/
Tags: газета литературоведение советская литература литературная газета
Year: 1938
Text
За дальнейший расцвет культуры народов СССР,
за новые успехи советской науки, техники и искусства!
П РО'Л ЕТ.'АР.И И ВСЕХ СТ.Р.АН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
НОЯБРЬ»
jty
ПОНЕДЕЛЬНИК
1938 год
№ 61 (768)
Цена 30 коп.
ИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ГАЗЕТА
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
Под знаменем партии
СССР—надежда передового человечества
Ленина-
Сегодня советский народ празднует два-
дцать первую годовщину своего освобожде-
ния. Двадцать один год тому пазад сверши-
лось то, о чем мечтали на протяжении де-
сятков лет самые светлые умы человечества.
«Увижу ль, о, друзья, народ неугнетен-
ный?» — опрашивал Пушкин в душное ни-
колаевское время.
Эта страстная мечта увидеть народ сво-
бодным двигала всеми передовыми людьми,
она воодушевляла их на героические по-
ступки, она согревала их в условиях су-
ровой царской каторги, она раздвигала се-
рые и тесные стены казематов и тюрем.
История работала для дела свободы. И когда
иа сцену вышел передовой класс — рабо-
чий класс России, когда во главе его стала
партия Ленина—Сталина, вооруженная ве-
личайшей теорией — марксизмом-лениниз-
мом, победа революции была обеспечена.
Павел Власов, герой бессмертного горьков-
ского произведения «Мать», в речи на про-
цессе, обращаясь к судьям, говорил: «Все,
Что делаете вы, — преступно, ибо напра-
влено к порабощению людей, наша работа
освобождает мир от призраков и чудовищ,
рожденных вашею ложью, злобой, жадно-
стью, чудовищ, запугавших народ. Вы ото-
рвали человека от жизни и разрушили его;
социализм соединяет разрушенный вами мир
во единое великое целое, и это — будет!».
В Октябре семнадцатого года Человек был
возвращен к жизни, а призраки и чудови-
ща, порожденные ложью капитализма, были
навсегда уничтожены.
Большой и славный путь прошел за это
время советский народ. Нищая аграрная
страна, зависевшая от капризов иностран-
ного капитала, стала мощной индустриаль-
ной державой. Она не идет' и никогда
не пойдет на поклон к «богатым мира сего»,
ибо она богаче всех. СССР имеет первокласс-
ную индустрию. По валовой продукции про-
мышленности она вышла ня первое место в
Европе и на второе в мире после Америки.
И все это принадлежит не «сорока семей-
ствам» богачей, а одной великой семье, имя
которой — советский народ.
Земля, которая была когда-то средством
обогащения для одних и источником невыра-
зимых страданий для других, стала все-
народным достоянием. Коллективная
жизнь — вот что об единило крестьян, сде-
лало их труд осмысленным и плодотворным,
ликвидировало собственнические инстинкты
и открыло крестьянству широкий путь к
культурной зажиточной жизни.
Интеллигенция, служившая в массе своей
интересам золотого мешка й не имевшая воз-
можности стать подлинно свободной, эта
интеллигенция смогла возродиться только
тогда, когда пошла за рабочим классом,
устремившись с ним к одной цели. Народи-
лась новая интеллигенция, вышедшая из
недр рабочего класса и крестьянства.
Это народная интеллигенция, воистину
«соль земли советской». Ни одна стра-
на в мире не знает такого размаха
культурного строительства, как в СССР.
Школы, вузы, превосходное театральное
искусство, самая идейная литература —
все это наше общее богатство.
На этой основе и было создано то мораль-
ное и политическое единство советского на-
рода, которому нет другого примера. Весь
мир раздирается на части непримиримой
враждой. Заправилы капитализма, поставив-
шие у власти крикливых демагогов, нена-
видящих весь мир и презирающих цивили-
зацию, упрятали в концентрационные ла-
гери всех настоящих борцов за свободу,
разрушили искусство, унифицировали ли-
тературу, пропитали ее человеконена-
-Сталина
вистническими идеями. Они подняли на
пьедестал грубый солдатский сапог. Они пе-
рекраивают карту мира. Они залили кро-
вью землю Абиссинии, Испании, Китая.
Они проглотили Австрию, терзают Чехосло-
вакию. Народные массы ненавидят фашизм
и его фюреров. Народные массы знают, что
«лучше умереть стоя, чем жить на коле-
нях», как прекрасно сказала Долорес Ибар-
рури. Ненависть господствует над миром. И
только в стране Советов, только на родине
социализма господствуют мир и дружба всех
народов, всех классов. Только у нас весь
народ стоит плечом к плечу, единой и
несокрушимой силой вокруг партии, вокруг
правительства.
В лозунгах ЦК ВКП(б) к XXI годовщине
Великой Октябрьской социалистической ре-
волюции говорится: «Да здравствует наша
советская, народная интеллигенция! Боль-
ше внимания политическому воспитанию и
большевистской закалке советской интелли-
генции!» Эти слова партии воодушевляют
всю советскую интеллигенцию, воодуше-
вляют и нас, писателей, на борьбу за тор-
жество идей коммунизма. От писателей, ко-
торые призваны воспитывать художествен1
ним словом поколения людей, требуется осо-
бенная страстность в их писательской ра-
боте. Глаголом жечь сердца людей! —
эти гениальные слова никогда не устареют.
Писатели должны быть на уровне своего
века, на уровне передовых идей, передовой
науки, какой является наука Маркса —
Энгельса — Ленина — Сталина.
К двадцать первой годовщине Великой
социалистической революции наш народ, и
в первую очередь интеллигенция, получил
прекрасный подарок. История ВКП(б) — эта
сталинская летопись о делах нашего народа
и ее боевой большевистской партии —
не может не стать неоценимым оружием в
руках истинного художника. Овладеть этим
оружием — вот задача всех писателей.
Встречая двадцать первый Октябрь, мы
чувствуем, как приковано к нам внимание
всего передового человечества. Ромэн Рол-
лан, Фейхтвангер, Поль де-Крюи, Генрих
Манн, десятки и сотни других мужествен-
ных интеллигентов, рабочий класс и тру-
дящиеся всего мира видят в нас защиту от
господства варварства и рабства. К нам тя-
нутся руки всех честных людей. СССР
стоит, как огромный маяк, освещающий путь
среди бушующего черного океана злобы и
человеконенавистничества. Вот почему все,
кому дорог человек, Человек с большой бук-
вы. видят в Советском Союзе свою опору,
свою гордость, свою надежду. Недаром
товарищ Сталин говорил, что рабочий класс
СССР является ударной бригадой мирового
пролетариата.
Девяносто восемь лет назад Виссарион
Белинский писал:
«Завидуем внукам и правнукам нашим,
которым суждено видеть Россию в 1940-м
году — стоящею во главе образованного
мира, дающею законы и пауке и искусству
и принимающею благоговейную дань ува-
жения от всего просвещенного человече-
ства».
Наша свободная и независимая страна
стоит сейчас во главе всего образованного
мира, дает законы науке и искусству и
принимает благоговейную дань уважения от
всего просвещенного человечества. К тако-
му расцвету ее привела Великая Октябрь-
ская социалистическая революция.
Да здравствует XXI годовщина Октябрь-
ской социалистической революции в СССР!
Да здравствует великое, непобедимое
знамя Маркса — Энгельса — Ленина —
Сталина! Да здравствует ленинизм!
Лион ФЕЙХТВАНГЕР
Когда после империалистической войны
привилегированным классам пришлось убе-
диться в том, что массы восстают против
эксплоатации. они подняли чудовищный
мятеж, мятеж глупости против разума.
Вое мы знали, что победы, завоеванные
разумом со времен французской революции,
недостаточно закреплены. Но никто из нас
не думал, что наступающей глупости и на-
силию так скоро и так полно удастся со-
крушить разум и цивилизацию в Цент-
ральной Европе, в странах, казалось бы,
такой большой культуры.
Страшная картина наступления фашиз-
ма. картина одичания Центральной Европы
потрясает любого наблюдателя. Сердце оста-
навливается при виде тех ужасов, которые
влечет за собой это. навязанное фашизмом,
возвращение к первобытному варварству.
Многие утонченнейшие умы поддаются
слабости как раз вследствие своей утон-
ченности. Они начинают считать недости-
жимыми, утопичными и бесцельными меч-
таниями те пели, к которым стремились
все великие мыслители человечества, от
титанов бронзового века до основоположни-
ков социализма. Наглые утверждения свое-
корыстных любителей наживы, заявляю-
щих, что бот и природа на веки вечные
поделили человечество на богатых и бед-
ных, начинают кое на кого производить
впечатление; многие интеллигенты подпа-
дают под гипноз отдельных, эпизодиче-
ских побед фашизма. Они погружаются в
пучину индивидуалистического, нигилисти-
ческого отчаяния или заставляют свой ра-
зум смолкнуть и переходят в лагерь фа-
шизма.
Тому, кто любит Центральную Европу и
скорбит о ее страшной судьбе, тому, кто
вынужден быть свидетелем бессмысленного,
звериного торжества животной силы, нуж-
но мужаться, нужно крепко держать свое
сердце обеими руками, чтобы не поддать-
ся, не впасть в отчаяние. Мне самому при-
шлось немало выстрадать. Многие из моих
близких погибли; разрушено почти все то,
что я любил. И если, несмотря на это. я
не впал в уныние, то только потому, что
имею возможность обратить свои взоры к
Советскому Союзу, потому что могу благо-
дарить судьбу за существование Советско-
го Союза.
Когда читаешь статистические данные о
Советском Союзе, каждая цифра звучит но-
вой победой. Видишь, как советская тех-
ника и доблесть советского народа побежда-
ют и заселяют такие области нашей пла-
неты. которые до сих пор были недоступ-
ными. Видишь, как страна Советов защи-
щает родную землю, в которой власть за-
воевали трудящиеся. Поражаешься успехам,
которых достигла государственная мудрость
вождей и спокойная сила армии СССР.
В Советском Союзе осуществлена искон-
ная мечта человечества — мечта об об-
ществе. каждый член которого рождается
с равными правами и обязанностями, ко-
торое не знает эксплоатации человека чело-
веком. В то время, когда повсюду забрыз-
ганные кровью глупцы стараются оконча-
тельно стереть с липа земли уже поблек-
шие завоевания 1789 года. Советский Со-
юз высится как мощный оплот разума, не-
виданный в истории человечества, сплочен-
ный и планомерно укрепленный от осно-
вания до вершины, непоколебимый, веч-
ный. Какой контраст между спокойной си-
лон советского народа н истерическим хва-
стовством варваров, бесчинствующих в
Центральной Европе! Когда при виде зре-
лища обнаженного, грубого насилия, празд-
Представители мировой культуры
приветствуют Советский Союз
нующего победу в Германии и Италии, го-
тов бываешь лишиться мужества, одной
мысли о Советском Союзе достаточно, что-
бы поднять упавший дух. Знаешь, что это
сила, которая не даст человечеству вновь
погрузиться в тьму варварства.
•J;
Поль де-КРЮИ
Всего четыре года назад я ничего не
знал о той борьбе за новую жизнь, кото-
рую ведет советский парод. Немногие «све-
дения» о Советском Союзе, которыми я об-
ладал, сводились к лживой, отравленной
пропаганде американских реакционных га-
зет. Потом статьи Уолтера Дюранти по-
степенно начали побеждать мое невежество.
Потом я прочел Коммунистический мани-
фест, все еще скептически улыбаясь, все
еще сомневаясь и не веря, что какой бы
то ни было народ, в какой бы то ни было
стране действительно начал разбивать свои
цепи. Потом, в «Воспоминаниях о Ленине»
Крупской впервые встал передо мной образ
этого пионера современного человечества в
борьбе за жизнь и радость для всех, са-
мого правдивого, самого проницательного.
Пото’ч началось мое настоящее воспитание:
я стал читать труды Ленина и усты-
дился своего невежества, моего самодоволь-
ного благополучия в мире, где миллионы
людей умирают от голода, холода, эпидемий.
Увлеченный описанием великих октябрь-
ских дай 1917 года, когда русские рабо-
чие, солдаты и крестьяне под руководством
Ленина и Сталина потрясли мир, я все лаки
оставался скептиком, я еще не верил до
конца. Но рассказы Сиднея и Беатрисы
Вебб, Джона Кингсбери. Генри Синджери-
ста и многих других — хороших наблюда-
телей, известных своей объективностью,
убедили меня в том. что советский народ и
его вожди осуществляют мечту Ленина.
Я знаю, что тебя, народ Советского Сою-
за, раздавивший изменников родины, ни-
когда не смогут победить друзья смерти—
фашистские убийцы и их вавмиики. бом-
бящие женщин и детей.
Сейчас, когда на моей родине растет уг-
роза захвата власти торговцами смертью,
я могу надеяться только на одно: что стра-
дания и подвиги большевиков, борцов Ок-
тябрьской революции, дадут и мне силы
встретить лицом к лицу, если это будет
нужно, страдания и смерть в борьбе за
создание демократического фронта, который
соединит наконец в братском рукопожатии
руки русского и американского народа.
❖
Вилли БРЕДЕЛЬ
Народы капиталистических стран часто
задают себе вопрос: какая судьба постигла
бы человечество, если бы не было социали-
стического Советского Союза? Что сдержи-
вало бы фашистское варварство, если бы
не существовало 170 миллионов свобод-
ных граждан страны победившего социа-
лизма? Если бы не было Советского Союза,
что давало бы народам надежду на победу
права и справедливости, откуда бы черпа-
ли они силу и м'ужество для борьбы против
угнетения, и кто оказал бы им помощь в
борьбе против фашистских палачей и ра-
бовладельцев?
Русские друзья, дорогие товарищи на
севере и юге, на востоке и западе обшир-
ного Советского Союза, вы создали гранди-
озное дело! Велики те жертвы, которые
двадцать один год назад принесли бессмерт-
ные герои вашего народа. Терпя лишения
и напрягая все силы, вы после своей
победы построили социализм. Этим вы до-
бились свободы и счастливой жизни не
только для самих себя, вы сделали нечто
неоценимое для всего человечества.
Укрепляйте неукротимую силу ваших
народов, уничтожайте троцкистских измен-
ников, предающих вас в интересах фашиз-
ма. Гордитесь вашей прекрасной страной,
вашей' славной большевистской партией,
вашей несравненной Красной Армией. Гор-
дитесь великим вождем вашей страны, имя
которого для всех народов мира, для всех
эксплоатируемых и угнетеиных, для всех
передовых людей является синонимом сво-
боды, счастья и права народа.
Тяжела борьба наших братьев в фашист-
ских странах. И все же эта борьба креп-
нет и растет.
Трудна жизнь германских антифашистов
в эмиграции, но они неутомимо ведут
борьбу против германского фашизма. Они
знают, какая громадная ответственность
лежит на них. Германские антифашистские
писатели, находящиеся в изгнании, дока-
зали, что они полностью сознают эту ответ-
ственность. И их слово, как написанное,
так и сказанное, всегда направлено к од-
ной цели: фашизм должен пасть! Фашизм
должен пасть, тогда будет обеспечен мир
среди народов! Фашизм должен пасть,
тогда германский народ будет свободным!
Фашизм должен, пасть, тогда культура ми-
ра будет спасена! Фашизм должен пасть, и
тогда германский народ и народы всего ми-
ра смогут свободно дышать.
$
Генрих МАНН
Все современные государства можно по-
делить на те. которые преследуют благо-
получие меньшинства, и те. которые пре-
следуют благополучие большинства. Совет-
ский Союз занимает первое место в ряду
тех государств, которые считают, что они
должны служить благу всех своих граж-
дан. Его правительство заботится о благе
всего народа. Поэтому Советский Союз —
мирная страна. Он никогда не примкнет к
числу агрессоров, потому что это принесло
бы вред его народу. Советский Союз стре-
мится к духовному развитию и повышению
материального благосостояния своего наро-
да. И первой и второй цели можно достичь
лишь при отсутствии воинственных наме-
рений. Народное государство должно быть
сильным. Но иа бесполезное принесение
в жертву своих граждан способна только
фашистская диктатура, враждебная народу.
Советский Союз считает, что государст-
во имеет более высокие, более гуманные
цели, чем достижение фиктивного господ-
ства над миром. Такое господство — урод-
ливая мечта. 0 нем мечтают эгоистические
государства, совершенно не заинтересован-
ные в сохранении жизней сынов своего
ДЖАМБУЛ
Лейся, песня, от края до края
Слушайте песню, моря и озера,
Слушайте песню, высокие горы,
Слушайте песню, вершины Алтая,
Лейся ты, песня, от края до края,
Звени же, звени, о, подруга домбра,
Тебя освещает заря Октября.
С нагорных вершин ветер свежий
подул,
Новую песню играет Джамбул.
Уже двадцать первый проносится год,
Как мир обновил иаш могучий народ.
И я о народе сегодня пою,
Он слушает песню стальную мою.
И радостью в праздник сияет заря,
Родная в степи заиграла домбра.
И песня акына ведет за собой
На всенародный торжественный той.
В день годовщины обильно несет
Подарки отчизне любимой народ.
Ты, величавый хребет Алатау,
народа, в счастья народном. Народное го-
сударство стремится создавать, творить*
материально и духовно обогащать свой па-
род. Оно — против злоупотребления сила-
ми своего народа, против порабощения дру-
гих народов.
Идея, лежащая в основе Советского Со-
юза, не допускает националистической ма-
нии величия, шовинизма. Шовинистиче-
ское самовосхваление — трюк, уловка го-
сударств, которыми правят немногие. Что.
кроме шовинистического самомнения, могут
они дать угнетенным массам? Советский
Союз обеспечивает всем своим народам на-
циональную независимость, он стремится к
полнейшему осуществлению социальной
справедливости по отношению ко всем сво-
им гражданам. Как поучителен пример та-
кого великого единения народов перед ли-
цом национальной вражды в Европе я
бессмысленных притязаний некоторых го-
сударств.
Социальная справедливость и националь-
ное равенство могут быть достигнуты толь-
ко при условии честного мышления. Лжи-
вая идеология ведет к разрушению, чест-
ная — к прогрессу и успехам. Необходимо,
чтобы самые передовые умы соглашались
с идеей, лежащей в основе государства.
Если идея эта принимается по принужде-
нию, — все потеряно. Государство, стре-
мящееся вести свой народ к высочайшим
вершинам, не удовольствуется физическим
послушанием. Такое государство не может
рассчитывать на невежество преобладающе-
го большинства, потому что настоящую си-
лу дает ему только добровольное сотруд-
ничество мыслящих членов общества.
Во главе Советского Союза стоит чело-
век вдохновенного ума. человек громадной
энергии. В этом — честь и слава совет-
ского государства, это отличает его от
других государств, для которых духовная
сила ненавистна, потому что глава госу-
дарства ею не обладает, и режим этого го-
сударства не переносит интеллектуальной
честности и прямоты.
Работники умственного труда — члены
единой рабочей семьи. В этом — великая
правда, такая неоспоримая, что и интел-
лигенция Запада не может больше прене-
брегать ею.
Всю свою жизнь мы страдали под гне-
том государств, нам враждебных, враждеб-
ных нашим разумным представлениям о
справедливости и гуманности. Советский
Союз полон решимости осуществить все
принципы гуманности и справедливости.
Идея советского государства — вот то. что
удерживает многих от отчаяния.
Ты, высочайший хребет Алатау,
Каспий, волнами бушующий рьяно,
Бескрайние степи и льды океана,
Ваш новый цветущий весенний наряд,
Как крылья у птицы, на солнце горят.
Смогу ли словами воспеть я мечту,
Смогу ли словами воспеть красоту.
Для радостной жизни народов весна
Счастливой зарей Октября рождена.
По степи широкой вперед и вперед
Идет обновленный свободный народ.
Где в битвах лихих завоевана власть,
Там враг никакой не посмеет напасть.
Где доблестью славны народов сыны,
Где дети народа стройны и сильны.
Где Сталин великий — создатель
весны —
Не будет суровой зимы у страны.
Перевод Эм. БЕККЕРА
АЛМА-АТА, (По телеграфу).
РУССКИЕ I
КЛАССИКИ
В схватке
Пик. ТИХОНОВ
Говорит антифашист
О ЛЮБВИ
К РОДИНЕ
*
9И. В. ЛОМОНОСОВ
О ваши дни благословенны!
Дерзайте ныне ободренны
Раченьем вашим показать,
Что может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтоиов
Российская земля рождать.
1747 г. . «ОДА»
*
Н. М. КАРАМЗИН
Россияне одарены от природы всем,
Что возводит народы на высочайшую
степень гражданского величия: умом и
твердым мужеством.
1802 Г. — «О ВОСПИТАНИИ»
*
И. С. ПУШКИН
Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы.
1818 г. — «К ЧААДАЕВУ»
*
В. Г. БЕЛИНСКИЙ
Завидуем внукам в правнукам нашим,
которым суждено видеть Россию в
1940-м году — стоящею во главе образо-
ванного мира, дающею законы н науке
н искусству и принимающею благоговей-
ную дань уважения от всего просвещен-
ного человечества.
1840 г. — РЕЦЕНЗИЯ НА «МЕСЯЦЕСЛОВ
НА 1840 ГОД»
*
Н. В. ГОГО'ЛВ
«Еще пройдет десяток лет, н вы уви-
дите, что Европа приедет к нам не за
покупкой пеньки и сала, но за покуп.
кой мудрости, которой не продают боль-
ше на европейских рынках».
1840 Г. — ПИСЬМО К ГРАФИНЕ их>й.
*
Н. П. ОГАРЕВ
Не сгубят указы царские
Руси силы молодецкие, —
Нн помещики татарские,
Ни чиновники немецкие!
Не пойдет волной обратною
Волга-матушка раздольная,
И стезею благодатною
Русь вперед помчится вольная!
1858 Г. — «СТОРОНА МОЯ РОДИМАЯ»
*
Н. А. НЕКРАСОВ
Сила народная,
Сила могучая —
Совесть спокойная,
Правда живучая!
Сила с неправдою
Не уживается,
Жертва неправдою
Не вызывается —
Русь ие шелохнется,
Русь — как убитая!
А загорелась в ней
Искра сокрытая —
Встали — небужеиы,
Вышли — непрошены
Жита по зернышку
Горы наношены!
Рать подымается —
Неисчислимая!
Сила в ней скажется
Несокрушимая!
1876 г. — «РУСЬ». из поэмы «КОМУ НА
РУСИ ЖИТЬ ХОРОШО»
В начале нашего' века, разоблачая
фальшь и продажность французской демо-
кратии третьей республики, Анатоль Франс
противопоставил всем своим префектам, аб-
батам и сенаторам-панамистам одинокого
беззащитного гуманиста господина Берже-
ре. Отвечая на вопрос дочери: «что пере-
делает мир», — господин Бержере гово-
рит: «слово, дитя мое... одна лишь
безоружная обнаженная мысль»...
Анатоль Франс, как и его герой, господин
Бержере. был одним из последних гумани-
стов-идеалистов, гуманистов-созерцателей.
До самых последних лет на позициях со-
зерцания, непротивления, пацифизма стоя-
ли многие писатели Запада. Но в период
все обостряющихся классовых противоречий
и разгула фашистского мракобесия многим
из них стало ясно, что одной «безоружной
обнаженной мыслью» переделать мир нель-
зя.
| Вслед sa Максимом Горьким и Ромэн
I Ролланом лучшие писатели Запада поняли,
.что безоружным словом нельзя побороть
фашистское насилие, что нельзя быть над
схваткой. Они увидели, что силе фашиз-
ма надо противопоставить силу прогресса,
' силу демократии. На мадридском конгрессе
, международной ассоциации писателей эту
’ мысль замечательно выразил Людвиг Ренн:
; «за наше дело, — сказал он, — надо
. сражаться и оружием и словом. Кто из
’ вас в этом зале хочет взять мое перо, пока
; я держу винтовку? Держите, вот оно! Это
<не слова, это долг. Во имя его все — про-
стив фашизма, за народный фронт и за
'фронт народов! Я прошу вас, — сражай-
'тесь! Пером, словом, но сражайтесь!»
«Если враг не сдается, его уничтожают»,
сказал великий гуманист Максим Горький.
Эту же мысль развил и Анри Барбюс: «Тот,
кто щадит людей, готовящихся действовать
во вред делу всего человечества, — пре-
ступник. Спаситель убийп — сам у'бийпа.
Подлинная доброта должна простираться и
на будущее».
И вот в произведениях писателей Запала
начинают появляться образы гуманистов
действия, гуманистов борьбы, революцион-
ных гуманистов. В своем последнем романе
старейший немецкий писатель Генрих Манн
создает образ «гуманиста на коне» —
Генриха IV, во имя прогресса ведущего
свои отряды в бой против мракобесия, про-
тив реакции. А в своих очерках Генрих
Манн рисует величественный образ гам-
бургского рабочего, коммуниста Эдгара
Анда, павшего за народ, за свободу.
Писатели Запада сами бросаются в схват-
ку. Много писателей героически боролось на
фронтах Испании за свободу испанского на-
рода. Испанская война 1— это война про-
гресса с реакцией. И здесь ни один рево-
люционный писатель не может остаться
над схваткой. Многие из них отдали свою
жизнь за народ. Так погибли: Матэ Зал-
ка, Ральф Фокс, Федерико Гарсия Лорка..
Оружием и словом бились на полях Ис-
пании немецкие писатели Реглер и Ренн,
Бредель и Вайнерт, французский писатель
Мальро. американский писатель Хэмиигуэй
и многие другие. Они пришли к гуманизму
борьбы не только в теории, но и на прак-
тике. Они показали пример истинного гу-
манизма.
Появляются книги писателей-борцов,
книги о войне в Испании, в которых мы
встречаем образы командиров, комиссаров,
бойцов героической народной армии в Ис-
пании. И эти книги полны отваги, эти
книги направлены против пацифизма. Они
созданы писателями, преодолевшими свои
прошлые иллюзии, писателями, находящи-
мися в схватке.
Почти одновременно с замечательным
«Испанским дневником» Михаила Кольцо-
ва и книгой Ильи Эренбурга «Испанский за-
кал» вышли две книги об испанской вой-
не — «Надежда» и «Испания идет в контр-
атаку». Первая написана бывшим команди-
ром авиационной эскадрильи, французским
писателем Андрэ Мальро. вторая — коман-
диром батальона, испанским писателем Ра-
моном Сейлером. Обе эти книги — блестя-
щее свидетельство о приходе к революцион-
ному гуманизму лучших представителей
мировой литературы.
*
Ал. ИСБАХ
#
Рамон Сендер в свое время написал пол-
ный горечи роман «Магнит» — о коло-
ниальной военной авантюре испанской мо-
нархии, происходившей в 1921 году. Моло-
дой Сендер был участником жестокого, по-
зорного и плачевного похода против риф-
ских племен. Испанская монархия, реак-
ционная военщина одурачили солдат и
бросили их в братоубийственную бойню.
Много страшных картин этой бойни пока-
зал Рамон Сендер. Один из смертельно
раненых солдат говорит, обращаясь к ге-
рою романа Виансе:
«Если тебе удастся спастись, — разыщи
того, кто виноват, и дай ему хорошую встря-
ску. Видишь, жизнь-то какова! Только тог-
да стоит вернуться к ней, если есть хоть
намного справедливости под этим дерьмом.
Возьми этот патрон, видишь, какой но-
венький. Я берег его, чтоб раскроить себе
висок, но я здесь и так справился. Возь-
ми его и не забывай обо мне. Разыщи
того, кто виноват, и угости его как сле-
дует; если там наверху есть бог, он помо-
жет тебе попасть в пель».
Реалистически яркая книга Рамона Сен-
дера страдала одним крупным недостатком.
Разоблачая авантюру испанской монархии,
Сендер не делал подлинно революционных
выводов. Его бунт был бунтом одиночки.
Он еще не пришел к сознанию необходимо-
сти новой войны, войны всех эксплоати-
руемых против всех эксплоататоров.
В последние годы Рамон Сендер напи-
сал несколько новых книг. Каждая из них
говорила о том, что Сендер все ближе под-
ходит к позициям революционного гуманиз-
ма. И вот — великолепная книга «Испа-
ния идет в контратаку». Сендер. один из
лучших представителей испанской интел-
лигенции, сам находится в схватке. Те-
перь он знает, за что борется. Он с наро-
дом, он против тех, кто когда-то органи-
зовал колониальную авантюру 1921 года.
Рамон Сендер командует батальоном, он
ведет своих бойцов в бой за свободу ис-
панского народа. Книга Рамона Сетцера
напоминает «Испанский дневник» Кольцо-
ва. Это суровая, реалистическая, мужест-
венная книга. С врагами, утверждает Сен-
дер, надо говорить на языке эскадрилий и
батарей. Как далеко это от «безоружной об-
наженной мысли» господина Бержере!
Сендер критикует недостатки в организа-
ции испанской армии. Он болеет за них,
он жестоко клеймит всякие проявления рас-
хлябанности, анархизма, стихийности. Он
выступает за создание сильной, спаянной
единой задачей армии и показывает, как
эта армия создается. Он сам — один из ее
организаторов. Он показывает образцы
героизма командиров и комиссаров, испан-
ских Чапаевых и Фурмановых. С особой
любовью пишет Сендер об испанских ком-
мунистах. подчеркивая их волевое, органи-
зующее начало в армии.
Сендер говорит о необходимости создания
сильной армии, проникнутой сознанием
борьбы за родину, за свободу, — армии
вооруженной, дисциплинированной, зака-
ленной.
«Дон Кихот сказал однажды Санчо, —
пишет Сендер. — что он не любит ни ар-
кебузы, ни пистолета, потому что из этого
гнусного оружия слабый может застрелить
сильного. Эта истина угнетала нас в пер-
вые месяпы войны. Скрывшись в тумане,
машина ищет нас и безнаказанно льет ра-
зящую сталь. Человеческое тело может
противопоставить ей только одну крепость
— свое сознание, но сознание может на-
учить нас лишь бесстрашной смерти. Оно
не в силах удержать снаряды. Оно повеле-
вает нам гордо встретить их и подставить
им грудь. А зародилось это сознание для
того, чтобы жить в победе. Да. мы хотим
победить и, победив, жить». И Рамон
Сендер показывает, что необходимо для
победы, говорит о том, что необходимо за-
калить волю к войне; войне народа против
реакции. Сендер показывает, как закаляет-
ся эта воля, как ненавидит фашистов ис-
панский народ, как дисциплинируются бой-
цы испанской армии.
В своей речи на П международном кон-
грессе писателей в июле 1937 года Рамон
Сендер сказал: «Сотни тысяч республикан-
ских бойцов, которые проливают кровь в
Испании, проливают ее за человека, за мир
и свободу человека, за культуру и до-
стоинство человека».
В своей книге Сендер показал, как растет
и крепнет испанская армия, как преодоле-
ваются стихийные анархистские тенден-
оии, показал десятки и сотни героических
борцов, «гуманистов на коне».
Французскому писателю Андрэ Мальро,
как и испанцу Рамону Севдеру, в прошлом
были свойственны многие иллюзии. В
«Условиях человеческого существования»,
несомненно сочувствуя своим героям-рево-
люционерам, показывая мерзость китайской
реакции, Мальро в то же время не различал
ясно цели революции. Он показывал героев-
одиночек, почти всегда жертвующих со-
бою для революции, но не побеждающих.
Эта жертвенность, этот трагизм поражения
привлекали Андрэ Мальро. Поэтому книги
ею были полны пессимизма, горечи. Резкий
поворот наметился уже в книге «Годы
презренья». Андрэ Мальро отказался от
своего одиночества. Он пришел к народу.
Особенно ясно видим мы это в последней
книге Мальро «Надежда». Один из лучших
представителей мировой интеллигенции,
Мальро в первые же дни испанской войны
отправился на фронт и примкнул к борьбе
народа с фашизмом. Андрэ Мальро сражал-
ся и оружием и словом. Он бомбил фашист-
ские войска и он написал книгу «Надеж-
да» о героической борьбе испанского наро-
да. В этой книге Мальро простился с ил-
люзиями своих прошлых книг. Его герои
уже не одиноки, его герои отрицают бес-
плодную жертвенность. Они думают о
победе, о жизни, о народе. Тема жизни
победила тему смерти.
Если раньше, в романах о Китае. Маль-
ро интересовали главным образом этиче-
ские проблемы, а его герои уделяли чрез-
мерное время самоанализу, то теперь его
герои переходят к действию. Мальро пока-
зывает дисциплинированных, организован-
ных коммунистов, противопоставляет их
расхлябанной анархистской стихийности.
Перед Мальро, как и перед Рамоном Сен-
дером, стоит задача показать, как органи-
зуется стихия, как воспитывается и зака-
ляется армия. «Эта война будет прежде
всего войной техники. — говорит один из
героев «Надежды» Варгас. — А мы ее
ведем, говоря только о чувствах». Мальро
хочет показать, что одних прекрасных
чувств, одной мысли, «безоружной обна-
женной мысли» мало в этой войне. Мысль
должна быть вооруженной, армия должна
быть дисциплинированной. Борьба идет не
на жизнь, а на смерть. Это борьба не во
имя жертвенности, пусть благородной и ге-
роической, а во имя победы, во имя жизни!
Мальро решительно выступает против
людей слова, людей декламации. «Не люблю
людей, которые снимаются с револьвером в
руке», говорит один из его героев. Дей-
ствие, прежде всего — действие!
Резко выступая против людей позы,
Мальро создает прекрасные портреты людей
действия — командиров и комиссаров. Это
уже не героические одиночки, о которых
писал когда-то Мальро, это «гуманисты на
коне».
«Испания. — говорит Мальро в послед-
них строках своего романа, — наконец
осознала себя». Вместе с Испанией осознал
себя и Андрэ Мальро, яркий, отважный пи-
сатель, пришедший к народу и борющийся
за народ оружием и словом.
Мальро и Сендер не одиноки. Появляют-
ся книги Бределя, Хэмингуэя и многих дру-
гих писателей, участников великой схват-
ки, великой войны за народ, за прогресс, за
жизнь, за настоящее и будущее против
сил фашизма, против сил мировой реакции.
Чтоб надо гной стояла ночь и день
Тюремщика вихляющая теиь,
Чтоб каждой мысли вольное движенье
Немедленно бралось под подозренье,
Чтобы страницы мной любимых книг
Костер фашистский уничтожил вмиг,
Чтоб вместо слов простых и человеч-
ных —
Рев фюреров я слышал бесконечный,
Чтобы всю жизнь под диких песен вой
Шагал с лопатой в лагерь трудовой,
Чтобы презренной жизнью дорожа
К народам пленным шел я в сторожа.
Участвовал в разбойничьих походах,
Чтоб ^фюреров я славил в рабских
одах,
Чтоб стал, как труп, безмолвен и, как
труп,
Гнил заживо между заводских труб,
Одной войне дымящих словословье,
Моих друзей обрызганное кровью,
Чтоб я забыл, что есть на свете разум,
Косясь на мир налитым злобой глазом,—
Нет — будет мир стоять неколебим,
Он помнит все, что пережито им,
Пожары, казни, бедствия, сраженья,
Века позора, рабства, униженья.
Где б ни свистел кнутами новый Рим—
Мы ничего ему не отдадим:
Стихи из интермедии, написанной к
пьесе «НУМАНСИЯ» Мигеля Сервантеса
де Сааведра.
МАРГАРЕТА ВЕСТ
*
Разговор по душам
Мы сидим в библиотеке итальянского
профессора X.; кроме меня, здесь чело-
век десять — коллеги хозяина дома со
своими женами, бывший редактор либе-
ральной газеты, ученый, писательница,
известная и за границей, археолог и врач.
Вечерний ветерок доносит через открытую
на террасу дверь аромат цветов и отдален-
ный шум большого города. Говорят много,
но старательно остерегаются высказывать
свои мнения. Эта странная беседа созда-
ет впечатление, что люди недоверчиво
присматриваются друт к другу. Здесь, в
обществе образованных людей, боятся от-
кровенности еще больше, чем в среде ра-
бочих и крестьян.
— Один фашистский чиновник, — го-
ворю я, — доказывал мне, что в Ита-
лии положение нефашистской интеллиген-
ции иное, чем в Германии. Верно ли
это?
Мои слова, видимо, заинтересовали всех.
Все переглянулись; было очевидно, что от-
ветить на мой вопрос трудно. Заговорил
бывший редактор:
— В нашем городе живет несколько
университетских профессоров, не носящих
фашистского значка. Некоторые из них
даже пишут книги и занимаются научны-
ми исследованиями. Книги они печатают
на свой счет, научными исследованиями
они занимаются для себя. Эти люди жи-
вут как эмигранты в своей стране, за
ними следят, они окружены шпионами.
Их книги и научные работы не обсужда-
ются публично, ни одна газета не пре-
доставляет им своих страниц, их не допу-
стят ни на одну ораторскую трибуну. Но
даже такой условной свободой мало кто
может пользоваться.
Он говорил так страстно, что мне и
не нужно было задавать вопроса, не при-
надлежит ли он сам к врагам фашизма.
Постепенно я завоевала доверие этих лю-
дей.
— Фашизм сделал и кое-что хорошее:
он вернул нам наших детей. Да, вы все
изумленно смотрите на меня, — усмех-
нулся редактор, обращаясь к собравшим-
ся, — но это действительно так. Я от-
Антифашистсная журналистка Марга-
рета Вест опубликовала в левой иностран-
ной печати серию очерков «Неведомая Ита-
лия». Мы печатаем один из этих очерков.
Ни наших нив, шумящих морем хлеба, <
Ни наших гор, вонзивших пики в небо4
Ни наших рек, струящихся в тиши.
Ни наших песен сердца и души.
Ни слов любви, ни дружбы, ни забот.
Ни начатых народами работ,
Ни городов, где улиц гул веселый,
Нн тех полей, где расцветают села,
И соловей не должен умереть —
О нашей славе будет он греметь,
И ястреба, что иад холмов горбами
Пускай парят простыми ястребами,
И ни тропинки розовой, весенней,
И ни морей, что нету многопенней,
И ни костра, чьей вьется рыжый ДЫМ .
В лугу осеннем — мы не отдадим.
Не отдадим улыбок наших смелых,
Ни парусов на лодках наших белых,
Ни воздуха, которым дышим мы,
Ни блеска дня, ни теплой ночи тьмы,
Последней ветви яблони румяной,
Луча зари нвд спящею поляной,
Ни гордости самим собою быть,
Ни права завоеванной судьбы—
Пусть Северный иль Южный встанет
Рим,
Мы ничего ему не отдадим.
Пусть Северный иль Южный встанет
Рим-
Мы с ним не так еще поговорим!
лично помню, каково было положение 16
лет назад, когда фашисты захватили
власть. Тогда молодежь нашего круга
охотно прислушивалась к фашистской
демагогии. Мы, отцы, были тогда в их
глазах слишком сухими, осторожными,
людьми без воли и без убеждений. Нико-
гда в Италии не была так глубока про-
пасть между двумя поколениями. Теперь’
положение совершенно изменилось. Ни-
кто уже не верит в демагогические ло-
зунги фашизма. Многим стали ясны его
империалистические вожделения. Тысяча
молодых людей тяготятся своей принад-
лежностью к фашистской организации.
Многие согласились с этим, заговорили
о своих детях и о своих учениках. И в
этих разговорах ярко сказались господ-
ствующие среди интеллигенции настрое-
ния.
— Фашизм подавляет развитие лично-
сти, — сказал один из профессоров. —
Наука превращена в орудие фашистской
пропаганды. Иногда доходит до смешного.
Представьте себе: история итальянской ли-
тературы, которую изучает молодежь а
по которой она усваивает язык Данте и
Петрарки, теперь заканчивается прозой
Муссолини. Его речи и статьи с их язы-
ком должны комментироваться как образ-
цы современного «динамического» италь-
янского языка! Понятно, что все это вы-
зывает рост антифашистских настроений.
Враждебность студенчества к фашизму в
последнее время резко усилилась. Особен-
но проявилась она во время посещения
Италии Гитлером.
Редактор иностранного отдела газеты
«Джорнале д’Италиа» Гайда, намеревав-
шийся выступить в одной из высших
школ с речью о Гитлере, был встречен
свистками. Во время парадов в честь
«фюрера» повсюду можно было наблюдать,
как .полиция оттесняла студенческие ор-
ганизации, целый батальон фашистского
студенческого союза пизанского универ-
ситета пришлось совсем удалить с пара-
да. Во Флоренции студенты кричали*.
«Долой Гитлера!»... Я мог бы привести
десятки таких примеров...
Открывается дверь, входит новый гость.
— Видный фашист, — шепчет мне мой
сосед.
Разговор снова становится обыденным,
поверхностным и пустым.
И. ЭРЕНБУРГ
Вверх
по реке
Рассказ
Улица, на которой жил слесарь Луис
Гомес, прежде называлась «улицей святой
Евлалии»; после выборов ее переименова-
ли в «улицу Карла Маркса», На нее вы-
ходили западные ворота собора. Жирные го-
луби роняли помет на каменные статуи.
Каждое утро к воротам приходили нищие и
деловито разворачивали тряпье: великан по-
казывал крохотную розовую ногу, шести-
палая Росина безостановочно крестилась, а
старый андалузец, выставив грудь, всю
покрытую струпьями, бормотал о счастья.
В летние дни из собора выходил притор-
ный запах ладана; вокруг гробов горели
свечи; в стеклянной коробке чернел череп
великомученицы Евлалии. Проходя мимо
голубей и калек, Луис сердито отворачи-
вался; а когда улицу переименовали, он
весело крикнул жене:
— Теперь заживем!
Тереса усмехнулась:
— Можно подумать, что они тебе по-
дарили дом.
Тереса была нежной и теплой, с белка-
ми глаз на коричневом липе и со смехом,
который напоминал воркотню. Луис любил
ее до дурноты; когда она гладила его ру-
ку,- он терял дыханье. Это был силач с
широкими ручищами и с глазами ново-
рожденного.
Хозяин допекал Луиса:
— Бездельник, только и знаешь, что
курить! Вот я возьму и прогоню тебя..
Луис добродушно отвечал:
—- Кто знает, может быть, скоро тебя
Прогонят.
По вечерам он читал. Он прочел сотни
книг, и все его изумляло. Он жил муже-
ством Галилея, бурями Конвента, сибир-
ской тайгой, по которой ступают строи-
теле, равенством, разумом, циркулем. Как-
то он сидел в кафе со своим приятелем,
седельщиком Гарсией. Гарсия сказал:
— Сволочи люди! Погляди — взобра-
лись втроем на осла и смеются.
Луис стал мечтать:
— Скоро будут ездить только в авто-
мобилях, а ослов заберут в какой-нибудь
парк — пускай гуляют.
Гарсия засмеялся:
— Я моего осла бью. это правда. Но
погляди, какой я ему хомут сделал — с
бусами. Он воду возит, меня возит. А дай
мне автомобиль, я его зарежу. Вот тебе и
вся история.
— Чорт с ним, зато тебе будет лучше.
— У Пако автомобиль, а он вчера здесь
рассказывал: «Не будь у меня детей, я
повесился бы, честное слово!».
— Дурак твой Пако! Да и ты хорош.
Люди только-только жить начинают. Пре-
жде все дураками были. Прежде и ученые
думали, что земля стоит на месте, а те-
перь каждый мальчишка тебе скажет, что
вертится.
— Что, мне легче от этого, если на ней
сплошное свинство? Был король, теперь
республика, а каждый сам по себе сво-
лочь.
Луис поглядел на седельщика своими
светлыми глазами и тихо сказал:
— Эх, ты — темнота!
Когда началась война, Луж сказал Те-
ресе:
— Записался.
— Чего радуешься? Убьют тебя, а ты
радуешься.
Она глядела на Луиса, сонливая и го-
рячая, как потерянный мир. Луис отвер-
нулся.
— Зачем вы это затеяли?
—• Не мы затеяли, они.
— Я тебя не про то опрашиваю. Зачем
записался? В людей стрелять?..
Луис усмехнулся:
— Вот побьем их. тогда никто больше
не будет стрелять.
На площади отставной фельдшер учил
молодых маршировать: задыхаясь от астмы,
он визжал: «раз-два». Хотели было судить
священника, который жил с тремя деви-
цами, но священник раздобыл дамское пла-
тье. переоделся и удрал. Нищие ушли с
паперти; они бродили по городу и гнуса-
во дели революционные песни. На короб-
ке с черепом святой Евлалии кто-то на-
писал: «Достояние народа». Пономарь
собрал на площади народ и сказал: «Мо-
щи — надувательство, а я — анархист
и верую в разрушающий дух». В доме
епископа устроили детские ясли. Под го-
родом была роща; прежде там влюбленные
вырезали па коре сердца, пронзенные
стрелами; теперь там валялись треуголки
жандармов. Луис неумело прижимал к се-
бе винтовку. Рядом с ним шагал седель-
щик Гарсия.
Когда Луис впервые увидал самолеты, он
радостно свистнул:
— Как подлецы летают! Вот это дело...
Они лежали за камнями. Иногда сви-
стела пуля: фашисты были на другом бе-
регу высохшей речки. Тогда они беспоря-
дочно стреляли в камни. Потом снова на-
ступала горячая тишина июля. Луису ка-
залось, что он все еще слышит гудение
и, вытирая мокрое липе, он улыбался.
На следующее утро он опять услышал
таинственный гул. Они проходили через
деревню. Луис не успел посмотреть вверх:
раздался грохот. Еще ничего не сообра-
жая. он зарылся липом в теплую пыль.
Все кругом гудело.
— Ушли. Вставай!
Это говорил Гарсия. Вокруг двухэтажно-
го дома толпились люди. Луис сначала
не заметил, что половина дома отрезана; с
верхнего этажа свисала изогнутая кро-
вать. Он взобрался наверх. На полу лежа-
ла женщина с грудным ребенком. Ее юбка
была задрана, и Луис увидел большой жи-
вот, весь красный от крови. Он хотел при-
поднять женщину, но старик его остано-
вил:
— Видишь, кишки выворотило.
У ребенка не было ног; рот его был
приоткрыт, как будто он тянулся к теп-
лому соску матери. В углу стоял буфет с
большими розовыми чашками. Подошел
муж убитой, потрогал рукой ее платье и
вскрикнул. Его увели. Луис глядел на
мертвое лило с большими, чуть затуманен-
ными глазами. Женщина чем-то напоми-
нала Тересу, и это путало Луиса. Он по-
думал о том, что Тересе в октябре ро-
жать. Гарсия торопил:
— Паши уже прошли.
Луис все еще стоял над мертвой. Сна-
чала его губы шевелились, но он молчал;
потом он стал ругаться; он повторял все
темные слова, какие только знал; он про-
клинал летчиков и святую Евлалию, гене-
ралов, немцев, причастье. А внизу кричал
другой, живой, ребенок, и люди оттаски-
вали камни, чтобы снести тела убитых.
Луис пошел догонять своих.
Деревушка Фуэнте стояла на верхушке
голой горы. Когда начало светать, они по-
ползли вверх по камням. Низкий кустар-
ник царапал руки. Фашисты открыли пу-
леметный огонь. Рядом с Луисом полз пе-
карь Пако. Оглянувшись, Луис увидел,
как Пако покатился вниз; за ним посы-
пались камни. Луис не остановился. Он
дополз до тропинки и в ярости побежал
наверх. Ему хотелось кричать, но нехва-
тало дыханья; он только повторял в яро-
сти: «Сволочи! Сволочи!». Когда пулемет
замолкал на минуту, слышно было, как
перекликались петухи.
Луис оглядел двор: винтовки, тюфяки,
жестянки. Людей не было. Он сжимал в
руке гранату.
— Сволочи.
Кто-то заерзал. Луис увидел позади ку-
рятника двух фашистов. Они сидели на
корточках. Один поднял руки и что-то
сказал; Луис не разобрал слов. Это был
худой человек в берете. На солнца бле-
стел золотой зуб. Луис кинул гранату и
еще раз выругался.
Из погреба выглянула женщина; уви-
дев Луиса, она завизжала:
— Наши!
Пришел Гарсия. Они хлопали друт дру-
га по спине и смеялись. Луис рассказы-
вал:
— Один руки поднял... Вот сволочи!
Женщина принесла окорок и большие
пахучие дыни. У Гарсии был курдюк е
вином. Они ели в темной прохладной ком-
нате под большим распятьем. Женщина
рассказывала, как фашисты убили ее му-
жа:
— Они его бросили на дорогу. Он еще
кричал, а они пустили грузовик... Я его
и не узнала...
Она громко сморкалась. Вокруг дыни
жужжали мухи. Луису хотелось спать, а
Гарсия жевал хлеб и приговаривал:
— Пако вчера говорил: «Вот бы ды-
ню достать, здесь дыни хорошие». А нет
теперь Пако. Вот тебе и вся история.
Они легли спать. Луис вскоре проснул-
ся. Под окном жалобно кричала коза.
Луис вспомнил человека с золотым зубом,
и ему стало тошно. Он повертелся на
кровати, покашлял, встал; но Гарсия не
просыпался. В доме было тихо и пусто;
хозяйка ушла за водой. Луис разбудил
Гарсию. Долго и несвязно он толковал ему
о своей тоске. Седельщик, распухший от
сна, глядел не моргая и молчал.
— Ты что молчишь?
— А о чем говорить?
— Тот, с зубом, он, сволочь, жить хотел,
руки поднял. Их надо было отвести в
штаб. Но посмотри, такая на меня нашла
злоба... Ты что молчишь?
— Говорить не о чем. На то война.
— Это правда. Но он, сволочь, руки
поднял.
— Брось! Видал, как они работают?
Женщину не пожалели. А ты...
— Разве я их жалею? Мне себя жал-
ко. Если подумать — был я мальчиш-
кой... Ты мне скажи, зачем я книги чи-
тал?
Гарсия не вытерпел:
— Спать хочу. Да и ты ложись. Что
ты себя мучаешь? Врут книги. Вот тебе
и вся история.
Вечером подошли марокканцы. Они ок-
ружили деревню с трех сторон; с четвер-
той была река — быстрый мутный Тахо.
Часть дружинников прорвалась вниз и по
мосту перешла через реку. В деревне ос-
талось человек тридцать: среди них Луис.
Они засели в церкви над рекой. К ночи
наступила тишина. Марокканцы, измучен-
ные переходом, уснули. Только изредка
начинался беспорядочный ружейный огонь.
Вдруг раздался грохот: это дружинники
взорвали мост. Марокканцы повскочили с
земли и стали стрелять в церковь. Потом
снова все стихло.
Лупе сидел на каменном полу, обняв
голову руками, и думал о том, что это
его последняя ночь. Мысли были просты-
ми и длинными, как ветер. Седельщик
ушел за реку, и Луису не с кем было
поговорить. Он знал одно: не даться жи-
вым. Женщина рассказывала: положили
под грузовик... Сволочи!
Рядом с Луисом кто-то храпел. Луис не
видел лица. Потом раздался вздох и ти-
хий, жалобный голос:
— Глупо как вышло! Ведь убьют...
Луис усмехнулся:
— А ты что думал? Вот тебе табак,
закури.
Начало светать. Луис увидел тени: люди
с винтовками и статуи. Сначала трудно
было разобрать, кто человек, кто статуя.
Потом косой луч солнца прошел в узкое
оконпе. Все стало розовым — и камни и
серые истомленные лица. Попрежнему бы-
ло тихо; эта тишина замучила всех. Мо-
жет быть, они хотят поджечь церковь?!
Луис поглядел на соседа, который ночью,
вздыхал. Это был подросток, похожий на
цыганенка. Луису стало жаль его; он ска-
зал:
— Наши обязательно подойдут. Только
бы продержаться до вечера.
Перед Луисом была статуя —- богома-
терь или святая. Она была из камня и
держала в руке большой каменный цветок.
Луис вспомнил Тересу. Откуда такая сила у
женщины? Когда он впервые поцеловал
Тересу, Он сказал: «Чертовка! Дышать не
могу, а еще целовал и целовал бы»... Это
было на рождество; а кажется, что с тех
пор прошло сто лет. Трудно понять, что
такое время. Сколько лет такой статуе? Три-
ста. Может быть, пятьсот. Подумать только,
что пятьсот лет тому назад жил человек,
который сделал такую красоту. Наверно,
он глядел на женщину вроде Тересы..,
Луис дотронулся до статуи и тотчас от-
дернул руку: он вспомнил горячее тело
Тересы.
— Сволочи! Держи табак, закури.
От первого орудийного выстрела повы-
летали стекла купола; это был перелет.
Еще, еще. Четвертый снаряд попал в цер-
ковь. Когда Луис опомнился, все воюрус
было полно солнца. Он увидел возле ал-
таря марокканца и бросился в брешь. Ря-
дом с церковью было кладбище; Луив
споткнулся о могилу. Он побежал вник
к реке; он бежал, падал и снова бежал,
Река была ярко-рыжей. Он кинулся 4
воду и поплыл вверх. По нему стреляли.
Он пропадал в воде, но через минуту сно-
ва показывалась его курчавая черная го-
лова. Вода билась о камни, кружилась нл
месте, в злобе неслась навстречу Луису,
Он плыл. Потом он нырнул и больше м
выплыл; может быть, он не смог бороться
с течением.
Литературная газета
2 -—s № 61
Наука Октября
Организация бесклассового общества и
Сталинская национальная политика имели
Своим последствием то, что у разноплемен-
ной, многоязычной и многокультурной
(Страны, занимающей к тому же одну ше-
стую часть земной поверхности, оказались
Рбщими и идеалы, и цели, и даже пути.
Сделалось ясным, что так называемая куль
ягурная рознь народов в лучшем случае
'есть недоразумение, вернее же — бессо-
вестная выдумка продажной фашистской
науки, мобилизующей в тиши кабинетов
Последние ресурсы буржуазии для борьбы
Ра «право» ее на порабощение труда.
I Это послужило поводом к выявлению бо-
лезней самой науки. В казавшейся непогре-
шимой системе обнаружилась щель, кото-
рая, расширяясь с годами, в конечном сче
Те ее расколола. Особенно резко это про-
явилось в период, когда мир отчетливо раз-
делился на два враждующих лагеря, тру-
дящихся и эксплоататоров, и оба они всту-
пили в открытую борьбу, охватившую все
стороны жизни. Естественно, что в борьбу
рту была вовлечена и наука.
Однако революционная страна, реши
тельпо и круто изменившая свои отноше-
ния ко многим десяткам больших и малых
вопросов, лишь очень постепенно подошла
к делу революционизирования науки, к
Задачам коренной перестройки форм иссле-
довательских отношений во всех ее обла-
стях.
Это не случайность. Синтез социальной
Истории человека, кристаллизовавшийся в
понятие классовой борьбы, был завершен
раньше, чем наметились основные законы
общебиологического порядка, и Маркс не
только опередил Дарвина, но как бы
предвосхитил и заранее оправдал созданное
им учение. Даже, и потом, двинувшись
Вперед, естествознание, в частности био-
логия, долгое время не могли выбраться
из связывавших их пут. Освобождение
сюда пришло вместе с Октябрем.
Взгляд на науку, как на нечто незави-
симое, ставящее свои пели и для этого
намечающее* свои пути, оказался неприем-
лемым в стране социализма. Разрозненные,
замкнутые в себе, лишенные оплодотво-
ряющей связи с жизнью отдельные дис-
циплины легко теряли инерцию полезно-
го движения. Последнее шло вверх и вниз
в зависимости от ряда внешних, нередко
случайных толчков. Правда, иногда толчки
ети составляли этапы и даже эпохи, но
те и другие были конечны, ибо исследо-
вание, по мере движения, далеко не всегда
было способно развернуть перспективы.
Отдельная дисциплина, переживая счаст-
ливый период роста, вынуждена была свя-
зывать его лишь со своими внутренними
Закономерностями, а в основном делала
Ставку на «великого человека», т. е. в
конце концов — на случайность. Отсюда
Затяжное преклонение перед авторитетами,
Мешавшее понять, что изучение причин
Научных пауз важнее бесплодных попыток
Гальванизировать труп.
Надо еще добавить, что цеховая обособ-
йенность отдельных дисциплин делала поч-
Ти невозможной большую взаимную кри-
тику. В результате — научные и лже-
Ьаучные представления смешивались и не
только не служили делу освобождения тру-
да. т. е. общечеловеческого прогресса,
но давали в руки правящих классов лиш-
нее орудие эксплоатации.
В государстве строящегося социализма
йе может быть факторов, стоящих вне уче-
та, в стороне от общих задач. В свое вре-
мя наука действительно являла нечто по-
добное. И все же поставить сразу на но-
вые рельсы систему отношений, сложив-
шуюся веками, скованную традициями,
почти неуловимую в подробностях ее про-
изводственного пропесса, было в извест-
кой мере рискованно. Чтобы руководить
будущим, необходимо оценить прошлое и
все сильное и живое закрепить в настоя-
щем.
Над головой советской науки 20 с
липшим лет разрушающей и созидающей
революции пронеслись не бесследно. Мо-
жет быть, здесь, как нигде, пришлось пе-
редумывать и перестраивать все с само-
го начала? может быть, никого другого ре-
волюция не застала столь неподготовлен-
ным, столь отрешенным от жизни и замк-
нутым, как работника науки. Начало пе-
рестройки положила памятная всем дис-
куссия по вопросам методологии, заставив-
*
А. СПЕРАНСКИЙ
*
шая многих вновь задуматься над тем, что
раньше казалось ясным, а теперь чуть ли
не на каждом шагу стало встречать воз-
ражения, страшные возражения действи-
тельности, противоречия, вырывавшиеся
из самой гущи идей и фактов. Уже тогда
обнаружилось, что наука в нашей стра-
не больше не будет жить сама по себе, вне
задач своей эпохи, что она полезна вовсе
не безусловно, и что направление избира-
емых ею путей, — далеко не ее личное
дело.
Такое низведение с небес на землю
лишь вначале вызвало нечто вроде смяте-
ния в ученых рядах. Уже вскоре новое
положение стало получать оценку по су-
ществу. Наука сознательно приступила к
процессу своей перестройки и сразу же
убедилась, что на этом деле она ничего
не теряет. Мало того, она убедилась, что
в социалистическом обществе перспективы
ее развития беспредельны, а средства не-
исчерпаемы. Ее представители поняли, что
наука есть одна из форм государственной
деятельности, и именно потому делается
предметом особых забот государства тру-
дящихся. Ее основной целью стало увя-
зать теорию с новой социалистической
практикой, обогатиться новыми материа-
лами, построить новые системы, об'еди-
нить наконец в них по сходству то, что
раньше только разделялось по различию.
Она решилась покончить с рядом ненуж-
ных и устарелых традиций, о чем говорил
товарищ Сталин в своей известной речи на
приеме работников высшей школы, ликви-
дировать цеховщину и от стихийных форм
работы перейти к сознательному примене-
нию диалектического метода.
В деле об’единения научных дисциплин
значительная роль выпала на долю меди-
цины. Не случайно, что партия и прави-
тельство нашей страны, приступая к осу-
ществлению программы этого рода, обрати-
ли на медицину особое внимание.
Медицина в’ ряду других дисциплин яв-
ляется наименее замкнутой. Дурно или хо-
рошо, но во все времена она стремилась
синтезировать знания, приобретенные чело-
веком в разных областях, и использовать
их для своих целей. В течение столетий
она создавала спрос на производство, бы-
ла тем умным заказчиком, который на-
стойчиво (оропит, но умеет и терпеливо
ждать. Все отрасли и виды биологии, фи-
зики и химии оказались так или иначе
вовлеченными в круг ее заданий и интере-
сов. Многие из них прямо-таки были соз-
даны медициной, другие в ее наблюде-
ниях черпали основы для построения сво-
их глав и целых отделов. Понятно, поэто-
му, что постановление Правительства о ре
конструкции; Всесоюзного института экс-
периментальной медицины породило много
сочувственных откликов во всех уголках
Союза, много предложений сотрудничества
от ученых разных специальностей. Яс-
ность целей, преследуемых медициной, кон-
кретность ее задач, ход ее истории, со-
став дисциплин, на которые она опирает-
ся, настойчивость ее стремлений к син-
тезу — вот основания, почему в деле об’е-
динения науки медицина стоит, может
быть, на одном из первых мест. Центром
ее направленности является человек, од-
новременно как биологическая единица и
как единица социальная. Отсюда прямое
отношение медицины к работе по органи-
зации социалистических форм жизни, к
индустриализации, коллективизации сель-
ского хозяйства и к обороне страны Сове-
тов.
Количественный размах потребовал и
нового качества. Переданные нам положе-
ния буржуазной науки его не обеспечива-
ли. Формы самой исследовательской рабо-
ты, так же, как и ее темпы, не были оп-
равданы новой повседневностью. В резуль-
тате в нашей стране настоятельно и слеш-,
но встал вопрос не только о результатах
исследования, но о процессе его ведения,
с чем прямым образом связан вопрос и о
его перспективах.
Имели ли мы право ставить’ перед со-
бой такую задачу?
Да, имели! :
За примером ходить’ недалеко. Пролетар-
ская революция одержала свою победу, по-1
тому что она была вооружена теорией.
Но наука едина. Не может быть основных
положений, больших закономерностей, име-
ющих хождение в одном разделе науки и
бессильных в другом. По отношению к ча-
стным дисциплинам вопрос может итти
лишь о качественной особенности материа-
лов, о частных закономерностях, определя-
ющих своеобразие данных исследователь-
ских отношений. *
Задачей нашего периода сделалось’, та-
ким образом, определить значение велико-
го опыта применения диалектики в доу-
гих областях исследования. Всесоюзный
институт экспериментальной медицины,
среди прочих павших на него задач, дол-
жен был включиться и в вопросы мето-
дологии, другими словами, в вопросы ве-
дения исследовательской работы в меди-
цине. Все вместе взятое привело науч-
ную медицинскую мысль Союза к необхо-
димости конкретно оценить диалектиче-
ский метод, как силу, руководящую иссле-
дованием, независимо от того, в какой
именно области оно проводится.
В настоящее время мы действительно
получаем право говорить о советской на-
уке, о ее методе. Марксистско-ленинская
диалектика привлекла внимание всех науч-
ных дисциплин прежде всего тем, что она
уже одержала решительную победу в од-
ной из областей науки — в области со-
циологии. Сведепие в систему сложнейших
ее материалов не было результатом ис-
пользования всех, могущих возникнуть
здесь точек зрения. Наоборот, сравнимость
бесчисленного количества разнообразных
явлений явилась следствием применения
единого принципа.
Старым видам синтеза, опиравшимся на
формально-логические построения, маркси-
стско-ленинская диалектика противопоста-
вила синтез «ведущего звена», сформули-
рованный в положении о классовой борьбе,
что вылилось в дальнейшем в идею и
форму диктатуры пролетариата. Без этого
основного момента применение других по-
ложений диалектики, каждого порознь или
всех совокупно, были бы ограничено на
практике оценкой уже сделанного.
В итоге, центральным пунктом конкрет-
но-методологических исканий советской на-
уки сделалось стремление в каждом дан-
ном разделе определить основной его
принцип, «ведущее звено», способное
вскрыть внутреннее сходство внешне про-
тивоположных явлений и, таким образом,
об’единить их. Этот строй мышления в
течение ряда лет вдохновлялся сталинским
примером и направлял нашу работу.
Пусть результаты еще недостаточны, но
есть уверенность, что намеченный путь
избран не случайно, что наука сумеет те-
перь полезно и прочно включиться в сча-
стливую эпоху развития человеческого об-
щества, рассчитанную и осуществляемую
по системе великих ученых Маркса, Эн-
гельса, Ленина и Сталина.
ЛЮБИМЫЕ ГЕРОИ СОВЕТСКИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
Чапаев — из повести Д. Фурманова.
Рис. П. Алякринского.
НИКОЛАЙ "АСЕЕВ
*
Митинг с Маяковским
Земля —
тех дней никогда
не забудет,—
тех — массовой силою
кованых дней,
пока на ней
существуют люди,
покамест песня
не сгинет над ней.
Еще петушится
тщедушная прядка
на взмыленном,
узеньком, *
керенском лбу;
но чаще
защитники правопорядка
с позором
проваливаются в толпу.
Уже пригляделись
к ораторам сытеньким,
выныривавшим
и исчезавшим во мглу
на быстрых,
стихийно вскипающих
митингах —-
везде
то на том, то на этом
углу.
Волненьем
уже относило в сторонку
пустых болтунов
и слюнявых растяп;
на Невском
вил за воронкой воронку
в матросских бушлатах
темневший Октябрь.
Ветер треплет
обрывки реплик,
полы и бороды
носит по городу.
Вот бас, умудрено рыкая,
прозреть призывает слепцов:
«погибнет Россия!»
— Какая?
— Помещиков да купцов?!
Насупились бороды строгие
в упор, на каждом шагу.
«Но это же демагогия...
Я так рассуждать не могу!»
Вот —- парень в промасленной кепке,
изношен пиджак до прорех...
Слова его крупны и крепки —
отборный каленый орех:
«Они на панелях-то смелы,
«одетые в сукна-шелки...
«которые за Дарданеллы —
«построились сами б в полки!
«Пошли б в наступление сами,
«чем нас выставлять норовить...
«С такими-то.корпусами—
«да кейзера не раздавить?»
Смех, гомон,
свист, шум:
лед сломан
злых дум.
Вот дамочка, выпуча бельма,
трезвонит горячую речь,—
что «тайным агентам Вильгельма
себя не позволит увлечь»,
что «всюду, во всем недостатки»,
Из главы XII помещ в стихах «Маяков-
ский начинается». >
Корчагин — из повести Н. Островского
«Как закалялась сталь».
Рис. Д. Рубинштейна.
что «темный народ бестолков»,
что «нужно кончать беспорядки
насильников-большевиков».
Аж зубы от злобы согнула —*
так жирная жизнь дорога!
Как вдруг через плечи шагнули
в огромном ботинке нога,
— она у меня кошелек стащила!
Вчера, на Обводном,-—
вот также вралА:
вот эта вот самая
чортова сила
засунула руку в карман
и драла!
Пунцовыми пятнами — дама,
у барыни — рот окосел...
Но этот Высокий — упрямо
На пылкую даму насел: /
— Она у меня — кошелек с получкой!..
— Вот эта вот самая
Позавчера...
— Да вы, мадам,
не машите ручкой,
невинность разыгрывать —
песня стара.
Смех, гомон,
свист, шум,
лед сломан
злых дум.
Вы, гражданка,
нам мозгов не туманьте,
Ишь, бровки распялила
до облаков!
Все руки ощупали, как по команде,
карманы штанин и борты пиджаков.
Айда, Васюк!
Да пальто поплотнее.
Видать мастерица насчет кошельков.
Постой! Да чего хороводиться с нею.
А треплется. Тоже. Про большевиков.
«Позвольте, однако,
побойтесь же бога!
Я вижу впервые вас!
Есть же предел!»
— Да что там с ней
Разговаривать много!
И — митинг таял,
Дробился, редел.
«Позвольте, однако,
побойтесь же бога!
Я вас не встречала
во веки веков!»
Высокий над ней
наклонился строго:
— Вот так же, мадам,
как и большевиков!
— И, как ваша речь
горяча ни была,
и, как ваши чувства ни жарки,—
вернувшись домой,—
не срывайте зла,
прошу вас, 2
на вашей кухарке L
Земля
тех дней
никогда не забудет,
тех — кованых
массовой силою дней,
пока на ней
существуют люди,
покамест песня
гремит над ней.
Власов — из повести А. М. Горького
«Мать».
Рио. П. Алякринского.
РУССКИЕ
КЛАССИКИ
О ЛЮБВИ
К РОДИНЕ
*
И. С. ТУРГЕНЕВ
Россия без каждого из нас обойтись'
может, но никто из нас без нее не мо-
жет обойтись. Горе тому, кто это ду-
мает, двойное горе тому, кто действии
тельно без нее обходится!
1855 г. — «РУДИН»
#
И. Г. ЧЕРНЫШЕВСКИЙ
Как все высокие слова, как любовь,
добродетель, слава, истина, слово «па-
триотизм» иногда употребляется во зло
не понимающими его людьми для обозна-
чения вещей, не имеющих ничего обще-
го с истинным патриотизмом; потому,
употребляя священное слово «патрио-
тизм», часто бывает необходимо опреде-
лять, что именно мы хотим разуметь
под ним... Высочайший патриотизм —
страстное, беспредельное желание блага
родине.
1858 г. — «ОЧЕРКИ ГОГОЛЕВСКОГО ПЕ-
РИОДА РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ»
*
Н. "А. ’ДОБРОЛЮБОВ
Патриотизм есть не что иное, как же-
лание трудиться на пользу своей страны,
и происходит не от чего другого, как
от желания делать добро—сколько воз-
можно больше и сколько возможно луч-
ше. ...Патриотизм живой, деятельный
именно и отличается тем, что он исклю-
чает всякую международную вражду, в'
человек, одушевленный таким патрио-
тизмом, готов трудиться для всего че-
ловечества—
1858 г. — «РУССКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ,
СОЧИНЕННАЯ г. ЖЕРЕБЦОВЫМ»
*
Н. ЩЕДРИН
(М. Е. Салтыков)
Я люблю Россию до боли сердечной
и даже не могу помыслить себя где-либо,
кроме России— Я желал видеть мое оте-
чество не столько славным, сколько сча-
стливым — вот существенное содержа-
ние моих мечтаний на тему о величии
России— Какой народ может с большим
правом назвать себя подлинно славным,
как не тот, который сознает себя под-
линно счастливым?
1870 г. — «УБЕЖИЩЕ МОНРЕПО»
И. М. ГОРЬКИЙ
Мы живем в счастливой стране, где
есть кого любить и уважать. У нас лю-
бовь к человеку должна возникнуть —
и возникнет — из чувства удивления
пред его творческой энергией, из взаим-
ного уважения людей к их безгранич-
ной, трудовой коллективной силе, со-
здающей социалистические формы жиз-
ни, из любви к партии, которая являет^
ся вождем трудового народа всей стра-
ны и учителем пролетариев всех стран,
1938 г. — «О СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ РЕА.
ЛИЗМЕ»
- ' #
’ В. В. ’МАЯКОВСКИЙ
С каким наслажденьем
жандармской кастой
я был бы
исхлестан и распят
за то,
что в руках у меня
молоткастый,
серпастый
" советский паспорт.
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту—
я достаю
из широких штанин
дубликатом
бесценного груза.
Читайте,
завидуйте,
я —
гражданин
Советского Союза.
1929 г. — «СТИХИ О СОВЕТСКОМ ПА&
ПОРТЕ» I
П. ЮДИН
ИСТОРИЯ* ПАРТИИ
И ЛИТЕРАТУРА
Марксизм-ленинизм — научное мировоз-
зрение. Одним из основных принципов этого
Мировоззрения является исторический под-
ход к рассмотрению явлений природы и об-
щества. Марксизм как наука сам есть уче-
ние, исторически развивающееся. Веб но-
вое, что дает история развития общества,
история развития науки, литературы и ис-
кусства, подвергнутое анализу и обобще-
нию с точки зрения марксизма, и составляет
дальнейшее развитие марксизма-ленинизма.
Так, например, Маркс и Энгельс, создав-
шие научный коммунизм, изучили и обоб-
щили теоретически все, что дала нового
рпоха капитализма, от ее возникновения до
последних десятилетий XIX века. Круг во-
просов, изученных Марксом и Энгельсом,
чрезвычайно широк: экономика, техника,
политика, государство, право, естествозна-
ние, литература, искусство, философия —
вся совокупность общественных явлений и
внапий человечества подверглась тщатель-
ному анализу. Именно на этой основе твор-
цы научного коммунизма и создали свое
учение. Естественно, что каждое десятиле-
тие в истории капитализма приносило с со-
бою новые и новые данные. Обобщение этих
новых данных, научное марксистское их
толкование все время расширяло крут яв-
лений. об’ясненных марксизмом, и тем са-
мым марксизм становился содержательнее
н богаче.
После смерти Энгельса, в конце XIX века
& д первые два десятилетия XX века, исто-
рия дала необычайно много нового. Преж-
де всего капитализм вступил в новую фазу
своего развития — в стадию империализма.
Ленину принадлежит величайшая истори-
ческая заслуга, что он, продолжая тради-
ции марксизма, на основе метода диалекти-
ческого материализма изучил и обобщил
все, что дала эта эпоха, и открыл новые за-
коны в развитии капитализма — законы
империализма. Ленин пришел к научному
выводу, что капитализм вступил в свою по-
следнюю фазу, что империализм есть за-
гнивающий капитализм, что противоречия
капитализма в эпоху империализма прини-
мают катастрофический для судеб импери-
ализма характер. Империализм есть канун
пролетарской революции: наступает целая
полоса потрясений основ капитализма, от-
крывается эра пролетарских революций.
Ленин открыл закон, что капитализм в эпо-
ху империализма развивается не равномер-
но, а скачкообразно, что в силу этих усло-
вий становится возможной победа социализ-
ма в одной отдельно взятой стране и что в
этих условиях стала невозможной одновре-
менная победа социализма во всех странах.
Это явилось величайшим вкладом в нау-
ку марксизма и дальнейшим ее развитием.
Курс Истории ВКП(б) с этой точки зре-
ния, с точки зрения дальнейшего развития
марксизма-ленинизма как науки, является
классическим произведением. В этом труде
дано теоретическое, научное обобщение
всего опыта борьбы рабочего класса, всего
опыта борьбы нашей партии от ее возник-
новения до победы социализма.
Основное внимание в курсе Истории
ВКП(б) уделено изложению теоретических
вопросов марксизма-ленинизма в связи с
историей развития партии. Здесь дано не
отвлеченное изложение теории самой по
себе, а в связи с практикой. Теория, вся ее
величайшая прогрессивная евда длдюстрд-
руются фактами истории. Ленинизм дан в
действии. Величайший опыт борьбы за
победу социализма и построение социализма
в течение двух десятилетий вносят очень
много нового в учение марксизма-лениниз-
ма о социализме и коммунизме. История
подтвердила гениальное открытие Левина,
что Советы есть политическая форма дик-
татуры пролетариата. История подтверди-
ла, что Советы есть политическая форма
государственного устройства социализма.
В курсе Истории В КП (б) весь этот опыт,
включительно до последних дней, научно
обобщен. История подтвердила гениальное
открытие Ленина, что возможна победа со-
циализма в одной стране. История целиком
подтвердила величайшеЬ теоретическое
предвидение товарища Сталина, что страна,
находящаяся в капиталистическом окру-
жении, если она будет вести самостоятель-
ную политику, если она создаст собствен-
ную промышленность, подведет под сель-
ское хозяйство индустриальную базу и на
этой основе ликвидирует капиталистиче-
ские классы и в городе и в деревне,— та-
кая страна может построить полное социа-
листическое общество.
В курсе Истории ВКП(б) написано:
«Конституция закрепила тот всемирно-ис-
торический факт, что СССР вступил в но-
вую полосу развития, в полосу завершения
строительства социалистического общества
и постепенного перехода к коммунистиче-
скому обществу, где руководящим началом
общественной жизни должен быть комму-
нистический принцип: «от каждого—по его
способностям, каждому—по его потребно-
стям» (стр. 331).
На основе опыта борьбы за победу со-
циализма марксистско-ленинское учение о
социализме развито товарищем Сталиным
всесторонне; на протяжении всей истории
партии товарищ Сталин развивал марксизм-
ленинизм дальше во всех ншрошлениях и
внес необычайно много нового в вашу нау-
ку. На основе марксистско-ленинского ана-
лиза опыта нашей партии в курсе Истории
ВКП(б) показана величайшая организую-
щая, мобилизующая и преобразующая роль
передовой теории, передовых идей, пере-
довой науки.
«Сила марксистско-ленинской теории, —
говорится в курсе, — состоит в том, что
она дает партии возможность ориентиро-
ваться в обстановке, понять внутреннюю
связь окружающих событий, предвидеть ход
событий и распознать не только то, как
и куда развиваются события в настоящем,
но и то, как и куда они должны разви-
ваться в будущем» (стр. 339).
Задача всякой науки состоит в том, что-
бы на основе данных опыта, практики
вскрыть законы развития, об’яснитъ при-
чинную связь явлений и на этой основе
предвидеть, как события, явления будут
развиваться дальше. Задача науки, изучаю-
щей раавитие общества, состоит в том, что-
бы на основе исторического опыта, на ос-
нове опыта борьбы классов, на основе уче-
та конкретного хода событий открыть за-
коны общества, выяснить роль различных
общественных сил и на этой основе на-
метить правильную линию поведения и
предвидеть дальнейший ход общественных
событий, активно воздействуя на их всход.
Опыт истории партии учит, что без ов-
ладения передовой теорией, бее овладения
наукой марксизма-ленинизма партия не
могла бы победить в Октябрьской социали-
стической революции, не могла бы построить
сопиалистического общества. Теория яв-
ляется величайшей революционной силой,
когда она овладевает сознанием народных
масс. Именно благодаря передовой научной
теории, ставшей достоянием масс, они
(массы) становятся сознательной силой,
активно участвующей в решении величай-
ших исторических задач. Марксизм-лени-
низм исходил из того, зто общественное
сознание, идеи, теории возникают на ос-
нове экономических, материальных потреб-
ностей общества, но раз идеи к теории
возникли, — они сами становятся активной
силой в решении всех задач, стоящих перед
обществом.
Всякий общественный деятель, полити-
ческий работник, инженер, ученый, писа-
тель, деятель искусств, желающий стать пе-
редовым человеком своего времени и посто-
янно итти вперед в области своей деятель-
ности, должен овладеть передовыми идея-
ми, теорией, политическими взглядами сво-
его времени.
Советский писатель, являющийся созда-
телем социалистической художественной ли-
тературы, может выполнить свою историче-
скую роль творца новой в истории челове-
чества литературы, если он будет на уров-
не идей своего века, на уровне передовых
идей нашей эпохи. Предметом художествен-
ного творчества писателя являются общест-
венная жизнь, люди, человек и, само собою
разумеется, что писатель должен правдиво
отразить в своем художественном произве-
дении те явления, которые он избрал об’ек-
том своего творчества. Изобразить правдиво
жизнь — значит надо понять ее об’ектив-
ные законы. а познание законов общества
дает только передовая теория, а такой
теорией является марксизм-ленинивм. Мы
не утверждаем этим, что прежде, чем стать
писателем, надо быть марксистом. Нет. Мы
говорим, что если писатель овладевает на-
учным мировоззрением, сила его твор-
чества во много раз возрастет, ибо он бу-
дет в состоянии более правильно, более
правдиво изобразить жизнь, так как он ско-
рее и лучше из огромного количества фак-
тов сможет найти то основное и типичное,
что является характерным для данной эпо-
хи и данного круга явлений.
Если взять в пример классическую ху-
дожественную литературу, то. как правило,
герои художественных июизведадй. пред-
ставляющие передовые элементы общества,
являются людьми просвещенными и в курсе
идей своего века. Одним из крупнейших не-
достатков нашей литературы является то,,
что герои, представляющие передовые эле-*
менты нашего общества, обычно не яв-
ляются людьми высококультурными, не
внают передовых идей нашего общества, не
»нагот науки. В жизни же передовые люди
вашего общества, наша советская интел-
лигенция изучает науку, делает научные
открытия, ведет горячие дискуссии по во-
просам науки, по вопросам истории, фило-
софии, физики, ведет политическую, идей-
ную, теоретическую борьбу, рассуждает 4
дальнейших путях движения нашего об-
щества к коммунизму и т. д. В литературе
же все это отражается крайне бледно, а
подчас и немощно. Происходит все это по-
тому, — как это ни печально, но надо приз-
нать, —- что многие писатели недоста-
точно еще овладели культурными цен-
ностями нашего времени, недостаточно ов-
ладели передовыми идеями, передовыми тео-
риями.
Бурс Истории ВЕП(б) является таким
классическим произведением марксизма. В
котором дано изложение основ марксистско-
ленинской теории как единого и цельного!
мировоззрения. Там даны основы маркси-
стского философского материализма, диалек-
тического материализма, исторического ма-
териализма. история партии, ленинизм —'
все это изложено как цельное и стройное
учение.
Каждый писатель, внимательно прочитав
это произведение, продуман основные поло-
жения марксизма-ленинизма, обогатится
идейно и сделает серьезный шаг вперед в
овладении самой передовой, самой револю-
ционной наукой нашего века.
Литературная газета
№ 61 ---- з
Г/
КОНСТАНТИН ПАУСТОВСКИЙ
МИХАИЛ ГОЛОДНЫЙ
ВИКТОР ФИНК
СМЕЖНЫЕ МЫСЛИ
Октябрь в Екатеринославе
СЛЕПОЙ
Желты® облака над Феодосией. Они ка-
жутся древними, средневековыми. Жара.
Прибой гремит жестянками. Мальчишки са-
дят на отарой акации и набивают (рот су-
хими сладкими цветами. Далеко вад морем
подымается прозрачная струя дыма, — идет
из Одессы теплоход. Мрачный рыбак, под-
поясанный обрывком сети, свернутой жгу-
том, свистит и оплевывает в воду, — ему
скучно. Радом с рыбаком на берегу сидит
мальчик и читает книгу. «Дай, пацан,
доглядеть, что такое за книга», — хрипло
просит рыбак. Мальчик робко протягивает
книгу. Рыбак начинает читать. Он читает
пять минут, десять, он сопит от увлечения
и говорит: «Вот это завинчено, убей меня
бог!» Мальчик ждет. Рыбак читает уже
Полчаса, облака переменились на небе ме-
стами, мальчишки уже об’ели одну ака-
цию и полезли на другую. Рыбак читает.
Мальчик смотрит на него с тревогой. Про-
ходит час. «Дядя,— шепотом говорит маль-
чик,— мне надо домой». «До мамы?»,—
не глядя на него опрашивает рыбак. «До
мамы»,— отвечает мальчик. «Успеешь до
мамы», — сердито говорит рыбак. Мальчик
замолкает. Рыбак с шумом перелистывает
страницы, глотает слюну. Проходит полтора
часа. Мальчик начинает тихо плакать. Те-
плоход уже подходит к порту и гудит не-
брежно и величаво. Рыбак читает. Маль-
Пик плачет, уже не скрываясь, слезы те-
кут по его дрожащим щекам. Рыбак ни-
чего не видит. Старый пристанской сто-
рож кричит ему: «Петя, чего ты мучаешь
ребенка! Отдай книгу, имей каплю сове-
сти». Рыбак удивленно смотрит на маль-
чика. бросает ему книгу, плюет, говорит
с сердцем: «На, собственник, базарная ду-
ша. подавись той книгой». Мальчик хва-
тает книгу и бежит, не оглядываясь, по
раскаленному портовому спуску. «Что это
ЛЕВ НИКУЛИН
ОБ ОДНОЙ ВСТРЕЧЕ
...В те годы Владимир Владимирович
Маяковский с волнением и тревогой писал
о Польше, бряцающей оружием у нашей
Границы.
Именно в те годы я покидал Москву, от-
правляясь в небольшую заграничную по-
ездку. Подробности этой поездки в после-
военную Европу уже позабылись, и не в
них дело. По счастливой случайности моим
спутником оказался замечательный чело-
век. Он вызывал интерес уже самой своей
внешностью, оригинальной и привлекатель-
ной. Однако первое, что поражало в нем,
был тембр голоса — горловой, волнующий,
неповторимый тембр голоса прирожденного
оратора. Голос этот прозвучал в одном из
купе, он наполнил наш вагон, он заглушал
стук и грохот мчавшегося поезда. Потом я
увидел, наконец, обладателя этого голоса.
Это был статный, стройный человек. На вид
ему можно было дать лет сорок. Подвиж-
ное, живое, нервное лицо с умным, посто-
янно меняющим выражение взглядом бле-
стящих, живых глаз. Одет он был несколь-
ко своеобразно, как одеваются люди, кото-
рым не по плечу современный покрой одеж-
ды. По костюму его можно было принять
за артиста. Тем более неожиданным был
эффект, когда он протянул руку и назвал
себя:
— Войков.
Это был Петр Лазаревич Войков — пол-
номочный представитель СССР в Польше.
Мы ехали довольно долго (в те времена
не существовало экспресса Столбцы — Па-
риж). Поглядывая в окошко на унылые, то-
щие поля, на помещичьи фольварки, на
серенькие здания польских станций, мы
пересекали чужую страну, говорили о том,
что было довольно далеко от этих непри-
глядных, невзрачных мест.
Разговор зашел о Швейцарии, где жил в
дореволюционные времена Войков, где до-
велось бывать и мне. Войко® вспоминал
товарищей—политических эмигрантов, из-
гнанников из царской России.
Там, над озером, в ночные часы порой
раздавалась русская песня:
Из страны, страны далекой
С Волги-матушки широкой
Ради славного труда,
Ради вольности высокой
Собралися мы сюда...
Войков рассказал, улыбаясь’, какое
неудовольствие вызывали у швейцарских
буржуа эти гости «с Волги-матушки широ-
кой». Он говорил о Швейцарии, и перед
нами как бы открывалось голубое, тихое
озеро, городок, остроконечные кровли,
отраженные в зеркальных водах, одино-
кий парус в отдалении. Он хорошо знал
Швейцарию, знал ее как человек, исхо-
дивший ее горные тропинки с рюкзаком
и альпенштоком в руке.
Потом, вполне естественно, разговор пе-
решел на событие, тогда еще совсем
близкое, памятное каждому из нас —
убийство товарища Воровского белогвар-
дейцем Конради. Кто мог подумать, что
судьба Петра Лазаревича Войкова, живого,
улыбающегося, сильного человека, стояв-
шего прямо против нас, у открытого окна
нагона, будет сходна с судьбой Воровского!
Войков с иронией говорил о свободолю-
бивых традициях швейцарского народа.
«Вильгельм Телль», «Винкельрид». Ар-
нольд Винкельрид — швейцарский кре-
стьянин, легендарный борец за независи-
мость. Винкельриды задержали атаку ры-
царей... Еще Энгельс писал о славной
швейцарской пехоте, разбившей рыцар-
скую конницу... Но швейцарцы не суме-
ли сохранить свою боевую славу, они на-
учились лишь торговать ею, они продава-
ли себя в качестве телохранителей тира-
нам-королям Европы... А «право убежи-
ща»?.. Выходит так, что швейцарские
содержатели отелей сохраняют право убе-
жища для бандитов вроде Конради.
Даже здесь, перед двумя случайными
спутниками, Войков говорил с такой убе-
дительностью и страстью, что легка бы-
ло оценить всю силу и мощь этого заме-
чательного оратора. трибуна, весь блеск
«го якобинского красноречия.
Литературная газета
| ------ №61
была за книга?»—спрашиваю я рыбака.
«Та Диккенс», — говорит он с досадой, —
такой прилипчивый писатель—как смола».
Неторопливые размышления и присталь-
ное созерцание так же законны для каждо-
го человека нашей страны, как сон, чте-
ние книг или любимая работа. За право
размышлять и созерцать — иначе говоря,
за право на зрелую мысль и зрелый образ—
надо подчас очень жестоко бороться с те-
ми, кто думает, что литература социали-
стического времени может быть создана
наспех, «в порядке телефонного задания»,
Нельзя гнать цветок в рост, не давая со-
зревать семенам. Гранение драгоценных
камней требует времени. Иначе оно не даст
кристаллов, сверкающих вечным блеском,
не даст «алмазной грани». А об этой «ал-
мазной грани» словесного материала меч-
тали во все времена лучшие пвсатеди и
поэты человечества.
Нельзя писать книги и не знать, какие
травы растут на лесных полянах и на бо-
лотах, где восходит Сириус, чем отлича-
ются листья берез от листьев осин, уле-
тают ли на зиму синицы, когда цветет
рожь, и какие ветры приносят дожди или
засуху, пасмурность или яркое небо. Нель-
зя писать книги и не знать, что такое
предрассветный ветер иля глухая ночь под
открытым небом в октябре. Писательство
несовместимо с изнеженностью, с комнат-
ной скукой, с пренебрежением к природе.
У писателя должны быть руки, не только
покрытые мозолями от пера, но и потрес-
кавшиеся от речной воды. Комнатная ли-
тература, парикмахерская завивка матери-
ала, стилизация, барское отношение к зем-
ле— все это должно быть осмеяно и из-
гнано из нашей действительности.
Вечером мы приехали в Варшаву. По-
езд уходил дальше на Запад. Мы прости-
лись. Какие-то подозрительные личности
вертелись вокруг Войкова и встречающих
его товарищей из полпредства. Он стоял,
немного запрокинув голову, улыбаясь,
оглядывая блестящими глазами вокзаль-
ную суету. Что-то монументальное было
в его львиной фигуре среди трех-четырех
товарищей, в кольце враждебных людей.
Не помню точно, сколько времени про-
шло со дня этой встречи. 8 июня 1927 г.
московские газеты напечатали сообще-
ние:
«В Варшаве убит полпред СССР тов. Вой-
ков. Убийца — белогвардеец — задержан».
И в тот же день миллион негодующих
гневных людей заполнил улицы Москвы.
В записной книжке литератора, в его
памяти сохранилось воспоминание о пер-
вой и, увы, единственной встрече с
вдохновенным большевиком Петром Лаза-
ревичем Войковым. Обстановка этой крат-
кой и случайной встречи, разговор в ва-
гоне на пути из Москвы в Варшаву, мне
кажется, представляют интерес и сейчас,
когда, празднуя 21-ю годовщину Вели-
кой Октябрьской социалистической рево-
люции, ш обнажаем голову перед верны-
ми сынами нашей родины, отдавшими
жизнь па боевом посту во имя грядущей
победы коммунизма.
Т Р
1. ПЯТЫЙ БРАТ
Полтора года назад в редакцию журна-
ла, где я тогда работал, пришел школь-
ник лет тринадцати в военной гимнастер-
ке с зелеными петлицами. Мальчик при-
нес написанный им рассказ о брате-по-
граничнике. Это был рассказ-письмо о под-
виге старшего брата, одного из четырех
братьев автора. Четыре брата были у ав-
тора: Михаил, Константин, Георгий и Вик-
тор, четыре брата — и все они служили
в Красной Армии пограничниками. Четы-
ре брата сторожили страну. Михаил стоял
дозорным на юге и щурил глаза, обжи-
гаемые ветром, идущим, может быть, из
Индии. Константин нес службу на запад-
ной границе и смотрел, чтобы кто-нибудь
«не заскочил из Европы». Георгий стоял
стражем в северных воротах страны, и
беломорские валы бросали его катер. А
четвертый брат, Виктор, держал на замке
дальневосточную границу. И вот о нем, о
Викторе, о бойпе Н-ской пограничной за-
ставы, написал рассказ пятый брат —
московский школьник Коля Д.
Горячо, сердито и просто был написан
рассказ. Нас порадовали прекрасные зна-
ния деталей пограничного быта, и срыва-
ющаяся с голоса мальчишеская ярость, с
которой Коля Д. описывал неравный бой
своего старшего брата с целой бандой ди-
версантов.
Мы решили напечатать рассказ о брате.
Чтобы проверить самый факт столкно-
вения на границе и ряд мелочей, редакция
послала рассказ в соответствующие орга-
ны. Трудно передать наше удивление, ко-
гда на возвращенном нам рассказе мы
прочли такую пометку: «Рассказ, может
быть, и хорош, но происшествие, описан-
ное в нем, — выдумка чистейшая. Ни
такой заставы, ни пограничника Виктора
Д., ни его братьев на других границах
нет. Все это, очевидно, выдумано авто-
ром. Поскольку же редакция намеревается
печатать настоящий материал как под-
линный документ, письмо, это введет чи-
тателя в заблуждение»...
Пришлось поговорить с молодым авто-
ром, поговорить по душам, осторожно. 0
тут мальчик сознался, что никаких братьев
у него нет, что все это он выдумал. Но его
мечта — мечта неотвязная, всепоглощаю-
щая — быть пограничником. Он и гим-
настерку раздобыл себе с зелеными пет-
Мы встречаем
Наш Первый октябрь в декабре, —•
Запоздала зима.
Тает снег на дворе
Тихо движется осень. Пустынны
бульвары.
Люди сходятся вместе.
Молчаливые пары
Стоят у ворот.
Магазины закрыты.
Нет на стеклах еще деревянных заплат.
Но поближе к базару — первый
убитый.
И мальчишки над ним плотной
стайкой стоят.
Вот один эа рукав его тащит потертый.
Кто такой? Вы хотите его обокрасть?
Но мальчишки шумят:
— Его — можно! Он —- мертвый!
Это — синий жупан!
Это — бывшая власть!
Но всех больше вчера на собственном
складе
Волновался хозяин мой пане Барат:
— Вы слыхали?
Всю власть' разогнал Железняк?
Хулиганы! Мерзавцы!
Банда бродяг!
Боль и злоба в его перепуганном
взгляде.
Хорошо. Хорошо.
Значит, наша берет.
Завтра выйдет на улицу Брянский
завод.
И, как сытный обед, мне — хозяйский
припадок!
Пусть он больше из Витебска немцев
не ждет!
Пусть всегда не шипит про немецкий
порядок.
Ну, а я?
ЛЮБИМЫЕ ГЕРОИ СОВЕТСКИХ ЗРИТЕЛЕЙ
Любовь Яровая — из пьесы
К. Тренева.
Рис. П. Павлинбва.
ПЕВ КАССИЛЬ
личками. У него был собран цемый альбом
газетных и журнальных вырезок, в кото-
рых сообщалось о доблести советских по-
граничников. В воображении его уже сло-
жилась довольно точная картина погра-
ничной жизни. Братьев у него не было,
но какой мальчик не мечтает о старшем
брате, которым можно было бы похвастать-
ся перед товарищами! И вот Коля Д. вы-
думал себе сразу четырех старших брать-
ев. И в классе и в библиотеке, где был
записан Коля Д., все знали, что у маль-
чика четыре брата, четыре славных брата
на четырех советских границах. Ребята
завидовали Коле. А сам Коля так увлек-
ся этой мечтой, этой странней игрой,
что готов был уже сам поверить в существо-
вание своих братьев. Он затеял перепис-
ку с бойцами нескольких пограничных за-
став. Бойцы отвечали хорошими, добрыми
письмами любознательному пионеру, хотя и
не указывали своего местоположения, или
названия заставы, блюдя военную тайну.
И когда Коля сидел на уроке, ему каза-
лось, что из четырех углов класса смо-
трят на него четыре храбрых брата: Ми-
хаил с юга, Константин с запада, Георгий
с севера и с востока —‘Виктор.
Для меня вся эта история была драго-
ценнейшей находкой. Я давно уже работал
над небольшой повестью о мальчике, у ко-
торого был брат — знаменитый летчик.
Но повесть получалась вялой, стоячей. В
ней не было узла. Действие растекалось
по глади вполне благополучной ситуации.
Я уже подумывал, что хорошо бы дать
моему герою не настоящего, а выдуман-
ного брата, однако, это мне казалось не-
сколько надуманным, рискованным, нежиз-
ненным. А вот тут, когда я увидел Колю
Д., узнал историю его мечты и все мы
оказались вовлеченными в игру, я понял,
что именно так — о выдуманном брате—
следует писать повесть. И разом все ста-
ло на место. На первый взгляд неправдо-
подобное сделалось жизненным.
И темой книги стало не случайное из ря-
да вон выходящее удачливое родство, а ти-
пическая мечта советских ребят, одним
из них мне подсказанная. Так и напи-
салась книжка «Черемыш, брат героя».
2. ВЕРНЫЙ КУЗЬМА
Кузьма Павкин был бродягой. За дол-
гие годы своих странствий этот непоседли-
вый коротенький бегучий человечек, с чу-
Может, снова пойти в Профсовет?
Хоть я зн|ю, там крикнут: гони
карапуза!
Хоть и числюсь с полгода я членом
союза.
Что мне делать?
Увы! мне четырнадцать лет!
Я гляжу на деревья, на темные сучья,
Что, как черные руки, под небом
торчат.
Низко-низко проносятся серые тучи,
И со свистом взрывается первый
снаряд.
Это брянцы встречают Октябрь над
домами.
Первый раз застрочил пулемет за
углом.
Над Советом вздымается красное знамя,
Первый выстрел карниз засыпает
Стеклом.
Будут завтра враги мои в переполохе,
Мой черед посмеяться над ними
теперь!
Я подростком стою На пороге эпохи,
Треск прикладов! Мне в мир
открывается дверь!..
Что за жизнь' в нем?
Какие там краски и звуки?
Как там встретят меня?
Не пошлют ли назад?
И, засунув в карманы озябшие
руки,
Отправляюсь к Совету, гдё наши стоят.
Пусть смеются!
Пусть будут в азарте ругаться.
Чорт возьми! Я для них приготовил
ответ:
— Не четырнадцать мне — мне
пятнадцать! шестнадцать!
Я солгал — мне семнадцать
исполнилось йет!
Партизан Вершинин — из пьесы
В. Иванова.
Рис. Натана Альтмана.
десной улыбкой и азартными глазами, обо-
шел всю Россию.
Потом Кузьма Павкин решил, что годы
ему пришли уже такие, при которых пора
оседать на месте. Он определился курье-
ром одного советского учреждения в ма-
леньком городке на Волге. Собственно го-
воря, он пробовал и в прежнее время не
раз служить, но больше трех недель нигде
не удерживался.
Работа курьера нравилась ему, потому
что приходилось много двигаться. Непод-
вижности он органически не переносил.
Ходил он необыкновенно быстро — «бе-
гунком-катышком, марш-марш», как лю-
бил сам выражаться. Благодаря своей рас-
торопности Кузьма успевал в поразитель-
но короткий срок разнести куда надо бу-
маги, выполнить все поручения и... успеть
еще по дороге забежать, в пивиую.
Вот тут-то и было «место преткнове-
ния», огорчительное как для Кузьмы, так
и для его начальства. Зайдя в пивную,
Кузьма уже не выходил оттуда: большей
частью его выносили...
Как раз к тому времени, когда я по-
сетил городок, там открылся наркодиспан-
сер. Одним из первых его посетителей был
Кузьма Павкин, отправленный туда до-
брожелательным начальством. Я приехал
как корреспондент центральной газеты,
чтобы описать рост благоустройства горо-
да, новые дома, тротуары, клубы, бани,
прачечные...
Когда я с блокнотом в руке посетил
амбулаторию и наркодиспансер, мне пока-
зали одного из первых новообращенных—
совершенно протрезвевшего Кузьму Пав-
кина. Я поговорил с этим занятным чело-
веком. А затем в своей корреспонденции,
напечатанной в газете, между прочим рас-
сказал и об этом протрезвлении.
После выяснилось, что товарищи, по-
казывавшие мне Кузьму, несколько пото-
ропились. В день моего от’езда он отчаян-
но напился. Но статья была уже
напечатана, и Кузьма оказался прослав-
ленным вместе с исцелившим его дис-
пансером. Газета пришла в городок. Все
прочли статью. Прочел ее и Кузьма. Он
был потрясен. Так, прямо, печатными бук-
В Париже, на выставке.
В Советский павильон пришел слепец.
Его привела под-руку немолодая женщина
с суровым, сосредоточенным взглядом. У
слепца глазницы были пусты, и веки сли-
плись. В петлице была желтая ленточка
военной медали и красная — Почетного ле-
гиона. Мне было совершенно понятно, куда
девались глаза этого человека: их выпила
.война.
Что нужно на выставке слепцу?
Я пошел за ним.
Нигде не останавливаясь, женщина пове-
ла его к бюсту Ленина.
— Ну, вот, —сказала она. и они оста-
новились.
ПРИКАЗ
...Четвертый день Великой Октябрьской
социалистической революции. Меня, толь-
ко что мобилизованного рядового солдата,
ночью вызвали в революционный штаб,
который помещался в те годы в здании
Моссовета.
Там коротко сказали:
— Вы назначаетесь командиром. По-
лучите в свое распоряжение сотню сол-
дат и прикройте артиллерию.
Тут же мне был точно указан пункт.
Я тотчас же отправился выполнять при-
каз. Выстроив сто солдат на площади пе-
ред штабом, я смущенно задумался над
своей задачей: что означает приказ при-
крыть артиллерию?
Я напряженно думал об этом. Шел ли-
вень, и мокрые дула орудий блестели в
темноте. Вдруг я все понял. Ну, конеч-
но! Идет дождь, мокнут орудия, нужно
прикрыть их брезентом. Я помнил, что на
военных судах дула орудий всегда закры-
ты чехлами.
Облегченно вздохнув, я приказал свое-
му отряду ждать меня, а сам пошел ис-
кать брезент в подвальных помещениях
Д. БЕРГЕЛЬСОН
ВОЗМОЖНЫЙ РАССКАЗ
Интересно, какой рассказ написал бы к
XXI годовщине Октября А. П. Чехов, будь
он жив?
Ведь праздничные рассказы он писал не-
однократно и всегда мастерски.
Доживи Антон Павлович до наших дней,
он был бы величайшим оптимистом — в том
нет сомнения.
Бесконечным источником оптимизма бы-
ли бы для Чехова и его собственные произ-
ведения. Достаточно было бы ему поинте-
ресоваться, что стало с его любимыми геро-
ями.
Весьма возможно, что кухаркина сына
Андрея из рассказа «Детвора» Чехов на-
шел бы среди популярнейших мастеров со-
ветского летного дела. Ванька Жуков не
писал бы деду, что в Москве «дома все гос-
подские», что «хозяин выволок меня за во-
лосья на двор и отчесал шпандырем за то,
что я качал ихнего ребятенка в люльке и
по нечаянности заснул». А Ванькина
страсть к ружью «на манер бариновых»,
выставленному в окне лавки, без сомнения,
была бы удовлетворена в любом стрелковом
вами, в центральной газете было напеча-
тано, что товарищ Кузьма Павкин, курь-
ер-ударник, стал вполне солидным и без-
условно трезвым гражданином. И верьте,
не верьте, но Кузьма перестал пить дей-
ствительно. А когда старые приятели-со-
бутыльники начинали сманивать его, он
вынимал из кармана пиджака смятую, уже
крошащуюся газету, показывал статью и
говорил:
— Вы что, шутите... Не могу я себе
такого скандалезу допустить. Я вот с ва-
ми выпью, до Москвы это дойдет, а по-
том ему за меня такая критика выйдет...
— Кому?
— Ну, тому, который про меня замет-
ку писал. Нет, такого подвоху он от меня
не дождется, пусть живет спокойно!
Так возникает совсем новая в литера-
туре тема — тема ответственности героя
перед автором...
3. НЕВИДАННАЯ ВЕЩЬ
Четырехлетнюю Катюшу, большую за-
бавницу из подмосковного колхоза «Ле-
нинский путь», мать взяла с собой в Мо-
скву, за покупками.
Было потом рассказов!..
И о вагонах, которые ходят, зацепив-
шись за проволоку, а паровоза нет, как
на электричке. И о лестнице, у которой
приступки полились вниз. И о многом
другом. Но больше всего Катюшу поразило
вот что...
— Та» такие есть люди, опи в корзи-
ночках ходят. У них сандалики такие из
корзинки сделаны. ♦
— Да где ты это видела?
— А на окошке. Большое окошко. И
там кукленышки такие. Дяденька и те-
тенька. А на ногах у них корзиночки.
Этот дом называется магазин «Всех худож-
ников». Там мама такую тетю купила на
чайник. Только она без корзиночков. У
ней ног совсем нет. Одна юбка.
«Всех художников» — это, вероятно,
«Всекохудожник». Вот, где, наконец, в
1938 году, на пятом году своей жизни
увидела деревенская девочка лапти.
Слепец высвободил правую руку и дкйИН
жил ее на бронзового Ленина. Пальцы по-
няли. что они на груди, и быстро побежа-
ли вверх — к голове. Слепец ощупал ее
всю, от бороды до лба, быстро, замечательно
быстрым, но четким бегом палъпев. Потом
он отдельно, медленно и подробно, водил
пальцами по лбу, по глазам, задержался у
губ и снова вернулся ко лбу. Женщина сто*
яла рядом с ним молча. Наконец слепец опу-
стил руку.
— Ну, вот. — сказал он.
Женщина молча взяла его под-руку. Они
повернули к выходу.
штаба. Но тут моя уверенность была ШН
колеблена внезапной мыслью:
— Для того чтобы прикрыть орудия
брезентом, достаточно двух человек. За-
чем мне поручили сотню? Нет! Тут что-
то не так...
Выстрелы приближались, становилось'
все тревожнее и тревожнее. Надо было
действовать! Что значит — прикрыть ар-
тиллерию? Спросить солдат нельзя было,
это значило скомпрометировать себя как
командира. Среди своих бойцов я увидел
человека с ефрейторской нашивкой. Решив
пойти на хитрость, я обратился к нему.
— Ты знаешь, как прикрыть артил-
лерию?
— Знаю, — ответил солдат.
— Прикрой! — оказал я. — Поручаю
это тебе как моему помощнику.
— Смирно, шагом марш! — скоман-
довал он и повел солдат к артиллерии. А
когда он расставил их в указанном месте
возле орудий, когда загрохотали наши ору-
дия и мы вступили в бой с юнкерами,
я понял, что значит «прикрыть артилле-
рию».
кружке Осоавиахима или в Красной Армии.
А вот, скажем, Николай Чикильдеев в
рассказе «Мужики» возвращается в свою,
родную деревню. Как художник предельной
правдивости, Чехов писал:
«В воспоминаниях детства родное гнездо
представлялось ему светлым, уютным, удоб-
ным, теперь же, войдя в избу, он даже ис-
пугался: так было темно, тесно и нечисто».
Однако, пиши теперь Чехов о возвраще-
нии кого-либо в свою родную деревню, та
же художественная правда повелела бы ему
строить это же предложение, пожалуй, вот
как:
«В воспоминаниях детства родное гнез-
до представлялось ему темным, тесным и
нечистым, теперь же, войдя в избу, он даже
удивился: так было светло, уютно и удоб-
но».
«— Есть счастье. — говорил Чехов
устами старика-па'сту ха в рассказе «Сча-
стье».—а что с него толку, если оно в
земле зарыто? Так и пропадет добро зада-
ром, без всякой пользы, как полова или ове-
чий помет!»
Что же сказал бы Чехов теперь, убедив-
шись, что «добро не пропало задаром», что
оно «вырыто» большевиками и отдано на-
роду? Какой рассказ написал бы он к все-
народному октябрьскому торжеству, когда
улицы городов и сел нашей родины залива-
ются волнами человеческого счастья!
ГЕННАДИЙ ФИШ
РАССКАЗ БОЙЦА
«Я лежал на самой передовой линии у
подошвы сопки Заозерной.
Вдруг я заметил, что пальцы на правой
руке перестали слушаться меня. Не под-
чиняются. Смотрю — рукав в крови. По-
нял я, что меня ранили. Сорвал я левой
рукой индивидуальный пакет, но перевяз-
ку наложить не могу.
И тут я замечаю, идет позади цеот,
слегка пригибаюсь от японски® пуль,
командир.
Подошел совсем близко. В темноте ви-
жу, что не из нашей роты. Я и подвал:
— Товарищ лейтенант. — говорю
ему, — перевяжите мне, пожалуйста,
руку.
Подходит он ко мне, и завидно мне ста-
ло, как это он таким чистым до первой
линии добрался.
У всех у нас во взводе поголовно —
и у лейтенанта нашего — на гимнастер-
ках локти до белья продраны, и колени
на шароварах. Днем так даже неудобно
смотреть... Чуть не в кровь изодрались.
Подошел он ко мне, взял мой индиви-
дуальный пакет и развернул бинт... Стал
перевязку накладывать. Молчу. Зубы я
стиснул, даже не дышу, чтобы звука не
проронить. И когда перевязывал — на-
клонился ко мне. 0 что ж вы думаете?
Спирт! Честное слово, спиртом пахнуло..,
И тут я сразу все понял. Нет, чорт тебя
дери, знаем мы. какой ты есть лейтенант
Красной Армии, если в боевой обстанов-
ке от тебя спиртным несет!..
Пошел от меня лейтенант прочь, а
шел он, надо вам сказать, к тылу.
Пополз я к соседу справа.
— Немедленно беги! видишь — пошел
в лейтенантской форме. Беги за ним, за-
держи!..
Тут я перестал себя помнить.
Очнулся в лазарете. Много крови по-
терял...
И что вы думаете, — на какие только
хитрости японцы ни пускались. Оказы-
вается, темной ночью, пользуясь близостью
к нашим линиям, переодели они несколь-
ких белогвардейцев в форму наших коман-
диров и думали, что таким манером те
спокойно пройдут в наш тыл. И по-рус-
ски хорошо говорят, и обличие наше.
Но вот — не прошел номер! Задержал^
«беляка».
И. Н. Толстой
Путь к победе
А. И ТОЛСТОЙ НАПИСАЛ ИСТОРИЧЕСКУЮ ПЬЕСУ
ИЗ ЭПОХИ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ «ПУТЬ К ПОБЕДЕ>,
В КОТОРОЙ ПОКАЗЫВАЕТ ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ РАЗГРОМ
ОИЛ ГЕНЕРАЛА ДЕНИКИНА. МЫ ПЕЧАТАЕМ ОТРЫВОК '
ИЗЭТОЙ ПЬЕСЫ
^Помещение телеграфа ев полустанке Суков*
Явно. За окнами •— снежная буря. У аппа-
рата — юэист, в шинели, в солдатскими по-
гонами. Около него комендант рвв’евда, пору*
Мив Вурм. Около другого стола сидит в рас-
стегнутой бекеше комендант бронепоевда
«Слава офицерам», капитан Лихошеротов. На
(кгвне —- карта. Юэист принимает депешу).
ЛИХОШЕРОТОВ. А в чайнике что у
Мя?
ВУРМ. Чай...
ЛИХОШЕРОТОВ. ЧаЙ... Скучно.»
ВУРМ (юзисту). Откуда?
ЮЗИСТ. Касторная, «Штаб группы гене-
рала Постовского», ваше благородие.
ЛИХОШЕРОТОВ. А в той ставке что у
тебя?
ВУРМ. Чернила.
ЛИХОШЕРОТОВ. Черним... Скучно...
ВУРМ (подходя к окошку). Собачья по-
вода... какой ветер — жутко... Какой сне-
гопад!
ЛИХОШЕРОТОВ. Снегопад! Метель, не-
мецкая морда... «Мчатся тучи, вьются ту-
чи». А в той бутыли что?
ВУРМ. Клей...
ЛИХОШЕРОТОВ. Клей... Скучно...
ЮЗИСТ. Принято, ваше благородие.*.
ВУРМ (подходя). Читай...
ЛИХОШЕРОТОВ. Развести стакан спир-
та и—под ветчину. А можно н не раз-
водить...
ЮЗИСТ. Касторная. Штаб группы гене-
рала Постовского. Вас вызывает дежур-
ный... «По сведениям разведки, четвер-
тая кавалерийская дивизия из корпуса
Буденного, а также сам Буденный лично
В наступлением сумерек, примерно в ше-
стнадцать часов, исчезли из района во-
енных действий в неустановленном на-
правлении...»
, ЛИХОШЕРОТОВ (снистит). Какой Это
Волван сообщает?
ЮЗИСТ. Капитан Маслов, наше благо-
родие... Далее «Штаб не исключает воз-
можности появления четвертой кавалерий-
ской дивизии Буденного в районе раз’езда
Суковкино»...
ЛИХОШЕРОТОВ. Собачья чушь!
1 ЮЗИСТ. «Штаб предписывает вам. гос-
подин комендант раз’езда Суковкино, при-
нт все меры предосторожности сегодня в
ночь. Говорил капитан Маслов».»
ЛИХОШЕРОТОВ. Ага! Вот оно где!
'(Встает, идет в угол, где । валяются ши-
нели, вытаскивает из-под них фляжку,
отвинчивает). Я не знал, что ты такая
свинья: прятать полную флягу с конья-
ком! (Нюхает). Французский! Зверь! Ско-
тина! Приседай... (Пьет). Поручик Вурм,
приседать!
ВУРМ. Брось дурить, Лешка... Надо
принять меры* Твой бронепоезд под па-
рами?
ЛИХОШЕРОТОВ. Вы сами под парами,
поручик Вурм. Приседать, ать-два!
ВУРМ (приседает). Буденный в такую
адскую метель действительно может прор-
ваться... ...........
ЛИХОШЕРОТОВ. Ать-два...
ВУРМ (приседая). В девятнадцать часов
И проверил сторожевые посты, люди с го-
товой занесены снегом... Твой бронепоезд
—- единственная, чорт возьми, охрана по-
лустанка...
ЛИХОШЕРОТОВ. Отставить!.. Ты вверь,
болван, скотина, гороховая колбаса... Смо-
три... (Подходит к карте). Касторную —
вот она — с северо-запада прикрывают
три пехотные бригады генерала Постовско-
го. На юго-восток от Касторной стоят кор-
пуса Улагая и Шкуро. Южнее их — кор-
пус генерала Мамонтова. Еше южнее —
корпус генерала Юзефовича. Понятно те-
бе, осел? Мы расположены глубокой под-
ковой, или мешком. Твой паршивый раз‘-
езд Суковкино — вот он где — в самой
глубине мешка. 'А где красняки? Я опра-
шиваю. поручик Вурм.
ВУРМ (с неохотой, чтобы отвязаться).
Фронт Буденного расположен на север от
Касторной, по сторонам железной дороги
Касторная — Воронеж.
ЛИХОШЕРОТОВ. То есть—против отвер-
стия нашего мешка, и наша задач* —
обхватить его флангами и сжать смертель-
ным об’ятием. На правом фланге Буден-
ного одиннадцатая пехотная дивизия рас-
шибает лоб о пехоту Постовского, прикры-
вающую Касторную. Шестая кавдивизия
Буденного вторую неделю без успеха ру-
бится со Шкуро и Улагаем. Четвертая же
его дивизия, таинственно исчезнувшая в об-
лаках метели, стоит как раз носом в- от-
верстие нашего мешка. Отсюда весь па-
нический ужас капитана Маслова: батюш-
ки, матушки, темно, ничего не видно,
а вдруг четвертая дивизия с самим Бу-
денным полезла в мешок! Не моргай не-
мецкими белобрысыми ресницами, думай:
: полезет Буденный в мешок, где его из-
рубят в котлетный фарш? Самоубийца он?
ВУРМ. Буденный очень хитер. Знаешь...
ЛИХОШЕРОТОВ. Хитер твой Буденный!
У Буденного двадцать кавалерийских пол-
ков — я точка... А сколько у нас? Я
спрашиваю—поручик Вурм? При-се-дать...
ВУРМ (быстро). У нас — сорок один ка-
валерийский полк и пятнадцать тысяч
штыков пехоты... На левом берегу Дона
Буденный все-таки нас разбил... Под Воро-
неж все-таки мы отступили... Под Воро-
нежем он нас разбил все-таки... Под Ка-
сторную мы отступили...
ЛИХОШЕРОТОВ. Все-таки! К Касторной
мы отступили, чтобы выровнять фронт и
сомкнуть Донскую армию и Добровольче-
скую... Ты меня начинаешь сердить... Под
Касторной мы вторую неделю треплем Бу-
денного, и здесь мы его кончим... И толь-
ко такие пижоны, как штаб генерала По-
стовского, могут с перепою вообразить,
будто Буденный пустился на азиатскую
хитрость, исчезнув в облаках метели...
Буденный истек кровью я просто выводит
дивизии из боя...
ВУРМ. Слушай, Лешка, оставь' ине
Хоть каплю...
ЛИХОШЕРОТОВ. На ногте... '(капает из
фляги на ноготь). Слизывай, поручик фон
Вурм...
ВУРМ (уклоняясь). К сожалению, я не
фон... Знаешь, Лешка, говорят, что к но-
вому году в Москве будут крупные повы-
1 Иа четв&ртога действия,
шейия. И будто бы можно хлопотать о
присвоении дворянства.
ЛИХОШЕРОТОВ. Воображаю тебя в Мо-
скве, дура немецкая... Тебе на купчихе
надо жениться и градоначальником — ска-
кать, стоя в пролетке: «Гляди веселей!»
ЮЗИСТ. Штаб генерала Постовского. Вы-
зывает коменданта бронепоезда капитана
Лихошерстова... «Немедленно бронепоезду
«Слава офицерам» проверить путь от раз’-
езда Суковкино до станции Касторная. Ка-
питан Маслов». ft
ЛИХОШЕРОТОВ. Тьфу ты, чорт... Пере-
дай, я уже выехал... (Вурму). Прощай,
котик... Веди себя скромно, к начальству
храни страх божий, ты будешь счаст-
лив... (Уходит).
ВУРМ. Да... Мчатся тучи, вьются тучи...
(Юзисту). Ты, слушай, сам откуда?
ЮЗИСТ. Ростовский на Дону мещанин,
ваше благородие...
ВУРМ. Значит, в Москве не бывал... Я
тоже еще не бывал.
ДЕНЩИК (входит испуганно). Ваше бла-
городие...
ВУРМ, Ты болйан!
ДЕНШИК. Ваше благородие!
ВУРМ. Молчать! Как ты спрятал фляж-
ку с коньяком, хохлацкая морда!
ДЕНЩИК. Ваше благородие...
ВУРМ. Я вот тебе вычищу зубы...
ДЕНШИК. Ваше благородие...
(Распахивается дверь, входят занесенные
снегом, в бурках и папахах — Буденный,
начштаба Андрей Степанович, связист ж
несколько конных бойцов).
БУДЕННЫЙ (подходя' к Вурму). Где
ленты последних разговоров со штабом?
ВУРМ (пятясь). Кто вы такой? Про-
стите...
ЮЗИСТ (отчаянным голосом). Буденный!
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ (с резким дви-
жением в сторону юзиста). Встать от ап-
парата! Депеши по линии? Сводки — да-
вай!.. (Связисту). Садись на его место...
(Красный связист садится к аппарату).
БУДЕННЫЙ. Что же вы рот разинули,
поручик, я вас не рубаю. Передайте ору-
жие. (Вурм отдает оружие кавалеристу).
Расскажите подробно всю обстановку.
ВУРМ (руку к козырьку). Ваше пре...
БУДЕННЫЙ. Брось...
ВУРМ. Господин ком... (
БУДЕННЫЙ. Брось... • 4 , •
ВУРМ. Семен Михайлович...1 * * * ч * * * В ’
БУДЕННЫЙ. Смелее, поручик...
ВУРМ. Разрешите говорить?
БУДЕННЫЙ. Отвечаете жизнью за каж-
дое слово, понятно? Куда делся броне-
поезд «Слава офицерам»? Он только что
стоял здесь на путях...
ВУРМ. Бронепоезд вышел » разведку до
станции Касторная.
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ (отрываясь от
сводок). Семен Михайлович, в штабе По-
стовского полная тревога. Они ждут нас
здесь па рассвете...
БУДЕННЫЙ. Это хорошо... (Вурму).
Кроме «Слава офицерам» в Касторной
сколько еще бронепоездов?
ВУРМ. Четыре, всего со «Славой офи-
церам» — пять, ваше пре». Господин
ком...
БУДЕННЫЙ. Не можете без этого обой-
тись — прибавляйте товарищ Буденный...
ВУРМ. Слушаюсь...
БУДЕННЫЙ (раздумывая). Пять бро-
непоездов... Это хорошо... У вас связь со
штабами полная?
ВУРМ. Связь полная только по прямому
проводу, телефонные линии попорчены, то-
варищ Буденный.
БУДЕННЫЙ. Ага! Отлично!
ВУРМ (юзисту). Подай последний разго-
вор со штабом Постовского. (Юзист подает.
Буденный читает).
КОМДИВ (входит. Простуженным голо-
сом). Все в порядке, Семен Михайлович.
Батальон охраны разоружен — спали впо-
валку, дьяволы. Станция оцеплена, развед-
ки в сторону Касторной и в сторону стан-
ции Бычок я усилил. Ни сюда, ни отсюда—
беляки не проскочат...
БУДЕННЫЙ (указывая на сводку). Про-
тивник ищет твою дивизию по всей сте-
пи. ..
КОМДИВ. Что ты говоришь?
БУДЕННЫЙ. В штабе у Постовского—
пожар на колесах.
• КОМДИВ. Ах, гады!
БУДЕННЫЙ (Вурму). Штабы Мамонто-
ва и Шкуро предупреждены об опасно-
сти? '
ВУРМ. Никак нет, я не успел пере-
дать...
БУДЕННЫЙ. Дарю тебе жизнь за это.
КОМДИВ. Ну, что же, давай приказ, Се-
мен Михайлович: одиннадцатая дивизия
ударит по Касторной в лоб, а я наскочу
с заду. До рассвета кончим Постовского.
БУДЕННЫЙ. Не горячись, Тарас Ивано-
вич.
КОМДИВ (кавалеристам). Дайте свер-
нуть, ребята. Голос простудил.
БУДЕННЫЙ (Вурму). Главная база снаб-
жения патронами и снарядами также на-
ходится в Касторной?
ВУРМ. Так точно. По распоряжению ге-
нерала Постовского, ешелон с огнепри-
пасами продвинут в Касторную и пока еше
находится на колесах.
БУДЕННЫЙ. Вот это здорово!
КОМДИВ. Ты чего задумал, Семен Ми-
хайлович?
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ (отрывая ленту
от аппарату). Говорит сам генерал Постов-
БУДЕННЫЙ. Ну-ка!
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ (читая). «Пере-
дать срочно штаб Мамонтова, штаб Шку-
ро, штаб Улагая, что четвертая конная ди-
визия Буденного двигается в сторону Су-
ковкино. Точка. В целях безопасности,
предлагаю вызвать из резерва штаба ге-
нерала Шкуро пехотный полк. Точка. Так-
же, если понадобится, вызвать со станпии
Касторной второй бронепоезд в помошь
бронепоезду «Слава офицерам». Отвечай-
те мне немедленно. Генерал Пестовский».
БУДЕННЫЙ. Лучше и не надо! (Связи-
сту). Держи генерала иа конце провода.»
Отвечай что-нибудь...
СВЯЗИСТ (отчаянно). Да что же я ему
буду отвечать?
’ БУДЕННЫЙ. Стучи отче наш... (Вурму).
Ваша фамилия? Имя? Отчество?
ВУРМ. Вурм Карл Оттович». <
' КОМДИВ, (удивленно). Гу! Как подобрал!
БУДЕННЫЙ (связисту). Отучи: «У ап-
парата комендант раз’езда Суковкино Карл
Оттович Вурм. Четвертая дивизия Бу-
денного подошла к Суковкино. Несмотря
на снежную метель, противник сильными
раз’ездами атакует наши заставы»...
КОМДИВ. Ну. окажи — лихо атакует...
БУДЕННЫЙ (ходит, диктует). «Невиди-
мому, при дивизии находится сам Буден-
ный»...-
КОМДИВ (расправляя усы). И Тарас
Иванович.. Помяни про меня-то...
БУДЕННЫЙ. «Весь батальон охраны
введен в бой. Прошу помощи: немедленно
вернуть в Суковкино бронепоезд «Слава
офицерам». Точка. Одновременно буду про-
сить v генерала Шкуро в помощь—пехот-
ный полк».
КОМДИВ. Ну же, прибавь еше кавале-
рийскую бригаду—что тебе стоит! За од-
но их тут кончим! (Буденный взглянул на
него). Ага!
БУДЕННЫЙ. «О дальнейшем буду вас
ставить в известность. Поручик Вурм»...
ВУРМ (вытирая лоб). Боже мой. боже
мой..
КОМДИВ (Вурму)? Все равно тебе у
белых больше не служить.
ВУРМ. Так точно—больше не служить.
КОМДИВ. Ты что — кадровый?
, ВУРМ. Так точно. Лейб-гвардии Фин-
ляндского полка.
КОМДИВ. Гу!
БУДЕННЫЙ (связисту). Что отвечает ге-
нерал Постовский?
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ (отрывая лен-
ту). Генерал отвечает: «Хорошо, броне-
поезд «Слава офицерам» через пятнадцать
минут будет в Суковкино». Постой, он что-
то про Мамонтова настучал. (Разбирая).
«Не могу добиться связи с генералом Ма-
монтовым».
БУДЕННЫЙ. Вот это ловко! Это удача!
' АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ. «Свяжитесь сами
с Мамонтовым и ответьте мне, когда вызове-
те его. Генерал Постовский».
БУДЕННЫЙ. Стучи: «Хорошо, сейчас
попытаемся вызвать генерала Мамонтова и
тогда вам скажем. Поручик Вурм».
ВУРМ. Боже мой, боже мой...
БУДЕННЫЙ (комдиву). Тарас Ивано-
вич... поди подготовь встречу бронепоез-
ду...
КОМДИВ. Можно. Встретим. (Уходит).
БУДЕННЫЙ (связисту). Вызывай от
имени Мамонтова штаб генерала Шкуро.
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ. Семен Михай-
лович. ты что — все силы белых хо-
чешь стянуть к Суковкино?
БУДЕННЫЙ. Мы не опрашиваем, сколь-
ко врага, а где он? А где ему быть —
я сейчас укажу...
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ. Готово! «Штаб
генерала Шкуро. У аппарата начштаба»...
(Bvpmv), Фамилия его?
ВУРМ. Полковник Отабесюв, Николай
Николаевич...
БУДЕННЫЙ '(Диктуя). «У аппарата ге-
нерал Мамонтов. Здравствуйте, Николай
Николаевич. С частями моего корпуса я
нахожусь на полустанке, Суковкино. По-
ложение обостренное. Требую помюши. Вы-
шлите пехотный полк. Высылайте немед-
ленно... Генерал...».
ВУРМ (поспешно); Генерал майор...
БУДЕННЫЙ. «Генерал майор Мамон-
тов»... (Пауза). Какой ответ?
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ (Читая ленту).
«Слушаюсь, сейчас вышлю пехотный
полк, полковник Стабесов».
БУДЕННЫЙ. Очень приятно.
КОМДИВ (входит). К приему бронепо-
езда все в порядке.
БУДЕННЫЙ. Тарас Иванович, готовь
встречу Шкуро.
КОМДИВ. Дай свернуть.
БУДЕННЫЙ (связисту). Свяжись со
штабом генерала Улагая.
КОМДИВ. Для встречи Шкуры могу вы-
делить четыре эскадрона. ,
БУДЕННЫЙ. Мало.
КОМДИВ. Люди с утра не ели? Семен
Михайлович, пускай подзаправятся. А
этих я уж подкормил из здешнего буфе-
та. ,
(Ком-див отходит к ад'ютанту и дает ему
распоряжение).
СВЯЗИСТ. Готово! Штаб Улагая. У ап-
парата генерал Улагай.
БУДЕННЫЙ. Вот это задача! (Вурму).
Как его зовут?
ВУРМ. Генерал-майор Георгий Михай-
лович Улагай.
КОМДИВ (Вурму). Он что — алкого-
лик?
ВУРМ. Это есть. Так точно.
КОМДИВ (Буденному). Все в порядке.
Не стесняйся. ,
БУДЕННЫЙ (связисту). Огучи: «У ап-
парата комков Мамонтов».•*
КОМДИВ (подражая). У аппарата ком-
кор Мамонтов, чудо-генерал.» (Все сме-
ются.)
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ. Улагай отвеча-
ет: «Здравия желаю... Мишка, какой чорт
тебя занес в Суковкино? Если с перепою
,— приезжай скорей ко мне поправлять-
ся».
КОМДИВ. Самый генеральский разговор!
БУДЕННЫЙ. «Здравия желаю» (Вур-
му). Как я к нему обращаюсь?
ВУРМ. Можно — фамильярно: мон
шер...
КОМДИВ. Не говори непонятного.
БУДЕННЫЙ (Вурму). Смотри... (дикту-
ет): «В семнадцать часов меня атаковал
Буденный крупными силами и вынудил
меня отодвинуться к станции Суковкино,
где я в данный момент нахожусь. Я отча-
янно сопротивляюсь при поддержке двух
бронепоездов»/
КОМДИВ. Двух! Заметьте, ребята —
двух... Ну, и артист!
БУДЕННЫЙ. «Нужна твоя срочная по-
мощь. Обязательно до рассвета, не менее
одного стрелкового полка... Жду у аппа-
рата. Мамонтов».
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ. Семен Михай-
лович. ты с ума сошел! Вызвал еще це-
лый полк... Зачем ты их сюда стягива-
ешь? Что мы будем с ними делать?
БУДЕННЫЙ. Тебе известен приказ
Сталина: не только разбить врага, но ист-
ребить .его. Речь идет об истреблении. Два
раза мы били гадов... Под Касторной мы
их должны истребить.
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ (связисту, раз-
драженно). Да ты возьми масленку, смажь
хорошенько аппарат, чего он у тебя скри-
пит? (Пауза). Улагай отвечает: «Сожалею
о беспокойстве, причиненном вашему пре-
восходительству красными бандитами. Не-
медленно поднимаю тебе в помощь грена-
дерский полк... Не теряй присутствия ду-
ха... Пью твое здоровье. Улагай».
БУДЕННЫЙ. Так... Теперь вызови ко
мне опять Касторную, штаб Постовского.
Тарас Иванович, ступай. Встречай врага.
Время.
КОМДИВ. Время, Семен Михайлович.
БУДЕННЫЙ. В добрый час, Тарас Ива-
нович. (Комдив уходит). »
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ. Касторная. у
аппарата генерал Постовский.
БУДЕННЫЙ. «У аппарата комкор Ма-
монтов. Здравствуйте».
ВУРМ (поспешно). Он — ваше высо-
копревосходительство.
БУДЕННЫЙ. Ну, «ваше высокопрево-
сходительство. Вы удивлены, что я в Су-
ковкино. С высланным вами бронепоездом
«Слава офицерам» я отбиваюсь от красной
саранчи Буденного. Подкрепления от Шку-
ро и Улагая. боюсь, что придут поздно.
Несмотря на вьюгу, буденновпы атакуют
чорт знает как. Прошу выслать второй
бронепоезд. Кроме того, при создавшейся
обстановке вашу базу с огнеприпасами
держать в Касторной рискованно. Мой со-
вет — немедленно эшелон с огнеприпаса-
ми В сопровождении двух бронепоездов
увести из Касторной на станцию Старый
Оскол. Точка. Комкор Мамонтов».
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ. Подметки на хо-
ду срезывает. Главнокомандующему прика-
зал увести огнеприпасы. Семен Михайлович,
он нас не послушает. Стоп! Генерал По-
стовский отвечает: «Считаю разумным
ваш совет. Огнеприпасы немедленно вы-
вожу из Касторной на Старый Оскол. Вто-
рой бронепоезд «Гром победы» высылаю на
Суковкино».
БУДЕННЫЙ. Ну, к дурак! Боже ж ты
мой. есть танйе дурни на свете.»
КОМДИВ (быстро входит). Бронепоезд
«Слава офицерам» подходит. $
(Чистая перемена. Перрон вокзала. Кру-
тится снег. Стоит Буденный в бурке и
папахе. Сзади него —- Андрей Степано-
вич в бурке и папахе» Отдаленная стрель-
ба). '
БУДЕННЫЙ. Что вто такое?
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ. Огредьба где-то
в стороне станции Бычок.
БУДЕННЫЙ. Неужели Тарас уже встре-
чает эшелоны? :
АНДРЕЙ* СТЕПАНОВИЧ. А что к другое
может быть?
БУДЕННЫЙ. Благополучно ли у него?..
(Шум приближающегося поезда. Буден-
ный кричит). Открыть семафор! (Подпол-
зают сквозь метель огни). Ты все про-
верил?
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ. Ребята с пуле-
метами в палисаднике и е той стороны
на путях. (Свист паровоза. Поезд подхо-
дит, останавливается. С него соскакива-
ет Лихошеротов).
ЛИХОШЕРОТОВ. Ну, как у вас тут?
В чем дело? Что за собачья паника?
БУДЕННЫЙ. Да ничего—отогнали крас-
ных.
ЛИХОШЕРОТОВ (близко подходит). Сей-
час меня в полуверсте отсюда какая-то
сволочь обстреляла... (Оборвал, вглядыва-
ясь в Буденного).
БУДЕННЫЙ (прикладывая пальцы к па-
пахе). Здравия желаю!
ЛИХОШЕРОТОВ (настороженно). Здравия
желаю!
БУДЕННЫЙ. Господин- комендант броне-
поезда, на станпии находится генерал Ма-
монтов, он приказывает команде бронепо-
езда построиться на платформе, так как,
по всей вероятности, поздравит команду и
скажет ей несколько слов.
ЛИХОШЕРОТОВ. Слушаюсь! (Кричит).
Эй! Прапорщик Пуцко! > ( ф .,Л1Г4
ГОЛОС. Здесь! (
ЛИХОШЕРОТОВ. Прикажи команде вый-
ти и построиться!
ГОЛОС. Всем?
ЛИХОШЕРОТОВ. Всем!
ГОЛОС. Слушаю...
ЛИХОШЕРОТОВ. Генерал прибыл ваго-
ном?
БУДЕННЫЙ. Вагоном.
ЛИХОШЕРОТОВ. У женя половина
команды простужена. Нельзя лн хоть пол-
бидона спирта.
(Слышно, как спрыгивает с поезда
команда).
БУДЕННЫЙ. Немедленно явитесь к ге-
нералу. Он вас ожидает на телеграфе.
ЛИХОШЕРОТОВ. Скучно... (Идет).
ГОЛОС. Смирр-на! Отройся. (Бешеный
цокот копыт. Со стороны, противополож-
ной подошедшему поезду, слышно, как со-
скочил всадник. Лихошеротов остановился.
Быстро входит комдив).
КОМДИВ. Все в порядке, Семен Михай-
лович! Из полка Шкуро ни один не ушел—
гоню триста пленных!
ЛИХОШЕРОТОВ (громко). Понятно! Бу-
денный! (Выхватывает шашку, кидается
на Буденного, к нему кидаются Андрей
Степанович и комдив).
БУДЕННЫЙ. Отставить! (Андрей Степа-
нович и комдив отскакивают. Буденный
вытаскивает клинок). Ты вот какой! Лад-
но. Держись, капитан!..
ЛИХОШЕРОТОВ (остановился). Ловко! Эх!
Буденный! (Швыряет шашку).
БУДЕННЫЙ. Жить хочешь. (В сторону
команды). Команда бронепоезда, смиррно!
Снимай оружие! Вы под пулеметами.
(Пауза. Слышно бряцание падающего ору-
жия). Оружие складывай бережно!
ЛИХОШЕРОТОВ. Ловко, елки точеные!
Ловко!
АНДРЕЙ СТЕПАНОВИЧ. Семен Михай*
ловил, подходит второй бронепоезд «Гром
победы».
БУДЕННЫЙ. Принять па запасный
путь! i
ЛЮБИМЫЕ ГЕРОИ СОВЕТСКИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
Шадрин — иа пьеф Н? Погодина Давыдов — иа романа М. Шолохова
«Человек с ружьем». «Поднятая целина».
Рио. П. Алякринского*-. > Рио. А. Панфилова.
ВЕРА ИНБЕР
В Грузии
Зовут X столу. А там уж в три ряда—
(Вечерний стол — что может быть
красивей) —•
Расставлены грузинские блюдА:
Индейка в сером ооусе-сациви,
Харчо-барашек (он не долго рос),*
Джондоли-травка, острая до слез.
Такого нет нигде в краю другом!
Горячие (скорее бы начать их)
Здесь кукурузные лепешки — чади.
Здесь хач&пури-тесто о творогом.
Кобийский сыр. Гурийское вино.
Инжир и мед. И все освещено.
Семья хозяина! жена и ок,
Его старуха мать — имеретинка
(Под подбородком черная косынка).
И дети пионеры. Как пион,
Два галстука, четыре черных глаза)
Отцова гордость, вто видно сразу.
Садимся. Сели. Выбран тамада
И два его помощника. Стаканы
Уже наполнены. И пьем пока мы.
Под этот кров — да не войдет вода.
И чувства цельные и цельное вино
Водою разбавлять запрещено.
Старуха мать». Прекрасное лицо.
Прообраз Грузии. Повырастали
Be сыны: могучее кольце.
Их четверо. Троих мы не застали.
Они по всей стране. Наш первый тост
За их успехи н дальнейший рост.
Да, жалко, что отец их водовоз
Не дощрл до блаженного сознанья,
Что вволю утолили жажду знанья
Его четыре сына. Каждый рос,
Как он, отец нх, и не смел мечтать.-
Но вот встает сама старуха мать.
Она встает, и мы ва нею встали,
Звучит гортанный лад грузинских
слов.
Мать пьет ва пятерых своп сынов;
Их у нее четыре. Пятый — Сталин.
Be рука дрожит. И вместе о ней
Мы пьем ва лучшего из сыновей!
Искусство тостов и речей застольных
На севере утрачено, да. да.
Искусство древнее. Его не столь мы
Забыли, сколь не внали никогда.
Но в странах, где рождается вино,
Там пьют его красиво н умно.
ч
А в Грузии особенно. Грузии, '
В родных горах ли, иа чужой низине,
В любви в дружбе он неотразим,
В борьбе о врагом — еще неотразимей.
И эти свойства в нем горят огнем,
Когда он подымает рог с вином.
Он пьет за ярость. Пусть неукротимо
Рука разит предателя-врага.
Он пьет за родича, ва побратима,
Чье имя будет жить и жить века.
Чей образ в бронзе н народной пеоне,
Что день — то величавей и чудесней.
Приди же, песня! Рокот струн рассыпь.
Без песни и бокал вина не полон,
И мед не сладок, и пирог не солон,
К сердце голодно, и ум не сыт.
И вот ив полутьмы на яркий свет
Выходит песня. Ей семнадцать лет.
Сестра хозяйки. Черных две косы,
(Концы их, как ужаленные, вьются).
Глаза блестящие, как от росы.
Черешневые губы не смеются,
Они серьезны. И в руках у ней
Род мандолины, только гриф длинней.
И дека узкая, на ковш похож»,
И только три струны взамен восьми.
Чонтурп это. Ты ее возьми.
Коснись струны. И мельче лунной
дрожи,
Как бы из наклоненного ковша,
Прольется звук, прохладою дыша.
•
А нот и чаша о вязью по крадм. *
И лучше, хуже, громче или тише.
Но каждый должен спеть четверо-
стишье,
Как некогда певал Омар Хаям.
Глава ни поемы «Путевой дневник», пе-
чатающейся в журнале «Октябрь» № 12.
О йилых сердцу или о вебе,
О человеке и его судьбе.
НАШ ХОЗЯИН-РЕДАКТОР
(поет)
Газетный лист — м немудрен иа вид*
Но буквами различными пестрит.
Не так ли жизнь, где молодость —•
курсивом,
А старость — неразборчивый петит.
ШОФЕР ИЛИКО
(поет)
Увидев розу у ввонх колец,
Я влево взял, хотя там был откос.
Не потревожил я цветка нимало)
Пускай умрет не от моп колес.
СЕСТРА ХОЗЯЙКИ
(поет),
Разбойник-коршун, вон еЯ крыло!
К соседу я: «Скорее обей его».
Тот глянул н попал мне прямо в сердце
А коршун? Я забыла про него.
И вот пока поет, Как Горный дрозд,
Чонгури старая н голбо юный.
Плывут над нами млечные буруны,
Рон планет и завихренья звезд.
(Пожалуй, н домой уже пора нам.
Мы завтра уезжаем утром рано).
А Пояс Ночи шириной в полсуток,
(В какой еще стране он так широк?)
От мехового стойбища якутов
До цитрусов, где сладок ветерок,
В дыму пурги и в звездной тишине
Проходит Поло Ночи по /стране.
Уснула Волга, Спят W притоки.
На Черном море черен Тарханкут.
Уже светает во Владивостоке,
А в Негорелом скоро свет зажгут.
Но всюду, всюду контуры страны
Лучом одной звезды обведены.
И если б мы предположить моглс
Что где-то ость аотровом-мароианп,
То он сказав бы! «Странно просияли
Округлости одной шестой земли».
Он назвал бы иначе как-нибудь
Планету нашу. Но не в этом сутШ.
О. Грузия! Ках мне найти слова,
Чтобы В алмазной четкостью п силой
Пересказать не только то, что было,
А то что есть. Чтоб лучшая глава
Выла не о руинах — мир теней, —
О современности была. О ней.
Увидеть Грузию но так. Иначе.
Не прошлого немое бытие,
А жизнь, живую жизнь. Вот задача.
Вот замысел. Намеренье мое.
Я вижу эту новую главу,
Я ею, понимаете, живу.
В нее войдут заветные места.
Горийский домик малого размере,
Предметы в нем просты, как в дни
Гомера,
Вместительность — Орлиного гнезда.
Овеян током горного эфира,
Тот бедный домик стал богатством
мире
Отрав» моя, я у лбя в долгу,
Я у тебя в долгу, моя эпоха,
Я о тебе писала мало, плохо.
Я постараюсь сделать, что M<fry.
И даже больше. В том-то вое и дело,
Чтобы преодолеть свои пределы.
Ну, а теперь закончим наши тосты.
(Да здравствует помощник тамады!
Сейчас он нам нальет, да нВ воды),
8а родину. 8а Грузию. 8а звезды.
8а творчество великолепный час.
8а юность. 8а мичуринскую осень.
И, наконец,
Как за венец всего — Иосиф
Виссарионович — за Вас!
'Литературная газета
№61 —. *
ЛЮБИМЫЕ ГЕРОИ СОВЕТСКИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
НОВАЯ ЛЕНИНСКАЯ БИБЛИОТЕКА
ЛЮБИМЫЕ ГЕРОИ СОВЕТСКИХ
.ЧИТАТЕЛЕЙ
Кочубей — из
романа А. Первенцева
Рис. Д. Рубинштейна
Героини-летчицы в
3-го ноября московские писатели встре-
чали в своем клубе дорогах гостей — Ге-
роев Советского Союза Полину Денисовну
Осипенко и Марину Михайловну Раскову,
парашютистов-орденоносцев Н. А. Поле-
гай и М. А. Еремина и военврача П ран-
га орденоносца — П. С. Тихонова. То-
варищеский ужин прошел в оживленной
Йеседе.
— Когда я узнала о награждении нас
званием Героев Советского Союза, — го-
ворит М. Раскова, — мною овладела такая
радость, такая гордость за советскую
женщину, что передать это словами невоз-
можно.
От имени писателей гостей приветство-
вали В. Герасимова, А. Караваева, В. Ип-
бер.
С большой, прочувствованной речью вы-
ступила П. Д. Осипенко.
— Удачно закончившийся перелет, —
Говорит она,— это не только наша за-
слуга, это заслуга многих и многих — и
конструкторов самолета, и рабочих, и ор-
ганизаторов полета, и отважных парашю-
тистов, и связистов, и всего советского
народа...
Разве можно без волнения вспомнить
&ту незабываемую встречу на всем протя-
жении — от тайги до Кремля?
П. Осипенко призывает писателей боль-
ше и ярче писать о наших людях, рядо-
вых советских людях, которые в нужный
Момент становятся героинями.
С таким же призывом к писателям об-
ратилась и т. Раскова.
Марина Михайловна рассказывает об
Интереснейших встречах с людьми, о бога-
тейшей природе Дальнего Востока, о скро-
мных и отважных жителях тех мест, над
которыми летел самолет «Родина».
— Я надеюсь, — заканчивает М. Ра-
скова, — что не только 10 днями блуж-
даний по тайге будут интересоваться пи-
сатели, описывая перелет, но и всем, что
нас окружало, всеми, кто нам помогал.
ДРУЖЕСКИЕ
ЭПИГРАММЫ
НА ФАДЕЕВА
. С 1924 гопа работаю над романом
4 «Последний из удэге».
(Из автобиографии).
Отец мой стал читать Фадеева роман
15 лет назад и, полон нетерпенья,
Ждал следующих глав, волненьем обуян,
И умер, не дождавшись продолженья.
Я, сын его, счастливее отца:
Дождался новых глав и жду-пожду
«конца».
Его все нет как нет... Подрос уж мой
сынишка...
Все пишется фадеевская книжка!
НА ПАВЛЕНКО
Соавторов себе я подобрал
Разнообразных; список их — не мал;
В содружестве пишу благоговейном
Я с Левиным Борисом, с Эйзенштейном
И — с Синклером. Желаю горячо
Соавторов хотя бы двух еще!
Кого же выбрать? В будущем я скором
Свяжусь с Рабиндранатом
и с Тагором.
НА КРЫМОВА
Определить его натуру
'Легко без длинных лекций:
На танкере «Дербент» в литературу
Он в’ехал без протекций.
НА Л. СОЛОВЬЕВА
Не знает он покою:
Сплелись «ура» с «долой»!
Те — давят похвалою,
А те — сплошной хулой.
—- «Отдать мне предпочтенье
Какой из двух сторон?»
Высокое давленье
Испытывает он!
, НА МИХАЛКОВА'
Дядю Степу я люблю,
Дядю Степу я хвалю.
Говорю я, не краснея:
Очень я люблю Диснея.
И у дяди Твэна Марка —
Замечательная марка.
Дяди всякие важны,
Дяди всякие нужны!
Литературная газета
6
№ 61
Иван Гора — из романа А. Н. Толстого
«Хцеб»
Рис. А. Панфилова
гостях у писателей
Пишите больше и глубже о наших замеча-
тельных людях, о нашей прекрасной ро-
дине.
От имени писателей М. Шагинян обе-
щала выполнить наказ героинь-летчиц.
«Старайся вверх!»
(Несложная, но азартная литературная игра)
Текст А. Раскина и М. Слободского
Рис. К. Ротова
ОБРАЩЕНИЕ К ИГРАЮЩЕМУ
Писатель! Пред тобой игра —
Дороги эла, пути добра,
Под’емов и падений ряд...
Итак, глаза твои горят.
Ты лавры чуешь впереди,
Но стой, несчастный! Погоди!
Остерегайся искушенья —
Недолговечно возвышенье.
Грозят провалы и крушенья.
Одумайся и не ходи!
Но ты не слушаешь советов.
Бросаешь кости, риск любя...
Ну, что ж — ищи лавровых веток.
Пеняй на самого себя!
О
Роман ли, повесть — неизвестно, —
Но взяв традиции на слом,
Сидит писатель За столом
И пишет... Очень интересно!
О
Здесь встречаются друзья.
— Ты ли это?
— Это я.
— Сколько зим?
— И сколько лет!
— Ты попрежнему поэт?
— Нет, редактор...* Ты?
— Писатель.
— Очень мило.
— Очень кстати!
— Ты попрежнему неловок?
— Есть уж книга?
— Заголовок...
— И наверно до сих пор
Не подписан договор?
— Нет.
— Пойдем!
И вот писатель
Вместе с другом в Госиздате.*)'
*) № 11.
Архитектору и скульптору сказали: по-
стройте здание, в котором будут жить
12 миллионов книг.
Строителей предупредили, что жильцы
будут очень требовательны. Им понадобит-
ся, во-первых, абсолютно чистый воздух,
во-вторых, определенная, точно установ-
ленная влажность этого самого воздуха,
в-третьих, безукоризненная связь между
всеми закоулками здания, в-четвертых,—
особое освещение, в-пятых, особое отопле-
ние и т. д. и г, д.
Архитектору и скульптору оказали: в
этом здании советский человек будет
встречаться с книгой. Пусть ничто не ме-
шает ему. Обставьте их встречу так, как
она того заслуживает.
Таким образом, перед строителями но-
вого здания поставлена была трудная и
увлекательная задача — воздвигнуть са-
мое величественное в мире книгохранили-
ще, достойное носить на фронтоне имя
Ленина.
И вот в октябрьском убранстве Москвы
1938 года мы видим еще одно сооружение.,
которое украшает нашу столицу.
Только что сняли леса с фасада ново-
го здания Государственной библиотеки
имени Ленина.
Из вестибюля главного корпуса посети-
тель может направиться в любой .читаль-
ный зал — военной, технической, сельско-
хозяйственной, научной, национальной ли-
тератур. Поднявшись на второй этаж, он
войдет в главный читальный зал. К его
услугам также зал периодической литера-
туры, спокойные кабинеты для научных
занятий, для работы и'ЙД рукописями.
Все здание состоит из пяти корпусов.
’Четыре из них почти целиком предоста-
влены читателю. Милости просим — вхо-
дите, требуйте любую книгу, усаживай-
тесь поудобнее за стол, придвиньте лампу
с зеленым абажуром и не поглядывайте на
часы: ждать придется совсем недолго. Ва-
шу записку пневматическая почта уже
доставила в пятый корпус. Через пять, са-
мое большее восемь минут нужные вам
книги, покинув спокойные полки храни-
О
Благослови судьбу свою,
Ты попадаешь в интервью!
И вот уже идет в печать,
Что книгу ты сумел начать,
Что ты художник, ты поэт,
Ты, ты!!... И сбоку твой портрет.*)
*) № 12.
0
Меня, б, боги, осчастливьте,
Когда останусь не у дел,
Чтоб я летел с героем в лифте
В сценарный сладостный отдел.*)
Чтоб не дыша и не пиша,
Заявкой трепетной шурша,
Я затерялся в мощной лаве
Людей, влекомых к легкой славе.
•) № 26.
«Писать? Пожалуйста, — могу!
Зачем же прозу непременно?
Я труд и время сберегу,
В гостях у доброй Мельпомены.*)
Там хорошо. Там рампа светит.
Там критика скорей отметит.
*) Ji 22.
Ласковый критик, ангел-хвалитель,
Глазки зажмурив, сладко твердит:
«О, сочинитель, вверх не хотнте-ль?»
Всех поднимает*) наш эрудит.
лища, примчатся в читальный зал и оты-
щут вас.
У двенадцати миллионов книг будет
очень беспокойная жизнь. Все усилия
строителей направлены именно на то, что-
бы как можно чаще тревожить обитате-
лей книгохранилища. Множество лифтов,
пневматическая связь, электрокары позво-
лят с минимальной затратой времени
добраться до любого, самого отдаленного
закоулка девятиэтажного хранилища.
В каждом строительном этаже разме-
стятся два так называемые стеллажные
этажа, состоящие из вертикальных метал-
лических стоек высотою в 2,25 метра
(только очень низкорослые сотрудники
хранилища вынуждены будут прибегать к
передвижным лестницам). Между этими
металлическими стойками расположатся
книжные полки длиною в 1 метр и ши-
риною в 24 см.
Тут, в этом святая святых библиотеки,
хотелось сделать все из металла. Но вы-
яснилось, что книга не любит стоять на
металлической подставке. Удобнее всего
чувствует она себя на простой, отполиро-
ванной деревянной полке. Пришлось по-
этому отказаться от металла и предо-
ставить книгам деревянные полки.
Поражаться приходится, сколько опас-
ностей окружает книгу, мирно покоящую-
ся на полке. Тут и пыль, раз’едающая бу-
магу, и страшный жучок, и солнечный
ультрафиолетовый луч, губящий даже са-
мые толстые и неудобоваримые томы, и
наконец сухой, лишенный влаги воздух,
вредно отражающийся на здоровье проч-
нейших фолиантов.
Надо уберечь книгу от преждевременной
старости, продлить ее жизнь, оградить ее
от всех опасностей, от всех врагов. Но-
вейшие достижения техники привлечены
к решению этой важной проблемы. Дра-
гоценные рукописи и инкунабулы,» так же,
как и скромные однодневные брошюры,
будут окружены заботой и неусыпным
вниманием, все получат абсолютно чистый,
профильтрованный, строго кондициониро-
ванный воздух с влажностью от 55 до
65 процентов, всех будут периодически ос-
Как он опрятен, как он приятен.
Как безмятежны эти статьи:
«Роза без терний», «Солнце без
пятен» —
Приторней меда, слаще кутьи.
Кому не приятны такие под’емы?
Вчера был колибри. Сегодня орел!
Герой к похвалам улетает. А дома
Стоит в одиночестве письменный
стол.
•) в Ji is.
Пора, пора — гудит авто!
Кивнув супруге на прощанье,
Схватив галоши и пальто,
Герой спешит на совещанье.*)
Он бодро говорит о том,
Каким родится новый том.
Какой предпочитает метод.
Как замышляет опус этот,
Как сомневался, как искал
И как заглавие писал-
*) В Ji 24.
0
Кто в это место попадет,
Тот пропускает ход и год,
И, став причиною раздора,
Теперь оправится не скоро.
Его суровый критик держит. *)
А добрый критик тянет ввысь **)
Он будет поднят иль низвержен,
Поди, попробуй, разберись.
*) Ji 17.
** ) Ji 25.
ф
Как муха к сладкому варенью,
Тянулся автор за венком,
матривать и оберегать от грибка, от племе-
ни, от жучка лучшие специалисты до
«книжной санитарии».
Авторитетная комиссия рассматривает
сейчас очень важный вопрос о вреде
дневного света для книг. Признано уже
необходимым категорически закрыть до-
ступ в книгохранилище солнечным лучам.
От Научно-исследовательского института
лако-красочной промышленности ждут
рецепта специального состава, которым
можно будет покрыть' окна книгохранили-
ща, сделать их непроницаемыми для
ультрафиолетовых лучей. Но как быть с
дневным освещением? Утверждают, что
оно опасно для здоровья книги. Можно
было бы совсем затянуть плотными што-
рами все окна, перейти на искусственное
освещение. Но вот беда — книге необхо-
дим постоянный режим. Уйдя из храни-
лища на несколько часов в читальный
зал, она волей-неволей попадает в другую
обстановку, дневной свет коснется ее стра-
ниц. Постоянство режима нарушится. Не
вызовет ли резкий переход от искусствен-
ного к дневному cBeiy1 еще более тяжкие
последствия, чем постоянный дневной
свет на стеллажах книгохранилища?
Вопрос еще не решен, кое-что здесь не
совсем ясно, специалисты ищут, размыш-
ляют, экспериментируют. Дело идет об
огромных культурных ценностях страны.
Новое здание библиотеки соединено уже
подземным тоннелем со старым Пашковым
домом. Здесь будет храниться часть ред-
ких книг, сюда же перейдут детский, му-
зыкальный и картографический разделы
библиотеки. Для того, чтобы представить
себе, насколько вместительнее старого
будет новое здание, достаточно взглянуть
на следующие цифры: об’ем старого зда-
ния — 50.000 куб. метров, нового —
290.000 куб. метров; читальный зал ста-
рого здания вмещает 450 человек, в но-
вом здании одновременно смогут пользо-
ваться услугами библиотеки в ее читаль-
ных залах свыше 2000 человек. Предпо-
лагают, что ежедневно библиотека сможет
обслужить до 10.000 посетителей.
И. ОСИПОВ
Но трах!.. И вот в «Литобозренье»
Он попадает кувырком.*)
*) Ji 14. Выходит из игры.
Познав безмолвие партера.
Стеная, плача и смеясь,
Он понимает, что премьера
Не удалась, не удалась.
И выдрав из души занозу,
Вновь обращает взор на прозу.*)
*) в Ji 20.
0
Какой пассаж! Какой провал!
Аплодисментов не сорвал.
Позор! И вот экранолюбец
Летит стремглав на С. Трегубец.*)'
*) Ji в.
Хвала тебе, венок лавровый,
Нет, нет — тебя не заберут
Те, для кого девиз основой:
«Литература — легкий труд».
К путям проторенным стремленье
Не даст им над тобою власть.
Чем легче было возвышенье.
Тем легче было вниз упасть!
Хвала тебе, венок лавровый.
Пусть ты достанешься тому.
Кто честно, вдумчиво, сурово
Отнесся к делу своему.
Левинсон — из романа А. Фадеева «Разгрома
Рис. М. Аксельрода
ОТКРЫТИЕ СЕЗОНА В ДОМЕ
ПИСАТЕЛЯ ИМ. МАЯКОВСКОГО
ЛЕНИНГРАД (Наш корр.). 1 ноября от-
крылся сезон в Доме писателя им. Мая-
конского. Вечер собрал много писателей»
Среди гостей депутаты Верховного Сове-
та СССР — народная артистка СССР
Корчагина-Александровская и ажадемиЫ
Байков, депутат Верховного Совета РСФСР
стахановец-орденоносец Мартехов, худож-
ники. артисты, композиторы, летчики,
командиры Военно-Морского Флота...
До начала программы писатели и гостя
осматривали открытую в гостиных клу-
ба выставку картин и рисунков Пахомо-
ва, Гринберга и Тимошенко.
С большим под’емом прошел просмотр
нового фильма «Человек с ружьем». В
концертной программе участвовали Кор-
чагина-Александровская, Гайдаров, Гра-
новская, солист Филармонии Флакс и др.
А. Флит прочел Литературные пародий
и эпиграммы. Композитор Соловьев-Седой
исполнил отрывки из новых оперы и ба-
лета. Для артистов Умана и Беньями-
нова был написан конферанс на литера-
турные темы. Правда, текст конферансй
не всегда был достаточно остроумен, но В
этом талантливые артисты не виноваты.
В будущем правление Дома писатели
им. Маяковского обещает регулярно прово-
дить литературные вечера, дискуссии,
просмотры новых кинокавяин, концерты...
Хотелось бы, чтобы в Доме писателя, nd
примеру московского писательского клу-
ба, регулярно проводились товарищеские,
встречи с представителями науки и ис-
кусства, со знатными людьми страны. Hd
программа этих встреч должна состоять’
не только из концертов <с участием луч-
ших артистических сил», но и из вы-
ступлений писателей, читающих свои но-
вые (хочется сказать и лучшие) произ-
ведения. Вот этого — голоса писателей—-
и недоставало на первом вечере ленин-
градского Дома писателя.
А в общем вечер прошел оживленно»
ДРУЖЕСКИЕ
ЭПИГРАММЫ
А. К. ТОЛСТОЙ —- А. Н. ТОЛСТОМУ
Баллада
...Лежит иа столе матерьялу гора,
Растет фолиантов громада.
И пишет, и пишет Толстой до утра,
Но нет средь бумаг третьей части
«Петра»м
Ой, ладо, ой, ладушки-ладо!
Стоит у дверей в ожиданьи народ,
И гложет страдальца досада,
Но автор комедью в театр несет,
Но автор в кино свой сценарий сдает...
Ой, ладо, ой, ладушки-ладо!
Толстого нельзя оторвать от пера.
Душа его творчеству рада.
Читатель взывает: «Пора, брат, пора!
Дождемся ли мы третьей части «Петра»?
Ой, ладо, ой, ладушки-ладо!
Ты, гой-еси, автор Толстой Алексей,
Читателя выслушать надо.
Тревогу его третьей частью рассей,
Кончай, Алексей, ты «Петра» поскорей...
Ой, ладо, ой, ладушкй-ладо!
НА БАБЕЛЯ
Работать' — никогда не поздно.
Молчащим мы тебя прозвали не спро-
ста ль?
«Назад к Островскому!» — ты воскли-
цаешь грозно
И закаляешься, как сталь.
1
НА КАТАЕВА
Критический единодушен стан —
Катаеву пришлось от рецензентов туго:
Ругая пьесу, хвалят все роман!
Милльон терзаний!! Квадратура круга!!!
НА ТЫНЯНОВА
Тынянов — самых честных правил:
«Роман закончить? Дайте срок!»
Он ждать читателя заставил
И хуже выдумать не мог.
НА ОЛЕШУ,
Его попутал, видно, леший,
Давно уж он пера не брал.
Питает зависть он к Олеше,
Который «Зависть» написал.
• НА СОБОЛЕВА
И недовольный, и печальный,
Читатель твой ворчит все пуще:
Ремонт прервал ты капитальный,
Возьмись хотя бы за текущий!
ТЕАТРАЛЬНОМУ ЗРИТЕЛЮ
В ближайшем репертуаре Камер-
ного театра новинок предвидится
мало.
Ты должен по-рыцарски встретить
беду, —
Ведь смелость ценнее всего в человеке.
Мужайся: и в будущем будет году,
Что было давно, —• еще в Камерном веке!
Михаил ПУСТЫНИН
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний лер., д. 26, тел. К 4-46-19 и К 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10,
, Уполномоченный Главлита В—42453,
Типография газ. «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30,