BRUCKEN
Hefte fur Literatur, Kunst und Politik
Verlag ZOPE, Munchen

BRIDGES
Literary-artistic and social-political almanach
ZOPE Publishing House, Municii

PRINTED IN GERMANY. G E O R G BUTOW, MONCHEN 5, KOHLSTRASSE 3 b, TELEFON 29 51 36.

мосты
ЛИТЕРАТУРНО - ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ
И

ОБЩЕСТВЕННО - ПОЛИТИЧЕСКИЙ
АЛЬМАНАХ

3

1959
ИЗДАТЕЛЬСТВО

ЦЕНТРАЛЬНОГО

ПОЛИТИЧЕСКИХ

ЭМИГРАНТОВ

ОБЪЕДИНЕНИЯ
ИЗ

СССР

(ЦОПЭ)

ОТ Р Е Д А К Ц И И

За сорок л е г существования эмиграции большевистского перио­
да истории России, за р у б е ж а м и н а ш е й с т р а н ы р у с с к а я творческая
ж и з н ь не прекращалась. В эмиграции в ы х о д и л и десятки л и т е р а т у р ­
н ы х и общественно-политических ж у р н а л о в , альманахов, сборни­
к о в , б ы л и и з д а н ы т ы с я ч и к н и г . К р о м е в ы е х а в ш и х и з России в п е р ­
вые г о д ы революции, появились новые писатели, ж у р н а л и с т ы , в ы ­
росшие у ж е за границей. Э т и с и л ы пополнялись — и п р о д о л ж а ю т
пополняться — теми, к т о остался в эмиграции после второй миро­
вой в о й н ы и в с т у п и л в ее р я д ы в последние годы.
Но многое и з п р е ж н е г о богатого духовного наследия р у с с к о й
эмиграции, не потерявшего своей ценности и в настоящее время, за­
былось и л и забывается. М н о г и е к н и г и и ж у р н а л ы стали библиогра­
ф и ч е с к о й редкостью и то, что появлялось в эмигрантской печати в
двадцатые и тридцатые годы, одни у ж е забыли, д р у г и е о нем и не
знали. В самой ж е России из этого наследия была известна л и ш ь
малая часть, да и то очень ограниченному к р у г у читателей.
Это приводит и к тому, что м ы иногда занимаемся «открытием
А м е р и к » : п и ш е м о том, о чем давно и обстоятельно писалось в э м и ­
грации, часто так, ч т о написанное тогда не теряет своего значения
и теперь. И м ы считаем, что п р и ш л о время, когда следует заняться
возобновлением в н а ш е й общей п а м я т и х о т я б ы ч а с т и п р о ш л о й т в о р ­
ческой деятельности эмиграции.
С этой целью м ы начинаем в настоящем номере альманаха п е ­
репечатку н е к о т о р ы х произведений из э м и г р а н т с к и х изданий двад­
ц а т ы х и т р и д ц а т ы х годов. Д л я начала помещаем рассказ старого
русского писателя, Бориса Зайцева, «Странное путешествие» (из
сборника того ж е названия, выпущенного издательством «Возрожде­
ние» в 1927 году), и рассказ писателя Гайто Газданова, начавшего
л и т е р а т у р н у ю деятельность у ж е в эмиграции, «Вечерний с п у т н и к »
(из ж у р н а л а «Русские з а п и с к и » , выходившего под редакцией
П. Н. М и л ю к о в а , 1939 год).
Еще одно явление привлекает наше внимание. И з эмигрантской
среды в ы ш е л ряд писателей, к о т о р ы х часто н а з ы в а ю т «иностран-

н ы м и писателями русского происхождения»: это дети эмигрантов
п е р в ы х лет революции. П о л у ч и в образование за границей, в р а з л и ч ­
н ы х странах, о н и п и ш у т и издаются на я з ы к а х э т и х стран. И х твор­
чество нередко связано с р у с с к и м и темами и некоторые и з н и х х о ­
тят, чтобы и х произведения появлялись теперь и на р у с с к о м я з ы к е .
М ы охотно будем помещать произведения «иностранных писате­
лей русского происхождения». В этом номере м ы печатаем главу и з
романа Павла Чавчавадзе — «Отец В и к е н т и й » , о православном свя­
щ е н н и к е , бывшем борце. П. Чавчавадзе родился в России, п и ш е т
он и издается п о - а н г л и й с к и ; эта глава взята автором и переведена
и м из его романа «Рассказ о простодушном русском священнике,
ведущем свою паству в Новом Свете», изданного в Бостоне, в С Ш А .
В дальнейшем м ы намерены, кроме х у д о ж е с т в е н н ы х произведе­
н и й , помещать и статьи на разные темы, из напечатанных ранее в
эмиграции. М ы будем со всем вниманием относиться к п о ж е л а н и ­
я м лиц, с ч и т а ю щ и х , что следовало б ы перепечатать то и л и иное п р о ­
изведение из богатого наследства эмиграции. Об э т и х п о ж е л а н и я х
просим сообщать в редакцию альманаха.

поэзия
ПРОЗА

БОРИС

ЗАЙЦЕВ

СТРАННОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

i
В сыром мартовском дне дымно синели леса за О к о й . Сзади
остались сады, к у п о л а города. Дорога ш л а шоколадной лентой, иног­
да лошадь шлепала в ней и по л у ж а м , иногда попадались с боков
небольшие озера — сверх льда. В о т будет т у т половодье! Вдалеке
монастырь г л я н у л прощально, перед бором; далее мост железнодо­
р о ж н ы й , через к о т о р ы й сейчас поезда не и д у т : топить нечем. В лесу
сразу стало сумрачнее, суровей. Проехали лесопилку, дорога ч у т ь в
гору, разъезженная, розвальни п о л з у т г л у б о к о й колеей, и к р е н я т .
Б у р ы й меринок П а н к р а т а И л ь и ч а , п а т л а т ы й и ш е р ш а в ы й , бодро ме­
сит снег. Огромная кобыла Христофорова и В а н и выступает в а ж н о ,
п о к о л ы х и в а я серым задом.
— Н у что, В а н я , к а к дела?
Ваня повернул
юное лицо в ушастой ш а п к е . К а р и е , спокойные
и умные глаза, слегка исподлобья, обратились на Христофорова.
— Ничего, А л е к с е й Петрович. Доедем.
Христофоров п о л у з а к р ы л в е к и и плотнее з а п а х н у л с я в ш у б у .
М я г к и й , слегка в л а ж н ы й от д ы х а н и я енот так сонно и п р и в ы ч н о
п а х н у л ! «Ничего, доедем» —
о н сквозь полудрему у л ы б н у л с я .
« К р е п к и й мальчик, коренастый, з р я не с к а ж е т » .
Христофоров сидел в розвальнях на м е ш к е с сеном, В а н я н и ж е ,
боком на облучке, а в ногах под д е р ю ж к о й к р у п а , сало, о к о р о к : в
М о с к в у на обмен. В а н я к о н ч а л реальное, ж и л у отца, в небольшом,
теплом домике над О к о й , с садом, яблонями и сливами. Н е в ы с о к и й ,
слегка с у т у л ы й , с в и ш н я м и в глазах, н е ж н ы й румянец — леонардовский ю н о ш а из подмосковных мещан. Христофорова занесло сю­
да года два назад после долгих, о б ы ч н ы х в ж и з н и его с к и т а н и й . В
городке он давал у р о к и , помогал на площадке, раз прочел л е к ц и ю
о литературе. За учение В а н и получал и м у к о й , и пшеном, иногда

сахаром. Все т а к о й ж е б ы л Христофоров, к а к в дальние, мирные г о ­
д ы ; только бородка седее, у с ы н и ж е свисают, да р е ж е ш и р я т с я ,
словно б ы магнетически-голубые, некогда н е ж н ы е к н е ж н ы м мос­
к о в с к и м девицам глаза.
Лесом ехали долго. Казалось, конца ему нет, и все к р е н я т роз­
вальни, бок устает, дебрь к р у г о м , подсед еловый, с у м р а к . . . Н а к о ­
нец, за лощиной поднялись к р у т о в г о р к у — выбрались на шоссе.
Г у д и т проволока, тянется полотно железнодорожное, перелески, п о ­
ля, сырой мартовский ветер, но к з а к а т у ч у т ь прояснило. Вдали, над
лесами, откуда приехали, и над городком, ставшим вдруг страшно
далеким, забрезжило медное облако. О т него лег на дорогу с м у т ­
н ы й и беспокойный отсвет.
П а н к р а т И л ь и ч соскочил со своих розвальней. К р е п к и м , несколь­
к о развалистым ш а г о м подошел к Ване и Христофорову.
— Отсидел ногу. Прямо ч у ж а я , а н а ф е м а . . .
О н з а ж е г с п и ч к у за ветром, спрятал огонек в лодке ладоней, и
держа ц ы г а р к у в зубах, н а к л о н и л с я головой вперед. Осветились
светлые у с ы , к у р ч а в а я бородка, глаза небольшие, с е р о - в ы п у к л ы е ,
загорелые щ е к и . В т я н у л в себя с наслаждением. П ы х н у л — красно
зарделась на морозе к р у ч е н к а .
— Опоздали, безо в с я к и х . . . И ш ь , мокреть к а к у ю развело? К а к
ж е м ы домой-то доберемся? А?
Он сплюнул.
— Н а шоссе горб обсох, с л ы ш ь , по земле чирябает, мерин весь
в дыму. Э х т ы , едят тебя м у х и с комарями.
П а н к р а т И л ь и ч ш е л рядом, едко к у р и л , сладко ругался, было
видно, что ругаться ему н у ж н о : т а к , и з б ы т о к сил. И от всего его
т у л у п а , валенок на к о ж а н ы х подошвах, в к у с н о й на ветру ц ы г а р к и ,
брани, становилось веселее. О н стегал иногда к о б ы л у — не по зло­
сти, а т о ж е д л я поощрения. Вечер ж е надвигался. Все смутней, с у м ­
рачнее, одиноче в талом поле. Н о когда совсем стемнело, дрогнули
о г о н ь к и в деревне. П а н к р а т И л ь и ч сел в свои розвальни, т р о н у л
рысью, через четверть часа ехали у ж е длинной слободой, через к о ­
торую шло шоссе, спрашивали баб на к р ы л е ч к а х :
— Э й , тетка, п у с т и ш ь что л и , ночевать?

II
С одного к р ы л ь ц а , и з темноты, ответили:
— Заворачивайте.
Сумрачно отделилась ж е н с к а я ф и г у р а , зашлепала к воротам. О н и
заскрипели. П а н к р а т И л ь и ч с Ваней т р о н у л и лошадей во двор. Х р и ­
стофоров слез, путаясь в стареньком еноте, и слегка п р и д е р ж и в а я
п о л ы ш у б ы , вошел в сени.

— В М о с к в у , что ли? — спросил ж е н с к и й голос, и р у к а отво­
рила дверь и з сеней в самую избу.
— В Москву.
Изба была опрятнее и больше т у л ь с к и х и к а л у ж с к и х , в общем
то ж е , все обычное, знакомое. Л у ч и н ы , впрочем, Христофоров не
видал давно. Теперь она горела чисто, ж а р к о , в ж е л е з н о м кольце, и
т а р а к а н суетливо бежал под нею. Но к а к а я - т о пустынность, словно
нежилое вдруг почувствовалось. Христофоров вспомнил, что такое
ж е ощущение и на улице: будто полусонная деревня, и полупустая.
Баба оказалась серая, немолодая и х у д а я . Девочка выглядывала с
п е ч к и . Что-то одинокое и скорбное невидимо разлито в воздухе.
— В М о с к в у , значит, н а лошадях... — в з д о х н у л а баба. — Дела-а!
Х л е б у ш к а не р а з ж и в е м с я у вас? Х о т ь по к о р о ч к е , с Рождества о к о нятник жрем.
Она взяла со стола к у с о к зеленоватой м а с т и к и — Христофоров
хорошо знал этот знаменитый ф р у к т — горсточка м у к и , заваренная
на сушеном к о н с к о м щавеле.
Отворилась дверь, В а н я вошел.
— Х о з я й к а , п о к а ж и - к а нам, где лошадей поставить. Да п о л у ч ­
ш е б ы ворота запереть, а т о ведь знаешь, времена-то к а к и е . . .
В а н я смотрел спокойно, исподлобья, леонардовскими своими гла­
зами, и не снял ушастой ш а п к и .
— В а н я , я могу помочь вам, — сказал Христофоров. — Отпречь
лошадей, н а п р и м е р . . .
В а н я н а него в з г л я н у л , ч у т ь у л ы б н у л с я .
— Н е т у ж , А л е к с е й Петрович, вас не надо. Сами справимся.
И с т а к о ю деловитостью на своих к о р о т к о в а т ы х ногах в ы ш е л с
бабой, что Христофорову только осталось сесть на л а в к у да глядеть
на таракана, на л у ч и н у , все п о - п р е ж н е м у п о т р е с к и в а в ш у ю , на к у д ­
л а т у ю г о л о в к у девочки. «Ему восемнадцать лет, мне за сорок, и я
его учитель, но он смотрит на меня, к а к на ребенка», — голубые
глаза Христофорова расширились и г и п н о т и ч е с к и уставились на
проходившего м я г к о по лавке к о т а . К о т в ы т я н у л хвост, изогнулся,
поблескивая электрической ш е р с т к о й , т о ж е воззрился на Х р и с т о ­
форова к р у г л ы м и , зеленоватыми з р а ч к а м и . А потом у ш е л , п о ф ы р ­
к и в а я , чем-то недовольный.
П а н к р а т И л ь и ч и В а н я скоро возвратились. И начался у ж и н в
ч у ж о м доме, на изгрызанном столе, в душноватом сумраке п о л у п у ­
стой избы.
Бабе с девочкой дали п о л о м т и к у сала и хлеба. О н и ж е в а л и бес­
смысленно-сладостно. П а н к р а т И л ь и ч ел много и серьезно, разо­
грелся, раза два и к н у л . Потом р а с к и н у л свой т у л у п , у г р ю м о улегся
на лавке.

— К а к ворочаться будем.. . к а к доедем. . . — он зевнул. — Ц а ­
рица Небесная.. . Т е т к а , что слыхать под М о с к в о й . . . отбирают ш и б ­
ко?
Баба запела с п е ч к и :
— У ж к а к отбирают, милые мои, у ж надысь бабочки говорили,
прямо все-их обчищают. . .
— Э к а я стерва. . . З н а ч и т , настоящая стерва.
О н ш у м н о в ы п у с т и л из г р у д и воздух. Л у ч и н а давно догорела,
огрызок ее с шипением у п а л в таз с водой. Темнота и з б ы — послед­
нее, что получила человеческого — были слова П а н к р а т а И л ь и ч а ,
не очень утешительные. А потом и он замолк. Л и ш ь бурно закипела
его грудь.
Христофоров л е ж а л на спине, на своей вытертой шубе. То л и
было д у ш н о , новое л и место, только не спалось. И з о к о ш к а рядом
лег свет л у н ы , золотистой пеленой охватив н е ж н ы е в о р с и н к и меха.
О н и заиграли в нем р а д у ж н ы м и оттенками. Все тот ж е к о т , бесшум­
но, т а й н ы м татем, прошел у стены по лавке, и войдя в полосу л у н ы ,
вдруг остановился, выщербил свою спину, повернул к о к н у к р у г л у ю
морду и бессмысленно, но и безвольно загляделся. Его м я г к а я шерст­
к а затеплилась с у х и м блеском. . . Христофоров л е ж а л неподвижно,
почФи не д ы щ а л — не хотелось сгонять мгновенного очарования.
П у с т ь бы всегда вот т а к к о т стоял, играла луна и мех зыблился, и
в этом обольщении, к а к в позлащенной раковине, все б ы вот смо­
треть, и ж и т ь . . .
Л у н н о е . полотно переползло далее. К о т у ш е л , о т к р ы л с я н о в ы й
мир. Полотно н а к р ы л о голову В а н и на угловой лавке, и взор Х р и ­
стофорова, к а к взор кота, безвольно, с н е ж н о с т ь ю уставился на н е ж ­
н ы й ю н о ш е с к и й очерк, на румянец, на з а к р ы т ы е , т а к з н а к о м о - к а ­
рие глаза.
Христофоров поднялся, встал, медленно ш а р к а я валенками в ы ­
шел в сени. А потом отворил дверь на к р ы л е ч к о , сел. Он был взвол­
нован и растроган. Сейчас, поздней, безнадежной ночью, над умер­
ш е й деревней д ы ш а л с в е ж и м и п у с т ы н н ы м воздухом. П е т у х и сон­
но и печально п р о к р и ч а л и .
Залитая л у н н ы м светом, улица тянулась вдаль, кое-где белели в
ней пятна нерастаявшего снега и чернели тени изб.
— Все очарованья прошлого у ш л и , но они б ы л и , б ы л и . . .
И если б Христофоров захотел, и з тайного былого, силой л у н н о ­
го воображения он легко, послушно в ы з в а л б ы видения своих раз­
в е я н н ы х любвей, всю с м у т н у ю расточавшуюся нежность, все легкие,
незавершенные и навсегда у ш е д ш и е свои волнения.
О с в е ж и в ш и с ь н о ч н ы м воздухом, он возвратился. Проходя мимо
В а н и , поправил его р у к у , ч у т ь пригладил растрепавшиеся волосы
и у к р ы л плечо т у л у п о м . В а н я бормотал сквозь сон. Христофоров
снова лег.

Ill
В ы е х а л и на другой день очень рано — П а н к р а т И л ь и ч хотел за­
хватить морозца. Б ы л о совсем пасмурно, когда В а н я отворил воро­
та, и двое розвальней, одни за д р у г и м и , выехали на середину сло­
боды. Христофоров забрался с ногами, к у т а л с я в ш у б у . В а н я и П а н ­
к р а т И л ь и ч ш а г а л и рядом. Х о л о д н ы й т у м а н надо всем висел. Х о ­
лодное его безмолвие еще сильней открылось за деревней, когда
п о ш л и поля, т о н у в ш и е в молочной г у щ е , а перед глазами только
горб шоссе, кое-где с обтаявшей землей, мерзлым навозом, кое-где
с т о н к и м , п у з ы р я щ и м с я ледком. По нем скользит, п р о ч е р к и в а я
с н е ж н у ю полоску, подкова лошади.
Е х а л и долго, все подъем, прямой и р о в н ы й . Н и п е т у х а , и н и со­
баки, н и навстречу н и к о г о . Стало светлее. Неожиданно сбоку в ы с т у ­
п и л к о р п у с ф а б р и к и . Отворены ворота, н и д у ш и . О к н а п о в ы б и т ы .
Безмолвная труба, и на одном у г л у о б н а ж е н ы стропила.
Панкрат Ильич указал кнутовищем.
— Пролетариат празднует. К а ж н ы й день воскресенье. Видите,
к а к к р ы ш у объедают? Это все у н и х на п р о д а ж у , кровельное-то ж е ­
лезо. Все сообразят.. . Т у т цельная деревня этим ж и в е т .
О н подошел в п л о т н у ю к Христофорову. Глаза его вдруг свире­
по загорелись. — Я б этих с у к и н ы х детей, доведись м н е . . .
П а н к р а т И л ь и ч был х у т о р я н и н , верст за десять от города В а н и
и Христофорова. Землю у него общество отобрало, но он ж и л , всет а к и , своим домком и ж и л йеплохо, по сравнению с д р у г и м и . Спе­
к у л и р о в а л чем мог, иногда, к а к теперь, ездил в М о с к в у , и сейчас
под сеном своих розвальней кое-что вез. Т о л ь к о б ы провезти! И
весь его т у л у п , к у р ч а в а я бородка, небольшие г л а з к и , к р е п к и е ва­
л е н к и на к о ж а н ы х подошвах в ы р а ж а л и одно: н у , и д т и , делать,
взялся, т а к у ж сделать — и сдержанное волнение было в нем.
— А л е к с е й Петрович! — вдруг в с к р и к н у л В а н я , остановив се­
р у ю к о б ы л у . — Поглядите-ка, что!
И он вылез и з розвальней, подбежал к к р а ю дороги. Х р и с т о ф о ­
ров с усилием разогнул затекшие н о г и , перевалился через облучок,
и поддерживая п о л ы ш у б ы , подошел т о ж е . В слегка разошедшемся
тумане, на начавшем отсыревать шоссе р ж а в о расползалась красно­
ватая л у ж и ц а . К о й - г д е б ы л и в ней с г у с т к и , п р о ж и л к и . П о сторонам
несколько брызг.
— Нехорошо, — сказал В а н я . Р е с н и ц ы к а р и х его глаз слегка
вздрогнули. И поослаб румянец на щ е к а х . П а н к р а т И л ь и ч потрогал
к н у т о в и щ е м темнб-бурую п е ч е н к у .
— Я б ы ж и в о й не дался!
А потом обернулся к Христофорову и запустил р у к у в карман.
— У меня д л я т а к и х есть гостинец, — и в ы н у л небольшой р е ­
вольвер. —• Без этого теперь нельзя.

Сумрачно запахнув т у л у п , догнал свои розвальни, р у х н у л в н и х ,
хлестанул мерина и погнал его рысью. Ваня п о - п р е ж н е м у сидел на
облучке, серьезный и с п о к о й н ы й , в своей у ш а с т о й ш а п к е . После
долгого молчания сказал:
— А это хорошо, что у него о р у ж и е . . .
— А в ы к а к , Ваня, с к а ж е т е , вам ж у т к о ?
— Н у , ничего, мало л и , со в с я к и м м о ж е т быть. Нет, чего ж бо­
яться. . . Разумеется, запаздывать не надо.
«Вот он всегда уравновешен и покоен», — Христофоров слегка
про себя у л ы б н у л с я , и к а к нередко с н и м бывало, точно б ы отдал­
ся уверенности, серьезности сидевшего рядом ю н о ш и . Да, это д р у ­
гой народ, другое племя! «Нынче В а н я у меня у ч и т с я , завтра м о ж е т
быть и н с т р у к т о р о м ф и з и ч е с к о й к у л ь т у р ы , послезавтра красноар­
мейцем и к у п ц о м » . Христофорова это не огорчало, скорее радовало.
Б ы л о приятно, что молодой и уверенный в себе юноша, т а к непохо­
ж и й на комсомольца — в с е - т а к и у ч е н и к его, и друг, п о ч т и т е л ь н ы й
и внимательный. В а н я всегда осторожно и твердо подчеркивал и м е н ­
но у в а ж е н и е к Христофорову умственное. Б ы л о это и в том, к а к он
слушал его — у р о к и л и , л е к ц и и — к а к говорил о нем. Но всегда
Христофорову чувствовалось, что до конца перед н и м В а н я не в ы ­
с к а ж е т с я . И это ему нравилось.
М е ж д у тем, становилось теплей, и светлее. Давно разошелся т у ­
ман. Солнце, правда, не в ы г л я н у л о , но л е г к и й , сизо-сиреневый свет
все ж е лег по полям, еще с н е ж н ы м , в проталинах, по бледным, ч у т ь
т р о н у т ы м весной рощам, засиневшим лесам. Е х а л и т о й частью подмосковии, где много небольших березовых лесов и перелесков, х о ­
рошо возделанных полей, у ю т н ы х деревень, сельских церквей.
Христофоров снял ш у б у и в одном пальто ш а г а л рядом с роз­
вальнями.
Родина засветила ему давно невиданной теплотой, прелестью.
«Боже мой, есть еще весна, б у д у т р у ч е й к и , первые л ю т и к и в лесу,
хорканье вальдшнепа на заре.. .» О н вздохнул.
А дорога вновь у ж е ш л а под гору, к селу. Проехали мимо боль­
шого п а р к а , в глубине которого розовел господский дом — к нему
вела аллея елочек. Н а д р у г о й стороне дороги, на отлете, церковь в
рощице. В селе П а н к р а т И л ь и ч выбрал ч а й н у ю с синей вывеской
и подъехал к комяге, где несколько лошадей с р а с п у щ е н н ы м и х о ­
мутами, в розвальнях и п о ш е в н я х , ж е в а л и сено.
Вылезая, Христофоров сказал Ване:
— Н ы н ч е воскресенье, не зайти ль нам в церковь?
В а н я у л ы б н у л с я к а р и м и своими глазами.
— Идите, А л е к с е й Петрович, я ш у б у л у ч ш е постерегу, да к о ­
быле к о р м у задам.
Солнце совсем приветливо в ы г л я н у л о из-за облаков. Явно за­
чернели о т к о с ы в селе, р у ч е й побежал, т е к у ч а я голубизна з а д р о ж а -

ла над дальней осиновой рощей. Г р а ч и очень развоевались. Х р и с т о ­
форов ш е л , д ы ш а л весной, и снова грустно-умиленное наплывало в
его д у ш у . О н попал в церковь к Достойной. Медленно перезванива­
л и на колокольне. Б а б ы и с т а р и к и , несколько ребят. Д у р а ч о к , н е и з ­
м е н н ы й п р и деревенской службе, бурно к р е с т и л грудь и подраги­
вая, весь подергиваясь, бил п о к л о н ы .
С л у ж и л священник очень старый, совершенно л ы с ы й , к а к апо­
стол Павел, тем с п о к о й н ы м , многолетне-выношенным голосом, в к о ­
тором личное точно теряется, л и ш ь временами странное к а к бы
всхлипывание туманило его слова, и глаза у в л а ж н я л и с ь . Х р и с т о ф о ­
ров сразу вошел в то облегченное и светло-благоговейное настроение,
к а к о е давала ему церковь. Ч и н н ы е возгласы, м и р н ы е р и з ы , медлен­
н ы й ход кадила и скромно-торжественный отзыв хора вели ровной
волной. Иногда набегала слеза, и тогда золотой свет свечей дробил­
ся, роился с и я ю щ и м ореолом. Да, вот, все, по л и ц у Р у с и т а к ж е
стоят сейчас перед Господом, и т а к ж е поет хор, и п р о с и я в ш и й го­
лубой столб т а к ж е возносится от солнечного пятна на амвоне в
высоту к у п о л а , где летит таинственно-сладчайший Голубь.
Вероятно, ч у ж о м у лицо Христофорова, с р а с ш и р е н н ы м и синими
глазами, в н и з свисающими д л и н н ы м и усами, к у р ч а в о й бородкой, л и ­
цо невидящее и отчасти детское, показалось б ы н е с к о л ь к о поло­
у м н ы м . Но т а к о в у ж был о н , а не другой. П р и н я т ь его, и л и над н и м
смеяться, дело взгляда.
К о г д а ж е он вернулся в ч а й н у ю , где В а н я и П а н к р а т И л ь и ч с и ­
дели на завалинке, на солнце, и молча к у р и л и , П а н к р а т И л ь и ч с к а ­
зал, бросая в л у ж у свой о к у р о к :
— Н у , вовремя вчера з а н о ч е в а л и . . . Прямо вовремя.
— А что такое? — спросил Христофоров.
— А вот, что впереди нас ехал м у ж и к к у р л о в с к и й , да запоздал,
хотел до выселков д о б р а т ь с я . . .
— Ну?
— Н а дороге л у ж у позабыли?
— Этого м у ж и к а , — спокойно сообщил Ваня, — н ы н ч е п р и в е ­
з л и убитого.

IV
Т а к к а к дорога портилась, двигались медленно. Вести доходили
все плохие — под М о с к в о й сплошь заставы, провезти ничего нель­
з я . Надо «потрафлять» проселками, лесами, на г л у х и е д е р е в у ш к и ,
м о ж е т и удастся. И р е ш и л и ночевать в Д у д к и н с к и х Д в о р и к а х , в
версте от шоссе, о т к у д а и начать завтра у т р о м объезд.
В Д в о р и к и добрались засветло. Остановились у портного, п р и я ­
т е л я П а н к р а т а И л ь и ч а . Х у д о й , в о ч к а х , ж и л е т к е и в к а л о ш а х на

босу ногу, п о х о ж и й на полуобщипанного п е т у х а , о н в ы ш е л на к р ы ­
лечко своей х а т ы , п р и л о ж и л р у к у к глазам, закрываясь от н и з к и х
л у ч е й солнца.
— А~а, П а н к р а т И л ь и ч , здравствуй, — запел т о н к и м , носовым
голосом. — К у д а , миляга? Не в М о с к в у ль? А л и в большевики з а п и ­
сываться собрался?
— Насчет большевичков, А н т о н П р о к о ф ь и ч , я у ж е п о д о ж д у , п о ­
кеда т ы прошение подашь, да в председатели выйдешь, а у ж м ы ,
значит, за тобой, в з а т ы л о к . . . Это ж е мои п о п у т ч и к и , л ю д и хорошие.
О т п р я г л и лошадей, задали корму, в д у ш н о й , но довольно чистой
и гостеприимной избе А н т о н а П р о к о ф ь и ч а забурлил самовар на и з ­
резанном н о ж а м и столике. Христофоров у г о щ а л к р у т ы м и яйцами.
Медленно двигалась баба-хозяйка, и в маленьких о к о ш е ч к а х к р а ­
снел закат.
Спать было еще рано, в избе д у ш н о . З а к у с и в , Христофоров пред­
л о ж и л Ване пройтись.
Золотисто-огненное облачко стояло над о с и н н и к о м , густо забрав­
ш и м скат к реке. В а н я с Христофоровым п р о ш л и мимо амбарчика,
в з я л и с дороги вправо, по обсохшему откосу, и спустились к той
лощине, над которой стояли. Пахло сыростью, непередаваемой ле­
сной прелестью. Т р о п и н к а привела и х к завалившейся ветле. Сзади
слегка к у р и л и с ь Д в о р и к и , виднелись к л е т и , погреба, о в и н ы . М и л ы й
вечер, т и х и й вечер н а с т у п и л и замлел.
— В а н я , — сказал Христофоров, — вам д о л ж н о быть п о к а з а ­
лось странным, что л повел вас гулять?
— Отчего ж е , А л е к с е й Петрович. В избе воздух т я ж е л ы й .
— Н у , конечно. Но не одно это. М н е , во-первых, вообще приятно,
когда в ы со м н о й . . .
Ваня улыбнулся.
— И второе — что вам слушать разговоры, грубые слова, брань,
когда вот есть природа, красота, весна. Давеча в ы не захотели и д т и
со мной в церковь, и напрасно. Н у , теперь т о ж е в своем роде храм,
и м полюбоваться т о ж е не мешает.
— Что ж е в ы находите во мне такого интересного? — спросил
Ваня. — В ы вот мне даете к н и г и , и меня учите, рассказываете о д р у ­
г и х странах, другой ж и з н и , водите с собой на п р о г у л к и , а ведь я
простой м е щ а н с к и й малый, мой отец т о р г о в е ц . . . Ч т о такого в ы во
мне заметили?
Христофоров сел на пенек. К р у г о м была м е л к а я поросль: осин­
н и к , березняк, н и ж е , к речке, белел еще снег в и в н я к е и ольхах.
Ваня прислонился к к у ч е хвороста. И з - п о д него в ы с к о л ь з н у л а ма­
л е н ь к а я ласка, точно змейка, и исчезла. Пахло т е р п к о - г о р ь к о и оча­
ровательно свежесрубленным деревом. Христофоров вдруг в ы т я ­
нул шею.
— Тс-сс...

В е р х и осин за р е ч к о й , п о д ы м а в ш и х с я по взгорью, дымно розове­
л и . А в н и з у у ж е л о ж и л с я сумрак. В т и х о м воздухе с л е г к и м д ы х а ­
нием близкого снега, но с пронзительной горечью весны, раздалось
дальнее таинственное хорканье.
И вот, за т о н к о й сеткой осин, летя над р е ч к о й и н и з и н о й , п о я ­
вился и сам т а й н ы й обитатель этих мест. Д л и н н о н о с ы й вальдшнеп
т я н у л на заре, насвистывал, н а х о р к и в а л в е ч н ы й п р и з ы в любви. Н а ­
летев близко, вдруг увидел людей, т р е п ы х н у л с я , сделал пол-оборота,
и на к р е п к и х , на у п р у г и х к р ы л ь я х , разрезая д л и н н ы м носом з а р у ­
м я н и в ш и й с я воздух, полетел дальше.
Христофоров засмеялся.
— Нас увидел! Что за з о р к и й глаз! Я прервал вас, Ваня, потому
что очень л ю б л ю это, весенний вечер, тягу. . .
Он достал и з старенького портсигара на з а к у р к у табаку, стал
свертывать его в б у м а ж к е м е ж д у пальцев.
— С т я г о й связано мое детство, дом, усадьба, мать, отец — все
то, что у ш л о невозвратимо. Вот я и взволновался. Что до вас.. . н у ,
молодость нередко вызывает в нас участие, с о ч у в с т в и е . . . А потом...
в ы знаете, ведь я совсем один. Родители мои давно у ж умерли, се­
стра погибла в революцию, ж е н а т я не был. Т а к что я бобыль. И н а ­
до думать, во мне есть к а к о е - т о семейственное тяготение — в ы , н а ­
пример, к а ж е т е с ь мне вроде б ы п л е м я н н и к о м . И вот в М о с к в у , Бог
даст, доедем, мне б ы хотелось повидать кое-кого из п р е ж н и х . . . Ведь
м ы , знаете, становимся теперь у ж е редкостью. . .
— Да, в ы не совсем т а к о й . . . о б ы к н о в е н н ы й , — г л у х о сказал
Ваня.
Христофоров подпер р у к о й голову.
—• Необыкновенного во мне ничего нет, просто я человек, но,
правда, мало подходящий к н а ш и м временам. — О н у л ы б н у л с я .
— Д л я чего т а к о й я н у ж е н ?
— Однако ж е в ы у ч и т е меня?
—• И очень рад, и очень р а д . . . — Христофоров в д р у г в з я л его
за р у к у , к а к б ы взволнованно.
— В ы слушайте меня. Все, что я вам говорю, слушайте. Д у р н о м у
не н а у ч у , а кроме меня некого вам с л у ш а т ь . И время трудное, и в а ­
ш а ж и з н ь длинна.
З а к а т смутно краснел сквозь ч а щ у , и вода ж у р ч а л а . Иногда ч т о то похрустывало в лесу. Христофоров поднял голову к небу. Оно
стояло высоко, бледно-зеленое, медленно пламенея к западу, и х о ­
лодно-лиловое к востоку. Л е г к и м узором едва проступали звезды.
— В о т она, — сказал Христофоров, у к а з а л на бледно-золоти­
стую, н е ж н у ю Бегу.
— Это Вега, В а н я , альфа Л и р ы , о которой я говорил вам, к а к об
одной и з самых б л и з к и х к нам.
— Да, помню.

— Это Вега, — повторил Христофоров. — Голубая звезда Вега,
звезда любви, моя звезда.
— К а к ж е т а к ваша?
— В ы не видите сейчас параллелограмма Л и р ы , возглавляемого
ею. Небо недостаточно еще стемнело. А почему это моя звезда, осо­
б ы й разговор.
Христофоров разговора не продолжал. Да было б ы и поздно. У ж
вполне темнело.
В Д в о р и к а х по-ночному лаяла собака. Пора.
У А н т о н а П р о к о ф ь и ч а на столе стояла маленькая лампочка, едва
освещавшая комнату. Сам он раздевался за перегородкой, и по вре­
менам высовывал х у д у ю голову в о ч к а х и с тощей к о з л и н о й бород­
кой.
— К т о смел, — к р и к н у л он, когда В а н я и Христофоров входили,
— тот двоих съел.
П а н к р а т И л ь и ч , с к о т о р ы м , видимо, ш е л у него о ж и в л е н н ы й р а з ­
говор, стелил на п о л у т у л у п .
— То-то вот и с ъ е л . . . о н и , черти, все н а ж р а т ы е . К т о сыт, тот
и съел. А наше м у ж и ч ь е , что? Заместо хлеба о к о н я т н и к . Т к н е ш ь
его, о н и и к н е т .
— А г а , с о п у т ч и к и , пора, пора, — заговорил вновь А н т о н П р о кофьевич. — Н у , что ж , все ж и т е л ь с т в о наше обозревали, все П а ­
лестины? К а к н а ш л и з д е ш н ю ю местность?
— Да м ы так, - - В а н я ответил у к л о н ч и в о , — просто прошлись.
П а н к р а т И л ь и ч осклабился.
— А л е к с е й Петрович, все л и звезды перечли? А то в д р у г б ы
чего не позабыть? Т а м у вас хозяйство большое!
— Всех не перечтешь, П а н к р а т И л ь и ч , а з а к а т я с н ы й , и ч и с т ы й ,
и п о ж а л у й , завтра опять денек выдастся п о г о ж и й . . .
— Значит, и совсем по земле поедем.
И з - з а перегородки опять высунулась остроугольная тень.
— Про звезды, значит, а с к а - а ж и на м и л о с т ь . . .
— А л е к с е й Петрович у нас самый во всем городе у ч е н ы й чело­
век, — ответил П а н к р а т И л ь и ч тоном серьезным и благожелатель­
н ы м . — Оно конечно, это теперь мало к о м у н у ж н о , да ведь не век
ж е так б у д е т . . .
Христофоров с Ваней улеглись на полу, рядом. Огонек задули.
Некоторое время все л е ж а л и молча. Т и к а л т о л ь к о м а я т н и к деше­
в е н ь к и х часов с гвоздями вместо г и р и .
В д р у г П а н к р а т И л ь и ч приподнялся и сел.
— Нет, я этой стервы не вынесу. Это к а к х о ч е ш ь , А н т о н П р о кофьич.
За перегородкой с к р и п н у л о .
— Да ведь что ж , мне целоваться с н и м и , что ли?

— П о с у д и сам: у меня тридцать десятин земли. Что я , у к р а л ее?
Нет. О т отца получил? Т о ж е нет. Я ее, землю-то, своей мозолью н а ­
ж и л . Я к а к с у к и н с ы н работал, и в Москве, и в Ростове с л у ж и л , н е ­
доедал, недосыпал, все к о п и л . Бывало, даст х о з я и н к п р а з д н и к у п я ­
т е р к у — прямо в сберегательную. И ж е н и л с я , завел дом, землицу,
свиней, п т и ч н и к , в с я к у ю к о р о в к у . Овес сеял ш в е д с к и й и ш а т и л о в с к и й — сам за семенами ездил. Сеялка, веялка, п л у г и к а к и е — з а ­
гляденье.
— В полном обороте хозяйство . . . — о т к л и к н у л и с ь из-за пере­
городки.
— А земля ч т о у меня давала? П о ч и т а й сто пудов с десятины.
Я овес разводил, х о т ь на в ы с т а в к у выставляй. С в и н ь я м и с л а т ы ш о м
мог померяться, с В а ш и н с к и м . . .
П а н к р а т И л ь и ч помолчал, только в темноте слышалось его со­
пенье.
— Свиней всех перерезали, п т и ц у исполком сожрал, землю рас­
к р о и л и , чтобы к а ж д о м у бродяге хватало. А что т о л к у ? Эта ж е земля
теперь тридцати пудов не дает. А т ы бейся. Да того гляди, из соб­
ственной и з б ы выставят. Нет, чего т у т . . . З а р я ж у двустволку, да к а к
а х н у раза, вот тогда узнают.
П а н к р а т И л ь и ч несколько раз в з д о х н у л , бурно, с клокотаньем,
перевернулся, почесался, и довольно скоро захрапел.
Христофорову ж е не спалось. Все эти разговоры он слышал не
раз — не т а к у ж интересно, д а ж е некое у н ы н и е о н и нагоняли. П р о ­
сто отдохнуть, т и ш и н ы , с в е т а . . . О н и сам точно не сказал б ы , чего
хотелось, только не этой и з б ы , и не храпа, и не розвальней, не к р у п ,
не меринов . . .
В а н я д ы ш а л ровно, но Христофоров чувствовал, что о н не спит.
В д р у г В а н я сел. Христофоров слегка пошевелился.
— Вот, не могу заснуть, — прошептал он. — В ы меня растрево­
ж и л и , что л и . . .
— Ч е м ж е я вас растревожил? — т о ж е шепотом спросил Х р и ­
стофоров.
— Н е знаю, — г л у х о ответил Ваня. — Сам не знаю.
Христофоров т о ж е сел, взял В а н ю за р у к у .
— В ы точно недовольны мною?
Ваня вздохнул.
— За что мне недовольным быть? Да и я . . . — В а н я д о к о н ч и л ,
к а к б ы замявшись: — я , А л е к с е й Петрович, не м о г у быть недоволен
вами, если б ы и захотел.
О н помолчал.
— Почему в ы это г о в о р и л и . . . голубая звезда, звезда любви. . .
Я ничего не понимаю.
— А х , вот что . . .

Если б ы не было темно в избе, В а н я увидел б ы , к а к расширились,
и вперились в бледный квадрат окна глаза Христофорова.
— Это, В а н я , т о ж е отголосок п р е ж н е г о .
— Н у , ладно, прежнего . . . А что же?
Христофоров п о ж а л ему р у к у .
— В ы хотите от меня к а к о й - т о исповеди . . . в д у ш н о й избе, по
дороге в М о с к в у , завтра будем прятать в е щ и . . .
В а н я сел поудобнее и ш е п н у л не без упрямства:
— Объясните.
— Н у , что ж е . . . — Христофоров помолчал. — Голубая звезда
есть звезда покровительница всей моей ж и з н и , Я случайно это от^
к р ы л . То-есть, для меня самого это ясно, а для д р у г и х . . . В чистоте,
н е ж н о с т и этой звезды слилось все прекраснейшее, женственное, что
разлито в мире. Д л я меня Вега есть облик небесной Д е з ы , неутолен­
ной любви, благостной силы, м у ч и в ш е й и дававшей счастье . . .
— Значит, в ы счастливы не б ы л и . . .
— Иногда, быть м о ж е т , б ы л . . . Н о . . .
Голос Христофорова слегка пресекся. В а н я в з д о х н у л .
— Это нам трудно понять, А л е к с е й Петрович.
И вдруг п р и л о ж и л г о р я ч и й лоб к р у к е Христофорова.
— Я два года назад полюбил одну д е в у ш к у . У нас ж и л а , б е ж е н ­
к а . Полька. К а к я ее л ю б и л ! М ы ц е л ь н ы й год с ней и п р о ж и л и . А
потом она уехала . . . Т а к , все-таки, уехала.
Христофоров почувствовал на своей р у к е г о р я ч у ю влагу. Голова
В а н и слегка вздрагивала.
— У ж к а к просил не у е з ж а т ь . . . уехала.
Христофоров медленно, ласково гладил другой р у к о й волосы В а ­
н и . В четыреугольнике о к н а была видна голубоватая звезда.

V
К большому удовольствию П а н к р а т а Ильича, утро принесло мо­
роз. Поднялись совсем затемно. А н т о н П р о к о ф ь и ч вздул огонь, п р и
фонаре запрягали, п р и п о л н ы х звездах, по с к р и п у ч е м у синему сне­
г у двинулись неведомо к у д а — по к р а й н е й мере, т а к казалось Х р и с ­
тофорову. Что-то таинственное, п о ч т и воровское было в этом в ы е з ­
де. То л и разбойники, то л и контрабандисты. Христофоров и у л ы ­
бался про себя, о щ у щ а я под ногой к у л ь с к р у п о й , но и к а к о е - т о вол­
нение в нем подымалось. Вечером д о л ж н а у ж быть Москва. Н а фаб­
р и к е , вблизи Р о г о ж с к о й , собирались ночевать у сторожа, дяди П а н ­
крата И л ь и ч а .
А п о к а что, ехали проселком средь молоденьких березок, и х сме­
н я л и голые п о л я н ы , сплошь в снегу, и м е л к и й ельник, л и ш ь у к р ы в ­
ш и й б ы лисицу. Здесь еще зима. По-зимнему багрово выкатилось

солнце, с и з ы й воздух все еще казался к о л к и м . И по сторонам дороги
чаще попадались синие ц е п о ч к и — заячьи следы.
В а н я был х м у р и неразговорчив. Сидел спиной к Христофорову,
п о х л о п ы в а я р у к а в и ц а м и , иногда легко дергал в о ж ж у . Н у да, к а к буд­
то говорил его вид: вчера расстроился и разболтался, ничего не з н а ­
ч и т , н ы н ч е все п о - п р е ж н е м у . . . И когда Христофоров спросил, х о ­
рошо л и он спал и к а к себя чувствует, В а н я бегло поднял темно-ви­
шневые свои глаза и угрюмо ответил:
— Отлично.
Т а к ехали довольно долго. Солнце у ж е совсем в ы с о к о п о д н я ­
лось, слегка пригрело, и кое-где в ы с т у п и л и п о дороге пятна. За р о з ­
вальнями оставался то з е р к а л ь н ы й , то атласно-шоколадный след.
После бесконечных поворотов, спусков и подъемов оказались вдруг
у въезда в небольшую д е р е в у ш к у . Она стояла на пригорке. О т к р ы ­
вались в и д ы на далекую долину р е к и П а х р о м ы . Странное чувство
появилось у Христофорова: точно М о с к в а близко, и совсем з н а к о ­
мое, родное в пейзаже, но и н и к о г д а он не был здесь, т а к г л у х о , т а к
заброшено в лесах, проселках, будто страна сказочная, и л и страна
сна: и то, да и не то, и близко, а не попадешь. Это ощущенье в свет­
л ы й солнечный день вдруг прошло по его сердцу н е о ж и д а н н о й
грустью.
Подъехали к избе с к р а ю , р е ш и л и отдохнуть. Лошадей оставили
у крыльца.
В избе было светло, довольно чисто, и довольно ладно. Ш н ы р я л а
молодая, ловкая, высокогрудая бабенка в клетчатой кофте,
старуха возилась у горевшей печи, толкались дети, и не совсем п о ­
н я т н ы е м у ж ч и н ы , не то родственники, не то п р о е з ж и е , допивали
чай, ш у м н о разговаривали, потом один, молодой, встал, взял в у г л у
к а к о й - т о к у л ь , в сопровождении бабенки п о т а щ и л в сени. П р и е з ж и х
встретили очень приветливо. Христофорову д а ж е показалось, что
с л и ш к о м . Старуха кланялась. Молодая сейчас ж е предложила чаю,
и яичек, появился белый хлеб. Б ы л о впечатление, что это постоя­
л ы й двор.
Ч а ю в ы п и л и охотно. За окном блестел снег в поле. П а н к р а т И л ь ­
и ч б ы л разговорчив, весел, обтирая светлые у с ы , поглядывал на мо­
л о д у х у . Т а к посидели с полчаса. В д р у г , недопив ч а ш к и , будто сооб­
разив что-то, П а н к р а т И л ь и ч быстро в ы ш е л в сени. Молодуха сле­
дом. Потом раздались голоса, все громче, дверь ш у м н о вновь отво­
рилась, и П а н к р а т И л ь и ч , побледнев, блестя глазами, к р и к н у л :
— Овес мой у к р а л и !
Все сразу замолчали, потом поднялись, и началась бессмыслен­
н а я суматоха. В ы б е ж а л и из и з б ы , вдруг потерявшей все свое госте­
приимство. У л и ц а была п у с т ы н н а . Л о ш а д и стояли, снег блестел, к у ­
л я овса к а к не бывало. Бросились по избам спрашивать. Одни сове-

товали догонять направо, в поле — видимо, к т о - т о проехал и заце­
п и л . Д р у г и е — по проселку мимо коноплей.
П а н к р а т И л ь и ч бросился было наперерез воображаемому врагу,
к о н о п л я н н и к о м мимо риг, но, добежав до большой дороги, сразу о г л я ­
девшись вдаль во все стороны, будто сообразил, и назад ш е л у ж е
мрачно, не торопясь.
— Своих р у к дело, — вполголоса сказал Христофорову, злоб­
но блестя глазами. — Да, и щ и т у т ! Вон, — он у к а з а л бровями на м о ­
лодого малого, больше д р у г и х суетившегося, — этот и спер, п о к а м ы
ч а и распивали. Т у т ж е где-нибудь и спрятали, в с к и р д н и к е , на сено­
вале. Э х т ы , сукиного сына!
О н яростно п л ю н у л .
Хозяева предлагали обыскать избу и к л е т и . П а н к р а т И л ь и ч мол­
ча безнадежно полез на чердак, ш а р и л на дворе. Собирался народ.
Ш е п т а л и с ь . Хозяева п р и н и м а л и невинно-оскорбленный вид. Явился
комиссар деревни и потребовал д о к у м е н т ы .
— Сами невесть к т о , а т у д ы ж е , и щ у т ! — говорили в толпе. —
О н и сами, м о ж е т , к а к и е беглые!
Д о к у м е н т ы оказались в порядке, но П а н к р а т И л ь и ч сразу что-то
сообразил, м и г н у л Христофорову и Ване, и через м и н у т у все б ы л и
у ж е в розвальнях.
— И х б ы самих обыскать, сами незнамо ч т о в е з у т . . . — разда­
лись голоса, но П а н к р а т И л ь и ч хлестанул своего мерина, а серая к о ­
была к р у п н о й р ы с ь ю стала догонять его. У к р ы л ь ц а ж е толпился
народ, долетал смех и бранные слова. К о г д а отъехали подальше,
П а н к р а т И л ь и ч п у с т и л к о н я шагом, слез и подошел к розвальням
сопутчиков.
— Н у , и сыграли д у р а к а ! Это ж е деревня самая разбойничья,
о н и все т у т заодно, мне еще н а ш и говорили: в К у л и к а х не останав­
ливаться. А х , сукиного сына! Да ведь это ж к а к раз К у л и к и и есть.
Н у , одурел, прямо одурел!
П а н к р а т И л ь и ч ш е л рядом, вертел ц ы г а р к у , ругался и все р а з ­
глагольствовал, к а к б ы он обошелся с вором, если б ы его поймал. И
т а к б ы о н его, и э т а к . . . Но все это б ы л и л и ш ь мечтанья. В много­
р е ч и и ж е его, в о з б у ж д е н ь и , блеске глаз было подлинное, непогасшее
негодование. Христофоров с л у ш а л молча. Не то, ч т о б ы ему было
ж а л к о овса. Но вся история с избой, явно представлявшейся сейчас
притоном, смутной тенью легла ему на д у ш у . Да, солнце поднима­
ется все в ы ш е , пригревает, голубые дали над долиной П а х р о м ы с т р у ­
ятся по-весеннему, и кой-где в ы с т у п а ю т л у ж и на л у г а х . Но хорошо
б ы просто п о д ъ е з ж а т ь к Москве обычной, не встречая по дороге п я ­
тен к р о в и . Н у , к а к о й контрабандист он, А л е к с е й Петрович Х р и с т о ­
форов? А ведь в ы х о д и т т а к .
В а н я молчал упорно, мрачно. Христофоров вглядывался вдаль,
ему казалось, что вот-вот и заблестит на горизонте к у п о л Х р и с т а

Спасителя. П а н к р а т И л ь и ч горячился и сердился. В к а ж д о й дере­
в у ш к е приходилось спрашивать о дороге, ч т о б ы не попасть на з а ­
градительный отряд. И чем дальше, тем труднее и безнадежнее к а ­
залось выбраться и з сети, ч т о р а с к и н у т а в о к р у г столицы.
Под вечер погода изменилась. Задул ветер, небо в т у ч а х , м р а ч ­
н ы й , лиловатый отблеск лег на поля, когда подъехали к Н и к о л о У г р е ш с к о м у монастырю. К а к раньше попадались замершие ф а б р и ­
к и , т а к мертвенен б ы л и монастырь, х о т я для в и д у там и помеща­
лась детская к о л о н и я . Поднялись в гору, мимо его м о щ н ы х стен, в е ­
тер ревел в деревьях, дорога почернела. Ш л и п е ш к о м . К о р м и л и
вновь в убогой, безответной хате с земляным полом, голодными де­
вочками, к а ч а в ш и м и пеструю л ю л ь к у , и голодной бабой. Скорбь
н и щ е т ы к а к - т о особенно ударила в этой п у с т ы н н о й , над оврагом, х и ­
ж и н е с ч е р н ы м потолком, к и с л ы м и з а т х л ы м запахом и воем ветра
в к р ы ш е . Сквозь оконце над темневшим горизонтом вдруг легла к р о ­
вавая полоса заката и еще н о в ы м сумраком отозвалась в душе. «Ну,
дальше, дальше, все равно, скорей б ы у ж . . . »
И с чувством облегчения и в о з б у ж д е н и я уселся Христофоров в
розвальни, навсегда бросая'неприветные места. П а н к р а т И л ь и ч т у г о
стянул поясом т у л у п , н а п я л и л ш а п к у , в и д имел серьезный. Проходя
мимо розвальней Христофорова, сказал к р а т к о :
— М е ш к а т ь нечего. В а н я т к а , подгоняй к о б ы л у . Ночевать будем
у старика. Б о л ь ш е и негде.
Сам сердито стеганул мерина, погнал его вниз под г о р к у , по л у ­
ж а м и ухабам распустившейся дороги. Ветер стал бить прямо в лицо.
Заря у ж е погасла, небо становилось все темней, а ветер, сырой, п о ­
р ы в и с т ы й , не унимался, гремел где-то ж е л е з н ы м листом, свистел
на мосту, рябил л у ж и и ломал л ь д ы на реках. Самый развесенний
ветер. Христофоров чувствовал, что теперь надо просто дремать, и
терпеть, надвигается сумрак и ничего не у в и д и ш ь , ничего интерес­
ного нет, а ночлег у ж в М о с к в е . . . О н т а м не б ы л давно, к о й о к о м
знал, к о й - к о г о у ж е нет. Ч т о ж , с М о с к в о й много связано, но теперь
идет новое, вот частица его д а ж е здесь, на облучке розвальней. И
вместо того, ч т о б ы дремать, он вдруг спросил, из г л у б и н ы своей ш у ­
бы, негромко, приветливо:
— Ч т о ж е В а н я н а ш невесел, что г о л о в у ш к у повесил?
В а н я обернул свое приятное лицо, слегка обветренное, еще г у щ е
загоревшее от дней дороги, у л ы б н у л с я .
— Я не повесил, А л е к с е й Петрович. Слава Б о г у , едем, поскорей
б ы только у ж . . . Темноты заставать не хочется. Здесь под М о с к в о й
места непокойные.
«А сам к а к о й п о к о й н ы й » , — про себя подумал Христофоров. —
«Вот вам и Россия. У ж чего страшнее в р е м я . . . ».
— В а н я , н е у ж е л и в ы вчера совсем н е п о н я л и . . . о голубой звезде?
В а н я удивленно на него в з г л я н у л .

— Я т а к не говорил. Д л я вас я д а ж е очень понял. Я хотел с к а ­
зать, что это не для нас. Я ведь простой, А л е к с е й Петрович, м е щ а н ­
с к и й сын. Л ю б л ю , т а к у ж люблю — кончено.
— Н у , т о ж е не совсем простой . . .
Помолчали.
— В ы очень рано взрослый, очень с к р ы т н ы й , очень сам с усам . . .
— А что вчера наболтал? — х м у р о сказал Ваня.
— Почему вам это неприятно? — спросил Христофоров, т и ш е , с
некоторой г л у х о т о й в голосе. — Н у , в ы сказали о своей любви. Но
я в а ш друг, ведь я ж е не болтун, ч т о в ы доверили, то и не в ы й д е т . . .
Ваня в з д о х н у л .
— К о н е ч н о . В с е - т а к и , нет. Ослабевать не надо. А вчера я осла­
бел.
Стало совсем темно. К о б ы л а шла покорно, следом за Ш н к р а т о м
И л ь и ч е м . В а н я не правил. Оба думали о чем-то и молчали.
На одном с п у с к е П а н к р а т И л ь и ч приостановил мерина, вылез й
подошел к с п у т н и к а м . В темноте, направо, ч у т ь светился огонек.
— Н у , вот, В а н я т к а , в и д и ш ь этот дом? Скоро подъедем. Это т а к
т у т . . . Постоялый двор. Т о л ь к о не остановимся. Ж у л ь е разное. М е с ­
т е ч к о паршивое, последнее под М о с к в о й . Дорога вниз спущается, и
в роде б ы л о ж о ч к о м , а там мост. И т а к ч т о у нас с л ы ш н о , в этом-то
трактире собираются, присматривают, чем б ы п о ж и в и т ь с я . Н у , в ы и
поглядывайте...
— Есть, — г л у х о ответил Ваня. — Знаю.
П а н к р а т И л ь и ч молча т р о н у л предохранитель браунинга. Пошел
к своим розвальням.
Сквозь м г л у , черноту ветра огонек стал ярче. Скоро в ы д в и н у л с я
и самый дом — одиноко стоял п р и дороге, д в у х э т а ж н ы й , будто т р а к ­
тир. У фонаря лошадь в пошевнях. В н и ж н е м э т а ж е чайная, сквозь
тусклое оконце видно н е с к о л ь к о человек.
— О н и самые и есть, — ш е п н у л Ваня.
За домом, по откосу, начинался лес, и с п у с к а л с я вдоль дороги
н и ж е . Ветер гудел в нем. И в о к р у г была глубокая п у с т ы н я .
— В а н я , почему в ы сказали: знаю?
— А я и правда знал, А л е к с е й Петрович, мне еще в городе гово­
р и л и . Я вам не сказал . . . йе хотел т р е в о ж и т ь , — прибавил он сдер­
жанно.
П а н к р а т И л ь и ч п у с т и л мерина полной рысью, Ваня т о ж е хлестанул
к о б ы л у . В темноте розвальни быстро п о к а т и л и вниз, и н о й раз ш л и в
раскат, стукались разводами о к р а й дороги, кренились, а потом ч и р ­
к а л и полозьями по земле и все летели.
— Не беспокойтесь, — ш е п н у л Ваня. — В случае чего, я буду вас
оборонять.
Христофоров п о ж а л его р у к у .
— И у вас револьвер?

Ваня слегка п р и н и к к нему, т о л ч к и саней к а к будто б ы тесней
сливали и х , голосом сдавленным и п о ч т и страстным он опять ш е п ­
нул.
— Нет. Ф и н с к и й н о ж . Е ж е л и на вас — з а р е ж у . . .
Христофоров поднял в о р о т н и к ш у б ы , левой р у к о й к р е п ч е дер­
ж а л с я за развод. Справа он чувствовал н а п р я ж е н н о е , ставшее н е р в ­
н ы м и электрическим тело В а н и . Ветер свистел, сбруя моталась, ч е ­
ресседельник танцевал, х о м у т н а е з ж а л кобыле на у ш и , но увлекае­
мая мерином, она взволнованно, сама не зная к а к , неслась вниз все
быстрее. В а н я дернул в о ж ж а м и , она т я ж е л о заскакала. «Да, не в ы ­
даст», пронеслось в голове Христофорова. «Да, В а н я м о л о д е ц . . . »
В д р у г раздалось ясное цоканье мерина. К о б ы л а ч у т ь не налете­
ла в темноте на розвальни, т о ж е перешла на шаг. Переезжали мос­
т и к . О н обтаял. Сыро проползли по его настилу. А в н и з у овраг, и
лес, и тьма, и г л у х о г у д я т сосны.
«Классическое место нападения», — подумал Христофоров, с н е ­
п р и я т н ы м стеснением в г р у д и . «Ну, что ж т у т делать . . . К а ж е т с я ,
еще подъем, но небольшой. . .» П а н к р а т И л ь и ч опять -стал нахлес­
тывать, и лошади, запаренные, задыхаясь, т я ж е л о й рысью в ы к а т и ­
л и на взволок. В ы е м к а и овраг остались сзади. Развернулось поле,
тьма ровная, но вдалеке, на горизонте зеленели отни, и на небе з а ­
струилось зарево. М о с к в а ! Вот она, наконец. Сумрачно и зловеще
мигали, переливались светлые т о ч к и . С к о л ь к о раз п о д ъ е з ж а л о н
раньше, по ж е л е з н о й дороге, и всегда зарево это сияло, но ярче,
п ы ш н е е . В нем тогда было мягкое, и родимое. «Мать-Москва . . . »
Голубая звезда. К а к у ж а с н о далеко! А сейчас з л о б н ы й дьявольский
глаз. . . Не свет. Не легкость, и не радость. Бесплотно, злодейски
полыхает колдовской фейерверк.
Христофоров в з д о х н у л , поднял в о р о т н и к снова, г л у б ж е вдвинул
голову в п л е ч и и расположился дремать. Теперь у ж е все ясно. Н а ­
ч и н а ю т с я слободки, где ж и в у т в и ш е н н и к и , огородники, опасности
нет, все позади, под мостом в овраге. А через час н о в ы й ночлег, н о ­
в ы й ч у ж о й п р и ю т — н у , разве мало и х он видел?
И Христофоров зевнул, з а к р ы л глаза, отдался мерному п о к а ч и ­
ванию розвальней. Его разбудил р е з к и й толчок. Серая к о б ы л а в д р у г
остановилась, он ч у т ь не у п а л вперед.
— Панкрат Ильич! — к р и к н у л Ваня.
Христофоров видел, к а к к а к а я - т о ф и г у р а сбоку бросилась на В а ­
н ю . Ч ь и - т о р у к и слева стали ш а р и т ь и т а щ и т ь к у л е к и з - п о д ног
Христофорова. О н поднялся в санях, не снимая ш у б ы , и сдавленным
голосом пробормотал:
-— Что в ы т у т . . . зачем это . . .
Его ударили по у х у . О н п о к а ч н у л с я и у п а л на боровшихся. Вновь
те ж е р у к и ловко выбрасывали и з розвальней вещи. В д р у г из к л у б ­
к а В а н и раздался вопль и ф и г у р а метнулась из саней н а дорогу. В а -

н я за н и м , и к а к о й - т о силой, ему самому н е понятной, в ы с к о ч и л
вслед и Христофоров.
— Васька, — завопил голос и з - з а В а н и , — у н и х орудие, заре­
зал. . . г о л у б ч и к и . . . Пали, черт, Васька, п а л и . . .
Христофоров обернулся, нескладно развел и поднял р у к и в т я ­
ж е л ы х р у к а в а х ш у б ы , к а к б ы заслоняя борющихся, и прямо в лицо
ему д ы х н у л ж а р выстрела. Н а этот раз что-то горячее и острое т о л к ­
н у л о в грудь, и т а к ж е размахнув р у к а м и , о н у п а л в грязь на спину.
Над н и м раздались выстрелы, стон, борьба, матерная брань П а н к р а та И л ь и ч а , вновь выстрел, топот убегавших ног.

VI
А к и м , старичок в валенках, дядя П а н к р а т а И л ь и ч а , ж и л сторо­
ж е м на заброшенной фабрике под М о с к в о й . О н знал, что будет н о ­
чевать п л е м я н н и к . И когда вечером, в десятом часу, раздался с т у к в
ворота, спокойно надел р в а н у ю в а т н у ю ш а п ч о н к у , в з я л фонарь и п о ­
шел отворять. Но совсем взволновался, увидав тело т я ж е л о р а ­
ненного.
— М и л и ц и ю , сейчас ж е , — мрачно сказал П а н к р а т И л ь и ч . — П о ­
мрет, хлопот не оберешься.
И вид его, и тон б ы л и т а к к р е п к и , что не приходилось разговари­
вать. Едва введя и х , заперев ворота, А к и м отправился на б л и ж а й ­
ш и й пост.
Через час все было кончено. Христофоров л е ж а л в большой к о м ­
нате б ы в ш е й к в а р т и р ы директора, где ж и л теперь А к и м , д ы ш а л т я ­
ж е л о , задыхался, но объяснил отчетливо, к а к все случилось. М и л и ­
ц и о н е р ы б ы л и все знакомые. И х угостили спиртом, о н и не очень-то
настаивали, зачем В а н я и П а н к р а т И л ь и ч ехали в М о с к в у . Потом
у ш л и . Началась долгая ночь.
В. соседней комнате А к и м стелил себе и п р и е з ж и м . П а н к р а т И л ь ­
и ч п и л бесконечно чай и волновался, без к о н ц а рассказывал.
— М е н я , значит, с у к и н ы с ы н ы , вперед в ы п у с т и л и — у с л ы ш и т
выстрелы, сам удерет. А В а н я т к и н у к о б ы л у сейчас это под у з д ц ы ,
и на и х с д в у х боков. Я к а к у с л ы х а л , у меня под сердце и подкатило,
ах, думаю, к а к а я сволочь, грабители п р о к л я т ы е , а у самого орудие
готово. Остановил мерина, в ы с к о ч и л из саней, бегу, сам об одном
т о л ь к о и думаю: Господи Б о ж е т ы мой, дай мне только не промах­
н у т ь с я , прямо весь бегу, весь д р о ж у . . . Д л я острастки раза два на
в о з д у х саданул, подбегаю, а они в о л ч к о м к а т а ю т с я , и вот В а н я т к а
с у р ь е з н ы й оказался, т а к что успел ф и н с к и й н о ж в ы х в а т и т ь , и тому
в п а х довольно хорошо д в и н у л .
— Все б ы одно другой застрелил, — мрачно прервал Ваня. —
М е н я А л е к с е й Петрович загородил. В о т и х р и п и т теперь . . .

Ваня вдруг встал, подошел к о к н у , уставился в темноту н о ч и .
— Это бесспорно и без сомнения, что застрелил б ы . . . Потому я
еще порядочно далеко был.
А к и м почтительно охал. А П а н к р а т И л ь и ч , весь разгоревшийся
от чая и волнения, рассказывал, к а к выстрелил, наконец, и он, и
подбил «стервецу» р у к у .
— Н у , тот дерака. К о т о р ы й лошадь д е р ж а л , еще ранее залился, а
на последнего у ж м ы с Ваней принасели. Очень просился, о т п у ­
стите, мол, г о л у б ч и к и . . . Нет, ш а л и ш ь , поздно. За что такое н а ш се­
редь дороги л е ж и т , к р о в ь ю плюет? У меня обойма еще с в е ж а я была.
Я на его верхом сел, а В а н я т к а н о г и придерживает. Я его сначала
браунингом по морде у ч и л , так, что д а ж е все орудие загвоздал
к р о в ь ю , а потом устал. Что т а к о й за работник я , думаю? З а л о ж и л
обойму да к а к а х н у л ему около у х а . . .
— Это, конечно, нельзя простить, — с почтением подал А к и м .
— Разумеется дело, к а к следует п о у ч и л и , теперь иначе нельзя.
В з я т ь б ы н а ш у фабрику. П о ч и т а й все ремни срезали. И с т и н н ы й Гос­
подь. Т а к к у с к а м и и р е ж у т , вам ж е , в деревню, на м у к у в ы м е н и ­
вают . . .
Ваня вошел к Христофорову. Свеча на комоде была заставлена
ш и р м о ч к о й , о р а н ж е в ы й с у м р а к стоял в комнате. К о г д а - т о здесь ж и ­
л и с достатком, прочно. Стоял ш к а ф и комод, висели портреты, на
о к н а х портьеры. Теперь ч у ж о й человек, с п о л у з а к р ы т ы м и голубыми
глазами, д л и н н ы м и слипшимися усами и светлой бородкой л е ж а л на
спине, т я ж к о д ы ш а л , иногда к а ш л я л и плевался к р о в ь ю . В а н я сел
у его ног, в мягкое кресло. «Доктора раньше утра не б у д е т . . . » О н
з а к р ы л глаза. «Ну, да что . . . доктора . . . »
А к и м с П а н к р а т о м И л ь и ч е м укладывались спать. Т и х о было за
т я ж е л ы м и гардинами, на п у с т ы н н о м дворе п у с т о й ф а б р и к и . Ване
казалось, что вообще н и к о г о н е т больше — он, да А л е к с е й Петрович.
В покорности п о л о ж и л о н свою голову на постель, у ног Х р и с т о ф о ­
рова. Т а к было л у ч ш е . «Ну, вот, — говорил его в и д : — я пред тобой.
Один я здесь, и не у й д у » .
Христофоров зашевелился. В а н я подал ему стакан теплого чая.
Т о т отхлебнул.
— Где это я?
В а н я объяснил.
Христофоров взял В а н и н у р у к у .
— Х о р о ш о , что т ы со мной. Л у ч ш е .
— А л е к с е й Петрович, — сдавленно сказал В а н я , — зачем вы...
зачем в ы тогда . . . вмешались?
— Не помню. Т а к , значит, надо было. А т ы . . . ж и в ? Совсем? Н у ,
слава Богу.
О н п р о д о л ж а л держать его р у к у в своей. В а н я заметил — в п е р ­
в ы й раз он назвал его на т ы .

Христофоров молчал довольно долго.
— Т ы м о л о д о й . . . Тебе ж и т ь . Совсем молодой.
Н о ч ь ш л а медленно, и т я ж е л о . Христофоров сильно страдал, х р и ­
пел, задыхался. П о временам бредил и бормотал.
Очень поздно — В а н я думал, что у ж е перед рассветом, но в д е й ­
ствительности до рассвета было далеко — Христофоров вдруг обе­
и м и р у к а м и п о т я н у л с я к Ване. Тот над н и м наклонился.
— Ж и в и , ж и в и , х о р о ш о ж и в и . . . меня помни.
К о г д а поднялись А к и м и П а н к р а т И л ь и ч , Христофоров л е ж а л с
правильно с л о ж е н н ы м и р у к а м и , и з а к р ы т ы м и глазами. В а н я п р и ч е ­
сал его своей гребенкой. Н а лице В а н и , побледневшем и о с у н у в ­
шемся, остались сухие р а з м ы в ы слез.
Увидав Христофорова, П а н к р а т И л ь и ч перекрестился, н и з к о ему
поклонился.
— Эх, А л е к с е й Петрович, м и л ы й ч е л о в е к . . . Н и за п о н ю ш к у т а ­
баку!
Потом обернулся к А к и м у .
— Н е к н а ш и м временам, н е т . . . Н ы н е з у б ы надо волчьи.
А когда старуха взялась обмывать тело, он заметил:
— Ехать ж е нам надо незамедля. Опять оттепель. Часа п р о п у с ­
тить нельзя. Распустит и домой не доберемся.
— Поезжайте, — сказал В а н я . — Я до похорон останусь, все
равно.
П а н к р а т И л ь и ч посмотрел на него, хотел что-то сказать, но не
сказал. И молча п о ш е л запрягать своего мерина.
П ю ж е т , авг. 1926.

Небоскребы упрятались в марево.
З а ж и г а л и о г н и самолеты.
В отдалении сумрак вымарывал
Городского п е й з а ж а д л и н н о т ы .
Понемногу окрестности в ы з а р я ,
И з к а к о й - т о заоблачной зыби,
К а к у г а р н ы й э к р а н телевизора
Задымилась луна на отшибе.
И опять, не звана и не прошена,
Тень моя обозначилась рядом,
И с к о л ь з и т удлиненно й скошено
По н о ч н ы м мостовым и фасадам.
Тень моя, отщепенцем т ы к а ж е ш ь с я
М е ж д у г р у з н о й стеной и цистерной.
В этом мире объема и т я ж е с т и ,
Что т ы делаешь, п р и з р а к двумерный?
Я и сам обтекаемо-выгнутый,
З а к р у г л е н н ы й и м я г к и й , в овале,
К а к попал я сюда, где в о з д в и г н у т ы
Э т и к а м е н н ы е вертикали?
Э т и кубы> параллелепипеды,
И у г л ы , и бетонные п л и т ы !
Тень! с тобой из орбиты м ы в ы б и т ы ,
Тень! в ч у ж у ю орбиту м ы в б и т ы .
Тень! н а м к т о - т о с тобой позавидовал,
Нам, которые к р и в о летели.
Нас в т о л к н у л и в т е м н и ц у эвклидову,
За р е ш е т к и п р я м ы х параллелей.

•

*

Сколачивали т у ч и в с к л а д ч и н у
В горах вечернюю грозу.
Весь потемневший и взлохмаченный
Лес беспокоился в н и з у .
И там, где к а м н и
Там над дорогою
О с и н ы сбились у
Тряся испуганной

наворочены,
кривой,
обочины,
листвой.

В полнеба отсветами плещется
Ж а р - п т и ц ы м о л н и и перо.
П о ш л о трещать, земля помещица,
Твое зеленое добро.
И над бобровою запрудою,
Ворвавшись в м е р т в ы й бурелом,
К а к будто палицей о р у д у я
П р о ш е л м н о г о э т а ж н ы й гром.
И вновь, вверху, собравшись с силами,
По т у ч а м с грохотом полез,
И н а к о н е ц ударив, выломил
Ворота всех семи небес.
И сразу через все пробоины,
Сверкая, зыблясь и галдя,
П о ш л и , к о л о н н а м и построены,
Косые полчища дождя.

ГАЙТО ГАЗДАНОВ

ВЕЧЕРНИЙ СПУТНИК

Это началось с небольшого недоразумения, которое произошло
н о ч ь ю , часа в два, в и ю н е месяце, в П а р и ж е , лет десять т о м у назад.
Я ш е л с северной о к р а и н ы города домой и, дойдя до площади Т р о к а деро, сел на городскую скамейку, ч т о б ы в ы к у р и т ь папиросу. П о д х о ­
дя, я увидел, что там у ж е сидел к а к о й - т о человек; и еще издалека
м о ж н о было заметить — по о п у щ е н н о й голове, п о особенной очевид­
н о й негибкости ф и г у р ы , — ч т о это старик. Т а к и оказалось; я о п у ­
стился на другой конец с к а м е й к и , в ы н у л папиросу и з а к у р и л . С т а ­
р и к что-то пробормотал.
— Простите, — сказал я , — в ы что-то сказали?
И тогда, неожиданно рассердившись, старик резко ответил:
— Да, я сказал, что даже н о ч ь ю мне не дают п о к о я .
У него была к р у г л а я голова с седыми, р е д к и м и волосами, серди­
тые, черно-белые брови и неподвижное усатое лицо, точно сохранив­
шее раз навсегда принятое в ы р а ж е н и е сдержанного бешенства.
— И з в и н и т е , — сказал я , поднимаясь, — я не хотел вас беспо­
к о и т ь . — И я начал уходить. В д р у г н е о ж и д а н н о с и л ь н ы й голос, з а ­
ставивший меня вздрогнуть о т удивления, — настолько казалось
невероятно, что он мог п р и н а д л е ж а т ь этому человеку, которому на
вид было лет восемьдесят, — остановил меня.
— Молодой человек! . .
Я обернулся.
— В ы меня не знаете?
— Нет, Monsieur.
— Действительно, не знаете? В ы не ж у р н а л и с т ? В ы можете мне
дать слово, что в ы н е ж у р н а л и с т ?
Я ответил, что я , действительно, не ж у р н а л и с т . Тогда, у с п о к о и в ­
шись, старик отрывисто сказал мне: садитесь, — и я опять сел на
скамейку. Б ы л а теплая и ю н ь с к а я ночь, но в о з д у х б ы л свеж и вла­
ж е н после недавно прошедшего д о ж д я .
— В ы не француз? — т а к ж е отрывисто спросил старик.
— Нет, р у с с к и й .

— То-то вас носит нелегкая в т р и часа н о ч и .
Я сказал в свое оправдание, что возвращался домой. Старик к и в ­
н у л головой. Потом, через несколько секунд, спросил, сколько мне
лет? Я ответил, он посмотрел на меня и вдруг ш и р о к о у л ы б н у л с я и,
когда я спросил, что его рассмешило, сказал:
— Нелепость, несуразность всего. В ы знаете, что о моей смерти
во всех газетах у ж е готовы н е к р о л о г и ; через полчаса после того, к а к
я у м р у , в ы можете об этом прочесть в любом издании.
И тогда то смутное воспоминание, которого я п о ч т и не сознавал,
вдруг сразу прояснилось: у ж е м и н у т у тому назад, я , повидимому,
знал, что видел где-то, к а к нечто давно известное, эту х а р а к т е р н у ю ,
к р у г л у ю голову и эти седые у с ы . К о г д а я п р и в ы к к неверному свету
фонарей на площади, я рассмотрел глаза моего собеседника, идеаль­
но выцветшие и имевшие такое странное в ы р а ж е н и е , которого я н и ­
когда н и у к о г о не замечал — что-то вроде удивительного смешения
свирепости и печали.
Я ответил ему, что это профессиональная черта и что она меня
всегда возмущала, — к а к возмутительно, х о т я и естественно, отно­
шение к смерти м о г и л ь щ и к о в и с л у ж а щ и х бюро п о х о р о н н ы х процес­
сий; сказал, что иногда это мне казалось настолько отвратительным,
что я находил утешение только в иронической справедливости судь­
бы — и этих людей б у д у т хоронить с тем ж е и з у в е р с к и м равноду­
ш и е м и х ж е коллеги. И я рассказал старику, к а к , во время г р а ж д а н ­
ской в о й н ы в России, умирал от т и ф а один из моих товарищей, и
у его к о й к и , к р у т я папиросу неверными пальцами, стоял мертвецки
п ь я н ы й фельдшер Феофан, к о т о р ы й рассказывал к а к о й - т о анекдот,
и когда я его спросил, есть л и к а к а я - н и б у д ь надежда, он посмотрел
на меня м у т н ы м и глазами, и ответил:
— Ч у д а к т ы человек. Не видишь, — кончается к чертям, — а т ы
спрашиваешь. Посмотри на его морду, — не видно, что ли?
А через несколько месяцев — и ч у т ь л и не на той ж е к о й к е са­
нитарного вагона — умирал фельдшер Феофан, раненный осколками
снаряда в ж и в о т . В п у с т ы х глазах его, у ж е п р и н я в ш и х предсмерт­
ное свинцовое выражение, стояли слезы, он повторял — Б о ж е мой,
неужели? Б о ж е мой, н е у ж е л и ? — Все, что он когда-либо знал и л и
думал, у ж е умерло, у ж е не существовало для него в эти м и н у т ы ; и
он у х о д и л от нас, унося из всего, что было, только эту одну фразу:
— «Боже мой, неужели»? — а до этого он думал всегда, что не ве­
р и т в Бога и не боится смерти, и в ж и з н и своей был, м о ж е т быть,
прав, а теперь ошибался, умирая. Н о и понятие об ошибке у ж е не
существовало в его сознании — оно было там, с той стороны, в н е ­
с к о л ь к и х сантиметрах от его тела, там, где стоял я , и его глаза еще
видели мою зеленую р у б а ш к у с погонами, ш и р о к и й к о ж а н ы й пояс,
темную к о б у р у револьвера.
Старик внимательно смотрел на меня и потом сказал, когда я
к о н ч и л рассказ:

— И в ы думаете, что это хорошо?
— Нет, я этого не думаю.
— И к а к а я польза от того, что в ы знаете вещи, к о т о р ы х в ы не
д о л ж н ы были знать? Это все та ж е история Лазаря: оттуда не воз­
вращаются. И л и , если хотите, — к а к раздавленное растение: ж и в е ш ь
изуродованным и н е п о х о ж и м на о к р у ж а ю щ и х . В ы любите ордена?
— Ордена? — переспросил я изумленно, -— нет, я д а ж е н и к о г д а
об этом не думал.
— Это очень плохо, — сказал старик. — Я часто замечал, что
человек д о л ж е н любить ордена; если они для него не представляют
ценности, — это очень п л о х о й п р и з н а к , чрезвычайно плохой. Что в ы
делаете в П а р и ж е ?
Я ему сказал, что у ч у с ь , назвал ему моих профессоров. О н рас­
смеялся с н е о ж и д а н н ы м и н е х а р а к т е р н ы м , по-видимому, для него до­
бродушием и сказал, что о н относит и х к к а т е г о р и и сравнительно
н е в и н н ы х дураков. О н обещал мне когда-нибудь объяснить эту те­
орию. — Когда-нибудь? — сказал я — но я , м о ж е т быть; н и к о г д а
больше вас не у в и ж у . — С т а р и к п о ж а л плечами и мне стало нелов­
к о ; я понял,-что этого не следовало говорить ему. О н быстро повер­
н у л голову и опять сказал отрывисто, угадав мою мысль, что смерти
о н не боится и не боится действительно, не т а к , к а к фельдшер Ф е о ­
фан. Впрочем, м о ж е т быть, в последнюю м и н у т у . . . — В ы ч и т а л и
Фауста? — вдруг перебил о н себя и сам ж е себе ответил: — да, к о ­
нечно ч и т а л и , р у с с к и е все читают.
Я у ж е п р и в ы к к его отрывистому, постоянно перемещающемуся
разговору. Становилось немного свежее, на л у н у время от времени
набегали т у ч и , вдалеке, над Монмартром, стояло тусклое, краснова­
тое зарево. С т а р и к поднялся со с к а м е й к и и п р о т я н у л мне р у к у в
черной н и т я н о й перчатке.
— До свиданья, — сказал о н , — я был рад с вами поговорить.
В ы не можете себе представить, к а к о е удовольствие видеть челове­
к а , к о т о р ы й не задает вопросов и не собирается извлечь из вас н и ­
какой выгоды.
— Оценка, конечно, лестная, х о т я и отрицательная, — сказал я ,
невольно улыбаясь, — я в свою очередь д о л ж е н вас поблагодарить
за внимание.
— М ы , м о ж е т быть, еще встретимся, — сказал он, — я иногда
г у л я ю ночью, а ж и в у я рядом. И так к а к мои н о г и п р о ш л и у ж е п о ч ­
т и все расстояние, которое и м было предписано судьбой, то я не иду
с Монмартра в Отэй, а д о х о ж у только до этой площади. Всего хоро­
шего.
О н притронулся р у к о й к голове и у ш е л . Я стоял и смотрел ему
вслед — на с о г н у т у ю спину, на довольно быстрые д в и ж е н и я его
п о ч т и несгибающихся ног, которые он ставил носками врозь, п о ч т и ,
к а к если бы он ш е л на п я т к а х . Я подождал, пока, по моим расчетам,

о н д о л ж е н был дойти до дому, и потом направился к себе; б ы л у ж е
п я т ы й час утра.

То, что я не сразу узнал его, могло быть объяснено т о л ь к о п о л ­
н о й неожиданностью этой встречи, ее невероятностью. Т а к , о д н а ж ­
д ы , зимой, на рассвете, в одном из кафе Монпарнаса, где собирают­
ся обычно сутенеры, я увидел п о ж и л о г о приличного человека, за
столиком, уставленным многочисленными пепельницами и ч е т ы р ь ­
м я недопитыми стаканами красного в и н а ; о н играл в к а р т ы с к а к о й то ж е н щ и н о й в черном — она сидела спиной к о мне, я не видел ее
лица. Н о человек этот показался мне удивительно з н а к о м ы м ; и т о л ь ­
к о через с е к у н д у я п о н я л , к т о о н ; это б ы л и з в е с т н ы й деятель, б ы в ­
ш и й р у с с к и й министр, которого я п р и в ы к видеть в совершенно иной,
председательской обстановке. Т а к и тогда, я у з н а л моего собеседни­
к а только после того, к а к он сказал, что во всех газетах о нем давно
готовы некрологи.
Его биография была известна всему м и р у , точно т а к ж е , к а к его
прозвище, его легендарная резкость, его бешеный х а р а к т е р ; все это
н е п о с т и ж и м ы м образом соединялось с громадным у м о м ; его н а з ы ­
вали последним государственным человеком в Европе. Ж и з н ь его
была, действительно, необыкновенна, и у него было все, что мо­
ж е т пожелать человек, — огромная, несравненная слава и п о ч т и не­
ограниченная власть, то-есть то, что о н презирал и ненавидел со
времени ранней своей юности. К а к п о ч т и все очень умные л ю д и , он
не имел н и к а к и х и л л ю з и й , и о г р о м н ы й ж и з н е н н ы й о п ы т т о л ь к о у в е ­
л и ч и л и довел до к р а й н и х пределов то ледяное презрение к людям
и то неизменное озлобление, о котором б ы л и н а п и с а н ы т ы с я ч и ста­
тей и д е с я т к и к н и г . Теперь, удалившись от всего мира, о н д о ж и в а л
последние д н и и недели своей бесконечно долгой ж и з н и . Я вспом­
н и л его выцветшие глаза и п о х о д к у с расставленными н о с к а м и ; ему
было около девяноста лет. О н б ы л для меня давно п р о ш е д ш и м исто­
р и ч е с к и м событием, ж и в о й развалиной давно исчезнувшего мира и
т а к непостижимо, нелепо и замечательно было то, что он д ы ш а л
тем ж е воздухом и ж и л в те ж е , п у с т ы е и т р е в о ж н ы е д н и , в т р и д ­
ц а т ы х годах н ы н е ш н е г о столетия.
Я сомневался в том, что его еще когда-нибудь у в и ж у , но время
от времени в те ж е поздние ч а с ы п р и х о д и л туда, где встретил его в
п е р в ы й раз, сидел, к у р и л и ж д а л ; но согнутая его ф и г у р а не появ­
лялась. Прошло около д в у х недель — и вот о д н а ж д ы н о ч ь ю я опять
увидел его. О н сидел на своей скамейке, опустив голову, и медленно
поднял ее, когда я подошел в п л о т н у ю .
— А , это вы? — сказал о н вместо приветствия. — В ы опять з а ­
были вашу шляпу.

Я ответил, что не н о ш у ш л я п ы .
— М о ж е т быть, это менее глупо, чем к а ж е т с я на п е р в ы й взгляд,
— сказал он, — м о ж е т быть, м о ж е т быть. Х о т я я в этом сомнева­
юсь, — прибавил он с внезапно повеселевшими глазами. — Садитесь,
садитесь. Почему в ы к у р и т е т а к и е плохие папиросы, нет денег? да?
Это хорошо, в этом возрасте не н у ж н ы деньги.
— Я позволил б ы себе. . .
— Да, з н а ю ; в ы думаете, что другие и х глупо тратят, а в ы б ы
т р а т и л и умно. Заблуждение.
Глаза его сузились, он засмеялся.
— Я очень рад, что в ы в хорошем настроении, — сказал я.
— Со вчерашнего дня у меня нет болей, — ответил он. — Это
ничего не значит, конечно, на юридическом я з ы к е это называется
sursis. Н о я п р и б л и ж а ю с ь , молодой человек, п р и б л и ж а ю с ь . К а к в а ­
ш и занятия?
Я ответил ему, что готовлю историю экономических д о к т р и н . О н
п о ж а л плечами и потом сказал с сожалением, что м о ж н о было б ы
н а й т и более интересное времяпрепровождение и что глупо, когда чело­
век, которому н у ж н о много есть и проводить дни с любовницей, с и ­
дит в з а к р ы т о м помещении и изучает н и к о м у н е н у ж н у ю ерунду, тем
более, что все экономические д о к т р и н ы н и к у д а не годятся. О н считал
еще теорию физиократов наименее г л у п о й , к а к о н сказал. И он стал
объяснять мне б ы с т р ы м и , о т р ы в и с т ы м и фразами свои в з г л я д ы на
несостоятельность тех п о л о ж е н и й , к о т о р ы е считались основными
в политической экономии, — я поразился его и с к л ю ч и т е л ь н о й п а м я ­
т и . Громадное большинство экономистов он считал г л у п ц а м и ; с к о л ь ­
к о мне помнится, только о Тюрго сказал, что тот б ы л умен. А д а м
Смит был, по его мнению, компилятором, Рикардо с п е к у л я н т о м ,
П р у д о н — к р е с т ь я н с к о й головой, неспособной н и к к а к о й эволюции.
Потом он прервал себя и сказал:
— Сидите и думаете: вот старик разошелся.
— Нет, но ведь этим вопросам в ы посвятили много времени в
вашей ж и з н и .
— К сожалению, к сожалению, — быстро сказал он, — Но это
не дало н и к а к и х п о л о ж и т е л ь н ы х результатов, все это прах и е р у н ­
да: человеческое общество основано на взаимном обкрадывании —
и об этом н и в одном экономическом трактате ничего нет.
— Но ведь именно ф и з и о к р а т ы не проводили большого р а з л и ч и я
м е ж д у ворами и коммерсантами.
— О н и б ы л и п р а в ы , они б ы л и п р а в ы . В ы умеете править авто­
мобилем?
Это было т а к ж е неожиданно, к а к во время первого нашего р а з ­
говора вопрос о том, люблю л и я ордена. Я ответил, что умею. —
Это хорошо, — к о р о т к о сказал старик.
— В ы родились в России? В к а к о м городе?
— В Петербурге.

— Удивительная страна, она готовит с ю р п р и з ы . Я и х не у в и ж у ,
а в ы увидите. Если,будете ж и в ы . — Потом он прибавил:
— Я помню последнего императора, он б ы л незначительный ч е ­
ловек. Но с другой стороны, править стошестидесятимиллионным
н а р о д о м . . . — О н задумался, потом сказал непереводимую фразу:
n'importe qui peut s'y casser le cul.
О н заговорил об истории и сказал, что она есть подлог и л о ж ь :
события никогда не происходили так, к а к о н и описаны.
— Но взятие Бастилии. . .
— Глупости. . . Два сумасшедших и т р и дурака — и это н а з ы ­
вается историческим событием, что в ы скажете?
— М н е казалось, что не взятие Бастилии, к а к таковое, а к а к н а ­
чало известного исторического процесса, к о т о р ы й . . .
— Ерунда. И с т о р и ч е с к и й процесс ч у ж д п о н я т и ю начала и конца,
к а к вся природа. Чистейшая условность, чистейшая, чистейшая. П о ­
нимаете?
О н поднял на меня свои бесцветные, рассердившиеся глаза.
— О н и обкрадывают д р у г друга, они п о ж и р а ю т друг друга, — вот
содержание всей истории. В ы говорите о факторах? — сказал он,
х о т я я не произнес н и слова. — Э т и ф а к т о р ы суть подлость и идио­
тизм.
— М н е казалось, что. . .
— У вас, м о ж е т быть, доброе сердце, вам не хочется думать, что
мир устроен именно так, а не иначе. К р о м е того, в ы ничего в нем не
понимаете.
О н похлопал меня по п л е ч у и у л ы б н у л с я .
— Не то, что б я вас считал глупее д р у г и х , видите л и , — я это­
го не думаю. Но в ы не понимаете — так, к а к дети не понимают скаб­
р е з н ы х анекдотов. В о т в чем дело.
Все, что он говорил, казалось мне у д и в и т е л ь н ы м — не потому,
что было непохоже на обычные вещи, а оттого, что решительно все
его в ы с к а з ы в а н и я неизменно б ы л и отрицательными. Это казалось
мне неправдоподобным; он начинал походить на злодея из дешевого
романа, в котором соединены решительно все недостатки и к о т о ­
р ы й л и ш е н самой маленькой, самой случайной добродетели. Но вме­
сте с тем, это б ы л ж и в о й еще и у м н ы й человек, и сплошная его от­
рицательность казалась мне невозможной. Я сказал ему это.
— В ы дикарь, — ответил он. — В ы задаете вопросы, к о т о р ы х не
п р и н я т о задавать. Европеец б ы себе никогда этого не позволил. Но
я предпочитаю это.
Л и ц о его исказилось, он з а ж м у р и л глаза и вдруг стал т и х о н ь к о
сползать со с к а м е й к и . Я подхватил его под р у к у , почувствовав на
с е к у н д у худое старческое предплечье. Тело его показалось мне н е ­
правдоподобно л е г к и м . О н т я ж е л о д ы ш а л с м и н у т у , в глазах его
стояло отчаяние. Потом он сказал:

— Проводите меня домой и непременно приходите завтра сюда
ж е , в это ж е время.
Небольшое пространство, отделявшее нас от дома, в котором он
ж и л , м ы п р о ш л и за двадцать м и н у т ; несколько раз ему становилось
плохо и тело его сразу оседало; м ы останавливались, ж д а л и , п о к а он
о т д ы ш и т с я , и потом продолжали и д т и . Последние несколько метров
он прошел более уверенно.
— Благодарю вас, — сказал он у. порога своей двери. — Значит,
завтра м ы увидимся. Если я п о п р о ш у вас об одной услуге, в ы не от­
к а ж е т е мне?
Я был очень взволнован и ответил, что я всецело в его распоря­
ж е н и и . О н попрощался, п р о т я н у л мне д р о ж а щ у ю р у к у в своей не­
изменной н и т я н о й перчатке.
На следующий день, к у п и в вечернюю газету, я сразу увидел на
первой ж е странице его портрет под сообщением о том, что с н и м
случился припадок уремии. В статье об этом было написано, что
ввиду преклонного возраста больного, врачи воздерживаются от к а ­
к и х б ы то н и было в ы с к а з ы в а н и й .

Н о ч ь ю я п р и ш е л на площадь Трокадеро, х о т я было совершенно
очевидно, что это не имело н и к а к о г о смысла. Я знал, что он был т я ­
ж е л о болен, м о ж е т быть п р и смерти, и, стало быть, не только не мог
п р и д т и сам, но вряд л и мог вспомнить о незначительном свидании
и к а к - н и б у д ь предупредить меня. К тому ж е он не знал н и моего
адреса, н и д а ж е моего имени. Я провел много часов там в те дни, и
д а ж е полицейские, изредка проходившие через площадь, стали смот­
реть на меня с подозрением, к а к мне показалось, но не беспокоили
меня, по-видимому, из-за того, что я не был п о х о ж на бродягу и, к
тому ж е , н и к а к и х недоразумений за это время не случилось. Но я
полагаю, что если б ы в этом квартале произошла в те времена к р а ­
ж а , мне, вероятно, пришлось б ы побывать в комиссариате и дать
объяснение своего постоянного ночного присутствия на площади; и,
конечно, тому, что я сказал бы, н и к т о б ы не поверил.
Я не считал б ы себя обязанным к этому утомительному д е ж у р ­
ству, если бы старик не спросил меня, могу ли я когда-нибудь о к а ­
зать ему у с л у г у . Слово «когда-нибудь» имело в его устах п о ч т и н е ­
медленный смысл; у него оставалось очень мало времени; оно изме­
рялось днями, быть м о ж е т неделями, стало быть, я д о л ж е н б ы л
быть готов к а ж д у ю м и н у т у . Я долго ломал себе голову над тем, что
ему могло понадобиться от меня, и почему он думал, что я могу
оказать ему эту у с л у г у . О н не знал обо мне ничего и л и п о ч т и н и ­
чего, не имел представления н и о моих возможностях, н и о степе­
н и моей готовности помочь ему в чем б ы то н и было. К р о м е того,
— что ему могло быть н у ж н о ? Несмотря на то, что о н давно у ш е л

о т власти, имя его оставалось м а г и ч е с к и м и ему достаточно было
отдать распоряжение, ч т о б ы все было сделано т а к , к а к он этого х о ­
тел бы. Я не сомневался в том, что ему предстоят торжественные
похороны, что давно готовы т р а у р н ы е к а й м ы для некрологов, и что
вся страна ж д е т только его смерти, которая не могла, казалось, не
наступить в самое ближайшее время. И о чем, о к а к о й необыкновен­
ной в е щ и мог думать этот человек в самые последние, в самые с т р а ш ­
ные дни? У него не д о л ж н о было оставаться, к а к мне казалось, н и
сожаления, н и р а с к а я н и я , н и ж е л а н и я исправить к а к у ю - л и б о о ш и б ­
к у , — у этого старика, у которого презрение к людям было доведе­
но, действительно, до беспримерной, п о ч т и нечеловеческой силы.
П р о ш л и т р и недели. Я знал по газетам, что в состоянии его здо­
ровья произошло у л у ч ш е н и е , что н а к а н у н е о н в п е р в ы й раз встал с
к р о в а т и . И вот, н о ч ь ю , я увидел, к а к он с т р у д о м и необыкновенно
медленно ш е л по направлению к площади. Я побежал ему навстре­
ч у и взял его под р у к у .
— Спасибо, спасибо, —- отрывисто, к а к всегда, сказал он. — Если
м ы успеем, м ы поговорим потом. Теперь я очень тороплюсь, мне надо
ее перегнать, — сказал он, остановившись.
М ы п р о х о д и л и мимо с к а м е й к и . Я хотел посадить его.
— Нет, нет, — сказал он. — Помните, я просил вас об услуге?
— Я м о г у т о л ь к о повторить, ч т о я в вашем распоряжении, —
точно т а к ж е , к а к т р и недели тому назад.
— В ы сказали, что в ы умеете править автомобилем. В ы м о ж е ­
те отвезти меня в Beaulieu?
— Когда? — спросил я .
— Сейчас, — ответил он.
— Я готов, — сказал я . Я хотел его спросить, в состоянии л и он
будет в ы н е с т и долгие часы этого переезда, но не сказал н и слова.
М ы п р о д о л ж а л и и д т и , о ч у т и в ш и с ь у ж е на одном из авеню, о к р у ­
ж а ю щ и х площадь. Старик с к а з а л :
— Автомобиль стоит в б л и ж а й ш е м гараже. Я попросил вас от­
везти меня, потому что не х о ч у , ч т о б ы об этом п у т е ш е с т в и и к т о либо знал.
Я н а к л о н и л голову молча. Войдя в гараж, где нас встретил н о ч ­
н о й сторож, араб, старик показал мне м а ш и н у , на которой м ы дол­
ж н ы б ы л и е х а т ь ; это был п р е к р а с н ы й Крайслер. Я о т к р ы л дверцу,
старик влез в н у т р ь , опираясь на п а л к у и на мою р у к у , я вывел ма­
ш и н у и з г а р а ж а , и через двадцать м и н у т м ы у ж е были на дороге
Фонтенбло.

Т е н и деревьев летели навстречу автомобилю; мотор работал со­
вершенно бесшумно, и только поглядывая на счетчик, я невольно
напрягал все свои м у с к у л ы , п о ч т и бессознательно готовясь к к а к о -

му-то страшному т о л ч к у . Дорога, впрочем, была п о ч т и п у с т ы н н а ,
автомобили попадались чрезвычайно редко. Впрочем, я два раза ч у ­
дом, к а к мне показалось, и з б е ж а л к а т а с т р о ф ы . Это случилось отто­
го, что у меня вдруг п о т у х л и ф а р ы , и я от волнения не мог и х н а ­
щ у п а т ь . Л у н а то показывалась, то скрывалась за облаками; б ы л
предрассветный час. в п е р е д и меня ш е л в ы с о к и й г р у з о в и к ; и в с я ­
к и й раз, когда я п р и б л и ж а л с я к нему, ч т о б ы обогнать, перед мои­
м и глазами появлялась черная т о ч к а , п р о и с х о ж д е н и я которой я н и ­
к а к не мог объяснить; со мной н и к о г д а т а к и х вещей не случалось.
В т р е т и й раз, когда я р е ш и л пренебречь этой т о ч к о й , — стало ч у т ь ч у т ь светлее, — и надавил на акселератор, теперь у ж е явственно
перед самым стеклом я разглядел к о н е ц рельсы, к о т о р ы й отстоял
от п л а т ф о р м ы г р у з о в и к а на н е с к о л ь к о метров; я н а ж а л на тормоз,
машина плавно замедлила ход, и т о ч к а удалилась. Я обогнал г р у з о ­
в и к и п у с т и л м а ш и н у п о л н ы м ходом, стараясь наверстать потерян­
ное, и через н е с к о л ь к о километров едва не попал м е ж д у д в у х двад­
ц а т и т о н н ы х фургонов, ш е д ш и х один навстречу другому. Но у того
из н и х , к о т о р ы й направлялся в П а р и ж , не горели передние фонари,
и оба о н и издали б ы л и одинаково освещены тремя к р а с н ы м и о г н я ­
м и ; я увидел и х на повороте дороги и р е ш и л , ч т о о н и и д у т д р у г за
д р у г о м ; когда я обогнал п е р в ы й из н и х , красные т о ч к и второго ста­
л и п р и б л и ж а т ь с я с невероятной быстротой, к а к во сне, и только
тогда я понял, в чем дело. Автомобиль ш е л с л и ш к о м быстро: если
б ы я резко затормозил, машина перевернулась б ы , — пришлось за­
держивать ее, то н а ж и м а я , то о т п у с к а я тормоз; и когда я , наконец,
почувствовал, что она совершенно подчиняется мне, я успел забрать
вправо, и г р у з о в и к прошел мимо с тем особенным ш и п е н и е м и п р и ­
ев истыванием, которые х а р а к т е р н ы для дизелевских моторов.
Посмотрев назад, я увидел, что старик с и д и т с з а к р ы т ы м и
глазами; он, повидимому, дремал и ничего не заметил. Города и де­
ревни, которые м ы п р о е з ж а л и , б ы л и совершенно п у с т ы н н ы в эти
часы. М е л ь к а л и столбы с надписями о том, что до такого-то города
столько-то километров. У ж е давно взошло солнце, стало ж а р к о , я
снял п и д ж а к . В п е р в ы й раз, когда я остановился, ч т о б ы к у п и т ь бен­
зин, старик воспользовался остановкой, ч т о б ы спросить меня, в ы д е р ­
ж у л и я безостановочное путешествие до Beaulieu.
— Я-то в ы д е р ж у , — сказал я , — но не к а ж е т с я л и вам, что вам
это будет очень трудно?
— Не думайте обо мне, — сказал он. — Я дремлю все время;
есть все равно ничего не могу.
— В т а к о м случае, — сказал я , — м ы доедем.
Но к двенадцати часам дня я с тревогой почувствовал, что мне
смертельно хочется спать; к счастью, в это время на дороге было
у ж е много автомобилей и приходилось напрягать внимание. Кроме
того, я к у р и л папиросу за папиросой и, в общем, в с е - т а к и держался.
Чем дальше, однако, тем мне становилось труднее; но м ы у ж е п р о -

ехали Т у л о н . Я еще два раза брал бензин и, наконец, — было около
восьми часов вечера, — м ы проехали Н и ц ц у и по дороге, к о т о р у ю я
знал очень хорошо, к а к у л и ц у в П а р и ж е , на которой ж и л , доехали
до Beaulieu. Я остановил автомобиль перед небольшим особня­
к о м , о к р у ж е н н ы м пальмами. Я слегка пошатывался — огненные з а й ­
ч и к и п р ы г а л и в моих глазах. Я о т к р ы л дверцу и помог в ы й т и ста­
рику.
— Спасибо, мой м и л ы й , — сказал он. — Идите, ложитесь спать;
когда выспитесь, приходите сюда. Приходите завтра утром. С п о к о й ­
н о й н о ч и . Д е н ь г и вам н у ж н ы ?
— Да, у меня четыре франка в кармане.
Я вошел в первую гостиницу, пообедал дремля, потом вошел в
комнату, к о т о р у ю мне отвели, едва нашел в себе с и л ы раздеться и
заснул мертвым сном.

Я проснулся в девять часов утра, проспав одиннадцать часов под­
ряд. В комнате было д у ш н о , и з ближайшего сада доносился треск
ц и к а д , и, п о к а я не п р и ш е л в себя окончательно, на что потребова­
лось в с е - т а к и несколько секунд, этот з в у к особенно поразил меня.
Потом ж е н с к и й голос в н и з у сказал, удаляясь и, повидимому, отве­
чая остающемуся здесь собеседнику — je le crois bien, — с т а к и м
ю ж н ы м акцентом, в котором нельзя было ошибиться, и я сразу
вспомнил это бесконечное ночное путешествие и старика, которого
я вчера оставил у входа в особняк с пальмами. Одевшись, я сходил
к парикмахеру, потом к у п и л по дороге к у п а л ь н ы е т р у с и к и и поло­
тенце. В з а л и в ч и к е , на берегу которого стоял Beaulieu, море было
идеально спокойное, к а к всегда; глубоко на дне темнели к а м н и , на
п р и б р е ж н ы х подводных островках росли альги, из к о т о р ы х ж и в ы ­
м и фонтанами расплывались целые с т а й к и м а л е н ь к и х рыб; к р о х о т ­
н ы е зеленые к р а б ы бегали по к а м н я м , на дне, и, чтобы и х увидеть,
н у ж н о было л е ж а т ь на воде п о ч т и неподвижно, на ж и в о т е , п о г р у ­
зив лицо в море и пристально г л я д я в н и з . М е н я еще раз поразили
всегдашнее особенное безмолвие Beaulieu и н е п о д в и ж н а я его к р а ­
сота. Здесь ж и л и на покое, — к а к и по всему побережью Средизем­
ного моря, — но здесь особенно, очень п о ж и л ы е и очень уставшие
л ю д и , которые ж д а л и обманчиво ласковую, ю ж н у ю смерть, в этой
сверкающей от солнца и моря, в этой оранжерейной котловине. Э т и
л ю д и ж и л и в глубине домов, и еще в п р е ж н и е времена я неодно­
кратно видел и х в Beaulieu; они всегда б ы л и очень одеты, носили
идеально н е н у ж н ы е г а л с т у к и , в о р о т н и ч к и и з о н т и к и , и жестокое
ю ж н о е солнце все ж е , по-видимому, не могло прогреть и х до к о н ц а ;
я думал, что навстречу ему и з г л у б и н ы этих и с с у ш е н н ы х тел у ж е
поднимался тот последний холодок, против которого не было н и к а ­
к и х лекарств. Иногда и х сопровождали собаки, п о ч т и всегда хоро-

ш и х , х о т я п о ч т и и с ч е з н у в ш и х н ы н ч е пород, но невзрачные, с ж а ­
лобными глазами, и в общем, п о х о ж и е на своих хозяев. И только
о д н а ж д ы я видел к а к - т о рядом с в ы с о к о й старухой, д е р ж а в ш е й в
сухой р у к е ремешок, на котором она вела дряхлого пуделя — ее мо­
лодую, повидимому, к о м п а н ь о н к у , которой наверно было двадцать
два и л и двадцать т р и года; у нее было литое тело под л е г к и м п л а т ь ­
ем, т я ж е л ы е г у б ы и голодные глаза с д л и н н ы м и ресницами; она п р о ­
ш л а мимо меня — я сидел на скамейке и ч и т а л газету, — оберну­
лась несколько раз, и через м и н у т у я заметил, что прочел до конца
статью, из которой не понял н и одного слова. Я посмотрел вслед,
потом подошел б л и ж е и увидел т у ж е г р у п п у — старого пуделя, осе­
дающего на задние л а п ы , медленную п о х о д к у с т а р у х и на несгибаю­
щ и х с я ногах и рядом с н и м и загорелую с п и н у д е в у ш к и с блестящей,
точно смазанной маслом, к о ж е й и ч у т ь - ч у т ь п о к а ч и в а ю щ е й на х о ­
ду все то ж е великолепное тело. — Нелепо и замечательно, — с к а ­
зал я вслух самому себе, не очень хорошо зная, почему это неле­
по и что замечательно.
В тот день после к у п а н ь я я прошел еще п е ш к о м несколько к и л о ­
метров, дошел до Cap-Ferrat, где в ы п и л к о ф е , и вернулся в Beaulieu
к половине первого: было пора у ж е и д т и туда, где я оставил вчера
своего с п у т н и к а . Я позвонил у ж е л е з н ы х р е з н ы х ворот; мне о т к р ы ­
ла молодая ж е н щ и н а , которая, по-видимому, была предупреждена о
моем приходе, потому что н и о чем не спрашивала меня; она ввела
меня в комнату, где стоял диван, два кресла и небольшой столик
с пепельницей; на единственной гравюре, у к р а ш а в ш е й стену, п л ы л
раздувая многоэтажные белые паруса, старинный и очень к л а с с и ­
ч е с к и й фрегат. Через м и н у т у меня попросили войти, и я оказался
на террасе, в ы х о д я щ е й в небольшой сад и затянутой к о р и ч н е в ы м
пологом; и в к и р п и ч н о м цвете, к о т о р ы й давали солнечные л у ч и ,
проходя сквозь этот полог и создавая неправдоподобную, к а р т и н ­
н у ю о к р а с к у , я увидел м а л е н ь к у ю с т а р у ш к у с очень ж и в ы м и гла­
зами, на к о т о р ы х были, к а к мне показалось, следы слез. Этому, впро­
чем, не следовало придавать особенного значения, потому что, к а к
я вскоре убедился, она п л а к а л а с необыкновенной легкостью и по
поводу самых незначительных вещей. Но во всем — и в ее у л ы б ­
к е , и в ее манере говорить, и в ж е с т а х ее к о р о т к и х с у х е н ь к и х р у к ,
и в интонациях ее слабого голоса, — было необыкновенное очаро­
вание. Она говорила на прекрасном ф р а н ц у з с к о м я з ы к е с ч у т ь з а ­
метным акцентом, но настолько незначительным, что трудно было
понять, к а к и м именно.
— Это в ы привезли Эрнеста? — сказала она мне. — Очень х о ­
рошо сделали, очень хорошо сделали. О н черствеет в П а р и ж е . А т а к
к а к он совсем старый и характер у него всегда был у ж а с н ы й , то
это должно б ы т ь невыносимо; немного нашего ю ж н о г о солнца ему
не повредит. С к а ж и т е , — она понизила голос и на глазах ее мгно­
венно появились слезы, — он, действительно, очень плох?

Ч т о я мог ей ответить? Я сказал, что нет, я лично этого не д у ­
маю, что, к а к она д о л ж н а знать, врачи ничего не понимают и сами
всегда бывают п о р а ж е н ы всеми изменениями в состоянии больно­
го, — т о л ь к о о н и с к р ы в а ю т это удивление, т а к к а к иначе о н и п о ­
теряли бы у в а ж е н и е пациентов. Но о н и не знают больше нас, мадам,
в этом я твердо уверен. К р о м е того, раз он мог проделать такое
путешествие из П а р и ж а в Beaulieu, стало б ы т ь , состояние его здо­
ровья совсем не т а к плохо.
— Да, м о ж е т быть в ы п р а в ы , — сказала она со вздохом.
В это время и з соседней к о м н а т ы послышались т я ж е л ы е , ш а р ­
к а ю щ и е ш а г и , я повернул голову и увидел старика; он был в темносером халате, с к р ы в а в ш е м его необыкновенную худобу; о н ш е л
с еще большим трудом, чем обычно. Я встал и п о к л о н и л с я ему.
— Здравствуйте, к а к спали? — спросил он. — Отдохнули? Ч е ­
ловек устает один раз в ж и з н и , в сущности, — и от этой усталости
н и к а к о й отдых не вылечивает, — а до тех пор. . .
— О н очень склонен к афоризмам, — сказала с т а р у ш к а , — п о ­
чему в ы не писали к н и г , Эрнест?
— В ы знаете, что у меня было мало времени; а кроме того, н и
одна к н и г а еще ничего не изменила в истории людей.
— В ы неисправимы, Эрнест, — сказала с т а р у ш к а , — а Еванге­
лие, например?
— Не требуйте ж е о т меня, чтобы я написал Н о в ы й Завет, —
оказал с т а р и к с у л ы б к о й .
Я внимательно смотрел на него; он очень изменился за эти сут­
к и , лицо его смягчилось, х о т я м о р щ и н ы обозначались на нем с т о й
ж е , если не большей, беспощадной резкостью. Но в том в ы р а ж е н и и
его в ы ц в е т ш и х глаз, которое т а к поразило меня, когда я разглядел
его впервые, я не видел больше первоначальной и, вероятно, всег­
дашней свирепости; в н и х осталось только сожаление и это было
т а к н е о ж и д а н н о и н е п р и в ы ч н о и т а к , я б ы сказал, н е подходило
ему, что я все ж д а л , не изменится л и вновь его взгляд, и в с я к и й
раз мое ожидание было обмануто. О н от этого сразу стал беззащит­
нее и из такого, к а к и м его знали современники, превратился в очень
старого и очень больного человека, которому осталось ж и т ь не
много дней.
М ы позавтракали вместе. С т а р у ш к а жаловалась мне на к у х а р ­
к у , которая, по ее словам, страдала и с к л ю ч и т е л ь н о й забывчивостью
и всегда все путала. — Х о р о ш о еще, если она не сыпет перца в
сладкое. — Это объяснялось, по мнению х о з я й к и , двумя п р и ч и н а ­
ми, — во-первых, возрастом к у х а р к и , в о - в т о р ы х , тем, ч т о она пьет,
к а к все ж е н щ и н ы с севера. — Т а к а я г л у п а я старуха! — говорила она,
— но ведь не могу ж е я с ней расстаться. Подумайте, она с л у ж и т
у меня. . . — здесь она задумалась, не могла вспомнить и, наконец,
позвонила два раза. На звонок вошла среднего роста ж е н щ и н а в
черном, с р е з к и м м у ж с к и м лицом.

— Х р и с т и н а , сколько лет в ы у меня служите? — спросила ста­
р у ш к а . К у х а р к а вздрогнула, к а к мне сначала показалось, потом я
понял, что она и к н у л а , — она, действительно, была навеселе, — и
ответила неожиданно в ы с о к и м , х р и п л о в а т ы м голосом:
— Тридцать шесть лет, мадам. Это все, что вам н у ж н о , мадам?
— Да, можете и д т и . Видите, мосье, тридцать шесть лет.
— Вот, — сказал старик, — вот о ней б ы и написать к н и г у .
— Что в ы , Эрнест? Ч т о ж е о ней написать? Она готовила и п и ­
ла всю ж и з н ь , и больше ничего.
С т а р и к п о к а ч а л головой.
— За эти тридцать шесть лет м и л л и о н ы людей б ы л и у б и т ы ,
м и л л и о н ы искалечены, другие проехали т ы с я ч и километров, изме­
н и л и всему, ч т о о н и знали, забыли родной я з ы к , целые страны ис­
чезли с лица земли, б ы л и революции, г р а ж д а н с к и е в о й н ы , и мир
готов был рассыпаться, — а Х р и с т и н а все это время ж а р и л а мясо,
п и л а кальвадос и даже имена этих стран для нее неизвестны. И
теперь с к а ж и т е мне, что это не нелепо? ! .
— Все нелепо, Эрнест, н о к у х а р к и в с е - т а к и необходимы. Она
никогда не была министром, эта бедная Х р и с т и н а , разве ее м о ж н о
за это упрекать?
— Напротив, — сказал старик с у л ы б к о й , к которой я у ж е н а ­
чал п р и в ы к а т ь , — ее н у ж н о с этим поздравить. — И через с е к у н ­
д у добавил: — ее и нас.
После завтрака он отвел меня в сторону и спросил, нет л и у ме­
н я с п е ш н ы х дел в П а р и ж е , к о т о р ы е б ы требовали моего п р и с у т с т ­
вия. Я ответил, что нет, меня н и к т о не ж д е т ; единственный чело­
век, к о т о р ы й заметит мое отсутствие, это х о з я й к а г о с т и н и ц ы , в к о ­
торой я ж и в у , — но и она не будет очень удивлена, я заплатил ей
на днях, а к моим о т л у ч к а м на несколько дней она успела п р и в ы к ­
н у т ь , и даже, если предположить, что она к н и м не могла б ы п р и ­
в ы к н у т ь , то и это н и к а к о й роли не играло б ы . С т а р и к мне сказал,
что он собирается выехать в П а р и ж послезавтра и что м ы могли б ы
поехать вместе на том ж е автомобиле.
— Я перед вами в долгу, — сказал он, — и в ы имеете право
знать некоторые в е щ и и понять п р и ч и н ы моего странного поведения.
— Н и в к а к о й степени я не хотел б ы . . .
— Знаю, знаю. Н о я ч у в с т в у ю себя не вправе, в ы понимаете. . .
Я вам объясню это. К у д а в ы идете сейчас? — вдруг перебил о н се­
бя. Я сказал, что поеду в Н и ц ц у , что мне хотелось б ы повидать сво­
и х з н а к о м ы х . М ы условились, что я приведу в порядок автомобиль,
к о т о р ы й неподвижно стоял все там ж е , густо п о к р ы т ы й грязью,
— и приеду за н и м послезавтра утром.

Я провел эти полтора д н я в беспрерывных разъездах, спеша
побывать во всех местах, к о т о р ы е я знал и любил. Я говорил о п о л и -

т и к е в маленьком кафе того местечка, где ж и л летом год тому н а ­
зад, безуспешно пытался ловить р ы б у в зелено-коричневом гроте,
за Cap-Ferrat, лазил по у з к и м , к а к к о р и д о р ы , улицам средневеко­
вого городка St. Paul, сидел в порту Villefrandie вечером и смотрел
на а м е р и к а н с к и х матросов с только что пришедшего крейсера, у в и ­
дав к о т о р ы й , б о й к а я х о з я й к а к а к о г о - т о незначительного магазина
тотчас ж е обтянула свою ф р а н ц у з с к у ю в ы в е с к у давно, по-видимо­
му, приготовленным и специально для т а к и х случаев з а к а з а н н ы м
к у с к о м материи с надписью „Your little shop"; матросы танцевали с
местными красавицами, которые все прибывали в порт, а на берегу,
возглавляя специальную портовую а м е р и к а н с к у ю п о л и ц и ю , стоял
сорокалетний м у ж ч и н а в парусиновых гетрах, не очень большого
роста, но п о ч т и к в а д р а т н ы й , с т я ж е л о й н и ж н е й челюстью и п у д о ­
в ы м и к у л а к а м и , несомненно видавший в и д ы и равнодушно г о т о в ы й
к о всему. Оттуда я уехал в Н и ц ц у , посмотрел к и н е м а т о г р а ф и ч е с к у ю
х р о н и к у , затем побывал в Антибе, поднялся к м а я к у и долго глядел
на неподвижное в тот безветренный вечер море и с п л о ш н у ю л и н и ю
фонарей, освещавших д л и н н у ю и и з в и в а ю щ у ю с я п р и б р е ж н у ю до­
рогу. И опять, к а к в с я к и й раз, когда я п р и е з ж а л на ю г Ф р а н ц и и ,
мне казалось, что я попал, наконец, на родину; и я не понимал, к а к
может раздражать и л и утомлять моих з н а к о м ы х этот постоянный
зной, это неизменное безоблачное небо и сверкающее под солнцем
море. Д а ж е конфетная декоративность н е к о т о р ы х мест, с л и ш к о м
у ж е явная, н и с к о л ь к о не коробила меня, она оставляла меня равно­
д у ш н ы м , к а к р а в н о д у ш н ы к ней были местные ж и т е л и . И, подобно
обитателям Beaulieu, я т о ж е хотел б ы умереть здесь, втягивая в
бессильные — в эту м и н у т у — легкие последние г л о т к и этого у д и ­
вительного воздуха, соединившего в себе море, солнце и зной и да­
л е к и й запах р а с к а л е н н ы х сосен.
Я возвращался в Beaulieu з н а к о м ы м и дорогами. Вот вилла, на
к р ы ш е которой всегда стояла фарфоровая к о ш е ч к а , — в этой в и л ­
ле ж и л а богатая и очень надменная старуха, составившая себе со­
стояние эксплуатацией п у б л и ч н ы х домов в П а р и ж е ; она начала
свою карьеру четырнадцатилетней девочкой на тротуарах у л и ц ы
С.-Дени и теперь кончала здесь свое долгое и преступное сущест­
вование; вот вилла «Анюта» с п е т у ш к а м и , деревянными к о л о к о л ь ­
ч и к а м и , вечно н е п о д в и ж н ы м флюгером и изображением Н и к о л а я
У г о д н и к а на воротах; «Анюта» принадлежала бывшему гвардей­
скому офицеру, чрезвычайно лихому, по-видимому, человеку, гре­
мевшему, по его словам, в Петербурге в девяностых годах п р о ш л о ­
го столетия, — с о б ы ч н ы м и всегда готовым арсеналом « к л у б н и ч ­
н ы х » воспоминаний, в к о т о р ы х неизменно фигурировали з л о п о л у ч ­
ные и маловероятные в а н н ы из шампанского; о н и х , все-таки, я д у ­
маю, он где-то прочел — в часы либо невольного тюремного досуга,
либо совершенно лютого безденежья, — потому что в нормальное
время о н ничего не читал, кроме Б и б л и и , к а к он сам говорил; и я

долго недоумевал, зачем этому человеку Б и б л и я , п о к а о д н а ж д ы не
заметил, что она была п о к р ы т а густой п ы л ь ю , — и тогда я у с п о к о ­
ился.
В ночном воздухе изредка раздавался постепенными з в у к о в ы ­
м и п о л у к р у г а м и собачий лай; начинал один пес, несколько н и ж е
отвечал д р у г о й , за поворотом третий, потом — и я сразу у з н а л и х
голоса, — часто-часто, свирепыми баритонами, залаяли два б у л ь ­
дога из розовой в и л л ы , там, где дорога изгибается, подходя к морю,
и где ж и в е т человек, с золотым браслетом на правой р у к е , по ста­
рой п р и в ы ч к е п у д р я щ и й с я и к р а с я щ и й н о г т и и про которого м я г ­
к о говорили, что он был человеком «странных нравов»; но бульдо­
г и у него б ы л и хорошие.
Я заснул под стрекотание ц и к а д и видел во сне владельца в и л ­
л ы «Анюта»; он п л ы л по бурному морю и над водой торчала его
голова, н е п о д в и ж н а я , к а к деревянный шар, абсолютно лысая голо­
ва с г р о з н ы м и усами, устремленными вверх.

Я п о к и д а л ю г с двойным на этот раз сожалением, потому что
помимо л и ч н о й неприятности — вернуться в П а р и ж , — судьба опять
ставила меня перед необходимостью войти в т у безотрадную
область, центром которой б ы л мой с п у т н и к . Ему вновь стало х у ж е ,
он к у т а л с я в ш и р о к о е пальто, х о т я стояла п о ч т и тропическая ж а р а .
Его в ы ш л и п р о в о ж а т ь х о з я й к а и Х р и с т и н а . М ы уехали, я оборачи­
вался несколько раз, и до поворота дороги все смотрел на эти две
ф и г у р ы и задумался об этом настолько, что, м о ж е т быть, л и ш ь ч е ­
рез м и н у т у до меня дошел, наконец, т и х и й шелест мотора и сухое
лепетанье ш и н по раскаленной дороге. Проехав Н и ц ц у , я н а ж а л
на акселератор и п у с т и л автомобиль п о ч т и п о л н ы м ходом. Р у к а
старика коснулась моего плеча, — он сидел теперь не сзади меня,
к а к в п р о ш л ы й раз, а рядом со мной.
— М о ж е т е не спешить, — сказал о н , — в этом больше нет необ­
ходимости.
Я несколько замедлил ход.
— К а к б ы в ы сказали, к а к о й она национальности? — спросил
он меня.
Я ответил, что затруднился б ы это определить. Единственно, в
чем я уверен, это — что она не ф р а н ц у ж е н к а , либо провела детство
за границей.
— И с п а н к а , — отрывисто сказал старик.
М ы проехали несколько сот метров. Солнце стояло высоко: вле­
во от дороги бесконечно сверкало и морщилось море.
— В ы ломали себе голову, — сказал старик, — над тем, что все
это м о ж е т значить.

О н у л ы б н у л с я ; я повернул голову и увидел его п у с т ы е и дале­
к и е глаза. Потом он плотнее запахнулся в пальто, с л о ж и л свои р у ­
к и в н и т я н ы х ч е р н ы х п е р ч а т к а х и начал говорить.
О н объяснил, п р е ж д е всего, что обратился к о мне, потому что
не хотел н и к о г о решительно посвящать в историю этой поездки —
н и своего шофера, н и кого б ы то н и было другого — и еще потому,
что он ненавидел и презирал газеты, которые не замедлили б ы узнать
об этом. М ы с л ь о том, что об этом м о ж н о попросить меня, п р и ­
ш л а ему внезапно, именно тогда он спросил, умею л и я править
автомобилем. Дальше он объяснил, в л а к о н и ч е с к и х , но лестных для
меня в ы р а ж е н и я х , что он чувствовал к о мне доверие, и вообще с ч и ­
тал меня совершенно порядочным человеком. Я прервал его:
—• Я не м о г у в ы с к а з ы в а т ь с я о д р у г и х в а ш и х с у ж д е н и я х , я не
имею на это права. Но в данном случае в ы ошибаетесь, это я знаю
твердо.
О н объяснил, что имел в в и д у только отрицательные достоинст­
ва, то-есть, что я не б у д у стараться извлечь из этого пользу, не
стану просить за это деньги, — что было б ы не т а к в а ж н о , но н е ­
п р и я т н о , — не обращусь к н е м у в свою очередь за протекцией. Но
что, если мне доставляет удовольствие считать себя непорядочным
человеком, о н ничего против этого невинного ж е л а н и я не имеет.
— Я поехал сюда, — сказал старик и звучно проглотил слюну,
— это моя предпоследняя поездка, потому что в следующий раз меня
повезут у ж е иначе.
И я сразу представил себе т р а у р н ы е занавесы над дверью его
дома в П а р и ж е , толпу л ю б о п ы т н ы х на тротуаре, полицейские к о р ­
д о н ы и медленное шествие вниз п о Елисейским полям.
— Но для того, ч т о б ы объяснить п р и ч и н у этой поездки, — с к а ­
зал он, глядя прямо перед собой, — н у ж н о вернуться на много лет
назад.
И он стал рассказывать изменившимся голосом, — и я уловил
в этом изменении бессознательно, б ы т ь м о ж е т , употребленный п р и ­
ем человека, произнесшего в своей ж и з н и т ы с я ч у речей, — о том,
к а к о н познакомился и сошелся с ж е н щ и н о й , к о т о р у ю м ы только
что п о к и н у л и . О н встретил ее на с к а ч к а х , попросил, ч т о б ы его ей
представили. Она была на двадцать лет моложе его, отец ее.. . В п р о ­
чем, биографические подробности, к а к он сказал, не имеют н и к а ­
кого значения. Она была з а м у ж е м , у нее не было детей. Она остави­
ла м у ж а . Самым у д и в и т е л ь н ы м ему казалось то, что об этом един­
ственном и прекрасном романе его ж и з н и , — таком, в котором он не
хотел б ы изменить н и одного слова, — было нельзя рассказывать
так, ч т о б ы это мог понять другой человек. Она была единственной
ж е н щ и н о й , которая не воспользовалась н и одной из возможностей,
которые ей давало ее положение. О н и не ж и л и вместе — это было
невозможно по многим п р и ч и н а м , — иногда о н и не виделись д о л г и ­
м и месяцами, но в самые т р у д н ы е м и н у т ы его ж и з н и она неизменно
была рядом с н и м . О н очень давно, по его словам, знал, что он н и

на кого не м о ж е т п о л о ж и т ь с я , что в его падении его н и к т о не под­
д е р ж и т ; но он знал т а к ж е , что она н и к о г д а не изменит ему. Сквозь
всю его ж и з н ь проходила ее л е г к а я тень. Она была всегда ровна,
всегда ласкова и немного насмешлива и д а ж е говорила, что не очень
любит его. Но в день его очередной дуэли она неизменно о к а з ы в а ­
лась в П а р и ж е , п р и е з ж а я из И с п а н и и , и л и А н г л и и , и л и Beaulieu,
которое она особенно любила.
Т а к проходила ж и з н ь , и постепенно, с к а ж д ы м годом, то неболь­
шое количество мыслей, вещей и людей, в которое старик верил,
становилось все меньше и меньше, — и вот у ж е много лет, к а к от
него ничего не осталось.
О н был с л и ш к о м умен, чтобы сказать, что п о л о ж и т е л ь н ы х ц е н ­
ностей вообще не существует, — он только пояснил, что для него
и х нет. Это — к а к р а з в а л и н ы ; другие смотрят на н и х , и и х вообра­
ж е н и е строит над н и м и громадные города, исчезнувшие во мраке
времен, — а он видел только осыпающиеся к а м н и и больше н и ­
чего. О н не ж а л е л н и о чем, к а к о н сказал мне; и то, что он вскоре
д о л ж е н был п о к и н у т ь этот смрадный ад, в котором п р о ж и л т а к у ю
бесконечно долгую ж и з н ь , д о л ж н о было скорее радовать, чем огор­
чать его, если бы о н еще мог о щ у щ а т ь радость. Нет, у него не было
ж е л а н и я что-либо переделывать и л и п ы т а т ь с я изменить в нем, к а к
на это надеется особенная категория людей, которые являются п р о ­
сто невежественными сумасшедшими, вербуются из неудачников,
убийц и дегенератов и к о т о р ы х деятельность субсидируется р а з ж и ­
р е в ш и м и б у р ж у я м и . Нет, н и к а к о г о ж е л а н и я помочь всем этим л ю ­
дям у него не было. — П у с т ь околевают, п у с т ь околевают, ничего
л у ч ш е г о они не з а с л у ж и в а ю т . И вот, за последние полвека, за эти
пятьдесят медленных лет, он знал одно чувство, которое ему не и з ­
менило, которое нашло себе такое идеальное, такое совершенное
воплощение. О н замолчал; за очередным поворотом дороги блесну­
ло и исчезло море.
— Я не мог умереть, не попрощавшись с н е й ; это была моя п о ­
следняя и самая в а ж н а я обязанность. Теперь я один.
М ы ехали на этот раз совсем медленно, и это имело н е к о т о р ы й
смысл — для него, потому что ему действительно не стоило торо­
питься, и для меня, потому что мне было ж а л к о у е з ж а т ь . М е н я
вдруг охватило желание вернуться в Beaulieu, поговорить с этой
ж е н щ и н о й , попытаться понять ее и ее ж и з н ь , и я почувствовал
безумную ж а ж д у постигнуть самое главное, самое основное в этих
д в у х существованиях — но не то, что м о ж н о рассказать в несколь­
к и х фразах, а другое, недоступное объяснению и пониманию, к о т о ­
рое вдруг предстало б ы мне в одном изумительном по ясности, в
одном недолгом и ослепительном озарении. Но это было невозможно.
Старик, м е ж д у тем, вспоминал всякие подробности о своей ж и з ­
н и с этой ж е н щ и н о й , ему было ж а л ь расставаться с этой темой, —
а он ничего не ж а л е л , обычно, — но это была единственная гармо-

н и я , к о т о р у ю он знал, потому что во всем остальном его обступала
со всех сторон та мертвая и беспощадная т и ш и н а , которая я в л я ­
лась его о к о н ч а т е л ь н ы м уделом. Но вдруг в этой т и ш и н е воспоми­
н а н и й возникло еще нечто, для меня совершенно неожиданное.
— Я не могу вспомнить, — сказал он, — одно замечательное с т и ­
хотворение, которое м ы ч и т а л и с н е й о д н а ж д ы , — очень наивное
и светлое; была еще хорошая погода; это было в начале нашего з н а ­
комства. Прекрасное стихотворение, по-моему, Бодлэра. В ы д о л ж ­
н ы его знать. Я помню т о л ь к о т р и п е р в ы х слова: Lorsque tu dormir a s . . . и не могу вспомнить дальше.
— Я знаю это стихотворение, — сказал я , — но только оно чрез­
вычайно далеко от наивности. Это очень печальные и зловещие
стихи.
— Напомните мне, — сказал старик.
Я з а к р ы л глаза, сделав привычное усилие, и сейчас ж е увидел
перед собой эту страницу. Я помнил ее наизусть.
Lorsque tu dormiras, ma belle tenebreuse,
A u fond d'un monument construit en marbre noir
Et lorsque tu n'auras pour alcove et manoir
Qu'un caveau pluvieux et qu'une fosse creuse;
Quand la pierre, opprimant ta poitrine peureuse
Ex tes flancs qu'assouplit un charmant nonchaloir,
Empechera ton coeur de battre et de vouloir,
Et tes pieds de courir leur course aventureuse
r

Le tombeau confident de mon reve infini
(Car le tombeau toujours compendra le poete),
Durant ces grandes naiitis d'ou le somme est banni,
Те dira: „Que vous sert, courtisane imparfaite,
De n'avoir pas connu ce que pleurent les morts?"
— Et le ver rongera ta peau comme un remords.
— Да, в ы п р а в ы , — сказал он, — почему ж е мне всегда к а з а ­
лось, что было в этом стихотворении нечто мажорное?
О н задумался и сказал, у л ы б н у в ш и с ь :
— Да, конечно, — это потому, что в т у м и н у т у , когда м ы его
ч и т а л и , м ы б ы л и счастливы.
О н в п е р в ы й раз за вое время употребил это в ы р а ж е н и е — « М ы
были счастливы». Я сбоку быстро посмотрел на него: он сидел, з а ­
п а х н у в ш и с ь в пальто, с л о ж и в свои н е п о д в и ж н ы е р у к и в п е р ч а т к а х
на к о л е н я х , грузно оседая на п о д у ш к и автомобиля и глядя перед
собой своими у ж а с н ы м и , п у с т ы м и глазами.

М ы ехали обратно трое суток, останавливались много раз, и п р и ­
ехали в П а р и ж поздним и ю л ь с к и м вечером. Перед тем, к а к в ы й т и
и з автомобиля, о н взял мою р у к у , п о д е р ж а л ее н е с к о л ь к о секунд и
к о р о т к о меня поблагодарил; мне показалось, что он думал о другом
в это время. Я отвел м а ш и н у в т о т ж е г а р а ж , из которого ее взял, и
вернулся, наконец, домой, где за это время не произошло н и к а к и х
изменений. А через т р и дня в вечерних газетах снова было напе­
чатано ж и р н ы м ш р и ф т о м , что с моим с п у т н и к о м случился второй
припадок. Н а этот раз всем было ясно, что ж и з н ь его кончена.
О н умер на с л е д у ю щ у ю ночь после ж е с т о к о й агонии. Я не был
на его похоронах, это казалось мне н е н у ж н ы м . Его смерть была н а ­
столько естественна, он т а к давно п р и н а д л е ж а л прошлому, что она
не могла вызвать с и л ь н ы х ч у в с т в , д а ж е , я думаю, у самых б л и з к и х
людей. Я прочел дошлое и шаблонное описание его похорон и поду­
мал только, что этот замечательный человек з а с л у ж и в а л л у ч ш е г о ,
чем г а з е т н ы й отчет, н а п и с а н н ы й полуграмотным ж у р н а л и с т о м . Но
это было неизбежно, это было чрезвычайно характерно для того м и ­
ра, к о т о р ы й старик т а к г л у б о к о презирал всю свою ж и з н ь . И мне
б ы не представилось с л у ч а я вернуться к воспоминанию об этой п о ­
ездке, потому что я составил себе у ж е окончательное представле­
ние обо всем этом: долгие г о д ы в «смрадном аду» и л е г к а я тень той
единственной ж е н щ и н ы , ради которой стоило поехать — за несколь­
к о , в сущности, часов до н а с т у п л е н и я неотвратимой агонии — на
юг, ч т о б ы проститься с н е й перед смертью; я б ы не вернулся к о все­
му этому, если б ы через год после п о е з д к и не встретил Х р и с т и н у ,
к у х а р к у мадам.
Я все ж е много и долго думал над ж и з н ь ю этого человека, я про­
чел толстую к н и г у , к о т о р у ю он написал, вспомнил его необыкновен­
н у ю карьеру, удивительную беспощадность его с у ж д е н и й и то н е ­
выносимое отсутствие к а к и х б ы то н и было и л л ю з и й , в котором
в с я к и й другой человек д о л ж е н б ы л б ы задохнуться и п у с т и т ь себе
п у л ю в лоб. Стало быть, единственным утешением его была эта
«легкая тень», о которой он заговорил. Я ничего не знал об этой
ж е н щ и н е , кроме того, что о н рассказал мне; но в его рассказе она
показалась мне с л и ш к о м совершенной, п о х о ж е й на стилизованный
портрет и л и п о ч т и умиленное воспоминание. Б ы л о , конечно, очевид­
но, что она обладала несомненным и, по-видимому, п о ч т и непреодо­
л и м ы м , в п р е ж н и е , давно прошедшие времена, очарованием; в этом
легко было убедиться, поговорив с ней н е с к о л ь к о м и н у т . В т о т е д и н ­
ственный раз, когда я ее видел, она произвела на меня впечатление
детской прозрачности, — особенного соединения некоторой наивно­
сти, ума и несомненной душевной чистоты. И в конце концов, для
того, ч т о б ы быть т а к любимой этим с у р о в ы м и сумрачным челове­
к о м , н у ж н а была непобедимая прелесть и необыкновенность, и, мо­
ж е т быть, еще нечто, что я не мог б ы назвать иначе, чем душевной
гениальностью.

И т а к о й она осталась в моей памяти — блистательным видением
тех времен, когда я имел счастье еще не существовать. Она оста­
лась т а к о й , несмотря на то, что год спустя в маленьком, дымном к а ­
фе В и л ь ф р а н ш а я помогал в ы й т и Х р и с т и н е , к о т о р у ю потом дол­
ж е н был довести до дому, — она была настолько пьяна, что едва
держалась на ногах, — и Х р и с т и н а рассказала мне, прерывая свой
рассказ и к о т о й и ругательствами, о том, к а к а я у нее с к у п а я х о з я й ­
к а , к а к всю ж и з н ь она меняла любовников, к а к в последние годы
она платила и м все деньги, которые ей присылал ее б ы в ш и й , п о ч т и
что м у ж , очень знаменитый человек и министр, к о т о р ы й умер в
прошлом году. М е н я Х р и с т и н а , конечно, не узнала; помимо всего,
было поздно и темно, и м ы ш л и с н е й по той дороге, над В и л ь ф р а н ш ,
где, к а к к а ж е т с я н о ч ь ю , и з пропасти, над морем, растут н е п о д в и ж ­
н ы е деревья, л и с т ь я к о т о р ы х бегут вверх по обрыву и останавлива­
ю т с я там, где еще продолжается этот к а м е н н ы й взлет морского п о ­
бережья, через с е к у н д у пропадающий в густой тьме, к а к все
остальное.
Но рассказ Х р и с т и н ы не произвел на меня н и к а к о г о впечатле­
н и я и, конечно, ничего не мог изменить, х о т я я думаю, что это была
правда. И если многолетняя л о ж ь и и з м е н ы испанской к р а с а в и ц ы
н и в чем не у м е н ь ш и л и ее очарования и привели к т а к о м у у д и в и ­
тельному и беспримерному завершению, то, я думаю, в с я к а я и с т и ­
на, сопоставленная с этим блистательным обманом, увядает и ста­
новится идеально н е н у ж н о й .

К о г д а мой ангел на плечо
К л а д е т мне р у к у бережно,
Я знаю, что не все еще
И не совсем потеряно.
Но невозможно распознать
Его прикосновение,
Не отличить, не угадать
Чудесного мгновения!
Оно не радость, не испуг,
Не видится, не с л ы ш и т с я ,
Оно л и ш ь в том, что сердцу вдруг
Чего-то легче дышется.

Сквозь пестроту воспоминанья
И тесноту у ш е д ш и х дней
Я сохранил очарованье
Далекой юности твоей.
М н е одному она открылась
Неповторимо и сполна.
Ведь н и к о м у т а к а я милость
Тобою не была дана!
И от тебя самой с о к р ы т ы
Твои далекие ч е р т ы ,
И зеркала давно разбиты,
В к о т о р ы е гляделась т ы .
И только я — в д у ш е и п л о т и
Х р а н ю все строже, все н е ж н е й
Единственный и верный о т т и с к
У г а с ш е й прелести твоей.

К о г д а , у в я н у в , вдохновенье
Осыпет р о з ы на гранит,
Когда душа в изнеможеньи
Пред н е и з б е ж н ы м замолчит,
И у ворот т я ж е л ы х рая
Я оглянусь в г л у х о й тоске —
Что я с к а ж у тебе, родная,
На том, нездешнем языке?
Т ы помнишь, м ы у ч и л и оба
Его таинственный з а к о н ,
Чтоб стал б ы нам за гранью гроба
И внятен и понятен он.
Но т я ж е л а его н а у к а ,
И золотое мастерство
Всеггроницающего з в у к а
Еще в д у ш е не процвело.
Не ж д и ж е о к л и к а оттуда,
И в надвигающейся мгле
Простимся здесь, простимся трудно,
К а к все прощались на земле.

Нет, и всматриваться не стоит!
Ведь с собою не унести
Э т и звезды, луга, прибои —
Все и сложное и простое,
С чем мне больше не по п у т и !
Да, я з н а ю : пора п р и ш л а мне
П о д р у ж и т ь с я с к о р о т к и м днем,
М е л к о й р е ч к о й , замшелым камнем,
Выкорчеванным скользким пнем;
С к а ж д о д н е в н о й подругой-палкой,
С ш у м о м медленного д о ж д я —
Всеми теми, кого не ж а л к о
Б у д е т мне потерять, у й д я .
Н у а если и к н и м я т о ж е
Т а к п р и в ы к н у , что станут мне
И о н и всех небес дороже —
К т о мне землю забыть поможет
В беспощадной Твоей стране?

"

К а к наклевывают п т и ц ы вишни,
Те, что всех д р у г и х спелей и слаще,
Т а к твои податливые г у б ы ,
З н а ю я , давно не без изъяна.
Все ж е я тянусь к н и м , безрассудный,
Забывая старую н а у к у ,
Ч т о наклеванная п т и ц е й в и ш н я
Сохнет и твердеет п о наклеву,
А у к о с т о ч к и — совсем у сердца —
Есть у ж е л е г ч а й ш и й п р и в к у с тленья.

Л. РЖЕВСКИЙ

М А Ш А ЛЕСКОВА
Хотя она и любила меня
нежно,
я был, увы, почти уверен, что чув­
ство ее не сможет устоять перед не­
которыми опасными
соблазнами...
«М анон

Л е с к о»

К о г д а ее кавалер де Грие уехал с очередной партией беженцев в
А м е р и к у , она затосковала смертно. Р а с с к а ж у только один из эпизо­
дов этой т о с к и — и х было много, на ц е л ы й роман! Потому что М а ш е ,
и л и М а ш е н ь к е , к а к ее все называли, было девятнадцать, она была
хороша собой, и романы ж у ж ж а л и подле нее, к а к осы в о к р у г з а б ы ­
той на солнечном дачном столе б а н о ч к и с вареньем в розовых л и п ­
к и х п о т е к а х из-под неплотной к р ы ш к и . Добавлю еще, что без этого
обожающего ж у ж ж а н и я в о к р у г М а ш а ж и т ь не могла. Б ы л о б ы мне
десятью годами поменьше — я ж у ж ж а л б ы подле нее т о ж е . А на
месте кавалера де Грие, которого звали Васькой, нипочем б ы не у е ­
хал раньше, а только дождавшись, когда и она, в свою очередь, п о ­
л у ч и т в и з у , чего б ы это н и стоило. . .
Ж д а т ь в и з ы ей оставалось, примерно, с месяц. По В а с ь к и н о й
просьбе устроил я ей небольшую работку — подсчитывать п у с т ы ш ­
к и и в ы и г р ы ш и в одной лотерее, — работку в части « ж у ж ж а н ь я »
вполне безопасную, потому что брали на нее одних девчонок; к со­
ж а л е н и ю — на т р и только д н я в неделю. Вечерами ж е она постоян­
но бывала у нас.
Не в пример большинству ж е н , моя ж е н а стойко переносила впе­
чатление, которое производила М а ш а на н а ш впечатлительный пол.
Х о т я б ы одни только глаза ее, цвета только что л о п н у в ш и х , д ы м ч а ­
той зелени почек, — т р о н у т ы е к р а с к о й стрельчатые ресницы огора­
ж и в а л и эту весеннюю зелень, к а к палисадник.
П р и х о д я , М а ш а пила с нами ч а й ; потом, забравшись с ногами в
к а ч а л к у , читала русские к н и ж к и , выпрошенные для нее у з н а к о ­
м ы х , и л и , в ы т я н у в из-под к р а т ч а й ш е й ю б к и ноги, о к о т о р ы х я л у ч ­
ше у ж ничего не с к а ж у , слушала, раскачиваясь, к а к я ее занимал.

Слушала со снисходительной у л ы б к о й балованной д о ч к и , которой
п о к а з ы в а ю т т р я п о ч н ы е и г р у ш к и ; иногда, впрочем, и — с ж е р т в е н н о й
готовностью согреться тем п о ч т и неуловимым « ж у ж ж а н и е м » , к о т о ­
рое все-таки и от меня исходило, когда я смотрел на нее и вертелся
около. Я перепоказал ей все старые ф о к у с ы и рассказал все, к а к и е
знал, анекдоты, спотыкаясь у ж е то и дело о неподходяще соленые:
мне хотелось привадить ее к нам в оставшийся до отъезда месяц и
отвлечь от д р у г и х способов убивать вечерние досуги.
— Т ы уверен, что делаешь это для Васи? — спрашивала, подняв
брови, ж е н а . . .

В нашем ж е доме, через п л о щ а д к у , ж и л Грей.
Черт его знает, почему выбрал себе здесь такое крылатое п р о з ­
вище этот пятидесятилетний толстяк из п р о в и н ц и а л ь н ы х актеров,
х о д и в ш и й вразвалочку, ж и р н ы м зобом вперед, к а к ходят п и н г в и н ы ,
— дома, на родине, в его паспорте стояла, я уверен, самая затрапез­
ная фамилия. В голодные послевоенные годы он спекулировал
ф а л ь ш и в ы м и продовольственными к а р т о ч к а м и , теперь — продавал
фальшивые к а м н и . До с и х пор не пойму, не терпел я его только за
М а ш у и л и — за странную, н и через что, кроме разве что блуда, не
п р о ц е ж е н н у ю смесь р а з н ы х качеств, с м и р у по н и т к е , составлявшую
его т и п . О н ловил М а ш у в тот самый месяц в свою п о х о т л и в у ю п а у ­
т и н у , к а к п а у к м у ш к у . Я п о ч т и запретил ему п р и х о д и т ь к нам без
к а к о й - л и б о стоящей надобности.
О н все-таки п р и ш е л . В самый, п о ж а л у й , к р и т и ч е с к и й вечер, к о г ­
да М а ш а с пронзающей мое сердце виноватой у л ы б к о й то и дело зе­
вала в наспех собранный горсточкой розовый м а н и к ю р , а я , в п о и ­
с к а х развлекательных тем, истощился вконец.
— Попробуй походить на р у к а х — т ы ведь занимался в юности
акробатикой! — ш е п н у л а ж е н а , — и т у т к а к раз позвонили.
— По делу, по делу. . . — заворковал Грей у ж с порога, обслю­
нив сперва ж е н и н у р у ч к у , а потом и М а ш и н у , особенно в с л у х и
противно. — Касательно М а ш е н ь к и . . . Д л я нее наклевывается один
интереснейший гешефт. . .
— Она что, поручила вам р а з ы с к и в а т ь для нее гешефты? —
спросил я .
— Что-то особенное! — торопился он, представившись, что не
слышал вопроса. — Ателье мод. Р у с с к а я директрисса, п р и я т е л ь н и ­
ца, т а к с к а з а т ь . . . И щ е т помощниц. И не просто смазливеньких, но
с ш и б а ю щ и х с ног. Извините, ц ы п о ч к а , я п р е д л о ж и л вас. . .
О н повернул к М а ш е кресло и н а е з ж а л сейчас на ее к а ч а л к у , к а к
танк. М н е видна была только ж е л т а я п л е ш ь и п о н и ж е — багровая
ж и р н а я складка на шее.
— А к а к и е наряды, Б о ж е т ы мой, к а к и е н а р я д ы ! Понятное дело,

и г о н о р а р . . . Моденшау, банкет з а к л ю ч и т е л ь н ы й , п р е с с а . . . П е р ­
с п е к т и в ы немалые! . .
У него был подход: вместе с « ж у ж ж а н ь е м » , М а ш а обожала
в с я к у ю п о п ы ш н е й к нему декорацию — л ю с т р ы , б е л о п и д ж а ч н ы х
лакеев, свист разлетающегося ш е л к а , ресторанную м у з ы к у . . . У в ы !
за в с к и н у т ы м и навстречу этому удаву ресницами весенняя зелень —
я видел — о ж и л а и взблестнула, словно поддутая ветром.
— М а ш и н ы п е р с п е к т и в ы — через месяц за океан, где ее к о е - к т о
дожидается, — сказал я . — Д р у г и е п о к а н и к чему.
— Не с к а ж и т е , не с к а ж и т е , дорогуша! Ч т о там — за океан! си­
ница в н е б е . . . А т у т ведь и на э к р а н в ы с к о ч и т ь м о ж н о . К т о д о ж и ­
дается — п у с т ь себе его подождет! . . Т а к к а к ж е , цыпочка?
— Я не з н а ю . . .
— К слову сказать, — п у с к а ю я в ход вдруг подвернувшийся
под р у к у к о з ы р ь , — в ы не забыли, М а ш а , что на т о й неделе В а с и ­
но рождение?
В д в у х зеленых палисадниках, обращенных теперь на меня, —
смятение, п о ч т и листопад.
— Верно, на той неделе.. . М ы с н и м п о ч т и в один день родились,
с в а ш и м Васей, — говорит ж е н а . Я записываю на ее конто эту нео­
ж и д а н н у ю п о д д е р ж к у , хоть и недоумеваю, чем объяснить. Вероятно,
ей, к а к и мне, противна эта складка на шее, п о х о ж а я на злокачест­
в е н н у ю опухоль.
— Да, конечно ж е , рождение. . . Я ч у т ь не забыла!
— Один з н а к о м ы й летит на днях в Н ь ю - Й о р к , м о ж н о бы пере­
дать с н и м письмо и л и д а ж е подарок.
— Да, конечно, подарок. . . Х о т я . . .
— Могу я служить? . .
К о р о т к и е п а л ь ц ы Грея, я в и ж у , л е з у т в боковой карман, где бу­
м а ж н и к , — я о б х о ж у его кресло и пристально смотрю ему в перено­
сицу. О н прячет р у к у . Рядом, в зеленых глазах — теперь мечта­
тельно-влажная д ы м к а и ш т и л ь . Грей понимает, что атака отбита.
— Да, д а . . . я непременно х о ч у — подарок! Обязательно! Вася
мой, В а с и л е к . . .
Ц е л ы х два д н я носимся м ы по подарочным и д р у г и м магазинам.
Головоломка, наконец, решена: портсигар! Обсужено все: форма,
вес, материал, и н к р у с т а ц и и , даже п р и я т н ы й , со звоном, щ е л к рас­
творной п р у ж и н к и . . . Граверу заказана надпись, т о н к о й вязи и
н е ж н о с т и , от которой и посейчас где-то щемит у меня: «Васеньке от
когда-то любимой и м М а ш и Л.» Почему от «когда-то» — она не
знает сама, но настаивает. . . Цена всему, вместе с надписью, т р е х ­
значная. Ч т о б ы подогнать к ней с к у д н ы е М а ш и н ы накопления, беру
аванс за статью в газетке, в которой давно обещал себе не печа­
таться. Дома, к а к водится, к о н с п и р а ц и я не удается:
— Т ы уверен, что хлопочешь для Васи? — спрашивает ж е н а .

И еще один вечер. М а ш а снова у нас. Где-то, в з а п а з у ш н о м т а й ­
н и к е — к о н в е р т и к с трехзначной суммой, ч т о б ы забрать назавтра
заказ, и д р у г о й — с В а с ь к и н ы м только что п о л у ч е н н ы м письмом —
д у р а ц к и м письмом на шести листах папиросной бумаги, пересыпан­
н ы х через к а ж д у ю строчку т р е в о ж н ы м и «Любишь ли?». У него,
В а с ь к и , у ж е квартира — ванная, газ, телефон; он ж д е т . . . — в к о н ­
це подробнейшая — противно читать — дислокация направляемых
в М а ш и н адрес поцелуев. Соответственно всему этому за столом —
слезливо-восторженное настроение, вздохами за океан. П о д л а ж и в а ­
ясь под него, я — так, ч т о б ы что-нибудь только сказать, — непро­
стительно б р я к а ю :
— А ведь м о ж н о б ы д а ж е ему позвонить. . .
Б о ж е т ы мой, к а к о й поднимается т у т кавардак! Позвонить! П о ­
звонить! У с л ы х а т ь его, В а с ь к и н , голос — и умереть! Но у с л ы х а т ь
непременно! Тотчас ж е ! Вот у ж поистине слово не воробей. З а г л у ­
ш и т ь п о д о ж ж е н н о е и м п о л ы м я глаз, захлеб, п р и д ы х а н и я не удается
н и к а к и м и резонами.
Разговор состоялся. В коридоре, у полурастворенной двери в
х о з я й к и н у комнату, где телефон, — сама х о з я й к а , в ватном, вздыб­
ленном на м о щ н ы х бедрах халате, — необъятная, к а к матрешка на
чайнике. На г р у д я х у нее ф о к с и к с к у с т и с т о й мордой, п о х о ж и й на
щ е т к у для лампового стекла. Оба недовольны тем, что т а к поздно,
применительно к антиподам и тарифу со с к и д к о й , и х с т я н у л и с п о ­
стели. Ф о к с и к к а п р и з н о р ы ч и т и с к а л и т на меня з у б ы ; х о з я й к а н е ­
одобрительно, в рассуждении, вероятно, п ы л и , смотрит на в ы в е р н у ­
тые на полу у з к и е подошевки с острыми сбитыми в н и з у к а б л у ч к а ­
м и — М а ш а почему-то, м и н у я кресло, опускается прямо на в ы л о ­
щ е н н ы й в сиянье паркет. В этой позе, с п о д ж а т ы м и ногами, т р у б к о й
в р у к а х и убегающим в п о т е м к и ш н у р о м , она напоминает п а р т и з а н к у - п о д р ы в н и ц у , которая собирается взорвать на воздух эшелон о к ­
к у п а н т о в . Ее колотит, к а к в лихорадке.
К о г д а в т р у б к е возникает урчанье, она выпрямляется на к о л е н ­
к а х и застывает, дрожа. У р ч а н ь е — Васькино, судя по тембру, —
образует к о р о т к и е вопрошающие в з р ы в ы . М а ш а молчит. М о ж е т
быть — потому, что забывает дышать. В з р ы в ы все чаще, н а п о р и ­
стей.
— Это я , я . . . — в ы д ы х а е т она, наконец, и вместе со вздохом,
я в и ж у , срывается с вздрагивающих ресниц слезинка. Т р у б к а , в з б у р ­
лив в ответ, сыплет теперь р о к о т к о м , то в з б р я к и в а ю щ и м , к а к дет­
ская п о г р е м у ш к а , то р о в н ы м и к р о т к и м , к а к м у р л ы к а н ь е . Вообра­
ж а ю , к а к у ю восторженно-влюбленную гиль несет сейчас Васька!
М а ш а слушает и сладко плачет. Слезы п р ы г а ю т с мокрого овала
щ е к и , к а к с трамплина, на платье, на п а л ь ц ы , на ч е р н ы й л а к т р у б ­
к и , образуя под нею капель.
^Мурлыканье начинает перемеживаться в ы ж и д а т е л ь н ы м и п а у ­
зами. Со стороны к а ж е т с я , что они длятся вечность.

«Да говори ж , отвечай! Ведь он о чем-то там спрашивает!» — в ы ­
х о ж у я из себя — про себя.
М а ш а не отвечает. С л е з ы д у ш а т ее — в у з к о м вырезе платья
под подбородком судорожно бьется едва обозначенный млечно-голубоватый к а д ы к . Теперь она у ж е всхлипывает в голос. Т р у б к а вто­
р и т и с п у г а н н ы м бульканьем и — ж д е т , ж д е т . . .
— Вася мой. . . Василе-ок! . . — вдруг с отчаянием, навзрыд в ы ­
говаривает М а ш а и смолкает опять. В трубке сперва бешеный к л е ­
к о т , потом снова нестерпимо-нудная пауза.
Я не в ы д е р ж и в а ю — у х о ж у .
Я у х о ж у в н а ш у комнату, но тотчас ж е ловлю себя на том, что и
там настороженно, п о ч т и болезненно слушаю. Нет, слов не с л ы ­
хать. . .
— К а к это в ы ш л о , что в ы ему ровно ничего не сказали? — спра­
ш и в а ю я М а ш у м и н у т десять спустя. — О н ведь теперь невесть что
заподозрит!
На мокром изнеможденно-счастливом лице что-то вроде тревоги:
— М о ж е т , м о ж н о послать телеграмму? — все еще в с х л и п ы в а я ,
отвечает она.
Еще через полчаса сморканье и вздохи за ш и р м о й , где м ы М а ш у
укладываем, стихают. П р и с л у ш а в ш и с ь , я т я н у с ь у ж е в ы к л ю ч и т ь
свет. И вдруг — в дверь стучат.
— Bitte um Entschuldigung! — втискивается на порог х о з я й к а с
оскаленным фоксом п о д м ы ш к о й и лицом в к р а с н ы х пятнах. — Я у з ­
нала стоимость разговора. Es ist furchtbar! Вот. . .
Она протягивает б у м а ж к у .
— Счет придет у ж е послезавтра, т а к что я хотела только п р е ­
дупредить и спросить, к о г д а . . .
Цифра на б у м а ж к е трехзначная. Она п о ч т и перекрывает д р у г у ю
т р е х з н а ч н у ю , собранную с т а к и м трудом и надрывами на В а с ь к и н
подарок. Своих денег в доме всего н е с к о л ь к о марок. В нашей к р е д и ­
тоспособности, однако, нельзя позволять сомневаться. Ж е н а парла­
ментером у х о д и т за ш и р м у . Бередя мою д у ш у , ш у р ш и т разрывае­
м ы й к о н в е р т и к . Х о з я й к а получает свое, но. . . Т и ш и н а за ширмами
теперь — т и ш и н а перед взрывом. М и н у т а , другая — и м ы с л ы ш и м
д л и н н ы й с у д о р о ж н ы й вздох и х р у п заламываемых пальцев.
Я затыкаю уши.
Крах, к р а х ! . .
И все-таки все бы, наверно, уладилось, если б ы не н у ж н о мне
было назавтра у е з ж а т ь дня н а два из города. Потому что когда, воз­
вратившись под вечер, я о т к р ы л к себе дверь — к а к а я - т о странная,
стылая пустота почудилась мне на вещах — на к а ч а л к е , на ш и р ­
мах — и в воздухе.
— Б ы л а вчера Маша?

— Нет.
— А позавчера?
-•— И позавчера нет. . .
Пробыв дома ровно столько, сколько требовалось для отчета, се­
мейного благополучия и — переодеться, я и д у М а ш у разыскивать.
В беженской, где она ж и л а , вилле, выщербленной с н а р у ж и бом­
бами, а и з н у т р и кочевой беспечностью обитателей, от нее — н и сле­
да. Одни сплетни: ц е л ы й день что-то ш и л а и у ш л а , р а с ф у ф ы р е н ­
ная, видать — на весь вечер.
По дороге домой з а х о ж у в один бар-забегаловку, где часто б ы ­
вают русские. В темном его у г л у сидит Грей и, заметив меня, словно
б ы е ж и т с я . Я подсаживаюсь к его с т о л и к у в д е т е к т и в н ы х , т а к с к а ­
зать, видах. Под м я т ы м плащом блестит у него л а ц к а н смокинга, и
у ж совсем п о - п и н г в и н ь и т о п ы р и т с я к р а х м а л ь н а я грудь. Ч т о б ы не
смять ее, он осторожно обеими р у к а м и подносит к о р т у пиво, о т т я ­
н у в н и ж н ю ю губу, сдувает серую пену и пьет, будто вдавливая т я ­
ж е л у ю к р у ж к у в б р я к л ы й свой фас. Г л а з к и поверх плотоядно р а з ­
глядывают статную подавальщицу с на диво у п р у г и м и в ы п у к л о ­
стями, подошедшую к о мне за заказом.
— Выразительное изделие п р и р о д ы ! — подмигивает он вдогонку
ее п о л н ы м и к р а м . — Не подумайте, что это я с блуда — не мой в к у с !
Но с гастрономической, т а к сказать, т о ч к и зрения. Разглядывая ее,
я вдруг постиг прелесть антропофагии. Воображаю себя людоедом,
и будто мой к л а н захватил такое изобилие в плен. Не знаю, к а к в
ж е н ы , но в отношении т р а п е з ы я , думается, не мог б ы дождаться,
п о к у д а ее з а ж а р я т . Представляю себе эти в о т . . . формы, п о л о ж е н ­
н ы е на раскаленные у г о л ь к и , к а к треснет и зарумянится глянцевая,
н а п р у ж и в ш а я с я к о ж и ц а , сбрызнутая собственным ж и р к о м . Бедро,
например, еще и л и х о т я бы эта и к о р к а — глядите, к а к она у нее н а ­
лита и л о с н и т с я . . .
— Ч е р т знает, что в ы несете!
— М е ж д у прочим, я ведь ел человечину. В лагере. Д в а ж д ы .
Правда, не т а к у ж , ч т о б ы на сто процентов знал, что именно ем, но
подозревал, и требовалось усилие воли, чтобы не думать. Мясо было
приятное, к а к телячье, вызывало обильную слюну наслаждения. А
ведь было, верно, о т к а к о й - н и б у д ь тощей и замученной солдатской
я г о д и ц ы . И сейчас я невольно сопоставляю вкусовые в о з м о ж н ы е
ощущения и.. .
— Х в а т и т ! — говорю я. Правда, т у т ж е п р и х о д и т мне в голову,
что он намеренно выбрал тему погнуснее, ч т о б ы спровоцировать мой
уход. Но — все равно, мне хочется на ч и с т ы й воздух. Я оборачива­
юсь, и щ а глазами ж е р т в у этого потенциального каннибала.
Обернувшись, я в и ж у за о к н о м М а ш у . Подойдя к тротуару, она
п о ч т и п р и н и к л а к этому большому о к н у , налитому желтоватой м у ­
т ь ю р а н н и х у л и ч н ы х фонарей и еще не отгоревших сумерок. П о -

том скользнула мимо, к двери, но не вошла, а остановилась, вероят­
но, в простенке. Грея сдуло со стула, к а к ветром. О н расплатился за­
ранее, мне ж е еще надо было рассчитываться. К о г д а я выбегаю на
тротуар — оба у ж е на перекрестке, у с т о я н к и т а к с и .
М а ш а я р к а , к а к еще неподсохшая акварель; из-под коротенькой
с осиным перехватом ж а к е т к и — юбка до п я т из зеленой т а ф т ы ; т а ­
к о й ж е в о с т о р ж е н н ы й шелест — в светлой зелени глаз. Впрочем,
она сильно смутилась.
— Что это, Машенька? М ы о вас т р е т и й день беспокоимся, а
в ы . . . Идемте-ка сейчас со мною!
— Немыслимо, дорогуша! — л о т о ш и т Грей, стараясь поддеть М а ­
ш у под р у к у , — я оттираю его плечом. —• Совершенно немыслимо!
М ы оба п р и г л а ш е н ы , понимаете. . . Д а л и обещание, понимаете? . . О т ­
к а з ы в а т ь с я теперь н и к а к невозможно! . .
— Т а к к а к ж е , Маша?
В зеленых, уставленных на меня палисадниках где-то возле
зрачков еще б у ш у е т задор, но дальше, к углам, д ы м и т с я у ж е неуве­
ренность.
И все-таки я проиграл: сбоку, едва не зацепив меня по ногам п о д ­
н о ж к о й , п о д ш у р ш а л о т а к с и . Ш о ф е р распахнул дверцу. Грей, в з я в ­
ш и М а ш у сзади за л о к о т к и , п о ч т и в т и с н у л ее в м а ш и н у . К р у г о м
шел народ. Не устраивать ж е скандала! . .
Редко бывал я т а к расстроен и взбешен, к а к тогда, возвращаясь
домой. К а к спрятать М а ш у от этого паука? В конце концов это, п о ­
ж а л у й , и м о ж н о было придумать, но — сегодняшний вечер? Что мо­
ж е т случиться у ж е сегодня? Грей не и з тех, к т о ограничивается
только известного рода удовольствиями. О н способен, подпоив, под­
с у н у т ь ей что-нибудь вроде кабального договора — п р о д а т ь п р о ­
сто-напросто, к а к продавали когда-то невольниц, к а к о м у - л и б о л ю ­
бителю с л и х и м и деньгами. . . .
— С к а ж и , не могли бы м ы поселить М а ш у к нам, за ш и р м ы , до
ее отъезда? — спросил я ж е н у , и з л о ж и в , разумеется, сперва, что слу­
чилось.
— Т ы уверен, что стараешься д л я . . . — начала было она по п р и ­
в ы ч к е , но, заглянув мне в лицо, не докончила: ч у т к а я т а к а я способ­
ность встречается иногда и у ж е н . — Эта твоя М а ш а , — сказала она
взамен, — напоминает м н е . . . П о с т о й . . . кого она мне напоминает, и з
к н и ж е к , — н и к а к не п р и п о м н ю ! . .

ВЛАДИМИР ЮРАСОВ

ТОСКА ПО ТЕБЕ
1. Ленинградская

Пощадят ли
площади
Ах, когда б вы знали, как тоскуется,
Когда вас раз сто в теченьи дня
На ходу, на сходствах ловит улица.
Б. Пастернак,
«Разрыв»

Нет, я не сдамся
тоске по тебе!
Болью
из сердца
проклятую
выживу!
Где б ы я н и б ы л —
в постели,
в толпе —
Медленно в ы ж м у
и медленно
выживу.
Городом встала
и т р а в и т меня
По тротуарам,
п ы т а я на у л и ц а х . . .
П а р к о в потрепанных —
день изо д н я —
Серая ш т о п к а дождем потянулася.
Т ы с я ч у мест
п р о г у л о к и встреч
Всюду
заставила х и т р о
капканами:

Подкараулят и
бьют со всех плеч
Воспоминаньями
в спину,
к а к камнями.
В з я т ь б ы и дальше выстроить
тот
Дом-небоскреб —
вместо скверного с к в е р и к а :
Шел бы
спокойно,
к а к в с я к и й идет,
домом гордясь
и равняясь
с Америкой.
И л и вот с ф и н к с ы —
сошли б побродить —
К о с т и размять,
веками з а л е ж а н н ы е :
Невский
загадкой п р о ш л и б,
к а к один,
К Нарвским свернули
и а х н у л и б:
где ж е мы?!
Дробные т о л п ы
плывут и плывут,
С х о ж и х с тобою
в и з д е в к у м н о ж а мне,
Автомобили,
трамваи зовут:
Нас просмотри!
И у нас есть
похожие!
Это она
наслала сюда
Шляп,
голосов,
двойников т в о и х п о л ч и щ а ,
Это тоска по тебе!
О, к у д а
Деть мне себя
от м у ч и т е л ь н ы х почестей?

Спрятался в б у д к у —
к о м у мне звонить?
Душит
духов твоих
нежной удавкою:
М о ж е т быть, т ы здесь? . .
И тянется н и т ь
Воображенья
колючей
догадкою.
В ы р в у с ь из б у д к и ,
но сразу
афиш
Сворою красочной
смят
и раздавлен я.
К а ж д о й рекламы —
программы
бежишь —
Все,
до одной,
д л я тебя
составлены.
Разве смогу я
пройти у витрин
Комиссионных,
где в е щ и
выставлены,
В к у с у твоему
угождая?!
Смотри,
Я у ж шатаюсь,
к а к будто
под выстрелами.
Т а к вот
сквозь город
и волочит,
Сердце
царапая,
рвя
и калеча мне.
Что я с к а ж у ,
в чем найду себе

Если Дамоклов
сорвется в д р у г
встречею?

Загнанный в угол
п р и в ы ч н ы х стен,
Прячусь в подушки
лицом раздавленным,
А в н и х твой запах!
В мою ж е постель
Раньше меня
залег ее
ставленник!
О п у с т о ш е н н ы й смотрит комод,
Мебель
толпится испуганно
кучками,
Мелочь т в о и х туалетов ж ж е т ,
И, к а к живые,
все т я н у т
р у ч к и мне.
В к н и г у зароюсь —
только б забыть!
С т р о к и обступят,
ведут,
ласкаются...
Вдруг
разбегутся и,
встав на д ы б ы ,
Строчка с пометкой
твоею
оскалится.
Комната
ширится
пастью змеи,
Люстра — жало,
и некуда,
кроме к а к

В петлю.
И с т ы н у т глаза мои,
Стыну и я
зачарованным к р о л и к о м .
О к н а в упор,
исподлобья...
И день
Ежится в сумерки.. .
Пячусь и у ж у с ь я,
Дверь
распахнется
и падает тень
Вниз
по ступенькам,
ломаясь
от у ж а с а .
К л я к с ы огней
промокнул
туман
Серой,
огромной, к а к м и р ,
промокательной,
Выстроив
парки,
мосты
и дома,
Вечер
обходит и х ,
строг и внимателен.
Нет,
мне нельзя
возвращаться домой.
Лучше у ж
тучей
сутулой
пб-небу,
Лучше к знакомым
и там
с головой
В искренность
горя, —
поможет ж е
кто-нибудь!

К а к я забыть мог!
За угол —
скорей! —
Через Н е в у . . .
Домище асбестовый
Светит н а в с т р е ч у . . .
Звонок
и дверей
Хлопанье...
— К т о там?
И вслед:
— Наконец-то в ы !
— Т о л ь к о что с м у ж е м
о вас... —
И к а к встарь
За полночь речь
за столом,
но и з м у ч и л с я
Первым
супруг.
Спохватившись,
я встал.
— М ы вас не п у с т и м !
Диван ваш
соскучился.
Утро
сквозь шторы
солнечных

рук

Тысячи
тянет к ресницам
настойчиво,
Зайцы
на стенах ц в е т у т
и вдруг
Что-то и з детства —
домашнего зодчего.
— Соня, вставайте ж е !
С в е ж и й наряд
В раме дверной
от солнца о р а н ж е в ы й .
— К а к вам не стыдно спать столько подряд.

Мигом
вставайте!
Помните, раньше в ы . . .
Милые руки,
улыбка,
очей
То ж е с и я н ь е . . .
К а к мог я
забыть и х ,
Не у д е р ж а т ь ,
упустить,
но н и ч е м
М н е не вернуть
п о з а п р о ш л ы х событий.
В искренность
сразу,
к а к в море
с мостков
Утром
в Крыму,
ч у т ь робея,
с разбегу.. .
— В ы все т а к о й ж е ,
все тех ж е основ —
Сердце —
вам той ж е альфой-омегою.
Завтрак остыл.
Подогрела.
За стол
Сели в д в о е м . . .
Переходим в гостиную.
— В ы все т а к о й ж е . . .
— А вы?
— Я не то.
Дом и хозяйство,
а помыслы —
сыну я.
— Только не будем об э т о м . . .
В ы мне
Т а к обещали
когда-то.. .
Помните?

Голос до шопота т и х .
По стене
Зайцы
спускаются
ползать по комнате.
И м ы молчим.
З а й ц ы гаснут.
Часы
Где-то с т у ч а т
за стеной.
И я чувствую
С т р а н н у ю легкость,
какая в часы
Выздоровленья
приходит.
Х о ч у свою
Радость
назвать,
но опомнясь,
молчу.
Новое в сердце
внимательно с л у ш а ю .
Н е т л и подвоха?
О т к у д а врачу
Б ы л о явиться?
К а к о м у ж е случаю
Я т а к обязан?
И вдруг
голова
П а л и т догадкой:
своим ж е словам!
Слышал:
без боли уродства
растят,
Если по к а п л е
копить
тренировкою,
Н а ш и лекарства —
тот ж е яд,
Т о л ь к о уменьшенной дозировкою.
Значит,
мне надо
идти
в слова,

И без о г л я д к и и д т и ,
где буду я
Крепость тоски
ломать,
штурмовать,
Словом,
к а к ломом,
орудуя.

Вместе решаем:
старых друзей
Вечером
встретить.
Составили
с шутками
Список гостей.
С кошелкой
за ней
Догом
покорным
и д у за п о к у п к а м и .
День понесся
в толчее,
в беготне,
Делал пельмени,
просился на л ю д и ,
обходил
телефон,
и на дне
Рюмок
гадал:
что ж это будет?
И

Вечером
плавал,
н ы р я л в словах,
В звоне бокалов,
в тоске на юморе,
В песне ц ы г а н с к о й , где все
трын-трава,
В этой траве
кувыркался
кубарем.

Вот и один я .
Стою у окна.
С л у ш а ю мысли
и сердце
слушаю.
Тянет к бумаге —
сегодня она
Л у ч ш и й товарищ,
помощница л у ч ш а я .
Знаю,
тоска
еще будет
не раз
М у ч и т ь ночами,
колючая,
цепкая,
Не отведу от опасности глаз —
Противоядий
знаю рецепты я .
Нет, я не сдамся,
хоть р е ж ь ,
хоть бей,
Слов
батальон
развернув
поэмою,
Я атакую
т о с к у по тебе,
И побеждаю,
делая темою.

Г. А Н Д Р Е Е В

ТЕНЬ НА СТЕНЕ

Голову ломило; она была т я ж е л о й и давила, к а к г р у з , на дряб­
лое, расслабленное сегодня тело. И что-то противное щемило во рту,
в горле, в г р у д и , мешало д ы ш а т ь .
Небольшого роста, х у д о щ а в ы й , с темным лицом ю ж а н и н а , Б а дорьян встал из-за стола, нетвердыми шагами прошел в угол. В з я л
на столике стакан, д р о ж а щ е й р у к о й с к л о н и л к нему г р а н е н ы й г р а ­
ф и н , проливая воду на п а л ь ц ы , на т о л с т ы й ковер. В ы п и л , помор­
щ и л с я : вода т о ж е была противной, теплой и будто затхлой. О н п о ­
дошел к высокому о к н у , взялся за бархатную ш т о р у .
В комнате, убранной с т я ж е л о й старомодной р о с к о ш ь ю , было
сумрачно. А за окном, на зубчатой к и р п и ч н о й стене напротив, у в е ­
ренно разливался белый и п л о т н ы й свет солнечного дня. О н заливал
стену до половины, — н и з б ы л косо срезан г у с т о й тенью здания,
у одного из о к о н которого стоял не в меру х в а т и в ш и й вчера Бадорья н . Справа тень выпячивалась бугром, — там, где на к р ы ш е зда­
н и я полушарием поднимался к у п о л . Над бугром у з к а я полоса тени
лениво колыхалась, повторяя медленные д в и ж е н и я флага над к у ­
полом.
Бадорьян подумал, что вчера, на параде, небо хмурилось, иногда
моросило, — а сегодня, вот вам, настоящая весна. П е р в ы й п о - н а ­
стоящему весенний день. Впрочем, п л о х а я погода вчера п о ч т и не
мешала. О н хорошо помнил, к а к о е бодрое, взвинчивающее, п о ж а л у й ,
д а ж е светлое чувство было у него и у соседей, когда они стояли на
трибуне, а перед н и м и , после военного парада, выверенными рядами
т е к л и поющие т о л п ы . Гремели о р к е с т р ы , развевались знамена, п л ы ­
л и разноцветные п л а к а т ы , портреты, проходили, в национальных
и с п о р т и в н ы х костюмах, пестрые г р у п п ы , взлетали к небу песни,
рев приветствий, — от рева д р о ж а л и т р и б у н ы . Сила, мощь бесно­
валась на площади, — мощь, подчиненная и ему.
Тогда не было нынешнего гнетущего настроения. О н был взвол-

нован, полон п ь я н я щ и м чувством, поднимающим ввысь. С этим ч у в ­
ством м о ж н о своротить мир.
— Все м ы артисты, — болезненно морщась, подумал Бадорьян.
— П р о к л я т ы е артисты из захолустного города. З р е л и щ нам подавай,
чтоб дуреть от н и х . И д и о т с к и й балаган! — с к р и п н у л он зубами.
Р у г а н ь не помогала. О н знал, что в роль в ж и л с я и от нее не
уйдет. И что в другое, трезвое время, она не т а к у ж неприятна и
и н о й роли у него все равно нет, не будет и не м о ж е т быть.
Вечером был прием. Сверкающие люстрами, золотом и мрамором
з а л ы дворца заполнили т о л п ы п р и г л а ш е н н ы х . Среди н и х , казалось
Бадорьяну, с л и ш к о м много было о т к о р м л е н н ы х , р а с п у х ш и х от са­
модовольства и самомнения людей, ч у в с т в о в а в ш и х себя хозяевами. Но
они подобострастно н и к л и и лебезили, когда к н и м подходил к т о нибудь и з его к р у г а . Бадорьян п и л с н и м и , болтал, смеялся — и
наливался каленой злобой. О н смертно ненавидел и х в эти часы,
за чванство, невыносимое самодовольство, за то, что о н и в самом
деле считали себя солью земли. И за то, что пресмыкались перед
ним. Временами он ненавидел и х не меньше, чем главного хозяина
приема, —• того он н и к о г д а не терпел и еще недавно п о ч т и о т к р ы т о
называл безмозглым у с а т ы м и ш а к о м . Теперь побаивался: и ш а к мог
запросто с к р у т и т ь ему голову.
Охмелев, Бадорьян ходил по залам и всматривался в лица. С
недавних пор это вошло у него в п у г а ю щ у ю , т р е в о ж н у ю п р и в ы ч к у ,
— в ы п и т ь , а потом смотреть и разгадывать: лицо и л и маска? П о к а
ели и п и л и за столами, рядом еще были л ю д и . Потом, когда вста­
вали, разбивались на г р у п п ы , разбредались и толкались по залам,
распаренные, возбужденные едой, вином и сознанием своей избран­
ности, оставались будто одни л и ч и н ы . И он т р е в о ж н о вглядывался
в н и х , — потому тревожно, что он сам себе казался подглядываю­
щ и м со стороны. Это могло выглядеть подозрительным, — и это о т ­
деляло, отгораживало его ото всех, оставляло в опасном одиночестве.
Т р е в о ж и л о и потому, что превращение л и ц в месиво расплыва­
ю щ и х с я , мельтешащих перед глазами л и ч и н отнимало у него уве­
ренность, что он знает и понимает и х , знает и понимает, что проис­
ходит. Да и что происходит с н и м самим, о т к у д а взялось у него это
пугающее чувство, ж е л а н и е разглядеть, кроме п р и в ы ч н о г о , что-то
еще? К т о они, эти багровые, сизые, ж е л т ы е м а с к и , зачем, по к а к о ­
м у п р а в у т о л к у т с я здесь, топочат, визгливо и л и утробно горланят
песни, х о х о ч у т , раззевая ч е р н ы м и ямами рты? П р и в ы ч н о е двоилось,
растекалось, — за н и м будто вставало что-то другое, что н и к а к не
удавалось уловить, определить, понять. Что это? И почему его не
у х в а т и ш ь , не поймешь?
Трезвея, он думал, что это от вина, просто хлебнул лишнее. О н
ведь и сам один и з н и х и н и ч у т ь не л у ч ш е и х . С н и м и о н ж и л , р а ­
ботал и был связан всем. С н и м и в свободное время охотно в ы п и ­
вал, веселился: Бадорьян был ж и з н е р а д о с т н ы м человеком, любил

ш у т к и , смех. И понимал, что иначе и не м о ж е т быть: раз впряглись,
надо т я н у т ь до конца. И з у п р я ж к и не в ы п р ы г н е ш ь , даже если и нет
п р е ж н е й уверенности, чувства своей правоты, если нет и п р е ж н е й
дерзости, и без чувства правоты оправдывавшей твои п о с т у п к и . Но
все чаще о т к у д а - т о появлялось это тягостное, непонятное чувство,
— тогда на него накатывало и о н готов был ж е ч ь и х на медленном
огне, будто они б ы л и виноваты в его душевном разладе.. .
День за о к н о м и с к р и л с я , шевеля тень флага. Н а стене и в н и з у ,
на ж е л т о й д о р о ж к е , окаймленной зеленью, не было н и д у ш и . О т
этого освещенная солнцем стена и п л о щ а д к а перед н е й казались
мертвыми.
— П у с т ы н я Гоби и л и Ш а м о , — к р и в я с ь , вспомнил Бадорьян из
ш к о л ь н о г о учебника. — Д а ж е г а л к и н и одной нет, голубя. Всех р а ­
зогнали, стервецы.. .
После п о л у н о ч и в общих залах п р о д о л ж а л и п и т ь и петь, — по
обычаю, они у ш л и в дальние п о к о и . Здесь, в своем к р у г у , м о ж н о
было распускаться до к о н ц а . В ы б и в а л и к а б л у к а м и барыню, к а з а ч ­
к а ; х о з я и н т о ж е п у с т и л с я в пляс. Часа в два Бадорьян не в ы д е р ж а л :
в ы п и в б у т ы л к у нарзана, долго звонил по телефону, потом незаметно
в ы ш е л , сел в автомобиль и у е х а л .
Выехав из К р е м л я , он опустил стекло и в ы с у н у л лицо. Н о ч н о й
воздух показался вкуснее нарзана и немного освежил. Ш о ф е р вез
п р и в ы ч н ы м и п у с т ы н н ы м и улицами, мимо давно спавших домов. И
это успокаивало. М е л ь к н у л а мысль, что о н будто спасается бегст­
вом, в ставшее необходимым у б е ж и щ е . Приехав, о н только у г о щ а л
ее, сам л и ш ь прикасался губами к бокалу: чувствовал, что еще н е ­
много, и выпитое за вечер пойдет назад. Она т о ж е была где-то, вер­
нулась по его з в о н к у под хмелем, но, к а к всегда, была легка и спо­
койна. Она у ж е успела раздеться и л е ж а л а в халате. О н торопливо
с т я н у л с себя одежду и лег к ней.
Он смутно помнил, что потом спал, и л и дремал, м о ж е т б ы т ь час,
а может, всего м и н у т десять, — когда очнулся, он т о л ь к о о щ у т и л ,
к а к нестерпимо болит голова и м у т и т в н у т р и . Бадорьян встал, п о ­
ш е л в ванну, подставил голову под к р а н . И долго стоял, согнувшись,
ловя струи холодной, освежающей воды, разрешая и м течь на шею,
спину, грудь. Т а к м о ж н о было б ы простоять до утра. От неудобной
п о з ы заныла поясница, — он выпрямился, тщательно вытерся м о х ­
н а т ы м полотенцем, вернулся в спальню и сел на к р а й кровати.
Она лежала нагая, едва п р и к р ы т а я полой халата, и к у р и л а , от­
к и н у в п р а в у ю р у к у с папиросой. О н т о ж е было з а к у р и л , но вдруг,
в з г л я н у в на нее, замер. П ь я н и ц а и развратник, славившийся своими
оргиями, он о щ у т и л п р и л и в непонятного волнения. О н с недоуме­
нием смотрел на нее, будто в п е р в ы й раз видя это неподвижное, п о ­
койно лежащее, холодное своей мраморной точеностью, белизной —
и полное силы, тепла, биения ж и з н и воплощение ж и в о й к р а с о т ы .
Это соединение, вот т у т , воочию, рядом, не где-то в к н и г а х и рас-

с у ж д е н и я х , показалось ему странным до непостижимости, к а к о й - т о
тайной, вдруг п р и о т к р ы в ш е й с я ему, — он п р о д о л ж а л смотреть, не
отрывая ш и р о к о о т к р ы т ы х глаз, и, н и о чем не думая, чувствовал
себя с м у щ е н н ы м , словно умаленным, даже у н и ч т о ж е н н ы м . Не смея
ничего сказать и поддаваясь ж е л а н и ю к а к - т о выразить свое ч у в с т ­
во, он н а к л о н и л с я и не поцеловал, а только п р и л о ж и л с я губами к
ее г р у д и .
Она насмешливо улыбнулась, т к н у л а папиросу в пепельницу на
столике у кровати, взяла его голову, приподняла, заглянула в р а ­
стерянные и п р я ч у щ и е с я глаза. И протянула нараспев:
— Обомлел, дурачок? Разглядел, наконец? А я все ж д а л а , и у ж
думала, т а к никогда и не у в и д и ш ь . Думала, к у д а тебе, с твоей сует­
ней, — в ы ж е все бегом, к а к на п о ж а р , толком н и ф и г а не видите,
и тычетесь во все у г л ы , к а к слепые щ е н к и . А разглядел — и нет
тебя. И правда ведь, против т а к о й к р а с о т ы разве устоишь? А в ы
со своей беготней! А х , к а к и е в ы д у р н и !
Она звонко, от д у ш и и по-гпьяному засмеялась, будто ей было
очень весело. В з я в за волосы, она п о л о ж и л а его голову рядом с со­
бой, а левой р у к о й провела по своей точеной г р у д и .
— Т ы смотри, и правда красота. Где т ы т а к у ю найдешь? К а к
т ы ее сделаешь? Ведь с к о л ь к о природа старалась, чтобы п о л у ч и ­
лась т а к а я красота! Т ы щ и лет п р о ш л и , м и л л и о н ы , п о к а из лохма­
той обезьяны, и л и и з чего там еще, получилась — ж е н щ и н а . Вот
такая, к а к я. Т ы с к а ж и , честно, м о ж е ш ь что л у ч ш е выдумать? М о ­
ж е т что еще л у ч ш е быть? Чтоб вот такое, ж и в о е , с д у ш о й — и т а к а я
прелесть? —* не о ж и д а я ответа, она к и в н у л а головой, рассыпав по
п о д у ш к е волну в о л о с . — Вот то-то: не м о ж е т ! Т ы хоть головой об
с т е н к у разбейся, хоть из к о ж и вылезь — не м о ж е т . И т ы сам это
знаешь, задним у м о м догадываешься, — сам ведь обомлел. Чего ж е
тебе еще надо? П р и д у м а л и ведь, ах, ч у д а к и , о л у х и ! — нового чело­
века и м подай! Новая эпоха, н о в ы й человек! — и она опять засме­
ялась, т а к весело, что и он не мог не у л ы б н у т ь с я .
Привстав, она взяла на столике б у т ы л к у и бокал, налила п о ч т и
до к р а я и медленно, с наслаждением, выпила. Снова о т к и н у в ш и с ь
на п о д у ш к у , она продолжала говорить, у ж е не смеясь, п о ч т и н е ж н о :
— Нет, в самом деле, к а к и е н е с л ы х а н н ы е ч у д а к и ! Н у , подумай,
разве не правда? Зачем он вам, этот самый «новый человек»? В о т
м ы , человеки — чем плохи? Чего ж е в ы все суетитесь, да все к а к - т о
не п о - л ю д с к и , Бог знает, к у д а , зачем? Сам ведь знаешь, что зря,
глупость, — к у д а ж тебя тянет, что тебе н у ж н о ? П о п у с т у ведь, зря,
а все свое! У х , к а к и е в ы с к у - ш н ы е ! — протянула она, з а к и н у в р у ­
к и за голову, и снова повторила: — Н у , зачем? М о ж е ш ь мне отве­
тить?
Бадорьян молчал. О б н а ж е н н а я простота ее слов, сплетенная с
совершенной красотой, в ы ш е которой, он остро понимал это сейчас,
ничего не м о ж е т быть, требовала т о ж е т а к и х слов, к а к и х у него не

было. Да и б ы л и л и они вообще? О н не знал. О н знал только, что
слова, к к о т о р ы м он обычно прибегает, прозвучали б ы сейчас т а к ,
что у него не поворачивался я з ы к выговорить и х .
О н подтянулся в ы ш е , на п о д у ш к у , з а к у р и л , з а к р ы л глаза. Она
говорила что-то еще, но он у ж е не вслушивался, успокаиваемый ее
р о в н ы м голосом, п о - п ь я н о м у немного заплетающимся. Н а с м е ш к а
сменилась в нем раздумьем, м я г к о й у к о р и з н о й , — м о ж е т , этот тон
в ы з ы в а л в нем образы, от к о т о р ы х в последнее время ему трудно
было отвязаться?
П р о ш л о й зимой о н был на юге, в инспекционной поездке. В е р ­
н у в ш и с ь , он думал, что л у ч ш е было б ы не ездить. Города и села
показались ему разоренными, к а к после п о ж а р а , разграбленными;
в н и х свирепствовал голодный мор. О н видел темные, сухие, и о п у х ­
ш и е ж е л т ы е лица, безжизненные глаза, т р у п ы на у л и ц а х . В К р а ­
снодаре его автомобилю случайно перегородила дорогу телега. В н е й ,
ч у т ь п р и к р ы т ы е рваной р о г о ж е й , л е ж а л и т р у п ы . Сзади и з к у ч и
высовывались т о н к и е н о г и , черные, к а к обглоданные огнем голо­
в е ш к и , с маленькими, с т р а ш н ы м и с т у п н я м и . О н мог б ы поручиться,
что это б ы л и ж е н с к и е н о г и , — п р и ж и з н и , м о ж е т быть, т а к и е ж е ,
к а к у той, что л е ж а л а сейчас рядом с н и м .
Забыв, что в р у к е у него папироса, Бадорьян п р о т я н у л р у к у ,
чтобы крепче з а к р ы т ь глаза, стереть увиденное, — г о р я ч и й пепел
у п а л ему на горло и больно обжег. Ч е р т ы х н у в ш и с ь , он бросил п а п и ­
росу в у г о л , повернулся к ж е н щ и н е с п и н о й , г л у б ж е зарылся в п о ­
д у ш к у , сжался. Ж е н щ и н а внимательно посмотрела, п о л о ж и л а ему
р у к у на г о л о в у . . .
Месяца два назад о н ездил далеко на север, с в а ж н ы м правитель­
ственным заданием. Н а последней станции ж е л е з н о й дороги пере­
сел в приготовленный для него в о з о к - к и б и т к у , о б и т ы й войлоком и
медвежьими ш к у р а м и , с п е ч у р к о й в н у т р и . В возок была з а п р я ж е н а
т р о й к а лошадей г у с ь к о м , ч т о б ы удобнее пробираться по у з к о й , п р о ­
битой в сугробах, дороге.
Через к а ж д ы е двадцать-тридцать километров ж д а л а подстава,
лошадей мигом меняли и о н мчался дальше, в глубь тайги. Мимо
проходили величественные леса, скованные сорокаградусными мо­
розами, в ш и т ы х серебром и алмазами ш у б а х . Лес манил г о л у б ы м и
тенями, у х о д и в ш и м и в ч а щ и неразличимым сумраком, и не казался
мертвым и л и враждебным: за к а ж д ы м щедро о п у ш е н н ы м деревом
ему ч у д и л с я добродушно и хитро в ы г л я д ы в а ю щ и й Дед-мороз, в т у ­
лупе до пят, со с н е ж н о й бородой, встававший и з сказок далекого
и где-то в глубине д у ш и незабываемого детства. С к а з к у безобразно
р а з р у ш а л и п р и ж а т ы е к земле, утопавшие в сугробах, черные к о н ц ­
лагерные поселки, т о ж е будто обглоданные п о ж а р о м , часто попа­
давшиеся на п у т и .
Там, к у д а о н приехал, н а ш л и р е д к и й металл, добыча его в мире
исчислялась граммами. Вся задача Бадорьяна состояла в том, ч т о б ы

п о д т о л к н у т ь начало добычи драгоценного металла, п р и к а з а т ь , п о ­
требовать. И он требовал от руководителей работ, от у ч е н ы х , и н ж е ­
неров, собранных в этом лагере. Все они б ы л и одинаково одеты в
бесформенные ватные т е л о г р е й к и с тесемками вместо п у г о в и ц и
в ватные ж е ш т а н ы , у всех б ы л и темные, обмороженные н о ­
сы и щ е к и — и потому все они казались на одно лицо. Бадорьян
мельком видел в н и х , в ж а л к о п р и п л ю с н у т ы х бараках, в понуро
ш е д ш и х на работу п а р т и я х рабочих тот ж е мертвенный цвет о п у ­
стошения, мора, смерти. И этого видения мельком было достаточно:
беспокойное чувство возникало в нем, когда рядом он замечал н е ­
п о д в и ж н ы й м о г у ч и й лес, спавший в белых п у х о в и к а х , но продол­
ж а в ш и й бодрствовать и насупленно смотреть на ч у ж о й ему островок
лагеря. Тогда Бадорьяну некогда было разбираться в своем чувстве,
и он только требовал, требовал, требовал еще раз.
На обратном п у т и , на последнем отрезке дороги, когда добра­
лись у ж е до о б ж и т ы х мест, немного потеплело. Села и деревни и
т у т л е ж а л и разоренными; ц е р к в и в н и х были з а н я т ы под пересыль­
н ы е т ю р ь м ы . Бадорьян вздрагивал о т озноба, представляя, к а к на
к а м е н н ы х п л и т а х пола, обдуваемые ледяным ветром и з разбитых
о к о н , ночами коченеют в н и х те ж е о г а р к и , о с т а т к и человеческих
существ, к о т о р ы е к а к нарочно часто попадались ему теперь на гла­
за, на юге и здесь. Навстречу плелись новые и новые партии, —
Бадорьян знал, что это вторая большая волна. О н еще старался
думать, что без этого не обойдешься, этого не и з б е ж и ш ь ; по-газет­
ному, к а к принято в его к р у г у , он т о ж е называл и х п о д к у л а ч н и ­
к а м и , вредителями, расхитителями социалистической собственно­
сти. Но теперь ему почему-то трудно было сопоставить с этими к л и ч ­
к а м и бредущих в п а р т и я х людей.
Снег сверкал до боли в глазах, когда они с ъ е з ж а л и и з к а к о г о то села по к р у т о м у с к л о н у к реке. Навстречу опять г н а л и партию.
К о н в о й н ы е вяло шагали впереди и позади, солнце взблескивало на
ш т ы к а х винтовок; скрипели полозьями розвальни, н а г р у ж е н н ы е
р в а н ы м , г р я з н ы м тряпьем — к о т о м к а м и , с у м к а м и ; в чистоте мороз­
ного воздуха Бадорьян особенно остро вообразил, что от этого т р я п ь я
д о л ж н о разить р е з к и м зловонием, к а к от падали. Увидев возок, к о н ­
войные подняли к р и к , сгоняя п а р т и ю с дороги, — п р и ж и м а я с ь к
сугробам, л ю д и раздались в стороны, п р о в о ж а я возок слепыми в з г л я ­
дами б е з ж и з н е н н ы х землистых лиц.
Река обрадовала ровной ш и р ь ю , простором, с н е ж н о й чистотой,
— о н и сливались вдали с т а к и м ж е ч и с т ы м голубовато-серым небом.
В воздухе переливалась едва видная с н е ж н а я пыльца, в н е й в с п ы ­
х и в а л и синие, розовые, фиолетовые и с к р ы . Л ю б у я с ь и х игрой, Б а ­
дорьян забыл о встреченной п а р т и и . О н смотрел по сторонам, пред­
ставляя, к а к под н и м , под метровым льдом, река неостановимо м ч и т
свои воды, глубоко в д ы х а л к р е п к и й морозный воздух, словно п р и ­
дававший сил, безотчетно радовался сиянию зимнего дня. Внимание

его привлек д ы м о к тумана впереди, справа; к о г д а подъехали б л и ж е ,
оказалось, что т у м а н дымится над прорубью, — м е ж д у нею и до­
рогой возвышался к а к о й - т о продолговатый ж е л т ы й бугорок. З а и н ­
тересовавшись и ж е л а я размяться, Бадорьян п р и к а з а л остановить­
ся, вылез, путаясь в полах т я ж е л о й ш у б ы , подошел. На льду, еще
не запорошенный снегом, наверно оставленный только что прошед­
ш е й партией, л е ж а л м е р т в ы й великан.
Д о л ж н о быть, это был очень в ы с о к и й человек, метра два ростом.
О н л е ж а л на спине, ч у т ь р а с к и н у в н о г и и отбросив в сторону м у ­
с к у л и с т у ю р у к у , а д р у г у ю п р и ж а в к г р у д и , — грудь поднималась
в ы с о к и м бугром и обрывалась к впадине глубоко втянутого ж и в о ­
та. Н а т р у п е была только г р я з н а я н и ж н я я р у б а ш к а , сбитая к п о д ­
бородку, — р у к а собрала ее туда, словно ж е л а я освободить м о г у ­
чее тело. Б о л ь ш а я голова с в ы с о к и м лбом запрокинулась и на ш и ­
р о к о м к р е с т ь я н с к о м лице спокойно смотрели в небо застывшие г о яубые глаза. П о х о ж е , человек отдыхал на льду, к а к у себя в п о ­
стели, со всем п р и м и р е н н ы й и н и к о м у не собираясь предъявлять
н и к а к и х счетов.
Бадорьян стоял, смотрел, — опять непонятное чувство взворотпилось в нем. Что за сила свалила этого богатыря и зачем, почему
ч е ж и т о н здесь? Э т и белоснежные п о к р о в ы и п о л н ы й с и л ы день —
и этот в е л и к а н , к о т о р ы й больше не встанет, — зачем это, почему,
для чего? И ему страстно захотелось, ч т о б ы этого не было, чтобы
мертвый встал и пошел, ч т о б ы о н заговорил, зашевелился, — п у с т ь
будет, что угодно, т о л ь к о ч т о б ы не это невозможное, немыслимое
сочетание такого дня и поверженного у проруби великана. П у с т ь
встанет и пойдет. . . Потрясенный, обессиленный, о н медленно п о ­
вернулся и сгорбленно поплелся к своему в о з к у , не видя больше
н и солнца, н и сверкающего с н е г а . . .
Бадорьян повернулся на спину, привстал, снова з а к у р и л . Да, н а ­
верно, все могло б ы продолжаться и дальше, к а к было, если бы не
видеть, если б ы не это откуда-то появившееся зрение, которого
раньше н е было и о т которого теперь х о т ь с к р и п и з у б а м и . . . Ж е н ­
щ и н а сидела рядом, обхватив р у к а м и поднятые к о л е н и . Бадорьян
не знал, говорила л и она что перед этим: он не с л ы ш а л , з а н я т ы й
своим. Теперь вслушался. Она смотрела на него т е п л ы м и , п о н и м а ю ­
щ и м и глазами, в н и х светилась у л ы б к а , и т и х о говорила, словно
утешая:
— А т ы п о м н и ш ь , ч и т а л , к а к говорила Г р у ш е н ь к а о злой,
скверной старушонке, н и к о г д а , н и к о м у не делавшей добра? П о м ­
нишь? Сама не знаю, почему я об этом вспомнила, а вот не в ы х о ­
дит из головы. П о м н и ш ь , к а к о д н а ж д ы что-то случилось со с т а р у ш ­
к о й , и она дала н и щ е м у л у к о в к у ? А потом, когда на т о м свете стали
с т а р у ш к и н ы г р е х и подсчитывать, к а к ее эта л у к о в к а спасла? Одна
только л у к о в к а ? В и д и ш ь , что припомнилось, совсем не к о времени,

— а ведь правда, ж у т к о , если у человека д а ж е т а к о й л у к о в к и нет,
лукового п е р ы ш к а ? . .
Тень на стене у ш л а совсем вниз. Но т а к ж е безлюдно-пусто б ы ­
ло за окном и к и р п и ч н а я стена, теперь вся освещенная солнцем,
возвышалась немая и неодолимая.
— Х а , л у к о в к а ! — со злостью пробормотал Бадорьян, вспоминая
п р о ш л у ю ночь. — Надо ж е выдумать! Т о л ь к о бабы м о г у т т а к у ю
м и с т и к у разводить, размазню, п о п о в щ и н у , — в с л у х ругался он, рас­
паляя себя против того, что осталось в нем о т ее слов. Е м у больше
запомнились не слова даже, а только голос, грудной, м я г к и й , и она
сама, п о ч т и нагая, — т а к почему-то поразившее его соединение х о ­
лодной точености с ж и в о й красотой. Не от нее л и и в о з н и к в нем
этот разлад? Не ее л и голос, смех, не это л и непостижимое соеди­
нение вдруг будто останавливали его и заставляли иначе, присталь­
нее смотреть в о к р у г , словно п р о н и к а я сквозь п р и в ы ч н у ю оболочку
к а ж д о д н е в н о й суеты и смутно догадываясь, что за ней есть что-то
еще, скрытое от него, но более важное, чем все, что знает он? Но что
открывалось — этого не понять. М о ж е т , ему и не дано понять? «А,
черт! — опять р у г н у л с я он. — Подумаешь, понять-не понять, великое
дело! Ф а к т п р я м о - т а к и мировой политической важности!» Но к а к н и
злился, понимал одно: с этим д у ш е в н ы м разладом долго не п р о т я ­
н у т ь . О н помнил глаза хозяина, т я ж е л ы е , м с т и т е л ь н ы е . . .
Бадорьян г л я н у л на ч а с ы : скоро начнется заседание. Ничего
важного, только соблюдение традиции, заседать в этот день, подчер­
к и в а я свое торжество. Одна проформа. Но он поймал себя на мысли,
что готовится к заседанию, к а к к чему-то неприятному, д а ж е , мо­
ж е т быть, враждебному, — он испуганно оглянулся, словно ж е л а я
увидеть п р и ч и н у этого своего чувства. О т к у д а оно? Что за с т р а н ­
н ы е ш т у к и творятся с ним?
Бадорьян подошел к столу, взял п а п к у с толстыми к р ы ш к а м и ,
с вытесненным на верхней золотыми б у к в а м и : «На доклад п р е з и ­
диуму». Р а с к р ы л — бумаги б ы л и з н а к о м ы , приготовлены еще н е ­
с к о л ь к о дней назад. О н в ы ш е л в д р у г у ю комнату, — д е ж у р н о г о се­
кретаря не было, к у д а - т о о т л у ч и л с я . Н а столе у секретаря лежала
к у ч а писем, Бадорьян перебрал и х . Больше было т о л с т ы х с л у ­
ж е б н ы х пакетов, с печатями, с ш и ф р о м в у г л у , п р и ш е д ш и х фельдъ­
егерской почтой. Среди н и х попался т о н к и й , м я т ы й , с и н и й к о н ­
верт, с почтовой м а р к о й .
Бадорьян разорвал конверт, в ы н у л с л о ж е н н у ю пополам четвер­
т у ш к у бумаги. Письмо оказалось из т е х самых мест, в к о т о р ы х н е ­
давно побывал Бадорьян. К а к оно добралось? О н мгновенно вспом­
н и л обитый ш к у р а м и возок, т а й г у , белоснежье речного простора,
великана у проруби, — опять это соединение несоединимого, к а к
вот этот к о н в е р т среди толстых с л у ж е б н ы х пакетов! И ч е т в е р т у ш ­
к а б у м а г и у него в р у к е показалась ему вдруг чрезвычайно в а ж ­
ной, ею надо было заняться сейчас ж е , если надо, дать ей ход.

О н вернулся в свой кабинет, сел за стол, внимательно п р о ч и ­
тал письмо. М и н у т у подумал. Потом х и т р о и злорадно у л ы б н у л с я ,
подмигнул, будто входя в заговор с самим собой. И с. удовлетворе­
нием с у н у л ч е т в е р т у ш к у в п а п к у с надписью золотыми б у к в а м и . . .
За д л и н н ы м столом, п о к р ы т ы м к р а с н ы м с у к н о м , сидело полто­
ра десятка человек. Бадорьян знал и х не меньше, чем самого себя.
О н мельком оглядел — в ы с о х ш и е о т постоянно съедавшего и х бес­
покойства, от злости, зависти, страха; другие о ж и р е в ш и е , с с ы т ы м и ,
довольными и властными лицами. Сегодня, впрочем, все выглядели
на один лад: лица у всех б ы л и сонные, н а б р я к ш и е о т вчерашней
п о п о й к и , х о т я о н и и старались сохранять важность и т у н е б р е ж ­
ность, которая разрешается стоящим на самом верху.
Бадорьян сидел рядом с председателем, с у х о н ь к и м старичком с
к о з л и н о й бородкой. С т а р и к т о ж е был доволен собой и поблескивал
о ч к а м и и у л ы б к о й , обнажавшей с л и ш к о м белые вставные з у б ы .
С т а р и ч к а Бадорьян знал д а ж е больше, чем д р у г и х : постоянно рабо­
тал с н и м и иногда брал его с собой на о р г и и , до к о т о р ы х тот был
о х о т н и к о м . Его старческая развращенность и бессилие были с м е ш ­
н ы м и и Бадорьян потешался, снисходительно прощая и х с т а р и к у :
не перебесился в молодости, наверстывает теперь. Но то, что стари­
ч о к серьезно воображал себя президентом этой огромной страны,
выходило за пределы смешного: Бадорьян считал, что в этой роли
старик переигрывает.
Заседание шло гладко. Председатель объявлял очередной вопрос,
Бадорьян докладывал, — все было подготовлено, решения написаны
и н у ж н о было т о л ь к о молчаливое одобрение п р и с у т с т в у ю щ и х . О н и
не о б н а р у ж и в а л и ж е л а н и я расспрашивать и в о з р а ж а т ь : всем хоте­
лось поскорее к о н ч и т ь с к у ч н у ю канитель.
Последним в повестке стояло «Разное». Председатель обвел в з г л я ­
дом сидящих, — нет, в «разном» ничего н и у к о г о не было.
Тогда, сохраняя на лице в а ж н о с т ь и вместе с тем ч у т ь улыбаясь,
Бадорьян взял и з п а п к и синий к о н в е р т и ч е т в е р т у ш к у .
— Разрешите, у меня н а п я т ь м и н у т , — обратился о н к пред­
седателю. Н а лицах изобразилось недоумение, недовольство: что
еще ему н у ж н о ? М о ж е т , о н еще з а д е р ж и т и х , в ы с т у п и т с неподго­
товленным вопросом, заставит и х думать, вот т у т , сейчас? Г л я д я
в ы ж и д а ю щ е и настороженно, председатель, разрешая, к и в н у л .
Бадорьян поднял конверт, — п у с т ь видят, что письмо только что
п р и ш л о и он ничего не подстроил. И ч е т к о прочитал то, что к о р я ­
в ы м и б у к в а м и было написано на ч е т в е р т у ш к е , ч у т ь и р о н и ч е с к и
улыбаясь, у л ы б к о й , соединявшей его с с и д я щ и м и за столом.
Письмо, в несколько строк, было просьбой неведомого з а к л ю ч е н ­
ного, арестованного давно, еще в одну из п е р в ы х волн. О н просил
оставшийся ему срок з а к л ю ч е н и я заменить с с ы л к о й .
— В т а к о й день, к а к сегодня, — говорил Бадорьян, — я думаю,
м о ж н о позволить себе эту мелочь, удовлетворить его просьбу. П а -

рень молодой, страху м ы на него нагнали довольно, ему х в а т и т на
всю ж и з н ь .
Ш у т к а понравилась, сидящие самодовольно улыбались. О н и м и ­
лостиво, д а ж е изображая на л и ц а х доброту, а некоторые, м о ж е т
быть, и в самом деле смягчившись, к и в а л и головами, одобряя пред­
л о ж е н и е Бадорьяна.
Председатель з а к р ы л заседание. Сидевшие задвигали стульями,
вставали, переговаривались м е ж д у собой. Бадорьян, захватив п а п к у
с тисненой надписью, торопливо прошел у н и х за спинами к себе.
Его снова съедали злость и ненависть, к н и м и к самому себе, за
то, что он улыбался перед н и м и и говорил э т и м подлым тоном, н и ­
чему не з н а ю щ и м ц е н ы . Но он и злобно торжествовал, к а к будто
он обманул й х и одержал победу над чем-то, названия чему он
не з н а л . . .

ИРАИДА ЛЕГКАЯ

*

#
#

К а к дороги усталые
М о р щ и н ы лицо обвили.
Б ы в а л ы е и небывалые
Печали по н и м х о д и л и .
По лампе п ы л ь н о й ,
По трещинам
На зеленой стене,
Прочтите о том, к а к ж и л и м ы —
М о и печальные в е щ и
З н а ю т все обо мне.

ПАНОРАМА

Колокольчики, венчики, стежки.
В о т она полосатая ш и р ь .
В монастырь-то — к р и в ы е д о р о ж к и ,
А прямые дороги в Сибирь.
Т о встречает часовня с и к о н о й ,
Т о опять без и к о н ш и р и н а . . .
То т р я х н е т вдруг малиновым звоном
Белокаменная старина.
То подкрадется вдруг деревенька,
Т о поднимется р о ж ь во весь рост,
То подскочит вдруг на четвереньках
Н е о ж и д а н н ы й дедовский мост.
То к а л и к а спешит п е р е х о ж и й ,
То к а л е к а с Б а й к а л а — с сумой,
То солдат, на себя н е п о х о ж и й ,
Возвращается с фронта домой.
Т а м вон слезы л ь ю т М а р ь и М о р е в н ы ,
Там вон старцы, а здесь с т а р и к и .
А л я г у ш к и и вправду — царевны,
А И в а н у ш к и — все д у р а к и .

Н у а песни то — все про л у ч и н у ,
Про свечу, что вот-вот догорит,
Про т а к у ю родную дубину,
Ч т о к а к у х н е т , то чудо творит.
Т а м в лесу к о в ы р я е т с я К а м а ,
А здесь Волга у х о д и т в п е с к и ,
А там Д о н . . . Вот она панорама
Вековой полосатой т о с к и .
И опять к о л о к о л ь н и , погосты,
Незабудки, п л а т о ч к и , к р е с т ы ,
Словно сфинкс роковой перекресток,
Чудеса в решете и мосты.
И опять ж у р а в л и и заборы,
И опять рукоделие трав,
И о п я т ь про к р е с т ы и просторы
Семиструнный поет телеграф.
И опять — не к р е с т ы , т а к к у р г а н ы ,
Не леса, т а к опять б о б ы л и . . .
Перекрестки, кресты и туманы,
И к у д а в ы нас всех завели?

БАЛЛАДА О МОЕЙ ТЕНИ

И подобно привиденью
П о ночам то там, то т у т
За своей огромной тенью
Я х о ж у к а к лилипут.
Я и тень. Нас т о л ь к о двое.
Тень идет, и я иду.
Тень к а к будто под конвоем:
Тень идет, а я веду.
Тень шагает без о г л я д к и ,
К а к ее т ы н и зови.
У нее свои п о в а д к и ,
А п р и в ы ч к и — все мои.
У нее мои з а м а ш к и .
И в числе д р у г и х вещей
По наследству, к а к р у б а ш к и ,
П е р е ш л и з а м а ш к и к ней.
У нее свой манеры.
Э т и м я не удавлен.
Н о в о т есть л и чувство м е р ы —
В этом я не у б е ж д е н .
С этой тенью л и ш ь заботы,
С к о л ь к о с ней одних хлопот!
Где нельзя и где verboten —
Т а м она перешагнет.
Головой л и п о к а ч а ю
И л ь м а х н у на все р у к о й —
За себя я отвечаю,
Но за тень ответ не мой.

М и м о б у л о ч н ы х , колбасных
Х о д и м м ы к о т о р ы й год.
К т о и з нас д в у х понапрасну
У к о л б а с н ы х н о г и бьет?
Или
Или
Или
Или

тень мне надоела,
я ей надоел,
я х о ж у без дела,
оба м ы без дел, —

Разобраться очень трудно
И неясно по сей день,
К т о в безделье обоюдном
Б л и ж е к делу: я и л ь тень.
То плетемся вдоль забора,
Т о толчемся у дверей.
П о к а к о м у уговору,
Где встречаемся м ы с ней?
Не попутал л и лукавый?
У кого б ы мне спросить,
По к а к о м у это п р а в у
Д о л ж е н я за н е й ходить?
По к а к о м у это делу
И л ь без дела просто т а к
Т е н ь ш т а н ы мои надела,.
Мою шляпу и пиджак.
Н е у ж е л ь у нас до гроба
Н а двоих одни ш т а н ы ?
Н е у ж е л ь в одну м ы оба
Безнадежно влюблены?

ПАВЕЛ ЧАВЧАВАДЗЕ

ОТЕЦ ВИКЕНТИЙ
ГЛАВА

ИЗ

РОМАНА

Н а следующий день, когда небо з а т я н у л о облаками, а над холма­
м и К о н н е к т и к у т а повис т у м а н , белый з а к р ы т ы й К а д и л л а к с боль­
ш о й скоростью п р и б л и ж а л с я к монастырю. За рулем сидела Наташа,
рядом с н е й Д ж о н н и , позади — отец В и к е н т и й и П у н т и .
Безрадостная погода усиливала нервное состояние отца В и к е н т и я ; оно охватывало его перед к а ж д о й встречей с архиепископом
Софронием. Сегодня оно было невыносимо т я г о с т н ы м и т о л ь к о су­
етившийся рядом П у н т и отвлекал м ы с л и священника от предстоя­
щего свидания.
Внимание маленького черного с белым бостонского терьера де­
лилось м е ж д у о к н о м и б а т ю ш к о й ; П у н т и то стоял, у п е р ш и с ь перед­
ней л а п к о й в стекло, д р у г у ю и з я щ н о подогнув под себя, и смотрел на
проносящееся за окном, то вспоминал об отце В и к е н т и й и бросался
к нему, словно рассказывая, что он видел. Отец В и к е н т и й улыбался,
гладил к р у г л у ю голову П у н т и и говорил: «Да, П у н т и к , да. К о н н е к т и ­
к у т п р е к р а с н ы й штат».
Б ы л о у ж е около четырех часов, когда машина свернула с ш о с ­
се на у з к у ю и и з в и л и с т у ю проселочную дорогу. Через несколько
м и н у т автомобиль въехал в о т к р ы т ы е ворота и остановился в с т р а н ­
ном маленьком мире — в старой России, перенесенной в Н о в у ю А н ­
глию. Отец В и к е н т и й заметил удивление в глазах озиравшегося по
сторонам Д ж о н н и .
Б о л ь ш о й д в у х э т а ж н ы й дом, о к р у ж е н н ы й белыми, добротными,
п о х о ж и м и на к о т т е д ж и , строениями, с зелеными ставнями и к р а ­
сными к и р п и ч н ы м и трубами, — о н выглядел бы, к а к з а ж и т о ч н а я
новоанглийская ферма, если б ы не одинокая ф и г у р а длинноволо­
сого, бородатого монаха в грубом к о р и ч н е в о м подряснике и в остро­
конечной монашеской ш а п к е , стоявшего у одного флигеля. П р и щ у ­
рившись, монах смотрел на п р и е х а в ш и х , не подозрительно, а слов-

но в к а к о м - т о замешательстве, будто сам не понимал, почему он
здесь находится.
Еще недавно большой дом — к в а д р а т н ы й и белый, в котором
должно быть ж и л о семейство з а ж и т о ч н о г о фермера, — б ы л центром
маленького изолированного м и р к а и, наверно, гордился этой своей
ролью. Теперь ж е , рядом с пристроенным к р ы л о м , он казался к а р ­
л и к о м ; к р ы л о было не простое, к а к у м н о г и х домов, — это была
церковь с синим к у п о л о м - л у к о в к о й , на котором блестел крест; и
сам дом от этого выглядел будто т о л ь к о ч т о пробудившимся Адамом,
бормотавшим в смятении: «О Господи, что Т ы сотворил из моего
ребра?»
Т е п л ы й , густой, в к у с н ы й запах свежеиспеченного хлеба — мо­
настырь славился ч е р н ы м хлебом — ударил отцу В и к е н т и ю в нос,
когда он со с п у т н и к а м и вылезал из м а ш и н ы ; д а ж е П у н т и забеспо­
к о и л с я и дернул поводок, п о т я н у в ш и с ь к запаху, к а к к магниту.
Наташа громко сказала: — О, я д о л ж н а тебе показать п е к а р н ю ,
Д ж о н н и ! В ы , б а т ю ш к а , идите к а р х и е п и с к о п у , а м ы вас подождем
в прихожей.
Наташа, Д ж о н н и с П у н т и , к о т о р ы й бежал впереди и х на н а т я ­
н у т о м поводке, п о ш л и к небольшой постройке; отец В и к е н т и й сра­
з у почувствовал себя о д и н о к и м ; казалось, что вместе с н и м и у х о д и т
последняя связь с в н е ш н и м миром, оставляя его лицом к л и ц у х о ­
т я и с неизвестным еще, но н е и з б е ж н ы м выговором-осуждением.
О н на мгновение з а к р ы л глаза и к о р о т к о , горячо помолился: «Го­
споди, не обрати мой страх и благоговение в, немоту мою».
О н т я ж е л о поднялся по ступеням главного входа и вошел в тем­
н у ю д л и н н у ю п р и х о ж у ю , в к о н ц е которой была о т к р ы т а большая
дверь в церковь. О н увидел часть иконостаса и л и к и с в я т ы х на и к о ­
нах, с з а ж ж е н н ы м и перед н и м и свечами. В п р и х о ж е й вдоль стен
стояли стулья, на столе л е ж а л и церковные б р о ш ю р ы , л и с т о в к и ,
и к о н к и и серебряные к р е с т и к и . К р о м е стульев и стола, другой ме­
бели в п р и х о ж е й не было, в о к р у г было т и х о и безлюдно, к а к в у с ы ­
пальнице. Отец В и к е н т и й с т я ж е л ы м сердцем подошел к двери н а ­
лево — дверь вела в п о к о и архиепископа. Внезапно дверь отвори­
лась, на пороге появился п о ж и л о й монах, с л у ж к а архиепископа;
глаза монаха б ы л и о п у щ е н ы — «чтобы не показать мне о с у ж д е н и я
и порицания», — подумал отец В и к е н т и й . — Его Высокопреосвящен­
ство о ж и д а ю т вас, — сказал монах т и х и м и в то ж е время суровым
голосом, д в и ж е н и е м р у к и п р и г л а ш а я отца В и к е н т и я следовать за
собой.
О н и в о ш л и в просторную п р и е м н у ю , заставленную мебелью,
с двумя окнами, с к о в р а м и на полу, с к и о т о м в правом у г л у ,
перед к о т о р ы м мерцало слабое пламя лампадки. Отец В и к е н т и й осе­
н и л себя крестом, п о к л о н и л с я и к о н а м , надеясь, что п р о в о ж а т ы й

п р е д л о ж и т ему сесть и подождать. Но монах о т к р ы л с л е д у ю щ у ю
дверь и ж е с т о м р у к и , о т л и ч н ы м от первого, показал, что дальше
отец В и к е н т и й д о л ж е н и д т и один.
Отец В и к е н т и й т я ж е л о , к а к б ы т а щ а свое т у л о в и щ е за собой,
вошел в к о м н а т у архиепископа и остановился. Это была к о м н а т у ш ­
к а размером с ч у л а н ; от большой керосиновой п е ч к и в комнате б ы ­
ло ж а р к о и д у ш н о . К р о м е бешено стучавшего своего сердца, отец
В и к е н т и й ничего не с л ы ш а л и не понимал. О н едва помнил, к а к ,
по-положенному, опустился на к о л е н и и поклонился, к а к подошел
под благословение. Потом отодвинулся к двери, ничего не сообра­
ж а я , «стоя, к а к д у р а к » , — единственно что успел подумать он, смут­
но, к а к в тумане, видя у з к у ю к о й к у , большое Распятие на выбе­
ленной стене, окно без занавесок, простой к у х о н н ы й стол, с л у ж а ­
щ и й письменным, а под столом м а л е н ь к у ю н о г у в старом мокассине из-под черной и з грубой материи р я с ы . М а л е н ь к а я нога в м о кассине начала притоптывать по п о л у , и это мягкое, размеренное
притоптывание показалось отцу В и к е н т и ю настолько требователь­
н ы м , что он л и ш и л с я чего-то последнего, — чего, он и сам не з н а л ;
внезапно п а н и к а охватила его, п р и к о в ы в а я к месту, где о н стоял,
не в силах двинуться, соображать, даже д ы ш а т ь . К счастью, и з - п о д
р я с ы показалась вторая нога, поднялась, словно колеблясь, и п р и в ы ч ­
но, м я г к о почесала щ и к о л о т к у другой н о г и . Это простое д в и ж е ­
ние вывело отца В и к е н т и я и з охватившего его паралича. К нему
вернулась способность д ы ш а т ь и думать; нелепый страх исчез, ос­
тавив т о л ь к о гнетущее чувство нечистой совести. Р у к а а р х и е п и с к о ­
па, изуродованная артритом, показала на стул, и отец В и к е н т и й сел,
впервые подняв глаза и смотря в лицо а р х и п а с т ы р ю .
Человек, о д а р и в ш и й и одновременно обманувший его посвяще­
нием в сан, к а з а л с я ссохшейся и измельчившейся собственной своей
тенью, с ввалившимися висками, заострившимися с к у л а м и и еще
более острым носом; т о н к а я бесцветная к о ж а была н а т я н у т а на л и ­
це, к а к на барабане, и т о л ь к о ж е л т а я полоса в белой ж и д к о й боро­
де и сетка к р а с н ы х ж и л о к на лбу у висков, да простая монашеская
с к у ф е й к а на голове выделялись ц в е т н ы м и п я т н а м и на прозрачном,
напоминающем м о щ и , лице. Серые стальные глаза — некогда т а к
странно заблестевшие п р и виде молодого атлетически сложенного
отца В и к е н т и я , распростертого на полу, — теперь смотрели т я ж е л о
и мрачно: это б ы л и глаза человека, к о т о р ы й долго и мучительно бо­
ролся сам с собой, рассудком принимая и в п и т ы в а я в себя то, что
сердце его не принимало.
Неожиданно у отца В и к е н т и я возникла острая ж а л о с т ь к этому
человеку, прошедшему долгие годы разочарования в безнадежных
у с и л и я х достичь того, что бывает дано детям и простым, ч и с т ы м
в своей простоте людям. Но у ж е усилие это — не достойно л и оно
преклонения само по себе? Не сделало л и оно человека, сидящего

перед н и м , отцом В и к е н т и е м , светочем, и з л у ч а ю щ и м свет во в н у т р ь ,
если не для спасения д р у г и х , то в назидание им? Все это пронеслось
в м ы с л я х отца В и к е н т и я . Но, к а к всегда, о н не смотрел прямо е п и ­
с к о п у в глаза, о н д а ж е не смел в з г л я н у т ь в упор, к а к иногда делал
раньше, когда совесть его была чиста; он сидел, виновато оглядыва­
ясь по сторонам, а взгляд архиепископа следил за его глазами, к а к
б ы гоняясь за н и м и и стараясь поймать и х в этой странной игре
в прятки.
Наконец, архиепископ заговорил:
— Я надеялся, что мудрость и нравственность с годами, у к р е п я т с я
в вас, отец В и к е н т и й , и что не н у ж н о будет прибегать к т я ж е л о й
деснице н а к а з а н и я . Но, очевидно, это не придет. В ы упрямитесь в
своей необузданной ж и з н и ; к гласу Б о ж и е м у , к у ч е н и ю Господа н а ­
шего Иисуса Х р и с т а в ы упрямо обращаете глухое у х о .
Голос его на удивление был с и л ь н ы м и твердым. После р а з м ы ш ­
лений отца В и к е н т и я о старческой хилости, голос подействовал на
него, к а к удар. Отец В и к е н т и й слушал а р х и е п и с к о п а внимательно
и с у в а ж е н и е м , н и з к о склонив голову и с л о ж и в большие р у к и на к о ­
ленях. Н и один папа не б ы л т а к непогрешим в глазах римского д у ­
ховенства, к а к б ы л непогрешим сейчас а р х и е п и с к о п Софроний для
отца В и к е н т и я — он б ы л человеком, Ботом н а з н а ч е н н ы м быть
судьей отца В и к е н т и я .
— Я не стану перечислять в а ш и х п р е ж н и х прегрешений, — п р о ­
д о л ж а л а р х и е п и с к о п , — о н и х я писал в своем письме, которое, к а к
я надеялся, д о л ж н о было образумить вас. Но в ы пренебрегли моим
предупреждением и наставлениями. В ы опять написали и м я своей
собаки на в и з и т н о й к а р т о ч к е , к а к если б ы это был в а ш сын. В ы
опять х о д и л и смотреть на борьбу и впали в непристойное неистовст­
во. В ы опять в нетрезвом виде позволили своей собаке спать на ва­
ш е й постели, рядом с собой. В своей слепоте, недостойной вашего
сана, в ы забыли слова Спасителя: «Нет ничего тайного, что не стало
бы я в н ы м » . . .
«Ничего тайного, н и ч е г о . . . » — повторил про себя в смятении
отец В и к е н т и й . Да, все, все выйдет н а р у ж у в моей публичной испо­
веди, — именно это, наверно, имеет в виду владыко Софроний. Но
владыка, не подозревая о м ы с л я х отца В и к е н т и я , продолжал гово­
рить тем ж е твердым, уверенным, п о ч т и потусторонним голосом:
— Теперь, отец В и к е н т и й , когда я знаю, к а к в ы закостенели в
грехах, я считаю своим скорбным долгом претворить слова в дейст­
вие и н а л о ж и т ь на вас суровое н а к а з а н и е . . .
— Подождите, Ваше Высокопреосвященство! В ы , ей-Богу, н и ч е ­
го обо мне не знаете! Ничего! — в ы к р и к н у л отец В и к е н т и й .
А р х и е п и с к о п поднял одну бровь, но отец В и к е н т и й , не дав ему
заговорить, с г л у х и м т я ж е л ы м с т у к о м у п а л на колени.

— В ы с л у ш а й т е меня, Ваше Высокопреосвященство! В ы с л у ш а й ­
те меня, владыко! В ы с л у ш а й т е исповедь мою, потому что я н а и ­
х у д ш и й и наипоганейший и з всех г р е ш н и к о в ! Все, что в ы говорили
про меня, после того, к а к я исповедуюсь перед вами, п о к а ж е т с я вам
детскими проказами. Я д о л ж е н исповедаться. Дайте мне все сказать с
самого начала. В вашем письме, владыко, б ы л и перечислены не все
прегрешения мои. Т а м н е т об оскорблениях, которые я нанес господину
А у р у . В слепой ярости я напал на него и называл непристойными сло­
вами. В вашем письме об этом грехе моем ничего не было сказано, и я...
выбросил в а ш е письмо. Да, да, я бросил его, а собака моя изорвала
его на к л о ч к и . Но и это не все. Если б ы это было все! В ы сказали,
что я позволил собаке спать на моей постели. Но, владыко, я о с к ­
вернил себя не собакой, а ж е н щ и н о й ! Потеряв рассудок от вина, я
согрешил с ней. ВЪе, что дьявол нашептывал мне годами, все я п р о ­
делал с н е й в т у н о ч ь ! К а к пес смрадный, я блудил, владыко! И все
предумышленно! Предумышленно! К а к я теперь и с к у п л ю свой
грех?! Не давайте мне снисхождения, Ваше Высокопреосвященство,
не оказывайте мне милосердия! — И отец В и к е н т и й в третий раз в
своей ж и з н и растянулся пластом у ног архиепископа.
О н не знал, сколько времени п р о л е ж а л т а к н а полу. О н еще
раньше приготовил себя к н а к а з а н и ю , которое ему предстояло п р и ­
нять, но теперь мысль о полном о б н а ж е н и и д у ш и перед всеми свои­
м и п р и х о ж а н а м и наполняла его у ж а с о м . Его била д р о ж ь . Голос ар­
х и е п и с к о п а немного привел его в себя: — Встань, отец В и к е н т и й ,
и сядь.
Автоматически, без единой мысли, отец В и к е н т и й послушался
голоса. К р у п н ы е к а п л и пота катились по л и ц у и з а т ы л к у его, о н
вытирал лицо платком, говоря, словно для себя: «Простите, Ваше
Высокопреосвященство, что т а к потею».
В д у ш н о й полутьме к о м н а т у ш к и а р х и е п и с к о п спокойно смотрел
на отца В и к е н т и я , к о т о р ы й т я ж е л о ерзал на своем стуле. А р х и е п и ­
с к о п сказал:
— Значит, мое письмо в ы дали порвать своей собаке? — и п о ­
вторил, к а к б ы про себя: — Мое письмо в ы дали порвать с о б а к е . . .
Это был конец. Отец В и к е н т и й сидел с о т к р ы т ы м ртом. Н е у ж е л и
владыка ничего больше не с к а ж е т ему? Н е у ж е л и самый большой
его грех не имеет для этого человека н и к а к о г о значения? Н е у ж е л и
ему в а ж н а только судьба его письма? И л и , б ы т ь может, владыка
считает, что об остальном, во что, исповедуясь, в л о ж и л он все
свое кающееся сердце, л у ч ш е было промолчать?! Отец В и к е н т и й не
знал, что думать. О н ж д а л , затаив дыхание. У в и д е л , к а к старческие
г у б ы архиепископа зашевелились, но слов не у с л ы ш а л . О н знал
одно — знал и н с т и н к т о м — долгожданное наказание было готово
обрушиться на него.

— О т собаки, отец В и к е н т и й , от собаки о т к а ж и т е с ь . Это и будет
вашим наказанием, — у с л ы ш а л он.
— Ась, — т о л ь к о и мог сказать отец В и к е н т и й , уставившись на
архиепископа, а потом, спохватившись, проговорил: — Простите
меня, Ваше Высокопреосвященство, я , м о ж е т быть, не расслы­
ш а л вас?
— Я сказал: бросьте пса. Это и будет наказанием для вас.
— Что? В ы хотите, ч т о б ы я у б и л его?
— Я не сказал, убить. Я сказал — о т к а ж и т е с ь .
Теперь отец В и к е н т и й понял. К а п л и пота снова в ы с т у п и л и у него
на лбу.
— Ч т о в ы говорите, в л а д ы к о ! В ы меня д о л ж н ы наказать, а не
собаку мою! — но произнося э т и слова, он знал, что ослушаться
не сможет.
Сознание необходимости отдать П у н т и ч у ж и м людям н а п о л н и ­
ло отца В и к е н т и я т а к и м страданием, что к горлу подступила т о ш ­
нота. Не помня себя, о н в о с к л и к н у л , во в с ю силу своего г р о м ы х а ю ­
щего голоса:
— Господь не допустит этого! О н не м о ж е т допустить этого!
А р х и е п и с к о п устало з а к р ы л глаза, г у б ы его шевелились, ^слов­
но он что-то обсуждал сам с собой. Потом он заговорил, по-своему
пытаясь облегчить страдание отца В и к е н т и я :
— В ы говорите о Боге так, к а к если б ы речь ш л а обо мне и л и о
вас самом, и л и о ином человеке. В ы уподобляете Его себе, п р и п и ­
сываете Е м у свою человеческую л о г и к у , свои рассуждения, свою
волю, а это и есть т о т грех, в к о т о р ы й т а к и л и иначе впадаете в ы .
Утешительного в его словах было мало, но в н и х было немало
правды, поразившей отца В и к е н т и я . О н смутился и забормотал:
— Г л у п и грешен я , прости меня, Г о с п о д и . . .
— Нет, в ы не г л у п ы , отец В и к е н т и й , даже не т а к г р е ш н ы , к а к
думаете, но нет в вас мудрости, а л и ш е н н ы й мудрости часто п р и ч и ­
няет больше вреда, чем г р е ш н и к . Этому вам предстоит н а у ч и т ь с я ;
в ы н а г р а ж д е н ы к р о т о с т ь ю голубиной, но л и ш е н ы мудрости змия.
О т ц у В и к е н т и ю казалось, что архиепископ, перебирая искале­
ч е н н ы м и у з л о в а т ы м и пальцами ч е т к и на запястьях, видит его н а ­
сквозь:
— У вас была т я ж е л а я ж и з н ь , отец В и к е н т и й . У меня т о ж е . М ы
оба б ы л и одинокими людьми. В ы в своем одиночестве привязались
к этой собаке со страстью и одержимостью, свойственной вашей не
з н а ю щ е й меры н а т у р ы . Сейчас в ы скорбите о предстоящей р а з л у к е
с псом; в ы думаете: «Жестоко заставлять собаку мучиться», — и
в ы страдаете. Это т а к , ибо д у ш а ваша не знает м е р ы . И все ж е я ,
отец В и к е н т и й , с радостью поменялся бы с вами. Да, отец В и к е н т и й ,

д а ж е сейчас. У меня в ж и з н и не было привязанностей, не было т а ­
к и х д у ш е в н ы х у т е ш е н и й . Что, кроме т я ж е л о й ответственности, я
имел в своей ж и з н и ? Ответственности за свои решения, к а с а в ш и е ­
ся совести д р у г и х людей? Правители, государственные деятели з н а ­
ют, что это значит, но и они з н а ю т только частично, ибо р у к о в о д я т
политической, экономической и ф и з и ч е с к о й стороной человеческой
ж и з н и и ее земного блага, тогда к а к е п и с к о п д о л ж е н руководить
церковью и вести в е р у ю щ и х к вечной ж и з н и . Верьте мне, отец В и ­
к е н т и й , в наше время к о н ф л и к т о в , всеобщей в р а ж д ы , такое р у к о ­
водство м о ж е т быть душераздирающим. Благодарите Бога, что вам
н у ж н о принимать решения только за себя, в ы не понимаете своего
счастья, действительно не п о н и м а е т е . . .
Сказав это, он некоторое время сидел совершенно неподвижно,
с з а к р ы т ы м и глазами — он мог б ы сойти и за спящего, и за мертво­
го, и за свое собственное изображение. Что погрузило его в эту г л у ­
б о к у ю , отрешенную задумчивость — т я ж е с т ь и г н е т ответственно­
сти, о которой он говорил, и л и сожаление о многом в ж и з н и , что б ы ­
ло навсегда упущено? Отец В и к е н т и й этого не знал. Вскоре в ы р а ­
ж е н и е лица архиепископа смягчилось, суровость и осуждение п о ч т и
исчезли.
Заметив перемену, отец В и к е н т и й с надеждой подумал: м о ж е т ,
сейчас, в эту м и н у т у старик откроет глаза и с к а ж е т : «Признайся в
своих грехах перед всем народом, а о собаке не думай — оставь
ее себе». За то, ч т о б ы случилось т а к , отец В и к е н т и й был готов п о д ­
вергнуться сотням н а к а з а н и й и т ы с я ч а м у н и ж е н и й .
Но а р х и е п и с к о п о т к р ы л глаза и заговорил сурово:
— Я д о л ж е н предупредить вас, отец В и к е н т и й , я устал от анар­
хического характера вашего, т о л к а ю щ е г о вас на неблаговидные п о ­
с т у п к и . Да, устал и не ж е л а ю повторений. Если до меня снова дой­
д у т ж а л о б ы , если в ы опять к а к и м - н и б у д ь образом заденете к о г о из
п р и х о ж а н своих за ж и в о е , я з а п р у вас здесь в монастыре на полго­
да и в ы будете работать в пекарне. Это мое последнее п р е д у п р е ж ­
дение. Что касается теперешнего п о л о ж е н и я , я ж е л а ю в а м н а й т и
д л я вашей собаки х о р о ш и х хозяев — на это даю вам сроку т р и н е ­
дели.
Он в з г л я н у л на календарь и, бормоча, стал отсчитывать: «Пер­
вое, второе, третье воскресенье Великого П о с т а . . .» — затем, пере­
ведя глаза на отца В и к е н т и я , с к а з а л :
— К воскресенью 8 марта чтоб собаки этой у вас больше не б ы ­
ло! — и, подняв р у к у , п о к а з а л , что аудиенция окончена.
Что-то в н у т р и отца В и к е н т и я оборвалось. О н , к а к автомат, под­
нялся и заговорил, слушая свой голос, к а к если б ы это говорил д р у ­
гой человек:
— Ваше Высокопреосвященство, к н я ж н а Наташа Тверская с ж е ­
н и х о м ж д у т в п р и х о ж е й . О н и х о т я т п о л у ч и т ь благословение на брак

— в следующее воскресенье. Ж е н и х у е з ж а е т за г р а н и ц у на п р а в и ­
тельственную с л у ж б у . . .
А р х и е п и с к о п ответил жалобно, ч у т ь капризно, к а к д и т я :
— Т а м т а к холодно, т а к холодно!
Но старый к н я з ь Тверской был давнишним его сторонником и
отказывать дочери к н я з я было неудобно.
— Дайте мне плед, — сказал он отцу В и к е н т и ю .
Тело отца В и к е н т и я , а н е он сам, повиновалось — он в з я л с к о й ­
к и к л е т ч а т ы й плед, п о к р ы л плечи архиепископа и пошел за н и м
через приемную в д л и н н у ю п р и х о ж у ю , где у ж е в к л ю ч и л и э л е к т р и ­
ческое освещение.
Наташа и Д ж о н н и сидели на д в у х с т у л ь я х у стены, П у н т и м е ж д у
н и м и . Увидев архиепископа, о н и встали, забыв о собаке. Наташа
п о ш л а навстречу владыке, складывая р у к и для благословения. Пред­
ставила ему Д ж о н н и , — Д ж о н н и п о ж а л владыке р у к у . Наташа з а ­
говорила о деле, и н и к т о не заметил, к а к П у н т и , соскучившись, п о ­
бежал, таща поводок, к о т к р ы т о й двери ц е р к в и . О н бежал,
быстро и мелко переставляя л а п к и , п о л у з а к р ы в глаза и п р и ж а в
у ш и , не ж е л а я ничего видеть и слышать, — щ е н к и часто т а к де­
лают, когда знают, ч т о п р е с т у п а ю т запретное.
— Не п у с к а й т е собаку в церковь! Унесите ее, —
архиепископ.

воскликнул

Отец В и к е н т и й стоял, к а к и с т у к а н , и даже не шевельнулся. О н
ничего не с л ы ш а л и не замечал. Наташа побежала за П у н т и , взяла
его на р у к и и, вспомнив, к а к о д н а ж д ы отец В и к е н т и й , освящая дом
ее родителей, о к р о п и л святой водой трех собак, в т о м числе и П у н т и ,
смеясь, сказала:
— Собственно, П у н т и к р е щ е н а я собака.
— К а к т а к крещеная?
— Отец В и к е н т и й крестил, — объяснять Наташа не стала.
А р х и е п и с к о п перевел возмущенные глаза с Н а т а ш и на отца В и ­
кентия.
— Я не думаю, чтобы в л а д ы к а любил собак, — сказала Н а т а ­
ш а п о - а н г л и й с к и ж е н и х у и, передавая ему П у н т и , добавила: — О т ­
неси его, п о ж а л у й с т а , в м а ш и н у , — и, чтобы у т е ш и т ь виновато г л я ­
девшего пса, а, м о ж е т быть, ч т о б ы п о д т р у н и т ь над архиепископом,
она погладила собаку:
— Бедная т ы , хорошая, крещеная собачка.
После этого, с характерной д л я нее манерой считать, что все з а ­
быто (если у старого в л а д ы к и н е т чувства юмора — тем х у ж е для
него), она повернулась к а р х и е п и с к о п у и, к а к н и в ч е м не бывало,

начала поспешно объяснять, почему ей н у ж н о разрешение и
благословение на брак с Д ж о н н и во время Великого поста.
А р х и е п и с к о п стоял с н е п о д в и ж н ы м лицом и, х о т я он давно п р и ­
у ч и л себя, что прощение — одна из г л а в н ы х х р и с т и а н с к и х доброде­
телей, едва дождался половины наташиного объяснения:
— Да, да, я знаю, отец В и к е н т и й говорил мне об этом. В ы можете
венчаться в воскресенье, если желаете.
О н на расстоянии размашистым крестом благословил ее. Из-за
угла появился п о ж и л о й бородатый монах — в е р н ы й слуга и бдитель­
н ы й с т р а ж архиепископа — и с м е л к и м и поклонами пошел вслед
за владыкой во внутренние п о к о и .
— Н у , вот, все оказалось очень просто, — сказала Наташа, т и х о
смеясь. — И все было, к а к полагается — бородатая фрейлина и . . . —
Она заглянула в глаза отца В и к е н т и я и смех ее оборвался: гла­
за отца В и к е н т и я б ы л и полумертвыми.
Она сразу поняла, что с н и м что-то случилось. Е й стало ж а л ь
его. Она взяла его р у к у , п р и ж а л а с ь щ е к о й к плечу и ласково с к а ­
зала:
— М и л ы й батюшка, не горюйте — на свете еще бывают чудеса.
Она повела отца В и к е н т и я к автомобилю, что-то ш е п н у л а на
у х о Д ж о н н и . Д ж о н н и сел за р у л ь , а она с отцом В и к е н т и е м сзади.
П у н т и т у т ж е свернулся к л у б о ч к о м м е ж д у н и м и . Наташа взяла р у ­
к у отца В и к е н т и я и молча держала ее, п о к а не в ы е х а л и на шоссе.
К а д и л л а к пошел ровно и плавно. Молчаливое сочувствие Н а т а ш и
успокаивало д у ш у . Голова отца В и к е н т и я опустилась на грудь, и
он у с н у л .

ГИЗЕЛЛА ЛАХМАН

VIA APPIA ANTICA

Под небом голубым К а м п а н ь и
Дорога древняя л е ж и т .
Но к а к свежо очарованье
Ее тысячелетних п л и т !
К а к ж и з н ь , дорога многолика,
М о г и л а м и окаймлена,
La V i a Appia Antica
Ведет в былые времена.
Но юность с песней на р у и н а х ,
Забыв гробов соседних тлен,
П и р у е т : хлеб, п л о д ы и вина
Н а камне стертом старых стен.
Ведет дорога в бесконечность
И в лабиринты катакомб...
Здесь века водородных бомб
Касается к р ы л а м и вечность.

ЛИТЕРАТУРА
ИСКУССТВО

В. В Е Й Д Л Е

Письма о современном искусстве
ПИСЬМО

ПЕРВОЕ.

ИСКУССТВО

О РАЗЛИЧИИ
И ОБ ИСКУССТВЕ

ВЗГЛЯДОВ

НА

НЕДАВНЕГО

СОВРЕМЕННОЕ
ПРОШЛОГО

Современное искусство, п о с к о л ь к у оно резко отличается от п р е ж ­
него, и в частности от искусства девятнадцатого века, очень разно
оценивается н а Западе и в Советском Союзе. На Западе, и л и т о ч ­
нее — в западном образованном обществе, его приемлют и одобря­
ю т в значительной его части и л и ц е л и к о м ; в Советском Союзе его
отвергают, начиная с Сезанна и даже с импрессионистов, х о т я п о ­
следних к р и т и к у ю т , отдавая должное и х дарованию. Отвержение и
осуждение современного искусства высказывается в Советском Со­
юзе чаще всего посредством наименования его р е а к ц и о н н ы м , отста­
л ы м , б у р ж у а з н ы м , р а з л о ж и в ш и м с я и у п а д о ч н ы м . Посмотрим для
начала, следует л и считать, что эти к в а л и ф и к а ц и и основаны на к а ­
к и х - т о реальных, правильно подмеченных чертах современного
искусства, и л и что они просто эпитеты, в ы р а ж а ю щ и е неодобрение,
иначе говоря бранные слова.
Р е а к ц и о н н ы м и л и отсталым называют современное искусство в
Советском Союзе, противополагая ему искусство самого Советского
Союза, именуемое революционным и передовым. П р и этом п р о т и ­
вополагается советское искусство не только современному и с к у с с т ­
в у Запада, но и тому р у с с к о м у современному и с к у с с т в у , которое
поощрялось у нас и л и по к р а й н е й мере терпелось еще и в первое
десятилетие после революции. Стоит однако сравнить л ю б у ю совет­
с к у ю «передовую» и «революционную» к а р т и н у и з тех, например,
что висят в Т р е т ь я к о в с к о й галерее, с любой из в и с я щ и х там ж е
к а р т и н второй п о л о в и н ы прошлого века, а т а к ж е с любой современ­
ной к а р т и н о й , относящейся к ч и с л у р е а к ц и о н н ы х и отсталых по со­
ветской терминологии, ч т о б ы сразу стало ясно: советская к а р т и н а
весьма п о х о ж а на к а р т и н у второй п о л о в и н ы прошлого века и совсем
не п о х о ж а на к а р т и н у современную (именуемую реакционной и от­
сталой). Отсюда следует, что если слова употреблять в общеприня-

том и х смысле, то советскую к а р т и н у т а к ж е невозможно назвать
передовой, к а к порицаемую западную (беспредметную, например)
отсталой. Советская к а р т и н а верна тем х у д о ж е с т в е н н ы м п р и н ц и ­
пам, которые б ы л и общепризнанными, у нас и на Западе, около
ста лет тому назад. Т а к у ю верность нередко н а з ы в а ю т отсталостью,
а пере довито стью ее у ж во всяком случае н и к т о никогда не н а з ы ­
вал. Что ж е касается революционности, то она ровно н и в чем
не сказывается, кроме разве что выбора с ю ж е т о в . Но ведь со­
временная западная ж и в о п и с ь «реакционных» сюжетов не изобра­
ж а е т , х о т я б ы потому, что обходится вовсе без сюжетов. Н е т п о ­
этому сомнения, что говорить о ее реакционности имеет столь ж е
мало смысла, к а к и говорить о ее отсталости. В обоих с л у ч а я х м ы
только бранимся, но ничего толкового не говорим.
Обратимся теперь к прилагательному « б у р ж у а з н ы й » , которое,
в применении к современному и с к у с с т в у , не будет бессмысленным,
к а к два другие, но будет, к а к легко показать, неверным. Современ­
ное искусство, и к а к раз в наиболее «современных», самых модер­
н и с т с к и х своих течениях, пользуется одобрением и покровительст­
вом отнюдь не б у р ж у а з и и в целом, а, к а к я у ж е говорил, западного,
сходного с н а ш и м п р е ж н и м , образованного общества. В этом обще­
стве численно преобладают в ы х о д ц ы и з б у р ж у а з и и над выходцами
из д р у г и х общественных к р у г о в , но с б у р ж у а з и е й в целом оно по
своим вкусам, мыслям, умственным интересам и п р и в ы ч к а м не име­
ет ничего общего. Б у р ж у а з и я в целом, б у р ж у а з н а я масса, к а к и ра­
бочая масса Запада, по своим х у д о ж е с т в е н н ы м в к у с а м консерватив­
на, на современное искусство смотрит косо и о т к р ы т о и л и тайно пред­
почитает ему искусство второй половины прошлого века, то самое,
которому советские х у д о ж н и к и х р а н я т т а к у ю верность, и с к о т о р ы м
они сохранили т а к у ю близость. Т а к что, если называть б у р ж у а з н ы м
искусство, нравящееся б у р ж у а з и и , то прилагательное это гораздо
л у ч ш е подходило б ы к советскому искусству, чем к современному
западному, которое у б у р ж у а з и и в целом к а к раз сочувствия и не
находит. Б ы т ь м о ж е т , некоторые т е м ы советского искусства не п р и ­
ш л и с ь б ы по в к у с у западной б у р ж у а з и и , но нет н и к а к о г о основания
думать, что она отвергла бы, познакомившись с н и м б л и ж е , самые
методы и п р и е м ы советского искусства.
Т а к и м образом э п и т е т ы «отсталое», «реакционное» и « б у р ж у а з ­
ное» оказались неприменимыми к современному искусству, посколь­
к у и х смысл не сведен к простому в ы р а ж е н и ю неудовольствия. Оста­
ется рассмотреть две последние к в а л и ф и к а ц и и , т. е. проверить, уме­
стно л и называть современное западное искусство разлагающимся
и упадочным.
Разлагаться, это з н а ч и т распадаться на составные части, — из
к о т о р ы х , однако, природа и л и история вполне способны образовать
новое органическое целое. И з распада античного искусства образо-

валось средневековое, из распада средневекового — искусство нового
времени. Разложение и л и распад наступают, правда, в результате
у п а д к а , но в конечном счете ведут к новому подъему — на новой
почве, в новом облике, в совсем иной обстановке, м о ж е т быть (это
у ж е другой вопрос), но из т а к и х д в и ж е н и й к а к раз и состоит вся и з ­
вестная нам история. Только видеть сколько-нибудь отчетливо т а к и е
д в и ж е н и я м о ж н о л и ш ь на расстоянии, и тем более судить о том,
стоила л и игра свеч, оправдана л и смерть рождением, исчезновение
старого цветением нового. Поэтому обвинения, адресуемые современ­
ному западному и с к у с с т в у в том, что оно разлагается, в том, что оно
упадочно, остаются непродуманными и в этой своей непродуманно­
сти голословными, — да к тому ж е и небезопасными для самих обви­
нителей: нет ничего легче, к а к против н и х ж е эти и х п р о к у р о р с к и е
речи и обернуть.
Если современное европейское искусство находится в состоянии
кризиса, чего я отнюдь не отрицаю, отказываясь только ставить на
этом т о ч к у и отворачиваться от зачумленного, то кризис этот н а ч а л ­
ся давно, по к р а й н е й мере, полтораста, а то и двести лет тому назад,
и русское искусство, б у д у ч и частью европейского, т о ж е этого к р и з и с а
не избежало. Думать ж е , что советскому и с к у с с т в у к а к и м - т о обра­
зом удалось в ы с к о л ь з н у т ь из него, это з н а ч и т забывать, что х у д ш а я
форма у п а д к а — не распад, п р и в о д я щ и й к новому и ж и в о м у , а оцепе­
нение, нескончаемое повторение пройденного и топтание на месте,
то, что, например, выпало на долю византийского искусства н а ч и н а я
с середины X V века. П у с т ь к р а й н и й модернизм начала двадцатых
годов был явлением упадочным, болезненным, но «социалистичес­
к и й реализм», прописанный в качестве лекарства от этой болезни,
привел к еще х у д ш е м у н е д у г у : параличу, заморозил русское и с к у с ­
ство на п о з и ц и я х второй половины прошлого столетия. П и ш и , чтоб
было «достойно к и с т и Айвазовского», и л и , с к а ж е м , под Верещагина,
и дело с к о н ц о м : п о х о ж е , да и тенденция чтоб была, сам знаешь,
к а к а я . У з а к о н е н н о м у т а к и м и предписаниями л у б к у м о ж н о предпо­
честь любое «разложение», л ю б у ю свободную, не ф и к с и р о в а н н у ю
заранее форму «упадка».
Т а к и м образом, говорить о р а з л о ж е н и и и упадке западного и с к у с ­
ства т а к ж е , в конечном счете, беспредметно, к а к говорить о его
б у р ж у а з н о с т и и л и о его реакционности и отсталости. Другое дело
к р и з и с всего европейского искусства в целом, в том числе и нашего,
к р и з и с всеохватывающий и у ж е давний. О нем говорить стоит, но
говорить о нем нельзя, именно в силу его давности и г л у б и н ы , не
обращаясь к п р о ш л о м у и л и , во всяком случае, к отрезку времени,
значительно в ы х о д я щ е м у за пределы того, что обычно н а з ы в а ю т
современностью. Т у т , однако, м ы снова — п о с к о л ь к у м ы обращаемся
к н ы н е ш н е м у русскому читателю — наталкиваемся на трудность,
состоящую в том, что не только искусство нашего столетия, но и
искусство п р е д ы д у щ и х веков, в частности девятнадцатого века, оце­
нивается в Советском Союзе совсем иначе, чем на Западе.

Западные к н и г и по и с к у с с т в у переводятся у нас сравнительно
редко и п о ч т и всегда с большим опозданием. За иностранной литера­
т у р о й по и с к у с с т в у следят т о л ь к о специалисты, к а ж д ы й в своей
области. Отсюда проистекает различие взглядов, сводящееся к тому,
что искусство прошлого у нас в и д я т примерно в т о й ж е перспективе,
в к а к о й его видели — и у нас, и на Западе — лет сорок и л и пятьде­
сят тому назад. У нас, например, п о - п р е ж н е м у в ы д в и г а ю т в и т а л ь я н ­
ском искусстве его к л а с с и ч е с к у ю эпоху, пятнадцатый и начало
шестнадцатого века, тогда к а к на Западе давно у ж е в л е к у т с я скорей
к четырнадцатому в е к у и л и к о второй половине шестнадцатого и к
семнадцатому. Но эти р а з л и ч и я большого значения не имеют; гораз­
до важнее те особенности советского отношения к и с к у с с т в у п р о ш ­
лого, что коренятся в партийной идеологии и вообще во взглядах,
насаждаемых у нас п а р т и й н ы м руководством.
Непосредственно из идеологии и провозглашаемой ею ф о р м у л ы
«социалистический реализм» проистекает автоматическое н а г р а ж д е ­
ние более в ы с о к о й отметкой любого реалистического искусства
сравнительно с л ю б ы м нереалистическим. Т а к о й автоматизм быстро
приводит к абсурду, потому что оказывает предпочтение не х у д о ж е ­
ственным достоинствам, а известного рода уменью, которое м о ж е т
тесно с н и м и связываться, а м о ж е т и н и к а к о г о к н и м отношения не
иметь. Б ы л о время, когда именно в произведениях л у ч ш и х х у д о ж ­
н и к о в неизменно возрастало уменье изображать в и д и м ы й мир в т о ч ­
ном соответствии с чувственным его восприятием (хоть это и не з н а ­
чит, что л и ч н ы й и неповторимый и х дар именно в этом уменьи и
заключался). Но с тех пор, к а к уменье это полностью было достиг­
нуто, и стало достоянием всех живописцев и скульпторов, д а ж е са­
м ы х безличных и малоодаренных, связь его с качеством х у д о ж е с т ­
венного произведения порвалась и оно стало чем-то, с т о ч к и зрения
искусства, безразличным. К р о м е того, появилась фотография. Объяв­
л я т ь после этого реализм, т. е. изобразительное сходство, мерой
искусства, к а к такового, явно несовместимо со здравым смыслом и
возможно л и ш ь в силу идеологической предвзятости. Ф р а н ц у з К у р бе, например, был реалист и очень большой х у д о ж н и к , но многие
его современники, такие ж е реалисты, к а к он, были весьма п л о х и м и
ж и в о п и с ц а м и , т а к что имена и х у ж е давно преданы справедливому
забвению. Н и к а к о г о заранее готового плюса реалистическому и с к у с ­
ству ставить невозможно, х о т ь и заранее готового минуса ему ста­
вить т о ж е не п р и х о д и т с я .
И точно т а к ж е не годится, хоть м а р к с и з м т у т и не причем, ста­
вить п л ю с ы р у с с к и м произведениям, только потому, что они р у с ­
ские; а советские и с т о р и к и и к р и т и к и именно этим постоянно и гре­
шат. Партийное руководство всячески и м внушает, что это и х патрио­
т и ч е с к и й долг, что этим они проявляют свою любовь к родине. На
самом ж е деле, прилагая к «своему» и н у ю , менее строгую мерку, чем
к « ч у ж о м у » , они родину оскорбляют и в ы д а ю т за патриотизм пустое

и ж а л к о е тщеславие. Толстой и л и П у ш к и н — гении, не с к а к о й нибудь исключительно р у с с к о й т о ч к и зрения, а с европейской и м и ­
ровой. Р у с с к а я ж и в о п и с ь и а р х и т е к т у р а , х о т ь и менее я р к о себя
проявили, чем литература и м у з ы к а , все ж е многое создали такого,
что имеет значение и л и м о ж е т его иметь не для одной России. Но
когда м ы превозносим в качестве б о л ь ш и х ж и в о п и с ц е в Верещагина
и л и Ш и ш к и н а , и л и когда отдаем предпочтение р у с с к о й ж и в о п и с и
девятнадцатого века перед ф р а н ц у з с к о й , м ы тем самым о т к а з ы в а е м ­
ся от общечеловеческого мерила и довольствуемся у з к и м , местным,
что было бы простительно, с к а ж е м , для А л б а н и и , но непростительно
для родины П у ш к и н а и Толстого.
В дальнейших н а ш и х р а з м ы ш л е н и я х , поэтому, н и социалисти­
ч е с к и й реализм, н и квасной патриотизм п о л е з н ы м и н а м б ы т ь не мо­
г у т , и у ж у н и х - т о во всяком случае м ы совета спрашивать не ста­
нем. Пониманию прошлого они т а к ж е мало способны помочь, к а к и
пониманию настоящего, а к прошлому, на п е р в ы х порах, нам к а к раз
и необходимо будет обратиться. Искусство нашего века м ы м о ж е м
надеяться понять, только поставив его в связь с искусством прошлого
века. Оно всячески противополагает себя этому прошлому на З а п а ­
де — и даже у нас, только у нас всего л и ш ь на словах — но в самом
противоположении этом остается от него зависимым, и п р и т о м з а в и ­
симым от самых п л о х и х его сторон. Тот, к т о этого плохого в и с к у с ­
стве X I X века не видит и л и не понимает, тот и современного и с к у с ­
ства н и к о г д а полностью не поймет.
В области поэзии и л и т е р а т у р ы , в области м у з ы к и , и у ж конечно
в области н а у к и и мысли вообще, п р о ш л ы й век был истинно в е л и ­
к и м веком, к а к у нас, т а к и на Западе, повсюду в пределах европей­
ской к у л ь т у р ы . Но к а к только м ы обратимся к области а р х и т е к т у р ы ,
п р и к л а д н ы х и с к у с с т в , а в значительной мере т а к ж е и к ж и в о п и с и
со с к у л ь п т у р о й , м ы у ж е этого сказать не сможем. Чего он только
не испробовал, этот век, чему т о л ь к о в далеком и л и недалеком п р о ш ­
лом не подражал и к а к и х только п р и этом несуразиц и безвкусиц
не наплодил, начиная с чернильниц и пепельниц, у к р а ш е н н ы х голо­
вами Данте, Бисмарка и л и Наполеона и к о н ч а я древнегреческими,
готическими и л и р я ж е н н ы м и в отрепья другого прошлого вокзалами,
почтамтами, казармами, к а з е н н ы м и и частными домами!
В искусстве всех веков б ы л и произведения выдающиеся и п о ­
средственные, удачные и неудачные, б ы л и гении и б ы л и дарования
более чем скромного масштаба. Но девятнадцатый век п о р а ж а е т нас
совсем д р у г и м : необычайным, немыслимым в предыдущие века и з о ­
билием произведений совершенно бездарных и у р о д л и в ы х , в ы п а ­
д а ю щ и х полностью из того, что когда-либо считалось искусством.
Чем дальше м ы подвигаемся в этом веке, тем э т и х уродств становит­
ся больше, а произведений, остающихся в пределах искусства —
меньше, п р и ч е м уродства эти т а к о в ы , что м о ж н о смело у т в е р ж д а т ь :
ничего подобного в предыдущие времена вообще не было. И с к у с с т в о

и тогда бывало немощным, подражательным, грубовато-ремеслен­
н ы м ; от к р и ч а щ е г о безвкусия, однако, от постоянных п о к у ш е н и й с
негодными средствами эти века оставались к а к и м - т о образом избав­
лены. А т у т — одни только п а м я т н и к и , ф о н т а н ы , пригородные в и л ­
л ы чего стоят, да и все бессмысленно роскошествующие а р х и т е к т у р ­
ные нелепости! Достаточно вспомнить в Риме, прислоненный к К а п и ­
толию, и с к а л е ч и в ш и й самую сердцевину города, сахарный с позоло­
той Н а ц и о н а л ь н ы й П а м я т н и к , и л и т а к о й ж е сахарно-сусальный
храм, в е н ч а ю щ и й П а р и ж на вершине монмартрского холма, и л и бегемотообразный, т я ж е л о р а з у к р а ш е н н ы й дворец Правосудия в Б р ю с ­
селе, и л и разношерстные мосты, пересекающие Темзу во всех н а ­
правлениях и вздорно-причудливые здания, уродующие Лондон, и л и
н а ш и собственные петушкового стиля к р а с о т ы вроде Московского
Исторического М у з е я , и л и построенные у ж е в нашем веке дома в
«стиле модерн» Елисеева и Зингера, на б ы в ш е м Невском проспекте
в бывшем Петербурге. . .
К о н т р а с т м е ж д у X I X веком и п р е д ш е с т в у ю щ и м и веками особен­
но поражает в И т а л и и , гда сохранилось столько накопленного этими
веками подлинного и ж и в о г о великолепия. Восхищаясь им, невольно
спрашиваешь себя, к а к ж е мог этот народ, создавший Ф л о р е н ц и ю ,
Венецию и л и п а п с к и й Рим X V I - X V I I веков, породить вслед затем
х о т я б ы тот нелепый разнобой претенциознейших надгробных м о н у ­
ментов, что еще недавно составлял славу огромных к л а д б и щ Г е н у и и
Милана, да и все вообще, что было изваяно и л и построено во второй
половине прошлого и л и в начале нашего столетия. Т у р и с т ы н ы н ч е
посещать э т и кладбища не р в у т с я и в путеводителях, даже самых
подробных, творения позднего X I X и раннего X X века всего чаще
упоминаются л и ш ь вскользь и л и вовсе обходятся молчанием. И в
самом деле, нельзя ж е м и л а н с к и й в о к з а л мерить мерой миланского
собора, а к с к у л ь п т у р е всерьез п р и ч и с л я т ь т а к лихо скачущего н а ­
встречу этому собору расфуфыренного, п р и усах и сабле, всадника?
Н и к т о этого н ы н ч е и не делает, х о т я по замыслу этот п а м я т н и к
итальянскому королю перекликается с фальконетовым Петром и л и
с и з в а я н н ы м В е р о к к и о полководцем, к о т о р ы м м ы любуемся в Вене­
ции, и х о т я м и л а н с к и й вокзал более чем щедро наделен всеми а т р и ­
бутами роскошнейшей, монументальнейшей а р х и т е к т у р ы . У в ы , есть
сотни зданий и памятников в И т а л и и , к о т о р ы х м ы все, к т о ее любим,
к а к и сами и т а л ь я н ц ы , стараемся стыдливо не замечать. И конечно,
хоть здесь это и чувствуется всего острей, то ж е самое м о ж н о с к а ­
зать и обо всех д р у г и х европейских странах.
Чувство соответствия здания, п а м я т н и к а — и л и любого предмета
домашнего обихода — своему назначению и о к р у ж е н и ю т а к ж е ис­
чезло в середине прошлого века, к а к чувство пропорций, чувство со­
ответствия ф о р м ы материалу, чувство различия м е ж д у существен­
ным и пустяковым, тривиальным и возвышенным. Архитектура, ко­
торую м ы вслед за французами называем ампирной, и домашняя

утварь, отвечающая ей, б ы л и еще чем-то последовательным и цель­
н ы м , в ы р а ж е н и е м определенного вкуса, отрицающего другие в к у с ы ;
после нее началось расползание во все стороны. Захаров и Росси,
завершители классического Петербурга, б ы л и едва л и не последни­
ми европейскими зодчими, ч ь и п о с т р о й к и оставались на высоте того,
что строилось до н и х . Стоит в з г л я н у т ь на дома, построенные во вто­
рой половине века, м е ж д у двумя павильонами Адмиралтейства, ч т о ­
б ы понять, в к а к у ю пропасть провалилась к тому времени а р х и т е к ­
тура, — а т а к ж е и все п р и к л а д н ы е искусства, до т е х пор тесно свя­
занные с ней. И это не к а к о й - н и б у д ь местный, р у с с к и й провал: рань­
ше даже, чем в России, он о б н а р у ж и л с я на Западе, в тех странах,
что обладали многовековой, постоянно обновлявшейся, но все ж е не­
прерывной — и а р х и т е к т у р н о й п р е ж д е всего — традицией. Везде
был стиль, и везде он померк, выветрился, умер.
Л ю б о п ы т н о п р и этом, что понятие стиля было разработано тем
самым веком, в чьем искусстве стиля к а к раз и не было. П р е д ы д у ­
щие века обладали стилем, ничего о том не зная. Л ю д и , ж и в ш и е т о ­
гда, чувствовали единство своего искусства, о щ у щ а л и его г р а н и ц ы ,
видели, что совместимо и что несовместимо с н и м , но не представляли
его себе, к а к нечто, наряду с чем с у щ е с т в у ю т стилистические един­
ства совершенно другого рода. И х стиль совпадал для н и х с и х пред­
ставлением об искусстве вообще, был чем-то самоочевидным, тем
самым, чем и с к у с с т в у и надлежало быть. Все другое, чем оно в р а з ­
ные времена бывало (мы сказали б ы : все другие стили), либо отвер­
галось и м и , либо не входило в и х поле зрения. Девятнадцатый век,
напротив, о т к р ы в а л , определял, и з у ч а л один стиль за д р у г и м и хоть
не всегда одинаково и х ценил ( к р и т и к о в а л одни, п о д р а ж а л другим),
они все ж е под конец оказались равноправными в его глазах, именно
потому, что он б ы л л и ш е н собственного стиля.
Бесстилие девятнадцатого века — самая характерная его черта.
К о г д а стиль налицо, к а к он был налицо, п р и всех изменениях его, и
в восемнадцатом, и в тринадцатом веке, и во все п р о м е ж у т о ч н ы е
столетия, его печать л е ж и т на всем, что оформлено человеком, будь
то стул, подсвечник, тарелка и л и здание, к а р т и н а , статуя. Ремесло,
п р и н а л и ч и и стиля, н и к а к о й с к о л ь к о - н и б у д ь р е з к о й чертой от и с к у с ­
ства не отделено. В самом скромном ремесленном изделии п р о я в л я ­
ется чувство ф о р м ы , сходное с тем, что сквозит в в ы с о ч а й ш и х творе­
н и я х того ж е времени, в силу чего г о т и ч е с к и й башмак в чем-то еще
родствен готическому собору. Гений этим н и ч у т ь не ограничен и не
умален. Н и к т о не обрекает его на подражание и повторение. О н соз­
дает новое, он меняет по собственному п о ч и н у то, что п о л у ч и л от
прошлого, то, что преподано ему его у ч и т е л я м и , но перемена эта п р и ­
емлется д р у г и м и и включается сама собой в т у совокупность перемен,
которая не разрушает стиля, а к а к раз и определяет его становление
и развитие. Во времена, обладающие стилем, н и одно произведение
искусства и л и художественного ремесла не м о ж е т полностью из

этого стиля выпасть, а потому, даже и п р и к р а й н е й немощности
своей, не вполне теряет форму и смысл, не превращается в л ж е ­
искусство, выдаваемое за искусство и оттого-то и вызывающее от­
вращение и стыд. Стиль, у ж е самим присутствием своим, гарантиру­
ет и з в е с т н ы й м и н и м у м осмысленности и оформленности; л и ш ь п р и
исчезновении его становятся в о з м о ж н ы та склонность подменять
искусство базарной м и ш у р о й и та готовность принимать эту м и ш у р у
за искусство, которые столь х а р а к т е р н ы для людей минувшего сто­
летия.
Больше, чем л ю д и д р у г и х веков, они п о м ы ш л я л и об искусстве,
чаще писали, ч и т а л и и говорили о нем, л у ч ш е знали его прошлое,
которому усердно поклонялись в храмах, именуемых м у з е я м и ; но
чем больше они у в а ж а л и искусство, чем охотней писали само это
слово с большой б у к в ы , тем и х здания и п а м я т н и к и , к а р т и н ы , висев­
шие в и х г о с т и н ы х и вся домашняя утварь, которой о н и себя о к р у ­
ж а л и , становилась безвкусной и бесхарактерной. Легче всего в этом
убедиться, посещая императорские и л и королевские дворцы в стра­
нах, где нет больше монархии. Б у д ь то Романовы, Габсбурги, Гогенцоллерны и л и к о р о л и савойской династии, все они, б л и ж е к нам, на
рубеже д в у х веков, ж и л и в несравненно более убогой, с т о ч к и зре­
н и я художественного ч у т ь я и в к у с а , обстановке, чем еще в сороко­
в ы х и тем более двадцатых годах прошлого столетия. Но дворцы, р а ­
зумеется, и с к л ю ч е н и я не составляли: чувство ф о р м ы точно т а к ж е
выветривалось и сходило на нет в особняках, дачах, р о с к о ш н ы х и
не р о с к о ш н ы х к в а р т и р а х , во всех ж и л и щ а х , д а ж е самых с к р о м н ы х ,
где в былые времена ж и л и м о ж е т быть и бедней, но в не н а р у ­
шенном еще соответствии с единым, всепроникающим стилем и в к у ­
сом, о котором не менее ясно свидетельствовала любая оловянная
л о ж к а , чем к а р т и н а большого мастера.
Выпадение и з стиля — явление совсем особое, которое нельзя
смешивать с простой переменой стиля, будь то переход, в н у т р и т о ­
го ж е развивающегося целого, от одной его ф а з ы к другой (напри­
мер, в н у т р и барокко, к его поздней стадии, называемой во Ф р а н ц и и
р о к о к о , а в И т а л и и барокетто) и л и даже перелом гораздо более г л у ­
бокий, замена одного стиля д р у г и м (например, г о т и к и стилем В о з ­
рождения). Выпадение и з стиля, характеризующее девятнадцатый
век, началось с такого перелома, но отнюдь и м не ограничилось;
очень скоро стало ясно, что утрата прежнего стиля привела, в этом
случае, не к замене его новым, а к утрате стиля вообще. У ч е б н и к и
нас учат, что на смену последней ф а з ы барокко п р и ш е л н о в ы й
классицизм и л и стиль И м п е р и и , «ампир»; но все дело в том, что
н о в ы й стиль не только полностью противополагался старому (т. е.
у ж е не был дальнейшей его фазой), но и содержал в себе элементы
чего-то несовместимого со стилем, к а к о в бы он н и был, а именно
стилизации, и потому б ы л стилем л и ш ь отчасти, отчасти ж е б ы л

подменой стиля стилизацией, иначе говоря началом того, что к а к раз
и стало характерно для нового столетия.
Стилизация, это систематическое воспроизведение стиля, к о т о ­
р ы й ж и л и о т ж и л , но к о т о р ы й нас пленил и к о т о р ы й м ы стремимся
воскресить. Воскрешение, да еще п у т е м копированья, удасться не
могло и не удалось; эпохи, у к о т о р ы х был с в о й стиль, о воскре­
ш е н и и д р у г и х стилей вовсе и не п о м ы ш л я л и . Существует л и ш ь од­
но исключение и з этого правила, и то с к о р е й к а ж у щ е е с я , чем н а ­
стоящее. И т а л и я в л у ч ш у ю свою пору хотела и впрямь воскре­
сить наследие античности; но желание это так и осталось н а ­
мерением, мечтой; произошло ж е на самом деле не воскрешение
греко-римского прошлого и не «научное» воспроизведение его (для
которого и тогдашнего о нем знания было б ы недостаточно), а созда­
ние собственного, нового искусства, родственного тому, древнему, и
призванного поэтому без вреда для себя заимствовать многие его
элементы, но все ж е и глубоко отличного от него.
Д л я последующих веков наследие древности слилось с памятью
о Возрождении, образовав совместный фонд «классических», т. е.
о к р а ш е н н ы х особым, только с н и м связанным чувством гармонии и
меры 4>орм. Без этого фонда немыслимо и постоянно возвращалось
к нему барокко, а когда, во второй половине X V I I I века, рассыпа­
лась пеной последняя его волна, искусство снова вознамерилось б ы ­
ло из этого фонда в меру надобности зачерпнуть (о чем свидетель­
ствует всего ясней так называемый стиль Л ю д о в и к а X V I , во Ф р а н ­
ции), но вскоре к этому еще не порывавшему преемственности н а ­
мерению примешалось нечто совсем другое: археологически точное,
но рассудочное и сухое подражание р и м с к и м , греческим, а затем и
другим, например, египетским, образцам. Т а к возникло то, что п р а ­
вильнее всего было б ы назвать пол у стилем И м п е р и и : сочетание
мертвого с ж и в ы м , начатков стилизации с остатками стиля, проза­
ического расчета со в с п ы ш к а м и подлинного творчества.
В начале века, Ш и н к е л ь , Захаров, Росси и другие а р х и т е к т о р ы ,
особенно в северной Европе и у нас, еще умели, исходя по видимо­
сти из этого полустиля, а на деле из более г л у б о к и х слоев т р а д и ­
ц и и , создавать полноценную а р х и т е к т у р у . Однако повсюду, в одних
странах медленнее, в д р у г и х быстрее, классицизм этот становился
все отвлеченней и п р и б л и ж а л с я к окончательному своему и с с у ш е ­
н и ю , все еще сохраняя п р и этом известную слаженность и строй­
ность. А в одном из проектов Ш и н к е л я , в проекте ц е р к в и , представ­
ленном и м п р у с с к о м у королю, у ж е в точности предсказан тот п у т ь ,
на к о т о р ы й вскоре вступила а р х и т е к т у р а . Согласно этому п р о е к т у ,
церковь, не меняя своей к о н с т р у к ц и и , могла быть облечена, по в ы ­
бору короля, в классические и л и в готические формы. Ее м о ж н о б ы ­
ло с т и л и з о в а т ь
и т а к , и этак. Все бесчисленные с т и л и з а ­
ц и и дальнейших десятилетий именно этому п р и н ц и п у и следовали.
А р х и т е к т о р проектировал здание на основании технического расче-

та, а затем рядил его в одежду любой страны и любого времени. Чем
л у ч ш е ему был известен и з б р а н н ы й и м стиль и чем точней он его
придерживался, тем результат получался безотрадней. Среди г о т и ­
ч е с к и х церквей Ф р а н ц и и , построенных в прошлом веке, самые мерт­
вые те, что построены Виолле-ле-Дюком, л у ч ш и м знатоком п о д л и н ­
ной ф р а н ц у з с к о й г о т и к и .
М о д ы на с т и л и з а ц и ю менялись: то г о т и к а , то Возрождение и л и
барокко, то романский стиль. У нас строили в древнерусском (спер­
ва больше X V I I , потом X I I века), но подчас и в мавританском и л и
столь ж е ч у ж д о м н а ш е м у прошлому готическом. К в а р т и р ы повсюду
меблировались с нарочитой пестротой: гостиные — «в стиле Л ю д о ­
в и к а X V » , тогда к а к для столовых и кабинетов предпочитали Л ю ­
довика X I I I и л и Генриха II. В искусстве всех родов, и п р е ж д е все­
го в прикладном, воцарился хаос, многоязычная анархия, беспоря­
дочное выхватывание из прошлого тех и л и и н ы х произвольно в ы ­
б р а н н ы х образцов, после чего все было затоплено массовым п р о и з ­
водством тех м н и м о - х у д о ж е с т в е н н ы х изделий — русалок и рыцарей,
с л у ж а щ и х подставками для ламп, слонов и мопсиков для этажерок
— к о т о р ы м немцы в конце века дали н о в у ю к л и ч к у : «китч».
В с к у л ь п т у р е и ж и в о п и с и точно т а к ж е проявилась склонность
к этому к и т ч у ; стилистическая традиция и т у т оборвалась. Та, что
бытовала в академиях, давно выдохлась и ничего ж и в о г о породить
не могла. Ж и в о п и с ц ы и с к у л ь п т о р ы , подобно архитекторам, и с к а л и
связи с п р о ш л ы м , мечтая создать п р и его помощи нечто ж и з н е с п о ­
собное и новое; но п о п ы т к и эти б ы л и разобщенными, с л у ч а й н ы м и ,
ш л и в р а з н ы х направлениях и не приводили к новому единству. То,
что этим единством на п е р в ы х порах казалось, дальше группового
стилизаторства не шло, к а к у ж е у н е м е ц к и х назорейцев, а потом у
прерафаэлитов в А н г л и и . Т о л ь к о в одной стране, во Ф р а н ц и и , н а ­
ш л и с ь ж и в о п и с ц ы (а т а к ж е с к у л ь п т о р ы , шедшие по и х следам), к о ­
т о р ы м удалось наметить новые п у т и , обновить, п р о д о л ж и т ь и завер­
ш и т ь основную ж и в о п и с н у ю традицию д в у х п р е д ш е с т в у ю щ и х сто­
летий. Но х у д о ж н и к и эти — все к р у п н ы е мастера от Делакруа до
Сезанна — и во Ф р а н ц и и оставались н и ч т о ж н ы м меньшинством.
П у б л и к а о т н и х открещивалась, в официальные Салоны и х не до­
п у с к а л и . Т а м царили те, ч ь и х о л с т ы п о к у п а л и с ь правительством для
Люксембургского музея, а оттуда, после смерти авторов, переходи­
л и в Л у в р . И только гораздо п о з ж е , у ж е в наше время, к а р т и н ы эти
из Л у в р а убрали, Л ю к с е м б у р г с к и й музей упразднили, а имена этих
х у д о ж н и к о в и з святцев в ы ч е р к н у л и , т а к что и поминают и х теперь
не иначе, к а к для смеха.
Победили те, кого п р о ш л ы й век презирал, а те, кого он почитал,
оказались з а б ы т ы м и в нашем веке. Это верно не для одной Ф р а н ц и и ,
х о т я только там эти презираемые п р и ж и з н и , а потом прославлен­
н ы е ж и в о п и с ц ы образовали о х в а т и в ш у ю несколько п о к о л е н и й ш к о -

Л

У> глубоко у к о р е н е н н у ю в великом общеевропейском прошлом. В
д р у г и х странах они б ы л и одиночками, с трудом н а х о д и в ш и м и свой
п у т ь , к а к Ганс ф о н Маре в Германии, к а к у нас Александр Иванов
и Врубель. Но повсюду — и во Ф р а н ц и и , к а к повсюду — девятнад­
ц а т ы й в е к любил п л о х у ю ж и в о п и с ь , т у самую, о которой н ы н е ш ­
н и й Запад, в лице своих к р и т и к о в , коллекционеров, м у з е й н ы х де­
ятелей, знать ничего не хочет и которая, к а к всякому теперь ясно,
не выдерживает н и малейшего сравнения с ж и в о п и с ь ю б ы л ы х веков.
Т о л ь к о у нас эта наша плохая ж и в о п и с ь м и н у в ш е г о столетия все
еще прославляется, все еще царит в Т р е т ь я к о в с к о й галерее и Р у с ­
ском музее, все еще с л у ж и т непререкаемым образцом для современ­
н ы х ж и в о п и с ц е в и д а ж е шлется торжественно на Запад, — на л о н ­
д о н с к у ю в ы с т а в к у в январю 1959 года, в ы с т а в к у р у с с к о й ж и в о п и с и
с X I I I по X X век, где удивленные зрители только переглядывались,
да плечами п о ж и м а л и , созерцая эти н а ш и доморощенные сокровища,
т а к печально напоминавшие и м и х собственные, времен к о р о л е в ы
В и к т о р и и , шедевры. Не все и у п е р е д в и ж н и к о в было плохо, а С у ­
р и к о в и Серов б ы л и и совсем настоящие х у д о ж н и к и , но выбор к а р ­
т и н для в ы с т а в к и был так н е у к л ю ж и т а к созвучен вместе с тем
аляповато-нравоучительному тону п о ч т и всех советских ж и в о п и с ­
цев, на этой выставке представленных, что в целом к а к раз и п о ­
лучилась к а р т и н а провала ж и в о п и с и во второй половине прошлого
века и совершенно произвольных, н и ч е м кроме идеологии не в н у ­
ш е н н ы х у с и л и й объявить этот самый провал чем-то передовым, ре­
волюционным и по сей день достойным п о д р а ж а н и я .
Сорок лет тому назад у русского искусства было совсем другое
лицо (хоть устроители в ы с т а в к и и сделали все от н и х зависящее,
чтобы об этом, к а к и вообще о достоинствах н а ш е й п р е ж н е й ж и в о ­
писи, возможно трудней было догадаться). Оно тогда столь ж е ре­
шительно, к а к западное, устремлялось прочь от девятнадцатого ве­
ка. В д в и ж е н и и этом русские х у д о ж н и к и сыграли немалую роль, и
многие из тех, что н ы н ч е ж и в у т за границей, п р о д о л ж а ю т в нем у ч а ­
ствовать. П л о д ы и х стараний, к а к и работу и х западных сверстни­
ков, м о ж н о оценивать по-разному, но нельзя не признать оправдан­
н ы м самое и х ж е л а н и е п о к о н ч и т ь с тем положением вещей, к а к о е
установилось в прошлом веке. На Западе, в значительной мере, это
положение и стало д р у г и м , к а к в области а р х и т е к т у р ы и п р и к л а д ­
ного искусства, так и в области ж и в о п и с и и с к у л ь п т у р ы . Не то, ч т о ­
б ы девятнадцатый век целиком отошел в прошлое. М е щ а н с к и й , убо­
го-хаотический в к у с (отнюдь не классовый, а, несмотря на свое ме­
щанство, универсальный) весьма распространен и сейчас: к и т ч а и
сейчас сколько угодно. Но в к у с этот дискредитирован, он прячется,
гнездится в г л у х и х у г л а х . П о д р а ж а н и я цветной фотографии, и с п о л ­
ненные масляной к р а с к о й — с тенденцией, к а к в Советском Союзе,
и л и без тенденции — быть м о ж е т к о е - к о м у и нравятся (подозреваю,
что даже и многим), но нигде, кроме к а к в Советском Союзе, не объ-

являются идеалом художественного совершенства. Рядящаяся в ч у ­
ж и е о д е ж д ы ретроспективная а р х и т е к т у р а все больше уступает ме­
сто совсем другой, технической, и н ж е н е р с к о й , согласной быть с к о ­
рей у ж не-искусством, чем л ж е - и с к у с с т в о м , и вытесняющей поне­
многу, даже и в советском обиходе, нео-ампирную р и т о р и к у сталин­
ской империи.
В нашем веке создался и распространяется все шире н е к и й
м е ж д у н а р о д н ы й я з ы к а р х и т е к т у р ы , а за ней и д р у г и х искусств,
влияние которого н и к а к и е запреты пресечь не могут. «Социалисти­
ч е с к и й реализм» — это девятнадцатый век, искусственно сохраня­
емый в н у т р и двадцатого. Но этот двадцатый век, это современное,
новое искусство — принесло л и оно исцеление от всего того, чем
болело искусство прошлого столетия? Заняло л и искусство в ж и з н и
то место, какое занимало некогда и которое им было утрачено в м и ­
н у в ш е м веке? Отвечает л и оно тем ж е человеческим потребностям,
к а к и м отвечало в былые времена? — В следующем моем письме я
постараюсь б л и ж е подойти к этим п о к а л и ш ь издали намеченным
вопросам.

С- С> Пименов. Проект памятника. 1802.

лександрийский столп.
1834.

М. Татлин. Памятник III ИнтернационалуПроект, 1920.

Дворец Советов. Архит. Щ
Гельфрейх, Иофан. Проект

Ф. П. Толстой, «Битва Бородинская 1812 года»
Барельеф, 1816.

Н. Альтман. «Красная конница»
1923.

К р и н с к и й . Х р а м рабочих.

1921.

Ю . Анненков. Портрет З а м я т и н а .

1921.

П. Ш Е Л Е С Т О В

СОЦИАЛКЛАССИЦИЗМ
Вонми, о! Небо и р е к у ,
Земля да с л ы ш и т у с т г л а г о л ы :
К а к д о ж д ь я словом п р о т е к у ;
И сяидут, к а к роса к ц в е т к у ,
М о и вещания на долы.
Э т и строфы Тредиаковокого — начало российского классицизма,
нашего последнего большого стиля. Через двести лет М а я к о в с к и й
вернется к этому ж е образу, но в новой, «индустриальной» форме:
М о й стих
трудом
громаду лет прорвет
и явится
весомо,
грубо, зримо,
к а к в н а ш и дни
вошел водопровод.. .
Роса, снисходящая к ц в е т к у — и водопровод. Два стиля, две
эпохи, два поэта-начинателя. Т р е д и а к о в с к и й подписал на своем п о р ­
трете: «он есть трудолюбивый филолог», а свое творчество назвал
«услужением, на честности и пользе основанным». М а я к о в с к и й
с к а ж е т , что «поэзия — одно из т р у д н е й ш и х производств» и что
польза ее основана на «правильно понимаемом социальном заказе».
Сравнение само собой напрашивается. Н е столько сравнение М а я к о в ­
ского с Тредиаковским, сравнение д в у х поэтов — т р у ж е н и к о в и н а ­
чинателей, сколько сравнение д в у х стилей, д в у х веков, — века ро­
к о к о , «изящного», и нашего «индустриального» века.
Стиль — это д у ш а века. Если Т р е д и а к о в с к и й б ы л начинателем
стиля имперского классицизма, то м о ж н о л и сказать о М а я к о в с к о м ,

что он был начинателем стиля, рожденного революцией? Да и су­
ществует л и к о м м у н и с т и ч е с к и й стиль и м о ж н о л и дать ему имя?
О Тредиаковском говорили, что он родился вовремя и «брался
за то, за что прежде всего д о л ж н о было браться». А к а к ж е с
Маяковским? Д о л ж н о л и было ему «горланить с т и х и мирозданию
в ш у м » , обращаясь «ко всей мировой человеческой гуще»? Б ы л а л и
справедлива судьба к поэту, которого после смерти назвали « л у ч ­
ш и м , талантливейшим поэтом н а ш е й советской эпохи», и заявляв­
ш и м : «хочу сделать социалистическое искусство»?
К Тредиаковскому, к а к к человеку, судьба была несправедлива.
«Почтенного и порядочного человека» о б и ж а л и , з а у ш а л и , он знал
и н и щ е т у , и л и ш е н и я , умер в бедности. Но он-то стоял «вровень с
эпохой», со своим в е л и к и м веком, п о л н ы м у д и в и т е л ь н ы х противо­
речий и неисчерпаемых возможностей. Современный знаток того ве­
к а — Гонзага де Рейнольд — сравнивает X V I I I век с и с к у с с т в е н н ы м
озером: «В это озеро со всех сторон, во всех направлениях в т е к а ю т
самые разнообразные и с т о ч н и к и . В водах озера в о з н и к а ю т противо­
п о л о ж н ы е течения, бурные водовороты. Т а к продолжается до тех
пор, пока воды озера не в ы х о д я т из берегов и, затопив весь девят­
надцатый век, докатываются до н а ш и х дней».
П о ч т и теми ж е словами, что и современный историк, у м и р а ю щ и й
Радищев начал свою оду «Осьмнадцатое столетие»:
К а п л и в р у ч ь и собрались, в р е к и р у ч ь и возросли
И на дальнейшем брегу и з л и в а ю т пенистые волны. . .
Воистину, в о л н ы X V I I I века докатываются до н а ш и х дней. Но
вместе с тем «этот век х р у п о к , к а к севрский и л и саксонский фар­
фор, т а к о й т о н к и й , что через него просвечивались тени д е р ж а в ш и х
его пальцев, в ы п у с т и в ш и х о д н а ж д ы его и з р у к » . С т р а н н ы й , п р о т и ­
воречивый век — в его х р у п к о й оболочке хранились с и л ы , давшие
толчок всему тому, что происходит в н а ш и дни. К а к самоуверенно
это столетие порвало с христианством и к а к легко обрело н о в у ю ве­
ру: в доброту человеческой п р и р о д ы , в непогрешимость разума, в
в е ч н ы й благотворный и благословенный прогресс, в величие н а у к и ,
которая осуществит наконец истинное назначение человека на зем­
ле. И к а к эта вера сохранилась до сих пор (не она л и помогла ч у в ­
ствовавшему свою обреченность М а я к о в с к о м у д о ж и т ь до тридца­
т ы х годов?). Все было в д в и ж е н и и в веке Рококо. О н б ы л весь в бу­
дущем. Это он принес нам у т о п и и , которые т а к м у ч а ю т человече­
ство сегодня. П е р в ы м нам показал и х т о ж е Т р е д и а к о в с к и й — «Телемахиду» Фенелона перевел он. У т о п и я Томаса Мора в ы ш л а в р у с ­
ском переводе под заглавием «Картина возможного л у ч ш е г о правле­
н и я и л и У т о п и я » . Само заглавие говорит о т о м , что и идея « н е р у ш и ­
мости государственного строя» была ч у ж д а людям той эпохи. В М о ­
скве, в день коронации Е к а т е р и н ы Второй, во время маскарада ис-

поднялся «Хор превратному свету» Сумарокова, в котором воспе­
валась блаженная у т о п и ч е с к а я страна «за морем»:
Со крестьян там к о ж и не сдирают,
Деревень на к а р т ы там не ставят;
За морем людьми не т о р г у ю т . . .
«Фарфоровый мир сумароковских п а с т у ш к о в и п а с т у ш е к » знал
не только «заразы глаз и н е ж н у ю любовь». Не для того л и в этот
противоречивый век Ж а н - Ж а к Руссо о т к р ы л чудесность девствен­
ной природы, ч т о б ы молодой Лев Толстой носил на шее медальон
с его портретом вместо креста? В о д ы «осъмнадцатого» века «на даль­
нейшем брегу изливали пенистые волны».
Перефразируя слова Б л а н к и , м о ж н о сказать, что в в е к р о к о к о
был дан сигнал к о всем начинаниям, которые б ы л и совершены и
проектировались в течение следующих столетий. П е р в ы й «Проект
экспедиции для о т к р ы т и я морского прохода из Российской Империи
в Индию» был создан в Петербурге п р и Екатерине. И м я его автора
— Бернарден де Сен-Пьер. Этот ж е п о р у ч и к и н ж е н е р н ы х войск
создал «Поля и В и р г и н и ю » и « И н д и й с к у ю х и ж и н у » . Сто лет с п у ­
стя п о р у ч и к и н ж е н е р н ы х войск в отставке, Федор Достоевский, н а ­
п и ш е т «Бедных людей», а еще через сто лет будет о т к р ы т Севморпуть.
Многое, многое свершилось и началось в этот век, смешиваясь
и сливаясь из разительных противоречий. В год восшествия Е к а т е ­
р и н ы Второй на престол, когда девятнадцатилетний Д е р ж а в и н спе­
ш и л с Преображенским п о л к о м к новой императрице, в П а р и ж е в ы ­
ходит т р а к т а т «Об общественном договоре» Руссо и «Дух законов»
Монтескье. Автор «Философских оснований материи и д в и ж е н и я » ,
Дидро, гостил целый год п р и дворе «северной Семирамиды» и п о к и ­
н у л Петербург в год начала Пугачевского бунта. В год смерти В о л ь ­
тера и Руссо (1778) Ф а л ь к о н е т заканчивает модель Медного всадни­
к а в глине. «Недоросль» Ф о н в и з и н а и «Фелица» Д е р ж а в и н а в ы х о ­
дят в один и т о т ж е год от Рождества Христова 1782: празднуется
десятилетие воцарения Ф е л и ц ы и падает п о к р ы в а л о с Медного всад­
н и к а на Сенатской площади. В следующем году Д е р ж а в и н з а к а н ч и ­
вает оду «Бог». Рождается символ русского классицизма — тот Пе­
тербург, о котором молился Т р е д и а к о в с к и й :
О! Б о ж е , твой предел да сотворит,
Да о Петре России всей в отраду,
Светило дня впредь равного не зрит,
И з всех градов, везде Петрову граду. . .
Город, о котором будут петь Д е р ж а в и н , П у ш к и н , Б л о к , и М а я к о в ­
с к и й . Но сколько разноречивых, разнообразных источников д о л ж -

но было слиться в «пенистые волны», чтобы над н и м и мог вознес­
тись Всадник на вздыбленном к о н е !
К а ж д ы й стиль оставляет по себе п а м я т н и к . П а м я т н и к империи
— М е д н ы й всадник, но это еще не и м п е р с к и й классицизм, к а к Д е р ­
ж а в и н еще не певец империи. О н певец Ф е л и ц ы . Н а ш «светлый
классицизм» еще л и ш ь зарождается. К л а с с и ц и з м Е к а т е р и н ы еще
напоен и з ы с к а н н о й легкостью двора мадам Помпадур. И М е д н ы й
всадник — творение любимого с к у л ь п т о р а этой к а п р и з н о й меценат­
к и , директора Севрской м а н у ф а к т у р ы «Фальконета». О н б ы л ма­
стером того стиля, к о т о р ы й его современники н а з ы в а л и «модерн»;
за его произведениями охотились русские в е л ь м о ж и , п о к л о н н и к и
искусства. Ш е д е в р ы этого изысканного и легкого, улыбающегося
стиля — «Аллегория охоты» и «Грозящий амур» — повторенные
р у к о й самого Фальконета, у к р а ш а л и петербургские дворцы Ш у в а ­
лова и Строганова. М е д н ы й всадник Ф а л ь к о н е т а еще д ы ш и т возду­
хом Версаля, где л и ш ь недавно началась борьба с «галантным» с т и ­
лем. О н легок, этот д е р ж а в н ы й наездник. Т о й ж е легкостью п л е ­
няет и «Фелица», преподнесенная Екатерине в год о т к р ы т и я п а ­
м я т н и к а Петру, и «Похвала Фелице», в которой —
. . . д и к и л ю д и отдаленны,
П о к р ы т ы шерстью, чешуей,
П е р н а т ы х перьем испещренны,
Одеты листьем и корой,
созванные Д е р ж а в и н ы м к престолу Е к а т е р и н ы , н и к а к не представ­
л я ю т имперского Интернационала. Д е р ж а в и н знал этих предста­
вителей « к и р г и з - к а й с а ц к и я орды» по своим с к и т а н и я м в в о л ж ­
с к и х степях во времена Пугачева и не и х он изобразил в своей оде.
Э т и «дикие люди» сошли с гобеленов, в ы т к а н н ы х для Версаля ма­
дам Помпадур, с с а к с о н с к и х и севрских ваз, с филенок т а к л ю б и ­
м ы х Ф е л и ц е й комодов мебельного мастера Рентгена. Этого требовал
стиль р о к о к о , а не стиль империи, которого еще не было. Руссо,
Бернарден де Сен-Пьер, п у т е ш е с т в е н н и к и и миссионеры галантно­
го века создали этих ж и в о п и с н ы х дикарей, добродетельных варва­
ров и м у д р ы х азиатов. Н а с т о я щ и й стиль империи родится п о з ж е ,
когда «фин и друг степей к а л м ы к » п о т е к у т к нерукотворному п а ­
м я т н и к у П у ш к и н а . Но в р о к о к о з а л о ж е н ы великие возможности
— и Петр, созданный р у к а м и мастера севрских статуэток, все ж е
д е р ж а в н ы й и величественный, становится символом начала стиля
империи и воспевается, к а к ее в е ч н ы й памятник.
К л а с с и ц и з м в о з н и к незаметно и бесшумно и з р о к о к о Елизаветы
и потек дальше. В оде «Бог» у ж е полногласно з в у ч и т медь к л а с с и ­
ч е с к и х труб и литавров. И в «Пророке» П у ш к и н а будет продолжать
звучать эта г р о м о к и п я щ а я д е р ж а в и н с к а я медь. Т р е д и а к о в с к и й и
Ломоносов превзойдены. З в у к становится ч и щ е , к а к и весь стиль

очищается. Но к а к век Е к а т е р и н ы еще разноречив! Ода «Бог» сдает­
ся в печать в год о т к р ы т и я царскосельской «Камеруновской гале­
реи». «Наконец-то я нашла настоящего римлянина!», восклицает и м ­
ператрица любимому архитектору. Но под строгими колоннадами
галереи прогуливаются дамы и кавалеры в атласе, бархате, в п у д ­
р е н ы х п а р и к а х , в невероятно р о с к о ш н ы х робах. К а к мало п о х о ­
ж и они на строгих римлян, у ж е изображаемых Давидом в П а р и ж е !
Н а п ы ш н о м празднестве в день о т к р ы т и я Таврического дворца —
сдержанного, строгого прообраза будущего александровского к л а с с и ­
цизма — з в у ч и т медь державинского меднозвучащего полонеза:
«Славься т ы , Екатерина, славься н е ж н а я к нам мать!» Но п а р и к и
и з я щ н ы х кавалеров все еще заканчиваются к о к е т л и в ы м и к о с и ч к а ­
ми. Т а к а я ж е к о с и ч к а — «рассудку вопреки» — и на парике в е л и к о ­
го современника — творца « К р и т и к и чистого разума», Иммануила
К а н т а . Такие ж е пудренные м у к о й к о с и ч к и в ы г л я д ы в а ю т из-под
г р о з н ы х киверов суворовских гренадер, ш т у р м у ю щ и х Очаков и И з ­
маил. Чистота классической л о г и к и еще не всюду утвердила себя.
Легкость во всем. Д а ж е революция представлялась в е к у р о к о к о в
виде некоторой пасторали.
К о г д а революция п р и ш л а в конце века — она у ж а с н у л а Р а д и ­
щева:
Нет, т ы не будешь забвенно, столетье безумно и мудро,
Б у д е ш ь п р о к л я т о вовек, ввек удивления в с е х . . .
А х , омочено в к р о в и , т ы ниспадаешь во гроб. . .
К а р а м з и н будет вторить Радищеву: « К т о более нашего славил
преимущество X V I I века, свет философии, смягчение нравов, всеместное распространение д у х а общественности, теснейшую и д р у ­
ж е л ю б н е й ш у ю связь народов? . . К о н е ц нашего века почитали м ы
концом главнейших бедствий человечества. Но где теперь эта у т е ­
шительная система? Где плод н а у к и и мудрости? В е к просвещения,
я не у з н а ю тебя. . .» Принес л и конец блестящего века холод с к е п ­
тицизма, разочарование? Разочарование было, но оно не было отре­
чением. Ф р а н ц у з с к а я революция не отторгла Россию от Е в р о п ы , об­
щение оставалось п о л н ы м . «Теснейшая и д р у ж е л ю б н е й ш а я связь
народов» — это не дань п р е к р а с н о д у ш и ю стиля, т а к а я связь была.
Европа не была «объединена», — она была едина и в к л ю ч а л а в се­
бя Россию. Д а ж е связь с А м е р и к о й была, п о ж а л у й , теснее чем се­
годня: Лафайет* был б л и ж е американцам, чем Раймон А р о н своим
современникам за океаном. Влияние Ф р а н ц и и у нас не выражалось
только в поклонении «новоманирных дворян» ф р а н ц у з с к о й моде:
оно было ж и в ы м влиянием Европы. Восклицание фонвизинского
И в а н у ш к и — «тело мое родилось в России, то д у ш а п р и н а д л е ж и т
ф р а н ц у з с к о й короне», будет вновь повторено К а р а м з и н ы м через
двадцать лет после революции: «По чувствам остаюсь р е с п у б л и к а н -

цем и в то ж е время в е р н ы м подданным русского царя». Неискоре­
н и м оптимизм века, неискоренима вера в мощь человеческого ра­
зума, в «щастье и добродетель и вольность», в успех благодетель­
ных наук:
О незабвенно столетье! . .
. . . т ы творец было м ы с л и ; о н и ж суть творения Бога. . .
Т ы исчисляешь светила, к а к пастырь и г р а ю щ и х агнцев;
М о л н ь ю небесну сманило во у з ы ж е л е з н ы на землю
И на в о з д у ш н ы х к р ы л а х смертных на небо взнесло.
Последняя строчка говорит о первом полете братьев М о н г о л ь фье на воздушном шаре в 1783 году. Через сто лет, в конце девят­
надцатого века, эти строфы Радищева б у д у т о т л и т ы в п о ш л ы й
ш т а м п — «в н а ш век пара, электричества и аэронавтики», а неза­
долго до своей смерти М а я к о в с к и й с к а ж е т :
сегодняшнее дело
меряй,
к а к шаг
в электрический,
в машинный коммунизм.
Это к а к будто и все, ч т о осталось от оптимизма «осьмнадцатого
века» — «весомый и зримый» осадок светлой волны, докатившейся
до н а ш и х берегов.
В с я к и й большой стиль х р а н и т в себе дар преемственности. Стиль
р о к о к о б ы л большим стилем и поэтому и з его капризного, «безум­
ного и мудрого» разноречия мог в о з н и к н у т ь я с н ы й , л о г и ч е с к и й ,
строгий классицизм. У ч и т е л е м Д е р ж а в и н а был Т р е д и а к о в с к и й ; Дер­
ж а в и н «благословил» П у ш к и н а ; П у ш к и н «держал в себе стиль Рос­
сии» (классически точная формула Ходасевича). В е к р о к о к о — это
наше возвращение в Европу, окончание дела Петра, начатого с т а ­
к и м варварским упорством и т а к «изящно» продолженного Е к а т е ­
риной. П р и Екатерине зародился н о в ы й большой стиль, светлый
классицизм «дней А л е к с а н д р о в ы х » , стиль, объединявший не т о л ь ­
к о слово, резец, м у з ы к у и к и с т ь , но и все направление ж и з н и об­
щества.
Но большой стиль не знает н е р у ш и м ы х канонов. О н есть в ы р а ­
ж е н и е самой ж и з н и , «жизненного порыва». О н питается п р о ш л ы м
и питает будущее. Поэтому-то в стиле имперского классицизма т а к
сильно ч у в с т в у ю т с я Петр и Екатерина:
Две вознеслися с к а л ы во среде с т р у й к р о в а в ы х
Екатерина и Петр, вечности чада!
И х д у х еще царствует на п ы ш н ы х барельефах Адмиралтейства,
о т к р ы т ы х в год восстания декабристов: это иллюстрация к одам

«осьмнадцатого» века; тот ж е т я ж е л ы й , н е у к л ю ж е - т о р ж е с т в е н ­
н ы й стиль, та ж е символика — Марс, Н е п т у н , Минерва. «Вы в и д и ­
те Нептуна, вручающего Петру В е л и к о м у трезубец в з н а к в л а д ы ­
чества его над морями; подле основателя Российской империи стоит
Минерва и смотрит на берега Н е в ы , где в отдалении т р и т о н ы п р о ­
изводят различные корабельные работы», — сообщали «Отечествен­
ные записки» в 1825 году. Т а к ж е пел и Ломоносов:
В полях к р о в а в ы х Марс страшился,
Свой меч в Петровых з р я р у к а х ,
И с трепетом Н е п т у н ч у д и л с я ,
Взирая на российский флаг,
В стенах внезапно укрепленна
И зданиями о к р у ж е н н а , Нева. . .
На к а р т и н а х л у ч ш и х х у д о ж н и к о в того времени на «патриоти­
ческие» темы, к а к , например, «Марфа Посадница» А н д р е я Иванова
(отца знаменитого Александра Иванова, автора «Явления Х р и с т а н а ­
роду»), м ы не узнаем н и М а р ф у , н и п у с т ы н н и к а Феодосия, н и Ратмира: перед нами Афина-Паллада, Гомер, А х и л л . К р е с т ь я н к а в «Ве­
сне» Венецианова больше походит на Ф л о р у из сумароковских п а ­
сторалей, чем на ж е н у российского хлебопашца. Под «Памятником»
Демут-Малиновского, современника П у ш к и н а , мог б ы написать сен­
тиментальный юноша К а р а м з и н :
О М е л а н х о л и я ! Т ы нам милее всех
И с к у с с т в е н н ы х забав и ветренных утех.
Сравнится ль что нибудь с твоею красотою,
С твоей у л ы б к о ю и т и х о ю слезою.
И м п е р с к и й классицизм не ставил перед собой н и к а к о й цели, да
и не мог ее ставить, ибо он был проявлением переменчивого потока
ж и з н и . Поэтому в его границах вмещались самые разнообразные
в л и я н и я . Верхом д о с т и ж е н и я нашего имперского стиля считались
медали скульптора графа Федора Толстого, в к о т о р ы х автор «дерз­
н у л представить знаменитейшия события 1812, 1813, 1814 годов».
О н и б ы л и н а г р а ж д е н ы на международной выставке в Лондоне; з н а ­
менитые в то время медальеры венской А к а д е м и и х у д о ж е с т в писа­
л и Федору Толстому, что «они не з н а ю т страны, которая произвела
б ы более прекрасное в течение последних столетий»; л у ч ш е й н а ­
градой был, конечно, в о с т о р ж е н н ы й отзыв Гёте о медалях р у с с к о ­
го скульптора.
Но вот, в сентябре 1825 года, в доме графа Федора Толстого был
маскарад с концертом. В заключение домашнего п р а з д н и к а в ы с т у ­
п и л и т р и гостя в костюмах а р к а д с к и х п а с т у ш к о в : трио на флейтах.
Двое из этих п а с т у ш к о в , п р и ш е д ш и х в век классицизма из пастора-

лей века Е к а т е р и н ы , б ы л и Б е с т у ж е в и Рылеев. Через т р и месяца
они п о ш л и на Сенатскую площадь умирать «за вольность».
Все это вмещал большой стиль эпохи. Влияние восемнадцатого
века благотворно и сильно чувствуется д а ж е в классической прозе
П у ш к и н а . «Я н а х о ж у , ч т о фраза П у ш к и н а совершенно ф р а н ц у з с к а я
фраза, то-есть фраза X V I I I века, потому что н ы н ч е разучились п и ­
сать просто», — замечает Мериме по поводу «Пиковой дамы».
И м п е р с к и й классицизм у нас был у ж е вполне завершенным, ис­
черпавшим себя стилем, когда, за год до смерти П у ш к и н а , была
выставлена в Петербурге первая присланная и з Рима к а р т и н а И в а ­
нова «Явление Х р и с т а М а р и и Магдалине». У ч и т е л ь Иванова, молча­
л и в ы й и строгий профессор Егоров, сказал о шедевре своего у ч е н и к а
только два слова: « К а к о й стиль!»
К а к о й стиль! — с к а ж у т , когда А л е к с а н д р и й с к и й столп воздвиг­
нется перед а р к о й Главного штаба. «В Ленинграде меня больше все­
го поразил Санкт-Петербург», — н а п и ш е т Андрэ Ж и д , посетив г о ­
род Ленина спустя сто лет после в о з д в и ж е н и я Александровской
колонны.
П у ш к и н ы м з а к о н ч и т с я эпоха, начатая т р у ж е н и к о м Тредиаковс к и м , воспетая Д е р ж а в и н ы м . «А Россия, знает л и она еще, что П у ш ­
к и н не только П у ш к и н а ей дал, но и Данте, и Ш е к с п и р а , и Гёте —
а потому и Гоголя, и Толстого, и Достоевского, — и что в его твор­
честве больше чем во всех революциях и переворотах совершалась
судьба ее самой, что из всех в е л и к и х дел, н а ч а т ы х и задуманных
у нас, н и одно т а к сполна не удалось. . . к а к именно его дело». (В. В е й дле, «Россия и Европа»).
Слава в е к у р о к о к о ! В нем Д е р ж а в и н б ы л п е р в ы м глашатаем
«Александрийского начала». М е д н о т р у б н ы м звучанием его од Рос­
сия в ы ш л а в Европу. На п е н и с т ы х валах этого века вознесся А л е к ­
сандрийский столп. Но что произошло потом? В туманах С а н к т п е тербурга м е л ь к н у л п р и з р а к «Носа» и А к а к и й А к а к и е в и ч просеме­
н и л в своей ш и н е л и . Э т и ж е т у м а н ы родили с к у ч н у ю , убогую эсте­
т и к у Чернышевского. Рубенсовская удачливость Брюллова растает
в этих т у м а н а х и в ы п л ы в у т и з н и х п е р е д в и ж н и к и . Сапоги станут
в ы ш е Ш е к с п и р а . А накануне революции М а я к о в с к и й п р о с к а н д и ­
рует:
И вновь император
стоит без скипетра.
Змей.
У н ы н ь е у лошади на морде.
И н и к т о не поймет т о с к и Петра —
Узника,
закованного в собственном городе.
«Последняя петербургская сказка». У н ы н и е , тоска. Н а ш боль­
ш о й стиль умер и м ы отреклись от Европы. Наступила новая эра —

эра революции. Но на ее знаменах все ж е написан лозунг, п р и д у ­
м а н н ы й Сен-Симоном, у ч е н и к о м философов, посещавших блестя­
щ и й Санктпетербург Е к а т е р и н ы : «Все для и н д у с т р и и , все через
нее!» Л о з у н г этот провозглашен Сен-Симоном в год восстания декаб­
ристов, — пенистые в о л н ы осьмнадцатого века все еще д о к а т ы в а ю т ­
ся до н а ш и х дней.
Н о в ы й и н д у с т р и а л ь н ы й век требовал нового м у з ы к а л ь н о г о и н ­
струмента. К л а с с и ч е с к а я лира, на которой т а к удобно было «петь
заразу глаз», не годилась больше. «Флейта водосточных труб» за­
менила лиру. Не с т р у н ы сердца прекраснодушного века, а «флейтапозвоночник» — моторно-сензорный центр — вот н о в ы й с о з в у ч н ы й
в е к у инструмент поэта. Под него запел М а я к о в с к и й .
Б ы л о л и это началом нового стиля? К а к будто стиль наметился
ясно. М о ж н о говорить о «соответствии искусств», сопоставив
«Левый марш» М а я к о в с к о г о , «Памятник III Интернационалу» Т а т ­
лина, супрематические к о м п о з и ц и и Малевича, — но был л и это
стиль революции? Весь стиль м ы ш л е н и я , весь стиль ж и з н и , все эс­
тетические в к у с ы творцов революции восходили к Ч е р н ы ш е в с к о м у
и Добролюбову. Приехавшие из Е в р о п ы р у с с к и е революционеры б ы ­
л и т и п и ч н ы м и р у с с к и м и провинциалами X I X века. О н и п л а к а л и над
Некрасовым и Надсоном и восторгались р е п и н с к и м и «Бурлаками».
Маринетти, С т р а в и н с к и й и Лоос — з а б ы т ы й предтеча Ле К о р б ю з ь е
— б ы л и им ч у ж д ы , н е п о н я т н ы , д о л ж н ы б ы л и п у г а т ь и х . К а к у ю
действительность «отражали» эти представители нового искусства?
Т а к о й действительности не было н и в «Капитале», н и в « К о м м у н и ­
стическом манифесте». М о ж н о себе представить стыдливое удивле­
ние Ленина и Б у х а р и н а , когда о н и увидели, что п ы ш н о цвело в сто­
лицах молодой пролетарской р е с п у б л и к и : Малевич, Б у р л ю к , Т а т л и н ,
Мейерхольд!
Но в этом странном стиле было что-то сродни миропониманию
Ленина и его друзей:
Я т о ж е фабрика.
А если без т р у б ,
то, м о ж е т , мне
Без т р у б труднее.
«На счет поэзии не знаю, но на счет п о л и т и к и — одобряю», —
мог б ы сказать Л е н и н .
К т о в ы ш е — поэт
или техник, который
ведет людей к вещественной выгоде?
Оба.
Сердца — такие ж е моторы.
Д у ш а — т а к о й ж е х и т р ы й двигатель.
Это совсем хорошо — совсем по Ф р и д р и х у Энгельсу. Но л у ч ш е
всего:

Я знаю —
гвоздь у меня в сапоге
кошмарней, чем фантазия у Гёте!
Ведь это тот самый родной, з н а к о м ы й сапог, к о т о р ы й в ы ш е Ш е к ­
спира! Браво, М а я к о в с к и й !
«Существует ряд основных форм д в и ж е н и я : движение звезд­
н ы х систем, земных масс, д в и ж е н и я молекул, ж и з н ь ж и в о т н ы х и
растений, общественная ж и з н ь » . Разве не эту с в я щ е н н у ю ф о р м у л у
хотел воплотить в железе и стекле Т а т л и н в своем «Памятнике III
Интернационалу»? В о т к а к он описывает свой проект: «Противо­
действие силе т я ж е с т и в подпорках есть чистейшая классическая
форма с т а т и к и ; классическая форма д и н а м и к и есть спираль. В то
время, к а к л и н и я д в и ж е н и я б у р ж у а з н о г о общества, стремящегося к
обладанию землей и строительными у ч а с т к а м и была горизонталь,
— спираль, поднимающаяся от земли, освобождающая о т всего ж и ­
вотного, земного, порабощающего, есть чистейшее в ы р а ж е н и е и н т е ­
ресов освобожденного революцией человечества. ..» Т у т Л е н и н воз­
разить ничего не мог: полное соответствие с требованием револю­
ционной эпохи. Революция есть движение и для полного соответст­
вия д в и ж е н и ю революции «Памятник III Интернационалу» д о л ж е н
на самом деле двигаться. И он д в и ж е т с я : н и ж н и е помещения имеют
форму куба и д о л ж н ы поворачиваться в о к р у г своей оси один раз в
год, они предназначены для годовых конгрессов Интернационала.
В ы ш е л е ж а щ е е помещение в форме конуса совершает оборот один
раз в месяц. Верхнее помещение — ц и л и н д р ; оно оборачивается во­
к р у г своей оси к а ж д ы й день. Гениально! Все есть д в и ж е н и е ма­
терии!
«Стиль этого здания, в о з н и к ш и й и з исторической д и н а м и к и , есть
в ы р а ж е н и е революции», — писал З е л и н с к и й в двадцатых годах, р а ­
т у я за осуществление этого п а м я т н и к а . — «Неправда, что это н е ­
осуществимо т е х н и ч е с к и ; т р и четверти всего этого у ж е осуществле­
но на Западе; осуществить остальную четверть д о л ж н о стать нашей
задачей. А р х и т е к т о р ы и строители, равняйтесь по социальным тре­
бованиям г р я д у щ и х дней, включайтесь в ход и смысл истории, строй­
те движение!»
Мы
р а з н о с ч и к и новой эры,
красоте задающей ж е л е з н ы й тон.
Ч т о б ы породами х и л ы м и не сквернили скверы.
В небеса шарахаем ж е л е з о б е т о н . . .
н о в ы й грядет а р х и т е к т о р ! — вопил М а я к о в с к и й .
Все это если и не соответствовало эстетическим в к у с а м Ильича,
то было созвучно Западу, а н а с т о я щ у ю революцию ж д а л и к а к раз
на Западе. Но с западной революцией происходила заминка — там

ее не хотели и л и не могли сделать. Стало ясно, что р у с с к а я револю­
ц и я — это «бессмысленная п о п ы т к а осуществить социализм негод­
н ы м и средствами» ( Н . Осипов). Отказаться от нее было стыдно, от­
сюда идея «перманентной революции». Но и это было неосущест­
вимо — дожидаться о т к л и к а Запада, находясь в состоянии перма­
нентного хаоса. «Левый марш» уводил с л и ш к о м далеко от Ч е р н ы ­
шевского и Европа не собиралась и д т и в ногу. К с т а т и , этот м а р ш
невозможно было переложить на м у з ы к у : м а р ш и молодого П р о к о ф ь ­
ева с л и ш к о м и р о н и ч н ы для т а к о й мало поддающейся и р о н и и вещи,
к а к с к р и п и л я з г м а ш и н . Б ы л а сделана п о п ы т к а сыграть что-то п о ­
добное на ф а б р и ч н ы х г у д к а х :
свои баррикадные з в у к и
нашел
гудков
медногорлый оркестр.
Но п о л у ч и л с я п о л н ы й разнобой, к о н ф у з , несмотря на все стара­
н и я дирижера, махавшего к р а с н ы м и с и г н а л ь н ы м и флагами со своей
в ы ш к и . Да и из «стальных и с т е к л я н н ы х рабочих дворцов м и л л и о н ­
н о й вместимости» п о к а что п о л у ч и л с я приземистый, безглазый И н ­
ститут Ленина.
И вообще получался к а к о й - т о разнобой в п о п ы т к а х революцион­
ного стилизаторства. Общего стиля и не могло б ы т ь и не требовалось.
Есенин пел не в т о н медногорлым фабричным г у д к а м . Правда, К р и н с к и й ловко изображал о м а ш и н е н н ы х пролетариев на своих п л а к а т а х ,
а Ю р и й А н н е н к о в дал непревзойденные до с и х пор портреты в о ж ­
дей революции. Но Т р о ц к и й почему-то одел К р а с н у ю армию в к о л ­
п а к и «киргиз-кайсаков» и в длиннополые ш у б ы времен Т и ш а й ш е г о
царя, а А л ь т м а н , повторяя замысел Федора Толстого, посадил к а в а ­
лерию Буденного на в я т с к и х п р я н и ч н ы х к о н ь к о в . Одно время м о ж н о
было говорить — «лафа футуристам!» — это верно, и ф у т у р и с т и ч е ­
ская неразбериха л у ч ш е всего могла соответствовать состоянию п е р ­
манентной раволюции, но вряд л и и сам Т р о ц к и й в нее верил, она
была придумана для самоутешения.
Д о ж и д а т ь с я мировой революции следовало в более устойчивой
обстановке. А что м о ж е т быть устойчивее беспросветной скудости
Чернышевского? Не вернуться л и к нему и спокойно отсидеться?
Взлетающая к небу спираль Татлина и «слов набат» М а я к о в с к о г о не
предвещали устойчивости. В о т Демьян Б е д н ы й — это туда-сюда. А
надежней всего Г о р ь к и й , Репин. Э т и не подведут. Оба б ы л и к этому
времени за границей и наблюдали издали к р у ш е н и е своих эстети­
ч е с к и х идеалов. Это отсутствие обоих корифеев очень симптоматич­
но. И х время еще не п р и ш л о , и х «стиль» еще о ж и д а л сигнала к в ы ­
ходу, еще не было произнесено и м я Стасова. Репин вернуться не
захотел. Г о р ь к и й не мог не вернуться, и вернулся о н вовремя.

С возвращением Горького, М а я к о в с к о м у следовало б ы у е з ж а т ь
к а к м о ж н о скорее. Но д л я «гражданина земного шара» не было ме­
ста в подлунном мире. Знал л и М а я к о в с к и й , что по определению
М а р и н е т т и ф у т у р и з м воплощает одновременно прошедшее, настоя­
щее и будущее? Но в прошедшем — «это была поэзия мастерски
вылепленная, горделивая, демоническая и в то ж е время безмерно
обреченная, г и б н у щ а я , п о ч т и зовущая на помощь», — к а к точно под­
метил Пастернак. •
Я одинок, к а к единственный глаз
У идущего к слепым человека. . .
М а я к о в с к и й — бард революции — у ж е заранее чувствовал себя
обреченным на ж е р т в у :
Д у ш у на блюде несу
К обеду г р я д у щ и х лет. . .
В настоящем — «новый поэт» торопливо усваивал весь немудреный
ассортимент старья из прошлого века: «Маркс о т к р ы л истории з а к о ­
н ы » . . . «Изящество — это стопроцентная п о л ь з а » . . . «Машина ду­
ш и » . . . «А чистое искусство — в М К Х , в отдел садоводства». «Созна­
тельно перевожу себя на газетчика».
М а я к о в с к и й предчувствовал молчаливую с х в а т к у со стилем Ч е р ­
н ы ш е в с к о г о - Г о р ь к о г о и, м о ж е т быть, хотел з а щ и т и т ь себя непроби­
ваемой броней поэтизированных лозунгов? Во в с я к о м случае, он ясно
сознавал, что
федерация м у з
в смертельной опасности —
в опасности слово
краска
и звук.
Это и было будущее. Оно принадлежало Горькому, Стасову и Ч е р ­
н ы ш е в с к о м у , а не «барду революции» М а я к о в с к о м у . « И д у т дорево­
люционного образца творения слова, к и с т и и резца», — и они п р и ­
ш л и , дождались своего.
Случилось то, что д о л ж н о было давно случиться, ибо у «индуст­
риальной» революции могло существовать л и ш ь практическое отно­
шение к и с к у с с т в у — вполне по Ч е р н ы ш е в с к о м у . Искусство д о л ж н о
было стать «государственной с л у ж б о й » , к а к предсказывал Замятин,
и л и оно д о л ж н о было перестать существовать. У с л у ж л и в ы й Эренбург, еще до своего возвращения, вкрадчиво подсказал в о ж д я м ре­
в о л ю ц и и в «Необычайных п р и к л ю ч е н и я х Х у л и о Х у р е н и т о » , к а к сле­
дует относиться к и с к у с с т в у . «. . .Хуренито сразу внес радикальное
предложение: искусство у п р а з д н и т ь . . . Зачем в ы отстранили р е л и ­
гию, если вам необходимо, чтобы к т о - н и б у д ь освящал нимбами в а ш у

д е р ж а в н у ю дубину? Что в ы получите? Десяток Д е р ж а в и н ы х , к о т о ­
рые изготовят. . . пардон, — сотворят о д ы о Боге, о ласточках и п р о ­
чем, в план государственного строительства не входящем. С т и х и ,
трагедии, к а р т и н ы , симфонии, сделанные по предписанию, б у д у т сла­
бее п р е ж н и х , и граждане немудрствующие, сравнивая и х с П у ш к и ­
н ы м , Ш е к с п и р о м и л и Греко, решат, что виноват к о м м у н и з м . Этого
нельзя допустить. У н и ч т о ж а я искусство надо всем показать, что оно
и только оно виновато. . . Искусство — очаг анархии, х у д о ж н и к и —
е р е т и к и , с е к т а н т ы , опасные б у н т о в щ и к и » . Это было указанием на
одно и з самых р а д и к а л ь н ы х и революционно-целесообразных реше­
н и й . Но оглядка на Запад не позволяла использовать этот совет: от
Запада еще ж д а л и революции, а запрещение искусства могло Запад
оттолкнуть.
Поэтому Эренбург дал и другой совет, вполне приемлемый, к о н ­
к р е т н ы й , о ч и щ а в ш и й п у т ь ему и Г о р ь к о м у и б и в ш и й прямо в цель:
«.. .красноармеец К р и в е н к о , б ы в ш и й семинарист, п ы т а л с я взор­
вать старой р у ч н о й гранатой Спасские к а з а р м ы , повредив себе п р и
этом мизинец. Арестованный объяснил сбивчиво, но с п о д к у п а ю щ е й
искренностью, что на д н я х его водили с товарищами в музей и он
видел там необычайные к а р т и н ы : летящие во все стороны дома, рас­
сеченных на к у с к и фиолетовых ж е н щ и н , семь ч а ш е к на одном
блюдце и страшные оранжевые к в а д р а т ы . Там он что-то п о н я л , что
именно — объяснить не умел. Но вернувшись в казарму, у с л ы ш а в
запах портянок, увидев н а р ы , с у н д у ч к и и м и с к и с супом, он сразу
решил, что э т и два мира несовместимы, и один и з н и х д о л ж е н погиб­
н у т ь . ..» П о г и б н у т ь д о л ж е н б ы л «бард революции».
За несколько месяцев до смерти М а я к о в с к и й п ы т а л с я быть у с л ы ­
ш а н н ы м и з а к р и ч а л «во весь голос», грозя «банде п о л и т и ч е с к и х рва­
чей и в ы ж и г » . О н мобилизовал, «парадом развернув», все свои с и л ы :
С т и х и стоят
свинцово-тяжело
готовые и к смерти
и к бессмертной славе. . .
застыла
кавалерия острот,
поднявши рифм
отточенные п и к и . . .
Но что значило это о р у ж и е поэта против с т а л и н с к и х преториан­
цев? «Товарищ ж и з н ь , давай быстрей протопаем», — вырвалось н е ­
вольно, искренно. Ж и з н и оставались д е с я т к и с ч и т а н н ы х дней. М о ж ­
но предполагать, что Сталин облегченно в з д о х н у л , узнав о само­
убийстве поэта. Оно освобождало хозяина от м н о г и х забот и н е п р и я т ­
ностей и давало возможность использовать и м я поэта в н у ж н ы й
момент.

Революция в искусстве происходила с л и ш к о м бурно, не по плану
и не по Чернышевскому. Ш л о разрушение всех т р а д и ц и о н н ы х форм,
во всех областях искусства, разрушение всех формальных приемов,
выработанных в предшествующие века и переданных нам галант­
н ы м рококо. Но и з этого ж е века европейских гениев дошли до нас
и «Философские основания материи и движения» Дидро, и «Элемен­
т ы философии» Даламбера, и « К а т е х и з и с п р о м ы ш л е н н и к о в » С е н - С и ­
мона, и х у ч е н и к а . С распадом п р и в ы ч н ы х форм искусства л е н и н ­
с к и е наследники могли еще мириться, во и м я идеи перенесения рево­
л ю ц и и на Запад. Но к а к быть с М а р к с о м , а к к у р а т н о переписавшим
Сен-Симона в свой «Капитал»? Разрушение п р и в ы ч н ы х приемов
искусства было т а к тесно связано с переворотом в н а у к е , в филосо­
ф и и , во взгляде на человека. «.. . М ы еще б л у ж д а е м по поверхности
материального мира, м ы еще боимся п о г р у з и т ь с я в хаос, разбить, п е ­
ревернуть п р и в ы ч н у ю опору н а ш и х ног. Долой натурализм, импрес­
сионизм и реалистический к у б и з м . . . Да здравствует наше безумие!
В очистительную к у п е л ь ! Революция основ, а не только поверху!»
— писал М а р к Ш а т а л , в то время «комиссар изобразительных
искусств». Это было предвестником р а з р у ш е н и я всех подпорок
марксизма. М а я к о в с к и й не сознавал, что он был угрозой для социа­
листической революции. Э т у у г р о з у н у ж н о было отстранить. Т у т - т о ,
своим самоубийством, М а я к о в с к и й оказал последнюю у с л у г у револю­
ц и и сталинского стиля.
Добротами всходить на верх х в а л ы в ы с о к о й
И славно умереть родился человек.
Э т и слова Ломоносова Сталин побоялся написать на памятнике
М а я к о в с к о м у , к а к до самой своей смерти боялся поставить п а м я т н и к
поэту, у ж е давно о т л и т ы й в бронзе.
Посла смерти Маяковского все пошло по плану. Через два года
у ж е м о ж н о было без помех произвести «перестройку литературнох у д о ж е с т в е н н ы х организаций». А еще через год «почетному к о м м у ­
нисту» Л е К о р б ю з ь е было отказано в у ч а с т и и во втором к о н к у р с е
«Дворца Советов», несмотря на то, что на первом к о н к у р с е , п р и ж и з ­
н и М а я к о в с к о г о , он п о л у ч и л п е р в у ю премию за свой проект, не
у с т у п а в ш и й Т а т л и н у своим оголенным ф у н к ц и о н а л и з м о м . Р у х н у л и
м е ч т ы о с т е к л я н н о - ж е л е з н ы х дворцах. Ц К призвал всех жрецов
искусства «к творческому использованию л у ч ш и х приемов к л а с с и ­
цизма».
Этот классицизм не мог б ы т ь европейским классицизмом Д е р ж а ­
вина, П у ш к и н а , Федора Толстого; это было чванное, напыщенное
стилизаторство, вполне гармонировавшее с сапогами и усами Стали­
на, с в а т н ы м и халатами ашугбов, воспевавших своего деспота на
я з ы к а х « к и р г и з - к а й с а к о в » . Происходило то, что случилось в Риме
после смерти А в г у с т а . О н еще мог импонировать к у л ь т у р н ы м р и м -

лянам простотой о д е ж д ы и строгой сдержанностью возводимых и м
а р х и т е к т у р н ы х сооружений. В л а д ы к и позднего времени д о л ж н ы б ы ­
л и импонировать п р и м и т и в н ы м массам легионеров э ф ф е к т н о й п а ­
радностью. Все искусство перестраивалось в направлении к цент­
ральной фигуре — в л а д ы к и — «императора». Этот ж е п у т ь был
выбран и для стиля революции — «социалклассициз,м».
А л е к с а н д р и й с к и й столп, венец имперского классицизма, на ц о к о ­
ле которого Т р е д и а к о в с к и й имел б ы право написать — «и я р у к у
п р и л о ж и л » , несет ангела, у к а з ы в а ю щ е г о на крест: «Не нам, а имени
Твоему!»
Столп, долженствовавший завершить социалклассицизм — это
Дворец Советов. Этот неосуществимый и неосуществленный «мону­
мент эпохе», н е с у щ и й на себе человека в п и д ж а к е , призван б ы л
вызвать тот «поклонений установленный статут», к о т о р ы й так пре­
тил Маяковскому.
Неужели
про Ленина т о ж е :
вождь
милостью божией?
Если б
был он
царствен и божествен,
я б
от ярости
себя не поберег,
я бы. . .
Но с и л ь н ы й «горделивый и демонический» поэт не смог сделать
того, что обещал и добровольно у ш е л в мир иной, очистив дорогу
парадным поклонениям владыке. Вместе с н и м у ш е л в небытие в
стране победившего социализма машинно-революционный стиль, гла­
шатаем которого М а я к о в с к и й себя считал не без права. Трагедия
поэта революции в том, что он сам подготовил своим поздним, «сооб­
р а з н ы м времени, ремесленным л ж е и с к у с с т в о м » , создание этого л ж и ­
вого, напыщенного стиля.
И з всех трех памятников, которые замышлялись в России, до сих
пор стоят непревзойденные символы своего времени — М е д н ы й
всадник и А л е к с а н д р и й с к и й столп. О н и г а р м о н и р у ю т друг с другом,
х о т я и х разделяет сорок лет и один создан мастером р о к о к о , другой
— мастером классицизма. И к а к а я дисгармония м е ж д у «Памятни­
к о м третьему Интернационалу» и «Дворцом советов»! И х объединяет
л и ш ь дикость и несуразность замысла. П е р в ы й задуман, к а к «вра­
щ а ю щ и й с я дом». Второй представляет собой г и г а н т с к у ю трехсот­
метровую подставку под стометрового и с т у к а н а . Этого стального че­
ловека предполагалось отапливать зимой и з н у т р и , ч т о б ы не дать ему

обратиться в нелепую с н е ж н у ю бабу. Во внутренностях и с т у к а н а
н у ж н о было создать с л о ж н е й ш у ю аппаратуру, в с а с ы в а ю щ у ю расто­
п л е н н ы й снег и работающую автоматически, в зависимости от т е м ­
п е р а т у р ы воздуха. Оба п а м я т н и к а революции я в л я ю т собой насилие
над природой, насилие над ж и з н ь ю .
Но стиль — это не насилие над ж и з н ь ю , а ее свободное в ы р а ж е ­
ние во в н е ш н и х формах искусства, общественного поведения, моды.
К о м м у н и з м не понимает этого. О н пытается применить насилие в
создании стиля т а к ж е , к а к применяет насилие в п о л и т и к е . Поэтомуто, по существу, к о м м у н и з м у не б ы л н у ж е н М а я к о в с к и й . Поэтому
ж е к о м м у н и з м н и к о г д а не создаст своего стиля.
К а к гармонически из од Хераскова и Тредиаковского в ы л и л с я
М е д н ы й всадник и в о з н и к А л е к с а н д р и й с к и й столп, и к а к не в я ж у т ­
ся с к у ч н ы е литературные переложения из Горького с н а п ы щ е н н о й
помпой советской а р х и т е к т у р ы ! В е л и к а я тайна заключается в соот­
ветствии эстетических форм искусства. Это соответствие возникает
вероятно т о л ь к о тогда, когда человек творит свободно. В формуле
«искусство для искусства» д о л ж е н быть з а к л ю ч е н больший смысл,
чем обычно п р и н я т о думать. Пренебрежение, издевка над этой фор­
мулой, п о г у б и л и М а я к о в с к о г о , к а к поэта, задолго до его доброволь­
н о й смерти, и многие и многие погубили свои дарования, отрекшись
от вольности искусства.
В России нет нового стиля. Но н е у ж е л и традиция нашего свет­
лого классицизма не м о ж е т пробить себе п у т ь в Чернышев ско-горьк о в с к о м безвременьи, царящем на родине? К о г д а читаешь последнего
Пастернака, о щ у щ а е ш ь себя н а с в е ж е м воздухе после смрадной т е ­
п л у ш к и . В д ы х а е ш ь свежесть н а ш е й александрийской к л а с с и к и ,
долго бившейся под т я ж е с т ь ю социалклассицизма и выбившейся н а ­
конец на свет Б о ж и й . Эта п о ч т и классическая простота и ясность,
не т р е б у ю щ а я «временно-пространственного» оправдания хода со­
б ы т и й , сродни « К а п и т а н с к о й дочке» П у ш к и н а . И м о ж е т быть м ы
присутствуем сегодня п р и з а р о ж д е н и и , п о к а еще подспудном, нового
стиля в литературе, к о т о р ы й поведет за собой «и к р а с к у и резец»,
смоет своей^чистой струей м у т ь бесстильного соцклассицизма, м о ж е т
быть м ы вновь пытаемся вернуться в Европу?
Все это сказано не в суд и не в оправдание М а я к о в с к о г о . Д л я суда
н у ж н а беспристрастность. Д л я беспристрастности н у ж е н больший
срок, чем прошедшие сорок революционных лет.

АЛЕКСАНДР БИБИКОВ

ВКЛАД ИСПАНИИ
В СОВРЕМЕННУЮ ФИЛОСОФИЮ

Имеет л и И с п а н и я свою независимую ф и л о с о ф с к у ю традицию?
Ч т о б ы на этот вопрос ответить, н у ж н о п р е ж д е всего освободить­
ся от представления, что философское творчество ограничено созда­
нием з а к о н ч е н н ы х и стройных онтологических систем. Под филосо­
фией всегда разумелось не только обобщение и з ч а с т н ы х н а у к , но
т а к ж е и особенного рода искусство, которое находит себе в ы р а ж е н и е
в р а з л и ч н ы х формах художественного народного творчества.
В силу целого ряда исторических п р и ч и н , самобытно-философ­
ская традиция в И с п а н и и у с т у п и л а место теологии и нашла себе
особые ф о р м ы в ы р а ж е н и я , среди к о т о р ы х на первом плане в ы с т у ­
п а ю т монография, исторический очерк и т а к называемый «философ­
с к и й афоризм». Параллельно с этим та ж е самая традиция, з а м а с к и ­
ровав себя иронией и условностью, запечатлелась в т р у д а х в ы д а ю ­
щ и х с я и с п а н с к и х ж и в о п и с ц е в и писателей. Это т а к ж е естественно,
к а к то, ч т о поток, н а т о л к н у в ш и й с я на с к а л ы , уклоняется в сторону,
и щ е т и находит себе новое русло.
Т а к называемая «контр-реформа», то-есть искусственно создан­
ное государственными деятелями реакционно-богословское д в и ж е ­
ние, на долгое время стало единственно-видным фасадом, своего рода
«китайской стеной», отделившей И с п а н и ю от остальной Европы. П е ­
рефразируя слова Тютчева о России*), м о ж н о сказать, что «испан­
ская звезда» обволоклась в т у м а н т а к и х теологических отвлечений,
что стала для м н о г и х наблюдателей на Западе «оптическим обманом».

*) Т ы долго ль б у д е ш ь за т у м а н о м
С к р ы в а т ь с я , р у с с к а я звезда,
И л и о п т и ч е с к и м обманом
Т ы о б е р н е ш ь с я навсегда?

Теперь приходится заново распознавать настоящее качество и свет
этой звезды.
И т у т напрашивается аналогия с развитием философского м ы ­
ш л е н и я в России. Про н а ш у родину т о ж е м о ж н о сказать, что она не
создала своей философии в классически-точном смысле этого слова.
Однако, несомненно, что р у с с к и й у м в к л ю ч а е т в себе философскую
способность. К о н с т а н т и н Леонтьев, Достоевский, Розанов, — имена,
с к о т о р ы м и нельзя не считаться. Р у с с к и й человек м о ж е т свободно
разбираться в самых с л о ж н ы х и т р у д н ы х философских построени­
я х , но склонен и х взвешивать на весах опыта, на весах повседневной
ж и в о й п р а к т и к и . Особенно характерен в этом отношении Федор Д о ­
стоевский, к а ж д ы й х у д о ж е с т в е н н ы й образ которого является вопло­
щением к а к о й - н и б у д ь идеи, убедительность которой поверяется в
жизненном конфликте с другими.
Нечто подобное происходило и в испанском философском быту.
Ведь если б ы такого процесса не было, И с п а н и я не дала б ы мировой
литературе д в у х я р к и х и бессмертных х у д о ж е с т в е н н ы х образов: Д о н К и х о т а и Д о н - Ж у а н а . И т о т и д р у г о й — п л о д ы н а к о п л е н и я народной
мудрости; вместе с тем они представляют неисчерпаемый материал
для всякого рода философских о т р а ж е н и й и обобщений.
И с п а н с к и й мыслитель, Ортега-и-Гассет, видит в уме начало
«жизнеутверждающее», а не парализующее и л и дробящее ж и з н ь .
Е м у п р и н а д л е ж и т известная фраза: «Легко написать ф и л о с о ф с к у ю
к н и г у , но гораздо труднее — и тем самым важнее — сделать содер­
ж а н и е этой к н и г и источником ж и з н и для себя».. . Идея становится
и с т о ч н и к о м ж и з н и , когда человек задается целью воплотить ее в
действительность и проверить.
Несколько лет назад, после смерти Ортеги, одним испанским к р и ­
т и к о м была высказана мысль, что «Испания отсутствовала в евро­
п е й с к о й философии, н а ч и н а я с э п о х и Суареса и до конца 19-го века,
когда начал издаваться в Мадриде « Ж у р н а л Запада», о т к р ы в ш и й
своим читателям ш и р о к и е г о р и з о н т ы научно-философского знания».
Это утверждение не совсем верно, если иметь в виду, что ф и л о ­
софское развитие испанского народа надо считать н е п р е р ы в н ы м со
времен Сенеки, римского стоика и у р о ж е н ц а города К о р д о б ы , к о т о ­
рого испанцы по п р а в у в к л ю ч и л и в свой философский пантеон. Т у т
речь идет об опыте, накоплявшемся в течение м н о г и х веков. У ж е в
эпоху т а к называемого «золотого века» испанской л и т е р а т у р ы , в
эпоху п е р в ы х и с п а н с к и х мистиков — этих поэтов средневекового
католичества — философская мысль пробивала в И с п а н и и самобыт­
н ы е п у т и , совершенно независимые от официально господствовавших
в этой стране теологических воззрений. По определению одного со­
временного испанского поэта: «теология — это камень, а мысль —
это птица». Д о н - К и х о т , с р а ж а ю щ и й с я с ветряными мельницами, и
Д о н - Ж у а н , в ы з ы в а ю щ и й на бой «каменного гостя» — статую К о м а н -

дора — это все эпизоды, характерные э т а п ы в развитии испанской
независимой мысли, постепенно освобождающейся от у з теологии и
схоластики.
И с п а н и я н и к о г д а не была «сонным царством», она не была п о г р у ­
ж е н а в летаргическое состояние, свойственное р я д у государств В о ­
стока: она ж и л а н а п р я ж е н н о й внутренней ж и з н ь ю , подверженной
разнообразным социальным изменениям, п о л и т и ч е с к и м переворотам
и всякого рода д у х о в н ы м кризисам, п о з в о л я ю щ и м сравнить ее исто­
р и ю с к и п я т к о м . П р о й т и через такое историческое горнило — з н а ч и т
приобщиться к большой ж и з н е н н о й н а у к е , — р е з у л ь т а т ы этого п р о ­
цесса очевидны для всех з н а к о м ы х с творениями испанского гения
в области ж и в о п и с и и л и т е р а т у р ы . Дело т о л ь к о в том, что с е к у л я р и ­
зация индивидуально-философского м ы ш л е н и я в И с п а н и и сильно
запоздала и л и ш ь началась, когда в ы ш л о на сцену молодое поколе­
ние 90-х годов. В к л а д И с п а н и и в современную философскую мысль
является, в сущности, переводом на философский я з ы к у ж е запе­
чатленного в х у д о ж е с т в е н н ы х образах испанского искусства. У с т а ­
новление преемственности с п р о ш л ы м и веками дает философским
трудам У н а м у н о , Ортега-и-Гассет и д р у г и х и с п а н с к и х писателей того
времени особую силу и значение.
Особняком в истории испанской м ы с л и стоит ф и г у р а выдающего­
ся публициста и дипломата Ганивета, к о т о р ы й в конце 19-го века
поднял вопрос о значении «автократии» в исторической ж и з н и и с п а н ­
ского народа. Его в ы с к а з ы в а н и я интересны тем, что он в ы ш е л на
т у р н и р и с т о р и ч е с к и х споров с «поднятым забралом», заявив, что
«схоластика ч у ж д а испанскому д у х у » и что испанское народное м ы ­
шление находится вне этой схоластики.
Ганивет, которого испанская к р и т и к а причислила к «романти­
кам», осмелился сказать, что с у щ е с т в у ю т две И с п а н и и : одна — п р и ­
думанная, в ы ч у р н а я , поставленная перед Европой на х о д у л и , и д р у ­
гая — настоящая, по существу равнодушная к теологическим спо­
рам, но в о о р у ж е н н а я историческим опытом и социальной моралью,
почерпнутой из д в у х и с т о ч н и к о в : из античного мира и и з п е р в о х р и стианства. Ф у н д а м е н т а л ь н у ю г р а д а ц и ю подлинной И с п а н и и надо
искать в органическом синтезе э т и х д в у х начал.
Что такое «автократия» в испанском понимании?
Эта идея не имеет ничего общего с анархией, с эгоистическим
самоутверждением человека и л и с тем «индивидуализмом», к к о т о ­
рому всегда тяготела значительная часть представителей философ­
ского м ы ш л е н и я в Европе. Экзистенциализм Хейдеггера и Сартра,
к о т о р ы й сейчас подвергается на Западе очень основательной и стро­
гой к р и т и к е , вырос из корней, достаточно ч у ж д ы х испанскому д у х у
и характеру. Обширная литература, в о з н и к ш а я в о к р у г этого д в и ж е ­
н и я , справедливо отмечает, что оно вознесло человека на большую
высоту, но оставило его в совершенном одиночестве, в холодном п р о -

странстве, из которого в ы к а ч е н ж и в и т е л ь н ы й кислород. У к а з ы в а е т с я
на то, что «экзистенциальный человек» — существо, оторванное от
о к р у ж а ю щ е г о мира и антисоциальное в своих устремлениях. К р и ­
т и к и экзистенциализма сходятся в у т в е р ж д е н и и , что он одновремен­
но л и ш и л человека и неба и земли, ибо оторвал его от п р е ж н и х ве­
рований и вместе с тем отнял у него почву для исторического роста
и развития.
«Автократия», напротив, стоит на твердом пьедестале, к а к Орфей
на скале, и м о ж е т б ы т ь сравнена только с «персонализмом» — рас­
пространенным сейчас философским учением, у т в е р ж д а ю щ и м полно­
ценность человеческой л и ч н о с т и и ее права. Отметим, однако, что
«персонализм» это термин абстрактный, ничего не говорящий нашему
сердцу и воображению.
Определить существо испанской «автократии» м о ж н о л у ч ш е все­
го с с ы л к о й на известные с т и х и П у ш к и н а , в к о т о р ы х идея независи­
мости человека от «слепых стихий» определяется, к а к связь с нацио­
н а л ь н ы м бытием и ж и в ы м и традициями, которые в нем содержатся:
«Две с и л ы дивно б л и з к и н а м :
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
Нам в н и х дарована от века,
По воле Бога самого
Самостоянье человека,
Залог бессмертия его. ..»
По м ы с л и П у ш к и н а , любовь к родине — это «залог бессмертия»
и вместе с тем и с т о ч н и к самостоятельности и свободы для к а ж д о г о
человека, к о т о р ы й причастен к национальному творчеству и б ы т и ю .
К о р е н ь этой к о н ц е п ц и и м ы находим к а к в древнем античном м и ­
ре, т а к и в классической литературе И с п а н и и и г л а в н ы м образом в
Д о н - К и х о т е . С т р а н с т в у ю щ и й рыцарь и его оруженосец в своих с к и ­
т а н и я х по селам и равнинам К а с т и л и и ведут себя, к а к люди, не
подчиненные н и к а к о м у з а к о н у , х о т я обвинить и х в «анархизме»
нельзя: они исполнители высшего кодекса р ы ц а р с к о й морали. В о т ­
н о ш е н и и к Д о н - К и х о т у не представляет сомнения, что он п р и р о ж ­
д е н н ы й и у б е ж д е н н ы й «автократ», ибо он действует у себя на роди­
не к а к король, к а к х о з я и н в своем доме, причем авторитетом ему
с л у ж и т л и ш ь кодекс собственной чести и личного достоинства. Обви­
н и т ь его в т и р а н и и невозможно: он помогает угнетенным, освобожда­
ет рабов, но отнюдь не навязывает своей власти обществу. И н ы м и
словами, перед нами король, не в з ы с к у ю щ и й царства и в ы п о л н я ю ­
щ и й древний завет Сенеки: « П р и н ц и п политического самоуправле­
н и я коренится в господстве к а ж д о г о из нас над своими эгоистически­
м и п о б у ж д е н и я м и и страстями».
Эта к о н ц е п ц и я странствующего р ы ц а р я бесспорно разделяется в
к а к о й - т о мере и его оруженосцем, в о п л о щ а ю щ и м в себе начало п р о -

заического здравого смысла и не менее здоровой человеческой мора­
л и . Оруженосец говорит р ы ц а р ю : «Я не ставлю королей и не свергаю
королей, а л и ш ь повинуюсь моему господину». . . Т у т особое «кредо»,
идея с л у ж е н и я в общечеловеческом платоновском смысле. Странст­
в у ю щ и й рыцарь никогда не требовал от своего оруженосца слепого
подчинения. Санчо повинуется своему господину, не к а к вассалу и л и
деспоту, а к а к р ы ц а р ю и л и даже, л у ч ш е сказать, к а к д р у г у , к под­
вигам которого он хочет быть причастен в к а к о й - т о мере. Отсюда и
дальнейшая судьба оруженосца. О н неожиданно попадает в обста­
н о в к у , п о в е р я ю щ у ю искренность его «добрых чувств» и становится
на время губернатором острова, население которого враждебно в с я ­
кого рода ч у ж е з е м н о й интервенции и притом обладает особым даром
«выживать» и сгодять со своей территории н а в я з а н н ы х ему времен­
н ы х владык.
Воображаемый остров, к у д а случайно попал Санчо и где возвели
его в ранг управителя, по замыслу Сервантеса, символизирует И с п а ­
н и ю , которой дана историческая миссия «идти своим путем», систе­
матически отделываясь от п р и ш л ы х хозяев, которые ей не нравятся.
Санчо верен завету своего господина: он вовсе не хочет злоупотре­
блять властью и извлекать из нее л и ч н ы е в ы г о д ы . О н подчиняется
«воле народа», отрекаясь от в о з л о ж е н н ы х на него обязанностей,
когда выясняется, что строптивые обитатели фантастического остро­
ва не ж е л а ю т над собой н и к а к о й д и к т а т у р ы , н и «плохой», н и «хо­
рошей».
А в т о к р а т и я приводит в конечном итоге к о т к а з у от власти, к
л и к в и д а ц и и к у л ь т а меча и железа. Санчо б е ж и т от своего «губерна­
торства», к а к Сенека бежал от почестей, уготованных ему п р и дворе
Нерона, и предпочел самоубийство п р и з н а н и ю за «полубогом» и м п е ­
ратором права на разврат и абсолютный произвол. Санчо Д о н - К и х о ­
т у не противоположен: он дополняет своим нравственным обликом
те национально-испанские ч е р т ы , которые в образ «странствующего
рыцаря» не вмещаются.
Нельзя не почувствовать, читая к н и г у Сервантеса, что слуга Д о н К и х о т а , простой селянин, не раб. П с и х о л о г и я раба состоит именно в
том, что раб не признает равенства; он только способен подчиняться
ч у ж о й воле и л и ж е порабощать д р у г и х . М е ж д у тем «автократия» в
испанском понимании совершенно и с к л ю ч а е т эти две к р а й н о с т и : она
з и ж д е т с я нЗ у т в е р ж д е н и и равноправия самоопределившихся и сво­
бодных личностей. А н а р х и с т и т и р а н ставят себя вне закона, а авто­
к р а т усваивает его нравственную сущность и становится его настоя­
щ и м исполнителем, х о т я бы п р и этом ему пришлось с т о л к н у т ь с я с
непониманием и в р а ж д о й большинства людей.
М о р а л ь н ы й смысл отношений м е ж д у Д о н - К и х о т о м и его о р у ж е ­
носцем прекрасно выразил Евгений Д'Орс в своем к о р о т к о м афориз­
ме: « С л у ж и господину, к о т о р ы й не м о ж е т умереть». Именно в этом

все руководящее нравственное значение философии Сервантеса, п р и ­
зывающего с л у ж и т ь не людям, а идее.
И с п а н с к а я мысль на п р о т я ж е н и и веков выработала свое понятие
«оригинальности», талантливо выраженное в парадоксальном афо­
ризме испанского философа Евгения Д'Орса: «Все, что не является
традицией — есть плагиат. . .» И н ы м и словами: все, что не п о ч е р п н у ­
то и з ж и в о г о сокровища народного опыта и народной мудрости, по
существу подражательно, лишено самодовлеющей художественной
ценности. Человек оригинален, п о с к о л ь к у он причастен к великой
драме исторической ж и з н и своего народа; если ж е о н и з нее в ы п а д а ­
ет, то немедленно теряет и свою самостоятельность, теряет свой «го­
лос», становясь в положение подголоска-подражателя. П о ч т и все, что
м ы называем «отвлеченностью» — результат выпадения человечес­
к о й л и ч н о с т и и з общенационального русла.
Само собой разумеется, что п р и т а к о м п о н и м а н и и «оригинального
творчества», традиция становится предпосылкой философии, ее « к а ­
тегорическим императивом». Но столь ж е несомненно, что традиция,
о которой здесь идет речь, — не та, которой следуют реакционеры
и консерваторы. Э т и м последним неведома драма народной ж и з н и ,
они ее искусственно у п р о щ а ю т и затушевывают, они неспособны
сделать и з прошлого т в о р ч е с к и х выводов. К о н с е р в а т и з м враждебен
с у щ е с т в у ж и з н и , которая находится в непрерывном д в и ж е н и и и т р е ­
бует динамического устремления вперед. П р и т о м несомненно, что
нет народа, к о т о р ы й , пройдя достаточно д л и н н ы й исторический п у т ь ,
не имел б ы за собой либеральных традиций и не возвел б ы достиг­
н у т ы й и м прогресс в новое правило своего развития.
Это сознание т о л к н у л о свободную и с п а н с к у ю мысль к тому, ч т о ­
б ы вместо условного к у л ь т а исторических личностей создать свое­
образный философский к у л ь т ж е р т в ы и труда. В своей к н и г е «Вос­
стание масс», Ортега-и-Гассет развивает идею, что «аристократизм —
повседневная п р а к т и к а трудной ж и з н и » . Н о если это т а к , то т р а д и ­
ц и я не «тихая пристань» для мечтателей. «Верь тому, к т о испытал!»
— говорит В и р г и л и й . Правосознание основано на чувстве личного
достоинства, а это последнее поверяется опытом столкновения с
ж и з н ь ю , опытом сопротивления злу. Б ы т ь п р и в я з а н н ы м к п р о ш л о ­
му, к а к к музейной к о л л е к ц и и дорогих п р и в ы ч е к , з н а ч и т к у л ь т и в и ­
ровать в себе умственную лень и и д т и в сторону наименьшего сопро­
тивления.
И с п а н и я всегда ж и л а интенсивно и ж и л а «трудно». Э т и м она и
з а с л у ж и л а себе право на обладание независимой философской
мыслью.
Мировоззрение философа Ортеги основано на противопоставле­
н и и в общественной ж и з н и д в у х начал: б ы т и я и быта. Б ы т застывает
в н е п о д в и ж н ы х формах и создает впечатление, что ж и з н ь останови-

лась, он рождает в человеке ф а л ь ш и в у ю уверенность, что мирозда­
ние, центром которого является человек, застраховано к а к и м - т о бла­
годетельным д у х о м от революционных сдвигов и к р у ш е н и й . Благо­
получие «счастливых эпох» п о к о и т с я на рациональной базе: его
всегда сопровождает организованный людьми у м с т в е н н ы й комфорт.
«Баловни ж и з н и » , в большинстве случаев, столь ж е легковерны, к а к
и беспринципны: они о т к л о н я ю т от себя обязательство заботиться о
доме, построенном усилиями п р о ш л ы х п о к о л е н и й ; вместе с тем им
п р и с у щ а идеализация явлений быта, психология страуса, п р я ч у щ е г о
голову в песок. Покорность установленному р и т м у о т н о ш е н и й п р и ­
учает человека «смотреть на ж и з н ь , к а к на обряд». Б ы т и е ж е — н е ­
в и д и м ы й стержень быта: оно невещественно и п р и т о м состоит не
из теорий, а из верований, из глубоко у к о р е н е н н ы х в человеческой
душе традиций и н а в ы к о в , на к о т о р ы х и основано представление о
мире, существующее в данном человеческом обществе. Б ы т о п о к л о н н и к и и консерваторы быта забывают о том, что бытие сложно, что
его надо поддерживать и обновлять «изнутри», о н и всегда готовы
возвести в божество к а к о й - т о обособленный т и п к у л ь т у р ы , с к о т о ­
р ы м они субъективно связаны.
Что такое к у л ь т у р а ? На этот вопрос испанская философия в лице
Ортеги-и-Гассет отвечает т а к : « К у л ь т у р а — не талант, дарованный
нации, и не вдохновение, нисходящее свыше, а трагедия человека,
борящегося с роком, результат п о р а ж е н и й и к о р а б л е к р у ш е н и й . И н ы ­
м и словами, это сознание человеком своей ограниченности и бездар­
ности, нечто подобное библейскому завету о необходимости и с к у п л е ­
н и я людьми первородного греха».
В противоположность ц и в и л и з а ц и и , усовершенствующей т е х н и ­
к у и снимающей бремя с плеч человека, к у л ь т у р а «язвительна», она
п р и ч и н я е т страдания и один из символов ее — крест. Накопление
потребностей ведет к накоплению все н о в ы х проблем и н о в ы х к о н ­
ф л и к т о в — т а к р а з м н о ж а ю т с я «тернии» к у л ь т у р ы : сатира, ирония,
борьба идей, м у к и сомнения и у г р ы з е н и я совести. Народ входит в
историю, когда он, познав невозможность «легкого п у т и » к благо­
денствию и счастью, начинает пробивать себе дорогу к совершенству
трудом и ж е р т в а м и , добровольно п о д ч и н я я себя дисциплине к а к и х то в ы с ш и х требований. Развивая эту мысль, м о ж н о сказать, что
к у л ь т у р а есть п р о д у к т исторических несчастий, ибо аттестат нацио­
нальной зрелости выдается историей л и ш ь тому народу, к о т о р ы й
заработал и действительно выстрадал свою зрелость.
Отсюда пафос и п р а к т и к а «трудной ж и з н и » , пропагандистом к о ­
торой является в своих философских очерках Ортега-и-Гассет. Ч е ­
ловек в известном смысле всегда Робинзон, которого отчаяние т о л ­
кает к изобретению средств для пропитания и самозащиты. Но для
д о с т и ж е н и я стоящих перед н и м материальных целей в с я к и й человек
н у ж д а е т с я в идее, которая в ы ш е его самого и его благополучия, ради

которой стоит трудиться и жертвовать собой. Ч т о б ы себя ограни­
ч и т ь , надо поверить во что-то, надо почувствовать над собой автори­
тет безусловной и независимой от нас ценности. «Даже дикарь имеет
свое «Табу», — п и ш е т Ортега в у ж е цитированной нами к н и г е «Вос­
стание масс». И из этого следует, что к у л ь т у р а распространяется в
некотором смысле на все человечество, у х о д и т в самые к о р н и нашего
сознания и н а ш е й п с и х и к и . Восхождение человека по к у л ь т у р н о й
лестнице никогда не обусловлено одним только стремлением к м а ­
териальному благу и личной выгоде.
Ф и л о с о ф с к а я абстракция — это замена целого частью и л и сведе­
ние разнородных категорий к одному плану. Разделение м е ж д у «чи­
стым» и «практическим» разумом, установленное К а н т о м , не только
условно, но и ф а к т и ч е с к и недействительно.
Попробуем представить себе сознание, лишенное памяти, опыта
и разного рода п р а к т и ч е с к и х п о б у ж д е н и й , у п р а в л я ю щ и х м ы ш л е ­
нием в с я к о й личности. Такое сознание будет пустотой, небытием.
Про сознание безжизненное, лишенное д а н н ы х эмпирического раз­
в и т и я , нельзя сказать, что оно «умно». Но д и н а м и к у сознания, моби­
л и з у ю щ у ю все элементы нашего опыта, м ы называем «умом» и о т л и ­
чаем ее от отвлеченного рассудка. Т а к у ю к о н ц е п ц и ю «живого созна­
ния» и л и «умного сознания» и имел в виду Ортега-и-Гассет, когда
говорил о «жизненном разуме». В этом п у н к т е философия испанского
мыслителя определенно совпадает с учением современных э к з и с т е н ­
циалистов, согласно которому идея — л и ш ь элемент ж и з н и и «вне су­
ществующего ничего существенного быть не может». Несомненно,
что Ортега предвосхитил некоторые у т в е р ж д е н и я Хейдегтера и
обосновал их, пользуясь доводами собственного опыта. Но филосо­
ф и и Ортега-и-Гассет свойствен совсем иной «колорит», она в о з н и к а ­
ет из и н ы х источников и даже, м о ж е т быть, направлена острием
против самого экзистенциализма.
Хейдеггер, формулировав свои предпосылки, в ы д в и н у л теорию
солидарности людей, производящих одни и те ж е орудия и связан­
н ы х одним общественным идеалом. Это была дань социалистической
моде своего времени, которая требовала от «индивидуалиста» н е к о ­
т о р ы х у с т у п о к . Но «шила в м е ш к е не у т а и ш ь » . В существо ф и л о ­
софской системы Хейдеггера заложено атеистическое отношение
человека к а к к обществу, т а к и к нации. По м ы с л и автора, человек
дает себя обманывать обществу, чтобы ж и т ь и л и , л у ч ш е сказать,
прозябать спокойно. Сотрудничество с б л и ж н и м — это трусливое
бегство от самого себя. Общество становится у б е ж и щ е м человека,
когда этого последнего охватывает страх перед невозможностью ре­
ш и т ь самостоятельно роковые вопросы своего существования и своей
смерти. К а ж д ы й остается в своем колодце и н и к а к о й п о л о ж и т е л ь ­
ной, а тем более постоянной связи м е ж д у людьми установить невоз­
м о ж н о . Одиночество — это удел человека на вечные времена.

Т а к о й ж е т о ч к и зрения придерживается в общем и ф р а н ц у з с к и й
экзистенциалист Сартр, вопреки левизне своих п о л и т и ч е с к и х в з г л я ­
дов и своему пребыванию в социалистической п а р т и и под знаме­
нем международного марксизма. П а р т и й н ы й о п т и м и з м этого м ы ­
слителя совершенно аннулирован в его философии социальным пес­
симизмом. Сартр утверждает, что во всех отношениях м е ж д у л ю д ь ­
м и преобладает «комплекс тирана й раба», что и сводит всю сферу
л ю д с к и х отношений к одному знаменателю неодолимой постоянной
революции. Больше того: ф р а н ц у з с к и й писатель говорит, что « п р и ­
сутствие ближнего возле нас — это н а ш ад». Э т и м подчеркивается
его глубокое убеждение в том, что н и к а к о е переустройство общества
не спасет человека от постоянных страданий, п р о и с т е к а ю щ и х от
«адского сожительства» с д р у г и м и .
Наблюдая т а к о й философский п е й з а ж , м о ж н о сказать и р о н и ч е ­
с к и , что экзистенциализм «начал за здравие, а к о н ч и л за у п о к о й » .
О н задался целью перебросить мост о т сознания к ж и з н и и сам ж е
постарался этот мост р а з р у ш и т ь . В испанском ж е м ы ш л е н и и замет­
но другое: оно предвосхищает ц е л ы й ряд установок экзистенциа­
лизма, но не впадает в изуродовавшие это философское учение п с и ­
хологические извращения. Объясняется это п р е ж д е всего тем, что
для испанского сознания отъединение человека от общества — п о л ­
н е й ш а я и смертоносная и л л ю з и я . Н и к т о не одинок, н и Робинзон на
своем острове, н и Д о н - К и х о т в своем старом замке. С наибольшею
я р к о с т ь ю в ы р а з и л эту мысль У н а м у н о : «Зерно д о л ж н о пробить
свою оболочку и в ы й т и в свет; п е р в о б ы т н ы й человек д о л ж е н в ы й т и
и з своей доисторической п е щ е р ы ; Д о н - К и х о т д о л ж е н п о к и н у т ь свой
в е т х и й замок, чтобы начать свой подвиг с л у ж е н и я обществу, к а к
это сделал К о л у м б в поисках новой земли и нового неба. . .»
А в а н т ю р и з м испанского народа всегда был поставлен его р у к о в о ­
дителями на с л у ж б у к а к о м у - т о общественному идеалу. К о г д а ж е
философская мысль испанца стала искать оправданий этому глубо­
к о м у ж и з н е н н о м у н а в ы к у , он обратился к руководству истории, у в е ­
р е н н ы й в том, что этот компас его обмануть не может.
В истории идеал сочетается с реальностью: она и субъект и объ­
е к т познания, она и сам человек, и нечто, все время его превосхо­
дящее. Б ы т ь м о ж е т поэтому м ы часто встречаем в трудах и с п а н с к и х
мыслителей такие в ы р а ж е н и я , к а к «философия горизонта». «Гори­
зонт вещей» — стремление представить мир не в отвлеченных, а в
к о н к р е т н ы х и строго ограниченных формах.
В своем интересном философском труде «История к а к система»,
Ортега формулировал т у ж е мысль следующим образом: «Человек
не имеет природы, он имеет только историю. . .»
Н а п е р в ы й взгляд м о ж е т показаться, ч т о это утверждение —
ш а г в сторону рационализма и модных в н а ш и дни «теорий отно­
сительности». Н о дальше выясняется, что отчетливая, трезвая фор-

мула Ортеги ведет не к отрицанию д у х о в н ы х ценностей, а к о т р и ­
цанию «позитивного знания» в его применении к человеческой ж и з ­
н и , ибо, по мнению Ортеги, область, подвластная п о з и т и в н о й н а у ­
ке, кончается там, где начинается история. И с т о р и ч е с к и й о п ы т не
только призвание и удел человека — он составляет с т р у к т у р у его
существа, его разум и д у ш у , его теорию и п р а к т и к у . Т у т опрокинуто
положение Гегеля: согласно Ортеге вовсе не н у ж н о выдумывать
систему, о б ъ я с н я ю щ у ю мир, ибо эта система — сам человек, и н ы ­
м и словами исторический опыт, к о т о р ы й он развивает и олицетво­
ряет в себе самом.
Аристотель когда-то определил природу, к а к «водоворот эмпи­
р и ч е с к и х явлений», а П у ш к и н справедливо назвал «.равнодушной».
Гераклитовское вечное д в и ж е н и е вещей, непрерывно в ы т е к а ю ­
щ и х из лона природы и в нее возвращающихся — коловратно, а
следовательно неподвижно. Неподвижное не м о ж е т иметь истории.
А м а р ш р у т человека, х о т я и приводит к величайшим к р у ш е н и я м ,
всегда прогрессивен, всегда обогащает нас новым знанием. Человек
одновременно и у ч а с т н и к и автор великой драмы, постоянно изме­
н я ю щ е й лицо мира, в п о л о ж и т е л ь н о м и л и отрицательном смысле.
Чувство истории с л у ж и т тому, ч т о б ы «освежать мораль», ибо н и
природа, н и отвлеченный рассудок в этом отношении нам помочь не
могут. Ортега в одном месте ж а л у е т с я на то, ч т о «рационализм об­
ратил Бога в к а к о г о - т о профессора философии», а Ганивет п и ш е т :
«Учение Х р и с т а не завоевало бы мира, если б ы О н ограничился
Нагорной проповедью, а не взошел на Голгофу и не п р и н я л б ы
к р е с т н у ю смерть от р и м л я н . Т у т разница м е ж д у поведением мора­
листа и подвигом героя, меняющего к у р с человеческой истории. . .»
М ы с к л о н н ы думать, что Ганивет ошибался, когда утверждал,
что с у щ е с т в у ю т устойчивые постоянные т и п ы «народной э т и к и » .
Некоторые м ы с л и этого романтика столь ж е спорны, к а к и з н а ч и ­
тельная часть философской а ф о р и с т и к и Евгения Д'Орса, к о т о р ы й
т е ш и л себя патриархальной мечтой, что для установления поряд­
к а в мире необходимо возвращение к основным биологическим н а ­
чалам о б щ е ж и т и я — к идеям отцовства, старшинства и братства.
« Д и а л е к т и ч е с к и й з а к о н тожества противоположностей — гово­
р и т Д'Орс — привел б ы неизбежно к р а з р у ш е н и ю мира, если бы не
было иерархии, в которой утверждается разнокачественность и разноценность явлений быта и бытия».
Все эти в ы с к а з ы в а н и я и с п а н с к и х философов могут быть спорныхми, но они определенно у к а з ы в а ю т на то, что из д в у х «разумов»,
предлагаемых К а н т о м , испанец выбрал п р а к т и ч е с к и й , и л и , л у ч ш е
сказать, исторический разум, основанный на опыте.
Об этом свидетельствует и гносеология (теория познания), в ы ­
работанная Д'Орсом на основе и з у ч е н и я «Мыслей» П а с к а л я и я в л я ­
ю щ а я с я к а к бы дополнением к н и м .

Паскаль установил фундаментальное различие м е ж д у умом ма­
тематическим и умом, у л о в л я ю щ и м «оттенки» вещей, п р о н и к а ю щ и м
в и х качество („Esprit mathematique et esprit de finesse"). Евгений
Д'Орс соглашается с этой установкой, но прибавляет, что основным
и самым в а ж н ы м элементом в человеческом познании является, по
его мнению, не математический у м и не и н т у и ц и я , а образное м ы ш ­
ление, ибо — говорит он — только вещь, к о т о р у ю м о ж н о изобразить
и представить себе, м о ж е т быть н а м и усвоена и понята.
П о п ы т к а связать н а у к у с и с к у с с т в о м и даже больше того, у с т а ­
новить приоритет искусства над н а у к о й — тенденция, свойственная
м и р о о щ у щ е н и ю к а ж д о г о испанца, о котором действительно м о ж н о
сказать, ч т о он в з ы с к у е т и ж д е т откровений от образа, а не от аб­
с т р а к т н ы х идей и .обобщений.
Отожествление п о н я т и й «революции» и « ж и з н и » в современной
философии ведет к обеднению содержания истории и к и с к а ж е н и ю
ее разнообразных перспектив. Это у ж е знал и об этом писал Ортегаи-Гассет, когда современный экзистенциализм еще не формулиро­
вал своих революционно-философских тезисов.
По мнению Ортеги, революционный радикализм проявляет свою
д у х о в н у ю слабость в том, что подходит к решению о с н о в н ы х вопро­
сов бытия позитивно и рассудочно, а ж и з н ь и история не п о з и т и в н ы
и т а к о й х и р у р г и ч е с к о й операции не в ы д е р ж и в а ю т . В «Восстании
масс» высказывается мысль, что «революционное самоутверждение
есть отрицание человеком и народом своей судьбы».
Ч т о б ы понять эту мысль Ортеги надо иметь в виду, что термино­
логия испанского философа своеобразна и что он вкладывает в сло­
во «судьба» особое содержание. Судьба в его представлении это не
«рок» и л и «фатум» в древнегреческом смысле этого слова. Речь т у т
идет не о слепой силе, которая вторгается в ж и з н ь человека со сто­
р о н ы , извне, ч т о б ы его у н и ч т о ж и т ь и р а з р у ш и т ь его замыслы. Н а ­
против, Ортега видит в судьбе то, к чему человек призван, то, во
что он верит и за что борется, — то-есть синтез личного идеала с
национальным. Б ы т и ю п р и с у щ а «длительность», тяга к цельности
— оно не выносит « к о р о т к и х з а м ы к а н и й » . П о с к о л ь к у революция не
только опрокидывает с л о ж и в ш и й с я быт, но и стремится а н н у л и р о ­
вать прошлое вместе с н а к о п л е н н ы м и в нем идеалами, она разби­
вает реальное единство человеческой судьбы и сама выпадает и з
истории, ибо, к а к сказал один а н т и ч н ы й мыслитель, «даже боги не
м о г у т сделать бывшее небывшим». Н о р м а л ь н ы й переход от насто­
ящего к будущему возможен только, если связь настоящего с п р о ш ­
л ы м сохранена народом.
i

В соответствии с этим основным п о л о ж е н и е м надо рассматри­
вать и другие стороны социальной философии Ортеги-и-Гассет.
«Массы» восстают не потому, что бунтарство и стремление к анар­
х и и з а л о ж е н ы в природе подвластных, а потому, что н а с т у п и л к р и -

зис в руководстве, в л е к у щ и й за собой неизбежное изменение в м и ­
ровоззрении, морали и поведении «власть и м у щ и х » . К р и з и с насту­
пает, когда идеи, заложенные в основу руководства, по тем и л и
и н ы м историческим причинам, перестают быть убедительными для
народных масс. Тогда к а ж д ы й начинает претендовать на роль п о ­
водыря и л и капрала, нация вступает в период «всесмешения» и со­
здается положение, п р и котором «отдельные голоса не с л ы ш н ы ,
слышен только хор».
Ортега-и-Гассет всегда проповедывал необходимость для И с п а ­
н и и поддерживать д у х о в н у ю связь* с Европой, ибо т о л ь к о к а к часть
свободной Е в р о п ы родина Сервантеса оправдывает свое националь­
ное бытие. Д л я Ортеги к у л ь т у р а есть «накопление либерализма»,
но легко убедиться, что эта идея отнюдь не находится в противоре­
ч и и с его концепцией «трудной ж и з н и » . Т р у д не «принудительный»,
не обусловленный рабским состоянием, есть целеустремленность ч е ­
ловека к свободе, победа разумного существа над материей, над п р и ­
родой, над роком, — всегда и с к л ю ч а ю щ а я то, что м ы называем
«слепым случаем».
Традицию, преобладающую в испанской философии, м о ж н о о п ­
ределить, к а к учение стоиков, перенесенное из Г р е ц и и и Рима на
П и р е н е й с к и й полуостров и под влиянием христианства подвергше­
еся н е к о т о р ы м существенным изменениям. Характерно, что эта ф и ­
лософская традиция развилась в стороне от немецкого идеализма
и от европейской м е т а ф и з и к и вообще.
Ф и л о с о ф с к о м у м ы ш л е н и ю испанского народа п р и с у щ своеобраз­
н ы й «философский темперамент», оно рассматривает ж и з н ь в све­
те исторических перспектив, п р о н и к н у т о любовью к человеческой
личности и страстным интересом к ее судьбе.

АЛЕКСАНДРА

МАЗУРОВА

О Т Е М Е «ДОКТОРА Ж И В А Г О »
Пастернак
в своем «Докторе
Жи­
ваго» написал «Страсти» двадцатого
века.
Из журнала
«Г е г е н в а р т»

К н и г у эту надо не столько р а з о б р а т ь , с к о л ь к о в м е с т и т ь .
Не иначе, к а к в ее целом, открывается она читателю. А н а л и т и ч е ­
ские приемы, п р и с у щ и е м ы ш л е н и ю нашего века: разложение на со­
ставные части и разнесение по графам, здесь не подходят. У п р е к и
ж е Пастернаку, что «Доктор Ж и в а г о » не беллетристика, не х р о н и ­
к а и не история и другие объективные, профессиональные н а п а д к и ,
м и н у ю т главное: то, что это не к а б и н е т н ы й т р у д ; что над автором
история сорвала к р ы ш у , ж и з н ь х л ы н у л а в его творчество, и л и т е ­
ратура о т к р ы л а с ь ж и з н и , а не ж и з н ь литературе. Обнажилась
участь человека, ж и в у щ е г о не только в природе.
«Человек ж и в е т не в природе, а в истории», — говорит Н и к о л а й
Н и к о л а е в и ч , дядя Ю р и я Ж и в а г о . Пастернак в ы ш е л навстречу ж и з ­
н и с н е п о к р ы т о й головой, не обособляясь, не прищуриваясь, не п р и ­
таиваясь у к а к и х - л и б о стен, о т к у д а ж и з н ь видна под известным у г ­
лом, и встретил ее не только к а к писатель, но и к а к человек-участ­
н и к происходящего. Своим г л у б о к и м д ы х а н и е м он проветрил идео­
л о г и ч е с к и й и н к у б а т о р , в котором н а ш век выращивает механичес­
кого человека, п р и г о н я я его к новому у к л а д у ж и з н и , л и ш а я его
основных творческих сил: выбора и воображения.
«Доктор Ж и в а г о » — роман многодающий, но явно несовершенный,
в сравнении с современной беллетристикой, темы которой часто
м е л к и , но всегда совершенно в ы п о л н е н ы , по строго в ы д е р ж а н н ы м
формулам. В этом романе есть то, что в «совершенной» литературе
перерабатывается и отбрасывается в процессе творчества, а не п р е ­
доставляется читателю. Но есть т е м ы и условия, в к о т о р ы х такое
нарушение литературной д и с ц и п л и н ы идет не в ущерб, а п о в ы ш а ­
ет ж и з н е н н о с т ь передачи. Тема этого романа: человек на фоне исто­
р и и , и тему эту принесла сама ж и з н ь , а политические у г р о з ы сде­
л а л и ее н е о т л о ж н о й .

Ставя свою репутацию под обстрел рецензентов, Пастернак-чело­
век в этой к н и г е перерос Пастернака-писателя, дав своему творче­
ству в ы й т и за пределы литературной д и с ц и п л и н ы . О н не з а п р у ж а ­
ет с т и х и и , а хочет через н и х дойти до людей, не «поучая», а « п о б у ж ­
дая» ж и т ь , у т в е р ж д а я , что « ж и з н ь не материал, а процесс веч­
ного возобновления, изменения, преображения», почему п о п ы т к и
«переделать» ж и з н ь — т щ е т н ы : «в нашей власти только — не обе­
зображивать голоса ж и з н и , а п р и с л у ш и в а т ь с я к нему». И автор до­
бавляет: «Человек р о ж д е н ж и т ь , а не приготовляться к ж и з н и » .
Слова — ясные. Но п о л и т и ч е с к и й ш у м заглушает и х для м н о ­
г и х . «Холодная война», разбившая мир на два лагеря, побудила обе
стороны искать в «Докторе Ж и в а г о » то, что отвечает б л и ж а й ш и м
(политическим) задачам. И многие, в законном страхе за участь че­
ловечества, не отдают себе отчета, что политические условия, п о к а ­
занные в романе — только русло, по которому человека проносит
история, не о т к р ы в а я н и истоков, н и устья этого течения. А в т о р ж е
ратует за з а к о н ы
жизни,
а не за уставы, в ы т е к а ю щ и е из
т о й и л и иной идеологии; он не за догму, а за ж и в у ю веру, не за
права народов, а за «всенародность», за личность, к а к за в ы р а ж е ­
ние «Царства Б о ж и я в н у т р и нас». Приобщать Пастернака к к а к о м у либо политическому лагерю — напрасно. О н — союзник только
ж и з н и . Независимость и одиночество — его основные ч е р т ы , у т ­
раченные современным человеком. Поэтому голос его поразил всех.
Н ы н е ш н я я цивилизация замыкает человека в реальности п р и ­
родного существования, низводя его к р о л и производителя и потре­
бителя материальных благ, когда материальное благополучие воз­
водится в к о н е ч н у ю цель, вместо того, ч т о б ы оно было средством.
Перепахивая индивидуальность в однородную массу конформизмом,
в интересах массового производства, и искусственно п о в ы ш а я п е р ­
в и ч н ы е (природные) и н с т и н к т ы , человеческие (над-природные) воз­
м о ж н о с т и сводятся ею на нет.
Пастернак не п е р в ы й и не единственный, кого т а к о й у к л о н ц и ­
вилизации т р е в о ж и т . Но в странах демократического строя процесс
«обесчеловечения» сосуществует с законами, о г р а ж д а ю щ и м и права
людей, и потому проходит безболезненно, самотеком, у г о д н ы й со­
знанию пассивной, «извне-ведомой толпы», увлеченной д о с т и ж е н и ­
я м и нашего времени в п р и к л а д н о м смысле. Только небольшая г р у п ­
па независимо д у м а ю щ и х высказывается отрицательно и с тревогой
на эту тему, в печати высокого уровня, к о т о р у ю масса не читает,
пребывая в пассивном благополучии, не п о б у ж д е н н а я к раздумью.
Д л я нее «Доктор Ж и в а г о » — не «страсти двадцатого века», когда
п у т е м либо насилия, либо соблазна человек лишается с т и х и й н ы х ,
к о с м и ч е с к и х сил, под з н а к о м к о т о р ы х веками развивалась к у л ь т у р а
его надприродных начал. У т е ш а е т только то, что перемены в м и ­
р о в ы х течениях всегда происходят без участия большинства; оно

п р и м ы к а е т к у ж е совершившемуся. «Истину и щ у т только одиночки»,
— говорит Веденяпин, дядя Ю р и я Ж и в а г о .
Процесс обесчеловечения людей в СССР доведен до крайности,
без в с я к и х болеутоляющих средств в виде материального благопо­
л у ч и я . Там давление правительственной власти в ы р а ж а е т с я не т о л ь ­
к о в «промывании мозгов», но и в п р и н у ж д е н и и , в расправе с и н а ­
к о м ы с л я щ и м и и строптивыми. Поэтому «страсти двадцатого века»
совершаются там явно и болезненно. Но м у к и - т о и побудили с т и ­
х и й н ы е с и л ы прорваться, протестуя, в таланте того, к т о все видел,
все понял и в с т у п и л с я за з а к о н ы ж и з н и . В н у т р е н н и й мир человека
поруган, но не убит. Это о т к р ы л Пастернак в романе «Доктор Ж и в а ­
го», с выразительностью х у д о ж н и к а и с болью, н о и с надеждой ч е ­
ловека. А образ человека в х у д о ж н и к е сейчас особенно н у ж е н , и
н у ж н о , ч т о б ы я в и л он себя не т о л ь к о в словах и на бумаге, а й в
ж и в о й , реальной близости, в пятнадцати верстах от К р е м л я . Этим
доказывается, что его вера «в силу н е в о о р у ж е н н о й правды» — не
вымысел, а испытанное убеждение, за которое он готов ответить.
Б у р я , поднявшаяся в о к р у г издания «Доктора Ж и в а г о » за г р а н и ­
цей, после отказа советских издателей п р и н я т ь роман, п р и с у ж д е ­
ние Пастернаку Нобелевской премии, истолкованное р а з н ы м и г р у п ­
пами по-разному, но подтверждающее неопровержимо мировое п р и ­
знание — знаменательны, х о т я Пастернак и не п р и н я л этого п р и з н а ­
н и я в форме почестей и денег и остался на родине, под градом обви­
нений в «измене своему народу», подвергаясь грубой травле со сто­
р о н ы советского правительства и его верноподданных с л у ж и т е л е й .
Перевод романа на тридцать я з ы к о в — достаточно ш и р о к о е устье
для сказанного автором, чтобы оставить след в истории и убедить,
что тема его не случайна, что ж и з н ь входит в свои права и мир п р и ­
ветствует ее. Это у ж е залог ж и в о г о союза м е ж д у л ю д ь м и , о т к л и ­
к а ю щ и м и с я издалека, и заключенного не под угрозой атомной и с т ­
ребительной в о й н ы : это залог союза поверивших в правду, о т к р ы ­
т у ю в этой к н и г е , и п о к л о н и в ш и х с я автору за его м у ж е с т в о .
Роман Пастернака растет в полувековой глыбе современных со­
бытий. Строй романа эпичен, т к а н ь — лирична, суть — ж и з н е н н а .
В лице героя дан образ «живого» человека, с б а г а ж о м к у л ь т у р ы
надприродных начал, но не идеализированного. Автором показана
драма дуальности человека, борьба за свою участь, и з м е н ы самому
себе, з а б л у ж д е н и я , несовместимость стремлений и чувств. За это
его у п р е к а л и советские писатели, к о т о р ы м непонятно, зачем автор
правдиво-жизненнен. Х о т я ответ дан в к н и г е :
«Я не люблю п р а в ы х , не падавших, не о т с т у п а в ш и х . И х добро­
детель мертва и малоценна. Красота ж и з н и не открывалась им», —
говорит доктор Ж и в а г о . И автору и герою «красота ж и з н и о т к р ы в а ­
лась». Открывается она и читателю. Ю р и й Ж и в а г о , к а к и сам П а ­
стернак, встретил февральскую революцию 1917 года восхищенно:

«Со всей России сорвало к р ы ш у , и м ы со всем народом о ч у т и ­
лись под о т к р ы т ы м н е б о м . . . Свобода! Настоящая, не на словах и
в требованиях, а с неба свалившаяся, сверх о ж и д а н и я . Свобода по
нечаянности, по недоразумению. . . Половину сделала война, осталь­
ное довершила революция».
Вернуть народ к войне, сколько н и пыталось временное п р а в и ­
тельство, было невозможно. Н а п р и з ы в ы к патриотизму и военному
долгу народ не о т к л и к а л с я . Развала и а н а р х и и не могли сдержать
н и ораторы уговорами, н и к а з а к и ш а ш к а м и . За в о й н у л ю д и натерпе­
лись, огрубели, а когда события р а з м ы л и верноподданность, загово­
рила здоровая к р е с т ь я н с к а я т я г а : вернуться домой на свою землю,
к своему брату. Э т и м маячила свобода, осилившая т я ж к и й долг и
поправшая патриотическое «во имя». Не одни м у ж и к и и бабы ч у в ­
ствовали так. Э т у свободу, в которой «развернулась Р у с ь - М а т у ш к а » ,
автор дает, к а к с т и х и ю ж и з н и , к которой п о ч т и к а ж д ы й рвался п р и ­
общиться. Д а н ы э т и д н и очень полнозвучно:
«Революция вырвалась против воли, к а к с л и ш к о м долго задер­
ж а н н ы й вздох. . . М о ж н о было б ы сказать: с к а ж д ы м случилось по
две революции, одна — своя, л и ч н а я , а другая — общая. М н е к а ж е т ­
ся, социализм — это море, в которое д о л ж н ы р у ч ь я м и вливаться все
эти свои революции. . . море ж и з н и , той ж и з н и , к о т о р у ю м о ж н о ,видеть в к а р т и н а х , ж и з н и гениализированной, ж и з н и творческо обога­
щенной. Но теперь л ю д и р е ш и л и и с п ы т а т ь ее не в к н и г а х , а на
себе. . . »
Этому стихийному п е р е ж и в а н и ю Пастернак сказал «а», д а ж е и
после октябрьского переворота. Но именно потому, что виденье ре­
волюции было для автора а к т о м ж и з н и , а не усвоением догмы, к о ­
т о р у ю проводят в ж и з н ь , ломая ее з а к о н ы и требуя, ч т о б ы сказав­
ш и й «а», сказал и «б», Пастернак отказался сказать «б», увидев,
что свобода сменилась насилием, в п о п ы т к а х «дать новое направле­
ние ж и з н и » .
«Люди, которые м о г у т говорить об этом, никогда не понимали
ж и з н и , н и разу не почувствовали ее дыхания», — говорит Ю р и й
Ж и в а г о . И в возмущении у него срывается: — «Я не л ю б л ю вас,
идите к черту!»
Э т и слова Пастернака — не только красному К р е м л ю , а всему
миру. Свобода для него не смена истин, а ж и в а я сила, к о т о р у ю ч е ­
ловек д о л ж е н о т к р ы т ь в самом себе и п е р е ж и т ь . В «а», которое он
к р и к н у л революции, была й его л и ч н а я революция, а т а к у ю револю­
ц и ю нельзя заставить противоречить себе, подгонять к п р а к т и ч е ­
с к и м заданиям.
« В ы подумайте, к а к о е сейчас время! М ы с вами ж и в е м в эти дни.
Ведь только раз в вечность случается т а к а я небывальщина!»
Самое слово «небывальщина» прорывается за пределы « п р а к т и ­
ческих» осуществлений. В этом восторженном п р и н я т и и революции
было половодье ж и з н и .

Своя «личная революция» зарделась любовью т о ж е «небывалой»,
н е ж д а н н о й и незаконной. Это видно в сцене м е ж д у Ю р и е м и Л а р о й ,
где внешне все обыденно: она гладит белье в кладовой госпиталя,
собираясь у е з ж а т ь на У р а л ; Ю р и й ж е едет в М о с к в у к ж е н е и с ы н у .
У к а ж д о г о своя ж и з н ь . И х только случайно с т о л к н у л а судьба. Но
вокруг них:
«Сдвинулась Р у с ь - М а т у ш к а , не стоится ей на месте, ходит не н а ­
ходится, говорит не наговорится. И не то, чтобы говорили одни т о л ь ­
к о л ю д и . Сошлись и собеседуют звезды и деревья, философствуют
ночные ц в е т ы и м и т и н г у ю т каменные здания. . .» «В эти д н и т а к
тянет ж и т ь честно и производительно! Т а к хочется быть частью
общего воодушевления!» — говорит Ю р и й Ларе. — «И вот среди
охватившей всех радости я встречаю в а ш загадочно невеселый
взгляд, б л у ж д а ю щ и й неведомо г д е . . . Ч т о б ы я дал за то, чтобы его
не было, чтобы на вашем лице было написано, что в ы довольны судь­
бой и вам ничего н и от кого не надо. Ч т о б ы к а к о й - н и б у д ь б л и з к и й
вам человек, в а ш друг и л и м у ж (самое лучшее, если б ы это был
военный) взял меня за р у к у и попросил не беспокоиться о вашей
участи и не у т р у ж д а т ь вас своим вниманием. А я вырвал б ы р у к у ,
размахнулся и . . . А х , я забылся! Простите пожалуйста».
К а к о е буйство за право ж и т ь рванулось в этих словах, против
заведомых преград!
«Голос опять изменил доктору. О н м а х н у л р у к о й и с чувством
непоправимой неловкости встал и отошел к о к н у » , — говорит автор,
словно обрывая з а з в у ч а в ш у ю струну, и добавляет: — «устремил в
глубь темного сада рассеянный, и щ у щ и й умиротворения, невидя­
щ и й взгляд».
Читатель у ж е знает, что в саду: «пахло всеми цветами на свете
сразу, словно земля лежала без п а м я т и , а теперь этими запахами
приходила в сознание...» Лариса Федоровна остановилась, и с п у г а н ­
ная, посреди к о м н а т ы . Она сразу поняла все. — «Ах, к а к я всегда
этого боялась!» — т и х о , к а к б ы про себя, сказала она. «Перестань­
те, Ю р и й Андреевич, не н а д о . . . выйдите на м и н у т к у . . . выпейте во­
д ы , голубчик, и возвращайтесь т а к и м , к а к и м я вас п р и в ы к л а и х о ­
тела б ы в и д е т ь . . . сделайте это, п р о ш у вас».
В этом испуге больше ж е н с к о й любви и ответного трепета, чем
в горячем объятии. Не удивительно, что на гладильной доске, под
з а б ы т ы м у т ю г о м «тонкой с т р у й к о й едкого дыма к у р и л а с ь п р о ж ж е н ­
н а я к о ф т о ч к а » . Глубина чувств не дает и м дойти до поверхности и
вырывается н а р у ж у в словах и д в и ж е н и я х , но затаенные они я в н ы
для к а ж д о г о , к т о
жив.
Лара — воплощение любви и ее судьбы, вечно чистая и вечно
грешная, то смелая, то п у г л и в а я , то о к р ы л е н н а я , то припадающая
к земле. Соблазненная в ранней молодости содержателем своей ма­
тери, К о м а р о в с к и м , Лара испытала п л о т с к у ю связь, н а с и л у ю щ у ю

д у ш у , но и л ь с т я щ у ю ее тщеславию д е в о ч к и ; после п р и ш л а мате­
р и н с к и чистая любовь к молодому д р у г у детства — «Патулечке»
А н т и п о в у ; в браке с н и м выразилась самоотверженно, следуя за н и м
по трудному п у т и ; п р и ш л о и настоящее материнство — дочь К а т я ,
ради которой она потеряла и Ю р и я Ж и в а г о и м у ж а — А н т и п о в а
(ставшего комиссаром Стрельниковым, а после покончившего ж и з н ь
самоубийством).
Страх за судьбу эмоционально обнищавшего человечества п о б у ж ­
дает сейчас не только х у д о ж н и к о в , но и философов и у ч е н ы х п ы ­
таться вернуть в ж и з н ь тему любви.*)
В советской России обнаруживается особенно я р к о потребность
в л и ч н ы х п е р е ж и в а н и я х , к о т о р ы е вытеснялись из ж и з н и «социали­
стическими» течениями. В романе «Доктор Ж и в а г о » любовь, к а к
с т и х и я ж и з н и , входит в свои права, по-новому в о л н у ю щ а я . И с т о р и ­
ч е с к и роман хаотичен, и д у х — з а х в а т ы в а ю щ и й хаос — царит в
любви. В е р н у т ь любовь в ж и з н ь не значит вернуться к тому, что
было и от чего ж и з н ь у ш л а . Ю р и й Ж и в а г о , к а к символ ж и в ш е г о
и в прошлом, и в сменившем его настоящем, устремленном в буду­
щее, переживает любовь во всей ее «небывалости». Пастернак не
«придумал» н о в ы й образ любви, а подслушал ее голос у ж и з н и , ис­
пытав, к а к в ней «невнятные п р и н ц и п ы существования становились
о щ у т и м ы м и и говорящими». Любовь Ю р и я к своей ж е н е Тоне —
любовь, выросшая и з прошлого, под сенью в п и т а н н ы х с детства т р а ­
диций. Т о н я была «своя», б л и з к а я , прелестная, неизбежная. Это
была любовь п о т о м у . Любовь ж е к Ларе, «девушке из другого
мира», была любовью в о п р е к и . И судьба этой любви была от­
к р ы т а небывалым событиям, не охранялась н и к а к и м и законами и
традициями:
«Все бытовое о п р о к и н у т о и разрушено. Осталась одна небыто­
вая, непреложная сила голой, до н и т к и обнаженной душевности,
для которой ничего не изменилось, потому что она во все времена
зябла, дрожала и тянулась к б л и ж а й ш е й рядом, т а к о й ж е о б н а ж е н ­
ной и одинокой».
Ю р и й говорит Ларе:
« М ы с тобой к а к два п е р в ы х человека, Адам и Ева, к о т о р ы м н е ­
чем было п р и к р ы т ь с я в начале мира, и м ы теперь т а к ж е раздеты
и бездомны в конце его. И м ы с тобой — последнее воспоминание
обо всем том неисчислимо великом, что натворено на свете за мно*) Д о с т а т о ч н о п р и в е с т и ц и т а т у из к н и г и «Завтра, и з а в т р а , и завтра» А л ь дуса Г е к с л и : « И з всех у п о т р е б л я е м ы х слов самое з а т а с к а н н о е , з а м ы з г а н н о е ,
обветшалое — слово л ю б о в ь ; перепетое, з а т х л о е , о с к л и з л о е слово, о к о т о р о м
горланят с миллионов трибун и слащаво подвывают в миллионах громкогово­
р и т е л е й ; слово, к о т о р о е стало о с к о р б и т е л ь н ы м д л я х о р о ш е г о в к у с а и ч у в с т в а
п о р я д о ч н о с т и , к о т о р о е не р е ш а ю т с я говорить, к а к непристойность. Н о с к а з а т ь
это слово н у ж н о , в о п р е к и всему. Л ю б о в ь — последнее слово».

гие т ы с я ч и лет м е ж д у н и м и и нами, и в память этих чудес, м ы д ы ­
ш и м , любим, и плачем, и д е р ж и м с я д р у г за друга и друг к д р у г у
льнем».
М е ж д у Ю р и е м и Л а р о й было полное совпадение в о щ у щ е н и я х ,
и и м казалось, что все ж и в о е хочет и х любви, и они чувствовали
себя частью целого.
«Все к р у г о м бродило, росло и всходило на волшебных д р о ж ж а х
существований». Лара была для Ю р и я — ж и з н ь - о б ъ е м л ю щ и м сосу­
дом, и физические касания ее были всеобъемлющим осуществле­
нием. В нее в х о д и л и все его восприятия, все происходящее в о к р у г
и в н у т р и его. В ней он п е р е ж и в а л благость ж и з н и . Ее имя он «не
смеет назвать, боясь, что с н и м он выдохнет ж и з н ь » . Лара не толь­
к о часть ж и з н и , а ее олицетворение, ее пафос:
«Лес вечером на фоне закатного солнца. В т а к и е мгновения он
чувствовал, что о н т о ж е б ы л пронзен л у ч а м и . . . З а к р ы в глаза, «Ла­
ра», шептал он и ему казалось, что он обращается к о всей своей
ж и з н и , и весь м и р Б о ж и й , все освещенное солнцем пространство о т ­
крывалось ему».
«Любят все, не замечая небывалости чувств. . . Д л я н и х ж е , —
и в этом была и х исключительность, — мгновенья, когда подобно
веянию вечности, в и х обреченное человеческое существование з а ­
летало веяние страсти, б ы л и м и н у т ы откровения и узнавания все­
го нового о себе и ж и з н и » .
Т а к и е «жизнь-объемлющие», свежие и трепетные слова о любви
могут стать прологом к ее возвращению в ж и з н ь и из ж и з н и в л и ­
тературу и утвердить заповедь автора Ж и в а г о : «Не любить, это п о ч ­
т и что убить».
Н а высоте такого эмоционального прилива, благородство и щ е т
у к р о щ е н и я ревности, — этого и с т о ч н и к а трагедии и жестокостей
любви, — в «трагическом братстве» (о котором говорит Ю р и й ) с д р у ­
г и м м у ж ч и н о й , б л и з к и м и п о н я т н ы м , к т о полюбил б ы т у ж е ж е н ­
щ и н у , что он сам. Не в силах делить с д р у г и м л ю б и м у ю , о н о т к а з а л ­
ся б ы от нее, не ч у в с т в у я ревности: он сделал б ы это, к а к отказался
б ы от работы над темой в искусстве, узнав, что д р у г о й у ж е рабо­
тает над ней л у ч ш е , чем он сам. Т а к а я готовность к «трагическому
братству» — н о в ы й завет любви.
В «Докторе Ж и в а г о » Пастернак возвращает ж и з н и и литературе
не одну Любовь, но и сестру ее — Веру. К а к любовь, т а к и вера
побудительные элементы ж и з н и , и сила и х в постоянном возобнов­
л е н и и ; в нем они бессмертны. Становясь ж е догмами, они у т р а ч и ­
вают свою ж и в у ю силу и остаются в б ы т у , к а к выветренные формы.
Страх смерти и вера в бессмертие л е ж а т в основе людского со­
знания и к у л ь т у р ы . В н и х в ы р а ж а ю т с я все надприродные свойства
человека. Без н и х и воображение и мысль о г р а н и ч е н ы т о л ь к о дей­
ствительностью, в которой смерть в е р ш и т судьбу. С самого начала

романа, еще молодым, Ю р и й , у постели умирающей т е щ и , на ее
просьбу у т е ш е н и я , говорит о бессмертии неожиданно п р и ш е д ш и е
слова:
«Человек в д р у г и х , вот что в ы есть. . . Это будете в ы , вошедшая
в состав б у д у щ е г о . . . Это называется п а м я т ь ю . . . Сознанье — это
з а ж ж е н н ы е ф а р ы впереди идущего паровоза. Обратите и х светом
внутрь, и случится к а т а с т р о ф а . . . Смерти н е т . . . В ы у ж е воскресли,
когда родились, и этого не заметили. . . Талант — в в ы с ш е м и ш и ­
рочайшем п о н я т и и , есть дар ж и з н и » .
Основоположник религиозно-философской м ы с л и в романе — д я ­
дя Ю р и я Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч Веденяпин, с в я щ е н н и к , р а с с т р и ж е н ­
н ы й по собственному п р о ш е н и ю : под влиянием его теории об исто­
р и и , к а к о «второй вселенной, воздвигаемой человечеством, в ответ
на явление смерти, с помощью времени и памяти», родилось у Ю р и я
новое толкование христианства. . . Слова дяди: «Надо быть верным
бессмертию, этому другому имени ж и з н и » , — с о з в у ч н ы словам
Ю р и я : «Смерти нет. . . в ы у ж е воскресли, когда родились».
Д л я автора идеи христианства — «не у т в е р ж д е н и я и догмы, а
предложение, наивное и несмелое: хотите существовать по-новому,
к а к не бывало, хотите блаженства духа? И все п р и н я л и п р е д л о ж е ­
ние, захваченные на тысячелетия».
В разговорах м е ж д у Ю р и е м и Гордоном, в и х разногласиях, идеи
обоих переданы читателю не отвлеченными, а ж и в ы м и , без п о у ч е ­
н и я . Н о в ы й Завет остается «новым», о т к р ы т ы й спору. Не слова о
равенстве с л ы ш и т Ю р и й в том, что в Царстве Б о ж и е м нет н и э л ­
лина, н и и у д е я :
«О равенстве знали у ж е давно от философов в Греции, р и м с к и х
моралистов и пророков Ветхого Завета». В Новом Завете для Ю р и я
— «сердцем задуманный н о в ы й способ существования и н о в ы й вид
общения, к о т о р ы й н а з ы в а ю т Царством Б о ж и и м , где нет народов,
есть личности». — Дальше он говорит: «Христианство — мистерия
личности и есть именно то самое, что надо внести в ф а к т , ч т о б ы
он приобрел значение для человека. . . ф а к т бессмыслен, если в н е ­
го не внести смысла. Ф а к т о в нет, пока человек не внес в н и х чегото своего, к а к о й - т о доли волнующего человеческого гения».
Это очень свежие слова, над к о т о р ы м и нельзя не задуматься в
двадцатом веке, когда ф а к т ы и ц и ф р ы загипнотизировали людей, и
масса принимает и х пассивно, к а к н е п р е л о ж н ы е и с т и н ы , зная боль­
ше, чем понимает.
И з споров дяди Ю р и я с В ы в о л о ч н ы м , о котором в романе гово­
р и т с я : «Это был один из тех последователей Льва Николаевича Т о л ­
стого, в головах к о т о р ы х м ы с л и гения, н и к о г д а не знавшего п о к о я ,
улеглись в к у ш а т ь долгий и неомраченный отдых и непоправимо
мельчали», — читателю открывается полностью религиозная ф и л о ­
софия Н и к о л а я Николаевича и искренность, всем существом п о ­
священная идейности, характерная для р у с с к о й интеллигенции т о -

го времени. Этой идейностью бродит сознание автора. О н — ее п о ­
томок, не меньше, чем Ю р и й — п л е м я н н и к Н и к о л а я Николаевича,
ч ь и слова: «Рим б ы л т о л к у ч к о ю заимствованных богов и завоеван­
н ы х народов, давкою в два яруса, на земле и на небе.. . т я ж е л ы е
колеса без спиц, заплывшие от ж и р а глаза, скотоложество, двой­
ные подбородки, кормленные р ы б ы мясом образованных рабов, н е ­
грамотные императоры. . . И вот в завал этой мраморной и золотой
б е з в к у с и ц ы п р и ш е л этот л е г к и й и одетый в сияние, подчеркнуто
человеческий, намеренно п р о в и н ц и а л ь н ы й , галилейский, и с этой
м и н у т ы народы и боги прекратились, и начался человек, н и к а п е л ь ­
к и не з в у ч а щ и й гордо, человек, благодарно разнесенный по всем
к о л ы б е л ь н ы м песням матерей и по всем галереям мира», — слова
о человеке в его истории. Слова эти остаются вещим гулом и сегодня,
а образ Христа не только символом, а ж и в о й реальностью преобра­
ж е н н о г о человека.
«Христос Пастернака умер только вчера», —
сказал не з р я
американский ж у р н а л и с т Гаррисон Салисбери.
Сказав в прозе обо всем, что произошло и видно «а земле за п о ­
следние полвека, автор обращается к поэзии — к стихам, з а к л ю ч а ­
ю щ и м роман. В этой п о л н о з в у ч н о й форме своего таланта к н и г а з а ­
к л ю ч а е т с я хоралом. Прочесть прозу надостаточно. Пастернак-поэт
хочет, чтобы читатель умолк, слушал и у с л ы ш а л больше, чем слова
говорят.
В этом сбывается сказанное Веденяпиным:
«Если б ы дремлющего в человеке зверя м о ж н о было б ы остано­
вить у г р о з о й . . . в ы с ш е й эмблемой человечества б ы л б ы ц и р к о в о й
у к р о т и т е л ь с х л ы с т о м , а не ж е р т в у ю щ и й собой п р о п о в е д н и к . . . но
человека столетиями поднимала над ж и в о т н ы м и уносила ввысь не
палка, а м у з ы к а » .

ГЕОРГИЙ

КОЧЕВИЦКИЙ

РУССКИЕ П И А Н И С Т Ы В США
ИЗ

ЛИЧНЫХ

ВСТРЕЧ

ИЗАБЕЛЛА АФАНАСЬЕВНА

ВЕНГЕРОВА

Вскоре после моего приезда в Соединенные Ш т а т ы , в конце 1949
года, в беседе с одним а м е р и к а н с к и м антрепренером я у п о м я н у л о
Венгеровой. «Венгерова? — в о с к л и к н у л он. — Н а нее, к а к на К у с е вицкого, вся А м е р и к а смотрит!»
Действительно, вся м у з ы к а л ь н а я А м е р и к а «смотрела на Венгерову». Но когда я рассказал Изабелле Афанасьевне об этом раз­
говоре, она сказала: «Ну, что о н и и з меня делают. Я п р о с т о ч е ­
стно исполняю свой долг».
После ее смерти в одной из в е д у щ и х н ь ю - й о р к с к и х газет Венгерову назвали гениальным фортепианным педагогом. Ее смерть, г о ­
ворилось в некрологе, большая потеря.
Изабелла Афанасьевна приехала в Соединенные Ш т а т ы в 1923
году. В конце 1949 года она говорила мне: « В ы не можете себе пред­
ставить, к а к изменилась м у з ы к а л ь н а я ж и з н ь А м е р и к и с тех пор,
к а к я приехала сюда. Это совершенно необычайный рост общей м у ­
з ы к а л ь н о й к у л ь т у р ы » . В этом необычайном росте
музыкальной
к у л ь т у р ы С Ш А Венгерова сыграла большую роль. Она оказала з н а ­
чительное влияние на этот рост, более ш и р о к о е и глубокое, чем толь­
к о воспитание ряда в ы д а ю щ и х с я а м е р и к а н с к и х пианистов. Через ее
р у к и п р о ш л и т а к ж е м у з ы к а н т ы , которые выдвинулись впослед­
ствии в д р у г и х областях м у з ы к а л ь н о й деятельности.
Один из самых з н а ч и т е л ь н ы х в настоящее время американских
композиторов, Самуэль Барбер, вспоминая, о Венгеровой, своем ф о р ­
тепианном педагоге, говорит: « У ч и т ь с я у Венгеровой — это не толь­
к о у ч и т ь с я у большого педагога». Д л я него с п е р в ы х у р о к о в у нее,
по его словам, начался длительный, на всю ж и з н ь , «роман с роялем»,
со всеми м у к а м и и радостями, связанными с т а к и м и отношениями.

Самуэль Барбер начал у ч и т ь с я у Венгеровой, когда ему было ч е ­
тырнадцать лет. О н говорит, что он н а у ч и л с я от нее пению больше,
чем от своего вокального педагога, пониманию к о н с т р у к ц и и м у з ы ­
к а л ь н о й ф р а з ы и м у з ы к а л ь н о г о д в и ж е н и я больше, чем от педагога
по к о м п о з и ц и и . П о з ж е , когда он вырос, он оценил ее д р у ж б у , ее ш у т ­
к у и иронию. Но первые у р о к и б ы л и нелегкими. С любовью и г р у ­
стью вспоминает и х Барбер: «Сиди спокойно. С т у л перед роялем —
не садовые качели. Что т ы , ленив и л и высокого о себе мнения?» И
он добавляет: «Говорят л и т а к у ч и т е л я сегодня? Иногда я хотел бы,
чтобы они говорили так своим ученикам».
Леонид Б е р н ш т е й н , директор н ь ю - й о р к с к о й Ф и л а р м о н и и и ее
г л а в н ы й д и р и ж е р (дирижер с мировым именем, кроме того пианист и
композитор), говорят, что Венгерова н и к о г д а не отделяла т е х н и к у
исполнения от выразительности: она рассматривала фортепианную
т е х н и к у , к а к часть интерпретации. Т е х н и к а к а к б ы выростала и з
сущности м у з ы к а л ь н о й пьесы. « У ч и т ь т а к — гораздо труднее. Н е к о ­
торые у ч и т е л я заботятся о развитии у у ч е н и к а с и л ь н ы х пальцев на
чисто техническом материале, а потом занимаются интерпретацией,
к а к обособленной частью работы. О н и учат т е х н и к е и потом п р и к л а ­
д ы в а ю т ее к м у з ы к е . У Венгеровой то, к а к в ы играете, выходило из
того, что в ы играете».
Л . Б е р н ш т е й н называл Венгерову «тираном» — т а к строга, п р и ­
дирчива и требовательна была она в подходе к м у з ы к е , к у ч е н и к а м ,
к любой мельчайшей детали в работе. В к р и т и к е своих у ч е н и к о в
она была беспощадна, часто крайне резка, д а ж е если это б ы л и у ж е
известные п и а н и с т ы с эстрадным опытом. И у ч е н и к и , понимавшие
п р и ч и н у ее волнения, б ы л и только благодарны ей на всю ж и з н ь . Те
ж е , в к о м не было заложено стремление к настоящему совершен­
ствованию в м у з ы к а л ь н о - и с п о л н и т е л ь с к о м искусстве, не в ы д е р ж и ­
вали. Т а к происходил «естественный отбор» и оканчивавшие ученье
у Венгеровой всегда оказывались действительно на большой высоте.
М у з ы к а н т ы говорили, что всегда м о ж н о отличить у ч е н и к а Венгеро­
вой на концертном дебюте, д а ж е не зная, чей это воспитанник: ее
у ч е н и к и в ы х о д и л и на к о н ц е р т н у ю эстраду чрезвычайно тщательно
подготовленными и т е х н и ч е с к и , и м у з ы к а л ь н о .
Томас Ш е р м а н , д и р и ж е р «Little Orchestra Society», вспоминает,
что Венгерова требовала невероятной д и с ц и п л и н ы и была « ч у т ­
к и м психологом, с особенным подходом к студентам в к а ж д о м от­
дельном случае. Имея определенный метод преподавания, она п р и ­
меняла его различно, в зависимости от индивидуальности у ч е н и к а » .
К о м п о з и т о р , д и р и ж е р и м у з ы к о в е д Н и к о л а й Леонидович Сло­
н и м с к и й (племянник Венгеровой), п о л ь з у ю щ и й с я в А м е р и к е боль­
ш о й известностью, говорит, что своим м у з ы к а л ь н ы м воспитанием
о н всецело обязан Венгеровой. О н начал заниматься с ней на рояле
с шестилетнего возраста и до самой ее смерти обращался к ней за

советами в области пианистической работы. О н рассказывает о ней
интересные подробности. Например, Венгерова не любила и не п о н и ­
мала, к а к она сама говорила, новейшей м у з ы к и , — но когда ее у ч е ­
н и к и играли м у з ы к у , ей самую ч у ж д у ю , она все ж е великолепно мог­
ла рассказать и показать, к а к надо эту м у з ы к у исполнять.
И з у ч е н и к о в Венгеровой, оставшихся верными фортепианному
исполнительству, к а к своей основной деятельности, назову только
самых в ы д а ю щ и х с я . О н и у ж е в ы ш л и на ш и р о к у ю дорогу и многие
из н и х известны во всем м у з ы к а л ь н о м мире.
Один и з н и х — Гарри Графман. О н говорит о Венгеровой: «В ней
соединялось все: романтические традиции и т р а д и ц и и двадцатого ве­
к а . Б у д у ч и сама большой п и а н и с т к о й , она часто подходила к роялю
и показывала точно, что она думает о т о м и л и ином произведении.
Но самое важное — это то, что от нее в ы м о г л и н а у ч и т ь с я , к а к надо
у п р а ж н я т ь с я , она давала вам понять, к а к добиться того, чего в ы х о ­
тите, собственным трудом».
Сильвия Заремба вспоминает, что Венгерова внушала к а ж д о м у
у ч е н и к у доверие к своей и с к р е н н е й и авторитетной к р и т и к е . «Она
считала, что окончательного совершенства нет и работа под ее р у к о ­
водством превращалась в нескончаемые п о и с к и неопределимого, п о ­
и с к и , результатом к о т о р ы х был постоянный м у з ы к а л ь н ы й рост ее
учеников».
Л и л и а н К а л л и р говорит о Венгеровой, к а к о большой личности
«с огромной проницательностью, пониманием и бесконечной ж и з н е ­
способностью. Она была фантастическим мастером своего дела и зна­
ла все, что м о ж н о знать о фортепиано и т е х н и к е и г р ы на нем».
По словам Абба Богина, он не знал д р у г и х людей с т а к о й способ­
ностью концентрации, к а к о й обладала Венгерова. «После дня п р е ­
подавания, часто в течение семи-восьми часов, она была т а к ж е в н и ­
мательна на следующем часовом у р о к е , к а к и до этого. Слушала у ч е ­
н и к а и удивлялась: « К а к это м о ж е т быть, я старше вас на сорок лет,
а с л ы ш у лучше?» От ее слуха не ускользала н и одна деталь — этого
ж е она неустанно требовала от у ч е н и к а » .
Д ж е й к о б Латэйнер, Д ж и н Грэхем, Сол К а п л а н , Задел Соколов­
с к и й , А н т о н и Бонавентура, Леонард' Пеннарио и сколько еще д р у ­
г и х , — перечислить всех нет возможности. Леонард Пеннарио п р и ­
ш е л к Венгеровой у ж е довольно известным пианистом, с большим
к о н ц е р т н ы м опытом. О н признался ей, что хоть и много выступал,
но по-настоящему его н и к о г д а н и ч е м у не у ч и л и .
В упомянутом в начале некрологе Д ж е й Гаррисон писал: «Гений
— это нечто таинственное. Словами не выразить, что делает вели­
кого великим. Изабелла Венгерова была гением, передовым форте­
п и а н н ы м педагогом своего времени. Она брала сырой талант и фор­
мировала из него нечто ж и в о е и глубокое. Она передавала у ч е н и ­
к а м свое вдохновение». Гаррисон лично мало знал Венгерову. Од-

н а ж д ы он был ей представлен, — когда она узнала, что он к р и т и к ,
она нахмурилась и проворчала: « К р и т и к ? Б ы л о б ы хорошо, если б ы
он превратился в камень». Гаррисон пишет, что он не имел в о з м о ж ­
ности лично разговаривать с Венгеровой, т а к к а к она рассматривала
его, к а к потенциального врага.
Но со стороны Венгеровой это вовсе не было боязнью к р и т и к и .
О п ы т показал ей, к а к часто к р и т и к а бывает поверхностна, н е в н и ­
мательна, построена на случайности и к а к часто эти поверхностные
с у ж д е н и я бывают приговором «без права обжалования» для моло­
д ы х м у з ы к а н т о в . Помню, года за полтора до смерти Венгеровой, я
был в ее л о ж е на концерте Д ж э й к о б а Латэйнера. Она всегда сильно
волновалась, когда играли ее у ч е н и к и . Я высказал мнение, что она
м о ж е т быть спокойна и горда за такого пианиста: Латэйнер и г р а л
превосходно. Венгерова возразила: «Да, а вот завтра появится к а к а я нибудь неприятная статья». На этот раз она ошиблась: о т з ы в ы б ы л и
очень благоприятные.
Изабелла Афанасьевна Венгерова родилась в России, в М и н с к е ,
в 1877 году. Она принадлежала к и с к л ю ч и т е л ь н о к у л ь т у р н о й семье.
С т а р ш и й брат ее, профессор Семен Афанасьевич, был в ы д а ю щ и м с я
историком р у с с к о й л и т е р а т у р ы ; недавно в Советском Союзе было
отмечено столетие со д н я его р о ж д е н и я . О н умер в России в 1920
году. Сестра Ф а и н а Афанасьевна была одной из п е р в ы х р у с с к и х
ж е н щ и н , п о л у ч и в ш и х высшее медицинское образование. В молодо­
сти она лично знала Достоевского и в 1944 году в Н ь ю - Й о р к е о п у б л и ­
ковала свои воспоминания о нем. Д р у г а я сестра — Зинаида А ф а н а ­
сьевна (жена поэта Н. Н. Минского) — известный переводчик. Она
перевела на р у с с к и й я з ы к многие произведения Бернарда Ш о у , М е терлинка, Уэлса и д р у г и х западных писателей.
Изабелла Афанасьевна была младшей в семье. У нее рано обна­
р у ж и л с я м у з ы к а л ь н ы й талант и у ж е с девяти лет она занималась,
в Вене, со знаменитым тогда фортепианным педагогом Теодором Л е шетицким.
Л е ш е т и ц к и й , п о л я к по п р о и с х о ж д е н и ю , в свое время у ч и л с я у
известного К а р л а Ч е р н и , к о т о р ы й написал бесконечное количество
этюдов, более десяти т ы с я ч , — они ж и в ы и поныне, к а к великолеп­
н ы е образцы для т р е н и р о в к и в фортепианной т е х н и к е . В 1852 году
Л е ш е т и ц к и й приехал в Россию, имел там успех и обратил на себя
внимание А н т о н а Рубинштейна, к о т о р ы й оказал на него большое
влияние. По п р и г л а ш е н и ю Рубинштейна, Л е ш е т и ц к и й вошел в ч и ­
сло преподавателей новой Петербургской консерватории, о т к р ы т о й
в 1862 году. О н много концертировал по России. В 1878 году он пере­
ехал в Вену и занял там совершенно исключительное положение:
после смерти Ф р а н ц а Листа к нему ш л о все самое талантливое в ев­
ропейском м у з ы к а л ь н о м мире. О н подготовил множество у ч е н и к о в ,
и некоторые из н и х впоследствии стали пианистами мировой и з -

вестности. Венгерова попала к нему к а к раз в начале его славы в
Европе.
П р о у ч и в ш и с ь у Л е ш е т и ц к о г о несколько лет, она вернулась в Рос­
сию, поступила в П е т е р б у р г с к у ю консерваторию и окончила ее у
профессора А н н ы Н и к о л а е в н ы Есиповой, которая была ученицей
Лешетицкого. С этого времени началась д р у ж б а у ч е н и ц ы и профес­
сора, продолжавшаяся до смерти последней. Скоро Венгерова стала
ассистенткой Есиповой и по рекомендации ее, в 1906 году, была п р и ­
глашена на должность старшей преподавательницы в Петербург­
с к у ю консерваторию, тогдашним ее директором Александром К о н ­
стантиновичем Г л а з у н о в ы м . В 1910 году она получила звание п о л ­
ного профессора.
Еще раньше началась концертная деятельность Венгеровой. Не
отдавая много внимания и времени сольным выступлениям, она час­
то играла в к а м е р н ы х ансамблях.
Во время революции, в т р у д н ы е , голодные годы в Петрограде,
Венгерова выступала перед новой аудиторией, получая в виде воз­
н а г р а ж д е н и я . . . к а р т о ш к у , к о т о р у ю она и тащила домой после к о н ­
церта. В 1918 году на время она п о к и н у л а Петроград, выступала с
концертами в К и е в е , потом вернулась в консерваторию. В 1920 году
она выехала и з России.
На несколько месяцев она задержалась в Литве, где давала к о н ­
церты, потом приехала в Берлин. Т а м ее у ж е знали, к а к замеча­
тельного педагога, и она сразу п о л у ч и л а много уроков. Н о в Герма­
н и и тогда была большая депрессия, и н ф л я ц и я делала ж и з н ь неве­
роятно трудной и скоро снова встал вопрос: надо куда-то двигаться
дальше. К у д а ? Изабелла Афанасьевна рассказывала мне, что ее
судьбу решило то, что Соединенные Ш т а т ы , тогда ее не п р и в л е к а в ­
шие, п р и выдаче въездной в и з ы не требовали от музыканта-педагога
обязательства не заниматься своей профессией, — она выбрала А м е ­
рику.
Поселившись в Н ь ю - Й о р к е , Венгерова провела в А м е р и к е вторую
половину своей сознательной м у з ы к а л ь н о й ж и з н и и много сделала
для развития м у з ы к а л ь н о й к у л ь т у р ы этой страны. С первого года
существования К э р т и с института (одного из л у ч ш и х в ы с ш и х м у з ы ­
к а л ь н ы х у ч е б н ы х заведений С Ш А ) , Венгерова была приглашена
преподавать в нем и в течение тридцати д в у х лет еженедельно ез­
дила из Н ь ю - Й о р к а в Ф и л а д е л ь ф и ю , где находится К э р т и с и н с т и ­
т у т . К р о м е того, она преподавала в н ь ю - й о р к с к о й М у з ы к а л ь н о й
ш к о л е Маннес, а остальное время отдавала ч а с т н ы м у р о к а м в своей
нью-йоркской студии.
Б о л ь ш у ю помощь Изабелле Афанасьевне в ее огромной педаго­
гической работе оказывала Ольга Александровна Струмилло, снача­
ла ее ученица, а затем ассистент и л и ч н ы й б л и з к и й друг, т о ж е п р о ­
фессор ш к о л ы Маннес.

В первые г о д ы в А м е р и к е Венгерова много выступала в к а м е р ­
н ы х концертах. Она выступала и солисткой с оркестром. После ис­
полнения ею концерта Роберта Ш у м а н а в Детройте в 1925 году к р и ­
т и к и отмечали ее «лирический, необычайно п е в у ч и й тон, легкость
т е х н и к и , которая стоит всегда на высоте современных требований»,
г л у б о к у ю музыкальность, интеллигентность, эмоциональность и ж и ­
вость п р о н и к н о в е н и я в исполняемое произведение.
Проработав в К э р т и с и н с т и т у т е 25 лет, Венгерова получила из
р у к его нынешнего директора, знаменитого скрипача, т о ж е русского
п р о и с х о ж д е н и я , Ефрема Цимбалиста, у ч е н и к а Леопольда А у э р а .
диплом доктора м у з ы к и .
Нельзя не отметить, что Изабелла Афанасьевна всегда ч у в с т в о ­
вала себя р у с с к и м человеком. Все русское, все из России ее интере­
совало и волновало. Она никогда не прерывала к о н т а к т а с р у с с к о й
общественностью в Н ь ю - Й о р к е и всегда старалась, чем могла, п о ­
мочь своим соотечественникам. К о г д а , в к о н ц е сороковых годов, в
А м е р и к у стали прибывать многие р у с с к и е , а среди н и х и п и а н и с т ы ,
оказалось само собой разумеющимся, что Венгерова, занимающая
такое почетное положение, п о м о ж е т и м в устройстве на новом месте.
Об этом не надо было ее просить. Помню, когда меня представили
Изабелле Афанасьевне и я провел у нее вечер, она в конце сама
сказала: «Ну, посмотрим, что я могу сделать для вас». Вероятно, не
будет преувеличением сказать, что вряд л и м о ж н о н а й т и хоть одного
русского профессионального м у з ы к а н т а - п и а н и с т а из «новых», к о т о ­
р ы й б ы не прошел «через заботу» Венгеровой.
Летом 1955 года, в Европе, Венгерова т я ж е л о заболела и подверг­
лась с л о ж н о й операции (рак поджелудочной ж е л е з ы ) . Д н и ее были
сочтены. Она не знала, что смертельно больна: от нее это с к р ы в а л и .
Еле ж и в а я вернулась она в сентябре в Н ь ю - Й о р к . Ч у т ь поправив­
шись, она продолжала давать у р о к и . Но ее у ч е н и к и из К э р т и с
института, из Ф и л а д е л ь ф и и , теперь п р и е з ж а л и к ней на дом. За н е ­
сколько дней до смерти она дала последний у р о к : одна ее ученица
готовилась к к о н ц е р т у и Венгерова настояла на том, чтобы ее п р о ­
слушать. Подняться с к р о в а т и она у ж е не могла и из д р у г о й к о м н а ­
т ы слушала у ч е н и ц у и дала ей последние необходимые у к а з а н и я .
За два дня до смерти она еще слушала Гарри Графмана, в ы с т у п а в ­
шего по радио. Исполнилось ее желание: до конца ж и т ь м у з ы к о й .
Ореол о к р у ж а л ее и м я в России. Обаяние ее в русском м у з ы к а л ь ­
ном мире было ж и в о не только через н е с к о л ь к о лет после того, к а к
она п о к и н у л а родину, но много п о з ж е , и после ее смерти. Ефрем
Цимбалист б ы л в М о с к в е на к о н к у р с е Ч а й к о в с к о г о весной 1958 г о ­
да и привез оттуда слова: «А н а ш у Б е л о ч к у в России до сих пор
помнят и ценят».
И, к а к писал в ы ш е у п о м я н у т ы й а м е р и к а н с к и й к р и т и к , «невоз-

м о ж н о думать, что Изабелла Венгерова умерла: она ж и в е т в к а ж ­
дой ноте, которая з в у ч и т под пальцами ее у ч е н и к о в » .

РОЗИНА ЯКОВЛЕВНА ЛЕВИНА

Вот еще одна большая ж и з н ь в м у з ы к е . Нет, не одна, а две ж и з ­
н и : потому что ж и з н ь Р о з и н ы Я к о в л е в н ы Левиной нельзя отделить
от ж и з н и ее м у ж а , одного из в ы д а ю щ и х с я м и р о в ы х пианистов —
Иосифа А р к а д ь е в и ч а Левина.
О н и познакомились еще в детстве. Четьгрнадцатилетним маль­
ч и к о м Л е в и н у ч и л с я в М о с к о в с к о й консерватории, у ее директора
Василия И л ь и ч а Сафонова, — девятилетняя Розина Бэйсси посту­
пила в эту ж е консерваторию. Ее учитель, профессор Ремизов, од­
н а ж д ы заболел, — по совету Сафонова мать девочки просила И о с и ­
фа Левина заниматься с ее дочерью. Т а к состоялось знакомство,
определившее будущее д в у х м у з ы к а н т о в . З а н я т и я продолжались н е ­
долго, но Л е в и н продолжал бывать в доме, впрочем мало обращая
внимания на девочку.
К о г д а И о с и ф у Л е в и н у было четыре года, отец о б н а р у ж и л у него
абсолютный с л у х и р е ш и л обучать сына игре на рояле. Сначала с
мальчиком занимался студент К и е в с к о й консерватории К р и з а н д е р ,
впоследствии известный педагог, затем сам Сафонов п р и н я л на себя
его м у з ы к а л ь н о е воспитание. А н т о н Р у б и н ш т е й н обратил на него
внимание, когда он был еще четырнадцатилетним студентом консер­
ватории, и выбрал Левина для участия в концерте, к о т о р ы м сам д и ­
р и ж и р о в а л . Л е в и н исполнил П я т ы й фортепианный к о н ц е р т Б е т х о ­
вена. С тех пор Л е в и н часто встречался с А н т о н о м Рубинштейном, и
п р и п и с ы в а л его советам и в л и я н и ю многое в своем м у з ы к а л ь н о м
р а з в и т и и и в своих успехах.
Семнадцати лет Л е в и н блестяще, с золотой медалью, о к о н ч и л
консерваторию, а в 1895 году завоевал первое место на М е ж д у н а ­
родном к о н к у р с е имени А н т о н а Рубинштейна, в Берлине. Послед­
ствием этого б ы л и п р и г л а ш е н и я и г р а т ь во многих городах Западной
Е в р о п ы и России — для Левина началась большая к о н ц е р т н а я дея­
тельность.
Розина Бейсси поступила в класс В. И. Сафонова в 1893 году. Ч е ­
рез п я т ь лет она окончила М о с к о в с к у ю консерваторию, т о ж е с зо­
лотой медалью. А через восемь дней после о к о н ч а н и я консервато­
р и и она в ы ш л а з а м у ж за Иосифа Левина.
И х д р у з ь я с большим скептицизмом отнеслись к этому событию;
высказывались мрачные предсказания: ж е н а , сама пианистка, в ы ­
двинет на первое место свои п л а н ы , свои амбиции и карьера молодо­
го талантливого Левина будет испорчена. Но эти предсказания не

оправдались: Розина Яковлевна с самого начала решила не в ы с т у ­
пать солисткой. Она считала, что м у ж был на много в ы ш е ее, страст­
но увлекалась его виртуозностью и очень любила и глубоко ч у в с т в о ­
вала его и г р у . Пренебречь своей собственной карьерой п и а н и с т к и солистки помогло ей бескорыстное отношение к и с к у с с т в у . Она п р и ­
несла эту ж е р т в у — и теперь, через много лет, Розина Яковлевна
сознает, что в этом ее решении б ы л и з а л о ж е н ы вся радость и у с ­
пех и х совместной ж и з н и , л и ч н о й и м у з ы к а л ь н о й .
Б ы л и и соблазны на ее п у т и . Цезарь К ю и , тогда к р у п н ы й м у ­
з ы к а л ь н ы й к р и т и к , зная одаренность Левиной, был огорчен ее р е ­
шением. О н п р е д л о ж и л с у п р у г а м сыграть в концерте
только что
написанную А р е н с к и м С ю и т у для д в у х роялей. Выступление имело
большой успех. В те времена игра на д в у х роялях была большой н о ­
в и н к о й , которая заинтересовала и п у б л и к у и к р и т и к о в , д а в ш и х об
этом концерте восторженные о т з ы в ы .
П р и з ы в в армию приостановил блестящее начало к а р ь е р ы И о с и ­
фа Левина. О н д о л ж е н б ы л отказаться от предлагаемых концертов
и прервать свою м у з ы к а л ь н у ю работу.
К о г д а о к о н ч и л с я срок военной с л у ж б ы Иосифа Аркадьевича,
с у п р у г и Л е в и н ы п р и н я л и приглашение преподавать в Т и ф л и с с к о й
консерватории. П р е р в а н н у ю в самом начале карьеру пианиста-ис­
полнителя трудно было продолжать: Иосифа Левина у ж е стали з а ­
бывать. Но два года в Тифлисе Розина Яковлевна вспоминает, к а к
время очень хорошее. К р а с о ч н ы й город с ч у д н ы м г о р н ы м климатом,
веселое общество, интенсивная м у з ы к а л ь н а я ж и з н ь . Там б ы л сим­
фонический оркестр, Иосиф А р к а д ь е в и ч много в ы с т у п а л соло, су­
п р у г и Л е в и н ы в ы с т у п а л и и совместно на д в у х роялях.
Но когда, по истечении первого срока, Л е в и н ы м было п р е д л о ж е ­
но продлить и х работу в Тифлисе, д а ж е на л у ч ш и х условиях, они
р е ш и л и отказаться, боясь, что эта л е г к а я и веселая ж и з н ь все ж е в
провинциальном городе, м о ж е т грозить опасностью морального и х у ­
дожественного застоя. В ы р в а в ш и с ь и з « к а ж у щ е г о с я благополучия»,
о н и переехали в Берлин, к о т о р ы й был в те времена одним и з з н а ч и ­
тельнейших м у з ы к а л ь н ы х центров Е в р о п ы .
За два года упорной работы в Берлине Л е в и н вернул себе м у з ы ­
кальное и м я и славу. О нем много писали, отмечая его виртуозность,
глубокое понимание, безупречную ф р а з и р о в к у и тончайшие града­
ц и и певучего тона. За эти годы в Берлине Л е в и н ы переслушали мно­
г и х знаменитых пианистов, с к р и п а ч е й , певцов, посещая первокласс­
н у ю оперу и к о н ц е р т ы .
Вскоре по приезде в Б е р л и н Л е в и н ы б ы л и п р и г л а ш е н ы Ф е р р у чио Б у з о н и к нему на вечер. Б у з о н и был тогда на вершине мировой
славы, к а к непревзойденный пианист-виртуоз. О н был всеобщим к у ­
миром. Л е в и н много играл в этот вечер, в п р и с у т с т в и и т а к и х м у з ы ­
кантов, к а к Иосиф Гофман, Леопольд Годовский, М о р и ц Розенталь.
На другой день Б у з о н и говорил своим у ч е н и к а м : «Я слушал вчера

одного русского пианиста, и если бы вас всех смешать вместе, не п о ­
л у ч и л с я б ы и один Левин». Об этом спустя сорок лет рассказал один
из у ч е н и к о в Б у з о н и .
В 1904 году М о с к о в с к а я консерватория пригласила Левина на
должность профессора, с правом в ы с т у п а т ь в к о н ц е р т а х и в ы е з ж а т ь
на гастроли. Л е в и н ы вернулись в М о с к в у . Потом он был п р и г л а ш е н
в большое концертное турне в Соединенные Ш т а т ы — оно увенча­
лось блестящим успехом и в т о р и ч н ы м приглашением выступать
там ж е в течение целого года. Тогда Л е в и н р е ш и л оставить свой пост
профессора консерватории. Во втором турне по А м е р и к е он дал сто
т р и концерта, на многих из н и х выступала и Левина: они и г р а л и на
д в у х роялях.
В следующие годы — к о н ц е р т ы снова в А м е р и к е , в Западной Е в ­
ропе, в России. В п р о м е ж у т к а х Л е в и н ы занимались преподаванием;
среди и х у ч е н и к о в было много американцев.
В 1919 году Л е в и н ы опять приехали в А м е р и к у — и опять в ы ­
ступали с т а к и м успехом и б ы л и п р и н я т ы с т а к и м радушием, что
они р е ш и л и обосноваться в С Ш А навсегда. Сразу ж е началась ш и ­
р о к а я педагогическая деятельность. В 1922 году, когда о т к р ы л а с ь
М у з ы к а л ь н а я ш к о л а Д ж у л ь я р д , о н и б ы л и п р и г л а ш е н ы преподавать
в ней. Ш к о л а эта была основана американцем-миллионером, оста­
в и в ш и м 12 миллионов долларов, с тем, ч т о б ы в этой академии м у ­
з ы к и воспитывалась талантливая м у з ы к а л ь н а я молодежь без р а з л и ­
ч и я расы, национальности, веры и п о л о ж е н и я .
Своя собственная студия, ш к о л а Д ж у л ь я р д , летние к у р с ы в Д е н ­
вере и Булдере (Колорадо), в Кемдене (штат Мэйн) и к о н ц е р т ы з а н и ­
мали все время. Это была чрезвычайно интенсивная деятельность.
Л е в и н ы и г р а л и п о ч т и во всех оркестрах А м е р и к и и переиграли п о ч ­
т и все, что было написано для д в у х роялей и оригинального для р о ­
я л я в четыре р у к и .
В течение всей ж и з н и с м у ж е м Розина Яковлевна осталась верна
своему решению, несмотря на многие заманчивые предложения, и
только о д н а ж д ы играла соло. По случаю сорокалетия и х свадьбы
Л е в и н ы в ы с т у п и л и в Н ь ю - Й о р к е в К а р н е г и Х о л л , в концерте, устро­
енном в и х честь. Она играла П е р в ы й концерт Ш о п е н а , он — П е р ­
в ы й к о н ц е р т Ч а й к о в с к о г о , и оба вместе — К о н ц е р т Моцарта для
д в у х роялей с о р к е с т р о й > Это выступление показало, что Розина
Яковлевна н и с к о л ь к о не потеряла в своем м у з ы к а л ь н о м развитии,
наоборот, выросла и созрела за годы совместной с м у ж е м созерца­
тельной и творческой работы.
Эта совместная деятельность оборвалась в 1944 году, со смертью
Иосифа Аркадьевича. Президент М у з ы к а л ь н о й ш к о л ы Д ж у л ь я р д
п р е д л о ж и л Розине Яковлевне не только продолжать ее работу, но
и взять на себя обязанности ее покойного м у ж а . Она колебалась, опа­
саясь, что т а к а я большая задача ей не по силам. Но правление ш к о -

л ы выразило ей полное доверие и убеждение в ее способностях —
и этим победило ее сомнения.
В 1945 году Левина приняла предложение вести летний класс в
консерватории в Л о с - А н ж е л о с е . Э т у летнюю работу она выполняла
в течение десяти лет. В последние т р и года т а к у ю ж е работу она ве­
дет в А с п е н (Колорадо). Летом в А с п е н п р и е з ж а е т талантливая м у ­
з ы к а л ь н а я молодежь, не только американская, но и и з д р у г и х
стран. Л у ч ш и е м у з ы к а л ь н о - а р т и с т и ч е с к и е с и л ы встречают эту мо­
лодежь там в качестве преподавателей, и в качестве исполнителей:
в А с п е н даются к о н ц е р т ы симфонической и камерной м у з ы к и . И
вместе с серьезными занятиями, молодежь пользуется о т д ы х о м в
красивейшей местности с п р е к р а с н ы м к л и м а т о м .
В эти ж е г о д ы в А с п е н Левина выступала солисткой: теперь она
не была связана решением, п р и н я т ы м в ранней молодости. Она и г р а ­
ла к о н ц е р т ы Моцарта для рояля с оркестром, а т а к ж е участвовала
в камерном ансамбле, и г р а я со с т р у н н ы м квартетом Д ж у л ь я р д и с
другими музыкантами.
В з и м н и й сезон она регулярно выступает в к а м е р н ы х концертах
в Нью-Йорке.
Один из у ч е н и к о в Левиной, в настоящее время глава фортепиан­
ного отделения К о л л е д ж а для учителей в Н ь ю - Й о р к е , доктор Ро­
берт Пэйс, в статье в « М у з ы к а л ь н о м ж у р н а л е » п и ш е т о ней, к а к о
«большом педагоге». О н п и ш е т , что она умеет развивать в у ч е н и к е
все заложенные в нем м у з ы к а л ь н ы е и в и р т у о з н ы е возможности. Ч а ­
сто талантливые у ч е н и к и , достигнув прекрасной т е х н и к и , п ы т а ю т с я
просто имитировать своего педагога. К а к часто педагоги н и в е л и р у ю т
т а к и м образом своих у ч е н и к о в ! Подход у Левиной и н о й : она позво­
ляет у ч е н и к у развиваться самостоятельно, сохраняя свою и н д и в и ­
дуальность.
Левина всегда с одобрением встречает новые м ы с л и в интерпре­
т а ц и и и м о ж е т с энтузиазмом говорить о новом для нее, к а к и с п о л ­
нителя, фортепианном произведении и л и произведении камерной
м у з ы к и . Энергия ее изумительна и этой своей энергией и темпера­
ментом она м о ж е т заразить к а ж д о г о . Она сразу видит слабые п у н к ­
т ы у у ч е н и к а и с большим искусством находит п у т и для преодоле­
н и я трудностей. Способность не только н а й т и , увидеть, у с л ы ш а т ь , но
и уметь наглядно объяснить, передать свою мысль у ч е н и к у , делает
Розину Я к о в л е в н у замечательным педагогом.
Много превосходных пианистов воспитала и продолжает воспи­
тывать Левина. Но, п о ж а л у й , к а к в ы с ш у ю т о ч к у ее педагогической
деятельности м о ж н о отметить успех ее у ч е н и к а на М е ж д у н а р о д н о м
к о н к у р с е имени П. И. Чайковского в Москве, весной 1958 года. В а н
К л и б о р н завоевал на этом к о н к у р с е первое место. Профессор М о с ­
к о в с к о й консерватории Г е н р и х Густавович Нейгауз писал, что «в
этом пианисте поражает колоссальный размах чисто пианистичес­
кого дарования, свободы и удивительного творческого воображения,

что и отделяет его очень сильно о т всех д р у г и х у ч а с т н и к о в к о н к у р ­
са. В его игре нет н и одного «белого места» (а это попадается п о ч т и у
всех), н и одной невыразительной н о т ы я у него не с л ы ш а л . Его ч у в ­
ство ф о р м ы поразительно — это играет большой м у з ы к а н т , х о т я
ему только 23 года. О н , очевидно, прошел идеальную ш к о л у » — и
Нейгауз упоминает, что К л и б о р н несколько лет был у ч е н и к о м Р о з и н ы Левиной и высоко отзывается о ее м у з ы к а л ь н о с т и .
В статье об этом к о н к у р с е пианист и профессор М о с к о в с к о й к о н ­
серватории Эмиль Гилельс т о ж е п и ш е т о Л е в и н о й : «Обращают на
себя внимание д о с т и ж е н и я американской пианистической ш к о л ы .
Но не следует п р и этом забывать, что г р у п п а молодых а м е р и к а н с к и х
пианистов, в лице ее с и л ь н е й ш и х представителей, в своих к о р н я х
связана с традициями р у с с к о й пианистической ш к о л ы , п р и н о с я щ и ­
м и замечательные плоды на американской почве. Профессор Д ж у льярдской ш к о л ы Розина Левина окончила М о с к о в с к у ю консерва­
торию. Этот в ы д а ю щ и й с я педагог воспитал м н о г и х молодых талант­
л и в ы х а м е р и к а н с к и х пианистов. К р о м е К л и б о р н а и Даниэля Полла­
к а (тоже и г р а в ш и х на к о н к у р с е в М о с к в е и о к а з а в ш и х с я в числе л а ­
уреатов, Г. К.) м ы знаем еще и другого ее у ч е н и к а — Д ж о н а Б р о у н и н г а , с и г р о й которого м ы познакомились на Брюссельском к о н к у р ­
се 1956 года. Это б ы л достойный претендент на п е р в у ю премию и то,
что она оказалась завоеванной Владимиром А ш к е н а з и , л и ш ь подчер­
к и в а е т значительность победы молодого советского пианиста». За^метим, что Д ж о н Б р о у н и н г п о л у ч и л тогда вторую премию.
В а н К л и б о р н занимался у Л е в и н о й с 1951 года, с семнадцатилет­
него возраста. Ее класс б ы л переполнен, когда он п р и ш е л к ней, но
послушав молодого пианиста, она сразу увидела, что перед ней н е ­
о б ы к н о в е н н ы й талант, у которого есть все основания занять потом
одно из п е р в ы х мест среди м и р о в ы х виртуозов. У ж е в то время он
обладал большой т е х н и к о й и блеском. Левина стремилась с одной
стороны к еще дальнейшему усовершенствованию и утончению
этой т е х н и к и , с другой стороны тщательно работала над з в у к о м , уде­
л я я особое внимание т о н ч а й ш и м градациям последнего, над педалью,
над ритмом, треб^йкисключительно тщательной отделки деталей ис­
полняемого произведения и воспитывая чувство стиля р а з н ы х к о м ­
позиторов. Параллельно с его занятиями по гармонии, м у з ы к а л ь н о й
форме и д р у г и м обязательным предметам, Левина сама занималась
с н и м анализом пьес с т о ч к и зрения ф о р м ы и ф р а з ы , в н у ш а я ему
понимание д в и ж е н и я м у з ы к а л ь н о й мысли, разбирая фразу в ее в ы ­
разительном развитии. И все это не навязывая своего «я», а сочетая
с требованием играть по-своему. Эта сохраненная индивидуальность
и принесла молодому п и а н и с т у блестящую победу.
В 1957 году, п р и первом известии о предстоящем к о н к у р с е в М о с ­
кве, Розина Яковлевна сразу ж е подумала о своем у ч е н и к е В а н К л и борне, к а к о наиболее подходящем кандидате. Она Ааписала ему
письмо с предложением готовиться к к о н к у р с у . О н отказался. Л е -

вина снова написала ему, у к а з ы в а я , что эта подготовка заставит его
интенсивно работать, познакомиться с большим, н о в ы м для него,
ц е н н ы м материалом, что на к о н к у р с е о н встретит в ы д а ю щ и х с я р у с ­
с к и х и западноевропейских пианистов, — это даст ему н о в ы й с т и ­
м у л для дальнейшей работы и к а р ь е р ы . Она была уверена, что сво­
ей и г р о й В а н К л и б о р н несомненно произведет впечатление и о к а ­
ж е т с я в числе лауреатов.
В л и ч н о й беседе ей удалось убедить молодого пианиста. Зима
1957-58 года прошла в н а п р я ж е н н о й работе по подготовке к к о н к у р ­
су. Левина, и без того в ы ш е меры з а г р у ж е н н а я преподаванием, от­
казалась от воскресного о т д ы х а и давала своему у ч е н и к у у р о к и , п р о ­
должавшиеся иногда целые дни.
Блестящая победа на М о с к о в с к о м к о н к у р с е оправдала эту н а ­
стойчивость и принесла Ван К л и б о р н у мировое признание. О н стал
национальным героем.
У с п е х В а н К л и б о р н а в России к а к б ы о ж и в и л н и т и , связываю­
щие Л е в и н у с ее «музыкальной» родиной. «Ван К л и б о р н — гордая
страница моей м у з ы к а л ь н о й деятельности, — говорит Левина. —
Д л я меня светлой т о ч к о й выделяется его успех в Москве. М н е ц е н ­
на его любовь к р у с с к и м композиторам, его понимание и х произве­
дений. Я надеюсь, что направлю и обучу еще много д р у г и х молодых
пианистов. Всем и м я х о ч у передать то, что было девизом моей т р у ­
довой ж и з н и , моей м у з ы к а л ь н о й педагогической деятельности: надо
у ч и т ь с я . Нельзя останавливаться в работе над собой и своим т а л а н ­
том. Надо двигаться вперед, неутомимо и с к а т ь в неведомых г л у б и ­
н а х искусства, развиваться и всегда стремиться расширить горизон­
т ы своих з н а н и й и свою т е х н и к у . Способных пианистов очень много,
гениальные р о ж д а ю т с я редко, но п у т е м творческой работы и те и
другие оправдывают свое назначение и оставляют свое и м я на стра­
ницах м у з ы к а л ь н о й истории человечества».

Н А Д Е Ж Д А А А Р О Н О В Н А РЕЙЗЕНБЕРГ

Надежда Аароновна Рейзенберг находится сейчас в расцвете сво­
и х м у з ы к а л ь н о - и с п о л н и т е л ь с к и х и педагогических сил. Это — в ы ­
дающаяся пианистка-солистка, к о т о р у ю к а к американская, т а к и
европейская к р и т и к а отмечала, к а к п и а н и с т к у «высокого калибра»,
сравнивая ее со знаменитой Терезой Кареньо, к а к блестящего в и р ­
туоза, обладающего т а к ж е г л у б о к о й м у з ы к а л ь н о й к у л ь т у р о й . З а ­
конченность и т о н к а я отточенность ее исполнения всегда в ы з ы в а л и
восторженные о т з ы в ы . В области исполнения камерной м у з ы к и она
т а к ж е выделилась, к а к первоклассная ансамблистка. К а к педагог,
она воспитала много т а л а н т л и в ы х пианистов.
Чрезвычайно в ы с о к и й уровень, х а р а к т е р и з у ю щ и й ее работу,

обеспечен тем, что я назвал б ы художественной, артистической со­
вестью. В ы чувствуете это, когда слушаете ее и г р у и л и и г р у ее у ч е ­
н и к о в , когда говорите с ней о ж и в ы х и в о л н у ю щ и х вопросах ее боль­
ш о й повседневной работы. В своей деятельности Надежда Аароновна видит выполнение огромной, почетной, но и ответственной задачи,
с одной стороны — посредника м е ж д у творцом м у з ы к а л ь н о г о п р о и з ­
ведения и слушателем, с другой — воспитателя молодого поколения
м у з ы к а л ь н ы х деятелей. Своим у ч е н и к а м она с ч у т к о с т ь ю , свойствен­
н о й большим х у д о ж н и к а м , передает эти заветы, воспитывает в н и х
эту ж и в у ю а р т и с т и ч е с к у ю совесть.
П о к и н у в Россию п о ч т и ребенком, Надежда Аароновна все ж е с
п о л н ы м основанием считает, что основной фундамент ее дальнейше­
го м у з ы к а л ь н о г о развития был з а л о ж е н там, когда она девочкой у ч и ­
лась в Петроградской консерватории в классе профессора Леонида
Владимировича Николаева.
И м я этого выдающегося м у з ы к а н т а и педагога на западе мало и з ­
вестно, т а к к а к его деятельность протекала в России главным об­
разом у ж е после о к т я б р ь с к о й революции. Понятно, что очень немно­
гие его у ч е н и к и смогли п р о н и к н у т ь на запад и и м я его не прославь
лено, но в России он занимал совершенно исключительное п о л о ж е ­
ние. Его влияние на развитие русского пианизма огромно и стоит
наравне с влиянием т а к и х столпов р у с с к о й фортепианной ш к о л ы ,
к а к Г е н р и х Густавович Нейгауз и л и К о н с т а н т и н Н и к о л а е в и ч И г у м ­
нов. Последние два-три десятилетия своей ж и з н и ( Л . В. Николаев
скончался в 1942 году) он пользовался в Л е н и н г р а д с к о й консервато­
р и и и с к л ю ч и т е л ь н ы м авторитетом, к а к фортепианный педагог, за­
н и м а ю щ и й первое положение. В конце двадцатых годов, когда я
у ч и л с я у него в консерватории, не было студента-пианиста, к о т о р ы й
не стремился б ы попасть в его класс. М о ж н о назвать немало м у з ы ­
кантов, его у ч е н и к о в , которые в настоящее время в России числятся
в первом ряду. Это п и а н и с т ы : Д и м и т р и й Ш о с т а к о в и ч , Владимир Со­
ф р о н и ц к и й , М а р и я Ю д и н а , Н а т а н Перельман, Павел Серебряков,
Александр К а м е н с к и й , Вера Разумовская и многие другие, на Запа­
де мало и л и совсем неизвестные. Николаев воспитал ряд к р у п н ы х
ф о р т е п и а н н ы х педагогов во главе со своим «наследником», Самари­
ем Ильичем С а в ш и н с к и м , к о т о р ы й в свою очередь подготовил м н о ­
г и х блестящих пианистов молодого поколения. Сам Николаев был
у ч е н и к о м к р у п н о г о м у з ы к а н т а , профессора М о с к о в с к о й консерва­
тории Василия И л ь и ч а Сафонова.
Чрезвычайно т о н к и й м у з ы к а н т , у м н ы й и к у л ь т у р н ы й человек,
Николаев разработал и привел в стройную систему технические
п р и н ц и п ы фортепианной и г р ы , сильно отличавшиеся от модней в то
время в Западной Европе (да и в России в течение н е с к о л ь к и х лет)
системы т а к называемой «натуральной ш к о л ы » . Старая эмпиричес­
к а я педагогика, унаследовавшая свои п о л о ж е н и я о т п р и н ц и п о в и г р ы

на старинных инструментах X V I I I века, в большой степени п р и н е брегала всеми л о г и ч е с к и м и выводами из развития и изменения к о н ­
с т р у к ц и и фортепиано, требовавшими совершенно иного подхода к
инструменту. Это вызвало в конце прошлого века р е з к у ю реакцию
«новой» (в то время) ш к о л ы , опиравшейся, к а к думали некоторые ее
представители, на истинные «научные основания». Но эти «научные
основания» имели в виду г л а в н ы м образом механическую природу
фортепиано и сторонники этих идей в значительной степени рассма­
тривали и природу человека, к а к нечто механическое, не у ч и т ы в а я
психофизиологических особенностей исполнителя. Поэтому т р у д ы
теоретиков этой ш к о л ы встречали в свою очередь совершенно спра­
ведливое осуждение и наиболее значительные пианисты-педагоги
того времени работали и развивали свои п р и н ц и п ы вне господство­
вавшего направления.
Профессор Николаев в своих основных предпосылках о т т а л к и ­
вался от о т ж и в ш и х п р и н ц и п о в старой ш к о л ы , но и п о л о ж е н и я н о ­
вой н е п р и н и м а л ц е л и к о м ; мудро использовав все, что было п о л о ж и ­
тельного в н и х , о н действительно создал с в о ю ш к о л у , которая с
р е д к и м правом м о ж е т рассматриваться, к а к «школа», т. е. л о г и ч е с к и
обоснованная система фундаментальных т е х н и ч е с к и х
принципов
фортепианной и г р ы . В д в и ж е н и я х пианиста п р и реализации его м у ­
з ы к а л ь н о й идеи д о л ж н ы быть абсолютная простота и естественная
закругленность. Все многообразие этих д в и ж е н и й сначала сводится
к простым формулам. Э т и ф о р м у л ы впоследствии н е с к о л ь к о моди­
ф и ц и р у ю т с я , в соответствии с той и л и и н о й м у з ы к а л ь н о - т е х н и ч е с ­
к о й задачей, «преодолеваются, но не снимаются», к а к говорил Л е о ­
н и д Владимирович. Пианист подходит к к а ж д о й т е х н и ч е с к о й про­
блеме, в о о р у ж е н н ы й я с н ы м пониманием, к а к то и л и иное место надо
играть, к а к его надо у ч и т ь . Здесь к р ы л а с ь опасность этой, к а к и
в с я к о й другой, «школы», системы. Стремление в т и с н у т ь различные
м у з ы к а л ь н ы е намерения в неизменную систему п и а н и с т и ч е с к и х
д в и ж е н и й приводит к обеднению средств выразительности, с у ж а е т
з в у к о в ы е и стилистические р а м к и исполнителя. Это заставляло л у ч ­
ш и х у ч е н и к о в Николаева, обладавших индивидуальностью и даро­
ванием, вырываться и з пределов п о л о ж е н н ы х рамок, к а к б ы х о р о ш и ,
в чисто отвлеченно-техническом отношении, эти р а м к и н и были.
К а ж д о е новое, иное эстетическое понимание-стремление предопре­
деляет и несколько иное приспособление человеческого организма,
к а к физиологически, т а к и п с и х и ч е с к и , к фортепиано. Но в качестве
фундамента для дальнейшего технического развития трудно пред­
ставить что-либо более основательное и законченное в себе, чем
«школа Николаева».
Вспоминая свои юные г о д ы в России, в консерватории у профес­
сора Николаева, Надежда Аароновна говорит, что х о т я п о з ж е она и
занималась с д р у г и м и выдающимися м у з ы к а н т а м и , в отношении ос­
нов технической т р е н и р о в к и она считает себя «продуктом р у с с к о й

ш к о л ы » . Этой р у с с к о й ш к о л о й восхищался впоследствии Иосиф
Гофман, когда Надежда Аароновна занималась под его руководством
у ж е в А м е р и к е . Она считает, что р а н н и й период в м у з ы к а л ь н о м об­
разовании является р е ш а ю щ и м . Если прочные основы не з а л о ж е н ы
в это время, п о з ж е у ч е н и к не будет готов для работы с педагогомартистом, потому что то, что последний дает ему, о н н и к о г д а не смо­
ж е т воспринять.
Еще и теперь с благодарностью вспоминает Надежда Ааронов­
на, к а к у ю работу проделал с ней профессор Николаев. Положение
р у к и и пальцев, д в и ж е н и я пальцев в фортепианной игре, к и с т ь ,
применение веса р у к и , экономичность д в и ж е н и й , игра аккордов и
многое другое ж и в ы в ее памяти и она считает, что все это дало ей
возможность п о з ж е построить и окончательно отшлифовать свою
т е х н и к у и быть в о о р у ж е н н о й п р и реализации л ю б ы х х у д о ж е с т в е н ­
н ы х задач. Но являясь действительно ж и в ы м , т а л а н т л и в ы м м у з ы ­
кантом, с ш и р о к и м о б щ е к у л ь т у р н ы м горизонтом и к р у п н о й и н д и в и ­
дуальностью, она многое изменяла в усвоенном в детстве, вернее,
по-своему применяла в своей исполнительской и педагогической
практике.
П о к и н у в Россию, еще не имея н и к а к о г о , кроме у ч е н и ч е с к и х к о н ­
цертов, исполнительского опыта, Надя Рейзенберг четырнадцати­
летней девочкой играла с оркестром в Варшаве. Это был фортепиан­
н ы й концерт Римского-Корсакова, а д и р и ж и р о в а л — А р т у р Р о д з и н с к и й . Интересно отметить что через двадцать п я т ь лет два артиста
встретились снова и в ы с т у п а л и совместно. Это был у ж е Н ь ю - Й о р к ,
оркестр н ь ю - й о р к с к о й Ф и л а р м о н и и и исполнялся Т р е т и й форте­
п и а н н ы й концерт Сергея Прокофьева. Здесь выяснилось, что тогда,
в Варшаве, состоялось первое выступление с оркестром ю н о й п и а ­
н и с т к и и что Р о д з и н с к и й , теперь д и р и ж е р с мировым именем, в
п е р в ы й раз д и р и ж и р о в а л оркестром. « В ы думаете, я знал тогда, что
делал? Нет, это шло к а к - т о само собой...» — вспоминал он.
В Соединенных Ш т а т а х Надежда Аароновна решила продолжать
свое музыкальное образование, ч у в с т в у я , несмотря на удачные в ы ­
ступления, недостаточность своей подотовки. Она стала заниматься
с у ч е н и к о м Ф р а н ц а Листа, Александром Ламбертом. Последний был
в то время у ж е далеко не молод. Оценив сразу талант молодой п и а ­
н и с т к и , он отнесся к ней с большим участием и ж и в о заинтересовал­
ся ее б у д у щ и м . Но он не ставил перед ней б о л ь ш и х требований и в
с у щ н о с т и мало ей давал. Т у т - т о и помогла та «художественная со­
весть», о которой я говорил вначале. Далекая от самодовольства Н а ­
дежда Аароновна понимала, что ей у г р о ж а е т застой, что т а к д в и ­
гаться вперед невозможно, а в искусстве не двигаться вперед озна­
чает д в и ж е н и е назад. Она прекратила свои занятия с Ламбертом и
перешла к И о с и ф у Гофману. Последний помог ей приобрести тот
х у д о ж е с т в е н н ы й лоск, т у законченность, к а к т е х н и ч е с к у ю , т а к и

м у з ы к а л ь н у ю , к о т о р ы м и пианистка м о ж е т с п о л н ы м правом гор­
диться.
Но ее концерт-дебют в Соединенных Ш т а т а х , в Н ь ю - Й о р к е , п р о ­
шел гораздо раньше, еще в 1923 году. К р и т и к а отметила ее, к а к
многообещающую молодую п и а н и с т к у . Вскоре после этого она в ы ­
ступила с Н ь ю - Й о р к с к и м филармоническим оркестром, под у п р а в ­
лением Вальтера Дамрош, исполнив К о н ц е р т Римского-Корсакова.
В ы с т у п л е н и я протекали параллельно с ее работой над дальнейшим
усовершенствованием. И эту работу Надежда Аароновна, к а к и с т и н ­
н ы й и требовательный к себе х у д о ж н и к , н и к о г д а не оставляла, будь
то сперва под руководством к р у п н о г о м у з ы к а н т а и л и впоследствии
под руководством ее собственной зрелой м у з ы к а л ь н о й мысли.
В последующие' г о д ы Надежда Аароновна много выступала с
л у ч ш и м и оркестрами Соединенных Ш т а т о в , под управлением д и р и ж е р т в с мировыми именами. Т а к ж е давала она и сольные к о н ц е р ­
т ы , к а к в А м е р и к е , т а к и в Европе, всегда получая н а и л у ч ш и е о т ­
з ы в ы к р и т и к и . Много сил и любви она отдавала в ы с т у п л е н и я м в
камерном ансамбле: сонаты для рояля со с к р и п к о й , с виолончелью,
с альтом, фортепианные трио и к в а р т е т ы . Здесь к п и а н и с т у предъ­
являются несколько иные, особые требования, часто чрезвычайно
высокие со стороны м у з ы к а л ь н о й . Т а к ж е и в этой области Надежда
Аароновна всегда стояла на большой высоте и к р и т и к и и т у т отме­
чали ее тонкое проникновение в стиль исполняемого произведения,
ее исключительное чутье в совместной игре.
М н о г о з н а ч и т е л ь н ы х ф о р т е п и а н н ы х произведений (главным об­
разом — р у с с к и х ) было впервые исполнено в А м е р и к е Н. А . Р е й зенберг. Это: соль-минорный концерт и все двадцать четыре п р е л ю ­
дии Д и м и т р и я Кабалевского, третья соната Н и к о л а я М я с к о в с к о г о ,
некоторые прелюдии Д и м и т р и я Ш о с т а к о в и ч а , си-мажорная соната
И г о р я Стравинского.
Оглядываясь теперь на свое богатое прошлое, к а к исполнителя,
Надежда Аароновна считает, что в ы с ш и м достижением ее м у з ы ­
к а л ь н о й к а р ь е р ы , достижением, к о т о р ы м она справедливо гордится,
было исполнение всех двадцати семи ф о р т е п и а н н ы х концертов М о ­
царта, д в у х его К о н ц е р т н ы х Рондо д л я рояля с оркестром и трех
сонат Иогана Христиана Баха, переработанных Моцартом в форте­
пианные К о н ц е р т ы . Э т и в ы с т у п л е н и я передавались по радио в т е ­
чение двадцати девяти недель: к а ж д у ю неделю — н о в ы й концерт.
Теперь Надежда Аароновна даже удивляется, что могла в ы п о л н и т ь
такое грандиозное задание, к а к о г о до того н и один пианист перед
собой не ставил. «Семь месяцев усиленной работы, н а п р я ж е н и я , вол­
нения, вдохновения и х у д о ж е с т в е н н ы х о т к р ы т и й ! » Но н и к о г д а до
того, к а к она говорит, она не чувствовала т а к близко и глубоко в н у ­
треннюю сущность м у з ы к и . Она была увлечена чистотой ф о р м ы ,
величественностью, мелодическим богатством Моцарта. Это была

работа, полная л ю б в и и энтузиазма и пианистка погрузилась в нее
всем сердцем и д у ш о й .
Надежда Аароновна придерживается принципа простоты и п р я ­
моты в передаче м у з ы к а л ь н о г о произведения. Она н и к о г д а не «дра­
матизирует», к а к она выражается, не пытается произвести эффект:
«Это я играю». Она понимала, что в фортепианных концертах М о ­
царта рояль есть только часть целого, задуманного композитором.
Т а к и м образом все в исполнении получало надлежащие пропорции.
Ее ш и р о к и й о п ы т в исполнении камерной м у з ы к и помог ей очень
много и в этой задаче. Те двадцать девять недель остались для нее
незабываемым и с т о ч н и к о м радости. М у з ы к а л ь н а я элита А м е р и к и
оценила это достижение, к а к «памятный вклад в м у з ы к а л ь н у ю
ж и з н ь этой страны». К р и т и к и писали, что «имя Нади Рейзенберг
было вписано в м у з ы к а л ь н у ю историю А м е р и к и ее феноменальным
успехом на Моцартовском фестивале. Ш и р о т а ее к о н ц е п ц и и , пере­
дача формы и красота ф р а з и р о в к и ставят ее в п е р в ы й ряд п и а ­
нистов».
Стремление к объективности передачи делает Н. А . Рейзенберг
совершенно и с к л ю ч и т е л ь н ы м интерпретатором классической ф о р ­
тепианной м у з ы к и . Произведения современных композиторов т а к ­
ж е б л и з к и ее художественной индивидуальности. Она была первой
исполнительницей в Соединенных Ш т а т а х многих фортепианных
произведении такого крайнего представителя новейшего направле­
ния, к а к Арнольд Шенберг. Но ей не ч у ж д ы и р о м а н т и к и : и в этой
области п и а н и с т к а имеет значительные достижения. Многие недав­
ние граммофонные записи ее и г р ы являются тому великолепным
доказ ательством.
В последние годы, в связи с развитием граммофонной и н д у с т р и и ,
с внедрением граммофона в быт, чрезвычайно возросло число м у з ы ­
кантов, н а п р а в л я ю щ и х внимание на эту область. Надежда Ааронов­
на и здесь т о ж е обогатила своим исполнительством слушателей,
коллекционеров граммофонных пластинок. Г л а в н ы м образом это
сольная фортепианная м у з ы к а . Но есть и камерная — две со­
н а т ы Брамса для альта и рояля и Соната К а р л а В э й г л
для
тех ж е инструментов. И з ее сольных записей упомянем наиболее
значительное. Это — ц и к л всех М а з у р о к Ш о п е н а ( у ж е само по себе
серьезное достижение), и все его Н о к т ю р н ы . Далее — п о ч т и все
фортепианные произведения Иосифа Гайдна. И з р у с с к о й м у з ы к и
записи « К а р т и н о к с выставки» Модеста Мусоргского, всех двадцати
четырех прелюдий Д и м и т р и я Кабалевского, двенадцати фортепиан­
н ы х пьес (опус 40) Петра И л ь и ч а Ч а й к о в с к о г о , его большой сонаты
и многих м е л к и х произведений, его и Сергея Рахманинова. В апреле
этого года в ы ш л и Колыбельная, Баркарола и другие пьесы Ш о п е ­
на. Все эти записи к р и т и к а оценила очень высоко.
Говоря об исполнительской деятельности Н а д е ж д ы Аароновны,
нельзя забывать и о ее большой педагогической работе. М о ж н о с к а -

зать, что она находит удивительное равновесие м е ж д у этими двумя
областями своей деятельности, не отдавая предпочтения н и одной
и достигая в этом очень благоприятного гармонического баланса.
И в своей педагогической деятельности Н. А . Рейзенберг стоит на
большой высоте, обеспеченной не только ее высокой о б щ е м у з ы к а л ь ­
ной к у л ь т у р о й и солидными знаниями, но и у ж е п о д ч е р к н у т о й мною
художественной совестью а р т и с т к и . В ы с о к и е требования, предъяв­
ляемые к художественной работе в любой области, дали ей п р и ­
знанное положение в Америке и большой авторитет, в ы р а з и в ш и й с я
в том, что она неоднократно приглашалась участвовать в ж ю р и в
наиболее значительных соревнованиях пианистов в Соединенных
Штатах.
Надежда Аароновна имеет большое число у ч е н и к о в , причем, к а к
она сама говорит, Ъна принимает «только т а к и х , из кого м о ж н о ч т о то сделать». И это «что-то» — всегда на высоком уровне. Она п р е ­
подает в своей частной с т у д и и и в одной и з л у ч ш и х м у з ы к а л ь н ы х
ш к о л А м е р и к и — в М у з ы к а л ь н о й ш к о л е Маннес. К р о м е того она
— лектор Н ь ю - Й о р к с к о г о университета и профессор университета
Ю ж н о й К а л и ф о р н и и в Л о с - А н ж е л о с е , где ведет летний семестр.
Многие из ее у ч е н и к о в обучаются у нее с самого начала, с самого
раннего возраста. И это всегда наиболее плодотворная работа. М н о ­
гие из о к о н ч и в ш и х у Рейзенберг свое м у з ы к а л ь н о е образование в
настоящее время сами я в л я ю т с я преподавателями в р а з н ы х амери­
к а н с к и х университетах и к о л л е д ж а х . К а к молодые исполнители, ее
у ч е н и к и часто в ы х о д и л и лауреатами многих национальных к о н к у р ­
сов, получая к а к денежные п р и з ы , т а к и стипендии для дальнейше­
го музыкального образования. В ы с т у п а л и о н и и в своих собствен­
н ы х концертах, а т а к ж е с оркестром, исполняя фортепианные к о н ­
церты. В ы с т у п а л и и по радио. И всегда с неизменным успехом у
п у б л и к и и п о л н ы м одобрением к р и т и к и .
Иначе и быть не могло, потому что Надежда Аароновна Рейзен­
берг, постоянно поддерживая в ы с о к и й уровень технического и м у ­
зыкального мастерства своих у ч е н и к о в , воспитывает и у н и х стрем­
ление к истинно в ы с о к и м целям в искусстве.

ПОЛИТИКА
КУЛЬТУРА

Ф.

СТЕПУН

Пролетарская революция
и революционный орден русской
интеллигенции
Свою борьбу против демократическо-ооциалистического п р а в и ­
тельства Керенского б о л ь ш е в и к и в ы и г р а л и под к р а с н ы м знаменем
научного марксизма, с молитвенником К о м м у н и с т и ч е с к о г о М а н и ­
феста в р у к а х . Отсюда получилась необходимость строго марксист­
ского объяснения и х победы. Б о л ь ш е в и к и неплохо справились с
этой задачей. И м удалось убедить не т о л ь к о образованных читате­
лей Западной Европы, но и многих и з в е с т н ы х западноевропейских
у ч е н ы х в том, что О к т я б р ь с к у ю революцию следует считать восста­
нием бесправных пролетарских масс п р о т и в властолюбивой б у р ж у ­
азии.
Правильность подобного толкования требует проверки. П р е ж д е
всего необходимо помнить, что генеральная репетиция О к т я б р ь с к о й
революции произошла еще в 1905 году, что у ж е тогда были органи­
зованы Советы рабочих депутатов. Этот ф а к т неоспоримо д о к а з ы ­
вает, что большевики у ж е Россию 1905 года рассматривали, к а к раз­
дираемый классовой борьбой б у р ж у а з н о - к а п и т а л и с т и ч е с к и й строй.
Н а п е р в ы й взгляд м о ж е т показаться, что такого мнения придер­
ж и в а л и с ь оба основателя большевистской п а р т и и и влиятельней­
ш и е теоретики марксизма — Георгий Плеханов (1857-1918) и В л а ­
димир Л е н и н (1870-1924). П р и б л и ж а й ш е м рассмотрении становится
однако очевидным, что н и Плеханов, н и Л е н и н не считали дорево­
л ю ц и о н н у ю Россию страной, созревшей для пролетарской револю­
ции. Если в и х сочинениях это не сразу бросается в глаза, то л и ш ь
потому, что они д а ж е свои н а у ч н ы е т р у д ы всегда писали, к а к пар­
т и й н ы е идеологи и революционные в о ж д и , что до некоторой сте­
пени оправдывается требованием М а р к с а , ч т о б ы познание мира б ы ­
ло бы его изменением: „Die Welt erkennen heisst sie verandern."
П р и д е р ж и в а в ш и й с я первоначально народнического взгляда, П л е ­
ханов у т в е р ж д а л , что России не н у ж н о повторять политического
развития Запада, т а к к а к к р е с т ь я н с к а я община содержит в себе

все элементы, необходимые для немедленного превращения монар­
х и и в социалистическое государство. В 1884 году о н отошел от своих
п р е ж н и х единомышленников и быстро превратился в передового
идеолога р у с с к о й социал-демократии. П р и определении экономиче­
ского и социального п о л о ж е н и я России, р е ш а ю щ и м было для него
то, что к а п и т а л и з м в России находится в младенческом возрасте. Но
он н и с к о л ь к о не сомневался, что дитя быстро вырастет и что его
рост неизбежно подорвет старую Россию, что поступив в ш к о л у к а ­
питализма, она быстро доведет свое образование до конца. К а к са­
мая молодая капиталистическая держава, она тотчас ж е создаст у
себя классовый антагонизм и не замедлит всей м о щ ь ю своего авто­
ритета занять ведущее место в западноевропейской раволюции.
Во всех своих надеждах Плеханов потерпел полное разочарова­
ние. Р у с с к а я революция не захотела ж д а т ь , п о к а в России созреет
к а п и т а л и з м , к о т о р ы й оправдал бы ее присоединение к социалисти­
ческой революции Запада. Напротив, она сама сделала первый шаг,
надеясь, что Европа за нею последует. П р и т а к и х обстоятельствах
Плеханову, к а к последовательному н а у ч н о м у марксисту, не оста­
валось ничего иного, к а к оспаривать п о р о ж д е н н у ю компромиссом
м е ж д у народничеством и марксизмом революционную т а к т и к у
Ленина, к а к необоснованную п о л и т и ч е с к у ю импровизацию без
прочного экономического фундамента. Плеханов считал, что Рос­
сия созрела еще только для г р а ж д а н с к о й революции. Это «ере­
тическое мнение», которое он з а щ и щ а л на страницах своей газеты
«Единство», принесло главе научного марксизма не только издева­
тельство большевистской партии, но и год ареста, что ему впослед­
ствии, правда, постарались возместить т о р ж е с т в е н н ы м и государст­
венными похоронами.
И з всего сказанного следует, что Плеханова н и к а к нельзя с ч и ­
тать сторонником взгляда, будто бы О к т я б р ь с к а я революция была
восстанием пролетарских масс против б у р ж у а з и и . Т а к ж е обстоит
дело и с экономически-социологическими взглядами Ленина. В его
знаменитом труде «Развитие капитализма в России» (1899) имеется
схожее Плеханову утверждение, что Россия в конце X I X века н а ­
ходилась все еще в первой стадии капиталистического развитая. Да
к а к оно могло быть иначе, если в ней, согласно Л е н и н у , в 1897 году,
т. е. л и ш ь за восемь лет до «пролетарской» революции 1905 года,
80 процентов русского населения состояло из крестьян. Если пред­
п о л о ж и т ь , что остальные сословия, — дворянство, духовенство, сво­
бодные профессии, купечество, — составляли половину остающихся
20 процентов, то на долю пролетариата остается м а к с и м у м 10 п р о ­
центов. В своей к н и г е Л е н и н , странным образом, в ы ч и с л и л иначе,
повысив число пролетариата до 61 процента. Этот статистический
расчет удался ему л и ш ь потому, что о н для своих целей теоретиче­
с к и расслоил крестьянство, п р и ч и с л и в богатых к б у р ж у а з и и , а бед-

н ы х к пролетариату. Подобный статистически-социологический п р и ­
ем п о л и т и к а Ленина едва л и м о ж н о оправдать научно, т а к к а к р а з ­
ница — богатый и бедный — имеется в к а ж д о м сословии. Бедноты
было много не только среди недавно р а с к р е п о щ е н н ы х крестьян, но
и среди помещиков, л и ш е н н ы х реформой Александра II дарового
крестьянского труда. Случалось, что неработоспособные п о м е щ и к и
разорялись до тла, но пролетариями о т этого они не становились.
Не становились и м и и обнищавшие крестьяне, т а к к а к и в нищете
они оставались людьми, воспитанными церковью, древними обыча­
я м и и постоянным хозяйственным общением с природой и ж и в о т ­
ными.
М а р к с и с т ы это очень хорошо понимали, отсюда и и х исконное
презрение к крестьянству, обогатившему творчество Достоевского,
Толстого, Лескова и многих д р у г и х р у с с к и х писателей самыми з н а ­
ч и т е л ь н ы м и образами. Плеханов отрицал крестьянство, к а к «тупой,
консервативный, п р и в е р ж е н н ы й царизму класс». В воспоминаниях
марксиста Суханова м ы встречаемся с мнением, что для революции
было б ы л у ч ш е , если б ы крестьяне не участвовали в ней, а разорив
помещичьи имения, спокойно и удовлетворенно вернулись б ы к
«идиотизму своего крестьянского ж и т и я » . В сочинениях Горького,
многолетнего партийного товарища Ленина, явственно з в у ч и т п р е ­
небрежение к крестьянству.
Трудно себе представить, ч т о б ы Л е н и н не отдавал себе отчета
в сомнительности своей статистики и трудности переделки крестьян
в пролетариев. То, что о н этими трудностями пренебрег, объясня­
ется его уверенностью в том, что время для западноевропейской ре­
волюции созрело и что Россия в б л и ж а й ш е е время д о л ж н а будет
п р и д т и ей на помощь. Я думаю, что л о г и к а ленинской революцион­
ной т а к т и к и в значительной степени определялась тем, что он с ч и ­
тал себя в о ж д е м прежде всего западноевропейского пролетариата.
В р у с с к о й литературе у ж е нередко указывалось на то, что а н ­
тимарксистское решение Ленина начать пролетарскую революцию
в крестьянской России, получило свое благословение непосредствен­
но от М а р к с а и Энгельса. Это благословение п р и в е р ж е н ц ы Ленина
усматривали в ответе, данном обоими основателями научного м а р к ­
сизма на вопрос р у с с к о й террористки В е р ы Засулич. Вера З а с у л и ч
хотела знать, правильно л и готовить в России социалистическую ре­
волюцию на основах общинной собственности, и л и ж е следует ж д а т ь
дальнейшего развития капиталистической ф о р м ы хозяйства. В сво­
ем ответе, напечатанном в предисловии к переводу « К о м м у н и с т и ­
ческого Манифеста», М а р к с писал: «Бели р у с с к а я революция п о с л у ­
ж и т сигналом для рабочего д в и ж е н и я на Западе, т а к что оба д в и ж е ­
н и я объединятся, то крестьянско-земельная община м о ж е т послу­
ж и т ь исходной т о ч к о й для коммунистического развития России».
Этими о с т о р о ж н ы м и и слегка с к е п т и ч е с к и м и словами оправдыва-

лась, в л у ч ш е м случае, п о п ы т к а Ленина п о д ж е ч ь в Петербурге п р о ­
л о ж е н н ы й через всю Европу запальный ш н у р , но н и к а к не р а з ж и ­
гание к о м м у н и с т и ч е с к о й революции в России. «Сигналом» для З а ­
пада октябрьское восстание не стало, после чего, согласно М а р к с у Л е н и н у , д о л ж н о было б ы последовать отступление на п о з и ц и и б у р ­
ж у а з н о й революции. Н а столь радикальное отступление Л е н и н не
решился, но в качестве временной полумеры все ж е декретировал
новую э к о н о м и ч е с к у ю п о л и т и к у . В о з м о ж н о , что, если б ы он остал­
ся ж и в , это временное отступление п о с л у ж и л о б ы началом п р и б л и ­
ж е н и я к плехановским позициям. П р и Сталине это стало совершен­
но н е в о з м о ж н ы м . Ж е л е з н о й р у к о й загнал он к р е с т ь я н в к о л х о з ы ,
где они, перестав б ы т ь крестьянами, превратились не в пролета­
риев, а в к р е п о с т н ы х автократически управляемого государст­
венного хозяйства.
Все, что до сих пор было сказано о революционно-социологиче­
с к и х воззрениях Плеханова и Ленина, достаточно убеждает в том,
что д а ж е этим главным теоретикам марксизма О к т я б р ь с к а я рево­
л ю ц и я н и к а к не представлялась пролетарским восстанием против
б у р ж у а з и и . Да и к а к б ы это было возможно, если в России, в со­
циологически точном смысле э т и х терминов, н и к о г д а не существо­
вало н и б у р ж у а з и и , н и пролетариата. M a x Weber, Werner Sombart,
Gotz Briefs, Grotheusen, к а к и ряд д р у г и х у ч е н ы х , давно у ж е в ы я с н и ­
л и , что б у р ж у а з и я является поздним и весьма с л о ж н ы м результа­
т о м западноевропейского исторического развития. Образованию ее
содействовали античное естественное право,
jus gentium р и м с к и х юристов, и н д и в и д у а л и з м В о з р о ж д е н и я , учение кальвинизма о пре­
допределении и, наконец, вера в свободу и величие человека, заро­
дившаяся в А н г л и и н а к а н у н е В е л и к о й ф р а н ц у з с к о й революции, и
многое другое. Все эти п р е д п о с ы л к и совершенно отсутствуют в р у с ­
ской истории. Россия мало ч т о унаследовала о т Рима, она не пере­
ж и л а н и В о з р о ж д е н и я , н и реформации, н и просветительной ф р а н ­
ц у з с к о й революции, создавшей современное понятие общества и
в л о ж и в ш е й государственную власть в р у к и среднего сословия.
Понятие «среднего сословия» наталкивает нас на дальнейшую,
крайне существенную проблему р у с с к о й социологии. Понятие «сред­
него сословия» и л и среднего класса русскому у х у непривычно, п о ­
тому что до освобождения к р е с т ь я н и и н ы х либеральных реформ
Александра II Россия была страной социальных крайностей, не з н а ­
ю щ е й социальной середины. Процесс образования этой середины
начинается л и ш ь в пореформенной России, когда стало в о з м о ж н ы м
мечтать о политической демократии. Начавшееся зарождение т р е ­
тье-сословной б у р ж у а з и и встретило мало сочувствия и много т р у д ­
ностей, что п р е ж д е всего объясняется тем, что ему надлежало объ­
единить в себе не только весьма разные, но и совершенно разно­
родные слои дореформенной России. В ч у ж д о м и м поначалу мире

торговли и промышленности и с к а л и спасения, с одной стороны, де­
т и и в н у к и разоренных к р е с т ь я н с к о й реформой дворян, с д р у г о й
— п о т о м к и б ы в ш и х к р е п о с т н ы х , которые, п о л у ч и в землю, были
л и ш е н ы возможности ее доходной обработки. Многое в р у с с к о й р е ­
волюции объясняется тем, что средне сословный б у р ж у а появился в
России, к а к ч у ж е р о д н ы й элемент, к о т о р ы й под в р а ж д е б н ы м и в з г л я ­
дами разоряющегося дворянства и экономически неустроенного
м у ж и к а д о л ж е н был создавать свой собственный мир.
В воспоминаниях графа Витте, одного и з значительнейших р у с ­
с к и х п о л и т и к о в X X столетия, имеется интересное доказательство т о ­
го, что в России еще не существовало классово-сознательной б у р ­
ж у а з и и . Н а з н а ч е н н ы й , несмотря н а протест дворян-помещиков, с ч и ­
т а в ш и х его односторонним з а щ и т н и к о м финансового капитала, в
1892 году на пост министра финансов, граф Витте п р и н я л с я созда­
вать класс б у р ж у а з и и , недостающий ему для проведения в ж и з н ь
намеченных планов. В 1903 году он писал р у с с к о м у биржевому к о ­
митету: «Постарайтесь чаще встречаться. Создайте собственный о р ­
ган печати. Попытайтесь оказать влияние на общественное мнение.
Заведите постоянную к а н ц е л я р и ю и л и иное учреждение, к о т о р ы м
в ы будете спаяны м е ж д у собой. Если в ы сумеете достаточно убеди­
тельно представить в а ш и доводы правительству, в ы быстро добье­
тесь удовлетворения в а ш и х ж е л а н и й » .
Эта министерская и н с т р у к ц и я , п ы т а ю щ а я с я объединить в к л а с ­
сово-сознательное сословие владельцев т о р г о в ы х ф и р м и собствен­
н и к о в - п р о м ы ш л е н н и к о в , м о ж е т с л у ж и т ь я в н ы м доказательством
того, что за два года до революции 1905 года, когда пролетариат
«впервые осмелился восстать против б у р ж у а з и и » , таковой, в под­
линном значении этого слова, в России еще не существовало. С п р а ­
вильностью подобного у т в е р ж д е н и я соглашается д а ж е Гитерман в
своей «Истории России», явно с к л о н н ы й к оправданию к о м м у н и с т и ­
ческой революции. В ряде факторов, з а д е р ж а в ш и х развитие к а п и ­
тализма в России, Гитерман упоминает и «отсутствие классово-со­
знательной б у р ж у а з и и » .
Д а л ь н е й ш у ю весьма существенную п р и ч и н у медленной к о н с о л и ­
дации предпринимателей в классово-сознательную б у р ж у а з и ю сле­
дует искать в том, что р е з к а я марксистская к р и т и к а к а п и т а л и с т и ­
ческого мира стала известна в России задолго до того, к а к к а п и т а ­
л и з м п о л у ч и л возможность п р о н и к н у т ь в нее. О п у б л и к о в а н н ы й
М а р к с о м в 1848 году « К о м м у н и с т и ч е с к и й Манифест» б ы л у ж е в
1860 году, т. е. за год до освобождения крестьян, переведен Б а к у н и ­
н ы м на р у с с к и й я з ы к и и з д а н лондонской типографией Герцена. В
1872 году п е р в ы й том «Капитала» появился в Петербурге. Благода­
р я этому интересу к К а р л у М а р к с у , которого передовые русские
революционеры в Лондоне з н а л и и лично, идеи либерализма и сво­
бодной торговли попали в Россию у ж е к р и т и ч е с к и р а з л о ж е н н ы м и

и опороченными, что, конечно, не могло не повредить и х развитию.
Аналогично обстоит дело и с пролетариатом. У ж е п о п ы т к а Л е ­
нина создать н у ж н ы й для революции пролетариат, по рецепту Пет­
ра Верховенского, из крестьянской среды, говорит за то, что клас­
сово-сознательного пролетариата в России не было. Б ы с т р ы й рост
индустриализации России и связанное с этим увеличение на фаб­
р и к а х числа сезонных рабочих и з крестьян, несомненно, сближало
последних с рабочими и горожанами. Но настоящими пролетариями
эти, только что брошенные в з а к и п а ю щ и й котел капитализма, к р е ­
стьяне все ж е не становились. Этому препятствовала, к а к у ж е б ы ­
ло сказано, и х особая к р е с т ь я н с к а я стать.
Что р у с с к и е рабочие не б ы л и пролетариями, совсем не значит,
что они не б ы л и революционерами. Сквозь всю историю России, н е ­
редко соприкасаясь с темой разбойничества, красной н и т ь ю п р о х о ­
дит тема к р е с т ь я н с к и х восстаний. Всегда и все преувеличивавший
Б а к у н и н у т в е р ж д а л , что единственно п о д л и н н ы й революционер в
России, это разбойник. Что это не т а к , доказывать не будем; в рево­
люционной борьбе было и небольшое число самых настоящих, в ы к о ­
в а н н ы х марксизмом, воспитанных подпольной работой в социал-демо­
к р а т и ч е с к о й п а р т и и с т о й к и х революционеров. Вопрос т о л ь к о в том,
к а к социологически рассматривать эту рабочую элиту: к а к авангард
русского пролетариата, и л и к а к резерв р у с с к о й революционной и н ­
теллигенции, к а к з а щ и т н и к о в рабочих интересов, и л и к а к провоз­
вестников социальных идей.
В качестве главного свидетеля правильности того мнения, что"
в России незадолго до н а ш и х дней н и к а к о й б у р ж у а з и и не сущест­
вовало, м о ж н о сослаться на р у с с к у ю литературу, которая больше
всех о с т а л ь н ы х занималась социальными вопросами. Она полна
описаний быстро р а з о р я ю щ и х с я д в о р я н с к и х поместий, з а п у щ е н ­
н ы х садов и парков, поросших т и н о й прудов, печали и раздумья
(Тургенев), в е р ы и неверия русского духовенства (Лесков), к р е с т ь ­
я н с к о й н у ж д ы (от Радищева до Чехова), но описаний б у р ж у а з и и и
пролетариата в н е й нет. Островский изображал в своих пьесах р у с ­
ское купечество с его ж а ж д о й н а ж и в ы , безудержностью, фарисей­
ской моралью, с его борьбой за старую Россию и л и за ее европеиза­
ц и ю , но анализа классовой борьбы у него не найти. Б е л и н с к и й н а ­
зывал мир Островского «темным царством», но «мраком Средне­
вековья» европейская б у р ж у а з и я никогда не страдала. Все ее ошиб­
к и были результатом ее веры в просвещение и прогресс.
К а к б у р ж у а з и я , т а к и пролетариат не нашел себе н и толковате­
л я , н и певца. Часто высказываемое мнение, что Г о р ь к и й б ы л т а к о ­
в ы м , ошибочно. Его босяки и бродяги едва л и имеют что-либо об­
щее с западноевропейским пролетариатом, у ж е потому, что проле­
т а р и и ц е л ы й день работают на заводах, в т о время, к а к бродяги
Горького целыми ночами философствуют у р а з л о ж е н н ы х костров.

Что касается и х мировоззрения, то они, подобно своему творцу, с к о ­
рее а н а р х и с т ы - и н д и в и д у а л и с т ы , чем социалисты. В афористике и х
речей с л ы ш и т с я скорей поэтическое слово Н и ц ш е , чем научное —
К а р л а Маркса. Если б л и ж е присмотреться, то п о ч т и все о н и родом
из гнезда атеистических богоискателей Достоевского. Представить
и х себе действенными членами социалистического интернационала
— совершенно невозможно.
Но если не пролетариат, то к т о ж е осуществил р у с с к у ю револю­
цию? Правилен только один ответ: революционная интеллигенция,
рожденная д у х о м петровских преобразований. До победы над Н а ­
полеоном она представляла собою весьма т о н к и й слой образован­
н ы х людей. И л и ш ь после реформ Александра II она начинает в ы ­
растать в п о л и т и ч е с к и а к т и в н у ю силу. Александр Герцен к а к - т о
сказал, что отношение славянофилов к западникам напоминает г о ­
лову Януса: п р о ф и л и обращены в противоположные стороны, но
сердце бьется единою мечтою об освобождении крестьян. Этого ос­
вобождения славянофилы ж д а л и от царя, — з а п а д н и к и от револю­
ц и и . Александр II опередил революционеров, но его реформа не у д о ­
влетворила радикальные к р у г и : о н и р е ш и л и , что она была осуще­
ствлена скорее в интересах помещиков, чем крестьян, и ответили
на нее убийством Александра II. Это убийство п о с л у ж и л о началом
той западнически-интеллигентской революции, последним словом
которой оказался большевизм.
Что ж е , однако, представляет собой интеллигенция в социологи­
ч е с к и точном понимании этого слова? И н т е л л и г е н т н ы й человек и
интеллигент для русского у х а отнюдь не одно и то ж е . Не к а ж д о г о ,
д а ж е весьма образованного ученого и великого х у д о ж н и к а , отне­
сем м ы к интеллигенции. М е р е ж к о в с к и й очень правильно у к а з а л
на то, что Достоевский, т а к беспощадно описавший интеллигенцию
в «Бесах», все ж е интеллигент, а Толстой — нет. П р и ч и н а в том,
что в ж и з н и и творчестве Достоевского чувствуется страстная з а ­
интересованность в вопросах социальной ж и з н и ; не случайно ж е
п р и м к н у л он в молодости к к р у ж к у Петрашевского и был пригово­
рен к смертной к а з н и . Несомненно, и Толстой всю ж и з н ь м у ч и л с я
вопросами социальной правды. Но его м у к и не носили характера об­
щественного интереса, а б ы л и скорей л и ч н о й этически-религиоз­
н о й проблемой. Наркомпрос Л у н а ч а р с к и й по поводу столетия со дня
р о ж д е н и я Толстого правильно у к а з а л на то, что Толстого следует
чествовать, к а к к р и т и к а и предателя своего класса, но не к а к под­
готовителя, и тем более не к а к п о п у т ч и к а революции.
По мнению Г. П. Федотова, нельзя причислять к интеллигенции
и консервативного богослова Х о м я к о в а , х о т я он в своем известном
стихотворении и говорил о черной неправде р у с с к и х судов и о к л е й ­
ме рабства на челе России. Нельзя считать интеллигентами к а к

мистика Гоголя, так и антидемократа-византийца Леонтьева. Все
эти, исключительно интеллигентные и значительные л ю д и , не п р и ­
надлежат к интеллигенции в русском значении этого слова. Но к ней
относится, несмотря на свои христианские воззрения, Владимир Со­
ловьев. Его п у б л и ч н а я л е к ц и я , закончившаяся требованием помило­
вания убийц Александра II, его к р и т и к а социальной пассивности
русского православия, его блестящая полемика против к л е р и к а л ь ­
ного национализма второго поколения славянофилов, дают ему на
это бесспорное право. Несмотря на свой агрессивный католицизм, к
интеллигенции относится и историософ Чаадаев, благодаря своим
р е з к и м нападкам на р у с с к у ю историю за ее враждебное отношение
к Европе.
И з приведенных примеров ясно, что интеллигентом является, т а ­
к и м образом, к а ж д ы й , к т о жертвенно борется за превращение мо­
н а р х и и в правовое государство, независимо от степени своего обра­
зования. В р а з л и ч н ы х и н т е л л и г е н т с к и х организациях м о ж н о было
встретить о п п о з и ц и о н н ы х профессоров, р а д и к а л ь н ы х адвокатов,
офицеров, земских врачей, ж у р н а л и с т о в и большое количество сту­
дентов, освистывавших консервативного профессора п р и его появле­
н и и в аудитории, а т а к ж е наборщиков либеральных газет, к о т о р ы х
и за десять рублей месячной п р и б а в к и нельзя было сманить на ра­
боту в р е а к ц и о н н ы х издательствах.
Своеобразный облик революционной интеллигенции социологи­
ч е с к и трудно определим. Было бы явно неправильно понимать ее,
к а к сословие и л и класс, так к а к т и п и ч н ы м для нее свойством всег­
да было объединение в себе людей всех сословий и классов. Самое
точное, по-моему, определение слова «интеллигенция» п р е д л о ж и л ,
п о ч т и сто лет тому назад, известный историк р у с с к о й л и т е р а т у р ы
А н н е н к о в . «Интеллигенция представляет собою к а к б ы в о ю ю щ и й
орден, к о т о р ы й не имел н и к а к о г о письменного устава, но знал всех
своих членов, рессеянных по л и ц у пространной земли нашей, и к о ­
т о р ы й все-таки стоял по к а к о м у - т о соглашению, н и к е м в сущности
не возбужденному, поперек всего течения современной ему ж и з н и ,
мешая ей вполне разгуляться, ненавидимый одними и страстно л ю ­
бимый другими»*).
Х а р а к т е р н о ю чертою этого воинственного ордена было участие
в нем очень большого процента дворян, и не только в начале д в и ­
ж е н и я , но и до самого конца. Т а к называемых « к а ю щ и х с я дворян»
м о ж н о по праву считать д р о ж ж а м и революции. В своих воспомина­
н и я х к н я з ь Петр К р о п о т к и н рассказывает о том, к а к он и его со­
временники страдали от того, что и х отцы, почитатели Вольтера и
Дидро, спокойно п р и к а з ы в а л и пороть на к о н ю ш н я х к р е п о с т н ы х . И з
многих свидетельств видно, что дворянская молодежь шла в ре­
волюцию от невозможности к а к в идейном, т а к и в бытовом отно*) Ф . Ч . В е т р и н с к и й :

«Герцен». С . - П е т е р б у р г , 1908 г. С т р . 107.

ш е н и и ж и т ь одновременно в д в у х столетиях. И з этих, первоначаль­
но этических, мотивов возникло народничество, первым п о л и т и ч е ­
с к и м объединением которого была «Земля и Воля». Основанная в
1868 году, она была реорганизована в 1877 году и два года спустя
прекратила свое существование.
Свою п о л и т и ч е с к у ю деятельность н а р о д н и к и начали с « х о ж д е ­
н и я в народ». О н и ш л и в народ в надежде принести ему свободу.
Свыше д в у х т ы с я ч молодых м у ж ч и н и ж е н щ и н , переодетых рабо­
ч и м и , двинулись одновременно на Поволжье, У р а л ь с к и е г о р ы и в
и н ы е отдаленные к р а я России, ч т о б ы начать свою освободительную
агитацию среди крестьян и ремесленников. М н о г и м из н и х п р и ­
шлось плохо. По неловкости, с которой спасители народа п р и н и м а ­
лись за н е п р и в ы ч н у ю и м сельскую работу, крестьяне без труда об­
н а р у ж и в а л и в н и х сыновей и дочерей своих господ и, полные подо­
зрения, доносили на н и х п о л и ц и и , что приводило к и х арестам и
ссылке. Но несмотря на это, н а р о д н и к и не п р е к р а щ а л и своей дея­
тельности, надеясь, что в конце концов дело обернется в и х пользу.
Поистине потрясающая к а р т и н а : дочери и сыновья богатых и обра­
зованных родителей отказывались о т счастья и радостей ж и з н и ,
уготованных им судьбой, и возлагали на себя крест т я ж к о г о отре­
чения и даже смерти. Становится п о н я т н ы м , почему п е р в ы х народ­
н и к о в называли « п о д в и ж н и к а м и революции».
А г и т а ц и я народников смолкла в России, к а к глас вопиющего в
пустыне. Все громче раздавались требования заменить бессильное
слово — делом. Но единственное, казавшееся в о з м о ж н ы м , действие
— был террор. Борьба за этот п у т ь у г р о ж а л а п а р т и и расколом. Д л я
выяснения э т и х осложнений и для п р и н я т и я окончательного реше­
н и я , в 1879 году была созвана тайная партийная конференция. О к а ­
залось, что большинство стояло за террор и организацию новой п а р ­
т и и . После долгой борьбы новая п а р т и я была создана под именем
«Народная воля».
Я р ы м представителем меньшинства б ы л Георгий Плеханов. К а к
последовательный марксист,- он держался того мнения, что история
д в и ж е т с я по определенным
экономически-зависимым
законам
и что ее творят не отдельные личности, а классы. Э т и доводы против
террора привели к р а з р ы в у Плеханова с народниками, в 1886 году он
основал в Ш в е й ц а р и и г р у п п у «Освобождение труда». Эта г р у п п а
носила явно социал-демократический характер и со временем п р е ­
вратилась в р у с с к у ю социал-демократическую партию.
Вновь созданная г р у п п а «Народной воли» немедленно п р и с т у п и ­
ла к работе. П е р в ы м ее решением было отказаться от всех п о к у ­
ш е н и й на в ы с ш и х ч и н о в н и к о в и со всей энергией п р и с т у п и т ь к под­
готовке убийства Александра П. После семи н е у д а в ш и х с я п о к у ш е ­
н и й удалось восьмое — 1 (13) марта 1881 года. За две недели до у б и й -

ства министр Л о р и с - М е л и к о в объявил о намерении царя дать под­
данным к о н с т и т у ц и о н н ы е права.
В начале X X века террор революционных п а р т и й неоднократно
пытался п р и н у д и т ь монархию к к а п и т у л я ц и и . Б ы л и у б и т ы :
1901
1902
1904
1905
1911

год
год
год
год
год

—
—
—
—
—

министр Боголепов,
министр С и п я г и н ,
министр Плеве,
в е л и к и й к н я з ь Сергей Александрович,
премьер-министр С т о л ы п и н .

К а к н и у ж а с е н , к а к н и слеп был этот террор, но его, особенно
в сравнении с большевистским, все ж е м о ж н о понять и, до н е к о т о ­
рой степени, простить. В отличие от марксистов, н а р о д н и к и верили
в значение личности в истории, а потому и в то, что убийством п о ­
в и н н ы х людей возможно добиться освобождения народа от непо­
сильного бремени у н и ж е н и я и н у ж д ы . З а щ и щ а л и н а р о д н и к и тер­
рор л и ш ь к а к последнее средство, допустимое только в случаях, к о г ­
да н и ч т о иное не могло принести желаемого успеха.
Показательно, что ч л е н ы террористической организации, у б и в ­
ш и е Александра II, страстно протестовали против п о ч т и одновре­
менного убийства в демократической А м е р и к е президента Джемса
К э р ф и л ь д а . Морально наиболее ответственные н а р о д н и к и - т е р р о р и ­
с т ы ясно сознавали, что к а ж д ы й террористический а к т является
виной, оправдываемой л и ш ь готовностью пожертвовать собствен­
ной ж и з н ь ю .
Психология самопожертвования нередко стояла у террористов
«Народной воли» и социалистов-революционеров на первом плане.
В своем романе «В розовом блеске» Ремизов описывает молодую де­
в у ш к у , которая всегда думала о своей ж е р т в е н н о й смерти, но н и ­
когда не думала об убийстве другого человека. Еще показательнее
рассказ известного социалиста-революционера об отказе п а р т и и од­
ному из своих членов, решившему, по л и ч н ы м п р и ч и н а м , п о к о н ч и т ь
ж и з н ь самоубийством, захватить с собой осужденного на смерть ч и ­
н о в н и к а ; ему было отказано на том основании, что это не будет
ж е р т в о й , а где нет ж е р т в ы , там нет и помощи. О т а к о м ж е понима­
н и и террора говорят и слова рабочего, отказавшегося о т в о з л о ж е н ­
ного на него выполнения террористического акта: «У меня нет на
это права, т а к к а к до вступления в партию я вел п л о х у ю ж и з н ь —
п и л и г у л я л . А на такое дело надо и д т и с ч и с т ы м и рукагми».
Особенно ясное представление о моральном своеобразии добольшевистского террора дают «Воспоминания» Бориса Савинкова, в к о ­
т о р ы х глава «Боевой организации» описывает убийство великого
к н я з я Сергея Александровича Иваном К а л я е в ы м . К а л я е в был ч е ­
ловеком в ы с о к о й нравственности, не ч у ж д ы м т о с к и по религиозной
вере. О н не был христианином, но любил облик Х р и с т а и часто н о -

сил с собой Евангелие. Он знал, что убийство — грех, и все ж е ч у в ­
ствовал себя обязанным убить великого к н я з я . О ж и д а я с бомбой в
р у к е появления в е л и к о к н я ж е с к о й к о л я с к и , К а л я е в , увидев рядом
с в е л и к и м к н я з е м его ж е н у и детей, не задумываясь н и м и н у т ы ,
опустил у ж е занесенную р у к у , решив о т л о ж и т ь п о к у ш е н и е .
В тюрьме его посетила великая к н я г и н я и принесла ему Еванге­
лие и и к о н у Спасителя. Растроганный, он п р и н я л подарки, к а к знак
ее благодарности за то, что он пощадил ее и детей. К о н е ч н о , не к а ж ­
д ы й террорист «Народной воли» и л и п а р т и и социалистов-револю­
ционеров был К а л я е в ы м , но нечто каляевское было свойственно все­
му террористическому д в и ж е н и ю народников.
Совсем иное дело террор большевизма. В многолетних д и с к у с ­
сиях м е ж д у народниками и марксистами, социал-демократы всегда
стояли на той точке зрения, что террор нецелесообразен. Это у т ­
верждение было, вероятно, одной из г л а в н ы х п р и ч и н и х победы над
разочарованными в своей т а к т и к е народниками. После победы над
временным правительством, большевики однако резко изменили
свое мнение. Не отказываясь от своего у б е ж д е н и я , что применение
террора по отношению к отдельным лицам нецелесообразно, о н и
превратили его в весьма действенное средство в классовой борьбе.
Громадная разница м е ж д у народническим и большевистским т е р ­
рором заключается в том, что представители народнического с о ц и ­
ализма убивали министров в у б е ж д е н и и , что о н и в и н о в н и к и народ­
ного несчастья, большевики ж е , не п р и з н а ю щ и е свободы воли, а
потому и нравственной ответственности человека за свои п о с т у п к и ,
и з н и ч т о ж а л и и и з н и ч т о ж а ю т своих врагов не за содеянные и м и пре­
ступления, а в порядке л и к в и д а ц и и непригодного для п о с т р о й к и н о ­
вого мира социологического материала. Дальнейшая, весьма с у щ е ­
ственная разница м е ж д у добольшевистским террором народников и
правительственным террором большевиков состоит в том, что без­
властные н а р о д н и к и боролись против всесильного правительства и
расплачивались за это ж и з н ь ю , — большевики ж е к а з н и л и сотни
т ы с я ч беззащитных людей в сознании своей неограниченной власти
и без всякого р и с к а для самих себя.
Я знаю и помню, что большинство большевистских в о ж д е й н е ­
когда и сами жертвенно рисковали своей ж и з н ь ю , что многие из н и х
попали в Петербург прямо из т ю р ь м ы и с с ы л к и . Но это прошлое н и
в коем случае не оправдывает и х : к а к некогда преследуемые борцы
за свободу, о н и , п р и д я к власти, д о л ж н ы б ы л и б ы помнить о ней.
П р и ч и н у и х преступного беспамятства надо и с к а т ь , конечно, в н и ­
гилистической метафизике большевистского марксизма.
О к т я б р ь с к у ю революцию неправильно считать, к а к это часто де­
лают, естественным развитием «Февраля». Сформулированные Л е н и -

н ы м п р и н ц и п ы большевистской п а р т и и б ы л и провозглашены у ж е
в 70-х годах прошлого столетия, к а к будет еще показано н и ж е .
И з у ч а я историю большевизма, нельзя не поставить вопроса: н е ­
у ж е л и у царского правительства не было н и к а к о й возможности во­
влечь интеллигенцию в свою работу и, п о р у ч и в ей выполнение
определенных задач по устройству народной ж и з н и , избавить ее от
ее действительно «беспочвенных мечтаний». Ответить на этот во­
прос не легко, но не поставить его невозможно. Бессмысленным он
м о ж е т показаться только тем, для кого возможное и необходимое
абсолютно совпадают, что з а к л ю ч а е т в себе отрицание активного
участия человека в устройстве мира.
Не разделяя такого пессимизма, м о ж н о , думается, у т в е р ж д а т ь ,
что своевременное в к л ю ч е н и е идеалистической и жертвенно н а ­
строенной интеллигенции в работу государственного аппарата мог­
ло бы изменить п у т ь России. К несчастью, царское правительство
не смогло переставить стрелку на революционном п у т и , чем и за­
гнало интеллигенцию в подполье, и з которого 20 лет спустя после
освобождения к р е с т ь я н была брошена смертоносная бомба в А л е к ­
сандра II. Нездоровым духом подполья, д у х о м у т о п и и , партийнополитической п о л е м и к и и непониманием реальной действительно­
сти объясняется то, что во «Всероссийском Совете рабочих, солдат­
с к и х и к р е с т ь я н с к и х депутатов», образованном в 1917 году, оказа­
лось семь в р а ж д у ю щ и х м е ж д у собой социалистических партий.
Борьба монархии с западнической интеллигенцией и ее либе­
ральным понятием свободы была, однако, обусловлена не только сле­
пой и злой волей, но — в более г л у б о к о м плане — и тем, что испове­
д у ю щ а я христианство монархия не могла мыслить свободу в о т р ы ­
ве от освобождающей и с т и н ы , ибо сказано «и познайте и с т и н у и
истина сделает вас свободными» (Иоанн, 8, 31-32). Исходя из такого
сущностного понимания свободы, м о н а р х и я и по совести и по р а з у ­
му д о л ж н а была считать ее оторванное от всякой и с т и н ы и н т е л л и ­
гентское понимание ч и с т ы м произволом.
Мое объяснение того, почему синодальная церковь н и разу не
возвысила своего голоса в з а щ и т у свободы, не есть ее оправдание.
Не п о д л е ж и т сомнению, что если б ы она не взяла с самого начала
все свободолюбивое движение под подозрение, к а к преступление
против России, а попыталась бы у к а з а т ь правительству п у т и осу­
ществления х р и с т и а н с к о й свободы в государственной и социальноэкономической ж и з н и , то Россия не дошла бы до революции.
О возможности такого счастливого развития после 1905 года
озабоченно думали многие философы, социологи и общественные
деятели. Под председательством М е р е ж к о в с к о г о в Петербурге было
создано очень активное «Религиозно-философское общество», з а ­
давшееся целью организовать регулярные встречи м е ж д у обеспо­
к о е н н ы м и политическим положением в России представителями

ц е р к в и и свободной от у з к о - п а р т и й н о г о радикализма общественно­
стью. Но было у ж е поздно: центробежные силы к л е р и к а л ь н о й реак­
ц и и и партийной интеллигентской непримиримости одержали верх
над примиренчеством центростремительных сил.
Провозгласив социальное и философское учение К а р л а М а р к с а
абсолютной истиной, требующей к себе исповеднического отноше­
н и я , и превратив тем самым большевистскую п а р т и ю в л ж е - ц е р ковь, Л е н и н у ж е в 1902-1903 году предопределил окончательное
лицо революции.
К а к было у ж е сказано, большевизм в с п ы х н у л над Россией не
внезапно. У Ленина был ряд предшественников. Самым значитель­
н ы м из н и х надо считать родившегося в 1844 году Петра Ткачева.
Свои общественно-критические и революционно-тактические в з г л я ­
д ы Ткачев, н а з ы в а в ш и й себя первым марксистом, з а щ и щ а л в «На­
бате», издаваемым и м с 1875 по 1881 год в Женеве. Его своеобразный
анализ социальной с т р у к т у р ы России был бесспорно верен. О н пер­
в ы й высказал мысль, что в России нет н и фабричного пролетариа­
та, н и б у р ж у а з и и , что страдающий народ и деспотическое п р а в и ­
тельство стоят в ней лицом к лицу, л и ш е н н ы е примиряющего п о ­
средничества среднего сословия. Считая, п р и н а л и ч и и т а к и х усло­
в и й , решительно бесполезным создание массовой революционной
организации рабочих, он безоговорочно з а щ и щ а л идею сплоченной,
централистически организованной п а р т и и , которая, не г н у ш а я с ь
насилием, применяла б ы его не т о л ь к о во время революции, но и
после ее победного окончания. Совершенно в духе ленинской тео­
р и и Т к а ч е в предостерегал против р а з р у ш е н и я государственного а п ­
парата п р о т и в н и к а . Ему казалось более целесообразным, победив
этот аппарат и з н у т р и , использовать его д л я п о с т р о й к и нового мира.
Эта идея внешне формальной непрерывности государственной вла­
сти была, полной противоположностью анархизму Б а к у н и н а .
В т о р ы м лицом в галерее л е н и н с к и х предков следует назвать Сер­
гея Нечаева, бывшего скорей п р а к т и к о м революции, чем ее идео­
логом. Я р ы й п о к л о н н и к М а к к и а в е л л и , идеи которого он, правда,
сильно упрощал, Нечаев организовывал маленькие засекреченные
к р у ж к и революционеров, по п я т и человек в к а ж д о м , таинственно
намекая, что вся Россия минирована подобными к р у ж к а м и . Чело­
век невероятной энергии, но и л и ш е н н ы й всякой морали, он утвер­
ж д а л , что революционеру все позволено и ничего не запрещено.
У б и т ь и щ у щ е г о собственных п у т е й партийного товарища, обвинив
его в ш п и о н а ж е , не представляло для него н и к а к о г о затруднения.
К а к н и странно, этот холодный п о л и т и к был одновременно весь­
ма восторженным человеком, что связывало его с Б а к у н и н ы м . В
программе « К а т е х и з и с революционера», составленном Нечаевым
п р и участии Б а к у н и н а , на первом месте стоят не экономические, а

духовные требования: борьба с Богом, освобождение ж е н щ и н ы от
ига брака и государственное воспитание детей. Но еще показатель­
нее этой программы последовательно продуманная Нечаевым т а к ­
т и к а революционной борьбы, с в ы р а ж е н н ы м в ней недоверием к н а ­
роду. Нечаев, к а к п о з ж е и Л е н и н , у т в е р ж д а л , что народ собствен­
н ы м и силами н и к о г д а не совершит революции. Дорога к свободе
м о ж е т быть проложена л и ш ь п у т е м насилия над народной волей.
По мнению Нечаева, просветительный реформизм и эволюционизм
«лишь снотворное для ума и сердца» и потому н и к чему не приво­
дят. Отсюда вывод — не дожидаясь революции снизу организовать
ее сверху.
Носителем этой революции Нечаев представлял себе тайное об­
щество профессиональных революционеров. Образ такого револю­
ционера описан в катехизисе с т и п и ч н о б а к у н и н с к о й страстностью.
Революционер — это обреченный. Д л я него не д о л ж н о существовать
н и л и ч н ы х интересов, н и любовных п е р е ж и в а н и й , н и собственности,
н и д а ж е собственного имени. Все его существо д о л ж н о быть одер­
ж и м о одной целью, одной мыслью, одной страстью: Революцией.. .
О н беспощадный враг всего цивилизованного мира, он ж и в е т в нем
с единой целью — его р а з р у ш е н и я . О н ненавидит и презирает об­
щественную мораль своей э п о х и . . . Все, ч т о революция поощряет
— нравственно, все, что ей препятствует — безнравственно.
Третьим, более з н а ч и т е л ь н ы м предшественником Ленина, надо
считать анархиста Б а к у н и н а * ) . Б а к у н и н , составивший вместе с Н е ­
чаевым «Катехизис революционера», о т которого он впоследствии
отказался, был по своему размеру совсем д р у г и м человеком, чем
Т к а ч е в и Нечаев. И з у ч а я ж и з н ь Б а к у н и н а , не знавшего иной роди­
н ы , кроме баррикад (он п р и н и м а л деятельное участие во всех рево­
л ю ц и я х и был т р и ж д ы приговорен к смерти — в А в с т р и и , Герма­
н и и и России), невольно п р и х о д и ш ь к выводу, что политическая р е ­
волюция была для него л и ш ь символом более глубокой борьбы ч е ­
ловека с Богом. Правильность такого предположения подкрепляет­
ся его восхвалением сатаны («Бог и государство»), к а к первого ре­
волюционера, восставшего против уготовленного человеку Господом
Богом рабства. К а к п у т ь к этому освобождению, Б а к у н и н востор­
ж е н н о приветствовал разрушение. Самые значительные из его ре­
чей п ы л а ю т огнем, испепеляющим все п р а к т и ч е с к и е п л а н ы социа­
листического строительства. Характерно, что Б а к у н и н всегда и в с ю *) И з в е с т н о , что непосредственно после з а х в а т а в л а с т и , большевистское
правительство не т о л ь к о т е о р е т и ч е с к и , но и с о р у ж и е м в р у к а х боролось с
а н а р х и с т а м и , з а с е в ш и м и в одном из м о с к о в с к и х домов. Э т о т ф а к т не о т в е р ­
гает моего тезиса. Ведь б о л ь ш е в и к и арестовывали и ссылали и с о ц и а л - д е м о ­
к р а т о в , несмотря н а то, что сами о н и , к а к д о к а з а н о , б ы л и в ы х о д ц а м и из гнезда
с о ц и а л - д е м о к р а т о в . Борьба с о т ц а м и и дедами относится, по с у щ е с т в у , к рево­
люционной психологии.

ДУ предъявлял одни и те ж е требования. Все к тому ж е п р и з ы в а л
он и славянский конгресс в Праге, и саксонских коммунистов в
Дрездене: «Вы д о л ж н ы отдаться революции полностью и безогово­
рочно. . . В ы д о л ж н ы стать огнем, чтобы творить чудеса. . . Будьте
грозовой т у ч е й всех нас освобождающей революции».
Х о т я слово о перманентной революции и не п р и н а д л е ж и т Б а к у ­
н и н у , нельзя себе представить революционера, для которого оно б ы ­
ло бы характернее, чем для М и х а и л а Б а к у н и н а . М ы с л ь о конце
революции и л и х о т я б ы о ее длительной передышке, была для Б а ­
к у н и н а непереносимой, что делало его в глазах д а ж е самых б л и з ­
к и х соратников опасным для дела вождем. Этим объясняются и з ­
вестные слова французского революционера Косидьера: «Что за ч е ­
ловек. В п е р в ы й день революции он неоценим, но во второй его сле­
довало бы, собственно, расстрелять».
Вдумываясь в сущность б а к у н и н с к о г о разрушительства, нельзя
не почувствовать, что за его революционной п о л и т и к о й скрывается
вера в творческую силу хаоса, а за его атеизмом — мрачная вера
в Разум: «Доверимся вечному Разуму, л и ш ь потому вееразрушающему, что он н е п о с т и ж и м ы м образом таит в себе и с т о ч н и к ж и з н и
и созидания». Это скорей п о х о ж е на позднего Ш е л л и н г а , чем на
К а р л а Маркса, вместе с к о т о р ы м Б а к у н и н основал п е р в ы й И н т е р н а ­
ционал, из которого впоследствии Б а к у н и н был и с к л ю ч е н .
Сущность верования русского революционного ордена м о ж н о
охарактеризовать двумя словами: «Европа и Свобода». В п о л и т и ­
ч е с к и х идеях Ткачева, Нечаева и Б а к у н и н а впервые зарождается
предательство этих идеалов, к у л ь м и н и р у ю щ е е в ленинской к о н ц е п ­
ц и и большевистской партии. Захват власти Л е н и н ы м нанес р у с с к о й
интеллигенции смертельный удар. М н о г и е ее представители у ш л и
в эмиграцию. Наиболее значительные и непреклонные из о с т а в ш и х ­
ся в советской России б ы л и сосланы и л и расстреляны. Остальные
применились к новому миру, л и ш ь немногие — по убеждению, боль­
шинство из-за т я ж е л о й н у ж д ы . В ы с ш и й идеал интеллигенции всех
п а р т и й и направлений — Учредительное собрание, было х о т я и со­
звано (1918 г.), но тотчас ж е и распущено, т а к к а к в нем б о л ь ш и н ­
ство голосов п о л у ч и л и не б о л ь ш е в и к и , а социалисты-революционе­
р ы (из 707 депутатских мест к о м м у н и с т ы п о л у ч и л и л и ш ь 175). С
роспуском Учредительного собрания начинается последовательное
проведение в ж и з н ь тех антидемократических т к а ч е в с к и х п р и н ц и ­
пов, что б ы л и провозглашены Л е н и н ы м еще в 1902-1903 году.
В отличие от социалистов-народников и социал-демократов евро­
пейского образца, Л е н и н не считал, что главная роль в революции
д о л ж н а принадлежать народу, в частности, пролетариату. Еще с
ю н о ш е с к и х лет он твердо верил в то, что лично ему о т к р ы т а абсо­
л ю т н а я истина. Этой истине и н а д л е ж и т подчинить пролетариат,
с к л о н н ы й ограничиваться чисто экономическими, п р о ф с о ю з н ы м и

требованиями. Дело революции м о ж е т быть выиграно л и ш ь «про­
фессиональными революционерами», к р е п к о спаянными в и е р а р х и ­
ч е с к и построенную и централистически организованную партию.
Т а к а я с т р у к т у р а партии вела за собой необходимость строить
н о в у ю Россию не на демократических, а на б ю р о к р а т и ч е с к и х нача­
лах. В качестве переходного строя Л е н и н выдвигал д и к т а т у р у про­
летариата. Н а с к о л ь к о странным все это показалось д а ж е б л и з к и м
Л е н и н у социалистам, видно и з дискуссионного замечания Т р о ц к о ­
го на съезде 1902-1903 года: «Ленин хочет, собственно, не д и к т а т у р ы
пролетариата, а д и к т а т у р у над пролетариатом». В ответ на л е н и н ­
с к у ю статью « Ш а г вперед, два шага назад» (1904 г.) встречаются еще
более резкие слова того ж е Троцкого: «Если б ы Л е н и н п р и ш е л к
власти, то он обвинил б ы перед Трибуналом все движение проле­
тариата в умеренности, причем львиная голова М а р к с а первая с к а ­
тилась б ы под ударом гильотины».
Во главе нечаевской программы стоят, к а к было у ж е сказано в ы ­
ше, скорее богоборческие, чем экономические требования. Своим
определением веры в Бога, к а к «труположества», Л е н и н далеко опе­
редил нечаевский аморализм, чем и объясняются поистине п р е с т у п ­
н ы е способы борьбы с верой и Церковью, в особенности в первые го­
д ы большевистской революции.
Н а с к о л ь к о явно в м ы ш л е н и и и действиях Ленина в ы с т у п а ю т
т к а ч е в с к и й ф а ш и з м и аморальность Нечаева, настолько трудно у л о ­
вить в н и х связь ленинского и б а к у н и н с к о г о разрушительства. Б а ­
к у н и н с к а я всеразрушительная т а к т и к а была Л е н и н у близка, но
п о ч т и м и с т и ч е с к у ю веру Б а к у н и н а в творческие с и л ы хаоса Л е н и н ,
конечно, не знал. Д л я углубленного понимания б а к у н и н с к о й т е м ы в
большевистской революционной т а к т и к е не л и ш н е дать себе отчет в
том, что праотец р а з р у ш е н и я , сатана, именуется Ц е р к о в ь ю подра­
жателем Господа Бога — Imitator Dei. Этой разрушительной и м и ­
тацией и пользовался Л е н и н . Д л я у н и ч т о ж е н и я Христовой Ц е р к в и
быда создана красная. Д л я у н и ч т о ж е н и я старой, кадровой армии
была организована «Красная гвардия», милиция, а затем К р а с н а я
армия. Ради р а з р у ш е н и я старой, для м н о г и х коммунистов родной
направленческой лргтературы ( Г о р ь к и й и его о к р у ж е н и е ) , громо­
гласным М а я к о в с к и м был создан н о в ы й ф у т у р и с т и ч е с к и й фронт.
П р и ч е м характерно, что во всех новшествах оставались приспособ­
ленные к новому п о л о ж е н и ю вещей элементы старых форм: ведь
даже и к о м м у н и с т и ч е с к а я п а р т и я имитировала церковные обряды.
Все сказанное неопровержимо доказывает, что русская и н т е л л и ­
генция т р а г и ч е с к и заблудилась на своем п у т и . Ее страстное ж е л а ­
ние свободы выродилось, к а к это у ж е предсказывал Достоевский,
в свободоненавистническую деспотию. В первые после большевист­
ской революции годы М о с к в а скорее напоминала М о с к в у X V I I века,

чем Европу. Да и сейчас, несмотря на американские небоскребы,
она далека о т свободолюбивого Запада и по своему д у х у напоминает
скорее раскрепощенную теократию Ивана I V , чем т о т демократиче­
с к и й строй, за к о т о р ы й более ста лет боролась р у с с к а я и н т е л л и г е н ­
ция.
У т в е р ж д е н и е этого, бросающегося в глаза, сходства н и в к о е м
случае не является тем п о ч т и слепым отожествлением царизма с
большевизмом, к о т о р ы м часто грешат западноевропейские п у б л и ­
ц и с т ы . По и х мнению, большевизм есть, в сущности, н и ч т о иное, к а к
вполне понятное и последовательное продолжение царского р е ж и ­
ма: у ж е п р и царе подчиненная государству Церковь осталась п о д ­
чиненной ему и п р и большевизме; х а р а к т е р н ы й для м о н а р х и и и м ­
периализм естественно у д е р ж а л с я и в советском государстве; к а к
царская Россия не признавала свободы совести, особенно в области
п о л и т и к и (даже проповеднические сочинения Толстого д о л ж н ы б ы ­
л и печататься за границей), т а к ж е наследственно не признает ее
и большевистская. Словом, все осталось по-старому.
Явное заблуждение подобных полемических сопоставлений м о ж ­
но было б ы легко доказать неоспоримыми ф а к т а м и и т о ч н ы м и ц и ф ­
рами. Но дело не в е д и н и ч н ы х ф а к т а х и не в л о г и ч е с к и х доказа­
тельствах. Дело в непонимании г л у б о к о й р а з н и ц ы м е ж д у недостат­
к а м и и преступлениями монархии и недостатками и п р е с т у п л е н и я ­
м и Советского Союза. Разница эта заключается в том, что монар­
х и ю , исповедавшую православие, и м о ж н о и д о л ж н о у п р е к а т ь в со­
деянных ею т я ж е л ы х грехах, т а к к а к грех — основная категория
христианского сознания. У п р е к а т ь ж е большевизм за греховность
его у б е ж д е н и й и действий — бессмысленно, т а к к а к последователь­
ное материалистическое сознание не знает п о н я т и я греха. В этой
неупрекаемости большевизма, к о т о р ы й о н сам считает своей безу­
пречностью, состоит его т я г ч а й ш а я вина перед Россией и человече­
ством. М о н а р х и я не давала России свободы по своему нравственно­
му несовершенству, большевизм ж е д е р ж и т ее в рабстве, уверен­
н ы й в абсолютном совершенстве своего научного миросозерцания
и своих п о л и т и ч е с к и х у б е ж д е н и й .
Число интеллигенции в старом смысле в Советской России в н а ­
стоящее время весьма незначительно. То, что за границей считается
новой советской интеллигенцией, является полной п р о т и в о п о л о ж н о ­
стью тому, чем были рыцари интеллигентского ордена. Старые и н ­
теллигенты были профессионалами идеологических построений и
я в н ы м и дилетантами в п р а к т и ч е с к о й ж и з н и . Представители совет­
ской интеллигенции большей частью только «спецы». Спрашивает­
ся: есть л и у похороненной Л е н и н ы м р у с с к о й интеллигенции старо­
го стиля еще шанс на воскресение? М о ж н о л и , варьируя известное
изречение, в о с к л и к н у т ь : «Русская интеллигенция умерла, да здрав­
ствует интеллигенция!» Подробный ответ на этот судьбоносный во-

прос русского будущего завел б ы с л и ш к о м далеко. И потому л и ш ь
вкратце: да, старая интеллигенция д о л ж н а воскреснуть, но воскре­
снуть в новом облике. Не т о л ь к о России, но и веем европейским
странам н у ж н а элита людей, бескорыстно п е к у щ а я с я о страданиях
у н и ж е н н ы х и оскорбленных, к о т о р ы х еще очень много в мире, стро­
я щ а я свою ж и з н ь на исповедании правды, готовая на л и ш е н и я и
ж е р т в ы . Вот ч е р т ы старой интеллигенции, которые д о л ж н ы вер­
нуться в русскую ж и з н ь .
Д у х ж е утопизма, дилетантского распорядительства в обла­
стях ж и з н и , в к о т о р ы х ничего не понимаешь, и легкомысленной ве­
р ы в то, что и с т и н ы изобретаются философами, социологами и э к о ­
номистами, а не даруются свыше, д о л ж е н исчезнуть.
Образ А л е ш и Карамазова, посланца Ц е р к в и и монастыря на слу­
ж е н и е миру, еще не воплощен в р у с с к у ю ж и з н ь : Это воплощение
— задача будущего. Д л я ее успешного разрешения надо отдавать
себе отчет в том, что х р и с т и а н с к о й п о л и т и к и н и к о г д а не было и н и ­
когда не будет. Но невозможность х р и с т и а н с к о й п о л и т и к и , о к о т о ­
рой м о г у т мечтать л и ш ь у т о п и с т ы , не отрицает трезвой п о л и т и к и
христиан, задача которой не воссоздание святой Р у с и , а строитель­
ство истинно-гуманной, заботящейся о к а ж д о м человеке, ответст­
венной в правовом и моральном отношении, далекой и от злой борь­
бы интересов и от слепой п а р т и й н о й ненависти д е м о к р а т и и .

Н. ОСИПОВ

Credo русского либерализма
В союзе с лучшими
силами
правительство может быть
казанно
либеральным.
С. М .

1. П Р Е Д Р А С С У Д К И

народа
безна­

Соловьев

ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ

В последнее время р у с с к о м у либерализму, к о т о р ы й долго оста­
вался вне поля зрения исследователей, неожиданно повезло. П о ­
явился ряд к н и г и статей, п о с в я щ е н н ы х либерализму. Радоваться
есть чему, но есть чему и огорчаться. С понятием либерализма у
нас связано несколько удивительно ж и в у ч и х предрассудков, к о т о ­
р ы м и современные исследователи п л а т я т традиционную дань. О н и
берут понятие либерализма в крайне ш и р о к о м , а потому и неопре­
деленном смысле. В одни с к о б к и берут с л и ш к о м разнородные явле­
н и я , и это до крайности затрудняет возможность разглядеть п о д л и н ­
ное лицо русского либерализма.
И п р е ж д е всего не следует записывать в либералы поголовно
всех прогрессивных деятелей от к н . К у р б с к о г о до М и л ю к о в а . По
п р и з н а к у прогрессивности, вероятно, всех Даниловичей и большую
часть Романовых пришлось б ы зачислить в либералы, ибо россий­
ское самодержавие п о ч т и всегда было прогрессивным, иногда недо­
статочно, иногда чересчур. До X I X века в России д р у г о й прогрессив­
ной силы, кроме самодержавия, вообще не было. Оно было занято
делом прогресса, и когда собирало Русь около М о с к в ы , и когда осво­
бождало ее от О р д ы на к р о в а в ы х л и берегах Н е п р я д в ы и л и м и р н ы х
У г р ы , и когда оно, повинуясь необходимости, закрепощало крестьян
и рядом с боярством создавало к а д р ы с л у ж и л о г о дворянства, и к о г ­
да прорубало окно в Европу, и когда о т к р ы в а л о п е р в ы й в России
университет (а п о - п у ш к и н с к о м у счету второй: п е р в ы м университе­
том П у ш к и н считал Ломоносова), и когда оно освобождало к р е с т ь я н
от крепостной зависимости, и когда п р и враждебном нейтралитете

общества строило ж е л е з н ы е дороги и создавало р у с с к у ю т я ж е л у ю
промышленность, и когда проводило аграрную реформу Столыпина...
Если нельзя отождествлять, не м у д р с т в у я л у к а в о , р у с с к и й л и ­
берализм просто с прогрессом, то не меньшей о ш и б к о й является
отождествление его с конституционализмом. Явления эти глубоко
р а з л и ч н ы ; в о з н и к л и они разновременно и, встретившись, оказались
друг д р у г у в р а ж д е б н ы .
Наконец, нельзя противопоставлять р у с с к и й либерализм само­
державию. Либерализм вовсе не враждебен самодержавию, наобо­
рот, он всегда стоял на почве самодержавия, и союзу этих д в у х сил
Россия обязана самыми блестящими страницами своей истории.

2. К О Н С Т И Т У Ц И О Н А Л И З М
Р у с с к и й конституционализм, к а к б ы его н и оценивать, совсем
не случайное, не наносное, не подражательное явление. Наоборот:
это одна из древнейших р у с с к и х традиций, тесно связанных с п о ­
л и т и ч е с к и м и настроениями и интересами русского боярства, а позд­
нее дворянства. Русское дворянство, в противоположность боярству,
сначала было настроено антиконституционно, но затем усвоило себе
к о н с т и т у ц и о н н ы е стремления. Р у с с к и й к о н с т и т у ц и о н а л и з м гораздо
более самобытен и органичен, чем теории р у с с к и х реакционеров
X I X века.
К о н с т и т у ц и о н а л и з м — это стремление к ограничению прав вер­
ховной власти. У нас оно у х о д и т в глубь веков: его м о ж н о просле­
дить до X I V века. В X V веке р у с с к и й к о н с т и т у ц и о н а л и з м п р и н и м а ­
ет отчетливые очертания: к о н с т и т у ц и о н н ы е претензии русского бо­
ярства в ы с т у п а ю т с полной очевидностью. Это отнюдь не п е р е ж и т о к
у д е л ь н ы х традиций, а новое, выросшее из д р у г и х к о р н е й движение,
которое очень рано успело п р и й т и к своему самосознанию. И в а н III
т а к подвел итог своей борьбы с боярской оппозицией: «А к н я з ю Се­
мену (Ряполовскому) голову отрубили, ч т о б ы не высокоумничал».
На к н я з е Ряполовском боярское высокоумничанье не кончилось, и
п р и Василии Ивановиче упала еще одна голова, о п я т ь - т а к и за стрем­
ление ограничить власть великого к н я з я . Т о была голова думного ч е ­
ловека, И . Н. Берсеня-Беклемишева. Наконец, в е л и к о к н я ж е с к а я
власть и была ограничена, в крайне н е у д а ч н ы х формах, в малолет­
ство Ивана Грозного. Установлению боярской к о н с т и т у ц и и помеша­
ло т о л ь к о соперничество м е ж д у боярскими фамилиями. П е р в ы й
боярский к о н с т и т у ц и о н н ы й блин в ы ш е л комом. Бояре не сумели
использовать на редкость удачно для н и х с л о ж и в ш и х с я обстоя­
тельств. За свои о ш и б к и они ж е с т о к о поплатились п р и самодержав­
ном Грозном.

Впрочем, было еще одно обстоятельство, отозвавшееся на бояр­
с к и х домогательствах крайне неблагоприятно: это настроения н а ­
р о д н ы х масс, которые всегда и везде поддерживают верховную
власть против аристократии, всегда и везде голосуют за деспотизм
против аристократической олигархии. Поэтому демагогия является
о б ы ч н ы м о р у ж и е м в р у к а х тиранов, и Г р о з н ы й проявил себя неза­
у р я д н ы м демагогом. О н губил бояр «всеродно» не из одного л и ш ь
садизма, он вел борьбу с полуторастолетней традицией московского
боярства и к н я ж ь я , у ж е освященной к р о в ь ю ж е р т в . Борьбу за сво­
боду русское боярство вело большой к р о в ь ю . К н я з ь К у р б с к и й н е ­
даром говорил о династии Даниловичей, к а к об «издавна к р о в о п и й ственном роде». В царско-боярском содружестве п р и Иване III и В а ­
силии III о н не склонен был видеть идиллии. О н з а с л у ж и л от
Г. П. Федотова наименование Герцена X V I века, и по заслугам. О н
принципиально восставал против самодержавия и требовал, ч т о б ы
царь правил в л ю б в и и совете с боярами. Но д а ж е это его не удовле­
творяло:
«Царь д о л ж е н искать доброго и полезного совета, не только у
своих советников, но и у всенародных человек, потому что дар
д у х а дается не по богатству внешнему и не по могуществу власти,
но по правоте душевной».
Во времена К у р б с к о г о , действительно, легче было верить во
«всенародных человек» (эта вера, впрочем, т о ж е была разбита
ж и з н ь ю ) , чем в дар духа, п о ч и в а ю щ и й на царской особе. В поведе­
н и и Ивана К у р б с к и й видит проявление п р о к а ж е н н о й совести и п р а к ­
тическое отрицание христианства.
Талантливое венчанное чудовище отлично поняло, что речь идет
об ограничении самодержавия. И в а н отвечает К у р б с к о м у , п у с т ь не
совсем удачно, но по существу:
«Самодержавства нашего начало от св. Владимира (это вздор:
И в а н был п л о х и м историком. Н . О.). М ы родились и выросли на ц а р ­
стве; своим обладаем, а не ч у ж о е п о х и т и л и ; русские самодержцы
изначала владеют своими царствами, а не бояре и вельможи».
Страстно в о з р а ж а я К у р б с к о м у , царь противополагает ф о р м у л у
самодержавия в понимании Ивана формуле боярского к о н с т и т у ц и о ­
нализма:
«Это л и совесть п р о к а ж е н н а я , чтобы царство свое в своей р у к е
держать, а рабам своим не давать властвовать? Это л и противно р а ­
з у м у — не хотеть быть обладаему рабами своими? Это л и правосла­
вие пресветлое быть под властью рабов?» И венец р а с с у ж д е н и й
Ивана:
«Жаловать своих холопов м ы вольны, а к а з н и т ь и х
вольны ж е » .
Д л я историков, н а х о д я щ и х с я под гипнозом н е п р е л о ж н ы х з а к о ­
нов истории, прав, конечно, И в а н , а не К у р б с к и й , ибо К у р б с к и й
занят г у м а н н ы м и разглагольствованиями, а И в а н — реалист; К у р б -

с к и й смотрит в прошлое, а И в а н отстаивает прогрессивный п р и н ц и п
самодержавия.
К у р б с к и й один из зачинателей русского конституционализма.
Новые стремления часто воображают себя возвращением к п р о ш л о ­
му. К у р б с к и й стоит не за прошлое, по к р а й н е й мере, не за одно
прошлое. П р и н ц и п «всенародных человек» соответствовал потреб­
ностям X V I , а не X I V века. Напрасно только К у р б с к и й возлагал н а ­
д е ж д ы на э т и х «всенародных человек»: они с о с л у ж и л и о т л и ч н у ю
с л у ж б у самодержавию, но к о н с т и т у ц и о н н ы е ч а я н и я К у р б с к о г о не
н а ш л и и не могли н а й т и у н и х н и малейшего о т к л и к а .
О губимом «всеродно» русском боярстве м о ж н о сказать, что
оно легло к о с т ь м и в борьбе за р у с с к у ю свободу. К р о в а в ы й посев
д о л ж е н б ы л принести обильные плоды. И в а н своими п ы т к а м и и
к а з н я м и на свой лад прославлял идею свободы. После пережитого
под его скипетром опыта ж е л а т ь находиться в обладании самодер­
ж а в н о г о было б ы просто патологией рабьей д у ш и . Но бояре не б ы ­
л и холопами, несмотря на официальное титулование, и они это до­
к а з а л и очень скоро.
Борьба возобновилась, едва только з а к р ы л н а в е к и глаза к р о т к и й
Федор Иванович. Речь шла не о чем ином, к а к о к о н с т и т у ц и и , о том,
чтобы связать Бориса Годунова крестоцеловальной записью. Сама
по себе его кандидатура на ц а р с к и й трон не вызывала серьезных
в о з р а ж е н и й : не Р ю р и к о в и ч и не Гедиминович, — тем л у ч ш е : ему не
пристала и з л и ш н я я кичливость, ему легче согласиться на ограни­
чение своей власти, чем Ш у й с к о м у и л и Мстиславскому. Но Борис
хотел быть царем самодержавным. В ответ на домогательства бо­
ярства он очень ловко оперся на «всенародных человек». А «все­
народные человеки» очень п а д к и на демагогию. Демагогическая
речь Бориса п р и его коронации с упоминанием о последней р у б а ш к е
перекликается с не менее демагогической речью Ивана на москов­
ском п о ж а р и щ е . Бояре не ошибались, когда расслышали в оратор­
с к и х у п р а ж н е н и я х Бориса хорошо знакомое обещание повывести
измену из белокаменной М о с к в ы . Война была объявлена, и Борис
дорого поплатился за презрение к к о н с т и т у ц и и .
Борис погиб, погиб и самозванец, и Россия получила, наконец,
конституционного государя. Но то б ы л царь боярский. О н т о ж е не
прочь б ы л от самодержавия, но, несмотря на свою хитрость, в ы н у ж ­
ден был дать на себя крестоцеловальную запись. Вот что гласит эта
знаменитая запись Василия Ш у й с к о г о :
« . . . и поволил я царь и в е л и к и й к н я з ь всея Руси целовать крест
на том, что мне, великому государю, всякого человека, не осудя ис­
т и н н ы м судом с боярами своими, смерти не предать, в о т ч и н , дворов
и ж и в о т о в у братьи его, у ж е н и детей не отнимать, если они с н и м
в м ы с л и не б ы л и ; т а к ж е у гостей и торговых людей, х о т я к о т о р ы й
по с у д у и по с ы с к у дойдет и до смертной к а з н и , и после у и х ж е н и

детей дворов, лавок и ж и в о т о в не отнимать, если о н и с н и м и в этой
вине н е в и н н ы . Да и доводов л о ж н ы х мне, великому государю, не слу­
шать, а сыскивать в с я к и м и с ы с к а м и н а к р е п к о и ставить с очей н а
очи, ч т о б ы в том православное христианство напрасно не гибло; а к т о
на кого солжет, то, с ы с к а в , к а з н и т ь его, смотря по вине, к о т о р у ю
взвел напрасно. На том на всем, что в сей записи писано, я , царь и
в е л и к и й к н я з ь Василий И в а н о в и ч всея Р у с и , целую крест всем п р а ­
вославным христианам, что мне, и х ж а л у я , судить и с т и н н ы м п р а ­
ведным судом, и без в и н ы н и на кого о п а л ы своей не класть, и н е ­
другам н и к о г о в неправде не подавать и от всякого насильства обе­
регать».
Подкрестная запись Василия Ш у й с к о г о не случайность, не исто­
р и ч е с к и й к у р ь е з . Это ответ на давно н а з р е в ш у ю потребность. Это
—
гарантия прав, это действительно ограничение деспотической
власти. Это исполнение ч а я н и й п я т и и л и шести п о к о л е н и й р у с с к о ­
го боярства. Д у х Семена Ряполовского, Берсеня-Беклемишева и
К у р б с к о г о веет над записью.
П р и всем почтении к н е п р е л о ж н ы м законам истории позволи­
тельно допустить, что династия Ш у й с к и х могла б ы у д е р ж а т ь с я на
престоле в опасных и т р у д н ы х условиях смутного времени. Д л я это­
го, вероятно, достаточно было б ы доброго здоровья молодого к н я з я
М . В. Скоггина-Шуйского. Случись так, судьбы р у с с к о й к о н с т и т у ­
ц и и б ы л и бы обеспечены у ж е с начала X V I I века.
Знаменитый договор М . Г. Салтыкова с товарищами, з а к л ю ч е н ­
н ы й 4 февраля 1610 года с п о л ь с к и м королем под Смоленском — это
о п я т ь - т а к и к о н с т и т у ц и я . Не п о г у б и дела глупость Сигизмунда, она
тем легче п р и ж и л а с ь б ы на Р у с и , что молодому царю Владиславу,
иноземцу в р у с с к о м о к р у ж е н и и , ж е н а т о м у на р у с с к о й боярыне, п р и ­
шлось б ы во всем смотреть и з р у к русского боярства. Д л я самодер­
ж а в н ы х замашек места не оказалось б ы . К о н с т и т у ц и я очень скоро
стала б ы «стариной».
М о с к о в с к и й договор с п о л я к а м и от 17 августа 1610 года — это
несколько у х у д ш е н н а я к о п и я Смоленского договора. Крестоцеловальная запись царя М и х а и л а — проявление все того ж е русского
конституционного духа. Правда, и с т о р и к и спорят о существовании
записи М и х а и л а . К л ю ч е в с к и й не сомневается в ее существовании
и выдвигает очень правдоподобное предположение, что она была
взята с царя, но осталась тайной, опубликовать ее не решились р а ­
д и «всенародных человек», которые непременно усмотрели б ы в ней
ненавистную б о я р с к у ю олигархию. В а ж н о , впрочем, не существова­
ние записи, а то, что современники в это существование верили, —
знак, что люди, переживавшие смутное время, п р о д о л ж а л и судить
и рядить о к о н с т и т у ц и и . Тема эта на п р о т я ж е н и и всего X V I I века
продолжала оставаться «актуальной».
П р и Петре было не до р а с с у ж д е н и й о к о н с т и т у ц и и . П р и нем боль­
ше заботились о теоретическом оправдании самодержавия. Задача

эта была разрешена п р и помощи иностранных у ч е н ы х авторитетов.
П а м я т н и к о м у с и л и й в этом направлении осталась «Правда воли мо­
наршей» Феофана Прокоповича, которая и попала в Свод законов
Российской Империи.
Русские к о н с т и т у ц и о н а л и с т ы читали, конечно, Г у г о Гроция и
Пуффендорфа, но остались холодны к западным теориям абсолю­
тизма. И х мысль была несравненно почвеннее и оригинальнее, чем
мысль р у с с к и х идеологов самодержавия.
Феофан — Феофаном, а русская к о н с т и т у ц и о н н а я мысль зрела
в т и ш и среди и з б р а н н ы х умов именно п р и Петре. После Петра п р о ­
мел ь к н у л о два к р а т к о в р е м е н н ы х царствования, и р у с с к и й к о н с т и ­
туционализм, у ж е совершенно зрелый, п е р е ж и л свое наиболее э ф ­
фектное и драматическое выступление. С именем к н я з я Д . М . Г о л и ­
ц ы н а связаны знаменитые «кондиции», предъявленные Верхов­
н ы м Т а й н ы м Советом А н н е Ивановне, которая и х не колеблясь под­
писала, после чего Россия несколько дней находилась под с к и п е т ­
ром к о н с т и т у ц и о н н о й монархии. Россия получила аристократиче­
с к у ю к о н с т и т у ц и ю , что было только естественно: все к о н с т и т у ц и и
на свете аристократического п р о и с х о ж д е н и я . Впрочем, Г о л и ц ы н г о ­
тов был реформировать Сенат, превратив его в н и ж н ю ю палату,
ч л е н ы которой д о л ж н ы б ы л и избираться дворянством. Но дворян­
ство в России издавна относилось очень враждебно к к о н с т и т у ц и о н ­
н ы м п р и т я з а н и я м аристократии. К о н с т и т у ц и я Голицына была для
него неприемлема, а объединиться на собственном конституционном
проекте оно не сумело, х о т я и тщилось это сделать. Побарахтавшись
в омуте вдруг в с п ы х н у в ш и х п о л и т и ч е с к и х страстей, оно повернуло
в сторону самодержавия. «Пусть л у ч ш е один тиран, а не восемь»,
— вот к чему свелась его политическая мудрость. Демонстрация
верноподданнических чувств была делом н е х и т р ы м и п р и в ы ч н ы м .
Демонстрация развязала р у к и А н н е , которая торжественно разорва­
ла к о н д и ц и и и осчастливила Россию бироновщиной.
Неудача замысла к н я з я Д . М . Голицына имела для последую­
щей истории России роковое значение. П. Б. Струве у т в е р ж д а л , что
Л е н и н победил в 1917 году потому, что к н я з ь Г о л и ц ы н потерпел п о ­
ражение в 1740 году. Благодаря этому п о р а ж е н и ю правовое развитие
России запоздало на 175 лет. В о з н и к л и и развились совершенно не­
нормальные отношения м е ж д у властью и обществом. Общество не
было привлечено к у ч а с т и ю в управлении государством, в чем п о т ­
ребность назрела к н а ч а л у X V I I I века.
К о н с т и т у ц и о н н ы е стремления в России не умерли н и под Б и р о ном, н и п о з ж е . П р и Екатерине конституционное направление (т. н.
«монаршизм») было заметным явлением в р у с с к о й умственной ж и з ­
н и . Граф П а н и н в начале царствования Е к а т е р и н ы представил ей
проект манифеста, к о т о р ы й устанавливал ограничение самодержав­
ной власти. Екатерина манифест подписала, но под р а з н ы м и пред-

логами задержала его опубликование. Т а к манифест и не был о п у ­
бликован. То ж е произошло в 1819 году с уставной грамотой Ново­
сильцева и в 1881 году с проектом Л о р и с - М е л и к о в а . У нас иногда
подписывают к о н с т и т у ц и и , но обычно и х не опубликовывают.
П р и Александре I у р о ж а й на к о н с т и т у ц и о н н ы е п р о е к т ы был осо­
бенно велик. Этому государю, даровавшему к о н с т и т у ц и ю Польше
и Ф и н л я н д и и и понудившему Л ю д о в и к а X V I I I дать к о н с т и т у ц и о н ­
н у ю х а р т и ю Ф р а н ц и и , свойственно было одно время поощрять к о н ­
ституционные настроения своих подданных. Всего было повергнуто
на высочайшее благовоззрение около д в у х десятков к о н с т и т у ц и о н ­
н ы х проектов.
Н и к о г д а Россия не была т а к б л и з к а к к о н с т и т у ц и о н н о м у преоб­
разованию, к а к в царствование Александра I. И если этого преобра­
зования не произошло, то виной тому было новое и чрезвычайное
явление в р у с с к о й общественной ж и з н и : возникновение русского л и ­
берализма.

3. Л И Б Е Р А Л И З М
К о н с т и т у ц и о н а л и з м и либерализм встретились впервые п р и
Александре I и встретились враждебно. Врагами они остались н а ­
всегда. П р и первом ж е столкновении либерализм нанес своему п р о ­
т и в н и к у жестокое поражение. Благодаря вмешательству либерализ­
ма обреченное у ж е самодержавие уцелело. Э т у ж е у с л у г у либера­
л и з м еще раз оказал самодержавию п р и Александре П.
Либерализм, зарождение которого произошло на рубеже X V I I I и
X I X веков — своеобразнейшее явление р у с с к о й ж и з н и . К а к и к о н ­
ституционализм, он совершенно л и ш е н подражательного х а р а к т е ­
ра, о н до т а к о й степени своеобычен и самобытен, что т о л ь к о по
недоразумению и л и п р и особой слепоте его м о ж н о считать поверх­
н о с т н ы м заимствованием, бледной к о п и е й иноземного образца. С
конституционализмом он сразу о ч у т и л с я в непримиримом п р о т и ­
воречии. К о н с т и т у ц и о н а л и з м — аристократичен, либерализм — де­
мократичен. К о н с т и т у ц и о н а л и з м кровно связан с боярскими, п о з д ­
нее дворянскими интересами; либерализм ж и л интересами народа.
Р у с с к и й к о н с т и т у ц и о н а л и з м нес на себе неизгладимую печать к р е ­
постничества; его интересовали дворянские п р и в и л е г и и и в первую
очередь сохранение права собственности на землю и к р е с т ь я н с к и е
д у ш и . Если отдельные его представители в п е р в у ю четверть X I X
века и п о м ы ш л я л и об освобождении к р е с т ь я н в соответствии с ф р и т редерскими экономическими теориями — адмирал Мордвинов в этом
отношении т и п и ч н а я ф и г у р а — то это освобождение у н и х о т к л а ­
дывалось на неопределенное будущее и п р и этом само собою подра­
зумевалось, ч т о это будет освобождение без земли.

В царствование Александра I стало окончательно заметно, что
п р и ш л и новые л ю д и с неведомыми раньше взглядами. Э т и м людям
дорога была свобода, и принципиально они не могли относиться к
к о н с т и т у ц и я м отрицательно. Но для н и х дороже была свобода д р у ­
г и х , чем своя собственная. О н и хотели прежде всего освобождения
крестьян. О н и считали крепостное право самой страшной язвой Рос­
сии. П р и этом о н и боялись к о н с т и т у ц и и . О т н и х берет начало а н т и ­
к о н с т и т у ц и о н н ы й испуг, т и п и ч н ы й для н е с к о л ь к и х р у с с к и х поколе­
н и й . Л и б е р а л ы думали, что к о н с т и т у ц и я в России м о ж е т быть толь­
к о дворянской и видели, что дворянство в массе своей было против
освобождения крестьян. Дворянская к о н с т и т у ц и я неизбежно приве­
ла бы, по и х п о н я т и я м , к увековечению рабства. Единственная сила
в России, способная освободить к р е с т ь я н в о п р е к и правильно и л и
л о ж н о понимаемым интересам помещиков, — это самодержавная
царская власть. Перед либералами стояла дилемма:
— и л и к о н с т и т у ц и я и сохранение рабства;
— и л и самодержавие и возможное у н и ч т о ж е н и е рабства.
О н и не колеблясь встали на сторону самодержавия против к о н ­
ституционалистов, в к о т о р ы х о н и видели крепостников. В и х в з г л я ­
дах не было н и к а к о г о манчестерства, но много человеколюбия. О н и
и против к о н с т и т у ц и и восстали во и м я человеколюбия. О н и вос­
стали против к о н с т и т у ц и и , идея которой не лишена была для н и х
обаяния, во и м я идеи более дорогой и б л и з к о й : они хотели о т п у ­
стить на свободу м е н ь ш и х братьев своих.
И з молодых либералов! (они п о ч т и все были тогда молодыми)
к а ж д ы й «читал Адама Смита и был в е л и к и й эконом». Но классиче­
ская политическая экономия не стала и х евангелием. О н и остались
совершенно ч у ж д ы манчестерству. Манчестерство верило в т о р ж е ­
ство разума и свободы, н о по-настоящему его интересовала б и р ж а
и ост-индская к о м п а н и я ; к человеку оно относилось с полнейшим
равнодушием. Б ы л о две манчестерских к о н ц е п ц и и : оптимистиче­
ская, по которой свобода к о н к у р е н ц и и автоматически предопреде­
ляла всеобщую экономическую гармонию, и пессимистическая, по
которой всеобщая свалка интересов ведет к т о р ж е с т в у сильных,
которые п р а в ы , потому что они сильны, и к гибели слабых, которые
в и н о в н ы в том, что о н и слабы. «Горе побежденным!» — гласит за­
к о н разума, прать против которого, к а к против р о ж н а , бесполезно.
Н и фальшивая экономическая идиллия, н и к а л ь в и н и з м , перене­
сенный в область э к о н о м и к и , не м о г л и иметь над сердцами р у с с к и х
либералов н и малейшей власти. Д л я н и х не было ничего важнее
человека, его прав, его достоинства. Отделить э к о н о м и к у от э т и к и
они не умели, и и х миросозерцание было насквозь этическим. Не
б у р ж у а з н ы й индивидуализм л е ж а л в его основе, не А д а м Смит, не
л о з у н г свободы торговли, а человеко- и народолюбие.
В этом огромное отличие русского либерализма от западного, в

этом его «патент на благородство». О н стоял не на почве интересов,
а на почве забот о «меньшом брате». В этом была его сила и в этом
была его слабость.
Отношение либералов к народу вытекало и з строя либеральной
д у ш и . О н и народ л ю б и л и , но к у м и р а из него не делали, х о т я у н и х
и б ы л у к л о н в эту сторону. «Все для народа, н о не все через народ».
Либералы провели свои реформы п р и Александре И, — а это было
делом поистине богатырским, — помимо народа. Зато о н и н и к о г д а
не рассматривали народ, к а к средство.
Т а к о в был р у с с к и й либерализм, и вот символ его веры:
1) Крепостное право д о л ж н о быть у н и ч т о ж е н о во что бы то н и
стало;
2) только самодержавная власть м о ж е т с н и м п о к о н ч и т ь ;
3) но для этого необходимо, чтобы она вступила в союз с либера­
лами;
4) к о н с т и т у ц и я — дворянская затея, опасная д л я дела освобож­
дения и во всяком случае преждевременная.
П р и и з у ч е н и и либерализма в а ж н о , разумеется, знакомство с его
идеями, но несравненно важнее знакомство с людьми. Либерал —
это особый человеческий т и п , очень р у с с к и й .
Д и а л е к т и к обаятельный
Честен мыслью, сердцем чист,
П о м н ю я твой взор мечтательный,
Либерал — идеалист, —
это не верно, потому что не полно. Обаятельные д и а л е к т и к и и ч и ­
стые сердцем идеалисты в ы д в и н у л и из своей среды замечательных
дельцов. Т о л ь к о дельцы могли поднять э п о х у в е л и к и х реформ и в
сочетании идеализма, высокой к у л ь т у р ы и большой п р а к т и ч е с к о й
х в а т к и и выразился т и п русского либерала. В либерале весьма ма­
ло доктринерства и отвлеченной «принципиальности», но очень м н о ­
го простой и естественной человечности.
В лице просвещенного адмирала Мордвинова и умеренного де­
кабриста Тургенева произошла встреча типичного к о н с т и т у ц и о н а ­
листа с т и п и ч н ы м либералом. Тургенев рассказывает о его спорах
с «почтенным адмиралом Мордвиновым» по вопросу о крепостном
праве. «Для меня «главной неисчерпаемой темой было всегда осво­
бождение к р е п о с т н ы х » , — повествует Тургенев. — «Добрый адми­
рал не придавал должного значения огромному злу, п р о и с т е к а ю щ е ­
м у от рабства. Со своей обычной м я г к о с т ь ю и добротой о н подтру­
нивал иногда над моим рвением в пользу к р е п о с т н ы х » . «В в а ш и х
глазах, — говорил о н мне, — все рабы святые, а все п о м е щ и к и т и ­
раны». — «Почти что так, — ответил я ему вполне серьезно».
О крестьянах Тургенев в ы р а ж а л с я в тонах, которые заставляют
вспомнить о позднейшем народничестве:

«Класс р у с с к и х крестьян всегда был предметом моих симпатий».
И еще теплее: «Да, я люблю этих славных р у с с к и х к р е п о с т н ы х к р е ­
стьян, и все в н и х , вплоть до священной бороды и х , вызывает во
мне чувство почтения».
Освобождение к р е с т ь я н было первой мыслью р у с с к и х либера­
лов, освобождение с землей — второй. Оно произошло п р и А л е к с а н ­
дре II именно так, к а к предполагали либералы. Его осуществил со­
юз самодержавия и либерализма, союз л у ч ш е й части р у с с к о й б ю ­
р о к р а т и и с л у ч ш е й частью русского общества в борьбе с к р е п о с т н и ­
ч е с к и настроенным дворянским большинством. И в этой борьбе был
вдребезги разбит р у с с к и й конституционализм. Потеряв «крещеную
собственность» и половину своих земель, дворянство пыталось к о м ­
пенсировать себя в политической области. К о н с т и т у ц и о н н ы е настро­
ения в с п ы х н у л и в дворянской среде с особенной силой в связи с
твердой линией поведения «красной ш а й к и » , «грабителей», к а к ч е ­
стили дворяне редакционные комиссии, находившиеся более и л и
менее в р у к а х либерального дворянского меньшинства. В приемах
р е д а к ц и о н н ы х комиссий было много диктаторского, и это вместе с
бесцеремонным отношением к дворянским правам очень скоро дове­
ло оскорбленное и возмущенное дворянство до белого каления.
Не было предела возмущению против Ростовцева и М и л ю т и н а .
Старые к о н с т и т у ц и о н н ы е д р о ж ж и забродили усиленно. В атмосфе­
ре всеобщего негодования стали в о з н и к а т ь п р о е к т ы д в о р я н с к и х к о н ­
ституций. После одного случая особенно бесцеремонного обхожде­
н и я с депутатами д в о р я н с к и х комитетов, А . И. К о ш е л е в , п о л у к о н ­
ституционалист, но и с к р е н н и й сторонник освобождения, т а к изливал
свое негодование:
«И п р е ж д е дворянство было недовольно н е к о т о р ы м и действиями
правительства по крестьянскому вопросу, но, по к р а й н е й мере, про­
свещенное меньшинство помещиков стояло на стороне правитель­
ства и сильно ратовало в его пользу. Теперь и этим последним з а ж а т
рот, ибо нечего сказать в оправдание власти. Сама она действует
п о ч т и революционно, от д р у г и х ж е требует слепого, безответного
повиновения. Неудовольствие, д а ж е ожесточение всех против б ю ­
р о к р а т и и в Петербурге, в Москве и во внутренности России растет
не по дням, а по часам. Теперь во многих губерниях д о л ж н ы быть
обыкновенные собрания дворянства, на к о т о р ы х н е л ь з я не о ж и д а т ь
протестов, д а ж е скандалов».
Б ю р о к р а т и я , т. е. не только М и л ю т и н , но и Самарин, и к н я з ь
Ч е р к а с с к и й , и К а в е л и н , т. е. цвет русского либерализма, видели в
д в о р я н с к и х настроениях опасность для дела освобождения. Б ы л о
с л и ш к о м ясно, что малейшие у с т у п к и дворянству поведут к тому,
что инициатива будет вырвана из р у к р е д а к ц и о н н ы х комиссий, дело
перейдет в р у к и дворянского большинства, которое не замедлит его
бесповоротно загубить.

Ч л е н ы р е д а к ц и о н н ы х комиссий, которые в то время б ы л и ц и ­
таделью русского либерализма, хорошо понимали всю сомнитель­
ность своей п о з и ц и и с чисто правовой т о ч к и зрения. О н и сознатель­
но отступали от своей либеральной т о ч к и зрения, чтобы спасти де­
ло либерализма, не д о к т р и н у , не программу, а дело освобождения
крестьян. О н и не хотели н и обманывать себя, н и вводить в з а б л у ж ­
дение государя. Генерал Ростовцев писал ему с полной о т к р о в е н ­
ностью:
«Главное противоречие состоит в том, что у комиссий и у н е к о т о ­
р ы х депутатов различные т о ч к и исхода: у комиссий государственная
необходимость и государственное право; у н и х — право гражданское
и интересы частные. О н и п р а в ы со своей т о ч к и зрения; м ы п р а в ы с
своей. Смотря с т о ч к и гражданского права вся зачатая реформа от
начала до конца несправедлива, ибо она есть нарушение права част­
н о й собственности; но к а к необходимость государственная и на ос­
новании государственного права, реформа эта законна, священна и
необходима».
Дворянство явно домогалось к о н с т и т у ц и и . Правительство, под­
держиваемое либералами, заняло твердую позицию. М и н и с т р в н у т ­
ренних дел Л а н с к о й доносил государю:
«Вообще, последнее время такое стремление стало заявляться
особенно в в ы с ш и х к р у г а х , с т а к о й гласностью и смелостью, к о т о ­
рые, к а к думаю, не д о л ж н ы быть т е р п и м ы . З а р а ж е н н ы е аристокра­
т и ч е с к и м и идеями и л и , л у ч ш е сказать, властолюбием и чванством,
некоторые из н а ш и х баричей мечтают о боярской думе, т. е. п р а в ­
лении олигархическом. Д р у г и е прославляют английское устройство
и требуют сословного самоуправления, к н и м присоединяются н е к о ­
торые из п р о в и н ц и а л ь н ы х дворян, далеко не аристократы по р о ж ­
дению, образованию и общественному п о л о ж е н и ю своему, но т р е ­
бующие т а к ж е дворянского представительства».
С к а ж у т : Л а н с к о й — старый бюрократ, х о т я и п р и м к н у в ш и й к
либералам. Но вот заявление Н. А . М и л ю т и н а , «красного», «времен­
но-постоянного» товарища министра, того М и л ю т и н а , к которому
обращался Некрасов:
У к р а ш а ю т тебя добродетели
До к о т о р ы х д р у г и м далеко,
И, беру небеса во свидетели,
У в а ж а ю тебя глубоко.
«Никогда, п о к а я стою у власти, я не д о п у щ у к а к и х бы то н и было
притязаний дворянства на роль инициаторов в делах, к а с а ю щ и х с я
интересов и н у ж д всего народа. Забота о н и х п р и н а д л е ж и т п р а в и ­
тельству; ему, и только ему одному, п р и н а д л е ж и т и в с я к и й п о ч и н
в к а к и х бы то н и было реформах на благо страны».
Это — я з ы к либерала и паладина самодержавия. Либералы сто­
я л и у власти и они не намеревались делиться ею с к е м б ы то н и было.

Это, разумеется, плохо укладывается в ходячие представления о
русском либерализме.
Правовое чувство дворянства, которое «благо страны» понимало
совершенно иначе, чем М и л ю т и н , было ж е с т о к о оскорблено. Его
чувства и настроения вылились в проекте т а к называемой флигельадъютантской к о н с т и т у ц и и , авторами и л и вдохновителями которой
б ы л и граф Ш у в а л о в и к н я з ь П а с к е в и ч , флигель-адъютант А л е к ­
сандра П. Н а ж и м на государя со стороны конституционалистов б ы л
ч р е з в ы ч а й н ы й , и либералы увидели в нем страшную опасность для
крестьянского дела. О н и оказали к о н с т и т у ц и о н н ы м домогательствам
решительное сопротивление и весьма д р у ж н о в ы с т у п и л и на з а щ и т у
самодержавия. О н и поддержали колеблющегося императора и спа­
сли самодержавие, в ы с т у п и в на его з а щ и т у в т р у д н у ю для него м и ­
н у т у . О н и п о с т у п и л и т а к и з страха перед дворянским парламентом,
к о т о р ы й , по и х убеждению, непременно испортил б ы реформу.
Создалось положение парадоксальное: против к о н с т и т у ц и и в ы ­
с т у п и л и р ы ц а р и свободы, а за к о н с т и т у ц и ю — потерпевшие пора­
ж е н и е к р е п о с т н и к и . И с т о р и я разгрома флигель-адъютантской к о н ­
ституционной к а м п а н и и — одна из своеобразнейших страниц р у с ­
ской истории. Общее мнение либералов — славянофилов и запад­
н и к о в — хорошо выразил Ю . Ф . Самарин:
«Народной к о н с т и т у ц и и у нас еще быть не может, а к о н с т и т у ц и я
не народная, т. е. господство меньшинства, действующего без дове­
ренности от имени большинства, есть л о ж ь и обман».
Либералы верили в прогрессивное значение самодержавия, по
к р а й н е й мере, в его способность время от времени являться прогрес­
сивною силою, и другой т а к о й силы в России не видели. Э т у твор­
ч е с к у ю силу самодержавия они не т о л ь к о эмпирически констатиро­
вали, но и обосновывали теоретически свою веру. И надо признать:
эта вера не была посрамлена в славные д н и р е д а к ц и о н н ы х комиссий.
Реформе Александра II предшествовала тридцатилетняя мерт­
вая зыбь н и к о л а е в с к и х секретных и совершенно секретных к о м и ­
тетов. Необходимость освобождения к р е с т ь я н была д л я Н и к о л а я I
аксиомой. Но к а к осуществить реформу изолированными силами бю­
рократии? Основой основ для Н и к о л а я I было отрицание обществен­
ности, ее смысла, к а к о г о бы то н и было ее значения. За ней не п р и ­
знавалось права на существование. Право судить о государственных
делах давала «только с л у ж б а , и с л у ж б а долговременная». Благона­
меренные л ю д и д о л ж н ы были с л у ж и т ь . Другого дела, кроме с л у ж ­
б ы , в России не было, и Ч а ц к и й , например, мог только посовето­
вать Горичеву:
В п о л к ! Эскадрон дадут.
Т ы обер и л и штаб?
Несчастная судьба славянофилов п р и Николае I определилась
именно тем, что они в ы д в и н у л и глубоко а н т и п а т и ч н у ю царю идею

союза царя и земли, т. е. общественности. Н и к о л а й отрицал землю,
он видел в ней только ч и с т ы й объект воздействия власти. Славяно­
ф и л ы казались ему тем более подозрительными, что они и за само­
державие стояли и в и х преданности православию усомниться б ы ­
ло нельзя. Н и к о л а й I воспринимал, к а к профанацию, идею единения
царя с к а к о й - т о землею, ему ч у д и л с я здесь к а к о й - т о особенно х и т ­
р ы й и опасный подвох. Д л я него подозрительна была в сущности да­
ж е бюрократия в лице ее л у ч ш и х представителей — Воронцова,
Киселева — которые не верили, что бюрократия одна занимает весь
мир. Верил в это один только Н и к о л а й I.
Но черные дни николаевского царствования миновали. Восторг
н а д е ж д ы п р и ш е л на смену тридцатилетней безнадежности.
- День встает багрян и п ы ш е н ,
Долгой ночи скрылась тень,
Новой ж и з н и трепет слышен,
Чем-то вещим смотрит день!
Восторги либералов не к а ж у т с я неоправданными и теперь. Д е й ­
ствительно, никогда самодержавие не сияло т а к и м блеском прогрес­
са, к а к в дни в е л и к и х реформ императора Александра II. Это был
в е л и к и й п р а з д н и к русского либерализма.
Д у х прогресса не отлетел окончательно от самодержавия и п о з ­
ж е . Железнодорожное и промышленное строительство Витте, аграр­
ная реформа Столыпина — это было решением к р у п н е й ш и х н а ц и ­
ональных задач. Но это было действием изолированного в собствен­
ной стране самодержавия, либерализм был устранен и л и п о ч т и
устранен от сотрудничества с р е ж и м о м .
Два последних царствования б ы л и несчастны для России не п о ­
тому, что цари слышать не хотели о к о н с т и т у ц и и , а потому, что они
слышать не хотели о реформах, ставших н е о т л о ж н ы м и . Реформы
эти, будь они осуществлены союзом самодержавия и последних
либералов, — а иначе они осуществлены быть не могли, — п о ­
с л у ж и л и бы к вящему блеску самодержавия, в л и л и б ы в его ж и л ы
с в е ж у ю кровь. К о н е ч н о , н и ч т о не вечно, и самодержавие т а к ж е , но
оно п р о ж и л о бы еще несколько десятилетий, объективно ц е н н ы х и
овеянных з а с л у ж е н н о й славой.
К а к н и к а к , а самодержавие и либерализм б ы л и единственными
творческими силами, к о т о р ы м и располагала Россия. Но самодержа­
вие было склонно изменять своему прогрессивному назначению. А
без самодержавия был бессилен и либерализм.
Дворянство выделило в течение столетия из своей среды п р о ­
с л о й к у благороднейших идеалистов, которые и образовали к о с т я к
русского либерализма. Но в массе своей дворянство было мало к у л ь ­
турно, классово ограничено и своекорыстно. Д в о р я н с к и й к о н с т и т у ­
ционализм был одной формой в ы р а ж е н и я этих интересов, дворян-

екая приверженность самодержавию — другой. Д в о р я н с к и й к о н ­
ституционализм скоро отцвел, б ы л отброшен, к а к т а к т и к а , не оправ­
давшая о ж и д а н и й . Вчерашние к о н с т и т у ц и о н а л и с т ы перекочевали
под стяг самодержавия. Это не было самодержавие Ростовцева и
М и л ю т и н а , Самарина и К а в е л и н а : это было реакционное самодер­
ж а в и е , отрекшееся от духа реформ. Либералы остались верны это­
м у д у х у и горько скорбели о том, что самодержавие все больше и
больше превращалось в орудие дворянских интересов. Оказалось,
что реформы м о ж н о было испортить и без дворянской к о н с т и т у ц и и ,
стоило только заменить М и л ю т и н а Валуевым.
В дворянском конституционализме был к а к о й - т о п о р ы в ; в п р и ­
мирении с самодержавием торжествовала победу убогая беспер­
спективная действительность. Место порыва заняли оголенные и н ­
тересы. И это б ы л и интересы скудеющего, разоряющегося, малопри­
годного для ж и з н и класса, все более паразитирующего на казне,
объективно все более антигосударственного и антипатриотичного,
х о т я и с п е к у л и р у ю щ е г о постоянно патриотическими лозунгами.

4. Ш А Т К О С Т Ь П О З И Ц И Й

ЛИБЕРАЛИЗМА

Р у с с к и й к о н с т и т у ц и о н а л и з м 60-х годов был связан не с прогрес­
сивными, а с р е а к ц и о н н ы м и настроениями. Дворянство ш а р а х н у ­
лось сначала в сторону к о н с т и т у ц и и , а потом в сторону самодержа­
в и я в п о и с к а х обеспечения своих интересов. Новоявленные к о н с т и ­
туционалисты, перепуганные деятельностью редакционных комис­
сий, проявили л ю т у ю в р а ж д у к бюрократии, в которой усмотрели
злейшего врага своего благосостояния и опасность д л я государства.
О н и в о п и я л и с необыкновенным красноречием против б ю р о к р а т и ­
ческого произвола, требовали свободы личности, обеспечения ее
прав, самоуправления, гласного суда и преимущественного участия
дворянства, к а к наиболее к у л ь т у р н о г о слоя общества, в государственнном управлении. Несмотря на групповое своекорыстие, к о т о ­
рое лежало в основе всех этих требований, много в н и х было здоро­
вого и н у ж н о г о для России.
Венцом э т и х требований была к о н с т и т у ц и я . В р а ж д а либералов к
к о н с т и т у ц и о н н ы м вожделениям дворянства понятна. О н и оказались
в тесном союзе с бюрократией (т. е. с а к т и в н о й ее частью, стоявшей
тогда у кормила правления), стояли за д и к т а т о р с к и й метод освобож­
дения, за подавление дворянской оппозиции и видели в к о н с т и т у ц и и
своего главного врага.
П р и всем том либералы не могли не о щ у щ а т ь своего п о л о ж е н и я
внутренне ф а л ь ш и в ы м . К о н е ч н о , для н и х дороги и б л и з к и были ло­
з у н г и свободы и прав личности, которые с т а к и м пафосом в ы д в и ­
н у л и к р е п о с т н и к и . Но о н и н и к а к не могли связать и х с к о н с т и т у ц и -

ей. Они не видели другой силы в России, которая могла б ы осуще­
ствить «святое дело освобождения», кроме самодержавия и л у ч ш е й
части бюрократии. О н и не видели другого способа освобождения,
кроме бюрократически-насильственного, соединенного с изрядной
долей презрения к действующему праву.
И д т и этим п у т е м м о ж н о было только в борьбе со своей либераль­
ной совестью. Оставаясь внутренне верными своим либеральным
принципам, либералы на п р а к т и к е в ы н у ж д е н ы б ы л и от н и х о т с т у ­
пать. О н и делали это не с л е г к и м сердцем. В то время, к а к крепост­
н и к и усвоили либеральную фразеологию и изливали п о т о к и к р а с н о ­
речия в з а щ и т у п о п р а н н ы х либералами с в я щ е н н ы х человеческих
прав, либералы действовали орудием бюрократического насилия,
оправдывая себя тем, что насилие это имеет в виду пользу к р е с т ь я н
и исходит от самодержавной власти. В ы и г р а т ь крестьянское дело,
оставаясь на правовой почве, было невозможно, оставалась почва
бюрократического усмотрения. Н у ж н о было выбирать м е ж д у дей­
ствительным освобождением к р е с т ь я н и к о н с т и т у ц и е й . Ж и з н ь ис­
к л ю ч а л а возможность компромисса.
Трагизм п о л о ж е н и я либералов з а к л ю ч а л с я не в том, что они ста­
л и на сторону самодержавия — это соответствовало и х у б е ж д е н и ­
ям, — а в том, что и м пришлось противопоставить либеральным де­
кларациям дворянства бюрократическое насилие. Против к о н с т и т у ­
ционалистов б ы л и применяемы репрессии, а ответственность, если
не прямая, то косвенная, падала на либералов. В и х поведении был
грех, которого о н и не могли отрицать. Но не п р и н я т ь этого греха на
свою д у ш у о н и не могли.
К а в е л и н , отлично в ы р а ж а в ш и й отношение либералов к к о н с т и ­
т у ц и и , писал: « М ы уверены, что если б к а к и м - н и б у д ь чудом п о л и т и ­
ческая к о н с т и т у ц и я досталась теперь в р у к и дворянства, то это б ы ­
ла бы, конечно, самая г о р ь к а я и р о н и я над н ы н е ш н и м ж а л к и м его
состоянием: она о б н а р у ж и л а б ы всю его несостоятельность и скоро
б ы пала и была забыта, к а к много к о н с т и т у ц и й в Европе, не и м е в ш и х
твердых оснований в народе».
Несколько иной характер носит аргументация Самарина, мне­
ние которого о к о н с т и т у ц и и приведено в ы ш е . Самарин опасался, что
не-народная к о н с т и т у ц и я будет иметь н е и з б е ж н ы м следствием цент­
рализацию в самой т я ж е л о й и пагубной форме. Петербург задавит
Россию. Не к о н с т и т у ц и я н у ж н а России, а — «веротерпимость, пре­
кращение полицейской проповеди против раскола, гласность неза­
висимого суда, свобода к н и г о п е ч а т а н и я , к а к единственное средство
в ы г н а т ь н а р у ж у все зараженные соки, отравляющие н а ш у литера­
т у р у , а через это самое вызвать свободное противодействие и с к р е н ­
н и х у б е ж д е н и й и честного здравомыслия; н а м н у ж н о упрощение
местной администрации, преобразование н а ш и х налогов, ограниче­
ние непроизводительных расходов и т. д.».

И. С. Тургенев восстал против маккиавеллистического проекта к о н ­
ституционного адреса, предложенного Огаревым: «Редакция адреса
составлена явно с целью приобрести н е с к о л ь к о сотен и л и т ы с я ч под­
писей крепостников... Если этот адрес дойдет до крестьян, то они по
справедливости увидят в нем нападение дворянства на освобождение».
Д в о р я н с к и й к о н с т и т у ц и о н а л и з м оказался преходящим явлени­
ем. Его быстрому у п а д к у способствовал разрыв м е ж д у либерализ­
мом и самодержавием.

5. Э Р А В А Л У Е В А
Н. А . М и л ю т и н а , фактического министра в н у т р е н н и х дел, сме­
н и л П. А . Валуев, к о т о р ы й п р и н я л с я проводить в ж и з н ь реформу «в
примирительном духе». Дворянство почувствовало, что претерпен­
ные им обиды б у д у т к а к - т о компенсированы. С другой стороны ста­
ло до очевидности ясно, что самодержавие — это сила, могущая
легко устоять против самого пламенного конституционного к р а с н о ­
речия. А л е к с а н д р II не о б н а р у ж и л ж е л а н и я поступиться «правами
своих венценосных предков», и нельзя было, проповедуя к о н с т и ­
т у ц и о н н ы е идеи, рассчитывать на победу над либералами, пребываю­
щ и м и в нелицемерной верности самодержавию.
Выстрел К а р а к о з о в а оказался настоящей н а х о д к о й для р е а к ц и ­
о н н ы х к р у г о в . О н и его великолепно использовали. О н и запугали
императора, — он и без того рано почувствовал утомление от го­
р я ч к и реформ, которые представлялись ему чем-то вроде бесконеч­
н о й с к а ч к и . Его м а н и л и п о к о й и рутина. В нем пробуждались его
старые консервативные и н с т и н к т ы . Р е а к ц и я началась очень скоро
после 19 февраля: «на д р у г о й день». Статс-секретарь Валуев, соеди­
н я в ш и й словесную верность началам реформы с ф а к т и ч е с к и м ее ис­
к а ж е н и е м , п р и ш е л на смену либеральным деятелям. •
Это был сановник с к о н с т и т у ц и о н н ы м и симпатиями, и одного
этого было достаточно, ч т о б ы обеспечить ему нерасположение л и ­
бералов. Еще яснее были в ы р а ж е н ы его дворянские симпатии. О н
был человеком совершенно иного стиля, чем з а щ и т н и к и к р е с т ь я н ­
с к и х интересов, д а ж е по внешности очень от н и х отличался.
К а р ь е р и с т и краснобай, в л ю б л е н н ы й в собственное красноречие,
обладатель в е л и к о л е п н ы х бакенбард и не менее великолепного ба­
ритона, с барской холеной внешностью и с осанкой, столь в н у ш и ­
тельной и торжественной, что она принесла ему прозвище «колон­
нады», Валуев был п р и н ц и п и а л ь н ы м сторонником к р е с т ь я н с к о й ре­
формы, но полагал, что совершена она была неправильно, с в о п и ю ­
щ и м нарушением з а к о н н е й ш и х интересов помещиков, и теперь, в
качестве министра в н у т р е н н и х дел, он поставил себе целью восста­
новить, н а с к о л ь к о возможно, п о п р а н н у ю справедливость. Спосо-

бом к тому он избрал нарушение закона и в и р т у о з н ы й обход его. Д е ­
спотизм и произвол р е д а к ц и о н н ы х комиссий б ы л и ему ненавистны;
теперь он поставил на и х место собственный деспотизм и произвол.
Либералы могли с горечью констатировать, что пренебрежение к за­
конности и праву, которое они сами в известной мере д о п у с к а л и в
качестве средства с л у ж е н и я «святому делу», теперь обратились п р о ­
тив и х заветных стремлений.
Либералы ненавидели Валуева, и трудно сказать что-нибудь в
з а щ и т у этого человека, к о т о р ы й оказался продолжателем п о л и т и к и
графа В. Н. Панина и последовательно осуществлял п о р ч у к р е с т ь я н ­
ской реформы, п р и к р ы в а я свое малопохвальное дело либеральней­
ш и м и фразами.
К. Д . К а в е л и н разражается настоящим памфлетом против В а ­
луева, которого о н считает «создателем теперешнего направления
нашей п о л и т и к и » . О н «убил и н с т и т у т м и р о в ы х посредников»; «прав­
дами и неправдами урезывал права б ы в ш и х п о м е щ и ч ь и х к р е с т ь я н
на землю, бесспорно и исстари и м п р и н а д л е ж а щ у ю . Статьи П о л о ж е ­
н и я он истолковывал во вред крестьянам и в пользу помещикам».
И с к а з и л д у х П о л о ж е н и я . «Сочувствие к крестьянам он преследовал,
к а к п р и з н а к политической неблагонадежности и антимонархическо­
го образа мыслей. С н е п о н я т н ы м злорадством о н относился д а ж е к
голодающим крестьянам». Е д и н о м ы ш л е н н и к и Валуева «системати­
ч е с к и выморили голодом половину Холмского уезда П с к о в с к о й г у ­
бернии». «Валуев создал «Весть», — всем и з в е с т н ы й орган к р у п н ы х
землевладельцев. Преследовал славянофилов, вина к о т о р ы х состо­
яла в с л и ш к о м большом сочувствии крестьянам. Валуев о т к р ы л н а ­
стоящий поход против земства. «Система его мероприятий задушила
всесословную земскую ж и з н ь и деятельность п о ч т и в самую м и н у т у
и х зарождения». И, наконец: «Статс-секретарь Валуев ласкал к р у п ­
н ы х землевладельцев, вместе с н и м и порицал реформы, п о д д е р ж и ­
вал в н и х н а д е ж д у на последующую отмену н е н а в и с т н ы х преобразо­
ваний и на в в е д е н и е
конституции
в
дворянском
смысле».
К о ш м а р к о н с т и т у ц и и преследовал К а в е л и н а . К о н с т и т у ц и о н н ы е
и л л ю з и и дворянства б ы л и р а з б и т ы ; оно само отказалось от к о н с т и ­
т у ц и о н н ы х мечтаний и возвращалось к разбитому к о р ы т у р е а к ц и ­
онного самодержавия. Но К а в е л и н продолжает видеть у г р о з у к о н ­
с т и т у ц и и , когда ее у ж е не было. С величайшей тревогой он п и ш е т :
«План ее, п р о с т у п а в ш и й вначале только в немногих чертах, созрел
вполне для осуществления и п р и б л и ж а е т с я у ж е к исполнению: з н а ­
менитая комиссия для исследования п о л о ж е н и я сельского хозяйства
в России д о л ж н а была подготовить введение дворянской к о н с т и т у ­
ц и и сверху, а программа «Русского мира», новосозданного органа
к л и к и после падения «Вести», очевидно, была предназначена к т о ­
му, чтобы подготовить п у б л и к у к выработанному графом Ш у в а л о -

в ы м , м о ж е т быть п р и содействии « М о с к о в с к и х Ведомостей», п р о е к т у
преобразования местного управления в И м п е р и и в том ж е дворян­
с к о м смысле».
Правит Россией, по мнению Кавелина, не б ю р о к р а т и я (он всегда
готов помянуть добром бюрократию М и л ю т и н а и Ростовцева), а « к л и ­
ка». К л и к а ненавидит б ю р о к р а т и ю . России н у ж н а б ю р о к р а т и я , о п и ­
рающаяся на гласность, свободу печати, общественное мнение. Т а к
оно отчасти и было в золотые дни р е д а к ц и о н н ы х комиссий. К а в е ­
л и н — н е п р и м и р и м ы й враг к о н с т и т у ц и и , которая в России м о ж е т
быть только дворянской, а К а в е л и н у , к а к истому либералу, дорог
п р и н ц и п всесословности. К а в е л и н — за восстановление самодержа­
вия, ибо самодержавие находится в плену у к л и к и . К а в е л и н строго
отличает бюрократию, разбитую и п о в е р ж е н н у ю , от т о р ж е с т в у ю щ е й
к л и к и . Все пойдет отлично, провозглашает К а в е л и н , когда власть
«сбросит с себя ф о р м ы восточного деспотизма, византийского и м п е ­
раторства и обратится в п р а в и л ь н о
организованную,
неограниченную
европейскую
монархию.
Но, чтобы
власть с отменой крепостного права могла преобразоваться в х о т я
б ы и неограниченную, н о европейскую монархию, совлечь с себя
устарелые полуазиатские, полукрепостные ф о р м ы , н у ж н ы прочные
самостоятельные государственные у ч р е ж д е н и я , составленные из
л у ч ш и х людей страны».
«Без этого верховная власть д а ж е п р и самых л у ч ш и х намере­
н и я х р о к о в ы м образом подпадает под влияние и господство придвор­
н ы х интриганов. У нас теперь самодержавие — ф и к ц и я , мечта; его
в действительности вовсе не существует. А именно: самим само­
держцем у п р а в л я ю т царедворцы, его н а у ш н и к и » .
Рассуждения Кавелина вряд л и п о к а ж у т с я убедительными н а ­
ш и м современникам. О н и тотчас найдутся возразить: самодержцем,
если это не Петр В е л и к и й , всегда к т о - н и б у д ь управляет. А л е к с а н д ­
ром II у п р а в л я л сначала Ростовцев, и это нравилось К а в е л и н у ; п о ­
том стал управлять Валуев, и это К а в е л и н у не нравилось. К а в е л и н
думает, что спасение в правильно построенных у ч р е ж д е н и я х . Но,
ч т о б ы и х построить, н у ж н о о п я т ь - т а к и чье-то благодетельное в л и я ­
ние на самодержца.
Очень легко заметить, что мысль К . Д . К а в е л и н а зашла в т у п и к .
Но это не т у п и к либеральной м ы с л и , это т у п и к р у с с к о й действи­
тельности. И в а ж н о не то, верна и л и ошибочна либеральная мысль,
а то, что она была именно такова. М о ж н о ее п р и н я т ь и л и отверг­
н у т ь , но недопустимо ее и с к а ж а т ь и подменять фантастическими
построениями и произвольными схемами.
«Придворная к л и к а , — продолжает К а в е л и н , — не хочет само­
стоятельной местной ж и з н и . Чего она хочет — это ловить р ы б у в
м у т н о й воде и беспрепятственно установить в России о л и г а р х и ­
ч е с к у ю к о н с т и т у ц и ю».

К а в е л и н ошибался: п р и з р а к к о н с т и т у ц и и затмил ему Б о ж и й свет.
Дворянство у ж е не думало серьезно о к о н с т и т у ц и и ; чего оно хотело
и всячески добивалось от самодержавия — это р а з л и ч н ы х льгот, де­
н е ж н ы х щедрот, п о д д е р ж к и п р е с т и ж а дворянского сословия. С
рельс олигархической к о н с т и т у ц и и оно явно переходило на рельсы
олигархического самодержавия.
К а в е л и н противополагает «клике» — «бюрократию», к о т о р у ю за­
щ и щ а е т от происков к л и к и . «Придворная к л и к а , и с к у с н а я в и н т р и ­
гах, занята т о л ь к о клеветой на бюрократию, подкопом под то, что
другие делают, разрушением обдуманных у ч р е ж д е н и й . Создать она
ничего не умеет. С властью в р у к а х она не способна дать админи­
стративной машине к а к о й б ы то н и было п р о в и л ь н ы й ход. Ее это и
мало интересует, она предоставляет делам идти, к а к они могут. М ы
ж и в е м в полной анархии. З а н я т ы только интригами».
В этих строках К а в е л и н а м ы видим очень верное изображение
чувств и мыслей разочарованных либералов, с тревогой и п о ч т и от­
чаянием наблюдающих л о м к у дорогого и м дела.
Э п о х у в е л и к и х реформ м о ж н о определить, к а к союз л у ч ш е й ч а ­
сти общества с л у ч ш е й частью бюрократии. Либералы ценили этот
союз, к а к счастливейшую случайность в истории России, п р и н и м а л и
его с п о л н ы м удовлетворением, чувствовали прогрессивных бюро­
кратов вполне своими людьми и не делали н и к а к о й р а з н и ц ы м е ж д у
Н. А . М и л ю т и н ы м , с одной стороны, и Самариным и л и к н . Черкас­
с к и м , с другой. Именно эту т о ч к у зрения в ы р а ж а е т в своих писа­
н и я х К. Д. К а в е л и н .
Но этому союзу б ю р о к р а т и и и общества недоставало органично­
сти. В сущности, все зависело от лиц, т. е. в большой мере от слу­
чайности, от великого к н я з я К о н с т а н т и н а Николаевича, от Ростов­
цева, от М и л ю т и н а . Л и ц а переменились, и вместе с тем резко изме­
нилась картина. Одного министра сменил другой, и бюрократия п р е ­
вратилась в к л и к у . Либералы, которые, говоря с н е к о т о р ы м преуве­
личением, стояли у власти, перекочевали в стан г о н и м ы х .
К а в е л и н думал, — и это общее мнение всех либералов, — что
России н у ж н ы : самодержавие, ш и р о к и е реформы, хорошая бюро­
к р а т и я и честное, основанное на взаимном доверии и у в а ж е н и и , со­
трудничество б ю р о к р а т и и и общества. О н верил в историческую
власть, ее провиденциальную миссию и союз с нею. Без этого союза
могло быть и л и самодержавие без реформ, и л и нечто худшее: к о н ­
ституция. Вера либералов была именно такова. О н и вовсе не б ы л и
с л и ш к о м р а н н и м и предтечами с л и ш к о м медленной кадетской, м и л ю к о в с к о й весны, и когда эта весна п р и ш л а , они ее не п р и н я л и .
О н и б ы л и с л и ш к о м сами по себе, чтобы и х м о ж н о было с удобством
записывать в разные неподходящие для н и х р у б р и к и .
Резкое противопоставление б ю р о к р а т и и и к л и к и характерно для
Кавелина. Б ю р о к р а т и я — это самодержавие и реформы; к л и к а —

это ненавистная дворянская к о н с т и т у ц и я . Прославление б ю р о к р а ­
т и и («хорошей») — один и з п о с т о я н н ы х мотивов либеральной м ы с л и
70-х годов. Б ю р о к р а т и ю ненавидели дворянские к о н с т и т у ц и о н а л и ­
сты, а не либералы. И когда К а в е л и н горой стоит за бюрократию, он
к а к б ы предвидит дни либерально-бюрократического ренессанса п р и
графе Лорис-Меликове. К а в е л и н продолжает свои обличения:
«Программа «Русского мира» с л у ж и т л и ш ь предлогом для чисто
л и ч н ы х целей к л и к и . Стоит т о л ь к о сравнить слова с делами. П р и ­
дворная к л и к а ненавидит бюрократию будто б ы за то, что с ней н е ­
совместима политическая свобода. Судя по программе, водворение у
власти к р у п н о г о земледелия о т к р ы л о б ы д л я России эру законности,
в о з м о ж н о й свободы, л и ч н ы х гарантий, просвещения. Но вот у ж е де­
сять лет, к а к власть находится п о ч т и нераздельно в р у к а х п а р т и и ; к о ­
торая проводит либеральную программу, и что ж е м ы видим? Н и к о г д а ,
со времен Бирона, т а к о й гнет не тяготел над Россией, н и к о г д а личность
не была более беззащитной, произвол административный не царил н и ­
когда т а к безнаказанно, литература и мысль н и к о г д а не были в т а ­
к и х т и с к а х , ш к о л а и воспитание в т а к о м ж а л к о м п о л о ж е н и и ! М ы
дошли до того, что сожалеем о прошлом царствовании. Литература
и н а у к а считают благодеянием восстановление предварительной ц е н ­
з у р ы . Ненавистная бюрократия в с е - т а к и менее притеснительна, п р о ­
извольна, беспощадна, чем придворная к л и к а , у которой либе­
ральные фраза и к о н с т и т у ц и я не сходят с я з ы к а » .
Полемические преувеличения К а в е л и н а очевидны. О н и свиде­
тельствуют об отчаянии, охватившем либералов. И это отчаяние
понятно: в союзе с самодержавием либералы способны на величай­
ш и е дела; это ведь они создали н о в у ю , послениколаевскую Россию.
Н о п о к и н у т ы е самодержавием, они напоминают рыбу, выброшен­
н у ю на песок.
Вторая половина 60-х и 70-е годы б ы л и заполнены борьбой и д е й ­
н ы х сторонников самодержавия с реакцией. Р е а к ц и я за эти годы
успела проделать значительную эволюцию. Она свернула мало-по­
малу конституционное знамя. Она начинала думать не об упраздне­
н и и самодержавия, а о превращении его в опору дворянских п р и т я ­
заний. О д н и м из идеологов дворянства был генерал Ростислав Ф а ­
деев; на него, к а к на замаскированного конституционалиста, с осо­
бенной страстностью напал К а в е л и н в своей заграничной к н и г е :
«Чем нам быть?».
Либералы совершенно отрицательно относились к п у б л и ц и с т и к е
Р. Фадеева и не у в а ж а л и е ю , к а к человека. Д . А . М и л ю т и н (военный
министр) дает в своем дневнике ряд отзывов о Фадееве, крайне н е ­
лестного характера. Д л я Д. А . М и л ю т и н а Фадеев — болтун, и н т р и ­
ган, ц и н и к , пройдоха. В его умении п у с к а т ь п ы л ь в глаза он мало
знал себе р а в н ы х , но о его деловых качествах М и л ю т и н отзывается

с полнейшим презрением. Особенно отталкивает его авантюризм
Фадеева и его способность менять свои в з г л я д ы по к о н ъ ю н к т у р н ы м
соображениям.
П р и всем том Фадеев б ы л совсем незаурядным публицистом. На
страницах черняевского «Нового мира» он в ы с т у п и л со статьями,
к о т о р ы е вызвали г н е в н ы й ответ со стороны Кавелина.
Фадеев — в глазах Кавелина — представитель аристократичес­
кого конституционализма, разбитого либерализмом в славные дни
р е д а к ц и о н н ы х комиссий, теперь притаившегося, но все еще очень
опасного. Речь у Фадеева идет не прямо о к о н с т и т у ц и и : это теперь
«проект коренного переустройства н а ш и х сословий и местного само­
управления».
К а в е л и н видит в Фадееве представителя к л и к и , глашатая реак­
ции. К а ж е т с я , это не так. Фадеев — оппозиция, но, разумеется, со­
всем другая, чем К а в е л и н . К а в е л и н — сторонник бессословности,
демократ; он исполнен недоверия к дворянству и полагает, что р у с ­
ская аристократия не имеет н и корней, н и с и л ы и отождествляет ее
с придворной к л и к о й . Фадеев — сторонник дворянской к о н с т и т у ц и и
и к р е п к о г о , хорошо организованного дворянства, отнюдь, однако, не
превращенного в к а с т у .
К а в е л и н готов отождествить п о л и т и к у правительства с позицией
Фадеева, ч т о верно только отчасти. Правительство, думает К а в е л и н ,
готовит л о м к у и м ж е введенных в р у с с к у ю ж и з н ь у ч р е ж д е н и й . П р о ­
грамму л о м к и возвещает Фадеев, правительство его статьями под­
готовляет общество к р е а к ц и о н н ы м переменам. Основная идея Ф а ­
деева — отрицание преобразований 60-х годов.
Фадеев, в самом деле, очень враждебно отзывается о к р е с т ь я н ­
ском и земском самоуправлении, о мировой ю с т и ц и и , о местной адми­
нистрации и бюрократии. Фадеев — враг бессословности, он за вла­
с т н ы й исторически с л о ж и в ш и й с я к у л ь т у р н ы й слой и его р у к о в о д я ­
щее значение в государственной ж и з н и . Главная болезнь России —
обезличение и разброд. П р и ч и н а : дворянство — единственное связ­
ное и к у л ь т у р н о е у нас сословие, утоплено и разведено преобразова­
н и я м и н ы н е ш н е г о царствования в массе черни, в то время, к а к п р о ч ­
ность правительства находится в теснейшей зависимости от связно­
сти к у л ь т у р н ы х слоев, разрываемой революционной чернью, к о т о ­
рая ж и в е т вне к у л ь т у р н о г о слоя.
Фадеев в з а щ и т у своих взглядов ссылается на народ: «Народ н а ш
не признает демократического равенства и всесословности, и х п р о ­
поведуют л и ш ь семинаристы, в ы х о д я щ и е толпами в ч и н о в н и к и . . .
Крестьяне в своего брата не верят, полагаются больше на правду
господ, а господином они считают не к а к о г о - н и б у д ь студента, з а ­
бредшего на и х сторону, а своего местного коренного помещика. Раз­
р ы в м е ж д у господами и народом — явление вчерашнего дня, он п р о ­
изведен реформами 60-х годов, крайне неудачно проведенными».

Фадеев упрекает славянофилов в п р а к т и ч е с к о м либерализме: «Они
и с к а л и спасения в с т и х и й н о й мудрости русского простонародья».
«Дворянство — наша единственная к у л ь т у р н а я сила, она д о л ж н а
образовать ядро р у с с к о й политической и общественной ж и з н и » . «Все
земское самоуправление, властные г р а ж д а н с к и е д о л ж н о с т и , суд и
военная служба д о л ж н ы находиться в дворянских р у к а х , если не
исключительно, то, по к р а й н е й мере, преимущественно».
Фадеев за «дворянократию». Дворянство н у ж н о преобразовать.
Оно не д о л ж н о быть вполне з а м к н у т ы м сословием. Надо — «чтобы
доступ в него снизу был не с л и ш к о м затруднен и о т к р ы т не т о л ь ­
к о лицам, п о в ы ш а ю щ и м с я по государственной службе, но и д р у г и м
к у л ь т у р н ы м званиям, ч т о б ы р я д ы его раздвигались для богатства
известного размера и известных видов и д л я у м с т в е н н ы х заслуг,
чтобы достойные л ю д и из к у л ь т у р н о й среды могли лично г р у п п и ­
роваться в о к р у г потомственной привилегии».
Фадеев с ненавистью относится к бюрократии. О н хочет центр
т я ж е с т и перенести с чиновничества на общество (т. е. дворянство).
К а в е л и н ошибался, когда он принимал программу Фадеева за
программу правительства.
Правительство изменило д у х у реформы. Оно хотело опираться на
дворянство, но править оно намеревалось через б ю р о к р а т и ю и де­
литься властью с дворянством вовсе не собиралось. К а в е л и н совер­
шенно напрасно готов был поставить з н а к равенства м е ж д у к л и к о й
и к о н с т и т у ц и е й : к л и к а оставалась, а облик к о н с т и т у ц и и таял и исче­
зал бесследно. К о н с т и т у ц и о н н ы е м е ч т ы становились все беспочвен­
нее. Но компенсировать дворянство за у б ы т к и , материальные и
нравственные, п р и к л ю ч и в ш и е с я от реформы, было признано необ­
ходимым. Д в о р я н с к и м и проектами решено было воспользоваться, но
в коренной бюрократической переработке.
Борьба К а в е л и н а — это борьба с призраком к о н с т и т у ц и и . Н е ­
сомненно, что к о н с т и т у ц и я не у г р о ж а л а России, когда Фадеев печа­
тал свои статьи в «Русском мире». У д а р ей б ы л нанесен р у с с к и м и
либералами и настолько ж е с т о к и й , что она не могла у ж е о т него
оправиться. К а в е л и н мог б ы не беспокоиться. Но о н вследствие к а ­
кого-то дефекта зрения п р и н я л п р и з р а к за существо, полное ж и з н и .
Это не обесценивает его в ы с т у п л е н и й : в н и х отчетливо отразилась
психология русского либерала с его преданностью п р и н ц и п у само­
д е р ж а в и я и п а н и ч е с к и м страхом перед дворянской к о н с т и т у ц и е й .

6. Д И К Т А Т У Р А

СЕРДЦА

Еще раз исторический ветер подул в паруса русского либерализ­
ма в к о р о т к и й период « д и к т а т у р ы сердца». Опять либералы оказа-

лись у государственного р у л я . Н а ч а т ы были большие подготовитель­
ные работы к реформам. Дело поначалу велось вполне б ю р о к р а т и ­
чески, но предполагалось привлечь к нему и общественные силы.
Но сделать этого не успели.
Полнота власти оказалась в р у к а х человека случайного и н и к о г д а
раньше не болевшего общественными вопросами. Но этот с л у ч а й н ы й
человек был наделен очень щедро п р а к т и ч е с к и м здравым смыслом,
кроме того он по н у т р у был очень либерален и гуманен. Б ы л он ч е ­
ловеком, ж а д н о л о в и в ш и м дельные советы, и «артельным», т. е.
очень с к л о н н ы м к групповому действию. Д и к т а т о р с к а я психология,
вопреки у т в е р ж д е н и я м врагов, была ему несвойственна, но повеле­
вать и брать на себя ответственность о н , старый боевой генерал,
умел. Русские генералы, к слову сказать, в ы д в и н у л и из своих рядов
несколько к р у п н ы е либералов: Ростовцев, М и л ю т и н , Л о р и с - М е л и к о в .
Д л я Л о р и с - М е л и к о в а было ясно одно: необходимо сохранить са­
модержавие, боспощадно подавив крамолу. И необходимо завершить
и п р о д о л ж и т ь реформы Александра II, освободив и х от и с к а ж е н и й
« к л и к и » . Это была либеральная т о ч к а зрения в ее чистом виде. Л о ­
рис-Меликов встретил энергичную п о д д е р ж к у со стороны ветерана
крестьянского дела, председателя Государственного Совета, в е л и к о ­
го к н я з я К о н с т а н т и н а Николаевича; со стороны военного министра,
очень стойкого либерала генерала Д . А . М и л ю т и н а , и министра ф и ­
нансов А . А . А б а з ы . Т а к и м образом, застрельщиком реформ в ы с т у ­
п и л сплоченный б ю р о к р а т и ч е с к и й к р у ж о к , имевший, однако, через
М и л ю т и н а , д р у ж е с к и е связи с обществом.
Принято иронически относиться к «конституции» Л о р и с - М е л и к о ­
ва — и совершенно напрасно. Это ведь была совсем не к о н с т и т у ц и я ,
и авторы ее за т а к о в у ю не почитали. Но общественное значение
этого а к т а было огромно: это был п р и с т у п к реформам, и скромные
«предположения» Л о р и с - М е л и к о в а имели не меньшее значение, чем
высочайший р е с к р и п т на имя генерал-губернатора Назимова в 1857
году.
Опять власть очутилась в р у к а х либералов, и гораздо большая,
чем в 1858-1861 годах. Опять о н и намеревались действовать сверху,
опять и м предстояло подвергнуться у п р е к а м и поношениям за д и к ­
таторские приемы, м о ж е т быть, более з а с л у ж е н н ы м , чем за 20 лет
перед тем. Недаром Л о р и с - М е л и к о в а именовали «временщиком»,
«Мишелем премье» и время его правления К а т к о в окрестил и р о н и ­
ч е с к и м прозвищем « д и к т а т у р ы сердца». Привлечение к делу пред­
ставителей общества Л о р и с - М е л и к о в считал необходимым, но в под­
боре этих представителей, вероятно, почувствовалась бы властная
р у к а : Л о р и с - М е л и к о в относился к дворянству совершенно т а к ж е ,
к а к Н. А . М и л ю т и н : подозревал его в к о н с т и т у ц и о н н ы х стремлениях
и считал врагом реформ.
Л о р и с - М е л и к о в стоял за очень ш и р о к и е реформы и одновремен­
но решительно высказывался против к о н с т и т у ц и и , иначе он не был

б ы либералом. О н дал р у с с к о й печати т а к у ю свободу, которой она
н и к о г д а не пользовалась, только под условием: не говорить о к о н ­
ституции. В з г л я д ы Л о р и с - М е л и к о в а разделяло огромное б о л ь ш и н ­
ство либералов, и н у ж н а была бессовестность Победоносцева, чтобы
бросить и м у п р е к в намерении ввести к о н с т и т у ц и ю в России.
Либералов н и ч у т ь не смущало то, что действовать и м пришлось
бы б ю р о к р а т и ч е с к и м путем. Они могли в с т у п и т ь на этот п у т ь с ч и ­
стым сердцем, о н и ведь вовсе не б ы л и п р и н ц и п и а л ь н ы м и врагами
бюрократии. Вспомним з а щ и т у К а в е л и н ы м бюрократии против « к л и ­
ки».
Бомба 1 марта взорвала п о п ы т к и либералов в самом начале. Ре­
волюционеры, по своему обыкновению, поспешили на помощь реак­
ции. К а к в 1864 году выстрел К а р а к о з о в а затормозил ход реформ
и и с к а з и л самый и х замысел, т а к в 1881 году бомбы Рысакоьа и Г р и невицкого смыли к р о в ь ю Александра II его подпись на всеподдан­
нейшем докладе Лорис-Меликова. Случай дал р у с с к и м либералам
последний шанс, и случай отнял его в т у м и н у т у , когда и х н а д е ж д ы ,
казалось, начали сбываться.
Речь Победоносцева на совещании 8 марта была отходной рус­
с к о м у либерализму. Либерализм пал, с р а ж е н н ы й победоносцевской
клеветой. Речь Победоносцева — п о ш л а я и демагогическая, и сила
ее заключалась не в содержании, а в том, что она была обращена к
одному единственному слушателю, и слушателем этим был А л е к ­
сандр III. Либеральные м и н и с т р ы в о з р а ж а л и Победоносцеву; особен­
но в е с к и и дельны б ы л и доводы А б а з ы . Но л о г и к а либерализма о к а ­
залась бессильной перед н а ш е п т ы в а н и я м и Победоносцева. Либе­
ральные м и н и с т р ы в ы ш л и в отставку, и мстительность новой, «пло­
хой» б ю р о к р а т и и снова обрушилась на несчастный р у с с к и й либе­
рализм.
Реакционеры провозгласили палладиумом России самодержавие,
против которого я к о б ы направлены к о з н и либералов. Н а самом деле
самодержавие было призом, за обладание к о т о р ы м боролись те и
другие. Стяг самодержавия был развернут с большой помпой вче­
р а ш н и м и конституционалистами, которые теперь яростно обвиняли
в конституционализме совершенно н е п о в и н н ы х в этом либералов.
На самом деле смысл происходящего заключался не в спасении са­
модержавия от к о н с т и т у ц и и — с этой стороны ему не у г р о ж а л о н и
малейшей опасности, — а в замене либерального самодержавия с
реформами р е а к ц и о н н ы м самодержавием без реформ, «реакцией под
маской православия», по в ы р а ж е н и ю Д. А . М и л ю т и н а .
Военный министр Д. А . М и л ю т и н , т и п и ч н е й ш и й либерал, много­
летний приятель Кавелина, человек в высшей степени способный
к к р и т и ч е с к о й самооценке. О н хорошо знал, чего он хотел, а хотел
он реформ с сохранением самодержавия, к а к непременного условия

и х проведения. По поводу одной статьи Градовского он делает сле­
д у ю щ у ю запись в своем дневнике:
«Действительно, нельзя не признать, что все наше государствен­
ное устройство т р е б у е т к о р е н н о й р е ф о р м ы с н и з у
до
в е р х у . К а к устройство сельского самоуправления, земства, мест­
ной администрации уездной и губернской, так и центральных и в ы с ­
ш и х у ч р е ж д е н и й , — все о т ж и л о свой век, все д о л ж н о бы п о л у ч и т ь
новые формы, согласованные с в е л и к и м и реформами, совершенны­
ми в 60-х годах. К к р а й н е м у прискорбию, т а к а я колоссальная рабо­
та не по плечам теперешним н а ш и м государственным деятелям, к о ­
торые не в состоянии подняться в ы ш е т о ч к и зрения полицеймейсте­
ра и л и даже городового. Высшее правительство запугано д е р з к и м и
проявлениями социалистической пропаганды за последние годы и
думает только об охранительных п о л и ц е й с к и х мерах, вместо того,
чтобы действовать против к о р н я зла. Появилась зараза, и правитель­
ство устраивает карантинное оцепление, не предпринимая ничего для
самого лечения болезни».
В своем симеизском уединении М и л ю т и н с его обычной ясностью
мысли и потребностью в подведении итогов пережитого, воспользо­
вался первым удобным случаем, ч т о б ы объяснить значение дела Л о ­
рис-Меликова. Поводом к тому оказалась статья Леруа-Болье в
„Revue des deux mondes" — „L'empreur Alexandre II et mission du nouveau Tsar".
М и л ю т и н очень одобрил эту статью и п р и н я л даже довольно н е ­
лестную х а р а к т е р и с т и к у покойного государя, на недостатки которо­
го о н никогда не з а к р ы в а л глаз, х о т я , несмотря на то, очень его л ю ­
бил. Все ж е не во всем он с х а р а к т е р и с т и к о й согласен. Сравнение с
Александром I к а ж е т с я ему н е у д а ч н ы м : дядя к о н ч и л аракчеевщиной,
а п л е м я н н и к , «несмотря на невзгоды, испугавшие его и остановив­
шие его на п о л п у т и , остается до конца верен благим и г у м а н н ы м в н у ­
ш е н и я м своего мягкого сердца. Л и ц о , которое решается он в т р у д ­
н у ю п о р у облечь ч р е з в ы ч а й н ы м и полномочиями, призвано не к
аракчеевскому терроризму, а к возобновлению прерванной деятель­
ности на благо народа».
Но самое решительное расхождение с Леруа-Болье касается во­
проса о самодержавии: « Н а х о ж у совершенно неверным мнение ав­
тора, будто реформы, начатые в первую половину царствования и м ­
ператора Александра II, остановились потому, что было у ж е сделано
все возможное п р и самодержавном образе правления. Начатые ре­
ф о р м ы остались недоконченными, они д а ж е б ы л и парализованы,
и с к а ж е н ы последующими правительственными мерами, и вот что
произвело то расстройство, тот хаос, в котором очутилась Россия в
последние годы ж и з н и царя-освободителя. Если б к а р а к о з о в с к и й
выстрел не испугал государя. . . м о ж н о было бы сделать еще многое

в том ж е направлении, в к а к о м было начато, вовсе не касаясь п р е ­
рогатив самодержавия».
«Я не могу согласиться с автором ф р а н ц у з с к о й статьи в том, что
п о к о й н ы й государь в своей благой деятельности на п у т и преобразо­
вания России остановился только на той ступени, где у ж е п р и х о д и ­
лось к о с н у т ь с я самих основ самодержавия. Если действительно и
предстояло рано и л и поздно к о с н у т ь с я э т и х основ, то время для того
еще не наступило; оставалось еще сделать многое в сфере чисто ад­
министративной, и в этом отношении, конечно, не было н и к а к о й н а ­
добности п р и с л у ш и в а т ь с я к ж е л а н и я м н е к о т о р ы х с л и ш к о м нетерпе­
л и в ы х частей н а ш е й т а к называемой интеллигенции, горячих голов
малочисленной передовой п а р т и и . Благоразумное большинство созна­
ет несвоевременность конституционного переустройства России. Н а ­
пуганное проделками радикального меньшинства, оно желает пока
только п о р я д к а и законности, оно даже готово поддержать власть
самодержавную, если б только эта власть действовала разумно и на
п у т и к прогрессу».
«Выставлять предположение Л о р и с - М е л и к о в а первым шагом к
к о н с т и т у ц и и могли только те, которые запугивали императора А л е к ­
сандра II и п р о д о л ж а ю т запугивать преемника его. Н и Л о р и с - М е л и ­
ков, н и все, разделявшие его либеральный взгляд, не имели н и к а к и х
к о н с т и т у ц и о н н ы х замыслов, в к о т о р ы х заподозрили и х » .
Либерализм к началу 80-х годов остался т а к и м ж е , к а к и м он б ы л
в начале 60-х. Его п р и н ц и п неизменен: самодержавие и реформы,
реформы и самодержавие. Либералы п о - п р е ж н е м у в р а ж д е б н ы к о н ­
с т и т у ц и и . Ибо к о н с т и т у ц и я в России, по и х убеждениям, не совме­
стима с н у ж н ы м и для народа реформами. Она несет с собой не забо­
т ы о народе, а торжество интересов падающего дворянского сословия.

7. 80 И 90 Г О Д Ы . « К О Н С Т И Т У Ц И О Н А Л И С Т Ы
ВЫСОЧАЙШЕМУ

ПО

ПОВЕЛЕНИЮ».

В 80-е и 90-е годы либерализм, находясь на п о л о ж е н и и еле тер­
пимой оппозиции, гонимой и травимой справа и беспрерывно заушае­
мой слева, не изменил своих взглядов. В эти годы пытались н а к л е ­
ить на либерализм я р л ы к б у р ж у а з н о й п а р т и и . Либералы протестова­
л и . В начале 80-х годов этим занялась «Неделя». «Вестник Европы»,
возражая «Неделе», у к а з а л на ее о ш и б к у , которая — «заключалась
в том, что с понятием о либерализме, к а к о политическом у ч е н и и ,
она смешала понятие о выродившемся либерализме н е к о т о р ы х за­
падноевропейских партий, например, ф р а н ц у з с к и х доктринеров вре­
мени Гизо, п р у с с к и х национал-либералов 70-х годов. . . особенности
западноевропейского либерализма объясняются историческими усло-

в и я м и его появления именно в то время, когда господствующей с и ­
лой в государстве была б у р ж у а з и я , господствующим учением в н а у ­
ке было то, которое п о з ж е получило название манчестерства. Р а з ­
витие этих начал шло параллельно. . . но отсюда еще не следует,
чтобы они д о л ж н ы б ы л и оставаться нераздельными всегда и везде.
Связь м е ж д у н и м и порвана у ж е на Западе Европы. Еще менее мо­
ж е т быть речь о неразрывности н а з в а н н ы х нами начал в России, где
не бывало и нет к р е п к о организованной б у р ж у а з и и , где едва з а р о ж ­
дается капиталистическое производство и не успела п у с т и т ь к о р н е й
теория экономического невмешательства» («В. Е.» 1882 г., к н . III,
стр. 477).
Позднее «Вестник Европы» развивал те ж е в з г л я д ы : «Так к а к у
нас нет б у р ж у а з и и в западноевропейском смысле этого слова, то нет
и б у р ж у а з н о г о либерализма, интересы которого находились бы в р а з ­
ладе с потребностями трудящейся народной массы. Либералы х л о ­
п о ч у т у нас о том, что полезно всему народу и, следовательно, т а к ж е
и государству, — в противоположность охранителям, откровенно
преследующим особые в ы г о д ы небольшого к р у г а своих единомы­
ш л е н н и к о в и союзников» («В. Е.» 1895 г., к н . X , стр. 778).
«Меньше всего р у с с к и й либерализм м о ж е т быть заподозрен и м е н ­
но в намерении создать в России б у р ж у а з и ю и л и какое бы то н и б ы ­
ло обособленное, привилегированное третье сословие. Что благопри­
ятствует образованию такого сословия? Б о л ь ш е всего развитие к р у п ­
ного фабричного производства, усиление промышленного класса,
увеличение числа безземельных рабочих. С т о р о н н и к и «третьего со­
словия» д о л ж н ы , если они последовательны, стоять за высокие п о ­
кровительственные п о ш л и н ы , за отмену общинного землевладения
и л и , по меньшей мере, за все, способствующее р а з л о ж е н и ю о б щ и н ы ,
— они д о л ж н ы восставать против крестьянского банка, против в ы ­
к у п а ж е л е з н ы х дорог, против регламентации кредита, против подо­
ходного налога, против в с я к о й п о п ы т к и перенести значительную
часть податного бремени на достаточные классы населения. Т а к л и
поступали и поступают мнимые б у р ж у а з н ы е о р г а н ы печати — это
с л и ш к о м хорошо известно. Д л я к а к о г о класса, для к а к о й г р у п п ы н а ­
селения о н (либерализм) домогался господства и л и х о т я бы преобла­
дания над остальными? За к а к и е п р и в и л е г и и он стоял, к а к и е новые
перегородки предлагал возвести на место старых, к а к о й вид свободы
хотел сделать достоянием немногих? Поставить эти вопросы — з н а ­
ч и т разрешить и х — двух р а з л и ч н ы х оттенков о н и не допускают».
(«В. Е.», 1893, к н . V , стр. 449-450).
Либерализм остался п р е ж н и м : то ж е народолюбие несколько пре­
краснодушного характера, та ж е забота о народном благе, та ж е л ю ­
бовь к свободе. Но к а к о в о его отношение к самодержавию?
И оно прежнее. В и д н ы й сотрудник «Вестника Европы», С л о н и м ­
с к и й , в статье «Экономическая программа» заявляет: « Н и к т о не ста-

нет спорить против того, что п о ч и н и руководство в в е л и к и х задачах,
поставленных на очередь н а ш е ю «слишком печальною действитель­
ностью», п р и н а д л е ж и т правительству» («В. Е.», май, 1892).
В статье « Н а ш и направления в печати и в обществе» тот ж е Сло­
н и м с к и й заявляет, что либерализм хочет того ж е , к чему «всегда
стремились л у ч ш и е представители власти, начиная с Петра В е л и ­
кого». В той ж е статье: «Либеральные идеи все больше у с в а и ­
ваются передовою общественною силой нашего времени — просве­
щенной бюрократией, постепенно и н е у д е р ж и м о поглощающей л у ч ­
ш и е а к т и в н ы е элементы образованного общества. Либеральное ре­
форматорское чиновничество берет на себя самые ш и р о к и е задачи,
разумное исполнение к о т о р ы х требует сознательного общественного
содействия, и потребность в этом общем содействии сказывается все
сильнее на п р а к т и к е , в ы р а ж а я с ь в ч а с т ы х обращениях к печатному
слову, в обнародовании о ф и ц и а л ь н ы х материалов и предположений,
в запросах, делаемых земству и у ч е н ы м специалистам. Деятельный,
п р е д п р и и м ч и в ы й бюрократизм является господствующим направле­
нием нашей эпохи, и остается т о л ь к о желать, ч т о б ы он не подвергся
обычной судьбе в с я к о й вообще бюрократии и не п р о н и к с я б у р ж у а з ­
н о - к а н ц е л я р с к и м духом».
Все это, в сущности, м ы с л и Кавелина. Инициатива д о л ж н а п р и ­
надлежать правительству; общество содействует; б ю р о к р а т и я достой­
на п о х в а л ы и на нее возлагаются всяческие н а д е ж д ы ; но вот беда:
она м о ж е т п р о н и к а т ь с я б у р ж у а з н о - к а н ц е л я р с к и м духом, и тогда
она -— плохая бюрократия; К а в е л и н сказал б ы : « к л и к а » .
Замечания посторонних наблюдателей п о д т в е р ж д а ю т правиль­
ность этого с у ж д е н и я о либерализме. А . Н. Потресов, социал-демо­
крат, п и ш е т : «Естественно поэтому, что в соответствии с этими в з г л я ­
дами «Вестник Европы» протестовал против у т в е р ж д е н и й реакцион­
ной печати о несовместимости начал законности и общественной са­
модеятельности с основами самодержавно-бюрократического строя».
И по этому ж е самому, в конце 94 года, он мог, подводя и т о г и только
что завершившемуся царствованию императора Александра III, заме­
чательное для своего времени внутреннее обозрение з а к л ю ч и т ь
историческим резюме: «Если в п о л о ж е н и и русского народа и всех
отдельных г р у п п , его составляющих, многое требует к о р е н н ы х и
безотлагательных изменений, то это еще не значит, чтобы будущее
России представлялось м р а ч н ы м и безнадежным. Говоря словами
поэта «в ее г р у д и б е ж и т поток ж и в ы х и ч и с т ы х , еще н е м ы х народ­
н ы х сил, так под корой Сибири льдистой золотоносных много
ж и л . . .» Э т и с и л ы легко могут быть п р и з в а н ы к ж и з н и молодым н а ­
ш и м Государем, в короткое время видевшим у ж е столько доказа­
тельств народной любви и народного доверия».
«Либерализм 90-х годов, — заканчивает Потресов, — н е р а з ­
в е р т ы в а л к о н с т и т у ц и о н н о г о з н а м е н и , а мыслил себе

необходимое реформирование старого строя без н а р у ш е н и я его основ
и силами его ж е представителей, п о л у ч и в ш и х л и ш ь в помощь себе
организованное общественное мнение».
Д р у г о й социал-демократ, автор знаменитого ответа на несчастную
речь Н и к о л а я II 17 января 1895 года, говорил о либералах с о т т е н ­
к о м явного неодобрения: «Наиболее передовые земства и земцы н а ­
стаивали или, вернее, просили л и ш ь о единении царя с народом, о
непосредственном доступе голоса земств к престолу, о гласности и о
том, чтобы з а к о н всегда стоял в ы ш е административного произвола».
У п о м я н у т а я речь Н и к о л а я II произвела в либеральных к р у г а х
очень тяжелое впечатление. Эмпирическое самодержавие проявило
себя весьма непривлекательным образом. Но либералы остались вер­
н ы своему идеальному самодержавию. О н и остались п р и в е р ж е н ц а м и
самодержавия. Правда, горячился Струве, но он б ы л тогда не либе­
ралом, а социал-демократом. О н ответил на ц а р с к у ю речь о т к р ы т ы м
письмом, очень р е з к и м («Вы хотите борьбы, В ы ее получите»). Но
либералы н и о к а к о й борьбе не п о м ы ш л я л и . О н и предпочитали
ж д а т ь , пока самодержавие вспомнит о своей истинной природе.
Интересно настроение либеральной молодежи. О нем сообщает
В. А. М а к л а к о в в своей к н и г е «Власть и общество». В к р у ж к е моло­
д е ж и , группировавшейся в о к р у г В. Л . Любенкова, очень еще моло­
дого человека, он говорил к а к раз о речи царя и о д о л ж н о м к ней,
с его т о ч к и зрения, отношении. «Он прочел доклад, в о к р у г которого
завязались страстные прения. «Если дело в невежливой фразе, —
говорил Владимир Л ь в о в и ч , — этой « ш а р к у н с к о й » о ц е н к и я оспари­
вать не буду. К о г д а речь идет о т а к о м г и г а н т с к о м принципе, к а к са­
модержавие, рассматривать его с т о ч к и зрения светских манер сме­
шно». Но спор по существу за самодержавие Л ю б е н к о в готов был
принять. И т а к о й спор мог происходить в 95 году, и з а щ и т у само­
державия мог брать на себя т а к о й и с к л ю ч и т е л ь н о й искренности че­
ловек, к а к и м был молодой Л ю б е н к о в ! Через 40 лет я не помню
всех доводов этого мнения, но основной тенденции и х не забыл. Тог­
дашнего полицейского самодержавия, конечно, н и к т о не з а щ и щ а л ,
но чтобы задачей было не исправление самодержавия, а введение
к о н с т и т у ц и и , с этим Л ю б е н к о в ы не соглашались. К о н с т и т у ц и о н н а я
п р а к т и к а Запада в восторг и х не приводила; о н и у к а з ы в а л и в ней
те ж е недостатки, что и славянофилы. В неподготовленной н е к у л ь ­
т у р н о й России государственное самоуправление, по и х мнению, было
б ы самообманом. О н и предсказывали п р и к о н с т и т у ц и и образование
класса профессиональных п о л и т и к о в , у к о т о р ы х заботы о благе н а ­
рода переродятся в т а к т и к у уловления голосов; всеобщее избира­
тельное право превратится в подделку под народную волю; р а з у м и
совесть народных представителей сменятся подчинением н о в ы м дес­
потам — партиям, и х случайному большинству и безответственным
руководителям и т. д . . . Вот к а к и е м ы с л и еще имели право г р а ж -

данства в 90-х годах. . . в 90-х годах к о н с т и т у ц и я панацеей не с ч и т а ­
лась, самодержавие не было для всех общим и г л а в н ы м врагом, к а к
это сделалось позже!»
В М о с к в е в о з н и к в 90-х годах и существовал, к а ж е т с я , до 1905 го­
да, к р у ж о к земских деятелей, известный под именем «Беседы». Его
целью было направлять з е м с к у ю работу в р а м к а х с у щ е с т в у ю щ и х
законов и не у п у с к а т ь возможностей к расширению прав земства.
Основное течение в «Беседе» было ортодоксально-либеральным, с
признанием самодержавия п о л о ж и т е л ь н ы м явлением р у с с к о й ж и з ­
н и , отчасти даже с к у л ь т о м его. Представителями этого течения были
Д. Н. Ш и п о в , М . А . Стахович, Н. А . Х о м я к о в — настоящие столпы
русского либерализма. Позднее, на р у б е ж е д в у х столетий, обозна­
чился в «Беседе» и другой элемент — конституционалистический.
Это был к о н с т и т у ц и о н а л и з м нового типа, без д в о р я н с к и х замашек,
демократический. О т н о ш е н и я м е ж д у обоими течениями б ы л и м и р ­
н ы м и , тем более, что к о н с т и т у ц и о н а л и с т ы «Беседы» полагали, что
к о н с т и т у ц и я д о л ж н а явиться добровольным актом законной истори­
ческой власти, исходить от самодержца, а не от временного п р а в и ­
тельства и л и учредительного собрания.
Среди либералов старого закала очень я р к о й ф и г у р о й б ы л М . А .
Стахович, очень у д а ч н у ю х а р а к т е р и с т и к у которого дал В. А . М а к л а ­
к о в : «Мне пришлось знать его близко. О н был м л а д ш и й и самый
даровитый представитель большой, на редкость интересной и о р и ­
гинальной семьи. Перед н и м была блестящая будущность, но «карь­
ера» его не прельщала. Едва л и о н и мог б ы остановиться на опре­
деленной дороге; все его привлекало. Его разносторонность, ж а ж д а
ж и з н и ( « Ж и з н ь есть радость», — говаривал он), избалованность (ба­
ловала его и судьба и природа), вечные страстные увлечения и л ю д ь ­
ми, и вопросами, в глазах поверхностных наблюдателей н а к л а д ы в а ­
л и на него печать легкомыслия. В п о л и т и к е о н долго оставался сто­
р о н н и к о м самодержавия. В протоколах «Беседы» мне пришлось п р о ­
смотреть диспут, к о т о р ы й о д н а ж д ы на эту тему там состоялся. Ста­
х о в и ч п о ч т и один отстаивал самодержавие. И х а р а к т е р н ы его глав­
ные доводы. Он, во-первых, настаивал, что самодержавие создано и
поддерживается «волей народа», к о т о р ы й иного п о р я д к а не понима­
ет; и затем — это главное — что н и о д и н р е ж и м не сможет так б ы ­
стро и полно провести социальные реформы, которые необходимы
России. Стахович представлял собою довольно р е д к у ю разновид­
ность идеалистов самодержавия, которые считали, что самодержа­
вие м о ж е т быть опорой и политической свободы и социальной спра­
ведливости».
А р г у м е н т а ц и я , поразившая М а к л а к о в а , отнюдь не принадлежала
лично Стаховичу. О н ее только с п р и с у щ е й ему искренностью р а з ­
вивал. Она была достоянием всех либералов, и в основе ее лежала

центральная идея либерализма. Не зная этой идеи, невозможно со­
ставить д а ж е приблизительно правильного представления о русском
либерализме.
Ж и з н ь , к а к думал М а к л а к о в , убедила Стаховича в его ошибке.
« Б у д у ч и камергером и губернским предводителем, на миссионерском
съезде в Орле он произнес речь о необходимости полной свободы
религиозной совести. Ему, глубоко верующему человеку, это к а з а ­
лось вполне очевидным, но речь вызвала ц е л ы й скандал, и н у ж н ы
б ы л и его связи, чтобы он не пострадал. О н без всякой задней м ы с л и
п р и н я л участие в съезде земцев у Ш и л о в а перед началом сельско­
х о з я й с т в е н н ы х комитетов, и, передавая ему в ы с о ч а й ш и й выговор за
это участие, Плеве был именно с н и м особенно агрессивен и резок».
И все ж е конституционалистом Стахович не сделался. «Это мно­
г и х его друзей удивляло», — замечает М а к л а к о в . «Я присягал само­
державному Государю и свое слово взять назад не могу», — о н мне
не раз говорил. М н о г и м это казалось н е и с к р е н н и м ; что такое «прися­
га»? К т о с ней в наше время считается? Но в этом отношении он
был старомоден. Зато, когда сам государь от самодержавия о т к а з а л ­
ся, он это приветствовал с радостью и за этот ш а г монархии тогда
все простил. О н стал «конституционалистом по высочайшему п о ­
велению», к а к про него и себя самого острил Х о м я к о в . К о н с т и т у ц и ­
о н н ы й строй в его понимании мог м о н а р х и ю оздоровить и спасти и
провести все те реформы, необходимость к о т о р ы х он усвоил давно
из п е р в ы х ж е р у к . Стиль первой Д у м ы , ее нетерпеливость, нетер­
пимость, несправедливость к п р о т и в н и к а м , грубость, в ы т е к а ю щ и е из
сознания безнаказанности, словом, все то, что м н о г и х пленяло, к а к
«революционная атмосфера», оскорбляло не только его политическое
понимание, но и его эстетическое чувство. Атмосфере этой он не под­
дался и потому стал с ней бороться. У него не было кропотливой н а ­
стойчивости, к а к у Гейдена; он б ы л человеком порывов, больших
парламентских дней, а не повседневной работы. Но в защите либе­
р а л ь н ы х идей, против и х и с к а ж е н и я слева, он мог подниматься до
вдохновения. Н а п о м и н а в ш и й бородой и лицом микель-анжеловского
Моисея, когда он говорил, он н е думал о красноречии; речь его не
была свободна, о н подыскивал подходящие слова, но увлекал трепе­
том страсти. Его в ы с т у п л е н и я по амнистии, по обращению Д у м ы к
народу, подымались на т у высоту, которой не в с я к и й м о ж е т достичь».
(В. А . М а к л а к о в . «Первая Государственная Дума», стр. 38-40).
О Стаховиче говорили, что он неисправимый Д о н - К и х о т . Это от­
части правда. Но это ж е м о ж н о сказать о либералах вообще: все они
б ы л и в той и л и и н о й степени Д о н - К и х о т а м и , что у н и х странным об­
разом сочеталось с деловыми качествами. Отличнейшие дельцы в о ­
дились среди н и х в изобилии. Но н и к т о не был вполне свободен от
сходства с рыцарем печального образа.

8. К О Н Е Ц Р У С С К О Г О Л И Б Е Р А Л И З М А
В связи с освободительным д в и ж е н и е м начала X X века р у с с к и й
либерализм в с т у п и л в полосу ж е с т о к о г о кризиса. Л о з у н г о м освобо­
дительного д в и ж е н и я была «известная р у с с к а я поговорка» («Долой
самодержавие!»). П р и н я т ь этот лозунг, не отказываясь от самого-се­
бя, р у с с к и й либерализм не мог.
Полоса земских съездов закончилась расколом в рядах р у с с к и х
либералов. Часть либералов отходит от своих т р а д и ц и о н н ы х п о з и ­
ц и й и п р и м ы к а е т к новому д в и ж е н и ю , завершившемуся образова­
нием конституционно-демократической п а р т и и («Партии народной
свободы»). Это д в и ж е н и е т о л ь к о по недоразумению м о ж н о считать
либеральным. Это вовсе не н о в ы й фазис в развитии либерализма,
это разрыв с н и м и очень р а д и к а л ь н ы й . И к о с т я к д в и ж е н и я состоит
и з н о в ы х людей, и психология и х совершенно иная. Д а ж е в смысле
социальной п р и н а д л е ж н о с т и эти л ю д и далеки от старых либералов.
Это — так называемый «третий элемент». Присоединение к н и м ч а ­
сти либералов — дело очевидного недоразумения, что ясно из того
обстоятельства, что многие и з п р и м к н у в ш и х сразу ж е почувствова­
л и себя очень неуютно и возвратились в о т ч и й дом, к о т о р ы й — у в ы !
— превращался в развалины. Объединение с р а д и к а л ь с т в у ю щ и м и
интеллигентами в Союзе Освобождения оказалось непрочным. С дру­
гой стороны, М и л ю к о в начал свою к а м п а н и ю за изгнание и з Союза
«идеалистов самодержавия». Размежевание стало необходимым и
г и б р и д н ы й Союз Освобождения у с т у п и л место более однородной, бо­
лее цельной кадетской п а р т и и .
К о н с т и т у ц и о н н о - д е м о к р а т и ч е с к а я партия ничего общего с р у с ­
с к и м либерализмом не имела, х о т я иногда называла себя либераль­
ной. К а д е т и з м — отрицание либерализма. К а д е т ы — не либералы:
они я р к и е представители политического радикализма.
Идеи русского либерализма: союз с исторической властью, ре­
формы, традиция. Идеи кадетов — разрыв с исторической властью,
непримиримая борьба с ней (милюковское: «Ничего не изменилось,
борьба продолжается»), отрицание традиции. Л о з у н г либералов: «Все
для народа, но не все через народ». Либералы в р а ж д е б н ы револю­
ц и и , с большой дозой недоверия относились они к политической а к ­
тивности «всенародных человек». К а д е т ы не колеблясь п о ш л и на
самоубийственный союз с левыми. В борьбе с исторической властью
они воззвали к А х е р о н т у . О д н и сделали это с наивностью, п о ч т и
обезоруживающей; другие — подчиняясь р о к у ; третьи — не без ц и ­
низма. Степень цинизма была разная. М и л ю к о в , свидетель достоверн е й ш и й , т а к говорит о том, что творилось в Союзе Освобождения
в безумные революционные д н и :
«Коренные «освобожденцы» сами разделились на «благоразум­
н ы х » и «буйных». Благоразумные пытались у д е р ж а т ь старый к у р с

( у ж е неприемлемый для либералов. Н. О.), борясь с усилением лево­
го крена, за предварительную «организацию» революции и против
внесения ее в острых формах п у т е м агитации социалистических п а р ­
т и й в рабочую среду. К «благоразумным» принадлежала г р у п п а П р о к о п о в и ч а - К у с к о в о й , А н н е н с к и й , Б о г у ч а р с к и й , Х и ж н я к о в . Переход­
н у ю роль к «буйным» сыграл талантливый, богато одаренный п р и ­
родой агитатор, «вульгарист» и организатор многолюдных митингов,
г о р н ы й и н ж е н е р Л . И. Л у т у г и н . «Дома», в Союзе Освобождения, он
вел себя «умницей» и проницательным п о л и т и к о м , но, о ч у т и в ш и с ь
перед толпой, к о т о р у ю ц и н и ч е с к и называл «лопоухими», моменталь­
но з а ж и г а л с я и перевоплощался в народного трибуна, п р и з ы в а я соб­
рание к немедленной атаке твердынь. В ы ш у ч и в а я перед е д и н о м ы ш ­
л е н н и к а м и самого себя и своих слушателей, он, однако, понимал
значение «лопоухих», а своим интеллигентам предсказывал г о р ь к у ю
участь: « С т у к н у т вас по головке товарищи, т у т вам и конец: только
с л ю н к а потечет».
После 1905 года в России нет либерализма. Б ы л о разное: Союз
русского народа, П а р т и я народной свободы, бомбы и маузеры, аг­
рарные и еврейские погромы, вооруженное восстание, пропаганда
« д и к т а т у р ы пролетариата» и «перманентной революции», выборг­
ское воззвание, «всенародные человеки», о н и ж е Ахеронт, они ж е
«лопоухие». Н о либерализма не было. Осталась к у ч к а старых либе­
ралов, которая, б у д у ч и верной природе либерализма, не сорганизо­
валась даже в партию. Т и п и ч н ы м и представителями к у ч к и , сохра­
н и в ш и м и , несмотря н и на что, порох либерального идеализма в своих
старых пороховницах, б ы л и гр. Л . А . Гейден, Д. Н. Ш и п о в , Н. А . Х о ­
м я к о в , М . А . Стахович, к н . Е. Н. Трубецкой. О н и старомодны, бес­
сильны, у н и х нет класса, на к о т о р ы й о н и могли б ы опереться. О н и
абсолютно ч у ж д ы всякой демагогии. В глазах р а д и к а л ь с т в у ю щ и х
интеллигентов, надеявшихся тогда еще опереться на «лопоухих»,
они просто смешны, эти «конституционалисты по высочайшему п о ­
велению». Они у ж е п р и н а д л е ж а т истории.

9. Т Р А Г Е Д И Я Л И Б Е Р А Л И З М А
Я очень далек от мысли писать апологию либерализма. Я толь­
к о х о ч у рассеять т у м а н легенды, к о т о р ы й облекает его непроница­
емым покровом и сделать первые ш а г и по п у т и его беспристрастно­
го и з у ч е н и я . К о г д а - н и б у д ь будет написана история либерализма. Я
хотел бы, чтобы настоящая статья п о с л у ж и л а первым камнем для
будущего здания.
Либералы два раза в ы с т у п а л и , к а к а к т и в н а я общественная сила:
п е р в ы й раз в начале 60-х годов, второй — в конце царствования

Александра II. Оба раза это было своеобразным «захватом власти».
Либералы стали у кормила правления, оттеснили своих п р о т и в н и ­
к о в и, опираясь на самодержавную власть, а не на общество, которое
было и м враждебно и л и с л и ш к о м слабо, чтобы поддержать, начали
в меру сил осуществлять свои стремления.
То, что о н и успели сделать, было поистине грандиозно. Но это
было меньше того, что о н и хотели совершить. Крестьяне б ы л и ос­
вобождены не т а к , к а к хотелось б ы р е д а к ц и о н н ы м комиссиями. Дело
в том, ч т о незыблемой п о ч в ы либералы под собой не чувствовали.
П о к а ж и в был Я . И. Ростовцев, император б ы л с н и м и . Но потом он
подпал под влияние Валуева и Ш у в а л о в а , и п р и ш л а очередь дворян­
ского большинства торжествовать.
У либералов не было н и к о г д а настоящей власти. Либо полувласть,
либо бессилие. Это состояние бессилия м о ж н о для к р а с о т ы слова н а ­
звать оппозицией. Н а Западе о п п о з и ц и я — сила, у нас она — с и ­
н о н и м бессилия.
Основной догмат либерализма: реформы м о г у т быть осуществле­
н ы только посредством союза самодержавия и либерального мень­
шинства общества против интересов и ж е л а н и й большинства этого
общества. В этой идее легко о т к р ы т ь два весьма у я з в и м ы х п у н к т а .
Во-первых, все зависит о т воли самодержца, которая не предо­
пределена н и к а к и м и ж е л е з н ы м и законами истории. Удастся л и п о ­
вести царя за собой?
Удалось. Это была большая победа, полдела было сделано. Не
оказалась л и , однако, она пирровой победой либерализма?
В о - в т о р ы х , реформы невозможно было проводить, опираясь на
общество. Либералов была горсточка. К р о м е н и х б ы л и к р е п о с т н и ­
к и с и х идеей к о н с т и т у ц и и , совершенно неприемлемой для либера­
лов, и ошалелые революционеры с п о д л о ж н ы м и ц а р с к и м и грамота­
м и и бомбами.
Ф а к т и ч е с к и крестьянская реформа (важнейшая, к р а е у г о л ь н ы й
камень всего здания реформ) проводилась против воли общества,
в борьбе с н и м . Освобождение к р е с т ь я н было в сущности н е рефор­
мой, а революцией, проведенной сверху.
Либералы не б ы л и выразителями воли какого-либо класса. О н и
б ы л и идеологической г р у п п о й , л и ш е н н о й социальной опоры. Н и к а ­
к о й силы, кроме и х идеализма и самодержавной воли, у н и х н е было.
У с п е х дела решался прочностью самодержавия и либерализма: п р о ­
чен л и б ы л этот союз?
П р и п и с ы в а т ь реакцию, с м я в ш у ю и изуродовавшую либеральное
дело, чистой случайности нельзя. К о н е ч н о , к а р а к о з о в с к и й выстрел
имел свое значение, даже непропорционально большое значение. Л е ­
вые стреляли, правые стрельбу использовали, такова у нас з а к о н о ­
мерность отношений м е ж д у п р а в ы м и и левыми.

Разумеется, имел значение и характер императора. М я г к и й и бла­
г о д у ш н ы й , он не был по природе реформистом, его тянуло в с п о к о й ­
н у ю гавань консерватизма. О н ж а ж д а л т и ш и н ы и п о к о я и рано устал
от реформистской г о р я ч к и . К р о м е того, ему необходимо было обще­
ние с п р и я т н ы м и для него людьми, л и ч н ы й и сердечный к о н т а к т с
н и м и . Н о после смерти Ростовцева у него не оказалось б л и з к и х л ю ­
дей среди либералов, кроме, п о ж а л у й , Д. А . М и л ю т и н а , но М и л ю т и н ,
по свойствам его характера, не мог приобрести на царя в л и я н и я .
И все ж е п р и ч и н ы к р у ш е н и я либерализма л е ж а л и г л у б ж е . Либе­
ральное самодержавие быстро исчерпало свои возможности. Либералы
могли освободить к р е с т ь я н , дать стране суд «скорый, п р а в ы й , милости­
в ы й и р а в н ы й для всех», провести з е м с к у ю и городскую реформы, и
все это залпом, без п е р е д ы ш к и , в н е с к о л ь к о лет. О н и могли т а к ж е со­
хранить за собой к о е - к а к и е высокие бюрократические посты. Но
стать опорой самодержавной власти, не имея о п о р ы в стране, о н и не
могли. Самодержавие ж е не могло бесконечно действовать в безвоз­
д у ш н о м пространстве. Его опорой в т о г д а ш н и х р у с с к и х условиях
могло быть только дворянство, обиженное, разоряющееся, неспособ­
ное к здоровому экономическому росту, все более возлагающее свои
н а д е ж д ы на к а з е н н ы й с у н д у к , но все еще способное к своей роли
командующего сословия. Оно все еще оставалось реальной п о л и т и ­
ческой силой в стране. Рано и л и поздно п р а з д н и к реформ д о л ж е н
был у с т у п и т ь место административным будням, рано и л и поздно са­
модержавие д о л ж н о было обратиться к дворянству. Д о л ж е н был со­
стояться компромисс м е ж д у этими двумя силами. Дворянство д о л ж н о
было отказаться от конституционалистического фрондерства, само­
державие д о л ж н о было начать всерьез думать о д в о р я н с к и х интере­
сах, к о т о р ы м крестьянская реформа нанесла ж е с т о к и й удар.
Либералы б ы л и устранены от п р а к т и ч е с к о й работы, в которой
они п р о я в и л и столько таланта. О н и томились в бездействии, ж и л и
в страхе перед дворянской к о н с т и т у ц и е й и надеждами на самодер­
ж а в и е . И еще раз совершился либеральный взлет. И опять это был
«захват власти», диктатура генерала, одушевленного л у ч ш и м и либе­
ральными намерениями. И на этот раз общественные силы, способ­
ные поддержать либералов, б ы л и очень слабы, х о т я менее слабы,
чем двадцать лет назад. Зато в русском обществе таились силы, к о ­
торые способны б ы л и нанести смертельный удар либеральным на­
чинаниям. О н и это и сделали 1 марта 1881 года.
Вторая либеральная эра отцвела, не у с п е в ш и расцвести. Третьей
не последовало. М е н ь ш е всего дело либерализма в р у с с к и х условиях
могло спасти широкое общественное д в и ж е н и е с его «креном налево».
К о н к у р и р о в а т ь с п о л и т и ч е с к и м и радикалами и п р я м ы м и револю­
ционерами либералы заведомо б ы л и не в состоянии. И м оставалось
т о л ь к о умереть. О н и ж и л и , п о к а существовало самодержавие, и
умерли вместе с н и м .

Самодержавие — это сила, обладающая огромными потенциаль­
н ы м и возможностями. Оно взялось в 60-х годах за реформы вполси­
л ы и сделало огромное историческое дело. В то ж е время эта сила
с л и ш к о м зависима от характера, темперамента и груза идей и пред­
рассудков одного человека. В ней с л и ш к о м силен элемент случайно­
сти. И она с л и ш к о м склонна идти по л и н и и наименьшего сопротив­
ления. Она способна дать бесконечно много, но и способна обмануть
самые скромные о ж и д а н и я . И она часто отказывается играть т у роль,
для исполнения которой обладает всеми необходимыми данными.
М о ж е т быть, прав П. Б. Струве, и Л е н и н действительно одержал
победу в 1740 году. М о ж е т быть, либералы совершили р о к о в у ю ошиб­
к у , когда о н и ополчились против к о н с т и т у ц и и и вместо того, чтобы
з а к л ю ч и т ь союз с Ростиславом Фадеевым, отвернулись от него с п р е ­
зрением. Но стань они на к о н с т и т у ц и о н н у ю почву, о н и перестали б ы
быть либералами. И с т о р и к д о л ж е н принимать и х т а к и м и , к а к и м и
они были, стараясь понять и х общественное и политическое миро­
ощущение. Разумеется, он вправе и х судить, но он д о л ж е н сначала
составить о н и х правильное представление.

10. Л Ю Д И

ЛИБЕРАЛИЗМА

Хочется сказать несколько слов о л ю д я х либерализма, ж и в ы х л ю ­
дях, а не о носителях п р и н ц и п а . Это не только удовлетворение сер­
дечной потребности, но и обязанность. Либералы прочно забыты, а
о н и не з а с л у ж и в а ю т забвения.
П о ч т и все они — дворяне. Запах усадьбы сохранили очень мно­
гие. Здоровые, к р я ж и с т ы е люди. Ф и з и ч е с к и , умственно, нравствен­
но — цвет н а ц и и . Темпераментов — р а з л и ч н е й ш и х , от весьма у р а в ­
новешенных до самых страстных. Но все разумные и благонамерен­
ные л ю д и в н а и л у ч ш е м смысле слова. Очень образованные и у т о н ­
ченно к у л ь т у р н ы е л ю д и (почти все). Европейцы и в то ж е время
русские насквозь. Многие отличались трудолюбием, работоспособно­
стью и завидной методичностью в работе, в особенности П. П. Семен о в - Т я н ь - Ш а н ь с к и й и граф Д. А . М и л ю т и н . Но и о н и не с л и ш к о м
выделялись на этом фоне общего трудолюбия и умения работать.
Все п о ч т и жизнерадостные, веселые, прекрасно воспитанные и очень
общительные л ю д и . Ж е л ч е в и к о в среди н и х не было. Все б ы л и л ю д ь ­
м и г у м а н н ы м и не из п р и н ц и п а только, а по непобедимому влечению
сердца. М н о г и е б ы л и м я г к и м и и даже к р о т к и м и и любвеобильны­
ми, но у н е к о т о р ы х железа в к р о в и было достаточно. И б ы л в душе
к а ж д о г о несгибаемый стержень, на компромисс ш л и с величайшей
неохотой и в р е д к и х случаях. Принципиальность доходила порой

до ж е с т о к о й прямолинейности. Но педантами не б ы л и н и к о г д а н и
в чем.
Не было ничего в этих л ю д я х гуртового, д ю ж и н н о г о , «на один
салтык». Величайшее разнообразие характеров и дарований, к и п е ­
ние талантов, бездна оригинальности, п ы ш н ы й б у к е т я р к и х и н д и ­
видуальностей. Э т и л ю д и ж д у т еще своих биографий. Д о ж д у т с я ли?
Государственники. Л ю д и закона и права. Но они не только за
справедливость, но и за личность, и и х к у л ь т государства совершен­
но свободен от бесчеловечия. Смелые и ш и р о к и е реформаторы, к о т о ­
р ы м история не дала свершить в полной мере подвига, к которому
о н и стремились. И в то ж е время н и к а к о г о т я г о т е н и я к «безднам», н и
намека на неврастению, истерию, патологические к о м п л е к с ы .
К а к о й - т о теплой .человечностью веет от этих сильных, д а ж е мо­
г у ч и х людей. Л ю д и долга, но согретого человечностью. Б ы л и и оста­
лись до конца идеалистами до мозга костей. Но б ы л и эти идеали­
сты наделены большим п р а к т и ч е с к и м смыслом и пониманием дей­
ствительности. У т о п и з м был и м и враждебен и органически ч у ж д .
М н е к а ж е т с я , что о н и б ы л и идеальными выразителями л у ч ш и х сто­
рон русского характера.
Ходячее представление о либералах видит в н и х пламенных сто­
ронников к о н с т и т у ц и и . После всего сказанного, нет н у ж д ы н а с т а и ­
вать на несостоятельности этого взгляда. Либералы п у щ е огня бо­
ялись к о н с т и т у ц и и и горой стояли за самодержавие. Горой стояли
о н и и за реформы, п р и ч е м реформы весьма радикального характера.
Самодержавие, общество, реформы — вот и х триединая формула.
Общество — это з н а ч и т и х либеральная г р у п п а , очень, в сущности,
слабая. В н у т р и этой г р у п п ы господствовала самая ш и р о к а я т е р п и ­
мость. Достаточно сказать, что там объединились славянофилы и за­
падники, бюрократы и люди неслужащие, помещики и разночинцы.
Один общий п р и з н а к — верность самодержавию и приверженность
к реформам, — резко отделяет и х к а к о т дворянского к о н с т и т у ц и о ­
нализма, т а к и от разночинского революционерства.
О н и остались неисправимыми идеалистами самодержавия. В м и ­
н у т ы самого горького разочарования в самодержавии они готовы
б ы л и сказать: «Самодержавие — зло; х у д ш и м злом м о ж е т быть
только к о н с т и т у ц и я » . Если это — заблуждение, то без него нельзя
понять либерализма. Либерализм не мог обойтись без самодержавия
и понимал это; самодержавие не могло обойтись без либерализма и
не понимало этого.
Не было н и к а к о й либеральной теории и л и д о к т р и н ы ; был либе­
р а л ь н ы й и н с т и н к т . М е н ь ш е всего русские либералы б ы л и теорети­
к а м и и доктринерами.
К о н с т и т у ц и я означала конец самодержавия и, следовательно, к о ­
нец либерализма. И т а к к а к к о н с т и т у ц и я была в России п о ж а л о в а -

на верховной властью, а не введена революционным путем, то л и ­
бералы ее честно п р и н я л и . Этот брак либерализма с к о н с т и т у ц и е й
не был, конечно, браком по любви, но и отнюдь не по расчету. И брач­
н ы х у з либералы н и п р и к а к и х обстоятельствах не порвали б ы :
с л и ш к о м сильно было в н и х чувство ответственности.
М о ж е т быть, правильно было б ы сказать, что историческая мис­
сия русского либерализма состояла в том, что о н был совестью са­
модержания.

Д. Ш У Б

Эволюция социалистической мысли

1
Проф. Г. Д. X . К о о л , в и д н ы й историк английского социализма,
лет двенадцать тому назад задался целью дать историю социали­
стических идей в западном мире, н а ч и н а я с конца X V I I I века и до
второй мировой войны. Проф. К о о л б ы л основательно з н а к о м с со­
циалистической литературой не т о л ь к о А н г л и и , Германии и Ф р а н ­
ц и и , но и с историей социалистического д в и ж е н и я большинства д р у ­
г и х стран.
П е р в ы й том, в ы ш е д ш и й в Лондоне лет восемь тому назад, а п о ­
том переизданный в Н ь ю - Й о р к е , представляет собой не историю
социалистического д в и ж е н и я , а историю «предвестников» его,
начиная с эпохи В е л и к о й ф р а н ц у з с к о й революции 1789 года и до
появления «Коммунистического Манифеста» и п о р а ж е н и я европей­
с к и х революций 1848 года. Н и к а к о г о организованного социалисти­
ческого д в и ж е н и я в этот период еще не было.
Второй том, в ы ш е д ш и й в 1953 году, обнимает собой эпоху с 1848
года до начала 90-х годов прошлого столетия. Т у т автор дает нам
историю не только социалистических идей, н о и социалистического
д в и ж е н и я в Европе и Соединенных Ш т а т а х А м е р и к и . Центральная
тема второго тома — П е р в ы й Интернационал, П а р и ж с к а я К о м м у н а
и борьба м е ж д у марксизмом и анархизмом, сторонниками М а р к с а и
Б а к у н и н а , за влияние в рабочем д в и ж е н и и р а з н ы х стран. .
В третьем томе, в ы ш е д ш е м в 1956 году в д в у х отдельных частях,
по 500 страниц к а ж д а я , К о о л описывает возникновение, развитие
и распад Второго Интернационала, существовавшего до первой м и ­
ровой в о й н ы , а т а к ж е развитие социалистической м ы с л и и социали­
стического д в и ж е н и я во всех странах мира в эту эпоху.
3. D. Н. Cole, History of Socialist Thought, vol. I, The Forerunners, 1789-1850;
vol. IL, Marxism ond Anarchism. 1850-1890; vol. III., The Second International. 18891914. 2 vols. Communist and social democracy. 1914-1931. Being Volume IV of a
History of Socialist Thought, 2 parts. New York, St. Martin's Press.

Четвертый том, в ы ш е д ш и й в 1958 году т о ж е в д в у х частях по
500 страниц к а ж д а я , обнимает период с 1914 до 1931 года. Т у т а в ­
тор даег нам историю развития социалистических идей и социали­
стического д в и ж е н и я в Европе, А з и и , в Северной и Ю ж н о й А м е р и к е
и Австралии, начиная с возникновения первой мировой в о й н ы в
1914 году и к о н ч а я 1931 годом, к а н у н о м прихода к власти Гитлера
в Германии.
В предисловии к четвертому тому проф. К о о л обещал дать еще
историю социалистической м ы с л и и социалистического д в и ж е н и я в
Европе, А з и и , А м е р и к е и А в с т р а л и и и коммунизма в России и в д р у ­
г и х странах до возникновения второй мировой в о й н ы в 1939 году, но
ему не удалось з а к о н ч и т ь свой труд. О н внезапно скончался в с к о ­
ре после выхода в свет четвертого тома.
М о н у м е н т а л ь н ы й т р у д проф. К о о л а — не сухое и з л о ж е н и е ф а к ­
тов и идей. Автор дает т а к ж е к р а т к и е биографии всех в ы д а ю щ и х ­
ся социалистических мыслителей и в о ж д е й и показывает влияние
и х идей и деятельности на политические события и общественные
д в и ж е н и я к а ж д о й эпохи. Слово «социализм» проф. К о о л употреб­
ляет в ш и р о к о м смысле. Социалистами о н считает всех тех м ы с л и ­
телей, которые в своих произведениях подчеркивали социальный
элемент в человеческих отношениях и в великом споре о правах че­
ловека в ы д в и г а л и п р е ж д е всего с о ц и а л ь н ы й
вопрос.
Первыми социалистическими мыслителями в Европе б ы л и ф р а н ­
ц у з ы К л о д А н р и Сен-Симон (1760-1825) и Ш а р л ь Ф у р ь е (1772-1837)
и англичане Роберт О у э н (1771-1856) и В и л л и а м Годвин (1756-1836).
Первой социалистической организацией в Европе был т а к называе­
м ы й «Заговор р а в н ы х » , основанный в 1796 году французом Г р а к х о м
Бабефом (1760-1797).
«Манифест равных» Бабефа ф а к т и ч е с к и был первой социали­
стической декларацией. Бабеф и его сторонники с ч и т а л и необходи­
мой социализацию к а к земли, т а к и промышленности, ч т о б ы «за­
к о н ч и т ь к а к следует» В е л и к у ю ф р а н ц у з с к у ю революцию, которая
началась в 1789 году. О н и провозгласили право всех людей пользо­
ваться дарами п р и р о д ы , право к а ж д о г о гражданина на образование
и обязанность работать, а т а к ж е необходимость л и к в и д а ц и и боль­
ш и х состояний, к а к и н и щ е т ы , чтобы л ю д и могли себя чувствовать
счастливыми. Бабеф и остальные ч л е н ы его организации стреми­
лись захватить п о л и т и ч е с к у ю власть и образовать революционное
правительство, опираясь на местные п а р и ж с к и е организации, с тем,
ч т о б ы позднее созвать Национальное Собрание, которое будет и з ­
брано демократическим путем. Но до п р и н я т и я Национальным Соб­
ранием демократической к о н с т и т у ц и и , Бабеф и его с т о р о н н и к и пред­
лагали ввести временную д и к т а т у р у , которая опиралась б ы , глав­
н ы м образом, на п а р и ж с к и х рабочих. Бабеф, м о ж н о оказать, был от­
цом идеи « д и к т а т у р ы пролетариата». Бабеф и его б л и ж а й ш и е сот-

р у д н и к и были арестованы, п р и с у ж д е н ы к смертной к а з н и и к а з н е ­
н ы в 1797 году.
В А н г л и и в X V I I I веке еще не было д а ж е намека на социалисти­
ческое движение. А м е р и к а н с к а я революция стимулировала в А н г л и и
радикальные у ч е н и я , но не социализм. З н а ч и т е л ь н ы м влиянием на
общественное мнение в А н г л и и пользовались произведения Томаса
Пейна (1737-1809) и Виллиама Годвина (1756-1836). Последний был
первым философским анархистом.
После подавления «Заговора равных», во Ф р а н ц и и в п р о д о л ж е ­
ние многих лет не могло б ы т ь социалистического д в и ж е н и я , к о т о ­
рое опиралось бы, главным образом, на рабочих. И Сен-Симон и
Ф у р ь е , которые считаются основателями современного социализма
во всем мире, не делали п о п ы т о к создать такое движение. О н и во­
обще никогда и не думали апеллировать специально к рабочему
классу. Сен-Симон не создал н и значительного социалистического
д в и ж е н и я , н и особой социалистической теории. Его в к л а д в социа­
л и с т и ч е с к у ю мысль состоял в том, что он п е р в ы й у к а з а л на необхо­
димость планового хозяйства, которое д о л ж н о быть организовано
для того, чтобы обеспечить работой всех г р а ж д а н .
Ф у р ь е был серьезным социальным мыслителем, но в его п р о и з ­
ведениях многое з в у ч и т фантастично. Однако, он внес и очень м н о ­
гое, что имеет постоянную ценность не только для социалистиче­
ской мысли и для идей кооперации, но т а к ж е д л я разрешения всей
проблемы труда и человеческих отношений, связанных с этим.
Ф у р ь е имел большое влияние на интеллигенцию не только Ф р а н ­
ц и и , но и А н г л и и , Германии, А м е р и к и и России.
Очень интересны страницы, посвященные влиятельному в то
время американскому «фурьеристу» Альберту Брисбейну (1809-1890)
и Горацию Г р и л и , редактору газеты « Н ь ю - Й о р к Т р и б ю н » , к о т о р ы й
поддерживал Брисбейна в создании социалистических к о л о н и й ; в
1840 году в Соединенных Ш т а т а х ими было создано 29 к о л о н и й , п о ­
строенных на п р и н ц и п а х фурьеризма.
Т р е т и й француз, к о т о р ы й оказал влияние на развитие социали­
стической мысли, был Симон де Ж а н Сисмонди (1773-1842). О н б ы л
первым, в ы д в и н у в ш и м требование, ч т о б ы государство обеспечило
рабочему гарантированную м и н и м а л ь н у ю заработную плату и м и ­
н и м у м социального обеспечения.
П е р в ы м социалистом в А н г л и и был Роберт Оуэн. О н был основа­
телем не только английского социализма, но и английского коопе­
ративного д в и ж е н и я . Позднее он б ы л т а к ж е одним из лидеров и
вдохновителей профсоюзного д в и ж е н и я в А н г л и и . О у э н б ы л на год
старше Ф у р ь е и на одиннадцать лет моложе Сен-Симона. Ф у р ь е р и ­
сты обвиняли Оуэна в том, что о н «украл» некоторые идеи Ф у р ь е ,
высказанные им в печати до опубликования Оуэном своего первого
произведения. К о о л утверждает, что нет решительно н и к а к и х до-

казательств, что Оуэн, о п у б л и к о в ы в а я первое свое значительное
произведение, знал д а ж е о существовании Ф у р ь е . Идеи Ф у р ь е , од­
нако, позднее о к а з а л и влияние на последователей Оуэна.
Большое влияние на европейский социализм оказал француз
Огюст Б л а н к и (1805-1881). Е щ е шестнадцатилетним студентом Б л а н ­
к и участвовал в р а з л и ч н ы х т а й н ы х революционных к р у ж к а х . В
1830 году о н п р и н я л участие в п а р и ж с к о м восстании и был ранен.
Потом он участвовал в р а з л и ч н ы х революционных заговорах и вос­
станиях; его много раз арестовывали. Б л а н к и называл себя « к о м ­
мунистом». Но он у т в е р ж д а л , что к о м м у н и з м м о ж е т б ы т ь осущест­
влен только постепенно, когда народ, под влиянием образования и
р е с п у б л и к а н с к и х идей, созреет для к о м м у н и с т и ч е с к о г о строя. В то
ж е время он доказывал, что н а народ, долго н а х о д и в ш и й с я под я р ­
мом реакционного режима, нельзя полагаться: нельзя надеяться,
что т а к о й народ п р и свободных выборах будет голосовать за «на­
стоящую свободу». Политическая демократия, у т в е р ж д а л он, не мо­
ж е т иметь н и к а к о г о значения до тех пор, п о к а народ, п у т е м длитель­
ного образования, не будет воспитан так, ч т о б ы о н мог ценить идеи
«настоящей свободы».
Б л а н к и старался создать не массовую партию, но сравнительно
небольшую г р у п п у сознательных, хорошо в ы ш к о л е н н ы х и д и с ц и п ­
л и н и р о в а н н ы х революционеров. Эта г р у п п а д о л ж н а была в удобный
момент, к о г д а недовольство в стране достигнет в ы с ш е й т о ч к и , п р и
помощи военного заговора захватить власть, перенять руководство
рабочими организациями и п р и помощи д и к т а т у р ы постепенно со­
здать основы для нового общества. И з 76 лет, п р о ж и т ы х Б л а н к и ,
33 года он провел в тюрьмах. Основную мысль о д и к т а т у р е револю­
ционного меньшинства Б л а н к и позаимствовал у Бабефа. Но он эту
теорию развил дальше. О н не верил н и в массовую партию, н и в
профсоюзы, если профсоюзы не м о г у т быть п о д ч и н е н ы «револю­
ционному руководству».
Говоря о Б л а н к и и его большом в л и я н и и на весь европейский
социализм, проф. К о о л решительно отрицает, что Л е н и н был блан­
кистом. Но Г. В. Плеханов, к о т о р ы й более основательно был з н а ­
к о м с ж и з н ь ю и деятельностью Б л а н к и и л у ч ш е , чем кто-либо д р у ­
гой, знал Ленина, еще задолго до большевистского переворота у к а ­
зывал, что Л е н и н , в ы д а ю щ и й себя ч у т ь л и не за самого последо­
вательного марксиста, на самом деле бланкист. И Плеханов, несом­
ненно, б ы л прав.
Если Б л а н к и м о ж е т быть назван одним из отцов большевизма,
то Л у и Блана (1811-1882) проф. К о о л называет отцом современного
демократического социализма. Л у и Б л а н был первым социалистиче­
с к и м мыслителем, глубоко в е р и в ш и м в парламентскую демократию,
основанную на всеобщем избирательном праве. Х о т я он резко к р и ­
тиковал к а п и т а л и з м и систему свободной к о н к у р е н ц и и , протестуя

против эксплуатации и страданий т р у д я щ и х с я масс, он, тем не ме­
нее, в ы с т у п а л , к а к р е ш и т е л ь н ы й п р о т и в н и к у ч е н и я о классовой
борьбе. О н верил, что в свободных странах социализм м о ж е т и б у ­
дет осуществлен без революции, в результате пропаганды, когда
удастся убедить большинство народа в том, что с у щ е с т в у ю щ а я с и ­
стема д о л ж н а быть заменена л у ч ш е й и более справедливой.
Идеалом Л у и Блана была «социальная республика», в которой не
будет господствующих классов и ©се л ю д и б у д у т р а в н ы м и . О н хотел,
ч т о б ы государство не управляло промышленностью, н о ч т о б ы оно
помогало создавать самоуправляющиеся общества, агентства, с п о ­
мощью к о т о р ы х трудящиеся массы могли б ы управлять всеми о т ­
раслями промышленности.
Л у и Б л а н в ы с т у п а л против сен-симонистов, обвиняя и х в том,
что они х о т я т сделать государство хозяином всей промьппленности
страны и поставить все под контроль а р и с т о к р а т и и и з директоров и
у п р а в л я ю щ и х фабриками и заводами, н а з н а ч е н н ы х правительством.
В противоположность Б л а н к и , а т а к ж е и К а р л у М а р к с у , Л у и Б л а н
проповедывал, что социалисты д о л ж н ы стремиться не к у н и ч т о ж е ­
н и ю государства, а к его демократизации, к превращению его в о р у ­
дие т р у д я щ и х с я , производящих масс. Л у и Б л а н верил в свободную
кооперацию, к а к единственное средство для создания нового социаль­
н о ю строя.
Пьер Ж о з е ф П р у д о н (1809—1865), с ы н бедного рабочего, — е д и н ­
ственный из в ы д а ю щ и х с я социалистических мыслителей X I X в е к а ,
не п о л у ч и в ш и й систематического образования. Н о о н всю свою ж и з н ь
много ч и т а л . Его богиней была С в о б о д а , свобода к а ж д о г о и н д и ­
видуума действовать согласно своему ж е л а н и ю . О н мечтал о т а к о м
обществе, в котором все его ч л е н ы пользовались б ы свободой на «вза­
и м н ы х условиях», т. е. чтобы все л ю д и м о г л и в равной степени поль­
зоваться свободой. П р у д о н б ы л анархистом, не социалистом. Именно
он ввел слово «анархизм» в социально-политический л е к с и к о н . П р у ­
дон много способствовал р а з в и т и ю а н а р х и ч е с к и х идей. О н был от­
цом анархического д в и ж е н и я , х о т я теорию анархизма до него
развил англичанин Годвин.
До революции 1848 года Ф р а н ц и я была центром социализма и со­
циалистической м ы с л и . Единственный к р у п н ы й социалистический
мыслитель до Маркса, к о т о р ы й не был французом, — Роберт Оуэн.
Г л а в н ы м апостолом социализма в Германии в 30-х и 40-х годах 19-го
столетия был портной Вильгельм Вейтлинг (1808—1871). О н был у ч е ­
н и к о м Бабефа и Б л а н к и и проповедывал своего рода большевист­
ский коммунизм.
В главе о М а р к с е (1818—1883) и Энгельсе (1820—1895) К о о л уде­
ляет много внимания истории «Коммунистического Манифеста». По
мнению Коола, многие из революционных фраз, содержащихся в
«Манифесте», б ы л и в к л ю ч е н ы его авторами с единственной целью

переманить на свою сторону бланкистов, к о т о р ы е тогда пользова­
лись большим влиянием.
И н т е р е с н ы с т р а н и ц ы , посвященные Мозесу Гессу (1812—1872),
теоретику т а к называемого «истинного социализма», на к о т о р ы й
сильно нападали М а р к с и Энгельс в « К о м м у н и с т и ч е с к о м М а н и ф е ­
сте». О Гессе К о о л п и ш е т : «Это был г л у б о к и й и с к р е н н и й мыслитель,
которого все л ю б и л и и у в а ж а л и , своего рода еврейский праведник,
п о п а в ш и й в среду революционеров. Гесс был э т и ч е с к и й социалист.
Еврей, он глубоко верил в ценность и своеобразность еврейской
к у л ь т у р ы . М е ж д у прочим, о н был одним и з предшественников сио­
низма». Гесс т а к ж е пропагандировал идею федерации Ф р а н ц и и , Г е р ­
мании и А н г л и и , к а к базис для нового европейского общества.
К о о л упоминает т а к ж е целый ряд д р у г и х , менее з н а ч и т е л ь н ы х
писателей той э п о х и , которые способствовали развитию социалисти­
ческой м ы с л и .

2
О Первом Интернационале и о борьбе м е ж д у М а р к с о м и Б а к у н и ­
н ы м существует много к н и г на р а з н ы х я з ы к а х , н а п и с а н н ы х к а к мар­
ксистами, т а к и бакунистами. К а ж д ы й из н и х передает историю И н ­
тернационала согласно своим п о л и т и ч е с к и м симпатиям. Профессор
К о о л — п р о т и в н и к анархизма. Однако, в и з л о ж е н и и истории Перво­
го Интернационала и борьбы м е ж д у М а р к с о м и Б а к у н и н ы м о н п р о ­
являет б о л ь ш у ю объективность, т а к у ю ж е , к а к и в и з л о ж е н и и п о ­
л и т и ч е с к и х биографий и в анализе взглядов к а к анархических, т а к
и социалистических мыслителей. Глава о Марксе и Энгельсе во вто­
ром томе занимает около сорока страниц. В ней не только к р а т к и е
биографии, но т а к ж е ясное, вполне объективное и з л о ж е н и е м а р к с и ­
стского у ч е н и я . Сам К о о л не марксист, он скорее антимарксист. Это,
однако, не мешает ему считать «Капитал» Маркса «одной из вели­
ч а й ш и х к н и г 19-го столетия». В «Капитале», говорит К о о л , «Маркс
анализирует к а п и т а л и с т и ч е с к у ю систему, к а к о й она была в дейст­
вительности в середине X I X века. Но он в значительной мере и г н о ­
рировал дальнейшее развитие капитализма, в последний период
своей ж и з н и » .
«Маркс, — п и ш е т К о о л , — дал нам г л у б о к и й анализ условий к а ­
питалистического производства в определенный период его р а з в и ­
т и я . Э т у историческую часть «Капитала» м о ж н о до сих пор рассмат­
ривать, к а к вполне н а у ч н у ю , ибо она построена на тщательном и з у ­
ч е н и и действительного ф у н к ц и о н и р о в а н и я капитализма до середины
19-го столетия. Но к а к только М а р к с перестал писать экономическую
и социальную историю и перешел к теоретической экономии, он п е ­
рестал быть у ч е н ы м , и з у ч а ю щ и м ф а к т ы , и стал создавать собствен-

н ы е теории самым н е н а у ч н ы м и всецело метафизическим п у т е м .
П р а в и л ь н ы л и экономические теории М а р к с а и л и нет — об этом
м о ж н о спорить, но н а у ч н ы м и в точном смысле слова и х н и в коем
случае нельзя назвать».
Интересно у к а з а н и е проф. К о о л а , что к о г д а « К о м м у н и с т и ч е с к и й
Манифест» появился, его н и к т о , кроме, м о ж е т быть, самих авторов,
не считал н о в ы м евангелием социалистического д в и ж е н и я . Д а ж е во
время Первого Интернационала о «Коммунистическом Манифесте»
мало к т о знал. На немецком я з ы к е « К о м м у н и с т и ч е с к и й Манифест»
был переиздан л и ш ь в 1872 году. Р у с с к и й перевод « К о м м у н и с т и ч е ­
ского Манифеста» еще в 60-м году был напечатан в «Колоколе»
в Лондоне, в переводе Б а к у н и н а . Второе издание « К о м м у н и ­
стического Манифеста» на р у с с к о м я з ы к е с предисловием самого
Маркса, н а п и с а н н ы м и м специально для этого издания, в ы ш л о в
1882 году в Женеве. *)
Говоря об истории Первого Интернационала проф. К о о л у к а з ы ­
вает, что он б ы л создан, к а к англо-французское профессиональное
движение, к которому его основатели надеялись со временем п р и ­
влечь аналогичные г р у п п ы и з д р у г и х -стран. В качестве первого ш а ­
га в этом направлении, и н и ц и а т о р ы п р и г л а с и л и на устроенную и м и
конференцию г р у п п у социалистических эмигрантов р а з н ы х стран,
ж и в ш и х тогда в Лондоне, в том числе и М а р к с а . Вскоре после этой
конференции была основана «Международная Рабочая Ассоциация»,
потом вошедшая в историю, к а к П е р в ы й Интернационал, главарем
к о т о р о ю стал М а р к с .
П е р в ы й Интернационал не был федерацией социалистических
партий и л и тред-юнионов. Это была организация отдельных лиц,
представлявших небольшие г р у п п ы в р а з н ы х странах. В первые г о ­
д ы в Генеральном Совете Интернационала участвовало несколько
представителей а н г л и й с к и х тред-юнионов, н о после того, к а к Гене­
р а л ь н ы й Совет солидаризировался с П а р и ж с к о й К о м м у н о й , а н г л и ­
чане в ы ш л и из Интернационала. Н а п е р в ы х конгрессах И н т е р н а ­
ционала главную роль играли ф р а н ц у з с к и е и швейцарские социали­
сты. Н а ж е н е в с к о м конгрессе Интернационала в 1867 году г л а в н у ю
с к р и п к у и г р а л и ш в е й ц а р ц ы . Через ю д , на брюссельском конгрессе,
большинство делегатов состояло из бельгийцев. Среди немцев был
только один известный социалист — Мозес Гесс, к о т о р ы й тогда ж и л
в П а р и ж е . Б а к у н и н впервые б ы л делегатом на конгрессе И н т е р н а ­
ционала в 1869 году. О н был т а м одним из д в у х и т а л ь я н с к и х
делегатов. Интересно отметить, что национализация средств п р о и з ­
водства большинством делегатов П е р в о ю Интернационала рассмат­
ривалась, к а к реакционная мера, ибо м а р к с и с т ы , к а к и б а к у н и н ц ы ,
*) Н е л и ш н е отметить, что и п е р в ы й т о м « К а п и т а л а » М а р к с а б ы л п е р е в е ­
ден на р у с с к и й я з ы к р а н ь ш е , ч е м н а д р у г и е я з ы к и , в н а ч а л е 7 0 - х годов, и
вышел легально в Петербурге.

тогда считали существующее государство р е а к ц и о н н ы м у ч р е ж д е н и ­
ем. Проф. К о о л уделяет много места истории борьбы м е ж д у М а р к ­
сом и Б а к у н и н ы м и довольно убедительно доказывает, что к р у ш е н и е
Первого Интернационала было результатом не этой борьбы м е ж д у
М а р к с о м и Б а к у н и н ы м , к а к думают многие и с т о р и к и , а того, что
М а р к с публично з а щ и щ а л П а р и ж с к у ю К о м м у н у и действия ее
вождей.
В д в у х чрезвычайно п о у ч и т е л ь н ы х главах — «Фердинанд Л а с саль (1825—1864)» и «Германский социализм после Лаосаля», автор
не только дает портрет Лассаля, к а к социалиста и п о л и т и к а , но т а к ­
ж е ясно излагает разногласия м е ж д у Лассалем и М а р к с о м в вопро­
сах социалистической теории и п о л и т и к и . Он показывает, почему
Лассаль был п р о т и в н и к о м профессиональных союзов и в своих п о ­
л и т и ч е с к и х речах и статьях нападал г л а в н ы м образом не на р е а к ц и ­
о н н ы х немецких юнкеров, а на германских либералов, в то время к а к
М а р к с , наоборот, был сторонником профсоюзов и советовал герман­
с к и м социалистам поддерживать либералов против ю н к е р о в в борь­
бе за к о н с т и т у ц и о н н ы е реформы. «Пока ж и в был Лассаль, — п и ш е т
К о о л , — М а р к с не имел в л и я н и я на рабочее движение в Германии.
Смерть Лассаля в 1864 году очистила п у т ь для развития марксизма
в Германии и придала германскому рабочему д в и ж е н и ю совер­
шенно иной характер, чем оно имело п р и Лассале».
В главе « А н а р х и з м и а н а р х и с т ы - к о м м у н и с т ы » проф. К о о л дает
к р а т к и е биографии а н а р х и ч е с к и х мыслителей и у к а з ы в а е т на разно­
гласия м е ж д у н и м и . О н считает, ч т о и з всех а н а р х и ч е с к и х мыслите­
лей только М и х а и л Б а к у н и н и П е т р К р о п о т к и н могут рассматри­
ваться, к а к социалистические мыслители. Разница м е ж д у н и м и ,
п и ш е т К о о л , та, что « Б а к у н и н , б у д у ч и врагом д и к т а т у р ы , сам не л и ­
ш е н б ы л д и к т а т о р с к и х наклонностей, в то время к а к К р о п о т к и н н и ­
к о м у не хотел диктовать. О н действительно верил в свободу и с ч и ­
тал п р и н у ж д е н и е результатом несправедливых общественных от­
ношений».
В главе « А м е р и к а н с к и й социализм» К о о л дает к р а т к у ю историю
американского социализма с начала 60-х годов до п е р в ы х расколов
в Социалистической Рабочей П а р т и и (S. L. Р.) в 90-х годах. А м е р и к а ,
— у т в е р ж д а е т К о о л , — не выдвинула н и одного более и л и менее
значительного социалистического мыслителя. Генри Д ж о р д ж (1839
—1897), к о т о р ы й ч у т ь было не создал д в и ж е н и я , во м н о г и х отноше­
н и я х п о х о ж е г о на европейский социализм, сам н и к о г д а не был со­
циалистом в полном смысле этого слова и чем дальше, тем больше
отходил от социализма. Эдвард Беллами (1850—1898), автор к н и г и
«Через сто лет», в течение некоторого времени имевший значитель­
ное число сторонников, не был о р и г и н а л ь н ы м мыслителем. О н л и ш ь
популяризировал ч у ж и е идеи.
В к о р о т к о й главе «Новое возрождение английского социализма»

автор дает довольно удачные х а р а к т е р и с т и к и всех лиц, и г р а в ш и х
значительную роль в р а з в и т и и социалистических идей в А н г л и и в
конце 80-х и начале 90-х годов. Особенно интересны его х а р а к т е р и ­
с т и к и Генри Гайдмана (1842—1921), первого английского марксиста,
и поэта и х у д о ж н и к а Виллиама Морриса (1834—1896), автора знаме­
нитой к н и г и «Вести н и о т к у д а » .

3
Первая часть третьего тома открывается историей Второго И н т е р ­
национала со дня его основания в 1889 году и до его к р у ш е н и я в 1914
году. Это самая л у ч ш а я и поучительная из всех историй С о ц и а л и ­
стического Интернационала, до сих пор написанных. Борьба м е ж д у
марксизмом и бакунизмом в 1889 году еще не закончилась, но пере­
стала быть центральной темой конгрессов Интернационала. Вместо
п р е ж н и х м а р к с и с т с к и х г р у п п теперь во всей Европе б ы л и социалдемократические партии, которые либо у ж е играли а к т и в н у ю роль
в политической ж и з н и и х стран, либо, там, где избирательное право
было сильно ограничено, агитировали за всеобщее избирательное
право, чтобы п о л у ч и т ь возможность стать влиятельной силой в п а р ­
ламенте.
А н а р х и з м в эти годы оказывал значительное влияние на профес­
сиональные союзы и имел свое частичное воплощение в революци­
онном синдикализме, к о т о р ы й противопоставлял парламентской д е я ­
тельности прямое действие и всеобщую забастовку, к а к методы борь­
б ы . Социал-демократы т о ж е были сторонниками всеобщей забастов­
к и , н о л и ш ь к а к орудия д о с т и ж е н и я всеобщего избирательного п р а ­
ва. В э т и х целях в'сеобщие забастовки б ы л и проведены социал-де­
м о к р а т и ч е с к и м и п а р т и я м и в А в с т р и и и Б е л ь г и и . Германские социалдемократы, составлявшие самую с и л ь н у ю социалистическую партию
в Европе и бывшие общепризнанными хранителями марксистской
традиции, и слышать не хотели о всеобщей забастовке. Германская
социал-демократия, р у к о в о д и в ш а я т а к ж е и 'свободными г е р м а н с к и ­
ми профсоюзами, до 1914 года была самой могущественной силой в
новом Интернационале и во всем международном социалистическом
движении.
После немцев большое влияние во Втором Интернационале, до
возникновения первой мировой в о й н ы , имели ф р а н ц у з ы . Влияние
это, однако, н е с к о л ь к о ослаблялось тем, что в 1889 году, в момент об­
разования Второго Интернационала, во Ф р а н ц и и существовало н е ­
сколько социалистических п а р т и й , которые вели м е ж д у собой о ж е ­
сточенную борьбу, п р и ч е м н и одна из н и х не имела в л и я н и я в рабо­
ч и х синдикатах (профсоюзах). Положение мало изменилось и после
объединения социалистических партий, которое произошло под дав-

лением Интернационала, в 1905 году. Руководство ф р а н ц у з с к и м
профсоюзным движением п о - п р е ж н е м у оставалось в р у к а х не-социалистов, а м е ж д у ф р а н ц у з с к и м и делегатами п о ч т и на всех к о н ­
грессах Интернационала п р о д о л ж а л и о б н а р у ж и в а т ь с я глубокие
разногласия.
А н г л и й с к и е социалисты во Втором Интернационале до первой
мировой в о й н ы не играли большой роли отчасти из-за раскола в и х
рядах, а главным образом потому, что за н и м и не было мощной п о ­
л и т и ч е с к о й силы. А н г л и й с к и е т р е д - ю н и о н ы посылали делегатов на
конгрессы Интернационала, но и х делегаты не участвовали в деба­
тах и даже не особенно интересовались ими. А н г л и й с к а я СоциалДемократичеокая Федерация, во главе которой стоял Генри Гайндман, и Независимая Рабочая П а р т и я , руководимая Джемсом К е й р Гарди, неустанно враждовали м е ж д у собой. В Интернационале п о ­
стоянно к р и т и к о в а л и англичан не только за «отсталость» и х тредюнионов, но и за то, что они не могут создать сильной объединенной
партии.
Во Втором Интернационале до первой мировой в о й н ы , говорит
К о о л , русские играли гораздо б о л ь ш у ю роль, чем англичане, х о т я
российские делегации не имели за собой о т к р ы т ы х массовых орга­
н и з а ц и й , к а к и е б ы л и у социалистов западноевропейских стран. До
1905 года, по словам К о о л а , роль р у с с к и х на конгрессах Второго И н ­
тернационала не была особенно велика,*) но в дальнейшем, в связи
с развитием революционного д в и ж е н и я в России, она увеличилась,
несмотря на то, что русские социалисты б ы л и разделены на социа­
листов-революционеров и социал-демократов, а последние — на
большевиков и меньшевиков.
И з д р у г и х европейских п а р т и й наиболее деятельное участие в
Интернационале принимали австрийские и бельгийские социалисты.
В и к т о р Адлер (1852—1918), лидер австрийской социал-демократи­
ческой п а р т и и , Эмиль Вандервельде (1866—1938), лидер Б е л ь г и й с к о й
Рабочей п а р т и и , были среди наиболее я р к и х ф и г у р во Втором И н ­
тернационале.
На п р о т я ж е н и и всей своей истории Второй Интернационал оста­
вался вольной федерацией н а ц и о н а л ь н ы х г р у п п , с крайне о г р а н и ­
ч е н н ы м и полномочиями в смысле в о з м о ж н о с т и сделать свои поста­
новления обязательными для п р и м ы к а в ш и х к нему партий. И так
к а к германская социал-демократия была самой сильной, внутренне
наиболее единой и дисциплинированной партией, то она ф а к т и ч е с к и
*) Э т о не совсем верно. Н а у ч р е д и т е л ь н о м к о н г р е с с е И н т е р н а ц и о н а л а в
1889 году в дебатах у ч а с т в о в а л и П . Л . Л а в р о в , к о т о р ы й п р е д с т а в л я л р у с с к и е
н а р о д н и ч е с к и е г р у п п ы , и Г. В. П л е х а н о в от с о ц и а л - д е м о к р а т и ч е с к и х г р у п п . Н а
этом конгрессе П л е х а н о в произнес свою и з в е с т н у ю ф р а з у , что «революционное
д в и ж е н и е в России в о с т о р ж е с т в у е т , к а к рабочее д в и ж е н и е , и л и совсем н е в о ­
с т о р ж е с т в у е т » . П л е х а н о в п р и н и м а л у ч а с т и е во всех б о л ь ш и х дебатах и н а сле­
д у ю щ и х конгрессах Интернационала.

доминировала в Интернационале. Н и одно решение не могло быть
принято, если н е м ц ы б ы л и против него.
После истории Интернационала в целом, автор переходит к изло­
ж е н и ю истории социалистического д в и ж е н и я в отдельных странах.
Две г л а в ы о социалистическом д в и ж е н и и в А н г л и и , занимающие бо­
лее 140 страниц, представляют собой первоклассную историю а н г л и й ­
ской социалистической м ы с л и : фабианцев, марксистов, х р и с т и а н с к и х
социалистов, сторонников гильдейского социализма и лейборизма.
М ы имеем т у т в в ы с ш е й степени объективное и з л о ж е н и е идей Р о ­
берта Блэтчфорда, Генри Гайндмана, Виллиама Мориса, Сиднея Вебба, Герберта Уэльса, Бернарда Ш о у .
Г л а в ы , посвященные немецкому социализму э п о х и Второго И н ­
тернационала до первой мировой в о й н ы , занимают более 70 страниц.
О н и хорошо документированы и в высшей степени п о у ч и т е л ь н ы .
В о ж д я м и германской социал-демократии в к о н ц е 19-го столетия б ы ­
л и Вильгельм Л и б к н е х т (1826—1900) и А в г у с т Бебель (1840—1912).
Эдуард Б е р н ш т е й н (1850—1932) и К а р л К а у т с к и й (1854—1938) б ы ­
л и общепризнанными ее теоретиками. Центральной темой д в у х глав
о немецком социализме является борьба м е ж д у т а к называемым
«ревизионизмом» и л и «реформизмом», связанным г л а в н ы м образом
с именем Бернштейна, и т а к называемым «ортодоксальным м а р к с и з ­
мом», во главе с К а у т с к и м и руководительницей левого к р ы л а рево­
люционного социализма Розой Л ю к с е м б у р г (1871—1919).
К а у т с к и й в 90-ых годах прошлого столетия б ы л г л а в н ы м з а ­
щ и т н и к о м революционного марксизма, в ы с т у п а в ш и м против в с я к о ­
го компромисса. Н о о н и тогда считал, что в более и л и менее свобод­
н ы х странах рабочий класс завоюет п о л и т и ч е с к у ю власть посредст­
вом пропаганды и парламентскими методами. К о г д а К а у т с к и й гово­
р и л о «Рабочем Государстве», он имел в в и д у государство, в к о т о ­
ром рабочий класс в свободных всеобщих выборах п о л у ч и т явное
большинство голосов — и тогда использует свою с и л у в парламенте,
п о д д е р ж а н н ы й профсоюзами и большинством народа, чтобы реор­
ганизовать на социалистических началах вое к л ю ч е в ы е у ч р е ж д е ­
н и я . К а у т с к и й тогда считал, что п р и х о д социализма неминуем, т а к
к а к исторические тенденции капитализма ведут к обострению к л а с ­
совых антагонизмов и «его внутренние противоречия», чем дальше,
тем становятся все ярче. У К а у т с к о г о , — говорит К о о л , — б ы л силь­
н ы й элемент пацифизма, к о т о р ы й б ы л ч у ж д М а р к с у . К а у т с к и й н е ­
навидел войну и насильственные средства. Это заставляло его силь­
но подчеркивать интернационализм в социалистическом у ч е н и и . О н
был всецело согласен с Бебелем и Вильгельмом Л и б к н е х т о м , к о т о ­
рые во время ф р а н к о - п р у с с к о й в о й н ы в 1870 году показали свою
преданность интернационализму, а т а к ж е и позднее неустанно боро­
лись против империалистических тенденций Объединенной Герман­
ской Империи.

Б е р н ш т е й н в ы с т у п и л с к р и т и к о й марксистского у ч е н и я . О н до­
к а з ы в а л , что М а р к с ошибся в своем предсказании близкого к р у ш е ­
н и я капиталистического строя. Развитие капитализма пошло не тем
путем, к о т о р ы й предсказывал М а р к с . Средние к л а с с ы не исчезают.
Они не пролетаризируются и положение рабочего класса не у х у д ­
шается, к а к пророчествовал М а р к с , а, наоборот, благодаря р а з в и ­
т и ю свободных профсоюзов и участию и х в политической борьбе,
чем дальше, тем все более улучшается. Социал-демократическая
партия, говорил Б е р н ш т е й н , д о л ж н а , поэтому, не ж д а т ь к р у ш е н и я
капитализма и будущей революции, а сосредоточить всю свою де­
ятельность на том, чтобы добиваться все больших и более ш и р о к и х
социальных реформ. В связи с этим Б е р н ш т е й н тогда и написал
с т а в ш у ю знаменитой фразу, что «движение — все, и то, что обычно
называют конечной целью — ничто». Этим он хотел сказать, что он
верит в п о с т е п е н н ы й
переход от капиталистического обще­
ства к социалистическому и что невозможно говорить, что великая
перемена произойдет в один определенный момент этого эволюцион­
ного процесса. Б е р н ш т е й н т а к ж е резко в ы с т у п и л против п о н я т и я
«диктатура пролетариата», несовместимого с п р и н ц и п а м и демокра­
т и и . Демократия, писал Б е р н ш т е й н , в к л ю ч а е т в себя идею равной
справедливости для всех. Демократия означает отмену всякого к л а с ­
сового правительства, а не замену одной ф о р м ы классового господ­
ства другой. Демократия не т о л ь к о средство, но и цель сама по себе.
В о ж д я м и левого к р ы л а Германской социал-демократии, которое,
особенно после революции 1905 года в России, п о л у ч и л о влияние
в партии, были, кроме Р о з ы Л ю к с е м б у р г , Ф р а н ц М е р и н г (1864-1919),
К л а р а Ц е т к и н (1851-1933), К а р л Л и б к н е х т (1871-1919), с ы н В и л ь ­
гельма Л и б к н е х т а , и Георг Ледербур (1850-1947). Борьба м е ж д у ле­
в ы м к р ы л о м и «центром» (сторонники Бебеля и К а у т с к о г о ) в послед­
ние восемь лет до первой мировой в о й н ы заняла место борьбы «ор­
тодоксальных марксистов» с «ревизионистами». Разногласия сосре­
доточились, г л а в н ы м образом, на д в у х вопросах: антимилитаризм
и всеобщая забастовка, к о т о р у ю немецкие социал-демократы н а з ы ­
вали «массовой забастовкой», в отличие от «генеральной забастов­
к и » , к о т о р у ю тогда проповедовали анархисты.
В связи с обсуждением этого к о н ф л и к т а , К о о л уделяет в треть­
ем томе особую главу взглядам Р о з ы Люксембург. О н описывает ее
роль в польском и германском социал-демократическом д в и ж е н и и .
Он, м е ж д у прочим, рассказьюает, что на лондонском м е ж д у н а р о д ­
ном социалистическом конгрессе в 1896 году делегаты Польской
социалистической п а р т и и (П.П.С.), особенно лидер П.П.С. В Г а л и ц и и
И г н а ц Д а ш и н с к и й (1866-1936), б ы в ш и й впоследствии председателем
польского сейма, обвинили Розу Л ю к с е м б у р г в том, что она являет­
ся т а й н ы м агентом русского правительства, которое я к о б ы поручило
ей р а з р у ш и т ь П. П. С. Роза Л ю к с е м б у р г была тогда одним из в о ж -

дей Социал-демократической п а р т и и П о л ь ш и и Л и т в ы , которая
враждовала с П. П. С. и выступала против требования П. П. С. о
независимости П о л ь ш и . С К а у т с к и м Л ю к с е м б у р г расходилась т о г ­
да в вопросе о революции. Она считала, что обязанностью Герман­
ской социал-демократической п а р т и и является а к т и в н а я подготов­
к а к революции, вместо одних разговоров о ней. Она хотела, чтобы
партия начала нелегальную пропаганду в германской армии. Она
часто была на стороне Ленина в его борьбе против меньшевиков. Но
она н и к о г д а не разделяла ленинского взгляда на роль п а р т и и и не
мирилась с его д и к т а т у р о й над партией. Согласно К о о л у , т р и в к л а ­
да Р о з ы Л ю к с е м б у р г в социалистическую мысль, это: ее в з г л я д ы на
соотношения м е ж д у социализмом и национализмом, ее теория о р о л и
п а р т и и по отношению к «массовым выступлениям» и всеобщей за­
бастовке, и попыткга пересмотра экономической теории М а р к с а в ее
последнем произведении: « А к к у м у л я ц и я капитала».
Две г л а в ы — « Ф р а н ц и я до 1905 года» и «Синдикалисты и Объ­
единенная Партия» — занимают в истории К о о л а 70 страниц. М ы
находим там описание всех социалистических п а р т и й и течений, с у ­
ществовавших во Ф р а н ц и и до первой мировой в о й н ы . К о о л дает
нам т а к ж е к р а т к и е биографии лиц, и м е в ш и х влияние на развитие
социалистической м ы с л и и социалистического рабочего д в и ж е н и я
во Ф р а н ц и и . Особенно подробно К о о л останавливается на той роли,
к о т о р у ю во ф р а н ц у з с к о м социализме играл зять М а р к с а , Поль Л а фарг (1859-1914), Ж ю л ь Гэд (1845-1922), Ж а н Ж о р е с (1859-1914) и
Ж о р ж Сорель (1847-1922), о к а з а в ш и й большое влияние на с и н д и к а ­
листское движение.

4
Две г л а в ы : «Россия до 1905 года» и «Первая русская революция,
занимают в третьем томе п о ч т и сто страниц. Т у т к р а т к и е биографии
четырех к р у п н е й ш и х р у с с к и х тоциалистических мыслителей народ­
нического т о л к а : А . И. Герцена (1812-1870), Н. Г. Ч е р н ы ш е в с к о г о
(1829-1889), П. Л . Лаврова (1823-1900) и Н. К . Михайловского (18421904) и изложение и х взглядов. Все четверо, к а к известно, полагали,
ч т о Россия не д о л ж н а непременно проделать западно-европейский
п у т ь , ч т о б ы через к а п и т а л и з м и развитие промьппленности п р и й т и
к социализму, опирающемуся на мощь рабочего класса. О н и верили,
что Россия, обогащенная опытом Западной Европы, м о ж е т п р и й т и
к аграрному социализму, покоящемуся на к р е с т ь я н с к о й общине, без
того, чтобы п р о й т и весь п у т ь «капиталистического ада».
Лавров и М и х а й л о в с к и й постоянно у т в е р ж д а л и , что идея п р о ­
гресса бессмысленна, если она не основана на этической оценке. В е ­
л и к о й д в и ж у щ е й силой в истории, у ч и л М и х а й л о в с к и й , является не

экономика, а борьба индивидуума за удовлетворение его д у х о в н ы х
потребностей т а к ж е , к а к и физиологических. Согласно Лаврову и
Михайловскому, задача к р и т и ч е с к и м ы с л я щ е й л и ч н о с т и в обществе
— н а й т и т а к и е п у т и социального сожительства и организации, к о т о ­
рое установили б ы гармонию м е ж д у интересами всего общества и
необходимостью для к а ж д о г о отдельного человеческого и н д и в и д у ­
ума ж и т ь своей собственной ж и з н ь ю .
От истории народничества и п а р т и и Народной В о л и К о о л пере­
ходит к возникновению и развитию русского марксизма. М ы найдем
здесь к р а т к и е биографии основоположников марксизма Г. В. П л е ­
ханова (1857-1918) и Павла Аксельрода (1850-1925), В е р ы З а с у л и ч
(1851-1919), Льва Дейча (1855-1941), совместно с Плехановым осно­
в а в ш и х в 1883 году г р у п п у «Освобождение Труда» для пропаганды
марксизма в России. Вслед за этим идет история Российской социалдемократической рабочей п а р т и и вместе с к р а т к и м и биографиями
В. И. У л ь я н о в а - Л е н и н а (1870-1924), Ю . О. Цедербаума-Мартова
(1873-1923), А . Н. Потресова (1879-1940), Льва Бронштейна-Троцкого
(1879-1940) и д р у г и х , а т а к ж е к р а т к а я история П а р т и и СоциалистовРеволюционеров и история первой р у с с к о й революции 1905-1907 го­
дов, с оценкой той роли, к о т о р у ю в ней играли отдельные п а р т и и
и личности.
Проф. К о о л не знал русского я з ы к а . Все свои сведения о русском
социализме и р у с с к о й революции о н черпал не из о р и г и н а л ь н ы х
источников, а из к н и г , н а п и с а н н ы х англичанами, и из произведений
советских историков, переведенных на а н г л и й с к и й я з ы к . Не у д и в и ­
тельно поэтому, что в э т и х главах много ошибок, неточностей и н е ­
п р а в и л ь н ы х у т в е р ж д е н и и . На некоторые и з н и х необходимо у к а ­
зать. Только крайне поверхностным знакомством автора со в з г л я д а ­
м и Герцена и Чернышевского м о ж н о объяснить его утверждение,
что советские к о л х о з ы я в л я ю т с я своего рода реализацией идей
Герцена и Ч е р н ы ш е в с к о г о об общине. Ч е р н ы ш е в с к и й просидел в
тюрьме до о т п р а в к и его в Сибирь на к а т о р г у не девять лет, к а к п и ­
ш е т К о о л , а два года. Темой «Бесов» Достоевскому п о с л у ж и л о не
дело петрашевцев, по которому б ы л о с у ж д е н на к а т о р г у сам Досто­
евский, а дело Нечаева. П. Л . Лавров стал у б е ж д е н н ы м социалистом
не в начале 70-х годов, после своего переезда в П а р и ж , к а к п и ш е т
автор, а гораздо раньше, еще в России. О н был членом первой «Зем­
л и и Воли», с которой б ы л связан и Ч е р н ы ш е в с к и й .
Неверно, что Б а к у н и н я к о б ы «соглашался с М а р к с о м насчет н е ­
обходимости д и к т а т у р ы пролетариата над эксплуататорскими к л а с ­
сами». В действительности Б а к у н и н был ч у т ь л и не первым, резко
в ы с т у п и в ш и м против идеи д и к т а т у р ы пролетариата. « Н и к а к а я д и к ­
татура, — писал Б а к у н и н , — не м о ж е т иметь другой цели, кроме
увековечения себя, и она способна породить, воспитать в народе, сно­
сящем ее, т о л ь к о рабство: свобода м о ж е т быть создана только сво-

бодой, т. е. всенародным бунтом и вольной организацией рабочих
масс снизу вверх» (См. Б а к у н и н . Избранные сочинения, т. 1. Петер­
бург-Москва, 1922, стр. 235).
Р у с с к и й перевод первого тома «Капитала» М а р к с а появился не в
1867 году, а в 1872, и не в Ж е н е в е , к а к у т в е р ж д а е т К о о л , а в Петер­
бурге.
Ж у р н а л «Вестник Народной Воли» под редакцией П. Лаврова и
Льва Тихомирова в ы х о д и л не в Лондоне, а в Женеве.
Н и к о л а й Рысаков и И г н а т и й Г р и н е в и ц к и й , у ч а с т н и к и убийства
Александра II, были не рабочие, а студенты. Тимофей М и х а й л о в ,
повешенный вместе с Ж е л я б о в ы м , Перовской, К и б а л ь ч и ч е м и Р ы саковым, н и до своего ареста, н и после н и к о г о не выдавал. Выдал
п о л и ц и и остальных у ч а с т н и к о в террористической организации от­
части Рысаков, а г л а в н ы м образом рабочий И в а н О к л а д с к и й , аре­
стованный еще до убийства царя.
П е р в ы й съезд Российской Социал-Демократической Рабочей П а р ­
т и и состоялся в 1898 году не в Пскове, а в М и н с к е . Второй съезд,
на котором произошел раскол на большевиков и меньшевиков, со­
стоялся не в 1905, а в 1903 году.
О П а р т и и Социалистов-Революционеров К о о л пишет, что ее в о ж ­
дями были В и к т о р Чернов, Е к . Б р е ш к о в с к а я , Н и к о л а й Ч а й к о в с к и й
и Ф е л и к с В о л х о в с к и й . Г р и г о р и й Г е р ш у н и и М и х а и л Гоц, которые
были в числе ее основателей и в первые годы ее г л а в н ы м и р у к о в о ­
дителями, даже не у п о м я н у т ы , а о Ч а й к о в с к о м и Волховском, к о т о ­
рые не были н и основателями п а р т и и , н и ее в о ж д я м и , К о о л пишет,
что «они в 1914 году стали а к т и в н ы м и контрреволюционерами». На
самом деле, к а к известно, Ч а й к о в с к и й еще в 1912 году объявил о
своем выходе из партии. П о з ж е о н б ы л председателем Трудовой
Народно-социалистической п а р т и и и членом Исполкома Петроград­
ского совета рабочих и солдатских депутатов первого созыва. После
захвата власти большевиками Н. В. Ч а й к о в с к и й вел против н и х а к ­
т и в н у ю борьбу, но контрреволюционером в не-большевистском с м ы ­
сле, конечно, он н и к о г д а не был. Что ж е касается Ф . Волховского,
то он до конца своей ж и з н и оставался в рядах П С Р ; умер о н за н е ­
с к о л ь к о лет до революции (в четвертом томе К о о л исправил эту
о ш и б к у ) . Неверно т а к ж е у т в е р ж д е н и е автора, что П С Р имела в л и ­
яние только среди ремесленников небольших городов и среди з а ­
ж и т о ч н ы х к р е с т ь я н деревень, но не среди фабрично-заводских р а ­
бочих б о л ь ш и х городов, к а к неверно и другое утверждение автора,
что социалисты-революционеры имели сторонников, главным обра­
зом, среди интеллигенции национальных меньшинств. На самом де­
ле П С Р была наиболее р у с с к о й из всех р у с с к и х п а р т и й . П о ч т и
все ее теоретики — р у с с к и е ; наибольшим влиянием она пользова­
лась именно в городах и селах центральных губерний и в обеих
столицах.

В. Л . Бурцев н и к о г д а не был лидером л е в ы х с.-р., к а к у т в е р ж ­
дает автор, а всегда был беспартийным социалистом.
П. А . К р о п о т к и н оставил Россию за несколько лет до основания
Народной В о л и ; Ж е л я б о в тогда еще не был в о ж д е м революционной
партии. О еврейском социал-демократическом Бунде автор у п о м и ­
нает л и ш ь мимоходом в д в у х - т р е х строках, а м е ж д у тем Б у н д , к а к
известно, сыграл большую роль в истории Р С Д Р П и рабочего д в и ­
ж е н и я России.

5
Вторая часть третьего тома открывается историей социализма
в А в с т р и и . К о о л подчеркивает тот ф а к т , что в австрийской социалдемократии, в особенности в Вене, евреи и г р а л и р у к о в о д я щ у ю роль.
В Вене социалисты создали свои собственные к у л ь т у р н ы е у ч р е ж д е ­
н и я : они имели свои образовательные центры, а и х ежедневная г а ­
зета «Арбейтер Цайтунг» была одной из л у ч ш и х газет в Европе.
Венские социал-демократические рабочие, говорит К о о л , б ы л и са­
м ы м и к у л ь т у р н ы м и в мире. П р и з н а н н ы м вождем австрийской со­
циал-демократии был В и к т о р Адлер, п р е с т и ж которого был очень
высок и в Интернационале. В борьбе м е ж д у ортодоксальными м а р к ­
систами и ревизионистами Адлер б ы л на стороне первых. Вместе
с тем о н всячески старался сохранить единство в п а р т и и . Адлер был
х о р о ш и м организатором и блестящим п о л и т и ч е с к и м лидером, но он
не был теоретиком. Главнейшими социалистическими теоретиками
в А в с т р и и б ы л и К а р л Реннер (1870-1949) и Отто Бауэр (1881-1938),
в частности развившие о р и г и н а л ь н у ю теорию национальной авто­
номии.
После А в с т р и и К о о л уделяет много места Бельгии. В э п о х у В т о ­
рого Интернационала Эмиль Вандервельде был не только наиболее
выдающимся политическим лидером бельгийской рабочей партии,
но т а к ж е ее г л а в н ы м теоретиком. Социализм Вандервельде о т л и ­
чался от германского марксизма тем, что он был менее п р о н и к н у т
духом централизма и не столь авторитарен. Вандервельде считал,
что к социализму нельзя п р и й т и т о л ь к о п у т е м завоевания рабочим
классом политической власти; социализм может быть осуществлен
л и ш ь в результате длительного процесса к о н с т р у к т и в н о й деятель­
ности на многих п о п р и щ а х — с помощью свободных кооперативов,
демократических профсоюзов, всевозможных к у л ь т у р н ы х у ч р е ж ­
дений, к а к и политического действия.
И т а л ь я н с к а я социалистическая п а р т и я до первой мировой в о й н ы
была по преимуществу партией интеллигентов, которые не были
тесно связаны с городскими рабочими и еще менее с рабочими мел­
к и х городков и деревень. Самым выдающимся социалистическим

теоретиком в И т а л и и был историк и философ, профессор римского
университета А н т о н и о Лабриоло (1843-1904). Ф и л и п п о Т у р а т и (18511932), к о т о р ы й в продолжение н е с к о л ь к и х десятилетий был одним
и з руководителей итальянской социалистической интеллигенции, не
был оригинальным мыслителем. О н верил в необходимость созда­
н и я с и л ь н ы х профсоюзов и к о о п е р а т и в н ы х организаций по бель­
г и й с к о м у образцу. О н т а к ж е был сторонником совместных п о л и т и ­
ч е с к и х действий социалистической п а р т и и с левыми либералами,
что в т у пору было крайне непопулярно в социалистических к р у г а х .
Т у р а т и был у б е ж д е н н ы м сторонником эволюционного социализма.
И с т о р и я социалистического д в и ж е н и я в Соединенных Ш т а т а х с
середины 90-х годов до 1914 года занимает всего л и ш ь 43 страницы.
Это, на мой взгляд, одна и з наиболее слабых глав в к н и г е . Автор,
правда, и т у т дает Наиглавнейшие ф а к т ы о развитии американской
социалистической п а р т и и , о борьбе м е ж д у р а з н ы м и течениями и
ф р а к ц и я м и в н е й , но правильной к а р т и н ы американского социализ­
ма в тот период о н не дает. О н посвящает чересчур много места И н ­
дустриальным Рабочим М и р а (Industrial Workers of the World), левой
профсоюзной федерации, к о т о р у ю в 1905 году пытались создать в о ж д и
Социалистической Рабочей п а р т и и Д а н и и л Де Леон и Ю д ж и н Дебс,
один из г л а в н ы х лидеров Социалистической п а р т и и . К о о л о п и с ы ­
вает все расколы, происшедшие в ее рядах, т а к ж е , к а к и борьбу,
к о т о р у ю американские социалисты в продолжение м н о г и х лет вели
против лидеров А м е р и к а н с к о й Федерации Труда и ее п о л и т и к и и
т а к т и к и . О н пытается объяснить, почему социалистическая п а р т и я
не росла в А м е р и к е т а к , к а к в Европе, и п р и этом высказывает
несколько интересных мыслей. Н о многие из его у т в е р ж д е н и й не
совсем верны и л и совсем не верны. К о о л , например, пишет, что од­
ной из г л а в н ы х п р и ч и н , почему социалистам не удалось стать в о ж ­
дями американского рабочего класса, была «растущая сила к а т о л и ­
ческой ц е р к в и , которая вела н е у с т а н н у ю борьбу против социалисти­
ческого в л и я н и я в профсоюзах, т а к ж е , к а к и на политической п о ч ­
ве». Но в самой А м е р и к е об этом н и к т о н и к о г д а не слыхал. Проф.
К о о л много говорит о в л и я н и и немцев в А м е р и к а н с к о й социалисти­
ческой п а р т и и . Н о о евреях, которые, н а ч и н а я с конца 90-х годов,
играли в ней еще б о л ь ш у ю роль, о н совсем не упоминает. О н п и ш е т ,
что только немецким социалистам из М и л в о к и , ш т а т В и с к о н с и н ,
удалось провести в Конгресс Соединенных Ш т а т о в своего кандида­
та — В и к т о р а Бергера. Но что еврейским социалистам Н ь ю - Й о р к а
удалось т р и раза послать в Конгресс своего представителя Меера
Лондона, он не упоминает.
К о о л правильно указывает, что х о т я в А м е р и к е б ы л ряд талант­
л и в ы х социалистических писателей, в общем они очень мало дали
для развития социалистической мысли. О Де Леоне К о о л во втором
томе писал, что «меньше всего Де Леон м о ж е т считаться о р и г и н а л ь -

н ы м мыслителем». А в этой части четвертого тома о н пишет, что
«американский марксизм в ы д в и н у л Даниила Де Леона, ч ь и п р о и з ­
ведения Л е н и н очень высоко ценил».
Очень интересны во второй части третьего тома статьи о соци­
ализме и рабочем д в и ж е н и и в Австралии, Новой Зеландии и Я п о н и и .
Есть т а к ж е к о р о т к и е главы по истории социализма в Скандинав­
с к и х странах и в Ю ж н о й А м е р и к е .

6
Четвертый том «Истории» Коола еще интереснее п р е д ы д у щ и х ,
ибо о н охватывает эпоху т а к и х всемирно-исторических событий, к а к
первая мировая война, Циммервальдская конференция, р у с с к а я ре­
волюция, первые 14 лет большевистской д и к т а т у р ы , революция в
Германии и в А в с т р о - В е н г р и и , образование и развитие н о в ы х са­
мостоятельных государств восточной и центральной Е в р о п ы (Поль­
ш а , Чехословакия, Югославия, Л а т в и я , Эстония, Литва), восстанов­
ление социалистического Интернационала, возникновение К о м м у ­
нистического Интернационала, борьба м е ж д у двумя Интернациона­
лами, победа фашизма в И т а л и и и нацизма в Германии, п р и х о д к
власти Рабочей п а р т и и в А н г л и и , поражение демократии в А в с т р и и
и множество д р у г и х б о л ь ш и х и с т о р и ч е с к и х событий. Нельзя п о н и ­
мать настоящее, не зная истории. И в современности нельзя многого
понять, не зная истории социалистических и к о м м у н и с т и ч е с к и х
идей и д в и ж е н и й , по к р а й н е й мере, в течение последних 45-ти лет,
которые оказали и до сих пор о к а з ы в а ю т огромное влияние на весь
ход мировой истории.
В четвертом томе проф. К о о л посвящает особую главу м е ж д у ­
народным конференциям л е в ы х социалистов, п р о т и в н и к о в войны,
происходившим в 1915-1916 годах в ш в е й ц а р с к и х д е р е в у ш к а х Ц и м мервальд и К и н т а л ь . К о о л пишет, что в Циммервальде б ы л и пред­
ставлены о ф и ц и а л ь н ы м и делегатами социалистические
партии
Ш в е й ц а р и и , И т а л и и , Голландии, Ш в е ц и и , Норвегии, России и П о л ь ­
ш и . Это неверно: итальянская социалистическая п а р т и я была един­
ственной, которая послала о ф и ц и а л ь н ы х делегатов на конференцию
в Циммервальд. Ш в е й ц а р с к и е делегаты официально не представля­
л и всю социалистическую партию. Социал-демократические п а р т и и
Ш в е ц и и , Норвегии и Голландии вовсе не б ы л и представлены в
Циммервальде. Что касается российских социалистических партий,
то они в начале в о й н ы раскололись на «интернационалистов»
—
п р о т и в н и к о в того, ч т о б ы социалисты поддерживали к а к у ю б ы то
н и было из в о ю ю щ и х к о а л и ц и й (Россия, А н г л и я и Ф р а н ц и я — на
одной стороне, и Германия, А в с т р о - В е н г р и я и Т у р ц и я — на другой),
и на «оборонцев», которые считали, что войну вызвали Германия и

А в с т р о - В е н г р и я и что обязанность всех стран — помогать с о ю з н и ­
к а м ( А н г л и и , Ф р а н ц и и и России) разбить агрессивный германский
милитаризм. «Оборонцы» и л и «социал-патриоты», к а к и х называли
и х п р о т и в н и к и , б ы л и решительными п р о т и в н и к а м и Циммервальдской конференции. Ю . О. Мартов и П. Б. Аксельрод на к о н ф е р е н ­
ц и я х в Циммервальде и в К и н т а л е представляли л и ш ь «интернаци­
оналистическое» к р ы л о меньшевистской п а р т и и , т а к ж е , к а к В. М .
Чернов и М . А . Бобров-Натансон представляли т а м «интернациона­
листическое» к р ы л о п а р т и и социалистов-революционеров. Только
Л е н и н и Зиновьев представляли на этих конференциях всю боль­
ш е в и с т с к у ю партию, а Т р о ц к и й , т о ж е участвовавший в обеих к о н ­
ференциях, к а к и многие другие у ч а с т н и к и конференции из д р у г и х
стран, представлял только самого себя. Циммервальдская к о н ф е ­
ренция была штабом без армии. В о ж д я м и и вдохновителями соц.дем. «оборонцев» б ы л и Г. В. Плеханов, А . Н. Потресов, П. П. Маслов,
В. И. Засулич, Н и к . Иорданский, В л . Левицкий-Цедербаум и другие.
Руководителями «оборонцев» п а р т и и социалистов-революционеров
б ы л и Н. Д . Авксентьев, А . А . А р г у н о в , Степан Слетов, И л ь я Ф о н д а м и н с к и й и другие, а не Борис Савинков, к а к ошибочно п и ш е т К о о л .
В Циммервальде Л е н и н и его г р у п п а были в меньшинстве, но в
К и н т а л е Л е н и н у удалось провести свои резолюции, гласившие, что
настоящий и длительный мир невозможен без международной р е ­
волюции, которая п о л о ж и т конец к а п и т а л и з м у и империализму и
приведет к господству рабочего класса и к созданию нового обще­
ства. « Б у р ж у а з н ы й пацифизм» и «социал-патриоты» б ы л и резко
о с у ж д е н ы . В К и н т а л е ф а к т и ч е с к и было положено основание б у д у ­
щего К о м м у н и с т и ч е с к о г о Интернационала, созданного большевика­
м и в 1919 году.
Проф. К о о л посвящает множество страниц д в и ж е н и ю за спра­
ведливый демократический мир, которое в 1915-1917 годах возникло
в социалистических п а р т и я х нейтральных, а потом и в о ю ю щ и х стран.
В предисловии к четвертому тому проф. К о о л говорит, что к а к
б ы н и относиться к р а з л и ч н ы м фазам р у с с к о й революции, нельзя
не признать, что эта революция явилась наиболее значительным
событием мировой истории со времени В е л и к о й ф р а н ц у з с к о й рево­
л ю ц и и , ибо влияние р у с с к о й революции распространилось по всему
миру. В своем четвертом томе событиям в России — с 1914 до 1931
года — К о о л посвящает больше 300 страниц. Проф. К о о л всю свою
сознательную ж и з н ь был и до конца своих дней оставался левым
социалистом. К о м м у н и с т о м он никогда не был. Однако, во «Введе­
нии» к четвертому т о м у он п и ш е т :
«Я д о л ж е н признать, что я сам в 20-х годах не имел ясного пред­
ставления о силе тоталитарных тенденций в Советском Союзе и я
верил, что дальнейшее развитие приведет к большей либерализа­
ц и и р е ж и м а , когда советское хозяйство стабилизируется и будет

в состоянии действительно поднять ж и з н е н н ы й уровень населения
к а к в смысле экономическом, т а к и в области народного образова­
н и я и к у л ь т у р н о г о развития народностей России».
Б о л ь ш е в и с т с к и й террор, — говорит он, — с'самого начала его
отталкивал. Но в 1918-1920 годах он все-таки находил для него н е ­
которое оправдание, ибо в стране ш л а тогда г р а ж д а н с к а я война.
К о о л надеялся, что когда г р а ж д а н с к а я война к о н ч и т с я , террор пре­
к р а т и т с я . Т о л ь к о позднее он понял, что система террора является
необходимой составной частью к о м м у н и с т и ч е с к о й философии у п р а ­
вления государством. К о о л признает, что он просто не понимал,
что террор и жесточайшие преследования всех и н а к о м ы с л я щ и х л ю ­
дей в Советском Союзе являются не наследием царского режима,
к а к у т в е р ж д а л и многие п о п у т ч и к и большевизма, а очень в а ж н о й
составной частью теории ленинизма, и что сталинизм — это з а к о н ­
ное детище ленинизма.
К о о л п и ш е т : «По п р и н ц и п и а л ь н ы м мотивам я р е ш и т е л ь н ы й про­
т и в н и к коммунистического у ч е н и я о «демократическом централиз­
ме». Я считаю, что «демократический централизм» неминуемо ведет
к централизованной бюрократии и у н и ч т о ж е н и ю свободы личности,
свободы м ы с л и и свободы действия. Н о я т а к ж е п р о т и в н и к и к а п и ­
тализма и я в н ы х экономических и социальных несправедливостей,
с к о т о р ы м и он связан. Я не в состоянии стать на т у т о ч к у зрения,
что незаконно принимать против этих несправедливостей другие ме­
р ы , кроме к о н с т и т у ц и о н н ы х и парламентских даже там, где нет п а р ­
ламента и л и где он плохо ф у н к ц и о н и р у е т и недостаточно влиятелен.
Я против насильственных революций и л и д а ж е против н е - к о н с т и т у ц и о н н ы х действий там, где п у т и для к о р е н н ы х изменений п р и помо­
щ и к о н с т и т у ц и о н н ы х методов о т к р ы т ы народу. Но я не могу согла­
ситься, что демократия — это необходимая предпосылка для осуще­
ствления социализма, если под «демократией» понимают пользо­
вание и с к л ю ч и т е л ь н о парламентскими методами в странах, где ф а к ­
т и ч е с к и нет парламентских у ч р е ж д е н и й , к о т о р ы м и м о ж н о восполь­
зоваться для проведения к о р е н н ы х реформ по п у т и к социализму...»
Т у т проф. К о о л ломится в о т к р ы т у ю дверь. Не только К а у т с к и й ,
но и Б е р н ш т е й н и другие т а к называемые «правые» социалисты,
к о т о р ы х К о о л к р и т и к у е т , всегда у к а з ы в а л и , что в не-парламентс к и х странах и л и там, где парламент ф а к т и ч е с к и не имеет силы,
демократию нельзя завоевать, пользуясь только к о н с т и т у ц и о н н ы м и
и парламентскими методами.
К о о л утверждает, что ему никогда даже в голову не приходило,
что о н когда-нибудь м о ж е т стать коммунистом. Враждебность его
к к о м м у н и з м у и критическое отношение к «правым» социалистам,
однако, не мешали ему объективно и з л о ж и т ь все события в соци­
алистическом и к о м м у н и с т и ч е с к о м мире и т о ч к и зрения и идеи в о ж -

дей к а к социалистических, т а к и к о м м у н и с т и ч е с к и х д в и ж е н и й во
всех странах. К о о л резко к р и т и к у е т поведение в о ж д е й германской
социал-демократической партии в первой мировой войне и п о з ж е в
германской революции 1919 года, а т а к ж е в период Веймарской рес­
п у б л и к и . Но о н признает, что большинство лидеров германской со­
циал-демократии в июле 1914 года честно ж е л а л и предотвратить
войну м е ж д у в е л и к и м и державами и сделали все, что м о ж н о было
сделать к о н с т и т у ц и о н н ы м и методами, ч т о б ы у д е р ж а т ь Германию от
агрессивных шагов. К о г д а в июле 1914 года наступил дипломатиче­
с к и й к р и з и с , немецкие социал-демократы всячески пытались удер­
ж а т ь германское правительство от оказания п о д д е р ж к и А в с т р о - В е н ­
г р и и в ее ультиматуме Сербии. Л и ш ь тогда, когда русское п р а в и ­
тельство проявило решимость помочь Сербии, настроение н е м е ц к и х
социал-демократов изменилось. Боязнь в т о р ж е н и я
«варварской
России» в Восточную П р у с с и ю , о котором тогда к р и ч а л а вся немец­
к а я печать, т о л к н у л а социал-демократических депутатов Рейхста­
га голосовать за военный бюджет.
В новом томе проф. К о о л а главнейшие события р у с с к о й рево­
л ю ц и и и з л о ж е н ы более и л и менее правильно. До 1914 года Л е н и н
твердо верил, что предстоящая революция в России по своему х а ­
рактеру будет б у р ж у а з н о й . Вследствие слабости р у с с к о й б у р ж у а ­
з и и Л е н и н считал, что после падения самодержавия необходима бу­
дет д и к т а т у р а пролетариата и крестьянства д л я обеспечения о к о н ч а ­
н и я победы б у р ж у а з н о й революции над феодально-помещичьей мо­
нархией. Вплоть до 1915 года о н оставался верен своему старому
марксистскому взгляду, что социалистическая революция — дело
далекого будущего. Однако в 1915 году он п р и ш е л к у б е ж д е н и ю , что
мировая война расчистит п у т ь для мировой социалистической рево­
л ю ц и и , независимо от того, созрела и л и не созрела для этого та и л и
иная страна. Это сблизило его с Т р о ц к и м , к о т о р ы й вместе с П а р в у сом еще до революции 1905-1906 годов доказывал, что после сверже­
н и я самодержавия пролетариат использует свою с и л у не только для
того, чтобы ввести п о л и т и ч е с к у ю демократию в стране, но т а к ж е
и для того, чтобы превратить п о л и т и ч е с к у ю революцию в пролог к
социальной революции, и что эта революция не будет приостанов­
лена до тех пор, пока не будет осуществлена д и к т а т у р а пролета­
риата.
М е н ь ш е в и к и ж е и после 1915 года не резделяли в е р ы Ленина и
Троцкого в неминуемость мировой социалистической революции, а
остались верны своим старым взглядам, что б у д у щ а я революция
в России будет б у р ж у а з н о й и з а к о н ч и т с я тем, что Россия станет де­
мократической республикой и л и ж е к о н с т и т у ц и о н н о й монархией на
а н г л и й с к и й образец, а д и к т а т у р а пролетариата останется делом да­
лекого будущего. М е н ь ш е в и к и б ы л и западниками и восприняли це­
л и к о м , к а к образец, социализм германских социал-демократов, осу-

ществлявшийся демократическим завоеванием политической вла­
сти, п р и д о с т и ж е н и и высокой степени капиталистического развития.
К о г д а Л е н и н в 1905-1907 годах (и д а ж е позже) у т в е р ж д а л , что в
России возможна только б у р ж у а з н а я революция, о н думал о рево­
л ю ц и и только в России и л и , во всяком случае, о зависимости ее от
чисто р у с с к и х условий. Но после 1914 года он начал думать о м и ­
ровой революции и л и , во всяком случае, о европейской революции,
к а к неминуемом результате длительной в о й н ы и к а к о необходимом
базисе для приемлемого мира. Э т и м объясняется его тогдашнее воз­
мущение против « б у р ж у а з н ы х пацифистов», к а к он называл всех
тех, к т о агитировал за немедленный м и р . Л е н и н не только надеялся,
что война з а к о н ч и т с я мировой революцией. О н б ы л твердо убежден
в этом и больше всего был убежден в том, что Германия если не пер­
вая восстанет, то, во в с я к о м случае, будет г л а в н ы м передаточным
п у н к т о м , откуда революция, начавшаяся в России, к а к в самом сла­
бом звене капиталистическо-империалистической цепи, перекинет­
ся н а Запад. Т р о ц к и й не менее, чем Л е н и н , б ы л в этом у б е ж д е н ;
о н и оба т а к ж е б ы л и согласны в том, что социалистическая револю­
ция, начавшаяся в России, не в состоянии будет удержаться, если
не распространится на более передовые страны Запада. Социалисти­
ческая революция в России и м и мыслилась, только к а к пролог для
более ш и р о к о г о европейского д в и ж е н и я . Пролетариат более р а з в и ­
т ы х стран д о л ж е н был п р и й т и на помощь р у с с к о м у пролетариату
и сделать для него в о з м о ж н ы м немедленное осуществление задач
построения социалистического общества. И не к а к отдельного зда­
н и я — «социализма в одной стране», — а в качестве части общего
здания, международного общества.
Вопрос о том, созрела л и экономически и к у л ь т у р н о Россия для
социалистической революции, для Л е н и н а и Троцкого в 1915 году
отпадал. Война, по мнению Ленина и Троцкого, довела внутренние
«противоречия капитализма» до такого момента, что исключала воз­
можность р е к о н с т р у к ц и и капиталистического строя в Европе и ре­
шительно требовала социалистического решения вопроса. Война и з ­
менила все и момент для социалистической революции явно назрел
к а к в России, т а к и в Европе.
К о г д а в октябре 1917 года — говорит К о о л , — на заседаниях Ц. К .
большевистской п а р т и и Каменев и Зиновьев в ы с т у п а л и против во­
оруженного восстания большевиков с целью захвата власти, они это
делали не потому, что сомневались, удастся л и большевикам захва­
т и т ь власть в России, а потому, что сильно сомневались в в о з м о ж н о ­
сти скорого прихода социалистической революции в Германии и л и
где бы то н и было. Вера в неминуемость, в самом б л и ж а й ш е м време­
ни, м е ж д у н а р о д н о й
социальной революции, — совершенно
правильно говорит К о о л , — была тем в е л и к и м м и ф о м , к о т о -

р ы й сделал в о з м о ж н ы м большевистскую революцию. «Что Л е н и н
считал неминуемым, — п и ш е т К о о л , — это немедленную социалисти­
ч е с к у ю революцию, н е в Р о с с и и , а в
капиталистиче­
с к о м м и р е , в ц е л о м , и этот взгляд б ы л в полном согласии
с его глубокой неуверенностью насчет роли, к о т о р у ю России с у ж ­
дено в ней играть».
В начале 1919 года на конгрессе в М о с к в е был создан К о м м у н и с т и ­
ч е с к и й Интернационал. 10 марта 1919 года, через четыре дня после
о к о н ч а н и я конгресса, от имени конгресса б ы л опубликован н о в ы й
К о м м у н и с т и ч е с к и й Манифест, подписанный п я т ь ю лицами: Л е н и ­
н ы м , Т р о ц к и м , Зиновьевым от Российской К о м м у н и с т и ч е с к о й п а р ­
т и и , Х р и с т и а н о м Р а к о в с к и м от Б а л к а н с к о й федерации и швейцар­
цем Платеном. «Манифест» п р и з ы в а л рабочих всего мира объеди­
ниться «под знаменем рабочих Советов, под знаменем Третьего И н ­
тернационала в революционной борьбе за власть, за д и к т а т у р у п р о ­
летариата». «Манифест» заканчивался словами: «Да здравствует
международная республика Рабочих Советов». В «Манифесте» у к а ­
зано было, что г р а ж д а н с к а я война является необходимой частью
пролетарской революции, поэтому к о м м у н и с т и ч е с к а я п а р т и я обяза­
на вести неустанную борьбу не т о л ь к о против рабочих п а р т и й , к о ­
торые превратились в п р и с л у ж н и к о в « б у р ж у а з и и » , но и против «не­
р е ш и т е л ь н ы х социалистов «Центра»», которые теперь п ы т а ю т с я
восстановить Второй Интернационал. Т а к называемый «Центр» тог­
да составляли левые социалистические п а р т и и Германии, А в с т р и и ,
Ф р а н ц и и , И т а л и и , А н г л и и и д р у г и х стран. К о м м у н и с т и ч е с к и й И н ­
тернационал сделал все возможное, чтобы расколоть эти п а р т и и , к а к
и профсоюзы, находившиеся под и х влиянием. В к н и г е К о о л а под­
робно рассказано о деятельности К о м и н т е р н а во всех странах и о
том, к а к п о л и т и к а К о м и н т е р н а способствовала п р и х о д у к власти
М у с с о л и н и в И т а л и и , а потом победе Гитлера в Германии. « М е ж д у
М у с с о л и н и и синдикалистами, — п и ш е т К о о л , — было больше обще­
го, чем м е ж д у М у с с о л и н и и Гитлером, т а к ж е , к а к м е ж д у М у с с о л и н и ,
Гитлером и коммунистами было больше общего, чем м е ж д у к а ж д ы м
из н и х и сторонниками демократического социализма».
В противоположность К о м и н т е р н у , Социалистический Рабочий
Интернационал, восстановленный вскоре после о к о н ч а н и я первой
мировой в о й н ы , в своей платформе высказался решительно против
д и к т а т у р ы . «Социализм не м о ж е т стремиться к подавлению свобо­
д ы и демократии, — гласила декларация Социалистического И н т е р ­
национала. — Его историческая миссия, наоборот, — расширять и
усовершенствовать демократию». Социалистический Рабочий И н т е р ­
национал высказался за социализацию всех отраслей п р о м ы ш л е н ­
ности и всех видов о б с л у ж и в а н и я , необходимых для удовлетворе­
н и я н а с у щ н ы х н у ж д населения. Социализация, однако, д о л ж н а п р о -

водиться не сразу и не во всех областях, а постепенно, «шаг за ш а ­
гом от одной и н д у с т р и и к другой, согласно условиям в к а ж д о й о т ­
дельной стране». Социализация д о л ж н а была выразиться в трех
р а з л и ч н ы х формах: часть и н д у с т р и и перейдет в собственность госу­
дарства, часть в собственность муниципалитетов и часть в ведение
свободных кооперативов.
Б ы л л и Л е н и н верным истолкователем д о к т р и н ы Маркса и раз­
вил л и он ее далее, к а к он сам на это претендовал, и л и ж е он б ы л
исказителем марксизма, к о т о р ы й завел значительную часть мирово­
го социализма в гибельный у к л о н от социал-демократии и под в и ­
дом установления д и к т а т у р ы пролетариата ф а к т и ч е с к и создал д и к ­
т а т у р у монолитной п а р т и и над народом? К о о л на этот вопрос не бе­
рется дать ответа, к о т о р ы й удовлетворил б ы многих. «Личность Л е ­
нина и его д о с т и ж е н и я , — п и ш е т о н , — в ы з ы в а ю т сильные эмоции
и поэтому трудно быть о б ъ е к т и в н ы м в в ы с к а з ы в а н и я х о нем. Ясно
только одно, что Л е н и н б ы л преданным профессиональным револю­
ционером. О н всю свою ж и з н ь посвятил революции. М а р к с и з м ж е
его значительно отличается от воззрений самого Маркса и еще боль­
ше от социализма большинства западных последователей м а р к с и з ­
ма. Несмотря на то, что он основательно и з у ч и л писания самого
М а р к с а , к а к и социалистическую литературу Запада и России, и н е ­
смотря на то, что о н долго ж и л за границей, Л е н и н в своих п о л и т и ­
ч е с к и х планах всегда исходил и з р у с с к и х условий и с к л о н е н б ы л
переносить на другие страны ф о р м у л ы , которые выводил на основа­
н и и и з у ч е н и я р у с с к о й действительности. О западном капитализме
у него было два рода представлений: с одной стороны, представле­
н и я , заимствованные непосредственно у М а р к с а и отражавшие по
преимуществу условия 40-х и 50-х годов, на анализе к о т о р ы х , глав­
н ы м образом, б ы л и основаны диагнозы М а р к с а . С д р у г о й стороны,
его представления о западном к а п и т а л и з м е б ы л и основаны больше
на и з у ч е н и и к о л о н и а л ь н ы х и империалистических аспектов совре­
менного капитализма, чем на и з у ч е н и и его дальнейшего в н у т р е н ­
него развития. М и ф г р я д у щ е й мировой революции, основанный на
теории о преобладающем значении классовой борьбы над всем ос­
тальным, настолько п о к о р и л мысль Ленина, что сделал его слепым
по отношению к существованию тех сил, которые давали его врагам
г л а в н у ю опору. Его величию в о ж д я революционной России противо­
стоит, к а к антитезис, его гибельное непонимание международного по­
л о ж е н и я , его неспособность понять, что большинство людей я в л я ю т ­
ся не просто единицами класса, а личностями, д в и ж и м ы м и р а з л и ч ­
н ы м и п о б у ж д е н и я м и , реальности чего Л е н и н не в состоянии б ы л до­
п у с т и т ь , т а к к а к сам и х н и к о г д а не испытывал».
И з всех революционных социалистов, по мнению Коола, только
Розу Л ю к с е м б у р г м о ж н о сравнить с Л е н и н ы м , с к о т о р ы м она мно-

го лет то полемизировала, то соглашалась по национальному вопро­
су и по вопросам революционной т а к т и к и . В национальном вопросе
она выступала против в ы с к а з ы в а н и й Ленина за право к а ж д о й н а ц и и
на самоопределение и в противоположность национально настроен­
н ы м п о л ь с к и м социалистам и з П. П. С. настаивала на том, что со­
циалисты П о л ь ш и и России д о л ж н ы в ы с т у п а т ь единым фронтом
против царизма. Роза Л ю к с е м б у р г отказывалась делать те у с т у п к и ,
на которые Л е н и н считал необходимым п о й т и , навстречу требова­
н и я м у г н е т е н н ы х национальностей, то есть отделиться и создать
собственные правительства. Она мыслила в терминах мировой рево­
л ю ц и и , за которой не только не последует образование н о в ы х г р а ­
ниц, но и те г р а н и ц ы , к о т о р ы е раньше существовали, б у д у т у н и ч т о ­
ж е н ы . В последний год ее ж и з н и у нее б ы л и т а к ж е серьезные сом­
нения насчет п о л и т и к и и революционной т а к т и к и Ленина, ибо, х о ­
т я она проповедовала д и к т а т у р у пролетариата, она представляла се­
бе эту д и к т а т у р у , к а к д и к т а т у р у рабочего класса, а не д и к т а т у р у
над
рабочим классом централизованной и авторитарной партии,
объявляющей себя «авангардом рабочего класса». В п р о т и в о п о л о ж ­
ность Л е н и н у , Роза Л ю к с е м б у р г не верила в э л и т у профессиональ­
н ы х революционеров. Она верила в революционный п о р ы в масс и
в и х способность совершить и направлять революцию д л я самих
себя. После октябрьского переворота в 1917 году она боялась обра­
зования в России новой профессиональной б ю р о к р а т и и , которая во
и м я революции постепенно подчинит себе трудящиеся массы. Э т и
ее сомнения и опасения стали известны л и ш ь в 1921 году, когда
П а у л ь Л е в и , один из ее б л и з к и х друзей и соратников, опубликовал
ее писания на эту тему.
О борьбе м е ж д у С т а л и н ы м и Т р о ц к и м К о о л п и ш е т , что вначале
трудно было разобраться, в чем, собственно, была суть и х разногла­
сии. Т р о ц к и й начал а т а к у против бюрократизации к о м м у н и с т и ч е ­
ской п а р т и и под влиянием Сталина. Потом Т р о ц к и й был одним и з
первых, п р е д у п р е ж д а в ш и х об опасности с л и ш к о м больших у с т у ­
п о к крестьянству и доказывал необходимость скорейшей и н д у с т р и ­
ализации страны, чтобы т а к и м образом у к р е п и т ь пролетариат. Но
именно Сталин п р и с т у п и л к осуществлению Пятилетнего плана с
его сильным подчеркиванием необходимости ускоренного и н д у с т р и ­
ального развития и сплошной к о л л е к т и в и з а ц и и сельского хозяйства,
целью к о т о р ы х было, с одной стороны, освободить л и ш н и е рабочие
с и л ы для индустриализации, а с другой — превратить крестьянина
в своего рода наемного рабочего. Правда, Т р о ц к и й , к а к проповед­
н и к «перманентной революции», больше всех подчеркивал, что р е ­
волюция м о ж е т у д е р ж а т ь с я в России только в том случае, если
она будет расширена до пределов мировой революции, в то время
к а к Сталин провозгласил идею «социализма в одной стране». Это, во

всяком случае, было действительным разногласием м е ж д у н и м и . Ста­
л и н ясно понимал, что в и д ы на б л и з к у ю революцию на Западе и с ­
чезли, если они вообще когда-либо существовали.
Сталин, говорит К о о л , не питал большей любви к крестьянам,
чем Т р о ц к и й . К а к только Т р о ц к и й был отстранен, Сталин начал
проводить п о л и т и к у , к о т о р у ю предлагал Т р о ц к и й ; сталинские ме­
тоды сплошной к о л л е к т и в и з а ц и и сельского хозяйства б ы л и гораздо
более ж е с т о к и м и по отношению к крестьянам, чем Т р о ц к и й к о г д а либо предлагал. В обоих этих вопросах разногласия м е ж д у Т р о ц к и м
и Сталиным ф а к т и ч е с к и б ы л и т о л ь к о о темпах. Основное ж е в и х
отношениях состояло в том, что С т а л и н к р е п к о д е р ж а л в своих р у к а х
весь п а р т и й н ы й аппарат, а Т р о ц к о г о он постепенно л и ш и л всякого
влияния, а потом выслал его из России; позднее Т р о ц к и й был убит
агентами Сталина в М е к с и к е .
В одном месте своей к н и г и проф. К о о л особенно резко к р и т и к у е т
германских социал-демократов большинства за то, что они сразу ж е
после к р у ш е н и я кайзеровской Германии не сделали серьезной п о ­
п ы т к и ввести социализм. Но дальше он сам в ы н у ж д е н признать,
что п р и т о г д а ш н и х условиях это ф а к т и ч е с к и было невозможно.
М н о г и е из его к р и т и ч е с к и х замечаний насчет т а к т и к и германской
социал-демократии вполне справедливы. Н о он сам признает, что
главными м о г и л ь щ и к а м и германской демократической р е с п у б л и к и
были к о м м у н и с т ы .
« К о м м у н и с т ы , — п и ш е т он, — в течение всех этих лет упорно
отказывались принимать всерьез н а ц и с т с к у ю опасность и в опреде­
ленные моменты даже в ы с т у п а л и единым фронтом вместе с н а ц и ­
стами против социал-демократов, к а к это было, например, во время
плебисцита в П р у с с и и в 1931 году, к о т о р ы й являлся п о п ы т к о й свер­
г н у т ь социал-демократическое правительство, что в к о н ц е концов и
удалось. И именно это сделало в о з м о ж н ы м приход Гитлера к вла­
сти. К о м м у н и с т ы , — п и ш е т К о о л , — систематически раскалывали
движение рабочего класса в погоне за иллюзорной «пролетарской
диктатурой», у которой никогда не было солидной п о д д е р ж к и среди
рабочих. Катастрофичность п о л и т и к и н е м е ц к и х коммунистов в п о ­
следние годы Веймарской р е с п у б л и к и — вне всякого сомнения. Д а ­
ж е если в п о л и т и к е и т а к т и к е г е р м а н с к и х социал-демократов в те
годы и было многое, з а с л у ж и в а ю щ е е к р и т и к и и о с у ж д е н и я , то все
ж е было преступлением и глупостью со стороны германских к о м ­
мунистов объединяться с нацистами против н и х » .
За то, что германские к о м м у н и с т ы поддерживали нацистов, К о о л
считает всецело ответственным Сталина. « М о ж н о даже а р г у м е н т и ­
ровать, — п и ш е т он, — что Сталин и привел Гитлера к власти и п о ­
ощрял его начать вторую м и р о в у ю войну — не потому, что он я к о б ы

заранее предвидел и л и планировал все эти вещи, а потому, что его
догматическая схема фатально вела его по этому п у т и » ( к а к изве­
стно, многие и с т о р и к и думают, наоборот, что С т а л и н с о з н а т е л ь ­
н о помог Г и т л е р у п р и й т и к власти, чтобы потом «столкнуть лба­
ми» н а ц и с т с к у ю Германию с западноевропейскими «империалиста­
ми»). «Нацисты, — говорит К о о л , — возможно, п р и ш л и б ы к власти,
даже если б ы все германские рабочие объединились против н и х . Но
несомненно, что раскол в германском рабочем д в и ж е н и и и та п о ­
мощь, к о т о р у ю н а ц и с т ы в к р и т и ч е с к и й момент п о л у ч и л и от к о м м у ­
нистов, поднесли Г и т л е р у победу, так сказать, на серебряном под­
носе».
Т а к называемые «центристы» и л и левые социалисты в Европе
вплоть до второй мировой в о й н ы п р о д о л ж а л и надеяться, что к о м ­
м у н и с т ы , когда о н и убедятся, что и х мировая революция т а к скоро
не придет, будут готовы отказаться от своей враждебности к социа­
листам и з а к л ю ч а т с н и м и единый фронт д л я общей борьбы против
капитализма реформистскими методами, и Советский Союз встанет
тогда на з а щ и т у мира и демократии. «Но теперь, — говорит К о о л ,
— ясно для всех, что п р и Сталине н и к о г д а не было н и к а к и х шансов
на то, что Советский Союз пойдет п о т а к о м у п у т и » .
К о о л почему-то питал к а к у ю - т о н е п р и я з н ь к К а р л у К а у т с к о м у
и потому, вероятно, он обошел молчанием т р у д ы К а у т с к о г о : «От де­
м о к р а т и и к государственному рабству», «Терроризм и коммунизм»,
«Диктатура и демократия», в к о т о р ы х автор подвергал очень под­
робной и, по нашему мнению, чрезвычайно убедительной к р и т и к е
всю теорию и п р а к т и к у большевизма с т о ч к и зрения марксизма и
демократического социализма. Х о т я К о о л резко в ы с т у п а л против
теории и п р а к т и к и большевизма, он все ж е до конца ж и з н и считал,
что большевистская революция была неминуема; о н договаривается
даже до того, что если б ы б о л ь ш е в и к и вовремя не з а х в а т и л и власть,
Россия была б ы расчленена и контрреволюция окончательно востор­
жествовала б ы .
Большинство серьезных р у с с к и х и и н о с т р а н н ы х историков р у с ­
ской революции с н и м не согласятся. До большевистского перево­
рота в России не было н и к а к о й серьезной опасности контрреволю­
ц и и и н и одна и з национальностей, населяющих Российское государ­
ство, не собиралась отделяться от России. Распад Российского госу­
дарства и отделение от него р а з л и ч н ы х частей б ы л и результатом
именно захвата власти большевиками, разгона и м и Всероссийского
Учредительного Собрания и з а к л ю ч е н и я сепаратного мира с Г е р ­
манией в Брест-Литовске.
В к н и г е Коола очень интересны г л а в ы о знаменитой генеральной
забастовке в А н г л и и в 1926 году и о д в у х п е р в ы х рабочих правитель-

ствах, которые возглавляли Рамзей Макдональд, Ф и л и п п Сноуден
и Сидней Вебб. Не менее интересны г л а в ы о р а з в и т и и социалисти­
ч е с к и х п а р т и й в А м е р и к е , в С к а н д и н а в с к и х странах, а т а к ж е в Бель­
г и и , Голландии, Ш в е й ц а р и и , в А в с т р а л и и , Новой Зеландии и Я п о н и и .
В итоге н у ж н о сказать, что, несмотря на все о ш и б к и и неточно­
сти, которые имеются в тех и л и д р у г и х главах к н и г и К о о л а (в осо­
бенности в главах о р у с с к о й революции), это все ж е л у ч ш а я и н а и ­
более объективная история социалистических идей и д в и ж е н и й , н а ­
ч и н а я с конца X V I I I века и до 1931 года. Это настоящая э н ц и к л о ­
педия идей, личностей, организаций и деятельности социалистиче­
с к и х и к о м м у н и с т и ч е с к и х п а р т и й всего мира. Ж а л ь , что автору не
удалось з а к о н ч и т ь свой ц е н н е й ш и й монументальный т р у д .

Н. О Т Р А Д И Н

Эмиграция и молодые партийцы
(ЗАМЕТКИ

ПУБЛИЦИСТА)

И з встреч, которые наша эмиграция имела в последние год-два
с п р и е з ж а ю щ и м и из России, в этой статье остановимся на встречах
с представителями одной г р у п п ы руководящего слоя. И х м о ж н о у в и ­
деть и среди туристов, членов р а з л и ч н ы х делегаций и д р у г и х г р у п п ,
в ы п у с к а е м ы х за г р а н и ц у в порядке « к у л ь т у р н о г о обмена». Но эти
пестрые по составу г р у п п ы п р и е з ж а ю т на Запад на короткое время
и находятся здесь под постоянным надзором сопровождающих и х
лиц, х о т я с н е к о т о р ы м и л ю д ь м и и и з э т и х г р у п п удается встречать­
ся и вести иногда откровенные разговоры.
Больше представителей интересующего нас слоя в числе доволь­
но многочисленных специалистов, в ы п о л н я ю щ и х задания по о с у щ е ­
ствлению э к о н о м и ч е с к и х связей. О н и п р и е з ж а ю т за г р а н и ц у на бо­
лее долгое время, некоторые не раз; другие д а ж е продолжительное
время ж и в у т здесь, например, в странах Б л и ж н е г о и Среднего В о ­
стока, в И н д и и , посылаемые туда для «оказания т е х н и ч е с к о й п о ­
мощи».
Эта категория л и ц состоит и з «советской интеллигенции». Ее
представители, к а к правило — ч л е н ы п а р т и и , технические специали­
сты, они ж и в у т дома л у ч ш е , ч е м другие советские граждане, и п о л ь ­
з у ю т с я н е к о т о р ы м доверием. Поэтому за границей о н и не подверга­
ются особенно тщательному надзору, ч и т а ю т иностранную и э м и ­
г р а н т с к у ю прессу и м о г у т без больших трудностей встречаться с
эмигрантами. По существу, и х д а ж е не назовешь коммунистами, п р и ­
надлежность к п а р т и и у н и х — только формальный, но, понятно,
в а ж н ы й для и х п о л о ж е н и я момент. И это — представители не п р а ­
вящей г р у п п ы , а п о к а только «руководящего слоя». П р и встречах
с эмигрантами о н и обычно ч у в с т в у ю т себя уверенно, независимо; п р и
д р у ж е с к о м или благожелательном отношении к н и м часто охотно
в с т у п а ю т в разговоры и делятся своими взглядами.

К а к о в б ы н и был н а ш о п ы т , у нас нет оснований обязательно п о ­
дозревать и х в неискренности и л и в провокации, в том, что и х в ы ­
сказывания инспирированы соответствующими «органами». М ы мо­
ж е м принимать и х за ч и с т у ю монету. М о ж н о , конечно, говорить, что
эти в з г л я д ы и настроения — в ы н у ж д е н н ы е , выношенные в усло­
виях, и с к л ю ч а ю щ и х свободное восприятие и проверку. Но это у ж е
другой разговор.
К а к о в ы ж е эти взгляды? И з ряда разговоров с разными людьми,
в различной обстановке и в р а з н ы х местах, возьмем общее. В с ж а ­
том виде, его м о ж н о и з л о ж и т ь т а к :
Большинство эмиграции считает, что к о м м у н и с т и ч е с к и й р е ж и м
в России д о л ж е н быть заменен демократическим строем по запад­
ному образцу. Это мнение ошибочно; оно возможно л и ш ь п р и непо­
н и м а н и и нынешнего п о л о ж е н и я в стране и настроений ее населе-.
н и я , которые не д о п у с к а ю т введения у нас демократической систе­
м ы . П с и х о л о г и ч е с к и м ы с л и ш к о м далеки от демократии и с в я з а н ­
ного с ней капитализма, и х м о ж н о ввести у нас только п у т е м к о р е н ­
ной л о м к и существующего строя. На это народ не пойдет.
Н у ж н о другое: постепенный, эволюционный переход к нормаль­
н ы м условиям ж и з н и и работы. Главное зло у нас — бюрократизм.
М ы с н и м боремся и х о т и м его устранить. П р а к т и ч е с к и , м ы т о ж е
демократы и боремся за демократию, но не западного образца, с мно­
гопартийной системой: это привело б ы н а ш у страну к полному х а ­
осу. М ы — за демократию в партии, за то, чтобы в ней б ы л и р а з ­
л и ч н ы е ф р а к ц и и , представляющие различные мнения. Решения
д о л ж н ы приниматься совместно, всеми ф р а к ц и я м и , после чего эти
решения обязательны для всех.
В п а р т и и сейчас, в ее р у к о в о д я щ и х органах, находится влиятель­
н а я г р у п п а н о в ы х партийцев, не сталинцев, и з интеллигенции, —
они борются против бюрократизма, против о т ж и в ш и х п о н я т и й и ме­
тодов сталинского времени, которые в п а р т и и еще сильны.
Заслуга Х р у щ е в а — в развенчании Сталина и устранении М о л о това, Маленкова, К а г а н о в и ч а и д р у г и х . Но Х р у щ е в ы м «новые» н е ­
довольны: он старается достичь успеха дешевыми, демагогическими
приемами. У него много родимых п я т е н сталинизма и, п р о д о л ж а я
частично с т а л и н с к у ю п о л и т и к у , он т е р п и т поражение. П о п у л я р н о ­
стью у «молодых» он не пользуется и сейчас наверху идет борьба
м е ж д у «молодыми» и Х р у щ е в ы м и его ставленниками. И х дни со­
ч т е н ы и партию возглавят «молодые», ж е л а ю щ и е действительного
оздоровления страны. Это обеспечит б ы с т р ы й экономический подъем
и могущество, необходимое для борьбы с Соединенными Ш т а т а м и ,
с и х стремлением к мировому господству.
А м е р и к а н ц ы плохо разбираются в п о л о ж е н и и у нас; в и х пред­
ставлениях о России с л и ш к о м много развесистой к л ю к в ы ; они д у ­
мают, что м ы из самовара в о д к у пьем. М ы ж е уверены, что с сего-

д н я ш н и м к о м м у н и з м о м м ы справимся и борьбу за м и р о в у ю гегемо­
н и ю выиграем. В этой борьбе есть только два настоящих соперни­
к а : Россия и С Ш А . Но С Ш А по р у к а м и ногам связаны к а п и т а л и с т и ­
ч е с к и м и отношениями и освободиться от н и х не могут, — м ы от этой
о б у з ы свободны и поэтому м о ж е м б ы т ь сильнее С Ш А .
М ы не любим американцев потому, что они материалисты, они
т о л ь к о лицемерно провозглашают борьбу за свободу, за высокие
идеалы. На деле они не и д у т дальше своих пылесосов и холодиль­
н и к о в , своего «американского стандарта ж и з н и » , к о т о р ы й они х о ­
т я т навязать всем. Нас н а з ы в а ю т материалистами, но м ы идеалисты,
потому что способны к ж е р т в е н н о с т и и с л у ж и м идейным ценностям,
а не эгоистическим стремлениям. Борьба м е ж д у нами сводится к
борьбе за господствр гуманизма — против господства к а п и т а л и с т и ­
ческого эгоизма.
С этой т о ч к и зрения м ы рассматриваем и эмиграцию. Независи­
мой эмиграции сейчас нет; в эмиграции н е т независимой м ы с л и : эми­
грация работает на иностранные средства. И вместо того, чтобы по­
могать своей стране, эмиграция помогает ино'странному миру.
А она могла б ы помогать нам. К о г д а - т о «Колокол» Герцена помо­
гал реорганизации России. Эмиграция д о л ж н а говорить то, о чем
м ы п р и н у ж д е н ы молчать. Не занимайтесь п у с т о й к р и т и к о й , не п р и ­
дирайтесь к отдельным неудачам: м ы о н и х знаем сами. Давайте де­
ловые, к о н с т р у к т и в н ы е предложения, у ч и т ы в а ю щ и е реальное поло­
ж е н и е вещей. Дело эмиграции — распространять т а к и е п р е д л о ж е ­
н и я в России, среди н а ш и х единомышленников, — о н и б у д у т ста­
раться проводить и х в ж и з н ь и этим изменять положение к л у ч ш е ­
му. Д л я этого н у ж н а независимая эмигрантская пресса, — в о з м о ж ­
но, м ы могли б ы оказать ей материальную п о д д е р ж к у . . .
Т а к о в ы в з г л я д ы тех, к т о в ы ш е условно назван «молодыми п а р ­
тийцами». Повторяю, носителей э т и х взглядов м ы м о ж е м рассмат­
ривать, к а к людей, и с к р е н н е ж е л а ю щ и х оздоровления ж и з н и в н а ­
ш е й стране. Я б ы не относился с особым предубеждением даже к т е ­
зису о возможности п о д д е р ж к и и м и работы эмиграции. В самом деле,
почему б ы не допустить на м и н у т у , что у ж е п р и ш л о время, когда
эмиграцию могут материально поддерживать из России, к р у г и , з а ­
интересованные в коренной реорганизации ее ж и з н и ?
Но и т у т , к а к и в д р у г и х вопросах, у нас не м о ж е т не возникать
ж е л а н и е предварительно в ы я с н и т ь ряд обстоятельств. П р е ж д е все­
го, что подразумевают молодые п а р т и й ц ы под независимой мыслью?
И где гарантия, что о н и не потребуют, что б ы м ы писали только то и
та\с, к а к захотят дающие средства? П о д д е р ж к а эмиграции молодыми
партийцами, обусловленная выполнением и х требований, совершенно
л и ш и л а б ы эмиграцию свободы и независимости, х о т я б ы требования
«молодых» и б ы л и п р о д и к т о в а н ы л у ч ш и м и намерениями. Н а т а к о й
р и с к эмиграция п о й т и не м о ж е т . И очевидно, что договоренности

т у т достичь нельзя, если она не будет достигнута но вопросам более
глубокого порядка.
Вопрос о независимости мысли неразрывно связан с отношением к
свободе. Но в разговорах с молодыми партийцами трудно выяснить
и х понимание свободы. Она для н и х — нечто призрачное, то л и не
существующее вообще, то л и не имеющее права на существование.
Да, они соглашаются с тем, что л ю д я м надо дать некоторые элемен­
тарные свободы, — например, для избрания местожительства и р а ­
боты, ч т о и х нельзя с л и ш к о м у ж бесцеремонно арестовывать и са­
ж а т ь и т. п. Н о и э т и свободы у н и х с у ж е н ы до предела, дозирова­
н ы в к р а й н е й степени. У н и х всюду — л и ш ь необходимость и для
понимания ценности свободы в и х сознании к а к б ы не остается
места.
В этом — первое кардинальное расхождение м е ж д у нами. Б о л ь ­
шинство эмиграции убеждено, что без предоставления всему населе­
н и ю во всех областях деятельности возможно большей свободы, у л о ­
ж е н н о й в р а м к и демократических правовых установлений, отвеча­
ю щ и х требованиям времени и н а ш и м национальным особенностям,
оздоровления ж и з н и н а ш е й с т р а н ы добиться нельзя. Это совсем не
значит, ч т о м ы д о л ж н ы л и ш ь копировать западные политические
схемы: м ы м о ж е м строить свое свободное правовое государство по
своему ж е л а н и ю и разумению и н и к т о н а м этого запретить не м о ж е т .
Молодые п а р т и й ц ы у б е ж д е н ы в другом: свободу деятельности
населению давать нельзя, над страной д о л ж н а оставаться «руково­
дящая воля партии» и т о л ь к о в этой п а р т и и м о ж н о ввести н е к о т о ­
рые элементы демократической п р а к т и к и . Это, по и х мнению, даст
возможность провести н е к и е р а з у м н ы е меры, к о т о р ы е и приведут
к оздоровлению страны. Иначе, считают о н и , н а с т у п и т хаос.
О т к у д а в о з н и к л о мнение о неизбежности хаоса п р и устранении
у нас д и к т а т у р ы , надо было б ы разобрать тщательнее. Коснемся это­
го л и ш ь мимоходом, к а к и м н о г и х д р у г и х вопросов в р а м к а х данной
статьи. Н а м это мнение представляется неосновательным. Да, будет
к а к о й - т о период перестройки, — н о почему обязательно хаос? О р г а ­
н и з а т о р с к и х сил у нас в народе достаточно, государственный и н ­
с т и н к т у народа т о ж е есть — о т к у д а ж е хаос?
Страх молодых партийцев перед н и м м о ж н о понять. В самом де­
ле, после с т о л ь к и х лет ж и з н и «по плану», под властью «руководя­
щ е й воли партии», по п р и к а з у сверху, м о ж е т казаться, ч т о без т а к о ­
го п р и к а з а все рассыпется и н а с т у п и т анархия. По нашему мнению
— это л о ж н ы й страх. И не стараться его преодолевать, ч т о б ы оста­
ваться под д и к т а т у р о й , — п р и н я т ь этого нельзя.
Есть, вероятно, и т а к а я п р и ч и н а этого страха: боязнь потерять
свое нынешнее положение. Но и эта боязнь неосновательна: совре­
менная ж и з н ь повсюду, во всех областях требует огромного числа
специалистов, интеллигенции, без которой обойтись невозможно.

В с я советская интеллигенция найдет себе применение, она будет
строить и свободное, правовое государство: больше этим заниматься
некому. И с к л ю ч е н и е , вероятно, составит л и ш ь н и ч т о ж н о е число н ы ­
н е ш н и х чисто п а р т и й н ы х работников, потребных только диктатуре
и т о л ь к о п р и ней способных занимать ведущее положение. Но об
этом н и ч т о ж н о м числе не стоит и говорить.
И т а к , противоречия м е ж д у нами есть, и серьезные. М о г у т л и они
быть преодолены? М о ж е т л и быть найден компромисс?
Н а ш а убежденность не и с к л ю ч а е т доброй в о л и к н а х о ж д е н и ю
л у ч ш и х п у т е й для переустройства н а ш е й страны, в том числе и к
компромиссам, если о н и м о г у т быть плодотворными. Молодые п а р ­
т и й ц ы у т в е р ж д а ю т , ч т о перестройку надо вести т о л ь к о эволюцион­
н ы м и методами и что «народ на к о р е н н у ю л о м к у не пойдет». Д о п у ­
стим, что м ы соглашаемся с первой частью этого у т в е р ж д е н и я , —
вторая остается для нас голословной. М н о г и е данные говорят, что в
России есть самые различные настроения. Часть населения желает
эволюционных изменений, но есть и ж е л а ю щ и е именно р а д и к а л ь ­
ной и быстрой л о м к и . Почему это ж е л а н и е т а к и х ж е г р а ж д а н Рос­
сии м ы д о л ж н ы считать менее полноценным, чем ж е л а н и е моло­
д ы х партийцев?
Т е м н е менее, примем во внимание особое мнение молодых п а р ­
тийцев, и з - з а и х особого п о л о ж е н и я , х о т я это соображение п р и р е ­
ш е н и и общих для России вопросов первостепенной роли играть не
может. Т а к т и ч е с к и оно имеет некоторое, относительное значение, —
стратегически оно не имеет и т а к о г о значения.
Сделаем еще ш а г : примем и утверждение молодых партийцев,
что демократическую п р а к т и к у м о ж н о вводить т о л ь к о в и х п а р т и и ,
допустив в ней ф р а к ц и и , имеющие право на собственное мнение.
Примем это, не столько к а к паллиатив, с к о л ь к о в качестве первого
этапа к «спуску на тормозах», считая, что наличие н е с к о л ь к и х ф р а к ­
ц и й в п а р т и и в к а к о й - т о степени заменит наличие н е с к о л ь к и х п а р ­
т и й в стране.
Но вот вопрос: будет л и дана ф р а к ц и я м свобода для в ы р а ж е н и я
своего мнения? Б у д у т л и они иметь право обращаться за п о д д е р ж ­
к о й к населению, и л и х о т я б ы , на п е р в ы х порах, к рядовым членам
партии? И л и дело ограничится о б с у ж д е н и я м и за ж е л е з н ы м занаве­
сом партии, в к р у г у ее руководства, и ф р а к ц и и д о л ж н ы б у д у т с к р ы ­
вать свое мнение, подчиняясь партийному большинству? Тогда вряд
л и стоит и огород городить: к а к создается в п а р т и и «большинство»,
общеизвестно. Если сохраняется т а к н а з ы в а е м ы й «демократический
централизм», т. е. принципиальное отвержение демократии, равно­
правия для всех, п а р т и е й п о - п р е ж н е м у будет р у к о в о д и т ь ее аппарат
— и те, к т о подбирают его и к о м а н д у ю т им. Этот заколдованный к р у г
разрывается т о л ь к о снизу: гласностью и контролем, на первых п о ­
р а х х о т я б ы только со стороны рядовых членов п а р т и и .

Здесь перед нами — боязнь к о н т р о л я , х о т я молодые п а р т и й ц ы
будто б ы уверены в себе и в том, ч т о «народ демократии не хочет».
Чегэ ж е тогда они боятся?
С боязнью контроля над собой связана и боязнь свободной к р и ­
т и к и . Молодые п а р т и й ц ы требуют: «Не занимайтесь п у с т о й к р и т и ­
к о й , давайте т о л ь к о к о н с т р у к т и в н ы е предложения!» Н о для кого
они к о н с т р у к т и в н ы е ? К т о будет судить, к о н с т р у к т и в н ы и л и не к о н ­
с т р у к т и в н ы н а ш и предложения?
Требования только « к о н с т р у к т и в н о й к р и т и к и » , по-моему, с к р ы ­
вают страх перед ж и з н е н н ы м разнообразием, ж е л а н и е в т и с н у т ь его
в «необходимые» р а м к и . И, вероятно, неспособность воспринимать
его и разбиратьсья в нем. Руководству п а р т и и н у ж н о л и ш ь необхо­
димое ему — остальное м о ж е т б ы т ь свалено в мусорную яму. В ос­
тальном п а р т и и некогда и незачем разбираться, оно мешает и у г р о ­
ж а е т ее господству, — следовательно, надо дать право т о л ь к о на
« к о н с т р у к т и в н ы е предложения». Это право дано: к а ж д ы й м о ж е т
выступать с к р и т и к о й и предложениями, — но т о л ь к о в духе требо­
ваний очередного партийного руководства. Не дано л и ш ь право сво­
бодной к р и т и к и — и «отдельные неудачи» превратились в неизлечи­
м у ю х р о н и ч е с к у ю болезнь.
Согласиться с тем, ч т о б ы допускалась только « к о н с т р у к т и в н а я
к р и т и к а » , эмиграция, понятно, не м о ж е т . Свободная к р и т и к а — один
из в а ж н е й ш и х рычагов развития в современной ж и з н и — и одно и з
средств о ч и с т к и общественной п р а к т и к и от в с я к и х безобразий: от
сановного самодурства, бюрократизма, к о р р у п ц и и , к р у г о в о й п о р у к и
«руководства» и т. д. Там, где свободу к р и т и к и л и к в и д и р у ю т , н а ­
с а ж д а ю т массовый ш п и о н а ж , с л е ж к у д р у г за другом, доносительст­
во — яд, р а з л а г а ю щ и й л и ч н у ю и общественную ж и з н ь .
М ы не согласны с тем, что в эмигрантской прессе н е т « к о н с т р у к ­
т и в н ы х предложений»: в н е й есть к р и т и к а , а она — к о н с т р у к т и в н ы й
элемент современной ж и з н и . Очевидно, дело здесь не столько в р а з ­
л и ч и и взглядов, сколько в р а з л и ч и и устремлений. «Колокол» Герце­
на, традиции которого продолжает эмигрантская печать, т о ж е со­
держал ж е с т о к у ю к р и т и к у р е ж и м а , с т о ч к и зрения н ы н е ш н и х п а р ­
тийцев в ней не было ничего «конструктивного». Но русское обще­
ство того времени иначе смотрело на вещи и видело положительное
там, где его не х о т я т видеть к о м м у н и с т ы .
Эмиграция, не изменяя самой себе, н и ч е м не м о ж е т помочь мо­
лодым партийцам, д а ж е если б ы она вдруг решила помогать им. П р и ­
ведем пример: наше сельское хозяйство у ж е десятилетия н а х о д и т ­
ся в «прорыве». Реальный сбор у р о ж а я и у р о ж а й н о с т ь остаются
п о ч т и на уровне 1913 года; животноводство застряло на том ж е у р о в ­
не. В этом году п р и н я т з а к о н о запрещении держать скот в боль­
ш и х городах, т а к к а к с к о т у скармливают хлеб. Вдуматься в эти ф а к ­
т ы (к сожалению, фактов этих столько, что м ы у ж е теряем способ-

ность ж и в о воспринимать их) — волосы встанут дыбом! К а к это т а к ,
чтобы м ы , п р и колоссальных ж е р т в а х и затратах, за полвека не
сдвинулись с места, скорее даже деградировали? Где это видано, ч т о ­
б ы скот к о р м и л и хлебом, ч т о б ы м ы не могли заготовить скоту корм?
Где видано, чтобы крестьяне ездили за хлебом в город? Д л я н о р ­
мального сознания — к а к а я - т о сплошная ч е п у х а , сапоги в с м я т к у ,
— на к о м м у н и с т и ч е с к о м я з ы к е она называется «самым передовым
в мире строем».
Ч т о ж е м о ж н о было б ы «конструктивно» предложить, ч т о б ы п о ­
мочь нашему сельскому хозяйству? К а к - н и б у д ь еще перестроить
к о л х о з ы , «организационно у к р е п и т ь » и х , еще раз переменить в н и х
председателей, переделать в совхозы и л и , наоборот, совхозы пере­
строить в к о л х о з ы , о чем и д у т разговоры сейчас? Но ведь все это
— только к р у ж е н и е на одном месте.
Десятилетия эмиграция твердит: колхозное крепостничество —
катастрофа для н а ш е г о сельского хозяйства. Это была совсем не п у ­
стая к р и т и к а : она ц е л и к о м оправдалась. Вполне к о н с т р у к т и в н о эми­
грация предлагала: дайте крестьянству свободу л и ч н о й и обществен­
ной и н и ц и а т и в ы , обратитесь к п р и н ц и п а м свободного хозяйствова­
н и я — и страна в к о р о т к и й срок будет завалена п р о д у к т а м и .
К а к , в ы х о т и т е восстановить к а п и т а л и з м , частно-собственниче­
ские отношения? — в о з р а ж а ю т нам. — К о л х о з н а я система — к р а е ­
у г о л ь н ы й камень нашего передового социалистического строя, — в ы
хотите у н и ч т о ж и т ь колхозы? К а к ж е м ы будем крестьянством р у ­
ководить?
Н о ведь беда в том и заключается, что крестьянством чересчур
«руководят». И если то, что создано в России, называется «передовым
социалистическим строем», то т а к о й социализм безусловно не имеет
права на существование и его надо ломать, на х у д о й конец, в корне
перестраивать. «Восстановлением капитализма» т а к ж е незачем п у ­
гать: м ы предлагаем не восстанавливать невосстановимое, а обра­
т и т ь с я к естественным стремлениям людей, у л о ж е н н ы м в р а м к и со­
временных отношений. Это — единственный п у т ь нормализации п о ­
л о ж е н и я в стране, у с т р а н я ю щ и й искусственные формы, созданные
коммунистами по своему произволу.
К о г д а п у г а ю т «восстановлением капитализма», отвечать м о ж н о
одно: не боритесь с мифом. К а п и т а л и з м , к о т о р ы м нас п у г а ю т — у ж е
прошлое, теперь у ж е м и ф , заботливо поддерживаемый к о м м у н и с т а ­
м и для оправдания своего властвования, з а п у г и в а н и я п о д ч и н е н н ы х
и подбодрения самих себя. И м ы не перестанем говорить: п о к а не п р е ­
кратите борьбу с мифом и не посмотрите в о к р у г ш и р о к о о т к р ы т ы ­
м и глазами, н и к а к о г о оздоровления не будет. В ы можете сколько
угодно рассуждать о преимуществах «групповой», «общественной»
и л и «общенародной» собственности — эта архаическая схоластика

н и на сантиметр не подвинет вас к цели, если целью у вас действи­
тельно является оздоровление страны.
Своей индустриализацией к о м м у н и с т ы т о ж е доказали разве толь­
к о то, что и в наше время м о ж н о создать б о л ь ш у ю промышленность
методом д а ж е не средних, а древних веков, по команде сверху, «по
единому плану». И что этим ж е методом м о ж н о производить много
п р о д у к ц и и , в к л ю ч а я с п у т н и к о в , атомное о р у ж и е , массу м а ш и н и т. д.
М о ж н о , — но к а к о й ценой!
В р а м к а х «социализма» т у т т о ж е было перепробовано, к а ж е т с я ,
все. Соцсоревнование, стахановщина, «передовики» и «новаторы»,
множество д р у г и х мер, — все это к а к - т о помогает продолжать и н д у ­
стриализацию и увеличивать в ы п у с к п р о д у к ц и и , но производства
не у л у ч ш а е т . Производительность труда у нас остается н и з к о й , ос­
тается и неэкономичность, неравномерное развитие п р о м ы ш л е н н о ­
сти,, огромные потери, постоянный т о в а р н ы й голод и т. д. Производ­
ство у нас к а к будто б ы у ж е механизировано, м ы переходим к авто­
матике, — а рядом всюду стоят л ю д и с лопатами и т а ч к а м и , р у ч н о й
т р у д поглощает у с и л и я механизаторов и в общем балансе о к а з ы ­
вается у г р о ж а ю щ е е р е ш а ю щ и м фактором. В «самом передовом п р о ­
изводстве» позорно введен ж е н с к и й т р у д там, где он не допускается
н и в одной цивилизованной стране: в ш а х т а х , на лесоповале и леоовывозке, на з е м л я н ы х работах, на п о г р у з к е и в ы г р у з к е и на д р у ­
г и х т а к и х ж е т я ж е л ы х и вредных для ж е н щ и н ы работах. Ж е н щ и н а ш а х т е р к а , ж е н щ и н а - з е м л е к о п , женщина-лесоруб, ж е н щ и н а - г р у з ч и к ,
— т а к и х «профессий» не знала старая темная, отсталая Россия, к а к
ее н а з ы в а ю т к о м м у н и с т ы . Это все — «достижения социализма».
Н и п р и к а к и х условиях не м о ж е м м ы гордиться т а к и м и д о с т и ж е ­
н и я м и и помогать м н о ж и т ь и х . С н а ш е й стороны не было недостатка
н и в к р и т и к е , н и в п р е д л о ж е н и я х . Эмиграция у к а з ы в а л а на един­
ственно в о з м о ж н у ю и наиболее э ф ф е к т и в н у ю организацию нашего
народного хозяйства: сочетание в нем государственного, общественно­
го и частного секторов. Это п у т ь и развязывания и н и ц и а т и в ы , рас­
к р е п о щ е н и я э к о н о м и к и , т. е. обеспечения товарного изобилия, и пре­
града для к а к о й - л и б о в о з м о ж н о с т и восстановления п р е ж н и х к а п и ­
т а л и с т и ч е с к и х отношений, и фундамент обеспечения социальной
справедливости.
П о этому п у т и , п о л у ч и в ш е м у название «народного капитализма»,
в т о й и л и и н о й мере и д у т западные страны, — по злой и р о н и и с у д ь ­
б ы м ы оказываемся д а ж е в л у ч ш е м п о л о ж е н и и , чем о н и : и м п р и х о ­
дится регулировать и организовывать стихийно складывающиеся
отношения, тогда к а к нам надо л и ш ь раскрепощать наше перекрепощенное народное хозяйство и попутно устанавливать более справед­
ливые отношения, у ч и т ы в а я богатый о п ы т западных соседей. А что
у н и х есть в этом большой о п ы т , и что м ы далеко от н и х отстали,
сомневаться не п р и х о д и т с я : п о к а м ы болтали о том, что рабочий у

нас п о л н ы й х о з я и н фабрик и заводов и путались в «приводных рем­
н я х » и «треугольниках», на Западе рабочий б ы л п р и з н а н социаль­
н ы м партнером в производстве; теперь у нас на предприятиях ввели
контрольные п а р т и й н ы е комиссии (опять п а р т и я и опять комиссии!),
а на Западе говорят у ж е о необходимости демократизировать р у к о ­
водство производством, так, чтобы рабочие полноправно участвовали
в управлении и всей ж и з н и предприятий.
Молодые п а р т и й ц ы главное зло видят в бюрократизме. Но к а к
его устранишь, если останется принципиально прежнее положение
и народное хозяйство п о - п р е ж н е м у будет закрепощено? Бороться
опять административными мерами и обращением к «общественно­
сти», подчиненной воле партии? Но в том и другом недостатка не
было. Ведь бюрократизм стал у нас неизлечимым злом и потому,
что к а ж д ы й с а п о ж н и к , портной, ч и с т и л ь щ и к сапог, продавец моро­
ж е н о г о и т. д. оказывается с л у ж а щ и м государства и им приходится
управлять. К о м у н у ж н а эта тотальная опека?
М о ж е т быть, она н у ж н а для того, ч т о б ы кто-то мог восклицать:
«А м ы создали самый передовой строй!» « М ы в ы р в а л и к а п и т а л и з м
с корнем!» « М ы передовее д р у г и х ! » « М ы строим л у ч е з а р н ы й к о м м у ­
низм!» — и т а к далее, смотри очередную передовицу «Правды».
П р о ц и т и р у е м д р у г у ю газету, в ы х о д я щ у ю за границей на р у с с к о м
я з ы к е («Новое русское слово»). В ней одна б ы в ш а я работница дет­
с к и х у ч р е ж д е н и й в Москве, недавно п р и е х а в ш а я в А м е р и к у , пове­
дала немного о том, что ей пришлось видеть. Написала она и о рас­
сказе подруги-врача, об освидетельствовании в деревне Рязанской
области п р и з ы в н и к о в в армию. «Страшно смотреть, — говорила
врач, — т а к м о ж н о дойти до полного в ы р о ж д е н и я . Представь, 18-19
лет, а п о х о ж и буквально на двенадцати л е т н и х ! Х и л ы е , н и з к о р о с ­
лые, в теле н и к р о в и н к и ! » Вот к а р т и н к и и з М о с к в ы : «Семья м е х а ­
н и к а : отец, мать и трое детей. Ж и в у т в проходной комнате из ш е с т и
метров. Пол проваливается, потолок протекает, едят по очереди,
спят вповалку». И л и — «Мать и сын. Ж и в у т в подвале без окна. У
обоих болят глаза, т а к к а к из экономии употребляют т о л ь к о п я т н а д цатисвечевую л а м п о ч к у » .
Т а к и е к а р т и н к и м о ж н о приводить без конца. Еще одна: в прошлом
году в М ю н х е н , в порядке «культурного обмена», п р и е з ж а л совет­
с к и й народный хор. Ребята и д е в у ш к и хорошо п е л и и плясали, но
б ы л и они удивительно малорослыми. В перерыве один из эмигран­
тов, в разговоре с г р у п п о й хористов, к а к б ы случайно спросил: «А
почему вое у вас т а к и е маленькие?» Собеседник обиделся: « М ы не
маленькие, н а м по восемнадцать-девятнадцать лет».
Э т и ю н о ш и , не в ы ш е д ш и е из состояния подростков, м о г у т не
понимать, что о н и «маленькие» и почему о н и т а к и е . Но м ы - т о п о н и ­
маем. Понимают и на самом верху, в Ц К , в Генштабе, специалисты
этого дела, и з у ч а я сведения о биологическом состоянии нации, к о т о -

рые у нас никогда не п у б л и к у ю т с я и оберегаются в качестве «госу­
дарственной тайны». В самом деле, если б ы сейчас попробовать ф о р ­
мировать п е х о т н ы й полк, к а к формировали прежде, новобранцев
пришлось б ы сплошь зачислять в шестнадцатую роту: для п е р в ы х
они не в ы й д у т ростом.
«Достижения социализма» оборачиваются биологическим ослабле­
нием нации. Д а ж е по сравнению с т р и д ц а т ы м и годами м ы видим, к а к
уменьшился рост. Правда, народ н а ш велик, многочислен, дове­
сти его до полного в ы р о ж д е н и я не удастся и в специально создан­
н ы х для этого условиях. Но нельзя до бесконечности эксперименти­
ровать и с т а к и м народом: безнаказанным это не остается.
Поэтому трудно быть у б е ж д е н н ы м , когда молодые п а р т и й ц ы г о ­
ворят, что они идеалисты, г у м а н и с т ы и что у н и х самые л у ч ш и е
п о б у ж д е н и я . Невольно думаешь: поменьше б ы разговоров о своем
идеализме и побольше б ы дать л ю д я м свободы, ч т о б ы они м о г л и
больше заботиться о себе. Это будет и и х заботой о России.

М о ж н о л и , п р и т а к о м умонастроении, нашем и молодых п а р т и й ­
цев, н а й т и о б щ и й я з ы к ? Очевидно, это зависит н е от нас. Тем более,
что у н и х есть еще одно стремление, создающее м е ж д у н а м и незасыпаемый ров. Оно заставляет говорить у ж е о п о л о ж е н и и во всем
мире.
В з г л я д ы молодых партийцев у в е н ч а н ы высшей идеей-целью. Е й
и подчинено все: для нее н у ж н о сохранение «руководящей воли п а р ­
тии», крепостничество, о т к а з от демократии и т. д. Эта идея — борь­
ба за гегемонию в мире, победа в борьбе за господство над н и м . И
если ставится такая цель, то, понятно, всеобщее п р и н у ж д е н и е оправ­
дано: эта цель требует тотальной мобилизации сил.
Молодые п а р т и й ц ы говорят более прямо, чем старые: о господстве
над миром, а не о мировой к о м м у н и с т и ч е с к о й революции. К этой
прямоте и х толкает, вероятно, к а к утрата н а д е ж д ы на «мировую ре­
волюцию», т а к и усиление в народе общенационального чувства, в
особенности в результате второй мировой в о й н ы . Сливая это чувство
с «советским патриотизмом», к о м м у н и с т ы превратили его в свою
г л а в н у ю «духовную» опору. У к р е п л я я ее, о н и постоянно подогрева­
ю т в народе чувство великодержавности, национальной и с к л ю ч и ­
тельности и не т а к навязчиво вспоминают о «пролетарском интерна­
ционализме». Молодые п а р т и й ц ы , возможно, х о т я т еще более у с и ­
лить ставку на национализм, ревизуя и отметая для этого н е н у ж н ы й
им х л а м и з идейного багажа старых партийцев. Отсюда и более об­
щ а я формулировка своего идейного в о о р у ж е н и я : «борьба за господ­
ство гуманизма против капиталистического эгоизма».
К а р т и н а получается неполной, если не у к а з а т ь , что и в демокра-

тическом мире еще многие оценивают нынешнее состояние, к а к борь­
бу д в у х н а ц и о н а л ь н ы х сил, России и С Ш А , за господство над миром.
Э т и в з г л я д ы и соответствующая и м деятельность переводят проис­
х о д я щ у ю борьбу в национальный план, что в к а к о й - т о мере помо­
гает коммунистам.
Есть такие в з г л я д ы и в эмиграции. К а к а я - т о часть эмиграции
м о ж е т быть д а ж е больше, чем представители д р у г и х народов, с к л о н ­
на рассматривать нынешнее положение т а к : происходит борьба двух
в е л и к и х наций и обе эти нации, и л и , во всяком случае, и х возглавле­
н а , являются носителями определенных идей.
Ч т о б ы не быть голословным, приведу в ы д е р ж к у из полученного
мною недавно от одного эмигранта письма. О н п и ш е т : «Великодер­
жавность, к а к во вре времена, выливается в империализм, в стрем<л е н и е к мировому господству. Это старое, давно известное: «Все к у п ­
лю, сказало злато, все возьму, сказал булат». А м е р и к а н с к и й импе­
риализм, в отличие от империализма Наполеона и л и Гитлера — золо­
той. Но м о ж н о предпочитать стальной, в нем есть героизм. . . Самая
ж г у ч а я , глубокая и основная тема — это общая к а р т и н а переживае­
мой н а м и мировой революции, всеобщей .перестройки, — только на
этом общем фоне и м о ж н о рассматривать отдельные эпизоды и о т ­
дельные с т р а н ы . . . С одной стороны н а ш а материальная к у л ь т у р а ,
н а у к а , т е х н и к а , богатство развиваются со все растущей скоростью,
а ж д у х захватывает; с д р у г о й — наша д у х о в н а я ж и з н ь не только не
прогрессирует, н о меркнет и гаснет. М ы у т р а т и л и о б щ у ю связь. Ре­
л и г и я и есть связь, и этой д у х о в н о й связи, общего устремления вверх,
к общей цели, на земле п о ч т и не осталось. В о т проблема, затмеваю­
щ а я все остальное! Революции нашего времени п о н я т н ы и з а к о н н ы :
это вопли и протесты против «бесцельной», бездушной ж и з н и , п р о ­
т и в п у с т о т ы , к о т о р у ю нельзя заполнить материальными благами.
«Цель» нельзя заменить «средствами». М ы разбогатели «средства­
ми», но у т р а т и л и «цель». У коммунистов она есть, у н и х есть своя
обезбоженная религия.»
Автор этого письма, по-моему, во многом верно обрисовывает
современную обстановку. Но ряду его взглядов, в ы р а с т а ю щ и х из
н ы н е ш н и х эсхатологических настроений, сейчас есть что противо­
поставить.
Н ы н е ш н и е эсхатологические настроения, вероятно, м о ж н о срав­
нить с благоприятной д л я заразных микробов средой, с бульоном, в
котором они легко могут развиваться. Н о не беспрепятственно: п о м и ­
мо и н ы х преград, сейчас этой эсхатологии противостоит другая, соз­
данная наличием термоядерного о р у ж и я . Оно — своего рода тормоз:
д в и ж е н и я , стремящиеся всех подчинить своей цели, сдерживаются
им, т а к к а к он ставит перед человечеством до конца я с н у ю и, т а к
сказать, простую дилемму: хотите продолжать свое далеко несовер­
шенное существование — и л и х о т и т е п р е к р а т и т ь его?

Правда, это останавливает не всех. К и т а й с к и е к о м м у н и с т ы , н а ­
пример, говорят, ч т о если в атомной войне будет у н и ч т о ж е н а поло­
вина населения К и т а я , китайцев останется еще триста миллионов.
Сходно с этим когда-то говорил Л е н и н : «А на Россию, господа хоро­
шие, н а м наплевать». Но тогда эту фразу еще м о ж н о было п р о п у ­
скать мимо у ш е й , не обращать на нее в н и м а н и я , к а к на совершенно
вздорную. Теперь к и т а й ц ы вряд л и удовлетворятся рассчетом к о м ­
мунистов: н и к т о ведь не знает, в к а к у ю половину о н попадет.
Во всем мире распространено острое чувство, что м ы п о д о ш л и к
к а к о м у - т о пределу, — за н и м либо общая катастрофа, либо д о л ж е н
начаться с п у с к с в е р ш и н ы н а п р я ж е н и я , на к о т о р у ю м ы забрались.
Отсюда и бесконечные переговоры с коммунистами, «хотя вера в э ф ­
фективность э т и х переговоров давно потеряна: катастрофичность
п о л о ж е н и я п р и н у ж д а е т к н и м . Не и с к л ю ч а я и коммунистов: и м п е ­
реговоры необходимы х о т я б ы в виде оправдания п е р е д ы ш к и , потому
что дальше о н и продвигаться не могут. Поэтому Х р у щ е в у п р и х о ­
дится развивать т а к у ю энергию в «борьбе за мир», уговаривать « к а ­
питалистов» сосуществовать с н и м , е х а т ь для этого в А м е р и к у : п р о ­
тив общего течения и д т и стало невозможно. А «сосуществование»
все ж е оставляет к а к у ю - т о н а д е ж д у : авось « к а п и т а л и с т ы разло­
ж а т с я » , авось еще удастся обмануть д е м о к р а т и ч е с к и й мир, « у с ы ­
п и т ь бдительность» его, убить его с п о м о щ ь ю «мира». Э т и у с и ­
л и я у к р е п л я ю т положение Х р у щ е в а в партии, — поэтому, м е ж д у
прочим, еще совсем неизвестно, удастся л и молодым партийцам с п р а ­
виться с н и м , во всяком случае, в б л и ж а й ш е е время, х о т я они в
этом и уверены.
Эсхатологические настроения доводят трагедийность н ы н е ш н е ­
го состояния до к а к о й - т о непереходимой ч е р т ы . А это в ы з ы в а е т с т и ­
х и й н ы й протест миллионов, к а к говорят в Советском Союзе, «про­
с т ы х людей», в к л ю ч а я и нас с вами, остро ч у в с т в у ю щ и х ненормаль­
ность такого состояния. В з ы с к а н и е к о н е ч н о й правды, — идеального
состояния, «общей цели», —• и д а ж е будто б ы обладание ею, в совре­
менной п р а к т и к е оказалось с в я з а н н ы м с т а к и м и преступлениями и
извращениями, что против н и х нельзя не протестовать. Опять п о л у ­
чается и заколдованный к р у г , и тормоз: «взыскание правды» превра­
щается в в е л и ч а й ш у ю неправду и вызывает сопротивление, которое,
в его глубинах, у ж е невозможно преодолеть.
Это вызывает рост настроений, т р е б у ю щ и х п р и з н а н и я ценности
личности, самоценности вообще ж и з н и , к а к з а к л ю ч а ю щ е й в самой
себе смысл и оправдание ее. «Цель» подменяется будто б ы «средст­
вом», ч т о м о ж н о рассматривать, к а к естественную самозащиту ч е ­
ловека от посягательств на него извне, от п е р е г р у з к и взваленными
на него «всеобщими целями». Э т и настроения нетрудно понять, к а к
нетрудно понять то, что человеку, кроме в з ы с к а н и я конечной п р а в ­
д ы , надо еще ж и т ь , тогда к а к в этом его ограничивают со всех сто-

рон, вздергивая на дыбу с л у ж е н и я «общей цели», которая к тому ж е ,
п р и проверке, вдруг оказывается вовсе не всеобщей, а в ы д в и н у т о й
л и ш ь к а к о й - т о г р у п п о й , д л я оправдания своих собственных стремле­
н и й . И будто б ы «всеобщая цель» н е и з б е ж н о меркнет, а «средства»,
к о т о р ы м и м ы , если мерить в масштабе всей земли, совсем не т а к у ж
разбогатели и все увеличивающаяся потребность в к о т о р ы х н и к о г д а
не будет исчерпана, д л я подавляющего большинства п о - п р е ж н е м у
сохраняют всю свою привлекательность. Д о того, что и к о м м у н и с т ы ,
силой п р и н у ж д а ю щ и е с л у ж и т ь своим целям, считают необходимым,
по в ы р а ж е н и ю Х р у щ е в а , «привешивать к у с о к сала» к н и м , соблаз­
нять «материальной заинтересованностью». Т у т происходит вечное
смешение цели и средств, и х постоянная перестановка, взаимозави­
симость, взаимопроникновение, — и утверждение, что «утрата общей
цели» — п р и ч и н а н ы н е ш н е г о состояния, з в у ч и т не очень убеди­
тельно.
К о м м у н и с т а м вряд л и удастся и дальше у с п е ш н о использовать
эсхатологические настроения. Д л я этого и м н у ж н о было б ы п р е ж д е
всего радикальное обновление и очищение своей веры, скомпроме­
тированной за сорок лет д а ж е в и х собственном представлении. Н у ж ­
но было б ы и накаление б л а г о п р и я т н ы х и м настроений в мире, т а к
к а к п р е ж н я я накаленность постепенно спадает, нарастает у ж е п р о ­
т и в н а я волна и положение сейчас, п р и всей его сложности, все ж е
другое, чем десять и л и даже п я т ь лет назад. Двигаться п о инерции
становится труднее: настроения, требующие п р и з н а н и я самоценно­
сти ж и з н и , п р о д о л ж а ю т возрастать. Наконец, п о п ы т к е совсем п е ­
р е й т и на национальные рельсы и вести борьбу за господство над
миром, используя чувство великодержавности, препятствует общая
перестройка в мире, проходящая не по к о м м у н и с т и ч е с к и м п у т я м .
Э т у перестройку, из-за ее размаха, м о ж н о н а з ы в а т ь и мировой
революцией: название в данном случае большой р о л и не играет и
н и к о м у н и ч е г о в а к т и в не прибавляет. Она п р е ж д е всего — в изме­
н е н и и социальных отношений, в т о м числе в у с т р а н е н и и господства
родовой, а затем и денежной аристократии, революционным и эволю­
ц и о н н ы м путем. В странах европейской к у л ь т у р ы этот процесс р а з ­
вивается давно; в А з и и , А ф р и к е о н в полном разгаре, сопровождае­
м ы й там переходом к современным формам политической, э к о н о м и ­
ческой и культурной ж и з н и .
С к о л ь к о б ы к о м м у н и с т ы не уверяли, что « б у р ж у а з н ы й Запад»
остается под властью «магнатов капитала», многие и з н и х и сами не
верят в это. В мире остается многое от п р е ж н и х форм и отношений
— то, что либо выдержало п р о в е р к у временем, либо находится в ста­
д и и изменения. М о ж н о сослаться на сохранение н е к о т о р ы х т р а д и ­
ц и й : А н г л и я , например, п р и ее неоспоримо демократическом строе,
да еще с большой социалистической п р и в и в к о й , упорно остается мо­
н а р х и е й ; Ш в е ц и ю со всем основанием м о ж н о называть не только де-

мократической, но и социалистической страной, — ш в е д ы , однако,
не х о т я т прогонять своего короля. Э т и формы и не снились многим
очень у ж прямолинейно настроенным н а ш и м предшественникам:
некоторые страны теперь надо было б ы называть то л и «монархи­
ч е с к и м и республиками» (термин «конституционная монархия» не и с ­
черпывает и х нынешнего содержания), то л и «социалистическими
монархиями». В старый п о л и т и ч е с к и й словарь такие т е р м и н ы не
втиснешь, — что ж е , будем перекраивать с л о ж и в ш и е с я ф о р м ы , п р и ­
водить и х в соответствие с р у т и н н ы м словарем, к а к это делают к о м ­
м у н и с т ы , наперекор всему, кроме собственного своеволия? Но не
л у ч ш е л и изменить словарь?
Д р у г а я сторона перестройки — прекращение колониализма, ф и ­
зического господства народов белой расы над ц в е т н ы м и народами.
Этот процесс часто и з л и ш н е драматизируют, называя его «восстани­
ем ц в е т н ы х народов» и предрекая Европе у т р а т у ее значения. М е ж д у
тем, л и к в и д а ц и я колониализма в о д н и х местах сопровождается вос­
станиями, взрывом местных национализмов, — в д р у г и х она п р о х о ­
дит м и р н ы м путем. Но и там, где б ы л и в з р ы в ы национализма, в о л ­
нения постепенно спадают и освободившиеся народы не порывают
и л и возобновляют связи с белыми народами.
Эта перестройка ставит перед Европой и А м е р и к о й с л о ж н ы е п р о ­
блемы переорганизации п о л и т и ч е с к и х , экономических, к у л ь т у р н ы х
отношений с б ы в ш и м и к о л о н и я м и и зависимыми странами, к а к и
необходимость в к а к о й - т о мере перестройки своей внутренней ж и з ­
н и . Но проблемы эти к а к - т о решаются, в этом направлении ведется
большая работа и нет решительно н и к а к и х оснований говорить, что
она останется бесплодной.
Невозможно вместе с тем не замечать такого знаменательного
ф а к т а : н ы н е ш н я я перестройка п р о н и к н у т а и вызвана идеями и т е х ­
н и ч е с к и м и д о с т и ж е н и я м и народов европейской к у л ь т у р ы . М о ж н о
утверждать, что если б ы европейцы, в т о м числе, разумеется, и р у с ­
ские, сами не б ы л и под влиянием демократических идей, представ­
лений о равенстве народов и и х правах, и не принесли б ы эти идеи
с собой в колониальные страны, колониализм не был б ы л и к в и д и р о ­
ван. Все руководители освободительных д в и ж е н и й в к о л о н и а л ь н ы х
странах п о л у ч и л и образование в европейских и а м е р и к а н с к и х у н и ­
верситетах. И к а ж д а я освобождающаяся страна приступает к пере­
стройке своей ж и з н и , неизменно заимствуя многое из п о л и т и ч е с к и х
и д р у г и х форм ж и з н и народов белой расы. Поэтому м о ж н о говорить
скорее о «европеизации мира», а не об утрате значения Европой: это
значение меняется, приобретает другой вид, но оно не только остает­
ся, а и становится качественно более в ы с о к и м , х о т я на поверхности
это не всегда заметно, потому что в мире сейчас все находится в
д в и ж е н и и и в бурном потоке происходящей перестройки еще нет н и ­
к а к о й стройности, гармонии, насколько вообще м о ж н о говорить о

гармонии в вечно изменяющейся и не знающей н е п р е л о ж н ы х « ж е ­
л е з н ы х законов» ж и з н и народов нашего мира.
Россия т о ж е не и с к л ю ч е н а из общего процесса. Создавая, н а п р и ­
мер, в н а ш и х среднеазиатских республиках академии н а у к и д р у ­
гие у ч р е ж д е н и я , м ы создаем и х п о общеевропейскому образцу, а не
по к а к о м у - т о неведомому, изобретенному впервые. В ы с о к а я евро­
пейская к у л ь т у р а и ее огромные технические д о с т и ж е н и я заставля­
ю т страны д р у г и х континентов переносить и х на свою п о ч в у . И н и
один народ не м о ж е т остаться от этого в стороне. О н может, з а и м ­
с т в у я д о с т и ж е н и я европейской к у л ь т у р ы , стараться оставаться сам
собой, сохранять свои традиции, свой у к л а д , н о ж и т ь т а к , к а к он
ж и л сто лет назад, он больше не будет. Сейчас не м о ж е т быть само­
изоляции отдельных народов и ц е л ы х стран света, к а к это было
всего сто-двести л е т назад: мир стал общим, он становится единым.
Л о з у н г «Догнать и перегнать А м е р и к у » отражает это ж е стрем­
ление встать на уровень общеевропейской к у л ь т у р ы , х о т я к о м м у н и ­
стам о н с л у ж и т д л я другой цели. И стремление к и т а й с к и х к о м м у ­
нистов к индустриализации о т р а ж а е т т о т ж е д у х .
М а р к с и з м т о ж е появился в Европе, — о н однако оказался с л и ш ­
к о м обособленным и нетерпимым учением, стремящимся к подчине­
н и ю себе и нивелированию всего ж и з н е н н о г о разнообразия. Вводя
академии н а у к в н а ш и х среднеазиатских странах, к о м м у н и с т ы не
т о л ь к о европеизируют и х : о н и стараются и у н и ч т о ж и т ь особенности
местных народов, подстричь и х под одну гребенку «советского наро­
да». А европеизация не есть завоевание и л и насильственное п о д ч и ­
нение: она оставляет народам свободу в и х внутренней ж и з н и , а во
внешней л и ш ь п о б у ж д а е т к согласованию своих у с и л и й с усилиями
д р у г и х народов. Это — свободное преобразование, а не насильствен­
н а я ломка и переделка.
Сейчас невозможно представить, ч т о б ы к а к о й - н и б у д ь народ и л и
его правительство вздумали, например, диктовать свою волю И н д и и
и л и Е г и п т у : времена диктатов п р о ш л и , и х м о г у т позволять себе
т о л ь к о к о м м у н и с т ы , в з а х в а ч е н н ы х и м и странах. В 1956 году А н г л и я
и Ф р а н ц и я предприняли чисто п о л и ц е й с к у ю операцию не столько
против Египта, сколько против диктатора Ыассера, — она была п р е ­
к р а щ е н а под давлением С Ш А и д р у г и х стран и о п п о з и ц и и в т о й ж е
А н г л и и и Ф р а н ц и и . Теперь, после этого опыта, н е в о з м о ж н ы и т а к и е
операции.
В этих условиях «борьба за господство над миром» стала бес­
смысленным занятием. В мозгу Ленина могла родиться бредовая
фраза: п у т ь в П а р и ж и Лондон, говорил он, подразумевая победу в
«мировой социальной революции», л е ж и т через П е к и н и К а л ь к у т т у .
П е к и н к о м м у н и с т а м и захвачен, — а до П а р и ж а и Лондона им же
б л и ж е , чем п р и ж и з н и Ленина, х о т я п о л к и советской армии стоят
на Эльбе. Далеко и до К а л ь к у т т ы : к а к н и старались к о м м у н и с т ы

привлечь к себе И н д и ю и подорвать ее, первое ж е и х шевеление на
северной границе И н д и и вызвало в ней такое возбуждение, что «про­
щ у п ы в а н и е ш т ы к о м » не удается. А захват П е к и н а превратился для
России в б о л ь ш у ю обузу и еще м о ж е т создать д л я нее г р о з н у ю опас­
ность.
Ставка на «колониальные народы» не оправдывается. К о м м у н и ­
с т ы тратят колоссальные средства (не л у ч ш е было б ы тратить и х
через О О Н на подъем благосостояния народов с отсталой э к о н о м и к о й ,
у л у ч ш а я этим положение в мире?), ч т о б ы уловить эти народы в свои
сети, но р е ш а ю щ и х успехов в свой а к т и в занести не могут. Д а ж е
а л ж и р с к и е националисты без большой о х о т ы имеют с н и м дело: п о ­
сле Венгрии, Тибета б ы в ш и е колониальные н а р о д ы тем более о т к а ­
зываются видеть в коммунистах «борцов с колониализмом».
П р о д в и ж е н и е коммунизма застопорилось. Сразу после в о й н ы ,
используя послевоенную р а з р у х у в Европе и излишнее благодушие
американцев, еще не п о н и м а в ш и х к о м м у н и с т и ч е с к и х стремлений,
к о м м у н и с т ы могли прибрать к своим р у к а м р я д стран. В о й н ы в Гре­
ц и и , в Корее, на севере Вьетнама в ы з в а л и создание обороны демо­
к р а т и ч е с к о г о мира. М о ж е т б ы т ь , коммунистам еще удастся о т щ и ­
п ы в а т ь небольшие к у с к и , вроде захвата части Лаоса, х о т я и это
сомнительно, но от этого до мирового господства — дистанция н е ­
измеримая. Дальнейшее расширение возможно только военным п у ­
тем, — но война будет термоядерной, без победителей.
Что ж е остается? «Экономическое соревнование», по рецепту
Х р у щ е в а , ч т о б ы перегнать «капиталистические страны» в уровне
ж и з н и населения? Н о этой безответственной болтовне мало к т о мо­
ж е т поверить. Э к с п л у а т и р у я многомиллионный народ, к о м м у н и с т ы ,
возможно, когда-нибудь «догонят А м е р и к у » по валовому в ы п у с к у
п р о д у к ц и и , —• догнать демократические страны по потреблению, по
уровню ж и з н и населения, о н и не в состоянии.. Д л я этого надо не
только в ы п у с к а т ь столько ж е п р о д у к ц и и на д у ш у населения, с к о л ь ­
к о ее в ы п у с к а ю т в демократических странах, но надо еще и н а п р а ­
вить ее н а удовлетворение потребностей населения, на что о р и е н т и ­
рована экономика демократических стран. И кроме того, надо эту
п р о д у к ц и ю еще, к а к говорят в Советском Союзе, «довести до потре­
бителя». Н а ш е й экономике это не по силам: она ориентирована на
«строительство коммунизма», почему д л я нее х а р а к т е р н ы неравно­
мерное развитие промышленности, невероятные потери и т. д. И она
не имеет т е х неисчерпаемых резервов энергии и способности п р о н и ­
к а т ь всюду, к о т о р ы м и обладает свободное хозяйство.
Прельщая подневольное население перспективой д о с т и ж е н и я бо­
лее высокого у р о в н я ж и з н и , чем в демократических странах, к о м м у ­
н и с т ы м о г у т довести промышленное развитие н а ш е й страны до того,
что оно еще более у в е л и ч и т у г р о з у всему миру. Преимущество все
ж е останется на стороне демократического мира: о н способен и во-

о р у ж а т ь с я , и п р и этом не с н и ж а т ь значительно уровня ж и з н и н а ­
селения.
К а к ж е в этих условиях думают молодые п а р т и й ц ы добиваться
мирового господства? Р а з ж и г а я в народе ш о в и н и з м , настраивая его
против «американского империализма», потому что — «мы не любим
американцев»? Опора на ш о в и н и з м м о ж е т быть с и л ь н ы м средством,
но не до бесконечности. А нелюбовь к а к о й - т о г р у п п ы населения к
другому народу — не основание для государственной п о л и т и к и , тем
более, что с с ы л к и на «американский империализм» нечем п о д к р е п ­
лять.
У т в е р ж д е н и я , что Соединенные Ш т а т ы стремятся к мировому
господству, т о ж е м о ж н о отнести к д о с у ж и м в ы д у м к а м . Если б ы
после в о й н ы не обнаружилась реальная угроза со стороны к о м м у ­
низма, которой а м е р и к а н ц ы до того не видели, уверенные в л у ч ш и х
намерениях «доброго дяди Д ж о » , и если б ы мир, в частности р а з р у ­
шенная и голодная Европа, не н у ж д а л с я в и х помощи, а м е р и к а н ц ы
с радостью вернулись б ы к себе за о к е а н и о п я т ь з а м к н у л и с ь в своем
изоляционизме. Отказаться о т него и х в ы н у д и л а необходимость п р и ­
н я т ь участие в общей обороне и в перестройке мира, от чего н и к т о не
м о ж е т у к л о н и т ь с я . Создавая оборону демократического мира на
Эльбе, в Греции, на Б л и ж н е м и Дальнем Востоке, а м е р и к а н ц ы этим,
конечно, з а щ и щ а л и и себя, но к т о против этого м о ж е т возражать?
Среди американцев, к а к и в к а ж д о м большом народе, есть л ю д и
р а з н ы х взглядов и настроений. К а к о й - т о части из н и х сначала м н о ­
гое казалось л е г к и м ; э т и а м е р и к а н ц ы полагали, что не т а к трудно
перестроить все по своему образцу, к о т о р ы й о н и считают л у ч ш и м на
земле (на что они имеют полное право, к а к и д р у г и е народы, считать
л у ч ш и м свой уклад). О н и действительно с л и ш к о м наивно думали,
что «американский стандарт ж и з н и » , ц е н и м ы й и м и т а к высоко, т а к
ж е высоко будут оценивать и другие народы и принялись было н е ­
умеренно превозносить его. Западная Европа увидела в этом ж е л а ­
ние что-то навязать ей — и х о т я она ж и л а тогда н а а м е р и к а н с к у ю
помощь, она ответила р е з к и м ростом а н т и а м е р и к а н с к и х настроений.
К чести американцев надо признать, что о н и почувствовали свою
о ш и б к у — и, говоря я з ы к о м дипломатов, «понимание было достиг­
нуто».
Н о если у ж говорить о п е т у ш е н и и и бахвальстве, т о в этом отно­
ш е н и и м ы давно «догнали и перегнали А м е р и к у » : н а ш и к о м м у н и ­
с т ы во сто к р а т настойчивее и безудержнее восхваляют и н а в я з ы ­
в а ю т д р у г и м народам свой «самый передовой социалистический
строй», не о б н а р у ж и в а я н и малейшего ж е л а н и я образумиться. Здесь
к о м м у н и с т ы давно впереди и американцам, специалистам п о р е к л а ­
ме, н о не по массовой политической пропаганде, за н и м и не угнаться.
Н о и м в р я д л и и надо это делать: за н и х красноречиво говорят ф а к т ы .
В и д я ф а к т ы , т р у д н о говорить и о «золотом американском импе-

риализме», не отрицая п р и этом огромной роли денег, и х в известном
смысле власти. Вот пример: а м е р и к а н ц ы в л о ж и л и в западноевропей­
с к у ю промышленность большие к а п и т а л ы , американские к о м п а н и и
имеют здесь немало р а з н ы х предприятий. Но э т и предприятия ос­
таются ф р а н ц у з с к и м и , немецкими, и т а л ь я н с к и м и и т. д.
В Западной Германии ряд автомобильных и д р у г и х заводов п р и ­
надлежат американским к о м п а н и я м , о н и э к с п о р т и р у ю т автомобили,
в частности, в А м е р и к у , — э т и автомобили п о с т у п а ю т туда, не к а к
американские, а к а к немецкие. П р и б ы л ь от этих операций поступает
т о ж е не в а м е р и к а н с к у ю , а в н е м е ц к у ю к а з н у . Все эти заводы рабо­
т а ю т полностью по н е м е ц к и м законам и правилам, о н и к о н т р о л и р у ­
ю т с я н е м е ц к и м и государственными органами и профсоюзами и це­
л и к о м в к л ю ч е н ы в н е м е ц к у ю э к о н о м и к у , — о н и не м о г у т в л и я т ь
на н е м е ц к у ю п о л и т и к у . И п о п ы т к и в этом направлении в ы з в а л и б ы
т а к и е протесты, т а к обострили б ы положение, что, к а к говорится,
о в ч и н к а не стоила б ы в ы д е л к и .
В небольших странах с отсталой собственной э к о н о м и к о й п о л и ­
тическое вмешательство со стороны иностранного капитала кое-где
еще м о ж е т иметь место, н о м ы говорим о передовых странах, по к о ­
т о р ы м постепенно перестраивается ж и з н ь и м а л ы х стран. В от­
н о ш е н и и ж е передовых стран сейчас действует т а к о й з а к о н : п р и т о к
иностранных капиталов в т у и л и и н у ю страну способствует ее э к о ­
номическому подъему, но не является вмешательством в политиче­
с к у ю ж и з н ь э т и х стран, посягательством н а и х независимость. И м ы
видаем, что несмотря на о к а з а н н у ю и м огромную а м е р и к а н с к у ю п о ­
мощь и на работающие у н и х американские к а п и т а л ы , западноевро­
пейские страны сохраняют свою независимость. Д а ж е в вопросах
общей обороны правительствам э т и х стран, п р и проведении т е х и л и
и н ы х общих оборонных мероприятий, приходится преодолевать
у п о р н у ю и ревнивую настороженность населения, х о т я оно, в боль­
шинстве своем, сознает необходимость совместной обороны.
.Можно подвести итог: детали происходящей в мире перестройки
свидетельствуют об обострении д в у х п р о т и в о п о л о ж н ы х , постоянно
п р о я в л я ю щ и х с я тенденций. Росту тенденции к в х о ж д е н и ю в объеди­
н е н и я , общества, союзы, о т отдельных людей до государственных об­
разований, — тенденции к усилению общественного начала, — п р о ­
тивостоит не меньшее усиление тенденции к сохранению своей в н у т ­
ренней свободы, к ограждению своей независимости, — тенденции
индивидуалистической. И обе они, переплетаясь, входя м е ж д у собой
в к о н ф л и к т ы и дополняя одна д р у г у ю , в современных д у х о в н ы х и
материально-технических условиях развиваются т а к , что для импе­
риализма места в мире не остается.

То, что м ы ж и в е м в д р у г у ю э п о х у — не пустая фраза, х о т я она
примелькалась так, что смысл ее часто проскальзывает мимо созна-

н и я . М о ж н о с п о л н ы м основанием говорить, что «Новое время» к о н ­
чилось и что м ы в с т у п и л и в другой период, к о т о р ы й , м о ж е т быть,
следовало б ы назвать «Атомно-ракетной эпохой». Это заставляет ме­
нять многие п р е ж н и е представления, в том числе и представление
о возможности п р о д о л ж е н и я империализма.
К о г д а говорят, что и сейчас «великодержавность, к а к во все вре­
мена, выливается в империализм, в стремление к мировому господ­
ству», м ы о щ у щ а е м неубедительность этого у т в е р ж д е н и я и в н у т р е н ­
н и й протест. Наше чувство не обманывает нас: в н а с т у п а ю щ у ю эпо­
х у великодержавность не д о л ж н а и не м о ж е т приводить к и м п е р и ­
ализму.
Одно из доказательств — за всю свою историю л ю д и не обладали
о р у ж и е м т а к о й силы, к а к в настоящее время. С с ы л к и на то, что так,
дескать, всегда казалось нам, когда изобреталось новое о р у ж и е , н е ­
состоятельны: на этот раз суть заключается не в количестве, а в д р у ­
гом качестве. Бедствия, которые человечество и с п ы т ы в а л о п р и п о ­
ходах всех строителей «мировых империй», с самых древних времен
и до Гитлера, не и д у т н и в к а к о е сравнение с бедствиями о т несколь­
к и х десятков а т о м н ы х и водородных бомб. Это о р у ж и е м о ж е т п р и ­
вести к у н и ч т о ж е н и ю вообще ж и з н и на земле, — т а к о й п е р с п е к т и в ы
перед нами не было еще н и к о г д а . Здесь возникло новое качество,
— оно и заставляет нас говорить: последними империалистами в ис­
тории б ы л и Сталин, Гитлер, М у с с о л и н и и больше и х не д о л ж н о быть
и не будет. Это — и констатация ф а к т а , и н а ш п р и к а з самим себе,
для работы по воплощению и закреплению этого ф а к т а .
П р и н ц и п ы равноправия народов и и х права на свободу в своей
внутренней ж и з н и в о ш л и в н а ш у к р о в ь — и к а к и м и б ы они н и к а ­
зались х р у п к и м и , они т о ж е составили непреодолимую преграду и м ­
периализму. Всего сто, полтораста лет назад европейские страны,
в к л ю ч а я и Россию, могли «осваивать» ч у ж и е территории и народы
— тогда это н и к о г о особенно не смущало. Правительства старались
л и ш ь не отставать о т д р у г и х и и с к у с н о маневрировали, следя за
«равновесием сил» и «разграничением сфер влияния». Теперь «ос­
ваивать» стало некого и расширяться некуда. А ведь всего сто лет
назад б ы л и в о з м о ж н ы такие ф а к т ы , к а к о п и у м н а я война в К и т а е и
п р и н у ж д е н и е К и т а я допустить легальное отравление своего народа,
с помощью свободной п р о д а ж и опиума иностранцами.
Теперь такие действия.считаются разбоем, недопустимым в м е ж ­
дународных отношениях. И если м о ж н о говорить, что, в силу н е и з ­
менности свойств человеческой природы, к а к и е - т о в о й н ы на земле
будут всегда и что найдутся г р у п п ы людей, которые изобретут н о ­
вые в и д ы разбоя, несомненным остается одно: теперь это м о ж е т
быть л и ш ь местной, сепаратной, «частной» деятельностью. И эта «де­
ятельность» не только не будет поощряться: она будет преследовать­
ся и пресекаться.

За последние сто лет м ы в самом деле совершили г о л о в о к р у ж и ­
т е л ь н ы й п р ы ж о к в другое состояние, ставящее преграды и н с т и н к т а м ,
во все века заставлявшим в е л и к и е народы стремиться к расширению,
к захвату д р у г и х народов, к господству над миром. Это заставляет
и с к а т ь другие к а н а л ы для выхода н а ш и х сил и другие ф о р м ы вза­
имоотношений м е ж д у народами. О н и только н а ч и н а ю т с к л а д ы в а т ь ­
ся и м ы не знаем, к а к о н и б у д у т выглядеть впоследствии, — но м ы
знаем, что создавать и х необходимо, переключать сознание надо, и н а ­
че м ы задохнемся в ставшем тесным мире, истребим д р у г друга. И
т у т , очевидно, к а к в поисках общих целей, вместе с настойчивостью
будет проявляться большая осторожность, часто д в и ж е н и е будет
происходить о щ у п ь ю , сочетая революционность в отрицании и отме­
тании о т ж и в ш е г о , мешающего, с эволюционным ростом н о в ы х форм.
В к о м м у н и с т и ч е с к о й части мира эти вопросы и г н о р и р у ю т с я , там
работать над н и м и запрещено. Т а м л ю д я м преподносится целая с и ­
стема мифов, обмана, заблуждений, к о т о р ы м и л ю д и и д о л ж н ы до­
вольствоваться, под страхом н а к а з а н и я в случае сомнения. Есть к а ­
питализм и страдающие от него трудящиеся массы, есть злые и м ­
периалисты, мечтающие о порабощении отечества т р у д я щ и х с я , но
есть и «мудрое руководство», страх к а к бдительное и вооруженное
«самой передовой, всепобеждающей н а у ч н о й теорией». Оно сильное,
умное, хитрое, и оно добьется-таки победы коммунизма в мировом
масштабе, — население д о л ж н о довольствоваться этими в н у ш е н и ­
ями. И оно довольствуется: деваться ему некуда. А те, к о м у следова­
ло б ы видеть ш и р е и г л у б ж е , в большинстве з а н я т ы оформлением
э т и х в н у ш е н и й , преподнесением и х населению в более привлекатель­
ном и правдоподобном виде, — этим, в в а ж н е й ш и х вопросах нашего
б ы т и я , и исчерпывается «богатая д у х о в н а я ж и з н ь » терроризирован­
ного народа.
Понимая необходимость п р и к р ы т и я своего стремления к мирово­
м у господству современными одеждами, к о м м у н и с т ы набрасывают
на него п о к р о в ы «освобождения народов от власти капитала», необ­
ходимости создания о б щ е ж и т и я народов мира. Но на этих «новых»
покровах остается старый я р л ы к : т о л ь к о под н а ш и м руководством,
только под властью коммунизма! Надеясь с м у т и т ь у м ы и убедить
народы в своей «прогрессивности», они могут выдвигать т а к и е на
п е р в ы й взгляд соблазнительные предложения, к а к тотальное разо­
р у ж е н и е . Но они не забывают повторять и свою старую ф о р м у л у :
«А м ы вас все равно похороним!» — роль м о г и л ь щ и к о в остается для
н и х самой привлекательной ролью.
Поэтому самой современной деятельности они у х и т р я ю т с я прида­
вать о т т а л к и в а ю щ и й характер. Д а ж е проникновение за пределы З е м ­
л и они «ставят на с л у ж б у к о м м у н и з м у » и «жертвенно» используют
для своей в ы г о д ы . Казалось бы, это общая деятельность и п е р в ы й
человек на Л у н е и л и на Марсе будет представителем вообще обита-

телей Земли. Нет, к о м м у н и с т ы считают, что это д о л ж е н быть обяза­
тельно и х представитель, к а к «самых передовых»! (В А м е р и к е Х р у ­
щев в е л и к о д у ш н о отказался от п р и т я з а н и й на первенство, однако,
в те ж е д н и «Правда» писала, что п у с к р а к е т ы на Л у н у — дости­
ж е н и е только «самого передового строя»). Получается нелепая, н е ­
серьезная суетня, — для коммунистов она серьезна: они и этим ста­
раются поддержать искусственное разделение народов, усилить н а ­
п р я ж е н и е , держа его на т о ч к е к и п е н и я , вполне п о - к у п е ч е с к и надеясь
на к р у п н у ю выгоду для себя.
Альберт Ш в е й ц е р , узнав о п у с к е р а к е т ы на Л у н у , хорошо сказал,
что это не сделает человечество более счастливым; в ч е р а ш н и й к о м ­
м у н и с т Ж а н Поль Сартр отозвался не х у ж е , сказав, что у него и на
земле не хватает времени для всех дел. И это действительно т а к :
среди множества д р у г и х дел полеты за пределы Земли — только
небольшая часть э т и х дел. Э т и п о л е т ы — у ж е б у д н и , обычная рабо­
та у ч е н ы х , инженеров, т е х н и к о в , она не м о ж е т занимать все наше
внимание и гипнотизировать нас. И ее конечно надо вести вместе
с д р у г и м и народами: то, ч т о м ы ее ведем в о д и н о ч к у , в тайне, л и ш ь
хвастаясь результатами, требует от нас п р а к т и ч е с к и непосильных
трат. Вместе с д р у г и м и н а к л а д н ы м и расходами на к о м м у н и з м , это
и вызывает биологическое ослабление нации.
Дел на земле х в а т и т и нам и б у д у щ и м поколениям, — о н и п р и ­
думают себе немало н о в ы х дел и б у д у т еще все перекраивать п о своему. Т а к называемая «забота о б у д у щ и х п о к о л е н и я х » , которой
к о м м у н и с т ы стараются гипнотизировать народы, — нелепая забота:
оставим что-то делать и и м , иначе о н и не вспомнят о нас х о т я б ы со
снисхождением. М ы м о ж е м п о с л у ж и т ь б у д у щ и м поколениям толь­
к о одним: старанием л у ч ш е устроить н а ш у собственную ж и з н ь . Это
ставит перед н а м и т р у д н ы е и увлекательные задачи. Решение за­
дачи устройства свободного о б щ е ж и т и я народов мира, в н о в ы х усло­
в и я х ; умение сочетать в этих условиях т я г у к общественной ж и з н и
с тягой к индивидуализму, не подавляя и не пытаясь ликвидировать,
к а к это делают к о м м у н и с т ы , того и другого; поднятие уровня ж и з н и
населения земли, — более п о л о в и н ы его ведет полуголодный образ
ж и з н и (при коммунистах л ю д и н а ч и н а ю т просто голодать), — эти
и другие н е о т л о ж н ы е проблемы требуют от всех народов огромных
у с и л и й . К а ж д ы й народ д о л ж е н вносить в э т и общие у с и л и я свой
вклад, лучшее и з того, что о н имеет, — сочетание этих вкладов и
создаст новые ф о р м ы о б щ е ж и т и я народов земли. И всяческая п о ­
мощь этому процессу, устранение множества преград в нем — обя­
занность к а ж д о г о народа, его наиболее ж и в ы х сил. Это, разумеется,
не имеет ничего общего н и с отказом от самих себя, н и с у п р я м ы м
стремлением навязать всем т о л ь к о свол, — со стремлением непремен­
но брать на себя роль м о г и л ь щ и к о в и устраивать на земле к л а д б и ­
щ е ж е л а н и й д р у г и х народов, и х укладов, и х у с и л и й , п о д ч и н я я всех
я к о б ы «самому передовому с т р о ю » . . .

Таково наше второе кардинальное расхождение с молодыми п а р ­
тийцами, тесно связанное с первым, с вопросом об о т н о ш е н и и к сво­
боде. Если о н и х о т я т бороться за мировое господство, н и о к а к о й об­
щей работе с н и м и , конечно, не м о ж е т б ы т ь и речи. Одно и з д в у х :
и л и добиваться оздоровления ж и з н и в нашей стране и у ж е одним
этим оказывать существеннейшую помощь всему миру, — и л и т щ е т ­
но изображать л я г у ш к у и з к р ы л о в с к о й басни и продолжать бороть­
ся со всем миром, безмерно у х у д ш а я положение в нем. Проблемы
эти связаны неразрывно, а убить сразу двух зайцев еще не удава­
лось н и к о м у .
Если молодые п а р т и й ц ы будут продолжать борьбу за господство
над миром, д а ж е ч у в с т в у я ее бессмысленность и зная, что н и одна
страна такого господства добиться не м о ж е т , о н и только д о к а ж у т ,
что яблочко упало от яблони недалеко: что н и к а к о г о п р и н ц и п и а л ь н о ­
го р а з л и ч и я м е ж д у н и м и и старыми партийцами нет. В т а к о м слу­
чае и м придется не только сохранять д и к т а т у р у , но, следуя неумо­
лимой логике, и выдвигать нового в о ж д я , отличающегося от Сталина
разве калибром, чем отличается от него и Х р у щ е в . Б у х а р и н н а з ы ­
вал Сталина «Чингисханом с телефоном», его преемника м о ж н о н а ­
звать поменьше, с к а ж е м , П у г а ч е в ы м с р е а к т и в н ы м снарядом за п о я ­
сом; соответствующее название дадут и в о ж д ю молодых. Разница
здесь только количественная, качество остается старым: слово «ком­
мунист» стало у ж е синонимом империалиста, а империализм сейчас
—• та ж е пугачевщина в международном плане, по замечанию П у ш ­
к и н а — «бунт бессмысленный и беспощадный». Но дело идет сейчас
именно о н о в ы х качествах, о новом смысле, и с к л ю ч а ю щ е м подобные
бессмысленные б у н т ы .
К о м м у н и з м вырос в г л а в н у ю помеху становлению н о в ы х отно­
ш е н и й в мире. Процесс общей перестройки явно обогнал к о м м у н и ­
с т и ч е с к у ю теорию и п р а к т и к у и к о м м у н и с т ы , к а к о н и н и стараются
оседлать этот процесс, все более остаются за флагом. В мире в о з н и ­
к а ю т новые о щ у щ е н и я , другое сознание, — это сознание, п у с т ь в боль­
ш о й мере еще смутное, недостаточно оформленное, упорно о т т а л к и ­
вается от коммунизма, распознавая в нем первого врага. И м п е р и а л и ­
стические стремления коммунизма, его борьба за господство над м и ­
ром, к о т о р у ю он насильно навязывает и другой стороне (в этом, в
сущности, состоит одно из г л а в н е й ш и х преступлений коммунизма в
настоящий момент), у ж е всюду, в к л ю ч а я и Россию, ощущается, к а к
хроническая болезнь, ненормальность, требующая устранения.
Молодые п а р т и й ц ы м о г у т еще поддерживать эту ненормальность
и надеяться продолжать коммунистическое властвование, с помощью
созданной старыми партийцами системы, х о т я б ы оправдания ей и не
было. У коммунистов оправдание ей есть: она обеспечивает и х гос­
подство, власть, в своей стране, еще в н е с к о л ь к и х странах. У идеи
«борьбы за мировое господство» есть т о ж е т о л ь к о одно и это ж е са­
мое оправдание: обеспечение власти коммунизма. Т у т выступает п о -

следняя суть коммунизма: для него власть — высшая, абсолютная
ценность. Но власть всегда была и остается только с л у ж е б н о й ц е н ­
ностью.
Сами представители коммунизма, в лице молодых партийцев, ис­
п ы т ы в а ю т беспокойство, видя и л и догадываясь об этих противоре­
ч и я х ; они понимают, что старое п р о д о л ж а т ь нельзя и хотят к а к - т о
подремонтировать «сегодняшний к о м м у н и з м » . Но отказаться от п р и ­
в ы ч н ы х представлений и м трудно; и м еще трудно вообразить, к а к
и что делали б ы о н и без этих представлений, в к а к и х - т о н о в ы х н е ­
известных условиях, тогда к а к н ы н е ш н и е о н и знают хорошо и умеют
лавировать в н и х . Отказаться о т них? Это все равно, что п у с т и т ь с я
в плавание по бурному неведомому морю, не имея н и компаса,
н и карт.
Ч у в с т в у я неуверенность, они и у п р е к а ю т нас: в ы ж и в е т е на и н о ­
странные средства; вместо того, чтобы помогать своей стране, помо­
гаете иностранцам. Но разве, если б ы м ы ж и л и на средства своей
страны, м ы не делали б ы т о ж е самое, что делаем сейчас? Разве н а ш и
убеждения обусловлены только тем, что м ы ж и в е м не дома, а за
границей?
На мой л и ч н ы й взгляд (впрочем, т а к думают, вероятно, многие
эмигранты), на эти у п р е к и м о ж н о отвечать т а к : вопрос о средствах
играет сейчас, в сущности, м а л у ю роль. М ы не работаем для и н о ­
странцев: м ы просто стремимся, в меру н а ш и х сил, более активно
участвовать в развитии современной ж и з н и , помогая этим вообще
людям, ж и в у т л и о н и в Рязанской области и л и на М о л у к к с к и х остро­
вах, в Москве и л и Н ь ю - Й о р к е . Ж и з н ь всех народов сейчас так свя­
зана и задачи установления н о в ы х форм взаимоотношений на земле
стали настолько общими, что безразлично, на ч ь и средства решаются
они; в а ж н о л и ш ь , ч т о б ы средства ш л и на дело. Л ю д и т а к и х ж е н а ­
строений (не говорим «единомышленники», ибо не х о т и м приведения
всех к единомыслию), есть повсюду, в к л ю ч а я и Россию, — с н и м и и
надо работать вместе. М ы остаемся стопроцентно р у с с к и м и , но от­
вергаем лелеемый вами зоологический национализм, — он, а не об­
щ а я работа с д р у г и м и народами, в н ы н е ш н и х условиях и является
предательством родины. А наша работа — это работа только ведь
по устранению помех, м е ш а ю щ и х всем. И работа эта — наиболее ре­
алистическая, опирающаяся на более реальные процессы, чувства,
настроения, чем те «реальности», которые д е р ж а т вас в плену и от
к о т о р ы х в ы п о к а не хотите отказываться.
Д л я России п е р в ы й ш а г к устранению помех, очевидно, д о л ж е н
состоять в упразднении созданного коммунистами идеократического
государства. Это освободит наше общество, которое д о л ж н о состав­
ляться не по п р и н ц и п у партийной п р и н а д л е ж н о с т и и с л у ж б ы п а р ­
т и и , а по в х о ж д е н и ю в него наиболее творческого, способного, энер­
гичного, что есть в н а ц и и . Оно и будет выдвигать новые идеи и цели:
это его извечная ф у н к ц и я . За сорок лет м ы убедились, что если г о -

сударство берет на себя ф у н к ц и и и мыслителей, и управителей, оно
быстро вырождается в обыкновенное полицейское государство, в н а ­
ш и времена необычайно сильное, тираническое и поражающее
воображение только потому, что оно в о о р у ж е н о н о в е й ш и м и средст­
вами п р и н у ж д е н и я и «убеждения». И служащее в конечном счете
одной цели: сохранению власти господствующей г р у п п ы , в данном
случае — коммунистической э л и т ы .
Современное государство давно у ж е не «ночной с т о р о ж » , к а к и м
его считали в э п о х у либерализма, х о т я оно и тогда не было только
т а к и м сторожем. Теперь оно и дневной сторож, и организатор, к о н т ­
ролер, управитель и т. д. Ф у н к ц и и его весьма разрослись, но оно не
м о ж е т присваивать себе одну р е ш а ю щ у ю ф у н к ц и ю : думать за всех
и предписывать, к а к во всех случаях ж и з н и надо думать к а ж д о м у и
к а к к а ж д о м у надо ж и т ь .
Переходу к свободному правовому государству у нас мешает соз­
данная к о м м у н и с т а м и система властвования и з а п о л н я ю щ и й ее слой
управителей. Но этому переходу способствует общее ощущение насе­
ления, чувствующего, что надо и с к а т ь и строить что-то другое, вме­
сто того, ч т о б ы отдавать все с и л ы «строительству коммунизма». И
управители далеко не едины: и среди н и х многих м у ч а ю т сомнения,
страхи, чувство, что старое п р о д о л ж а т ь нельзя и надо к а к - т о лечить
болезнь. Одни ж е л а ю т пока небольших перемен, другие у ж е боль­
ш и х . Во всем ж е народе тяга к здоровым формам ж и з н и исчезнуть
не может, к а к не м о ж е т исчезнуть и тяга к содружеству с д р у г и м и
народами, в особенности в и з м е н и в ш и х с я условиях общей ж и з н и
на земле. И к а к б ы н а ш у страну н и о т г о р а ж и в а л и о т всего мира, ее
население подпадает под влияние перемен в нем и чувствует, что
оно д о л ж н о ж и т ь общей ж и з н ь ю с д р у г и м и народами и что оно н а й ­
дет у н и х и понимание, и п о д д е р ж к у . Ж и т ь в полной и з о л я ц и и сей­
час, в тесном мире, невозможно, к а к и невозможно п о к о р и т ь этот
м и р к а к о м у - н и б у д ь одному д в и ж е н и ю .
Само собой разумеется, что нельзя рассчитывать на согласие мо­
л о д ы х партийцев со всеми мыслями в этих разросшихся заметках,
в нашем беглом обзоре, в к о т о р ы й надо было в т и с н у т ь т а к много, без
претензий на г л у б и н у и л и ш ь в самых общих чертах набрасывая ос­
новные л и н и и современного п о л о ж е н и я вещей (Перед эмиграцией,
видимо, надо и з в и н и т ь с я : для нее в э т и х заметках нет нового и все
достаточно элементарно; для большинства читателей в России в н и х
мало старого). Но отвечая молодым партийцам, м ы не обращаемся
только к н и м : верные себе, м ы обращаемся к к а ж д о й ж и в о й душе.

ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЕ „ВЕХ"

Знаменательная годовщина, к о т о р у ю следует отметить: в 1909
году появились «Вехи» — знаменитый сборник статей, посвящен­
н ы х р у с с к о й интеллигенции. А в т о р ы его — «семь смиренных», по
ядовитому в ы р а ж е н и ю М е р е ж к о в с к о г о (Бердяев, Б у л г а к о в , Г е р ш е н зон, Изгоев, К и с т я к о в с к и й , Струве, Ф р а н к ) — л ю д и очень разные,
и говорили о н и по-разному, но об одном и том ж е . Н и ж е я п о п ы т а ­
юсь дать понятие о с о д е р ж а н и и сборника, пользуясь по в о з м о ж н о ­
сти словами авторов.
Бердяев
ставил р у с с к о й интеллигенции в в и н у ее р а в н о ­
душие
к и с т и н е , ограниченность ее сознания с е к т а н т с к и м и
интересами, ее отрыв от мира общечеловеческих идей.
Она — м а л о к у л ь т у р н а и отношение ее к философии м а л о к у л ь ­
турное. Она подчиняет философию у т и л и т а р н ы м общественным це­
л я м : н у ж н о бороться с самодержавием, а не баловаться философ­
с к и м творчеством. «Психологические основы такого отношения к
философии: интересы распределения и уравнения в сознании и ч у в ­
ствах р у с с к о й интеллигенции всегда доминировали над интересами
производства и творчества».
Интеллигенция ж и л а к р у ж к о в щ и н о й . Ф и л о с о ф и ю отвлеченно
у в а ж а л и , если она давала с а н к ц и ю к р у ж к о в ы м настроениям и н т е л ­
лигенции. К а н т а начали читать потому, что к р и т и ч е с к и й марксизм
обещал на К а н т е обосновать социалистический идеал.
Русской интеллигенции противен был объективизм и универса­
лизм. Европейские у ч е н и я воспринимались в и с к а ж е н н о м виде и п р и ­
способлялись к домашним условиям. Т а к случилось с н а у ч н ы м п о з и ­
тивизмом, экономическим материализмом, эмпириокритицизмом, нео­
кантианством, ницшеанством.
И н т е л л и г е н ц и я наша дорожила свободой, личностью, смыслом
прогресса, соборностью человечества и исповедовала философию,
в которой не было места для этих п р е к р а с н ы х и в ы с о к и х вещей.

Нельзя все валить на самодержавие: в уродстве и н т е л л и г е н ц и и
виновата она сама. « М ы освободимся от внешнего гнета, когда осво­
бодимся от внутреннего рабства».
Булгаков
говорил об утопизме и о т ч у ж д е н н о с т и от ж и з н и
р у с с к о й интеллигенции, о ее героическом максимализме и бессозна­
тельной религиозности.
Значение интеллигенции, этого детища Петрова, в России огром­
но. Судьбы России в ее р у к а х . Е й п р и н а д л е ж и т монополия европей­
ской образованности и просвещения, без чего Россия не м о ж е т обой­
тись под угрозой политической и национальной смерти.
Б у л г а к о в отмечает два фактора образования р у с с к о й и н т е л л и ­
генции: а) в н е ш н и й — полицейский пресс; б) в н у т р е н н и й — миросо­
зерцание интеллигенции. Р у с с к а я интеллигенция т а к и не выработа­
ла свободного непредвзятого о т н о ш е н и я к о к р у ж а ю щ е м у миру. И,
прежде всего, она была во власти а н т и р е л и г и о з н ы х предрассудков.
Религия считалась устарелой формой человеческого м ы ш л е н и я и
опорой реакции. И в то ж е время в душевном облике интеллигенции
б ы л и налицо ч е р т ы религиозности, п р и б л и ж а ю щ и е с я даже к х р и ­
стианству. Это было христианство без Х р и с т а и религия без Бога.
В связи с этими настроениями находилось острое отталкивание рус­
ской интеллигенции от западного мещанства; я р к и м выразителем
этого о т т а л к и в а н и я б ы л еще Герцен.
«В свою очередь и западной б у р ж у а з и и отвратительна и непонят­
на эта бродячая Русь, эмигрантская вольница».
Т о н к и й анализ Б у л г а к о в а приводит его к усмотрению следующих
элементов р у с с к о й а н т и б у р ж у а з н о с т и :
а) доля наследственного барства;
б) просто н е к у л ь т у р н о с т ь , н е п р и в ы ч к а к упорному д и с ц и п л и н и ­
рованному т р у д у и размеренному у к л а д у ж и з н и ;
в) бессознательное религиозное отвращение к духовному ме­
щанству.
И н т е л л и г е н ц и и свойственна была эсхатологическая мечта о Г р а ­
де Б о ж и е м под социалистическим псевдонимом. К мечте этой б ы л и
п р и в я з а н ы Г а р ш и н и Г л . У с п е н с к и й . В этом социалистическом я з ы ­
честве еще слышатся о т з в у к и православия.
Тем не менее р у с с к а я интеллигенция вполне атеистична, и нет в
истории русского просвещения более в а ж н о г о ф а к т а , чем этот. А т е ­
и з м р у с с к о й интеллигенции не есть плод мучительной духовной р а ­
боты. Это — наивная, н е к р и т и ч е с к а я вера, основанная на н е с к о л ь к и х
предрассудках. Верят, что н а у к а м о ж е т решить последние вопросы
и решает и х в атеистическом смысле. В о т почему р у с с к а я и н т е л л и ­
генция осталась равнодушна к величайшим представителям р у с с к о й
м ы с л и : Х о м я к о в у , В л . Соловьеву, Трубецкому, Достоевскому, даже
Толстому.
А т е и з м усвоен р у с с к о й интеллигенцией, к а к последнее слово з а ­
падной цивилизации, через Вольтера, энциклопедистов, материализм

60-х годов, фейербаховский гуманизм, экономический материа­
лизм и пр.
Р у с с к а я интеллигенция в своем развитии остановилась на «про­
светительстве» в его радикальной формации. Она воображает, что
идет в ногу с к у л ь т у р н ы м развитием Запада. На самом деле, она это­
го развития не знает, и н у ж н а борьба за более углубленное, созна­
тельное западничество.
«Основным догматом интеллигентской веры, свойственным всем
ее вариантам, является вера в естественное совершенство человека, в
бесконечный прогресс, соединенная с механическим его понима­
нием. . . которые сводят его к деятельности с т и х и й н ы х сил. . .» В россии эта мертвая религия человекобожества была усвоена «с ю н о ш е ­
с к и м пылом, но и с отроческим неведением ж и з н и и ее сил».
«Интеллигенция стала по отношению к р у с с к о й истории и совре­
менности в п о з и ц и ю героического вызова и героической борьбы, о п и ­
раясь п р и этом на свою самооценку. Г е р о и з м — вот то слово, к о ­
торое в ы р а ж а е т основную сущность интеллигентского миросозерца­
н и я и идеала, п р и том героизм самообожения. В с я экономика ее ( и н ­
теллигенции) д у х о в н ы х сил основана на этом самочувствии».
С героизмом тесно связан максимализм. «Максимализм есть н е ­
отъемлемая черта интеллигентского героизма. . . М а к с и м а л и з м имеет
п р и з н а к и идейной одержимости, самогипноза, он сковывает мысль
и вырабатывает фанатизм, г л у х о й к голосу ж и з н и » .
В соответствии с этим программы р у с с к и х п о л и т и ч е с к и х п а р т и й
— не деловые д о к у м е н т ы , это — кредо, способ спасения человече­
ства. О н и объявляются еще и н а у ч н ы м и ; конечно, н и к а к о й н а у ч н о ­
с т и в н и х нет и следа. Необразованность интеллигенции — не с л у ч а й ­
ность: это следствие ее максимализма. Цель установлена, да еще
научно — у ч и т ь с я незачем.
«Сознательно и л и бессознательно, но интеллигенция ж и в е т в ат­
мосфере о ж и д а н и я социального чуда, всеобщего к а т а к л и з м а , в эс­
хатологическом настроении ».
Б у л г а к о в у к а з ы в а е т далее на опасность в ы р о ж д е н и я и н т е л л и ­
гентского мировоззрения. М а к с и м а л и з м целей определяет максима­
л и з м средств, ведет к провозглашению п р и н ц и п а «все позволено»,
к аморализму, к д у х о в н о м у р а з л о ж е н и ю .
Интеллигентскому героизму Б у л г а к о в противопоставляет х р и с т и ­
анское подвижничество. С т р а н и ц ы , посвященные п о д в и ж н и ч е с т в у
— л у ч ш и е в статье Б у л г а к о в а , насыщенной мыслями, совершенно
н е п р и в ы ч н ы м и и ч у ж д ы м и р у с с к о й интеллигенции. Недостаток ме­
ста не позволяет остановиться на этих страницах.
Отмечает Б у л г а к о в и трагическое положение р у с с к о й ц е р к в и . Она
оскудела к у л ь т у р н о , она подавлена п о л и ц е й с к и и сама отчасти п р е ­
вратилась в полицейский инструмент. Церковь д о л ж н а з а щ и щ а т ь
народ от интеллигенции и, следовательно, от проевещенства, которое

у нас распространяется только через интеллигенцию. У нас о б с к у ­
рантизм становится средством з а щ и т ы религии.
Гершензон
выступает со статьей наиболее спорной в сбор­
н и к е . Он рассматривает интеллигентское мировоззрение, к а к болезнь,
к а к патологический разрыв м е ж д у сознанием и волей и останавли­
вается на нескладности и уродливости интеллигентского быта. И н ­
теллигенты — не люди, а к а л е к и . Уродство наше — не уродство р о ­
ста: оно случайное и насильственное. Оно в ы р а ж а е т с я в разрыве
м е ж д у сознанием и волей и чувством. Р у с с к и й интеллигент ж и в е т
вне себя. Его аксиома: думать о своей личности — эгоизм, н е п р и ­
стойность. Число в е р н ы х этой аксиоме н и ч т о ж н о , но верность з н а ­
мени признавали все.
« Ж и з н ь русского интеллигента — л и ч н а я , семейная, обществен­
ная — безобразна и непоследовательна, а сознание лишено сущест­
венности и силы».
Самое рискованное и з у т в е р ж д е н и й Гершензона то, что р у с с к и й
интеллигент к а к б ы объелся истиной: «Одной т ы с я ч н о й доли той ис­
т и н ы , к о т о р у ю м ы знаем, достаточно, чтобы сделать к а ж д о г о из нас
святым. Но знать и с т и н у и ж и т ь по истине, к а к известно, разные
вещи».
В очень абстрактном плане Гершензон м о ж е т быть и прав. Но
его мысль п р и л о ж и м а только к человеку вообще, а не к столь к о н ­
кретному существу, к а к р у с с к и й революционер начала X X века.
П е т р о в с к у ю реформу, — говорил Гершензон, — нельзя помянуть
добром: она расколола личность русского человека, оторвала созна­
ние от воли, н а у ч и л а сознание праздному обжорству истиной.
Р у с с к у ю историю последних десятилетий Гершензон символизи­
рует следующей к а р т и н к о й :
«Что делала наша интеллигентская мысль последние полвека?
К у ч к а революционеров ходила и з дома в дом и стучала в к а ж д у ю
дверь: «Все на у л и ц у ! Стыдно сидеть дома!» и все сознания в ы с ы п а ­
л и на площадь, хромые, слепые, безрукие, н и одно не осталось дома.
Полвека т о л к у т с я о н и на площади, голося и перебраниваясь. Дома
— грязь, нищета, беспорядок, но х о з я и н у не до этого. О н на л ю д я х ,
он спасает народ, — да оно и легче и занятнее, н е ж е л и черная р а ­
бота дома».
И, конечно, т а к а я интеллигенция не м о ж е т быть понята народом.
Народ относится к ней с у ж а с о м . «Он, главное, не видит в нас л ю ­
дей, м ы для него человекоподобные чудовища, без Бога в душе».
«Сонмище больных, изолированное в родной стране — вот что
такое р у с с к а я интеллигенция. Ее поражение было предопределено.
И не будет нам свободы, п о к а м ы не станем душевно здоровыми».
« К а к о в ы м ы есть, нам не только нельзя мечтать о слиянии с н а ­
родом, — бояться его м ы д о л ж н ы п у щ е всех к а з н е й власти и благо­
словлять эту власть, которая одна своими ш т ы к а м и и тюрьмами еще
ограждает нас от ярости народной».

Такова статья Гершензона, во многом очень далекая от настро­
ений д р у г и х авторов сборника и с л и ш к о м отвлеченная в дурном с м ы ­
сле этого слова.
Изгоев
ограничил свою задачу темой интеллигентной моло­
дежи.
«У р у с с к о й интеллигенции семьи нет». Ш к о л а не воспитывает
р у с с к у ю молодежь. Она — чисто политическое орудие, в этом ее
г л а в н ы й грех. Положительное значение имеет школьное товарище­
ство. Оно — «единственное к у л ь т у р н о е влияние, которому подвер­
гаются н а ш и дети. Не будь его, количество детей, п о г р я з а ю щ и х в
пьянстве, разврате, нравственном и умственном отупении, было б ы
гораздо больше, чем теперь».
Но и школьное товарищество имеет свои отрицательные черты.
Классическое его проявление — к р у ж о к (Тургенев восклицал к о г д а то: «Jedoch das schrecklidiste des Schreckens ist ein к р у ж о к in der Stadt
Moskau»). К р у ж о к прививает молодым д у ш а м высокомерие, нетер­
пимость, подпольную психологию отщепенства. Чем демократичнее
п р и н ц и п , тем высокомернее поведение.
Студенчество — квинтэссенция р у с с к о й интеллигенции. Поведе­
ние русского общества по отношению к студенчеству — недостойно.
Оно льстит ему, заискивает перед н и м , в то время, к а к его просто
н у ж н о призвать к п о р я д к у . «У нас господствует п э д о к р а т и я — власть
детей». Студенческие беспорядки свидетельствуют не т о л ь к о о п о ­
р о к а х власти, но и о слабости общества.
«Русская молодежь мало и плохо у ч и т с я , и в с я к и й , к т о ее и с к р е н ­
не любит, обязан ей постоянно говорить это в лицо, а не петь ей д и ­
фирамбы, не объяснять в о з в ы ш е н н ы м и мотивами социально-полити­
ческого характера то, что сплошь и рядом объясняется слабой к у л ь ­
т у р о й ума и воли, нравственным разгильдяйством и п р и в ы ч к о й к
фразерству».
Идеал русского студента — левизна. Левее тот, к т о б л и ж е к смер­
т и . Готовность п р и н я т ь смерть — гарантия святости и прогрессив­
ности убеждений. И. . . все позволено тому, к т о идет на смерть. Т а к
Изгоев п р и х о д и т к н е и з б е ж н о й теме русского максимализма.
«Максималисты (речь идет о ф р а к ц и и п а р т и и социалистов-рево­
люционеров, Н . О.) бросили в лицо даже социалистам-революционе­
рам у п р е к в кадетизме, б у р ж у а з н о с т и , д а ж е реакционности».
Но д о л ж е н произойти переворот в д у ш е р у с с к о й интеллигенции.
«Вместо любви к смерти основным мотивом деятельности д о л ж н а
стать любовь к ж и з н и , общей с миллионами своих соотчичей. Л ю ­
бовь к ж и з н и вовсе не равносильна с т р а х у смерти. Смерть н е и з б е ж ­
на, и надо у ч и т ь встречать ее с достоинством. Но это совершенно д р у ­
гое, чем у ч и т ь искать смерти».
Кистяковский
выступает в з а щ и т у права. Это очень в а ж ­
ная задача, когда я д о в и т ы й революционный дурман отравляет у м ы ,
когда правительство не у ч и т у в а ж е н и ю , а революционеры учат пре-

зрению к праву, когда в обществе правовые н а в ы к и еще недоста­
точно р а з в и т ы .
«Главное и самое существенное содержание права составляет сво­
бода. Правда, эта свобода внешняя, относительная, обусловленная
средой. Но в н у т р е н н я я , более безотносительная, д у х о в н а я свобода
возможна т о л ь к о п р и существовании свободы внешней, и последняя
есть самая л у ч ш а я ш к о л а для первой».
Русская интеллигенция н и к о г д а не у в а ж а л а права. Слабость п р а ­
восознания есть результат отсутствия у нас правового порядка. Это
коренной недостаток р у с с к о й ж и з н и , в котором у нас с к л о н н ы б ы ­
л и видеть известное преимущество. По К. Аксакову,- Западу дана
в н е ш н я я правда государства, а России правда в н у т р е н н я я , и пото­
м у «гарантия не н у ж н а ; гарантия есть зло».
К и с т я к о в с к и й бросает в и д н ы м р у с с к и м общественным деятелям
у п р е к в р а в н о д у ш и и к праву. Т а к , К а в е л и н в начале 60-х годов от­
несся враждебно к к о н с т и т у ц и о н н ы м проектам д в о р я н с к и х собра­
н и й , совершенно и г н о р и р у я и х правовое значение. К а в е л и н «счи­
тал, что народное представительство будет состоять у нас из дворян
и, следовательно, приведет к господству дворянства. Д л я К . Д. К а ­
велина к а к будто не существует бесспорная, с нашей т о ч к и зрения,
истина, что свобода и неприкосновенность л и ч н о с т и осуществимы
только в к о н с т и т у ц и о н н о м государстве».
М и х а й л о в с к и й близок к К а в е л и н у : «Свобода великая и соблаз­
нительная вещь, но м ы не х о т и м свободы, если она, к а к было в Е в ­
ропе, увеличит н а ш вековой долг к народу».
Русские социалисты л и ш е н ы правового чувства. Плеханов на II
съезде Р С Д Р П заявил: «Успех революции — в ы с ш и й закон. И если
б ы ради успеха революции понадобилось ограничить действие того
и л и другого демократического принципа, т о перед т а к и м ограниче­
нием преступно было б ы остановиться».
Т и п и ч н о отношение р у с с к о й интеллигенции к суду. С у д был
испорчен у с и л и я м и сверху, это верно. Но общество ответило на это
р а с т у щ и м равнодушием к деятельности суда.
«В ш и р о к и х слоях русского общества отсутствует и истинное п о ­
нимание значения суда и у в а ж е н и е к нему».
Правовой уровень большинства членов Государственной Духмы
поразительно низок. А л е к с и н с к и й грозит народным судом, т. е. рас­
правой. Ш у л ь г и н защищает военно-полевые с у д ы соображением,
что не будь их, неизбежно в о з н и к н е т народный самосуд.
Отношение русского человека к праву, думает К и с т я к о в с к и й , х о ­
рошо выразил в свое время Б. Алмазов:
Ш и р о к и натуры русские!
Н а ш е й п р а в д ы идеал
Н е влезает в ф о р м ы у з к и е
Ю р и д и ч е с к и х начал.

По п р и ч и н а м органическим
М ы совсем не с н а б ж е н ы
Здравым смыслом ю р и д и ч е с к и м ,
Сим исчадьем сатаны.
Струве
говорит, г л а в н ы м образом, о безгосударственности
р у с с к о й интеллигенции. Его сравнение интеллигенции и казачества
— поверхностно и ошибочно. Казачество, действительно, выделяло
из своей массы «воровской» элемент, но в основе своей это своеоб­
разное явление р у с с к о й ж и з н и было государственно настроено и
было оно очень здоровым. У к а з а к о в б ы л и свои счеты с московским
государством, тем более н у ж н о ценить государственный и н с т и н к т
казачества, к о т о р ы й нашел такое убедительное в ы р а ж е н и е в з н а ­
менитой «Росписи А з о в с к о м у сидению».
И н т е л л и г е н ц и я не преемник казачества, и ее происхождение
очень верно у к а з ы в а е т сам Струве. Россия — это периферия евро­
п е й с к о й к у л ь т у р ы , и интеллигенция зародилась на этой периферии,
к а к сочетание идей западного атеистического социализма и россий­
ского варварства. Смысла государства не понимал и марксизм.
«Марксизм с его учением о классовой борьбе и государстве, к а к ор­
ганизации классового господства, б ы л к а к б ы обострением и завер­
шением интеллигентского противогосударственного отщепенства».
Струве останавливается на безрелигиозности р у с с к о й интеллиген­
ц и и . «Глубочайшее философское и политическое противоречие, т я ­
готеющее над интеллигенцией: она отрицает мир во и м я мира и тем
самым не с л у ж и т н и м и р у , н и Б о г у » . «Не м о ж е т быть религии без
идеи Бога и не м о ж е т б ы т ь ее без идеи личного подвига».
Социализм есть отрицание л и ч н о й ответственности. Его основная
идея — это идея всецелого определения л и ч н о с т и в н е ш н и м и обсто­
ятельствами.
17 о к т я б р я 1905 года было днем торжества р у с с к о й и н т е л л и г е н ­
ц и и , к о т о р ы й вследствие и н т е л л и г е н т с к и х предрассудков превра­
т и л с я в день ее п о р а ж е н и я . «Она (интеллигенция) вообразила себя
хозяином исторической сцены, и это всецело определило т у т а к т и к у ,
п р и помощи которой она приступила к осуществлению своих идей.
В сочетании этой т а к т и к и с э т и м и идеями, а вовсе не в одной т а к т и ­
ке, к л ю ч к пониманию того, что произошло».
«Никогда н и к т о еще с т а к и м бездонным легкомыслием не п р и ­
зывал к величайшим п о л и т и ч е с к и м и социальным переменам, к а к
н а ш и революционные п а р т и и и и х организации в д н и свободы. Д о ­
статочно у к а з а т ь на то, что н и в одной в е л и к о й революции идея н и ­
з в е р ж е н и я монархии не являлась наперед в ы б р о ш е н н ы м лозунгом»,
статочно у к а з а т ь на то, что н и в одной великой революции идея н и з ­
в е р ж е н и я монархии не являлась наперед в ы б р о ш е н н ы м лозунгом»,
н и грана религиозной идеи».
«Легковерие без веры, фанатизм без энтузиазма, нетерпимость

без благоговения, — словом т у т была и есть налицо вся форма ре­
лигиозности без ее содержания. Это противоречие, конечно, свой­
ственно по существу всякому о к р а ш е н н о м у материализмом и п о з и ­
тивизмом радикализму».
«.. .безрелигиоэный максимализм, в к а к о й б ы то н и было форме,
отметает проблему воспитания в п о л и т и к е и социальном строитель­
стве, заменяя ее в н е ш н и м устроением ж и з н и » .
«Делали революцию в то время, когда задача состояла в том,
чтобы все у с и л и я сосредоточить на п о л и т и ч е с к о м воспитании и са­
мовоспитании. Война раскрыла глаза народу, пробудила националь­
н у ю совесть, и это пробуждение открывало для работы политичес­
кого воспитания т а к и е возможности, которые обещали самые
обильные плоды. И вместо этого что ж е м ы делали? Две всеобщих
с т а ч к и с революционным взвинчиванием рабочих масс (совет рабо­
ч и х депутатов!), ряд военных бунтов, бессмысленных и ж а л к и х ,
московское восстание, которое было гораздо х у ж е , чем оно пред­
ставлялось в п е р в ы й момент, бойкот выборов в первую д у м у и
подготовка (при у ч а с т и и провокации!) дальнейших в о о р у ж е н н ы х
восстаний, р а з р а з и в ш и х с я у ж е после роспуска Государственной
Думы».
«Русская интеллигенция д о л ж н а измениться в самом своем с у ­
ществе. С одной стороны это будет приспособление к о все шире
развивающимся б у р ж у а з н ы м отношениям в России, с д р у г о й —
идейное перерождение интеллигенции».
В статье Струве политическое и моральное к р у ш е н и е и н т е л л и ­
генции в его совершенной неизбежности обрисовано с особенной
убедительностью. И поэтому, несмотря на м р а ч н ы й т о н статьи, н а ­
дежда на перерождение и н т е л л и г е н ц и и и превращение ее в твор­
ч е с к у ю национальную силу, представляется простым выводом из
п о л о ж е н и й статьи.
Ф р а н к посвятил свою статью этике нигилизма. Н и г и л и з м —
это отрицание абсолютных (объективных) ценностей. На и х место
н и г и л и с т ставит м о т и в ы субъективного порядка. В с я к а я вера созда­
ет соответствующую себе мораль. Д л я религиозно верующего чело­
века мораль имеет не самодовлеющее, а л и ш ь опосредствован­
ное значение. «И только в том случае, когда объектом стремле­
н и я является благо относительное, а именно удовлетворение субъ­
е к т и в н ы х человеческих н у ж д и потребностей, мораль — в силу
некоторого л о г и ч е с к и неправомерного, но п с и х о л о г и ч е с к и н е и з ­
бежного процесса мысли, — абсолютизируется и кладется в основу
всего п р а к т и ч е с к о г о мировоззрения».
В этой логической неправомерности и психологической н е и з ­
бежности, в этом абсолютизировании морали все дело. Р у с с к и й н и ­
г и л и з м останавливается перед моралью и возводит ее в абсолют.
« П о с к о л ь к у вообще с н и г и л и з м о м соединима общеобязательная и
обязывающая вера, этой верой м о ж е т б ы т ь т о л ь к о морализм».

Умонастроение нашей интеллигенции следует назвать морализ­
мом. Р у с с к и й интеллигент з а р я ж е н моральной моноидеей, и он сла­
бо восприимчив к ценностям теоретическим, эстетическим, р е л и ­
гиозным. «Вся история нашего умственного развития окрашена в
я р к и й морально-утилитарный цвет. Восторженное поклонение есте­
ствознанию в 60-х годах не было связано с н а у ч н ы м пафосом. Н а ш а
интеллигенция искала в мыслителях и и х системах не и с т и н ы н а ­
у ч н о й , а п о л ь з ы для ж и з н и , оправдания и л и освящения к а к о й - л и б о
общественно-моральной тенденции».
У русского интеллигента не развита интеллектуальная совесть.
Отсутствует у него и совесть эстетическая. Отсюда — варварство
его иконоборческого сознания. Р у с с к а я интеллигенция не религиоз­
на, если не понимать под религиозностью фанатизм. « К т о любит
и с т и н у и л и красоту, того подозревают в р а в н о д у ш и и к народному
благу, но к т о л ю б и т Бога, того считают п р я м ы м врагом народа».
Если «религиозное с л у ж е н и е земным н у ж д а м и религия с л у ж е н и я
идеальным ценностям сталкиваются м е ж д у собой в сфере и н т е л л и ­
гентского сознания, и х столкновение приводит к полнейшему истре­
блению и и з г н а н и ю идеальных ценностей во и м я цельности и ч и ­
стоты моралистической веры».
« Н и г и л и с т и ч е с к и й морализм есть основная и глубочайшая черта
духовной физиономии русского интеллигента; из отрицания объек­
т и в н ы х ценностей вытекает обожествление с у б ъ е к т и в н ы х интере­
сов б л и ж н е г о («народа»), отсюда следует признание, что в ы с ш а я и
единственная задача человека есть с л у ж е н и е народу, а отсюда в
свою очередь аскетическая ненависть к о всему, что препятствует
и л и даже не содействует этой задаче. Ж и з н ь не имеет н и к а к о г о
объективного внутреннего смысла; единственное благо в ней есть
материальная обеспеченность, удовлетворение с у б ъ е к т и в н ы х п о ­
требностей, поэтому человек обязан посвятить все свои с и л ы у л у ч ­
ш е н и ю у ч а с т и большинства, и все, что отвлекает его от этого есть
зло, и д о л ж н о быть беспощадно истреблено, — такова странная, ло­
г и ч е с к и плохо обоснованная, но п с и х о л о г и ч е с к и к р е п к о спаянная
цепь с у ж д е н и й , р у к о в о д я щ а я всем поведением и всеми оценками
русского интеллигента. Н и г и л и з м и морализм, безверие и ф а н а т и ­
ческая суровость нравственных требований, беспринципность в ме­
тафизическом смысле, ибо н и г и л и з м и есть отрицание п р и н ц и п и а л ь ­
н ы х оценок, объективного р а з л и ч и я м е ж д у добром и злом, и ж е с т о ­
ч а й ш а я добросовестность в соблюдении э м п и р и ч е с к и х принципов,
т. е. по существу у с л о в н ы х и н е п р и н ц и п и а л ь н ы х требований, -—
это своеобразное, рационально непостижимое и вместе с тем ж и з ­
ненно к р е п к о е слияние антагонистических мотивов в м о г у ч у ю п с и ­
х и ч е с к у ю силу и есть то умонастроение, которое м ы называем н и ­
г и л и с т и ч е с к и м морализмом».
И н т е л л и г е н т у ч у ж д о и отчасти враждебно понятие к у л ь т у р ы .
Ибо к у л ь т у р а — это ведь совокупность осуществляемых в общест-

венно-исторической ж и з н и о б ъ е к т и в н ы х ценностей. У нас ж е к у л ь ­
т у р у понимают в смысле утилитарном.
«Народничество соединяет в целое все эти особенности: н и г и л и ­
стический у т и л и т а р и з м , морализм и п р о т и в о к у л ь т у р н у ю тенден­
цию». В марксизме зазвучали было новые идеи. Н о «победоносный
и в с е п о ж и р а ю щ и й народнический д у х поглотил и ассимилировал
м а р к с и с т с к у ю теорию».
В России этот народнический д у х выразился в д в у х формах:
непосредственное
альтруистическое
служение н у ж д а м
народа
(«культурничество») и религия абсолютного осуществления народ­
ного счастья (революционный социализм).
Идея абсолютного всеобщего счастья убивает чувство любви к
ж и в ы м людям, революционер л ю б и т не людей, а свою идею. О н
видит социальное зло и наполнен ненавистью к его виновникам.
Революционер убежден, что средством осуществления идеала мо­
ж е т быть только насильственное разрушение существующего строя.
Общественное движение, основанное на н и г и л и с т и ч е с к о й вере,
потерпело к р у ш е н и е . Догмат классового интереса на п р а к т и к е п р и ­
вел к идолопоклонническому обоготворению интересов п а р т и и . О т ­
сюда — готтентотская мораль, отношение к террору красному и чер­
ному, принципиальное отрицание объективного отношения к п р о ­
т и в н и к у и, наконец, смешение н и г и л и з м а классового и партийного
с л и ч н ы м . И отсюда ж е к р и з и с интеллигенции, к а к следствие ее
истории.
Ф р а н к заключает: «От непроизводительного, п р о т и в о к у л ь т у р н о го нигилистического морализма м ы д о л ж н ы перейти к творческому,
созидающему к у л ь т у р у р е л и г и о з н о м у гуманизму».

«Вехи» имели небывалый успех, в о к р у г н и х сразу ж е загорелась
ж е с т о к а я полемика. С т о л п ы русского древле-интеллигентского м и ­
росозерцания к р е п к о ополчились на его з а щ и т у .
«Вехи» затронули самое больное место интеллигентского созна­
н и я . О страстности вызванной и м и п о л е м и к и м о ж н о судить у ж е по
заглавиям а н т и в е х о в с к и х статей: «Отщепенцы в квадрате», «Нечто
о трусливом интеллигенте», «Махаевцы сверху и махаевцы снизу»,
«Нельзя не сознаться, но и надо признаться», «Творцы нового ш у ­
ма», «Вехи» на п у т и к реакционному квиетизму», «Двойное к о щ у н ­
ство», «Нестрашный суд», « Н а ш л и виновника», «Семь смиренных»,
«Танцкласс», «Мемуары унтер-офицерской вдовы», «Бей и н т е л л и ­
генцию!», «Современные Ю в е н а л ы » , «Слепые в о ж д и слепых», «Под­
г н и в ш и е «Вехи» и т. д. и т. д.
В «Вехах» не было обиды. Б ы л а скорбь, было бесстрашное в к л а ­
дывание перстов в я з в ы и была большая всепревозмогавшая прав­
да. К р и т и к а «Вех» была с о к р у ш и т е л ь н а не благодаря п р е у в е л и ­
ченности полемических приемов и х авторов, а потому, что «Вехи»

говорили об очевидностях. Бесспорные ф а к т ы о н и подвергали т о н ­
к о м у анализу. И к р и т и к у я беспощадно р у с с к у ю интеллигенцию,
авторы «Вех» делали это не со стороны. О н и ведь б ы л и плотью от
п л о т и этой самой интеллигенции, они ведь не т а к давно еще разде­
л я л и ее верование и предрассудки. Это была в полном смысле слова
самокритика, в ы ш е д ш а я из недр самой интеллигенции.
Авторам «Вех» не удалось избежать н е к о т о р ы х вполне естест­
в е н н ы х крайностей и преувеличений. Нельзя отделаться п р и ч т е ­
н и и «Вех» от впечатления, что авторы воспринимали и н т е л л и г е н ­
ц и ю , к а к «вечную» категорию и недостаточно о щ у щ а л и ее истори­
ч е с к у ю преходящесть. Новой интеллигенции, прихода которой ж а ж ­
дали «Вехи», неоткуда было взяться, кроме к а к и з старой. И н т е л л и ­
генции старой, зашедшей в т у п и к , непременно должна была насле­
довать новая, т. е. та ж е старая, только выбравшаяся и з своего под­
полья на свет Б о ж и й .
Б у л г а к о в л у ч ш е д р у г и х ч у в с т в у е т исторически обусловленный
характер интеллигентского идеала. О н не вечен (хотя в нем содер­
ж а т с я и с к а ж е н н ы е до неузнаваемости вечные черты), он, в с у щ н о ­
сти, очень х р у п о к . О н , к а к и всякое сектантство, стремится замуро­
ваться в к р у г у своих идей и отгородиться о т ж и з н и , и ему пред­
стоит вскоре разбиться вдребезги п р и столкновении с высокопарно
игнорируемой и м ж и з н ь ю .
К р и з и с русского интеллигентского правоверья назрел, и «Вехи»
б ы л и очень я р к и м симптомом этого к р и з и с а ; о н и ж е оказались ф а к ­
тором дальнейшего его обострения и началом оздоровительного
процесса.
К н а ч а л у X X века всеобъемлющее русское интеллигентское м и ­
ровоззрение п р и ш л о в столкновение с нарастающей сложностью
р у с с к о й ж и з н и , которая н и к а к не укладывалась в схемы и програм­
м ы р у с с к и х радикалов и революционеров. Революция 1905 года, к о ­
торая д о л ж н а была стать т р и у м ф о м революции и ее идеологов,
оказалась и х поражением. П р е ж н и е к у м и р ы р у х н у л и сразу, отход
от революции и ее догм оказался всеобщим. Но процессу этому н е ­
доставало сознательности. «Вехи» громко сказали то, что у ж е с т у ­
чалось в сознание многих. Н о старые верования б ы л и еще ж и в ы и
п р и н я л и вызов.
Теперь, через пятьдесят лет, в исходе загоревшейся тогда борь­
б ы вряд л и м о г у т б ы т ь к а к и е - н и б у д ь сомнения. До конца она не
развернулась: большевистский переворот п о л о ж и л преждевремен­
н ы й конец великому спору.
Что могли р у с с к и е р а д и к а л ы и революционеры противопоста­
вить н а т и с к у «Вех»? И х вера держалась на и н е р ц и и и слепоте; и х
фанатизм б ы л фанатизмом с л у ж е н и я д а ж е не поверженному к у м и ­
ру, а просто п у с т о м у месту.

Н у ж е н был в н е ш н и й толчок, чтобы обозначился г л у б о к и й к р и ­
зис революционной догмы. Последовал д а ж е не один толчок, а два.
П е р в ы й — революция 1905 года, которая д о л ж н а была быть т р и ­
умфом интеллигенции, а оказалась ее т я ж к и м моральным п о р а ж е ­
нием. В т о р ы м т о л ч к о м были «Вехи» — этот бесстрашный диагноз
болезни.
Резонанс в ы с т у п л е н и я «семи смиренных» п о л у ч и л с я огромный.
Затрещали самые основы интеллигентского миросозерцания и его
к р у ш е н и е нельзя было п р и к р ы т ь в о з м у щ е н н ы м и статьями со з в о н ­
к и м и заглавиями.
В сущности, речь ш л а д а ж е не о судьбах устарелого и н т е л л и ­
гентского мировоззрения, а о судьбах самой интеллигенции, к а к
своеобразной социальной г р у п п ы . В России для нее больше не о к а ­
зывалось места. Россия ж е л е з н ы х дорог, к р у п н о й промышленности,
синдикатов, с т о л ы п и н с к о й реформы и Государственной Д у м ы не
только не н у ж д а л а с ь в революционной интеллигенции, — не н у ж ­
далась в ней и п р е ж н я я Россия, — но и создала необходимые
п р е д п о с ы л к и для ее перерождения. В изменившемся климате и н ­
теллигенция старого революционного т и п а не могла существовать
и находилась в процессе быстрого вымирания.
Это предстоящее и неизбежное перерождение интеллигенции не
устраняло опасностей и выдвигало новые проблемы. В бессослов­
ном обществе, еще не очнувшемся от крепостного права и у ж е в к у ­
сившем яда революционной демагогии и безответственности, вопрос
политического воспитания п р о д о л ж а л оставаться ж г у ч и м .
Л ю д и , твердившие зады о реакционном квиетизме, этого, р а з у ­
меется, не понимали. Идейная перестройка была неизбежна, но она
только предстояла; речь ш л а не об устранении интеллигенции, к а к
некоего инородного тела, а о ее перерождении — процессе крайне
болезненном и длительном. Н а смену умиравшему и н т е л л и г е н т с к о ­
м у мировоззрению п р и х о д и л совершенно н о в ы й строй идей. Не ав­
т о р ы «Вех» его в ы д у м а л и ; он в о з н и к у ж е в длившейся десятиле­
т и я м и н а п р я ж е н н о й работе и з б р а н н ы х умов русского общества. Но
эти сокровища р у с с к о й мысли остались п о ч т и совершенно неизве­
с т н ы м и интеллигенции, и н и ч т о не свидетельствует более убеди­
тельно о ее сектантской болезни, чем этот ф а к т . Теперь новые идеи
и притом в п р и л о ж е н и и к п р а к т и ч е с к и м задачам и в чрезвычайно
концентрированном виде вдруг предстали умственным очам и н т е л ­
лигенции. Действие «Вех» было потрясающим; произведенное и м и
впечатление м о ж н о сравнить только с тем, которое и с п ы т ы в а л и
когда-то первые читатели «Философского письма» Чаадаева.
«Вехи» — и это не умаляет и х исторического значения — не
произвели н и к а к о г о чуда. И без н и х р у с с к а я революционная и н т е л ­
лигенция д о л ж н а была очнуться от своих безумных и к р о в а в ы х

грез. И без «Вех» интеллигенция стояла н а к а н у н е своего п е р е р о ж ­
дения; «Вехи», собственно говоря, и б ы л и моментом этого пере­
рождения.
«Вехи» — великолепный п а м я т н и к духовного мира р у с с к о й и н ­
теллигенции. К о н е ч н о , Россия не к л и н о м сошлась на революцион­
ной интеллигенции, да и не вся интеллигенция находилась в п л е н у
у р а д и к а л ь н ы х и у т о п и ч е с к и х идей: б ы л и п л а с т ы интеллигенции,
к к о т о р ы м х а р а к т е р и с т и к а «Вех» неприложима. Материал д л я н о ­
вой доброкачественной национальной интеллигенции был у ж е н а ­
лицо.
Если Россия п е р е ж и л а у ж е два освобождения: от татар и к р е ­
постного права, то ей предстояло третье: от революционного социа­
лизма. Р у с с к и й социализм с его отсутствием исторического ч у т ь я ,
его историческим нигилизмом, с отрицанием государства, равнением
на народную с т и х и ю , б ы л очень с т р а н н ы м явлением. В России ему
делать было нечего, здесь у него не было н и к а к о й п о ч в ы . О н не
был в ы р а ж е н и е м реальной исторической потребности, а п р о д у к т о м
отвлеченнейшего и чистейшего идеализма. Ничего не м о ж е т быть
опаснее такого идеализма, если он соединяется с фанатической ве­
рой и нетерпимостью.
У м н е й ш и е представители социализма п о н я л и в конце концов его
никчемность; к сожалению, это случилось с л и ш к о м поздно. П л е х а ­
нов в 1917 году с отчаянием спрашивал, не с л и ш к о м л и рано он и
его д р у з ь я начали проповедовать м а р к с и з м в «полуазиатской»
стране? В о т именно: зачем в ы посетили нас в г л у ш и забытого се­
ленья?
Первая п о п ы т к а социалистов столковаться с народом кончилась,
к а к известно, полной неудачей. Но у ж е тогда н а щ у п ы в а л и с ь ф о р ­
м ы к о н т а к т а с народом: демагогия, игра на и н с т и н к т а х , обман л е г к о ­
верной массы. Социализм «эволюционировал». О т народолюбия,
подлинного, х о т я и л о ж н о направленного, у народников, о н пере­
шел к сомнительному пролетариатолюбию марксистов. И з объекта
любви, ж а л о с т и и п р е к л о н е н и я народ мало-помалу превращался в
средство для д о с т и ж е н и я п а р т и й н ы х целей. Это становится особен­
но я с н ы м у Л е н и н а с его ф и к ц и е й союза пролетариата и к р е с т ь я н ­
ства, с его знаменитым «кооперативным планом».
П р о т и в н и к и «Вех» объявили и х авторов идеологами к а п и т а л и з ­
ма. Д л я вящей выразительности м о ж н о было заклеймить и х (и
клеймили) « п р и с л у ж н и к а м и капитализма». Скромная доля правды
в этом запальчивом у т в е р ж д е н и и заключалась в том, что к а п и т а л и з м
был с л и ш к о м з н а ч и т е л ь н ы м явлением и п р и т о м во м н о г и х отноше­
н и я х п о л о ж и т е л ь н ы м , чтобы его м о ж н о было игнорировать и л и огра­
ничиваться по отношению к нему п р о к л я т и е м . Национальные задачи,
стоявшие перед Россией, могли быть р а з р е ш е н ы только в условиях

капитализма и в значительной мерю п р и его посредстве. Не мертво­
р о ж д е н н ы й , н и к о м у не н у ж н ы й социализм, а п о л н ы й ж и з н е н н ы х
сил, стремительно развивающийся к а п и т а л и з м д о л ж е н б ы л стать в
центре русского патриотического внимания.
О н был ю н , полон возможностей и еще не став к а к следует на
н о г и успел преобразить лицо земли русской. «Темные стороны к а п и ­
тализма» д о л ж н ы б ы л и оказаться в России не столь у ж темными
не только потому, что времена б ы л и не те, не начало X I X века, но
и потому, главным образом, что ему приходилось развиваться в усло­
в и я х мощной государственной власти, вовсе не склонной о г р а н и ч и т ь ­
ся ролью ночного сторожа. У г р о ж а л России не к а п и т а л и з м , к о т о р ы й ,
напротив, означал действительное преодоление ее отсталости, а
у т о п и ч е с к и й социализм (кстати: был л и когда-нибудь на свете н е
у т о п и ч е с к и й социализм?), торжество которого означало б ы увекове­
чение этой отсталости.
«Вехи» отнюдь не б ы л и платонической декларацией. И х идеоло­
г и я была силой завтрашнего дня. Она коренилась в н а з р е в ш и х и
хорошо осознанных потребностях н а ц и и . Она бесконечно далека от
д о к т р и н е р с к и х схем старой интеллигенции, не и м е в ш и х к р у с с к о й
ж и з н и решительно н и к а к о г о отношения.
И , конечно, идеология «Вех» н и к а к не м о ж е т быть сведена к п р о ­
стой апологии капитализма. К а п и т а л и з м д л я авторов «Вех», совер­
шенно свободных от социалистических предрассудков, б ы л силой не
только темной, но и положительной, с т и х и й н о й по природе, но под­
дающейся разумному регулированию, — особенно молодой п л а с т и ч ­
н ы й р у с с к и й к а п и т а л и з м , с его в о ж д я м и , почтительно в з и р а ю щ и м и
на государство и не ч у ж д ы м и тяготения к социальной справедливости.
Н у ж н о было понимать природу и особенности к а п и т а л и з м а и отно­
ситься к н и м с у в а ж е н и е м , но отнюдь не занимать по отношению к
нему п о з и ц и и квиетизма. К а п и т а л и з м , к а к и все другое, д о л ж е н
стать объектом преобразующей национальной воли и быть постав­
лен на с л у ж б у интересам н а ц и и .
«Вехи» не свободны от ошибок и промахов. Теперь, по прошест­
в и и пятидесяти лет, эти о ш и б к и не к а ж у т с я значительными, зато
правда «Вех» сияет н е м е р к н у щ и м светом.
Отметим здесь некоторые и з этих ошибок. Неправ Гершензон с
его заостренной, впадающей в неправдоподобие х а р а к т е р и с т и к о й р у с ­
с к о й интеллигенции.
К и с т я к о в с к и й с л и ш к о м легко разделывается с традиционной ве­
рой р у с с к и х либералов в самодержавие, отчасти, ведь, оправданной
историей. О н выступает с н е к р и т и ч е с к и м утверждением, что «сво­
бода и неприкосновенность л и ч н о с т и осуществимы только в к о н с т и ­
т у ц и о н н о м государстве». О н с л и ш к о м легко сбрасывает со счетов и
ф а к т ы и огромный о п ы т русского либерализма.

Тот ж е К и с т я к о в с к и й чересчур сурово осудил русское отношение
к праву. Оно, конечно, м о ж е т принимать опасные формы. Но в осно­
ве своей оно з а к л ю ч а е т ценные ч е р т ы . К и с т я к о в с к и й ошибается,
когда видит в Б. Алмазове своего союзника: у Алмазова добродушная
и р о н и я смешана с сочувствием, и это более правильная р е а к ц и я , чем
т о н безапелляционного о с у ж д е н и я у К и с т я к о в с к о г о .
Русское отношение к праву не есть отрицание права, это т о л ь к о
отказ от возведения его в ранг абсолюта и требование некоторого
ограничения позитивного закона требованиями э т и к и , милосердия,
неотменимым влечением русского человека судить «по-человечески».
Это — не максимализм, это его противоположность.
«Вехи» знаменовали собой начало новой, несомненно, самой з н а ­
чительной и — у в ы ! — несостоявшейся э п о х и р у с с к о й истории.
Б о л ь ш е в и с т с к и й вал смыл и авторов «Вех» и и х п р о т и в н и к о в . Но,
конечно, не идеологию «Вех». Она еще дождется своего возрождения.
И з этого источника еще долго черпать будут.
Н. О-в

А. К А Ш И Н

ВЕНСКИЙ ДНЕВНИК
— В ы в Вену?
— Да, в Вену.
— На фестиваль?
— Да, на фестиваль.
— В ы коммунист?
— Н у , почему т а к сразу и коммунист! Я сам по себе.
Сказал и в и ж у — половина интереса долой. К о м м у н и с т — это
э к з о т и к а , а «так просто, сам п о себе», что ж е в этом занимательно­
го! Ч у ю известный холодок, не то, чтобы враждебность, скорее к а ­
к у ю - т о обиду: вот, ввязалась в разговор и только время потеряла.
Н у , я ее грабить не намерен. Отворачиваюсь к о к н у , за к о т о р ы м , буд­
то на любовное свидание, б е ж и т - т о р о п и т с я А в с т р и я . Л а н д ш а ф т , к а к
в Германии: т ы с я ч у раз у ж е перевиденный, ничего нового, ничего
возбуждающего. Берусь за с т а к а н с вином, и опять ее голос:
— Но в ы все-таки не немец.
— Нет, не немец.
— А к т о , простите?
— Русский.
В о т за это у ж е м о ж н о уцепиться, это т о ж е что-то из ряда вон
выходящее. И . . . да, и несуразное:
— К а к ж е так, р у с с к и й , а не коммунист.
Не объяснять ж е ей, к а к и почему, я не и з породы в е д у щ и х всю­
д у пропаганду: мы-ста вот такие, и не все русские к о м м у н и с т ы , а
есть даже и хорошие. Это, знаете л и , к а к - т о обидно: все время и з ­
виняться и просить прощения. П ы т а ю с ь отмахнуться:
— Я беспартийный.
— А такие бывают?
И так до самой В е н ы — несуразный, н е н у ж н ы й , пустой разго­
вор. И , к а ж е т с я , она обижена: г р у б и я н , все русские т а к и е ! Бог с
ней — у меня свое в голове. М н е хочется поверить, почувствовать,
что еду в б ы в ш у ю столицу громадной империи. Настраиваю себя
на мысль об императорах, о парадах: отсюда ведь все и началось,

т у т заварили п е р в у ю мировую, отсюда п о ш л и маршировать.. . К о ­
нечно, н и к о г о в отдельности не обвинишь, н и тех ж е самых австрий­
цев, — начали они, с т а к и м ж е успехом могли начать и другие. Это
к а к чума: не все л и равно, к т о заболел п е р в ы й и от кого пошла з а ­
раза дальше! К т о - т о д о л ж е н был заболеть первым и это просто н е ­
счастье и к с а , что задело его, а не соседа.
Но вот что удивительно: еду п о ч т и восемь часов и в п е р в ы й раз
встречаю человека, к о т о р ы й знает о фестивале, знает, что он б у ­
дет и даже кое-что из программы. У остальных отваливается ч е ­
люсть, когда спрашиваешь: «Вы на фестиваль?» — К а к о й ф е с т и ­
валь, что за фестиваль? Во-первых, н и к т о не знает. В о - в т о р ы х ,
один из сотни, з н а ю щ и й , машет р у к а м и : «Господь с вами, там ж е
к о м м у н и с т ы , это ж е коммунистическое!»
Это к а к когда-то в детстве было: по родительским воспомина­
н и я м , по и х восприятию, по рассказам героев « г р а ж д а н к и » , судили
попросту: к о м м у н и с т ы — это бандиты, те, которые р е ж у т , убивают
и грабят! Потом, правда, в ы я с н и л , ч т о есть, которые р е ж у т и у б и ­
вают, а все ж е не к о м м у н и с т ы , а бывают и такие, что к о м м у н и с т ы ,
но не р е ж у т и не убивают. Но, м о ж е т быть, это прямолинейное отно­
шение, это суждение к а к б ы с плеча, оно и есть самое верное, п о ­
тому что иначе идешь по л и н и и «серое-серое» и л и «серое — не очень
белое» и все расплывается и становится к а к - т о т а к : они — д р я н ­
ные л ю д и ш к и , да ведь и м ы не л у ч ш е , чего ж на н и х обижаться!
А потом попадешь в к а к у ю - н и б у д ь к о н ц л а г е р н у ю передрягу и име­
ешь достаточно времени пораздумать и о своих и о ч у ж и х грехах, и
вдруг начинаешь чувствовать, что х о т ь оно и т а к , да не совсем так.
Но о подобном еще будет случай поговорить, а п о к а пытаюсь от­
делаться от своей собеседницы, которой обязательно н у ж н о знать,
«а правда, что Петр В е л и к и й своих слуг на к о н ю ш н е порол, а п р а в ­
да, что Екатерина В е л и к а я сто шестьдесят т р и любовника имела?»
Но вот — слава Б о г у — подкатывает В е н с к и й вокзал и м о ж н о по
мокрому городу ехать в гостиницу. Ж а д н о в ы г л я д ы в а ю и з о к о ш к а
т а к с и : что это за Вена, где, где, — где б ы л и императоры, и к а к и е
у н и х дворцы, где они г у л я л и , что осталось на память о них? П у с т ь
мое любопытство т а к ж е наивно, т а к ж е бесцельно, к а к и л ю б о п ы т ­
ство моей собеседницы в поезде, — я ведь и м н и к о м у не д о к у ч а ю ,
даже таксисту: везти меня все равно надо, а вопросов я н и к а к и х не
задаю.
Вена — вальс «Дунайские волны», Рихард Ш т р а у с , голубой Д у ­
най. Вена — в е н с к и й ш а р м и венская грациозность, в е н к и — герои­
н и фильмов и театра. Вена — о к к у п а ц и я четырех, к и н о ф и л ь м «Чет­
веро в д ж и п е » . Вена — Пратер (не совсем ясно, что это такое), о г ­
ромное колесо, к а б и н к и , ходящие вверх и вниз. Вена — V I I М е ж -

дународный фестиваль молодежи и студентов. Самое длинное и са­
мое насущное. Вена — поле боя: к т о выиграет, к т о проиграет? Б о й
будет дан. Вена — город, в котором многое узнаешь, чего не знал
раньше, и многое, что знал, подновишь.
Изо дня в день льет дождь. Н а у л и ц у носа не в ы с у н е ш ь . И л и
бегай под з о н т и к о м , и л и через дорогу в к и н о , в театр, в кабак. С и ­
д и ш ь там, р а з м ы ш л я е ш ь : д л я чего, собственно, приехал. К т о - т о и
еще к т о - т о и я , к а к самая маленькая спица в очень небольшом к о ­
лесе, будем издавать газету и уверять делегатов на там-там-тамфестивале, что к о м м у н и з м это не хорошо и что бывает л у ч ш е . Г о ­
споди, но ведь к а к это старо! Ведь, к а ж е т с я , ничем д р у г и м в ж и з ­
н и никогда и не занимался. И н е у ж е л и это еще к о м у - т о не ясно,
н е у ж е л и все еще н у ж н о объяснять? Б у д у щ е е п о к а ж е т : да, н у ж н о .
Это ж е будущее продемонстрирует: уставать нельзя! К а к б ы н и
казалось тебе, самому ясно и понятно, д р у г и м не ясно, н у , и р а с п и ­
найся.
М о ж е т быть, стоит предвосхитить события и дать вывод. М ы ,
такие вот, «безродные», оторванные, бесприютные и к а к т а м еще?
— нам, конечно, хочется домой. Иногда д а ж е не и з патриотизма, а
просто т а к , к а к ребенок к р и ч и т : домой х о ч у , к маме! П у с т ь это т о ­
ж е патриотизм —, о словах спорить не стану. Но н а м действитель­
но очень хочется иногда домой. И к т о б ы там н и был, хоть распрок о м м у н и с т ы , а я все-таки поеду и х о т ь один раз, но в глаза и м —
с глазу на глаз, в кабинете, Б о г ведает где еще — т а к вот прямо:
а я д р у г о й и д р у г и м останусь, и х о т ь и другой, а все-таки здешний.
И, с к а ж е м , Петр В е л и к и й и л и там Суворов, и л и Александр Н е в ­
с к и й , они и для меня были. Да и, м о ж е т быть, в первую очередь для
меня и мне п о д о б н ы х . . .
Все это д и к а я мечта, к о ш м а р , но по ночам нередко снится: п р и ­
ехал и сказал, а там делайте, ч т о хотите. Иногда представляется:
приехал, сказал и ничего с тобой не случилось. Отправили тебя к у ­
да-нибудь, дали тебе ж и т ь , ж и в е ш ь — плохо л и , хорошо л и — ж и ­
вешь! Чего еще надо?
Т р и недели в Вене — больше т а к и х снов не будет. Остаюсь здесь,
«безродным», бесприютным, остаюсь здесь, хоть меня т у т на к у с к и
резать будут (не будут, это т а к просто к слову), остаюсь здесь —
потому что здесь воздух есть, а там. . . Но это т о л ь к о вывод, а ар­
гументация еще придет, и не в л о г и ч е с к и х силлогизмах, а в к а р т и ­
нах — пережитого, перевиденного и переспоренного. Изученного.
Мукой взятого...
Но п о к а что до этого всего еще далеко. И щ у п л а к а т ы фестиваля
— плакатов нет. Наконец, н а х о ж у несколько. Н а Пратере. Вот он
к а к о в , этот Пратер. И колесо т у т . Известно, главным образом, по
к и н о ф и л ь м у «Третий человек». Поднимаюсь в облака, оттуда ф о -

тографирую Вену. Ф о т о г р а ф и и и сейчас л е ж а т на столе — л е ж а т
и напоминают. Нет, не об императорах и не о парадах, напоминают
о п е р е ж и т о м л и ч н о : о Вене совсем другого порядка. И не о венском
шарме, и не о венской грациозности: о чем-то совсем, совсем другом.
И з у ч а е ш ь н о в ы й город и ч у в с т в у е ш ь , к а к близко здесь то, ч т о в
Германии — парадокс, не правда ли? — в разделенной пополам, р а з ­
резанной Германии, очень, очень далеко. К а к и е к о м м у н и с т ы , где
к о м м у н и с т ы , что т а к о е коммунисты? Н у да, м о ж н о полететь в Б е р ­
л и н и там встать, с к а ж е м , у Б р а н д е н б у р г с к и х ворот: тогда у в и д и ш ь
фольксполицистов и дальше к у с о к , отрезок п у с т о й у л и ц ы . Но здесь
это к а к - т о совсем иначе. Например, магазин. Продаются автомаши­
н ы . Прошел мимо, повернул обратно. М е л ь к н у л о перед глазами, с н а ­
чала к а к - т о не зарегистрировалось в сознании, а потом встало непо­
средственно перед-взглядом: надо обязательно проверить, не поме­
рещилось л и . И действительно, автомобили-то н а ш и : «Волга», «Мос­
к в и ч » . . . Стоят р я д к о м , к а к будто это не чудо, к а к будто это само
собой разумеется.
Тогда начинаешь разглядывать номера автомобилей на улице и
в и д и ш ь то, чего не замечал раньше: с к о л ь к о и х т у т , из Ч е х и и , и з
Югославии, из Болгарии, изо всех стран по т у сторону — по т у сто­
рону добра и зла, п о т у сторону в с я к о й человечности . . . Подходишь,
щ у п а е ш ь пальцами: к а к будто свое, к а к будто родное и, все ж е , к а ­
кое далекое.
Но не в этом дело: фестиваль идет, близится. Завтра п р и е з ж а е т
первая делегация: к и т а й ц ы . Д л я человека, родившегося и вырос­
шего в К и т а е , это событие. В редакции ш у т я т : т в о и з е м л я к и , тебе и
встречать. И действительно, сердце у с к о р я е т темп. Свои — с к о л ь к о
с н и м и вместе соли съедено. У в и ж у , поговорю: а вдруг з н а к о м ы й
кто . . .
С фоторепортером-австрийцем едем на вокзал. У л о ч к и больше
у з к и е , тесные, т а к с и едва протискивается. Н а вокзале не то, ч т о б ы
толпа, но народу изрядно. Состав т а к о й : слезливые с т а р и ч к и , под
нос себе подпевающие «Интернационал», и зеленая молодежь в фор­
ме австрийского комсомола. Называется он иначе, да ведь н е в н а ­
з в а н и и дело! Н а д у в а ю т воздушные ш а р ы , на шарах б у к в ы : добро
пожаловать! В фойе вокзала репетирует оркестр. Е м у что б ы н и и г ­
рать, абы деньги п л а т и л и . П о к а что играет больше под «Дунайские
волны».
Сидим в ресторане: четверть часа, полчаса. Громкоговоритель
извещает: «Поезд особого назначения из Б у д а п е ш т а в В е н у с к и т а й ­
с к о й делегацией на V I I там-там-там-фестиваль п р и х о д и т по плану».
И у ж е толкаемся на перроне и у ж е с л ы ш и м то ч у т ь ощутимое
дрожание рельс, что т а к мило сердцу всякого встречающего. Оркестр
— т у ш , оркестр — «Интернационал». П о ю т п о - н е м е ц к и , п о - к и т а й -

с к и , п о - р у с с к и (на перроне масса народу и з советской миссии — встре­
ч а ю т «младших братьев»).
Н и к т о не даст нам избавленья,
Н и Бог, н и царь и н и герой.
Добьемся м ы освобожденья
Своею собственной р у к о й .
С т а р и ч к и п у с к а ю т с я в р ы д а н и я : вспоминают молодость, когда
все это было страшно модно и ох, к а к «прогрессивно»! — когда т а к
приятно было чувствовать себя «независимым» — сам, дескать, все­
го добьюсь и н и к а к о й помощи мне не н у ж н о . С тех пор, конечно,
кое-что изменилось и, например, о т атомной и п р о ч и х водородных
бомб избави нас Б о ж е , но ведь с т а р и ч к и п л а ч у т - т о не по тому, что
есть, а по тому, что было. М о л о д е ж ь горланит т а к , к а к горланит в с я ­
к а я молодежь. У р а и всякие прочие п ь я н я щ и е вещи.
Х в а т а ю т китайцев за р у к и : мир, д р у ж б а , д р у ж б а , м и р ! Поцелуи,
объятья, ц в е т ы ! Опять поют:
Песню д р у ж б ы запевает молодежь,
Молодежи, молодежь.
Э т у песню не з а д у ш и ш ь , не убьешь!
И у ж е кого-то в стороне л у п я т . К т о - т о п ы т а л с я раздавать к а ­
кие-то л и с т о в к и и его бьют, п р и ж и м а я к тендеру паровоза. О н сто­
нет и пытается вырваться и з р у к , в ц е п и в ш и х с я в него со всей стра­
стностью, на к а к у ю только способна толпа, поднятая песней и воп­
лем. «Не убьешь, не убьешь» — не у б и л и ! Подоспела п о л и ц и я и п о ­
страдавшего выносят с вокзала — в к р о в и , д ы ш и т т я ж е л о . Не
важно!..
Песню д р у ж б ы запевает м о л о д е ж ь . . .
Ему по виду — лет двадцать, совсем молоденький. Явно из ав­
стрийцев. Т о ж е что-то такое свое хотел проповедовать, — о к а з ы ­
вается, нельзя.
Н е убьешь, не у б ь е ш ь . . .
Побитого забыли. К и т а й ц ы строем ш а г а ю т по вокзалу, с п у с к а ­
ю т с я в туннель, в ы х о д я т на у л и ц у . Заговорить с ними? Пытался.
— В ы откуда?
— И з Тибета, тибетец я.
А говорит на ю ж н о м наречии: то-есть он и з района К а н т о н - А м о й Сватоу. О ч е м ж е говорить? Говорить не о чем: надо хватать т а к с и
и нестись в р е д а к ц и ю :
«Вчера в Вену прибыла первая официальная делегация на Все­
м и р н ы й фестиваль молодежи и студентов. В 5 часов 40 м и н у т ве­
чера специальный поезд из Будапешта привез 400 делегатов из к о м ­
мунистического К и т а я и 200 корейцев из северной части страны».

В редакции ж е добавляется еще одна деталь, которая мне, п р о ­
ведшему время на вокзале, не могла б ы т ь известна:
«На венгерской пограничной станции Хедьешхалом к и т а й с к у ю
и к о р е й с к у ю делегации о ж и д а л а большая толпа венгров, привет­
ствовавшая п р о е з ж а ю щ и х . Тем не менее, двери вагонов о т к р ы т ы
не были и только г л а в ы делегаций в ы ш л и из поезда».
«Прочитал фразу: «в наше динамическое время, в н а ш у дина­
м и ч е с к у ю эпоху» — дернулся! Автор, м о ж е т быть, не г л у п , но обя­
зательно не без налета пошлости». К т о это сказал? — не помню.
К т о - т о сказал и б ы л к а к будто прав. К а к будто, потому что вре­
мя и эпоха действительно п о л н ы д и н а м и к и и т у т бесполезно у т в е р ­
ж д а т ь , что люди-де всегда т а к думали. В и к т о р и а н ц ы — думали так
и л и не думали — в динамическую э п о х у не ж и л и , а м ы ж и в е м . Ж и ­
вем во времена, когда меняется человеческое сознание. Не в к о м ­
мунистическом смысле и стиле, а в к а к о м - т о совсем ином, м о ж е т
быть, в том, о котором говорил Бердяев, у т в е р ж д а в ш и й : дни родово­
го христианства сочтены. Раньше с ы н ш е л за отцом и был х р и с т и а ­
н и н о м по инерции, по п р и в ы ч к е . Теперь к а ж д ы й будет выбирать
сам для себя.
В с я к и й переломный век непременно выставляет требование: х л е ­
ба и зрелищ! Т а к было с римлянами, т а к с нами. Насытившись, бе­
ж и м занимать места на арене. И т у т , в общем, совершенно все рав­
но, что нам п о к а ж у т : м о г у т показать футбол, м о г у т бой б ы к о в , а
могут так, к а к т у т — «марш молодежи за мир и д р у ж б у » . И д у т ,
шагают, к р и ч а т . Громкоговоритель выбрасывает однообразные в ы ­
к р и к и : мир, д р у ж б а — д р у ж б а , мир! Толпа всегда непритязательна,
ее и это удовлетворит. Н у , ладно, п р е д п о л о ж и м , действительно, мир
и д р у ж б а ! Но вот, вспоминается дискуссия у Дома и с к у с с т в . Т а к ж е
австрийский коммунист к р и ч а л голосом, у д а р я в ш и м по слуху, к а к
т у п о й топор: м ы за мир, м ы за д р у ж б у ! И к т о - т о и з т о л п ы ехидно
заметил: а дальше что?
Все это милые и хорошие слова, но ведь только слова. Что з н а ­
ч и т , м ы за мир и за д р у ж б у ? И что з н а ч и т — мир? Ведь м ы дейст­
вительно утеряли ощущение непосредственности ж и з н е н н ы х проб­
лем. Потому нам м о г у т врать, потому м ы т а к легко верим словам.
Потому м ы ищем, чтобы нам о мире сказали и вовсе не ищем, ч т о ­
б ы поглядеть на него, к а к о в он из себя.
М и р это противоположное войне — и л и не так? К а к будто так.
Но тогда ч т о ж е т о л к у к р и ч а т ь «мы за мир» и в то ж е время вести
войну, на кого-то наступать и к о м у - т о пророчить н е и з б е ж н у ю г и ­
бель? Ничего, к а к и м - т о образом умещается в сознании. Современ­
н ы й человек все умеет р а з л о ж и т ь по полочкам т а к , что левая сто­
рона мозга не знает, о чем думает правая.
М е н я , вероятно, у п р е к н у т : почему т а к мало о коммунизме и о
коммунистах? О т в е ч у : к о м м у н и з м и к о м м у н и с т ы это нечто само со-

бой разумеющееся, это бактерии, бациллы определенной болезни,
но — простите — бациллы м о г у т ж и т ь и размножаться только в со­
ответствующей среде и эту среду создаем м ы с вами, м ы все. К о г ­
да м ы , мельком скользнув взглядом по заголовку: «Только к а ж д ы й
шестой человек на этой земле имеет возможность ежедневно есть
досыта», идем набивать себе чрево, разве м ы не создаем т у сыво­
р о т к у , в которой к о м м у н и з м м о ж е т плодиться и размножаться? И то
ж е самое, когда м ы утверждаем: н у , большое событие, т р и миллиона
китайцев померло о т к а к о й - т о болезни, т а к ведь то к и т а й ц ы ! Это
только два примера из миллиона.
Надо с к о м м у н и з м о м бороться? К о н е ч н о , надо. Вопрос в том, к а к ?
Бороться л и словами и л и делами? М ы предпочитаем словами и в
этом т о ж е наше время.
М е ж д у делом — п у с т ь о н и там, на арене, п р о д о л ж а ю т м а р ш и ­
ровать — р а с с к а ж у два небольших эпизода. У л и ч н ы й диспут. Ч е ­
ловек с манерами, в к о т о р ы х презрения больше, чем чего-нибудь
другого, л и к в и д и р у е т оратора, поносящего к о м м у н и з м . «Ну, предпо­
л о ж и м , действительно есть концлагеря и в с я к и е там у ж а с ы , откуда
в ы знаете, что это плохо? В с я к а я эпоха рождалась в о к р у ж е н и и
у ж а с о в . Т а к и теперь: у ж а с ы это только свидетельство того, что
старый мир умирает». И , знаете, оратор в ы к р у т и т ь с я не может. Не
м о ж е т потому, что на всякое его слово находится десять в о з р а ж е ­
н и й . « В ы говорите, человека нельзя убивать — почему нельзя?» —
«То-есть к а к это почему?» — «А вот т а к , очень просто — почему?»
П р и х о д и т с я изворачиваться. Б и о л о г и ч е с к и й з а к о н п р о д о л ж е ­
н и я рода, у в а ж е н и е к человеческой личности, з а к о н справедливо­
сти. . . «Но ведь все это только слова. Мало л и к а к и х слов м о ж н о
наговорить. А я вас к о н к р е т н о спрашиваю: почему человека нель­
з я убивать? Очевидно, потому, что в ы з о в у т полицию. Н у , а если я
в ы ш е п о л и ц и и стою, если п о л и ц и я мне подчиняется: почему я тогда
не м о г у человека убить?»
С к а ж е т е , ш у т к а , парадокс — сноб, на которого не стоит обра­
щать внимания. Д у м а ю , не т а к просто. Вопрос и вправду г л у б о к и й :
почему человека нельзя убивать, нельзя избивать? Потому что мои
у б е ж д е н и я мне этого не позволяют? А если найдется другой — и н а ­
ходится, — ч ь и у б е ж д е н и я п р я м о - т а к и д и к т у ю т ему: убей! — тогда
к а к ? А плевать он хотел на все в а ш и биологические и прочие з а к о ­
н ы . О н ж и в е т т а к , к а к ему его, а не ваша совесть, подсказывает. И
ему его совесть, м о ж е т быть, подсказывает, что чем больше людей
убиваешь, тем меньше и х на земле и тем легче будет ж и з н ь оста­
ю щ и х с я . Н у , х о т я б ы по п л а н у Ш и г а л е в а .
Ответа сам давать не стану. Л у ч ш е несколько слов о другой дис­
к у с с и и , т о ж е на улице — в эти д н и у л и ц ы В е н ы п о л н ы спорящих.
С п о р щ и к и : с т у д е н т - к а т о л и к и у б е ж д е н н ы й коммунист. Почему ч е ­
ловека нельзя убивать? Почему м о ж н о возражать против эпохи,

р о ж д а ю щ е й с я в ужасах? Потому что человек есть образ и подобие
Б о ж и е . К о м м у н и с т смеется. К а т о л и к смеется, когда к о м м у н и с т рас­
сказывает ему, к а к хорошо будет на этой земле, если человечество
настроит множество фабрик и заводов. Расходятся врагами. Н а с т у ­
пает т а к о й момент, когда дальнейший спор бесполезен: то-есть п р о ­
сто не о чем больше разговаривать. К а ж д о м у ясно: н у что я с т о ­
бой стану дальше говорить! И н и к а к о г о мира м е ж д у нами быть не
может. Не м о ж е т быть и д р у ж б ы .
С ц е н к и , достойные того, ч т о б ы над н и м и серьезно задуматься:
п о л и т и ч е с к и й спор растворяется в к а к и х - т о туманностях, в конце
концов становится совершенно неясно, о чем именно идет речь. И
к т о прав. И к т о виноват. И вообще, м о г у т л и быть правые и вино­
ватые. А , м о ж е т быть, все одинаково п р а в ы и одинаково виноваты,
потому что, в конце концов, ничего окончательного и всеобщего д а н ­
ного и заданного не существует, а именно т о л ь к о биологический з а ­
к о н сохранения рода и полицейские, которые иногда этот з а к о н о х ­
раняют, а иногда — по п р и к а з у — с презрением от него о т м а х и ­
ваются. Либерализм в м ы ш л е н и и в к а к о м - т о п у н к т е , в к а к о й - т о
т о ч к е сходится с материализмом, с коммунизмом.
И две в е р ы , два у б е ж д е н и я . Т у т все ясно и прочно. Враги. Н и ­
к а к о г о компромисса, н и к а к о г о мира, н и к а к о й д р у ж б ы . Война. Обя­
зательно война, х о т ь и не обязательно с атомными и водородными
бомбами. Война сознаний, и з к о т о р ы х одно д о л ж н о , в к о н ц е концов,
свести на нет другое. «Носители сознания» — сейчас ведь н а у ч н ы е
т е р м и н ы в ходу — останутся, а само сознание станет д р у г и м .
Но вернемся назад, на Стадион. М а р ш продолжается. Б р а з и л и я ,
К и т а й , Советский Союз, Западная Германия, Восточная Германия,
и т а л ь я н ц ы , ф р а н ц у з ы . . . Господи, сколько и х т у т — сколько и х ,
к у д а и х гонят? Думается, н и к т о и х не гонит, о н и сами идут. М а р ш и ­
р у ю т и рады возможности в ы к и д ы в а т ь н о г и в т а к т с д р у г и м и . И
рады стать, к а к в с я к и й , и д у щ и й рядом. И р а д ы перестать б ы т ь са­
м и м и собой. И рады возможности к р и ч а т ь , а не думать. Это т о ж е
время и его знамение. Человек не хочет быть человеком. И л и всет а к и хочет, но ему мешают?
Потом речи, речи, речи — о мире, о д р у ж б е , о необходимости ч т о то делать и чего-то не делать. О том, что н у ж н о собираться вот т а к ,
вместе, к а к м о ж н о чаще. Зачем собираться, почему собираться?
Да, ей-Богу, у себя дома, в т и ш и н е своей к в а р т и р ы , отдохнув, об­
думав все, оценив все человеческие слабости, я к о всякому с гораз­
до большим снисхождением отнесусь, чем если меня заставят бес­
конечно маршировать, к р и ч а т ь — «мир, дружба» и если я потом
ближнего своего встречу, а у меня на ногах десяток мозолей. Но и
т у т опять время: «динамическое время, динамическая эпоха!»
Встречи, знакомства, комические эпизоды. В Доме прессы на тер­
р и т о р и и фестиваля встречаю человека. О н т е м н ы й с лица, непонят-

н ы й . Сует р у к у : «мир, дружба!» Э т и два слова по-немецки. Н а ч и ­
наем разговор: нет, говорить нельзя. У него немецких два слова, а н ­
г л и й с к и х четыре, остальное на я з ы к е непонятном. Ударяет к у л а к о м
в грудь: «Багдад, И р а к — мир, дружба!» Делаю то ж е — то-есть к у ­
лаком в г р у д ь и: «Москва, Россия — мир, дружба!»
Это другая сторона медали. Маршировать и т о н у т ь в массе, а
потом, проснувшись, все-таки и с к а т ь более тесного к о н т а к т а с б л и ж ­
ним, и с к а т ь к нему п р и к о с н у т ь с я : «мир, дружба!» Н а этом с п е к у л и ­
р у ю т , из этого устраивают международное зрелище, но тяга к этому
есть. Не потому л и и верится, ч т о эпоха не на закате, а на переломе?
Совсем это не конец, а только начало. Начало чего-то совсем нового,
совсем иного. К о м м у н и с т ы с т а н у т уверять: начало к о м м у н и с т и ч е ­
ского общества, коммунистического сознания! Вздор! Я в Вене н и
одного убежденного коммуниста не видел и не видел н и к а к о г о к о м ­
мунистического сознания. Я видел борьбу д в у х моментов: т я г и к
массовости и «образа и подобия»! Иногда побеждало то, иногда д р у ­
гое. На празднике, где все д о л ж н о было бы, к а ж е т с я , б ы т ь с п л о ш ­
ной радостью, ярче, чем где-нибудь, проявилась ш и з о ф р е н и я совре­
менного сознания. Его раздвоенность, его к а к а я - т о неприкаянность.
Где остановиться, на чем, во что поверить?
А л ж и р ц ы , арабы, н е г р ы , б р а з и л ь ц ы •— сколько и х было, с к о л ь к о
раз ж а л и о н и мне р у к и , с к о л ь к о раз уверяли: м ы не к о м м у н и с т ы ,
Б о ж е сохрани, м ы только за мир и за д р у ж б у !
Мир и дружба!
Простите, но до чего ж е сильной д о л ж н а б ы т ь тяга к м и р у и
дружбе, если т ы с я ч и ю н о ш е й и д е в у ш е к приехали сюда со всего
света, х о т ь большинство и з н и х совсем не согласно с тем, что т у т в
п р и н ц и п е происходит! Но и м к а ж е т с я , что если очень часто повто­
рять эти слова и если часто встречаться, удастся сломать все пере­
городки и н а й т и общий я з ы к . А , м о ж е т быть, о н и и п р а в ы , м о ж е т
быть, это действительно так, м о ж е т быть, эта тяга к а к раз и есть
самое знаменательное и самое замечательное в нашем времени, в
нашей «динамической» эпохе!
Набегавшись за день, навстречавшись, о з н а к о м и в ш и с ь , — р у к а
вспухает от п о ж а т и й , — вечером идешь в «хойригер». Знаете, что
это такое? К р е с т ь я н и н получает разрешение торговать вином у се­
бя на дому. В садике расставлены столики, играет оркестр. Ехать
п р и х о д и т с я через всю В е н у — «хойригер» всегда в пригородах, что
естественно. По дороге обращаешь внимание: стоят автомобили, в
к а б и н к а х т о с к у ю т ш о ф е р ы . Что это — капиталистическая э к с п л у а ­
тация? Ничего подобного, к а п и т а л и с т теперь не часто позволяет се­
бе надругательство над человеком: сам ж е о к а ж е т с я в накладе. А
позволит — ему профсоюз запретит. Разгадку находишь, когда
в з г л я н е ш ь на номер м а ш и н ы : автомобили с т о с к у ю щ и м и шоферами
сплошь и з стран коммунистического блока. «Человек — это з в у ч и т

гордо». З в у ч и т — возможно, но не выглядит. В ы г л я д и т это совсем
не гордо, в ы г л я д и т это даже очень ж а л к о .
Доезжаем, идем в л а в о ч к у запасаться съестным — в «хойригер»
м о ж н о п р и х о д и т ь со своим кормом и потому п о ч т и всегда через д о ­
рогу лавочка, где м о ж н о к у п и т ь все: колбасу, сыр, сардинки. . .
Старая Вена — Вена времен до первой мировой в о й н ы . Оркестр,
в котором с к р и п к а играет г л а в н у ю роль, не знает современности.
Один ш т р а у с о в с к и й вальс за д р у г и м . Чистое небо с я с н ы м и звезда­
ми. К т о - т о в у г л у поет т и х и м голосом. Н е у ж е л и и это — наше вре­
мя, н е у ж е л и и это — «наша динамическая эпоха»? Очевидно, да,
очевидно, не все потеряно. Надо уметь ж д а т ь : «претерпевший до
конца спасется».
Если дашь ч у т ь побольше на чай, становишься «эксцелленц».
Русский? — г м , удивительно, несмотря на о к к у п а ц и ю , несмотря на
«четырех в д ж и п е » , нет-нет, да и н а т о л к н е ш ь с я на человека, д л я
которого р у с с к и й — обязательно к н я з ь — «эксцелленц», а у ж если
на чай побольше дашь, то т у т гляди, к а к б ы и в великие к н я з ь я не
угодить!
Н о т а к о й вечер стоит многого. Н а другой день с н о в ы м и силами
к и н е ш ь с я в этот водоворот с д и к и м именем « V I I Всемирный ф е с т и ­
валь молодежи и студентов за мир и д р у ж б у » . К а к о й мир, к а к а я
дружба? К т о с к е м подрался и кого с к е м следует мирить?
Во вторую мировую войну мне приходилось встречаться с т а к
называемой «японской военщиной», с к р и ч а в ш и м и : «построим к р ы ­
ш у о восьми у г л а х , Я п о н и я будет к р ы ш е й над миром!»
• Сойдем в д о л и н ы —
Д о л и н ы зальем м ы к р о в ь ю .
Взойдем на г о р ы —
Усеем т р у п а м и г о р ы .
И Я п о н и я будет к р ы ш е й над миром.
Позднее, в Западной Германии, я наталкивался на у б е ж д е н н ы х
нацистов (их достаточно и в Восточной Германии, т а м о н и гораздо
крепче сидят). О н и глядели на меня с презрением. Д л я н и х я был
р у с с к и й варвар. О н и ж а л е л и , что меня н и к т о вовремя не с у н у л в
газовую камеру. Я на н и х не обижался. Это б ы л и р е л и к в и и п р о ш л о ­
го — печальные р е л и к в и и , г н у с н ы е р е л и к в и и , но все ж е т о л ь к о
реликвии.
М н е приходилось сходиться с в ы с к о ч к а м и и н у в о р и ш а м и , в ы ­
росшими на задворках и нахальством п р о б и в ш и м и себе п у т ь в п е р ­
вые р я д ы . О н и хотели меня к у п и т ь , к а к п р и в ы к л и п о к у п а т ь все.
Почем, сколько стоит? В ы т а с к и в а л и чековые к н и ж к и и ж д а л и с
у л ы б к о й . И м в голову не приходило, что есть и непродающиеся.
В Вене я встретился с «советскими людьми». Ради Бога, не п о й -

мите меня превратно: мне и во сне не снилось называть всех оби­
тателей Советского Союза «советскими людьми», тем более, что тер­
м и н этот сам по себе совершенно бессмыслен. Что з н а ч и т — со­
в е т с к и й человек? Тот, к о т о р ы й советуется? Т а к ведь, т а к называе­
мые «капиталисты», советуются гораздо больше и гораздо чаще.
О н и советуются с б и р ж е в ы м и маклерами, советуются с адвоката­
ми. . . Что ж они — советские л ю д и , что ли? Нет, я беру официаль­
н ы й термин, о ф и ц и а л ь н ы й лозунг: «создадим нового, советского ч е ­
ловека». Создали. Нового в нем мало и совсем недаром начал я с
японской в о е н щ и н ы и с нацистов. Все это звери одной породы. О н и
все знают, о н и все т а й н ы разгадали, о н и все постигли. И м осталось
только поучать д р у г и х , и м осталось, по в о з м о ж н о с т и , убирать д р у ­
г и х с дороги. Но на я п о н с к у ю военщину и на гитлеровских к о р и ч неворубашечников нашлась управа — когда найдется управа на
этих?
Речь идет не о тех, к т о к а ш у расхлебывает, а о тех, к т о ее з а ­
варил и варит дальше: речь идет о «передовых л ю д я х н а ш е й эпо­
х и » . И х в Вене собралось видимо-невидимо, о н и были везде, за всем
наблюдали, но не для того, ч т о б ы чему-нибудь н а у ч и т ь с я , а для т о ­
го, чтобы «не потерпеть» — помните щедринское: «зачем» и «не
потерплю»? О н и не терпели — меня, например. О н и меня н а з ы ­
вали «безродным космополитом».
«Простите, но с к а к и х это п о р к о м м у н и с т ы стали проповедовать
национальный шовинизм»?
Это мой вопрос. У н и х ответа не было, у меня нашелся. С т е х
пор, к а к к о м м у н и з м стал реликвией, архаизмом, п е р е ж и т к о м де­
вятнадцатого века, музеем; с т е х пор, к а к о н отстал от общечелове­
ческого м ы ш л е н и я и от общечеловеческого сознания по к р а й н е й
мере на полстолетия. С т е х пор к о м м у н и з м проповедует националь­
н ы й ш о в и н и з м , с тех пор к о м м у н и с т ы в ы н у ж д е н ы стать хамелео­
нами, с тех пор о н и д о л ж н ы непрерывно лгать.
«Мне дома говорили, что на Западе много автомобилей. Н у , я
г л я ж у . Т а к в любом среднем советском городе и х в т р и раза больше!»
Не л о ж ь ? И , ради Бога, не подумайте, что слышал я это от «сред­
него советского человека». Человек б ы л не средний, а очень даже
«выше среднего», о н был писателем. И х было н е с к о л ь к о — «ком­
сомольский поэт» Долматовский, О ш а н и н , другие — и один из н и х
меня обозвал «безродным космополитом», требовал, чтобы я ехал
на родину. Зачем родине безродные космополиты? На это он не о т ­
ветил. Н о , очевидно, н у ж н ы .
Д р у г о й вопрос: не л у ч ш е л и , ч т о б ы безродные космополиты —
раз у ж о н и все равно к о с м о п о л и т ы — оставались за границей и т у т
делали свое дело: «за м и р и д р у ж б у » ?
«Вы т у т н и к о м у не н у ж н ы , болтаетесь, к а к нечто в проруби!»
Н е н у ж н ы ? К т о не н у ж е н ? Ш а л я п и н не н у ж е н , Б у н и н не н у ж е н ,

С и к о р с к и й не н у ж е н , моя малость не н у ж н а ? А к т о решает — н у ж е н
и л и не н у ж е н ?
Спор в этом плане прекратился. К а ж д ы й остался п р и своем у б е ж ­
дении. Вернее т а к : я п р и своем у б е ж д е н и и , он п р и своем отсутст­
в и и у б е ж д е н и й . К у п л я - п р о д а ж а н е состоялась и т у т . Решали по со­
вести — один, п о ее отсутствию — другой.
Н о вот к а к о в ы б ы л и мои последующие р а з м ы ш л е н и я . Средневе­
к о в ы й человек — о н б ы л и в отдельных окаменелостях сохра­
н и л с я до нашего времени — с у д и л : человек есть подобие Б о ж и е ,
образ того, К т о его создал. Человек сам в себе носит свою цель
и свое задание. Человек сам п о себе « н у ж е н » .
К а к думаем мы? Иначе. Я не посмел прибегнуть в споре к т а к о ­
м у аргументу. Я заговорил о Ш а л я п и н е и о Б у н и н е : они « н у ж н ы » ,
а мы? -— м ы , м о ж е т быть, даже не т а к у ж и « н у ж н ы » . М ы , очевид­
но, только тогда « н у ж н ы » , когда м ы в строю, к о г д а м ы маршируем,
и л и когда м ы ч т о - н и б у д ь очень особенное сделаем для д р у г и х . В ы н ь
нас и з строя, заставь к а ж д о г о б ы т ь самостоятельной единицей и м ы
— т о л ь к о тень человека.
Еще резче: человек — т о л ь к о часть общего, а общее это масса
и человек без массы — н и ч т о .
Н о не т о л ь к о отрицательное есть в этом. Есть и положительное.
Простоте, Мордовцев в свое время н и ч т о ж е сумняшеся сочинял
«черных дьяволов» и дьяволы б ы л и г о р ц ы , а р у с с к и е б ы л и очень
хорошие. И когда р у с с к и е убивали горцев, это было замечательно,
но если горец наступал р у с с к о м у на мозоль, его следовало за это
п ы р н у т ь ш т ы к о м . К о м у сейчас придет в голову судить так?
Подтверждение? Еще один у л и ч н ы й случай. Простите, что я
все об улицах, но самое интересное происходило в Вене э т и х дней
действительно на улице, где обнажались д у ш а и сознание. Я —
только свидетель. Разговаривают другие. Р у с с к и й с «советским».
Человек с роботом.
«Что в ы здесь делаете, что в ы т у т потеряли?»
«Потерять — ничего не потерял, а делать — многое делаем».
«Например?»
«Например, строим объединенную Европу».
«Да вам-то к а к о е дело!»
«То-есть к а к это к а к о е дело? М ы , р у с с к и е — европейцы, всег­
да и м и были».
Внутренне к р и ч у — «браво»! О н д а ж е не знает, н а с к о л ь к о он
прав. О н знает Россию и знает Западную Европу. Я знаю А з и ю , я
А з и ю очень люблю, н о дома я — р у с с к и й , в ы р о с ш и й в А з и и , — всет а к и т о л ь к о здесь, в Европе. Здесь м и л ы е мне м о г и л ы , здесь п а м я т ­
н и к и моего п р о ш л о г о . . . М ы строим объединенную Европу — мы?
А почему нет? Почему н а м н е в к л ю ч и т ь с я ? С п о р я щ и й прав: это,
м о ж е т быть, н а ш а первая и н а ш а главная задача и очень скоро —

хочется верить — п р и д у т дни, когда р у с с к и й не сможет сознавать
себя р у с с к и м , не сознавая себя в то ж е время и европейцем. И н а ­
с т у п и т время — п у с т ь з в у ч и т сегодня фантастически — будем м ы
дома везде, от Лиссабона до Владивостока, и португалец, студент
Московского университета, с к а ж е т : н а ш университет!
Не соблазняет, не привлекает? Неверно, соблазняет и привле­
кает всех. А если молчим, то именно потому, что перспектива с л и ш ­
к о м заманчивая!
И х шесть человек — у к а ж д о г о своя фигура, свое лицо, у всех
— одинаковая душа, одно и то ж е сознание. Не это л и называется,
«душу свою погубить» — убить? О д и н говорит, другие поддакивают,
говорит другой, поддакивает т о л ь к о - ч т о говоривший. Роботы, со­
шедшие с конвейера. А говорят к а к будто разумно:
«Ну, что вам т у т делать! В ы человек не совсем без таланта и не
совсем г л у п ы й . К о н е ч н о , у нас имеются р а с х о ж д е н и я во взглядах,
но ведь это мелочи. Главное, мир, главное, д р у ж б а . А для вас, глав­
ное, быть со своим народом».
Все! М и р и д р у ж б а , д р у ж б а и м и р ! Я и м не ответил, но я — после
недавно подслушанного разговора — подумал: народу своему х о ч у
п о с л у ж и т ь , но именно тем, что взорву несколько перегородок и
вдруг к а ж д о м у европейцу станет ясно: это и над его родиной изде­
ваются, это его соотечественников ссылают в Сибирь. Пастернак —
его писатель и за Пастернака он д о л ж е н биться т а к ж е , к а к станет
биться за К а м ю и л и Грэхэма Грина.
Фестиваль начинает распадаться. Одна г р у п п а за д р у г о й п о к и ­
дает его, п у б л и к у е т свое заявление. Все з в у ч и т к а к будто очень п о ­
л и т и ч е с к и , но на самом деле? — на самом деле не возмущает л и
людей нечто гораздо более глубокое, ч е м в с я к а я политика? «Иные,
л у ч ш и е потребны н а м права — и н а я , л у ч ш а я потребна н а м свобода».
Н е во и м я л и этой «лучшей свободы» у х о д я т о н и в сторону, в ы х о ­
дят из рядов, перестают маршировать? К а к много вопросов и к а к
мало ответов! И д а ж е т а к вот, совсем в б л и з и наблюдая, н и ч е г о о к о н ­
чательного сказать не м о ж е ш ь и только вгадеешься: дай Бог, ч т о б ы
я б ы л прав и ч т о б ы это было не т а к поверхностно.
«Завтра н и к о г д а не приходит, в мире царствует вечное сегодня»
— т а к по Бернарду Ш о у . К а к в действительности? Ш е с т ь секунд
требуется человеку, чтобы зарегистрировать неуловимое «сейчас».
Ш е с т ь секунд, когда н е т н и «сейчас», н и «было», н и «потом», шесть
секунд «ничьей земли».
Завтра н и к о г д а не приходит? И л и , наоборот, сегодня не сущест­
вует, существует только вечное завтра? Б у д у щ е е реальнее настоя-

щего. Настоящее — к и р п и ч и к , а будущее — здание, в котором к и р ­
п и ч и к занимает свое, достойное и л и недостойное, место. Во и м я бу­
дущего! — но зачем кричать? Все во и м я будущего — и доброе и
злое. Во и м я будущего маршировали на Стадионе, во и м я будущего
собирали V I I Всемирный фестиваль молодежи и студентов за мир
и д р у ж б у , во и м я будущего спорили на у л и ц а х .
И л и вчерашнего? Вчерашнее — т о ж е реально, оно висит г р у ­
зом на шее, не всегда легко от него избавиться. Вчерашнее — бал­
ласт, к о т о р ы м н а г р у ж е н ы м ы все. К а к у й т и от него, к а к очиститься,
к а к стать достойным вечного завтра?
Во и м я вчерашнего п л а к а л и с т а р и ч к и на вокзале, во и м я вче­
рашнего пели «Интернационал», во и м я вчерашнего — и это так —
маршировали — это т о ж е балласт. Невероятное, невыносимое п е ­
реплетение д в у х несочетаемых — вчера и завтра.
Н о есть и х у ж е парадокс: будущее, эксплуатируемое во и м я вче­
рашнего. Во и м я будущего к р и ч а л и : «за мир и д р у ж б у » ! Во и м я бу­
дущего хотели д р у г друга понять и н а й т и к л ю ч к сердцу д р у г и х .
Во и м я вчерашнего приехали сюда роботы, сошедшие с конвейе­
ра, во и м я вчерашнего звали они меня домой, на «родину», во и м я
вчерашнего собрали они людей. Вот где настоящая борьба, вот где
решается все.
Поезд начинает перебирать колесами. Вена у х о д и т в прошлое:
больше этого никогда не будет, больше это н и к о г д а не повторится.
В о к з а л пропадает и з глаз. Все церемонии о к о н ч е н ы . П а р т б ю р о к р а т ы т о ж е разъехались по домам. О н и нас н и в чем не убедили, м ы и х
т о ж е . Зато к а ж д ы й н е м н о ж к о л у ч ш е знает врага, зато к а ж д о м у яс­
нее стало, за что именно боремся, почему д о л ж е н быть порох в п о ­
роховницах, почему не д о л ж н ы з а т у п и т ь с я ш а ш к и .
Господи, доколе будущее будет приноситься в ж е р т в у прошлому,
Господи, доколе дряхлые с т а р и ч к и б у д у т символом н а ш е й молодо­
сти, Господи, доколе! Но у ж е поезд несет меня назад, в Германию,
и начинаются будни, к а ж д ы й день к о т о р ы х будет освящен памятью
о происшедшем и будет требовать и будет предъявлять свои усло­
в и я и будет з а с т а в л я т ь . . . Т о л ь к о не поддаться обману, не ослеп­
н у т ь , не п о й т и в н о г у со всеми, не соблазниться «всемством». У д е р ­
ж а т ь с я на к р а ю , быть всегда м о л о д ы м . . . и не уставать ж д а т ь и
искать.

САТИРА
ЮМОР

СЛАВОМИР М Р О Ж Е К

СУ

д
Славомир Мрожек
— польский
пи­
сатель, выдвинувшийся
после 1956
года. В Польше
большим
успехом
пользовалась
его пьеса
«Полицей­
ские».
За
сборник
сатирических
рассказов
«Слон» С. Мрожек
полу­
чил литературную премию
ежене­
дельника
«Пшеглонд
культуральны». Рассказ
«Суд» входит в этот
сборник.
Редакция

В результате у п о р н ы х у с и л и й и р е ш и т е л ь н ы х мер цель, н а к о ­
нец, была достигнута. С сего числа все писатели д о л ж н ы б ы л и н о ­
сить форму, получать военные звания и з н а к и о т л и ч и я . Э т и м н а ­
всегда п о к о н ч и л и с вредными тенденциями в искусстве.
Образец форменной о д е ж д ы был и з у ч е н и у т в е р ж д е н в центре,
для обязательного н о ш е н и я всеми членами Союза писателей. Ф о р ­
ма была: ш и р о к и е лиловые ш т а н ы с лампасами, зеленый м у н д и р и
т р е у г о л к а с п л ю м а ж е м . Членам правления Союза полагались золо­
т ы е эполеты, а членам областных комитетов — серебряные. Пред­
седателям комитетов — ш п а г и , вице-председателям — к о р т и к и .
Б ы л о сформировано два батальона поэтов и т р и д и в и з и и п р о ­
заиков и, кроме того, особый батальон для расстрелов, составлен­
н ы й из представителей всех л и т е р а т у р н ы х ж а н р о в . Часть к р и т и к о в
сослали на к а т о р г у , остальных зачислили в ж а н д а р м ы . Всем б ы л и
присвоены звания — от рядового до маршала. П р и этом у ч и т ы в а ­
лось число напечатанных слов, угол н а к л о н а идеологического п о ­
звоночника, возраст и пост, занимаемый в государственном а п ­
парате.
Преимущества нового порядка б ы л и очевидны. Теперь к а ж д ы й
знал, что н у ж н о думать о том и л и другом писателе. А к р и т и к и и и з ­
датели сразу понимали, что писатель-генерал не м о ж е т б ы т ь авто­
ром плохого романа, тогда к а к у писателя-полковника и л и к а п и т а ­
на м о ж н о находить и о ш и б к и . Все было отлично. Н а парадах писа-

тели выделялись я р к о с т ь ю своих аксельбантов и лампасов, блеском
эполет, ш п а г и к о р т и к о в .
Т р у д н о с т и в о з н и к л и т о л ь к о тогда, когда встал вопрос о п р е б ы ­
вании в Союзе одного странного писателя: о н писал вещи, с л и ш к о м
к о р о т к и е для романа и с л и ш к о м длинные д л я рассказа. К р о м е того,
шепотом передавали, что это была поэтическая проза с оттенком
сатиры. Этого писателя нельзя было отнести н и к прозаикам, н и к
поэтам. Некоторые высказывались за его исключение. В конце к о н ­
цов, для о т л и ч и я о т остальных, ему дали оранжевые ш т а н ы , з а ­
ч и с л и л и его рядовым и оставили в покое.
Но это была о ш и б к а , и общественное мнение в этом очень скоро
убедилось. О д н а ж д ы , прогуливаясь по главной улице столицы, п и ­
сатель-генерал-лейтенант встретил писателя в о р а н ж е в ы х штанах.
Писатель-генерал-лейтенант высокомерно посмотрел на него, в п о л ­
не естественно о ж и д а я почтительного приветствия. Но т у т о н з а ­
метил на т р е у г о л к е писателя в о р а н ж е в ы х ш т а н а х м а л е н ь к у ю к р а с ­
н у ю р о з е т к у — самый в ы с о к и й з н а к отличия, к о т о р ы й имели право
носить только писатели-маршалы. Это было странно. Однако, у в а ­
ж е н и е к табели о рангах у писателя-генерал-лейтенанта было раз­
вито т а к сильно, что он, не рассуждая, п е р в ы м почтительно отдал
честь писателю в о р а н ж е в ы х ш т а н а х . У д и в л е н н ы й писатель в о р а н ­
ж е в ы х ш т а н а х п р и п о д н я л ш л я п у . И т у т сидевшая на его треуголке
б о ж ь я к о р о в к а , по о ш и б к е п р и н я т а я генерал-лейтенантом за розет­
к у самого высокого чина, расправила к р ы л ы ш к и и улетела. Р а з ­
г н е в а н н ы й писатель-генерал-лейтенант немедленно в ы з в а л д е ж у р ­
ного к р и т и к а , к о т о р ы й отвел писателя в о р а н ж е в ы х ш т а н а х на
г а у п т в а х т у п р и Доме писателей.
Дело разбиралось во Дворце и с к у с с т в . В длинном, мраморном
зале блестели эполеты судей. Писатель в о р а н ж е в ы х ш т а н а х б ы л
обвинен в незаконном н о ш е н и и высшего з н а к а о т л и ч и я . Но ему
повезло. К а к раз н а к а н у н е заседания суда, в совете к у л ь т у р ы был
подвергнут ж е с т о к о й к р и т и к е б ю р о к р а т и з м , п р о я в л е н н ы й в у п р а в ­
л е н и и деятельностью артистов и писателей. С л у х и об этом дошли
и до суда. И тогда в з я л слово к р и т и к - м а р ш а л . О н заявил:
— Н и в к а к о м случае м ы не д о л ж н ы допустить бюрократиче­
ского подхода. Сознавая в ы с о к у ю ответственность за порученное
нам дело, м ы д о л ж н ы строго в з ы с к и в а т ь со всех, к т о в своей работе
отступает от правильной л и н и и в литературе. Н е т сомнения, перед
нами я р к и й случай н а р у ш е н и я мероприятий, проведенных н а м и в
области подъема нашего литературного производства. Но ч т о б ы
в с к р ы т ь самый к о р е н ь зла, м ы д о л ж н ы поставить вопрос: к т о в и н о ­
ват — подсудимый и л и тот, к т о т о л к н у л его на преступление? Тогда
м ы с к а ж е м : нет, это не он виноват; о н б ы л только слепым орудием
в р у к а х б о ж ь е й к о р о в к и . Это она, скатившись на п у т ь фракционной,
раскольнической деятельности и ослепленная злобой п р и виде др-

с т и ж е н и й активного, боевого коллектива, это она — я повторяю —
это б о ж ь я к о р о в к а предательски села на т р е у г о л к у подсудимого,
и м и т и р у я з н а к о т л и ч и я , на к о т о р ы й имеют право только м а р ш а л ы .
Поэтому не подсудимого, а эту г н у с н у ю б о ж ь ю к о р о в к у м ы д о л ж н ы
п р и з н а т ь виновной и беспощадно стереть ее с лица земли.
Речь к р и т и к а - м а р ш а л а была п о к р ы т а аплодисментами, перехо­
д я щ и м и в овацию. Писателя в о р а н ж е в ы х ш т а н а х реабилитирова­
л и , а б о ж ь ю к о р о в к у осудили. Батальон к р и т и к о в нашел ее в саду,
где она, сидя на лепестке л и л и и , обдумывала свои вредительские з а ­
м ы с л ы . В и д я , что маска с нее сорвана, она не защищалась. Б о ж ь ю
к о р о в к у судили в том ж е мраморном дворце. Ее посадили на стол и,
чтобы она не могла улететь, н а к р ы л и с т е к л я н н ы м к о л п а к о м . Все
в ы т я г и в а л и ш е и , чтобы рассмотреть э т у м а л е н ь к у ю к р а с н у ю т о ч к у
на черном столе. Но закоренелая преступница до к о н ц а хранила
презрительное молчание. Ее расстреляли на рассвете следующего
дня. Д л я этого воспользовались ч е т ы р ь м я томами последнего рома­
на писателя-маршала. О н и б ы л и напечатаны на голландской бума­
ге и переплетены в свиную к о ж у . Один за д р у г и м и х бросили на
б о ж ь ю к о р о в к у с в ы с о т ы д в у х метров. Говорят, она недолго стра­
дала.
Несмотря на к а з н ь божьей к о р о в к и , писателя в о р а н ж е в ы х ш т а ­
нах п р о д о л ж а л и подозревать в сообщничестве с к а з н е н н о й п р е с т у п ­
ницей. Не и с к л ю ч е н о д а ж е было, что его связывало с ней что-то
большее, чем простое сообщничество. К о г д а ей вынесли приговор,
он разрыдался и просил отпустись ее на свободу в сад.
С о к р а щ е н н ы й перевод с польского В. В.

ЕЛЕНА

ГРИНЕВА

ИЗ ЗАПИСНОЙ К Н И Ж К И
В прошлом номере, из-за
недостат­
ка места, мы не могли дать все наи­
более курьезные
искажения,
встре­
чающиеся
в печати и
разговорной
речи,
собранные
Е. Гриневой.
В
этом номере заканчиваем
печата­
ние ее записей.
Редакция

«Робинзон К а р у з о б ы л в е л и к и м певцом, к о т о р ы й ж и л на необи­
таемом острове».
«Скорбь о благополучии ближнего».
«У нее не глаза, а две т о ч к и зрения».
«Он б ы л т а к голоден, что от н о ж а и в и л к и летели и с к р ы » .
«Такой к о м и к , т а к о й к о м и к , н у , прямо, второй П у ш к и н ! »
«Она т а к а я к у л ь т у р н а я , что м о ж е т утомить вас на л ю б у ю тему».
«После того, к а к я отдала м у ж у л у ч ш и е г о д ы своей ж и з н и , он,
паразит, взял и повесился».
«Этот человек — помесь в у л к а н а с метеором».
«Где личность, там и скандал».
«От холода у нее на шее в ы с т у п и л а д р о ж ь » .
« П и л ю л и Сейбина надо принимать через рот».
«Вся ее к в а р т и р а была загажена произведениями собственного
искусства».

. «Она сказала себе: воспрянь, Лили!»
« К о ж а у меня в молодости была — н у , знаете, просто помесь
слоновой к о с т и с фарфором!»
«Разлюли события».
«Сын у ч и т с я на студента».
«Переговоры с к л о н н ы закончиться окончанием».
«Авиационный п р а з д н и к св. пророка Ильи».
«Говорит п о - р у с с к и он совершенно чисто, без всякого п р о и з н о ­
шения».
«Цвета п ь я н о й радуги».
«Лев Толстой мог глядеть вверх, глядеть вниз, но не прямо п е ­
ред собой, на своем уровне».
«Толстой л ю б и л Бога и к р е с т ь я н и ненавидел ж е н щ и н и л и т е ­
ратуру. Это м о ж е т быть, не совсем точно, н о во в с я к о м случае очень
ярко».
«Почему н у ж н ы в и т а м и н ы . Все знают, что автомобиль приводится
в движение энергией, получаемой о т с ж и г а н и я газолина. Без газо­
лина автомобиль неподвижен. О н мрет. Чем старше человек, тем
более потрепан его «механизм», тем больше о н н у ж д а е т с я в «сма­
з ы в а ю щ и х » веществах — в витаминах: полная аналогия со старым
автомобилем!»
Объявление: «Хотели б ы в ы , ч т о б ы ваша х у д а я , тощая ф и г у р а
п о к р ы л а с ь п р и в л е к а т е л ь н ы м у п р у г и м телом? С помощью замеча­
тельного нового витамина в ы сможете сразу ж е начать полнеть т а к ,
что будете изумлены».
Объявление: «Где т ы , интеллигентная дама 30-35 лет? Если л ю ­
бишь Родину и и щ е ш ь хорошего м у ж а , я ж д у от тебя письма. М н е
39 лет и я имею автомобильный г а р а ж » .
Объявление: «Русский рабочий, 47 лет, страдающий от одиноче­
ства, и щ е т друга ж и з н и — добрую, и с к р е н н ю ю и л ю б я щ у ю семей­
н ы й у ю т ж е н щ и н у . И щ у щ и х богатства, романтической переписки,
с в ы с ш и м и средним образованием, п р о ш у не беспокоить».

П о л н а я дама ж а л у е т с я : «Поехала б ы я в Россию — да я т а м была
б ы нарасхват!»
В иностранном ж у р н а л е р и с у н о к : с а н и с одной лошадью. Н а д ­
пись: «Русская тройка».
« Ч у ж о й я з ы к — потемки».

ДОКУМЕНТЫ
ВОСПОМИНАНИЯ

ТАТЬЯНА ФЕСЕНКО

П О С Л Е В О Е Н Н Ы Й ГОД

1
К а ж е т с я , на этот раз война для нас действительно окончена. М ы
все еще одни в пустом доме, но н а м н е терпится поскорее у н и ч т о ­
ж и т ь следы р а з р у ш е н и я и запустения. А л е ш а забивает досками
вылетевшие о к н а в х о з я й с к о м «келлере», ч т о б ы к т о - н и б у д ь не п о л ь ­
стился на а к к у р а т н о сложенное добро, я старательно сгребаю о с к о л ­
к и с тротуара — у входа в дом т о л с т ы й слой разбитого стекла, н е ­
стерпимо с к р е ж е щ у щ е г о под ногами. П о ж и л а я н е м к а - п р о х о ж а я
сочувственно замечает:
— В о т к а к м ы , н е м ц ы , работаем, а ауслендеры п ь ю т и г у л я ю т !
И з соседнего дома, бывшего о б щ е ж и т и я девушек-остовок, рабо­
т а в ш и х н а т к а ц к о й фабрике, несется весьма нестройное пение. М у ж ­
с к о й х р и п л ы й голос старательно выводит:
— Розпрягайте, х л о п щ , к о т . . .
Но ж е н с к и е голоса забивают его, и все они, наконец, сходятся
на том, что —
В ы х о д и л а на берег К а т ю ш а ,
Н а в ы с о к и й берег, на к р у т о й . . .
Я смеюсь. « М ы т о ж е ауслендеры, но н а м не хочется ж и т ь в г р я з и
и ходить по осколкам, в о т и все», — говорю я .
Появляются дочери хозяев, м ы у ж е вчетвером сгребаем осыпав­
ш у ю с я ш т у к а т у р к у , убираем лестницу. Ч ь я - т о тень падает на з а л и ­
т ы й солнцем п ы л ь н ы й п о л коридора. М ы оборачиваемся. В дверях
целая г р у п п а : а м е р и к а н с к и й солдат, с н и м п р и з е м и с т ы й в и х р а с т ы й
п а р щ ш г к а в американской форме, но с к р а с н ы м бантом на г р у д и , эле­
г а н т н ы й человек в к о ж а н о м пальто и простенькая миловидная ж е н ­
щина.
П е р в ы й американец, т а к сказать «настоящий», на ломаном немец­
к о м я з ы к е объявляет к а т е г о р и ч е с к и : — «Они б у д у т ж и т ь здесь»,
и т а к ж е неожиданно исчезает. Инициатива переходит в р у к и моло-

дой ж е н щ и н ы . С и с к л ю ч и т е л ь н о й бойкостью она а т а к у е т х о з я й с к и х
девиц, с у л я и м всяческие блага. Не проходит и получаса, к а к н о ­
воприбывшие располагаются в гостиной с бидермайеровской ме­
белью, к о т о р у ю нам и в голову не п р и ш л о занять. Впрочем, хозяев
ж а л е т ь не приходится — в и х р а с п о р я ж е н и и еще четыре к о м н а т ы .
Приглядываясь к н а ш и м н о в ы м соседям, м ы у з н а л и в высоком
молодом человеке инженера-ленинградца, нашего недавнего « к о л ­
легу по штаммгерихту» в столовке, где м ы б ы л и завсегдатаями.
Вспоминаем, что тогда он ж и л под Бамбергом, в к а к о й - т о пещере,
после долгого п у т и по г л а д к и м дорогам Германии, по к о т о р ы м он
и его ж е н а сотни километров т а щ и л и р у ч н о й в о з о к со скарбом. Оче­
видно, бойкая блондинка и была этой самой ж е н о й .
В и х р а с т ы й паренек оказался т о л ь к о что освобожденным р у с с к и м
п л е н н ы м , неизвестно где п о д р у ж и в ш и м с я с инженером.
— Л е н ь к а , советский лейтенант на отдыхе, — отрекомендовался
он п р и знакомстве. К о н е ч н о , н и к а к и м лейтенантом Л е н ь к а н и к о г д а
не был, но это не помешало ему взять на себя к о м а н д н у ю роль в
дальнейших подвигах т р о й к и и в организации и х быта. К в а р т и р а
доктора ему явно понравилась. З а с у н у в р у к и в к а р м а н ы , о н не спе­
ш а , деловито, обошел все помещения, проверил, горит л и свет, идет
л и вода и облегченно заявил:
— Здесь м о ж н о автоматически и к у л ь т у р н о отдохнуть, вот толь­
к о надо насчет ж р а т в ы с м о т а т ь с я . . .
Оставив на наше попечение свое незатейливое имущество, т р о й ­
к а исчезла, а к вечеру о н и все поочередно начали появляться, т я ­
ж е л о н а г р у ж е н н ы е м е ш к а м и с рисом, сахаром, м я с н ы м и консервами
и п р о ч и м добром. Н а н а и в н ы й вопрос мамы, где это, мол, м о ж н о п о ­
л у ч и т ь , Л е н ь к а словоохотливо объяснил:
— А к а к выйдете н а у л и ц у , смотрите, с к а к о й стороны людей
больше всего с м е ш к а м и снует. Тогда спросите, к а к о й склад ворует­
ся и д у й т е т у д а . . .
Город б ы л охвачен грабежом. Все, к т о только мог, с п е ш и л и п е ­
ретащить к себе к а к м о ж н о больше съестных припасов и вещей.
Разбивались м а г а з и н ы , с к л а д ы , п а к г а у з ы , взламывались вагоны и
к а м е р ы х р а н е н и я багажа. Я не удивлялась остовцам, долгие месяцы
и даже г о д ы ведшим полуголодное существование за проволокой
лагерей, но не менее охотно грабили и н е м ц ы . А м е р и к а н ц ы внача­
ле н и ч у т ь не мешали толпе, часто, особенно у з н а в , что в толпе есть
русские, сами помогали в ы с а ж и в а т ь неподатливую дверь склада
и л и выбрасывали через о к н а я щ и к и папирос и з в о е н н ы х цейхгаузов,
т а к оказать в порядке п о м о щ и союзникам. Грабили в с е . . .
Т р о й к а н а ш и х соседей «работала», н е покладая р у к . К к о н ц у
следующего д н я и х комната, и з к о т о р о й дочери хозяев предусмот­
рительно в ы т а щ и л и бидермайеровский секретер, превратилась в
универсальный магазин. Р у л о н ы к о ж и , м е ш к и с п р о д у к т а м и , н е и з -

вестно откуда взявшаяся швейная машина, целая батарея в и н н ы х
бутылок, я щ и к и сигар, к о м п л е к т ы спортивной о д е ж д ы б ы л и сва­
л е н ы прямо на паркет.
И н ж е н е р и Л е н ь к а с презрительным недоумением посматрива­
л и на весьма странного по и х м н е н и ю типа, не поддававшегося об­
щему а ж и о т а ж у и спокойно коловшему во дворе дрова д л я п л и т ы .
Наконец, Л е н ь к а не в ы д е р ж а л :
— С л ы ш ь , А л е ш а , я тебе могу показать одно такое место, где
м о ж н о взять и спокойно у й т и , особенно если Ната постоит на п е ретырке...
Расхохотавшись, А л е ш а отказался от любезного предложения.
Впрочем, на следующий день м ы т о ж е разбогатели, что сильно под­
няло нас в глазах н а ш и х соседей. В о т к а к это случилось.
Т р о й к а была на «сезонных работах», к а к говорил и н ж е н е р , де­
в и ц ы у ш л и на обед к родным. М ы б ы л и в доме одни. В д р у г р е з к и й
звонок разорвал т и ш и н у . Побежала о т к р ы т ь — на пороге два рос­
л ы х п а р н я с я р к и м и полосками на шлемах — полевая военная п о ­
л и ц и я , и щ у т о р у ж и е . Показываем и м к в а р т и р у , уверяем, что ж и ­
вет здесь совсем м и р н ы й профессор. В х о д и м , наконец, в н а ш у к о м ­
нату, на п р и к а з показать н а ш и в е щ и выдвигаем баул. П а р н и н е ­
доуменно подымают брови — «Это все?» — «Все».
Завязывается разговор. П а р н и о к а з ы в а ю т с я у р о ж е н ц а м и Н ь ю Й о р к а , студентами. У д и в л я я с ь беглой а н г л и й с к о й речи, долго рас­
спрашивают о н а ш е м прошлом, о родине, о н а ш е м образовании. П р о ­
д о л ж а т ь обыск явно не торопятся. Часа через т р и они являются
опять, с и я я у л ы б к а м и , в ы з ы в а ю т А л е ш у . Еще через час в н а ш е й
комнате — пирамида я щ и к о в : и с к у с с т в е н н ы й мед, м а к а р о н ы , к о н ­
ф е т ы в военной у п а к о в к е . Весь этот сладкий г р у з венчает пара н е ­
м е ц к и х офицерских сапог, собственноручно принесенных со с к л а ­
да одним из н а ш и х новоявленных покровителей. Л е н ь к а и з у м л е н ­
но открывает рот и немедленно предлагает «менку».
Однако, бывали и менее п р и я т н ы е в и з и т ы . Рассеянная Г у с т и
к а к - т о по ошибке вместо к н о п к и звонка н а ж а л а к н о п к у лестничного
освещения, автоматически в ы к л ю ч а в ш е г о с я т о л ь к о через т р и м и ­
н у т ы . За углом нашего дома, в у з к о м п е р е у л к е — длинная цепь т а н ­
к о в , остановившихся на н о ч е в к у , а и з ш и р о к и х о к о н с сорванными
рамами и шторами затемнения л ь ю т с я п о т о к и света. В т у ж е м и ­
н у т у дверь парадного сотрясается от ударов. Я бегу о т к р ы в а т ь и от­
шатываюсь от неожиданности и и с п у г а — и з темноты смотрят на
меня черные разъяренные лица со сверкающими белками глаз. Г у ­
сти забилась к у д а - т о в у ж а с е , а я п ы т а ю с ь объяснить, что свет сей­
час п о т у х н е т сам. Не с л у ш а я , н е г р ы стреляют из револьверов в
л а м п о ч к и и дом снова тонет во тьме.
Н е проходит и получаса после неожиданного посещения, к а к над
городом разносится гуденье самолета. Видимо, это немецкий развед­
ч и к . По нему лениво стреляют, но что произошло б ы , если б ы н е -

задачливая Г у с т и немного п о з ж е в к л ю ч и л а свет, сказать трудно.
С л и ш к о м у ж это смахивало б ы на световой сигнал.
*

Грабеж не утихает. Правда, у наполовину о п у с т о ш е н н ы х складов
американцы у ж е выставляют охрану, но находится множество н о ­
в ы х и с т о ч н и к о в : разбив з е р к а л ь н у ю в и т р и н у , толпа с особым н а ­
слаждением дотла очистила магазин, с т я ж а в ш и й себе ш и р о к у ю
известность тем, что х о з я й к а его н и к о г д а и ничего не продавала и н о ­
странцам.
В б ы в ш и й огромный универсальный магазин Т и ц а , в последнее
время с л у ж и в ш и й к а к б ы центральным складом и т о ж е , конечно,
наполовину разграбленный, а м е р и к а н ц ы все время свозят к а к и е то товары. Это наводит меня на мысль попросить отпустить нам
минимальное количество необходимых вещей. Захватив железнодо­
р о ж н у ю к в и т а н ц и ю в виде доказательства того, что б а г а ж н а ш т а к
и не п р и ш е л , отправляюсь в Военное управление, расположившееся
в одном и з н а р я д н ы х особняков. Там у ж е порядок, деловито щ е л к а ­
ю т м а ш и н к и , немец-переводчик умело д и р и ж и р у е т посетителями,
у к а з ы в а я н у ж н ы е двери. Я в х о ж у и обомлеваю — молоденький
офицер читает ж у р н а л в самой сибаритской позе, п о л о ж и в н о г и на
к р у г л ы й полированный столик. П р и моем появлении он, не меняя
п о л о ж е н и я , приветливо говорит — «Hullo» — и, в ы п л ю н у в что-то
изо рта, приклеивает это «что-то» под сиденье кресла, в ы р а ж а я
этим к а к б ы п о л н у ю готовность внимательно в ы с л у ш а т ь меня. Н е ­
сколько озадаченная т а к о й наглядной демонстрацией а м е р и к а н с к и х
п р и в ы ч е к (жеванье р е з и н ы и н о г и на столе были мне известны
только из л и т е р а т у р н ы х источников), я к о р о т к о излагаю цель мо­
его посещения, демонстрируя злосчастную к в и т а н ц и ю . Офицер н а ­
чинает весело хохотать. И з соседней к о м н а т ы высовывается ч ь я то голова. Я совершенно теряюсь.
— Она просит, ч т о б ы м ы ей дали разрешение приобрести н у ж ­
ные в е щ и о ф и ц и а л ь н ы м путем, д а ж е предлагает заплатить за н и х ,
— поясняет голове офицер, — Это сегодня-то, когда весь Замберг
грабит все, что только м о ж н о . . . Х а - х а - х а !
Голова улыбается, потом м р а ч н ы м тоном, к а к б ы ставя диагноз
моей ненормальности, изрекает:
— You are definitely a phenomenon...
Тем не менее офицер что-то п и ш е т , к у д а - т о звонит, меня с а ж а ю т
в д ж и п , к а ж у щ и й с я мне с н е п р и в ы ч к и только скелетом м а ш и н ы ,
везут в еще один особняк, делают и там к а к у ю - т о отметку, и, н а ­
конец, в ы г р у ж а ю т . у Тица, охраняемого теперь целым взводом
негров.
— В п у с т и т ь ее и дать все, что она захочет из о д е ж д ы и обуви,

— наказывает п р и в е з ш и й меня толстому шоколадному негру, оче­
видно н а ч а л ь н и к у .
— Разрешите мне п р и й т и через полчаса с м у ж е м , мне будет т я ­
ж е л о нести, — робко говорю я .
Разрешение дано, и вот м ы у ж е бродим по лестницам многоэтаж­
ного здания. Хаос там ц а р и т невообразимый, все, лежавшее на п о л ­
к а х , валяется теперь на полу, затоптанное тысячами ног. Впрочем,
выбрать что-либо для нас трудно, в основном это форменная о д е ж ­
да для «гитлерюгенд». Сопровождающие нас н е г р ы , видя н а ш е з а ­
труднение, совещаются, потом лица и х расплываются в у л ы б к е , они
тащат нас к у д а - т о вбок, исчезают, появляются вновь с а к к у р а т н о
перевязанными п а ч к а м и . Я р к о расцвеченные ш е л к а , благородная
т я ж е с т ь ш е р с т и . . . С п о н я т н ы м всем ж е н щ и н а м волнением р а з р ы ­
ваю веревку, разворачиваю прекрасное бирюзовое платье из дорогой,
«довоенной» материи. Но н а г р у д и п р и ш и т а ж е л т а я шестиконечная
звезда.. . Нет, нет, только не это, украденное у мертвых, спокойно
рассортированное р у к а м и палачей! Стараюсь объяснить это неграм,
они с сожалением забирают принесенные п а ч к и . Потом снова сове­
щаются, тащат в п р о т и в о п о л о ж н ы й к о н е ц склада. По дороге х о з я й ­
ственного А л е ш у пленяет новенькая кофейная мельница. У нас
разгорается спор — ему не хочется расстаться с находкой, я у б е ж ­
даю, что нам разрешено взять только о д е ж д у и обувь. Наконец, я
сдаюсь.
Н а ш и г и д ы приводят к двери, очевидно у с к о л ь з н у в ш е й от в н и ­
мания н е з а к о н н ы х посетителей. На ней д о щ е ч к а — „Volksopfer .
Оттуда м ы у х о д и м с верхними вещами. Теперь за обувью, но в ог­
ромном подвале разгром, превосходящий все о ж и д а н и я . Т ы с я ч и
пар, всех цветов и размеров, выброшенные и з коробок, перемешаны
в куче...
u

#

Бамберг недаром называется городом цветов. Сейчас, в майские
дни, он очарователен. К а ш т а н ы у ж е давно устроили п о л н у ю и л л ю ­
минацию, торжественно з а ж г л и все свои белые и розовые свечи.
М н о ж е с т в о тюльпанов самой неожиданной расцветки горделиво п о ­
к а ч и в а ю т с я на т о н к и х п р я м ы х стеблях. Небо безоблачно, зелень
живописного п а р к а радует глаз веселыми оттенками. Но война еще
идет, х о т я в глубине подземного бункера истерзанного Берлина т о л ь ­
к о что п о к о н ч и л с собой обреченный фюрер.
Н а ч и с т е н ь к и х у л и ц а х старинного городка много непривычного.
Вот из-за ц е р к в и , обсаженной розами, медленно в ы е з ж а е т т а н к
с п р и к р е п л е н н ы м спереди п о ж е л т е в ш и м черепом и к р у п н о й над­
писью: „Воо-baby". В о т м е л ь к н у л д ж и п со старательно выведенным
на к у з о в е сообщением: I love my wife, but... П о к а ч и в а я бедрами, п р о ­
ходит негр, размахивая, к а к тросточкой, в и н т о в к о й с еще не с н я -

т ы м с к л а д с к и м я р л ы к о м . С т р о й н ы й солдат с меднокрасным лицом
и п р я м ы м и ч е р н ы м и волосами у т ы к а л весь пояс з н а ч к а м и с эсесовс к и х к е п и — модернизированное снимание скальпов, т а к сказать.
У наскоро наведенного моста, соединяющего обе части города, рас­
п о л о ж и л и с ь в н е п р и н у ж д е н н ы х позах солдаты, и белые, и н е г р ы .
О н и медленно ж о н г л и р у ю т апельсинами, перебрасывают с р у к и на
р у к у увесистые б а н к и с м я с н ы м и консервами, ж д у т . Иногда от п о ­
тока, непрерывно т е к у щ е г о по мосту, отделяется ж е н щ и н а . У л ы б к а ,
брошенное слово и — « к о н т а к т налажен». Ж е н щ и н а идет впереди,
солдат — на расстоянии д в у х - т р е х шагов: братание с немецким н а ­
селением п о к а что строго запрещено. Вот о н и у ж е с к р ы л и с ь в бо­
ковой улочке.
М ы долго посмеиваемся над матерью Л и л и , которая н и к а к не
могла понять, почему это здоровенный негр, р а з л о ж и в ш и й у моста
целую в ы с т а в к у соблазнительных товаров, н и к а к не хотел продать
п р и г л я н у в ш и е с я ей с п и ч к и , а отталкивал ее, у х м ы л я я с ь и бормоча
что-то непонятное.
После немецкой д и с ц и п л и н ы и м у ш т р ы п о р а ж а е т свободное, к а к
б ы домашнее поведение э т и х завоевателей. В н и х не видно н и в р а ж ­
дебности, н и ж е л а н и я п о д ч е р к н у т ь свое положение победителей...

2
Отзвонили к о л о к о л а в странах-победительницах в радостный день
мира, молчанием встретили его к о л о к о л ь н и Германии. Л ю д и спешили
домой, на запад и на восток. К а ж д ы й день по у л и ц а м проносились
переполненные г р у з о в и к и с ф р а н ц у з с к и м и , бельгийскими, голланд­
с к и м и и давно невиданными, но все еще п р и в ы ч н ы м и , к р а с н ы м и
советскими флагами. С песнями и м у з ы к о й возвращались на р о д и ­
н у иностранные рабочие, но многие, смотрящие и м вслед, у ж е осо­
знали, что и м самим с у ж д е н о до к о н ц а остаться на Западе.
Э т и л ю д и знают, что именно за н и м и б у д у т упорно охотиться
советские репатриационные офицеры, раскатывающие по городу в
новенькой машине с к р у п н ы м и к р а с н ы м и звездами на к у з о в е . О н и
знают, что один у п о р с т в у ю щ и й дороже для коммунистов це­
лого г р у з о в и к а распевающих песни репатриантов. Такого свидетеля
страшной п р а в д ы о «счастливой ж и з н и в самой свободной стране»
нельзя оставлять в Европе, его н у ж н о постараться обмануть л а с к о ­
в ы м и п р и з ы в а м и , запугать, загнать в у г о л , взять ж и в ы м и л и мерт­
вым.
И все ж е м ы останемся и будем говорить.

•
Н у ж н о принимать к а к и е - т о меры, х о т ь частично о г р а ж д а ю щ и е
от посягательств сталинских эмиссаров. В Бамберге появляются н е -

к и е личности, называющие себя представителями У к р а и н с к о г о К р а ­
сного К р е с т а в Ж е н е в е , я к о б ы ведущего свою работу со времени
эмиграции деятелей У к р а и н с к о й Народной Республики. О н и выдают
удостоверения с в н у ш и т е л ь н ы м и печатями всем, к т о только к н и м
н и обращается: у к р а и н ц а м за 10 марок, н е у к р а и н ц а м — по особому
соглашению, г л а в н ы м образом за у п л а т у натурой. Л ю д и цепляются
д а ж е за это ненадежное покровительство, — но через несколько дней
«представителей Ж е н е в ы » арестовывают американские власти, к а к
самозванцев и аферистов.
В городе опять смятение. А м е р и к а н с к и е войска, захватившие в
боях больше, чем предусматривалось планом будущей о к к у п а ц и и ,
о ч и щ а л и Т ю р и н г и ю и часть Саксонии, передавая и х советскому к о ­
мандованию.
По дорогам снова затарахтели в о з к и , л ю д и без устали отмери­
вали сотни километров, спасаясь от встречи с земляками. В нашем
городе для э т и х «послевоенных беженцев» отвели танцевальные за­
л ы гостиниц, разместили и х в ш к о л а х . Во дворе одной т а к о й ш к о л ы
на Вайде длинные очереди потянулись к столам, л ю д и наспех за­
п о л н я л и а н к е т ы . По инициативе «новейших эмигрантов», раскачав­
ш и х и бамбержан, ч ь я вера в объединения была сильно подорвана
краснокрестовскими разочарованиями, был создан У к р а и н с к и й к о ­
митет, о х в а т ы в а в ш и й н е только галичан и «надднепрянцев», но и
р у с с к и х , и кавказцев. На п е р в ы х порах это была организация не
сугубо национальная, а, т а к сказать, антирепатриационная. Главной
целью К о м и т е т а было подыскание подходящего здания, где основ­
ная масса беженцев могла б ы расположиться на более п р о д о л ж и ­
т е л ь н ы й срок. Надо было и чем-то н а к о р м и т ь в ы б и в ш и х с я из сил
людей.
Н е у т о м и м ы й и н ж е н е р П. отправился с А л е ш е й на соседнюю
станцию «налаживать связь» с к а к о й - т о организацией, помогающей
иностранцам в Германии. О ней еще н и к т о ничего не знал, кроме т о ­
го, что она дает белую б у л к у и называется У Н Р Р А .
Ф л е г м а т и ч н ы й а н г л и ч а н и н и его в е р т к а я помощница-францу­
ж е н к а искренно удивляются, почему это л ю д и не х о т я т возвращать­
ся на родину и настаивают на организации отдельного от р е п а т р и ­
антов лагеря. Не знаю, убеждает л и и х в чем-нибудь алешина речь,
но н а ш и делегаты возвращаются с нарядом на п р о д у к т ы для б е ж е н ­
цев и обещанием организовать лагерь в б л и ж а й ш е м будущем.
И действительно, через две-три недели у к р а и н с к и е песни у ж е
з в у ч а т в мрачном здании Madchenschule. Правда, ж и з н ь там неве­
селая: в б ы в ш и х классах ю т и т с я по 20-30 человек, н и к а к о г о обору­
дования нет, но драматический к р у ж о к у ж е готовит к постановке
пьесу, создаются к у р с ы английского я з ы к а и м ы с А л е ш е й с головой
у х о д и м в л ю б и м у ю преподавательскую работу.
Но н а ш и советские «друзья» отнюдь не собираются оставлять в
покое людей, не только не ж е л а ю щ и х возвращаться на родину, но

и осмелившихся создавать к а к и е - т о свои организации. С л у х и о н а ­
сильственной репатриации п о л з у т все настойчивее и настойчивее, —
они, возможно, распространяются из того ж е автомобиля с к р а с н ы ­
м и звездами на кузове, ш н ы р я ю щ е г о по улицам Бамберга. Исчез
молодой часовщик, увезенный советскими офицерами п о ч т и на гла­
зах у соседей, не вернулся профессор, поехавший по делу в сосед­
н и й городок.
Б ы в ш и е граждане Советского Союза, особенно ж и в ш и е на част­
н ы х квартирах, серьезно заволновались. Говорили, что судьба и х
все равно предрешена на Я л т и н с к о й конференции, и рано и л и позд­
но и м не миновать лап Н К В Д . Слово «выдача» стало связываться
не с п р о д у к т а м и и талонами, а с ж и в ы м и , гневными, у п и р а ю щ и м и ­
ся людьми. О н и у ж е потеряли дом, б л и з к и х , несложное, но дорогое
для н и х имущество, они не имели н и к а к и х прав, кроме права убе­
ж и щ а , но им грозила потеря и этого последнего и х достояния.
Вопрос ш е л о ж и з н и и смерти сотен т ы с я ч людей, разбросан­
н ы х по городам и селам Германии, но, к сожалению, большинство
американцев н и к а к не могло этого понять. Все они, стараясь сделать
беженцам с Востока что-либо приятное, обещали к а к м о ж н о скорее
отправить и х на родину. Если ж е л ю д и ссылались на нечеловеческиж е с т о к и е методы правления в Советском Союзе, н е и с к у ш е н н ы е в
лицемерии большевиков заокеанские демократы наивно заявляли:
— А почему ж е в ы не изберете кого-нибудь другого вместо Ста­
лина? Ведь у вас его везде и всюду избирают единогласно...
С о ю з н и к и спешили отделаться от огромных масс иностранных
рабочих, не по своей воле наводнивших Германию. Задача на первых
порах казалась и м т а к о й ясной — создать сборные п у н к т ы и оттуда
поскорее развезти людей по соответствующим странам. Ведь естест­
венно, что к а ж д ы й д о л ж е н стремиться к а к м о ж н о скорее о ч у т и т ь ­
ся на родной земле. Л ю д и ж е , почему-то отказывавшиеся следовать
этому, в ы з ы в а л и раздражение, срывали у ж е н а л а ж е н н у ю работу, а
главное в ы з ы в а л и недоверие. Ведь не стремиться на родину м о ж е т
только п р е с т у п н и к , боящийся справедливой к а р ы , изменник, пошед­
ш и й с немцами против законного правительства, «коллаборант». В
т а к о м случае, долг союзников передать этого п р е с т у п н и к а в р у к и
правосудия.
Только такое непонимание истинной п р и р о д ы своего союзника
могло привести к трагедии Кемптена, бросить ч е р н у ю тень на лица
тех, от кого и з м у ч е н н ы е л ю д и ж д а л и помощи и з а щ и т ы .
Вот что рассказывала мне много п о з ж е моя приятельница и зем­
л я ч к а , п е р е ж и в ш а я с т р а ш н ы й день 11 августа 1945 года:
«Приход американцев застал нас в этом городе, и м ы б ы л и одним
из п е р в ы х семейств, осевших в ш к о л е , где п о з ж е образовался т а к
называемый «Белый лагерь». Но недолго пришлось нам отдыхать от
всего пережитого. Н а ш лагерь п р и в л е к пристальное внимание репатриаторов. У нас появилась проверочная комиссия, состоявшая из

трех советских офицеров и американца. М ы д о л ж н ы б ы л и п р е д ъ я ­
вить н а ш и д о к у м е н т ы и отвечать на вопросы членов комиссии, ч т о то отмечавших на листах бумаги. М е н я вывезло знание я з ы к о в и
ссылка на брата, старого эмигранта, поэтому допрос о к о н ч и л с я благо­
получно. Однако поползли т р е в о ж н ы е с л у х и , что по этим спискам
будут принудительно возвращать на родину. Вспомнилось, к а к две
сотрудницы У Н Р Р А , чрезвычайно д р у ж е с к и относившиеся к п о р у ­
ч е н н ы м и х заботам людям, загадочно советовали нам называть се­
бя «старыми» эмигрантами. Лагерь охватила тревога . . .
В большом скопище людей всегда находится к т о - т о , у з н а ю щ и й
новости раньше всех. Неизвестно о т к у д а распространился с л у х , что
на следующее утро п р и д у т г р у з о в и к и за обреченными на выдачу
людьми. Многие из лагерйых ж и т е л е й поспешили с к р ы т ь с я в лесу,
решив переждать там т р е в о ж н ы е события, другие, и м ы в том числе,
остались в лагере, все еще не веря в возможность насильственной р е ­
патриации.
В воскресенье утром все собрались в ц е р к в и . Богослужение ш л о
своим чередом и м ы у ж е начали надеяться, что слух оказался л о ж ­
н ы м , да и многие из унровцев старались нас обнадежить, говоря, что
все эти с п и с к и — только пустая формальность и вообще н и к о г о не
тронут.
В д р у г послышалось ф ы р к а н ь е моторов.
— Г р у з о в и к и . . . Г р у з о в и к и п р и ш л и , — шелестом прошло по
церкви . . .
На пороге выросла ф и г у р а американского офицера. Постояв м и ­
н у т у в нерешительности, он все ж е прервал богослужение и подал
с п и с к и одному из членов нашей администрации, некому Е.
— Прочтите и х т у т ж е , — п р и к а з а л офицер.
Е. начал читать, но вглядываясь в и с к а ж е н н ы е страхом лица л ю ­
дей, не смог побороть волнения и бессильно м а х н у в р у к о й , передал
с п и с к и к о м у - т о другому.»
М н е к а ж е т с я , я сама с л ы ш у , к а к камнем, т я ж е л о и грозно, пада­
ло к а ж д о е новое имя, и к а к к р у г и по воде расходились ш е п о т ы , п о ­
давленные восклицания, в з д о х и . . . Н а белой бумаге много имен,
больше трехсот, и п о ч т и половина и х там, в импровизированной бе­
ж е н с к о й ц е р к в и . Но вот д р о ж а щ и й голос замолк . . .
— Названным лицам в ы й т и из ц е р к в и ! — командует офицер.
К а к р о ж ь по ветру к о л ы ш е т с я толпа, но только смыкается еще
плотнее. Взлетают р у к и , творя крестное знамение. Нет, нет, не
выйдем. . .
—• П р и к а з ы в а ю немедленно разделиться! У к а з а н н ы м в списке
лицам отойти в сторону, —- з в у ч и т команда.
Снова взлетают р у к и , к л о н я т с я головы. Н и к т о не двигается. С
г л у х и м с т у к о м падают земные п о к л о н ы :
— Спаси, Господи, л ю д и твоя . . .

«Слыша ш у м о т ъ е з ж а ю щ и х м а ш и н , — продолжала моя п р и ­
ятельница, — м ы все еще не решались верить, что опасность мино­
вала. Н и к т о не покидал ц е р к в и . Начался молебен, но скоро ц е р к о в ­
н ы е песнопения п о т о н у л и в грохоте п о д ъ е з ж а ю щ и х танкеток, оце­
п и в ш и х не только церковь, но и прилегающие к н е й к в а р т а л ы .
В ц е р к в и появился н о в ы й офицер, но у ж е н е один, а в сопровож­
дении солдат, в о о р у ж е н н ы х резиновыми дубинками.
— Немедленно освободите церковь, — распорядился он.
Не удивляйтесь, что теперь, после с т о л ь к и х лет, я все еще плачу,
вспоминая об этом у ж а с е . Офицер стоял, к а к к а м е н н ы й , не глядя на
священника, поднявшего д р о ж а в ш и м и р у к а м и крест и умолявшего
отменить п р и к а з . И тогда солдаты п у с т и л и в ход д у б и н к и . О н и били
по р у к а м людей, судорожно ц е п л я в ш и х с я за к о с я к и дверей, за в ы ­
с т у п ы стен, о н и г н а л и нас, т о л к а я у п и р а в ш и х с я , теснили к в ы х о д у
во двор. Здесь, пользуясь общим замешательством, к о е - к о м у уда­
лось с к р ы т ь с я . Одна учительница, скосив глаза на д ы р у в заборе,
медленно пробиралась к спасительному отверстию. М ы постарались
з а к р ы т ь ее от солдат и она провалилась к у д а - т о в зелень соседней
усадьбы, и пролежала там с у т к и , боясь двинуться.
Молодой м у ж ч и н а выбросил ребенка из окна на р у к и стоявших
в н и з у и хотел п р ы г н у т ь сам, но его подстрелил американский сол­
дат (я знала этого несчастного: опираясь на к о с т ы л ь , он т я н у л н е ж и ­
в у ю , перебитую ногу. К е м п т е н навсегда оставил его инвалидом).
Во дворе тех, ч ь и имена стояли в списке, отгоняли в сторону. Но
о т ы с к а т ь удалось т о л ь к о человек восемьдесят. И х п о г р у з и л и в э ш е ­
л о н ; м н о г и м все ж е удалось б е ж а т ь по дороге.
Те, к т о скрывались в лесу, еще долго не решались в ы й т и из сво­
его у б е ж и щ а ; ж е н щ и н ы носили и м еду, складывали ее в условлен­
ные места. На н и х н е с к о л ь к о раз устраивали облавы, но, к а ж е т с я ,
т а к н и к о г о и не поймали.
Церковь, с перевернутым престолом, о п р о к и н у т ы м и подсвечни­
к а м и и разбросанной утварью, опечатали. Потом ее много фотогра­
фировали, и американцы, и н е м ц ы .
Говорили, что к о г д а офицер, проводивший эту операцию, п о ­
явился вечером в офицерском к л у б е , его товарищи по о р у ж и ю н е ­
медленно п о к и н у л и зал».
*

В Бамберге решено отправить делегацию к военному губернато­
ру, просить у него з а щ и т ы и протестовать против насильственной
репатриации. Э т у миссию в з я л и на себя с в я щ е н н и к и , меня ж е п о ­
просили говорить от лица ж е н щ и н , к с т а т и рассчитывая и на мое з н а ­
ние английского я з ы к а .
Седой, п р и в е т л и в ы й майор Б о т к и н е поднялся нам навстречу. С
этим к у л ь т у р н ы м и доброжелательным человеком было просто и

легко. Стрелка на стенных часах описывала у ж е второй к р у г , а м а й ­
ор, склонясь над столом, делал заметки, задавал все новые и новые
вопросы. Видимо, он б ы л одним из немногих американцев, у я с н и в ­
ш и х и с т и н н ы й х а р а к т е р своего союзника еще до того, к а к о ф и ц и ­
альная пресса стала раскрывать на него глаза обитателям Нового

Света.
Говорили с в я щ е н н и к и , говорила я. Избегая в с я к о й а ф ф е к т а ц и и ,
я старалась передать майору то, что твердо р е ш и л и сделать многие
б е ж е н ц ы — в случае насильственной репатриации п у с т и т ь в ход за­
готовленный яд, веревку на чердаке, искать смерти в водах Регница.
— Идите спокойно домой, и помните, что п о к а я губернатор Б а м берга, н и о к а к о й насильственной репатриации не м о ж е т быть и р е ­
ч и , — з а к о н ч и л разговор майор Б о т к и н е . . .
А ж и з н ь понемногу входила в колею. Л е н ь к а уехал на родину,
К а т я , о ж и д а в ш а я ребенка, к а к - т о п р и т и х л а ; и н ж е н е р по целым
д н я м отсутствовал, занимаясь таинственными, но очевидно весьма
п р и б ы л ь н ы м и операциями. Вскоре все стали замечать, что и млад­
ш а я дочь хозяев, х о р о ш е н ь к а я Дорли, пропадает по целым дням, а
возвращаясь, приносит новые в е щ и и п р о д у к т ы . Б ы л у ч и н е н семей­
н ы й допрос, на котором выяснилось, что роман Д о р л и и и н ж е н е р а
расцветал в старинном домике на берегу Регница, по которому у ж е
не плавали лебеди, погибшие п р и взрыве мостов.
Вскоре после допроса и н ж е н е р окончательно перекочевал в свое
романтическое у б е ж и щ е , заявив, что брак его с К а т е й не был о ф и ­
циальным . . .
Хозяева н а ш и приободрились и теснили — надо было и с к а т ь н о ­
в у ю к в а р т и р у . О т черноокой в д о в у ш к и , п о - п р е ж н е м у к о р м и в ш е й
нас своим «штаммгерихтом» с тмином, м ы у з н а л и , что в н и ж н е м эта­
ж е дома, в котором она ж и л а , пустовали две к о м н а т ы в квартире бед­
ной, одинокой с т а р у х и , но х о з я й к а всего дома — «настоящий дра­
кон» — н и к о г о туда не пускает. Долго раздумывать не приходится:
м ы мчимся во все соответствующие у ч р е ж д е н и я и через час, имея в
р у к а х распоряжение американского лейтенанта о предоставлении
нам, преподавателям английского я з ы к а , к в а р т и р ы из д в у х комнат,
без труда получаем ордер . . .
Попасть в дом не т а к просто. Ворота его з а к р ы т ы наглухо, а х о ­
з я й к а , в ы с у н у в ш а я на звонок голову из окна и у з н а в ш а я о цели н а ­
шего визита, осыпает нас п р о к л я т и я м и и отказывается впустить.
К о н е ч н о , м о ж н о обратиться в полицию, но м ы решаем, что сразу не
стоит портить отношений и поступаем согласно поговорке — «Утро
вечера мудренее».
Н а следующий день м ы стараемся придать себе максимально
з а ж и т о ч н ы й вид, п р и х в а т и в для верности объемистый п а к е т с к о н ­
фетами и макаронами. Побродив у ворот и подождав, пока они не
о т к р о ю т с я для кого-то из к о р е н н ы х обитателей дома, м ы проскаль­
зываем в у з к и й к а м е н н ы й дворик и подымаемся по к р у т о й лестни-

це. Завидев нас, х о з я й к а , п о с п е ш и в ш а я на звонок, хочет захлопнуть
дверь, но А л е ш а втискивается бочком так, что дверь у ж е нельзя
з а к р ы т ь и начинает разливаться соловьем, поспешно в ы г р у ж а я п р и ­
несенные припасы. И з его речи выходит, что м ы — очень в а ж н ы е
лица, что на н а ш е й стороне — все о к к у п а ц и о н н ы е войска, но что м ы
х о т и м быть в н а и л у ч ш и х отношениях с «гнедиге фрау», а потому
просим ее не доводить нас до к р а й н о с т и и предоставить нам к в а р т и р у ,
пока м ы не уедем в А м е р и к у . Эта эффектная импровизация даже
меня заставляет о т к р ы т ь рот от неожиданности, х о з я й к а ж е , с п о л ­
н ы м передником, внимательно слушает, потом поворачивается и
к р и ч и т в глубь к в а р т и р ы :
— M a x , Max, komm her, das sind feine Leute!
И т а к , победа полная. П р о н и к ш и с ь к нам неожиданной симпатией,
х о з я й к а ураганом несется в н и з и своим к л ю ч о м о т к р ы в а е т к а к у ю то дверь. М ы попадаем в п о л н у ю темноту, у д у ш л и в о п а х н у щ у ю
м ы ш а м и и плесенью. С л ы ш и т с я шарканье ног и старческий голос:
— Gleich, gleich...
Помещение озаряется слабым светом л а м п о ч к и , п о к р ы т о й г у ­
с т ы м слоем п ы л и . Оказывается, м ы стоим на каменном п о л у перед­
ней, в рост человека заваленной дровами, к а р т о н к а м и , старыми к н и ­
гами, бумагой. У з к и е т р о п и н к и ведут во всем этом хаосе к дверям.
Одна и з н и х распахивается и на пороге появляется н и з е н ь к а я п л о т ­
ная с т а р у ш к а , р у м я н а я и довольно миловидная.
— О т к р ы в а й , М а р и , к о м н а т ы , эти л ю д и б у д у т у тебя ж и т ь , —
объявляет х о з я й к а . Старуха звенит к л ю ч а м и , что-то бормочет, и
м ы , наконец, попадаем в наше будущее ж и л ь е — две большие свет­
лые к о м н а т ы с чисто в ы к р а ш е н н ы м и бледнозеленой к р а с к о й стена­
ми. В н и х , видимо, н и к т о не ж и л , но они, т а к ж е к а к и передняя,
сплошь завалены самыми разнообразными предметами. Т у т и метал­
лические б а н к и всех форм и размеров, и т я ж е л ы й г о р н ы й ботинок,
л и ш е н н ы й своей п а р ы , и поломанные стулья, и г р у д ы хвороста, и
к а к и е - т о т р я п к и . Я п о д х о ж у к о к н у и замираю от неожиданности:
вдоль всей стены тянется у з к а я длинная веранда, в ы х о д я щ а я п р я ­
мо на к а н а л . У самых стен дома п л е щ у т с я у т к и , и я соображаю,
что тыловая сторона этого ж и л и щ а в ы х о д и т на т а к называемую
« М а л е н ь к у ю Венецию». Это ж и в о п и с н ы е старые дома рыбаков,
в п л о т н у ю подошедшие к воде. Да вот и к р ю ч к и у веранды, на к о т о ­
р ы х когда-то с у ш и л и с е т и . . . За окном, на горе, у з к и е ш п и л и М и хельсберга, левее знаменитый собор Бамберга. К а к здесь красиво,
если только убрать весь этот н е в о з м о ж н ы й х л а м ! . .
Ф р е й л е й н М а р и довольно радушна. На бамбергском диалекте,
понятном мне л и ш ь наполовину, она оживленно лопочет, очевидно
расписывая прелести н а ш е й б у д у щ е й к в а р т и р ы . Я даю ей несколь­
к о марок и п р о ш у привести к о м н а т ы в порядок к следующему дню.
К о г д а в назначенное время м ы появились снова на Fischerei,
фрейлейн М а р и невозмутимо плела д л и н н у ю г и р л я н д у из цветов,

н а к у п л е н н ы х на данные мной для у б о р к и деньги, и предназначен­
н у ю для у к р а ш е н и я статуи Д е в ы М а р и и . Беспорядок н и ч у т ь не
уменьшился, только среди хлама здесь и там валяются сломанные
и л и почему-либо непригодные для ее работы ц в е т ы . . . Х о з я й к а ,
спустившаяся с и н с п е к ц и о н н ы м и целями, только ш у м н о хлопает се­
бя по бедрам и разражается целым п о т о к о м у п р е к о в по адресу н а ­
б о ж н о й старой девы. Потом она поворачивается к нам и решитель­
но заявляет:
— Не беспокойтесь, через час всего этого не будет!
Не успеваем м ы и глазом моргнуть, к а к дверь на веранду у ж е
распахнута, и в воду канала, прямо через окна, градом сыпятся со­
к р о в и щ а , собранные фрейлейн М а р и в течение десятилетий. Вот,
сверкнув на солнце ш и п а м и , т я ж е л о ш л е п н у л с я в воду единствен­
н ы й ботинок, вот медленно п л ы в у т к а р т о н к и , покачиваясь на п о ­
верхности канала, у ж е усеянной листами изъеденных м ы ш а м и к н и г .
Ф р е й л е й н М а р и , оставив свою гирлянду, вцепилась обеими р у к а м и
в р ж а в у ю л о х а н к у с з и я ю щ е й дырой на дне, и старается вырвать
ее у неумолимой х о з я й к и . Р ы в о к , другой, и л о х а н к а с г р о м к и м плес­
к о м летит в воду.
Привлеченные необычайным зрелищем, к нашему дому со всех
сторон спешат л о д к и с ребятишками, г р о м к и м и к р и к а м и восторга
п р и в е т с т в у ю щ и м и появление в воде к а ж д о г о нового предмета; ж а ­
лобно к р я к а ю т всполошенные у т к и . . .
М н о г о п о з ж е , у ж е ж и в я в М ю н х е н е и приехав погостить в Б а м берг, я встретила К а т ю , причесанную и одетую по последней моде.
Она ловко управляла автомобилем, п р и н а д л е ж а в ш и м ее м у ж у , аме­
р и к а н с к о м у с л у ж а щ е м у . В то ж е время ее б ы в ш и й м у ж , и н ж е н е р ,
отбывал тюремное заключение за печатание поддельных п р о д у к т о ­
в ы х карточек.

3.
Н а ш а квартира неузнаваема. Весело поблескивают чисто в ы м ы ­
т ы е стекла о к о н и солнечные з а й ч и к и бегут по п о т о л к у , оторвав­
ш и с ь от вод канала. На веранде выстроились целые р я д ы г о р ш к о в
с огненной геранью и бархатными п е т у н и я м и . Всем нравится наше
новое помещение, только фрейлейн М а р и все еще ходит с п о х о р о н ­
н ы м видом, оплакивая утопленные к а р т о н к и .
Едва устроившись, м ы усердно принимаемся за работу. Теперь к
нам м о г у т п р и х о д и т ь у ч е н и к и и с у т р а до вечера на н а ш е й « Ф и ш е рай» идет у п о р н а я борьба с неподатливым «h» и к а в е р з н ы м и непра­
в и л ь н ы м и глаголами. Спрос на у р о к и огромен: все, к т о так и л и и н а ­
че сталкиваются с американцами, спешат усвоить н е з н а к о м ы й я з ы к .
Большинство н а ш и х у ч е н и к о в работает п р и в с я к и х в о и н с к и х час­
т я х , на к у х н я х и складах, т а к к а к на п е р в ы х порах н е м ц ы туда не

д о п у с к а ю т с я . П л а т я т нам часто н а т у р о й — о к к у п а ц и о н н ы е войска,
поразившие нас обилием и разнообразием своего стола, вряд л и ис­
пользовали половину своих рационов по назначению. Неудивитель­
но, что в о к р у г свалок к о п о ш и л и с ь десятки изголодавшихся людей,
ж а д н о подбиравших ч у т ь н а д к о в ы р н у т у ю н о ж о м б а н к у м я с н ы х к о н ­
сервов и л и слегка п р и м я т ы й апельсин. Вначале рабочим разреша­
лось брать все, оставшееся на к у х н е после раздачи у ж и н а , и они
возвращались домой, т я ж е л о н а г р у ж е н н ы е ананасными компотами
и ж а р е н ы м и к у р а м и . Часть э т и х деликатесов доставалась и нам, в
обмен на наиболее х о д к и е английские слова и в ы р а ж е н и я . Х о р о ­
ш е н ь к а я х а р ь к о в ч а н к а Т а н я платила исключительно ароматными
«донатами», и м е в ш и м и м а г и ч е с к у ю власть над фрейлейн М а р и . С
и х п о м о щ ь ю н а м удалось убедить ее выбросить в к а н а л сотни т р и
п ы л ь н ы х б у т ы л о к , з а г р о м о ж д а в ш и х к у х н ю . К о н е ч н о , у нее не под­
нялась р у к а самолично губить добро, и А л е ш а с наслаждением з а ­
ш в ы р и в а л п у з а т ы е и длинногорлые п о с у д и н ы п о ч т и на противопо­
л о ж н ы й берег.
П о з ж е вынос п р о д у к т о в и з к у х о н ь был запрещен и целые блюда
котлет, ведра сладких пуддингов и мороженого выбрасывались в к а ­
нализационные к о л о д ц ы . . .
Немецкие библиотеки з а к р ы т ы , н и к а к и х пособий нет, и м ы сами
составляем у р о к и . Неумело т ы ч а пальцами в к л а в и ш и старенькой,
совершенно разбитой м а ш и н к и , печатаю десятки страниц для н а ­
ш е й «аудитории». По н и м постигают т а й н ы я з ы к а и отец Александр,
т р о г а т е л ь н ы й пастырь и добрейший человек, много лет с к р ы в а в ш и й
свой сан под спецодеждой ш т у к а т у р а , чтоб еще раз не угодить в
концлагерь, и веселая Галя, б ы в ш а я х у д о ж н и ц а одного из к р у п н ы х
театров, и энергичная, расторопная Нина, упрямо пробивавшая се­
бе п у т ь среди н е з н а к о м ы х слов, произношение к о т о р ы х т а к п у г а ю ­
щ е н е п о х о ж е на и х правописание. Н о фрейлейн М а р и явно предпо­
читала всем и н ы м у ч е н и к а м «den schonen dicken Неггп» — толстогубо­
го, необыкновенно способного караима, с добрыми глазами за стек­
лами очков. Второй ее слабостью б ы л А л е ш а .
К а к - т о , когда мой в с п ы л ь ч и в ы й м у ж чего-то разбушевался, она
осторожно п р и о т к р ы л а дверь и просунула в нее невероятно грязное
блюдце с з а п ы л е н н ы м к у с о ч к о м сыра:
— Зачем герр доктор т а к к р и ч и т , м о ж е т быть, он хочет сыра? —
примирительно спросила она. М ы расхохотались, и эта фраза стала
классической в н а ш е м семейном б ы т у .
П о з ж е , к о г д а А л е ш у снова начала м у ч и т ь исчезнувшая п о ч т и на
т р и года астма, и он, о с у н у в ш и й с я и изжелта-бледный, у ж е неделя­
м и н е вставал с постели, наша с т а р у ш к а извлекла из своих т а й н и ­
к о в статую М а д о н н ы с отбитой р у к о й и принесла ее нам:
— Х о т я все православные — я з ы ч н и к и , — заявила она у б е ж ­
денно, — но м о ж е т быть Богоматерь, в своей неизречимой доброте,
поможет даже в а м . . .

У н а ш е й «Маленькой Венеции» свой собственный подход к у н и ­
ч т о ж е н и ю мусора. Х о з я й к и не выносили а к к у р а т н ы х ведер и не
устанавливали и х по у т р а м у ворот, к а к на п р о ч и х у л и ц а х . Пепел,
о ч и с т к и , б у м а ж к и , не говоря у ж е об остальном — все летело в воды
канала, уносившие свою пеструю добычу в зеленые луга, рассти­
лавшиеся за городом. Но это не смущало о к р е с т н у ю молодежь. В е ­
село отплевываясь, разгоняя взмахами р у к листья салата и п а п и ­
росные к о р о б к и , о н и состязались в быстроте плавания, не з а д у м ы ­
ваясь над консистенцией о м ы в а в ш и х и х тела струй.
Немецкая, по к р а й н е й мере баварская, чистота и с к л ю ч а е т п о н я ­
тие брезгливости: и пол, и стол в ы т и р а ю т с я одной т р я п к о й , и н о г и ,
и картофель моются в одной миске. Зато все блестит, нигде нет и
пылинки...
Однако не только это поражало меня. Б о л ь ю наполнялось сердце,
г о р ь к о й обидой за свой народ, ж и в у щ и й в стране, обладающей
огромными п р и р о д н ы м и богатствами и неизмеримо более бедный,
чем баварцы, х о з я й н и ч а ю щ и е на у ж а с н о й почве — сплошные мел­
к и е к р у г л ы е к а м е ш к и , вроде морской г а л ь к и . У нас на т а к о й земле
простирались б ы п у с т ы р и , н и к т о б ы д а ж е не взялся за обработку ее,
а у немцев все п о к р ы т о сочной зеленью, везде к р у т я т с я водяные
распылители, далеко разбрасывающие мелкие с т р у й к и , в к о т о р ы х
солнце з а ж и г а е т веселые радуги. И невольно вспоминаются к и н о ­
х р о н и к и времен п р о д в и ж е н и я н е м е ц к и х войск на Восток, где н е и з ­
менно, очевидно к у ж а с у н е м е ц к и х зрителей, п о к а з ы в а л и наше без­
дорожье, губительное для н е м е ц к и х м а ш и н . К а к много твердили у
нас о «лампочке И л ь и ч а » , которая д о л ж н а была з а ж е ч ь с я , да т а к и
не з а ж г л а с ь в селах за все э т и десятилетия, за и с к л ю ч е н и е м п о к а з а ­
т е л ь н ы х колхозов, а здесь я р к и м и звездочками горели в н о ч н о й т е м ­
ноте даже о к н а одиноко разбросанных в горах домиков. И впервые
в м о з г у рождалась м ы с л ь : а что, если все «наши достижения», к о т о ­
р ы м и м ы т а к гордились, считая и х порождением советской власти,
все равно родились б ы на н а ш е й земле и б ы л и б ы несравненно боль­
ш и м и именно без этой власти? Ч т о , если советы п р и п и с а л и себе н е ­
и з б е ж н ы й прогресс т е х н и к и , к о т о р ы й все равно ворвался б ы в рос­
с и й с к у ю ж и з н ь и без и х рабских методов труда? И становилось
ж а л ь н а ш е й обманутой молодости, выманенного энтузиазма, л у ч ш и х
лет, проведенных в н у ж д е .

В Бамберге н е т з и м ы , там все слякоть. Посыпятся к р у ж е в н ы е
с н е ж и н к и , зацепятся за ч е р е п и ц ы , осядут на в е т к и деревьев, а к ве­
ч е р у у ж е оползут, побуреют, превратятся в противное ч а в к а ю щ е е
под ногами месиво. Налетит ветер, заморозит л у ж и , поколет щ е к и ,
и снова у ж е что-то капает с неба, неопределенное, серенькое.
И д н и у нас т о ж е серенькие, к а к две к а п л и в о д ы п о х о ж и е друг

на друга — у ч е н и к и днем, утрам, вечером, да чтение а м е р и к а н с к и х
газет и ж у р н а л о в в свободное время. Правда, начало налаживаться
почтовое сообщение, д в е - т р и весточки от друзей залетели и к нам. А
о д н а ж д ы , когда я со сковородкой в р у к е бросилась из к у х н и от­
к р ы т ь дверь, ж а р к о е т а к и осталось стоять на ступенях лестни­
ц ы к удивлению соседей, вероятно с ч и т а в ш и х , что я сошла с ума.
Н о м ы , действительно, потеряли голову от радости п р и виде «мамы
Л и п ы » , старого друга семьи, с которой м ы , казалось, навсегда рас­
стались на ж е л е з н о д о р о ж н ы х п у т я х заснеженного Львова и которая
к а к и м - т о особенным ч у т ь е м отыскала нас в н а ш е м з а к о у л к е . . .
#

Солнце у ж е стало теплее и п о ч к и на к а ш т а н а х вздулись, п о к р ы ­
лись к л е й к и м соком. Ц е л у ю зиму м ы усердно «шпарили» (в я з ы к
беженцев того времени вошла ш у т л и в а я переделка классического
немецкого „sparen" — экономить) и к у п и л и старенький радиопри­
емник, ставший для меня и с т о ч н и к о м г о р ь к о й радости и еще более
обостривший т о с к у по дому. «Последние известия» и «политические
информации», передававшиеся и з СССР, набивали оскомину одно­
образно-тенденциозным подбором материала и в ы з ы в а л и возмуще­
ние г р у б ы м и с к а ж е н и е м м н о г и х фактов, но совсем другое чувство в ы ­
зывали литературные и м у з ы к а л ь н ы е передачи. М ы с л у ш а л и вновь
знаменитых артистов, певцов и м у з ы к а н т о в , к о т о р ы м когда-то т а к
рьяно аплодировали, на ч ь и в ы с т у п л е н и я старались добыть билеты,
выстаивая долгие часы в очередях,
И не только настоящее высокое искусство волновало д у ш у , бу­
дило воспоминания. Бывало, с т у ч у на м а ш и н к е очередную л е к ц и ю
и вдруг забуду обо всем, у с л ы ш а в пропитой, х р и п л ы й , т а к о й з н а к о ­
м ы й голос Утесова:
Л у ч л у н ы у п а л на в а ш портрет,
М и л ы й д р у г давно з а б ы т ы х л е т . . .
И снова перед глазами — розовая луна, повисшая на ветке оре­
ха в нашем саду, белые з в е з д о ч к и ж а с м и н а , т я н у щ и е с я в о т к р ы т ы е
окна, Ю р и н патефон с этой ж е п л а с т и н к о й , н а ш и разговоры до п о ­
луночи. . .
К а к - т о , развернув м ю н х е н с к у ю «Ди Нойе Ц а й т у н г » , я вздрогну­
ла от неожиданности: со средней страницы прямо на меня смотрело
улыбающееся лицо моего старшего товарища по университету. Под
фотографией стояло: «Русские ж у р н а л и с т ы посещают М ю н х е н » и
шел перечень имен.
Промелькнула в памяти голодная, с к у д н а я студенческая ж и з н ь ,
вспомнилась и все-таки веселая «Живгазета», в которой м ы оба со­
т р у д н и ч а л и , и п и к н и к на берегах Днепра, у древнего Выдубецкого
монастыря в л и л о в ы х п я т н а х сирени, где м ы вместе слушали т е п ­
лые с т и х и поэта-киевлянина Н и к о л а я У ш а к о в а . Вспомнилось и з а -

седание к а ф е д р ы 15 и ю н я 1941 года, распределение н а г р у з о к , н а ­
значение сроков д л я з а щ и т ы диссертаций. К а к весело сбегаем м ы
по ступеням старой лестницы, п р е д в к у ш а я летний отдых. . .
И еще помню: к у з о в запыленного военного автомобиля. Ж е н ю в
походной форме. Сбивчиво, наспех, я рассказываю ему об аресте
п а п ы . . И вот снова — встреча, если это м о ж н о назвать встречей.
Впрочем, другой у нас и не м о ж е т быть. Если б ы ж и з н ь столкнула
нас лицом к л и ц у , то, помня старую д р у ж б у , м ы б ы п о с т у п и л и по
д р у ж е с к и : п р о ш л и , не подав вида, н и ч е м не о б н а р у ж и в нашего з н а ­
комства. Но к а к я рада, что о н ж и в ! В этот ж е вечер п и ш у нашему
общему д р у г у , в вюртембергских горах избегающему встречи с р е патриаторами.
— Я видел эту газету, — отвечает о н мне, — и знаю, где работа­
ет Ж е н я . М е н я временами буквально подмывает написать ему, но я
сдерживаю этот порыв, боясь п р и ч и н и т ь Ж е н е неприятности. И т а к
ему, бедному, придется когда-нибудь поплатиться за то, что он п о ­
видал Запад, д р у г у ю ж и з н ь . Советы этого не забудут, они ведь н и
на йоту не изменились, ч т о б ы там н и г о в о р и л и . . .
Да, они-то не изменились, а вот нам п р и х о д и т с я меняться. П о ­
следнее время все ж и в у т в нервном н а п р я ж е н и и : в лагерях и д у т
проверки, знаменитые «скрининги», которые, по слухам, грозят и
нам, ж и т е л я м «приваток», т. е. ч а с т н ы х к в а р т и р . Все несчастные
«восточники», перекрасившиеся в «западников», п е р е ж и в а ю т тре­
в о ж н ы е дни. В проверочной комиссии Бамберга сидит некто, гово­
р я щ и й п о - п о л ь с к и , у к р а и н с к и , р у м ы н с к и , прекрасно з н а ю щ и й горо­
да и веси Г а л и ц и и и наводящий у ж а с на бедных «оборотней» к а ­
верзными вопросами. Многие не в ы д е р ж и в а ю т постоянного н а п р я ­
ж е н и я , говорят правду о советском подданстве, а потом тоскливо
ж д у т последствий. Большинство ж е цепляется за старательно п р и ­
думанные и вызубренные биографии, многие у ч а т расположение
у л и ц в городах, из к о т о р ы х о н и я к о б ы происходят, у з н а ю т к о л и ч е ­
ство воеводств в Польше, ж а д н о расспрашивают, к а к и е газеты в ы ­
х о д и л и там до в о й н ы , ч ь и п о р т р е т ы висели в п о л ь с к и х у ч р е ж д е н и ­
я х , словом, готовят себя к страшному экзамену.
К а к хочется сказать правду, не д р о ж а т ь из-за незнания п о л ь с к о ­
го я з ы к а , незнания подробностей ч у ж о й ж и з н и ! Отречься от л ю ­
бимого К и е в а , от говорливой, р а з н о я з ы ч н о й Одессы — в ы ш е н а ­
ш и х сил. И м ы создаем официальную легенду о том, к а к нас малень­
к и м и детьми в ы в е з л и родные, о т с т у п и в ш и е с Белой армией. Эта ле­
генда с о с л у ж и т н а м с л у ж б у п р и встрече с советскими представите­
лями, но м ы с и с к р е н н и м облегчением разоблачим себя, отплывая
к берегам новой р о д и н ы . . .
*

Б а в а р ц ы обожают процессии. П р и Гитлере церковные шествия
б ы л и запрещены, но теперь, по несколько раз в году, нарядная п р о -

цессия спускается с п л о щ а д и , где высится строгая громада древне­
го собора, и я р к о й лентой вьется по у з к и м , р а з у к р а ш е н н ы м зеленью,
улицам. М а л е н ь к и е д е в о ч к и в в е н к а х и фате разбрасывают цветы,
еле успевающие порадовать глаз своей свежей прелестью: и х т о п ­
ч у т т ы с я ч и г о р н ы х ботинок. К а т о л и ч е с к и е святые в п ы ш н ы х ш е л ­
к о в ы х одеяниях простирают над праздничной толпой благословля­
ю щ и е р у к и . И х несут на специальных помостах, густо уставленных
вазонами с цветами, к р е п к о загорелые л ю д и в ч е р н ы х с ю р т у к а х и
снежно-белых ч у л к а х , у к р а д к о й в ы т и р а ю щ и е л б ы . Вместо галсту­
к о в у н и х з а с у н у т ы за в ы р е з ы ж и л е т о в самые редкие и красивые
цветы, причудливо подобранные в б у к е т ы . Рядом в а ж н о ш е с т в у ю т
с т а р и к и в ч е р н ы х пелеринах, с венками на седых головах. Это —
наиболее уважаемые в Бамберге л ю д и — «гертнер» — садовники,
все еще сохраняющие подобие старинного цеха.
В 1946 году Бамберг с п ы ш н о с т ь ю , н е о ж и д а н н о й для первого п о ­
слевоенного года, праздновал 800-летие причисления к л и к у свя­
т ы х императора Г е н р и х а Второго, основателя бамбергского е п и с к о п ­
ства, первого строителя прославленного собора. Со всех концов стра­
н ы съехались у ч а с т н и к и т о р ж е с т в а : мимо зрителей, тесно с г р у д и в щ и х с я на у з е н ь к и х тротуарах, п р о п л ы в а л и т о н к и е к р у ж е в а обла­
чений, лиловые мантии к н я з е й ц е р к в и , и х высокие золоченые п о ­
с о х и , мелькали, словно стаи белых чаек, тутонакрахмаленные к р ы ­
латые ч е п ц ы монахинь р а з н ы х орденов.
Бамбержане следили за шествием п р и в ы ч н о - в о с х и щ е н н ы м и
взглядами, а я вспоминала, к а к о н и удивлялись и д а ж е хотели со­
общить в отдел п о ж а р н о й о х р а н ы , когда л ю д и , завезенные сюда и з
далекой страны, старались донести з а ж ж е н н ы е страстные свечи
до неродных и м домов. В ы й д я и з маленькой часовни, они стара­
тельно з а щ и щ а л и д р о ж а щ и й огонек от весеннего ветра и радостно
говорили, остановившись у порога:
— Н у , вот, слава Б о г у , д о н е с л и . . . Значит, сбудется заветное.. .

К а к н и мила н а ш а «Маленькая Венеция», к а к н и лестно нам
сознавать, что ф а м и л и я нашего хозяина „Herzog , а л а в о ч н и ц ы —
„Graf", нас все-таки тянет на простор, на залитые солнцем л у ж а й ­
к и парка, где весело с к а ч у т к у з н е ч и к и . Там, п о д ж и д а я маму и А л е ­
ш у , о т п р а в и в ш и х с я в город по к а к о м у - т о делу, я оказалась на одной
скамейке с д е в у ш к о й в потрепанном синем платье, ч и т а в ш е й к н и г у .
Д е в у ш к а искоса в з г л я н у л а на меня, потом по-немецки осведоми­
лась о времени. Я ответила, но ч у в с т в у я иностранный а к ц е н т в ее
речи, спросила ее, к т о она.
— Я — р у с с к а я , дочь у ч и т е л я и з К и е в а , теперь вот еду домой.
Боюсь опоздать в лагерь, нас ведь не в ы п у с к а ю т оттуда, это я ч е ­
рез д ы р к у вылезла, п о к а з н а к о м ы й д е ж у р и л . Захотелось отдохнуть
JJ

от этого плебса, — рассказывала она мне по-немецки. — А в ы кто?
Не зная истинного лица моей новой знакомой, я решила, что бла­
горазумнее будет п о к а что не раскрывать всех к а р т неожиданно
встреченной землячке.
•— Я — у к р а и н к а и з Г а л и ц и и , — все т а к ж е по-немецки продол­
ж а л а я разговор. — Не можете л и в ы рассказать мне о вашей стра­
не, это меня очень интересует.
И она начала рассказывать. Б о ж е мой, к а к бесстыдно лгала эта
совсем еще молодая, далеко неглупая д е в у ш к а ! Без з а п и н к и отве­
чала она на мои вопросы, восхваляла ж и з н ь в Советском Союзе,
расписывала ее еще более нагло, чем это делали советские газеты.
И з ее рассказов выходило, что все газетные к и о с к и завалены и н о ­
странными ж у р н а л а м и , п р и х о д я щ и м и со всех к о н ц о в мира, но я-то
знала, что во все последние годы, кроме ж а л к и х газеток, вроде
„Moscow Daily N e w s " , издававшихся в М о с к в е , ничего н е л ь з я б ы ­
ло достать. Она говорила о непрестанном с о о р у ж е н и и н о в ы х х р а ­
мов, о заботе, которой я к о б ы еще до в о й н ы правительство о к р у ж и ­
ло «служителей к у л ь т а » , а я вспомнила о панихиде, к о т о р у ю м ы
с л у ж и л и в темноте над могилой моей любимой п о д р у г и , о том, к а к
священник, с к р ы в а в ш и й свой сан и з боязни преследования, забот­
ливо п о д к а л ы в а л булавками рясу, пряча ее под о б ы ч н ы м москвошвеевским пальто.
Я спросила ее, почему ж е т а к п л о х о б ы л и одеты советские л ю д и ,
попадавшие к «нам» во Львов. Д е в у ш к а сейчас ж е нашлась:
— Видите л и , и х перед эвакуацией ограбили н е м ц ы , отобрав все
ценное.
И мой вопрос о к о н ц е н т р а ц и о н н ы х лагерях Сибири не поставил
ее в т у п и к :
— Что ж , Сибирь н и ч у т ь не х у ж е К а н а д ы , а н а ш и города пере­
населены. Вот м ы и посылаем н е н у ж н ы х н а м людей туда, где о н и
м о г у т ж и т ь на свежем воздухе, среди богатейшей п р и р о д ы . . .
— О, м ы выиграем в с я к у ю войну, к а к в ы и г р а л и эту, — з а к о н ч и ­
ла д е в у ш к а , подымаясь. — Если будет н у ж н о , то и американцев
побьем. О н и за свою т е х н и к у п р я ч у т с я , а м ы всех человеческой мас­
сой раздавим, бросим в бой сто т ы с я ч , пятьсот, м и л л и о н — н а м не
ж а л ь , у нас людей хватит. . .
Я еле сдержалась, ч т о б ы не бросить ей в лицо, молодое лицо
с холодными глазами, все отвращение, которое она заставила меня
почувствовать к себе за время нашего разговора, но подумала о м а ­
ме, Алеше и взяла себя в р у к и . Эта-то у ж не остановилась б ы п е ­
ред тем, ч т о б ы п у с т и т ь по нашему следу репатриационного офицера.
К а к не п о х о ж а она на моих я с н о г л а з ы х студенток и л и на «плебс»,
по ее презрительному в ы р а ж е н и ю , — д е в у ш е к у к р а и н с к и х полей
с т е п л ы м сердцем и работящими р у к а м и ! Т а к у ю в СССР несомнен­
но ожидала и карьера руководящего работника, и ж и з н е н н ы е блага...

Бавария красива. Немного сладкая, о т к р ы т о ч н а я , прошоссеинная,
организованная и умело поданная, но несомненная красота. Не раз
я с у л ы б к о й вспоминала с т р о к и В. М а р к о в а :
Нет, Бог не мог создать у ю т баварских гор
И лепет р у ч е й к а в п л а к у ч е - с л а д к и х ивах.
И х делал х е р у в и м , з а к а т ы в а я взор,
И з самых сахарных, и з самых незлобивых. . .
Совсем недалеко от Бамберга расстилается « Ф р а н к о н с к а я Ш в е й ­
цария», романтичная и очаровательная со своими к у д р я в ы м и н е в ы ­
сокими горами, где из-за зелени деревьев здесь и там подымаются
то к р у г л ы е , т о четырехгранные зубчатые б а ш н и средневековых зам­
ков. М ы бродили по т р о п и н к а м м е ж д у остатков с т а р и н н ы х стен с
у з к и м и бойницами, гладили изъеденные временем п л и т ы , нагретые
солнцем, раздвигая у п р я м ы е в е т о ч к и п л ю щ а , скрывавшие полустер­
т ы е гербы.
И з величественной башни Найдека, царящей над долиной, от­
к р ы в а л с я о б в о р о ж и т е л ь н ы й в и д на л у г а , села и п а ш н и , расстилав­
шиеся внизу. М ы долго не могли оторвать глаз от этой к а р т и н ы и
невольно закрадывалась мысль — почему так красиво разрушение,
облагороженное временем? Почему м ы стараемся отвести глаза от
искалеченного бомбами, р у х н у в ш е г о дома и любуемся вот этой п о ­
л у р а з р у ш е н н о й в и т о й лестницей, где из т р е щ и н ы ступеней поднял
огненную головку полевой мак? Под развалинами многоэтажного
дома погребено немало людей, и м ы стараемся не думать об этом,
а в замке Гесвайнштайн, л у ч ш е сохранившемся, чем другие, р а з р у ­
шенные во времена к р е с т ь я н с к и х войн, ж а д н о заглядываем в к а ­
м е н н ы й мешок подземной т е м н и ц ы , рядом с капеллой, стараясь рас­
смотреть белеющие на дне человеческие к о с т и . . . М ы высмеиваем
все старомодное, но годы бегут, старомодное становится старинным,
и л ю д и охотятся за н и м , отводят почетное место в своих ж и л и щ а х
тому, что было с насмешкой выброшено на ч е р д а к . . .
#

Время не пощадило замка Ш т р а й т б е р г и стерло его п о ч т и до ос­
нования. Иногда задумываешься — остаток л и это стены, и л и п р и ­
чудливо изглоданные ветром ф р а н к о н с к и е с к а л ы . Поэтому туристов
здесь мало, и з а й ц ы весело к у в ы р к а ю т с я и и г р а ю т на площадке,
бывшей когда-то двором замка. Немного н и ж е р а с к и н у л с я н о в ы й
богатый к р е с т ь я н с к и й двор. Т и п и ч н ы й баварец, лет сорока, не спе­
ш а колет дрова. Завидев нас, с п у с к а ю щ и х с я по т р о п и н к е , он о т к л а ­
дывает топор и обменивается о б ы ч н ы м приветствием. М н е не тер­
п и т с я узнать, п р и к а к и х обстоятельствах и когда был р а з р у ш е н

этот видимо м о щ н ы й в свое время замок. Н о баварец только п о ж и ­
мает плечами:
— Не знаю, давно л и это случилось.. . Во всяком случае, когда
я строил свой дом, он был у ж е р а з р у ш е н . . .
М ы с А л е ш е й долго смеемся над исчерпывающей справкой, но
следуем данному нам крестьянином совету и отправляемся осмот­
реть с т а л а к т и т о в у ю пещеру, н а х о д я щ у ю с я неподалеку.
„Bingsh61e'' прелестна, к а к и все во Ф р а н к о н с к о й Ш в е й ц а р и и .
Своды ее и з в и л и с т ы х ходов, неожиданно р а с ш и р я ю щ и х с я в подзем­
ные з а л ы , сплошь п о к р ы т ы большими и м а л ы м и сосульками н е ж н о абрикосового цвета. Встречаясь со своими товарками, р а с т у щ и м и
снизу, о н и образуют п р и ч у д л и в ы е к о л о н н ы , стенки, к а к о е - т о подо­
бие ф и г у р . В зависимости от и х т о л щ и н ы более я р к и м становится
и и х цвет. Н а ш г и д касается и х длинной ж е л е з н о й п а л о ч к о й и они
звенят, м у з ы к а л ь н о и н е ж н о , напоминая к с и л о ф о н .
З н а м е н и т у ю „Teufelsh61e" — Чертову Пещеру, гордость Ф р а н ­
к о н и и , нам не удалось посетить: в последние д н и в о й н ы там засели
эсэсовцы и р у ч н ы е гранаты, к р о ш а человеческие тела, разорвали
кружево сталактитов...
Впрочем, не обязательно ездить т а к далеко, чтоб любоваться
средневековыми замками. К р у т о й у л о ч к о й , мимо стен Новой р е з и ­
денции, под окном, у которого мемориальная доска (по о к о н ч а н и и
в о й н ы снятая и увезенная ф р а н ц у з с к и м и солдатами) вещала о том,
что «отсюда выбросился в 1815 году п л е н н ы й маршал Бертье», м и ­
мо громадной п л а к у ч е й и в ы , склонившейся над местом смерта н а ­
полеоновского орла, и в ы ш е , липовой аллеей, м о ж н о подняться до
самого Альтенбурга, в седой древности защищавшего Бамберг от
в т о р ж е н и я врагов. Здесь, говорят, любил с и ж и в а т ь Э. Т. А . Гофман,
ж и в ш и й далеко в н и з у , в забавном к р о ш е ч н о м домике, высоком и
узеньком, всего в два оконца, и дававший свои р у к о п и с и в залог за
сытные блюда и к р у ж к у пива в харчевне Мессершмитта, предка
того, к т о в ы п у с т и л стальных к о р ш у н о в в голубой простор.
Правда, А л ь т е н б у р г сейчас т о ж е очень м и р н ы й — у ж е у б р а н ы
с его реставрированных башен аппараты для в о з д у ш н ы х наблюде­
н и й и по двору медленно и в а ж н о р а с х а ж и в а е т породистый п е т у х
в д л и н н ы х п у ш и с т ы х ш т а н и ш к а х . Отсюда ч у д е с н ы й вид н а р а с к и ­
нувшееся в н и з у море к р а с н ы х ч е р е п и ч н ы х к р ы ш , то с г р у д и в ш и х с я
у атласной л е н т ы канала, то р а з б е ж а в ш и х с я в зеленые луга. В к а ж ­
дом домике много м а л е н ь к и х о к о н с п ы ш н ы м и к и с е й н ы м и занавес­
к а м и и я щ и к а м и с геранью, осыпающей п р о х о ж и х веселым огнен­
н о - к р а с н ы м д о ж д е м облетающих лепестков. В к а ж д о м домике м н о ­
г о п у х л ы х п е р и н , с т е к л я н н ы х банок с умело заготовленными на
з и м у г р у ш а м и , где в сладком прозрачном соке п л а в а ю т п а л о ч к и еще
довоенной к о р и ц ы , больших с у н д у к о в с медными сердцами на к р ы ш ­
к а х , наполненных ч у т ь п о ж е л т е в ш и м , п а х н у щ и м лавандой бельем,
которое т а к ж а л ь отдать « ф л ю х т л и н г у » . Здесь ж и в у т ж и л и с т ы е ,

краснолицые м у ж ч и н ы , носящие к о р о т к и е , до лоска вытертые зам­
шевые ш т а н ы и к у р т к и с зелеными в ы п у ш к а м и , пуговицами и з
оленьих рогов, и силуэтом д и к о й к о з ы , н а ш и т ы м м е ж д у лопаток, на
«зигфридовом месте», и говорливые ж е н щ и н ы с ж и д к и м и волосами
и и с к р и в л е н н ы м и ревматизмом ногами. Здесь когда-то ж и л и и эти
ю н о ш и со старательно расчесанными проборами и серебряным о р ­
лом, распластанным н а левой стороне браво в ы п я ч е н н о й г р у д и . И х
у в и т ы е траурной лентой п о р т р е т ы стоят на почетном месте в доми­
к а х , а м у с к у л и с т ы е м а л ь ч и ш ь и тела остались л е ж а т ь у р у с с к и х г о ­
родов и сел, названья к о т о р ы х трудно выговорить и х б л и з к и м . Н е ­
многие все-таки вернулись. Но не все о н и разошлись по ч и с т е н ь к и м
домикам с нарисованными на фасаде фресками и статуей М а д о н н ы
в у к р а ш е н н о й цветами н и ш е . Донашивая побуревшую форму, о н и
учатся ходить, припадая на п о ч т и н а с т о я щ у ю н о г у в саду ж е л т о ­
ватого здания, далеко раздвинувшего черепичные ш а п к и домов.
Иногда они подолгу стоят, опершись р у к а м и о ч у г у н н ы е п р у т ь я
ограды, и когда мимо проходит д е в у ш к а в цветистом платье с а к ­
к у р а т н о п р и к о л о т ы м и л о к о н ч и к а м и и у ж е в нос, по-американски,
что-то бойко щебечет своему с п у т н и к у в х а к и , они р у г а ю т с я непо­
нятно и зло. Те, к о м у не м о г у т помочь протезы, ездят, н а ж и м а я р ы ­
ч а ж к и , в у д о б н ы х к о л я с о ч к а х по у л и ц е старого города, мимо светскик о к е т л и в о й святой К у н и г у н д ы с п о к р и в и в ш и м с я от бомбардиров­
к и ж е з л о м . Часто, когда в поезде, в магазине, на у л и ц е я в и ж у лов­
ко действующую неживую р у к у , обтянутую коричневой лайкой, я
вспоминаю всклокоченного русского пленного, просившего м и л о с т ы ­
н ю на ступенях забитого университета в о к к у п и р о в а н н о м немцами
голодном К и е в е , его ж е л т ы е х у д ы е к у л т ы ш к и с багровыми рубцами,
т р а г и ч е с к и торчавшие и з обоих р у к а в о в замызганной ш и н е л и . Здесь
д а ж е увечье упорядочено, п р и к р ы т о , обставлено комфортом, рабо­
тоспособно, а сколько там, в моей несчастной стране, б е з р у к и х и
безногих, с обмотанными т р я п к а м и остатками конечностей ползает
по п ы л ь н ы м у л и ц а м р а з р у ш е н н ы х городов. И , к т о знает, нет л и сре­
д и э т и х несчастных и моего любимого с т у д е н т а - к о л х о з н и к а П е т р у ся, наивно мечтавшего в новогодний о т п у с к «залечь на печь и ч и ­
тать Горация», и л и большеглазого В и в ы , с к о т о р ы м м ы , детьми, и г ­
рали в индейцев . . .
*
Bad Reidienhall, знаменитый к у р о р т д л я астматиков, сейчас
п о ч т и пуст. Нарядные в и л л ы , только изредка т р о н у т ы е бомбами, т е ­
нистые у л и ц ы , яркосинее сентябрьское небо и г о р ы , к у д р я в ы е , з е ­
леные, и л и высокие, мрачные, с оголенными с е р ы м и вершинами,
словно в ы п и с а н н ы е на декорации . . .
После мещанской к в а р т и р к и в «Маленькой Венеции», после рас­
ш а т а н н ы х бараков и ночевок в х о л о д н ы х вагонах, после грязной

к у х н и во Львове и л и разбитой ш к о л ы в К р и н и ц е — светлая к о м н а ­
та, вся в коврах, с л е г к и м и к р у ж е в н ы м и занавесками, т и х о трепе­
щ у щ и м и от целебного ветерка, п о л у к р у г л ы й балкон, в ы х о д я щ и й в
г о р ы , т и ш и н а — к а к н е п р и в ы ч е н и упоителен этот н е и с п ы т а н н ы й
доселе трехнедельный комфорт!
Но еще милее нашему сердцу чудесные окрестности Рейхенгалля. Н а второй ж е день после приезда в г о р ы , где, к а к по мановению
ж е з л а , исчезли А л е ш и н ы п р и п а д к и , м ы забрались на „А1т — аль­
п и й с к и й л у г с почерневшей от времени деревянной и з б у ш к о й , с к р ы ­
шей, а к к у р а т н о в ы л о ж е н н о й к р у г л ы м и серыми к а м н я м и , чтоб, у п а ­
си Бог, не сорвал ее г о р н ы й ветер.
и

Далеко в н и з у расстилался Рейхенгалль, еще дальше, в к а к и х нибудь сорока километрах, отчетливо виднелся
моцартовский
Зальцбург — у ж е А в с т р и я — с большим белым замком, в о з в ы ш а ю ­
щ и м с я над городом. Легкое облачко зацепилось за гору напротив и
повисло на ней, к а к газовый платочек н а г р у д и д е в у ш к и . Заходящее
солнце окрасило голую в е р ш и н у соседней г о р ы в я р к о к р а с н ы й цвет,
и она т л е ю щ и м у г л е м поднималась и з темной х в о и . Ж и р н а я ж е л т о ­
вато-серая овца у т к н у л а с ь мне в к о л е н и мордочкой с темными г л а ­
зами, окаймленными белесыми ресницами.. . Четверо баварских
к р а с н о щ е к и х ребят и г р а л и в „Lebensmitte^geschaft" огромными р ж а в ы ­
м и н о ж н и ц а м и отрезая к л о ч к и бумаги — «продуктовые к а р т о ч к и » .
J

Незабываемая п р о г у л к а на маленькое озеро Т у м . . . П р о з р а ч н ы м
сентябрьским полуднем медленно ш л и м ы по накатанному шоссе.
Веселые баварские д о м и к и с щедро расписанными фасадами в ы г л я ­
дывали и з зелени. Г о р ы то обрывались к р у т ы м и скалами, то спол­
зали я р к и м и б а р х а т н ы м и л у г а м и к н а ш и м ногам. Говорливая горная
р е ч к а весело перепрыгивала с к а м н я на камень, а за поворотом —
совсем левантиновский омут, т и х а я заводь в белых ч а ш е ч к а х в о д я ­
н ы х л и л и й мрачная р у и н а К а р л ш т е й н а , по-осеннему р ж а в е ю щ и е
д у б ы и тоненькие, н а ш и , березы. . . Все, т а к много раз виденное на
к а р т и н к а х , разворачивалось теперь перед нами: у з к а я д о р о ж к а в
г о р ы и и д у щ и е по н е й д е в у ш к и в я р к и х „ D i r n d l " ; озеро, заросшее
с краев осокой и о д и н о к и й гребец в белой лодке; у п и т а н н ы е к о р о в ы
с к о л о к о л ь ч и к а м и на т о л с т ы х ш е я х . . .
Возвращаясь назад к шоссе, м ы н а т о л к н у л и с ь на довольно п о ­
т р е п а н н у ю п р о л е т к у , стоявшую в тени большого дуба. Возница, в и ­
димо, не спешил п у с т и т ь с я в обратный п у т ь , а м у ж ч и н а , стоявший
на п о д н о ж к е и, очевидно, высматривавший с п у т н и к о в , п р е д л о ж и л
нам разделить с н и м удобства ш а т к о г о э к и п а ж а . М ы согласились.
Н а ш п о п у т ч и к , лет шестидесяти п я т и , с х о л е н ы м обрюзглым л и ­
цом и ж и в ы м и ч е р н ы м и глазами, оказался весьма п р и в е т л и в ы м и
разговорчивым. Почувствовав в нас иностранцев, о н р е ш и л щеголь­
н у т ь и всю дорогу проговорил на к а к о м - т о п о п у р р и из французского

и английского, слегка сдобренного немецкими фразами. Темнозелен ы й в я з а н ы й ш а р ф охватывал его ш е ю и переходил на грудь, у к у ­
т а н н у ю к р а с н ы м к л е т ч а т ы м п л а т к о м . Видимо стесняясь своего стран­
ного вида, он поспешил объяснить, что о н не к а к о й - н и б у д ь бродяга,
а б ы в ш и й владелец к р у п н о г о берлинского ресторана, совершенно
разрушенного во время в о й н ы .
— А х , Madame, у меня теперь решительно ничего нет, но я знал
л у ч ш и е времена, поверьте мне! Впрочем, с этим кончено; я сделал,
к а к теперь считают, a bad mistake, une faute fatale — я стал членом
национал-социалистической п а р т и и — т а к л у ч ш е ш л и дела, vous
comprenez? Здесь я играю на аккордеоне в кафе «Zum Herzl» и и н о г ­
да пою песенки. C'est une vie, nom du diien! Но в ы приходите обяза­
тельно — я спою в в а ш у честь «Очи черные» и «Гайда тройка» — я
когда-то имел большой успех у р у с с к и х , только н е у к р а с н ы х , to
be sure . . .
На следующий вечер, от нечего делать, м ы р а з ы с к а л и на о к р а ­
ине городка среди старинных, совсем не к у р о р т н ы х домов малень­
кое кафе с л и р и ч е с к и м названием, основанное, по уверениям х о з я ­
ина, еще . . . в 1175 году.
Свет т у с к л о падает на у л и ц у сквозь мелкие зеленоватые стекла
в свинцовых ободках, н а п о м и н а ю щ и х соты. Т о л к н у в т я ж е л у ю рез­
н у ю дверь, м ы попадаем в комнату, стилизованную под баварскую
к р е с т ь я н с к у ю к у х н ю . Дверь из нее ведет в небольшую залу с тем­
н ы м дубовым потолком и т а к о й ж е о б ш и в к о й . На стенах — потем­
невшие от времени гербы и портреты, на полке, опоясывающей сте­
н у — старинная утварь и о р у ж и е . В двери вставлены т о н к и е в и т р а ­
ж и . И здесь ж е у входа, на смешном стуле с растопыренными н о ж ­
к а м и и в ы р е з а н н ы м сердцем на спинке — н а ш в ч е р а ш н и й с п у т н и к .
Без ш л я п ы , в п о л и н я в ш е й голубой рубахе, он к а ж е т с я еще более п о ­
ж и л ы м и ж а л к и м . Но играет он чудесно — тонкие п а л ь ц ы ловко
бегают по к л а в и ш а м аккордеона и р о ж д а ю т мелодии, знакомые с
детства, с п о з а б ы т ы м и названиями . . .
В Рейхенгалле Алеше гораздо л у ч ш е у ж е от одного целебного
горного воздуха. С утра он на лечении, а все остальное время м ы
гуляем и л и л е ж и м в у ю т н ы х шезлонгах в обсаженном сиренью и
усыпанном белым гравием дворике в и л л ы , носящем громкое назва­
ние «сада». Сентябрьское солнце обдает нас т а к и м и веселыми л у ч а ­
ми, а г о р ы , ч у т ь подернутые д ы м к о й , манят с т а к о й силой, что м ы
легкомысленно решаем п р о п у с т и т ь лечение и отправиться в Б е р х тесгаден, до которого меньше часа езды по ж е л е з н о й дороге. Этот
городок еще живописнее нашего Рейхенгалля, в особенности благо­
даря А а х е —• красивой горной реке, к а т я щ е й по белым к а м н я м про­
зрачные голубовато-зеленые воды. Т о л ь к о раз в ж и з н и я виде­
ла т а к о й удивительно к р а с и в ы й цвет воды — на Черном море у
к у д р я в ы х берегов Гагр . . .

Где-то в горах, высоко над Берхтесгаденом, прилепилось знаме­
нитое «Орлиное гнездо» Гитлера и м ы решаем добраться до него.
П у т ь н а ш на Оберзальцберг ведет по прекрасному шоссе, частично
вырубленному прямо в скалистой почве. Ч у д е с н ы й ландшафт рас­
стилается перед н а м и : горы, п о к р ы т ы е веселым ковром осенних сме­
ш а н н ы х лесов с и х пестрою игрою красок, бесконечные луга, о т ­
дельные домики на «альмах» и красно-белые б у к е т ы в долинах —
баварские селения под ч е р е п и ч н ы м и к р ы ш а м и , с неизменными ост­
р ы м и ш п и л я м и колоколен. До «Орлиного гнезда», расположенного
на высоте п о ч т и д в у х т ы с я ч метров — около двенадцати километ­
ров п у т и т о л ь к о в одну сторону, т а к к а к дорога вьется бесконечны­
м и зигзагами. М ы идем медленно, стараясь в п и т а т ь в себя, к а к в
г у б к у , к р а с о т ы этого мирного п е й з а ж а . Шоссе пусто, изредка дват р и пешехода в г р у б ы х г о р н ы х б о т и н к а х и с неизменными р ю к з а ­
к а м и за плечами обгоняют нас. К р е с т ь я н е , в е з у щ и е а к к у р а т н о сло­
ж е н н ы е свежие дрова, приветствуют нас о б ы ч н ы м «Griiss Gott!».
Иногда мелкой белой п ы л ь ю обдаст переполненный « д ж и п » , везу­
щ и й американцев к бывшему чайному д о м и к у фюрера.
Неожиданно мирная к а р т и н а омрачается . . . Бархатные
луга
изъедены г л у б о к и м и воронками, деревья мертвы, расщепленные,
изуродованные, обгоревшие. М н о г о массивных зданий, что-то без­
образно расписанное г р у б ы м и п я т н а м и противовоздушной м а с к и р о в к и
л е ж и т огромной грудой р у и н на н а ш е м п у т и . И всюду, к у д а н и бро­
с и ш ь взгляд — разбитые здания на склонах гор, торчащие т р у б ы ,
темные п р о в а л ы в ы б и т ы х о к о н . . .
— Вот это Платтергоф — отель для п а р т и й н ы х ш и ш е к , — объ­
я с н я ю т н а м и д у щ и е мимо крестьяне. — О н стоил двести миллионов
марок и был разбит незадолго до о к о н ч а н и я в о й н ы . А вот то, даль­
ше — к а з а р м ы , дачи Гитлера, Геринга, Бормана . . .
П о ч т и против развалин отеля, на д в у х в ы с о к и х шестах с эмбле­
мами Третьей армии — я р к и й щ и т , в е щ а ю щ и й «То Eagle's Nest». Д о ­
рога з а к р ы т а шлагбаумом, у которого, комфортабельно развалив­
ш и с ь на стуле, н е ж и т с я на солнце часовой. М ы обращаемся к не­
м у п о - а н г л и й с к и , он л е н и в ы м жестом, не переставая ж е в а т ь резину,
молча приглашает нас пролезть под бревном, п р е г р а ж д а ю щ и м до­
рогу.
Через полчаса развалины, воронки, обгорелые п н и — все поза­
ди. Стройные ели обступают дорогу, все к р у ч е и к р у ч е п о д ы м а ю щ у ­
юся в гору. Громадные к а м н и , у в и т ы е к а к и м - т о подобием лиан, н а ­
висли над шоссе и, к а ж е т с я , вот-вот раздавят нееосторожного п у т ­
н и к а . Впереди зияет темная пасть т у н н е л я — дальше и х будет н е ­
сколько — направо, м е ж д у п о ч т и с т о л к н у в ш и х с я п о д н о ж и й гор,
сверкает на солнце серебряное блюдо — живописное Кенигзее.
М ы устали, солнце разрумянило н а ш и лица, л е г к и й ветерок рас­
трепал волосы, но м а л е н ь к и й домик, п о ч т и сливающийся со скала­
ми, на к о т о р ы х он стоит, все еще далеко. Наконец, м ы подходим к

площадке, уставленной а м е р и к а н с к и м и машинами. Над в ы р у б л е н ­
н ы м в скале входом надпись: «Erbaut in 1938». Это п у т ь к л и ф т у , п о ­
дымающему на последние 20 метров. Юноша-немец, о д и н и з обслу­
ж и в а ю щ и х л и ф т , заявляет нам, ч т о подымают т о л ь к о американцев,
но подъехавшие солдаты — п о ч т и дети — т я н у т нас за собой.
У блестящей медной двери в к р у г л о й , вырубленной в к а м н е зале
— целая очередь, и я , п р и моей вечной боязни сделать что-либо не
полагающееся по з а к о н у , готова у ж е в ы с к о л ь з н у т ь н а р у ж у . Но А л е ­
ш а у ж е в очереди, вопиюще выделяясь своим т е м н ы м костюмом на
коричневатом фоне а м е р и к а н с к и х солдат в военной форме. Двери
медленно раздвигаются, лифтер отсчитывает десять человек — нас
в том числе — и м ы взлетаем вверх в нарядной, я р к о н а ч и щ е н н о й
медной .коробке.
Простота того, что о ж и д а е т нас наверху, даже н е с к о л ь к о разо­
чаровывает. Впрочем, она нарочита и к а ж е т с я неискренней, осо­
бенно если вспомнить, что дорога в этот «скромный» домик строи­
лась специалистами, привезенными Борманом из И т а л и и , и обош­
лась во много миллионов.
И вот м ы в этом горном гнезде, с л у ж и в ш е м местом совещаний
б л и ж а й ш и х к Г и т л е р у лиц, ставшим ч у т ь л и не легендарным, о к о ­
тором нам рассказывали немецкие солдаты еще в России!
Б о л ь ш а я многоугольная комната с рядом окон, из к о т о р ы х у ж е
видна родина фюрера — А в с т р и я , и к р а с н ы м мраморным камином.
Темная столовая с огромным буфетом простого дуба. Впрочем, к а к
выглядел этот буфет, сказать трудно — н и одной из дверец и л и по'л о к не осталось в нем. Вообще, все, что только м о ж н о было отломать,
оторвать, отбить и унести — давно у ж е растащено о х о т н и к а м и за
сувенирами, г л а в н ы м образом американцами. И з мебели, о б ш и в к и
стен, к а р т и н и л и ковров, не говоря у ж е о дверных замках и рамах,
не сохранилось ничего, и поэтому дощечка, говорящая о том, что
домик является собственностью правительства С Ш А , и категориче­
с к и воспрещается что-либо трогать и л и портить, в ы г л я д и т довольно
наивно — н и трогать, н и портить у ж е нечего.
Обратный п у т ь проделываем поспешно — день к л о н и т с я к вече­
р у и м ы боимся опоздать на поезд. Н а р у и н а х Оберзальцберга те­
перь людно — подъехали американские д ж и п ы и т у р и с т ы ж а д н о
заглядывают в г л у б ь разбитых зданий. . . Где-то в селении п о ю т —
ч и с т ы й г о р н ы й в о з д у х отчетливо доносит молодые голоса.
Г о р ы стали темно-лиловыми и за один п и к п о ч т и зацепился х у ­
д е н ь к и й и бледный молодой м е с я ц . . . Т а м и сям в селениях в с п ы х ­
н у л и и з а д р о ж а л и о г о н ь к и . В о т к р ы т о е окно поезда резко п о т я н у ­
ло прохладой и сыроватым г р и б н ы м запахом. Сосед мой, молодень­
к и й баварец в р а с ш и т ы х зеленым к о р о т к и х замшевых штанах, м и р ­
но спит, по-детски р а с к р ы в рот. Длинное орлиное перо с его ш л я п ы ,
щедро р а з у к р а ш е н н о й эдельвейсами и всевозможными альпинист­
с к и м и з н а ч к а м и , щ е к о ч е т мне п л е ч о . . .

И снова тянет нас в Берхтесгаден, к романтичному Кенигзее. П о ­
года неожиданно х м у р и т с я , г о р ы к у р я т с я , к а к будто из т ы с я ч и
невидимых расщелин в ы р ы в а ю т с я столбы густого белого дыма.
Д о ж д ь к о с ы м и к а п л я м и лег на стекла вагона, но т а к ж е неожиданно
выглядывает солнце и м ы всей г р у д ь ю стараемся вобрать и з у м и ­
т е л ь н ы й в о з д у х , напоенный дыханьем о с в е ж е н н ы х лесов.
Кенигзее — с в е р к а ю щ и й и з у м р у д в оправе из п л а т и н ы . Б е л ы й
катер бесшумно скользит по воде, расцвеченной т ы с я ч а м и м е л к и х
а л ы х , л и м о н н ы х и о р а н ж е в ы х листьев — к а к будто к т о - т о в буйном
весельи щедрой р у к о й рассыпал к о н ф е т ы на этом празднике п р и ­
роды. Две д и к и х у т к и спокойно п о к а ч и в а ю т с я на волнах, совсем н е ­
далеко от катера. Г о р н ы й поток, оставляя н а каменном л о ж е ш и р о ­
к и й р ж а в ы й след, пенистым водопадом сбегает в озеро . . .
Г о р ы здесь изумительно к р а с и в ы . Отвесные тускловато-сереб­
ристые с к а л ы , за которые с к а к и м - т о н е п о с т и ж и м ы м упорством
ухватились ц е п к и м и к о р н я м и ели, обрамляют озеро. Н е о ж и д а н н о в
расщелине снег и сверкание льда — это «Eiswinkel» — «Ледяной
уголок», к у д а н и к о г д а н е п р о н и к а е т с о л н ц е . . . Девственно-^белая,
маленькая капелла св. Варфоломея на самом берегу — место п а ­
ломничества — и в п л о т н у ю пристроенная к ней гостиница, б ы в ­
ш и й о х о т н и ч и й домик баварского короля, с солнечными часами и
гостеприимно расставленными под ж е л т е ю щ и м и к а ш т а н а м и столи­
к а м и . . . К а т е р стоит здесь десять м и н у т . За это время п а с с а ж и р ы
успевают, со всегда у д и в л я ю щ е й меня в немцах тесной связью зем­
ного и небесного, истово помолиться и з а к у с и т ь , деловито и з у ч и в ме­
н ю , вывешенное на дверях г о с т и н и ц ы . . .
Н а ш и п р о г у л к и на некоторое время вообще прекращаются. В г о ­
рах в ы п а л снег и погода х м у р а я , холодная. В Рейхенгалле все вре­
мя д о ж д ь и н а м даже не видно белых ш а п о к : г о р ы плотно у к у т а н ы
облаками. В комнате т о ж е холодно, и м ы не знаем, что п р е д п р и ­
н я т ь в свободное от лечения время. Х л о п о т у нас нет н и к а к и х —
обедаем м ы в пансионе напротив. За соседним столом всегда обедает
п о ж и л а я пара. М ы с А л е ш е й л у к а в о переглядываемся и ж д е м н е ­
изменного заключительного а к к о р д а : поглотив полагающиеся и м
блюда и о п у с т о ш и в п и в н ы е к р у ж к и , пара вытаскивает т о л с т у ю з а ­
п и с н у ю к н и ж к у и методически заносит р а с х о д ы с т о ч н ы м у к а з а ­
нием стоимости отдельных к у ш а н и й , крайне н е с л о ж н ы х в то время
в Германии. Занимаются они этим с большим единодушием и в и д и ­
м ы м удовольствием, неизменно проверяя у о ф и ц и а н т к и ц е н ы . Н а ­
блюдая эту к а р т и н у , А л е ш а бормочет — « Т у с к л ы е люди!» — но
м о ж е т быть в этой п у н к т у а л ь н о й расчетливости и сверхорганизо­
ванности, столь п р о т и в н ы х и с м е ш н ы х н а ш е м у славянскому серд­
цу, сила этого народа.
Т а м ж е за обедом нам советуют посмотреть панораму Р у д н ы х
гор с д в и ж у щ и м и с я ф и г у р к а м и , удивительно л о в к о и любовно сде-

л а н н ы м и мастером-беженцем, родом из э т и х мест. М ы следуем со­
вету и целые ч а с ы проводим, наблюдая это милое зрелище.
В д в у х м а л е н ь к и х комнатах представлена вся ж и з н ь Р у д н ы х
гор в разные времена года и суток: то з и м н и й п е й з а ж с разбросан­
н ы м и домиками, с детьми, к а т а ю щ и м и с я на л ы ж а х и санках, бла­
гочестивыми п р и х о ж а н а м и , со звоном колокола направляющимися
в церковь; то к р е с т ь я н с к и й двор с в ы г л я д ы в а ю щ и м из т р у б ы до­
м о в ы м и молоденькой х о з я й к о й , к о к е т н и ч а ю щ е й с бравым соседом
и исчезающей за дверью п р и появлении м у ж а ; то сенокос на л у г у ,
лесопилка, мельница, к у з н и ц а , сад, где м а л ь ч и ш к а карабкается на
яблоню с аппетитно к р а с н е ю щ и м и плодами и трясет ее, а п о д к р а в ­
ш и й с я х о з я и н угощает его в заключение п а л к о й ; то внутренность
крестьянского дома, где мать плетет к р у ж е в о , б а б у ш к а мелет кофе,
а девочка моет посуду, добросовестно о п у с к а я т а р е л к и в л о х а н ь . . .
Но бо(льше всего мне понравились к о п и , где л о в к о поставленные
зеркала о т р а ж а л и работающие ф и г у р к и , создавая впечатление бес­
к о н е ч н ы х штолен, и грот в горах, где по преданию, знакомому с
детства, спит король Ф р и д р и х Барбаросса в о к р у ж е н и и гномов, до­
б ы в а ю щ и х из гор несметные сокровища. Сотни ф и г у р о к , тонко в ы ­
резанных из дерева и л и сделанных из папье-маше, л о в к о раскра­
ш е н н ы х и умело размещенных, проделывающих с л о ж н ы е д в и ж е ­
н и я п р и помощи т а й н ы х механизмов — все это было очень з а н и ­
мательно. Х о з я й к а горделиво сообщала, что это к р о п о т л и в а я работа
д в у х поколений.
;

#

А т у ч и все еще виснут над Рейхенгаллем, заставляя нас прово­
дить дни в салоне в и л л ы с замысловато-вывязанными скатертями
и н а р я д н ы м и мейссенскими ф и г у р к а м и . Наконец, погоде, очевидно,
становится стыдно своего негостеприимства и, п о к а п р и з н и ч а в еще
немного, она окончательно утирает слезы и старается вознаградить
нас за все, щедро расточая золото, к и н о в а р ь и л а з у р ь . . . Снова м ы
целыми д н я м и бродим в горах, подолгу стоим на горбатом мостике
через б ы с т р ы й Залах, в п ы ш н ы е б у к е т ы собираем я р к и е осенние
листья.
К а к - т о извилистая т р о п и н к а приводит нас к Ш р о ф ф е н у , теперь
заброшенному, а когда-то очень п о п у л я р н о м у ресторану в баварском
стиле, высоко в горах над Рейхенгаллем. Все здесь очаровательно,
и резные б а л к о н ч и к и , уставленные цветами, и чучела оленей у в х о ­
да, и затейливые к о р м у ш к и для п т и ц , и красавец-хозяин — высо­
к и й статный с т а р и к с белоснежной п ы ш н о й бородой до пояса и с у л ­
таном из шерсти д и к о й к о з ы на зеленой шляпе. В и д и з Ш р о ф ф е н а
— незабываемый, но особенно нравится н а м реклама заведения, к а к
оказывается, составленная в стихах самим владельцем, и в ы п и с а н -

ная замысловатыми г о т и ч е с к и м и б у к в а м и на щ и т е у входа. В п р о ­
заическом переводе она з в у ч и т приблизительно т а к :
— Ничего хорошего не говорят обо мне в Рейхенгалле: с л и ш к о м ,
мол, дорого все здесь и невкусно. Н а ж и в а , я к о б ы , является моей
единственной целью, мораль т о ж е невысока в доме Ганса Линдера.
Правда это и л и в ы д у м к а — п р и д и и удостоверься. Е ш ь , пей, т а н ц у й
сколько твоей д у ш е угодно, а потом суди обо мне!
В маленькой деревянной часовне вдоль стен стоят потемневшие
дубовые доски в память членов семьи Линдера, н а ч и н а я с 1500 года.
Заканчивается и х р я д д в у м я с в е ж и м и к р е с т и к а м и , — два сына-сол­
дата погибли в 1944 году.
— Больше детей у н и х нет, — рассказывает нам ж е н щ и н а , сре­
зающая осенние цветы, — но в н у к растет, весь в деда. . .
#

К о н ч и л и с ь к р а т к и е недели отдыха. . . С букетом васильков, т а ­
к и м н е о б ы ч н ы м для нас в октябре, я стою у о к н а поезда и смотрю,
к а к отступают, исчезая вдали, голубые г о р ы . На д у ш е невесело —
боюсь, что по возвращении в Бамберг астма снова начнет м у ч и т ь
А л е ш у , что ж и т ь станет все труднее и труднее. Н а ш и у ч е н и к и у ж е
постигли т а й н ы английского я з ы к а в необходимом для и х работы
объеме, а н о в ы х уроков не п р е д в и д и т с я . . .
М о и предчувствия не обманули меня. Вскоре по приезде А л е ш а
слег с еще небывалыми по силе п р и п а д к а м и , и врачи заявили, что
н у ж н о к а к м о ж н о скорее у в е з т и его из сырого Бамберга.
П у т ь для нас один — в М ю н х е н , в лагерь для перемещенных
лиц, где в с е - т а к и м о ж н о н а й т и работу, где обеспечен хоть к а к о й - н и ­
будь кров над головой. . . И фрейлейн М а р и , в ы т и р а я слезы концом
к о с ы н к и и сокрушенно в з д ы х а я , помогает мне т а щ и т ь — в к о т о р ы й
у ж раз — р у ч н у ю п о в о з к у с н а ш и м скарбом до разбитого и все еще
невосстановленного в о к з а л а . . .

Шаляпин и Русская опера в П а р и ж е
«Полегло и х сорок т ы с я ч е й и т р и т ы с я ч и ! . .»

. . . Р у с с к и е оперные артисты, эмигрировавшие за г р а н и ц у сразу
после п о р а ж е н и я белой армии, не б ы л и силой, которая могла б ы з а ­
интересовать и н о с т р а н н ы х антрепренеров. Л у ч ш и е а р т и с т ы рассея­
лись на свой страх и р и с к по всем частям света, а большая г р у п п а ,
осевшая в П а р и ж е , скоро познакомилась с н у ж д о й . П а р и ж , этот маг­
н и т , п р и т я г и в а ю щ и й людей р а з н ы х стран и п о л о ж е н и й , не сочувст­
вует н е у д а ч н и к а м и навстречу и м н е идет.
Беда п р и ш л а на помощь беде. М а р и я К у з н е ц о в а - Б е н у а , давно
ж и в ш а я во Ф р а н ц и и и завоевавшая себе т а м большое и м я , теряла
голос. Появлялись д ы р ы в среднем регистре и склонность детониро­
вать. Редкие в ы с т у п л е н и я ее не удовлетворяли, да она и искала не
заработка, а дурмана сцены: недавно л у ч ш а я в мире Таис не хотела
складывать о р у ж и я . Средства был г у ее м у ж а , и н ж е н е р а Масснэ
(племянника композитора), и К у з н е ц о в а субсидировала сезон «Опера
рюсс де Пари», сама возглавив антрепризу.
Декорации К о р о в и н а и Билибина и сносный состав солистов н е ­
долго развлекали п а р и ж а н . Опера предприятие д е ф и ц и т н о е . . . Н е ­
ж д а н н ы й гость — Ш а л я п и н — придал хромающему делу н о в ы й
ореол. Но с его появлением на сцене театра на Е л и с е й с к и х п о л я х
резко у п а л и сборы спектаклей, ш е д ш и х без его участия. А чтобы
поставить на афише и м я , заполнявшее зал, добрую часть в ы р у ч к и
приходилось отдавать басу, считавшему на доллары.
Ему говорили, что т а к нельзя, что п р и н я т о платить оркестру, х о ­
ру, балету, д р у г и м солистам, наконец, за зал. Ш а л я п и н отвечал:
— Н у , хорошо, за зал, конечно, надо. . . А если я вам не по силам,
возьмите другого артиста, и х ж е много. Я артист дорогой, — о б и ж е н ­
но ворчал он.
Что делать! «Русская опера» без Ш а л я п и н а — что бочка без вина.
Федор Иванович, у ч и т ы в а я платежеспособность ф р а н ц у з с к о й сто­
л и ц ы , сбавил с т а в к у наполовину, но и она поглощала б ю д ж е т . . .
Знаменитый певец, подобно метеору, летал по небесам оперных
и к о н ц е р т н ы х зал мира и не задерживался долго на одном месте.
Без Ш а л я п и н а опера зачахла, но К у з н е ц о в а упрямствовала: пробив

солидную брешь в состоянии м у ж а , она продавала свои собственные
драгоценности.
Организовав турне по странам Ю ж н о й А м е р и к и , она сделала п о ­
следнюю п о п ы т к у спасти т р е щ а в ш у ю по всем ш в а м «Русскую оперу».
Результат: успех артистический, провал финансовый. О с т а т к и т р у п ­
п ы вернулись в П а р и ж , к т о к а к сумел, и р у г а т е л ь с к и р у г а л и и н и ц и а ­
торшу. К у з н е ц о в а этого не з а с л у ж и в а л а : она хорошо оплачивала
артистов, тратя последние свои средства, и сама погибла на поле
брани.
П р а х «Опера рюсс де Пари» подобрал о п ы т н ы й г р у з и н с к и й к н я з ь
Церетелли, п р и м е н и в ш и й и с п ы т а н н ы й метод з а ж и м а . Раз опера —
дефицитная роскошь, п у с т ь т е р п я т п р и в ы ч н ы е рабы, ч а ю щ и е петь
и не теряющие н а д е ж д ы п о к у ш а т ь .
«История королей — история страданий народа», — смело у ч и л
один доцент, еще в царское время. И с т о р и я «Опера рюсс де Пари» —
рецепт лечения голодом. Х у д о ж н и к Б и л и б и н за великолепные п о ­
лотна к «Царю Салтану» еле-еле п о л у ч и л т р и вместо обещанных
сорока т ы с я ч . К о р о в и н у досталось, наверно, не больше. Оба знаме­
н и т ы х х у д о ж н и к а скромно потягивали дешевое красное вино и п о д ­
т я г и в а л и к у ш а к и . А солисты и п о л у с о л и с т ы о т в ы к а л и от обращения
с деньгами, д о б ы т ы м и в о к а л ь н ы м трудом в п о л у п у с т о м театре.
К а к н и голодали, к а к н и смирялись и отказывались подавать в
суд на ж у л и к а , страшась вместе с н и м погубить и свой м и р а ж , в т о ­
рое издание о п е р ы привело к о второй ее смерти. Без Ш а л я п и н а не
п р о ж и в е ш ь . Плохо с н и м , а без него совсем к р а х . А Федор Иванович
в это время выколачивал и з американцев доллары, предоставив П а ­
р и ж у возможность о т д о х н у т ь от «Русской оперы». И н и к т о не мечтал
о воскресении д в а ж д ы похороненного.
Искусство бессмертно. Нашелся н о в ы й ф о к у с н и к : импрессарио
К а ш у к втерся в особое доверие к «царской супруге» и этим присвоил
монопольное право на Федора Ивановича. О н объявил о ц и к л е р у с ­
с к и х о п е р н ы х с п е к т а к л е й с участием Федора Ш а л я п и н а ( ф р а н ц у з ы
давно перестали говорить: «Теодор», п е р е ш л и на Федора). Командор
Почетного легиона д о л ж е н б ы л в ы с т у п и т ь в «Борисе Годунове» и
« К н я з е Игоре» в громадном театре Шателе. Д л я этого К а ш у к подо­
брал состав артистов и з б а р а х т а ю щ и х с я остатков.
К р о м е этих д в у х опер, в к л ю ч и л и « П и к о в у ю даму», без Ш а л я п и н а ,
разумеется. П а р и ж остался верен своим в к у с а м и на « П и к о в у ю даму»
не пошел. Предвзятое отрицание нашего чародея Ч а й к о в с к о г о , и с х о ­
дящее о т м у з ы к а л ь н ы х к р и т и к о в , к р е п к о укоренилось у французов.
«В м у з ы к е Ч а й к о в с к о г о нет ничего русского» — это мнение декре­
тировано и м к р и т и к а м и .
Волшебные з в у к и произведений Ч а й к о в с к о г о восхищают а н г л и ­
ч а н , в о л н у ю т немцев, захватывают итальянцев, — французам сказа­
но: «Не признавать». И щ а корень зла, в ч а с т н ы х разговорах с м у ­
з ы к а н т а м и я у з н а л , что и в «Пиковой даме» и в «Евгении Онегине»

н е т . . . н и кафтанов, н и армяков, н и б о я р с к и х бород, — к а к а я ж е это
«русская опера»!
А симфонии и к о н ц е р т ы для рояля с оркестром? М о ж н о сосчи­
тать на пальцах одной р у к и симфонические к о н ц е р т ы в П а р и ж е ,
посвященные Ч а й к о в с к о м у , за двадцать п я т ь лет. В оправдание
иногда ссылаются на судьбу Берлиоза, даже и после смерти гонимого
всемогущими к р и т и к а м и , предпочитавшими ему Мейербера. За г р а ­
н и ц е й — т р и у м ф ы , в ы н у д и в ш и е правительство Ф р а н ц и и наградить
Берлиоза орденами и п о ч е т н ы м и званиями, а дома — н о ж в сердце:
холодное безразличие родной п у б л и к и . А теперь на «Гибели Фауста»
з а л ы н а б и т ы битком.
К р и т и к и не признавали и Скрябина. «Поэма экстаза» под у п р а в ­
лением специально прилетевшего для этого и з Лондона К о у т с а со­
брала в 1937 году к р о ш е ч н у ю г р у п п к у любителей. Зал Плейель п у ­
стовал от в е р х н и х ярусов до п е р в ы х рядов партера, — в первом с и ­
дели к о н т р а м а р о ч н и к и .
Д л я «Пиковой дамы» в Шателе в ы п и с а л и и з Брюсселя, и з к о р о ­
левской о п е р ы « Л я Моннэ», прекрасного д и р и ж е р а и л у ч ш е г о тено­
ра: в Б е л ь г и и запрет на Ч а й к о в с к о г о к р и т и к а м и б ы л снят и его
оперы ш л и с большим успехом. Н а репетиции в Шателе мне ч у т ь
не насильно в с у ч и л и к о н т р а м а р к у : предварительная п р о д а ж а биле­
тов обещала п р о в а л . . .
Зато на Ш а л я п и н а билеты разбирались, по местному в ы р а ж е н и ю ,
к а к сладкие б у л о ч к и . К а ш у к мрачнел: п р и г л а ш е н н ы м и з Брюсселя
неэмигрантам нельзя не п л а т и т ь . . .
Варлаама неохотно согласился петь К . Е. К а й д а н о в : очень у ж
мизерную п р е д л о ж и л и плату. И не одному ему, всем солистам пере­
падали только к р о х и с ш а л я п и н с к о г о стола: в ы р у ч к а п о ч т и вся пред­
назначалась для ш и р о к о г о кармана Федора Ивановича.
Перед генеральной репетицией К а й д а н о в , обозленный л и ч н ы м и
неудачами, заявил, что петь не хочет, не м о ж е т и не будет. З н а я его
характер, антрепренер не настаивал и наметил другого Варлаама. Но
Федор И в а н о в и ч не согласился.
— В к а к о е п о л о ж е н и е меня ставишь? — с у к о р о м говорил он
вызванному к нему в у б о р н у ю К а й д а н о в у . — Пели, п е л и вместе, и
в д р у г . . . Не п о - п р и я т е л ь с к и , К о с т е н ь к а . Т ы х о р о ш и й Варлаам, ра­
зумеется, не совсем, но все ж е . . . Н у , а почему не желаешь? Мало
платят? Я т у т не причем. М о ж е т , ломаешься?
— К а к о е ломанье, Федор Иванович. Просто нет настроения в ы ­
ступать без зубов.
— К а к это, без зубов?
— Два передних, на ш т и ф т е , в ы с к о ч и л и вчера.
— Т а к ведь любой дантист н е м е д л е н н о . . .
— Денег нет, Федор И в а н о в и ч . П р о к л я т ы й г р у з и н еще за старое
должен.

— Денег нет? К а к и е ж е это деньги? Сорок и л и шестьдесят ф р а н ­
ков. ..
— Больше, Федор Иванович.
— С к а ж е м , восемьдесят. Н е у ж е л и у тебя и т а к и х монет не в о ­
дится? Т ы меня просто поражаешь, К о с т я . А р т и с т т ы к а к будто х о ­
р о ш и й , поешь, говорят, часто. Поешь, значит, в трубу? Знаешь ж е ,
что антрепренеры ж у л и к и , что с н и м и надо осторожно.
— Вам хорошо философствовать, Федор Иванович, — не выдер­
ж а л Кайданов. — Вам 37 т ы с я ч за выход, а мне 200 франков.
— Опять старая в о л ы н к а . С л у ш а т ь п р и х о д я т меня, Ш а л я п и н а .
Я ничего ч у ж о г о не беру. Не хватает другим? Набавьте ц е н ы на б и ­
леты.
— Да ведь ц е н ы и без т о г о . . .
— Опять старое. Т ы л у ч ш е , К о с т е н ь к а , успокойся и р а с с к а ж и
п о - д р у ж е с к и , к а к обстоят у тебя дела. М ы с тобой, слава Б о г у , не
вчера познакомились.
— Н е стоит и рассказывать. С и ж у в нетопленой квартире. Вчера
газ в ы к л ю ч и л и . И за к в а р т и р у д о л ж е н .
Ш а л я п и н сердито сдвинул брови.
— Т а к нельзя, н и в коем случае нельзя. Давай, К о с т я , вместе
считать. Садись вот сюда, рядом. К а р а н д а ш есть? К в а р т и р а . . . К в а р ­
тира подождет, т ы не собираешься удирать. Верно ведь? Т о п и ш ь ,
д о л ж н о быть, углем? Два м е ш к а у г л я — сколько? Один х в а т и т —
25 франков. Газ — 118 ф р а н к о в , — почему т а к много? Зубы? Л ю б о й
р у с с к и й дантист вставит тебе в кредит. Речь, следовательно, идет
всего о 143 ф р а н к а х , — и тебе не стыдно, Костя? Т ы , надеюсь, не
сомневаешься, — п р о д о л ж а л ворковать Ш а л я п и н , — я тебе сразу
помог б ы , если б ы п р и мне б ы л и деньги. А то, ведь сам знаешь,
М а р ь я к о ш е л ь д е р ж и т туго. Вот, смотри, — Федор Иванович со
скорбным видом в ы н у л и з я щ н ы й б у м а ж н и к . — Т а к и есть, в л о ж и л а
десятифранковую б у м а ж к у .
Кайданов от растерянности не мог н и засмеяться, н и заплакать.
Ш а л я п и н счел инцидент исчерпанным.
— Строго говоря, К о с т я , Варлааму не все з у б ы обязательны. О н
не первой молодости, н е т а к ли? . .
Э т у беседу Кайданов рассказал мне сразу ж е по выходе от Ш а л я ­
п и н а , в зале театра. О н был бледен.
— Петь не будете, К о н с т а н т и н Евгеньевич?
— К о н е ч н о , буду. Я н е могу е м у сопротивляться.
В метро он, п р и д я в себя, разразился бранью, но в д р у г остановился
и неожиданно сказал:
— Е с л и б ы я б ы л ж е н щ и н о й , влюбился б ы в него по у ш и . К а к о е
лицо античной статуи! Хорошеет со старостью.
К дантисту К а й д а н о в обратился в т о т ж е вечер. А его у ж е под­
карауливал Поземковский:

— К о с т я , о д о л ж и д е с я т о ч к у - д р у г у ю . На пару дней м о ж е ш ь . Не
притворяйся, я у ж е знаю!
В ы с л у ш а в исповедь Кайданова, Ж о р ж схватился за голову:
— Т ы что, о к о н ч и л высшие к у р с ы на болвана? Б о ж е мой! Федор
вызывает тебя, Федор желает, чтобы т ы пел, Федор заинтересован
твоими делами, т ы был с глазу на глаз с н и м — и. . . хочется п л ю ­
н у т ь ! Б у д ь я на твоем месте, у меня к а р м а н ы лопались б ы , идиотина!
— Но п р и нем ничего не было, — мрачно отмахивался Кайданов.
— П р и нем, н о не у него!
— Н у , знаешь, у н и ж а т ь с я . . .
— У н и ж а т ь с я ? Ш а л я п и н лез в твои р у к и . . .
— Тогда он д о л ж е н был п р е д л о ж и т ь сам.
— Сам, са-а-а-ам! — передразнивал Ж о р ж . — Двадцать лет име­
ешь дело с Федором и не знаешь, ш л я п а ! М о л ч и л у ч ш е , т ы опозо­
р и л всех б а с о в ! . .
С п е к т а к л и в Шателе закончились. Кайданов, пропев положенное
число Варлаамов, ж д а л т у р н е квартета Кедрова, надеясь заработать.
Зайдя в кафе около «Эколь милитер», в котором часто заседала бе­
ж е н с к а я русская певчая братия, я попал на поучительное вычисле­
ние.
Н е у н ы в а ю щ и й Ж о р ж П о з е м к о в с к и й х и т р о смотрел на К а й д а н о ­
ва и, п р и н и м а я ш а л я п и н с к и е п о з ы и тон, отчитывал приятеля за
хроническое безденежье. Потом заговорил конфиденциально:
— Т ы не думай, К о с т я , что К а ш у к обставляет нас одних. О н и
Федора надувает. Н е веришь? В Елисейских полях Ф е д о р у ж а л о в а ­
л и 37 т ы с я ч за выход. Сам видел, к а к о н пересчитывал т ы с я ч н ы е у
себя в уборной. В Шателе ему н и к а к и х денег не приносили, а т ы
знаешь, что он требует полного расчета до начала представления.
Почему такое изменение? А потому, что К а ш у к дает деньги непо­
средственно ж е н е , Валентиновне, я это пронюхал. Н ю х а т ь мало, в з я л
к а р а н д а ш и п р и к и н у л . Считай сам: сбор с к р ы т ь н и к а к нельзя (По
з а к о н у в середине с п е к т а к л я специальный контролер соцобеспечен и я забирал на месте налог, поэтому сумма в ы р у ч к и была известна).
Аренда за зал, стоимость оркестра, т ы знаешь ведь, и во сколько об­
ходятся солисты, хор, балет. Подводи и т о г и — н и к а к Ф е д о р у 37 т ы ­
сяч не в ы к р а и в а е т с я ! Далеко до н и х . А К а ш у к , — что он, еврейский
святой, даром работает? П о н я л , Костя? Если б ы Федор знал! С л ы х а л
я , откуда, не с к а ж у , — К а ш у к умолял М а р ь ю молчать, на к о л е н я х
п л а к а л , что иначе придется с п е к т а к л и в Шателе прекратить. Всех
обдурил, с в о л о т а . . .
За уменье молчать Ж о р ж пользовался честью быть д о п у щ е н ­
н ы м к игре в к а р т ы со стареющим львом и правом осторожненько
занимать у х о з я й к и несколько франков. Н е р в ы льва надо было во
что б ы то н и стало оберегать и время от времени проигрывать ему
в картишки...

Д р у г и е города Ф р а н ц и и т о ж е хотели послушать Федора И в а н о ­
вича. А т а к и х городов, к а к Бордо, Т у л у з а , Марсель и л и Л и о н , побаи­
вались и к р у п н ы е столичные певцы. Ю ж а н е значительно требова­
тельнее п а р и ж а н , они, не стесняясь, освистывали с т о л и ч н ы х премье­
ров, да и местная пресса не скупилась на малолестные рецензии.
Пользовавшегося в П а р и ж е солидным авторитетом баритона на юге
наградили отзывом: « М о ж е т быть, о н и хорошо поет, но т о л к о м его
не разберешь: очень у ж конфиденциален».
Не соображения об отзывах беспокоили Ш а л я п и н а , а вопрос: что
петь? Н а в ы р у ч к у п р и ш е л Р и м с к и й - К о р с а к о в с «Моцартом и Салье­
ри». Ш а л я п и н , тенор и н и к о г о больше. Тенор под р у к о й — Ж о р ж
П о з е м к о в с к и й . Перемуштровать с Ш у й с к о г о на Моцарта — п у с т я к и :
под д у б и н к о й Ш а л я п и н а метаморфоза совершилась.
У Поземковского все данные для оперного тенора. Сценический
рост; к р а с и в ы й , р а з в я з н ы й малый, н и ч у т ь не з а п л ы в ш и й ж и р о м , он
вечно к у р и л т р у б к у и п р и л е ж н о г л у ш и л к о н ь я к л ю б ы х марок. Со
сцены М а р и и н с к о г о театра волна вынесла его в Опера К о м и к , где он
успешно в ы с т у п а л в «Тоске» с Б а т т и с т и н и и Марией К у з н е ц о в о й .
Табак и к о н ь я к способствовали переходу Каварадооси на эпизоди­
ческие роли.
Властитель Годунов изредка разрешал Ж о р ж у - Ш у й с к о м у спеть
Самозванца. Но он неохотно делал такие п о б л а ж к и : Ш а л я п и н не л ю ­
бил замен. К р о м е Ш у й с к о г о , Ж о р ж исполнял еще одну ответствен­
н у ю роль: партнера в белот. Белот — к а р т о ч н а я игра, процветаю­
щ а я во всех ф р а н ц у з с к и х кафе, и ш а л я п и н с к а я охрана допускала
льва побаловаться ею «по маленькой».
П о з е м к о в с к и й был одним из немногих, д о п у щ е н н ы х в царские
чертоги: большой дипломат, он умел понравиться, к о м у надо. П и т ь
и дымить под носом льва ему, конечно, не разрешалось, но занять
несколько франков и з к а с с ы х о з я й к и , в секретном порядке, ему уда­
валось. Это не мудрено: тенор славился репутацией человека, умев­
шего н а й т и десятифранковую монету под л ю б ы м камнем п а р и ж с к о й
мостовой.
Повез Федор И в а н о в и ч себя и Ж о р ж а в турне. Н е п о н я т н ы й р у с ­
с к и й я з ы к и н е з н а к о м ы й с ю ж е т не препятствовали обычному п о ж и н а н и ю лавров.
А х н у л Бордо, н и к о г д а не с л ы ш а в ш и й Ш а л я п и н а ; восторженно
встретила самая опасная во Ф р а н ц и и Т у л у з а . П а р и ж с к и е газеты с
гордостью перепечатывали хвалебные статьи, считая гастролера
своим, п а р и ж а н и н о м .
В т у л у з с к о м оперном театре «Капитоль» Федор Иванович п о к а ­
зал гнев Сальери. Разойдясь с неподготовившимся оркестром, Салье-

р и схватил в и л к у , постучал ею по столу, остановил оркестр и повто­
р и л сначала. П у б л и к а растерялась, разозлилась и пронзительно ос­
вистала... дирижера. В России в свое время г а з е т ч и к и разделали бы
Ш а л я п и н а за «хамство», — т у л у з с к и е , не описывая подробно и н ц и ­
дента, в ы р а з и л и сожаление, что с к в е р н ы й д и р и ж е р раздражает и
заставляет импровизировать такого умопомрачительного артиста.
В тот ж е вечер на Ш а л я п и н а свалилась другая неприятность. П о ­
з е м к о в с к и й , рассчитавшись с антрепренером, потребовал расчета и
от Федора Ивановича:
— Что делать, Федор Иванович, тороплюсь в П а р и ж . Больше я
вам не н у ж е н , к о н ц е р т ы в ы поете без меня.
— П о д о ж д и , п о д о ж д и , с к р я г а ! Т а к не делается. Обыграть о б ы ­
грал, случайно, разумеется, — и сразу удирать. Не по-товари­
щески. ..
— Такова карточная судьба, Федор Иванович. Не все ж е вам
в ы и г р ы в а т ь , — успокоительно говорил П о з е м к о в с к и й .
— Судьба! Э к а з а г н у л ! С л у ч а й н ы й в ы и г р ы ш , ничего больше.
С к в е р н ы й т ы партнер, д а ж е от благородного реванша увиливаешь.
Совести у тебя нет, Ж о р ж .
— К а к о й реванш, Федор Иванович? Восемь дней подряд играем.
П р о д о л ж а т ь не могу, меня в П а р и ж е ж д у т .
— Тебя ж д у т ? Н у , к т о ж е будет ж д а т ь такого молодца? Не в р и !
Садись и сразимся еще разок.
— Рассвет у ж е , посмотрите в окна, а поезд отходит через час.
— Нет, нет и нет! Не п у щ у ! Требую реванша! Понял? Реванша!
— Да и в ы ведь, Федор Иванович, едете сегодня дальше. Вам
спать надо, ложитесь. А п о к а платите за г р е х и . Отыграетесь в П а ­
риже.
— Не ф и н т и . Спать л я г у , а платить -— не заплачу.
— К а к хотите. Не думал я , Федор Иванович, что в ы т а к и е п р и е ­
мы применяете...
— А х , подлец! Ограбить собрался? Д у д к и , поедешь со мной.
— А на к а к и е ш и ш и ? К о н т р а к т мой к о н ч и л с я . Что я , за ж е л е з ­
н у ю дорогу, за к о м н а т у из собственного кармана буду платить? А
к о р м и т ь меня к т о будет? В П а р и ж е у меня п л а т е ж и . . .
— П л а т е ж и . . . П о д о ж д у т п л а т е ж и . За поезд п л а ч у . За к о м н а т у
— устроишься. К о р м и т ь тебя, подлеца, накормлю, чем Бог пошлет.
И д и спать.
П о з е м к о в с к и й покорился. Если Ш а л я п и н везет на свой счет —
не страшно. И с к о р м е ж к о й в порядке: Федор угощает на убой. А
отыграться он никогда не отыграется, очень у ж зарывается, н е р в н и ­
чает, лезет на р о ж о н .
«Сальери» тщетно боролся с неумолимым роком, удваивал став­
к и . Ч у т ь отыграется, глядь — М о ц а р т у опять везет. Моцарт слушал
к о н ц е р т ы и ж и л на барских хлебах, н и в чем себе не отказывая.

Сражались все свободное время. Т а с у я к а р т ы , Ш а л я п и н у п р е к а л
партнера в и з л и ш н е й р о с к о ш и :
— Опять нанял к о м н а т у с ванной. Разорить меня хочешь?
— Сами виноваты, Федор Иванович, постоянно под д у ш иду, в
седьмой пот вгоняете.
— То-то! З н а й н а ш и х , ш к у р у с п у щ у ! Сдавай, л е ш и й , твоя оче­
редь. Подглядываешь? Вчера я неосторожно сел с п и н о й к зеркалу.
Стой, в з я т к а моя! Нет, твоя, чтоб тебе л о п н у т ь . . .
— Самое дорогое выбирашь, — ворчал он за едой. — Н у , видано
л и , филе заморское с пюре из ж е м ч у г о в . . . Ладно, ладно, лопай
Ж о р ж , а то еще с к а ж е ш ь , что голодом тебя ослабил, истощенного
обыграл. Сегодня тебе к а ю к , т е н о р и ш к а , все верну! . .
Долг ш а л я п и н с к и й рос и рос. В конце концов надоело ему о т ы г ­
рываться и Поземковскому была объявлена высочайшая воля:
— На, бери, уродина! — партнер п о л у ч и л п о л т о р ы т ы с я ч и ф р а н ­
ков. — Но помни, в П а р и ж е я тебе з в е р с к и отомщу, ш т а н ы сниму!
Я тебе п о к а ж у , к а к играют в белот! Не сметь э т и х денег п р о ж и в а т ь ,
береги и х д л я реванша. Подумать, к о м у я проиграл! Обычно я в ы и г ­
рываю, т ы прекрасно это знаешь. П о д о ж д и , п о д о ж д и , исчадие ада,
поросенок, т ы у меня потанцуешь, — прощался Ш а л я п и н , обнимая
Жоржа...
Неподражаемый Федор И в а н о в и ч ! В Барселоне, после Бориса Г о ­
дунова, у с о п ш и й на сцене царь с т о л к н у л с я с ж е н о й из-за борща в
загородном палаццо. Б о р щ сварил и с п а н с к и й повар по ш а л я п и н с к о ­
м у рецепту. Ш а л я п и н сам проверил п р о д у к т ы , в его п р и с у т с т в и и
повар поставил борщ на п л и т у . Годунов облизывался п р и мысли,
что п о к у ш а е т всласть, п о т и х о н ь к у от с у п р у г и . Но хитрость была
разоблачена и Федор Иванович у з н а л старую новость: ничего ж и р ­
ного диабетикам не полагается.
Ему п р е д л о ж и л и что-то вроде овощного бульона с с у х а р и к а м и . А
борщ? Не пропадать ж е ему! Ш а л я п и н поднял тревогу, названивая
по телефону. Разбудил Поземковского, всполошил Кайданова, п р и ­
казал немедленно собрать охотников.
— Давай всей компанией к о мне! Д е н ь г и на такси? Вот ч у д а к и ,
опять без денег. И у Варлаама нет? П л а ч у т а к С и . . .
— Н у , к а к , хорош? — возбужденно говорил он, усадив приехав­
ш и х за стол. — Ж и р к о м подернут, чорт его дери! А запах — амбро­
з и я ! В о д к и нет, пейте к о н ь я ч о к . Не то, конечно, но в ы у ж и з в и н и ­
т е . . . А мне ничего нельзя. Диабет, говорит М а р ь я , — скорбел х о з я ­
и н . — Попробовать и мне, что л и , л о ж е ч к у ? Нет, л у ч ш е не надо,
нельзя.
В и д я такое смирение, супруга успокоилась и, когда гости наелись,
у ш л а в д р у г у ю к о м н а т у . Ш а л я п и н усиленно накачивал гостей к о н ь я ­
к о м и ш у м н о в з д ы х а л . Увидев, что поле с р а ж е н и я освободилось, он
т и х о н ь к о налил себе п о л р ю м о ч к и и морщась п р и г у б и л .

— К а п е л ь к у м о ж н о , — виновато шептал х о з я и н .
— Федор, брось сейчас ж е ! — появилась М а р и я Валентиновна.
— П - о - о - л - р ю м о ч к и ! И л и даже, смотри, в ы п л е с к и в а ю , — чет­
верть!
— Н и к а п л и ! Т ы что, не знаешь себя?
— Хорошо, глоточек и все.
— Н и к а к о г о глоточка. Поставь р ю м к у !
— К а к так! Это ж е насилие! Террор! И у себя дома!
— Федор, брось!
— Довольно, М а р ь я ! — ш а л я п и н с к и й к у л а к г р о х н у л по столу.
Против с т и х и и и д т и бесполезно. Ж е н а удалилась, а о б и ж е н н ы й
Ш а л я п и н , вызвав метр-д'отеля, у ж е заказывал — вино рохо (крас­
ное вино).
— Здесь есть великолепное бургундское, вчера побаловался и с ­
п о д т и ш к а , к а к вор крадучись. К черту к о н ь я к !
Потом появилось шампанское — и понеслись в о л ж с к и е песни до
самого рассвета. Федор Иванович собственноручно состряпал я и ч н и ­
цу, омлеты на спиртовке, заправляя острым томатным соусом с п е р ­
цем. Гости сидели осоловелые, но х о з я и н был трезв, только ж а ж д а
его не утихала.
— Знаете что, п т и ц ы перелетные? Все получилось у нас не п о настоящему, а послезавтра петь надо. Давайте поедем в порт кофе
пить. В порту, мне говорили, есть матросские к а б а ч к и с отличней­
ш и м кофе, самым н а с т о я щ и м . . . н у , сами увидите, к а к о е оно настоя­
щее.
До девяти утра пробовали разные «настоящие». Федор И в а н о в и ч
подавал пример. Но только поднес первую ч а ш к у к губам, к а к бес­
помощно поставил ее на стол.
— Ж о р ж , т ы меня еще любишь?
— К а к не любить вас, Федор Иванович!
— Верю, верю. . . Т о л ь к о вот что, к о л и л ю б и ш ь искренне, д о к а ­
ж и . Спаси меня, Ж о р ж и к , п о е з ж а й в гостиницу, привези из моей
а п т е ч к и сахарину. Не смейся, т ы ж е знаешь, что Ш а л я п и н на ре­
ж и м е и сахар ему запрещен. Поторопись, п р о ш у тебя: т а к кофе х о ­
чется! . .
О к а к и х п о л о ж и т е л ь н ы х и отрицательных чертах д у ш и говорят
моралисты? Ш а л я п и н всегда и в л ю б ы х п о л о ж е н и я х был бесподо­
бен! К нему н и к а к не п р и л о ж и ш ь трафаретную м е р к у добра и зла,
п р и л и ч и я и н е п р и л и ч и я . Он не сходил со сцены даже в ж и з н и , и г ­
рая одну роль за другой. И к а к играл! С к у ч а т ь с н и м было н е м ы ­
слимо. . .

И с п а н и я ж д а л а Ш а л я п и н а . После того, к а к в 1912 году Д о н - К и х о т
был р о ж д е н Ш а л я п и н ы м в опере М о н т е - К а р л о , и с п а н ц ы не реша-

лись ставить своего национального героя без Федора Ивановича. М у ­
з ы к а , в общем, слабая для этого грандиозного сюжета. Но создан­
н ы й Ш а л я п и н ы м образ рыцаря-мечтателя п о л у ч и л с я т а к о й в е л и к о ­
л е п н ы й , что надо было во что б ы то н и стало заполучить воскресше­
го Д о н - К и х о т а к себе на родину.
Война 1914 года, революция и г р а ж д а н с к а я эпопея в России, на
много лет отодвинули появление Ш а л я п и н а в И с п а н и и . Наконец,
плод созрел, к о н т р а к т подписан, и возник вопрос о Санчо-Панса. Без
подходящего Санчо немыслим Д о н - К и х о т . Кайданов предстал перед
г р о з н ы м и неумолимым повелителем.
— Пора за дело, К о с т я . Б у д е ш ь петь со мной в Барселоне. Т ы
ведь пел там у ж е , говорят. Теперь со мной и по моему выбору. Ч у р ,
уговор: п а р т и ю Санчо т ы наверное п о м н и ш ь , но петь надо на ф р а н ­
ц у з с к о м и на безупречном ф р а н ц у з с к о м . Одолеешь за два месяца?
Н а й д и специалиста, чтоб натаскал к а к следует. Я тебе верю.
Пришлось польщенному К о н с т а н т и н у Евгеньевичу засесть за
о р и г и н а л ь н ы й текст. В п р о м е ж у т к е он у з н а л , что по заведенному
обычаю, Д о н - К и х о т загребет в двадцать два с л и ш н и м раза больше,
н е ж е л и Санчо. Н е стать п р и в ы к а т ь . Но, кроме Санчо, Кайданова
а н г а ж и р о в а л и и в р у с с к о м репертуаре: Барселона намеревалась ис­
пользовать приезд Ш а л я п и н а полностью.
К назначенному с р о к у Кайданов был готов. Проверив, Федор
Иванович полуодобрил. У Ш а л я п и н а в разговоре было т р и тона: до­
б р о д у ш н о - ш у т л и в ы й тон домашнего обихода; ядовито-саркастиче­
с к и й , в котором сквозило Мефистофелем и л и Дон-Базилио, и т р е ­
т и й , ничего хорошего не предвещавший, Ивана Грозного. Если он
говорил о себе лично, бархат Федора Ивановича принимал ласково
расстроенные и слегка обиженные интонации. И всегда оставался он
волшебником з в у к а и м и м и к и .
— М-да, К о с т е н ь к а , с л ы ш и т с я здорово не то н и ж е г о р о д с к и й , не
то володимерский, х о т я т ы сам и з х о х л а н д и и . Подтянись. П о м н и ,
что ф р а н ц у з ы пользуются больше нас губами и носовыми п р и з в у ­
к а м и . Поедешь на неделю раньше меня наладить постановку. Д о н К и х о т пойдет с одними испанцами, кроме нас с тобой. Я приеду в
обрез, надо в П р а г у и Лондон завернуть. Просил я и К а р а к а ш а п о ­
мочь, он п о н и м а ю щ и й . Все одно ему возиться там с р у с с к и м и спек­
т а к л я м и . Главная надежда на тебя, т ы ж е знаешь, чего я и щ у в
Д о н - К и х о т е . П о к а ж е ш ь и м , к а к ставить. Не подведи, К о с т я , ведь т ы
артист х о р о ш и й , говорят.
О к р ы л е н н ы й энтузиазмом, Кайданов заблаговременно п о к а т и л в
Барселону. Барселонская опера одна и з л у ч ш и х в Европе. По тра­
диции в ней пели самые выдающиеся а р т и с т ы И т а л и и , Германии и
д р у г и х стран. К а ж д ы й год Моцарт и Вагнер чередовались с Верди и
П у ч ч и н и , Г у н о и Масснэ с М у с о р г с к и м и Р и м с к и м - К о р с а к о в ы м .
На месте, в ы е х а в ш и й еще раньше режиссер р у с с к о й оперы, К а р а к а ш , н а л а ж и в а л Д о н - К и х о т а для Ш а л я п и н а . Любимец М а р и и н -

ского и Большого театра, К а р а к а ш — блестящий Ф и г а р о и и з я щ н ы й
Онегин — из-за болезни нервов рано потерял голос. То он мог петь
п о - п р е ж н е м у , то голос исчезал. Сравнительно молодой и избалован­
н ы й успехом баритон перешел на р е ж и с с у р у .
Н а репетициях Кайданов внес со своей стороны п о п р а в к и , после
чего они вместе с К а р а к а ш е м сочли, что Федор И в а н о в и ч будет
удовлетворен. Прекрасные декорации, исторически в ы д е р ж а н н ы е
к о с т ю м ы (ничего не п о ж а л е л и и с п а н ц ы для своего Р ы ц а р я печаль­
ного образа), п р е к р а с н ы й ансамбль, л у ч ш а я в И с п а н и и Д у л ь ц и н е я
с нетерпением о ж и д а л и Ш а л я п и н а .
A u r i sacre fames! — мерзкая ж а ж д а золота, —- у п о м я н у т а я В е р г и ­
лием 2 ООО лет назад в «Энеиде», задержала бесподобного Бориса,
ж у т к о г о Мефистофеля и иезуитского Дон-Базилио так, что он п р и ­
был только за тридцать шесть часов до представления. Срок к о ­
р о т к о в а т ы й , но не з р я ж е б ы л и посланы вперед К а р а к а ш и К а й д а ­
нов.
И з в е р ж е н и е в у л к а н а произошло без замедления. На репетиции
первой к а р т и н ы Ш а л я п и н , к а к всегда в ш т а т с к о м , только изредка
скандировал и видимо думал о чем-то ином. Ничего хорошего это
не предвещало, и Кайданов с К а р а к а ш е м ч у я л и п р и б л и ж е н и е бури.
Первая молния ударила в К а р а к а ш а . . . Вместо Д о н - К и х о т а загово­
рил Грозный.
— Д у м а л я , что т ы режиссер, а не ходячая бездарность! — П о ­
бледневший К а р а к а ш не успел р а с к р ы т ь рта, а Ш а л я п и н у ж е гре­
мел на всю сцену: — Убрать его к о всем л е ш и м !
У д и в л е н н ы е и с п а н ц ы переглядывались, не понимая, в чем дело.
Небольшая г р у п п а присутствовавших р у с с к и х мудро стушевалась,
наступило полное молчание, К а р а к а ш , не проронив н и слова, п о к и ­
н у л сцену. Т и ш и н а отрезвила Ш а л я п и н а , о н ж е с т о м пригласил о р ­
кестр продолжать.
Расстроенный грубостью, Кайданов п е р е ж и в а л за К а р а к а ш а ,
у ч и т ы в а я его болезненное самолюбие, обостренное потерей голоса.
Опять Федор И в а н о в и ч х в а т и л через к р а й . К о т о р ы й раз... Репетиция
возобновилась в создавшемся холодке, но постепенно Ш а л я п и н ста­
новился любезнее и к а к будто был доволен. Да, доволен до встречи
с разбойниками...
К о г д а Санчо очутился с г л а з у на глаз с Федором Ивановичем,
остаток б у р и разразился с новой силой.
— С л у ш а й , т ы , к а к тебя там зовут! Соображаешь т ы и л и нет?
В ы оба, болваны бездарные, провалили Д о н - К и х о т а , опозорили меня
на всю И с п а н и ю ! Сговорились, что ли? Я сдержал себя на сцене, но
здесь, в уборной, с к а ж у , что т ы отменный оперный с а п о ж н и к . К а к
появляется в п е р в ы й раз Дульцинея? К а к о й она д о л ж н а казаться
Д о н - К и х о т у ? Т ы что, с у к и н сын, ч и т а л и л и нет Сервантеса? Видал
ж е т ы , лоботряс, Ш а л я п и н а в Д о н - К и х о т е ? Почему не предупредил
в П а р и ж е , что у тебя п т и ч и й мозг? Ясно теперь, почему без штанов

м ы к а е ш ь с я . . . А разбойники? Не разбойники, а б а н к и р ы ! М о л ч и !
Б у д ь п р о к л я т тот день, когда я обратился к т е б е . . . убожество!
И з саркастического меццо-воче голос Е р е м к и развернулся в гро­
хочущее фортиссимо. Двери в уборную оставались п о л у о т к р ы т ы м и ,
и толпа л ю б о п ы т н ы х увеличивалась. Присутствие посторонних
сдержало гнев Кайданова и вместе с тем еще больше его уязвило.
Б у д ь это другой, а не Ш а л я п и н , к р е п к и е к у л а к и оскорбленного
давным давно п о ш л и бы в ход. Оставался единственный способ от­
ветить: Кайданов, стиснув з у б ы , повернулся и х л о п н у л за собой за­
стонавшей дверью.
Ш а л я п и н вскоре снова появился на сцене, к а к н и в чем не быва­
ло побеседовал галантно с Дульцинеей, долго объяснялся с д и р и ж е ­
ром, дал у к а з а н и я испанскому режиссеру и направился свойствен­
ной ему пластической п о х о д к о й в д и р е к т о р с к и й кабинет.
Г л а в н ы й директор, естественно б ы в ш и й в к у р с е неприятного
скандала, намеренно не вмешался, надеясь, что русские страсти у л я ­
г у т с я сами. У него побывал К а р а к а ш с заявлением о болезни, затем
К а й д а н о в с просьбою н а й т и другого Санчо. Кайданова он знал и
ценил по п р о ш л ы м сезонам.
— Представляете себе, сеньор Кайданов, неразрешимую пробле­
м у н а й т и вам дублера. И з моих испанцев н и один не м о ж е т и с п о л ­
н и т ь п а р т и ю на ф р а н ц у з с к о м я з ы к е . Это первое, а второе то, что
сам сеньор Ш а л я п и н настоял на вас в этой роли. В ы п р е к р а с н ы й а р ­
тист, и надо любой ценой добиться примирения. . . Иначе представ­
ление сорвано, а съехались со всех концов И с п а н и и , да и Е в р о п ы .
Кайданов не сдавался. Глубоко уязвленное самолюбие не позво­
ляло и д т и на у с т у п к и , и он, объявив себя больным, поехал в гости­
н и ц у . Надо хоть раз п р о у ч и т ь необузданного хама. Есть предел ос­
корблениям и
самодурству. П у с т ь поет, к а к хочет, с к е м хочет,
п у с т ь у з н а ю т и и с п а н ц ы , к а к о г о ф р у к т а выписали. . . И Кайданов
дал себе к л я т в у не петь Санчо.
Тем временем «фрукт» с рассеянной м и н о й в ы с л у ш и в а л д и п л о ­
м а т и ч е с к и й подход директора. На м я г к и й совет помириться он р а в ­
н о д у ш н о возразил, что н и с к е м не ссорился.
— К а к быть, спрашиваете вы? М е н я оскорбили, и я вдобавок
д о л ж е н извиниться, что ли? Не церемоньтесь, в ы з ы в а й т е Кайданова
и заявите, что если он будет ломать д у р а к а , то л и ш и т с я всего
остального к о н т р а к т а . О н ж е п е р в ы м собирается его н а р у ш и т ь , не
правда ли? А помириться м ы с н и м всегда успеем.
Т а к и сделали. Неприятно главному директору прибегать к н а ­
ж и м у такого рода, однако другого средства спасти премьеру Д о н К и х о т а не нашлось.
П р и ж а т ы й к стенке Кайданов под угрозой разрыва к о н т р а к т а ,
когда помимо Д о н - К и х о т а пропадал десяток выходов в р у с с к и х опе­
рах, т. е. основной заработок в году, к а п и т у л и р о в а л . П р и з р а к н и щ е ­
т ы поборол раненое самолюбие. Наверное, р а з г у л Ш а л я п и н а просо-

чится в ш и р о к у ю п у б л и к у и х и х и к н у т , ч т о Кайданов позорно п р о ­
глотил обиду. Голодать все ж е страшно.
В морально подавленном состоянии и с к и п я щ е й злобой г р и м и ­
ровался Санчо. Главное овладеть нервами и подать п у б л и к е без­
упречного Пансо, а Ш а л я п и н у — Бог судья.
— Что, К о с т я , смирился? — ничего лучшего не нашел небрежно
процедить Д о н - К и х о т , «на выходе» за к у л и с а м и взбираясь на Россинанту.
Кайданов в бешенстве с ж и м а л к у л а к и , ч у в с т в у я , к а к с т у ч и т
кровь в висках. Удовольствие петь с Ш а л я п и н ы м первого Д о н - К и ­
хота в И с п а н и и превратилось в мучение. Н а п р о т я ж е н и и всей оперы
Санчо к а к тень не расстается с д л и н н о в я з ы м гидальго, весь вечер
рядом. О, если б ы не долги! . .
Первая к а р т и н а прошла гладко. Зал сразу наэлектризовался и
триумфально п р и н я л воскресшего рыцаря. Ш а л я п и н а наградили
бурной овацией. О ж и д а л и многого, но действительность превзошла
с к а з к у . Федор Иванович, заметно п о л ь щ е н н ы й приемом испанцев и
з а с ы п а н н ы й цветами, растрогался.
Но в к а р т и н е а т а к и на ветряную мельницу н а п о р т и л осел. У п р я ­
мое ж и в о т н о е на самом деле заупрямилось. К о г д а , после л и х о й ата­
к и и воздушного полета Д о н - К и х о т а , Санчо п о г р у з и л разбившегося
хозяина, — точнее, когда бесконечно д л и н н ы й Ш а л я п и н л е ж а л на
ж и в о т е поперек небольшого ослика т а к , что р у к и с одной стороны,
а н о г и с другой волочились по земле, — ж и в о т н о е уперлось и о т к а ­
залось следовать за Санчо. С к о л ь к о н и т я н у л Кайданов за узду,
осел н и с места. Х о т я это и выходило образно, но отнюдь не у с т р а и ­
вало Ш а л я п и н а .
— Да т я н и ж е , д у р а к , чего стоишь! . . Задыхаюсь. Не смотри ему
в глаза, палач! Нельзя смотреть ослам в г л а з а . . . — За к у л и с а м и
Д о н - К и х о т разносил дальше своего оруженосца: — Т ы что ж е это?
Нарочно? М с т и ш ь за собственный провал?
И т у т Кайданов промолчал, помня к л я т в у , никотда больше н е раз­
говаривать с Ш а л я п и н ы м . Сохранить нервы, пренебречь. . . П р и б л и ­
жалась финальная сцена, особенно ответственная для обоих. К а й д а ­
нов не мог не волноваться за свою т р у д н у ю арию на непривычном
я з ы к е . А н е р в ы , нервы вдребезги и з м о т а н ы !
К у л ь м и н а ц и о н н ы й момент — смерть Д о н - К и х о т а . Обжора Санчо
варит п о х л е б к у у ног угасающего рыцаря. Ш а л я п и н , прислонившись
к дубу, слушает сетования верного с л у г и и продолжает бредить.
Т р у д н о передать п е р е ж и в а н и я Кайданова п р и исполнении арии Сан­
чо. Голос в порядке, з в у к лился свободно, а Федор Иванович не у н и ­
мался.
— Поешь н е у в е р е н н о . . . А к ц е н т и к х у ж е н е л ь з я . . . — п у н к т и р о ­
вал ф р а з ы Санчо у г а с а ю щ и й Д о н - К и х о т . Загадка, к а к С а н ч о - К а й данов сумел в ы д е р ж а т ь подобное глумление и допеть арию.
У Ш а л я п и н а выработалась своеобразная особенность. П а р т и и он

шлифовал годами, всю ж и з н ь , и никогда не п р е к р а щ а л и с к а н и й . До­
статочно у п о м я н у т ь , что «Эй, ухнем» он п р о щ у п ы в а л около трех лет
специально для напева на п л а с т и н к у . Н а сцене ж е во время дейст­
вия Федор Иванович только контролировал, если м о ж н о т а к в ы р а ­
зиться, дозировку, чтобы не получилось с л и ш к о м и л и недостаточно
слезливо, либо утрированно трагически. О н следил за развертывани­
ем приготовленных интонаций и жестов, ж о н г л и р у я ими, к а к фо­
к у с н и к , и и щ а к о н т а к т а с п у б л и к о й . Почувствовав, что к о н т а к т с за­
лом установлен, что звонок (по его в ы р а ж е н и ю ) действует, он пере­
ставал волноваться и преподносил свою и з у м и т е л ь н у ю в о р о ж б у с
хладнокровием факира, г и п н о т и з и р у ю щ е г о толпу.
Поразительное самообладание позволяло ему в драматической
сцене с Ш у й с к и м , после мучительного вопроса Бориса: «Младенец
у б и е н н ы й был ДиМитрий?» — добавлять шепотом: «А в к а р т и ш к и се­
годня перекинемся? Не все ж е тебе в ы и г р ы в а т ь » . Потрясенный цар­
с к и м гневом и з а к р а в ш и м с я в Бориса страхом зал не подозревал, что
Годунов — н е у д а ч н ы й м е л к и й к а р т е ж н и к .
В Барселоне обидные вставочки Д о н - К и х о т а довели Санчо до ис­
ступления. Кайданов, в о з м у щ е н н ы й и к и п я щ и й ненавистью, еле за­
ставил себя закончить арию. Раздались спасительные аплодисменты
(Уф, успех!). А с н и м недовольный говорок: «Зря х л о п а ю т . . . И з
в е ж л и в о с т и . . . » — и сразу ж е Ш а л я п и н в с т у п и л : «Прощай, Санчо,
нам расстаться пора».
Смерть Д о н - К и х о т а одна из у д а ч н ы х страниц Масснэ, — у Ш а ­
ляпина она всегда и вокально и сценически изумляла недосягаемой
высотой искусства. Л и р и ч е с к и й т р а г и к ставил театр на к о л е н и пе­
ред своим гениальным дарованием.
И з м у ч е н н ы й мечтатель медленно угасал, в последний раз мере­
щ и л с я ему голос Д у л ь ц и н е и из Тобозо, и его п о т у х а ю щ и й взгляд
вновь з а ж и г а л с я . Б а р х а т Ш а л я п и н а сливался с виолончелью в ор­
кестре. Рыцарь печального образа вновь выпрямлялся, готовый
встретить несбыточную грезу, и Д о н - К и х о т внезапно падал п л а ш ­
мя. Надо быть Ш а л я п и н ы м , ч т о б ы т а к ж у т к о упасть, к а к сухой
лист с дерева.
В зале появлялись п л а т к и , п о т и х о н ь к у у т и р а в ш и е слезы. Появи­
лись о н и и в Барселоне, одновременно с воплем и слезами Санчо.
Кайданов неподдельно и искренне рыдал над б е з ж и з н е н н ы м т р у п о м
хозяина, потрясенный гением великого певца.
Федор Иванович, замечавший все, успел ввернуть с последним
вздохом Д о н - К и х о т а :
— Что, К о с т я , не выдержал? — И после занавеса: — Помоги
встать, устал.
Д о н - К и х о т повез Санчо у ж и н а т ь .
— Теперь т ы понял, К о с т е н ь к а , со мной ссориться не надо. Сей-

час борща хлебнем, ж а л ь нет о с е т р и н к и . Не дуешься больше, н а ­
деюсь?
— А х , Федор Иванович, Федор И в а н о в и ч ! В ы — к о л д у н ! . .

Автор

этих воспоминаний

часто переплеталась
отрывок

с детскгьх лет знал

с деятельностью

имеет ценность

первоисточника.

нам для опубликования

другом

по своему

По

СССР

усмотрению.

великого

данным,

работает над этими воспоминаниями,

его

печатаемый

Рукопись

автора, имеющим

некоторым

Ф. И, Шаляпина;
артиста, почему
отрывка

основание

была

готовя их к

переслана

распоряжаться

Государственное

жизнь

ею

издательство

печати.
Редакция

Н И К . АРСЕНЬЕВ

Годы юности в Москве

К а к возбужденно, к а к н а п р я ж е н н о и вместе с тем п а т р и а р х а л ь ­
н о - т и х о , сосредоточенно и умиротворяюще входила М о с к в а моих
ю н о ш е с к и х лет в мою д у ш у ! Звон колоколов, грохот п р о л е т о к . . .
Зимой маленькие с а н к и быстро и бесшумно скользят по з а с н е ж е н ­
н ы м улицам. Особенно х о р о ш и тогда некоторые г л у х и е , п у ш и с т о белые п е р е у л к и , где вечернее солнце розоватыми отблесками горит
на с н е ж н ы х глыбах, в з д ы м а ю щ и х с я вдоль тротуаров, и воздух мо­
р о з н ы й чист и н е п о д в и ж е н , и протягивают свои заснеженные вет­
в и деревья из старых садов за д о щ а т ы м и заборами.
А к а к о е оживление в центре города! К а к а я царит в Москве о ж и в ­
леннейшая умственная, художественная, общественная ж и з н ь ! И к а к
мощно прорывается народная с т и х и я — в у л и ч н о й торговле, в д в и ж е ­
н и и разношерстной т о л п ы , в промышленном размахе (на самую ш и ­
р о к у ю современную ногу), а т а к ж е и в религиозно-патриархальном
укладе и в старых обычаях, т р а д и ц и о н н ы х яствах — в блинах, в
весенних «жаворонках», которые п е к у т с я во всей Москве к 9 марта
— весеннему равноденствию, и которые бесчисленными рядами в ы ­
глядывают из о к о н б у л о ч н ы х .
А э т и булочные: с горячими п и р о ж к а м и , которые т у т ж е п р и вас
вынимаются в б у м а ж к е и з п ы ш у щ е г о ж а р о м огромного г л я н ц е в и ­
того металлического я щ и к а ; г о р ы к о в р и ж е к , р а з н ы х сдобных и
ф р у к т о в ы х хлебов, п и р о ж н ы х , печений, баранок. А и з ы с к а н н е й ш и е
сласти в м о с к о в с к и х к о н д и т е р с к и х . А г о р ы д и ч и , и р ы б ы , и р ы б н ы х
деликатесов, и ф р у к т о в в Охотном ряду и на р ы н к а х . И к а к а я бод­
рая захваченность этим всеобщим к и п е н и е м ж и з н и !
И т у т ж е в Москве — повторяю — немного поодаль от центра
— эти мирно дремлющие п е р е у л к и с м а л е н ь к и м и особняками в один
этаж. Особняки с мезонином, с н е с к о л ь к и м и к о л о н к а м и фасада, а
иногда и без колонок, о к р а ш е н н ы е в белый и л и голубой и л и светлорозовый, а то и в зеленовато-фисташковый и л и к о ф е й н ы й цвет,
иногда с м а л е н ь к и м и щ и т а м и для гербов на фронтоне, но в общем
очень идиллические и часто непритязательные на вид. Перед до-

мом часто палисадник, отделяющий его к у п а м и сирени от у л и ц ы ,
сзади тянется д л и н н ы й двор, иногда и о б ш и р н ы й сад. Вдоль досчатой к л а д к и , настланной по двору, стоят высокие серебристые топо­
ля. Э т и дворы и п е р е у л к и после апрельского д о ж д я остро п а х н у т
опавшими на землю бесчисленными п о ч к а м и тополей, на которые
наступаешь ежеминутно.
В н у т р и особняки часто гораздо обширнее и поместительнее, чем
к а ж е т с я с у л и ц ы : они т я н у т с я далеко в глубь двора, и п о л н ы они
часто уюта и очарования, со старой мебелью, ц е н н ы м и произведе­
н и я м и искусства и старинными библиотеками.
Весело блестит ж е л т о н а ч и щ е н н ы й паркет. Зал (средних разме­
ров), передняя отделяется и м от гостиной а р к о й на д в у х белых де­
ревянных к о л о н к а х . В гостиной — старые кресла и диван к а р е л ь ­
ской березы александровских и н и к о л а е в с к и х времен, и л и мебель
в стиле ампир, красного дуба, с бронзовыми в е н ч и к а м и и д р у г и м и
у к р а ш е н и я м и ; и з о г н у т ы е маленькие кресла в стиле Louis X V , сте­
к л я н н ы е ш к а п ч и к и со старинным фарфором, акварели И т а л и и и л и
старых усадьб 30-х годов прошлого века, фамильные портреты. И д у х
традиции старой московской к у л ь т у р ы . Наверху, на антресолях в
комнатах у мальчиков, собираются и х д р у з ь я и товарищи, нередко
к и п я т о ж и в л е н н ы е разговоры и споры до позднего часа н о ч и , к а к
во времена Веневитинова, братьев К и р е е в с к и х , Х о м я к о в а .
Т у т ж е в переулке — старая ц е р к о в к а , иногда и х две, на н е ­
большом расстоянии друг от друга, часто 17-18 века, полувросшие
в землю, с приземистой коренастой маленькой колокольней, иногда
с г л у б о к и м п р о х о д н ы м двором, вдоль которого стоят д о м и к и д у х о ­
венства и разбросаны отдельные деревья и к у с т а р н и к и , а посредине
иногда застаивается большая л у ж а с полоскающимися в ней у т к а м и .
Дверь ц е р к в и п о л у о т к р ы т а , доносится пение. П е р е у л к и эти, и во­
обще все у л и ц ы М о с к в ы по у т р а м и вечерам, а иногда и днем, вдруг
заполняются к о л о к о л ь н ы м звоном — у н ы л о великопостным, п р о т я ж ­
н ы м благовестом к о всенощной и л и ранней обедне, и л и радостным
воскресным перезвоном. Вообще эта в о л н у ю щ а я с я ж и з н ь М о с к в ы
здесь, в церковной, л и т у р г и ч е с к о й ж и з н и имеет к а к б ы задний фон,
более того — для самых ш и р о к и х слоев населения, образованных и
необразованных, бедных и богатых — свой основной п и т а ю щ и й
фон д у ш е в н ы й .
К а к во многом М о с к в а начала X X века, накануне Первой великой
в о й н ы , была внутренне связана и с той М о с к в о й , что изображает
Толстой в «Анне Карениной» и «Декабристах», и с М о с к в о й Гранов­
ского, К и р е е в с к и х , А к с а к о в ы х ! О н и п р о д о л ж а л и ж и т ь в Москве
Самариных, М а н с у р о в ы х и д р у г и х сходных с н и м и старо-патриар­
х а л ь н ы х (и вместе с тем часто и высоко к у л ь т у р н ы х ) семьях, к ч и ­
слу к о т о р ы х п р и н а д л е ж а л и дом моего дяди, братья и сестры моего
отца, и вообще многие из родни моих родителей.
Я касался в своей ю н о ш е с к о й ж и з н и д в у х казалось б ы глубоко

р а з л и ч н ы х и вместе с тем все ж е к а к - т о связанных д р у г с другом
сфер московской духовной и умственной среды: патриархального,
религиозно-обоснованного уклада семьи, в котором я вырос и к о т о ­
р ы й я сознательно и радостно воспринимал в себя, — и динамиче­
ского д в и ж е н и я м ы с л и , борьбы убеждений, борьбы философских
взглядов, часто резко р а з л и ч н ы х м е ж д у собой, на ж и з н ь человека
и на ж и з н ь мира, к чему я д о л ж е н был п р и к о с н у т ь с я в своих у н и ­
верситетских з а н я т и я х и к у д а я вносил т а к в д о х н о в л я ю щ у ю меня
струю, религиозные воззрения, воспринятые мною дома. Ибо и эта
патриархальная, т и х а я ж и з н ь дома была д у х о в н о
динамичн а, и м о ж е т быть она-то особенно и была творческой и динамичной:
в т и ш и , в сосредоточенности и собранности семейной обстановки,
она м о ж е т быть особенно и оплодотворяла д у ш у .
#

М н е врезались в память ранне-осенние к а р т и н ы М о с к в ы . М ы
только что не без сожаления вернулись из деревни и л и от родите­
лей из-за г р а н и ц ы и сразу нас охватывает Москва, особенная, све­
ж а я , осенняя и теплая еще, вся пропитанная запахом яблок, слив,
г р у ш , продаваемых в бесчисленном количестве на всех у г л а х и пере­
к р е с т к а х на л о т к а х и стойках, пронизанная бодрым г у л о м колоколов,
ш у м о м мостовой, наполнявшая меня вместе с тем бодрящей свеже­
стью осеннего подъема сил, бодрым ю н о ш е с к и м чувством приступа
к обычной, часто интересной и з а х в а т ы в а ю щ е й умственной работе и
нетерпеливым о ж и д а н и е м предстоящих встреч с д р у ж е с к и м и семья­
ми, друзьями и сверстниками. Б ы с т р ы м и ш а г а м и устремляюсь у т ­
ром на л е к ц и и в университет, срезываю у г л ы по довольно непривле­
к а т е л ь н ы м переулкам, п о к а не в ы й д у к Н и к и т с к и м воротам у к о н ­
дитерской Бартельса и пойду еще быстрее вниз по Б о л ь ш о й Н и к и т ­
ской.
А там — атмосфера умственной борьбы, духовного н а п р я ж е н и я ,
«оттачивания» и обогащения своих у м с т в е н н ы х д а н н ы х с р а з н ы х
сторон — и философской, и критически-исследовательской и к о н ­
кретно-исторической; борьбы за права д у х а против материализма и
революционного нигилизма, которая у ж е охватила ряд моих сверст­
ников.
Но прежде всего с к а ж у несколько слов о доме моего Деда, где я
ж и л в годы моего у ч е н и я , гимназического и университетского. Редко,
п о ж а л у й , кому-либо из моих сверстников п р и ш л о с ь в т а к о й степени
п е р е ж и т ь и воспринять к а к раз старую, п а т р и а р х а л ь н у ю М о с к в у в ее
несовременности (яркой несовременности у ж е тогда, когда я ее пере­
ж и в а л , ибо к р у г о м у ж е тогда кипела бурная современная ж и з н ь ) и в
ее своеобразном духовном облике, к а к мне и моим братьям и сестрам.
Это произошло в доме моего деда, Василия Сергеевича Арсеньева, на
Садовой.

В глубине двора — заслоненный от у л и ц ы передним домом (то­
ж е особняком, к о т о р ы й сдавался), о к р у ж е н н ы й с л у ж б а м и ( к о н ю ш н е й ,
к а р е т н ы м сараем), с балконом, с п у с к а ю щ и м с я в небольшой, но у ю т ­
н ы й садик с беседкой — т и п и ч н ы й московский особняк середины
19-го века. К о г д а закрою глаза, в и ж у перед собою светлую «залу» с
шестью окнами (три во двор, т р и в сад), с блестяще натертым п а р к е ­
том, с в ы с о к и м и фикусами в больших зеленых к а д к а х у о к о н . М е ж д у
н и м и стоят два мраморных бюста — прапрадеда к н . А л е к с е я Алексее­
вича Долгорукого (бывшего министром ю с т и ц и и п р и Николае I), р а ­
боты Ж и л а р д и , и привезенный из И т а л и и работы К а н о в ы бюст п р а ­
п р а б а б у ш к и (с другой стороны) — Н а т а л ь и Владимировны Давыдовой
(рожденной г р а ф и н и Орловой). В у г л у м е ж д у о к о н большая Б л ю т н е ровская рояль, по стенам гравюры, фарфор и фаянс, на ш к а ф у и к а ­
мине бронзовые канделябры александровского времени, и з о б р а ж а ю ­
щие античные божества.
Соседняя комната — гостиная, у ю т н а я , с видом на з а с н е ж е н н ы й
сад, на балкон; с большим красным смирнским ковром, с портретами
по стенам. Т у т два больших первоклассных портрета работы Б о р о в и ­
ковского (А. А . Долгорукий с ж е н о й , тот ж е , чей бюст в зале) и
еще более м о ж е т быть замечательный портрет по я р к о с т и изображе­
н и я , к и с т и Л е в и ц к о г о (моряк в зеленом кафтане екатерининского вре­
мени, с холодной загадочной у л ы б к о й , одна р у к а сложена в масон­
с к и й з н а к — т о ж е Долгорукий, Г р и г о р и й Алексеевич, по-видимому
дядя предыдущего). Висел т у т ж е в черной рамке и портрет благо­
образного старичка, с высоко подвязанной белым галстуком шеей и
с приветливой у л ы б к о й — президента Императорской А к а д е м и и н а у к ,
графа Владимира Григорьевича Орлова (младшего из е к а т е р и н и н ­
с к и х Орловых) и рядом сходный по к и с т и портрет его дочери — Е к а ­
т е р и н ы Владимировны Новосильцевой. В тяжеловесной золоченой
раме глядел со стены толстый человек с р ы ж и м и большими усами,
п у х л о й о т к р ы т о й шеей и тройным подбородком — знаменитый Я к о в
Федорович Д о л г о р у к и й , учитель Петра, не боявшийся говорить ца­
рю правду в глаза. На обтянутом бархатом щ и т е — старинные семей­
н ы е м и н и а т ю р ы : т у т и сестры Панина и Давыдова (обе р о ж д е н н ы е
Орловы) и другая Давыдова, теща предыдущего, рожденная Самой­
лова, племянница Потемкина-Таврического, в первом браке Раевская
(мать генерала Раевского, героя 12 года и «Каменских» Давыдовых).
На столе — бронзовый подсвечник с наполеоновскими орлами, забы­
т ы й маршалом Д а в у при бегстве и з России, бронзовый барельеф в
красной бархатной рамке — слепой М и л ь т о н д и к т у е т дочери «Поте­
р я н н ы й рай».
К о м н а т а рядом, «угольная», была к а к б ы святилищем Д е д у ш к и .
О г р о м н ы й ш к а п во всю стену был переполнен редчайшими к н и г а м и ,
особенно по христианской мистике Запада и Востока, по х р и с т и а н ­
ской философии. Б ы л и тут отцы Ц е р к в и , были христианские «теосо­
фы» 16, 17 и 18 века. Были старинные издания Якова Бема в белых

свиной к о ж и переплетах ( Д е д у ш к а т а к его любил, что одно собрание
его произведений д е р ж а л в имении, а в М о с к в е у него было в библио­
теке ц е л ы х два издания Бема), сочинения его у ч е н и к о в , был далее и
Р е й х л и н и П и к о делла Мирандола, и Knorr von Rosenroth „Kabbala
denudata" и Раймунд Л ю л л и й , и Томазо Кампанелла Д а Citta del Sole"
и много, много д р у г и х . Б ы л о огромное количество старых н о в и к о в с к и х изданий, особенно на религиозно-мистические темы. Б ы л и и
редкие русские р у к о п и с и религиозного характера конца 18-го и нача­
ла 19-го века. Помню, например, на толстой синеватой бумаге н а п и ­
с а н н ы й от р у к и старым почерком екатерининского времени один из
диалогов Сковороды, под заглавием «Змий». Э т и к н и г и мой дед у н а ­
следовал от своего отца Сергея Николаевича Арсеньева, частью ж е
они перешли к нему от друзей его отца — к н я з я Орлова (бывшего в
шестидесятых годах послом в П а р и ж е ) и Бибикова. Некоторые из р у ­
кописей были у н и к у м ы и л и имелись всего в д в у х и л и трех э к з е м п л я ­
рах, и з к о т о р ы х иногда два экземпляра б ы л и в библиотеке моего де­
да. К а к м ы у в и д и м потом из х а р а к т е р и с т и к и моего деда, с ю ж е т ы
этих к н и г группировались в о к р у г основного и центрального предме­
та его любви, его интереса и его п р е к л о н е н и я : В л а д ы к и и Господа —
Иисуса Х р и с т а , Сына Б о ж и я .
В верхней части дома б ы л и маленькие, н и з е н ь к и е к о м н а т ы , т и ­
п и ч н ы е антресоли, у ю т н ы е , залитые светом, с видом на двор. С к о л ь к о
дорогих воспоминаний связано с н и м и ! В о т две у ю т н ы е , веселенькие
к о м н а т ы тети Н а д и ; вторая, маленькая, была, собственно говоря,
сплошная божница, вся уставленная и к о н а м и ; перед к и о т о м стоял
в ы с о к и й складной аналой. Н а п о л к а х — духовная, святоотеческая
литература. На стене старинное масляное изображение старца Сера­
фима — еще до его к а н о н и з а ц и и .
В этом доме было много света и много окон, Особенно весело в яс­
н ы й з и м н и й день сиял снег, к о т о р ы м был п о к р ы т двор и высоко зава­
лен сад. Помню, к а к с и ж у ( у ж е студентом) в кресле в гостиной и ч и ­
т а ю : и л и историю Е г и п т а Эрманна, и л и историю древней философии,
и л и итальянского поэта. А по зале рядом медленно х о д и т взад и в п е ­
ред в т е п л ы х фланелевых башмаках для «утреннего моциона» Д е ­
д у ш к а . Ему у ж е под 80 лет. Я р к и е пятна солнечного света л е ж а т на
г л а д к о н а ч и щ е н н ы х к р а с н о в а т о - ж е л т ы х ромбах паркета в столовой,
на красном ковре в гостиной.
Еще дальше от современности уводило нас то, что в доме не было
электричества, когда во всей Москве, да и в большинстве п р о в и н ц и ­
а л ь н ы х городов, и в переднем доме тетей и д е д у ш к и , в ы х о д и в ш е м на
у л и ц у и сдававшемся ж и л ь ц а м , оно давно у ж е было. Проведение
электричества волновало Д е д у ш к у . В д е д у ш к и н о м доме на Садовой
горели поэтому керосиновые л а м п ы — со всеми с о п р я ж е н н ы м и с н и ­
м и неудобствами: к о п о т ь ю , запахом керосина, невозможностью надол­
го отлучаться из к о м н а т ы , оставив лампу з а ж ж е н н о й . Возвращаешь­
ся — и все полно к л у б а м и дыма и вонью; в комнате черно, черные

с о р и н к и к о п о т и осели на мебели, на к р о в а т и , на белье, на скатерти,
на к н и г а х . Н у ж н о проветривать и все чистить.
Еще старомоднее был «регламент» нашего двора. Двор отделялся
от у л и ц ы в ы с о к и м и дубовыми воротами, которые у ж е в 9 часов 30
м и н у т вечера н а г л у х о запирались. Спускались с цепи две злые-пре­
злые собаки, которые часто бросались не только на ч у ж и х , но и на
своих, и н и к о г о не признавали, кроме дворника. К о г д а гости з а с и ж и ­
вались дольше, что случалось не часто, д в о р н и к у посылали сказать,
чтобы он не с п у с к а л собак и не запирал ворот. Х у ж е было, когда п р и ­
ходилось поздно возвращаться домой (а м ы с братом часто по вече­
рам бывали в гостях у друзей, ходили на в е ч е р и н к и , иногда на балы).
Тогда н у ж н о было у ворот звонить д в о р н и к у . Но э л е к т р и ч е с к и й зво­
н о к часто не действовал; был и другой звонок — простой к о л о к о л ь ­
ч и к на проволоке, надо было просто за нее дергать. Но когда б ы л и
завалы снега, проволока была вся п о к р ы т а снегом, и звонок этот, про­
веденный над самым у х о м дворника в его и з б у ш к е , т о ж е не звонил.
Это была трагедия. И л и ж е просто д в о р н и к спал с л и ш к о м к р е п к о и
не с л ы х а л н и электрического звонка, н и к о л о к о л ь ч и к а , независимо
от снега. После долгих звонков, после долгого стучания в ворота,
слышно, к а к дворник, к р я х т я , подходит к воротам и отворяет к а л и т ­
к у . Разъяренные п с ы подбегают и обнюхивают, отгоняемые дворни­
ком.
#

Заснеженные у л и ц ы . Мерцают слабо газовые фонари и набрасы­
вают тени и полоски света на синеющие сугробы.
К о г д а выпадает н о в ы й , ч и с т ы й с н е ж о к , вся М о с к в а принарядится
в белое и замелькают повсюду синие и л и коричнево-глянцевитые
с а н к и и з в о з ч и к о в и т а к чисто и бодро д ы ш а т ь , — тогда меняется и
освещение, от часа к часу. Днем — яркое солнце и легкие голубова­
тые тени. К вечеру небо розовеет и розовым отражается на снегу.
Позднее, когда погаснет закат, синеют и небо и снег и мирные, с п я ­
щие у л и ч к и и п е р е у л к и .
Вот и теперь т а к : все бело и синевато одновременно, и т и х о , и бод­
р и т вместе с тем. Ветра нет, п о щ и п ы в а е т л е г к и й морозец. М н е 17 и л и
18 и л и 19 лет; это одно у ж е бодро и весело. Но п р и легком морозе, на
санках по з а с н е ж е н н ы м , о к а й м л е н н ы м двумя стенами с н е ж н ы х с у ­
гробов у л и ц а м и у л и ч к а м , вот к а к сейчас, когда звезды глядят свет­
л ы м и т о ч к а м и , и л о ш а д к а т а к бодро б е ж и т и п о ф ы р к и в а е т и машет
хвостом и к а ж д ы й раз п р и этом немного забрасывает меня снегом,
— в этот момент к а к - т о особенно и бодро мне и весело-нетерпеливо.
С п е ш у в дом к друзьям, где будет милая молодежь, сверстники. К а ­
ж д ы й раз м ы радостно воспринимаем и встречаем друг друга. Н а д у ­
б о в ы х скамьях и на перилах л е с т н и ц ы в долгоруковском доме на
Спиридоновке наброшены пальто, ш и н е л и — гимназические, студен-

ческие, лицейские, дамские ш у б к и . Встречает, п р и г л а ж и в а я холеные
бакенбарды, радушно и весело у л ы б а ю щ и й с я дворецкий Лаврентий.
В зале, с синими атласными с т у л ь ч и к а м и , у ж е я р к о освещено. Со­
брались играть в ш а р а д ы и разбиваются на две п а р т и и . Ш а р а д а и г ­
раются драматически — сцены из ф р а н ц у з с к о й революции (9-ое тер­
мидора — падение Робеспьера — с к р и к а м и : « К р о в ь Дантона д у ш и т
его!», «abas le tyran!»), убийство Ю л и я Цезаря в сенате, — по
дороге грек Артемидор с воплем простирает к нему к о с т л я в у ю р у к у :
«Помни о мартовских идах!» И л и вот трубадур дудит на самодельной
трубе прекрасной даме, м а ш у щ е й ему п л а т к о м с высокого стула —
башни; и л и в к р у г собрались к а к и е - т о маги, и л и к о л д у н ы и к о л ­
д у н ь и , и вертятся и к о л д у ю т в о к р у г ж а р о в н и и л и к и п я щ е г о котла.
И л и вот поединок, и падают пронзенные мечами оба соперника; и л и
самое простое действие: все подбегают порознь к отгадывающим и
протягивают и м разные предметы с молчаливой м и м и к о й , а потом в
к о р ч а х падают на п о л , это означает: «бери-бери» (сначала предлага­
ю т брать, а потом у м и р а ю т на полу от страшной болезни).
Гораздо веселее играть, чем отгадывать — большой простор дра­
матическим импровизациям. И эта импровизация заражает, и все н а ­
ч и н а ю т импровизировать, некоторые очень удачно. И л и произносят
монолог, и л и вот прием в светской гостиной, и раскрывается п р е с т у п ­
н и к , и л и происходит скандал. И л и вот ш к о л а нового драматическимимического искусства: з в у к и и слова передаются д в и ж е н и е м тела, и
профессор этого искусства читает л е к ц и ю о нем перед королевским
двором и представляет своих у ч е н и к о в . И л и вот настоящее entree de
balet — процессия с сумасшедшим и л и , вернее, неожиданно сходя­
щ и м с ума Навуходоносором, и л и трофеи р и м с к о й победы, и л и танец
д и к и х , и л и заседание парламента, и л и Эдип, в у ж а с е раскрывая свой
зонтик, п я т и т с я назад от грозного ч у д о в и щ а — С ф и н к с а . Это было
страшно весело, д а ж е и в более зрелые годы.
#

А то пойдешь вечером на собрание Общества памяти В. С. Соло­
вьева. Оно первое время собиралось в поместительном зале (по к р а й ­
ней мере человек н а триста) П о л ь с к о й библиотеки на М я с н и ц к о й . В
п е р в ы й раз 19-летним м а л ь ч и к о м п о ш е л я туда с большим волнени­
ем. Объявлена была л е к ц и я приват-доцента Свенцицкого о «Бранде»
Ибсена. Заседание было публичное, в с я к и й мог п р и й т и , вход стоил —
помнится — 50 копеек. Я п р и ш е л спозаранку. За столиком п р и в х о ­
де в зал продавалась в с я к а я литература, наряду с «Брандом» Ибсена,
« И с к у ш е н и е св. А н т о н и я » Флобера — и то и другое в русском пере­
воде — далее психологическая повесть Свенцицкого — «Антихрист».
Что еще продавалось, не п о м н ю . Я к у п и л и Ибсена и « И с к у ш е н и е
св. Антония» и «Антихриста» и начал до л е к ц и и усиленно ш т у д и р о ­
вать и «Бранда» (делая отметки) и к н и г у Свенцицкого.

И з содержания этой последней к н и г и , написанной в первом лице
— в стиле к а к б ы автобиографии, следовало, что, подобно тому, к а к
есть к а к и е - т о ж у к и ( к а ж е т с я , наездники), которые въедаются в л и ­
ч и н к у другого насекомого и ж и в у т в ней, т а к и А н т и х р и с т въелся в
сердцевину, т. е. в д у ш у автора и подменил ее своей личностью, и тот
(т. е. автор и л и герой повести) мало-помалу начинает это замечать,
й это было очень страшно. Что дальше было, не помню, потому что
т у т началась л е к ц и я Свенцицкого — лектор б ы л к а к раз одним и з
основателей, а в это время и председателем (вместе с С. Н. Б у л г а к о ­
вым) Общества п а м я т и Владимира Соловьева (потом он д о л ж е н был
у й т и из-за к а к о й - т о неприятности, связанной, по-видимому, с этим
антихристом, к о т о р ы й въелся в его д у ш у ) .
Но л е к ц и я была совсем в другом роде: это была проповедь по и б сеновскому «Бранду» интрансингентной, более того — п о ч т и б е з д у ш ­
но-человеконенавистнической ультракальвинистической морали. К а к
я успел узнать и з предисловия к р у с с к о м у переводу, «Бранд» Ибсена
был вдохновлен интрансингентной формулой моральной философии
К и р к е г о р а : «Все и л и ничего». И «Бранд» Ибсена у ж е достаточно ис­
теричен, а л е к ц и я Свенцицкого была еще более истерична. С боль­
ш и м пафосом, «Все и л и ничего» в ы к р и к и в а л о с ь н а разные лады. Х о ­
т я я и был еще незрелым м а л ь ч и ш к о й , но я понял, что т у т что-то
неладно. Ибо подвиг с л у ж е н и я Б о г у не м о ж е т состоять в холодном,
законнически-свирепом п о п р а н и и всех чувств ближнего, в п о п р а н и и
всякого д в и ж е н и я ж а л о с т и и л ю б в и . Сам Ибсен это несомненно п о ­
нял, ибо заставил пастора Бранда замерзнуть и умереть от голода на
к а к о й - т о горной вершине, к у д а он за собой п о т а щ и л весь свой п р и х о д
(это, очевидно, н у ж н о понимать в фигуральном смысле), и кончает он
драму словами: «Бог есть Бог любви!» (а не изуверчества). Но Свенц и ц к и й , повидимому, не понял и л и не хотел понять м ы с л ь самого
Ибсена, осуждающего своего героя, а взял за т о ч к у отправления сво­
ей л е к ц и и ибсеновскую драму, отбросив ее р е ш а ю щ и й финал.
Н и к т о не в о з р а ж а л на э т у тему, и л и возражал недостаточно, к а к
мне казалось, вот я и не утерпел и с большим волнением в ы с т у п и л . Я
боялся в ы с т у п и т ь и вместе с тем считал, что к а к будто это — мой
долг. Это было мое первое публичное выступление в п р е н и я х (если
не считать о ж и в л е н н ы х и страстных иногда дебатов в университет­
с к и х семинарах, но там было в л у ч ш е м случае человек 50-60 и засе­
дание носило з а к р ы т ы й х а р а к т е р ; здесь ж е было около 300 человек,
во всяком случае зал был п о ч т и полон). Я продолжал потом доволь­
но часто бывать на п у б л и ч н ы х собраниях Соловьевского общества, и
тогда, когда его заседания б ы л и перенесены в артистический особняк
М а р г а р и т ы К и р и л л о в н ы Морозовой в Мертвом переулке.
М е н я отталкивал д у х сладострастно-истерического к л и к у ш е с т в а ,
к о т о р ы м д ы ш а л и многие представители нового эстетско-«религиозного» направления, лишенного в с я к о й в н у т р е н н о й трезвости, с д е р ж а н -

ности и целомудренного трепета перед святыней, и переходившего
нередко в смесь квази-религиозного, полухлыстовского к р и к л и в о г о
оргиазма с безвкусной самолюбующейся литературщиной. Д у м а ю ,
например, об Андрее Белом, о к р у г а х эмоционально-возбужденных
«соловьевистов», о Вячеславе Иванове, М е р е ж к о в с к о м , о «блокистах»,
о Бальмонте, С. Н. Д у р ы л и н е . Но Соловьевское общество, в котором
некоторые из э т и х оргиастов отчасти задавали тон, отнюдь не м о ж е т
быть вполне отождествлено с этими к р у г а м и : оно давало простор и
место и другим направлениям и было насыщено большой и п о д л и н ­
н о й к у л ь т у р о й (иногда, правда, несколько александрийски-упадочного характера).
Б ы л и в нем представители и совершенно д р у г и х д у х о в н ы х т е ­
чений. Отрадно и успокоительно было, например, когда подымалась
с председательского места г р у з н а я , красивая ф и г у р а к н . Евгения
Николаевича Трубецкого, и он начинал громить мнимо-религиозную,
взвинченно-эротическую, п о л у п а т о л о г и ч е с к у ю и с т е р и к у . К а к б у д ­
то свежим воздухом с г о р н ы х высот, п р о н и к ш и м в н а с ы щ е н н ы й
д у х о в н ы м и миазмами зал, веяло от его в ы с т у п л е н и й . В общем б ы ­
ло все-таки очень интересно, поучительно ( к а к а я огромная н а с ы ­
щенность подлинной к у л ь т у р о й — повторяю — вставала перед слу­
шателями на этих собраниях!) и волнительно.
Но я потом стал р е ж е ходить: мне хотелось изолировать себя от
этого к р и к л и в о г о провозглашения эмансипации п л о т и под псевдо­
религиозным соусом, от этой нескромной и несдержанной р а з в и х л е н ности духовной, от этого подчас к л и к у ш е с к о г о эмоционализма, это­
го восприятия с в я т ы н и сквозь п р и з м у я з ы ч е с к о й сексуальной ч у в ­
ственности («Серебряный голубь» А н д р е я Белого!). Я х р а н и л себя
от этих веяний, сторонился и х сколько мог, противовесом мне б ы л и
великие к л а с с и к и художественного творчества и религиозной м ы ­
сли всех времен: Данте, Платон, Паскаль, Гетевский «Фауст», н е ­
мецкая романтика (особенно Айхендорф), поэзия Ш е л л и , Ф р а н ц и с к
А с с и з с к и й , сочинения Хомякова, п а м я т н и к и раннего христианства
и духовные традиции дома.

Днем, м е ж д у умственной работой, я занимался иногда зимним
спортом, не к а ж д ы й день, но раза два-три в неделю: беганьем на
к о н ь к а х и х о ж д е н и е м на л ы ж а х (последнее р е ж е — иногда по во­
скресеньям рано у т р о м после ранней обедни). К а к хорошо вдыхать
всей г р у д ь ю с в е ж и й морозный воздух, быстро несясь на к о н ь к а х
по большому (внешнему) ледяному к р у г у к а т к а на П а т р и а р ш и х п р у ­
дах (близко от нашего дома). В будни днем там было довольно п у ­
сто. . . Иногда встречались м ы с н е к о т о р ы м и друзьями и з н а к о м ы ­
м и и тогда к а т о к п о ч т и совсем п р и н а д л е ж а л нам. М ы устраивали
«цепь» через весь в н у т р е н н и й к р у г к а т к а , затем рассыпались и л о -

в и л и д р у г друга. Особенно быстроногим был А н д р е й Оболенский,
брат моего ш к о л ь н о г о товарища и друга С е р е ж и Оболенского (из
семьи Оболенских-«Масловых»). Иногда мчались м ы парами и л и
втроем, к р е п к о держа друг друга за р у к и , со сложно перекрещен­
н ы м и р у к а м и . Б ы л и милые девочки, славные м а л ь ч и ш к и из д р у ж е ­
ственных семей — сверстники и л и ч у т ь помоложе. С затаенным
волнением, с к о н ь к а м и на ремешке через р у к у , подходил я к П а т р и ­
а р ш и м прудам, спешил сойти, взять билет, п р и в и н т и т ь к о н ь к и —
так хотелось скорее присоединиться к д р у з ь я м на полированной
глади льда. И начинаешь з и г з а г и по льду, быстро доносишься до
противоположного к р а я , и п у с к а е ш ь с я снова описывать быстрым
ш а г о м большие к р у г и . С в е ж и й морозный воздух струится навстре­
ч у , мотаются к о н ц ы шарфа на г р у д и .
А на л ы ж а х (которые м ы брали в Петровском парке) м ы х о д и ­
л и , скользили с разбега то на одной, то на другой ноге, по обширной
с н е ж н о й равнине, которая за Х о д ы н с к и м полем, спускаясь мимо
летних военных лагерей, тянулась потом до Ф и л е й . Наглотавшись
свежего зимнего воздуха на целую неделю, и мозгам л у ч ш е рабо­
тать, а главное к а к
весело!
С н е ж н ы й голубоватый простор
весь в солнечных блестках, Москва за нами, ш и р о к о впереди р а ­
стянулось снежное поле и не видно предела. Кое-где вдали торчат
чернеющие деревья. А солнце блестит и и с к р и т с я на снегу, и воз­
д у х н е д в и ж и м . По снежному насту, особенно по н а к а т а н н ы м сле­
дам полозьев и глянцевитому старому л ы ж н о м у следу, л ы ж и мои
скользят сами собою, без малейшего у с и л и я . Мороза не чувствуешь,
стало совсем ж а р к о от д в и ж е н и я . Остановишься и полюбуешься на
з и м н ю ю , белую т и ш и н у . Н и д у ш и не видать. Начинает постепенно
синеть в воздухе и в с н е ж н о м просторе. Затуманиваются дальние
очертания. Темнеет постепенно небо над белым полем.
#

И л и отправляюсь на бал. Не часто я это делал: раз шесть-семь
в году, и отказывался от ряда п р и г л а ш е н и й , если это было с л и ш ­
к о м часто. Но раз шесть в году это и весело и приятно. Самое п р и я т ­
ное на балах было, конечно, встречаться со своими однолетками и
вместе заражаться весельем. Попадаешь сразу в атмосферу п о в ы ­
шенной, сияющей праздничности, но центр всей этой парадной,
сияющей обстановки — молодежь, д е в у ш к и и м а л ь ч и ш к и моего воз­
раста, к о т о р ы х знаешь и м н о г и х из к о т о р ы х встречаешь изо дня
в день, и сам участвуешь в этом празднике. Все и л и п о ч т и все из
молодежи п о л н ы тех ж е чувств, во всех сияет и светится это моло­
дое вино веселья и радостной р а с к р ы т о с т и о к р у ж а ю щ е м у . Поэтому
т а к легко скользить по зале, особенно в ф и г у р а х к а д р и л и .
Я очень о щ у щ а л эту с т р у ю охватывавшего нас всех взаимного
веселого д р у ж е л ю б и я , взаимной симпатии, веселого, беспечного т о -

варищества, но были, конечно, и с к л ю ч е н и я — некоторые к и с л ы е и л и
сердитые «дамы» (т. е. д е в у ш к и ) и молодые л ю д и , в к о т о р ы х и х
сверстники (может быть, и несправедливо) о щ у щ а л и н е к о т о р у ю п р и ­
месь карьеризма и л и карьеристического снобизма. Б ы л и , конечно,
и различные г р у п п ы , г р у п п и р о в к и , которые иногда менее друг друга
знали и л и даже, м о ж е т быть, б ы л и в некотором сознательном от­
ч у ж д е н и и друг от друга, обычно не встречались и л и мало встреча­
лись д р у г с другом, представляя собой н е к о т о р у ю р а з н и ц у в к у л ь ­
турно-общественных оттенках. Но здесь на балу все это более и л и
менее забывалось, всем было весело; было иногда особенно интерес­
но б л и ж е познакомиться и разговориться со сверстниками из д р у ­
гой coterie, к о т о р ы х мало до тех пор встречали.
Иногда здесь на балу завязывалась д р у ж б а , м а л ь ч и ш к и иногда
п и л и м е ж д у собой «брудершафт» (вообще ж е мало сравнительно
знакомые друг с другом сверстники б ы л и на «вы»); здесь з а р о ж д а ­
лись ф л и р т ы . Два раза на моей памяти ( к а к об этом через несколько
дней рассказывалось по Москве) делались и принимались на балу
предложения — во время у ж и н а , когда была возможность серьезно
поговорить. К о н е ч н о , балы эти стоили много денег (были, впрочем,
дома, которые устраивали балы более скромно), но все ж е э т и мо­
сковские балы б ы л и чистое и хорошее веселье.
А иногда еще было приятно после дня, полного занятий, н а п р я ­
ж е н н о й умственной работы (я рано вставал), вечером, т а к в половине
девятого, когда у ж е голова не работала, п о й т и к б л и з к о м у т о в а р и ­
щ у , в у ю т н ы й , м и л ы й д р у ж е с к и й дом. Например, м ы с братом л ю ­
били ходить к нашему общему д р у г у Пете Эристову, ж и в ш е м у н а ­
против нас (или к Асе Бобринскому, убитому на войне в 1915 г., и л и
я ходил к своим б л и з к и м д р у з ь я м и товарищам по ш к о л е , Милорадовичам), и, сидя на диване за ч а ш к о й ч а я с ч е р н и ч н ы м вареньем,
отдаваться совместно м ы с л я м вслух, ш у т л и в ы м и серьезным, что
так отдохновительно. К а к о е наслаждение — это думание в с л у х вме­
сте с б л и з к и м и друзьями и л и другом, без п р и н у ж д е н и я , говоря иног­
да в с я к и й вздор, а иногда вдруг касаясь в а ж н ы х и з н а ч и т е л ь н ы х
вещей, причем мысль так интенсивно работает, в д р у ж е с к о й , н е п р и ­
н у ж д е н н о й беседе, в в о з р а ж е н и я х и спорах, к а к никогда, м о ж е т
быть, не работала она наедине!
А потом опять в ы х о д и ш ь на с н е ж о к , в морозную, слегка т у м а н ­
н у ю ночь. М а т о в ы й свет газовых фонарей. Бодро и т и х о на душе,
она полна пережитого за этот день; оно к а ж е т с я т а к и м веселым и
занимательным и т а к и м значительным. Слегка порошит, устанав­
ливается с в е ж и й санный п у т ь . Белеет предо мною улица. Синеет
т и х а я ночь. М е р ц а ю т и и с к р я т с я в морозной прозрачности дальней
в ы ш и н ы светлые звезды. . .

Страница из истории
зарубежной печати
Н А Ч А Л О Г А З Е Т Ы «ВОЗРОЖДЕНИЕ»
Неизданные

письма

Арцыбашева,
архива

П.

Д . С. Мережковского,

В. Л. Бурцева,
Б.

Струве.

А. И,

Публикация,

Каминки

Н.

А.

Бердяева,

и

Г. А. Ландау

комментарии

и

М.

П.
из

примечания

Г. П. Струве

История р у с с к о й эмиграции еще не написана. Н е написана и исто­
р и я р у с с к о й з а р у б е ж н о й печати, которой автор э т и х строк к о с н у л с я
л и ш ь бегло в своей к н и г е «Русская литература в изгнании» ( Н ь ю Й о р к 1956). Д а ж е материалов для этой темы собрано очень мало, и
м о ж н о п о ж а л е т ь об этом, п о с к о л ь к у скоро окончательно сойдут со
сцены те л ю д и , которые и г р а л и в н е й а к т и в н у ю роль. Печатаемые
н и ж е д о к у м е н т ы из частично уцелевшего личного и редакционного
архива П. Б. Струве (см. н а ш у п у б л и к а ц и ю в № 1 «Мостов») отно­
сятся к возникновению газеты «Возрождение», основанной летом
1925 г. на средства богатого н е ф т е п р о м ы ш л е н н и к а А . О. Гукасова ).
До 1925 г. г л а в н ы м и е ж е д н е в н ы м и газетами в европейском З а ­
рубежье б ы л и : 1) п а р и ж с к и е «Последние Новости», носившие сна­
чала беспартийный характер и редактировавшиеся М . И. Г о л ь д ш т е й ном, но скоро ставшие органом Республиканско-Демократического
Объединения, под редакцией П. Н. М и л ю к о в а ; 2) в ы х о д и в ш и е сна­
чала в Берлине, а потом в П а р и ж е и просуществовавшие не очень
долго «Дни», в к о т о р ы х объединились г л а в н ы м образом умеренные
эсеры и народные социалисты; и 3) берлинский «Руль», основан­
н ы й В. Д. Набоковым, И . В. Гессеном и А . И. К а м и н к о й и о т р а ж а в ­
ш и й настроения отколовшегося о т М и л ю к о в а правого к р ы л а каде­
тов; главным п у н к т о м , по которому поначалу «Руль» расходился
с м и л ю к о в с к о й газетой, было положительное отношение к остат1

*) П о п ы т к а обозреть деятельность « В о з р о ж д е н и я » , с д е л а н н а я к т р и д ц а т и ­
л е т и ю со д н я его о с н о в а н и я в статье Г. А . М е й е р а в п а р и ж с к о м ж у р н а л е
« В о з р о ж д е н и е » , д о л ж н а быть п р и з н а н а к р а й н е односторонней с т и л и з а ц и е й ,
и з о б и л у ю щ е й г р у б ы м и ф а к т и ч е с к и м и н е т о ч н о с т я м и . С м . Г. М е й е р , « В о з р о ж ­
дение и белая идея», « В о з р о ж д е н и е » , т е т р а д и 42, 43 и 44 (июнь, июль и а в ­
г у с т 1955 г.).

к а м Белой армии и к самой белой идее и формально непредрешенческая п о з и ц и я в вопросе о форме правления.
В особом п о л о ж е н и и находилась в ы х о д и в ш а я в Риге газета «Се­
годня», которая формально, а отчасти и по существу, была не э м и ­
г р а н т с к о й газетой, а органом русского меньшинства в Л а т в и и . Ре­
дактировалось «Сегодня» известным к а д е т с к и м публицистом М . И,
Ганфманом (1873-1934), и в газете участвовала большая часть р у с ­
с к и х з а р у б е ж н ы х писателей и много публицистов р а з н ы х толков
за и с к л ю ч е н и е м к р а й н и х п р а в ы х и к р а й н и х левых. «Сегодня» име­
ло широкое распространение и вне Л а т в и и , притом не только в д р у ­
г и х п р и б а л т и й с к и х странах, но и в Польше, Германии и Чехосло­
в а к и и . Более местный характер н о с и л и т а к и е газеты, к а к в а р ш а в ­
ская «За Свободу», основанная Д . В. Ф и л о с о ф о в ы м п р и участии
Д . С. М е р е ж к о в с к о г о и 3 . Н. Г и п п и у с , а позднее М . П. Арцыбашева;
белградское «Новое Время», начатое А . А . С у в о р и н ы м и позднее
ф а к т и ч е с к и редактировавшееся В. X . Даватцом в духе Белого д в и ­
ж е н и я ; и софийская «Русь», т о ж е врангелевского направления.
«Возрождение» было задумано к а к «орган национальной мысли»,
в значительной мере в противовес «Последним Новостям», единст­
венной в то время серьезной ежедневной газете в «столице» р у с ­
ского рассеяния ). Газета П. Н . М и л ю к о в а велась очень хорошо к а к
газета, пользовалась большим успехом и н е у к л о н н о увеличивала
свой т и р а ж , но политическое направление ее далеко не отвечало
взглядам и настроениям рядовой р у с с к о й эмиграции, особенно воен­
ной. Поэтому «Возрождение» быстро завоевало себе прочное поло­
ж е н и е . Редактором Гукасов пригласил П. Б. Струве, к о т о р ы й в то
время ж и л в Праге, где был связан с р у с с к и м ю р и д и ч е с к и м ф а ­
к у л ь т е т о м п р и П р а ж с к о м университете. Решив, в порядке общест­
венно-патриотического долга, п р и н я т ь предложение Гукасова, П. Б.
д о л ж е н был отказаться от только что сделанного ему п р е д л о ж е н и я
к а ф е д р ы политической экономии в Софийском университете. Ре­
дактором «Возрождения» П. Б. Струве пробыл, однако, л и ш ь немно­
го более д в у х лет: в августе 1927 г. он б ы л «уволен» с этого поста
издателем г а з е т ы и заменен Ю . Ф . Семеновым. Н о это у ж е другая
история, которая когда-нибудь д о л ж н а будет б ы т ь рассказана
тоже ).
2

3

2

) В ы х о д и в ш и е некоторое в р е м я в д в а д ц а т ы х г о д а х « Р у с с к а я Газета»
А . И . Ф и л и п п о в а и «Вечернее В р е м я » Б. А . С у в о р и н а в счет и д т и не м о г л и .
Б. А . С у в о р и н в с к о р е сам стал с о т р у д н и к о м « В о з р о ж д е н и я » .
) П . Б. С т р у в е б ы л тогда ж е составлен, д л я осведомления о б щ е с т в е н н ы х
деятелей, м е м о р а н д у м , в к о т о р о м была р а с с к а з а н а вся и с т о р и я в ы т е с н е н и я
его из « В о з р о ж д е н и я » . В а р х и в е П . Б. сохранилось много о т к л и к о в н а это
событие, к а к со стороны в и д н ы х о б щ е с т в е н н ы х д е я т е л е й и о р г а н и з а ц и й , т а к
и от р я д о в ы х ч и т а т е л е й « В о з р о ж д е н и я » .
8

Весной 1925 г. П. Б. Струве приехал в П а р и ж и стал рассылать
своим л и ч н ы м и п о л и т и ч е с к и м друзьям и е д и н о м ы ш л е н н и к а м п р и ­
глашения участвовать в газете. Газета начала выходить 3 и ю н я
1925 г. В редакционном архиве П. Б, Струве сохранилось довольно
большое количество ответных писем, в к о т о р ы х д р у з ь я и едино­
м ы ш л е н н и к и П. Б. заявляли о своей готовности сотрудничать в его
газете и ж е л а л и ему успеха в начинаемом и м нелегком деле. С са­
мого начала в состав сотрудников новой газеты в о ш л и т а к и е писа­
тели, к а к И. А . Б у н и н , П. Н. К р а с н о в , А . И. К у п р и н , И. С. Л у к а ш ,
С. К. М а к о в с к и й , И. Д. Сургучев, И . И. Т х о р ж е в с к и й , И. С. Шмелев
и др.; такие ученые, к а к А . Н. А н ц ы ф е р о в , Д. Д . Гримм, В. Б. Е л ь яшевич, Н. К. К у л ь м а н , И . И . Л а п п о , бар. Б. Э. Нольде, М . И. Рос­
товцев, Е. В. С п е к т о р с к и й , В. А . Францев и др.; т а к и е п о л и т и ч е ­
ские и общественные деятели, к а к к н . Петр Д м . Д о л г о р у к о в , И. А .
И л ь и н , А . В. К а р т а ш е в , Е. В. Саблин, Ю . Ф . Семенов, А . В. Т ы р к о ва-Вильямс, М . М . Федоров, В. В. Ш у л ь г и н и др.; такие известные
п у б л и ц и с т ы , к а к А . В. Амфитеатров, А . С. Изгоев, И. О. Л е в и н , Н. Н.
Чебышев, А. А . Яблоновский и др. Б л и ж а й ш е е ядро сотрудников
составили К . И. Зайцев, С. С. Ольденбург, Л . И . Львов, А . А . Борман,
Г. П. Струве и В. А . Л а з а р е в с к и й в П а р и ж е и Н. А . Ц у р и к о в , В. Ф .
Гефдинг, Б. А . Н и к о л ь с к и й и Н. В. Д о л и н с к и й на периферии. Среди
п о л у ч е н н ы х П. Б. ответов было и несколько о с т о р о ж н ы х , с оговор­
к а м и . Т а к Н. А . Т э ф ф и и Б. К. Зайцев оба в ы р а з и л и желание п е ­
реговорить лично с П. Б. п р е ж д е чем окончательно п р и н я т ь п р и г л а ­
шение. Оба вскоре ж е стали постоянными сотрудниками. Б ы л о и
несколько отрицательных ответов, по-разному мотивированных.
Эти-то отрицательные ответы, представляющие несомненный и н ­
терес, м ы и приводим н и ж е .
Два отказа исходили от лиц, в п р о ш л о м б л и з к о связанных с ре­
дактировавшимися П. Б. Струве изданиями. Д. С. М е р е ж к о в с к и й
в течение некоторого времени б ы л б л и з к и м с о т р у д н и к о м «Русской
М ы с л и » , где он напечатал свой роман «Александр I», и даже, вме­
сте с 3 . Н. Г и п п и у с , имел касательство к редактированию белле­
тристического отдела ж у р н а л а (позднее и х в этой роли заменил
В. Я . Брюсов). Н о настоящей идейной близости м е ж д у П. Б. и Д . С.
в России н е было, и в период, последовавший за революцией 1905 г.,
м е ж д у н и м и завязалась принцршиальная полемика на тему о г о ­
сударстве. В эмиграции, к у д а М е р е ж к о в с к и й п р и б ы л относительно
поздно, м е ж д у н и м и обнаружилось много п у н к т о в с х о ж д е н и я , и для
П. Б. естественно было обратиться к Д. С. с предложением о со­
трудничестве. К а к видно из печатаемого н и ж е письма Д. С , он счел
себя в ы н у ж д е н н ы м ответить отказом, но не по принципиальньгм
соображениям, а по н е ж е л а н и ю участвовать в одной газете с И. А .
И л ь и н ы м и В. В. Ш у л ь г и н ы м (см. подробнее в примечаниях к п и с ь ­
мам). В дальнейшем м е ж д у П. Б. и Д. С. не было б л и з к и х отноше­
н и й , н и л и ч н ы х н и эпистолярных. Все ж е Д. С. к а к - т о присутство-

вал и в ы с т у п а л на собрании, устроенном редакцией газеты «Россия»,
на котором П. Б. ч и т а л доклад. А в 1935 г., когда справлялось 70летие Д . С. М е р е ж к о в с к о г о , П . Б. обратился к нему с приветствен­
н ы м письмом, которое он напечатал в варшавском еженедельнике
«Меч». Т а к к а к письмо это осталось мало к о м у известно, а вместе
с тем в н е м нашла себе место оценка и писательского и обществен­
ного делания Д . С. М е р е ж к о в с к о г о , м ы воспроизводим его в п р и ­
л о ж е н и и к письмам.
Гораздо б л и ж е к П. Б. в дореволюционное время стоял Н. А .
Бердяев. О н и более и л и менее параллельно проделали п у т ь «от м а р к ­
сизма к идеализму». Первая к н и г а Бердяева, «Субъективизм и и н ­
дивидуализм в общественной философии», была снабжена п р е д и ­
словием П . Б. Струве. К о г д а П . Б. стал — сначала совместно с А . А .
Кизеветтером, а потом единолично — редактором «Русской М ы с л и » ,
Н. А . Бердяев сделался одним и з наиболее деятельных сотрудников
ж у р н а л а . Это сотрудничество продолжалось до з а к р ы т и я «Русской
Мысли» в 1918 г. Вместе с П. Б. Струве, С. Л . Ф р а н к о м и С. Н . Б у л ­
г а к о в ы м Н . А . Бердяев б ы л одним и з столпов сборника «Вехи»
(1909). В 1917 г. он печатался ч у т ь л и не в к а ж д о м номере основан­
ного П . Б. еженедельника «Русская Свобода» и б ы л одним и з у ч ­
редителей Л и г и Р у с с к о й К у л ь т у р ы , задуманной и основанной
т о ж е П . Б.
После болыневицкой революции п у т и и х п о ш л и врозь. Бердяев
остался в Москве. Струве уехал на ю г и стал членом Совета п р и
Добровольческой А р м и и . После отступления А р м и и из Ростова, он
весной 1918 г. вместе с к н . Г. Н . Т р у б е ц к и м вернулся в М о с к в у , где
п р о ж и л , не прописываясь, до августа того ж е года. К это­
му времени относится последний эпизод сотрудничества П. Б. и
Н. А . Бердяева: П. Б. задуман б ы л сборник статей о р у с с к о й ре­
волюции в д у х е «Вех», под названием «Из глубины» (название это
было предложено С. Л . Ф р а н к о м ) . В сборнике п р и н я л и участие все
п р е ж н и е у ч а с т н и к и «Вех» кроме М . О. Гершензона и Б. А . К и с т я ковского, а т а к ж е р я д д р у г и х л и ц , в том числе Вячеслав Иванов,
П. И . Новгородцев, И . А . И л ь и н , С. А . Аскольдов, С. А . К о т л я р е в с к и й , И, А . П о к р о в с к и й и др. Н. А . Бердяев дал для сборника статью
о «гоголевских харях» р у с с к о й революции. Сборник д о л ж е н б ы л
в ы й т и осенью 1918 г., но ввиду начавшегося красного террора ре­
шено было его не в ы п у с к а т ь , и о н остался л е ж а т ь в типографии.
В 1921 г., во время кронштадтского восстания, рабочие т и п о г р а ф и и
К у ш н е р е в а в ы п у с т и л и его п о своему п о ч и н у , и некоторое к о л и ч е ­
ство экземпляров тогда ж е разошлось; остаток б ы л конфискован ).
4

4

) Р а с с к а з об этом см. в к н и г е
( Н ь ю - Й о р к 1956), стр. 120-121.

С. Л . Ф р а н к а

«Биография

П . Б. Струве»

П. Б. Струве еще до предполагавшегося выхода сборника уехал
из М о с к в ы , сначала на север, пытаясь пробраться за л и н и ю
фронта, образовавшегося после в ы с а д к и а н г л и ч а н и американцев
на Белом море, а потом за г р а н и ц у , нелегально перейдя в декабре
1918 г. р у с с к о - ф и н с к у ю границу. После к р а т к о г о пребывания в Л о н ­
доне и более длительного в П а р и ж е , где о н стал членом Русского
Политического Совещания, образованного в связи с Версальской
мирной конференцией, он уехал в конце лета 1919 г. на Ю г России,
где и оставался п о ч т и до самой э в а к у а ц и и К р ы м а , занимая после
перехода главного командования к ген. П. Н . Врангелю пост н а ­
ч а л ь н и к а У п р а в л е н и я В н е ш н и х Сношений в правительстве Воору­
ж е н н ы х сил Ю г а России.
Встреча м е ж д у П . Б. и Н . А . Бердяевым произошла в Берлине
после в ы с ы л к и Бердяева и з России. Т у т сразу ж е о б н а р у ж и л и с ь
м е ж д у н и м и глубокие политические расхождения, определявшиеся
отрицательным отношением Бердяева к Белому д в и ж е н и ю и к э м и ­
грантскому «активизму» и, в конечном счете, в корне р а з л и ч н ы м
отношением к самой революции. Э т и р а с х о ж д е н и я , ч е м дальше, тем
явственнее обозначались. Обращаясь в 1925 г. к Н . А . с предложе­
нием о сотрудничестве, П. Б. едва л и рассчитывал н а его п р и н я т и е .
Во в с я к о м случае Н . А . б ы л последователен, отвечая отказом. ) К а к
редактор «Возрождения» и автор «Дневника политика» сначала в
этой газете, а потом в основанных и м еженедельных газетах «Рос­
сия» (1927-28) и «Россия и Славянство» (1928-33), П. Б. вел п р и н ­
ц и п и а л ь н у ю п о л е м и к у с Бердяевым и резко к л е й м и л «бердяевщин у » . Л и ч н ы е и эпистолярные отношения м е ж д у н и м и Н. А . после
этого прекратились. Встретились о н и снова у ж е во время Второй
мировой в о й н ы в о к к у п и р о в а н н о м немцами П а р и ж е , и встретились,
к а к П. Б. писал С. Л . Ф р а н к у , « д р у ж е с к и » . Но п о з и ц и я , занятая
Н. А . Бердяевым по о к о н ч а н и и в о й н ы , едва л и б ы вызвала сочув­
ствие у П . Б.
5

На отношениях П. Б. с авторами остальных печатаемых здесь п и ­
сем (из к о т о р ы х одно обращено не к нему, а к А . В. Амфитеатрову)
я подробно останавливаться н е буду. М о т и в ы и х отказа от сотруд­
ничества в «Возрождении» (в д в у х случаях п р и н ц и п и а л ь н о - п о л и т и ­
ческие, в д в у х д р у г и х носившие «тактический» характер) достаточ­
но ясно в ы т е к а ю т и з самих писем и сопровождающих и х примеча­
н и й . С к а ж у только, ч т о В. Л . Бурцева и М . П. Арцыбашева объ­
единяло и х отрицательное и л и во в с я к о м случае скептическое о т -

5

) В « В о з р о ж д е н и и » н е п р и н я л у ч а с т и я и д р у г о й , е щ е более б л и з к и й к
П . Б. ч е л о в е к — С е м е н Л ю д в и г о в и ч Ф р а н к (1877-1950), т о ж е р а з о ш е д ш и й с я
с П . Б. в подходе к р е в о л ю ц и и и во в з г л я д е н а з а д а ч и э м и г р а ц и и . Об этом
р а с х о ж д е н и и и о последовавшем м е ж д у н и м и новом с б л и ж е н и и после 1927 г.
Ф р а н к подробно р а с с к а з а л в своей к н и г е о П . Б.

ношение к сделанной П. Б. и «Возрождением» п о п ы т к е объединить
возможно более ш и р о к и е к р у г и эмиграции под водительством в е л и ­
кого к н я з я Н и к о л а я Николаевича. Правда, среди сотрудников «Воз­
рождения» б ы л и такие, которые т о ж е б ы л и с к е п т и к а м и в этом от­
н о ш е н и и , но о н и все ж е н а х о д и л и в о з м о ж н ы м сотрудничать в газете.
В. Л . Бурцев, сходясь в основном с п о л и т и ч е с к о й позицией П. Б.
(они оба были членами президиума Русского Национального К о ­
митета, основанного в П а р и ж е в 1920 году, и П. Б. до основания
«Возрождения» участвовал в газете Бурцева «Общее Дело», п о к а
она существовала), боялся связать себя с газетой, которая, казалось
ему, тянула вправо. О н поэтому не хотел д а ж е фигурировать в с п и ­
ске сотрудников.
ГЛЕБ

СТРУВЕ

Д В А П И С Ь М А Д. С. М Е Р Е Ж К О В С К О Г О К П. Б. С Т Р У В Е
1
Villa Alba
Rue Jonquiere
Cannet-Cannes (A. M.)
19/VI [1925]
Дорогой Петр Бернгардович,
я не ответил В а м на Ваше первое письмо-приглашение в газету,
п. ч . хотел ответить лично, на словах, и надеялся Вас повидать, но
заболел и, больной, уехал сюда и теперь едва о т д о х н у л и начинаю
п р и х о д и т ь в себя.
Ваша воля к центру («либерально-консервативному») мне очень
по душе. Весь вопрос в том, о т к у д а и д т и к центру, слева и л и справа.
Но и расхождение в этом не было б ы «противопоказанием», если б ы
не два имени в В а ш е й газете: И л ь и н и Ш у л ь г и н . В ы , д о л ж н о б ы т ь ,
не знаете, что Ш у л ь г и н не очень давно, в газете Ф и л и п п о в а , н а ­
писал обо мне т а к у ю гнусность (что я «основатель Комсомола»!),
что мне после этого невозможно сотрудничать рядом с ним;. А И л ь и н
т и п и ч н ы й «крайний», р у с с к и й «максималист». Его теория теокра­
тического «Самодержавия» («православный меч») мне глубоко в р а ж ­
дебна и к а ж е т с я вредной, помогающей большевикам. Я ведь всю
ж и з н ь свою употребил и не раскаиваюсь в этом, д а ж е после того,
что случилось (а безмерную преступность того, что случилось, и
н а ш у ответственность я сознаю т а к ж е к а к В ы ) , всю ж и з н ь я у п о -

требил на то, чтобы доказывать, что связь православия с самодер­
ж а в и е м («Царь — Наместник Х р и с т а , папа-кесарь») нечестива. А
И л ь и н , после страшного опыта, наивно и безответственно («евразий­
ски»-невежественно и дико) опять у т в е р ж д а е т э т у связь. И боль­
ш е в и к и радуются этому. Простите, ч т о п и ш у т а к откровенно, но
В ы мне сделали ч е с т ь пригласить меня в В а ш у газету, и я счел
своим долгом откровенно сказать Вам, почему не могу участвовать
в ней. Поверьте, что д л я меня самого это б о л ь ш о е
горе!
Сердечно В а ш
Д. М е р е ж к о в с к и й
P. S. Я говорю от всей д у ш и : «для меня это — большое горе»,
п. ч. метафизически и даже религиозно и, наконец,
эстетиче­
с к и В ы мне бесконечно б л и ж е , роднее П. Н . М и л ю к о в а .
М е р е ж к о в с к и й ,
Д м и т р и й С е р г е е в и ч (1865-1941) — з н а м е н и т ы й п и ­
сатель и р е л и г и о з н ы й мыслитель, автор т р и л о г и и «Христос и А н т и х р и с т » ,
романов « А л е к с а н д р I » , «14 д е к а б р я » , к н и г и о Т о л с т о м и Достоевском и м н о ­
г о ч и с л е н н ы х д р у г и х п р о и з в е д е н и й . Э м и г р и р о в а в в к о н ц е 1919 г. вместе со
своей ж е н о й , З и н а и д о й Н и к о л а е в н о й Г и п п и у с , и Д . В . Ф и л о с о ф о в ы м , п р о ­
ж и л десять месяцев в П о л ь ш е , а з а т е м п е р е е х а л в П а р и ж , где и ж и л до с а ­
мой смерти, если н е с ч и т а т ь поездок в И т а л и ю и н е к о т о р о г о в р е м е н и , п р о ­
веденного в П о и Б и а р р и ц е после з а х в а т а н е м ц а м и Ф р а н ц и и . О д е я т е л ь н о с т и
М е р е ж к о в с к о г о в з а р у б е ж н ы й период см. 3. Г и п п и у с - М е р е ж к о в с к а я , « Д и ­
м и т р и й М е р е ж к о в с к и й » ( П а р и ж 1951), а т а к ж е Глеб С т р у в е « Р у с с к а я л и т е ­
р а т у р а з и з г н а н и и » ( Н ь ю - Й о р к 1956).
И л ь и н, И в а н А л е к с а н д р о в и ч (1882-1954) — и з в е с т н ы й ф и л о с о ф и п у б ­
л и ц и с т , в числе м н о г и х д р у г и х в ы с л а н н ы й в 1922 г. советским п р а в и т е л ь ­
ством за г р а н и ц у . Обосновавшись в Г е р м а н и и , ч и т а л л е к ц и и в Р у с с к о м Н а ­
у ч н о м И н с т и т у т е в Б е р л и н е , где т а к ж е и з д а в а л одно время п о л и т и ч е с к и й
ж у р н а л « Р у с с к и й К о л о к о л » и б ы л тесно с в я з а н с н е м е ц к и м и к о н с е р в а т и в ­
н ы м и , а н т и б о л ь ш е в и ц к и н а с т р о е н н ы м и к р у г а м и . В середине т р и д ц а т ы х г о ­
дов переселился в Л у г а н о ( Ш в е й ц а р и я ) , э последние годы ж и з н и провел в
Ц ю р и х е , ч и т а я по всей Ш в е й ц а р и и п у б л и ч н ы е л е к ц и и о России. В ы п у с т и л
н е с к о л ь к о к н и г н а н е м е ц к о м я з ы к е . П о с л е д н и м его т р у д о м н а р у с с к о м я з ы т^е б ы л и д в у х т о м н ы е « А к с и о м ы р е л и г и о з н о г о опыта» (1952), И . А . И л ь и н был
постоянным и деятельным сотрудником
«Возрождения»
под р е д а к ц и е й
П . Б. С т р у в е . К о г д а последний б ы л с м е щ е н с поста р е д а к т о р а , И . А . был в
числе т е х , к т о п о к и н у л г а з е т у , но в т р и д ц а т ы х годах о н возобновил свое с о ­
т р у д н и ч е с т в о в н е й , п р е д у п р е д и в П . Б. об этом своем ш а г е . Н е с м о т р я н а з а ­
я в л е н н ы й в этом письме р е ш и т е л ь н ы й о т к а з с о т р у д н и ч а т ь в одной газете
с И л ь и н ы м , Д . С. М е р е ж к о в с к и й в д а л ь н е й ш е м с о т р у д н и ч а л в « В о з р о ж д е н и и »
одновременно с н и м .
Шульгин,
В а с и л и й В и т а л и е в и ч (р. 1878) — и з в е с т н ы й п о л и т и ч е с к и й
деятель, р е д а к т о р « К и е в л я н и н а » , ч л е н Г о с у д а р с т в е н н ы х Д у м ( н а ц и о н а л и с т ) ,
в годы П е р в о й м и р о в о й в о й н ы и г р а в ш и й в и д н у ю роль в П р о г р е с с и в н о м Б л о ­
к е , а в м а р т е 1917 г. вместе с А . И . Г у ч к о в ы м о т п р а в л е н н ы й К о м и т е т о м Гос.
Д у м ы вести с Н и к о л а е м II переговоры об о т р е ч е н и и от престола. С б л и ж е ­
н и е м е ж д у П . Б. С т р у в е и В. В. Ш у л ь г и н ы м п р о и з о ш л о в годы, п р е д ш е с т в о ­
в а в ш и е р е в о л ю ц и и . Во время г р а ж д а н с к о й в о й н ы н а Ю г е Р о с с и и В. В. б ы л

б л и з к и м с о т р у д н и к о м г а з е т ы « В е л и к а я Россия». В э м и г р а ц и и о н с о т р у д н и ­
ч а л во всех и з д а н и я х , р е д а к т и р о в а в ш и х с я П . Б. Т а л а н т л и в о н а п и с а н н ы е м е ­
м у а р ы В. В. о р е в о л ю ц и и 1917 г. и о Б е л о м д в и ж е н и и , под н а з в а н и е м «Дни»
и «1920 год», п е ч а т а л и с ь в и з д а в а в ш е й с я П . Б, « Р у с с к о й М ы с л и » , п р е ж д е
ч е м в ы й т и о т д е л ь н ы м и и з д а н и я м и . В 1926 г. н а ш у м е л а «тайная» п о е з д к а
В, В. в С о в е т с к у ю Р о с с и ю : к а к потом оказалось, она была и н с ц е н и р о в а н а
Г П У п р и содействии пресловутого «Треста». Об этой п о е з д к е В. В, р а с с к а з а л
очень интересно в к н и г е « Т р и столицы» (1927). К о г д а роль «Треста» в его
п о е з д к е была р а з о б л а ч е н а , о н н а п е ч а т а л в р е д а к т и р о в а в ш е й с я П . Б. С т р у в е
газете «Россия» «Послесловие» к « Т р е м столицам». О т выводов, к к о т о р ы м
о н п р и ш е л в р е з у л ь т а т е п о е з д к и по С о в е т с к о м у С о ю з у и к о т о р ы е о н в ы р а з и л
в ф о р м у л е «Все то ж е , т о л ь к о п о х у ж е » , Ш у л ь г и н п р и этом н е о т к а з а л с я . С
у х о д о м П . Б. С т р у в е и з « В о з р о ж д е н и я » В. В. т о ж е п о к и н у л г а з е т у , став с о ­
т р у д н и к о м о с н о в а н н о й П . Б. е ж е н е д е л ь н о й г а з е т ы «Россия», к о т о р у ю н е ­
с к о л ь к о п о з ж е з а м е н и л а «Россия и Славянство». В э м и г р а ц и и Ш у л ь г и н с н а ­
ч а л а ж и л н а Б а л к а н а х , потом во Ф р а н ц и и (в П а р и ж е и н а ю ж н о м берегу),
а в т р и д ц а т ы х г о д а х п е р е е х а л снова в Ю г о с л а в и ю и поселился в С р е м с к и х
К а р л о в ц а х , где его з а с т и г л а В т о р а я м п р о в а я война и о т к у д а ему, п о в и д и м о м у , н е удалось в ы е х а т ь . Д о л г о е время его с ч и т а л и п о г и б ш и м , но потом в ы ­
яснилось, ч т о о н б ы л у в е з е н в С С С Р и около д е с я т и л е т п р о б ы л в з а к л ю ч е ­
н и и . В 1955 г. п о л у ч е н ы б ы л и сведения о т о м , ч т о о н ж и в и н а х о д и т с я н а
свободе. В ч а с т и ч н о у ц е л е в ш е м а р х и в е П . Б. С т р у в е имеется много и н т е р е ­
с н ы х п и с е м В. В. и н е с к о л ь к о его н е н а п е ч а т а н н ы х с т а т е й .
Филиппов,
Александр Иванович — журналист, редактор выходив­
ш е й в П а р и ж е в двадцатые годы газеты «Русская Газета», б л и ж а й ш и м со­
т р у д н и к о м к о т о р о й б ы л Е. А . Е ф и м о в с к и й , о д и н и з р у к о в о д и т е л е й Н а р о д н о Монархического Союза, организации умеренных, конституционных м о н а р х и ­
стов. В. В. Ш у л ь г и н т о ж е с о т р у д н и ч а л в г а з е т е более и л и менее р е г у л я р н о .
Н а письме Д . С. М е р е ж к о в с к о г о помета р у к о й П . Б. С т р у в е : « М н о ю д а н
ответ. Стр.» П о всей вероятности, ответное письмо П . Б. С т р у в е сохранилось
в бумагах Мережковского.

2
Villa Alba
Rue Jonquiere
Cannet-Cannes (A. M.)
7/VII [1925]
Дорогой Петр Бернгардович,
вот статья Д . В. Философова. По н е й В ы яснее поймете, почему я
[не] могу участвовать в «Возрождении». Я б ы только еще [резче?]
определил: самодержавие не только «форма к у л ь т у р ы » , но и форма
религии (для меня, конечно, л о ж н о й , а н т и х р и с т и а н с к о й — а почему,
о сем X X томов).
Сердечно В а ш
Д. Мережковский

С т а т ь я Д . В. Ф и л о с о ф о в а очевидно в газете « З а Свободу», и з д а в а в ш е й с я
и м в В а р ш а в е . З а н е и м е н и е м этой г а з е т ы в д о с т у п н ы х н а м к н и г о х р а н и л и ­
щ а х м ы н е м о г л и у с т а н о в и т ь , о к а к о й именно статье идет речь.
Филосо­
фов,
Д м и т р и й В л а д и м и р о в и ч (1872-1940) — и з в е с т н ы й о б щ е с т в е н н ы й д е ­
ятель и п у б л и ц и с т , м н о г о л е т н и й д р у г , с п у т н и к и е д и н о м ы ш л е н н и к М е р е ж ­
к о в с к и х . В э м и г р а ц и и ж и л в В а р ш а в е , к у д а п о п а л вместе с М е р е ж к о в с к и ­
м и в 1919 г.
Ч а с т и ц а «не» перед словом «могу» п р о п у щ е н а Д . С. М е р е ж к о в с к и м . С л о ­
во «резче» д а е т с я н а м и п р е д п о л о ж и т е л ь н о . Е с л и д о г а д к а н а ш а верна, то
Д . С. сделал в н е м о п и с к у , н а п и с а в « ж » вместо «ч». Н о в о з м о ж н о , что это
к а к о е - т о д р у г о е слово, которого м ы н е р а з о б р а л и — н а ч е р т а н и е его н е очень
ясно.

П И С Ь М О Н . А . Б Е Р Д Я Е В А К П . Б. С Т Р У В Е
Clamart (Seine), 2, rue Martial Granddiamp
4 и ю н я [1925 г.]
Дорогой Петр Бернгардович! У нас с В а м и столь старые отно­
ш е н и я , что В ы могли б ы и не прибегать к т а к о й н е н у ж н о й условно­
сти, к а к Ваше приглашение п р и н я т ь участие в В а ш е й газете. С о ­
гласитесь, что характер п р и г л а ш е н и я не свидетельствует о с л и ш к о м
большом ж е л а н и и видеть меня в числе сотрудников. Совершенно
ясно, что я по своему образу мыслей не п о д х о ж у д л я газеты и г а ­
зета не подходит д л я меня. В ы это и подтвердили, пригласив меня
за один день до выхода В а ш е й газеты о ф и ц и а л ь н ы м ц и р к у л я р о м .
Но я н и с к о л ь к о б ы не обиделся, если б ы В ы меня совсем не п р и ­
гласили. Это ведь вопрос и д е й н ы й , а не л и ч н ы й . У меня с направ­
лением «Возрождения» есть очень существенные идейные р а с х о ж ­
дения. Д л я Вас о н и д о л ж н ы быть вполне я с н ы , если В ы ч и т а л и
мою к н и г у «Новое средневековье». Разница м е ж д у нами совсем не
в том, что я будто б ы проповедую аполитичность и пассивность. Я
просто совсем не верю в реальность Вашей п о л и т и к и и В а ш е й а к ­
тивности и считаю ее вредной д л я духовного состояния р у с с к о й э м и ­
грации, п о д д е р ж и в а ю щ е й в н е й ж и з н ь фантазмами и призраками,
а косвенно вредной и д л я р у с с к и х в России, к о т о р ы м и я особенно
дорожу. Я хотел б ы другого рода п о л и т и к и и другого рода а к т и в ­
ности, которые преодолеют большевизм на деле. П о л и т и ч е с к и мне
б л и ж е д р у г и х евразийцы, о н и более р е а л ь н ы и более пореволюционн ы , х о т я р е л и г и о з н о - к у л ь т у р н о я довольно радикально р а с х о ж у с ь
с н и м и . Надеюсь всетаки к а к - н и б у д ь увидеть Вас в П а р и ж е . М о ­
ж е т быть встретимся в собрании братства Св. Софии. Следовало б ы
собраться, есть вопросы, о к о т о р ы х н у ж н о поговорить. Я хотел Вас
встретить, ч т о б ы не в виде официальной условности, а по существу

пригласить Вас в р е л и г и о з н ы й ж у р н а л , к о т о р ы й буду редактиро­
вать и в котором будут участвовать г л а в н ы м образом ч л е н ы брат­
ства Св. Софии. Ж у р н а л этот не политический, и потому н а ш и р а з ­
ногласия т у т не имеют существенного значения. Х о т е л б ы знать,
к а к В ы к этому относитесь.
В а ш Н и к о л а й Бердяев
P. S. Мое критическое отношение к направлению «Возрождения»
не мешает мне признавать, ч т о газета эта будет порядочнее, идей­
нее и к у л ь т у р н е е д р у г и х газет.
Бердяев,
Н и к о л а й А л е к с а н д р о в и ч (1874-1948) — з н а м е н и т ы й ф и л о с о ф ,
в ы с л а н н ы й в 1922 г. советским правительством. В э м и г р а ц и и ж и л с н а ч а л а в
Б е р л и н е , где основал Р е л и г и о з н о - Ф и л о с о ф с к у ю А к а д е м и ю , потом в К л а м а р е
под П а р и ж е м . Н а п и с а л и и з д а л большое к о л и ч е с т в о к н и г н а ф и л о с о ф с к и е и
историософские т е м ы . Б о л ь ш а я часть и х б ы л а переведена н а все з а п а д н о ­
е в р о п е й с к и е я з ы к и , и м о ж н о без п р е у в е л и ч е н и я с к а з а т ь , ч т о Бердяев стал
самым и з в е с т н ы м з а г р а н и ц е й р у с с к и м философом. Е г о и д е и , его ф и л о с о ф и я
п е р с о н а л и з м а , о к а з а л и большое в л и я н и е и н а з а п а д н о е в р о п е й с к у ю мысль —
во Ф р а н ц и и , в А н г л и и и в Г е р м а н и и .
« Р е л и г и о з н ы й ж у р н а л , к о т о р ы й буду р е д а к т и р о в а т ь » — ж у р н а л « П у т ь » ,
н а ч а в ш и й в ы х о д и т ь в П а р и ж е в 1925 г. П . Б. С т р у в е в н е м н е у ч а с т в о в а л .
Б р а т с т в о С в . С о ф и и — н е б о л ь ш а я г р у п п а более и л и менее е д и н о ч у в с т в е н но н а с т р о е н н ы х л ю д е й , в о з н и к ш а я по и н и ц и а т и в е о. С е р г и я Б у л г а к о в а . В
нее в х о д и л и ч е т ы р е б ы в ш и х у ч а с т н и к а с б о р н и к а «Вехи» — сам С. Н . Б у л г а ­
к о в , Н . А . Б е р д я е в , П . Б. С т р у в е и С. Л . Ф р а н к , а т а к ж е н е к о т о р ы е д р у г и е
л и ц а , в т о м ч и с л е А . В. К а р т а ш е в . С. Л . в своих в о с п о м и н а н и я х о П . Б. С т р у ­
ве, в ы п у щ е н н ы х в 1956 г. издательством и м е н и Ч е х о в а в Н ь ю - Й о р к е , т а к п и ­
ш е т по поводу у ч а с т и я П . Б. С т р у в е в Б р а т с т в е св. С о ф и и : «В те ж е годы,
по п о ч и н у о. С е р г и я Б у л г а к о в а , п р о ж и в а в ш е г о тогда е щ е в П р а г е , и под его
в о з г л а в л е н и е м , было основано Б р а т с т в о св. С о ф и и , к о т о р о е д о л ж н о было у г ­
л у б и т ь и спаять р е л и г и о з н ы м обетом б р а т с к у ю связь м е ж д у п р а в о с л а в н о в е р у ю щ и м и р у с с к и м и м ы с л и т е л я м и . У н е к о т о р ы х у ч р е д и т е л е й братства —
к а ю с ь , и у м е н я — б ы л и тогда к о л е б а н и я , п о д х о д и т л и П . Б. в его т о г д а ш н е м
у м о н а с т р о е н и и , явно п о д ч и н я в ш е м п о л и т и ч е с к о й з а д а ч е все остальное, в т о м
числе и р е л и г и о з н ы е и н т е р е с ы , к у ч а с т и ю в братстве. Н а его в к л ю ч е н и и н а ­
стоял о. С е р г и й Б у л г а к о в , б ы в ш и й его д у х о в н ы м отцом и потому л у ч ш е
д р у г и х з н а в ш и й д у х о в н о е состояние П . Б . ; и я д о л ж е н о т к р ы т о п р и з н а т ь ,
ч т о о. С . Б у л г а к о в о к а з а л с я в этом своем и с т и н н о х р и с т и а н с к о м любовном
о т н о ш е н и и к П . Б. мудрее и дальновиднее нас. К о н е ч н о , б о г а т а я и г л у б о к а я
д у ш а П . Б., по самому с у щ е с т в у своему р е л и г и о з н а я , п р о д о л ж а л а в н е м ж и т ь
с к р ы т о от взоров д р у г и х и в э т и годы, к о г д а в своей в н е ш н е й д е я т е л ь н о с т и
он, к а з а л о с ь , был безраздельно о х в а ч е н п о л и т и ч е с к и м ф а н а т и з м о м » . П р и
этом С. Л . Ф р а н к о ш и б а е т с я , говоря далее, ч т о , н а с к о л ь к о о н знает, П . Б. н е
посетил н и одного собрания Б р а т с т в а и ч т о « у ч а с т и е в н е м оставалось д л я
него м а л о с у щ е с т в е н н о й формальностью». Ф а к т п о с е щ е н и я П . Б. собраний
Б р а т с т в а был засвидетельствован о. В. З е н ь к о в с к и м в его отзыве о к н и г е
С. Л . Ф р а н к а . О том ж е свидетельствуют с о х р а н и в ш и е с я в а р х и в е П . Б. ч е р ­
н о в и к и п и с е м к о. Б у л г а к о в у и А . В. К а р т а ш е в у , о т п р а в л е н н ы х и м 2 - г о с е н ­
т я б р я 1926 г. В э т и х п и с ь м а х П . Б. х а р а к т е р и з о в а л деятельность Н . А . Б е р ­
дяева, в ы р а ж а в ш у ю с я в его п и с а н и я х в « П у т и » и н а п о л и т и ч е с к и е , и н а ц е р ­
к о в н ы е т е м ы , к а к « п а г у б н у ю » . В письме о. С. Б у л г а к о в у о н п и с а л : « . . . п о в е ­
д е н и е Бердяева, если оно н е вызовет о с у ж д е н и я
и б о р ь б ы , меня п о ­
будит просто у й т и и з братства и п р и т о м м о т и в и р о в а н н о » .
Он указывал

п р и этом, ч т о в братстве ш л и р а з г о в о р ы о « П у т и » , «точно этот ж у р н а л , где
господствует д у х Н . А . Бердяева, я в л я е т с я к а к бы о р г а н о м братства». П . Б. в
« П у т и » н е с о т р у д н и ч а л . О т в е т и л л и о н н а печатаемое здесь письмо, н а м н е ­
известно. П о м е т а н а н е м р у к о й П . Б. г л а с и т просто: «Дела редакц.»

Д В А П И С Ь М А В. Л . Б У Р Ц Е В А К П. Б. С Т Р У В Е
1
24, Bd Poissonniere
(9 аг.)
3. 6. 25
Глубокоуважаемый
Петр Бернардович!
Я с и с к р е н н и м сочувствием встречаю появление «Возрождения»,
но я очень огорчен, что мое и м я , к а к сотрудника, опубликовано без
моего согласия. Судя по объявлению «Возрождения», я во многом
не согласен с задачами газеты.
К а к мне н и т я ж е л о , я д о л ж е н буду просить Вас снять мое и м я
из списка п о с т о я н н ы х сотрудников.
У меня есть определенная программа и в ы с т у п а т ь в х о т я б ы и
д р у ж е с к о м органе я м о г у т о л ь к о договорившись с редакцией.
Г о т о в ы й к В а ш и м услугам
В л . Бурцев
Бурцев,
В л а д и м и р Л ь в о в и ч (1862-1942) — и з в е с т н ы й п у б л и ц и с т и о б ­
щ е с т в е н н ы й деятель, с т а р ы й революционер, разоблачитель А з е ф а . В э м и г р а ­
ц и и и з д а в а л в П а р и ж е ( с п о р а д и ч е с к и ) г а з е т ы «Общее Дело» и «La Cause cornт и п е » . Б ы л с самого о с н о в а н и я ч л е н о м п р е з и д и у м а Р у с с к о г о Н а ц и о н а л ь н о г о
К о м и т е т а . С о т р у д н и ч а л в газете «La V i c t o i r e » , и з д а в а в ш е й с я и з в е с т н ы м ф р а н ­
ц у з с к и м ж у р н а л и с т о м , в п р о ш л о м п а ц и ф и с т о м , Г ю с т а в о м Э р в е (Herve).
П и с ь м о датировано д н е м в ы х о д а первого номера « В о з р о ж д е н и я » . В л е ­
вом у г л у — помета р у к о й самого В. Л . Б у р ц е в а : «Письмо частное — н е д л я
п е ч а т и » . Н а письме р у к о й П . Б. С т р у в е с и н и м к а р а н д а ш е м н а п и с а н о : « И с ­
п о л н и т ь . Стр.».

2
Глубокоуважаемый
Петр Бернардович!
Судя по заявлению о выходе «Возрождения» и по первым его
номерам, я в и ж у , что, наверное, не смогу быть постоянным его со­
трудником.
Поэтому, ч т о б ы прекратить очень досадные к р и в о т о л к и , я Вас
попрошу, н е о т к л а д ы в а я
в дальний
ящик,
теперь

ж е и л и напечатать список сотрудников
без
моего
имени,
и л и сделать редакционное заявление, что мое и м я было помещено
по
недоразумению.
Это н и с к о л ь к о не помешает мне сочувственно относиться к В а ­
шему антибольшевицкому изданию и по мере моей возможности
быть ему полезным. Но у меня есть определенная политическая
программа, которая мне не позволяет быть постоянным В а ш и м со­
трудником.
Г о т о в ы й к В а ш и м услугам
В л . Бурцев
P. S. В ы пишете, что я у с т н о дал согласие на сотрудниче­
ство. Но н а ш разговор в комитете о газете продолжался всего 2-3
м и н у т ы . С к а з а в ш и о выходе газеты, В ы добавили, что п о к а о н е й
н е м о ж е т е н и ч е г о н а м с к а з а т ь . Разговор ж е со мной
лично состоял всего из н е с к о л ь к и х слов. Я Вам мог сказать толь­
к о то, что говорю сейчас: об общем сочувствии Вашему изданию.
В ы , конечно, согласитесь со мной, что п р и моей вполне опреде­
ленной политической п о з и ц и и на такие более чем мимолетные р а з ­
говоры нельзя смотреть, н и к а к на мое согласие, н и к а к несогла­
сие принимать участие в органе с т а к и м т о ж е очень определенным
направлением, к а к В а ш .
В. В.
«Разговор в к о м и т е т е » — речь идет, очевидно, о з а с е д а н и и п р е з и д и у м а
Р у с с к о г о Н а ц и о н а л ь н о г о К о м и т е т а , в к о т о р о м П . Б. С т р у в е сообщил о п р е д ­
с т о я щ е м в ы х о д е « В о з р о ж д е н и я » . Об этом с о о б щ е н и и у п о м и н а е т с я в письме
Ю . Ф . Семенова, и з ъ я в л я ю щ е м согласие с о т р у д н и ч а т ь в « В о з р о ж д е н и и » . С е ­
менов б ы л г е н е р а л ь н ы м с е к р е т а р е м Н а ц и о н а л ь н о г о К о м и т е т а .
П о д своей «вполне определенной п о л и т и ч е с к о й п о з и ц и е й » Б у р ц е в , очевид­
но, п о д р а з у м е в а л свой р е с п у б л и к а н и з м .
П и с ь м о н а п и с а н о н а б л а н к е г а з е т ы «La V i c t o i r e » . Р у к о й П . Б. С т р у в е сде­
л а н а п о м е т к а : « О б р а щ а ю в н и м а н и е . Н а п е ч а т а т ь обязательно и с п р а в л е н н ы й
список с о т р у д н и к о в в воскресном № . Струве». И м я В. Л . Б у р ц е в а было после
этого и с к л ю ч е н о из с п и с к а п о с т о я н н ы х с о т р у д н и к о в , и о н в « В о з р о ж д е н и и »
не у ч а с т в о в а л .

П И С Ь М О А . И. К А М И Н К И К П. Б. С Т Р У В Е
Prof. August Kaminka
BERLIN W . 15
Meierotto Str. 8
Tel.: O l i v a 449
19-го мая 1925 г.
Дорогой
Петр Бернардович,
П о л у ч и л Ваше предложение от 14-го с. м. сотрудничать в газе­
те, к о т о р у ю В ы будете издавать теперь в П а р и ж е . Если судьба р у с -

ской эмигрантской печати д о л ж н а и д т и по п у т и увеличения к о л и ­
чества ее органов, а не консолидации у ж е с у щ е с т в у ю щ и х , то с моей
т о ч к и зрения лучшее, что могло произойти, это возникновение г а ­
з е т ы под Вашей редакцией. В ы знаете, к а к близко м ы сходимся по
многим основным экономическим и п о л и т и ч е с к и м вопросам, и н е ­
которое расхождение м е ж д у нами не могло б ы помешать совместной
работе. Б ы т ь м о ж е т , в Вашем о к р у ж е н и и есть элементы, с к о т о ­
р ы м и я р а с х о ж у с ь гораздо больше и с к о т о р ы м и в непосредствен­
ное соприкосновение я не хотел б ы входить. Но думаю, что Ваше
возглавление могло б ы и это, само по себе довольно серьезное, пре­
пятствие устранить. И если б ы дело ш л о о любом другом литера­
т у р н о м предприятии, кроме газетного, я б ы с большим удовольст­
вием п р и н я л В а ш е предложение. Но п р и том ответственном поло­
ж е н и и , которое я занимаю по отношению к «Рулю», участие в д р у ­
гой газете, посколько речь не идет о реальной у н и и , об условиях
которой надо предварительно столковаться, мне представляется н е ­
в о з м о ж н ы м . Я надеюсь, что м ы и з б е ж и м л и ч н у ю , н е п р и я т н у ю п о ­
л е м и к у м е ж д у н а ш и м и газетами. Думаю, что в этом направлении
будем действовать не т о л ь к о м ы , но в равной мере и В ы . Более
того, в том отделе газеты, к которому я стою б л и ж е и за к о т о р ы й
я принимаю на себя с у г у б у ю ответственность, я постараюсь в с т у ­
п и т ь на п у т ь в ы р а б о т к и общего миросозерцания и охотно буду п о л ь ­
зоваться к а ж д ы м случаем для того, чтобы отмечать новое и и н т е ­
ресное, что в этом отношении у Вас будет появляться. Но и п р и этом
условии совершенно естественно, что от времени до времени м ы
м о ж е м , в интересах дела, входить в деловую, х о т я и вполне бла­
гожелательную, полемику. П р и т а к о м условии неудобно, чтобы л и ­
цо, несущее ответственность за «Руль», сотрудничало в этой д р у ­
гой газете.
Я п р и этом, однако, вновь подчеркиваю, что буду очень и очень
рад, если н а м удастся, сохраняя известные особенности обеих г а ­
зет, не преувеличивать и х значение и общими силами выработать
т у программу, которая о к а ж е т с я достаточно ш и р о к о й д л я объеди­
н е н и я всех элементов, ж е л а ю щ и х и м о г у щ и х работать д л я восста­
новления подлинной России. Д л я меня нет сомнения, ч т о питать
эту мечту вовсе не з н а ч и т мечтать о восстановлении деспотическо­
го строя и всех недостатков старого режима.
Душевно преданный В а м
А. Каминка
К а м и н к а, А в г у с т И с а а к о в и ч (1865-1940?) — и з в е с т н ы й ю р и с т и э к о н о ­
мист, с п е ц и а л и с т по торговому п р а в у , б ы л п р и в а т - д о ц е н т о м П е т е р б у р г с к о г о
У н и в е р с и т е т а и профессором н а В ы с ш и х ж е н с к и х к у р с а х ; ч л е н к а д е т с к о й
п а р т и и и о д и н и з основателей е ж е н е д е л ь н и к а «Право». В э м и г р а ц и и вместе
с В. Д . Н а б о к о в ы м и И . В . Гессеном б ы л основателем г а з е т ы «Руль», н а ч а в ­
ш е й в ы х о д и т ь в 1920 г. П о с л е у б и й с т в а В. Д . Н а б о к о в а оставался вместе с
И . В. Гессеном соредактором « Р у л я » , в к о т о р о м П . Б. до о с н о в а н и я « В о з р о ж -

дения» н а п е ч а т а л р я д статей. П о о т н о ш е н и ю к « В о з р о ж д е н и ю » «Руль» с с а ­
мого н а ч а л а з а н я л о с т о р о ж н у ю п о з и ц и ю , а И . В. Гессен, к а к А . С. И з г о е в
п и с а л в одном письме к П . Б. С т р у в е , н а с т р о е н б ы л по о т н о ш е н и ю к газете
С т р у в е о т к р ы т о - в р а ж д е б н о . «Руль» отнесся т а к ж е о т р и ц а т е л ь н о к с о з в а н н о ­
м у по п о ч и н у П . Б. С т р у в е в а п р е л е 1926 г. З а р у б е ж н о м у С ъ е з д у . С А . И . К а м и н к о й у П . Б. до самого к о н ц а с о х р а н и л и с ь х о р о ш и е л и ч н ы е о т н о ш е н и я .
В д в а д ц а т ы е годы К а м и н к а и г р а л в и д н у ю роль в р у с с к о й А к а д е м и ч е с к о й
Г р у п п е в Б е р л и н е и р е д а к т и р о в а л ч е т ы р е тома «Трудов р у с с к и х у ч е н ы х з а ­
г р а н и ц е й » . В т р и д ц а т ы х г о д а х о н переселился н а ж и т е л ь с т в о в Р и г у , где и
скончался.

П И С Ь М О Г. А . Л А Н Д А У К П . Б. С Т Р У В Е
[Берлин] 27. V . 25
Дорогой Петр Бернгардович,
Благодарю Вас, ч т о обратились к о мне с предложением сотруд­
ничества. В ы знаете, что я все это время очень охотно работал в
Вашем издании — Р у с с к о й М ы с л и .
Но что касается ежедневной газеты, то думаю, что совмести­
тельство — в д в у х однородных изданиях — представляет неудоб­
ства в нашем маленьком литературном м и р к е . И потому в этом с л у ­
чае п р и н я т ь Вашего п р е д л о ж е н и я не могу.
Ж е л а ю В а м всего хорошего, ж е л а ю у с п е ш н о й борьбы с общими
противниками.
И с к р е н н е Вас у в а ж а ю щ и й
Г р и г о р и й Ландау
Задержал этот ответ, т а к к а к помимо обычной занятости и у с т а ­
лости нагромождение особых б ы т о в ы х трудностей не дало мне свое­
временно взяться за перо.

Ландау,
Г р и г о р и й А д о л ь ф о в и ч (1877-1940?) — т а л а н т л и в ы й п у б л и ц и с т
и мыслитель, автор к н и г и « С у м е р к и Европы» (1923), с о т р у д н и к «Руля» и « Р у с ­
с к о й М ы с л и » . Д о середины т р и д ц а т ы х годов ж и л в Б е р л и н е и б ы л тесно с в я ­
з а н с р е д а к ц и е й « Р у л я » . П о з д н е е переселился вместе с семьей А . И . К а м и н к и , н а д о ч е р и которого о н б ы л ж е н а т , в Р и г у . Б ы л а р е с т о в а н после з а н я ­
т и я П р и б а л т и к и с о в е т с к и м и в о й с к а м и и п о - в и д и м о м у погиб, но к о г д а , г д е и
к а к — неизвестно. В б у м а г а х П . Б. С т р у в е сохранилось всего н е с к о л ь к о п и ­
сем Г. А . Л а н д а у ; д р у г и е п о г и б л и с а р х и в о м П . Б. в Б е л г р а д е . Г. А . Л а н д а у
позднее н а п е ч а т а л н е с к о л ь к о и н т е р е с н ы х с т а т е й в и з д а в а в ш и х с я П . Б. С т р у ­
ве после у х о д а и з « В о з р о ж д е н и я » е ж е н е д е л ь н ы х г а з е т а х .

П И С Ь М О М . П. А Р Ц Ы Б А Ш Е В А К А . В. А М Ф И Т Е А Т Р О В У
[Варшава], 3 — V I I — 25 г.
Дорогой
А л е к с а н д р Валентинович,
Я на несколько дней задержал свой ответ, о ж и д а я , что быть
м о ж е т п о л у ч у от Вас новое письмо. Дело в том, что в предыдущем
своем письме я просил высказать свой взгляд на «Николаевщину»
и у к а з а т ь мне те реальные данные, которые заставляют «становить­
ся под знамя В о ж д я » . Именно э т о г о
вождя.
Н а эти вопросы я ответа не п о л у ч и л , а м е ж д у тем с н и м нераз­
р ы в н о связан и вопрос о сотрудничестве в «Возрождении».
ДЬ того момента, п о к а Струве не в ы к и н у л «знамя в о ж д я » , мне
было б ы легко решить вопрос о сотрудничестве, ибо, к а к Вам и з ­
вестно, одним «монархизмом» меня не испугаешь. Но раз знамя в ы ­
к и н у т о — дело иное. Т у т я д о л ж е н определенно ответить себе: мо­
г у л и я стать под это знамя.
В о з м о ж н о , что если б ы меня хоть с к о л ь к о - н и б у д ь убедили, что
Н и к . Н И К . м о ж е т быть и е с т ь в о ж д ь , то я не стал бы колебать­
ся, даже в том случае, если б ы сама по себе программа Н и к Н и к .
меня и не удовлетворяла. Стал б ы даже в том случае, если б ы не
особенно верил в успех Н и к Н и к . , ибо по природе не боюсь риска,
а п р и общем окостенении готов присоединиться к о всякому д в и ­
ж е н и ю , л и ш ь бы оно было направлено против большевиков.
К с о ж а л е н и ю я , по совести, не в и ж у н и к а к и х п р и з н а к о в «во­
дительства» у Н и к Н и к . ! Реальной с и л ы у него нет, к а к нет ее и
в д р у г и х лагерях. Его обе декларации (и последняя д а ж е больше
первой) я в л я ю т с я , я согласен с Вами, словами порядочного чело­
века, но только словами. Не считая, конечно,
лево-помешанн ы х , нет н и единого человека, к о т о р ы й не согласился б ы с тем,
что было б ы очень хорошо, если б ы Россия стала хорошей. А ведь
больше ровно ничего в словах Н . Н. нет. Ряд общих п о ж е л а н и й и
честное признание в своей неспособности к а к т и в н о м у водитель­
ству. (Потому, что заявление «пойду, если позовут!» — н и к а к нель­
з я считать проявлением активности). П р и т а к и х условиях совершен­
но непонятно, почему именно Н . Н., а не я , например! Если меня
«позовут», я т о ж е не о т к а ж у с ь . Разговоры Струве о «наследствен­
ности и законности» меня не трогают. Да и н и к о г о они не трогают,
кроме п р а в о - п о м е ш а н н ы х .
Господи Б о ж е , да разве м о ж ­
но «законность и наследственность» ставить, к а к н е о п р о в е р ж и м ы й
аргумент, когда м ы свергли не только самого законнейшего и н а следственнейшего, но и просто настоящего государя!
Единственно, что т у т могло б ы быть, — это уверенность, что
Н и к . Н-ча ж е л а е т р у с с к и й народ.

И я допускаю, что Струве и многие другие, совершенно и с к р е н ­
ние и честные л ю д и , полагают, что т а к и есть: народ желает Н и к .
Н и к . ! М о ж е т это быть потому, что к а ж д а я политическая г р у п п а
имеет и з России свою информацию. И если все корреспонденты
«Дней» сообщают и м , будто р у с с к и й народ стал поголовно респуб­
ликанцем, то естественно, что и корреспонденты г р у п п ы «николаевцев» у в е р я ю т и х , что вся Россия ж а ж д е т «стать под знамя В о ж д я » .
Я ж е думаю, что Россия, к а к масса русского народа, ж а ж д е т од­
ного: свержения большевиков и отдыха в мирном строительстве
своей ж и з н и . К б у д у щ е й ф о р м е правления она глубоко безраз­
лична. В о ж д я ж а ж д е т , точно, но в о ж д я без в с я к и х больших б у к в
и восклицательных знаков, а просто — человека, к о т о р ы й б ы су­
мел, не дожидаясь *шкого и ничего, поднять восстание и л и вызвать
интервенцию и свергнуть большевиков.
Но, повторяю, ничего подобного сему я в Н и к Н и к . не в и ж у .
Этого нет! Ф а к т и ч е с к и нет!
М о ж е т быть, будет? Н е знаю.
И вот потому-то, что не знаю, и спрашиваю тех, к т о у ж е стал
под знамя, — не з н а ю т л и они?
Если ж е и они н е знают, то не могу не повторить, что тогда вся
эта возня с «Вождем», мирно сидящим на п е ч к е , просто комична.
Н у , а я этого всегда больше всего боялся.
И вот, честно отвечу Вам: если В ы мне сообщите что-нибудь,
чего я не знаю и что меняет все дело, я немедленно стану «под з н а ­
мя», в В о з р о ж д е н и и и л и где б ы то н и было. Но пока, по долгу со­
вести своей, д о л ж е н воздержаться.
Теперь о другом. Ваше заявление, что В ы не вернетесь к нам,
больно ударило меня. И тем, что «Свобода» потеряла Вас, и тем, что
я стал в ней совсем одинок.
Я не счел себя вправе с к р ы т ь это от редакции. Да и не мог, ибо
меня уполномачивали просить Вашего возвращения. Я д о л ж е н был
объяснить положение дела. Простите, но не счел н у ж н ы м с к р ы т ь
и п р и ч и н ы , п р и ч е м в в ы р а ж е н и я х не стеснялся. Впечатление было
большое. Ф . молчал, к а к в воду о п у щ е н н ы й , а П о р т у г . и Ш е в ч е н к о
б ы л и вне себя. Т у т ж е было выяснено и запротоколировано поста­
новление: выразить крайнее порицание г. Ф . , к а к директору-распо­
рядителю, доведшему до такого п о л о ж е н и я , а В а м глубокое с о ж а ­
ление редакции. Дополнительно занесено в протокол, что редакция
считает себя обязанной, к а к только будет возможность, хоть отчасти
компенсировать Вас за В а ш у работу в газете. Это, т а к сказать, по
л и н и и финансовых и моральных п р и ч и н Вашего ухода. Ч т о касает­
ся Вашего у к а з а н и я на у к л о н влево и в юдаизм, то сие было, к о ­
нечно, обойдено молчанием, т а к к а к я остался в одиночестве, р а ­
зумеется.
Но, и о д и н о к и й , я не теряю н а д е ж д ы спасти газету, и в смысле

финансовом и в смысле политическом. Ф - в а я парализую, а осталь­
н ы х у д е р ж у н а л и н и и умеренного демократизма.
Ж д у Вашего ответа на м о и вопросы.
В а ш М . Арцыбашев
P. S. П о л у ч и л и л и В ы , в конце концов, хоть т у небольшую с у м ­
му, к о т о р у ю , к а к Ф . к л я л с я мне, о н В а м выслал?

Арцыбашев,
М и х а и л П е т р о в и ч (1878-1927) — и з в е с т н ы й писатель, а в ­
тор романов « С а н и н » , « У последней ч е р т ы » и д р . Э м и г р и р о в а в в 1923 г., А р ­
ц ы б а ш е в поселился в В а р ш а в е и стал п о с т о я н н ы м с о т р у д н и к о м г а з е т ы «За
Свободу», р е д а к т и р о в а в ш е й с я Д . В. Ф и л о с о ф о в ы м . П . Б. С т р у в е , повидимому,
не п р и г л а ш а л его в « В о з р о ж д е н и е » , но ч е р е з д в е н а д ц а т ь д н е й после основа­
н и я « В о з р о ж д е н и я » А . В. А м ф и т е а т р о в п и с а л П . Б.: «Есть л и у В а с к о р р е с ­
пондент и з В а р ш а в ы ? П р и г л а с и т е к а А р ц ы б а ш е в а . О н В а м , под видом к о р р е с ­
п о н д е н ц и и , т а к и х чудес н а т в о р и т , — н а rue Grenelle *) у б о л ь ш е в и к о в волосы
дыбом в с т а н у т . А в о б щ е н и и с Ф и л о с о ф о в ы м , я з н а ю , о н с к у ч а е т , з л и т с я и
з а д ы х а е т с я . . . » (письмо от 15 и ю н я 1925 г.). П о всей в е р о я т н о с т и , от себя л и
и л и по просьбе П . Б . С т р у в е , в п е р е п и с к е с А р ц ы б а ш е в ы м А м ф и т е а т р о в п о д ­
н я л вопрос об у ч а с т и и в « В о з р о ж д е н и и » . 1 0 - г о и ю л я 1925 г. о н п и с а л П . Б.:
« Т о л ь к о что о т п р а в и л в р е д а к ц и ю две м а л е н ь к и е с т а т е й к и с п р и л о ж е н и е м
з а п и с к и к В а м , к а к п о л у ч и л [письмо]**) от А р ц ы б а ш е в а , к о т о р о е вместо т о ­
го, ч т о б ы и з л а г а т ь , п о с ы л а ю В а м . К а к видите, ч е л о в е к у «и х о ч е т с я , и к о ­
лется». Е с л и В ы с ч и т а е т е его п р и в л е ч е н и е н у ж н ы м , к а к я , то н е н а п и ш е т е
л и е м у по вопросам, к о т о р ы е о н ставит, и л и , если это В а м неудобно, то н а ­
п и ш и т е м н е , а я и з л о ж у е м у — х о т и т е — от себя. Ведь п р а к т и ч е с к и - т о я
з н а ю н е б о л ь ш е его, поэтому, к р о м е р а с с у ж д е н и й , н и ч е г о ему н е в состоянии
н а п и с а т ь л и ч н о . А о н н е р а с с у ж д е н и й просит, а к а к б ы е м у в ц е п и т ь с я в
б о л ь ш е в и к о в . П о д р о б н о с т е й ч а с т н ы х и т е м более с е к р е т н ы х , к о н е ч н о , н е т р е ­
буется, но в о о б щ е - т р — делается л и ч т о - л и б о к о н к р е т н о е в о к р у г Н . Н . —
это х о р о ш о было б ы з н а т ь . Я - т о в него очень верю, но надо и д р у г и х в веру
п р и в о д и т ь , а это н е т а к л е г к о , к о г д а в ы с т а в л я е ш ь а р г у м е н т о м т о л ь к о свой
собственный взгляд. Словом, к а к н а й д е т е н у ж н ы м . А письмо, по п р о ч т е н и и ,
мне, п о ж а л у й с т а , возвратите».
С о т р у д н и ч е с т в о М . П . А р ц ы б а ш е в а в « В о з р о ж д е н и и » т а к и н е состоялось.
Н а п и с а л л и е м у П . Б., м ы н е з н а е м . П и с ь м о его к А м ф и т е а т р о в у осталось в
р е д а к ц и о н н ы х б у м а г а х П . Б. С т р у в е .
Амфитеатров,
А л е к с а н д р В а л е н т и н о в и ч (1862-1941) — и з в е с т н ы й п и ­
сатель и ж у р н а л и с т . О с т а в а л с я в С о в е т с к о й Р о с с и и в п е р в ы е годы р е в о л ю ­
ц и и . П р и в л е к к себе в н и м а н и е смелым в ы с т у п л е н и е м н а обеде в честь п о ­
с е т и в ш е г о Россию Герберта У э л л с а . П о з д н е е е м у удалось эмигрировать. С н а ­
ч а л а о н ж и л в П р а г е , а п о т о м п е р е е х а л в И т а л и ю , г д е до р е в о л ю ц и и ж и л
много л е т , б у д у ч и к о р р е с п о н д е н т о м « Р у с с к о г о Слова» и д р у г и х газет. У з н а в
из с у в о р и н с к о г о «Вечернего В р е м е н и » о п р е д с т о я щ е м в ы х о д е « В о з р о ж д е н и я » ,
письмом от 2 7 - г о м а я 1925 г. п р е д л о ж и л П . Б. С т р у в е свое сотрудничество
и стал о д н и м и з р е г у л я р н е й ш и х с о т р у д н и к о в г а з е т ы , п р и с ы л а я и з И т а л и и
свои ф е л ь е т о н ы н а п о л и т и ч е с к и е т е м ы . О с т а л с я с о т р у д н и к о м « В о з р о ж д е н и я »

*) Н а этой у л и ц е в П а р и ж е помещалось советское посольство. — Г. С.
*) Слово «письмо» п р о п у щ е н о А . В . А м ф и т е а т р о в ы м . — Г. С.

и после у х о д а П . Б. С т р у в е . С о т р у д н и ч а л т а к ж е в д р у г и х г а з е т а х , в том ч и ­
сле в в а р ш а в с к о й «За Свободу», об у х о д е его и з к о т о р о й идет речь в д а н н о м
письме. У х о д этот, повидимому, определялся к а к п о л и т и ч е с к и м и , т а к и ф и ­
н а н с о в ы м и п р и ч и н а м и . В одном и з писем к П . Б. С т р у в е , п и с а н н ы х около
этого в р е м е н и , по вопросу о гонораре, А м ф и т е а т р о в говорит, ч т о «За Свободу»
д о л ж н а е м у столько денег, ч т о о н не м о ж е т с к а з а т ь , с к о л ь к о ему т а м п л а ­
т я т построчно.
Ф . — Дмитрий Владимирович
Философов.
Португ. — Виктор Петрович
Португалов,
ж у р н а л и с т , один из б л и ­
ж а й ш и х с о т р у д н и к о в «За Свободу».
В б у м а г а х П . Б. С т р у в е и р е д а к ц и о н н о м а р х и в е « В о з р о ж д е н и я » с о х р а н и ­
лось с в ы ш е т р и д ц а т и п и с е м и з а п и с о к А . В. А м ф и т е а т р о в а к П . Б. С т р у в е
и К. И.
Зайцеву. Некоторые из н и х представляют значительный историкол и т е р а т у р н ы й и п о л и т и ч е с к и й интерес.

Приложение

П И С Ь М О П. Б. С Т Р У В Е К Д. С. М Е Р Е Ж К О В С К О М У
Белград, 10-го декабря 1935 г.
Г л у б о к о у в а ж а е м ы й и дорогой
Д м и т р и й Сергеевич!
От д у ш и приветствую Вас в день Вашего 70-летия. Не раз п р и ­
ходилось и в устной беседе, и в печати спорить и до конца не со­
глашаться с Вами. Но с того момента, ч т о я , п о ч т и мальчиком, ч и ­
тал В а ш и юношеские стихотворения и В а ш и первые к р и т и ч е с к и е
о п ы т ы , и до самого последнего времени значительность и плодо­
творность Вашего писательского делания б ы л и для меня всегда р а ­
зительно о щ у т и т е л ь н ы . В ы п р о к л а д ы в а л и новые борозды и ш л и
своими п у т я м и к а к поэт, к а к к р и т и к , к а к мыслитель. М н е н е и з ъ ­
яснимо отрадно вспомнить, к а к , б у д у ч и у ж е редактором, я не толь­
к о вчитывался, но и в г л я д ы в а л с я
в р у к о п и с ь В а ш и х «Вос­
к р е с ш и х богов», произведения, в которое В ы в л о ж и л и столько под­
линного вдохновения и столько благородного писательского труда.
Не раз мне потом приходилось у к а з ы в а т ь н а ч и н а ю щ и м писателям,
что этот способ работы, ч е с т н ы й и строгий, только подкрепляет и
усиливает творческое вдохновение.
В ы первый, к а к к р и т и к - м ы с л и т е л ь , измерили мировое духовное
значение Достоевского и Л ь в а Толстого, в с к р ы в р е л и г и о з н ы й смысл
и х творчества, и я могу, опять т а к и и к а к читатель и к а к писатель,
удостоверить то огромное впечатление, которое этот т р у д В а ш п р о ­
извел на целые поколения. М н о г и х , чей образ для меня ж и в о и в то

ж е время исторически связан с В а ш и м , у ж е нет в ж и в ы х : у ш л и
В. В. Розанов и А . А . Б л о к . Но тот ф а к т , что образы э т и х людей
к а к - т о неразрывно соединяются с В а ш и м , говорит убедительней и
ярче в с я к и х обобщений о значении и силе того, что сделано Вами.
Я и с п ы т ы в а ю огромное личное удовлетворение от того, что могу
все это сказать Вам и о Вас, не впадая н и в к а к и е юбилейные пре­
увеличения, а занося на бумагу л и ш ь то, что я думаю, вспоминая
Вас.
Еще одно слово, которое я с к а ж у , к а к п о л и т и ч е с к и й деятель. В ы
не п о л и т и к , но полно именно огромного политического значения,
что, не б у д у ч и п о л и т и к о м , В ы исповеднически-твердо и н е п о д к у п ­
но-ясно в ы с т у п и л и против того чудовищного Зла, которое угнетает
и обесчещивает Россию, п р о т и в
большевизма.
В ы этим
показали и доказали, что. т у т дело идет не только о п о л и т и к е , что
т у т з а т р о н у т ы самые основы к у л ь т у р н о г о и религозного б ы т и я
и народа русского, и всего человечества.
Обнимаю Вас
Д у ш е в н о преданный В а м
Петр Струве.
П и с ь м о это, посланное Д . С. М е р е ж к о в с к о м у по с л у ч а ю его 7 0 - л е т и я (14
д е к а б р я 1935 г.), было самим П . Б. С т р у в е о п у б л и к о в а н о в его очередном
« Д н е в н и к е п о л и т и к а » в в а р ш а в с к о й е ж е н е д е л ь н о й г а з е т е « М е ч » , в № 49 (82)
от 15 д е к а б р я 1935 г.

В МИРЕ

КНИГ

Заметки о новых к н и г а х
«ЛИБЕРАЛИЗМ, ЕГО ЗНАЧЕНИЕ И ИСТОРИЯ». Салвин Шапиро.
Нью-Йорк.
Профессор Салвин Ш а п и р о — автор известных трудов по исто­
р и и либерализма: «Либерализм против фашизма», «Кондорсэ и рост
либерализма», «Новая современная европейская история», «Миро­
вой кризис» и другие. В своей новой к н и г е профессор Ш а п и р о рас­
сматривает историческое развитие основных идей либерализма. В
главе «Значение либерализма» о н п и ш е т :
«Во все времена л и б е р а л и з м х а р а к т е р и з о в а л а н е п о к о л е б и м а я вера в свобо­
ду. . . Л и б е р а л ы г л у б о к о у б е ж д е н ы , ч т о без свободы ж и з н ь теряет в с я к у ю ц е н ­
ность. Ч е л о в е к д о л ж е н свободно в ы б и р а т ь свое з а н я т и е , свободно в ы р а ж а т ь
свои м н е н и я , свободно м е н я т ь г р а ж д а н с т в о , свободно п е р е е з ж а т ь с места н а
место.
Со свободой л и ч н о с т и с в я з а н а и свобода союзов — п о л и т и ч е с к и х , с о ц и а л ь ­
н ы х , э к о н о м и ч е с к и х , п р о ф е с с и о н а л ь н ы х , р е л и г и о з н ы х , к у л ь т у р н ы х и т. д.
Д л я о х р а н ы п р а в л и ч н о с т и и п р а в м е н ь ш и н с т в от п р о и з в о л а г о с у д а р с т в е н н о й
в л а с т и л и б е р а л и з м объявляет и х н е р у ш и м ы м и и н е о т ъ е м л е м ы м и . Н е з а в и с и м а я
судебная власть д о л ж н а следить за соблюдением правового п о р я д к а . . .
В либеральном государстве правительство ответственно перед народом.
Сделав о п п о з и ц и ю п р а в и т е л ь с т в у н е только з а к о н н о й , но и необходимой
ф у н к ц и е й , л и б е р а л и з м н а н е с абсолютизму с м е р т е л ь н ы й удар.
С р е д и г р а ж д а н с к и х свобод л и б е р а л и з м п р и д а е т особенное з н а ч е н и е сво­
боде м ы с л и . . . В о т п о ч е м у л и б е р а л ы всегда в о з г л а в л я л и борьбу за о т м е н у ц е н ­
з у р ы , по м н е н и ю либералов, г л а в н о й п о м е х и д л я м и р н о г о прогресса ч е л о в е ­
чества. . .
В е р а в прогресс сделала либералов в д о х н о в и т е л я м и м н о г и х ш и р о к и х р е ­
ф о р м . . . Л и б е р а л и з м и р а н ь ш е п р о в о з г л а ш а л п р и н ц и п равенства перед з а к о ­
ном. Т е п е р ь ж е о н с т р е м и т с я р а с ш и р и т ь этот п р и н ц и п . Б ы л и п р о в е д е н ы р е ­
ф о р м ы д л я у с т а н о в л е н и я большего равенства в с о ц и а л ь н о й и э к о н о м и ч е с к о й
ж и з н и и предоставления к а ж д о й личности одинаковых возможностей прояв­
л я т ь все ее способности. В период м е ж д у к о н ц о м п е р в о й мировой в о й н ы и с е ­
р е д и н о й д в а д ц а т ы х годов в б о л ь ш и н с т в е с т р а н З а п а д а у с т а н о в и л с я т а к н а ­
з ы в а е м ы й «уэлфер стэйт», то есть «государство социального обеспечения». К
правам г р а ж д а н и н а и человека прибавились новые социальные и экономиче­
с к и е п р а в а . Л у ч ш е всего о н и б ы л и в ы р а ж е н ы Ф р а н к л и н о м Р у з в е л ь т о м в его
о б р а щ е н и и к а м е р и к а н с к о м у К о н г р е с с у 11 я н в а р я 1944 г о д а :
« М ы п р и ш л и к ясному п о н и м а н и ю , что п о д л и н н а я свобода л и ч н о с т и н е
м о ж е т существовать без э к о н о м и ч е с к о й обеспеченности и н е з а в и с и м о с т и . . .
М ы п р и н я л и поэтому, т а к с к а з а т ь , второй билль о п р а в а х , к о т о р ы й с т а л н о в ы м

базисом обеспеченности и благосостояния д л я всех, без р а з л и ч и я п р о и с х о ж ­
д е н и я и л и у б е ж д е н и й . С р е д и э т и х п р а в — право н а п о л е з н ы й и о п л а ч и в а е ­
м ы й труд, право н а з а р а б о т о к , которого х в а т а л о б ы н а х о р о ш е е п и т а н и е , х о ­
р о ш у ю о д е ж д у и р а з в л е ч е н и я ; право к а ж д о г о ф е р м е р а в ы р а щ и в а т ь и п р о д а ­
вать с е л ь с к о х о з я й с т в е н ы е п р о д у к т ы по ц е н а м , к о т о р ы е обеспечивали бы е м у
и его семье достойное м а т е р и а л ь н о е с у щ е с т в о в а н и е ; право к а ж д о й семьи н а
д о с т а т о ч н ы е и достойные ж и л и щ н ы е у с л о в и я ; право н а обеспечение, в с л у ­
ч а е старости, болезни, н е с ч а с т н ы х случаев, безработицы. П р а в о н а х о р о ш е е
образование"».

«ОПЫТ ЧЕЛОВЕКА ЗАПАДА». Дени де Ружемон.
А в т о р — известный ш в е й ц а р с к и й писатель и историк к у л ь т у р ы .
Вот что о н п и ш е т в к н и г е «Опыт человека Запада»:
« Т о л ь к о с х р и с т и а н с т в о м родилась и д е я прогресса, п о н и м а н и е и с т о р и и , к а к
д в и ж е н и я вперед, к к о н е ч н о м у п р е о б р а ж е н и ю . Е в а н г е л ь с к а я
проповедь
л ю б в и , свободы, равенства и братства п р и в е л а к у т в е р ж д е н и ю абсолютной
ц е н н о с т и л и ч н о с т и и н е о т ъ е м л е м ы х п р а в ч е л о в е к а . О т с ю д а вырос и д е а л д е м о ­
к р а т и и . Х р и с т о с , по вере х р и с т и а н с к о г о З а п а д а , п р и ш е л в м и р и у м и р а е т н а
к р е с т е , ч т о б ы с п а с т и м и р и всю с т р а ж д у щ у ю тварь. Э т и и д е и в о п л о щ е н и я
и п р е о б р а ж е н и я космоса д а л и т о л ч о к н а у ч н о - т е х н и ч е с к о м у прогрессу и с т р е ­
м л е н и ю к овладению п р и р о д о й и п р о с т р а н с т в о м . . .
В н а ч а л е р а з в и т и е т е х н и к и сопровождалось о б н и щ а н и е м р а б о ч и х масс. В
двадцатом в е к е п о л о ж е н и е совершенно изменилось. Н а д е м о к р а т и ч е с к о м З а ­
паде рабочие п о л ь з у ю т с я п л о д а м и своего т р у д а , у н и х есть автомобили, р а ­
д и о п р и е м н и к и , х о л о д и л ь н и к и , т е л е в и з о р ы . П о субботам и воскресеньям о н и
ездят за город, п л а т н ы й о т п у с к м о г у т проводить н а даче. К тому ж е о н и
з н а ю т теперь, ч т о н е о т в р а т и м ы й ход и с т о р и и будет все более и м б л а г о п р и я ­
тен. Н о перед з а п а д н ы м ч е л о в е к о м , о с в о б о ж д е н н ы м т е х н и к о й , встают новые
проблемы. М ы стоим у ж е н а пороге э п о х и , к о г д а работа больше н е будет о т ­
н и м а т ь все в р е м я и все с и л ы ч е л о в е к а . С а м ы м г л а в н ы м д л я н а с с т а н у т не
вопросы п р о п и т а н и я и ж и л и щ а , а вопросы к у л ь т у р ы , досуга, творчества. У ж е
теперь средства р а с п р о с т р а н е н и я к у л ь т у р ы н а д е м о к р а т и ч е с к о м З а п а д е ч р е з ­
в ы ч а й н о развились. И з д а е т с я огромное к о л и ч е с т в о д е ш е в ы х к н и г , у м н о ж а ­
ю т с я б и б л и о т е к и , у с т р а и в а ю т с я д е с я т к и т ы с я ч л е к ц и й , собеседований и д и ­
с к у с с и й . В с е стороны мировой к у л ь т у р ы о т к р ы в а ю т с я все более ш и р о к и м
массам. В с е у с к о р я ю щ и й с я т е х н и ч е с к и й прогресс у ж е в б л и ж а й ш е м б у д у щ е м
создаст у с л о в и я , к о г д а д л я к а ж д о г о станет в о з м о ж н ы м о с у щ е с т в л е н и е всех
его способностей. В с е это будет, если л ю д и п о й м у т , что п о д л и н н а я цель п р о ­
гресса — н е г о с у д а р с т в е н н а я р е г л а м е н т а ц и я всей ж и з н и , н е власть одной к а ­
к о й - н и б у д ь д о к т р и н ы над с о з н а н и е м л ю д е й , а создание наиболее б л а г о п р и я т ­
н ы х у с л о в и й д л я свободы творчества».

«ТЕХНИЧЕСКИЙ ГУМАНИЗМ». Габриэль Веральди. Париж.
Габриэль Веральди — молодой ф р а н ц у з с к и й антрополог и р о ­
манист. В предисловии к своей к н и г е « Т е х н и ч е с к и й гуманизм» он
пишет:
«Недавно баварское радио обратилось к д е т я м с т а к и м вопросом: — Ч т о
бы т ы сделал, если б ы б ы л п р а в и т е л е м мира? Б о л ь ш и н с т в о п р и с л а в ш и х ответ

написало: — Я бы запретил атомную н а у к у , искусственных спутников и м и н и ­
стерство ф и н а н с о в . — О т в е т в ы з ы в а е т у л ы б к у , к о г д а это говорят д е т и . Н о
сейчас и м н о г и е взрослые д у м а ю т , что ж и з н ь станет л у ч ш е и человечнее, если
остановить т е х н и ч е с к и й прогресс. В действительности ж е , т е х н и к а — это е с т е ­
с т в е н н а я и н е о б х о д и м а я ф у н к ц и я человечества. Неестественно и опасно т о л ь ­
к о н а ш е неуменье у п р а в л я т ь т е х н и к о й . П р о г р е с с человечества н е в о з м о ж е н без
т е х н о л о г и и , но т е х н и ч е с к и й прогресс становится о п а с н ы м , если о н не н а ­
правлен на служение высшим человеческим целям. Это: всеобщий мир, овла­
дение т е м н ы м и с и л а м и человеческого п о д с о з н а н и я , г а р м о н и ч е с к о е п р и я т и е
космоса, г л у б о к о е з н а н и е и н е о т ъ е м л е м а я свобода ч е л о в е к а » .

В к н и г е своей автор п и ш е т :
«Ведет л и т е х н и ч е с к и й г у м а н и з м к у с т а н о в л е н и ю т е х н о к р а т и и ? Н а этот в о ­
прос т р у д н о ответить, т а к к а к с о д е р ж а н и е п о н я т и я — т е х н о к р а т и я — неясно.
Е с л и т е х н о к р а т и я это строй, п р и к о т о р о м у п р а в л е н и е о с у щ е с т в л я е т с я с п е ц и а ­
л и с т а м и , то у ж е и современное государство — более и л и менее т е х н о к р а т и я .
О д н а к о , т е х н и к и все е щ е п о д ч и н е н ы в л а с т и п о л и т и к и . Т а к , в С о е д и н е н н ы х
Ш т а т а х к о м п е т е н т н ы е л ю д и часто отстранялись, к о г д а и х м н е н и я ш л и в р а з ­
рез с у с т н о в и в ш и м и с я п о л и т и ч е с к и м и в з г л я д а м и . А в С о в е т с к о м Союзе м н о ­
г и е з а м е ч а т е л ь н ы е у ч е н ы е и о р г а н и з а т о р ы производства подвергались р е п р е с ­
с и я м и с с ы л к а м з а неспособность к д и а л е к т и ч е с к о й г и м н а с т и к е . П о д л и н н а я
т е х н о к р а т и я , н а с к о л ь к о м ы м о ж е м теперь ее представить, по самому своему
с у щ е с т в у д о л ж н а быть д е м о к р а т и ч е с к о й . О н а будет представлять собой с л о ж ­
ное сплетение о р г а н и з а ц и й и г р у п п , о х в а т ы в а ю щ и х все стороны ч е л о в е ч е с к о й
деятельности. Х о з я й с т в е н н ы е , к у л ь т у р н ы е , р е л и г и о з н ы е и п о л и т и ч е с к и е г р у п ­
п ы д о л ж н ы быть п р е д с т а в л е н ы своими наиболее к в а л и ф и ц и р о в а н н ы м и ч л е ­
н а м и . У нас есть е щ е в р е м я у с т а н о в и т ь до к о н ц а второго т ы с я ч е л е т и я х р и ­
с т и а н с к о й эры если н е золотой в е к , то, во в с я к о м случае, в е к всеобщего м и р а ,
свободы и благосостояния. Н о действовать пора у ж е н а ч и н а т ь . . .
Д л я г и п о т е т и ч е с к о г о б у д у щ е г о , представляемого в соответствии с к а к о й нибудь более и л и менее п р а в и л ь н о й и с т о р и ч е с к о й т е о р и е й , н и в к о е м случае
н е л ь з я ж е р т в о в а т ь н а с т о я щ и м . Д а ж е самые п р е с т у п н ы е п р а в и т е л и обычно
говорят, что в к о н е ч н о м счете о н и х о т я т б л а г а человечества. О д н а к о , о н и х
н у ж н о судить не по и х з а я в л е н и я м , а по средствам, к а к и м и о н и п о л ь з у ю т с я .
Е с л и д л я у с т а н о в л е н и я счастья л ю д е й п р и б е г а ю т к военному з а х в а т у , п о л и ­
ц е й с к о м у п р и н у ж д е н и ю , преследованию к а к о й - н и б у д ь р а с ы , п о д а в л е н и ю сво­
бодной м ы с л и и т а к далее, то все р а з г о в о р ы о в е л и к и х ц е л я х — т о л ь к о обман
и П р о п а г а н д а . Т е х н и ч е с к а я ц и в и л и з а ц и я м о ж е т в ы ж и т ь т о л ь к о , если ею будут
руководить люди компетентные, разумные и стремящиеся к общему благопо­
л у ч и ю . Н е в е ж е с т в у , г л у п о с т и во всех ее ф о р м а х , п о в т о р е н и ю з а т в е р ж е н н ы х
лозунгов и ж е с т о в , н е у м е н и ю приспособиться к э в о л ю ц и и — всему этому н е
д о л ж н о быть места в о р г а н и з а ц и и , основанной н а р а з у м е , л о г и к е и прогрессе».

«ИСТОРИЯ В МАСКЕ». Луи Валлон. Франция.
Л у и Валлон — социалист с 1905 года, сотрудник социалистических
и п р о ф с о ю з н ы х изданий, автор к н и г и «Экспериментальный социа­
лизм». Во время в о й н ы Валлон п р и м к н у л к ф р а н ц у з с к и м Свобод­
н ы м Силам, во главе к о т о р ы х стоял генерал де Голль. За боевые з а ­
слуги Валлон н а г р а ж д е н «Медалью сопротивления», военным к р е ­
стом и Орденом Почетного легиона. В своей к н и г е «История в ма­
ске» Л у и Валлон поднимает вопрос о в о з р о ж д е н и и во Ф р а н ц и и п а р ­
т и й и течений, которые, по его определению, стремятся в п е р в у ю

очередь к у л у ч ш е н и ю ж и з н и т р у д я щ и х с я . Валлон считает, что для
этого прежде всего н у ж н о сорвать маски, с к р ы в а ю щ и е подлинное
лицо актеров истории. А в т о р п и ш е т :
« Н а ш е п о к о л е н и е стоит перед проблемой, к о т о р у ю д о л ж н о во что бы то
н и стало р а з р е ш и т ь в б л и ж а й ш и е г о д ы : к а к и з б е ж а т ь бесчеловечных к о м ­
м у н и с т и ч е с к и х методов и в то ж е время победить т е х , к т о под предлогом а н ­
т и к о м м у н и з м а п р о т и в и т с я освободительной борьбе рабочего класса? К а к п о ­
строить социализм, и з б е ж а в п р и этом п о р а б о щ е н и я л и ч н о с т и п а р т и й н о й б ю ­
рократией и государственным капитализмом?»

Валлон считает, что для этого требуется не сосредоточение к а ­
питала в р у к а х государства, а участие рабочих в управлении пред­
п р и я т и я м и и народным хозяйством. Именно в этом Валлон видит
значение венгерских рабочих советов 1956 года.
«Коммунистическая партия, находясь у власти, м о ж е т всячески п р и к р ы ­
в а т ь с я м а с к о й м а р к с и з м а - л е н и н и з м а и в то ж е время м е ш а т ь построению
п о д л и н н о г о социализма. Б ю р о к р а т и ч е с к и й деспотизм в п р о д о л ж е н и е м н о г и х
лет б л а г о п р и я т с т в о в а л в В е н г р и и д и к т а т у р е н е б о л ь ш о й г р у п п ы л и ц . Р а б о ч и е
массы, н а к о н е ц , восстали п р о т и в рабства, н а в я з а н н о г о и м т е м и с а м ы м и л ю д ь ­
м и , к о т о р ы е к р и ч а л и , что именно р а б о ч и й к л а с с о с у щ е с т в л я е т социальные
р е ф о р м ы . Н а в я з а н н а я в е н г е р с к о м у рабочему к л а с с у система н а з ы в а л а себя
с о ц и а л и с т и ч е с к о й и прогрессивной. Н а самом ж е деле она т о л ь к о тормозила
р а з в и т и е п р о и з в о д и т е л ь н ы х сил с т р а н ы и рост народного благосостояния. П р и
таком режиме, который не давал рабочим н и к а к о й легальной возможности
в ы р а з и т ь свою волю, р а б о ч и м н и ч е г о н е оставалось, к а к п о д н я т ь восстание.
И х п о п ы т к а была подавлена. Н о п р и м е р Б у д а п е ш т а не забыт. В о л я к д е м о к р а ­
т и з а ц и и народного х о з я й с т в а в д о х н о в л я е т и теперь т р е б о в а н и я р а б о ч и х в
странах т а к называемой народной д е м о к р а т и и . . .
Ю г о с л а в с к и й с о ц и а л и з м у к р е п и л свой н а р о д н ы й базис, прогрессивно р а з ­
виваясь в сторону б о л ь ш е й д е м о к р а т и ч н о с т и . В то ж е в р е м я в е н г е р с к и й со­
ц и а л и з м п е р е ж и л г л у б о к и й к р и з и с именно и з - з а о т с у т с т в и я д е м о к р а т и ч н о с т и .
Д л я подлинного социализма демократические формы обязательны. В е н г е р ­
с к и й к р и з и с п я т ь д е с я т шестого года о б н а р у ж и л п а н и ч е с к и й страх к о м м у н и ­
с т и ч е с к и х р у к о в о д и т е л е й перед р а б о ч и м и советами. М е ж д у тем, в с е м н а д ц а ­
том году Л е н и н п р о в о з г л а ш а л — «вся власть с о в е т а м » . . . В е н г е р с к и е рабочие
советы о т р а з и л и естественное стремление рабочего к л а с с а . М а с с ы т р у д я ­
щ и х с я х о т я т о к а з ы в а т ь прямое в л и я н и е н а п о л и т и ч е с к у ю и х о з я й с т в е н н у ю
ж и з н ь . О н и больше не х о т я т , ч т о б ы от и х и м е н и п р а в и л а одна е д и н с т в е н н а я
п а р т и я , к о т о р а я , обладая б е з г р а н и ч н о й властью, н е и з б е ж н о п е р е р о ж д а е т с я в
деспотическую бюрократию».

«ДИТЯ КОММУНИЗМА». Эде Пфейфер. Лондон.
Эде Пфейфер - венгр. В сорок п я т о м году, когда советская ар­
м и я вошла в Будапешт, ему было девять лет. О н о к о н ч и л среднюю
ш к о л у . Б ы л членом комсомола. В 1956 году участвовал в венгерской
революции. После ее подавления бежал. К н и г у «Дитя коммунизма»
написал за границей.
«За две н е д е л и до в с т у п и т е л ь н ы х э к з а м е н о в в у н и в е р с и т е т я п о л у ч и л п о ­
в е с т к у я в и т ь с я т у д а . Т а к и е ж е п о в е с т к и п о л у ч и л и и м н о г и е мои т о в а р и щ и .
Я п о д у м а л — наверное, н у ж н о п р и й т и д л я п р о в е р к и . И о к а з а л с я п р а в . К а к
т о л ь к о я п р и ш е л , м е н я н а п р а в и л и в бюро к о м с о м о л ь с к о й о р г а н и з а ц и и . С е -

к р е т а р ь не интересовался м о и м и у с п е х а м и в ш к о л е , о н только р а с с п р а ш и в а л
м е н я о м о и х р о д и т е л я х . П о т о м послал в д р у г у ю к о м н а т у , где м е н я с т а л и э к з а ­
меновать по и с т о р и и . В о п р о с ы ставились т а к , ч т о б ы в ы я с н и т ь , п р а в и л ь н о л и
я усвоил д и а л е к т и ч е с к о - м а т е р и а л и с т и ч е с к и е в з г л я д ы . Д л я н а ч а л а м е н я с п р о ­
с и л и о Р а к о ш и Ф е р е н ц е , л е г е н д а р н о м Т р а н с и л ь в а н с к о м п р и н ц е . Н о не у с п е л
я п р о и з н е с т и н е с к о л ь к о слов, к а к э к з а м е н а т о р м е н я п е р е б и л :
— Х о р о ш о , в ы это знаете. Р а с с к а ж и т е к р а т к о о п о я в и в ш е й с я в п р о ш л о м
году в к и т а й с к о й г а з е т е « Ж е н ь м и н ь ж и б а о » с е р и и с т а т е й о в о с п и т а н и и к о м м у ­
нистической молодежи.
Я не только н и ч е г о не з н а л об э т и х с т а т ь я х , но д а ж е н и к о г д а не с л ы х а л
о т а к о й газете. Я в н у т р е н н е у г о в а р и в а л себя: «Не поддавайся п а н и к е » . Н о
м ы с л и мои п у т а л и с ь . Ч т о сказать? Я н а ч а л : «Всемирно и з в е с т н а я серия с т а ­
т е й в газете « Ж е н ь м и н ь ж и б а о » . . . к а с а е т с я . . . »
В августе я п о л у ч и л и з в е щ е н и е из у н и в е р с и т е т а , что в с т у п и т е л ь н ы й э к з а ­
м е н я в ы д е р ж а л , но, к с о ж а л е н и ю , м е н я не м о г у т п р и н я т ь , т а к к а к мест нет.
М н о г и е т о в а р и щ и , т а к ж е , к а к я , в ы д е р ж а в ш и е э к з а м е н ы , не б ы л и п р и н я т ы в
у н и в е р с и т е т . Я пошел-.в р е д а к ц и ю г а з е т ы «Свободная м о л о д е ж ь » . М е н я п р и ­
н я л и два комсомольца. Я в ы л о ж и л и м все, что у м е н я н а к и п е л о н а д у ш е . Я
с к а з а л : это ч у д о в и щ н о , что в ы делаете с м о л о д е ж ь ю , это несправедливо и бес­
честно. В н а д е ж д е попасть в у н и в е р с и т е т я работал н а ф а б р и к а х , я был в
Сталиновароше...»

В следующих главах Пфейфер рассказывает о росте недоволь­
ства среди венгерской молодежи, вместо университета отправлен­
н о й на производство; о недовольстве всего населения; о народной
венгерской революции и о ее подавлении.
« С о в е т с к и е в о й с к а вернулись в город, у н и ч т о ж а я население, которое о д и н ­
н а д ц а т ь лет т о м у н а з а д приветствовало и х , к а к с о ю з н и к о в . С о в е т с к и е т а н к и
с т р е л я л и без в с я к о г о разбора. П р я м о й н а в о д к о й б и л и по домам. Б у л ь в а р ы и
у л и ц ы были завалены обломками р у х н у в ш и х зданий. Потом стали приходить
в е с т и о массовых д е п о р т а ц и я х , облавах и р а с с т р е л а х н а месте».

Пфейфер бежал в А в с т р и ю . Оттуда переехал в Лондон. В з а к л ю ­
чение своей к н и г и он п и ш е т :
« С и д я в тюрьме, к о м м у н и с т Д ж и л а с н а п и с а л , что к о м м у н и с т и ч е с к и й р е ­
ж и м ведет к п е р м а н е н т н о й г р а ж д а н с к о й войне м е ж д у п р а в и т е л я м и и н а р о ­
дом. М и л л и о н ы молодых л ю д е й , ж и в у щ и е в г и г а н т с к и х т ю р ь м а х , в к о т о р ы е
п р е в р а щ е н ы и х р о д н ы е с т р а н ы , з н а ю т , что э т и слова Д ж и л а с а — г о р ь к а я
п р а в д а . Осенью пятьдесят шестого года з а к л ю ч е н н ы е в одной из т а к и х т ю р е м
з а ж е л е з н ы м занавесом в з л о м а л и з а м о к . Т ю р е м щ и к и у с п е л и опять з а х л о п ­
н у т ь дверь. Н о в м и р е нет слесаря, к о т о р ы й мог б ы сделать этот з а м о к н а ­
дежно-прочным».

«ВОСТОК ЕСТЬ ВОСТОК». Георг Микаш. Лондон.
П р е ж д е , чем стать известным а н г л и й с к и м писателем, Георг М и ­
к а ш был венгерским ж у р н а л и с т о м . О н один и з л у ч ш и х современ­
н ы х юмористов. Все его рассказы п р о н и к н у т ы г л у б о к о й любовью к
человеку. После появления его первой а н г л и й с к о й к н и г и , « К а к быть
иностранцем», Георг М и к а ш стал знаменитостью. В новой к н и г е
«Восток есть Восток» М и к а ш рассказывает о своем п у т е ш е с т в и и

по А з и и . О н побывал в Японии, на Ф и л и п п и н а х , в Гонконге, в М а ­
лайе, Сиаме, И н д и и , Т у р ц и и . В предисловии к к н и г е автор п и ш е т :
«Вот самое в а ж н о е и самое у д и в и т е л ь н о е о т к р ы т и е , сделанное мною во
время п о е з д к и по А з и и , — т а к о г о места, « А з и я » , н а самом деле н е существует.
П р а в д а , в атласе м о ж н о н а й т и о б ш и р н о е пространство, называемое А з и е й . Н о
слово « А з и я » и м е н н о т о л ь к о и есть г е о г р а ф и ч е с к о е обозначение. Говорят,
А з и я — это совсем д р у г о й мир. Н е т , А з и я — это двадцать д р у г и х миров.
О ч е н ь подозреваю, что ф р а з ы вроде «дух А з и и » , «человек А з и и » , «идея
Азии» были придуманы европейскими прогрессивными писателями и азиат­
с к и м и н а ц и о н а л и с т а м и . Ч т о , н а п р и м е р , общего м е ж д у к и р г и з о м - о х о т н и к о м и
я п о н с к о й г е й ш е й ? К о н е ч н о , н и ч е г о . Ведь д а ж е нет определенного а з и а т с к о г о
т и п а . П р а в д а , м ы м о ж е м с п у т а т ь к и т а й ц а с я п о н ц е м и л и перса с арабом. Н о
ведь и м н о г и е к и т а й ц ы не в и д я т р а з н и ц ы м е ж д у ш в е д о м и и с п а н ц е м .
Е щ е одно. Н и к о г д а не н а з ы в а й т е а з и а т а а з и а т о м . Я т а к и не п о н я л , п о ­
чему. Н о мне объяснили, ч т о это н а з в а н и е имеет с л е г к а п р е з р и т е л ь н ы й о т т е ­
н о к . Ч т о ж е , н а з ы в а й т е в с я к о г о т а к , к а к о н того х о ч е т . В з я т ь х о т ь м е н я . П о а н г л и й с к и м о я ф а м и л и я п р о и з н о с и т с я « М а й к е » . Т е м н е менее, к о г д а я объяс­
н ю вам, что я в е н г р по п р о и с х о ж д е н и ю и н а самом деле я М и к а ш , в ы п о ж м е ­
те п л е ч а м и и будете н а з ы в а т ь м е н я М и к а ш е м . В о в с я к о м случае, н и к о г д а в
А з и и не н а з ы в а й т е б е л ы х белыми. Говорите — е в р о п е й ц ы . Н и ч е г о , что п р и
этом и а м е р и к а н ц ы , и а в с т р а л и й ц ы , и н о в о з е л а н д ц ы н е о ж и д а н н о о к а з ы в а ю т ­
ся е в р о п е й ц а м и . . .
К о л о н и а л и з м самое н е н а в и с т н о е слово в А з и и . Я не собираюсь з а щ и щ а т ь
его. Н о чем б о л ь ш е я д у м а ю , тем яснее мне становится, что к о л о н и а л и з м не
имеет н и ч е г о общего с к о н т и н е н т а м и и цветом к о ж и . Вовсе н е всегда белые
п о р а б о щ а ю т ц в е т н ы е н а р о д ы . А з и а т ы п о к а з а л и , ч т о о н и сами очень х о р о ш о
у м е ю т э к с п л у а т и р о в а т ь д р у г и х азиатов. А кровавое подавление в е н г е р с к о й
р е в о л ю ц и и в п я т ь д е с я т ш е с т о м году о т к р ы л о всему м и р у г л а з а н а п р о с т у ю
и с т и н у : что белые в п о л н е способны п о р а б о щ а т ь д р у г и х белых. К а к а н г л и ч а ­
н и н , я , м о ж е т быть, к о л о н и з а т о р . Н о к а к в е н г р — я представитель у г н е т е н н о ­
го народа. И если б ы я мог в ы б и р а т ь с т р а н у , к о т о р а я м е н я к о л о н и з и р у е т , я
без в с я к о г о к о л е б а н и я в ы б р а л бы А н г л и ю , а не С о в е т с к и й Союз. В о т , н а п р и ­
мер, Ц е й л о н у а н г л и ч а н е д а л и п о л н у ю независимость по собственной воле, сво­
бодно, без в с я к и х у с л о в и й , а С о в е т с к и й Союз н и к о г д а по собственной воле и
без в с я к и х у с л о в и й не вернет н е з а в и с и м о с т и В е н г р и и , Р у м ы н и и и л и Б о л г а р и и .
В о т п о ч е м у я , к о н е ч н о , п р е д п о ч е л бы п о л о ж е н и е азиатов — ж и т е л е й Ц е й л о н а ,
б ы в ш е г о в п р о ш л о м к о л о н и е й , п о л о ж е н и ю венгров, б ы в ш и х в п р о ш л о м а з и а ­
т а м и , а теперь к о л о н и з и р о в а н н ы х . К о г д а я говорил об этом в А з и и , м е н я все
п р е к р а с н о п о н и м а л и . Я б ы л д л я н и х не б е л ы й к о л о н и з а т о р , а б ы в ш и й в е н г е р ­
с к и й б е ж е н е ц , в известном смысле б о л ь ш е индус и л и сингалезец, ч е м сами
индусы и сингалезцы».

Побывав во многих странах А з и и , М и к а ш п р и ш е л к т а к о м у в ы ­
воду:
« Я родился в В е н г р и и , в сонном и п ы л ь н о м м е с т е ч к е Ш и к л о ш , с н а с е л е н и ­
ем в т р и т ы с я ч и д у ш . Ж и т е л и Ш и к л о ш а б ы л и у б е ж д е н ы , что о н и соль з е м л и .
О н и не м о г л и р е ш и т ь , к о г о о н и б о л ь ш е п р е з и р а ю т — ж и т е л е й о к р е с т н ы х д е ­
ревень и л и ж и т е л е й соседнего города П э й ч а . П е р в ы х о н и с ч и т а л и отсталой
деревенщиной, вторых — изнеженными, выродившимися горожанами. П р а ­
в и л ь н а я ж и з н ь была т о л ь к о в Ш и к л о ш е . Я был п а т р и о т о м Ш и к л о ш а . Р е д к о
потом в моей ж и з н и я п е р е ж и в а л т а к о е о т ч а я н и е , к а к тогда, к о г д а ф у т б о л ь ­
н а я к о м а н д а П э й ч а побила н а ш у со счетом т р и — о д и н . К о г д а мне исполнилось
десять лет, м ы п е р е е х а л и <в Б у д а п е ш т . Здесь, к моему у д и в л е н и ю , я у з н а л от
ж и т е л е й Б у д а п е ш т а , что н а самом деле это о н и соль з е м л и , а вовсе не ж и т е ­
ли Ш и к л о ш а . Я стал тогда гордиться, что я ж и т е л ь с т о л и ц ы , и мне было
стыдно в с п о м и н а т ь , что я родился в местечке.-

Н е з а д о л г о до в т о р о й мировой в о й н ы я стал работать, к а к ж у р н а л и с т , в
Л о н д о н е , где и остался навсегда. Здесь я н е о ж и д а н н о у з н а л , что я и н о с т р а ­
нец, говорю н а п о л у а з и а т с к о м я з ы к е , н о ш у с л и ш к о м д л и н н о е пальто, щ е л к а ю
к а б л у к а м и и, к о г д а м е н я с п р а ш и в а ю т « х а у ду ю ду», я н а самом деле н а ч и н а ю
подробно р а с с к а з ы в а т ь , « к а к я п о ж и в а ю » . А н г л и ч а н е надо мной смеялись. Я
полюбил Л о н д о н , но я сразу п о н я л , что это н о в ы й , только б о л ь ш о й Ш и к л о ш .
П о т о м , к о г д а я п о е х а л в А м е р и к у , я сделал о т к р ы т и е , что я европеец. И вот,
п а т р и о т Ш и к л о ш а , Б у д а п е ш т а и Л о н д о н а , и н о с т р а н е ц и европеец, я п у с т и л с я
в п у т е ш е с т в и е по А з и и . Здесь в м е н я постепенно стала з а к р а д ы в а т ь с я мысль,
что я п р о с т о - н а п р о с т о представитель ч е л о в е ч е с к о й расы. Т е п е р ь , к о г д а м ы
скоро будем п р а з д н о в а т ь столетие со д н я п о я в л е н и я « П р о и с х о ж д е н и я видов»
Д а р в и н а и вместе с тем готовимся взорвать д р у г д р у г а и всю землю н а в о з ­
д у х , м ы постепенно п р и х о д и м к з а к л ю ч е н и ю , что р а з н и ц а м е ж д у белыми, ж е л ­
т ы м и и ч е р н ы м и , скорее, с л у ч а й н а я . Во в с я к о м случае, п о е з д к а по А з и и о к о н ­
чательно убедила м е н я в том, что я н а ч а л п о н и м а т ь е щ е с детства. Я увидел,
что н а В о с т о к е , т а к ж е , к а к н а З а п а д е , к а ж д ы й народ с ч и т а е т себя солью з е м ­
л и , и з б р а н н ы м народом, народом с в е л и к и м п р о ш л ы м и е щ е более в е л и к и м
б у д у щ и м . К о г д а я это у в и д е л , я п о н я л , что вся з е м л я , это — о д и н о г р о м н ы й
Шиклош».

«ЮМОР ВСЕГО МИРА». Пьер Данинос. Париж.
Ф р а н ц у з с к и й писатель Пьер Данинос в последние г о д ы стал од­
н и м из самых п о п у л я р н ы х писателей-юмористов. Его к н и г а «Запис­
к и майора Томсона», «Секрет майора Томсона», « К а н и к у л ы во что
б ы то н и стало» и другие переведены на многие я з ы к и . К своей по­
следней к н и г е , «Юмор всего мира», автор сделал подзаголовок: «Са­
мая смешная к н и г а , к о т о р у ю не я писал». В ней собрано несколько
десятков рассказов юмористов Германии, К а н а д ы , Д а н и и , И с п а н и и ,
С Ш А , Финляндии, Англии, Венгрии, Индии, Италии, Польши и
Ш в е ц и и . Р у с с к и й юмор представлен д в у м я рассказами М и х а и л а
Зощенко. В предисловии к к н и г е Данинос п и ш е т :
« У ю м о р и с т а была бы в п о л н е сносная ж и з н ь , если бы от него все в р е м я не
требовали ответа н а вопрос: что т а к о е юмор? Это все равно, что ответить н а
вопрос: что т а к о е электричество? В о в с я к о м с л у ч а е , юмор не ф а б р и к у е т с я по
з а к а з у . К а к т о л ь к о м е н я просят н а п и с а т ь ч т о - н и б у д ь смешное, перо мое с т а ­
н о в и т с я п у д о в ы м . О д и н из к р и т и к о в с к а з а л м н е : — « П р и е м ы , п р и п о м о щ и к о ­
т о р ы х в ы в ы з ы в а е т е смех, прямо п р о т и в о п о л о ж н ы п о с т у л а т у Э в к л и д а » . В
к о н ц е к о н ц о в он, вероятно, п р а в . Я действительно основательно позабыл п о ­
с т у л а т Э в к л и д а . О т ч а с т и , м о ж е т быть, потому, что я н и к о г д а не з н а л , что это
такое.
Ю м о р м о ж е т быть ж е с т о к и м . К о г д а д р а м а т у р г у К а п ю с к а з а л и , что о д и н
его з н а к о м ы й умер и н и к т о не знает, отчего, К а п ю о т в е т и л : — Это н е т а к у ж
в а ж н о . Ведь неизвестно д а ж е , н а что о н ж и л . — Н о юмор ч а щ е бывает н а ­
с м е ш к о й над самим собой. Т а к , М а р к Т в е н п и с а л : « Н е т н и ч е г о л е г ч е , ч е м б р о ­
сить к у р и т ь . Я это з н а ю по собственному о п ы т у . Я у ж е м и л л и о н раз бросал».
О с к а р У а й л ь д у м е л смеяться и над собой и над д р у г и м и . Об одном из своих
современников о н г о в о р и л : «Его всюду п р и г л а ш а ю т . П р а в д а , т о л ь к о о д и н
раз». А о себе самом с к а з а л : «Я могу у с т о я т ь п р о т и в всего, к р о м е и с к у ш е ­
ния» . . .
Ч т о ж е т а к о е юмор? Это, к о г д а Ш т о р м П е т е р с о н з а м е ч а е т : т р у д н о ч т о - н и ­
будь предвидеть, особенно б у д у щ е е . Это, к о г д а О л и в е р Гольдсмит п р и з н а е т с я :

к о г д а я спорю с самим собой, я всегда т е р п л ю п о р а ж е н и е . Это, к о г д а В и л ь я м
Ж и л ь б е р т п и ш е т : о н не делал н и ч е г о особенного, но делал это очень х о р о ш о .
Это, к о г д а м а д а м д е - С т а л ь г о в о р и л а : я т а к счастлива, что я не м у ж ч и н а , ведь
если бы я была м у ж ч и н о й , мне п р и ш л о с ь бы ж е н и т ь с я н а ж е н щ и н е . Э т о , к о г ­
да к и н е м а т о г р а ф и ч е с к а я а р т и с т к а А н н а М а н ь я н и н а вопрос, к а к и е десять лет
ее ж и з н и б ы л и самими с ч а с т л и в ы м и , о т в е т и л а : «когда мне было м е ж д у д в а д ­
ц а т ь ю восемью и т р и д ц а т ь ю » . У н е к о т о р ы х юмор н е исчезает д а ж е н а пороге
смерти. У в и д е в счет л е ч и в ш е г о его в р а ч а , О с к а р У а й л ь д в о с к л и к н у л : —
Я
у м и р а ю не по моим средствам! — А и з в е с т н ы й а к т е р С а ш а Г и т р и , о ч н у в ш и с ь
после т я ж е л о й о п е р а ц и и , с к а з а л : — П р о ф е с о р , я ч у т ь вас не п о т е р я л ! — М о й
д е д у ш к а в девяносто два года, к о г д а д о к т о р с к а з а л е м у : — В ы совсем здоро­
в ы , п р и х о д и т е к о м н е через десять лет, — о т в е т и л : — Е с л и я опоздаю, д о к т о р ,
в ы м е н я не ж д и т е ! — М а р к Т в е н , к о г д а п р о ш е л л о ж н ы й с л у х о его смерти,
в о с к л и к н у л : — И з в е с т и е о моей смерти сильно п р е у в е л и ч е н о . . .
М н о г и е и з п р и в е д е н н ы х мною примеров юмора в ы , наверное, у ж е з н а е т е .
Н о з н а е т е л и в ы определение одного а н г л и ч а н и н а , что т а к о е д ж е н т л ь м е н ?
Д ж е н т л ь м е н — это человек, д е л а ю щ и й вид, что о н н и к о г д а р а н ь ш е не с л ы х а л
анекдотов, к о т о р ы е ему р а с с к а з ы в а ю т » .

« Т Р А В А » . К л о д Симон. П а р и ж .
Многие ф р а н ц у з с к и е к р и т и к и п и ш у т , что роман К л о д а Симона
«Трава» — наиболее значительное произведение новой ш к о л ы ф р а н ­
цузского романа. Это новое литературное течение — неореализм
и л и «шозизм», от французского слова «1а chose» — «предмет»,
«вещь». Об этой новой ш к о л е романа и л и , по в ы р а ж е н и ю Сартра,
антиромана, в последнее время идет много л и т е р а т у р н ы х споров.
Наиболее выдающиеся ее представители, кроме К л о д а Симона, —
М и ш е л ь Бютор, Роб-Грийе и р у с с к а я по п р о и с х о ж д е н и ю Натали
Саррот. В ж у р н а л е «Иностранная литература» советский к р и т и к
Великовский пишет:
« Д р а п и р у я распад и с к у с с т в а видимостью поисков «чистого предмета» р о ­
м а н а , освобожденного от х а р а к т е р о в , с ю ж е т а , и д е й , — т е о р е т и к и «новой ш к о ­
лы» т щ а т е л ь н о п ы т а ю т с я с к р ы т ь з а г р о м к и м и ф р а з а м и об «авангардистской»
э с т е т и к е б е з ы с х о д н ы й т у п и к о в к о т о р ы й з а ш л а х у д о ж е с т в е н н а я мысль совре­
м е н н о й б у р ж у а з и и . Б л у ж д а н и я Р о б - Г р и й е , Саррот, Б ю т о р а и и х с п о д в и ж н и ­
ков в дебрях эстетической схоластики н и к а к о г о отношения к подлинному ис­
к у с с т в у б у д у щ е г о не имеют».

Но совсем иначе, чем В е л и к о в с к и й , к этому вопросу подошел
известный писатель-коммунист Л у и Арагон. Говоря о формальных
новшествах в развитии современного романа и сравнивая психоло­
гическое нарастание у К л о д а Симона с нагромождением событий у
другого новатора Зераффа, Л у и А р а г о н п и ш е т :
« У З е р а ф ф а р о м а н строится, к а к с л о ж н ы й к и н е м а т о г р а ф и ч е с к и й м о н т а ж .
У С и м о н а р а з р а с т а е т с я в самой природе, в самой м а т е р и и п р о з ы . О т м е н я , м о ­
ж е т быть, ж д у т , ч т о б ы я в ы с к а з а л с я з а о д и н и з д в у х э т и х методов. Я д о л ­
ж е н разочаровать т е х , к т о этого ж д е т , т а к к а к я в и ж у б у д у щ е е романа во
м н о ж е с т в е н н о с т и методов и в и х сопоставлении».

Эпиграфом к своему роману К л о д Симон берет с т р о к и и з рома­
на Бориса Пастернака «Доктор Ж и в а г о » : «Истории н и к т о не делает.

Ее не видно, к а к нельзя увидеть, к а к трава растет». Свой роман
«Трава» К л о д Симон называет историческим, х о т я в нем нет н и ­
чего, что обычно характерно для ж а н р а т а к и х произведений. Это
не история в обычном понимании. В романе на двухстах шестиде­
сяти страницах д л и н н ы м и фразами, некоторые по пятнадцати стра­
ниц, описывается всего-навсего смерть старой ш к о л ь н о й у ч и т е л ь ­
н и ц ы М а р и и . Один из персонажей романа «Трава» рассказывает о
появлении героини романа во время в о й н ы , в начале немецкой о к ­
купации:
«Всего-навсего с т а р а я ж е н щ и н а , с т а р а я дева, н и ч е г о больше, с т а р а я дева,
к о т о р а я у м и р а е т от старости в своей п о с т е л и . . . Б ы л а л и она вообще к о г д а нибудь молодой? М а л е н ь к а я с т а р у ш к а , всегда в т е м н ы х п л а т ь я х . Т а к а я —
десять лет тому н а з а д — она появилась у р е ш е т к и сада. С т а р а я дама, с т а р а я
дева, м а л е н ь к а я к у к л а в ч е р н о м платье, в ч е р н ы х п е р ч а т к а х , с п о т е р т ы м с а к в о ­
я ж е м в р у к а х . П о с л е ш е с т и д е с я т и часов п у т е ш е с т в и я в т о в а р н ы х в а г о н а х , на
в о к з а л а х , д а в к и , голода и ж а ж д ы , а к к у р а т н а я , ч и с т е н ь к а я , н и с о л о м и н к и н а
ю б к е и ш л я п е . Т о л ь к о н е м н о ж к о п ы л и н а б а ш м а к а х , да и то л и ш ь в т р е щ и н ­
к а х к о ж и , т а к к а к , наверное, она т щ а т е л ь н о в ы т е р л а и х травой . . . И с т о р и я
это н е перечень дат, договоров и битв, к а к нас х о т я т у в е р и т ь ш к о л ь н ы е у ч е б ­
н и к и . Наоборот, она б е з г р а н и ч н а и н е т о л ь к о во в р е м е н и , но и в своих послед­
с т в и я х д л я всех ее у ч а с т н и к о в без р а з л и ч и я . Д а ж е в о й н у делают, то есть п о д ­
в е р г а ю т с я ей, переносят ее, в ы д е р ж и в а ю т ее не т о л ь к о годные к военной
с л у ж б е м у ж ч и н ы , но в т а к о й ж е с т е п е н и и д е т и и старые ж е н щ и н ы , т а к и е ,
к а к М а р и я , в ш л я п к а х и п е р ч а т к а х , способные в т е ч е н и е ш е с т и д е с я т и часов в
т о в а р н ы х в а г о н а х , н а о с т а н о в к а х , в поле, под б о м б е ж к о й , н а в о к з а л а х в обе­
з у м е в ш е й толпе, в опасности н е в о з м у т и м о - п р я м о сидеть н а своих ч е м о д а н а х ,
к а к если бы о н и п р и ш л и с в и з и т о м . . . П о к р а й н е й мере, м ы теперь з н а е м : е с ­
л и в ы д е р ж и в а т ь историю, — а это з н а ч и т ее делать, — то т у с к л о е с у щ е с т в о ­
в а н и е старой девы это сама и с т о р и я , само вещество истории».

Другое действующее лицо романа, Л у и з а , ж е н а родственника
старой М а р и и , т а к рассказывает о ней близкому ей человеку:
« Н о у нее н и к о г о нет. Н и д у ш и . Н и к т о н е будет о н е й п л а к а т ь . А что это за
смерть без слез? Р а з в е только ее брат, т а к о й ж е с т а р и к . Н о и он, к о н е ч н о , б у ­
дет п л а к а т ь не больше, ч е м она сама п л а к а л а бы о себе. Т о есть н е больше, ч е м
она позволила бы себе п л а к а т ь . . . ч е м она сочла б ы п р и л и ч н ы м . . . п о д о б а ю ­
щим ...
— Н о ведь она тебе н и к т о ?
— Нет.
— Ч е г о ж е т ы тогда?
— Н и ч е г о . . . О н а н и к о г д а не была з а м у ж е м . Е й , наверное, и в голову не
п р и х о д и л о , что с п я т н а д ц а т и л е т н и м , м л а д ш и м , братом н а р у к а х она имела бы
право в ы й т и з а м у ж . Вместе с д р у г о й сестрой, — нося п л а т ь я в т р и р а з а д о л ь ­
ш е , чем м о ж н о , т а к , что м а т е р и я п р о т и р а л а с ь до д ы р , — о н и сделали своего
брата у н и в е р с и т е т с к и м профессором. Д в у м у ч и т е л ь н и ц а м , ч ь и отец и мать е д ­
ва у м е л и ч и т а т ь , а, м о ж е т быть, и вовсе не у м е л и , это, наверно, к а з а л о с ь стою щ и м того, ч т о б ы о т к а з а т ь с я от всего, н а что нормально ж е н щ и н а имеет п р а ­
во. А к о г д а м ы с Ж о р ж е м п о ж е н и л и с ь , она м н е п о д а р и л а это к о л ь ц о . О н а п р и ­
вела м е н я в свою к о м н а т у . Я тогда в п е р в ы е у с л ы ш а л а этот з а п а х , с о в е р ш е н ­
но т а к о й , к а к з а п а х з а с у ш е н н о й р о з ы , и л и ( т а к к а к з а с у ш е н н а я роза не п а х ­
нет), вернее, т а к о й з а п а х , к а к о й м ы в о о б р а ж а е м , что д о л ж е н быть у з а с у ш е н ­
ной р о з ы , то есть ч т о - т о , составленное одновременно из п ы л и и с в е ж е с т и . Я
посмотрела на ее т у а л е т н ы й столик. Н а нем н и ч е г о н е было, к р о м е э т и х ч е т ы ­
р е х б у л а в о к и ф л а к о н а дешевого одеколона. И в с е - т а к и п а х л о , к а к ц в е т к о м ,
к а к м о ж е т п а х н у т ь к о м н а т а и л и , вернее, м о г и л а , с а р к о ф а г совсем м о л о д е н ь -

к о й д е в у ш к и , п о х о р о н е н н о й в н е м . . . О н а п о ш а р и л а в я щ и к е комода и в ы т а ­
щ и л а не ш к а т у л к у с драгоценностями и д а ж е не ж е л е з н у ю к у б ы ш к у , к а к и е
бывают у к р е с т ь я н и м а к л а к о в , у т е х , что н е х о т я т д е р ж а т ь свои д е н ь г и в
банке, а з а р ж а в л е н н у ю коробку из-под бисквитов...
— Н о постой . . . ведь она ж е тебе ч у ж а я . . . О н а ж е тебе н и к т о . . .
— Н е т , д а й м н е д о с к а з а т ь . К о р о б к а была, к о н е ч н о , без к л ю ч а , а т о л ь к о
много раз обмотана в о к р у г д л и н н ы м ш н у р о м . С в о и м и н е л о в к и м и , н е с г и б а ю ­
щ и м и с я п а л ь ц а м и она р а з м а т ы в а л а этот ш н у р , п р и ж и м а я к о р о б к у к себе. И
я все время с л ы ш а л а этот з а п а х , з а п а х ц в е т к а . И я и с к а л а г л а з а м и п о д в е н е ч ­
н у ю ф а т у , но н и ч е г о не было. Т о л ь к о этот у п о р н ы й и, к о н е ч н о , в о о б р а ж а е м ы й
з а п а х с в е ж е с т и , девственности и п р о ш л о г о . . . Н а к о н е ц она о т к р ы л а к о р о б к у
и п р о т я н у л а мне это к о л ь ц о . Н е в ф у т л я р е с именем з н а м е н и т о г о ю в е л и р а ,
к а к то, что п о д а р и л мне Ж о р ж , а просто з а в е р н у т о е в в а т у . Я з н а ю : за него
не дадут и д е с я т и т ы с я ч ф р а н к о в . Н о я все равно не продала бы его д а ж е за
двадцать и за т р и д ц а т ь т ы с я ч , н и за к а к и е деньги».

« Д Р У З Ь Я И В Р А Г И » . Эдлай Стивенсон. С Ш А .
В ы д а ю щ и й с я а м е р и к а н с к и й п о л и т и ч е с к и й деятель, лидер демо­
к р а т и ч е с к о й п а р т и и , Эдлай Стивенсон, летом прошлого года, со
своими сыновьми совершил п о е з д к у по СССР. О своих п у т е в ы х
впечатлениях и встречах с Х р у щ е в ы м , М и к о я н о м и д р у г и м и совет­
с к и м и в о ж д я м и Стивенсон рассказывает в к н и г е «Друзья и враги».
В п е р в ы й раз в Советском Союзе Стивенсон был в двадцать шестом
году. В к н и г е он рассказывает о происшедших с тех пор переменах.
Стивенсон отмечает промышленное, к у л ь т у р н о е и научное развитие.
Но отмечает и то, что потребитель в Советском Союзе все еще ос­
тается «забытым человеком».
«В С о в е т с к о м Союзе п о р а ж а е т п р о т и в о р е ч и е м е ж д у п р о м ы ш л е н н ы м рос­
том и ч е р е п а ш ь и м ш а г о м роста ж и з н е н н о г о у р о в н я н а с е л е н и я . Н а л и ц о весь
арсенал современного п р о м ы ш л е н н о г о р а з в и т и я — заводы, ш а х т ы , э л е к т р о ­
с т а н ц и и , — но до сих п о р массе р а б о ч и х и к р е с т ь я н п е р е п а д а ю т т о л ь к о к р о х и . »

Стивенсон п и ш е т , что его поразил контраст м е ж д у яростной п р а ­
вительственной антиамериканской пропагандой и д р у ж е л ю б и е м н а ­
селения.
«Я н и к о г д а не з а б у д у вечера в т е а т р е в Н о в о с и б и р с к е . П о с л е а п л о д и с м е н ­
тов а р т и с т а м з р и т е л и повернулись л и ц о м к н а ш е й л о ж е и п р и н я л и с ь н а м а п ­
лодировать. Это было н а в т о р о й день после т а к называемого «народного н е ­
годования», которое будто бы в ы з в а л а в советском н а с е л е н и и в ы с а д к а а м е р и ­
к а н ц е в в Л и в а н е . Я не з а б у д у т а к ж е , к а к о б о р в а н н ы й м а л ь ч и к н а у з к о й у л и ­
це одного старого города в С р е д н е й А з и и попросил м е н я передать д р у ­
ж е с к и й привет детям Америки».

О М и к о я н е Стивенсон рассказывает т а к :
« П р и встрече с А н а с т а с о м М и к о я н о м я с к а з а л е м у : все а м е р и к а н с к и е п е ­
р е д а ч и з а г л у ш а ю т с я . С о о б щ е н и я и н о с т р а н н ы х ж у р н а л и с т о в и з Советского С о ­
ю з а все в р е м я п о д в е р г а ю т с я ц е н з у р е . О б ш и р н ы е области з а к р ы т ы д л я и н о ­
с т р а н н ы х т у р и с т о в . . . Н а м и р м о ж н о н а д е я т ь с я , только если м ы будем л у ч ш е
з н а т ь д р у г д р у г а . Д л я в з а и м о п о н и м а н и я и доверия необходима свобода и н ­
формации».

В предисловии к к н и г е Стивенсон у к а з ы в а е т на слабые стороны
диктатуры:

«Отсутствие в советской системе л е г а л ь н о й о п п о з и ц и и д е л а е т ее в н у т р е н н е
н е у с т о й ч и в о й . Я д у м а ю , что п р и ч и н а , п о ч е м у в советской системе н е р е ш е н а
проблема з а к о н о м е р н о г о перехода в л а с т и — без заговоров, н а с и л и я и ссылок,
— з а к л ю ч а е т с я в том, что эта проблема в у с л о в и я х д и к т а т у р ы вообще н е р а з ­
р е ш и м а . Р у с с к и й народ н и к о г д а не з н а л н а с т о я щ е й д е м о к р а т и и . Во в р е м я р е ­
в о л ю ц и и — от м о н а р х и и , через к о р о т к и й п р о м е ж у т о к х а о т и ч е с к о г о л и б е р а л и з ­
ма — о н п о п а л в с о в е т с к и й к о м м у н и з м . Н о Россия з н а е т д о л г у ю т р а д и ц и ю
с т р е м л е н и я к свободе л и ч н о с т и и к о всем ц е н н о с т я м ч е л о в е ч н о с т и и м и л о с е р ­
д и я . Э т а т р а д и ц и я н а с т о л ь к о г л у б о к а , что н и к а к а я р е в о л ю ц и я не м о ж е т ее
у н и ч т о ж и т ь . Ярость о ф и ц и а л ь н о й т р а в л и , к о т о р о й подвергся Борис П а с т е р ­
н а к , говорит о с т р а х е перед в о з р о ж д е н и е м этой т р а д и ц и и . И к т о знает, быть
м о ж е т , драма о д и н о к о г о П а с т е р н а к а — это драма одного и з т е х «предвестий
свободы», о к о т о р ы х он п и ш е т . И з у р о к о в и с т о р и и м ы м о ж е м п о ч е р п н у т ь т р е з ­
в у ю и обоснованную н а д е ж д у , что д и к т а т у р а н и к о г д а не бывает вечной».

«ЛЮБОПЫТНОЕ ОДИНОЧЕСТВО». Филипп Соллерс. Париж.
Ф и л и п п у Соллерсу всего двадцать два года. О н в ы п у с т и л две
к н и г и . Н о он у ж е п р и з н а н н ы й писатель. «Любопытное одиночество»
— его последняя к н и г а . Два в ы д а ю щ и х с я современных ф р а н ц у з ­
с к и х писателя — к а т о л и к Ф р а н с у а М о р и а к и к о м м у н и с т Л у и А р а ­
гон, предсказывают Соллерсу большое будущее.
В к н и г е «Любопытное одиночество» автор рассказывает о л ю б ­
в и шестнадцатилетнего ю н о ш и из б у р ж у а з н о й семьи к тридцатилет­
ней горничной, испанке К о н ч а . Об этом романе, — некоторые к р и ­
т и к и н а ш л и его п о ш л ы м , — Л у и А р а г о н написал б о л ь ш у ю статью в
«Летр Франсэз» — «Вечная весна»:
« Я люблю любовные и с т о р и и и о т к р ы т о об этом з а я в л я ю . Т е м х у ж е д л я
тех, к т о с ч и т а е т любовные истории ч е м - т о вроде о т с т у п н и ч е с т в а и м а л о д у ш и я
в н а ш в е к в о й н и р е в о л ю ц и й . Я достиг того возраста, к о г д а , о ж и д а я п р и х о д а
весны, к а ж д ы й р а з все больше сомневаешься, у в и д и ш ь л и ее. П о мере того,
к а к м ы стареем, т е ч е н и е в р е м е н и меняется. Все п р о и с х о д и т т а к , к а к если бы
время ш л о быстрее, и н а м все т р у д н е е вновь обрести н а п о л н е н н о с т ь д н е й м о ­
лодости, т у ч у д е с н у ю медленность ж и з н и . Вот мое первое з а м е ч а н и е о к н и г е
«Любопытное одиночество». В этом романе воскресает время ю н о с т и . Э т и м С о л ­
лерс в о л н у е т м е н я п р е ж д е всего. Ч и т а я его н е очень з а м ы с л о в а т у ю повесть,
я улыбаюсь над п р о м а х а м и и неопытностью. Все это я у м е ю л у ч ш е , ч е м С о л ­
лерс. Н о к а к это п о х о ж е , к а к это п о х о ж е н а мою молодость. Герой романа,
ш е с т н а д ц а т и л е т н и й Ф и л и п п , п о х о ж н а автора, к а к родной брат, и п о х о ж н а
меня самого, н а мое отрочество. Ведь если п о д о й т и поверхностно, у нас нет
н и ч е г о общего. У с л о в и я ж и з н и , о д е ж д а , д р у ж б ы , все другое. И этот Ф и л и п п
т а к странно о д и н о к д л я своих лет. Н а м д а ж е н е п о к а з а н а его семья, в к о т о р о й
он ж и в е т . Т о л ь к о он и ж е н щ и н а , с л у ч а й н о в о ш е д ш а я в его ж и з н ь . В о к р у г
н и х — н и ч е г о , м и р исчез. Осталось место только д л я в о с х и щ е н и я о т к р ы т и е м
и х любви. И вот постепенно м е н я о х в а т ы в а е т это б л а г о у х а н и е , эта п е с н я , эта
повесть, п р о з р а ч н а я , к а к вода р о д н и к а после долгого п у т и . О д н а к о , все это
очень субъективно. Т а к н е говорят о к н и г е . Н о ведь я е щ е и н е говорю о к н и г е .
Я только мечтаю, ч и т а я ее. Н о к а к а я м а г и ч е с к а я сила в э т и х с т р а н и ц а х , если
о н и в е р н у л и мне мою собственную весну!
С ю ж е т романа Ф и л и п п а Соллерса очень прост. К р и т и к и , н и ч т о ж е с у м н я ш а с я , с к а ж у т — и н т р и ж к а с г о р н и ч н о й . И вот я р л ы к н а к л е е н . И д е й с т в и т е л ь ­
но, в к н и г е больше п о ч т и н и ч е г о нет. Н о с к а з а т ь это — з н а ч и т н и ч е г о н е с к а ­
зать. И мне стыдно за эту н е у к л ю ж у ю м а н е р у подгонять все под готовые

ф о р м у л ы . В т о м - т о и чудо, что Ф и л и п п Со л л ере сумел совершенно и з б е ж а т ь
всего п о ш л о г о , что м о ж е т быть в связи б у р ж у а з н о г о молодого человека с г о р ­
н и ч н о й . Ч у д е с н а я любовь этого молодого б у р ж у а совершенно свободна от всех
с т а р ы х предрассудков. О н д а ж е н е понимает, что м о ж е т быть л о ж н о г о в п о л о ­
ж е н и и К о н ч и . Есть ч и т а т е л и , к о т о р ы е в э т и х л ю б о в н ы х о т н о ш е н и я х у в и д я т
т о л ь к о ч т о - т о непристойное. М е н я ж е п о р а ж а е т и х чистота, совершенно не
с в я з а н н а я н и с к а к и м и с т а р ы м и условностями. П р о ч т и т е последние с т р а н и ц ы
к н и г и . Т а м , проводив К о н ч у , Ф и л и п п смотрит, к а к она поднимается к себе
по л е с т н и ц е : « Т а к к а к матовые о к н а н а л е с т н и ц е в ы х о д и л и н а у л и ц у , я мог
е щ е р а з р а з л и ч и т ь ее тень, к о т о р а я медленно поднималась, с о т к и н у т о й назад
головой, к а к если б ы в ы п о л н и в свою задачу, К о н ч а была горда собой и л и , к а к
если б ы она поднималась, чтобы п р и н е с т и к а к у ю - т о ж е р т в у . Е е д л и н н ы е в о ­
лосы образовывали на з а т ы л к е тень более г у с т у ю и волнистую. Я свистнул.
О н а м е н я у с л ы ш а л а , и я видел через прозрачность с т е к л а — она м а х н у л а мне
р у к о й . О к н о с л е д у ю щ е г о э т а ж а было о т к р ы т о . Я н а д е я л с я е щ е ее увидеть. Н о
внезапно электричество погасло, и К о н ч а исчезла совсем».
У ж е . о моем р о м а н е «Орельен» мне говорили, с в ы р а ж е н и е м оскорбленной
добродетели: « К а к в ы могли п и с а т ь это в г о д ы от сорок первого до сорок
третьего? Н е у ж е л и в т а к о е в р е м я у вас не было другого дела?» Это одна из
ф о р м того х а н ж е с т в а , к о т о р о е р а з о б л а ч а л и Б а й р о н и Стендаль. Я с ч и т а л н и ­
ж е своего достоинства отвечать, что в те г о д ы я делал и другое. М н е д а в а л и
п о н я т ь , что в «Орельен» классовая борьба н е з а н и м а е т подобающего ей места.
Н а это т о ж е не стоит отвечать. И о моем последнем романе « С в я т а я неделя»
я с л ы ш а л , что это « л и т е р а т у р а бегства», бегства в историю от проблем а л ж и р ­
с к о й в о й н ы . И мой столь мало п о л о ж и т е л ь н ы й герой, х у д о ж н и к Ж е р и к о , под
к о н е ц т о ж е у к р ы в а е т с я в ж и в о п и с ь . Все эти п р о я в л е н и я современного х а н ж е ­
ства сводятся к е щ е более определенному обвинению, с у щ н о с т ь которого в
с л е д у ю щ е м : «Орельен» — это б у р ж у а з н а я л и т е р а т у р а ; любить б у р ж у а з н у ю
л и т е р а т у р у — это п р е с т у п л е н и е , и я с о в е р ш и л это п р е с т у п л е н и е . Н у , что ж е ?
А разве М е р и м е и Бодлер это не б у р ж у а з н а я литература? И вся остальная
л и т е р а т у р а , от « П л а ч а святой Е в л а л и и » до П о л я Э л ю а р а — что это, п р о л е ­
т а р с к а я л и т е р а т у р а ? Н у ж н о н е м н о ж к о серьезнее о б р а щ а т ь с я со словами. Есть
ч т о - т о смехотворное в этом х а н ж е с т в е , которое в своем з а с а х а р е н н о м у в а ж е ­
н и и к «классовой борьбе» унаследовало р о м а н т и ч е с к у ю п у т а н и ц у в у п о т р е б л е ­
н и и слова « б у р ж у а з н ы й » . Д р у г а я глупость — в о з м у щ е н и е тем, что Ж а н - Л у и
Б а р р о п о с т а в и л о п е р е т к у « П а р и ж с к а я ж и з н ь » О ф ф е н б а х а . . . Б у д е м серьезны.
Н е т н и к а к о г о с о м н е н и я в том, что победи П а р и ж с к а я К о м м у н а , и через н е к о ­
торое в р е м я в г о с у д а р с т в е н н ы х т е а т р а х опять н а ч а л и б ы ставить О ф ф е н б а х а
для в я щ е г о удовольствия ф р а н ц у з с к о г о рабочего, к о т о р ы й о т п л я с ы в а л к а н к а н
и отплясывает теперь « ч а - ч а - ч а » , что, к о н е ч н о , н и в к а к о й степени не о т р а ж а ­
ется н а п р о г р а м м е его с о ц и а л ь н ы х требований. Я п и ш у все это вот д л я чего:
я согласен, что «Орельен» б у р ж у а з н а я л и т е р а т у р а , и это правда, что Ф и л и п п
Соллерс молодой б у р ж у а , а не р а б о ч и й - м е т а л л и с т . Н о , п о ж а л у й с т а , н е п о р т и ­
те мне удовольствия и дайте мне спокойно ч и т а т ь «Любопытное одиночество».
Я п р и з н а ю с ь : я люблю эту к н и г у , х о т я в н е й н е т и н а м е к а н а «социальную»
тему...
Главное, что Ф и л и п п Соллерс сразу ж е п р о я в и л себя н а с т о я щ и м писателем,
к а к и х н е т а к у ж много во Ф р а н ц и и . У него в о з в ы ш е н н а я д у ш а , он человек,
к о т о р ы й умеет мечтать. Д л я м е н я появление т а к о й к н и г и , к а к в о з в р а щ е н и е
весны. О н а д а е т мне счастье. И я з н а ю , ч т о у в е с н ы нет плодов осени и нет
августовского с о л н ц а , но если вас н е о х в а т ы в а е т д р о ж ь , к о г д а п е р в ы й р а з в
году в ы з а м е ч а е т е у в £ ш и х ног в ы р о с ш и й и з - п о д земли п о д с н е ж н и к , и если
бледная м а р т о в с к а я листва н е в о с х и щ а е т в а ш е г о в з г л я д а — в ы недостойны
ж и т ь . . . « Л ю б о п ы т н о е одиночество» относится к очень старому ж а н р у . Б ы л о
бы удивительно, что этот ж а н р все е щ е д е р ж и т с я , если б ы он н е относился
к о времени, незабываемому д л я человека, д л я к а ж д о г о человека — к време­
н и первой любви».

«ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН». Английский перевод Владимира Набокова.
Нью-Йорк.
Перевод с примечаниями занимает более т ы с я ч и страниц. В л а д и ­
мир Набоков — автор многих романов на р у с с к о м и а н г л и й с к о м я з ы ­
к а х . Последний его роман, «Лолита», более года стоял в С Ш А в с п и ­
ске «бест-селлерс», то есть к н и г , л у ч ш е всего продающихся. Б л е ­
с т я щ и й стилист, Набоков вместе с тем обладает замечательным да­
ром переводчика. Свою работу над переводом «Евгения Онегина»
он начал еще в пятидесятом году. Перевод его снабжен м н о ж е с т ­
вом примечаний, которые, по идее Набокова, д о л ж н ы помочь и н о ­
странному читателю создать наиболее точное представление о п у ш ­
к и н с к о м тексте. В «Заметках», напечатанных в р у с с к и х ж у р н а л а х
в Н ь ю - Й о р к е — в «Новом ж у р н а л е » и «Опытах», — Набоков о своей
работе переводчика писал:
« . . .Сперва мне е щ е к а з а л о с ь , что п р и п о м о щ и к а к и х - т о м а г и ч е с к и х м а н и ­
п у л я ц и й мне в к о н ц е к о н ц о в у д а с т с я передать не только все с о д е р ж а н и е к а ж ­
дой с т р о ф ы , но и все созвездие, всю Б о л ь ш у ю М е д в е д и ц у ее р и ф м ы . Н о д а ж е
если бы с т и х о т в о р ц у - а л х и м и к у удалось с о х р а н и т ь и череду р и ф м и т о ч н ы й
смысл т е к с т а . . . чудо было б ы н и к чему, т а к к а к а н г л и й с к о е п о н я т и е о р и ф ­
ме н е соответствует р у с с к о м у .
Е с л и «Онегина» переводить, — а н е п е р е с к а з ы в а т ь д у р н ы м и а н г л и й с к и м и
с т и ш к а м и , — необходим перевод предельно т о ч н ы й , п о д с т р о ч н ы й , дословный,
и этой точности я рад б ы л бы все п р и н е с т и в ж е р т в у — «гладкость» (она от
дьявола), и з я щ е с т в о , и д и о м а т и ч е с к у ю ясность, число стоп в строке, р и ф м у , и
д а ж е в к р а й н и х с л у ч а я х с и н т а к с и с . Одно, ч т о с о х р а н и л я , это ямб, ибо вскоре
выяснилось два обстоятельства: в о - п е р в ы х , что это небольшое р и т м и ч е с к о е
с т е с н е н и е . . . с л у ж и т н е з а м е н и м ы м в и н т о м д л я з а к р е п л е н и я дословного с м ы ­
сла. В о - в т о р ы х , ч т о к а к и м - т о образом неодинаковость д л и н ы строк п р е в р а ­
щ а е т с я в элемент м е л о д и и . . . И з к о м м е н т а р и е в , о б ъ я с н я ю щ и х с о д е р ж а н и е и
ф о р м у « О н е г и н а » , образовался том в т ы с я ч у с л и ш н и м с т р а н и ц , и из него я
п р и в о ж у здесь н е с к о л ь к о з а м е т о к в с о к р а щ е н н о м в и д е . . .
О д н а и з з а д а ч п е р е в о д ч и к а , это выбор п о э т и ч е с к о г о словаря. Н и словарь
времен М и л ь т о н а , н и словарь времен Б р о у н и н г а П у ш к и н у н е подходят. С у ж и ­
в а я п р е д е л ы , у б е ж д а е ш ь с я в том, что « О н е г и н » , в идеальном а н г л и й с к о м в о ­
п л о щ е н и и , б л и ж е к общему д у х у восемнадцатого в е к а ( к д у х у П о п а , н а п р и ­
мер, — и его э п и г о н а Б а й р о н а ) , ч е м , с к а ж е м , к л е к с и к о н у К о л ь р и д ж а и л и
К и т с а . Объясняется это, к о н е ч н о , в л и я н и е м н а а н г л и й с к и х поэтов восемнад­
цатого в е к а ф р а н ц у з с к и х п р и н ц и п о в п о э т и к и . . . Т о л ь к о в д а в ш и с ь в э т и и з ы ­
с к а н и я , п о н и м а е ш ь , до чего л е к с и к о н П у ш к и н а и поэтов его в р е м е н и связан
с т о й ф р а н ц у з с к о й поэзией, к о т о р у ю П у ш к и н т а к поносил — и с к о т о р о й он
т а к сроднился.
Т р у д н о р е ш и т ь , к а к о й и з ч е т ы р е х наиболее и з в е с т н ы х переводов « Е в г е н и я
Онегина» н а английский я з ы к х у ж е - - п о ж а л у й , в с е - т а к и безграмотные и
в у л ь г а р н ы е в и р ш и Эльтона, у которого н а и м е н и н н о м п и р у у Л а р и н ы х «дев­
к и » (уинчис) удобно сидят н а с к а м ь я х (бенчис), а затем п е р е в о ж у обратно н а
р у с с к и й я з ы к строфу вторую, г л а в а ш е с т а я : «В гостиной с л ы ш н о было, к а к
сопел т я ж е л о в е с н ы й П у с т я к о в , и м е я общение со своей т я ж е л о в е с н о й п о л о ­
виной».
У немцев б ы л и , позидимому, д р у г и е з а т р у д н е н и я . Д о к т о р Л и п е р т к о н е г и н ­
с к и м д у х а м щедро п р и б а в л я е т « т о н к и е мыла»; н е в е р о я т н ы й Б о д е н ш т е д т з а ­
г р о м о ж д а е т т у а л е т н ы й стол О н е г и н а золотом, г у б к а м и , щ е т к а м и д л я бороды
и г о л о в ы ; а В о л ь ф - Л у п у с п о п о л н я е т список « и з я щ н ы м и несессерами».

Д ю п о н в ы п у с т и л в т ы с я ч а восемьсот сорок седьмом году довольно у д а ч н ы й
по д и к ц и и , но совершенно и з у р о д о в а н н ы й р а з н ы м и п р о м а х а м и п р о з а и ч е с к и й
ф р а н ц у з с к и й перевод « Е в г е н и я О н е г и н а » . У него м ы н а х о д и м : « Л е н с к и й с д у ­
ш о ю прямо Гетевской»; но зачем смеяться н а д давно о п о ч и в ш и м ф р а н ц у з с к и м
и н ж е н е р о м п у т е й сообщения, к о г д а р у с с к и й к о м м е н т а т о р Б р о д с к и й («Евгений
О н е г и н » , У ч п е д г и з , 1950 год) п и ш е т , что боливар либерала О н е г и н а « у к а з ы в а ­
е т н а определенные о б щ е с т в е н н ы е н а с т р о е н и я его владельца, сочувствующего
борьбе за независимость м а л е н ь к о г о народа в Ю ж н о й А м е р и к е » . Это то ж е
самое, к а к если б ы м ы с т а л и у т в е р ж д а т ь , что а м е р и к а н к и носят головные
п л а т к и («бабушки») и з сочувствия к Советскому С о ю з у . . . »

В заключение своих «Заметок» Набоков п и ш е т :
« И в з а л е я р к о й и богатой,
Когда в у м о л к ш и й , тесный круг.
Подобна л и л и и к р ы л а т о й ,
Колеблясь, входит Л а л л а - Р у к . . . »
Т а к н а ч и н а е т с я строфа, к о т о р а я , п о - в и д и м о м у , д о л ж н а была следовать за
т р и д ц а т о й в главе восьмой. И с т о р и к с к а ж е т , что П у ш к и н у была известца п р и ­
т о р н а я и бесконечно с к у ч н а я поэма М у р а « Л а л л а Р у к » по серому ф р а н ц у з с к о ­
му переводу в прозе А м е д е я П и ш о , что Ж у к о в с к и й воспел под этим именем
свою у ч е н и ц у . . . С л о в е с н и к с к а ж е т , что э т и б о ж е с т в е н н ы е с т и х и превосходят
по образности и м у з ы к е все в « О н е г и н е » . . . что это д ы х а н и е , это равновесие,
это в о з д у ш н о е к о л е б а н и е медлительной л и л и и и ее г а з о в ы х к р ы л о т м е ч е н ы в
смысле с т и л я тем сочетанием с л о ж н о с т и и л е г к о с т и , к к о т о р о м у т о л ь к о в о ­
семьдесят лет с п у с т я п р и б л и з и л с я Б л о к н а п о п р и щ е ч е т ы р е х с т о п н о г о ямба;
что восхитительно соединяются и смысл и с м ы ч о к посредством к р а с о ч н ы х
а л л и т е р а ц и й : «в зале я р к о й » , « к р у г » , «лилии к р ы л а т о й » , и н а к о н е ц « Л а л л а
Р у к » — этим з а к л ю ч и т е л ь н ы м ударом м у з ы к а л ь н о й ф р а з ы собираются и р а з ­
р е ш а ю т с я п р е д ш е с т в у ю щ и е созвучия.
Т а к с к а ж у т и с т о р и к и словесник, но что м о ж е т с к а з а т ь бедный п е р е в о д ­
ч и к ? « С и м и л а р т у э у и н г е д л и л и , б а л а н с и н г энтерс Л а л л а Р у х » ? Все п о т е р я н о ,
все сорвано, все ц в е т ы и с е р е ж к и л е ж а т в л у ж а х — и я б ы н и к о г д а не п у ­
стился в этот т у с к л ы й п у т ь , если б ы не был уверен, что в н и м а т е л ь н о м у ч у ж е ­
земцу всю с о л н е ч н у ю сторону т е к с т а м о ж н о подробно объяснить в т ы с я ч а и
одном п р и м е ч а н и и » .

« И З Б Р А Н Н О Е » . Н и к о л а й Гумилев. П а р и ж .
В СССР поэзия Н и к о л а я Гумилева, расстрелянного в 1921 году,
под запретом. Т о л ь к о за р у б е ж о м к н и г и Гумилева издавались и и з ­
даются. В 20-х годах в Берлине издательство «Петрополис» в ы п у ­
стило все известные сборники Гумилева. В 1947 году в ы ш л о собра­
ние сочинений Гумилева в Германии, в Регенсбурге. В 1952 году в
издательстве имени Чехова в Н ь ю - Й о р к е в ы ш л о собрание неизвест­
н ы х произведений Гумилева. В 1959 году в П а р и ж е в ы ш е л сборник
стихов Гумилева под редакцией недавно умершего поэта Н и к о л а я
Оцупа.
Б л и з к и й друг Гумилева, Н и к о л а й О ц у п в свое время з а щ и т и л в
П а р и ж е , в Сорбонне, диссертацию о Гумилеве. Оцупа м о ж н о считать
одним из л у ч ш и х знатоков творчества Гумилева. В предисловии он
пишет, что составленный и м сборник предназначается для запад-

н о й молодежи, и з у ч а ю щ е й р у с с к у ю литературу. Но этот сборник
интересен и д л я р у с с к и х . В своем предисловии О ц у п сообщает ооновные ф а к т ы биографии Гумилева и дает о ц е н к у его творчества.
О последних годах ж и з н и Гумилева О ц у п п и ш е т :
«В т ы с я ч а девятьсот восемнадцатом-двадцать первом годах не было, веро­
ятно, среди р у с с к и х поэтов н и к о г о , равного Г у м и л е в у в д и н а м и з м е н е п р е р ы в ­
ной и самой разнообразной л и т е р а т у р н о й работы. И м е н н о тогда мне привелось
близко его у з н а т ь . З н а к о м с т в о н а ш е быстро п е р е ш л о в д р у ж б у . . . Н е т н и ч е г о
более несправедливого, ч е м и з о б р а ж а т ь его педантом и ментором, к а к это д е ­
лается с л и ш к о м ч а с т о . . . С е к р е т его был в том, что Г у м и л е в , в о п р е к и п о в е р х н о ­
стному м н е н и ю о нем, н и к о г о не подавлял своим авторитетом, но всех з а р а ­
ж а л своим э н т у з и а з м о м . . . Г у м и л е в н и к о г о не н е н а в и д е л : п р о л е т к у л ь т о в ц е в ,
матросов и всех, к т о этого х о т е л , он у ч и л п и с а т ь с т и х и ; с к о м и с с а р а м и д е р ­
ж а л с я свободно, без озлобления, с л е г к о й и р о н и е й , н и к о г д а н е з а и с к и в а я н и
перед к е м . . .
. . .В годы самого трудного из п о с л а н н ы х ему и его соотечественникам и с ­
п ы т а н и й , в годы н а ч а л а революции, все его л у ч ш и е к а ч е с т в а : самообладание,
у м н а я воля, н е с л ы х а н н а я работоспособность, незлобивость, острый с л у х к ч у ­
ж о й поэзии, готовность у ч и т ь с я и у ч и т ь и я с н а я бодрость с т а л и о ч е в и д н ы для
всех, к т о за надменностью его п о з ы п р и з н а н н о г о метра у м е л полюбить его
и с т и н н ы й , я бы с к а з а л , бытовой г е р о и з м . . .
О н всегда чувствовал себя антиподом Б л о к а , в е л и к о г о поэта и г р а ж д а н и ­
на, смятенного м у ч е н и к а совести. Н о Б л о к в те ж е т р и года, которые и д л я
него, к а к д л я Г у м и л е в а , б ы л и последними, н и к о г о вести не мог, да и не х о ­
т е л , он сгорал и догорал, к а к и с к у п и т е л ь н а я ж е р т в а . Г у м и л е в у л ы б а л с я , обод­
р я л д р у г и х и работал, работал без у с т а л и . . .
Е г о с ч и т а л и « з а г р а н и ч н о й ш т у ч к о й » за его любовь к э к з о т и к е , за его п р е ­
к л о н е н и е перед европейской, особенно ф р а н ц у з с к о й и а н г л и й с к о й , л и т е р а т у ­
рой. Н о он был н а ц и о н а л ь н ы м поэтом в самом г л у б о к о м смысле этого с л о в а . . .
У Б л о к а в г р у д и билось сердце Р о с с и и т р а г и ч е с к о й , сердце, которое, по соб­
ственным его словам:
к правде порывалось,
Н о его сломила л о ж ь .
И вот, по к а к о м у - т о т а и н с т в е н н о м у стечению обстоятельств, эти два совре­
м е н н и к а , столь несходные во всем, сблизились в н а ш е м о щ у щ е н и и перед л и ­
цом смерти. Седьмого августа т ы с я ч а девятьсот двадцать первого года умер
в с т р а ш н ы х м у ч е н и я х Б л о к . Д в а д ц а т ь четвертого августа того ж е года р а с ­
стреляли Гумилева.
О н в з я л с собой в т ю р ь м у Е в а н г е л и е и Гомера. И з т ю р ь м ы п и с а л ж е н е ,
ободряя ее, х о т я и з н а л , что его ж д е т .
Н а Смоленском к л а д б и щ е , к у д а м ы принесли' н а р у к а х гроб Б л о к а , п р е д ­
ставители самых в и д н ы х п е т е р б у р г с к и х н а у ч н ы х и л и т е р а т у р н ы х о р г а н и з а ­
ц и й сговорились и д т и в Ч е к а с просьбой в ы п у с т и т ь Г у м и л е в а н а п о р у к и . П о ­
п ы т к а была сделана а к а д е м и к о м Ольденбургом, В о л ы н с к и м , В о л к о в ы с с к и м и
мной. П р и н я л нас председатель Ч е к а Б а к а е в . Н а ш е ходатайство не имело
успеха».

« Д Ь Я В О Л И Д А Н И Э Л Ь В Е Б С Т Е Р » . Стифен Винсент Бенэ. Н ь ю - Й о р к .
Сборник рассказов, в ы ш е л в издательстве «Чайка» в Н ь ю - Й о р к е
на русском я з ы к е .
Стифен Бенэ умер в 1943 году. Он п о ч т и неизвестен в СССР.
Рассказ «Дьявол и Даниэль Вебстер» перевела поэтесса Ольга А н -

стей. До в о й н ы А н с т е й ж и л а в К и е в е . Сейчас ж и в е т в Н ь ю - Й о р к е ,
работает в Организации Объединенных Н а ц и й . Рассказ «Счастье
Охаллорана» перевел поэт Н и к о л а й М о р ш е н . До в о й н ы М о р ш е н
ж и л т о ж е в К и е в е , сейчас ж и в е т в К а л и ф о р н и и , где преподает р у с ­
с к и й я з ы к . Рассказ «Свобода недешево дается» перевел писатель
Владимир М а р к о в . До в о й н ы М а р к о в ж и л в Ленинграде, — теперь
он профессор русского я з ы к а в одном и з а м е р и к а н с к и х университе­
тов в К а л и ф о р н и и .
В А м е р и к е есть старая п о п у л я р н а я песня о Д ж о н е Брауне, бор­
це против рабства негров: «Тело Д ж о н а Брауна тлеет в могиле, но
его д у ш а продолжает вести борьбу».
Д ж о н Б р а у н родился сто пятьдесят девять лет тому назад. О н был
страстным п р о т и в н и к о м рабства. С ю н ы х лет о н п р и н я л участие
в тайной организации, называвшейся «Подземная ж е л е з н а я дорога».
Эта организация помогала неграм-рабам бежать на свободу. В 1859
году за п о п ы т к у поднять негров на восстание Д ж о н Б р а у н б ы л п о ­
вешен. В о время в о й н ы м е ж д у Ю ж н ы м и и Северными ш т а т а м и одна
из песен, сложенная в память Д ж о н а Брауна, стала военным г и м ­
ном армии северян. С т е х пор о Брауне выросла большая литература.
В 1928 году самая высокая литературная премия в С Ш А — п р е ­
м и я Пулицера — была п р и с у ж д е н а поэту и романисту Стифену
Бенэ за его э п и ч е с к у ю поэму «Тело Д ж о н а Брауна».

« Б У Д У Щ Е Е Ч Е Л О В Е К А » . Пятый том собрания сочинений Пьера

Тейар де Шардена. Париж.
А в т о р — известный ф р а н ц у з с к и й геолог и антрополог. В своей
книге он пишет:
« М ы гордимся, что ж и в е м в в е к н а у к и и п р о с в е щ е н и я . Н о н а самом деле
м ы е щ е не в ы ш л и и з с т а д и и зачаточного и детского п о з н а н и я мира. В самом
деле, к а к о в ы р е а л ь н ы е у с и л и я , п р е д п р и н я т ы е до с и х пор д л я и з у ч е н и я и о в л а ­
д е н и я неведомыми областями мира? Б о л ь ш и н с т в о л ю д е й все е щ е п о н и м а е т
силу в ее наиболее п р и м и т и в н о й , д и к о й форме, а именно — к а к войну. Н о
д о л ж н о п р и й т и время, к о г д а массы поймут, ч т о п о д л и н н о - ч е л о в е ч е с к и й у с п е х
— это господство над т а й н а м и м а т е р и и и ж и з н и . Т о г д а д л я человека пробьет
р е ш и т е л ь н ы й час. Д у х о т к р ы т и й вберет в себя все ж и в ы е силы, к а к и м и в л а ­
дел д у х в о й н ы . . . П о д видом р е а л и з м а н а м все время твердят о я к о б ы ж е л е з ­
н ы х з а к о н а х и с т о р и и , о н е и з б е ж н о с т и борьбы классов, о н е и з б е ж н о с т и в о й н
и революций, о н е в о з м о ж н о с т и братского объединения всего человечества.
П е с с и м и с т ы не д о п у с к а ю т в о з м о ж н о с т и и з м е н е н и я т о й п с и х о л о г и ч е с к о й а т м о ­
сферы, в к о т о р о й до с и х пор совершалась история. С е г о д н я объединение всего
человечества к а ж е т с я у т о п и е й . Н о к т о м о ж е т у т в е р ж д а т ь , что т а к будет и
завтра?»

Это слова не благодушного мечтателя-пацифиста, а одного и з з а ­
мечательных современных у ч е н ы х . У ч е н ы м и всего мира священник
Тейар де Ш а р д е н признается к р у п н е й ш и м авторитетом в палеонто­
логии, геологии и антропологии. Но рядовому читателю его и м я ста-

ло известно т о л ь к о тогда, когда, через год после его смерти, в 1956
году, стало выходить собрание его сочинений. В своих к н и г а х де
Ш а р д е н развивает то новое понимание эволюции, к которому он
п р и ш е л в результате огромной н а у ч н о й работы. Это его понимание
п р о н и к н у т о г л у б о к о й верой, что подлинная д в и ж у щ а я сила прогрес­
са — это не борьба за существование, а стремление человека к п о ­
знанию, свободе и братству.
«С самого з а р о ж д е н и я идей б и о л о г и ч е с к о й эволюции в девятнадцатом в е к е
определились два т е ч е н и я мысли. В том, что мир ж и в ы х форм, это — р е ­
з у л ь т а т все более и более с л о ж н ы х с ц е п л е н и й ч а с т и ц м а т е р и и , н и к т о теперь
б о л ь ш е не сомневается. Н о к а к происходит этот процесс с ц е п л е н и я и все
большего у с л о ж н е н и я ? Д в и ж е т с я л и он и з н у т р и , п с и х и ч е с к и м и силами, а н а ­
л о г и ч н ы м и человеческому дару изобретательности, и л и определяется извне
а в т о м а т и ч е с к и м отбором более у с т о й ч и в ы х и прогрессивных к о м б и н а ц и й ? Со
времен Л а м а р к а и Д а р в и н а эти две т о ч к и з р е н и я , все более у г л у б л я я с ь , все
более н е п р и м и р и м о противостояли друг д р у г у , . . Н е о д а р в и н и с т ы не х о т я т в и ­
деть в прогрессе о р г а н и ч е с к и х ф о р м н и ч е г о , к р о м е р е з у л ь т а т а автоматичес­
к о г о отбора. О н и , вероятно, п р а в ы , к о г д а дело идет о п р а ч е л о в е ч е с к и х ф о р ­
м а х ж и з н и . Н о с момента п о я в л е н и я ч е л о в е к а , в процессе э в о л ю ц и и н а ч и н а е т
отчетливо определяться в н у т р е н н е - о р г а н и з у ю щ а я сила, и т у т становится п р а ­
в и л ь н о й т о ч к а з р е н и я н е о л а м а р к и з м а . И н ы м и словами, в н у т р е н н я я , б и о л о г и ­
ч е с к а я целеустремленность становится р а з л и ч и м о й только н а уровне человека.
Н и ж е этого у р о в н я , м о ж е т быть, действительно и происходило все т а к , к а к
если б ы процесс эволюции определялся а в т о м а т и ч е с к и . Н о с появлением ч е ­
ловека с т а л и о б н а р у ж и в а т ь с я и стремиться к преобладанию силы свободного
выбора и в н у т р е н н е й н а п р а в л е н н о с т и . К о н е ч н о , естественный отбор и з а к о н ы
б о л ь ш и х чисел в г е н е т и к е п р о д о л ж а ю т и г р а т ь о г р о м н у ю роль. П о сравнению
с этой о б ш и р н о й , т а к с к а з а т ь , «дарвиновской» сферой место, завоеванное н а ­
ш и м даром изобретательности и свободного выбора, м о ж е т п о к а з а т ь с я н и ­
ч т о ж н ы м . Н о не будем з а б л у ж д а т ь с я . К а к бы н и был мал этот з а ч а т о к , и м е н ­
но в н е м з а к л ю ч е н а вся мировая сила обновления и д в и ж е н и я вперед. Р о ж ­
д е н н а я под з н а к о м с л у ч а я , ж и з н ь , только благодаря постепенно завоеванной
сознательной целеустремленности, м о ж е т п р о д о л ж а т ь д в и г а т ь с я по п у т и все
б о л ь ш е г о роста сознания. Н а смену д а р в и н о в с к о й эры в ы ж и в а н и я наиболее
приспособленных, п р и х о д и т эра Л а м а р к а , эра ж и з н е н н о г о порыва, роста ж и з ­
н и в процессе сознательного свободного творчества».

Тейар де Ш а р д е н считает, что дальнейший прогресс неминуемо
требует объединения всех людей в единое человечество. В этом, т а к
ж е , к а к и в своей вере в н а у ч н ы й прогресс, Тейар де Ш а р д е н очень
близок к р у с с к о м у философу Федорову, у ч и в ш е м у о необходимости
братства всех людей. А в т о р п и ш е т :
«В силу самого ф а к т а п о я в л е н и я м ы с л и м е ж д у людьми в о з н и к а е т н о в а я ,
особая сфера д у х а , в к о т о р о й и н д и в и д у у м ы приобретают способность объеди­
н я т ь с я друг с д р у г о м н е т о л ь к о д л я п р о д о л ж е н и я рода, но д л я общего дела
у г л у б л е н и я с о з н а н и я . Весь вопрос т у т сводится только к тому, ч т о б ы это н е ­
обходимое и н е и з б е ж н о е с б л и ж е н и е м н о ж е с т в а ч е л о в е ч е с к и х существ о с у щ е ­
ствлялось не' т о т а л и т а р н ы м и методами, не п у т е м насильственной м е х а н и з а ц и и
ч е л о в е ч е с к и х э н е р г и й , но п у т е м л ю б в и . . . Любовь обычно у с т р а н я е т с я из всех
р е а л и с т и ч е с к и х и п о з и т и в н ы х построений мира. О д н а к о н е д а л е к день, к о г д а
п р и д е т с я п р и з н а т ь любовь основной э н е р г и е й ж и з н и , единственной и естест­
венной средой, в к о т о р о й м о ж е т п р о д о л ж а т ь с я восходящее д в и ж е н и е эволю­
ц и и . Б е з л ю б в и перед н а м и действительно встает у г р о з а н и в е л и р о в к и и п о ­
р а б о щ е н и я , у г р о з а , что нас постигнет судьба термитов и муравьев. С о е д и н е н ­
н ы е м е ж д у собой и з в н е и насильственно и н д и в и д у а л ь н о с т и ч а х н у т , р е г р е с с и -

р у ю т , м е х а н и з и р у ю т с я . Т о л ь к о объединение, осуществленное в любви, в с а ­
мом ш и р о к о м п о н и м а н и и этого слова, т о - е с т ь по в н у т р е н н е м у в з а и м н о м у в л е ­
ч е н и ю , обладает способностью н е обезличивать, а, наоборот, у г л у б л я т ь и р а з ­
вивать к а ж д у ю личность, т а к к а к любовь с б л и ж а е т людей не поверхностно,
не п о к а с а т е л ь н о й , т а к с к а з а т ь , а ц е н т р с центром».

Со своей идеей любви, к а к основой энергии эволюции, Тейар
де Ш а р д е н подходит к демократическому идеалу свободы, равен­
ства и братства. О н дает такие определения:
«Свобода. Это, к о г д а к а ж д о м у ч е л о в е к у предоставляются все средства д л я
полного р а з в и т и я его л и ч н о с т и и к о г д а у с т р а н я ю т с я все п р е п я т с т в и я , м е ш а ю ­
щ и е ему в его р а з в и т и и . Равенство. Это, к о г д а к а ж д о м у ч е л о в е к у п р е д о с т а в ­
ляется право, по его к а ч е с т в а м и силам, участвовать в у с т р о е н и и всех челове­
ч е с к и х дел. Братство. Это чувство о р г а н и ч е с к о й связи человека с человеком,
связи, основанной н а том, что все л ю д и образуют авангард п р о д о л ж а ю щ е й
подниматься эволюционной волны».
X

П А М Я Т И

М . М.

К А Р П О В И Ч А

С к о р б н ы й список р у с с к и х деятелей, с к о н ч а в ш и х с я за границей
в г о д ы н а ш е й эмиграции, пополнился еще одним именем: 7 ноября
в К э м б р и д ж е , в С Ш А , умер профессор М и х а и л М и х а й л о в и ч К а р ­
пович, редактор «Нового ж у р н а л а » . В его лице все м ы потеряли од­
ного из самых б е з у п р е ч н ы х с л у ж и т е л е й миру.
Э т и слова — н е просто дань памяти покойного. С болью п р и ­
ходится признавать, что в эти сорок лет Россия все больше беднела
и беднеет т а к и м и людьми. В самой России о н и не в чести и д о л ж н ы
оставаться в тени, теснимые «активистами» в дурном смысле этого
слова; в Зарубежье смерть в ы р ы в а е т и х одного за д р у г и м из н а ш е й
среды. А время, в которое м ы ж и в е м , видимо, все меньше способст­
вует воспитанию т а к и х людей и в ы д в и ж е н и ю и х на п е р в ы й план,
чтобы о н и могли становиться авторитетными для всех.
М . М . К а р п о в и ч б ы л общепризнанным авторитетом. В эмиграции,
— и не только в эмиграции, — он пользовался общим у в а ж е н и е м и
доверием. Вряд л и у кого могли возникать хоть с к о л ь к о - н и б у д ь обо­
снованные подозрения и обвинения против него. В атмосфере н ы ­
нешней разноголосицы, недоверия, взаимообвинений, когда т е р п и ­
мость и человечность в о т н о ш е н и я х становятся редкостью, один
этот ф а к т — блестящая х а р а к т е р и с т и к а личности ушедшего.
О М . М . К а р п о в и ч е м о ж н о говорить, что у него большой и свет­
л ы й «ум с сердцем был в ладу». Его огромная эрудиция в вопросах
истории, л и т е р а т у р ы , общественной ж и з н и , его талант ученого, л ю ­
бознательность и большой о п ы т в общении т а к удачно сочетались
с м я г к и м , доброжелательным к о всему строем д у ш и и ума, что это
сочетание м о ж н о было б ы назвать к у л ь т у р о й большого сердца. Это
— плод нашей истории, к у л ь т у р ы , л у ч ш е г о , что есть в нашем наро­
де. П р е ж н я я Россия, несмотря н и на что, обильно создавала и в ы ­
ращивала людей такого строя; и х формировал сам воздух ее, среда,
л у ч ш и е п о м ы с л ы ее людей, вековые либеральные традиции.
З н а н и я , прочное положение, общее признание не л и ш и л и его н и
скромности, н и внимательности и л ю б в и к людям. О н к а ж д о г о готов
был в ы с л у ш а т ь и поддержать, наделенный даром терпимости к ч у ­
ж о м у мнению. П о в ы р а ж е н и ю одного из его м н о г и х друзей, о н «ста­
рался и любил, ч т о б ы в о к р у г него всем и во всем было хорошо». Но
это влечение ума и сердца не имело ничего общего с беспринцип­
ностью, с п о п ы т к о й п р и м и р и т ь непримиримое, с приспособленчест­
вом: М . М . К а р п о в и ч настойчиво о т к л о н я л все, что не согласовыва-

лось с его совестью, все, что он считал несправедливым и недостой­
н ы м . О н мог устраняться, — на п о к л о н з л у п о й т и он не мог.
С л у ж и т е л ь людям, ж и з н и , истине. . . И России. М . М . К а р п о в и ч
выехал из России еще в 1917 году: после февральской революции
молодой тогда у ч е н ы й , о к о н ч и в ш и й М о с к о в с к и й университет, б ы л
отправлен новым правительством в В а ш и н г т о н , для работы в р у с ­
ском посольстве — и остался в Соединенных Ш т а т а х навсегда. В
1927 году ему п р е д л о ж и л и кафедру профессора в старейшем аме­
р и к а н с к о м университете, в Гарварде. С тех пор до ухода на пенсию,
по д о с т и ж е н и и предельного возраста, М . М . К а р п о в и ч преподавал
в этом университете р у с с к у ю историю, а затем и литературу; п о ­
следние г о д ы он был деканом Славянского отделения Гарвардского
университета. К р о м е того, о н деятельно участвовал в р у с с к о й обще­
ственной ж и з н и , восемнадцать лет был редактором «Нового ж у р н а л а » .
Своей ж и з н ь ю и работой М . М . К а р п о в и ч дал пример реального
решения т а к о й проблемы: он давно был американским подданным
— и оставался патриотом России, не и з м е н я в ш и м своей п р и в я з а н ­
ности и любви к ней. Д л я него не было в этом компромисса: он мог
сочетать свое подданство и с л у ж б у А м е р и к е с верностью России.
Очевидно, потому, что он сохранял верность прежде всего самому
себе, своим убеждениям, своей любви к людям, к о т о р у ю не м о г у т
умалять национальные р а з л и ч и я . О н был п о д л и н н ы м , религиозным
гуманистом, — а перед т а к и м гуманизмом сами собой снимаются
преграды м е ж д у людьми и народами. Это и давало М . М . К а р п о в и ­
ч у возможность з а щ и щ а т ь Россию от всяческих н е л е п ы х теорий и
распространять наиболее о б ъ е к т и в н ы й взгляд на ее историю.
М . М . К а р п о в и ч воспитал ц е л ы й ряд американских у ч е н ы х - и с т о ­
р и к о в , теперь в свою очередь преподающих историю нашей страны
во многих а м е р и к а н с к и х университетах. Л и ц а , близко знающие его
работу, считают, что М . М . К а р п о в и ч создал в Соединенных Ш т а т а х
свою собственную «американскую ш к о л у р у с с к о й истории». Э т и м
о н сделал неизмеримо больше для сближения нашего и а м е р и к а н ­
ского народов, чем все н ы н е ш н и е с п е к у л я ц и и , которые в своих п о ­
л и т и ч е с к и х целях предпринимают власть и м у щ и е над н а ш е й
страной.
Эта к о р о т к а я заметка — л и ш ь исполнение долга отдания послед­
ней чести ушедшему, свидетельство скорби, разделяемой нами со
всей эмиграцией. З а к л ю ч и м ее вот чем: ушедшего не заменит н и к т о .
И людей т а к и х , повторяем, становится меньше и меньше. М ы не мо­
ж е м и х заменить: на нас с л и ш к о м т я ж е л ы й г р у з , ч т о б ы м ы м о г л и
т а к ж е свободно слушаться только велений своей совести. Но з а ­
бывать т а к и х людей, не видеть и х постоянно, к а к пример, перед
собой, не склоняться перед и х убеждениями, перед и х п о л и т и ч е ­
ской и общественной безупречностью, м ы не имеем права.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Библиографический указатель
русской печати за рубежом
1957—1958

Составил М. В. Ш а т о в

ОТ

СОСТАВИТЕЛЯ

З а р у б е ж о м , в н е С С С Р , в ы п у с к а е т с я большое к о л и ч е с т в о и з д а н и й на р у с ­
с к о м я з ы к е — к н и г и , б р о ш ю р ы , ж у р н а л ы , б ю л л е т е н и , г а з е т ы . Н е т необходимо­
с т и говорить о в а ж н о с т и э т и х и з д а н и й д л я и з у ч е н и я н а ш е г о в р е м е н и . К

со­

жалению, эти издания

по­

систематически

никем

не собираются, н и к а к о г о

добия « Р у с с к о й з а р у б е ж н о й к н и ж н о й п а л а т ы »

не с у щ е с т в у е т и и з д а н и я

русском языке, выходящие

не регистрируются.

вне С С С Р , н и к е м

на

Попытки

в этом н а п р а в л е н и и , правда, делались, но все о н и , по тем и л и и н ы м п р и ч и ­
нам, кончались неудачей. В результате — существует огромная

зарубежная

л и т е р а т у р а (ее н у ж н о определять в д е с я т к и т ы с я ч н а з в а н и й ) , но о р и е н т и р о ­
ваться в ней невозможно, н и к а к и х

мало-мальски удовлетворительных

ука­

з а т е л е й ее нет.
Составление п о л н о й б и б л и о г р а ф и и этой л и т е р а т у р ы связано с б о л ь ш и м и
трудностями

и

требует

огромной

подготовительной

работы. В а ж н о й

т а к о й подготовительной работы является постановка т е к у щ е й
новых изданий. Попыткой

и м е н н о в этом н а п р а в л е н и и

частью

библиографии

и является

данный

« У к а з а т е л ь за 1957 и 1958 годы», к о т о р ы й д о л ж е н о х в а т и т ь все и з д а н и я , в ы ­
ш е д ш и е вне С С С Р и с т р а н советского б л о к а .
«Указатель»

состоит из д в у х ч а с т е й : в п е р в у ю в к л ю ч е н ы все

и з д а н и я , во в т о р у ю

—

издания

периодические

и

повременные.

отдельные
В

отноше­

н и и б и б л и о г р а ф и ч е с к о й т е х н и к и составитель стремился п р и д е р ж и в а т ь с я
правил, которые установлены

для

«Книжной

Л е т о п и с и » , но, к

тех

сожалению,

от н и х в очень м н о г и х с л у ч а я х п р и х о д и л о с ь делать о т с т у п л е н и я : отсутствие
соответствующего х р а н и л и щ а в ы н у ж д а л о многие и з д а н и я р е г и с т р и р о в а т ь

на

основании т о л ь к о сообщений в п е р и о д и ч е с к о й п е ч а т и ( т а к и е и з д а н и я

отме­

ч е н ы з в е з д о ч к о й ) , довольствуясь т е м и д а н н ы м и , к о т о р ы е п р и в е д е н ы в г а з е т ­
н ы х о б ъ я в л е н и я х и л и х р о н и к е . И м е н н о этой обстановкой р а б о т ы о б ъ я с н я ю т ­
ся и д р у г и е н е д о ч е т ы и з д а н и я , весьма с у щ е с т в е н н ы е с т о ч к и з р е н и я б и б л и о ­
г р а ф и ч е с к и х п р а в и л . Н е с о м н е н н о , в « У к а з а т е л е » имеется и много п р о п у с к о в .
Но

составитель

с ч и т а л , ч т о и в этом н е с о в е р ш е н н о м

виде, со всеми

недо­

ч е т а м и , « У к а з а т е л ь » свою п о л ь з у принесет.
Составитель считает н е о б х о д и м ы м п р и н е с т и благодарность з а у к а з а н и я и
д р у г у ю п о м о щ ь в его работе п р о ф . М . М . К а р п о в и ч у , Б. И . Н и к о л а е в с к о м у
и Н . Н . Берберовой.
Все замечания

и сообщения

о вновь

выходящих

изданиях

просьба н а ­

п р а в л я т ь по адресу:
М . Schafroff, 23-15-35th Str. Apt. 3, L L C . 5., New York, USA.

С о к р а щ е н и я в т е к с т е : P. — ротаторное и з д а н и е , п.м. — и з д а н и е н а п и ш у ­
щ е й м а ш и н к е ; 57:15 — год и п о с л е д н и й в ы п у с к , и з в е с т н ы й составителю; 57:1-12
— год и число в ы п у с к о в в году; 58-4272 — год и п о с л е д н и й номер и з д а н и я в
этом году; * — и з д а н и е описано по г а з е т н ы м и д р у г и м о б ъ я в л е н и я м ; [] — д о ­
полнительные

объяснения

составителя, н е и м е ю щ и е с я н а о б л о ж к е

57? — т о ч н а я дата и з д а н и я неизвестна.

издания;

1957 год

К Н И Г И , БРОШЮРЫ, КАЛЕНДАРИ

Андреев, И . М . О характере научно-атеистической пропаганды в Советской
Р о с с и и . И з д . Св. Т р о и ц к о г о м о н а с т ы р я . Д ж о р д а н в и л л ь , С Ш А . 20 стр.
А н т и р е л и г и о з н а я п р о п а г а н д а в С С С Р . И з д . Ц О П Э . М ю н х е н . 28 стр.
Б е д н ы й Х р и с т о с . И з д . «Christian F a m i l y » . Т р е н т о н , С Ш А . 13 стр.
Башкирова,
Айрес.
Бек,

Нина.
*

Цветочки

и

ягодки

русские.

Л . О. П о л е з а щ и т н о е л е с о н а с а ж д е н и е
С С С Р . М ю н х е н . 118 стр. (Р.)

Беклемишев, П.

А. Приход

Храма

Христа

Веселые

сказки.

в СССР. Институт
Спасителя

по

в Аньере

Буэносизучению

(Франция).

1932-1957. Ю б и л е й н ы й сборник. 59 стр.
Березов, Р о д и о н . П р о р о к . С а н - Ф р а н ц и с к о .

*

Б е р т е н с о н , С е р г е й . В о к р у г и с к у с с т в а . Г о л л и в у д . 414 стр.
Б о г д а н о в , Л е о н и д . Т е л е г р а м м а и з М о с к в ы . С а т и р и ч е с к а я повесть. И з д . Ц О П Э .
М ю н х е н . 154 стр.
Б о ж е с т в е н н а я л и т у р г и я св. И о а н н а З л а т о у с т а . П о д ред. Высокопреосв. В е ­
ниамина,
архиепископа Питтсбургского и Вест-Вирджинского.
США.
320 стр.
Б о й к о в , М и х . Л ю д и советской т ю р ь м ы . И з д . Сеятель. Б у э н о с - А й р е с . Ч а с т ь 1
— 384 стр. Ч а с т ь 2 — 400 стр.
Б о к а ч , Ф . И . В р а т а небесные.

*

Б о р , А н а т о л и й . С в е т и с у м р а к . С б о р н и к с т и х о т в о р е н и й . Б у э н о с - А й р е с . 93 стр.
Булгаков, К.

Г. Р у с с к и й в о е н н ы й м и р о творчестве К .

Буров, Александр

Попова.

[ Б у р д - В о с х о д о в ] Б у р е л о м , том 3. ( Г о л л а н д и я ) .

Б у х а н ц е в , И в а н . К р а ш е н к а . Н ь ю - Й о р к ( П е р е п е ч . с и з д а н и я 1922 г.)

*
*
*

В а р ш а в с к и й , В. Семь лет. ( В с т р е ч а э м и г р а н т а с К р а с н о й а р м и е й ) . 301 стр. 57? *
Васильковская, А. Узелок, стихи. Сан-Франциско.
В а х т е р о в , В. П . Р у с с к и й б у к в а р ь . П а р и ж . 63 стр.
*
В е л и к и й С б о р н и к . И з д . Св. Т р о и ц к о г о М о н а с т ы р я . С Ш А . Ч а с т ь 1 — 588 стр.
Ч а с т ь 2, к н . 1 — 520 стр. Ч а с т ь 2, к н . — 346 стр. Ч а с т ь 3 — 608 стр
*
Виталий, архиепископ. Архипастырское послание православным русским л ю ­
д я м в Сев. А м е р и к е . Н ь ю - Й о р к . 8 стр.
В и ш н я к , М . В . Современные З а п и с к и . Воспоминания редактора. Изд. У н и ­
верситета И н д и а н ы . С Ш А . 334 стр.
В ч е р а - с е г о д н я - з а в т р а . С б о р н и к . М ю н х е н . ( Ф о р м а т г а з е т ы , составил Ю . Б о л ь шухин).
В ы ш е с л а в ц е в , Б. П . Ф и л о с о ф с к а я н и щ е т а м а р к с и з м а . 2-ое изд. П о с е в , Ф р а н к ­
ф у р т н а М а й н е . 232 стр.
Г а к к е л ь , А . А., п р о ф . О православной и к о н о п и с и . С 16 репрод. в к р а с к а х .

Г е р ц е н , А . И . Н е и з д а н н ы е письма к Н . И . и Т . А . А с т р а к о в ы м . П о д ред. Л . Л .
Домгера. И з д . Н о в о г о Ж у р н а л а . Н ь ю - Й о р к . 176 стр.
Г и н г е р , А л е к с а н д р . В е с т ь . С б о р н и к стихов. И з д . « Р и ф м а » . П а р и ж . 35 стр.
Г о л у б н и ч и й , В. К вопросу о в о з н и к н о в е н и и к р и з и с о в в С С С Р . И з д . И н с т . по
и з у ч е н и ю С С С Р . М ю н х е н . 112 стр.
Губарев, Г. В. К н и г а о к а з а к а х . В ы п . 1 — 2. П а р и ж .
Давыдов. Б . И з г о и . П о в е с т ь . К а л и ф о р н и я .

*

*

Д а н и л о в с к и й , А л е к с е й . О ч е р к и в о с п о м и н а н и й о ж и з н и в ц а р с к о й России.
Гос. деятельность ч е т ы р е х императоров. М ю н х е н . К н и г а 2. 228 стр.
*
Денисов, С. В . Б е л а я Р о с с и я . А л ь б о м № 1. И з д . 2-ое. Г л а в н о е П р а в л е н и е З а ­
р у б е ж н о г о Союза И н в а л и д о в . Н ь ю - Й о р к .
*
Д и ч к е в и ч , Е к а т е р и н а И . С б о р н и к н а р о д н ы х песен, с т и х о т в о р е н и й , рассказов,
пословиц. И з д . « П р а в д а » . Ф и л а д е л ь ф и я . 200 стр.
*
Д о к л а д ы н а I X к о н ф е р е н ц и и «Посева». 1957 г. ( П р и л о ж е н и е к «Посеву»). 47 стр.
Д о н с к о й , С. Советское изобразительное
С С С Р . М ю н х е н . 76 стр.

искусство. И з д . И н с т . по и з у ч е н и ю

Д у б н о в , С. М . К н и г а ж и з н и . В о с п о м и н а н и я и р а з м ы ш л е н и я . Т о м 3. (1922-23).
И з д . С о ю з а Р у с с к и х Евреев. Н ь ю - Й о р к .
*
Д у д и н ц е в , В . Н е хлебом е д и н ы м . Р о м а н . И з д . Ц О П Э . М ю н х е н . 296 стр.
Д у д и н ц е в , В. Н е хлебом е д и н ы м . Р о м а н . И з д . Н о в о г о Р у с с к о г о С л а в а , Н ь ю Й о р к . 406 стр.
Елисеев, п о л к . К а з а ч ь и п о л к и н а К а в к а з с к о м ф р о н т е в В е л и к о й Войне. 19141917 г г . Б р о ш ю р а № 8 — К о н н ы й н а с к о к .
Ж и т и е св. С т е ф а н а , Е п и с к о п а П е р м с к о г о . И з д а н о
способом ГГолландия] 200 стр.

В. Д р у ж и н и н ы м ,

фотогр.

Ж и т и я с в я т ы х , п е р е л о ж е н н ы е д л я детск. и ю н о ш е с к . возраста. В ы п . 3.

*

З а Россию. Н Т С . И з д . Н Т С . 32 стр.
З а н к е в и ч , Е. X . К и с т о р и и с о в е т и з а ц и и Р о с с и й с к о й А к а д е м и и н а у к . И з д . И н с т .
по и з у ч е н и ю С С С Р . М ю н х е н . 86 с т р . (Р).
З а с о д и м с к и й , П . В . Н о ч ь н а Н о в ы й Год. И з д . «Christian F a m i l y » . Т р е н т о н ,
С Ш А . 16 стр.
З е л е н с к а я , Л и н а . В о и м я л ю б в и . (Голубой Орел). Р о м а н . Н ь ю - Й о р к . 126 стр.
Зеньковский, В. Проф.-прот. Апологетика. П а р и ж . У М С А - П р е с с .
И л ь и н , И . А . , п р о ф . П у т ь к очевидности. М ю н х е н . 154 стр.

*

*

И н с т и т у т по и з у ч е н и ю С С С Р . М а т е р и а л ы I X К о н ф е р е н ц и и И н с т и т у т а . «40
лет советской власти». Д о к л а д ы и с о д о к л а д ы . М ю н х е н . 168 стр.
И о а н н , Е п и с к о п С а н - Ф р а н ц и с с к и й . Е щ е некоторое
н а м (Р.)
*
Р у с с к а я ц е р к о в ь в С С С Р (Р.)
*
Сеть (слова п е р в ы х л е т п а с т ы р с т в а ) . 20 стр. (Р.)

прикосновение

к

ра­

*

И с к р ы Свободы. И с т о р и я р а д и о с т а н ц и и Освобождение. И з д . А м . К о м . О с ­
в о б о ж д е н и я . 45 стр.
К а к стать г р а ж д а н и н о м С Ш А . ( б р о ш ю р а )
К а р п о в и ч , Е. А . Р у с с к о - а н г л и й с к и й а т о м н ы й словарь. Н ь ю - Й о р к .
RussianEnglish Atomic Dictionary. 317 p.p.
К а р т а ш о в , А . В. п р о ф . Ж и з н е н н ы й п у т ь м и т р о п о л и т а - э к з а р х а В л а д и м и р а . К
5 0 - т и л е т и ю А р х и е р е й с к о й х и р о т о н и и : 1907-1957. И з д . Ю б и л е й н о г о к о м и ­
тета. 16 стр.
*

К и п р и а н , а р х и м а н д р и т , п р о ф . Православное
И з д . «Вечное». 253 стр.
*

пастырское

служение.

Париж.

К о в а н ь к о в с к и й , П . Л . , п р о ф . Э к о н о м и ч е с к и е к а т е г о р и и в советском п р е д с т а в ­
л е н и и . М ю н х е н . И з д . И н с т . по и з у ч е н и ю С С С Р . 19 стр.
К р а с н о в , Н . Н . •— м л а д ш и й . Н е з а б ы в а е м о е . И з д . « Р у с с к а я Ж и з н ь » , С а н - Ф р а н ­
ц и с к о . 400 стр.
К р о н ш т а д т с к и й , о. И о а н н (о. И о а н н Сергеев). М о я ж и з н ь во Х р и с т е , т. 2-3.
Изд. Фонда имени И . Кронштадтского. У т и к а , Н ь ю - Й о р к .
К у б а н с к и й , Федор. Ч е р н ы й у р а г а н . Повесть. И з д . автора. П а т е р с о н , С Ш А .
211 стр.
К у н г у р ц е в , В. Т е к с т и л ь н а я п р о м ы ш л е н н о с т ь в С С С Р . И з д . И н с т . по и з у ч е ­
н и ю С С С Р . М ю н х е н . 86 стр. (Р.)
Кусаков, Н . Достоевский и русская культура. Буэнос-Айрес.
*
Л е с и н с к а я , С. Повесть о м а л е н ь к о м страдальце. И з д . Б р а т с т в а св. Г е о р г и я д л я
н а ц . - п а т р и о т и ч е с к о г о п р о с в е щ е н и я . М ю н х е н . 212 стр.
Л е с н о й , С е р г е й ( П а р а м о н о в ) . И с т о р и я руссов в н е и з в р а щ е н н о м виде.
*
П е р е с м о т р основ и с т о р и и с л а в я н . (1956?)

*

Л о с с к и й , Н . О. Х а р а к т е р р у с с к о г о народа. И з д . Посев. 150 стр.
Л у н и н , А . К . С т р у к т у р а и ф у н к ц и и советской м и л и ц и и . И з д . И н с т . по и з у ­
ч е н и ю С С С Р . М ю н х е н . 78 стр. (Схема)
Л у ц к и й , И г о р ь . М о р е и п л е н . Т р а г е д и я Севастополя. 1940-1945. И з д . О л С л а ­
в и к Х а у з . Н ь ю - Й о р к . 166 стр.
М а е в с к и й , В л . П о т р о п и н к а м п р о ш л о г о . Р а с с к а з ы . Б у э н о с - А й р е с . 268 стр.
М а к о в с к и й , Сергей. Е щ е страница. ( 8 - а я к н и г а

стихов). П а р и ж .

*

М а м ч е н к о , В и к т о р . П е в ч и й час. И з д . « Р и ф м а » , П а р и ж . 46 стр.
Мартьянов, Н . Н . Русский Настольный календарь-справочник.

159 стр.

Мартьянова,
Нина
(сост.)
Русско-английский
разговорник.
[Нью-Йорк]
127 стр.
*
М е л ь г у н о в , С. П . Л е г е н д а о с е п а р а т н о м мире. ( К а н у н р е в о л ю ц и и ) . П а р и ж .
505 стр.
М е с н я е в , Г. З а г р а н ь ю п р о ш л ы х д н е й . И з д . « Н а ш а страна». Б у э н о с - А й р е с .
303 стр.
М и ш а лов, Ю . И . К о м м у н и с т и ч е с к а я у т о п и я и советская действительность. И з д .
И н с т . по и з у ч е н и ю С С С Р . М ю н х е н . 92 стр. (Р.)
М о л о х о в е ц , Е л е н а . П о д а р о к молодым х о з я й к а м . И з д . Н . Н . М а р т ь я н о в а . Н ь ю Й о р к . 500 стр.
Русская поваренная к н и г а . Р у с с к и й повар.

#

Н а ш а ш к о л а сейчас и в н о в о й России. 32 стр. (изд. Н Т С )
Никифоров-Волгин,

В. Д о р о ж н ы й

Д ж о р д а н в и л л ь . 28 стр.

посох.

И з д . Св. Троицкого

Монастыря.

*

Никодимов, Ив., проф. О духовном облике русской ж е н щ и н ы . Н ь ю - Й о р к ,
67 стр.
О п о л и т и ч е с к о м о б р а з о в а н и и в С С С Р . И з д . И н с т . по и з у ч е н и ю С С С Р .
М ю н х е н . 112 стр. (Р.)
Н и к о л и н , А . П р а в д а о П о л ь ш е . И з д . Н Т С . 31 стр.
Н и к о н (Рклицкий), епископ. Ж и з н е о п и с а н и е блаженнейшего Антония, митроп.
К и е в с к о г о и Г а л и ц к о г о . Т о м 2-3. Н ь ю - Й о р к .
#

Н о р к е в и ч , Л . Н . П и щ а , п и т ь е и в о з д у х . Л о с - А н ж е л о с . 45 стр.
*
П у т ь к духовному и физическому возрождению. Лос-Анжелос.
Р а к и борьба с н и м . Л о с - А н ж е л о с .
*

*

Жизнь. Лос-Анжелос.
*
Радость б р а к а . Л о с - А н ж е л о с .
*
У истоков о т р а в л е н и я и смерти. Л о с - А н ж е л о с .
*
Н а р о д н о - т р у д о в о й Союз. К о н с п е к т ы и л е к ц и и д л я заочного о б у ч е н и я : К и р ю ш и н , Б. Р у с с к а я и с т о р и я . (Р.)
*
К у н г у р ц е в , В. К о н с п е к т по и з у ч е н и ю и с т о р и и С С С Р .
*
Ответ к л е в е т н и к а м . 16 стр.
*
Н а ч а т к и типографии.
*
П о р е м с к и й , В. П р о б л е м ы р е в о л ю ц и о н н о й с т р а т е г и и . [ Б р о ш ю р а ] .
*
П о р е м с к и й , В. П р о б л е м ы р е в о л ю ц и о н н о й с т р а т е г и и и м о л е к у л я р н а я т е ­
ория.
*
Фотиев, К . Беседы о религии.
*
Ф о т и е в , К . К р а т к о е введение в ф и л о с о ф и ю .
*
Элементы органического мировоззрения. К у р с Н П П
[Национально-поли­
тической подготовки].
О смерти и г р е х е . Слова п р и с н о п а м я т н о г о И н н о к е н т и я А р х и е п и с к о п а Х е р с о н ­
ского и Т а в р и ч е с к о г о . М ю н х е н . 105 стр.
О б н о в л е н н а я Р о с с и я . С б о р н и к . «Посев». Ф р а н к ф у р т н а М а й н е . 288 стр.
Обще-российская воедино-инкорпоративная группа О Р В И Г , к а к националь­
н ы й орден с п а с е н и я . А в а н г а р д Р о с с и и , (дата и место н е у к а з а н ы ) .
О к к у л ь т и з м и йога. К н . 16. 176 стр. Б у э н о с - А й р е с .
*
Орлов, Г. М . Т р а д и ц и я ц е р к о в н а я и о б щ е с т в е н н а я . Б у э н о с - А й р е с . 83 стр. (Р.) *
О т к р о в е н н ы е р а с с к а з ы с т р а н н и к а д у х о в н о м у о т ц у своему. 1 и 2 ч а с т и , 293 стр.
3 изд. П а р и ж .
Отрывной

Еженедельный

Календарь.

Изд.

«Посев».

Отрывной Календарь. Изд. Н. Н. Мартьянова.

Франкфурт

на

Майне.

Нью-Йорк.

О т р ы в н о й К а л е н д а р ь . И з д . г а з е т ы «Россия». Н ь ю - Й о р к .
О т р ы в н о й к а л е н д а р ь . И з д . общества инвалидов. П а р и ж .
Оцерковление

ж и з н и . Пастырское

и ю н е 1957 г.

с о в е щ а н и е в св. Т р о и ц к о м М о н а с т ы р е

в

*

П а с т у х о в , Н . И . К а з а ч и й б у к в а р ь и к а з а ч ь я х р е с т о м а т и я . (57?)
Патриотизм. О раскрепощении

*

с о з н а н и я . Ц О П Э . М ю н х е н . 8 стр.

*

Песенник витязей. Изд. Организации Витязей. П а р и ж .
П и с ь м а и с л у х и . И з д . Союза Б о р ь б ы за освобожд. народов России ( С Б О Н Р ) .
М ю н х е н . 10 стр. (Р.)
П о л ь с к и й , М . прот. Н о в ы е м у ч е н и к и российские. И з д . св. Т р о и ц к о г о М о н а с т ы ­
р я . Д ж о р д а н в и л л ь , С Ш А . Т о м 2. 350 стр.
П о п о в и ч , Н . П у т и д о с т и ж е н и я р е л и г и о з н о г о идеала. Б у э н о с - А й р е с .

*

П о т о ц к и й , Н . Император Павел Первый. Изд. « Н а ш а Страна». Буэнос-Айрес.
72 стр.
П р а в д а о В е н г р и и . И з д а н и е Н Т С . ( Д а т а н е у к а з а н а ) 160 стр.
П р а в д а о С т о л ы п и н е . О т з ы в ы п е ч а т и н а к н и г у п р о ф . прот. А . В. З е н ь к о в с к о го. И з д . В. Л . А н п о л ь с к о й . Н ь ю - Й о р к . 35 стр.
Псевдо-Дионисий Ареопагит. О божественных именах. Пер. игумена Генна­
д и я ( Э й к а л о в и ч а ) . И з д . С е м и н а р и и св. Т и х о н а З а д о н с к о г о . С Ш А . 130 стр.
П у ш к а р с к и й , Н . Ю . Г е о г р а ф и я России. К р а т к и й к у р с . Л о с - А н ж е л о с .
А . С. П у ш к и н .
стр. (Р.)

Изд.

Русской

Церковной

Гимназии

в

*

Сан-Франциско.

123

П ы л а е в , Л е о н и д . 6 часов н а родине. И з д . «Голос Н а р о д а » . М ю н х е н . 24 стр.
Р а з р у ш и т е л ь н ы е волны спиртного потока

(даты нет) И з д . в К а н а д е . 15 стр.

Растворов, Ю . С о в е т с к а я р е п а т р и а ц и о н н а я к а м п а н и я . [ Б р о ш ю р а . ]
*
Р е м и з о в , А . М . К р у г счастья. Л е г е н д а о ц а р е Соломоне. И з д . О п л е ш н и к .
р и ж . 74 стр.
*
Т р и с т а н и Исольда. И з д . О п л е ш н и к . П а р и ж . 138 стр.
*
Родное слово. Т р е т ь я к н и г а д л я ч т е н и я .
С а у т П л э н ф и л ь д , С Ш А . 190 стр.
Романов, Е. В л а с т ь и народ после X X
сева». 106 стр.

63 р и с у н к а .

Изд.

Па­

Maichel Novash.

съезда. Д о к л а д н а к о н ф е р е н ц и и

«По­

П р о б л е м ы н а ш е й борьбы. Д о к л а д н а к о н ф е р е н ц и и «Посева». 46 стр.
Р у с с к о е дело. С п е ц и а л ь н ы й в ы п у с к . И з д . Г. Борисова. Н ь ю - Й о р к , 12 стр.
Савинский, Виктор. Диалектика
органического

современности ( Н а ц и и и и х судьба в свете

мировоззрения).

*

С а п е л к и н , В. В. П у ш к и н и Д о с т о е в с к и й . И з д . Л у ч . С а н - П а о л о . Б р а з и л и я .
*
С б о р н и к XII в е к а М о с к о в с к о г о У с п е н с к о г о Собора. Г а а г а . В ы п . 1. И з д . под
наблюдением А . А . Ш а х м а т о в а и П . А . Л а в р о в а . И з д . Mouton. ( Ф о т о к о п и я ) .
Свобода в н а с т у п л е н и и . М а т е р и а л ы V I I I к о н ф е р е н ц и и «Посева». Ф р а н к ф у р т
на М а й н е .
*
С е р г и й ( П р а ж с к и й ) , в л а д ы к а . И з бесед в л а д ы к и С е р г и я ( П р а ж с к о г о ) . П а р и ж *
С е р г и е в с к и й , Н . Э т и м и л ы е две б у к в ы ( К . Р.). Н ь ю - Й о р к .
*
С к в о р ц о в , И . Ф . , К о л б а с ь е в , В. А . и З а л е в с к и й , М . Н . Сельское х о з я й с т в о в
н а с т о я щ е м и б у д у щ е м . 48 стр. [изд. Н Т С ]
С м и р н о в П е т р , прот. И с т о р и я х р и с т и а н с к о й ц е р к в и . П е р е п е ч . фото-способом.
с 23-го изд. 275 стр.
*
С м о л е н с к и й , В л а д и м и р . Собрание с т и х о т в о р е н и й . П а р и ж . 207 стр.
С н е ж и н , Б. А . Ч т о т а к о е космополитизм? Ч а с т ь 1. В т о р о е изд. Ф и н л я н д и я (Р.)
С о р о к лет к о м м у н и с т и ч е с к о й в л а с т и в России. («День н е п р и м и р и м о с т и » ) М ю н ­
х е н . И з д . Голос Н а р о д а . 24 стр.
С т е н н ы е к а л е н д а р и с месяцесловом, п о - р у с с к и и п о - а н г л и й с к и ,
И з д . К а р п а т о р у с с к о й газеты «Правда», Ф и л а д е л ь ф и я .

на

1957

г,

Судьбы России. Сборник. Изд. Народников. Н ь ю - Й о р к .
С ы ц е н к о , А . Ф . Г е о г р а ф и я России. И з д . Р у с с к о й Ц е р к о в н о й г и м н а з и и в С а н Ф р а н ц и с к о . 31 стр. (Р.)
*
Р у с с к а я и с т о р и я . Ч а с т ь 1. П о П л а т о н о в у . 51 стр.
*
Сумбатов, В.
Тальберг, Н .
цева. С в .
Николай

Стихотворения. М и л а н .
*
Д . М у ж верности и р а з у м а . К 5 0 - т и л е т и ю к о н ч и н ы
Т р о и ц к и й М о н а с т ы р ь . 88 стр.
I. И з д . Св. Т р о и ц к о г о М о н а с т ы р я . Д ж о р д а н в и л л ь .

Победонос­

Т е р н о в с к и й , Ю . М ы с л и о в о з в р а щ е н и и . И з д . Голос Н а р о д а
х е н . 29 стр.

(СБОНР).

Т е р о х ( Ц ь о р о х ) , И . И . К а р п а т ы и славяне. П о э м а - л е г е н д а .
Сварога. Т р и л о г и я (Изд. Правда. Филадельфия.)
*

*

Мюн­

Тетюкова, П . Серебряная нить. Н ь ю - Й о р к .
*
Т о р о с я н , С. Д . А р м я н с к и й вопрос и советская п о л и т и к а . И з д . И н с т . по и з у ­
ч е н и ю С С С Р . М ю н х е н . 27 стр.
Т р е г у б о в , Ю . Восемь лет во в л а с т и Л у б я н к и . И з д . «Посев». 280 стр.
Т р о и ц к и й православный русский
М о н а с т ы р я . С Ш А . 318 стр.

календарь

на

1957

г.

Изд.

Св.

1917 —1957. Н а ч а л о белой борьбы и ее о с н о в о п о л о ж н и к и . И з д .
О т д е л а Р у с с к о г о О б щ е - В о и н с к о г о С о ю з а . 117 стр.

Троицкого
Аргентинск.

У

З о л о т ы х ворот. С б о р н и к рассказов. И з д . л и т . х у д . к р у ж к а в С а н - Ф р а н ­
циско.
*
Ф е д о р о в с к и й , Н . А в т о г у ж е в ы е дороги У С С Р . И з д . И н с т . по и з у ч е н и ю С С С Р .
М ю н х е н , 98 стр. (Р.)
Федотов, Г . П . Х р и с т и а н и н в р е в о л ю ц и и . С б о р н и к статей. П а р и ж .
*
Ф и л и п п о в , Борис. К р е с т ы и п е р е к р е с т к и . Р а с с к а з ы и о ч е р к и . В а ш и н г т о н .
158 стр.
Ф и н л я н д с к и й п а р л а м е н т . О ф и ц и а л ь н ы й перевод н а р у с с к и й я з ы к А . Щ е р ­
б а к о в а и В . П . С е м е н о в а - Т я н ь - Ш а н с к о г о . С и л л ю с т р . 70 стр.
*
Ф р а н к , С. Л . п р о ф . Э т ю д ы о П у ш к и н е . М ю н х е н ( И з д . н е у к а з а н о )
Х о х л о в , Н . П р а в о н а совесть. И з д . «Посев». Ф р а н к ф у р т н а М а й н е .

*
*

Ц в е т а е в а , М а р и н а . Л е б е д и н ы й с т а н . С т и х и 1917-1921 г г . П р и г о т о в и л к п е ч а т и
Г. Струве. В с т у п . статья Ю . И в а с к а . М ю н х е н . 64 стр.
Центральное Объединение П о л и т и ч е с к и х Эмигрантов из С С С Р ( Ц О П Э ) . М ю н ­
хен, Западная Германия. Брошюры:
Д е м о к р а т и я и п р а в а ч е л о в е к а , 14 стр.
М ы обвиняем. 16 стр.
П а р т и я и народ. 12 стр.
П р а в д а и л о ж ь о В е н г р и и . 28 стр.
С о ц и а л и з м террора. 12 стр.
Х р у щ е в - р е ф о р м и с т . 54 стр.
Щ у к и н , Н и к о л а й . С б о р н и к с т и х о т в о р е н и й . Л ь е ж , Б е л ь г и я . (Р.)
Шелехова-Бенке.
стр.
*

Женщины

в зеркале

времен.

Стихи.

Буэнос-Айрес.

128

Ш и б к о , М и х а и л . 40 л е т с а т а н и н с к о й в л а с т и н а Р у с и . С т и х и . Н ь ю - Й о р к . 95 стр.
Ш м е л е в , И . С. Богомолье. И з д . 2. П а р и ж . 189 стр.
*
Л е т о Господне. И з д . 2 - е . П а р и ж . 527 стр.
*
Ш у б е р с к и й , А . Н . г е н . Б р о ш ю р а - п а м я т к а р у с с к о й военной ш к о л ы . 25 лёт о с ­
нования В ы с ш и х Воен. Н а у ч н . курсов проф. ген. Головина в Белграде.
И з д . О б щ е - В о и н с к о г о Союза. П а р и ж .
*
Я н о в с к и й , В . С. Ч е л ю с т ь э м и г р а н т а . П о в е с т ь . И з д . «Диалог», Н ь ю - Й о р к .
*

ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ИЗДАНИЯ
Америка.

Иллюстр.

журнал.

И з д . правительства

С Ш А для СССР.

Ежемес.

Б и б л и о г р а ф и ч е с к и й бюллетень. Сов. и з а р у б е ж н а я л и т е р а т у р а . И з д . Р у с ­
ская Библиотека в М ю н х е н е . Н а правах рукописи. (Нерег). [Первые № №
р о т а т о р н ы е ] . (57 :12)
Борьба. О р г а н К о м и т е т а Е в р е й с к и х рабов. И з д . Е ф и м о в . Ю н и о н , Н . Д ж . С Ш А .
Е ж е м е с . (Нерег.) (57 :34)
Бюллетень Берлинского Комитета

имени А . Трушновича

(Нерег.) (57 :4) (Р.)

Б ю л л е т е н ь Российского Ц е н т р а А н т и к о м м у н и с т о в ш т а т а Н о в ы й
Южный
У э л л с [ П р и л о ж е н и е к ж у р н а л у « Р у с с к и й в А в с т р а л и и » ] . С и д н е й . (Р.)
*
Бюллетень Св. Владимирской Семинарии. Н ь ю - Й о р к .

*

В добрый ч а с . О р г а н м о н а р х и и . О б ъ е д и н . в И т а л и и .
Вера

и знание.

Богословский

Журнал.

Париж.

*

*

В е с т н и к . И з д . М ю н х е н с к о г о И н с т . по и з у ч е н и ю С С С Р . 4 р а з а в год. М ю н ­
х е н . (57 :4)
В е с т н и к . И з д . О б щ е - к а д е т с к о г о О б ъ е д и н е н и я . П а р и ж . [Нерег., газета] (57:45) *

В е с т н и к . Д в а р а з а в неделю. Т о р о н т о , [газета]

*

В е с т н и к Р Н О Ш . О р г а н Российского Н а ц и о н а л ь н о г о О б ъ е д и н е н и я в Ш в е ­
ц и и . (57 :16)
В е с т н и к Р у с с к о г о С т у д е н ч е с к о г о Х р и с т и а н с к о г о Д в и ж е н и я . 4 раза в год. Р а с ­
п р о с т р а н я е т с я в 23 с т р а н а х . П а р и ж .
Вестник Русского Западно-Европейского Патриаршего Экзархата.
Париж.
4 р а з а в год. Н а ф р а н ц . и р у с с к о м я з . (57 :47)
Вестник Н а р о д н о - М о н а р х и ч . Объединения. П р и л о ж е н и е к ж у р н а л у
в А в с т р а л и и » . Е ж е м е с . (57 : 31)
Вестник

Совета

Российск.

З а р у б е ж н . Воинства.

Нью-Йорк.

«Русский

*

В е с т н и к С о ю з а Р у с с к . П и с а т е л е й и Ж у р н а л и с т о в в Б е л ь г и и . Брюссель. ( Н е ­
рег.) (57 — 3)
Вестник Федерации Национальных Организаций в Бразилии.
Сан-Паоло.
(Нерег.) (57 :2)
В е ч н о е . П р а в о с л а в н ы й " ж у р н а л . Ред. е п и с к . М е ф о д и й . Ф р а н ц и я . Е ж е м е с .
В л а д и м и р с к и й в е с т н и к . И з д . О б - в а св. к н . В л а д и м и р а . С а н - П а о л о . (ежемес.)
В о е н н а я быль. И з д . О б щ е - к а д е т с к о г о

объединения. П а р и ж .

Е ж е м е с . (57

*

:23)

Военно-Исторический Вестник. Изд. Общества русской военной старины. Два
р а з а в год. Ф р а н ц и я . (57 :10)
Возрождение. Литературно-политические тетради. П а р и ж . В декабрьском но­
мере дается у к а з а т е л ь з а год. (57 :72)
В о л ь н а я мысль. И з д . Р о с с и й с к и й Н а ц . Т р у д о в о й Союз, (нерег.) № 1 — д е ­
к а б р ь 1957.
Воля. Изд. сектора внутренней работы Н Т С . Ф р а н к ф у р т на М а й н е .
*
Вопросительный знак. Изд. Отряда Ровер-гайд. Н О Р С Р . П а р и ж . Сборник учеб­
н ы х материалов.
*
В с т р е ч и . И з д . С е к т о р а в н у т р е н н е й р а б о т ы Н Т С . Ф р а н ф у р т н а М а й н е (на
п р а в а х р у к о п и с и ) . В ы ш л о 59 № № )
*
Голос А м е р и к а н ц е в р у с с к о г о п р о и с х о ж д е н и я . П о д ред. Г. Борисова. Н ь ю - Й о р к ,
(нерег.) [57 :1]
Голос Н а р о д а . О р г а н д е м о к р а т и ч е с к о й
х е н . [Нерег., газета] (57 :1)

мысли. Изд. С Б О Н Р

и СВОД.

Мюн­

Голос Р о с с и и . Н е з а в и с и м а я о б щ е с т в е н . - п о л и т и ч . и н ф о р м а ц и о н н а я г а з е т а
ц и о н а л ь н о г о о б ъ е д и н е н и я р у с с к и х . М ю н х е н , (нерег.) (57 :66)
Грани. Ж у р н а л литературы, искусства,
Ф р а н к ф у р т н а М а й н е . (57 :36)

науки

и

обществ.-политич.

Г р я д у щ а я Россия. В е с т н и к Р у с с к о й Н а ц и о н а л ь н о - М о н а р х и ч е с к о й
Ред. Е. А . Е ф и м о в с к и й . П а р и ж . Д в а р а з а в месяц. (Р.) (57 :18)

на­

мысли.
Мысли.

Г р я д у щ е е . Ред. Г. А . К и з и л о . С и д н е й , А в с т р а л и я . [ Е ж е м е с , н е р е г у л . И з д . ф о ­
т о г р а ф и и , способом. Газета]
Дело т р у д а П р о б у ж д е н и е . О р г а н о б ъ е д и н е н н о й ф е д е р а ц и и р у с с к и х р а б о ч и х
о р г а н и з а ц и й С Ш А . (Нерег.)
Доброволец. О р г а н связи власовцев. И з д . К о м и т е т о м О б ъ е д и н е н н ы х В л а с о в ­
цев. М ю н х е н . ( Е ж е м е с , нерег.) В 1957 г. переведен в Н ь ю - Й о р к . (57:55-56)
Д о н с к о й А т а м а н с к и й В е с т н и к . Н ь ю - Й о р к . (Нерег.) (57

:30)

Е в а н г е л ь с к о е слово. О р г а н В с е а м е р и к а н с к о г о С о ю з а Е в а н г е л ь с к и х
ан. Чикаго.
*
Е д и н е н и е . М е л ь б у р н , А в с т р а л и я . Е ж е н е д . [газета]
*
Ж а р - П т и ц а . Редактор-изд.
(57 : Д е к . )

Ю.

П.

Миролюбов.

Сан-Франциско.

Христи­

Ежемесчн.

З а в е р у и верность. И н ф о р м а ц и о н н ы й в е с т н и к Б л о к а М о н а р х и ч е с к о г о Е д и н ­
ства (Нерег.) Л о с - А н ж е л о с . (57 :1)
З а п р а в а и свободу в России. Б ю л л е т е н ь К о н г р е с с а «За п р а в а и свободу в Р о с ­
сии». Ф р а н к ф у р т н а М а й н е . (Нерег.) (57 :2)
За Правду. Орган Русского Христианского возрождения. Буэнос-Айрес. Е ж е нед. (57 :426)
*
З а Россию. О р г а н связи Н Т С . Е ж е н е д . Ф р а н к ф у р т н а М а й н е .
З а р я Свободы. Ред. Е. И г н а т ь е в . М ю н х е н . (Нерег.) (57 : февр.)
З н а м я России. Ред. Н . Н . Ч у х н о в . Н ь ю - Й о р к . Е ж е н е д . (57

:164)

И з в е с т и я В ы с ш е г о м о н а р х и ч е с к о г о Совета. У л ь м н а Д у н а е , Г е р м а н и я , (нерег.)
И з в е с т и я православного и н ф о р м а ц и о н н о г о Ц е н т р а . Ф р а н ц и я .
И н с т и т у т по и з у ч е н и ю С С С Р . М ю н х е н . Б и б л и о т е к а . С п и с к и н о в ы х п о с т у п ­
лений.
Исследования и материалы.
Обзор в а ж н е й ш и х событий в С С С Р ( Д л я с л у ж е б н о г о пользования).
Сообщения.
И н ф о р м а ц и о н н ы й бюллетень. Ф о н д и м е н и о. И о а н н а К р о н ш т а д т с к о г о . [ У т и к а ,
США.]
*
И н ф о р м а ц и о н н ы й бюллетень Российского Н а ц и о н а л ь н о г о О б ъ е д и н е н и я . Б р ю с ­
сель. [ П р и л о ж е н и е к ж у р н а л у «Часовой»] (57 :70)
И н ф о р м а ц и о н н ы й бюллетень Р о с с и й с к о й С е к ц и и Н е м е ц к о г о С о л д а т с к о г о С о ­
ю з а в Б а в а р и и (Нерег.) (57 :2)
Информационный
(Нерег.)
*

бюллетень

Центра

им. Владимира

Соловьева.

Брюссель

Информация Главного Правления Об-ва Галлиполийцев. П а р и ж .
(Нерег)
(57 :18?)
*
И н ф о р м а ц и я о б ъ е д и н е н и я ч и н о в М а р к о в с к о г о п е х о т н о г о п о л к а . (Нерег.)
*
К а з а к . О р г а н К а з а ч ь е г о Н а ц . - О с в о б о д и т . Д в и ж е н и я . Ф р а н ц и я , [газета] (57 :41)
К а з а к . Информационный листок К у б а н с к о й канцелярии. Оранжебург, С Ш А
(Нерег.) (57 :107)
К а з а ч и й и с т о р и ч е с к и й сборник. К н и г а 3. Ред. И . П . Б у д а н о в . П а р и ж .
К а з а ч и й вестник. К а з а ч и й нац. орган. Изд. Верховное К а з а ч ь е Представи­
тельство за р у б е ж о м . М ю н х е н , (нерег.)
*
К а з а ч ь е единство. Ред. П . Ф . К р ю к о в . П а р и ж , (ежемес.)
*
К л и ч . Ж у р н а л нац. объединения Р у с с к и х Скаутов-Разведчиков. П а р и ж .
*
К л ю ч . И з д . Ю н о ш е с к о г о отдела Р С Х Д . П а р и ж .
*
Костер. Изд. Нац. организацией Витязей. П а р и ж .
#

К р а т к и й каталог.
И з д . м а г а з и н а « Р у с с к о е к н и ж н о е дело в В а ш и н г т о н е » ,
В. К а м к и н . (Нерег.)
М а я к . И з д . Р о с с и й с к о г о М о н а р х и ч е с к о г о О б ъ е д и н е н и я «За веру, ц а р я и о т е ­
чество». С а н - Ф р а н ц и с к о . [Нерег.] Е ж е м е с . (57 :2)
М о р с к и е з а п и с к и . И з д . О б - в а м о р с к и х офицеров в С Ш А . Н ь ю - Й о р к . (57 : Д е к . )
Н а ш п у т ь . И з д . А м е р и к а н с к о - р у с с к о г о православного об-ва и м е н и п а т р и а р ­
ха Тихона при Чикагской Епархии.
Н а ш а страна. Основатель И . Л . С о л о н е в и ч . Б у э н о с - А й р е с . Е ж е н е д . [газета]
(57 :414)
Н а ш е время. Р е д . - и з д . Н . П . Н е ч к и н . С а н - Ф р а н ц и с к о . Е ж е н е д . [газета] (57 : 342)
Н а ш е общее дело. И з д . А м е р . К о м и т е т а О с в о б о ж д е н и я . Д в а р а з а в месяц. М ю н ­
х е н - Н ь ю - Й о р к , [газета] [57 :25(39]

Н а ш и вести. И з д . У п р а в л е н и я С о ю з а б ы в ш . ч и н о в Р у с с к о г о К о р п у с а . Н ь ю Й о р к (57 :138)
Новая Заря. Е ж е д н . газета С а н - Ф р а н ц и с к о .
*
Н о в о е Р у с с к о е Слово. Ред. М . Е. В е й н б а у м . Н ь ю - Й о р к . Е ж е д н . газета. (57:16257)
Н о в о е слово. Б у э н о с - А й р е с . Е ж е н е д . [газета] (57 :301)
Н о в о с т и . И з д . Российск. Н а ц . О б ъ е д и н е н и я в В е л и к о б р и т а н и и . Л о н д о н . Е ж е ­
нед. (Р.) (57 :67)
Новый Ж у р н а л . Л и т . и общ. политич. ж у р н а л . Ред. М . М . К а р п о в и ч . Н ь ю Й о р к . 4 р а з а в год. (57 :51)
О б щ е е дело. Ред. О . Н . М у р а х о в с к а я . С т р а н и ц а к о о п е р а т и в н о г о О б - в а . Р у с с к и е
и м м и г р а н т ы в В е н е ц у э л е . К а р а к а с . [ П р и л о ж е н и е к г а з е т е «Русское С л о ­
во»]. (57 :43)
О б щ е с т в о л ю б и т е л е й р у с с к о й в о е н н о й с т а р и н ы . И з в е щ е н и е . (57 :21)
О б щ е с т в о л ю б и т е л е й р у с с к о й в о е н н о й с т а р и н ы . А в с т р а л и й с к и й отдел. П р и ­
л о ж е н и е к ж у р н а л у « Р у с с к и й в А в с т р а л и и » . (57 :21)
О г н и с т о р о ж е в ы е . И з д . - р е д . Ю л и й П р и г о д и н . С Ш А . (Нерег.)
*
Опыт. Ж у р н а л внешкольной педагогики, изд. Главной К в а р т и р о й Орган.
Ю н ы х Разведчиков.
*
О п ы т ы . Л и т е р а т у р н о - х у д о ж е с т в е н н ы й ж у р н а л . И з д . М . Е. Ц е т л и н а (нерег.)
Н ь ю - Й о р к . (57 :8)
П е д а г о г и ч е с к и й ж у р н а л . С а н - Ф р а н ц и с к о . ( Н а з в а н и е ж у р н а л а — по англ.)
(Нерег.)
*
П е р е к л и ч к а . Военно-политич. ж у р н а л . И з д . Отделом Об-ва Галлиполийцев в
С Ш А . (ежемес.) (57 :12)
П о стопам Х р и с т а . Д в у х м е с я ч н ы й п р о с в е т и т е л ь н ы й л и с т о к . Б е р к е л е й , К а л и ­
ф о р н и я . (57 :68)
П о с е в . О р г а н российск. революционного
Е ж е н е д . [газета] (57 : 52).

движения.

Франкфурт

на Майне.

П р а в д а . Ф и л а д е л ь ф и я . ( Е ж е н е д . ) К а р п а т о р у с с к а я г а з е т а . 5 6 - о й год и з д .
(57 :1 - 52)
Православная ж и з н ь . Ежемесячное п р и л о ж е н ие к ж у р н а л у «Православная
Русь». Д ж о р д а н в и л л ь , С Ш А . (57 :1 - 12)
П р а в о с л а в н а я мысль. С б о р н и к . Т р у д ы православного Богословского И н с т и ­
тута в П а р и ж е .
*
П р а в о с л а в н а я Русь. Ц е р к о в н о - о б щ е с т в . о р г а н . Д ж о р д а н в и л л ь , С Ш А . Д в а р а ­
з а в месяц. (57 :1 - 24)
Призыв Дамск. Благотвор. К о м и т е т а п р и Америк, и К а н а д с к о й русской п р а вославн. Е п а р х и и . Н ь ю - Й о р к . ( Е ж е м е с . ) (57 :80)
П р и з ы в . Л и с т о к д л я всех. П а р и ж . (57 :98)
П р и х о д с к и й листок. Германия.

*

Р о д и м ы й К р а й . И з д . Д о н с к о г о Войскового О б ъ е д и н е н и я . П а р и ж

(57 :10)

Родина. Н е з а в и с и м ы й а н т и к о м м у н и с т и ч . о р г а н . И з д . Б. Солоневич. Н ь ю - Й о р к
(ранее — Б е л ь г и я ) . ( Е ж е м е с , нерег.) № 81 — н а а н г л и й с к . я з . (57 : 81)
Родные дали. Ежемесячн. антикоммунистический общественно-политич. и л и ­
т е р а т у р н о - х у д о ж е с т в е н н ы й ж у р н а л . Голливуд, С Ш А . ( Е ж е м е с ) (57:45)
Р о д н ы е перезвоны. Ж у р н а л л и т е р а т у р ы и и с к у с с т в а . Брюссель. (Нерег.)
*
Р о с с и й с к а я независимость. Л и т е р а т у р н о - п о л и т и ч е с к и й ж у р н а л новой э м и г р а ­
ц и и в А м е р и к е . И з д . А н а т о л и й Орлов. (Нерег.) Н ь ю - Й о р к . (57 : 5)
Р о с с и й с к и й демократ. И з д . С о ю з а Б о р ь б ы з а Свободу России ( С Б С Р ) . Н ь ю Й о р к . (Ранее в ы х о д и л в П а р и ж е , под ред. С. П . М е л ь г у н о в а ) . (Нерег.) (57:1)

Р о с с и к а ; Ф и л а т е л и с т и ч е с к и й ж у р н а л . И з д а н и е Ф и л а т . об-ва. Ф и л а д е л ь ф и я ,
(параллельно издается н а а н г л и й с к о м я з ы к е )
*
Россия. Н ь ю - Й о р к .
т а ] (57 : 6345)

Ред. Н . П . Р ы б а к о в

(выходит 5 р а з в неделю),

[газе­

Россия. В е с т н и к Р у с с к о й Семьи. С а н - П а о л о , Б р а з и л и я , ( е ж е м е с я ч н . ) Ф о т о ­
г р а ф и ч е с к и м способом. (57 : II)
Россия и В с е л е н с к а я Ц е р к о в ь . Брюссель. (Ежемес.)
Р у с с к а я Ж и з н ь . Р е д . А . Д е л и я н и ч . С а н - Ф р а н ц и с к о , [газета] (57 : 4015)
Р у с с к а я М ы с л ь . Р е д . С. А . Водов. П а р и ж . Т р и раза в неделю, [газета] (57 :1154)
Р у с с к а я П р а в д а . О р г а н связи И м п е р с к и х отделов. [ М а д р и д ] . Н е р е г . (57 : 1)
Р у с с к и е Н о в о с т и . П а р и ж . Е ж е н е д . г а з . Основатель А . Ф . С т у п н и ц к и й . (57 : 665)
Русский в Австралии. Беспартийный национальный орган, о б с л у ж и в а ю щ и й
и н т е р е с ы р у с с к и х в А в с т р а л и и . ( Е ж е м е с . ) (Р.) (57 : 12/83)
Р у с с к и й В е с т н и к . Е ж е м е с я ч н . О р г а н Р О О В А . Н ь ю - Й о р к . (57 :269)
Р у с с к и й Голос. Н ь ю - Й о р к . [ Е ж е д н е в н а я газета]
Р у с с к и й П у т ь . О р г а н Российск. Отечественного Союза. П а р и ж . (57 : 88)
Р у с с к о е Воскресенье. Н а ц . Государственная н а д п а р т и й н а я газета.
Париж.
Е ж е н е д . (57 :96)
Р у с с к о е Дело. З а Н а ц и о н а л ь н у ю Россию. С а н - Ф р а н ц и с к о . 1 р а з в д в а месяца,
И з д . Д . Я . Ш и ш к и н . (57 :11)
Р у с с к о е обозрение. Ч и к а г о . ( Е ж е н е д . ,
Русское

Слово.

Двухнедельник

нерег.)

российской

колонии

в Аргентине.

Ред.-изд.

М . М . С е д л я р е в и ч . Б у э н о с - А й р е с , [газета] (57 :100)
Р у с с к о е Слово в К а н а д е . О р г а н русского к у л ь т у р н о - п р о с в е т и т . О б - в а в г.
Торонто. (Р.) (10 номеров в год) (Р.) (57 : 64)
С Б О Н Р . С е в . - а м отдел. И н ф о р м а ц и о н н о е сообщение, ( п . м.) (57 : 3)
С б о р н и к материалов о выдаче к а з а к о в в Л и е н ц е и д р . местах в 1945 году.
В ы п у с к 16. И з д . В. Н а у м е н к о . О р а н ж е б у р г , С Ш А .
Сеятель. И з д . Н . Ч о л о в с к и й . Б у э н о с - А й р е с . Е ж е м е с я ч н . (57 : 97)
Свобода. О р г а н Ц е н т р а л ь н о г о О б ъ е д и н е н и я П о л и т и ч е с к и х Э м и г р а н т о в ( Ц О П Э ) .
М ю н х е н , ( Е ж е м е с . ) (57 :1 - 12)
Свободный Голос. Б ю л л е т е н ь
антикоммунистической
Е ж е м е с . [ Г а з е т а , изд. п р е к р а щ е н о ] . (57 : 10)
Свято-Владимирский

Путь.

Изд. Св.-Владимирский

эмиграции.

кружок

Мюнхен.

молодежи.

*

С и г н а л . Е ж е м е с я ч н . н е з а в и с и м ы й в о е н н о - п о л и т и ч е с к и й орган. (Ранее — ж у р ­
н а л «Суворовец»). Ред. С. З а в а л и ш и н . Н ь ю - Й о р к . (57 :1)
Скаут-Разведчик,

Журнал

российских

скаутов-разведчиков.

Согласие. О р г а н р у с с к о й независимой м ы с л и .
Л о с - А н ж е л о с . ( Е ж е м е с . ) (57 : 63)

Франция.

*

Р е д . изд. Ю . П . М и р о л ю б о в .

Сообщения Н а ц , Представительства Российской Эмиграции в Германской Ф е ­
деративной Р е с п у б л и к е ( Н А Ц П Р Э ) (57 :14 - 15)
С о о б щ е н и я Российского П о л и т и ч . К о м и т е т а в Н ь ю - Й о р к е .
Социалистический Вестник. Центральный
с я ч н ы й ж у р н а л . (57 :12)

(Нерег.).

орган Р С Д Р П . Н ь ю - Й о р к .

Ежеме­

Союз Д в о р я н . И з д . Ю . С. Р т и щ е в . Ф р а н ц и я . (ЕжвхМес).
Суворовец. О р г а н Суворовского Союза. Н ь ю - Й о р к , (ранее и з д а в а л с я в А р г е н ­
т и н е , к а к газета). С а в г у с т а 1957 г. в ы х о д и т под н а з в а н и е м «Сигнал».
(Нерег. (57:180)
Ц е р к о в н о е слово. А в с т р а л и я .

*

Ц а р с к о с е л ь с к и й костер. И з д . д р у ж и н ы « Ц а р с к о е село» орг. Российск.
Р а з в е д ч и к о в . (Нерег.) Ф р а н ц и я . (57 : 3)
*
Ц е р к о в н а я Ж и з н ь . И з д . Р у с с к о й П р а в о с л а в н . Ц е р к в и за г р а н и ц е й .
Церковный

Вестник.

Орган

Аргентинской

Епархии

Русской

юных
*

Православной

Ц е р к в и за г р а н и ц е й . Б у э н о с - А й р е с (6 р а з в год) (57 : 4)
Ц е р к о в н ы й Вестник. О р г а н западно-европейского Православного Экзархата.
П а р и ж . (Ежемес.)
*
Ц е р к о в н ы е Ведомости П р а в о с л а в н о й ц е р к в и в Г е р м а н и и . О ф и ц и а л ь н ы й о р ­
г а н Г е р м а н с к о й Е п а р х и и . М ю н х е н . ( Е ж е м е с . ) (57 :1 - 12)
Часовой. О р г а н связи русского воинства и н а ц и о н а л ь н о г о д в и ж е н и я за р у б е ­
ж о м . Брюссель. (57 : 382)

1958 год
К Н И Г И , БРОШЮРЫ, КАЛЕНДАРИ
А л д а н о в , М . А . Самоубийство. Р о м а н . С предисловием Г е о р г и я
И з д . Л и т е р а т у р н о г о Ф о н д а . Н ь ю - Й о р к . 506 стр.

Адамовича.

А л е к с е е в а , Е. Г. З е л е н ы й альбом. Ж и з н ь и деятельность к н . А . М . Белосельского-Белозерского
Английский

(1752-1809). Н ь ю - Й о р к .

письмовник

для русских.

письма. И з д . Н . Н . М а р т ь я н о в а . Н ь ю - Й о р к .
Англо-русский

технический

64 стр.

Руководство,

к а к писать

английские

130 стр.

словарь. Н ь ю - Й о р к .

674 стр.

*

Б а л а к ш и н , П е т р . Ф и н а л в К и т а е . В о з н и к н о в е н и е , р а з в и т и е и исчезновение
белой э м и г р а ц и и н а Д а л ь н е м Востоке. И з д . «Сириус». Т о м I.
*
Б а ш и л о в , Б. Н е з а с л у ж е н н а я слава. Б у э н о с - А й р е с . 1958 ?
*
Б е з а н т , А . Введение в Й о г у . Б е р л и н . 110 стр. 1958 ?
*
Б е р е з н и й , Т . А . Р у с с к и й м у ж и к и водородная бомба. Х а р а к т е р и с т и к а р у с с к о ­
го к р е с т ь я н с т в а и его о т н о ш е н и е к войне. Н ь ю - Й о р к .
*
Березов, Родион. Ч т о было. [О т а к . н а з . «березовской болезни»]. С а н - Ф р а н ц и ­
ско. 186 стр.
*
Б о ж ь и о т в е т ы н а ч е л о в е ч е с к и е вопросы о с п а с е н и и . И з д . Р у с с к о г о Отдела
Собр. Б о ж и и х .

Нью-Йорк.

23 стр.

*

Б о й к о в , Н . А . Ч е р н ы й к а п и т а н . Р о м а н - б ы л ь . 2 - е изд.
*
Бразоль, Б. Л . Ц е р к о в н о - с л а в я н с к а я и б и б л е й с к а я с т и х и и в творчестве А . С.
П у ш к и н а . И з д . О - в а и м . А . С. П у ш к и н а в А м е р и к е . Н ь ю - Й о р к . 16 стр.
Б р а т ь я по к р о в и . И з д а н и е А р г е н т и н с к о - р у с с к о г о
антикоммунистического
и н с т и т у т а к у л ь т у р ы . Б у э н о с - А й р е с , 1958. (Перевод с венгерского М а р и и
Шелеховой-Бенке).
*
Буданов, И . П . Д о н и М о с к в а (Бродники и Артана). ( К а з а ч и й исторический
сборник. В ы п . 3). И з д . автора. П а р и ж .
В о д н е в с к и й , Н и к о л а й . Н е пойдем п о следам И з р а и л я . С а к р а м е н т о , К а л и ф о р ­
н и я , С Ш А . [Дата н е у к а з а н а . ] 31 с т р .
В ч е р а ш н и е к о м м у н и с т ы о к о м м у н и з м е . М . Д ж и л а с , Г. Ф а с т , А . К а н т о р о в и ч .
И з д . С Б О Н Р , М ю н х е н . 40 стр.

Г а л и н , А л е к с а н д р . И з р а и л ь — еврейское государство. И з д . «Оманут»,
А в и в . С иллюстр. 200 стр.
*
Г а р а н и н , Е. И . К а к вести борьбу. И з д . «Посев». 75 стр.

Тель-

*

Г а р в и , П . А . П р о ф е с с и о н а л ь н ы е союзы в России в первые г о д ы р е в о л ю ц и и
(1917-1921). П о д ред. Г. Я . А р о н с о н а . Ф о н д по и з д а н и ю л и т е р а т у р н о г о н а ­
следства П . А . Г а р в и . Н ь ю - Й о р к . 155 стр.
Гарднер, И . А . , п р о ф . У к а з а т е л ь р у с с к о й и н о с т р а н н о й л и т е р а т у р ы по вопросам
русского п е н и я . [ И з д - в о б и б - к и и м . Л е с л и Стивенса, М ю н х е н . ] . 44 стр. *
Граббе, Г е о р г и й . П р а в о с л а в н а я семья в современных условиях. Д о к л а д н а
съезде С в . В л а д и м и р с к о й м о л о д е ж и . И з д . С в . Т р о и ц к о г о м о н а с т ы р я . 15 стр.
Град Б о ж и й . В а т и к а н с к и й п а в и л ь о н н а всемирной Б р ю с с е л ь с к о й
1958 г. И з д . « Ж и з н ь с Богом», Брюссель. 38 стр.

выставке

Губарев, Г. В. К н и г а о к а з а к а х . М а т е р и а л ы по и с т о р и и к а з а ч ь е й древности.
В ы п . 3-5. И з д - в о г а з е т ы « К а з а к » . П а р и ж .
*
Г у л ь , Р о м а н . С к и ф в Европе. И з д - в о «Мост», Н ь ю - Й о р к . 207 стр.
Давыдов, Б. И з г о и . П о в е с т ь д в у х п о к о л е н и й э м и г р а ц и и о т е р н и с т о м и м р а ч н о м
п у т и , по которому у ш л и с родной земли ц а р с к и й г е н е р а л и т а н к и с т . И з д .
«Свет», В и л к е е Б а р , П е н с и л ь в а н и я , С Ш А . 227 стр.
Д а л ь , Л . И н а я ж и з н ь . К н и г а стихов. И з д . « С т р а н н и к » , А р г е н т и н а . 1958 ?
*
Двз'надесятые п р а з д н и к и . П о Темноверову. И з д . Р у с с к о й ц е р к о в н о й г и м н а з и и .
С а н - Ф р а н ц и с к о . 7 стр.
*
Дело П а с т е р н а к а . И з д . Ц О П Э . М ю н х е н . 112 стр.
Д ж и л а с , М и л о в а н . Н о в ы й класс. Перевод с а н г л . И з д . братьев Р а у з е н , Н ь ю Й о р к . 248 стр.
Д ж у н к о в с к и й . Б а н д и т . Р о м а н . 58 ?
*
Донцев, Р. Б е л ь г и я . К р а т к и й о ч е р к о б щ е с т в е н н о - п о л и т и ч е с к о й с т р у к т у р ы .
Э К С П О - 5 8 . И з д а н и е Ц О П Э . М ю н х е н . 35 стр.
*
Д у х о в н ы е просветительные л и с т к и . И з д . П р а в о с л . М и с с и о н е р с к о г о и з д а т е л ь ­
ства. Т р е н т о н , С Ш А .
*
Е л е н с к и й , Б. И с т о р и я А н а р х и ч е с к о г о К р а с н о г о К р е с т а . М а я м и , Ф л о р и д а , С Ш А .
Ж а б и н с к и й , В л а д и м и р [ Ю р а с о в ] . П р о с в е т ы . З а м е т к и о советской
1956-57 гг. И з д . Ц О П Э , М ю н х е н 199 стр.
З а к о н Б о ж и й . Т . 5. П а р и ж . У М С А . 58?

литературе

*

З а к о н Б о ж и й . Д л я семьи и ш к о л ы . И з д . Св. Т р о и ц к о г о м о н а с т ы р я .
З а л е в с к и й , М . З а в о л ь н ы й труд. И з д - в о «Посев». 52 стр.
Зуров, Л е о н и д . М а р ь я н к а . П а р и ж .

161 стр.

*

*

*

З ы з ы к и н , М . В. п р о ф . И м п е р а т о р Н и к о л а й I и в о е н н ы й заговор 14 д е к а б р я
1825 г. И з д . « Н а ш а страна», Б у э н о с - А й р е с . 191 стр.
*
И в а н о в , Г е о р г и й . 1943-1958. С т и х и . С о в с т у п и т е л ь н о й статьей Р. Г у л я . Н ь ю Й о р к , « Н о в ы й Ж у р н а л » . 112 стр.
Ильенко, Виктор. Протоиерей. Избранные ж и т и я святых, рассказанные д л я
детей среднего возраста. В ы п . 2. И л л ю с т р . изд. Л о с - А н ж е л о с . 86 стр
*
И л ь и н , И . А . П о ю щ е е . М ю н х е н . 154 стр.

*

И о а н н С а н - Ф р а н ц и с с к и й , Е п и с к о п . З а п и с и о любви к Б о г у и ч е л о в е к у . [ И з д .
в Зап. Германии]
*
К а л е н д а р и : «Посева» н а 1958 год. С и л л .
*
Отрывной Владимирский, С Ш А .
*
О т р ы в н о й , и з д . Заруб. С о ю з а И н в а л и д о в . П а р и ж .
*
О т р ы в н о й , изд. Св. Б о г о р о д и ц к о г о м о н а с т ы р я , С а н - Ф р а н ц и с к о .
О т р ы в н о й , и з д . г а з е т ы «Россия», Н ь ю - Й о р к .
*

*

О т р ы в н о й , изд. Н . Н . М а р т ь я н о в а . Н ь ю - Й о р к .
*
Отрывной, изд. «Луч», С а н - Ф р а н ц и с к о .
*
П р а в о с л а в н ы й к а л е н д а р ь , и з д . П р а в о с л . п р и х о д а в Торонто.
*
П р а в о с л а в н ы й к а л е н д а р ь , изд. Сев. А м . М и т р о п о л и и .
*
Р у с с к и й н а ц и о н а л ь н ы й , и з д . О - в а св. к н я з я В л а д и м и р а , Н ь ю - Й о р к .
Ц е р к о в н ы й , и з д . С в . Т р о и ц к о г о монастыря, Д ж о р д а н в и л л ь , С Ш А .
Т р о и ц к и й правосл., с ц е р к о в н ы м уставом.
*
С т е н н о й , изд. г а з . «Правда», Ф и л а д е л ь ф и я .
*
К а н а д с к и й православный, И з д . К а н а д с к о й Е п а р х и и .
К а м е н с к и й , С. В е к м и н у в ш и й
Каратеев, М .
460 стр.

Ярлык

(воспоминания). 193 стр.

Великого

Хана

К а р м а н н ы й словарь и с п р а в о ч н и к
Mission, Filadelphia. 200 стр. 58?

(исторический

на русскую

*
*

*

роман).

Буэнос-Айрес.

библию. И з д .

Russian

Field

К а р п о в и ч , Е. А . (сост.) Р у с с к о - а н г л и й с к и й б и о л о г и ч е с к и й и м е д и ц и н с к и й сло­
варь. 35 000 р у с с к и х терминов. Н ь ю - Й о р к . 400 стр.
К о в а н ь к о в с к и й , П . , п р о ф . С о р о к лет в л а с т и м е ж д у н а р о д н о г о к о м м у н и з м а над
Россией. М ю н х е н . 90 стр. (Р.)
*
К о д р я н с к а я , Н . Г л о б у с н ы й человек. 68 с т р . 58?

*

К о н г р е с с за п р а в а и свободу России. С б о р н и к д о к у м е н т о в . «Посев». 315 стр. *
К р а т к а я р у с с к а я и с т о р и я в о ч е р к а х и б и о г р а ф и я х , со м н о г и м и и л л ю с т р а ц и я ­
м и . Сост. К . В о с к р е с е н с к и й . И з д . 28. П е р е п е ч . А р х и м . П а н т е л е й м о н . 136 стр.
К р а т к и й сборник статей а п о л о г е т и ч е с к о г о с о д е р ж а н и я (в п о м о щ ь
и воспитателям). И з д . Св. Т р о и ц к о г о м о н а с т ы р я .
*

родителям

К р о л ь , К о н с т а н т и н . П р е л о м л е н н ы е о т р а ж е н и я . С т и х и . С а н - Ф р а н ц и с к о . 128 стр. *
•50-летие п р е с т а в л е н и я п р и с н о п а м я т н о г о о. И о а н н а
Н ь ю - Й о р к . С и л л . 340 с т р .
*

Кронштадтского.

Утика,

Ч и ж о в , П . М . Ж и з н ь , деятельность и к о н ч и н а доброго п а с т ы р я , в е л и к о г о м о ­
л и т в е н н и к а и духовного с в е т и л ь н и к а земли Р о с с и й с к о й . И з д . Св. Т р о и ц ­
к о г о монастыря. Д ж о р д а н в и л л ь , С Ш А . 192 стр.
К р ы ж а н о в с к а я (Рочестер). Г н е в Б о ж и й . Ч а с т ь 1-2 [переиздано фотолитогр.
способом с и з д а н и я 1909-10 г г . ] . И з д . к н . м а г а з и н а К е р ш а , Н ь ю - Й о р к .
К р ы л о в , К . К о л х о з н ы й э к с п е р и м е н т (от 1929 до 1957 года). И з д . Ц О П Э , М ю н ­
х е н . 35 стр.
Система всенародной собственности ( В ы х о д и з социалистического т у п и ­
к а ) . И з д . Ц О П Э , М ю н х е н . 72 стр.
К у б а н с к и й , Ф е д о р . Н а п а м я т ь . С б о р н и к очерков, повестей и рассказов в 2 - х
ч а с т я х . П а т е р с о н , С Ш А . И з д а н и е автора. 245 с т р .
К у з н е ц о в , Б. В у г о д у С т а л и н у ; г о д ы 1945-1946. Ч . 2. Н ь ю - Й о р к . (Р.)
Кузнецова,

Анна.

Забытые

сказки.

«Посев», Ф р а н к ф у р т .

*

К у р г а н о в , И . А . К П С С . Д о к л а д о современном п о л о ж е н и и в л а с т и в С С С Р ,
п р о ч и т а н н ы й в Г а а г е н а К о н г р е с с е за п р а в а и свободу в России [место
изд. н е у к а з а н о ] . 24 стр.
К р е с т ь я н с т в о в С С С Р (обзор социального п о л о ж е н и я к р е с т ь я н с т в а ) 56 стр.
(Изд-во не указано).
Р е ф о р м и з м в С С С Р . 55 стр. ( И з д - в о н е у к а з а н о ) .
Куреннов, П . М . Лечебная книга. Сан-Франциско.

*

Л е в и ц к и й , С. Р у с с к а я дума. И з д . Ф о р д е м с к о г о у н и в е р с и т е т а , С Ш А .
Т р а г е д и я свободы. (С предисл. Н . О. Лосского). И з д . «Посев».

*
*

Л и т е р а т у р н о е З а р у б е ж ь е . С б о р н и к - а н т о л о г и я . И з д . Ц О П Э , М ю н х е н . 354 стр.

М а е в с к и й , В л . П о т р о п и н к а м прошлого. Буэнос-Айрес.
Х р и с т и а н с т в о и социализм. Б у э н о с - А й р е с .
*
М е р ц а л о в , В. З а к р е п о щ е н н о е
хозяйство.
К П С С . И з д . Ц О П Э , М ю н х е н . 64 стр.

*

Сельскохозяйственная

политика

М и л л е р , М . Д о н и П р и а з о в ь е в древности. Ч . 1-2. И з д . И н с т . по и з у ч е н и ю
С С С Р , М ю н х е н . 423 стр. (Р.)
*
Д о н и П р и а з о в ь е в древности. 1 часть. И з д . И н с т . по и з у ч е н и ю С С С Р ,
Мюнхен.
*
Морозова, О. А . К а к помочь больному ч е л о в е к у . М ю н х е н . 336 стр.
*
К а к помочь больному ч е л о в е к у . 2 - е испр. и з д . И з д . «Здоровье д л я всех»
П . М . К у р е н н о в а . П а р а м о у н т , К а л и ф о р н и я . 299 стр.
*
М у р о м ц е в а - Б у н и н а , В. Н . Ж и з н ь Б у н и н а . 1870-1906. П а р и ж . 170 стр.
*
Н а р о д н о - Т р у д о в о й С о ю з ( Р о с с и й с к и х Солидарисогов). П р о г р а м м а Н а р о д н о Трудового Союза. П р о е к т нового т е к с т а . 20 стр.
С б о р н и к р е ш е н и й Совета Н Т С (1946-1957). 169 стр.
Б р о ш ю р ы : 1. «В и н т е р е с а х народа». 32 стр. И м м и т а ц и о н н о е издание. 2. «О
« ш п и о н с к о й » деятельности о р г а н и з а ц и и Н Т С » . 16 стр. 3. «Ответ к л е в е т ­
н и к а м » . 16 стр. 4. П у т е в о д и т е л ь п о В с е м и р н о й в ы с т а в к е в Брюсселе. 32
стр. 5. « Р е ш и п о - с о в е т с к и » . 100 стр. 6. «Сельское хозяйство н а новом э т а ­
пе». 58 стр.
Нарциссов, Борис. С т и х и . С б о р н и к с т и х о т в о р е н и й . Н ь ю - Й о р к . 96 стр.
Н а с т о л ь н ы й к а л е н д а р ь - с п р а в о ч н и к н а 1958 г. И з д . Н . Н . М а р т ь я н о в а , Н ь ю Йорк.
Н и к о д и м о в , И в . п р о ф . О Т у р г е н е в е . К 7 5 - л е т и ю со д н я смерти п и с а т е л я . Н ь ю Й о р к . 45 стр.
Н и к о л а е в , В л . К свободе, п р а в у и справедливости. О п у т я х
России. И з д . Ц О П Э , М ю н х е н . 63 стр.
Новгород-Северский, И в . А в е М а р и я . П а р и ж .
Д и в н ы л и к и Т в о и , П р е с в я т а я . П а р и ж . 58?
Норд, А н а с т а с и я . М и х а и л У в а р о в . Р о м а н . 58 ?

переустройства

*
*
*

Н о р д , Л и д и я . И з блокнота советской ж у р н а л и с т к и . « Н а ш а страна», Б у э н о с А й р е с . 118 с т р .
О б е з в р е ж е н н а я к о н с т и т у ц и я . Основной «закон» С С С Р . И з д а н и е Ц О П Э . М ю н ­
х е н . 20 стр.
О к к у л ь т и з м и Й о г а . К н . 18. 151 стр.
*
О р г а н и з а ц и я Ю н ы х Р а з в е д ч и к о в . Годовой отчет за 1957 год. П а р и ж .
*
Орловец, П . Л е с н ы е братья. Р о м а н в 2 - х ч а с т я х .
Осипов, Н . К л е в е т а д р у з е й . И з д . Ц О П Э . М ю н х е н . 69 стр.
Оцуп, Николай. Т р и царя. П а р и ж .
*
П а м я т и В. И . Лебедева. С б о р н и к под ред. Г. Я.^ А р о н с о н а , М . Е. В е й н б а у м а ,
Н . С. К а л а ш н и к о в а и М . Л . С л о н и м а . Н ь ю - Й о р к .
*
П а н т е л е й м о н о в , В. Д я д я Володя. Д в а р а с с к а з а . П а р и ж .
*
З е л е н ы й ш у м . П а р и ж . 58 ?

*

П а с т е р н а к , Борис. Д о к т о р Ж и в а г о . Р о м а н . И з д . Г. Ф е л ь т р и н е л л и , М и л а н .
634 стр.
В ы д е р ж к и и з романа « Д о к т о р Ж и в а г о » . И з д - в о «Посев», 86 стр.
*
П е р в ы е н а ч а в ш и е . И з д . Г л . п р а в л е н и я Союза у ч а с т н и к о в 1-го К у б а н с к о г о
похода. Н ь ю - Й о р к . 112 стр.
П л а в у т и н , С. Н . Слово о п о л к у И г о р е в е . И с п р а в л е н н ы й и н е и с п р а в л е н н ы й
т е к с т ы . И з д . Р у с с к о й А к а д е м и ч е с к о й г р у п п ы в П а р и ж е . В ы п . 1. П а р и ж .

П о и с к и п р а в д ы . О п п о з и ц и о н н ы е с т и х и советских поэтов. И з д . Ц О П Э . 38 стр.
П о л я к о в , П . Л и р и к а ( К н и г а стихов). М ю н х е н .
*
П о т о ц к и й , Н . К у р с национального воспитания русской молодежи. БуэносА й р е с . « Н а ш а страна». 100 стр.
П р а з д н и к и Господни. И з д . Св. Т р о и ц к о г о монастыря. 50 стр.
*
П р е г е л ь , С о ф и я . В с т р е ч а ( К н и г а стихов). П а р и ж .
*
П р е п о д о б н ы й Н и л С о р с к и й . Ж и т и е и творения. И з д . Б р а т с т в а п р е п . И о в а П о чаевского в К а н а д е . М о н т р е а л ь .

*

П р о с т р а н н ы й п р а в о с л а в н ы й молитвослов. ( К о п и я Синодального
издания).
448 стр. 58 ?
Р а х м а н о в , Е. п р о ф . Б е з доктора (лечение болезней светом, воздухом, водой,
теплом, холодом, г и м н а с т и к о й и м а с с а ж а м и ) . Н ь ю - Й о р к . 94 стр.
*
Реорганизация управления промышленностью в СССР. Анализ причин и по­
следствий. И з д . Ц О П Э . 48 стр.
Рильке, Райнер М а р и я . Избранное из Райнера М а р и я Рильке. Перев. А . Биск.
И з д . 2-е. П а р и ж .
*
Р к л и ц к и й , Н и к о н . Е п и с к о п . Д е н ь всеобщего п о к а я н и я и поста 4/17
июля
1918-1958. И з д . С е в . - А м е р . и К а н а д с к о й Е п а р х и й . Н ь ю - Й о р к . 39 стр.
*
Родное слово. П е р в а я к н и г а с 64 р и с у н к а м и . И з д . М . Novash.
Романов, Е. Р. О п о л о ж е н и и в
И з д - в о «Посев». 80 стр.
*

России

и

состоянии

*

революционных

сил.

Россия. С б о р н и к . М а т е р и а л ы из и з д а н и й Н Т С . Ф р а н к ф у р т н а М а й н е . 560 стр.
Российское Н а р о д н о - М о н а р х и ч е с к о е Д в и ж е н и е . П а р и ж с к и й
л ы к тезисам (на п р а в а х р у к о п и с и ) . 31 стр.
Рубисова, Е л е н а . Н ь ю - Й о р к . Р а с с к а з ы . П а р и ж .
Р у с с к а я г р а м м а т и к а . ( К р а т к и е сведения
«Новое Р у с с к о е Слово»).
*
Русско-английский

научно-технический

из

Отдел.

Материа­

*

этимологии

и

синтаксиса.

словарь. Б р э й . Н ь ю - Й о р к .

Изд.

*

Свен, В и к т о р . Ч е й друг и ч е й враг М и х а и л З о щ е н к о . И з д . Ц О П Э , М ю н х е н .
Свет и ж и з н ь . ( К а т о л и ч е с к о е и з д а н и е д л я Б р ю с с е л ь с к о й в ы с т а в к и .

*

Amities

B.P.S. — Biecquebee). И л л . Manche — Frnace. 26 стр.
С е д ы х , А н д р е й . Б л и з к и е и д а л е к и е . 58 ?
*
С е р г и е в с к и й , Б. Н . П р о ш л о е р у с с к о й земли.
И з д . «Россика», Н ь ю - Й о р к .
*

Краткий

исторический

очерк.

Смирнов, Н и к о л а й . П р о т . З л а т а я цепь С в я т о й Р у с и . « Н а ш а страна», Б у э н о с А й р е с . 266 стр.
С м и р н о в а - М а к ш е е в а , Т . А . Домовой. Р а с с к а з ы и с т и х и . Н и ц ц а , Ф р а н ц и я .

*

Солоневич, Борис. Заговор к р а с н о г о Б о н а п а р т а .
ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ.
Маршал
Тухачевский. Документированный
роман. И з д - в о
«Сеятель»,
Б у э н о с - А й р е с . 323 стр.
Солоневич, И в а н . Россия в к о н ц л а г е р е . И з д . 4-е. В ы п . 1. « Н а ш а страна».
1958 ?
*
Россия в к о н ц л а г е р е . И з д . 5-е. И з д - в о П . Р. В а у л и н а , В а ш и н г т о н . 512 стр.
(Р.)
Степанов, Н . А н г л о - р у с с к и й р а з г о в о р н и к . 2-е изд. И з д - в о «Доуэр П у б л и к э шен».
*
Т а й г и н , А . С о ц и а л и с т и ч е с к и й р е а л и з м . З а м е т к и о советской л и т е р а т у р е .
И з д - в о Ц О П Э , М ю н х е н . 32 стр.
Т а м и здесь. И з д - в о Ц О П Э , М ю н х е н . 114 стр.

*

Т е р о х (Цьорох), И л ь я И в а н о в и ч . С е р ы й свет. 2 - я часть т р и л о г и и . И з д . « П р а в ­
да», Ф и л а д е л ь ф и я .
*
Товарищество Объединенных
П а р и ж . 80 стр.

Издателей.

Каталог

книг.

Изд.

УМСА-Пресс,

Т о р р е й , Р. А . д - р . С у щ е с т в у е т л и ад? И з д . Р у с с к о г о Отдела С о б р а н и я Б о ж и и х . Н ь ю - Й о р к . 31 стр.
У г р ю м о в , А л е к с е й . П е р е ж и т о е и п е р е д у м а н н о е (тетрадь с т и х о в , - — н а п р а в а х
рукописи). Кэмбридж, Англия.
*
Уоллес, Э д г а р . Т р о й к а и з К о р д о в ы . П е р е в . с а н г л . ( П е р е и з д а н а фотогр. с п о ­
собом к н и ж н . маг. К е р ш а , Н ь ю - Й о р к . )
Ф а й е р , М . У п р о щ е н н а я р у с с к а я г р а м м а т и к а . С Ш А . 408 стр. ( Т и т у л ь н ы й
н а а н г л . яз.)

лист

Ф а с т , Говард. Г о л ы й Бог. П е р е в . с а н г л . И з д . Ц О П Э . 150 стр.
Федорова, Н и н а . Д е т и . Р о м а н . И з д . «Посев». 300 стр.
Феофания, монахиня. По Божьему пути. Изд. Богородице-Владимирской ж е н ­
с к о й обители. С а н - Ф р а н ц и с к о . 59 ?
*
Х о л ь м с т о н - С м ы с л о в с к и й . П а р т и з а н ы . Н ь ю - Й о р к . 58 ?

*

Ц е н т р а л ь н о е О б ъ е д и н е н и е П о л и т и ч е с к и х Э м и г р а н т о в из С С С Р ( Ц О П Э ) . М ю н ­
хен, Западная Германия. Брошюры:
Все д л я ч е л о в е к а . 52 стр.
Д и к т а т у р а К П С С . 52 стр.
Е ж о в щ и н а . 54 стр.
З а м е т к и п р о с т а к а . 20 стр.
К р о н ш т а д т с к о е восстание. 40 стр.
П о и с к и п р а в д ы . 40 стр.
Пособие д л я п о л и т р а б о т н и к о в . 13 стр.
С о л д а т с к а я д у ш а . 39 стр.
Церковнославянско-русско-английский
нарии. Пенсильвания, С Ш А .
*
Чернов, А. Народные
автора).
*

русские

песни

словарь.

Изд.

Св.-Тихоновской

и романсы. 2-е

изд. Н ь ю - Й о р к .

Ш е л е х о в а - Б е н к е , М . В е л и к и й маг. Повесть. ( Б у э н о с - А й р е с ) .

семи­
(Изд.

*

Ш и р я е в , Борис. К у д е я р о в дуб. И з д . «Посев». Ф р а н к ф у р т . ( 4 - я часть).

*

Шмелев, Иван. Куликово

следователя).

Изд.

1945-1955

Изд.

УМСА, Париж.

поле. С т а р ы й

В.

(рассказ

*

Щ у к и н , Н . Сборник стихотворений. Л ь е ж
Юкшинский,

Валаам

Советские

(Бельгия).

концентрационные

*

лагери

И н с т . по и з у ч е н и ю С С С Р , М ю н х е н . 88 стр. (Р.)

в

гг.

*

Ю р ь е в а , И . К . сост. У р о к и р у с с к о й и с т о р и и . Д л я д е т е й и подростков. 4 - е изд.
Ф р а н ц и я . 137 стр.
*
Я н к о в с к а я , А . В. Н о в ы й р у с с к и й б у к в а р ь с р и с у н к а м и . Б у э н о с - А й р е с .
*

ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ИЗДАНИЯ
А м е р и к а . Иллюстр. ж у р н а л . Изд. правительства С Ш А для С С С Р . Ежемес.
(58 :1 - 12)
Б и б л и о г р а ф и ч е с к и й бюллетень. С о в е т с к а я и з а р у б е ж н а я л и т е р а т у р а . И з д .
Р у с с к о й Б и б л и о т е к о й в М ю н х е н е . Н а п р а в а х р у к о п и с и . (Нерег.)
(58 :14)
Б о г о с л о в с к и й сборник. И з д . п р е п о д а в а т е л е й С в я т о - Т и х о н о в с к о й Д у х о в н о й
С е м и н а р и и . С а у т К а н а а н , П е н с и л ь в а н и я ( 4 - й сборник). (58:176)

Б ю л л е т е н ь О б щ е с т в а М о р с к и х О ф и ц е р о в . Н ь ю - Й о р к . (58 :3)
Б ю л л е т е н ь Российского Ц е н т р а А н т и к о м м у н и с т о в ш т а т а Н о в ы й
Южный
У э л ь с . ( П р и л о ж е н и е к ж у р н а л у « Р у с с к и й в А в с т р а л и и » ) . С и д н е й . (Р.) 58:48
Вестник. Военно-национальная газета. И з д . Обще-кадетского
П а р и ж . (Нерег.)
В е с т н и к . Д в а раза в неделю. Т о р о н т о . (Газета)
Вестник
Народно-монархического
объединения.
«Русский в Австралии». Ежемес.

Объединения.

Приложение

к

журналу

В е с т н и к Р Н О Ш в С к а н д и н а в и и , ( б - й год изд.) (Р.)
В е с т н и к Р С Х Д . 4 р а з а в год. Р а с п р о с т р а н я е т с я в 23 с т р а н а х . П а р и ж . (58 :1 - 4)
Вестник русского западно-европейского патриаршего экзархата. П а р и ж . 4
р а з а в год. Н а ф р а н ц . и р у с с к . я з . (58 : 32)
В е с т н и к Совета Российского З а р у б е ж н о г о В о и н с т в а . Н ь ю - Й о р к . (58 : 3)
В е с т н и к Ф е д е р а ц и и Н а ц . О р г а н и з а ц и й в Б р а з и л и и . С а н - П а о л о . (Нерег.) (58 : 5)
В е ч е р н и й звон. К а р п а т о р у с с к и й ж у р н а л . Н ь ю - А р к , С Ш А . (С 1959 — «Сво­
бодное Слово»)
*
Вечное. П р а в о с л а в н ы й ж у р н а л . Р е д . етгиск. М е ф о д и й . Ф р а н ц и я . Е ж е м е с .
(58 : о к т . )
В л а д и м и р с к и й В е с т н и к . И з д . С в . к н . В л а д и м и р а , С а н - П а о л о . (Ежемес.) (58 : 75)
В о е н н а я быль. И з д . О б щ е - к а д е т с к о г о объединения. П а р и ж . Е ж е м е с . (58 :32)
В о е н н о - и с т о р и ч е с к и й в е с т н и к . И з д . О б щ е с т в а р у с с к о й военной с т а р и н ы . (Два
р а з а в год). Ф р а н ц и я .
В о з р о ж д е н и е . Л и т е р а т у р н о - п о л и т . т е т р а д и . П а р и ж . (58 :1 - 12) (84)
В о л я . И з д . с е к т о р а в н у т р е н н е й работы Н Т С . Ф р а н к ф у р т н а М а й н е .
Вопросительный знак. И з д . Отряда Ровер-гайд. Н О Р С Р . П а р и ж . Сборник
у ч е б н ы х материалов. (58 :1 - 6)
Воскресение. В ы х о д и т е ж е м е с я ч н о . ( И з д . в З а п . Г е р м а н и и ) (58 :1 - 5)
В р а т а небесные. И з д . О - в а Р у с с к и х обитателей н а С в . горе А ф о н . П а р и ж .
29 стр.
*
В с т р е ч и . И з д . С е к т о р а в н у т р е н н е й работы Н Т С , Ф р а н к ф у р т н а М а й н е . ( Н а
п р а в а х р у к о п и с и ) . (58 :1 - 12)
Голос
народа.
Орган демократической
мысли. Издается
С Б О Н Р и С В О Д , М ю н х е н . (Нерег., газета) (58 : 5 - 168)

организациями

Голос России. Н е з а в и с и м а я о б щ е с т в е н н о - п о л и т и ч . и н ф о р м а ц и о н н а я г а з е т а н а ­
ционального объединения р у с с к и х . М ю н х е н . ( Е ж е н е д . , нерег.) (58 : 73 - июнь)
Грани. Ж у р н а л литературы, искусства, н а у к и и обществ.-политич. мысли.
Ф р а н к ф у р т н а М а й н е . (58 : 37 - 39)
Дело т р у д а П р о б у ж д е н и е . О р г а н О б ъ е д и н е н н о й ф е д е р а ц и и р у с с к и х р а б о ч и х
о р г а н и з а ц и й С Ш А . (Нерег., газета) (58 : 57 - окт.)
Д р у ж е с к о е слово. С а н - П а о л о . 2 4 - й год и з д . п о с в я щ е н еванг. д в и ж . з а р у б е ж о м .
Е д и н е н и е . М е л ь б у р н , А в с т р а л и я . Е ж е н е д . газета.

*

Ж а р - П т и ц а . Р е д а к т о р - и з д . Ю . П . М и р о л ю б о в . С а н - Ф р а н ц и с к о . Е ж е м е с . (58:1-2)
Ж у р н а л Православного Лицеиста. И з д . Русского Христианского Студенческого
Д в и ж е н и я (Р.Х.С.Д.) в П а р и ж е . [Вначале изд. п о - р у с с к и и по-франц., т е ­
п е р ь издается отдельно н а 2 - х я з . ] (58 :2)
З а п р а в а и свободу в России. И н ф о р м а ц и о н н ы й бюллетень К о н г р е с с а «За
п р а в а и свободу в России». Ф р а н к ф у р т н а М а й н е [ Н е р е г . ] (58 :7 - 8)
З а Россию. О р г а н с в я з и Н Т С . Ф р а н к ф у р т н а М а й н е . (58 :1 -12) (212)

З а р я Свободы. Ред. Е . И г н а т ь е в . М ю н х е н . (Нерег.) (58 :3 - и ю н ь )
З н а м я России. Р е д . Н . Н . Ч у х н о в . Н ь ю - Й о р к . ( Е ж е н е д . ) (58 :181)
И г у д Олей С и н . О р г а н иммигрантов с Дальнего Востока. Тель-Авив, Израиль.
Ред. к о л л . В. С. З о л о т н и к о в , Г. И . Н и х а м к и н и друг. В ы х о д и т т е т р а д я м и . *
И н с т и т у т по и з у ч е н и ю С С С Р , М ю н х е н . В е с т н и к И н с т и т у т а п о и з у ч е н и ю С С С Р ,
М ю н х е н . (58 :1 - 3) (28)
Библиотека. Список новых поступлений.
Исследования и материалы.
И с с л е д о в а т е л ь с к о - Б и б л и о г р а ф и ч е с к и й Отдел. Обзор в а ж н е й ш и х
собы­
т и й в С С С Р . ( Д л я с л у ж е б н о г о пользования). (58 : 1 12) (132)
К о н ф е р е н ц и и . X к о н ф е р е н ц и я И н с т и т у т а . Современное советское о б щ е ­
ство. 296 стр.
Сообщения.
И н ф о р м а ц и о н н ы й бюллетень п р е д с т а в и т е л е й российск. э м и г р а ц и и в А м е р и ­
к е . № 9. [переименован в «Русское дело»]
И н ф о р м а ц и о н н ы й бюллетень Российского Н а ц . О б ъ е д и н е н и я ( Р Н О ) . Б р ю с ­
сель. (58 :78)
Информационный
(Нерег.)

бюллетень.

Центра

им. Владимира

Соловьева.

Брюссель.

И н ф о р м а ц и о н н ы й л и с т о к . Ц е н т р . Б ю р о С Б О Н Р . (Р.) (58 :7) (72)
К а з а к . О р г а н К а з а ч ь е г о Н а ц . - О с в о б о д и т . Д в и ж е н и я . Ф р а н ц и я , [газета] (58 :45)
Камкин.

«Русское к н и ж н о е дело». К а т а л о г

(58 :6)

К л и ч . Ж у р н а л н а ц . объединения Р у с с к и х С к а у т о в - Р а з в е д ч и к о в . П а р и ж . ( 5 8 : 1 2 )
К л ю ч . И з д . Ю н о ш е с к о г о отдела Р С Х Д . П а р и ж (Р.) (58 :11)
М о р с к и е з а п и с к и . И з д . О - в а м о р с к и х офицеров в С Ш А . Н ь ю - Й о р к . (58 : 3) (48)
Мосты. Литературно-художественный
и общественно-политический альма­
н а х . И з д - в о Ц О П Э . 432 стр.
Народно-монархическая трибуна (Приложение к ж у р н а л у «Русский в Австра­
лии) И ю л ь , № 4.
Н а ш п у т ь . И з д . А м е р и к а н с к о - р у с с к о г о православного о - в а и м е н и
Т и х о н а п р и Ч и к а г с к о й Е п а р х и и . (Ежемес.)

патриарха

Н а ш а страна. Основатель И . Л . Солоневич. Б у э н о с - А й р е с .
(Еженедельно)
[газета] (58 : 466)
Н а ш е время. Р е д . - и з д . Н . П . Н е ч к и н . С а н - Ф р а н ц и с к о . ( Е ж е н е д . ) [газета] 58:64)
Н а ш е О б щ е е Дело. И з д . А м е р и к а н с к о г о К о м и т е т а О с в о б о ж д е н и я . ( Д в а р а з а в
месяц), [газета] (58 : 64)
Н а ш и вести. И з д . У п р а в л е н и я
Н ь ю - Й о р к . (58 : 139 - 150)
Н о в а я З а р я . Е ж е д н . газета.

Союза

бывших

чинов

Русского

Корпуса.

Сан-Франциско.

Н о в о е Р у с с к о е Слово. Р е д . М . Е. В е й н б а у м . Н ь ю - Й о р к . Е ж е д н . г а з е т а (58 : 16722)
Новое Слово. Б у э н о с - А й р е с . Е ж е н е д . [газета] (58 : 324)
Н о в о с т и Р Н О . И з д . Российск. Н а ц . О б ъ е д и н е н и я в В е л и к о б р и т а н и и . Л о н д о н .
Е ж е н е д . (Р.) ( 5 8 : 1 - 4 ) (71)
Н о в ы й Ж у р н а л . Л и т . и о б щ . - п о л и т и ч . ж у р н а л . Ред. М . М . К а р п о в и ч . Н ь ю Й о р к . 4 р а з а в год.
Общество любителей р у с с к о й военной с т а р и н ы . А в с т р а л и й с к и й отдел. П р и л о ­
ж е н и е к ж у р н а л у « Р у с с к и й в А в с т р а л и и » . (59 : 33)
Опыт. Ж у р н а л внешкольной педагогики,
Ю н ы х Р а з в е д ч и к о в . П а р и ж . (58 : 18)

изд. Главной

Квартирой

Орган.

Опыты. Литературно-художественный
гул.) 58 : 9)

журнал.

И з д . М . Е. Ц е т л и н а

(нере­

П е д а г о г и ч е с к и й Ж у р н а л . С а н - Ф р а н ц и с к о . ( Н а з в а н и е ж у р н а л а — по англ.)
*
П е р е к л и ч к а . В о е н н о - п о л и т и ч . ж у р н а л . И з д . Отделом О - в а Г а л л и п о л и й ц е в
в С Ш А . ( Е ж е м е с . ) (58 : ноябрь)
По

стопам Х р и с т а . Д в у х м е с я ч н ы й
л и ф о р н и я . (58 : 9 - 10) (71)

просветительный

листок.

Беркелей, К а ­

П о д с н е ж н и к . Детский ж у р н а л . И з д . 2-е Бруклинское русское училище. 5-й
год и з д а н и я .
*
Посев. О р г а н российск. революционного
Е ж е н е д . [газета] (58 : 1 - 52)
Правда. Филадельфия. (Еженед.)

движения.

Карпаторусская

Православная Ж и з н ь . Ежемесячное приложение
Русь». Д ж о р д а н в и л л ь , С Ш А . ((58 : 1 - 12)

Франкфурт

на Майне.

г а з е т а . (58 : 1 - 49)
к

журналу

«Православная

Православная Русь. - Церковно-обществ. орган. Джорданвилль, С Ш А . Два р а ­
за в месяц. (58 :1 - 24)
П р а в о с л а в н ы е л и с т к и . И з д . протоиер. В. Б а х с т , П а р и ж .
№ 8 по-франц.

№ 4 — по-русски,

П р и х о д с к и й листок. И з д . Х р а м а Х р и с т а С п а с и т е л я , Н ь ю - Й о р к .
Родимый К р а й .

Орган общеказачьей

мысли.

Издатель:

(58 : 64)

Донское

Войсковое

объединение. (58 :14 - 17)
Родина. Н е з а в и с и м ы й а н т и к о м м у н и с т и ч . о р г а н . И з д . Б. Солоневич. Н ь ю - Й о р к .
[ Е ж е м е с . нерег.]. (58 : 1) (82)
Р о д н ы е перезвоны. Ж у р н а л л и т е р а т у р ы и и с к у с с т в а . И з д . П . П . А н н е н к о в ,
Брюссель, [нерег.] (58 : 76)
*
Р о с с и й с к а я независимость. Л и т е р а т у р н о - п о л и т и ч е с к и й ж у р н а л новой э м и ­
г р а ц и и в А м е р и к е . И з д . А н а т о л и й Орлов. ( Е ж е м е с , нерег.) Н ь ю - Й о р к . (58:7-8)
Р о с с и к а . И з д а н и е Ф и л а т е л и с т и ч е с к о г о общества. Ф и л а д е л ь ф и я . [ В ы х о д и т п а ­
раллельно и н а а н г л . я з ы к е ] .
*
Россия. Н ь ю - Й о р к . Р е д . Н . П . Р ы б а к о в [газета] (5 р а з в неделю). (58 : 6509)
Р у с с к а я Ж и з н ь . Р е д . А . Д е л и я н и ч . С а н - Ф р а н ц и с к о . Г а з е т а , [выходит 5 р а з в
неделю] (58 :4258)
Р у с с к а я М ы с л ь . Р е д . С. А . Водов. П а р и ж . Т р и р а з а в неделю, газета. (58 : 1318)
Русский

в Австралии. Беспартийный

интересы русских

национальный

в Австралии. Ежемес.

орган,

обслуживающий

(Р.) (58 : 12) (95)

Р у с с к и й В е с т н и к . Н ь ю - Й о р к . Е ж е м е с . О р г а н Р О О В А . (58 :279)
Р у с с к и й голос. Н ь ю - Й о р к . [ Е ж е д н е в н а я

газета]

Р у с с к и й П у т ь . О р г а н Российск. Отечественного Союза, П а р и ж . (58 : 100)
Р у с с к о е дело.

За национальную

Изд. Д. Я . Ш и ш к и н

Россию. С а н - Ф р а н ц и с к о .

Р у с с к о е Обозрение. Ч и к а г о . ( Е ж е н е д . , нерег.)
Р у с с к о е Слово.

1 р а з в два мес.

(58 : 12 - апр.)

Двухнедельник

*

российской к о л о н и и

в Аргентине.

Ред.-изд.

М . М . Седляревич. Б у э н о с - А й р е с , [ г а з е т а ] (58 :126)
Русское

Слово в К а н а д е .

Орган

русского

культурно-просветит.

о - в а в гор

Торонто. (Р.) ( 5 8 : 6 5 - 7 5 )
С а м о д е р ж а в н и к . И з д . Г. П е н и о н и к е в и ч . К а н а д а . (58 : 4)
С б о р н и к материалов о выдаче к а з а к о в в Л и е н ц е и д р . местах. (58 : 16)
Свобода. О р г а н Ц е н т р . О б ъ е д и н е н и я П о л и т и ч е с к и х
( Ц О П Э ) . М ю н х е н . Е ж е м е с . (58 : 8 - 9)

Эмигрантов

из СССР

Свято-Владимирский

Путь.

И з д . Св. Владимирский к р у ж о к

молодежи.

*

Сеятель и с т и н ы . С Ш А . Ред. И . Д а в и д ю к . (58 : 8 - 9)
С к а у т - Р а з в е д ч и к . Ж у р н а л р о с с и й с к и х с к а у т о в - р а з в е д ч и к о в . Ф р а н ц и я . (58:28)
Социалистический Вестник. Центральный орган Р С Д Р П . Н ь ю - Й о р к .
журнал.

Ежемес.

(58 : 1 - 12) (724)

Союз Д в о р я н . И з д . Ю . С. Р т и щ е в . Ф р а н ц и я . Е ж е м е с . (58 : 1 - 75)
С п и с о к н о в и н о к . К а т а л о г «Дома К н и г и » , П а р и ж . (58 : 1 - 75)
Суворовцы. И з д а н и е О б ъ е д и н е н и я б. к а д е т Суворовского к а д е т с к о г о

корпуса

(на п р а в а х р у к о п и с и ) . [ С б о р н и к ] (58 : 10)
Ц а р с к о с е л ь с к и й К о с т е р . И з д . д р у ж и н ы « Ц а р с к о е Село» орг. Российск.

юных

р а з в е д ч и к о в . Н е р е г . Ф р а н ц и я (58 : 13 - окт.)
Ц е р к о в н ы е ведомости православной Ц е р к в и в Г е р м а н и и . О ф и ц и а л ь н ы й о р г а н
Г е р м а н с к о й Е п а р х и и . М ю н х е н . ( Е ж е м е с . ) (58 :1 - 12)
Ц е р к о в н ы й Вестник. О р г а н Западно-европейского Православного Экзархата.
П а р и ж . Ежемес.
Часовой. О р г а н связи русского воинства и н а ц и о н а л ь н о г о д в и ж е н и я з а р у ­
б е ж о м . Р е д . В. И . О р е х о в . Брюссель. Е ж е м е с . (58 : 12 - 394)
Ш к о л ь н и к [Изд. учеников, о к о н ч и в ш и х Русскую синодальную ш к о л у ] . Н ь ю Й о р к . (58:3)
*

Редакционная коллегия: Г. А. АНДРЕЕВ, Н. Н. БЕРБЕРОВА, И. В. ЕЛАГИН,
Ф. Т. ЛЕБЕДЕВ, Ю. А. ПИСЬМЕННЫЙ, В. И. ЮРАСОВ

ОГЛАВЛЕНИЕ

Стр.
ОТ Р Е Д А К Ц И И .
ПОЭЗИЯ

—

7
ПРОЗА

Б О Р И С З А Й Ц Е В : С т р а н н о е п у т е ш е с т в и е (рассказ)
ИВАН

ЕЛАГИН:

.

.11

Стихи

.31

Г А Й Т О Г А З Д А Н О В : В е ч е р н и й с п у т н и к (рассказ)

.

.

Д. К Л Е Н О В С К И Й : С т и х и

33
.53

.

.58

В Л А Д И М И Р Ю Р А С О В : Т о с к а п о тебе (поэма)

Л . Р Ж Е В С К И Й : М а ш а Л е с к о в а (рассказ)

.

.

.65

Г. А Н Д Р Е Е В : Т е н ь н а стене (рассказ)

.

.

.75

И Р А И Д А Л Е Г К А Я : Стихи .
ИВАН

БУРКИН:

.

.

.84

Стихи

ПАВЕЛ ЧАВЧАВАДЗЕ:
ГИЗЕЛЛА

.

.

85
О т е ц В и к е н т и й (глава

из романа)

.

Л А Х М А Н : Стихи

ЛИТЕРАТУРА

—

.

89
.98

ИСКУССТВО

В. В Е Й Д Л Е : П и с ь м а о современном и с к у с с т в е

.

П. Ш Е Л Е С Т О В : Социалклассицизм
А Л Е К С А Н Д Р Б И Б И К О В : В к л а д И с п а н и и в современную ф и л о с о ф и ю
А Л Е К С А Н Д Р А М А З У Р О В А : О теме « Д о к т о р а Ж и в а г о »

.

Г Е О Р Г И Й К О Ч Е В И Ц К И Й : Русские пианисты в С Ш А .
ПОЛИТИКА

—

КУЛЬТУРА

Ф . С Т Е П У Н : П р о л е т а р с к а я р е в о л ю ц и я и р е в о л ю ц и о н н ы й орден
русской интеллигенции
Н. О С И П О В :

Credo р у с с к о г о л и б е р а л и з м а

.
.

Д. Ш У Б : Эволюция социалистической мысли

.

Н . О Т Р А Д И Н : Э м и г р а ц и я и молодые п а р т и й ц ы .
Знаменательные
Хроника

наших

.171
. 189

.

. 227
. 255

даты

Н . О - В : П я т и д е с я т и л е т и е «Вех»
А. К А Ш И Н :

.

.

.

. 279

дней

Венский дневник

294

САТИРА

—

ЮМОР
.

. 311

Е Л Е Н А Г Р И Н Е В А : И з записной к н и ж к и

СЛАВОМИР МРОЖЕК:

. 314

ДОКУМЕНТЫ

—

С у д (рассказ)

ВОСПОМИНАНИЯ

Т А Т Ь Я Н А Ф Е С Е Н К О : П о с л е в о е н н ы й год

.

* * * : Ш а л я п и н и Р у с с к а я опера в П а р и ж е .

. 319
.

.

.

.

. 348

Г. П . С Т Р У В Е : С т р а н и ц а из и с т о р и и р у с с к о й з а р у б е ж н о й п е ч а т и

. 374

Н И К . А Р С Е Н Ь Е В : Годы юности в М о с к в е

В МИРЕ

.363

КНИГ

Заметки о новых к н и г а х

. 395

ПАМЯТИ

. 413

М. М. К А Р П О В И Ч А

ПРИЛОЖЕНИЕ
В. Ш А Т О В : Б и б л и о г р а ф и я и з д а н и й на р у с с к о м я з ы к е в 1957 и 1958 г.г.

. 415

« м о с т ы »
А Л Ь М А Н А Х
ИЗ-ВО

Ц О П Э

MUENCHEN

19

RENATASTR.

77

G E R M A N Y