѣлей обоихъ учрежденій, Доминикъ тща-
тельно изучилъ дѣло св. Норберта. Всего вѣроятнѣе
онъ смогъ это сдѣлать во время своего пребыванія
въ капитулѣ Осмы, такъ какъ преобразованіе канони-
ковъ Премонтрё послужило образцомъ для преобра-
зованія капитула Осмы.
Между тѣмъ Фулькъ, щедрость котораго не изся-
кала по отношенію къ начинаніямъ Доминика, пре-
доставилъ въ его распоряженіе сразу 'три церкви:
одну въ Тулузѣ, посвященную св. Роману, муче-
нику; другую въ Памье; третью, которая находилась
между Сорезомъ и Пюи-Лореномъ и была извѣст-
на подъ именемъ церкви Богоматери Лескюрской.
При каждой изъ этихъ церквей долженъ былъ на-
ходиться монастырь Братьевъ Проповѣдниковъ. Од-
нако при церкви Богоматери Лескюрской монастырь
никогда не былъ основанъ, а при церкви въ Памье
онъ учрежденъ былъ довольно поздно, въ 1269 году.
Надлежало, кй'къ мы уже сказали, чтобы въ вели-
кой и зараженной ересью Тулузѣ былъ основанъ
— 136 —
первый мужской монастырь Братьевъ Проповѣдни-
ковъ. Хота годъ спустя послѣ дара Фулька братья
п поселились тамъ въ одномъ общемъ жилищѣ, но
оно походило па монастырь лишь тою жизнью, кото-
рую вели въ пемъ братья, и потому необходимо
было согласовать жилище съ монашеской жизнью.
Къ церкви св. Романа пристроили скромный мона-
стырь. Это былъ внутренній дворъ, окруженный пор-
тикомъ. Посерединѣ двора, по древнему обычаю,
долженъ былъ находиться колодезь, символъ живой
воды, текущей, по словамъ Св. Писанія, въ жизнь
вѣчную. Подъ портикомъ находились могилы бра-
тьевъ, по стѣнамъ шли, надгробныя надписи, въ
аркахъ, образованныхъ сводами портика, изобра-
жались дѣянія святыхъ даннаго монастыря или ор-
дена. Это мѣсто было священно; сами монахи, гу-
ляя въ немъ, хранили молчаніе, размышляя о смер-
ти и вспоминая своихъ предковъ. Съ трехъ сто-
ронъ этого портика находились ризница, трапезная
и общія залы; двумя дверьми онъ сообщался съ
церковью, одна изъ нихъ вела въ переднюю часть
церкви, а другая—въ среднюю. Въ верхній этажъ,
построенный надъ. портикомъ по одному и тому же
плану, вела лѣстница. Четыре открытыхъ окна въ
четырехъ углахъ коридоровъ проливали обильный
свѣтъ; а ночью четыре лампады освѣщали ихъ сво-
ими лучами. Вдоль широкихъ и длинныхъ кори-
доровъ, единственнымъ украшеніемъ которыхъ была
чистота, восхищенный взоръ открывалъ направо и
палѣво симметричный рядъ совершенно одинаковыхъ
дверей. Въ промежуткахъ между пими висѣли ста-
ринныя картины, географическія карты, планы го-
родовъ и старинныхъ замковъ, списокъ монастырей
— 137 —
ордена, множество незатѣйливыхъ напоминаній о не-
бесномъ и земномъ. При звукѣ колокола всѣ эти
двери открывались какъ-то тихо и почтительно.
Убѣленные сѣдинами, спокойные старцы, люди рано
возмужавшіе, юноши, на которыхъ юность и пока-
яніе наложили печать невѣдомой міру красоты,—всѣ
возрасты жизни появлялись тамъ вмѣстѣ подъ оди-
наковой одеждой. Кельи монаховъ были бѣдны, въ
каждой изъ нихъ помѣщалась соломенная подстилка
или тюфякъ изъ конскаго волоса, столъ и два
стула; распятіе и нѣсколько благочестивыхъ изоб-
раженій составляли все ея убранство. Изъ этой мо-
гилы, въ которой онъ жилъ въ теченіе своей смерт-
ной жизни, монахъ переходилъ въ могилу, пред-
шествующую безсмертію. Даже тамъ опъ не раз-
лучался со своими братьями живыми и мертвыми.
Облекши его въ одѣяніе ордена, его полагали подъ
плитами хора; прахъ его соединялся съ прахомъ
его предковъ, и въ то же время современники его
и слѣдующія за нимъ поколѣнія монаховъ, возно-
ся хвалы Господу, трогали душу его. Дорогія серд-
цу и святыя жилища! Люди строятъ па землѣ ве-
личественные дворцы, воздвигаютъ прекрасные па-
мятники, созидаютъ Богу почти божественныя жи-
лища, но искусство и сердце человѣческое дальше
всего ушли въ созиданіи монастырей.
Монастырь св. Романа уже былъ готовъ къ концу
августа мѣсяца 1216 года. Онъ былъ выстроенъ очень
скромпо. Кельи имѣли шесть футовъ въ ширину и
нѣсколько меньше въ длину; перегородки между ни-
ми не достигали человѣческаго роста, чтобы братья,
свободно занимаясь своими дѣлами, находились все-
гда въ нѣкоторомъ общеніи другъ съ другомъ. Вся
— 138 —
мебель была очень проста. Этотъ монастырь принад-
лежалъ ордену до 1232 г., когда тулузскіе домини-
канцы переселились въ другое помѣщеніе, болѣе
обширное, и съ болѣе обширною церковью; фран-
цузская революція отобрала у нихъ это владѣніе,
и великолѣпный остовъ монастыря служитъ теперь
помѣщеніемъ для казармъ и магазиновъ.
V*
ГЛАВА !ІХ.	’
Третье путешествіе св. Доминика въ Римъ.—
Утвержденіе ордена Братьевъ Проповѣдниковъ
Гоноріемъ III.—Проповѣдь св. Доминика въ
папскомъ дворцѣ.
Въ то время, какъ монастырь св. Романа успѣшно
созидался на глазахъ у Доминика, неожиданное из-
вѣстіе опечалило сердце великаго праотца. Иннокен-
тій III умеръ въ Перузѣ 1(5 іюля, а два дня спустя
на папскомъ престолѣ возсѣлъ съ поспѣшностью
избранный кардиналъ Конти, изъ древняго рода Са-
белли, подъ именемъ Гонорія III. Эта смерть лишила
доминиканцевъ надежнаго защитника и подвергала
судьбу ихъ ордена всѣмъ случайностямъ новаго дво-
ра. Иннокентій III принадлежалъ къ числу тѣхъ
рѣдкихъ людей, которыхъ Провидѣніе посылало на
пути св. Доминику, чтобы понять и поддержать его.
Въ его жилахъ текла кровь Азеведо, Фулька и Мон-
фора; но свѣтила этого благороднаго созвѣздія уга-
сали одно за другимъ. Первымъ исчезъ Азеведо,
унеся съ собой въ могилу порвавшуюся ткань сво-
ихъ геройскихъ замысловъ, и теперь, когда Доми-
никъ трудолюбиво собралъ всѣ нити ея подъ покро-
вительствомъ Иннокентія ПІ, этотъ великій папа
— 140 —
тоже скончался, не довершивъ того дѣла, на кото-
рое онъ собирался положить послѣднюю печать. Но
это испытаніе было кратковременно. Доминикъ, въ
третіи разъ пройдя черезъ Альпы, скоро получилъ
отъ новаго папы достойную награду за всѣ свои
долгіе труды, несмотря на всѣ затрудненія, связан-
ныя съ управленіемъ новой администраціи. 22 де-
кабря 1216 года его орденъ былъ торжественно
утвержденъ двумя буллами. Вотъ текстъ ихъ.
«Гопорій, епископъ, слуга слугъ Божіихъ, доро-
гимъ братьямъ своимъ, Доминику, 'настоятелю мона-
стыря св. “Романа въ Тулузѣ, и всѣмъ братьямъ въ
настоящемъ и будущемъ, живущимъ общинною жи-
знью, привѣтствіе и апостольское благословеніе. Да-
бы дерзостныя нападенія не отвращали отъ благоче-
стивыхъ намѣреній тѣхъ, что вступаютъ въ ино-
ческую жизнь, и не разрушали, спаси Богъ, чзвя-
щенной силы религіи, необходимо, чтобы монастыри
охранялись властью апостольской. А потому мы без'ь
труда даемъ согласіе на справедливую просьбу до-
рогого сына нашего въ Господѣ и настоящей при-
вилегіей принимаемъ подъ покровительство св. апо-
стола Петра и наше церковь св. Романа въ Тулу-
зѣ, въ которой онъ посвятилъ себя божественному
служенію. Постановляемъ, во-первыхъ, чтобьі като-
ническій порядокъ, учрежденный въ церкви этбй со-
гласно волѣ Бога и по уставу св. Августина, былъ
тамъ постоянно и нерушимо соблюдаемъ; и, кромѣ
того, чтобы имущества этой церкви, -справедливо
ею Пріобрѣтенныя, такъ же, какъ и тѣ, кои даро-
ваны будутъ ей Папами, королями и государями,
приношеніями вѣрныхъ или какимъ-нибудь закон-
нымъ путемъ, оставались неприкосновенными въ ру-
(41
Кахъ его и его послѣдователей. Мы даже сочли
небезполезнымъ обозначить поименно слѣдующія вла-
дѣнія, а именно: то самое мѣсто, гдѣ находится
церковь св. Романа со всѣми принадлежащими ей
угодьями, Пруйльская церковь со всѣми своими
угодьями, земля въ Кассанелѣ, церковь Богоматери
Лескюрской со всѣми угодьями, Тулузскій госпиталь,
Арнольдъ Бераръ, со всѣми угодьями, церковь Св.
Троицы въ Лобенѣ со всѣми угодьями и десятины,
которыя досточтимый братъ нашъ Фулькъ, епи-
скопъ Тулузскій, по своему благочестію, предусмо-
трительности и щедрости уступилъ сыну нашему
Доминику съ согласія капитула, какъ это видно по
актамъ. Пусть никто также не потребуетъ отъ него
и братьевъ его десятинъ ни съ полей, которыя они
обрабатываютъ собственными руками своими или на
свои средства, ни съ того, что приноситъ имъ скотъ.
Мы позволяемъ ему принимать и держать у себя
безъ страха какого-нибудь противодѣйствія какъ
лицъ духовныхъ, такъ и свѣтскихъ, желающихъ
уйти изъ міра, лишь бы они не были связаны ка-
кими-нибудь другими обязательствами. Мы запреща-
емъ братьямъ его по произнесеніи ими обѣта свя-
зывать себя какимъ-нибудь другимъ обѣтомъ безъ
разрѣшенія на то ихъ настоятеля, если только обѣтъ
этотъ не обязываетъ ихъ болѣе суровыми правила-
ми, и запрещаемъ кому бы то ни было принимать
этихъ перебѣжчиковъ безъ его на то согласія. Онъ
позаботится о ввѣренныхъ ему приходскихъ церк-
вахъ, выбравъ и предоставивъ епархіальному епи-
скопу священниковъ, которые могли бы достойно
управлять душами, и они будутъ отвѣтственны пе-
редъ епископомъ въ дѣлахъ духовныхъ, а передъ,
іо.
142
йимѣ—Въ дѣлахъ вещественныхъ. Мы запрещаемъ
возлагать на церковь его какое-нибудь новое не-
обычное бремя, налагать какъ на него, такъ и на
его церковь интердиктъ или отлученіе безъ какой-
нибудь на то явной или разумной причины. Въ слу-
чаѣ какого-либо общаго интердикта, онъ будетъ въ
правѣ совершать богослуженіе тихо, безъ колоколь-
наго звона и при закрытыхъ дверяхъ, выславъ пред-
варительно всѣхъ отлученныхъ и подвергнутыхъ ин-
тердикту. Что же касается мѵра, св. елея, освя-
щенія алтарей и базиликъ, посвященія въ духов-
ный санъ, то онъ будетъ получать все это отъ епар-
хіальнаго епископа, въ томъ случаѣ, конечно, если
этотъ послѣдній исповѣдуетъ католическую вѣру и
находится въ состояніи благодати и общеніи со
Св. Престоломъ, и согласится дать все это безъ
какихъ-либо несправедливыхъ условій; въ против-
номъ же случаѣ онъ обратится къ какому-нибудь
другому католическому епископу, котораго пожела-
етъ выбрать, лишь бы этотъ послѣдній былъ въ
состояніи благодати и общеніи со Св. Престоломъ,
и тогда тотъ пусть удовлетворитъ просьбѣ его въ
силу нашего повелѣнія. Мы даемъ ему свободу по-
гребенія въ церкви его и приказываемъ, чтобы ни-
кто не оказывалъ сопротивленія благочестію и по-
слѣдней волѣ тѣхъ, которые пожелаютъ быть тамъ
погребенными, если только на нихъ не наложено
интердикта, и они не были отлучены; исключаются
отсюда тѣ церкви, которыя имѣютъ права на вы-
носъ тѣла покойниковъ. По смерти его и пре-
емниковъ его, въ должности настоятеля того же
мѣста, пусть никто не домогается этой должности
хитростью или силой, но пусть займетъ ее тотъ,
143 -
кто будетъ Избранъ съ согласія всѣхъ йли ббльіпей
и лучшей части братьевъ, слѣдуя волѣ Божіей и
уставу св. Августина. Мы утверждаемъ также воль-
ности, льготы и разумные обычаи, издревле вве-
денные въ его церкви и сохраненные по сей день,
и желаемъ, чтобы они навѣки были неприкосновенны.
Пустъ же никто не дерзаетъ безпокоить эту цер-
ковь, похищать или удерживать ея имущества, ума-
лять ихъ и изъ-за нихъ притѣснять ее; но пусть
они останутся нетронутыми для пользованія и въ
видѣ поддержки тѣмъ, кому они были переданы;
исключаются отсюда случаи вмѣшательства апостоль-
ской власти и каноническаго суда епархіальнаго
епископа. Если же какое-либо лицо, духовное или
свѣтское, зная объ этомъ изданномъ нами постано-
вленіи, не побоится нарушить его и по второмъ и
третьемъ предупрежденіи откажется дать должное
удовлетвореніе, тогда лишится оно всякой власти
и чести и да будетъ ему извѣстно, что оно передъ
божественнымъ Судомъ совершило беззаконіе; да ли-
шится оно причастія Тѣла и Крови Господа Бога
и Искупителя нашего Іисуса Христа и на Страш-
номъ Судѣ потерпитъ строгую кару. И обратно, пусть
миръ Господа нашего Іисуса Христа пребудетъ надъ
тѣми, которые уважатъ права мѣста сего, да полу-
чатъ они на землѣ плоды благого дѣянія своего и
вѣчную награду отъ Высшаго Судіи. Аминь» х).
Вторая булла, краткая и пророческая, гласитъ
слѣдующее:
«Гонорій, епископъ, слуга слугъ Божіихъ, доро-
гому сыну Доминику, настоятелю монастыря св. Ро-
*) Виііаіге йе Гогйгс йек Ггёгез Ргёсііеиге, р. 2.
10*
— 144 —
мана въ Тулузѣ, и братьямъ его, живущимъ и жив-
шимъ общинною жизнью, привѣтствіе и апостоль-
ское благословеніе. Принимая во вниманіе, что бра-
тья ордена дорогого сына нашего Доминика будутъ
защитникам и впры и истиннымъ септомъ міра,
мы утверждаемъ вмѣстѣ съ орденомъ его всѣ его
земельныя владѣнія въ настоящемъ и будущемъ и
беремъ подъ свое управленіе и покровительство этотъ
самый орденъ со всѣми его имуществами и пра-
вами» !).
Эти двѣ буллы были даны одновременно въ церк-
ви св. Сабины. На первой изъ нихъ, кромѣ Гонорія,
подписалось восемнадцать кардиналовъ. Какъ ни бла-
гопріятенъ былъ топъ этихъ посланій для Доминика,
однако не всѣ его желанія еще осуществились, ибо
онъ желалъ, чтобы самое имя его ордена постоянію
свидѣтельствовало о той цѣли, которую онъ имѣлъ
въ виду, учреждая его. Съ самаго начала своего апо-
столата ему полюбилось имя «Проповѣдника». На
одномъ изъ актовъ, 21 іюня 1211 года, онъ прило-
жилъ печать свою, на которой были вырѣзаны слѣ-
дующія слова: «Печать брата Доминика, Проповѣд-
ника». Когда онъ явился въ Римъ во время Ла-
теранскаго собора, онъ хотѣлъ просить разрѣшенія
у папы создать орденъ «для проповѣди и назвать
его орденомъ Проповѣдниковъ». Въ это время прои-
зошло также замѣчательное событіе. Иннокентій III,
давъ уже устное одобреніе Доминику и желая на-
писать ему, позвалъ секретаря и сказалъ: «Напиши
по этому вопросу брату Доминику и его товари-
щамъ», и затѣмъ, остановившись, поправился: «На-
1) ІЬісі., р. 4.
— 145
пишите лучше такимъ образомъ: Брату Доминику и
всѣмъ проповѣдующимъ съ нимъ въ Тулузской обла-
сти»; затѣмъ, остановившись снова, сказалъ: «На-
пиши такъ: Учителю Доминику и Братьямъ Пропо-
вѣдникамъ» *). Однако, Гонорій въ своихъ буллахъ
воздержался отъ какого-нибудь наименованія новаго
ордена.
Мѣсяцъ спустя, 26 января 1217 года, онъ напи-
салъ слѣдующее посланіе, конечно, чтобы воспол-
нить этотъ пробѣлъ: «Гонорій, епископъ, слуга слугъ
Божіихъ, дорогимъ сынамъ своимъ, настоятелю и
братьямъ св. Романа, Проповѣдникамъ въ странѣ
Тулузской, привѣтствіе и апостольское благослове-
ніе. Мы воздаемъ достойныя благодаренія Подателю
всѣхъ благъ за ниспосланный вамъ даръ и выража-
емъ надежду, что вы до конца его сохраните. Снѣ-
даемые огнемъ любви, вы распространяете вокругъ
себя чудесное благоуханіе, радующее здравыя серд-
ца и возстановляющее сердца больныя. Вы, какъ
искусные врачи, подаете имъ духовное врачеваніе,
предохраняющее ихъ отъ безплодія, т.-е. сѣмя сло-
ва Божія, согрѣтое огнемъ спасительнаго краснорѣ-
чія. Вы, вѣрные слуги, и ввѣренный вамъ талантъ
возрастетъ въ рукахъ вашихъ, и вы съ лихвой вер-
нете его Господу. Непобѣдимые воины Христовы,
вы вооружились щитомъ вѣры и шлемомъ спасе-
нія, не боясь тѣхъ, .что убиваютъ тѣло, великодушно
мстя врагамъ вѣры тѣмъ словомъ Божіимъ, которое
сильнѣе меча острѣйшаго, ненавидя души свои въ
этомъ мірѣ, чтобы обрѣсти ихъ въ жизни вѣчной.
і) Еііеппе <1е 8а1апЪас, „Вез с]иаіге сіюзез еп диоі ріеи ц
Іюпоіб І’огфге сіез ГгёгезРгёсЬеигз",
— 146
Но такъ какъ дѣло вѣнчаетъ не самая битва, а ко-
нецъ ея, и лишь постоянство пользуются плодами
всѣхъ добродѣтелей, то мы убѣдительно просимъ
васъ и обращаемся къ любви вашей этимъ апо-
стольскимъ посланіемъ, во имя отпущенія грѣховъ
вашихъ, все болѣе и болѣе укрѣпляться во Господѣ,
проповѣдовать Евангеліе во время и не во время и до
конца выполнять служеніе благовѣстниковъ. Если
вамъ придется испытать за это какія-нибудь муче-
нія, выносите ихъ не только спокойно, но радуйтесь
и торжествуйте съ Апостоломъ, что вы оказались
достойными терпѣть поношенія за имя Христово. Ибо
эти легкія и кратковременныя печали заслужатъ вамъ
великую славу, съ которой несравнимы печали здѣсь
на землѣ. Мы просимъ васъ также, лелѣя васъ на
груди своей, какъ любимѣйшихъ сыновъ, ходатай-
ствовать за насъ передъ Господомъ жертвой молитвъ
своихъ, ибо, быть можетъ, Господь воздастъ намъ
за молитвы ваши то, чего мы собственными заслу-
гами не могли бы получить» х).
Такимъ образомъ, орденъ доминиканцевъ былъ
утвержденъ папой, какъ орденъ «Проповѣдниковъ»,
и имя это такъ и осталось за нимъ. Градація въ
этихъ трехъ цитируемыхъ актахъ весьма замѣчатель-
на. Въ большой буллѣ, подвергавшейся обсужденію
въ консисторіи и подписанной кардиналами, совер-
шенно ничего не говорится о цѣли ордена. О немъ
просто упоминаютъ, какъ о каноническомъ орденѣ,
по уставу св. Августина. Вторая булла яснѣе въ
своей краткости; она называетъ сыновъ Доминика
«защитниками вѣры и истиннымъ свѣтомъ міра». На-
’) Виііаіге <1е ГоМге (Іек Ггёгев РгёсЬеигв, р. 4.
— 147 —
конецъ, въ третьей грамотѣ они опредѣленно назы-
ваются «Проповѣдниками», восхваляются за прош-
лое, исполненное апостольскихъ трудовъ и ободря-
ются на труды въ будущемъ. Проницательные исто-
рики немало потрудились надъ этой тайной. Особенно
заинтересовалъ ихъ вопросъ, по какой причинѣ папа
въ одинъ и тотъ же день далъ двѣ буллы объ од-
номъ предметѣ; они высказали предположеніе, что
первая предназначалась въ архивъ ордена, а вторая
должна была ему служить чѣмъ-то въ родѣ ежеднев-
наго паспорта. Но развѣ орденъ, торжественно одо-
бренный Св. Престоломъ, долженъ всякому встрѣч-
ному представлять буллу? Не носитъ ли онъ самъ въ
себѣ свидѣтельство своей подлинности? И не оче-
видно ли, въ случаѣ если бы ее стали оспаривать,
что необходимымъ актомъ являлся скорѣе тотъ, въ
которомъ упоминалось объ его вольностяхъ и приви-
легіяхъ, чѣмъ эти нѣсколько строкъ, совершенно не
опредѣлявшія его каноническаго положенія. Впро-
чемъ, въ этомъ постепенномъ признаніи Братьевъ
Проповѣдниковъ есть нѣкоторая странность, кото-
рая наводитъ на совершенно иное объясненіе. Намъ
кажется вѣроятнымъ, что при папскомъ дворѣ суще-
ствовала оппозиція, направленная противъ учрежде-
нія апостольскаго ордена, и это-то и послужило
причиной полнаго молчанія о цѣли новаго ордена,
утвержденнаго главной буллой. Но по настоятельной
просьбѣ Доминика и по внушенію Божію, папа въ
тотъ же день подписалъ бумагу, гласившую о той
особой цѣли, которую онъ имѣлъ въ виду при утвер-
жденіи ордена, а мѣсяцъ спустя онъ счелъ удобнымъ
пе дѣлать болѣе никакихъ ограниченій въ выраже-
ніи своей мысли и воли.
— 148 —
7 февраля Гонорій подтвердилъ нарочно для того
данною грамотой одно изъ распоряженіи своей пер-
вой буллы, а именно запрещеніе Братьямъ Пропо-
вѣдникамъ переходить изъ своего ордена въ другой,
если онъ не отличается болѣе суровымъ уставомъ.
Такимъ образомъ, получивъ въ Римѣ все, на что
онъ надѣялся, Доминика, долженъ былъ поспѣшить
обратно къ своимъ. Но скорое наступленіе поста
задержало его. Онъ воспользовался этимъ и сталъ
осуществлять въ столицѣ міра ввѣренное ему апо-
стольское служеніе. Успѣхъ его былъ очень великъ.
Во дворцѣ самого папы въ присутствіи многочислен-
ныхъ слушателей онъ объяснялъ Посланія ап. Павла .
Этотъ фактъ показываетъ намъ, что онъ слѣдовалъ
примѣру Отцовъ Церкви не только въ преніяхъ съ
еретиками, но также и въ проповѣди своей, объ-
ясняя народу Свящ. Писаніе не въ видѣ отдѣль-
ныхъ фразъ, выбранныхъ изъ разныхъ мѣстъ его,
но по порядку, такъ что исторія, доима и мораль
взаимно восполняли другъ друга, и поученіе явля-
лось основой для краснорѣчія. И дѣйствительно,
каѳедра проповѣдника является школой популярнаго
богословія. Устами священника, посвященнаго во
всѣ тайны божественной науки, она должна изли-
вать въ міръ волны вѣчнаго ученія съ его преданіемъ
въ прошломъ и упованіями въ будущемъ. Въ зави-
симости отъ того, растетъ эта волна или убываетъ,
растетъ и убываетъ вѣра на землѣ. Избранный Бо-
гомъ, чтобы возродить духъ апостолата въ Церкви,
Доминикъ размышлялъ, конечно, и о томъ, въ ка-
кихъ условіяхъ должно сообщаться слово Божіе,
и если судить по этому первому опыту, имѣвшему
мѣсто въ Римѣ въ самый расцвѣтъ его силъ, то

— 149
станетъ очевидно, какое значеніе онъ придавалъ
послѣдовательному изложенію Св. Писанія. Объ
успѣхѣ его поученій свидѣтельствуетъ созданіе осо-
бой должности. Желая, чтобы римскій народъ, а
особенно папскій дворъ, для котораго главнымъ
образомъ предназначались эта поученія, всегда поль-
зовался плодами ихъ, папа создалъ постоянную
должность проповѣдника святѣйшаго двора. Доми-
никъ первый былъ назначенъ на эту должность, ко-
торую впослѣдствіи занимали и занимаютъ съ че-
стію его послѣдователи и по сей день. Права и
обязанности исполняющаго ее значительно расшири-
лись со временемъ. Изъ проповѣдника и учителя
духовной школы въ Ватиканѣ проповѣдникъ свя-
тѣйшаго двора сдѣлался богословомъ папы, все-
мірнымъ цензоромъ книгъ, печатающихся въ Римѣ
и присылаемыхъ туда, единственнымъ человѣкомъ,
дающимъ степень доктора въ римскомъ университе-
тѣ; кромѣ того онъ же назначаетъ тѣхъ, что гово-
рятъ проповѣди передъ Св. Отцомъ въ торжествен-
ныхъ случаяхъ; обязанность этихъ послѣдннихъ свя-
зана еще со значительнымъ числомъ почетныхъ при-
вилегій и вполнѣ справедливо и неизмѣнно пере-
дается по наслѣдству отъ одного сына Доминика
къ другому.
Въ то время какъ св. Доминикъ прославился въ
Римѣ своими проповѣдями, онъ посѣщалъ также
домъ кардинала Уголино, епископа Остійскаго. Уго-
лино, принадлежавшій къ благородному роду Конти,
былъ почтеннымъ старцемъ семидесяти трехъ лѣтъ
отъ роду, носившимъ уже двадцать лѣтъ кардиналь-
скій пурпуръ. Онъ былъ другомъ Франциска Ассиз-
скаго, который предрекъ ему тіару и нѣсколько разъ
— 150 —
писалъ, обращаясь къ нему въ такихъ выраженіяхъ:
«Досточтимому отцу и владыкѣ Уголино, будущему
епископу всего міра и отцу всѣхъ народовъ». Не-
смотря на преклонный возрасть, онъ почувствовалъ
свою привязанность къ Доминику, какъ раньше къ
Франциску и его еще юное сердце оказалось спо-
собнымъ любить ихъ обоихъ равной любовью. Нѣ-
которыя души обладаютъ рѣдкой способностью до
самыхъ послѣднихъ дней своихъ загораться опіемъ
любви, а Доминикъ обладалъ другой способностью:
лишаясь привязанности однихъ людей, онъ неме-
дленно завоевывалъ любовь другихъ. Старый кар-
диналъ Уголино, которому суждено было умереть
на папскомъ престолѣ столѣтнимъ старцемъ, былъ
посланъ ему Богомъ, чтобъ проводить его въ мо-
гилу, быть покровителемъ славы его, похоронить
его съ благочестіемъ друга и запечатлѣть имя его
въ книгѣ святыхъ со свойственной первосвященнику
непогрѣшимостью. Но эта славная дружба принесла
также и другіе плоды.
Въ домѣ кардинала жилъ молодой итальянецъ, по
имени Гильомъ де Монферрато. Онъ прибылъ въ
Римъ съ тѣмъ, чтобы провести тамъ праздникъ
Пасхи. Свиданія и бесѣды съ Доминикомъ произво-
дили удивительное впечатлѣніе на этого юношу и
заставили его, наконецъ, принять рѣшеніе, о ко-
торомъ онъ разсказываетъ слѣдующимъ образомъ.
«Лѣтъ шестнадцать тому назадъ прибылъ я въ Римъ
съ тѣмъ чтобъ провести тамъ время поста, и нынѣ
занимающій римскій престолъ папа, въ то время еще
епископъ Остійскій, принялъ меня въ своемъ домѣ.
Тогда находился при римскомъ дворѣ братъ Доми-
никъ, основатель и первый глава ордена Проповѣд-
— 151 —
никовъ. Онъ часто посѣщалъ владыку епископа
Остійскаго. Это доставило мнѣ возможность узнать
его. Его рѣчи пришлись мнѣ по душѣ, и я полю-
билъ его. Очень часто мы говорили о своемъ спа-
сеніи и о спасеніи другихъ людей, и мнѣ казалось,
что я никогда не видалъ человѣка болѣе вѣрую-
щаго, хотя много разъ въ моей жизни приходилось
мнѣ бесѣдовать :съ вѣрующими людьми. Но ни
одинъ, казалось мнѣ, не горѣлъ такъ, какъ онъ,
желаніемъ спасти родъ человѣческій. Въ томъ же
году отправился я изучать богословіе въ Парижъ,
и мы условились съ нимъ, что по истеченіи двухъ
лѣтъ этихъ занятій и по окончательномъ устроеніи
имъ своего ордена, мы пойдемъ вмѣстѣ проповѣ-
довать христіанство среди язычниковъ въ Персіи
и сѣверныхъ странахъ» 1). Такимъ образомъ До-
миникъ овладѣлъ сразу сердцемъ старца и юноши,
и едва орденъ его былъ утвержденъ, какъ онъ за-
думалъ уже открыть ему своими руками врата на
сѣверъ и на востокъ. Его душѣ было тѣсно въ
цивилизованной Европѣ, и она стремилась къ наро-
дамъ, еще не озареннымъ свѣтомъ христіанства.
Тамъ желалъ онъ закончить свое поприще, запе-
чатлѣвъ апостолатъ свой печатью мученичества.
Слѣдующее видѣніе ободрило его въ его пыл-
комъ намѣреніи. Однажды, когда онъ молился св.
Петру о сохраненіи и расширеніи своего ордена, онъ
впалъ въ экстазъ. Ему явились апостолы Петръ и
Павелъ, Петръ, подавая ему посохъ, Павелъ—
книгу, и онъ услыхалъ голосъ, который говорилъ
ему: «Иди и проповѣдуй, ибо въ этомъ твое на- і)
і) „Асіез Не Вэ1о§пе“, сіеихіёіпе (Іёрокіііоп.
— 152 —
значеніе» :І). Въ это время увидалъ онъ, что уче-
ники его по двое расходятся по міру проповѣдовать
Евангеліе. Съ тѣхъ поръ онъ всегда носилъ съ
собой посланіе ап. Павла и евангеліе отъ Матѳея,
и въ пути ли, въ городѣ ли всегда видѣли его
съ посохомъ въ рукѣ.
І,е В, НшпЪегі, ,,Ѵіе (1е яаіпі Ррпйш<ріе“, д, 26.
ГЛАВА X.
Новое собраніе Братьевъ Проповѣдниковъ въ
монастырѣ Пруйльской Богоматери.—Они рас-
ходятся по Европѣ.
Покинувъ Римъ послѣ праздника Пасхи въ
1217 году, Доминикъ не замедлилъ присоединиться
къ братьямъ своимъ. Ихъ было тогда числомъ всего
шестнадцать, а именно: восемь французовъ, семь
испанцевъ и одинъ англичанинъ.
Французами были: Гильомъ Кларетъ, Матвѣи
Французскій, Бертранъ изъ Гарриса, Ѳома, Петръ
Челлани, Стефанъ изъ Метца, Ноэль изъ Пруйля
и Одерихъ Нормандскій. До насъ дошли не только
ихъ имена, но и кое-какія черты, рисующія обликъ
бблыпей части изъ нихъ.
Гильомъ Кларетъ, родомъ изъ Памье, былъ од-
нимъ изъ первыхъ сотрудниковъ Доминика. Уѣзжая
изъ Франціи, епископъ Осмскій предложилъ его въ
свѣтскіе правители назначенной въ Лангедокѣ миссіи.
Говорятъ, что, посвятивъ ордену болѣе двадцати лѣтъ
своей жизни, онъ произнесъ новый обѣтъ въ Боль-
боннскомъ аббатствѣ, у цистерціанцевъ, и хотѣлъ
даже передать имъ Пруйльскую обитель.
Матвѣй Французскій провелъ свою молодость въ Па-
=— 154 —
рижскихъ школамъ. Графъ де Монфоръ назначилъ его
настоятелемъ коллегіальной церкви канониковъ св.
Викентія. Тамъ познакомился онъ съ Доминикомъ и,
увидѣвъ его однажды приподнятымъ надъ землей
во время экстаза, всецѣло отдалъ ему себя. Онъ
основалъ въ Парижѣ знаменитый монастырь св. Іако-
ва. Его останки покоились тамъ недалеко отъ алта-
ря, у подножія того сѣдалища, которое занималъ
онъ въ качествѣ настоятеля.
Бертранъ изъ Гаррига, названный такъ по мѣ-
сту своего рожденія, маленькому мѣстечку въ Лан-
гедокѣ, близъ Алэ, былъ человѣкомъ удивительно
строгой жизни. Доминикъ посовѣтовалъ ему однажды
больше оплакивать грѣхи другихъ людей, чѣмъ свои
собственные. Опъ поручалъ ему управленіе церковью
св. Романа во время своего послѣдняго путешествія
въ Италію. Бертранъ умеръ въ 1230 году и былъ
погребенъ въ Оранжѣ въ одномъ женскомъ мона-
стырѣ, гдѣ у мощей его совершались чудеса. Въ
1427 году, по приказанію папы Мартина V, онѣ
были перенесены въ доминиканскій монастырь, на-
ходящійся въ томъ же городѣ.
Ѳома былъ однимъ изъ знатныхъ жителей города
Тулузы. Іорданъ Саксонскій называетъ его «чело-
вѣкомъ, исполненнымъ благодати и краснорѣчія»1).
Онъ сталъ ученикомъ Доминика въ то же время,
какъ и его согражданинъ Петръ Челлани, въ
1215 году.
Петръ Челлани, молодой, богатый, всѣми уважае-
мый, отличавшійся не только благородствомъ про-
исхожденія, но еще большимъ благородствомъ серд- і)
і) „Ѵіе (1е каіпі Ііотіпічие", сіі. I,
155
ца, отдалъ одновременно Доминику и себя и домъ
свой. Онъ былъ основателемъ монастыря въ Ли-
можѣ. Глубоко чтимый всѣми сошелъ онъ въ мо-
гилу въ 1259 году, выполнивъ въ самыя тяжелыя
времена обязанность инквизитора, возложенную на
него Григоріемъ IX.
Стефанъ изъ Метца жилъ съ Доминикомъ въ
Каркассоннѣ, начиная съ 1213 года. Онъ былъ
основателемъ монастыря въ Метцѣ, и отсюда то
прозвище, подъ которымъ онъ извѣстенъ въ исторіи.
О Ноэлѣ Пруйльскомъ ничего замѣчательнаго не-
извѣстно.
Одерихъ Нормандскій не былъ священникомъ; онъ
былъ первымъ послушникомъ въ орденѣ.
Вотъ каковъ былъ въ то время французскій эле-
ментъ въ семьѣ доминиканцевъ. Несмотря на ихъ
малочисленность, ихъ вліяніе такъ быстро и широко
распространилось, что поистинѣ можно назвать Фран-
цію родиной и колыбелью Братьевъ Проповѣдниковъ.
Французскія дѣвушки являются первыми, для кого
Доминикъ основываетъ монастырь Пруйльской Бо-
гоматери, эту колыбель своего ордена, а два фран-
цуза, отдавшись ему, кладутъ основаніе монастырю
св. Романа въ Тулузѣ. Матвѣй Французскій создаетъ
монастырь св. Іакова въ Парижѣ; другой еще не-
извѣстный намъ 'французъ положитъ основаніе мо-
настырю св. Николая въ Болоньѣ. Вдумываясь въ
предназначеніе Франціи, какимъ оно является намъ
по ея территоріальному положенію, исторіи и духу,
нетрудно будетъ понять, какое широкое участіе Богъ
предоставилъ ей въ основаніи апостольскаго орде-
на. Французскій народъ сравниваютъ обыкновенно съ
воиномъ; по онъ является по преимуществу мпссіо-
— 15В —
йеромъ, ибо мечъ его—мечъ прозелита. Никто йё
принималъ бблыпаго, чѣмъ онъ, участія въ распро-
страненіи на Западѣ царства Христова, и, начиная
со времени крестовыхъ походовъ, имя француза и
имя христіанина употреблялись безразлично на язы-
кѣ народовъ Востока. Онъ получилъ при крещеніи
даръ ъѣры, равно какъ и даръ любви, и удиви-
тельное, вполнѣ соотвѣтствующее его характеру по-
ложеніе открыло его побѣдамъ всѣ материки міра.
Франція является кораблемъ, гаванью которому слу-
житъ Европа, и корабль этотъ бросаетъ свой якорь
во всѣхъ моряхъ. Надо ли удивляться тому, что
Богъ рукой Доминика избралъ ее, какъ главное
орудіе ордена, предназначеннаго къ вселенской дѣ-
ятельности? Тѣмъ не менѣе и Испанія не заслу-
живаетъ упрека въ невѣрности этому великому че-
ловѣку, котораго она вскормила въ нѣдрахъ своихъ,
и, хотя въ то время она всецѣло отдалась терпѣ-
ливой и славной борьбѣ съ прежними властителями
земли своей, она сумѣла пополнить духовную армію
своего Гусмана слѣдующими почетными именами,
а именно: Доминика Сеговійскаго, Суэро Гомеца,
блаженнаго Маннеса, Михаила изъ Фабры, Ми-
хаила изъ Узеро, Петра Мадридскаго, Іоанна На-
варрскаго.	. і
Доминикъ Сеговійскій былъ однимъ изъ самыхъ
старинныхъ товарищей апостола Лангедока. Іорданъ
Саксонскій называетъ его «человѣкомъ совершеннаго
смиренія, малымъ въ наукѣ, великимъ въ добро-
дѣтели». О немъ разсказываютъ, что однажды къ
нему явилась безстыдная женщина, чтобы испытать
его святость, тогда онъ легъ въ своей комнатѣ на
горящіе уголья и сказалъ искусительницѣ: «Если ты,
— 157 —
дѣйствительно, любишь меня, то вотъ назначаю тебѣ
время и мѣсто» 1).
Суэро Гомецъ былъ однимъ изъ главныхъ вель-
можъ при дворѣ короля Португальскаго Санчо I.
На слухъ о крестовомъ походѣ противъ альбигой-
цевъ онъ явился въ 'Лангедокъ, гдѣ выступилъ, какъ
рыцарь, за католиковъ. Но Богъ коснулся души
его, и онъ понялъ, что суіцествуетъ лучшее воин-
ство, покинулъ все и сталъ проповѣдовать Христа
словомъ и нестяжаніемъ. Онъ основалъ монастырь
въ Сантаремѣ, на рѣкѣ Таго, въ нѣсколькихъ ми-
ляхъ выше Лиссабона. Король Альфонсъ II выка-
зывалъ ему большое довѣріе. Онъ умеръ въ 1233
году; многіе историки почтили его именемъ святого.
Блаженный Маннесъ былъ братомъ св. Доминика.
Никто не знаетъ въ какое время и какъ вступилъ
онъ въ орденъ. Онъ умеръ около 1230 года и былъ
погребенъ въ Гуміэль д’Изанѣ, въ могилѣ своихъ
предковъ.
Михаилъ изъ Фабры былъ первымъ преподава-
телемъ богословія въ доминиканскомъ орденѣ. Онъ
преподавалъ въ Парижскомъ монастырѣ, былъ про-
повѣдникомъ и духовникомъ короля Арагонскаго
Іакова и основалъ испанскіе монастыри въ Майоркѣ
и Валенсіи. Писатели прежнихъ лѣтъ восхваляютъ
его апостольское рвеніе, заслуги въ войнѣ противъ
мавровъ, тщаніе въ молитвѣ, въ созерцаніи и чудеса.
Его прахъ покоился сперва въ общей гробницѣ
братьевъ Валенсіи; но настоятель былъ извѣщенъ
чудомъ о необходимости перенести его въ болѣе
почетное мѣсто, и останки его были торжественно
іыа.
11
— 158 —
положены въ монастырской часовнѣ, посвященной
св. Петру мученику.
О Михаилѣ изъ Узеро и о Петрѣ Мадридскомъ
ничего замѣчательнаго неизвѣстно.
Іоаннъ Наваррскій родился въ Сенъ-Жанъ-Пье-
де-Поръ. Онъ вступилъ въ орденъ 28 августа
1216 года въ день, посвященный памяти св. Авгу-
стина. Это единственный изъ первыхъ сотрудниковъ
Доминика, который въ качествѣ свидѣтеля принималъ
участіе въ процессѣ его канонизаціи, и его пока-
заніе гласитъ даже, что онъ часто жилъ и путе-
шествовалъ вмѣстѣ съ нимъ.
Наконецъ, въ этомъ первомъ поколѣніи домини-
канцевъ течетъ также и капля англійской крови,
какъ будто всѣ приморскіе народы Европы должны
были заплатить ей дань свою. Преданнаго Доминику
англичанина звали Лаврентіемъ.
Если велика была радость семьи Доминика при
его 'возвращеніи, то и не меньшее удивленіе воз-
будило въ нихъ его рѣшеніе немедленно разсѣять
стадо свое. Всѣ были убѣждены, что онъ долгое
время продержитъ его въ монастырѣ въ святой
неизвѣстности и въ научныхъ занятіяхъ. Что за
странное намѣреніе нарушать единство столь сла-
баго еще тѣла? и чего можно ожидать отъ нѣ-
сколькихъ человѣкъ, раскинутыхъ по дорогамъ
Европы, въ то время, какъ слухъ объ ихъ
орденѣ туда не проникъ еще ? Архіепископъ
Нарбоннскій, епископъ Тулузскій, графъ де Мон-
форъ, всѣ тѣ, которые интересовались только
что возникающимъ орденомъ, умоляли Доминика не
рисковать его будущностью изъ преждевременнаго
желанія приступить къ дѣлу. Но онъ, оставаясь
— 159 —
спокойнымъ и непоколебимымъ въ своемъ рѣшеніи,
отвѣчалъ имъ: «Владыки и отцы мои, не противь-
тесь рѣшенію моему, ибо я знаю, что дѣлаю» ')•
Онъ думалъ о видѣніи, представшемъ ему въ ба-
зиликѣ св. Петра, и въ ушахъ его звучали слова
обоихъ апостоловъ: «Иди и проповѣдуй». Ему было
дано еще другое извѣщеніе о близкой гибели графа
де Монфоръ. Онъ увидѣлъ во снѣ большое дерево,
покрывавшее землю вѣтвями своими й дававшее
пріютъ птицамъ небеснымъ, какъ вдругъ оно упало
подъ неожиданнымъ ударомъ, и все, что находило
пріютъ въ тѣни его, разсѣялось. Когда такія та-
инственныя предзнаменованія посылаются Богомъ,
Онъ даетъ и свѣтъ къ разумѣнію ихъ. Доминикъ
понялъ, что это Монфоръ являлся деревомъ, паде-
ніе котораго разрушитъ надежды католиковъ, и что
неосторожно созидать на могилѣ. Ко всѣмъ этимъ
откровеніямъ присоединялось еще человѣческое со-
ображеніе высшаго порядка, которое могло отвра-
тить его отъ совѣта друзей. Онъ думалъ, что дѣя-
тельная жизнь скорѣе воспитаетъ апостола, чѣмъ
жизнь созерцательная, и что орденъ его скорѣй
разрастется, если онъ смѣло пошлетъ его туда, гдѣ
сильнѣе всего волнуется духъ человѣческій. Онъ
самъ привелъ ученикамъ своимъ этотъ доводъ, облек-
ши его въ остроумный и поучительный образъ:
«Сѣмя,—сказалъ онъ,—даетъ плодъ при посѣвѣ и
слеживается въ кучѣ» 2).
Три города правили въ то время Европой: Римъ,
Парижъ и Болонья—Римъ въ лицѣ своего перво-
’) „Асіев сіе Воіоріе*, сіерокіііоп <1ѳ .Тсаи <1е Каѵагге, п. 2.
2) СонЫапйп Д’Огѵіеіо, п. 21;—1е В. НишЬегі, п. 26.
11*
— 160
священника, Парижъ и Болонья въ силу своихъ
университетовъ, которые были сборнымъ пунктомъ
для молодежп всѣхъ націй. Эти три города были
избраны Доминикомъ, какъ резиденціи его ордена, и
тотчасъ же туда были посланы группы доминикан-
цевъ. Но юнъ не могъ также забыть и о родинѣ
своей, хотя она и не принимала еще участія въ
общемъ движеніи Европы, и не могъ покинуть Лан-
гедока, которому выпало на долю счастье пользо-
ваться плодами его трудовъ. Вотъ, слѣдовательно,
какую онъ ставилъ себѣ задачу и какими сред-
ствами располагалъ къ ея осуществленію. Ему ка-
залось довольно шестнадцати человѣкъ, чтобы со-
хранить Пруйльскую обитель и Тулузу и занять
Римъ, Парижъ, Болонью и Испанію. Но планы его
не ограничивались только этимъ, онъ стремился, какъ
мы уже видѣли, проповѣдовать Евангеліе невѣр-
нымъ по ту сторону моря; готовясь къ отплытію
при первомъ же попутномъ вѣтрѣ, онъ сталъ отра-
щивать себѣ бороду, по обычаю людей Востока.
Вслѣдствіе той же предусмотрительности опъ поже-
лалъ, чтобы братья его избрали, въ каноническомъ
порядкѣ кого-нибудь изъ среды своей, чтобы замѣ-
щать его на время отсутствія. Когда онъ мысленно
распредѣлилъ такимъ образомъ всѣ дѣла и вкусилъ
въ теченіе нѣкотораго времени счастье совмѣстной
жизни ...со всѣми своими, онъ созвалъ ихъ въ
Пруйльскій монастырь къ наступающему дню
Успенія.
Въ тотъ день большая толпа народа тѣснилась
у воротъ Пруйльской обители. Одни были привле-
чены самымъ мѣстомъ, .которое изстари являлось
предметомъ народнаго почитанія, другихъ привлекло
— 161
любопытство; епископы же, рыцари и графъ де
Монфоръ пришли сюда, побуждаемые любовью и пре-
данностью. Доминикъ отслужилъ обѣдню у алтаря,
являвшагося часто свидѣтелемъ его тайныхъ слезъ.
Братья произнесли передъ нимъ торжественные обѣ-
ты, ибо до сихъ поръ они были связаны лишь по-
стоянствомъ ихъ сердца или, по крайней мѣрѣ,
только простыми обѣтами, и послѣ произнесенной
для нихъ рѣчи Доминикъ обратился къ народу и
сказалъ ему слѣдующее: «Уже много лѣтъ обра-
щаюсь я къ вамъ съ кроткими увѣщеваніями, про-
повѣдью, молитвой и слезами, но тамъ, гдѣ без-
сильно благословеніе, можно добиться кое-чего пал-
кой,—такъ гласитъ испанская поговорка. И вотъ мы
поднимемъ противъ васъ государей и прелатовъ, и
увы! они вооружатъ противъ этой земли народы и
государства, и многіе погибнутъ отъ меча; земли
будутъ опустошены, и стѣны разрушены, и, горе
вамъ! вы будете всѣ обращены въ рабство. Такъ
поразитъ васъ палка, ибо безсильны были надъ вами
кротость и благословеніе» х). Это прощаніе Доми-
ника съ неблагодарной землею, которую онъ въ те-
ченіе 12-ти лѣтъ орошалъ своимъ пбтомъ, явля-
ются какъ бы завѣтомъ для тѣхъ, которые предали
впослѣдствіи поруганію его память. Они разъ на-
всегда обрисовываютъ характеръ его апостольской
дѣятельности, вся сила которой заключалась въ «кро-
тости, проповѣди, молитвѣ и слезахъ». Содержа-
щаяся въ словахъ его пророческая угроза напо-
минаетъ тономъ своимъ Знаменитый плачъ Христа
надъ Іерусалимомъ: «О, если бы и ты хотя въ сей
!) Мапиксгіі <1е Ргоиіііе, <Іапк Іек іпопшпепів <Ні соиѵепі
сіе Тоиіоиве, раг Іе Реге Регсііі, р. 20, п. 47.
— 162 —
твой день узналъ, что служитъ къ миру твоему!
но это скрыто нынѣ отъ глазъ твоихъ; ибо придутъ на
тебя дни, когда враги твои обложатъ тебя око-
вами и окружатъ тебя, и стѣснять тебя отовсюду,
и разорять тебя, и побьютъ дѣтей твоихъ въ тебѣ,
и не оставятъ въ тебѣ камня на камнѣ, за то
что ты не узналъ времени посѣщенія твоего» *).
Доминикъ не говоритъ, что онъ самъ лично подни-
метъ государей и прелатовъ, но, не отдѣляя себя
отъ всего христіанскаго міра, онъ имѣетъ въ виду
лишь общую солидарность дѣйствій: «И вотъ мы
поднимемъ противъ васъ государей и прелатовъ!»
Чуждый тому, что совершалось въ военномъ и су-
дебномъ порядкѣ, онъ плачетъ надъ предстоящими
бѣдами и уходитъ незапятнанный кровью; онъ поки-
даетъ Францію, а вмѣстѣ съ ней—арену событій и
сраженій; онъ основываетъ монастыри въ Италіи,
Франціи, Испаніи, и съ дорожнымъ посохомъ въ
рукѣ, съ мѣшкомъ за плечами опъ проводитъ въ
мирномъ строительствѣ остатокъ жизни, принесенной
уже въ жертву.
Когда общественное торжество окончилось, До-
миникъ сообщилъ братьямъ свои намѣренія относи-
тельно каждаго изъ пихъ. Гильомъ Кларетъ и Ноэль
Ируйльскій должны были остаться въ монастырѣ
Пруйльской Богоматери; Ѳома и Петръ Челлани—
въ монастырѣ св. Романа въ Тулузѣ. Въ Испанію
онъ назначилъ Доминика Сеговійскаго, Суэро Го-
меца, Михаила изъ Узеро и Петра Мадридскаго.
'Въ Парижѣ были оставлены трое французовъ—
Матвѣй Французскій, Бертранъ изъ Гаррига и Оде-
рихъ Нормандскій, трое испанцевъ — блаженный
Ч Луки, XIX, 42—44.
— 163 —
Маннесъ, Михаилъ изъ Фабры и Іоаннъ Наваррскій,
и, кромѣ того, англичанинъ Лаврентій. Доминикъ
взялъ съ собой только Стефана изъ Метца для
основанія монастырей въ Римѣ и Болоньѣ. Передъ
разлукой братья избрали аббатомъ или вѣрнѣе гла-
вою ордена, подъ верховной властью Доминика,
Матвѣя Французскаго. Этимъ титуломъ, который за-
ключалъ въ себѣ что-то величественное, ибо главы
старинныхъ орденовъ достигали высокаго положенія,
былъ облеченъ только Матвѣй Французскій, и ти-
тулъ этотъ исчезъ вмѣстѣ съ его смертью. Рѣ-
шено было, что призванный къ общему управленію
орденомъ Братьевъ Проповѣдниковъ будетъ носить
болѣе скромное имя начальника ордена.
Этотъ раздѣлъ вселенной между нѣсколькими
людьми уже самъ по себѣ былъ необычайнымъ зрѣ-
лищемъ; но чрезвычайность его была подчеркнута
слѣдующими обстоятельствами. Повые апостолы от-
правились пѣшкомъ, безъ денегъ, лишенные вся-
кихъ человѣческихъ средствъ, при чемъ на нихъ
возложена была миссія не только проповѣди, но и
основанія монастырей. Только одинъ изъ нихъ Іоаннъ
Наваррскій отказался отправиться въ путь при та-
кихъ условіяхъ и попросилъ денегъ. Доминикъ, уви-
дѣвъ, что одинъ изъ Братьевъ Проповѣдниковъ не
ввѣряетъ судьбы своей Провидѣнію, въ слезахъ бро-
сился къ ногамъ этого маловѣрнаго. Но такъ какъ
онъ не могъ побѣдить его недовѣрія къ Богу, то
онъ велѣлъ вручить ему двѣнадцать динаріевъ.
Когда всѣ дѣла эта были совершены, ровно черезъ
четыре года послѣ Мюретской битвы, 13 сентября
1217 года, старый графъ Раймондъ вернулся въ
Тулузу: дѣло аббата цистерціанскаго было разруше-
но, дѣло Божіе приведено было къ копцу.
ГЛАВА XI.
Четвертое путешествіе св. Доминика въ Римъ.—
Основаніе монастырей св. Сикста и св. Саби-
ны.—Сопровождавшія основаніе этихъ мона-
стырей чудеса.
Доминикъ не покинулъ Лангедока тотчасъ же
послѣ того, какъ братья его разошлись. Объ этомъ
свидѣтельствуетъ заключенный имъ 11 сентября слѣ-
дующаго года договоръ относительно дарованныхъ
ему еще раньше Фулькомъ десятинъ. Надо было
знать, какъ далеко простирается это право. Усло-
влено было, что оно не будетъ простираться на
тѣ приходы, населеніе которыхъ состоитъ менѣе,
чѣмъ изъ десяти семействъ, а для того, чтобы
уладить всѣ могущія возникнуть въ будущемъ за-
трудненія, будутъ избраны посредники. Покончивъ
съ этимъ, Доминикъ пошелъ, по своему обыкнове-
нію, пѣшкомъ черезъ Альпы въ сопровожденіи одно-
го только Стефана изъ Метца. Исторія теряетъ
его изъ вида до Милана, гдѣ она снова находитъ
его у воротъ коллегіальной церкви св. Назарія.
Тамъ попросилъ онъ пріюта у канониковъ, кото-
рые приняли его, какъ одного изъ своихъ, увидѣвъ
на немъ одежду каноника.
Первой его заботой по прибытіи въ Римъ было
165 —
пріисканіе подходящаго мѣста для основанія мона-
стыря. У подножія горы Цёлія къ югу, вдоль
Лпігіевой дороги, противъ гигантскихъ развалинъ Ка-
ракалловыхъ термъ, возвышалась старинная церковь,
посвященная св. мученику папѣ Сиксту И. Пять
другихъ папъ, тоже мучениковъ, покоились рядомъ
съ щимъ въ этой гробницѣ. Къ этой церкви, за-
ново передѣланной, были пристроены кельи, не впол-
нѣ еще законченныя. Полное уединеніе, царившее
въ церкви и въ обители, представляло контрастъ
съ происходившими тамъ недавно работами, слѣды
которыхъ лежали на всемъ. Видно было, что вы-
полненіе замысла было прервано здѣсь какимъ-то
внезапнымъ происшествіемъ. И дѣйствительно, ре-
ставрація этого древняго и стариннаго зданія была
прервана смертью Иннокентія III. Онъ было пред-
назначилъ этотъ монастырь для объединенія въ немъ
подъ однимъ и тѣмъ же уставомъ слишкомъ сво-
бодно живущихъ въ Римѣ монахинь. Доминикъ, ни-
чего не знавшій объ этомъ, поспѣшилъ попросить
у папы эту церковь и этотъ монастырь. Гонорій III
устно передалъ ему ихъ.
Въ теченіе трехъ или четырехъ мѣсяцевъ Доми-
никъ собралъ въ монастырѣ св. Сикста около ста
монаховъ. До сихъ поръ все въ жизни его совер-
шалось чрезвычайно медленно; теперь эта медли-
тельность замѣнилась поразительной плодовитостью
и быстротою. Этотъ человѣкъ, вступившій на истин-
ное поприще своей жизни тридцати пяти лѣтъ отъ
роду и въ теченіе двѣнадцати лѣтъ успѣвшій прі-
обрѣсти всего шестнадцать учениковъ, пріобрѣталъ
теперь ихъ въ огромномъ количествѣ; они падали къ
ногамъ его, какъ падаютъ лѣтомъ спѣлые колосья
— 166 —
подъ серпомъ жнеца. Да это и неудивительно,—
таковъ законъ благодати и природы: долго сдержи-
ваемая сила будетъ дѣйствовать съ тѣмъ большей
мощью, чѣмъ дольше сдерживали ее оковы и пло-
тины. Кромѣ того во всѣхъ дѣлахъ наступаетъ пе-
ріодъ зрѣлости, который обезпечиваетъ имъ успѣхъ.
Монастырю св. Сикста, расположенному на доро-
гѣ, по которой нѣкогда римскіе тріумфаторы под-
нимались къ Капитолію, пришлось быть въ тече-
ніе года свидѣтелемъ происшествій болѣе удивитель-
ныхъ, чѣмъ тѣ, которыя во времена римскихъ пол-
ководцевъ обычно происходили на Аппіевой дорогѣ.
Нигдѣ и никогда не обнаруживалъ Доминикъ съ
большей силой дарованной ему Богомъ власти надъ
душами, и никогда природа не повиновалась ему такъ
почтительно и поспѣшно. Въ его жизни наступило
время торжества.
Сперва надо было закончить постройку монастыря,
во время которой Доминикъ сталъ снова проповѣ-
довать въ церквахъ и поучать въ папскомъ дворцѣ.
Каждый день слово его давало ему новаго ученика,
котораго онъ помѣщалъ въ жилой части монастыря.
Каждый день выходилъ онъ утромъ съ посохомъ
своимъ и вечеромъ возвращался съ добычей, и по-
стройка духовнаго зданія двигалась вмѣстѣ съ по-
стройкой зданія вещественнаго. Діаволъ, завидуя
успѣху его, захотѣлъ смутить его радость. Одна-
жды, когда братья привели архитектора подъ сводъ,
который надо было или сломать или подновить, сводъ
обрушился, и обломками его былъ засыпанъ рабочій.
Великая скорбь овладѣваетъ братьями, собравши-
мися вокругъ тѣла несчастнаго; они плачутъ о томъ,
что душа застигнута врасплохъ неизвѣстно въ ка-
— 167 —
комъ состояніи, что въ пародѣ распространятся не-
благопріятные слухи, и уныніе надолго лишаетъ
ихъ способности предпринять что-нибудь. Въ это
время появляется Доминикъ; онъ велитъ извлечь изу-
родованное тѣло изъ-подъ груды скрывшихъ его
камней; его вытаскиваютъ. Онъ обращается съ мо-
литвой къ Тому, Кто обѣщалъ ни въ чемъ не от-
казывать горячей вѣрѣ, и, повинуясь молитвѣ его,
оживаютъ лежащіе передъ нимъ окровавленные
останки.
Въ другой разъ заболѣваетъ келарь монастыря
Жакъ де Мелль и настолько серьезно, что надъ нимъ
совершены были послѣднія таинства. Братья окру-
жили его ложе, молитвой охраняя душу его, раз-
стающуюся съ тѣломъ и скорбя о потерѣ столь нуж-
наго имъ въ то время человѣка, ибо никто изіэ
нихъ но былъ такъ извѣстенъ въ Римѣ, какъ онъ.
Доминикъ, видя скорбь дѣтей своихъ, велитъ всѣмч,
выйти изъ комнаты, закрываетъ дверь и, оставшись
наединѣ съ больнымъ, обращается къ Богу съ го-
рячей молитвой, которая спасаетъ жизнь умираю-
щему. Затѣмъ онъ зоветъ братьевъ своихъ и воз-
вращаетъ его имъ живымъ и невредимымъ.
Обязанность монастырскаго келаря, возложенная
па Жака де Мелль, заключалась въ заботахъ съ
помощью Провидѣнія о нуждахъ монастыря св. Си-
кста, ибо доходовъ у монастыря не было. Братья
жили собираемой изо дня въ день милостыней.
Однажды, утромъ Жакъ де Мелль сообщилъ Доми-
нику, что на обѣдъ ничего не осталось, кромѣ
двухъ или трехъ хлѣбовъ. Это извѣстіе привело,
казалось, Доминика въ восхищеніе. Онъ велѣлъ
келарю раздѣлить это небольшое количество пищи
на сорокъ частей по числу братіи и звонить къ
обѣду въ обычный часъ. Войдя въ трапезную, ка-
ждый нашелъ у своего мѣста кусокъ хлѣба; братья
прочли молитву передъ обѣдомъ еще радостнѣе,
чѣмъ всегда и сѣли за столъ. Доминикъ сидѣлъ на
мѣстѣ настоятеля, и очи души его были устремлены
къ Богу. Такъ прошло одно мгновеніе, и двое
юношей въ 'бѣлыхъ одеждахъ появились въ тра-
пезной и, подойдя къ столу, у котораго сидѣлъ
Доминикъ, положили на него принесенные въ пла-
щахъ хлѣбы.
То же чудо повторилось впослѣдствіи при обстоя-
тельствахъ, о которыхъ древніе памятники разсказы-
ваютъ намъ слѣдующее: «Однажды, когда братья
жили еще близъ церкви св. Сикста, и число ихъ до-
ходило до ста человѣкъ, блаженный Доминикъ ве-
лѣлъ брату Іоанну Калабрійскому и брату Альберту
Римлянину идти въ городъ и просить милостыни.
Но тщетно ходили они съ утра до третьяго часа
дня и шли уже обратно домой, какъ у церкви св.
Анастасіи имъ повстрѣчалась женщина, глубоко по-
читавшая ихъ орденъ; увидѣвъ, что они ничего не
получили, она дала имъ хлѣбъ со словами: «Я не
хочу, чтобы вы вернулись домой съ пустыми руками».
Нѣсколько дальше къ нимъ подошелъ человѣкъ, ко-
торый настоятельно сталъ просить ихъ о помощи.
Они извинились передъ нимъ, говоря, что сами ни-
чего не имѣютъ. Но такъ какъ человѣкъ этотъ про-
силъ все настойчивѣе, они сказали другъ другу:
«Что мы сдѣлаемъ съ однимъ хлѣбомъ? Отдадимъ
его этому человѣку изъ любви къ Богу». Такимъ
образомъ они отдали ему этотъ хлѣбъ и тотчасъ же
потеряли его изъ виду. И вотъ, когда они возвраща-
— 169 —
лись въ монастырь, благочестивый отецъ ихъ, извѣ-
щенный обо всемъ случившемся Духомъ Святымъ,
вышелъ навстрѣчу къ нимъ и радостно сказалъ имъ:
«Дѣти, ничего у васъ нѣтъ съ собой?»—«Ничего,
отче», отвѣтили они ему.—II они разсказали обо
всемъ случившемся, и какъ они отдали хлѣбъ бѣд-
няку. Онъ сказалъ имъ: «Это былъ ангелъ Госпо-
день; Господь сумѣетъ прокормить дѣтей своихъ;
пойдемте на молитву».—Сказавъ это, онъ вошелъ въ
церковь и, выйдя оттуда черезъ нѣкоторое время,
велѣлъ созвать братію въ трапезную. Тѣ отвѣтили
ему: «Но какъ же мы созовемъ ихъ, святой отецъ,
разъ намъ нечѣмъ накормить ихъ?»—И они нарочно
медлили исполнить его приказаніе. Тогда блаженный
отецъ призвалъ келаря, брата Роджера, и велѣлъ
ему созвать братію къ трапезѣ, ибо Господь позабо-
тится о нуждахъ ихъ. Вотъ накрыли столы, поста-
вили чаши, и по данному знаку всѣ собрались въ
трапезную. Блаженный отецъ благословилъ трапезу,
и когда всѣ усѣлись, брать Генрихъ Римлянинъ
сталъ читать. Между тѣмъ блаженный Доминикъ
молился, сложивъ руки на столѣ,—и вотъ согласію
данному имъ, по внушенію Св. Духа, обѣщанію, двое
прекрасныхъ юношей, посланниковъ божественнаго
Провидѣнія, появились среди трапезной. Они несли
хлѣбы въ бѣлыхъ скатертяхъ, которыя свѣшива-
лись у нихъ съ плечъ спереди и сзади. Они стали
раздавать хлѣбъ сперва нижнимъ рядамъ., одинъ—
направо, другой—налѣво, и положили передъ ка-
ждымъ братомъ по прекрасному хлѣбу. Затѣмъ, ко-
гда они дошли до блаженнаго Доминика и положили
хлѣбъ и передъ нимъ, они склонили головы и исчез-
ли, и никто до сихъ поръ не знаетъ, куда они ушли
— 170 —
и откуда приходили. Блаженный Доминикъ оказалъ
своимъ братьямъ: «Братья, вкусите посланнаго вамъ
Господомъ хлѣба».—Затѣмъ онъ велѣлъ прислужи-
вающимъ братьямъ разлить вино. Но они отвѣтили:
«Святой отецъ, вина пѣтъ».—Тогда, исполнившись
пророческимъ духомъ, блаженный Доминикъ сказалъ
имъ: «Пойдите къ бочкѣ и налейте братьямъ вина,
которое послалъ имъ Господь».—И въ самомъ дѣлѣ
они пошли и увидѣли, что бочка до краевъ напол-
нена великолѣпнымъ виномъ, которое они поспѣ-
шили принести. И блаженный Доминикъ сказалъ:
«Пейте, братья мои, вино, ниспосланное вамъ Госпо-
домъ».—И они ѣли и пили, сколько имъ было угод-
но и въ тотъ день, и завтра, и послѣзавтра. Но на
третій день онъ велѣлъ раздать бѣднымъ все, что
оставалось отъ хлѣба и вина, и не пожелалъ, чтобы
остатокъ еще сохранялся. Въ теченіе этихъ трехъ
дней никто не просилъ милостыни, потому что Го-
сподь прислалъ хлѣба и вина въ изобиліи. Затѣмъ
блаженный отецъ сказалъ братьямъ прекрасную про-
повѣдь, въ которой убѣждалъ ихъ всегда уповать на
Провидѣніе, даже въ величайшей бѣдности. Пріоръ
монастыря, братъ Танкредъ, братъ Одонъ изъ мо-
настыря св. Романа, братъ Генрихъ оттуда же, братъ
Лаврентій Англійскій, братъ Родіонъ и братъ Іоаннъ
изъ монастыря св. Романа и многіе другіе при-
сутствовали при этомъ чудѣ, о которомъ они и раз-
сказали сестрѣ Цециліи и другимъ сестрамъ, оста-
вавшимся еще въ монастырѣ св. Маріи по ту сто-
рону Тибра. Они принесли имъ даже этого хлѣба и
этого вина, и тѣ долгое время сохраняли ихъ, какъ
реликвіи. А братъ Альбертъ, котораго блаженный
Доминикъ послалъ съ товарищемъ просить милости-
— 171 —
ни,, былъ однимъ изъ двухъ братьевъ, которымъ, по
предсказанію Доминика, суждено было умереть въ
Римѣ. Другой же былъ братъ Григорій, мужъ, ис-
полненный красоты и благодати. Первымъ вернулся
къ Господу братъ Григорій, благоговѣйно принявъ
Св. Тайны. Три дня спустя братъ Альбертъ, тоже,
благоговѣйно пріобщившись Св. Тайпъ, ушелъ изъ
этой мрачной темницы въ небесные чертоги». *).
Этотъ простодушный разсказъ даетъ намъ воз-
можность проникнуть во внутреннюю жизнь мона-
стыря св. Сикста и переноситъ насъ лучше всякихъ
описаній въ первоначальныя времена существованія
ордена. Изъ него видно, какъ воздвигались мцого-
численные монастыри безъ золота и серебра; какъ
вѣра восполняла недостатокъ имущества и какой чу-
десной простотой отличались эти люди, изъ которыхъ
иные жили прежде во дворцахъ. Братъ Танкредъ,
пріоръ монастыря св. Сикста, былъ знатнымъ рыца-
ремъ по рожденію и придворнымъ императора Фрид-
риха II. Онъ находился въ Болоньѣ въ началѣ
1218 года, когда Доминикъ послалъ туда нѣсколько
братьевъ, какъ мы это увидимъ въ своемъ мѣстѣ, и
однажды, по непонятной для себя причинѣ, онъ сталъ
думать о той опасности, которой онъ подвергаетъ
вѣчное спасеніе души своей. Смущенный этой внезап-
ной мыслью, онъ обратился съ молитвой къ Пресвя-
той Дѣвѣ; слѣдующей ночью Она явилась къ нему
во снѣ и сказала: «Вступи въ Мой орденъ»,—онъ
проснулся и снова заснулъ. На этотъ разъ онъ уви-
далъ во снѣ двухъ людей въ одеждѣ Брать евъ-Про-'
повѣдниковъ, и одинъ изъ нихъ, старикъ, сказалъ
і) Кеіаііоп <1с Іа коеиг Сёсііе, п. 3.
— 172 —
ему: «Ты просишь у Пресвятой Дѣвы, чтобы Она
указала тебѣ путь къ спасенію: приди къ намъ, и
ты будешь спасенъ» 2). Танкредъ, которому одежда
доминиканцевъ еще не была извѣстна, принялъ это
лишь за сонъ. Онъ всталъ утромъ и попросилъ хо-
зяина своего проводить его въ какую-нибудь цер-
ковь, чтобы присутствовать тамъ за обѣдней. Хозя-
инъ привелъ его въ маленькую церковь Св. Маріи
Маскарнльской, которая лишь недавно была предо-
ставлена Братьямъ Проповѣдникамъ. Войдя туда,
онъ встрѣтилъ двухъ братьевъ, въ одномъ изъ нихъ
онъ тотчасъ же узналъ старика, котораго видѣлъ во
спѣ. Тогда онъ привелъ въ порядокъ свой дѣла., всту-
пилъ въ орденъ и явился къ Доминику въ Римъ.
Братъ Генрихъ, о которомъ также идетъ рѣчь
въ разсказѣ сестры Цециліи, былъ молодымъ благо-
роднымъ римляниномъ. Его родители, негодуя на
его вступленіе въ орденъ, рѣшились похитить его
оттуда. Извѣщенный объ ихъ намѣреніи Доминикъ
отправилъ молодого человѣка съ нѣсколькими това-
рищами по Ыоментанской дорогѣ. Но родители пу-
стились въ погоню за нимъ и достигли берега Аньо,
когда Генрихъ только что переправился черезъ него.
Опъ, видя, что ему грозитъ опасность быть настигну-
тымъ, вознесъ сердце свое къ Богу и поручилъ себя
Его защитѣ во имя заслугъ служителя Божія Доми-
ника. Тотчасъ же воды потока замѣтно поднялись, и
находившіеся по ту сторону всадники тщетно пы-
тались его переплыть. Когда они удалились, Генрихъ
спокойно вернулся въ монастырь св. Сикста.
Братъ Лаврентій Англійскій, бывшій также сви-
і) СІетаіхІ <1е ЕТасІіеі, „Ѵіе Дев Егегев", Ііѵ. IV, сЪар. 14.
— І7о —
дѣтелемъ чуда съ хлѣбами, былъ отосланъ Домийй-
комъ въ Парижъ, когда братья разошлись по рав-
нымъ странамъ. Незадолго передъ тѣмъ онъ вернул-
ся оттуда съ Іоанномъ Наваррскимъ. Два другихъ
брата, Доминикъ Сеговійскій и Михаилъ изъ Узеро,
тоже вернулись изъ Испаніи, ничего не совершивъ.
Тѣмъ временемъ Гонорій III вернулся къ намѣре-
нію своего предшественника, желавшаго собрать въ
одинъ монастырь подъ однимъ уставомъ монахинь,
живущихъ въ Римѣ въ разныхъ монастыряхъ, и онъ
сообщилъ объ этомъ Доминику, который лучше всѣхъ
могъ довести до конца такое 'грудное дѣло. Доминикъ
тѣмъ охотнѣе принялъ предложеніе папы, что оно да-
вало ему возможность возстановить монастырь св.
Сикста въ его первоначальномъ назначеніи и осно-
вать въ немъ общину монахинь доминиканокъ, по
образу монастыря Богоматери Пруйльской. Онъ по-
просилъ только, чтобы ему назначили въ помощники
кардиналовъ, которые бы своимъ авторитетомъ могли
помочь ему. Папа назначилъ трехъ кардиналовъ:
Уголино, епископа Остійскаго, Стефана изъ Фосса-
пуова и Николая, епископа Тускуланскаго. А вмѣ-
сто монастыря св. Сикста онъ предоставилъ ему цер-
ковь и монастырь С|В. Сабины на Авентинскомъ холмѣ
рядомъ со своимъ собственнымъ дворцомъ. Такимъ
образомъ, какъ въ монастырѣ св. Сабины, такъ и въ
монастырѣ св. Сикста совершались приготовленія—
въ одномъ для принятія сестеръ, въ другомъ—для
переселенія туда братьевъ.
Занятый этими двумя дѣлами Доминикъ тѣмъ не
менѣе не переставалъ проповѣдовать. Однажды, ко-
гда ему предстояло произнести проповѣдь въ церкви
св. Марка, одна женщина, у которой былъ боленъ
12
ребенокъ, оставила все, чтобы прійти послушать его.
Вернувшись послѣ проповѣди, она нашла, своего ре-
бенка уже мертвымъ. Мгновенная скорбь ея смѣни-
лась мгновенно же надеждой. Она беретъ съ собой
служанку, чтобы нести ребенка и спѣшитъ къ мо-
настырю св. Сикста. При входѣ въ монастырь со
стороны Аппіевой дороги, налѣво отъ входа, нахо-
дятся церковь и помѣщеніе для братіи, а прямо про-
тивъ него—дверь маленькой и уединенной комнаты,
которую называли капитуломъ. Доминикъ стоялъ у
этой двери, когда несчастная мать явилась во дворъ.
Она идетъ прямо къ нему, кладетъ ребенка къ но-
гамъ святого и молитъ его возвратить ей сына. Доми-
никъ удаляется на мгновеніе въ капитулъ, затѣмъ
снова выходитъ на порогъ, совершаетъ надъ ребен-
комъ крестное знаменіе, нагибается, чтобы взять его
за руку, поднимаетъ его живымъ и отдаетъ его ма-
тери, приказывая ей никому не разсказывать о слу-
чившемся. Но вѣсть объ этомъ немедленно же рас-
пространилась въ Римѣ. Папа желалъ, чтобы о чудѣ
было возвѣщено во всѣхъ церквахъ, но Доминикъ
возсталъ противъ этого, грозя, что въ противномъ
случаѣ уйдетъ къ невѣрнымъ и навсегда покинетъ
Римъ. Тѣмъ не менѣе событіе это надѣлало много
шуму. Уваженіе, которое и безъ того всѣ питали къ
нему, достигло своего апогея. Гдѣ бы онъ ни пока -
зался, за нимъ слѣдовали вельможи и народъ, какъ
за ангеломъ Господнимъ; дотронуться до него счи-
талось счастьемъ; отъ плаща его отрѣзали куски,
дѣлая изъ нихъ реликвіи, такъ что онъ сталъ до-
ходить ему лишь до колѣнъ. Иногда братья возста-
вали противъ того, что такъ рѣзали его одежду; но
онъ говорилъ имъ: «Оставьте ихъ, ибо такъ выра-
-- 175
жается ихъ благочестіе» *). Свидѣтелями этого чуда
были братъ Танкредъ, братъ Одонъ, братъ Григо-
рій, братъ Альбертъ и нѣкоторые другіе.
Какъ ни сіялъ святостью Доминикъ, святость эта
не могла устранить всѣ затрудненія, препятствовав-
шія соединенію всѣхъ монахинь города Рима въ
монастырѣ св. Сикста. Большая часть изъ нихъ не
хотѣла пожертвовать той свободой, которой пользо-
валась до тѣхъ поръ и которая Давала имъ возмож-
ность выходить изъ монастыря и посѣщать своихъ
родныхъ. Въ Римѣ существовалъ женскій монастырь
Св. Маріи за Тибромъ, названный такъ въ виду своего
мѣстоположенія; тамъ сохранялось одно изъ тѣхъ
изображеній Пресвятой Дѣвы, которое приписывается
преданіемъ евангелисту Лукѣ. Этотъ именно образъ
былъ особенно извѣстенъ и почитаемъ народомъ, по-
тому что папа, св. Григорій Великій, пронесъ его
въ торжественной процессіи по городу и этимъ оста-
новилъ свирѣпствовавшую тогда чуму. Въ народѣ
существовало также вѣрованіе, будто образъ этотъ
самъ вернулся въ свою прежнюю обитель, когда папа
Сергій III помѣстилъ его въ базиликѣ св. Іоанна
Латеранскаго. Настоятельница этого монастыря и
всѣ монахини, кромѣ ОДНОЙ, добровольно' подчини-
лись руководительству Доминика и произнесли обѣтъ
послушанія съ тѣмъ только условіемъ, что возьмутъ
съ собой и образъ Пресвятой Дѣвы, и если образъ
этотъ самъ собою покинетъ монастырь св. Сикста и
вернется въ свою первоначальную обитель, то ихъ
обѣтъ послушанія будетъ считаться уничтоженнымъ.
Доминикъ принялъ это условіе и, въ силу полученной
і) Кеіаііоп <1е Іа восиг Сёсііе, п. 1.
12*
— 17Й —
такимъ образомъ власти, запретилъ имъ съ этого
момента выходить изъ своего монастыря. Всѣ онѣ
принадлежали къ самымъ знатнымъ римскимъ се-
мьямъ. Когда родители ихъ узнали объ этомъ новомъ
планѣ реформы и о томъ, какимъ обѣтомъ онѣ свя-
зали себя, они явились въ монастырь Св. Маріи, что-
бы отговорить ихъ отъ выполненія даннаго ими обѣ-
щанія. Ослѣпленные страстью они называли Доми-
ника проходимцемъ и сумасбродомъ. Ихъ рѣчи поко-<
лебали мужество монахинь; нѣкоторыя изъ нихъ по-
жалѣли о данномъ ими обѣтѣ. Доминикъ, извѣщен-
ный объ этомъ внутреннимъ голосомъ, пришелъ къ
нимъ однажды утромъ, отслужилъ обѣдню, произ-
несъ проповѣдь и сказалъ: «Я знаю, дочери мои,
что вы сожалѣете о принятомъ вами рѣшеніи и что
вы хотите сойти съ намѣченнаго вамъ Господомъ
пути. Пусть же тѣ, которыя остались вѣрными, снова
произнесутъ обѣтъ» х). Тогда онѣ всѣ съ настоя-
тельницей во главѣ снова возобновили обѣтъ, кото-
рый лишалъ ихъ свободы. Доминикъ взялъ ключи
монастыря и помѣстилъ тамъ послушниковъ, чтобы
охранять его днемъ и ночью, запретивъ съ этихъ
поръ сестрамъ говорить съ кѣмъ бы то ни было
безъ свидѣтелей.
Такъ обстояли дѣла, когда кардиналы Уголино,
Стефанъ де Фоссануова и Николай собрались въ
монастырѣ св. Сикста въ день Пепельной Среды,
28 февраля 1218 г., ибо Пасха справлялась въ
тотъ годъ 15 апрѣля. Настоятельница монастыря
Св. Маріи за Тибромъ съ своей стороны отправи-
лась туда со сіюими монахинями, чтобы торжествен-
і) КеІаГіоп <1е Іа воеиг Сёсііе, п. 13.
— 177 —
но сложить съ себя свои обязанности и уступить
Доминику и братьямъ его всѣ права на обитель.
«И вотъ въ то время, какъ блаженный Доминикъ
сидѣлъ съ кардиналами въ присутствіи игуменьи и
ея дочерей, вбѣгаетъ человѣкъ, рветъ на себѣ во-
лосы и испускаетъ громкіе крики. Его спрашиваютъ,
что съ нимъ такое. Онъ отвѣчаетъ: «Племянникъ
кардинала Стефана упалъ съ лошади и убился».—
Этого молодого человѣка звали Наполеономъ. Его
дядя, услыхавъ имя его, склонился почти безъ
чувствъ на грудь блаженнаго Доминика. Его поддер-
жали; блаженный Доминикъ всталъ, окропилъ его
святою водой и, •предоставивъ его попеченію другихъ,
поспѣшилъ туда, гдѣ лежало тѣло молодого человѣ-
ка, разбитое и страшно изуродованное. Онъ при-
казалъ, чтобы его перенесли въ отдѣльную комнату
и заперли тамъ. Затѣмъ онъ велѣлъ брату Танкреду
и другимъ братьямъ приготовить все, что нужно,
чтобы совершать обѣдню. Итакъ, блаженный Доми-
никъ, кардиналы, братья, игуменья и монахини от-
правились къ тому мѣсту, гдѣ находился алтарь, и
блаженный Доминикъ отслужилъ обѣдню, проливая
обильныя слезы. Но во время возношенія Тѣла Го-
спода нашего Іисуса Христа, Которое онъ держалъ,
по обыкновенію своему, высоко въ рукахъ, онъ самъ
поднялся отъ земли на высоту локтя у всѣхъ на
глазахъ и ко всеобщему удивленію. По окончаніи
обѣдни онъ вернулся къ тѣлу покойника съ карди-
налами, игуменьей, сестрами и всѣми, кто тамъ на-
ходился. Подойдя къ тѣлу, онъ привелъ въ порядокъ
рукой своей одинъ за другимъ его члены, затѣмъ
палъ ницъ на землю въ слезахъ и молитвѣ. Трижды
коснулся онъ тѣла и членовъ покойнаго, и трижды
— 178 —
распростерся на землѣ. Поднявшись въ третій разъ,
онъ осѣнилъ мертвеца крестнымъ знаменіемъ и, стоя
съ той стороны, куда обращена была голова покой-
наго, съ руками, воздѣтыми къ небу, поднятый надъ
землею на высоту локтя, онъ воскликнулъ громкимъ
голосомъ: «Юноша Наполеонъ, во имя Христа, го-
ворю тебѣ, встань 1» Тотчасъ же на глазахъ у всѣхъ,
кого привлекло столь удивительное зрѣлище, мо-
лодой человѣкъ всталъ здоровымъ и невредимымъ и
сказалъ блаженному Доминику: «Отещь мой, дай мнѣ
ѣсть 1» Блаженный Доминикъ далъ ему ѣсть и пить
и возвратилъ его, радостнаго, безъ малѣйшаго слѣда
ранъ его дядѣ кардиналу» х).
Четыре дня спустя, въ первое воскресенье поста
въ монастырь св. Сикста вступили монахини Св. Ма-
ріи за Тибромъ и другія изъ монастыря св. Вивіаны
и прочихъ монастырей, а также нѣсколько женщинъ,
жившихъ дотолѣ въ міру. Тамъ Доминикъ принялъ
ихъ въ свой орденъ. Ихъ было всего около сорока
четырехъ человѣкъ. Между ними была одна сестра
Св. Маріи за Тибромъ, лѣтъ семнадцати, по имени
Цецилія. Ей обязаны мы свѣдѣніями о главныхъ со-
бытіяхъ изъ жизни святого праотца за это время.
Отъ нея дошли до насъ написанныя подъ ея диктовку
записки, которыя являются образцомъ простого и
правдиваго повѣствованія.
Ночью того же дня, какъ монахини вступили въ
Сикстинскій монастырь, туда былъ перенесенъ об-
разъ изъ монастыря Св. Маріи за Тибромъ. Рѣшено
было сдѣлать это ночью, въ виду того, что римляне
возставали противъ этого перемѣщенія. Доминикъ, въ
і) Кеіаііои ііе Іа аоеиг^СёсіІе, п. 3.
— 179 —
сопровожденіи кардиналовъ Стефана и Николая, несъ
образъ на своихъ плечахъ. Спереди и сзади шло'
множество народа съ факелами. Всѣ были съ босыми
ногами. Монахини въ молитвѣ и тоже безъ обуви
ожидали образъ въ монастырѣ св. Сикста, и онъ
былъ благополучно водворенъ въ церкви.
Всѣ эти событія, включая и путешествіе изъ Фран-
ціи въ Римъ, произошли въ теченіе пяти или шести
мѣсяцевъ отъ 11 сентября 1217 г. до начала марта
слѣдующаго года. И тѣмъ не менѣе, несмотря на
многочисленныя свои обязанности и занятія, Доми-
никъ, находилъ еще время заниматься дѣлами мило-
сердія. Онъ часто посѣщалъ затворницъ, т.-е. та-
кихъ женщинъ, которыя добровольно заключили себя
въ ниши въ стѣнахъ съ тѣмъ, чтобы никогда оттуда
не выйти. Ихъ было очень много въ разныхъ мѣстахъ
города, на пустынныхъ склонахъ Палатинскаго хол-
ма, въ глубинѣ старинныхъ военныхъ башенъ, въ
разрушенныхъ сводахъ водопроводовъ, этихъ стра-
жей вѣчности, стоящихъ на развалинахъ. Доминикъ
навѣщалъ ихъ во время захода солнца; онъ несъ имъ
въ сердцѣ остатокъ прибереженныхъ для нихъ силъ.
Послѣ словъ, обращенныхъ къ толпѣ, онъ обращался
къ нимъ, жившимъ въ уединеніи. У одной изъ этихъ
затворницъ, по имени Лючіи, жившей за церковью
св. Анастасіи, по дорогѣ къ монастырю св. Сикста,
была до кости разъѣдена рука лютымъ и губитель-
нымъ недугомъ. Доминикъ исцѣлилъ ее однажды ве-
черомъ простымъ благословеніемъ. Другая, грудь ко-
торой была изъѣдена чертями, помѣщалась въ баш-
нѣ у воротъ св. Іоанна Латерапскаго. Домпникъ ис-
повѣдалъ ее и время отъ времени приносилъ ей Св.
Дары. Однажды, онъ попросилъ ее показать ему од-
— 180 —
ного изъ червей, которые мучили ее и которыхъ она
съ любовью хранила на груди своей, какъ ниспо-
сланныхъ ей Провидѣніемъ гостей. Бона, такъ звали
затворницу, уступила желанію Доминика, но червь
превратился въ драгоцѣнный камень въ рукахъ чу-
дотворца, а грудь Боны стала чистой, какъ грудь ре-
бенка.
Доминикъ былъ въ то время въ цвѣтѣ силъ своихъ.
Его тѣло, такъ же, какъ и его душа, достигло той
поры жизни, когда старость является лишь совершен-
ствомъ и полнотою силъ. «Онъ былъ средняго ро-
ста и худощавъ; лицо его было красиво и покрыто
легкимъ румянцемъ; волосы его и борода были бѣ-
локураго цвѣта, глаза прекрасны. Отъ чела его и
отъ рѣсницъ исходило какое-то радостное сіяніе,
вызывавшее къ нему почтеніе и любовь. Онъ былъ
всегда радостенъ и привѣтливъ, за исключеніемъ
тѣхъ случаевъ, когда скорбь ближняго вызывала
въ немъ состраданіе. Руки у нею были длинныя и
красивыя, голосъ благородный и звучный. Онъ ни-
когда не былъ плѣшивымъ, и волосы вокругъ чела
его, какъ носятъ монахи, были густы, лишь изрѣдка
сверкала въ нихъ сѣдина» 1).
Такъ описываетъ его сестра Цецилія, которая зна-
ла его въ это славное время созданія монастырей
св. Сикста и св. Сабины.
*) Кеіаііоп Не іа воеиг Сёсііе. и. 14.
ГЛАВА XII.
Пребываніе св. Доминика въ монастырѣ св.
Сабины.—Вступленіе въ орденъ св. Гіацинта и
св. Чеслава. — Помазаніе блаженнаго Реджи-
нальда Пресвятой Дѣвой.
Церковь св. Сабины, близъ которой жили братья
съ тѣхъ поръ, какъ покинули монастырь св. Сикста,
была построена на Авентинскомъ холмѣ. Старинная
надпись свидѣтельствуетъ, что она была основана
во времена папы Целестина I, въ началѣ V вѣка
иллирійскимъ священникомъ Петромъ. Стѣны ея под-
нимались на самомъ возвышенномъ и обрывистомъ
мѣстѣ горы, надъ узкимъ прибрежьемъ, гдѣ Тибръ
шумитъ, вытекая изъ Рима и омывая волнами сво-
ими остатки того моста, который Горацій Коклесъ
защищалъ противъ Порсениы. Два ряда старинныхъ
колоннъ съ простою крышей раздѣляли церковь па
три части, при чемъ каждая заканчивалась алта-
ремъ. Это была базилика въ первоначальномъ сво-
емъ видѣ во всей красѣ своей простоты. Мощи св.
Сабины, принявшей смерть за Христа во времена
Адріана, покоились подъ главнымъ алтаремъ. Рядомъ
съ прахомъ ея хранились другіе священные останки.
Церковь соприкасалась съ дворцомъ Сабелли, заня-
— 182 —
тымъ въ то время Гоноріемъ III, гдѣ дана была бул-
ла, которая утверждала орденъ Братьевъ Проповѣд-
никовъ. Изъ оконъ этого жилища, часть котораго
была отдана Доминику, глазъ проникалъ въ сердце
Рима и останавливался на Ватиканскихъ высотахъ.
Двѣ извилистыя покатости вели къ городу, одна—
къ Тибру, другая—къ одному изъ уступовъ холма
Палатинскаго, близъ церкви св. Анастасіи. По этой
дорогѣ ходилъ Доминикъ изъ монастыря св. Сабины
въ монастырь св. Сикста. На этой тропинкѣ больше,
чѣмъ гдѣ бы то ни было въ другомъ мѣстѣ, запе-
чатлѣлись слѣды ногъ его. Въ теченіе шести мѣ-
сяцевъ онъ почти ежедневно спускался и поднимал-
ся по ней, согрѣвая то одинъ монастырь, то другой
жаромъ любви своей.
Войдя въ церковь св. Сабины, являющуюся до
сихъ поръ одною изъ достопримѣчателъностей Рима,
и осмотрѣвъ внимательно своды ея, путешественникъ
увидитъ въ боковой часовнѣ старинныя фрески. На
одной изъ нихъ изображенъ Доминикъ, облекающій
въ одежду своего ордена колѣнопреклоненнаго пе-
редъ нимъ юношу, въ то время, какъ другой юно-
ша лежитъ распростертый на землѣ. Лица обоихъ
скрыты отъ зрителя, по вмѣстѣ съ тѣмъ оба они про-
изводятъ па него сильное впечатлѣніе. Оба эти юно-
ши—поляки: Гіацинтъ и Чеславъ Одровонжъ. Они
отравились въ Римъ со своимъ дядей, избраннымъ въ
Краковъ епископомъ, Ивіемъ Одровонжемъ, затѣмъ
кардиналъ Уголино, старинный товарищъ Ивія по
парижскому университету, привезъ ихъ, вѣ]юятно, въ
монастырь св. Сикста, и онп были свидѣтелями вос-
крешенія юнаго Наполеона. Епископъ тотчасъ же
обратился къ Доминику съ просьбой отпустить съ
— 183 —
нимъ въ Польшу нѣсколько братьевъ. Святой воз-
разилъ ему на это, что ни одинъ изъ нихъ не зна-
етъ польскаго языка и нравовъ, а потому самымъ
лучшимъ средствомъ распространенія ордена въ
Польшѣ и странахъ сѣвера было бы вступленіе кого-
нибудь изъ его свиты въ ряды доминиканцевъ. То-
гда Гіацинтъ и Чеславъ выступили по собственному
побужденію. Ихъ считаютъ братьями; во всякомъ
случаѣ принадлежность ихъ къ одной семьѣ несо-
мнѣнна. Печать сходства лежала не только на ихъ
происхожденіи, но и на душахъ ихъ. Посвященные
Христу въ священствѣ, они оба почтили учителя
своего передъ лицомъ родины своей, и самая юность
ихъ являлась въ нихъ добродѣтелью. Гіацинтъ была,
каноникомъ церкви въ Краковѣ, Чеславъ—префек-
томъ или пробстомъ церкви въ Сандомірѣ. Они всту-
пили въ орденъ въ монастырѣ св. Сабины вмѣстѣ
съ двумя другими своими спутниками, извѣстными
въ исторіи доминиканскаго ордена подъ именами Ген-
риха Моравскаго и Германа Тевтонскаго. Польша
п Германія, единственныя страны Европы, не успѣв-
шія еще датъ сыновей своихъ ордену Братьевъ Про-
повѣдниковъ, принесли ему въ этотъ день свою дань
па таинственномъ холмѣ, который не вошелъ въ
ограду Рима и имя котораго значитъ «жилище
птицъ» 1).
Какъ велики и просты пути Господни. Уголино
Конти, итальянецъ, и полякъ Ивій Одровонжъ встрѣ-
чаются въ парижскомъ университетѣ, проводятъ тамъ
вмѣстѣ дни своей юности, затѣмъ время, укрѣпляю-
1) „Гігагит пігіій йотив оррогіипа ѵоіиегшп®—пріютъ, при-
годный для гнѣздъ хищныхъ птицъ.
Ѵ ігц. Аеп. ѴШ, 235,
щее и разрушающее узы дружбы, какъ и все на
свѣтѣ, раздѣляетъ ихъ пространствомъ сорока лѣтъ
съ лишкомъ. Избранный въ епископы Ивій прину-
жденъ отправиться въ Римъ; тамъ встрѣчаетъ онъ
друга прежнихъ лѣтъ, облаченнымъ въ кардиналь-
скій пурпуръ. Кардиналъ ведетъ однажды своего го-
стя въ церковь св. Сикста, чтобы познакомить его
съ человѣкомъ, о которомъ онъ никогда не слыхалъ,
и какъ разъ въ этотъ день сила этого человѣка обна-
руживается высшимъ проявленіемъ власти надъ жи-
знью и смертью. Ивій, покоренный, проситъ Доми-
ника отпустить съ нимъ нѣсколькихъ изъ братьевъ,
не подозрѣвая, что онъ нѣкогда явился въ Парижъ,
а теперь въ Римъ лишь для того, чтобы привести
Доминику четырехъ благородныхъ дѣтей сѣвера,
предназначенныхъ Богомъ для основанія монастырей
доминиканскаго ордена въ Германіи, Польшѣ, Прус-
сіи и даже въ сердцѣ Россіи.
Гіацинтъ со своими товарищами недолго остава-
лись въ монастырѣ св. Сабины. Лишь только они
въ достаточной мѣрѣ ознакомились съ уставомъ ор-
дена, они уѣхали вмѣстѣ съ епископомъ Краков-
скимъ. Въ городѣ Фризахъ, въ старинной Норикѣ,
между Дравой и Муромъ, по внушенію Духа Свя-
таго, они стали возвѣщать слово Божіе. Проповѣдь
ихъ глубоко взволновала эту страну. Воодушевлен-
ные успѣхомъ они рѣшили основать тамъ монастырь.
Имъ удалось осуществить это намѣреніе въ тече-
ніе шести мѣсяцевъ, и они оставили его уже со зна-
чительнымъ количествомъ монаховъ подъ руковод-
ствомъ Германа Тевтонскаго. По возвращеніи въ
Краковъ епископъ далъ имъ находившійся въ его
распоряженіи деревянный домъ съ тѣмъ, чтобы они
185 —
воспользовались имъ для основанія монастыря. Это
было началомъ распространенія ордена въ сѣверныхъ
странахъ. Чеславъ основалъ монастыри въ Прагѣ и
Бреславлѣ, а Гіацинтъ успѣлъ до своей смерти во-
друзить даже въ Кіевѣ знамя доминиканцевъ, на
глазахъ у схизматиковъ грековъ, при громѣ татар-
скаго нашествія.
Казалось, сѣверъ и югъ соперничали между со-
бой, посылая Доминику великихъ работниковъ. Во
Франціи былъ знаменитый докторъ, по имени Реджи-
нальдъ, преподававшій въ теченіе пяти лѣтъ цер-
ковное право въ Парижѣ. Онъ былъ деканомъ ка-
питула церкви св. Эиьяна въ Орлеанѣ. Въ 1218 г.
онъ прибылъ въ Римъ на поклоненіе гробу св. апо-
столовъ, собираясь отправиться оттуда въ Іеруса-
лимъ на поклоненіе Гробу Господню. Но, согласно
принятому имъ намѣренію, это двойное паломниче-
ство должно было послужить лишь началомъ новой
жизни, въ которую онъ собирался вступить. «Богъ
внушилъ ему желаніе покинуть все для проповѣди
Евангелія, и онъ готовился къ этому служенію, не
зная еще, какимъ образомъ ему предстоитъ его вы-
полнить, ибо онъ ничего не зналъ объ учрежденіи
ордена проповѣдниковъ. Случилось однажды, что онъ
вступилъ въ откровенный разговоръ съ однимъ кар-
диналомъ и открылъ ему сердце свое, сказавъ, что
желаетъ все покинуть, чтобы проповѣдовать I. Хри-
ста, живя въ добровольной нищетѣ. Тогда карди-
налъ сказалъ ему: «Какъ разъ только что возникъ
орденъ, который стремится совмѣстить жизнь въ ни-
щетѣ съ проповѣдью,—и учитель этого ордена те-
перь у насъ въ городѣ и самъ возвѣщаетъ слово
Божіе».—Услыхавъ это, Реджинальдъ поспѣшилъ
— 186 —
от'ыскать блаженнаго Доминика и открылъ ему тайпу
души своей. Онъ былъ плѣненъ видомъ святого и
благостью рѣчей его и рѣшилъ тотчасъ же всту-
пить въ его орденъ. Но тутъ ему пришлось столк-
нуться съ препятствіями, которыя возникаютъ всегда
при выполненіи святыхъ замысловъ. Онъ такъ тяжко
занемогъ, что смерть, казалось, готова была побѣдить,
и врачи теряли надежду на его выздоровленіе. Бла-
женный Доминикъ, опечаленный опасностью смерти,
грозившей сыну, который не успѣлъ еще порадо-
вать его, обратился къ божественному милосердію,
неотступно' умоляя его, какъ онъ впослѣдствіи самъ
разсказывалъ братьямъ своимъ, не лишать его сына,
зачатаго еще только, но не рожденнаго. Онъ про-
силъ даровать ему хотя непродолжительную жйзиь.
Въ то время, какъ онъ молился такимъ образомъ,
Пресвятая Дѣва Марія, Матерь Божія и Влады-
чица міра, явилась Реджинальду въ сопровожденіи
двухъ дѣвъ несказанной красоты. Реджинальдъ не
спалъ, а томился вт> жару. Царица Небесная обра-
тилась къ нему съ такими словами: «Нроеи у Меня,
чего хочешь, и Я исполню просьбу твою».—Въ то
время, какъ онъ размышлялъ объ этихъ словахъ,
одна изъ сопровождавшихъ Богоматерь дѣвъ вну-
шила ему ничего не просить, а положиться на волю
Царицы всѣхъ милостей, на что онъ согласился охот-
но. Тогда, протянувъ дѣвственную руку Свою, Опа
совершила ему помазаніе глазъ, ушей, ноздрей, устъ,
рукъ, чреселъ и ногъ, произнося всякій разъ со-
отвѣтствующія помазанію слова. Мнѣ удалось лишь
узнать слова, относившіяся къ помазанію чреселъ и
ногъ. Итакъ, прикоснувшись къ чресламъ его, Она
сказала: «Да опояшутся чресла твои поясомъ цѣло-
— 187
мудрія», а прикоснувшись къ ногамъ: «Совершаю по-
мазаніе ногъ твоихъ, дабы шелъ ты проповѣдовать
Евангеліе мира».—Затѣмъ Она показала ему оде-
жду Братьевъ Проповѣдниковъ со словами: «Вотъ
одежда ордена твоего», и исчезла. Реджинальдъ
тотчасъ же выздоровѣлъ послѣ помазанія, совер-
шеннаго надъ нимъ Матерью Того, Кто владѣетъ
тайной всяческаго спасенія. На другой день утромъ,
когда Доминикъ пришелъ навѣстить его и дружески
освѣдомился объ его здоровьѣ, онъ отвѣтилъ ему,
что болѣзнь его прошла, и разсказалъ ему о своемъ
видѣніи. Затѣмъ оба они вмѣстѣ набожно возблаго-
дарили Бога, Который посылаетъ болѣзни и исцѣ-
ляетъ ихъ, поражаетъ насъ ранами и эти раны
врачуетъ. Врачи подивились этому внезапному и не-
ожиданному возвращенію къ жизни, ибо они не зна-
ли, кто былъ причиной этого исцѣленія» Ц.
Три дня спустя, въ то время, какъ Реджинальдъ
находился въ присутствіи Доминика и одного мона-
ха изъ ордена госпитальеровъ, чудесное помазаній
снова было совершено надъ нимъ, какъ будто Пре-
славная Матерь Божія, придавая дѣйствію этому
важное значеніе, пожелала повторить его передъ сви-
дѣтелями. И въ самомъ дѣлѣ Реджинальдъ являлся
въ данномъ случаѣ лишь представителемъ ордена
Братьевъ Проповѣдниковъ, и въ лицѣ его Царица
неба и земли заключала союзъ со всѣмъ орденомъ.
Первымъ символомъ этого союза являлся Розарій,
какъ драгоцѣнный даръ при крещеніи ордена. По-
мазаніе Реджинальда указывало на зрѣлость орде-
на и конфирмацію его, и чтобы увѣковѣчить это
’) Ье В. НшпЪегі, „Ѵіе сіе ваіпі Сопппіцие", и. 27.
186
событіе какимъ-нибудь постояннымъ знакомъ, Пре-
благословенная Дѣва, даруя новому брату оде-
жду его ордена, измѣнила ее. О знаменательномъ
измѣненіи этомъ необходимо сказать нѣсколько
словъ.
Какъ мы уже говорили, Доминикъ, бывшій долгое
время каноникомъ въ Осмѣ, продолжалъ носитъ оде-
жду канониковъ и во Франціи и облекъ въ нее чле-
новъ своего ордена. Эта одежда состояла изъ бѣлаго
шерстяного подрясника и льняного стихаря, поверхъ
которыхъ надѣвался черный шерстяной плащъ съ
капюшономъ. Въ одеждѣ же, дарованной Реджи-
нальду Пресвятой Дѣвой, льняной стихарь былъ за-
мѣненъ бѣлымъ шерстянымъ скапуляромъ или на-
рамникомъ, т.-е. простой полосой матеріи, которая
прикрывала плечи и грудь, спускаясь съ двухъ сто-
ронъ до колѣнъ. Эта одежда не являлась новше-
ствомъ. Ее можно встрѣтить у восточныхъ монаховъ,
какъ дополненіе къ подряснику, когда трудъ или
чрезмѣрная жара принуждали ихъ снимать съ себя
плащъ. Порожденный въ пустынѣ чувствомъ стыд-
ливости, ниспадая покровомъ къ сердцу человѣче-
скому, скапуляръ сдѣлался въ христіанскомъ пре-
даніи символомъ чистоты, а, слѣдовательно, оде-
ждой Маріи, Царицы дѣвственности. Итакъ, подобно
тому, какъ въ лицѣ Реджинальда Марія опоясала
весь орденъ «поясомъ цѣломудрія» и приготовила
стопы его къ «проповѣди Евангелія мира», такъ даи-
вала она ему скапуляромъ внѣшній знакъ той ан-
гельской добродѣтели, безъ которой нельзя знать и
возвѣщать небесное.
Послѣ этого великаго событія, принадлежавшаго
къ числу славнѣйшихъ въ исторіи доминиканскаго
іяе
ордена, Реджинальдъ отправился въ Святую Землю,
откуда онъ впослѣдствіи вернулся, какъ мы увидимъ
далѣе, а доминиканцы замѣнили льняной стихарь
шерстянымъ скапуляромъ, который сталъ главной
и характерной частью ихъ одежды. Когда доминика-
нецъ произноситъ обѣтъ свой, принимающій его
обѣтъ настоятель благословляетъ только его скапу-
ляръ, и ни въ какомъ случаѣ не можетъ онъ выйти
безъ пего изъ кельи своей, даже покидая ее для
могилы.
Въ это время Пресвятая Дѣва обнаружила еще
другимъ способомъ материнскую любовь, которую
Она питала кѣ ордену. «Однажды вечеромъ Доми-
никъ остался въ церкви на молитвѣ и, выйдя отту-
да въ полночь, онъ вошелъ въ коридоръ, въ ко-
торомъ находились кельи, гдѣ спали братья. Когда
онъ окончилъ то, за чѣмъ пришелъ, онъ снова
сталъ на молитву въ одномъ изъ концовъ коридо-
ра и, посмотрѣвъ случайно въ другой конецъ егО,
онъ увидѣлъ трехъ женъ, изъ которыхъ одна, на-
ходившаяся посрединѣ, была самой прекрасной изъ
нихъ и самой почтенной. Одна изъ ея спутницъ песла
великолѣпный сосудъ, другая—кропило, которое опа
подавала госпожѣ своей. Эта послѣдняя окропляла
имъ братьевъ и осѣняла ихъ крестнымъ знаменіемъ.
Но, пройдя мимо одного брата, она не благословила
его. Доминикъ замѣтилъ этого брата и пошелъ на-
встрѣчу благословлявшеіі женщинѣ, которая дошла
до середины коридора въ томъ мѣстѣ, гдѣ висѣла
лампа. Онъ палъ ницъ передъ Нею и, хотя уже
узналъ Ее, сталъ молить Ее назвать Себя. Въ то
время монахи и монахини Рима не пѣли еще вѣ мо-
настыряхъ прекраснаго и благочестиваго антифо-
13
— 190 —
на «8а1ѵе Ке^іиа»; тѣмъ не менѣе они чита-
ли его па колѣняхъ послѣ повечерія. И вотъ
благословлявшая братьевъ Жена отвѣтила блажен-
ному Доминику: «Я Та, Которую вы каждый вечеръ
призываете, и когда вы говорите: «О, Заступница
наша», Я падаю ницъ передъ Сыномъ Моимъ и
молю Его о сохраненіи ордена». Тогда Доминикъ
освѣдомился о сопровождавшихъ Ее дѣвушкахъ. На
это Пресвятая Дѣва отвѣтила: «Одна изъ нихъ Це-
цилія, а другая Екатерина». Блаженный Доминикъ
спросилъ еще, почему Она прошла мимо одного бра-
та, пе благословивъ его, и получилъ въ отвѣтъ:
«Потому что онъ лежалъ въ неподобающемъ поло-
женіи тѣла». Окончивъ обходъ Свой, окропивъ и
благословивъ остальныхъ братьевъ, Она исчезла.
Тогда блаженный Доминикъ вернулся на прежнее мѣ-
сто, и едва только сталъ на молитву, какъ былъ вос-
хищенъ духомъ къ Богу. Онъ увидѣлъ Господа;
одесную Его находилась Преблагословенная Дѣва; и
ему показалось, что на Ней надѣта мантія цвѣта
сапфировъ. И, оглядѣвшись крутомъ, онъ увидалъ
передъ лицомъ Бога монаховъ всѣхъ орденовъ, но
своихъ тамъ не видѣлъ. И сталъ онъ тогда горько
плакать, не смѣя приблизиться къ Господу и къ
Матери Его. Матерь Божія сдѣлала ему знакъ ру-
кой, чтобы онъ приблизился, но онъ пе осмѣливался
подойти, пока, наконецъ, не призвалъ его также
и Господь. Тогда онъ подошелъ и палъ ницъ, горь-
ко плача. Господь велѣлъ ему встать и, когда онъ
всталъ, сказалъ ему: «О чемъ плачешь ты такъ
горько?» Онъ отвѣтилъ: «Я плачу оттого, что вижу
здѣсь монаховъ всѣхъ орденовъ, но не вижу ни
одного изъ своихъ». И Господь сказалъ ему: «Хочешь
— 191 —
ты видѣть свой орденъ?» Онъ въ трепетѣ отвѣтилъ:
«Да, Господи». Господь положилъ руку свою на
плечо Пресвятой Дѣвы и сказалъ блаженному До-
минику: «Я поручилъ твой орденъ Матери Моей».
И затѣмъ сказалъ: «Ты хочешь непремѣнно видѣть
орденъ свой?» Онъ отвѣтилъ: «Да, Господи». То-
гда Благословенная Дѣва распахнула мантію, кото-
рой Она была какъ бы облечена, и разостлала ее
на глазахъ блаженнаго Доминика такъ, что закрыла
ею весь необъятный небесный сводъ, и онъ увидѣлъ
подъ ней множество братьевъ своихъ. Блаженный
Доминикъ палъ ницъ и возблагодарилъ Бога и Пре-
святую Дѣву Марію, и видѣніе исчезло. Онъ при-
шелъ въ себя и сталъ звонить къ утренѣ. Когда
утреня кончилась, онъ созвалъ братьевъ своихъ въ
капитулъ и произнесъ имъ прекрасное поученіе о
томъ, какъ должны они любить и чтить Пресвятую
Дѣву, разсказавъ между прочимъ и объ этомъ ви-
дѣніи. По окончаніи собранія онъ отозвалъ того
брата, который не получилъ благословенія Пресвя-
той Дѣвы, и кротко спросилъ его, не скрылъ ли
онъ отъ него какого-нибудь тайнаго грѣха; ибо этотъ
самый братъ только что совершилъ у него общую
исповѣдь. Тотъ отвѣтилъ: «Отче святой, у меня
нѣтъ ничего на совѣсти; развѣ только то, что,
проснувшись сегодня ночью, я оказался въ постели
безъ одежды». Блаженный Доминикъ самъ разсказалъ
объ этомъ видѣніи сестрѣ Цециліи и другимъ се-
страмъ монастыря св. Сикста, точно оно явилось
кому-то другому, но присутствовавшіе тамъ братья
дѣлали сестрамъ знаки, чтобы показать имъ, что
это случилось съ нимъ самимъ. По этому случаю До-
миникъ и приказалъ, чтобы братья вездѣ, гдѣ бы
13*
192 —
Они ни проводили ночь, ложились въ поясѣ и
обуви» і).
Во второе воскресенье поста, наступившее по-
слѣ переселенія сестеръ въ монастырь св. Сикста,
Доминикъ произнесъ передъ ними въ церкви торже-
ственную проповѣдь при большомъ стеченіи народа
и изгналъ бѣса изъ одной женщины, смущавшей на-
родъ своими криками. Въ другой разъ, явившись
совершенно неожиданно на монастырскую башню,
онъ спросилъ у привратницы о здоровьѣ сестеръ Ѳео-
доры, Ѳедраны и Нимѳы. Узнавъ, что онѣ боль-
ны лихорадкою, онъ сказалъ ей: «Пойди и скажи
имъ отъ меня, что я приказываю имъ не болѣть
болѣе лихорадкой» Привратница, отправилась къ
нимъ, и, услышавъ о приказаніи святого, онѣ тот-
часъ выздоровѣли.
«Досточтимый отецъ работалъ обыкновенно весь
день для спасенія душъ либо усердной проповѣдью,
либо исповѣдью, либо какимъ-нибудь инымъ дѣломъ
милосердія. По вечерамъ онъ приходилъ къ сестрамъ
и произносилъ тамъ въ присутствіи братьевъ по-
ученіе или бесѣдовалъ съ ними объ обязанностяхъ
ордена; ибо онъ одинъ былъ въ этомъ учителемъ
ихъ. Однажды вечеромъ онъ замедлилъ, и сестры,
думая, что онъ совсѣмъ не придетъ, окончили мо-
литву и удалились въ свои кельи. Но вотъ вдругъ
братья зазвонили въ маленькій колоколъ, которымъ
они давали сестрамъ знать о прибытіи блаженнаго
отца. Онѣ поспѣшили всѣ въ церковь; рѣшетка была
уже открыта, и онѣ увидѣли, что онъ съ братья-
і) Кѳіаііоп сіе іа воесіг Сёсііе, п. 7.
2) ІЬісІ., п. 9.

ми сидитъ въ ожиданіи ихъ. Блаженный Доминикъ
сказалъ имъ: «Дочери мои, я сейчасъ прямо съ
рыбной ловли, и Господь послалъ мнѣ большую ры-
бу». Онъ имѣлъ въ виду брата Родіона, принятаго
имъ въ орденъ. Онъ былъ единственнымъ сыномъ
нѣкоего вельможи Александра, римскаго граждани-
на, живущаго въ роскоши. Затѣмъ онъ вступилъ
съ ними въ продолжительную духовную бесѣду, ко-
торая доставила имъ большое утѣшеніе, и сказалъ:
«Хорошо было бы, дочери мои, выпить немного вина».
И, позвавъ келаря брата Роджера, онъ велѣлъ ему
принести вина и чащу. Когда братъ принесъ то
п другое, блаженный Доминикъ велѣлъ ему напол-
нить чашу до краевъ. Затѣмъ онъ благословилъ ее
и первый отпилъ изъ нея, а за нимъ всѣ присут-
ствовавшіе тамъ братья. Ихъ было тамъ всего двад-
цать пятъ человѣкъ, духовныхъ и свѣтскихъ лицъ,
и они пили, сколько имъ было угодно, а вино въ
чашѣ все не убывало. Когда они всѣ утолили жа-
жду, блаженный Доминикъ сказалъ: «Пусть теперь
всѣ мои дочери вьшьютъ вина». И, позвавъ сестру
Нубію, сказалъ ей: «Прими чашу и обойди кру-
гомъ всѣхъ сестеръ». И она пошла, взявъ съ собой
другую сестру, и приняла чашу, полную до кра-
евъ, и ни одна капля вина не пролилась изъ чаши.
Первой выпила настоятельница, затѣмъ всѣ сестры
пили, сколько кто хотѣлъ, а блаженный отецъ ихъ
повторялъ имъ: «Пейте, сколько угодно, дочери мои».
Ихъ было тогда сто четыре человѣка, и онѣ пили
всѣ до утоленія жажды, и тѣмъ не менѣе чаша
оставалась полной, какъ будто бы въ нее только
что налили вина, и когда ее поставили на мѣсто,
она была полна до краевъ. Затѣмъ блаженный До^
— 194 —
миникъ сказалъ: «Господь хочетъ теперь, чтобы я
отправился въ монастырь св. Сабины». Но братъ
Танкредъ, пріоръ мужского монастыря, и братъ
Одонъ, пріоръ женскаго, такъ же какъ и насто-
ятельница съ сестрами, старались удержать его, го-
воря: «Отче святой, теперь не время, уже полночь,
и неудобно, чтобы ты уходилъ теперь». Но онъ
однако не соглашался па просьбы ихъ и говорилъ:
«Господь непремѣнно хочетъ, чтобы я отправился
въ путь; Онъ пошлетъ съ нами ангела Своего».
И онъ взялъ съ собой въ спутники брата Танкреда,
настоятеля мужского монастыря, и брата Одона,
пріора женскаго монастыря, и отправился въ путь.
Когда они дошли до церковныхъ дверей и собира-
лись выйти, они увидали, согласно обѣщанію бла-
женнаго Доминика, юношу необычайной красоты, ко-
торый предсталъ передъ ними, держа палку въ ру-
кѣ, какъ бы готовый отправиться въ путь. Тогда
блаженный Доминикъ пропустилъ впередъ своихъ
спутниковъ; юноша шелъ впереди всѣхъ, а онъ по-
зади, и такимъ образомъ они дошли до церкви
св. Сабины, двери которой нашли запертыми. Шед-
шій впереди юноша толкнулъ одну половинку, и
двери тотчасъ же открылись; онъ вошелъ первымъ,
за нимъ братья, а позади всѣхъ блаженный Доми-
никъ. Затѣмъ юноша вышелъ, и двери снова за-
крылись. Братъ Танкредъ сказалъ блаженному До-
минику: «Отче святой, кто этотъ юноша, что при-
шелъ съ нами?» Онъ отвѣтилъ: «Сынъ мой, это
ангелъ Господень; Господь послалъ его хранить
насъ». Въ это время зазвонили къ утренѣ, и бра-
тья пришли па хоры. Увидѣвъ тамъ блаженнаго
Доминика съ его спутниками, они очень удивились
— 195 —
и даже обезпокоились, какъ могъ онъ туда, проник-
нутъ при запертыхъ дверяхъ. Бъ то время находился
въ монастырѣ молоденькій послушникъ, по имени
братъ Іаковъ. Мучимый сильнымъ искушеніемъ, онъ
рѣшилъ по окончаніи утрени, когда откроются две-
ри церкви, покинуть орденъ. Слѣдуя полученному
откровенію, Доминикъ призвалъ къ себѣ послушника
по окончаніи утрени и сталъ ласково увѣщевать
его, чтобы онъ не уступалъ коварству діавола и
мужественно пребывалъ въ служеніи Христу. Не
внявъ мольбамъ и увѣщаніямъ его, юноша, всталъ,
снялъ съ себя одежду ордена и сказалъ, что онъ
рѣшилъ во что бы то1 ни стало уйти. Тронутый
состраданіемъ, исполненный любви, отецъ сказалъ
ему: «Сынъ мой, подожди немного, а потомъ по-
ступишь, какъ знаешь». И, павъ ницъ на землю,
онъ сталъ молиться. И тогда, обнаружилось, какъ
велики были заслуги блаженнаго Доминика передъ
Господомъ и какъ легко было ему получить отъ
Него то, чего онъ желалъ. Не успѣлъ онъ окон-
чить молитвы своей, какъ юноша, весь въ сле-
захъ, бросился къ ногамъ его, умоляя отдать ему
одежду, которую онъ самъ снялъ съ себя, мучимый
сильнымъ искушеніемъ, и обѣщая, что онъ ни-
когда не покинетъ ордена. Тогда досточтимый отецъ
отдалъ ему монашескую одежду, еще разъ увѣ-
щевая его мужественно пребывать въ служеніи Хри-
сту. Такъ оно и было, ибо монахъ этотъ долго
жилъ въ орденѣ, подавая хорошій примѣръ другимъ
братьямъ. На слѣдующій день утромъ блаженный
Доминикъ верпулся со своими спутниками въ мона-
стырь св. Сикста, и въ присутствіи его братья раз-
сказали сестрѣ Цециліи и другимъ сестрамъ обо
всемъ, что случилось, и блаженный Доминикъ под-
- 19(> —
твердилъ этотъ разсказъ слѣдующими словами: «До-
чери мои, врагъ Божій захотѣлъ похитить овечку
Господню, но Господь отнялъ ее изъ рукъ его» 1).
Въ 1575 году, во времена .папы Григорія ХШ,
монахини монастыря св. Сикста, страдая отъ болот-
ныхъ испареній, переселились на Квириналъ въ но-
вый монастырь, посвященный св. Доминику и св.
Сиксту, взявъ съ собой на новое мѣсто жительства
и образъ Пресвятой Дѣвы. А монастырь св. Сикста,
опустошенный и заброшенный, былъ предоставленъ
воспоминаніямъ прошлаго. Не осталось въ немъ ни
драгоцѣннаго мрамора, ни бронзовыхъ украшеній, ни
характерныхъ для языческой древности колоннъ,
освященныхъ христіанствомъ, ни безсмертныхъ фре7
сокъ,—ничто не привлекаетъ теперь въ немъ взо-
ра. Возвращаясь по Аппіевой дорогѣ въ Римъ отъ
гробницы Цециліи Метеллы и лѣса, посвященнаго
нимфѣ Эгеріи, путникъ видитъ по правую руку отъ
себя большія и печальныя развалины съ одной изъ
тѣхъ остроконечныхъ колоколенъ, которыя такъ рѣд-
ко встрѣчаются въ окрестностяхъ Рима. Онъ про-
ходитъ мимо, пе освѣдомляясь даже объ ея назва-
ніи. Что ему за дѣло до «стараго монастыря св.
Сикста»? Даже тѣ, что съ любовью отыскиваютъ
слѣды жизни святыхъ, не знаютъ, какое сокровище
скрыто въ этихъ стѣнахъ, на которыхъ время на-
ложило печать забвенія. Такимъ образомъ, они про-
ходятъ мимо того мѣста, гдѣ жилъ и совершалъ
чудеса одинъ изъ самыхъ великихъ мужей христі-
анства, совершенно не подозрѣвая этого. Внѣшній
дворъ, церковь, монастырскія строенія, ограда су-
ществуютъ еще и до сихъ поръ, и до временъ фран-
Ч Кеіаііоп <Іе Іа воеиг Сесііе, п. 6.
цузской революціи начальники ордена имѣли тамъ
свое помѣщеніе. Въ XVIII вѣкѣ папа Бенедиктъ ХШ
имѣлъ обыкновеніе проводить тамъ нѣсколько дней
весною и осенью; онъ же и реставрировалъ со-
вершенно развалившуюся было церковь. Теперь зда-
ніе монастыря занято фабрикой казенной мануфак-
туры, за исключеніемъ той знаменитой залы капи-
тула, гдѣ Доминикъ воскресилъ трехъ умершихъ.
На томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ Доминикъ служилъ
обѣдню за юношу Наполеона, воздвигнутъ алтарь.
Въ церкви представители римскаго духовенства со-
вершаютъ торжественное богослуженіе въ среду на
третьей недѣлѣ поста.
Монастырь св. Сабины оказался болѣе счастли-
вымъ. Правда, съ 1572 года, при папѣ Григоріи X,
онъ пересталъ быть резиденціей начальника ордена,
который переселился въ монастырь Св. Маріи на Ми-
нервѣ, въ самый центръ Рима. Авентинскій холмъ
такъ же опустѣлъ, какъ и Лппіева дорога; даже
птицы, самые первые обитатели его, не живутъ тамъ
больше. Но подъ сѣнью стѣнъ монастыря св. Са-
бины, подъ защитой его красиваго зданія постоянно
живетъ колонія доминиканцевъ. Въ церкви на облом-
кѣ колонны виденъ большой черный камень, кото-
рый, какъ утверждаетъ преданіе, былъ брошенъ въ
Доминика дьяволомъ съ цѣлью прервать его ноч-
ныя размышленія. Въ монастырѣ находятся также
узкая келья, въ которую порой удалялся св. Доми-
никъ, и зала, въ которой онъ принялъ въ орденъ
св. Гіацинта и блаженнаго Чеслава, а въ одномъ
изъ уголковъ сада посаженное имъ апельсинное де-
рево даритъ свои золотые плоды благочестивому па-
ломнику.
ГЛАВА XIII.
Основаніе монастырей св. Іакова въ Парижѣ
и св. Николая въ Болоньѣ.
Братья, которыхъ Доминикъ послѣ собранья въ
Пруйлѣ отправилъ въ Парижъ, раздѣлились иа двѣ
группы. Первая, состоявшая изъ Маннеса, Михаи-
ла Фабры и Одериха, достигла мѣста своего на-
значенія 12 сентября. Вторая, состоявшая изъ
Матвѣя Французскаго, Бертрана изъ Гаррига, Іоан-
на Наваррскаго и Лаврентія Англійскаго, прибыла
тремя недѣлями позже. Они остановились въ центрѣ
города, снявъ помѣщеніе близъ госпиталя Богома-
тери, у воротъ епископскаго дома. Кромѣ Матвѣя
Французскаго, который провелъ часть своей юности
въ университетскихъ школахъ, никто изъ нихъ не
былъ извѣстенъ въ Парижѣ. Они тамъ прожили въ
теченіе десяти мѣсяцевъ въ крайней нуждѣ, но ихъ
поддерживало воспоминаніе о Доминикѣ и получен-
ное Лаврентіемъ Англійскимъ откровеніе относитель-
но того мѣста, гдѣ имъ предстояло обосноваться.
Въ то время Іоаннъ де Барастръ, деканъ церкви
св. Квентина, королевскій капелланъ и профессоръ
парижскаго университета, основалъ у Нарбоннскихъ
или, какъ нхъ иначе называли, Орлеанскихъ во-
199 —
ротъ города убѣжище для бѣдныхъ иностранцевъ.
Часовня этого убѣжища была посвящена св. апо-
столу Іакову, столь чтимому въ Испаніи, что мо-
гила его является однимъ изъ самыхъ посѣщае-
мыхъ паломниками мѣстъ во всемъ христіанскомъ
мірѣ. Явились ли туда испанскіе братья на покло-
неніе или какимъ инымъ путемъ, только Іоаннъ
де Барастръ узналъ, что въ Парижѣ появились
новые монахи, которые проповѣдуютъ Евангеліе по
примѣру апостоловъ. Оиъ познакомился съ ними,
полюбилъ ихъ и понялъ, конечно, значеніе ихъ
ордена, ибо '6 августа 1218 года онъ предоставилъ
въ ихъ владѣніе убѣжище св. Іакова, приготовленное
имъ для Христа, въ лицѣ странниковъ. Христосъ
прислалъ ему въ благодарность болѣе почетныхъ
гостей, чѣмъ тѣ, на которыхъ онъ разсчитывалъ,
и скромное убѣжище у Орлеанскихъ воротъ стало
мѣстомъ пребыванія апостоловъ, школой ученыхъ
и усыпальницей царей. ‘3 мая 1221 года Іоаннъ
де Барастръ утвердилъ за братьями этотъ даръ
подлиннымъ актомъ, и, по просьбѣ Гонорія III,
парижскій университетъ отказался отъ имѣвшихся
у него на это мѣсто правъ, съ тѣмъ однако усло-
віемъ, что ученые его послѣ смерти будутъ имѣть
право на такія же молитвы ордена, какъ и члены
его, въ качествѣ собратьевъ.
Такимъ образомъ братья пріобрѣли постоянное и
доступное для всѣхъ помѣщеніе, а вслѣдствіе этого
и большую извѣстность. Ихъ приходили слушать,
и они совершали завоеванія среди безчисленнаго ко-
личества учащейся молодежи, которая, стекаясь въ
Парижъ со всѣхъ концовъ Европы, приносила съ
собой свойственный юности пылъ и разнообразный
— 200
духъ всевозможныхъ народностей. Съ лѣта 1219
года въ монастырѣ св. Іакова было уже тридцать
монаховъ. Изъ всѣхъ вступившихъ въ орденъ въ
это время до насъ дошли свѣдѣнія только о Ген-
рихѣ изъ Марбурга. Нѣсколько лѣтъ тому назадъ
онъ былъ посланъ въ Парижъ однимъ изъ своихъ
дядей, 'благочестивымъ рыцаремъ, жившимъ въ го-
родѣ Марбургѣ. Затѣмъ, когда дядя этотъ умеръ,
онъ явился ему во снѣ' и сказалъ: «Возьми крестъ
во искупленіе грѣховъ моихъ и переправься черезъ
море. Когда ты вернешься изъ Іерусалима, ты най-
дешь въ Парижѣ новый орденъ проповѣдниковъ и
вступишь въ него. Не бойся ихъ бѣдности и не
презирай ихъ малочисленности, ибо они разрастут-
ся въ цѣлый народъ и утвердятся во спасеніе мно-
гихъ» і). 'И дѣйствительно, Генрихъ переплылъ
черезъ море и, вернувшись въ Парижъ какъ разъ
въ то время, когда стали основываться тамъ братья,
безъ всякихъ колебаній вступилъ въ ихъ орденъ.
Онъ былъ однимъ изъ первыхъ и самыхъ знамени-
тыхъ проповѣдниковъ въ монастырѣ св. Іакова.
Король Людовикъ Святой полюбилъ его и увезъ
съ собой въ Палестину въ 1254 году. Онъ умеръ на
обратномъ пути въ присутствіи короля.
Вотъ что онъ р.ізсказалъ о первоначальной жизни
братьевъ въ Парижѣ. «Случилось однажды, что
двое братьевъ, находясь въ пути, ничего не ѣли
до трехъ часовъ пополудни, и въ то время, какъ
они спрашивали себя, какъ бы имъ утолить голодъ
въ этой незнакомой для нихъ и бѣдной странѣ,
имъ предсталъ человѣкъ въ одеждѣ путешествен-
’) бетагсі Де І’ТасІіеі, „Ѵіе сіев Ргёгев“, Ііѵ. IV, еЪар. 13.
— 201 —
ника и сказалъ имъ: «О чемъ разсуждаете вы, ма-
ловѣры? Ищите прежде всего царствія Божія, а
остальное въ изобиліи приложится вамъ. У васъ
было довольно вѣры, чтобы принести себя въ жертву
Богу, а теперь вы опасаетесь, какъ бы Онъ не
оставилъ васъ безъ пищи! Пройдите это поле и,
когда вы будете въ нижней долинѣ, вы увидите
село н войдете въ церковь. Священникъ этой церкви
пригласитъ васъ къ себѣ, но въ это время появится
рыцарь, который почти силой захочетъ увести васъ.
Тогда вмѣшается въ дѣло покровитель церкви и уве-
детъ священника, рыцаря и васъ къ себѣ въ домъ,
гдѣ приметъ васъ роскошно. Уповайте же на Го-
спода и старайтесь укрѣпить и братьевъ своихъ въ
надеждѣ на Него». Сказавъ это, онъ исчезъ, и все
произошло такъ, какъ онъ сказалъ. Вернувшись въ
Парижъ, братья разсказали обо всемъ случившемся
брату Генриху и тѣмъ весьма немногимъ братьямъ,
которые въ то время жили тамъ» 1).
Эта крайняя бѣдность братьевъ и была, вѣро-
ятно, причиной того, что двое изъ нихъ, Іоаннъ
Наваррскій и Лаврентій Англійскій отправились къ
Доминику въ Римъ. Со времени ихъ прибытія въ
январѣ 1218 года св. Доминикъ повелѣлъ Іоанну
Наваррскому отправиться въ Болонью въ сопро-
вожденіи другого брата, котораго историки назы-
ваютъ нѣкоимъ Бертраномъ въ отличіе отъ Бертра-
на изъ Гаррига. Нѣсколько времени спустя опъ
послалъ къ нимъ Михаила изъ У зеро и Доминика
Сеговійскаго, возвратившихся изъ Испаніи, а так-
же и трехъ другихъ братьевъ—Ричарда, Христіана
и Петра, изъ которыхъ послѣдній былъ лицомъ свѣт-
*) Сбгаіті сіе Ргасйсі, „Ѵіе Лея Егсгев, Ііѵ. 1, сЬар. 5.
— 202 —
сеймъ. Эта маленькая колонія получила въ Болоньѣ,
неизвѣстно какимъ образомъ, домъ и церковь Св.
Маріи изъ Маскарпльи. Они жили тамъ впрочемъ
въ большой бѣдности, не будучи въ силахъ про-
будить большого города, гдѣ религія, дѣла и удо-
вольствія—все имѣетъ свой опредѣленный порядокъ
и гдѣ всякое новшество производитъ впечатлѣніе
лишь при исключителыіныхъ обстоятельствахъ. Все
измѣнилось при появленіи одного единственнаго че-
ловѣка. Реджинальдъ появился въ Болоньѣ 21 де-
кабря 1218 года, возвращаясь изъ Святой Земли, и
вскорѣ городъ былъ потрясенъ до основанія. Ни-
что не могло сравниться съ силой этого боже-
ственнаго краснорѣчія. Въ теченіе одной недѣли
Реджинальдъ овладѣлъ умами Болоньи. Духовныя
лица, юристы, учащіеся и профессора университе-
та наперерывъ вступали въ этотъ орденъ, который
наканунѣ еще былъ неизвѣстенъ или презираемъ.
Дѣло дошло до того, что даже великіе умы боялись
слушать этого оратора, чтобъ онъ не соблазнилъ
ихъ словомъ своимъ. «Когда блаженной памяти
брать Реджинальдъ, бывшій нѣкогда деканомъ въ
Орлеанѣ, проповѣдывалъ въ Болоньѣ, -— пишетъ
одинъ историкъ,—и подъ вліяніемъ его слова всту-
пали въ орденъ духовныя лица и знаменитые уче-
ные, учитель Монета, извѣстный тогда по всей Лом-
бардіи преподаватель искусствъ, при видѣ обраще-
нія такого большого количества людей сталъ боять-
ся самъ за себя. Поэтому онъ тщательно избѣ-
галъ брата Реджинальда и старался отвращать отъ
него и учениковъ своихъ. Но въ день св. Сте-
фана ученики уговорили его пойти послушать про-
повѣдь; онъ не смогъ удержаться и пошелъ съ
— 203 —
ними, либо уступая ихъ просьбѣ, либо по какой-
нибудь другой причинѣ, но онъ сказалъ имъ: «Пой-
демте сначала въ церковь св. Прокла къ обѣднѣ».
И они въ самомъ дѣлѣ пошли туда и прослушали
не одну обѣдню, а три. Монета старался нарочно
оттянуть время, чтобы не присутствовать на про-
повѣди. Между тѣмъ ученики торопили его, и онъ
сказалъ имъ наконецъ: «Ну, теперь пойдемте!»
Когда они пришли въ церковь, проповѣдь' не была
еще окончена, и народу въ церкви было такое
множество, что Монета принужденъ былъ остано-
виться при входѣ. Едва прислушался онъ къ сло-
вамъ, какъ почувствовалъ себя побѣжденнымъ: «Я
вижу небеса отверстыя,—восклицалъ въ то время
ораторъ.—Да, небеса отверсты для тѣхъ, кто хо-
четъ видѣть, кто хочетъ вступить; двери открыты
для того, кто хочетъ войти. Не закрывайте сердца
своего и устъ своихъ, пе зажимайте руки, чтобъ
не закрылись предъ вами и небеса. Что же вы
медлите до сихъ поръ? Небеса отверсты». Когда
Реджинальдъ сошелъ съ каѳедры, Монета, трону-
тый божественной благодатью, отравился къ нему,
ознакомилъ его со своимъ положеніемъ и заня-
тіями и произнесъ передъ нимъ обѣтъ послуша-
нія. Но такъ какъ онъ былъ еще привязанъ къ міру
многими обязательствами, онъ оставался еще въ те-
ченіе года въ свѣтской одеждѣ, получивъ на то со-
гласіе Реджипальда, и въ то же время старался
изъ всѣхъ силъ приводить ему слушателей и уче-
никовъ. И, приводя то одного, то другого, онъ
при каждой одержанной имъ побѣдѣ какъ бы снова
вступалъ въ орденъ вмѣстѣ съ новичкомъ» х).
1) Сёгаічі Де Егасііеі, „Ѵіе ііев І<Тсгек“, Ііѵ. IV, сііар. 10.
— 204 —
Монастырь Св. Маріи Маскарильской уже не могъ
удовлетворять потребностямъ братьевъ. Благодаря
ходатайству кардинала Уголино, бывшаго въ то вре-
мя тамъ панскимъ легатомъ, Реджинальдъ получилъ
отъ болонскаго епископа церковь св. Николая на
Виноградникахъ, расположенную у стѣнъ города и
окруженную полемъ. Церковный капелланъ Ру-
дольфъ, человѣкъ добрый и богобоязненный, пе
толы® пе сопротивлялся щедрости епископа, но
даже самъ вступилъ въ орденъ. Онъ разсказывалъ,
что до прибытія братьевъ въ Болонью здѣсь жила
бѣдная женщина, всѣми презираемая, но любимая
Богомъ. Она часто становилась па колѣни и мо-
лилась у того виноградинка, гдѣ, впослѣдствіи былъ
основанъ монастырь св. Николая, и когда другіе
смѣялись надъ ней, видя, какъ опа молится, по-
вернувшись лицомъ къ винограднику, опа отвѣча-
ла: «Несчастные вы, неразумные люди! Если бы
вы знали, какіе люди поселятся здѣсь и какія со-
бытія произойдутъ, вы сами пали бы шщъ и пре-
клонились предъ Богомъ; ибо весь міръ озаренъ
будетъ тѣми, что поселятся здѣсь» ')
Другой братъ Іоаннъ изъ Болоньи разсказывалъ,
что работники этого виноградника часто видѣли тамъ
свѣтъ и сіяніе. Братъ Кларинъ вспоминалъ, какъ
онъ проходилъ, однажды, въ дѣтствѣ мимо этого
виноградника вмѣстѣ съ отцомъ своимъ, и тотъ
сказалъ ему: «Сынъ мой, съ этого мѣста часто раз-
давалось пѣніе ангеловъ, это великое предзнаме-
нованіе на будущее». II такъ какъ ребенокъ воз-
разилъ, что это могло быть пѣніе людей, отецъ
*) бёгагсі йе Егаеііеі, „Ѵіе йея Кгегев", Ііѵ. I, сііар. 3.
205 —
отвѣтилъ ему: «Сынъ мой, голоса людскіе—ОДНО, а
ангельскіе—совсѣмъ другое, ихъ не смѣшаешь» х).
Весною 1219 года братья переселились въ оби-
тель св. Николая, и число ихъ все возрастало,
благодаря проповѣди Реджинальда, благоуханію ихъ
добродѣтели и особому покровительству Божію, ко-
торое время отъ времени проявлялось какимъ-ни-
будь чудомъ. Такъ, одинъ студентъ былъ слѣдую-
щимъ образомъ призванъ ко вступленнію въ орденъ.
Однажды ночью, во снѣ ему чудится, что онъ за-
стигнутъ въ полѣ грозой. Онъ бѣжитъ къ первому
попавшемуся дому, стучитъ и проситъ пристаница,
но слышитъ въ отвѣтъ слѣдующій голосъ: «Я—
Справедливость, а такъ какъ ты не праведенъ, ты
не можешь вступить въ домъ этотъ». Онъ стучитъ
въ другую дверь, и въ отвѣтъ ему раздается дру-
гой голосъ: «Я—Истина, и не могу принять тебя,
ибо истина освобождаетъ лишь тѣхъ, кто ее любятъ».
Онъ обращается въ третье мѣсто. Его отвергаютъ
со словами: «Я—Миръ, но миръ дается лишь че-
ловѣку доброй воли; нѣтъ мира для нечестивца».
Наконецъ, онъ стучится въ послѣднюю дверь. Дверь
открывается, и онъ слышитъ снова: «Я—Милосер-
діе. Если ты хочешь спастись отъ грозы, ступай
въ монастырь св. Николая, гдѣ живутъ Братья Про-
повѣдники. Тамъ ты найдешь вертепъ покаянія, ясли
воздержанія, траву истиннаго ученія, осла простоты,
быка скромности, Марію, Которая просвѣтитъ тебя,
Іосифа, который поможетъ тебѣ, и Христа, Который
тебя спасетъ» * 2). Пробудившись отъ этого сна,
і) іыа.
2) Сстаі-й сіе РгасЪеі, „Ѵіе <1ек Егегев“, Ііѵ. I сЪар. 3.
14
— 206 —
студентъ счелъ его за извѣщеніе свыше и посту-
пилъ сообразно сказанному.
Эти обращенія юношей и людей, уже достигшихъ
значителыінаго общественнаго положенія, нельзя
объяснить себѣ никакими человѣческими склонно-
стями. Жизнь братьевъ была очень сурова. Бѣд-
ность, сопровождающая возникновеніе орденовъ, да-
вала имъ себя чувствовать всевозможными лише-
ніями. Лишь въ постѣ и воздержаніи могло нахо-
дить отдыхъ ихъ тѣло и утомленный трудомъ еван-
гельской проповѣди духъ. Долгій трудовой день
смѣнялся краткимъ сномъ на жесткомъ ложѣ. Ма-
лѣйшія нарушенія устава сурово карались. Когда
одинъ послушникъ принялъ въ даръ безъ разрѣшенія
какую-то грубую ткань, Реджинальдъ приказалъ ему
обнажить плечи, чтобы, по обычаю, получить на-
казаніе въ присутствіи братьевъ. Виновный отка-
зался повиноваться. Тогда Реджинальдъ велѣлъ
братьямъ обнажить ему плечи и, поднявъ къ небу
полные слезъ глаза, сказалъ: «О, Росподь мой Хри-
стосъ, даровавшій слугѣ Твоему Бенедикту силу
изгонять изъ тѣла монаховъ его дьявола помощью
розги; даруй и мнѣ благодать побѣдить искушеніе
этого бѣднаго брата тѣмъ же средствомъ» х). Онъ
подвергъ его затѣмъ такому строгому наказанію
розгами, что всѣ присутствовавшіе братья были
взволнованы до слезъ.
'Понятно, что природныя наклонности были по-
бѣждены въ людяхъ, которые способны были под-
чиниться такой дисциплинѣ. И, одержавъ такимъ
образомъ кровавую побѣду надъ гордостью и чув-
і) Сс'гапі йе Ргасііеі, „Ѵіе йек БТегов“, Ііѵ. IV, сііар. 2.
ствеиностью, они со славой пользовались ею, чтобъ
подчинить себѣ и міръ. Ибо что могъ сдѣлать міръ
съ этими людьми, сердца которыхъ были закалены!
И удивительнная вещь! Желая возвысить человѣка,
религія пользуется тѣми средствами, которыми поль-
зуется міръ, желая его опозорить. Дѣлая его ра-
бомъ, она возвращаетъ ему свободу; пригвождая
его ко кресту, она даетъ ему царское достоинство.
А потому монастырское покаяніе не было самымъ
суровымъ испытаніемъ, Которому подвергались юные
пли увѣнчанные уже славою послушники, тѣснив-
шіеся у воротъ монастыря св. Николая въ Бо-
лоньѣ. Самымъ главнымъ искушеніемъ при возни-
кновеніи какого-нибудь учрежденія является самая
новизна его, когда время не опредѣлило еще неясные
контуры, какъ бы утопающіе во мракѣ. Если оно
имѣетъ вѣка за собой, отъ него вѣетъ духомъ жизни
и устойчивости, который успокаиваетъ возникающія
въ сердцѣ 'человѣка сомнѣнія, и человѣкъ по-
коится въ немъ, какъ младенецъ на колѣняхъ своего
стараго дѣда, какъ юный морякъ на кораблѣ въ со-
тый разъ совершающемъ путешествіе по океану.
Но новыя учрежденія находятся въ какомъ-то пе-
чальномъ соотвѣтствіи съ слабостями человѣческаго
сердца: они взаимно смущаютъ другъ друга. Мона-
стырь св. Николая въ Болоньѣ не остался чуждъ
этимъ тайнымъ бурямъ, которыя, слѣдуя установлен-
ному Провидѣніемъ закону, должны подвергнуть
испытанію и очищенію все, въ чемъ человѣкъ
является сотрудникомъ Божества. «Въ то время,—
говоритъ одинъ историкъ,—когда орденъ Проповѣд-
никовъ былъ еще какъ малое стадо или молодень-
кое растеньице, братьямъ Болонскаго монастыря при-
—Щщ —-
ШЛОсь пережить такое искушеніе и такъ упасть ду-
хомъ, что многіе изъ нихъ даже совѣщались вмѣ-
стѣ относительно того, въ какой имъ орденъ перейти,
полагая, что ихъ орденъ вслѣдствіе молодости и
слабости своей не сможетъ существовать. Двое изъ
болѣе уважаемыхъ братьевъ получили даже отъ
папскаго легата разрѣшеніе вступить въ орденъ
цистерціанцевъ, и представили объ этомъ грамоту
брату Реджинальду, бывшему нѣкогда деканомъ
въ церкви св. Эньяна въ Орлеанѣ, а теперь став-
шему викаріемъ блаженнаго Доминика. Братъ Ре-
джинальдъ созвалъ собраніе капитула и съ великою
скорбью доложилъ всѣмъ объ этомъ. Тогда братья
разразились рыданіями, и великое смятеніе овладѣло
умами. Братъ Реджинальдъ, устремивъ въ молча-
ніи взоры къ небу, велъ бесѣду съ Богомъ, на
Котораго .возложилъ все свое упованіе. Братъ Клэръ
Тосканскій .всталъ, чтобы сказать слово братьямъ.
Это былъ человѣкъ добрый и пользовавшійся боль-
шимъ вліяніемъ. Нѣкогда онъ былъ преподавателемъ
искусствъ и каноническаго права, а затѣмъ сталъ
пріоромъ въ римской области, духовникомъ и ка-
пеланомъ папы. Не успѣлъ онъ 'окончить своей
рѣчи, какъ вдругъ появляется Роландъ изъ Кре-
моны, знаменитый докторъ философіи въ Болоньѣ и
впослѣдствіи первый изъ братьевъ, занимавшійся
богословіемъ въ 'Парижѣ. Опъ былъ одинъ и не
только внѣ себя, а въ какомъ-то опьянѣніи отъ
исполнившаго его духа Божія, и, пе говоря липшихъ
словъ, прямо сталъ просить принять его въ орденъ.
Отецъ Реджинальдъ снимаетъ свой собственный ска-
пулярій и надѣваетъ ему на шею. Въ это время
ризничій зазвонилъ въ колоколъ, и всѣ братья за-
— 209 —
пѣли «Ѵепі Сгеаіог Зрігііив», и, пока они пѣли
голосомъ, который заглушали радостныя слезы, со-
брался народъ; множество мужчинъ, женщинъ и
студентовъ наполнили церковь. Слухъ объ этомъ
событіи распространился по всему городу; благо-
честіе къ ордену усиливается, всякое искушеніе исче-
заетъ, и тѣ два брата, которые рѣшили было выйти
изъ ордена, отказываются передъ собраніемъ капи-
тула отъ даннаго имъ папой разрѣшенія и обѣщаютъ
остаться вѣрными до смерти» *).
Таковы были событія, ознаменовавшія основаніе-
монастырей св. Николая въ Болоньѣ и св. Іакова
въ Парижѣ, этихъ двухъ краеугольныхъ камней до-
миниканскаго ордена. Тамъ, въ сердцѣ лучшихъ
европейскихъ университетовъ, стали появляться луч-
шіе проповѣдники и ученые; тамъ, согласно поста-
новленію первоначальнаго уства, каждый годъ по
очередп съѣзжались депутаты отъ какой-либо про-
винціи ордена; тамъ изъ вѣка въ вѣкъ жили люди,
которыхъ никто изъ ихъ современниковъ не могъ
превзойти и которые сумѣли внушить народу ува-
женіе къ воспитавшему ихъ ордену. Монастырь св.
Николая въ Болоньѣ славенъ могилой Доминика,
проведшаго тамъ послѣдніе годы своей жизни; мо-
настырь же св. Іакова въ Парижѣ сдѣлался зна-
менитой усыпальницей. Глубоко чтимый королемъ
Людовикомъ Святымъ онъ хранитъ подъ мраморомъ
плитъ своихъ останки многихъ французскихъ го-
сударей. Шестой сынъ святого короля и отпрыскъ
Бурбонскаго дома Робертъ былъ окрещенъ тамъ
блаженнымъ Гумбертомъ, пятымъ начальникомъ
Сегэгс! (!е ^гасЬеІі „Ѵіе <Іез Ггстев", Ііѵ. I, сЬау. 5,
— 210 —
ордена, и тамъ же погребенъ. Рядомъ съ нимъ въ
одной гробницѣ находится прахъ его сына, внука
и правнука подъ слѣдующей надписью: «Здѣсь по-
коится отпрыскъ Бурбонскаго дома; здѣсь покоится
прахъ перваго государя ихъ рода; эта гробница—-
колыбель королей» і). И странная судьба! Мона-
стырь св. Іакова, гдѣ въ лицѣ своего основателя
былъ окрещенъ родъ Бурбоновъ и гдѣ нашли по-
слѣднее успокоеніе его первыя четыре поколѣнія,
былъ также мѣстомъ, откуда посыпались первые
удары, лишившіе его трона Франціи * 2). Самые не-
примиримые противники монархіи собирались въ его
опустошенныхъ стѣнахъ, и имя французскихъ до-
миниканцевъ осталось окровавленнымъ въ воспоми-
наніи націй. Теперь монастырь св. Іакова не мо-
жетъ даже назваться развалиной; груда домовъ и
бараковъ сокрыла его реликвіи своей недостойной
тѣнью; на всемъ лежитъ печать равнодушія, такъ
что, вѣроятно, даже домъ Бурбоновъ пе знаетъ,
что это мѣсто было гробницей его предковъ.
і) Ніс кіігрк ВогЬопійіші. Ніс ргітиз йе нотіпе ргіпсерк
сопйііиг. Ні іитиіі ѵеіпі іпсшіаЪиІа гещші. Эта надпись сдѣ-
лана Сантейлемъ.
2) Клубъ якобинцевъ собирался собственно пе въ мона-
стырѣ св. Іакова, а въ другомъ монастырѣ, въ серединѣ ули-
цы Сентъ-Онорэ,
ГЛАВА XIV.
Путешествіе св. Доминика въ Испанію и Фран-
цію.—Ночныя бдѣнія въ Сеговійской пещерѣ.—
Его путешествія и образъ жизни.
Когда Доминикъ послѣ трудовъ цѣлаго года осно-
валъ монастыри св. Сикста и св. Сабины, онъ обра-
тилъ взоры свои къ тѣмъ далекимъ странамъ, куда
онъ разослалъ своихъ первыхъ дѣтей. У него явилось
желаніе вновь увидѣть ихъ, укрѣпить ихъ своимъ
присутствіемъ и вмѣстѣ съ ними благословить Бога
за тѣ бѣды и блага, что Онъ имъ ниспослалъ. А
потому онъ отправился въ путь осенью 1218 года въ
сопровожденіи нѣсколькихъ монаховъ своего ордена
и одного минорита, по имени Альберта, который при-
соединился къ нимъ въ дорогѣ. Оии дошли до ка-
кого-то мѣста въ Ломбардіи, остановились въ го-
стиницѣ и сѣли за столъ со всѣми находившимися
тамъ путешественниками. Подали мясо, но Доминикъ
и его спутники отказались отъ него. Хозяйка, видя,
что они удовольствовались хлѣбомъ и незначитель-
нымъ количествомъ вина, очень разсердилась на До-
миника и осыпала его бранью. Тщетно пытался До-
миникъ обезоружить ее своимъ терпѣніемъ и доб-
рыми рѣчами; ни онъ, ни присутствовавшіе не мог-
ли остановить потока сыпавшихся изъ ея устъ про-
клятій. Наконецъ, Доминикъ кротко сказалъ ей:
«Дочь моя, чтобъ ты научилась съ любовью прини-
мать слугъ Божіихъ во имя Того, Кому они слу-
жатъ, молю Господа Христа заставить тебя замол-
чать» і). Едва произнесъ онъ эти слова, какъ хо-
зяйка онѣмѣла. Когда онъ восемь мѣсяцевъ спустя,
возвращаясь изъ Испаніи, снова проходилъ тамъ,
эта женщина узнала, его, бросилась къ ногамъ его и со
слезами молила у него прощенія. Доминикъ осѣнилъ
ротъ ея крестнымъ знаменіемъ, и ея языкъ тотчасъ
же получилъ способность говорить. Братъ Альбертъ,
отъ котораго знаютъ объ этомъ событіи, разсказы-
валъ еще, что когда подрясникъ его былъ разорванъ
собакой, святой приложилъ другъ къ другу разорван-
ные куски, смазавъ ихъ немножко грязью, и такимъ
образомъ онъ обновилъ его.
Пройдя черезъ Альпы, Доминикъ очутился на той
дорогѣ въ Лангедокъ, которая ему была такъ хорошо
знакома. Но все перемѣнилось. Онъ пе имѣлъ даже
возможности помолиться на могилѣ своего велико-
душнаго друга графа де Монфоръ. Его останки были
перенесены въ Фонтеврольское аббатство, далеко отъ
той земли, гдѣ онъ былъ вождемъ и графомъ, гдѣ
его шпага, умершая вмѣстѣ съ нямъ, не могла охра-
нять его гроба. Поклонившись монастырю св. Рома-
на въ Тулузѣ и Богоматери въ Пру илѣ, Доминикъ
поспѣшилъ вступить на родную землю, которой не
касалась нога его въ теченіе пятнадцати лѣтъ. Онъ
покинулъ ее, будучи простымъ каноникомъ въ Осмѣ;
теперь онъ возвращался туда апостоломъ, чудотвор-
<) Ріеіте Саіі, „Ѵіе <1е яаіпі Ротші<ріе“, и. §0,
— 213 —
цемъ, основателемъ ордена, законодателемъ, патріар-
хомъ, разрушителемъ современныхъ ему ересей и
однимъ изъ могущественнѣйшихъ слугъ Церкви и
истины. Но эта слава была единственнымъ его одѣя-
ніемъ, единственной ношей его. Если бы кто-нибудь
повстрѣчался съ Доминикомъ въ Пиренейскихъ то-
рахъ въ то время, какъ онъ шелъ въ Испанію, онъ
бы принялъ его за какого-нибудь нищаго чужестран-
ца, зашедшаго въ страну полуденнаго иберійскаго
солнца. Куда направилъ онъ сперва шаги свои? Въ
долину ли рѣки Дуэро? Въ родной замокъ, откуда
смерть изгнала его отца и мать? Пошелъ ли онъ
сперва на ихъ могилу въ Гуміэль д’Пзанъ или на мо-
гилу Азеведо въ Осмѣ, чтобы почтить молитвой пхъ?
Склонился ли онъ въ Силосѣ, въ аббатствѣ св. Доми-
ника-, на тѣ плиты, гдѣ загадочныя предзнаменованія
утѣшили его мать? Исторія намъ ничего не говоритъ
объ этомъ, да и нечего ей говорить о томъ, что
намъ повѣдало само сердце святого. Онъ научился
отъ Іисуса Христа искусству возвышать всѣ чело-
вѣческія чувства, не убивая ни одного изъ нихъ. То
мѣсто, которое онъ, какъ подлинно извѣстно, по-
сѣтилъ въ Испаніи, свидѣтельствуетъ о глубокой
любви, сохраненной имъ по отношенію къ своей ро-
динѣ. Исторія находитъ его въ Сеговіи, городѣ,
расположенномъ по сосѣдству съ Осмой и являю-
щемся однимъ изъ главнѣйшихъ въ Старой Кастиліи.
Тамъ поселился онъ въ домѣ одной бѣдной женщины,
которая скоро была извѣщена относительно цѣпкости
ввѣреннаго ей сокровища. Со времени своего пре-
быванія въ Лангедокѣ Доминикъ привыкъ носить
на своемъ тѣлѣ жесткую власяницу, либо шерстя-
ную, либо изъ конскаго волоса. Живя рд Сеговіи у
— 214 —
этой бѣдной женщины, онъ замѣнилъ рубашку изъ
конскаго волоса, которую носилъ подъ одеждой, дру-
гой еще болѣе жесткой тканью. Хозяйка его замѣ-
тила это и изъ чувства почтенія къ святому спря-
тала оставленную имъ рубашку въ сундукъ. Че-
резъ нѣсколько времени, когда она вышла изъ своей
комнаты, комната эта загорѣлась, и все находившее-
ся въ ней сгорѣло, кромѣ того сундука, который со-
хранялъ вмѣстѣ съ реликвіей и драгоцѣнную силу ея.
Другое чудо возбудило общественную благодар-
ность жителей Сеговіи. Дѣло было въ 1218 году.
Время приближалось къ Рождеству, а продолжав-
шаяся засуха все препятствовала крестьянамъ при-
ступить къ посѣву. Весь народъ собрался внѣ го-
рода, чтобы общей молитвой испросить у Бога окон-
чанія бѣдствія. Доминикъ всталъ посреди толпы, и,
сказавъ нѣсколько словъ, которыя ничуть не раз-
сѣяли всеобщаго безпокойства, воскликнулъ: «Пе-
рестаньте страшиться, братья мои, довѣрьтесь мило-
сердію Божію, ибо сегодня же Онъ ниспошлетъ вамъ
обильный дождь, и печаль ваша смѣнится радо-
стью» х). И хотя ничто не предвѣщало перемѣны,
тѣмъ не менѣе небо- омрачилось, собрались тучи, и
рѣчь святого была прервана такимъ сильнымъ до-
ждемъ, что собравшіеся принуждены были разой-
тись. Жители Сеговіи посвятили памяти этого чуда
часовню, воздвигнутую на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ
оно произошло.
Въ другой разъ Доминикъ явился на совѣтъ, гдѣ
собрались знатнѣйшіе жители города. Когда про-
читали грамоту короля, онъ приступилъ къ рѣчи и
*) Сгёгагс! 4е ЕгасЬеі, „Ѵіе <1ея Ггегез", Ііѵ. II, сЬар. 6.
— 215 —
сказалъ слѣдующее: «Вы только что услышали, бра-
тьи мои, волю короля земного и смертнаго, выслу-
шайте же теперь заповѣди Царя небеснаго и без-
смертнаго». Услыхавъ это, одинъ вельможа громко
и гнѣвно сказалъ: «Ужъ не хочетъ ли этотъ болтунъ
задержать насъ здѣсь на цѣлый день и помѣшать
намъ обѣдать?» И тотчасъ же онъ повернулъ свою
лошадь, чтобы вернуться домой. Слуга Божій ска-
залъ ему: «Вотъ теперь ты уѣзжаешь, но!не пройдетъ
и года, какъ на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ ты теперь
стоишь, лошадь твоя будетъ лишена сѣдока, и тщет-
но ты будешь пытаться спастись отъ преслѣдованія
враговъ своихъ въ построенной въ твоемъ домѣ баш-
нѣ» і). Предсказаніе это оправдалось въ точности:
не прошло и года, какъ вельможа этотъ былъ убитъ
вмѣстѣ со своимъ сыномъ и однимъ изъ родственни-
ковъ на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ онъ находился въ то
время, какъ Доминикъ сказалъ ему эти слова.
Сеговія расположена между двумя холмами, отдѣ-
ленными между собой рѣкою. На сѣверномъ холмѣ,
куда не доходили городскія стѣны, Домпникъ от-
крылъ дикую пещеру, какъ бы приспособленную къ
тайнамъ покаянія и созерцанія. Тамъ положилъ онъ
основаніе монастырю, который былъ названъ мона-
стыремъ Св. Креста. Въ то время, какъ ему воз-
двигали стѣны въ тѣхъ скромныхъ размѣрахъ, что
святой такъ любилъ, сосѣдняя пещера послужила
ему мѣстомъ ночныхъ бдѣній, ибо онъ имѣлъ обык-
новеніе посвящать часть ночи молитвѣ и благоче-
стивымъ упражненіямъ. День онъ отдавалъ людямъ,
проповѣди, путешествіямъ, дѣламъ, а когда солн-
і) Сстаг(] сіе ЕТасЪеІ", „Ѵіс ііез ІГсгее", Ііѵ. II, сііар. 7,
— 216 —
цѣ вмѣстѣ съ людьми уходило на покой, онъ тоже
покидалъ міръ и искалъ въ Богѣ возстановленія
силъ, въ которомъ нуждались его душа и тѣло.
Онъ оставался въ церкви послѣ повечерія, принявъ
предварительно всѣ предосторожности, чтобы не дать
возможности братьямъ себѣ подражать, потому ли,
что онъ не хотѣлъ навязывать имъ примѣра, кото-
рый бы могъ оказаться свыше ихъ силъ, потому
ли, что святое цѣломудріе заставляло его скрывать
тайну своего единенія съ Ботомъ. Но не разъ любо-
пытство побѣждало всѣі его предосторожности; братья
укрывались въ темнотѣ церкви, чтобы быть свидѣ-
телями его бдѣній, и такимъ образомъ удалось
узнать трогательныя подробности. Итакъ, когда онъ
оставался одинъ со своей любовью подъ защитой мра-
ка и молчанія, онъ предавался несказаннымъ излія-
ніямъ предъ Ботомъ. Храмъ, символъ вѣчнаго града
ангеловъ и святыхъ, дѣлался для пего живымъ су-
ществомъ, содрогавшемся отъ его слезъ, стоновъ и
воплей. Обходя его, онъ останавливался у каждаго
алтаря и молился, то низко склонившись, то распро-
стершись на землѣ, то стоя на колѣняхъ. Обыкно-
венно онъ начиналъ съ глубокаго преклоненія передъ
Іисусомъ Христомъ, какъ будто бы въ алтарѣ, яв-
ляющемся символомъ и воспоминаніемъ Его жертво-
приношенія, онъ видѣлъ Его Самого. Затѣмъ онъ
простирался на землѣ и громко произносилъ слѣ-
дующія евангельскія слова: «Боже! будь милостивъ
ко мнѣ грѣшнику!» п слова Давида: «Душа моя во
прахѣ предъ Тобою, дай мнѣ жизнь по обѣтованію
Твоему»; и другія подобныя имъ. Поднявшись, онъ
устремлялъ взоръ на распятіе и затѣмъ склонялъ
колѣни нѣсколько разъ, то смотря на него, то цокло-
— 217 —
няясь ему. Время отъ времени онъ прерывалъ свое
нѣмое созерцаніе подобными словами: «Господи, я
воззвалъ къ Тебѣ, не отвергни меня», и другими
восклицаніями, взятыми изъ Священнаго Писанія.
Иногда онъ простаивалъ на колѣняхъ нѣсколько до-
лѣе; слово не срывалось болѣе съ устъ его; онъ,
повидимому, въ душѣ своей созерцалъ небо; слезы
катились по щекамъ его; его грудь вздымалась, точ-
но у путника., приближающагося къ родной странѣ.
Въ другой разъ онъ стоялъ съ вытянутыми руками,
точно держалъ передъ собой какую-то книгу, кото-
рую внимательно читалъ, или поднималъ ихъ съ обѣ-
ихъ сторонъ до уровня плечъ, какъ бы прислуши-
ваясь къ чему-то, или же закрывалъ цмп глаза, чтобы
лучше сосредоточиться въ размышленіи. Порой ви-
дѣли его стоящимъ на самыхъ концахъ пальцевъ, съ
лицомъ, устремленнымъ къ небу, съ руками, подня-
тыми надъ головой въ формѣ стрѣлы, и то опъ
разжималъ ихъ, какъ бы прося о чемъ-то, то снова
складывалъ, какъ бы получивъ желанное, и въ та-
комъ состояніи, когда онъ, казалось, уже пе ка-
сался земли, онъ обыкновенно говорилъ: «Господи,
услышь меня, когда я взываю къ Тебѣ, когда я
воздѣваю руки мои къ святому жилищу Твоему».
Изрѣдка, когда онъ хотѣлъ получить отъ Бога ка-
кую-нибудь особенную милость, онъ молился осо-
бымъ образомъ: стоялъ совершенно прямо, сильно
вытянувъ руки крестомъ въ подражаніе умирающему
Христу, Который обратился къ Богу съ великимъ
воплемъ, давшимъ спасеніе міру. Онъ говорилъ то-
гда значительнымъ и отчетливымъ голосомъ: «Го-
споди, я взывалъ къ Тебѣ, я воздѣвалъ къ Тебѣ
руки мои цѣлый день; я воздѣвалъ къ Тебѣ руки

— 218 —
мои; душа моя, какъ земля безводная передъ То-
бою, скоро услышь меня». Такъ полился онъ въ то
время, когда воскресилъ юнаго Наполеона., но при-
сутствовавшіе не слышали словъ, которыя онъ про-
износилъ, и никогда не осмѣливались спросить его,
что онъ говорилъ.
Кромѣ тѣхъ частныхъ молитвъ, которыя внушали
Доминику ежедневныя нужды и событія, онъ всегда
былъ въ духовномъ единеніи съ нуждами вселенской
Церкви. Онъ молилъ объ укрѣпленіи вѣры въ серд-
цахъ христіанъ, о народахъ, живущихъ еще подъ
игомъ заблужденія, о душахъ, искупающихъ въ чи-
стилищѣ страданіемъ оставшіеся па нихъ грѣхи.
«Онъ былъ исполненъ такой великой любви къ ду-
шамъ,—сказалъ одинъ инъ свидѣтелей въ процессѣ
его канонизаціи,—что простиралъ ее не только на
вѣрныхъ, но и на невѣрныхъ и даже па тѣхъ, что
страдаютъ въ аду, и проливалъ за нихъ много
слезъ» х). Но оігь не ограничивался однѣми сле-
зами: ежедневно три раза, ночью предлагалъ отъ
Богу вмѣстѣ съ молитвами кровь свою, удовлетво-
ряя такимъ образомъ, по мѣрѣ силъ своихъ, той
жаждѣ принесенія себя въ жертву, которая соста-
вляетъ великодушіе любви. Слышно было, какъ онъ
билъ себя желѣзными бичами, и Сеговійская пе-
щера, бывшая свидѣтелемъ его подвиговъ покаянія,
сохранила въ теченіе вѣковъ слѣды пролитой имъ
крови. Онъ проливалъ эту кровь, во-первыхъ, за. грѣ-
хи свои, во-вторыхъ, за. грѣхи живыхъ людей и,
въ-третьихъ, за грѣхи умершихъ. Не разъ даже за-
ставлялъ онъ одного изъ братьевъ бить его, чтобы
!) „Асіев <1е Во1о§пе“, йёровіііоп (1с й'ёге Ѵепіііга, и. 9.
— 219 —
усугубить униженіе и страданіе въ жертвѣ.- Когда-
нибудь, въ присутствіи земли и неба., ангелы Го-
сподни вознесутъ къ престолу Суда, двѣ полныя
чаши: непогрѣшимая рука, взвѣситъ ихъ обѣ, и то-
гда къ вѣчной славѣ святыхъ обнаружится, что ка-
ждая капля крови, пожертвованная во имя любви,
спасла, цѣлые потоки крови.
Послѣ долгаго бдѣнія, молитвы и слезъ, принесши
Богу въ жертву свою душу и тѣло, Доминикъ, если
колоколъ заутрени не возвѣщалъ ему пробужденія
братьевъ, шелъ къ нимъ, точно стосковавшись о
нихъ послѣ долгой разлуки. Онъ тихонько входилъ
въ ихъ кельи, осѣнялъ ихъ крестнымъ знаменіемъ и
прикрывалъ тѣхъ, чьи одежды раскинулись во время
сна. Затѣмъ онъ возвращался и ожидалъ ихъ въ
церкви. Иногда сонъ настигалъ его во время этихъ
благочестивыхъ сокровенныхъ упражненій; его на-
ходили тогда, въ храмѣ, прижавшимся къ алтарю или
лежащимъ на полу. При звонѣ къ утренѣ онъ при-
соединялся къ братьямъ и, переходя съ одной сто-
роны хора на другую, увѣщивалъ ихъ пѣть псалмы
громко и радостно. Послѣ богослуженія онъ уда-
лялся въ какой-цибудь уголокъ, чтобы заснуть, ибо
у него не было собственной кельи, какъ у другихъ
братьевъ, и ложился, не раздѣваясь, на первое по-
павшееся мѣсто, на. скамью, на. солому, на. голую
землю или на носилки для умершихъ. Ночью сонъ его
былъ такъ кратокъ, что часто онъ засыпалъ за. сто-
ломъ во время трапезы.
Покинувъ Сеговію, въ которой онъ назначилъ на-
стоятелемъ брата. Корбалана, Доминикъ прибылъ въ
Мадридъ. Тамъ начато было уже основаніе монасты-
ря. Предполагаютъ, что основаніе это слѣдуетъ при-
_ 220 —
писать Петру Мадридскому, одному изъ тѣхъ, ко-
торыхъ Доминикъ отправилъ въ Испанію въ то вре-
мя, какъ братья разошлись по разнымъ странамъ.
Онъ былъ построенъ за стѣнами города.. Доминикъ
измѣнилъ его назначеніе: онъ помѣстилъ въ немъ не
братьевъ, а. сестеръ и посвятили. его св. Доминику
Силосскому. Но имя Силоса исчезло со временемъ,
и монастырь остался посвященнымъ его основателю.
Это совершилось незамѣтно, и никто въ отдѣльности
не былъ причиной тому. Достойно вниманія, что въ
Испаніи’, какъ во Франціи и Италіи святой праотецъ
такъ же ревностно созидалъ монастыри для
женщинъ, какъ и для мужчинъ, помня все-
гда., что монастырь Богоматери Пруйльской былъ
первенцемъ его ордена.. У насъ сохранилось сви-
дѣтельство его заботливости о монахиняхъ Мад-
рида: это — письмо, написанное имъ нѣсколько
времени спустя послѣ основанія монастыря ихъ.
Вотъ оно: «Братъ Доминикъ, наставникъ Пропо-
вѣдниковъ, матери настоятельницѣ и всему мо-
настырю сестеръ въ Мадридѣ привѣтъ и преуспѣяніе
въ жизни благодатью Господа нашего Бога. Мы
очень радуемся и благодаримъ Бога за духовное
преуспѣяніе ваше п за. то, что Онъ извлекъ васъ
изъ грязи міра сего. Побѣждайте, дочери мои, древ-
няго врага вашего молитвами и постами, ибо тотъ
только будетъ увѣнчанъ, кто праведно сражался.
До сихъ поръ вамъ недоставало приличнаго помѣще-
нія, чтобы слѣдовать полностью уставу нашего свя-
того ордена; но нынѣ у васъ нѣтъ повода па жа-
лобы, ибо милостью Божіею вы пользуетесь такимъ
помѣщеніемъ, гдѣ правильное соблюденіе устава мо-
жетъ быть точно выполнено. Л потому я хочу, чтобы
__ 221 ___
съ этихъ поръ сестры соблюдали молчаніе вездѣ,
гдѣ этого требуетъ уставъ ордена., а. именно: въ
церкви, въ трапезной, въ коридорахъ, и чтобы во
всемъ прочемъ жили согласно правиламъ. Пустъ ни-
кто не выходитъ изъ воротъ монастыря и никто
туда, не входитъ, кромѣ епископа пли какого-нибудь
прелата, для проповѣди или ревизіи. Не забывайте
бичеванія и бдѣній; повинуйтесь вашей настоятель-
ницѣ; не теряйте времени въ суетныхъ разговорахъ.
А такъ какъ мы не можемъ заботиться о вашихъ
земныхъ нуждахъ, то, не желая также и усугублять
ихъ, мы запрещаемъ братьямъ принимать на. ваше
иждивеніе послушницъ; право это будетъ принадле-
жать лишь игуменьѣ и совѣту монастыря. Пору-
чаемъ дорогому брату нашему Маннесу, столь по-
трудившемуся для вашего монастыря и для утвер-
жденія васъ въ вашемъ святомъ призваніи, распо-
лагать всѣмъ, устроить и упорядочить все, какъ
ему покажется нужнымъ для того, чтобы вы жили въ
вѣрѣ и святости. Даемъ ему власть производить у
васъ ревизіи, налагать на васъ наказанія и даже
низлагать настоятельницу, если онъ это найдетъ не-
обходимымъ, но только съ согласія большей части
сестеръ; онъ можетъ также давать вамъ разрѣше-
нія, если сочтетъ это благоразумнымъ. Простите во
Христѣ» х).
Много другихъ монастырей въ Испаніи претенду-
ютъ на. честь имѣть своимъ основателемъ Доминика.
Такъ какъ историки того времени умалчиваютъ объ
этомъ, мы не считаемъ нужнымъ говорить объ этихъ
притязаніяхъ, которыя не подтверждаются въ доста-
*) I ѵоіпте Леа „Аппаіев йев Кгёгез І’гесііешъ", раг Ма-
тасЬі, р. 60 Не 1’ЛррепсІісо.
15
— 222 —
точной мѣрѣ кратковременностью пребыванія Доми-
ника въ Испаніи. Мы упомянемъ только о Валенсіи,
гдѣ святой жилъ десять лѣтъ въ эпоху своей юности
и гдѣ онъ, по всей вѣроятности, учредилъ братство
Розарія и монастырь въ честь св. Павла-
По дорогѣ во Францію, въ Гадалаксарѣ, недалеко
отъ Мадрида., Доминикъ былъ покинутъ братьями,
которыхъ онъ взялъ съ собой. Только трое изъ
нихъ остались ему вѣрны—братъ Адамъ и двое по-
слушниковъ. Онъ обратился къ одному изъ нихъ и
спросилъ, не желаетъ ли и онъ также покинуть
его. «Боже упаси меня,—отвѣтилъ братъ,—поки-
нуть главу, чтобы идти за ногами!» 1). Объ этомъ
отпаденіи братьевъ Доминикъ былъ извѣщенъ видѣ-
ніемъ. Оно не взволновало его, но онъ сталъ мо-
литься за погибшихъ овецъ и имѣлъ утѣшеніе ви-
дѣть, какъ почти всѣ онѣ вернулись въ овчарню.
Для нихъ-то, вѣроятно, онъ и совершилъ чудо, при-
ближаясь къ Тулузѣ, когда, на. всѣхъ восемь чело-
вѣкъ (таково было ихъ число) пришлась только одна
чаша съ виномъ. Онъ сдѣлалъ это, «движимый со-
страданіемъ,—говорятъ историки,—къ нѣкоторымъ
изъ братьевъ, которые были изнѣжены пищей въ
міру» * 2).	,	,
Въ Тулузѣ Доминикъ встрѣтилъ Бертрана изъ Гар-
рига, одного изъ самыхъ старинныхъ своихъ учени-
ковъ. Они вмѣстѣ отправились въ Парижъ и по до-
рогѣ зашли въ священное мѣсто, куда стекалось
множество паломниковъ, въ Рокъ-Амадуръ; это была
древняя обитель, посвященная Пресвятой Дѣвѣ, въ
дикой, утесистой и пустынной Кверчіи. «На слѣдую-
!) Ѵіпсепі Не Веаиѵаів, „Мігоіг Ьі.чІогісіие“, Ііѵ. XXX, сііар. 78.
2) бёгагсі Не КгасЬеі, „Ѵіе де Ргегев", Ііѵ. II, сііар. 5.
— 223 —
щій день послѣ ночи, посвященной поклоненію Св.
Дѣвѣ, къ пинъ присоединились нѣмецкіе пилигрим-
мы, которые, услышавъ, какъ они читаютъ псал-
мы и литаніи, благочестиво послѣдовали ихъ при-
мѣру. Въ ближайшей деревушкѣ ихъ новые това-
рищи пригласили ихъ къ трапезѣ и поступали такъ
въ теченіе четырехъ дней. На. пятый день блаженный
Доминикъ сказалъ, вздыхая, Бертрану изъ Гаррига:
«Братъ Бертранъ, мнѣ совѣстно смотрѣть, какъ мы
пожинаемъ у этихъ странниковъ блага, временныя,
не будучи въ состояніи засѣять въ души ихъ сѣмена,
благъ духовныхъ. А потому, прошу тебя, станемъ
вмѣстѣ на колѣни и будемъ молить Бога, чтобы Онъ
даровалъ на.мЪ благодать понимать ихъ языкъ и го-
ворить па. немъ, и тогда мы возвѣстимъ имъ Господа
Іисуса». И помолившись, они стали говорить по-нѣ-
мецки къ великому удивленію пилигриммовъ, и въ
продолженіе четырехъ остальныхъ дней, которые они
провели вмѣстѣ въ дорогѣ до Орлеана., они говорили о
Господѣ Іисусѣ. Въ Орлеанѣ пилигриммы распроща.-
лись съ Доминикомъ и Бертраномъ и, поручивъ себя
ихъ Молитвамъ, пошли по дорогѣ въ Шартръ, между
тѣмъ какъ тѣ отправились въ Парижъ. На слѣ-
дующій день блаженный отецъ сказалъ Бертрану:
«Брала., скоро мы будемъ въ Парижѣ; если братья
узнаютъ о совершенномъ Господомъ чудѣ, они бу-
дутъ смотрѣть на насъ, какъ на. святыхъ, между
тѣм'ъ какъ мы грѣшные люди, и если это дойдетъ
до слуха, мірянъ, пашему смиренію придется выдер-
жать большое испытаніе, а потому я запрещаю тебѣ
говорить объ этомѣ кому-нибудь до моей смерти» І). і)
і) Сегапі сіе РгасЬсі, „Ѵіе сіе.ч Егёгев", Ііѵ. 2, сііар. 10.
15*
— 224 —*
Монастырь св. Іакова былъ однимъ изъ первыхъ
зданій, которыя бросились Доминику въ глаза, при
вступленіи въ Парижъ черезъ Орлеанскія ворота.
Въ немъ жило уже тогда тридцать монаховъ. Свя-
той праотецъ пробылъ тамъ всего нѣсколько дней, въ
теченіе которыхъ онъ принялъ въ орденъ молодого
Гпльома. изъ Монферраіта, того самаго, котораго онъ
встрѣчалъ въ Римѣ у кардинала. Уголино и который
далъ см'у обѣтъ вступить въ орденъ Братьевъ-Про-
повѣдниковъ послѣ двухлѣтняго изученія богословія
въ парижском’ъ университетѣ. Какъ разъ въ это вре-
м'я онъ исполнилъ данное имъ слово. Доминикъ
встрѣтился также съ саксонскимъ баккалавромъ, по
имѣли Іорданомъ. Это былъ остроумный молодой че-
ловѣкъ, краснорѣчивый, достойный любви, любящій
Бога. Онъ родился въ Падеборнской епархіи, при-
надлежалъ къ благородному роду графовъ Эбер-
штейнъ и явился въ Парижъ, чтобы утолить ду-
ховную жажду изъ источника- божественной мудро-
сти. Уже мучимый Богомъ, который предназначилъ
ему быть первымъ преемникомъ Доминика въ общемъ
управленіи Братьям’и Проповѣдниками, онъ почув-
ствовалъ себя привлеченнымъ къ этому великому че-
ловѣку, наслѣдникомъ котораго ему надлежало стать,
и открылъ ему, какъ глубоко запечатлѣлся Хри-
стосъ въ его сердцѣ. ДоМиникъ, вліяніе котораго
было обыкновенно такъ рѣшительно, не хотѣлъ то-
ропить эту намѣченную Богомъ душу; онъ посо-
вѣтовалъ только м'олодому саксонцу испытать на. себѣ
иго Христово, принявъ санъ діакона., и затѣмъ оста-
вилъ его одного провѣрить призваніе свыше въ
ожиданіи того м'омепта, когда онъ созрѣетъ для жат-
вы Всевышняго.
__ 225 __
Ничто не обнаруживаетъ такъ спѣлости и полета
генія Дом'иника, какъ то вліяніе, которое онъ ока-
залъ въ монастырѣ св. Іакова во время своего крат-
ковременнаго пребыванія тамъ. Около года тому на-
задъ упорный трудъ нѣсколькихъ людей, достойныхъ
уваженія, собралъ тамъ тридцать монаховъ, и все
усиліе этой возникающей общины было направле-
но на. то, чтобы трудами и стараніемъ способствовать
росту внутренней жизни. Является Домйникъ; онъ
бросаетъ взглядъ на это м'аленькое стадо францу-
зовъ и находитъ его достаточнымъ, чтобы заселить
Францію Братьями Проповѣдниками. По его прика-
занію, Петръ Челлани отправляется въ Лиможъ, Фи-
липпъ въ Реймсъ, Гаррикъ въ Метцъ, Гильомъ въ
Пуатье, нѣсколько другихъ братьевъ въ Орлеанъ
съ порученіемъ проповѣдовать тамъ и основывать
монастыри. Петръ Челлани выставляетъ на, видя, свое
невѣжество, отсутствіе книгъ на мѣстѣ своего пре-
быванія; Домйникъ отвѣчаетъ ему несокрушимымъ
упованіемъ па Бога. «Иди, сынъ мой, иди безъ стра-
ха, два, раза, въ день буду я вспоминать о тебѣ пе-
редъ Богомъ, не сомнѣвайся. Ты обрѣтешь много
душъ, ты принесешь плодъ, ты возрастешь и умно-
жишься, и Господь пребудетъ съ тобою» х). Петръ
Челлани разсказывалъ впослѣдствіи въ близкомъ кру-
гу, что всякій разъ, какъ его что-нибудь смущало во
внѣшней или внутренней жизни, онъ вспоминалъ объ '
этомъ обѣщаніи, призывать на помощь Бога и До-
м'иника., и все удавалось ему.
Покидая Парижъ, Доминикъ вышелъ черезъ Бур-
гундскія ворота,. Въ Шатильонѣ на Сенѣ онъ при-
Ч Вегпагсі бикіопія, „Саіаіо^ие сіев Майгев ііе Гопіге“,
— 226 —
звалъ къ жизни племянника одного клирика, у кото-
раго онъ поселился. Этотъ ребенокъ упалъ съ верх-
няго этажа., и его подняли съ земли полумертвымъ.
Его дядя устроилъ большой обѣдъ въ честь святого.
Доминикъ, видя, что мать ребенка больна, лихорад-
кой и ничего не ѣстъ, подалъ ей кусокъ угря и, бла-
гословивъ его, велѣлъ вкусить ей во имя Бога, и
лѣкарство это тотчасъ же исцѣлило ее.
«Послѣ этого преславный отецъ вернулся въ Ита-
лію въ сопровожденіи одного послушника., по имени
Іоанна.. Этотъ братъ Іоаннъ, изнемогая отъ голо-
да. въ Ломбардскихъ Альпахъ, не въ силахъ былъ
пи итги, ни даже подняться съ земли. Сострада-
тельный отецъ спросилъ его: «Что съ тобою, сынъ
мой, что ты итти не можешь?» Тотъ отвѣтилъ: «Свя-
той отецъ, я умираю отъ голода».—«Мужайся, сынъ
мой,—сказалъ ему святой,—пойдемъ дальше, и мы
достигнемъ какого-нибудь мѣста., гдѣ сможемъ воз-
становить наши силы». Но такъ какъ братъ утвер-
ждалъ, что онъ не въ силахъ сдѣлать ни шагу бо-
лѣе, святой Доминикъ, исполненный благости и со-
страданія, прибѣгнулъ къ своему обычному сред-
ству—молитвѣ. Онъ съ краткимъ воззваніемъ обра-
тился къ Господу и затѣмъ сказалъ брату: «Встань,
сынъ мой, дойди до того мѣста, что предъ тобою,
и принеси то, что найдешь тамъ». Братъ всталъ
съ большимъ трудомъ и дотащился до указаннаго
мѣста, бывшаго отъ него приблизительно на. разсто-
яніи брошеннаго камня. Опъ увидѣлъ хлѣбъ уди-
вительной бѣлизны, завернутый въ бѣлое полотен-
це; онъ принесъ его и, по приказанію святого, сталъ
ѣсть и ѣлъ до тѣхъ поръ, пока не возстановилъ
свои силы. Когда онъ кончилъ, слуга Божій спро-
— 227 —
силъ его, можетъ ли онъ иттп теперь, когда онъ
утолилъ свой голодъ. Тотъ отвѣтилъ, что можетъ.
«Встань же,—сказалъ онъ ему,-—и отнеси остав-
шійся хлѣбъ въ полотенцѣ туда, гдѣ ты взялъ его».
Братъ повиновался, и они продолжали свой путь.
Черезъ нѣсколько времени братъ пришелъ въ себя
и подумалъ: «Господи! кто же это принесъ туда,
хлѣбъ и тамъ положилъ его? Не обезумѣлъ ли
я, что до сихъ поръ даже не подумалъ объ этомъ».
И онъ сказалъ святому: «Отче святой, какъ попалъ
сюда, этотъ хлѣбъ и кто его здѣсь положилъ?»
Тогда, человѣкъ этотъ, поистинѣ возлюбившій и хра-
нившій смиреніе, отвѣтилъ ему: «Сынъ мой, не до-
сыта ли вкусилъ ты хлѣба, этого?»—«Досыта», от-
вѣтилъ ему тотъ. «Л разъ такъ,—прибавилъ свя-
той,—воздай благодареніе Богу и не печалься о
прочемъ»*).	'	  । 1  | с.
Остановимся здѣсь на. этой тропѣ Ломбардскихъ
Альпъ, гдѣ измѣнило мужество спутнику Доминика,
и, по благочестивымъ слѣдамъ его, разсмотримъ
лишь въ краткихъ чертахъ исторію его путеше-
ствій.
Доминикъ путешествовалъ пѣшкомъ, съ посохомъ
въ рукѣ и мѣшкомъ за плечами. Какъ только онъ
выходилъ за. предѣлы обитаемыхъ мѣстъ, онъ сни-
малъ обувь и шелъ съ босыми ногами. Когда ему
случалось ранить ногу о камень, опъ смѣялся и го-
ворилъ: «Вотъ наше покаяніе» * 2). Однажды, проходя
вмѣстѣ съ братомъ Бонвизи по дорогѣ, усыпанной
острыми камешками, онъ сказалъ послѣднему: «Ахъ,
>) СёгапІ сіе Ггасііеі, „Ѵіе сіеа Ггёгев", Ііѵ. П,'сЪар. 6.
2)„Асіев <1е Воіо^пе", Лёровіііоп сіе Деап сіе Каѵатге, п. 3.
— 228 —
я несчастный, разъ мнѣ пришлось обуться, чтобы
пройти черезъ это мѣсто». Тогда, братъ спросилъ его,
почему, и онъ отвѣтилъ: «Потому, что уже нѣсколь-
ко дней шелъ сильный дождь» ]). Когда онъ прибли-
жался къ городу или деревнѣ, онъ надѣвалъ свою
обувь и шелъ такъ, пока не выходилъ за ихъ пре-
дѣлы. Встрѣчая на пути своемъ рѣку или потокъ,
которые надо было перейти, онъ осѣнялъ крестнымъ
знаменіемъ воды и первый смѣло вступалъ въ нихъ,
подавая такимъ образомъ примѣръ своимъ спутни-
камъ. Если начиналъ итти дождь, опъ громко пѣлъ
церковные гимны: «Аѵе тагів Зіеііа» и«Ѵепі, Сгеаіог
Зрігііиз». Онъ не носилъ съ собой ни серебра, ни
золота, ни денегъ, желая во всемъ полагаться на
милосердіе людей и Провидѣнія. Онъ предпочиталъ
останавливаться въ монастыряхъ, никогда не пре-
рывая свой путь по собственной волѣ, но слѣдуя
въ этомъ желанію сопровождавшихъ его братьевъ.
Онъ ѣлъ то, что подавали на столъ, исключая мяса;
ибо даже въ дорогѣ онъ строго придерживался пра.-
вилъ ордена относительно поста и воздержанія отъ
мяса, хотя и разрѣшалъ своимъ спутникамъ не по-
ститься. Чѣмъ хуже съ нимъ обращались, тѣмъ бо-
лѣе онъ былъ доволенъ. Однажды, даже во время
болѣзни, онъ ѣлъ коренья и плоды, не желая при-
касаться къ изысканной пищѣ. Когда ему приходи-
лось останавливаться у свѣтскихъ людей, онъ пре-
жде всего утолялъ жажду у какого-нибудь колодца,
боясь нарушить подобающую монаху воздержан-
ность въ питьѣ и подать такимъ образомъ присут-
ствующимъ поводъ къ соблазну. Иногда, онъ про-
Ч „Асіев йе Во1още“, йёройііоп йе Вопѵіві йе Ріаівапсе, п.2.
— 229 —
силъ милостыню, всегда, смиренно благодаря за по-
даяніе, въ нѣкоторыхъ случаяхъ опускаясь даже на
колѣни. Онъ спалъ, не раздѣваясь, на соломѣ или
на доскѣ.
Путешествіе не нарушало ни одной изъ его бла-
гочестивыхъ привычекъ. Каждый день, если только
поблизости была церковь, онъ приносилъ Богу свя-
тую жертву съ великимъ обиліемъ слезъ, ибо онъ
не могъ совершать обѣдни, ие умиляясь до слезъ.
Во время богослуженія приближеніе Того, Кого онъ
съ раннихъ лѣтъ больше всего любилъ на свѣтѣ,
выражалось волненіемъ всего его существа, и слезы
струились одна за другой по его блѣдному сіяющему
лицу. Онъ произносилъ молитву Господню, подобно
серафиму, такъ что присутствіе Отца, сущаго на
небесахъ, становилось ощутимымъ. Утромъ до де-
вяти часовъ, а вечеромъ послѣ повечерія онъ самъ
хранилъ молчаніе и заставлялъ своихъ спутниковъ
слѣдовать въ этомъ его примѣру. Днемъ же онъ
говорилъ о Богѣ, или ведя бесѣду въ формѣ бого-
словскаго пренія, или другимъ какимъ представляв-
шимся ему способомъ. Иногда, въ особенности въ
уединенныхъ мѣстахъ, онъ просилъ своихъ спутни-
ковъ отойти отъ него на. извѣстное разстояніе, лас-
ково повторяя имъ слова пророка Осіи: «Я поведу
его въ пустыню и буду говорить сердцу его». Въ
такихъ случаяхъ онъ слѣдовалъ за ними или шелъ
впереди нихъ, размышляя надъ какимъ-нибудь мѣ-
стомъ изъ Св. Писанія. Братья замѣтили, что въ
такія минуты онъ дѣлалъ движеніе рукой, точно
отгоняя отъ лица, своего назойливое насѣкомое, и
они приписывали этому постоянному размышленію
надъ Св. Писаніемъ то удивительное знаніе и
— 230 —
пониманіе его, которое онъ пріобрѣлъ. Его привычка
быть съ Богомъ была, до такой степени велика, что
онъ почти не поднималъ глазъ съ земли. Никогда
не входилъ онъ въ домъ, гдѣ ему оказывали
гостепріимство, не помолившись раньше въ церкви,
если таковая находилась поблизости. Послѣ обѣда
онъ удалялся и читалъ или евангеліе отъ Матѳея,
или посланія ап. Павла, которыя онъ всегда имѣлъ
при себѣ. Онъ садился, открывалъ книгу, осѣнялъ
себя крестнымъ знаменіемъ и внимательно читалъ.
Но скоро слова. Свящ. Писанія начинали сильно
дѣйствовать на него. Онъ дѣлалъ движенія руками,
какъ бы разговаривая съ кѣмъ-то; казалось, онъ при-
слушивался, спорилъ, убѣждалъ; онъ то улыбался,
то плакалъ; иногда, всматривался въ даль, затѣмъ
опускалъ глаза и ударялъ себя въ грудь. Онъ по-
стоянно переходилъ отъ чтенія къ молитвѣ, отъ
размышленія къ созерцанію; по временамъ онъ цѣ-
ловалъ съ любовью книгу, какъ бы благодаря ее
за то счастье, которое она. ему доставляла, и, про-
никаясь все болѣе и болѣе святымъ восторгомъ,
онъ закрывалъ лицо руками или капюшономъ. Когда,
наступала, ночь, онъ шелъ въ церковь и отдавался
тамъ молитвѣ и покаянію; если же вблизи не было
церкви, то онъ ложился въ какой-нибудь отдаленной
комнатѣ, но и оттуда, стоны его, несмотря на. всѣ
его усилія, доходили до слуха, его спутниковъ. Ко-
гда. наступалъ часъ утрени, опъ самъ будилъ ихъ,
чтобы вмѣстѣ прочесть службу, а когда, онъ прово-
дилъ ночь въ какомъ-нибудь монастырѣ, даже не
принадлежащемъ къ его ордену, онъ стучалъ въ
двери монашескихъ келій, призывая братьевъ вста-
вать и итти пѣть утреню.
— 231
Онъ проповѣдовалъ каждому, встрѣчавшемуся ему
па дорогѣ, въ городѣ, въ деревнѣ, въ замкахъ и мо-
настыряхъ. Его слово дышало вдохновеніемъ. Бла-
годаря своимъ продолжительнымъ занятіямъ въ Па-
ленсіи и въ Осмѣ, онъ былъ наставленъ въ тай-
пахъ христіанскаго богословія, и онѣ лились изъ
его сердца- вмѣстѣ съ словами любви, которыя даже
самымъ закоренѣлымъ душамъ открывали истину.
Одинъ юноша-, восхищенный его краснорѣчіемъ,
спросилъ, въ какихъ книгахъ онъ почерпнулъ свои
знанія. «Сынъ мой,—отвѣтилъ Доминикъ,—въ кни-
гѣ любви: болѣе, чѣмъ въ какой-либо иной, ибо она
научаетъ всему» *). Проповѣдуя съ каѳедры, онъ
часто плакалъ, вообще онъ былъ преисполненъ
сверхъестественной печа-ли, которая является слѣд-
ствіемъ глубокаго проникновенія въ міръ невиди-
мый. Когда, онъ видѣлъ издали скученныя крыши
города, или селенія, мысль о немощахъ людей и ихъ
грѣхахъ погружала его въ печальное размышленіе,
которое тотчасъ же отражалось на. его .лицѣ. Самыя
разнообразныя выраженія любви и радости, сму-
щенія и покоя быстро смѣнялись на челѣ его; и
все это вмѣстѣ сообщало личности его величіе и
невыразимую обаятельность. «Онъ былъ привѣтливъ
со всѣми,-—говоритъ одинъ изъ свидѣтелей въ про-
цессѣ его канонизаціи,—съ богатыми, бѣдными, евре-
ями, невѣрными, которыхъ такъ много въ Испаніи,
гдѣ онъ любимъ былъ всѣми, исключая еретиковъ
и враговъ Церкви, которыхъ онъ обличалъ своими
возраженіями и проповѣдями» 2).
і) Сгёгапі ііе Ггасііеі, „Ѵіе Дев БТегев", Ііѵ. 2, сЬар. 25.
„Асіе <1е Воіодпе", дёроаіііоп <Іе Іеап Де Каѵа.ітс, п. 3.
ГЛАВА XV.
Пятое путешествіе св. Доминика въ Римъ.—
Смерть блаженнаго Реджинальда.—Блаженный
Іорданъ Саксонскій вступаетъ въ орденъ.
Въ самой серединѣ лѣта 1219 года. Доминикъ, спу-
скаясь въ послѣдній разъ по извилистымъ склонамъ
Альпъ, увидѣлъ плодородную и обширную равни-
ну, въ которой протекла главная часть его жизни.
Старая Кастилья вскормила его дѣтство и юность;
Лангедокъ поглотилъ лучшіе годы его зрѣлаго воз-
раста; Римъ былъ центромъ, куда постоянно его
влекла пламенная вѣра; Ломбардіи же суждено было
обладать его могилой. Неизвѣстно, по какой дорогѣ
онъ вступилъ въ нее; древнѣйшіе историки молчатъ
о его путешествіи вплоть до Болоньи. Онъ былъ
встрѣченъ въ монастырѣ св. Николая съ великой ра-
достью всѣми братьями, жившими тамъ подъ упра-
вленіемъ Реджинальда. Первымъ дѣйствіемъ его было
проявленіе безкорыстія. Одерикъ Галликани, гражда-
нинъ Болоньи, подарилъ братьямъ въ личную соб-
ственность землю значительной цѣнности. Доминикъ
разорвалъ дарственную въ присутствіи епископа, за-
являя при этомъ, что онъ желаетъ, чтобы его мо-
нахи милостыней добывали свой хлѣбъ насущный,
и что онъ никогда не позволитъ имъ владѣть соб-
— 233 —
ственностью. Ни одну добродѣтель онъ не цѣнилъ
такъ, какъ нищету. Во всѣ времена, года онъ носилъ
одно и то же одѣяніе изъ грубой ткани и не сты-
дился появляться въ немъ передъ самыми знатными
вельможами. Онъ хотѣлъ, чтобы и братья одѣва-
лись такъ же, какъ онъ, чтобъ они жили въ ма-
ленькихъ домикахъ, чтобы даже .у алтаря они не
употребляли ни шелка, ни пурпура, и чтобы, кромѣ
чаши, у нихъ не было другихъ сосудовъ изъ золота,
н серебра. Относительно пищи онъ хранилъ тотъ же
духъ умѣренности и покаянія. Братьямъ полагалось
два. блюда; но онъ ѣлъ только одно. Рудольфъ де
Фаенца, монастырскій келарь въ Болоньѣ, разска-
зывалъ, что однажды, во время пребыванія Доминика,
въ ихъ монастырѣ, когда, онъ увеличилъ количество
пищи, полагающееся монахамъ, святой подозвалъ
ого къ себѣ и сказалъ ему на. ухо: «Зачѣмъ убива-
ешь ты братьевъ такими порціями?» 1).
Когда, недоставало хлѣба или вина, въ монастырѣ
св. Николая, что случалось время отъ времени, братъ
Рудольфъ шелъ къ Доминику. Святой приказывалъ
ему молиться и самъ слѣдовалъ за. нимъ въ цер-
ковь, чтобы молиться вмѣстѣ съ нимъ, а. Провидѣніе
находило способъ приготовитъ обѣдъ для дѣтей сво-
ихъ. Однажды въ постный день, когда, всѣ братья
были уже въ трапезной, вошелъ братъ Бонвизи и
сказалъ Доминику, что къ обѣду рѣшительно ни-
чего нѣть. Святой въ веселіи поднялъ глаза и руки
къ небу, благодаря Бога, за нищету. Но вскорѣ двое
неизвѣстныхъ юношей вошли въ трапезную, одинъ
изъ нихъ несъ хлѣбы, а другой сухія фиги, которые
’) „Асіск сіе Во1о^пе“, сісровіііоп <Іс КойоІрЪе йе Каспга, п. 2.
— 234 —
они роздали монахамъ. Въ другой разъ въ монастырѣ
было всего два хлѣба. Доминикъ велѣлъ разломить
ихъ на маленькіе кусочки, благословилъ корзину,
въ которой они находились, и велѣлъ прислуживаю-
щему брату обойти трапезную, раздавая каждому
монаху по два или по три маленькихъ кусочка. Ко-
гда онъ кончилъ, Доминикъ велѣлъ ему обойти тра-
пезную во второй разъ и продолжать такъ до тѣхъ
поръ, пока братья не насытятся. Обыкновенно бра-
тья пили только воду; но въ монастырѣ всегда ста-
рались имѣть немного вина для больныхъ. Однажды
братъ, ухаживавшій за больными, пришелъ съ пе-
чалью сообщить Доминику, что у иего нѣтъ вина,
и принесъ ему пустой сосудъ. Святой, по своему
обыкновенію, началъ молиться, призывая остальныхъ
послѣдовать его примѣру; когда братъ поднялъ со-
судъ, онъ былъ полонъ вина.
Историки однимъ словомъ выразили радость бо-
лонскихъ братьевъ при видѣ Доминика; но легко
представить себѣ впечатлѣніе, какое производило его
присутствіе среди всѣхъ этихъ людей, которые его
еще не знали, но были между тѣмъ его дѣтьми. Они
видѣли своими глазами испанца, обратившаго ихъ
къ Богу устами француза, того, который, возобно-
вивъ всѣ чудеса первоначальной Церкви, создалъ
общину апостоловъ изъ христіанъ всѣхъ націй. Они
видѣли его: его добродѣтели, его чудеса, его
обликъ являли такое зрѣлище, которое даже ихъ
воображеніе не могло нарисовать имъ. За то крат-
кое время, которое Доминикъ провелъ среди нихъ,
онъ увеличилъ еще ихъ многочисленную и святую
семью, благодаря вліянію своему впѣ монастыря такъ
же, какъ и внутри его. Какимъ замѣчательнымъ со-
— 335 —
бытіемъ является, напримѣръ, вступленіе въ орденъ
Стефана Испанскаго. Онъ самъ разсказываетъ палъ
объ этомъ въ слѣдующихъ словахъ: «Въ то время,
какъ я занимался наукой въ Болоньѣ, наставникъ
Доминикъ прибылъ туда и проповѣдовалъ студен-
тамъ такъ же, какъ и другимъ. Я пошелъ къ нему
на исповѣдь, и мнѣ показалось, что онъ любитъ
мепя. Однажды вечеромъ я собирался ужинать вмѣ-
стѣ съ моими товарищами, а онъ прислалъ ко мнѣ
двухъ братьевъ, которые сказали мнѣ: «Братъ До-
миникъ зоветъ васъ и желаетъ, чтобы вы тотчасъ
же пришли». Я отвѣтилъ, что я приду сейчасъ же
послѣ ужина. Они возразили, что онъ ждетъ меня.
Я всталъ, оставивъ все, и послѣдовалъ за ними;
я пришелъ въ монастырь св. Николая, гдѣ я на-
шелъ наставника Доминика среди многочисленныхъ
братьевъ. Онъ сказалъ имъ: «Научите его, какъ
надо совершать земной поклонъ». Когда они меня
научили, я послушно поклонился до земли, а. онъ
далъ мнѣ одѣяніе Брата Проповѣдника, говоря: «Я
хочу дать тебѣ оружіе, съ помощью котораго ты
будешь бороться всю жизнь противъ діавола». Я
былъ пораженъ и всегда недоумѣвалъ, слѣдуя ка-
кому внушенію братъ Доминикъ призвалъ меня и
облекъ одѣяніемъ Брата. Проповѣдника; я никогда
пе говорилъ съ нимъ о своемъ желаніи вступить
въ монастырь, но, безъ сомнѣнія, онъ поступилъ
такъ по вдохновенію или откровенію свыше» 1).
Доминикъ поступилъ въ Болоньѣ такъ же, какъ
онъ поступалъ въ Парижѣ, а именно, онъ послалъ
братьевъ въ главнѣйшіе города сѣверной Италіи,
*) „Асіек Не Во1о§пе“, (Іёроыііоп Н’Еііеппе Н’Ебраріе, п. 2.


— 236 —
чтобы проповѣдовать тамъ и основывать монастыри.
Его любимой поговоркой было, что «надо сѣять зерно,
а не хранить его подъ спудомъ». Братья Проповѣд-
ники основали свои общежитія въ Миланѣ и Фло-
ренціи. Онъ рѣшилъ также, что Реджинальдъ дол-
женъ покинуть Болонью и переселиться въ Па-
рижъ. Онъ надѣялся, что его краснорѣчіе и извѣст-
ность помогутъ ордену укрѣпиться во Франціи. Бо-
лонскіе братья съ глубокой скорбью разстались съ
нимъ, плача о такой скорой разлукѣ съ «грудью ма-
тери, вскормившей ихъ». Таково выраженіе блажен-
наго Іордана Саксонскаго, который тотчасъ же до-
бавляетъ: «Но все это свершалось по волѣ Божьей.
Дѣйствительно, было нѣчто чудесное въ томъ, какъ
блаженный слуга Божій Доминикъ разсылалъ во всѣ
стороны братьевъ, несмотря на неодобрительныя за-
мѣчанія, съ которыми иногда обращались къ нему,
но ничто не могло поколебать или смутитъ его на-
дежды на Бога. Казалось, онъ заранѣе зналъ объ
успѣшномъ исходѣ предпринятаго дѣла, какъ будто
Духъ Святой открылъ ему это. Дѣйствительно, кто
можетъ сомнѣваться въ этомъ? Вначалѣ вокругъ
него было небольшое лишь количество братьевъ,
простыхъ, необразованныхъ, которыхъ онъ разсы-
лалъ небольшими группами по всей Церкви, такъ что
сыны вѣка сего, судящіе сообразно своей пред-
усмотрительпости, обвиняли его въ томъ, что онъ
разрушаетъ начатое, вмѣсто того, чтобы созидать
великое зданіе. Но онъ сопровождалъ своими мо-
литвами тѣхъ, кого онъ посылалъ такимъ образомъ,
и сила Всевышняго помогала ихъ умноженію» 1).
>) „Ѵіе сіе каіпі Боіпіііідие", сііар. II, п. 45.
23? —
Доминикъ покинулъ Болонью въ концѣ октября.
Совершивъ перевалъ черезъ Апеннины, онъ двинул-
ся по направленію къ Флоренціи и остановился на
нѣкоторое время на берегахъ Арно, гдѣ его орденъ
долженъ былъ воздвигнуть знаменитые монастыри
Св. Маріи (Запсіа Магіа йоѵеііа) и св. Марка.
Братья уже въ то время имѣли въ своемъ пользо-
ваніи церковь, вблизи которой жила одна женщина,
по имени Бенэ, извѣстная распущенностью своей
жизни; Господь покаралъ ее, предоставивъ во власть
злого духа. Эта женщина, услыхавъ проповѣдь До-
миника, обратилась къ Богу, и молитвы святого
избавили ее отъ мучившей ее власти діавола. Но,
къ несчастью, миръ душевный послужилъ поводомъ
для ея вторичнаго паденія; и когда черезъ годъ
Доминикъ вернулся во Флоренцію, она созналась
ему во всемъ и разсказала, какія дурныя послѣд-
ствія имѣло ея освобожденіе отъ власти злого духа.
Доминикъ ласково спросилъ ее, не желаетъ ли она
вернуться къ своему прежнему состоянію; когда она,
отвѣтила, что во всемъ покорна волѣ Божіей и
его, святой сталъ просить Господа сдѣлать съ ней
то, что наиболѣе будетъ содѣйствовать ея спасенію.
Черезъ нѣсколько дней злой духъ снова сталъ му-
чить ее, но теперь даже наказаніе за ея прежніе
грѣхи сдѣлалось для нея источникомъ заслугъ и
совершенства. Впослѣдствіи Бенэ вступила въ мо-
настырь подъ именемъ сестры Бенедикты. Про нее
извѣстно еще слѣдующее: по возвращеніи Доминика
во Флоренцію она горько жаловалась ему, что одно
духовное лицо преслѣдовало ее за ея преданность
братьямъ. Этотъ священникъ былъ раздраженъ про-
тивъ нихъ, потому что имъ отдали церковь, въ ко-
16
'Горой онъ былъ раньше настоятелемъ. Доминикъ
отвѣтилъ Бенэ: «Имѣй терпѣніе, дочь моя, тотъ,
кто гонитъ тебя, скоро присоединится къ намъ и
понесетъ въ орденѣ великіе и долгіе труды» х).
Предсказаніе это оправдалось впослѣдствіи.
Доминикъ нашелъ верховнаго первосвященника въ
Витербо. Гонорій III даровалъ ему грамоты отъ
15 ноября 1219 года, въ которыхъ онъ поручалъ
братьевъ епископамъ и прелатамъ Испаніи. 8 де-
кабря этого же года покровительство было распро-
странено, и грамота обращалась къ архіепископамъ,
епископамъ, священникамъ и прелатамъ всего хри-
стіанскаго міра. 17 числа того же мѣсяца, нахо-
дясь въ Чивита-Кастеллана, онъ формальнымъ ак-
томъ передалъ Доминику и братьямъ монастырь св.
Сикста на холмѣ Целіи, ибо до сихъ поръ мона-
стырь принадлежалъ ордену только въ силу сло-
веснаго дара. Монахини монастыря св. Сикста не
упомянуты въ актѣ, должно быть, потому, что онѣ
составляли вмѣстѣ съ братьями одинъ общій орденъ,
находившійся подъ управленіемъ, какъ матеріаль-
нымъ, такъ и духовнымъ, одного общаго началь-
ника.
Святой праотецъ видѣлъ Витербо не въ первый
разъ. Три года тому назадъ, когда онъ возвращал-
ся во Францію послѣ утвержденія ордена, онъ при-
былъ туда вмѣстѣ съ кардиналомъ Капоччи, кото-
рый пожертвовалъ ему часовню и монастырь Св.
Креста, находившіеся на возвышенности недалеко
отъ города, а также и церковь, строившуюся по его
приказанію. Кардиналъ получилъ во снѣ извѣще-
ніе воздвигнуть эту церковь въ честь Пресвятой
Ч Сопкіатіііп іГОгѵісіо, „Ѵіс ііч Ротіпіцпр", п. 37.
— 239 —
Дѣвы, а дружба, соединявшая его съ Домішикомѣ,
побудила его подарить церковь до ея окончанія,
изъ боязни, что время обманетъ его добрую волю.
Дѣйствительно, ему не суждено было окончить пред-
принятую постройку церкви, но онъ закрѣпилъ пра-
во на нее за орденомъ передъ своей смертью; и она
сдѣлалась однимъ изъ самыхъ знаменитыхъ мона-
стырей въ Римской провинціи, извѣстнымъ подъ на-
званіемъ монастыря Богоматери Градійской. Въ немъ
еще и теперь видны остатки старинной часовни Св.
Креста, въ которой Доминикъ проводилъ цѣлыя ночи
и которая вплоть до послѣдняго вѣка была укра-
шена слѣдами крови его.
Доминикъ встрѣтилъ въ Римѣ начало 1220 года.
Мы узнаемъ изъ словъ одного историка, что онъ
роздалъ монахинямъ монастыря св. Сикста ложки
изъ чернаго дерева, принесенныя для нихъ изъ
Испаніи. Какъ трогательна простота этого великаго
человѣкаI Мысль доставить удовольствіе бѣднымъ
монахинямъ занимала его среди усталости и тру-
довъ долгаго путешествія, и онъ несъ для нихъ па
собственныхъ плечахъ на протяженіи шеста—семи-
сотъ верстъ память о его родинѣ. На своихъ пле-
чахъ потому, что онъ никогда не допускалъ, чтобъ
кто-нибудь другой несъ его мѣшокъ.
Между тѣмъ Реджинальдъ прибылъ въ Парижъ
и возвѣщалъ тамъ Евангеліе со всей силой своего
краснорѣчія и вѣры. Послѣ Доминика онъ былъ
самымъ блестящимъ свѣтиломъ новаго ордена. Всѣ
братья уважали его и восхищались имъ, и, не пред-
чувствуя слишкомъ близкой смерти своего основа-
теля, они радовались, что не онъ одинъ способенъ
нести всю тяжесть своего великаго дѣла. Но Богъ
16*

будилъ иначе. Реджинальдъ смертельно заболѣлъ
именно въ то время, когда отъ него можно было
особенно многаго ожидать. Настоятель монастыря св.
Іакова Матвѣй Французскій объявилъ ему, что часъ
его послѣдней 'борьбы наступилъ, и просилъ раз-
рѣшенія совершить надъ нимъ таинство елеосвяще-
нія. «Я не боюсь борьбы,—отвѣтилъ Реджинальдъ,—
я жду ее съ радостью. Я ожидаю также Матерь
милосердія, собственными руками совершившую надо
мной помазаніе въ Римѣ; на Нее все упованіе мое;
но я не хочу, чтобы подумали, что я могу презирать
елеопрмазаніе, совершаемое священникомъ, и поэто-
му я желаю его и прошу» 1). Братья ничего не
знали въ то время или знали лишь въ общихъ чер-
тахъ о томъ, какимъ таинственнымъ образомъ былъ
призванъ Реджинальдъ къ монашеской жизни, такъ
какъ онъ просилъ Доминика не говорить объ этомъ
при его жизни. Но воспоминаніе о великой мило-
сти предстало предъ нимъ въ минуту смерти, и
онъ не могъ не упомянуть о пей, благодарность
заставила его раскрыть тайну, которую онъ хра-
нилъ до сей поры. Исторія сохранила для насъ
еще слова, сказанныя имъ однажды Матвѣю Фран-
цузскому. Послѣдній, знавшій его еще въ міру,
когда онъ жилъ въ довольствѣ и изнѣженности,
пользуясь большой извѣстностью, выразилъ ему свое
удивленіе, что онъ вступилъ въ такой строгій орденъ.
«Здѣсь нѣтъ никакой заслуги съ моей стороны,—
возразилъ Реджинальдъ,—мнѣ слишкомъ хорошо
было въ немъ!» * 2). Не знаютъ точно дня его смерти;
’) Сёгагй йе ЕТасІіеі, „Ѵіе йев Ггёгев", Ііѵ. V, сііар. 2.
2) Бе В. йоигйаіп йе 8ахе, „Ѵіейе БаіиЮотіпідпе“, сЬар. Ш.
— 241 —
она произошла или въ концѣ января, или въ на-
чалѣ 'февраля 1220 года. Братья не имѣли еще
права хоронить умершихъ у себя въ церкви и поэто-
му погребли его въ церкви Богоматери Полей, ря-
домъ съ церковью св. Іакова. Его останки обла-
дали чудотворной силой и въ теченіе 400 лѣтъ были
предметомъ такого почитанія, что, казалось, память
о немъ ‘не можетъ изгладиться. Однако, въ 1614
году церковь Богоматери Полей была передана кар-
мелитскому ордену, преобразованному св. Терезой.
Монахини перенесли прахъ Реджинальда во вну-
треннюю ограду своего монастыря и, несмотря на
наслѣдованное ими уваженіе къ нему, память его
мало-по-малу перестала пользоваться почитаніемъ.
Она сдѣлалась такъ же, какъ и могила его, тайной
тѣхъ, кто знаетъ исторію древнихъ временъ и жи-
ветъ ихъ духомъ. Въ настоящее время даже мо-
гилы его не существуетъ; она исчезла вмѣстѣ съ
церковью и монастыремъ Богоматери Полей. Л осно-
ватель Болонскаго монастыря, тотъ, кого братья
называли «своимъ посохомъ», кого Сама Пресвятая
Дѣва призвала къ монашесіей жизни, кто получилъ
отъ Нея 'чудесное помазаніе своихъ членовъ, кто
придалъ окончательную форму нашей священной оде-
ждѣ, блаженный Реджинальдъ не пользуется ни ма-
лѣйшимъ почитаніемъ даже со стороны ордена Бра-
тьевъ Проповѣдниковъ, тогда какъ онъ былъ однимъ
изъ прекраснѣйшихъ украшеній его, благодаря свя-
тости своей жизни, силѣ своего слова и множеству
выдающихся сыновъ, которыхъ онъ привлекъ къ
нему. Эта плодовитость изсякла въ немъ только со
смертью. Даже наканунѣ своей послѣдней короткой
болѣзни изъ его ствола произрастали еще могучія
вѣтви.
— 242 —
Читатель помнить студента-саксонца, котораго До-
миникъ зналъ въ Парижѣ и призваніе котораго
онъ не пожелалъ ускорить, несмотря на то, что
оно было вполнѣ очевидно. Реджинальду было су-
ждено сорвать этотъ прекрасный цвѣтокъ, который
Доминикъ предоставилъ ему, какъ бы предчувствуя,
что это можетъ утѣшить его предъ преждевременной
кончиной однимъ изъ самыхъ достойныхъ сыновъ его.
Вотъ что разсказываетъ Іорданъ Саксонскій о всту-
пленіи своемъ и своего друга Генриха Кёльнскаго
въ орденъ: «Въ ту самую ночь, когда душа святого
мужа Реджинальда отошла къ Господу, я, кото-
рый не былъ еще монахомъ по одѣянію, но уже
произнесъ обѣтъ въ его присутствіи, я увидалъ во
снѣ братьевъ на кораблѣ. Вдругъ корабль началъ
тонуть, но братья не погибли; я думаю, что ко-
рабль изображалъ брата Реджинальда, котораго
братья звали своимъ посохомъ. Другой братъ ви-
дѣлъ во снѣ прозрачный ручей, который вдругъ
пересталъ катить свои воды, а замѣнился двумя
потоками. Предполагая даже, что видѣніе это имѣ-
ло какое-нибудь отношеніе къ дѣйствительности, я
слишкомъ хорошо сознаю свою немощь, чтобы осмѣ-
литься объяснять его. Я знаю только, что Реджи-
нальдъ принялъ обѣты двухъ монаховъ въ Парижѣ,
меня и брата Генриха, который впослѣдствіи сдѣ-
лался настоятелемъ въ Кёльнѣ. Я любилъ этого че-
ловѣка во Христѣ такъ, какъ никогда не любилъ
никого другого; онъ былъ избраннымъ сосудомъ со-
вершенства, и я не помню, видѣлъ ли я когда-
либо въ этой жизни существо болѣе прекрасное.
Господь поспѣшилъ призвать его къ Себѣ, вотъ
почему полезно сказать нѣсколько словъ о его до-
бродѣтеляхъ.
— 243 —
Генрихъ былъ знатнаго происхожденія, и его
юнымъ еще назначили каноникомъ въ 'Утрехтъ. Дру-
гой каноникъ этой же церкви, прекрасный и глу-
боко-вѣрующій человѣкъ, воспиталъ его съ самыхъ
раннихъ лѣтъ въ страхѣ Божіемъ. Онъ научилъ
его своимъ примѣромъ побѣждать міръ, умерщвляя
свою плоть и совершая добрыя дѣла; онъ заставлялъ
его мыть ноги бѣднымъ, посѣщать церкви, избѣ-
гать зла, презирать роскошь, любить цѣломудріе, и
этотъ юноша, обладая прекрасными природными ка-
чествами, былъ послушенъ подъ ярмомъ добродѣ-
тели; добро возрастало въ немъ вмѣстѣ съ возра-
стомъ, и онъ напоминалъ скорѣе ангела, чѣмъ че-
ловѣка. Онъ прибылъ въ Парижъ, гдѣ изученіе
богословія скоро всецѣло поглотило его, ибо онъ
былъ одаренъ прекрасными способностями и глу-
богпмъ, логическимъ умомъ. Мы встрѣтились въ
гостиницѣ, гдѣ я жилъ, и скоро наши души соеди-
нились тѣсной и нѣжной дружбой. Въ это же вре-
мя прибылъ въ Парижъ блаженной памяти братъ
Реджинальдъ и началъ проповѣдовать съ великой
силой; благодать коснулась меня, и я далъ себѣ
обѣщаніе вступить въ его орденъ. Я былъ увѣ-
ренъ, что нашелъ въ немъ вѣрный путь ко спасепнію,
именно такой, какой я рисовалъ себѣ еще до зна-
комства съ братьями. Принявъ это рѣшеніе, я за-
хотѣлъ связать такимъ же обѣтомъ товарища и
друга моей души, въ которомъ я видѣлъ всѣ при-
родныя свойства и всѣ дары благодати, необходимые
для проповѣдника. Онъ отказывалъ мнѣ въ этомъ,
а я не переставая настаивалъ. Онъ согласился пойти
на исповѣдь къ брату Реджинальду; когда онъ вер-
нулся, я открылъ книгу пророка Иліи, какъ бы
— 244 —
ища совѣта, и прочиталъ слѣдующія строки: «Го-
сподь Богъ далъ мнѣ языкъ мудрыхъ, чтобы я
могъ словомъ подкрѣплять изнемогающаго; каждое
утро Онъ пробуждаетъ, пробуждаетъ ухо мое, чтобъ
я слушалъ, подобно учащимся. Господь Богъ от-
крылъ мнѣ ухо, и я не воспротивился и не отсту-
пилъ назадъ» х). Въ это время, какъ я объяснялъ
ему это мѣсто, отвѣчавшее на запросы его сердца,
и, изображая ему его, какъ совѣтъ свыше, я при-
зывалъ его отдать свою молодость подъ иго по-
слушанія, мы вдругъ замѣтили нѣсколькими строка-
ми ниже эти два слова: «Станемъ вмѣстѣ», кото-
рыя какъ бы предупреждали насъ не разставаться,
по посвятить жизнь общему служенію. Намекая на
это обстоятельство, онъ писалъ мнѣ однажды, когда
онъ былъ въ Германіи, а я въ Италіи: «Гдѣ же
теперь «станемъ вмѣстѣ»? Вы въ Болоньѣ, а я въ
Кёльнѣ!» Итакъ, я говорилъ ему: «Что можетъ быть
выше, что можетъ быть прекраснѣе, какъ содѣ-
латься участниками нищеты Христовой и его апо-
столовъ и отречься отъ міра ради любви къ нему!»
Но хотя его разумъ и соглашался со мной, его
воля возставала противъ меня.
Въ ту же ночь, когда мы вели эту бесѣду, онъ
отправился къ утренѣ въ церковь Пресвятой Дѣвы
и оставался тамъ до зари, прося Богоматерь скло-
нить его упорную волю. II, не замѣчая, что же-
стокосердіе его смягчилось молитвой, онъ сказалъ:
«Теперь, о Преблагословенная Дѣва, я вижу, что
Ты не имѣешь состраданія ко мнѣ и что мнѣ нѣтъ
мѣста среди бѣдняковъ Христовыхъ!» Онъ говорилъ
Исаія, кп. ИѴ, і, 5.
это съ великою скорбью, ибо жаждалъ добровольной
нищеты, тѣмъ болѣе, что Господь показалъ ему
однажды, какъ Онъ цѣнитъ ее. Произошло это такъ.
Онъ видѣлъ во снѣ Христа на Страшномъ Судѣ, а
съ Нимъ двѣ громадныхъ толпы людей: одну су-
дилъ Онъ, а другая судила вмѣстѣ съ Нимъ. Въ
то время, какъ онъ, увѣренный въ чистотѣ своей
совѣсти, спокойно смотрѣлъ на это зрѣлище, одинъ
изъ стоявшихъ рядомъ съ Судьей протянулъ по
направленію къ нему руку и воскликнулъ: «Ты, что
стоишь тамъ, что покинулъ ты когда-нибудь для
Господа?» Этотъ вопросъ привелъ его въ недоумѣ-
ніе, ибо ему нечего было на него отвѣтить; вотъ
почему онъ жаждалъ цищеты, хотя п не имѣлъ
силы обречь себя на нее. Онъ удалился изъ церкви
Пресвятой Дѣвы печальный, не получивъ той крѣ-
пости, о которой просилъ. Но въ это мгновеніе
Тотъ, Кто съ небесъ созерцаетъ смиренныхъ, по-
колебалъ до основанія его сердце—потоки слезъ
хлынули изъ глазъ его, вся душа его раскрылась
передъ Богомъ, жестокосердіе, угнетавшее его, было
сломлено, и иго Христово, казавшееся ему тягост-
нымъ, предстало' предъ нимъ такимъ, каково оно
ость на самомъ дѣлѣ, благимъ и легкимъ. Онъ
всталъ и, слѣдуя непосредственному движенію своего
восторга, поспѣшилъ къ брату Реджинальду, пе-
редъ которымъ онъ произнесъ свои обѣты. Затѣмъ
онъ пришелъ ко мнѣ, я же, видя на ангельскомъ
челѣ его слѣды слезъ, спросилъ его, гдѣ онъ былъ,
на что онъ отвѣтилъ мнѣ: «Я далъ обѣтъ Господу
и выполню его». Мы отложили однако наше по-
стриженіе до Великаго поста. За это время мы уго-
ворили брата Льва послѣдовать нашему примѣру.
— 246 —
Впослѣдствіи онъ замѣнилъ брата Генриха въ долж-
ности настоятеля.
Въ день, когда Церковь, посыпая главы вѣрую-
щихъ пепломъ, напоминаетъ имъ объ ихъ происхо-
жденіи и объ ихъ превращеніи въ прахъ, изъ ко-
тораго они вышли, мы приготовились исполнить
нашъ обѣтъ. Другіе наши товарищи не знали о
намѣреніи нашемъ, и одинъ изъ нихъ, видя, что
братъ Генрихъ выходитъ изъ гостиницы, спросилъ
его: «Господинъ Генрихъ, куда вы идете?»—«Я иду,—
отвѣтилъ тотъ,-—въ Виѳанію». Онъ употребилъ это
слово, потому что по-еврейски оно значитъ «домъ
послушанія». Дѣйствительно, мы отправились втроемъ
въ монастырь св. Іакова; мы вошли въ тотъ моментъ,
когда братья пѣли: «Іттпіетпг ІіаЪііи». Они не
ожидали насъ, но, несмотря на это, мы пришли во-
время, и мы совлекли съ себя ветхаго человѣка,
дабы облечься въ новаго, тогда какъ братья пѣли
то, что мы совершали» Ц.
Реджинальдъ не присутствовалъ при облаченіи въ
монашеское одѣяніе Іордана Саксонскаго и Генриха
Кёльнскаго; онъ вернулся ко Господу, не завер-
шивъ этого послѣдняго дѣла; подобно алоэ, кото-
рое увядаетъ въ цвѣту и никогда не видитъ пло-
довъ своихъ.
!) „Ѵіе Де яаіпі Оотіпіцпе“, сЪар. III, п. 47 еі яиіѵ.
ГЛАВА XVI.
Первое общее собраніе ордена.—Доминикъ въ
Ломбардіи.—Учрежденіе третьяго ордена.
Не прошло и трехъ лѣтъ съ тѣхъ поръ, какъ
братья покинули монастырь Богоматери Пруйльской,
а, онн уже обладали монастырями во Франціи, Италіи,
Испаніи, Германіи и даже Польшѣ. Благословеніе
Божіе помогло имъ всюду основываться и распро-
страняться. Доминикъ, видѣвшій собственными гла-
зами ихъ ростъ и развитіе и присутствіемъ своимъ
способствовавшій этому, рѣшилъ, что насталъ часъ
утѣшить ихъ зрѣлищемъ ихъ собственной силы не
для того, чтобы возбудить въ нихъ суетное удо-
влетвореніе, но чтобы пробудить въ нихъ рвеніе
къ еще большимъ трудамъ, обезпечить ихъ един-
ство и завершить законодательство, управлявшее
ими. Онъ созвалъ общее собраніе своего ордена въ
Болоньѣ и избралъ для него праздникъ Пятиде-
сятницы 1220 года. Самъ же онъ покинулъ Римъ
въ концѣ февраля или началѣ марта. Онъ провелъ
нѣсколько дней въ Витербо у верховнаго перво-
священнника, который, какъ новое доказательство
своего благосклоннаго расположенія къ святому, да-
ровалъ ему три грамоты къ жителямъ Мадрида,
— 248 —
Сеговіи и Болоньи, чтобы поблагодарить ихъ за
доброе отношеніе, которое они проявляли къ бра-
тьямъ, и просить ихъ пребывать въ тѣхъ же чув-
ствахъ. Эти грамоты помѣчены 20-мъ, 23-мъ и
24-мъ марта. А 26 февраля онъ написалъ мона-
хамъ Богоматери Полей въ Парижѣ, привѣтствуя
ихъ за то, что они позволили погребать домини-
канцевъ въ своей церкви. 6 же мая онъ поручилъ
ихъ въ самыхъ горячихъ выраженіяхъ заботамъ Тар-
рагонскаго архіепископа, а 12 мая онъ позволилъ
монахамъ другихъ орденовъ соединяться съ До-
миникомъ, чтобы вмѣстѣ съ нимъ проповѣдывать
слово Божіе.
Въ день Пятидесятницы Доминикъ находился въ
Болоньѣ, окруженный братьями изъ монастыря св.
Николая и представителями всего ордена. Исторія
не сохранила именъ прибывшихъ на собраніе. Из-
вѣстно только, что Іорданъ Саксонскій былъ при-
сланъ изъ Парижа вмѣстѣ съ тремя другими братья-
ми, нѣсколько недѣль спустя послѣ его вступленія
въ орденъ. Доминикъ всталъ среди этого собранія
не какъ настоятель нѣсколькихъ монаховъ, но какъ
общій начальникъ ордена, распространеннаго по всей
Европѣ и засѣдающаго не въ деревенской церкви
въ Пруйлѣ, но въ центрѣ большого и знаменитаго
города, куда стекалась изъ всѣхъ странъ образо-
ванная молодежь. Самъ Доминикъ уже не служилъ
больше поводомъ сомнѣній для своихъ собственныхъ
друзей, онъ прочно основалъ свое дѣло и видѣлъ
около себя людей, способныхъ защитить его, го-
лосъ которыхъ раздавался въ стѣнахъ университе-
товъ. Ему было въ это время 50 лѣтъ.
Прежде всего онъ предложилъ общему собранію
__ 249
отказаться отъ всего имущества, которымъ владѣлъ
орденъ, и жить подаяніемъ изо дня въ день. Это
рѣшеніе давно созрѣло въ умѣ его, и во время
обсужденія этого вопроса въ ГІруйлѣ въ 1216 году
братья приняли его въ принципѣ, хотя и отложили
его исполненіе. Что касается самого Доминика, онъ
жилъ общественнымъ подаяніемъ со времени зна-
менитаго свиданія въ Монпелье, являющагося исход-
нымъ пунктомъ его апостольской дѣятельности, когда
онъ рѣшилъ, что только добровольная нищета мо-
жетъ побѣдить ересь. Но одно—жить милостыней нѣ-
сколькимъ миссіонерамъ, совсѣмъ другое—устано-
вить цѣлый орденъ на шаткой основѣ обществен-
наго подаянія. Казалось, что такое смѣлое начи-
наніе шло въ разрѣзъ со всѣми традиціями. Цер-
ковь, получивъ право на собственность, тотчасъ
стала пользоваться ею, для того чтобы быть сво-
бодною по отношенію къ своимъ врагамъ, щедрой—
по отношенію къ бѣднымъ, великолѣпной—передъ
Богомъ. Даже пустынники Востока продавали и по-
купали, они гордились тѣмъ, что жили трудомъ
рукъ своихъ. Нужно ли злоупотреблять нищетой,
потому что люди злоупотребляли богатствомъ? Если
данный вѣкъ и нуждался въ крайнемъ примѣрѣ,
то было ли благоразумно распространять на буду-
щее то, что соотвѣтствовало исключительнымъ вре-
менамъ? Такіе или другіе доводы повліяли на До-
миника, но во всякомъ случаѣ, извѣстно, что онъ при-
нималъ въ даръ для своего ордена земельную соб-
ственнность, все время лелѣя мысль отказаться отъ
нея когда-либо. Предполагали, что знакомство съ
Францискомъ Ассизскимъ внушило ему эту мысль
объ отказѣ отъ собственности. И, дѣйствительно, св.
— 250 —
Францискъ получилъ отъ Бога особую миссію воз-
родить въ Церкви духъ нищета; но прежде чѣмъ
онъ отказался отъ всего, чтобы слѣдовать за Іису-
сомъ Христомъ, Доминикъ уже странствовалъ по
Лангедоку въ власяницѣ и съ босыми ногами, все-
цѣло ввѣряя Провидѣнію заботу о хлѣбѣ насущ-
номъ. Доминикъ и Францискъ встрѣтились въ первый
разъ въ Римѣ во время четвертаго Латеранскаго
собора, когда они оба пришли просить Иннокентія
III утвердить ихъ ордена, и когда они оба, еще
не зная другъ друга, явили міру примѣръ одина-
ковыхъ добродѣтелей. Св. Францискъ Ассизскій ни
на минуту не усомнился оставить нищету въ на-
слѣдіе своему ордену; Доминикъ же, болѣе тре-
бовательный къ себѣ, нежели къ другимъ, до-
ждался, чтобы опытъ подтвердилъ его намѣреніе,
ввести нищету въ свой уставъ, и къ чести своей
рѣшилъ отказаться отъ пріобрѣтенныхъ уже благъ.
Съ общаго согласія капитула онъ отдалъ ихъ раз-
личнымъ женскимъ монастырямъ и ввелъ, какъ по-
стоянное правило, что отнынѣ братья будутъ соб-
ственниками лишь своихъ добродѣтелей. Доминикъ
хотѣлъ пойти еще дальше и установите, чтобы все
домашнее хозяйство находилось въ рукахъ простыхъ
послушниковъ; такимъ образомъ монахи могли бы
всецѣло отдаваться молитвѣ, наукѣ и проповѣди.
Но отцы, участвовавшіе въ капитулѣ, воспротиви-
лись этому, указывая на примѣръ Грандмонтскаго
монастыря, гдѣ подобное же установленіе отдало мо-
наховъ во власть свѣтскихъ лицъ и до извѣстной
степени поработило ихъ. Доминикъ уступилъ и со-
гласился съ ними.
Общее собраніе установило и другія правила,

оставшіяся въ силѣ съ той поры, но исторія ничего
не говорить объ этомъ, и постановленія капитула
не дошли до насъ. Доминикъ умолялъ отцовъ снять
съ него тяжесть управленія орденомъ. «Я заслу-
живаю,—говорилъ онъ,—чтобы меня смѣстили, ибо
я безполезенъ и мало ревностенъ» *). Помимо чувства
смиренія, заставлявшаго его выражаться такимъ
образомъ, онъ хранилъ затаенное желаніе окончить
свое существованіе среди невѣрныхъ и стяжать, бла-
говѣствуй имъ истину, вѣнецъ мученика, котораго
горячо жаждало его сердце. Онъ не разъ говорилъ,
что желалъ бы быть избитымъ и изрѣзаннымъ на
части ради Іисуса Христа. Бесѣдуя откровенно съ
Павломъ Венеціанскимъ, онъ говорилъ ему: «Послѣ
того, какъ мы установимъ и устроимъ нашъ ор-
денъ, мы отправимся къ Куманамъ, будемъ про-
повѣдывать имъ вѣру Христову и покоримъ ихъ
Господу» 2).
Теперь ему казалось, что желанное время настало.
Развѣ не учредилъ онъ и не устроилъ свой орденъ?
Развѣ не видѣлъ онъ передъ собою уже созрѣвшіе
гроздья? Что можетъ быть прекраснѣе, какъ при-
нести въ жертву все тѣло свое и всю душу? Но
отцы даже не захотѣли и слушать о его желаніи
сложитъ съ себя управленіе орденомъ. Напротивъ,
они еще разъ избрали его начальникомъ ордена и къ
авторитету Апостольскаго Престола, отъ котораго
отъ получилъ это званіе, прибавили одобреніе со
стороны всего ордена, въ видѣ свободнаго и еди-
ногласнаго избранія. Доминикъ добился однако огра-
!) „Асіев сіе Во1о^пе“, йеровіііоп йе НойоірЬс йеВаопха, п. 4.
2) „Асіев йо Воіо^по", йеровіііоп йе Раиі йе Ѵепіве, п. 3.
252 —
йиченія своей власти «дефиниторами», должностными
лицами, которыя имѣли право во время засѣданій
капитула разсматривать и провѣрять всѣ дѣла ордена
и даже низлагать начальника ордена, если онъ на-
рушитъ какія-нибудь правила. Это замѣчательное
постановленіе было одобрено впослѣдствіи Инно-
кентіемъ IV. Затѣмъ общее собраніе ордена за-
кончилось, предварительно постановивъ, что будетъ
собираться ежегодно: одинъ годъ въ Болоньѣ, а
другой—въ Парижѣ. Но, какъ исключеніе, было рѣ-
шено въ слѣдующемъ году опять собраться въ
Болоньѣ.
Въ Европѣ всего болѣе пострадала отъ ереси
сѣверная Италія. Благодаря сношеніямъ съ Восто-
комъ и схизматическому вліянію германскихъ импе-
раторовъ, преданность ея Церкви значительно по-
колебалась. Поэтому Доминикъ рѣшилъ проповѣды-
вать тамъ слово Божіе. Лѣтомъ 1220 года онъ ее
обошелъ почти всю. Но современные историки, пе-
редающіе памъ этотъ фактъ, не подтверждаютъ его
ни малѣйшими подробностями. Большинство горо-
довъ Ломбардіи гордятся тѣмъ, что слышали пропо-
вѣдь святого, и ихъ лѣтописи, написанныя гораздо
позднѣе, содержатъ нѣсколько разсказовъ о посѣ-
щеніи имъ даннаго города, но подлинность ихъ не-
достаточно доказана. Вполнѣ достовѣрно, что онъ
посѣтилъ Миланъ и тамъ занемогъ. Вотъ что раз-
сказываетъ братъ Бонвизи, сопровождавшій его во
время этого путешествія, о его терпѣніи: «Когда
я былъ въ Миланѣ съ братомъ Доминикомъ, онъ
страдалъ лихорадкой; я за нимъ ухаживалъ и ни-
когда не слыхалъ отъ него ни малѣйшей жалобы. Онъ
пребывалъ въ молитвѣ и созерцаніи; я видѣлъ это
— 2бЗ —
по тому выраженію, которое появлялось на его лицѣ
всякій разъ, когда онъ молился и предавался со-
зерцанію. Какъ только приступъ лихорадки прохо-
дилъ, онъ начиналъ говорить братьямъ о Богѣ; онъ
читалъ или просилъ, чтобы ему читали; онъ славилъ
Господа и радовался своей болѣзни, вообще опъ
бывалъ болѣе доволенъ, когда его постигала скорбь,
чѣмъ когда все шло удачно» ]).
Въ Кремонѣ Доминикъ встрѣтился со св. Фран-
цискомъ Ассизскимъ. Въ то время, какъ они бе-
сѣдовали, къ нимъ подошли нѣсколько братьевъ изъ
ордена св. Франциска и сказали: «Въ монастырѣ
нашемъ нѣтъ чистой воды, и потому мы пришли
просить васъ, отцы наши и служители Божіи, хо-
датайствовать передъ Господомъ, дабы благословилъ
Онъ наши колодцы, вода которыхъ мутна и испор-
чена». Святые отцы посмотрѣли другъ на друга, при-
глашая взглядомъ одинъ другого отвѣтить. И Доми-
никъ сказалъ братьямъ: «Почерпните воды и при-
несите намъ». Тѣ наполнили водой сосудъ и при-
несли его. Доминикъ сказалъ Франциску: «Отецъ
мой, благослови воду эту во имя Господне».—«Отецъ
мой,— отвѣтилъ Францискъ,— благослови ее ты,
какъ достойнѣйшій» 2). Эти благочестивыя пререканія
длились до тѣхъ поръ, пока Доминикъ, уступая
Франциску, не осѣинлъ воду крестнымъ знаменіемъ,
повелѣвъ вылито ее въ колодезь, источникъ котораго
сталъ чистымъ навсегда.
Въ Моденѣ одинъ французскій каноникъ, отпра-
влявшійся въ Римъ, пришелъ къ св. Доминику на ис-
1) „Асіек йе Во1о§пе“, йеровіііоп йе Вопѵіві, п. 3.
2) Ріегге Саіі, „Ѵіе йе ваіпі Ыошішчие“, п. 21.
17

— 254 —
йовѣдь по окончаніи его проповѣди и сознался ему,
что онъ отчаивается въ спасеніи своей души, ибо
бываетъ пе въ силахъ бороться съ искушеніемъ про-
тивъ цѣломудрія. «Ободрись,—отвѣчалъ ему свя-
той,—не теряй надежды на милосердіе Божіе, я
испрошу у Него для тебя даръ цѣломудрія» * 2). И ка-
ноникъ ушелъ, получивъ исцѣленіе.
Доминикъ имѣлъ обыкновеніе посѣщать встрѣчав-
шіеся ему на пути монастыри. Такъ онъ остановился
между прочимъ въ обители Коломбы въ Пармезанѣ,
и къ этой именно остановкѣ пріурочиваютъ то про-
явленіе его доброты, о которомъ историкъ разсказы-
ваетъ слѣдующее: «Однажды вечеромъ Доминикъ
остановился у входа въ монастырь, братья котораго
уже легли на покой. Не желая тревожить ихъ, онъ
со своимъ спутникомъ легъ у воротъ, прося Го-
спода позаботиться объ ихъ нуждахъ, не нарушая
сна монаховъ. И въ то же мгновеніе оба они ока-
зались внутри монастыря» 2). Знаменитый монастырь
Коломбы, ордена цистерціанцевъ, былъ основанъ св.
Бернардомъ; разрушилъ его императоръ Фридрихъ II
въ 1248 году.
Доминикъ возвратился въ Болонью въ день Успенія
Богоматери. Въ этотъ же день принялъ постриженіе
Конрадъ Тевтонскій. Конрадъ, докторъ Болонскаго
университета, былъ такъ извѣстенъ своими знаніями
и добродѣтелью, что братья горячо желали, чтобы и
онъ принадлежалъ къ числу тѣхъ выдающихся лю-
дей, которые вступили въ ихъ орденъ. Какъ разъ
наканунѣ дня Успенія Пресвятой Дѣвы Доминикъ от-
*) Ье В. МитЬегі, „Ѵіе сіе ваіи Вотіпідие", и. 21.
2) Косігірие <1е СеггаЦ „Ѵіе <1е ваіпі Ротіпідие“, и. 31.
— 255 —
кровенно разговаривалъ съ однимъ монахомъ цистер-
ціанскаго ордена, который сдѣлался впослѣдствіи
епископомъ Алатріі, а въ то время былъ настояте-
лемъ монастыря въ Каземарѣ. Доминикъ познако-
мился съ нимъ въ Римѣ и проникся къ нему горя-
чей любовью. И потому, открывая ему въ тотъ ве-
черъ свое сердце, онъ сказалъ ему въ пылу разго-
вора: «Сознаюсь вамъ, отецъ мой, въ одномъ, чего
я не открывалъ еще никому и что я и васъ прошу
сохранять въ тайнѣ до моей смерти, а именно, что
ни разу въ моей жизни Богъ не отказывалъ мнѣ
въ томъ, что я просилъ у Него». Настоятель былъ
пораженъ этимъ и, зная горячее желаніе братьевъ
относительно вступленія въ орденъ Конрада Тев-
тонскаго, сказалъ св. Доминику: «Если такъ, отецъ
мой, то почему же вы не попросите Бога, чтобы Онъ
далъ вамъ Кондрада, котораго такъ страстно же-
лаютъ братья?» Доминикъ отвѣтилъ ему: «Дорогой
братъ мой, вы говорите о трудно достижимой вещи;
но, если вы согласны помолиться со мной сегодня
ночью, я надѣюсь, что Господь даруетъ намъ же-
лаемую милость» г). Итакъ, послѣ повечерія слуга
Божій остался по своему обыкновенію въ церкви
вмѣстѣ съ настоятелемъ Каземары. Послѣ этого они
присутствовали въ день Успенія на утренѣ и при
наступленіи дня во время пѣнія перваго часа. Когда
начали пѣть «,(ат Іпсів огіо вісіегс», въ храмъ
вошелъ докторъ Конрадъ и, упавъ на колѣни предъ
Доминикомъ, неотступно просилъ у него одѣянія
Братьевъ Проповѣдниковъ. Настоятель Каземары,
вѣрный данному слову, разсказалъ этотъ случай
*) Ьо В. ІІишЬегі, „Ѵіе йе ваіпі Нонііпідие", л. 50.
— 256 —
'только йослѣ смерти Доминика, котораго онъ пере-
жилъ болѣе чѣмъ на 20 лѣтъ. Онъ боялся умереть
первымъ и замѣтилъ это святому, но тотъ увѣрилъ
его, что этого не случится.
Среди братьевъ, принятыхъ въ это время Доми-
никомъ въ орденъ, извѣстенъ Ѳома Пуйльскій. Это
былъ юноша, отличавшійся такимъ великимъ цѣло-
мудріемъ и такой душевной простотой, что святой
нѣжно полюбилъ его, и Ѳому называли его сыномъ.
Нѣкоторые изъ прежнихъ товарищей юнаго монаха,
разсерженные тѣмъ, что потеряли его, выманили
его изъ монастыря и принялись срывать съ него
монашескую одежду. Когда Доминика извѣстили объ
этомъ, онъ немедленно пошелъ въ церковь молиться,
и въ то время, какъ тѣ, снявъ съ Ѳомы все одѣя-
ніе и даже шерстяную рубашку, старались надѣть
на него полотняную, жертва ихъ стала испускать
жалобные крики, говоря, что все тѣло его горитъ.
Онъ не могъ успокоиться до тѣхъ поръ, пока его не
увели обратно въ монастырь, облеченнаго снова въ
грубое, но милое ему одѣяніе. Подобный этому слу-
чай былъ и съ однимъ Болонскимъ юристомъ. Дру-
зья его съ оружіемъ въ рукахъ ворвались въ мона-
стырь св. Николая, чтобы увести его оттуда. II когда
братья хотѣли послать за дружественными имъ ры-
царями, чтобы силѣ противостать силой, Доминикъ
сказалъ имъ: «Оставьте, я вижу вокругъ церкви
болѣе двухсотъ ангеловъ, которымъ Господь пору-
чилъ защиту братьевъ» х).
Слуга Божій часто проповѣдывалъ въ Болоньѣ, и
!) ТЬіеггу (1’АроІсІа, „Ѵіе йе ваіпі Вошіпідие*, сЬ. XVI,
и. 209.
17*
— 257 —
народъ такъ почиталъ его, что вмѣсто того, чтобы
ожидать его въ церкви, гдѣ была назначена про-
повѣдь, толпа шла за нимъ въ монастырь св. Нико-
лая и сопровождала святого до той церкви, гдѣ онъ
долженъ былъ проповѣдывать. Однажды, когда на-
родъ пришелъ за нимъ, два студента приблизились
къ Доминику, и одинъ изъ нихъ сказалъ: «Прошу
тебя, вымоли мнѣ у Бога отпущенія грѣховъ, я
раскаиваюсь въ нихъ и, кажется, я все открылъ
па исповѣди». Доминикъ, находившійся еще въ церк-
ви, подошелъ къ алтарю, сотворилъ краткую мблитву
и, возвратившись къ юношѣ, сказалъ ему: «Не те-
ряй надежды и пребывай въ любви къ Богу, Онъ
отпустилъ тебѣ грѣхи твои». Другой студентъ, слы-
ша это, въ свою очередь приблизился къ святому и
сказалъ ему: «Отецъ мой, помолись и за меня, ибо
я также исповѣдалъ всѣ грѣхи свои». Доминикъ
снова всталъ у алтаря на колѣни и началъ мо-
литься. Но, вернувшись къ юношѣ, сказалъ ему:
«Сынъ мой, не пытайся обмануть Бога, исповѣдь твоя
была неполной, ты умышленно умолчалъ объ одномъ
грѣхѣ изъ ложнаго стыда». И, отведя студента въ
сторону, онъ сказалъ ему тотъ грѣхъ, въ которомъ
ем'у стыдно было сознаться. Юноша отвѣтилъ ему:
«Ты правъ, отецъ мой, прости меня!» х). Пого-
воривъ съ нимъ немного, Доминикъ удалился съ на-
родомъ, ожидавшимъ его.
Этотъ даръ провидѣнія былъ свойственъ ему. Од-
нажды онъ встрѣтилъ брата, отправлявшагося на
миссію. Онъ остановилъ его и послѣ минутной бе-
сѣды, зная по внутреннему чувству, что братъ этотъ
!) Ріегге Саіі, „Ѵіе йе ваіпі Сотіпідие", п. 18,
— 258 —
находится во грѣхѣ, спросилъ его, не имѣетъ ли
тотъ при себѣ денегъ, въ чемъ братъ и сознался
ему со смиреніемъ. Доминикъ приказалъ немедленно
выбросить ихъ и наложилъ на него покаяніе, ибо
никогда не оставлялъ проступка безъ наказанія.
«Самъ онъ,—говоритъ Тьерри д’Апольда,—строго со-
блюдалъ уставъ ордена и прилагалъ всѣ усилія къ
тому, чтобы онъ въ цѣлости и съ благоговѣніемъ
былъ хранимъ всѣми. Если случалось, что по свой-
ственной человѣку слабости кто-нибудь изъ братьевъ
нарушалъ свою обязанность, онъ никогда не из-
бавлялъ его отъ наказанія, но въ такой мѣрѣ смяг-
чать суровость кротостью, что виновный бывалъ на-
казанъ, но никогда не обиженъ. Онъ не всегда дѣ-
лалъ выговоръ немедленно послѣ проступка, онъ про-
ходилъ мимо, какъ будто бы пе замѣчая нарушенія,
и только при удобномъ случаѣ замѣчалъ провинив-
шемуся: «Братъ, ты дурно поступилъ въ такомъ-то
случаѣ, восхвали Господа и исповѣдуй свой грѣхъ».
И карая, какъ отецъ, онъ умѣлъ быть нѣжной ма-
терью для огорченныхъ. Никто пе обладалъ способ-
ностью ободрять такъ ласково, какъ онъ, и тотъ,
кто приходилъ къ нему, ища поддержки въ огор-
ченіи, всегда уходилъ отъ него успокоеннымъ. Онъ
хранить души братьевъ, какъ свою собственную,
побуждая ихъ подвизаться въ добродѣтели и благо-
честіи. Вотъ почему, считаясь съ тѣмъ, что «поход-
ка человѣка и смѣхъ устъ его и одѣяніе тѣла сви-
дѣтельствуютъ о немъ», Доминикъ не выносилъ вида
брата, въ одеждѣ котораго было нарушеніе правила
или монашеской бѣдности. Каждый день, если не
встрѣчалось только важнаго препятствія, онъ или
проповѣдывалъ братьямъ или бесѣдовалъ съ ними,
— 259 —
и онъ говорилъ имъ съ такой вѣрой, слова его со-
провождались такими слезами, что это вызывало и
въ слушателяхъ благодать сокрушенія. Не было рав-
наго ему въ умѣніи растрогать сердца братьевъ» х).
По словамъ того же историка, Доминикъ совѣто-
валъ дѣтямъ своимъ, главнымъ образомъ, соблюдать
три вещи: бесѣдовать всегда о Богѣ или съ Богомъ,
никогда не брать денегъ въ дорогу и не принимать
въ даръ собственности. Онъ неустанно призывалъ
ихъ изучать и проповѣдывать слово Божіе. Онъ
умѣлъ распознавать тѣхъ, кто обладалъ талантомъ
проповѣдника, и пе терпѣлъ, чтобы ихъ посылали на
другія работы.
Подобно всѣмъ святымъ, Доминикъ имѣлъ боль-
шую власть надъ духомъ тьмы. Онъ неоднократно
изгонялъ его изъ тѣла братьевъ. Часто видѣли, онъ
его въ различныхъ образахъ, когда тотъ являлся
или для того, чтобы отвлечь его отъ духовнаго раз-
мышленія, или для того, чтобы смутить его во время
проповѣди. Тьерри д’Апольда разсказываетъ слѣдую-
щее: «Однажды, когда святой, какъ бдительный
стражъ, обходилъ градъ Божій, онъ встрѣтилъ діа-
вола, блуждавшаго по монастырю, подобно ярост-
ному чудовищу. Доминикъ остановилъ его и спро-
силъ: «Зачѣмъ ты бродишь тутъ?» Тотъ отвѣчалъ:
«Чтобъ поживиться чѣмъ-нибудь».—«Какую же добы-
чу находишь ты въ то время, когда братья спятъ ?»—
«Я лишаю ихъ сна, я внушаю имъ желаніе не вста-
вать къ обѣднѣ, а когда мнѣ это дозволено, я по-
сылаю имъ сны и видѣнія». Святой привелъ его въ
храмъ и спросилъ: «А какую пользу извлекаешь ты
і) „Ѵіе де каііЛ Ботішдие", сііар. XVI, п. 186 еі 187.

-- 2(і() —
здѣсь?» Діаволъ отвѣтилъ: «Я заставляю ихъ при-
ходить поздно, уходить рано и впадать въ разсѣян-
ность». Въ трапезной онъ сказалъ: «Кто же не ѣстъ
или слишкомъ много или слишкомъ мало ?» Когда свя-
той привелъ его въ пріемную, діаволъ засмѣялся и
сказалъ: «Это мои владѣнія; здѣсь мѣсто смѣха,
суеты и безполезныхъ словъ». Но, очутившись въ
капитулѣ, онъ сталъ вырываться, говоря: «Это мѣ-
сто я ненавижу, тутъ я теряю все, пріобрѣтенное
въ другихъ мѣстахъ, туть братьевъ предостерегаютъ
отъ грѣховъ, они исповѣдуются въ нихъ, несутъ на-
казаніе и получаютъ отпущеніе» -').
Проходя черезъ Ломбардію, Доминикъ видѣлъ во
многихъ мѣстахъ печальные признаки ослабленія вѣ-
ры. Свѣтскіе люди завладѣвали церковными землями,
и подъ предлогомъ того, что Церковь слишкомъ бо-
гата, каждый тащилъ, что только могъ. Духовенство,
доведенное до унизительной нищеты, не было въ со-
стояніи заботиться о благолѣпіи служенія и помо-
гать нуждающимся, а ересь, породившая грабежи,
въ свою очередь рождалась изъ нихъ, такъ какъ она
оправдывала ихъ. Для Церкви такое положеніе яв-
лялось самымъ печальнымъ. Захватившіе ея иму-
щество дѣлались въ силу этого захвата ея неприми-
римыми врагами; заблужденіе распространялось, какъ
необходимое условіе обладанія имуществомъ, и даже
время, изглаживающее все, оказывалось безсильнымъ
предъ этимъ соединеніемъ матеріальной выгоды и
слѣпоты ума. Доминикъ, какъ основатель нищен-
ствующаго ордена, болѣе чѣмъ кто-либо имѣлъ право
возстать противъ этихъ ужасающихъ злоупотребле-
!) „Ѵіе йе ваіпі Воіиіпідие", сЬар. XV, п. 174 еі 175.
— 261 —
иій. Для того, чтобы противостоять имъ, онъ осно-
валъ общество, названное имъ «Воинствомъ Іисуса
Христа» х). Его составляли свѣтскіе люди обоихъ
половъ, которые брали на себя обязанность защи-
щать имущество и свободу Церкви всѣми ісредствами,
находящимися въ ихъ распоряженіи. Ихъ одежда,
оставшаяся по виду свѣтской, отличалась только
доминиканскими цвѣтами: бѣлымъ, символомъ невин-
ности, и чернымъ, символомъ покаянія. Не будучи
связаны тремя обѣтами: нищеты, цѣломудрія и по-
слушанія, они, по возможности, участвовали въ мо-
нашеской жизни. Они соблюдали воздержаніе, посты,
ночныя бдѣнія, а чтеніе божественной службы они
замѣняли извѣстнымъ числомъ молитвъ: «Отче нашъ»
и «Богородице». Они имѣли настоятеля по своему вы-
бору Дно подчиненнаго ордену. Бъ опредѣленные дни
они собирались въ церковь Братьевъ Проповѣдни-
ковъ, чтобы присутствовать тамъ при совершеніи
литургіи и слушать проповѣдь. Когда Доминикъ
былъ причтенъ къ лику святыхъ, братья и сестры
этого общества приняли наименованіе «Воинства Іису-
1) Историки вс согласны между собой относительно вре-
мени установленія „Воинства Іисуса Христа". Нѣкоторые отно-
сятъ его ко времени пребыванія святого въ Лангедокѣ; дру-
гіе связываютъ его съ жизнью святого въ Ломбардіи. Мы со-
гласны съ послѣднимъ взглядомъ, такъ какъ онъ основанъ па
наиболѣе раннемъ текстѣ, касающемся этого предмета. Тамъ
мы читаемъ; „Это беззаконіе царило во мп ог ихъ м ѣ с т а х ъ,
п видя то св. отецъ Доминикъ, избравшій для себя и для
своей братіи полную нищету, началъ работать надъ возвра-
щеніемъ имуществъ Церкви". II ниже: „Установивъ это обще-
ство, блаженный Доминикъ отошелъ къ Господу" (Ье В. Ва-
уиіопй <1е Сароне, „Ѵіе бе ваіпіе СаНіегіпе йе 8іепгіе“, рагі.
I, сііар. 8.)
— 262 —
са Христа и блаженнаго Доминика». Съ теченіемъ
времени то, что было воинственнаго въ этомъ наиме-
нованіи, исчезло вмѣстѣ съ причинами борьбы, и об-
щество посвятило себя духовному самоусовершен-
ствованію, принявъ имя «Братьевъ и Сестеръ Покая-
нія св. Доминика». Поди, этимъ именемъ Муніонъ
де Замора, седьмой начальникъ ордена Братьевъ
Проповѣдниковъ, утвердилъ его и видоизмѣнилъ его
уставъ. Папы Григорій IX, Гонорій IV, Іоаннъ XXII
и Бонифацій IX даровали ему въ различныя времена
многочисленныя права и преимущества, а папа Ин-
нокентій VII утвердилъ его уставъ въ томъ видѣ,
какъ онъ былъ составленъ Муніономъ де Замора.
Булла его, относившаяся къ 1405 году, была обна-
родована въ 1439 году папой Евгеніемъ IV.
«Воинство Іисуса Христа»—третій, основанный До-
миникомъ, орденъ пли, вѣрнѣе, третья вѣтвь одного
ордена, обнимающаго въ своей полнотѣ мужчинъ,
женщинъ и свѣтскихъ людей. Созданіемъ ордена
Братьевъ Проповѣдниковъ Доминикъ вывелъ изъ пу-
стыни полки монаховъ и вооружилъ имъ мечомъ апо-
стола, созданіемъ третьяго ордена онъ ввелъ мо-
нашескую жизнь даже въ нѣдра семьи. Міръ на-
полнился дѣвушками, вдовами, людьми всѣхъ обще-
ственныхъ состояній, жпвуіцими въ бракѣ, которые
открыто носили цвѣта доминиканскаго ордена и въ
тишинѣ своего дома предавались монашескимъ
упражненіямъ. Духъ братскаго единенія, свойствен-
ный христіанству и царившій въ Средніе вѣка, бла-
гопріятствовалъ этому движенію. Подобно тому, какъ
человѣкъ принадлежитъ къ семейству по рожденію,
къ цеху—по роду избранныхъ имъ запятій, къ на-
роду—по землѣ, къ Церкви—по крещенію, люди
— 263 —
хотѣли, въ силу свободнаго избранія, принадлежать
къ какой-нибудь вѣтви славнаго воинства, служа-
щаго Христу трудами слова или покаянія. Люди об-
лекались въ одѣяніе св. Доминика или св. Франци-
ска; прививали себя къ одному изъ этихъ двухъ
стволовъ для того, чтобы питаться ихъ соками, со-
храняя при этомъ свою собственную природу; посѣ-
щали ихъ церкви, участвовали въ ихъ молитвахъ,
помогали имъ своей дружбой и, насколько могли,
слѣдовали за ними по пути добродѣтели. Не думали
болѣе, что нужно бѣжать изъ міра, чтобы возвысить-
ся до подражанія святымъ: каждая комната могла
стать кельей и каждый домъ—Ѳиваидой. И по мѣрѣ
того, какъ годы и обстоятельства жизпи Освобожда-
ли христіанина отъ тягостной обузы тѣла, онъ отда-
валъ монастырю большую часть самого себя. Если
смерть супруги или ребенка разбивала его жизнь,
если революція взамѣнъ почестей предавала его из-
гнанію и забвенію, онъ находилъ другую семью,
готовую раскрыть ему объятія, другую родину, гдѣ
онъ обладалъ правами гражданства. Изъ третьяго
ордена онъ переходилъ въ монастырь, подобно тому,
какъ послѣ юности вступаютъ въ зрѣлый возрастъ.
Жизнь этого учрежденія—одна изъ прекраснѣйшихъ
страницъ въ исторіи человѣчества. Оно породило
святыхъ на всѣхъ ступеняхъ общества, начиная съ
тропа и кончая рабочей скамьей, въ такомъ изоби-
ліи, что монастырь и пустыня могли бы позавидовать
міру. Особенно женщипы обогатили третій орденъ
сокровищами своихъ добродѣтелей. Очень часто съ
дѣтства подвластныя игу, не ими избранному, онѣ
избѣгали тираніи своего положенія, облекаясь въ
одѣяніе св. Доминика или св. Франциска. Такъ какъ
— 264 —
онѣ не могли уйти въ монастырь, то монастырь при-
ходилъ къ нимъ. Онѣ устраивали себѣ въ какомъ-
пибудь незамѣтномъ уголкѣ родительскаго или су-
пружескаго дома тайное святилище, гдѣ невидимо
присутствовалъ единственно любимый ими супругъ.
Кто не слыхалъ о св. Екатеринѣ Сіеннской и св.
Розѣ Лиманской, этихъ двухъ доминиканскихъ звѣ-
здахъ, освѣтившихъ собою два міра? Кто не читалъ
жизни св. Елизаветы Венгерской, францисканки ?
Такъ Духъ Господень проявляетъ Свою любовь къ
твореніямъ сообразно временамъ: Онъ умножаетъ чу-
деса по мѣрѣ того, какъ растутъ несчастія, про-
являя Свою силу въ уединеніи; Онъ дѣйствуетъ
неудержимо и среди мірской суеты.
ГЛАВА ХѴП.
Шестое и послѣднее путешествіе св. Доминика
въ Римъ.—Второе общее собраніе ордена.—
Болѣзнь и смерть св. патріарха.
Съ созданіемъ третьяго ордена дѣло Доминика
получило свое завершеніе. Ему оставалось только
проститься со всѣмъ, что онъ любилъ на землѣ,
и Римъ занималъ, несомнѣнно, первое мѣсто сре-
ди его привязанностей. Туда пришелъ онъ со своимъ
первымъ другомъ Азеведо, когда его общественная
жизнь еще не начиналась, туда онъ вернулся, что-
бы получить одобреніе и утвержденіе своего орде-
на, тамъ основалъ онъ монастыри св. Сикста и св.
Сабины, утвердилъ основаніе своего ордена, несъ
обязанности проповѣдника святѣйшаго двора, заслу-
жилъ довѣріе двухъ великихъ папъ, воскресилъ
трехъ умершихъ и былъ свидѣтелемъ того высокаго
почитанія, которое питалъ къ пему народъ. Тамъ
возсѣдалъ въ неизмѣнномъ величіи викарій Того,
Кого онъ любилъ и на служеніе Кому онъ отдавала,
всѣ дни своей жизни. Могъ ли онъ умереть, пе
получивъ оть него послѣдняго благословенія? Могъ
ли онъ закрыть глаза навѣки, въ послѣдній разъ
не окинувъ взоромъ холмы Священнаго Города?
— 266
Могъ ли онъ сложить свои руки навсегда, не вознеся
въ послѣдній разъ жертвы на алтарѣ св. апосто-
ловъ Петра и Павла? Могъ ли онъ погрузиться
въ вѣчный покой, не пройдя въ послѣдній разъ
по тропинкамъ Авентина и Делія? Итакъ, Римъ
въ шестой разъ раскрылъ свои материнскія объя-
тія великому человѣку, зачатому имъ въ старости
и который долженъ былъ возставить ему сыновъ и
вѣрныхъ до предѣловъ міра, въ странахъ, имена
которыхъ даже не были еще извѣстны. Гонорій III
въ многочисленныхъ грамотахъ далъ ему снова до-
казательства своихъ заботъ и отеческаго благово-
ленія. Въ трехъ посланіяхъ, отъ 18 января, 4 февра-
ля и 29 марта 1221 года, онъ поручалъ Братьевъ
Проповѣдниковъ всему христіанскому духовенству.
Въ слѣдующемъ посланіи, отъ 6 мая, онъ разрѣ-
шалъ братьямъ совершать жертвоприношеніе, въ слу-
чаѣ надобности, на переносномъ алтарѣ. Это по-
слѣдняя страница, подписанная Гоноріемъ III, на
благо доминиканскаго ордена при жизни его основа-
теля. Этому первосвященнику была дарована исклю-
чительная слава видѣть во время своего правле-
нія расцвѣтъ дѣятельности св. Доминика и св. Фран-
циска,—слава, которой онъ оказался вполнѣ достой-
нымъ.
Во время прощанія Доминика съ Римомъ Прови-
дѣніе доставило ему радость увидать самаго ста-
раго изъ оставшихся друзей его, епископа Тулуз-
скаго Фулька. Фулькъ воскрешалъ въ памяти свя-
того тѣ давно прошедшія времена въ Лангедокѣ,
когда воздвигался монастырь Богоматери Пруйльской
и монастырь св. Романа въ Тулузѣ, и всѣ благодѣя-
нія и всѣ воспоминанія, окружавшія колыбель Бра-
— 267 —
тьевъ Проповѣдниковъ. Какъ сладостны, должно
быть, были разговоры этихъ двухъ друзей! Богъ
увѣнчалъ неслыханнымъ успѣхомъ столько тайныхъ
желаній, которыя они вмѣстѣ лелѣяли. Они, столько
разъ бесѣдовавшіе о необходимости возстановить
апостольскую дѣятельность, видѣли теперь, какъ
процвѣтала въ Церкви проповѣдь монашескаго орде-
на, распространившагося отъ одного края Европы
до другого. Ихъ участіе въ этомъ великомъ дѣлѣ
не вызывало въ нихъ гордости, но они съ тѣмъ
большей радостью чувствовали славу Церкви, чѣмъ
больше муки испытывали ранѣе при видѣ ея стра-
даній. Фулькъ не ощущалъ ни малѣйшей грусти
отъ того, что не онъ былъ главнымъ орудіемъ Го-
спода. Онъ всегда былъ выше всякаго чувства зави-
сти, и его душа епископа презирала столь при-
сущее власти недовѣріе къ тому, что создано не ея
руками. Онъ давалъ творить добро, онъ помогалъ
ему, что гораздо труднѣе, чѣмъ сдѣлать добро са-
мому. Вѣнецъ его былъ не запятнанъ, и сердце спо-
койно. Что же касается Доминика, то чего же боль-
шаго могъ онъ желать? О блаженное мгновеніе, когда
христіанинъ, завершая свой путь, можетъ засвидѣ-
тельствовать передъ самимъ собой, что онъ испол-
нилъ волю Божію, и когда онъ изливаетъ миръ
души своей, который онъ стяжалъ въ служеніи Богу,
въ сердце другого христіанина, своего сотоварища
и друга. Одна только рукопись, свидѣтельствующая
о дружбѣ Фулька и св. Доминика, сохранилась до
нашего времени: это какъ бы завѣщаніе, чтеніе ко-
тораго утѣшить насъ въ невозможности возстано-
витъ полнѣе ихъ послѣднія бесѣды.
«Во имя Господа, да будетъ извѣстно всѣмъ чи-
—- 269 —
тающимъ это, что мы, Фулькъ, милостью Божіею
епископъ Тулузы, во имя свое и во имя нашихъ
преемниковъ, даруемъ во отпущеніе нашихъ грѣховъ,
для защиты католической вѣры и для блага всего
епископства Тулузскаго, тебѣ, возлюбленный Доми-
никъ, учитель проповѣдниковъ, такъ же, какъ и
твоимъ преемникамъ и братьямъ твоего ордена, цер-
ковь Богоматери въ Фанжб вмѣстѣ со всѣми де-
сятинами и всѣми правами, которыми она пользует-
ся, какъ принадлежащими лично намъ, такъ и дру-
гими, принадлежащими церковнымъ владѣніямъ и
капелану. Исключеніе изъ этого дѣлаемъ только для
права каѳедральнаго, права довѣренности и заботъ
о душахъ, которыя мы поручаемъ священнику, пред-
ставленному или начальникомъ ордена, или настоя-
телемъ церкви, или братьями. А мы, Доминикъ, учи-
тель проповѣдниковъ, наши преемники и братья ор-
дена, со своей стороны, предоставляемъ тебѣ,
Фулькъ, епископъ и твоимъ преемникамъ шестую
часть десятинъ всѣхъ приходскихъ церквей епархіи
Тулузской, которую вы намъ въ свое время даровали
съ согласія канониковъ церкви св. Стефана. Мы на
вѣчныя времена отказываемся отъ этого дара и отъ
возможности вновь добиваться его въ силу законовъ
и церковныхъ уставовъ»
Актъ этотъ помѣченъ: Римъ, 17 апрѣля 1221 года
и скрѣпленъ тремя печатями, печатью собора св.
Стефана, печатью Фулька и печатью Доминика. Пе-
чать Доминика изображаетъ его въ одѣяніи Бра-
тьевъ Проповѣдниковъ, стоящимъ съ посохомъ въ
’) У Матасііі, „Дппаіек <Іе 1’огйге йев Егсгез Ргё<:Ьеш%“,
ѵоі. I. Аррепйісе, р. 70.
260
рукѣ. Вокругъ изображенія выгравированы слѣдую-
щія слова: «Печать Доминика, проповѣдника». Изъ
этого видно, что лестный титулъ, «учителя проповѣд-
никовъ», который дается ему въ актѣ, не былъ
избранъ имъ, а выражалъ только почтеніе Фулька,
который не могъ передать болѣе полно то, что онъ
думалъ о своемъ другѣ. Первосвященникъ римскій
въ своихъ буллахъ и посланіяхъ всегда называлъ
Доминика только «настоятелемъ монастыря св. Ро-
мана» или же «настоятелемъ ордена Братьевъ Про-
повѣдниковъ».
Фулькъ пережилъ Доминика на 10 лѣтъ. Онъ
умеръ 25 декабря 1231 года и былъ погребенъ въ
одной часовнѣ въ аббатствѣ Гранъ-Сельвъ, неда-
леко отъ Тулузы. Могила его исчезла подъ разва-
линами, сохранившимися до сей поры, но ни рево-
люціи, ни перевороты не могутъ уничтожить памя-
ти о немъ, тѣсно связанной съ человѣкомъ и дѣ-
ломъ, колыбель которыхъ онъ оберегалъ и которые
осѣняютъ теперь его своимъ безсмертіемъ.
Нѣсколько дней спустя послѣ составленія акта, о
которомъ мы только что разсказали, Доминикъ по-
кинулъ Римъ и направился въ Тоскану. По пути,
въ Больсенѣ находился домъ, хозяинъ котораго
имѣлъ обыкновеніе оказывать ему гостепріимство и
который былъ награжденъ за это чудеснымъ обра-
зомъ до смерти святого. Однажды, въ то время, когда
градомъ побивало окружающіе Больсену виноград-
ники, на небѣ появился Доминикъ, простирающій
свой плащъ надъ виноградникомъ хозяина, спасая
его такимъ образомъ отъ гибели. Весь народъ ви-
дѣлъ это явленіе, и, по свидѣтельству Тьерри
д’Апольда, еще въ концѣ ХПІ вѣка среди виноград-
ій
пиковъ былъ виденъ маленькій домикъ, въ которомъ
жилъ Доминикъ, когда посѣщалъ Больсену. Его за-
ботливо охраняли наслѣдники прежняго владѣльца,
которые, по желанію своего предка, гостепріимно
принимали въ пемъ Братьевъ Проповѣдниковъ, ко-
гда къ этому представлялся случай.
Пятидесятница въ 1221 году приходилась на 30
мая. Этотъ день былъ назначенъ для второго общаго
собранія ордена въ Болоньѣ. Доминикъ, войдя въ
монастырь св. Николая, увидѣлъ, что работаютъ
надъ расширеніемъ одной части монастырскаго зда-
нія, чтобы увеличитъ кельи. При видѣ этого онъ
горько заплакалъ и сказалъ брату Рудольфу, мо-
настырскому келарю, и другимъ братьямъ: «Зачѣмъ
вы такъ скоро собираетесь покинуть бѣдность и
строите себѣ дворцы!» Вслѣдъ за этимъ оиъ при-
казалъ бросить работы, которыя были возобновлены
только послѣ его смерти ')
Постановленія второго общаго собранія ордепа со-
вершенно не дошли до насъ. Все, что мы о нихъ
знаемъ, сводится къ раздѣленію ордепа на восемь
провинцій, а именно: Испанію, Провансъ, Францію,
Ломбардію, Римъ, Германію, Венгрію и Англію.
Почетное главенство было предоставлено Испаніи
не по праву давности, но изъ уваженія къ личности
святого праотца, колыбелью котораго была эта стра-
на. Провинціаломъ ея былъ Суэро Гомецъ; провин-
ціаломъ Прованса—Бертранъ изъ Гаррига; Фран-
ціи—Матвѣй Французскій; Ломбардіи—Іорданъ Са-
ксонскій; Рима—Іоаннъ изъ Плезанса; Германіи—-
Конрадъ Тевтонскій; Венгріи—Павелъ Венгерскій;
*) „Асіев йе Во1о§пе“, йеровіііоп й’Еііеппе сГЕярарше, п. 4.
271 —
Англіи—Гильбертъ Фрассине. Шесть перѣьйъ йрй-*
винцій обнимали собою около шестидесяти монасты-
рей, основанныхъ менѣе чѣмъ въ четыре года; въ
двухъ послѣднихъ, Венгріи и Англіи, вовсе еще пе
было Братьевъ Проповѣдниковъ. Доминикъ послалъ
ихъ туда послѣ общаго собранія ордена.
Павелъ, предназначенный для Венгріи, былъ про-
фессоромъ каноническаго права въ болонскомъ уни-
верситетѣ и только недавно вступилъ въ орденъ.
Онъ отправился въ дорогу съ четырьмя спутниками,
среди которыхъ находился братъ Садокъ, просла-
вившійся своей исключительной добродѣтелью. Пер-
выми городами, въ которыхъ они основали мона-
стыри, были Веспримъ и Альброяль. Позднѣе они
достигли даже племени Кумановъ, къ которому такъ
стремился Доминикъ и среди которыхъ онъ хотѣлъ
бы окончить дни свои. Я разскажу только одинъ эпи-
зодъ изъ исторіи водворенія братьевъ въ Венгріи,
потому что онъ покажетъ намъ лучше всего, какимъ
образомъ осуществляются эти святыя миссіи. «Въ
тѣ времена два брата изъ Венгерской провинціи
подошли къ одной деревушкѣ въ ту пору дня, когда
христіанскій народъ имѣетъ обыкновеніе собираться
къ обѣднѣ. Когда обѣдня кончилась и жители воз-
вращались по домамъ, ризничій заперъ двери храма,
и братья остались на улицѣ, и никто не открылъ
имъ двери сердца своего. Видя это, одинъ бѣдный
рыбакъ проникся къ нимъ состраданіемъ, но не рѣ-
шился пригласить ихъ къ себѣ, ибо ему нечѣмъ
было накормитъ ихъ. Но все же онъ побѣжалъ домой
и сказалъ женѣ: «Ахъ, если бы у насъ нашлось
что-нибудь для этихъ двухъ братьевъ. Мнѣ такъ
жаль ихъ бѣдныхъ, стоятъ они у дверей церкви, и
18*
'..ь'іыа»!.-.
— 27-2 —
йикто не хочетъ оказать имъ гостепріимства».—«У
насъ осталось всего только немножко проса», отвѣ-
чала жена. Мужъ велѣлъ ей все-таки поискать хо-
рошенько въ кошелькѣ, и, противъ ихъ ожиданія,
тамъ оказались двѣ монетки. Обрадованный рыбакъ
сказалъ: «Купи скорѣе хлѣба и вина, свари также
просо и рыбу». Потомъ онъ побѣжалъ къ церкви,
гдѣ все еще стояли братья, и смиренно пригласилъ
ихъ къ себѣ. Итакъ, братья сѣли за бѣдный, но
предложенный съ такой великой любовью обѣдъ,
утолили свой голодъ, и, поблагодаривъ хозяина, уда-
лились, моля Бога вознаградить его. Господь услы-
шалъ ихъ молитоу, и съ этого дня кошелекъ бѣднаго
рыбака не оставался пустымъ—двѣ монетки никогда
не исчезали изъ него. Онъ купилъ себѣ домъ, поле,
овецъ, воловъ, и, кромѣ того, Господь даровалъ
ему сына. Когда же онъ сталъ достаточно обезпе-
ченъ, чудо двухъ монетъ прекратилось» 1).
Англійская миссія увѣнчалась не менѣе счастли-
вымъ успѣхомъ, чѣмъ миссія Венгерская. Глава ея
Гильбертъ де Фрассине, вмѣстѣ съ двѣнадцатью
спутниками, явился къ епископу Кентерберійскому,
который, узнавши, что они Братья Проповѣдники,
немедленно приказалъ Гильберту произнести пропо-
вѣдь въ его присутствіи въ церкви, гдѣ онъ самъ
долженъ былъ проповѣдывать. Епископъ такъ остал-
ся доволенъ ею, что принялъ большое участіе въ
братьяхъ и покровительствовалъ имъ всю свою
жизнь. Прежде всего они основались въ Оксфордѣ,
они воздвигли тамъ часовню въ честь Пресвятой
!) Тіііеггу й’ЛроІйа, „Ѵіе йе ваіпі Вотіпі^ие", сііар. ХХѴП,
и. 319 еі 320.
— 27'3
Дѣвы и открыли школы, называвшіяся школами св.
Эдуарда, по имени прихода, въ которомъ онѣ на-
ходились.
Этими двумя миссіями, Англійской и Венгерской,
Доминикъ закончилъ дѣло распространенія своего
ордена по всей Европѣ. Онъ не замедлилъ полу-
чить отъ Бога извѣщеніе о своей близкой кончинѣ.
Однажды на молитвѣ, когда онъ страстно желалъ
разлученія души своей съ тѣломъ, передъ нимъ
явился юноша необычайной красоты и сказалъ ему:
«Приди, мой возлюбленный, войди въ радость мою!» ')
Тогда же онъ узналъ и время кончины своей, и,
отправившись какъ-то навѣстить нѣкоторыхъ люби-
мыхъ имъ болонскихъ студентовъ, послѣ разговора,
собираясь уходить, убѣждалъ ихъ проникнуться пре-
зрѣніемъ къ міру и мыслью о смерти. «Друзья
мои,—оказалъ онъ имъ,—вы видите Меня сейчасъ
здоровымъ, но прежде, чѣмъ наступитъ Успеніе Бо-
гоматери, я буду взятъ изъ этой смертной жизни» 2).
Опъ отправился затѣмъ въ Венецію, гдѣ находился
тогда кардиналъ Уголино, апостольскій легатъ. Онъ
хотѣлъ поручить ему въ послѣдній разъ дѣла ор-
дена и проститься предъ смертью съ такимъ близ-
кимъ другомъ. Стояли лѣтнія жары. Однажды вече-
ромъ, въ концѣ іюля, Доминикъ вернулся въ мона-
стырь св. Николая. Будучи очень утомленъ путеше-
ствіемъ, онъ все-таки имѣлъ продолжительный раз-
говоръ о дѣлахъ ордена съ братомъ Вентурой и
братомъ Рудольфомъ; одинъ былъ монастырскимъ
келаремъ, другой—настоятелемъ. Около полуночи
*) ВаНМІету’Де Тгепіе, „Ѵіе Де каіпі [)отіпі<]ие“, п. 13,
2) біт’іігЦ Де Гуасіісі, ,Ѵіе Де Вгсгев, Ііѵ. И, сЬар. 27,
— 274 —
братъ Рудольфъ, нуждаясь въ отдыхѣ, склонялъ
Доминика итти на покой, совѣтуя ему не вставать
къ утрени; но святой не согласился на это. Онъ
вошелъ въ церковь и молился тамъ вплоть до утре-
ни, которую и отслужилъ вмѣстѣ съ братьями. По-
слѣ богослуженія онъ пожаловался брату Вентурѣ на
головную боль, и вскорѣ затѣмъ у него обнару-
жилась сильная дизентерія, сопровождавшаяся лихо-
радкой. Несмотря на страданіе, больной отказался
лечь въ постель, онъ сидѣлъ совершенно одѣтый на
шерстяномъ мѣшкѣ. Возраставшая боль не вызывала
съ его стороны ни знака нетерпѣнія, ни жалобы,
ни стона. Онъ казался радостнымъ какъ обыкно-
венно. Но такъ какъ болѣзнь усиливалась, онъ ве-
лѣлъ позвать къ себѣ послушниковъ и съ радост-
нымъ лицомъ утѣшалъ ихъ ласково и побуждалъ
къ добру. Затѣмъ онъ призвалъ двѣнадцать наиболѣе
старыхъ и заслуженныхъ монаховъ, и въ ихъ при-
сутствіи исповѣдался вслухъ брату Вентурѣ за всю
свою жизнь. Когда же исповѣдь была окончена,
Доминикъ сказалъ имъ: «Милосердіе Божіе сохранило
мнѣ до сего дня тѣло въ чистотѣ и дѣвственности
незапятнанной. Если вы хотите обрѣсти такую же
благодать, то избѣгайте всякихъ сомнительныхъ от-
ношеній. Храненіе этой добродѣтели дѣлаетъ слу-
жителя Божія угоднымъ Христу и даетъ ему ува-
женіе и довѣріе людей. Продолжайте неуклонно
служить Господу съ рвеніемъ духовнымъ, старай-
тесь поддерживать и распространять орденъ, едва
начавшій жить, будьте постоянны въ святости, въ
храненіи устава, возрастайте въ добродѣтели» х). И,
’) ТЫеггу 4’АроІйа, „Ѵіе йе яаігЛ [)отіпі<]цс“, сЪар. 20,
р. 234.
— 275 —
желая побудить ихъ строго относиться къ себѣ, онъ
прибавилъ: «Хотя благость Божія и предохранила
меня до сей поры отъ всякой нечистоты, я долженъ
однако сознаться, что не могъ избѣжать несовер-
шенствъ и находилъ больше удовольствія, разгова-
ривая съ молодыми женщинами, нежели со стары-
ми» *). Потомъ, смутившись своей святой просто-
ты, онъ сказалъ шопотомъ брату Вентурѣ: «Братъ
мой, я боюсь, что согрѣшилъ, упомянувъ при бра-
тьяхъ о моей дѣвственности, я долженъ былъ бы
умолчать объ этомъ» 2). Вслѣдъ затѣмъ онъ снова
обратился къ братьямъ и сказалъ имъ, сообщая
свою послѣднюю волю: «Возлюбленные братья, вотъ
то наслѣдіе, которое я оставляю вамъ, какъ сво-
имъ дѣтямъ: имѣйте любовь, храните смиреніе, жи-
вите въ нищетѣ» 3). И чтобы еще болѣе подчеркнуть
заключительную часть своего завѣщанія, касавшую-
ся нищеты, онъ угрожалъ проклятіемъ Божіимъ и
своимъ всякому, кто осмѣлился бы развратить ор-
денъ, введя въ него обладаніе земными благами.
Но братья не отчаивались еще въ жизни своего
отца. Они не могли повѣрить тому, что Богъ такъ
скоро отниметъ его у нихъ и у Церкви. По совѣту
врачей и въ надеждѣ, что перемѣна воздуха ему
будетъ полезна, они перенесли его въ церковь Св.
Маріи на Горѣ, помѣщавшуюся на одной изъ вы-
сотъ, окружающихъ Болонью. Но болѣзнь вопреки
мольбамъ и лѣченію все усиливалась. Доминикъ,
чувствуя, что умираетъ, снова призвалъ братьевъ.
1)	Ье В. боигбаіп бе 8ахе, „Ѵіе бе ваіпі [)отііііі|ие“, сЬар.
IV, п. 68.
2)	„Асіев Не Во1о§пе“, бёрозіііоп бе Ігеге Ѵепіига, п. 4.
3)	Ъе В. НшпЬегі, „Ѵіе бе ваіпѴЬотіпіцііе", п. 53,
— 276
Они пришли въ числѣ двадцати человѣкъ и во гла-
вѣ съ ихъ настоятелемъ, братомъ Вентурой, встали
около больного. Доминикъ обратился къ нимъ съ
рѣчью, изъ которой ничто не дошло до насъ, кромѣ
указанія, что никогда болѣе трогательныя слова не
выливались изъ его сердца. Послѣ этого надъ нимъ
было совершено таинство елеопомазанія. Узнавъ отъ
брата Вентуры, что монахъ, надзирающій за цер-
ковью Св. Маріи на Горѣ, надѣется похоронить тѣло
его въ своей церкви, Доминикъ сказалъ: «Дай Богъ,
чтобы я былъ похороненъ не иначе, какъ подъ но-
гами моихъ братьевъ. Вынесите меня въ виноград-
никъ, чтобы я умеръ тамъ и чтобы вы могли по-
хоронить меня въ нашей церкви» 1). Братья снова
понесли его въ Болонью, опасаясь каждую мину-
ту, что онъ умретъ у нихъ на рукахъ. Такъ какъ
у него не было въ монастырѣ собственной кельи, то
его положили въ кельѣ брата Монеты. Ему хотѣли
было перемѣнитъ одежду, но у него не было другой,
кромѣ той, которую онъ носилъ, и Монета далъ
одинъ изъ своихъ подрясниковъ, чтобы прикрыть его.
Братъ Рудольфъ поддерживалъ голову святого и
вытиралъ полотенцемъ потъ, выступавшій на его
лицѣ; другіе братья въ слезахъ присутствовали при
этомъ зрѣлищѣ. Доминикъ, утѣшая ихъ, сказалъ:
«Пе плачьте, я буду полезнѣе для васъ тамъ, куда
я иду, нежели здѣсь» * 2). Одинъ изъ братьевъ спро-
силъ его, гдѣ онъ хочетъ, чтобы погребли его тѣло.
Онъ отвѣтилъ: «Подъ ногами братьевъ» 3). Прошелъ
') „Асіез сіе Ііоіоцпе", Дёрозіііоп Де Ггёге Ѵепіпга, и. 7.
2) „Асіев Де Воіо^пе", Дёрозіііоп Де йёге Войоірііпе, и. 4.
3) ІЫД. л, 7.
часъ съ тѣхъ поръ, какъ его принесли въ Болонью.
Доминикъ, видя, что братья, охваченные горемъ, не
думаютъ о напутствіи души его, велѣлъ позвать
брата Вентуру и сказалъ ему: «Приготовьтесь» *).
Въ ту же минуту они были готовы и торжественно
окружили умирающаго. Доминикъ сказалъ имъ: «По-
дождите еще» 2). Вентура, пользуясь этой послѣдней
минутой, сказалъ святому: «Отецъ нашъ, вы знаете,
въ какомъ горѣ и въ какой грусти вы насъ поки-
даете, вспомните о насъ передъ Господомъ» 3). То-
гда Доминикъ, воздѣвъ руки и глаза къ небу, про-
изнесъ слѣдующую молитву: «Отче святый! Я испол-
нилъ волю Твою, сохранилъ и сберегъ тѣхъ, кого
Ты даровалъ мнѣ; теперь же вручаю ихъ Тебѣ, со-
блюди и сохрани ихъ» 4). А минуту спустя ска-
залъ: «Начинайте» 5). Они начали торжественное на-
путствіе души, и Доминикъ участвовалъ вмѣстѣ съ
ними, видно было, по крайней мѣрѣ, какъ шевели-
лись его губы. Когда же братья дошли до мѣста:
«Пріидите къ нему на помощь, святые Господни,
встрѣтьте его ангелы Господа, возьмите душу его и
вознесите ее къ престолу Всевышняго», уста его
шевельнулись въ послѣдній разъ, руки его поднялись
къ небу, и Господь принялъ духъ его. Это было
въ пятницу 6 августа 1221 года, въ полдень.
Въ тотъ же день и часъ, братъ Гуала, настоятель
монастыря въ Брешіи, бывшій впослѣдствіи еписко-
помъ этого города, прислонился на минуту къ мо-
*) ІЬій., йёровіііоп йе Ггёге Ѵепіига, п. 7.
2) ІЪій.
з) ІЪій.
4) ІЬій.
8) „Асіев йс Воіо^пе", йёроніііоп йе Ггеге Ѵепіига, и, 7,
— 278 —
пастырской колокольнѣ и впалъ въ легкій сонъ.
Находясь въ такомъ состояніи, онъ духовными оча-
ми увидалъ • разверзшіяся небеса и двѣ спускаю-
щіяся до земли лѣстницы. На вершинѣ одной нахо-
дился Христосъ, на верху другой—Пресвятая Дѣва
Марія. Внизу между двумя [лѣстницами было сидѣнье,
и тамъ сидѣлъ кто-то въ одеждѣ брата, но лица его
нельзя было разсмотрѣть, ибо оно было закрыто ка-
пюшономъ, какъ у мертвыхъ. По лѣстницамъ вос-
ходили и нисходили ангелы, воспѣвая хвалу Го-
споду, а лѣстницы поднимались къ небу, влекомыя
Христомъ и Богоматерью, вмѣстѣ съ сидѣніемъ и
тѣмъ, кто былъ на немъ. Когда же онѣ были со-
всѣмъ высоко, небеса закрылись, и видѣніе исчезло.
Братъ Гуала, несмотря на слабость, оставшуюся
послѣ недавней болѣзни, немедленно отправился въ
Болонью и узналъ, что Доминикъ умеръ именно въ
тотъ день и часъ, когда онъ имѣлъ видѣніе.
Въ тотъ же день два брата, Танкредъ и Руанъ,
шли изъ Рима въ Тиволи. Они пришли туда немного
ранѣе полудня, и Танкредъ приказалъ Руану итти
служить обѣдню. Руанъ исповѣдался въ грѣхахъ
своихъ, прежде чѣмъ приступить къ алтарю, и Тан-
кредъ, налагая на него епитимію, велѣлъ ему во
время жертвоприношенія вспомнить объ отцѣ Доми-
никѣ, который лежалъ больной въ Болоньѣ. Руанъ,
дойдя до того мѣста въ канонѣ обѣдай, когда совер-
шается поминовеніе живыхъ, и сосредоточивъ вни-
маніе свое на мысли объ отцѣ Доминикѣ, какъ было
приказано ему, впалъ въ экстазъ и увидалъ До-
миника выходящимъ изъ Болоньи. Па головѣ его
блисталъ золотой вѣнецъ, весь онъ былъ озаренъ
дивнымъ сіяніемъ, сопровождали его два почтенные
— 279 —
мужа. И въ то же время тайное провидѣніе открыло
ему, что слуга Божій скончался и вступилъ во славѣ
въ небесную отчизну.
Не трудно понять, что означаютъ двѣ лѣстницы
въ видѣніи Гуалы, и два старца въ экстазѣ брата
Руана. Они, несомнѣнно, изображали созерцаніе и
дѣятельность, которыя такъ чудесно сочетались и
въ самой личности Доминика и въ основанномъ имъ
орденѣ.
По волѣ Провидѣнія, кардиналъ Уголино прибылъ
въ Болонью вскорѣ, послѣ того, какъ Доминикъ испу-
стилъ дыханіе. Онъ захотѣлъ самъ совершать за-
упокойное богослуженіе и прибылъ въ монастырь
св. Николая, гдѣ уже находились патріархъ Акви-
леи, епископы, аббаты, вельможи и весь народъ.
Въ присутствіи всей этой толпы вынесли тѣло свя-
того, лишивъ его послѣдняго сохраненнаго имъ со-
кровища, той желѣзной цѣпи, которую онъ носилъ
прямо на тѣлѣ и которую снялъ съ него братъ
Рудольфъ, облекая его въ погребальное одѣяніе.
Онъ отдалъ ее впослѣдствіи Іордану Саксонскому.
Всѣ взоры и сердца были прикованы къ этому без-
жизненному тѣлу. Богослуженіе началось пѣніемъ,
дышавшимъ всеобщей печалью и стекавшимъ съ
устъ, какъ капли слезъ. Но мало-по-малу мысли
братьевъ поднялись надъ здѣшнимъ міромъ. Они
уже не видали отца своего побѣжденнымъ смертью,
оставившимъ лишь смертные останки свои; имъ яви-
лась слава его, благодаря увѣренности, преиспол-
нившей ихъ. И вслѣдъ за скорбнымъ похороннымъ
пѣніемъ зазвучала пѣснь торжества, и неизречен-
ная радость снизошла въ души братьевъ. Въ эту
минуту настоятель церкви св-. Екатерины въ Болоньѣ,
— 280
по имени' Альбертъ, котораго очень любилъ Доми-
никъ, вошелъ въ церковь, и благодаря тому, что
радость братьевъ потрясла до глубины его душу,
объятую скорбью, онъ потерялъ власть надъ собою.
Онъ бросается на тѣло святого, онъ покрываетъ его
поцѣлуями, какъ бы стараясь вернуть его къ жизни.
И прахъ друга не остался бездыханнымъ въ отвѣтъ
на чрезмѣрность любви его. Поднявшись, Альбертъ
говоритъ брату Вентурѣ: «Я получилъ радостную
вѣсть, отецъ настоятель, учитель Доминикъ обнялъ
меня и сказалъ, что въ этомъ же году мы встрѣ-
тимся съ нимъ во Христѣ» і). И дѣйствительно,
онъ умеръ въ томъ же году.
Когда богослуженіе это, которому нѣтъ имени ни
на языкѣ скорби, ни на языкѣ радости, окончилось,
братья положили тѣло отца своего въ простой дере-
вянный гробъ, забитый длинными гвоздями. Его по-
ложили туда такимъ, каковъ онъ былъ въ минуту
смерти: одно только благоуханіе святости служило
ему погребальными ароматами; въ полу церкви вы-
рыли могилу, обложили крупными камнями и опу-
стили туда гробъ. Отверстіе закрыли тяжелой плитой
и тщательно замуровали, чтобъ ни одна дерзкая
рука не посмѣла коснуться гроба. Никакой надписи
не было вырѣзано на камнѣ, и никакого памятника не
поставили надъ нимъ. Тѣло св. Доминника, въ пол-
номъ смыслѣ слова, находилось подъ ногами бра-
тьевъ, какъ онъ того хотѣлъ. Въ ночь послѣ его
похоронъ одинъ болонскій студентъ, не присут-
ствовавшій на погребеніи, увидалъ во снѣ Доминика
сидящимъ въ церкви св. Николая на тронѣ и увѣн-
*). Оргапі <1е ГгасЬеі. ,,Ѵ)е Егсгев", Ііѵ, II, сііар. 23,
• — 281 —
чаннаго славой. Удивленный этимъ зрѣлищемъ, онъ
спросилъ его: «Учитель Доминикъ, развѣ ты не
умеръ?»—«Я не умеръ, сынъ мой,—отвѣчалъ тотъ,—
ибо имѣю добраго Господина, съ которымъ живу» х).
На другое же утро студентъ отправился въ церковь
св. Николая и нашелъ гробницу Доминика на томъ
самомъ мѣстѣ, гдѣ видѣлъ его сидящимъ на тронѣ.
Таковъ былъ въ жизни и въ смерти Доминикъ
де Гусманъ, основатель ордена Братьевъ Проповѣд-
никовъ, котораго, даже съ человѣческой точки зрѣ-
нія, можно назвать однимъ изъ наиболѣе смѣлыхъ
геніевъ, обладавшимъ въ то же время сердцемъ,
обильнымъ любовью. Эти два качества достигли въ
немъ совершеннаго единенія, что такъ рѣдко встрѣ-
чается въ одномъ человѣкѣ. Первое выражалось въ
немъ во внѣшней, необычайной дѣятельной жизни,-
второе—въ жизни внутренней, каждое дыханіе кото-
рой было выраженіемъ любви къ Богу и ближнему.
Вѣкъ его сохранилъ намъ краткія, но многочислен-
ныя свидѣтельства о немъ. Я читалъ ихъ съ вос-
торгомъ: такъ полны они великаго и простого; и съ
удивленіемъ: такъ неожиданно освѣщеніе, которое
придаютъ они облику святого. Ибо, хотя я и былъ
увѣренъ въ томъ, что новѣйшіе писатели оклеветали
Доминика, все же я не ожидалъ, чтобы исторія
давала такъ мало поводовъ къ этому. Я былъ вы-
нужденъ убѣдиться въ этомъ и пріобрѣлъ новое
доказательство того, какъ много надо помощи Бо-
жіей и сколько требуется труда и силы человѣче-
ской, чтобы сохранить хотя бы отблескъ истины.
Я точно изложилъ все, что нашелъ въ этихъ доку-
ментахъ, но не могъ передать той любви къ личности
1) Сёгагсі йе ЕгасЬеі, „Ѵіе ёс.ч Егы-ев“, Ііѵ. 1, сііар. 29.
сё. Доминика, которой дышатъ они, и того неизъяс-
нимаго восторга, съ какимъ современники Доминика
говорятъ объ его кротости, добротѣ, милосердіи, со-
страдательности и обо всѣхъ тѣхъ оттѣнкахъ, въ
которые облекалась любовь къ людямъ въ сердцѣ
его. Ихъ свидѣтельство не лицепріятно, и, конечно,
никто изъ писавшихъ не имѣлъ въ виду нашего
времени. Если я пе могъ передать той нѣжности,
съ какой пишутъ они о св. Доминикѣ, то, по
крайней мѣрѣ, они заставили меня устыдиться самой
мысли обратитъ исторію его въ апологію, ибо она
явилась бы оскорбленіемъ: въ ней не нуждается
этотъ великій человѣкъ, и потому я заканчиваю,
пе пытаясь даже защищать его. Въ этомъ я слѣдую
дѣтямъ его, которыя не написали никакой эпитафіи
на его могилѣ въ полной увѣренности, что она сама
достаточно громко говоритъ о себѣ. Но, подобно
тому, какъ его первые историки, прежде чѣмъ раз-
статься съ нимъ, съ любовью собирали всѣ основныя
черты его личности, такъ же сдѣлаю и я, но, при-
знавая себя недостойнымъ соревновать съ ними въ
силѣ и простотѣ ихъ описанія, я возьму съ благо-
говѣніемъ начертанное изображеніе отца моего у
наиболѣе знаменитаго и наиболѣе древняго изъ нихъ.
«Онъ обладалъ такой прямотой души и горѣлъ та-
кимъ рвеніемъ къ божественному,—говоритъ о св.
Доминикѣ блаженный Іорданъ Саксонскій,—что сра-
зу видно было, что это избранный сосудъ благодати
и чести, украшенный самыми цѣнными дарами. Ни-
что не нарушало покоя души его, кромѣ состраданія
и милосердія. А такъ какъ радостное сердце освѣ-
щаетъ и лицо человѣка, то по благости и веселію
чертъ его можно было безъ труда, угадать о вну-
тренней его ясности, которую никогда не омрачало
— 283' —
йп малѣйшее движеніе гнѣва. Онъ былъ твердъ въ
своихъ рѣшеніяхъ и рѣдко измѣнялъ разъ сказан-
ное слово, которое онъ раньше зрѣло обдумалъ
предъ лицомъ Бога. II несмотря на то, что лицо
его блистало кроткимъ и ласковымъ свѣтомъ, свѣтъ
этотъ не допускалъ пренебреженія къ себѣ, онъ
легко завоевывалъ сердца всѣхъ; при первомъ взгля-
дѣ на святого человѣкъ чувствовалъ влеченіе къ
нему. Всюду, гдѣ бы онъ ни находился, въ доро-
гѣ ли съ братьями, въ чужомъ ли домѣ съ хозяи-
номъ и его семьей или среди вельможъ, князей и
прелатовъ,—повсюду обильно лилась рѣчь его, по-
всюду являлъ онъ собою примѣръ, побуждая пре-
зирать міръ и любитъ Бога. Всюду въ словахъ и
дѣлахъ являлся онъ евангельскимъ мужемъ. Днемъ
среди друзей и братьевъ нельзя было найти человѣка
съ болѣе простымъ и пріятнымъ обращеніемъ;
ночью никто не могъ сравниться съ нимъ въ мо-
литвѣ и бдѣніяхъ. Слезы берегъ онъ для вечера, а
радость для утра. День отдавалъ онъ ближнему, а
ночь—Богу, зная, что день Богъ предназначилъ для
дѣлъ милосердія, а ночь—для благодаренія. Пла-
калъ онъ много и часто, и слезы были днемъ и
почыо хлѣбомъ его: днемъ, когда приносилъ онъ
святую жертву, ночью, когда онъ бодрствовалъ. Онъ
имѣлъ обыкновеніе время отдыха проводить въ церк-
ви и, за очень рѣдкими исключеніями, совсѣмъ не
ложился въ постель. Онъ бодрствовалъ и молился
во мракѣ до тѣхъ поръ, пока ему позволяло это
его бренное тѣло, а когда изнеможеніе клонило,
наконецъ, его ко сну, онъ засыпалъ ненадолго пе-
редъ алтаремъ или въ какомъ-нибудь другомъ мѣстѣ,
положивъ голову па камень, подобію праотцу Іако-
ву; послѣ чего онъ снова обрѣталъ жязііь и рвеніе
духа. Всѣхъ людей онъ охватывалъ своей великой
любовью, и какъ онъ любилъ всѣхъ, такъ и всѣми
былъ онъ любимъ. Для него не было ничего есте-
ственнѣе, какъ радоваться съ радующимися, плакать
съ плачущими и отдавать себя ближнимъ и несчаст-
нымъ. Была еще одна черта, которая дѣлала его
любезнымъ всѣмъ: это простота его обращенія, въ
которомъ никогда не сквозила даже тѣнь хитрости
или лицемѣрія. Возлюбивъ нищету, онъ носилъ
только простую одежду; будучи господиномъ своей
плоти и соблюдая крайнюю воздержанность въ пищѣ
и питьѣ, онъ довольствовался самыми простыми
блюдами, а вино употреблялъ въ такомъ ничтож-
номъ количествѣ, что оно, удовлетворяя потребно-
стямъ природы, не притупляло тонкости и чуткости
его духа. Кто же будетъ въ состояніи когда-либо
достичь его добродѣтели! Мы можемъ удивляться ему
и по его качествамъ судить о безсиліи нашего вре-
мени; но сдѣлать то, что дѣлалъ онъ, можно только
съ помощью особой благодати, если Господь за-
хочетъ еще разъ даровать ее человѣку, дабы воз-
нести его на вершину святости. Будемъ же все-
таки, братья мои, подражать по мѣрѣ нашихъ сла-
быхъ силъ примѣру нашего отца и возблагодаримъ
Искупителя, даровавшаго такого главу намъ, его
слугамъ, на томъ пути, по которому мы идемъ. По-
просимъ же милосердаго Бога, чтобы, одушевленные
духомъ, руководящимъ дѣтьми Божіими, и ступая
по слѣдамъ нашихъ предковъ, мы дошли бы прямою
дорогой до нашей предвѣчной отчизны, гдѣ бла-
женный Доминикъ уже предварилъ насъ» 1). і)
і) „Ѵіе (1е ваіи! Ротпіпідие“, сііар. IV, ч. 75 еі биіѵ.
ГЛАВА ХѴШ.
Перенесеніе останковъ св. Доминика и при-
чтеніе его къ лику святыхъ.
Двѣнадцать лѣтъ прошло со дня смерти св. Доми-
ника. Богъ явилъ святость слуги своего множествомъ
чудесъ, совершавшихся на его могилѣ или про-
исшедшихъ благодаря призыванію имени его. Боль-
ные постоянно окружали камень, покрывавшій его
останки; они проводили тамъ дни и ночи и уходя
прославляли святого за свое исцѣленіе. Въ память
полученныхъ отъ него благодѣяній на сосѣднія стѣ-
ны вѣшали образки, и знаки народнаго почитанія
съ теченіемъ времени не изсякали. Между тѣмъ
какъ будто бы облако затуманивало глаза братьевъ,
и въ то время, какъ народъ превозносилъ основа-
теля ихъ ордена, опи, его дѣти, вмѣсто того, чтобы
заботиться объ его памяти, казалось, старались по-
мрачить ея сіяніе. Они не только не украшали мо-
гилу его, по, изъ боязни быть обвиненными въ же-
ланіи извлечь выгоду изъ воздававшагося ему по-
читанія, они снимали со стѣнъ изображенія святого,
которыя вѣшалъ на нихъ пародъ, и хотя нѣкоторые
изъ братьевъ и страдали отъ подобнаго поведенія,
они не смѣли противодѣйствовать ему. А такъ какъ
19
— 286
количество братьевъ все возрастало, то необходимо
было снести старую церковь св. Николая для того,
чтобы возвести новую; и могила св. патріарха оста-
лась подъ открытымъ небомъ, не защищенная ни отъ
доящей, ни отъ непогоды. Это зрѣлище тронуло
нѣкоторыхъ братьевъ, они стали думать о томъ,
какъ бы перенести драгоцѣнные останки въ болѣе
подобающую гробницу, и пришли къ тому заклю-
ченію, что этого нельзя сдѣлать безъ разрѣшенія
римскаго первосвященника. «Нѣтъ сомнѣнія въ томъ,
что сыновья имѣли право похоронить своего отца,—
говоритъ блаженный Іорданъ Саксонскій,—но Богъ
допустилъ, чтобы они искали болѣе высокаго автори-
тета, дабы исполнить эту благочестивую обязанность,
и такимъ образомъ перенесеніе преславнаго Доми-
ника приняло характеръ причисленія его къ лику
святыхъ» і). Итакъ, братья приготовили другую
усыпальницу, болѣе достойную ихъ отца, и отпра-
вили выборныхъ для переговоровъ съ папой. Въ
то время престолъ первосвященника занималъ пре-
старѣлый Уголино Конти, правившій подъ именемъ
Григорія IX. Онъ очень сурово принялъ братьевъ,
упрекая ихъ за то, что они такъ долго пренебрегали
своей обязанностью, оказать должный ихъ праотцу
почетъ. «Я зналъ этого человѣка, во всемъ подоб-
наго апостоламъ,—прибавилъ онъ,—и не сомнѣва-
юсь, что и на Небѣ онъ удостоился апостольской
славы» 2). Онъ хотѣлъ даже лично пріѣхать къ
*) „БеИге епсусіідие апх Ггёгев", Дапз Ісв „Асіек йев ва-
іііі.ч" йе Воііапйив, 1. I, іІ’аоГИ, р. 524.
8) „Ьеііге епсус!і§ие аих І’гёгев", Дапв Іев „Асіев <Існ ва-
іпів“ Де Воііашіив, Г. I, Д’аойі, р. 524.
287
перенесенію мощей. Но, будучи удержанъ своими
обязанностями, написалъ архіепископу Равеннскому,
чтобы тотъ вмѣстѣ со своими викаріями поѣхалъ
въ Болонью и присутствовалъ при этомъ торжествѣ.
Былъ праздникъ Пятидесятницы 1233 года. Общій
капитулъ ордена собрался въ Болоньѣ, подъ пред-
сѣдательствомъ Іордана Саксонскаго, непосредствен-
наго преемника св. Доминика въ управленіи орде-
номъ. Архіепископъ Равеннскій, согласно повелѣнію
папы, и епископы Болонскій, Брешійскій, Моден-
скій и Турнэйскій находились въ городѣ. Множе-
ство вельможъ и знатныхъ гражданъ изъ сосѣднихъ
городовъ расположились по гостиницамъ. Весь на-
родъ находился въ ожиданіи. «Между тѣмъ,—гово-
ритъ блаженный Іорданъ Саксонскій,—братья охва-
чены страхомъ; они молятся, блѣднѣютъ и дро-
жать; они опасаются, что тѣло св. Доминика, на-
ходившееся долгое время въ убогой могилѣ, не за-
щищенной отъ непогоды и зноя, окажется изъѣден-
нымъ червями и издающимъ зловоніе, могущее умень-
шить въ умахъ людей уваженіе къ его святости» х).
Терзаемые мыслью этой, они хотѣли тайно открыть
могилу святого; но Богъ не допустилъ этого. По-
тому ли, что власти подозрѣвали подобное намѣ-
реніе, или же желая засвидѣтельствовать подлин-
ность мощей, городской голова Болоньи приказалъ,
чтобы могила святого была охраняема днемъ и ночью
вооруженными всадниками. Однако, для того, чтобы
пользоваться большей свободой при осмотрѣ тѣла
и избѣжать въ первую минуту чрезмѣрнаго скопленія
народа, переполнявшаго Болонью, рѣшено было
і) ша.
19*
— 288 —
открыть могилу ночью. 24 мая, на другой день
послѣ Пятидесятницы, до разсвѣта архіепископъ Ра-
веннскій и другіе епископы, начальникъ ордена съ
дефиниторами общаго собранія, городской голова
Болоньи, наиболѣе знатные вельможи и граждане
Болоньи и другихъ сосѣднихъ городовъ собрались
при свѣтѣ факеловъ у скромнаго камня, покры-
вавшаго въ теченіе двѣнадцати лѣтъ останки св.
Доминика. Въ присутствіи всѣхъ братъ Стефанъ,
провинціалъ Ломбардіи, и братъ Рудольфъ начали
съ помощью другихъ братьевъ отбивать цементъ,
прикрѣплявшій камень къ землѣ. Онъ сильно за-
твердѣлъ и съ трудомъ поддавался ударамъ мо-
лота. Когда, наконецъ, цементъ былъ удаленъ и
показались внутреннія стѣны склепа, братъ Ру-
дольфъ сталъ разрушать ихъ ударами молотка, за-
тѣмъ братья съ усиліемъ приподняли кирками верх-
ній камень могилы, и тогда невыразимый ароматъ
распространился изъ пріоткрытой гробницы. Это былъ
запахъ, неизвѣстный никому изъ присутствующихъ и
благоуханіемъ своимъ превосходившій все, что мож-
но себѣ представить. Архіепископъ, епископы и всѣ
присутствовавшіе, исполненные изумленія и радости,
пали на колѣни, плача и прославляя Бога. По-
томъ сняли камень, обнаружившій въ глубинѣ скле-
па деревянный гробъ съ останками святого. Въ верх-
ней доскѣ находилась трещина, изъ нея-то и вы-
рывался ароматъ, поразившій присутствующихъ и
который сталъ еще болѣе ощутительнымъ, когда
гробъ вынули изъ могилы. Всѣ преклонились предъ
этимъ драгоцѣннымъ вмѣстилищемъ, и потоки слезъ
покрывали его вмѣстѣ съ поцѣлуями. Его открыли,
наконецъ, извлекши гвозди изъ крышки гроба, и
— 289 —
останки св. Доминика предстали глазамъ братьевъ
и друзей его. Тамъ были только кости, но кости,
полныя славы и жизпи, благодаря небесному аромату,
исходившему отъ нихъ. Одному Богу вѣдома ра-
дость, преисполнившая тогда всѣ сердца, и никакая
кисть не была въ состояніи воспроизвести эту бла-
гоухающую ночь, умиленное молчаніе, всѣхъ этихъ
епископовъ, рыцарей и монаховъ съ блестящими отъ
слезъ глазами, которые, наклонившись надъ гро-
бомъ, старались увидѣть въ немъ при мерцающемъ
свѣтѣ великаго и святого человѣка, взиравшаго на
нихъ съ небесъ и отвѣчавшаго на ихъ почитаніе тѣмъ
незримымъ единеніемъ, которое надрываетъ душу
чрезмѣрностью счастья. Епископы не сочли свои
нѳсыновнія руки достойными прикоснуться къ мо-
щамъ святого, и эта честь и счастіе были предо-
ставлены его дѣтямъ. Іорданъ Саксонскій съ по-
чтительнымъ благоговѣніемъ склонился къ священ-
нымъ останкамъ и перенесъ ихъ въ новый сдѣлан-
ный изъ дерева лиственницы гробъ. Плиній гово-
ритъ, что дерево это не поддается дѣйствію вре-
мени. Гробъ былъ замкнутъ тремя ключами, одинъ
изъ нихъ былъ отданъ городскому головѣ Болоньи,
другой Іордану Саксонскому, а третій провинціалу
Ломбардіи. А затѣмъ гробъ перенесли въ часовню,
гдѣ возвышался памятникъ, предназначенный слу-
жить ему хранилищемъ. Памятникъ этотъ былъ
мраморный, но безъ всякихъ скульптурныхъ
украшеній.
Съ наступленіемъ утра епископы, духовенство,
братья, власти и вельможи вернулись снова въ цер-
ковь св. Николая, которая была уже полна без-
численной толпой народа всѣхъ націй. Архіепископъ
— 290 —
Равеннскій отслужилъ обѣдню, приходившуюся на
вторникъ по Пятидесятницѣ, пѣніе которой, по тро-
гательному совпаденію, начиналось словами: «Пріи-
мите радость славы вашей». Гробъ открыли, и по
церкви снова распространилось прекрасное благоуха-
ніе, заглушить которое не могли и благоухающія
волны ѳиміама. Временами звукъ трубъ примѣши-
вался къ пѣнію духовенства и монаховъ, безчислен-
ное количество свѣчей мерцало въ рукахъ у народа,
ни одно сердце, какъ бы черство оно ни было, не
могло противиться дѣвственному упоенію этого тор-
жества святости. По окончаніи церемоніи епископы
поставили закрытый гробъ подъ мраморный памят-
никъ, гдѣ прахъ святого въ покоѣ и славѣ могъ
ожидать призыва къ воскресенію. Но недѣлю спустя
памятникъ открыли снова, по желанію многихъ по-
читаемыхъ лицъ, которыя не могли присутствовать
при перенесеніи мощей. Іорданъ Саксонскііі взялъ
въ свои руки прославленную голову святого патріарха
и далъ приложиться къ ней болѣе чѣмъ тремъ-
стамъ братьевъ, которые долго хранили потомъ на
устахъ неизреченный ароматъ этого поцѣлуя. Ибо
все, что прикасалось къ костямъ, святого, проника-
лось свойствомъ ихъ. «Мы ощущали,—говоритъ бла-
женный Іорданъ Саксонскій,—этотъ драгоцѣнный
ароматъ и свидѣтельствуемъ о томъ, что видѣли и
слышали. Мы не могли достаточно насладиться тѣмъ
ощущеніемъ, которое запахъ этотъ вызывалъ въ
нашихъ чувствахъ, хотя и проводили долгіе часы
у гроба святого, вдыхая его. Онъ не могъ приску-
чить и, возбуждая въ сердцѣ благочестіе, творилъ
чудеса. Достаточно было прикоснуться къ мощамъ
рукой, поясомъ или какимъ-либо другимъ предме-
— 291 —
томъ, и онъ въ свою очередь становился благо-
ухающимъ» х).
Тьерри д’Апольда замѣчаетъ въ этомъ мѣстѣ, что
даже до смерти святого Богъ даровалъ ему этотъ
внѣшній знакъ душевной чистоты. Однажды въ Бо-
лоньѣ, когда онъ служилъ обѣдню въ торжественный
праздникъ, одинъ студентъ подошелъ къ нему во
время предложенія даровъ н поцѣловалъ у него
руку. Юноша этотъ страдалъ отъ своей невоздер-
жанности, которую не могъ преодолѣть, и желалъ,
должно быть, такимъ путемъ обрѣсти исцѣленіе. И
вотъ, цѣлуя руку св. Доминика, онъ ощутилъ вдругъ
ароматъ, который открылъ ему высоту и радость
чистыхъ сердецъ, и съ этой минуты онъ преодо-
лѣлъ свои порочныя наклонности съ помощью бла-
годати Божьей.
Поразительныя чудеса, сопровождавшія перенесе-
ніе мощей св. Доминика, заставили Григорія IX не
откладывать долѣе дѣла его причисленія къ лику
святыхъ. Письмомъ отъ 11 іюля 1233 года онъ
назначилъ трехъ выдающихся духовныхъ лицъ, а
именно, Танкреда, архидіакона Болонскаго, Ѳому,
настоятеля церкви Св. Маріи Рейнской, и Пальмери,
каноника собора Пресвятой Троицы, для того, чтобы
произвести изысканіе о жизни святого, которое и
продолжалось съ 6 по 30 августа. Апостольскіе ко-
миссары выслушали за это время показанія, данныя
подъ присягой девятью Братьями Проповѣдниками,
избранными изъ среды имѣвшихъ наиболѣе близкія
отношенія со св. Доминикомъ. Это были: братъ
Вентура Веронскій, Гильомъ изъ Мопферрато, Ами-
*) „Беііге епсусііцне ацх Ргёге&“;
— 292 —
зонъ Миланскій, Бонвизи изъ Плезанса, Іоаннъ На-
варрскій, Рудольфъ изъ Фаенцы, Стефанъ Испан-
скій, Павелъ Венеціанскій, Фругери изъ Пешіа. Такъ
какъ всѣ эти свидѣтели, за исключеніемъ Іоанна
Наваррскаго, не знали Доминика въ первое время
его апостольской дѣятельности, то комиссары Свя-
тѣйшаго Престола сочли необходимымъ устроить въ
Лангедокѣ второй центръ изысканія и съ этой цѣлью
отправили туда аббата Тулузскаго изъ церкви св.
Сатурнина, архидіакона той же церкви и архидіако-
на церкви св. Стефана. Двадцать шестъ свидѣте-
лей были выслушаны ими, и кромѣ того болѣе трех-
сотъ уважаемыхъ гражданъ подтвердили своей при-
сягой и подписью все, что свидѣтели показали о
добродѣтеляхъ св. Доминика и о чудесахъ, совер-
шившихся по его предстательству. Точная дата
этого акта неизвѣстна, но относится онъ къ концу
1233 года или къ началу 1234.
Результаты изысканій въ Болоньѣ и Тулузѣ были
отосланы въ Римъ, и Григорій IX разсмотрѣлъ ихъ
въ засѣданіи Священной Коллегіи. Одинъ изъ со-
временниковъ разсказываетъ, что, говоря о св. До-
миникѣ, папа выразился такъ: «Я сомнѣваюсь въ
его святости не болѣе, чѣмъ въ святости апостоловъ
Петра и Павла» х). Булла о его канонизаціи, явив-
шаяся слѣдствіемъ этого изысканія, гласила слѣ-
дующее:
«Григорій, епископъ, слуга слугъ Божіихъ, ува-
жаемымъ братьямъ своимъ, архіепископамъ и епи-
скопамъ, и дорогимъ сыиамъ своимъ, аббатамъ, пріо-
*) Еііеппс Не 8а1апЬас. „І)е.ч циаіге сіювев еп диоі Шеи а
Ік'иіогб І’опііе (Іев І’Тсгез Ргее1іаиг8“.
— 293
рамъ, архидіаконамъ, протоіереямъ, деканамъ, проб-
стамъ и другимъ духовнымъ лицамъ, до которыхъ
дойдетъ это посланіе, привѣтствіе и апостольское
благословеніе.
«Начало премудрости, Слово Отчее, естество Ко-
тораго—благость, а дѣла—милосердіе, Кто иску-
паетъ и возрождаетъ Свои созданія и блюдетъ до
скончанія вѣковъ виноградникъ, изъ Египта изве-
денный, Господь нашъ Іисусъ Христосъ, въ виду
неустойчивости умовъ, проявилъ снова знаменія Свои
и по невѣрію и недовѣрію людскому явилъ чудеса.
Послѣ смерти Моисея, то-есть по окончаніи ветхаго
закона, Онъ вступаетъ на колесницу, везомую че-
тырьмя конями Евангелія, исполняя обѣтованія, дан-
ныя отцамъ нашимъ, и въ рукѣ держа въ теченіе
всего царствованія Іудейскаго лукъ священнаго сло-
ва. Онъ движется среди волнъ морскихъ, въ необо-
зримомъ пространствѣ народовъ, спасеніе которыхъ
прообразовала собою Раавъ. Онъ повергнетъ во
прахъ упованіе Іерихона . и славу мірскую и того,
кто, къ удивленію народовъ, былъ уже побѣжденъ
первымъ дуновеніемъ проповѣди. Пророкъ Заха-
рія *) видѣлъ, какъ колесница эта, запряженная
четырьмя конями, четыре раза выѣзжала изъ-за мѣд-
ныхъ горъ. Въ первый разъ лошади были рыжія и
изображали собою предводителей народовъ, вели-
кихъ міра сего, которые, повинуясь вѣрѣ въ Бога
Авраама, отца праведныхъ, по примѣру главы своего
и для утвержденія вѣры, окрасили одежды свои въ
Боерѣ, то-есть въ водахъ скорбей, и кровью своей
окропили знамена воинства; тѣхъ, кого радость гря-
>) Гл. VI.
— 294 —
дущей славы заставила презрѣть земной мечъ и
кто, ставъ мучениками, что значитъ свидѣтелями,
подписали своимъ исповѣданіемъ вѣры книгу закона
новаго и, дополнивъ его цѣнностью чудесъ своихъ,
освятили и книгу закона и алтарь, дѣло рукъ Го-
споднихъ, а не человѣческихъ; и тѣхъ, которые,
явившись сосудами служенія евангельскаго, замѣ-
нили кровью сознательныхъ жертвъ кровь безсло-
весныхъ животныхъ; и тѣхъ, кто, закинувши сѣть
проповѣдничества въ необозримую ширь моря, со-
ставили Церковь Господню изъ всѣхъ народовъ,
живущихъ подъ сводомъ небесъ. Но такъ какъ
численность породила самонадѣянность, а отъ сво-
боды родилась злоба, вторая колесница появилась
съ конями черными, символомъ почали и покаянія;
ими же было представлено намъ воинство, ведомое
Духомъ въ пустыню, во главѣ со святымъ Бенедик-
томъ, новымъ Елисеемъ новаго Израиля,—воинство,
возвратившее дѣтямъ пророковъ потерянное благо
совмѣстной жизни, возстановившее порванную сѣть
единства и добрыми дѣлами своими достигшее земли
аквилона, откуда исходитъ всякое зло, и въ со-
крушенныя сердца вселившее Того,, Кто не оби-
таетъ въ тѣлахъ, преданныхъ грѣху. Потомъ, какъ
бы для того, чтобы дать вздохнуть утомленнымъ
работникамъ и послѣ стенаній освѣтить радостью,
третья колесница появилась съ конями бѣлыми, то-
есть съ братьями цігетерціанскаго и флоріанскаго ор-
дена, которые подобно овцамъ, отдавшимъ свою
шерсть и несущимъ молоко любви къ людямъ, вышли
изъ горнила покаянія во главѣ со святымъ Бер-
нардомъ, овномъ симъ, осѣненнымъ свыше Духомъ
Господнимъ, который привелъ ихъ въ изобильныя
— 295 —
долины, дабы прохожіе, освобожденные ими, громко
восклицали къ Господу Всемогущему, пѣли бы
гимны и на волнахъ основали бы станъ Бога воин-
ствующаго. Съ сими тремя воинствами бился новый
Израиль противъ такого же множества филисти-
млянъ. Но въ одиннадцатый часъ, когда день кло-
нился уже къ западу и любовь, остывшая среди
беззаконія, какъ солнце праведности, сама близи-
лась къ закату, отецъ чадъ своихъ пожелалъ снова
собрать воинство, дабы лучше охранять виноград-
никъ, посаженный рукою своей и воздѣланный ра-
ботниками, пришедшими въ разные часы дня, ибо
не только заросъ онъ терніями и плевелами, но и
почти былъ разрушенъ безчисленнымъ множествомъ
лисицъ. Потому - то, какъ мы и видимъ теперь,
вслѣдъ за тремя первыми, различными по симво-
ламъ, колесницами Господь и призвалъ къ битвѣ
подъ видомъ четвертой колесницы, запряженной
сильными различныхъ мастей конями, легіоны Бра-
тьевъ Проповѣдниковъ и Меньшихъ братьевъ съ во-
ждями во главѣ. Однимъ изъ нихъ былъ святой
Доминикъ, которому Господь далъ силу и пылъ
вѣры, въ уста котораго онъ вложилъ даръ боже-
ственной проповѣди, подобно ржанію боевого коня.
Съ дѣтства носилъ въ себѣ опъ сердце старца, пре-
давался умерщвленію плоти и жаждалъ познать
Творца всяческой жизни. Посвятивъ себя Богу по
уставу блаженнаго Августина, онъ подражалъ Са-
муилу ревностнымъ служеніемъ въ храмѣ и былъ
подобенъ Даніилу горячностью своихъ благочести-
выхъ желаній. Какъ мужественный исполинъ, онъ
шествовалъ по стезямъ добродѣтели и по пути свя-
тости и, неустанный стражъ алтаря Господня и

— 296 —
служенія воинствующей Церкви, онъ подчинилъ
плоть свою волѣ, чувство—разуму и, преображен-
ный въ единый духъ съ Господомъ, стремился слить-
ся съ Нимъ въ созерцаніи, не умаляя при этомъ
въ сердцѣ своемъ любви къ служенію ближнему.
Безъ пощады преслѣдуя чувственныя наслажденія и
поражая сіяющимъ свѣтомъ ослѣпленный разумъ
нечестія, опъ поколебалъ всѣ секты и ереси, а вся
Церковь вѣрныхъ возликовала. Благо датъ возрастала
въ немъ вмѣстѣ съ возрастомъ, и ревность къ спа-
сенію душъ опьяняла его невыразимой радостью; не
довольствуясь тѣмъ, что всецѣло отдалъ себя на
служеніе слову Божію, опъ направилъ на путь еван-
гельскаго благовѣстія такое великое количество лю-
дей, что заслужилъ себѣ имя и мѣсто среди патрі-
арховъ. Ставши пастыремъ и княземъ среди парода
Божія, онъ цѣною заслугъ своихъ основалъ новый
проповѣдническій орденъ, своимъ примѣромъ укрѣ-
пилъ его и не уставалъ утверждать его несомнѣн-
ными и достовѣрнымп чудесами. Такъ, среди дру-
гихъ знаковъ, являвшихъ его могущество и свя-
тость, въ теченіе своей смертной жизни онъ воз-
вращалъ нѣмымъ даръ слова, зрѣніе—слѣпымъ,
слухъ—-глухимъ и здоровье—немощнымъ, разсла-
бленнымъ давалъ силу владѣть ихъ членами, и всѣми
чудесами этими онъ ясно показалъ, какой духъ
оживотворялъ его святое тѣло. Мы же, знавшіе его
близко въ то время, когда несли меньшую службу
въ церкви Божіей, и въ самомъ зрѣлищѣ жизни
его видѣвшіе безспорное доказательство святости,
въ настоящее время, когда люди, достойные вѣры,
подтвердили истину чудесъ его, мы вмѣстѣ со ста-
домъ Господнимъ, ввѣреннымъ попеченію нашему,
— 297 —
думаемъ, что, по милосердію Божію, опъ можетъ
ходатайствовать за пасъ въ своихъ молитвахъ и
что, утѣшивъ пасъ на землѣ своею дружбою, па
небѣ опъ будетъ помогать намъ своимъ могуще-
ственнымъ покровительствомъ. Вотъ почему съ со-
гласія и по совѣту нашихъ братьевъ и всѣхъ ду-
ховныхъ лицъ, состоящихъ при Апостольскомъ Пре-
столѣ, мы рѣшили вписать его имя въ книгу свя-
тыхъ и неуклонно постановляемъ и этимъ посла-
ніемъ приказываемъ всѣмъ торжественно праздно-
вать и велѣть праздновать въ августовскія попы,
канунъ того дня, когда онъ сложилъ бремя тѣла
своего і) и, богатый заслугами, вступилъ въ градъ
святыхъ, дабы Господь, почтившій его при жизни
и нынѣ склоненный его мольбами, даровалъ и намъ
благодать свою па землѣ и славу въ будущемъ вѣкѣ.
Желая кромѣ того, чтобы мѣсто погребенія сего
великаго исповѣдника, прославляющее католическую
Церковь, было достойно почитаемо и посѣщаемо
христіанами, мы даруемъ годъ отпущенія всѣмъ
вѣрующимъ, кои, покаявшись и исповѣдовавшись, бу-
дутъ посѣщать его ежегодно съ благоговѣніемъ и
набожностью въ день праздника святого. Мы по-
лагаемся въ этомъ па милосердіе всемогущаго Бога
и на власть блаженныхъ апостоловъ Петра и Павла.
Дано въ Ріези въ пятый день іюльскихъ нонъ, вѣ
’) День праздника св. Доминика былъ уже занятъ праздно-
ваніемъ памяти св. Сикста, папы и мученика. Предшествую-
щій день, 5 августа, былъ посвященъ Богоматери Снѣговъ
лапой Климентомъ ѴШ, и потому празднованіе памяти св.
Доминика было перенесено на 4 августа, занимаемое имъ
и иыиѣ.
— 298 —
восьмой годъ нашего первосвященническаго слу-
женія» і).
За исключеніемъ св. Гіацинта, папа Григорій IX
былъ послѣднимъ изъ великихъ людей, пережив-
шихъ св. Доминика, которые любили его и содѣй-
ствовали исполненію его предначертаній. Онъ умеръ
21 августа 1241 года, въ возрастѣ 97 лѣтъ, изъ
которыхъ тридцать онъ провелъ, будучи кардина-
ломъ, и четырнадцать—папой, и ни преклонность
лѣтъ, пи блескъ положенія не могли затмить въ
немъ сіянія личныхъ качествъ. Юристъ, писатель и
дипломатъ, онъ, кромѣ всѣхъ даровъ духовныхъ и
тѣлесныхъ, обладалъ еще и великой душой, вмѣ-
щавшей въ себѣ и св. Доминика и св. Франциска,
причтенныхъ имъ къ лику святыхъ. Вѣроятно, исто-
рія никогда больше не увидитъ соединенными во-
кругъ единой личности такихъ выдающихся людей,
какъ Азеведо, 'Монфоръ, Фулькъ, Реджинальдъ,
Іорданъ Саксонскій, св. Гіацинтъ, Иннокентій III,
Гонорій III и Григорій IX, ни такого количества
силъ, народовъ и событій, содѣйствовавшихъ въ
столь короткій срокъ одной великой цѣли.
Почитаніе св. Доминика не замедлило распростра-
ниться по Европѣ вмѣстѣ съ буллой, канонизирую-
щей его: во многихъ мѣстахъ были въ честь его
воздвигнуты алтари. Но особенно Болонья отлича-
лась своимъ рвеніемъ къ почитанію великаго гра-
жданина, дарованнаго ей смертью. Въ 1267 году
она перенесла о^танкп его изъ простой гробницы,
і) Виііаііе <1е Гогйге <1ек Ггёгев Ргёсііеига, і. I, р. 67. См.
у Болландистовъ Т. I августъ, „Сопіпіеиіаіге ргёаІаЫе аох
асіев <1е каіпі Вотінідие, 5, 47, диссертацію о времени изда-
нія этой будды, которое является спорнымъ вопросомъ.
гдѣ покоились они, въ болѣе богатую и болѣе укра-
шенную. Это второе перенесеніе мощей было со-
вершено руками архіепископа Равеннскаго, въ при-
сутствіи многихъ епископовъ, общаго капитула
Братьевъ Проповѣдниковъ, головы и старѣйшинъ го-
рода Болоньи. Гробъ открыли, и епископы и братья,
облобызавъ голову святого, показали ее всему народу
съ высоты каѳедры, воздвигнутой снаружи церкви
св. Николая. Въ 1383 году гробъ былъ открытъ въ
третій разъ, и голова была помѣщена отдѣльно въ
серебряной урнѣ для того, чтобы вѣрующіе могли
свободнѣе воздавать почитаніе сему драгоцѣнному
сокровищу. Наконецъ, 16 мая 1473 года мраморный
памятникъ снятъ былъ снова и замѣненъ еще бо-
лѣе изысканной скульптурой во вкусѣ XV вѣка.
Это была работа скульптора Николая де Бари и
изображала событія изъ жизни святого. Я не стану
описывать этого памятника. Я видѣлъ его два раза
и, стоя на колѣняхъ и глядя на него, я чувствовалъ,
что божественная длань водила рукой художника и
заставляла камень такъ осязательно передавать не-
сравненную благость того сердца, прахъ котораго
онъ хранитъ. Съ тѣхъ поръ гробница святого не
открывалась болѣе, и три вѣка слишкомъ протекли, а
глаза человѣческіе не видали ни покоящихся въ
пей останковъ, ни даже дерева гроба. Міръ не былъ
болѣе достоинъ этого. Доминикъ былъ побѣжденъ,
если можно быть побѣжденнымъ, не уступивъ поля
битвы въ. теченіе трехсотъ лѣтъ. Онъ долженъ
былъ раздѣлить вмѣстѣ СО всѣми ЛЮДЬМИ и СО' всѣми
произведеніями среднихъ вѣковъ неблагодарность
развращеннаго потомства и терпѣливо ждать въ
своей нѣмой гробницѣ той вторичной оцѣнки, въ ко-
— зоо —
торой люди никогда не могутъ отказать тѣмъ, кто
служилъ имъ. Уже многіе изъ его современниковъ
увидали время, когда исторія воздвигла вновь ихъ
низвергнутые памятники. Я не питаю надежды, что
и мнѣ удалось сдѣлать это, но пусть время возьметъ
перо въ свои руки, ему я предоставляю безъ опа-
сенія и ревности довершить начатое мною.
ОГЛАВЛЕНІЕ.
Предисловіе къ 1 изданію............................   3
Глава I. — Положеніе Церкви въ концѣ двѣнадцатаго
вѣка................................................ 7
Глава II.— Происхожденіе св.	Доминика............. 19
Глава III. — Прибытіе св. Доминика во Францію. — Его
первое путешествіе въ Римъ. — Свиданье въ Монпелье. 34
Глава IV. — Апостолатъ св. Доминика со времени сви-
данья въ Монпелье и до начала альбигойскихъ
войнъ. — Основаніе монастыря Богоматери въ Пруйдѣ. 44
Г лава V. — Альбигойская война....................... 60
Глава VI. — Апостолатъ св. Доминика со времена воз-
никновенія альбигойской войны до четвертаго Люте-
ранскаго собора. — Установленіе Розарія. — Собраніе
св. Доминика и его первыхъ учениковъ въ одномъ
изъ домовъ Тулузы.....................................90
Глава VII. — Второе путешествіе св. Доминика въ
Римъ. — Предварительное одобреніе ордена Братьевъ
Проповѣдниковъ папою Иннокентіемъ III. — Встрѣча
св. Доминика и св. Франциска.........................117
Г лава VIII. — Собраніе Доминика и его учениковъ въ
монастырѣ Пруйльской Богоматери.— Уставъ и учре-
жденіе ордена Братьевъ Проповѣдниковъ. — Основаніе
монастыря св. Романа въ Тулузѣ.......................127
Глава IX. — Третье путешествіе св. Доминика въ
Римъ. — Утвержденіе ордена Братьевъ Проповѣдни-
ковъ Гоноріемъ III. — Проповѣдь св. Доминика въ
папскомъ дворцѣ .....................................139
Г лава X. — Новое собраніе Братьевъ Проповѣдниковъ
въ монастырѣ Пруйльской Богоматери. — Они расхо-
дятся по Европѣ................................... ,	153


ЛМЛВДНАі.,.-..
— 302 —
Глава XI. — Четвертое путешествіе св. Доминика въ
Римъ. — Основаніе монастырей св. Сикста и св. Са-
бины. “ Сопровождавшія основаніе этихъ монастырей
чудеса..............................................164
Глава XII.—Пребываніе св. Доминика въ монастырѣ
св. Сабины. — Вступленіе въ орденъ св. Гіацинта и
св. Чеслава. — Помазаніе блаженнаго Реджинальда
Пресвятой Дѣвой.....................................181
Глава ХІП. — Основаніе монастырей св. Іакова въ Па-
рижѣ и св. Николая въ Болоньѣ.......................198
Глава XIV. — Путешествіе св. Доминика въ Испанію н
Францію. — Ночныя бдѣнія въ Сеговійской пещерѣ. —
Его путешествія п образъ жизни......................211
Глава XV. —• Пятое путешествіе св. Доминика въ
Римъ. — Смерть блаженнаго Реджинальда. — Блажен-
ный Іорданъ Саксонскій вступаетъ въ орденъ .... 232
Г лава XVI. — Первое общее собраніе ордена. — Доми-
никъ въ Ломбардіи. — Учрежденіе третьяго ордена . 247
Г лава XVII. — Шестое п послѣднее путешествіе св. До-
миника въ Римъ. — Второе общее собраніе ордена. •—
Болѣзнь и смерть св. патріарха......................265
Глава ХѴШ. — Перенесеніе останковъ св. Доминика и
причтеніе его къ лику святыхъ..........................285