Орган правления союза советских писателей СССР
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ГАЗЕТА
За пять дней
№ 42 (749)
МЕЖДУНАРОДНЫЙ
АНТИВОЕННЫЙ ДЕНЬ
Все передовое и прогрессивное человече-
<ство отметит 1 августа—международный
антивоенный день. Это стало уже прекрас-
ной традицией всех честных людей, всех,
в ком живет благородная вера в человече-
ство, всех, кто ненавидит войну, ненавидит
фашизм, А фашизм и война—это равнозна-
чащие понятия. Выло время, когда некото-
рые зарубежные писатели не понимали, что
несет с собой фашизм. Было время, когда
они убаюкивали себя надеждами, что ко-
ричневая чума обойдет их дом. Время рас-
сеяло эти иллюзии. Самолеты Гитлера и
Муссолини разбомбили эти надежды.
Мы являемся свидетелями жесточайших
ЗВбйн, которые ведутся в разных концах
^континента. В то время как над истерзан-
ной испанской землей реют хищные «хейн-
кели» и «мессерпгмидты», а немецкие и
итальянские снаряды разрушают дома, те-
атры, музеи, библиотеки, убивают и кале-
чат сотни тысяч людей, на Востоке япон-
ские самураи огнем и мечом истребляют
китайский народ. Это отвратительное липо
войны тем более страшно, что фашизм об’ек-
тивно получает поддержку правительств
крупных буржуазно-демократических стран,
для которых классовые интересы становят-
ся выше их интересов национальных.
Уже в пожаре рейхстага, совершенном
фашистскими молодчиками, можно было
разглядеть кровавое зарево войны. Пред-
положения не обманули мир. Гитлер выдви-
нул лозунг—«Пушки вместо масла» и, по-
садив на голодный паек несчастный герман-
ский народ начал гонку вооружений, что-
бы воплотить в жизнь свою бредовую идею
о Подчинении «низших» рас «высшим».
Спекулируя на трусости буржуазных пра-
вителей, Гитлер ввел свою армию в рейн-
скую зону, он силой присоединил Австрию
к Германии, кровью залив эту страну. Вме-
сте с «дуче» Муссолини он зажег пожар
войны на Пиренейском полуострове. Фаши-
сты подбираются к Чехословакии, они хо-
тят стереть с карты мира еще одну страну.
Пытки, казни, ауто-да-фе—все вто снова
ожило. Фашизм воскресил самые страшные
черты средневековья.
Но мир имеет своих испытанных и после-
довательных друзей. Это раньше и прежде
всего стосемидесятимиллионный советский
народ, непрестанно борющийся за мир во
всем мире. Его мысли и чувства выразил
великий вождь трудящихся товарищ Сталин,
когда в письме на имя товарища Хосе Диа-
са заявил: «...освобождение Испании от
гнета фашистских реакционеров не есть
частное дело испанцев, а—общее дело все-
го передового и прогрессивного человечест-
ва». Советский народ, его непобедимая Кра-
сная Армия, вся его интеллигенция своими
делами, своим творчеством показали, что
они желают мира. Черные силы фашизма
ненавидят СССР, великий советский народ,
ненавидят социализм. Они готовят против
него войну, они подсылают шпионов и ди-
версантов из троцкистско-бухаринского
отребья. Но чтобы цепные псы империа-
лизма не срывались с привязи. Советский
Союз поставил у своих границ надежную
охрану — могучую Рабоче-Крестьянскую
Армию и Военно-Морской Флот, готовых
сокрушить любого врага.
Друзья мира во всех странах все выше
поднимают свой голос. Благородные, полные
высокого человеческого достоинства слова
Ромэн Роллана, неустающего призывать к
единству и борьбе против фашизма, слыш-
ны не только на родине великого писателя,
но и во всех странах. Такие писатели, как
Андрэ Мальро, Людвиг Ренн, Густав Реглер,
сражаются на полях Испании, оружием бо-
рясь против войны. Прекрасный венгерский
писатель Матэ Залка уже отдал свою жизнь
этой великой идее. Передовые ученые, вра-
чи, учителя, инженеры, изгнанные фаши-
стскими мракобесами из пределов смей
страны, показывают образцы мужества и
героизма, сражаясь в интернациональных
бригадах.
Крупнейший американский писатель Хе-
мингуэй, автор книги «Прощай оружие»,
стал борцом против фашизма, войдя в число
активных антифашистских писателей.
В печатаемой сегодня нашей газетой
статье французского писателя Луи Арагона
хорошо сказано, что поэты Франции открыли
героя новой эпопеи. Это — народ Франции.
Ряды честных людей, сознающих, что
фашизм несет голод, войны и порабощение
народов, множатся. Человечество понимает,
что борьба с фашизмом будет не на жизнь,
а на смерть. Фашизм — это страшная су-
дорога умирающего класса,, не желающего
без боя уйти е исторической арены. Дема-
гогия, провокации, шантаж и запугивание—
вот методы фашизма. Шантажу и запугива-
ниям надо противопоставить об’единение
всех стран, жаждущих мира, и железную
решимость не дать восторжествовать реак-
ции. Совершенно правильно на втором кон-
грессе международной ассоциации писате-
лей год тому назад говорил крупнейший со-
ветский писатель Алексей Толстой: «Спло-
титесь, миллионы мыслящих мужчин и жен-
щин. Фашизм страшен тем. что его боятся.
Фашизм страшен тем, что он уничтожил в
себе задерживающие моральные центры. Но
когда против него поднимается зажженное
жаждой свободы благородное человеческое
сердце, фашизм разрывает свой фронт, от-
ступает. бежит».
Перед лицом уже идущих войн и новых
задвигающихся схваток все честное, все луч-
шее, все прогрессивное должно соединить
свои силы. Не место колебаниям, когда
рвутся снаряды? В этом единстве всего пе-
редового и прогрессивного человечества, в
его жгучем желании избежать кровавых
ужасов войны, в его решимости схватить
руку империализма, как только она будет
поднята, фашизм увидит для себя грозное
предостережение.
Это единство продемонстрирует передовое
* прогрессивное человечество в международ-
вый антивоенный день!	1
'ПР'б ЛЕТ А'Р'Й'И В'С'Е'Х 'СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ИТЕРАТУРНАЯ
30 июля 1938 г., суббота
УКАЗ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР
О созыве второй сессии
Верховного Совета СССР
В соответствии со статьей 46 Конституции СССР созвать вторую
сессию Верховного Совета Союза Советских Социалистических
Республик 10 августа 1938 года в гор. Москве.
Председатель Президиума Верховного Совета СССР
М. КАЛИНИН
Секретарь Президиума Верховного Совета СССР
А. ГОРКИН
Москва, Кремль. 26 июля 1938 г.
РОМЭН РОЛЛАН
ФАШИЗМ НИКОГДА НЕ ПОБЕДИТ
В связи с двухлетием гражданской вой-
ны в Испании великий французский писа-
тель Ромэн Роллан обратился к испанскому
народу со следующим воззванием:
«По случаю второй годовщины героиче-
ской борьбы я шлю республиканской Испа-
нии пламенный привет, полный уважения и
любви. Старая испанская земля, которая
в течение стольких веков погружена бы-
ла в летаргический сон, при своем пробуж-
дении удостоилась грозной чести сражаться
в самых первых рядах нового человечества
против разрушительной коалиции сил прош-
лого.
Преданная правительствами «демокра-
тических» стран, Испания дорога и священ-
на народам Европы и всего мира, которые
полны желания притти ей на помощь и стра-
дают от тех препятствий, которые стоят
на их пути. Народы эти хорошо знают, что
враги, терзающие Испанию, готовы ринуть-
ся и на них. Ни у кого больше нет иллю-
зий относительно борьбы, завязавшейся от-
ныне во всем мире между автократиями
и демократиями.
Я совершенно уверен, что конечная
победа будет за демократиями, ибо на их
ЭПТОН С И НК. IE Р-
К СВОИМ ЧИТАТЕЛЯМ
Эптон Синклер обратился с открытым
письмом к читателям своих произведений,
разошедшихся по всему миру в десяти
миллионах экземпляров на 40 языках.
Синклер напоминает, что в начале ми-
ровой войны он назвал прусский мили-
таризм «зверем с мозгом инженера». За
прошедшие 25 лет этот зверь многому
научился и усовершенствовал свою техни-
ку. Он уже не выносит никакой духов-
ной или моральной оппозиции. Он унич-
тожает противника с помощью таких
средств, которые не применялись в Евро-
пе со времен инквизиции и Варфоломеев-
ской ночи. Он сжигает книги, — акт
варварства, сравнимый лишь с разруше-
нием Александрийской библиотеки, лишив-
шим нас духовных сокровищ древних Гре-
ции и Рима. Фашизм не довольствуется
тем, что превращает рабочих в рабов. Он
порабощает дух их детей, заставляет их
обучаться маршировке и стрельбе. Ан-
титумаиизм он провозгласил своей рели-
гией.
События теперь развиваются так быст-
ро, продолжает Синклер, что написанное
сегодня может быть завтра превзойдено
в действительности. Мы видим, что му-
ФАШИЗМ.-г-Пусть кто-нибудь попробует отрицать мои победы на культурном фронте!
стороне разум, справедливость, законы че-
ловеческой эволюции и огромные массы ор-
ганизующихся народов.
Я совершенно уверен, что никогда, ни
при каких обстоятельствах иностранным
армиям Италии и Германии не удастся во-
двориться на испанской земле. Даже в слу-
чае временного поражения республиканцев
интервенты будут вышвырнуты из Испа-
нии единодушием народа, к которому прим-
кнут те испанцы, которые случайно оказа-
лись в лагере Франко.
Ни один настоящий испанец не подчинит-
ся наглому гнету иностранцев. Что бы ни
случилось, фашисты проиграют. Италия
чернорубашечников заплатит за свои npej
отупления. Она будет разорена нечестивой
войной, которую она ведет против Испании,
и преступным союзом с гитлеровской Гер-
манией, которой «дуче» доверил свой на-
род. Я предвижу грядущую кару. Горе Мус-
солини! Для итальянского народа было бы
лучше если4бы «дуче» никогда не родился!
В будущем народ будет попирать его нога-
ми. И все народы будущего позавидуют стра-
даниям и славе республиканской Испании».
жественному народу демократической Чехо-
словакии грозит опасность порабощения,
балканские государства, Дания, Голлан-
дия, балтийские страны также дрожат за
свою судьбу. Синклер призывает читате-
лей сделать все возможное, чтобы не дать
восторжествовать заговору протий* справед-
ливости и человеческих прав:
«Народ Франции, не позволяй закры-
вать испанскую границу! Народ Англии,
не допускай заигрывания с Гитлером, не
дай принести в жертву малые народы
средней Европы! Народ Советского Союза,
еще яснее покажи миру разницу между
трудящимися и эксплоататорами, покажи,
почему все лучшие надежды наши должны
быть возложены на трудящихся? Народы
Азии, подымите голос против японского
милитаризма! Народы Южной Америки,
следуйте вашим революционным традици-
ям и не допускайте, чтобы деньги цени-
лись выше свободы и истины!»
Синклер призывает американский народ
во имя великого освободителя Авраама
Линкольна вновь стать на защиту свобо-
ды. Передовые и правдолюбивые народы
всего мира должны поднять свой голос в
защиту свободы и демократии.
_______t____
Цена 30 коп.
РАМОН СЕНДЕР
После двух лет
войны
Испанская народная армия теперь стала
армией регулярной. Она продолжает сдер-
живать бешеный натиск противника. Она
наносит жестокие удары итальянским диви-
зиям и германскому техническому корпусу.
Борьба будет продолжаться до полной побе-
ды над фашизмом.
В захваченных фашистами городах перед
Франко и его союзниками возникает ряд
проблем, которые они пытаются решить тер-
рором. Но террор не есть решение задачи.
Это — признание своей слабости. Это —
признание неспособности понять реальные
факты. За спиной Муссолини и Гитлера в
Испании — полная пустота. За два года
Франко пролил море крови, посеял в стране
горе и траур. Каждому об’ективному наблю-
дателю ясно, что если Франко—Гитлер—
Муссолини и смогут занять всю страну, они
найдут на каждом квадратном километре ее
окровавленной земли силы, готовые каждую
минуту восстать против поработителей. Пе-
ред фашистами возникнет грозная нацио-
нальная проблема, разрешить которую им не
по силам. Франко пытался восстановить в
Испании абсолютистскую монархию. Он
искал короля. Он не нашел его. Но даже
если бы он нашел короля, рекетисты никог-
да не примирились бы со ставленником
Франко. В конце концов Франко понял, что
единственно возможный путь к удушению
республики — это путь превращения Испа-
нии в итало-германскую колонию. Ибо как
только Гитлер и Муссолини уведут свою
полицию н свои оккупационные войска,
Франко, поддерживающие его феодалы и
магнаты церкви будут унесены мощным по-
током народного гнева, гнева, который вос-
становит в Испании человеческое право.
Гитлер и Муссолини это прекрасно знают.
Знает это и Ватикан. Поэтому все они стре-
мятся превратить Испанию в колониаль-
ный придаток фашистских государств.
Так рождается экономика фашистской
Испании, экономика колониальной страны.
Все сырье, сельскохозяйственные продук-
ты, запасы железной руды, золота отправ-
ляются через южные порты Испании или
Страны Басков в Германию и Италию. Ис-
панские богатства вывозятся за пределы
страны. Италия чувствует себя полной хо-
зяйкой Балеарских островов. В ее руках го-
сударственный аппарат, пресса, она содер-
жит там воинские части. Германия, в свою
очередь, укрепляет Сеуту и устанавливает
тяжелую артиллерию, угрожая Гибралтару.
Но превратить Испанию в фашистскую ко-
лонию не так-то просто. Это вызывает про-
тесты даже среди генералов, сражающихся
на стороне Франко.
Недавно Франко расстрелял командующе-
го пятым округом Кабанельяса (Сарагосса)
и генерала Ягуэ, пытавшихся критиковать
политику фашистов. Несколько генералов
арестовано. Между итальянцами и испан-
скими офицерами Франко не прекращаются
столкновения. Восстания в городах подав-
ляются огнем и мечом. Снова происходят
массовые расстрелы. Неуверенность в фа-
шистской Испании сегодня ощущается более
остро, чем когда бы то ни было.
Народ Испании не допустит, чтобы их
родина была превращена в колонию. Мы J
впредь будем стоять непроходимой стеной.
«ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ ГОД»
Алексей Толстой
начинает работу над новым
историческим романом
Алексей Толстой, отдыхающий сейчас
в Крыму, поделился с нашим сотрудником
планом своего нового произведения «Де-
вятнадцатый год», к работе над которым
он намерен приступить в сентябре.
Этот роман явится окончанием трило-
гии «Хождение по мукам» и продолжени-
ем книг «Сестры» и «Восемнадцатый год».
Роман будет состоять из четырех книг
(общий об’ем — 25 печатных листов). Он
строится на подлинном историческом мате-
риале, предоставленном в распоряжение пи-
сателя редакцией «Истории гражданской
войны».
Новые неопубликованные данные о ге-
роическом 1919 годе, встречи с участни-
ками гражданской войны, богатейший ис-
торический материал — все это даст воз-
можность Алексею Толстому в своем но-
вом произведении восстановить незабывае-
мое величие года борьбы, года блестящих
побед молодой республики.
— Моя главная задача. — говорит
Алексей Толстой, — дать читателю доку-
ментально-историческую правду в худо-
жественной форме. «Девятнадцатый год»,
так же, как и повесть «Хлеб», будет ис-
торическим произведением, в котором я
сохраню подлинные фамилии некоторых
действующих лип — участников граждан-
ской войны.
Роман «Девятнадцатый год» начнется с
описания обороны Царицына и окончится
полным разгромом белых банд на юге Рос-
сии, взятием Перекопа.
Главными героями книги будут органи-
заторы побед Красной Армии — Ленин,
Сталин. Ворошилов. Орджоникидзе. Описы-
ваемые в романе события происходили в
Крыму, на Украине, на Волге. Писатель
намерен также широко показать Москву
1919 г.
Борьба Красной Армии с белогвардейца-
ми и интервентами, партизанское движе-
ние. ликвидация кулацких и бандитских
шаек Махно и Григорьева — таковы ос-
новные сюжетные линии романа.
— Наиболее ответственной частью ро-
мана, — сказал Алексей Толстой, — я
считаю те страницы, которые должны
показать образ товарища Сталина, появ-
ляющегося на самых опасных и решаю-
щих участках гражданской войны и всег-
да гениально организующего оборону ре-
спублики, наступление на врага и его
полный разгром. Одну книгу романа я по-
свящу работе товарища Сталина в Пер-
ми.
— Одно из центральных мест в ро-
мане. — заявил писатель, — займет опи-
сание героической деятельности 1-й Кон-
ной армии.
Из романа «Девятнадцатый год» чита-
тель узнает о дальнейшей судьбе уже зна-
комых ему персонажей — героев двух
предыдущих книг трилогии. В книге будут
фигурировать также действующие лица из
повести «Хлеб».
НА РОДИНЕ
Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО
На-днях Саратов отмечал 110-ю годовщи-
ну рождения великого писателя-революцио-
нера Н. Г. Чернышевского, который родил-
ся в Саратове и был здесь преподавате-
лем в 1-й мужской гимназии. Теперь в
Саратове существует дом-музей его имени.
В доме, где жил и родился великий
критик, состоялось заседание, на котором
научный сотрудник музея В. Сушицкий
сделал доклад о жизни и деятельности
Н. Г. Чернышевского. В областной библио-
теке доклад о Н. Г. Чернышевском сделала
директор музея, внучка писателя — Нина
Михайловна Чернышевская.
В ближайшее время директор музея им.
Н. Г. Чернышевского Нина Михайловна
Чернышевская будет работать над архивом
редакции «Современник» для выяснения
авторства Николая Гавриловича по многим
напечатанным статьям.
К полному изданию сочинений Н. Г.
Чернышевского, подготовляемому Гослитиз-
датом, дом-музей им. Н. Г. Чернышевского
передает известному знатоку шифра Н. Г.—
Н. А. Алексееву для расшифровки замеча-
ния Н. Г. Чернышевского, сделанного на
полях его личного экземпляра английской
книги Д. С. Милля «Основания политиче-
ской экономии».
Интерес к жизни и деятельности Н. Г.
Чернышевского в нашей стране настолько
велик, что ежедневно в музей приходят
сотни туристов, в большинстве рабочие и
служащие, жадно прислушивающиеся к
каждому слову о Н. Г. Чернышевском, с
большим любопытством рассматривающие
экспонаты музея, и особенно комнатку, в
которой жил и работал Чернышевский.
А. БОР.
Саратов
ПУШКИНСКИЙ «ВРЕМЕННИК»
АКАДЕМИИ НАУК
Решением редакционно-издательского со-
вета Академии наук СССР пушкинский
«Временник» реорганизуется в периодиче-
ское издание. «Временник» будет выходить
двумя книгами в год по 30 листов в ка-
ждом выпуске. В этом издании будут пе-
чататься статьи и исследования о жизни
и творчестве Пушкина, обзоры пушкиниа-
ны, материалы, характеризующие влияние
Пушкина на развитие русской литературы
и культуры (музыки, театра, живописи и
т. д.). Специальный отдел будет посвящен
теме «Пушкин и западная литература»..
По своим научно-исследовательским за-
дачам «Временник» должен явиться значи-
тельнейшим из европейских журналов, по-
священных одному писателю. Выходящие
в Европе журналы, специально посвящен-
ные Золя, Диккенсу, представляют собой
бюллетени, рассчитанные на узкие круги
членов литературных обществ.
Тираж «Временника» — 10.000 экз. Ре-
дактировать его будет коллегия литерату-
роведов: Б. С. Мейлах, М. А. Цявловский,
акад. А. С. Орлов, Д. П. Якубович и дру-
гие. Издание будет выходить в Ленинграде
под руководством Института литературы
Академии наук.
В настоящее время печатается очередной
том «Временника», содержащий ряд ста-
тей и исследований о Пушкине. Среди них
наиболее интересны по темам работы —
«Пушкин и античность», «Пушкин-перевод-
чик», «Работа Пушкина над историей
французской революции» и статьи об исто,
рических произведениях Пушкина.
Тов. Ю. Крымов, автор повести «Тан-
кер Дербент», 27 июля принят в члены
союза советских писателей (см. 4 стр.)
---------------    ----------------
ВОСПИТАНИЕ НАЧИНАЮЩИХ
ДРАМАТУРГОВ
26 июля состоялось открытое заседа-
ние партийного комитета союза советских
писателей, посвященное вопросу о рабо-
те с начинающими драматургами. Доклад
на эту тему сделал парторг драмсекции
союза писателей тов. Колков.
Партком пригласил на заседание боль-
шую группу беспартийных драматургов,
принявших активное участие в оживлен-
ных прениях. Большинство выступавших
подвергло резкой критике существующую
в драмсекции систему литконсультаоти и
помощи начинающим. Товарищи Вишнев-
ский, Погодин, Фадеев, Тренев. Сурков it
большинство выступавших высказывались
за необходимость привлечь возможно более
широкий круг писателей к работе с ли-
тературной молодежью. До сих пор союз
по существу передоверял воспитание но-
вого поколения писателей небольшой
группе людей, многие из которых недо-
статочно компетентны и малоавторитет-
ны.
Партийный комитет принял постановле-
ние о работе партгруппы драмсекции ССП
среди молодых драматургов.
НАРОДНЫЙ ПОЭТ ТУРКМЕНИИ
АТА САЛИХ
Когда он приглашает к себе гостей и го-
сти спрашивают, как добраться до аула
Шор-Тепе, Ата Салих раз’ясняет:
— Поезжайте в поезде до станции Семен-
ник, а когда вы выйдете из вагона, спросите
у любого местного жителя, и вам точно ука-
жут, где я живу. Это, правда, еще не близ-
ко: до Шор-Тепе от станции около 10 ки-
лометров. Но если вы увидите у вокзала
арбу, автомобиль или фаэтон, то и шофер и
любой арбакеш подвезут вас к моей кибитке.
Поэта Ата Салиха на Мургабе, действи-
тельно, знают все: пионеры, колхозники,
партработники. Известность его в туркмен-
ском народе широка, а внимание к своему
поэту поистине трогательно. Когда после ра-
боты, или в выходной день Ата Салих читает
свои стихи односельчанам, слушать его со-
бираются сотни колхозников.
Вот Ата Салих выходит на середину ауль-
ного майдана, но он не видит людей — он
слеп, поэт только слышит аудиторию. Он по-
ворачивает к слушателям лицо и читает
свои новые произведения. В них — мысли
колхозников, красноармейцев, мысли тру-
дящихся пашей страны. Он слагает эти сти-
хи простым, звучным, понятным каждому
языком. Поэт вкладывает в свои стихи ра-
дость и волнение парода, они насыщены
правдой великой сталинской эпохи. Поэто-
му так тепло встречают поэта бойцы-кава-
леристы туркменских частей Красной Ар-
мии и студенты ашхабадских вузов, тракто-
ристы, колхозники, аульные школьники и
ткачихи текстильной фабрики Ашхабада.
Ата Салих — поэт народа. В июне теку-
щего года правительство Туркменской ССР
присвоило ему звание народного поэта Турк-
менистана.
Недавно Ата Салих в качестве делегата
приезжал на всетуркменский слет поэтов и
бахши. Он был активнейшим участником
слета. Во время своего пребывания в столи-
це республики поэт принимал участие в ре-
дактировании и подготовке к печати двух
книг его стихотворений. Колхозники бли-
жайших к столице аулов, узнав, что в Аш-
хабаде гостит приехавший с Мургаба зна-
менитый поэт, наперебой приглашали его в
свои колхозы.
Трудно в небольшом очерке рассказать
хотя бы вкратце о многообразной литератур-
ной и общественной деятельности Ата Са-
лиха. Но нельзя не отметить его долголет-
ней работы корреспондентом в юмористиче-
ском журнале «Токмак». Скромный человек
и всегда строгий к себе художник, Ата Са-
лих иногда говорит:
— Я не знаю, какой я поэт — большой
или нет, зато уверен, что я недурно работал
в «Токмаке».
Отточенные сатирические эпитраммы Ата
Салиха бичевали лодырей, растратчиков,
его острое перо, как штык, разило гнусных
мерзавцев, врагов народа. И часто ему при-
ходилось терпеть преследования и всевоз-
можные нападки от негодяев. Но верный
сын своего народа, Ата Салих продолжал
большую ответственную работу поэта-об-
щественника.
Стихи он слагает ночью, когда над аулом
воцаряется полная тишина. Поэт выходит
на высокий берег реки, на котором стоит его
кибитка. Внизу еле слышно бьется в берег
река Мургаб. У воды шумят камыши, и слы-
шен иногда в тишине всплеск тяжелого сома.
За Мургабом — степь, виноградные и урюч-
ные сады. Глубокая тишина окутывает аул.
В такие часы Ата Салих сидит на берегу ж
слагает свои бодрые песни о радостной жиз-
ни советских людей, о счастливом совет-
ском народе, о Сталине и его друзьях и со-
ратниках.
А. АБОРСНИЙ
Луи Арагон
НОВАЯ ФРАНЦУЗСКАЯ ЭПОПЕЯ
'Когда-нибудь', изучая наше время, мир с
Изумлением отметит, что среди потрясений
нашей истории, среди катастроф, составляю-
щих календарь наших дней, терпеливо рас-
цветала человеческая мысль; и с этой точки
зрения быть может именно Франпия 1938
года поразит будущее своими песнями и
прекрасными книгами, созданными несмотря
на то, что французы охвачены тревогой —
они слышат раскаты войны у самых границ
своей страны, они видят, как из лона их
родины подымается братоубийца — враг,
организатор новых заговоров.
Но надо сказать, что художественная яс-
вость в соединении с пониманием эпохи,—
которая требует от писателя не созерцания
« высокого берега, а активного погружения
в ее бешеный поток, — никогда не проявля-
лась с такой силой, как во французской ли-
тературе последних месяцев. Некая извеч-
ная квадратура круга — искусство и эпо-
ха — никогда еще во французском романе
не находила такого полного решения.
И все-таки не было страны, где писатели
пришли бы к великому испытанию менее
подготовленными чем во Франции, нет стра-
ны, где они сильнее были бы привержены
догме «независимости» художника в отно*
шении происходящих событий. Понятие о
«независимости» писателя вкоренилось на-
столько глубоко, что, если бы в настоящее
время вы открыли по этому поводу дис-
куссию с французами, они бы даже удиви-
лись, что вы хотите спорить, зная, что
эту — пусть скомпрометированную — тео-
рию ввели лучшие писатели их страны.
И действительно, если вы спросите самих
писателей, то убедитесь, что. несмотря на
их новые произведения, они повидимому
придерживаются своего прежнего мнения;
такое расхождение теории с практикой,
расхождение между литературной концепци-
ей писателей и исторической эволюцией их
романов — примечательный факт духовной
жизни эпохи, залитой кровью войны и опа*
ленной солнцем знойной надежды, которая
воодушевляет народы и об’единяет их на
перекрестках мира.
В этом смысле что может быть более ха-
рактерным, чем живое и очень трогатель-
ное противоречие, которое являет нам Андре
Мальро — замечательный французский пи-
сатель, уже сейчас почитаемый одним из
самых выдающихся писателей мира? В тот
самый момент, когда Андре Мальро публи-
кует «Надежду», книгу, целиком рожден-
ную борьбой испанского народа, в которой
она черпает свою силу, книгу непосред-
ственного участника этой борьбы, в тот са-
мый момент художественный журнал
«Verve» (декабрь 1937 г.) преподносит
нам несколько страниц «Психологии ис-
кусства» Андре Мальро. Из нескольких
строчек вступления к статье мы узнаем,
что в основе этой психологии лежит преж-
де всего представление, что «в любой мо-
мент, в любой цивилизации жизнь не мо-
жет служить материалом искусства».
О «Надежде» надо сказать, что это наи-
более выдающаяся книга нашего времени.
Человек, потрясенный пережитым, столкнул
в этой книге самые высокие идеи и самые
настойчивые факты. Я не хочу здесь вы-
искивать слабые места книги или подробно
разбирать ее достоинства. Эта книга равно-
ценна нашей эпохе, она ее выражает, и я
спрашиваю вас, о каком современном произ-
ведении вы могли бы сказать тоже самое? В
столкновении с сложной испанской действи-
тельностью герой Мальро, Маньен (автор за-
прещает нам узнавать в нем себя, потому
что он изображает Маньена вначале левым
социалистом и нацепляет ему усы) прохо-
дит путь от апокалипсиса до революционно-
го порядка, путь современного человека, бо-
лее прекрасный, чем все голгоФы. и такой
же кровавый!
Величие Мальро совсем не в том, что он
подчеркнул значение урока войны в Испа-
нии, — он сам его перенес и блестяще в
нем разобрался. Согласен Мальро или нет,
но от «Условий человеческого существова-
ния» до «Надежды» свершился гигантский
поворот в его искусстве, изменилась даже
литературная манера автора. Писатель уже
не ищет в событии, как некогда, обрамления
своих мыслей. Изумлявший нас защитник
классицизма сегодня увлечен потоком дей-
ствительности. Он в нее погружается, она
его поглощает, он всплывает и овладевает
★
Письмо из Франции
ею, реалистичный настолько, что превосхо-
дит реальность.
В творчестве Андре Мальро «Надежда»
является чем-то совершенно новым. Еще
когда он писал свою книгу, я услышал от
него такое признание: «Впервые — сказал
мне Мальро — материала у меня больше,
чем я могу использовать». Если это и не
буквально его слова, то смысл их точен.
А вот что мы читаем в «Verve» за под-
писью Мальро: «Для художника жизнь ни-
когда не служит первоисточником, им всег-
да бывает другое произведение искусства».
Я не сомневаюсь, что с той же глубиной,
которая чарует слушателя его публичных
выступлений. Мальро сможет об’яснить, от-
куда возникает это удивительное противоре-
чие. Я хочу для себя подчеркнуть это про-
тиворечие, потому что в нем я вижу всю
трагедию современного западного интелли-
гента, «Ессе Ното» периода войн и рево-
люций.
Я слышу, как писатель, готовый отдать
свою жизнь испанскому народу, говорит:
«На земле всегда был только один народ,
достойный спасения, и это были статуи...»
Однако кто смог бы такими же проникно-
венными словами говорить о народе из пло-
ти и крови, сражающемся по ту сторону Пи-
реней, как Мальро, говорить словами, кото-
рые сохранили бы этому народу бессмертие,
если бы ему случилось внезапно исчезнуть?
Я считаю, что автор «Условий человече-
ского существования» во всех смыслах
превзойден автором «Надежды». Но в нем
сохранились трагические противоречия, от-
деляющие сегодняшнего человека от челове-
ка завтрашнего дня. В этом клубке противо-
речий бьется самое сердце нашего современ-
ника.
В нескольких книгах, превращающих ны*
нешний, трагический для мира год в один
из великих годов французской литературы,
мы чувствуем дух эпохи.
Прежде всего о Франсуа Мориаке, попреж-
нему неотвязно преследуемом своими при-
зраками. Этой весной он дал нам книгу. Это
сборник новелл, подобных живым частицам
плоти нескольких романов, которые он ни-
когда не напишет. «Погружение»—стран-
ная книга, где вновь появляется привычная
героиня Мориака, Тереза Декейру,^ пылкая
провинциалка, одержимая неистовой религи-
озностью и доведенная до преступления
своей ненавистью к окружающему обще-
ству. Тереза появляется здесь как отраже-
ние современного мира, как свидетель его
обвинения. В Мориаке живет поэт, который
заставляет забыть пророка, но Мариа к—это
также пророк в том смысле, что и Бальзак.
Со свойственной ему грубоватой прямо-
той Мориак в статье о кагулярах, напеча-
танной в «Фигаро», заявляет, что всегда
знал, что буржуа, с которыми он бывал на
обедах, способны на преступления и вели-
чайшую жестокость. Уверенность в этом
проявляется и в его «Погружениях». Это
страшная повесть, в которой собственниче-
ский дух жителей юго-запада Франпии опи-
сан Мориаком так же нелюбезно, как ску-
пость нормандцев у Мопассана. Ясное пони-
мание своей эпохи и своего общества делает
Мориака поборником единения всех чест-
ных французов. Я не говорю здесь о той
декларации, которая перед лицом опасности,
грозящей нашей родине, соединила меня с
ним и Мальро, и с десятью другими пи-
сателями доброй воли. Я говорю о его по-
следней книге. Не символизирует ли Тере-
за Декейру подлинную позицию этого убеж-
денного католика, его идею протеста про-
тив окружающего его буржуазного мира?
Известна острота Флобера: «Мадам Бовари?
Это — я!» Современная Бовари — Тере-
за Декейру олицетворяет Мориака не боль-
ше, чем герой «Надежды» Маньен олице-
творял Мальро, но Тереза поучает нас сво-
ими мыслями, своим протестом против сре-
ды, которая кажется ей фальшивой, она
говорит нам еще больше, чем статьи, в
которых со времени войны в Абиссинии
академик Франсуа Мориак периодически
выступает против палачей, в защиту чело-
вечества.
Писатель Мориак, сделавший Терезу
Декейру преступницей, в процессе развития
своего творчества (а вместе с ним и его
читатели) переходи^ все более и более на
сторону этой чувствительной, страстной, на-
конец, гуманной женщины, выступает про-
тив окружающего его общества. В глазах
Мориака сегодняшние преступники — пе
те, которые хотят спастись от предрассуд-
ков общества, нет, преступники те, кто
охраняют эти предрассудки. Когда Тереза
приходит к своему врачу,психиатру, похо-
жему на тех, кто лечит жен банкиров, и
убеждается, что этот человек не верит в
существование души — у Терезы выры-
вается крик возмущения. Это можно толко-
вать на много ладов.
Я думал об этом в тот день, когда фран-
цузская академия совершила постыдное де-
ло, введя в свои ряды Шарля Морраса,
врага Франции, вдохновителя убийства
Жореса, и только два человека, два като-
лика голосовали против этого недостойно-
го решения. Два академика: Франсуа Мо-
риак и .Туп Жийе.
Как творчество и жизнь Андре Мальро
неизмеримо превосходят те противоречия,
которым он подвержен, так и книги Фран-
суа Мориака выше, социально-бытовых кон-
фликтов, в самом центре которых живет
писатель. Эти книги останутся значитель-
ным документом того, чем было буржуаз-
ное общество наших дней.
Не в войне ли в Испании почерпнул ка-
толик Мориак ясность ума, позволяющую
ему бросить в лицо убийцам антифашиста
Карло Россели, подготовителям чудовищ-
ных взрывов па площади Этуаль, в Клиши
и в Впльжюифе: «Я всегда знал, что эти
люди способны на это»; не обрел ли он эту
ясность ума в страшной и сильной кни-
ге Жоржа Бернаноса, не только католика,
но и убежденного монархиста?
«Большие кладбища под луной» Берна-
носа — книга суровая и блестящая, обла-
дающая благородством и силой неудержи-
мого порыва. Это не роман, и я прошу
прощения за то, что ставлю ее рядом с
«Надеждой» и «Погружениями». По без
этой книги картина духовной жизни Фран-
ции была бы слишком неполной. К тому
же, если «Большие кладбища под луной»
и не роман, то. читая эту книгу, мы не
можем помешать себе читать в ней роман
жизни Жоржа Бернаноса, роман этого мо-
нархиста, сын которого был фалангистом
и сражался на стороне Франко. Бернанос
находился на Майорке, когда вспыхнул
военный мятеж, он аплодировал успехам
генералов и появлению итальянских са-
молетов, а затем должен был написать этот
обвинительный акт против Франко и фа-
шизма, эту необычайную, страстную кни-
гу, которая безусловно войдет в обвини-
тельное заключение, которое потомство вы-
двинет против палачей испанского народа.
Одна левая французская газета писала,
что если концепция и вкусы Жоржа Бер-
наноса остаются монархистскими, то после
этой книги он должен дать себе отчет, что
идеал, на который он ссылается — рес-
публиканский идеал. Не думаю, чтобы
Бернанос с удовольствием прочел это за-
мечание. Каким же образом отеп молодо-
го фалангиста, «независимый» Бернанос,
доброволец свободы Мальро и академик Мо-
риак сошлись в одной и той же ненависти
и в одной и той же, еще не осознанной
ими, любви...
«Как! — пишет Бернанос, — вы счи-
таете правдоподобными буржуа из романов
Франсуа Мориака и сомневаетесь в том,
что в один прекрасный день запах крови
мог ударить в головы этих людей? Я, од-
нако, видел странные вещи...»
Он видел, как под руководством генера-
ла графа Росси, который не был «ни ге-
нералом, ни графом, ни Росси, а просто
итальянским чиновником из чернорубашеч-
ников» и с благословения «лица, назвать
которое меня обязывают правила прили-
чия, — это его светлость архиепископ
Пальмский», был потоплен в море крови
народ Майорки.
Действительность влечет лучших фран-
цузских писателей вместе с их идеями к
вере в человека, которая у Мальро укре-
пилась в республиканской армии, создан-
ной по настоянию испанских коммунистов.
У Бернаноса, аристократа, врага буржуаз-
ного общества, надо подчеркнуть, хотя и
совсем по иному, то же стремление при
всяком случае говорить о народе и в ча-
стности о народе Франции.
Среди столь различных произведений и
людей, которых прежде все раз’единяло и
которые ныне обрели друг друга, мне при-
ятно отметить еще одного писателя из тех,
кто составляет славу Франции, независимо-
; го, захотевшего в 1938 году пересмотреть и
свои идеи и свое творчество. Я хочу гово-
рить об Анри де Монтерлане.
Как раз в дни появления «Больших
кладбищ» Монтерлан опубликовал новое
издание своих «Олимпийцев», вышедших
отдельными книгами еще в 1924 г. Мон-
терлан — аристократ, также презирает
окружающий его буржуазный мир, где про-
зябают жалкие остатки выродившейся ари-
стократии. Наивысшим выражением его
презрения был появившийся несколько лет
назад помай «Холостяки». Сими этого вы-
рождающегося мира «Олимпийцы»—оазис,
нееупшп жизнь и открытый писателем на
спортивных стадионах. В новом предисло-
вии и в заметках, усеявших старый текст,
Монтерлан с еще большей страстностью
воспевает языческий культ тела и восстает
прочих христианского идеала. Но в переиз-
дании «Олимпийцев», па мой взгляд, есть
нечто другое, более важное, оно выраже-
но в страницах, добавленных к книге писа-
телем, в свое время получившим Большую
литературную премию французской акаде-
мии и пренебрегшим дорогой, которая таким
образом перед ним простиралась.
Как Мальро на войне. Монтерлан на
спортивном поле открывает человека. Чело-
века^ от которого его отделяло все: «раз-
личия в образовании, воспитании, заботах,
честолюбии, сфере деятельности, деньгах».
Спорт здесь для Монтерлана совсем не
средство сотрудничества классов (он не ве-
рит в это сотрудничество), но спорт слу-
жит для него формой приобщения к жизни,
способствует знакомству с новыми героя-
ми — молодыми французскими пролетария-
ми.
В предисловии к «Олимпийцам» Монтер-
лан выражает мнение большей и лучшей
части французской интеллигенции, и в не-
сколько иных условиях показывает путь,
который уже нашел Маньен и который еще
ищет в отчаянии Тереза Декейру. Это путь
человека, прежде равнодушного, а теперь
горячо желающего разобраться в социаль-
ном порядке, принять участие в борьбе.
Итак, в 1938 году лучшие представите-
ли французской интеллигенции одушевлены
движением, которое ведет их к новому сою-
зу и к глубокому пониманию реального ми-
ра. И люди, которые восстают, как атеист
Монтерлан и католик Мориак (оба с оди-
наковым рвением), приходят к той же ис-
тине, которой уже коснулись Бернанос и
Мальро. Следовательно, в декларации брат-
ства, о которой я говорил выше, эти че-
тыре имени совсем не случайно соединены
с именами Андре Шамсона, Колетт, Люсь-
ена Декава, Луи Жийе. Жана Геэно, Жа-
ка Маритэна, Жюля Ромена, Жана Шлюм-
берже и автора этих строк. Во Франции
настают дни. когда каждый из нас перед
лицом угрозы новой войны и фашизма
ищет единения, ибо только единство фран-
цузского народа может противостоять гро-
зящей нам великой опасности. Впрочем
не то же ли, со всей той прямотой, кото-
рая на протяжении лет делала его нашим
руководителем, нашей путеводной звездой,
высказал нам великий Ромэн Роллан в сво-
ем замечательном ответе на манифест три-
надцати писателей.
Единство Франции начинается также
среди поэтов. Оно заключается в том, что
поэты открыли героя новой эпопеи. Это —
народ Франции.
Литография Оноре Домье <Об’единенная Германия».
Pasaremos!
«Pasaremos!» — «Мы пройдем!» Под
этим названием — лозунгом героического
испанского народа — издательство «Ис-
кусство» выпустило сборник из девяти
испанских революционных песен. Большая
часть их написана во время нынешней
войны.
Подбор песен очень удачен. Надо лишь
пожалеть о том, что редактор сборника
Г. М. Шнеерсон. не включил туда ката-
.ТОНСКИЙ народный гимн «Els segadors»
(«Жнецы»),
Пять песен — «Гимн Риего» (нацио-
нальный гимн Испанской республики),
старая рабочая революционная песнь —
«Сыны народа», «Крестьяне» (почему-то
эта песнь названа — «Крестьянская»)
Энрике Касаль-Чапи, «Готовься» Родольфо
Альффтер и «Стальные колонны» Карло-
са Паласио — даны’ в обработке для фор-
тепиано испанских композиторов. Остальные
—«Юные пролетарии» Рафаэля Эспиноса,
«Четверо генералов» (народная песня об
осаде Мадрида), «Красное знамя» и «Мы
идем» («Союз братьев пролетариев») Ма-
нуэля Рамос — обработаны советскими
композиторами.
Прежде издавались у нас в СССР толь-
ко «Гимн Риего», «Стальные колонны» и
«Мы идем». В сборнике «Гимн Риего»
фигурирует в новой, более удачной обра-
ботке, заново и опять-таки значительно
лучше обработана В. Кочетовым песнь «Мы
идем».
Из переводов испанских текстов надо
поставить на первое место работы Т. Си-
корской («Гимн Риего», «Готовься»,
«Стальные колонны») и С. Болотина
(«Крестьяне» и «Красное знамя»), — в
них удачно найдена литературная форма и
они в основном близко передают содержа-
ние подлинников, среди авторов которых
есть и такие выдающиеся поэты, как Ан-
тонио Апарисио («Крестьяне»? и покойны!
Луис де Тапиа («Стальные колонны»). Не
плохо перевел Я. Родионов песни «Юные
пролетарии» и «Четверо генералов»; рус-
ский текст второй песни меток и остро-
умен; однако Я. Родионов передает лишь’
самую основную мысль подлинника и мно-
гое сочиняет сам независимо от испанско-
го теиста. Но если такие вольности
Я. Родионова до известной степени возме-
щаются поэтическими достоинствами его
переводов, то этого нельзя сказать о ра-
боте Б. Курганова. К тому же в переводе
«Мы идем» т. Курганов далеко отошел от
испанского подлинника и присочинил два
новых куплета. Что значит например «День
победы встает, озарен». Чем озарен? Еще
более неудачен перевод «Сынов народа»,
сделанный В. Тихоновым.
Сборник заканчивается краткими при-
мечаниями, дающими основные сведения о
песнях и их авторах. Примечания эти
составлены толково, только неправильно
указано имя автора текста «Гимна Рие-
го», это не Аваристо сен Мигуэль, а Эва-
ристо Сан Мигель.
Отдельные недостатки не умаляют боль-
шого значения выхода сборника песен
испанского Народного фронта, которые сле-
дует всячески рекомендовать для концерт-
ных выступлений и репертуара хоров. На-
до пожелать, чтобы эти песни получили
широкое распространение и в пашем об-
щественном быту. Боевой «Гимн Риего»*
мелодичная песнь «Сыны парода», песнь,
задорно высмеивающая «Четверых генера-
лов», скорбно-призывная «Крестьянская»*
напряженный марш «Стальных колонн»
и другие песни испанского народа, борю-
щегося за свою независимость и свободу,
должны стать любимыми песнями трудя-
щихся Советского Союза.
А. ФЕВРАЛЬСКИЙ
Романсеро о гражданской войне
В Гослитиздате вышла небольшая книж-
ка стихов испанских поэтов на темы гра-
жданской войны. Наряду с поэтами, име-
на которых широко известны русскому чи-
тателю—Пля-и-Бельтран, Рафаэль Альбер-
ти, Мануэль Альтолягирре,—мы находим в
сборнике стихи рядовых дружинников от-
дельных батальонов.
В книжке живет дух испанского народа,
борющегося за право жить свободно на
своей земле.
Предисловие к книжке написано Жаком
Кассу. Открывается книжка стихотворени-
ем Антонио Мачадо «Советская Россия».
Тираж книжки—1О.ООО, цена—2 р. 26 к.
Шесть месяцев
в тюрьмах Франко
Слуховое окошко медленно темнело.
Пришла ночь, и мы, скрючившись, си-
дели на полу в кромешной темноте. Ша-
гать по камере в темноте было невозмож-
но: казалось, что она стала еще меньше и
стены придвинулись еще ближе. Мы не
знали, который час, так как мои часы
остались у напомаженного сержанта-рекети-
ста.
Опять открылась дверь, но это все еще
не была еда.
Вошедший полицейский окликнул ме-
ня:
— Француз.
Одним прыжком поднялся я на ноги.
— Это я, — ответил я.
Мой товарищ, коммунист, крепко пожал
мне руку. Что они от меня хотят?
Полицейский повел меня в первый
этаж. Мы вошли в обширный зал. За
столом сидело трое людей: капитан Родри-
гес, исполнявший обязанности следовате-
ля; молодой рекетист лет 20-ти в офи-
церской форме и некто в штатском, чело-
век лет 50, безбородый, с наглым ли-
цом, похожий на банкира. Все трое с не-
навистью осмотрели меня с головы до
ног.
Меня вызвали для допроса. От голода
мои ноги подкашивались. От усталости у
меня болели почки, и я чувствовал, что
из-за физической слабости вместо слов
получится какое-то бормотание.
Капитан Родригес, косой, лоснившийся
от жира толстяк, нетерпеливо стучал ко-
стяшками пальнев по столу. На скверном
французском языке, ломающимся голосом
он меня начал допрашивать:
Отрывок из повести французского
коммерсанта (в прошлом летчика) Жа-
на Пеллетье, захваченного в плен фаши-
стами на корабле у берегов Испании.
Пеллетье провел в тюрьме у Франко
шесть месяцев.
Полный перевод его книги появится
в'одном из ближайших номеров журна-
ла «Интернациональная литература».
J ♦
— Если вам дорога ваша жизнь, вы
нам должны откровенно рассказать, что
вы думали делать в Бильбао.
— Продавать свои игрушки.
Он рассвирепел, услышав мой ответ:
— Ложь! Во время гражданской войны
не занимаются продажей детских игрушек.
— И все-таки это так...
Капитан сильнее застучал костяшками
по столу:
— Хотя вы и француз, вы будете рас-
стреляны наравне со всеми, если не су-
меете доказать, что принадлежите к «Ог-
ненным крестам».
Я ответил:
— Почему я должен принадлежать к
«Огненным крестам»? Я человек аполи-
тичный. я — коммерсант.
— Коммерсант... Коммерсант... — бор-
мотал Родригес. — Что же в таком слу-
чае вы делали на- военном корабле?
Я старался возможно спокойнее попра-
вить его:
— Я не был на военном корабле. «Га-
лерна» — коммерческий почтовый паро-
ход, на нем нет вооружения.
Друзья капитана задвигали головами:
— Вы не из-за игрушек приехали в
Испанию. Вы, капитан, — летчик, и вы
не принадлежите к «Огненным крестам».
Значит, вы против нас. Вы ехали драть-
ся с нами. Приготовьтесь умереть.
Мысль о моей смерти привела капитана
в хорошее расположение духа. Он засме-
ялся:
— Вы не ожидали такого конца ва-
шей авантюры, капитан Пеллетье.
Другие также рассмеялись.
— Мы очень хорошо информированы,
друг мой, — добавил этот своеобразный
следователь. — Наша разведка работает
замечательно.
Я, по его мнению, должен был весьма
скоро умереть, и потому он позволил се-
бе немного пооткровенничать со мной, не
из-за симпатии, конечно, а из чванства,
чтобы погордиться силой своей организа-
ции. Он мне подтвердил, что один из чле-
нов «Огненного креста» телефонировал из
Байонны в Сан Хуая де Люс о времени
выхода «Галерны». Без сомнения, об этом
был извещен и капитан парохода, при-
кинувшийся больным.
Из Сан Хуан др Люс снеслись с Пас--
сахес, откуда и был дан приказ окру-
жить нас и захватить в плен.
— У нас есть хорошие друзья во
Франпии. Да, самоотверженные друзья, бо-
рющиеся за то же дело, что и мы.
Я не принадлежу к «Огненным крес-
там». У меня много друзей во всех по-
литических лагерях. Но, по мнению капи-
тана Родригеса, я не имею права быть
нейтральным. Если я выдаю себя за ней-
трального. это потому, что скрываю своп
дурные намерения.
Капитан Родрпгес больше не настаи-
вал. Он уже сделал свои выводы. По его
знаку полицейский приказал мне следо-
вать за ним. Я ожидал, что меня отведут
на второй этаж в камеру, в которой я
оставил своих товарищей. Но полицейский !
повел меня в первый этаж и ввел меня в
карцер, совершенно лишенный воздуха.
Запах там был невыносимый.
На этот раз я оказался в строгой изо-
ляции. Инстинктивно я стал ощупывать
стены, несколько раз пытался достать до
слухового окошка. Я тратил свою энергию,
не извлекая из этого никакой пользы для
себя, и с каждой попыткой лишь все
больше выбивался из сил.
Приложив ухо к стене, я убедился, что
в соседних камерах заключенные посту-
пай точно так же, как и я. Так же, как
и я, прыгали они к потолку, к щели, к
которой невозможно было дотянуться.
Совершенно обессиленный, я упал на
пол, прислонившись головой к скверно
пахнувшей крышке параши.
Я почувствовал общее отупение. Я
старался не думать, чтобы не увеличивать
свои страдания. Я ясно отдавал себе от-
чет о своем положении: несомненно, я буду
осужден на смерть в эту же ночь. По
крайней мере таков был приказ капитана
Родригеса.
Я вторые сутки ничего не ел, и сла-
бость быстро возрастала. В бессознатель-
ном состоянии я провел. часа два. Вдруг
дверь моего карцера открылась, но я да-
же не пошевелился. Без сомнения, при-
шел мой конец. Перед собой я увидел
двух полицейских. Я расслышал только:
— Пойдем.
Я встал и пошел за ними. Вдруг силь-
ный удар резиновой палкой по голове за-
ставил меня пошатнуться: полицейский
кричал, что я должен стоять с открытой
головой даже перед служителями тюрьмы.
Я забыл, что у меня на голове берет.
Мы вновь вернулись на первый этаж.
Полицейский ввел меня в какой-то вести-
бюль с совершенно голыми степами. Я
расслышал крики и глухой стук ударов
резиновой дубинкой по живому телу. В
соседней комнате кого-то пытали.
Избиение продолжалось долго. Жалобы
постепенно перешли в острый крик, затем
в стоны, каждый раз все более слабые.
Потом они прекратились совершенно. Пре-
кратились. и только слышно было, как
молотили резиновыми палками по непо-
движному телу, как по матрацу. Пытка
продолжалась около часа. Я похолодел весь
от ужаса и отвращения. Открылась дверь.
В дверях появилась жертва. Это. был аб-
бат Арицимунио, мой товарищ по «Га-
лерке». Его почти невозможно было уз-
нать; кровь заливала ему глаза, и он ме-
ня не мог видеть. Он слабо стонал и ед-
ва был в состоянии передвигаться. Че-
люсти у меня сжались. Я не в силах
был даже окликнуть его. Один из поли-
цейских толкнул меня.
Меня вновь привели к капитану Род-
ригесу, по на этот раз — в залу «до-
бровольных признаний».
«Следователю» теперь помогал секре-
тарь. Два моих стража, — атлеты в метр
восемьдесят сантиметров роста каждый, со
зверскими лицами,—крепко связали мне
руки за спину длинными и узкими ремня-
ми.
— Вы коммунист? — спросил Родри-
гес.
— Нет.
В ответ посыпались пощечины. Креп-
кие сапоги штурмовиков били меня в низ
живота и в почки. Я не был в состоянии
удержаться от крика, так было больно.
Последовала короткая пауза, и допрос про-
должался.
— Вы были с миссией в России?
— Никогда.
Стража начала меня топтать ногами. У
меня прервалось дыхание. Мои палачи
старались найти наиболее чувствительные
места. От сильного удара в спинной хре-
бет я начал терять сознание. По знаку
капитана мне дали пять минут передыш-
ки.
Капитан Родригес обошел меня со всех
сторон. Он как бы обнюхивал меня. Затем
допрос возобновился:
— Что вы намеревались делать в Биль-
бао?
Я ответил:
— Я подарил несколько моих игрушек
детям беженцам в Байонне. И...
Родригес вз’ярился:
— Да, детям народного фронта, конеч-
но.
— Байонскпй епископ, — добавил я,—
напечатал в местных газетах призыв.
Разве дети могут принадлежать или м
принадлежать к народному фронту?
— Вы говорите неправду.
— Я говорю только правду, капитан.
— Вы лжете! Какое количество фран-
цузских самолетов вручено Мадриду ва-
шим правительством?
Естественно, что на этот вопрос я от-
ветить не мог.
— Вы — изобретатель самолета, раз-
вивающего 600 километров в час?
— Это смешно. Я вас уверяю. Осмот-
рите мои чемоданы. В них нет никаких
чертежей.
Посмотрев па меня продолжительным
взглядом и не отводя глаз, Родригес ска-
зал:
— Вы — Пеллетье-д’Оаси.
Мне пришло в голову, что сходство мо-
ей фамилии с фамилией Французской зна-
менитости может мне пригодиться. С бе-
зызвестным авиатором они не поколеблют-
ся разделаться, поэтому я ответил уклон-
чиво, оставляя себе лазейку:
— Нет, вовсе нет, я вас уверяю, я...
— Вы были командированы в Бильбао
вручить самолеты баскам?
— Нет.
— Вы были посланы в Бильбао лич-
но получить заказ на самолеты для авиа-
частей?
— Это неправда. Я коммерсант.
На этот раз я получил удары резино-
выми палками и справа и слева. Капи-
тан Родригес упорно повторил:
— Вы летчик резерва?
— В отставке из-за пролома черепа.
— Это ложь; в вашем возрасте вы
еще не можете быть в отставке.
— Но это так.
— Видели ли вы в Байонне мадридско-
го консула?
— Да, я его видел. Он меня спросил»
можно ли будет обучать во Франпии ис-
панских летчиков. Я ответил, что мой
правительство — единственное лило, ко-
торое может этот вопрос разрешить, так
как оно является членом Комитета по не-
вмешательству. .
Литературная газета
2	---- № 42
ВЫСТУПЛЕНИЕ
БЕНАВЕНТЕ
Семидесятилетний Хасинто Бенавенте —
крупнейший из современных испанских
драматургов. Число написанных им пьес
уже давно перевалило за сто. В 1922 году
Бенавенте получил Нобелевскую премию па
{литературе. Его «Игра интересов» пользует-
ся заслуженным успехом и у нас в СССР.
Популярность Бенавенте, превосходного бы-
тописателя и тонкого стилиста, в Испании
Очень велика. Так, в 1916 году, в Мадриде,
Хгосле премьеры его пьесы «Город веселый
& доверчивый» (вторая часть «Игры инте-
ресов») зрители устроили автору восторжен-
ную овацию, к которой присоединились про-
хожие, и под возгласы «Да здравствует Бе-
навенте!» проводили его до дому.
. Бенавенте, не принимавший прежде уча-
Ития в политической жизни, с начала вой.
ны в Испании занял четкую антифашист-
скую позицию. Недавно он сделал два ответ-
ственных заявления. Выступая в Валенсии
на вечере, организованном МОПР, он ска-
зал: «Никогда еще не имело такое, как в
этом году, громадное значение утверждение
нашего национального бытия, нашей неза-
висимости и революционных принципов,
(об’емлющих все человечество. Надо отме-
тить, что именно в России и в Испании,
вставших на защиту своей независимости,
начался закат звезды Наполеона. В войнах
России и Испании с Наполеоном впервые
сам народ по собственной инициативе бо-
ролся, защищая свою независимость. Не-
счастьем Испании было то, что, начиная ре-
волюции, она ни разу не доводила их до
счастливого конца. Мы надеемся, что ны-
нешняя революция будет окончательной, и
что в скором времени мы будем праздно-
вать независимость Испании и победу ре-
волюции».	г
В беседе с французским журналистом Бе-
навейте заявил: «Изучая народ, я откры-
вал в нем все большие и большие достоин-
ства, и я пришел к нему и слился с ним.
И видел его на работе, я слушал его песни
под апельсиновыми деревьями, в сиянии
нашего южного солнца, я участвовал в его
прогулках по садам Мадрида. Эти наблюде-
ния меня вдохновляли, и я писал книги и
пьесы. Народу я обязан всем. Но свирепый
и преступный мятеж разразился надхлюби-
мым мною народом ураганом человекоубий-
ства, ярость которого сильнее, чем ярость
всех прежних нашествий вместе взятых Я
?1Л0ЛеблЯСЬ И с пеРВ0Г0 же дня стал’на
сторону жертв, против палачей. И на этой
стороне я буду до конца. Фашизм — крова-
вое детище инквизиции. Он завледевает тру-
XJT°	еГ° эксп‘тоатировать, движением,
ЙЗВращаТЬ’ славой> чтобы ее ос-
енить, мыслью, чтобы ее проституиро-
вЛигкРТ 9Т0Й беседы над Валенсией поя-
вились фашистские самолеты и началась
бомбардировка. Писатель воскликнул^Вот
они опять. То самолеты, то корабли, — и
ш?н^„оЫЙ ДеНЬ' Военные опасности и ли-
шения меня закалили и укрепили мои вес
ТХ' ,уБЯВа- « Считаю УТ;
Р ‘ от истощения или погибнуть под бом-
ZeM Пасть к ногам датчиков. Ничто
не заставит меня уступить, а ведь нас ду.
мающих так, — миллионы. Я обращаюсь и
интеллигентам, к демократам, к свободным
°	° п“о™“с
панскому народу, сражающемуся не тотько
в ™ Л„ТТвовмяе- м за сХ?
И культуру всего мира. Многие отдаются
j™om нашем уделу. Другие ос?а~я
найти птГ13ЫВаМ’ К0Т0РЬ1е Должны были бы
найти отклик повсюду, где бьются человече
Ж мпТ °Сталась ли доля совести у
тех, кто безучастно наблюдает издали ужя-
сы, переживаемые вами? Зауживают ли
они имя человека?» «суживают ли
Выступления знаменитого драматурга вы-
звали многочисленные отклики во всей Ис-
пании по ту И другую сторону Фронта. Фа-
шисты пытались радио-передачами, в ко-
торых они яростно нападали на Бенавенте,
дискредитировать его слова. Газеты респу-
бликанской Испании поместили ряд статей
й заметок, посвященных гражданскому му-
жеству и стойкости писателя.
А. Ф.
Писатели Чехословакии в борьбе за мир
и независимость республики
Ужасно много границ в так называемой
Средней Европе. Небольшая страна Чехосло-
вакия граничит с Польшей, Румынией,
Венгрией, Австрией... то-бишь фашистской
Германией и с собственно фашистской Гер-
манией. И все эти добрые соседи, за исклю-
чением, может быть, Румынии (последняя—
от превеликой немощи), не хотят существо-
вания независимой Чехословакии, а хотят
поделить ее между собой.
Чехословакия — страна капиталисти-
ческая и, как всякая капиталистическая
страна, болеет многими социальными болез-
нями, неизлечимыми в рамках буржуазной
демократии. Но среди своих фашистских и
полуфашистских соседей Чехословацкая
республика выделяется всеми преимущест-
вами просвещенной буржуазной демокра-
тии перед голой диктатурой финансового
капитала и помещичьих военных клик с
их человеконенавистничеством и мракобе-
сием.
Под нажимом германского фашизма, по-
ощряемого и поддерживаемого английскими
империалистами. Чехословакия стоит перед
угрозой потери своей целостности и неза-
висимости. И это обстоятельство только
повышает то чувство горячей симпатии, ко-
торое народы Советского Союза издавна ис-
пытывают к народам Чехословакии.
Чешский народ имеет богатую историю.
В течение многих столетий он боролся с
гермаиски-ми духовными и светскими фео-
далами, с австрийскими помещиками и
буржуазией за возможность своего нацио-
нального развития, за свою национальную
независимость. Чешская национальная
культура имеет глубокие корни в истории.
Чешская литература времен гуситского
движения (XIV и XV века) была по своему
социальному содержанию, боевому общест-
венному темперементу и совершенству ли-
тературного языка одной из самых передо-
вых в Европе. Эта высокая культурная
традиция была насильственно прервана в
период Тридцатилетней войны, после по-
ражения при Белой горе в 1620 г., когда
чешский народ на три столетия потерял
свою национальную независимость.
Лучшие люди, подобные Амосу Комен-
скому (1592 — 1670), крупнейшему пе-
дагогу, философу и филологу, гуманисту,
выдвигавшему идеи всеобщего обучения,
всестороннего или, как мы говорим теперь,
политехнического образования, самодея-
тельности учащихся, вынуждены были за-
кончить свои пни в эмиграции.
Всякое проявление национального само-
сознания чешского народа, национальные
черты его характера, самый язык его под-
вергались гонению и уничтожению.
Когда Чехия была вовлечена в русло ка-
питалистического развития, нарождавшаяся
чешская буржуазия, ища места под солн-
цем, начала стремительно приспособляться
к буржуазии господствующей нации. Но
жажда свободы в народе неукротима и род-
ники его творчества неиссякаемы. И эти
живые народные родники забили с неви-
данной силой в деятельности чешских про-
светителей XIX столетия, прозванных в на-
роде «будителями». Это было движение
самобытное и демократическое — людей,
вышедших из народа и связанных с ним.
Недаром поэт Ганка, автор «Краледвор-
ской» и «Зеленогорской» рукописей, вы-
давал их за подлинные памятники древне-
чешской народной поэзии.
Это был век под’ема национального са-
мосознания и век литературного расцвета.
Литературный расцвет начался именами
Ганки, Коллара. Челаковского, Эрбена,
Карла Маха, он был оплодотворен европей-
скими революциями 1848 года и приобрел
яркий национально-освободительный ха-
А. 'ФАДЕЕВ'
рактер в творчестве таких писателей и
поэтов, как Гавличек-Боровский, Немиро-
ва, Гален и др. Гавличек — крупнейший
среди них, яркий сатирический талант.
Спасаясь от гонений, он жил одно время
в России и создал острую сатиру на рус-
ский царизм — «Крест святого Владими-
ра».
Последующее литературное поколение
развивалось в двух направлениях. Одно —
демократическо-национальное — связано с
именем замечательного поэта Неруды.
Другое, так называемое «космополитиче-
ское», отражавшее культурный под’ем
чешской буржуазии, «враставшей» в си-
стему европейского капитализма и поро-
дившей свою буржуазную интеллигенцию
европейского типа, связано с именем Яро-
слава Врхлицкого (1853—1912), поэта
и критики.
Таково прошлое чешской литературы.
Словацкий народ также испил до дна
горечь национального порабощения и
унижения под пятой Габсбургов. Народ
земледельцев-крестьян, угнетаемых поме-
щиками иных национальностей, он, каза-
лось его хозяевам, перестал существовать
как национальность. Но трудовые низы не
раз потрясали устои чужого и враждебно-
го австрийского государства, они бережно
несли сквозь столетия родной язык и песни о
повстанце Яношике — друге угнетенных,
Стеньке Разине словацких мужиков.
И те же процессы, которые породили в
Чехии движение «будительства» и свою
национальную литературу, выдвинули из
среды словацкого народа такие прекрасные
литературные имена, как Янко Краль,
Гвездослав. Краска.
Таким образом современные чешские и
словацкие литературы имеют свое литера-
турное наследство, сложившееся в хорошей
традиции национально - освободительной
борьбы.
По мере роста культурных и экономи-
ческих связей между нашей страной и Че-
хословакией растет в народах Советского
Союза интерес к культурному строительст-
ву Чехословацкой республики, ее искусст-
ву, ее литературе. Ряд крупных чешских
и словацких писателей известен в нашей
Массовая культурная работа в республиканской Испании. Агитавтомобклъ при-
вез литературу в одну из деревень
Фото Союзфото.
стране по переводам их произведений на
русский язык, по критическим статьям, по
рассказам друзей, по общественным вы-
ступлениям этих писателей в защиту мира
и демократии, против фашизма.
В правящих классах демократической
Чехословацкой республики существуют си-
лы, готовые ради своих корыстных инте-
ресов поступиться интересами родины. Сре-
ди верхушки аграриев, в кругах чешской
буржуазии раздаются голоса, призывающие
«договориться» с Гитлером за счет нацио-
нальной независимости. Договориться с
Гитлером — это отдать народ, с таким
трудом сбросивший национальный гнет,
в кабалу фашистской Германии. В Чехо-
словакии существует прямая агентура гер-
манского фашизма — партия марионеточ-
ного шута Генлейна, которая борется за
расчленение Чехословацкой республики ме-
тодами террора, провокации, шпионажа и
демагогии. Разжигаемые происками герман-
ского фашизма, разнуздываются и агенты
помещичьей Польши, словацкие «автоно-
мисты» и венгерские фашисты, действую-
щие под руководством своих хозяев в Бу-
дапеште.	,
И характерно, что все лучшее, талантли-
вое, что имеется в современной чешской и
словацкой литературе, активно борется с
этими силами войны и мракобесия, за мир
и демократию.
Наш советский читатель знает, любит
и ценит имена чешских писателей: Иозефа
Копта, Ольбрахта. Иозефа Гора. Марии
Майоровой, Неймановой, Кратохвила, Иозе-
фа. Чапека, Неэвала, словацких писате-
лей: Илемницкого, Новомесского, Эло
Шандора, Потачана, Грегоровой — за то,
что они вместе со своими народами борют-
ся за мир и демократию и не оставляют
свои народы в тот момент, когда им угро-
жает опасность.
Мы желаем успеха нашим чешским и
словацким товарищам в их борьбе за не-
зависимость своей родины, против фашиз-
ма и агрессии. Мы можем заверить их,
что в этой борьбе они всегда найдут брат-
скую поддержку среди писателей многона-
ционального Советского Союза.
ПОЛБ де КРЮИ
«Борьба за жизнь»
Только народ, который по-настоящему
верит в силу науки, может использовать
всю ее мощь в борьбе за жизнь для всех.
Если народ по-настоящему во что-нибудь
верит, он выражает эту веру не словами, не
пустыми декларациями, а согласованным и
неослабевающим действием. В борьбе за
жизнь, которой наука придает все больше и
больше силы, многие человеческие болезни
и страдания делаются все более ненужны-
ми, необязательными. Теперь их все легче и
легче становится предупреждать. Смерть от
сифилиса, от туберкулеза, в свете того, что
мы теперь знаем о них, — это позор. Мно-
гие случаи смерти родильниц и новорожден-
ных детей могут быть предотвращены с по-
мощью науки. То же самое можно сказать
о смерти от рака. Примерно, три из каждой
пятерки психических больных, запертых в
сумасшедших домах, могли бы быть выле-
чены, или могли так лечиться, чтобы не
попасть в эти учреждения. Почему же сотни
тысяч, — нет. что я говорю, — многие
миллионы американцев продолжают страдать
и умирать, несмотря на то, что чудесная
сила науки и люди, умеющие владеть ею,
вполне готовы для борьбы за жизнь аме-
риканского народа?
Это,— один из важнейших вопросов, сто-
ящих теперь перед американским народом.
Ответить на этот вопрос словами легко.
Люди, контролирующие нашу экономичес-
кую систему, полагают, что Америка не в
состоянии заняться искоренением предотвра-
тимой смерти и страданий.
Оправдывается ли это мнение наших пра-
вителей фактами или бухгалтерскими рас-
четами американской экономики? Нет. не
оправдывается. Совершенно ясно, что су-
ществование этих болезней для нас эконо-
мически невыгодно, что умирать нам стоит
денег, что потерянные жизни—это потерян-
ные доллары, что мы гораздо больше тратим
на поддержание в стране этой ужасной рос-
коши, чем стоила бы ликвидация ненужных
уже страданий и смерти.
Почему же тогда наши борцы со смертью
в таком загоне, почему миллионы наших
граждан продолжают болеть и умирать?
Перевести простой словесный ответ на от-
вет действием со стороны народа, побудить
народ к решительным действиям против это-
го убийства, этого гнусного издевательст-
ва — такова цель книги «Борьба за
жизнь». Люди веками ходили голодные, пло-
хо одетые, лишенные хорошего жилья: од-
нако они терпеливо сносили эти оскорбле-
ния. Но глубочайшая из всех человеческих
потребностей — это потребность жить. Ка-
кова же будет реакция американского наро-
да, когда он всей своей массой поймет, что
он вынужден умирать, несмотря на то, что
имеются средства, чтобы обеспечить жизнь
для всех, и эти средства — в пределах до-
сягаемости? Что предпримут американцы,
когда они все сразу узнают, что фальши-
вая претензия на экономию со стороны так
называемой экономической системы,’ управ-
ляющей ими, это не что иное, как истреб-
Под таким заглавием в ближайшее вре-
,мя выходит в издательстве «Молодая гвар-
дия» новая книга Поля де Крюн, Предла-
гаемая статья — предисловие автора к рус-
скому изданию книги.
Седьмое издание
«Охотников за микробами»
В издательстве ЦК ВЛКСМ «Молодая
гвардия» вышла седьмым изданием книга
Поля де Крюи «Охотники за микробами»
в переводе О. Червонского о предисловием
проф. Н. Кольцова.
ление их с помощью этой же самой фальл
шивой экономики?
В последние четыре года наш автор все-
ми силами старался найти слова, достаточ-
но простые, достаточно правдивые и силь«
ные, чтобы зажечь в мозгу и сердце амери-
канского народа сознание этого факта мас-
сового убийства. В Америке поднимается те-
перь большое волнение по поводу этого ост-
рого вопроса. В наших газетах все чаще
и чаще встречаются сообщения о замеча-
тельных победах жизнеспасительной нау-
ки. Книги, прославляющие эти победы, ра-
скупаются на расхват. Они демонстрируют-
ся на киноэкранах, инсценируются по ра-
дио. В большом городе — Чикаго — недав-
но был бунт из-за того, что масса бедных
людей не могла добиться бесплатного иссле-
дования крови, которое им было- предложе-
но для выяснения вопроса, не больны ли
они сифилисом.
Удастся ли распространить эти бунты
среди все более и более широких масс на-
рода, который требует самого элементарного
из своих прав — права на жизнь?
Академически наши правители не отри-'
цают права на жизнь для самых низших
слоев народа. Но на деле возможность мас-
сового спасения человеческой жизни — на*
столько еще hobh^ вопрос, что потребуется,
вероятно, немало демонстраций и бунтов,
чтобы побудить этих правителей к действию.
Недавно составлен новый план американ-
ского здравоохранения, план организации
огромной армии работников для ликвидации
опасных и предотвратимых болезней. Эта
программа основана всецело на принципе
здоровой экономики и точных научных дан-
ных. Начальник департамента здравоохра-
нения США этот план одобрил и сам прини-
мал участие в его разработке. Однако пока
еще не удалось заручиться поддержкой
президента и конгресса.
Можно ли побудить американский на*
род потребовать у своих правителей кон-
кретных действий? Этот вызов бросает аме-
риканцам книга «Борьба за жизнь». С го-
раздо меньшими возможностями и не столь’
высоко подготовленной армией борцов со
смертью — потому что он не успел еще
обеспечить себя средствами и людьми —
народ СССР показывает на деле, как он
страстно верит в борьбу за жизнь для всех.
США и СССР трагически оторваны друг, от
друга и географическими условиями, и
предубеждениями часта американских пра*
вителей против системы жизни, которую вы
теперь строите в СССР. Правителями Амери-'
ки являются не политические деятели, а
финансисты и промышленники. Наши поли-
тические лидеры — это марионетки, управ-
ляющие нами под командой капиталистов и
дельцов. Но в нашей стране уже поднимает-
ся волна массового возмущения против ста*
рых порядков.
В эти страшные дни, когда пускаются к
ход самые отчаянные, самые гнусные сред-
ства для последней защиты умирающего
экономического строя, организуется ли
весь американский народ для того, чтобы
решительно отстоять свое право на жизнь?
Пишущему эти строки кажется, что важней-
ший способ активизировать народ — это
дать ему понять, увидеть, дать почувство-
вать, что фальшивая экономика его пра-
вителей убивает его.
Книга пользуется заслуженно большим
успехом и у взрослого и у молодежного
читателя.
Книга издана хорошо, тираж ее —•
15.000 экз.» цена—7 рублей.
И. АЛЬТМАН
«Ленин о культуре и искусстве»
Учение Ленина и Сталина открыло гран-
диозные перспективы для развития литера-
туры, искусства и социалистической эсте-
тики, как науки об искусстве вообще, о со-
циалистическом искусстве в особенности.
Нам нужна передовая ленинская литера-
турная наука. Но у нас недостаточно изу-
чаются классические работы Ленина по во-
просам культуры и искусства. *
Без упорнейшей позитивной работы пар-
тийных и непартийных большевиков — те.
оретиков и историков литературы—нам не
создать подлинно марксистской истории все-
общей литературы, истории русской и со-
ветской литературы. Без окончательного
выкорчевывания остатков троцкистско-буха-
ринских враждебных «теориек» и без
всесторонней творческой, теоретической ра-
боты невозможно создать серию учебников
литературы, столь необходимых для нашего
юношества.
Недавно вышел в издании Изогиза сбор-
ник «Ленин о культуре и искусстве». Со-
ставитель этого сборника т. М. Лифшиц со-
брал преобладающее большинство статей,
речей и высказываний Ленина о культуре и
искусстве (опубликованных в собрании со-
чинений, «Ленинских сборниках» и других
изданиях).
Перед всяким составителем такого сбор-
ника, естественно, встает задача правиль-
ной систематизации и расположения мате-
риала.
Составитель' предпослал каждому отрыв,
ку или группе отрывков краткое изложение
содержания, которое должно помогать чита-
5?елю ориентироваться в обширном материа-
ле. «Для этого изложения, — как говорится
В предисловии издательства, — составитель
также старался пользоваться словами само-
го Ленина, однако смешивать эти аннотации
с подлинным текстом отрывков ни в коем
.Случае не следует».
В обширной вводной главе мы находим
Следующие разделы: I. Философские основы
ленинизма, II. Проблема ре&лизма в свете
материалистической философии. III. Мате-
риалистическое понимание истории культу-
ры.
Составитель' уже в самом начале, естест-
венно, обратился к таким классическим ра-
ботам Ленина, как «Карл Маркс» (собр. соч.,
I. XVIII); «Материализм и эмпириокрити-
цизм» (собр. соч., т. XIII), «Что делать?»
(собр. соч., т. IV), «Государство и револю-
ция» (собр. соч., т. XXI), и к другим круп,
йейшим работам Ленина. Составитель так-
же широко использует «Философские тет-
ради» Ленина.
Отдел первый сборника озаглавлен:
'«Культура и искусство в капиталистическом
(обществе». Он имеет следующие главы:
L Эпоха под’ема буржуазной демократии.
«Ленми о культуре и искусстве», сбор-
ник статей и отрывков. Составил М. Лиф.
|ииц, Изогиз, 1936 г.
II. На пути к размежеванию классов.
III. Эпоха буржуазной реакции.
Отдел второй сборника озаглавлен: «Ве-
ликая социалистическая революция и зада-
чи рабочего класса в области культуры».
Главы: I. Рождение нового общества.
II. Практические основы новой культуры,
III. Культурная революция, IV. Лепин о про-
летарской культуре и проблеме наследства.
V. Из практических указаний Лепина по
отдельным вопросам культурной работы.
VI. Воспитание нового человека.
Затем идут приложения из писем Ленина
к родным и несколько отрывков из воспо-
минаний о Ленине Н. К. Крупской, Клары
Цеткин, А. М. Горького и А. В. Луначар-
ского.
Самые большие, исчерпывающие материа-
алы первого отдела — это, естественно,
статьи Ленина о Толстом, раздел «Ленин
и Горький» и статья «Партийная органи-
зация и партийная литература».
Нельзя возразить против этого принципа
расположения материалов. Практически, од-
нако, составитель нарушил свой принцип.
Верно разграничив отделы «Культура и ис-
кусство в капиталистическом обществе» и
«Великая социалистическая революция и за-
дачи рабочего класса в области культуры»,
составитель недостаточно четко расположил
материалы в первом отделе. Глава вторая
называется «На пути к размежеванию клас-
сов». Она следует за главой «Эпоха под’ема
буржуазной демократии». Ленин в статье
«Крестьянская реформа» и пролетарски-
крестьянская революция» писал: «В рево-
люции 1905 года те две тенденции, которые
в 61 году только наметились в жизни, толь-
ко-только обрисовались в литературе, раз-
вились, выросли, нашли себе выражение в
движении масс, в борьбе партий на самых
различных поприщах, в печати, на митин-
гах, в союзах, в стачках,в восстании, в Го-
сударственных Думах.
Либерально-монархическая буржуазия
создала партии кадетов и октябристов, сна-
чала уживавшиеся в одном земско-либераль-
ном движении (до лета 1905 года), потом
определившиеся, как отдельные партии, ко-
торые сильно конкурировали (и конкури-
руют) друг с другом, выдвигая вперед од-
на преимущественно либеральное, дру-
гая преимущественно монархическое свое
«лицо», но которые сходились всегда в са-
мом существенном, в порицании револю-
ционеров, в надругательствах над декабрь-
ским восстанием, в преклонении перед
«конституционным» фиговым листком абсо-
лютизма, как перед знаменем. Обе партии
стояли и стоят на «строго-конституционной»
почве, т.-е. ограничиваются теми рамками
деятельности, которые могла создать чер-
ная сотня царя и крепостников, не отдавая
своей власти, не выпуская из рук своего
самодержавия, не жертвуя ни копейкой из
своих «веками освященных» рабовладельче-
ских доходов, ни малейшей привилегией из
своих «благоприобретенных» прав.
Тенденции демократическая и социали-
стическая отделились от либеральной и раз-
межевались друг от друга».
Составитель произвольно выкидывает це-
лый абзац о партиях либерально-монархи-
ческой буржуазии, имеющий существенное
значение для выяснения того, как вся бур-
жуазия в цепом боролась против рабочего
класса и революции и поддерживала ца-
ризм. Мало того, составитель не замечает,
что нельзя под одним заглавием «На пути
к размежеванию классов» помещать мате-
риалы о либералах и демократах, о рабочем
классе и либерально-помещичьей культуре,
статьи о Толстом, критику меньшевистских
ликвидаторских теорий и раздел «Ленин и
Горький», чтобы затем дать последнюю гла-
ву раздела — «Эпоха буржуазной реакции».
Здесь нарушены и историческая перспекти.
ва и логика. Составитель не учел указаний
товарища Сталина в письме составителям
учебника истории ВКП(б). Четкая периоди-
зация событий из истории ВКП(б) помогла
бы составителю, если бы он к ней обратил-
ся. Таким образом, целая историческая по-
лоса с 1861 г. до периода Столыпинской
реакции произвольно озаглавлена состави-
телем «На пути к размежевали» классов».
Так, аннотации резко расходятся со смы-
слом ленинского текста.
Поистине «смешивать эти аннотации с
подлинным текстом отрывков ни в коем
случае не следует».
Приведем несколько примеров. Известно,
как Ленин относился к народничеству. Из-
вестно, далее, что марксизм у нас вырос
и окреп в борьбе с народничеством (народо-
вольчество и т. п.), как злейшим врагом
Марксизма.
В работе «Экономическое содержание на-
родничества» Ленин писал об искажениях
«... русской истории в угоду мещанской уто-
пии, па которые так щедры были всегда на-
родники» (соб. соч., т. I стр. 296).
В статье «От какого наследства мы отка-
зываемся?» Ленин писал; что марксисты
«накидываются» не на «наследство» рево-
люппонных просветителей 60-х годов, «... а
на романтические и мелко-буржуазные при-
бавки к наследству со стороны народников»
(собр. соч., т. II, стр. 315)
В той же статье Ленин писал, что «...хо-
тя народничество сделало крупный шаг
вперед против «наследства» просветителей,
поставив вопрос о капитализме в России, но
данное им решение этого вопроса оказалось
настолько неудовлетворительным, вследст-
вие мелко-буржуазной точки зрения и сан-
тиментальной критики капитализма, что на-
родничество по целому ряду важнейших во-
просов общественной жизни оказалось по-
зади по сравнению с «просветителями».
Присоединение народничества к наследству
и традициям наших просветителей оказа-
лось в конце концов минусом: тех новых
вопросов, которые поставило перед русской
общественной мыслью пореформенное эко-
номическое развитие России, народничество
не решило, ограничившись по поводу их
сантиментальными и реакционными ламен-
тациями, а те старые вопросы, которые бы-
ли поставлены еще просветителями, народ-
ничество загромоздило своей романтикой и
задержало их полное разрешение», (стр.
330).
Что делает составитель?
Он дает общий заголовок над всеми выс-
казываниями Ленина о народниках: «Два
поколения буржуазных идеологов. Просве-
тители и романтики».
Он в аннотации к только-что приведенно-
му отрывку и к отрывку из «Экономическо-
го содержания народничества» пишет: «На-
следство просветителей и мелкобуржуазные
прибавки романтиков. — Романтизм народ-
ников — шаг вперед по отношению к на-
следству просветителей, но одновременно и
шаг назад. — Отношение народнического
романтизма к буржуазной культуре. —
«Идеалы» в понимании романтиков я марк-
систов».
Нетрудно заметить, что всюду тов. Лиф-
шиц подменяет ленинское слово «народни-
чество» своим словом «романтизм», «роман-
тики». Из этого ничего хорошего получиться
не может. По Ленину «шаг вперед» народ-
ничества заключается в том, что оно поста-
вило вопрос о капитализме, но оно оказа-
лось позади просветителей, вследствие
мелкобуржуазной точки зрения и сентимен-
тальной критики капитализма, проникнутой
мелкобуржуазными романтическими иллю-
зиями, реакционными ламентациями. Сле-
довательно, реакционная романтика ставит
народников позади просветителей. По Лиф-
шицу же «романтизм народников — шаг
вперед по отношению к наследству просве.
тителей»...
В работе «К характеристике экономиче-
ского романтизма» Ленин (критикуя Си-
смонди и Эфруси) пишет, что «идеализация
мелкого производства показывает нам дру-
рую характерную черту романтической и
народнической критики: ее мелкобуржуаз-
ность» (собр. соч. т. II, стр. 79).
Лифшиц пишет в аннотации: «мелкобур-
жуазный характер романтизма». Ленин го-
ворит о романтизме народников, Ленин го-
ворит о мелкобуржуазной реакционной уто-
пии. Лифшиц в аннотации «обобщает»: по-
лучается мелкобуржуазный характер роман-
тизма вообще.
Опуская ряд примеров, приведем послед-
ний. В статье «От какого наследства мы от-
казываемся?» Ленин показывает, как марк-
систы относятся к просветителям в отличие
от народников (т. II, стр. 330—332).
Ленин всюду пишет: «просветитель»,
«ученик» (т. е. марксист), «народник», «на-
родничество». Мало того: главу четвертую
(т. II стр. 330) Ленин озаглавил «Просве-
тители», народники и «ученики». Лифшиц
пишет в аннотации: «просветитель, роман-
тик, марксист» (стр. 317 сборника).
Итак вполне конкретное политическое по-
нятие «народничество» в аннотациях исчез-
ло, всюду появилась «романтика». Это мо-
жет повредить и делу изучения Ленина и
делу изучения литературы. Во-первых, вы-
мывается экономическое содержание народ-
ничества, во-вторых, смазывается конкрет-
но-политическое содержание реакционной
романтики народничества, искажается клас*
совое понятие народничества и утверждает-
ся внеклассовая романтика.
У читателя может создаться впечатление,
что Ленин боролся с романтикой вообще.
Для литераторов это имеет сугубо важное
значение с точки зрения оценки революци-
онной романтики.
Отношение Маркса и Энгельса к роман-
тику Гейне известно. Ленинское выска-
зывание о мечте в «Что делать?» известно.
Известна, наконец, борьба Ленина за рево-
люционное понимание реализма против
об’ективизма экономистов, против Струве,
против «реалистического» крохоборчества
оппортунистов. Наконец, Ленин определен-
нейшим образом показал, что одно дело —
реакционная романтика народников, другое
дело — революционная романтика. Замеча-
тельны слова Ленина в предисловии к
письмам Маркса к Кугельману. Он резко
выступил против скептицизма, за боевую,
революционную романтику. Оценивая пись-
ма Маркса о «Парижской коммуне», Ленин
заключает: «О, как насмехались бы тогда
над Марксом наши нынешние «реальные»
мудрецы из марксистов, разносящие в Рос-
сии 1906—1907 гг. революционную роман-
тику»!
Тов. Лифшицу прекрасно известно, что
именно РАПП, выкидывал революционную
романтику за борт литературы в то время,
как социалистический реализм не отвергает
революционную романтику.
Мы вынуждены напомнить эти общеиз-
вестные истины, чтобы указанные аннота-
ции не ввели в заблуждение неискушенно-
го читателя.
*
Составитель сборника «Ленин о культу*,
ре и искусстве» должен был показать в
отдельном разделе борьбу Ленина против
троцкистско-бухаринских взглядов на куль,
туру (а в приложениях привести соответ-
ствующие партийные документы). Собран-
ный материал показал бы ярко, как троц-
кистско-бухаринские «теории» являлись
орудием империалистической буржуазии.
Точно так же является упущением, что
при составлении сборника ие была учтена
необходимость собрать вместе высказыва-
ния Ленина о борьбе партии за подлин-
ную народность культуры, литературы и
искусства. Эта борьба проходит красной
нитью через все работы Ленина, начиная
с «Что такое друзья народа...» и кончая
работами последних лет его жизни («О
продовольственном налоге», «О коопера-
ции» «О нашей революции», «Странички
из дневника» и др.). Особо важное значе-
ние, конечно, имеют статья «Партийная
организация и партийная литература» и
известные высказывания Ленина о народ*
ности искусства, записанные Кларой Цет-
кин.
И, наконец, важнейшим упущением сле-
дует считать, что составитель не учел не-
обходимости специально выделить много-
численные высказывания Ленина о роли
личности. Правда, во втором отделе книги
есть глава «Воспитание нового человека»*
в которой приводится часть доклада Лени-
на на Ш с’езде комсомола. Во втором от-
деле книги также еще несколько высказы-
ваний Ленина о культурной революции.
Но этого совершенно недостаточно. (Вооб-
ще весь второй отдел занимает 55 страниц
из 324, имеющихся в сборнике).
Составитель, как мы видели выше, удй-
лил преимущественное внимание тем ме-
стам полемики Ленина с народниками, ко-
торые касаются экономического романтиз-.
ма. Задача составителя сборника была,
однако, шире. Ленин разбил народников
по всем пунктам их философии, политики
и практики. Известно, сколько вреда наде-
лали народники 80-90-х годов, а позднее
их эпигоны — эсеры, своими реакционны-
ми теориями «критически мыслящей лйч-
ности», «героев и толпы» и т. д. Известно
далее, как Ленин боролся против об’екти-
визма Струве, экономизма и меньшевиков,
принижавших роль личности, отрицавших
активную роль личности в историческом
процессе.
Народники и эсеры истошно кричали б
«героях», презрительно третируя народ,
массы трудящихся и проповедуя мелко-
буржуазный индивидуализм. Ленин раз-
громил эти реакционные теории.
Ленин доказал, что роль пролетарских
революционеров в организации трудящих-
ся масс чрезвычайно велика. В многочис-
ленных своих работах (и особенно в
статьях, посвященных социалистическому
труду) Ленин показал огромное значение
личности, рост личности при социализме.
В работе «Что делать?» и в цитируемом
уже предисловии к письмам Маркса к Ку-
гельману Ленин показал, в чем сущность
суб’ективного фактора в революционном
движении. Это имеет непосредственное ка.
сательство к учению Ленина о партии, к
пролетарской социалистической сознатель-
ности.
Для литературы, имеющей дело с конк-
ретными образами, с изображением чело-
веческих характеров, для советской литера,
туры, изображающей рост личности в эпо-
ху социализма пафос и героику нашей
борьбы, мысли и чувства советского чело-
века, — проблема личности играет боль-
шую роль. То, что составитель отказался
от разрешения этой задачи — ообрать во-
едино высказывания Ленина о роли лич-
ности, на наш взгляд, связано с ошибками
в аннотациях, на которые мы указали вы-
ше. Если бы составитель систематизировал
этот материал, перед читателем разверну-
лась бы красочная картина того, как Ленин
разгромил эсеровские теории, с одной сто-
роны, об’ективизм и мнимый реализм
меньшевиков, — с другой стороны.
Мы подробно остановились на недостат-
ках сборника, чтобы устранить их в сле-
дующем издании так как иужда в таком
сборнике очень велика.
Литературная газета
№ 42	-—	3
В союзе советских писателей
В члены союза советских писателей принят автор повести «Танкер Дербент>
тов. Ю. Крымов. ♦ Президиум рассмотрел вопрос о членах союза, не занимаю-
щихся литературным трудом, и исключил их из состава союза. ♦ Созданы на-
циональные комиссии для руководства литературными организациями в союз-
ных и автономных республиках. ♦ Сообщение тов. С. А. Лозовского о пере-
стройке работы Гослитиздата.
Чтобы писать картину, нужно научиться
любить и ненавидеть своих героев так же
искренне, всей душой, как народ любит
своих бойцов и мучеников и как он умеет
ненавидеть всех предателей, выродков и
мракобесов.
Путь писателя — это большой ж слож-
ный путь, а я нахожусь в самом начале его
По профессии я инженер и работаю 8 лет.
Некоторые мои товарищи советуют мне, на
основании первого успеха, бросить свою
специальность и перейти целиком на лите-
ратурный труд. Я это отметаю и думаю, что
решил правильно.
Разрешите мне изложить свою точку зре-
ния. Дело в том, что людей, желающих стать
писателями, очень много, и только немно-
гие из этих людей становятся художниками
в полном смысле слова. Иногда такие ни
на чем не основанные желания и надежды
приводят к трагическим последствиям. Че-
ловек уходит от своей первой специально-
сти и в конце концов не участвует в рабо-
те ни научной, ни технической, ни обще-
ственной. А как писатель он тоже не нахо-
дит себя.
Одна благая цель еще ие оправдывает
существования человека. На известном эта-
пе н^жно иметь мужество пересмотреть
свою 'деятельность и своевременно найти
себя. Я думаю, что для меня такой момент
не наступил. Я не знаю, что я напишу в бу-
дущем, надеюсь, что напишу что-нибудь хо-
рошее, но если окажется, что, несмотря на
все усилия, мне не удастся создать ценного
произведения, то придется пересмотреть
свою цель и попытаться создать ценности
иного порядка.
Я хочу остановиться на одном моменте,
который волнует всю советскую обществен-
ность, это — вопрос о воспитании молодых
кадров. Я был на совещании в «Правде»,
где об этом много говорилось. И многие ве-
щи я услышал впервые. Кое-что из жизни
собственной, из практики хождения по ре-
дакциям уже убедило меня, что дело вое
питания молодых литературных кадров у
нас поставлено не очень хорошо. Я об’ясню
это.
Впервые я встретился с живым литкон-
сультантом в редакции «Красной нови», ку-
да я принес свой первый рассказ. Рассказ
был плох, я это сейчас отчетливо вижу, но
тогда он мне казался очень хорошим и,
идя на консультацию, я ожидал, что меня
встретят дружеской беседой, подчеркнут
мои недочеты и достоинства и я из этого
что-то почерпну.
Так сложилась моя судьба, что в данное
время я являюсь и воспитателем и воспи
танником, и учителем и учеником в двух
равных областях труда. В институте и на
промыслах я являюсь руководителем ма-
ленького участка, который мне поручили,
являюсь руководителем людей, а тем самым
и их воспитателем. Я хочу сказать, что я и
мои товарищи нефтяники, об’ясняя элемен-
тарные технические понятия, будь то закон
Ома или деталировка чертежа, стремимся
не только к усвоению нашими слушателями
предмета, но и к тому, чтобы воспитать у
ученика самостоятельность мышления, к
тому, чтобы поставить его иа ноги и за-
ставить поверить в свои силы. Воспитан-
ник, по-моему, в первую очередь должен
почувствовать необходимость в своем вос-
питателе, необходимость в его руководстве
и критике. Если этого нет, то в подавляю-
щем большинстве виноват не ученик, а учи-
тель.
Так вот, в литературной консультации
товарищ перелистал мою рукопись, нашел
несколько фраз, которые ему не понрави-
лись, процитировал их, но я так и не по-
нял, почему они не понравились. Он на-
шел, что советская действительность в
моем рассказе выглядит бледно, что есть
вещи, которые более достойны описаний.
Он мне сказал: «Почему бы вам, напри-
мер, не описать радость колхозницы, когда
ей дают орден?»
Чему меня научил этот товарищ? Завое-
вал ли он авторитет? Конечно, нет. Радость
колхозницы должна быть замечательной
вещью, это можво себе представить, хотя
ни этот товарищ, ни я не были в Кремле
при вручении орденов. Но мне кажется, что
такие советы, высказанные в таком тоне, —
никуда не годный педагогический прием.
Три года спустя я понес «Танкер Дер-
бент» в «Октябрь». В этом журнале меня
встретил другой литконсультант, который
сказал, что моя вещь сырая, что в ней нет
общего конфликта.
В «Новом мире» мне сказали, что мою
вещь нужно сократить вдвое и убрать всю
технику; в «Молодой гвардии» сказали, что
вещь нужно сократить втрое и сделать ма-
ленький рассказ. Почему же в конце кон-
цов вдвое, втрое, а не впятеро? Почему ну-
жен общий конфликт? У молодого автора
возникают мистические мысли: очевидно
литература — дело темное, чох да сон. Или
еще хуже: повидимому нужно потрафлять
консультанту; впятеро сокращать — изволь-
те, сократим впятеро. Без вкуса, без чувст-
ва, только чтобы клюнуло. Вот к чему мо
гут привести такие консультанты.
Но критиковать легко. Надо дать положи-
тельный совет. Никакого рецепта здесь на
писать нельзя, так же, как никто не дает
рецептов педагогам-музыкантам, так же как
никто не дает мне рецепта для воспитания
молодых техников. Дело говорит самб' за се
бя.
Литературный консультант должен быть
прежде всего литературно образованным и
политически грамотным. Посещение лит-
консультантов убеждает меня, что часто они
не читают газет. Литконсультант должен
быть грамотным, должен-любить литерату
ру, должен любить свое дело и главное —
он должен любить советских людей. Без
этого литературная помощь молодым авто-
рам превратится в финансовую помощь лит-
консультанту, в антиобщественное и вред-
ное дело.
«Дербент» побывал в нескольких редан
циях, и лишь в редакции «Красная новь»
т. Либединский обратил внимание на мою
повесть.
Не обязательно литконсультант должен
быть маститым писателем. Это может быть
даже вредно, потому что маститый писатель
хочет работать над своей рукописью, а не
с авторами. Пусть литкопсультантами будут
люди, хорошо знающие литературу и же-
лающие работать с молодыми авторами, по-
тому что если литконсультант будет в та-
ком же положении, как т. Макаренко, когда
его заставляют просматривать чуть ли не
200 рукописей в месяц, то из этого ничего
не выйдет. Пусть это будут обыкновенные
педагоги от литературы.
Приведу один пример, который, может
быть, для вас чужд, но для меня очень
ярок. На бакинских промыслах есть знат
ныв люди, а среди них один товарищ, с ко-
торым я работал, — Евг. Игнатченко. Это
вчерашний студент, как он себя называет
В его руках сосредоточены все механизмы
и подсобные предприятия шести крупней-
ших промыслов. Это человек, который ре-
шает сложные технические вопросы в сте-
пи, при 30-градусной жаре, и решает непло
87 июля нод председательством тов.
гк. Фадеева состоялось заседание президиу-
ма союза советских писателей. В порядке
дня стояли вопросы приема и исключения
из союза, создания национальных комиссий
для руководства литературами братских
республик, вопросы литконсультаций и ре-
организации работы Гослитиздата.
По первому вопросу выступили тт. Кара-
ваева, Катаев, Павленко, Фадеев, Макарен-
ко, Гоффеншефер и Крымов.
Прием в союз
тов. А. Крымова
— При чтении повести «Танкер Дербент»,
‘—рассказывает т. Караваева,—вспомнились
(Слова А. М. Горького о том, что в советской
литературе недостаточно эмоционально и
Содержательно, без под’ема отражена тема
труда. В повести Крымова тема труда, тема
о соцсоревновании показана глубоко и ли-
рично. Автор не только констатирует какие-
то явления и события, но он старается
взять эти явления во всей их сложности,
вытекающими из борьбы и определяющими
путь к победе. В этой повести, которую пра-
вильнее назвать романом, люди показаны
как бы на очень узком участке, где будто
художнику негде развернуться. Но автор су-
мел написать свою повесть с большим зна-
нием материала и дать яркое художествен-
ное произведение, настоящую вещь. Тов.
Крымов — инженер, и вещь его написана
С глубоким знанием жизни, людей и труда.
Мы очень рады, что включаем его в число
Советских писателей.
Следующим выступает тов. В. Катаев. —
Ц читал, — говорит он, обращаясь к т. Кры-
мову, — вашу книгу с большим волнением.
Скажу прямо, что меня иной раз брала за-
висть — до того здорово написаны некото-
рые страницы, как например, пожар на мо-
ре. Здесь лаконизм, умение найти типич-
ное, скупость. Драма Басова написана пре-
лестно и чрезвычайно доходчива.
Вы вступаете в литературу с очень хоро-
шей книгой, у вас твердая писательская ру-
ка, настоящий глаз, а некоторые писатели,
как например, Мопассан, считают, что глаз,
зрение должно доминировать.
Мы все входили в литературу довольно
анархично, никто с нами не разговаривал,
никуда нас не вызывали. Какие основные
трудности стоят перед вами и какие сове-
ты можно дать вам для преодоления этих
трудностей? Вы их при вашем таланте, ко-
нечно, преодолеете.
Прежде всего вам нужно, по-моему, быть
Твердым в отстранении от себя всякой суе-
ты: будут звонить из журналов, приходить
разные люди, брать интервью и т. д. Будь-
те требовательны к людям. Если вам заказ
не нравится — отметайте его, пишите то,
Что хотите, сказать вам есть что.
.Мне кажется, что вы, вероятно, пойдете
по пути поднимания глубоких тем. Нам, пи-
сателям, нужно дать стране как можно
больше книг. Их можете дать и вы, и это
нас очень радует. Берегите в себе эту воз-
можность и не разменивайтесь на мелочи
В нас вы всегда найдете и глубоких почи-
тателей вашего таланта и товарищей. Я вас
приветствую в нашем союзе.
— Сегодня мы впервые принимаем това-
рища без бумажек и заявлений, а по-ду-
шевному, — говорит т. Павленко.—Мне хо-
чется, чтобы т. Крымов учел, что он у нас
фигурирует в программе как первый член
союза, принимаемый по-настоящему.
Мне хотелось бы, чтобы вы в случае
Нужды обратились в союз как в организа-
цию своих товарищей, а те, кто вас при-
ветствовали, в первую очередь будут счи-
тать обязанностью помочь вам, когда вам
будет трудно.
После т. Павленко выступает т. Фадеев.
— Я приветствую т. Крымова, но хочу
сказать о трудностях и опасностях. Первую
книгу написать как-то и трудно и, с дру-
гой стороны, легче. Скопился большой жиз-
ненный опыт, который еще никак не об’еди-
нен, и весь его вкладываешь в эту первую
книгу. Потом надо опять писать, и когда
берешься за вторую книгу, встречается
много трудностей. Вторая книга потребует
даже большего труда, если к ней серьезно
отнестись, ибо у вас самого вырастут требо-
вания. А главное препятствие — это то,
что вас сильно расхвалили за первую кни-
гу и вы можете либо некритически отнес-
тись к самому себе, либо, наоборот, — тряс-
тись над каждой фразой в страхе, что она
Хуже, чем это было в первой книге. Тут
главным образом многие и срываются, но
это только тогда, когда на вторую книгу
затрачено недостаточно труда.
Дополнительных трудностей очень много,
Надо их преодолеть. Это очень трудная и
важная вещь.
А. Макаренко, приветствуя т. Крымова,
говорит, обращаясь к автору «Танкер Дер-
бент»:
— Товарищ Фадеев прав, трудности нач-
нутся после первой вещи, вас всюду будут
звать — ив секцию прозаиков, и в кон-
сультацию, и «Дружные ребята», и «Мур-
зилка», и общественницы, и если вы доб-
рый человек и начнете писать маленькие
рассказы, то через год станете плакать, что
не хотите больше заниматься этим делом.
Все это вы испытаете, но не об этом я хочу
говорить.
Вы являетесь живым доказательством той
точки зрения, какая есть у многих из нас,
— что настоящий писатель, настоящий ху-
дожник приходит из жизни. Мы часто уст-
раиваем инкубатор, где пытаются «выси-
деть» писателя. Вы являетесь живыМ дока-
зательством того, что создать талант с по-
мощью лекций и консультаций нельзя.
Я уверен, что после вас придут такие же
представители жизни, и у нас появятся на-
стоящие, хорошие советские книги.
Выступление
тов. А. Крымова
— Я хочу поблагодарить вас за честь, ко-
торую вы оказали мне, приняв в члены сою-
за. Я отчетливо понимаю, что эта честь дает-
ся мне авансом, в счет моих будущих лите-
ратурных достижений, и что это ставит пе-
редо мной целый ряд обязанностей: непре-
рывно работать над стилем, иад формой, над
максимальной полнокровностью и правдиво-
стью моих образов.
Путь писателя, как я теперь понял, это
большой, трудный и увлекательный путь.
Чтобы быть писателем, недостаточно быть
об’ективным. беспристрастным наблюдате-
лем жизни. Человек, который проходит по
нашей жизни туристом, никогда не напи-
шет картину. Он может дать фотографию
действительности, он в лучшем случае под
ретуширует эту фотографию фантазией
хо, Таких специалистов выпускают никому
не известные преподаватели Азербайджан-
ского нефтяного института. Если они воспи-
тали только одного такого, то уже тем са-
мым жизнь их оправдана.
Если найдутся люди, которые ничего не
написали, ничего не пишут, но возьмут на-
чинающих авторов, у которых есть талант,
н займутся ими, выведут их на правильный
путь, то это будет большим успехом.
В заключение я хочу еще раз поблагода-
рить за честь, которую вы мне оказали, и
даю обещание непрерывно работать над
стилем и формой, непрерывно работать нал
своим творчеством, не заноситься от успе-
хов, если они будут, и не впадать в панику
при неудаче. (Аплодисменты).
*
Тов. Крымов принят в союз единогласно
«Писатели»,
не имеющие
художественных
произведений
Президиум далее, принял решение об
исключении из союза тт. Гумирова и Гри-
горьева. Решение это имеет громадное прин-
ципиальное значение, так как в данном
случае дело идет о борьбе с иждивенчески-
ми настроениями окололитературных лю-
дей.
Тов. Григорьев, именующий себя чуваш-
ским писателем, уже давно ничего не пи-
шет. Собственно говоря, единственное ос-
нование претендовать на звание писателя
дает Григорьеву то обстоятельство, что в
1933 году он поместил в газете «Канаш» два
малозначительных стихотворения. Чуваш-
ская писательская организация, с своей сто-
роны, выразила полное недоумение, поче-
му тов. Григорьев «ходит» в чувашских пи-
сателях.
Справедливость требует отметить, что
т. Григорьев и сам, повидимому, не склонен
настаивать на своем пребывании в писа-
тельских рядах. Несмотря на неоднократ-
ные вызовы, тов. Григорьев не пожелал
явиться на заседание президиума, на кото-
ром обсуждался вопрос о его пребывании
в союзе.
Приблизительно такого же характера и
дело т. Гумирова. Последний до сих пор
числится нето татарским, вето башкирским,
него русским писателем, но тоже уже изряд-
ное время не пишет ни на одном из этих
языков. То, что появлялось в печати за под-
писью тов. Гумирова, было лишено всякого
художественного значения. Татарская пи-
сательская организация на запрос о Гуми-
рове сообщила, что такой писатель ей неиз-
вестен. Уже много лет т. Гумиров ничего не
печатает, но все эти годы пользуется си-
стематической помощью Литфонда.
Тов. Гумиров на заседании президиума
защищал свое право именоваться писате-
лем, основываясь, главным образом, на фак-
тах своей биографии, на своем тяжелом ма-
териальном положении и болезненном со-
стоянии.
Мотивы исключения из союза т. Гумирова
нашли себе исчерпывающую формулировку
в речи т. Фадеева.
— Тов. Гумирову, как гражданину,—ука-
зал т. Фадеев, — нельзя пред’являть ника-
ких обвинений. Личная его биография за-
служивает всякого уважения: он бывший
батрак, участник гражданской войны, и на
темы гражданской войны он ранее помещал
стихи и рассказы в татарских н башкирских
газетах. Но иначе обстоит дело, если кос-
нуться вопроса о т. Гумилеве как литера-
турном мастере. Его стихи и проза - неху-
дожественны, схематичны. При этом, не-
сомненно. т. Гумирова печатали главным об-
разом, исходя из неправильной и вредной
.установки, что якобы по отношению к на-
циональным писателям нужно делать скид-
ку.
Совершенно очевидно, что при таких ус-
ловиях литературный труд не может быть
источником существования для т. Гумирова
и он, поэтому, вынужден обращаться за ма-
териальной помощью к литературным орга-
низациям. Ему и давали деньги все эти
годы. И как только возникала какая-нибудь
заминка с выдачей ему субсидий, он начи-
нал жаловаться на то, что его якобы травят.
«Покровителями» т. Гумирова неизменно
выступали люди, ныпе разоблаченные как
враги народа. Вместо того, чтобы честно ска-
зать Гумирову: — ты не умеешь писать,
займись другой работой, — они усиленно
проводили его в литературу. Недопустимо
продолжать этот обман. Мы прямо говорим
т. Гумирову: — ты ие писатель, займись
другой работой. Союз советских писателей
не может быть собесом.
Но, исключая т. Гумирова из союза, мы
не можем бросить его, как человека, на про-
извол судьбы. Необходимо подыскать ему
другую работу.
Приняв решение об исключении т. Гуми-
рова из союза, президиум возложил на Лит-
фонд обязательство подыскать ему работу
вне литературы.
Вместе с тем президиум постановил обра-
тить внимание правления Литфонда на то,
что оно в течение четырех лет содержало
на общественный счет т. Гумирова, хотя ни-
какими литературными данными он не об-
ладал. Эта собесная практика признана пре-
зидиумом в корне порочной и недопустимой
в союзе писателей. Правлению Литфонда
предложено не допускать более повторения
такой практики.
*
В связи с поднятыми на заседании пре-
зидиума принципиальными вопросами при-
ема новых членов союза, работы с начинаю-
щими писателями, естественно, встал вопрос
о работе литературных консультаций жур-
налов и издательств.
После краткого обсуждения президиум из-
брал комиссию для обследования работы
литературных консультаций, состава кон-
сультантов, методов их работы, состояния
редакционных портфелей консультаций
и т д. В состав комиссии включены тт.
В. Герасимова, П. Маркиш, А. Макаренко,
В Шкловский, С. Швецов и драматург
т. Колков.
$
На заседании президиума выступил тов.
С. А. Лозовский с сообщением о перестрой-
ке работы Гослитиздата. Он говорил о не-
обходимости совместной борьбы союза пи-
сателей и Гослитиздата за повышение ка-
чества художественной книги и литератур-
но-художебтвенных журналов. В частности,
тов. Лозовский поставил вопрос о совмест-
ной подготовке союза и Гослитиздата к
празднованию двадцатилетия ВЛКСМ.
Президиум ориентировочно наметил со-
став редакционного совета Гослитиздата.
Офорт Ф. Гойя. Из цикла «Бедствия войны».
ИОГАННЕС Р. БЕХЕР
ЛЮТЕР
I.
Монах шагнул на паперть и прибил
Сто тезисов к церковному порталу.
Был день торговый. Гуще люд ходил.
Подняв глаза, толпа листок читала.
О торге отпущеньями, грехе
Лжеверия, налогов непосильи
Открыто было сказано в листке
То самое, что дома говорили.
С соборной колокольни лился звон
И улицы захлебывались в гаме.
< Монах стоял, как будто пригвожден.
Стоял, как будто в землю врос ногами.
Он пел, неотвлекаемый ничем,
Что- время возвещенное настало,
Когда вино и хлеб разделят всем,
И был мятеж в звучании хорала.
П.
Из Виттенберга слух разнесся вширь:
«Исполнился предел терпенья божья.
По зову свыше кинув монастырь.
Монах пришел на поединок с ложью.
Мы все равны пред богом, — учит он,—
Грехам и отпущенье не отмена.
И только лицемерье, не закон
Царит во всей Империи Священной.
Вкруг бога понаставили святых.
Он как в плену в их мертвом частоколе.
Ему живых не видно из-за них,
И все идет в разрез господней воле.
Нам надобно осилить их синклит
И высвободить бога из темницы.
Тогда-то он, поруганный, отмстит,
И на неправду с нами ополчится».
ш.
По княжествам летели эстафеты
С известием, что заключен союз
В защиту слова божья от извета.
Всяк это слышал и мотал на ус.
Молва передавалась все свободней.
Когда, с амвонов грянув невзначай,
Дорогою к пришествию господню
Легла чрез весь немецкий бедный
край.
1Г.
На сейме в Вормсе. Вызванный повесткой,
Терялся малой точечкой монах
Средь облаченья пышного и блеска
Стальных кольчуг и панпырей и шпаг.
Он был в дешевой рясе с капюшоном.
Веревкой стянут вместо пояска.
И несся к небу взглядом отрешенным
За расписные балки потолка.
Он был один средь пекла преисподней.
Ее владыка, сидя не вдали.
Смотрел на жертву с вожделеньем сводни.,
И слюпки у страшилища текли.
Их покрывал своим примером папа,
И. в мыслях соприсутствуя в гурьбе,
Из царств земных своею жадной лапой
Выкраивал небесное себе.
А чином ниже пенились баклажки,
И вытянувши руки за ковшом.
На монастырских муравах монашки
Со служками валялись нагишом.
Монах привстал. Кровь бросилась в лицо.
Он выпрямился. Он в воображенья
Увидел палача и колесо
И услыхал своих костей хрустенье.
Ударил туш. Явился государь.
«Как веруешь?» — вопрос был государев.
Все смолкли. Как костров далеких гарь,
В глазах у всех блеснула сухость зарев.
Тогда смелей обвел он взором зал.
Набравшись сил для этого наруже.
Где угольщик немецкий голодал,
Топчась в лесах толпою неуклюжей.
Национальные комиссии союза советских писателей
До сих пор связь правления союза совет-
ских писателей с литературными организа-
циями национальных республик осущест-
влялась почти исключительно аппаратным
путем — через пресловутый национальный
сектор.
Президиум решил коренным образом из-
менить методы руководства и контакта с
литературой братских республик. Для осу-
ществления этого руководства и контакта
выделяются комиссии по отдельным союз-
ным и автономным республикам, состоящие
из писателей, которые по своей литератур-
ной работе наиболее связаны с данной
республикой.
На отчетном заседании президиума соз-
даны национальные комиссии:
По Азербайджанской ССР: тт. В. Лутон-
ской (руководитель), А. Адалис, М. Алигер,
А. Гурвич, Ю. Крымов и П. Панченко.
И победив насмешливый прием.
Как пристыдить не чаял никогда б их,
Поведал он о господе своем,
О боге бедных брошенных и слабых.
На золотую навалясь скамью.
Сидела туша с головой свинячей.
Монах вскричал: «На этом я стою
И. бог судья мне, не могу иначе».
V.
Совет держали хитрые князья:
«К рукам, давайте, приберем монаха.
Великий крик и так от мужичья.
Оступишься, не оберешься страху.
Сдружимся с ним, чувствительно
польстим
И до себя, как равного, возвысим.
Чего приказом не добыть простым,
Добиться можно угожденьем лисьим.
Дадим вероучителю приют
И примем веру и введем ученье.
Сильнейшие со временем сдают
В тенетах славы, роскоши и лени».
VI.
Засев на башне Варт’бургской. монах
Переводил святаенное писанье.
Переложенья сила и размах
Щетинились, как войска нарастанье.
Князья толклись р прихожей вечерком,
Приема дожидаясь точно счастья.
Чтоб завладеть полней бунтовщиком
Впадала знать пред ним в подобострастье.
Подняв потир и таинство творя.
Он причащал упавших на колени,
И хором все клялись у алтаря
Стоять горой за новое ученье.
Но как ни веселился мио Христов,
Как ни трезвонили напропалую.
Как ни распугивали папских сов.
Не мог монах примкнуть к их аллилуйе.
Его тревожил чьих-то глаз упрек
Оглядывавших стол его рабочий.
Он тер глаза. Он отводил их вбок.
Он прочь смотрел. Он не смотрел в те
очи.
ГП.
Тут поднялись крестьяне. Лес бород.
Густая чаща вил и кос, и кольев.
«Все повернул монах наоборот,
Себя опутать по рукам позволив.
Все вывернул навыворот монах,
Набравшийся от нас мужицкой силы.
Его раздуло на чужих хлебах.
А лесть и слава голову вскружила.
Он чашу нашей крови, пустосвят,
Протягивает барам для причастья!
А чаша-то без малого в обхват!
А крови в ней—ушаты, то-то страсти!»
УШ.
Он уши затыкал, но слышал рев
И в промежутках — пение петушье.
«Теперь ты наш до самых потрохов.
Иди на суд и обвиненье слушай.
Петух я красный, Петя-петушок.
Я искрою сажусь на крыши княжьи.
Я мстить привык поджогом за подлог,
Я углем выжигаю козни вражьи.
Я меч возмездья, я возмездья меч.
Я речь улик, что к сердцу путь находит,
Я тот язык, кого немая речь
Тебя на воду свежую выводит.
Я меч возмездья и его пожар.
Гляди, гляди, как я машу крылами.
Гляди, гляди, как меток мой удар.
Я мести меч и воздаянья пламя.
Князья умрут, и ты не устоишь,
И поколенья сменят поколенье, —
Я буду жить и сыпать искры с крыш.
Единственный бессмертный в вашей
смене.
По Армянской ССР: тт. В. Кирпотин (ру-
ководитель), П. Тычина, П. Антокольский,
и т. Мугуев.
По Белорусской ССР: тт. А. Сурков (ру-
ководитель), В. Бахметьев, М. Исаковский
и С, Годинер.
По Грузинской ССР: тт. П. Павленко (ру-
ководитель), В. Гольцев, Н. Тихонов, М. Ба-
жан, П. Бровка и Б. Пастернак.
По Казахской ССР: тт. Л. Соболев (руко-
водитель), М. Тарловский и Н. Сидорен-
ко.
По Киргизской ССР: тт. Ниала (руководи-
тель), С. Щипачев и Л. Пеньковский.
По Таджикской ССР: тт. Г. Лахути (ру-
ководитель), С. Мстиславский (зам. руково-
дителя), Л. Соловьев и М. Зенкевич.
По Туркменской ССР: тт. Немченко (руко-
водитель), Л. Леонов, П. Скосырев и Г. Сан-
ников.
По Узбекской ССР: тт. С. Мстиславские
(руководитель), М. Максудов, К Малахов,
В. Гусев, И. Френкель и Ннала.
По Украинской ССР: тт. И. Бабель (руко-
водитель), Н. Асеев, Ф. Гладков, М. Голод*
ный и К. Паустовский.
По Башкирской АССР: тт. Б. Левин (ру-
ководитель), А. Ромм и Мусат Джалил.
По Дагестанской АССР: тт. Г. Корабель-
ников (руководитель), Л. Пасынков и И. Фе-
Фер.
По Кабардино-Балкарской АССР: тт.
Ю. Либединский и А. Прокофьев.
По остальным автономным республикам
комиссии будут выделены в ближайший
Днц.
Я как народ. Я кость его и хрящ,
И плоть его, и доля, и недоля.
Я как народ, а он непреходящ.
Доколе жив он. жив и я дотоле».
Монах бледнел, превозмогая страх.
Кричал петух и меч огнем светился.
Чуть стоя на ногах, он сделал шаг
И вдруг на лобном месте очутился.
IX.
Он как беглец, весь в трепете оглядки.
Чтоб ложный шаг в беду его не вверг.
А сыщики за ним во все лопатки.
Вот набегут и крикнут «руки вверх».
Он в их кольце. Пропало. Окружили.
И вдруг спасенье. Он прорвал кольцо.
Какой-то лес; лесной тропы развилье;
Какой-то дом; он всходит на крыльцо.
Как прячутся во сне под одеяло,
Так, крадучись, с крыльца он входит в
дом.
Как вдруг пи стен, ни дома, ни привала,
Лишь лес, да вслед бегут, и он бегом.
Так мечется, склонясь к доске конторки,
Монах с чепнильнипею в пятерне.
Вдруг склянка скок и па стену каморки,
0 страшен знак чернильный на стене.
Тогда он в крик: «Светлейшие, пощады!
Сиятельные, не моя вина.
Что бедняков и слабых сбивши в стадо,
Их против вас бунтует сатана.
Какой-то Мюнц ер в проповедь раетроиа
Вплетает наше имя без стыда.
Прошу припомнить: ни к чему такому
Я никогда не звал вас. господа.
В его тысячелетнем вольном штате
Ни старины, ни нравов не щадят.
Так грех не в грех, и все равны и
братья —
Огнем их проучите за разврат.
Пх надо бить и жечь без сожаленья.
Дерите смело кожу с них живьем.
Я всем вам обещаю отпущенье
И бог вас вспомнит в царствии своем.
X.
Повешенным в немецком бедном крае
Терялся счет, хоть подпирай мбор.
Руками и коленками болтая,
Они до гор бросали мертвый взор.
Тела, вертясь направо и налево.
В согласья с тем. как плыли облака.
Свершали круг от темени до зева,
Как темной ночью лампа маяка.
У многих рот был до ушей разину?
И вырван’ был и вырезан язык.
И из щелей, откуда он был вынут,
Торчал немой, но глазу явный крик.
XI.
Счастливцев кучка прорвала кордон,
Где их как бешеных собак кончали,
И чуть мурлыча песню тех времен,—
«Головушку», — брела домой в печаля.
Один из них направил в город путь.
Он знамя нес, крестьянский стяг
истлелый.
Сорвав с шеста, он обмотал им грудь,
И шел и пел, прижав обрывок к телу.
Он пел: гори, кусок холста, гори!
Зажгись опять в годах и стань
преддверьем
Той возмужалой веры и зари.
Когда мы лишь в одних себя поверим.
хп.
Он заработок в городе нашел.
Подручным в кузню поступив к кому-то.
У кузнеца был добрый кров и стол.
И знамя не осталось без приюта.
Перевод с немецкого
Бор. ПАСТЕРНАКА
Литературная газета
4	---- №> 42
О РАБОТЕ С МОЛОДЫМИ >
При появлении в литературе нового пи-
Пателя почти всегда оказывается, что ему
помогал какой-нибудь опытный писатель
ж что происходило это, как правило, вне
литкружков и литкюнсультаций. И в сущ-
ности это понятно. Чувствуя потребность
писать, человек обычно идет за советом
к тому писателю, книги которого ему нра-
вятся и советы которого он считает для
себя бесспорными. И, разумеется, не мо-
жет быть в наших условиях таких случа-
ев, чтобы писатель отказал в своей по-
мощи молодому человеку, если это — че-
ловек одаренный.
Не нужно думать, что при этом опыт-
ный писатель учит писать. Нет, он только
помогает молодому писателю учиться. И на-
до сказать, что задача эта в достаточной
степени сложна и значительна. Медицина не
может создать человека, но она в состоя-
нии способствовать его рождению. Именно
такую роль — роль помощника природы и
выполняет в отношении молодого писателя
писатель, умудренный опытом. И нельзя
не вспомнить, говоря об этой работе, замеча-
тельные сталинские слова о садовнике, вы-
ращивающем дерево, о замечательной работе
М. Горького с целым поколением писателей.
Неправильна и вредна была политика
РАПТГ, в свое время об’явившего «призыв
ударников в литературу». Скоропалитель-
ное «производство» писателей с последу-
ющими хвалебными статьями и портрета-
ми на две колонки, с одной стороны, ко-
веркало жизнь многих молодых людей, и
с другой, вредило делу литературы, по-
тому что, организовав шумиху вокруг
имени бездарного писателя, подлый троц-
кист Авербах и его приспешники немед-
ленно противопоставляли его писателям-
мастерам, и деятельность эта, разумеет-
ся, сводилась к тому, чтобы добиться рас-
кола советской литературы.
Мысль о конвейерном производстве пи-
сателей — чистейший абсурд,
В нашей стране существует массовая
любовь к литературе, и совершенно естест-
венно в наших условиях массовое стремле-
ние рабочих, крестьян и интеллигентов
участвовать в создании советской литера-
туры. Это стремление ставит наш народ
в духовном отношении на первое место
в мире. Любовь советских людей к
литературе надо всячески поощрять,
надо создать все условия, чтобы ею были
охвачены все граждане нашей страны. По-
четная задача для наших писателей —
партийных и непартийных большевиков—
взять на себя руководство этим движени-
ем, собрать вокруг себя любителей лите-
ратуры, заниматься с ними, направлять
их вкус, пробуждать в них любовь к ве-
ликим литературным произведениям. И
если из тысячи этих любителей литера-
туры выйдет в результате такой работы
всего только один профессиональный пи-
сатель, это вовсе не будет значить, что
труд пропал зря, потому что оставшиеся
девятьсот девяносто девять станут куль-
турнее, чем они были, и научатся лучше
ценить литературу в самых тонких и слож-
ных ее проявлениях.
Сказанное дает нам право утверждать,
что помощь и руководство людьми, любящи-
ми литературу, должны быть сосредоточены
в руках писателей.
В такой же мере необходимо руковод-
ство писателя и в работе литконсульта-
ций.
Ha-днях в союзе писателей состоялось
заседание партийного комитета по поводу
работы с молодыми. Оказалось, что в драм-
секпии работу эту ведут в большин-
стве своем «драматурги»-неудачники. И
вполне естественно, что на заседании,
о котором идет речь, им нечем было по-
хвастаться. Выяснилось, что литконсуль-
тация не помогла возникнуть ни одному
драматургу. В сущности, если за все вре-
мя работы этой литконсультапии в нее не
пришел ни один одаренный молодой че-
ловек, склонный к занятию драматурги-
ей, то винить работников консультации
особенно не в чем. Но хотелось бы знать,
чем же занимались они все это время? И
может быть им следовало бы раньше созвать
совещание и честно сказать: «Не идет к нам
драматург, ничего не можем поделать!»
Но было иначе. Была полная видимость
работы, тратились деньги, подписывались
бумажки, писались рецензии. И вывод, в
которому пришел один из руководителей
«драмконсультапии», как нельзя лучше
характеризует опыт, накопленный в этой
работе. Руководитель сказал, что. по его
мнению, на создание драматурга нужно
семь лет, консультация же существует
только четыре. Этим и об’ясняются неуте-
шительные итоги ее работы. Не станем
спрашивать этого товарища, почему семь,
а не шесть или восемь? Он все равно
ведь не сумеет ответить на этот вопрос.
Попытаемся лучше обратиться к опыту
работы литконсультапии издательства «Со-
ветский писатель».
Недавно директор издательства т. Рудой
прислал в союз писателей взволнованную
бумажку, в которой извещал, что «в лит-
консультапии работают на ряду с восемью
штатными восемь нештатных работников.
Результаты же работы за 4 года существо-
вания литконсультапии совершенно нич-
тожны. До сих пор массовая консультация
не выдвинула ни одного писателя, кото-
рый вошел бы в литературу. По предва-
рительным подсчетам, работа массовой кон-
сультации обходится издательству не ме-
нее 75.000 рублей в год, что ложится
тяжелым бременем на бюджет издатель-
ства».
Что же предлагает т. Рудой, чтобы спа-
сти бюджет издательства и верно напра-
вить работу литконсультапии?
Он пишет:
«Считая необходимым сохранение и ук-
репление литконсультапии издательства
(это после четырех лет работы впустую!)
и оказание помощи начинающим писате-
лям, я прошу... выделить из средств ОСП
специальный фонд для работы с начина-
ющими писателями в размере 200.000 руб-
лей».
Очевидно, послание т. Рудого обгоняет-
ся его неосведомленностью в вопросах лите-
ратуры и методах работы с молодыми пи-
сателями. И на болтовню эту не следовало
бы обращать внимания, если бы она не ис-
ходила от руководителя крупного издатель-
ства и если бы не клонилась она к разба-
зариванию государственных средств.
Но так как и то и другое делают пос-
лание т. Рудого общественным бедствием,
на нем следует остановиться.
Одна из основных ошибок т. Рудого за-
ключается в смешении функций редакто-
ра и лнтконсультанта.
Ведь что такое начинающий писатель?
Это человек, написавший художественное
произведение, имеющее несомненную цен-
ность для издательства. С таким челове-
ком должен работать редактор, такому че-
ловеку даст консультацию любой писатель,
которому он позвонит по телефону. Таких
людей не так уже много, и на них ра-
зумеется, не было затрачено ни одной ко-
пейки из безвозвратно погибших 75.000
рублей. Те же товарищи, с которыми «par
«Добровольцы свободы».
Из альбома «Год интернациональных бригад». Издание комиссариата интернациональных бригад. Мадрид.
ботали» в литконсультапии, в 999 слу*
чаях из тысячи — просто люоители ли-
тературы, которые пишут между делом,
очень любят литературу, и мало представ-
ляют себе трудности, которые надлежит пре-
одолеть, чтобы стать писателем, т. е. лю-
ди, с которыми следует основательно под-
заняться в кружках по изучению лите-
ратуры.
Нам кажется, что примеры, которые мы
привели, с полной очевидностью показы-
вают бессмысленность нынешнего напра-
вления. избранного консультациями союза
и издательств. Нельзя научить человека
писать, нельзя даже помочь ему научить-
ся писать, если руководство этим делом
находится в руках людей неквалифициро-
ванных и не умелых.Литературную консуль-
тацию должны осуществлять писатели, ко-
торые могли бы взять на себя смелость дать
начинающему автору нужный ему совет, а
не рассылать стандартные бумажки с на-
бором пустых и неквалифицированных ре-
цептов изготовления стихов и рассказов, ка-
кие рассылают сейчас наши литконсульта-
пии.
А чтобы разгрузить консультации от
груза не всегда грамотных даже в грам-
матическом отношении рукописей, навод-
няющих их сейчас, нужны литературные
кружки и в возможно большем количе-
стве, руководимые талантливыми и любя-
щими свое дело педагогами.
В сущности, можно с уверенностью ска-
зать, что чем больше у нас будет лите-
ратурных кружков, чем больше будет проч-
тено в них книг и чем более толково
кружковцы в них разберутся, тем меньше
незрелых стихов и рассказов будут по-
лучать наши лигкэпсультапии.
Итак, любителю литературы нужен ли-
тературный кружок с хорошим руководи-
телем во главе, а молодому писателю —
редактор и писатель, умеющий относить-
ся к людям по-сталински, по-горьковски.
Кстати о редакторах. Редактора нам
нужны хорошие. Не такие, как те. что
вычеркнули в «Новом мире» из оомаяа
А. Малышкина «Люди из захолустья» од-
ну из лучших глав, и не такие, как те,
что дружно отвергали повесть Ю. Крымова
«Танкер Дербент». Повесть эта побывала
в трех московских журналах — в «Но-
вом мире», «Октябре» и «Молодой гвар-
дии» и всюду была отвергнута. Только в
«Красной нови» подошли к ней с долж-
ным вниманием и оценили талант молодо-
го писателя. Нам нужны редактора, ко-
торые бы помогали книге родиться, кото-
рые бы делали книгу лучше, которые без-
ошибочно могли бы решить, хороша
книга или плоха. Ошибки в этом деле не-
допустимы. Это, пожалуй, посерьезней
75.000 рублей, затраченных впустую на
литконсультацию.	I
X. ЭРЛИХ
«РАССКАЗЫ О ПРОСТОРЕ»
Пустыня, запах овечьей шерсти и конско-
го пота, пыль и зной, тишина под солнцем,
грозные псы-волкодавы по краям огромной
отары...
Сменяются дни и ночи, пасутся стада овец
в ложбинах, пастухи разжигают костры,
прозрачные на солнце, и спокойно, часами,
смотрят они на овец, на собак, на поля мака,
колеблемого тихим ветром.
Неторопливые строки Владимира Козина
уводят читателя в эту пастушескую стра-
ну, где кожаное ведро, сорвавшееся в глубо-
кий колодец, — приметное событие.
«Рассказы о просторе» — рассказы 0 па-
стушеской стране. Иные из них — по форме,
по построению — действительно, рассказы
с самостоятельным сюжетом, другие лише-
ны событий и своей особой внутренней темы;
автор ограничивается в них лишь картинным
описанием пастушеских будней. Но у всех у
них — одна тема — тема сурового и радост-
ного труда.
У директора совхоза Метелина погиб ма-
ленький сынишка, раздавленный неосторож-
ным трактористом. Метелин в тоске мечется
по ночным дорогам — в автомобиле и верхом
«па звере вороной масти». Нигде не может
он найти успокоения. Метелин умчался за
холмы, в пустыню. Там шумел ветер. «Мете-
лин стоял на стременах под звездами, и ему
казалось, он очень высоко, один, так высоко,
в таком просторе, что становилось нестер-
пимо».
Потом он встретил отару овец и при ней,
на кошме, старика с дудкой- Старик поиграл
немного. Метелин ощутил слезы на щеках и
рассказал, что у него умер сынишка Вить-
ка, — четыре года было мальчишке. И тог-
да старик, вздохнув, поделился с ним своим
горем — ну него умерли сыновья, — пять
сыновей умерло. «Один погиб от женщины,
один от коня, один от своего ума, один от го-
лода. — Одного я убил сам, — спокойно
сказал старик и вздохнул».
Пастух, голос которого звучал так тихо,
рассказал своему начальнику, одну за дру-
гой. коротенькие истопии гибели своих сы-
новей. Может ли он не сочувствовать вели-
кому горю начальника! И горе человече-
ское считалось от искреннего и взволно-
ванного сочувствия...
А после выяснилось, что старик сочинил
все свои пять историй, и что никаких сы-
новей у него никогда не было.
В большом цикле рассказов Владимира Ко-
зина этот рассказ — «Ночь у костра» —
бесспорно лучший. Параллельно с общей, ве-
дущей темой труда, отлично разработана
здесь и вторая, особая для этого рассказа,
волнующая тема человеческого сострадания,
сочувствия сердца сердцу. Именно эта, допол-
нительная частная тема придает рассказу
цельность и законченность.
«Бедная долина», «Минута покоя» или
«Сказка о рыбаке и рыбке», цр своей изо-
бразительной силе, не уступают «Ночи у ко-
стра». Одинаковый в них язык, общий ко-
лорит, такая же сдержанность тона, та же
красочность описаний и ничуть не слабее
диалог. И все таки воздействие их на чи-
тателя значительно слабее. Лишенные сю-
жета, лишенные внутреннего движения, опи
скорее похожи на отрывки из рассказов,
чем на закопченные рассказы.
В этих трех рассказах, вернее очерках,
тщательно выписанных, автор не задается
никакой основной, углубляющей наблюде-
ния темой. Рассказы статичны и. несмотря
на всю выразительность описаний, остав-
ляют читателя равнодушным.
Директор совхоза и старший зоотехник с
женой отправились на прогулку, встретили
Молла При, того самого старика сочинителя,
который рассказывал о гибели сыновей, и с
удовольствием выслушали еще несколько ко-
ротеньких его историй; истории эти сами по
себе хороши, но опи уже не имеют в расска-
зе прежнего, органического и движущего,
смысла. Содержание другого очерка: зоотех-
ник только что вернулся «из пустыни в
оазис, где женщины и тополя. Тополя —
чорт с ними!». Зоотехник очень соскучился
по жене, а директор требует, чтобы он не-
медленно отправился в новую длительную
командировку — и надо подчиниться, надо
ехать, дело того требует. В третьем очерке
практикантка Наташа уронила каугу (кожа-
ное ведро) в колодец глубиной в сто двад-
цать метров; если не достать каугу со дна,
вечером нельзя будет поить овец; достать
ее — дело огромной трудности и выносливо-
сти — Сафда.р Али, заведующий фермой,
герой, — он достал каугу.
Очерки эти рисуют труд в совхозе, пока-
зывают будни пастушеской жизни. Но ли-
шенные самостоятельной темы, они лишены
и цельности. Можно в них выбрасывать от-
дельные описания, можно значительно, напо-
ловину даже, сократить их — читатель вряд
ли это заметит.
Насколько присутствие темы в рассказах
единого цикла повышает их интерес и цен-
ность, иллюстрирует и «Путешествие за ста-
дом».
Белудж Хан. могучий столетний старец,
всю жизнь напрасно кочевал в поисках за
скромным счастьем по Белуджистану, Ирану,
Афганистану. Он нашел его в наши дни у
советского колодца. Белудж Хан пришел на
советскую сторону голодный и голый, с ма-
леньким сыном Лодады и псом Мэхмэр. Ста-
рик Реджеб Джума, глава пастухов, за-
ботливо принял его, накормил и дал работу.
Впервые за всю свою долгую жизнь Белудж
Хан, «пожизненный бедняк», обрел уверен-
ность в завтрашнем дне: сытый и довольный
сегодня, он будет сытым и счастливым завт-
ра-
«Белудж Хан стал смотреть на пастбища,
колодец, стада глазами Реджеба Джумы.
Жизнью Белудж Хана овладел новый закон,
сказанный просто: хорошо работать — хоро-
шо жить. Почти сто лет водил Белудж Ханй
за собой по скалам и пустыням нищей роди-1
ны другой закон: «работать, чтобы не уме-
реть».
Здесь опять таки, отчетливо определилась
своя, отдельная и сопутствующая главной*
тема: не только тема цикла — труд сам по
себе, суровый и радостный труд — не толь-
ко описание пастушеского быта в далеких
степях, но и еще человеческое счастье, обре-
тенное раз и навсегда после столетних упор-
ных поисков. Точный сюжет — судьба Бе-
лудж Хана — придает цельность произве-'
дению, делает его дппамическим. самостоя-
тельно развивающимся.
Белудж Хап в борьбе за порученное ему
стадо не шадит своей жизни. Волки напали
на его отару. Могучий стареп руками заду-
шил матерого хищника, в то время как пес
его Мэхмэр разорвал другого. Весь изранен-
ный волчьими клыками, приехал он к Ред-
жеб Джума, своему начальнику. Древний на-
чальник повез своего, еще более древнего,
пастуха через пески, в далекий совхоз. Па-
стух лежал на ишаке и стонал. Солнце не-
стерпимо палило.
«— Потерпи, Белудж Хан, ты сильный
человек, — сказал Реджеб Джума, — к ве-
черу приедем».
Долог и труден был путь, тропа подыма-
лась и опускалась, не видно было конца пу-
стыне — и раненый обессилел, он не стонал
больше; голова его в забытьи качалась и
Реджеб Джума все чаще вытирал ему папа-
хой лоб.
«— Я лягу,—сказал Белудж Хан и на-
чал валиться с седла».
Он лежал, обмотанный окровавленными
тряпками в пустыне, в тени ишака и, теряя
жизнь, говорил Реджеб Джума, чтобы самое
дорогое, ему принадлежащее, сына Лодады,
крепкого мальчика, и верного пса Мэхмэра,
взял он себе, он — хан-чопан и друг...
В «Рассказах о просторе» Козину очень
хорошо удались образы пастухов-национа-
лов. Для остальных персонажей автор по-
скупился, они получились у него однотонны-
ми и односторонними.
Зоотехник Кулагин, появляющийся во
многих рассказах, в конце концов начинает
даже раздражать читателя той единствен-
ной позицией, которую уготовил ему автор:
только-только размечтается Кулагин о супру-
жеских радостях, как тут же надо либо
ехать в новую командировку, либо мчаться
на пастбище, где обнаружены две овцы, пав-
шие от пироплазмы, страшной овечьей болез-
ни. При этом многочисленные сцены корот-
ких встреч мужа и жены удивительно одно-
тонны. Для разнообразия автор, без об’ясне-
ния причин и обстоятельств, лишь меняет
Кулагину жен: Тина в одном случае, Светла-
на в другом. Любит Кулагин обеих одинаково,
с одинаковым нетерпением мечтает о них и
разговаривает с ними в одном и том же сни-
сходительно-шутливом тоне. Впрочем это
обгоняется тем, что жены по своему внут?
реннему содержанию, схожи. Козин рисует
их с заметным восхищением, он явно лю-
буется их щебетанием и их капризами.
А читателя они вряд ли смогут пленить—
настолько кулагинские жены пустенькие,
примитивные существа.
И вместе с тем, несмотря на отдельные
недочеты, рассказы Козина — несомненная
удача. Ибо в них есть то основное, что де-
лает вещь полноценной. Автор отлично знает
свой материал и уверенно владеет им. Он
нашел верный тон для своих рассказов —
спокойный, ровный, самым звучанием своим
подчеркивающий величавость описываемых
картин пустыни.
«Рассказы о просторе» печатаются в
«Красной нови». Цикл этот далеко еще не
закончен и, может быть, в дальнейшем бу-
дут сглажены и те немногие недостатки, о
которых мы говорили.
Л. ЛЕВИН
НОВАЯ КНИГА
ВЛАДИМИРА КНЕХТА
Несоответствие между замыслом и выпол-
нением очень часто приводит писателя к
неудаче. С другой стороны, причиной неуда-
чи может стать и соответствие между замыс-
лом н выполнением. Это происходит в тех
случаях, когда самый замысел неуда-
чен. Чем лучше такой замысел выполнен,
тем это хуже для произведения.
Наконец бывают неудачи, причина кото-
рых коренится в том, что писатель просто
не определил свой замысел с достаточной
точностью, не установил его точные на-
правления. его пределы и границы. Тем са-
мым писатель не уяснил себе главный прин-
цип, которым он должен руководствоваться
при отборе фактов. В этих случаях писатель
неизбежно становится жертвой своего мате-
риала.
Именно так сложилась судьба новой кни-
ги «Штурм», написанной умным и сероз-
ным писателем Владимиром Кнехтом. В этой
книге автор захотел в масштабах широкого
исторического полотна изобразить эпоху ми-
ровой войны и пролетарской революции.
Однако, поставив перед собой эту необычай-
но ответственную и интересную задачу, он
не сумел с достаточной ясностью определить
границы своего замысла.
«Штурм» тесно связан с «Доброй надеж-
дой» — предыдущей книгой Кнехта., Обе
эти книги входят в большой цикл, об’еди-
ненный общим названием «Закон». Над
этим циклом писатель работает в настоя-
щее время.
«Добрая надежда» — интересная книга,
изображающая те события мировой войны,
которые мало освоены нашей литературой.
С полным знанием исторических фактов
Кнехт показывает в ней вступление в миро-
вую войну Англии, страны, в которой от-
ношения между классами были «развитее и
во многих отношениях яснее, чем в дру-
гих государствах», страны, правительств®
которой Ленин называл чистейшего вида
комитетом по заведыванию делами буржуа-
зии.
Книга не отличалась особенными лите-
ратурными достоинствами. В ней не было
интересных и ярких характеров. Местами
автор перегрузил ее разговорами на военно-
теоретические темы. Лучшее в книге —
правдивый рассказ о Чарли Лидсе, рядовом
матросе английского флота, втянутом в не-
понятную для него и чуждую ему игру ин-
тересов.
Одно из самых главных достоинств кни-
ги состоит в том, что ее действие сконцент-
рировано вокруг судьбы корабля «Добрая
надежда», на котором находится и вместе
с которым гибнет Чарли Лидс. Все то, что
выходит за пределы этой сюжетной линии,
гораздо менее удачно. Стремясь показать
разные слои английского общества, Кнехт
изобразил не только демократическую семью
Лидс, но и некую аристократическую семью
Бредфорд.
Нисколько не связанные между собой,
эти две линви так и существуют в книге
совершенно отдельно. К тому же, если, изо-
бражая семью Лидс, Кнехт обнаруживает
живое и верное оглушение людей и быта, то
семья Бредфорд изображена в духе традици-
онных романов из великосветской жизни.
Следует сразу же подчеркнуть, что в но-
вой книге Кнехта достоинства «Доброй на-
дежды» отступили на задний план, дав ме-
сто не только тем недостаткам, которые бы-
ли уже и в этой книге, но и многим другим.
Читая новую книгу Кнехта, все время не-
вольно ощущаешь тревогу автора, мучи-
тельно обеспокоенного тем, чтобы все пока-
зать и ничего не упустить.
Беда книги в том, что, законно стремясь
как можно полнее охватить эпоху, но не
находя для этого настоящих художествен-
ных средств, автор пускается на разного
рода компромиссы. Он осложняет свое про-
изведение все новыми и новыми сюжетными
линиями, раскрывая их очень бегло, вводит
все новых и новых людей, связывая их с
развитием действия весьма приблизительно.
Так, например, в книге Кнехта большое
место занимает дневник некоего германского
лейтенанта, озаглавленный «Ночные песни,
собранные Хуго Вальтером во время его
пребывания на земном шаре».
Для чего понадобился Кнехту дневник че-
ловека, не имеющего решительно никакого
отноптенния к развитию действия? Ответ
прост — писатель считал необходимым от-
разить в своей книге настроения обеих
воюющих сторон, не смог решить этой зада-
чи по-настоящему и совершенно механиче-
ски ввел в книгу дневник германского лей-
тенанта.
К несчастью, очень многие задачи реша-
ются в «Штурме» именно таким путем.
Единственной линией действия, которая,
может быть признана удачной и которая,
собственно говоря, должна была быть цент-
ральной, является линия молодого моряка
Сида Лидса.
Первые впечатления Сида, юношеская
любовь к Кэт, отношения е юнгой Гэбом,
накопление жизненного опыта — все это
описано очень правдиво и, самое главное,
все это согрето тем живым и подлинным
чувством, которое всегда можно отличить от
холодного книжного знания.
Но едва читатель успеет войти в жизнь
Сида, автор, внезапно вспомнив какую-то
другую линию своей книги, уже давно упу-
щенную, заставляет читателя переключить-
ся на безвкусную, высокопарную болтовню
Хуго Вальтера или на бесконечно книжные
описания жизни английского высшего све-
та.
Параллельно изображению Англии воен-
ных лет Кнехт пытается показать новую
революционную Россию. В книге существу-
ет некий русский минер Сбруев. командиро-
ванный в английский флот. Повидимому,
Кнехт хотел показать, как под влиянием со-
бытий империалистической войны отста-
лый матрос русского флота превращается в
сознательного большевика. Однако рассказа-
но это очень неубедительно. Сбруев просто
участвует в целом ряде сцен, но цельного,
последовательно развивающегося образа так
и не получается. Вот Сбруев возвращается
в Россию. Чего ради он это делает? «Только
мысль о Верке... согревала и бодрила Ивана
Федоровича. Только ради этого стоило
ехать». Приехав же в Петроград, Сбруев
мгновенно революционизируется.
Едва ли не самым главным недостатком
«Штурма» является то обстоятельство, что
подавляющее большинство действующих
лип, показанных здесь, выполняет чисто
вспомогательную иллюстративную роль.
Встречая в книге новое липо, совершенно
не связанное с развитием действия, чита-
тель долго не может понять, зачем оно,
собственно говоря, появилось, но затем
вдруг догадывается, что писатель этим спо-
собом «отобразил», скажем, национально-ос-
вободительное движение ирландского наро-
да.
Герои Кнехта схематичны совсем не пото-
му, что он лишил их личной жизни. Наобо-
рот, Кнехт, может быть, даже слишком под-
робно описывает любовные отношения лей-
тенанта Бредфорда сначала со служанкой
Нелли, затем с благородной девицей Анна-
бэл, и наконец сложный великосветский
флирт лейтенанта с его очаровательной, за-
гадочной тетушкой Сьюзен. Но Кнехт пока-
зывает все это так, как руководитель эк-
скурсии по зверинцу мог бы демонстриро-
вать интересные экземпляры редких живот-
ных. Он все время как бы просит читателя,
чтобы тот не пропустил важной особенно-
сти, не прошел мимо характерной детали,
обратил внимание на существенную сторо-
ну дела.
Естественно, что люди, показанные таким
способом, становятся своего рода вспомога-
тельным. прикладным материалом, чем-то
вроде таблиц, наглядных пособий или туман-
ных картин, которые используются опыт-
ным лектором для того, чтобы его лекция
была с наибольшей легкостью усвоена ауди-
торией.
Но наглядные пособия обычно расположе-
ны по порядку, а людей в художественном
произведении все-таки необходимо каким-
то образом связать между собой. Кнехт де-
лает поистине героические усилия, чтобы
как-нибудь соединить людей, переполнив-
ших его книгу. Но, не находя настоящих
связей, он допускает самые неправдоподоб-
ные совпадения, случайные встречи, меха-
нические сцепления, чтобы только как-ни-
будь соединить героев своего произведения,
стремительно разбегающихся в разные сто-
роны.
Например, Сбруев, приехав в Англию,
тотчас же знакомится с Сидом Лидсом и
его товарищем Гэбом, а возвращаясь в Рос-
сию, попадает на один пароход с роковой
американкой Сьюзен. Немецкий шпион
доктор Грэй, пытавшийся завербовать Сью-
зен, завязывает отношения с возлюбленной
Сида, молоденькой наивной девушкой Кэт,
приехавшей в Лондон и поступившей на во-
енный завод. Каждая из этих встреч в от-
дельности вполне могла произойти, но из-за
того, что вся книга основана на целой си-
стеме этих случайных и неожиданных
встреч, читатель просто перестает верить
автору.
Человеческие судьбы переплетены в кни-
ге Кнехта настолько искусственно, что вре-
менами даже и сам автор начинает это по-
нимать. «Вот как невероятно странно пе-
реплелись нити судеб, — как бы оправды-
вается он. Но ведь давно известно, что
жизнь — самый сложный роман». «Придет-
ся рассказать еше об одной неожиданной
встрече», — нехотя начинает он описание
совместной поездки Сьюзен и Сбруева в
Россию.
Вообще говоря, книга Кнехта построена
по прпнпипу, который можно было бы оха-
рактеризовать следующей цитатой: «Теперь,
когда Иван Федорович вошел в повесть как
непременное действующее лицо, пора обра-
титься к другим героям».
Основным композиционным принципом
книги является авторский произвол. По-
строппе книги в целом беспорядочно, слу-
чайно, местами прямо беспомощно.
Наконец, книга очень небрежна в сти-
листическом отношении. Бедность изобрази-
тельных средств была, свойственна и пое-
дыдущим книгам Кнехта, но следует осо-
бенно подчеркнуть, что в отношении языка
«Страна на замке» и «Добрая надежда» зна-
чительно выше «Штурма».
Вот рядовые примопы прямой авторской
речи, взятые из «Штурма»: «огрубелая
строевая душа лейтенанта Кери воззвала к
проявлению жалости», «он сумасшед-
ший?—спросил Сид, у которого представле-
ние о сумасшедших было весьма неблаго-
приятное для последних». «Благодарю вас—
откланялся мистер Ридж, и поспешил на по-
мощь к шляпе, которая раскачивалась из
стороны в сторону, реагируя на тряску
поезда». «Ей вдвойне захотелось влить лож-
ку желчи в этот идиллический кисель».
Кнехт совершенно лишен чувства при-
роды. Когда он пытается изобразить пейзаж,
получается такая картина: «Кэт и Сид по-
вернулись лицом на запад. Там в лиловой
мгле садилось ярко-красное солнце. Четкий
диск уже врезался в сизую волнистую мас-
су, пучина облаков начала быстро засасы-
вать светило». Вот пример другого рода:
«Иван Федорович любил природу, любил
нежные вечерние гори, мягкую синеву за-
сыпающей дали, фантастический узор туч,
робкие глаза первых звезд». В одном случае
чувство природы подменено набором стертых
штампов и прямой безвкусицей, в другом—
совершенно нестерпимой сентиментально-
стью.
Полную беспомощность Кнехт зачастую
обнаруживает в описаниях. Вот, например,
как он описывает напряженнную картину
жаркого морского боя... «Миноносцы уже
нагнали канонерскую лодку. Их острые
форштевни, взрывая поверхность плеса, по-
рождали большие плавные волны. Волны,
добегая одна за другой до «Храброго» и
«Грозы», заставляли их сильно качаться.
В этот момент буксиры не выдержали и лоп-
нули». Это вялое перечисление глаголов
сделало бы честь самой точной протокольной
записи, но в художественном произведении
оно вряд ли уместно.
Такие детали усиливают впечатление яв-
ной недоработанности, которое производит
книга в целом. Посвященная значительным
и важным событиям, она могла бы приобре-
сти большое политическое значение, но
Кнехт не сумел показать эти события сред-
ства ми искусства.
Чтобы пробиться к содержанию «Штур-
ма», нужно проявить очень много терпения.
Не всякий читатель на это способен, да и
вправе ли автор пред’являть читателю такие
требования?
Литературная газета
№42	—	5
МИРЕ
КНИГ
Судьба одной библиотеки
22(10) марта 1897 г. В. И. Ленин, нахо-
дясь в ссылке в Красноярске, писал отту-
да своей сестре М. И. Ульяновой: «Вчера
попал-таки в здешнюю знаменитую библи-
отеку Юдина, который радушно меня
встретил и показывал свои книгохранили-
ща. Он разрешил мне и заниматься в ней
И я думаю, что это мне удастся». «Озна-
комился я с его библиотекой далеко не
вполне, но это во всяком случае замеча-
тельное собрание книг». «Надеюсь, что
удастся воспользоваться ими для справок,
которые так нужны для моей работы».
(См. «Письма к родным». Л. 1931. ГИЗ.
Стр. 26).
Библиотека, о которой писал Владимир
Ильич, действительно представлявшая со-
бой «замечательное собрание», достигшее
к 1907 году 80.000 томов, имела своеобраз-
ную судьбу. Владелец ее Геннадий Василь-
евич Юдин (род. 29/11 1840 г., умер 18/111
1912 г.), известный сибирский богач-про-
мышленник, владевший золотыми приис-
ками и крупной земельной собственностью,
с ранних лет проникся страстью к соби-
ранию книг и архивных документов. В те-
чение 30 лет он неустанно во время своих
путешествий по России и за границей и
через специальных агентов приобретал
книги, в основном по вопросам истории
России и в частности Сибири, по библио-
графии, по русской литературе (первые и
прижизненные издания, собрания сочине-
ний), собирал комплекты русских журна-
лов XVIII и XIX веков, зарубежные изда-
ния, касавшиеся России (Rossica). Спе-
циальный раздел в юдинской библиотеке
составляла Пушкиниана. Особо интересо-
вался Г. В. Юдин книгами, запрещенными
царской цензурой, добывая для своего со-
брания подчас уникальные экземпляры
Книг, уцелевшие от уничтожения. Между
прочим, им была собрана исчерпывающая
Коллекция сатирических журналов 1905—
1907 гг.
Сперва Юдин хранил свои книжные и
архивные сокровища в Красноярске, но
затем, после большого пожара, переселив-
шись в небольшое имение на берегу Ени-
сея в заимке Таракановка (в 2—з верстах
от Красноярска), он выстроил для книг
И рукописей специальный дом в 8 ком-
нат, где в 120 шкафах разместил свои кол-
лекции. Он несколько раз публиковал опи-
сания своей библиотеки, а для личных
нужд составил карточный каталог, вклю-
чавший в себя все библиографические дан-
ные, касающиеся накопленных книг.
Чувствуя приближение старости и оза-
боченный судьбой своего обширного книго-
хранилища после смерти, Г. В. Юдин еще
в начале 900-х годов предложил русскому
правительству приобрести у него его
книжное собрание, но получил отказ. Та-
кое же отношение встретило его обращение
к ряду университетов. Отказы мотивиро-
вались отсутствием средств.
В 1903 году с Юдиным вступил в пере-
говоры представитель библиотеки Кон-
гресса в Вашингтоне Путнам, приехавший
по делам в Петербург и там узнавший о
замечательной юдинской библиотеке. Сви-
дание между Путнам и Юдиным состоя-
лось в Москве, но ни к каким результа-
там не привело: сумма в 150.000 долларов,
которую назначил Юдин за свои книги,
показалась американцу чересчур крупной.
Между тем замечательной библиотекой,
затерянной в снегах далекой Сибири, за-
интересовался президент США Рузвельт,
и сделка, не состоявшаяся в 1903* г., по-
лучила свое оформление через 4 года—в
1907 г. Поставленный в необходимость во
что бы то ни сткло продать свое собрание.
Г. В. Юдин пошел на уступки и продал
свои книги библиотеке Американского
Конгресса за 40.000 долларов. Любопытно
отметить, что, ознакомившись с книгами
по прибытии их на место, дирекция библи-
отеки убедилась, что приобретенное ею со-
брание представляет собой исключитель-
ную ценность и постановила считать би-
блиотеку Юдина пожертвованной владель-
цем американскому народу, а сумму, за
плаченную Юдину, записать за счет общих
расходов библиотеки Конгресса.
Книги юдинской библиотеки в числе
80.000 томов были упакованы в течение
трех месяцев в 519 ящиков, специально за-
казанных, весили они 3 073 пуда 37 фун-
тов. Они были погружены в 5 товарных
вагонов и в течение двух месяцев были
доставлены в Вашингтонскую библиотеку,
где и составили часть славянского отдела.
Библиотека Юдина—самое крупное соб-
рание русских книг в Америке. Оно все
время пополняется и, вероятно, к настоя-
щему времени значительно выросло.
В. НАГЕЛЬ.
«УПОТРЕБЛЮ
НА МАКУЛАТУРУ..,»
Майская книга «Современника» 1866 г.
была последней книгой некрасовского
журнала — боевого органа революционной
демократии, проповедника идей крестьян-
ской революции.
Цензура не давала журналу ни минуты
покоя. Для некоторых книжек приходилось
заготовлять материал вдвойне, чтобы успе-
вать заполнять проделанные цензурой бре-
ши. Красные чернила цензора широкой ре-
кой лились на страницы журнала.
И в конце концов двадцатцлетняя борь-
ба окончилась: в мае 1866 г. редакции бы-
ло об’явлено о прекращении «по высочай-
шему повелению» издания журнала: на
тираж отпечатанной пятой книги был на-
ложен арест и подписчики журнала не по.
лучили.
Лишь в самом конце 1867 г. Некрасову
удалось вырвать из лап цензурного коми-
тета несколько экземпляров этой ставшей
библиографической редкостью книги.
При этом ему пришлось дать следующую
красноречивую подписку, до сих пор не-
известную в печати и лучше больших ста-
тей иллюстрирующую положение печати в
60-х годах. «Я, нижеподписавшийся, дал
сию подписку в том, что не выпущу в
«ГОРЬКИЙ И ТЕАТР»
Так называется сборник статей, выпу-
щенный издательством «Искусство».
В сборник вошли следующие 4 статьи:
Ю. Юзовский — Творческие идеи Горь-
кого,
С. Балухатый — Вопросы изучения дра-
матургии Горького.
Г. М. Григорьев — Драматургия Горь-
кого и Чехова и
С. Дурылип — Горький на сцене.
Сборник дает материалы созванной Все-
российским театральным обществом кон-
ференции, которая происходила 18 июня
1937 г., в годовщину со дня гибели
М. Горького. Эта конференция была пер-
вой попыткой подвести предварительные
итоги сценической истории пьес Горького
на дореволюционной и советской сцене.
Сборник сделан издательством в 2К ме-
сяца, размер его—19 листов и при тира-
же в 5.000 экз. расценен очень высоко —
12 руб.
КРЫЛЬЯ ИСПАНИИ
Издательство ЦК ВЛКСМ выпустило
сборник очерков и рассказов русских и
иностранных авторов об испанских лет-
чиках республиканской авиации.
Книжка открывается высказыванием ге-
нерала Миаха об авиации. В книжке 3
очерка Мих. Кольцова, два—Ильи Эрен-
бурга, очерки Андре Мальро, Стивен
НОВЫЕ РОМАНЫ,
ПЬЕСЫ, ПОЭМЫ, ПЕСНИ
Вас. Лебедев-Кумач подготовил к печати
для «Советского писателя» книгу избран-
ных поэтических произведений: песни, са-
тиру и лирику.
В издательстве «Искусство» выходит
сборник песен поэта с нотами и клавира-
ми. В этом сборнике принимают участие
15 советских композиторов, которые напи-
сали музыку на текст свыше 50 песен.
Сейчас Лебедев-Кумач работает над новы-
ми песнями для фильмов: «Поезд идет в
Москву», «Морской пост», «Сад», которые
снимаются в различных киностудиях. Сов-
местно с композиторами поэт пишет новые
песни о железнодорожниках и песни к
20-летию ВЛКСМ о ленинско-сталинском
комсомоле.
Вс. Вишневский заканчивает сценарий
большого фильма «Первая Конная» о раз-
громе третьего похода Антанты. В сентяб-
ре сдает Центральному театру Красной!
Армии третий, новый вариант пьесы «Пер-
вая Конная». В творческих планах писате-
ля — поездка на Дальний Восток.
А. Макаренко к 20-летию ВЛКСМ закан-
чивает роман «Пути поколения». Тема ро-
мана — жизнь советского студенчества.
Работает над вторым томом «Книги для
родителей».
Валерия Герасимова пишет рассказ «Ве-
селый жилец». Тема рассказа — подполь-
ная борьба комсомольцев с колчаковцами.
Писательница будет работать над пьесой
по теме своей повести «Хитрые глаза».
Пьеса предназначена для Трама.
А. Безыменский пишет повесть в стихах
«Гибель империи» о последних годах само-
державия. Над повестью поэт работал свы-
ше года. Тов. Безыменский примет также
участие в переводах произведений Шев-
ченко.
С. Мстиславский написал две пьесы
«Удел сильных» и «Власть». В ноябре за-
кончит пьесу о борьбе с врагами нашей
родины. Пьеса предназначена для москов-
ского Театра революции.
В. Гусев совместно с композитором
И. Дзержинским работает над либретто
оперы «Волочаевские дни». Авторы пишут
эту оперу для Большого театра Союза ССР.
Ю. Либединский работает над пьесой
из современной жизни. Действующие ли-
ца — советская молодежь. Пьеса будет за-
кончена в этом году. Кроме того Либедин-
ский пишет роман об истории народов Се-
верного Кавказа. В ромапе будет показана
жизнь одной крестьянской семьи за по-
следние 30 лет.
Армянский драматург Д. Демирчян на-
писал пьесу «Капутан». Тема пьесы — со-
циалистическое строительство в Армении и
перспективы развития Севанского озера.
Молодой армянский драматург Аракс-
ман написал пьесу «Эммануэль», в кото-
рой изображает крупного армянского рево-
люционного демократа Мик. Налбандяна.
Стержень пьесы — борьба Налбандяна
против царского самодержавия. Эта пьеса
идет во Втором государственном театре
Армянской ССР.
Татарский драматург Шариф Камал
написал новый роман «Когда рождаются
прекрасные» — на тему об организации
первых сельскохозяйственных коммун в
Оренбурге. Первая часть романа вышла в
Татиздате. Сейчас драматург работает над
второй частью романа.
Татарский поэт Ахмет Файзи закончил
историческую пьесу «Абдула Тукай» — о
народном татарском поэте начала XX века.
Написал стихотворную пьесу о граждан-
ской войне в Уфе и оперу «Сафа» на эту
же тему. Опера пойдет в государственном
татарском оперном театре.
ПО ГАЗЕТНЫМ
СТОЛБЦАМ
* В ЦК ЛКСМ Туркмении состоялось
совещание писателей, посвященное подго-
товке к 20-летню ВЛКСМ. На совещании
выступили тт. Ишанов. Непесов, Клыч, Су-
рильченко и другие. Писатели рассказали,
какими произведениями они встретят
праздник советской молодежи («Комсомо-
лец Туркменистана»).
if. В Краснодаре состоялось первое сове-
щание начинающих писателей. Решено
создать литературную группу при краевой
газете, взявшей на себя руководство лите-
ратурным движением до создания здесь
отделения союза советских писателей
(«Большевик»).
X Состоялось первое совещание нового
состава оргкомитета союза советских писа-
телей Карелии. В члены союза принят из-
вестный сказочник Коргуев; книга его ска-
зок выходит скоро из печати. В кандида-
ты союза писателей принято 8 товарищей
(«Красная Карелия»).
V В конце прошлого года Смоленское
отделение союза советских писателей об’я-
вило конкурс на короткий рассказ. На-
диях жюри подвело итоги конкурса. Пер-
вые две премии никому не присуждены,
третью получил писатель Н. Грибачев
(«Рабочий путь»),
>f Вышла из печати первая книга ска-
зок братьев Гримм на чеченском языке.
Вторая книга выходит на-днях. Сказки бр.
Гримм переведены также на ингушский
язык и будут напечатаны новым алфави-
том («Грозненский рабочий»).
Jf Киевский дом-музей Т. Шевченко со-
брал материалы по фольклору о великом
украинском поэте. Дом-музей подобрал
также любимые поэтом музыкальные про-
изведений Паганини, Бетховена, Россини,
Моцарта, Шопена и Верди («Советская
Украина»),
Адыгейский писатель Тлюстен Юсуф
выпустил новую книгу — повесть «Дорога
открыта», над которой он работал послед-
ние три года. Тема повести — жизнь до-
революционного крестьянина-адыге («Боль,
шевик»).
ОДНОТОМНИК
В. В. МАЯКОВСКОГО
ДЛЯ ДЕТЕЙ
В Детиздате выходит однотомник из-
бранных произведений В. В. Маяковского.
В однотомник вошли стихи разных пе-
риодов творчества В. В. Маяковского, по-
эмы «Ленин» и «Хорошо», пьеса «Мисте-
рия-Буфф» и вторая часть статьи «Как де-
лать стихи». Стихотворения распределены
по шести отделам. Каждый включает сти-
хи данного периода, хронологически и тема-
тически с ним связанные.
Так, в отделе стихов о загранице, напи-
санных в основном в 1925 г., помещены
также заграничные стихи В. В. Маяков-
ского и написанные в 1923 и 1929 гг.. а
в отделе «Слушайте, товарищи потомки!»
об’единены стихи о Лепине, написанные
в 1920, 1922 и 1929 гг. Внутри отделов
стихи также расположены не строго хро-
нологически, а тематически.
«Мы полагаем,—пишет в предисловии
составитель однотомника,—что такое от-
ступление от обычного хронологического
распределения стихов оправдывается спе-
циальными задачами детского однотомни-
ка. Тематический подбор стихотворений
поможет юному читателю разобраться в
многообразии тем и жанров творчества
В. В. Маяковского».
’Книга иллюстрирована портретами В. В.
Маяковского, относящимися . к разным пе-
риодам его жизни (правда’, не все пор-
треты в книге удовлетворительно напеча-
таны), рисунками и карикатурами само-
го поэта и снимками плакатов «Окна са-
тиры» Роста.
Рисунками В. В. Маяковского иллюстри-
рованы «Сказка о дезертире» и отдел
«Что такое хорошо и что такое плохо».
Рисунки, помешенные в этом отделе, за-
имствованы из писем В. В. Маяковского.
ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ
О старых журналах
Старые дореволюционные журналы (как
специального, так и общего характера)
встречаются теперь в букинистических ма-
газинах все реже и реже. Возможно, что
через несколько лет полные комплекты та-
ких, напр., журналов, как «Русский архив»
«Русская старина», «Исторический вест-
ник», «Этнографическое обозрение», не го-
воря уже о «Современнике» или «Отече-
ственных записках», станут совершенною
редкостью.
До революции комплекты журнального
старья штабелями лежали на пыльных
складах букинистов, ожидая не слишком
частого покупателя. Громоздкие комплек-
ты журналов находили себе приют далеко
не во всякой библиотеке. За годы револю-
ции положение резко изменилось. Широко
развернутая и все растущая сеть научных
библиотек при вузах, исследовательских
институтах, музеях и пд поглотила и про-
должает поглощать сохранившиеся ком-
плекты старой периодики. Это вполне ес-
тественно: в журналах заключен ценней-
ший и разнообразнейший материал, каса-
ющийся различных областей культуры, в
огромной своей части никогда не перепе-
чатывавшийся в отдельных изданиях. Цен-
ность старой периодики хорошо известна
каждому библиотечному работнику. А ста-
рые журналы с каждым днем становятся
все более и более редкими.
Но если не часты в продаже полные
комплекты старых журналов, то сравни-
тельно часто попадаются полные отдельные
годы того или иного журнала, которые то-
же не долго ждут покупателя. Однако с
непростительным пренебрежением наши
букинистические магазины относятся к от-
дельным номерам, к «розбити» старых
журналов. Стремясь сохранить сомнитель-
ную красоту стеклянных витрин на при-
лавках и книжных полок, наши букини-
сты питают исключительную любовь к «ро-
скошным» изданиям, густо сверкающим зо-
Похождения
Весною 1936 г. в Ашхабад прибыл некто
А. Э. Лугин, отрекомендовавшийся литера-
туроведом и писателем, приехавшим в Турк-
мению со специальным заданием — про-
честь цикл лекций по русской литературе.
Лугин заключил с Туркменским государст-
венным научно-исследовательским институ-
том языка и литературы договор на лите-
ратурную обработку тринадцати печатных
листов фольклорных текстов, переведенных
с туркменского языка на русский. За ука-
занную работу Лугин потребовал 700 руб. с
печатного листа и при заключении договора
получил 50 проц, аванса, т. е. 4.550 руб. По
истечении срока Лугин представил в Инсти-
тут только 3 листа. Считая свою работу на
этом законченной, он потребовал от Инсти-
тута выплатить ему гонорар за все 13 ли-
стов и наотрез отказался возвратить Инсти-
туту полученные от него оригиналы фольк-
лорных текстов, об’явив их своей собствен-
ностью.
Институт требовал от Лутина возвраще-
ния всех фольклорных текстов и 2.450 руб.
лотым тиснением, к аккуратным новень^
ким переплетам; поэтому растрепанные от-
дельные номера старых журналов, нередко
замызганные, не находят себе приюта сре-
ди блеска стекол, чистоты и фанеры, раз-
деланной под красное дерево. Разумеется,
букинистический магазин купит полный
комплект какого-либо журнала, который
очень скоро будет приобретен у него одной
из многочисленных научных библиотек или
частным собирателем, но разрозненные но-
мера, скажем «Вестника Европы», или
«Русского богатства», или «Исторического
вестника», не купит даже по пятачку, да-
же даром не возьмет, ибо это с точки зре-
ния букиниста — макулатура, никому не
нужный хлам,
Между тем каждый отдельный номер лю-
бого журнала может оказаться нужным и
полезным одной какой-либо статьей и для
библиотеки, и для научного работника, и
для писателя. Библиотечным работникам
хорошо известно, какую исключительную
ценность представляет собой коллекция
вырезок статей из журналов, систематиче-
ски подобранная по тому или иному воп-
росу. Известный библиограф П. А. Ефре-
мов гордился десятками толстых перепле-
тенных томов собранных им журнальных
вырезок. Такие коллекции были во многих
библиотеках наших ученых. Можно поже-
лать,чтобы они были и в библиотеках мо-
лодых советских ученых и писателей и в
наших общественных библиотеках.
Если «некрасивая» журнальная «роз-
бить» портит общий «красивый» вид бу-
кинистических магазинов, то ведь возмож-
но же продавать ее на «развале», в каком-
нибудь невидном углу менее нарядного ма-
газина, чтобы дать возможность тому, кто
хочет, рыться в журнальном старье. Право
же, это будет иа пользу советской куль-
туры.
Н. АШУКИН.
А. Пугина
из выданного ему аванса, считая, что Луги!
имеет право иа оплату работы только в раз-
мере представленных им трех листов. Лу-
гин, однако, не вернул ни текстов, ни де-
нег.
В мае 1938 г. Лугин явился в редакцию
«Творчество народов СССР» с предложением
обработать и опубликовать имеющиеся у не-
го материалы по туркменскому фольклору,
причем заявил, что эти материалы были
получены им несколько лет назад из наше-
го института. Очевидно, это те самые мате-
риалы, которые Лугин незаконно присвоил
себе в 1936 г. Он пытается теперь продать
их и вторично получить деньги за их об-
работку.
Считая подобные поступки несовместимы-
ми со званием советского писателя (за ко-
торого выдает себя гр. Лугин), Институт
доводит до сведения общественности о ма-
хинациях Лугина.
Директор Туркменского государственно-
го научно-исследовательского института
языка и литературы ХУСАИНОВ.
Необходимо вмешательство
союза советских писателей
С прошлого года в с. Спасском-Лутови-
нове. Орловской области, ведутся работы
по реставрации бывшей усадьбы И. С.
Тургенева. В этом году осенью, к 120-ле-
тию со дня рождения писателя, должны
быть окончены работы первой очереди,
включающие реставрацию главным образом
второстепенных зданий усадьбы (бани, бо-
гадельни, сараев, флигеля). Музейный от-
дел Наркомпроса (через который идут ас-
сигнования) предполагает этими работами
закончить реставрацию. Таким образом ни
главный дом, ни школу Тургенева восста-
навливать не предполагается. Союз совет-
ских писателей должен заинтересоваться
этим вопросом и оказать свое влияние на
музейный отдел Наркомпроса.
Архитектор В. ЮРЬЕВ
свет возвращаемых мне Цензурным коми-
тетом листов пятого нумера «Современни-
ка» на 1866 год сброшюрованными в кни-
гу, а распоряжусь означенными листами
так, чтобы они были употреблены на ма-
кулатуру. Спб. 29 декабря 1867 г. Ник.
Некрасов».
С. РЕЙСЕР
Спендера, Марин-Тересы Леон, Андора
Габора, Н. Шпанова, Ив. Рахилло.
Очерки и рассказы, помешенные в сбор-
нике, большей частью печатались в со-
ветских газетах и журналах. Собрал очерки
и рассказы Н, Подорольский. Тираж книж-
ки рассчитан на массового читателя—25.000
экз., цена ее—3 руб.
ИЗВЕЩЕНИЕ
1 августа, в 5 ч. веч., в помещении союза советских писателей (ул. Воровско-
го, 52) состоится открытое партийное собрание. Повестка дня: доклад А. Фадеева:
«Впечатления о поездке в Чехословакию».
Приглашаются члены и кандидаты союза советских писателей.
ПАРТКОМ.
ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ДЖАЗ - ОРКЕСТР
...В ноябре 1936 г. т. Л. М. Каганович
меня вызвал. Это было после одного из вы-
ступлений моего джаза, на котором присут-
ствовал нарком. В беседе он предложил мне
организовать железнодорожный джаз-ор-
кестр.
Одновременно Лазарь Моисеевич поручил
профессору-орденоносцу, народному артисту
СССР А. В. Александрову создать железно-
дорожный ансамбль песни и пляски.
Вполне понятно радостное волнение ар-
тиста. которому один из руководителей пар-
тии и правительства оказал такое доверие.
Поставить свое искусство на службу на-
роду, как можно теснее соприкасаться при
помощи искусства с самыми широкими мас-
сами всегда было моей заветной мечтой.
Ибо мертв тот художник, который не пи-
тается беспрестанно в своем творчестве со-
ками, идущими из недр народной жизни.
Предложение наркома о создании джаза
не из профессионалов, а из железнодорож-
ников-производственников, участников са-
модеятельных кружков, вполне отвечало мо-
им намерениям.
Как и все. чем занимается Лазарь Мои-
сеевич, создание железнодорожного ансамбля
песни и пляски и железнодорожного джаз-
оркестра было проведено чрезвычайно бы-
стро и организованно. Уже на следующий
день были привлечены к работе в джазор-
кестре композиторы братья Покрасс, режис-
сер Арнольд и, позже, заведующий литера-
турной частью Угрюмов. В ансамбль песни
и пляски были приглашены поэт-орденояо-
сеп Лебедев-Кумач и дирижер-педагог Ле-
бедев.
Одновременно мы об’явили по всем же-
лезнодорожным узлам, станциям и самым
глухим полустанкам, что приглашаем всех,
умеющих петь, танцевать или играть на ка-
ком-нибудь музыкальном инструменте, при-
нять участие в отборочных испытаниях.
Почти не было станции или полустанка,
где не обнаруживались бы таланты, й в
области искусства, как и во всякой другой
области, оказалось, что у нас людей спо-
собных, людей талантливых — десятки ты-
сяч.
Мы видели стрелочников, мастерски иг-
равших на баяне, дежурных по станции —
Беседа с тов. Л. О. Утесовым
великолепных танцоров, машинистов—обла-
дателей сильных голосов. Мы выбирали
наиболее одаренных. Но приток новых сил
никогда не останавливался. Так, ансамбль
песни и пляски отобрал вначале 70 певцов
и плясунов; через год в нем было уже 150
участников. Джаз начал с 20 исполнителей,
через год он увеличился до 40 человек.
Пока привлеченные нами наиболее ода-
ренные железнодорожники овладевали тех-
никой игры на инструментах джаза, мы ре-
шали кардинальнейший вопрос: по какому
принципу построить выступления джаза.
Одно было несомненно ясно: пойти по пу-
ти безоговорочного дублирования джаза
Утесова — нельзя. Нельзя превращать
этот новый одаренный коллектив в коллек-
тив подражателей.
Тогда-то и возник образ «дяди Вани».
Дядя Ваня—это старичок-смазчик. Он и на
подмостки-то выходит с масленкой и тряп-
кой.
Всем железнодорожникам знаком облик
старого производственника, преданного сво-
ему делу, своей великой железнодорожной
державе, своей необ’ятной родине всем серд-
цем и всем душой.
И вот этот-то близкий и понятный всем
нашим зрителям дядя Ваня (его с большим
мастерством изображает артист Бугров) у
приходилось учить с азов, они овладели
техникой игры на инструментах с порази-
тельной быстротой. Нам оставалось только
удивляться, чего можно достигнуть, обла-
дая бесконечным энтузиазмом молодости. Я
бы никогда не поверил в возможность таких
рекордных сроков, если бы сам не был их
свидетелем.
Должен со всей откровенностью признать-
ся, что работать с таким коллективом, не-
устанно следить за его творческим ростом—
огромное наслаждение.
...Через несколько месяцев мы уже вы-
ступали перед зрителями. С каким волне-
нием ждали мои молодые друзья по ансам-
блю и джазу своего первого публичного де-
бюта, первой встречи со своими слушате-
лями!
Стрелочники, машинисты, смазчики, ме-
нее чем полгода назад работавшие на стан-
циях и полустанках, может быть, рядом с
теми, кто пришел их сейчас смотреть и слу-
шать, теперь предстали в образе певцов,
танцоров, джазистов перед своими бывшими
товарищами по работе, такими же стрелоч-
т ель но выразить свою благодарность участ-
никам ансамбля и попросить их передать в
Москве «горячее спасибо» руководич’елям
партии и правительства, неустанно выра-
щивающим таланты, неустанно заботящим-
ся о культурном отдыхе трудящихся.
Чем же снискали наши молодые артисты
такую горячую любовь зрителей?
Вот джазоркестр приезжает на станцию,
Сейчас же наш завлитчастью собирает зло-
бодневный материал на местные темы и
буквально чуть ли не за полчаса до вы-
ступления пишет веселый фельетон, ча-
стушки. Дядя Ваня ухитряется в столь же
удивительно короткий срок выучивать их.
Эти молниеносные отклики на местную
«злобу дня» имеют всегда успех потрясаю-
щий.
Бывали случаи, когда работники станции
или Узла, высмеянные в остроумном кон-
ферансе за свою плохую работу, тут же. в
конце концерта, выходили на эстраду и в
присутствии всей аудитории давали слово
немедленно исправить допущенные ошибки.
Мы получаем письма и телеграммы, в ко-
торых тра-нспортники сообщают нам о своих
неполадках, просят помочь—«прохватить»,
сообщают о результатах наших выступле-
ний. Особенно много таких писем получает
дядя Валя.
никами, смазчиками и машинистами.
Как-то примут их товарищи? Сумеют ли i Вот за. это-то, за то, что наш ансамбль
они так же приковать к себе внимание зри-1 и джаз живут единой жизнью со своим зри-
телей, как приковывают артисты профессио-[ телом. из среды которого онд вышли, так
нальные?	любимы паши выступления.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. СТАВСКИЙ, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ, Н. ПОГОДИН, 0. ВОЙТИНСКАЯ.
ПРИОБРЕТАЙТЕ
•=О'БЛ и гац и и =-
государственного
внутреннего
выигрышного
ЗАЙМА
1938 ГОДА!
Государственный Внутренний
Выигрышный Заем 1938 года
выпущен в облигациях до»
стоинством 200, 100 и 50
рублей.
Весь доход по займу выпла-
чивается в виде выигрышей.
В течение двадцатилетнего срока займа будет проведено 120 ти-
ражей выигрышей по 6 тиражей в год.
Литературная газета
6	---- № 42
нас и конферирует и участвует непосредст-
венно в выступлении джаза, Его знакомая
всем фигура создает особую близость меж-
ду зрительным залом и сиеной.
Его неторопливая, мягко-ироническая
речь, его доходчивый юмор, его всегда к
месту звучащие сентенции пользуются у на-
шей аудитории огромным успехом и напо-
минают. что живем мы в единственной
стран? социализма, самой прекрасной стра-
не мира.
— Если сегодня в нашей стране простой
смазчик говорит о музыке.—замечает в од-
ном из своих выступлений дядя Ваня.—то
это очень хорошо и понятно, ибо я знаю та-
кие страны, где профессорам музыки при-
ходится смазывать колеса; это тоже понят-
но и — очень плохо.
Хотя многих наших молодых артистов
Ио прием превзошел все наши ожидания.
Железнодорожники, собравшиеся на первое
выступление ансамбля и джаза в клубе
КОР, приняли нас более чем восторженно.
П с тех пор успех неизменно сопровож-
дал шествие, ансамбля и джаза по великой
железнодорожной державе Союза.
Железнодорожный ансамбль и джаз знают
па многих и многих больших и малых уз-
лах, станциях и полустанках. Даже маги-
страли Дальнего Востока знакомы с ними,
потому что в прошлом году наши молодые
друзья 2^ месяца ездили по дорогам: Амур-
ской, Дальневосточной, имени Молотова,
Восточно-Сибирской, Томской, и всюду кон-
церты оставляли неизгладимое впечатление.
Достаточно сказать, что во время дальнево-
сточной поездки выступления ансамбля и
джаза почти всегда заканчивались импро-
визированными митингами, возникавшими
по инициативе зрителей, желавших обяза-
Они любимы еше и потому, что во всей
работе ансамбля и джаза чувствуются по-
стоянное руководство, внимание и забота
Да заря Моисеевича Кагановича.
Любимый нарком периодически просма-
тривает наши работы. Всегда дает он нам
замечательно конкретные указания: как
двигаться вперед, что делать, что испол-
нять. Иногда критикует нас за недостат-
ки. но зато п хвалит за удачу. И эти похва-
лы всегда вдохновляют на новые достиже-
ния.
Молодые дрУзья мои никогда не Успокаи-
ваются на достигнутом. Они всегда стремят-
ся вперед и вперед.
Эту особенность их я считаю самой за-
мечательной.
Ведь это постоянное стремление и совер-
шенствование. святое недовольство собой —
черты характера, свойственные подлинным
художникам.
В КАЖДОМ ТИРАЖЕ БУДЕТ РАЗЫГРЫВАТЬСЯ: 4 выигрыша по 25.000 рублей, 
20 выигрышей по 10.000 рублей, 120 выигрышей по 5.000 рублей, 1200 выигры- |||
шей по 1.000 рублей, 4336 выигрышей по 400 рублей, а всего 5.600 выигрышей Ц
на сумму 3.834.400 рублей.	Ill
В 1938 году тиражи выигрышей состоятся: 10 августа, 10 октября к 10 декабря. |||
ОБЛИГАЦИИ ЗАЙМА СВОБОДНО ПРОДАЮТСЯ ЗА НАЛИЧНЫЙ
РАСЧЕТ И ПОКУПАЮТСЯ СБЕРЕГАТЕЛЬНЫМИ КАССАМИ.
Одновременно с выпуском Государственного Внутреннего Выигрышного Займа
1938 года проводится конверсия государственных внутренних выигрышных зай-
мов 1929 г., 1930 г., 1932 г. и 1935 г.
Обмен облигаций этих займов, в связи с конверсией, на облигации Государст-
венного Внутреннего Выигрышного Займа 1938 года производится сберегатель-
ными кассами по нарицательной стоимости до 1 марта 1939 года. После зтого
срока необмененные облигации теряют силу и обмену не подлежат.
Обмен облигаций, сданных в сберегательные кассы на хранение или в залог
по ссудам, производится при личной явке владельца облигаций или по его
письменному заявлению, к которому должно быть приложено сохранное сви-
детельство или залоговая квитанция.
ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГООТРУДОВЕРКАОО И ГООКРЕДИТА,
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, тел. 2-20-95 и 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: Издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
Уполном. Главлита В—40380,
Типография газ. «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.