Академия Наук СССР

Институт Истории

СРЕДНИЕ ВЕКА

С БОРНИК

ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
МОСКВА-1962
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

С. Д. СКАЗКИН (ответственный редактор), Е. В. ГУТНОВА, Н. И. КОНРАДт
Л. А. КОТЕЛЬНИКОВА (отв. секретарь), А. Д. ЛЮБЛИНСКАЯ,
Г. Э. САНЧУК, Н. А. СИДОРОВА (зам. отв. редактора),
М. М. СМИ РИН, А. Н. ЧИСТОЗВОНОВ
СТАТЬИ И ИССЛЕДОВАНИЯ

А. Я. ШЕВЕЛЕНКО

ИЗ ИСТОРИИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ БРЕТОНСКОЙ ДЕРЕВНИ
В ГАЛЛЬСКОЙ АРМОРИКЕ

Данная статья является частью задуманной нами работы по социаль-
ной истории Бретани в период раннего средневековья. Эта работа должна
будет охватить круг вопросов, связанных с заселением Арморики бритта-
ми, развитием феодальных производственных отношений в галло-бретон-
ской деревне, образованием бретонской народности, возникновением гер-
цогства Бретань, появлением в Бретани средневековых городов и народ-
ными движениями в деревне и городе раннефеодальной Бретапи *.

Поскольку специальных исследований на русском языке, посвященных
истерии Бретани в I тысячелетии и. э., почти нет, мы считаем целесообраз-
ным напомнить в нескольких словах, каков был общий ход политического
развития этой провинции в указанное время.

Современная нам Бретань (департаменты Иль-э-Вилен, Кот-дю-Нор,
Финистер, Морбиган и Луар-Энферьёр) вместе с полуостровом Котантен
и областью Вандея входила в галльскую провинцию Арморику. В 56 г. до
н. э. ее захватили легионы Юлия Цезаря. В Римской империи Арморика
составляла часть Третьей Лугдунской провинции, но подчинялась Риму
скорее номинально. Влияние Рима сказалось более всего в организации
административного устройства провинции, разделенной на муниципаль-
ные общины восьми галльских племен: редонов, намнетов, венетов, осис-
миев, куриозолитов, лсксовов, амбилиатов (амбибариев) и венеллов. Из их
числа первые пять населяли территорию современной нам Бретани.

Для Арморики, как и для остальных частей Галлии, был характерен
синтез римских рабовладельческих и кельтских первобытнообщинных отно-
шений. Однако степень развития рабовладения и исчезновения здесь пере-
житков родового строя остается малоизученной, поскольку в советской
историографии, посвященной исследованию римской Галлии, проблемы
социальной истории Арморики почти не ставились1 2, а в буржуазной

1 Некоторые из названных вопросов нашли отражение в наших статьях: «О за-
рождении бретонских феодальных городов»,— «Научные доклады высшей школы.
Нет. науки», I960, № 2, стр 192—203; «Предпосылки и первый этап Нантского восста-
ния в начале XI столетия».— «Французский ежегодник, 1959», М., 1961, стр 19—36;
«Борьба народных масс против закрепощения в период раннего средневековья».—
«Преподавание истории в школе», 1958, № 3, стр. 22—31.

2 См., например, по истории галльской деревни: докт. дисс. Е. М. Штае рман.
Кризис рабовладельческого строя в западных провинциях Римской империи. М.»
1955 (машинопись); по истории галльского города: Н. Н. Белова. Городской строй
в Римской Галлии в первые века н. э.— «Античная древность и средние века».
Сборник статей по истории древнего мира и средних веков, вып. 38, часть 1. Ураль-
ский Государственный Университет им. А. М. Горького. Кафедра всеобщей истории.
Свердловск, 1960, стр. 35—58.
историографии, неоднократно касавшейся истории Арморики, соответст-
вующие проблемы в подобном аспекте никогда не рассматривались.

В IV—VII столетиях северо-западная часть Арморики заселялась бе-
жавшими от англосаксов бриттами. Последние подчинили галлов, слились
с ними и образовали к концу I тысячелетия н. э. народность бретонцев.

В состав франкского государства Бретань вошла еще в конце VI в. Но
вплоть до конца VIII в. ее подчинение франкам носило чисто формальный
характер. Лишь временами бретонцы откупались от нашествия франкских
дружин уплатой подати, нередко же сами переходили в наступление, отвое-
вывая Восточную Арморику и разоряя Западную Нейстрию. Бретонцы
были остановлены Карлом Великим, создавшим к западу от района буду-
щего Мэна и Анжу Бретонскую марку. Ее маркграфы сумели в 799 г.
подчинить Верхнюю Бретань и заставили бретонцев признать сюзерени-
тет Каролингов. Однако уже при Людовике Благочестивом — в связи с на-
чалом феодальной раздробленности в Каролингской империи — в Бретани
появился свой герцог — Номиноэ. Последний разбил в 845 г. армию Карла
Лысого, изгнал франкских епископов и основал независимое герцогство,
порой называвшееся даже королевством и окончательно вошедшее в
состав Франции лишь в 1532 г., позже всех остальных феодальных
территорий.

На сегодняшний день медиевистикой накоплено уже довольно много
данных по истории Бретани периода раннего средневековья3. Однако от-
сутствие марксистских работ по бретонистике ле позволило добиться здесь
таких же достижений, какие получены при изучении прочих феодальных
территорий европейского континента. Необъясненными остаются многие
социальные явления, важные звенья исторического процесса в Бретани.
В частности, нет ни одной обобщающей работы, которая раскрывала бы
в целом характер и пути освоения галльской Арморики переселенцами-
бритами в IV—VII вв.

В данной статье мы и предполагаем отчасти восполнить указанный
пробел.

Чтобы осветить процесс возникновения в Арморике бретонской дерев-
ни. необходимо, в частности, рассмотреть три основные проблемы: что пред-
ставляла собой Арморика накануне бриттского вторжения; как происходи-
ло переселение бриттов; как они осваивали земли новой отчизны. Назван-
ные проблемы как раз и составляют главные части нашей статьи. Решение
этих проблем осложняется с самого начала тем, что от галло-римского пе-
риода сохранилось очень немного источников, касающихся непосредствен-
но Арморики, в силу чего мы вынуждены будем поставить первый вопрос
лишь в самой общей форме.

Наиболее раннее точное упоминание о населявших п-ов Арморику пле-
менах венетов, намнетов, редонов, осисмиев и куриозолитов мы находим
у Страбона 4. Появившиеся несколько позднее «Сведения о Галльских зем-

3 Ии числа работ последних 40 лет см.: L. Delourmel. Recherches sur la Bre-
tagne. Paris, 1923; B. Pocquet du Haut-Jusse. Les papes et les dues de Bretagne,
vol. 1—2. Paris, 1928; M. Duhamel. La question bretonne dans son cadre europeen.
Paris. 11929; A. D u p о u y. Histoire de Bretagne. Paris, 1932; H. Waque t. L’art breton,
vol. 1—2. Grenoble, 1942; его же. Histoire de Bretagne. Paris, 1958; G. Toudouze.
La Bretagne. Paris, 1934; E. Durtelle de Saint-Sauveur. Histoire de Bretagne,
vol. 1—2. Rennes, 1935; R. Gouffon. Les eglises Romanes en Bretaigne. Rennes, 1936;
R Delaporte. Les sergents, prevots et voyers feodes en Bretagne^ Rennes, 1938;
J. €hо 1 eau. Questions bretonnes, vol. 1—2. Vitre, 1942; его же. Metiers, confrairies
et corporations de Vitre, t 1—2. Vitre, 1955—1956; M. P1 a n i о 1. Histoire des institutions
de Bretagne, vol. 1—3. Rennes, 1953—1955.

4 Strabonis Geographies, recognovit A. Meineke, vol. 1. Leipzig, 1909, p. 271.
290 sqq.
лях» подтверждают его данные 5. У более развитых венетов, намнетов и
редонов, живших в Верхней Арморике, еще в последние века до н. э. или
в самые первые века н. о. возникли племенные центры, на которые назван-
ными племенами были перенесены их этнонимы: Ванн, Нант, Ренн. Не-
видимому, Ренн является древнейшим из них, поскольку он встречается
уже на Певтингеровой карте 6. Однако вряд ли Нант намного уступал ему,
ибо Нант занимал важное торговое и стратегическое положение у скреще-
ния проходившей через всю Лугдунскую провинцию римской дороги
имперского значение и Луары в ее устье. Как свидетельствует «Космогра-
фия» Равеннского анонима, уже в VII в. старинный галло-римский Кон-
девинк, первым из всех поселений Галлии и Франции, приобрел современ-
ную нам транскрипцию (Nantes) 7. Но такие города, как Нант, были
исключением, и переселенцы-бритты встретили здесь не городской край,
а сельскую местность. Арморика в то время являлась глухим углом Гал-
лии, в котором еще царили родовые отношения. Хотя римское влияние
привело к распространению на Арморику общепринятой в Империи адми-
нистративно-территориальной сетки8, однако в любой провинции суще-
ствовали свои, местные особенности. Имелись они и в областях Северо-
Западной Галлии.

Отметим прежде всего, что значительная часть земель представляла
здесь собой fundi. Если мы обратимся к римским правопорядкам, то най-
дем, что каждый fundus имел собственника, римского гражданина, имя
которого было внесено в реестры. По этому имени fundus получал назва-
ние с добавлением обычного латинского окончания -anus 9. В Галлии оно
менялось на характерное кельтское -acus либо -acum. На подобных частно-
собственнических fundi выросли многочисленные галло-римские поселе-
ния, впоследствии занятые бриттами, но сохранившие свои античные на-
звания. В средневековой Бретани их насчитывалось не менее полусотни 10.
Иногда в бретонских источниках встречается и самый термин fundus 11,
прилагаемый к земле, на которой находились подобные поселения. Одна-
ко, когда бритты захватывали в V—VI вв. fundi, они столкнулись уже не
с теми участками, которые существовали в первые века Империи. Еще в
III в.12 под термином fundus подразумевался строго ограниченный зе-
мельный комплекс, относящийся к определенному поселку. Его жители
платили подати'В казну, и fundus был поэтому цензовой единицей. Правом

5 Notitia dignitatum..., accedunt latercull provinciarum, ed. 0. Seeck. Berlin, 1876,
p. 264.

6 Die Welt der Antike. Atlas antiquus. H. Haack. Gotha, [s. a.], tabi. 2.

7 Ravennatis anonymi Cosmographia, ed. M. Pinder et G. Parthey. Berlin,
1860, p. 230. В период. когда укав а иные города были племенными центрами, они назы-
вались, как свидетельствует Птолемей, попросту «общинами» с добавлением племен-
ного имени: civitas Namnetum, civitas Venetum, civitas Redonum (Claudii Ptole-
maei Alexandrini Geographiae libri octo graeco-latini. Amsterdam, 1605, p. 47).

8 Здесь и ниже в общей постановке вопроса мы опираемся на фундаментальную
работу Е. М. Штаерман («Кризис рабовладельческого строя...»), хотя и не затрагива-
ющую Нижней Арморики, но содержащую отдельные важные сведения о Верхней
Арморике и довольно полные данные о соседних с ней районах.

9 Pauly’s Real-Encyclopadie der classischen Altertumskunde, neue Bearb., begonnen
von G. Wissowa, hrsg. von W. Kroll, Bd. 7, Stuttgart* 1912, S. 296.

10 Acirriacus, Arbiniacus, Ariacus, Avitiacus, Bernacus, Brinniacus, Brittiacus, Cadi-
liacus, Callacus, Cambliciacus, Campiniacus, Capriacus, Conniacus, Corbiniacus, Crossia-
cum, Derviacus, Dinsinsacus, Ermeliacus, Glannacus, Hispaniacus, Iviniacus, Laudiacus,
Lentiliacus, Lochiacum, Maceracus, Maeliacus, Maniacum, Marilliacus, Matriniacus,
Mellacus, Musiliacum, Novelliacus, Piriacum, Prisciacus, Ratinacus, Rominiacus, Ruinia-
cus, Sabiniacus, Scauriniacus, Scubiliacus, Senacus, Severacus, Silviacus, Suliacus, Tinti-
niacum (W. B. S. Smith. Dictionnaire etymologique de la toponimie bretonne. Balti-
more, 1940, p. 12,17, 22, 24, 32, 35, 41,43, 45, 48, 49, 53).

» CSR, p. 388.

12 И. С. Перетерски й. Дигесты Юстиниана. M., 1956, стр. 64 сл.
верховной собственности на fundi обладала казна, и они являлись импер-
скими территориями13. Но на протяжении III—V вв. в Галлии, как из-
вестно, произошли большие перемены. Возникло и развилось крупное зем-
левладение латифундиального типа, основанное на труде уже не рабов,
а колонов. Владелец латифундии, состоящей из многих бывших fundi,
перенял от казны право сбора податей с населения и в конце концов скон-
центрировал в своих руках верховную собственность па все принадлежа-
щие ему fundi14.

В результате не только колоны, но и свободные жители поселков, стояв-
ших на fundi, попадали постепенно в зависимость от крупного землевла-
дельца и утрачивали прежнее право на свои fundi. На протяжении III—
V вв. fundi старого типа исчезли, а их земля оказалась разделенной на три
части. Одна из них являлась непосредственно господской территорией и
уже тогда получила название terra indominicata. На ней находился господ-
ский дом, бывший центром всех данных fundi. В Арморике накануне бритт-
ского вторжения таких домениальных владений насчитывалось значитель-
ное количество 15. Другая часть превратилась в наделы обрабатывавших
их крестьян, у которых имелось право пожизненного пользования этой зем-
лей. В Восточной Арморике подобные наделы уцелели вплоть до времен
Меровингов 16. Третья часть поступала в общее пользование всех жителей
fundi17 18 и фактически сливалась с общинными владениями, сохранившими-
ся в Арморике как наследие племенной собственности или просто как сво-
бодные, пустующие территории.

Помимо земель типа fundi, бритты столкнулись в Арморике с терри-
ториями типа saltus. Первоначально так именовали новь, целину ,8. Прак-
тически та часть fundi, которая находилась в общем пользовании, совпада-
ла с сальтами. К V в. данный термин стали прилагать избирательно,
в узком смысле слова, имея в виду такие территории, которые не входили
в состав латифундий и не принадлежали городским муниципиям или ма-
гистратурам Нанта, Ренна, Ванна и других восьми крупнейших населен-
ных пунктов п-ова Арморика, лежавших как в нижней, так и в верхней
части страны 19. На сальтах этого типа испомещались не servi, работав-
шие на рабовладельца, а свободные люди, либо крестьяне-клиенты, кото-
рым раздавали поля, лежавшие втуне 20. При бриттах термин saltus сохра-
нил первоначально оба своих значения; но вскоре сальты второго типа,
т. е. вспаханные и возделанные земли, стали обычными наделами бретон-
ских крестьян и превратились в мансы; первые же заселялись мало, так
как к VII в., когда переселение бриттов закончилось, термин saltus прила-
гался преимущественно к малопригодным для пахоты гористым, поросшим
лесами участкам или солончакам на плоскогорье. Именно в этом значении
упоминается, например, сальт в «Житии св. Павла Леонского», написан-

13 Ср. Corpus iuris civilis. Berlin, 1908, p. 908, cap. XV.

14 J. Flach. Etude sur les origines et les vicissitudes historiques de 1’habitation en
France. В кн.: «Enquete sur les conditions de 1’habitation en France des maisons-types»,
par A. de Foville, t. II. Paris, 1899, p. 18.

15 A. Grenier. Manuel d’arcneologie Gallo-Romaine, vol. II. Paris, 1934, p. 871 sqq.

18 А. Д. У д аль ц ов. Свободная деревня <в Западной Нейстрии в эпоху Меровин-
гов и Каролингов. СПб., 1912, стр. 35.

17 Н. d’Arbois de Jubainville. Recherches sur I’origine de la propriete
fonciere et des noms de lieux habites en France. Paris, 1890, p. 12, 126.

18 С. И. Ковалев, E. M. Ш т a e p м а н. Очерки истории древнего Рима. М.,
1956, стр. 268.

18 Их характеристику в галло-римский период см. в нашей статье «О зарождении
бретонских феодальных городов».— «Научные доклады высшей школы», i960, № 2,
стр. 198.

30 Об общих условиях передачи ем.: М. И. Ростовцев. Колонат. В кн.: М. В е-
б е р. Аграрная история древнего мира. М., 1923, стр. 426.
ном в Западной Бретани 21. А к концу периода раннего средневековья раз-
личие стерлось, и сальты превратились просто в часть феодального по-
местья, господскую собственность, как свидетельствуют об этом дарствен-
ные грамоты 22.

Однако не fundi и не сальты составляли основную массу земель, коло-
низованных бриттами, a pagi (округа). Каждый округ принадлежал племе-
ни; на земле, входившей в округ, отсутствовали рабовладельческие villae,
а находились vici — села галльских родовых общин со свободным населе-
нием. В Арморике, где рабовладельческие отношения вообще были слабо
развиты, племенная собственность в округах занимала преобладающее
место, а классическая форма античной собственности являлась не более чем
укладом. Даже самое управление Лугдунской провинцией покоилось, как
мы уже отмечали, на кельтской племенной основе 23, и муниципии Армо-
рики получали название по своему округу. Территории, подчинявшиеся
этим муниципиям, были предоставлены римлянами армориканцам в поль-
зование на условиях: «habere, possidere, uti, frui» (иметь, владеть, поль-
зоваться, собирать урожай) 24. По римскому праву подобные территории
назывались agri redditi 25, т. е. земли, приобретенные на основе завоевания,
а затем возвращенные в пользование прежним владельцам. На практике
это свелось к тому, что после краха Римской империи все участки, вхо-
дившие в состав округов, оказались в руках у галлов. Поэтому бриттское
завоевание, приведшее к перераспределению земельной собственности, за-
тронуло преимущественно не частновладельческие права, как это произо-
шло при разделе галльских земель у франков, бургундов и вестготов, но
племенную собственность. Мы полагаем, что последнее обстоятельство
должно было облегчить расселение новых пришельцев в Арморике.

К моменту праха Римской империи в Арморике не существовало та-
ких форм административной и экономической организации общества, ко-
торые чем-либо препятствовали бы жившим родоплеменным строем брит-
там обосноваться в Арморике. У завоевателей-переселенцев не было по-
этому ярко выраженного стимула к коренной ломке и переделке того, что
они застали на новом месте жительства. Правда, Арморика не осталась
совершенно чуждой римским порядкам. Последние оказали более сильное
влияние на районы Верхней Арморики и ее южного побережья, где про-
ходил сооруженный легионерами тракт государственного значения (via).
Вдоль него расположились поселения ‘Дуреция, Граннона, Коризопит, Ге-
зокрибатэ, Юлия, Ворганий26, жителями которых были, наряду с галла-
ми, римские чиновники, военнослужащие и торгово-ремесленный люд
смешанного происхождения. Уже в конце XIX в., когда археологическое
обследование деп. Финистер только еще начиналось, в 41 его кантоне были
обнаружены тысячи материальных памятников римского производства

21 Vita S. Pauli Domnocensis, publ. par Ch. Guissard.— «Revue Celtique», vol. V,
1883, № 4, p.439—441. Подобное толкование было, по-видимому, традиционным.
Еще в комментариях Марка Вилсания Агриппы к составленной им карте Римской
империи говорится, что «Галлия... ограничена... с запада Пиренейскими горами
(saltu Pyrenaeo)». A. Klotz. Die geographischen Commentarii des Agryppa und ihre
Uberreste.— «Klio», Bd. 24, 1931, Hft. 3, S. 392.

22 Вот характерное выражение в одной из грамот XII в., описывающей сделку
между Гехеноком, сеньором Ансени, и монастырем: «factum est hoc in saltu, super
ipsam terram» (CSR, p. 306).

23 С. А. Жебелев. Древний Рим, ч. II. Пг., 1923, стр. 75.

24 Е. М. Ш т а е р м а н. Кризис рабовладельческого строя..., стр. 10—36.

25 Римское частное право, под ред. И. Б. Новицкого. М., 1948, стр. 196—197.

28 Данные о них см.: L. Rosenzweig. Repertoire archeologique de departement
du Morbihan. Paris, 1863; C. Enlart. Manuel d’archeologie framjaise, t. I. Paris, 1929;
A. G г e n i e r. Manuel..., vol. I. Paris, 1931.
первых веков и. э.: здания, мосты, дороги, каналы, монеты, вещи и др.27
В муниципиях этих районов элементы (римского права бытовали вплоть
до XVI в.28. Но в срединных областях Арморики степень .романизации
была несравненно слабее, а кое-где влияние Империи вообще сходило на
нет, уступая место кельтской старине.

Мы не располагаем точными данными о темпах разложения рабовла-
дельческих отношений в армориканском обществе. Можно лишь сказать,
что кризис III в. в Римской империи затронул Бельгику и Северную Гал-
лию весьма сильно, ибо уже в IV в. императоры потеряли здесь под нати-
ском салических франков целые округа, а вся первая половина V в. про-
шла в непрерывных восстаниях багаудов. В 408 г., когда внимание Рима
было приковано к борьбе с вестготами Алариха, против римлян подня-
лось около 50 городских общин Арморики. Они заключили боевой союз,
создали федерацию и отделились от Империи. Вскоре к ним примкнуло
окресное население. Багауды действовали чрезвычайно активно, и лишь
в 417 г. Гонорию при помощи вестготов Атаульфа удалось подавить дви-
жение. Но в 435 г. оно вспыхнуло снова. Восставшие под водительством
Тибатона заняли всю Северо-Западную Галлию. Против них было снаря-
жено войско во главе с опытным военачальником Майорианом. В течение
двух лет римские легионы вели бои с повстанцами на территории между
устьем Алье, Луарой и Сеной, и только помощь, оказанная Риму гуннами,
способствовала победе Аэция над армориканцами. Однако в 447 г. Тиба-
тон опять поднимает Арморику на борьбу, длившуюся с перерывами вплоть
до падения Западной Римской империи 29. Эти движения нанесли удар по
античным общественным отношениям, ослабили и без того не слишком
сильное влияние рабовладельческих порядков, заставили эвакуироваться
из Арморики основную массу легионеров и открыли дорогу новым пересе-
ленцам. На остальной территории Галлии место римлян заняли германцы,
и там начался синтез германских и романских социально-экономических
институтов. В Арморике же место римлян заняли бритты; здесь начался
бритто-романский синтез.

Первые бритты пристали к берегам Арморики в III в. Имеются глухие
указания, что еще в 284 г. император Констанций Хлор предоставил брит-
там земли в районе расселения венетов или куриозолитов. Как будто бы
во второй раз бритты появились в Арморике около 364 г.30 Существует
также предание о бриттском племенном вожде или короле Мериадеке, но-
сившем титул «конан» (Conan Meriadec; соответствует германскому «ко-
нунг», военный вождь) и приплывшем в Арморику в 383 г. (по другим дан-
ным, между 347 и 384 гг.31). Мериадек командовал б,риттским отрядом в
12 тыс. человек, входившим в армию полководца Максима Великого. Флот
Максима пристал к берегу Арморики в том месте, где сейчас расположен
г. Сен-Поль. Отсюда легионеры намеревались идти на Рим и, свергнув
императора Грациана, посадить на трон Максима. Неподалеку от место-
нахождения современного г. Сен-Мало завязалась битва. Сторонники Гра-
циана уже одерживали верх, но вмешательство Мериадека позволило Мак-
симу выйти победителем. В награду Максим якобы уступил Мериадеку

27 Р. du С h a t е 11 i е г. Les epoques prehistoriques et gauloises dans le Finistere.

Paris, 1889, p. 67—203.

38 V. С. B. d’A r g e n t r e. Commentarii in patrias Britonum leges. Paris, 1660, p. 575 sqq.

30 А. Д. Дмитров. Движение багаудов.— «Вестник древней истории», 1940,
№ 3-4; Н. И. Львов. Ив истории кризиса Римской империи во второй половине
V в. н. э.— «Ученые записки Московского городского педагогического института
им. Потемкина», т. XIII, выл. 2, 1949; А. Р. Корсунский. Движение багаудов.—
«Вестник древней истории», 1957, № 4.

30 Pitre-Chevalier. La Bretagne ancienne. Paris, 1884, p. 55.

81 E. Pdgot-Ogier. Histoire des lies de la Manche. Paris, 1881, p. 32.
всю Арморику. Впоследствии бретонские герцоги ссылались на это преда-
ние, стремясь доказать, что они владеют Арморикой по праву. Упоми-
нается также, что с 396 г. Мериадек, бывший уже христианином, начал
изгонять из Арморики галльских друидов, а к 421 г., когда он скончался,
успел будто бы подчинить себе территории Котантенского, Брестского,
Крозонского и Корнуайского полуостровов 32.

Исторически засвидетельствованные данные б бриттской миграции в
массовом масштабе приходятся на V—VI столетия. Эта миграция была вы-
звана натиском иноземцов на коренные, судя по Беде Достопочтенному 33,
бриттские области. В IV в. обитавшие ранее в Ирландии скотты переме-
стились в Каледонию, дав ей название Скотин (Шотландии) 34. Они сдви-
нули пиктов, перешедших из Каледонии на юг и столкнувшихся здесь с
бриттами 35. Начавшийся тогда крах Римской империи лишил бриттов рим-
ской поддержки и вызвал в 401 г. уход легионов из Британии. В 407—
410 гг. римскому владычеству на островах пришел конец. Бритты запро-
сили помощи у ютов и англосаксов. Высадка последних, происшедшая око-
ло 441—442 гг.36, в свою очередь привела к столкновению пришельцев с
аборигенами. С 449 г. англосаксы начинают завоевывать Британию37 38. Усту-
пив им центр страны, кельты разделились: некоторая часть подчинилась
пришельцам сразу же, часть ушла на п-ов Корнуолл и попала в зависи-
мость от германцев лишь впоследствии. Это те бриттские районы, которые
поименованы в Книге Страшного суда как terrae occupatae 33, а самими
кельтами были названы «страной саксов» (Bro-Saos) 39. Другие группы
бриттов осели в Уэльсе, где они создали самостоятельные племенные союзы
и королевства40. Судьба основной массы аборигенов отражена в «Анналах»
Эйнгарда: «Когда остров Британия был наводнен англами и саксами, боль-
шая часть островитян, перебравшись через море, захватила на окраине
Галлии области венетов и куриозолитов» 41. Это переселение растянулось
на полтора столетия. Его начало описано в относящейся к VI в. «Жалост-
ной книге о падении Британии» монаха Гильдаса, конец — в восходящей
по источникам к 687—801 гг.42 и составленной между 820 и 826 гг. «Исто-
рии бриттов» Ненния 43.

Воспоминания о борьбе с иноземцами долго сохранялись у бриттов. Они
легли в основу легенд о короле Артуре и рыцарях Круглого стола44.

32 Р. de R о u j о u х. Histoire des rois et dues de Bretagne, vol. I. Paris, 1839, p. 73—
79,126—136.

33 BedaeVenerabilis Historia ecclesiastica. Cantabrigiae, 1644, p. 23.

34 J. H u b e r. Johannes Scotus Erigena. Munchen, 1861, S. 37.

35 M. J. C. R e i d. Scotland: Past and Present London, 1959, p. 177.

33 F. Lot. Bretons et Anglais aux Vе et VIе siecles.— «Proceedings of the British
Academy», London, 1930, n. 335.

" F. Lot. Hengist, Hors, Vortigern: la> conquete de la Grande Bretagne par lee
Saxons.— «Melanges d’histoire offerts a M. Charles Bemont par ses amis et ses sieves»,
Paris, 1913, p. 19.

38 R. C. Hoyt. The terrae occupatae of Cornwall and the Egon Domesday. В кн.:
«Traditio: Studies in Ancient and Medieval History, Thought and Religion», vol. IX,
New York, 1953, p. 156.

33 Au. de Courson. Essai sur l*histoire, la langue et les institutions de la Bretagne-
Armoricaine. Paris, 1840, p. 324.

40 Au. de Courson. Prolegomenes.— CSR, p. VIII.

41 Einhardi Annales. В кн.: Scriptores rerum Germanicarum in usum scholaruni,
ed. G. H. Pertz, N 4 Hannoverae, 1845, p. 28.

42 G. de Re in old. La formation de 1’Europe, t. V, pt. I. Paris, 1949, p. 231.

43 Некоторые авторы считают возможным датировать ее более точно и называют
различные даты, среди которых чаще других встречается 800-й год. См. «Wales
through the Ages, vol. I. From the Earliest Times to 1485», ed. by A. J. Roderick. Llandy-
bie, 1959, p. 43.

44 См. из последних работ: «Arthurian Literature in the Middle Ages», ed. by R. Ch.
Loomis. Oxford, 1959; M. J. C. R e i d. The Arthurian Legend. Edinburgh — London, 1960.
В этих преданиях кельты как бы брали литературный реванш за реаль-
ные поражения в истории. Автор XII в. Вильгельм Малый в своей книге
«О деяниях англов» сообщает о любопытном факте: когда в 1186 г. у гер-
цога Бретани родился сын, с которого должна была начаться новая мест-
ная династия, бретонцы, вопреки воле их сеньора, английского короля,
назвали новорожденного Артуром; «они, как говорят, ожидали (возвраще-
ния) легендарного Артура и тем самым породили у себя неразумную
надежду...» 45. Анонимный компилятор анналов, продолживших хронику
Бенедикта Пьербуржского и Рожера Говеденского, добавляет, что когда
молодой Артур был убит в 1203 г. Иоанном Безземельным, печали бре-
тонцев не было предела, ибо они «видели в нем воплощение древнего
Артура» 46. Еще один цикл старинных легенд послужил основой для напи-
санного в XII в. Жоффруа де Монмутом романа «Предсказания Мерлина».
Некоторые сказания упомянутых циклов, использованные нами, дают
весьма ценный материал для уточнения конкретных деталей переселения
бриттов в Арморику, поскольку эти сказания содержат данные о географи-
ческих пунктах и собственных именах бриттских вождей. Однако пользо-
ваться подобными легендами нужно с большой осторожностью. В лучшем
случае они могут служить вспомогательным источником для дополнитель-
ной проверки отдельных частных фактов.

Результатом переселения явилась бретопизация Арморики. Уже в VI в.
ее называют, в отличие от Великобритании, находящейся за морем (Trans-
marina), Британией Малой (Britannia Minor), или лежащей по эту сторо-
ну моря (Cismarina), реже — просто Britannia, поскольку бритты осели
здесь прочно, и эта страна стала до такой степени считаться их отечеством,
что географ VII в., Равеннский аноним, прямо говорит в своей «Космогра-
фии» о Бретани как о родине бриттов (Britonum est patria) 47. Указанное
название в его латинской транскрипции сохранялось в источниках вплоть
до XI столетия, и лишь позднее начинает преобладать его французская
форма (Bretagne).

Далеко не все бритты высаживались в Арморике. Различные группы
иммигрантов основывали свои поселения там и тут вдоль побережья Ла-
манша и Бискайского залива, вплоть до устья Гаронны48. Но преимуще-
ственно районам высадки были берега трех северо-западных полуостровов
Арморики, за исключением Котантена. Другой особенностью данной мигра-
ции является ее длительность, даже применительно к локальным участ-
кам побережья. Например, в устье р. Гиу, где позднее возник г. Доль,
бритты прибывали непрерывно на протяжении более столетия 49. Излюб-
ленным местом высадки оказалась северная часть взморья 50. Тогда здесь
было почти полное бездорожье и глухомань. Галльское племя осисмиев
занимало западные земли от Брестского до Крозонского полуостровов.
Племя куриозолитов жило на юго-восток от северного побережья Армори-
ки. Таким образом, на севере существовала обширная малонаселенная
местность, постепенно заполнявшаяся бриттами. В других районах Ар-
морики пунктами прибытия и первоначальной высадки служили устья рек
Луары, Вилена, Блаве, Она, Куэнона. В середине V в. юго-запад всей этой
области, вплоть до р. Он, заняло бриттское племя корновиев, давшее юж-

45Guillelmus Neubrigensis. De rebus Anglicis.—RHGF, t. XVIII,
p. 3.

46 A n о n у m i Annales.— RHGF, t. XVIII, p. 164.

47 Ravennatis anonymi Cosmographia, p. 9.

48 H. Grohler. Uber Ursprung und Bedeutung der franzosischen Ortsnamen, Tl. 2.
Heidelberg, 1933, S. 9.

49 B. Palliser. Brittany and Its Byways. London, 1869, p. 33.

50 M. Reinhard. Histoire de France, 1.1. Paris, 1954, p. 81.
лому полуострову название Корнугэлл (соврем. Корнуай) 51. Еще один
клан, мактиерном (родовым вождем) которого был Риотим, осел в устье
Луары. У Иордана имеется интересное известие о том, что в 470 г.
отряды Риотима влились в галло-римскую армию Антемия, сражавшуюся
с вестготской армией Эвриха 52. Примерно тогда же кланы Риваля, Фрака-
на и Конотека осели на Севере Арморики. В 508 г. островные бритты по-
терпели от саксов страшное поражение при Черфорде, и германцы вторг-
лись в кельтскую провинцию Думнония (соврем. Девоншир). Пять лет
спустя кельтская флотилия привезла в устье Куэнопа бежавших думно-
нийцев, сильно потеснивших затем галлов-куриозолитов. С этого временя
северное побережье Арморики стало называться Domnonia. Около 520 г.
клан Витхура занял Брестский полуостров; здесь возникла провинция
Леония. Приблизительно тогда же клан Эрека захватил земли в устьях рек
Блаве и Вилена и дал им имя «страны Эрека» (Вроэрек).

Восточнее Арморики росло и расширялось государство франков, уже
дошедших на западе до рек Сарт, Эрдр и Куэнон, а на юге боровшихся с
бургундами и вестготами. Поэтому в глазах историков VI столетия вся
Галлия стала как бы франкской добычей, и от франкских королей должна
была зависеть судьба бриттских переселенцев. Действительно, в 560 г.
Хлотарь заставил бриттов признать франкский сюзеренитет. Но до этого,
как сообщает Григорий Турский, между франками и бриттами шли упор-
ные бои за обладание городами Ванн, Нант и Ренн53, в связи с чем Про-
копий Кесарийский упоминает, что франки разрешили бриттам осесть в
Галии и отвели им ту часть страны, которая была менее всего заселена 54.
Впрочем, бритты не нуждались в подобном разрешении, поскольку факти-
чески Арморика была уже занята ими. Однако замечание Прокопия о ее
малой заселенности справедливо. Бретонизация Северо-Западной Галлии
облегчалась еще и тем, что между бриттами и галлами не было, по-види-
мому, серьезных столкновений за преобладание. Напротив, все имеющиеся
источники указывают на мирный характер проникновения бриттов в
древние галльские области. Например, автор IX в. Эрмольд Черный, поль-
зовавшийся для работы старинными рукописями 55, сообщает в одной из
своих поэм, что галлы отнеслись к переселенцам дружественно, благодаря
чему б|ритты «вскоре расселились, и те и другие вместе возделывали
поля» 56. Таким образом, следует думать, что проникновение бриттов в Ар-
морику являлось не непрерывным завоеванием, а скорее этнической ин-
фильтрацией, в ходе которой более многочисленные переселенцы поглоти-
ли аборигенов и колонизовали постепенно всю эту область.

Изучая происхождение отдельных групп бриттских переселенцев, мы
можем установить довольно точно их родину, ибо они имели обыкновение
хорошо знакомые и близкие им названия родоплеменных объединений и
старых поселков из Британии переносить на новые, в Арморике. Вот не-
сколько частных примеров: бретонский Argoed соответствует Argoed в
британском Кардиганшире; бретонский Aven — из британского Стаффорд-
шира; Lanvallay — из Брекнокшира; Bannalec — из Корнуолла; Сагап-
toc — из Сомэрсетшира; Langast — из Брекнокшира; Catnou — из Кор-
нуолла; Catoc — из Гламорганшира; Ке — из Девоншира; Carhaix —
из Корнуолла; Gerne — из Денбигшира; Cleder — из Корнуолла и т. д.57.

51 Au. de Courson. Prolegomenes.— CSR, p. VIII—X.

52 Иор дан. О происхождении и деяниях гетов. М., 1960, стр. ИЗ.

53 G г е g о г i i episcopi Turonensis Historiarum libri decern, ed.
B. Krusch — R. Buchner. Berlin, 1956, p. 334—338.

54 Прокопий из Кесарии. Война с готами. М.. I960, стр. 439.

55 С. Bayet. Ermold le Noir. В кн.: «La grande Encyclopedic», t. XVI, p. 197.

56 Ermoldi Nigelli Carmen elegiacum.— RHGF, t. VI, 1870, p. 38.

57 W. B. S. S m i t n. Dictionnaire..., p. 11, 13, 14, 25, 27—31, 34 и др.
Сопоставляя количественно бриттские названия с галло-римскими, мы
замечаем полное преобладание первых. Отдельные романские поселки
на старинных fundi из числа упоминавшихся нами выше были просто
островками в бриттском море. Особенно заметно это в районах Западной
Арморики, страны галлов-осисмиев. Уже в VI в. осисмии целиком раство-
рились среди пришельцев, а их область получила имя Breiz-Izel, или Ниж-
няя Бретань. Районы, лежавшие восточнее и занятые галлами-венетами,
редонами, намнетами и частично куриозолитами, были ассимилированы не
столь быстро и получили у переселенцев название Breiz-Uhel, или Верх-
няя Бретань (по племенному составу населения эту область именовали
Bro-Gallo — «страна галлов»). В «Житии св. Далмация» подчеркивается,,
что все, находящееся западнее «страны галлов», есть «область бретон-
цев» 58.

Анализ названий бриттских поселений, встречающихся в источниках,
позволяет прийти к выводу, что поселки переселенцев довольно равномер-
но оказались рассеянными по всему полуострову. Обратимся, например,
к содержащим массу географических названий и охватывающим многове-
ковый период двум сборникам грамот и отрывков их хроник — цитировав-
шемуся Редонскому картулярию монастыря св. Сальватора и Ландевеннек-
скому картулярию монастыря св. Геноле 59. Основной район, затрагивае-
мый грамотами Редонского картулярия,— это деп. Морбиган (брет.
«Малое море») и Луар-Эяферьёр в Южной и Восточной Бретани; в грамо-
тах Ландевеннекского картулярия отражены Финистер и Кбт-дю-Нор в За-
падной и Северной Бретани. Здесь наиболее часто встречающимися в ис-
точниках поселениями являются те, которые содержат в своих названиях
слова-частицы cnech (высокий морской берег), enes (остров), gard (.полу-
остров, песчаная коса), теп (скала), landa (дюны): Cniech-Wenuc, Cnech-
Crasuc, Enes-Dant, Enes-Barth, Gard-Hir, Tol-Maen, Mene-Hom, Landae60’
и т. д. Освоив побережье, бритты стали продвигаться в глубь страны, скорее
всего — по рекам. Памятниками служат аффиксы aut (речной берег), duur
(речная вода), pull (ручей), rodoed (брод), staer (река): Ann-Aut, Duur-Ti,
PulLScaven, Pul-Crauthon, Rodoed-Garn, An-Staer; в Бро-Галло: Ker-Pont
(латин, pons — мост) и т. д.61. Деревни выросли также у озер (touch),
болот (guern или wern) (в Бро-Галло чаще латин, paludes), на холмах с
источником (ros) и 'орошенных низинах (tnou): An-Louch, Loch, Guern-
pen Duan, Penn-Guern, Les-Tnou, Tnou-Barroc, Ros-Eucat, Ros-Merduc62
и т. д. Бритты были земледельческим народом. Естественно поэтому появ-
ление их поселений на полях (maes; в Бро-Галло чаще латин, ager, cam-
pus), на залежи (area) и целине (novalia): Ran-Maes, Ager, Campi, Hent-
Car®3 (hent — полевая дорога) и т. д. Осваивались и леса. Совершенно" за-
рос лесом северо-западный угол Арморики. Крупнейшее здесь поселение,
превратившееся к X в. в г. Брест, стояло некогда на лесной опушке
(Brest — стяженное Begarrest V в.— «окраина леса»). Сплошные чащи по-
крывали центр полуострова, звавшийся Argoad («лесное место»), в отли-
чие от побережья Armor («взморье»; отсюда — Арморика). Бриттские на-
звания поселков Аргоада принадлежат, по-видимому, VII—VIII вв., ибо
в житиях бретонских святых, приходящихся на V—VI вв., этих названий
мы не находим: Busitt, Busit-sent Warhen (busit — самшит), Lan-Goett,
Pen-Coett (coett — чаща), N-Juguinen (juguin — тисс), Radenuc (raden — * • •*

68 Vita sancti Dalmatii.— RHGF, t. Ill, 1869, p. 420.

N Cartulaire de Landevennec, par R.-F.-L. Le Men et E. Ernault. Paris, 1886.

• CGuL, cap. 43,14, 30,25,11, 53, 50; CSR, p. 108, 275 etc.

•* CSR, p. 1; CGuL, cap. 18, 43, 10, 38, 11 etc.

“ CGuL, cap. 18,11, 22, 31, 27, 29; CSR, p. 39,49, 69,113,159, 218, 346 etc.

63 CGuL, cap. 18, 39; CSR, p. 270,15, 63, 90, 178, 388 etc.
лесной папоротник), Caer-Scaven (sea ven — бузина); в Бро-Галло: Verne-
tae (латин, verneta — ольха) и др. Тогда же начинают встречаться терми-
ны concisa (расчистка в лесу), silvam eradicare (корчевать лес) 64. Бритты
заняли даже неприветливые и малоплодородные горы Арре. Так появились
деревни Penn-Hischin, Pen-Gilli, Pen-Cam (penn — вершина), Runan-
Peliet, Run-Guennargant (run — возвышенность) 65 и др. Весь этот горно-
лесной район получил обозначение Poutrocoed (перевод латин. Trans Sil-
vam— «По-за лесом»), превратившееся затем в средневековое Poroet
(графство в X в.). К IX столетию источники нередко упоминают о галлах
из Брейз-Ухел, иногда даже указывают на их племенную принадлежность,
называя битуригами 66, но не приводят более никаких известий о галлах в
Путрокоэде. Зато все чаще встречаются сообщения о бретонцах. Например,
составленный в конце IX в. диаконом Били вариант «Жития св. Мало» го-
ворит о «народе бретонском... из округа, который мы зовем округом Trans
Silvam» 67. Очевидно, к этому времени венеты и западные группы куриозо-
литов разделили участь осисмиев.

Новое отечество бриттов занимало к VII в. всю западную часть п-ова
Арморики, ставшую таким образом Бретанью. Бретань состояла ив отдель-
ных bro ((провинций) 68. Каждая бро делилась на ряд commot (областей) 69.
Деление на коммоты было занесено сюда из островной Британии. У тамош-
них жителей существовала следующая система мер: 3 больших пальца
дают одну ветвь; 2 ветви — стопу; 3 стопы — шаг; 3 шага — прыжок;
3 прыжка — ров; 4 рва — участок; 4 участка — надел; 4 надела — пло-
щадь; 4 площади — деревню; 12 деревень — один коммот70. Бретонский
коммот несколько отличался от указанного островного и состоял из pagi
(округов), перенятых от римлян и сохранивших в Брейз-Ухел свое старое
обозначение 7‘, а в Брейз-Изел переделанных в рои72. Иногда, помимо боль-
ших пу, существовали еще и «малые округа», например в Корнуайе 73.
Округ не являлся в Бретани территорией, охватывавшей всюду одну и ту
же по размеру площадь. Это было деление не территориальное, а этниче-
ское, и pagenses, жители определенного округа, принадлежали прежде все-
го к одной племенной группе. В данном случае налицо прямое заимство-
вание галльского обычая. «Округа,— пишет Моммзен,— по крайней мере
у кельтов..., представляли собой, как правило, скорее народности, чем тер-
ритории. Этот весьма существенный момент составляет своеобразную осо-
бенность всех кельтских областей» 74. Поэтому первоначально земля лю-
бого пу была племенной собственностью, и лишь позднее она стала той
феодальной ячейкой, из которой вырастало почти каждое бретонское

64 CSR, р. 12, 14, 113, 120, 166, 379; CGuL, cap. 14, 33, 30, 22, 34, 19, 41 etc.

65 CGuL, cap. 14, 56, 53, 18 etc.

86 CSR, p. 189, 211, 236, 351.

67 Vita sancti Machutis, publ. par F. Lot. В кн.: «Melanges d’histoire bretonne»,
Paris, 1907, p. 415.

68 Например, CGuL, cap. 40: Bro Werec. Существовали также Bro Gallo, Bro Leonen-
sis, Bro Cornubiensis и т. д.

69 В Бретани имела хождение местная форма этого слова — compot. Но мы, ради
сохранения общекельтского термина, оставляем commot. CSR: compot Roenhoiarn
(p. 28, 100, 101), Bachin (p. 69), Ruunet (p. 205), Cation (p. 180), Wincampt (p. 90),
Loionn (p. 360), Noial (p. 360). Кроме Нойаля, они ©се входили в Bro Werec.

70 А и. de Courson. Prolegomenes.— CSR, p. 36.

71 CSR: pagus Venediae (p. 4, 10, 27, 36, 47, 56, 88 etc), Redonicus (p. 19, 32, 41,
196 etc.), Aletae (p. 39, 134), Chialvahe (p. 265), Trans Silvam, или Potrocoet (p. 6, 31,
61, 218 etc.), Angegavensis (p. 165, 337), Radesius (p. 232), Autisiodorum (p. 229, 283),
Namneticus (p. 59, 116, 174, 183, 266, 306 etc.), Broweroch (p. 47, 105, 157, 214 etc.).

72 CGuL, cap. 1, 25, 39, 40, 43, 48.

73 Le baron Walckenaer. Geographic ancienne, historique et comparee des
Gaules, Paris, 1839, t. I, p. 379; t. II, p. 383.

74 T. M о м м з e н. История Рима, т. 5, M., 1949, стр. 90.
графство. Округ делился на centenae (сотни), возглавляемые выборными
по должности центенариями75. Деление территорий на сотни вообще ха-
рактерно для кельтов, и не только британских, но и ирландских. Известно,
какое большое значение придавал Энгельс изучению древнеирландского
социального строя для воссоздания картины эволюции родового общества
у кельтов 76. В этой связи мы можем сослаться на показания Вара, обна-
ружившего у ирландцев еще в XVII столетии восходящее к незапамятным
временам деление пяти провинций страны на сотни77.

Что касается бретонской сотни, то она охватывала земли нескольких
плу. Плу — это бретонский клан. Такими клановыми группами бритты от-
плывали от берегов Британии, прибывали в Арморику, высаживались здесь
и, судя по данным из «Жития св. Геноле» 78, совместно расселялись. Поэто-
му каждое большое поселение было первоначально клановой общиной. Са-
мое слово plou (или plo, ploe, ploueu, pleu) есть метаморфоза латинского
plebs, чаще встречавшегося в Брейз-Ухел 79. В этой части Бретани, силь-
нее романизованной, словом plebs 80 называли старинную виллу со всей
относящейся к ней территорией, или римский fundus, а термин plebenses
прилагался к его обитателям 81. Если вилла была небольшой, употребляли
выражение plebicula 82. Во главе плу стоял ее клановый вождь. Обычно по
его имени называли и самое селение. Например, место, куда во второй по-
ловине V в. прибыл бриттский клан во главе с Фраканом, до сих пор назы-
вается Плу-Фракан. Если к тому же месту причаливали корабли нового
клана, то последний получал право селиться па землях уже возникшей
плу, но оказывался в некоторой зависимости от первоприбывших 83. Карта
Бретани вся испещрена географическими названиями с аффиксами plou,
которые как составные части слова обозначают то же, что в германских
словах -ing, также указывающий на родоплеменную принадлежность84.

Принадлежность к какой-либо плу была свойственна объединившимся
в нее более мелким родовым группам, малым родам или большим семьям.
Их называли в Западной Бретани treb (tref, trev, treu), а в Восточной —
латинским словом triba или tribus 85. Когда в одной плу оказывалось слиш-
ком много жителей, создавались выселки, становившиеся потом самостоя-
тельными поселениями, но сохранявшие связь со своей плу: «треф Ту-
док, находящийся в плу Неугед»; «триб Вингири, находящийся в плебе
Ниулиак» 86 и т. п. Постепенно плу приобрела значение небольшого окру-
га, состоящего из триб. Если же триба сама дробилась, то и ее земля

75 CSR, р. 367, 368; здесь упоминается встречающаяся чаще других сотня Laliacen-
sis (Лайе), глава которой являлся понятым в монастырской курии.

76 См. К. М а р к с и Ф. Э и г е л ь с. Соч., т. 21, стр. 130—133.

77 J. Ware. De Hibernia et antiquitatibus ejus. London, 1658, p. 13. Момония
состояла из 70 сотен, Лагення— из 31, Конация — из 30, Ультония — из 35, Мидия —
из 18.

78 Vita sancti Winwaloei. В кн.: Dom Р.-Н. Morice. Histoire... de Bretagne, vol. I.
Paris, 1750, col. 176.

7« CGuL, cap. 1, 7, 8, 13, 19, 22, 26, 27, 29, 30, 35, 42, 43, 46—48, 53, 54.

80 CSR: plebs Wern (p. 154, 221), Nuilac (p. 242), Alair (p. 183), Turricensis (p. 32),
Castel (p. 194, 253, 289), Alcam (p. 5, 36, 53, 75, 92, 184), Saviniacum (p. 94, 316),
Darwal (p. 45, 173, 176), Bain (p. 79, 91, 140, 151, 155, 181, 210), Loyal (p. 242) etc.

81 Cp. D u C a n g e. Glossarium mediae et infimae latinitatis, ed. nouv. par L. Favre,
t. VI. Niort, 1886, p. 364.

8J CSR: plebicula Guernuidel (p. 237), Ardon Rowis (p. 183), Alarac (p. 320).

83 R. Lefeuvre. Les communes en Bretagne a la fin de l’Ancien Regime. Rennes,
1907, p. XXII sqq.

84 Ср. К. Маркс иФ. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 536—539. См. также: L. Weis-
gerber. Das Bretonentum nach Raum, Zahl und Lebenskraft. Halle a. S., 1940, S. 11.

85 CSR: tribae Tref (p. 4), Tribus (p. 141), Hidic (p. 310), Loc (p. 311), Wocammoe
(p. 141), Mor (p. 66), Hinoi (p. 125) etc.; CGuL, cap. 2, 7,10,11, 14, 15, 18 etc.

88 CGuL, cap. 19, 48.
превращалась в малый округ, внутри которого помещались новые хутора.
Вот характерный пример: «в то же время [VI в.] Хартук, прибывший из-за
моря, купил у короля Градлона за 300 серебряных сол. один трев, состояв-
ший из 22 хуторов и расположенный в плу Бритиак» 87. Каждый такой
хутор населяли сородичи, члены распадавшейся домовой общины 88. Выше
мы отмечали идентичные тенденции в галльском обществе III—V вв. Отно-
сительно того, что деление именно на трибы есть результат влияния армо-
риканских обычаев, вряд ли нужно сомневаться. У древних бриттов уже
начиналось выделение домовых общин, но никакого подобия трибы мы
не обнаружили. Что касается Арморики, то на местные трибы галльского
происхождения могли отчасти повлиять в период христианизации, которая
началась в III в., общины и приходы христианской церкви. Еще
в IV в. архимандрит Пахомий дал Табеннскому монастырю устав, говорив-
ший о трибах и явившийся образцом для некоторых церквей, в том числе
ирландской. А одна из особенностей Бретани заключается в том, что с
V столетия и далее на протяжении всех средних веков она входила в орби-
ту влияния не галльской церкви, а ирландской. Все первые монастыри
Арморики и Бретани были основаны ирландскими монахами. При этих мо-
настырях существовали приходы, которые делились на трибы. Вероятно,
монахи, включая в трибу какое-то селение, использовали в своих интересах
уже сложившееся клановое членение у галлов и бриттов и совпадающую
терминологию. Хотя «Устав для монахов», написанный Пахомием, отме-
чает, что «трибой называются три или четыре дома..., в которых живут
семьи либо люди из одного рода» 89, слово «триба» ирландцы знали, конеч-
но, помимо всякого устава, ибо по-ирландски treb также означает «родовое
селение» 90. Данный термин прочно вошел в бретонский язык. Еще недав-
но в Бретани называли трибой любой хутор из нескольких домов 91.

Не вдаваясь в детальный анализ структуры родовой общины у бретон-
цев, отметим, что к моменту переселения бриттов в Арморику в кланах,
по-видимому, уже возникло социальное неравенство, развился институт
клиентелы. Еще Тацит отмечал в своем «Агриколе» 92, что у знатных брит-
тов в их отрядах «сражаются клиенты». Бриттская знать в VI—VIII вв.
состояла из тиернов 93, старейшин малых родов, в Бретани возглавлявших
трибы. Галло-римское население Арморики, а потом Брейз-Ухел называло
этих лиц латинизированным словом tyranny. Эта же социальная прослойка
возникла и у ирландских кельтов, где она носила титул tighearna (вождь).
Над кланами, основавшими целые плу, высились наиболее родовитые из
тиернов — мактиерны 94. А внутри расселявшихся в Арморике родов появ-
лялись неравноправные члены общины. У уэльских бриттов той же эпохи
они назывались meybyon eylyon — «сыновья крестьян» 95. Однако до их

87 Dom Р.-Н. Morice. Histoire... de Bretange, vol. I, col. 177.

88 П. Л а к о м б. Присвоение земли. К вопросу о переходе коллективной собствен-
ности в частную собственность. Пг., 1915, стр. 232—237.

89 Regula ad monachos. В кн.: J.-P. М i g n е. Patrologiae cursus completus, series
latina, t. XXIII. Paris, 1857, p. 65, c. 16.

90 К. H. S c h m i d t. Die Komposition in gallischen Personennamen. Tiibingen, 1957,
S. 280.

91 Au. de Courson. Prolegomcnes.— CSR, p. LXXXIX.

92 С. T a c i t u s. De vita et moribus Julii Agricolae. Oxford, 1898, p. 94, c. 12.

93 См. упоминания о тиернах VI—VIII вв. в житиях святых (св. Далмация,
ев. Мало, св. Гено.те). о тиернах IX в.— CSR, р. 1, (Ratvili), р. 86 (Wrbili), р. 98
(Riwalt), р. 198 (Alfrit). р. 368 (Ratfred) и др.

94 Сведения об их существовании в VI—VIII вв имеются в указанных выше
житиях святых. Мактиерны IX в. упоминаются, например, в CSR, р. 135 (Dour-
hoiarn), р. 6, 89, 94, 98, 169 (Ermor), р. 8 (Rethwalart), р. 10, 13, 16, 100, 120, 128,
140, 153, 204 (Portitoe), р. 9, 13, 16 (Guorvili) р. 88 (Trihoiarn) и др.

95 Au. de Courson. Prolegomenes.—CSP, p. CCLXXIII.
Превращения в феодально зависимых людей должно было пройти несколь-
ко столетий. Основная масса простых членов общины долго еще сохраняла
свободу. В свое время Энгельс, характеризуя период VI—VIII вв. в Галлии,
переходившей от античного способа производства к феодальному, писал:
«Между римским колоном и новым крепостным стоял свободный франк-
ский крестьянин» 96. Применительно к Бретани мы могли бы сказать: меж*
ду армориканским колоном и бретонским феодально-зависимым крестья-
нином стоял свободный бриттский крестьянин.

Какой же была бретонская деревня после того, как в VII в. закончи-
лось |расселение бриттов в Арморике? Источники VIII—IX столетий, а час-
тично и более ранние, используют для характеристики тогдашней деревни
четыре термина: vicus (vicarium), condita, loc (locus), lan. Термин vicus
как мы уже писали выше, употреблялся еще в галльской Арморике, обо-
значая поселение общины на земле, являвшейся родоплеменной собствен-
ностью (V в.). Но за период бриттской миграции V—VII вв. vici претерпе-
ли значительные изменения. В Восточной Бретани VIII—IX вв. термин
vicus97 преобладал среди других обозначений, прилагавшихся к поселе-
ниям земледельцев. Чаще всего это было крупное село, центр небольшого
района, место пребывания знати, vicus publicus98 99. В Западной Бретани
встречается модифицированный термин vicarium ". Последний охватывал,
по всей видимости, довольно широкую территорию, на которой расположе-
ны поля, леса, отдельные малые селения, занятые либо клановыми группа-
ми — плу (нацример, викариум с плу Энеор), либо большими семьями —
трибами (например, викариум с трибой Юлитт) 10°. В эпоху первоначально
слабой заселенности Бретани vicus (vicarium) быстро становился центром
района и административной единицей. В отличие от него поселения соп-
ditae 101 не были связаны ни с административной сеткой, ни, как приходы,
с церковной. В буквальном переводе слово condita означает «поселок». Так
назывались в поздней Римской империи военные лагеря армориканских
гарнизонов (conditae militariae) 102. Именно поэтому мы не встречаем их
в западной части провинции, где римское влияние было слабым. В восточ-
ной же части conditae обросли домами мирных земледельцев и преврати-
лись в обычные деревни. «Анжерские формулы», касающиеся соседнего с
Бретанью Анжу, упоминают о «людях, являющихся соседями и проживаю-
щих там, из одной condita» 103. Своеобразная метаморфоза произошла с
широко распространенным термином locus, в свое время обозначавшим
участок земли без населенного пункта 104 *, а в течение V—VII вв. давшим
варианты с неодинаковым смыслом. Так, в Анжу, где темпы феодализации
деревни были более высокими, чем в Бретани, уже в VII в. производное от
locus слово locessus обозначало феодальное поместье ,05. По мере продви-

98 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 154

97 CSR: vicus Ros (р. 300), Anastus (р. 98), Rufiac (р. М2), Grancampus (р. 35),
Modoriacus (р. 146), Landegon (р. 148) и др.

98 CSR, р. 176 (а. 816): «Actum Lubiacinse vico publico». Далее перечисляются про-
живавшие в данном месте аллодисты, о которых из других грамот (относящихся к
тому же селению и к той же эпохе) известно, что они являлись знатными лицами:
Хитон, Ботхлен, Эрменфред, Ренульф, Бертолаг, Сиклеард, Примальд, Гайрельм,
Арлунн, Эрмнон и др.

99 CGuL, cap. 17, 45, 46.

100 CGuL, cap. 43, 47.

101 CSR: conditae Carantoer (p. 9,16, 27, 45, 50, 63, 69, 83, 86, 100, 160, 180), Darwalin-
sis (p. 176), Placitum (p. 47), Mmlacum (p. 200—203), Cadoc (p. 13, 205), Alcam (p. 36,
53, 75, 92,121,175, 184) и др.

,M Du Cange. Glossarium..., t. II, 1883, p. 488.

103 J. M a b i 11 о n. Vetera analecta. Paris, 1723, p. 392.

,<M Corpus iurus civilis, p. 911.

108 А. Д. Удальцов. Свободная деревня в Западной Нейстрии..., стр. 36.
жения на бретонский запад locus все чаще характеризуется уже не как
неопределенный участок земли, а как заселенное место, деревня 106. Буду-
чи оставленной жителями, деревня приобретает в этом случае название
«пустующей» (locus desertus; в более поздних документах чаще встречает-
ся выражение terra deserta) 107. Наконец, в окраинных районах Западной
Бретани это слово отчасти переосмысливается и употребляется лишь в тех
случаях, когда в центре первоначального поселка находилась часовня, на-
зываемая по-бретонски 1ос. Поскольку бритты прибыли в языческую Армо-
рику уже христианами и поскольку церковь сумела завоевать себе исклю-
чительное место в жизни бретонского общества, подобных локов существо-
вало довольно много. Распространяя свое влияние на соседние деревни или
же сохраняя его над отпочковавшимися выселками, лок разрастался и упо-
доблялся упоминавшемуся выше викариуму. Таков «лок Юнгоретт из
5 вилл», «лок св. Геноле в Будуке из 5 вилл», «лок св. Геноле, называемый
Лантевеннок», и др. 108 * 110 * 112 * Весьма близок к локу лан. Словом 1ап до VI в. обо-
значали в Западной Бретани только церковь, монастырь, вообще «святое
место». Позднее так стали именовать и расположившиеся по соседству
деревни, иногда даже хутора или отдельные дома ,09. В результате этот тер-
мин постепенно приобрел расширительное значение, стал наиболее распро-
страненным обозначением бретонской деревни вообще и употреблялся здесь
в том же смысле, в каком в Восточной Нейстрии применялся термин
villa ио.

Что представляли собой эти деревни? Хорошо известно ставшее уже
традиционным мнение 11 *, что северо-западная часть Франции, т. е. Брз-
тань, Нормандия, Мэн и Анжу,— в отличие от северо-восточной части с ее
системой длинных открытых полей и аграрными распорядками германской
марки, а также в отличие от галльского Юга с его системой неправильных
полей и аграрными распорядками италийского типа — являлась в ту эпо-
ху областью так называемых холодных земель с временным севооборотом,
непостоянной запашкой, индивидуальными пастбищами и огороженными
полями при залежно-переложной системе земледелия. Это связано с двумя
обстоятельствами. Во-первых, наличие массы свободных земель при срав-
нительно малой заселенности провинции исключало необходимость органи-
зации хозяйства, покоящегося на принудительном севообороте с последую-
щим выпасом по жнивью. Во-вторых, в процессе освоения Арморики
бритты оседали на ее земле большими сплоченными коллективами лишь у
побережья, а в центре полуострова преобладало хуторное расселение ,12.

106 В CSR в ряде мест указаны селения in locis: «ipse locum... donavimus eis, id
est, villam» (p. 5); «factum est hoc in loco nuncupante Botcatwr» (p. 39); «in loco nun-
cupate Botcatman» (p. 45); «Rannjarnoc, sitam in plebe Carantoer, in loco noncupante
Henlis-Aladin» (p. 50); «VIII denarios iterum reddat eis et ad supradictum locum»
(p. 54); «in loco nuncupante Cancell» (p. 56) etc.

107 «Habebat illic quandam terram desertam que vocabatur Fontenellis» (CSR, p. 236,
anno 1062—1080).

•08 CGuL, cap. 19, 36, 37.

•09 Так, в лане св. Виврета — 12 селений, лан Элури — одно селение, лан Маэл
принадлежал большесемейной трибе, лан Сент входил! в состав селения Груреен,
лан Хунветт состоял из дворов, в лане Преден было 5 селений, лан Сонетт принадле-
жал клановому плу Трегено, в лане Коэтт — 5 селений, лан Колветт — одно селение,
лан Ривороэ принадлежал одной трибе, у лана Риволо выселками были ланы Генок
и Дешёк, лан Лебон входил в плу Телюрук и т. д. (CGuL, cap. 38, 27, 18, 19, 37, 39.
7 etc.).

110 См. нашу статью «Формы феодального землевладения в Шампани IX—X вв.».—
Сб. «Средние века», вып. XII, 1958, стр. 104.

1,1 М. Б л о к. Характерные черты французской аграрной истории. М., 1957, гл. 2,
разд. 3—5.

112 A. de Foville. Enquete sur les conditions de habitation en France des

maisons-types, t. I. Paris, 1894, p. 298.
Прилегающим к Бретани с востока галльским провинциям, от Норман-
дии до Пуату, также была свойственна подобная расчлененность поселе-
ний с их бокажами 113, огороженными земельными участками, на которых,
как и в Бретани 114, стояли отдельные bordariae (хутора). Слово bordaria
(реже borderia 1|5) происходит от саксонского bord — жилище110 и было
весьма распространено в средневековой Англии. По-видимому, именно от-
туда оно попало вместе с бриттскими мигрантами и в Галлию. Иногда под
бордарией подразумевался не самый хутор, а относящаяся к нему земля 1|7.
Очень часто в качестве самостоятельного поселения упоминаются в источ-
никах: отдельный двор (в Западной Бретани — брет. porlh, в Восточной —
латин, aula), дворовая усадьба (брет. les, lis, llys; реже латин, curlis), жи-
лище (брет. ti; реже латин, habitatio) и дом (bot; латин, donius) 11S * * *. Боль-
шая часть латинских терминов имеет бретонских двойников, за исключе-
нием старосаксонского 119 слова bot, проникшего в Англию 120, а уже из
Англии попавшего в Бретань.

По мере роста населения хутора дробились и отпочковывались, старые
обозначения теряли прежний смысл, границы между ними стирались, воз-
никали любопытные сочетания. Например, тп Дор был одновременно вил-
лой; лиз Тну являлся виллой наряду с ланом Миу и ланом Гун; лиз Раде-
нук входил в состав лана Хунветт; лиз Будук был центром викариума; бот
Фенту есть центр ти Фенту, который сам есть центр трибы Скатр; бот
Тахаук, 1 лан, 7 вилл, двор (типа молочной фермы) и еще 9 небольших
поселений неопределенного типа образуют вместе трибу Мархок 121 и т. и.
Такая картина характерна для деревень, образуемых сельскими общинами.

Хотя к IX в. кровнородственные связи в бретонской общине постепенно
слабеют, однако родня долго еще сохраняет права на землю, бывшую
прежде совместной собственностью. Некто Риок, даря монастырю св. Ге-
ноле «свою собственность», смог сделать это лишь после того, как эту «соб-
ственность» (hereditas) ему отделили сородичи; другой даритель уступает
тому же монастырю «собственный участок» также лишь «с согласия всех
сородичей» (cunctis parentibus inclitis) 122. Человек по имени Хайтлон, про-
давший Редонскому монастырю землю за 8 сол. и 6 ден., уступил из них
4 сол. и 1 ден. сородичам 123 124. Сородичи еще играли важную роль в жизни
людей; на суде, при спорах, при решении повседневных вопросов на дере-
венских сходках выступает весь круг родственников (parentela) ,24. Когда
в 832 г. Конвойон основывал Редонский монастырь, некто Иллок, гово-
ривший, что данные земли не принадлежат монахам, призвал для отпора
Копвойону отряд вооруженных сородичей, и лишь в 850 г. герцог Номи-

1,3 R. L a t о и с h е. L’economie agraire et le peuplement des pays bocagers.— «Revue
de synthese historique», t. 17, 1939, N 1, p. 48.

1,4 Например, CGuL, cap. 29: «Два огороженных поселения Рос Меор».

ns CSR, р. 264.

не D u Cange. Glossarium..., t. II, р. 704.

।17 Например: J. Main sard. Les banalites en Bretagne. Paris, 1912, p. 38, где
упоминаются «Две бордарии землп и мельница», даримые монастырю св. Флорента.

"в CSR, р. 1, 4, 6, 20, 24, 36, 42, 57, 60, 76, 80, 86, 92, 100, 117, 121, 136, 139, 145,
166, 205, 222 etc.

Glossarium Saxonicum ed. J. A. Schmeller. Stuttgartiae, 1840, p. 14.

|M Г. Л. M а у ре p. Введение в историю общинного, подворного сельского и го-
родского устройства и общественной власти. М., 1880, стр. 19.

121 CGuL, cap. 10,11,14,18, 19, 22, 28, 43.

122 CGuL, cap. 21, 25.

123 CSR, p. 85: «accipi a te pretium in quo mihi bene complacuit... solidos VIII et
denarios VI, et ad propinquos meos solidos IV et denarium I».

124 CSR, p. 97: «post meum quoque discessum, quisquam de parentibus dominaverit
illam villam, teneat illam terram»; CSR, p. 196: «ipse coram plebenses suos et parentibus
innotesceret et firmaret»; CSR, p. 222: «numquam per se aut per alium aliquem de suo
genere aut de parentela earn expeterent terram». См. также CSR, p. 225, 274, 296 и т. д.
ноэ заставил их всех платить монастырю ренту за эти земли 125. Сородичи
отвечали имуществом за члена своего клана. Если преступник должен был
уплатить галану (бретонский вефгельд), то 2/з ее ложились на плечи род-
ственников убийцы. А если у преступника не было денег совсем, то он
прибегал к последнему средству — «денарию копья». Стоя на перекрестке
дорог, в присутствии клановой знати, убийца касался копьем всех встреч-
ных и требовал назвать их предков. Каждый, кто оказывался из родов
его двух дедов или двух бабок, включался в число лиц, платящих гала-
ну 126. Сходный обычай существовал и у фрапков. Салическая правда ука-
зывает, что неимущий убийца возлагает материальную ответственность за
преступление на своих родственников, бросая в них через плечо горсть
земли, взятую из четырех углов дома 127. Наличие сильных родственных
связей у бриттов явственно фиксируется источниками. В грамотах IX сто-
летия упоминаются: сонаследники имущества (coheredes), род данного че-
ловека (gens), родственные группы (consanguinitates); у людей спраши-
вают об их близких по семье (cognomina); еще встречается genealogia;
весьма часто упоминаются родственник по жепе (gener) и по матери (соп-
sobrinus); большое внимание уделяется также братьям от общих родите-
лей (germani); наконец, правом считаться ближайшим родственником
обладал каждый побратим (compater) 128, на которого смотрели как на вто-
рого отца для детей. Обычай побратимства был широко распространен у
кельтов. В частности, вплоть до XII в. у островных бриттов побратимы име-
ли известную власть над детьми друг у друга. Уэльсский историк того вре-
мени Гиральд пишет, что побратимы заключали союз соотцовства (сошра-
ternitatis foedera), скреплявшийся торжественными церемониями и слу-
живший целям увеличения родовой группы 129. О родовых пережитках у
кельтов писал еще Маркс 13°, который также отмечал, что у валлийцев
вплоть до XI в. имели место сильные пережитки родового строя 131. Валлий-
ская правда, составленная около 928 г.132, фиксирует наличие в Уэльсе
родовых групп (cenedl) в массовом масштабе. Имеются данные о том, что
они сохранялись до XIII в.133.

Со своей стороны мы могли бы заметить, что в бретонском обществе,
наряду с прочими пережитками эпохи родового строя, бытовал еще такой
старинный, долго существовавший обычай, как вручение «утреннего дара»
(enepguerth). Как известно, уход невесты в дом ее женпха должен был
возмещаться роду невесты, терявшему рабочие руки. Помимо обмена при-
даным (dos) между невестой и женихом, последний давал, сверх того, не-
которое вознаграждение в случае, если его жена принадлежала впервые
лишь ему. Вознаграждение вручалось мужем на следующий день после

125 CSR, р. 66.

126 Ли. de Courson. Prolegomenes.— CSR, p. CCXLIII.

127 Lex Salica. К печати приготовил п примечаниями снабдил Д. И. Егоров.
Клев. 1906, стр. 87, tit. «De chrenecruda», § 1.

128 CSR, p. 338, 340, 161, 237, 250, 256, 274, 288, 291, 314, 320, 324, 335, 338, 390,
297, 334, 344, 348, 281, 378, 83, 243, 18, 60, 125, 282, 367, 190. Относительно слова germanus
филолог XIII в. Эврар Бетюнский пишет, что «общее имя для сыновей у отца и ма-
тери — братья, но germani мы называем таких братьев, у которых являются общими
и отец, и мать». (Eberliardus Bethuniensis. Graecismus, ed. J. Wrobel, vol. I. Vra-
tislaviae, 1887, p. 63, с. IX).

129 E. К а г a p о в. Фридрих Энгельс и вопрос о родовой организации древних
кельтов — «Историк-марксист», 1940, № 6. стр. 20.

130 См. К. Маркс и Ф. Энгель с. Соч., т. 23, стр. 88.

131 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. т. XXIV, стр. 20.

132 F. М. М a i 11 a n d. The Laws of Wales.— «The Collected Papers of Frederic
William Maitland, ed. by H. A. L. Fischer, vol. I. Cambridge, 1911, p. 202.

133 В. Сокольский. К учению об организации семьи и родства в первобытных
обществах, преимущественно у кельтов и германцев. СПб., 1881, стр. 24 сл.
первой брачной ночи, откуда и возникло название «утренний дар» 134. На-
пример, некая Аларуп дарит монастырю св. Геноле селение, «которое она
получила... как утренппй дар от мужа своего Дилеса, сына Альфретта» 135.
В Восточной Бретани вместо бретонского enepguerth (либо enepwert) име-
ло хождение латинское выражение donum matutinum (у островных брит-
тов употреблялось слово cowyll, у германцев — Morgengabe).

Пережитки родового строя сохранялись в Бретани дольше, чем в собст-
венно Франции; так, сосед-односельчанин (vicinus), фигура, хорошо из-
вестная французской деревне еще на заре феодализма, в бретонских источ-
никах попадается лишь с XI в. 136 Вот почему так трудно, чуть ли не не-
возможно, обнаружить в местных источниках V—X вв. какие-либо данные
о сельской общине на любой стадии ее эволюции. По той же причине гра-
моты картуляриев без конца регистрируют родственные связи, в которых
находятся между собой участники поземельных сделок, контрагенты мона-
стырей. Недостаток прямых данных об упоминавшейся выше genealogia
не позволяет нам подробно охарактеризовать социальную трудовую ячей-
ку, основной коллектив, встречающийся в деревне IX—X вв. Тем не менее
мы склонны думать, что таким коллективом как раз и была genealogia, так
называемая большая семья. Однако даже если большая семья все еще игра-
ла существенную роль в жизни бретонской деревни, то торжество сельской
общины было уже не за горами. Своеобразным зародышем общинного сель-
ского коллектива, столь характерного для периода «классического» феода-
лизма, являлась здесь трудовая ассоциация непосредственных производите-
лей, объединявшихся временно в процессе производства для более успешно-
го возделывания полей. Подобная ассоциация известна также по
данным, касающимся островных бриттов. Как свидетельствует состав-
ленная в начале X в. Валлийская правда, если крестьяне объединятся для
совместной вспашки земли (что называется «магл»), то сообщество сохра-
няется до тех пор, пока не будет вспахан участок размером в 12 арпанов.
При этом урожай с первого арпана поступает пахарю; со второго — вла-
дельцам плуга; с третьего — на осенний корм общим быкам, на которых
пашут землю; с четвертого — в качестве фуража для тех же быков на сле-
дующий год; с пятого — как вознаграждение погонялыцикам быков и
т. д.137 Очевидно, здесь идет речь о трудовом союзе беднейшей части де-
ревни, члены которого не сумели бы порознь обработать пашню. Бретон-
ская разновидность магла называлась «кемер» (от сет — совместная, ег —
пахота). Если сотоварищи по кемеру сохраняли свое сотрудничество п в
дальнейшем, то кемер как нечто целое мог даже становиться объектом да-
рения 138.

Таким образом, по сравнению с предыдущей эпохой все более явствен-
но проступает роль земли как материальной основы тогдашних обществен-
ных отношений. При этом всего важнее было определить, в чьем она нахо-
дится владении. Пока земля принадлежала всем общинникам, источники
используют для характеристики отдельных участков ничего не поясняющие

134 См. об этом в пашей заметке «Утренний дар».— «Советская этнография»,
1959, № 6.

135 CGuL, cap. 44. Также CSR, р. 184: «uxor ejus Roiantken dedit... Alcam, quam
dedit illi Riwalt in enepwert, in dono corporis suis».

138 Едва ли не первое упоминание о vicini в Бретани встречается в родонской
грамоте от 1072 г. (CSR, р. 283), следующее—в грамоте от 1112 г. (CSR, р. 324).
Это весьма показательно, если вспомнить, что грамоты Редонского картулярия отно-
сились к территории чуть ли не всей Южной и Восточной Бретани.

137 Leges Wallicae, ed. par Au. de Courson (приложение к кн.: Au. de Courson.
Essai sur Fhistoire, la langue et les institutions de la Bretagne Armoricaine. Paris, 1840,
p. 442—482), lib. Ill, cap. 9.

138 CGuL, cap. 28.
и самые общие термины: terra, territorium139 (без поимепования соб-
ственников). Но по мере превращения владельческих наделов в частнособ-
ственнические аллоды, источники чаще начинают указывать их собствен-
ников: земля Хедргаля; земля Глевлуена; земля Едэкаэля; земля Гекупа,
сына Аллиу; земля бастарда Телепта и т. д. 14°. В этом случае родственные
отношения уже но принимаются или почти ио принимаются во внимание.
Происходит размежевание участков, причем не временное, связаннее, как
это было раньше, с возможными ежегодными переделами полой, а постоян-
ное, определяемое становлением крестьянского аллода. Вряд ли можно
усомниться в том, что наследственной системе предшествовали переделы.
Нет необходимости ссылаться здесь па общеизвестную линию эволюции по-
земельной частной собственности у древних германцев и кельтов, проана-
лизированную еще Энгельсом. Укажем лишь, что и у островных бриттов
эти переделы были заурядным явлением. Изучавший данную владельче-
скую систему П. Г. Виноградов пишет, что раздел мог происходить двумя
путями. В первом случае полосы (cyfar) 141, отдаваемые во владение, обра-
зовывались при равном разделении земли между всеми жителями деревни»
ио, в отличие от родовой эпохи, уже вне связи со степенями родства. Во
втором случае — представляющем собой, по нашему мнению, вторую ста-
дию превращения здесь владельческого надела в аллод, стадию, выте-
кающую непосредственно из вышеназванной,— жители деревни группи-
ровались по «ложам» из 15—20 семейств. Внутри каждого ложа зем-
ля делилась поровну между сыновьями, далее — между внуками и прав-
нуками, после чего получившиеся доли давали начало новым ложам. И в
этом случае ложе никак не совпадало с родом, хотя в каждой семье дан-
ного ложа находились вес братья по агнатичсской линии, вплоть до трою-
родных 142. Пытаясь отыскать в свою очередь порядки, предшествовавшие
самой первой стадии описываемого процесса, мы могли бы указать на
известную Валлийской правде ранригскую систему. При вей происходили
ежегодные переделы полей по жребию, благодаря чему межи были не
постоянными, а передвигавшимися (отсюда принятое в английской ли-
тературе название — run-rig).

Бретонские источники подтверждают, что прослеженный выше процесс
имел место п в Бретани. Крестьянский надел, подобный немецкой гуфо
или латинскому мансу, именовался здесь гапп (от rannu — делить). Его
приблизительные размеры мы можем установить, исходя из одной тогдаш-
ней рукописи, опубликованной частично Курсоном, где говорится, что
«согласно народному обычаю (consuetudine vulgari), каждый бунуарий за-
секается четырьмя модиями ржи» 143. А в грамотах Редонского картулярия
много раз упоминается, что на ранн приходится при посеве также 4
модия 144; иногда об этом говорится особенно ясно, например: «Роэнткен
подарил монастырю землю под четыре модия ржи, т. о. ранн» 145. Такой
рапп, возникший вначале из ежегодных переделов полей, был всюду, есте-
ственно, примерно одинаковым. Но по мере того, как усиливалась диффе-
ренциация в среде свободных общинников и одни из них поднимались до

139 CSR, р. 22, 104, 149, 187.

ио CGuL, cap. 18, 52.

hi Отсюда возникло название земельного надела: tyr cyfryt (Leges Wallicao,
lib. I, § 6).

*42 П. В и н о г р а д о в. О некоторых особенностях родового строя уэльсских кель-
тов.— «Сборник статей, посвященный М. Ф. Владимирскому-Буданову», Киев, 1904,
стр. 147—151.

из Au. de Courson. Prolegomenes.— CSR. p. CCXCIX.

144 CSR, p. 44, 49, 51—53, 112, 117, 118, 122, 131, 134.

us CSR, p. 30.
уровня мелких вотчинников, а другие опускались до положения зависимых
членов общины, и поскольку исчезли самые переделы, уступив место на-
следственной собственности на землю, ранпы теряли свое первоначальное
единообразие. Постигшая их метаморфоза превратила одни раины в до-
мен вотчинника, примыкающий к участкам рядовых тружеников 146, дру-
гие раппы — в рандремы (части возделанного поля) различных размеров,
находящиеся во владении обычных крестьян-держателей147. Случалось,
что термином ранн обозначались целые селения либо поместья: «дарю зем-
лю, называемую селение Хепциппак, или иначе именуемую как ранн Кон-
мория»; «вилла, которая зовется ранн Карван» 148, и т. п. Если на ранне на-
ходился ti (дом), то весь участок обозначался как «тегран» 149, например,
«дарю тегран, т. е. ранн Аларак» 15°.

Среди бретонских источников нет «варварских» Правд, подобных Са-
лической. Поэтому мы лишены возможности обрисовать детально процесс
превращения временного надела в аллод, наподобие того, как это удается
сделать применительно к оккупированной франками Галлии 151. Но в целом
можно констатировать, что и здесь сначала существовало пользование зем-
лей как родоплеменной собственностью с последующим закреплением
участков за домовыми общинами; затем возникло право наследования зем-
ли отдельными членами большой семьи; потом эта земля или ее часть пре-
вратилась в надел малой семьи; наконец, образовался аллод, и вот владелец
его уже «дарит свой аллод, т. е. ранн Рианткар» 152. Нередко эти равны
именовались терминами aratrum и carruca. Aratrum, легкий плуг римского
Происхождения 153, был распространен, как это видно из Реннского карту-
пярия монастыря св. Георгия 154, в восточных районах Бретани, граничив-
ших с сильно романизованной провинцией Пуату. В западных районах
большую роль играла carruca 155, тяжелый кельтский плуг. Нередко вла-
дельцы наделов — достаточно малых, чтобы вспахать их при помощи одной
бычьей упряжки, прицепленной к таким плугам,— переносили на свою
землю названия плугов. В этом случае слова aratrum и carruca станови-
лись обозначением площади самого надела. Еще чаще бретонцы именовали
подобный участок, как это видно из Корнуайских актов, carrucata, пони-
мая под данным словом «землю под одну карруку» 156. О формировании са-

146 «Do loca... cum massis et colonis, quorum ista sunt nomina: Ran Mab Encar et
Ran Discebiat et Ran Mab Achibvi» (CSR, p. 372, a. 857—858); «ego Nominoe [герцог]
donavi eis quartam partem Olinwicon, cum massis et manentibus, ran Hocar et ran
Weten Hocar» (CSR, p. 358, a. 841). Идентичные примеры: CSR, p. 17 (anno 852),
22 (a. 832—868), 41 (a. 839—861), 69 (circa a. 874), 93 (a. 859—864), 101 (a. 868—871),
113 (a. 838), 116 (a. 820) etc.; CGuL, cap. 25, 26, 39.

147 CSR, p. 24 (a. 832—868): «Toritngen filius Howen... dedit medietatem randremes»;
82 (a. 847): «caelaverunt Tiernan et frater suus Tutworet rendam atque debitum... quam
debebant reddere ad principem Nominoe, et pro ilia renda tradiderunt duas randre-
messas»; идентичные примеры: CSR, p. 24 (a. 832—868), 60 (a. 863), 99 (a. 834), 197
(a. 871) etc.

«« CSR, p. 22, 64, 122.

149 См. упоминание тегранов в CSR, p. 4 (Eriginiac), p. 6 (Botlowernoc), p. 46
(Ambon), p. 49 (Let), p. GO (Lis-Jamwocon), p. 82 (Ergentet), p. 97 (Taellac) etc.; CGuL,
cap. 11, 22, 43.

>5® CSR, p. 41.

151 См. А. И. H e у с ы x и н. Возникновение зависимого крестьянства как класса
раннефеодального общества в Западной Европе VI—VIII вв. М., 1956, гл. III.

152 «Dedit Comaltcar... alodum suum, id est, Ran Riantcar» (CSR, p. 43, anno
863).

153 H. П. Грацианский. Из истории сельскохозяйственной техники во Фран-
ции в феодальный период.— «Известия ГАИМК», М.— Л., 1934, вып. 107, стр. 35.

154 Cartulaire de 1’abbaye de Saint-Georges de Rennes. В кн.: G. A. L о b i n e a u.
Histoire de Bretagne, vol. II. Paris — Rennes, 1707, col. 120.

CSR, p. 306.

156 CSR, p. 288: «tantum terrae... quod uni carrucae babundae sufficeret». См. также:
состоятельных крестьянских наделов свидетельствует также равнознач-
ное употребление других терминов, используемых обычно для трактовки
земельных мер: scripula, juctus, jurnalis, jugerum, acrum, virgada, hyda.
Так, «скрипула земли» дарится крестьянином как частное его владение в
одном населенном пункте п-ова Корнуай; такими же отдельными участ-
ками являются скрипулы «в долине Мерн» и «под мельнице]'! Корран»;
далее, 1 лан из 12 наделов составляет 12 скрипул 157.’

Возникновение индивидуальных наделов подчеркивается также уста-
новлением их границ, не существовавших ранее, а теперь фиксируемых
грамотами. На равнинной местности, где поднимающиеся над полем пред-
дхеты хорошо заметны, межевыми знаками служили отдельные деревья
(arbores), тисс на развилке дорог (ivus in quadrivium), крест на древесном
стволе (crux in arbore), каменный конус (meta petrina) 158 и т. п. Так обра-
зовывалась «установленная межа» (bodena fixa) 159. Совокупность межевых
линий составляла границы (termini, fines) 160 надела. На стыке нескольких
наделов (caput confinium) насыпалась куча камней (lapides confinia de-
signates) 161. В результате слово confines могло распространиться и на са-
мые земельные участки. Отметим, что данный термин был известен и гер-
манским областям. Одна древнегерманская глосса указывает па confines
как на границу между двумя марками или как на соприлежащие общины,
поясняя это слово древненемецким выражением ca(r)marchun 162. Владелец
соседнего confinis сам становился поэтому confinis, т. е. «соседом по грани-
це». Эврар Бетюнский так комментирует последнее понятие: «моим сосе-
дом по границе является тот, чей мане ко мне ближний» (confinis mens
est, mibi mansio proxima cujus) 163. Наконец, появляются такие раины, чьи
границы уже полностью описаны в грамотах, например: ранн, «граница
которого проходит от конца ранна Мелан до скалы у рва Матвор, затем
вдоль рва по речной долине, за рекой по ландам, по рву на краю ранна
Дофион, от конца ранна Гэлморин, вдоль канавы у красного рва по лан-
дам, от конца ранна Лудинок до моста через реку» 164.

Резюмируем наши выводы. Бриттская миграция, хотя и не явившаяся
разрушительным завоеванием франкского образца, все же оказалась доста-
точно мощной, чтобы превратить большую часть Арморики к VII столетию
в район бретонского господства и довольно изолированную от Франции про-
винцию. Ее территории, разделенные на кельтские бро, коммоты, округа
и сотни, занимали родовые плу, состоявшие из большесемейных триб. Их
члены в ходе социального расслоения и освоения новых земель рассели-
лись по всей Бретани, образовав деревни преимущественно хуторского илп
даже дворового типа.

Это расселение нарушило поземельные связи между родственниками и
содействовало медленной эволюции в сторону сельской общины. Парал-
лельно шло размежевание земельных участков и образование разновели-
ких раннов, семейных наделов аллодиального типа. Владельцы таких на-
делов, свободные крестьяне, являлись еще и в VIII в. главной фигурой в
бретонской деревне.

A. de la Borderie, Recueil des actes inedits des dues et des princes de Bretagne.
В кп.: J. M a i n s a r d. Les banalites..., p. 36.

is? CGuL, cap. 14, 16, 22, 43.

158 CSR, p. 89, 97, 110,155, 176, 193, 198, 275, 342, 350.

i59 CSR, p. 95, 176. Cp. D u G a n g e. Glossarium..., t. 1, 1883, p. 699.

leo CSR, p. 103, 112, 142, 270, 342.

i6! CSR, p. 28, 85, 108, 130, 198, 346.

i62 R. Kotzschke. Salhof und Siedelhof im alteren deutschen Agrarwesen. Ber-
lin 1953, S. 58.

’ 163 EberhardusBethuniensis. Graecismus, vol. I, p. 130, c. XIIL

’64 CSR, p. 112.
Таким образом, аграрный переворот, происшедший в западных обла-
стях Франкского государства в VIII столетии и приведший здесь к торже-
ству феодального способа производства, прошел в этот период мимо Бре-
тани. Забегая вперед, скажем, что в Бретани он осуществился веком позже.

Resume de Г article de A. J. Schevelenko «Sur 1’histoire de
1’apparition des villages bretons en Armorique gauloise»

En examinant la question de 1’installation des Brittes en Armorique gau-
loise, peu etudiee dans la litterature, il faut analyser, en particulier, trois prob-
lemes principaux: ce que representait 1’Armorique a la veille de ,1’invasion des
Brittes; le processus de la transmigration des Brittes; les Brittes, comment
s’etablissaient-ils bien avant dans les terres de leur nouvelle patrie.

L’Armorique, c’etait la peripherie bien eloignee de 1’Empire de Rome.
La maniere de vivre des Gaulois du pays etait peu influee par le regime escla-
vagiste. Les usages celtiques clanals reignaient en Armorique bien que le
systeme d’administration romaine existant.

Les colonies s’installaient sur les terres de tribu et privees du type de
fundi, saltus, pagi. L’ordre agraire dans les terres gauloises etait semblable
a delui qui avait existe au demiers temps de la societe de clans. Quant
& la propriete romaine «classique», elle avait ete disparue pendant la crise
sociale du IIIе siecle et au cours des insurrections des bagaudes qui suivirent
cette demiere. Ainsi, le regime social des laboureurs brittes dont le devclop-
pement passait aussi par le dernier stade de la societe de clans, n’etait pas
oppose de celui de la population du pays.

C’est au IIIе ou au IVе siecle que les premiers Brittes parurent en Armo-
rique. La migration en masse commenga au Vе siecle sous la pression des
Anglo-Saxons qui etaient en train d’occuper la Grande-Bretagne. La lutte
des Brittes centre les Anglo-Saxons est refletee dans le cycle des legondes
brittes du roi Arthur. Vers le debut du VIIе siecle la campagne de la peninsu-
le d’Armorique fut bretonnisee presque toute entiere. On у voit paraitre les
bro’s (regions) bretons Cornouaille, Domnonia, Leon, Browerech, qui repre-
sentaient plus tard la Basse Bretagne. La Haute Bretagne (Brogallo), occu-
pee par les Francs, resta encore longtemps gauloise pour la plupart.

Les Brittes assimilaient successivement toutes les peuplades de la province.
Ils s’etablissaient par des plou’s (clans) composes de quelques trev’s (petits
tribus par les regions) et unis en compot’s (districts), unis a leur tour en
arrondissements. Les laboureurs vivaient dans les grands villages gaulois non
endommages, dans les conditae (anciens camps remains militaires), dans
les loc’s (cites naissantes pres des eglises) et, le plus souvent, dans les Ian’s
(villages bretons typiques). Les villages pour la plupart des cas etaient d’une
structure eparse. Ils etaient composes des fermes. (bordariae) ou des foyers
separes (porth’s), des cours (lis’s), des maisons (bot’s) et des bail-
ments habites (ti’s). Les liens du sang entre les habitants des villages bretons
etaient bien stables. C’est au VIIе siecle qu’ils commencerent a disparaitre
assez lentement. Plusieurs survivances des relations de clan existerent encore
tr$s longtemps. C’est settlement vers le commencement du VIIIе siecle que
les lots de terrain paysans de famille (rann’s) apparaissent.

En meme temps l’allode se fortifie et on lotit des terrains. C’est le paysan
libre qui restait le personnage principal du village breton aux VI—VIIIе
siecles, malgre que I’inegalite sociale existat deja dans la societe feodali-
sante.
А. Я. ГУРЕВИЧ

СОЦИАЛЬНАЯ БОРЬБА В НОРВЕГИИ В ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕТВЕРТИ
XII И НАЧАЛЕ XIII в.

(Биркебейнеры и крестьянские восстания)

Развитие норвежского общества в XI и XII вв. совершалось в обстанов-
ке острых социальных противоречий. Вследствие сравнительной устойчи-
вости свободного крестьянства, способного оказывать упорное сопротивле-
ние нажиму феодальных сил, эти противоречия нередко приводили к
открытым вооруженным конфликтам. Своеобразие раннего феодализма в
Норвегии было таково, что столкновения эти происходили прежде всего
между бондами и государственной властью, эксплуатировавшей их в инте-
ресах складывавшегося господствующего класса ’. Особенной остроты клас-
совая борьба достигла в XII и начале XIII в., когда она вылилась в серию
крестьянских восстаний. Их кульминацией явилось участие бондов в так
называемых гражданских войнах. Сущность последних еще далеко не рас-
крыта в исторической науке. Изучение истории гражданских войн пред-
полагает анализ самых различных сторон социально-экономического, по-
литического, идеологического развития Норвегии. Недостаточная изучен-
ность в историографии многих из этих вопросов является препятствием
для уяснения истории гражданских войн 1 2.

Рассмотрение всей совокупности вопросов, связанных с проблемой
гражданских войн в Норвегии, разумеется, не могло быть задачей данного
исследования. Но проблемы классовой борьбы в Норвегии в последней
четверти XII и начале XIII в. столь тесно переплетаются с проблемами ее
социального развития в раннефеодальный период (которым посвящены
другие наши статьи), что мы считаем необходимым их поставить и попы-
таться найти сугубо предварительное их решение.

В настоящем очерке мы попытаемся дать социальную характеристику
движения биркебейнеров и баглеров и остановимся на крестьянских вы-
ступлениях в Норвегии в указанный период. Другие вопросы, связанные
с историей гражданских войн, не рассматриваются вовсе или лишь затра-
гиваются в связи с изучением названных двух проблем.

Главные источники по истории этого времени — саги о Сверре и его
преемниках — сосредоточивают свое внимание на фактической стороне
гражданских войн и прежде всего на поведении государей и других хав-
дингов, а действия масс освещают лишь попутпо. Авторы саг. как

1 См. А. Я. Гуревич. Некоторые спорные вопросы социально-экономического
развития средневековой Норвегии.— «Вопросы истории», 1959, № 2; е г о ж о. Сво-
бодное крестьянство и феодальное государство в Норвегии в X—XII в.— Сб. «Сред-
ние века», выл. XX, 1961.

2 См. А. Я. Гуревич. Проблемы социальной борьбы в Норвегии во второй
половине XII — начале XIII в. в норвежской историографии.— Сб. «Средние века»,
вып. XIV, 1959, стр. 132—153.
правило, не выделяют отдельных категорий крестьян, участвовавших в
движении, и тенденциозно оценивают их позицию. Все это чрезвычайно
затрудняет исследование. Тем не менее королевские саги содержат кое-
какие указания относительно социальной принадлежности и «програм-
мы» биркебейнеров. О биркебейнерах (до того, как их возглавил Сверре)
повествуют «Сага о Магнусе Эрлингссоне» (заключительная сага «Хеймс-
кринглы» Снорри) и некоторые другие саги.

По словам Сноррп, в то время, когда был возведен на престол Магнус
Эрлингссон (1163 г.), «норвежское государство находилось в расцвете.
Крестьянство было богато и могущественно и отвыкло от несвободы и бес-
чинств, причиняемых отрядами мятежников» 3. Народ, продолжает Снор-
ри, поддерживал Магнуса и его отца, ярла Эрлинга. Однако эта картина
представляла положение в Норвегии в идеализированном виде: так, по-ви-
димому, рисовались норвежцам и исландцам 60-е годы XII в. в XIII в.,
после прекращения гражданских войн, по сравнению с которыми предше-
ствующее время, действительно, выглядело как период мира и благоден-
ствия. В действительности это благоденствие было отнюдь не всеобщим.
Борьба за престол, не прекращавшаяся почти на протяжении всего XII в.,
не закончилась и с коронацией Магнуса Эрлингссона, несмотря на под-
держку, оказанную ему высшим католическим духовенством, и свидетель-
ствовала об острых противоречиях в среде господствующего класса. Еще
более серьезным симптомом глубокого брожения в норвежском обществе
были постоянно возобновлявшиеся мятежи, направленные на поддержку
различных претендентов на корону Норвегии. Основным очагом волне-
ний неизменно была восточная часть страны. В Остланпе на протяжении.
XII в. шел интенсивный процесс превращения бондов из собственников
земли в держателей крупных землевладельцев, процесс глубокого расслое-
ния крестьянства и прямого разорения части его 4. В Вике, население
которого, как свидетельствуют саги, было опорой короля Магнуса, в то же
время один за другим формировались отряды повстанцев, нападавших на
зажиточных бондов и разорявших их усадьбы. Эти повстанцы примыкали
к любому самозванцу, поднимавшему знамя борьбы против существующей
власти.

Такие отряды отчаявшихся бедняков и бродячих людей создавались в
пограничных со Швецией лесах еще до вступления на престол Магнуса,
они продолжали существовать и при нем. Движение, подавленное в конце
60-х годов вследствие энергичных мер, принятых ярлом Эрлингом, вскоре
возобновилось. Один из таких отрядов, довольно многочисленный, с 1174 г.
действовал под началом Эйстейна Мейла, выдававшего себя за внебрачного
сына конунга. Средств у него и его людей не было, и они прибегали к гра-
бежу. Против них выступили лендрманы и собственнические элементы бон-
дов Вика, и сторонникам Эйстейна пришлось укрыться в лесах и долго там
прятаться. Одежда их износилась, они обвязывали себе ноги берестой и
поэтому бонды и люди короля Магнуса прозвали их «березовоногими»
(Birkibeinar) 5. Неожиданные налеты биркебейнеров на населенные пунк-
ты увенчивались успехом, иногда они выигрывали и настоящие сражения,
но затем, при столкновении с большим войском бондов, выступившим
против них, биркебейнерам вновь пришлось укрыться в лесах. Ни король,
ни ярл в это время еще но участвовали в проследовании биркебейнеров 6.

’Snorri Sturluson. Magnuss saga Erlingssonar, kap. 10.— Heimskringla, III.
«(slenzk fornrit», XXVIII bd. Reykjavik, 1951.

4 Cp. Edv. Bull. Det norske folks liv og historic, II bd. Oslo, 1931, s. 268;
A. H о 1 m s e n. Norges historic, I bd. Oslo, 1949, s. 274 ff.

5 Snorri Sturluson. Magnuss saga Erlingnssonar, kap. 36.

6 Fagrskinna, udg. ved Finnur Jonsson. Kobenhavn, 1902—1903, kap. 108.
Борьба шла между разными слоями населения Вика. Вскоре это движение
перекинулось и в другие области. В конце 1176 г. биркебейнеры совершили
морской поход на север, в Трепнелаг. Его население провозгласило Эйстей-
на Мейла конунгом, к биркебейнерам примкнуло много местных жителей,
в том числе «могучие люди» и «все сыновья лучших бондов» 7. Поддержку,
оказанную мятежникам в этой области, сага объясняет давней враждой
между ее бондами и ярлом Эрлингом, пытавшимся ограничить их старин-
ные вольности. В этом отношении, по-видимому, не было противоречий
между верхушкой населения и мелким крестьянством Трепиелага 8. Цель,
которую преследовали биркебейнеры при походе на север, очевидно, со-
стояла прежде всего в том, чтобы провозгласить своего вождя королем па
Эйратинге, ибо только на этом тппге он мог приобрести законным обра-
зом достоинство государя всей Норвегии. Но действия их не были после-
довательными: оставаясь в Тронхейме, биркебейнеры могли рассчитывать
на известный успех, однако вскоре они двинулись обратно в Вик, где им
нечего было ожидать содействия зажиточных бондов. Ярл Эрлинг и ко-
нунг Магнус, напротив, чувствовали себя здесь более уверенно. В начале
1177 г. их войска разгромили биркебейнеров, большинство сторонников
Эйстейна и он сам погибли, немногочисленные остатки отряда, потеряв
оружие и снаряжение, бежали в пограничные леса или в Телемарк, где
жили их родственники; некоторые укрылись в Швеции 9.

Заканчивая повествование о биркобейнерах, Снорри пишет: «То были
суровые, мужественные воины, часто ужасно дикие. Бешено и шумно на-
падали они, как только собирались в большом числе. Среди них было мало
хороших советчиков или людей, знакомых с управлением страной или
умевших предводительствовать войском. Если отдельные и были разумны-
ми, то основная масса всегда хотела поступать так, как ей было по нраву;
они считали, что им нечего бояться из-за их многочисленности и мужест-
ва». После понесенного ими поражения они были лишены всех материаль-
ных средств 10 *.

На первом этапе движения биркебейнеров это был отряд бедняков,
ждавших перемены в своем положении от вождя, которого они хотели
сделать государем Норвегии. Поскольку собственнические слои бондов
Вика их не поддерживали, биркебейнерам приходилось добывать необхо-
димые средства силон, что еще более восстанавливало против них осталь-
ное население. Опорой биркебейнеров мог бы стать Тронхейм, однако
(по-видимому, вследствие принадлежности большинства их к Телемарку
и другим районам Восточной Норвегии) они не закрепились в Тронхейме,
чем и объясняется их поражение.

Возобновление действий биркебейнеров против короля Магнуса было
связано с появлением нового претендента на престол — Сверре Сигурдссо-
на. В его саге (в том ее разделе, который был написан под его диктовку)
дело изображается так, будто биркебейнеры вынудили Сверре, против его
воли, возглавить их, угрожая ему силой и. Насколько это соответствовало
действительности, сказать трудно, но несомненно, что биркебейнеры чрез-
вычайно нуждались в предводителе, причем именно таком, который мог бы
предъявить притязания на престол, сколь сомнительны (как это и было в

7 Ibid., кар. 112.

8 «В Троннелаге у конунга Магнуса были противники как среди могуществен-
ных (rika), так и бедных (orika) людей».—Sverris saga, utg. ved <1. Indrebo. Kristia-
nia, 1920, kap. 3.

э Fagrskinna, kap. 115.

io Snorri Sturluson. Magnuss saga Erlingssonar, kap. 43. Cp. Sverris saga,
kap. 8.

• i Sverris saga, kap. 8—9, 11.
случае со Сверре) ни были бы его подлинные права на него. Недаром
биркебейнеры поспешили провозгласить Сверре конунгом, как только
явились в Вик.

О первоначальном составе своего отряда Сверре говорит, что этот люд
показался ему «очень разнородным»: наряду с «добрыми малыми и умны-
ми мужами» среди биркебейнеров было немало людей, склонных к бесчин-
ствам и грабежам. От этих беспокойных элементов Сверре поспешил изба-
виться, вследствие чего его отряд сократился с более чем 300 до 80 чело-
век 12. С такими ничтожными силами он не мог отважиться на большое
военное предприятие и был вынужден вербовать новых сторонников. Путь
па север, где он мог бы рассчитывать на поддержку трендов, был блокиро-
ван королем Магнусом. Сверре пытался заручиться помощью жителей
Телемарка, обещая им улучшить их положение, если они к нему примкнут.
Ему удалось привлечь на свою сторону лендрманов Ямтлапна, вследствие
чего его отряд увеличился 13. Только после этого Сверре решился идти
на Тронхейм.

Итак, вынужденный первоначально опереться на отряд биркебейнеров,
состоявший из бедняков, бродяг, случайного люда, Сверре поспешил по-
скорее избавиться, по крайней мере, от части этих представителей социаль-
ных низов, дискредитировавших его в глазах тех слоев норвежского обще-
ства, при содействии которых он только и мог рассчитывать на захват
власти в стране. Несколько позже Сверре сумел добиться поддержки
«всех наибогатейших людей» Вермланна, которые привели с собою мно-
жество народа и заявили, что охотно будут сражаться за него как за ис-
тинного своего государя 14. В настоящее время большинство историков уже
не разделяет старого взгляда на Сверре как принципиального врага ари-
стократии. Он беспощадно боролся против представителей знати, которые
не захотели его поддержать, но охотно брал к себе на службу тех из них,
кто обещал ему свою верность.

За исключением бондов Тронхейма, население Норвегии встретило
Сверре и биркебейнеров враждебно. Значительная часть жителей юго-во-
сточной части страны (Вика и Опланна) на всем протяжении борьбы оста-
валась верной Магнусу Эрлингссону, а после его гибели поддерживала
новых противников Сверре — баглеров. Жители Вестланна (Юго-Западная
Норвегия) также обычно оказывали поддержку королю Магнусу. По сло-
вам саги, куда бы ни приходили биркебейнеры, они никогда не могли полу-
чить от бондов сведений о местоположении и передвижениях их против-
ников, тогда как ярлу Эрлингу и королю Магнусу местное население всег-
да готово было услужить 15. Такая оценка поведения бондов Вестланна и
Остлаппа встречается и в первой части «Саги о Сверре», написанной при
ого участии и отражающей его точку зрения, и в других се разделах, в ко-
торых внутренняя борьба изображена несколько более объективно. Враж-
дебное отношение значительной части бондов главных областей страны
(кроме Тронхейма) к биркебейнерам в какой-то мере объясняется, по-ви-

12 В первой части саги отношения между Сверре и биркебейнерами рисуются
довольно противоречиво. Там сказано, что вследствие неразумия биркебейперов
Сверре не мог рассчитывать на их советы п должен был самостоятельно принимать
все решения, и в то же время неоднократно сообщается о совещаниях между ним п
его воинами. Проявляется здесь и стремление возвысить Сверре как военачальника,
приписан ему победы и объясняя все поражения неудачными советами его воинов;
весьма возможно, однако, что сага отражает противоречия между Сверре и «старыми
биркебейнерами» — выходцами из низов, противоречия, возникшие позднее и ретро-
спективно приписываемые начальному этапу движения. Во всяком случае в саге
заметна тенденция Сверре отмежеваться от «старых биркебейнеров».

13 Sverris saga, кар. 11,14.

14 Ibid., кар. 25.

15 Ibid., кар. 58. Ср. кар. 89.
димому, тем, что они нарушили тот относительный мир в стране, который
установился после вступления на престол Магнуса Эрлингссона, и разжи-
гали междоусобную войну, чреватую новыми бедствиями для населения.
Но это еще не объясняет различий в позиции, занятой населением Вика
и Вестланна, с одной стороны, и Тронхейма — с другой. Здесь необходимо
вспомнить о большой неравномерности социального развития отдельных
областей Норвегии. В Вестланне ко второй половине XII в. большинство
бондов уже находилось в сильной зависимости от аристократии, которой,
очевидно, удавалось сохранять контроль над крестьянами и в период
гражданских войн- В Остланне шел интенсивный процесс имуществен-
ного расслоения бондов и феодального подчинения их низших слоев, чем
и нужно объяснить ожесточенную внутренние борьбу в этой области между
бедняками, вступавшими в отряды мятежников (в том числе и в ряды
биркебейнеров), и состоятельной частью бондов, поддерживавших режим
Магнуса Эрлингссона. Между тем в Тронхейме вызревание феодальных
отношений происходило гораздо медленнее, и влиятельная верхушка бон-
дов, сделавшаяся отчасти носительницей феодальных тенденций развития,
в то же время ревниво оберегала северную часть страны от подчинения ее
власти аристократов, группировавшихся вокруг Магнуса Эрлингссона 16.
Более демократическая политика, проводившаяся Сверре, по крайней мере
на первом этапе движения (см. ниже), привлекала этот слой населения
Тронхейма на его сторону.

Не следует, однако, слишком доверять сообщениям о поддержке, якобы
оказывавшейся всем населением той или иной области одному из боров-
шихся между собою королей. Автор саги, сосредоточивший свое внимание
на особе Сверре и его поступках, несколько упрощенно и без учета про-
тиворечий в среде бондов рисует их отношение к этому государю. Но по-
скольку эта сага — наш основной источник, то при попытке социального
анализа движения перед историком возникают трудности, с которыми не
во всех случаях удается справиться.

Преодолев незначительное сопротивление в Тронхейме, Сверре добился
провозглашения себя конунгом на Эйратинге. С этого времени тренды
обычно оставались в своем большинстве верными Сверре и предоставляли
ему подкрепления. Соответственно изменилась и тактика Сверре: до этого
он избегал встречи с главными силами короля Магнуса и вел преимуще-
ственно партизанскую войну, отныне же он отваживался на более крупные
военные операции. Окончательно его позиции в Тронхейме упрочились
после гибели ярла Эрлинга (1179 г.). Смерть Эрлинга — опытного полити-
ка и военачальника, пользовавшегося большим авторитетом среди хавдпн-
гов Норвегии, нанесла значительный урон партии противников Сверре.
Как гласит сага, «после этого на сторону короля Сверре перешли многие
богатые и родовитые люди из Треннелага, и многие из тех, кто сидел по
домам, сделались его друзьями 17. А он свои надежды и доверие возлагал
главным образом на трендов, ибо они всегда были враждебны ярлу Эрлин-
гу и его правлению... Поэтому король Сверре называл Тронхейм своим до-
мом и считал трендов наиболее любимыми из всего населения страны...» 18.
Таким образом, в Тронхейме Сверре обрел новую опору в лице наиболее
богатых и состоятельных людей 19, которые пользовались большим влиянием

16 Ср. Edv. Bull. Borgerkrigene i Norge og Haakon Haakonssons kongstanke.—
HT, 5, R, 4. Bd, 1920, s. 188-189.

17 Очевидно, речь идет о тех бондах, которые не вступили в дружину Сверре, но
были готовы оказать ему поддержку.

18 Sverris saga, kap. 43.

19 Как показал X. Кут, среди руководителей биркебейнеров на этом этапе движе-
ния преобладали трёнды (Н Koht. Kong Sverre. Oslo, 1952, s. 36—37).
среди (местного населения. Свои (притязания на корону Сверре обосновывал
ссылками па «законы святого Олафа», в противоположность Магнусу Эр-
лингссону, опиравшемуся на новый закон о престолонаследии, принятый
при активном содействии григорианского духовенства. Но ссылки па ста-
ринное норвежское право как нельзя лучше отвечали интересам верхушки
тронхеймских бондов, видевших в «законах святого Олафа» гарантию сво-
ей независимости от крупных церковных п светских землевладельцев, за-
щиту провинциальной автономии Треннелага.

Социальная база возглавленного Сверре движения изменилась и рас-
ширилась. Его войско состояло в основном уже пе из обедневших элемен-
тов, ибо оставшиеся в нем выходцы из низов, как мы сейчас увидим, воз-
высились, а из зажиточных бондов Северо-Западной Норвегии и их сыно-
вей. Вместе с тем войско Сверре отличалось от дружины Магнуса большей
демократичностью своего состава. Об этом свидетельствуют, в частности,
слова Сверре, обращенные к его воинам перед одним из сражений против
отрядов Магнуса. Обратив их внимание на то, что противники одеты в до-
рогие одежды и обладают позолоченным оружием, он продолжал: «Перед
вами две возможности: победить или умереть храбрецами. Ведь вас посы-
лают но в лес по дрова, здесь нужно обмениваться ударами с лендрманами
короля Магнуса... Сюда подходят слова скальда: „Не так рубят на топ-
ливо дрова, как мужик (carll) разит ярла (jarl)“». Очевидно, исходя аз
сознания социальной противоположности борющихся, Сверре напоминал,
что биркебейнеры но могут рассчитывать па пощаду от хеклупгов, как они
прозвали сторонников копунга Магнуса 20. Магнус со своей стороны отзы-
вался о биркебейнерах с величайшим пренебрежением, вызванным, одна-
ко, не низкими их боевыми качествами (ибо неоднократно убеждался i
обратном), а их социальной принадлежностью: «Но сколь мы неравны,—
восклицал он,— против благородных и славных мужей выступают один
лишь отвергнутые богом воры, разбойники, грабители, потомки рабов ч
нищие. Даже уничтожив их всех, мы не сможем полностью отомстить за
своих знатных сородичей» 21. Магнус запретил щадить кого-либо из бпр-
кебейнаров.

Вряд ли можно слепо доверять этим продиктованным ненавистью заяв-
лениям, весьма односторонне рисующим состав войска Сверре. Известно,
что со временем к нему на службу перешло немало лепдрмапов короля
Магнуса; вероятно, они увидели, что Сверре обладал значительной воен-
ной силой п прочно опирался на население одной из крупнейших областей
страны 22.

Сверре не только привлекал на свою сторону старых лендрманов, еще
служивших Магнусу Эрлингссону, но и назначал новых. В этом отношении
особого интереса заслуживает рассказ о его поведении перед битвой при
Нидаросе в 1179 г. Стремясь поднять боевой дух биркебейнеров, он обра-
тился к ним со следующими словами: «Настало время, когда вам пора до-
биться большего вознаграждения за все перенесенные невзгоды и опасно-
сти, чем то, какое мы имели до сего времени. Теперь мы получим то, за
что мы боролись: войцлы (veizlor) п другое имущество (annat fo). Но перед
нами нечто большее, стоящее многих битв, а именно — город Нидарос.

20 Sverris saga, kap. 47.

21 Ibid., kap. 53.

22 Заявление Сверре о том, что «у него в кошельке хранится мужество всех
ллндрмано® короля Магнуса», кроме одного, означавшее, что все они прислали ему
письма с предложением мира и дружбы (Sverris saga, kap. 50), несомненно, содер-
жало большое преувеличение, но, с другой стороны, не было лишено некоторого
основания. Известно, в частности, что в обоих борющихся лагерях было немало соро-
дичей, в том числе п среди хавцингов (см. Sverris saga, kap. 60. 93, 159; Saga Inga
Konungs Bardarsonar. Fornmanna sogur, 9. Bd. Kaupmannahofn, 1835, S. 133).
В городе сейчас находятся король Магнус, ярл Эрлинг и множество лсидр-
манов и дружинников. Здесь мы должны обрести большую славу, чем
прежде... Я хочу, однако, сделать для вас ясным, что именно каждый из
вас сможет приобрести: кто при верных свидетелях убьет лепдрмапа, сам
станет лепдрманом, и такого достоинства может добиться всякий, кто стре-
мится к славе. Дружинником сделается тот, кто убьет дружинника, п сверх
того получит от пас многие отличия... Ибо слишком долго обладали они
нашим государством и почестями, и ныпе им придется отдать то, что неза-
конно присвоили,— и почести и власть...» 23. Речь шла, следовательно, не о
каких-либо переменах в социальном строе страны, не о борьбе против гос-
подствующего класса в целом, а об убийстве тех его представителей, кото-
рые сражались против Сверре, с тем, чтобы заменить пх его собственными
сторонниками, возвышавшимися тем самым до такого же знатного поло-
жения. В битве при Нидаросе вместе с ярлом Эрлингом погибли 10 лендр-
манов и около 60 дружинников короля Магпуса; надо полагать, Сверре
сдержал свое обещание и наиболее отличившиеся воины получили от него
высокие титулы. Об этом сообщается в «Саге о Сверре»:

«После того, о чем было рассказало,— гибели ярла Эрлинга и битвы,
в которой это случилось,— сила короля Сверре так возросла, что не было
в Норвегии никого, кто не называл бы его королем, за исключением коро-
ля Магпуса и его людей. До этого времени считалось позорным, если там,
где пребывали могущественные люди,— в торговых городах или в других
местах,— кого-нибудь называли бирксбейнсром. Но отныне это прозвище
стало почетным отличием, а тс, кто ого поспл, приобрели высокое положе-
ние. Те самые люди, которые прежде были .работниками, а иные даже пра-
вителями и разбойниками, после того как вступили в войско короля Свер-
ре и добились победы, стали носить драгоценности, алые одежды и пре-
красное оружие, которые прежде принадлежали евпте или лендрмапам
короля Магнуса. И люди, узнававшие лицо тех из них, кого онп видели
раньше, старались скрыть, что это те самые, которые были тогда столь
жалкими, ибо сами онп [биркебейнеры] не имели желания вспоминать свое
прошлое. Тогда говорили по всей Норвегии, что никогда не было более
смелой дружины, чем у короля Сверре. Сам же он частенько вспоминал
прежних биркебейнеров/hinna fornu Birkibeina), когда видел, что его
люди склонны к безделью и пьянству, плохо несут сторожевую службу,
проявляют нетерпение, испытывая невзгоды и трудности, когда им прихо-
дится ходить в разведку во время войны. Король Сверре платил своей дру-
жине жалованье и возвысил многих до видного положения. Своих сюсель-
манов он назначил по всему Тронхейму» 24.

Подобным образом после битвы при Fimreite и гибели короля Магпуса
Сверре обещал вознаградить своих сподвижников за счет богатой добычи,
которая им досталась, помочь заключить наиболее выгодные браки и по-
жаловать высокие титулы, по выбору и желанию каждого 25. Это обеща-
ние, как сообщает сага, было выполнено. Подчинив себе, наконец, всю
страну, Сверре наградил своих людей почетными титулами, дал одним
должности, а другим — вейцлы 26, устроил для многих выгодные браки, и
«немало совершенно безродных людей (engar aettir attu til) возвысил до
положения знатных (rikismonnum). Многие достигли власти и сделались
его ленниками» (gjaflendingar) 27.

23 Sverris saga, кар. 35.

24 Ibid., кар. 40.

25 Ibid., кар. 94.

26 Вейцлой в XII ,в. называлась территория, а также доходы с нее, которые, со-
гласно королевскому пожалованию, мог присваивать лендрман пли другой служилый
человек.

27 Sverris sa а, кар. 100.
Таким образом, несомненно, что в ходе гражданской войны на службе
у Сверре выдвинулись многие выходцы из низов. В отличие от своих пред-
шественников — норвежских конунгов XI и XII вв., Сверре не останавли-
вался перед тем, чтобы назначать на высшие должности в государстве и
дружине даже людей самого сомнительного (по тогдашним представле-
ниям) происхождения и образа жизни28. Эти новоиспеченные дворяне
получали от короля, разумеется, не только титулы, но и соответствующие
их положению пожалования, вейцлы и земельные владения. Можно пред-
положить, что поскольку прочно себя чувствовать биркебейнеры и Сверре
могли только в Треннелаге, именно в этой области должны были нахо-
диться владения многих новых лендрманов, дружинников и других слу-
жилых людей короля 29.

Перестановки в среде господствующего класса, происшедшие в ходе
гражданских войн, судя по имеющимся данным, были чрезвычайно зна-
чительными. Король Магнус заявлял, что биркебейнерами было убито
16 лендрманов и 100 дружинников-землевладельцев (lendborinna hire) -
manna) 30. Но затем в битве при Fimreite (в Согнефьорде), где Магнус
потерпел окончательное поражение (1184 г.), вместе с ним пало большин-
ство его лендрманов и других служилых людей; в числе погибших сторон-
ников Магнуса в саге упоминается не менее 17 хавдингов 31.

Не располагая полными данными о численности потерь, понесенных
норвежской аристократией в 70—80-е годы XII в., можно все же с основа-
нием утверждать, что ее состав в значительной мере (хотя отнюдь не пол-
ностью) был обновлен. Но подобные перемены в среде господствующего
класса в тех условиях не могли не иметь важных социальных последствий.
Как мы уже знаем, старые лендрманы в большинстве принадлежали к ро-
довитым семьям и даже при отсутствии наследственного права на свои ти-
тулы и вейцлы фактически обычно передавали и те и другие из поколения
в поколение. Как правило, они обладали, кроме того, и собственными вла-
дениями, вследствие чего по отношению к государю находились в довольно
независимом положении 32. Новые люди, бедняки «без роду и племени»,
выдвинутые Сверре33, всецело были обязаны государю своим новым ста-
тусом и богатством. Они образовали слой служилого дворянства, благо-
состояние и судьба которого зависели от прочности королевской власти.
Это обстоятельство не могло не оказать влияния на дальнейшее развитие
норвежского феодального государства.

Возвращаясь к вопросу об отношениях между Сверре и бондами Трон-
хейма, мы хотели бы сослаться на отрывок из «Саги о Сверре», излагаю-
щий спор между королем и архиепископом Эйриком. Сверре был недово-
лен самоуправством архиепископа и вообще независимостью католиче-

№ Например, начальник дружины (gestir) Сверре Ульф из Laufnes был сыном
мелкого крестьянина (]эог para-son).— Sverris saga, kap. 90.

39 Таковы были, в частности, Бард Гутормссон из Rein в Тронхеймсфьорде, упо-
мянутый выше Ульф из Laufnes (Северный Треннелаг) и др. Ср. Н. Ко nt. Kong
Sverre, s. 36—37.

30 Sverris saga, kap. 60. По мнению Ю. Скрейнера, выражение lendbornir hirS
menu означало, что все дружинники Магнуса принадлежали к родам лендрманов
(J. Schreiner. Haermakt og riksstyre.— НТ, 36, Bd, 2. hefte, 1952, s. 100, n. 1).

31 Sverris saga, kap. 93.

32 См. А. Я. Гуревич. Древненорвежская вейцла.— «Научные доклады высшей
школы. Исторические науки», 1958, № 3, стр. 151—155, 158.

33 Свое прозвище «березовоногие» сторонники Сверре сохранили и в то время,
когда оно ни в коей мере уже не соответствовало их действительному положению,
и даже, кичились им. Противников своих, приверженцев короля Магнуса и католиче-
ского клира, они называли «золотыми шеями» (gullh&lsar), потому что они носили
драгоценные украшения, баглерами (Baglar, от bagall, baciuus— епископский посох),
Heklungar, Kuflungar (от hekla —плащ с колпаком и kufl— монашеский капюшон)
и т. п.
ского духовенства от государства, которую тот отстаивал в качестве про-
водника теократической политики папства 34. Сверре в этом споре ссылал-
ся на «земское право», установленное конунгом Олафом Святым, и «судеб-
ник трендов», так называемый «Серый гусь» (Gragas) 35, составленный
но повелению конунга Магнуса Доброго Олафссона, в то время как архи-
епископ противопоставлял этим норвежским заколам сборник церковных
постановлений «Золотое перо» (Gullfjpdr), изданный архиепископом
Эйстепном36, а также опирался на римское право1 и папские послания.
Иными словами, в противоположность католическому клиру, Сверре отста-
ивал национальную норвежскую правовую традицию, и в особенности
обычное право Тренпелага, выражавшее в первую очередь интересы само-
стоятельных, «крепких» бондов. Конкретно яблоком раздора служил во-
прос об Eigenkirchenrecht — праве конунга и бондов возводить в своих
владениях церкви и выбирать для службы в них угодных им священников.
Архиепископ отрицал это право и желал полностью подчинить все духо-
венство своей власти (борьба по вопросу о симонии не прошла мимо Нор-
вегии). Далее, по свидетельству саги, король приказал огласить на тинге
постановление судебника, в котором было сказано, что епископа в его по-
ездках по стране могут сопровождать не более 30 человек; конунг настаи-
вал па том, что по закону архиепископ не должен иметь собственной
дружины и кораблей 37, тогда как на самом деле он располагает и тем и
другим, причем в его свиту входит более 90 человек. Архиепископ возра-
зил, что это его личное дело, и напомнил королю, что его собственные лю-
ди, которых оп «набрал из числа нищих», имеют большие свиты и живут
за счет бондов, незаконно обирая их. Тогда Сверре потребовал соблюдать
закоп и просил бондов — участников тинга принять специальное поста-
новление о количестве слуг, которых имеет право содержать архиепископ.
Он дал ему пятидневный срок на соответствующее сокращение численно-
сти дружины, в противном случае слуги — хускарлы, имеющиеся у пего
сверх дозволенной нормы, будут поставлены вне закона. По существу это
было объявлением войны архиепископу, и разгневанный примас со своей
свитой и имуществом отплыл в Данию (1190 г.) 38.

Описанный спор произошел на тинге (очевидно, на Фростатинге),
и не трудно видеть, как король все время апеллировал к бондам, стремясь
выступить в качестве защитника их интересов и старинных обычаев. От-
стаивая право Eigenkirche, он, несомненно, выражал настроения владель-
ческих слоев бондов, ибо только богатые люди могли строить в своих
усадьбах часовни и церквп. Точно так же и в споре о допустимой числен-
ности свиты епископов и архиепископа король мог рассчитывать на сочув-
ствие бондов, которым приходилось на свой счет содержать этих людей во
время их поездок по стране. Правда, и архиепископ Эйрик пытался сы-
грать на настроениях бондов, указывая на эксплуатацию их королевски-
ми сюсольманами, но потерпел неудачу и не сумел восстановить трендов
против короля. Сверре удалось добиться победы над архиепископом, хотя
конфликт между королевской властью и католической церковью во многом

34 Сверре был безусловным сторонником верховенства королевской власти по
отпопюппю к духовенству. При погребении ярла Эрлинга он заявил: «Вы можете
убедиться, что наступила удивительная перемена, когда один человек заступил
место троих: конунга, ярла и архиепископа; этот человек — я» (Sverris saga, kap. 38).

35 Gragas — ранняя, ne сохранившаяся редакция Законов Фростатпнга.

36 Эйстейн, архиепископ Нидаросский, предшественник Эйрика, активно поддер-
живал короля Магнуса и ярла Эрлинга и примирился со Сверре лишь после их ги-
бели. GullfjcSr лег в основу церковного права Законов Фростатпнга.

37 В период войны против ярла Эрлинга и короля Магнуса Сверре пришлось
сражаться и с дружиной архиепископа Эйстейна.

38 Sverris saga, kap. 117.

•3 Средние века, 22
осложнил и углубил внутреннюю борьбу в конце XII и начале XIII в. Для
привлечения на свою сторону симпатий бондов роль хранителя старинных
обычаев и законов была весьма выигрышной. Опираясь на созданный ею
новый слой служилых людей, который пополнялся преимущественно за
счет биркебейнеров, захвативших владения павших в гражданской войне
аристократов, королевская власть при Сверре стремилась еще более (рас-
ширить собственную социальную базу, привлекая на свою сторону вер-
хушку бондов (прежде всего тронхеймских) — феодализировавшиеся эле-
менты норвежского общества.

Изменение социальной опоры королевской власти сопровождалось рас-
пространением по всей стране института служилых людей — сюсельма-
нов. Сюсельманы 39 заменяли прежних арманов — управителей королев-
ских владений, одновременно представлявших интересы конунга в окру-
жающей местности, но вместе с тем перенимали и некоторые функции
лендрманов, тем более что в управлении у них находились более обшир-
ные округа, чем у арманов. Управление на местах и в области сбора нало-
гов, и в военном отношении с конца XII в. все более сосредоточивалось в
руках сюсельманов, а поскольку они назначались из людей незнатных 40,
то они представляли собою по существу чиновничество, покорное воле
государя и чуждое стремлений к самостоятельности, которые были столь
заметны у королевских слуг в предшествующий период. В качестве воз-
награждения за службу сюсельман оставлял в свою пользу часть собира-
емых им с населения податей и штрафов.

Полемизируя с X. Кутом, который считает институт сюсельманов в
основном плодом политики, проводившейся Сверре41, 10. Скрейнер ука-
зывает на то, что сюсельманы назначались уже Магнусом Эрлингссоном 42.
С этим нужно согласиться43, Кут тоже этого не оспаривает. Тем не менее
вряд ли имеются основания сомневаться в том, что превращение должно-
сти сюсельманов в общегосударственное учреждение произошло именно
при Сверре, и именно в связи с изменением структуры господствующего
класса, с выдвижением на политическую арену служилого дворянства.
«Сага о Сверре» многократно свидетельствует о том, что как только этот
король устанавливал свою власть над той или иной областью, он назначал
в нее своих сюсельманов 44. Назначение сюсельманов, эксплуатировавших
бондов от имени короля, тяжело отражалось на положении населения 45.
Увеличение поборов и усиление власти королевских чиновников, шедшие
рука об руку, подогревали недовольство бондов и вели к обострению их
конфликта с государственной властью.

39 Сюсла (sysla) — буквально «дело», «работа», но также и «должность»,
«служба». С течением времени сюслами стали называться административные районы,
округа управления, во главе которых стояли сюсельманы. В источниках термин
«сюсла» в этом смысле встречается с начала XIII в. См. Saga Hakonar Sverrissonar,
kap. 7; Saga Inga Kontings Bardarsonar, s. 115 (Borgarsysla); Saga Hakonar
Hakonarsonar. kap. 53 (Elfarsysla), 35, 47, 58 (Osloarsysla). В Законах Фростатинта
сюсельманы упоминаются лишь в редакции XIII в. (F. Indi., 12; III, 24), в Законах
Гулатинга (XII в.) они вообще не упомянуты.

40 X. Кут указывает на то, что среди сюсельманов были выходцы из среды зажи-
точных бондов, по па эти должности не назначались лендрманы (см. Н. К о h t. Kong^
Sverre, s. 72).

41 Ibid., s. 71, сл.; его же. FrA nordisk niidalder. Bergen, 1959. s. 13—14.

42 J. Schreiner. Kongemakt og lendmenn i Norge i det 12. arhundre.— «Scan-
dia». IX bd., 2. hefte, 1936, s. 174, 161, 185.

43 Gara упоминает сюсельманов Магнуса в Вике и Вестланне (см. Sverris saga,
kap. 50, 68, 69, 73).

44 Sverris saga, kap. 26, 40, 43, 61, 68, 74, 125.

45 Помимо всех прочих поборов, взыскиваемых с населения, сюсельман возлагал
на него заботу о содержании своей вооруженной свиты (см. J. Schreiner. Наег*
makt og riksstyre.— НТ, 36. bd., 2. hefte, 1952, s. 106.).
О том, в какой мере изменилась социальная база монархии Сверре и
соответственно его политика по отношению к крестьянству ко времени
завершения его борьбы против Магнуса Эрлингссона, косвенно свидетель-
ствует крестьянское восстание в Вестланне. Воспользовавшись тем, что
король Магнус Эрлиигссон после понесенного им поражения бежал в Да-
нию, Сверре назначил своих сюсельманов по всему Рогаланну и Хорда-
ланну. Поборы, которых они требовали у местных’ жителей, послужили
причиной того, что бонды, жившие в районе Согне-фьорда, убили королев-
ского сюсельмана и большинство людей из его отряда46. Весной 1184 г.
•Сверре организовал карательную экспедицию, состоявшую из 20 боевых
кораблей. Он обязал бондов выплатить ему в трехдневный срок возмеще-
ние в размере 15 марок золотом (по тому времени огромная сумма). Бон-
ды, однако, не пожелали подчиниться его приговору и на общей сходке
решили угнать весь свой скот в горы и леса и покинуть селения, Стремясь
наказать непокорных, Сверре приказал конфисковать все их имущество.
Город Lusakaupang, где произошло убийство сюсельманов, был сожжен,
было предано огню более сотни крестьянских дворов в «богатых селениях»
округи 47. Бонды рассчитывали на помощь короля Магнуса, возвративше-
гося в это время в Норвегию, и выступили на его стороне против Сверре.
Лишь после разгрома и гибели Магнуса жителям Согна не осталось ипого
выхода, как смириться и принять условия, предложенные им Сверре, сде-
лавшимся теперь единовластным правителем Норвегии. Требуемая им
компенсация была выплачена 48. Сверре не был заинтересован в дальней-
шем обострении конфликта в Вестланне и, взыскав штраф, считал дело
поконченным.

С 1184 г. Сверре назначал сюсельманов по всей Норвегии49. Но вну-
тренняя борьба не прекратилась. Вскоре появляются новые претенденты
на престол, пользующиеся поддержкой бедняков и мятежных элементов
из восточной части страны, т. е. тех самых слоев населения, из которых за
несколько лет до того вышли первые биркебейнеры. Для того чтобы подор-
вать власть Сверре в Вике, они совершают убийства его сюсельманов50.
Точно так же несколько позднее и баглеры (новая враждебная Сверре
партия), подчинив себе Вик и Онлайн, убили сюсельманов короля Свер-
ре 51 и посадили во всех сюслах своих людей. Они даже сделали попытку
во время вторжения в Тронхейм назначить там своих сюсельманов52.
Изучение королевских саг, посвященных истории преемников Сверре (Ха-
кона Сверриссона, Гутторма Сигурдссона, Инге Бардссона и Хакона Ха-
конссона), позволяет предположить, что именно в «государстве баглеров»
административное деление на сюслы впервые в Норвегии было проведено
последовательно53. Возможно, однако, что это впечатление объясняется
особенностями «саг о баглерах»- В любом случае в подконтрольных багле-
рам областях — Вике и Опланне, а также и в других районах, которыми
онп временно завладевали,— баглеры пытались организовать управление
по сути дела на той же самой основе, что и Сверре. Очевидно, новая

46 Sverris saga, кар. 79. При этом бонды говорили, что «убили воров, разбойников
и преступников», - красноречивое выражение их ненависти к служилым людям
короля.

47 Ibid., кар. 82.

48 Sverris saga, кар. 95, 96.

49 Ibid., кар. 100.

50 Ibid., кар. 101.

Ibid., кар. 132,133.

52 Ibid., кар. 142. Обычно сюсельманы упоминаются в сагах в связи с сообщения-
ми о сборе налогов и созыве населения для несения военной службы.

53 См. Saga Накопят Sverrissonar, кар. 6, 7. Здесь названы 13 сюсельманов Вика,
выставивших от своих округов 22 боевых корабля для войны против биркебейнеров.
Ср. Saga Inga Konungs Bardarsonar. Fornmanna sogur, 9. Bd, s. 103, 113, 115, 117.
система администрации уже успела обнаружить свои преимущества.
Главным из них (или, по крайней мере, очень важным) было то, что но-
вая система позволяла наладить регулярный сбор налогов и тем самым
увеличить доходы государства. Налоги собирались во всех областях
Норвегии54. Подобно Сверре баглеры регулярно собирали с населения
налоги п штрафы и созывали народное ополчение. Имея своей опорой
Юго-Восточную Норвегию, они одно время использовали также враждеб-
ное отношение к биркебейнерам жителей некоторых районов Вестланна,
усилившееся в особенности после восстания 1183—1184 гг. 55

О социальном составе баглеров мы располагаем скудными сведениями.
Руководителями их были представители крупной аристократии, настроен-
ные враждебно по отношению к Сверре (например, ярл Сигурд Эрлингс-
сон), а также католические прелаты во главе с епископом Николаем
Арнисоном, за спиной которых стояли эмигрировавший из Норвегии архи-
епископ Эйрик и в конечном счете сам папа 56. Интриги высшего духовен-
ства чрезвычайно активизировали баглеров, вследствие чего эта партия
представляла наибольшую опасность для Сверре после гибели короля
Магнуса. Борьба между баглерами и биркебейнерами была частью кон-
фликта между церковью и светской властью, развертывавшегося в Запад-
ной Европе в XII и XIII вв. Баглеры смогли вырасти в грозную силу
потому, что нашли опору в населении. Во-первых, они умело разжигали
ненависть к Сверре у тех слоев бондов Остланна и Вестланна, которые
сопротивлялись его власти еще в предшествующий период гражданских
войн. Обманутые ими бонды искали у баглеров защиты от усиливавше-
гося гнета феодального государства Сверре. Наряду с ними баглеров под-
держивали зажиточные собственники из окраинных районов Норвегии,
в частности Хельгеланна: при вторжении баглеров в Северную Норвегию
к ним присоединились «все лучшие люди», стремившиеся сохранить неза-
висимость от центральной власти 57Во-вторых, баглеры могли использо-
вать для своего мятежа обнищавших и бунтовавших людей, отряды ко-
торых постоянно орудовали в пограничных со Швецией районах. Эти
markamenn составляли движущую силу всех мятежей, вспыхивавших в
Восточной Норвегии во второй половине XII в. 58 Некоторые из ранее
поставленных вне закона людей сделали блестящую карьеру на службе
у Сверре. Но после перерождения движения «старых биркебейнеров» из
среды этих же отверженных выходили отряды «кувлунгов» (1185—1188).
«варбелгов» (1190), сподвижников Торлейфа Широкобородого, Сигурда
Бреннира и иных претендентов на престол, пока, наконец, в 1196 г. они не

54 Sverris saga, kap. 17, 26, 30, 50, 51, 61, 69, 71, 72, 108, 112, 119, 125, 137, 139, 142,
154, 160, 162,167,170—172.

55 Ibid., kap. 148. Однако горожане Бергена, по-видимому, баглеров не поддержи-
вали, чем и объясняется решение последних сжечь этот город (ibid., кар. 150). После
смерти Сверре баглеры утратили контроль над Вестлапном.

56 Помимо того, что сам Сверре был подвергнут церковному отлучению, в 1198 г.
Иннокентий III наложил па Норвегию интердикт, запретив ее жителям повиноваться
этому государю. «Сага о Сверре» умалчивает об этом акте папы.

57 Sverris saga, kap. 154, 159.

58 Термин Markamenn употреблялся в то время как обозначение жителей Markir,
лесной области, расположенной между Южной Норвегией и Швецией, и как кличка
разбойников, людей, поставленных вне закона, укрывавшихся в лесах. Руководители
биркебейнеров говорили о баглерах как о разбойниках и злоумышленниках (имея
в виду, разумеется, не их верхушку, а основную часть отряда). Так, Торстейн cugadr,
один из руководителей биркебейнеров, изменил Сверре и перешел на сторону багле-
ров, а затем возвратился к Сверре. Разочаровавшись в баглерах, Торстейн говорил,
что «они все бандиты и злодеи», и что у них нет достойных предводителей. Сверре
даровал Торстейну прощение с тем, чтобы он на тингах и сходках воинов рассказы-
вал об «обычаях баглеров», очевидно, считая это важным в интересах воспитания
в войске ненависти к врагу (см. Sverris saga, kap. 153).
оказались втянутыми в движение, возглавленное церковно-аристократиче-
ской партией баглеров.

Следовательно, партия баглеров была столь же неоднородна по соци-
альному составу, как и партия биркебейнеров на первых этапах своего
существования. Представители низов общества, боровшиеся против фео-
дального угнетения п укреплявшейся государственной власти, шли в
этом движении на поводу у аристократических и церковных кругов, по-
литическая программа которых заключалась в сохранении самостоятель-
ности за отдельными областями страны (Вик, Онлайн, Хельгеланн) и в
подчинении государственной власти авторитету католической церкви.

Что касается их противников — биркебейнеров, то в 90-е годы XII в.
они уже окончательно отмежевались от демократических элементов и
представляли собой партию нового, служилого дворянства, сторонников
сильной центральной власти. Эту партию пополнили выходцы из богатой
и влиятельной верхушки тронхеймских бондов, ставшей на путь феодаль-
ного развития. Находившееся под их влиянием население Тронхейма с
ожесточением боролось против баглеров. Бонды охотно удовлетворили
просьбу Сверре построить для него на собственные средства новые боевые
корабли и снарядить их для войны против баглеров. Более того, при но-
вом вторжении баглеров в Тронхейм, местные «могучие бонды» вместе с
сюсельманами напали на них, несмотря на отсутствие главных сил бир-
кебейнеров и Сверре59. «Могучие бонды», хольды, иногда возвышавшиеся
благодаря своей службе у Сверре до положения дворян, не могли не пи-
тать ненависти к аристократам-баглерам и к шедшим на поводу у них
разоренным крестьянам и нищим отщепенцам, врагам собственности и
«порядка».

Такой в основном представляется расстановка сил к концу XII в.
Источники не позволяют, к сожалению, охарактеризовать ее более под-
робно.

Между тем многолетняя междоусобная война приносила неисчислимые
бедствия населению. Военные действия развертывались преимущественно
в сравнительно густо населенных районах Вика и Вестланна и нередко
сопровождались их разорением. И Сверре, и баглеры, появляясь в той или
иной области страны, требовали от ее жителей подкреплений, снаряжения
кораблей, а когда затем туда приходили их противники, бондов ожидали
расправа за поддержку врага и новые поборы. Продовольствие, необходи-
мое для сражающихся сторон, добывалось ими у бондов, причем это бремя
делалось с течением времени все более тяжелым: если в первый период
войны численность вооруженных отрядов была довольно ограниченной, то
затем она резко возросла и в период больших военных кампаний достига-
ла нескольких тысяч человек. Содержание этих войск, нередко предавав-
ших разграблению местности, через которые они проходили60, ставило

59 Sverris saga, кар. 154. Сага сохранила имена предводителей бондов в этой
операции: во главе жителей фюлька Гаулардаль стоял Дюри из Гимсар, жителей
фюлька Оркедаль возглавлял Эйольф Афласон (ibid., кар. 161). Оба онп были трен-
дами. Эйольф был старым сподвижником Сверре, начальником дружины (sveitar-
hofSingi); его отец, бонд Афли из Ладе, пользовался большим влиянием: король Ма-
гнус Эрлингссон стремился любой ценой привлечь его к себе на службу, угрожая
в противном случае убить сына Афли, Эйольфа, оказавшегося у него в руках (ibid.,
кар. 45); при отступлении из Тронхейма Магнус велел уничтожить скот предводите-
лей непокорных бондов, и в первую очередь имущество Афли (ibid., кар. 63). Имя
Дюри больше в саге по упоминается, но его усадьба Гимсар (Gimsar) многократно
фигурирует в королевских сагах X—XII в.; ее обитатели пользовались наибольшим
авторитетом среди бондов Гаулардаля и по традиции предводительствовали ими
в столкновениях с королями того времени.

60 В отдельных случаях Сверре делал попытки положить оконец грабежам и наси-
лиям, чинимым его войсками; так, он обращался к ополчению из северных областей
крестьянство в невыносимые условия61. Этим в немалой степени объясня-
лось враждебное отношение широких слоев населения к Сверре и бирке-
бейнерам.

Главным очагом сопротивления бондов по-прежнему оставалась Юго-
Восточная Норвегия. Все претенденты на королевский престол вербовали
своих сторонников в Вике и примыкающих лесных районах среди обездо-
ленных людей, готовых поддержать кого угодно в надежде изменить свое
отчаянное положение. Но не все эти мятежи представляли серьезную
опасность для Сверре. Некоторые из них были подавлены самим населе-
нием Вика. В саге не содержится прямых указаний относительно соци-
альной принадлежности повстанцев, однако отмечено, что они были ли-
шены средств для собственного содержания и поэтому грабили местных
жителей. В разгроме этих отрядов приняли участие, по-видимому, соб-
ственнические слои бондов 62. Классовая борьба в Юго-Восточной Норве-
гии продолжалась с неослабевающим ожесточением.

В борьбе против повстанцев интересы зажиточных бондов Вика и Свер-
ре совпадали. Но притязания последнего на власть над Виком и Опланном,
н особеиности его стремление собирать с населения 'регулярные налоги,
встречало решительное сопротивление бондов. В 1200 г. оно вылилось в
крупное восстание. Весной этого года Сверре потребовал с населения Вика
уплаты налога-лейданга в увеличенном размере. Ополчение из Треннелага,
с которым Сверре явился в Южную Норвегию, было им отпущено домой,
но одновременно он приказал созвать войско из местных жителей, что
вызвало в Вике большое волнение 63. В Осло состоялась тайная встреча
предводителей бондов из Вестфолля, во время которой было решено начать
восстание. Характерной чертой восстания в Вике была сравнительная
организованность крестьян. В один и тот же день, 1 марта, бонды совер-
шили убийство сюсельманов в Тёнсберге и ряде других пунктов. Находив-
шийся в Осло Сверре ничего не подозревал, ибо повстанцы ' разместили

страны с требованием прекратить разграбление хозяйств крестьян в Южной Норве-
гии (Sverris saga, kap. 133). Однако его недовольство вызывалось но самим фактом
разорения населения, а тем, что его войско грабило бондов в собственных интересах.
Сам Сверре в начале карьеры неоднократно совершал нападения на жителей с целью
добыть необходимые для него средства (ibid., кар. 16, 21 и др.). Он признавался, что
население настроено против биркебейнеров, потому что знало о грабежах, которые
они нередко совершали (ibid., кар. 27).

61 Когда войско биркебейнеров незадолго до рождества пришло в Эстердаль, бонды,
опасавшиеся, что Сверре хочет встретить праздник за их счет, заявили, что никто
не приготовил к пиру ни напитков, ни продуктов. Сверре объявил им, что уходит
в Другу10 местность, а затем неожиданно {возвратился в разгар пира и заставил бондов
кормить себя и свое войско в течение всего рождества (Sverris saga, kap. 22). Веде-
ние военных действий в разных районах страны и значительная мобильность войск
в немалой мере определялись тем, что длительное пребывание в одной и той же
местности создавало большие трудности в их снабжении продовольствием. Так,
обращаясь на тинге к биркебейнерам и жителям Треннелага, Оверре сказал: «Не
удивительно, что мы испытали огромные трудности и сильный голод, мои люди
и горожане, а также бонды в сельской местности, ибо столь многочисленное войско
вынуждено было кормиться в одном фьорде на протяжении двух зим», и предложил
выступить в поход (ibid., кар. 73. Ср. кар. 113, 119,132, 153).

® Сага упоминает о трех таких мятежах. Первый мятеж в 1189—1190 гг. возгла-
вил Сигурд Бреннир, исдандец, выдававший себя за сына короля Инге (Sverris saga,
кар. НО). В 1190 г. вспыхнуло новое движение в пользу малолетнего кандидата на
престол — сына короля Магнуса Эрлингссона. Повстанцев, прозванных Varbelgir (бро-
дячие волки), возглавили представители знати (ibid., кар. 114). Разгром их бондами
из Тёнсберга не привел, однако, к прекращению волнений: тем же летом начались
нападения отряда мятежников, скрывавшихся в пограничных со Швецией лесах
п руководимых монахом Торлейфом Широкобородым (breidscegr), который называл
себя сыном короля Эйстейна Харальдссона. Эти бедняки в 1191 г. были почти все
истреблены выступившими против них бондами, погиб и претендент, объявленный
в народе святым (ibid., кар. 116).

83 Sverris saga, кар. 162.
посты на всех дорогах, ведших в город. Только 5 марта, когда огромные
отряды бондов стали подходить к Осло, король узнал о восстании и поспе-
шил выступить из города им навстречу. Горожане, торговый люд Осло
выставили ему подкрепление, чтобы, по словам Сверре, «защитить свое
имущество и свободу». Сверре столкнулся на сей |раз не с крестьянами из
какой-либо одной местности (как обычно бывало раньше), а с широким
выступлением населения целой области: в восстании приняли участие
бонды Свинесунда, Раумарики, Вестфолля, Гренланна, Телемарка, а так-
же жители г. Тёнсберга. Бонды были вооружены пиками, боевыми топо-
рами и щитами и наступали большими массами.

Напор восставших был столь могуч, что после первой стычки бирке-
бейнеры, понеся большие потери, обратились в бегство. Бонды наступали
на город с разных сторон. Упорство, с которым они сражались, свидетель-
ствовало о неплохой организации их ополчения и о решимости их во что
<бы то ни стало добиться победы. Как говорит автор саги, крестьянское
войско было столь велико, что казалось невозможным идти против него
тем, кто не отличался полнейшим бесстрашием 64 65. У Сверре было около
:3 тыс. человек, но на каждого его воина приходилось якобы до 20 повстан-
цев. И хотя вряд ли можно сомневаться, что в саге преувеличена числен-
ность восставших бондов, тем не менее их ополчение было чрезвычайно
велико. Исходя из того, что противник обладал большим количественным
превосходством, Сверре, опасавшийся попасть в окружение, рассредоточил
свои отряды. Ему удалось отбить атаку бондов с большими для них поте-
рями, горожане Тёнсберга обратились в бегство. Однако отряду биркебей-
неров, во главе которого стоял сын Сверре Хакон, пришлось, уступая
нажиму бондов, укрыться в городе. Восставшие ворвались в Осло. Им ка-
залось, что битва уже выиграна, и некоторые разошлись по кабакам. Одни
бонды предлагали сжечь стоявшие на причале корабли Сверре, другие
возражали, что нельзя губить имущество короля. С большим трудом Свер-
ре удалось вытеснить бондов из города, нанеся им большие потери. Часть
восставших, отчаявшись, предлагала разойтись по домам, но более воин-
ственные и решительные настаивали на продолжении битвы. «Если мы
уйдем и допустим, чтобы биркебейнеры властвовали над нами, никому не
спосить головы» 6б. Бонды вновь сплотили ряды и возобновили сражение.
Раздавались призывы убить короля, находившегося в первых рядах бир-
кебейнеров 66. Повстанцы опять были обращены в бегство, но вслед за
тем биркебейнерам пришлось иметь дело с новыми многочисленными от-
рядами, сражавшимися еще более ожесточенно, чем прежние. Бонды были
разгромлены лишь к ночи. Сверре имел полное основание говорить после
сражения: «...я полагаю, что редко против нас выступало такое огромнее

64 Sverris saga, kap. 163.

65 Ibid., kap. 165.

66 «„Убейте его, разите его, валите, убейте под ним коня!” — так было сказано,
по не сделано» (ibid., кар. 165). Важно отметить, что в большинстве предыдущих
сражений как на суше, так и на кораблях, Сверре, вопреки принятому у скандинав-
ских военных предводителей обычаю, как правило, не стоял в первых рядах войска,
а держался несколько поодаль, что давало ему возможность руководить битвой.
Гаторн-Харди не без основания полагает, что в некоторых сражениях Сверре даже
оставлял свой пост (G. М. Gathorne-Hardy. A Royal Impostor. King Sverre of
Norway. Oslo, 1956, p. 205—206). Но в сражении при Осло Сверре неизменно стоял во
главе отряда. Очевидно, положение было настолько отчаянное, что личный пример
короля, бесстрашно сражавшегося верхом на коне, играл большую роль в поднятии
‘боевого духа биркебейнеров, обескураженных небывалым упорством бондов. Это
подтверждается тем, что когда в конце сражения был убит один из лендрманов.
которого бонды приняли за Сверре, среди биркебейнеров начала было распростра-
няться паника, и лишь появление Сверре под королевским штандартом внесло успо-
коение (Sverris saga, kap. 165).
полчище и едва ли был другой случай, чтобы кому-нибудь еще приходи-
лось биться против подобного множества с войском не большим по числен-
ности, чем наше» &7.

Нечего было и думать о немедленном продолжении военных действий
против восставших. Сверре приказал рубить лед в заливе, вывел корабли,
погрузил на них своих воинов и поспешил отплыть в Берген. Королю
пришлось бежать из Вика. Вскоре туда прибыли баглеры, разбитые перед
тем под Бергеном. Бонды оказали им поддержку, так как надеялись на их
помощь в борьбе против Сверре.

Между тем король собрал в Вестланне большое ополчение и множество
крупных кораблей и двинулся на Вик. Против него снова выступили бон-
ды 68 69, которые препятствовали высадке войска с кораблей. На типге в
Конгхелле, куда Сверре созвал бондов, не принимавших участия в напа-
дении на Осло, ему удалось получить поборы и штрафы и таким путем раз-
добыть необходимое продовольствие. Он приказал сжигать селения вос-
ставших, находившиеся на пути его войска. Столкновение биркебейнеров
с отрядами баглеров и бондов закончилось победой Сверре при Скарстаде
в Бохуслене, после чего бонды попросили мира и уплатили Сверре боль-
шую контрибуцию. Но большая часть восставших все еще не складывала
оружия, рассчитывая на поддержку баглеров. Сверре вновь прибег к
поджогу селений, что и сломило сопротивление повстанцев: баглеры обра-
тились в бегство, бонды вынуждены были уплатить Сверре штрафы.
Однако и на этот раз он не остался в Вике, но предпочел возвратиться в
Берген, тем самым предоставив баглерам возможность опять поставить
Вик под свой контроль и собирать с его населения поборы

Весною следующего (1201) года, возглавив ополчение из северной ча-
сти страны, Сверре предпринял против Вика новую экспедицию. Ему уда-
лось взыскать штрафы со всех восставших, за исключением жителей Ска-
уна, против которых он еще раз применил традиционную карательную ме-
ру — огонь, после чего и они покорились70. Сколь серьезную опасность для
государства представляло восстание бондов Вика, видно из того, что Свер-
ре решился использовать для его подавления английских лучников (сага
называет их Ribbaldar — бандитами, дикарями), присланных ему Иоанном
Безземельным и подвергших Телемарк полному опустошению71. Так,
использовав отряды биркебейнеров, ополчение из Западной и Северо-За-
падной Норвегии и иностранных наемников, Сверре удалось, наконец,
покончить с крестьянским восстанием в Вике.

Этот огромный, по норвежским масштабам, взрыв классовой ненависти
бондов к феодальному государству, объединивший, по-видимому, разные’
слои бондов, достойно завершил 25-летнюю политическую карьеру Сверре,
начатую им в качестве предводителя отряда восставших бедняков.

Ко времени смерти Сверре (1202 г.) борьба между биркебейнерами и
ба гл ерами выродилась в соперничество двух по сути дела однородных по
социальному составу клик за обладание государственными должностями
и доходами, собираемыми с населения. Руководство обеих партий ни за
что не хотело выпустить из своих рук захваченные ими источники обога-
щения. Но поскольку принципиальные противоречия (если таковые и разде-

67 Sverris saga, кар. 165.

м «Но вновь собрались все бонды — и свободные, и рабы» —Joegn ос]эгае11 (Sverris
saga, кар. 167). Это выражение употреблялось в сагах для обозначения всеобщего
ополчения народа против короля.

69 Sverris saga, кар. 169—170.

70 Ibid., кар. 171. Различия в поведении бондов Вика в этот период дают основа-
ние предположить, что состав участников восстания был неоднороден.

71 Ibid., кар. 174.
ляли прежде баглеров и биркебейнеров) исчезли, создавалась основа для
компромисса. Со смертью Сверре отпало одно из препятствий для дости-
жения такого компромисса — личная ненависть к самозванцу и узурпато-
ру. Одно время казалось, что гражданская война прекратится: бонды уби-
ли короля багле|ров Инге, баглеры лишились почти всякой поддержки на-
селения, переходившего повсеместно на сторону короля Хакона Сверрис-
сона, и бежали в соседние государства, которые, как ц прежде, продолжа-
ли вмешиваться во внутреннюю борьбу в Норвегии 72. Но вскоре положе-
ние осложнилось: объявился новый претендент на престол, и Вик опять-
восстал против короля Инге Бардссона, провозглашенного биркебейпера-
ми в 1204 г. После смерти Сверре в Норвегию возвратились эмигрировав-
шие при нем епископы, и тем самым был устранен важный источник раз-
доров, хотя еще не было достигнуто урегулирование спорных вопросов
между государством и церковью.

Военные действия продолжались еще в течение нескольких лет, но
постепенно хавдинги баглеров стали искать путей сближения с руководи-
телями биркебейнеров. Стало все яснее обнаруживаться, что если бы не
непримиримость рядовых членов обеих партий, не удовлетворенных ре-
зультатами войны, которая им ничего не давала, их главари давно нашли
бы общий язык. В партии биркебейнеров наметились глубокие противоре-
чия между рядовыми ее приверженцами, группировавшимися преимуще-
ственно в дружине (bird), и сблизившимися с духовенством хавдингами,
которые захватили главнейшие государственные посты и хотели бы в
условиях мира закрепить за собою свои преимущества и владения 73. По-
добные же противоречия существовали и в лагере баглеров74.

По мере перерождения руководства баглеров в группу, представители
которой эксплуатировали население Вика и Опланна в своих сюслах, усу-
гублялись противоречия между баглерами и бондами. Один из вождей
баглеров, маршал Лодин, имел все основания сетовать: «против нас и
биркебейнеры, и бонды!» 75. Между баглерами и предводителями бондов
Вика возникли разногласия при выборе короля: как заявили бонды на
Боргартинге, они поддержат баглеров только при условии, что новый ко-
роль будет соблюдать законы, улучшит их положение и освободит
от всякого угнетения76. С кандидатурой бондов пришлось согласиться
баглерам, сознававшим, что они не смогли бы устоять против биркебейне-
ров без содействия населения77. В этой обстановке хавдинги баглеров по-
спешили достигнуть примирения с биркебейнерами: в противном случае-
они рисковали утратить все позиции в Юго-Восточной Норвегии, как
они уже утратили их в Вестланне. Епископ Николай Арнисон и король
баглеров Филипп предложили королю биркебейнеров Инге Бардссону и
ярлу Хакону заключить мир и приняли выдвинутые теми условия. Баг-
леры признавали себя подданными Инге, сохранив свои титулы и владе-
ния 78. Мир в Hvitingsey (1208 г.) не мог полностью удовлетворить ни ту
пи другую сторону. Самостоятельное государство баглеров продолжало
существовать, ибо верховенство короля Инге над этой областью была

72 Saga Inga Konungs Bardarsonar. Fornmanna sogur, 9. Bd., s. 65, 67, 69.

73 Cm. Saga Hakonar Hakonarsonar, kap. 6, 10, 12, 14, 15, 22. Ср. H. К о h t. Opphavet
til Sverre saga.— HT, 1959, N 3, s. 230.	,

74 Cm. Saga Hakonar Sverrissonar, Guttorms Sigurdarsonar ok Inga Bardarsonar,.
kap. 5, 16, 17. Cp. Saga Inga konungs Bardarsonar, s. 101, 169, 171.

75 Saga Inga konungs Bardarsonar, s. 123.

76 Ibid., s. 149: «... at gefa oss baendum log ok rettarbaetr, ok frjalsa oss fra 611а
ofriki».

77 Ibid., s. 149.

78 Saga Hakonar Sverrissonar, kap. 18; Saga Hakonar Hakonarsonar, kap. 28; Saga
Inga konungs Bardarsonar, s. 177—185.
номинальным; в нарушение договора население Вика продолжало имено-
вать Филиппа королем и он не сдал своей печати.

Многие приверженцы обеих партий при заключении мира были совер-
шенно обойдены. По свидетельству саги, недовольство выражали те баг-
леры и биркебейнеры, которые «не имели имущества, хотя и обладали
титулами» 79. По их словам, они потеряли в ходе войны все свои владения
и богатства80. В связи с этим было решено организовать в 1209 г. воен-
ную экспедицию на Гебридские острова с грабительскими целями; в ней
приняли участие как баглеры, так и биркебейнеры 81. При этом население
островов, вышедшее после смерти Сверре из повиновения норвежскому
королю, было приведено к покорности, и из числа участников похода бы-
ли назначены сюсельманы, взявшие в свои руки местное управление 82.

Таким образом, мирное соглашение 1208 г. не разрешило противоречий,
существовавших между партиями и внутри каждой из них. Однако про-
должение войны в создавшихся условиях было немыслимо: в стране вновь
назревало крестьянское восстание. Причиною его, как и прежде, была же-
стокая эксплуатация бондов усилившейся государственной властью и ее
агентами — сюсельманами. Особенно показательным было то, что на сей
раз возмущение произошло в Тронхейме — области, являвшейся ранее
оплотом биркебейнеров.

В Тронхейме в течение нескольких лет был неурожай, население голо-
дало. Военная разруха и непрестанные поборы разоряли бондов и они
отказывались повиноваться властям. Королевские служащие неоднократно
жаловались на то, что они не могут собрать налоги с населения. В 1213 г.
король Инге приказал одному .из них созвать на тинг бондов Стринда —
фюлька Треннелага. Бонды явились в полном вооружении, «как для бит-
вы». Управляющий короля Эйрик вступил с ними в пререкания, началась
драка и все бонды бросились на короля. Последний, говорит сага, не хотел
сражаться против своих бондов и намеревался удалиться вместе с дружи-
ной, но бонды двинулись вслед за ними и убили нескольких его слуг. Про-
изошло сражение, бонды были обращены в бегство, и «биркебейнеры пре-
•следовали их на воде и на суше» 83. Автор саги обвиняет в случившемся
ярла Хакона и архиепископа Торира, тайных недоброжелателей короля
Инге, однако не приводит никаких доказательств. Так или иначе, причина
выступления заключалась не в подстрекательстве оппозиционных магна-
тов, а в налоговых домогательствах государя, сделавшихся особенно не-
выносимыми в неурожайные годы. Выступление бондов на этом не закон-
чилось; вскоре королю пришлось созвать в Берген всех лендрманов, бир-
кебейнеров вместе с их дружинами, как из западных, так и из восточных
районов страны. Это войско Инге направил в Тронхейм и «принудил бон-
дов уплатить ему налог (leidangr) и другие королевские поборы, которые
они задерживали в течение нескольких лет; он назначил там по фюлькам
своих людей...» 84. Очевидно, рост эксплуатации крестьянства в результате
упрочения феодального государства после завершения междоусобной
борьбы был настолько велик, что поколебал традиционную верность црён-
дов государям-биркебейнерам. Восстание 1213—1214 гг. представляет
интерес как яркое свидетельство глубокого раскола в лагере биркебейне-
ров, более не имевших оснований полагаться на поддержку бондов даже

п Saga Hakonar Sverrissonar, кар. 18.

w Saga Inga Bardarsonar, s. 187.

Ь| После примирения многие баглеры и биркебейнеры отправились по домам
жли в торговые поездки (ibid., s. 189).

« Ibid., s. 193, 195.

» Ibid., s. 303, 206.

** Ibid., s. 209. Cp. Saga Hakonar Hakonarsonar, kap. 10.
б Северо-Западной Норвегии. Это восстание обнаружило существенные
противоречия в позиции, занятой в конце гражданских войн тронхеймски-
ми бондами: в то время как представители их верхушки пополняли ряды
^биркебейнеров — служилых людей короля, масса крестьянства страдала
от усилившегося гнета со стороны государства биркебейнеров 85. Очевидно,
классовое расслоение в этой области в начале XIII в. углубилось.

В сложившихся условиях королевской власти приходилось добиваться
окончательного умиротворения в стране. Однако ни баглеры, ни биркебей-
неры еще не отказались от своих притязаний. Обстановка в Вике оста-
валась крайне напряженной, наместники короля постоянно ощущали
угрозу нападения со стороны баглеров. Их вождь Филипп угрожал новым
восстанием в случае, если он не станет полновластным правителем поло-
вины страны86. Поэтому как только стало известно о его смерти (1217 г.),
-биркебейнеры, находившиеся в Вике, вызвали туда ярла Скуле, правив-
шего страной при несовершеннолетнем короле Хаконе Хаконссоне: суще-
ствовала опасность провозглашения баглерами нового претендента на
престол и возобновления гражданской войны. Решительные действия цен-
трального правительства вынудили баглеров подчиниться королю бирке-
бейнеров. За баглерами были сохранены прежние титулы, но им пришлось
уступить биркебейнерам половину всех сюсл, которыми они до того обла-
дали в Вике и Опланне 87Отныне размещенные в этих сюслах лендрманы
и сюсельманы короля должны были следить за тем, чтобы баглеры не
подняли мятеж 88. Но подлинная опасность пришла с другой стороны.

При новом распределении сюсл один из сюсельманов-баглеров, Рогн-
вальд, получил в управление Фолль и Осло. До этого оп был сюсельманом
в Раумарики, где вызвал всеобщую ненависть населения тяжелыми побо-
рами, которые требовались для содержания его большой дружины. Поэто-
му весть о его назначении в Фолль породила брожение среди местных жи-
телей. Когда Рогнвальд созвал тинг, «как было в обычае у сюсельманов»,
бонды послали по селениям боевую стрелу, и собрались все мужчины,

85 Противоречия между бондами Треннелага и «новыми биркебейнерами» стали
заметными вскоре после смерти Сверре. Они проявились уже при избрании королем
Гутторма Сигурдссона и затем Инге Бардссона. Предводители бондов добились про-
возглашения Инге, несмотря на сопротивление части руководителей партии бирке-
бейнеров; они в особенности подчеркивали принадлежность Инге к «лучшему роду
в Треннелаге с отцовской стороны» (Fornmanna sogur, 9. Bd., s. 99). По этой же при-
чине трёнды выступили в 1217 г. в поддержку кандидатуры внука Сверре, Хакона
Хаконссона, которую выдвинули «старые биркебейнеры» в противовес духовенству
и лендрманам—сторонникам отстранения рода Сверре от престола (Saga Hakonar
Hakonarsonar, kap. 12—17). Таким образом, в начале XIII в. верхушка тронхеймских
бондов сохраняла активность в политической жизни и стремилась использовать
выгоды положения Тронхейма в гражданских войнах как главной опоры норвежских
королей.

Противоречия между «могучими бондами» Треннелага и королевской властью,
очевидно, нашли отражение в Законах Фростатинга (в их редакции XIII в.). В этом
судебнике не трудно обнаружить стремление влиятельной части населения Северо-
Западной Норвегии сохранить хотя бы частичную автономию своей области. Поста-
новления, запрещавшие лендрману короля являться в судебную комиссию-лагретту
на тинге или угрожавшие представителям государственной власти (и даже самому
королю) расправой за нарушение мира и посягательства на нрава бондов, видимо,
явились результатом компромисса между правящей верхушкой Треннелага и коро-
лем, достигнутого после прекращения гражданских войн. Но было бы необоснованным
рассматривать эти постановления как защиту органов «военной демократии» от госу-
дарства, ибо Фростатинг и другие тинги Тронхейма в XIII в. уже переродились
в органы политического господства «могучих бондов» и хольдов над массой кресть-
янства, только формально оставаясь органами народного представительства (см.
А. Я. Гуревич. Свободное крестьянство...—Сб. «Средние века», вып. XX, 1961).

86 Saga Hakonar Hakonarsonar, kap. 26.

87 Ibid., kap. 28.

M Ibid., kap. 31.
способные носить оружие. Между тем Рогнвальд, по-видимому, не подо-
зревавший о том, что бонды собрались в полном вооружении, пришел на
тинг с небольшой свитой. Бонды прервали его речь и напали на него. Тинг
закончился убийством Рогнвальда89. После этого бонды разошлись по до-
мам, но это было лишь начало большого восстания.

Его причина, очевидно, была такой же, как и предыдущих восстаний.
Укрепление института сюсельманов и связанное с ним увеличение побо-
ров в пользу государства и служилых людей короля (как уже отмечалось,,
часть собранных налогов оставалась в руках сюсельмана) повсеместно1
наталкивались на сопротивление всех слоев населения, и прежде всего
крестьянства, независимо от того, были ли это сюсельманы биркебейнеров
или баглеров. Сюсельманы, обладавшие широкими полномочиями, .окру-
жившие себя большими свитами воинов и слуг жестоко притесняли
бондов. Самоуправство сюсельманов-баглеров было, по-видимому, особен-
но велико, так как королю-биркебейнеру они фактически не подчинялись.

Восстание в Вике возглавил священник Бенедикт (или Бене, как его1
звали в народе), родом из пограничной области Markir, старинного очага
восстаний. Рогнвальд держал его при себе в качестве шута, а после гибели
Рогнвальда Бене объявил себя сыном короля Магнуса Эрлингссона и бе-
жал в Markir, где вокруг него собрался большой отряд бедняков, одетых в
лохмотья и плохо вооруженных, вследствие чего их прозвали «слиттун-
гами» (Slittungar), т. е. оборванцами. «Они скрывались в лесах и пустын-
ных местностях и редко появлялись в населенных пунктах; в грабежах ir
воровстве они не знали удержу» 90. Можно подумать, что эта характеристи-
ка слиттунгов списана из саги, в которой рассказывается о «первоначаль-
ных биркебейнерах»! Социальная среда, порождавшая и питавшая эти дви-
жения, была одна и та же. Но вскоре к этому отряду доведенных до крайно-
сти бедняков, которых автор саги, естественно, стремится представить как
грабителей и преступников, присоединились некоторые родовитые и бога-
тые люди (aettstorir ok ferikir), после чего в войско слиттунгов стали всту-
пать многие бонды и их сыновья. На основании приведенных сообщений
можно предположить, что в движении слиттунгов, первоначально пред-
ставлявшем собою восстание низов, затем приняли участие также верхуш-
ка крестьян и, возможно, мелкие землевладельцы феодального типа,
недовольные политикой аристократического руководства баглеров. Так-
пли иначе, социальный состав повстанцев усложнился 91, восстание охва-
тило значительную территорию. Когда повстанцы подошли к Тёнсбергу,
у них было уже около 600 человек и они обладали солидным перевесом
над баглерами. Тем не менее профессиональное войско последних нанесло
восставшим поражение и вынудило их обратиться в бегство. Однако не-
удача не обескуражила бедняков и бондов, и вскоре вокруг их предводи-
теля Бене, укрывшегося после первой неудачи в лесах, собралось еще
больше единомышленников, чем прежде. Восстание продолжало разго-
раться.

Положение в Вике стало настолько серьезным для баглеров, что в
1218 г. их хавдинги обратились к королю Хакону и ярлу Скуле с просьбой

89 Saga Hakonar Hakonarsonar, kap. 32.

90 Ibid., kap. 33.

91 Участие в восстании слиттунгов самых разнородных социальных элементов не
может, на наш взгляд, быть препятствием для того, чтобы считать его восстанием
крестьянским. Судя по широкому размаху восстания, основу его составляли именно
крестьяне. Кроме того, в большинстве крестьянских выступлений средневековья
обычно принимали участие выходцы из других общественных слоев, по различным
причинам недовольные существующими порядками или собственным положением
и в силу этого примыкавшие к поднявшемуся крестьянству.
о помощи 92. События действительно приняли очень серьезный оборот, ибо
после пасхи слиттунги подошли к Осло и нанесли поражение объединен-
ному отряду биркебейнеров, горожан и епископской стражи. Город был
захвачен повстанцами. На добытых ими в Осло кораблях они вскоре от-
плыли на юг области. Для подавления восстания объединились отряды
биркебейнеров и баглеров93. Правда, те баглеры, которые укрылись в
бурге Осло, не примкнули сначала ни к биркебейнерам, пи к слиттупгам,
но их колебаниям был положен конец, когда в город прибыли король Ха-
кон и ярл Скуле, торжественно встреченные руководителями баглеров.
Последние полностью подчинились Хакону и предложили ему свою служ-
бу. Они сложили с себя название баглеров, что должно было символизи-
ровать роспуск их партии и отказ от всякой оппозиции центральной вла-
сти 94. Представители нового служилого дворянства, возникшего в период
гражданских войн, и уцелевших старинных аристократических родов95,
наконец, сплотились, объединенные ненавистью к восставшему крестьян-
ству. Чувство классовой общности окончательно возобладало над сепара-
тистскими тенденциями и жаждой мести. Была организована большая
карательная экспедиция под руководством хавдингов как из числа бывших
баглеров, так и из биркебейнеров, и остатки разгромленных слиттунгов
бежали в пограничные леса 9&. Несколько позднее было учинено расследо-
вание происшедших в Вике беспорядков, по об этом в саге сказано очень
скупо. При назначении новых сюсельманов в Оплапне правительство под-
бирало людей с большей осторожностью, чем обычно, так как опасалось
новых возмущений 97.

Разгром крестьянского восстания совокупными силами баглеров и бир-
кебейнеров с предельной ясностью обнажил ту платформу, на которой про-
изошло примирение этих партий. Их объединение было скреплено сов-
местно пролитой ими кровью слиттунгов.

Период гражданских войн в Норвегии закончился, но не прекратились
крестьянские восстания против' феодального гнета и укрепившегося фео-
дального государства. Зимою 1219—1220 гг. вспыхивает новое широкое
движение, известное под названием «риббунгов» (Ribbugar — грабители,
разбойники), окончательно подавленное лишь в 1228 г. 98

* * *

Как уже отмечалось выше, наш очерк истории социальной борьбы в
Норвегии в последней четверти XII и начале XIII в. ни в коей мере по
претендует на полноту и постановку всех проблем, связанных с этой борь-
бой. Выводы, к которым мы пришли в результате изучения движения бир-
кебейнеров и крестьянских восстаний эпохи гражданских войн, должны
быть уточнены при более всестороннем исследовании последних. На дан-
ной стадии исследования ограничимся несколькими соображениями.

92 Saga Hakonar Hakonarsonar, кар. 34, 46.

93 Ibid., кар. 36.

94 Ibid., кар. 48.

95 По мнению Г. Сторма, некоторые старые лепдрманы. оказавшиеся в оппозиции
к Сверре, после прекращения междоусобной войны поступили на службу к его потом-
кам (G. Storm. От Lendermandsklassens Talrighed i 12. og 13. Aarhundrede.— 1IT,
2. R, 4. Bd, 1881).

96 Saga Hakonar Hakonarsonar, kap. 49.

97 Ibid., kap. 53.

98 Восстание «риббунгов» выходит за хронологические рамки нашего исследова-
ния. См. о нем: Р. A. Munch. Det norske Folks Historie, III. Christiania, 1857, s. 621;
Edv. В u lil. Det norske folks liv og historie, II, s. 263; A. H о 1 m s e n. Norges historie, I,
s. 316-318.
Гражданские войны представляют собой важный этап социально-эко-
номической истории Норвегии. Драматические конфликты, разыгравшиеся
в этот период, были порождены глубокими противоречиями, которые яви-
лись продуктом всего предшествующего развития общества по пути ста-
новления феодализма.

В гражданских войнах приняли участие самые различные социальные
силы. Историки XIX и начала XX в. усматривали в этих войнах борьбу
между аристократией и королевской властью. Гораздо правильнее было бы
говорить об общем социально-политическом кризисе, выразившемся»
в частности, в борьбе внутри господствующего класса, прежде всего в
борьбе между старой, еще не вполне феодализировавшейся аристократией
во главе с лендрманами, и слоем новых феодальных собственников — слу-
жилым дворянством. Первые стремились сохранить свое независимое
положение, тогда как вторые поддерживали центральную власть, при
помощи которой они возвысились и эксплуатировали крестьян. Поскольку
к XII в. вследствие прекращения походов викингов и исчезновения раб-
ства был окончательно подорван тот экономический базис, на котором
строили свое могущество старинные аристократические семьи, их борьба
против служилого дворянства была бесперспективной ". С прекращением
гражданских войн происходит консолидация класса феодалов и сплоче-
ние его вокруг королевской власти 10°.

Наличие сильного государства было одним из важнейших условий су-
ществования класса феодалов в стране с незавершенным развитием круп-
ного землевладения и личной зависимости крестьян: здесь феодально©
государство было призвано не только держать в узде угнетенные массы,
но и в немалой мере выкачивать прибавочный продукт крестьянского хо-
зяйства в пользу господствующего класса, не обладавшего достаточно раз-
витыми средствами принуждения для того, чтобы отдельные его представи-
тели могли полностью справиться с этой задачей собственными силами.

Но для того, чтобы понять причины укрепления норвежского феодаль-
ного государства в конце XII и XIII в., необходимо обратить внимание на
главный социальный конфликт этой эпохи, на борьбу между господствую-
щим классом и феодальным государством, с одной стороны, и широкими
массами крестьян — с другой 99 100 101. Важнейшей причиной обострения классо-
вой борьбы был рост крупного землевладения, приводивший к утрате все-
возрастающей частью бондов собственности на средства производства,
к выделению 'значительного слоя малоземельных и безземельных людей,
к широкому превращению мелких свободных хозяев в зависимых держате-
лей-лейлендингов, к усилению эксплуатации бондов государством. Изуче-
ние классовой борьбы периода гражданских войн дает новые доказательст-
ва интенсивности ломки норвежского общества. Мы наблюдали выступле-
ния (в особенности в Остланне) экспроприированных низов, ведущих
борьбу как против государственной власти, так и против всех имущих
слоев населения. Упорство, с которым эти обезземеленные и поставленные

99 Нельзя согласиться с Г. Миттейсом, который в социальном развитии Норвегии
видит «классический пример превращения старой, родовой, народной знати в коро-
левское служилое дворянство» (см. Н. М i 11 е i s. Der Staat des hohen Mittelalters.
Weimar, 1959, S. 410).

100 €м. E. N. В r e k k e. Magnus Erlingssons kroningsar.— HT, 1960, № 2, s. 8—9.

101 Из числа проблем, которые оставлены нами без рассмотрения, следует упомя-
нуть проблему участия горожан в гражданских войнах. Жители таких городов, как
Берген, Тёнсберг, Осло, Нидарос (Тронхейм), играли активную и противоречивую
роль в событиях XII и начала XIII в. Однако прежде чем конкретно изучать этот
вопрос, необходимо рассмотреть более общую проблему истории норвежского города'
до начала XIII в., ибо остается неясным, в какой мере правомерно говорить о бюргер-
стве в Норвегии этого периода.
вне закона люди, несмотря на постоянные неудачи, почти непрерывно в
течение нескольких десятков лет (с 50-х годов XII в. вплоть до конца 20-х
годов XIII в.) создавали все повые и новые многочисленные вооруженные
отряды и группировались вокруг любого претендента на престол, готового
их возглавить, свидетельствует о том, что перед нами широкое движение,
которое могло быть порождено только глубокими сдвигами в отношениях
собственности и интенсивной дифференциацией крестьянства. К этим вы-
ступлениям постоянно присоединялись и бонды, еще сохранившие свою
собственность, и даже некоторые зажиточные люди. Их движение отмече-
но как в Вике, так и в Вестланне, и в особенности в Треннелаге. Крестья-
не-собственники, а возможно, и мелкие непривилегированные феодалы
боролись против наступления крупных землевладельцев, против усили-
вающейся эксплуатации их государственной властью. Борьба против
феодалов здесь неразрывно была, связана с борьбой против оформлявше-
гося в тот период феодального государства. Сепаратистские тенденции,
проявившиеся в этих выступлениях 102 103, объяснялись прежде всего именно
сопротивлением свободных бондов феодальному государству. Выступле-
ния этой части крестьянства также были чрезвычайно широкими; вспом-
ним хотя бы всеобщее восстание в Вике в 1200—1201 гг. или участие на-
селения Треннелага в войне против хеклунгов и баглеров. В движении в.
Треннелаге активную, даже руководящую роль играла верхушка бондов,
те «сильные» или «могучие» бонды, которые сами сделались носителями
феодальных тенденций развития вследствие того, что селили держателей-
лейлендингов в своих владениях, жили в значительной мере за счет со-
бираемой с них земельной ренты, окружили себя слугами (хускарлами) и
фактически самовластно правили в органах местного самоуправления.
Среди этих «могучих» бондов (как называют их саги), необходимо отме-
тить хольдов — привилегированную верхушку, обладавшую многими пра-
вами, которыми уже не пользовались остальные бонды ,03.

Социальная борьба в период гражданских войн отличалась значитель-
ной сложностью. Было бы упрощением сводить ее всецело К восстаниям
крестьян — наряду с ними в движении принимали участие и многие дру-
гие элементы общества: зажиточные собственники (возможно, даже фео-
дального типа), горожане, деклассированные элементы. Классовые кон-
фликты переплетались здесь с борьбой внутри складывавшегося господ-
ствующего класса (в том числе с соперничеством между церковью и ко-
ролевской властью, с междоусобицами хавдингов и претендентов на пре-
стол), с сепаратистским движением отдельных областей, с сопротивлени-
ем верхушки бондов попыткам государства окончательно подчинить себе
местное управление, сохранявшее еще рудименты «военной демократии».
Но история наиболее крупных восстаний, происшедших в этот период (та-
ких, как движение биркебейнеров на первом его этапе, как в особенности
восстания в Согне в 1183—1184 гг., в Вике в 1200—1201 гг., тронхеймское
восстание 1213—1214 гг. и, наконец, восстание слиттунгов), не оставляет
сомнений в том, что в своей основе это были выступления крестьян, какие
бы другие социальные группы к ним ни присоединялись. Как указано
выше, нас интересует именно роль крестьянства в гражданских войнах,

102 См. Edv. Bull. Borgerkrigene i Norge og Haakon Haakonssons kongstanke.—
HT, 5. R, 4. Bd, 1920, s. 179; H. К о h t. Kampen om magten i Norge i sagatiden.— Ibid.,
s. 306—309; J. Schreiner. Kongemakt og lendmenn i Norge i det 12. arhundre.—
«Scandia», IX Bd, 2. hefte, 1936, s. 202.

103 Хольды возвысились над остальной массой бондов вследствие того, что обла-
дали земельной собственностью — одалем, в то время как простые бонды либо вовсе
уже не имели собственной земли и превращались в держателей, либо владели зем-
лями, не относившимися к одалю, в результате чего их права на эти -земли были,
менее полными и прочными, чем у хольдов.
хотя необходимо помнить, что его участием онп ни в коей мере не исчер-
пывались.

Крестьянское восстание в средние века оставалось совершенно безре-
зультатным ,04. Как правило, его силою подавлял лучше организованный
и вооруженный господствующий класс. Но даже в тех редких случаях,
когда движение общественных низов не завершается кровавой расправой
над его участниками, когда оно достигает видимого успеха, как это про-
изошло с биркебейнерами, все же крестьянское движение, как выступле-
ние против господствующего социального порядка, терпит неминуемую не-
удачу. Биркебейнеры победили своих противников, их вождь, самозванец
Сверре, стал королем Норвегии и основал новую династию, но в этой их
победе и заключалось поражение антифеодального выступления, а ведь
именно такой характер имела борьба биркебейнеров на первом этапе.
К власти пришли не крестьяне, не представители общественных низов,
выражавшие их интересы, а выходцы из низов, превратившиеся в новую
служилую знать, сделавшиеся дворянами и королевскими чиновниками ,05.
Освободительные цели народного движения были ими при этом совершен-
но оставлены и забыты, крестьянство не только не получило никаких
выгод от победы Сверре и биркебейнеров, но стало подвергаться усилив-
шемуся пажиму со стороны государства, опиравшегося на победившую
клику. Захват политической власти биркебейнерами означал переход ее
к той части господствующего класса, которая была заинтересована в самой
интенсивной эксплуатации масс с помощью органов государственного
управления. Поэтому все крестьянские восстания, вспыхивавшие в конце
XII и начале XIII в., были направлены против государства биркебейнеров,
против сюсельманов короля — биркебейнеров, и подавлялись эти восста-
ния силою биркебейнеров.

Следовательно, победили не бонды и не обнищавшие элементы общест-
ва, пытавшиеся противостоять развитию феодального землевладения,
а лишь переродившаяся в ходе движения верхушка биркебейнеров и сомк-
нувшиеся с нею «могучие бонды» Тронхейма. Это перерождение бирке-
бейнеров, отмеченное еще Эдв. Буллем 104 105 106, объясняется, естественно, не ка-
кими-либо личными качествами Сверре и его соратников, а объективным
ходом всего развития норвежского общества. Торжество феодального
строя, обусловленное состоянием производительных сил и характером об-
щественного разделения труда, делало неизбежным превращение любой

104 См. К. Маркс п Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 52.

105 В «Королевском зерцале», анонимном трактате, рисующем, в частности, при-
дворную жизнь в Норвегии и наппсанном при Хаконе Хаконссоне непосредственно
после окончания гражданских войн, подробно рассказывается о выходцах из небога-
тых семей, возвысившихся на королевской службе (Speculum regale. Ein altnorwegi-
scher Dialog, hrsg. von 0. Brenner. Munchen, 1881, s. 67—68, kap. 26). Там же упоми-
наются служилые люди короля, получившие от него вейцлы (huscarlar konongs er
hafa fe af konongi iwaeizlur): «некоторые пз них — сыновья лендрмапов, а другие —
столь могущественные бонды, что пользуются уважением наравне с лепдрмапамп»
(en sumer его swa rikir boenndr at Joeir yckia waera laenndra manna igillde). Они
занимают при короле высокое положение, и соответственно, в случае нанесения им
ком-либо ущерба, король получает за пих увеличенные возмещения (ibid., s. 70,
kap. 27). С нескрываемым осуждением вспоминает автор «Королевского зерцала»
только что закончившиеся гражданские войны и происходившие в то время кресть-
янские выступлоппя; он убежден, что от неповиновения бондов властям и самоволь-
ных сборищ их на тингах проистекает один лишь вред для государства. Оп говорит
об отношении бондов к королевской власти: «неразумной толпе кажется, что король
враждебен ей, и глупец воображает, что заслужит большую честь и возвысится
в глазах несведущих людей, если он некоторое время будет вести себя подобным
образом и не обращать внимания на власть короля и законоположения» (ibid., s. 88—
89, kap. 36). Залог порядка и процветания в государстве автор диалога видит
в единой и сильной королевской власти, управляющей в союзе с духовенством.

106 С. Edv. Bull. Det norske folks liv og historie, II, s. 216.
группы, которая могла в тогдашней обстановке захватить власть, в дворян-
ство, кровно заинтересованное в укреплении феодального государства. Это
доказывается судьбою баглеров. Руководители партии злейших врагов
Сверре и биркебейнеров, использовавшие в своих целях антифеодальные
выступления масс, в конце концов полностью примирились с биркебейне-
рами и поступили на службу к внуку Сверре. Необходимость консолиди-
ровать силы господствующего класса для эксплуатации бондов при по-
средстве феодального государства и подавления крестьянского движения
и явилась, по нашему мнению, основной причиной укрепления королев-
ской власти в Норвегии.

Таким образом, социальные конфликты конца XII и начала XIII в.,
будучи порождением острых противоречий, возникавших в процессе фео-
дализации, вместе с тем углубляли и ускоряли последний. С одной сторо-
ны, войны, длившиеся почти без перерывов на протяжении нескольких
десятилетий и сопровождавшиеся разорением целых районов и многих
населенных пунктов, неизбежно приводили к имущественному и социаль-
ному упадку многих бондов и в конечном счете к расширению класса
зависимого крестьянства. С другой стороны, происшедшие в ходе «граж-
данских войн» перемещения собственности из рук в руки, перегруппиров-
ка в составе господствующего класса и сплочение служилого дворянства
вокруг королевской власти создали условия для более интенсивной систе-
мы эксплуатации народных масс раннефеодальным государством и фео-
далами.

Гражданские войны представляли важный этап на пути оформления
в Норвегии феодального строя также и в том отношении, что именно в их
ходе как бы сомкнулись воедино две линии феодализациопного процесса,
до того шедшие навстречу одна другой, но остававшиеся до известной сте-
пени обособленными. Феодальное развитие норвежского общества в XI и
XII вв. 107 совершалось одновременно и «сверху» и «снизу». «Снизу» —
вследствие глубокого имущественного расслоения бондов, перераставшего
в классовое расслоение (отголоски этого процесса можно было наблюдать
и в гражданских войнах — в борьбе низших прослоек бондов с поднимав-
шейся верхушкою их), роста класса держателей-лейлендингов и сосредо-
точения власти в тингах — органах былой «военной демократии» в руках
«могучих бондов». Феодализация «сверху» шла в виде оседания королев-
ской дружины на землю, складывания слоя лендрманов — представителей
знати, поступавших на службу к королю и получавших от него пожалова-
ния и титулы, в виде эволюции института «кормлений»-вейцл в сторону
трансформации их (неполной!) в ленную систему, в виде эксплуатации
королем тингов и народного ополчения, наконец, в социальной политике
церкви. На рубеже XII и XIII вв. эти две линии развития сливаются: вы-
ходцы из верхушки бондов (в частности, тронхеймских) вступают в союз
с королевской властью, нашедшей новую свою опору в лице возвысившихся
в ходе борьбы биркебейнеров, и поставляют кадры служилого дворянства,
оттесняя и поглощая феодальную группировку более ранней формации —
лендрманов; со своей стороны королевская власть, стремящаяся расширить
собственную социальную базу, способствует подъему по социальной ле-
стнице хольдов и других «могучих бондов»; укрепляется и расширяется
институт сюсельманов, непосредственно подчинивших себе типги и бон-
дов; вырабатывается, путем частичной замены воинской службы плате-
жами, система налоговой эксплуатации крестьянства.

107 Об особенностях генезиса норвежского феодализма см. наши статьи «Древне-
норвежская вейцла» («Научные доклады высшей школы. Исторические науки»,
1958, № 3) и «Некоторые спорные вопросы социально-экономического развития сред-
невековой Норвегии» («Вопросы истории», 1959, № 2).
Соединение двух указанных линий развития в один поток феодализа-
ции, происшедшее в обстановке поражения антифеодальных выступлений
народных масс в ходе гражданских войн, оказало сильнейшее стимули-
рующее воздействие на генезис классового общества и завершило ранне-
феодальный период в истории Норвегии.

Производственные и социальные условия были таковы, что и в XIII в.
продолжали существовать некоторые пережитки тингового устройства и
сохранилась личная свобода крестьянства. Однако пережитки старинных
общинных порядков сохранялись в феодальном обществе, ибо главная
масса бондов уже превратилась в зависимых держателей ,08.

Summary of A. J. Gourevitch’s Article «Social Struggle in Norway
in the Last Quarter of XII and Early XIII cc.

(Birkebeiner and Peasants’Rebellions)»

The social and political crisis of the turn of XII century expressed
in the civil wars and being a result of the whole preceding development
of Norwegian society towards the formation of feudalism was an important
stage of Norwegian history. One of the aspects of this crisis was the struggle
inside the ruling class, especially the struggle between the old not fully feo-
dalized aristocracy headed by lendermen and the stratum of new feudal
proprietors — military nobility. Powerful state was an important condition
for the very existence of the feudal class in the country where the develop-
ment of great landownership and personal dependence of peasants was not
complete. Here the feudal state was not only to hold in leash the oppressed
masses but also to pump surplus products of peasants’ economy to satisfy
the ruling class. This task could not be properly carried out by separate repre-
sentatives of the latter, as the class itself did not dispose of sufficient means
of compulsion. Hence — another aspect of the civil wars: the main social
conflict of the epoch was the struggle between the ruling class and the feudal
state on the one hand and the broad masses of peasants on the other hand.
The principal reasons for the sharpening of the class struggle were: the growth
of great landownership, the evergrowing part of bonder’s loss of their land
property, the widely spread turning of free small proprietors into dependent
tenants and the strengthening of the exploitation of the people by the state.

The social struggle during the period of the civil wars was of quite
a complex character, and yet the greatest rebellions, such as in Sogn, 1183—
1184; in Vik, 1200—1201; in Trondhjem, 1213—1214, as well as the rebellion
of «slittungar», were mostly rebellions of various groups of peasants.

The movement of birkebeiner was raised by impoverished and declassed
forces of South-East Norway, but further on asquired quite a different cha-
racter. The victory of birkebeiner meant the failure of an anti-feudal rebellion
of bonder, as those coming from the lowest strata who turned into military
nobility and royal officials, gave up completely the liberation aims of the
people’s revolt that had given them start. The peasantry not only failed
to get any advantage after Sverre’s victory but suffered more pressure

108 См. А. Я. Гуревич. Основные этапы социально-экошхмической истории
норвежского крестьянства (в XIII—XVII вв.— Со. «Средние века», вып. XVI, 1960,
стр. 49—'51. Последствия гражданских войн могут быть выяснены полностью лишь
в результате изучения социальных отношений в XIII в. Но это задача другого
исследования. Сохранение известной автономии тингов по отношению к государст-
венной власти в XIII в. отмечается лишь в Треннелаге. Однако правильную оценку
«независимости» тронхеймских бондов, свидетельства о которой содержит поздняя
редакция Законов Фростатинга, можно дать только при учете глубокого перерожде-
ния органов «военной демократии» в средство политического и общественного влия-
ния феодализирующейся верхушки бондов на массу населения.
by the state backed by the victorious clique. The birkebeiner’s transformation
which had already been noted by Edv. Bull, should be explained by the ob-
jective development of Norwegian society. The triumph of the feudal system
made it inevitable that any group, then capable of seizing power, should turn
into military nobility vitally interested in the strengthening of the state and
the exploitation of peasant masses by means of state ruling organs. That is
why the peasant rebellions of the turn of XII century were directed against
and suppressed by the state of birkebeiner.

The social conflicts of the turn of XII century wrought by sharp contra-
dictions of the process of feudalization deepened and quickened the latter
in their turn. The wars lasting for scores of years and bringing to destruction
the whole regions of the country, led inevitably to social and property degra-
dation of many bonder and thus to widening the class of dependent peasants.
Besides, the mobilization of property which took place during the civil wars
and re-grouping of the ruling class as well as the consolidation of military
nobility around the king created possibilities for more intensive exploiting
the popular masses by the early feudal state and by the feudals themselves.

The civil wars were also an important stage in the way of the formation
of the feudal system in Norway regarding the fact that in their course the two
lines of feudalization process driving towards each other but till then going
apart, linked together. In XI and XII centuries the feudal development
of Norwegian society went both upwards and downwards. Upwards it went
due to the deep property differentiation of bonder which was gradually
growing into social differentiation: some traces of the process were seen in the
civil wars, in the struggle of the lower strata of bonder against the bonder
rising to the top. This upward development was also expressed in the widening
of the stratum of tenants and the consolidation of power in tings — the organs
of former «military democracy» — in the hands of «mighty bonder». Down-
wards the feudalization went by means of the king’s guard settling on the
land, the formation of the stratum of lendermen — the nobles entering the
king’s service and getting from him gifts and titles; by means of the evolution
of the institution of veizlor towards the transformation (though incomplete)
into the fief system. It was also expressed in the exploitation of tings and
peoples’ home-guard by the royal power and, in the end, in the social policy
of the Church. At the turn of XII century these two lines linked together.
On the one hand those coming from the top of bonder, Trondhjem bonder in
particular, allied with the royal power, the latter having found new support
in the birkebeiner who had risen in the course of struggle and were now
filling the ranks of military nobility driving back and absorbing lendermen —
the semi-feudal group of earlier formation. On the other hand the royal power
striving to broaden its social base helped the ascending of holdar and other
«mighty bonder» up the social stairs. The institution of the king’s sysclmen
directly subjecting tings and bonder wras strenthened and widened, and the
system of tax exploitation of the peasantry was worked ouf by means
of partial substitution of taxes for military service.

The two above mentioned lines being linked together into the single
flood of feudalization under the conditions of failure of the anti-feudal
movements of popular masses during the civil wars strongly stimulated
the genesis of class society and completed the early feudal period in the his-
tory of Norway.
ХАННА КЁДИЦ

К ИСТОРИИ НАРОДНОГО ДВИЖЕНИЯ В МЮЛЬХАУЗЕНЕ
(ТЮРИНГИЯ) 1523—1575 гг.*

Приблизительно в 1530 г., если не раньше, в районе Мюльхаузена по-
явилась первая большая анабаптистская община. Ее члены посещали со-
брания, которые устраивались зоргскими анабаптистскими проповедника-
ми, а также встречались в домах разных мюльхаузенских «братьев».
Очень скоро это движение распространилось на весь район Мюльхаузена.

В мае 1533 г. были арестованы Людвиг Шпон и восемь других анабап-
тистов. Пятеро из них были членами «Вечного Божьего Союза», а двое —
участниками Крестьянской войны. Из показаний этих лиц на допросе
(и некоторых других источников) явствует, что в самом Мюльхаузене и в
его окрестностях возникли общины анабаптистов, привлекавшие внимание
властей. Во главе их стояли Шпон, Ринкелеп и Рудольф. Людвиг Шпон,
родом из Гермара, обычно проживавший в Эрсхаузене, вблизи Эйхсфельда,
по всей видимости, может быть отождествлен с одноименным ему мюль-
хаузенцем, членом «Вечного Божьего Союза», чье имущество было конфис-
ковано, поскольку он бежал из города после вступления в него княжеского
войска и примкнул к организованному там заговору под руководством
Федервиша* 81. В Эйхсфельде он снова встретился с Гансом Рэмером, жив-
шим там с 1530 г. и известным ему еще со времени их общего участия
в «Вечном Божьем Союзе». Рэмер обратил внимание Шпона на зоргскую
общину; там Шпон познакомился с анабаптистскими проповедниками
Александером и Гансом Ботом. Шпон принимал участие в собраниях ана-
баптистов, происходивших у Ганса Ринкелепа и Кристофа Рудольфа, и сам
привел в дом Ганса Ринкелепа одного проповедника, |родом из Моравии82.

Портной Ганс Ринкелеп из Обердорла также был ранее участником
Крестьянской войны и членом «Вечного Божьего Союза». Благодаря Рэ-
меру он познакомился с анабаптистским учением еще до 1528 г. и часто
посещал собрания анабаптистов в Зорге. У него в доме встречались муж-
чины и женщины со всей мюльхаузенекой округи, приходившие послушать
странствующих проповедников. Сапожный подмастерье Кристоф Рудольф
из Мюльхаузена и его жена принимали участие в анабаптистских собра-
ниях в Зорге и в доме Ганса Ринкелепа. К Рудольфу также обычно прихо-
дили анабаптисты послушать зоргских проповедников.

Подвергнув пытке мюльхаузенского анабаптиста Клауса Шарфа, го-
родские власти сумели узнать имена 26 участников этого движения. Почти
все они были мелкими ремесленниками, крестьянами или батраками,
принимавшими в то время участие в анабаптистских сходках в районе

* Окончание. Начало статьи см. в сб. «Средние века», выл. XXI (РедЛ.

81 В. Jordan. Zur Geschichte der Stadt Muhlhausen, Hft. 9, S. 29; Hit. 2, S. 47.

82 Quellen Hessen. S. 58: «Lodewig Soon hat einen lerer aus Mehrn von der Sorge
mit sich kegen Doria in des sniders haus bracht und derselbe lerer hat gesagt, her habe
ir 1500 in seiner secten anhendig».
г. Мюльхаузен83. Проповедники и идейные руководители этих сходок
бывший пономарь и школьный учитель Александер 84 из Эйнбека и уро-
женец Гассена Ганс Бот 85, возглавлявший общину зоргских братьев, на-
ходились под сильным влиянием Мельхиора Ринка.

В ноябре 1533 г. заключенных выпустили на свободу. Между тем ана-
баптистскую общину в Зорге постиг тяжелый удар. Филипп Гессенский,
который справедливо усматривал в зоргской общине центр анабаптистско-
го движения во всем гессенско-тюрингском пограничном районе, поставил
зоргцев перед выбором: либо отказаться от их взглядов, либо покинуть
страну. В результате большая анабаптистская община во главе с Гансом
Ботом оставила родную землю и перебралась в Моравию.

Показания подвергшихся в 1533—1534 гг. допросу мюльхаузенских
анабаптистов, показания зоргских анабаптистов 8®, а также акты допроса
их проповедников Ганса Бота 87 и Александера 88 дают возможность соста-
вить представление об учении мюльхаузенских анабаптистов в период
1530—1533 гг., т. е. вплоть до изгнания зоргцев и казни Александера.

Все допрошенные мюльхаузенские анабаптисты отвергали крещение
малолетних. От вторичного крещения они воздерживались, поскольку
не считали себя вполне достойными этого. Они не принимали ни лютеран-
ское, ни католическое понимание таинства причастия, так как считали,
что действительное причастие, установленное Христом, заключалось во
вкушении натурального хлеба, но ни в хлебе, пи в вине не содержится
плоть и кровь господня. Поэтому они могут веровать лишь в слово, но не
в конкретное чудо пресуществления. Всякий раз, как они едят хлеб, они
воздают хвалу господу и тем самым приобщаются святых таинств.

83 Речь идет о следующих лицах: из Обердорла — Кристоф Рудольф; его супру-
га — повивальная бабка Гертруда; его сын; Мартин Лепперант; Ганс Ринкелеп;
некая женщина по имени Анна с тремя детьми; супруга одного чесальщика шерсти
Доротея. Из Гермара — Иеронимус Бротманн; Лоренц Мелер. Из Дахридена — Ганс
Брейнинг, плотник. Из Аммерна — Генрих Хуттер; его жена и дети; его зять; Ганс
Граба. Из Мюльхаузена — ткач Михаэль Циглер; шорник Хейнц Грефе (Гре-
бер); Марта Шарф; ткач Клаус Шарф; братья Цвингманн. Из Эрсхаузена —
Людвиг Шпон.

84 Александер, крещенный в 1529 г. в Эсперштедте Волькмаром из Хильдбург-
хаузена, проповедовал по всей Северной Тюрингии и в селениях вдоль южных отрогов
Гарца, а чаще всего в анабаптистской общине Зорге, Франкенхаузена и Обердорла.
Весной 1533 г. он пробыл! некоторое время в Страсбурге (W а р р 1 е г II, S. 3., Апш. 4),
где примкнул к противникам Мельхиора Гофманна. Вернувшись в Северную Тюрин-
гию, он основал во Франкенхаузене довольно сильную общину. Поздее Александер
вместе с десятью другими анабаптистами был арестован и казнен в ноябре того же
года.

85 Ганс Бот, ученик Мельхиора Ринка, изгнанный из монастыря Фульда (веро-
ятно, за свою пропагандистскую деятельность), приехал оттуда в Зорге. Здесь он
возглавил анабаптистскую общину и, кроме того, проповедовал в Обердорла. В сен-
тябре 1533 г. он был выслан вместе со всей общиной и ушел в Моравию. Там он
вступил в яростные споры со сторонниками Якоба Хуттера. Он не хотел признавать
правомерной введенную у них полную общность имущества (ср. также Chr. Neff
und J. Loserth. Giitergemeinschaft. В кн.: «Mennonitisches Lexikon», Bd. I, hrsg. Chr.
Hege und Chr. Neff. 1913) и, помимо того, отказывался верить в существование анге-
лов и чертей. Исключенный за это из общины, он вместе с частью своих сторонников
вернулся в Гессен, хотя и сохранил связь с «братьями», оставшимися в Моравии
(W а р р 1 е г, S. 86 f., 351; Quellen Hessen, S. 180 f.).

88 Quellen Hessen, № 28 А, В u. E.

87 W a p p 1 e r, S. 86 ff.; Quellen Hessen, № 64.

88 W a p p 1 e г II, № 6 (см. показания сторонников анабаптистских проповедников
Фолькмара из Хильдбургхаузена и Георга из Штаффелыптейна), № 356 (показания
эсперштедтских анабаптистов, крещенных одновременно с Александером), № 37
(показания эсперштедтских анабаптистов от 1530 г., среди которых Александер играл
руководящую роль), № 42—44 (показания различных лиц, крещенных Александером
или привлеченных им к анабаптистскому движению), N° 43b (показания Алексан-
дера).
Действительное причастие есть не таинство, а завещание (Testament), т. е.
следование Христу 89. Таким образом, очевидно, что и после 1530 г. анабап-
тисты еще не выработали собственных обрядов причастия, но уклонялись
от причастия лютеранского и католического 90.

Полностью совпадают их показания и по вопросу о непризнании лю-
теранского и католического духовенства. Непригодность этого духовенства
к службе, говорили они, можно усмотреть из его же собственных сочине-
ний: духовенство не только наставляет людей жить по человеческим, а не
по божеским законам, но и свои собственные наставления не соблюдает;
таким образом, священники лгут и скрывают истину. Поэтому анабаптисты
признавали своим высшим духовным наставником одного лишь Христа и
отвергали всякую церковную иерархию.

Особенно примечательны их высказывания о властях. Разумеется, ни
один из допрашиваемых не говорил о том, что он является сторонником
открытого восстания. Так, Людвиг Шпон заявил, что поскольку бог за-
прещает кровопролитие, он не будет принимать участия ни в одном вос-
стании; отвечая на вопрос, почему же он в таком случае участвовал
в запрещенных властями сходках, Шпон ответил: власти были уже на-
столько безбожны, что желали лишить их пропитания и всего их имущест-
ва 91. Ринкелеп обосновывал свое отрицательное отношение к вооружен-
ному восстанию ссылками на бога, который, по его мнению, желает
наказать мир уже не потопом, а адским огнем92. Что касается их мнения
о Крестьянской войне, то оно вовсе не было таким единодушным, как пи-
сал об этом канцлер Фейге Филиппу Гессенскому93. Из 25 допрошенных
зоргских анабаптистов (в том числе 11 женщин) только пятеро признали
свое участие в Крестьянской войне. Четверо назвали ее богопротивным
поступком. 11 человек вообще отказались от оценки Крестьянской войны.
Четверо (среди них портной, глава общины Ильген, и его жена) предо-
ставили судить о ней господу. Один анабаптист сказал, что проповедники
внушали ему мысль о ненужности властей, но что он сам не может судить,
справедливо это или нет. Наконец, одна супружеская пара ответила, что
было бы правильно, если бы восставшие заботились лишь о евангелизме,
а не о преходящих (земных) благах. Таким образом, даже в тех тяжелых
условиях, при которых велся допрос, 18 человек не сочли для себя воз-
можным решительно отмежеваться от революционных событий 1525 г.

Далее. Все (за единственным исключением) зоргские анабаптисты от-
казались отбывать воинскую повинность. Правда, некоторые из них го-
ворили о своей готовности платить военные налоги, но и они отказывали
властям в праве требовать этого от них. На вопрос о необходимости су-
ществования верховной власти вообще они отвечали утвердительно, но

89 Так говорил Шпон (см. Quellen Hessen, № 48а). С показаниями мюльхаузенце®
согласуются показания Александера и его эсперштедтских единомышленников того
времени (1529—1533 гг.) как по вопросу о непризнании крещения малолетних, так
и относительно причастия. Что касается вездесущности христовой, то она прямо
отвергалась (ibid., № 35b — показания Кунны Гензелерин и № 37 — показания Кате-
рины Валебс; интересно, что когда допрашивавший Валебс сказал о невозможности
полного подражания Христу, который после собственного крещения постился
40 дней и 40 ночей, Валебс ответила: «А кто это видел?»).

90 Wappler II, № 42: как свидетельствует Ринкелеп, Александер запретил ему
и его семье посещать церковь, ибо нельзя служить двум господам сразу.

91 Quellen Hessen, № 24.

92 Надо полагать, что он уподоблял потопу восстание, а адскому огню — потерю
блаженства после смерти.

93 Quellen Hessen, № 28 Е: «Die beurisch ufrur lobt ir keiner offentlich, aber etliche
sagen, sie wissen nicht, ob sie recht oder unrecht gewesen sei; etlich sagen, sie sei
unrecht gewesen, so vil das zeitlich sachen antroffen babe; wanes aber umb des evange-
liums willen gescheen were, wusten sie es nicht, etlich sagen, sie sei .unrecht gewesen
und das volk sei verfurt durch die prediger...».
высказывались в том смысле, что это должна быть христианская власть,
служанка господня. Подобная власть должна наказывать преступников, но
не может «судить о крови» (т. е. убить кого-нибудь) 94. А Геле Хуттер из
Зорге полагала даже, что власти обязаны искоренять плевелы из мира,—
что соответствует указаниям Евангелия от Матфея (13, 38—39), исполь-
зованным Мюнцером в его «Проповеди перед князьями» 95 96. Мюнцер под-
черкивал, что до того как на земле будет установлено царство божье, из-
бранные обязаны устранять, во имя бога, всех безбожников — детей зла.

Взгляды названных анабаптистов свидетельствуют о том, что подав-
ляющее большинство их не верило в скорое наступление суда божия над
миром. Тем не менее они не отказывались от самой веры в Страшный суд,
который они, в отличие от официальных религий, представляли себе как
исторически конкретный, совершенно реальный суд над безбожниками;
поражение убедило их лишь в том, что время для этого суда еще не насту-
пило. Власти были для них, как и для Мюнцера, совокупностью безбож-
ников. Принимать хоть какое-либо участие в делах властей, в их войнах,
в их уч)реждениях или в фальшивой вере означало для анабаптистов рас-
проститься с местом избранника божия, «ревностного слуги божия», как
говорил Мюнцер.

Только исходя из этого представления Мюнцера об избранных, которые
служат господу и отвергают жадность, богатства и довольство безбожни-
ков 9®, можно понять анабаптистское учение о безбожных властях, «аки
волки» хищно алчущих имущества своих ближних и наказываемых за это
богом. Анабаптисты говорили, что Крестьянская война была бы, безуслов-
но, божественным делом, если бы она велась за Евангелие, а не за иму-
щество духовенства; они ссылались при этом на мюнцеровский призыв

94 Quellen Hessen, № 28; Ганс и Катерина Люц и Ганс и Эльза Цизен сказали, что
грабителей и им подобных нужно вешать; Платане и его супруга Грета не хотели
идти против властей, если только власти не станут убивать или вести войну, так как
христиане не могут судить «по делам крови». Руководитель общины Ильген требовал,
чтобы власть была служанкой божьей, и, кроме того (как пишет канцлер Фейге
Филиппу Гессенскому — ibid., № 28 Е), «дурно» отзывался о ней. У Мюнцера в его
посланиях 1523—1524 гг. к курфюрсту Фридриху Саксонскому и позднее к алыптедт-
скому городскому совету и городской обпщне (см. М ii n t z е г. Briefwechsel, S. 48
и 58) также сказано, что власть должна быть служанкой господней. Если же она не
исполняет этого божьего предписания — защищать богобоязненных людей от без-
божников, то тогда ее подданные могут считать себя свободными от обязанности
повиноваться ей. Теоретическое положение Мюнцера о приемлемости лишь такой
власти, которая является истинно христианской, т. е. хорошей для народа, служило
затем анабаптистам для обоснования их отрицания властей.

95 М ii n t z е г. Pol. Schriften, S. 26, Z. 534—538: «Man muB das vnkraut auBreuf-
fen auB dem weingarten gottis in der zeeyt der erndten/dann wirt der schone rothe
Weytz bestendige wortzein gewinnen vnnd recht auff gehn. Matth, 13. die engel aber
wilche yre Sicheln dar zu scherffen/seint die ernsten knechte gottis die den eyfer
gottlichen weiBheit volfiihren. Malachie, 3».

96 Muntz er. Pol. Schriften, S. 43, Z. 408—411: «DiB hat Zacharias im gegenwer-
tigen lobgesang selber erklert/daB wir Gott on forcht der menschen mugen dienen/in
heyligkeit vnd in gerechtigkeyt: Das ist /in eynem vnbetrieglichen erfarnen glauben/
der jm wol gefellet». Ibid., S. 50, Z. 670 f.: Wiltu meynen lieben gecreutzigte sun der
welt vmb deynes bauchs wiilen predigen? vnd weyst nit wie man im muB gleychformig
werden /Rom. 8. Du hast die kunst nit gerlernet/vnd du wilt ender lent schulmeyster
sein? Derhalben muB der aller gelassenste mensch von Gott erwecket werden auB der
wiistney seyns hertzens /herfiir brechen/ vnd eyfern vnter den wollustigen zartlingen
/die vil herter sind/ denn Adamantensteyn /die warheyt anzunemen. Duren ein bewertes
leben mu В er das creutz von iugent auff erkant/ andera eroffnen vnd schreyen in den
elenden wiisten yrrenden hertzen der gottforchtigen /die da yetzt anfahen zu wachen
nach der warheyt/ ...» (ibid., Z. 158 f): «Vorrede in das Euvangelion Luce... Ja er
(Лютер.— X. К.) meinet, er wolt geme seine vorgenommene luste a lie ins wergk furen,
seinen pracht und reichtumber behalten, vnd gleichwol einen bewerten glauben haben...
Ir konnt nicht got vnd den reienhtumhern dienen...»
к самозабвенному «уподоблению Христу и непорочному страху
божьему».

Нам надлежит подвергнуть этот тезис более тщательному рассмотре-
нию, поскольку он является ключом к пониманию не только позиции ана-
баптистов по отношению к властям и духовенству, но и других моментов
их вероучения.

Хотя для Мюнцера, как и для мистиков, это «самозабвение» (Gelassen-
heit) представляет собой отречение от светских благ и радостей, однако
цель его аскетической установки состоит не в пассивно-созерцательном,
чисто духовном союзе какого-либо лица с богом, а в «уподоблении Хри-
сту» 97которое понимается как подражание примеру Христа, желание
претерпеть те же муки 98 99, в данном случае как революционная готовность
к самопожертвованию ради дела, стоящего выше случайных интересов от-
дельных лиц (к ним Мюнцер не относил нужду бедных и угнетенных).
«Непорочный страх божий», это столь часто употреблявшееся им выра-
жение, означало отказ от свойственного людям обычного страха, от пови-
новения власть имущим, а также от характерных для человека слабо-
стей ". Людям, создавшим в самих себе эти предпосылки истинной веры,
открывается бог; для книжников же, даже служащих людям, «невымыш-
ленная» (т. е. истинная) вера навсегда останется за семью печатями.
Политические выводы, которые Мюнцер делал из этих основных положе-
ний своего вероучения, уже известны: избранным, которые, приняв на
себя крест Христов, будут «спасены», откроется божья воля; они увидят
конец времен, постигнут необходимость устранения безбожников и сози-
дания царства божьего; господь поможет им осуществить все это. В этих
религиозно-мистических формулах Мюнцера содержится его призыв к ак-
тивной революционной деятельности по устранению «безбожников», под.
которыми он понимал угнетателей трудящихся масс.

Поскольку анабаптисты придерживались указанных принципов мюн-
церовского вероучения, то можно предположить, что им было известно
о вытекавших из данных принципов выводах, и следовательно, они долж-
ны были готовиться к наступлению того часа, когда осуществится на зем-
ле «союз с богом», скрепленный ими вторичным крещением. Поэтому
анабаптисты видели свою задачу в собирании воедино избранников
божьих, чтобы создать те истинные предпосылки для установления божье-
го царства на земле, которых требовал Мюнцер и которых еще не доста-
вало в 1525 г.

Отсюда с неумолимой логической последовательностью вытекало и пх
отношение к крещению малолетних и к причастию. Отказ от крещения

97 Muntz er. Pol. Schriften, S. 55, Z. 835 f.: «Die summa dieses ersten Capitels ist
von der sterckung des geysts im glauben (ist nichts anderst) denn das der aller hochste
gott... wil vns den aller hochsten Christenglauben durch das mittel der menschwerdung
Christi geben, so wir jm gleychformig in seynem leyden vnd leben werden durch
vmbschetigung des heyligen geysts...».

98 Письмо к мюльхаузенцам от 17 мая 1525 г. (Muntz er. Briefwechsel, № 94):
«Heyl vnd seligkeyt durch angst, todt und helle zuvorn...».

99 Muntz er. Pol. Schriften, S. 61, Z. 195: «Darumb, das der mensch zu den creatu-
ren gefallen, ists vber die masse pillig gewesen, das er die creatur auch mer dan got
muss furchten, darumb sagt Paulus (Epis. ad Romanos, 13), das die fursten nit seint
vmb der forcht des guten wergks, sender vmb der forcht des bosen wergks...». Ibid.,
S. 62, Z. 221: {Христианская вера столь общедоступна] «das macht, das man die gnaden-
losen, die keine forcht Gottes haben, zur Christenheit aufgenommen hat, vnd man mus
dieselben offentlich anbeten, wie niemand leugknen mag... Eya, man mag wol das
euangelion predigen, got allein forchten, vnd auch die vnuernunftigen regenten in eren
halten vnd in alien sachen gehorsam sein. Ach, wie fein, fein solte das stehen, das man
also loblich zweien hern auff ein mall dienen kuntte...». Ibid., S. 63. Z. 283: «...do wirt
der geist der forcht gottes also hoch eroffent, das das hertze gar morbe wirt. Da kan
got das reuige vnd verdemutigte hertze nit verachten, er mus es erhoren...».
малолетних, как известно, возник намного раньше анабаптистского уче-
ния; ему столько же лет, сколько лет шла борьба между самой церковью-
и сектантами вообще. Но для анабаптистов отказ от крещения малолетних
приобретал новый смысл, поскольку обряд крещения рассматривался ими
как знак принадлежности к божьему союзу, имеющий значение лишь для
взрослых. Ведь только взрослый человек может «принять крест» и следо-
вать «делу Христа». В причастии они отказывались видеть таинство по-
тому, что в их вероучении не было места таинствам как средству вымали-
вания милостей у бога. Божью милость можно достичь не пассивным
вымаливанием, а лишь активной деятельностью. Поэтому анабаптисты
отвергали таких проповедников, которых они, подражая Мюпцеру, назы-
вали «книжниками».

* * *

В 1534—1536 гг. на место казненных либо изгнанных из страны ана-
баптистских проповедников встали их ученики. Появилась анабаптистская
община и в Мюльхаузене. Принадлежавшие к ней собирались теперь не'
только в домах отдельных анабаптистов, но встречались и на больших
сходках в потайных местах. Так, в 1534 г. они собирались в Гунцельхофе,
в лазарете в мюльхаузенском фогтстве возле Дорла, затем на лесопильне
около Цорге-ам-Гарц, далее — в доме мюльхаузенца Клауса Шарфа, еще
с 1530 г. посещавшего собрания анабаптистов в Зорге и Обердорла, потом
в домах анабаптисток Барбары Мейссрот и Катерины Рюдигер 10°, наконец,
Ганса Ринкелепа в Обердорла.

О лесопильне возле Цорге, неподалеку от Эльриха на Гарце, знал еще
анабаптистский «апостол» Александер, крестивший работавших там Оден-
вальда Циммермана и Мартина Герцога из Мульденхауэра. Летом 1534 г.
эта лесопильня стала убежищем анабаптистов. Там находились: анабап-
тистский проповедник Клаус Бернер (который в 1533 г. был в заключе-
нии вместе с Александером во Франкенхаузене), крещенные Александером
в 1530 г. эсперштедтец Хейнц Краут, портной, принимавший участие
в битве под Франкенхаузеном во время Крестьянской войны, портной Пе-
тер Рейссе и др. Краут и Рейссе вели неспокойную жизнь анабаптистских
проповедников; они бывали и в районе Мюльхаузена. Им помогал Людвиг
Шпон. Шпон постарался, чтобы его старые товарищи по вере узнали
о «набожном, благочестивом народе», который живет на лесопильне и да-
же не помышляет о крещении детей. Он привел Кристофа Рудольфа и
участника Крестьянской войны Клауса Шарфа на лесопильню послушать
анабаптистских проповедников. Правда, между частью мюльхаузенских
анабаптистов и проповедниками с лесопильни возникли некоторые разно-
гласия по вопросу о браке * 101. Но это не помешало зоргским анабаптистам
приходить в Мюльхаузен и при помощи Шпона, Рудольфа, Шарфа и Ло-
ренца Мелера устанавливать связи с мюльхаузентскими анабаптистами и
сочувственно настроенными горожанами. Так, например, осенью 1534 г.
Хейнц Краут крестил Барбару Мейссрот, в начале 1535 г. в доме Краута

1°° Катерина Рюдигер, супруга мюльхяузенского золотых дел мастера Курта
Рюдигера, еще в 1525 г. слушала светские проповеди. В 1525 г. она сказала служащим
магистрата, взимавшим штрафы, что учение Мюнцера и Пфейффера справедливо
и что никто не сумеет ее в том разуверить (Wap pier. №	о). Четыре мужских

представителя этой семьи участвовали в Крестьянской войне и революционных со-
бытиях в Мюльхаузене и Нордхаузене (Бастиан, Ганс-младший, Йобст и Мартин
(Ср. W а р р 1 е г, № 65, S. 103, дела о кровной вражде за 1525—1533 гг., fol. 12g, а также
Akten ВК II, № 2084 и 1929). О них и их сестрах Оттилии и Веронике см. ниже.

101 Генрих Хуттер из Аммерна показал: «... es habe Christoffer Rudolf wider inen
gcsagt, das diejenigen, die sich in der schneittemullen rottirn, ihre eheweiber vorlossen
und andere nenmen. Dieweil dosselbige nicht recht, walten sie dohin gehn und sie-
dorumn strafen» (W a p p 1 e r, № 48g, S. 381).
вторично крестились несколько мюльхаузенских женщин, обычно собирав-
шихся у него 102. Но мюльхаузенские анабаптисты не ограничивались од-
ними сходками. В селении Нейнхейлиген они успешно вербовали сторон-
ников своего учения. Жители этого местечка приходили на молитвенные
собрания анабаптистов в Гермаре и в Дорла, вероятно, к Мелеру, Ринке-
лепу или Рудольфу 103.

Напуганные учреждением анабаптистского государства >в г. Мюнстере,
власти начали строго преследовать анабаптистов 104. В сентябре 1534 г.
были арестованы и некоторые из нейнхейлигенских анабаптистов. Они
выдали Шпона и Мелера, вовлекших их в анабаптистское движение.
В конце октября магистрату удалось схватить Клауса Шарфа. В декабре
того же года Шарф под пыткой назвал имена некоторых своих друзей,
в результате чего в январе 1535 г. были арестованы Лоренц Мелер и Ген-
рих Хуттер. Многострадальный Кристоф Рудольф уже в течение некоторо-
го времени находился в заключении в Треффурте. Только Людвиг Шпон
сумел ускользнуть от ареста 105. Однако судьи не смогли доказать, что взя-
тые под стражу люди приняли вторичное крещение и вербовали сторон-
ников своего учения. Поэтому в середине 1535 г. все арестованные были
освобождены.

После показаний Клауса Шарфа дальнейшее пребывание анабаптист-
ских проповедников на лесопильне стало невозможным. Краут и Рейссе
примкнули к «любимцам божьим» — группе анабаптистов, организовав-
ших в 1535 г. в Гальберштадте новый сборный пункт для участников дви-
жения, который сделался для Краута и Рейссе новым центром их деятель-
ности в качество проповедников и вербовщиков. Начиная с 1536 г.
к мюльхаузенским анабаптистам прибывало все больше сторонников. Пос-
ле казни Краута и Кэлера (в конце 1535 г. или в начале 1536 г.) в Мюль-
хаузене появились два новых проповедника — ученик Ганса Рэмера Матес
и бывший пушкарь из Кобурга Якоб Шторгер. К ним присоединилась
Оттилия Франке, муж которой за принадлежность к анабаптистам был
казнен в 1534 г. Анабаптисты собирались также неподалеку от Мюльхау-
зена, в кустарниках возле дорог (особенно часто там бывали Людвиг Шпон
и его «братья» из примюльхаузенских селений), а также в домах Барба-
ры Мейссрот и Катерины Рюдигер. В октябре 1537 г. Ганс Хентрок ввел
в дом Барбары Мейссрот проповедника Якоба Шторгера.

Шторгер принял вторичное крещение в 1529 г. у нассауского портного
и анабаптистского епископа в Линце Вольфганга Брандхабера и в 1535 г.
перебрался в район Гарца, где был избран проповедником. В августе
1537 г., будучи выслан из Брауншвейга, он в течение почти шести недель
бродил вокруг Мюльхаузена, с анабаптистами которого его познакомил
Петер Рейссе еще в 1536 г.

Ночные собрания у Барбары Мейссрот и странное поведение Шторге-
ра 106 заставили магистрат обратить внимание на анабаптистов. Шторгер,
Хентрок, Барбара Мейссрот, Кристина Штробель, Катарина Шетер и От-

102 W а р р 1 е г, № 54d. В их числе находились казненные в 1536 г. Ампель Кайзер,
Теле Обелеккер, Марта Шарф и Эльза Граф.

юз уу а р р 1 е г, № 46а. Одна женщина из Нейнхейлигена показала, что «она
стала «неверующей» после мюнцеровских проповедей, которые она слышала десятью
годами раньше в Мюльхаузене».

104 Кроме того, в 1534 г. был арестован в Гёттингене Ганс Рэмер, а в Эрфурте —
•Фолькмар Фишер; после их показаний о попытке организовать восстание в Эрфурте
в 1528 г. власти пришли к убеждению, что анабаптистское движение опасно для госу-

дарства (Wappler, № 417).

106 Он находил убежище в Эрсхаузене, Гермаре, Гросс-Готтерне и Штруте и мог
поэтому (постоянно менять свое местожительство (W а р р 1 е г, II S. 102, № 48f).

106 Войдя в город, Шторгер громко закричал: «О we, du arme stadt, du weist nit
was dich iibergehen soil» (Wappler II, № 54b).
тилия Франке были схвачены и обстоятельно допрошены. Барбара Мейс-
срот назвала большое число мюльхаузенских анабаптистов 107, которые
также были арестованы. Саксонский герцог Георг, правивший тогда Мюль-
хаузеном, потребовал смертной казни для всех арестованных, подвергших-
ся вторичному крещению, даже в случае их отречения от своей веры.
Исключение делалось лишь для подростков, если они отрекутся. Однако
все заключенные (кроме четырех человек, просивших о помиловании 108)
остались верны своим убеждениям. 8 ноября 1537 г. Якоб Шторгер, Клаус
Шарф, Барбара Мейссрот, Оттилия Франке, Кристина Штробель, Катари-
на Шефер, Эльза Грэф, Марта Шарф, Ампель Кайзер и Теле Обелеккер
были утоплены в Унштруте (между Мюльхаузеном и Аммерном) 109 110.
Когда их вели к месту казни, они выкрикивали, обращаясь к людям, от-
дельные положения своего вероучения, а представителей власти называли
кровавыми собаками. Ампель Ибенштедт, Анна Панцерс, Анна Хельферих
и Маргарет Шторгер, супруга анабаптистского цроповедника, были поми-
лованы и изгнаны.

Вскоре после этого.были задержаны Катарина Рюдигер, ее дочь Отти-
лия и Ганс Хентрок. Катарину, как не подвергшуюся вторичному креще-
нию, уговорили отречься, и по просьбе ее мужа она была затем освобож-
дена. Но ее дочь, совсем еще девочка, ^оставалась непреклонной. Когда
Ганс Хентрок увидел, что даже отречение не спасет его от смерти, он взял
свое отречение назад. Он и девочка были приговорены к утоплению. Когда
их привели на берег Унштрута, Ганс Хентрок закричал, обращаясь к взи-
равшему на казнь народу: «Вот какая славная толпа! Неужели здесь не
найдется никого, кто пожелает стать блаженным, познать господа и всту-
пить в наши ряды!». Юная Оттилия сказала своему палачу: «Даже утопив
и казнив всех и заработав много денег, ты сам впоследствии станешь на-
шим братом» п0.

Это был тяжелый удар для анабаптистского движения в Мюльхаузене.
Хотя оно продолжалось еще на протяжении более четверти века, его куль-
минационный пункт был уже позади.

Оценивая массовость анабаптистского движения в период его расцвета,
мы не можем не отметить, что 50 горожан, подданных города Мюльхау-
зена и живших на его территории, о которых сообщают нам источники,
составляли, по всей видимости, лишь какую-то часть всех участников
движения. Без сомнения, это были наиболее активные из числа анабапти-
стов, вступившие в открытый конфликт с властями. Широкие массы участ-
ников движения, как почти всегда бывает в подобных случаях, остались
неизвестными потомству. Такие люди, как Ганс Ринкелеп или Кристоф

107 W а р р 1 е г II, № 54а: «Sagt, des goltschmides tochter Ottilia, Else Rimschneitern
in der RatBgassen Simon Arnolts fraw, Anna Hessin und ir hofe fraw in der Borngassen,
Ampel Kaiserin zu Sant Peter, Tele Obeleckem zu Sant Claus, Cunz Scharfen Fraw
zwischen den thorn, Ampel auf der treppen auf dem entebull. Claus Scharfe ist sieder,
das er in meiner hern zucht gesessen getauft, und seint alle getauft durch Jorge koeler,
der auch sein blut vergossen.

108 Hans Hentrock, Ampel Ibenstedt, Anna Helferich и Anna Panzers (W a ppi er II,
№ 54).

109 Возможно, Ампель Кайзер была женой Тиля Кайзера, принадлежавшего к
«•Вечному Божьему Союзу», но, ио всей видимости, ничего не хотевшего делать для
анабаптистского движения. Вот показание Ампель о ее муже: «Она говорит, что она
не была в законной близости со своим мужем, потому что он с ней не был единоду-
шен» (W а р р I е г II, № 54d). MStA, Kopialbuch, 1537'—1540, fol. 98 содержит заявле-
ние, поданное в магистрат Франкенхаузена относительно Оттилии Франке 15 декабря
1537 г. В нем магистрат Мюльхаузена оправдывается в том, что у него остались
деньги, накопленные Оттилией Франке. Она выделила их на содержание ее едино-
мышленников, находившихся в заключении. Остаток, согласно ее последней воле,
был роздан мюльхаузенским беднякам.

110 W а р р 1 е г, № 54 р.
Рудольф, могли годами свободно жить в небольших местечках, где каждый
знал об их взглядах, да и они, кажется, не делали из них никакой тайны.
Тем не менее источники того времени приводят нам только один случай
доноса 111; напротив, за братьев Цвингманн поручилось не менее 22 го-
рожан; за Шпона, Ринкелепа, Мелера и Брунинга — 30; за Ганса Хуттера,
хотя и нарушившего однажды клятву не мстить обидчикам, поручилось
8 человек из района г. Мюльхаузен. Исходя из этого, справедливо будет
полагать, что влияние анабаптистов в то время было весьма значитель-
ным. Важно отметить также, касаясь их деятельности в период расцвета
движения, что тайные убежища анабаптистов становились известны вла-
стям только по прошествии нескольких лет. Так, община в Зорге сущест-
вовала четыре года, община при лесопильне — два года, в Гунцельхофе —
три года. В течение трех лет собирались анабаптисты у Клауса Шарфа и
Барбары Мейссрот. На протяжении какого времени предоставляла Ката-
рина свой дом анабаптистам для тайных сходок, на протяжении какого
времени созывали у себя Ганс Ринкелеп и Кристоф Рудольф молитвен-
ные собрания,— установить точно просто невозможно. Уже в 1525 г. Ка-
тарина принимала участие в светских молитвенных собраниях, но лишь
начиная с 1534 г. можно с уверенностью говорить о том, что ее дом стал
местом анабаптистских сходок. После того как она и ее дочь были аресто-
ваны в 1537 г. и затем дочь ее казнена, среди мюльхаузенских горожан
распространилось столь сильное недовольство, что магистрат вынужден
был оправдываться перед ними, ссылаясь на «законность» судебного дела,
возбужденного против матери и дочери Рюдигер 112 113. Что касается Ринке-
лепа и Рудольфа, то они предоставили свои дома к услугам анабаптистов,
как это можно доказать, не позднее 1530 г.

Из тех 50 анабаптистов, о которых сообщают источники, 12 были чле-
нами (либо родственниками членов) «Вечного Божьего Союза» или же
принимали участие в Крестьянской войне пз. 37 анабаптистов были родом
с территории г. Мюльхаузена 114 и принадлежали в основном к малоиму-
щим слоям городского населения 115 * *.

111 На Кристофа Рудольфа донес пастор его прихода из-за пренебрежительного
отношения Рудольфа к предсмертному приобщению святых тайн (W apple г, №10с).

112 MStA, Kopialbuch, 1537—1540, fol. 120: в ответном послании магистрата жите-
лям Хайна говорится, что Курт Рюдигер, его супруга Катарина и дочь Оттилия были
привлечены к суду 17 октября 1537 г. Мать и дочь были задержаны из^за их анабап-
тистских убеждений, о чем был уведомлен герцог Георг (ср. ibid., fol. 78, 80 и 115).
По его совету предложили троим задержанным, как и их родне, отречься; однако
Оттилия осталась верна своим убеждениям. Показания этих лиц были занесены в
протокол: «1г solt uns auch dauor mit halden, das wir leute eines giiten leumunths vnd
geruchtes vnd vnschuldigk ane bestendige genugBame vrsachen vnd indicien in vnBer
gewarBam vnd hefte einzubringe, undernhemen,... wiewoll wir von Curd riidigers kindern
auff vilfaltige rede angegrieffe werden...».

113 Шпон, Лепперант, Хуттер, Ринкелеп, оба Цвингманна, Катарина и Оттилия
Рюдигер, Ампель Кайзер, Ганс Рэмер, Берльт Хельмсдорф и Курт Шмидт.

114 Из самого Мюльхаузена —	15	человек

Из фогтства (Дорла)	—	7	«

Из Аммерна	—	6	«

Из Дахридена	—	3	«

Из Гермара	—	3	«

Из Гунцельхофа	—	3	«

Прочие были из Франкенхаузена, Готы, Натцы, Гроссенберена, Геры. Ацбаха,
Виддерсхаузена, Хассфурта, Эрфурта, Риштедта, Эплвеге и Кобурга.

1,6 Из 28 мужчин 9 были ремесленниками, 7— крестьянами, один — поденщиком;
трое платили со своего имущества менее 10 марок налога, один — от 50 до 100 марок.
О социальном положении семерых анабаптистов ничего не известно. Из 22 женщин
одна была повивальной бабкой, одна — женой странствующего проповедника, пять —
женами ремесленников, одна — крестьянской; мужья двух анабаптисток платили со
своего имущества до 10 марок налога. О социальном положении И анабаптисток
ничего неизвестно.
Между 1529 и 1537 гг. в район Мюльхаузена приходило 12 странствую-
щих проповедников. Все они, за исключением Шторгера, были родом из
гессенско-тюрингского района. Эти анабаптистские проповедники (вклю-
чая и Мельхиора Ринка, не проповедовавшего в самом Мюльхаузене),
оказавшие известное влияние на мюльхаузенское движение, находились
иод влиянием учения Томаса Мюнцера. Некоторые из них лично знали
Мюнцера и боролись вместе с ним, другие находились под непосредствен-
ным влиянием ближайших учеников Мюнцера.

Изучая показания мюльхаузенских анабаптистов между 1533 и 1536—
1537 гг.11е, мы можем заметить, что их взгляды становятся все более
радикальными. Хотя в этих показаниях ничего не сообщается о готовя-
щемся восстании, но самый тон выражений, адресуемых властям и «фаль-
шивому» вероучению «книжников», становится более резким. Крещение
малолетних допрашиваемые считали равнозначным купанию собак и сви-
ней и противным божьему порядку. Таинство причастия, которое они изде-
вательски называли «плащом из мешковины» 117, следует отвергнуть, «ибо
бог не позволит превратить его в хлеб и кусать его». Бог оставил нам не
таинство, а свой завет, и греховная рука священника не может превратить
хлеб в тело христово. В протоколах допросов выявлялись не оглашавшиеся
раньше мнения мюльхаузенских анабаптистов о причастии. Барбара
Мейссрот сказала, что она не причащалась со времен Крестьянской вой-
ны; ведь бог — это дух и жизнь; постичь его можно не материальным
образом, а только духовно, внутренним просветлением. Оттилия Франке
заявила, что это просветление дано было ей богом в 1533 г., когда она при-
сутствовала при казни анабаптистов во Франкенхаузене. Иными словами,
пример франкенхаузенских мучеников показал ей, что истинное понима-
ние причастия заключается в следовании жизни и мукам христовым.
Христос, говорила Барбара Мейссрот, терпел, и в ожидании креста, на
который он шел ради спасения людей, он открылся своим ученикам U8.
Причастие же он ввел, чтобы помнили о его мученической смерти. Из этих
показаний видно, что представление мюльхаузенских анабаптистов о при-
частии как о чисто духовном внутреннем просветлении возникло в 1533 г.
Барбара Мейссрот восприняла это учение от Хейнца Краута, портного из
селения Эсперштедт. Этот участник Крестьянской войны стал одним из
наиболее выдающихся деятелей тюрингской общины странствующих про-
поведников, называвшей себя «любимцы божьи». Для Краута акт прича-
стия означал готовность жертвовать для «дела бога» всем — домом, дво-
ром, почестями, имуществом, супругой, ребенком и даже собственной
жизнью 118 119 120.

Касаясь высказываний этого замечательного человека о причастии,
Висведель утверждал, что в его учении чувствуется влияние мистиков 12°.

118 Wappler, № 46с, 48 и 54; см. также источники, приведенные: Е. Jacob s.
Die Wiedertaufer am Harz. — «Zeitschrift des Harzvereins», 32. Jg., 1899, S. 494—536
(о «любимцах божьих»).

117 По-немецки — игра слов: Sakrament-Sakmantel (Ped.)

1,8 Wappler, № 54h, показания Барбары Мейссрот: «Sagt, es sei kein sacrament.
Item sagt auch, Christus sollt nach leide, derhalben konde er sich den jungern gebe».

1,9 Потому-то анабаптисты и не шли причащаться по лютеранскому или католи-
ческому обряду (Е. J а с о b s. Die Wiedertaufer am Harz.— «Zeitschrift des Harzvereins»,
32. Jg., 1899, S. 78; Wappler, № 52a). Описание их собственного акта причастия
имеется в протоколах допроса «любимцев божьих» (Е. Jacobs. Die Wiedertaufer am
Harz, S. 474 f): глава общины обмывал каждому из присутствующих ноги и целовал
его; затем он разрезал в вине хлеб; каждый брал оттуда по куску и ел его в память
о смерти Христа. Тем самым они показывали, что также готовы принять муки и кон-
чину.

120 W. W i s w е d е 1. Zum Problem des inneren und ausseren Wortes bei den
Taufern des 16. Jahrhunderts.— «Archiv fiir Reformationsgeschichte», Bd. 40/41,1939/40,
S. 1-46.
Ваплер же полагает, что здесь можно проследить влияние Карлштадта 121.
Оба эти мнения в одно и то же время и справедливы, и ложны. Они исходят
из того, что тезис о чисто духовном понимании причастия основывается
на представлениях, фигурировавших еще у мистиков. Верно также и то,
что учение Карлштадта о причастии исключает реальное наличие в хле-
бе плоти христовой и что оно также отстаивает духовное значение этого
символа 122. Однако чисто формальное сходство между учением о прича-
стии у Карлштадта и у Хейнца Краута этим исчерпывается. В противо-
положность Крауту Карлштадт отрицал возможность достижения в земной
жизни совершенства в смысле мюнцеровского «уподобления богу». Основ-
ные же взгляды мюльхаузенских анабаптистов покоились на мюнцеров-
ском учении об избранниках божьих, стремящихся уподобиться богу и
тем самым достигающих совершенства. Этого представления мы совсем
не найдем у Карлштадта. Идея о внутреннем божественном просветле-
нии также восходит скорее к Мюнцеру, нежели к Карлштадту. У Карл-
штадта эта идея подчинена его строгому библицизму, в то время как Мюн-
цер во всех своих книгах и многочисленных письмах противопоставлял
мертвой букве библии живое «откровение божье».

Отличительная черта учения Хейнца Краута и других анабаптистских
проповедников, принадлежавших к кругу «любимцев божьих», заклю-
чается именно в подчеркивании возможности для человека стать божьим
избранником и совершенным существом благодаря собственным усилиям.
Хейнц Краут утверждал, что его учение написано в самом его сердце и
воспринято непосредственно от бога, что мертвой буквой писания магистр
Филипп Меланхтоп погубил больше людей, чем все палачи, что, напротив,
он (Краут) самим богом призван служить проповедником его и нуждается
для этого не в каком-либо разрешении властей, а лишь в согласии его
братьев. В этих положениях звучит голос самого Мюнцера, хотя Краут и
ссылается на Карлштадта как на своего учителя.

Идейная близость мюльхаузенских анабаптистов к Мюнцеру станет
еще яснее, если рассмотреть их высказывания об отношении к властям.
Если Лютер, отстаивая необходимость и божественность всякой власти,
исходит при этом из догмы о внутренней греховности человека, то Хейнц
Краут и другие анабаптистские проповедники, действовавшие между
1533 и 1536—1537 гг. в районе Мюльхаузена, ссылаются на то, что все
творения бога от рождения добры. Поэтому, говорят они, каждый человек
может стать праведником, будь он христианин, язычник или турок; един-
ственная власть, которая в состоянии дать блаженство людям, правильно
познавшим волю божью, это сам бог. Поэтому единственное право, которое
можно предоставить земным властям, состоит в защите благочестивых
людей от безбожников. Такими безбожниками являются прежде всего
книжники, не подчиняющиеся настоящей власти, т. е. богу, и не творящие
добрых дел (понимая последние, конечно, в анабаптистском, а не в ка-
толическом смысле).

Из показаний мюльхаузенских анабаптистов и их учителей, прежде
всего из показаний анабаптистских проповедников, принадлежавших
к «любимцам божьим» (Краут, Берпер, Рейссе, Кэлер, Шторгер), выте-
кает, что данное движение в его кульминации выражалось в явно враждеб-
ном отношении к властям. Неповиновение анабаптистов земным властям
выражалось не только в вопросах религии, по и в светских делах: в отказе
от воинской службы, от принесения присяги, в признании лишь узкого
ограниченного круга светских должностей. Их отрицательное отношение

«я Wappler, S. 124.

*22 Н. Barge. Andreas Bodenstein von Karlstadt, Bd. I. Leipzig, 1905, S. 171.
к господствующей церкви и готовность к страданиям, вызывавшие восхи-
щение простых людей, сделали их ненавистными и опасными для властей.
Они не хотели превратиться в секту, а стремились убедить всех людей
в истинности своего вероучения. Их анабаптистское понимание идеи люб-
ви к ближнему нашло свое отражение в их отношении к личной собствен-
ности. Как говорил Хейнц Краут, «христианин должен оставаться свобод-
ным и равнодушным ко всякому имуществу, позволяя брату своему, если
тому нужно, разделить с ним его достояние; если кто-либо имеет полный
дом гульденов, он не должен считать своей собственностью даже один из
них. Необходима поэтому общность имуществ, как у апостолов» 123. Не-
посредственная связь с учением Мюнцера прямо подтверждается некото-
рыми из анабаптистов. Так, Шторгер называл Мюнцера одним из тех
пророков, появление которых предсказано в «Откровении Иоанна» 124.
Заявляя, что «внутреннее слово так овладело им, что при его помощи он
может действовать и внешним материальным мечом», Шторгер тем самым
признавал себя сторонником Мюнцера 125. Даже Ганс Хентрок, подчерки-
вавший свою непричастность к вооруженному восстанию, высоко оценивал
Мюнцера.

После 1537 г. начался закат анабаптистского движения в Мюльхаузе-
не. Это соответствовало полному упадку данного движения во всей Свя-
щенной Римской империи. Анабаптистское «царство божье» в Мюнстере,
эта революционная кульминация движения, было потоплено в крови.
Эдиктом рейхстага все анабаптисты были объявлены впе закона. Анабап-
тистские организации стали вырождаться в секты, раздробленные на
бесчисленное количество мелких групп, погрузившихся в чисто теологи-
ческие прения по несущественным вопросам.

Анабаптистское движение — это дитя первой, ранней буржуазной ре-
волюции в Германии. Реформация познакомила бедняков с терминологией
тогдашних споров по духовным проблемам, а Томас Мюнцер и Крестьян-
ская война научили их использовать эту терминологию в интересах своего
класса.

Поражение Крестьянской войны заставило замолчать мелкобюргерскую
партию Михаэля Коха, Пфейффера и т. д., но никак не бедняков, верней-
ших сторонников Мюнцера. Мелкие бюргеры, захватившие, как известно,
в свои руки Вечный Совет и руководство городом, проявляли к анабаптист-
скому движению в лучшем случае благосклонность, симпатию, но не
более того. За идеи народной реформации в том модифицированном виде,
в каком их восприняло анабаптистское движение, боролись и умирали
представители лишь тех общественных слоев, которые и в бурные 1523—
1525 гг. составляли ударную силу революции. Хотя в анабаптистском дви-
жении мюнцеровская программа антифеодальной борьбы претерпела не-
которые изменения, она все же сохранила свою старую направленность
против властей и попов.

Пер. с нем. А. Я. Шевеленко

Zusammenfassung des Artikels von H. Koditz «Zur Geschichte
der Volksbewegung in Muhlhausen (Thiiringen), Jahre 1523—1575»

In dem vorliegenden Artikel wird die These vertreten, daB die religios-
soziale Bewegung der Taufer in einem der Kulminationspunkte des deutschen
Bauemkriegs von 1525, im Gebiet von Muhlhausen in Thiiringen, vom

*23 Corpus Reformatorum, t. II. Halle, 1835, S. 998 f.

124 Вероятно, имеется в виду «Откровение Иоанна», 16. 6: «За то, что они пролили
кровь святых и пророков, ты дал им лить кровь: они достойны того».

12S W а р р 1 е г, № 54b
Standpunkt der sozialen, teilweise sogar personellen Zusammensetzung und
der religios-sozialen Auffassungen und Zielsetzungen eine Fortsetzung der
valksreformatorischen Bewegung unter der Fiihrung Thomas Miintzers dar-
stellt. Die taktischen und zum Teil auch ideologischen Unterschiede sind
lediglich Modifikationen, die durch die Niederlage der Bauern und den Sieg
der fiirstlichen Reaktion bedingt sind.

In einer kurzen Zusammenfassung der revolutionaren Ereignisse in Muhl-
hausen von 1523 bis 1525 wird der sozialen Zusammensetzung der politischen
Fiihrungsgremien, die iiberwiegend aus den stadtischen Mittelschichten
stammen, und der Mitglieder der Partei Thomas Miintzers, des Ewigen Bunds
Gottes, sowie der bekannt gewordenen Bauemkriegsteilnehmer aus diesem
Gebiet besondere Aufmerksamkeit geschenkt. Nach der Niederlage der Bauern
sammeln sich vor allem — wenn auch keineswegs ausschlieBlich —
ehemalige Mitglieder des Ewigen Bunds Gottes, der seiner sozialen Zusam-
mensetzung nach, so weit bisher ermittelt, weitgehend plebejisch-bauerlich-
kleinbiirgerlichen Charakter hatte, in der Tauferbewegung. Auch die Fuhrer
der Taufer waren Anhanger Thomas Miintzers und vertraten sehr weitgehend
seine Auffassungen.

Nach 1528 wird der Ubergang zu anderen Kampfmethoden nachgewiesen,
die jedoch den sozialen und politisch-ideologischen Charakter der Bewegung
im wesentlichen unberiihrt lassen. Nicht mehr der bewaffnete Aufstand,
sondern die Sammlung der «Auserwahlten Gottes» in der Landeskirche feind-
lich gesinnten Gemeinden wurde nun das unmittelbare Ziel der Bewegung.
Ihre Bliitezeit im Gebiet von Miihlhausen liegt zwischen 1530 und 1536/7.
Ihr antifeudaler Charakter auBert sich in ihrer kompromiBlosen Ablehnung
der lutherischen und katholischen Geistlichkeit, den Hauptstiitzen der ent-
stehenden feudal-absoiutistischen Staaten, in ihrer Obrigkeitsfeindlichkeit und
in ihrer Ubernahme der miintzerschen Lenhre von der Nachfolge Christi, die
die ideologische Grundlage fiir die im Gebiet von Muhlhausen vertretenen
Glaubensprinzipien ist. Die Bedeutung der Bewegung spiegelt sich in der
hartnackigen Verfolgung wider, der sie uber Jahrzehnte durch die verschie-
denen Obrigkeiten ausgesetzt war, in der groBen Popularitat, die sie im Miihl-
hauser Gebiet offensichtlich selbst in den Kreisen der Mittelschichten genoB.

Um 1536 entwickelt sie ein ausgedehntes Gemeindewesen, in dem die
landesherrlichen Obrigkeiten eine Gefahr fiir den entstehenden feudalabso-
lutistischen Staat sehen. Eine Welle von Verfolgungen und zahlreiche Hin-
richtungen beraubt sie ihrer besten Anhanger. Dieser Umstand und die zuneh-
mende Festigung des feudal-absoiutistischen Staatswesens fiihrt zu ihrem all-
mahlichen Niedergang, der sich dennoch uber tin halbes Jahrhundert erstreckt.

Die Tauferbewegung im Gebiet von Muhlhausen in Thiiringen ist eine
antifeudale Volksbewegung aus der Zeit feudaler Reaktion und der Entwick-
lung der Landesfiirstentumer zu feudal-absoiutistischen Kleinstaaten. In ihr
wirkte die revolutionare Kraft der Volksreformation Thomas Miintzers fort,
angepaBt an die veranderten sozialen und politischenVerhaltnisse. Fiir sie
wirkten und starben Manner und Frauen der gleichen Schichten, die auch
in den bewegten Jahren von 1523—1525 die Kampftruppen der friihbiirger-
lichen Revolution gebildet hatten. In der Tauferbewegung in Miihlhausen
war zwar das miintzersohe Programm den Verhiiltnissen der politischen
Reaktion angepaBt worden, aber das alte, gegen Obrigkeit und Pfaffen
gerichtete Ziel war geblieben.
КРЕСТЬЯНСКИЙ СЕЙМ В ИННСБРУКЕ
(12 ИЮНЯ —21 ИЮЛЯ 1525 г.)*

Дополнение и уточнение Мерянских статей на Иннсбрукском сейме
было важным этапом его деятельности. Однако дворяне были убеждены
б том, что они еще не должны порывать с низшими сословиями. Бессилие
княжеской власти вызывало опасение, что крестьянские войска нападут
на дворян и разгонят их. Дворяне не верили, что у Фердинанда достаточно
войска, чтобы защитить их от ярости крестьян * 9б. К тому же дворянство
питало надежду на захват церковного имущества. Баварские посланцы
тайно уведомляли, что «состоятельные и почтенные люди» в Тироле дер-
жатся за «бунтовщиков» лишь потому, что зарятся на захваченное цер-
ковное имущество, в дележе которого крестьяне вынудили их участвовать.
Если же против них (т. е. крестьян) будет что-либо предпринято, невин-
ные пострадают вместе с виноватыми 97. По этим причинам дворянство
не хотело порывать союз с округами и городами, а стремилось вернуться
в сейм и к работе комитетов. Вместе с тем дворянство постепенно все
больше и больше сближалось с городскими представителями и в большин-
стве случаев достигало с ними договоренности 98 99 100.

22 июня все делегаты округов и городов вновь сошлись на пленарное
заседание, на котором присутствовали эрцгерцог Фердинанд и его супру-
га Анна, а из иностранных делегатов были приглашены лишь посланцы
баварских герцогов и Швабского союза ".

От имени округов и городов Тирольского графства иннсбрукский бур-
гомистр прочитал 96 Иннсбрукских статей, в которых делегаты выразили
требоваиия и жалобы всей страны. Чтение продолжалось более часа, и по
лицу Фердинанда было видно, что он весьма удивлен смелостью участни-
ков сейма 10°. Но поскольку он уже был знаком с Меранской программой,

* Окончание. Начало статьи см. в сб. «Средние века», вып. XXI (Ред.).

96 Сообщение баварских посланцев из Иннсбрука от 19 нюня.— J. Е. Jorg.
Deutschland in der Revolutionsperiode..., S. 515.

97 Ibidi, S. 515, poan. 4.

98 Посланцы г. Тридента писали 17 июня консулам в Тридент: «La nobilita et
citade se concorderan in la mazor parte» (Arch. Trent., IX, p. 30).

99 О присутствии баварских посланцев и посланцев Швабского союза говорит
сообщение баварских посланцев от 22 июня (J. Е. Jorg. Deutschland in der Revolu-
tionsperiode..., S. 520). О присутствии на сейме лишь баварских посланцев п послан
цев Швабского союза сообщают также Траутмансдорф и Андреа Регио 23 июня в
письме епископу Бернарду (L’arch, di state Trento, С. 80, № 103). Однако делегаты, уда-
ленные с сейма, не покинули Иннсбрук. Посланцы Каринтии вернулись домой лишь
после 21 июля. Лишь 28 июля наместники из Удино дослали сообщение, что два делега-
та вернулись из Иннсбрука в Каринтию (М. S a n u t о. I Diarii. t. XXXIX, col. 247).

100 Сведения об этом дает письмо баварских посланцев от 22 июня (Н. W о р f п е г
(ed.). Acta Tirolensia, III. Innsbruck, 1908, str, XIX, p. 4) и письмо посланцев еписко-
па тридентскому епископу от 23 июня (L’arch. di stato Trento, С. 80, № 103). Отрывки
б Средние века, 22
ему удалось сдержать свое негодование. Вопреки первоначальному плану
Фердинанда, сейм начал принимать желательный крестьянам облик.
Когда отзвучали Иннсбрукские статьи, князь велел прочитать оправдание
Саламанки. И тут сразу стало ясно, какую ненависть всей сословной общи-
ны вызывал бывший канцлер. В зале раздался единодушный гневный
крик. Крестьяне открыто говорили, что они выгнали Саламанку, чтоб тот
окончательно не испортил молодого князя. Некоторые из них направи-
лись к Фердинанду и просили его, чтобы он прервал всякие контакты с
Саламанкой. Они говорили, что всем известно о его ежедневной перепис-
ке с Саламанкой, и просили прекратить эти связи 101 102. Оправдания Сала-
манки на сейме были единогласно отвергнуты. «Кажется, о Саламанке
здесь вообще никто добром не вспоминает»,— писали делегаты тридент-
скому епископу. «Все кричат о нем: ,,раснять!“» |02. В конце заседания
крестьяне и горожане решили ждать ответа эрцгерцога на Иннсбрукские
статьи, а между тем обсудить княжеское предложение. После этого в засе-
даниях сейма на несколько дней наступил перерыв. Обе стороны прикла-
дывали все усилия к тому, чтобы как можно лучше обосновать своп
позиции.

Однако среди крестьян росли несогласия, сильно ослаблявшие левое
течение. Было хорошо известно, что именно сельские делегаты из Валь
Ди Нон и Валь ди Соле принадлежат к наиболее непримиримым противни-
кам тридентского епископа и всех прелатов 103 104. Однако 24 июня в Иннсбру-
ке неожиданно появилась новая делегация из этого южнотирольского
края, которая объявила, что только ео члены являются полноправными
представителями округов Валь ди Нон и Валь ди Соле, в то время как те,
которые находились на сейме с самого начала, никем де не уполномоче-
ны |04. Еще 21 июня 105 судьи и писари почти всех округов, расположен-
ных у р. Ноце, письменно обратились к эрцгерцогу Фердинанду, заверяя
его в своей преданности в намерении разгромить повстанцев. Они проте-
стовали также против деятельности некоторых крестьян на сейме в Иннс-
бруке, не соглашались с делегатами, которые отказывались подчиняться
тридемтскому епископу и сообщали о своем желании сохранить ему вер-
ность и послушание. Очевидно, под влиянием этого письма представители
Валь ди Нон и Валь ди Соле смягчили категоричность своих требований
и попытались войти в контакт с делегатами епископа 106 107. Но 24 июня они
должны были столкнуться с делегацией, которая объявила себя единствен-
ной представительницей округов Валь ди Нон и Валь ди Соле. Наличие
двух делегаций свидетельствовало о резких социально-политических про-
тиворечиях в Южном Тироле. Первая делегация представляла радикаль-
ные слои тирольского населения, бедноту |07. Но потом чиновники еписко-
па уговорили состоятельных крестьян послать вторую делегацию. Каждая

из статей, которые крестьяне прочитали на сейме 22 июня, дает М. Сануто
(М. San uto. I Dia ri i, t. XXXIX, col. 162—165).

101 См. письмо баварских посланцев от 25 июня (J. Е. J б r.g. Deutschland in
der Revolutionsperiode..., S. 522).

102 L’arch. di stato Trento, C. 80. № 103; Arch. Trent., IX, p. 39.

103 Посланцы города Тридента еще 13 июни сообщали, что представители
крестьян из Валь ди Соле и Валь ди Нон -- радикалы, что они идут >в одной упряжке
с бриксенскими крестьянами (Arch. Trent., IX, р. 19).

104 Ом. письмо баварских посланцев от 24 нюня (J. Е. J б г g. Deutschland in tier
Revolutionsperiode..., S. 214—215).

105 Arch. Trent., IX, p. 35—37.

106 Об этом, не скрывая торжества. сообщали в Тридент посланцы епископа
20 июня (Arch. Trent., IX, р. 34).

107 Баварские посланцы писали 24 июня, что из этих округов па сейм были
посланы «самые отъявленные крикуны» (J. Е. Jorg. Deutschland in der Revolutions-
periode..., S. 215).
делегация обвиняла другую в узурпации полномочий и требовала изгна-
ния ее с сейма. Наконец, этим вопросом занялся сословный совет. Спор
между крестьянскими делегатами еще более ослабил и без того уже не-
прочные позиции радикального сейма.

Как раз в тот момент, когда наступил перерыв в переговорах, а кресть-
яне и города ждали ответа князя, из Иннсбрука в Зальцбург отправилось
посольство, снаряженное Фердинандом. Зальцбургская крестьянская вой-
на, продолжавшаяся с мая до конца августа, сильно влияла на события
в Тироле. Она приковала к себе внимание эрцгерцога и сословной общины.
Широкие слои населения симпатизировали зальцбургским повстанцам,
постоянно делались попытки создать единый тирольско-зальцбургский
союз. Тень этого союза грозно встала даже в зале заседаний Иннсбрук-
ского замка. Правительство Фердинанда и члены совета под давлением
зальцбургских событий ие хотели слишком возбуждать беспокойство и не-
нависть тирольских крестьян и все более утверждались в мнении, что толь-
ко мирное, осторожное поведение и дальнейшие уступки спасут их в
Иннсбрукском замке от того положения, в какое попали их соседи в
Зальцбурге. Однако склонные к компромиссу, консерв1атив1но настроенные
тирольские крестьяне и горожане,,заключившие союз с дворянством, сы-
грали отрицательную роль в ходе зальцбургской крестьянской войны.
Они обманули надежды зальцбургских повстанцев, не вняли их друже-
ским советам, слепо защищали эрцгерцога Фердинанда и игнорировали
все революционные призывы |08. Таким образом, консервативная полити-
ка тирольской сословной общины помогла феодалам сохранить свои пози-
ции не только в Тироле, но и в Зальцбурге.

Между тем в Иннсбруке Фердинанд совещался со своим правитель-
ством и советом по поводу ответа на 96 Иннсбрукских статей. Среди дво-
рян и гетманов княжеских замков широко распространилось убеждение,
что необходимо уступить, а кары отложить на будущее. Так смотрел и
начальник княжеского гарнизона в Куфштейне, который отложил нака-
зание трех крестьян-повстанцев до конца сейма *09. Выступление округов
и городов с единой программой вызвало у многих феодалов новые опасе-
ния по. Сначала эрцгерцог потребовал восемь дней для ответа * 109 110 111. Но уже
27 июня письменный ответ князя на 96 Иннсбрукских статей был готов.
Баварские посланцы уже раньше видели, что Фердинанд не собирается
уступать в основных вопросах, и опасались, что крестьяне после ответа
князя восстанут, а Фердинанд, зная об опасности, скроется 112 113.

Резкое недовольство крестьян усугублялось еще тем, что двор Ферди-
нанда не порвал с Саламанкой и продолжал поддерживать с ним тайные
сношения. Сохранились неясные сведения о том, будто утром 27 июня, пе-
ред тем как сейм собрался, чтобы выслушать ответ Фердинанда, крестьяне
взялись за оружие и хватают злых советчиков Фердинанда ||3.

к»» Фердинанд лично известил' баварское посольство о том, что тирольские сосло-
вия не оказывают зальцбургским сословиям никакой помощи (это произошло
26 июня — см. J. Е. Jorg. Deutschland in der Revolutionsperiode..., S. 573). Баварские
посланцы непосредственно связывали отступление зальцбургских повстанцев с тем.
что тирольские сословия «оставили их в дураках» (J. Е. Jorg. Deutschland in der
Revolutionsperiode..., S. 594).

109 См. письмо Дегена Фукса Зигмунду Туну от 23 июня 1525 г. (D6din ZLA, orig.
pap.).

110 Андреас де Вурго 23 июня писал Саламанке из Тридента: «suinus adhuc
inter spent et metum» (Wien, H. H. u. St. A., Corresponded, 25B).

111 См. письмо Зуана Франческо Контарини в Венецию от 26 июня (М. Sa nu to.
I Diarii, t. XXXIX, col. 152).

112 J. E. J org. Deutschland in der Revolutionsperiode..., S. 526.

113 Это знали баварские посланцы (ibidem).
Подозрительность настолько овладела крестьянами, что они везде ви-
дели тайные нити, ведущие к ненавистному Саламанке. Княгиня Анна от-
правилась на богомолье в Зеефельд — и вот уже начали говорить, что это
только предлог: она-де повезла с собой из Инисбрукского замка деньги,
драгоценности, сокровища Саламанки на сумму 100 тыс. золотых и тайно
отослала их в Аугсбург. Народ и в княгине видел активного сторонника
бывшего правителя. Делегатов беспокоило и предположение о возможном
намерении Фердинанда уехать из Тироля. Баварские посланцы вошли в
доверие сословной общины и тайно выведывали все эти слухи. Они реши-
ли, что необходимо уведомить о них Фердинанда, так как, по их мнению,
на сейме из-за этого может возникнуть смятение. По жребию они выбрали
канцлера Леша, который должен был незаметно пройти в комнаты Ферди-
нанда и тайно все ему рассказать. В 10 часов утра 27 июня Леш благо-
получно пробрался к эрцгерцогу. Фердинанд поблагодарил его за эти све-
дения и просил, чтобы баварские посланцы и впредь давали информацию
о тайных замыслах крестьян. Фердинанд отрицал слухи о том, будто кня-
гиня вывезла деньги Саламанки. Что касается его самого, то он действи-
тельно, хочет уехать из страны, но не потому, что решил бежать, а пото-
му, что должен принять участие в совещании с аллгаускими крестьянами
в Кауфбойрене. При этом канцлер Леш посоветовал ему остаться хотя бы
еще на две недели в Иннсбруке, пока крестьяне не успокоятся. Положе-
ние эрцгерцога показалось баварскому герцогу таким отчаянным, что он
предложил Фердинанду под предлогом охоты уехать из Тироля в Бава-
рию 114. После этого, по их мнению, с помощью Швабского союза можно
было бы укротить тирольских крестьян. Сам эрцгерцог Фердинанд не был
в состоянии нанять даже 300 солдат, тем меньше он мог рассчитывать на
то, чтобы самому оплатить из пустой казны большое наемное войско, спо-
собное противостоять возмутившимся крестьянам115.

Однако Фердинанд не отступил. Он решил попытаться дать отпор
крестьянам и горожанам на сейме. 27 июня 116 в третьем часу пополудни
Фердинанд вместе с княгиней Анной, с посланцами императора, Швабско-
го союза и баварских герцогов вошел в зал заседаний. Княжеский канц-
лер прочел ответ Фердинанда и передал округам и городам его письмен-
ный текст 117. Эрцгерцог Фердинанд применил хорошо испытанную так-
тику. В своем ответе 118 он отказался обсуждать жалобы, направленные
против церкви, епископов и церковных феодалов и упрекнул сословия в
том, что они, вместо предложения средств для быстрейшего умиротворе-
ния страны, выдвинули лишь такие требования и жалобы, на основе
которых старое земское управление должно быть упразднено и заменено
новым. Но это находится вне его компетенции, так же как и проведение
реформы церкви, продолжал далее Фердинанд, ибо он не является су-
веренным владыкой. Действительный земский правитель — император
Карл, его сонаследник в Тироле, а он, Фердинанд, осуществляет власть
в Тироле всего лишь в качестве наместника. Поэтому без ведома импера-
тора он не может и не посмеет изменять земскую организацию, и тем бо-
лее вмешиваться в дела церкви. Эрцгерцог считает, что некоторые поряд-
ки, связанные с церковью, нуждаются в улучшении, но изменять их могут

114 J. Е. Jorg. Deutschland in der Revolutionsperiode..., S. 526—526.

"s Ibid., S. 525.

>«• Ibid., S. 527.

117 В ответе сословий (Gemainer stet und gericht antwurt auf F. D. furbringen.—
D££in ZLA, op. pap.) прямо говорится, что они отвечают на письменное заявление
«durch den herrn cannczler furbracht».

118 D££in ZLA, op. pap.: «Die F. D. unser gnedigister herr las auf der zwayer
stannd von ersamen steten und gerichten dieser F. G. Tirol jungstfurgebrachte artickhl
nachvolgende maynung anzaygen». См. также: M. S a n u t о. I Diarii, t. XXXIX, col. 161.
лишь все христианские князья и короли вместе, а одному Тиролю это не
по силам. К тому же эрцгерцог не может выступить против епископов
Бриксенского и Тридентского, так как оии — имперские князья, и при-
нять против них меры может только император. Также нельзя занять
церковные владения иностранных прелатов — страна навлекла бы на себя
гнев Швабского союза и других защитников церкви. Поскольку крестьяне
заняли Бриксенское епископство и владения Ордена, они должны все это
отдать под власть князя, который в качестве наместника в Тироле являет-
ся также фогтом и обязан защищать церковь. Еще более решительно,
чем прелатов, эрцгерцог защищал тирольское дворянство. Замки, дома
и имения дворян, которые были насильно заняты крестьянами, должны
быть незамедлительно возвращены прежним владельцам. Л крепостные
обязаны полностью выплатить помещикам десятину и оброки.

Таким образом, Фердинанд не только поддерживал прелатов и дворян,
но и угрожал вмешательством могущественного императора, который мог
подорвать благосостояние цветущей страны. В то же время Фердинанд
обещал, что если крестьяне и горожане пожелают, он предоставит им воз-
можность отправить посланцев в Испанию к императору, но предупреж-
дал, что ответа придется ждать более полугода.

Крестьяне были глубоко разочарованы ответом Фердинанда. Иннсбрук-
ский бургомистр требовал на сейме, чтобы ответ Фердинанда был изу-
чен, и призывал спокойно решить споры; однако речи бургомистра резко
отличались от речей крестьян 119 120 121. Иннсбрукский бургомистр и другие го-
рожане были гораздо более консервативно настроены, чем крестьяне,
которые, негодуя на речь Фердинанда, покинули сейм 12°. Княгиня Анна
приложила усилия, чтобы задержать представителей округов в Иннсбруке
и привлечь их на сторону Фердинанда ,21. Возможно, что некоторые горо-
жане и крестьяне были привлечены еще и тем, что Фердинанд устно и
неофициально обещал амнистию всем, кто до сего дня провинился, но
тотчас покинет ряды восставших и отдастся в руки княжеских военачаль-
ников с «поручиками, десятниками и другими чинами» 122. К этому при-
бавлялся и все более ощутимый недостаток денег. Эрцгерцог и дворяне
сделали все возможное, чтобы протянуть заседания сейма и тем самым
нанести материальный ущерб бедным сельским жителям 123. Однако ка-
залось, что крестьян нельзя удалить с сейма ни при каких обстоятельст-
вах. Для феодалов они были драконом, у которого вместо одной отрублен-
ной головы немедленно вырастают семь новых124. Хотя некоторые кресть-
яне ушли с сейма, другие вернулись, и всех вместе их было столько, что
уже своим количеством они возбуждали опасения, что крестьянский сейм
превращается в зародыш нового восстания 125.

Между тем делегаты сельских округов, а тем более городов, не замыш-
ляли ничего подобного. Они совещались в течение трех дней и 30 июня
дали устный ответ на речь Фердинанда (письменный ответ был передан
князю 1 июля). В ответе обоих сословий отражалась решимость обсу-
дить Иннсбрукские статьи и осуществить предложенные в них меры для

119 Это заметили баварские посланцы 27 июня (J. Е. Jorg. Deutschland in der
Revolutionsperiode..., S. 527).

120 LRA Innsbruck, Hofregistratur, A IV 30, f. 47 v •

121 M. S a n u to. I Diarii, t. XXXIX, col. 168.

122 LRA Innsbruck. Abschid des landtags, f. 10.

123 См. письмо Карло Контарини из Иннсбрука от 27 июня в Венецию (М. S а-
n u t о. I Diarii, t. XXXIX, col. 151,152).

124 Карло Контарини писал: «Parmi queste cose de qui siano una idra, che tag-
liatoli una testa ne nascono 7» (см. M. Sanuto. I Diarii, t. XXXIX, col. 151).

125 См. письмо Михаила Гесса Георгию из Фирмиана от 1 июля (D£cin ZLA,
orig. pap.). Аналогичные опасения высказывал еще 23 июня Деген Фукс в письме
Зигмунду Туну (D&in ZLA, orig. pap.).
исправления и упорядочения положения. В нем отражалась и непосред-
ственная полемика с князем в вопросе о наместничестве. Ведь в воззва-
нии сословного совета к подданным было сказано, что император доверил
Фердинанду власть полностью и без оговорок, и, таким образом, округа
и города уличили эрцгерцога Фердинанда во лжи. Выразив сожаление на
тот случай, если князь действительно неполноправен, делегаты заявили,
что, но их мнению, он все же может пойти навстречу своим подданным.

Сословия обратили внимание на то, что епископы бросили во время
восстания своих подданных совершенно без защиты и тем самым как бы
отказались, от них. Поэтому подданные вынуждены были обратиться к Фер-
динанду, и именно у него добиваются они отмены тягот. По их мнению,
эрцгерцог уполномочен заниматься и жалобами на чужих прелатов. Необ-
ходимо, чтобы духовенство в светских вопросах руководствовалось зем-
ским правом, чтобы были отменены привилегии, освобождающие прелатов
от юрисдикции сельских округов и позволяющие церкви обременять
крестьян тяжелыми повинностями. Эрцгерцог как наместник императора
может принять меры против прелатов с условием, что окончательная
реорганизация будет проведена решением церковного собора. Никто не
будет и не сможет упрекать князя, если он защитит «бедных подданных»,
которые стонут от злоупотреблений духовенства. С помощью соглашения
можно удовлетворить и жалобы на иноземных дворян, которые владеют
имениями в стране. Если будет так, как хотят округа и города, стране
будет возвращен мир и порядок.

Оба сословия выражали свое удовлетворение по поводу того, что
эрцгерцог хочет взять в свои руки владения Бриксенского епископства и
имущество Тевтонского ордена. Во время восстания епископ не помог под-
данным. Крестьяне и горожане заняли епископство лишь тогда, когда узна-
ли, что «этот вышеупомянутый из Бриксена» бежал из страны в другое
княжество. Но до сих пор они сохраняли епископство для его княжеской
милости. Правда, были опустошены некоторые замки, монастыри и дома
Ордена, однако, это случилось помимо воли и без злого умысла «достой-
нейших» (erberkait). Оба сословия верят, что князь удержит у себя епис-
копство Бриксенское до тех пор, пока не станет императором и пока
имперские сословия не установят новый порядок в церковных делах.

Сословия приносили благодарность Фердинанду за то, что он обещал
простить их провинности, и снова оправдывались в том, что отважились
подать жалобы. Их горячее стремление — спокойно установить твердый
порядок, и с этой верой они отдают себя под защиту его княжеской ми-
лости, своего господина.

Из ответа, оглашенного 30 июня 1525 г., ясно, что тогда еще округа
и города в целом придерживались программы, выраженной впервые в Ме-
рянских, а позже в Иннсбрукских статьях. Они считали необходимым про-
вести реформу церкви, причем решающая роль в проведении этой рефор-
мы, по их мнению, должна принадлежать светским феодалам. В связи с
этим сословия надеялись уничтожить светскую власть церкви в Тироле
и настаивали па упорядочении повинностей крестьян. Возглавить прове-
дение реформы должен был эрцгерцог Фердинанд. И хотя в ответе округов
и городов говорилось лишь о реформах, проводимых князем, все же сам
ответ на его заявление свидетельствовал о том, что оба низшие сословия
продолжали проводить определенную твердую линию. В тогдашней Евро-
пе подобные откровенные слова о церкви сельские делегаты высказывали
весьма редко (исключением являлся Зальцбург). Тирольские же кресть-
яне отважились вступить в дискуссию с властителем своей страны (даже
против его желания), твердо держались своих взглядов и в полемике с
князем отстаивали свои убеждения. Баварские посланцы, присутствовав-
ш'ие, на сейме в то время, когда округа и города давали свой ответ,
заключили из него, что крестьяне охотнее всего окончательно выгнали бы
прелатов и оставили бы их вообще без крестьянских платежей ,26.

Твердая позиция крестьян вынудила Фердинанда к дальнейшим уступ-
кам. Его беспокоили и вести из Зальцбурга, где власть крестьян все более
усиливалась. В ряде других тирольских областей также кипели волнения,
а от границ Венеции долетали тревожные вести о нападениях на кре-
пость Номи 126 127 128. К тому же к заявлению сословий присоединились кресть-
яне из округа Форарльберга; как раз в это время они направили особое
посольство в Иннсбрук, наметив ряд реформ, к которым, по их мнению,
князь должен был приступить ,28. Фердинанд пошел на уступки крестья-
нам Форарльберга: сила революционного движения в Зальцбурге, Аллгау,
Форарльберге, Швейцарии, новые волнения на юге страны — все это
принуждало Фердинанда и дворянство «петь с крестьянами одну песенку.
Иначе был бы им аминь» 129 *. В то же время князь старался сохранить свое
достоинство и не порывать сотрудничество с церковью и дворянством.
В начале июля он все еще был свободен от давления прелатов; последние
посетили его в Иннсбруке и забрасывали все новыми и новыми просьбами
о защите. Кроме того, прелаты представили князю подробный анализ
Иннсбрукских статей, в частности, пунктов, которые касались церкви ,3°.
Они отвергали упреки в отказе от проповеди евангелия и отрицали, что
в среде священников царят беспорядки. Наиболее решительно они отбра-
сывали всякую мысль о секуляризации церковых владений, объявляя ее
«гнусной ересью». «Везде с ними Ян Гус и Виклеф»,— предостерегали пре-
латы князя. Если сословия и эрцгерцог хотят одарить бедняков, пусть де-
лают это из своего кармана и не посягают на карманы духовенства, гово-
рили они. Прелаты просили также, чтобы князь сохранил всю полноту их
политических прав и обеспечил участие во всех будущих сеймах. Этот рез-
кий натиск, сопровождаемый систематическим давлением тридентского
епископа, расстраивал весь план Фердинанда. Он медлил делать уступки
крестьянам в церковных вопросах, хотя и считал, что метод мелких усту-
пок и обещаний — самый надежный залог успеха. До 5 июля он не дал де-
легации прелатов в Иннсбруке никаких письменных обещаний помощи 131,
а во время секретных переговоров ограничивался лишь посулами и уте-
шениями, все более склоняясь к необходимости уехать из Иннсбрука.

В ответе от 3 июля 132 на заявление сословий от 30 июня Фердинанд
делился своими взглядами с делегатами округов и городов. Он говорит,
что нужно подумать об окончании заседаний сейма. 14 июля состоится
сейм в Кауфбейрене, где князь в качестве судьи должен будет сказать
свое решающее слово в споре аллгауских крестьян с аугсбургским епис-
копом, их господином. Будет хорошо, продолжает Фердинанд, если и де-
легация сословного совета на сейме также примет участие в этом заседа-
нии. По мнению князя, в Кауфбейрене необходимо добиться соглашения;
тогда в окрестностях Тироля настает мир, и графство поможет крестья-
нам из Аллгау как своим добрым соседям. Этим намеком на свое доброже-

126 J. Е. J б г g. Deutschland in der Revolutinsperiode..., S. 529, pozn. 15.

127 Там был убит дворянин Петр Бусии (Arch. Trent., XI, р. 123). О восстании
г Номи см. нашу монографию «Tyrolska selska valka a Michal Gaismair».

128 H. Sander. Vorarlberg zur Zeit des deutschen Bauernkrieges.— MlOG, IV,
Ergb. 1893, S. 332.

129 См. письмо бава|>ских посланцев от 3 июля (J. Е. J о r.g. Deutschland in der
Revolutionsperiode..., S. 5128).

iso H. W о p f n e r. Der Innsbrucker Landtag..., S. 119.

i3i Ibid., S. 120.

i32 Ответ Фердинанда приводится по списку (Ddcin ZLA, op. pap.). Дата указана
у Вопфяера (Н. W о р f n е г. Der Innsbrucker Landtag..., S. 111).
лательное отношение к аллгауским крестьянам эрцгерцог Фердинанд
намеренно подчеркнул примирительный тон своего ответа. Он прощает
проступки и преступления, совершенные во время восстания, но снова тре-
бует, чтобы округа и города посоветовали, как расправиться со всеми бун-
товщиками. Фердинанд и далее продолжал лгать, будто император не
наделил его полномочиями выступать против имперских князей и прела-
тов и будто он делал уступки, исходя лишь из своих возможностей. Пись-
менное заявление Фердинанда должно было еще раз убедить сословия в
том, что князь в качестве наместника выполнил их требования.

Важной уступкой был и следующий пункт княжеского ответа: если
кто-либо из крестьян или других граждан недоволен духовенством, пусть
он принесет свою жалобу князю или княжеским властям, и его права
будут защищены. Ведь «бедный человек» (der arme man) не должен под-
вергаться угнетению, и прелаты обязаны подчиняться земскому праву.
Князь приветствует решение сословий о передаче ему Бриксенского епис-
копства и имущества Ордена. Он принимает это имущество и не допустит,
чтобы деньги из собственности Ордена уплывали за границу.

В своем ответе Фердинанд сделал также попытку примирить дворян-
ство с обоими низшими сословиями. Он понимал, что если дворяне на
сейме опять войдут в союз с городами и крестьянами, это будет способст-
вовать полной победе консервативного направления, следовательно, тор-
жеству политики эрцгерцога. Поэтому он выразил радость по поводу того,
что сословия «дружески» обсуждают с дворянством вопрос о податях
и оброках крепостных и другие спорные проблемы. Если они не смогут
прийти к соглашению, заявил Фердинанд, он готов служить им в каче-
стве посредника. Ведь для него, Фердинанда, вопрос о спокойствии и благе
страны — самый важный, поэтому он вновь требует, чтобы прежде чем
сейм закроется, было обсуждено его первоначальное предложение. Если
так будет, то он по своей доброте дарует прощение всем крестьянам и го-
рожанам, которые принимали участие в восстании, и избавит их от нака-
зания. Ответ Фердинанда от 3 июля был поворотом в обсуждении
96 Иннсбрукских статей. В нем предлагался компромисс, но одновременно
он обязывал крестьян и горожан к умеренности в требованиях и действи-
ях. По поводу этого ответа князя на сейме развернулись прения, в ходе
которых низшие сословия и дворянство стремились к взаимному согла-
шению. В вопросе о передаче Бриксенского епископства эрцгерцог пред-
принял решительные шаги, ясно сознавая, что полное разоружение пов-
станцев и сдача бриксенской крепости будут способствовать поражению
Крестьянской войны.

Фердинанд проявлял интерес к отдельным епископским городам и зам-
кам еще задолго до того, как сословия дали согласие на передачу ему
Бриксенского епископства. Особое внимание он обращал на те города,
в которых епископские гетманы и чиновники убереглись от повстанцев.
Еще 21 июня Фердинанд как фогт епископства Бриксенского взял власть
в замке и городе Брунико 1аз. Он сразу же предпринял решительные меры
против повстанцев, запретив все сходки и даже участие крестьян в тор-
говле на рынке в Брунико ,34. Так Брунико попал под прямую юрисдик-
цию эрцгерцога. Но другие замки и крепости продолжали оставаться в
руках бриксенского епископа (например, крепость Пойтелыптайн,35). * * *

133 В письме бургомистру, судьям и совету г. Брунико от 21 июня Фердинанд
заявил, что посылает своего чиновника Вольфганга Вальтенгофера, чтобы тот обсудил
с ними передачу епископства (L’arch. di stato Bolzano, L. 38, 9E).

IM См. мандат Фердинанда от 21 июня (LRA Innsbruck. Tirol. Empdr., 1525,
fol. HO*)-

135 Ср. письмо Якоба Туна ЗигмунДу Туну от 30 июня (D6din ZLA, orig. pap.)
Впрочем, и в Брунико епископские чиновники сохранили связь с еписко-
пом и сообщали ему сведения о боях с восставшими крестьянами ,36. Что
касается замка Геймфельс, то епископ Себастиан сам поручил коменданту
передать замок и владения князю, как это сделали другие епископские
бургграфы и судьи 136 137. Однако комендант замка не мог выполнить приказ
епископа, потому что подлинными хозяевами замка были крестьяне, кото-
рые не обращали никакого внимания на приказы епископа и бурграфа 138 139.
В этой весьма запутанной ситуации судьба Бриксенского епископства зави-
села прежде всего от того, как развернутся события в Бриксене и удастся
ли местному революционному совету удержать власть в своих руках.

Основываясь на предложении сословной общины, Фердинанд начал
переговоры о передаче Бриксена из рук революционного совета под власть
князя; он начал с того, что 5 июля послал в Бриксен письмо, уведомляв-
шее о предложении сословной общины, а 9 июля 1525 г. направил туда
специальных комиссаров ,39. Сословия присоединили к ним своих пред-
ставителей, подчеркивая этим свое согласие с действиями эрцгерцога.

Между тем в Бриксене с напряженным вниманием ожидали известий
о ходе переговоров в сейме. Часть членов совета была решительно против
передачи князю крепости и города Бриксена. Так считали прежде всего
идеологи деревенской бедноты, инициаторы бриксенского восстания Пра-
тер и Шнагерер 14°. Они предлагали снова собрать народное собрание и
и пригласить на него сельские округа. Даже Михаил Гайсмайер не хотел
отдать крепость и город князю 141, неоднократно повторяя, что не будет
добра до тех пор, пока все попы не будут убиты 142. Гайсмайер говорил,
что он не боится князя, и если Фердинанд попробует ему угрожать, он го-
тов его задушить или пустить в него пулю, а всю страну склонить к вос-
станию 143. Подобные взгляды разделял и самый близкий друг Гайсмайе-
ра — Ганнер 144 145.

Но Гайсмайер был дальновидным и разумйым человеком, и несмотря
на свое возмущение предательским сговором князя с феодалами, он пони-
мал, что революционное движение во всей стране идет на убыль. Вступив
в конфликт с сословной общиной, Гайсмайер потерял бы всякую надежду
отстоять те завоевания, которых революционный совет уже добился у
епископа. Поэтому он сам непосредственно хотел убедиться в настроениях
делегатов городов и округов. Несколько раз Гайсмайер приезжал в
Иннсбрук ,45, напрасно стараясь отвратить надвигавшуюся опасность. Пе-
ред последним отъездом в Иннсбрук на обсуждение соглашения он выска -
зал друзьям свои политические взгляды: «Поддерживайте здесь мир и не

136 См. письмо Зигмунда Преннера епископу Себастиану от 6 июля (LRA Inns-
bruck, Hofregistratur, R. А IV 30).

137 См. ответ епископа Себастиана Зигмунду Туну из Бухенштейна (10 июля) на
ого запрос, как должен поступать Каспар Тун, управляющий епископской крепости
Геймфельс (D6cin ZLA, orig. pap.).

См. письмо Каспара Туна Зигмунду Туну (D6cin ZLA, orig. pap.).

139 См. письмо баварских посланцев из Иннсбрука от 9 июля (J. Е. J б г g. Deutsch-
land in der Revolutionsperiode..., S. 532).

140 L’arch, di stato Bolzano, L. 38, № 14E (допрос Пратера); № 14F, fol. 27 (допрос
Шнагерера).

141 Ibid., № 14F, fol. 37 (допрос Ульриха Пфеферера).

142 Ibid., fol. 43v (допрос Ульриха Пфеферера).

143 Ibid., fol. 44 (допрос Ульриха Пфеферера). Нет основания не верить Пфефе-
реру, потому что, с одной стороны, дальнейшие действия Гайсмайера подтвердили
ого показания, с другой стороны, они подтверждены также данными остальных
допросов.

144 См. материалы допроса Матезе Кастнера (Ibid., L. 38, № 14F, fol. 42—43). То
жо показывал и Ульрих Пфеферер (ibid., fol. 35'),

145 Член совета Кастнер показывал, что Гайсмайер вновь поехал в Иннсбрук
(L’arch. di stato Bolzano, L. 38, № 14F, fol. 42).
устраивайте никаких волнений. Ситуация не останется такой, как сей-
час. Непременно возникнет опять восстание в Шваце н других местах.
Мы не должны быть зачинщиками нового восстания, и я бы не хотел,
чтобы здесь напрасно проливалась юровь. Нужно вновь занять кре-
пости на границах, князь не сможет противостоять нам, и мы защи-
тимся» 146.

В этом кратком высказывании Гайсмайер развернул перспективу даль-
нейшей деятельности революциопнного комитета. В его словах видна муд-
рость революционера, который умеет понять ситуацию и не хочет напрас-
но проливать кровь народа. Но в них звучит также решимость не бросать
революционного знамени, не капитулировать даже в случае вынужденно-
го отступления. Поэтому Гайсмайер вновь отправил послов с призывом
к сотрудничеству в Пустерию, к Доббиацу, в Швац, в долину Инна 147 148,
чтобы укрепить связи с революционными советами всех тирольских краев
и тем самым сохранить единство восставшего народа.

Сначала казалось, что к Пратеру, Шнагереру, Ганнеру и Гайсмайеру
присоединились все члены совета и весь Бриксен. На народном собрании
в Бриксене 7 июля звучали решительные голоса против передачи Бриксе-
на князю. Представители бедноты (pofel) заявляли, что не будут поддан-
ными ни епископа, ни князя. Но на стороне Фердинанда стояли «все со-
стоятельные, мастера и всякий, кто имел, что терять» ,48, и, таким образом,
в Бриксене внутренние противоречия дошли до кульминации; состоя-
тельные крестьяне и беднота заняли прямо противоположные позиции.
Между крестьянами соседних деревень и бриксенскими горожанами воз-
никли резкие ссоры. Члены придворного суда в Бриксене и состоятель-
ные горожане хотели, чтобы Бриксен тотчас попал в руки эрцгерцога.
К бриксенским горожанам присоединились и горожане Хиусы. И те и
другие хотели, чтобы Фердинанд взял в своп руки Бриксенское епископ-
ство. Впрочем, у них была одна оговорка: Фердинанд должен дать обоим
городам такие же права и привилегии, какими пользовались остальные
тирольские города.

Гайсмайер стал на сторону крестьян и не хотел отдавать Бриксен 149.
Но долго нельзя было сопротивляться воле эрцгерцога, горожан и состоя-
тельных крестьян, воле обоих сословий. Дворянство опять присоедини-
лось к округам и городам в Иннсбруке, и три сословия совместно призыва-
ли гетманов и советы городов Бриксена, Хиусы и Бриксенского округа
отдать Бриксен эрцгерцогу Фердинанду 150. Уступая этому общему на-
пору, беднота и Гайсмайер, наконец, согласились на отдачу крепости и
города Бриксена, на вступление эрцгерцога во владение всем епископст-
вом. Но они поставили несколько условий: князь должен дать им пись-
менное подтверждение, что никому в будущем не припомнит его деятель-
ность в революционном совете — никто не будет наказан, гетманы и чле-
ны совета получат полное прощение; и последнее условие — Фердинанд
должен выслушать требования и жалобы бриксенских подданных. На
этих условиях горожане и крестьяне соглашались передать Бриксен ко-
миссарам Фердинанда.

146 Показания Кастнера (ibidem}.

147 Показания Кастнера (ibid., fol. 41).

148 Письмо И. Кауттингера епископу Себастиану пи Бриксена от 8 июля (LRA
Innsbruck, Hofregistratur, R. А IV 30, fol. 26).

149 См. письмо И. Кауттингера из Бриксена от 17 июля епископу Себастиану
(LRA Innsbruck, Hofregistratur, R. А IV 30, fol. 27), в котором он говорит о сопротив-
лении полковника (obrist) и его крестьян (mitsambt seinen pawrn). Полковником
Кауттингер назвал Гайсмайера.

150 11 июля (LRA Innsbruck, Hofregistratur, R. А IV 30).
Начались переговоры |51, в ходе которых возникли длительные скоры
по поводу бриксенской и повачельской сокровищницы. Фердинанд знал,
что деньги и сокровища захвачены народом, и требовал возвращения всего,
что было взято. Гайсмайеру и остальным членам совета удалось объ-
яснить, что деньги из сокровищницы были использованы лишь на оборо-
ну города и крепости, так как необходимо было платить жалованье сол-
датам п наладить снабжение продовольствием. Долго не могли договорить-
ся о выдаче ключей и о возвращении долгов, сделанных повстанцами,
а также о платежах и податях, которые не выплачивались с весны. Еще
16 июля ««гетманы, профосы и совет» в Бриксепе отказались подчиниться
княжескому мандату и выплатить все то, что требовали комиссары эрцгер-
цога. Они объявили, что и тут будут руководствоваться точкой зрения
двух низших сословий ,52.

Между тем округа и города продолжали политику отступления и пол-
ностью утвердили предложенные Фердинандом условия передачи Брик-
сепского епископства. Наконец, 21 июля Фердинанд издал приказ, соглас-
но которому все подданные Бриксенского епископства должны подчи-
няться князю и его правительству. Согласно решению сейма, он взял
Бриксепское епископство в свои руки до созыва следующего собора и под-
чинил его своему представителю — главе посольства в Зальцбург Геор-
гию из Фирмиана ,53. Одновременно с принятием под свою власть епис-
копства Бриксенского Фердинанд провозгласил верховное право князя
над имуществом Тевтонского ордена ,54. В свете известных нам тайных
переговоров, которые эрцгерцог Фердинанд непрерывно вел с прелатами,
с Саламанкой и с изгнанными членами совета ,55, становится понятным,
что переход епископства Бриксенского под власть князя должен был
стать ударом по революционному движению. Эрцгерцог Фердинанд лик-
видировал таким образом самый деятельный совет крестьян и горожан,
вырвал из их рук город и крепость Бриксен вместе с наемным войском,
сетью крестьянских советов и гарнизонов в крепостях. Однако простому
народу, не посвященному в тайны княжеской политики, принятие кня-
зем Бриксенского епископства могло представляться мощным ударом по
светской власти прелатов и церкви. В южных областях даже распростра-
нились слухи, что эрцгерцог Фердинанд примет под свою власть и Три-
дентское епископство, и это побуждало крестьян к восстанию 151 152 153 154 155 156. Уже
9 июля в Иннсбруке говорили, что в области Тридента и в Валь ди Нон
вспыхнуло новое восстание 157.

На сейме Фердинанд упорно стремился к тому, чтобы города и округа
пришли к соглашению с дворянством и приняли дворян в сословную общи-
ну. С крестьянами он вел переговоры прежде всего о церковных вопросах,
по желая примириться с требованиями, содержавшимися в Ипнсбрукских
статьях. Эрцгерцог протестовал против стремления поставить его выше'
папы, заставив решать то, что не ему надлежит решать. Он отказался
также взять в своп руки крепости и имения дворянства, указывая на то.
что хотя он признает добрые намерения крестьян, по тем не менее ему

151 Эти условия приводятся II. Кауттпнгером в письме епископу Себастиану от
17 июля (LRA Innsbruck, Hofregistratur, R. А IV 30. fol. 27).

152 L’arch di stato Bolzano, L. 38, № 9G.

153 LRA Innsbruck, Tirol. Empor., 1525, fol. 151'’ n.

154 LRA Innsbruck, Tirol. Empor. 1525, fol. 128v (мандат Фердинанда от 4 июля).

155 См. сообщения баварских посланцев из Иннсбрука 5 июля (J. Е. Jorg.
Deutschland in der Revolutionsperiode..., S. 506, pozn. 7). От Саламанки к Фердинанду
почта приходила ежедневно.

156 Гратиадеус Буратус писал об этом из Левпка 22 июля (L’arc. di stato Trento,
С. 80, № 52).

157 J. E. J 6 г g. Deutschland in der Revolutionsperiode..., S. 532.
кажется, что дворяне были лишены имений беззаконно. Присутствовавшие
при этом дворяне, обрадованные благосклонностью монарха, начали кри-
чать, что не позволят органичить их права и привилегии, однако
крестьяне заявили, что ничего из захваченного не вернут 158. Фердинанд
использовал ссоры сословий, в то же время он прилагал усилия к тому,
чтобы снова вернуть дворян в сословную общину, и тем самым извлечь
выгоды из союза всех трех сословий. Он верил, что дворяне помогут ис-
ключить из Иннсбрукских статей те требования и жалобы, которые на-
правлены против княжеских привилегий и прав феодалов, как светских,
так и церковных, и решительно потребовал полного подчинения крестьян.

Но в начале июля неприятности одна за другой обрушивались на князя.
Самый тяжелый удар нанесли Фердинанду зальцбургские крестьяне, кото-
рые у Шладминга наголову разбили габсбургские войска, руководимые
Дитрихштейном. Известие об этом поражении дворянства, о котором
узнали на сейме 8 июля, испугало и опечалило эрцгерцога 159. Фердинанд
был мрачен и на следующий день. Он сознавал свою слабость и к тому же
понимал, что должен навсегда отказаться от своей мечты — при помощи
войск Дитрихштейна овладеть вожделенной зальцбургской добычей 16°.
Поэтому Фердинанду все сильнее и сильнее хотелось бежать из Тироля и
таким образом освободиться от нажима крестьян. Но округа и города не
хотели допустить, чтобы эрцгерцог покинул сейм до того, как будут раз-
решены все спорные вопросы. Дворяне также постоянно просили, чтобы
Фердинанд не покидал их, ибо они боялись, что после его отъезда вспых-
нет восстание 161. Георгий из Фирмиана, свидетель побед зальцбургских
повстанцев, непрерывно призывал дворян к уступкам. «Я боюсь, как бы
наше упорство не вызвало восстание»,— писал он из Райхенгаля
13 июля 1 , ведь «лбом стены не прошибешь» 163. Под таким лозунгом
Фирмиан рекомендовал вести переговоры. Сам он настолько боялся вос-
стания, что просил Зигмунда Туна взять под охрану все вещи, которые
он оставил в Иннсбруке. Он послал Туну даже ключ от бюро, чтобы тот
мог уберечь от взбунтовавшихся крестьян долговые записи, которые там
находились 164. Подобные опасения — как бы сейм внезапно не превратил-
ся в революционный лагерь — разделяли и баварские посланцы 165. Они
понимали, что Фердинанд должен поступать очень осторожно и ловко,
иначе он потеряет всю страну. Они боялись, что тирольские крестьяне
обратятся за помощью к соседям — венецианцам или швейцарцам,— и в
недоступных горах будут обороняться от всех врагов 166.

Судя по этим известиям, могло показаться, что вот-вот вспыхнет восста-
ние. Однако Швабский союз не поддался панике. Канцлер Эйк хладно-
кровно оценил положение и пришел к выводу, что тирольцы не восстанут,
так как войска Швабского союза подходят к ним все ближе и ближе 167 *.

,и См. письмо Карло Контарини из Иннсбрука от 31 июля (М. S a n u t о. I Dia-
rii, t. XXXIX, col. 168—169).

is» M. S a n и t о. I Diarii, t. XXXIX, col. 211.

160 См. письмо баварских посланцев из Иннсбрука от 9 пюля (J. Е. J б г g. Deutsch-
land in der Revolutionsperiode..., S. 531).

i6i См. письмо Карло Контарини от 13 июля (S a n u t о. I Diarii, XXXIX, col. 223).

162 См. письмо Георгия из Фирмиана Зигмунду Туну (De£in ZLA, orig. pap.).

163 См. письмо Георгия из Фирмиана Зигмунду Туну от 14 июля (Dean ZLA, orig.
pap.).

См. письмо Георгия из Фирмиана Зигмунду Туну, Райхенгалль, 14 июля

(D£cin ZLA, orig. pap.).

i«5 Еще 25 июня об этом писали баварским герцогам (J. Е. Jorg. Deutschland
in der Revolutionsperiode..., S. 521).

б» См. письмо баварских посланцев от 3 июля (J. Е. Jorg. Deutschland in der
Revolutionsperiode..., S. 530—531).

>67 См. письмо канцлера Эка баварскому герцогу Вильгельму (J. Е. J б г g. Deutsch-
land in der Revolutionsperiode..., S. 581).
Кроме того, он учитывал военные силы феодалов и считал, что они вполне
могут справиться с революционным движением.

В окружении Фердинанда также раздавались голоса, советовавшие
усилить в стране гарнизоны, призвать войска из-за границы и наказать
мятежные сословия ,68. Сам Фердинанд не был далек от подобных взгля-
дов. Ему казалось, что бегство из горной ловушки и сильное наемное вой-
ско могут облегчить его положение 169. Поэтому-то правительство Ферди-
нанда все время заботилось о вооружении 170 и принимало другие меры
военного порядка для усиления безопасности княжеских городов171.
Князь и дворянство старались усилить гарнизоны в замках и укрепленных
пунктах 172. Когда сведения об этом проникли в среду крестьян, князь
успокоил их обещаниями, что никогда не допустит вступления иноземного
войска в страну и не направит чужих солдат против своих подданных 173.
От использования войска предостерегал князя и Георгий из Фирмиана,
бывший свидетелем солдатских бесчинств в Зальцбурге 174. Но действия
княжеского правительства зависели в основном не от тайных соображений
или добрых советов. Для осуществления военного похода Фердинанду не
хватало главного — денег. Поэтому он остался в Иннсбруке и продолжил
тактику переговоров, компромиссов и мелких уступок, направленных
главным образом на то, чтобы достигнуть примирения между дворянст-
вом и обоими низшими сословиями.

С того момента, как представители крестьян и горожан подали князю
96 Иннсбрукских статей, дворянство с ними разошлось. Дворяне не хотели
принять эти статьи в качестве своей программы. Они возражали против
распространения на дворянское сословие юрисдикции судебных окру-
гов 175 и настаивали на том, чтобы быть подсудными только суду эрцгер-
цога 176 * 178; они протестовали против статей, требовавших обложения дворян
теми же податями, какие платили другие подданные князя; не соглаша-
лись передать земские привилегии в Меран, боясь, как бы вследствие
этого горожане не взяли над ними верх. Важной уступкой, которую дво-
ряне считали для себя приемлемой, был временный отказ от малой деся-
тины, но они опасались, как бы таким образом вообще не была отменена
эта подать или же не затруднился сильно ее сбор. Таким образом, дворя-
не активно защищали свои экономические и политические привилегии,

188 См. письмо Бонифацио Бетта Зигмунду Туну от 15 июля (DSdin ZLA, orig. pap.).

189 См. письмо баварских посланцев от 3 июля (J. Е. Jorg. Deutschland in der
Revolutionsperiode..., S. 529). Вопфнер неправильно считает эти сведения недостой-
ными доверия («Der Innsbrucker Landtag...», S. 133). Посланцы действительно не име-
ли в виду направление официальной княжеской политики, а указывали на тайные
замыслы князя. Об этом говорят и дальнейшие документы (см. ниже).

170 11 июня Фердинанд отдал приказ, чтобы в Швац были посланы алебарды
(LRA Innsbruck, Embieten u. Bevelch, 1525, fol. 386). 16 июня Фердинанд вновь забо-
тится о том, чтобы было достаточно дерева для “выделки 13 тыс. копий, о которых
он писал еще в феврале (LRA Innsbruck, Embieten u. Bevelch, 1525, fol. 156v).

171 Приказ Фердинанда в Галле от 22 июня (LRA Innsbruck, Embieten u. Bevelch,
1525. fol. 199v).

172 23 июня были сделаны попытки усилить гарнизон в Куфштеине (Dddin ZLA,
orig. pap.), в крепости Рокка (письмо Луки Туна Зигмунду Туну.— Dddin ZLA, orig.
pap.) и Зигмундсэгг (LRA Innsbruck, Embieten u. Bevelch, 1525, fol. 198v, от
15 июля).

173 См. письмо Фердинанда управляющему крепости в Тавр от 3 июля (LRA
Innsbruck, Tirol. Ешрбг. 1525, f. Ii28—128v).

174 См. письмо Георгия из Фирмиана Зигмунду Туну, Рейхенгалль, 11 июля
(Dedin ZLA, orig. pap.).

175 См. переписку Георгия из Фирмиана с Зигмундом Туном. Наиболее подроб-
ный ответ на требования крестьян и городов содержит письмо Фирмиана от 11 июля

(Dddin ZLA, orig. pap.). Поскольку и Фирмиан, и Тун принадлежали к известным

дворянским фамилиям и пользовались большим влиянием, их взгляды можно счи-
тать типичными для дворянства.

178 Ср. монографию «Tyrol ska selska valka a Michal Gaismair».
а если и шли на определенные уступки крестьянам, то не столько под дав-
лением князя и Георгия из Фирмиана, сколько от того, что крестьяне про-
должали удерживать в своих руках укрепленные замки ,77.

Примирение дворянства с округами и городами принесло Фердинанду
некоторое успокоение. Этому способствовал результат переговоров между
правительством князя и горняками. Присутствие горняков па Иннсбрук-
ском сейме вовсе не означало, что Фердинанд обеспечит им право постоян-
ного участия в сейме на правах сословной общины. В отношении горняков
он избрал обычную тактику частичных уступок с тем, чтобы помешать
боевому союзу горняцких общин с крестьянами. Фердинанд постоянно
поддерживал горных предпринимателей против подсобных рабочих и под-
мастерьев и никогда не вел переговоров с представителями всех горняков,
а делал уступки только отдельным горняцким общинам, стремясь таким
образом помешать созданию политического единства между ними. Горня-
ков в Имсте, Терламе, Шпееберге и Госензассе эрцгерцог освободил на
два-три года от налога с добычи руды («фрон») 178 и снизил другие пла-
тежи, которые горные мастера должны были вносить бергмейстру ,79. Он
расширил также полномочия горняцкой общины и ограничил власть кня-
жеских чиновников ,8°. Горняцкой общине в Терлане он, кроме того, сокра-
тил рабочий день до 8 часов и обещал вести с пей дальнейшие перегово-
ры 177 178 179 180 181. Он пообещал основать новое княжеское металлургическое пред-
приятие для переплавки руды и урегулировать цены па сыр, сало, скот
и зерно 182 183 184. Швацких горняков он также привлек на свою сторону, пре-
доставив городским мясникам помощь в размере 450 золотых с тем, чтобы
они не поднимали цены на мясо |83, и таким образом горнякам в Шваце
было обеспечено достаточное количество мяса но нормальным, не завы-
шенным ценам. Все эти мелкие уступки успокоили горняков, сломили
упорные попытки городской и крестьянской бедноты заключить с ними
политический союз и обеспечили Фердинанду прочные позиции в горняц-
ких областях.

Союз округов и городов с дворянами был облегчен тем, что па первое
место (как явствует из совместного заявления, которое подали князю
6 июля все три сословия ,84) выдвигались требования в отношении свет-
ской власти церкви. Под влиянием дворянства крестьяне и горожане зна-
чительно умерили свои требования в отношении церковного имущества,
нрав прелатов и возможности избрания священников; по вопросу об отно-
шении к церкви сословия нашли общий язык. Кроме того, они заверили
Фердинанда, что готовы выступить против любой попытки бунта в стране
и что они всеми силами постараются усмирить восстание, идя навстречу
пожеланиям эрцгерцога, высказанным в его речи на сейме. Затем три
сословия потребовали, чтобы Фердинанд не покидал Тироля до тех пор.
пока все требования не будут выполнены. В случае временной отлучки
Фердинанда в Аллгау в Иннсбруке должна остаться княгиня Анна. Со-
словия настаивали на личном присутствии князя потому, что считали его
присутствие необходимым для мирного улаживания всех конфликтов.

177 См. письмо баварских посланцев от 13 июля (J. Е. Jorg. Deutschland in der
Revolutionsperiode..., S. 534).

178 LRA Innsbruck, Bekennen, 1525, fol. 87v; LRA Innsbruck, Enibieten u. Bevelcli,
1525, fol. 331*—335, 336.

179 LRA Innsbruck, Embieten u. Bevelcli, 1525. fol. 342.

180 Ibid., fol. 336.

I8' Ibid., fol. ЗЗК-335.

182 Ibid., fol. 346v.

183 17 июли (LRA Innsbruck, Bekennen, 1525, fol. 48*).

184 H. Wopfner. Der Innsbruck er Landtag..., S. 113—115. Краткие сведения
о переговорах дает 16 июля и Карло Контарини (М. S а и u t о. 1 Diarii, t. XXXIX,
col. 244).
Кроме того, они опасались, что Фердинанд может привести враждебное
им войско из-за границы, и княгиня Анна, очевидно, должна была быть
гарантией его своевременного возвращения, своего рода заложником. Фер-
динанд сумел внушить настолько высокое мнение о своих способностях
улаживать конфликты и о своем стремлении быть полезным подданным,
что еще в конце 1525 г. тирольские сословия предлагали ему 50 тыс. зо-
лотых наличными лишь за то, чтобы он прибыл в Тироль 185 186.

Эрцгерцог, действительно, отложил на время свой отъезд и 18 июля
дал прочесть на сейме свой окончательный ответ трем сословиям ,86. Он
подчеркнул, что предпочел Тироль всем остальным землям и прибыл в
Иннсбрук, чтобы оказать милость восставшим округам и городам. Он
верит, что условия будут соблюдены, что повстанцы отдадут церковные
и дворянские крепости, что военные учреждения повстанцев будут уни-
чтожены и что князь сможет удержать в своих руках епископство Брик-
сенское и владения Тевтонского ордена. Таким образом, начало речи было
целиком обращено к двум низшим сословиям.

К ним же была обращена и следующая часть княжеского ответа. Фер-
динанд заявил, что он принимает обещание сословий всеми силами по-
давлять всяческие волнения и предлагает им принять по этому поводу
особое письменное решение (ordnung). А поскольку до сих пор в стране
распространяются различные небылицы и тревожные слухи, возбуждаю-
щие лишь новые смуты, эрцгерцог считает, что нужно будет включить в
письменное решение пункт против «легкомысленных речей и слухов»; рас-
пространяющие подобные слухи будут сурово наказаны помещиками.
В письменное решение, направленное против повстанцев, желательно
включить и подробное указание о том, кому отходит конфискованное иму-
щество наказанных. Эрцгерцог, как владыка страны, должен получить 7з!
7з принадлежит тому, кто покарал бунтовщиков, и 7з достается до-
носчику.

Дополненное и расширенное таким образом постановление должно
стать документом, обязывающим все три сословия вести упорную борьбу
против тех повстанцев, которые не сложат оружия и не захотят подчи-
ниться князю. Для претворения в жизнь этого постановления эрцгерцог
пожелал назначить особых комиссаров, к которым сословия прикоманди-
руют своих представителей. Комиссары должны ознакомить все округа
и города с постановлением по поводу повстанцев, с Земским уложением,
которое будет принято на сейме, и вообще со всеми документами Иннс-
брукского земского сейма.

Таким образом, Фердинанд подробно изложил, как при помощи трех
сословий должно быть задушено восстание, и только после этого перешел
к Иннсбрукским статьям. Он высказал радость но поводу возвращения
дворян в сословную общину, принял извинение сословий в том, что они
не занимались его первоначальным предложением, и обещал, что статьи,
которые он утвердит, будут включены в Земское уложение. Он, правда,
еще не принял решения о требованиях двух сословий, касающихся церкви
и духовенства. Однако и в этих вопросах сословиям будет дан ответ.

Фердинанд подчеркнул далее, что он вынужден вскоре отправиться
в Аллгау; поэтому он не сможет выполнить пожелание сословной общины
и остаться в Иннсбруке. Но через два или три месяца он опять вернется
в страну. Уехать без жены он также не может, так как, во-первых, пре-
бывание Анны в Тироле против ее воли может возбуждать недовольство
ее брата, венгерского короля, а во-вторых, он сам нуждается в ее присут-
ствии. К тому же она как женщина ничем не могла бы помочь сословиям.

185 М. S a n u to. I Diarii, t. LX, col. 354.

186 D€6in ZLA, op. pap. См. также: M. S a n u t о. I Diarii, t. XXXIX, col. 245.
Затем эрцгерцог заявил о своем решении перед отъездом провести пе-
ремены и в малом и в большом сословном совете, согласно желанию со-
словной общины. Сословную общину будет представлять перед княжеским
правительством’ большой совет, составленный из 30 представителей (по
10 от каждого сословия), который будет собираться лишь время от вре-
мени. Исполнительным органом большого совета будет малый совет,
в котором заседают 12 членов (по 4 представителя от каждого сословия).
Малый совет должен непрерывно работать в Иннсбруке. Эти советы были
созданы и утверждены князем для разбора отдельных жалоб округов и
городов и помощи правительству в подавлении восстаний. Фердинанд
считал необходимым, чтобы сословия предоставили членам этих советов
большие полномочия, так кам сословные советы казались ему гораздо
бол-ее удобным’ партнерам при переговорах, чем сейм в полном составе.

Эрцгерцог Фердинанд коснулся также некоторых статей, которые, по
его мнению, не следует включать в Земское уложение, поскольку он не
согласен с ними. Так, он высказался против отмены прежних судебных
статутов для округов. Не согласился Фердинанд и с требованием лишить
прав торговые дома, в особенности Фугтеров, ссылаясь на то, что княже-
ская казна не располагает наличными средствами для уплаты всех долгов.
Он отказался возложить на 'княжеские финансы содержание преступников
в тюрьмах. Что касается других требований, то князь обещал принять
решение в будущем. В заключение речи Фердинанд и Анна выразили
свое удовлетворение преданностью сословий и снова Обещали милость и
защиту.

Заключительное слово Фердинанда на сейме было ярким свидетель-
ством победы его тактики. Ему удалось навязать двум низшим сословиям
союз с дворянством и сосредоточить внимание всех трех сословий на
Уложении против повстанцев. Это Уложение (вместе с определением
мер за проступки) комиссары князя и сословий должны были огласить
во всех концах 'Тироля. Наказание повстанцев стало первой задачей ма-
лого и большого совета. Так Фердинанд в конце сейма вернулся к своему
первоначальному проекту, который он объявил в день открытия сейма,
12 июня. Составление Земского уложения оказалось на втором плане,
и Фердинанд снова отметил, что не принимает эту программу целиком’.
Еще во время общего заседания с крестьянами и горожанами дворяне
исключили из нее’ многие требования, -которые касались «старинных при-
вилегий» дворянства. Фердинанд заявил, что сам он также изъял ряд
статей, которые касаются княжеского суверенитета и старинных земских
обычаев. Принцип был совершенно ясен: все должны жить так, как жили
на протяжении столетий, как жили перед восстанием, а кто не повинуется
этому, тот навлечет на себя кары и гнев князя.

Вполне понятно, что некоторые радикально настроенные делегаты
были поражены ответом эрцгерцога; их охватило отчаяние. Сословия вы-
говорили себе возможность объявить князю свою позицию на другой день.
Однако не было сомнений, что все примут ответ Фердинанда без возра-
жений. На северной границе Тироля Швабский союз подавлял последние
очаги восстания. Страх перед «железной дубиной» 187 Швабского союза,
готовой к удару, вынуждал тирольских подданных к послушанию и миру.
Многие округа Тридентского епископства во главе с делегатами города
Тридента и Валь ди Фьемме снова явились к Фердинанду и заверили его
в своей верности и преданности епископу 188. Таким образом, эрцгерцог
имел на своей стороне не только дворян и многих, горожан, но и многие
округа Северного Тироля и Тридентского епископства. Тем легче он мог

187 М. Sanuto. I Diarii, t. XXXIX, col. 245.

188 20 июля 4’525 г. (Алев. Trent., XI, p. 133).
отвести крестьянские нападки на церковь и прелатов. Теперь уже три-
дентских делегатов в Иннсбруке занимал лишь один вопрос, будет ли
позволено свободно торговать вином 189. Все симпатии к Иннсбрукским
статьям у них остыли, и они готовы были уступить князю во всех его
требованиях.

В последний момент Фердинанда вновь попросили, чтобы он сказал
решающее слово в споре двух сословий с дворянством по поводу 11-й Иннс-
брукской статьи. Эрцгерцог в основном встал на сторону дворянства. Но
когда крестьяне начали роптать, дворяне сочли за благо не упорствовать,
«будучи уверены, что лучше уступать ежегодно в пользу крестьян 30—
40 золотых, чем потерять тело, жизнь, имение, жен и детей» 19°. Таким
образом, и дворяне прибегали к княжеской тактике уступок.

Так 21 июля 1525 г. мирно закончился Иннсбрукский крестьянский
сейм. На другой же день, 22 июля, Фердинанд в сопровождении своей
жены и дворян покинул Иннсбрук, направляясь в Аугсбург, а затем в
свои владения в Австрии 191.

Покидая сейм, эрцгерцог Фердинанд мог с удовлетворением отметить,
что ему удалось полностью сохранить все свои права и авторитет. Ему
удалось также направить внимание сословной общины на подавление
восстания: принятое на сейм© Уложение против повстанцев позволило
развернуть борьбу против повстанцев и разгромить их. Именно в этом
Уложении Фердинанд видел главный смысл Иннсбрукского сейма.
21 июля в письме тридентскому епископу об окончании сейма он выражал
надежду, что теперь сделано все для того, чтобы простой народ оставался
спокойным и не рвался к восстанию 192. Так же понимали результаты
сейма и дворяне. 23 июля Каспар Тун писал из Геймфельса, что сейм
принес конец восстанию: «я лелею надежду, что со временем мне и деся-
тину будут платить исправно» 193 194. По мнению всех дворян, не менее важ-
ным результатом Иннсбрукского сейма было обеспечение их материаль-
ных выгод.

Эрцгерцог Фердинанд мог быть удовлетворен и тем, что разбил на
сейме единую позицию городов и округов. Правда, ему не удалось вновь
включить прелатов в члены сословной общины, но он примирил дворян-
ство с двумя сословиями и с помощью дворянства свел на нет программу
радикальных изменений, выраженную в 96 Иннсбрукских статьях. Боль-
шой победой Фердинанда было и то, что сейм был распущен 21 июля, до
того как было готово Земское уложение, которое должно было содержать
ответ на жалобы и просьбы низших сословий и дать определенные пред-
писания относительно государственного устройства страны, причем вме-
сто многочисленных народных представителей над Земским уложением
работал теперь сословный совет. Большинство спорных вопросов к концу
сейма было обсуждено. С помощью взаимных уступок консервативные
делегаты округов и городов договорились с дворянами и эрцгерцогом об
окончательной формулировке решения сейма. Оставались лишь статьи,
касавшиеся церкви и духовенства, которые из-за разногласий не были
окончательно готовы еще 20 июля,94. Сословный совет должен был

189 Arch. Trent., XI, р. 133.

190 См. письмо герцога баварского Вильгельма канцлеру Эку от 23 июля (J. Е.
Jorg. Deutschland in der Revolutionsperiode..., S. 535).

191 Карло Контарини 21 июля пишет, что <аавтра Фердинанд покинет Иннсбрук»
(М. Sanuto. I Diarii, t. XXXIX, col. 255). Известие из Удино от 28 июля, будто бы
Фердинанд выехал из Иннсбрука, но через два дня опять вернулся, неточно (ibid.,
col. 247).

192 Arch. Trent., XI, p. 134.

193 D6cin ZLA, orig. pap.

194 Arch. Trent., XI, p. 134.
отработать формулировку, исходя из позиции Фердинанда. Отдельные
жалобы округов и городов также ждали своего решения. Фактически все
вопросы, которые должны были решаться на сейме, отошли на рассмот-
рение сословного совета, который превращался, таким образом, в продол-
жение Иннсбрукского сейма. Но если народные массы еще надеялись на
то, что сословный комитет защищает их интересы, то эрцгерцог Ферди-
нанд придерживался на этот счет другого мнения. Он определенно тре-
бовал, чтобы в стране были установлены мир и спокойствие. До тех пор,
пока он не был вполне уверен, что подавит восстание грубой силой, он
терпел переговоры и с радостью соглашался на все, что их затягивало.
Именно поэтому он дал согласие, чтобы сословный совет продолжил ра-
боту над решениями сейма и на их основе подготовил программу Земско-
го уложения.

Решение Иннсбрукского крестьянского сейма было компромиссом ме-
жду требованиями городов и округов и первоначальной позицией Ферди-
нанда; это особенно ярко выступает, если сравнить его с Меранскими и
Иннсбрукскими статьями (за основу для сравнения мы можем взять по-
становление сейма от июля 1525 г. 195, которое после подтверждения Фер-
динанда должно было стать Земским уложением). Первоначально подго-
товленные требования крестьян и городов были отодвинуты на задний
план. Закрытие сейма, бесспорно, содействовало успеху политики феода-
лов, и прежде всего эрцгерцога Фердинанда. Правда, на сейм не были до-
пущены прелаты, однако постановление сейма исходило из предпосылки,
что за церковью будет сохранена светская власть, имущество и феодаль-
ные права. Ни слова не было сказано ни об уничтожении монастырей,
ни о ликвидации политической власти церкви. Само молчание Фердинан-
да было красноречивым свидетельством его желания оставить за церко-
вью политическую власть и сохранить монастыри. Церкви и феодалам
были сохранены все барщинные повинности, под их властью по-прежнему
остались крепостные. Крестьянам была запрещена всякая охота.

Все постановление было построено на одном принципе, пронизы-
вавшем также отдельные статьи, а именно: нельзя трогать старинные
земские обычаи, необходимо охранять традиционные права князя, церк-
ви и дворянства и сохранить традиционные повинности крестьян. Было
определенно сказано, что решение сейма не нарушает законных письмен-
ных соглашений, которые касаются крестьянских дел и были ранее за-
ключены дворянством с округами ,96. Из программы реформ были выбро-
шены все основные статьи, содержавшие серьезную угрозу власти феода-
лов. Поэтому нельзя сказать, что Мерянские и Иннсбрукские статьи были
основой постановления сейма 197. Из первоначальной программы было
в конечном счете заимствовано лишь несколько второстепенных статей.
Самые важные положения, и прежде всего требование коренной реформы
церкви, были оставлены совершенно без внимания. Зато Фердинанд вклю-
чил в постановление план наказания мятежников, содержавший резкие
выпады против всей бедноты. Это являлось ярким свидетельством антина-
родного характера решений сейма. 198

198 Нами использован список постановлений сейма из архива Зигмунда Туна
(Abschid des landtags, D£cin ZLA, op. pap.). Дела, касающиеся церкви, находятся в
списке L’arch. di stato Bolzano, L. 38, № 10A. Вопфнер («Der Innsbruck er Landtag...)
использовал две копии из LRA Innsbruck, Landt. Akten. Земское уложение 1525 г.
см. в иэд.: J. Oberweis. Die Tiroler Landesordnung von 1526.— «Haimerls Viertel-
jahrschrift fiir Rechts-und Staatswissenschaft», Bd. XVII—XVIII, Wien, 1866. Список
Зигмунда Туна можно датировать, вероятно, концом июля — августом, во всяком
случае до сбора винограда 1526 г., о котором он упоминает (Abschid des landtags,
fol. 44, 47v).

1И Abschid des landtags, fol. 57, 58.

197 Именно так считает Вопфнер («Acta Tirol.», Ill, p. XI).
Однако сложная обстановка, в которой происходил Иинсбрукский
сейм, не позволила феодалам полностью провести свою антинародную
политику. Сила народа, угроза восстания, волнения в Бриксене и в юж-
ных областях, революционное движение по соседству с Тиролем, затруд-
нения, которые испытывала политика Габсбургов, опустошенность кня-
жеской казны и падение власти бриксенского епископа — вот что прину-
дило феодалов к уступкам. Силу тактики временных уступок эрцгерцог
испытал еще перед открытием крестьянского сейма. Поэтому и на сейме
при поддержке дворянства в частных вопросах он уступал крестьянам
и горожанам, стараясь прежде всего делать мелкие уступки зажиточным
крестьянам. Поэтому он согласился принять имение бриксенского еписко-
па, предоставил некоторые права общине при назначении священников,
выступил против священников, имевших доход со многих приходов, уста-
новил единство мер и весов. Эти мелкие реформы одновременно усили-
вали и власть Фердинанда. Упорядочение крестьянских повинностей,
отмена некоторых экстраординарных налогов, предоставление возможно-
сти выкупа натуральных повинностей, ограничение крестьянских повин-
ностей в годы неурожая и стихийных бедствий — все это, конечно, должно
было улучшить жизненные условия простого народа. Возникал только во-
прос, серьезно ли предполагалось сделать эти уступки или это была лишь
тактика феодалов. В постановлении сейма всячески подчеркивалось, что
эрцгерцог и дворянство во всем пошли навстречу сословиям, поэтому дан-
ное постановление является, действительно, «новой реформацией и Зем-
ским уложением» 198. А эрцгерцог Фердинанд заявлял, что пожелания и
стремления сословной общины были учтены целиком и полностью, конеч-
но, поскольку это не задевало политических и экономических прав его
княжеской милости 199.

Однако все это были лишь слова. Подобно тому, как Фердинанд не
выполнил обещания через два месяца вернуться в Тироль, невыполнен-
ным осталось и обещание обсудить на ближайшем сейме проект реформы
налогов, которые должны будут уплачиваться также и дворянством200.
Насколько нечестно были задуманы все эти уступки, доказывает и тот
факт, что пункты постановления сейма, касавшиеся церкви, не только не
были проведены в жизнь, но даже не были публично объявлены. Они ос-
тались только письменным свидетельством тяжелого положения эрцгер-
цога Фердинанда на Иннсбрукском сейме.

На это компромиссное постановление сейма реагировали по-разному.
Дворяне видели в нем серьезную помощь в борьбе 'против повстан-
цев. Поэтому, по их мнению, нужно было как можно скорее записать и
разослать его с комиссарами по стране, чтобы с его помощью можно было
подавить вновь возникавшие восстания201. Прелаты, напротив, видели
в постановлении сейма опасный удар, направленный против церковных
и светских учреждений. Поэтому тридентский епископ Бернард из Клее
резко протестовал против намерения издать постановление сейма 202. Он
считал, что обнародовать постановление сейма можно только после импер-
ского сейма и собора, и ссылался на то, что папа вряд ли будет рад тому,
что в Иннсбруке выступили Против церковных свобод. Если бы решение
сейма было напечатано, продолжает епископ, оно могло бы попасть в

I»8 «Dieer newer Reformation und Landordnung» (Abschid des landtags, fol. 60. Cm.
также ibid., fol. 56).

19» LRA Innsbruck, Abschid des landtags, fol. 63v.

200 H. W о p f n e r. Der Innsbrucker Landtag..., S. 124.

201 См. письмо Карла Траппа Зигмунду Туну от 7 августа 1525 г. (Decin ZLA,
orig. pap.).

зов См. письмо Бернарда из Клее Саламанке от 19 августа 1525 г. (Wien, Н. Н. и.
St. A., Corresponded, 25В).
отдаленные земли и там возмутить подданных, которые стали бы требо-
вать того же, чего добились подданные в Тироле. Епископ Бернард со-
общал эти мысли своему другу Саламанке и просил его посоветовать эрц-
герцогу Фердинанду не публиковать постановление. И действительно,
печатание его было отложено, и Земское уложение, основанное на по-
становлении земского сейма, вышло в свет лишь в 1526 г.

Отрицательное отношение епископа Бернарда к постановлению сейма
показывает, что народные представители добились здесь значительного
успеха, хотя первоначальный проект был сильно урезан. Уступки фео-
далов, неискренне задуманные и туманно сформулированные, все же кое
в чем способствовали улучшению жизни народных масс, снимая с их
плеч самые тягостные повинности. Казалось, тирольские подданные до-
стигли мирным путем значительных успехов. За исключением Зальцбурга,
низшим сословиям нигде не были предоставлены такие облегчения, как в
Тироле. Иннсбрукский крестьянский сейм был единственным сеймом во
время Крестьянской войны в Германии, который не был разогнан фео-
дальными войсками и мирно закончил свою работу203. Временные успехи
Иннсбрукского сейма могли показаться тем более значительными, что
в это время по всей Южной и Средней Германии прокатилась кровавая
волна репрессий и казней. В этом море горя и страдания Тироль казался
счастливым островом, где осмотрительная политика соглашения помешала
общему кровопролитию и где чаяния и пожелания крестьян хотя бы час-
тично были выполнены.

Однако вскоре выяснилось, что и в Тироле феодалы не собирались
всерьез делать уступок крестьянам, что это была лишь ловкая тактика.
Стало ясно, что и в Тироле компромиссы между феодалами и крестьянами
ведут лишь к усилению феодалов и поражению простого народа. Удачно
отразив напор крестьян на Иннсбрукском сейме, феодалы смогли затем
перейти в контрнаступление. Сейм в Иннсбруке ярко показал, что парод
может сломить феодальное угнетение лишь с помощью решительной клас-
совой борьбы.

Пер. с чешского Н. М. Пашаевой

Zusammenfassung des Artikels von J. Macek
«Bauernsejm in Insbruck (am 12. Juni—21 Juli 1525)»

Der Verfasser gibt eine ausfiihrliche Analyse der Entstehung und des
Verlaufes des Innsbrucker Bauernlandtages, welcher auf den 12. Juni 1525
einberufen wurde und bis zum 21. Juli 1525 dauerte. Gestutzt auf neue Quellen
aus osterreichischen, tschechoslowakischen und italienischen Archiven beweist
der Autor, dass der Landtag von der revolutionaren Bewegung des Tiroler
Volkes erzwungen worden war. Erzherzog Ferdinand rechnete allerdings von
aUem Anfang damit, die Tiroler Bauern mit Hilfe dieses Landtages zu entwaff -
nen. Zu Beginn des Landtages waren jedoch die Bauern und Stadte einig und
erzwangen verschiedene revolutionare Massnahmen: die Pralaten wurden aus
dem Landtagssaal verjagt und es wurde nicht nach Kurien, sondern nach
den Stimmen der einzelnen Teilnehmer abgestimmt. Dadurch erziclten die
Bauern eine absolute Mehrheit. Erzherzog Ferdinand trat den revolutionaren
Kraften in der Weise entgegen, dass er sich auf den Adel stiitzte und allmah-
lich auch die Biirgerschaft auf seine Seite gewann. Mit Hilfe der
Biirgerschaft gelang es ihm, die Gruppe des Landvolkes zu zersetzen

209 Можно назвать еще Хейльбронский сейм середины мая 1525 г. Но этот сейм
был почти сразу разогнан в результате военных успехов Швабского союза (G. Franz.
Der deutsche Bauernkrieg. Munchen und Berlin, 1933, S. 307).
und die vermogenden Bauern zu einem Kompromiss zu bewegen.
Die Landarmut, welche als einzige die radikalen Forderungen verteidigte,
blieb am Ende allein. Durch dieses geschichte Manovrieren gelang es Ferdi-
nand, das revolutionare Programm des Landtages zu dampfen und die Bauern
zu Zugestandnissen zu bewegen. Die Meraner Artikel wurden auf die soge-
nannten Innsbrucker Artikel erganzt, sie wurden jcdoch nicht im Ganzen
genehmigt. Der Landtag endete ohne eindeutigen Beschluss. Ferdinand
offnete sich dadurch den Weg zur volligen Unterdriickung des Tiroler
Bauernkrieges. Der Bauernlandtag ist demnach ein weiterer Bcweis dafiir,
dass die Klassengegensatze zwischen Feudalherren und Unlerlanen nicht
durch Kompromisse gelost werden konnton und dass alle Zugestandnisse zu
Laslen der Untertanen und zu Gunsten der Feudalherren gingen. Nichlsdesto-
weniger war der Innsbrucker Bauernlandtag die einzige Volksversammlung
wahrend der Zeit des deutschen Bauernkrieges, welche in Ruhe ihre Verhand-
lungen beendete und die revolutionaren Krafte der Volksmassen zum Aus-
druck brachte. Der Bauernlandtag, obgleich er mit einem Kompromiss
endete, zwang auch Ferdinand zu ungewohnlich schwerwiegenden Zuge-
standnissen (Sakularisation des Bistums von Brixen). Nach Unterdriickung
des Bauernkrieges wurden jedoch alle diese Zugestandnisse vom Fiirsten
widerrufen und die Untertanen warcn gezwungen, weiter fiir ihre Rechte zu
kampfen.
A. н. чистозвонов

ХАРАКТЕР АНАБАПТИСТСКИХ ВЫСТУПЛЕНИЙ В ГОЛЛАНДИИ
В 1534—1536 гг. И СОСТАВ ИХ УЧАСТНИКОВ

(По неопубликованным приговорам Суда Голландии)

Настоящая работа не преследует цели дать исчерпывающую картину
массовых анабаптистских выступлений 1534—1536 гг. в Голландии. Зада-
ча исследования гораздо более скромна — проанализировать материал,
содержащийся в фонде «Уголовные приговоры Суда Голландии» 1 и сде-
лать на этой основе предварительные выводы и обобщения, которые впо-
следствии войдут составной частью в подготавливаемую автором моногра-
фию по истории классовой борьбы в северных провинциях Нидерландов
в первой половине XVI в. Разумеется, эти выводы будут ограниченными
во всех отношениях: и по общему охвату материала, и по геопрафическому
ареалу исследования, и по аспектам рассмотрения этих очень сложных и
многогранных событий.

Реестр уголовных приговоров Суда Голландии представляет собою один
из важнейших источников для изучения истории реформации вообще и
революционного анабаптизма в частности в северных провинциях Нидер-
ландов первой половины XVI в.

Содержащиеся в нем документы за период с 1505 по 1528 г. полностью
изданы в многотомной публикации П. Фредерика 2 и давно стали достоя-
нием' специалистов. Документы же, относящиеся к наиболее важному в
истории революционного анабаптизма отрезку времени, с 1528 по 1538 г.,
изданы лишь одиночно или небольшими комплексами в отдельных публи-
кациях и в качестве приложений к некоторым монографиям 3. Ссылки на
этот фонд встречаются во всех исследованиях буржуазных историков,
привлекавших рукописные материалы. Однако используются эти материа-
лы до сего времени лишь частично и преимущественно в иллюстративном
плане. Это относится и к одной из новейших работ, посвященных исклю-
чительно истории анабаптизма в Нидерландах в 1531 —1544 гг., — к моно-
графии А. Ф. Меллинка4.

Между тем количество неопубликованных документов (которые имеют
непосредственное отношение к анабаптистским выступлениям), представ-

1 Суд Голландии в XVI ®. — региональный суд Голландии, Зеландии и Фрислан-
дии, а с 1536 г. также и провинции Утрехт.

2 Р. Fredericq. Corpus documentorum inquisitionis haereticae pravitatis Neer-
landicae, vol. 1—5. Gent—’s Gravenhage, 1889—1903.

SC. A. Cornelius. Die Niederlandischen Wiedertaufer wahrend der Belagerung
Munsters 1534—1535. Munchen, 1869; E. van Bergen. De Wederdoopers in het West-
land.— «Bijdragen voor de Geschiedenis van het Bisdom van Haarlem», Deel XXVIII,
1904, biz. 209—288.

4 A. F. M e 11 i n k. De Wederdopers in de Noordelijke Nederlanden. Groningen —
Djakarta, 1964.
ленных в фонде лишь за 1529—4536 гг. 5 (около 200), и число упомянутых
в них обвиняемых (около 800 человек) позволяют провести обследование
источника в статистическом аспекте. Такой подход позволит дать, хотя и
неполные, но достаточно убедительные цифровые данные и более или ме-
нее основательно разрешить некоторые вопросы, считающиеся дискуссион-
ными.

Что же представляет собою рассматриваемый фонд в целом и какие
вопросы он позволяет изучить? Фонд «Уголовные приговоры Суда Голлан-
дии» состоит из разнородных документов: приговоров Суда Голландии по
уголовным преступлениям как таковым (убийства, оскорбление властей,
городские волнения, аморальные поступки и др.) и по преступлениям ре-
лигиозно-идеологического характера. Последние также подпадали под руб-
рику уголовных, поскольку «плакаты» против еретиков (а они представ-
ляли собою главную правовую основу для репрессий против анабаптистов)
рассматривали исповедание и пропаганду еретических взглядов как госу-
дарственное преступление (crisme de lese majeste).

Работа над фондом начинается с отбора документов. Документы, имею-
щие непосредственное отношение к «еретическим выступлениям» 6, делят-
ся на две категории. К первой относятся протокольные записи очных
приговоров Суда Голландии, составляющие основную часть фонда; ко вто-
рой — заочные и очные приговоры, вынесенные по обвинительным заклю-
чениям главного прокурора Суда Голландии, которые составляют срав-
нительно небольшую часть фонда.

Протокольные записи очных приговоров Суда Голландии и по своей
структуре, и по формулировкам весьма стереотипны и четко делятся на
следующие основные части (формально, впрочем, не выделенные в тексте):
имя и фамилия обвиняемого, местожительство (иногда место рождения),
профессия, состав преступления, ход рассмотрения дела, приговор, дата,
место суда и состав судейской коллегии.

Ход рассмотрения дела и приговоры отличались процессуальным свое-
образием. В ряде случаев от начала процесса до его завершения проходило
несколько месяцев, а то и лет. Вызывалось это двумя главными причина-
ми. Во-первых, иногда задержанного, из-за перегрузки суда в связи с мас-
совыми анабаптистскими выступлениями, после раскаяния отпускали до-
мой с обязательством последующей явки в суд. Но некоторые заболевали,
уходили в море на заработки и являлись в суд с большим опозданием.
Во-вторых, структура самого приговора претерпела некоторые изменения.
В 1534 г., после опубликования плаката об амнистии, для раскаявшихся
рядовых еретиков устанавливались наказания по каноническому и уголов-
ному процессуальному регламенту. Как правило, они заключались: в при-
несении покаяния (в более или менее унизительной форме) перед Судом
Голландии или магистратом города; в участии в покаянной религиозной
процессии или мессе, причем кающиеся шли в покаянной или простой
одежде, с зажженными свечами весом в полфунта или фунт в руках;
во временном изгнании из города или с территории провинций, на которые
распространялась юрисдикция Суда Голландии. Реже практиковалось чле-
новредительство (протыкание языка и др.). Позднее в качестве наказания
за гражданское правонарушение (voor civile beteringhe) стал накладывать-
ся в дополнение к указанным выше репрессиям еще денежный штраф, и

5 Материалы по этому периоду содержатся в неопубликованном фонде Algemeen
Rijksarchief. ’s Gravenhage. Archief Hof van Holland. Inv. № 5648 en 5649. Register van
criminele sententien 1505—1539 en 1529—1538.

.6 Автор весьма признателен старшему архивисту Государственного архива в
Гааге г. И. Фоксу и начальнику третьей секции архива г. Б. ван т’Хоффу за их лю-
безное и квалифицированное содействие в отборе нужных документов, а также в
уточнении транскрипции отдельных имен и терминов, в них встречающихся.
лица, с которых он ранее не был взыскан, вновь вызывались в Суд Голлан-
дии для взимания штрафа. Нераскаявшиеся еретики, повторно впавшие в
ересь, и главари движения подлежали a priori смертной казни и конфиска-
ции всего имущества.

В отличие от протокольных записей обвинительные заключения глав-
ного прокурора содержали более подробное изложение состава преступле-
ния, а в тех случаях, когда процесс был очным, в них вписывались и воз-
ражения обвиняемого. Приговор суда почти всегда был гораздо мягче, чем
того требовал прокурор, а материалы обвинения обычно подтверждались
и признавались судом лишь частично. Когда же речь шла о заочном осуж-
дении беглого еретика, приговор был всегда одинаковым — изгнание на-
вечно и конфискация имущества. Таков процессуально-правовой характер
рассматриваемого источника.

Однако более важна не формально-юридическая сторона «Уголовных
приговоров», а то, какие аспекты истории революционного анабаптизма
можно осветить на основе этого материала. Как уже отмечалось выше, при
более легких формах репрессий обязательно взимался штраф. По одному и
тому же делу часто проходило несколько 'обвиняемых — от двух-трех до
30 человек, и несмотря на одинаковый состав преступления, на осужден-
ных накладывались разные по размеру штрафы. Минимальный штраф рав-
нялся 2 каролус гульденам 7, но были случаи, когда штраф достигал не-
скольких десятков, 100 и более каролус гульденов, причем официально в
приговорах говорилось о «таксации осужденных». Таким образом, простой
статистический подсчет размеров штрафов может дать представление о
степени зажиточности лиц, подвергшихся репрессиям. Учитывая при этом
сведения о профессии осужденных (эти сведения, к сожалению, весьма
неполны), можно сделать некоторые выводы и о социальном составе ре-
прессированных лиц.

Данные о размерах конфискованного имущества казненных еретиков,
весьма ценные для более точного выяснения имущественного и социального
положения участников анабаптистского движения, в этом источнике не
приведены. Они включены в другой, многотомный и трудный для исследо-
вания источник — финансовые отчеты схаутов 8. Материалы о местожи-
тельстве репрессированных очень важны. Они содержатся почти в каждом
документе и их анализ создает достаточно рельефную картину размещения
центров анабаптистского движения, особенно по провинции Голландия.
Очень точно определяется и классифицируется состав преступлений и
содержание приговоров, что дает представление о характере и степени
радикальности движения в целом, ибо позволяет произвести подсчет по
численно весьма значительной цруппе участников анабаптистских вы-
ступлений.

В приговорах Суда Голландии есть несколько документов, относящихся
к крупнейшим фигурам анабаптистского движения в Нидерландах XVI в.—
Яну Матису, Иоанну Бокелзону (Лейденскому), Давиду Йорису и др.
Почти все они уже опубликованы. Наконец, отдельные наиболее подробно
изложенные приговоры и обвинительные заключения прокурора позволя-
ют выяснить некоторые аспекты теологической оболочки движения, харак-
тера и особенностей анабаптистских выступлений в отдельных местностях
и населенных пунктах9.

7 Один каролус гульден равнялся 1 фунту в 40 гротов.

8 Схаут — глава исполнительной власти в городах и деревнях северных провин-
ций, обладавших хартиями на право самоуправления. В частности, схауты выступа-
ли и в роли судебных исполнителей и т. д.

9 Рассмотрение этих вопросов в данном очерке автор не считает целесообразным,
так как анализируемый нами источник содержит по этим вопросам преимуществен-
но второстепенные факты и детали сугубо частного характера.
Несмотря на всю несомненную ценность для исторического исследова-
ния, уголовные приговоры Суда Голландии не являются исчерпывающим
источником по изучаемому вопросу. Важным дополнением к ним служат
региональные публикации приговоров и протоколов допросов репрессиро-
ванных анабаптистов и другие документы административно-юридического
характера, исходившие от магистратов городов, суда шефенов и городских
схаутов. Такие публикации начали выходить в. свет в Голландии с середи-
ны XIX в. и продолжают выпускаться до настоящего времени по мере
обнаружения новых документов. К их числу принадлежат, в частности,
публикации В. Беземера по Роттердаму 10 11, А. М. Ас ван Вайка по Утрех-
ту п, И де Хюллю и П. К. Молхейзена по Оверейсселу 12, А. Хюлсхофа по
Хаарлему 13, X. X. Хросхейде по Амстердаму 14 и др. Особенно ценна по-
следняя из указанных публикаций, содержащая первоклассный материал
по истории анабаптистского движения в Амстердаме в связи с Мюнсте-р-
ской коммуной.

Очень интересен и небольшой аннотированный 15, но неизданный фонд,
содержащий несколько документов о переговорах нидерландского прави-
тельства с мюнстерскими анабаптистами во время осады Мюнстера. Под-
линники его находятся частично в Государственном архиве Нидерландов
в Гааге, частично в Государственном архиве Бельгии в Брюсселе, а копии,
сделанные И. Г. де Хооп Схеффером и еще одним неизвестным копиистом
XIX в.,— в архиве баптистской общины Амстердама 16.

Весь указанный выше комплекс документов в сочетании с рядом дру-
гих публикаций разнородных источников и некоторыми неопубликованны-
ми документами, хранящимися в Государственном архиве Бельгии в Брюс-
селе, в целом представляют солидную источниковедческую базу для изуче-
ния истории революционного анабаптизма в северных провинциях

10 W. В е z е m е г. Geloofsvervolgingen te Rotterdam 1534—1539.— «Archief voor Ne-
derlandsche Kerkgeschiedenis», zeesde Deel, ’s Gravenhage, 1897.

11 A. M. Asch van Wijck. Bescheiden betreffende het eerste tijdvak van de
geschiedenis der Hervorming in de stad en provincie Utrecht. 1524—1566.— «Berigten
van het Historisch Genootscnap te Utrecht», vierde Deel, eerste stuk, Utrecht, 1851.

12 J. de H u 11 u. Bescheiden betreffende de Hervorming in Overijssel. Deventer,
1*899; P. С. M о 1 h u у s e n. De wederdoopers te Deventer in 1534 en 1'535.— «Overijs-
selsche Almanak voor Oudheid en Letteren», vierde Jaargang, Deventer, 1839.

13 A. H u 1 s h о f. Extracten nit de rekeningen van het schoutambacht van Haarlem
betreffende wederdoopers. 1535—1539.— «Bijdragen en Mededeelingen van het Historisch
Genootschap». Deel 41, Amsterdam, 1920.

14 G. Grosheide. Verhoren en vonnissen der wederdoopers, betrokken bij de
aanslagen op Amsterdam.— «Bijdragen en Mededeelingen van het Historisch Genoot-
schap», Deel 41, Eerste sinks, 1920.

15 E. M. ten Cate. Onderhandelingen van wege het hof te Brussel met de Miins-
tersche wederdoopers aangeknoopt (1534—1535).— «Doopsgezinde Bijdragen», 39-ste Jaar-
gang, 1899; J. G. de Hoop-Scheffer. Inventaris der archiefstukken berustende bij
de Vereenigde Doopsgezinde Gemeente te Amsterdam, Eesrte stuk. Amsterdam, 1883, biz.
27—28, Afd. «А», № 127.

16 Algemeen Rijksarchief. ’s Gravenhage. Stukken van Ambtenaren van het Centraal
bestuur tijdens de regering van Karel V gedeponeerd ter charterkamer van Holland. Inv.
№ 94; Algemeen Rijksarchief, ’s Gravenhage. Archief Hof van Holland, Inv. № 30; Tweede
memoriaalboek van de griffier Mr. J. de Jonge 1535—1'540, fol. 93 recto —99 verso; Ar-
chief van de Vereenigde doopsgezinde Gemeente van Amsterdam. Inv. № 127; Stukken
betrekkelijk Mr. Pieter van Montfoort, geheimer onderhandelaar tusschen der Keiser en
de Wederdoopers te Munster (Juny 1535 — Maart 1537). Что же касается документа,
находившегося в Государственном архиве Бельгии в Брюсселе, то на мой запрос
Главный архивист Бельгии господин Этьен Саббе 19 ноября I960 г. в своем письме
№ 78726 сообщил, что такого документа в Государственном архиве Бельгии нет
(«...concernant des pourparlers secrets entre Pierre de Montfort et les anabaptistes de
Munster. Vous pouvez Stre assure que les Archives Generales du Royaume ne les posse-
dent pas»). Приходится весьма сожалеть об утрате столь важного документа, который
еще во второй половине XIX в. находился в указанном архиве и был скопирован
И. Г. Хооп де Схеффером, о чем он и сделал пометку на полях своей копии.
Нидерландов в первой половине XVI в. Вместе с тем при работе со всей
этой группой источников — юридических, хроникально-нарративных,
эпистолярных, относящихся к истории революционного анабаптизма,—
всегда следует иметь в виду, что они, как правило, исходили либо от ка-
рательных органов, либо от отдельных представителей власти и частных
лиц, классово враждебных участникам анабаптистского движения, а по-
тому были заведомо тенденциозны по своему содержанию.

Период 1534—4536 гг. выб|ран для рассмотрения не случайно. Это был
критический момент в истории массового движения под идеологическим
знаменем революционного анабаптизма, апогей которого (с марта 1534 по
май 1535 г.) сменился затем, в связи с падением Мюнстерской коммуны,
резким спадом и быстрым разложением революционного течения анабап-
тизма. Особенно бурной была весна 1534 г. Победа анабаптистского восста-
ния в Мюнстере в феврале 1534 г. (руководители и ядро рядовых участни-
ков которого состояли в значительной части из «голландцев и фризов»)
отдала власть в этом приграничном с Нидерландами ганзейском городе
в руки плебса и присоединившихся к нему крестьян. Учреждение Мюнс-
терской коммуны, провозглашенные ею идеи социальной справедливости
и насильственного ниспровержения существующего феодального строя
нашли самый широкий отклик в большинстве провинций Северных Ни-
дерландов, плебейско-крестьянские массы которых восприняли этот факт
как указанный «божественным провидением» путь к избавлению от всех зол
и несправедливостей существующего мира. Блокада Мюнстера войсками
немецких князей грозила погасить так ярко разгоревшийся факел надежды.

Руководители Мюнстерской коммуны со своей стороны приняли самые
энергичные меры, чтобы не только популяризировать в северных провин-
циях идеи революционного* анабаптизма, но пламенными призывами
к новообращенным и угрозами безжалостной божьей кары ослушникам, ко-
леблющимся и нерешительным поднять широкие народные массы на осво-
бодительный поход, который должен был прорвать кольцо блокады, а за-
тем привести к установлению «тысячелетнего царства божественной спра-
ведливости» во всем мире.

Вот текст «бунтовщической прокламации», распространявшейся ран-
ней весной 1534 г. в северных провинциях:

«Все истинные единоверные братья, да будет вам милость и мир от
господа через сына его Иисуса Христа. Аминь.

Дорогие братья и сестры, радость и мир ниспосланы детям госйодним,
ибо их освобождение уже стоит на пороге. Дорогие друзья, вы должны
знать и принять как знамение то, что у нас свершилось от бога, потому
что каждый должен приготовиться к походу в Новый Иерусалим, ибо бог
желает покарать мир; каждый должен остерегаться, чтобы из-за своего
попустительства он не попал в число осужденных [на погибель]. Иоаганн
Бокелзон, пророк в Мюнстере, и все его последователи во Христе написа-
ли нам, чтобы никто по своей доброй воле не оставался под властью дра-
кона этого мира, иначе он погибнет телесно или духовно. Поэтому никто
не должен пренебречь участием в общем походе, не искушая [гнева] госпо-
да, так как восстанием ужо охвачен весь мир, и говорит Иеремия, гл. 51:
„Бегите из Вавилона, чтобы каждый спас свою душу и чтобы ваше сердце
не осталось безучастным к призыву, который должен быть услышан во
всех землях". Я не прошу более вас, но я приказываю вам от имени Господа,
чтобы вы послушались беспрекословно, памятуя [участь] жены Лота. Не
обращайте внимания ни на что на земле, будь то муж, жена или ребенок,
чтобы не впасть в заблуждение. Никто не должен сокрушаться о жене
или муже, которые еще остаются неверующими, не брать с собою ни их, ни
неверующих детей, которые непослушны и стоят поперек дороги; ибо они
ни на что не пригодны в господней общине. Для избранных имеется доста-
точно имущества, поэтому не берите с собою ничего, кроме денег, одежды
и питания на дорогу, а кто имеет нож, копье или ружье, пусть возьмет
их с собою, а тот, кто не имеет оружия, пусть купит его, ибо господь осво-
бодит нас своею могущественною рукою и через своих слуг Моисея и
Аарона. Поэтому будь осторожен и веди себя умно по отношению к злым.
Собирайтесь все вместе в полумиле от Хасселта, у Бергклостера, 24 марта
в полдень. Будь во всем осторожен. Не следует появляться в условленном
месте ни до назначенного времени, ни позже, но жди точного времени.
Никто не должен остаться в нетях. Если кто-либо отстанет, я не буду по-
винен в его крови. Эмануил, год 1534. Конец» ,7.

Действенность этих «подметных писем» в сложившейся обстановке
была исключительной. Как только улеглась весенняя распутица, сотни
и тысячи вооруженных и безоружных людей — мужчин, женщин и детей,
обращенных в новую веру и не перекрестившихся, но сочувствовавших
идеалам анабаптизма или боявшихся кары господней за ослушание,— дви-
нулись по суше и по воде, пешком, в повозках, на лодках и кораблях к
назначенному сборному пункту. В Амстердаме, Хаарлеме, Зварте Ватере,
Хелмёйдене, Энкхёйзене и других местах скопились большие толпы ана-
баптистов, целые эскадры кораблей, наполненных участниками похода ,8.

Вот некоторые факты, относящиеся к этому времени. 23 марта в Зей-
дерзее появились 27 кораблей, на которых находилось около 3 тыс. участ-
ников похода — мужчин, женщин и детей. На судах имелось продовольст-
вие, около 1500 пик, аркебуз, мечей и алебард, барабаны и знамена с
изображением герба Иерусалима (пять крестов). Эта группа прибыла на
день раньше срока, указанного в прокламации, и решила выждать сутки,
чтобы прибыть в Хасселт точно в назначенное время. Но и враги не дре-
мали. Власти Фолленхове и Хелмёйдена блокировали выход из Зварте Ва-
тера, а магистраты городов Зволле, Кампена, Девентера и местные сеньо-
ры немедленно двинули свои военные силы в намеченный анабаптистами
район Хасселта — Бергклостера близ Зволле17 * 19. 25 марта магистраты горо-
дов 'Кампена, Девентера и Зволле сообщали епископу Мюнстерскому, что
близ Хелмёйдена захвачено еще шесть кораблей с анабаптистами, а воен-
ные суда, посланные из Кампена, преследуют в открытом море корабли
анабаптистов, продвигавшиеся вперед в районе Эмса 20. В то же время дро-
сты Отто ван Рехтерен из Хелмёйдена и Бурхардт ван Вестерхолт из Фол-
ленхове перехватили и арестовали большие и нестройные толпы анабапти-
стов, двигавшихся к Хасселту по суше21.

Район Амстердама был важным транзитным и сборным пунктом для
участников похода. Именно отсюда в Зварте Ватер отплыло 21 марта
1534 г. около 30 кораблей. При попустительстве магистрата большое число
анабаптистов скопилось в Амстердаме. Они закупали там оружие, которое
на зафрахтованных ими же кораблях стали переправлять в Оверейссел 22.

Комиссары Суда Голландии, выехавшие в места скопления участников
похода, доносили статхаудеру (наместнику) Голландии, что в Энкхёйзене

17 J. W a g е n а а г. Amsterdam in zijne opkomst, aanwas, geschiedenissen e. a....
Bd. I Tl. II, VI. Amsterdam, 1768, S. 237.

’’ Это обстоятельство побудило Суд Голландии весной 1534 г. провести выездные
сессии в Амстердаме и Хаарлеме. во время которых в первом было осуждено 96 уча-
стников похода, а во втором — 97.

10 W. J. К u h I е г. Geschiedenis der nederlandsche doopsgezinden in de Zestinde
eeuw. Haarlem, 1932, Bd. I, biz. 101—102.

30 L. Keller. Geschichte der Wiedertaufer und ihres Reichs zu Munster. Miineter,
1880, S. 312, Beilagen.

21 Ibid., S. 163.

22 C. A. Cornelius. Geschichte des Miinsterischen Aufruhrs, Bd. II. Leipzig, 1860,
S. 409, Beilagen; L. Keller. Geschichte der Wiedertaufer..., S. 162.
задержано несколько кораблей с находившимися на них 105 мужчинами,
126 женщинами и большим количеством детей. Учитывая огромное скопле-
ние арестованных в Зварте Ватере, Хелмёйдене и других местах, комисса-
ры просили статхаудера дать указание всем местным судебным властям
и сеньорам, имеющим право юрисдикции, помогать Суду Голландип в ве-
дении следствия и процессов по делам задержанных лиц, ибо один Суд
Голландии не в состоянии справиться с таким «объемом работы». Одно-
временно комиссары писали, что большинство задержанных — невежест-
венные и легковерные бедняки, давшие себя обмануть и запугать «смутья-
нам» — главарям движения, и таких заблудших справедливее побудить к
покаянию и отпустить, равно как женщин и детей, принявших участие в
походе 23.

Аналогичные представления были сделаны Судом Голландии наместни-
це с просьбой разрешить смягчение мер наказания арестованным, преду-
смотренных плакатами против еретиков, во избежание массового истреб-
ления паселения. Мария Венгерская вынуждена была пойти на это и в
своем письме от 31 марта 1534 г., предписывая судебным властям принять
самые решительные меры к подавлению мятежа, одновременно выражала
согласие с тем, что следует избегать крайностей, дабы не допустить обез-
людения страны (gardant toteffois selon les qualitez et circonstances tant
des personnes que de leurs charges pour non trop depeupler le pays) 24. Этот
же мотив звучал и в развернутой инструкции наместницы Суду Голландии
от 16 апреля 1534 г. о порядке судопроизводства по делам анабаптистов.
Предписывая безжалостно истреблять руководителей движения и упорст-
вующих в «дьявольской ереси», эта инструкция одновременно давала пра-
во Суду Голландии амнистировать раскаявшихся, женщин и детей (в том
числе еще по арестованных участников весеннего похода 1534 г. в случае
их добровольной явки в суд и покаяния), чтобы избежать опустошения
провинций 25.

Неудача весеннего похода 1534 г. и последовавшие за пим массовые
репрессии на некоторое время приглушили движение, но пока продолжала
существовать Мюнстерская коммуна, среди широких народных масс не
угасала надежда на установление царства социальной справедливости.
Более того, анабаптистские идеи проникли в среду оппозиционно настроен-
ных радикальных слоев городского бюргерства и зарождавшейся буржуа-
зии. Все движение в целом приобретало более конспиративные и органи-
зованные формы и центр тяжести его (перемещался в крупнейшие торговые
и промышленные города Севера — Амстердам, Лейден, Девентер. Наибо-
лее важными событиями этого периода были выступления анабаптистов
близ Дамме в провинции Хроппнген в январе 1535 г. и в Лейдене, воору-
женный захват анабаптистами в марте — апреле 1535 г. монастыря Ауде-
клостер под Болсвартом, восстание 10 мая 1535 г. в Амстердаме.

Поражение указанных выступлений, а затем падение Мюнстерской
коммуны 25 июня 1535 г. и новая волна свирепых репрессий, последовав-
шая за этим в Голландии, имели своим результатом быстрый спад движе-
ния. Своеобразными арьергардными боями были трагическое выступление
отчаявшихся элементов из числа революционных анабаптистов в Хазер-
свауде в ночь под Новый 1536 г. и анабаптистская сходка в первой декаде
марта 1536 г. в деревне Пулдайк, неподалеку от Гааги, после чего органн-

23 С. A. Cornelius. Die niederlandischen Wiedertaufer wahrend der Belagerung
Munsters 1534 bis 1535. Munchen, 1869, S. 28—30. Beilagen.

24 Algemeen Rijksarchief. ’s Gravenhage. Archief Hof van Holland. Inv. № 29. Eerste
Memoriaalboek van de griffier Mr. A. Sandelijn, fol. 215 recto.

25 Ibid., fol. 221 verso — 222 recto: «aengesien de menichte ende groot getal van dien
ende om te viteren de depopulacie vanden lande».
зованные массовые выступления фактически прекратились, сменившись
сектантской, в самом отрицательном смысле этого слова, заговорщески-
террористической деятельностью небольших, глубоко законспирированных
подпольных групп.

Такова обстановка, в которой проходила деятельность Суда Голландии
в рассматриваемый период. Лишь часть участников движения прошла
через это судилище, и не все решения Суда Голландии вошли в реестр
уголовных приговоров, оставшись по тем или иным причинам отраженны-
ми в других фондах. Кроме того, в Суд Голландии попадали преимущест-
венно дела крестьян, жителей мелких городков и бальяжа Гааги (Хахеам-
бахт), ибо крупные города Голландии, опираясь на свое могущество и при-
вилегии, с непреклонным упорством настаивали на соблюдении принципа
jus de non evocando — исключительного права суда шефепов рассматри-
вать дела граждан города. Поэтому реестр уголовных приговоров Суда
Голландии включает в себя лишь приговоры по делам лиц, которые были
арестованы вне границ юрисдикции своих городов или при столь отягчаю-
щих обстоятельствах, что магистраты не могли или опасались затребовать
их дела в суд шефенов. Все наиболее интересные судебные материалы по
анабаптистскому движению в крупных городах сосредоточены в городских
регистрах уголовных приговоров — Criminelboeken (уже опубликованных
в подавляющей своей части) и в финансовых отчетах схаутов, горо-
дов. Указанные обстоятельства необходимо иметь в виду при анализе
фактического материала, имеющегося в уголовных приговорах Суда
Голландии.

Количественный, половой, в меньшей степени социально-профессио-
нальный состав участников анабаптистских выступлений и их материаль-
ное положение выявляются из табл. 1, составленной автором на основании
статистического обследования источника.

Как явствует из табл. 1, 77% всех приговоров вынесено было Судом
Голландии в 1534 г. и, следовательно, относилось главным образом к участ-
никам весеннего похода. Значительная часть осужденных в 1535 г. также
состояла из участников похода, рассмотрение дел которых затянулось по
тем или иным причинам. Обращает на себя внимание большое число жен-
щин-участниц похода и анабаптистских выступлений — 42,5% общего
числа осужденных. Жители деревень составляли 2/з, жители городов — ’/з-
Идентифицировать эти категории с крестьянами и горожанами нельзя,
учитывая, что мелкие города были обычно поселениями полуаграрного
типа, а многие деревни — промысловыми и рыболовецкими селами. Сведе-
ния о профессиональном составе слишком фрагментарны, чтобы, опираясь
на них, делать какие-либо определенные выводы, но во всяком случае сим-
птоматично значительное число ремесленников и бедных матросов-рыбо-
ловов — 18% всех осужденных мужчин.

Весьма показательны сведения о распределении штрафов: 345 человек
из общего числа оштрафованных (или 71%) были освобождены от штра-
фов по бедности или присуждены к уплате штрафа в размере до 10 каролус
гульденов, который налагался на наименее состоятельных осужденных;
лица среднего достатка, штрафовавшиеся в пределах 11—50 гульденов,
составляли 131 человек, или 27%. И лишь 2% осужденных принадлежали
к состоятельным слоям общества. Таким образом, преобладание малоиму-
щего элемента среди осужденных — несомненно 26.

26 После истечения срока амнистии покаяние допускалось только при наличии
особо смягчающих обстоятельств, так как отныне все анабаптисты a priori считались
упорствующими в ереси. Кроме того, суды стали очень редко прибегать к штрафам,
чем и объясняется малое количество последних в 1535 г. и полное отсутствие в
1536 г. На первый план выдвигались беспощадные карательные меры.
Социально-демографический состав осужденных участников

Год	Осуждено						Число оштрафованных (в каролус					
	мужчин	s  I X	общее число	жителей городов	жителей деревень	общее число	2—5	6-10	11-20	21—30	31—40	
1534	361	265	626	170	396	566	230	74	67	32	18	
1535	93	63	156	74	82	156	27	5	2	4	1	
1536	14	17	31	6	24	50	Нет	Нет	Нет	Нет	Нет	
Итого	468	345	813	250	502	752*	257	79	69	36	19	

* Сведения по этим рубрикам, содержащиеся в источнике, неполны. В отдельных случаях не
от случая к случаю, видимо, по усмотрению писца; членов одной семьи и близких родственников,
ше, чем это можно с бесспорностью установить по источнику (в таблице приведены лишь эти слу
иости такого метода.)

Эти данные весьма важны для определения социального состава участ-
ников анабаптистских выступлений. В современной буржуазной историо-
графии, особенно в баптистском ее направлении, весьма сильном в Нидер-
ландах, настойчиво проводится тезис о якобы надклассовом, чисто религи-
озном характере анабаптизма XVI в. Очень ясно этот вывод сформулиро-
ван в двухтомном исследовании недавно умершего голландского баптист-
ского историка В. И. Кюлера 27.

Для доказательства того, что среди анабаптистов имелось значительное
число богатых людей, а потому и все движение было надклассовым,
В. И. Кюлер обращается к гравюрам во фламандском издании хроники
Л. Хортензиуса 28 (на которых изображаются богатые анабаптисты, про-
дававшие перед отправлением в поход 1534 г. свои драгоценности, платье,
земельное и црочее имущество), а также к другим второстепенным источ-
никам, но уклоняется от подробного анализа судебных приговоров и фи-
нансовых отчетов схаутов, содержащих наиболее точные сведения по дан-
ному вопросу. Нужно это В. И. Кюлеру не только для обоснования своей
идеалистической концепции, но и для оправдания современного положе-
ния в нидерландской баптистской церкви, которая является оплотом бо-
гатой консервативной голландской буржуазии.

О степени радикальности и в известной мере характере движения
позволяет судить табл. 2, в которой подытожены сведения о составе пре-
ступлений и видах репрессий, содержащиеся в приговорах.

Формально в 1534 и 1535 гг. было осуждено 354 участника похода
1534 г., или 43% общего числа осужденных. Фактически по этой рубрике
должно было проходить значительно большее число осужденных: часть
участников похода была зачислена во вторую рубрику, так как в спешке,
вызванной массовыми процессами, судейские писцы заносили в краткий
протокол главное обвинение — факт вторичного крещения (т. е. формаль-
ного принятия анабаптизма), что было более серьезным криминалом, чем
участие в походе, и включало в себя одновременно фактически и такие
действия, как участие в проповедях, высказывание еретических взглядов
и др.

27 W. J. Kuhler. Geschidenis der nederlandscbe doopsgezinden..., Bd. I, biz. 100.

98 Het Boek D. Lamberti HortensiivanMontfoort in zijn Leven Rector van
de Schole tot Naerden. van den Onroer der Weder — Dooperen. Tot Hoorn, 1624.
анабаптистских выступлений (1534 — 1536 гг.)

Таблица 1

с размером штрафа гульденах)						Освобождено от штрафа по бедности	Общее число штрафов	Социально-профес- сиональный состав			Члены одной семьи и близкие родственники
	41-50	51-75	76-90	91-100	свыше 100			ремеслен- ники	матросы- рыболовы	торговцы	
	7	5	1	1	1	9	445	33	27	1	65
	Нет	Нет	Нет	1	Нет	Нет	40	15	8	1	67
	Нет	Нет	Нет	Нет	Нет	Нет	Нет	1	Нет	Нет	Нет сведений
	7	5	1	2	1	9	485	49*	35*	2*	132*

указывается местожительство осужденных; профессия осужденного заносилась в приговоры лишь
совместно участвовавших в анабаптистских выступлениях, в действительности было гораздо боль-
чай; косвенные свидетельства и идентификация имен в расчет не принимались ввиду ненадеж-

Весьма показателен тот факт, что 84 осужденных в 1534 и 1535 гг.
участника мартовского похода, или 24%, не были окрещены вторично.
Следовательно, именно социально-политические идеи анабаптизма были
тем стимулом, который побуждал их двинуться в поход, какцм бы (религи-
озным флером эти идеи не были окутаны, ибо, согласно догматике анабап-
тизма, лишь крещение служило символом принадлежности человека к
избранникам божьим и сулило вечное спасение. Вместе с тем отсутствие
сопротивления со стороны этой огромной массы хотя и необученных воен-
ному делу, но вооруженных людей при их аресте, равно как и большой про-
цент покаявшихся, ставят также вопрос о том, преобладала ли среди тех
лиц, которые были осуждены Судом Голландии, глубокая убежденность и

Таблица 2
Формы участия в движении и характер репрессий

Формы участия в движении

Вид репрессий

Год

1534	23	345	160	75	2	16	3	624	14	32	4	Нет	5	569	624
1535	2	35	НО	9	1	2	Нет	159	2	5	2	Нет	98	50	157
1536	Нет	3	Нет	Нет	27	Нет	Нет	30	Нет	9	4	1	3	15	32
Итого	25	383	270	84	30	18	3	813	16	46	10	1	106	634*	813

* Принесение покаяния дополнялось порою другими видами наказания, если суд считал, что
совершенное обвиняемым преступление сопровождалось «отягчающими обстоятельствами». В част-
ности, из указанного числа принесших покаяние 9 были изгнаны из пределов Голландии, Зелан-
дии и Фрисландии на разные сроки, 6 подвергнуты бичеванию или членовредительству, 1—выстав-
лению к позорному столбу, 1—к домашнему аресту и т. п. Многим участникам похода 1534 г. было
запрещено в течение различных сроков появляться в тех городах, в которых они были задержаны
и осуждены (Хаарлем, Амстердам).
решимость идти на самопожертвование, или они действовали под влияни-
ем порыва энтузиазма, быстро сменившегося чувством разочарования и
растерянности, когда обещанное пророчество не сбылось, а победа оберну-
лась поражением, грозившим мучительной смертью каждому нераскаяв-
шемуся. Данный вопрос можно будет решить лишь на основе анализа всех
фактов, относящихся к мартовскому походу 1534 г.

Не следует, однако, думать, что все эти раскаяния были искренними.
Пример жены Иоанна Лейденского Маритген Исбрантсдохтер, участницы
похода 1534 г., принесшей покаяние 29, а затем оказавшейся в центре кон-
спиративного заговора, который имел целью вооруженный захват Лейдена
анабаптистами в январе 1535 г., весьма показателен в этом отношении,
и он был далеко не единичным. Можно привести хотя бы такой факт. Ко-
гда главный прокурор Суда Голландии 12 марта 1535 г. опросил предста-
вителей власти деревень Ауде Ньироп, Ньиве Ньироп и Винкел о поведе-
нии амнистированных в 1534 г. анабаптистов этих деревень, то выяснилось,
что некоторые из них бежали, другие плохо посещают церкви и, кажется,
снова стали шатки в вере 30.

Одновременно в источнике содержится ряд фактов, свидетельствующих
о непоколебимой силе воли, уверенности в своей правоте и презрении к
смерти со стороны руководителей и отдельных рядовых участников дви-
жения, смело бросавших в лицо своим палачам отказ от покаяния. За это
же говорит и факт заочного осуждения 103 человек, предпочитавших пол-
ную опасностей жизнь бродячих проповедников анабаптизма и бегство от
родных очагов покаянию и смирению.

Все 27 приговоров за участие в анабаптистских проповедях, вынесенные
в 1536 г., явились трагическим завершением инцидента в деревне Пул-
дайк, недалеко от Гааги, в марте 1536 г. В эту деревню прибыл один из
участников анабаптистского террористического выступления в Хазерсвау-
де, Адриан Адриансзон. Психически неуравновешенный, страдавший эпи-
лепсией, этот эпигон «мюнстерской партии» поселился в доме местной жи-
тельницы Ютте Эваутсдохтер. Вслед за тем в Пулдайке появилось еще
несколько анабаптистов, бежавших из Хазерсвауде, а также не принявших
вторичного крещения жителей Пулдайка и окрестных деревень — Эгмонта
оп Зее, Наалтвайка, Кастрикюма и др., всего до 40 человек 31.

Тем временем Адриан Адриансзон начал проповедовать, что он являет-
ся новым королем Израиля и пророком более великим, чем Моисей и все
другие. Ему якобы было даровано божье откровение: с неба он получит
корону, коня и меч, которым бог предписывает покарать всех неверных.
В ожидании этого небесного знамения они должны молиться и каяться в
своих грехах. По его же приказанию хозяйка дома отдала все имевшиеся
у нее деньги в общее пользование собравшихся 32.

29 Algemeen Rijksarchief. ’s Gravenhage. Archief Hof van Holland. Inv. № 5649. Re-
gister van criminele sententien, fol. 91 recto—91 verso.

30 Algemeen Rijksarchief. ’s Gravenhage Stukken van Ambtenaren van het Centraal
bestuur tijdens de regering van Karel V gedeponeerd ter charterkamer van Holland. Inv.
№ 93. De brief van de comissarissen van Hof van Holland aan graaf van Hoochstraten
15 maart 1535 fol. 1 verso: «eenige geaffugeert waren diemen zejde dat nyetveel terkerc-
ke en quamen ende die dwalinge noch schenen t’adhereren als te weten: Lysbet Jacob
Janz zoens dochter; Pieter Lambrechtszoen ende Dieuwer zijn wijf; Jan Dircxzoen
upte Wysse; Aechte Jan Remmerszoens huiswrouw; Geerte Everts dochter, suster van
Reyer Molenaer ende meer andere*.

31 W. J. Kiihler. Geschiedenis de Nederlandsche doopsgezinden..., biz. 138.

32 Показания хозяйки дома записаны в протоколе так: «...Een Adriaen Adriaen-
z[oen] van Hazerwoude omtrent drie weeken geleden tot hueren huyse gecommen is
hem seggende een man godts te sijn... welcke Adriaen hem als doen uijtgaf voor een
Coninck van Ijserahel, zeggende dat hij meerder was dan Moijzes of dan eenich' Propheet,
ende dat hij die geheele werelt straffen zoude... Ende dat zij ha er gelt mede in’t gemeen
gebragt heeft door bevel van den geene die hem Coninck nomineerde». Клаас Янсэон,
Реакция властей на известия о сходке в Пулдайке была быстрой и бес-
пощадной. 9 марта из Гааги быстрым маршем выступили 200 солдат, в
подкрепление которым из Делфта было послано еще 60. Новоявленный
король Израиля и несколько его приверженцев были застрелены на месте,
остальные участники сходки арестованы. Из них 8 мужчин были обез-
главлены, 4 женщины утоплены, хозяйка дома, где остановился Адриан,
удавлена, а 12 женщин и 2 мужчин приговорены к покаянию и разным
легким мерам наказания33 34 (было принято во внимание их невежество,
а также пассивное и недолговременное участие в сходке).

Таблица 3

Местожительство участников анабаптистских выступлений 1534 —1536 гг.3*:

Населенный Число		Населенный Число		Населенный Число		Населенный пункт	Число участ- ников
пункт	участ- ников	пункт	участ- ников	пункт	участ- ников		
Моникендам	58	Феер . . .	1	А смер	9	Ваалхем	1
Пюрмерейн-	33	Антверпен	1	Ойтхеестер-		Индайк	
де ... .		Гент . . .	1	вауде . .	8	(Фрис л.)	1
Схидам . .	26	Г оркюм . .	1	Хейде . • .	7	Дирксхоорн	1
Лейден . .	16	Дюнкерк	1	Лиммен . .	7	Хаув . . .	1
Хоорн . . Амстердам	16  15	Кампен . .	1	Зейтсхарва- уде . . •	6	Оостерейнде (Зап.Фрисл.)	1
							
Ротердам	13	Всего по		Зефенховен	5	Райп (Зап.	
Заандам . .	11	городам	250	Бос бай		Фрисл.)	1
Худерееде Хауда . .	7			Кроммени	4	Феенхейзен	1
	4	Кроммени- ердайк	68	Кастрикюм Вайк оп Зее	4  4	Терние (Фрисл.)	1
Спарендам Брил . . . Делфт. . .	4	Вестзанен	59	Ауденьироп	3	Реммерсвале	1
	4	Вормер . .	54	Фрисландия	3	Брук (Ва-	
	4	Оостзанен	31	Винкел • •	3	терл.) . .	1
Алкмаар	4	Хайсп . .	28	Лантсмаар	2	Калкар . .	1
Хаарлем	4	Кноллендам	23	Кудекерк	2	Меппелен	1
Утрехт . .	3	Хазерсвауде	23	Берхен . .	2	Эрствауде	1
Гаага . . •	3	Кроммени	18	Лангендайк	2	Храафдайк	1
Дордрехт	3	Ойтхеест	18	Хиллегом	2	Ньироп . .	1
Мехельн Наарден	3  2	Бенскоп . . Синте Мер-	15	Вермерфеер Наалтвайк	2 2	Хоохвауде Аккерслот	1  1
Аудеватер Вурден . .	2  2	тенс . . . Ньиве Ньи-	14	Аудерсхи . Кадайк . . Зантфурт Ланквеер	1  1	Маркен . . Ноортвайк	1  1
Мидделбург	2	роп . . .	14		<	Эгмонт оп	
Бефервайк Хёсден . . Хертогенбос Схоонховен	2  1  1  1	Тексел . .  Пулдайк Ноортсхар- вауде . .	13  12  11			Зее . . .	1
				(Фрислан- дия) . .	1	Всего по деревням	502

участник сходки в Пулдайк показал, что Адриан Адриансзон «hem selven hiet ende
uijtgaff voer een Coni nek, die alle de werelt straffen zoude doer een swaert’t welck...
uijten hemel gesonden zoude worden... omme daer mede doot te slaen alien den geenen
die van Godt niet uijtvercoren en waren...» и т. д. E. v a n Bergen. De wederdoopers
in het Westland.— «Bijdragen voor de Geschiedenis van het Bisdom van Haarlem», Deel
28, Leiden, 1904, bzl. 276, 277. 278.

33 Ibid., biz. 269—288. W. J. Kuhler. Geschiedenis der nederlandsche doopsgezin-
den..., biz. 189.

34 При подсчете распределения осужденных анабаптистов по местожительству,
автор встретился с некоторыми техническими трудностями, вытекающими из харак-
тера самого источника. Обычно в приговоре по групповому делу писец, перечислив
поименно обвиняемых из одного и того же населенного пункта, писал: «все из той
же деревни». В отдельных случаях, менее аккуратный писец ограничивался тем, что
указывал наименование населенного пункта только для первого или последнего из
7 Средние века, 22
Очень (рельефно из приведенных в табл. 3 данных видны главные очаги
массового анабаптистского движения — куст больших приходских сел, на-
ходившихся под юрисдикцией Кеннемерланта, с прилегающими к ним
деревнями (Вестзанен, Вормер, Оостзанен, Хайсп, Кроммени, Кроммениер-
дайк, Бос Бай Кроммени, Кноллендам); небольшие города Ватерланта —
Моникепдам и Июрмерейнде; некоторые деревни Западной Фрисландии.
На долю этих районов приходится 62,5 % всех осужденных. Такая локали-
зация центров движения (исключая крупные города) подтверждается и
другими источниками.

Из писем главного прокурора Суда Голландии Репье Брюнта и комис-
саров этого Суда с мест видно, что начиная с февраля 1534 г. по апрель
1535 г. они систематически занимались вылавливанием анабаптистов в
указанных деревнях Кеннемерланта, Ватерланта, в Западной Фрисландии,
а также в городах Пюрмерейнде и Моникепдам. Однако к весне 1535 г. эти
города уже превратились в опорные пункты по борьбе с ересью: в них
были расположены дополнительные гарнизоны, мобилизованы местные по-
лицейские силы, к поимке скрывавшихся анабаптистов привлечены верные
католицизму и послушные властям жители деревень. Шкиперам кораблей
в Ватерланте было запрещено нанимать в матросы лиц, не имевших спе-
циального письменного свидетельства приходского священника об их «бла-
гонамеренности». В этой связи следует хотя бы в нескольких словах ска-
зать о том месте, которое занимала католическая церковь в борьбе с ана-
баптизмом, как это вырисовывается из анализа изученного фонда.

Церковные суды рассматривали лишь дела клириков, впавших в ересь.
Деятельность инквизиторов по материалам данного фонда не выявляется.
Зато очень рельефно вырисовывается роль приходских священников в над-
зоре за осужденными и покаявшимися анабаптистами. Последние должны
были, как правило, выслушивать покаянные мессы, вносить пожертвовании
на алтарь святого духа в форме восковых свечей весом в фунт или пол-
фунта, в покаянной одежде принимать участие в религиозных процессиях.
О выполнении ими этих церемоний, об их исповеди и причащении приход -
ские священники выдавали специальные письменные свидетельства, без
которых Суд Голландии не завершал процессов по делам раскаявшихся
еретиков, отпущенных с обязательством последующей явки в суд*5. Таким
образом, за раскаявшимися еретиками устанавливался официальный над-
зор приходских священников, которые по первому требованию разъездных
комиссаров Суда Голландии давали исчерпывающую информацию о пове- *

группы осужденных, подразумевая, что предыдущие или последующие лица, в отно-
шении которых специально не оговорено местожительство, являются жителями того
же самого населенного пункта. Порою в последующем контексте обнаруживались до-
дополнптельные свидетельства, подтверждающие этот факт. Исходя из этих обстоя-
тельств, автор в тех случаях, когда формальный текст источника содержит указание
местожительства первого или последнего из группы осужденных лиц, остальных чле-
нов группы относил к тому же населенному пункту. Что касается группы осужден-
ных из местечка Худерееде, то текст обвинительной части приговора не свидетельст-
вует прямо о том, что волнения в этом местечке были связаны с анабаптистскими
выступлениями. Однако характер приговора, типичный даже в мелочах для дел, свя-
занных с ересью, а также наличие в одном из последующих документов указания на
анабаптистскую деятельность в Худерееде, дали автору основание отнести волнения
в Худерееде к числу анабаптистских выступлений (Archief Hof van Holland.
Stukken van Ambtenaren van het Centraal bestuur tijdens regering van Karel V gede-
poneerd ter charterkamer van Holland. Inv. № 92. Brief zonder dat. [februari 1534?],
fol. 2 verso).

35 Трафаретная формула судебных документов подобного рода выглядела так:
«ende daer van leet wesen hebbende zyn te biechte geweest hebben, gepeniteert ende den
hove haer testimonialen verthoent... begerende daeromme als noch te genyeten die gra-
de van der К. M. by zyne placcaten verleent» (Algemeen Rijksarchief s’Gravenhage.
Archief Hof van Holland. Inv. N 5649. Register van criminele sententien, fol. 79 recto).
дении раскаявшихся и о лицах, повторно впавших в ересь. Католическая
церковь являлась органической составной частью карательных органов
феодальной юстиции и принимала активное участие в борьбе с ересью.

Несмотря на систематическое прочесывание деревень Кеппсморлаита и
Ватерланта, даже в январе—феврале 1535 г. обстановка в них оставалась
напряженной: у пастора деревни Вормер анабаптисты силой отняли свя-
тые дары, а стражники Ватерланта уклонялись от арестов анабаптистов,
опасаясь за свою жизнь. Сам прокурор был измучен этой трехиедельнон
карательной экспедицией, в течение которой он с солдатами рыскал по
сельской местности, не зная покоя ни днем пи ночью, «с большой опасно-
стью для своей жизни» 36.

Таким образом, выводы, которые сделаны автором на частном материа-
ле фонда уголовных приговоров Суда Голландии, приобретают характер
общезначимых и являются важным звеном в исследовании истории рево-
люционного анабаптистского движения в северных провинциях Нидерлан-
дов в 30-х годах XVI в.

Summary of A. N. Chistozvonov’s Article «Anabaptist Movements
in Holland in 1534—1536, Their Character and Participants.
According to the unpublished sentences of Holland’s Court»

The present research is based upon the studies of the unpublished funds
of criminal sentences of Holland’s Court of 1529—1538 (Archief Hof van
Holland, Register van criminele sententien № 5648, 5648) which may be
found in Algemeen Rijksarchief. ’s Gravenhage, the Hague. The article
characterises the funds as a source for studying the revolutionary anabaplism
of the 30s of XVI c. in Netherlands. It also describes the legal procedure
according to which the lawsuits of the arrested anabaptists were carried on
and analyses the sentences and indictments the funds include.

The results of the analysis based upon a thorough study of all the docu-
ments of the funds are shown generalized in special tables. This generali-
zation made it possible to localize the centres of tre anabaptist movements in
1534—1546, to define the material conditions of the sentences anabaptists
and, partially, their social position. The outhor succeeded also in showing the
character of the movement and the grade of its radicalism. All these date
refer mostly to the village.

The present research is of a subsidiary character. Its results along with
the material given by other pubDshed analogical sources referring to the
town, as well as the material of other archive funds and publications altoge-
ther will help to re-construct in detail the scene of the anabaptist movements
in Netherlands in the’30s of XVI century.

36 C. A. Cornelius. Die niederlandischen Wiedertaufer..., S. 28, 42—46, Beilagen.
В. В. ДОРОШЕНКО

МЫЗНО-БАРЩИННОЕ ХОЗЯЙСТВО В ЮЖНОЙ (ЛАТЫШСКОЙ)
ЧАСТИ ЛИФЛЯЙДИИ В XVI в.*

Характерной чертой лифляядского фольварка являлось абсолютное пре-
обладание экстенсивного зернового хозяйства при очень небольшой роли
животноводства и других отраслей производства. На огромном большинстве
мыз в конце XVI в. стоимость зерновой продукции составляла от 70 до
90% всех мызных доходов. В крупном хозяйстве помещика. Г. Тизенхаузе-
на, ориентированном на производство товарной продукции, проданное зер-
но ежегодно давало 84—94% всего денежного дохода* 64. В старостинских
(казенных) имениях, где на деньги оценивалась вся масса продукции, зер-
но составляло подчас до 9/ю всей стоимости дохода от мызных хозяйств 65.
Доля зерна в общей сумме доходов от мызы (поступления от крестьян в
данном случае мы, естественно,, не учитываем) была несколько меньше
лишь в ряде старостинских имений по течению Даугавы, где близость к
водному тракту обеспечивала развитие, во-первых, корчмарства, а во-вто-
рых, мызных промыслов (заготовки лесных продуктов и рыболовства). На-
пример, мызный доход в имении Доле (под Ригой) в начале XVII в. вклю-
чал доход от производства зерна (33,1%), от рыбного (лососевого) про-
мысла (45,7%), от корчмы, мельницы и перевоза (21,2%) 66. Большое
значение рыболовства в структуре доходов, с господских дворов, по данным
конца XVI в., отмечается также в Саласпилсе (45,1%), Даугавгриве
(21,2%) и в богатом озерами округе Резекне (19,8%). Корчмарство на
мызах давало особенно большие доходы в местах прохождения важных
торговых дорог: в Адажи (20,0% дохода от мызы), Руйене (16,7%), Лиел-
варде (11,5%), Даугавцриве (10,5%) и т. д. В ряде видземских замков
(Рауна, Гауйена, Дзербене и др.) до 20% стоимости всех поступлений от
мызы давала заготовка сенных кормов. Наконец, кое-где (Алуксне, Вай-

♦ Окончание. Начало см. сб. «Средние века», вып. XXI.

64 В трех имениях Тизенхаузена в период 1582—1592 гг. ежегодно производилось
50—100 ластов зерна (ласт = 42 пурам ржи = 48 пурам ячменя = 60 пурам овса).
Около половины указанного количества (35,2—60,6%) ежегодно постудало на рынок,
что приносило владельцу от 2052 до 99ОЗ’/2 рижских марок денежного дохода. Цен-
ность других доходных статей (животноводство и технические культуры) по сравне-
нию с общей стоимостью зерновой продукции была прямо-таки ничтожной.

65 По данным ревизии 1590 г. (ЦГАДА, ф. 389, кн. 577), зерновая продукция со-
ставляла в Ляудоне — 95,2%; в Кокнесе — 94,1%; в Цесвайне — 92,9%; в Умурге —
91,9%; в Сунтажи — 91,3%; в Гулбене — 09,9%; в Лиелварде — 88,5% всего дохода от
мызных хозяйств. В подавляющем большинстве остальных замковых имений, по ко-
торым имеются цифровые данные, доля зерна в общей мызной продукции составляла
не меньше 70—80% ее стоимости. Следует, однако, иметь в виду, что некоторые вто-
ростепенные источники мызных доходов (луга, леса и т. п.) польскими ревизорами
иногда почему-то не учитывались. Отсюда возможно известное преувеличение роли
зерна в дошедших до нас замковых инвентарях.

м Рижский Городской архив, ф. 2, д. 90, л. 26—29.
нижи) известный доход, но не свыше 4—5%, давали технические культу-
ры (лен, конопля, хмель); в подавляющем большинстве имений XVI в. эти
культуры разводили только крестьяне 67.

Таким образом, в основном барщинное хозяйство давало владельцу
хлеб; недаром в глазах современников-иностранцев Лифляндия слыла
житницей — «хлебным амбаром» (Kornkammer). В составе выращиваемых
хлебов на первом месте стояла озимая рожь, на втором — овес, на треть-
ем — ячмень. Прочие зерновые — яровая рожь, пшеница, цречиха, просо,
горох — встречались редко и в небольших количествах.

Материалы ревизии 1590 г. показывают следующее соотношение зер-
новых по сумме 40 крупных имений на территории Видземе (в рижских
пурах):

Всего высеяно зерна 12 361
В том числе
ржи....	5296	(42,8%)

овса ....	38241/а	(30,9%)

ячменя . .	26131/а	(21,1%)

прочих хлебов 627	( 5,2%)

Несколько большая роль ячменя и овса в мызных посевах констати-
руется в замковых имениях по течению Даугавы. Это, конечно, результат
близости торгового тракта и усиленного корчмарства в данном районе. Со-
став высеваемых зерновых, помимо качества почвы, в известной мере опре-
делялся и степенью товарности того или иного имения. На продажу шли
в основном рожь и ячмень, они же давали наиболее высокие урожаи. По-
этому, например, предприимчивый Г. Тизенхаузен делал ставку именно
на эти культуры. В составе зерна, высеянного им на мызных полях в те-
чение 1582—1593 гг., рожь составляла 38,9%, ячмень 35,4% и овес 23,3%.
В соседнем же Эргльском старостве, где в 1584—1589 пг. основную массу
зерна потребляли администрация и солдаты, на указанные культуры соот-
ветственно приходилось 36,6%, 27,4 и 34,0% 68.

В отношении техники обработки земли фольварк ничего нового с собой
не принес, да и не мог принести. Господскую пашню обрабатывали кре-
постные — своим инвентарем и принадлежавшей им тягловой силой. Па-
хали землю издревле известной двузубой сохой, поэтому железные сошни-
ки в документах упоминаются, как правило, парами 69. Тянула соху одна
лошадь, реже — пара волов. В изученных нами крупных имениях XVI в.
собственный пашенный инвентарь, как и свой рабочий скот, встречаются
поразительно редко. Иное дело — именьица мелких вассалов, в которых
земля обрабатывалась, по-видимому, с помощью дворовых людей или най-
митов. Они, конечно, нуждались в собственном, мызном инвентаре70.

87 Выращиванием этих культур занимались лишь некоторые фольварки на севе-
ро-востоке Видземе и в Латгалии. Так, при четырех Алуксненских мызах в 1590 г.
было «вытрепано» из урожая на барской пашне 47 пудов льна и 42 пуда конопли,
стоимость коих равнялась 4,1% мызных доходов. Однако и здесь их поставляли в ос-
новном те же крестьяне. От крестьян в Алуксне должно было поступить льна и ко-
нопли по Н4’/2 пудов (ЦГАДА, ф. 389, кн. 577, л. 236—247).

68 Расчет произведен по данным хозяйственных записей Г. Тизенхаузена (VSVA,
1рр., 75—152) и по данным отчетности Эргльского староства (Собрание фотокопий
Института истории АН Латв. ССР, фотокопия № 534).

69 К 30-м годам XVII в. относится упоминание о «немецких плугах», применяв-
шихся в имении Румбула, на территории рижской городской марки. Конструкция их
неизвестна (Рижский Городской Архив, ф. 2, д. 664, л. 115 об.— 1639 г.).

70 См., например, VTVA, N 184 (1546 г.): в маленьком имении Ганса Штеге (под-
вассала крупного феодала Розена) отмечено наличие двух пар сошников, трех дере-
вянных борон и собственного рабочего скота — пары волов и лошади; см. также
VTVA, № 234 (1548 г.).
Единственное, чему мог способствовать фольварк, это осуществление
более урегулированного трехпольного севооборота. В мелком крестьянском
хозяйстве, пашни которого обычно были разбросаны маленькими клочками
в разных местах, нередко среди лесов и болот, элементы трехпольной систе-
мы, как правило, сочетались с остатками более примитивных систем —
подсеки и перелога. Известное сосредоточение пашен, несомненно, сопут-
ствовавшее росту фольварка 71, облегчало выравнивание «полей» и регу-
лярный севооборот. Недаром четкие признаки «классического» трехполья
впервые встречаются лишь в документах XVI в., касающихся хозяйства
на мызных полях крупных имений. Ревизии многих лифляндских замков
1582—1601 тг. обнаруживают примерное равенство всех трех полей, пра-
вильное соотношение высеваемых озимых и яровых хлебов, полное исполь-
зование 2/з площади пашен и, наконец, обязательный паровой клин72. Ряд
отклонений от этой системы объясняется либо природными условиями
местности, либо последствиями военных опустошений73. Там, где это ока-
зывалось возможным, администрация фольварков старалась придерживать-
ся правильного трехполья. Встречающиеся нередко расчистки в лесах
(«лидумы») являлись одним из средств расширения постоянных полей.
Быстрая истощаемость почв и нехватка удобрений приводили к тому, что
часть истощенных земель пускалась «в отлог» или под пастбище. Тем са-
мым периодически обновлялся массив постоянных полей, использовавших-
ся в системе обычного парового хозяйства с трехпольным севооборотом 74.
Рядом с господствовавшим трехпольем такие архаические приемы, как
«огневое хозяйство», играли второстепенную, подсобную роль. В доступ-
ных для изучения замковых инвентарях конца XVI — начала XVII в.
упоминаются чаще всего лишь постоянные пашни; на «лидумах» — в тех
случаях, где они вообще были,— высевали от 2,7 до 36,0% семенного
зерна 75.

71 В этом не оставляют сомнения, между прочим, картографические источники.
На межевых планах имений, сохранившихся, правда, лишь для конца XVII столетия,
мызная пашня обыкновенно располагается в виде двух-четырех более или менее
крупных массивов, притом сосредоточенных вблизи мызы,— в противоположность
крестьянским наделам, каждый из которых состоял нередко из 10—20 мелких клочков.

72 Так, при Ляудонокой замковой мызе в 1590 г. имелось три «поля» (Hoffes lotte
oder felde), каждое на 160 пур посевного зерна. Высевали там ржи— 160 пур, а яро-
вых культур (ячменя, овса, пшеницы, гороха, гречихи, льняного семени) —157 дур;
следовательно, одно из полей оставалось под паром (VSVA, 1р. 202). Такую же при-
мерно картину встречаем во многих других лифляндских имениях. См. ЦГАДА, ф. 389,
кн. 577 (1690 г.), л. 240—244 (Алуксне), л. 259 (Гулбене), л. 268 об.— 269 (Цесвайне),
л. 292 (Резекне) и л. 332 об. (Айзкраукле); Inflanty, 1599, str. 42—43 (Саласпилс).

73 Например, в ряде имений, судя по данным 1590 г., количество высеваемого
зерна — озимого и ярового — не соответствовало размерам полей. Объясняется это
или нехваткой скота и рабочих рук, когда часть земли попросту пустовала (в Гауйе-
не и Смилтене), или тем, что посев производился впервые после длительного запусте-
ния замкового хозяйства, когда оставлять специальное поле дод пар не было надоб-
ности (в Икшкиле). В других случаях (Скуйена и Дзербене) сумма высеваемого зер-
на вообще превосходила размеры имевшихся при замке постоянных полей — за счет
интенсивных раскорчевок новин (ladziny и kopaniny). Наконец, в некоторых фоль-
варках встречаем вообще лишь два поля, либо, наоборот, четыре и даже пять полей.
При ближайшем рассмотрении оказывается, однако, что трехполье господствовало и
тут: в Смилтене и Умурге к двум уже имевшимся полям готовили «третье поле»; в
Рауне и Сунтажи два небольших поля засевались одной и той же культурой.

74 Подробнее об этом см. пашу статью «Сельское хозяйство в Лифляндии (Вид-
земе) XIII—XVI вв.» — «Материалы по истории сельского хозяйства и крестьянства
СССР», выл. Ill, М., 1959, стр. 41-88.

75 Наивысший процент высева на лесных расчистках встречаем в фольварке
Арайжи. Здесь в 1590 г. на мызной пашне было посеяно 42 дуры, «на лядинах» —
55 пур и на «пустовщизнах», т. о. на запустевших крестьянских наделах,— 56 пур
(ЦГАДА, ф. 389, кн. 577, л. 72 об.). Но это — результат исключительной обстановки:
упомянутое имение в 7О-х годах было совершенно разрушено и оставалось в запусте-
нии так долго, что большая часть мызных полей, видимо, поросла лесом. Во всех
Оценивая технический уровень мызного земледелия, необходимо иметь
в виду, что большая часть имеющихся источников составлена в не совсем
обычной обстановке, сложившейся после Ливонской войны. Военные опу-
стошения конца 50—70-х годов XVI в., размеры которых в буржуазной
литературе непомерно преувеличивались, были все же значительными.
Согласно неполным данным ревизии 1582 г., охватывающей часть замко-
вых округов Видземе, из общего числа бывших здесь «в прежние времена»
около 27а тыс. крестьянских хозяйств пустовало более тысячи (40,7%).
При этом особенно пострадали районы Северной Видземе, бывшие нолем
активных боевых действий в 1577 г. В Рауне, например, запустело около
3/4 крестьянских дворов, в Цесисе и Валмиере — более 7з и т. д. В уцелев-
ших хозяйствах, как правило, недоставало скота, они числились как «убо-
гие», неспособные выполнять прежних повинностей76. В обширных име-
ниях Г. Тизенхаузена на юго-востоке Видземе в начале 80-х годов в
запустении пребывало 66% крестьянских дворов77. Подчеркивая упадок
господского производства, обусловленного нехваткой рабочих рук и инвен-
таря, ревизоры 1582 г. отметили почти повсеместное уменьшение, а кое-где
даже исчезновение мызной запашки 78 79.

Конец XVI в., вплоть до начала новой, польско-шведской войны, про-
ходил под знаком частичного восстановления подорванного войной фео-
дального земледелия. Прерываемое новыми военными неурядицами и сти-
хийными бедствиями, восстановление проходило с трудом, медленно и да-
леко не повсюду. В 1590 г., т. е. 12 лет спустя после наиболее грозных
военных событий конца 70-х годов, число пустовавших дворов уменьши-
лось, правда, вдвое (с 40,7% до 19,9%), однако в ряде районов на севере
Видземе и в Латгалии недоставало до половины крестьянских хозяйств 7!).
По данным ревизий 1599 и 1601 гг., во многих местах в запустении оста-
валось от 10 до 30 % крестьянских наделов 80. Говоря о территории Видзе-
ме, можно утверждать, что тот объем производства, который существовал
до Ливонской войны, в 80—90-х годах так и не был достигнут. Сравнение
хлебных доходов по ряду казенных имений в 1539 и 1590 гг. показывает
падение зерновых поступлений в 17г — 2 раза 81.

остальных случаях (Лайюсе — 1599 г., Вестиена — 1634 г. и др.) посевы «на лядинах»
не превышали 20% общего высева. В крестьянском хозяйстве значение «лядин»
было, очевидно, больше, так как крестьяне были оттеснены мызой на худшие земли.
Кроме того, временные заимки участков в лесу являлись для крепостных средством
скрыть от помещика часть своего дохода и уменьшить таким путем Тяжесть повин-
ностей.

76 ЦГАДА, ф. 389, кн. 574 (1582 г.), л. 14, 58, об., 60, 110, 138, 165. В замковом име-
нии Сигулда из 63 «оседлых подданных» (что составляло 60% живших тут прежде
крестьян) лишь у 23 были лошади, прочие обозначены как «пехота» или «убогие».
Во многих имениях, например в Валмиере, вследствие обнищания «подданных» при-
шлось уменьшить размеры крестьянских повинностей.

77 VSVA, Ip. XV (подсчет А. Швабе).

78 ЦГАДА, ф. 389, кн. 574 (1582 г.), л. 4 об., 13, 45 об., 58 об., 60, 90 об., 102 об.,
110, 124, 138, >165 об., 181.

79 Ревизия 1590 г. дает соответствующий цифровой материал по 21 замковому
округу Видземе и Латгалии. Всего тут насчитывалось около 1600 гаков, из коих пу-
стовало 320, т. е. 19,9% наделов. Конкретный пример глубокого хозяйственного упад-
ка являет собой положение в Вилякском старостве. Когдато здесь насчитывалось
14 фольварков и 300 «подданных», а в 1590 г. ревизоры застали только 126 пурвиет
замковой пашни, и всего-навсего 23 крепостных держания.

80 Польская ревизия 1599 г., охватившая ряд замковых имений, главным образом
по течению Даугавы, отметила, как пустующие 26 гаков, или 11,2% всего количества
крестьянской земли. Следующая ревизия, 1601 г., была произведена уже шведами, ее
результаты отразили поэтому первые последствия начавшейся польско-шведской
войны за Лифляндию. В 1601 г. в 12 округах Западной Видземе процент пустовавших
крестьянских наделов колебался от 10,8 до 35,9.

81 Согласно реестру хлебных доходов архиепископа Рижского (около 1539—
1540 гг.), от 14 видземских «амтов» поступало 48156 рижских пур зерна (VTVA,
В этих условиях производительность мызного земледелия, разумеется,
сильно понизилась. Помимо нехватки рабочих рук, особенно тягостным
фактором был недостаток скота, как у крестьян, так и в особенности на
мызах. В мызных хозяйствах домашний скот не играл существенной роли
и в мирные времена, кроме, быть может, мелких пригородных имений.
В ходе военных опустошений эта отрасль хозяйства пострадала больше все-
го, поскольку захватам и реквизициям подвергался прежде всего мызный
скот. В западновидземских замковых фольварках, по данным 1582—
1602 гг., одна голова скота приходилась на 6—25 пурвиет засеваемой паш-
ни, а во многих имениях (например, в Алуксне 1590—1593 гг.) скота вооб-
ще не было 82. Не лучше обстояло дело в казенных и частных имениях
Юго-Восточной Видземе 83. Резкий контраст к этой картине являли собой
мало затронутые войной районы Курляндского герцогства, где, по отры-
вочным данным 60-х годов XVI в., одна голова скота приходилась на 1,2—
3,8 пурвиет пашни 84.

Согласно принятой в те времена норме для надлежащего удобрения
почвы требовалось иметь одну голову крупного рогатого скота на каждые
2 пуры высева 85. Плачевный уровень скотоводства в конце XVI в. этого,
конечно, не обеспечивал. В огромном большинстве имений, обследованных
ревизорами 1590 г., поля почти не получали удобрений86. «Хорошо унаво-
женные поля» ревизоры застали лишь в нескольких южноэстопских фоль-
варках 87 88. Несколько лучше обстояло дело в частновладельческих комплек-
сах, например в имениях Тизенхаузенов, где, по более поздним данным,
систематически удобрялось до половины всех постоянных полей 8S.

Данные об урожаях в XVI в.— сугубо местные, притом лишь за отдель-
ные годы. Поэтому о динамике урожаев судить, конечно, трудно. Около
середины XVI в. встречаем, например, урожаи в одном случае сам-2 —
сам-3, в другом сам-8 — сам-10. Разница очень значительная, что само по
себе является показателем низкого уровня агротехники 89. Польские реви-
зоры конца XVI в. определяли средние урожаи на замковой пашне при-
мерно в 3—5-е зерно, а местами и больше. Как правило, их предположения

№ 130). В 1590 г. те же самые округа, ставшие польскими староствами, давали только
27435 пур, т. е. на 40% меньше. Следует иметь, однако, в виду, что, помимо несом-
ненного сокращения замковых пашен, в конце XVI в. имело значение также и умень-
шение земельного фонда указанных старость.

82 Точные данные о поголовье скота при замковых мызах имеются, к сожалению,
лишь только для 10 лифляндских имений периода 1582—1601 гг. Более подробны
эстонские данные. В так называемой Ту рту око й экономии, где в 1590 г. высевали
8214 рижских пур зерна, насчитывалось: коров дойных—130, яловых—75, телок —
88, быков — 54, бычков — 32, всего 454 головы. Таким образом, на одну голову круп-
ного скота приходилось в среднем 18 пурвиет (5—6 десятин) пашни (ЦГАДА, ф. 389,
кн. 577. л. 358—377 об.).

88 См. собрание фотокопий Института истории АН Латв. ССР, № 368—372 (1625—
1626 гг.): в ряде имений, перешедших из частновладельческих рук под управление
шведской администрации, одна голова крупного рогатого скота приходилась в сред-
нем на 8—=15 пур мызного высева. В том, что господское животноводство в этом рай-
оне играло ничтожную роль также и раньше, не оставляют сомнения многократно
упоминавшиеся хозяйственные счета Генриха Тизенхаузена за 1582—1593 гг.

84 Об этом свидетельствуют инвентари казенных имений, лежащих к югу от Ел-
гавы (1566 г.) и в Гробиньском округе (1560 г.).

85 Der getreue Amt-Mann oder Unterricht eines gutes Haus-Halters. Riga, 1696,
S 8

88 ЦГАДА, ф. 389, кн. 574 (1582 г.), л, 27 и 45 об.; кн. 577 (1590 г.), л. 34 об.,
224 об.. 242—243, 263, 268 об., 284 об., 292, 358, 359 об., 392 об., 397 об.

87 ЦГАДА, ф. 389, кн. 577 (1'592 г.), л.252 (Кирепу) и л. 358 (под Тарту).

88 ЦГИА Эстонской ССР, ф. 2057 (Врангелей), on. 1, д. 80, л. 36 об.— инвентарь
имения Вестиена 1624 г. Здесь на постоянных полях сеялось около 100 пур, в том
числе 45 пур ржи на систематически удобряемой «Roggen Lande».

88 VTVA, Nr. 276 (1549 г.); Vier Bucher der Landvogtei der Stadt Riga, Bd. 1. Riga,
1923, Beilage (Ландбух 1547—1552 гг.).
оказывались слишком оптимистическими. В ревизии 1590 г. имеются дан-
ные о фактически полученном урожае по 24 имениям Видземе. Урожай
ржи колебался между 1,1 и 5,1 зерном (в среднем 2,6), ячменя — между
1,2 и 5,0 (в среднем 3,0), овса — между 0,8 и 3,5 (в среднем 2,3). По вы-
кладкам Я. Берзиня, изучавшего хозяйство казенных имений в староствах
Эргли (1584—1589 гг.) и Турайда (1582—1586 гг.), там урожай состав-
лял: ржи — 1,97—2,43 (на каждое высеянное верно); ячменя — 1,80—
2,71; овса — 1,78—11,79; пшеницы — 2,08—4,46; гороха — 1,52—2,17 и гре-
чихи — 1,66—2,88 (на каждое высеянное зерно) . При этом необходимо,
конечно, считаться с возможностью намеренного преуменьшения данных
об урожаях со стороны «державцев» казенных имений староств. Тем не
менее значительно более высокая продуктивность барской запашки в част-
ных имениях обусловливалась отчасти и более интенсивной эксплуатаци-
ей крепостных «подданных». Предприимчивый видземский феодал Г. Ти-
зенхаузен на полях своих обширных имений — по соседству со старост-
вом Эргли, где едва получали урожай в сам-2—сам-3,— добивался в
1582—1592 гг. среднего урожая ржи — сам-4,84; ячменя — сам-5,67 и
овса — сам-2,6490 91.

Восстанавливая хозяйство после Ливонской войны, феодалы стреми-
лись прежде всего к увеличению мызных доходов. Выше — в другой свя-
зи — была охарактеризована динамика зерновых поступлений в имениях
Г. Тизенхаузена. За шесть лет (1582—1587 гг.) сборы хлебов на мызных
полях здесь увеличились более чем в 3 раза (с 1171 до 3840 пур), кресть-
янские же поставки зерна — лишь в 17г раза (с 568 до 831 пуры). Разу-
меется, Тизенхаузен — не рядовой помещик, а своего рода «образцовый»
хозяин, каким в Польше XVI в. был, например, известный Ансельм Гос-
томский92. Однако более быстрое возрастание поступлений зерна с мызных
полей, сравнительно с ростом крестьянских оброков, отмечается также и в
тех казенных имениях, данные о которых сохранились за ряд лет. Так. в
старостве Эргли за 1584—1585 гг. сбор хлеба на замковой пашне увеличил-
ся с 88Р/г до 4221 пуры, т. е. в 1,4 раза, а поступления от крестьян факти-
чески остались на прежнем уровне, поскольку они взимались по традици-
онной норме93. В некоторых замковых имениях между 1590—1599 гг. по-
ступления от «поданных» даже уменьшились, а производство зерна на
барской запашке за тот же период несколько возросло 94. Горячка «мызного
грюндерства», стремление к расширению барской запашки захватывало
не только частных владельцев95, но и администрацию староств. Новые мы-
зы возникли между 1582—1590 гг., например, в замковых имениях Дзер-
бене 96, Смилтене 97 и во многих других. Как подчеркивают источники, дело

90 J. Berzins. Erg|u un Turaidu..., 1pp. 15—6 и 43.

91 Составлено по данным VSVA, 1pp. 75—152.

92 Ср. Anzelm Gostomski. Gospodarstwo, wydal St. Inglot. Wroclaw, 1951.

93 J. BerzinS. Erglu un Turaidu..., Ip. 5. Аналогичное явление Я. Берзинь кон-
статировал и по материалам Турайдского староства, где в 1582—1586 гг. производи-
тельность барской запашки увеличивалась заметно быстрее, чем сумма крестьянских
оброков (ibid., 1рр. 40—43).

94 Ср., например, инвентари имений Вайнижи и Умурга за 1590 г. (ЦГАДА, ф. 389,
кн. 577, л. 392—393) и 1599 г. (Inflanty, 1599, str. 31—36).

95 Свидетельством указанного стремления служит, с одной стороны, появление
новых господских дворов, например в округах Турайда, Кримулда, Вайнижи, Сунта-
ди, Сигулда и др. (ЦГАДА, ф. 389, кн. 576, л. 69 сб.; кн. 577, л. 41, 48, 55 об., 281,
399 об.—конец XVI в.), а с другой—жалобы «подданных» на окрестных помещиков,
превращавших крестьянские поля и луга в мызную пашню (Inllanty, 1599, str. 159,

98 ЦГАДА, ф. 389, кн. 57 (1590 г.), л. 388: «drugi folwark Druz pogost na pustych
mieyscach przez Drobycza zbudowany».

97 ЦГАДА, ф. 389, л. 95. Как и в предыдущем примере, фольварк был «заложен
на пустовщизнах».
при этом шло не о восстановлении прежде существовавших (разрушенных
в период войны) господских дворов, но о создании новых мыз, закладыва -
емых «па pustych roliach», «па pustowszczyznach» и т. п.98 Программу все-
мерного расширения мызно-барщинного хозяйства в лифляндских
староствах 80—90-х годов XVI в. всемерно поддерживали также верхи
польско-литовской администрации — «дерптский эконом» Ст. Локницкий,
правительственные ревизоры и др.99 100 101 102

За счет каких земель создавали (или расширяли) помещики свои
мызы? Из возможных источников расширения барской запашки историки
дворянского лагеря ставили на первое место поднятие нови. В обстановке
хозяйственного подъема 20—50-х годов XVI в., действительно, наблюда-
лось определенное оживление внутренней земледельческой колонизации.
Площадь земель, находившихся в обработке, в этот период, несомненно,
расширилась в результате расчистки лесных массивов, освоения болот и
пустошей. Однако решающее значение в этом процессе имели инициатива
и труд самих крепостных. Показателем этого являются многочисленные
упоминания о заимке новин (rodynge) и возникавших из-за этого бесчис-
ленных межевых спорах (Grenzstreitigkeiten) между крестьянами 10°,
В тысячах сохранившихся грамот встречаются лишь единичные случаи,
когда расчистка ведется собственником мызы для расширения мызных по-
лей 10!. Что касается польского времени, то упоминаемые в ревизии 1582—
1592 гг. «новины» и «копанины» подразумевали не столько девственные
леса, сколько земли, уже в старину освоенные руками тех же «поддан-
ных», но успевшие зарасти в годы военного запустения ,02.

Главным источником расширения мызной пашни в действительности
является захват деревенских полей, давно освоенных поселянами. Однако
чистая Bauernlegen, в виде прямого сгона крестьян с занимаемых ими на-
делов, встречалась в Лифляндии сравнительно редко. С занимаемого участ-
ка можно было прогнать вконец оскудевшего держателя, но справлявше-
гося с тяглом. Это имело место, видимо, чаще, нежели об этом способны
сказать имеющиеся источники 103. Иначе не объяснить того известного фак-
та, что с появлением фольварка резко увеличивается количество всякого
рода «пешцов», «огородников», «лострейберов» и прочих малоземельных и
безземельных прослоек сельского населения. Прогонять же исправного

98 ЦГАДА, ф. 389, кн. 577, л. 4 об. (Адажи), л. 45 об. (Турайда), л. 75—79 об.
(Цесис и Нитауре), л. 259 (Гулбене), л. 336—337 (Лиелварде).

99 Текст ревизии 1590 г. приписывает Ст. Локницкому создание на территории
бывшего Дерптского епископства около 10 новых фольварков (ЦГАДА, ф. 389, кн. 577,
л. 358—377 об.). Часть этих фольварков, как показывают более древние документы,
существовала и раньше, однако ориентация администрации на фольварочное хозяй-
ство — вполне отчетливая.

100 LGU I, № 60, 73, 220, 231, 513, 520, 617, 638, 870, 909, 946; VTVA, № 46 и 297
(первая половина XVI в.).

101 Наиболее ранним примером такого рода был hof zu Teuren в Дзербенском
округе, который, по сообщению грамоты 1439 г., возник в результате расчистки пус-
тоши (LGU I, № 297). Ряд других грамот говорит о вассалах, получавших право на
расширение мызных полей или лугов путем поднятия нови, но не показывает, как
это право реализовалось. Наконецг в тех случаях, когда расчистки, действительно,
осуществля.тись собственниками мыз, их производит не мызная челядь, а те же кре-
стьяне (LGU I, N 513, 692, 870, 895, 1019, 1088).

102 Характерно, что в подавляющем большинстве случаев расчистка новин в ста-
роствах практически не велась и откладывалась на будущее,— чаще всего из-за не-
хватки «людей» (см. ЦГАДА, ф. 389, кн. 577, л. 97 об., 128, 242, 268 об., 377 об,,
401 об.).

103 Присвоение мызой крестьянской земли не затрагивало отношений между
сеньором и вассалом, и, следовательно, могло отражаться в ленных грамотах лишь
мимоходом. Указания на возможный захват деревенских угодий для нужд мызного
производства в орденское время см. LGU II, № 46 (1506 г.); VTVA, № 38 (1528 г.);
ЦГАЛ, ф. 7363, on. 1, д. 278, акты от 30.XI 1547 г. и от 24.1 II 1555 г.
тяглеца помещику было просто невыгодно, ибо крестьянская барщина была
непреложным условием существования самой барской запашки. Помещик
предпочитал поэтому либо захват пашен у чужих «подданных» |04, либо
перемещение собственных крепостных на худшие земли |05, либо, нако-
нец, обращение под мызную пашню тех крестьянских земель, которые по
тем или иным причинам лежали впусте. Именно этот последний прием на-
ходил применение чаще всего. Видземские помещики XVI в. прибегали
к нему тем охотнее, что в «пустовщизпах» недостатка но ощущалось. Судя
по актовым документам этого времени, пустые держания имелись в подав-
ляющем большинстве крупных имений, в годы же внутренних неурядиц
или войны количество их росло в упрожающей степени 104 105 106 107. На рубеже XV—
XVI вв., в особенности же после Ливонской войны, помещики увеличива-
ли собственную запашку в основном за счет упомянутых «пустовщизн» ,07.

Земля, таким образом, вообще не являлась проблемой для мызных хо-
зяйств. Несравненно более острым был вопрос о рабочих руках. Как уже
отмечалось, дворянство еще в середине XVI в. ввело фактически ежеднев-
ную барщину. Ту же самую норму брали в основу видземские ревизии
80—90-х годов. При этом, как подметил уже Я. Берзинь, решающее зна-
чение имел не размер земельного надела, а количество тяглового скота в
крестьянском хозяйстве 108. Норма предписывала держателям являться в
имение «каждый день, за исключением праздников», работать «всю неде-
лю», «все дни», в течение 5 или 6 дней 109 110 111 или даже '«соответственно по-
требности» имения но. Держатель, имевший в своем хозяйстве двух лоша-
дей, обыкновенно справлял ежедневную конную барщину; при наличии
одной лошади он работал на мызе 3 дня с конем и 3 дня «пехотой», т. е.
вручную. На полях имения было занято, таким образом, около 50% всего
тяглового скота, имевшегося у крестьян 11Работник отправлялся на мызу.

104 LGU I, № 487 (1472 г.) и LGU II, № 216 (1516 г.); Рижский Городской Архив,
ф. 19, д. 124, л. 35 об. и 166 об. (Ишкиле 1613—1636 гг.); д. 482, 664 (Румбула и Лим-
бажи, 1614—1641 гг.).

105 Ярчайший тому пример — деятельность архиепископского амтмана Готарда
Нейлена в округе Цесвайне. Здесь крестьяне «с плачущими глазами» жаловались, что
тот отнимал у них земли то в одном, го в другом месте, предлагая «взамен» плохие
участки. Если крестьяне не соглашались, амтман просто захватывал и распахивал
нужные ему земли i(VTVA, № 295, 1550 г.).

106 См. LGU I, № 641 и LGU II, № 72, 91 и ряд других документов, свидетельст-
вующих о запустении более половины крестьянских держаний в Лифляндии конца
XV — начала XVI в.

107 К примеру, в округе Кримулда две частновладельческие мызы были «построе-
ны на крестьянских грунтах, где жили (прежде) крестьяне». Таким же способом рас-
ширялись поля в фольварках Лиелварде, Смилтене, Дзербене и т. д. В отдельных име-
ниях высев хлебов «на пустующих грунтах» составлял 20—35% общего господского
высева.— ЦГАДА, ф. 389, кн. 577 (1590 г.), л. 48 об., 72 об., 95 об., 298 и 377.

108 ЦГАДА, ф 389, кн. 577 (1590 г.), л. 254 об., 348 и 387 — совершенно одинаковая
барщина для *4 и */в гака, для Vs и 1 гака, для Vo Vs и 1 гака. См. также: J. Berzins.
Erglu un Turaidu..., 1pp. 9 и 36.

109 В ревизиях 1582, 1590 и 1599 гг. норма в 5 дней встречается почти повсемест-
но; не менее часто, однако, встречаются выражения «caly tydzien», «wochentlich»,
<<alle dage» и т, п.

110 ЦГАДА, ф. 389, кн. 577 (1590 г.), л. 90 (Рауна): у кого пара коней, «then usta-
wicznie kiedy potrzeba po 5 dni z koniem robi». Аналогично: J. Berzins Erglu un Turai-
du..., Ip. 45: «Labores juxta necessitatem».

111 Приведем, в виде примера, Турайдский замковый фольварк. Согласно ревизии
1590 г. (ЦГАДА, ф. 389, кн. 577, л. 52—52 об.), тут насчитывалось всего 105 крестьян-
ских хозяйств; из них 46 хозяйств имели по паре лошадей и посылали на мызную
пашню барщиннико1В с сохой и конем ежедневно; 23 хозяйства имели до одной ло-
шади и потому отправляли работника с лошадью через день, остальные же дни — пе-
шего работника; прочие 36 хозяйств — безлошадные. Не трудно подсчитать, что все-
го у крестьян было 115 лошадей, в имении же работало ежедневно 46 + (23 : 2)•«

57 лошадей (или сох). См. об этом также: J. Berzins. Erglu un Turaidu..., 1pp. 38—40.
как правило, с вечера в понедельник и пребывал там до субботнего вечера.
В ряде инвентарей казенных и частных имений в конце XVI в. встречаем
требование посылать на время сенокошения и уборки хлебов дополнитель-
ного, второго работника— «отриениека» 112. Другим способом обеспечить
рабочую силу в страдную пору были так называемые талки, когда в име-
ние отправлялись все трудоспособные крепостные 113. Освобождение рядо-
вых «подданных» от полевой барщины с соответствующим повышением
чинша, как и уменьшение общепринятых барщинных норм, предпринима-
лось лишь в исключительных случаях 114 115. Напротив, там, где это было толь-
ко возможно, владельцы имений, и в первую очередь частных, старались
увеличить барщину. На рубеже XVI—XVII вв. встречаются случаи, когда
необычно высокие отработки вытесняли собой все остальные повинности ,15.

В рассматриваемый период абсолютно преобладала дневная барщи-
на. Другие разновидности данной повинности (например, встречающая-
ся в более позднее время «урочная» барщина) пока не применялись.
Само собой разумеется, что, помимо полевых работ, на крепостных воз-
лагались также ремонтно-строительные работы, сторожевая, транспорт-
ная и некоторые другие повинности 116 117.

Так обстояло дело с нормами отработок, в общем одинаковыми повсю-
ду. Как они реализовались в хозяйственной практике? Это зависело от
размеров мызной запашки, количества «подданных», их обеспеченности
рабочим скотом и т. п. Согласно инвентарям замковых имений второй
половины XVI в., выработка на один крестьянский («немецкий») гак
варьировала от 2 до 15 пурвиет, а чаще всего составляла 5—10 пурвиет
барской запашки. Так как на одном гаке могли сидеть 1—2 и даже 3 —
4 «хозяина», а ревизоры подчас попросту игнорировали размеры наде-
лов, более близким к действительности следовало бы считать другой пока-
затель — количество пурвиет мызной запашки на каждое из крестьянских
хозяйств. Здесь отклонения уже менее резкие: на хозяйство приходится
чаще всего от 5 до 8 пурвиет мызной пашни. При этом по ряду имений,
для которых имеются разновременные данные, констатируется известный
рост фактически выполняемой барщины между 1582—1590 и 1599 гг.1,7

1,2 ЦГАДА, ф. 389, кн. 577 (1590 г.), л. 38 (Сигулда), л. 82 (Нитауре), л. 229 об.
(Вастселийна), л. 340 (Лиелварде), л. 373, об. (Тарту) и л. 398 (Дзербене); Рижский
Городской Архив, ф. 2, д. 664, л. 53 об. (Румбула — 1617 г.) и ф. 19, д. 124, л. 37
(Мишкине— 1613 г.).

1,8 ЦГАДА, ф. 389, кн. 577 (1590 г.), л. 94 об., 96 и 389. В записях Г. Тизенхаузена
за 1582—1593 гг. упоминаются в виде особой статьи «расходы на господское пиво для
угощения крепостных во время «талки».

114 Освобождение части «подданных» от полевых работ имело место, к примеру,
в Лудзе и Резекне,— в связи с временной ликвидацией разоренных войной неболь-
ших фольварков (Inflanty, 1599, str. 14 и 158). В округе Лиелварде практиковалось
освобождение от полевых барщин тех крепостных, которые заготовляли продукты
лесных промыслов (ЦГАДА, ф. 389, кн. 577, л. 338—339). В остальных случаях умень-
шение барщин, к примеру, с 5 до 3—4 дней в неделю применялось только в отноше-
нии «убогих» крестьян — как вынужденная и временная мера (там же, кн. 577, л. 43
об., 105, об., 294 об., 287 и 303).

115 Только барщину, без каких-либо платежей, справляли, например «огородни-
ки» в Икпгкиле и Кирепу (ЦГАДА, ф. 389, кн. 577, л. 61 об. и 254—1590 г.). Перевод
обычных, тяглых крестьян на исключительно отработочные повинности встречаем в
частных имениях Икшкильского округа (Рижский Городской Архив, ф. 19, д. 124,
л. 174 об.— 1623 г.). В ряде случаев к полевой барщине привлекались даже корчмари
и деревенские старосты.

‘|в ЦГАДА, ф. 389, кн. 51717 ,(1590 т.), л. 23 об. (««На poprawy zamkowej»), л. 82
(«straza do zamku»); Inflanty, 1599, л. 158 («подводы до Вильно») и л. 226 («по двое
саней с зерном до гавани»).

117 Фактическая выработка на одно хозяйство увеличивается со временем, напри-
мер, в Эргли (1584—1589 гг.), Кримулде, Скуйене и Малии л се (1582—1590 гг.), Кокне-
ге, Лиелварде, Айзкраукле, Алукснё и Лудзе (1590—1599 гг.).
Заслуживает внимания и то, что средняя барщинная нагрузка на одно
крепостное хозяйство в частновладельческих мызах была обычно выше,
чем в староствах: там она достигала 10—12 пурвиет и даже больше.

Оценивая реальную значимость приведенных показателей, (необходи-
мо иметь в виду ослабление крестьянских хозяйств после длительных
войн, в особенности нехватку скота. Так, в имении Кримулда (1590 г.)
всего был 71 тяглый «хозяин», в том числе 28 «хозяев»—с двумя ло-
шадьми, 41 — с одной лошадью и 2 «хозяина» — безлошадные. В имении
Эргеме насчитывалось всего 161 «подданный», однако на мызную пашню
являлось лишь 130 «сох». Следовательно, какая-то часть крестьян вообще
не имела скота, работала только «пешком» или на «толоках118 119. Во многих
других имениях обеспеченность крепостных тягловой силой была еще
хуже. Наиболее объективным критерием интенсивности барщины яв-
ляется, безусловно, количество мызной пашни, приходящееся на одну
тяглую лошадь или на соху, посылаемую в имение. Данные этого рода,
правда, немногочисленны, но достаточно выразительны:

Год	Имение	Высев на барской пашне, рижские пуры	[Посылается ежедневно коней (сох)	В среднем на 1 лошадь или соху, рижские пуры
1583	Турайда	362 х/а	38	9,5
1583	Дзербене	510	43 V,	11,5
1586	Турайда	503	49	10,3
1590	Лимбажи	740	55 »/а	13,3
1590	Цесис	499	50	10,0
1590	Кримулда	510 Va	49 1/а	10,2

Как видно из приведенных цифр, нагрузка на одну крестьянскую ло-
шадь повсюду была приблизительно одинаковой: 10—12 пурвиет (т. е.
3—3’/г га) барской пашни. Подобное однообразие можно истолковать
лишь в том смысле, что лифляндские феодалы уже в конце XVI в. выко-
лачивали из «подданных» максимум барщины. Это предположение под-
тверждают и несколько более поздние данные. В имениях Лимбажи и
Икшкиле, принадлежавших рижскому магистрату, в 30—40-х годах
XVII в. одна тягловая лошадь обеспечивала обработку Ю’/г—13 пурвиет
мызной запашки. Такую же производительность встречаем, согласно под-
счетам Э. Дунсдорфа, в имениях Уксеншерны, хотя официальные нормы
предусматривали на лошадь 14—15 пурвиет ,19. Иными словами, средняя
барщинная нагрузка на одну крестьянскую лошадь в польское время, не-
смотря на разруху, фактически достигала уровня шведского времени.

Интересно поставить вопрос об относительной роли барщины в сумме
крестьянских повинностей. Изученные ревизии дают иногда оценку в
деньгах и оброков, и отработок. По данным 1590—1599 гг., сумма всех
поступлений с большого («польского») гака оценивалась в 26—34 зло-
тых, выкуп же барщины с того же самого гака составлял 26—40 злотых.
В имении Лудза крестьяне, справлявшие барщину, в 1599 гг. платили
с одной «службы» 11,6 злотых, освобожденные же от барщины давали
22,5 злотых. Разница в 10,9 злотых представляла, конечно, надбавку за
барщину. В обоих приведенных случаях продуктово-денежная рента и
отработки приблизительно равноценны. В других местах удельный вес
барщины, естественно, варьировал.

Столь интенсивная барщинная нагрузка требовала нередко подсобной
рабочей силы в крестьянском хозяйстве. С другой стороны, и мыза

118 ЦГАДА, ф. 389, кн. 547 (1590 г.), л. 43 об. (Кримулда) и л. 99 об. <Эргеме).

119 Е. Dunsdorfs. Vidzemes arklu revTzijas. Riga, 1938, Ipp. 186—18'9.
нуждалась не только в конной и плужной барщине, но также в разнообраз-
ном ручном, или «пешем», труде. Это способствовало численному увеличе-
нию прослойки малоземельных и безземельных людей, работавших отча-
сти в порядке барщины, а отчасти по найму. К их числу относились
прежде ©сего так называемые «одноногие» (или «пешцы»), «огородники»,
«иебувиеши». Встречаются они приблизительно с середины XV в., а еще
более часто в XVI в., когда резкое усиление феодальной эксплуатации
и расширение захватов лучших земель под мызную пашню привело к ра-
зорению многих крестьян-«хозяев». К концу изучаемого периода малозе-
мельные и безземельные, по массовым данным доступных источников,
составляли от ’/о до Ve числа обычных держателей, или «хозяев». При
этом удельный вес данной прослойки заметно больше в частных, и осо-
бенно в мелких имениях, а также вблизи городов120.

Вопрос о происхождении «огородников», давно обсуждаемый в лите-
ратуре, остается пока спорным. Ждет специального изучения также и
место, которое занимала эта прослойка в господском хозяйстве, а также
в хозяйствах тяглых крестьян. Определение «огородников» как людей
безлошадных, сидящих на мелких участках и справляющих в основном
пешую барщину, не исчерпывает всей пестроты отношений в реальной
действительности. В документах конца XVI столетия встречаются «ого-
родники» с землею и без земли, с тягловым скотом и без такового, «ого-
родники», выполнявшие пешую и даже конную барщину, и «огородники»,
платившие только оброки 121.

Большинство «огородников» жило, несомненно, в «марках» пагастов
и деревень. Часть их, посаженная на особые участки (enfotlinges land),
реже — на мелкие доли гакового надела, подчинялась непосредственно
мызе. Положение этой группы, естественно, отражалось и в мызной до-
кументации. Иное дело те деревенские «огородники», которых принимали
к себе крестьяне. Последние использовали их труд как в собственном хо-
зяйстве, так и на барщине, но на каких условиях — остается неясным, ибо
отношения между таким «огородником» («бобылем», «пешцом» и т. п.)
и «хозяином» администрацию фольварка не занимали. Наконец, третий
тип «огородников» вообще не связан с жизнью крестьянского пагаста.
Живя на мызе или вблизи от нее, эти люди обслуживали своим трудом
либо мызную пашню, либо другие нужды владельческого хозяйства: при-
сматривали за скотом, использовались на транспорте, в рыболовстве, на
сторожевой службе, но чаще всего в ремесле.

Вопрос о наемном труде в сельском хозяйстве занимает довольно вид-
ное место в феодальном законодательстве XV—XVI вв. В качестве най-
митов здесь выступают «лишние» члены семейств обычных «хозяев» —
держателей гака, но чаще всего безземельные люди: «лострейберы» или

120 Ревизия 1582—1586 гг. показывает в восьми лифляндских имениях 413 кресть-
янских хозяйств и 78 «огородников»; ревизия 1590 г. .в семи имениях—419 хозяйств
и 47 «огородников». В обоих этих источниках число малоземельных явно преумень-
шено. Как показывает сопоставление разновременных ревизий, иногда они вообще,
видимо, не учитывались. Большой процент «пешцов» в частных имениях подтверж-
дают материалы поборотого реестра 1588—1589 гг.: у Г. Тизенхаузена 165 «хозяев» и
68 «огородников», у мелких же феодалов (Ф. Уленброк, Касдар Вреде и др.) количе-
ство «огородников» подчае превышало число обычных крестьянских хозяйств (Соб-
рание фотокопий Института истории АН Латв. ССР, № 488).

121 Встречались «огородники», посаженные на 7s, ’А и даже ’/г гака. Так, в мел-
ком частном имении Акенстака в 1590 г. встречаем «семь подданных-загородников,
которые держат 2 гака земли» и обязаны 5 дней в неделю работать на замок с ло-
шадьми или пешком. Это —почти «хозяева» (ЦГАДА, ф. 389, кн. 577, л. 81 об., а так-
же л. 20—22 об., 307 об. и 383). Но бывали и «огородники» без наделов, которые кор-
мились на мызе, подчас занимались промыслом или ремеслами и напоминали скорее
дворовых людей (см. там же, кн. 576, л. 49—50 и 70; кн. 577, л. 35 об., 55, 61 об., 65
и 71).
«валениеки», «гультяи» и т. п. На осно<вании таллинских документов
П. Иоганзен пришел к заключению, что пригородное поместье уже в нача-
ле XVI в. «отнюдь не ориентировалось только на барщину, по привлекало
и наемную рабочую силу» 122. Труд всякого рода наймитов (mietlinge) в
мызном хозяйстве, не говоря уже о ремесленниках, упоминается во мно-
жестве документов XVI — начала XVII в. Разумеется, по сравнению с бар-
щиной, и особенно в крупных имениях, наемный труд играл ничтожную
роль. Другое дело — имения мелких вассалов. Здесь тяглых барщинников
было немного, подчас они и вовсе отсутствовали, па господской же пашне
работали, наряду с «огородниками», наемные «операрии» и «гультяи» 123.
Ряд примеров работы по найму в крестьянском хозяйстве до 1561 г. при-
водил уже Г. Боссе 124. В более поздний период, в связи с усилением бар-
щинной нагрузки, это стало практиковаться, видимо, еще шире. Правда,
лифляндские ревизии касаются данной стороны крестьянского быта лишь
мимоходом125. Лишь в «пунктах» елгавского ландтага, подписанных в
1606 г. курляндским герцогом, подробно определяются отношения между
«хозяином» и наймитами «пиртниеками» и «лострейберами». Последние
должны наниматься не менее, чем на годовой срок, довольствоваться уста-
новленной платой (John) и натуральным содержанием (хлеб и одежда),
они не могут переходить к другому крестьянину, не «выслужив» своего
срока, и т. д. Отдельно говорится здесь о поденщиках, которые приходят
в страдную пору из городов или из Литвы и должны получать, не считая
хозяйских харчей, не более 6—9 шилл. в день126. Будучи, несомненно,
сложным и противоречивым явлением, использование наемного труда в
феодальном земледелии XVI в. подразумевало сочетание договорных отно-
шений с внеэкономическим принуждением.

Расходная часть бюджета имений, насколько она поддается изучению
по источникам конца XVI в., ярко свидетельствует о феодальной природе
мызно-барщинного хозяйства. Самое меньшее 3/4 всех поступлений по-
глощали непроизводительные затраты — потребление самого собственни-
ка и его челяди, покупка предметов роскоши и украшений, содержание
административного персонала и т. п. Производственные издержки — на
Приобретение хозяйственной утвари или инвентаря, оплату труда ремеслен-
ников и т. п.— не превышали обыкновенно 10—15% всей суммы расходов.

Приведем в качестве примера бюджет Г. Тизенхаузена за 1582—
1593 гг. Расход зерна и расход денег (получаемых на 9/ю от продажи
того же зерна) фиксировались у него особо. Всего за И лет было получе-
но 46 992 пуры зерна, из коих 46,2% ушло на продажу, 15,5% на высев,
а остальное па господский стол, для челяди и на корм скоту. Проданное
зерно давало в разные годы от 2380 до 10 635 рижских марок. Согласно
подсчетам А. Соома, денежные расходы помещика в 1588—1589 гг. соста-
вили 9765 марок. При этом 47,1% указанной суммы было истрачено на
подарки членам семьи, выплату долговых процентов, а также дорожные
издержки помещика. Закупка соли, вина, пряностей и т. п. поглотила еще

122 Р. Johansen. Beitrage zur alteren estnischen Agrargeschichte.—«Beitrage zur
Kunde Estlands», Bd. XIV, Hf. I. Reval 1928, S. 22 ff.

123 Поборовый реестр 1588—1589 гг. <в приходах Сунтажи, Триката, Руйена и
Страупе отмечает владельцев 1—2 гаков, «quos suis operariis cohint». В массе других
приходов, опять-таки прежде всего у мелких владельцев, встречаем на 1—3 гаках
только «гультяев», которые в самой Польше обозначались обычно как «лузные люди»
(Собрание фотокопий Института истории АН Латв. ССР, № 488 и 498).

124 Н. Bosse. Der livlandische Bauer am Ausgang der Ordenszeit (bis 1561).—
«Mitteilungen aus dem Gebiete der livlandischen Geschichte», Bd. 24, 1933, S. 350— 354.

125 См., например, отметку ревизоров 1590 г. по мнению Талькгоф: сами крестья-
не имению дров не дают, зато зимой посылают в фольварк на эти работы «своих
наймитов» (ЦГАДА, ф. 389, кн. 577, л. 369).

126 Archiv fiir die Geschichte Liv-Est-und Curlands, Bd. II, Dorpat, 1843, S. 262—268.
17,2% суммы денежных расходов; фураж скоту —8,3%; администрация
и ремесленники — 9,1%; «ссуды» крестьянам — 8,2%; закупка утвари и
строительных материалов — 5,3% и, наконец, военный побор —5,0%. Вы-
делить здесь производительные затраты едва ли возможно, но были они,
как видно, невелики 127.

Издержки на потребление были еще более велики в казенных име-
ниях. Так, в архиепископских «амтах» Видземе сумма денежных поступ-
лений за 1560 г. равнялась 2782 маркам; 66,6% названной суммы было
истрачено на закупку местных и импортных продуктов и только около
10% — на производительные затраты (оплата ремесленников, приобрете-
ние инструментов, сырья и т. д.) 128. Примерно такой же характер носила
структура расходов в староствах польского времени, где основная масса
зерна и прочих продуктов уходила на содержание многочисленной челяди
или солдат. Туда же шла и большая часть денежного дохода. Например,
в Турайде производительные расходы, связанные с приобретением посев-
ного зерна и скота, а также с работами по ремонту замковых помещений,
составили за пять лет (1582—1586 гг.) всего лишь 17072 злотых, или
14% всех истраченных сумм 129 130. В общем балансе имения (если учиты-
вать и натура л ии) затраты на производство играли тем более ничтожную
роль.

* * *

В литературе последних лет наблюдается повышенный интерес к во-
просу о характере мызно-барщинного хозяйства и его роли в развитии
феодальной и капиталистической формации. Ряд историков социалисти-
ческих стран (И. Нихтвейсс, М. Ярош, И. Петрань, П. Пах) считают воз-
можным характеризовать барщинное поместье XVI—XVII вв. в катего-
риях капиталистического предпринимательства, а захват части крестьян-
ских угодий под мызу рассматривают как проявление — в своеобразных
условиях Восточной и Средней Европы — процесса так называемого пер-
воначального накопления капитала 13°. Изученный нами лифляндский ма-
териал XVI в. решительно противоречит подобному толкованию сущности
фольварка. Как и в других странах к востоку от Эльбы, в Лифляндии пе-
реход к мызно-барщинному хозяйству был связан не с переходом от фео-
дального производства к капиталистическому, но, наоборот, с консерва-
цией и углублением феодально-крепостнических отношений в их самых
суровых и реакционных формах.

Конечно, создание крупных мызных хозяйств несколько увеличило
массу производимой продукции, в особенности зерна, столь же определен-
но выросли степень товарности феодальных имений и доходы самих по-
мещиков. Однако все это достигалось путем резкого усиления нормы при-
бавочного труда (поскольку барщина не заменяла старых повинностей,
а попросту к ним прибавлялась), притом в обстановке полного и безус-
ловного прикрепления крестьянства к земле и к личности феодального
собственника («второе издание крепостного права»). Новых производи-

127 A. S о о m. Gutswirtschaft in Livland am Ausgang des 16. Jahrhunderls.— «Zeit-
schrift fur Ostforschung», 5. Jg., 1956, S. 55—56.

128 Собрание фотокопий Института истории АН Латв. ССР, № 531. Остаток денеж-
ных сумм был истрачен на раздачи отдельным лицам (534 марки) и т. п.

,2’ Там же, № 557. Ср. J. B6zins. Erglu un Turaidu..., 1pp. 53—54.

130 J. Nichtweis. Das Bauernlegen in Meklenburg. Berlin, 1954; П. Ж. П a x. Об
особенностях дер1воначального накопления капитала в Венгрии.— «Вопросы истории»,
1955, № 2, стр. 69—75. Взгляды некоторых чехословацких историков по этому вопро-
су изложены в обзорной статье: Ю. Ф. Иванова. Некоторые вопросы аграрных от-
ношений в Чехии XVI—XVIII вв. на страницах журнала «Сёзкоз1оуепзку dasopis his-
toricky» (1957—1958).— «Вопросы истории», 1959, № 7. ста. 210—217.
тельных сил фольварк не создавал, ибо и мызное производство обслужи-
валось трудом тех же мелких крестьян на основе средневековой рутинной
техники. Более того, чрезмерное усиление феодальной эксплуатации неиз-
бежно вело к обнищанию и упадку крестьянских хозяйств — этой основы
основ феодального производства. Предстоит еще выяснить, в какой мере
подтачивающее, губительное воздействие барщинно-крепостного режима
на массу крестьянства сказалось уже в XVI в. В местных лифляндских
условиях эта проблема осложняется необходимостью учитывать обстанов-
ку довольно серьезных военных опустошений второй половины указанного
столетия. Представляется очевидным, однако, что упадок хозяйства в этот
период был обусловлен не только внешними факторами (войны и эпиде-
мии), но в значительной мере также необычайно высоким уровнем отра-
боточной ренты, тяжесть которой усугублялась — по мере захвата лучших
крестьянских земель под мызную пашню — растущим крестьянским ма-
лоземельем. Стремясь использовать выгодную конъюнктуру на рынках
Европы (бурный рост цен на зерно с 30—40-х годов XVI в.), лифляндские
феодалы ориентировали свои хозяйства почти исключительно на произ-
водство товарного хлеба. Животноводство на мызах не развивалось, а ре-
зультатом отсутствия удобрений были не только низкие урожаи, но и по-
степенное истощение почвы.

Товарность лифляндского фольварка заслуживает подробного изуче-
ния, однако уже имеющиеся исследования не оставляют сомнений в том,
что дворянство Лифляндии не только активно участвовало в торговле сель-
скохозяйственными продуктами, но по сути дела монополизировало ее,
вытесняя из этой сферы не только собственных крепостных, но также и
бюргеров — рижских купцов 13*. Поэтому вполне обоснованным представ-
ляется мнение тех историков, которые полагают, «что развитие барщинно-
фольварочного хозяйства в своей экономической сущности противоречит
развитию внутреннего рынка» * 132 как одной из предпосылок складывания
в стране капиталистических отношений. Добавим, что и огромные денеж-
ные доходы, получаемые лифляндскими феодалами от экспортных сделок
с иностранным купечеством, использовались не в производстве, но почти
целиком шли на удовлетворение потребительских нужд самих же поме-
щиков.

Что касается, наконец, Bauernlegen (ее особенностью в Лифляндии
XVI в. являлся захват в первую очередь запустевших крестьянских наде-
лов) , то она ничего общего не имела с процессом первоначального накоп-
ления. Обезземеленные прослойки сельского населения в условиях бар-
щинно-крепостнического режима не превращались в сельскохозяйствен-
ный пролетариат. При всей пестроте конкретного положения «огородни-
’ков», «лострейбе|ров» и т. п., их эксплуатация (будь то на мызе или в
крестьянском хозяйстве) строилась не только на экономическом, но и на
внеэкономическом принуждении. Пользуясь в данной связи словами
В. М. Лавровского, можно сказать, что и в Лифляндии процесс частич-
ного обезземеления крестьянства «имел целью лишь расширение барской
земли — барщинного фольварка, т. е. в конечном счете сохранение и рас-
ширение, хотя и в особой форме, феодального способа производства» ,33.

191 V. N i i t е m a a. Der Binnenhandel in der livlandischen Stadte. Helsinki, 1952.

132 С. Д. Сказ кия. Основные проблемы..., стр. 112—ИЗ. См. также: В. Zienta-
r a. Z zagadnien epornych taw. «wtornego poddanstwa w Europie Srodkowej».— «Prze-
glgd historyezny», 1956, N 1, str. 36—37.

139 В. M. Лавровский. Некоторые спорные вопросы первоначального нако-
пления.—«Вопросы истории», 1959, № 8, стр. 101. См. также: W. Rusin ski.
Drogi rozwojowe folwarku panszszyznianego.— «Przeglqd historyezny», 1956, № 4,
str. 654—655.

8 Средние века. 22
Zusammenfassung des Artikels
von W. W. Doroschenko «Gutsherrschaft im siidlichen
(lettischen) Teil Li viands im XVI. Jh.»

Die wichtigste Erscheinung in der Agrargeschichte ostbaltischer Lander
im XV—XVI. Jh. war der Ubergang zur Gutsherrschaft. Um chronologische
Rahmen dieses Uberganges klar zu bestimmen, sowie die wesentlichten Ziige
seiner okonomischen Struktur zu beleuchten, sind Forschungen im umfan-
greichen Archivmaterial des Zentralen Staatlichen Archivs der alien Akten
in Moskau untergenommen, insbesondere in Revisionen der Besilztitel des
livlandischen Adels, in Inventaren der SchloBamter fur die Jahre 1582—
1599 und in einer Reihe anderer Archive, sowie in Quellenveroffentlichungen.

Dokumente der sogenannten Ordensperiode (bis 1561) zeugen, dab der
Ubergang der livlandischen Ritterschaft zur Gutsherrschaft hatle begonnen
seit der 2. Halfte des XV. Jahrhunderts und besonders intensiv in den
Jahrzehnten vor dem Livonischen Krieg vor sich ging. Von 332 in den
Quellen erwahnten Giitem (hove, curiae) der Lehnsleute fallen 61 auf die
Zeitperiode bis 1450, 61 auf die Jahre 4451—1500 und 210 auf die Jahre
1501—1561. Solche Erscheinungen wie VergroBerung des Hofeslandes oder
Ergreifung der Bauerngrundstiicke (in erster Linie «der wiisten Gelande»),
personliche Beteiligung des Adels an der Wirtschaftsfiihrung, Jagd nach der
Arbeitskraft fiir der Hofesbedarf und desgl. sind die charakteristischen Ziige
der I. Halfte des XVI. Jh. Die Arbeitspflicht der lettischen Bauern, welche
am Ende des XV. Jh. ein Paar Dutzend Tage pro Jahr nicht iiberstieg, ver-
wandelte sich vor dem Livonischen Krieg, nach Quellenangaben zu schlieBen,
in den taglichen Frondienst. Wahrend desselben Zeitabschnittes gingen
wesentliche Umste Hungen auch in der Verteilung dee feudalen Landeigen-
tums vor sich, und zwar — der Ubergang vieler Grundstiicke geistlicher
Lehnsherren (Erzbischof von Riga und der Livonische Orden) in die Hande
von Privatbesitzern. Gleichzeitig erweiterten sich das Besitzrecht und die
gerichtliche PoHzeigewalt der Vassallen in Bezug auf die leibeigenen
Bauern. Die Tatsache, daB die Gutsherrschaft in Livland Schneller als in
anderen Landem ostlich der Elbe FuB faBte, ist sowohl durch
die geographische Lage Livlands (Moglichkeit des Exportes der landwir-
tschaftlichen Produktion liber baltische Hafen nach Westen), als auch durch
die fiir die Ritterschaft giinstigen Klassen verhaltnisse zu erklaren. Unter
dem doppelten feudal-kolonialen Joch konnte die Bauerschaft, sofem sie
seitens der Stadte keine Unterstiirtzung hatte, dem Drucke der Feudalherrn
keinen aktiven Widerstand leisten.

Wie es sich aus den Inventaren der «polnisch-Iitauischen» Zeit (1561—
1629) ergibt, vergroBerte sich die Bedeutung der Einkommen von der eigenen
W’irtschaft des Besitzers, d. h. von dem Hofeslande immer mehr. In vielen
groBen, und in erster Reihe in privatbezitzlichen Komplexen (z. B. die Giiter
Heinichs von Tiesenhausen) war der Betrag vom Hofeslande 70—80% der
totalen Summe des Einkommens. Wahrend der wirtschaftlichen Wiederher-
stellung der Schlossamter, welche von Kriegsverwiistungen in der 2. Halfte
des XVI. Jh. gelitten batten, nahm die Rolle der Einenwirtschaft auch in
Domanen immer mehr zu. In dein livlandischen Giitern dominierte die
extensive Getreidewirtschaft, derer Produktion fiir den Markt bestimmt wurde.
Das Getreide (Roggen, Hafer, Gerste) machte nach seiner Wert in der Regel
70—90% vom Einkommen aus. Im System der Ackerwirtschaft war iiberwie-
gend die Tendenz zu der geregelten Dreifelderwirtschaft. Andere Wirtschaft-
szweige, darunter auch Viehzucht, spielten in den Gutswirtschaften eine
geringfiigige Rolle. Wegen Mangel an Vieh und Danger waren die Ernten
der Hofesfelder gewohnlich schlecht (zweiter — bis vierter Korn). In groBen
Giitern wurde mir Fronarbeit verw’endet. Allen Bauern, die zwei Pferde bat-
ten, war in den Inventaren vorgeschrieben, «hit Pflug» oder «mit Pferd» 5—
6 Tage in der Woche auf den Hofes Feldern zu arbeiten. Tatsachlich Frono
machte im Durchschnitt 5—8 Lofstellen des Herrenackers (I Lofstelle-
0,37 ha) fiir jeden Wirt aus. Frondienst machte ungefahr die Halfte vom
Werte aller Bauernverpflichtungen aus. AuBer Bauerwirten, die das Land von
einer NormalgroBe besaBen, arbeiteten auf den Giitern auch landarme
«EinfiiBlinge», «Gartner» (zagrodniki), sogennunte «Pobollen» (bobyli),
sowie ganz landlose «Lostreiber». Die Arbeit dieser Leute spielte eine beson-
ders wichtige Rolle in kleinen feudalen Giitern, wo es zuweilen iiberhaupt
gar keine Fronbauern gab. Die Ausbeutung der genannten Kategorien der
Landbevolkerung, sogar wenn diese Leute Lohnarbeiter waren, wereinigte in
sich den okonomischen Zwang mit dem auften okonomischen. Den Hauptteil
der Ausgaben machten die Unkosten fiir den feudalen Verbrauch und iiber-
haupt unproduktive Ausgaben aus. Insofern die Feudalherren sich auf dio
Marktsproduktion orientierten, war die Gutsherrschaft eine «Unterneh-
mungswirtschaft», erhielt aber ihren feudalen Charakter vollig aufrecht.
Wahrend die Bauern teilweise Grund und Boden verloren, hatte dieser
Procep, welcher im Zusammenhang mit der Vergroperung der Hofesfelder vor
sich ging, mit der urspriinglichen Akkumulation des Kapitals nichts Gemein-
sames.
К ПРОБЛЕМЕ ФОРМИРОВАНИЯ НАЕМНЫХ РАБОЧИХ

В ПРОМЫШЛЕННОСТИ АНГЛИИ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII в.

Источники, которые находятся в распоряжении советского исследова-
теля, интересующегося процессом формирования наемных рабочих в про-
мышленности Англии, весьма ограничены и не позволяют решить сколько-
нибудь полно эту проблему. Что же касается английских исследователей,
то они занимаются преимущественно вопросами структуры и роста как
промышленности в целом, так и отдельных се отраслей 1. Доказывая, как
Правило, огромные успехи капиталистического развития Англии в XVI—
XVIII вв.2, эти историки-экономисты оставляют, однако, в тени вопрос
о распространении наемного труда, без изучения которого нельзя опреде-
лить степень развития капитализма.

Настоящая статья ставит своей целью продолжить освещение некото-
рых вопросов истории английской промышленности в первой половин.?
XVII в., имея в виду возникновение новой формы эксплуатации — наем-
ного труда 3. Мы попытаемся выдвинуть здесь лишь один вопрос — кон-
кретно рассмотреть в той мере, в какой это позволяют сделать источники,
состав наемных рабочих в английской промышленности первой половины
XVII в. 4 Это тем более важно, поскольку некоторые буржуазные исследо
ватели признают уже в мануфактурный период развития капитализма

1 См. работы: Е. Lipson. The Economic History of England, vol. I—III. London,
1029—1943; его же. The History of the Woollen and Worsted Industries. London, 1921;
J. Clapham. The Concise Economic History of Britain. Cambridge, 1949; H. Hamil-
ton. The English Brass and Copper Industries to 1800. London, 1926; G. Unwin. Stu-
dies in Economic History. London, 1927; G. Ramsay. The Wiltshire Woollen Industry
in XVI—XVII centuries. London, 1943 и др.

2 Преувеличение степени капиталистического развития в английской промыш-
ленности доходит у некоторых из названных историков до того, что уже в XVI в.
они находят фабричную систему, машинное производство и т. д. (см. нашу статью
«О промышленном развитии Англии накануне буржуазной революции XVII в.».— Сб.
«Средние века», вып. VII, 1955).

3 См. Н. М. М еще рякова. О промышленном развитии Англии накануне бур-
жуазной революции XVII в.— Сб. «Средние века», выл. VII, 1955; ее же. Кризис
сукноделия в Англии накануне буржуазной революции XVII в.— Об. «Средние века»,
вып. XV, 1959.

Истории английской промышленности в первой половине XVII в. посвящены
также статьи: Е. Д. Воробьева. Формирование резервной армии труда в Англии
в первой половине XVII в. — «Ученые записки Калининградского пединститута»,
вып. 2, 1956; ее же. Из истории английской шерстяной промышленности в первой
половине XVII столетия.— Там же, вып. 3, 1957.

4 В работе использованы в основном следующие источники: правительственные
постановления—«Acts of the Privy Council», 1615—1619, 1621—1628, London, 1925—
1940; публикации государственного архива — «Calendar of State Papers. Domestic Se-
ries», 1601—1641, London, 1857'—1832; источники, опубликованные в издании по исто-
рии отдельных графств,— «The Victoria History of the Counties of England», London,
1900—1914 и др.
(XVI—XVIII вв.) и даже ранее (XIV в.) наличие в Англии промышлен-
ного пролетариата, наемных рабочих, сконцентрированных на крупных
предприятиях с применением машинной техники 5.

* * *

Вопрос об источниках формирования рядов наемных рабочих впервые
был научно разрешен К. Марксом, определившим условия зарождения ка-
питалистических производственных отношений. К. Маркс указал, что
предпосылки капитализма создаются в результате исторического процесса
отделения непосредственного производителя докапиталистического обще-
ства от средств производства, процесса, который является сущностью так
называемого первоначального накопления. Крестьяне и ремесленники го-
рода и деревни составляли массу непосредственных производителей дока-
питалистического общества Англии. Процесс отделения этих сельскохозяй-
ственных производителей и ремесленников от средств производства есть
вместе с тем процесс формирования рядов наемных рабочих. И те и дру-
гие служили резервуаром, поставлявшим наемных рабочих в промышлен-
ность. Превращение самостоятельных товаропроизводителей в наемных
рабочих, к сожалению, едва прослеживается в источниках интересующего
нас времени. Мы позволим себе в связи с поставленной задачей привести
некоторые обнаруженные в источниках примеры, иллюстрирующие про-
цесс появления наемных рабочих в промышленности.

Писатель XVI в. Томас Бир, рассказывая о положении рудокопов в
оловянных рудниках, сообщает о том, что бедняку-рудокопу случалось
настолько запутываться в долгах, что он предпочитал становиться «наем-
ным человеком» (hired man) 6. Другой историк того времени, Кэрью, опи-
сывает трудное материальное положение бедных рудокопов, вынужденных
продавать добытую ими оловянную руду зажиточному рудокопу. Богатый
рудокоп скупал руду у бедняков (buy black tin from the poor labourers),
которые экономически становились все более зависимыми от него и в кон-
це концов теряли свои права на участок месторождения 7 8.

Прямые указания на то, что ремесленные мастера, прежде самостоя-
тельные, стали экономически зависимыми и получают заработную плату,
встречаются в жалобах самих ремесленников. Ремесленники некоторых
городов Эссекса в поданной ими правительству петиции (1637 г.) ясно
определили разницу в их прошлом и настоящем положении: «были масте-
рами, теперь стали рабочими» (were work-masters are become workmen) s.
To же узнаем и о ремесленниках Колчестера. Они также потеряли былую
экономическую независимость и оказались вынужденными работать за
плату (wage) 9. И это понятно, ибо многие из владельцев небольших мас-
терских бедствовали в такой степени, что один из писателей сравнивал
их положение с положением подмастерьев (The generality of the Master
Workmen lived but little better than their Journeymen) ,0. Мы имеем ука-
зания на то, что городские власти прямо предписывали зажиточным ре-
месленникам нанимать разорившихся ремесленников-бедняков. Такое

5 См. Е. Lipson, The Economic History of England, vol. П. London, 1931, p. 81, 85;
G. Daniels. The Early English Cotton Industry. Manchester, 1920; G. Unwin. Intro-
duction. Studies in Economic History. London, 1927, p. XXIV; H. Hamilton. The
English Brass and Copper Industries to 1800. London, 1926, p. 306.

6 VCH of Cornwall, I, p. 558.

7 VCH of Cornwall, I, p. 558.

8 SPD, 1637, p. 64.

9 VCH of Suffolk, II, p. 26.

’° VCH of Worcester. II, p. 293.
предписание исходило, например, от муниципальных властей Ипсвича п.
В лондонской компании булочников многие члены разорились и испытыва-
ли такую материальную нужду, что согласились работать в пекарнях зажи-
точных мастеров этой же компании, которые нанимали их на работу (to
set them on work) 11 12 13, т. e. фактически они превратились в экономически
зависимых рабочих. То же самое характерно и для компании перчаточни-
ков. Предприниматели, которых насчитывалось 400 человек, эксплуатиро-
вали 3 тыс. бедняков ,3. В первой половине XVII в. производство в цехе
булавочников находилось под полным контролем торговцев. Ремесленники,
ранее самостоятельные, теперь были «посажены за работу» торговцами
(to set them on work) 14.

Ряды наемных рабочих в промышленности пополнялись не только за
счет разорявшихся ремесленников города, но и за счет крестьян, лишен-
ных средств производства. С конца XV в. в Англии начался процесс обез-
земеления крестьянства. Массы крестьян, отторгнутые от своих земельных
держаний, пополняли ряды нищих и бродяг. Огромное количество «празд-
ных» людей поражало современников. «...Ни в какой христианской стране
вы не найдете так много нищих, как здесь в Англии»,— пишет Томас Стар-
ки, писатель первой половины XVI в. 15. «Я не думаю, чтобы в любых двух
королевствах Европы, вместе взятых, ежегодно было столь же много судеб-
ных решений по поводу убийц и преступников, как в Англии...»,— рассуж-
дает анонимный английский писатель сто лет спустя, в первой половине
XVII в.16 17

Законодательство официально признавало экспроприированных кресть-
ян «добровольными» бродягами, «праздношатающимися бездельниками».
Такой же точки зрения придерживались и некоторые современные писа-
тели (например, Старки), считавшие «леность» причиной всех бедствий
пауперов. Однако наиболее проницательные люди того времени понимали
и не скрывали того, что так называемая праздность нищих и бродяг, за-
полнявших дороги страны, объясняется не их леностью, а тем, что они не
могут найти применение своему труду. Ранее упомянутый анонимный пи-
сатель первой половины XVII в. очень верно схватывает основную причину
бедствий экспроприированных бедняков: >«...то, что заставляет людей по-
кидать своих жен, детей и семьи, восставать против своих же собственных
государевых законов и выступать войной против всего народа, происте-
кает более всего из желания иметь средства существования, иметь рабо-
ту...» (proceedeth more out of want of means, want of Employment...) ,7.
В Англии за время Елизаветы и первых Стюартов было принято около
24 законов по поводу пауперизма. «Кровавое законодательство» принуж-
дало экспроприированных трудиться, но старых условий труда больше не
существовало для этих обездоленных, поставленных вне закона людей;
в то же время они не могли привыкнуть и к «дисциплине своей новой об-
становки» 18.

В интересующий нас период современники предлагали различные путч
использования безработных. Важно отметить, что большинство предложе-
ний исходило от представителей буржуазных кругов, которые заботились
о расширении производства, а это вызывало потребность в привлечении
новых масс эксплуатируемых. Упомянутый анонимный автор первой по-

11 VCH of Suffolk, II, р. 258.

12 АРС, 1623—1625, р. 208.

13 SPD, 1638—1639, р. 245.

14 АРС, 1617-1619, р. 30.

15 Thomas Starkey. A Dialogue. London, 1878, р. 89.

18 The Trade’s Increase. London, 1615, p. 224.— «The Harleian Miscellany», vol. IV.

17 Ibidem.

18 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 744.
ловины XVII в. предлагает целую программу использования пауперов в
промышленности. Буржуазная природа его мировоззрения, которая не вы-
зывает сомнений, красноречиво выражена им в словах: «Любовь делает
многое, но деньги делают все. Есть деньги — есть в изобилии и при-
быль!» ,9. Этот писатель ратует за широкое развитие многих отраслей про-
мышленности, связанных с мореплаванием, рыболовством. В этом случае,
пишет он, найдут применение своему труду многие плотники, корабле-
строители, бондари. Огромное количество народа будет, по мнению автора,
изготовлять пряжу, веревки, капаты, сети; вырастут новые предприятия
рыбной промышленности. В 1609 г. другой анонимный автор в своих «Ин-
струкциях по увеличению и насаждению в королевстве тутовых деревьев
и выращиванию шелковичных червей» 19 20 выдвинул проект, который дол -
жен был обеспечить в стране подъем шелководства. В этой промышлен-
ности могут использоваться люди всех возрастов, считает автор, и их лич-
ное благополучие приведет к общественному благу всей Англии.

Предложения современников не оставались только проектами. На по-
мощь пришла государственная политика. Во исполнение законов об уст-
ройстве богаделен и работных домов 21 часть бедняков в качестве наемных
рабочих загоняли в промышленные предприятия. В первой половине
XVII в. благотворительное заведение, в соответствии с предписаниями за-
кона, было создано в одной из сотен Бекингемшира. Это было промышлен-
ное предприятие, в котором бедняки занимались прядением пеньки 22.
Подобное же предприятие было организовано в 1626 г. Генри Борлсйсом.
В нем использовался дешевый детский труд на производстве кружев.
В мастерской работали 24 мальчика и 24 девочки, которые вязали, пряли
п т. д. 23, причем каждый из них выполнял строго определенную операцию.

Крупный предприниматель в суконной промышленности Уолтер Мо-
релл ввел в Гертфордшире производство сукон так называемых новых сор-
тов. В Хэтфильде он организовал суконное предприятие «в целях огром-
ной помощи многочисленным беднякам, жившим вокруг города» 24. В та-
ких же мнимоблаготворительных целях предполагалось основать большое
промышленное заведение в Линне (Linne Regis) 25. Аргументация в поль-
зу его устройства состояла в том, что «беднейшие люди получат возмож-
ность существовать». О своеобразном работном доме узнаем из петиции
его управителя местным властям. Промышленное заведение было органи-
зовано в тюрьме, где, наряду с заключенными, работали привлекавшиеся
сюда, очевидно, из окрестных мест бедные люди (the prisoners and poor
people). Все были заняты производством сукна 26.

В соответствии с законом 1601 г. местные власти должны были распре-
делять детей бедняков по деревенским мастерским в качестве учеников 27.
Этим ученикам предписывалось работать в промышленных заведениях до
21—24 лет. В течение всей первой половины XVII в. практиковалось раз-
мещение мировыми судьями детей бедняков по мастерским; в ответ на за-
просы правительства они постоянно докладывали о количестве распреде-
ленных детей. Эти доклады мировых судей из различных областей Англии

19 The Trade’s Increase, р. 225.

20 Instructions for the Increasing and Planting of Mulberrie Trees Kingdom?, f609.—
«The Harleian Miscellany», vol. II.

21 Statutes, 18 Eliz., 1575—1576, ch. Ill; 39 Eliz., 1597—1598 ch. V.

22 VCH of Buckingham, II, p. 129.

23 VCH of Buckingham, II, p. 106.

24 APC, 1615—1616, p. 464—465.

25 APC, 1621-1623, p. 456—457.

26 Hist. MSS. Comm. Report on Manuscripts in Various Collections, vol. I. London,
1901, p. 90—93.

27 Statutes, vol. IV, pt. II, p. 962—965.
свидетельствуют о значительном распространении ученичества в деревен-
ских районах и о пополнении промышленных заведений дешевой рабочей
силой. Ниже приводим примеры о распределении учеников в промышлен-
ности (обычно доклады мировых судей из графств сообщают о численности
размещенных учеников в территориально небольших районах: несколько
сотен, приходов и т. д.):

Сообщение из графства	Число	Источник: Calendar
	размещенных	of State Papers.
	учеников	Domestic Series
Йоркшир		200	1633—1634,p. 295
Линкольншир		300	1634—1635,p. 446
Йоркшир		490	1635—1636, p. 136
Ланкашир		200	1634—1635,p. 445
Дорсет		119	1635,p.177
Йоркшир		106	1637,p. 274—275
Гентингдоншир		30	1637—1638,p. 545
Йоркшир		118	1637—1638,p. 545

Как видно из приведенных выше примеров, источники формирования
наемных рабочих в промышленности были весьма разнообразными. Наем-
ные рабочие приходили в промышленность из различных социальных сло-
ев деревни и города. Поэтому при рассмотрении состава наемных рабочих
в промышленности необходимо учитывать источники их формирования
и те пути и методы, которыми непосредственные производители низводи-
лись до положения наемных рабочих.

* * *

Централизованных мануфактур, где рабочие трудились под одной кров-
лей или в одном руднике, копи (если речь идет о горнопромышленном
предприятии), встречается в наших источниках немного. Обычно крупное
по тому времени централизованное предприятие включало до сотни и бо-
лее наемных рабочих 28.

Предприниматель из Лидса, владевший централизованным промышлен-
ным заведением, которое находилось поблизости от города, нанял для
своего производства 120 рабочих-сукноделов различных специальностей 29.
Рабочие трудились в одном помещении под надзором управляющего Рау-
фа Мэтью. Их распределяли по отдельным специальностям в зависимости
от того, какой сорт сукна они вырабатывали. В одном случае разделение
труда проводилось следующим образом: 12 рабочих на сортировку, очист-
ку шерсти; 30 — на прядение и чесание; 12 — на ткачество и стрижку;
6 человек — в помощь всем остальным 30. При изготовлении же другого
сорта сукна вторая группа рабочих распределена иначе: 6 человек — на
сортировку и очистку шерсти: 40 — на прядение и чесание; 8 — на ткаче-
ство; 6 — на стрижку; из них двое должны, кроме того, помогать
остальным31. Заработная плата рабочим была сдельной — «1 сто-
ун шерсти, прядение — 25 пенсов; ткачество дюжины — 3 ш. 4 п. ...» (оме
stone of woole, spinninge, XX d; weavinge a dossen, III s IV d ...) 32.

В этом же документе указано, что владелец капитала снабжает всех
рабочих орудиями производства — прялками, ткацкими станками, ножни-
цами для стрижки овец 33. Следовательно, наемные рабочие предприятия

28 SPD, 1635, р. 24—60 рабочих; Hist. MSS. Comm. The Manuscripts of Lord Kenyon,
London, 1894, p. 572—120 рабочих и др.

29 Hist. MSS. Comm. The Manuscripts of Lord Kenyon, p. 572.

30 Ibidem.

31 Ibidem.

32 Ibidem.

33 Ibidem.
были лишены каких-либо орудий труда. Нельзя с определенностью, одна-
ко, сказать, что у них не имелось небольших земельных участков, по-
скольку предприятие располагалось в деревенской местности. Вероятнее
всего, они жили в своих домах и владели небольшими участками земли.
Один лишь факт определенно указывает на то, что какая-то часть рабочих
этой централизованной мануфактуры вовсе разорвала связь с землей,—
это факт найма посторонних ремесленников, привезенных из других горо-
дов. Можно предположить, что эти ремесленники к моменту найма их хо-
зяином были полностью разорены.

При устройстве промышленного заведения предприниматель обычно
был заинтересован в найме прежде всего квалифицированных рабочих,
которые высоко ценились в условиях ручной техники. В источниках име-
ются данные о том, что опытных ремесленников владельцы мануфактур
переманивали друг у друга. Документ 1624 г. описывает, как некий пред-
приниматель, Исаак Бенгард, сманивал рабочих у известного промышлен-
ника в стекольном производстве Роберта Манселла 34. В 1625 г. Тайным
Советом были разосланы тревожные письма мировым судьям Сэссекса л
Кента с требованием разыскать француза, неизвестного по имени, кото-
рый сманивал опытных в военном производстве рабочих и увозил их во
Францию 35. Когда в 1609 г. Джефри Кэлчет вынужден был уменьшить
размеры своего предприятия, то, послав своему управляющему предпи-
сание и деньги, чтобы тот уволил часть рабочих и расплатился с ними, он
не забыл предупредить об отборе 20 рабочих высокой квалификации для
сохранения их в своем предприятии 36.

Но наряду с квалифицированными рабочими отдельные простые опера-
ции, при существовавшем в мануфактуре разделении труда, допускали
использование даже физически неполноценных рабочих и детей, в особен-
ности в суконном производстве. Предпринимательскую психологию в этом
вопросе очень хорошо выразил современник из Уорвикшира, когда он пи-
сал: «Пусть они дети, но они могут прясть и чесать, пусть они хромые,
но они могут отделять и очищать шерсть» 37.

Специфическая особенность горной промышленности предполагала сов-
местную организацию труда многих рабочих. В промышленном Дербишире
несколько крупнейших предпринимателей по добыче свинца — Гелл, Хеп-
дер, Гринсмит — эксплуатировали многих рабочих-рудокопов 38. При Кар-
ле I эти последние подали в палату общин петицию, в которой писали,
может быть, несколько преувеличивая, что их, бедняков-рудокопов, по
всему графству насчитывается не менее 20 тыс., включая жен и детей
(no less than twenty thousand tinners from all mineral places in Derbyshi-
re...) 39. Часть их сохраняла видимую экономическую независимость, боль-
шинство же были рабочими по найму у названных выше предпринимате-
лей (the working miners were paid a weekly wage).

Еще в средневековый период среди горняков сложились и от того вре-
мени сохранились поговорки, отражающие тяжелые условия их труда. По
отношению, например, к рудокопу в оловянных рудниках они звучат та-
ким образом: «Рудокопу нечего терять» (A tinner has nothing to lose),
«Рудокоп не пропадет, пока свою шею не свернет» (A tinner is never broke
until his neck’s broke) 40.

34 SPD, 1623-1625, p. 215.

35 APC, 1623—1625, p. 492—463.

38 SPD, 1603—1610, p. 515.

37 VCH of Warwick, II, p. 166.

38 VCH of Derby, II, p. 332.

39 VCH of Derby, II, p. 331.

40 VCH of Cornwall, I, p. 546.
В предприятии, организованном на капиталистических началах, всеми
работами руководил надсмотрщик, назначенный владельцем рудника или
копи «для хорошего управления... и руководства многими рабочими разно-
образных специальностей» (for the better orderinge... and governing soe
manie sorter of workmen) 41. Источники свидетельствуют о том, что боль-
шое жалованье выплачивалось надсмотрщику хозяином предприятия по
добыче квасцов42. Управляющий осуществлял непосредственную связь
между рабочими и работодателем, стоял на страже его интересов и выра-
жал его волю. Заработная плата горняков определялась в зависимости от
глубины, на которой они добывали уголь, руду или другие полезные иско-
паемые. Когда разработка месторождения только начиналась, велась еще
неглубоко от поверхности земли, заработная плата углекопам в начале
XVII в. в Уорвикшире назначалась совсем незначительная, затем в соот-
ветствии с глубиной, на которой горняки работали, она возрастала43.
Договоры о найме обычно заключались с горняками на короткий срок,
ибо заработная плата часто менялась в зависимости от условий работы.
Обычно горнопромышленники практиковали сдельную оплату рабочих.

В крупных горнопромышленных предприятиях рабочие нередко были
лишены, видимо, средств производства и полностью снабжались хозяйски-
ми орудиями труда. На это, в частности, указывает предписание Тайного
Совета в 1622 г. предпринимателям из компании королевских рудников,
в котором говорится о полном обеспечении рудокопов необходимыми ору-
диями (instruments) 44. Крупные предприятия, которые возникали на су-
ществовавших издавна месторождениях, привлекали рабочую силу из
среды местных горняков. Эти последние имели небольшие участки земли
и жили в своих домах. Горняки, работавшие в предприятии Эдуарда Торн-
хилла по добыче селитры, жаловались в 1638 г. на то, что их хозяин для
пользы своего дела расширял месторождение и захватывал ту землю, на
которой располагались дома бедняков (Не oppresses poor people by digging
their houses) 45.

Необходимо отметить, что в горной промышленности предприниматель
зависел от владельца земли. Эта зависимость обыкновенно проявлялась
в том, что владелец горнопромышленного заведения ежегодно уплачивал
собственнику земли обусловленную договором сумму в качестве платы за
арендованную землю, которую предприниматель имел право разрабаты-
вать. Известно, что такие взаимоотношения предпринимателя и землевла-
дельца существовали на Севере Англии в каменноугольных предприятиях
Нортумберленда и Дерема. Известно также, что самостоятельные труже-
ники, добывавшие полезные ископаемые в районах «вольных горняков»,
платили лендлордам за землю.

В этой связи важно проследить, как феодальные права собственности
на землю отражались на положении наемных рабочих горнопромышлен-
ных предприятий. В свинцовой промышленности Дербишира многие «воль-
ные горняки» издавна платили монастырям — собственникам земель так
называемую десятину, т. е. десятую часть добытой руды. Однако «вольные
горняки» некоторых районов Дербишира к XVI в. уже вовсе не платили
десятины или платили меньше десятой части добычи, хотя и считалось,
что их месторождения расположены на исконных земельных владениях
монастырей. Со времени секуляризации монастырской собственности зе-
мельные владения церкви попали в руки светских хозяев, стремившихся

41 АРС, 1617-1619, р. 100.

42 VCH of Yorkshire, II, р. 384.

43 VCH of Warwick, И, p. 221.

44 APC, 1621—1623, p. 310—311; 1623-1625, p. 74.

45 SPD, 1637—1638, p. 372.
извлечь пользу из старинного феодального права церкви. В первой поло-
вине XVII в. настойчивые петиции горняков с жалобами на вымогатель-
ства десятины новыми владельцами земель стали предметом рассмотрения
государственных органов (Тайного Совета, Звездной палаты) 46. Пер-
вые петиции, поданные горняками, датировались 1615—161G гг. Они раз-
бирались в начале 20-х годов, затем о них никаких сведений нет, а в
1631 г. они появились вновь. Из петиций горняков становится очевидным
тот факт, что новоявленные светские владельцы монастырской земли пы-
тались взимать десятину даже в тех местах, где прежде горняки никогда
ее не платили, а там, где горняки и платили ее, теперь с них требовали
больше обычного (for parte whereof there hath not aunciently ben paid any
tythe at all, and for the rest, but a small matter). Эти бедняки-рудокопы,
как они сами себя называли (the poore myners), среди которых были
и сохранившие еще прежнюю самостоятельность, и впавшие уже в эко-
номическую зависимость от предпринимателей капиталистического ти-
па, должны были отдавать десятую часть добытой руды этим вымога-
телям.

Наиболее сложные переплетения возникали в том случае, когда сам
землевладелец заводил промышленное преприятие, сам становился пред-
принимателем и использовал труд обедневших наемных рудокопов. Пред-
приниматель, как владелец феодального права па взимание десятины, не
отказывал себе в возможности получать часть добытой руды в качестве
феодального побора. За оставшуюся часть добытой руды горняк-рабочий
получал заработную плату от того же предпринимателя, но выступавшего
уже капиталистическим эксплуататором. Следовательно, в одном лице
хозяина предприятия объединился собственник земли по феодальному пра-
ву и капиталистический работодатель. Эта двойная форма эксплуатации,
связанная с сохранением феодальных отношений, ложилась тяжелым бре-
менем на плечи наемных рабочих. Из числа дворян, перешедших к капи-
талистическим формам эксплуатации в промышленности, можно назвать
упомянутого выше Джона Гелла, на которого как на вымогателя десятины
указывали в петиции горняки47.

В первой половине XVII в. вымогательство десятины подняло волну
возмущения горняков. Против десятины выступили и наемные рабочие,
и мелкие самостоятельные рудокопы. Важно подчеркнуть позицию прави-
тельства в этом вопросе. Несмотря на длительное разбирательство в прави-
тельственных инстанциях петиций, поданных горняками (с 1615 по
1633 гг.), они так и не получили положительного для горняков разреше-
ния. Петиции, оформленные в виде законопроекта, не были внесены на
рассмотрение в палату общин. Правительство сочло нужным заявить, что
поскольку десятина взималась с незапамятных времен, то и теперь отказ
от уплаты ее следует рассматривать как незаконное действие 48 49.

В наших источниках находим упоминания и о централизованных пред-
приятиях в городах. Известна мастерская по производству булавок в Ре-
динге 4&. В Ньюбери находилась централизованная суконная мануфакту-
ра, которая была основана Вильямом Дольменом, бывшим управляющим
известного Джона Уинчкомба50. Дольмен получил от Уинчкомба в на-
следство 10 ф. ст., но постепенно разбогател настолько, что выстроил так'
называемый Шоу Хаус (Shaw House) на Нортбрук-стрит, израсходовав

48 АРС, 1615—1616, р. 224; 1621—1623, р. 55; Reports of Cases in the Courts of Star
Chamber and High Commission, 1631, p. 89—91.

47 APC, 1615—1616, p. 224.

48 SPD, 1623—1625, p. 228.

49 VCH of Berkshire, I, p. 378.

50 VCH of Berkshire, I, p. 389.
на постройку 10 тыс. ф. ст. В первой половине XVII в. это крупное
промышленное предприятие находилось в руках сына Томаса Доль-
мена, его основателя. Рабочие сукноделы работали здесь под одной
кровлей.

В рассеянной мануфактуре под властью капиталиста работали также
многие рабочие51. Основным отличительным признаком положения наем-
ных рабочих в рассеянных мануфактурах является работа на дому. В на-
ших источниках упоминаний о рассеянных мануфактурах, особенно в су-
конной промышленности, больше, чем о централизованных 52. Самый ха-
рактер рассеянной мануфактуры с развитой системой капиталистической
работы на дому указывает на происхождение наемных рабочих главным
образом из обедневших, некогда самостоятельных ремесленников города
и деревни или же неполностью экспроприированных крестьян. Внешне их
положение ничем не отличалось от положения самостоятельных мастеров,
от их прежнего экономически независимого существования. Такие наем-
ные рабочие не были полностью лишены своей собственности. Все опп
сохраняли нередко орудия производства и мастерские, которые именуются
в городах households, а в деревнях владелец подобного хозяйства назы-
вается cottager, он имеет свой дом и крохотный надел земли 53. В деревен-
ской местности бывшие самостоятельные ремесленники часть своего вре-
мени отдавали сельскохозяйственному труду. Сохранение своих мастер-
ских и работа на дому придавали этим ремесленникам видимую самостоя-
тельность. Основные признаки экономического положения таких мнимо-
самостоятельных мастеров: получение заработной платы, невозможность
распоряжаться продуктами своего труда, отсутствие связи с рынком. Они
свидетельствуют о фактической зависимости мастера-ремесленника от ра-
ботодателя, о том, что такой «самостоятельный» производитель был наем-
ным рабочим.

Работа на дому не допускала непосредственного вмешательства пред-
принимателя в процесс производства. За работающим ремесленником не
было контроля со стороны владельца капитала, не было надсмотрщика или
управляющего. Весь процесс труда протекал скрыто от глаз хозяина, и
только в этом смысле можно говорить о самостоятельности такого рабоче-
го. Каким образом трудился у себя на дому ремесленник — это не каса-
лось предпринимателя. Рабочий на дому лишь в момент принятия от хо-
зяина сырья или орудий труда, в момент передачи ему продуктов своего
труда и при получении заработной платы ощущал действительную свою
зависимость от владельца капитала. В повседневной жизни промышлен-
ник выглядел по отношению к производителю скорее торговцем, нежели
хозяином предприятия.

Хозяин такого рассредоточенного предприятия пользовался услугами
своеобразных разъездных управляющих, так называемых riders54. Хотя
они не имели непосредственного отношения к процессу производства ра-
бочих на дому, однако при приеме от рабочих готовой продукции они про-
веряли ее качество и количество, т. е. конечный результат труда. Фигура
такого агента хозяина как бы объединяла разрозненных по домам произ-
водителей, указывала па общность их положения. Несмотря па террито-
риальную разбросанность рабочих на дому и на различие их специально-
стей, они объединялись капиталом хозяина мануфактуры и чувствовали

51 SPD, 1629—1631, р. 391; 1640, р. 357-358; 1629—1631, р. 419 и др. (во всех этих
предприятиях — свыше 100 рабочих).

52 АРС, 1625-1626. р. 211; 1621—1623, р. 371—372. 1617—1619, р. 67-68; 1621-1623.
р. 171; 1621—1623, р. 203.

53 SPD, 1637, р. 87—88; VCH of Lancaster, П, р. 376.

54 VCH of Suffolk, II, р. 259, 269.
себя, о чем свидетельствуют их петиции, в одинаковом положении. Самый
факт представления петиций от имени многих рабочих одного и того же
предпринимателя обнаруживает понимание рабочими на дому общей зави-
симости их от одного хозяина-промышленника 55.

Среди рабочих па дому встречаются такие, которые имеют в своей соб-
ственности все необходимые орудия труда (особенно это относится к пря-
дильщикам). Других же предприниматель-капиталист полностью наделяет
орудиями производства (как это бывает с ткачами) 56. Следовательно, хотя
экономическая природа их зависимости одна и та же, поскольку все они —
наемные рабочие, однако одни из них находились в более тяжелой зави-
симости, чем другие, и это обнаруживалось, прежде всего и наглядно,
в различной заработной плате. Например, предприниматель из Колчестера
Томас Рейнольдс снабдил одного из своих многочисленных рабочих, Ро-
берта Брума, ткацким станком и поэтому уменьшил ему заработную плату
за неделю на 8 пенсов по сравнению с другими ткачами, которые не нуж-
дались в хозяйских орудиях 57.

Наконец, из основной особенности рассеянной мануфактуры — работы
на дому — проистекает также и то, что отношения отдельного рабочего и
предпринимателя, его эксплуатировавшего, не были прочны и постоянны.
Применяя капиталистическую работу на дому, предприниматель эксплуа-
тировал домашних рабочих гибко, в зависимости от своих потребностей в
каждый конкретный момент. Владелец капитала, становившийся главой
рассеянной мануфактуры, имел возможность эксплуатировать различное
количество рабочих. Положение рабочих рассеянной мануфактуры в этом
отношении было тяжелее положения тех рабочих, которые трудились в
централизованном предприятии, ибо им постоянно угрожала безработица.
В Девоншире предпринимательница Элен Менинг в течение многих лет
нанимала каждую неделю или около 300 или около 400 рабочих (weekely
imployed about three of 400 people) 58. Ее производство, от которого зависе-
ло существование многочисленных рабочих (dependes the livelyhood of so
many poore people), то расширялось, то сужалось и ставило, таким обра-
зом, рабочих на дому в весьма неопределенное положение.

Наемные рабочие эксплуатировались не только в централизованной и
рассеянной мануфактурах, но и в мелком производстве. Мы находим их в
мелких предприятиях, небольших мастерских, свободных от цеховой обо-
лочки: в мастерской суконщика Поусона, в хозяйствах зажиточных сукно-
делов из Йоркшира, в небольшом горнопромышленном заведении Уолтера
Фиэра по добыче свинцовой руды, в предприятии мелкого собственника
оловянного рудника, в мастерских с привлечением немногих наемных тка-
чей и прядильщиков в Мэдстоне и в городах Эссекса 59.

Мы находим их и в цеховых мастерских. Об этом свидетельствует пе-
тиция подмастерьев-мыловаров, которую они представили на рассмотрение
правительства, в частности на рассмотрение Звездной палаты, в ноябре
1633 г. 60. Подмастерья сообщали в петиции, что в течение нескольких лет
они обучались мыловаренному ремеслу, затем работали подмастерьями и,
наконец, теперь готовы стать самостоятельными мастерами. Однако, они
жалуются, и этим вызвана подача петиции, что их не допускают в мастера,
хотя они имеют на это, по их мнению, все права, так как срок ученичества

55 SPD, 1637, р. 44 и др.

5e SPD, 1637, р 87-88.

57 SPD, 1637, р. 87—88.

58 АРС, 1621—1623, р. 314.

59 VCH of Yorkshire, II. р. 415; VCH, I, р. 557; Quarter Sessions Records for the
County of Somerset, I, p. 179; H. Heaton. The Yorkshire Wollen and Worsted Indust-
ries, Oxford, 1920, p. 97.

60 SPD, 1633—1634, p. 288—289.
ими пройден. Петиция заканчивалась весьма красноречиво — подмастерья
заявляли, что не имеют средств к существованию, и просили пособия з
соответствии с законом о бедных. Им оставалась одна дорога — продол-
жать работу в качестве «вечных» подмастерьев, т. е. по сути дела остаться
наемными рабочими. Положение подмастерьев хорошо иллюстрирует дру-
гая петиция, поданная подмастерьями шелкового производства в августе
1639 г.61. В ней подмастерья, прямо называя себя рабочими (workers),
описывают свое бедственное положение: они существуют со своими жена-
ми и детьми только собственным тяжелым трудом (maintain their wives
and children only by their labour); хозяева, которые представляют подмас-
терьям возможность трудиться (who employ petitioners), снижают зара-
ботную плату (them abated in their wages). Подобных сведений встречает-
ся много. Все они свидетельствуют о превращении цехового слоя времен-
ных подмастерьев, слоя ранее потенциальных мастеров, в постоянных на-
емных рабочих.

В положении капиталистически эксплуатируемых масс находились и
ученики, работавшие в первой половине XVII в. на промышленных пред-
приятиях всех видов. Выше указывалось на то, что закон предписывал
распределять по мастерским учеников из числа детей бедняков и обучать
их ремеслу. Это привело к распространению ученичества — института,
свойственного цеховому ремеслу в период феодализма. Расширение инсти-
тута преследовало фактически две цели. На одну из них указывалось ра-
нее. Правительство стремилось принудительным образом обеспечить детей
бедняков работой. Другой целью правительства было создание в промыш-
ленности квалифицированных ремесленников, что имело немаловажное
значение в условиях господства ремесленной техники, когда успех произ-
водства и качество товаров зависели целиком от умения и ловкости ремес-
ленника. Требования введения ученичества, раздававшиеся в Англии этого
времени, перекликались с постоянными жалобами на производство «обман-
ным путем». В эпоху средневековья ученичество было обязательной сту-
пенью в цеховой организации, которая являлась тогда господствовавшей
формой промышленности. К XVII в., когда значительно расширилась вне-
цеховая промышленность, ученичество распространилось широко и повсе-
местно как в городе, так и в деревне, как в крупных, так и в мелких про-
мышленных предприятиях.

Упомянутый Джон Уинчкомб был первоначально учеником у богатого
суконщика и затем после смерти хозяина, женившись на его вдове, стал
крупным предпринимателем 62. Уолтер Морелл в декаб!ре 1608 г. при орга-
низации большого промышленного заведения по производству сукон нанял
сразу 50 учеников из детей бедняков бз. В 20-е годы XVII в. в новом пред-
приятии по рафинированию сахара, кроме рабочих различных специаль-
ностей, использовался труд многих учеников (many apprentizes) б4.

Документы свидетельствуют о том, что условия существования ученика
ничем не отличались от положения наемных рабочих. Наиболее убедитель-
ны в этом отношении многочисленные показания самих учеников, в кото-
рых они жаловались па мастеров за то, что последние их не учили, а, толь-
ко, эксплуатировали. Некий Стефан Отто в 1616 г. подал жалобу мировым
судьям Сомерсетшира на своего хозяина, ткача из Тауитопа, который во-
все не учил его ремеслу, а использовал на другой работе в своем хозяйстве
(he hath not been taught his trade but kept at other work) 65. Ученик ткача

el SPD, 1639, p. 458-459.

62 VCH of Berkshire, I, p. 388.

63 SPD, 1603—1610, p. 476.

M APC, 1621—1623, p. 253.

65 Quarter Sessions Records for the County of Somerset, I, p. 173.
Томаса Ильвертона рассказывал в 1615 г., что приобретает совсем мало
знаний в ремесле66. Имеются сведения о жалобах учеников не только на
то, что их не обучали, но также на бесчеловечное обращение с ними со
стороны хозяев. Патриархальность взаимоотношений мастера и учеников,
характерная для средневековья, исчезла. Ученик Роберт Роджерс в 1628 г.
сообщал, что его хозяин обращался с ним «самым бесчеловечным обра-
зом» 67. Ученик из Грейтона жаловался на мастера Вильяма Кепверхауса,
который бил его 68. Сюзанна Авери, ученица из Веллингтона, в результате
жестокого обращения с ней хозяина «стала немощной и неспособной к
труду» 69. О таком же отношении мастеров к ученикам свидетельствую г
и другие жалобы, написанные в адрес мировых судей 70. Все эти жалобы
были предметом разбирательства на сессиях мировых судей, где принима-
лись разнообразные решения — от предупреждения хозяина вплоть до
того, что ученик по постановлению суда забирался от мастера.

Следует подчеркнуть еще одну важную новую черту в положении уче-
ников. Натуральное пособие в виде пищи, одежды, которое получал за
свой пруд ученик, постоянно урезывалось хозяином. Ученик из Уилтшира
в 1638 г. рассказал о том, что хозяин его не кормит и что он живет только
благодаря соседям, которые поддерживают его из жалости71. Об этом же
сообщали другие ученики из Сомерсетшира72.

Картина условий существования и труда учеников в первой половине
XVII в. весьма знаменательна. Ученичество по сути дела представляло
удобную для предпринимателей форму применения наемной рабочей си-
лы. Предприниматель имел почти даровую рабочую силу, ученик же полу-
чал своеобразную форму натуральной заработной платы. Тенденция к со-
кращению затрат на содержание ученика представляется не чем иным,
как уменьшением заработной платы. А самый характер «ученичества»
выявляется в следующем красноречивом факте. В 1602 г., например, миро-
вые судьи Уилтшира при разборе одного дела, касавшегося суконной про-
мышленной мастерской, записали, что хозяин этого предприятия, имея
множество учеников, «не дает этим • ученикам пищи, питья, одежды, но
дает им в течение года деньги, 20 шилл. каждому...» (do not geve thes
apprentes no meate, drinke, neither apparell but geve them money by the
yere, XX, s...) 73. Этим сказано многое. Ученик, получавший за работу
обычную заработную плату, уже ничем и с формальной стороны не отли-
чался от наемного рабочего.

Имеются отдельные сведения, подтверждающие мысль, что дочти да-
ровая рабочая сила учеников вполне устраивала предпринимателей. Таки-
ми свидетельствами служат жалобы некоторых подмастерьев на то, что
мастера оставляют их без работы вследствие того, что им выгоднее держать
нескольких учеников вместо подмастерьев 74.

Однако трудность состоит в том, что действительное экономическое по-
ложение учеников скрывалось за традиционной формой, унаследованной
от цехов. Например, цеховый устав 1639 г. даже такой крупной капитали-
стической компании, как компания сукноделов Лондона, не дает возмож-
ности понять экономическую природу подмастерьев и учеников в первой

“ Ibid., I, р. 151.

87 Ibid., II, р. 55.

“ Ibid., II, р. 109.

69 Ibid., I, р. 21.

70 Ibid., I, р. 112, 145, 146, 210.

71 Hist. MSS. Conun. Report on Manuscripts in various Collections, I, p. 103.

72 Quarter Sessions Records for the County of Somerset, I, p. 116; II, p. 178.

73 Hist MSS. Comm. Report on Manuscripts in various Collections, I, p. 71.

74 SPD, 1639, p. 458—459.
половине XVII в.75 Устав составлен таким образом, будто речь идет дей-
ствительно о цеховых подмастерьях и учениках. Юридическая форма
изложения в Уставе не позволяет раскрыть истинное положение этих ка-
тегорий производителей.

* * *

Какие же черты характеризуют наемных рабочих в промышленности
в качестве определенного социального слоя английского общества в пер-
вой половине XVII в.?

Прежде всего неоднородность состава. Различия в положении отдель-
ных групп наемных рабочих — рабочих централизованных и рассеянных
мануфактур, подмастерьев и учеников и т. д.,— определяются тем, что
формирование рядов наемных рабочих шло разнообразными путями и
из неоднородной массы непосредственных производителей докапитали-
стического общества (крестьян, мастеров-ремесленников, подмастерьев
и т. д.).

Даже в мануфактуре, в капиталистическом предприятии, где антагони-
стическая противоположность труда и капитала выражена в наиболее со-
вершенном виде, положение рабочих не было одинаковым: часть из них
работала совместно, под одной крышей или в одном руднике, одной копи,
другая же часть находилась на положении рабочих на дому. Одни наемные
рабочие английской промышленности первой половины XVII в.-- рабочие
централизованных предприятий, прикованные к одной операции, работав-
шие в одном помещении под непосредственным руководством хозяина;
другие — рабочие рассеянных мануфактур. Условия труда на дому как бы
скрывали их природу наемных рабочих. Работа на дому лишь затушевы-
вала тот основной факт, что «положение и этих частичных рабочих, кото-
рые работают у себя на дому, но не на себя, а на капиталиста... совершен-
но отлично от положения самостоятельного ремесленника...» 76. Характер-
ным для рабочих на дому является то, что они были не в одинаковой за-
висимости от крупного предпринимателя. Одни из них не имели никаких
средств производства и получали от хозяина все, необходимое для произ-
водства, другие сохранили собственные орудия и получали от хозяина
сырье, отдавая ему готовый товар.

Наемные рабочие в промышленности Англии первой половины XVII в.
различались по их отношению к собственности, что объяснялось разнооб-
разием путей формирования наемных рабочих. В собственность рабочего
могла входить, как выше указывалось, мастерская, дом, где трудился ра-
бочий, необходимые для производства орудия. При сопоставлении путей
появления наемных рабочих становится ясно, что лишь экспроприирован-
ные крестьяне, согнанные со своей земли, потерявшие свои жилища, а за-
тем превратившиеся в наемных рабочих, были полностью лишены собст-
венности. Что же касается других социальных источников формирования
наемых рабочих, то все они не исключали того, что рабочий мог владеть
собственностью.

Новое экономическое положение подмастерьев и учеников в качестве
капиталистически эксплуатируемых было скрыто еще под внешней формой
обычных для средневековой цеховой организации социальных груши. Но
за традиционными цеховыми нормами обнаруживаются новые производ-
ственные отношения между мастерами, с одной стороны, и подмастерьями,
учениками — с другой.

75 Selections from the Rules and Orders of the Court of the clothworker’s Company
11639]. London, 1840.

7в К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 355—356.
Мы встречаем и весьма реальные феодальные пережитки, тяжело ло-
жившиеся на плечи рабочих XVII в., ущемлявшие их материальные ин-
тересы (пример с рабочими-горняками Дербишира, которые вынуждены
были выплачивать десятину владельцу земли на основе феодального права
собственности).

Наконец, следует отметить и фактическую разобщенность наемных ра-
бочих. Если бросить взгляд на существовавшие в Англии первой половины
XVII в. промышленные предприятия, по которым размещались наемные
рабочие 77, то станет ясной полнейшая разобщенность их в промышлен-
ном производстве. Наемные рабочие были разбросаны по мелким промыш-
ленным мастерским, а в сравнительно крупных предприятиях они в боль-
шинстве случаев эксплуатировались в качестве рабочих на дому и лишь
в немногих централизованных предприятиях были объединены вместе.
Никакой речи о существовании тогда промышленного пролетариата, скон-
центрированного на крупных предприятиях, быть не может.

Черты, характеризующие наемных рабочих в промышленности в каче-
стве определенного социального слоя английского общества (неоднород-
ность состава, связь с собственностью и т. д.), свидетельствуют о том, что
в интересующий нас период — в первой половине XVII в.— шел процесс
формирования пролетариата.

Summary of N. Meshcheriakova’s Article
«On the Problem of Formation of Hired Labour
in the English Industry of the Early 17th century»

In the early 17th century’s England there developed the process of the
formation of hired labour. The scanty data of the sources permit
but to outline a few features characteristic of the new social stratum of direct
producers in England on the eve of bourgeois revolution. Different ways of
the formation of hired labour out of the heterogenous mass of
direct producers of pre-capitalist society — peasants, artisans, apprentices —
caused definite distinctions in the condition of various groups of wage wor-
kers. The condition of workers at centralized and at dispersed manufactories,
that of apprentices and the like, was not equal: one part of workers toiled
together, under one roof or in one mine, the other part worked at home, and
only at a few centralized manufactories they were concentrated. These condi-
tions caused separation among the wage workers. Besides that, the different
ways of the formation of hired labour resulted in the fact, that
part of workers did not lose connection with land. A worker could own his
workshop, the house where he toiled, the necessary tools. All these features
bring us to the conclusion, that in the early 17th century’s England there was
no industrial proletariat concentrated at great manufactories and enjoing
equal conditions. The sources disprove the assertions of several bourgeois
historians that the industrial proletariat in England had been formed by the
16th — 18th centuries and even earlier.

77 См. H. M. Мещерякова. О промышленном развитии Англии накануне бур-
жуазной революции XVII в. Сб. «Средние века», выл. VII, 1955.
СООБЩЕНИЯ

М. Б. К АР АС С

РЕКОНКИСТА И КОЛОНИЗАЦИЯ В ИСТОРИИ
КАСТИЛЬСКОГО КРЕСТЬЯНСТВА *

Обратное отвоевание захваченных мусульманами испанских земель,
растянувшееся на столетия и сочетавшееся с широким массовым колони-
зационным движением на освобожденные территории, определило многие
особенности исторического развития Испании. Если до арабского завоева-
ния ее история немногим отличалась от истории других государств Запад-
ной Европы, то появление арабов и длительное арабское владычество
оказало глубокое влияние на жизнь страны и вместе с тем внесло новый
специфический фактор — реконкисту, в условиях которой происходило
дальнейшее развитие страны. Реконкиста наложила отпечаток своеобра-
зия на формировавшиеся в этот период феодальные отношения, ибо
ею были вызваны важные изменения в распределении земельной соб-
ственности, в положении различных групп населения на отвоеванных
землях.

Ведущую роль в реконкисте играла Кастилия — государство, возник-
шее в ходе реконкисты. Естественно, что реконкиста и колонизация ока-
зали глубокое влияние на социальное развитие Кастилии, где все особен-
ности, связанные с реконкистой, проявились наиболее полно. «Характери-
стика общественных отношений в Кастилии выявляет такое историческое
своеобразие, какого мы почти не найдем в остальных странах Европы»
Это дало повод многим зарубежным историкам поставить под сомнение
даже самое существование феодализма в Кастилии. По словам Сольдевилы,
в отличие от Каталонии, «в Кастилии, как и в остальной Испании, благо-
даря мусульманскому вторжению развитие феодальной системы было и
неполным, и замедленным настолько, что рассматривалось историками как
несуществующее» * 1 2. Так, Альтамира не обнаружил основных признаков
феодализма в Леоне и Кастилии 3, а американский историк Мерримен счи-
тал, что вопрос о феодализме в Кастилии «продолжает оставаться спор-
ным» 4.

♦ Редколлегия сборника «Средние века» считает, что некоторые положения в
сообщении М. Б. Карасе —тезис о преобладании в Кастилии XII—XIII вв. свободной
мелкой крестьянской собственности на отвоеванных землях в результате реконки-
сты, правомерность распространения выводов о положении крестьян-мосарабов То-
ледо (по данным архива толедских мосарабов) на все кастильское крестьянство —
представляются спорными и нуждаются в дальнейшем изучении и обосновании их
на материале более широкого круга источников (Ред.)

1 А. Е. Кудрявцев. Основные проблемы изучения средневековой Испании.—
Об. «Культура Испании», М.— Л., 1940, стр. 37.

2 F. Soldevil a. Historia de Espana, t. I. Barcelona, 1952, p. 185.

3 P. Альтамира. История Испании, т. I, М., 1951, стр. 126.

4 R. В. Merrymen. The Bise of the Spanish Empire. New York, 1936, p. 172.
Главной движущей силой кастильской реконкисты было крестьянство,
вследствие чего его история отличается чрезвычайным своеобразием, осо-
бенно в период наибольших успехов .реконкисты. История кастильского
крестьянства, несмотря на большой интерес, который она представляет для
науки, все еще не изучена. Данная работа является попыткой, насколько
позволяет имеющийся в распоряжении автора документальный материал
(датируемый в основном XII—XIII вв.), восполнить, хотя бы частично,
этот пробел.

* * *

Наше исследование опирается на две группы источников. Это, во-пер-
вых, королевские и частные поселенные хартии (cartas de poblacion), дар-
ственные и жалованные грамоты кастильских королей церковным органи-
зациям и отдельным лицам, различные privilegios и con firm aciones, которые
давались поселенцам королями, а также частично акты кастильских кор-
тесов 5. Это, во-вторых, документы архива толедских мосарабов XII—
XIII вв. (1085—1314 гг.) 6 — частноправовые акты, регистрирующие раз-
личного рода имущественные сделки.

Внимание исследователя привлекают многочисленные документы,
оформлявшие земельные сделки в толедской деревне XII—XIII вв. (Новая
Кастилия), свидетельствующие о большой подвижности земельной собст-
венности. Подавляющее большинство объектов этих сделок — мелкая соб-
ственность, отдельные, часто незначительные по величине, участки пахо-
ты, виноградника, луга, пустоши и т. д. небольшой.стоимости (см. табл. 1).

Таким образом, из 53 объектов сделок 45 — отдельные участки земли,
6 — мелкие хозяйственные комплексы (небольшой стоимости), 2 — более
крупные владения.

Одни термины, обозначающие эти земли, прямо указывают па собст-
венность их владельцев. Важнейшие из них — мульк и хысс (хаос) 7.
Арабский термин мульк равнозначен латинскому аллоду, хысс — собст-
венность, собственная земля 8. Помимо этих, употребляются и другие тер-
мины, например, сахм (буквально — доля), ваджаб (принадлежащее)
и др.

Содержание других обозначений земельной собственности (машхур
лаху — «известное как его»; ма’лум лаху или ма алама лаху— «то, о чем
знают, что оно его», и др.; нередко и те и другие употребляются в сочета-
нии: мульк, машхур, лаху, сахм, ваджаба лаху и т. д.) можно выяснить
путем рассмотрения многочисленных документов (общим числом около
1200) о сделках с земельной и городской собственностью, откуда явствует,
что этими же выражениями обозначались владения лиц, принадлежащих к
социальной верхушке Толедо, церквей, монастырей. Аналогичным образом
обозначалась и городская собственность. Применение этих же выражений

5 Эти документы опубликованы в трех изданиях: в первом томе архива толед-
ских мосарабов, опубликованного Паленсией, в Colleccion de privilegios... de la corona
de Castilla, t. V, VI, Madrid 1833 и в Cortes de Leon у Castilla, t. I—II. Madrid, 1861.

8 A. G. Palencia. Los mozarabes. de Toledo en los XII у XIII, vol. I—IV. Mad-
rid, 1926—1930. Описание архива см. в моей статье «Материалы архива толедских
мосарабов» («Вопросы истории»: № 10, 1950). Все ссылки, где это не оговорено осо-
бо, даются на Документы архива по изданию Паленсии, причем указывается лишь
номер документа.

Мосарабы (mozarabes) — романская форма арабского слова mustarab — арабизи-
рованный. Этим термином обозначались христиане, населявшие завоеванные мусуль-
манами области Испании и усвоившие арабский язык, быт и другие элементы арабо-
испанской культуры, которые они продолжали сохранять и после реконкисты.

7 Напомним, что документы архива толедских мосарабов написаны по-арабски.

8 См. «Всемирную историю», т. III, М., 1953, стр. 113
Таблица 1

Продажа земельных участков в дер. Олиас аль Кабир за 100 лет

		о ® И . R	
Год	Объект сделки	। jq а> я s S 3 X о о Й о	
			°, 5
		OSSS	«ж
1146	Югер пахотной земли, двор и гумно		7	32
1147	8/4 югера земли, Va двора с домом, колодцем и гумном	10	35
1150	Виноградник новый		14	40
1152	Часть двора, превратившегося в пустошь ....	3V,	42
1153	Югер пахотной земли		12	43
1158	2 участка необработанной земли		3	58
1160	2 участка необработанной земли		2	61
1160	Виноградник		11	62
1161	1 феддан необработанной земли		I1/»	66
1170	Va югера необработанной земли		—	93
1172	1 югер пахотной земли 		12	102
1173	Va виноградника		15	107
1176	2/з югера пахотной земли		9	—
1176	Югер пахотной земли		14	127
1177	Участок необработанной земли		1	131
1182	1/з югера пахотной земли		—	164
1185	Участок пахотной земли и гумно		10	173
1185	Р/а югера пахотной земли, двор и посев ....	24	178
1188	Участок двора		2%	197
1190	Виноградник новый		18	208
1191	Участок необработанной земли		2	218
1192	V4 владения ... *		7	225
1192	Виноградник		40	232
1197	2 югера пахотной земли		50	276
1197	Участок необработанной земли		10	279
1198	Югер пахотной земли, участок двора с печью, ви-		
	ноградник в долине		40	280
1198	Гумно 		3	282
1198	Виноградник		6V2	284
1198	Va гумна		6	290
Конец			
XII в.			
	Двор		6	299
1202	Часть владения		80	320
1204	Участок двора		9	331
1205	Владение: земли, 2 виноградника, участок необра-		
	ботанной земли, дворы, дома		300	334
1206	Виноградник в долине		10	349
1207	Участок земли				1	357
1209	Участок двора		58/г	370
1209	Владение: 7 югеров земли, посев, пар, двор «со		
	всем, что в нем»		381	3/3
1211	Виноградник		45	383
1212	» 		56	397
1214	2 участка виноградника		50	415
1213	V» югера ж lU югера земли		13	402
1215	Пахотная земля с паром и посевом, участок необ-		
	работанной земли и удобрения		25	422
Продолжение таблицы

Год	Объект сделки	Стои- мость, зо- лотые мискали	Доку- мент, №
1218	Виноградник		14	445
1223	Виноградник старый и новый			30	472
1224	Виноградник в долине		20	478
1225	Виноградник новый		50	479
1230	Земля для гумна (»/з и х/4 участка)		1V2	499 А и В
1231	Виноградник		14	505
1234	» 		6»/а	512
1238	» 		8»/,	528
1240	Виноградник новый		16	539
1241	» » 		56»/,	549
1253	» » 		80	587

при земельных сделках, заключаемых мелкими владельцами, свидетель*
ствуег о том, что лица, которые обрабатывали эти земли, были их собст-
венниками.

Для суждения об этом существенное значение имеют и titulos de pro-
piedad — акты прошлых сделок купли-продажи, дарений, обмена, завеща-
ний и др., фигурирующие в большинстве документов, обязательные при
каждой сделке отчуждения собственности. Titulos de propiedad (обычно
их несколько в каждом документе) показывают права владельца
на отчуждаемую им собственность; из них видно, каким путем при-
обрел эту собственность не только он сам, но и его предшественники
(один или несколько), и иногда таким образом мы можем проследить
передачу собственности на протяжении нескольких поколений. В titulos de
propiedad встречаются указания на королевские поселенные хартии и дру-
гие документы о распределении собственности (cartas de repartimientos).

Факты мелких земельных дарений свидетельствуют о существовании
мелкой собственности в Кастилии XI—XIII вв. Мелкие собственники да-
рят свои земельные владения церковным организациям (большей частью),
а также отдельным клирикам и светским лицам. Земли дарились с услови-
ем пожизненного пользования. Так, в 1226 г. Микаэль Петрес, сын дона
Педро Ферреро, и его жена донья Мария, по прозвищу Терсера, жители
дер. Олиас, дарят монастырю св. Климента половину всего, что принадле-
жит им в дер. Олиас аль Кабир, а это двор и три участка виноградника
(все это мульк). Вторую половину двора и виноградников они также дарят
монастырю, но с условием пожизненного пользования 9. В других случаях
дарения делаются без всяких видимых условий — «из любви к богу», «за
упокой души» и т. д.10 11. Однако, надо полагать, это лишь формула, прикры-
вающая действительное содержание. Некоторые дарения имеют все при-
знаки прекария. В 1210 г. дон Хуан, сын Раймундо Альбаньиля и, дарит
монастырю св. Климента виноградник (мульк) в Айнальхабиа, граничащий
с виноградником дона Гонсальво Висенте и его жены доньи Лупы, дочери
альгвасила-алькальда дона Эстебана Ильянес, и с виноградником Доминго

9 № 762 и 763. Ом. также № 729, 732, 743, 752, 769.

10 № 293, 734, 744, 745, 754, 773 и др.

11 А льбаньиль — каменщик.
стьяпских хозяйств владельческие кошШеКёы.Ёбрхов, Цой-Мантейфелей,
Плятеров и др., Которые сохранились й в польское время. Тот же самый
процесс. шёл в нидземских округах Ливонского ордена, где около середи-
ны XVI в. в частных руках оказались имения ЯунпиЦс, Мазсалаца; Алла-;
жй, Яуаа-Муйжа и ряд других, не менее крупных. В Момент ликвидаций
ордена (1562 г.) чины -орденской олигархий и вассалы вознаграждали себя
опять-таки: за счет домениального фонда. Например, в Руйенском окру-
ге девять человек получили в наследственное владение 365 крестьянских
дворов, в Буртнекском округе: шесть человек— 119 дворов и т. д. Как
выразительно констатировал акт об этих раздачах, дворяне в указанных
округах ймели больше земли, нежели оставалось в составе Доменов43.

Попытки правительства Речи Посполитой вернуть эти земли в состав
казенного .фонда, предпринятые в 80-е годы XVI в., в общем не привели
к сущебтвеййым результатам. Широко задуманная редукция бывших зам-
ковых имений, начатая при Стефане Батории, натолкнулась па ожесто-
чённый отпор местных дворян44. Много казённых земель йо-прс?кпему
переходило в частные руки В порядке вознаграждения «верных» и «заслу-
жённых» феодалов — как немецких, так й польско-литовских 45. Создание
на базе бывших доменов ордена й архиепископа королевских старости не
прйвёло к укреплению государственного хозяйства. Согласно букве сей-
мовой конституции 1589 г. старосты считались пожизненными «держа-
вцаМй» казённых земель, причем им* предоставлялось право удерживать за
Оббей 7з получаемого дохода. Большинство старост; однако, рассматривало
эти «державы» как Собственные имения: они отказывались от платежа
своей «квоты» в пользу казны, отчуждали старо&тва другим лицам и т. д.
Соотношение между казенным (старостанским) и частновладельческий
(дворянским) землевладением на территории латышской части Лифлян-
дии, по данным 1590-—1599 гг., можно оцейить йриблизительно как 1 : 446.
Следует, таким образом, коистатйровать огромный рост землевладельче-
ского могущества местных дворян по оравнежю с рубежом XV—XVI вв.

Одпо-времепио шло расширение владельческих прав ленных вассалов*
Тай называемый мужской лен с весьма ограниченными правами иаслё-

.	** «ШЫКШ veto sub eiusdem praefecturis plus habet» (акт Пигизмунда П Авгу-

ста от 47.Ш 1502? г/См. Ft. Bienemann (ed.). Briefe und Urkunden zur Geschich-
te Livlands in den Jahren 1558—1562, Bd. V. Riga, № 902),

. 44 Программа «восстановления» . (restitutio) -государственного земельного фонда
осуществлялась путем присоединения к замкам Выморочных имений, выкупа зало-
женных земель и главный образом посредством проверки владельческих прав ме-
стных дворян в хода «ревизий». Наиболее широкий характер носила ревизия прав
1583 г; На территории бывшего. Рижского^ архиепископства ревизоры признали не-
законными более 70 дворянских грамот из общего числа около 500. Это не означа-
ло, однако, фактической конфискации этих имений. Многие из «обиженных» номе-
о тиков (например, Тизеихаузены) добивались в Конечном счете признания Своих
пред.

45 Приведем в Риде Примера положение в Цесисском округе, как оно складыва-
лось ® последней четверти XVI в. Тут К замку тянуло 10 фискально-администра-
тивных округов, ИЛИ «пагастов», где числилось Некогда 296 крестьянских хозяйств.
Пять из этих катАстов были отчуждены целиком частным владельцам между 1582—
1590 m В -остаЛьных пяти; согласно ревизии 1604 староста сохраняя за собой
лишь */*' (108	176) крестьянских хозяйств, проеде Же присвоила себе шляхта-*

Кая местная, так и прйшлая, польско-литовская.

46 Согласно ревизии 1590 т.» во всех старостянсяш (казеедых) имениях, дасед-
тывалось немногим более 4 Tfetc. крестьянских хозяйств. Реестр военной повинности
1599 » учитывает только немецких .дворян, которые должны: снаряжать 557 всад-
ников, шййено, Кроме того, Ито дворяне польско-литовской национальности сна-
ряжали в исход 8/? указанного числа коней. Имеем всего, таким образом, около 800
всадников, что соответствует приблизительно 16 тыс» крестьянских хозяйств (так
- как одного всадника требовали обычно с каждых ЙО крестьянских дворов).
дова'ния уступал свое место ленам «общей руки» (samende hand) и ленам
«но милости» (gnade) , практически означавшим наследственное и притом
свободно отчуждаемое владение. Фактически ленное рыцарское держание
по своим правам сближалось с аллодом-вотчиной. Затронув вначале
(с 1456 г.) лишь крупных вассалов архиепископства Рижского, этот про-
цесс распространился со временем па всю массу ливонского рыцарства»
-В 40—50-х годах XVI в. привилегированного лепного права добились и
многие: орденские вассалы4?>, а известная версия, так называемой приви-
легии -Сишзмунда II Августа ют 28.XI 1561 г. ирвсе не упоми-нала раз-
личий между вассалами, предоставляя всему вообще дворянству (поЫИ-
tas) практически неограниченную свободу распоряжения имением и выс-
шую юрпсдшщию в отношении «подданных»» Феодальный держатель лепя
приближался тем самым к положению полного собственника земли и си-
девших па ней «подданных». Все это в значительной степени повышало
заинтересованность дворян в ведении собственного хозяйства, открывало
простор для широкой мобилизации недвижимости в форме купли-прода-
жи, закладов и даже аренды имений.

Быстрым успехам нового аграрного строя способствовали в Лифляндии
и другие местные особенности, и прежде всего размер и структура фео-
дальных имений! В противоположность соседним странам ~~ Русщ Литве
или восточным областям Польши, где преобладала магнатская собствен-
ность,— в Лифляндии латифундий» по существу, не было» Вели в назван-
ных государствах многие из имений насчитывали в своем составе сотни и
даже более тысячи деревень с десятками тысяч «поданных», притом раз-
бросанных па огромном пространстве, то здесь имение с сотней крестьян-
ских дворов считалось безусловно 'Крупным, а 200—300 - «подданных»
у феодала встречались как редкое исключение» Кроме того, имение лпф-
ляндского рыцаря располагалось, как правило, в сплошном (отрубном)
рубеже, встречались, конечно, и чересполосные лены, однако они со вре-
менем округлялись посредством обменяла также купли-продажи земель-
ных учасТкой?Все Ьто Значительно облегчало Ведение господского произ-
водства: барщнйники жили неподалеку от мызной пашни, владелец мог
обойтись без излишне громоздкого административного персонала и в боль-
шинстве случаев принимал непосредственное участие в управлении мыз-
ным хозяйством, •

Наконец, нельзя Сбрасывать со счетов и географического положения
Ливопищ обеспечивавшего благоприятнейшие условия сбыта товарной
нродукцпи мызных имений. Помимо максимальной блНости к балтийским
Гавайям (Fnra и Таллин, Вентспилс й Пярйу), следует иметь в виду так-
же пути подвоза продуктов. Не говоря уже о Даугаве и Лиелуйё, для
сплава , продукций и сырья в сторону морскихпортов использовались . м
малые реки — Гауя, Айвиексте, Цедедзе, Салаца и др. Эти наилучшие по
тем временам экспортные возможности были оценены Местным дворян-
ством в XVI.ж, когда после длительного периода стагнаций цей4$ нача-
лось резкое вздорожанпехлеба и другой сельскохозяйственной продукций
как па лифщшдскйм» так и на затранпчййй рынках.

4? А. Фт aasehd-lteseHeck. £иг ОшсЬЫю des Ьекшттж—

Ш tier IMMdischen Gescliichto», Bd. 18, Riga, 1903, S. 80. Правда, автор здесь гово-
рит лишь о Курляндекжх вассалах Ливонского «ордена, -владевших «шламаяр -пра-
ву «общей руки». Что мйопю ордеяеда вассалы имели также леяй ио «милости»,,
причем повсеместно, доказывает решение Цесшсского ыантата от ШП1Ш г», фак-
тически приравнивавшее-~: в смысле порядка наследования имений я нрава На их
отчуждение — вассалов Ливонского -ордена к нривтаегироийинозму
аржейжжшётва йокского (VTVA, Ж)ч

48 См. об этом нашу статью «Цены на продукты вельского хозяйства й Ливр-
пип XV в.» («Йсторйя ССт, 1Ж стр. 158-159).
собственником был кто-то другой. Разумеется, мелкие собственники сов-
сем не стремились избавиться от своих владений. Наоборот, они всеми
возможными способами старались их сохранить, и во многих случаях мы
можем проследить передачу собственности по наследству на протяжении
нескольких поколений. Мы указали на это обстоятельство как на доказа-
тельство их прав на унаследованные земли.

Среди крестьян-арендаторов также имеются собственники земли. Со-
гласно договору, арендатор должен гарантировать своевременную уплату
ренты и выполнение других условий аренды своим имуществом (землей) 2:-
или имуществом поручителя, если у самого арендатора земельной собст-
венности не было25 26. Это условие объяснялось, по-видимому, неустойчи-
вым положением арендаторов. В случае неуплаты ренты землевладелец мог
продать или присвоить землю арендатора или поручителя (в одном доку-
менте прямо сказано, что земля арендатора считается как бы заложенной)
(№ 909). Так случилось, например, с арендатором Хуаном Домингесом
из смежных деревень Арсиколья и Вильяфранка. Хуан Домингес, сын
Доминго Петреса, по прозвищу Доминго Креспо 27, и Сет Филиолы,— че-
ловек состоятельный, владеющий собственными землями (мульк) и при-
обретающий новые, бывшие в 1201 г. старостой дер. Арсиколья (№ 1131).
Его хозяйство следует, несомненно, отнести к числу крепких, но все же
аренда им владения в дер. Арсиколья у архидьякона дона Гарсии кончи-
лась после смерти Хуана Домингеса разорением его семьи (№ 909, 948).

То обстоятельство, что власти допускали земельные тяжбы между
крестьянами и сеньорами, свидетельствует о признании за крестьянами
права собственности на землю. В 1186 г. крестьянин Абдальмелик ибн Ха-
сан, житель дер. Аргане, судится с 'монастырем св. Климента из-за паст-
бищ в этой деревне. В документе сказано: «альгваоил-алькальд собрал всех
членов совета (concejo) для разбора представленных сторонами свидетель-
ских показаний». После этого было вынесено обоснованное решение, под-
крепленное ссылками на документы (№ 941). И в других подобных слу-
чаях суд рассматривает доказательства, представленные обеими сторона-
ми, и заслушивает свидетелей обеих сторон (свидетелями являются сами
крестьяне), после чего выносит мотивированное решение. Независимо от
того, в чью пользу решается дело, самый факт крестьянского землевла-
дения признается всей судебной процедурой 28.

. Итак, мы видим значительное число мелких владений, отчуждаемых
различными способами. Показательно самое их количество: из 419 сделок
купли-продажи29 365 имеют своим объектом мелкую собственность.
В этом числе 337 — участки земли разного качества (из них 170 — отдель-
ные участки виноградников) и 28 — хозяйственные комплексы, которые
могут быть отнесены к числу мелких. О том, что эти мелкие владения
являются собственностью отчуждающих их лиц, свободной от феодальных
повинностей, свидетельствуют термины (мульк, хысс), обозначающие эти
земли, отсутствие оговорок и ограничений при их отчуждении, данные,
содержащиеся в titulos de propiedad. Но даже если бы мы не располагали

25 В арендных договорах имущество арендатора, которое землевладелец мог про-
дать за неуплату ренты, обозначено термином мала ва амлак (амлак— мн. от мульк),
т. е. деньги, движимое имущество, земельная собственность. См. № 915—917, 148, 918,
951 и др.

26 В документах об аренде на короткие сроки мелких участков земли (1—2 юге-
ра) поручители не указываются. Здесь выполнение договора гарантируется движи-
мым имуществом арендатора (мала).

27 Креспо по-испански — кудрявый; сердитый.

28 См. № 948, 951, 953, 1006, 1051, 1052 и др.

29 В это число не входят 22 сделки, заключенные с оговоркой о соблюдении
фунро.
подобными материалами, сама по себе свобода, с которой эти лица распоря-
жаются землей, говорит о многом.

Кому же принадлежат эти мелкие владения, можем ли мы судить с
социальном лице их собственников? В арабских юридических документах
участники сделок и владельцы граничащих участков обозначаются самым
тщательным образом, с перечислением нескольких поколений их предков
(кунья) и многих родственников, с указанием их- титулов, званий, часто
даже прозвищ и т. д. В наших документах встречаются крупные собствен-
ники, имеющие владения в разных местах. Но их имена обязательно со-
провождаются указанием на происхождение данного лица, его положение
в обществе и другими подобными данными, и мы всегда можем отличить
крупных собственников, даже если они и оперируют с мелкими участка-
ми, от крестьян. Если в одном и том же документе один участник сделки
обозначен со всеми титулами, званиями и т. д., а имя другого таковыми
не сопровождается, и это происходит на протяжении более чем тысячи
документов, то едва ли это можно считать случайностью и относить за счет
небрежности составителей документов.

Приведем несколько примеров обозначения действующих лиц. В 1215 г.
донья Эулалия, дочь дона Хулиана эль Кауло, сына Галиба, племянница
дона Пауло, брата священника дона Томе из церкви Сан Николас, продает
архиепископу дону Родриго участок (хысс), принадлежавший ее дяде
дону Пауло, брату ее матери доньи Хусты, в дер. Епес за 2 мискаля
(№ 424). В 1220 г. декан дон Родриго Родригес и каноники собора св. Ма-
рии покупают половину югера земли, сада, двора, голубятни и т. д. у До-
минго Пэтреса, жителя дер. Эскалонилья, продающего также и от имени
своей жены Марии, дочери Гарсии, сына Форкахо (№ 455). В 1223 г.
священник брат Эстебан, капеллан монастыря св. Климента, покупает ви-
ноградник в дер. Олиас Майор у дона Хуана Абат и его брата дона Леона,
детей Доминго Джико из Аррабаль, который был пастухом у алькальда
дона Эстебана Ильянеса и у его отца алькальда дона Ильяна (№ 472).
В 1238 г. каноник капеллан дон Гильем Реп остер о из собора св. Мария
покупает для архиепископа дона Родрига Хименеса и на его деньги, у
дона Хуана Фернандеса, сына дона Фернандо Пелаеса, сына дона Пелайо
Велеса, участок земли в дер. Шараф Аддохан, купленный им у доньи Ма-
рии, вдовы дона Альфонсо Мартина, сына Мартина Петреса, жены дона
Диего Петроса аль Балюли (№ 529). В 1240 г. покупает расионеро доя
Гутиерре Домингес из собора у дона Педро Доминго, по прозвищу Шакан,
и его жены доньи Хуаны, дочери Доминго Хуанеса, сына Хуана Гальего,
и доньи Марии, дочери Доминго Ферреро из общины св. Антонино, учас-
ток земли в дер. Вильясека, названный именем ее деда Доминго Ферреро
и упомянутый в числе участков в книге дарения30. В 1290 г. покупает
викарий дон Гарсия Эстебан, сын дона Эстебана Петреса, у Педро Паскуа-
ля, сына дона Паскуаля из дер. Аламеда, мужа доньи Тересы, дочери Пед-
ро Мартина, сына Мартина Гарсии, жителя дер. Бенкаренсиа, два участка
пахоты в этой деревне (№ 705).

Вот как обозначена группа дарителей: Альфонсо Гарсия, его сестры
Уррака и Тереса Гарсия, их брат Руи Понс, дети допа Гарсии Хуанеса,
сына дона Хуана Мартинеса, сына альгвасила дона Мартини Сальватореса,
и их шурин дон Хуан Хулианес, сын альгвасила альхакима дона Хулиана,
сына Хатаба (№ 1169). Это люди высокого социального положения. Иначе
выглядит кунья незнатного лица: Доминго Петрес, сын Педро Домингеса,
сына Доминго Пелайеса, сына Пелайо Домингеса (№ 773). Другой при-
мер: «Педро, сын Марии Андрес, и его жена донья Мария, дочь дона

90 № 536. Речь идет о поселенной хартии.
Хуана, зятя Марии Мартин, мужа ее дочери Марии Доминго, жителей дер.
Венкаренсия (№ 681). Среди владельцев продаваемых участков встреча-
ются ремесленники, особенно много кузнецов31, нередко называются са-
пожники, плотники и др.32. Упоминаются ремесленники и среди владель-
цев граничащих участков 33.

Не только продаваемые, но и граничащие с ними участки во многих
документах описаны довольно подробно. Приведем несколько примеров.
Продаваемый участок граничит с трех34 сторон с участками: дона Бибас,
а раньше ибн Козуча; Хуана Домингеса из Эсихи, а до него Педро Мар-
тина; наследников Родриго Родригеса (необработанная земля, ранее быв-
шая виноградником) (№ 398), допа Аматера ибн Идрис, дона Антонино,
священника из Сан Мигель; наследников священника из церкви Сан Лукас
дона Хуана ибн Педро; Педро аль Арриэро, по прозвищу ибн Майори
(№ 412); дона Сальвадора, расионеро из церкви Сан Мигель; Хуана Пе-
треса из дер. Камарена, наследников дона Педро Эскуэрдо, по прозвищу
Маган (№ 479); Гарсиа Мартинеса, сына альгвасила дона Мартина Мика-
эль al Noble и доньи Фабианы, дочери Доминго Петреса аль Кабальеро;
доньи Коломбы, которая была женой дона Химено Гарсии; алькальда
Фернандо Мартина, а до него дона Доминго Петреса, сына Педро Кори-
элья (№ 507); дона Педро Альфонсо, criado королевы доньи Марии, су-
пруги короля дона Санчо 35; монахов из Сан Хуан.

Выше мы приводили таблицу продажи земельных участков в дер. Оли-
ас аль Кабир. Попытаемся выяснить социальный состав лиц, продающих
участки в этой деревне:

Всего сделок купли-продажи....................53

Из них:

продавцы — светские и духовные феодалы .... 6
предположительно светские и духовные феодалы 36 4
социальная принадлежность продавца неясна ... 1
продавцы — простые, незнатные люди, среди

которых «жители этой деревни», ремесленники 42 (80%)

Показательны следующие цифры: из 419 случаев продажи земли в 340
(81%) продающие — люди простые, незнатные, и в 79 (19%) —предста-
вители светских феодалов и духовенства 37.

Итак, мы всегда можем отличить крупного собственника от крестьяни-
на, независимо от масштабов сделки. У нас нет оснований считать чело-
века, названного «жителем деревни» (другого термина для крестьянина
в документах нет), отчуждающего отдельные участки земли небольшой
стоимости, при отсутствии каких-либо титулов, званий и т. п., неупомина-
нии его имени в других документах и наличии целого ряда других дан-
ных,— в каждом документе они различные,— феодалом, тем более круп-
ным собственником. Теоретически можно предположить в отдельных слу-
чаях и мелких вотчинников, и представителей промежуточных категорий,
но все приведенные выше соображения убеждают в том, что мелкие соб-

31 № 102, 194, 303, 312, 375, 536 и др.

32 № 170, 180, 220, 275, 394, 307, 404, 470, 528, 539, 715 и др.

33 № 6, 19, 53, 180, 194, 397, 400, 436, 480 и др.

34 Во всех приведенных документах продаваемые участки граничат с четвертой
стороной с дорогой, тропинкой, ручьем и т. п.

35 № 715. Criado — покровительствуемый, воспитанник, вольноотпущенник, слуга.

38 Во всех четырех документах пазовано одно и то же лицо. Наше предположение
основывается на его кунье.

37 Эти данные свидетельствуют еще об одном: о постепенной утрате крестьянами
своей собственности.
ственники, о которых идет речь,— крестьяне. Это утверждение опирается
на показания всех наших источников. И если учитывать своеобразие кон-
кретной обстановки кастильской реконкисты XI—XIII вв., то тезис о су-
ществовании в Кастилии крестьянской собственности не покажется таким
уж спорным и неожиданным.

Как известно, реконкиста — не только отвоевание испанских земель.
С первых же шагов она становится широким, массовым колонизационным
движением, целью которого было заселение, хозяйственное освоение и за-
щита новых земель.

Все отвоеванные земли, считавшиеся собственностью короны, стали
объектом колонизации. Колонизация, начало которой восходит к VIII в.,
осуществлялась постепенно, в обстановке непрерывной войны, по мере
продвижения реконкисты на юг: «существовала обширная пустынная зона
между владениями христиан и мусульман, ничья земля, через которую со-
вершали набеги и те и другие и которая в результате усилий реконкисга-
доров оказалась во власти христиан и была заселена главным образом
мосарабами и присоединена к королевствам, начинающимся в Астурии.
И это явление повторялось на всем протяжении западно-центральной ре-
конкисты» 38. Линии мусульманского сопротивления проходили по геогра-
фическим рубежам (сначала р. Дуэро, затем Центральная Кордильера,
потом Толедские горы), а между этими линиями каждый раз, когда отсту-
пали мусульмане, в руках христиан оставалась обширная зона, опусто-
шенная и беззащитная 39.

И каждый раз эти пустующие территории необходимо было возможно
скорее заселить, чтобы закрепить их за победителями. Для этого нужны
были поселенцы, которые не только обрабатывали бы. и обживали эти зем-
ли, но и защищали их в случае опасности. Опасность же грозила постоян-
но: война шла с переменным успехом, положение долгое время оставалось
неопределенным, вновь завоеванные и уже заселенные земли снова ста-
новились добычей врага. Так повторялось на протяжении столетий в тече-
ние всей реконкисты. Сначала астуро-леонские (VIII—IX вв.), а затем
и кастильские (IX—XIII вв.) короли прилагали огромные усилия
для заселения и защиты новых земель. Особенно острой была необхо-
димость заселения пограничных районов, граница же все время передви-
галась.

В рамках этой статьи у нас нет возможности сколько-нибудь подробно
описать ту чрезвычайно напряженную и суровую обстановку, в которой
проходила колонизация новых земель. Ограничимся только рассматривае-
мым' периодом — концом XI—XIII в. В течение всего этого времени война
шла непрерывно почти до конца XIII в. Завоевание происходило, как п
всюду, медленно, с остановками и перерывами. Христиане то продвигались
на юг, то под натиском мусульман отступали, отдавая на разграбление за-
селенные земли. Уже через год после взятия Толедо, в 1086 г., Новая Ка-
стилия подверглась опустошительному вторжению альморавидов. Фропт
проходил в самом сердце страны, в области Ла Хара, южнее Талаверы.
Население бежало из этих мест, города и села были разрушены. Эти облас-
ти полностью обезлюдели, подобно пустыне. Они превратились в «ничью
землю», пограничную полосу. В 1146 г. в Испании появились еще более
фанатичные альмохады. Разгромив в 1195 г. под Аларкосом войска кас-
тильского короля Альфонса VIII, альмохады прошли «огнем и мечом» не
только всю Новую Кастилию, но вторглись даже п в Старую, опустошая
все на своем пути. И только после поражения мусульман под Лас Навас

38 F. Soldevil a. Historia de Espana, t. I, p. 120.

39 Ibidem.
в 1212 г. снова началось заселение разоренных земель, сначала
спорадическое, при очень незначительном вмешательстве королевской
власти, а затем более систематичное, хотя и весьма медленное 40.

Положение осложнялось тем, что многочисленные отряды христиан и
мусульман постоянно совершали набеги на мирные селения далеко в глубь
страны с целью грабежа и захвата пленных. Так, в уже упомянутой облас-
ти Ла Хара хозяйничали бандиты. По словам Бернарда Декло, авторч
«Historia de Cataluna», «король Кастилии не мог, хотя и обещал, подчинить
их» 41. На границах происходили постоянные столкновения. В то же вре-
мя внутри страны не прекращались феодальные усобицы и гражданские
войны. В такой обстановке проходила колонизация новых земель.

Колонизация осуществлялась двумя путями. С одной стороны, проис-
ходила феодальная, в том числе (и в значительной степени) церковно-мо-
настырская колонизация. Феодалы, светские и духовные, захватили льви-
ную долю пустующих земель. Одновременно шла стихийная, массовая
народная колонизация свободных земель, номинально принадлежавших
королю. На эти земли направляется поток колонистов из различных обла-
стей страны — христиане с севера, мосарабы с юга. Мосарабская колони-
зация была многочисленной. По словам Сольдевилы, большую часть
поселенцев завоеванных территорий составляли мосарабы; в захвате и
колонизации земель между Кантабрийской Кордильерой и Дуэро, напри-
мер, значительное участие приняли андалузские и толедские мосарабы 42.
Среди колонистов были баски, кантабры, астуры, гальеги, арагонцы, вы-
ходцы из Южной Франции, каталонцы и т. д. Основную массу пришель-
цев составляли крестьяне, среди которых были люди, находившиеся в
прошлом в различной степени зависимости. Переселение на новые земли
делало их свободными 43.

Кастильское правительство старалось привлечь поселенцев различны-
ми льготами. В тех местах, где жизнь была опасной и суровой, колонисты
получали весьма широкие привилегии44. Но поселенцев не хватало,
обширные пространства завоеванных земель превышали их колонизацион-
ные возможности 45. Поэтому короли принимали различные меры для при-
влечения поселенцев-христиан и для сохранения имущества и прав мусуль-
ман, которые считались «лучшими земледельцами». Лакарра рассказыва-
ет, что Альфонс VI при заселении Сарагосы сохранил за мусульманами
все их владения, как в городе, так и вне его, и они не должны были пла-
тить других налогов, кроме ушра (Vio часть продуктов), как велит мусуль-
манский закон. Для привлечения новых поселенцев — христиан Альфонс
даровал тем, кто заселяет эти земли, фуэрос, которые имели «инфансоны
в Арагоне» (Los buenoe infanzones in Aragon) 46 * 48.

^FernandoJimenez de Gregorio. El pasado economico social de Belvis.—
Estudios de historia social de Espana, t. II, Madrid, 1952, p. 625—626, 635.

41 Для борьбы с бандитами католические короли создали св. Эрмандаду Толедо,
Талаверы и Вильяреаля (Fernando Jimenez de Gregorio. El pasado economico
social ae Belvis, p. 640).

42 F. S о 1 d e v i 1 a. Historia de Espana, t. I, p. 130—131.

43 Cm. L. Valdeavellano. Historia de Espana, t. I, Madrid, 1952, p. 474.

44 См., например: P. Альтамира. История Испании, т. I, стр. 118—119, 127—
129, 131-132, 155-156, 180-183, 187 и др.

45 Ло словам Сольдевилы, каталонцы колонизовали Мурсию, Картахену, Аликан-
те, Эльче и другие районы, так как Кастилия не имела достаточно людей, чтобы за-
селить новые земли: «е porque no podia haber gentes de su tierra, que lo (Мурсию.—
MK) poblasen, vinieron e poblaron muchos catalanes de los que eran venidos a poblar

en el reino de Valencia» (Cronica dep Alfonso X, cap. XVI. Цит. в кн.: F. Soldevil a.

Historia de Espana, t. I, p. 333—334).

48 Y. M. L a c a r r a. Bepoblacidn de Zaragoza por Alfonso el Batallador.— Estudios
de historia social de Espana, t. II. Malrid, 1952, p. 211.
В 1138 г. Рамон Беренгв|р IV распределил между соседями (vecinos)
Сарагосы все пустующие земли и дал каждому всаднику по 2 югера, а каж-
дому пешему (peon) по 1 югеру. Они должны были построить дома, обра-
батывать землю и «соблюдать соседство» (hacer vecindad). В случае, если
не построят дом или продадут его и в течение месяца не вернут его обрат-
но и не будут обрабатывать землю, то теряют все, и это будет распределе-
но между «tali population, qui faciat in urbe Cesaraugusta vecinlalem...».
Тем, кто сдаст свои земли a censo (церковь, инфапсоны или «пешие» —
peones), и не будут иметь заселенного дома в Сарагосе и не будут иметь
«соседства со своими соседями», также дается месяц для того, чтобы «ус-
тановить соседство». В противном случае их земли будут поровну разде-
лены между остальными соседями. Те, кто живут в своих домах в деревне,
где имеют свои владения, но не владеют своими домами в Сарагосе, также
должны исполнять свои соседские обязанности, как и остальные соседи.
В 1159 г. тот же Рамон Беренгер даровал жителям Сарагосы (соседям —
vecinos) «полную собственность на земли» (la plena propiedad de las
tierras) 47. По-видимому, сначала (в 1138 г.) поселенцы Сарагосы получили
свои земли на правах заимки, с условием их обработки, а затем (в 1159 г.)
эти земли были закреплены за ними на правах собственности.

При заселении Валенсии большую часть земель Хайме I пожаловал в
свободное держание за ценз воинам, участвовавшим в завоевании. «Вскоре
эти земли перешли в полную собственность их держателей, и они пе долж-
ны были платить никаких податей, кроме коронных и местных сборов» 48.
В Кастилии «право собственности на целинные земли уступалось лицу, их
обрабатывавшему; арендаторов и держателей такого рода земель освобож-
дали на год от налогов и военной службы». В случае прекращения владель-
цем обработки земли он мог потерять право собственности, которое пере-
ходило «к королю, муниципию или к соседской общине» 49.

Население Толедо не только сохранило свои прежние права, но и по-
лучило ряд привилегий. В 1101 г. Альфонс VI дал привилегии жителям
Толедо, приобретшим земли (cortas et hereditas) как по праву заимки,
так и путем покупки (sic de presuria quomodo et de comprato). Для пресе-
чения многочисленных земельных споров король поручил двум должно-
стным лицам вместе с десятью «лучшими людьми» из мосарабов и ка-
стильцев произвести справедливый раздел этих владений. Этот раздел был
утвержден королем, предоставившим мосарабам, всадникам и пешим
владеть тем, что они имеют в данный момент, без всякого вмешательства
короля, зальмедины50, графов и каких бы то ни было военачальников.
Король также установил, чтобы пеон, который имеет для этого возможно-
сти, стал кабальеро. Если кто-либо пожелает насадить или восстановить
«виноградник или другие деревья», должен платить десятину только ко-
ролю. В документе имеется приписка о разрешении продажи владения
соседом соседу, поселенцем поселенцу, но не графу или магнату.

Грамотой 1118 г. король освободил духовенство от уплаты десятины.
Поселенцам было дано право свободно иметь плотины, нории и рыбные
садки на Тахо «et habeant ipsi et filii sui et heredes eorum omnes heredita-
tes suas... in perpetuum... et faciat in sua hereditate secundam suam volun-
tatem». Король определил, чтобы никто не имел в Толедо владения (here-
dad), кроме тех, кто живет в нем со своей женой и детьми51.

47 Ibid., р. 213-214.

48 Р. Альтамира. История Испании, т. I, стр. 216—217.

49 Там же, стр. 223—<224.

50 Зальмедина (сахиб аль медина) — градоначальник.

S1 A G. Palencia. Los mozarabes de Toledo... Preliminar, p. 118—119 120—
В 1137 г. все христиане, жившие в Толедо — мосарабы, кастильцы,
франки, были освобождены от поземельной десятины королю и от «рапе
aut de vino neque de alio labore» какому-либо другому человеку52.

Далеко не всегда раздел свободных земель или распределение покину-
тых мусульманами деревень осуществлялись королевской властью. Основ-
ным способом приобретения земельной собственности, при наличии мас-
сы свободных земель и недостатке поселенцев, был их захват. Крестьяне
производили раздел пустоши или деревни, распахивали и обрабатывали
земли, считавшиеся их заимками (pressure). Королевские поселенные
хартии во многих случаях лишь юридически оформляли ранее происшед-
шие разделы и захваты, придавая им законную силу. Но нередко бывало
так, что эти земли по прошествии определенного срока (в Фуэро Хузго
этот срок равнялся 30 годам, в городских фуэро он был сокращен до 1 го-
да и 1 дня, «чтобы поощрить стремление к приобретению собственности в
процессе заселения новых территорий»53), механически превращались
в собственность их владельцев без какого-либо официального офор-
мления.

Свободные земли, захваченные крестьянами или полученные от коро-
ля, были признаны их собственностью. Поселенные хартии кастильских
королей недвусмысленно высказываются в отношении права собственно-
сти поселенцев на землю. Это подтверждают и документы архива, показы-
вающие отчуждение таких «долей» потомками первых поселенцев. В до-
кументах всегда тщательно подчеркивается колонизационное происхожде-
ние земель.

Представление об этих землях, как имеющих колонизационное проис-
хождение, сохраняется и в дальнейшем на протяжении всего изучаемого
периода.

В 1155 г. Альфонс VII дает Микаэлю Абепнаср Ада лиду54 и его брату
Абубакаль, Андре Сапатеро, Мартину Гранадцу, Доминго Абузейду и
другим (следует еще 10 имен), «детям их и всем потомкам ту деревню,
которая на берегу реки Тахо в Валь де Каравано и называется Алайон»...
«И пусть ты, Микаэль Абепнар, и дети твои, и все потомки владеют
(habeant) половиной этой деревни, а все остальные вышепоименованные,
и дети их, и все потомки владеют (habeant et possideant) другой полови-
ной jure hereditario in perpetuum» 55.

Термины hereditas (йен. heredad), выражения habere et possidere jure
hereditario или per hereditare постоянно фигурируют в кастильских доку-
ментах изучаемого периода, в то время как термин «аллод», выражения
in alodium, in proprium как в документах на кастильском языке, так и в
латинских не встретились нам ни разу. Именно в упомянутых выражениях
составлены дарственные грамоты кастильских королей светским и церков-
ным феодалам.

52 Colleccion de privilegios... de la corona de Castilla, t. VI, Madrid, 1833, p. 89.

53 P. Альтамира. История Испании, т. I, стр. 333.

54 Ада лид (араб, ад-далиль) — ведущий, указывающий путь.

55 «Апо 1155 Agosto II.

Ego Adefonsus tocius Hyspanie imperator una cum uxore mea domina Rica impe-
ratrice et cum filiis meis Sansio et Fernando regibus tibi Micael Auennacar tamen el
Adalil et fratri tuo Abubacal, Andree Capatero et Micael Zalema... et filius uestris omni-
que generatione uestri. Facio cartam donationis de ilia aldea que est ultra flumen Tagi
in Vai de Carauano et vocatur Aloium... et hoc facio ut Micael Auennacar et filii tui
et omnis generatione tua habeatis de ilia aldea medietatem et omnis alii supra nominati
et filii eorum et omnis generatione eorum habeant et possideant aliam medietatem jure
hereditario in perpetuum...» (Цит. по кн.: A. G. P a 1 i n c i a. Los mozarabes de Toledo...
Preliminar, p. 88).
Так, в 1132 г. Альфонс VII жалует графу Понс де Кабрера деревню
(альдеа) Альмонасир «per hereditare quam habeatis per uender et per dar
uel tot ira voluntate facere» 56. В 1161 г. Альфонс VIII дарит (facio cartam
donationis) монастырю св. Марии де Батрес «de ilia hereditate que est
inter Renales et Turrelium; dono vobis ipsam hereditatem ut faciatis ubi
aldeam... et habeatis jure hereditario in perpetuum» 57. В Г185 г. Альфонс
VIII дает собору св. Марии в Толедо и архиепископу hereditatem in Faza-
nia (Асанья), quondam almoxarifo Avenazara (ибн Эзра) dicto Bonvida
nomine possessam, quam vos... jure hereditario habendam et irrevocabiliter
possidendam» 58.

Трудно предположить, что все приведенные нами carlae donationis
(а число их можно было бы увеличить), вопреки прямому смыслу докумен-
тов имеют в виду условные пожалования. Из текста этого никак не видно;
наоборот, мы читаем, что граф может сделать с подаренной ему деревней
«все, что пожелает», архиепископ и собор св. Марии владеют подаренным
irrevocabiliter, монастырю жалуются пустующие земли, на которых еще
только предстоит основать поселение. Самый факт дарения кастильскими
королями земель светским феодалам и церкви в собственность также не
может показаться удивительным.

По словам Вальдеавельяно, «короли раздавали земли феодалам, свет-
ским и духовным, не только в бенефиций, но во многих случаях в полную
собственность59 per via hereditaria (hereditas, jure hereditario), и получа-
тели этих земель не во всех случаях были связаны с королем вассальными
связями. Но было немало и бенефициев, или, как они назывались, presti-
monios» 60. Вальдеавельяно, говоря о полной собственности (plena propie-
dad), пользуется термином hereditalios6I. Испанский историк подтверж-
дает наш вывод о том, что в испанских средневековых документах термин
hereditas (heredad) употреблялся в том же значении, что и «аллод»; выра-
жения per hereditare, jure hereditario означали передачу земли в собствен-
ность, а не в бенефиций, для которого существовал другой термин — presti-
nionio. Hereditas (heredad) — наследственная собственность (аллод в пер-
воначальном смысле не что иное, как право наследования) 62. Рассматривая
вопрос о мелкой земельной собственности, Вальдеавельяно пишет, что
она «в Западной Испании получила обозначение hereditas или heredad,
каковыми были земли, право собственности (propiedad) на которые пере-
ходило от отцов к сыновьям» 63.

Даже в средневековой Каталонии, более близкой в тот период к Фран-
ции, чем к Испании, наряду с терминами in alodium, in proprium, употреб-
лялся и термин hereditas. >«То, что владельцы заимок64 располагали ими
как настоящей собственностью, подтверждается рядом документов. Неда-
ром уже в 847 г. в пожаловании Карла Лысого указывается, что жалуемое
дается ad proprium, т. е. в собственность. И даже в капитуляриях, как в
812, так и в 844 г., говорится о собственности заимщиков на занятые ими

56 A. G. Palencia. Los mozarabes de Toledo... Preliminar, p. 87.

57 Ibid., p. 107.

58 Ibid., p. 90.

59 Plena propiedad.

60 L. Valdeavellano. Historia de Espana, t. I, p. 523.

61 Ibid., p. 540: «дворяне... получали земли в бенефиций, а другие также и в пол-
ную собственность (hereditalios)».

62 См. А. И. Неусыхин. Возникновение зависимого крестьянства как класса
раннефеодального общества в Западной Европе VI—VIII вв. М., 1956, стр. 351, 352,
394.

63 L. Valdeavellano. Historia de Espana, t. I, p. 531.

•* Заимки (adprisiones) — земли, захваченные в процессе колонизации Катало-
нии; в Кастилии они назывались pressure.
земли. В последнем капитулярии adprisiones вообще прямо названы на-
следственными собственностями (hereditates) 65.

В документах, написанных по-арабски (а это большая часть материа-
лов, на которые опирается наше исследование), мы, естественно, не встре-
тим латинских терминов. Но, как уже говорилось,. употребляемые здесь
арабские термины мульк (соответствующий латинскому allodium) и хысс
выражают отношения собственности. На обороте почти каждого арабского
документа имеется приписка на латинском или кастильском языке, сде-
ланная, по-видимому, клириками, когда документ вместе с землей попадал
к ним в руки. Клирики, хорошо знавшие и арабский и латинский языки,
всегда переводят мульк термином hereditas или heredad, но не аллод.
А. Г. Паленсия, издатель архива толедских мосарабов, известный знаток
арабского языка, также переводит мульк как heredad, но не как «аллод».

Возвращаясь к хартии 1155 г., мы приходим к выводу, что перечис-
ленные в ней лица получили землю в собственность, а не в держание, тем
более что пожалование, названное дарением, не обусловлено какими бы
то ни было повинностями поселенцев (в то время как в поселенных харти-
ях, которые давались колонистам, селившимся на частновладельческих
землях, повинности всегда точно определены; эти документы будут
рассмотрены позднее, в связи с колонизацией частновладельческих
земель).

У нас имеются данные еще одной поселенной хартии того же 1155 г.,
которой Альфонс VII разделил смежные деревии Арталъ и Мескита (впо-
следствии дер. Вильясека) между группой колонистов 66: «Свидетельствует
дон Хуан Петрес, что в хартии императора 67, помимо следующих собст-
венников, между которыми он разделил деревни Арталь и Мескита, а 'имен-
но: дон Хуан Петрес, дон Хуан Кристобаль, Доминго Ферреро, Педро До-
минго Садовник, Педро Доминго Моро, тесть Педро Креспо, Матео ибн
Халид, родственник Венсабаха, Пелайо Пастух... 68, добавлены следующие:
Хуан ибн Айюб, Доминго Махав, Доминго Мосараб и Педро Доминго,
которым император дал землю в собственность (фи мульки), так же как
и остальным в этих деревнях.

Свидетельствует, что эта хартия находится у него и под его охраной, и
он ее показывает, когда кому-либо из упомянутых (владельцев) это необ-
ходимо.

Свидетельствует также, что он, Хуан Петрес, и дон Кристобаль явля-
ются аминами 69, согласно этой хартии, и владеют ’Д частью деревень (а
это их мульк-мулькихи) предпочтительно перед другими хозяевами (ар-
баб) 70, согласно документу, который они сохраняют. И они показывают
эту хартию остальным владельцам71 деревни».

В этой хартии названо 26 поселенцев, причем все они одного социаль-
ного положения, ибо получили землю поровну и на одинаковых правах.
И только доля старост (а эта должность исправляется обычно крестьяна-
ми) была большей, чем у прочих, что оговаривается в хартии. Имена посе-
ленцев не сопровождаются указаниями на какие-либо звания и т. д.72 Чис-

65 И. В. Арский. Реконкиста и колонизация в истории средневековой Катало-
нии.— Об. «Культура Испании». М.— Л., 1940, стр. 46.

м № 1049. Документ написан на арабском языке в форме свидетельства одного
из старост этих деревень.

87 Имеется в виду (поселенная хартия.

88 Всего названо 22 имени.

88 Амин — староста.

70 Арбаб (мн. от рабби)— хозяин, господин.

71 Точнее, соучастникам, сотоварищам.

п Среди собственников названы: кузнец, литейщик (Ферреро), садовник, мавр,
мосараб, пастух.
ло их также слишком велико для одной деревни, чтобы можно было при-
нять их за феодалов. Все это не оставляет сомнений в крестьянском харак-
тере поселения. Об этом же свидетельствует малая величина и стоимость
доли поселенцев (что видно из документов архива, которые мы приводим
ниже). Земли в упомянутых деревнях поселенцы получили в собствен-
ность: как сказано в хартии,— в мульк. Дальнейшую судьбу земельной
собственности некоторых поселенцев можно проследить по документам
архива 73.

В 1212 г., т. е. полвека спустя, Эстебан иби Хуан Петрес, сын
одного из старост, упомянутых в приведенной хартии 1155 г., продает
архиепископу толедскому дону Родриго Хименес за 68 мискалей владение,
унаследованное им от отца в дер. Вильясека, бывшей Арталь и Мескита.
Владение состоит из трех долей: одна из них получена при распределении
деревень, а две другие куплены у дона Висенте и Педро Гонсальво, имена
которых упомянуты в хартии и которые свои доли также получили при
распределении этих деревень (№ 393). По-видимому, доля, полученная
аминами, не была большой, хотя амины получили больше, чем другие
поселенцы. Владение, состоящее из этой доли и еще двух долей, купленных
у односельчан, стоило в 1212 г. 66 мискалей — сумма, которую нельзя на-
звать крупной. Показателен и состав владения: несколько участков па-
хотной земли, луг, гумно, строения и запас удобрений.

Не сохранили землю и потомки второго амина, дона Хуана Кристоба-
ля. Его дочь Доминга продает в 1220 г. за 4 мискаля, а в 1230 г. за 6 мис-
калей два участка из унаследованных от отца (№ 454, 502). Новый вла-
делец продает оба участка в 1245 г. уже за 20 мискалей 74. Во всех трех
документах сказано, что эти участки даны императором при распределе-
нии деревень Арталь и Мескита, все они обозначены термином хысс.
В 1240 г. Хуана, внучка Доминго Ферреро (также упомянутого в хартии
1155 г.), продает землю, унаследованную от деда, дону Гутьере Домингес,
расионеро собора св. Марии. Этот участок, «полученный при распределе-
нии деревень Арталь и Мескита и названный именем Доминго Ферреро,
упомянут в хартии императора в числе прочих участков (№ 536). Цена
участка — I8V2 мискалей — указывает на его малую величину (сказано,
что продается вся земля). В 1242 г. продается еще участок земли в дер.
Вильясека, принадлежавший Матео Венсабаху, названному в хартии
1255 г. (media sort... que fue de Mateo Abensabah) (№ 533). Менее чем че-
рез 100 лет после распределения земель в деревнях Арталь и Мескита не-
которые из них снова оказываются во владении короля. В 1257 г. часть
земель дона Хуана Кристобаля приобретает в числе других владений ко-
роль дон Санчо через своего уполномоченного (№ 599). Одновременно по-
купается другое владение, в котором, в числе прочего, оказывается и доля
Доминго Ферреро (№ 600).

Подобным же образом были произведены разделы земель в деревнях
Епес и Фонтес, Кампо дель Рей и др. В 1146 г. Альфонс VII распределил
земли в деревнях Епес и Фонтес. В хартии названы: Мартин Муньос
Адалид, Пелайо Годинес (meo ballestero), А. Педрии (тео cevadero),

73 Еще в 1154 г., т. е. за год до официального утверждения королем прав на зем-
лю поселенцев дер. Вильясека, некий Пелайо Хуанас продает участок землй (sort,
как сказано в приписке внизу; арабский текст дефектный) за 1 мискаль (чеканки
Ваэсы). Имя Пелайо Хуанеса фигурирует в приведенной выше хартии 1155 г. Воз-
можно, что это одно и то же лицо; действительный захват поселенцами земли мог
иметь место гораздо раньше, чем его оформление в королевской поселенной хартии
(см. № 46).

74 Сказано буквально (№ 566): «а эти участки названы в хартии импера-
тора, в которой он дал эту деревню тем, кто в ней (т. е. в хартии.— М. К.) упомя-
нут».

10 Средние века. 22
Гонсальво Хименес, дон Сехаль и др. (всего 9 имен). Им, а также их де-
тям и потомкам дал король эти деревни 75.

В архиве также имеется ряд документов, регистрирующих сделки в
дер. Фонтес и в дер. Епес, «которая в деревне Фонтес» 76. Через полвека
после дарения, зафиксированного в хартии 1146 г., перед нами появляют-
ся потомки первых поселенце®, отчуждающие земли, полученные от коро-
ля. Выясняется, что земли в этих деревнях получили не только лица,
названные в хартии, но вообще все жители общины св. Николая (по-види-
мому, это было оговорено в хартии 1146 г., от которой мы имеем лишь
отрывок) 77 78В 1210 г. Педро Годино, сын Пелайо Годинеса, упомянутого
в хартии, продает за 7г мискаля свою землю, обозначенную термином'
хысс, дону Мартину Микаэлю, сыну альгвасила-алькальда дона Микаэля
Домингеса. Эта земля «унаследована им от отца, который получил ее от
императора, так как был из соседей общины св. Николая (№ 380 bis — D).

В том же 1210 г. упомянутый дон Мартин Микаэль покупает участки
еще у четырех жителей деревень Епес и Фонтес. Эти лица: донья Тереса,
которая была женой дона Родриго, брата и наследника Мальбиба (кото-
рому принадлежал продаваемый участок); Фернандо, сын Раймундо из
Сарагосы; Доминго Работе Садовник, его тетка донья Деминга и ее сын
Педро Садовник (землю они унаследовали от своего 'родственника Домин-
го Канно, сына Хуана Петреса, который был зятем Эстебана Фебреро);
донья Мария и ее сестра донья Соль, дочери Пелайо Гонсалъвеса (от ко-
торого они унаследовали продаваемый участок). Стоимость каждого уча-
стка — ’/г мискаля, все они — хысс и все унаследованы от предков, кото-
рые владели ими, так как были соседями общины св. Николая 7S.

В 1210 г. в той же деревне упомянутый дон Мартин Микаэль получает
в дарение два участка от дона Диего Суарес из общины св. Николая. Один
участок он унаследовал от своего отца, а другой — от дяди дона Суэро
Петреса, которые «жили в дни императора и были из общины св. Нико-
лая, которой он ла л упомянутые участки» (№ 1123-А).

В этом же году дон Мартин Микаэль получает в дарение еще один
участок в деревне Епес и Фонтес. Дарительница донья Хуста, дочь
дона Себастиана ибн Абильхайр, вдова дона Хулиана Петреса ибн Исма-
эль, унаследовала этот участок от своей сестры доньи Сети, жены дона Фе-
лиса, сына Микаэля эль Эстереро, который «был из общины св. Николая,
как и остальные соседи» 79. Среди дарителей имеются лица более высокого
социального положения: в том же 1210 г. тому же дону Мартину Микаэ-
лю дарят свои участки (а это мульк и хысс) дон Педро, сын Хуана Альг-
васила, сына Педро Альгвасила, и расионеро дон Альфонс и его брат дон
Педро, сыновья дона Николаса, который унаследовал эту землю от своего
отца дона Педро, сына Доминго Адалида (№ 1123-В).

В 1214 г. дон Мартин Микаэль продает все перечисленные участки,
как купленные им, так и полученные в дарение, архиепископу толедскому

75 Цит. до кн.: A. G. Palencia. Los mozarabes de Toledo... Preliminar, p. 94. Bal-
lestero — стрелок из арбалета.

76 В документах архива нередко встречаются указания на такое распределение
деревень между крестьянами. Они имели место на протяжении всего периода рекон-
кисты, как показывают королевские хартии, фигурирующие при сделках в качестве
titulos de propiedad, и ссылки на них.

77 Это подтверждается документом от 1215 г. о размежевании границ между
деревнями Епес и соседней Осаппа (Асаиья?). Жители дер. Епес представили хар-
тию императора: «La qual carta dize cuemo el emperador dio al conceio (concejo.—
M. K.). Sant Nicolas Vepes con su Castillo et con su Хага et con su pastures et con
su aquas et con entradas et con exidus et con quantol pertenece» (A. G. Palencia.
Los mozarabes de Toledo... Preliminar, p. 114).

78 № 380 bis-B, 380, bis-B, 380 bis-E.

79 № Ili23-C. Эстереро — плетельщик цыновок.
дону Родриго Хименес (№ 407). В то же время (1213—1214 гг.) еще
17 владельцев из деревни Епес и Фонтес дарят архиепископу дону Родриго
свои земли. Все эти земли «получены их предками от императора в даре-
ние и записаны в книге дарений». Среди дарителей лица различного со-
циального положения. Так в 1213 г. целая семья — потомки альгвасила-
алькальда Эстебана Хулианеса (Ильянеса) дарят архиепископу все, что
принадлежит каждому из них в названных выше деревнях и что было по-
лучено как дарение от императора. Эти дарители: «каноник дон Микаэль
Эстебаньес, сын альгвасила-алькальда дона Эстебана Хулианеса, его тетка
донья Мария Гонсальвес, его брат дон ЛоПе Эстебаньес, их сестры донья
Уррака и донья Орабона Эстебаньес»80 81.

Поскольку все перечисленные участки в деревнях Епес и Фонтес обо-
значены терминами хысс и мульк, ясно, что жители общины св. Николая
получили их в собственность. Кто же были эти люди — первые поселен-
цы? В приведенном отрывке хартии 1146 г. перечислено 9 человек,
в группе документов 1210 г. названо еще 7 человек, в 1213—1214 гг. архи-
епископ дон Родриго получает в этих деревнях еще 17 дарений, и всего,
таким образом, мы можем насчитать в Епес и Фонтес более 30 собственни-
ков. Уже одна эта цифра не позволяет нам предположить, что все эти соб-
ственники феодального типа. В семи документах 1210 г. имена продаю-
щих и дарящих земли не сопровождаются какими-либо титулами, звания-
ми и т. д. И их предки, от которых они унаследовали земли, также люди
простые, незнатные8|, жители общины св. Николаса — соседи, как под-
черкивается в каждом документе. В то же время имя другого действующе-
го лица этих документов, дона Мартина Микаэля, покупающего и полу-
чающего в дарение эти земли, сопровождается указанием на его высокое
социальное положение: он сын альгвасила-алькальда, и это упоминается в
каждом из семи документов, составленных одновременно. Судя но осталь-
ным документам, не все продающие и дарящие — люди простые: докумен-
ты называют каноников, потомков* альгвасила, альгвасила-алькальда и
т. д. Иными словами, мы видим, что в одних и тех же документах одни дей-
ствующие лица названы с указанием титулов, званий (их самих и их
прёдков), а другие не титулованы. Это простые жители деревни — соседи.

• В том, что среди собственников Епес и Фонтес были крестьяне, убеж-
дает нас и малая величина отчуждаемых (простыми, незнатными людь-
ми) участков. Стоимость каждого из них всего */з мискаля. Не случайно
и то обстоятельство, что они отчуждают одинаковые по величине участки;
это, по-видимому, вся доля, 'полученная поселенцем, целиком. Все эти посе-
ленцы, соседи, как они называются в документах,— люди одного социаль-
ного положения, землю они получили равными долями, эти доли были
малы, но они были их собственностью.

Из всего сказанного можно сделать следующий вывод: в деревнях
Епес и Фонтес мы насчитываем более 30 собственников, людей различно-
it) социального положения, среди которых были и простые, незнатные
люди, жители общины, «соседи», т. е. крестьяне. Землю, как показывают
термины, они получили на правах хысса и мулька, т. е. в собственность.

Колонизация свободных земель была хотя и главным, но не единствен-
ным путем возникновения крестьянского землевладения. В некоторых
случаях и в результате колонизации частновладельческих, т. е. феодаль-
ных, земель, проводившейся самими феодалами, также могла появиться
крестьянская собственность. Об этом свидетельствует поселенная хартия,
данная собором св. Марии при заселении дер. Алам'еда в 1160 г. В хартии

80 № 750-А. Эту семью мы считаем одним дарителем. Остальные 16 названы в
№. 748, 749, 750-В, 753.

81 В документах упоминаются два садовника, плательщик циновок (Эстереро). .
10*
сказано, что собор дает половину дер. Аламеда разным людям для поселе-
ния и обработки (а роЫаг у cultivar a varios). Прежде всего подробно пере-
числены повинности поселенцев: они должны обрабатывать землю на три
раза (dar a la tierra tres labores), платить десятую часть хлеба (зерна),
шестую часть с виноградников, с садов — «как все в Толедо». А затем ска-
зано: «если разделят, землю, будут две части для тех, кто об|рабатывал,
и одна часть — собору» 82.

Невозможно предполагать, что речь идет об отдаче крестьянам этих
двух частей в держание, ибо они и до раздела предусматриваемого харти-
ей в будущем, уже являются держателями. Такие разделы вообще харак-
терны для Кастилии рассматриваемого периода. Подобная практика раз-
дела земли как условия ее обработки широко применялась на новых зем-
лях. На этих же условиях собор дает земли для поселения в деревнях
Кобиса, Ковеха, Асанья, Алесар и др. В этих деревнях (в документах
они обозначаются как «деревни собора» или «из деревень собора») мы
иногда обнаруживаем мелкие свободные участки (мульк, хысс), принад-
лежащие простым, незнатным людям, по-видимому, крестьянам.

В действительности такие разделы могли происходить далеко не всег-
да; это зависело от конкретных условий, но сам по себе факт наличия по-
добных пунктов в поселенных хартиях свидетельствует о возможности воз-
никновения крестьянского землевладения на землях феодалов. Необходи-
мость заселения, обработки и защиты земель при нехватке рабочих рук
побуждала землевладельцев, для введения своей земли в хозяйственный
оборот, уступать часть ее тем, кто ее обрабатывал, в собственность. Осо-
бенно часто на таких условиях заключались договоры о насаждении ви-
ноградников, где также речь идет о разделе земли (а не продуктов) и
передаче части ее в собственность засадчику.

Практика отдачи земли для насаждения виноградников получила
чрезвычайно широкое распространение в Кастилии XI—XIII вв. 83 С од-
ной стороны, в результате войн оказалось много заброшенных земель, с
другой,— культура винограда была здесь важнейшей 84. Землевладельцы
стремились использовать новые земли прежде всего под виноград. Это был
один из главных способов освоения новых земель, и не случайно, что
именно о вновь насаженных виноградниках так часто идет речь в наших
документах.

Для насаждения виноградников землевладелец отдает участок засад-
чику, который высаживает лозы и производит все необходимые работы до
того момента, когда виноградник начинает плодоносить. Все продукты
виноградника идут в пользу засадчика. Затем участок делится или попо-
лам между землевладельцем и засадчиком, или на три части: две —
засадчику и одну — землевладельцу, который получает свою долю по пра-
ву собственности на землю (хукк аль ард или хукк аль мульк), в то вре-
мя как засадчик получает свою по праву насаждения (хукк аль гарас).

Земля, полученная засадчиком, являлась его собственностью. Эта зем-
ля в документах обозначается термином мульк: мулька мин мулькихи ва
маля мин малихи — мульн из мульков его (т. е. собственность из собст-
венности его) и имущество из имуществ (маля) его85 *. Виноградником,

82 Цит. по кн.: Л. G. Palencia. Los mozarabes de Toledo... Preliminar, p. 84.

83 Об отдаче земли ad medium plantum в Бургундии X—XII вв. говорит
Н. П. Грацианский в книге «Бургундская деревня в X—XII столетиях» (М.—Л.,
1935, стр. 62). Однако между условиями в Бургундии и Кастилии имеется сущест-
венная разница.

84 М. Б. К а р а с с. О хозяйстве толедской деревни.— Сб. «Средние века», вып. VII,
1955.

85 № 9Й6. В других документах: мулька фи (в) мулькихи или зи мульки (владег-

лец мулька) фи мулькихи и т. д. (№ 924, 927, 929, 932, 933  др.)*
полученным по праву насаждения, засадчик распоряжается вполне сво-
бодно — «владеет свободно, как всякой другой собственностью86. Такой
виноградник освобождался от всяких платежей. Так, в дер. Вальдекубас
(все, кто обрабатывает землю в этой деревне, платят монастырю св. Сер-
вандо 7в продуктов с виноградников) монастырь св. Сервандо дал землю
для насаждения виноградника, который был позднее разделен па три
части: одна — монастырю и две — засадчикам, причем части засадчиков
«свободны от уплаты 1/б и от других платежей этого места» (№ ИЗО).

Попытаемся выяснить, кто эти засадчики. Во всех многочисленных до-
кументах 87, где фигурируют засадчики (договоры о насаждении, купля-»
продажа, заклад, дарение и т. д.), независимо от того, являются ли они
непосредственными участниками данной сделки или упоминаются в
titulos de propiedad, их имена не сопровождаются какими бы то ни было
титулами, званиями и пр. Среди же лиц, получивших виноградники по
праву собственности на землю (т. е. собственников участка, на котором
был насажен виноградник), преобладают представители духовенства и
светских феодалов, хотя имеются и простые, незнатные люди. В имею-
щихся у нас договорах о насаждении виноградников все землевладель-
цы — светские сеньоры и духовенство, а все засадчики — простые, не-
знатные. Приведем несколько примеров.

Землевладельцы

Священник Майр Доминго аль Моса-
раб из церкви св. Мартина.

Аббатиса монастыря св. Климента (от
имени монастыря)

Благородная донья Майори, вдова
допа Фернандо Петреса аль Португалес

Засадчики

Хуан Фернандес

Дон Педро Ромеро, сын дона Ромеро,
жителя [деревни] Рпэльвес

Дон Гонсальво, племянник допа Хи-
мено Гарсии, сына допа Гарсии аль
Аркеро, и зять дона Лопе из [деревни]
Торрихос 88

В одних и тех же документах, оформлявших продажу виноградников
мы видим, с одной стороны, засадчиков, имена которых не сопровождают-
ся титулами и, с другой стороны,— покупающих со всеми их титулами,
званиями и т. п.

В 1216 г. покупает альгвасил дон Эстебан Петрес у Мартина Доминго,
сына Доминго из Сеговии, жителя дер. Кобдела, виноградник, насажден-
ный отцом продающего на земле покупающего89. В 1244 г. покупает ка-
ноник дон Педро Абат, сын дона Педро Андрес ибн Абделькерим, у дона
Хуана, сына Педро, сына Мервана аль Диббар, известного как Абен Аль-
гариба 90, и его жены доньи Эулалии, дочери госконца дона Хуана, вино-
градник, принадлежащий продающим по праву насаждения, насажденный
на земле доньи Доминги, жены дона Андреса, сына дона Доминго Хуане-
са, по прозвищу Джиколо (№ 404). Как явствует из примеров, в тех слу-
чаях, когда засадчик продавал виноградник, документы указывают, на
чьей земле он был насажен. Точно так же когда продается виноградник,
полученный по праву собственности на землю, обязательно указывается,
кто его засадчик, хотя, казалось бы, для сделки это не имеет никакого
значения. В 1155 г. покупает дон Санчо эль Диаконо из клира св. Марии и
пресвитера дона Педро Джилберт из того же клира половину виноградника

88 № 929. «..ло прошествии пяти лет виноградник будет разделен на две равных
части... и дон Ласаро возьмет себе одну из них по праву насаждения, а Вито (земле-
владелец.— М. К.)—другую по праву собственности на землю, и каждый из них
пусть владеет своей частью свободно, как всякой другой собственностью».

87 За исключением двух документов, о которых см. ниже.

88 № 228, 230, 232. Аркеро — лучник. См. также № 924, 920, 931, 933.

89 № 431. См. также приведенный выше док. № 303.

90 Абен Альгариба — сын чужеземца.
и смежную с ним пустошь в Торре де лос Диаблос. Этот виноградник
насажден на земле продающего Амиром ибн Халаф, и ему принадлежит
другая половина (№ 47). В 1164 г. тот же пресвитер продает дьякону
дону Доминго Негро из того же клира участок виноградника, насаженного
на земле пресвитера Абультибом, а также участок насаженный доном
Мартином, священником из церкви св. Хусто 91. В 1193 г. Хуан Домингес,
уже упомянутый нами староста дер. Арсиколья и его брат Микаэль, дети
Хуана Креспо и Сетфилиолы продают архиепископу дону Гарсии по-
ловину виноградника в дер. Аламеда. Виноградник был насажен Хуаном
Петресом на земле продающих и получен ими по праву собственности.
Другая половина принадлежит засадчику (№ 250).

Итак, мы видим, что в документах оговорено, кем и на чьей земле на-
сажен виноградник92. Иными словами, документы называют нам дейст-
вительного засадчика, того простого и нетитулованного жителя деревни,
который возделал виноградник своим личным трудом, т. е. крестьянина.

Даже держатели (мухамисы) могли взять у своего хозяина участок
da medium plantum. Такой договор был заключен, например, между зем-
левладельцами и его мухамисами доном Хуаном из дер. Олиуэлас и его
женой доньей Леокадией, которые обязались насадить виноградник на
земле своего хозяина с условием получить половину его в собственность
по праву насаждения (№ 986).

То обстоятельство, что ни в одном документе нет каких-либо упомина-
ний о наличии держателей у засадчиков, означает, что таковых не было в
действительности. Если все же допустить, что засадчики были феодалами,
возделывавшими виноградники трудом своих держателей, то приводимый
ниже документ отражал бы редкий случай, когда в качестве одной из
причин невыполнения договора предусматривалась возможность отсутст-
вия поблизости другого феодала, который мог бы помочь первому. В дого-
воре, заключенном в 1259 г. аббатисой монастыря св. Климента о насаж-
дении виноградника на землях монастыря, сказано: «если засадчик
откажется полностью выполнить свою работу по причине ли болезни, или
каких-нибудь происшествий в этом месте, или нужды, или рабства (асир
плена.— М. К.), или не будет кого-либо подобного ему (мисляху), что-
бы помочь в обработке виноградника, то если это случится в первый год,
он ничего не теряет, если во второй — теряет доходы этого года, если в тре-
тий — теряет все продукты, которые переходят к владелице земли в пол-
ное ее распоряжение (№ 932). Ясно что человек, «подобный» засадчику,—
не феодал, а следовательно, и сам засадчик не является таковым.

На освобожденных территориях у новых землевладельцев, тем более
у крупных, имелись в изобилии собственные земли остававшиеся необра-
ботанными из-за недостатка рабочих рук93. Поэтому феодалы едва ли мог-
ли находить выгодным насаждение виноградников руками своих держате-
лей на чужих землях (чтобы получить часть этих земель по праву на-
саждения) .

Даже богатые крестьяне94, не говоря уж о мелких вотчинниках и пред-
ставителях низшего духовенства, не имея возможности ввести в оборот
свои земли, отдавали участки ad medium plantum. К получению зем-

91 № 73. Засадчик — не крестьянин, что и оговорено (так же как и в № 203, где

засадчик— дьякон). Этот же священник, дон Мартин из Сан Хусто, фигурирует и
в документе № 506 (1196 г.), где в titulos de propiedad имеется ссылка на него как
на первого владельца участка.

93 Нередко в документах указано, кем и на чьей земле насажены граничащие
участки.

93 Пустоши, бывшие раньше садами, виноградниками, дворами, постоянно упо-
минаются в наших документах: № 8, 32, 42, 53, 421, 422, 467 ж др.

94 См. № 203, 250, 404; см. также № 45, 70, 80, 102 ж др.


зависимые непосредственно от короны... были... более многочисленны, чем
в Каталонии...» 104.

Вальдеавельяно, изучая колонизационные процессы в Старой Касти-
лии, приходит к следующему выводу: «По своим этническим корням,
географическим и историческим обстоятельствам Кастилия носила ориги-
нальный характер. Постоянное состояние опасности, необходимость защи-
ты придавала ее волнообразной территории характер военный, сражаю-
щийся; крестьяне имели положение социальное и юридическое людей
свободных, собственников своих полей без ограничений; они могли стать
рыцарями, если имели лошадь, чтобы сражаться» 105.

Заселение пустующих земель путем свободного их захвата (pressure),
по мнению испанского историка, «произвело феномен, редкий в Европе
той эпохи,— существование большого числа мелких сельских собственни-
ков», юридически и экономически свободных, «многие из которых были,
вероятно, раньше колонами, сервами или их потомками и которые достиг-
ли свободы и средств к существованию посредством переселения в районы
колонизации» 106. Санчес-Альборнос считает, что обилие мелких земель-
ных собственников было одним из факторов, задержавших эволюцию
Леона и Кастилии к феодализму и определивших своеобразный характер
экономической, социальной и политической организации большей части
средневековой Испании 107.

Колонизация частновладельческих земель, сыгравшая важную роль
в общем процессе колонизации, хотя и имела своим результатом иногда,
как мы попытались показать выше, возникновение крестьянского земле-
владения, приводила в основном к совсем другим последствиям. Приобре-
тая в ходе реконкисты земельные владения, как путем их захвата, так и
посредством королевских пожалований, светские и духовные феодалы
привлекали в свои владения крестьян для поселения.

Выше мы приводили поселенную хартию собора св. Марии, данную в
1160 г. «разным людям» при заселении дер. Аламеда. Так поступали и от-
дельные светские феодалы. В 1146 г. Альфонс VII пожаловал архи-
дьякону дону Хуану (ставшему впоследствии епископом) и канонику допу
Арнальдо Корвип дер. Арсиколья «в тех границах, которые она имела во
времена мавров». В 1155 г. дон Арнальдо дал свою половину деревни для
поселения разным людям (da su mitad a poblar a varios) 108. В том же
1155 г. и в последующие годы упомянутый собор св. Марии приглашает
поселенцев в дер. Алесар, Асапья, Кобиса и др.109 110 Привлекая крестьян на
свои земли, отдельные феодалы, как и правительство, давали им специ-
альные грамоты — фуэрос, где были записаны права и обязанности посе-
ленцев по. В большинстве случаев земля давалась поселенцам в свободное
вечнонаследственное держание на условии уплаты определенного чинша.
С зерна платили обычный для Толедо ушр — Vio урожая, с виноградни-
ков — 7б.

Условия поселения на частных землях были менее благоприятными,
чем на коронных, хотя и здесь феодалам приходилось идти на большие
уступки. Сеньоры привлекали поселенцев различными льготами. Последние

104 F. S о 1 d е v i 1 a. Historia de Espana, t. I, p. 192.

105 L. Valdeavellano. Historia de Espana..., t. I, p. 609—610. В 974 г. граф
Кастилии Герсия Фернандес пожаловал жителям Кастрохерис звание рыцарей
(ibidem). См. также: Р. Альтамира. История Испании, т. I, стр. 118—119.

106 L. Valdeavellano. Historia de Espana..., t. I, p. 543.

107 Ibid., p. 475.

108 Цит. A. G. Palencia. Los mozarabes de Toledo... Preliminar, p. 81.

108 Ibid., p. 86.

110 См. поселенную хартию собора св. Марии от 1160 г., а также документы куп-
ли-продажи «согласно фуэро», № 65, 110, 117, 147, 152, 165, 176, 201, 223, 230 и др.
выражались в отмене (постоянной или временной) или сокращении
различных платежей, все крестьяне признавались свободными (это разу-
мелось само собой), повинности их были твердо фиксированы и записаны
в фуэрос и т. д. Права поселенцев не везде были одинаково широкими и
зависели от различных условий, в том числе и от степени крестьянского
сопротивления. Нужда в поселенцах была настолько острой, что иногда,
как было сказано выше, крестьяне заставляли сеньора записать в фуэро
пункт о возможности раздела земли между собственником и поселенцем.

Из каталонских грамот известно, что главная обязанность поселенцев
состояла в охранной службе и строительстве укреплений. Крестьяне
освобождались от некоторых платежей, а также на первые два-три года и
от уплаты земельной ренты111. Подобное положение было, по-видимому,
и в Новой Кастилии XI—XIII вв., такой же арене реконкисты, как и Но-
вая Каталония IX в. Возможно, что и в Новой Кастилии в те времена, ког-
да крестьяне должны были не только пахать, но прежде всего защищать
землю с оружием в руках, они несли аналогичные повинности. И здесь,
расчищая и возделывая заброшенные земли, крестьяне платили весьма
.умеренный оброк, а может быть, первое время и вовсе ничего не платили.
Подобное положение было вполне естественным в стране, где цветущие в
мусульманские времена земли война превратила в пустоши.

Если колонизация свободных земель привела к образованию в Касти-
лии крестьянского землевладения, то в результате колонизации частно-
владельческих земель появились поселения свободных вечно-наследствен-
ных чиншевиков на земле сеньора. На территории Новой Кастилии такие
поселения получили широкое распространение. Крестьяне этих поселений
обладали различными правами. Они могли, например, отчуждать землю,
но, как сказано в документах, «согласно фуэро этой деревни». Что озна-
чала эта формула, видно из следующего документа. В 1161 г. Педро Пе-
лаес продает Яхье ибн Галибу виноградник в дер. Торрес. Продажа про-
изводится с условием платить собору то, что ему полагается, «согласно
фуэро этой деревни» 112. Среди различных категорий крестьян мы не на-
ходим лично зависимых; все они — люди свободные, хотя далеко не все
были собственниками обрабатываемых земель. Крестьяне-держатели мог-
ли отчуждать землю сеньора при условии сохранения ренты. Следователь-
но, они могли эту землю покинуть. Нет никаких указаний на прикрепление
крестьян к земле. Крестьяне могли свободно переходить с места на место,
менять сеньоров, продавать одно владение и приобретать новое в другом
месте. Документы не показывают ни одного случая отчуждения земли с
сидящими на ней крестьянами или побега крестьян от сеньора. В то же
время факты продажи, дарений, завещания рабов встречаются неодно-
кратно, а возможность побега раба оговаривается самым тщательным
образом113.

Каких-либо ограничений — свободы или имущественных — кастиль-
ского крестьянина, подобных, например, существовавшим в Каталонии 114,
мы не находим. В Старой Каталонии крестьяне были прикреплены к
земле и не имели права перехода. Без уплаты выкупа (remensa) кресть-
янин не мог покинуть землю сеньора. В действительности он не имел
возможности воспользоваться правом ременсы — ее размер был слишком
велик. Другие «дурные обычаи» ограничивали имущественные права

111 В. К. Пискорский. Крепостное право в Каталонии в средние века,
И. В. Арский. Очерки по истории средневековой Каталонии. Л., 1941.

и* № 110. См. также № 66, 176, 230, 239 и др. В дер. Торрес собор получает
J/« часть продуктов с виноградников.

па Все эти рабы — военнопленные мусульмане.

м< В. К. Пискорский. Крепостное право в Каталонии в средние века.
крестьян. Крестьяне могли передавать своим наследникам лишь движи-
мое имущество, но не землю, ибо даже купленная ими земля считалась
собственностью сеньора. Как показывают наши документы, крестьяне-
держатели в Новой Кастилии свободно распоряжались купленной землей.
Встречается немало случаев, когда крестьянин, державший землю от
сеньора, был в то же время собственником другого участка.

Крестьяне в Старой Каталонии не могли жаловаться на сеньора, такие
жалобы судом не рассматривались. В Новой Кастилии тяжбы между
крестьянами и сеньорами происходили нередко115 *. Несколько лет про-
должалась тяжба между крестьянами дер. Аргане и монастыря св. Кли-
мента (крупнейшая после толедского собора церковная организация в
Толедо), пытавшимся наложить руку на эту деревню. Крестьяне оказали
монастырю сопротивление и дело дошло до суда. Свидетелями были
крестьяне, жители той же деревни. В 1176 г. один из них показал, что дер.
Аргане принадлежала королю и жители платили десятину ему, а не мона-
стырю (№ 1066). Это подтвердил и другой свидетель в 1179 г. (№ 1051).
Тогда же монастырь нашел свидетеля, показавшего в его пользу, но в том
же документе приведено и противоположное свидетельство: альгвасил-
алькальд дон Хулиан ибн Абильхасан ибн Альбасо (известный нам и по
другим документам) заявил, что деревня принадлежала королю. Таким
образом, и в 1179 г. вопрос оставался открытым и крестьяне продолжали
тяжбу с монастырем11в.

На разницу в положении крестьян различных областей Испании ука-
зывал Энгельс, подчеркивая, что «в то время как в Кастилии крестьянин
никогда не был крепостным, в Арагоне царило крепостничество в самых
гнусных формах вплоть до третейского решения Фердинанда Католика
от 1486 года» 117.

Господствующей формой феодальной эксплуатации в Новой Кастилии
была сдача земли в мелкие держания на условиях уплаты натуральной
ренты. С развитием товарно-денежных отношений все шире распространя-
ется аренда. Мы видим лишь два вида ренты — натуральную и денежную.
Все крестьянские повинности — это различные платежи деньгами и на-
турой, но не личные службы 118 119.

Причины отсутствия личной зависимости крестьян в Новой Кастилии
и других отвоеванных районах объясняются специфическими условиями
реконкисты и колонизации, благоприятными для освободительной борьбы
крестьянства. Нужды реконкисты и колонизация, как и упорная борьба
самих крестьян, привели к тому, что они стали свободными на новых зем-
лях. Завоевание новых территорий открывало перед крестьянством воз-
можность избавления от феодального гнета и улучшения своего положе-
ния ,19.

Естественно, что крестьяне массами устремились на новые земли.
Бегство от сеньоров становится одной из основных форм освободитель-
ного движения крестьянства. В XI в., в связи с успехами реконкисты
бегство на новые земли приняло широкий, массовый характер. Города
и пограничные замки, являвшиеся опорными пунктами завоеваний и

115 Мы уже упоминали выше об одной из них (№ 941).

не № 1052. См. также № 949, 952, 993 и др.

117 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 56.

118 Толедские феодалы в основном не вели господского хозяйства, предпочитая
отдавать землю в держание или аренду. На причинах этого останавливаться в дан-
ной статье не представляется возможным, так же как и на вопросе о внеэкономиче-
ском принуждении, которые автор предполагает рассмотреть в отдельной статье.

119 Реконкиста благоприятно отразилась и на положении крестьян исконных
областей, приводя к смягчению феодального гнета. Рассмотрение этого вопроса вы-
ходит за рамки данной статьи.
колонизации, нуждавшиеся в людях для защиты, охотно давали убежище
беглым крестьянам. Военные и колонизационные нужды заставляли ка-
стильское правительство и отдельных феодалов признать это положение.

Обстановка реконкисты благоприятствовала подъему свободительной
борьбы крестьянства. В этой борьбе крестьяне использовали свою общин-
ную организацию, давшую им «локальную сплоченность и средство
сопротивления» 120. Крестьянская община, выступающая в наших доку-
ментах под именем джамаат, ахл карйа и т. д., была сильным и сплоченно'
действовавшим коллективом. Это диктовалось самой обстановкой. Креп-
кие и вооруженные крестьянские коллективы, а они были вооружены, ибо
«непрерывные внутренние войны заставляли каждого крестьянина дер-
жать оружие всегда наготове» 121, в борьбе с феодалами одержали немало
побед. Связи между крестьянами-воинами и поселенцами, совместно за-
хватившими и защищавшими земли, в условиях реконкисты усилились,
сила и значение общины возросли. Реконкиста внутренне укрепила об-
щину и усилила ее сопротивляемость. Благодаря этому крестьяне не
только добились личной свободы, но и признания захваченных ими земель
аллодами, льготных условий держания, точной фиксации повинностей
держателей, выдачи им специальных грамот, где все это было записано,
и т. д. Общественное положение кастильских крестьян было выше, чем где
бы то ни было в Европе в этот период. Опи не только не знали личной
зависимости и всех ее проявлений — барщины, «дурных обычаев» п т. д.,
как это было, например, в Старой Каталонии, Арагоне и других областях
Испании, по и обладали некоторыми политическими правами.

Возникший в период реконкисты вольный город с примыкающей к
нему сельской округой обладал значительной самостоятельностью. Насе-
ление само избирало своих правителей и судей, содержало милицию,
управлялось собственными фуэрос. Король имел там лишь верховные
судебные права на сбор некоторых налогов, причем размеры их определя-
лись фуэрос. Фуэрос устанавливались при заселении городов и деревень,
и таким образом население их имело известное самоуправление и права,
которые упорно отстаивались всеми жителями, поскольку все они были
вооружены 122. В Леоне и Кастилии в конце XII— начале XIII в., в зоне
между Дуэро и Тахо, появилось много консехос — городов, окруженных
стенами, которые объединяли многочисленные деревни, разбросанные по
обширной территории. Таковы консехо Саламанки, Альба де Тормес, Сью-
дад Родриго, Аревало, Авила, Эскалона, Сеговия, Мадрид, Гвадалахара.
Военное значение этих поселений в тот период большой войны было очень
велико 123.

В кастильских кортесах участвовали представители не только город-
ского, но и крестьянского населения, чего не было в это время ни в одной
из стран Европы. Это видно, например, из терминов, обозначавших депу-
татов кортесов: наряду с caualleros, mercadores и т. д. употребляются
homes bonos (1250 г.), homes buenos (1252 г.), los de la tierra (1300 r) I24.
В Вальядолидских кортесах 1325 г. участвовали «omes buenos de cibdades
villas у lugares» 125. «Постоянное употребление в актах кортесов XIII—
XIV вв. „omes buenos“ или „procuradores de las cibdades villas у lugares“
свидетельствует о постоянном участии в кортесах представителей кре-

120 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 21, стр. 155.

121 Архив Маркса и Энгельса, т. VI, стр. 98.

•и См. В. К. Пискорский. Кастильские кортесы... Киев, 1897, стр. 31.

F. So Ide vila. Historia de Espana, t. I, p. 313; P. Альтамира. История
Испании, т. I, стр. 127—129.

i« Cortes de Ъебп у Castilla, t. I—II, Madrid, 4861. См. также: В. К. Пискор-
ский. Кастильские кортесы, стр. 33.

ш* Cortes de Leon у Castilla, t. I, стр. 375.

пытаются ухудшить условия держаний, захватить крестьянскую землю,
что облегчалось растущим разорением крестьянства, особенно в XIV—
XV вв., когда в стране господствовала феодальная анархия. Возникшая
вместе с началом колонизации, не прекращавшаяся на протяжении всего
периода реконкисты борьба за землю, и ренту принимает в XIV—XV вв.
все более ожесточенный характер, ибо крестьянам теперь уже некуда было
уйти.

Дальнейшее развитие феодальных отношений в Кастилии шло в на-
правлении роста феодального землевладения за счет крестьянского, уси-
ления феодального гнета, общего ухудшения экономического и политиче-
ского положения крестьянства.


в грамоте долин (в современной пров. Кастельон дё ла Плана) (Cat.,
р. 120).

Как показал в своих статьях И. В. Лучицкийб, пережитки родовых
отношений цепко удерживались не только в горных районах Пиреней-
ского п-ва, часто отсталых уже в связи с природными условиями, но и на
гораздо более широких пространствах * 7. Характерный показатель этого —
большая живучесть на полуострове юридических норм, связанных с пра-
вом родового наследования. К 1110 г. относится фуэро, пожалованное аб-
батом Саагунского монастыря Диего и приором зависимого от Саагуна
монастыря в Ногаль жителям сел. Побладура (Cat., р. 187) (точного место-
положения «Каталог» не указывает). Право свободного распоряжения
имуществом ограничивается здесь в чрезвычайной степени: устанавлива-
ется наследование сыну отцом и отцу сыном; при отсутствии сыновей
наследуют внуки; если нет и их,— племянники; при отсутствии послед-
них — двоюродные братья. Видимо, право наследования признается преи-
мущественно за мужчинами, хотя в тексте «Каталога» не содержится
ясных указаний на отстранение от наследования женщин или же мужчин,
связанных с человеком, оставившим наследство, родством по женской ли-
нии. Только в том случае, если в наличии не окажется никого из перечис-
ленных родичей, за наследодателем признается право завещать свое иму-
щество по собственному усмотрению.

В 1576 г., при короле Филиппе II, было, по распоряжению властей, про-
изведено описание «виллы» Фуэнтеленсина в Новой Кастилии (на террито-
рии совр. цров. Гвадалахара) (Cat., р. 18—19). При обследовании было за-
свидетельствовано сохранение в «вилле» порядка родового наследования,
и установлено, что «это фуэро применяется в большей части или почти
во всей провинции Сорита и Альмогера (в наше время Сорита входит в
состав прав. Мадрид, а Альмогера — цро®. Гвадалахара.— С. Ф.): когда
сын умирает, не оставив завещания, пусть родовая собственность возвра-
щается роду; когда остаются отец или мать, пусть они наследуют как
пользователи» хотя в том, что касается матери, в некоторых местах в обы-
чае возвращать наследство в пользование или в собственность рода (que
luego en usufructo 6 propiedad vuelvan). Видимо, в отношении матери пра-
во наследования сыну не всегда и не везде признавалось: наряду с
переходом наследства в ее пользование наблюдались и случаи, когда оно
переходило в собственность рода умершего. Объяснение этому приходится
искать в том, что мать происходила из другого рода, и передача ей наслед-
ственного имущества иногда рассматривалась как отступление от строго-
го принципа наследования родового имущества членами рода. «Каталог»
содержит, однако, указание на то, что все описанные в нем постановления
применялись в том лишь случае, если сын умрет, пе оставив завещания.
Право на составление последнего явным образом признается за наследо-
дателем — другими словами, индивидуалистические тенденции уже в неко-
торой мере выступают в анализируемом законодательстве наряду с сохра-
нившимся в значительной степени распорядком родового наследования.
Фуэро Фуэнтеленсина точно не датируется, но, судя по тому, что право
завещания допускается им в более широкой мере, чем фуэро Побладуры,
возможно предположить, что оно вошло в обиход во времена более
поздние, связанные уже с большим разложением старинных родовых
связей.

8 См. И. В. Лучицкий, Бегетрии.— «Киевские университетские известия»,
1882, № 10; >1683, № 1; его же. Поземельная община в Пиренеях.—«Отечественные
записки», 1883, № 9, 10, 12.

7 И. В. Л у ч и ц к и й. Поземельная община в Пиренеях.— «Отечественные запис-
ки», 1083, № 9, стр. 63.

11 Средние века, 22
В-известном мере сходные постановления регистрирует «Каталог» для
«виллы» (поселения) Пастраны (в совр. пров. Гвадалахара) (Cat.,
р. 180). В том же 1576 г., к которому относится предшествующий документ,
здесь производился (как и в ряде других населенных пунктов в те
годы) 8 9, по распоряжению правительства, опрос представителей населе-
ния относительно местных юридических обычаев и различных других
сторон жизни. В ответ на один из вопросов жители показали, что у них
продолжает соблюдаться порядок, установленный фуэро Сепульведы в
отношении возвращения роду (очевидно, по смерти пользователя) при-
надлежавших ему наследственных имуществ (que vuelven los bienes rai-
ces al tronco). «Каталог» не содержит, однако, сведений, когда именно
действие фуэро Сепульведы было в указанном отношении распространено
на Пастрану .

Пока мы использовали преимущественно материалы, относящиеся к
сравнительно небольшим поселениям. Но ссылка на фуэро Сепульведы —
крупного по тем временам города, обладавшего очень пространными и
разработанными фуэрос,— позволяет прийти к заключению, что сохране-
ние родового наследования было обусловлено не только пережитками ро-
дового строя. Наряду с ними имело место стремление сеньоров сохранять
устойчивость родового землевладения, гарантировавшую феодальное зна-
чение рода. Что именно так могло иногда обстоять дело, свидетельствует
одно из упоминаемых в «Каталоге» (Cat., р. 238—239) правительственных
распоряжений, относящихся к городу такого крупного масштаба, как
Севилья. В 1371 г. на кортесах в Торо (в совр. пров. Самора в Леоне) ко-
роль Генрих II издал постановление о наследственных имениях (hereda-
des) в Севилье, которые были проданы, и родственники продавцов требо-
вали признания за ними права их выкупать за уплаченную сумму 10 11. Надо
думать, что если королевская власть признавала необходимым взять под
контроль отчуждение родовых владений, то делала это с намерением обес-
печить возвращение их в род продавца, поддерживая тем самым принцип
родового наследования. Кортесы отмечали, однако, обилие неоснователь-
ных тяжб в связи с этим.

Живучесть в Испании в течение длительного времени принципа со-
хранения родовых связей, поддерживаемого законодательством, подчер-
кивается и некоторыми другими зафиксированными в «Каталоге» поста-
новлениями, которые относятся к сфере долгового права. В 1241 г. король
Фердинанд III отменил постановление фуэро Куэнки, ранее пожалован-
ного городу Андухару (Cat., р. 23), по которому устанавливалась взаимная
ответственность отцов и сыновей, а также супругов по долговым обяза-
тельствам н. Как видим, подобный порядок ответственности, несомненно,
представлявший собой пережиток старинных родовых отношений,
продержался в Андухаре почти до середины XIII в. Интересно, что в Се-
вилье, с ее оживленной торговлей, лишь в 1371 г. 12 13. по распоряжению

8 Значительное количество связанных с этим материалов помещено в Memorial
Histdrico Espanol, t 41, 42, 43 (Madrid, 1903—1905).

9 Этих данных нет и в издании фуэрос Сепульведы (Los fueros de Sepiilveda. Se-
govia, 1953).

10 Ходатайство кортесов об урегулировании вопроса и благоприятный ответ на
него короля известны и из другого источника, дающего гораздо более обстоятельные
сведения.— Cortes de los antiguos reinos de Leon у de Castilla, t. II. Madrid, 1863,
p. 254.

11 Вероятно, имеются в виду постановления 21—23 этого фуэро (см. изд.: Forum
Conche. Fuero de Cuenca. University Studies. Published by the University of Cincinnati.

Cincinnati, Ohio, 1909); новое, лучше обработанное испанское издание этого фуэро
осталось нам недоступным.

13 Cat, р. 238; см. также Cortes de los antigous reinos de Leon у de Castilla, t. II,
p. 2B0

Показательно, что в некоторых случаях власти, предоставляя льготы
жителям отдельных селений, устанавливают их численность; она была
довольно значительной для поселений тех времен — 100 человек для
«виллы» Альмарас (в совр. пров. Касерес в Эстремадуре) (1243 г.) (Cat.,
р. 17), столько же для сел. Асотан (в совр. пров. Толедо) (1260 г.) (Cat.,
р. 36); на востоке полуострова еще в 1147 г. (Cat., р. 18) намечался такой
же «комплект» обитателей для замка Альмепар (в графстве Барселонс-
ком). В 1254 г. Хуан, епископ Мондоньедо в Галисии, наметил, по согла-
шению с жителями прихода Кастро де Оро, довести число жителей прихо-
да до 300 человек, а немного позже заключил с теми же зависимыми от
него людьми соглашение, касавшееся его юрисдикции и сеньориальных
прав (Cat., р. 68). Позволительно думать, что епископ счел целесообраз-
ным пойти на некоторое смягчение эксплуатации зависимого населения
как раз для увеличения его численности, а следовательно, в конечном
.счете и своих доходов. Что дело могло обстоять именно так, делает веро-
ятным другой документ: в 1336 г. аббат монастыря в Эспинареде (в совр.
пров. Леон) предоставил поселенной хартией ряд льгот жителям сел. Вега
де Эспинареда именно ради доведения их числа до 200 (Cat., р. 274).

С заселением территории в целом и специально тех районов, где с на-
ибольшей напряженностью развертывалась борьба, связанная с реконкис-
той, стоит в ближайшем соприкосновении развитие бегетрий. Связь по-
следних с родовым строем, позднейшие пережитки которого мы отмечали,
хотя и представляется (на этом настаивали А. де лос Риос в Испании и
И. В. Лучицкий у нас) во многих случаях вероятной, но возможно воз-
никновение немалого числа бегетрий и в силу иных причин 14. В «Катало-
ге» нет указаний на связь их с ушедшим в прошлое родовым строем, зато
имеются сведения — правда, скудные — о социальном составе и привиле-
гиях некоторых из них. Недатированное фуэро, которое должно быть при-
урочено ко времени ранее 1147 г. (к этому году восходит дополнение к
нему), пожалованное «вилле» Тардахос (в совр. пров. Бургос) (Cat.,
р. 248), обеспечивает различные льготы входящим в бегетрию дворянам
и «пехотинцам» (peones): последним предоставляется право производить
феодальные платежи в точно определенном размере, и всем жителям
«виллы» предоставляется пользование земельными участками лиц, не
входящих в состав бегетрии (forasteros). Становится совершенно ясным,
что в -состав бегетрии входили и дворяне, и крестьяне: упоминаемые в
грамоте «пехотинцы» и были крестьянами, обязанными в случае войны
выступать под командой руководителей-дворян. Положение крестьян те-
перь улучшалось в том смысле, что их феодальные платежи подвергались
точному определению. Поскольку община представляла собой бегетрию,
землевладение посторонних ей лиц в ее пределах ликвидировалось: как
известно, в бегетриях нередко воспрещалось, например, приобретение зе-
мель дворянами, с общиной не связанными, представителями духовно-
рыцарских орденов или духовенства 15; можно думать, что такой же при-
мерно смысл имело и постановление рассмотренного нами фуэро.

Другой документ о бегетриях в «Каталоге» — это «привилегия», по-
жалованная в 1306 г. королем Фердинандом IV «вилле» Вадокондес (в той
же пров. Бургос) (Cat., р. 266). «Вилла» представляла собой бегетрию «от

14 Ср. с суждениями И. В. Лучицкого о происхождении бегетрий и близкими
«к нему более ранними суждениями А. де лос Риоса («Noticia historica de las behetnas»,
Madrid, 1678) суждения К. Санчес-Альборноса /(«Las behetrias.—«Anuario de Histo-
ria del Derecho Espanol», t. I, Madrid, 1924) и Э. Майера («Historia de las instituciones
sociales у politicas de Espana у Portugal durante los siglos V a XIV, t. I—II. Madrid,
1925—1926), а также A. P. Корсунского («Были ли patrocinia vicorum в Западной
Римской империи» — «Вестник древней истории», 1959, № 2).

15 См. Р. А л ь т а м и р а. История Испании, т. I. М., 1951, стр. 278.
моря до моря» (de mar a mar), т. е. наделенную правом выбирать себе
сеньора из числа феодальных владетелей всего Кастильского королевства.
Сеньором ее в описываемое нами время был сам король, принявший по-
селение под свое специальное покровительство (en su guarda). В связи с
этим бегетрии предоставлялись финансовые и судебные привилегии, под-
черкивавшие ее положение именно как бегетрии, зависимой от короля:
другие бегетрии должны были поставлять государству морские суда —
галеоты, Вадокондес освобождался от этого обязательства (можно ду-
мать, что речь шла не о поставке небольших галер, а о предоставлении
короне средств на их сооружение). Бегетрия получала право иметь двух
алькальдов и одного мэрина для разбирательства судебных дел; ей пре-
доставлялось право иметь колодки, виселицу, цепь и позорный столб для
наказания преступников; упоминание о виселице показывает, что бегет-
рия имела «высшую юрисдикцию» по наиболее тяжким преступлениям,
которую нередко короли сосредоточивали исключительно в своих руках.
«Вилла» освобождалась от юрисдикции близкой к ней другой — «виллы»
Санто Доминго де Силос. В последней находился один из крупных кас-
тильских монастырей с аббатом во главе. Еще в 1209 г. король кастиль-
ский Альфонс VIII пожаловал Силос фуэро, однородное с Саагунским,
урезывавшим права зависимого от монастыря населения 16. Можно поэтому
думать, что для жителей «виллы» Вадокондес изъятие из юрисдикции мо-
настыря в Санто Доминго было значительным облегчением. Помимо пре-
доставления отмеченных привилегий, бегетрии были предоставлены нало-
говые льготы, о которых в «Каталоге» нет конкретных сообщений.

IV

Поскольку фуэрос и другие в большей или меньшей степени при-
ближающиеся к ним по характеру документы являются документами фео-
дальной эпохи, вполне естественно, что даже в схематическом обзоре их,
содержащемся в «Каталоге», нашли некоторое отражение общие эконо-
мические и социальные условия жизни и феодального города, и феодаль-
ной деревни (второй больше, чем первого), а также феодальная эксплуа-
тация и сопротивление ей со стороны тех, кто ей подвергался.

Что сразу обращает на себя внимание при ознакомлении с этими до-
кументами, к обзору которых нам предстоит перейти, это типичное для
эпохи преобладание деревни над городом с постепенной лишь сменой
натурально-хозяйственных отношений денежными.

«Каталог» дает пример селения, в котором феодальные повинности
носят явно крестьянский, деревенский характер. К сравнительно ранней
поре развития феодальных отношений восходит «привилегия», пожало-
ванная кастильским королем Альфонсом VI и его супругой сел. Вальюн-
кера (ныне в пров. Теруэль в Арагоне, пограничной с Новой Кастилией)
(Cat., р. 270), находивщемуся в те времена под их властью. Жители селе-
ния получали право пользования фуэро Ольмильос (по мнению состави-
телей «Каталога», в совр. пров. Бургос) (Cat., р. 167). Так как «Каталог»
говорит о «привилегии» «жителям и поселенцам» (& los habitantes у pobla-
dores) Вальюнкеры, то можно догадываться, что селение находилось еще
в процессе созидания, и пожалование ему королевской «привилегии» яв-
лялось одним из способов привлечения в него новых пришельцев. Жите-
ли освобождались от таких феодальных повинностей, как маньерия и ин-
фурсьон (инфурсьон — побор с земли, маньерия — побор с наследства):

16 Cat., р. 228. О Саагунеком фуэро и его характере см. в нашей статье «Из истории
феодального землевладения клюнийских монастырей в средневековой Кастилии»
(«Ученые записки Горьковского гос. университета», вып. 46, Горький, 1959, стр. 89—90).
как видим, речь шла о поборах, взыскивавшихся чаще всего с зависимых
крестьян в дв|ревне. Это решительно подтверждается и другими поста-
новлениями, включенными в состав «привилегии»: работавшие на посеве
(si hicieren semas), очевидно, господском, сеньориальном, освобождались
от половины лежавших на них платежей — ясно, что имелись в виду
крестьяне с их барщинными работами. Несомненно, к крестьянам
относится и еще одно постановление того же документа: если кто-либо из
поселенцев захочет уйти и перебраться в селение, находящееся под фео-
дальной властью короля или дворянина (инфансона), то имеет право на
переход с имуществом и земельным участком (heredad). Допущение пе-
рехода с землей, особенно в более позднюю пору развития феодализма,
встречалось сравнительно редко. Как видно из «Каталога», копия с до-
кумента находилась в архиве духовно-рыцарского ордена Калатрава, под
власть которого, очевидно, позднее перешло селение, по во время пожало-
вания «привилегии» орден еще не был создан, и можно думать, что
Вальюнкера находилась во владении короля (о каком-либо другом фео-
дальном владетеле ее «Каталог» не упоминает), который и давал жите-
лям, ради привлечения их, довольно широкие права и льготы.

В «Каталоге» содержатся неоднократные упоминания о различных
статьях сельского хозяйства. Помимо земледелия и виноделия, занятия
которыми встречались и в среде городского населения, имеются данные о
скотоводстве, притом иногда не обычного деревенского, а значительно
более крупного масштаба: отметим занятие скотоводством евреев из Трас-
калы в районе Толедо (Cat., р. 258). Представляет интерес грамота, пожа-
лованная в 1293 г. кастильским королем Санчо IV «вилле» Аларкон (в совр.
пров. Куэнка). В ней, между прочим, определялся размер сбора, взимав-
шегося на горных пастбищах в районе этого населенного пункта за пасть-
бу стад,— так назваемого монтазго. Сбор взимался натурой — предписы-
валось отбирать у владельцев скота по три головы его на каждую тысячу
животных. Судя по тому, что в документе говорится о тысячах голов
(вероятно, овец), можно думать, что на пастбище пасся не только скот,
принадлежавший местным жителям, но и животные, перегонявшиеся
большими стадами, иногда во много тысяч голов, с севера на юг Пиреней-
ского п-ва и в обратном направлении. Скорее всего, в грамоте имелась
в виду оплата пастьбы огромных стад Месты, хотя не исключена, как нам
кажется, и возможность прогона и пастьбы, например, крупных стад
больших монастырей, вроде находившегося в Онье, которого, как участ-
ника Месты, кнпга Клейна не упоминает 17.

Рядом со скотоводством, лишь в ограниченной мере нашедшим отра-
жение в «Каталоге», изредка можно встретить в нем данные, относящиеся
к пчеловодству. В Мурсии в 1317 г. было издано королевское постановле-
ние «против тех, кто загрязняет (очевидно, с злостным намерением —
С. Ф.) соты в ульях». (Cat., р. 158). Очевидно, пчеловодство получило в
районе Мурсии значительное (развитие, равно как, добавим, и в Кордовском
районе, в частности в известном селении Фуэнте Овехуна 18. Разработки
соли (salinas) также упоминаются в «Каталоге» лишь однажды — фуэро
Фердинанда III жаловало такие разработки жителям Сориты (Cat., р. 298).
Добыча соли была занятием довольно распространенным, но все же пред-

’’ Cat., р. 6. Размеры платежей за прогон и пастьбу скота, устанавливаемые гра-
мотой, не сходятся с тарифами, предусмотренными актами кортесов (в Вальядолиде
1256 г.). См. изд.: Cortes de los antiques reinos de Leon у de Castilla, t. I, Madrid,
1861, p. 60. Впрочем, при пестроте юридических норм в феодальной Испании из этого
вряд ли можно делать определенные выводы (об этом ом.: J. Klein. The Mesta.
Cambridge Maes.— London, 1000, p. 160. Note I, p. 171—17(2, 109, 354).

18 Cm. «Boletin de la Real Academia de la Historia», t. 39,1901, p. 461.
ставляла собой хозяйственную статью второстепенного значения, тем более
что солеварни считались монополией короны19, а это не могло не сдержи-
вать их развития. Данных о рыболовстве в «Каталоге» нет вовсе, если не
^считать указания на рыбаков в Севилье и полученное ими фуэро (р. 234).

Заслуживает внимания, что только однажды мы встречаемся в «Ката-
логе» с пожалованием феодальным сеньором зависимым людям права
иметь рынок: в 1339 г. магистр духовно-рыцарского ордена Сантъяго Васко
Родригес разрешил жителям «виллы» Тобосо (в совр. пров. Толедо) иметь
каждый вторник рынок без уплаты за то соответствующих сборов (шегса-
do franco) (Cat., р. 251). Это, конечно, не означает, что в испанских коро-
левствах не составлялось других документов подобного характера, но ясно,
что появлялись они в юридическом обиходе не так часто, и что свобода
рынка от феодальных поборов отнюдь не была широко распространенным
явлением 20.

Обращает на себя внимание и другое обстоятельство — редкие в «Ката-
логе» упоминания о добыче металлов, в частности благородных металлов.
Не объясняется ли это тем, что короли рассматривали эту добычу как свою
регалию, лишь в отдельных случаях передавая ее использование в част-
ные руки?21 В 1191 г. король Альфонс II Арагонский дал двум братьям,
Педро и Роберто Амилау, и другим, не поименованным в «Каталоге» ли-
цам, «привилегию» (Cat., р. 44) на получение участка земли около сел.
Бельса (точного местоположения его в пределах Арагонского королевства
ни «Каталог», ни испанская Gnciclopedia universal ilustrada не указывают),
где должен был разрабатываться серебряный рудник. Получатели «приви-
легии» приобретали право производить и другие изыскания серебра, при-
чем, очевидно, предполагалось повести дело в довольно широком масштабе:
на землях, где велись бы изыскания, грамотой оговаривалось сохранение
верховной власти короля, но обладателям «привилегии» предоставлялось
право создавать на них поселения (villas), строить замки, мельницы, пла-
вильные печи, отправлять правосудие. Король выговаривал себе десятую
долю добытого серебра и освобождал жителей поселений в районе, заня-
том добычей сецюбра, от некоторых феодальных повинностей: лесды —
сбора с товаров, взимавшегося на военные, оборонительные надобности;
уэсте (hueste) — обязательства военной службы и кавальгады (cabalga-
da) — обязанности являться в дружину сеньора на боевом Ноне22.

В «Каталоге» содержится упоминание о добыче серебра, а также желе-
за в районе Сориты. Король Фердинанд III пожаловал (год пожалования
в «Каталоге» не указан) жителям города пространное фуэро (Cat., 298),
дававшее право на «жилы серебра и железа и всякого другого металла»
в районе населенного пункта. В «вилле» Легаспия в Гипускоа, баскской
провинции у Бискайского залива, существовало, наряду с общим фуэро
провинции, еще особое, относившееся к литейным мастерским, даты изда-
ния и сведений о содержании которого «Каталог» не дает (Cat., 126).
Нужно в связи с этим принять во внимание, что в баскских провинциях,
где имелись довольно обильные запасы железной руды 23, было значительно
распространено железоделательное производство.

Характерны также некоторые данные «Каталога» о чертах деревенского
быта даже в экономически сравнительно развитых городах. В Медине дель

19 Р. А л ь т а м и р а. История Испании, т. I, стр. 401.

20 Короли иногда предоставляли свободу от пошлин не всем торговавшим на
рынке, а лишь, например, зависимым людям монастыря, которому хотели оказать ми-
лость. Подобные примеры можно найти в картулярии монастыря в Онье.

21 См. Р. Альтамира. История Испании, т. I, стр. 401.

22 Об этих повинностях см.: Р. Альтамира. История Испании, т. I, стр. 210—
211, 363.

23 См. Р. А л ь т а м и р а. История Испании, т. I, стр. 401
Кампо (в совр. пров. Вальядолид) уже во второй половине XIII в., во
времена Альфонса X, «создается важная ярмарка — торговый центр для
северных и северо-западных портов и центральных районов Кастилии» 24,
другими словами, эта ярмарка с самого момента своей организации приоб-
ретает крупное экономическое значение и, конечно, накладывает отпечаток
на всю городскую жизнь. В то же время, по сведениям «Каталога», при
том же Альфонсе X, видимо, по ходатайству города, королем издаются по-
становления о размерах денежного вознаграждения за ущерб, причиняе-
мый в районе города стадами скота виноградникам и посевам, о порядке
оценки нанесенного вреда и распределения взыскиваемых штрафов (оче-
видно, между городской казной и пострадавшими). Можно думать, что
даже при большом значении торговли в Медине дель Кампо, по крайней
мере, некоторая часть горожан личным трудом участвовала в сельскохо-
зяйственном производстве. Вряд ли постановления Альфонса X связаны
лишь с начинавшей свою деятельность Местой25. Во всяком случае нали-
чие в городе большой ярмарки побуждало некоторых его обитателей к
более интенсивным сельскохозяйственным занятиям с целью удовлетво-
рения, помимо собственных, и потребностей рынка.

А вот, в параллель этому, некоторые данные «Каталога», относящиеся
к г. Оренсе, ныне административному центру одной из провинций Гали-
сии. Город, очевидно, имел уже в сравнительно раннюю пору своей исто-
рии некоторое торговое значение. В 1131 г. король Альфонс VII Кастиль-
ский пожаловал епископу Оренсе.— его сеньору и городским каноникам
грамоту (Cat., р. 171), в которой, между прочим, устанавливалось осво-
бождение жителей города от портазго (дорожных пошлин с провозимых
товаров) 26 во всем окружном районе, носившем название Лимии. Одно-
временно на жителей Лимии распространены были льготы, которыми
пользовались обитатели находившейся там «виллы» Альярис,— освобож-
дение от телонио (telonio) и некоторых других сборов, конкретно в «Ката-
логе» не перечисленных27. Наряду с подобными элементами городского
быта выступают другие, типичные в значительной степени для деревенской
обстановки: льготная грамота, пожалованная, с согласия королевы Урраки,
епископом Диего (Cat., р. 170—171) и приблизительно датируемая перио-
дом 1112—1126 гг., гарантировала людям, зависимым от епископа, наслед-
ственное владение построенными ими домами и обрабатываемыми полями;
как видим, сельское хозяйство оставалось очень распространенным заняти-
ем среди жителей Оренсе и его района. В грамоту была внесена подчерки-
вавшая феодальное верховенство епископа и близких к нему представите-
лей духовенства оговорка, что при намерении кого-либо из жителей
продать свою недвижимость должно заявить об этом епископу. Последний
оставлял за собой право купить имущество за предложенную покупателем
цену. Если епископ не покупал владения, то это могли сделать его кано-
ники, и только в случае, если они также отказывались от покупки, владе-
лец мог продать свое имущество другому покупателю, но во всяком случае
не серву (крепостному низшего разряда), магнату или человеку из непо-
средственных феодальных владений короля. Хотя в «Каталоге» упомина-
ние о подобных постановлениях встречается лишь однажды, они не пред-

24 Р. Альтамира. История Испании..., т. 1, стр. 406.

25 На карте больших дорог, которые использовала Места для прогона своих стад
(эта карта приведена в известном исследовании Ю. Клейна о Месте, стр. 18, 19),
основной путь движения стад в направлении на юг от Вальядолида показан в неко-
тором отдалении от Медпны дель Кампо (Вальядолид — Сеговия — Авила).

28 Р. А л ь т а‘м и р а.-История Испании, т. I, стр. 175, 305.

27 Cat, р. 21. Telonio представлял собой «таможенные пошлины», собиравшиеся
«в портах, на границе и у входа в города» (см. Альтамир а. История Испании,
т. I, стр 213).
ставляли исключения для испанских королевств. При общем хотя бы озна-
комлении, например, с картуляриями монастырей в Онье и районе
Туриено28 (первый — в совр. пров. Бургос, второй — в районе, известном
под именем Льеваны, в совр. пров. Сантандер в Старой Кастилии) можно
легко убедиться, что требование перепродавать используемую и зависимую
от сеньора землю лишь людям, зависимым от данного сеньора, часто
встречается в грамотах, вошедших в состав этих. картуляриев. Это и по-
нятно: водворение на земле людей, зависимых от других сеньоров, могло
бы подать повод к столкновениям двух феодалов из-за сеньориальной
власти и доходов. Кроме того, приходится принимать во внимание, что
на горожанах лежала обязанность военной службы «с конем» (в первую
очередь для дворян — «кавальеро») или без него (последнее обязательство
ложилось и на крестьян в деревне), организатором же военных отрядов
должен был выступать сеньор, поэтому наличие других сеньоров в его
владениях неизбежно создавало известные затруднения.

В некоторых городах Испании социально-экономическая обстановка
была, однако, иной. Даже в бледном отражении «Каталога» становится
очевидной сложность городской организации Барселоны, с городским сове-
том, состоявшим в различные периоды истории каталонской столицы из
100 слишком или даже 200 уполномоченных29, с разветвленной системой
судебных органов, со специальными законами против роскоши и расто-
чительности (Cat., р. 40—41). Ведь Барселона была, как известно, одним
из крупнейших центров средиземноморской торговли и соперничала в
этом отношении с Венецией и Генуей. Не удивительно, что и в отношении
Севильи, с ее развитым торговым движением по Гвадалквивиру и берегам
океана, мы встречаемся с установлением королевской властью судебных
привилегий для лиц, связанных с морем. В постановлении 1344 г.
определялись образцы мер и весов, которые должны были употребляться
в Севилье (Cat., р. 234). В XV столетии (более точной даты «Каталог» не
устанавливает) в городе применялись постановления, выработанные его
советом, которые касались торговли мясом, рыбой и другими предметами
потребления (Cat., р. 237, 239). Севилья была, конечно, далеко не единст-
венным городом, где подобные постановления существовали, но самый
факт их выработки свидетельствует о развитии в городе рыночного оборота.

Довольно развитым в экономическом отношении был также район,
прилегавший к Бискайскому заливу и поддерживавший оживленные тор-
говые сношения прежде всего с Францией и Англией. Не удивительно,
что совет города Овиедо издал в 1274 г. ряд распоряжений по вопросам
продажи в нем съестных припасов и снабжения его продовольствием (по-
дробностей «Каталог» не дает) (Cat., р. 174). Показательно для экономики
Овиедо еще одно сообщение «Каталога»: в 1243 г. зависимое от города
сел. Нора а Нора (в Астурии) получило от него фуэро, но зато должно
было обязаться вносить Овиедо ежегодно ко дню св. Мартина (11 ноября)
200 мараведи деньгами взамен фонсадеры, инфурсьон, нунсио, манье<рии
и других феодальных поборов30. Овиедо, таким образом, выговорил себе
взамен феодальных повинностей с селения денежный платеж в довольно

28 Juan del Alamo. Coleccion diplomatica de San Salvador de Ona (822—12184),
t. I—II. Madrid, 1950; Cartulario de Santo Toribio de Liebana, Madrid, 1948.

29 О муниципальном строе Барселоны см. в очерке: A. Ebert. Zur Verfassungs-
geschichte der Stadt Barcelona im Mittelalter. В кн.: «Quellenforschungen aus der
Geschichte Spaniens», Kassel, 1849. Если и имеются более новые специальные исследо-
вания, то они остаются, к сожалению, нам недоступными.

80 Cat, р. 162—163. Фонсадера — выкуп за освобождение от отбывания военной
службы; нунсио, как и маньерия,—побор с наследства (см. Р. Альтамира. Исто-
рия Испании, т. I, стр. 189—190).
значительном размере, и это характерно для района, в котором внешняя
торговля имела существенное значение.

Сравнительно высокий уровень экономического развития Бискайского
побережья характеризуют также приводимые «Каталогом» данные, отно-
сящиеся к «вилле» Сараус (Zaraus) в баскской провинции Гипускоа.
В 1237 г. король Фердинанд III пожаловал ее совету «привилегию»
(Cat., р. 296—297), согласно которой жители должны были ежегодно вы-
плачивать короне по 2 сол. с каждого дома ко дню св. Мартина, а сверх
того, при ловле китов, которая была у жителей Сараус распространенным
промыслом, сдавать от каждого кита по узкому вырезу от головы до хво-
ста. Одновременно жителям предоставлялось право пользоваться фуэро
г. Сан-Себастиана. И упоминание об этом фуэро довольно крупного города,
и занятие ловлей китов, связанной нередко с далекими плаваниями, и
денежный платеж с принадлежавших жителям домов, и отсутствие в «Ка-
талоге» каких-либо указаний на занятия жителей Сараус сельским хозяй-
ством — все это побуждает рассматривать «виллу» как городское поселе-
ние. По характеру экономики оно, вероятно, в значительной степени при-
ближалось к ряду других населенных пунктов Бискайского побережья,
в большей или меньшей степени выделявшихся своей торговлей, разви-
тием мореплавания и связанных с морем промыслов.

Для сравнительно поздней поры феодального развития Пиренейского
п-ва — около середины XIV в., когда торговые отношения получили уже
более широкое распространение,— уместно остановиться еще на данных
«Каталога», относящихся к «вилле» Торрес в Наварре (Cat., р. 257). Со
времени перехода в 1341 г. под власть короля жители этой «виллы» долж-
ны были вносить в виде фонсадеры по 12 ден. с дома или по 6 деп. с поло-
вины его. О каких-либо феодальных платежах, связанных с занятиями
жителей Торрес сельским хозяйством, «Каталог» не упоминает; к тому же
жителям Торрес было также предоставлено право приобретать земельные
владения идальго, что скорее всего должно было означать, что они
являлись в основной массе не крестьянами, хотя и извлекали доход из
землевладения, т. е. при посредстве сельскохозяйственной эксплуатации
приобретавшихся ими земель. В общем можно сказать, что Торрес уже в
значительной мере был поселением городского типа, хотя его торговля,
вероятно, не получила большого размаха.

V

«Каталог» сообщает не только общие данные о занятиях жителей фео-
дальной деревни и феодального города, но также и некоторые конкретные
сведения о феодальной эксплуатации их сеньорами. Известно, что в Испа-
нии во владениях монастырей феодальное угнетение оказывалось более
тяжелым, чем во владениях светских лиц31. Для такого крупного церков-
ного землевладельца, как Саагунский монастырь, мы имеем в «Каталоге»
несколько документов, уже рассматривавшихся нами в другой работе 32,
а также краткую характеристику грамот, связанных с двумя монастыр-
скими владениями — Побладурой п Куруэпьей.

Фуэро сел. Побладура (Cat., р. 187) пе только устанавливает для зави-
симых от монастыря людей определенный порядок наследования, но вклю-
чает в себя постановление об освобождении их от нунсио и маньерии. Чем

31 См. М. Б. К а р а с с. Материалы Архива толедских мосарабов от XII—XIII вв.—
«Вопросы истории», 1950, № 10, стр. 100 и 102.

31 С. В. Фрязинов. Из истории феодального землевладения клюнийских мона-
стырей в средневековой Кастилии.— «Ученые записки Горьковского Государственного

университета», т. 46,1959.
обусловливалось пожалование им подобной льготы, «Каталог» не пояс-
няет, но уместно будет напомнить, что 1110 год, которым датируется
рассматриваемое фуэро, совпадает с тревожным временем для саагунских
монастырских властей: в ближайшем районе монастырских владений под-
готовлялись, а затем и развернулись мощные антифеодальные движения
зависимых от монастыря горожан и крестьян возможно, побуждавшие мо-
настырское начальство к уступчивости 33 34.

Документ, относящийся к Куруэнье (Cat., р. 83—84), не датирован,
так что нелегко даже приблизительно определить время его составления,
тем более что в «Каталоге» приводится лишь небольшое, отрывочное из-
влечение из него: «Таковы фуэрос (очевидно, в смысле феодальных по-
винностей) наших вассалов Куруэнье. 12 эстопос (estopos) пшеницы и
6 мараведи доброй монетой ко дню всех святых» (1 ноября). Это — только
начало перечня крестьянских повинностей в «Каталоге». Передача даль-
нейшего текста оборвана. Приведенные сведения во всяком случае нуж-
даются в некотором комментарии. Куруэнья, как признается наиболее
вероятным в «Каталоге»,— селение в нынешней провинции Леон. Упоми-
нание об estopos как хлебной мере напрашивается на сопоставление с
употребляемым в современном испанском языке слово estopa — «пакля»,
«кудель», «рядно толстой ткани» (из кудели). Можно думать, что речь
идет о натуральном платеже в виде 12 мешков зерна из толстой, грубой
ткани. Упоминание не только о платеже натурой, но и о денежном сборе
показывает, что анализируемый документ относится к тому периоду сред-
невековья, когда ранее наблюдавшееся почти безраздельное господство
натурального хозяйства было уже в значительной мере поколеблено. Мож-
но поэтому предполагать, что данная грамота является более поздней, чем
связанная с Побладурой.

О феодальной эксплуатации, осуществляемой монастырским учрежде-
нием, свидетельствует также грамота 1194 г., связанная с селением («вил-
лой») Тамайо84 (в районе Бривиески в совр. пров. Бургос). Крестьяне это-
го селения находились в зависимости (были collazos) от монастыря в
Онье (в том же районе). Они предложили монастырскому аббату Педро
внести за себя и своих потомков 30 золотых монет (aureos) с тем, чтобы на
будущее время был точно определен в 5 сол. размер причитавшейся с них
маньерии, при этом движимость можно было бы завещать по усмотрению;
что же касается недвижимости, то она должна была переходить по наслед-
ству к ближайшим родственникам умершего, если только и они принад-
лежали к числу людей, зависимых от монастыря; продаваться она могла
только зависимым от монастыря крестьянам (его collazos). Аббат дал со-
гласие на заключение предлагавшейся ему сделки. Нужно добавить, что
платеж маньери в сумме 5 сол. вообще нередко встречался в практике
кастильских землевладельцев, в частности того же монастыря в Онье35,
а получение от своих контрагентов определенного количества денег золо-
той монетой, очевидно, расценивалось монастырем как достаточная ком-
пенсация за уменьшение поступлений от маньерии — как видим, уже
только деньгами.

33 См. М. Defourneaux. Les fran<;ais en Espagne aux XIе et XIIе siecles.
p. 233—237: J. Perez de Uri) el. Los inonjes espanoles en la Edad Media. Madrid.
2 ed. [s. a.], t. II, p. 484—48.5; M. L a f u e n t e. Historia general de Espana, t. III. Madrid,
1861, -p. 20—21.

34 Cat., p. 247. Грамота воспроизведена в издании картулярии монастыря в Онье
(Juan del Alamo. Coleccion diplomatica de San Salvador de Ona (822—1284), t. I,
doc. № 306).

35 Картулярий монастыря дает немало примеров уплаты маньерии именно в та-
ком размере.
Принцип взыскания монастырем в Онье маньерии в сумме 5 сол. был
в дальнейшем распространен на подчиненных ему клириков ряда селений,
зависимых от монастыря. В 1218 г. тот же аббат Педро пожаловал им
право, при условии уплаты маньерии в указанном размере, завещать свое
имущество по усмотрению наследодателя. Если клирик умирал без заве-
щания, сыновья его могли наследовать ему со взносом такого же платежа.
Клирики вместе с тем освобождались от прежде лежавших на них бар-
щинных работ по посеву — в отличие от монастырских зависимых кресть-
ян (collazos). За полученные льготы клирики должны были, однако, посту-
питься в пользу монастыря частью причитавшейся им десятины36. Вряд
ли можно допустить, что и экономическое, и социальное положение клири-
ков было особенно привлекательным (характерно привлечение их в тече-
ние ряда лет к монастырской барщине).

Последним в хронологическом порядке документом «Каталога», свя-
занным с феодальной эксплуатацией населения монастырями, является
поселенная хартия, пожалованная в 1262 г. Эймериком, аббатом монастыря
Мейре (в совр. пров. Луго в Галисии), жителям сел. Формарис (в той же
провинции) (Cat., р. 96). Грамота связана с заселением в районе, кроме
Формарис, еще пяти селений, для жителей которых устанавливался раз-
мер повинностей монастырю. Обращает на себя внимание малочисленность
лиц, которых имел в виду документ: в Формарис их насчитывается 12 че-
ловек, в остальных еще меньше (в двух селениях — по 7, в двух других —
по 6, в одном — всего 3); нужно, впрочем, думать, что перечисляются толь-
ко главы семей. О размере крестьянских повинностей «Каталог» не дает
% конкретных сведений.

Известный интерес представляют сведения о некоторой доле самоуправ-
ления, признаваемой за крестьянами: упоминается «совет»,— вероятно,
при малолюдности селений, предназначенный для совместного управления
ими. Однако самоуправление не строится на демократической основе: со-
вет получает право сам выбирать семь «добрых людей» (hombres buenos),
из которых аббат назначает двоих алькальдами, одного — судьей и четы-
рех — «присяжными». Р. Альтамира в своем большом труде по истории
Испании отмечает, что алькальды и «присяжные» составляли, например,
в Мурсии при Альфонсе X городской совет37; возможно, что хотя бы час-
тично таков же был состав и сельского совета Формарис. Тот же Альтами-
ра, отмечая однородность внутреннего строя арагонских и кастильских
муниципиев, указывал, что руководившая ими хунта присяжных не всегда
избиралась народом, а иногда — членами хунты прежнего состава 38. По-
добное, по-видимому, иногда имело место и в деревнях. В Формарис
должностные лица сельского совета на время выполнения своих обязан-
ностей получали освобождение от ложившихся на них феодальных повин-
ностей, из которых наш документ перечисляет нунсио, маньерию, фасея-
деру и луктуосу (вопреки мнению Р. Альтамиры 39, не отождествляемую,
а, видимо, отделяемую от нунсио, хотя суть отграничения и неясна), Дан-
ные об освобождении определенной категории лпц в деревне от феодальных
повинностей, конечно, позволяют несколько уяснить характер последних
для остального зависимого населения.

м Cat, р. 169. Рассматриваемая грамота напечатана в указанном выше картуля-
рии монастыря в Онье (Juan del Alamo. Coleccion diplomatica de San Salvador
de Ona (822—1284), t. II, doc № 417, дополнением может служить документ № 418.
Льгота, предоставляемая грамотой, дается клирикам семи «вилл» во владениях мона-
стыря.

п Р. Альтамира. История Испании, т. I, стр. 307.

88 Там же, стр. 206.

39 Там же, стр. 189.
Сведений о феодальной эксплуатации светскими сеньорами «Каталог»
содержит чрезвычайно мало — вероятно, уже потому, что архивы этих
феодалов сохранялись гораздо хуже, чем архивы монастырские. От 1147 г.
мы имеем поселенную хартпю, пожалованную графом Осорио Мартинис с
супругой и четырьмя детьми «виллам» Вильалонсо и Бенефарсес (пер-
вая — в совр. пров. Самора в Леоне, вторая — на границе с Саморой в
пров. Вальядолид) (Cat., р. 281). Устанавливались размеры феодальных
повинностей, в том числе и барщинных работ по посеву 40. В схематическом
изложении «Каталога» выступают свидетельства о наличии и оброчных
повинностей, и барщины — говорится о повинностях (tributos), которые
нужно выплачивать (pagar). Наряду с этим по данным, относящимся к
району Вильалонсо, оказывается живучей и барщина: предписывается
давать «хлеб и вино в изобилии» тем, кто занят на барщине в установ-
ленные дни. Граф выступает в качестве своеобразного «защитника» зави-
симых от него людей: никто из них не может быть арестован за неуплату
калоньи — «штрафа, который платили все жители местности, где было
совершено преступление, если виновный не был найден» 41, ни у кого из
жителей не могло быть взято имущество в залог уплаты калоньи. Зато
обращает на себя внимание суровость предписаний, относящихся к поряд-
ку наследования зависимых людей: в случае смерти кого-либо из них по-
ловина имущества должна идти на помин его души (рог su alma), дру-
гая — в пользу местной церкви или местного совета. Как видим, усилен-
но обеспечивается благополучие души покойника в загробном мире, но в
полном пренебрежении оказываются земные интересы его родни; правда,
пе видно, чтобы и себе граф обеспечивал возможность получить что-либо
из имущества умершего. Приведенные постановления поселенной хартии
во всяком случае свидетельствуют о том, что в данном случае граф являл-
ся безусловным союзником церкви в эксплуатации зависимого населения:
приходится ведь иметь в виду, что обычно поселенные хартии обеспечива-
ли переселенцам сравнительно льготные условия существования ради при-
влечения их на новые места.

Один документ «Каталога» проливает свет на материальные расчеты,
руководившие одним из светских (хотя и близких к церкви) феодалов при
установлении некоторых льгот населению своего владения. В 1261 г. ма-
гистр духовно-рыцарского ордена Сантъяго пожаловал совету «виллы»
Монтиель (в совр. пров. Сиудад Реаль в Новой Кастилии) грамоту (Cat.,
р. 152), освобождавшую на год от платежей сеньору жителей «виллы»,
впервые вступавших в брак. Она была пожалована во время пребывания
сеньора в селении, вероятно, добавим от себя, в ознаменование его приез-
да. Пожалование льготы объясняется скорее всего тем, что новобрачным
естественно было обзаводиться домом и хозяйством и налаживать обра-
ботку земельного участка, им выделенного. В дальнейшем они должны
были нести все связанные с ним феодальные повинности и платежи.
Доходы сеньора с выделением нового хозяйства соответственно увеличива-
лись, и в его интересах было дать обладателям хозяйства небольшую «пере-
дышку» с тем, чтобы в дальнейшем беспрепятственно и неукоснительно
извлекать из них весь тот доход, какой только они могли доставить.

Во взаимоотношениях сеньоров и зависимых от них людей мы имеем
дело со случаями, когда обе стороны проводят урегулирование феодаль-
ных обязательств мирными способами. Для селений Мирафуэнтес и Уваго

40 Вопреки указанию Альтамиры («История Испании», т. I, стр. 190), sernas отли-
чается от «прочих facenderas» как одна лишь из их разновидностей: очевидно, под
facenderas разумелись полевые работы в более широком смысле, чем только по
посеву, как при проведении serna.

41 Cat, р. 281, О жалонм» см. у Альтамиры («История Испании», т. I, стр. 190).
в одной из долин Наварры (Берруэса) мы имеем в «Каталоге» сообщение
1236 г. (Cat., 144) о выкупе их жителями феодальных повинностей у ко-
роля как непосредственного сеньора. Грамотой короля Теобальда I на жи-
телей обоих селений возлагался ежегодный платеж королю в 600 сол.
ко дню св. Михаила (29 октября) с освобождением от работ на сеньора:
жители не обязывались более «работать на какой-либо работе» — оче-
видно, носившей характер барщины. Мы не знаем, как велико было насе-
ление в пунктах, откупившихся таким образом от барщины, но размер
платежа — денежного, и притом ежегодного,— наводит на мысль, что
проживавших в селениях было не так мало. К уплате деньгами могло по-
буждать жителей, помимо желания избавиться от барщинных работ, и
другое соображение: королевская «привилегия» обеспечивала им, то что
«они не отчуждались королевской короной» (no fuesen enagenados de la
Corona Real), им давалась возможность рассчитывать на постоянное по-
кровительство короля, которое, как мы увидим из наличия других подоб-
ных случаев, могло казаться заманчивым.

Из другой грамоты, также относящейся к Наварре (Cat., р. 92), мы
узнаем, что жители сел. Эспронседа выкупили феодальные повинности,
которые обязаны были вносить наследникам своего сеньора (Гонсало Мар-
тинеса Моронтина), и потому поднялись до положения свободных (год
выкупа повинностей «Каталогом» не указывается). Уже в качестве сво-
бодных людей они обратились в 1323 г. к губернатору Наварры, в одной
из долин которой (Агилар) находилось их селение, Альфонсу Робрэ; они
заявили ему, что хотят быть зависимыми от французского короля Кар-
ла IV, которому в то время принадлежала Наварра,— вопрос явно стоял
об установлении непосредственной феодальной зависимости от короны.
При этом они в качестве свободных людей использовали возможность ста-
вить королю определенные условия, которые и были в следующем году
приняты губернатором, а годом позже утверждены королем: крестьяне,
согласно выраженным ими пожеланиям, получили право пользоваться фуэ-
ро одного из наваррских городов, Вианы, а в качестве феодальной повин-
ности платить королю только по 1 сол. в год с каждого дома. Факт устано-
вления денежного платежа с жителей в пользу короля, по-видимому,
свидетельствует не только о развитии в первой половине XIV в. денежных
отношений, но и о том, что Эспронседа была поселением близкого к город-
скому типу; ей давалось, кстати сказать, наименование не только поселения
(lugar), но и «виллы». Характерно в сопоставлении с этим также содер-
жащееся в «Каталоге» указание, что в свое время жители, выкупая ле-
жавшие на них феодальные повинности, опять-таки произвели своим
сеньорам денежный платеж (сумма его остается нам неизвестной).

Необходимость считаться с зависимыми людьми как с источником до-
хода иногда вынуждала сеньоров не только предоставлять им те или иные
экономические и правовые льготы, но и вступать с ними в договорные со-
глашения, обусловливать самое признание своего сюзеренитета соблюде-
нием известных норм, ограничивавших феодальный произвол. В «Катало-
ге» имеется документ (Cat., р. 306—307), иллюстрирующий это положе-
ние: это грамота 1177 г. о подчинении церковного прихода Сан Мигель
дель Камино (находился, по определению, которое составители «Каталога»
признают наиболее вероятным, в современной пров. Луго и Галисии)
феодальной власти монастыря св. Марка в Леоне. Грамота говорит об этой
сделке как совершаемой «на условиях, которые выражаются» в докумен-
те. В случае же нарушения монастырем этих условий жители поселения
(«виллы») имеют право избрать «для защиты своих наследственных име-
ний» (heredades) другого сеньора. Описанная сделка не была чем-то ис-
ключительным в феодальной практике испанских монастырей. Характер
соглашения между крестьянами и их сеньором можно приблизительно об-
рисовать, пользуясь историческими аналогиями. «Каталог» прямо говорит
о дарственной сделке — принесении жителями «виллы» своей недвижимо-
сти в дар (donacion) монастырю. Часто при вступлении в подобные отно-
шения с церковными феодалами крестьяне выговаривали себе (а иногда
и своему потомству) право пользоваться уступаемой собственностью с
обязательством нести в пользу сеньора повинности, которые по возможно-
сти точно фиксировались соответствующей грамотой 42. Для крестьян име-
ли значение не столько религиозные соображения, сколько довольно
прозаические земные, материальные расчеты: монастырь, если он был до-
статочно мощным, мог в известной мере оборонять становившихся от него
в зависимость людей от чрезмерного государственного налогового гнета
и от насилий светских феодальных землевладельцев. Как ни тяжела быва-
ла иногда цена, которую приходилось крестьянам платить за «покрови-
тельство» духовного сеньора, на установление зависимости во многих
случаях приходилось идти в тогдашней жизненной обстановке.

VI

Гнет сеньориальной эксплуатации, тяготевший над жителями феодаль-
ной деревни и города, вызывал в них отпор, выражавшийся порой в бур-
ных выступлениях против феодальных властей. «Каталог», хотя и в
чрезвычайно беглой форме, дает сведения о некоторых из выступлений
протеста. Начнем их краткую и неизбежно несколько отрывочную харак-
теристику с того, что относится к деревне.

В 1148 г. кастильский король Альфонс VII (Cat., р. 67) пожаловал
крупному монастырю в Карденье (неподалеку от Бургоса) «привилегию»,
в которой точно определялись размеры взысканий в пользу монастыря с
жителей расположенной поблизости от него и зависимой от него «виллы»
Кастрильо дель Валь за рубку дров и пастьбу скота без разрешения мона-
стырского начальства. Рубка дров и пастьба скота для жителей ограничи-
вались 43, притом не только сеньором селения — монастырем, но и местным
советом, который, очевидно, вынужден был действовать совместно с мона-
стырскими властями. Королевская «привилегия» пожалована была не
жителям Кастрильо дель Валь, а монастырю, и само собой напрашивается
заключение, что о выдаче грамоты хлопотал именно последний, добиваясь
со стороны королевской власти поддержки в борьбе с сельчанами, нарушав-
шими его владельческие права: «Каталог» прямо указывает, что грамота
была дана «в пользу означенного монастыря» (a favor del dicho monaste-
rio). Вероятно, стремление запастись королевской грамотой именно и
вызывалось тем, что порубки монастырских лесов и нелегальная пастьба
скота на монастырских пастбищах по склонам горы Кастрильо приняли
широкий размах, так что собственными средствами монастырь не всегда
оказывался в состоянии справиться с самочинно действовавшими зависи-
мыми крестьянами. Не располагая сведениями о нормах взысканий с кре-
стьян, мы не можем установить, имелось ли королем в виду устрашить
крестьян суровыми карами или, напротив, в целях примирения их

42 Много примеров подобного рода дает указанное выше издание картулярия
монастыря в Онье.

43 Подобные ограничения были вообще в испанских королевствах нередким явле-
нием. Отметим для сопоставления хотя бы ограничение пользования лесом по
Саагунскому фуэро 1020 г. (см. текст его: J. Aschbach. Geschichte Spaniens und
Portugals zur Zeit der Herrschaft der Almoraviden und Almohaden, Bd. I. Frankfurt
am Main, 1833, S. 373—377) и факт взимания феодалами так называемых монтатико
и эрбатико с крестьян за пользование лесами и лугами (Р. Альтамира. История
Испании, т. I, стр. 189).
с монастырем несколько ограничить произвол последнего установлением
норм взысканий.

В деревенской обстановке протест крестьян против сеньориального
гнета проявлялся в форме ухода, бегства из деревни. Одно свидетельство
об этом мы находим в «Каталоге». В Наварре в 1279 г. «главный», или
«старший», мэрии (merino mayor) королевы Хуаны I выдал грамоту жите-
лям «виллы» Геневилья в одной из наваррских долин (Агилар) (Cat.,
р. 102). Некоторые из жителей Геневильи бежали из селения, побуждае-
мые страхом перед мэрином, который, очевидно, не отличался мягкостью
в качестве представителя королевской власти, ведавшего прежде всего
отправлением правосудия. Теперь лицам, устрашившимся блюстителя за-
кона, предлагалось вернуться в покинутую «виллу», причем им давалась
гарантия неприкосновенности (они должны были оставаться «salvos у
seguros» — в неприкосновенности и в безопасности); такая же гарантия
предоставлялась всем, кто пожелал бы вновь поселиться в Геневилье.
Платежи, которые должны были вносить жители, были точно определены
(о размерах их «Каталог» не дает сведений), и, кроме того, жителям по-
жаловано было фуэро «виллы» Лагардия в Алаве. На этот раз, как и в
ряде других случаев, на первый план выдвигалась задача увеличить дохо-
ды короны, умножив число жителей зависимого от нее поселения. Для
достижения этой цели тем, кто пожелал бы вновь обосноваться в нем или
вернуться после бегства из него, и предоставлялись различные льготы, а
соображения общественной безопасности отступали на задний план: даже
лица с запятнанной репутацией могли, как видим, рассчитывать на то,
что их криминальное прошлое будет предано забвению носителями право-
судия 44.

Хорошо известно, что одним из средств, которые использовались и горо-
жанами и крестьянами для борьбы против феодального гнета, являлись
объединения, известные под названием германдад. Мы неоднократно
встречаемся с ними в истории народных движений в Испании, о них же
напоминало и название германдиносов, не раз присваиваемое себе участ-
никами этих движений 45. Иногда германдады легализовались королевской
властью46, использовавшей их как орудие в борьбе с мятежными феода-
лами.

В изучаемом нами «Каталоге» самое раннее упоминание о германдаде
относится к 1148 г. (Cat., р. 163). Ее составили «Nueve villas de campos» —
«Девять вилл» из района так называемых Campos gothicos (в совр. пров.
Паленсия), название которых восходит еще ко временам вестготского
господства на Пиренейском п-ве. Объединенным в германдаду «виллам»
король Альфонс VII пожаловал фуэро, и это, несомненно, свидетельствует
о том, что в объединении не было ничего мятежного. Более того, иногда
члены германдад устанавливали с королевской властью дружественные
отношения и искали в ней опоры против запятнавших себя хищничеством
феодалов. По-видимому, именно с этим связан другой документ «Катало-
га» (Cat., |р. 142—143), относящийся ко времени правления Альфонса XI
Кастильского (1332 г.). Две деревни, Мендоса и Мендивиль, в баскской

44 Предоставление подобных льгот даже явно преступным элементам, лишь бы
росло число жителей во владениях феодала, наблюдалось на территории испанских
1 королевств не только в данном случае. Ср. королевскую грамоту еще начала IX в.,
связанную с учреждением епархии в Валыгуэсте («Revue Hispanique» за 1900 г.,
№ 23—24. L. Barrau-Dihigo. Chartes de 1’Eglise de Valpuesta du IXe au XI« si&le, гра-
мота № 2).

45 См. нашу статью «Некоторые данные о крестьянских движениях в Кастилии
XV века».— «Ученые записки Горьковского гос. университета», выл. 43, 1957.

44 Там же, стр. 114. Ср. также широко известные данные о «Святой германдаде»
при Фердинанде и Изабелле.
провинции Ллава были переданы членами (cofrades) германдады Арриага
вместе со всей провинцией 47 под власть короля, причем передававшие как
милости испросили у него для этих деревень признания за их жителями
личной свободы, свободы от феодальных платежей и подтверждения фуэ-
ро, которым деревни ранее пользовались. Вместе с тем король обещал
впредь держать эти деревни в непосредственной феодальной зависимости
от себя, т. е. не передавать их под власть каких-либо сеньоров, которая,
очевидно, была для зависимого населения более обременительной. Доба-
вим, что ходатайства о нерушимом сохранении феодальной власти самого
короля возбуждались в средневековой Испании неоднократно, и удовлетво-
рение их рассматривалось как особая королевская милость48, хотя коро-
левские обещания в этом смысле на деле далеко не всегда соблюдались.
Как бы то ни было, в данном случае упоминаемые деревни защищали инте-
ресы своих жителей как тем, что были связаны с германдадой Арриага,
имевшей для Алавы огромное значение, так и тем, что искали покрови-
тельства королевской власти.

Что германдады служили орудием защиты от феодального гнета, пока-
зывает зафиксированный в «Каталоге» документ (Cat., р. 195). Он отно-
сится к «вилле» Кинтанар де ла Орден (в совр. пров. Сантъяго; вторая
половина названия объясняется принадлежностью поселения в середине
XIV в. духовно-рыцарскому ордену Сантъяго). В царствование Филиппах II
было осуществлено, как уже упоминалось, по королевскому распоряжению
описание специально уполномоченными правительственными агентами
целого ряда населенных пунктов Испании, причем с представителей их
жителей собирались показания о правовом статусе каждого из этих пунк-
тов. По отношению к Кинтанар де ла Орден было установлено, что эта
«вилла» была одной из семи, которые обладали «привилегией для соеди-
нения с другими, чтобы ходатайствовать (pedir) о возмещении каких бы
то ни было убытков, которые были бы причинены какими бы то ни было
высокими судебными органами и другими находившимися по соседству
селениями». Это право имело, несомненно, давнее происхождение, призна-
валось за его обладателями за несколько столетий до упомянутого описания
селения. Хотя «Каталог» прямо не говорит о том, что объединявшиеся
«виллы» составляли германдаду, но есть основание полагать, что мы име-
ем дело именно с такого типа организацией: на нее ложились разнообраз-
ные функции защиты интересов ее членов — она должна была выступать
против неправосудия, чинимого, сколько можно судить, даже королев-
скими судьями, вершившими более важные судебные дела; она же обязана
была отстаивать интересы своих членов в случаях столкновений жителей
«вилл», которые входили в нее, с обитателями других селений, по всей
вероятности, находившихся под властью других сеньоров.

В «Каталоге» содержатся сведения и об открытых антифеодальных
выступлениях в городах. В 1161 г. король леонский Фердинанд II отдал
распоряжение (Cat., р. 132—133), касавшееся жителей г. Луго в Гали-
сии: им воспрещалось составлять германдады против церкви и браться за
оружие; те, кто принимал участие в волнениях (alborotos), наносил раны,
принимал в свой дом или укрывал «злодеев» (malhechores), подвергались
наказанию; все жители обязывались впредь «хорошо служить» церкви —

47 Р. А л ь т а м и р а. История Испании, т. I. стр. 268.

48 Показательно, например, что в начале XIII в. король Альфонс IX дал обеща-
ние держать в зависимости от себя Саагунский монастырь (Perez de Urbel. Los
monjes espanoles en la Edad Media, т. II, p. 539—540), а в 1472 г. Фердинанд и Изабелла
взяли в непосредственное подчинение себе г. Сепульведу, дав обещание впредь не
отдавать его в пожалование феодалам, в руках которых город находился со времен
Генриха IV (Loc fueros de Sepulveda, Segovia, 1953, doc. № 44).
«свободные, как свободные, сервы, как сервы». В городе после разразив-
шихся в нем вооруженных схваток предписывалось соблюдать мир и спо-
койствие; клирикам воспрещалось впредь вмешиваться в дела светских
лиц, а последним в дела духовенства: те и другие не должны были в даль-
нейшем нести ответственности друг за друга. Видимо, духовные лица, слу-
ги епископа, и светские люди, горожане, составляли два резко враждеб-
ных лагеря, представители которых по всяким поводам обрушивались друг
на друга. Всем жителям Луго повелевалось подчиняться власти епископа
и решениям выборных судей (Cat., р. 133). В конце концов решающее
слово в происшедших столкновениях между горожанами и епископом пре-
доставлялось, как видим, последнему. Не удивительно, что горожане оста-
лись неудовлетворенными королевским постановлением, и столкновения
продолжались. Как видно из одной позднейшей грамоты 1202 г., горо-
жане заперли ворота городского укрепления (замка) и не впускали в него
каноников и других связанных с епископом лиц, а также считали своим
правом контролировать проход через другие городские ворота. Грамота
свидетельствует и о том, что после борьбы в течение более 40 лет горожане
вынуждены были смириться: им пришлось дать согласие на то, чтобы
вопросы, связанные с их ходатайствами и жалобами, разрешались епи-
скопским викарием. Городское знамя передавалось в распоряжение епис-
копа, и за последним признавалось право вести под ним городское опол-
чение в поход туда, куда епископ считал нужным; ворота городского
укрепления и самого города должны были находиться в руках епископа;
за ним признавалось право по собственному усмотрению назначать для
города алькальдов и смещать их. Единственное, чего добились горожане
для себя, это признания за купцами права свободно торговать (Cat., р. 133);
по-видимому, епископ отказался от поступавших в его пользу сборов с
торговых операций. На отмеченных сообщениях обрываются связанные с
Луго материалы «Каталога». Р. Альтамира отметил, что «в таких горо-
дах духовных сеньорий, как ... Луго» и ряд других, «горожане борются
вначале за ограничение права сеньора назначать по своему усмотрению
муниципальных магистратов; позже — за право исключительного пользо-
вания этой столь драгоценной прерогативой» 49. «Каталог» отразил только
ранний, неблагоприятный для горожан этап этой борьбы. К тому же в его
сообщениях нет никаких данных о том, как реагировало деревенское насе-
ление ближайшего к городу района на происходившую в нем борьбу.

Помимо Луго, «Каталог» содержит некоторые сведения о городском дви-
жении XIII в. в Оканье, хотя этот материал является еще более скудным.
Расположенная в нынешней провинции Толедо, Оканья удостоилась от
короля Альфонса VII пожалования в 1156 г. фуэро (Cat., р. 164), ограни-
чивавшего размер платежа с ее жителей королю 1 мараведи в год, притом
с освобождением от платежа владельцев боевых коней и установлением
для членов городского совета обязательства идти в поход лишь в том
случае, если во главе войска стоял сам король. Горожанам дано было так-
же право уплачивать калонью лишь применительно к фуэро Толедо и
некоторые не охарактеризованные в «Каталоге» судебные преимущества.
Если отношения с королем развивались, таким образом, благоприятно для
Оканьи, то этого нельзя сказать о позднейших отношениях с городским
сеньором — магистром ордена Саптъяго. Правда, он в 1210 г. во вновь
пожалованном городу фуэро точно определил (в мараведи) размеры фео-
дальных платежей его жителей, по-прежнему освобождая от них владель-
цев коней, но сделал это лишь для того, чтобы город «лучше заселялся»
(Cat., р. 164). Очевидно, произвол в определении феодальных поборов в

49 Р. Альтамира. История Испании, т. I, стр. 191.
конце концов подрывал доходы самого сеньора, несшего убытки от ухода
жителей из Оканьи и отсутствия притока в нее новых поселенцев. Отно-
шения между горожанами и магистром ордена Сантъяго и в дальнейшем
не налаживались. В 1251 г. в дело должен был вмешаться сам король
Фердинанд III, организовавший в Севилье примирение враждующих сто-
рон. Жителям города было вновь предоставлено право пользоваться (с не-
которыми отступлениями) толедским фуэро, а они должны были оставать-
ся «добрыми вассалами» своего сеньора, выполнять по отношению к нему
феодальные обязательства, в частности давать, в случае приезда к ним,
причитающееся содержание, так называемый янтар, руководящим лицам
ордена — его магистру и командору (comendador) (Cat., р. 164—165).
Дальнейшего хода событий в Оканье мы, к сожалению, из «Каталога»
не узнаем, равно как остается неясным, доходила ли борьба между горо-
жанами и слугами магистра до вооруженных столкновений. Во всяком
случае весьма вероятно, что горожане оказывали сопротивление пополз-
новениям магистра, его помощника и их свиты кормиться при приездах
в город за их счет слишком сытно и составлять себе в нем обильные
запасы продовольствия. Пассивной формой протеста против феодального
угнетения служили также уход из города и отказ поселиться в нем.

Обзор исторических документов, который, при всей его схематичности,
дает «Каталог», характеризует многие важные, преимущественно социаль-
но-экономические явления средневековой испанской действительности.
При скудости материалов по средневековой истории Испании, доступных
советскому исследователю, нам казалось целесообразным напомнить о
существовании этого забытого издания.
К 550-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ
ЖАННЫ Д’АРК

А. Д. ЛЮБЛИНСКАЯ

ЖАННА Д’АРК

Она родилась во Франции 550 лет назад в крестьянской семье. Семнад-
цати лет отправилась на войну, чтобы спасти свою родину и дать ей за-
конного короля. После года блистательных побед и года тяжелого плена
в тюрьме она погибла, девятнадцатилетняя, в пламени костра. Вот и вся
ее короткая и славная жизнь.

О Жанне д’Арк мы знаем много, во всяком случае больше, чем
о любом из ее современников на всем земном шаре. О детских и отроческих
годах рассказали сверстники и деревенские соседи на процессе реабилита-
ции в 1455—1456 гг. О подвигах на поле брани в 1429 г. с восторгом гово-
рили и писали ее друзья и с ненавистью — ее недруги. О ее стойкости в
плену и на инквизиционном суде в 1430—1431 гг. мы знаем из ее ответов
на допросах. В них, так же как и в продиктованных ею письмах, мы можем
и сейчас как бы услышать ее речь — краткую, точную, выразительную.

Ни одного подлинного изображения Жанны до нас не дошло, но из
описаний знавших ее людей можно восстановить ее внешний облик. Это
была высокая и крепкая черноглазая брюнетка с ласковым голосом, по-
крестьянски сильная и выносливая, веселая и сострадательная, с неисчер-
паемой добротой и любовью к родине и людям. Она обладала недюжинным
быстрым и тонким умом и превосходной памятью, приводившими в сму-
щение судей и секретарей инквизиционного процесса. Она легко ориенти-
ровалась в любой сложной обстановке и умела схватывать самую суть дела.
Надо еще сказать о полном отсутствии честолюбия и эгоизма, о храбрости
предельной стойкости и твердости духа. В этом цельном, истинно народ-
ном характере не было ни одного диссонанса.

Она была неграмотна, очень благочестива. Ей казалось, что она слышит
голоса особо почитаемых ею святых, которые требовали, чтобы она спас-
ла погибавшую Францию, хотя она долго колебалась, не считая себя до-
стойной и способной на такой подвиг. Очевидно, это были галлюцинации,
порожденные напряженной обстановкой войны, страданий, непрестанной
тревоги и боли за «милую Францию», истерзанную врагами. Она сама не-
поколебимо верила в божественный характер своей миссии.

Успехи французских войск, руководимых Жанной, создали перелом в
длительной и до той поры несчастной для Франции войне; они были до-
стигнуты с необыкновенной быстротой. Менее чем за три месяца была сня-
та осада с Орлеана, англичане разбиты в сражении при Патэ, взяты кре-
пости на Луаре и совершен поход в Реймс, где был коронован Карл VII.
Современники восприняли это как нечто сверхъестественное. Французы-
патриоты, т. е. подавляющая масса населения, считали Жанну посланни-
цей небес. Англичане и кучка французов-ренегатов видели в ней исчадие
ада. За истекшие с того времени пять с лишним веков множество людей —
историки, писатели, драматурги, поэты, художники, скульпторы, каждый
по своему, пытались описать и истолковать ее удивительную жизнь, вос-
создать ее облик. О Жанне д’Арк уже написаны горы книг, и с каждым
годом число их умножается. Образ ее живет на сцене, в кино, на карти-
нах. Памятники ей воздвигнуты по всей Франции. И все же не написа!на
еще подлинная история Жанны д’Арк, ибо не написана еще подлинная
история французского парода, чьи лучшие качества она воплотила с
необыкновенной силой, заслужив его неумирающую любовь.

Если о самой Жанне мы знаем много (хотя и не столько, как хотелось
бы), то окружавшая ее реальная историческая действительность известна
нам далеко не полностью. Любые сведения о Жанне, вплоть до простых
упоминаний, разысканы историками в хрониках, письмах, документах, ли-
тературных произведениях, народных песнях и т. д. Но о стране, за кото-
рую она отдала свою жизнь, о сражавшейся и страдавшей Франции, впер-
вые за долгие годы научившейся побеждать благодаря Жанне, мы не зна-
ем многого и подчас очень важного. Нельзя сказать, чтобы положение это
было безнадежным. Во французских архивах хранится множество не ис-
пользованных еще документов, на первый взгляд как будто мелких и сов-
сем прозаических,—документов административного, финансового, военно-
го характера и т. п. Но именно они в своей совокупности и в сочетании с
уже известными фактами политической, военной и дипломатической
истории тех лет способны доставить сведения, которые дадут возможность
исследовать события с большей глубиной.

Но и в настоящее время нельзя ограничиваться описанием сражений,
осад, походов и дипломатических действий. Внимание должно быть обра-
щено на глубинные явления первостепенной важности, чтобы по возможно-
сти точнее, хотя бы в тех пределах, которые позволяет нынешний объем
источников, определить людские, военные, финансовые и тому подобные"
ресурсы обеих воюющих сторон для каждого более или менее определен-
ного периода. Не менее важны учет морального фактора и, главное, пони-
мание истинного значения народного сопротивления врагу.

Подвиг Жанны д’Арк нимало не теряет в своей значительности, если
попытаться оценить обстановку, исходя из ресурсов и возможностей стра-
ны, выяснив в то же время реальную мощь англичан.

* * *

Столетняя война (1337—1453 гг.) между Францией и Англией распада-
ется на два главных периода (1337—1377 гг. и 1415—1453 гг.), соответст-
вующих двум вторжениям английских войск на французскую землю.
Вторжение XIV в., несмотря на тяжелые поражения французской армии
при Креси (1346 г.) и Пуатье (1356 г.), дало англичанам на севере лишь
один, но очень для них важный город — Кале (отвоеванный французами в
1558 г.). Зато на юго-западе по миру в Бретиньи (1360 г.) английские вла-
дения простирались на юг от Луары до Пиренеев, огибая с запада горы
Центрального массива и Севенны, что составляло не менее трети Франции.
Однако благодаря постепенному продвижению французских войск в 1360—
1370 гг. оккупированная территория за десять лет была сведена к прибреж-
ной полосе вдоль Бискайского залива между Бордо и Пиренеями. Она ос-
тавалась в руках англичан вплоть до нового вторжения в 1415 г. В после-
дующие за этим годы они ее значительно расширили, однако достичь гра-
ниц 1360 г. им так и не удалось.

. Таким образом, в XIV в. англичане прочно овладели лишь Кале и Бор-
до (с прилегающей областью), т. е. крайними северо-восточными и
юго-западными пунктами. Значительная территория юго-запада находилась
под их властью около 25 лет. Разорение от войны и истощение людских и
денежных ресурсов Франции в период 1330—1350-х годов было очень
велико, но уже в середине 1360-х годов наметился во всех отношениях
перелом к лучшему.

Второе вторжение англичан началось в 1415 г. победой при Азенкуре
и закончилось в 1453 г., т. е. заняло примерно столько же лет, сколько в
XIV в. Но на этот раз оккупированная территория была значительно боль-
ше и охватывала богатые и жизненно важные провинции Франции: Нор-
мандию, Иль-де-Франс, Мен, большую часть Пикардии и Шампани. В ру-
ках англичан оказался Париж. На юго-западе они владели Бордо и расши-
рили свои владения на восток от морского побережья. Их успешные дей-
ствия развивались с 1415 по 1429 г. Затем, после поражения под Орлеа-
ном, они потеряли инициативу и начали медленно отступать. Однако их
упорное сопротивление, особенно сильное в Нормандии и Бордо, затянуло
войну еще на 24 года.

Вторжение XV века имело еще одну особенность. Оно произошло после
тридцатилетней ожесточенной феодальной междоусобицы во Франции,
получившей название войны бургундцев и арманьяков. В ней много обще-
го с войной Алой и Белой роз, разыгравшейся в Англии в 1455—1485 гг.,
после поражения в Столетней войне. В своей основе эти междоусобицы
были попытками крупных феодалов задержать поступательное движение
государственной централизации. Обе они кончились провалом, но за дол-
гие годы разгула феодальной анархии экономике и населению обеих стран
был нанесен значительный ущерб. Для Франции междоусобица была осо-
бенно вредна и тяжела в силу того, что привела также и к территориаль-
ному сокращению государства. Под властью одного из принцев царствую-
щей династии, герцога Бургундского, самым активным образом вмешивав-
шегося во французскую политику, оказались не только почти все восточ-
ные области Франции, по и Нидерланды с Люксембургом (позднее была
завоевана и Лотарингия). В итоге таких территориальных приращений
герцог Бургундский превратился из крупного французского феодала в не-
зависимого государя, владычествовавшего над богатыми городами Фланд-
рии и Брабанта (его пестрое в этническом, экономическом и политическом
отношениях государство распадется в конце XV в., и Франция получит
обратно большую часть своих земель).

Вторжение англичан в 1415 г. помогло герцогу Бургундскому захва-
тить восточные французские провинции. В свою очередь он немало содей-
ствовал успехам англичан, в частности при овладении Парижем. Поэтому
они оказались более или менее последовательными союзниками. Лишь
после перелома в ходе войны, в 1435 г., герцог перешел на сторону фран-
цузского короля, разумеется, при условии сохранения своих владений.

Союз герцога Бургундского с врагами Франции был настоящей изме-
ной не только по нормам феодального права, но и — что гораздо важнее —
в народном мнении. Для населения Франции, сперва на севере, а потом и
повсюду, бургундцы скоро стали врагами — не менее, чем англичане.

Длительная междоусобица разделила на враждующие лагери не толь-
ко вельмож и дворян, но и горожан, зачастую в пределах одного города.
Особенно ярко эта рознь проявлялась в Париже, где значительная группа
симпатизировала герцогу Бургундскому и призвала его в столицу в 1418 г.
Захватив там власть, герцог сменил состав университета, парламента и
других учреждений, заполнив их своими сторонниками. Поскольку он был
союзником англичан, его ставленники тем самым оказывались в таком же
положении, становились ренегатами, на которых в равной степени опира-
лись как англичане, так и бургундцы. Этим объясняется значительная
сложность политической ситуации во Франции в 1415—1435 гг., отсутство-
вавшая во время английского вторжения в XIV в. Она оказала значитель-
ное воздействие на судьбу Жанны д’Арк.

В октябре 1428 г., когда английские войска начали осаду Орлеана, ок-
купированная территория на севере плотно смыкалась с владениями гер-
цога Бургундского. На запад от нее простиралась (в ту пору независимая
эт Франции) Бретань. Герцог Бретонский тоже был союзником Англии,
но лишь формально, ибо на деле придерживался нейтралитета и даже вел
тайные переговоры с Карлом VII.

В итоге политическая карта Франции была в те годы очень сложной.
Против французского короля ополчились пе только англичане, но и герцог
Бургундский. Правда, многое их разделяло, они соперничали друг с дру-
гом почти во всем, и далеко не всегда их действия, даже военные, были
согласованы. Поэтому дипломатии Карла VII предоставлялось обширное
поле деятельности. Целью ее было склонить к союзу обоих герцогов —
Бретонского и Бургундского. Тогда англичане оказались бы зажатыми
вражескими тисками с востока, юга и запада и положение их резко ухуд-
шилось бы. Добавим, что именно так и случилось в 1430-х годах, т. е. пос-
ле побед, одержанных при Жанне. Без этого изменения в соотношении сил
изгнание англичан представило бы огромные трудности.

К 1428 г. владения Карла VII были сведены к провинциям, располо-
женным в центре страны, на юге (Лангедок) и юго-востоке (Дофипэ).
Королю принадлежала также провинция Пуату па Бискайском побе-
режье, зажатая между Бретанью и английскими владениями вокруг Бордо.
Королевские земли были значительны, пе уступая территории, запятой
собственно англичанами. У короля было много богатых крупных городов,
оказывавших в войне неоценимую помощь деньгами и людьми. Но в це-
лом территория, принадлежавшая королю, была менее компактна, слабее
населена, менее плодородна (кроме нескольких областей) и хуже связана
путями сообщения, чем владения его врагов. Из трех главных властителей
французской земли Карл VII был самым слабым еще и потому, что ресур-
сы для борьбы с врагами он был вынужден черпать только из своих земель,
в то время как в распоряжении англичан находились еще, хотя и далеко
не всегда, ресурсы самой Англии (которая много помогала главным обра-
зом в начале и в конце вторжения), а герцог Бургундский располагал так-
же богатыми областями и городами за пределами Франции.

Но было бы неправильно сводить весь вопрос к размерам и качествам
подвластных территорий. В такой длительной войне, когда на карте стоя-
ло существование Франции как независимого национального государства,
действовали и другие факторы, сыгравшие немалую роль в освобождении
страны.

Одним из них была политика англичан на завоеванной земле. У Ген-
риха V, сильного властителя в Англии и победителя при Азенкуре, когда
цвет французского рыцарства погиб или попал в плен, была ясная цель. Он
желал властвовать над обеими странами, объединенными в одно королев
зтво. Захваченную территорию он рассматривал как собственную и сразу
же принялся ее раздавать английским рыцарям и баронам, а некоторые
порты в Нормандии заселил только англичанами. В результате для поте-
рявших свои владения французов оставалось только одно средство вер-
нуться в родные пределы — борьба до победы.

В чрезвычайно тяжелом положении оказалось крестьянство оккупиро-
ванной территории. Новые сеньоры неукоснительно взимали все феодаль-
ные поборы, новые власти взыскивали контрибуции и налоги, военные дей-
ствия до крайности разорили сельское хозяйство. Малейшее неповинове-
ние каралось свирепым образом.