Text
                    г ЖАН ФРУАССАР
ХРОНИКИ
1325-1340


Светлой памяти выдающегося историка-медиевиста Юрия Павловича Малинина посвящается
д ^-^^φΗφ<<^|^>
ЖАН ФРУАССАР »РОНИКИ 1325-1340 Перевод, статья и примечания М. В. Лникиева ИЗДАТЕЛЬСТВО С.-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
ББК 63.3(4) Ф93 «Хроники» Жана Фруассара (ок. 1337-1410?) справедливо считаются одним из самых важных и интересных источников по истории Столетней войны (1337-1453). С юных лет и до самой смерти Фруассар счастливо сочетал в себе таланты поэта и историографа. Пользуясь покровительством своих высокородных заказчиков, он совершал поездки в разные регионы Западной Европы и собирал материал о войне, которая шла между Англией и Францией, а также их союзниками. В итоге, ему удалось создать хроникальную эпопею, не имеющую аналогов по широте тематического охвата и художественной ценности. «Хроники» состоят из четырех книг. Первую из них Фруассар неоднократно переписывал и редактировал в течение всей своей жизни. Издание, предлагаемое вниманию читателя, включает в себя перевод трех основных редакций Книги Первой: «Амьенского манускрипта», «Римского манускрипта» и манускриптов «семейства А/В». Сопоставляя эти редакции, можно проследить, как с ходом времени менялись социально-политические взгляды Фруассара, его представления о творческих методах и целях, которых должен придерживаться историограф. Представленные разделы «Хроник» содержат увлекательный рассказ о предыстории Столетней войны и самой ранней ее стадии, завершившейся подписанием Эсплешенского перемирия в 1340 г. Все тексты издания впервые публикуются на русском языке. ISBN 978-5-288-04460-1 © M. В. Аникиев, перевод, составление, предисловие, примечания, указатели, генеалогические таблицы, карты, 2008 © Издательство С.-Петербургского университета, 2009
ЖАН ФРУАССАР И ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ ЕГО «ХРОНИК» <t... Я хорошо знаю, что в грядущие времена, когда я уже умру и истлею, будет эта возвышенная и благородная история в большом ходу, и все благородные и храбрые люди будут извлекать из нее удовольствие и добрые примеры»1. Знаменитый хронист и поэт позднего средневековья, Жан Фруассар, родился примерно в 1337 г., т.е. в самом начале Столетней войны. В прологе к своим «Хроникам» он с гордостью называет себя уроженцем «доброго, красивого и славного города Валансьенна» 2. Этот город был столицей графства Эно (Генне- гау), расположенного в пределах Священной Римской империи и граничившего с северными землями Франции. Большинство населения графства говорило на диалекте французского языка, а его правители состояли в близком родстве как с династией Валуа, так и с династией Плантагенетов. Эти обстоятельства во многом способствовали тому, что рыцарство Эно принимало активное участие в Столетней войне, сражаясь то за английскую, то за французскую сторону, в зависимости от ситуации. Из отдельных высказываний, встречающихся в «Хрониках» и поэтических сочинениях Фруассара, можно сделать вывод, что он был выходцем из семьи зажиточных горожан, торговавших сукном, и получил неплохое образование в приходской школе. Из тех же источников мы узнаем, что еще в юности проявился в нем дар стихотворного сочинительства и стремление к историческим изысканиям. Вероятно, его ранние поэтические опыты были отмечены при дворе графа Эно и обеспечили ему необходимую протекцию. Примерно в 1361 г. Фруассар, будучи уже клириком, т.е. духовным лицом, совершил путешествие в Англию и преподнес королеве Филиппе3 свое первое историческое сочинение — рифмованную хронику об англо-французских войнах4. Фруассар пишет об этом так: «...Едва окончив школу, я довольно храбро принялся сочинять рифмованную книгу о вышеназванных войнах, дабы доставить ее в Англию уже полностью завершенной, что я и сделал. Там я преподнес ее в дар высочайшей и благороднейшей госпоже, государыне Филиппе д'Эно, королеве Английской, которая весьма благосклонно и милостиво ее приняла и щедро меня наградила»5. Приведенный фрагмент нуждается в некоторых пояснениях. Королева Филиппа, супруга короля Эдуарда III6, была дочерью графа Гильома I Эно, и все ее детство прошло в Валансьенне. Отправляясь в Англию, Фруассар рассчитывал
6 M. В. Аникиев на покровительство своей венценосной землячки, и он не ошибся. Стареющая королева сделала его своим секретарем (clerc) и по совместительству придворным поэтом, чтобы он развлекал ее «изящными стихами и любовными повестями». Однако встает вопрос о том, какова по содержанию была рифмованная хроника, подаренная Фруассаром королеве. Хотя ни один ее фрагмент не сохранился до нашего времени, можно предположить, что в ней в эпической манере воспевались ратные подвиги мужа королевы, Эдуарда III, а также ее брата и дяди — уже покойных к тому времени графа Гильома II Эно7 и сира Жана де Бомо- на8. В начале Столетней войны оба этих сеньора сражались под английскими знаменами. Служба у королевы Филиппы стала очень важным этапом в творческой карьере Фруассара. Имя высокой покровительницы помогало ему заводить полезные связи в среде высшей феодальной аристократии. Кроме того, благодаря щедрым королевским пожалованиям, Фруассар мог совершать дальние и дорогостоящие путешествия в поисках фактического материала для новой хроники. Впоследствии, по прошествии трех десятилетий, он будет не без некоторой ностальгии рассказывать читателям об этой поре своей жизни: «.. .Я начал составлять свою историю еще будучи двадцатилетним юношей, а затем явился в мир с повествованием о подвигах и приключениях. Я всегда получал от этого дела удовольствие неизмеримо большее, чем от какого-либо еще. Господь одарил меня столь великой милостью, что мне удавалось поддерживать добрые отношения со всеми враждующими сторонами и королевскими домами. Но особенно хорошо меня привечали при дворе короля Эдуарда Английского и его благородной супруги, госпожи Филиппы д'Эно, королевы Английской, государыни Ирландской и Аквитанской. В молодости я был секретарем (clerc) названной королевы и сочинял для нее изящные стихи и любовные повести. Стремясь услужить моей благородной и доблестной покровительнице, все другие сеньоры, короли, герцоги, графы и рыцари Христианского мира, какой бы нации они ни были, благоволили мне и охотно со мной общались, оказывая при этом щедрые благодеяния. Так, за счет громкого имени моей госпожи и ее денежной поддержки (равно как и поддержки других высокородных сеньоров), я в свое время посетил большинство мест Христианского мира, достойных внимания»9. В период между 1361 и 1369 гг. Фруассар побывал во многих областях Англии, Шотландии, Франции и Италии10. В 1365 г. он довольно долго гостил при дворе короля Дэвида II Шотландского и, по его собственному утверждению, освоил многие шотландские обычаи. В следующем, 1366 г., хронист прибыл в столицу английской Гиени, город Бордо. Как раз тогда старший сын Эдуарда III, знаменитый Эдуард, прозванный Черным Принцем, готовился выступить в поход против короля Кастилии Энрике Трастамарского, чтобы вернуть кастильский престол недавно свергнутому королю Педро Жестокому. Фруассар хотел участвовать в этом походе в качестве наблюдателя. Однако, дойдя до приграничного города Дакса, принц по неизвестным причинам отослал Фруассара назад в Англию, к своей матери (февраль 1367 г.)11. Весной 1368 г. Фруассар выехал в Италию, находясь в свите герцога Лионеля Кларенса—второго сына Эдуарда III и Филиппы д'Эно. Лионель должен был обвенчаться с Иоландой, дочерью миланского правителя Галеаццо-Висконти12. По прибытии в Милан свадьбу сыграли без проволочек, однако уже через три
Жан Фруассар и история создания его «Хроник» 7 месяца молодой и здоровый принц внезапно скончался (17 октября 1368 г.). Англичане заподозрили, что он был отравлен, и открыли военные действия против миланцев. Конфликт был погашен лишь с большим трудом при посредничестве графа Савойского. Тем временем Фруассар покинул пределы Ломбардии и отправился через Феррару и Болонью в Рим. Неизвестно, сделал ли он это по собственной инициативе или же выполнял чье-то поручение. Видимо, находясь в Риме, Фруассар услышал скорбную весть о смерти королевы Филиппы. (Она умерла 15 августа 1369 г.). Потеряв свою благодетельницу, Фруассар решил не возвращаться в Англию и отправился к себе на родину, в графство Эно. Отдельные высказывания, встречающиеся в его поэтическом труде «Веселое Древо Юности» (1373), наводят на мысль, что некоторое время он был вынужден торговать сукном в своем городе, за неимением других постоянных источников дохода13. Однако если Фруассар и занялся торговлей, то лишь затем, чтобы как-то продержаться на плаву до тех пор, пока он не найдет себе нового щедрого покровителя. Родственные связи покойной королевы Филиппы должны были очень сильно помочь ему в этом. В июне 1370 года он побывал в Брюсселе и получил от герцогини Жанны Брабант- ской, золовки королевы Филиппы, 16 франков за какую-то новую книгу, сочиненную на французском языке («de uno novo libro gallico»)14. Видимо, это была ранняя редакция «Мелиадора» — стихотворного рыцарского романа, к созданию которого Фруассар приступил еще в Англии. Примерно с этого же времени завязались тесные творческие контакты Фруассара и с самим герцогом Брабант- ским Венцеславом15, известным ценителем поэзии. Герцог поручил Фруассару продолжить роман «Мелиадор» и включить туда его собственные поэтические сочинения. Частые визиты в Брюссель позволили Фруассару сблизиться со многими нидерландскими сеньорами, среди которых был и сир Робер Намюрский16, в прошлом женатый на младшей сестре королевы Филиппы, Изабелле. Он тоже стал покровителем поэта, но заказал ему не стихи, а прозаическую хронику об англофранцузских войнах. Есть основания полагать, что именно Робер Намюрский посоветовал Фруассару взять за образец «Правдивые хроники», написанные лъежским каноником Жаном Ле-Белем (ок. 1292-1370). В качестве необходимого пояснения заметим, что Ле-Бель был другом и соратником дяди королевы Филиппы, Жана де Бомо- на17. Следуя просьбе последнего, он создал в период между 1352 и 1370 гг. относительно небольшую по объему, но весьма информативную и увлекательную хронику, в которой излагалась история англо-французского военного противостояния. В прологе своего труда Ле-Бель с резкой прямотой обвиняет в недобросовестности какого-то безвестного поэта, который пытался описывать события Столетней войны до него: «Ежели кто желает читать и слушать правдивую историю о храбром и благородном короле Эдуарде, правящем ныне в Англии, то пусть возьмет в руки эту книжицу, которую я начал создавать, и отложит в сторону большую рифмованную книгу, которую мне довелось видеть и читать. Ибо эту книгу какой-то рифмоплет состряпал из великих выдумок и небылиц»18. Концепция исторической правдивости Ле-Беля основана на стремлении защитить «героев» и их подвиги от грубых и неуместных преувеличений, а также
8 M. В. Аникиев от намеренного вымысла, к которому прибегают поэты, рядящиеся под историков. При этом он не утверждает, что рифмованные труды всегда лишены правды. Просто сам стихотворный способ изложения, изначально предрасполагая к эпическим преувеличениям, нередко уводит поэтов в сторону: «...Там можно встретить довольно достоверных сведений, но опять-таки вперемешку с враньем. Кроме того, речи героев там, как правило, вымышлены или искажены, чтобы сохранить рифму. ... Впадая в несуразные преувеличения, сочинитель наделяет какого-нибудь рыцаря или оруженосца столь отчаянной удалью, что его истинная доблесть из-за этого может оказаться приниженной, и потом рассказы о его настоящих подвигах будут вызывать меньше доверия, что послужит к его ущербу. Поэтому события следует описывать как можно точнее и ближе к истине»19. Мысли, высказанные Ле-Белем, отражали общую тенденцию, ясно наметившуюся в западноевропейской историографии XIV столетия. Хотя рифмованные хроники и поэмы на реальные исторические сюжеты продолжали сочиняться в довольно большом количестве, среди читающей публики постепенно укоренилось мнение, что «языком истины» является проза. Смешение историографического жанра с жанром рыцарского романа, столь часто наблюдавшееся в поэтических произведениях той поры, более не встречало одобрения у знатных сеньоров, озабоченных тем, чтобы их образы были донесены до потомков без искажений. Рост индивидуализма и самосознания в западноевропейском обществе привел к тому, что люди уже не желали превращаться на страницах книг в полуреальных героев, наподобие Роланда или Гильома Оранжского. Кроме того, именно в XIV столетии рыцарство стремительно теряло монополию в военном деле. Остро чувствуя конкуренцию со стороны незнатных сословий, оно испытывало потребность не просто в хрониках, скупо освещающих те или иные события, а именно в рыцарских хрониках, где ратные деяния благородных господ описывались бы подробно, со знанием дела и в рамках определенной градации достижений. Каста воителей нуждалась в убедительном литературном подтверждении своей избранности и общественной важности. Знакомство с «Правдивыми хрониками» Жана Ле-Беля существенно повлияло на представления Фруассара о том, каких правил и методов следует придерживаться при создании исторического труда. Выше уже было сказано, что свою первую, недошедшую до нас хронику Фруассар написал в стихах. Поэтому, читая ворчливый пролог Ле-Беля, он наверняка испытал некоторое чувство вины. Мысль о том, что его историческая поэма заслуживает суровой критики, не могла не прийти ему в голову. Свои новые «Хроники» он стал писать уже прозой, и в Прологе к ним мы читаем: «Но может так статься, что эта книга (т. е. стихотворная хроника, подаренная в 1361 г. королеве Филиппе — А. М.) вовсе не была выверена и составлена с той точностью, которая требуется в подобных делах. Ведь военная слава достается очень дорогой ценой, и потому подвиги нужно честно относить на счет тех, кто, движимый своей доблестью, действительно их совершил. И вот, желая полностью рассчитаться со всеми, как того требует справедливость, я начал создавать эту историю, основываясь на вышеназванном труде (т.е. труде Жана Ле-Беля — А. М.) и следуя просьбе и пожеланию моего дорогого господина и покровителя, монсеньора Робера де Намюра» 20. В другом фрагменте «Хроник» мы встречаем не менее интересное признание Фруассара о
Жан Фруассар и история создания его «Хроник» 9 причинах, побудивших его стать продолжателем труда Ле-Беля: «Многие жонглеры и певцы пели и читали на площадях стихи о Бретонских войнах, искажая и коверкая при этом истинную и правдивую историю. Из-за этого был весьма недоволен монсеньор Жан Ле-Бель, который начал писать свою хронику прозой, и я, сир Жан Фруассар, который в меру сил продолжил ее верно и точно, ибо их вымышленные стихи и песни не имеют ничего общего с достоверной историей»21. Итак, в начале 70-х годов Фруассар приступил к созданию хроникальной эпопеи, которая принесет ему прижизненную славу. По примеру Ле-Беля, он стал описывать события только прозой, заимствуя на первых порах из «Правдивых хроник» весьма обширные фрагменты и многие стилистические приемы. Однако в дальнейшем, набравшись мастерства и снискав признание читателей, он откажется от важных творческих принципов Ле-Беля — краткости и осторожной сдержанности. Стремясь повествовать о войнах своей эпохи «красивым языком» и «во всех подробностях», он часто будет поступаться исторической точностью и домысливать недостающие факты. Художник-моралист будет брать в нем верх над историком. Такой подход не является чем-то необычным для Средневековья. Во времена Фруассара назидательно-развлекательная функция исторического труда все еще считалась главной, и фактическая достоверность часто приносилась ей в жертву. Конечно, многие хронисты были добросовестны и непредвзяты в том смысле, что не искажали факты в угоду сильным мира сего и своим личным политическим пристрастиям. Однако соблазн сделать историю более поучительной и занятной, слегка подправив ее, был столь велик, что очень немногие могли устоять. Подобно Ле-Белю, Фруассар ставил своей первостепенной задачей опрос участников и очевидцев интересующих его событий. Ради этого он часто совершал довольно продолжительные путешествия, из которых самым интересным стала поездка в гасконские владения Гастона Феба в 1388 г. Однако если Ле-Бель, работая над «Правдивыми хрониками», опирался лишь на устные свидетельства, то Фруассар иногда выступал как компилятор чужих исторических сочинений и документальных источников. Так, в работе над первой книгой своих «Хроник» он использовал, помимо труда Ле-Беля, материал «Больших Французских хроник» и стихотворную «Жизнь Черного Принца», написанную герольдом Шан- до. Среди документов, которые он цитирует или пересказывает весьма близко к тексту, можно назвать договор о принесении оммажа Эдуардом III Филиппу VI (1330), пространное послание Филиппа ван Артевельде к представителям Карла VI (1380), письмо, в котором горожане Льежа выражают чувство солидарности восставшим гентцам (1382), договор герцога Филиппа Бургундского с мятежными фламандцами (1385) и т.д. Как бы то ни было, следует еще раз подчеркнуть, что широкое использование и критический анализ нарративных и документальных источников не входили в задачи хрониста. Главный упор делался на опрос свидетелей. Это в немалой степени объясняется тем, что начиная с Книги Второй хронист стал описывать события совсем недавнего прошлого, и ему казалось, что опрос живых очевидцев будет намного более результативен, чем поиск и изучение письменных свидетельств. Желая заслужить доверие читателя, Фруассар часто указывает источник той или иной информации и называет имена своих знатных осведомителей. Однако
10 M. В. Аникиев в некоторых случаях надежность этих ссылок вызывает сомнение у исследователей. Вполне возможно, что иногда, в силу разных причин, хронист не раскрывал всей правды и прибегал к своеобразной подмене, называя вместо одних лиц другие—может быть, даже вымышленные22. Еще одной особенностью творческого метода Фруассара можно считать так называемую повествовательную вариативность. В разных частях своего труда он мог давать описания одного и того же события, противоречащие друг другу во многих важных деталях. При этом он никак не пытался критически сопоставить взаимоисключающие версии и выбрать самую правдоподобную из них. Это лишний раз характеризует Фруассара как художникагморалиста, озабоченного скорее поиском нравственной правды, стоящей за поступками людей, нежели выяснением фактической истины. Пожалуй, наиболее наглядно эта тенденция проявилась в том, что Фруассар оставил нам несколько редакций Книги Первой, которые весьма заметно отличаются по своему содержанию, композиции и идейной тональности. Исследователи выделяют три основные редакции Книги Первой23. В научной литературе за ними закрепились следующие названия: « Амьенский манускрипт», манускрипты «семейства А/В» и «Римский манускрипт»24. «Амьенский манускрипт» дошел до нас лишь в одном списке, который был выполнен безвестным копиистом не позднее 1491 г. До 1799 г. этот манускрипт являлся собственностью аббатства Дюгар (ГаЬЬауе du Guar), расположенного близ города Пикиньи, а затем был передан в фонды муниципальной библиотеки Амьена, — отсюда и его условное название. Манускрипты «семейства А/В» сохранились в нескольких десятках списков, которые до сих пор еще не систематизированы и не исследованы должным образом. Подготовка их научного издания является делом будущего. «Римский манускрипт», подобно «Амьенскому манускрипту», дошел до нас лишь в одном списке. В 1860 г. известный бельгийский историк Кервин де Леттенхове случайно обнаружил его в библиотеке Ватикана. Он же и подготовил его первое научное издание. «Амьенский манускрипт» охватывает временной промежуток европейской истории с 1325 по 1378 г.25 Манускрипты «семейства А/В» освещают события в тех же хронологических рамках, но имеют довольно серьезные разночтения с «Амьенским манускриптом» в том, что касается изложения фактов, композиционной структуры и идейно-политической окраски26. Кроме того, нужно учитывать, что манускрипты группы «А» и группы «В», которые обычно объединяют в одно «семейство А/В», идентичны между собой лишь на три четверти от их общего объема. Они различаются своими Прологами и описаниями событий за периоды с 1350 по 1356 г. и с 1372 по 1378 г. В частности рассказ о событиях 1352- 1356 гг. в группе «А» полностью переписан из «Больших французских хроник», тогда как группа «В» содержит собственную версию Фруассара. Повествования о событиях 1372-1378 гг. в обеих группах, «А» и «В», принадлежат Фруасса- ру, но расходятся в некоторых, не слишком значительных деталях. «Римский манускрипт», представляющий собой последнюю версию Книги Первой, отредактирован более чем на 90 процентов. Однако по своему временному охвату он существенно уступает предыдущим редакциям, оканчиваясь на 1350 годе. Помимо этого, существует еще так называемый «Валансьеннский манускрипт», который, по сути, является сильно сжатым конспектом «Амьенского
Жан Фруассар и история создания его «Хроник» 11 манускрипта». (Он хранится в муниципальной библиотеке города Валансьенна под номером 638.) Лишь изредка в «Валансьеннском манускрипте» встречаются фактические детали и подробности, которых нет в других редакциях Книги Первой. По этой причине для исследователей он представляет весьма ограниченный интерес. До наших дней дошла и так называемая «Краткая редакция» манускриптов группы «В». В ней материал Книги Первой ужат до 1/6 от исходного объема. Следует отметить, что некоторые исследователи сомневаются, что авторство «Валансьеннского манускрипта» и «Краткой редакции» принадлежит Фруассару. Сам Фруассар не потрудился пояснить читателям, какую из трех основных редакций Книги Первой следует считать наиболее точной, выверенной, а значит и наиболее предпочтительной. Быть может, в известном смысле он расценивал их как альтернативные и взаимодополняющие. При всем том не подлежит сомнению, что самой поздней редакцией является «Римский манускрипт». Он был написан Фруассаром на склоне жизни, в период между 1400 и 1410 г., т.е. уже после создания заключительной, четвертой книги «Хроник». В «Римском манускрипте» ранний материал Книги Первой столь сильно переработан и дополнен, что это позволяет утверждать: перед нами произведение зрелого мастера, который стремился подвести итог всему своему творчеству и по возможности свести на нет заимствования из Ле-Беля. Однако исследователи до сих пор расходятся во мнениях о том, в какой очередности были написаны «Амьенский манускрипт» и манускрипты «семейства А/В». Начало научной полемике по этому поводу положили еще в 60-е годы XIX в. историки Кервин де Леттенхове и Симеон Люс. Первый полагал, что «Амьенский манускрипт» является самой ранней версией Книги Первой, а «Ва- лансьеннский манускрипт» был создан Фруассаром как пробный набросок к ней. Манускрипты «семейства А/В» К.де Леттенхове, соответственно, считал более поздней редакцией. С. Люс, напротив, доказывал, что манускрипты «семейства А/В» являются самой ранней версией Книги Первой, поскольку в них заимствования из Ле-Беля составляют самый большой процент от общего объема текста. Почти столетие точка зрения С. Л юса господствовала в научной литературе. В частности, ее придерживался и такой знаток творчества Фруассара, как Ф. Шире27. Однако, относительно недавно, исследователь Джон Палмер высказал предположение, что вопрос о старшинстве «Амьенского манускрипта» и манускриптов «семейства А/В» не имеет реального смысла, поскольку обе эти редакции не могли быть созданы раньше начала 90-х гг. XIV столетия, т. е. того времени, когда Фруассар уже трудился над Книгой Третьей, и обе они содержат фрагменты каких-то предыдущих, не дошедших до нас редакций28. Против этой гипотезы возражает Жорж Дийе, который на основе глубокого сравнительного анализа стремится доказать, что «Амьенский манускрипт» по своему содержанию ближе всех стоит к самой ранней редакции Книги Первой29. В этом его поддерживает другой видный исследователь творчества Фруассара Питер Эйнс- ворт30. Итак, вопрос о старшинстве разных редакций Книги Первой еще ждет своего окончательного разрешения. На данном этапе можно лишь с достаточной степенью уверенности утверждать, что базисный вариант Книги Первой, послуживший основой для дальнейших переработок, был создан не позднее 1380 г.
12 M. В. Аникиев К этому времени в жизни Фруассара произошли важные изменения. Еще в 1362 г. он познакомился в Лондоне со знатным французским сеньором Ги де Шатийоном31, который дожидался своего освобождения из английского плена. Спустя десятилетие это знакомство оказалось очень полезным: Ги стал главным покровителем и заказчиком хрониста. В 1373 г., благодаря его протекции, Фруассар получил место кюре в городке Лестин-Ле-Мон, в графстве Эно. В 1381 г. умер старший брат Ги де Шатийона, граф Жан де Блуа. Унаследовав его обширные владения во Франции и Нидерландах, Ги сделал Фруассара своим личным капелланом и выхлопотал для него доходное место каноника в аббатстве Шимэ. Примерно в это же время хронист начал собирать материал для Книги Второй, одновременно трудясь над завершением романа «Мелиадор» в соавторстве с герцогом Венцеславом Брабантским. Однако 7 декабря 1383 года герцог умер от проказы, так и не увидев роман законченным. Книга Вторая была полностью готова к лету 1388 г. В ней освещаются события западноевропейской истории, случившиеся с 1377 по 1385 год. Стоит отметить, что Фруассар не ограничился только описанием военных действий, шедших между Англией, Францией и их союзниками. Обширные разделы Книги Второй посвящены таким важным социально-политическим явлениям, как Великая церковная схизма, народные бунты и восстания во Фландрии, Англии и Северной Франции, а также другим темам, которые в совокупности дают очень яркую и динамичную картину жизни позднесредневекового общества. По способу подбора материала Книга Вторая — это уже совершенно оригинальный, самостоятельный труд. При его написании Фруассар не пользовался какими-либо чужими сочинениями, кроме, разве что, некоторых фламандских хроник. Основной объем сведений почерпнут в ходе устных опросов. Завершив Книгу Вторую, Фруассар, однако, чувствовал некоторую неудовлетворенность. Кастильско-португальский конфликт, в котором активно участвовали Англия и Франция, а также военные события, происходившие в Гаскони, до сих пор не получили достойного отражения в его «Хрониках». Между тем Фруассар уже давно слышал восторженные рассказы об экстравагантном правителе Фуа и Беарна, графе Гастоне III, по прозвищу Феб32. Соблюдая нейтралитет в отношениях с могущественными соседями, Гастон Феб сумел сделать свои владения островком безопасности, куда съезжались рыцари со всей Западной Европы, чтобы приятно отдохнуть, поведать о своих подвигах и послушать чужие рассказы. Именно там, при Ортезском дворе Гастона Феба, Фруассар мог легко получить интересовавшую его информацию о пиренейских и гасконских событиях от их непосредственных участников. Обстоятельства для поездки в Беарн были благоприятны: совсем недавно между Англией и Францией было заключено перемирие, и дороги стали относительно безопасны. Фруассар не мог упустить такой случай. Сначала он прибыл в столицу графства Фуа, Памье, а оттуда направился непосредственно в Беарн. Второй этап пути, от Памье до Отеза, Фруассар проделал в обществе графского придворного, Эспеня дю Лиона, который показал себя превосходным проводником. Любой встречный город или замок вызывал в нем живые воспоминания о военных событиях минувших лет, и рыцарь охотно делился ими с хронистом. В свою очередь, Фруассар постоянно вел дорожные заметки, которые потом легли в основу его рассказов.
Жан Фруассар и история создания его «Хроник» 13 7 ноября 1388 г. путники прибыли в Отрез. Прием, оказанный хронисту, превзошел все его ожидания. «Как только я предстал перед графом, — пишет Фруассар, — он радостно меня приветствовал, сказав на чистом французском, что хорошо меня знает, ибо, хотя прежде мы никогда не встречались, он слышал обо мне множество разговоров. Затем, удостоверившись в моей личности посредством привезенных мною рекомендательных писем33, граф разрешил мне гостить при его дворе сколь угодно долго. Там я узнал о большинстве событий, случившихся в королевствах Кастильском, Португальском, Наваррском, Арагонском и Английском, а также во всех землях Гаскони и Борделэ. И когда в личной беседе я спрашивал графа о чем-нибудь, он отвечал мне весьма охотно, ибо он утверждал, что история, которую я написал и теперь продолжаю, в грядущие времена будет цениться как никакая другая. "Спросите почему, милый мэтр? — говорил мне граф, —Да потому, что за последние 50 лет в мире случилось столько поразительных дел и ратных свершений, сколько раньше не происходило и за три века". Так я был принят при дворе благородного графа де Фуа и получил там полное раздолье»34. Проницательный Гастон Феб сразу понял, что судьба свела его с незаурядным писателем. Между тем, как и большинство знатных сеньоров той эпохи, граф хотел увековечить свой образ в анналах истории. Поэтому он сделал все, чтобы расположить к себе Фруассара и польстить его творческому самолюбию. Особенно хронисту запомнились литературные чтения, которые много ночей подряд устраивались графом в пиршественной зале Ортезского замка. Фруассар читал вслух свой роман «Мелиадор», и при этом многочисленные придворные соблюдали строжайшую тишину, боясь вызвать гнев Гастона, искренне увлеченного повествованием. Окруженный атмосферой всеобщей благожелательности и уважения, Фруассар прогостил в Ортезе три месяца. За этот срок он собрал сведения о событиях, происходивших на Пиренеях и в Южной Франции. Кроме того, он сумел узнать многие подробности об англо-шотландской войне 1387 года, кульминационным моментом которой стал разгром англичан в битве при Оттербурне. Наконец, Фруассар выехал из Беарна во Францию, присоединившись к роскошному свадебному кортежу: тринадцатилетнюю воспитанницу графа, Жанну Булоньскую, везли в город Рьом на бракосочетание с герцогом Иоанном Беррий- ским35. Дальнейший маршрут хрониста очень обстоятельно описан в его труде36. После рьомской свадьбы он вернулся в северные пределы Франции и целый год провел в разъездах, собирая недостающие сведения. Осенью 1390 г. он прибыл в свой родной город Валансьенн и приступил к созданию Книги Третьей. Она была написана в относительно короткие сроки — примерно к концу 1391 г. Структурно-стилистическое и идейно-художественное своеобразие Книги Третьей более всего проявилось в том, что Фруассар решительно отошел от традиционной манеры изложения событий в их временной последовательности. Вместо этого он использовал литературные приемы, характерные для средневекового куртуазного романа: помещение одного рассказа внутрь другого (т. н. «мат- рёшечный метод») и замысловатое переплетение различных сюжетных линий. Удачным примером для сравнения здесь также могут служить сказки «Тысячи и одной ночи». Рассказав в прологе о своем прибытии ко двору Гастона Феба, Фруассар завер-
14 M. В. Аникиев шает книгу описанием своего отъезда назад в земли Северной Франции. Поэтому можно сказать, что основной сюжет посвящен путешествию хрониста в Беарн и историческим изысканиям, которые он там вел. Однако этот своеобразный отчет о проделанной работе постепенно превращается в нарративный лабиринт. Фруассар постоянно отходит в сторону от основной тропы повествования и делает сюжетные зигзаги и хронологические скачки ради того, чтобы обрисовать давнюю предысторию какого-нибудь конфликта, вскрыть тайную подоплеку каких-нибудь политических инициатив, или же просто потешить читателя забавной историей анекдотического характера. Объясняя такой подход, он настаивает, что пишет не хронику, а историю, где пространные отступления естественны и необходимы для объяснения причин событий: «Если бы я говорил: так-то и так-то случилось в оное время, не раскрывая и не объясняя причин, которые были велики, весомы, ужасны и могли привести к большим осложнениям, то это была бы хроника, а не история. Имей я к тому желание, то легко мог бы обойти эти причины молчанием, но я вовсе не хочу писать, не объясняя всей сути дела, раз уж господь даровал мне долгую жизнь, разум, память и досуг, чтобы описывать события во всех подробностях»37. Это высказывание Фруассара обычно принято расценивать как одно из ярких свидетельств того, что в западноевропейской историографии XIV века, по мере неуклонной секуляризации общественного мировоззрения, ясно наметился переход от религиозно-символической к причинно-следственной интерпретации событий. И это, безусловно, так. Однако следует учитывать, что Фруассар пристально прослеживал разные причинно-следственные связи, чтобы в конечном итоге выявить нравственную правду, мораль, за ними стоящую, — иногда, как уже отмечалось выше, даже в ущерб фактической достоверности. А для этой цели художественные приемы, использованные писателем, годились намного больше, чем методы традиционной историографии. Анализируя Книгу Третью с этих позиций, можно заметить, что, несмотря на сюжетную сумбурность, она обладает внутренним идейным единством. Если нам удастся постичь метафоричный, иносказательный смысл разных, внешне никак не связанных между собой эпизодов, то они начнут дополнять друг друга и вступать в идейную перекличку. Связь каузальная здесь часто подменяется связью ассоциативно-символической. Благодаря этому, все повествование обретает двойное измерение, и герои, действующие в нем, одновременно являются и реальными историческими лицами, и собирательными образами — примерами («exempla»), несущими в себе определенный нравственный смысл38. Эта особенность придает рассказам Фруассара удивительную мифо-поэтическую глубину и часто делает их похожими на дидактические новеллы-притчи. До конца жизни оставаясь куртуазным поэтом и романистом, Фруассар даже в работе над «Хрониками» демонстрировал склонность к художественной мистификации, аллегоричности и мифотворчеству. Так, например, создавая образ Гастона Феба в Книге Третьей, Фруассар весьма увлекательно, с редким мастерством облек в форму рассказа самые невероятные и скандальные слухи, которые ходили о внутрисемейной жизни графа. При этом он умышленно, с помощью интригующих намеков и недомолвок, сгустил туман таинственности вокруг фигуры Гастона Феба, а потом предоставил читателю самостоятельно размышлять о причинах событий — «весьма странных и удивительных», — которые разыгра-
Жан Фруассар и история создания его «Хроник» 15 лись при ортезском дворе. Разумеется, такой подход придает «Хроникам» скорее вид беллетристики, пусть даже и самого высокого уровня, нежели исторического труда. Другой особенностью Книги Третьей можно считать выход на передний план фигуры автора. Если в Книге Второй Фруассар еще предпочитал говорить о себе, используя безличные обороты («как вам выше уже было рассказано...», «итак, поговорим о... »), то теперь он смело пользуется личным местоимением «я». Более того, он фактически делает себя героем повествования, передавая в прямой речи свои разговоры со свидетелями разных событий и описывая в мемуарном стиле свои поездки за новым материалом. Есть основания полагать, что к этому «выходу из тени» Фруассара подтолкнул радушный прием, оказанный ему при дворе Гастона Феба. Вероятно, именно граф де Фуа внушил Фруассару мысль о непреходящей ценности его труда и повысил его авторскую самооценку с помощью тонко сделанных комплиментов. В любом случае горделивую позицию, заявленную Фруассаром в Книге Третьей, следует считать отражением важных изменений, происходивших в общественной идеологии того времени. Распространение светской образованности и подъем городской культуры сопровождались ростом самосознания и индивидуализма в западноевропейском обществе. Прямым следствием этого стало уменьшение количества анонимных трудов. Автор XIV столетия уже стремится к самовыражению и обретению общественного признания. Он нередко готов сообщить читателю свое имя, поведать о своей точке зрения на тот или иной вопрос, рассказать о каком-нибудь случае из своей жизни. Широкое распространение получает ме- муарно-биографический жанр. Представители дворянского сословия начинают с глубоким пиететом относиться к «людям науки», т. е. к образованным клирикам, способным обессмертить их образы и деяния в своих трудах. В то же время в интеллектуальных пишущих кругах все чаще высказывается мысль о том, что на человека следует смотреть не только как на носителя какого-нибудь титула и исполнителя определенной социальной функции, но и как на индивидуальность, обладающую набором личных качеств и достоинств. Конечно, наиболее законченный вид эта тенденция получила в трудах итальянских гуманистов, открыто противопоставлявших благородство душевное благородству наследственному. Однако авторская позиция Фруассара, в данном контексте, тоже выглядит весьма симптоматично. Несмотря на подобающее его сану смирение, он не считал нужным принижать свои творческие дарования и заслуги. Выходец из семьи горожан, Фруассар не упускал случая подчеркнуть, что именно личные достоинства обеспечили ему особое, привилегированное положение в дворянском обществе. Он открыто наслаждался своей близостью к кругам высшей знати и гордился той властью, которую имел над жизнями героев своего повествования — жизнями в памяти потомков, «ибо именно благодаря скрижалям сохраняется память о благородных и храбрых людях прошлого»39. Преисполненный сознания собственной значимости, Фруассар нередко предварял свое имя почетной приставкой «сир» и сравнивал свои занятия историографа с военной деятельностью благородных господ. Очевидно, он исходил из того, что его труд настолько «благороден и высок» по содержанию, что делает благородным и самого автора. Действительно, Фруассар неоднократно заявляет, что исторический труд, рождающийся под его пером, не имеет аналогов по широте тематического охва-
16 M. В. Аникиев та и увлекательности приводимых в нем сведений. «... На мой взгляд, — пишет он, — начиная с сотворения мира и с тех времен, когда люди впервые стали воевать, ни в какой другой истории не найдешь стольких чудес и возвышенных подвигов, сколько их было совершено как на суше, так и на море, в ту эпоху и пору, когда шли вышеназванные войны, о коих я собираюсь вам рассказать и поведать» 40. Главной причиной такой событийной насыщенности хронист считает беспрецедентное ускорение темпов общественной жизни. В связи с этим уместно вспомнить высказывание Гастона Феба, приведенное выше: «... За последние 50 лет в мире случилось столько поразительных дел и ратных свершений, сколько раньше не происходило и за три века!»41. Это мнение разделяли очень многие современники Фруассара, и, надо сказать, небезосновательно. Дело в том, что Столетняя война сыграла роль мощного катализатора для многих общественных процессов. Стремительное изменение прежнего баланса сил на международной политической сцене, небывалое унижение Франции, связанное с военными успехами англичан, жестокие вспышки социальных противоречий, опустошительные эпидемии чумы — все это порождало в людях убежденность, что они стали свидетелями событий грандиозных и беспрецедентных по своей важности, что на их глазах происходит смена исторических эпох. Желание донести до потомков как можно более полную и достоверную информацию о событиях недавнего прошлого служило серьезным стимулом для развития исторического жанра в литературе. Ярчайшей иллюстрацией этого, безусловно, следует считать творчество Фруассара, во многих отношениях новаторское для своего времени. Завершая краткую характеристику Книги Третьей, можно отметить, что вся она превращена в своеобразный панегирик науке, историческим знаниям и образованным людям («клирикам»), которые эти знания добывают, заносят в книги и хранят для потомков. Конечно, идеи о пользе и важности книжной традиции были весьма распространенными в XIV столетии, и Фруассар не является их первооткрывателем. Однако его оригинальность состоит в том, что он сделал сам процесс сбора исторического материала и написания «Хроник» сюжетом повествования. Как мы уже сказали, Книга Третья была завершена не позднее зимы 1391— 92 гг. Сразу за этим Фруассар начал собирать материал для Книги Четвертой. Здесь необходимо пояснить, что в конце 80-х годов Фруассар сблизился с теми членами французского правительства, которые стояли за продолжение политического курса, проводившегося покойным Карлом V Мудрым42, и находились в оппозиции к королевским дядьям, герцогам Беррийскому и Бургундскому43. Под влиянием этих министров юный Карл VI в 1388 г. взял бразды правления в свои руки и полностью вышел из-под опеки дядьев. Решающий голос в его совете теперь имели не принцы крови, а «худородные» чиновники: Бюро де Ла- Ривьер, Жан Ле-Мерсье, Жан де Монтэгю, Ле-Бег де Виллен, а также опытные военачальники, доставшиеся Карлу VI в наследство от отца, — коннетабль Оливье де Клиссон, адмирал Жан де Вьенн и главный виночерпий королевства Ан- герран VII де Куси. Уязвленные герцоги стали именовать незнатных министров «мармузетами»44. Таким прозвищем в ту эпоху обычно награждали зарвавшихся фаворитов-выскочек и алчных временщиков. Как явствует из слов самого Фруассара, он находился в хороших отношениях, по крайней мере, с двумя королевскими советниками — Ангерраном де Куси45 и
Жан Фруассар и история создания его «Хроник» 17 Бюро де Ла-Ривьером46. Благодаря их рассказам, хронист был неплохо осведомлен о решениях, принимавшихся в совете Карла VI, и знал подоплеку многих дворцовых интриг и конфликтов. В дальнейшем это обстоятельство сильно отразится на содержании Книги Четвертой, где борьба, шедшая в правительстве, будет описана в благожелательном для «мармузетов» тоне. По собственному свидетельству хрониста, он находился в Париже в ночь на двенадцатое июня 1392 года, когда дворянин Пьер де Кран, действуя по указке герцога Бретонского, совершил неудачное покушение на коннетабля Франции Оливье де Клиссона. Это событие послужило поводом для организации карательного похода в Бретань в августе 1392 года. Однако поход был прерван на полпути из-за внезапного приступа безумия, поразившего Карла VI. Воспользовавшись удобной ситуацией, королевские дядья, герцоги Бургундский и Беррий- ский, взяли власть в свои руки и арестовали тех «мармузетов», которые не успели или не пожелали заблаговременно скрыться. Среди арестованных был и Бюро де Ла-Ривьер. По понятным причинам, Фруассар описывает все эти события без особой радости и не жалеет сочувственных слов в адрес опальных министров. Отныне круг его осведомителей при французском дворе заметно сузился. Незадолго до этого Фруассар стал свидетелем еще одного, не слишком приятного для него события. Главный покровитель хрониста, граф Ги де Блуа, потеряв своего единственного сына, стал искать утешение в еде и выпивке, заболел ожирением и безнадежно увяз в долгах. Наконец, в 1392 г. он продал почти все свои владения королевскому брату, Людовику Туреньскому47, не посчитавшись с наследственными правами своей второстепенной родни. Среди проданных владений были и некоторые земли графства Эно, находившегося под властью герцога Альбрехта Баварского48. Имевший свои виды на эти земли, герцог объявил сделку незаконной. Началась тяжба. Альбрехт Баварский победил. В результате Фруас- сару пришлось выбирать между своим больным и разорившимся покровителем, жизнь которого явно близилась к концу, и своим «природным» сеньором, графом Эно, Альбрехтом Баварским. Фруассар выбрал Альбрехта. В 1394 г., после заключения в Абвиле четырехлетнего англо-французского перемирия, Фруассар решил вновь побывать в Англии. По собственному признанию стареющего хрониста, ему казалось, что он сможет прожить подольше, если посетит места, где прошли самые счастливые годы его молодости. Это было своеобразное паломничество в прошлое, к истокам творческого пути Фруассара. Проведя необходимые приготовления, Фруассар высадился в Дувре 12 июля 1395 года. Его ждало разочарование. Англия встретила его холодным равнодушием. Прежде привычные места теперь, спустя четверть века, выглядели чуждо. Недавно отстроенные особняки знати полнились молодыми дворянами, которые совершенно не знали хрониста, а из его старых знакомых почти никого не осталось. Наконец, после некоторых трудностей Фруассар сумел добиться аудиенции у короля Ричарда II49 и преподнес ему в дар сборник своих стихов о любви. В знак уважения к памяти своей бабки, королевы Филиппы, Ричард II предложил хронисту погостить при его дворе. Фруассар провел в Англии четыре недели, путешествуя по окрестностям Лондона в составе королевской свиты. За этот срок он сумел собрать много интересных сведений об ирландском походе Ричарда II, о внутриполитическом кризисе, назревающем в Англии, а также о положении
18 M. В. Аникиев дел в английской Гиени. На прощание король подарил Фруассару драгоценный кубок и значительную сумму денег. Впоследствии хронист будет с нескрываемой грустью описывать историю низложения этого монарха, который возмущал своих подданных миролюбивой политикой в отношении Франции. Последние годы XIV столетия Фруассар провел в пределах графства Эно. Вероятно, обычным местом его пребывания было аббатство Шимэ, где он получил должность казначея в дополнение к званию каноника. Главным покровителем хрониста по-прежнему оставался его «природный» сеньор Альбрехт Баварский. К концу 1400 года четвертая и последняя книга «Хроник» была завершена. В ней рассматриваются события европейской истории, происходившие с 1389 по 1400 г. Начинается она с описания пышного, веселого празднества, состоявшегося в Париже по случаю въезда в него королевы Изабеллы Баварской50, а заканчивается тревожным рассказом о том, как почти одновременно были низложены три властителя христианского мира — король Ричард II Английский, император Священной Римской империи Венцеслав IV Люксембургский51 и папа Бенедикт XIII52. В Книге Четвертой уже нет той композиционной мозаичности, которая отличает Книгу Третью. Фруассар старается по мере возможности соблюдать хронологическую очередность в изложении событий и не дает разным сюжетным линиям слишком сильно обгонять друг друга. Вместе с тем автор-рассказчик продолжает оставаться действующим лицом повествования, которое благодаря этому часто приобретает вид мемуаров. Многочисленные высказывания Фруассара в Книге Четвертой ясно свидетельствуют о его растущем беспокойстве за судьбы рыцарства и всего христианского мира в целом. Великая Схизма, разделившая католиков на два враждебных лагеря, победа турок над рыцарями-крестоносцами в битве при Никополе (1396), внутренние смуты и распри, ослаблявшие Англию, Францию и другие страны, — во всех этих явлениях и событиях Фруассар с тревогой усматривал признаки надвигающейся катастрофы. Подобно многим своим современникам он считал, что слабость и разобщенность являются следствием духовно-нравственного кризиса, поразившего западноевропейское общество. В связи с этим хронист задавался вопросом, не перемещается ли центр военно-политического преобладания из Европы на Восток, в земли, населенные мусульманами? И если это так, то возможно ли исправить ситуацию, вдохновляясь героическими примерами прошлого? Возможно ли возродить прежний боевой дух, восстановить пошатнувшиеся рыцарские идеалы и спасти от упадка европейские правящие династии, которые еще недавно были в зените славы и могущества? Итогом раздумий Фруассара на эти темы, стала последняя редакция Книги Первой, т. н. «Римский манускрипт», завершенный примерно к 1410 г. Заново описывая историю правления Эдуарда III, хронист не пожалел самых ярких красок для того, чтобы создать образ идеального государя-рыцаря, готового с оружием в руках отстаивать интересы своей державы на полях сражений53. Небывалые успехи англичан на первом этапе Столетней войны Фруассар объясняет тем, что молодой монарх, постоянно согласуя свои действия с Парламентом, сумел заручиться поддержкой всех сословий и сплотил вокруг себя самые здоровые силы страны. В поведении Эдуарда III отвага и решительность сочетались с умением вовремя прислушиваться к рекомендациям мудрых советников, а также со
Жан Фруассар и история создания его «Хроник» 19 способностью проявлять выдержку, терпение и умеренность в самых тяжелых и, как казалось, безвыходных ситуациях. По мысли хрониста, образ этого правителя, воплощавшего на практике высокие рыцарские идеалы, должен был служить впечатляющим примером для новых поколений дворянства. В целом «Римский манускрипт» можно расценивать как литературную попытку приспособить традиционные, освященные временем феодальные ценности и добродетели к быстро меняющимся социально-политическим реалиям. Точная дата смерти Фруассара не известна. Некоторые косвенные данные, содержащиеся в «Римском манускрипте», позволяют говорить лишь о том, что он умер не ранее 1410 года. На этом мы завершаем краткий обзор жизненного и творческого пути Фруассара. Вопрос о том, каких социально-политических взглядов придерживался хронист, и как они повлияли на содержание его труда, будет более подробно рассмотрен в следующем томе «Хроник», который мы надеемся подготовить к изданию в недалеком будущем. В издание, предлагаемое вниманию читателя, вошли переводы обширных начальных разделов из трех основных редакций Книги Первой: «Амьенского манускрипта», манускриптов «семейства А/В» и «Римского манускрипта». В них рассказывается о предыстории Столетней войны и самой ранней ее стадии, завершившейся подписанием Эсплешенского перемирия между французским и английским королями в 1340 г. Перевод «Амьенского манускрипта» выполнялся по изданию: Oeuvres de Jean Proissart / Ed. К. de Lettenhove. 26 tomes. Bruxelles, 1867-1877. T. II, III. Выверка перевода осуществлялась по наиболее современному на настоящий день изданию: Proissart, J., Chroniques. Livre I. Le manuscrit d'Amiens / Ed. G. T. Diller, 5 tomes. Genève, 1991-1998. T. I, II. В некоторых случаях текст «Амьенского манускрипта» сопровождается выдержками из «Валансьеннского манускрипта», чтобы читатель имел возможность сопоставить эти две родственные редакции Книги Первой. Фрагменты «Валансьеннского манускрипта» переводились по уже указанному изданию Кервина де Леттенхове (KL). Текст манускриптов «семейства А/В» также переведен по изданию KL. Однако переводчик счел возможным опустить те фрагменты, которые почти дословно дублируются в «Амьенском» и «Римском» манускриптах. Перевод «Римского манускрипта» выполнен по изданию: Le Premier livre des Chroniques. Texte inédit publié d'après un manuscrit de la Bibliothèque du Vatican, éd. baron Kervyn de Lettenhove, 2 tomes, Paris, F. Heussner, 1863. Его выверка осуществлялась по изданию: Chroniques. Dernière rédaction du premier livre. Édition du manuscrit de Rome Reg. lat. 869, éd. George T. Diller, Genève, Librairie Droz, 1972. В случаях с «Амьенским манускриптом» и манускриптами «семейства А/В» переводчик позволил себе разбить текст на отдельные смысловые фрагменты и снабдить их условными заголовками. В случае же с «Римским манускриптом» было сохранено оглавление, воспроизведенное в издании Кервина де Леттенхове.
20 M. В. Аникиев Следует, однако, учитывать, что автором этих заглавий, скорее всего, является не сам Фруассар, а какой-нибудь безвестный переписчик или переписчики. Поскольку текст манускриптов «семейства А/В» публикуется не полностью, а выборочно, переводчик поместил его в конце издания в качестве приложения к двум другим редакциям. При этом он считает нужным еще раз подчеркнуть, что с хронологической точки зрения самой последней редакцией Книги Первой является «Римский манускрипт». Переводчик выражает глубокую признательность мистеру Эндрю Майклу Чендлеру, президенту международного гуманитарного Института Джорджа Белла, за великодушную поддержку, оказанную им при подготовке издания к печати. М. В. Аникиев
УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ Пиренн — Пиренн А. Средневековые города Бельгии. М., 1937. Ainsworth —Ainsworth, Р. F., Jean Proissart and the fabric of history: truth, myth and fiction in the Chroniques. Oxford, Clarendon Press, 1990. Amiens —Proissart, J., Chroniques. Livre I. Le manuscrit d'Amiens / Ed. Diller G. T. 5 tomes. Genève, 1991-1998. Darmesteter—Darmesteter, A. M. F. Proissart. Paris, 1894. Diller — Diller, G. T., Attitudes chevaleresques et réalités politiques chez Proissart. Microlectures du premier livre des Chroniques. Genève, Librairie Droz, 1984. Istor — Istore et croniques de Flandres / Ed. K. De Lettenhove. Vol. 1. Bruxelles, 1879. KL — Oeuvres de Jean Proissart / Ed. K. de Lettenhove. 26 tomes. Bruxelles, 1867-1877. Le Bel —Chronique de Jean le Bel / Ed. J. Viard et E. Deprez. Vol. 1. Paris, 1902. Luce —Proissart, J., Chroniques / Ed. S.Luce, G. Raynaud, L. et A. Mirot. 15 vols. Paris, 1869. Palmer —Proissart: Historian / Ed. Palmer J. Woodbridge, Suffolk and Totowa, NJ, 1981. R — Foedera, conventions, litterae, et cujuscunque generis acta publica inter reges An- gliae et alios quosvis imperatores, reges, pontifices, principes, vel communitates / Ed. Th. Rymer. Hagae, 1707-1745. T. II.
i&zrrJ&Z. ffffff
АМЬЕНСКИЙ МАНУСКРИПТ Глава 1 Фруассар представляется читателям Дабы великие подвиги, совершенные в ходе войн между Францией и Англией, были достойным образом отмечены и занесены в вечную память скрижалей, откуда благородные люди смогли бы черпать примеры, я желаю взяться за их описание в прозе. Правда, что мессир Жан Ле-Бель1, каноник льежского собора Святого Ламберта, уже кое-что написал об этом в свое время. Однако я желаю дополнить его книжную историю, основываясь на итогах честных изысканий, которые я вел, путешествуя по свету и вызнавая истину о минувших событиях у храбрых людей, рыцарей и оруженосцев, которые способствовали приумножению оных подвигов. Я также опрашивал некоторых гербовых королей2 и их маршалов, как во Франции, так и в Англии, куда я ездил к ним, чтобы добыть достоверные сведения. Эти люди по праву считаются лучшими знатоками и судьями в таких делах, и я полагал, что, дорожа своей честью, они не осмелятся солгать мне. И вот теперь я собираюсь по порядку изложить все это в книге, полагаясь прежде всего на помощь Божью и на рассказы вышеназванных свидетелей. При этом я никого не буду превозносить более остальных, но, как вы и сами убедитесь, читая книгу, добрые деяния благородных людей, на чьей бы стороне они ни воевали, будут здесь описаны без утайки и оценены по достоинству. И дабы в грядущие времена знали достоверно, кто эту книгу создал, — меня зовут сир Жан Фруассар, я священник и уроженец города Валансьенна. Прежде чем я собрал все необходимые сведения и упорядочил их, мне пришлось* пройти через множество разнообразных трудов и тягот, как умственных, так и телесных, но все это делалось и совершалось с удовольствием и добросовестным усердием, как станет ясно далее из этой книги. В ней вы найдете столько рассказов о великих подвигах, удивительных приключениях, жестоких столкновениях, великих битвах и всех прочих событиях подобного рода, связанных с проявлением доблести на войне, сколько не прочтешь ни в какой иной истории — ни в старой, ни в новой! Все юные дворяне, стремящиеся выдвинуться на ратном поприще, должны прилежно внимать таким рассказам о знаменитых храбрецах и героях, ибо благодаря им вспыхивают и воспламеняются отвагой все доблестные сердца. Ведь, чтоб вы знали, после 1326 года,—то есть после того, как король Английский
24 Жан Фруассар. Хроники мессир Эдуард3 был коронован еще при жизни своего отца,— было совершено столько великих ратных деяний, что он и все те, кто вместе с ним участвовал в этих битвах, удачных и счастливых, должны за это крайне почитаться. В их числе следует назвать королевского сына, принца Уэльского4, двух герцогов Ланкастерских — мессира Генриха5 и его зятя мессира Джона6, графа Уорика7, мессира Рейнольда Кобхема8, мессира Джона Чендоса9, мессира Ватье де Мо- ни10, мессира Джеймса Одли11 и многих других, о каждом из коих я сейчас говорить не могу. Также и королевство Французское никогда не было настолько опустошено, чтобы англичане не могли найти там большого количества добрых рыцарей. Храбрыми и весьма отважными мужами были и король Филипп де Валуа12, и его сын король Иоанн13, и герцог Бургундский14, и мессир Карл де Блуа15, и герцог Бурбонский16, и граф Алансонский17 и многие другие высокородные бароны и башелье18, о каждом из коих я тоже не могу говорить, ибо это слишком отвлекло бы меня от основной темы. Следует считать храбрецами и даже вдвойне храбрецами всех тех, кто столь часто сражался в этих великих битвах, тех, кто затеял эти мощные и жестокие столкновения и бился в них до конца. И если кто-нибудь остался лежать мертвым на поле брани, он должен быть хвалим и почитаем среди добрых людей. Поэтому о смертях благородных воинов будем мы говорить часто, ибо, как гласит Писание, «воскрешайте мертвых!»19 Однако теперь я желаю закончить это предисловие и приступить к основному повествованию, дабы показать, в силу каких изначальных причин и обстоятельств между королем Франции и королем Англии разгорелась война, в ходе которой столько зла сотворилось на свете — и на суше, и на море, как вы узнаете из этой книги, 1_ если будет кому ее для вас прочитать, и если я доведу ее до -II* конца " . 1-11 «Вал. м-т»: «.. .если послушать ее соизволите». Глава 2 О скверном правлении короля Эдуарда II Достоверно известно, что средь англичан бытует общее мнение, в справедливости коего они уже не раз убеждались на собственном опыте, что после одного храброго короля в Англии обязательно правит какой-нибудь менее достойный. Это ясно подтвердилось на примере доброго короля Эдуарда [I]20, который доставил столько неприятностей датчанам и шотландцам и неоднократно разбивал их в сражениях. В отличие от него, его сын Эдуард Второй21 вовсе не был так отважен, так знаменит и исполнен столь большого разумения. Он управлял своим королевством небрежно, безответственно и по худому совету, за что впоследствии Римскими надстрочными цифрами обозначены фрагменты, которые расходятся с «Валан- сьеннским манускриптом» (далее «Вал. м-т») или с манускриптами «семейства А/В» (далее «А/В») в некоторых интересных деталях. Нечетная цифра открывает фрагмент, а четная — закрывает. Соответствующие выдержки из названных манускриптов приводятся в конце глав.
Амьенский манускрипт 25 очень жестоко поплатился. Довольно скоро после его коронации король Роберт Брюс22, который правил в Шотландии и очень упорно сражался с королем Эдуардом [I] (отцом того, о коем я веду речь), отвоевал все города и замки, захваченные англичанами в Шотландии, в том числе и добрый город Бервик23. Он также разорил и опустошил обширную область королевства Английского, вторгшись в него на целых четыре или пять дневных переходов. Затем он разбил короля Эдуарда в сражении под шотландским замком, который называется Стерлинг24. Там был уничтожен или захвачен в плен весь цвет английского рыцарства. Погоня и разгром длились целых два дня, и шотландцы очень глубоко вторглись в пределы английского королевства. Когда король Эдуард прибыл в Лондон, то его собственные подданные стали очень сильно его бранить и порицать за эту неудачу. Они говорили, что именно из-за своей беспечности и доверчивого следования худым советам понес он такой урон. Этот король Эдуард [II], отец благородного короля Эдуарда [III], имел двух единокровных братьев25. Один из них получил звание графа Маршала и был очень диким и невыдержанным человеком. Другой звался мессиром Эдмундом и был графом Кентским. Этот мессир Эдмунд пользовался большой любовью у всех добрых людей Англии за свою мягкость и обходительность. Король Эдуард [II] был женат на дочери26 короля-красавца Филиппа Французского27. Поговаривали, что король Франции выдал за него свою дочь назло графу Фландрскому. Дело в том, что граф Ги28, правивший тогда во Фландрии, собирался выдать свою дочь за английского короля без одобрения и разрешения короля Франции, коему вовсе не хотелось, чтобы граф заключил брачный союз с английским домом. Когда король-красавец Филипп узнал, что скоро должна состояться свадьба, то попросил графа Фландрского послать к нему в гости свою дочь, которая была его крестницей. Не заподозрив ничего худого, граф послал ее сразу и без проволочек. Когда король ее увидел, то взял под стражу и велел стеречь таким образом, чтобы она уже никогда не вернулась во Фландрию29. Из-за этого события множество сражений состоялось потом во Фландрии и во Франции — в том числе и битва при Куртре30, в которой потерпело разгром и погибло столько отважных сеньоров и прочих воинов. Однако, благодаря этому, король-красавец Филипп выдал свою дочь Изабеллу замуж за короля Англии и дал ей в приданое все графство Понтьё и другие доходные земли. От этого короля Англии и от этой госпожи появилось на свет четыре ребенка: два мальчика и две девочки. Старший сын, который был таким отважным и с которого начинается эта история, получил имя Эдуард. Второй сын звался Джоном Элтемским31 и умер в юности. Одна из дочерей носила имя Изабелла и стала королевой Шотландии32, выйдя замуж за короля Дэвида Шотландского33 сына короля Роберта Брюса. Ее выдали за него при заключении мира, с согласия и одобрения знати двух королевств — Английского и Шотландского34. На другой дочери35 женился герцог Гельдернский36. Она родила ему двух дочерей и двух сыновей, мессира Рено37 и мессира Эдуарда (второй из названных был очень храбрым рыцарем). Одна из двух дочерей38 вышла замуж за графа Бергского, а другая39 — за графа Жана де Блуа40, как вы узнаете далее из этой
26 Жан Фруассар. Хроники истории. И да будет ведомо, что этот граф Бергский, который был женат [на племяннице короля Эдуарда, приходился сыном графу Вильгельму, правившему в графствах Юлихском и Бергском41] ; и впоследствии, по распоряжению императора Людвига Баварского42, граф Юлихский и Бергский [был произведен в маркграфы), а еще позднее, по постановлению императора Германии и Рима, монсеньора [Карла Люксембургского43, он был произведен в герцоги] Юлихские. Глава 3 О причине войны между Англией и Францией Чтобы лучше раскрыть эту великую и благородную тему и чтобы проследить важные родственные связи, я хочу еще слегка отвлечься и показать, сколь близкой родней приходился французскому королевскому дому король Эдуард [III], который осаждал Турне44. Он происходил из французского дома по прямой женской линии. У его деда, короля-красавца Филиппа [IV], было три сына и одна дочь. Все три сына были очень красивыми сеньорами, а статью и манерами — великими и могучими рыцарями. Старший, именем Людовик, при жизни отца был королем Наварры и прозывался Сварливым45. Второго сына звали Филипп Красивый46, а третий носил имя Карл47. После смерти своего отца, короля Филиппа [IV], они все становились королями в порядке старшинства, но не оставили прямых наследников мужского пола от законного брака. Поэтому после смерти последнего из них, короля Карла [IV], двенадцать пэров и бароны Франции распорядились короной по своему усмотрению. Они отказались передать ее сестре почившего короля, которая была королевой Англии, поскольку, как они говорили и утверждали (и до сих пор продолжают это делать), королевство Французское столь благородно, что не должно наследоваться ни женщиной, ни тем более ее сыном, коль скоро сама мать не имеет и не может иметь никаких прав наследования48. Исходя из этих соображений, двенадцать пэров и бароны Франции твердо постановили отдать корону и земли королевства Французского в безраздельное владение монсеньору Филиппу де Валуа, сыну тогда уже почившего монсеньора Карла де Валуа49, который был родным братом короля-красавца Филиппа. Тем самым они отняли корону у королевы Английской и ее сына, который был наследником мужского пола и племянником недавно почившего короля Карла [IV]. Это решение было оглашено во дворце в Париже, при огромном стечении народа. Многим людям тогда показалось, что королевство ушло из-под власти законной династии. Как вы услышите далее, из-за этого потом разразились великие войны, и настало великое разорение людям и землям в королевстве Французском и прочих странах. Это-то событие и послужило истинным основанием всей дальнейшей истории! Именно благодаря ему мы можем теперь рассказывать о великих предприятиях и великих ратных подвигах, совершенных в ходе войн В подлиннике это предложение содержит большие лакуны. Переводчик восстановил его в соответствии с вариантом, предложенным К. де Леттенхове (KL, t. 2, р. 20).
Амьенский манускрипт 27 между Англией и Францией! Со времен доброго короля Карла Великого, который был императором Германии и королем Франции, не случалось в королевстве Французском такого множества больших военных столкновений, сколько случилось тогда из-за этого события. Все это вы узнаете из книги, но только если у меня хватит времени и досуга ее написать, а у вас — ее послушать. Однако теперь я хочу помолчать об этом до более подходящего времени и места, чтобы вернуться к своей изначальной теме. Глава 4 О том, как королева Изабелла Английская была вынуждена бежать во Францию Рассказ гласит, что король Эдуард [II], отец благородного короля Эдуарда [III], коему посвящено наше повествование, управлял страной очень сумасбродно и совершал при этом много жестокостей. Его главным советником и наперсником был монсеньор Хъюг Диспенсер50, который с раннего детства воспитывался вместе с ним. Этот мессир Хъюг добился того, что он и мессир Хъюг, его отец51, стали самыми влиятельными баронами Англии, собрав в своих руках огромные деньги и богатства. Они постоянно верховодили в королевском совете и, будучи весьма завистливы, хотели повелевать и помыкать всеми другими видными баронами Англии. Поэтому впоследствии со страной и с ними самими случилось много бед и несчастий. После того, как король Шотландии, Роберт Брюс, нанес под Стерлингом сокрушительное поражение королю Англии и всем его баронам (об этом вы уже слышали), великий ропот и возмущение поднялись в стране Английской средь знатных баронов и королевских советников, и в первую очередь против названного монсеньора Хъюга Диспенсера. Его обвиняли в том, что англичане были разгромлены именно из-за его худых советов. Дескать, он благоволил королю Шотландии и потому умышленно давал королю неверные советы и держал его в беспечности. Таким образом, он позволил шотландцам захватить добрый город Бервик, дважды вторгнуться в Англию на расстояние четырех или пяти дневных переходов и оставить после себя лишь руины и пепелища. По этому поводу названные бароны неоднократно устраивали совещания и обсуждали, как им действовать дальше. Граф Томас Ланкастер52, который приходился королю дядей, был среди них самым знатным и влиятельным. Однако названный монсеньор Хъюг Диспенсер проведал об этих делах и о том, какой ропот поднялся против него и его поступков. Поэтому он стал очень сильно опасаться, как бы его не постигла беда, и тотчас измыслил против этого средство — очень жестокое. Он пользовался у короля великим благоволением, доверием и был близок с ним, как никто на свете. Поэтому он пришел к нему и сказал, что сеньоры составили против него заговор и скоро изгонят его из королевства, если он не поостережется. Своими наущениями и коварными кознями он добился того, что однажды король велел схватить всех этих сеньоров прямо на их собрании. Затем, без всяких отсрочек и разбирательств, он велел обезглавить до двадцати двух самых видных баронов. В первую очередь был казнен его дядя, граф Томас
28 Жан Фруассар. Хроники Ланкастер, который был святым и праведным мужем и совершил после смерти множество дивных чудес. Этим деянием названный мессир Хъюг навлек на себя ненависть всей страны и особенно королевы Английской и графа Кентского, брата названного короля Англии. Но даже после этого мессир Хъюг не перестал подстрекать короля на злые дела. Когда он почувствовал неприязнь со стороны королевы и графа Кентского, то с помощью своего коварства посеял столь великое несогласие между королем и королевой, что король уже и видеть не хотел свою жену и отказывался приезжать в места, где она находилась. Эта ссора длилась довольно долго, пока не нашелся один человек, желавший предупредить королеву и графа Кентского о грозящей им опасности. Под большим секретом он сказал им, что скоро с ними может случиться беда, ибо названный мессир Хъюг неустанно строит против них великие козни. Когда королева и граф Кентский услышали эту новость, то очень встревожились, ибо знали, что король скор на расправу и сумасброден, а их противник вертит королем, как хочет. Поэтому дама решила, что она неприметно покинет Англию и отправится во Францию, дабы навестить своего брата короля Карла, тогда еще живого, и рассказать ему о своих невзгодах. И возьмет она с собой своего юного сына Эдуарда, дабы он повидал своего дядю-короля53. Глава 5 О том, какой прием нашла королева Изабелла у своего брата короля Карла Французского Итак, дама тайно и тщательно собралась в путь. Сначала она совершила паломничество в аббатство Святого Томаса Кентерберийского, а затем прибыла в Винчелси. Там под покровом ночи королева, ее сын, граф Эдмунд Кентский и мессир Роджер Мортимер54 взошли на один неф, приготовленный для них, а на другой неф было погружено их имущество. Ветер дул попутный, поэтому уже следующим утром, незадолго до часа прим55, они причалили в гавани Булони. Когда королева Изабелла, ее сын и ее деверь граф Кентский высадились на берег, им навстречу вышли именитые горожане и местный аббат. Оказав королеве очень радушный прием, они проводили ее в город и поселили в аббатстве вместе со всей свитой. Королева отдохнула два дня, а на третий день вновь отправилась в путь и ехала до тех пор, пока не прибыла в Париж. Король Карл, ее брат, был уже извещен о ее приезде и потому выслал ей навстречу самых знатных мужей своего королевства—тех, что тогда находились при нем: монсеньора Робера д'Артуа56, монсеньора де Куси57, монсеньора де Сюлли58, сеньора де Руа59 и многих других. Эти сеньоры с почетом проводили королеву в город Париж, к королю Франции. Когда король увидел, что его сестра, с которой он расстался уже очень давно, приближается к его покою, то вышел ей навстречу, взял ее за правую руку, поцеловал и сказал: «Добро пожаловать, моя прекрасная сестрица и мой милый племянник!» Затем взял он их обоих за руки и повел дальше. Дама если и была рада, то лишь тому, что оказалась подле своего брата-короля. Она три или
Амьенский манускрипт 29 четыре раза порывалась припасть к его ногам, но король ей этого не позволял. Он постоянно удерживал ее за правую руку и очень участливо расспрашивал о положении ее дел, а дама отвечала ему очень рассудительно. Наконец, их разговор дошел до того, что она сказала: «Монсеньор, для меня и моего сына дела идут очень плохо, ибо король Англии, мой супруг, неизвестно за что, проникся ко мне лютой ненавистью. И все из-за подстрекательств одного рыцаря, которого зовут Хъюг Диспенсер. Этот рыцарь так сильно подчинил короля своей воле, что тот выполняет все его прихоти, и уже многие бароны и сеньоры Англии стали жертвами его злокозненности. Так, однажды, с одобрения короля, он велел схватить и обезглавить незаконно и беспричинно до двадцати двух из них, и, прежде всего, доброго графа Томаса Ланкастера, смерть которого стала очень большой потерей, ибо он был честным праведником и исполнен доброго совета. И теперь никто в Англии, как бы знатен и влиятелен он ни был, не осмеливается этого Хъюга прогневить и прекословить его желаниям. В довершение ко всему, один человек, достаточно осведомленный о замыслах и намерениях моего супруга-короля и этого Хъюга Диспенсера, сообщил мне под большим секретом, что они затаили против меня великую злобу, и если я еще немного пробуду в Англии, король, по злому и лживому навету, прикажет меня казнить или уморить позорной смертью. Однако я вовсе этого не заслужила, ибо я никогда против него не злоумышляла и не совершала ничего достойного порицания. Когда я услышала жестокую весть об опасности, нависшей надо мной без всякой причины, то почла за лучшее покинуть Англию и повидать вас, дабы доверительно сообщить вам, как своему сеньору и милому брату, об опасном положении, в котором оказались я и брат моего супруга-короля, граф Кентский, коего вы здесь видите. Он впал в немилость так же, как и я, и все из-за козней и лживых подстрекательств этого Хъюга Диспенсера. Поэтому я, как женщина растерянная и беззащитная, бежала к вам за советом и помощью, ибо, если сам Господь и вы не заступитесь за меня, то я уже не знаю к кому и обратиться!» Когда благородный король Карл Французский выслушал эти горькие жалобы своей сестры, которая взволнованно и со слезами излагала ему свое дело, то проникся к ней великим сочувствием и сказал: «Моя милая сестра, успокойтесь и утешьтесь, ибо, клянусь своей верой в Господа и Святого Дионисия, я приму надлежащие меры». Тут уже дама опустилась перед королем на колени, хотел он того или нет, и сказала: «Мой дражайший сеньор и милый брат! Господь да услышит вас!» Тогда король заключил ее в объятия и повел в другой, более дальний покой, который был полностью убран и приготовлен для нее и юного Эдуарда, и оставил ее там. Так, во время этой первой встречи, благородная королева Английская была обласкана и радушно пригрета своим братом, королем Карлом Французским. И велел король выдавать через казначейскую палату все, что могло потребоваться ей самой и ее свите.
30 Жан Фруассар. Хроники Глава 6 О том, как королева Изабелла Английская приобретала сторонников во Франции По прошествии не слишком долгого времени после этого события, о коем вы слышали, король Карл Французский собрал множество знатных сеньоров и баронов своего королевства, чтобы получить совет и решить, как уладить дело своей сестры-королевы. Ведь он обещал ей защиту и помощь, и хотел сдержать свое обещание. Тогда ему посоветовали как наилучшее, чтобы он позволил госпоже своей сестре приобретать и вербовать друзей и сторонников в его королевстве, а сам делал вид, что ничего об этом не знает. Ибо ему не пристало затевать вражду с королем Англии и вовлекать свою страну в войну. Но пусть он тайно и скрытно оказывает сестре поддержку и помощь своим золотом и серебром, ибо это как раз те металлы, с помощью коих приобретается любовь дворян и бедных башелье. Король согласился с этим советом и мнением и велел потихоньку передать его своей сестре, королеве Англии, через монсеньора Робера д'Артуа, который тогда был одним из самых влиятельных людей во Франции. После этого добрая дама, очень обрадованная и обнадеженная, постаралась приобрести как можно больше друзей в королевстве Французском. Некоторых она просила, другим сулила и раздавала деньги, и так она преуспела, что уже очень скоро многие знатные сеньоры, молодые рыцари и оруженосцы пообещали ей поддержку и помощь для того, чтобы вооруженной рукой вернуть ее в Англию. Глава 7 О том, как мессир Хъюг Диспенсер подкупил французского короля и его советников Однако расскажем вам немного о мессире Хъюге Диспенсере, а затем сразу вернемся к королеве. Он видел, что большинство его желаний исполнено: самые влиятельные бароны Англии уничтожены, королева и ее старший сын изгнаны из страны, а король уже настолько покорен его воле, что не возражает против любых его слов и поступков. После этого он, постоянно упорствуя в своей великой злокозненности, велел казнить и предать смерти, незаконно и без суда, множество добрых людей лишь потому, что подозревал их во враждебных замыслах. Обуреваемый гордыней, он совершил столько жестокостей, что уцелевшие бароны и остальные жители страны уже не могли этого выносить. Некоторые из них потихоньку составили заговор и тайно дали знать своей вышеназванной государыне-королеве, которая, как вы слышали, была изгнана из королевства Английского и вот уже три года жила в Париже60, — так вот, они дали ей знать, что если она как-нибудь сумеет набрать тысячу латников, или примерно столько, и вместе с этим отрядом и своим сыном высадится в Англии, то они сразу же перейдут на ее сторону и станут повиноваться ей как своей государыне, а ее сыну — как своему государю. Ибо они больше не могут терпеть безобразия и преступ-
Амьенский манускрипт 31 ления, которые король творит в Англии, следуя советам названного монсеньора Хъюга Диспенсера и его приспешников. Когда письмо с этими вестями было тайно доставлено во Францию, королева показала его своему брату, королю Карлу. Тот ответил весьма обрадовано: «Милая моя сестра! Сам Господь помогает вам! Ибо ваши дела идут как нельзя лучше! Итак, смело начинайте приготовления, и наберите из моих людей отряд такой численности, о которой вам написали ваши английские сторонники. Я полностью дозволяю моим рыцарям отправиться в этот поход и велю выдать им такое жалование золотом и серебром, что они последуют за вами охотно!» За эту добрую даму просило уже множество отважных и горячих рыцарей, которые уверяли, что они с большой радостью отправятся воевать в Англию. Совершенно неприметно уладив свои дела, дама стала готовиться к походу, но все-таки не смогла сделать этого настолько скрытно, чтобы мессир Хъюг Диспенсер об этом не проведал. 1_ Тогда начал он опасаться, как бы король Франции не вернул ее назад в Англию вооруженным путем. И решил он, что дарами переманит короля Франции и его советников на свою сторону так, что они потеряют всякую охоту помогать этой даме во вред ему. Затем послал он во Францию ловких людей, снабдив их тайными письмами, а также большим количеством золота, серебра и роскошных драгоценностей. Эти посланцы в короткое время сделали так, что король и все его ближайшие советники оставили всякие помыслы о том, чтобы помогать названной даме. И отменил король весь этот поход, и запретил, под угрозой изгнания из королевства, чтобы кто-либо отправился в путь вместе с дамой, дабы помочь ей вернуться в Англию вооруженной рукой. Из-за этого очень многие рыцари и башелье названного королевства были сильно расстроены и дивились меж собой, почему столь внезапно король издал этот запрет. Некоторые ворчали и поговаривали, что вся причина в золоте и серебре, которое в большом количестве было прислано ему из Англии-11. 1-11 «Вал. м-т»: Однако расскажу вам немного о злонравном мессире Хъюге Диспенсере. Когда он увидел, что королева нашла пристанище у короля Франции, то сильно призадумался и испугался, как бы ее хлопоты не увенчались успехом, и как бы она не вернулась в Англию вооруженным путем —ему на погибель. Поэтому решил он задобрить короля Франции и его советников золотом, серебром и драгоценностями, и убедить их, чтобы они не поддерживали названную королеву и не чинили ему никакого вреда. Затем подыскал он посланцев достаточно представительных, ловких и изворотливых, и вручил им множество писем, драгоценностей и великие суммы золота и серебра впридачу. И так он сделал в короткое время, что король и его советники стали столь же сильно нерасположены даме помогать, сколь прежде стремились это делать. И отменил король своим личным распоряжением этот поход, и запретил кому бы то ни было в нем участвовать под угрозой изгнания из королевства. Тогда многие рыцари были очень расстроены, ибо они испытывали великое стремление помочь даме, и очень дивились, как мог король за такое малое время передумать. И ворчали сильно по стране, что он польстился на золото и серебро, присланное из Англии. Глава 8 О том, как король Франции велел королеве Изабелле покинуть его королевство 1_ Поскольку время позволяет, я расскажу вам, что еще замыслил мессир Хъюг Диспенсер. Когда он увидел, что со стороны короля Франции ему уже ничего
32 Жан Фруассар. Хроники не грозит, то, желая довести свои козни до особой изощренности61, решил насильно вернуть королеву в Англию, чтобы вместе с королем держать ее под строгим надзором. Поэтому он заставил английского короля обратиться к Святому Отцу6' с весьма настойчивой письменной просьбой: пусть папа соблаговолит написать королю Карлу Французскому и потребует от него, чтобы он отослал королю Эдуарду его жену. Дескать, он, Эдуард, хочет быть чистым перед Богом и светом, и это вовсе не его вина, что жена от него сбежала, поскольку он всегда относился к ней с искренней любовью и хранил ей верность, как и надлежит делать в браке. Следуя указанию мессира Хъюга, король написал оправдательные письма к папе и кардиналам. Вместе с ними, а также многими другими хитрыми путями, которые нет смысла описывать, мессир Хъюг послал большие суммы золота и серебра многим прелатам и кардиналам — самым близким советникам папы. Его посланцы, опытные, сообразительные и ловкие, так улестили папу дарами и лживыми речами, что в итоге вся ответственность была возложена на королеву Изабеллу Английскую, и была она признана неправой стороной, а король Английский и его совет — правой. По совету некоторых кардиналов, состоявших в сговоре с названным Диспен- сером, папа написал королю Карлу Французскому, чтобы он, под страхом церковного отлучения, отослал свою сестру королеву Изабеллу в Англию, к ее супругу- королю. Это письмо доставил и вручил королю особый посланец, а именно епископ Сента63, что в Пуату, наделенный полномочиями папского легата. После встречи с ним король был крайне возмущен поведением своей сестры и сказал, что не желает ее больше поддерживать вопреки воле Церкви. И велел он ей передать (ибо уже давно не говорил с ней лично), чтобы она срочно и быстро покинула его королевство, а иначе он прикажет изгнать ее с позором.-11 1-11 «Вал. м-т»: Расскажу вам, до чего еще додумался этот мессир Хъюг. Точно убедившись, что ему нечего опасаться французского нашествия из-за моря, он решил довести свои козни до особой изощренности и ославить королеву как непослушную и неверную жену. Поэтому он посоветовал королю Англии письменно обратиться к Святому Отцу папе с настоятельной просьбой: пусть папа потребует от короля Франции, чтобы тот соблаговолил отослать к нему его жену. Дескать он, король, желает быть чистым пред Богом и людьми и готов доказать, что вовсе не по его вине королева покинула Англию, ибо он всегда хранил ей верность, как и надлежит делать в браке. Со всеми этими оправдательными письмами мессир Хъюг послал папе, а также его самым влиятельным и близким советникам, большие суммы золота и серебра. И так ловко он улестил папу, что королева была признана неправой во всем, а король Англии и его совет — правыми. По совету многих кардиналов, согласных с этим постановлением, папа написал королю Франции, чтобы он, под страхом отлучения, отослал свою сестру к ее мужу, королю Англии. Это письмо было доставлено по назначению таким высоким посланцем, как епископ Сента, что в Пуату, и другими, коих папа наделил полномочиями легатов. Король Франции уже и прежде был сбит с правильного пути подарками, поступавшими из Англии, а, увидев это письмо, он рассвирепел и пожелал немедленно переговорить с королевой. Он сказал ей прямо: «Я не желаю более укрывать вас и ваших сторонников в моей стране. Поэтому немедленно уезжайте. Либо вы сами покинете мое королевство, либо я заставлю вас это сделать силой».
Амъенский манускрипт 33 Глава 9 По совету мессира Робера д'Артуа королева Английская отправляется в Эно 1_ Когда королева услышала эту новость, то растерялась и испугалась пуще прежнего, ибо она чувствовала себя растоптанной и брошенной без всякой помощи и поддержки. И сделал это с ней ее родной брат, король Карл, на которого она так надеялась! Поэтому не знала она, что сказать и на что решиться. По распоряжению короля, все французские сеньоры уже отдалились от нее, и ей не с кем было посоветоваться, кроме как со своим дорогим кузеном, монсеньором Робером д'Артуа. Мессир Робер советовал и помогал ей, как мог, однако делал это тайно и негласно. Ведь король, злясь и гневаясь на королеву, запретил помогать ей. Все это очень печалило мессира Робера, ибо он хорошо знал, что только из-за злобы и ради корысти изгоняют королеву из Франции. Мессир Робер д'Артуа был с королем в превосходных отношениях. Но, несмотря на это, он не смел вступаться за королеву, поскольку слышал, как король сказал и поклялся, что всякий, кто заведет о ней речь, будет лишен всех земель и изгнан из королевства. И вот мессир Робер тайно проведал, что король желает взять под стражу свою сестру, ее сына, графа Кентского и мессира Роджера Мортимера, чтобы потом отдать их в руки короля Англии и названного Диспенсера. Поэтому прибыл он ночью к королеве, чтобы уведомить и предупредить об опасности, в которой она оказалась. Тогда дама очень испугалась и, рыдая, попросила совета у монсеньора Робера д'Артуа: что она может сделать и где ей искать надежного пристанища и защиты? «Во имя Господа, сударыня, — сказал мессир Робер, — я вам советую покинуть королевство Французское и отправиться в земли Империи. Там много великих сеньоров, которые могут сильно помочь вам,— и, прежде всего, граф Гильом д'Эно и мессир Жан д'Эно64, его брат. Два этих великих сеньора славятся своей добропорядочностью и честностью. Враги их боятся и опасаются, а друзья — души в них не чают! Они исполнены великого разумения и образцовой чести. Я уверен, что у них вы найдете искреннее участие и добрый совет, ибо они не смогут и не захотят отказать вам в помощи». Благодаря речам и уговорам монсеньора Робера д'Артуа, дама остановилась на этом решении и слегка приободрилась. Она велела своим людям собраться в дорогу и рассчитаться с хозяином гостиницы столь тихо и незаметно, сколь это возможно. Затем вместе со своим юным сыном, графом Кентским и своей свитой она выехала из Парижа и направилась в сторону Эно. Королева Английская продолжала свой путь до тех пор, пока не прибыла в Камбрези. Оказавшись в пределах Империи, она почувствовала себя несколько уверенней, чем прежде. Проследовав через Камбрези, она въехала в земли Остреванта, относящиеся к Эно, и остановилась в Бюньикуре65 — замке одного небогатого рыцаря, коего звали сир Обресикур66. Рыцарь и его супруга оказали королеве очень радушный прием и окружили ее большой заботой. Поэтому она и ее сын навсегда прониклись к хозяевам великой любовью и впослед-
34 Жан Фруассар. Хроники ствии различными способами продвигали по службе их сыновей, коих у них было двое67.-" 1-11 «Вал. м-т»: Когда королева услышала эту новость, то была крайне удручена, ибо она видела, что ее полностью лишили ранее обещанной помощи и поддержки. Она не знала, какое решение принять. Ведь от нее уже отвернулись все бароны и сеньоры, прежде обещавшие ей любовь и службу. И не знала она к кому обратиться, кроме как к своему кузену, мессиру Роберу д'Артуа, который оставался ее верным другом, хотя и слышал, что король сказал и поклялся, что всякий, кто осмелится оказать ей поддержку, будет лишен своих земель и изгнан из королевства. И вот мессир Робер д'Артуа, который втайне очень сильно желал помогать и советовать королеве, проведал, что король собирается взять под стражу свою сестру, ее сына, графа Кентского и мессира Роджера Мортимера, дабы отослать их прямо в руки короля Англии и Диспенсера. Поэтому прибыл он ночью к королеве, чтобы рассказать о грозившей ей опасности. Тогда была дама испугана еще сильнее, чем прежде. Горько рыдая, она попросила у монсеньора Робера совета: что она может сделать и куда ей следует отправиться, чтобы получить помощь? Испытывая к ней великую жалость, он сказал ей: «Во имя Господа, сударыня! Я советую вам... ». Дама остановилась на этом решении и слегка приободрилась от речей монсеньора Робера. Затем она велела тайно и спешно приготовить все необходимое для путешествия и выехала из Парижа со своей свитой. Она ехала по направлению к Эно до тех пор, пока не оказалась в имперской земле Камбрези, за пределами владений своего брата. Тогда вздохнула она посвободней и поехала через Камбрези, пока не прибыла в Остревант. Там она остановилась в Бюньикуре, в замке одного рыцаря, коего звали сеньор Обресикур. Рыцарь и его супруга оказали ей очень почетный и ласковый прием. Поэтому впоследствии королева и ее сын, находившийся тогда при ней, очень жаловали и продвигали по службе сыновей этого рыцаря. Глава 10 Мессир Жан д'Эно обещает королеве Изабелле военную помощь Новость о том, что королева Англии приехала в Эно, скоро стала известна во дворце доброго графа Гильома д'Эно, который пребывал в Валансьенне вместе со своим братом, мессиром Жаном. И тогда же узнал вышеназванный мессир Жан д'Эно, что королева расположилась в замке сеньора Обресикура. Он был весьма достойным молодым человеком и желал заслужить честь и славу. Поэтому он спешно сел на коня и выехал с малой свитой из Валансьенна. Тем же вечером он прибыл в Бюньикур и выказал королеве Английской все мыслимые знаки почета и уважения, ибо хорошо умел это делать. Дама, пребывавшая в глубокой печали и растерянности, очень трогательно расплакалась и начала жаловаться на свои беды и горести. Она рассказала, как, изгнанная из Англии, прибыла вместе с сыном во Францию, доверчиво надеясь на помощь своего брата-короля; как, по призыву английских друзей и с дозволения брата, она пыталась набрать во Франции латников, дабы под их надежной защитой вернуться в Англию и отвезти туда сына; и как ее брат потом передумал (обо всем этом вы уже слышали). И в заключение она поведала, от какой опасности она сюда бежала вместе с сыном, не зная уже, у кого и в какой стране искать помощи и поддержки. Когда благородный рыцарь, мессир Жан д'Эно, услышал столь горькие жалобы королевы, которая при этом рыдала, заливаясь слезами, то проникся к ней великим сочувствием и тоже прослезился, а потом сказал так:
Амьенский манускрипт 35 «Сударыня, не тревожьтесь! Вот перед вами ваш верный рыцарь, который не бросит вас даже под угрозой смерти и даже если от вас отвернется весь свет! Я сделаю все, что в моих силах, чтобы доставить вас и вашего сына в Англию и вернуть вам подобающее положение с помощью ваших друзей, которые, как вы говорите, ждут вас за морем. Я и все те, кого я смогу уговорить, положим на это жизни и, если будет угодно Богу, соберем достаточно латников, не спрашивая дозволения у короля Франции!» Услышав столь благородную, возвышенную и ободряющую речь, госпожа- королева, прежде сидевшая напротив мессира Жана д'Эно, выпрямилась в полный рост и захотела броситься перед ним на колени, побуждаемая великой радостью, которую она испытала, найдя в нем такую большую любовь и участие. Но благородный сир де Бомон никогда бы этого не допустил. Он тут же вскочил и, обняв даму, сказал: «Господу не угодно, чтобы королева Англии так поступала или даже помышляла об этом! Но, сударыня, воодушевитесь сами и обнадежьте ваших людей, ибо я сдержу обещание, которое дал. Вам нужно повидать монсеньора моего брата, госпожу графиню Эно68 и их милых детей. Они примут вас с великой радостью, ибо я слышал, как они об этом говорили». Дама растроганно сказала в ответ: «Сир, я нашла в вас больше участия и любви, чем во всем свете! За ваши великодушные обещания я приношу вам пятьсот тысяч благодарностей! Если вы соизволите выполнить то, что мне пообещали движимые учтивостью, я и мой сын навсегда станем вашими слугами и на законных основаниях отдадим все королевство Английское в ваше полное распоряжение». Тогда благородный рыцарь, мессир Жан д'Эно, который был во цвете лет, сказал в ответ: «Конечно, моя дражайшая госпожа! Если бы я не хотел этого делать, я бы не стал вам этого обещать! Но я вам это пообещал, и потому не брошу вас, что бы ни приключилось. Я лучше предпочту умереть!» Глава 11 О том, какой прием королева Изабелла нашла в Валансьенне, и о том, как юный Эдуард Английский и Филиппа д'Эно прониклись друг к другу любовью Так побеседовав и условившись, мессир Жан д'Эно простился на тот вечер с королевой, ее сыном и с находившимися там сеньорами Англии. Вернувшись в Денэн, он заночевал в местном аббатстве. Следующим утром, отслушав мессу и выпив вина, он сел на коня и вернулся к королеве, которая приняла его с великой радостью. К тому времени она уже пообедала и была совершенно готова отправиться в путь. 1_ Покидая замок Бюньикур, королева простилась с его хозяевами — рыцарем и дамой. Она поблагодарила их за теплый и радушный прием и пообещала, что наступит время, когда она и ее сын отплатят им большим добром. Затем поехала она в обществе благородного сеньора де Бомона, который проводил ее в Валансьенн, развлекая и теша в пути. При подъезде к городу ей навстречу чин-
36 Жан Фруассар. Хроники ным строем выступило множество именитых горожан в красивых нарядах, дабы оказать ей почетный прием. Затем монсеньор Жан д'Эно препроводил королеву к доброму графу Гильо- му д'Эно, который вместе с графиней устроил ей очень радостную встречу. И попотчевали они ее на славу, ибо хорошо умели это делать. В ту пору у графа было целых четыре дочки: Маргарита, Филиппа, Жанна и Изабелла69. Но юный Эдуард, который впоследствии стал королем Англии, увлекся именно Филиппой и выказал ей больше любви и внимания, чем всем остальным. Также и юная девушка свела с ним более близкое знакомство и чаще находилась в его обществе, чем любая из ее сестер. Так мне потом рассказывала сама добрая дама — в ту пору, когда она уже была королевой Англии, а я находился у нее на службе. Жаль, послужить я ей успел недолго!70 Ведь она сделала мне столько добра, что я обязан молиться за нее вечно! ~п 1-11 «Вал. м-т»: Тогда отбыла королева из замка Бюньикур. Прощаясь с рыцарем и дамой, она поблагодарила их за радушный прием и сказала, что, если даст Бог, наступит время, когда им вспомянется добром великая любезность, которую они ей оказали. Затем уехала она в компании сеньора де Бомона, который весело проводил ее в Валансьенн. При подъезде к городу ей навстречу вышло великое множество сеньоров и именитых горожан. Они были очень богато наряжены и воздали королеве великую честь. Затем была она препровождена к графу Гильому, который вместе с графиней устроил ей очень радостную встречу. Глава 12 О том, как мессир Жан д'Эно готовился к походу в Англию 1~ Итак, когда уже весь свет отвернулся от королевы Англии, госпожи Изабеллы Французской, она нашла поддержку у монсеньора Жана д'Эно. Она провела в Валансьенне, в гостях у доброго графа и госпожи графини Жанны де Валуа, восемь дней. За этот срок по ее распоряжению были проведены необходимые дорожные приготовления. Меж тем названный мессир Жан д'Эно велел разослать очень проникновенные письма к тем рыцарям и воинам Эно, Брабанта и Хесбена71, на помощь которых он особенно рассчитывал. В этих письмах он заклинал их всеми дружескими чувствами и умолял, как только мог, чтобы они отправились с ним в английский поход. Многие люди согласились отправиться в Англию из любви к нему, но нашлось немало и тех, кто не явился на сбор, хотя их об этом и просили. Кроме того, мессир Жан был очень сурово порицаем своим братом и некоторыми людьми из его же собственного совета. Его затея казалась им слишком дерзкой и опасной, учитывая рознь и вражду, существовавшую тогда между баронами и народом Англии, а также то, что англичане обычно очень настороженно относятся ко всем иноземцам, которые вмешиваются в их дела, и тем более в пределах их собственной страны. Поэтому все боялись и опасались, что названный мессир Жан и его спутники никогда не смогут оттуда вернуться. Но, как его ни укоряли и ни отговаривали, благородный рыцарь не желал отказываться от задуманного. Он заявлял, что все равно два раза не умирать, и он весь в воле Нашего Господа. Раз уж он дал обещание королеве благополучно доставить ее в Англию, то не подведет ее, даже если ради этого придется
Амьенский манускрипт 37 умереть. И если понадобится, он будет столь же рад принять смерть вместе с этой благородной изгнанницей, как и в любом другом месте. Ибо истинные рыцари должны, не щадя себя, помогать всем добрым дамам и девам, гонимым и беззащитным, и тем более когда их об этом просят. "п Такой вот решимости и отваги был исполнен мессир Жан д'Эно! Он объявил военный сбор и попросил эннюерцев быть в Халле72, брабант- цев —в Мон-Сент-Гертруде73, а некоторых голландцев, откликнувшихся на его призыв, —в Дордрехте74. Наконец, королева Английская простилась с графом Эно и графиней. Она весьма горячо и сердечно поблагодарила их за почетную, красивую встречу, которую они ей устроили, и за радушное гостеприимство; и поцеловала на прощание графа, графиню и их детей. Затем дама, ее сын и вся их свита отбыли из Валансьенна в сопровождении монсеньора Жана д'Эно, который с большим трудом сумел получить дозволение на отъезд у своего сеньора-брата, хотя поначалу тот и одобрил его затею. В конце концов, граф отпустил его с чистым сердцем, ибо мессир Жан д'Эно сказал ему очень красивым языком: «Монсеньор, я молод, и мне надо заслужить известность! Поэтому я полагаю, что сам Бог послал мне этот случай, дабы я мог отличиться! Если Господь мне поможет, у меня хватит смелости довести наше предприятие до счастливого завершения. Ибо я твердо уверен, что завистники поступили грешно и несправедливо, изгнав из Англии эту добрую королеву и ее сына! А ведь во славу Божью и во имя милосердия следует защищать и поддерживать всех слабых и беззащитных, и особенно таких благородных и знатных дам, как эта. Ведь она—королевская дочь, принадлежит к знатнейшей династии и является нашей родственницей. Я лучше предпочту отказаться от всего ценного, что у меня есть, и навсегда отправлюсь служить Богу за море, чем позволю доброй даме уехать от нас без помощи и поддержки. Поэтому отпустите меня в этот поход и благословите от чистого сердца. За это, брат мой, я буду вам признателен и легче справлюсь со своей задачей». 1-11 «Вал. м-т»: Итак, когда уже весь свет отвернулся от королевы Английской, она нашла совет и поддержку у монсеньора Жана д'Эно. Насколько мне известно, она провела в гостях у доброго графа и графини, Жанны де Валуа, восемь дней. Тем временем граф велел снарядить свой флот и собрать походные припасы. А мессир Жан д'Эно велел написать очень прочувствованные воззвания к тем добрым рыцарям и оруженосцам, в коих он более всего верил. Заклиная дружбой, он просил их, чтобы они соизволили явиться к нему и приняли участие в его благородном и почетном предприятии. Письма были посланы не только в Эно, но также и в Брабант, Хесбен и многие другие места. В разных землях нашлось изрядное количество воинов, которые явились на сбор из любви к мессиру Жану д'Эно, но очень многие даже и не подумали явиться, хотя их об этом просили. Мессир Жан д'Эно был сурово порицаем за эту затею даже своим собственным братом- графом и другими сеньорами из его совета. Им казалось, что он ввязывается не в свое дело, коль скоро даже брат королевы, король Франции, который должен был помогать ей сильнее, чем кто-либо, бросил ее на произвол судьбы. А, кроме того, они считали, что это предприятие слишком велико и опасно, и очень опасались, что из этого похода не вернется живым ни сам мессир Жан, ни его спутники. Но, как его ни укоряли, благородный рыцарь не желал отказаться от задуманного и говорил: «Все равно два раза не умирать! Я весь в воле нашего Господа». И добавлял еще, что он пойдет на этот риск из любви к королеве, что свое обещание перед ней он сдержит до конца, и что не будет он оплакивать свою смерть, если примет ее вместе с этой благородной дамой, которую несправедливо изгнали и выжили из ее страны. Ибо истинные рыцари должны, не щадя себя, помогать всем добрым дамам и девам, гонимым и беззащитным, и тем более когда их об этом просят.
38 Жан Фруассар. Хроники Глава 13 О том, как мессир Жан д'Эно и королева Изабелла отчалили из голландского порта Дордрехта, и том, как они высадились на пустынном побережье Англии Когда добрый граф Эно выслушал своего брата и убедился, сколь сильно он стремится в этот поход, каковой мог обернуться высочайшей честью для него и его наследников на все времена, то понял, что он говорит верно. И сказал он, охваченный великой радостью: «Милый брат, Господу не угодно, чтобы я пресек и порушил ваш добрый замысел, и я даю вам благословение во имя Божье!» Тут он его поцеловал и пожал ему руку в знак великой любви. Затем отбыл от него мессир Жан д'Эно и остановился тем вечером на ночлег в Монсе75, что в Эно, и так же сделала королева Англии. К чему затягивать рассказ? Они ехали до тех пор, пока не прибыли в Дорд- рехт, что в Голландии, где был назначен срочный военный сбор. Там, на месте, они зафрахтовали все суда, какие только смогли найти, и большие, и малые, и погрузили на них своих лошадей, припасы и снаряжение. Затем они отдали себя под защиту нашего Господа и отправились в плаванье. Вместе с монсеньором Жаном д'Эно в этот поход отправились следующие эн- нюерские рыцари: мессир Анри д'Антуэн76, мессир Мишель де Линь77, сир д'Авре, кастелян Монса78, мессир Робер де Бофор79, сеньор... *, сир де Гомменьи80, мессир Персево де Семери81, мессир Л'Эстандар де Монтиньи82, мессир Санш де Буссуа83, сир де Потель84, сир де Виллер85, сир де Энен86, сир де Сар87, сир де Бузи88, Ульфар де Гистель89, а также многие другие рыцари и оруженосцы — все исполненные великого стремления служить своему предводителю. Когда они отчалили из гавани Дордрехта, их флот, при своей численности, был очень красив и хорошо снаряжен. Погода была прекрасная и спокойная, воздух — довольно влажный, а ветер — умеренный. После первого прилива они встали на якорь перед голландскими плотинами, у самого края суши, а на следующий день снялись с якоря, подняли паруса и поплыли дальше вдоль берегов Зеландии. Они намеревались причалить в одном порту, выбранном ими загодя90, но не смогли, ибо в море их застигла большая буря, которая отнесла их столь далеко от намеченного курса, что в течение двух дней они даже не знали, где находятся. Тем самым Господь явил им великую милость и послал счастливый случай, ибо если бы они все-таки высадились в этом порту или поблизости от него, то непременно попали бы в руки своих врагов. Ведь те хорошо знали об их скором прибытии и поджидали, чтобы всех предать смерти, в том числе даже юного Эдуарда и королеву. Однако Господь, как вы слышали, не пожелал этого допустить и заставил их почти чудесным образом свернуть с пути91. Но вот в конце второго дня эта буря стихла. Моряки заметили английский берег и радостно к нему устремились. Затем королева и ее спутники высадились на песчаном побережье, где не было ни гавани, ни настоящей пристани. * Небольшая лакуна в тексте манускрипта.
Амьенский манускрипт 39 Глава 14 О том, как королева Изабелла и ее спутники прибыли в аббатство Сент-Эдмунде, а затем двинулись осаждать город Бристоль Выгружая своих коней и снаряжение, они провели на этих дюнах три дня с малым запасом продовольствия. При этом они еще не знали, в каком месте Англии причалили, и находятся ли они во владениях своих врагов или же друзей92. На четвертый день они тронулись в путь, положившись на Бога и Святого Георгия, поскольку уже довольно натерпелись от голода и холода, и к этому еще добавлялся постоянный страх неизвестности. Они ехали по долинам и холмам, забирая то вправо, то влево, пока, наконец, не завидели какое-то малое селение и городок, а за ними —большое аббатство черных монахов, называвшееся Сент-Эдмунд. Остановившись в этом аббатстве, они отдыхали на протяжении трех дней. Весть об их прибытии разнеслась по стране и достигла тех сеньоров, по чьему приглашению королева переплыла море. Как можно скорее собравшись в путь, они поспешили к королеве и ее сыну, которого они желали видеть своим королем. Первым, кто явился в аббатство Сент-Эдмунд и оказал самую большую помощь королеве и ее спутникам, был граф Генрих Ланкастер Кривая Шея93. Он доводился братом тому самому графу Томасу Ланкастеру, который, как вы слышали, был обезглавлен, и отцом герцогу Генриху Ланкастеру94, который потом стал одним из самых славных рыцарей на свете. Вышеназванный граф Генрих привел с собой большой отряд латников. Затем один за другим стали приезжать разные графы, бароны, рыцари и оруженосцы, так что вскоре там собралось столько латников, что королева и ее сторонники почувствовали себя уже в полной безопасности. И потом, когда они двинулись в путь, в их войско постоянно вливались новые силы95. Затем госпожа королева и прибывшие к ней сеньоры решили на совете, что им следует со всеми своими силами двинуться прямо к Бристолю, поскольку именно там в ту пору находился король Англии96. Добрый город Бристоль был большим, богатым и очень сильно укрепленным. Он стоял на берегу моря и имел хорошую гавань97. Кроме того, рядом с ним стоял очень мощный замок, возведенный таким образом, что море плескалось вокруг него. Там тогда пребывали король Англии, мессир Хъюг Диспенсер-отец, которому было почти 90 лет, мессир Хъ- юг-сын, главный советчик короля, подбивавший и подстрекавший его лишь на худые дела, граф Арундел98, женатый на дочери названного монсеньора Хъюга Младшего99, и многие другие рыцари и оруженосцы, которые крутились возле короля и его сановников, поскольку люди свиты всегда стараются быть на виду у своих господ. Итак, госпожа королева и все ее сторонники — английские графы, бароны и весь ее отряд — двинулись прямой дорогой на Бристоль. Во всех городах, через которые они проезжали, их встречали с почетом и ликованием, и к ним постоянно приходили все новые воины, и справа, и слева —со всех сторон. Они продолжали свой путь, пока не подступили к самому городу Бристолю. Тогда осадили они его по всем правилам осадной науки.
40 Жан Фруассар. Хроники Глава 15 О том, как бристольцы открыли ворота своего города перед войском королевы Изабеллы Король и мессир Хъюг Диспенсер-сын предпочитали отсиживаться в замке, а старый мессир Хъюг-отец и граф Арундел со многими своими приспешниками находились в городе Бристоле100. Когда эти приспешники и горожане увидели, что королева пришла с большим и сильным войском, которое постоянно пополнялось, ибо почти вся Англия приняла ее сторону, то ясно поняли, что им грозит большая беда и опасность. Поэтому они решили на совете, что сдадут город королеве в обмен на полную сохранность своих жизней, здоровья и имущества. Однако госпожа королева и находившиеся при ней советники были готовы согласиться на это только в том случае, если бы в ее полное распоряжение были отданы названные монсеньор Хъюг-отец и граф Арундел, которых королева ненавидела особенно сильно и ради которых она туда и прибыла. Когда горожане Бристоля увидели, что иначе им не получить помилования и не спасти свои жизни и имущество, то были вынуждены уступить и открыли ворота. Госпожа королева, все бароны, мессир Жан д'Эно и его соратники расположились в тех городских постройках, которые им приглянулись, а остальные воины, которым в городе не нашлось места, расположились за его пределами101. Мессир Хъюг-отец и граф Арундел были схвачены и отведены к королеве, чтобы она свершила над ними свою волю. Кроме того, к ней привели других ее юных детей —сына, Джона Элтемского, и двух дочек102, которые прежде находились под надзором названного монсеньора Хъюга. По этому поводу королева испытала большую радость, равно как и все остальные, кто терпеть не мог Диспенсеров. Однако то, что послужило причиной их радости, могло повергнуть в глубокую печаль короля и мессира Хъюга Диспенсера-сына, которые отсиживались в мощном Бристольском замке и со всей ясностью видели, что им грозит великая беда, поскольку вся страна восстала и возмутилась против них, приняв сторону королевы и ее старшего сына. Поэтому можно не сомневаться, что их одолевали страх, тоска и тяжкие раздумья. Глава 16 О том, как были казнены Хъюг Диспенсер Старший и граф Арундел Когда госпожа королева, бароны и все остальные удобно разместились и расположились в городе Бристоле и за его пределами, они блокировали замок как можно плотнее. Затем королева велела, чтобы названного монсеньора Хъюга-от- ца и графа Арундела вновь поставили пред очи ее старшего сына и всех баронов, находившихся в ее войске. После того, как это было сделано, королева сказала пленникам, что она вместе со своим сыном вынесет им честный и справедливый приговор в соответствии с их деяниями и поступками. Тогда ответил названный мессир Хъюг: «Ха! Мадам, пусть лучше Господь соизволит дать нам честный суд и приговор, если не на этом свете, то хотя бы на том!»
Амъенский манускрипт 41 Затем поднялся со своего места маршал войска, мессир Томас Уэйк103 — рыцарь добрый, мудрый и любезный. Он по списку зачитал все преступления подсудимых, а потом доверил вынесение приговора одному старому рыцарю, дабы он по чести рассудил, какой участи заслуживают особы, повинные в таких злодеяниях. Рыцарь посовещался с другими рыцарями и баронами, а потом с их дружного согласия объявил, что подсудимые вполне заслуживают смерти за многие ужасные преступления, которые только что были перечислены и достоверность коих установлена со всей очевидностью. И жестокостью своих деяний они-де обрекли себя на казнь в три этапа: сначала их следует проволочить до плахи, затем обезглавить и, наконец, повесить на одной виселице. В точном соответствии с приговором осужденные были немедленно казнены перед Бристольским замком, на глазах у короля, монсеньора Хъюга-сына и всех, кто там укрывался. Как каждый может догадываться, это зрелище вызвало у них великую скорбь. Это случилось в год Милости 1326, в одиннадцатый день октября104. Глава 17 О том, как король был схвачен и отвезен в замок Беркли После того как была совершена вышеописанная казнь, король и мессир Хъюг Диспенсер, видя себя осажденными, предались тоске и отчаянью. Они не знали, на что решиться, и уже не верили, что к ним может прийти какая-нибудь помощь. Наконец, однажды утром, дабы избегнуть нависшей над ними опасности и не попасть в руки к своим врагам, они вышли в море в одной рыбацкой шхуне — всего лишь вдесятером, считая самого короля и мессира Хъюга. Они задумали и решили высадиться в королевстве Уэльском, ибо надеялись, что там они будут в безопасности. Но Господь не пожелал им этого дозволить, ибо на них тяжким бременем лежали их грехи. Великое диво и великое несчастье случилось с ними! Они провели в своей шхуне целых одиннадцать дней и всеми силами старались плыть вперед, но каждый день встречный ветер по воле Божьей относил их назад к названному замку на расстояние более близкое, чем четверть лье. Поэтому ратники, находившиеся в войске королевы, каждый день их видели и дивились: кто это может быть? Сначала они думали, что это рыбаки. Однако потом они увидели, что эти люди слишком долгое время болтаются в море и, при желании, уже давно могли бы причалить в гавани Бристоля, но вместо этого прилагают все усилия, чтобы отплыть подальше, и все равно не могут. Тогда заподозрили многие, что это король или мессир Хъюг Диспенсер. Наконец, по совету мессира Жала д'Эно, некоторые голландские моряки и воины сели в те лодки и баржи, какие удалось отыскать, и устремились за шхуной, используя все свое умение. Как королевские моряки ни старались — они не смогли от них оторваться. В конце концов, беглецов настигли, задержали вместе со шхуной, доставили в Бристоль и в качестве пленников сдали госпоже королеве и ее сыну, которые испытали от этого великую радость, равно как и все остальные105. И впрямь, повод для радости был хороший, ибо они выполнили
42 Жан Фруассар. Хроники и завершили свое предприятие с Божьей помощью и к своему вящему удовольствию. Так, благодаря поддержке и руководству благородного рыцаря монсеньора Жана д'Эно и его соратников, госпожа королева отвоевала для своего старшего сына все королевство Английское. Теперь мессира Жана и его соратников почитали как героев по той причине, что им удалось выполнить очень опасное предприятие. Ведь, когда они вышли в море из Дордрехта, у них в целом насчитывалось не более трехсот латников106. Однако из любви к королеве они отважились на столь дерзкую затею: взойти на корабли и пересечь море с горсткой людей, дабы завоевать такое большое королевство как Англия, вопреки самому королю и всем его сторонникам! Так, как вы слышали, было завершено это дерзкое и отважное предприятие, а госпожа королева вернула себе достойное положение, благодаря помощи и руководству мессира Жана д'Эно и его соратников, которые сокрушили ее врагов и схватили самого короля по несчастливому для него случаю, о коем вы уже могли слышать. Из-за этого страна была охвачена всеобщим ликованием, не считая лишь некоторых, кто прежде пользовался благоволением названного монсеньора Хъюга Диспенсера. Когда король и названный мессир Хъюг были доставлены в Бристоль, то, по совету всех баронов и рыцарей, короля отослали в один замок, называемый Беркли 107. Очень красивый, большой и мощный, он стоял на красивой реке Северн, или довольно близко от нее, чтоб не солгать. Некоторые придворные и слуги, хорошо знавшие свой долг, получили приказ прислуживать королю и стеречь его зорко и верно до тех пор, пока общины страны не решат, как с ним поступить. Что же касается мессира Хъюга, то он сразу был передан мессиру Томасу Уэйку, маршалу войска. После этого королева выступила из Бристоля со всем своим войском и направилась в Лондон — столицу Англии. Названный мессир Томас Уэйк велел усадить монсеньора Хъюга Диспенсера на самую низкорослую, чахлую и невзрачную клячу, которую удалось найти, и хорошенько к ней привязать. Кроме того, маршал велел изготовить и напялить на него табар108, размалеванный теми гербами, которые он обычно носил. Так и велел он его везти, издевки ради, вслед за кортежем королевы через все города, где им надлежало проехать, под игру труб и дудок, дабы как можно сильнее над ним поглумиться. Так ехали они, пока не прибыли в один добрый город, называвшийся Хери- форд. Там королеве и всем ее спутникам устроили очень почетную и торжественную встречу, и дала госпожа королева весьма роскошный пир в честь праздника Всех Святых, пришедшегося на тот день109. Глава 18 О том, как мессир Хъюг Диспенсер был приговорен к смерти Когда торжество миновало, названный мессир Хъюг был поставлен пред очи королевы, всех баронов и рыцарей, которые там собрались и которые его терпеть не могли, и по веской причине. Затем ему по списку зачитали все его преступле-
Амьенский манускрипт 43 ния, и он ни разу не сказал ничего против110. Поэтому прямо на месте все бароны и рыцари единодушно приговорили его к смертной казни, которая будет описана ниже111. Так пал названный мессир Хъюг с таких высот столь низко, а вместе с ним и весь его линьяж112. Прежде всего, его проволокли на салазках, под игру труб и дудок, через весь город Херифорд, из улицы в улицу, а затем доставили на большую городскую площадь, где уже столпился весь народ. Там его привязали повыше к одной лестнице, дабы все, от мала до велика, могли его видеть; и развели на названной площади большой костер. Когда мессир Хъюг был так привязан, ему перво- наперво отсекли уд и мошонку, поскольку, как говорили, он был еретиком и предавался содомии даже с самим королем. И поговаривали, что именно по этой причине и из-за его подстрекательств король прогнал от себя прочь королеву113. Когда уд и мошонка были отсечены, их кинули в огонь, и были они сожжены. Затем ему вскрыли нутро, вырвали сердце и все кишки и тоже бросили их в огонь. Это было сделано потому, что он был изменником со лживым сердцем, и из-за его предательских советов и подстрекательств король опозорил свое королевство и принес ему тяжкие беды. Он велел обезглавить самых видных баронов Англии, на которых лежал долг защищать и охранять королевство, а, кроме того, он так оплел короля своими речами, что тот уже не мог и не желал видеть королеву и своего старшего сына, который должен был унаследовать корону, но заставил их опасаться за свои жизни и бежать из королевства. После того как названный мессир Хъюг был выпотрошен вышеописанным образом, ему отрубили голову, и была она отослана в Лондон. Затем его тело разрубили на четыре части, которые сразу же были разосланы по четырем городам Англии, самым большим после Лондона114. Глава 19 О том, как королева в сопровождении мессира Жана д'Эно въехала в Лондон Итак, вы слышали, как окончил свою жизнь названный мессир Хъюг Диспен- сер, и как он был казнен в городе Херифорде. После этого госпожа королева, все бароны, рыцари и народ продолжили свой путь к Лондону — доброму городу, который является столицей Англии. Они двигались неспешными переездами, пока не прибыли туда многолюдной компанией. Все лондонцы, именитые и простые, вышли встречать королеву и ее старшего сына, который должен был стать их законным государем; и выказали им великий почет и великое уважение, равно как и всем их спутникам. И поднесли большие дары названной королеве и тем, кого сочли наиболее достойными. Глава 20 О том, как эннюерские рыцари и оруженосцы получили у королевы Английской дозволение на отъезд После этого праздничного и торжественного приема воины, прибывшие в Англию вместе с названным монсеньором Жаном д'Эно, хорошо отдохнули, а потом
44 Жан Фруассар. Хроники возымели сильное желание вернуться в свои края. Ибо им казалось, что они полностью справились со своей задачей. И попросили они дозволение на отъезд у госпожи королевы и у сеньоров Англии. Госпожа королева и бароны очень их уговаривали погостить еще немного, дабы они увидели, как будет решена участь короля, который, как вы слышали, был заключен в замке Беркли. Однако они испытывали столь сильное стремление вернуться домой, что всякие уговоры оказались напрасны. Когда госпожа королева и ее советники увидели это, они попросили названного монсеньора Жана д'Эно, чтобы он соизволил остаться в Англии хотя бы до Рождества и постарался удержать при себе некоторых соратников. Благородный рыцарь вовсе не желал прекращать свою службу, не доведя предприятие до полного завершения. Поэтому он повиновался королеве и любезно согласился задержаться в Англии на тот срок, о котором она просила. Это было разумно. Он также постарался удержать при себе своих соратников, но, к его немалому огорчению, большинство из них ни за что не пожелало остаться. Тем не менее, когда королева и ее советники увидели, что любые уговоры бесполезны, то выказали отъезжающим рыцарям все мыслимые знаки уважения и признательности. Королева велела выдать им в счет походных затрат и жалования большие суммы денег и множество роскошных драгоценностей, каждому согласно его положению. И столь велика и щедра была эта награда, что грех было ею не похвалиться, и рыцари так повсюду и делали. В придачу к этому, королева велела выплатить им возмещение за тех лошадей, которых они желали оставить в Англии. Каждому, кто хотел оценить свою лошадь, верили на слово. Ни разу люди королевы не затевали каких-либо споров и не говорили: «Это слишком! Поменьше!», и платили за все сполна и сразу, серебром и звонкими английскими стерлингами. Итак, по просьбе госпожи королевы, благородный рыцарь мессир Жан д'Эно с малым количеством своих людей остался средь англичан, которые, как могли, старались окружить его вниманием и любовью. Так же делало и великое множество знатных английских дам —графинь и прочих благородных сударынь и девиц, которые съехались в Лондон, чтобы составить общество госпоже королеве, и продолжали приезжать изо дня в день. Ибо им совершенно справедливо казалось, что благородный рыцарь мессир Жан д'Эно очень заслуживает их внимания. Глава 21 О том, как было решено, что король вовсе не достоин носить корону Когда соратники мессира Жана д'Эно покинули Англию, а сам он остался, как вы уже слышали, госпожа королева позволила всем людям своей страны вернуться домой, к своим делам. В качестве своих советников она удержала при себе лишь некоторых баронов и рыцарей, а всем уезжавшим велела вернуться в Лондон к Рождеству, дабы присутствовать на большом придворном собрании, которое она желала устроить. Все ей это пообещали. Когда настало Рождество, королева, как и говорила, собрала великий совет115. На него съехалась вся знать —графы, бароны, рыцари и советники из
Амъенский манускрипт 45 добрых городов и крепостей страны. На этом торжественном и великом собрании было постановлено следующее. Поскольку страна не может долго оставаться без правителя, пусть в грамоте перечислят все злодеяния и преступления, которые король, находившийся тогда в темнице, совершил по худому совету; а также все его привычки и повадки, мешавшие ему хорошо управлять страной. Этот список будет зачитан во дворце, перед всем народом, а затем, на основании этого, самые мудрые мужи примут доброе и согласованное решение, кто и как будет править страной отныне и впредь. Как постановили, так и поступили116. Когда все преступления и злодеяния, совершенные королем или с его дозволения, и все его пагубные причуды и пристрастия были зачитаны и внимательно заслушаны, бароны, рыцари и все советники страны удалились на общее совещание. Большинство господ (в том числе даже графы и самые знатные сеньоры) сошлось во мнении с советниками из добрых городов по поводу того перечня, который им был зачитан, ибо они уже и так совершенно достоверно и точно знали о большинстве королевских преступлений и пагубных пристрастий. И сказали они, что такой человек уже никогда не будет достоин носить корону и королевское звание. Однако все они согласились с тем, чтобы его старший сын, который там присутствовал и считался его законным наследником, был без промедления коронован ему на смену117. При этом, в виде непременного условия, было сказано, что новый король должен окружить себя добрыми, мудрыми и достойными доверия советниками, дабы отныне и впредь управлять страной и королевством лучше, чем это делалось прежде. Отца же его пусть хорошо охраняют и дают ему почетное содержание до самой его смерти, из уважения к его происхождению. Глава 22 О том, как Эдуард Виндзорский был коронован английским венцом, и о том, как мессир Жан д'Эно уехал домой Как решили самые благородные бароны и советники из добрых городов, так и было сделано. И тогда же, в день Рождества118, в Лондоне, в год Милости Господа Нашего 1326, перед всем народом с великой радостью и почетом был коронован благородный, храбрый и знаменитый король Эдуард Английский. И было ему тогда без малого 16 лет, ибо ровно 16 ему должно было исполниться в январе, в день Обращения Святого Апостола Павла119. В ходе торжеств все члены королевского дома, все знатные и незнатные англичане, старались воздать как можно больше почета и угодить благородному рыцарю, мессиру Жану д'Эно. Он и все его соратники, задержавшиеся в Англии, получили в подарок большие и роскошные драгоценности, а затем провели время средь великих торжеств, окруженные вниманием местных дам и сеньоров, вплоть до Дня Поклонения Волхвов120. В тот день мессир Жан д'Эно прослышал, что благородный и любезный король Карл Богемский121, его брат граф Эно, герцог Бурбонский122, мессир Робер д'Артуа, граф Рауль д'Э123, граф Осерр- ский124, граф Сансеррский125 и великое множество прочих знатных сеньоров Франции собираются устроить турнир в Конде-ан-Л'Эско126. Услышав эту весть, сир де Бомон, несмотря на все уговоры, не пожелал более задерживаться в Англии, поскольку ему очень хотелось съездить на этот турнир и повидать своего
46 Жан Фруассар. Хроники любезного брата и сеньора, а также прочих господ, которые там должны были собраться, и особенно благороднейшего и щедрейшего из всех королей, когда-либо живших на свете. Я имею в виду благородного, щедрого и любезного короля Карла Богемского, который очень сильно любил мессира Жана д'Эно127. Когда юный король Эдуард, его мать госпожа-королева и находившиеся там бароны увидели, что любые уговоры бесполезны, — ибо решение рыцаря было непреложно, и он не желал более задерживаться в Англии, — то с тяжелым сердцем дали ему дозволение на отъезд. По совету госпожи своей матери и английских баронов, юный король пожаловал мессиру Жану 400 марок стерлингов наследственной ренты в качестве ленного держания, с их ежегодной выплатой в Брюгге из расчета стерлинг за денье. А его главному оруженосцу и ближайшему советнику, Филиппу де Като, король пожаловал сто марок ренты в стерлингах на тех же условиях128. Кроме того, он велел выдать мессиру Жану д'Эно большую сумму денег, чтобы покрыть ему и его товарищам расходы, предстоявшие на пути к дому. И велел проводить их с большим отрядом рыцарей до самого Дувра, и предоставить им корабли, готовые к плаванью. При расставании разные дамы,— и, прежде всего, госпожа Уорен, сестра графа Барского129,— подарили мессиру Жану д'Эно изрядное количество роскошных и красивых драгоценностей. По прибытии в Дувр мессир Жан д'Эно и его спутники тотчас и немедленно вышли в море, ибо они очень стремились поспеть в пору и в срок на тот турнир, который должен был состояться в Конде. Мессир Жан д'Эно увез с собой пятнадцать юных и храбрых английских рыцарей, дабы познакомить их с сеньорами и воинами, которые должны были съехаться на турнир. В ходе поездки он обращался с ними так дружелюбно и уважительно, как только мог, и сражались они в тот сезон в Конде на двух турнирах подряд. Однако я желаю помолчать об этом благородном рыцаре до более подходящего места и вернуться к рассказу о юном короле Эдуарде Английском. Глава 23 О том, как король Шотландии Роберт Брюс послал вызов королю Эдуарду, и о том, как мессир Жан д'Эно снова прибыл в Англию После того как мессир Жан д'Эно отбыл от юного короля и его матери, госпожи королевы, те стали управлять страной, следуя советам королевского дяди графа Кентского, графа Генриха Ланкастера Кривая Шея, монсеньора Роджера Мортимера и монсеньора Томаса Уэйка. Кроме того, они довольно часто прибегали к советам других знатных и достойных сеньоров и опытных законоведов, которые считались самыми мудрыми в королевстве. Правда, некоторые другие испытывали к ним зависть, хотя и боялись ее показывать. Недаром ведь говорят, что зависть никогда не умрет в Англии. Впрочем, она господствует и во многих других землях. Так прошла зима, миновал Великий Пост и настала Пасха130. На протяжении всего этого времени король, госпожа его мать, народ и знать наслаждались безмятежным миром131. Между тем в Шотландии тогда все еще правил король
Амьенский манускрипт 47 Роберт, который был очень храбрым и претерпел много невзгод, сражаясь с англичанами в великих битвах. Во времена доброго короля Эдуарда, деда юного короля Эдуарда, о котором мы ведем речь, англичане неоднократно наносили ему поражения и изгоняли из страны. Теперь же он был очень стар и болен подагрой. Тем не менее, он был еще крепок сердцем и стремился сражаться, когда видел, что случай этому благоприятствует. И вот узнал он об английских событиях: о том, что король схвачен и низложен, его советники — казнены и погублены, а страна очень оскудела знатными сеньорами. И замыслил он послать вызов новому королю Эдуарду, полагая, что тот еще слишком юн, а бароны королевства—недружны меж собой. Кроме того, некоторые друзья и родственники казненных советников желали за них отомстить и при случае дали понять королю Роберту, что он может воспользоваться этим обстоятельством, дабы захватить часть Англии. Как он замыслил, так и сделал. Примерно на Пасху он прислал вызов юному королю Эдуарду и всей его стране. При этом он заявил, что вторгнется в Англию и пройдется по ней с грабежами и пожарами столь же далеко, сколь уже сделал это прежде, когда разгромил англичан под Стерлингом. Когда юный король и его советники получили этот вызов, то возвестили о нем по всему королевству и повелели, чтобы все знатные и незнатные люди снарядились в соответствии со своим достатком и прибыли со своими отрядами ко дню Вознесения в Эбрюик — добрый город, расположенный на севере, на границе с Нортумберлендом. Одновременно с этим большое количество латников было срочно послано охранять земли, пограничные с Шотландией132. Затем король отправил знатных послов к благородному рыцарю, монсеньору Жану д'Эно. Через них он очень горячо его попросил, чтобы он пришел к нему на помощь и был его соратником в этой войне и чтобы он соизволил прибыть к нему в Эбрюик133 ко дню Вознесения134 с таким большим отрядом, какой только сумеет набрать. Услышав этот призыв, благородный рыцарь разослал своих гонцов и посланцев во все земли, где он надеялся набрать добрых воинов: во Фландрию, Эно, Брабант и Хесбен. И просил он разных сеньоров так убедительно, как только мог, чтобы они со своим отборным снаряжением и лучшими конями соизволили последовать за ним прямо в Виссан135, дабы отплыть оттуда в Англию. Все, кто получил призыв, охотно за ним последовали со всеми военными силами, имевшимися в их распоряжении. Кроме того, в этот поход отправились и многие другие сеньоры, которых вовсе не приглашали, ибо каждый надеялся увезти из Англии столько же серебра, сколько увезли те, кто участвовал в недавнем походе против Диспенсеров. Поэтому еще до того как названный мессир Жан прибыл в Виссан, людей в его отряде было больше, чем он рассчитывал и хотел набрать. Когда он и его воины прибыли в Виссан, то нашли суда и корабли полностью готовыми к отплытию. Не мешкая, они погрузили на них коней и снаряжение, а затем переплыли море, высадились в Дувре и продолжили свой путь верхом. Ежедневно продвигаясь вперед, они проследовали через добрый город Лондон и поехали по большой Шотландской дороге. Они миновали графство Линкольн, проехали через город Донкастер и, наконец, поспели в Эбрюик за четыре дня до Пятидесятницы136. Там в ту пору уже находились король Англии, госпожа его мать, а также великое множество знатных баронов, которые должны были сопровождать юного Эдуарда и давать ему советы. Они поджидали, когда на сбор
48 Жан Фруассар. Хроники явится названный монсеньор Жан д'Эно со своим отрядом137, а также все латники, лучники и ополчения из добрых городов и деревень Англии. По мере того, как эти английские воины прибывали большими отрядами, им приказывали располагаться на ночлег по деревням в двух или трех лье окрест Эбрюика, а уже на следующий день они получали приказ двигаться дальше, в сторону шотландской границы. Как раз в ту пору и прибыл в Эбрюик мессир Жан д'Эно со своим отрядом. Юный король, госпожа его мать и все бароны оказали им очень почетный и радушный прием. [Маршалы] распорядились, чтобы воинам монсеньора Жана д'Эно предоставили квартиры в лучшем предместье города, никого к ним не подселяя, а самому мессиру Жану выделили помещения в аббатстве белых монахов, дабы он разместился там со своей свитой. В отряде монсеньора Жана д'Эно, сеньора Бомонского, и на его содержании находились следующие рыцари, прибывшие из Эно: сир Энгиенский, которого тогда звали мессир Готье138, сир де Фаньоль139, мессир Анри д'Антуэн, мессир Фастре дю Рё140, мессир Мишель де Линь, сир д'Авре — кастелян Монса, сир де Гомменьи141, мессир Алар де Бриффейль142, мессир Жан де Монтиньи-Млад- ший143 со своим братом, мессир Робер де Байёль, который впоследствии стал сеньором Фонтен-Л'Эвека и Морьоме144 1_п , мессир Санш де Буссуа145, сир де Потель146, сир де Варньи147 III_IV и многие другие. Из земли Фландрской туда прибыли: мессир Эктор де Виллэн148, мессир Жан де Род149, мессир Ульфар де Гистель, мессир Гильом де Страт150, мессир Госвен де Мель151, сир д'Аллюэн152, сир де Брюгдам153 и многие другие. Из земель Брабанта туда прибыли: сир де Дюффель154, мессир Тьерри де Валькур155, мессир Расе де Гре156, мессир Жан де Газбек157, мессир Жан Пи- лизье158, мессир Жиль де Котреб159, три брата Харлебеке160, мессир Готье де Хотберг161 и многие другие. Из Хесбена туда прибыл льежский каноник мессир Жан Ле-Бель162 в компании со своим братом мессиром Анри163, мессиром Годфруа де Ла-Капелем164, мессиром Югом Охайским165, мессиром Жаном де Либином166 (эти четверо были там посвящены в рыцари), мессиром Ламбером дю Пелем167 и мессиром Гилбертом де Хеерсом168. Кроме того, по собственному почину прибыли некоторые рыцари из Камбрези и Артуа. Всего же в отряде мессира Жана д'Эно насчитывалось целых пять сотен латников, имевших превосходных коней. Затем, на праздник Пятидесятницы169, в Эбрюик прибыли мессир Вильгельм Юлихский170, который позднее, после кончины своего отца, стал герцогом Юлих- ским, и мессир Тьерри Хайнсберг171, который впоследствии стал графом Лоос- ским. Они прибыли туда, чтобы составить компанию вышеназванному благородному рыцарю. 1-11 «Вал. м-т»: «его брат мессир Гильом де Байёль172». IH-IV «Вал. м-т»: «мессир Персево де Семери, сир де Борьё173, сир де Флуайон174, мессир Юон д'Эно175, бастард».
Амьенский манускрипт 49 Глава 24 О том, как между эннюерцами и английскими лучниками разгорелась великая ссора Желая оказать еще больше почета этим сеньорам и всем их соратникам, король устроил великое пиршество в Троицын день176, в обители братьев-миноритов177. Он сам и госпожа его мать расположились там на постой и содержали две отдельные свиты: король — из своих рыцарей, а королева — из своих придворных дам, коих при ней было весьма немало. На этом празднестве король пировал в зале и в клуатре178 с шестью сотнями рыцарей, и посвятил он тем днем в рыцари пятнадцать человек. А госпожа королева пировала в дортуаре179, и сидело с ней за столом шестьдесят дам, коих она пригласила и позвала, дабы сильней угодить названному монсеньору Жану д'Эно и другим господам. Там можно было посмотреть, как высшую знать отменно потчуют яствами и кушаньями столь диковинными и мудреными, что это не поддается описанию180. Там можно было полюбоваться и на дам, роскошно наряженных и знатно украшенных, — если хватило бы времени. Однако времени не хватило ни на это, ни на танцы. Ибо сразу после обеда между слугами энню- ерцев и английскими лучниками, расквартированными среди них, разгорелась великая смертельная схватка—и все по поводу игры в кости. Как вы услышите далее, из-за этого случилось великое зло. Пока слуги дрались с некоторыми англичанами, все другие лучники, расселенные в самом городе и в предместье средь эннюерцев, тотчас собрались в толпу, держа при себе луки, готовые к стрельбе. Они сразу ранили стрелами множество слуг и многих повергли наземь. Поэтому слугам пришлось спешно укрыться в своих жилищах. Почти все иноземные рыцари и их предводители тогда находились на пиру и еще ничего не знали о случившемся. Но, едва услышав весть об этой стычке, они помчались к своим домам. Некоторым из них посчастливилось прорваться к себе на квартиры, а кое-кому пришлось остаться снаружи. Ведь эти лучники, коих собралось добрых две тысячи, были одержимы дьяволом. Они стреляли густо и беспрестанно, не щадя ни господ, ни слуг. Судя по их действиям, они желали всех убить, а затем ограбить. И действительно, они были очень близки к своей цели. Ибо злонравные англичане и англичанки, владевшие теми домами, где остановились эннюерцы, захлопывали перед ними двери и окна, пользуясь правом хозяина. Тем не менее, многие рыцари все-таки смогли проникнуть в свои жилища с улицы или задворками. Поспешая, как могли, они проломили изгороди и заборы, а затем вооружились, облачились в доспехи и вышли на улицу, горя желанием напасть на этих лучников, которые нисколько их не щадили. Очень многие рыцари собрались в доме монсеньора Энгиенского. Вооружившись, они вышли наружу и прибыли на одну площадь, расположенную поблизости. Храня боевой строй, они поджидали остальных соратников до тех пор, пока там не собралось целых 200 воинов в полном вооружении. И постоянно к ним присоединялись все новые люди. Когда эти вооруженные воины так собрались, то поспешили на выручку к другим своим товарищам. Мессир Жан Ле-Бель — тот самый льежский каноник, на чьей хронике и на чьем рассказе об этом событии и о многих других я основал
50 Жан Фруассар. Хроники и построил свою книгу, — подвергался тогда великой опасности. Долгое время он сражался в этом отряде, не имея на себе никаких доспехов. А стрелы летели со всех сторон, и был он ими задет и ранен181, а многие его товарищи — сражены насмерть. Через дом сеньора Энгиенского, имевший большие ворота и сзади и спереди, те вооруженные воины, которые дожидались друг друга на площади, устремились на главную улицу. Там они яростно и неистово врезались в толпу лучников. Мессир Персево де Семери, мессир Санш де Буссуа, мессир Жан де Монтиньи, мессир Фастре дю Рё, сир де Вертэн182, сир де Потель, сир де Варньи, мессир Эк- тор де Виллэн, мессир Жан де Род, мессир Ульфар де Гистель, мессир Тьерри де Валькур, мессир Расе де Гре, мессир Жан де Пилизье, мессир де Котреб и мессир Ламбер дю Пель сражались там, как добрые рыцари. И поневоле приходилось им быть таковыми! Ведь если бы их удаль не помогла им отважно обороняться и защищаться, они все неминуемо погибли бы. Но они напали на лучников с таким великим порывом и воодушевлением, что захватили улицу и стали на ней хозяевами. Вытеснив лучников, они обратили их в бегство и гнали до самого поля, убив при этом 320 человек, или примерно столько. Эти убитые в большинстве своем были лучниками из отряда епископа Линкольнского183. Убитых могло быть и гораздо больше, ибо рыцари намеревались предать мечу всех лучников и даровать им пощады столько же, сколько они сами им даровали бы, если бы одержали над ними верх. Однако погоню пришлось прекратить, ибо король послал туда маршала войска мессира Томаса Уэйка, монсеньора Ричарда Стаффорда184 и сеньора Моубрея185, которые попросили рыцарей, чтобы они соизволили сдержаться и отступить, ибо король велит возместить им эту обиду. По просьбе и велению короля, эннюерцы вместе со своими соратниками спокойно и благоразумно отступили. Придя на главную улицу, они встретили мессира Жана д'Эно. Он шествовал во всеоружии, со своим знаменем впереди. Его сопровождали: мессир Вильгельм Юлихский, монсеньор Анри д'Антуэн, монсеньор Робер де Байёль, монсеньор Алар де Бриффейль, Монсеньор Мишель де Линь, монсеньор де Гомменьи, монсеньор Гильом де Страт, монсеньор Госвен де Мель, монсеньор Жан де Газбек, монсеньор Готье де Хотберг, монсеньор Жан де Либин, монсеньор Гилберт де Хеерс, монсеньор Фастре дю Рё и многие другие воины, примкнувшие к его отряду. Кроме того, многие сеньоры еще находились в домах и наперегонки вооружались. Мессир Жан д'Эно увидел своих соратников и людей из своей свиты, которые были в крови и уже совсем притомились, убивая и калеча этих бешеных английских лучников, как вы уже слышали. Вместе с ними он увидел и баронов Англии, по распоряжению и просьбе коих они возвращались к себе на квартиры. Поэтому он вместе со своим отрядом остановился посреди улицы и, сохраняя полное спокойствие, спросил, что случилось. Его люди сказали: «Монсеньор, нам повезло! Мы очень сильно рисковали нашими жизнями, но те, кто их выторговывал, сами потратили и отдали больше, чем взяли!» — «Видит Бог, сир! —сказал монсеньор Томас Уэйк, — Если бы мы увидели, что ваши люди поддались страху, то оказали бы им большую поддержку и помощь, —монсеньор король и госпожа его мать велели нам это сделать. Но, слава Богу, честь и победа остались за вашими людьми! Они гнали лучников
Амьенский манускрипт 51 до самого поля и убили их великое множество!» — «Меня печалит, что еще так мало», — ответил монсеньор Жан д'Эно. Затем рыцари мирно разошлись по своим домам. Многие сняли латы и начали осматривать павших, дабы выяснить, что с ними. Раненых эннюерцы постарались вылечить и выходить, а умерших — погребли. В тот же самый вечер был оглашен указ благородного короля о том, чтобы ни один англичанин не затевал возмущений против иноземцев под страхом лишиться головы186. Но, несмотря на то, что это строгое и внушительное распоряжение было объявлено от имени короля, эннюерцы все равно не чувствовали себя в полной безопасности. Ведь, хотя они совершили эти убийства, защищая свои жизни, они возбудили к себе великую ненависть у всех англичан, исключая лишь баронов. Англичане теперь ненавидели их смертельно, и даже намного сильнее, чем самих шотландцев, которые тем временем ежедневно опустошали их земли. Некоторые английские господа, желая предупредить и остеречь сеньоров из Эно, часто говорили им, что англичане собираются на сходки в одной деревне, в двенадцати лье от Эбрюика. Дескать, их там шесть тысяч лучников и людей такого же пошиба, и они говорят, что ночью нападут на иноземцев и сожгут их живьем в домах. После таких вестей соратники из Эно стали крайне опасаться за свои жизни и потеряли уже всякую надежду вернуться домой. Тем не менее, они держались вместе сплоченно и дружно, дабы надежней защищать себя и продавать свои жизни по самой дорогой цене и как можно дольше. Днем и ночью они посменно несли караул в своих доспехах и держали лошадей полностью оседланными, дабы немедля вскочить на них, если потребуется. Кроме того, они денно и нощно выставляли дозоры на всех дорогах и посылали в разведку надежных людей, дабы те, услышав или увидев какие-нибудь передвижения средь неприятелей, известили бы об этом эннюерцев. Глава 25 О том, как английское войско выступило в поход и пришло в земли, лежавшие за городом Даремом В этом страшном и тревожном ожидании оставались они в предместье Эбрюика на протяжении четырех недель187, и постоянно им сообщали достоверные вести — день ото дня хуже. Они неоднократно замечали и наблюдали многие приметы, которые очень сильно их пугали; и, видит Бог, вполне обоснованно! Ведь они представляли собой лишь горстку людей, зажатую со всех сторон в таком большом королевстве, как Англия, и не знали, чем все это для них кончится. Но знатные сеньоры Эно, часто видевшиеся с королем, утешали своих приближенных, говоря, что король их защитит, и любой их обидчик станет врагом самого короля. Можно с уверенностью полагать, что если бы король и его советники не приняли по этому делу чрезвычайных мер, иноземцы ни за что не смогли бы уехать оттуда без ущерба для себя. Ведь у трехсот или трехсот шестидесяти убитых лучников и у тех, кто получил увечья, конечно же, было очень много близких, которые горевали по ним и охотно бы за них отомстили, если бы видели, что обстоятельства этому благоприятствуют, и если б у них хватило смелости.
52 Жан Фруассар. Хроники И знайте, что если бы не эта тревога, эннюерцы жили бы там весьма вольготно, ибо их весьма удобно разместили на постой в добром городе, который стоит в очень плодородном и изобильном краю. Хотя король и все его войско оставались там примерно шесть недель, ни разу продовольствие не вздорожало, несмотря на то, что на все съестное был очень большой спрос. Один большой каплун уходил за три стерлинга, двенадцать свежих селедок —за один стерлинг, один галлон доброго рейнского вина —за восемь стерлингов, галлон гасконского —за шесть стерлингов (а ведь английский галлон вмещает в себя четыре кварты). И ежедневно прямо к их жилищам доставляли все прочие припасы. Когда они провели в этом городе примерно месяц, было приказано, чтобы все люди приготовились выступить, ибо король желает идти на шотландцев188. Тогда все как можно лучше снарядились, в соответствии со своим положением189. Когда со сборами было покончено, король и все его бароны выступили из Эбрюика и расположились в шести лье от названного города190. Мессир Жан д'Эно и его люди постоянно держались как можно ближе к королю, опасаясь враждебных действий со стороны лучников. Король провел там два дня, чтобы дождаться отставших, и чтобы каждый прикинул, не нужно ли ему еще что-нибудь из снаряжения. Затем, на третий день, войско тронулось в путь и двигалось, пока не оказалось за городом Даремом191, у границ области, которая называется Нортумберленд. Через эту область протекает река под названием Тайн. На ней стоит город Карлайл Гэлльский, который некогда подчинялся королю Артуру. В самых низовьях этой реки стоит другой добрый город, называемый Ньюкасл- на-Тайне192. Над теми шотландцами, которые тогда вторглись в Англию, начальствовали два очень хороших предводителя и славных воителя. Король Роберт Брюс поручил им это, ибо сам он уже не мог ни ходить, ни ездить верхом — столь сильно его скрутила подагра и проказа. Он находился в Данфермлайне, очень добром городе, по шотландским меркам. Там, в местном аббатстве, покоились все его предшественники. Этими двумя предводителями были граф Морэйский193, герб коего являл собой серебряное поле с тремя червлеными ромбами, и мессир Вильям Дуглас194, считавшийся самым храбрым во всей Шотландии. Еще в этом войске были граф Сатерленд195, граф Патрик196, граф Map197, граф Файф198, граф Стратерн19* и множество добрых рыцарей и оруженосцев. Всего же в войске насчитывалось целых три тысячи воинов с гербами и десять тысяч прочих. И все они ехали верхом на конях или маленьких иноходцах. Глава 26 О том, как были построены рати, дабы перехватить шотландцев Преследуя врага, англичане зашли за город Дарем так далеко, что увидели дымы пожаров. Это шотландцы жгли селения в землях Нортумберленда. Когда юный король Английский и его воины увидели эти дымы, то приготовились, чтобы идти прямо в их сторону, и построились тремя большими ратями,
Амьенский манускрипт 53 в коих было довольно латников и лучников. В каждой рати было целых восемь тысяч конных латников и шестнадцать тысяч пехотинцев. Когда эти рати были построены, они двинулись, соблюдая строй, в сторону шотландцев — прямо туда, где виднелись дымы. Войско шло весь день напролет и лишь с наступлением сумерек сделало привал в лесу, на берегу маленькой речки, где было удобней подкрепиться и дождаться обоза с припасами. Хотя весь минувший день шотландцы устраивали пожары всего в пяти лье от англичан, те так и не смогли их настичь, ибо между противниками высились горы, которые надлежало обойти стороной. Следующим днем, на рассвете, каждый воин вооружился и, выйдя в поле, занял место под своим знаменем и в своей рати, как было указано. Построенные таким образом, англичане двигались весь день без привалов, по горам и долинам, туда, где они думали выйти прямо на шотландцев. Но, как ни спешили и ни старались, — не смогли они обнаружить шотландцев, ибо те передвигались весьма скрытно, средь очень дикой местности, и все сжигали вокруг себя. И что еще очень мешало англичанам их обнаружить — это болота и торфяные топи, по которым никто не отважился бы идти или ехать, если не хотел сгинуть. Они двигались так на протяжении всего дня и к часу нон были уже совсем утомлены и раздражены. Тогда, по совету своих приближенных, король велел сделать привал, ибо боевые и обозные кони были уже столь изнурены, что сильнее некуда, а средь воинов особенно устали пехотинцы, половина которых еще брела далеко позади. Итак, король и все его воины сделали привал под горой, на берегу маленькой речки, и когда каждый занял участок земли под ночлег, сеньоры сошлись на совет. Туда, разумеется, был приглашен и мессир Жан д'Эно. Они долгое время раздумывали и обсуждали, как им сразиться с шотландцами, учитывал особенности местности, в которой они находились. Здраво помыслив, надо признать, что все их предложения никуда не годились, ибо они до сих пор не видели никого из врагов, и не знали, где те ночуют; и впоследствии они так и не нашли их, поскольку местность, в которой укрывались шотландцы, была очень дикой. Некоторые сеньоры, участвовавшие в совещании, — такие, как сеньор Перси200, сеньор Росс201, сеньор Моубрей и сеньор Ласи202 —были лучше других знакомы с этим краем. Поэтому они твердо уверяли, что шотландцы отступают в свою страну, и что сражаться с ними средь этих гор можно лишь с большим уроном для себя. Но в любом случае настичь их не удастся, ибо прежде чем англичане их обнаружат, они уже перейдут через реку Тайн. Наконец, был предложен совет, который все сочли наилучшим. Было сказано, что если англичане соизволят подняться еще до полуночи и следующим днем немного поспешат, то они перекроют брод на названной реке, и тогда шотландцам придется сражаться в крайне невыгодных условиях и с большим уроном для себя. А иначе они окажутся крепко заперты в Англии и пойманы в ловушку. В соответствии с этим замыслом, который вам был описан, было решено и согласовано, что все разойдутся по своим станам, дабы съесть и выпить, что найдут. И было приказано, что лишь только воины заслышат королевский горн — они должны седлать коней. Когда они заслышат его вторично — пусть вооружаются, а по третьему звуку горна каждый, не мешкая, сядет верхом и последует за своим знаменем. И пусть каждый возьмет с собой лишь один хлеб, приторочив
54 Жан Фруассар. Хроники его за спиной на манер охотников; а все снаряжение, повозки и прочие припасы должны быть оставлены прямо тут, ибо следующим днем они обязательно сразятся с шотландцами, чего бы им это ни стоило. Все было сделано в точном соответствии с приказом, и ровно в полночь203 все воины вооружились и сели на коней. Мало кто из них поспал, несмотря на то, что они жутко устали минувшим днем. Однако прежде чем рати были собраны и по всем правилам построены, уже забрезжило утро. Тогда, чтобы исполнить задуманное, знамена204 стали продвигаться вперед в великой спешке, по вересковым пустошам, по горам и по труднопроходимым долинам, уже не выбирая ровных мест и преодолевая горы напрямик. Кроме того, на ровных участках долин им встречались болота, торфяные топи и столь глухие и опасные проходы, что трудно даже представить. Ибо нортумберлендский край своей дикостью сильно отличается от остальных земель Англии. Также и местные жители кажутся полудикарями по сравнению с остальными англичанами. Еще очень удивительно, что все воины не погибли, провалившись в эти топи и трясины. Ведь англичане непрестанно рвались вперед, не дожидаясь один другого, и будьте уверены, что если кто-нибудь проваливался в торфяную топь или увязал в болоте, полном грязной жижи, то выбраться оттуда уже никак не мог. Поэтому там навеки осталось много людей, а также бедных коней и вьючных лошадок, которые не могли поспеть за главным отрядом. В тот день очень часто раздавались крики: «К оружию!» Слыша их, некоторые воины говорили, что авангард уже схватился с врагом. Поскольку всем хотелось в это верить, они спешили изо всех сил и скакали по болотам, топким торфяникам и вязким трясинам, по булыжникам, по долинам и горам, со шлемами и басинетами на головах, со щитами на шеях, с тарчами на спинах, с копьями и мечами в руках, не дожидаясь отцов, братьев и товарищей. А когда они достигали того места, откуда доносились возгласы и крики, то оказывались обмануты в своих ожиданиях. Ибо причиной всему были олени, лани и иные дикие звери, коими кишели леса этого дикого края. Испуганные, они целыми стадами бежали перед рассеянно скакавшими знаменами и всадниками, которые никогда прежде такого не видели. Каждый, кто мчался впереди, улюлюкал вслед этим диким зверям, а поспешавшие сзади думали, что авангард столкнулся с врагом. Глава 27 О том, до какого великого изнурения дошли англичане и их кони Таким образом, как я вам сказал, мчался король со всем своим войском целый день среди гор и диких пустошей, не выбирая дорог, путей и тропинок, не встречая никаких селений, домов или пастушьих хижин и сверяясь лишь с солнцем. Эта гонка не прерывалась на протяжении всего дня, до самых поздних сумерек. Лишь тогда прибыли они на реку Тайн, через которую шотландцы уже перешли, вторгаясь в Англию, и теперь должны были перейти снова, чтобы вернуться домой. Так, по крайней мере, уверяли люди, знавшие этот край. Ведь броды были лишь на этом участке реки, а в других местах не было ни одного моста или брода. Как вы уже слышали, англичане были очень сильно изнурены и измотаны.
Амьенский манускрипт 55 Когда они прибыли туда в таком состоянии, крайне усталые и утомленные, то решили на совете перейти реку вброд; и перешли ее с великим трудом из-за больших камней и валунов, которые усеивали ее русло. Едва переправившись, все воины начали располагаться вдоль берега. Но прежде чем они успели занять участки земли под ночлег, солнце закатилось. Лишь у некоторых были при себе секиры, топоры и прочее снаряжение для рубки леса и обустройства лагеря. Многие потеряли своих товарищей и не знали, что с ними сталось. И если они горевали о них, то в этом нет ничего удивительного. Особенно много осталось позади пехотинцев, и не знали сеньоры, в каком месте их искать и у кого о них спросить. Из-за этого даже самые веселые из них приуныли. О своем снаряжении они тоже не могли услышать никаких вестей, ибо оно находилось слишком далеко от них. Поэтому крайне усталым людям и лошадям пришлось провести всю ночь на берегу реки в полном ратном облачении. Все воины постоянно держали своих коней за узду, ибо они не знали к чему их привязать из-за отсутствия освещения и обоза, в котором осталось их снаряжение. И по правде говоря, обоза им ждать не стоило, ибо он не мог до них добраться по этим горам и впадинам. Весь минувший день и наступившую ночь лошади не ели ни единой меры овса или иного корма, из-за чего приходилось им весьма нелегко, как, впрочем, и их хозяевам. Ведь на протяжении всего минувшего дня и всей последующей ночи каждый из них пробавлялся лишь одной единственной буханкой хлеба, притороченной сзади, как было велено. Однако этот хлеб насквозь пропитался и провонял конским потом. У них не было иного питья, кроме воды протекавшей рядом реки, — разве только некоторые сеньоры привезли бутыли с вином, приторочив их за спиной. Поэтому каждый может представить, какую жажду они испытывали. И не было у них всю ночь ни огня, ни света, и не знали они из чего развести костры. В таком вот бедственном положении провели эту ночь англичане и их союзники — не расседлывая лошадей и не снимая с себя доспехов. Они очень надеялись, что утро принесет какую-нибудь помощь и облегчение им самим и их лошадям, что они смогут поесть, обустроить лагерь или даже сразиться с шотландцами. И вот, когда настал долгожданный день,— вдруг хлынул ливень, который поверг их в еще большее уныние. Он шел бурно и беспросветно. Поэтому еще до часа нон река, вдоль которой они расположились, очень сильно вздулась. Уже никто из воинов не мог сходить сам или послать, кого-нибудь на другой берег, дабы выяснить, куда их занесло и где они могли бы раздобыть фураж и солому для своих лошадей, а также хлеб, вино и· иное продовольствие, чтобы подкрепиться самим. Поэтому пришлось им поститься весь день, как и минувшей ночью, а лошади стали глодать мох с землей, вереск и древесные листья. Воины под проливным дождем рубили своими мечами и кинжалами ветки деревьев и прутья с листвой, дабы сделать привязи для лошадей и соорудить шалаши и навесы себе под укрытие.
56 Жан Фруассар. Хроники Глава 28 О том, как король провел восемь дней на реке Тайн Следующим утром, спозаранку, король приказал и повелел, чтобы несколько воинов, которые были лучше знакомы с местностью, съездили на разведку. Они поехали и примерно в час нон нашли троих или четверых бедных людей, из местных, которые работали в лесу. Разведчики у них спросили, куда и в какую область их занесло. Те сказали, что они находятся в четырнадцати английских лье от Ньюкасла-на-Тайне и в двенадцати лье от Карлайла Гэлльского; а больше поблизости нет никаких городов, где они могли бы найти что-нибудь из продовольствия, дабы облегчить свое положение. Все это разведчики донесли королю и сеньорам. Услышав эту новость, король и сеньоры тотчас отправили в ту сторону нескольких посыльных на маленьких лошадках, а также вьючных лошадей для доставки продовольствия. Эти посыльные дали знать в городе Ньюкасле от имени короля, чтобы все желающие заработать везли в лагерь хлеб, вино, овес и другие съестные припасы. Им за все сполна заплатят и с охраной проводят туда и обратно. Еще посыльные дали знать горожанам, что английские воины не уйдут из тамошней округи, пока точно не выяснят, что сталось с шотландцами, или же пока не сразятся с ними. На следующий день, примерно в час нон, вернулись назад посыльные и вьючные лошади, коих король и сеньоры отправили в Ньюкасл. Они привезли, сколько смогли, припасов для сеньоров и их свиты, но этого было совсем немного. Вместе с ними прибыли и люди-барышники, которые доставили на маленьких лошадках и мулах хлеб — плохо пропеченный, в корзинах, кислое вино в больших бочках и другие съестные припасы на продажу. Благодаря этому большинство людей в лагере почувствовали весьма немалое облегчение. В этом положении они провели на берегу реки, среди гор, примерно восемь дней, постоянно ожидая внезапного появления шотландцев. А между тем шотландцы знали о местонахождении англичан ничуть не более, чем те — об их собственном, что крайне их раздражало. Так провели англичане у этой реки, средь вересковых зарослей, три дня и три ночи без хлеба, вина, свечей, овса, сена и прочих припасов. А затем, на протяжении четырех дней, им приходилось покупать за шесть или семь стерлингов один плохо пропеченный хлеб, который должен был стоить не более одного обола стерлингов, и один галлон вина за 24 или 26 стерлингов, который должен был стоить не более четырех. При этом в лагере царила такая великая голодная ярость, что люди, толкаясь, выхватывали товары из рук торговцев. Из-за этого множество драк и ссор вспыхивало между разными воинами. Еще, вдобавок к этим бедам, всю неделю шел непрестанный дождь, из-за чего седла, попоны, подпруги и упряжь совершенно сгнили, и у всех лошадей, или у большинства из них, появились кровавые язвы на спинах. Англичане не знали, где подковать лошадей, потерявших подковы, и укрывали их от дождя своими геральдическими плащами за неимением ничего другого. Да и сами они, в большинстве своем, могли защититься от дождя и холода лишь окетонами205 и доспехами. Ведь для разведения костров у них были только зеленые ветки, которые не могли дол-
Амьенский манускрипт 57 го гореть под дождем; а когда костер потухал, не было другого способа высечь огонь, кроме как ударяя чем-нибудь железным о камень. Глава 29 О том, как по войску был отдан приказ сниматься с лагеря В таких мытарствах, скудости и неустроенности провели и протомились англичане со своими союзниками на берегу названной реки, среди гор целую неделю. Все это время они не получали никаких вестей о шотландцах, которые, по их расчетам, должны были вновь перейти реку там, или поблизости, дабы вернуться в свою страну. Из-за этого великий ропот начал распространяться среди англичан. Некоторые заявляли, что сеньоры, которые советовали придти туда, хотят предать короля и всех его людей. Поэтому средь сеньоров было постановлено, что войско снимется с этого места и перейдет названную реку семью лье выше — там, где это будет легче сделать. И было велено объявить, чтобы следующим утром каждый был готов сняться с лагеря и следовать за знаменами. Кроме того, от имени короля было объявлено, что если какой-нибудь смельчак отважится съездить на разведку и, обнаружив шотландцев, первым привезет точную весть об их местонахождении, то король ему пожалует в наследственное владение землю, приносящую 100 фунтов стерлингов в год, и собственноручно посвятит его в рыцари. Когда эта новость была оглашена и обнародована по всему лагерю, воины испытали великую радость ввиду того, что они скоро уйдут оттуда. Тогда же из лагеря выехали некоторые английские рыцари и оруженосцы, числом до пятнадцати, желавшие заслужить обещанную награду. Подвергаясь большой опасности, они переправились через реку, поднялись на гору, а затем разъехались в разные стороны, чтобы пытать счастья порознь. Следующим утром войско снялось с лагеря и весь день продвигалось вперед довольно неспешно, ибо кони уже очень ослабли, отощали, растеряли подковы и страдали от кровавых мозолей, образовавшихся под упряжью и под седлами. Англичане продвигались вперед до тех пор, пока не перешли реку — с великим трудом для себя, ибо она очень вздулась из-за ливней. Некоторые поневоле в ней искупались и утонули. Переправившись, англичане расположились на ночевку прямо на берегу, возле одной деревушки, походя сожженной шотландцами. Там же, на лугу и в поле, они нашли фураж для своих лошадей. Поэтому им показалось, что они очутились в 1_ Лондоне или Париже "п. 1-11 «Вал. м-т>: «в раю». Глава 30 О том, как король Английский готовился к битве с шотландцами Следующим утром они двинулись дальше и ехали по горам и долинам весь день, почти до часа нон, пока не обнаружили несколько сожженных селений и несколько полей, хлебных и травяных. Там все войско и заночевало. Третьим
58 Жан Фруассар. Хроники днем оно поехало все тем же манером, и не знали воины, куда их ведут и где они точно находятся, и не слышали никаких вестей о шотландцах. На четвертый день они продолжили свой путь, как и прежде. Однако в час терций к ним примчался, во весь опор и стремительно, один оруженосец, который сказал королю: «Сир, я вам привез вести! Шотландцы расположились в трех лье отсюда, на одной красивой горе, и поджидают вас! Последние восемь дней они получали о вас не больше вестей, чем вы о них. В этом я вам твердо ручаюсь. Меня угораздило подъехать к ним столь близко, что я был схвачен, отведен в их лагерь и поставлен пред очи сеньоров. Они учинили мне дознание и спросили, откуда я ехал и чего искал. Я сказал им о вас и о том, что вы их ищете, очень желая с ними сразиться. Лишь только эти сеньоры узнали, что вы дадите сто фунтов земельной ренты тому, кто первым доставит точные сведения о противнике, — они сразу отпустили меня без всякого выкупа, но при этом взяли клятвенное обещание, что я не буду знать отдыха, пока не поведаю вам эту новость. И знайте, что, по их собственным словам, они столь же сильно желают сразиться с вами, сколь и вы с ними. И вы их там непременно найдете». 1_ Едва услышав это донесение, король велел всему войску сделать привал на одном хлебном поле, дабы выпасти лошадей и подтянуть им подпруги. Рядом находилось аббатство белых монахов, полностью сожженное шотландцами. Во времена короля Артура оно называлось Блэнкленд206. Каждый воин там исповедался, дабы вскоре умереть или жить дальше. Король также распорядился отслужить там множество месс, дабы все желающие могли причаститься. Тогда же король, как и обещал, выдал оруженосцу надежную грамоту на владение землей, приносящей сто фунтов дохода, и посвятил его в рыцари на глазах у всех207. Когда англичане слегка отдохнули и подкрепились, зазвучали трубы. Все сели на коней, и знаменосцам было велено следовать вперед за этим рыцарем- новичком. В соответствии с приказом, каждая рать двигалась отдельно, не нарушая боевого порядка при переходе через горы и долины, но постоянно сохраняя строй, насколько это было возможно. Так ехали они, пока примерно в полдень не подступили к шотландцам столь близко, что явственно увидели их, а шотландцы — англичан. "п 1-11 «Вал. м-т>: «Король велел пожаловать названному оруженосцу обещанную ренту и спросил у своих советников, что ему надлежит делать. После обсуждения, тем же утром, король велел отслужить множество месс и исповедался и причастился. Все желающие тоже это сделали, а затем каждый пообедал тем, что сумел достать. Затем зазвучали трубы, и все сели на коней. Знаменам было велено ехать вперед за дворянином, знавшим дорогу, и соблюдать строгий порядок, как если бы они собирались немедленно вступить в битву. Они ехали так до самого полудня. Тогда подступили они к шотландцам столь близко, что увидели их, а те — англичан». Глава 31 О том, как англичане не могли подступиться к шотландцам Лишь только шотландцы заметили англичан, они вышли из своих расположений, все пешие, и красиво построились тремя большими отрядами на склонах той горы, где находился их лагерь. У подножия этой горы бежала река. Стре-
Амьенский манускрипт 59 мительная и напористая, она была полна булыжников и очень больших валунов. Поэтому, к досаде англичан, ее нельзя было быстро перейти, не понеся при этом слишком больших потерь. Кроме того, если бы англичане все-таки перешли реку, то между ней и горой, на которой закрепились шотландцы, вовсе не было места, где бы они могли построить и развернуть свои полки. Шотландцы построили и расположили два передовых отряда на вершинах двух утесов, куда невозможно было ни подняться, ни вскарабкаться, дабы их атаковать. А они вполне могли перебить и забросать камнями всех англичан, если бы те перешли реку и попытались напасть на них. Когда английский король и сеньоры увидели боевые порядки и позиции шотландцев, то приказали всем своим людям спешиться и построиться тремя ратями, как и в прежние дни. Там, на месте, было посвящено в рыцари множество воинов. Когда рати были построены и приведены в порядок, мессир Жан д'Эно и пятеро других знатных английских сеньоров провезли юного короля на коне перед всеми рядами, чтобы сильнее воодушевить воинов. При этом король весьма приветливо просил, чтобы все постарались исполнить свой долг и защитить его честь. Затем он велел объявить, чтобы под страхом смерти никто не вставал впереди знамен и не двигался с места до особого распоряжения. Спустя немного времени приказали, чтобы рати двинулись на врага совсем неспешным коротким шагом. В соответствии с приказом, каждая рать прошла один большой боньер208 до самого склона горы. Это делалось для того, чтобы выманить шотландцев вниз и чтобы лучше изучить их позиции. Но не было заметно, чтобы они хоть немного сдвинулись с места, хотя противники находились уже в такой близости друг от друга, что англичане могли различать некоторые гербы шотландцев, а шотландцы — гербы англичан. Тогда войску было велено стать смирно, дабы сеньоры могли принять другое решение. Одновременно с этим некоторые опытные воины получили задание сесть на боевых скакунов, дабы завязать с противником стычку, осмотреть его позиции с более близкого расстояния и заодно разведать речные броды. Кроме того, англичане дали знать шотландцам через одного герольда своей страны, что если они соизволят перейти реку, чтобы дать битву на ровной местности, будь то сейчас или утром следующего дня, то англичане отступят назад и предоставят им достаточно пространства для построения и расстановки полков. Если же это предложение их не устраивает, то пусть соизволят сделать какое-нибудь встречное. Услышав это, шотландцы посовещались и ответили английскому герольду, что не сделают ни того, ни другого. Однако король и все его бароны хорошо видят, что они, шотландцы, находятся в их королевстве и чинят в нем грабежи и пожары. Если их это раздражает, то пусть попробуют отомстить, ибо шотландцы задержатся столь долго, сколь им будет угодно. Услышав это, советники английского короля поняли, что не получат иного ответа. Поэтому они велели объявить, чтобы все разбили лагерь прямо там, под горой, не отступая назад. Тогда все воины кое-как расположились и провели ночь весьма неуютно — на жесткой земле, острых камнях и в полном вооружении. Слуги с великим трудом добывали колья и жерди для того, чтобы привязать и пристроить коней, и не могли найти ни фуража, ни соломы, чтобы их покормить, ни веток для разведения костров.
60 Жан Фруассар. Хроники Когда шотландцы заметили, что англичане расположились таким образом, то оставили несколько дозорных на тех местах, где они выстраивали свои отряды, а сами отступили в свой стан и развели столько костров, что удивительно было поглядеть! А потом, между полуночью и рассветом, они подняли столь великий шум, дружно трубя в свои рожки и большие рога и вопя все в один голос, что англичанам могло показаться, будто там собрались все дьяволы преисподней, дабы их устрашить. В таком вот тягостном положении провели англичане ту ночь. И было то в канун дня Святого Петра, в начале августа, в год Милости 1327209. Когда настало утро, поднялось солнце, красивое и яркое. Воздух хорошо прогрелся, что было весьма кстати. Тогда сеньоры отслушали мессу, а по ее окончании велели всем воинам вооружиться и построиться тремя полками, как и днем ранее. Увидев английские построения, шотландцы тоже хорошо построились на прежнем месте, как накануне. Оба войска оставались в строю весь день, до самого вечера, и все это время шотландцы никак не показывали, что собираются спуститься к англичанам. Также и англичане не могли к ним приблизиться и атаковать их, не понеся при этом слишком большого урона. Многие опытные воины на английской стороне, имевшие достаточно выносливых лошадей, переправились через реку верхом, а некоторые даже перешли ее пешком, дабы завязать с противником стычку. Кое-кто из шотландцев тоже покинул ряды своего войска. И стали они сражаться друг с другом, то налетая, то откатываясь назад, так что вскоре с обеих сторон появились и раненые, и пленные, и убитые. Наконец, после полудня, английские сеньоры распорядились, чтобы все воины возвращались в лагерь, поскольку было ясно, что они стоят там напрасно. Многие это сделали с готовностью, ибо они утомились, проголодались и испытывали досаду оттого, что ничего не могли совершить. Так провели англичане три дня на одном берегу реки, а шотландцы — на другом, не сходя со своей горы. Тем не менее, воины с обеих сторон ежедневно затевали большие стычки, которые часто завершались чьей-нибудь смертью или пленением. Каждый вечер и каждую ночь шотландцы по своему обыкновению разводили столь большие костры и поднимали такой сильный шум, трубя в рога и горланя все разом, что англичанам взаправду казалось, будто там, по прямому сговору, собрались все черти преисподней. Поскольку атаковать шотландцев было нельзя, английские сеньоры задумали держать их на горе, словно в осаде. Они надеялись извести шотландцев голодом, полагая, что им не достать никаких припасов и не уйти с горы, чтобы вернуться в свою страну. От захваченных пленников англичане хорошо знали, что у шотландцев совсем нет запасов хлеба, вина и соли. Зато у них было очень много скотины, захваченной в том краю, и они могли поедать ее мясо и вареным и жаренным, по своему выбору. Отсутствие хлеба и соли их мало заботит — лишь бы у них было немного муки, которую они изредка используют, как рассказано мною выше210. Точно так же ее используют и некоторые англичане в случае крайней нужды. 1-11 «Вал. м-т»: «Когда английские советники увидели, что не могут продвинуться дальше, то были очень огорчены. Затем маршалы велели объявить и распорядиться, чтобы каж-
Амъенский манускрипт 61 дый расположился на ночь, как сумеет. Это было сделано, и провели англичане ту ночь с большими тяготами. Когда шотландцы увидели, что они расположились в такой близости от них, то велели некоторому количеству своих людей остаться там, где они выстраивали свои полки, а все другие отступили в свой лагерь и развели такое множество больших костров, что удивительно! А перед полуночью они подняли такой неимоверный шум своими рожками и большими рогами, и так завопили во всю глотку и в один голос, что англичанам показалось, что там собрались все дьяволы преисподней. В таком положении находились два войска, и было то в канун дня Святого Петра, в начале августа, в год 1327. И когда настал следующий день, который оказался погожим и ясным, многие сеньоры отслушали мессу». Глава 32 О том, как шотландцы тайно перегили на другую гору На четвертый день, утром, англичане стали оглядывать гору, на которой закрепились шотландцы, но не увидели ни души, ибо еще в полночь шотландцы оттуда ушли. Охваченные великим изумлением, сеньоры не могли представить, куда исчез противник. Поэтому они немедля послали в горы конных и пеших разведчиков. Те нашли шотландцев примерно в час прим. Теперь их лагерь располагался возле той же самой реки, но на горе еще более обрывистой, нежели прежняя. Кроме того, он был укромно спрятан в одном леске, дабы шотландцы могли незаметно уходить из него и возвращаться назад, когда пожелают. Лишь только король услышал эту весть, войску было велено сниматься с лагеря, идти прямо к шотландцам и расположиться напротив них на другой горе. Едва завидев приближающихся врагов, шотландцы вышли из своего стана и начали тщательно строиться, довольно близко от реки, напротив англичан. Но они ни разу не пожелали спуститься вниз, а англичане никак не могли к ним подступиться из-за великой опасности потерять всех воинов утонувшими, убитыми или пленными. Так, как вы слышали, и завершилось это происшествие. Англичане расположились по одну сторону реки, а шотландцы — по другую. 1_ Они оставались в этом положении, на двух горах, 18 дней и 18 ночей, и каждый день выстраивались друг против друга. Некоторые лучники и легковооруженные воины завязывали много стычек в самой реке и на ее берегу, и в течение этого срока англичане неоднократно посылали к противнику своих герольдов. Эти парламентеры просили у шотландцев, чтобы они соизволили освободить участок земли возле своего лагеря, или же англичане сами его предоставят, чтобы можно было сразиться. Но шотландцы упорно не желали согласиться на это и отвергали все предложения, с коими к ним обращались англичане. "п Из-за этого король и сеньоры Англии очень расстраивались, но не могли что-либо изменить, не понеся при этом слишком больших потерь. Все это время, о коем я веду речь, шотландцы полностью обходились без хлеба, вина и соли. Поскольку у них не было дубленой кожи для изготовления сапог и башмаков, они кроили обувь из совершенно сырых, покрытых шерстью шкур. В то же время и англичанам приходилось не слишком сладко, ибо у них не было никаких палаток и никакой теплой одежды, и некуда им было ходить за фуражом, кроме как в заросли вереска. Поэтому каждый должен понимать, что
62 Жан Фруассар. Хроники они терпели большие лишения и великие неудобства из-за отсутствия обозного снаряжения, шатров и прочих переносных жилищ, которые они прежде для себя запасли, накупили и привели в порядок, дабы им было легче в походе. Все это снаряжение они оставили в лесу, без охраны, и не могли за ним сходить сами или послать кого-нибудь, ибо не знали местности. Так, выслеживая и преследуя шотландцев, англичане провели целый месяц211 в тяготах и мытарствах, кои вам были описаны. За этот срок все их припасы истощились до крайности, и хотя продовольствие к ним подвозили ежедневно и с разных сторон, на него постоянно держались очень высокие цены. Один хлеб, плохо пропеченный и изготовленный из скверной муки, обходился им в три английских стерлинга, хотя в городе он не стоил бы и одного парижского денье; а один галлон плохого, кислого вина уходил за семь стерлингов, хотя [в городе] целая его бочка не стоила бы и трех стерлингов. Поэтому они терпели жестокие невзгоды и лишения, и выдавали своим слугам довольствие малыми долями, ибо боялись, как бы не настал еще больший голод, и как бы у них не кончились деньги из-за слишком долгого там пребывания. 1-11 «Вал. м-т»: «Они оставались там на протяжении восемнадцати дней. Англичане много раз посылали своих герольдов к шотландцам, прося, чтобы они позволили им беспрепятственно перейти реку, или перешли ее сами, дабы у них было место для битвы. Но ни разу шотландцы не соизволили согласиться на это и не приняли предложение англичан. А ведь они жили в такой скудости, что любой человек непременно должен был испытать к ним жалость, равно как и к англичанам, несмотря на то, что им было немного легче, чем шотландцам ». Глава 33 О том, как сир Вильям Дуглас совершил ночной набег на английский лагерь Однако рассказ гласит, что уже в первую ночь после того, как англичане расположились на второй горе, мессир Вильям Дуглас, который был очень храбр, решителен и предприимчив, взял с собой двести латников и примерно в полночь перешел реку выше по течению, в большом отдалении от английского лагеря, благодаря чему дозорные его не заметили. Шотландцы очень стремительно ворвались в английский лагерь, крича: «Дуглас! Дуглас!» и приговаривая: «Все здесь умрете, англичане!» И убили они тогда более трехсот человек. Постоянно крича и восклицая: «Дуглас! Дуглас!», мессир Вильям и его товарищи пришпоривали коней, пока не домчались до шатра самого короля Англии. Мессир Вильям обрубил две или три веревки, державшие шатер, а затем ускакал и был таков. Вполне возможно, что в ходе отступления он потерял некоторых своих людей, но таких было совсем немного. 1_ В этом положении, которое я вам описал, оставались англичане 22 дня на этой второй горе, напротив шотландцев. Некоторые добровольцы постоянно завязывали стычки, и почти каждый день по одному, а то и по два раза, оба войска выстраивались друг против друга. Очень часто, когда воины уходили в свой лагерь и снимали доспехи, вдруг раздавались крики: «К оружию! Шотландцы перешли реку!» Поэтому им приходилось вооружаться снова, а затем оказывалось, что тревога ложная212. В добавление к этому, после того, как мессир Вильям Дуглас совершил набег, о котором вы слышали, им приходилось каждую ночь,
Амьенский манускрипт 63 посменно, нести дозор с трех сторон от своего лагеря. Английские сеньоры посылали в каждую такую заставу целых 200 латников. Им ежедневно доносили, что шотландцы собираются напасть на них под покровом ночи, ибо они больше не могут держаться на своей горе и терпеть такой голод. Эти вести, как никакие иные, заставляли англичан более внимательно стеречь подступы к своему лагерю. Ночное бдение в дозорах их сильно изматывало, вместе со скудостью и неустроенностью, которую они терпели. Однако эннюерцам и другим рыцарям, служившим под началом мессира Жана д'Эно, было еще тяжелее. Им приходилось нести сразу две стражи: одну —с сеньорами Англии по распоряжению маршалов, а другую — в своем стане, из опасения перед английскими лучниками, которые ненавидели их даже сильнее, чем самих шотландцев. Лучники часто высказывали им это в лицо и называли их убийцами, укоряя за тот яростный и жестокий бой, который они дали им в Эбрюике. Поэтому эннюерцы постоянно, и днем и ночью, испытывали очень сильную тревогу, остерегаясь шотландцев, которые находились столь близко от них, опасаг ясь английских лучников, которые располагались средь них, и страшась познать еще больший голод и большие тяготы из-за слишком долгого пребывания там. ~п 1-11 «Вал. м-т»: «После того, как мессир Вильям Дуглас совершил этот набег, англичане стали испытывать еще большую тревогу, чем прежде. И было теперь приказано устраивать три ночные заставы с трех сторон от лагеря, по двести латников в каждой. Английские сеньоры довольно точно узнали от нескольких пленных шотландцев, что противник не сможет долго выносить такие лишения, и потому им тем более следует быть начеку Знайте, что караульная служба очень сильно изматывала эннюерцев, ибо им приходилось нести дозоры против шотландцев и одновременно стеречься английских лучников, которые ненавидели их даже сильнее, чем самих шотландцев, и вынашивали мысль отомстить им за то, что случилось в Эбрюике. Все это держало эннюерцев в постоянной тревоге». Глава 34 О том, как шотландцы скрытно угили домой, и о том, что англичане найти в их лагере На восемнадцатый день в стычке был пленен один шотландский рыцарь, который очень упорно не желал рассказать английским сеньорам о положении дел в шотландском лагере. Тем не менее, его допрашивали столь долго и настойчиво, что он, наконец, кое-что открыл в обмен на обещание отпустить его за легкий выкуп. И сказал он, будто бы этим утром шотландские предводители решили между собой, что на закате каждый должен вооружиться и следовать за знаменем монсеньора Вильяма Дугласа в ту сторону, в которую он захочет пойти, и что каждый должен держать это в тайне. Но рыцарь точно не знал, что задумал мессир Вильям Дуглас. Когда английские сеньоры это услышали, то устроили долгое совещание, но как ни старались —не могли разгадать замысел шотландцев. Исходя из слов пленника, они решили, что шотландцы наверняка собрались сделать ночную вылазку и напасть на их лагерь, вклинившись в него сразу с двух сторон, дабы, всецело положившись на удачу, либо победить, либо умереть, так как они не могут больше терпеть этот голод. Поэтому сеньоры сообща постановили, чтобы английское войско было построено тремя ратями в трех местах перед лагерем, и
64 Жан Фруассар. Хроники чтобы между ними развели большие костры, дабы они лучше видели друг друга ночью; и чтобы все воины спали в доспехах на этих позициях, ожидая Божьего случая, дабы в нужный момент быть в полном сборе; и чтобы все слуги остались в лагере и стерегли лошадей. Все было сделано в точном соответствии с приказом, и каждый воин провел эту ночь в полном доспехе, под знаменами, на позиции между кострами, положив голову на зад или ноги своему товарищу. Когда стало светать, два шотландских горниста наткнулись на одну из застав, стерегших подступы к лагерю. Их задержали и отвели к сеньорам и королевским советникам. И сказали горнисты: «Господа, чего вы здесь стережете? Вам нечего здесь дожидаться, ибо будьте совершенно уверены, что шотландцы ушли отсюда еще задолго до полуночи и теперь находятся в четырех или пяти лье от вас. Они и нас увезли с собой на целое лье вперед, опасаясь, как бы мы не сообщили вам об их уходе раньше времени. А затем они нас отпустили, чтобы мы пришли сказать вам об этом». Выслушав горнистов, сеньоры посовещались и поняли ясно, что они обманулись в своих ожиданиях; и сказали, что гнаться за шотландцами уже совершенно бесполезно, ибо все равно настичь их не удастся. Тем не менее, опасаясь подвоха, сеньоры некоторое время продержали этих трубачей у себя совершенно тихо, и велели всем отрядам оставаться на прежних местах вплоть до часа прим. Лишь тогда каждый воин вернулся в лагерь, чтобы подкрепиться, а сеньоры вновь сошлись на совет, чтобы решить, что им делать дальше. Тем временем некоторые английские и эннюерские воины сели на своих походных коней, переправились через реку и взобрались на гору, на которой прежде располагались шотландцы и которая была крутой, обрывистой и трудной для восхождения. Придя в расположение шотландцев, они обнаружили более пяти сотен туш скота —крупного, тучного и совсем недавно забитого. Шотландцы забили всю эту скотину, поскольку она не могла за ними поспевать, а они вовсе не хотели оставить ее живой на прокормление врагу. Там же разведчики нашли более трехсот котлов, которые были изготовлены из шкур, покрытых шерстью, подвешены над кострами и наполнены мясом и водой для кипячения. Еще шотландцы там оставили более десяти тысяч вертелов, полностью унизанных кусочками мяса для жарки, и более десяти тысяч старых, изношенных башмаков, которые были сделаны из совершенно сырой кожи, покрытой шерстью. Кроме того, разведчики нашли там пятерых несчастных пленных англичан, коих шотландцы, издевки ради, привязали к деревьям совершенно голыми, и двух других, коим шотландцы перебили ноги. Разведчики отвязали этих горемык и отпустили их восвояси, а затем вернулись в свой лагерь и поведали другим обо всем, что там увидели и обнаружили. Глава 35 О том, как английское войско выступило в обратный путь 1~ Итак, рассказ гласит, что когда король увидел, что никого из шотландцев на горе уже не осталось, и что они столь скрытно ушли, то был крайне расстроен. Затем он потребовал совета: как лучше поступить? Ему посоветовали сниматься
Амьенский манускрипт 65 с лагеря, ибо догонять и преследовать шотландцев уже бесполезно. Тогда было объявлено и приказано, чтобы войско снималось с лагеря. И знайте, что все воины после этого распоряжения вздохнули с облегчением, ибо они были очень сильно утомлены. Они ехали весь день, следуя за знаменами, а вечером расположились на красивом лугу и нашли довольно фуража для лошадей, которые очень в нем нуждались. Ведь они были столь измождены и истощены от бескормицы, столь изнурены от холода и ливней и так набили холки плохими седлами, что с великим трудом могли англичане их гнать вперед, или же ехать на них верхом из-за кровавых мозолей, которые были у них на спинах. Все попоны, подпруги, пристеги, подгонья, поводья и подперсья у них уже совершенно сгнили и порвались. Поэтому большинству воинов приходилось изготавливать попоны из старых под- латников, изношенных курток и старых покрывал, если их удавалось достать. Они подкладывали их под седла и укрепляли ими подпруги. Вместе с тем, большинство их лошадей было без подков из-за нехватки железа и кузнецов. Гвозди там продавали по шесть стерлингов за штуку, и еще очень рады были те, кому удавалось их купить. Поэтому каждый, кто оценит все тяготы, беды, невзгоды и страхи первого похода213 и этого второго214, вполне может сказать, что никогда столь юный принц, каким был благородный король, не совершал двух столь тяжелых, трудных и опасных походов, какими были эти два. И оба они были предприняты и совершены в течение одного года, а королю тогда было всего 16 лет. Так говорили самые доблестные воины в его войске и те, кто больше всех повидал на своем веку. Все воины заночевали на одном красивом лугу, возле красивой рощи и подкрепились тем, что имели, ибо, как понятно каждому, они очень в этом нуждались. И подремали они той ночью чуть более спокойно, чем делали это на протяжении множества предыдущих ночей. "п 1-11 «Вал. м-т»: * Когда король увидел, что дальнейшее преследование шотландцев не может принести никакой пользы, то, по совету сеньоров, приказал сниматься с лагеря. Большинство воинов очень этому обрадовались, ибо они уже претерпели множество тягот и лишений. Они ехали весь день, а вечером заночевали на красивом лугу, где было довольно травы для выпаса лошадей». Глава 36 О том, как английские сеньоры прибыли в Дарем и нагили там свой обоз 1~ Следующим утром они снялись с привала и, щадя лошадей, ехали весь день довольно неспешно. Уже в сумерках они прибыли к большому аббатству, расположенному в двух лье от города Дарема. Король заночевал в этом аббатстве, а все войско расположилось на лугу. Воины нашли там довольно сена, травы, соломы и овса. Весь следующий день войско отдыхало, никуда не двигаясь, а король и сеньоры поехали осмотреть город и церковь Дарема. Тогда король засвидетельствовал свое почтение епископу215 и именитым горожанам, ибо прежде еще этого не делал.
66 Жан Фруассар. Хроники В этом городе Дареме сеньоры Англии и Эно нашли свои повозки, фуры и все снаряжение, которое не видели вот уже 32 дня, ибо оставили его в лесу, в полночь, как вам было рассказано выше. ~п Именитые горожане Дарема нашли эти повозки в лесу и велели доставить их в город за свой собственный счет. Потом их вкатили в пустые гумна и пометили каждую флажком ее хозяина в качестве опознавательного знака. Услышав эту новость, сеньоры были так рады и счастливы, что словами не передать. Ведь вся их одежда и все имущество находились в этих повозках. И нечего им было носить, кроме своих курток — смрадных, вонючих и полностью сгнивших от дождя и пота, и кроме своей обуви, тоже сгнившей и грязной. Поэтому той ночью они заново приоделись во все вещи, которые им были нужны. 1-11 «Вал. м-т»: «Следующим днем они ехали совсем неспешно, пока не прибыли на подворье аббатства, находившегося в двух лье от города Дарема. Король и его люди расположились там как можно удобней. Следующим днем войско проследовало мимо Дарема, а король и некоторые сеньоры въехали в город и, к своей великой радости, нашли свои повозки и снаряжение, которые находились там уже на протяжении тридцати двух дней». Глава 37 О том, как король Англии распустил свое войско, и о том, как эннюерцы вернулись домой 1~ На следующий день было велено запрячь маленьких лошадок в эти повозки, и отправились они в путь вслед за королем, сеньорами и войском. Через три дня войско прибыло в добрый город Эбрюик, в котором тогда находилась госпожа королева, ожидавшая возвращения своего сына и других сеньоров216. Прибыв туда, некоторые сеньоры разошлись по прежним квартирам, но большинству англичан король сразу дал отпуск, и отправились они в свои края, к своим жилищам. Лишь некоторые бароны и рыцари задержались подле короля, чтобы составить ему компанию. Мессир Жан д'Эно и все его спутники тоже остались подле короля и госпожи его матери. И был им оказан великий почет, и потчевали их вволю. Король, госпожа королева, сеньоры и находившиеся там дамы с девицами на славу чествовали и потчевали эннюерцев. По решению королевского совета, каждому сеньору из Эно заменили его коней, которые были совершенно искалечены и истощены, и сочли каждому, сколько в целом король ему должен в счет жалования, в счет коней, павших и живых, и в счет его походных издержек. Король поручился за выплату этого долга перед названным монсеньором Жаном д'Эно, а тот, в свою очередь, перед всеми своими соратниками, ибо король и его советники не могли срочно собрать столько денег, сколько стоили лошади. Однако эннюерцам выдали довольно мелкой монеты, чтобы они смогли вернуться в свои края, а затем, в течение года, им была полностью выплачена стоимость лошадей217. Когда эннюерцам заменили их лошадей, они прикупили еще лошадок для верховой езды, и отослали из Эбрюика морем всех своих слуг вместе со своим крупным снаряжением — тюками, баулами и сундуками, которые им были уже без надобности. Погрузившись на большие суда, слуги вышли в море и причалили
Амьенский манускрипт 67 в Эклюзе218. А сами сеньоры поехали назад через Англию. Король велел, чтобы их сопровождали и охраняли добрые латники, ибо имел опасения относительно лучников, которые люто ненавидели эннюерцев и очень поносили их, расходясь по домам. По этой причине и потому, что король вовсе не желал, чтобы мессир Жан д'Эно и его спутники понесли какой-нибудь урон, он велел, чтобы их сопровождали двенадцать рыцарей и целых триста латников во главе с мессиром Томасом Уэйком219. Провожатые доставили эннюерцев целыми и невредимыми в Дувр, а затем простились с ними и вернулись назад к королю. Эннюерцы же отплыли за море и причалили в Виссане. Там мессир Жан д'Эно дал отпуск тем, кто желал уехать. Поэтому некоторые уехали, а те, кто остался, отправились вместе с названным монсеньором Жаном д'Эно в Валансьенн. Там нашли они доброго графа Гильома, который радостно встретил своего брата. Тот рассказал все новости, и добрый граф выслушал их с увлечением. ~п 1-11 «Вал. м-т»: «Следующим днем они погрузили на повозки все свое снаряжение и тронулись в путь. Через три дня король и его войско были уже в Эбрюике. Там госпожа королева ожидала возвращения своего сына и его людей. Сначала все сеньоры разошлись по квартирам, из коих прежде выступили, а затем один за другим простились с королем и разъехались по своим краям, за исключением лишь некоторых баронов и иноземцев, которые задержались, чтобы составить компанию королю. Мессир Жан д'Эно и все его спутники тоже остались подле короля и королевы. Сначала эннюерцев весьма высоко почтили и попотчевали. Затем всем им дали новых лошадей взамен тех, которых они могли представить и которые были изнурены и истощены; и был составлен список павших лошадей со слов и показаний эннюерцев. Потом каждый получил за них денежное возмещение, а также средства на дорожные расходы, и все это было выплачено им сполна. Затем приобрели сеньоры лошадок и жеребцов, дабы верхом на них отправиться в обратный путь, и велели своим слугам собрать тюки и баулы, выйти с ними в море и причалить в Эклюзе. Сами же сеньоры поехали назад через Англию в сопровождении большого количества латников, ибо они опасались лучников, которые, как вы уже слышали, люто их ненавидели. Очень сильно беспокоясь о них, король послал с ними отряд из двенадцати рыцарей и трехсот латников во главе с мессиром Рейнольдом Кобхемом и мессиром Томасом Уэйком. Проводив эннюерцев до самого Дувра, эти сеньоры простились с ними и вернулись назад к королю. Эннюерцы же переплыли море и причалили в Виссане. Там от мессира Жана д'Эно отделились некоторые сеньоры, коим было не по пути ехать с ним в Эно. Таким вот образом завершился этот поход против шотландцев, и удалился каждый в свои края. Мессир Жан д'Эно выразил очень большую признательность своим соратникам — особенно тем, кто прибыл из дальних земель — и пообещал им военную помощь и службу, если та им понадобится». Глава 38 О том, как дочь графа Гильома д'Эно, юная мадемуазель Филиппа, была выдана замуж, за короля Эдуарда Английского По прошествии недолгого времени юный король Англии, его мать госпожа королева, его дядя граф Кентский, а также граф Генрих Ланкастер и мессир Роджер Мортимер, состоявшие при короле в советниках, послали к мессиру Жану д'Эно епископа Норвичского220, двух мудрых и осмотрительных рыцарей и двух клириков-правоведов с дружеской просьбой: пусть он соизволит приложить ум и старание к тому, чтобы юный король, их государь, женился, и пусть он по-
68 Жан Фруассар. Хроники просит монсеньора графа, своего брата, чтобы тот соизволил послать в Англию мадемуазель Филиппу, свою дочь, дабы король сочетался с ней браком221. Названные королевские посланцы прибыли в Валансьенн с великой свитой и направились прежде всего к мессиру Жану д'Эно. Они нашли его в Бомон- ском отеле и сказали ему все, что было поручено: «Дорогой сир, мы посланы сюда нашим государем, юным королем Англии, а также госпожой его матерью и всеми его советниками. Мы вас просим, чтобы вы изволили способствовать этому сватовству и, находясь рядом с нами, уговорили монсеньора графа, вашего брата, отдать свою дочь, мадемуазель Филиппу, замуж за нашего короля. Ибо король Эдуард женится на ней намного охотней, чем на ком-либо еще, — как из любви к вам, так и из уважения к благородной крови, которая в ней течет». Выслушав посланцев английского короля, мессир Жан д'Эно сначала на славу их попотчевал, ибо хорошо умел это делать, а затем проводил их к графу, своему брату, который тоже оказал им очень почетный прием, вместе со своей супругой, госпожой графиней. Затем передали они свое послание — умело и в точности так, как им было поручено. Следуя совету своего брата монсеньора Жана и госпожи графини, матери барышни-невесты, граф ответил послам сразу и очень любезно. Он сказал, что очень благодарит монсеньора короля, его мать, госпожу королеву, а также всех его советников за то, что они оказали ему высокую честь, обратившись к нему с такой просьбой и прислав ради этого столь достойных людей. И он весьма охотно исполнит их просьбу, если Святой Отец папа и Святая Церковь дадут на то свое дозволение. Этот ответ очень сильно обрадовал послов. Два рыцаря и два клирика из их числа немедленно отправились к Святому Отцу в Авиньон, чтобы испросить разрешение на этот брак, который, в противном случае, не мог быть заключен, поскольку суженые состояли в очень близком родстве с королевским домом Франции и доводились друг другу родственниками в третьем колене. Ведь их матери по своим отцам были двоюродными сестрами222. Приехав в Авиньон, посланцы быстро управились с поручением223. Святой Отец и Святая коллегия весьма благосклонно отнеслись к их просьбе, ибо жених и невеста принадлежали к высшей знати224. Когда посланцы со всеми необходимыми папскими буллами225 вернулись из Авиньона в Валансьенн, договор о браке был тотчас заключен и утвержден обеими сторонами. И было велено подготовить невесту к путешествию и честь по чести снабдить ее всеми надлежащими вещами, как это полагается такой барышне, которая должна стать королевой Англии. Когда ее подготовили, как сказано, она была помолвлена с королем Англии посредством надежной письменной доверенности, присланной от него226. Затем повезли ее в Англию, чтобы доставить к жениху, поджидавшему ее в Лондоне — там, где ее должны были короновать227. Дядя невесты, благородный рыцарь мессир Жан д'Эно, проводил ее до самого Лондона. Там он был очень торжественно и почетно принят королем, госпожой королевой, его матерью, а также другими дамами, баронами и рыцарями Англии. Тогда состоялось в Лондоне великое празднество, на котором присутствовала высшая знать: сеньоры, графы, бароны, рыцари, высокородные дамы и знатные девицы. Все они красовались в богатых нарядах и роскошных украшениях; и
Амьенский манускрипт 69 каждый день, из любви к дамам, там устраивались джостры и бегуры2 , превосходные балы и большие пиры. Это большое и славное празднество длилось более трех недель, пока, наконец, дамы не разъехались по домам. А мессир Жан д'Эно, прежде чем он смог уехать домой, провел в Англии изрядное время подле короля и юной королевы, своей племянницы. Затем, преисполненный добрых чувств, он отбыл от короля и его советников и вернулся назад в Эно. Но, уезжая, он оставил в Англии, на службе у госпожи своей племянницы, одного юного оруженосца из Эно, коего тогда звали Ватле де Мони229. Впоследствии он стал величаться мессир Готье де Мони и прославился как рыцарь добрый, стойкий, отважный, решительный, умный и горячий. И очень любил его король и вся страна, как вы услышите далее. Глава 39 О том, как между Англией и Шотландией было заключено трехгодичное перемирие, и о предсмертной воле короля Шотландии Роберта Брюса После того как шотландцы под покровом ночи ушли с горы, на которой, как вы уже слышали, король и сеньоры Англии держали их в осаде, они без остановки прошли 22 лье по дикой местности и переправились через реку Тайн поблизости от Карлайла Галльского. Следующим утром они уже вступили в пределы своей страны, ибо она соседствует с этим краем. Затем все разъехались по домам230. В скором времени после этого некоторые достойные и благоразумные сеньоры Англии и Шотландии завязали переговоры между своими государями и продолжали их до тех пор, пока не заключили перемирие сроком на три года. В ходе этого перемирия случилось так, что король Роберт Шотландский, который был очень отважен, настолько ослабел от старости и от проказы, что пришлось ему умереть. Когда он понял и почувствовал, что смерть близка, то призвал к себе всех баронов своего королевства, коим особенно доверял. Затем сказал он им, что скоро умрет, как они и сами видят. И попросил их весьма горячо, заклиная вассальным долгом, чтобы они преданно помогали его сыну Дэвиду и охраняли его королевство. А когда он войдет в нужный возраст, пусть они повинуются ему, коронуют его и подыщут для него достойную и выгодную брачную партию. Затем король подозвал к себе благородного рыцаря, монсеньора Вильяма Дугласа, и сказал ему в присутствии остальных: «Мессир Вильям, дорогой друг! Вы знаете, что на протяжении моей жизни мне пришлось вынести много трудов и лишений, дабы защитить права этого королевства. Как-то раз, когда мне пришлось особенно тяжело, я дал один обет, который потом не исполнил, и это очень меня гнетет. Я поклялся, что если сумею завершить войну с англичанами и смогу мирно править в этом королевстве, то отправлюсь на войну с врагами Нашего Господа и противниками веры Христовой и отдам этому делу все свои силы. Мое сердце постоянно стремилось к этому, но Наш Господь — хвала Ему! — не пожелал мне этого позволить и послал мне столько забот, что до последнего времени я был занят только ими. А теперь он послал мне столь тяжкую болезнь, что надлежит мне умереть, как вы видите. И поскольку получилось так, что мое тело уже не может туда отправиться, дабы совершить то, чего так жажда-
70 Жан Фруассар. Хроники ло мое сердце, я хочу, во исполнение обета, послать туда сердце вместо тела. И поскольку во всем моем королевстве я не знаю рыцаря более доблестного, чем вы, и способного лучше, чем вы, исполнить мой обет за меня, я прошу вас, мой самый дорогой и близкий друг, столь горячо, сколь могу, чтобы вы согласились отправиться в этот поход из любви ко мне и облегчили мою душу пред лицом нашего Господа. Ибо я столь высокого мнения о вашем благородстве и вашей честности, что уверен — если вы возьметесь исполнить это дело, то ни за что не бросите его на полпути. Поэтому, если вы ответите согласием, мне будет легче умирать. Однако это предприятие надлежит совершить так, как я вам опишу. Я хочу, чтобы лишь только я скончаюсь, вы изъяли мое сердце из тела и велели его хорошо забальзамировать. Возьмите из моей казны такое количество денег, которое вам покажется достаточным для того, чтобы вы могли совершить этот поход вместе со всеми, кого пожелаете зачислить в свою свиту. Затем отвезите мое сердце за море и поместите его в Священную Гробницу, туда, где был погребен Наш Господь, поскольку мое тело уже не может идти туда само. Сделайте все это как можно величественней и очень тщательно подберите себе спутников и все вещи, подобающие вашему положению королевского посланца. Пусть всюду, где бы вы ни ехали, становится известно, что по приказу короля Роберта Шотландского вы везете за море его сердце, ибо его тело уже не может идти туда само». Когда все присутствующие услышали эту речь их доброго сеньора-короля, то начали очень горько плакать от жалости к нему. И когда названный мессир Вильям Дуглас смог говорить, он сказал в ответ: «Благородный и славный государь! Сто тысяч благодарностей за великую честь, которую вы мне оказываете, вверяя и поручая мне столь благородное и великое сокровище! Я исполню ваше повеление с горячим рвением и не щадя своих сил! Нисколько в этом не сомневайтесь, хотя я вовсе не достоин такого поручения и не достаточно для него знатен». — «О, благородный рыцарь! — сказал тогда шотландский король, — Большое спасибо, но только поклянитесь мне в этом». — «Конечно, государь, весьма охотно», — сказал мессир Вильям Дуглас и сразу дал клятву, как честный рыцарь. Тогда сказал ему король: «Ну, слава Богу! Теперь мне будет спокойнее умирать, когда я знаю, что самый доблестный и самый достойный рыцарь моего королевства совершит для меня то, что я так и не смог совершить». Очень сильно успокоился душою король Шотландии, когда этот добрый и честный рыцарь мессир Вильям Дуглас ему поклялся, что совершит ради него путешествие к Священной Гробнице. Уже в скором времени король Роберт покинул этот мир. После кончины ему, согласно приказу, вскрыли грудь и вынули из нее сердце, и было оно сварено в кипятке и забальзамировано, а тело погребено очень торжественно в одном аббатстве под названием Данфермлайн231. Там, в соответствии с обычаем, ему устроили почетные похороны, на которых присутствовала вся знать страны. После свершения этого обряда благородный рыцарь мессир Вильям Дуглас начал снаряжаться и готовиться к тому, чтобы отправиться в путь, когда пора и время приспеют, дабы исполнить свое обещание. В ту же пору, довольно скоро после кончины короля, покинул этот мир и благородный, отважный граф Морэйский, который был самым знатным и влиятельным во всем шотландском королевстве232. Таким образом, Шотландия была
Амьенский манускрипт 71 очень сильно ослаблена смертями короля и этого графа, равно как и отъездом мессира Вильяма Дугласа. Глава 40 О том, как мессир Вильям Дуглас погиб в Испании в бою с сарацинами, и о том, как сестра короля Эдуарда Английского была выдана замуж за короля Дэвида Шотландского С наступлением весны установилась погода, подходящая для того, чтобы отправиться в заморское путешествие, и благородный рыцарь, мессир Вильям Дуглас, уже полностью снарядился, как ему надлежало, согласно данному повелению233. Поэтому вышел он в море 1_ из гавани Эдинбурга, что в Шотландии "п, и причалил во Фландрии, в порту Эклюза. Мессир Вильям хотел послушать там новости и узнать, не собирается ли кто-нибудь по сю сторону пролива отправиться к Священной Гробнице, в Иерусалим; ибо он хотел подобрать себе самых достойных спутников. Он провел в Эклюзе целых двенадцать дней, прежде чем оттуда отчалил, но ни разу, на протяжении этого срока, не пожелал сойти на берег. Безотлучно находясь на корабле, он держал свой двор под почетный аккомпанемент труб и литавр, как если бы там присутствовал сам король Шотландии. Помимо разной челяди, в его свите находились ш~ два рыцаря-банерета, семь простых рыцарей — самых доблестных во всей его стране, а также целых 25 оруженосцев "IV, пригожих и юных, самых достойных из тех, средь коих он мог выбирать. Вся его посуда была серебряной: горшки, миски, тарелки, кубки, бутылки, бочонки и прочая утварь, необходимая для того, чтобы прислуживать сеньору, представлявшему особу короля Шотландии. Всех, кто приходил его навестить, он радушно потчевал двумя сортами вина и двумя видами сластей, если, конечно, это были люди с положением. Так, на протяжении полных двенадцати дней, простоял мессир Вильям Дуглас на якоре возле Эклюза. Наконец, он прослышал, что король Испании234 ведет войну с королем Гранады235, который был неверным и сарацином. Поэтому решил он, что отправится туда, дабы лучше использовать время в пути, а когда достаточно повоюет — поедет дальше, дабы выполнить дело, которое было ему доверено и поручено. С этим решением он отчалил из Эклюза и поплыл морем в Испанию. Высадившись в порту Валенсии Великой, он направился прямо к королю Испании, который находился в полевом лагере, напротив короля Гранады. Оба противника тогда расположились поблизости друг от друга, на границе своих земель. На седьмой день после того, как названный мессир Вильям Дуглас туда прибыл, случилось, что король Испанский вышел в поле, чтобы поближе подступить к врагу V_VI. Король Гранады тоже двинулся ему навстречу, так что один король уже видел другого со всеми его знаменами. И начали они строить полки друг перед другом. Тогда названный мессир Вильям со своим отрядом встал особняком на одном из крыльев испанского войска, дабы лучше выполнить свое дело и лучше выказать свою удаль VII"VI11. Когда он увидел, что все полки с обеих сторон уже построились, а полк испанского короля даже слегка продвигается вперед, то решил, что тот идет в бой. И поскольку 1Х" добрый рыцарь всегда предпо-
72 Жан Фруассар. Хроники читал быть среди первых, нежели последних, он ударил своего коня шпорами, и все его соратники последовали его примеру "х. И помчались они на врага, и врезались прямо в полк гранадского короля. Мессир Вильям думал, что король Испанский и все его полки поскачут вслед за ним, но он ошибся: никто за ним не последовал, кроме его земляков. Все испанцы продолжали хранить спокойствие. Поэтому добрый рыцарь, мессир Вильям Дуглас, и весь его отряд оказались зажаты врагом в тиски столь крепко, что никто уже не смог вырваться и избегнуть смерти Х1_хп. Это было большим позором и срамом для испанцев хш" , которые никак не пытались их выручить _XIV. Однако шотландцы очень дорого продавали свои жизни до тех пор, пока могли сражаться XV_XVI. Так закончилось все это приключение и путешествие для вышеназванного господина, монсеньора Вильяма Дугласа, и его отряда. Немного времени спустя после отъезда мессира Вильяма Дугласа из Шотландии некоторые достойные шотландские господа обратились к советникам короля Англии, дабы высватать его сестру и короновать ее венцом шотландских королев. Переговоры были проведены столь умело, что брачный договор был заключен, и послал английский король мадемуазель Изабеллу, свою сестру, с очень почетным сопровождением к юному королю Дэвиду Шотландскому236. Тот радостно ее встретил и обвенчался с ней средь великого ликования в Бервике, что в Шотландии; а затем задержались они в этом городе и его округе на долгое время. Однако теперь я немного помолчу об английских и шотландских событиях и вернусь к рассказу о благородном короле Карле Французском237, ибо дело того требует. 1-11 «Вал. м-т»: «из порта Монтроуз, что в Шотландии». iii-iv «Вал м_т»: «один рыцарь-банерет, шесть простых рыцарей — самых доблестных во всей его стране, а также целых 26 оруженосцев». V~VI «Вал. м-т»: «Дабы стяжать честь, вместе с ним во главе доброго отряда также выступил мессир Энгиенский, который уже долгое время находился в Испании». vil-vin «Вал м.т>: «и так же поступил мессир Энгиенский на том крыле, где они построили свои отряды». IX-X «Вал. м-т»: «два добрых рыцаря всегда предпочитали быть среди первых, нежели последних, они ударили своих коней шпорами, и все их соратники последовали их примеру». χι-χιι «Вал. м-т»: «Там так же осталось знамя сеньора Энгиенского, которое носил Жиль де Амбиз, и многие другие [полегли], но сир Энгиенский спасся». XIH-XIV «Вал. м-т»: «и все, кто слышал рассказ об этом, очень сильно порицали испанцев, ибо они вполне могли выручить рыцаря и часть его людей, если бы пожелали». xv-xvi «Вал. м-т»: «Приняв такую смерть, они обрели величайшую славу и спасение души». Глава 41 О том, как король Карл Французский умер, не оставив наследника мужского пола, и о том, как пэры и бароны Франции избрали королем монсеньора Филиппа де Валуа Этот король Карл Французский был женат трижды, но умер, так и не получив наследника мужского пола ни от одной из своих жен, что обернулось бедой и печалью для королевства, как вы узнаете далее из этой истории. Первая его жена была самой изящной и красивой женщиной на свете и доводилась дочерью графине Артуа. Однако эта дама плохо берегла свой брак и нарушила супружеский
Амьенский манускрипт 73 долг238. Поэтому она долгое время провела в узилище Шато-Гайяра и терпела великие лишения, пока ее муж не стал королем. Когда королевство Французское отошло к нему, и он был коронован, двенадцать пэров и бароны Франции ни в коем случае не пожелали допустить, чтобы королевский престол остался без наследника мужского пола. Поэтому они подыскали повод и основание для того, чтобы брак с этой дамой, сидевшей в темнице, был объявлен расторгнутым и недействительным. Все это было сделано по постановлению нашего Святого Отца папы, который тогда правил церковью и дал разводную грамоту королю Франции. Теперь король Карл смог жениться вторично. На этот раз его супругой стала дочь императора Генриха Люксембургского и сестра благородного короля Богемского. Эта госпожа Люксембургская239, которая была очень кроткой и добронравной женщиной, родила королю одного сына. Однако он умер в младенчестве, а вскоре после этого в Иссудене, что в Берри, скончалась и сама мать. Обе смерти случились при довольно подозрительных обстоятельствах, и некоторых людей тайно, за спиной обвиняли в них. После этого короля Карла женили в третий раз, на дочери его сводного дяди, мессира Людовика, графа Эврё240. Эта дама, прозванная доброй королевой Жанной, была сестрой короля Наваррского, правившего в то время. Однако случилось, что как раз тогда, когда эта дама забеременела, ее супруг-король заболел и слег на ложе смерти. Когда он понял, что смерть близка, то решил и приказал следующее: в том случае, если его жена-королева народит мальчика, пусть мессир Филипп де Валуа, его двоюродный брат, будет королевским опекуном и регентом до тех пор, пока мальчик не подрастет настолько, чтобы править самостоятельно. Если же случится, что это будет девочка, пусть 12 пэров и высокородные бароны Франции посовещаются между собой и отдадут королевство тому, кто должен владеть им по праву. Отдав это распоряжение, названный король Карл преставился в двадцать седьмой день месяца марта, в год Милости 1328241. По прошествии недолгого времени королева разрешилась от бремени, но это была девочка242. Поэтому большинство жителей королевства было очень встревожено и опечалено. Когда 12 пэров и знатные сеньоры Франции это узнали, то со всей поспешностью собрались в Париже и по дружному решению отдали корону монсеньору Филиппу де Валуа. Тем самым они обошли в правах королеву Англии — родную сестру почившего короля Карла, и ее сына, короля Эдуарда. Как вы уже слышали в начале этой книги, они объясняли свое решение тем, что королевство Французское по причине своего великого благородства не может наследоваться ни женщиной, ни сыном через мать. Итак, 12 пэров и высокородные бароны Франции решили и постановили короновать Филиппа де Валуа, сына того графа Валуа, который доводился братом королю-красавцу Филиппу, отцу недавно почившего короля Карла, от коего Филипп де Валуа унаследовал королевство.
74 Жан Фруассар. Хроники Глава 42 О том, как монсеньор Филипп де Валуа был коронован в Реймсе, и о том, как он пообещал графу Фландрскому усмирить фламандцев Уже в скором времени после проведения этих выборов новый король прибыл в Реймс, чтобы его там миропомазали и короновали. Он назначил сбор знати на пятницу, на Пятидесятницу243, ибо в Троицын день244 он уже должен был принять миропомазание. Тогда все знатные сеньоры Франции и многие сеньоры Империи собрались в путь и прибыли в Реймс, дабы воздать почести новому королю. В день коронации его всюду сопровождали король Карл Богемский245 и король Филипп Наваррский246. Там также присутствовали герцог Брабантский247, граф Эно, мессир Жан д'Эно, герцог Бретонский248, герцог Бургундский249, граф Блуаский250—племянник короля Филиппа, граф Алансонский251, граф Фландрский252, мессир Робер д'Артуа, который много труда потратил, чтобы эта коронация состоялась, герцог Лотарингский253, граф Барский254, граф Намюрский255, граф Осеррский, герцог Бурбонский, сир де Куси256, граф де Сен-Поль257, граф Омальский258, граф д'Аркур259 и столько прочих сеньоров, что их перечисление отняло бы слишком много времени. Итак, в Троицын день, согласно принятому постановлению, король Филипп был коронован и миропомазан в великом соборе Реймсской Богоматери, в присутствии всех вышеназванных господ и многих прочих. Там находились великие и знатные сеньоры, которые должны были служить королю при совершении обряда коронации: один должен был препоясать его мечом, другой — надеть ему шпоры, и так далее. Каждый из них был готов исполнить свой долг, за исключением графа Фландрского, который укрылся в задних рядах. Тогда к нему дважды воззвали, говоря громким голосом: «Граф Фландрский, если вы здесь присутствуете, или кто-нибудь от вашего имени, то подойдите исполнить ваш долг!» Граф, хорошо слышавший эти слова, даже не пошевелился. Тогда к нему воззвали снова, уже в третий раз, и повелели, именем короля, чтобы он вышел вперед, а иначе он может стать нарушителем вассального долга. Услышав это предостережение, граф, наконец, выступил вперед и, поклонившись королю, молвил так: «Монсеньор, если бы меня назвали Людовиком Неверским, а не графом Фландрским, то я бы сразу предстал перед вами». — «Как!? —спросил король. — Разве вы не граф Фландрский?» — «Сир, — сказал он, —я ношу графский титул, но без всякой выгоды для себя». Тогда король пожелал узнать, как это может быть. «Монсеньор, — сказал граф,— жители Брюгге, Ипра, Поперинге, Берга и Кассельского кастелянства изгнали меня и не признают во мне графа и господина. Даже в Генте я осмеливаюсь показываться довольно редко — столь сильно Фландрская земля охвачена мятежом!»260 Тогда молвил и рек король Филипп: «Луи, мой кузен, мы считаем вас графом Фландрским и клянемся священным таинством миропомазания, свершенным над нами сегодня, что не войдем в Париж, пока не замирим графство Фландрское и не вернем его под вашу власть». Граф Фландрский преклонил колени и сказал: «Монсеньор, большое спасибо!» Затем исполнил граф свой долг, и был он рад-радешенек от королевского обещания. Да и как же иначе!
Амъенский манускрипт 75 Глава 43 О том, как король Филипп де Валуа разгромил фламандцев в битве при Касселе Уже вскоре после коронационных торжеств, которые были необычайно роскошными, пышными и на которых присутствовало великое множество знатных правителей и сеньоров, король Филипп объявил срочный и великий военный сбор, дабы идти походом на фламандцев. Приехав в Аррас, он задержался там на некоторое время, а затем прибыл в Эр. Королю сказали, что фламандские мятежники собрались на горе Кассель, поэтому он пожелал направиться в ту сторону, и явились к королю, дабы служить ему и помочь графу в его нужде... , и расположился король со всем своим войском на Кассельской равнине, напротив фламандцев, коих собралось там, на горе, добрых 16 тысяч. Все они были мятежниками, приговоренными к изгнанию из Фландрии. Их прислали от себя разные города, дабы они сразились с их сеньором и с королем, против коих они бунтовали. Мятежники избрали одного предводителя, по имени Николас Заннекин. Он был удивительно заносчив, храбр и дерзок. Все остальные, кто был у него в подчинении, обещали сделать его очень могущественным сеньором в том случае, если смогут разбить короля Франции. Ради этого они пошли на большой риск, как вы услышите далее. Когда фламандцы, коих собралось на горе Кассель добрых 16 тысяч, увидели на Кассельской равнине короля Франции и всех его людей, то, вместо того, чтобы испугаться, жестоко разъярились духом и рассмотрели между собой, как нанести французам вред и урон. Затем, в час ужина, не поднимая ни малейшего шума, они спустились с горы Кассель и построились тремя ратями. Одна из них пошла прямо к шатру французского короля и почти застала его врасплох, ибо он со своими людьми сидел за ужином. Походя фламандцы убили попавшегося им на пути мессира Рено де Лора261, поскольку живым его было не взять. Вторая их рать пошла прямо к шатру короля Богемии, и застала его почти в таком же положении. Третья рать пошла прямо к шатру благородного графа Эно и тоже едва не застала его врасплох. Фламандцы взяли графа и его людей в тиски, ибо стан эннюерцев располагался к горе Кассель ближе всех остальных. Только поспешая изо всех сил, смогли они вооружиться, равно как и графский брат, мес- сир Жан. Таким вот образом, беспрепятственно, три отряда дошли до самых шатров названных мною сеньоров, так что едва-едва успели эти сеньоры вооружиться и собрать вокруг себя своих людей. И были бы все сеньоры со своими людьми перебиты, если бы Господь почти чудесным образом их не спас и не выручил. Но, по милости и воле Господней, каждый из этих сеньоров разгромил напавший на него отряд в одно и то же время и один и тот же час, — да столь основательно, что из шестнадцати тысяч фламандцев никто не спасся. * Небольшая лакуна в тексте хроники.
76 Жан Фруассар. Хроники Эннюерцы во главе с графом Эно и его братом, мессиром Жаном, первыми разбили своих противников, ибо они первыми подверглись нападению. Эннюерцы так плотно зажали фламандцев с тыла, что, когда те попытались отступить, у них это не вышло. Там разыгралось великое сражение, великая сеча и великая битва, и очень дорого продали себя фламандцы, ибо у них были секиры, боевые молоты и огромные палицы с железными шипами, коими они наносили мощные удары. Двум братьям Эно пришлось там изрядно потрудиться, и фламандцы их сильно отделали. Под графом Эно было убито два скакуна, и каждый раз ему помогал подняться монсеньор Жан д'Эно, его брат. Однако в конце концов эннюерцы вместе со своими сеньорами управились так, что начисто уничтожили весь этот фламандский отряд. Затем, с криками «Эно! Эно!» они ударили в тыл другому отряду, напавшему на короля Франции. Над фламандцами была учинена великая бойня и великое смертоубийство, ибо пощады не давали никому. Там был убит их капитан, Николас Заннекин, а также один добрый оруженосец из Эно, по имени Ле-Борн де Роберсар262. Но это случилось из-за его неосмотрительности, ибо он в одиночку погнался за шестью фламандцами, которые были вооружены длинными пиками. Во время преследования он им кричал: «Стойте, негодяи! Я вас всех перебью!» Так пробежал он за ними довольно большое расстояние, и когда они увидели, что оруженосец совсем один, и помочь ему никто не может, то все разом развернулись ему навстречу, и один из них ударил его пикой в забрало. Железный наконечник вонзился оруженосцу в мозг, и рухнул он наземь. Так погиб этот оруженосец, что было большой потерей, ь и очень о нем скорбели его земляки. "п Эта битва была очень лютой и крайне жестокой, и дорого себя продавали фламандцы до тех пор, пока могли держаться. Но в конце концов на них так напали со всех сторон и так крепко по ним ударили, что они потеряли всякий строй и были разгромлены, перебиты и повалены грудами, словно скотина на бойне. Их погибло добрых пятнадцать тысяч. Опережая всех французских сеньоров, эннюерцы отнесли знамена монсеньора графа Эно и его брата, монсеньора Жана, на гору Кассель и водрузили их на стенах города и на вершине монастырской башни. Затем туда были доставлены знамена французского короля, который велел захватить город и разместить в нем охрану. Эта битва состоялась в год милости Нашего Господа 1328, в день Святого Варфоломея, в августе263. 1-11 «Вал. м-т»: «Те, кто его знал, очень сильно его оплакивали, ибо он был на редкость отважным и добрым воином». Глава 44 О том, как вся Фландрия покорилась французскому королю После этой победы, одержанной над фламандцами в Кассельской долине, король Франции провел там всю ночь, а также следующий день. Меж тем в Брюгге, Ипр, Поперинге и соседние города, участвовавшие в мятеже против графа, пришла весть о том, что Николас Заннекин потерпел разгром и погиб вместе со всем своим войском. Тогда поникли головой его сторонники и не посмели даже
Амьенский манускрипт 77 заикнуться о том, чтобы идти против короля и их сеньора. И сказали они, что Николас Заннекин, будучи дерзким безумцем, вступил в битву без их совета. Ведь они ему наказывали, чтобы он с этим повременил, а он преступил запрет и сам накликал беду. Поэтому нечего о нем горевать. Так-то вот оплакивали Николаса фламандцы, которые прежде сулили ему великие почести и избрали его предводителем мятежного войска. Меж тем король Франции со всем своим воинством выступил в сторону Ипра. Тогда, сопровождаемый великой толпой народа, к нему явился кастелян Берга и преподнес ключи от замка. Король их взял и передал во владение графу Фландрскому. Затем он продолжил свой путь к Ипру, и когда жители города услышали весть о его приближении, то вышли ему навстречу великой процессией и поднесли ключи от города. Король их взял и передал графу, а затем приказал, чтобы горожане Ипра поклялись хранить верность и преданность в отношении своего сеньора. После этого король въехал в Ипр, где его ждал очень почетный прием. Он задержался там до тех пор, пока жители Брюгге и Вольного Округа не явились принести присягу и оммаж графу Людовику. Кроме того, они клятвенно пообещали, что будут жить с ним в мире, и граф тоже дал им такую клятву. Так, благодаря могучей поддержке французского короля, он вновь овладел своей землей. Затем французское войско двинулось в обратный путь, и все вернулись в свои края. Король же направился в Париж, ибо после своей коронации он еще ни разу там не был. Глава 45 О том, как король Эдуард Английский принес в Амьене оммаж королю Филиппу Французскому Когда Филипп де Валуа первый раз въехал в Париж как король, его приняли там с большим почетом и ликованием. Все улицы, по которым он ехал к себе во дворец, были покрыты и украшены золотой парчой. Его сопровождали король Богемский и король Наваррский, а в его свите находилось столько великих сеньоров, что и не счесть. Было бы слишком утомительно описывать великие празднества и торжества, устроенные в честь короля как в Париже, так и в иных местах, где он принимал присягу у своих добрых горожан и оммаж у своих вассалов. Все повиновались ему как королю, и это было разумно, ибо он стал королем по выбору и согласию двенадцати пэров Франции и видных баронов этого королевства. В том же году, когда состоялась его коронация, король Филипп письменно потребовал от юного короля Эдуарда Английского, чтобы тот приехал к нему и принес оммаж за графство Понтьё и за все земли, которые он держал в Гаскони и за которые полагалось приносить оммаж французскому королю. Услышав эту новость от французских послов, король Эдуард принял их столь почетно и торжественно, сколь умел, и заставил их прогостить в Лондоне целых пятнадцать дней. Тем временем он посоветовался, чтобы узнать, как ему следует поступить. В его совете рассудили, что он обязан исполнить требуемое. Тогда он ответил посланцам короля Филиппа, что подготовится и в скором времени прибудет во Францию. Этот ответ пришелся посланцам весьма по душе. Они отбыли от ко-
78 Жан Фруассар. Хроники роля очень довольные, с превосходными подарками и драгоценностями, которые были им пожалованы из любви к французскому королю. Итак, случилось в ту пору, что юный король Английский, намереваясь принести оммаж королю Франции, переплыл море и прибыл в королевство Французское, сопровождаемый очень многими людьми своей страны — самыми знатными и самыми мудрыми. Он нашел короля Филиппа в Амьене. Тот поджидал его, окруженный весьма пышной свитой, в которой находились три короля: король Богемский, король Наваррский и король Майоркский264. Королю Англии был оказан очень почетный и радушный прием. На протяжении шестнадцати дней в его честь устраивались джостры, бегуры и застолья, роскошные и торжественные. Король Франции каждый день дарил королю Эдуарду и его людям какие-нибудь красивые драгоценности. И принес король Английский оммаж королю Филиппу за графство Понтьё, которое он держал от него, и за все гасконские земли, вассальные по отношению к французской короне265. После церемонии оммажа король Эдуард вместе со всей своей свитой выехал из Амьена и вернулся назад в Англию, а король Франции вернулся в окрестности Парижа. Глава 46 О том, как по навету Роджера Мортимера король Английский казнил своего дядю, графа Кентского Вам уже было рассказано о том, как юный король принес оммаж королю Франции, и о том, как он женился на дочери графа Эно, госпоже Филиппе, которая была самой щедрой, самой учтивой и вообще самой лучшей из всех дам, когда-либо живших на свете. Далее вы еще о ней услышите, если у меня хватит времени продолжить эту книгу. Вам также было подробно рассказано о том, как король Эдуард выступил в поход против шотландцев и испытал много тягот, стремясь с ними сразиться, о том, как шотландцы под покровом ночи покинули свой лагерь и скрылись от англичан, о том, как между двумя странами было заключено трехгодичное перемирие, которое очень хорошо соблюдалось, и о том, как король Англии выдал свою юную сестру замуж за юного короля Дэвида Шотландского. А еще прежде этого вы узнали, как были казнены Диспенсеры и их приспешники. После этих событий юный король Эдуард Английский правил и действовал, обычно следуя советам госпожи своей матери, своего дяди монсеньора графа Кентского, монсеньора Генриха Ланкастера по прозвищу Кривая Шея и мессира Роджера Мортимера, так что ничего не решалось и не вершилось без их одобрения. Но вот случилось, что вражда, которая никогда не дремлет, проникла в сердце мессира Роджера Мортимера, и возненавидел он графа Кентского столь сильно, что показал это на деле. Он насплетничал и внушил королю, что названный граф Кентский хочет его поскорей отравить и убить, поскольку мечтает завладеть короной на правах его ближайшего родственника. Мать короля, госпожа Изабелла, поддержала этот навет и донос, а король поверил ему тем более легко, что еще совсем недавно скончался его брат, Джон Элтемский266. Поэтому приказал он схватить своего дядю, графа Кентского, и обезглавить на глазах у
Амьенский манускрипт 79 всего народа. Граф, как ни пытался, не смог добиться помилования, хотя за ним не было никакой вины267. Тогда все жители Англии, малые и великие, простые и знатные, были очень сильно возмущены и расстроены. Сеньор Мортимер стал им после этого весьма не по сердцу, ибо они не сомневались, что именно по его совету и наущению был казнен благородный граф Кентский, коего все считали добропорядочным и честным человеком. Никогда впоследствии сир Мортимер не пользовался у англичан прежней любовью. Глава 47 О том, как мессир Роджер Мортимер был приговорен к смерти, а королева Изабелла навсегда сослана в один замок По прошествии недолгого времени разнеслась громкая молва (не знаю, правдива ли она была) о том, что госпожа королева беременна, и винили в этом сеньора Мортимера сильнее, чем кого-либо иного. Новость получила такую широкую огласку, что юный король тоже оказался о ней весьма наслышан. Кроме того, ему сообщили, что по лживому доносу сеньора Мортимера, сделанному больше из коварства и зависти, нежели из любви к правде, приказал он казнить своего дорогого дядю, доброго графа Кентского, коего все англичане считали праведным и честным мужем. Поэтому не было ничего удивительного в том, что короля охватили гнев и печаль. Он тотчас приказал взять сеньора Мортимера под стражу, привезти его в свой лондонский дворец Вестминстер и поставить пред очи великого множества баронов, прелатов и знатных мужей своего королевства268. Король сам перечислил перед всеми сеньорами, собравшимися по его приглашению, преступные деяния сеньора Мортимера, о коих он был осведомлен и тяжесть коих представлялась ему очевидной. Затем названный король потребовал от присутствующих вынести приговор и спросил, какой смертью должен умереть человек, повинный в таких деяниях. Приговор был согласован и вынесен достаточно быстро, ибо, благодаря слухам, каждый был хорошо обо всем осведомлен еще задолго до того, как король начал что-либо предпринимать. В итоге все сошлись на том, что сеньор Мортимер должен быть казнен точно таким же образом, как и мессир Хъюг Диспенсер. Так и было сделано269. Сеньора Мортимера тотчас проволокли через весь город Лондон на салазках, а затем привязали к лестнице посреди одной площади. Затем ему отсекли уд и мошонку, а после этого вскрыли ему нутро, вырвали все кишки и бросили их в огонь. Затем ему отрубили голову, а тело повесили за бока. Сразу вслед за этим юный король повелел затворить госпожу свою мать в одном красивом замке270 и приставить к ней достаточное количество придворных дам и камергеров, дабы они ее охраняли, обслуживали и составляли ей общество и свиту. Он также прислал к ней несколько оруженосцев, чтобы они служили столь высокородной даме, каковой она являлась, и выделил ей обширные земли с большими доходами, чтобы на протяжении всей жизни она имела достойное содержание, подобающее ее званию. Все эти доходные земли располагались окрест ее замка. И повелел король, чтобы, покидая замок, она ни в коем случае
80. Жан Фруассар. Хроники не выходила за палисад, но прогуливалась по очень красивому фруктовому саду, который находился в указанных пределах, и по многочисленным замковым пристройкам. Глава 48 О том, как король Английский потребовал у короля Дэвида Шотландского вернуть ему город Бервик и принести оммаж После того, как юный король Эдуард Английский свершил эти высокие акты правосудия, он набрал новый совет из наиболее мудрых, добродетельных и верных людей своего королевства. И стал он править очень благоразумно, и повсеместно поддерживал мир в своем королевстве, благодаря доброму совету, который он набрал и поместил подле себя. Он часто устраивал джостры, турниры и прочие развлечения, чтобы как можно веселей проводить время, и снискал великое расположение и громкую известность у всех жителей своего королевства, мирно живя со своей женой. Однако случилось, что срок перемирия, заключенного между ним и королем Шотландии, истек. Поэтому он был поставлен в известность, что его зять король Дэвид Шотландский продолжает удерживать добрый город Бервик, который, однако, должен быть частью его королевства, поскольку его дед, добрый король Эдуард [I], всегда владел им мирно и свободно, а потом на протяжении долгого времени это делал его отец. Кроме того, королю Эдуарду объяснили, что, хотя королевство Шотландское считается его фьефом, юный король Дэвид, его зять, до сих пор не принес ему оммаж. Поэтому, если он позволит и дальше так попирать свои права, его станут меньше почитать и страшиться. От этих речей король встрепенулся и возмутился. Он немедля послал большое и представительное посольство в Шотландию, к юному королю Дэвиду и его совету, и велел ему сказать и передать, чтобы он соизволил убрать свои руки от доброго города Бервика и вернул его обратно. Ибо Бервик — законное наследство короля Англии, которое всегда принадлежало его предшественникам. Кроме того, пусть король Дэвид явится к нему, дабы принести оммаж за королевство Шотландское, каковое он должен держать от него в качестве фьефа. Когда юный король Дэвид Шотландский услышал, какие требования к нему выдвигает в своем послании его шурин, король Англии, то ответил, что посоветуется об этом в короткое время. Затем он собрал весь свой совет — знатных мужей, великих баронов и прелатов Шотландии. Пересказав им требования английского короля, он попросил тщательно их обсудить и дать ему добрый совет. Когда король достаточно посовещался со своими людьми, он сказал английским послам следующее: «Господа! Я и все мои люди очень сильно удивлены тем, что мой шурин король Англии обращается ко мне с такими требованиями. В наших старинных грамотах мы не находим ни малейших указаний на то, что королевство Шотландское было раньше хоть как-то подвластно английской короне. И мы не считаем, что Шотландия должна подчиняться английскому королю через оммаж или как-нибудь иначе. Мой отец, добрый король Роберт, ни разу не согласился принести оммаж
Амьенский манускрипт 81 предшественникам вашего короля, несмотря на жестокие войны, которые против него велись. Поэтому я и мои советники считаем, что мне тоже не следует этого делать, а, кроме того, я не испытываю к этому никакой охоты. Наконец, мой отец захватил добрый город Бервик у отца вашего короля в ходе честной борьбы, а потом всю жизнь удерживал его как свое законное достояние. Так же и я, с Божьей помощью, собираюсь удерживать Бервик как свое законное наследство, не щадя своих сил. Поэтому я прошу вас, господа послы: скажите, пожалуйста, от моего имени королю Эдуарду, чтобы он соблаговолил оставить меня в том же вольном положении, в каком находились мои предшественники, и дал мне владеть тем, что король мой отец захватил, а потом мирно удерживал в течение всей своей жизни. И пусть король Эдуард не изволит слушать никаких злых и легковесных советов, противоречащих моей просьбе. Ибо если кто-нибудь пожелает нанести мне обиду, то именно король Эдуард должен прийти ко мне на помощь, из любви к своей сестре, на которой я женат. Точно так же по отношению к нему поступлю и я, но побуждаемый любовью, а не оммажем». Послы ответили: «Сир, мы внимательно выслушали ваш ответ и передадим его нашему государю-королю как можно точнее». Затем они попрощались и вернулись назад, к английскому государю и его советникам. Там они пересказали всю речь, которую юный король Шотландии произнес в ответ на их требования. Этот доклад не слишком понравился королю Эдуарду, и еще меньше его советникам, которые стремились развязать войну с Шотландией, чтобы отомстить за смерть своих близких, убитых под Стерлингом и во время погони, которая была весьма позорна и гибельна для англичан. Глава 49 О том, как общий совет Английской земли высказался за войну с Шотландией Когда английский король выслушал ответ шотландского короля в пересказе тех достойных людей, коих он посылал в Шотландию, то почувствовал, что задета его личная честь, равно как и честь его королевства. Но, с другой стороны, ответ показался ему вполне разумным в том, что касается кровных уз. Ибо, действительно, он должен был воздержаться от войны ради своей сестры, шотландской королевы. И он довольно легко замял бы все это дело, если бы не тревожился о своей личной чести и чести своей державы. Кроме того, находившиеся подле него сеньоры, чьим советам он неукоснительно следовал, не дали ему слишком долго прохлаждаться. Они сказали, дабы встряхнуть и распалить его: «Сир, [восходя на престол], вы торжественно поклялись свои королевским достоинством, что будете беречь, охранять, защищать и приумножать права и владения английской короны. Поэтому, если вы оставите в руках шотландцев добрый город Бервик и прекрасный замок Роксбург, которые являются ключами от англо-шотландской границы, вы не исполните должным образом вашей клятвы, и от этого пострадает ваша честь и сократятся ваши наследственные владения. И вас, такого молодого и многообещающего государя, станут меньше
82 Жан Фруассар. Хроники чтить и страшиться! Все, кто услышит разговоры об этом, смогут сказать, что из-за нехватки смелости и по сердечному малодушию, которое вовсе не пристало юному государю, вы так плохо защищаете ваши права. Ведь через Бервик и замок Роксбург шотландцы в любой день могут войти и вторгнуться вглубь вашего королевства! А вот если вы отвоюете эти твердыни, некогда принадлежавшие вашим предшественникам, — этого не случится. Вы легко можете это сделать, если пожелаете, ибо за последние три года силы шотландцев очень ослабли и сократились. Тем не менее, они ведут себя надменно и заносчиво, мало считаясь с вашей страной. Как нам часто рассказывают люди, живущие в Ньюкасле-на-Тайне, Бранспи- те, Перси, Урколе и других замках, пограничных с Шотландией, шотландцы им грозятся и обещают, что совершат еще более глубокое вторжение в вашу страну, чем это сделал король Роберт, — пусть только немного подрастет их государь, король Дэвид. И заявляют они, что вы согласились выдать свою сестру за их короля, поскольку хотели их задобрить и спасти свою страну от ратного разорения. Вот о каких вещах, и даже о еще более тревожных — всех не перескажешь! — мы постоянно узнаем от пограничных жителей. Этих угроз и оскорблений нельзя стерпеть. Поэтому мы вас просим, чтобы вы срочно созвали ваш совет и приняли надлежащее решение». Короля Эдуарда Английского так возмутили и настроили против шотландцев, что он велел возвестить о проведении в Лондоне превосходного празднества с джострою, в которой, со стороны защитников, будут участвовать тридцать рыцарей и тридцать оруженосцев. И повелел он, чтобы все знатные мужи и прелаты были в Лондоне ко дню Сретения Божьей Матери271, в год 1331. Все явились, как было приказано, и состоялся там праздник, пышный, роскошный и с хорошей джострой. На эти торжества съехалось множество великих сеньоров. Был там и мессир Жан д'Эно с одиннадцатью рыцарями своей земли. Из рыцарей-зачинщиков приз лучшего воина получил сир де Фаньоль272, который находился в свите монсеньора де Бомона, а из оруженосцев-зачинщиков — Франк де Халь273, который пока еще не был рыцарем, но в том же году стал таковым, воюя в Шотландии вместе с английским королем. Великие торжества и ристания шли в Лондоне восемь дней подряд при огромном стечении сеньоров, дам и благородных девиц. В конце восьмого дня, по завершении празднества, король созвал всех советников от трех сословий: прелатов, графов, баронов, рыцарей и горожан, мудрых и именитых. Затем устами доблестного прелата, епископа Линкольнского, король поведал им, как он обратился с требованием к своему зятю королю Шотландскому, чтобы тот соизволил убрать свои руки от города Бервика и от замка Роксбурга, которые он несправедливо удерживает, и чтобы он соизволил принести ему ом- маж за королевство Шотландское, как это положено. Поведав о том, какой ответ король Шотландии дал его послам, король Эдуард, устами вышеназванного епископа, попросил всех присутствующих, чтобы каждый соизволил посовещаться и решить, как лучше уберечь его честь. Когда все бароны, рыцари, советники из добрых городов и представители общин посовещались, то сказали в ответ, что, по их разумению, король не может
Амьенский манускрипт 83 более, без урона для своей чести, сносить обиды, которые ему причиняет король Шотландии. «Хорошо известно и бесспорно, — говорили они, — что короли Шотландии издревле приносили оммаж королям Англии. В их стране нет ни одной независимой области, но все они относятся к Йоркскому округу, который является частью Английского королевства и имеет архиепископскую кафедру. Еще прежде шотландцы стали чеканить свои монеты по образцу английских, все их законы и обычаи сходны с нашими, и язык у нас с ними один и тот же. Из этого явствует, что королевство Шотландское ведет свое происхождение от Английского королевства. Англичане твердо стоят на том, что обе эти страны некогда управлялись одним государем, королем Англии. Этот король имел двух сыновей. Находясь на смертном одре, он, как и надлежало, созвал всех знатных сеньоров из обеих стран и в их присутствии разделил свои владения на два королевства. Старшему он завещал Англию, а младшему — Шотландию, но лишь на том непременном условии, что он будет владеть ею как вассал своего брата, короля Англии. Однако шотландцы, будучи весьма твердолобы, стали впоследствии придерживаться иного мнения, и этого нам никак нельзя стерпеть. Поэтому, дорогой государь, мы хотим и советуем, чтобы перечисленные доводы были еще раз представлены шотландскому королю и его советникам. Мы даем ему эту милостивую отсрочку из почтения и любви к вашей сестре, на которой он женат. Если он не выйдет на путь признания тех требований, которые ему предъявили и еще предъявят, то получит вызов. Вы же, после вручения этого вызова, примете самые решительные меры и вторгнетесь в королевство Шотландское с таким могучим воинством, которое сможет отвоевать и покорить добрый город Бервик, относящийся к вашим наследственным владениям. Когда вы его подчините силой и принуждением, король Шотландский будет рад-радешенек, если ему будет позволено принести вам оммаж и дать возмещение за все обиды и оскорбления, которые нанес вам он сам или же король его отец. Что касается нас, то мы полны желания идти на войну под вашим предводительством»274. Когда английский король услышал ответ своих советников и увидел бодрый настрой своих людей, то весьма обрадовался и выразил им большую признательность. Затем было рассмотрено и решено, кто поедет в Шотландию. Посольская миссия была возложена на епископа Даремского275, сеньора Перси, сеньора Мо- убрея и сеньора Фелтона276. Названный прелат и трое видных баронов, которые там присутствовали, согласились, по просьбе и велению короля, отправиться в эту поездку. Еще король попросил, чтобы все соизволили подготовиться и снарядиться, каждый согласно своему положению, дабы явиться к определенному дню (этот день был тогда назван) в Ньюкасл-на-Тайне. Все ответили, что за ними дело не постоит — они прибудут туда охотно и без всяких задержек. На этом королевские советники разъехались и вернулись в свои края. Мессир Жан д'Эно тоже простился с королем, но перед этим предложил ему свои услуги от чистого сердца и с великим воодушевлением. Король был ему очень признателен и сказал: «Милый дядя, огромное вам спасибо! От вас и от вашей помощи я не отказываюсь и, в случае необходимости, вас призову». С этим уговором названный мессир Жан уехал от короля и королевы, своей племянницы, которая
84 Жан Фруассар. Хроники очень нежно его обняла на прощание и попросила, чтобы он соизволил передать от нее привет господину ее отцу, госпоже матери, а также милой сестрице. Он сказал, что сделает это с радостью. Затем уехал названный мессир Жан со всей своей свитой и вернулся в Эно. Глава 50 О том, как король Эдуард Английский выступил в поход и осадил город Бервик Однако вернемся к рассказу об англичанах и шотландцах. Когда назначенный день приблизился, благородный король Эдуард вместе со всем своим войском прибыл в Ньюкасл-на-Тайне. К нему постоянно присоединялись все новые отряды, и он задержался там на целых восемь дней, поджидая своих людей, а также послов, отправленных в Шотландию к юному королю Дэвиду и его советникам. Эти послы вернулись к нему на девятый день, и ответ, принесенный ими, ничем не отличался от предыдущего. Шотландцы заявили королю Эдуарду, что полностью готовы его принять, коль скоро он хочет идти к ним с войной. «Сир, — объяснили послы, — когда мы увидели, что они намерены упорно стоять на своем, то передали вызов шотландскому королю и его сторонникам от вас и ваших сторонников. Теперь вы можете с чистой совестью напасть на них. Решите только, с какой стороны это сделать». Король ответил: «Мы над этим поразмыслим». Затем он стал держать совет, и ему было сказано, чтобы он сначала двинулся к Бервику и осадил его со всех сторон, ибо этот замок расположен на границе, и шотландцы удерживают его на правах завоевателей. Этот совет был одобрен. Затем благородный король Эдуард выступил из Ньюкасла и велел ехать впереди своим маршалам — графу Саффолку277 и монсеньору Томасу Уэйку. В конце первого дня король прибыл ночевать в Урколь278 — один замок и город, подчиняющийся сеньору Перси. Город был полностью разорен шотландцами, однако замок не пострадал. Следующим утром король прибыл обедать в замок Перси275 и провел там весь день, поджидая свое войско и тех людей, которые еще не успели подойти. В войске английского короля было не менее десяти тысяч всадников и пятнадцати тысяч пехотинцев, лучников и валлийцев, и это еще не считая того ратного сброда, который следовал за войском. Английское войско двигалось, пока не пришло под Бервик. Затем все, как смогли, расположились вокруг крепости и осадили ее со всех сторон. В разъезд были посланы фуражиры, чтобы искать провиант, жечь шотландские селения, захватывать пленников, большие стада скота и сгонять их в осадный лагерь. Король Англии велел воздвигнуть большие и высокие осадные машины столь близко от замка, сколь это возможно. Машины постоянно, и ночью и днем, обстреливали башни замка и внутренний двор. Этот обстрел жестоко угнетал шотландцев. В скором времени в замке оказались снесены все деревянные укрытия на стенах и даже крыши залов и других помещений. Остались только две большие башни, в которых можно было отсиживаться. Шотландцы, которые обороняли и удерживали крепость, были очень стойкими и умелыми воинами. Но под конец они поняли, что не смогут долго выдерживать такой изнурительный обстрел, ибо огромные камни, которые в них
Амьенский манускрипт 85 бросали, слишком сильно разрушили и повредили укрепления замка. Поэтому они вступили в переговоры с королем Англии и предложили ему заключить пятнадцатидневное перемирие с тем условием, что один из них сможет съездить к королю Шотландии, дабы поведать ему, в каком положении они находятся. Если по истечении указанного срока король Шотландии их не выручит и не снимет осаду, они должны будут отдать замок в полное распоряжение короля Англии, но сами при этом смогут уйти, забрав все свое имущество. Король согласился на это условие и велел прекратить обстрел. Затем он позволил одному шотландскому оруженосцу, который должен был отправиться с донесением к королю Шотландии, беспрепятственно проехать через английский стан. Рассказ гласит, что этот оруженосец отбыл из Бервика и ехал, пока не достиг одного доброго города, который высится над морским заливом и называется Сент-Джон-Стоун280. Там тогда пребывали король Шотландии, королева, юный граф Морэйский281, мессир Вильям Дуглас282 (племянник доброго мессира Вильяма Дугласа, о коем вы уже слышали; в ту пору он еще не был рыцарем), мессир Роберт Вереи283, мессир Саймон Фрезел284 и великое множество юных шотландских башелье. Ведь король, желая выступить против англичан и защитить свою страну, объявил чрезвычайный военный сбор. Будучи допущен к королю, оруженосец-посланец опустился перед ним на одно колено и поведал ему все, о чем вы уже слышали: в каком положении находится замок Бервик, и что его придется сдать, если в течение условленного срока он не получит помощи. Тогда сказал король Шотландии: «Да, если позволит Бог, мы туда отправимся». Затем он ускорил сборы и, выступив из Сент-Джон-Стоуна, прибыл в Эдинбург. Все люди за ним последовали, поспешая изо всех сил. Затем король покинул Эдинбург и выступил в поход со всем своим войском, дабы идти к Бервику. Глава 51 О том, как шотландцы совершили ночное нападение на английский лагерь Король Дэвид так торопился, что уже следующим утром, в час рассвета, он прибыл в одно большое аббатство черных монахов. Во времена короля Артура оно называлось Черный Дол, поскольку стоит в долине на берегу черной реки, которая издревле служила границей между Англией и Шотландией. Военные действия двух стран не распространяются на это аббатство, и тамошние монахи хранят в залог своей безопасности надежные хартии. Король Шотландский и все его люди расположились там, вдоль реки, на расстоянии двадцати английских лье285 от Роксбурга и двадцати восьми лье от Бервика. С наступлением ночи, на закате, из шотландского стана выехали юный мессир Вильям Дуглас, юный граф Морэйский, мессир Роберт Вереи и мессир Саймон Фрезел. Вместе с ними в набег отправились двести латников, сидевшие на добрых конях и хорошо снаряженные. Они быстро поскакали по укромным дорогам и совершенно необитаемым песчаным равнинам и уже в полночь оказались на превосходном лугу, который находился примерно в одном малом лье от вражеского лагеря. Там они спешились, покрепче пристегнули свои латы, подтянули
86 Жан Фруассар. Хроники подпруги коням и снарядились с предельным тщанием. Затем они вновь сели на коней и стали держать совет о том, как им действовать. Прямо перед собой они ясно видели костры, разведенные вражескими дозорными. Поэтому они решили, что заедут с другой стороны и будут хранить молчание до тех пор, пока не ворвутся в английский лагерь. Вклинившись в него, они закричат все в один голос: «Дуглас! Дуглас!», а лишь только увидят, что флажки Дугласа и Морэя повернули назад, то последуют за ними. Когда этот замысел был доведен до каждого шотландца, они поехали вокруг английского лагеря, да столь тихо, что никто там ни разу не всполошился. Ворвавшись во вражеские расположения, шотландцы дружно закричали: «Дуглас! Дуглас!», приговаривая: «Все здесь помрете, английские негодяи!» Затем начали они валить и опрокидывать шатры и палатки, рубить, колоть, разить, ранить и убивать англичан, и учинили великий погром. Той ночью в английском лагере несли дозор пять сотен латников и пять сотен лучников во главе с сиром Фелтоном и сиром Моубреем286. Услышав кличи и возгласы шотландцев, грохот падающих шатров и вопли поверженных англичан, воины во всем лагере всполошились и стали вооружаться, поспешая изо всех сил. Сам король вооружился очень быстро и, став перед своим шатром, велел поднять знамена и флажки. Он был очень разгневан из-за того, что шотландцы смогли застигнуть его врасплох. Подле короля, в его стане, собрались многие сеньоры и бароны Англии, и стража со всех ног поспешала к тому месту, откуда доносился шум. Но прежде чем она туда примчалась, шотландцы уже выполнили свой замысел и благоразумно отступили, уведя с собой сорок пленников, средь коих было семь рыцарей и двенадцать оруженосцев. И укрылись они в лесу, не понеся никакого урона. Оказавшись там, они уже не опасались никакой погони, ибо знали все входы и выходы, коих англичане не знали вовсе. Глава 52 О том, как шотландцы вновь пытались напасть на английский лагерь Когда настало утро, в английском войске стали подсчитывать урон, нанесенный шотландцами. И обнаружили англичане, что у них потеряно 260 человек убитыми и ранеными, а в плен уведено более сорока. Король был этим очень расстроен, но на сей раз исправить ничего не мог. Поэтому он приказал, чтобы отныне и впредь устраивалось два дозора, и чтобы каждый из них по численности не уступал тому дозору, который было заведено устраивать прежде. И пусть заставы и разведчики стерегут все подступы к лагерю, дабы англичане больше не оказались застигнуты врасплох. Все это было согласовано и приказано королем и маршалами. Однако расскажу вам теперь о шотландцах. Радостные и веселые, они вернулись следующим утром, примерно в час рассвета, к королю Дэвиду и его людям и описали свое приключение. Совершив этот первый рейд, четыре юных шотландских сеньора снискали великую похвалу у своих друзей и широкую известность средь своих врагов. Впоследствии англичане опасались их пуще всех остальных. Король Дэвид получил совет сняться с лагеря и подступить поближе к неприятелю. Поэтому во второй вечер после того, как англичане были потревожены
Амьенский манускрипт 87 внезапным набегом, все шотландцы с заходом солнца выступили из своего расположения и поехали, соблюдая полную скрытность, в сторону Бервика. Удалившись от аббатства, шотландские сеньоры сразу решили, как они будут действовать, ибо они превосходно знали окрестности. В целом шотландцев могло насчитываться шестнадцать тысяч человек, и все они были конными, согласно своему обычаю. Рыцари и оруженосцы сидели на добрых боевых скакунах и крупных конях, а остальные —на низкорослых лошадках, хорошо обученных и объезженных. Шотландское войско должно было въехать в лес, находившийся в двух английских лье от Бервика, и там разделиться на две части. Сеньоры решили, что меньшая часть нападет на английский лагерь и завяжет там отвлекающую стычку, а большую часть было решено удержать в резерве и поставить на фланге, поодаль. После того, как весь английский лагерь придет в движение, большая рать заедет с боку и ударит англичанам в тыл. Дабы исполнить этот замысел, малый шотландский отряд отправился в набег. Однако англичане вовремя узнали о его приближении через разведчиков и дозорных, которые стерегли все подступы к лагерю. Они спешно примчались в лагерь, восклицая: «К оружию! К оружию! Шотландцы скачут во весь опор и, если захотят, уже сейчас будут здесь!» Тут все в лагере поднялись по тревоге, а два дозора объединились и, соблюдая полную тишину, стали держаться в поле настороже до тех пор, пока все английские воины не вооружились, чтобы встретить шотландцев, если те к ним пожалуют, как было обещано разведчиками. Как только король Англии и все его воины вооружились, они выступили из своих расположений и очень тихо, без шума и крика, удалились на расстояние, примерно равное трем выстрелам из лука. Затем они решили, что позволят шотландцам беспрепятственно войти в лагерь и увлечься грабежом оставленного там имущества, а потом все разом обрушатся на них. Как они решили, так и свершили. Шотландцы же тем временем использовали в качестве удобного прикрытия лес и маленькую гору, стоявшую рядом с ним. Дабы не угодить в западню, они послали трех оруженосцев, сидевших верхом на очень послушных меринах, разведать, есть ли застава с той стороны, где они хотят ворваться в английский лагерь. Эти разведчики подъехали почти к самой границе лагеря, но не увидели никого и не услышали ни малейшего шума. Вдобавок ко всему, в лагере не горело ни огонька. Поэтому, совершенно изумленные разведчики сказали друг другу: «Они либо все бежали и убрались восвояси, либо все спят». Так и доложили они своим людям, находившимся на горе, из-за чего многие были довольно сильно удивлены. Когда король Шотландии и находившиеся при нем советники услышали донесение, сделанное оруженосцами, то обсудили между собой, как действовать дальше. И сказали королю старейшие и наиболее опытные в ратном деле: «Сир, даже не думайте, что столь храбрые рыцари, кои находятся в войске английского короля, могли бежать или отступить таким образом! Но, может быть, они догадались о нашем замысле и потому затаились в своем стане полностью вооруженные, дабы заманить нас к себе. Или же они стоят боевым строем в поле, дабы напасть на нас в удобный момент. Так что будьте осторожны на этот счет». Тогда король спросил своих маршалов, как лучше поступить. Они посоветовали, чтобы все шотландцы отпустили коней пастись в лесу, а сами хранили полную
88 Жан Фруассар. Хроники тишину до наступления рассвета, когда они смогут хорошо оглядеться вокруг себя. Так шотландцы и поступили. Все воины спешились и спрятали своих коней и лошадок в лесу, велев слугам хорошо их охранять. Затем они поднялись на гору и построились в отряд. Эта гора была не слишком большой. Один ее склон был таким крутым, что по нему к шотландцам подступиться было невозможно. Другой склон был более пологим, но все равно взойти по нему наверх стоило большого труда. В самой пологой части горы, там, где на них могли напасть, шотландцы очень хорошо оборонились, сделав завал из великого множества бревен и веток. Теперь к ним можно было подступиться, лишь пройдя через один-единственный проход, который надежно охранялся шотландскими маршалами. Заняв эту позицию, шотландцы держались совершенно тихо до тех пор, пока не настал день, погожий и ясный. Тут увидели они напротив себя англичан, которые, как вам уже говорилось, стояли на одном холме, храня строгий боевой порядок. Англичане тоже могли их заметить и хорошо разглядеть, что они и сделали. Затем они стали держать меж собой совет о том, как поступить, и послали одного из герольдов английского короля к королю Шотландии. Явившись к нему, этот герольд сказал нижеследующее: «Сир, меня послал к вам благородный король Английский. Он вам заявляет, что если сегодняшний день пройдет без битвы, и вы силой не снимете осаду с доброго города Бервика, то не ждите уже ничего хорошего, ибо город станет английским всецело и безвозвратно. И поскольку вы пришли сюда и показываете, что хотите сражаться с нашим королем, то, во исполнение вашего намерения и желания, извольте спуститься с этой горы, на которой вы закрепились с вашими людьми. Король Англии позволит вам совершенно беспрепятственно построиться на этой превосходной равнине и сразится с вами, не имея никакого [позиционного] преимущества. А если вы этого сделать не хотите, то выберите 20, 30, 40, 100 или 200 своих воинов. Король Англии выставит со своей стороны столько же, и они сразятся за его и за ваши права. За кем поле боя останется, тому и честь и город достанутся». На эту речь советники шотландского короля ответили без долгих размышлений. Они сказали так: «Герольд, мы благодарим вас за то, что вы передали нам столь прекрасное предложение. Однако скажите вашему королю от имени нашего, что он не имеет никакого права хозяйничать в этом краю, а если он хочет с нами сразиться, то он нас видит воочию. Поэтому пусть приходит, и мы его встретим, ибо спускаться с этой горы мы сейчас совершенно не намерены. Не хотим мы также и биться ни с двадцатью, ни с тридцатью, ни с сотней, ни с двумя сотнями ваших воинов, и не будем ставить в зависимость от исхода такого боя то право, которым наш король обладает на город Бервик. Мы пробудем здесь столько, сколько нам заблагорассудится. А если нам покажется нужным сойти вниз и сражаться, то мы хорошо знаем, каким путем это сделать, — но только не в угоду нашим врагам, а ради наших друзей». Это был весь ответ, который герольд тогда получил и который он передал королю Англии и его советникам.
Амьенский манускрипт 89 Глава 53 О том, как шотландское войско было вынуждено уйти из-под Бервика, не сняв с него осаду Когда король Английский узнал и услышал от своего герольда, что шотландцы вовсе не спустятся с горы, пока им не покажется это нужным, то захотел и приказал, чтобы к ним подступили как можно ближе и завязали с ними стычку. Дескать, они горячи и запальчивы, поэтому их вполне можно выманить вниз этим способом. Замысел и приказ короля был одобрен, и было велено, чтобы к горе подступила тысяча лучников, 500 с одной стороны и 500 с другой, а между ними еще 500 латников, которые должны были завязать с шотландцами стычку. Король посвятил там многих воинов в рыцари: сеньора Уилоуби287, сеньора Брэдстоуна288, сына сеньора де Ла-Вара289, мессира Эдуарда Диспенсера290, сына покойного сеньора Диспенсера, сеньора Грейстока291, который впервые поднял там свое знамя, и многих других англичан. Еще там были посвящены в рыцари мессир Готье де Мони и мессир Вильям Монтэгю292, которые были друзьями- соратниками и очень удалыми башелье. Затем эти английские сеньоры и лучники спустились с холма и стремительно двинулись на шотландцев, а король и его основная рать остались на прежнем месте, ничуть не меняя своего положения. И было приказано, от имени короля и под страхом смерти, чтобы никто не покидал холм и не вставал впереди маршальских знамен. Когда шотландцы увидели, что англичане приближаются и подступают к ним именно с той стороны, где они были наиболее открыты для нападения, то знайте, что они не слишком встревожились. Самые храбрые и горячие из них заблаговременно выдвинулись в ту сторону и выставили впереди себя лучников, а своему королю велели спокойно держаться под своим знаменем. И вот пришли англичане и начали стрелять в шотландцев, а шотландцы — в них. Завязалась большая схватка, в ходе которой было совершено множество прекрасных подвигов, ибо воины с обеих сторон отчаянно рисковали, стараясь взять пленников и выручая своих собственных людей. И случилось так, что во время самого мощного приступа английские маршалы велели всем своим знаменам резко повернуть вспять, дабы увлечь шотландцев за собой в погоню и выманить их с горы. Но шотландцы и, прежде всего, их предводители, которые достаточно хорошо разбирались в таких военных хитростях, не поддались на это ничуть и продолжали держаться на прежнем месте, как надлежало. Когда англичане увидели, что ничего иного они не добьются, то отступили к своему основному войску, ибо, продолжая стычку, они могли больше потерять, чем выиграть — себя измотать и получить раны, а шотландцам досадить мало. Затем англичане весь день простояли на своем холме, храня боевой строй, а шотландцы так же на своем, напротив них. С наступлением вечера король Англии и англичане удалились в свой лагерь и поужинали в великой спешке, не снимая доспехов. В ту ночь они окружили свой лагерь сильными заставами и надежными дозорными. Когда приблизилась полночь, шотландцы, которые большие мастера будить людей, послали к английскому лагерю своих рыцарей-новичков и некоторых воинов, желавших испытать судьбу. Но для этой вылазки им требовались очень
90 Жан Фруассар. Хроники резвые кони, а таковые оказались не у всех. Поэтому, когда англичане погнались за ними, некоторые из них угодили в плен. Остальные же вернулись на свою гору ни с чем. После этой неудачной вылазки шотландцы ничего иного предпринимать не стали и довольно поспешно выступили в обратный путь, ибо они ясно видели, что их сил не достаточно, чтобы сражаться с могучим воинством английского короля. Они почли за лучшее временно лишиться города Бервика, нежели идти на еще больший риск293. Глава 54 О том, как король Английский завладел городом Бервиком и осадил крепость Роксбург Когда настало утро, англичане принялись оглядывать гору, на которой шотландцы закрепились накануне, но не увидели ни души. Они доложили об этом королю. Тогда король послал поглядеть, правда ли это, и выяснилось, что шотландцы действительно ушли, оставив после себя очень мало вещей, ибо они не возили с собой никакого обоза. А днем раньше как раз истекло перемирие, заключенное с защитниками Бервика. Поэтому король послал к ним четырех рыцарей, дабы выяснить, что они собираются делать. Те ответили, что они сдержат свой уговор с королем. Этот уговор состоял в том, что они сдадут королю город и замок, но оттуда смогут беспрепятственно уйти все желающие, вместе со своим имуществом. Так они и сделали, и поднесли английскому королю ключи. Сначала он с великой радостью въехал в город, а затем — в замок. Все воины, кому хватило места в Бервике, тоже в него вошли, а кому не хватило — расположились за его пределами. Так покорил английский король город и замок Бервик и въехал туда в год Милости 1333, в седьмой день июля. После завоевания Бервика король решил на совете идти к замку Роксбургу, до которого было двенадцать лье пути. Он являлся словно бы воротами, распахнутыми со стороны Шотландии в английский край Нортумберленд. Разместив в этом замке большой гарнизон, шотландцы могли сильно досаждать Бервику и успешно оборонять от англичан близлежащую область, если бы местные жители их поддерживали. Затем по английскому войску прокричали королевский приказ о выступлении в сторону Роксбурга, и это было исполнено. За войском последовал обоз со всеми припасами. Придя под Роксбург, англичане осадили его со всех сторон, ибо этот замок стоит на утесе средь равнины. Окружающие его рвы довольно глубоки, но в них поступает и задерживается мало воды. Гарнизоном замка командовал превосходный шотландский оруженосец, коего звали Александр Рамсей294. Он хорошо исполнял свой долг, обороняя замок. Каждый день англичане подступали к самым стенам, стараясь поразить защитников стрелами и копьями, и Александр Рамсей отбивал все их приступы столь умело, что снискал похвалу как у своих соратников, так и у врагов. Однако расскажем вам теперь немного о замыслах и намерениях шотландского короля Дэвида и его советников, и о том, как они себя повели, уйдя из-под Бервика.
Амьенский манускрипт 91 Глава 55 О том, что решили на совете шотландские предводители Когда шотландцы, как уже сказано, покинули гору, то поехали совсем неспешно и не таясь, ибо хорошо чувствовали, что англичане не имеют никакого желания их преследовать. В час поздних нон они сделали привал возле маленькой реки, которую в том краю зовут Ла-Бет295. Затем все шотландские сеньоры сошлись на совет, дабы решить, что им делать дальше и какое поведение в этой войне с англичанами будет для них наиболее почетным. Там было сказано и произнесено много речей, и некоторым казалось, что это нехорошо —так бежать перед англичанами, и что они рискуют полностью потерять свою честь и свою страну. Тогда сказали самые мудрые, что их войско вовсе не так сильно, чтобы сражаться с английским королем, который привел с собой целых шестьдесят тысяч отборных воинов, и что им намного выгодней отступить, нежели всем рискнуть и все потерять. Затем сеньоры рассудили и почли за лучшее, чтобы их юный государь- король вместе с королевой уехал в Дамбартон — очень мощный замок в Дикой Шотландии. Там они будут в полной безопасности. А тем временем юный мес- сир Вильям Дуглас, граф Морэйский, граф Сатерленд296, мессир Роберт Вереи и мессир Саймон Фрезел297 с отрядом воинов, коих они пожелают набрать, будут скрываться в Джедуортском лесу298, выслеживать англичан и тревожить их внезапными нападениями. Таким образом, они будут воевать осторожно, иногда нанося врагу большой урон, а иногда затаившись столь тихо, сколь можно. Этому совету вняли и последовали. Шотландские воины разъехались в разные стороны и направились в свои места, не пытаясь оборонить страну иным способом, кроме того, что я вам сейчас описал. Они лишь послали большие гарнизоны в Эдинбург, Сент-Джон-Стоун, Абердин, Данди, Далкит, город Сент-Эндрю, а также в иные крепости. Кроме того, они сами опустошили всю равнинную страну. Шотландские мужчины, женщины и дети целыми толпами укрылись в горах, лесах и чащобах и отнесли туда свои пожитки; а вышеназванные рыцари и оруженосцы, получившие приказ и задание досаждать англичанам, — мессир Вильям Дуглас, граф Морэйский, граф Сатерленд, мессир Саймон Фрезел и многие другие — отступили к Джедуортским лесам. Эти леса столь дремучи, обширны и дики, что никакие чужеземцы не осмелятся и не станут в них сражаться, если не хотят полностью сгинуть. Король же и королева Шотландии, как сказано выше, уехали в Дамбартон и позволили врагу завоевывать свою страну тем способом, о коем вы еще услышите. Глава 56 О поединке, который состоялся между Вильямом Монтэгю и Александром Рамсеем Меж тем король Англии сидел под мощным замком Роксбургом, и тянулась эта осада изрядное время. Король много раз приказывал устраивать штурмы, но добрый оруженосец Александр Рамсей превосходно и верно исполнял свой долг, обороняя и защищая замок. Вместе со своими товарищами он неоднократно выходил к барьерам299, дабы завязать с англичанами стычку.
92 Жан Фруассар. Хроники За то время, пока король сидел под Роксбургом, шотландцы успели совершить много превосходных подвигов. Но король упорно твердил, что не уйдет, пока не покорит замок и не станет его господином. И вот однажды под стенами замка состоялся поединок между Александром Рамсеем и английским рыцарем, коего звали мессир Вильям Монтэгю. Этот поединок стоит того, чтобы о нем помнили, и ведь я потому начал писать эту книгу, что считаю своим долгом и призванием повествовать о прекрасных свершениях, и к этому я сам себя обязал. Запись об этом поединке не содержится в хрониках мессира Жана Ле-Беля, но я получил о нем сведения от шотландских сеньоров, когда гостил в их стране. Мессир Вильям Монтэгю, который впоследствии за свою отвагу и доблесть стал графом Солсбери, незадолго до этого поединка был посвящен в рыцари. Поэтому он искал опасных приключений и схваток где только мог. Как-то раз, в ходе одной стычки, завязавшейся возле барьеров осажденного Роксбурга, он сражался впереди всех с копьем в руке и выказывал великую удаль. И вот, когда комендант замка вышел против него, названный мессир Вильям ему прокричал: «Александр, Александр! Мы день-деньской тут сражаемся, метя друг в друга копьями да стрелами, и рискуем погибнуть, не выказав большой доблести. Поэтому извольте сделать то, что я вам сейчас скажу. Облачитесь завтра в самые надежные доспехи и сядьте на лучшего коня, который у вас есть. А если у вас нет такого, который бы вас полностью устраивал, то я вам одолжу одного из своих. И возьмите ваш тарч и ваше копье. Я тоже так сделаю. Затем приезжайте помериться со мной силами на этой красивой равнине, пред очами моего государя- короля и баронов Англии. Поединок будет вестись на том условии, что если вы, благодаря вашей доблести, меня победите, как вполне может случиться, то увезете с собой тысячу ноблей, а если я вас одолею и пленю, то обойдусь с вами по- дружески». — «Ей-богу, — ответил оруженосец, — тот не будет истинным воином, кто отвергнет такое предложение, и я с радостью на него соглашаюсь». Так был поединок назначен на следующий день, и стычка у предзамковых укреплений прекратилась. Оба воина начали снаряжаться с предельным тщанием, а король Англии, из любви к поединкам, даровал перемирие защитникам Роксбурга на весь следующий день и еще одно утро, вплоть до восхода солнца. Когда настало утро, мессир Вильям Монтэгю облачился в прочные, тяжелые доспехи, но сделал это очень умело, дабы в бою ему было легче двигаться. В полном вооружении он сел на своего коня: копье в руке, меч на боку и тарч на шее. Затем, в соответствии с уговором, он прибыл на поле, расположенное довольно близко от замка. Там уже находились король и самые видные из английских баронов. Вскоре явился и Александр Рамсей. Согласно своему обычаю, он был вооружен с головы до пят, тщательно и с изыском. Он прибыл верхом на добром боевом скакуне, с басинетом на голове, с копьем в руке и в сопровождении своих товарищей. Когда противники увидели друг друга, то не стали ни о чем толковать, но сразу накренили копья, прижали тарчи к груди, пришпорили коней и понеслись друг на друга, стараясь не отклониться в сторону и нисколько себя не щадя. Уже в первом заезде они поразили друг друга столь мощно, что каждый сломал свое копье более чем на три куска. Кроме того, они на полном скаку столкнулись плечами, да столь жестоко, что их тарчи отстегнулись и довольно неудобно повисли у них на шеях. Однако с помощью своих сторонников они приняли против этого меры, и, когда тарчи со вновь пристегнутыми ремня-
Амьенский манускрипт 93 ми были водворены на надлежащее место, противники выхватили из ножен мечи и, пришпорив коней, понеслись навстречу друг другу весьма стремительно. Они схватились не щадя себя и с великим пылом, и очень храбро и долго сражались, и наносили один другому множество тяжких ударов по шлему и в забрало. Однако, когда долгий бой на мечах ни к чему не привел, воины неистово бросили их наземь, а затем обхватили друг друга руками и стали бороться, сидя верхом. Борясь таким образом, они до того изнурили себя и своих скакунов, что их силы совсем иссякли. Тогда король молвил: «Эти башелье устроили себе очень хорошее и нелегкое испытание. Они очень рьяно ратоборствуют в своих латах, и я бы ни за что не хотел, чтобы несчастье приключилось с моим рыцарем, или чтобы шотландец понес слишком большой телесный ущерб. Скажите им, что я велю прервать бой, ибо он уже достаточно нас потешил». Тогда выехали на ристалище сир Грейсток, граф Саффолк, сир Феррерс300 и передали противникам требование короля прекратить бой. Так завершился поединок двух башелье, за которым все следили с увлечением, ибо очень рьяно и отважно они бились и сражались. Шотландцы увезли обратно в замок своего капитана, который был жестоко изнурен и изможден, а англичане доставили к себе в лагерь монсеньора Вильяма Монтэгю, оставшегося с пустыми руками. Глава 57 О том, как англичане покорили замок Роксбург и опустошили всю равнинную Шотландию По прошествии этого дня перемирие для защитников Роксбурга кончилось. Англичане снова стали устраивать сильные и яростные приступы, а шотландцы — стойко обороняться. Осада длилась с начала августа до дня Всех Святых301. Тогда был замок наконец сдан, ибо шотландцы не могли его больше удерживать. Им было позволено беспрепятственно уйти вместе со своим добром в любое место, куда хотели. Одни ушли в Дамбартон, а другие — в Джедуортские леса, туда, где укрывались добрые шотландские рыцари и оруженосцы, которые часто тревожили англичан внезапными набегами, — мессир Вильям Дуглас, граф Морэйский и другие. Войдя в замок Роксбург, король Англии с великой радостью отдохнул и отпраздновал день Всех Святых, жалуя великие подарки иноземным рыцарям, герольдам и менестрелям. На восьмой день он выступил из Роксбурга, оставив там доброго капитана с внушительным гарнизоном, насчитывавшим пятьсот латников и двести лучников. Теперь король держал путь к Эдинбургу — мощному и очень красивому замку, который стоит на высоком утесе вблизи моря и с которого открывается вид на всю окрестную страну. Прежде чем англичане до него добрались, они много раз подвергались внезапным нападениям со стороны шотландцев, однако мессир Вильям Монтэгю и мессир Готье де Мони постоянно давали врагам отпор и преследовали их. Будучи друзьями-соратниками, эти два рыцаря много сил и трудов отдавали и тратили на то, чтобы отличиться, прославиться и нанести урон шотландцам, которые весьма досаждали им своими набегами. Пока король Эдуард и его воинство двигались к мощному Эдинбургскому
94 Жан Фруассар. Хроники замку, английские маршалы с другой ратью совершили опустошительный рейд по всему графству Марч и вдоль морского побережья до самого Данбара и Рам- сея. Постоянно следуя вдоль берега, они достигли города Сент-Эндрю, а затем двинулись вдоль морского залива и прибыли в город, который стоит на берегу и называется Квинсферри. Разорив и спалив его, англичане двинулись вверх по гористому побережью и прибыли под Данфермлайн. Затем состоялся великий приступ. Однако в Данфермлайне тогда укрывалось множество жителей Шотландии. Под руководством сеньора Линдси302 и его людей они столь хорошо обороняли этот город, что он не понес никакого ущерба. И были под его стенами жестоко ранены граф Саффолк, мессир Эдуард Диспенсер, мессир Томас Бисет303 и мессир Ост де Поншардон304. Когда англичане увидели, что не могут ничего сделать, то ушли из-под Данфермлайна и, вновь обогнув залив, прибыли под Эдинбург. Там они нашли короля, который был занят осадой Далкита —замка, принадлежавшего сеньору Дугласу и стоявшего в пяти лье от Эдинбурга. Сам по себе этот замок Далкит не слишком велик, но в нем есть огромная квадратная башня, разделенная на множество покоев и помещений. Она имеет покатую крышу и может выдержать обстрел любых машин и спрингалд305. Стоит она на небольшой, хорошо обтесанной скале. Эту скалу со всех сторон омывает река, которая бывает полноводной только во время сильных дождей. Нижний двор замка был расположен несколько на отшибе, и обороняющиеся сами его сожгли и сровняли с землей, дабы он не достался врагу. Мессир Вильям Дуглас разместил внутри замка Далкит добрых и опытных воинов. Всего их насчитывалось не более 36, но боеприпасов и провианта у них было достаточно, чтобы продержаться долгое время. Их капитана звали Патрик Хоклев. Он был добрым и стойким воином, и его герб являл собой серебряное поле с тремя черными клиньями. Много раз показывался он у барьеров, вооруженный с головы до пят, и храбро и решительно вступал в схватку с противником. Он выходил так сражаться до тех пор, пока не попал из-за этого в беду. Сейчас расскажу какую. Глава 58 О том, какую хитрость применили англичане, чтобы захватить замок Далкит Король Англии сидел под Далкитом и ни за что не хотел уйти, не взяв эту крепость. Поэтому провел он там всю зиму. Но вот настала весна, когда воды прибывают с каждой неделей все быстрей и быстрей; а сердца отважных башелье, повинуясь природе, вновь исполняются задора и ратного пыла. Тогда англичане совершили на замок приступ — великий, упорный и хорошо подготовленный. Тем не менее он завершился ничем, и потому английские сеньоры придумали хитрую уловку, чтобы провести кастеляна. Они хорошо знали, что во время всех приступов, совершаемых на замок, Патрик Хоклев сильно выдвигается вперед и постоянно стремится взять в плен самых видных сеньоров английского войска, коих он замечает перед собой в толпе нападавших. Поэтому восемь знатнейших английских сеньоров велели надеть на восьмерых слуг свои боевые плащи с очень ярко нарисованными гербами, дабы они были хорошо различимы издалека. Потом они велели слугам подъехать к подъемному мосту замка с малым сопровождением,
Амьенский манускрипт 95 а сами притаились в засаде. И вот один слуга, облаченный в богатое одеяние герольда, выступил вперед и прокричал в сторону замка: «Патрик, Патрик! Посмотрите, что за прекрасное ратное приключение само плывет к вам в руки! Вот эти сеньоры, бароны Англии, вчера вечером испили вина и дали обет, что сразятся сегодня с вами без всякой посторонней помощи! Если вы сможете победить и пленить их в честном бою, то получите за них выкуп, равный ста тысячам флоринов!» Кастелян услышал эту речь, увидел, что у въезда на мост находится всего-навсего восемь рыцарей, и узнал гербы графа Ланкастера306 , графа Пемброка307, графа Херифорда308, графа Саффолка309, графа Уорика310, сеньора Перси, сеньора Грейстока, сеньора Невиля311 и сеньора Фелтона. Поэтому он поверил, что герольд сказал правду, и эти сеньоры действительно приехали сюда во исполнение обета. Тогда сказал он своим товарищам: «Господа! Тому, кто видит святого Петра у своей двери, нет нужды идти искать его в Рим! Если счастье и удача будут с нами, мы сможем обеспечить себя деньгами на всю оставшуюся жизнь. Ни в каком другом бою нам не придется сражаться столь рьяно и рисковать столь сильно, как в бою с этими английскими сеньорами, которые нас вызывают! Средь них есть четверо, которые запросто заплатят нам 200 тысяч флоринов выкупа! Опустим же мост и поспешим с ними сразиться, дабы заставить их раскошелиться силой оружия! Это будет одно из прекраснейших ратных приключений, которые когда-либо случались в Шотландии!» И каждый молвил: «Да будет так!» Затем они до конца опустили подъемный мост, от одного края рва к другому, и, открыв крепостные ворота, галопом помчались на ряженых слуг, коих они принимали за знатных сеньоров. Те стали слабо защищаться и, откатившись к самому краю моста, позволили выбить себя из седел и повалить наземь. Им сказали: «Сдавайтесь!» — а они в ответ: «Как бы не так!» Пока шотландцы с ними возились, английские сеньоры, полностью обдумавшие и просчитавшие свои действия, примчались туда во весь опор и въехали на мост столь стремительно, что никто из шотландцев не успел отступить в замок. Англичане одержали над ними верх и взяли в плен Патрика-капитана и 18 его товарищей, а всех остальных убили. Войдя в распахнутые настежь ворота, они завладели замком и поднесли ключи от него королю Англии, который испытал при этом большую радость. Глава 59 О том, как король Эдуард Английский осаждал Эдинбургский замок Именно так, как я вам сейчас рассказал, был захвачен замок Далкит. Король Английский разместил в нем гарнизон и пополнил его припасами, дабы удерживать его и защищать от всех людей. Затем король отбыл оттуда со всем своим войском и, придя под Эдинбург, расположился в одном аббатстве черных монахов, довольно близко от города, каковой оказался полностью сожжен самими шотландцами, ибо те вовсе не желали, чтобы англичане располагались там на постой. Англичане со всех сторон обступили Эдинбургский замок, который высится на утесе, и король совершил на него множество приступов, сильных, упорных и яростных. Но он мало преуспел, ибо в замке находились добрые рыцари, которые
96 Жан Фруассар. Хроники хорошо его обороняли при каждом штурме, а, кроме того, сам замок был очень мощным. Тогда королю посоветовали, чтобы он приказал обстреливать замок с помощью осадных машин. Он так и сделал, и повелел воздвигнуть напротив замка две большие, высокие и хорошо отлаженные машины. Они стали постоянно, и ночью, и днем, обстреливать замок, и разрушили и разнесли в нем весь нижний двор. Так осаждали и донимали англичане защитников Эдинбурга. Меж тем английские передовые разъезды и фуражиры под предводительством мессира Вильяма Монтэгю и мессира Готье де Мони, которые к тому времени уже стали рыцарями, очень часто совершали рейды по равнинной Шотландии вплоть до самого Стерлинга и даже до Данфермлайна. Однако они не находили ровным счетом никакого фуража, ибо шотландцы сами опустошили и выжгли всю равнинную страну, а свои стада и имущество спрятали в лесах. Поэтому англичане натерпелись бы много тягот и лишений от бескормицы, если бы продовольствие не поставлялось им морем, но оно поступало к ним из Англии в достаточном количестве и по разумной цене, что очень сильно поддерживало их войско. Однако прервем ненадолго рассказ о войне, которая велась в Шотландии, и поговорим о французских событиях. Глава 60 О том, как мессир Робер д'Артуа был вынужден бежать из Франции в земли Империи Прежде вам уже было подробно рассказано о кончине короля Карла Французского и о том, как пэры и видные бароны Франции избрали королем Филиппа де Валуа, сына покойного графа Валуа. Знайте, что мессир Робер д'Артуа, будучи одним из самых знатных и влиятельных членов королевского совета, потратил очень много трудов и стараний ради его избрания. Поэтому после того, как Филипп де Валуа был коронован, этот мессир Робер на протяжении трех лет и даже более пользовался у него особым доверием и оставался главным лицом в королевском совете, так что без его участия там не принималось никаких решений. Однако потом случилось, что 1_п король Филипп проникся и воспылал к этому мессиру Роберу великой ненавистью в связи одной тяжбой, затеянной перед ним из-за графства Артуа. Мессир Робер требовал и оспаривал это графство у герцога Бургундского312. Он надеялся выиграть тяжбу с помощью одной грамоты, которая, как поговаривали, вовсе не была подлинной. В любом случае, его иск отклонили, а король был против него столь жестоко настроен, что попадись он ему в пылу гнева — не миновать бы ему позорной расправы. Хотя мессир Робер был близкой родней всех видных французских баронов и зятем названного короля, ему все равно пришлось покинуть Францию. Он был публично объявлен изгнанником, все его земли были конфискованы, а два его сына, которые приходились королю племянниками, — схвачены и посажены в темницу313. Король поклялся, что они оттуда не выйдут, и эту клятву он твердо держал до самой своей смерти314. Оказавшись в таком положении, мессир Робер д'Артуа, понятное дело, был очень расстроен и испуган. Он покинул королевство Французское со всей возможной поспешностью315 и прибыл в Эно к графу Гильому. В ту пору граф
Амьенский манускрипт 97 находился в Валансьенне, в Голландском отеле, очень сильно болея и мучаясь подагрой. Сначала мессир Робер поведал графу о своих злоключениях и о том, как король Франции несправедливо проникся к нему лютой ненавистью, а затем спросил у него совета. Граф Эно, который приходился ему свояком (они оба были женаты на сестрах короля Филиппа), пришел в крайнее изумление от этой новости и сказал, что из любви к мессиру Роберу он охотно пошлет своих представителей к королю Франции и похлопочет о примирении. Затем он попросил своего брата, монсеньора Жана д'Эно, и епископа, управлявшего в ту пору Кам- бре316, чтобы они соизволили отправиться в Париж. Они охотно согласились это сделать и прибыли во Францию, к королю, имея при себе письма от графа Эно и прекрасные речи, заранее подготовленные, чтобы оправдать мессира Робера. Они очень просили, чтобы король соизволил его помиловать и вернул ему его детей и владения, каковые он беспричинно удерживает. Но король не желал ни к чему прислушиваться и заявил графу Эно через его брата, мессира Жана д'Эно, что если он и дальше будет хоть как-то поддерживать, укрывать и утешать названного мессира Робера, то он, король, станет его наибольшим и наизлейшим врагом. Услышав столь резкое требование короля, граф Эно был крайне расстроен и спросил совета у многих великих баронов своей земли, как в связи с этим лучше поступить. Ведь он очень сильно любил названного мессира Робера и часто говорил, что если бы он был здоров и мог ездить, то вместе с герцогом Брабант- ским непременно добился бы для него прощения. Тогда бароны Эно сказали, что ему не стоит навлекать на себя ненависть французского короля и втягивать свой край в войну ради одного лишь мессира Робера. Но если он желает тайно помогать и содействовать ему деньгами, то это вполне можно сделать; и пусть он позволит ему искать и приобретать друзей там, где это покажется нужным, — ведь у мессира Робера есть еще много родни, даже более близкой, чем он. Граф внял этому совету. При расставании он велел тайно выдать мессиру Роберу б тысяч старых экю для оплаты мелких расходов, а также снабдил его тканями, лошадьми и драгоценностями. Затем он препоручил его Богу, и названный мессир Робер уехал в Намюр, дабы повидать свою сестру, графиню Намюрскую317, своего племянника, юного графа Жана Намюрского318, и других племянников — Гильома319, Робера320 и Луи321, которые в ту пору были еще совсем маленькими. Сестра оказала мессиру Роберу радушный прием и чествовала его, как могла, но длилось это недолго, ибо король Франции опять вмешался. 1-11 «Вал. м-т»: «...из-за зависти и злобности некоторых лиц и их лживых наветов...» Глава 61 О том, как король Франции с помощью военной силы заставил герцога Брабантского удалить от себя монсеньора Робера д'Артуа Когда король Филипп прослышал, что мессир Робер живет в Намюре подле юного графа, своего племянника, то очень разгневался. Со всей суровостью и настойчивостью он дал графу знать, что если тот не велит мессиру Роберу покинуть свои земли, то он, король Франции, не замедлит его огорчить. Он отнимет у графа все французские держания и прикажет его соседям выжечь и опустошить
98 Жан Фруассар. Хроники Намюрский край. Когда юный граф Намюрский и его советники это услышали, то не пожелали гневить короля и подчинились его требованию. Поэтому уехал из Намюра мессир Робер и прибыл в Брабант, к своему кузену герцогу Жану, который тогда находился в Ле-Вюре322. Ласково принятый, мессир Робер поведал герцогу о всех своих несчастьях и о том, как король гоняет его из страны в страну, так что теперь он не знает, где преклонить голову. Тогда сказал ему герцог Брабантский: «Милый кузен, не бойтесь ничего, ибо у меня достаточно земель и средств, чтобы вас поддержать, и я совершенно не обязан повиноваться королю Франции. Оставайтесь со мной, и я поразмыслю и позабочусь о ваших печалях». Эти и другие речи, вместе с почетным приемом, оказанным ему герцогом, очень понравились мессиру Роберу, и провел он в Брабанте довольно долгое время. Когда король Франции об этом узнал, то был очень рассержен и заявил герцогу Брабантскому, что если он немедля не выдворит мессира Робера из своих земель, его ждут большие неприятности. Герцог Брабантский не придал значения этой угрозе и ответил королю через его же посланца, что мессир Робер приходится ему близкой родней и является одним из самых высокородных людей на свете. Поэтому, из родственного долга, он будет и дальше ему помогать и содействовать. И еще герцог заявил, что он вовсе не верит, что мессир Робер виновен хоть в чем-нибудь из того, что ему вменяют, и король совершил зло и грех, когда так несправедливо его обесчестил и отнял его владения. Король Филипп воспринял эти и другие речи с большим раздражением и придумал, как приструнить герцога Брабантсткого. Он нашел и приобрел в Империи знатных друзей —таких, как король Богемский, мессир Адольф Маркский323, который в ту пору был епископом Льежским, архиепископ Кёльнский324, граф Бергский325, сеньор Фалькенберг326, мессир Арнольд Бланкенхайм327 и многие другие. Король раздал им большие суммы золота и серебра, дабы они соизволили послать вызов герцогу Брабантскому и пошли на него войной. Они согласились, благодаря великим подаркам, которые за это получили. Король хотел втянуть и вовлечь в это дело еще и юного графа Намюрского, но тот вежливо отказался, сказав, что готов служить королю во всем, кроме этого. Когда герцог Брабантский услышал, какой союз король Франции сколотил и создал против него, то стал опасаться, как бы его не постигла большая беда. Поэтому он отослал мессира Робера на тайное жительство в замок, под названием Аржантей, до той поры, пока король о нем не позабудет, и пока не станет ясно, как король намерен действовать далее. Спрятав мессира Робера в замке Аржантей, герцог велел оплачивать все его расходы и снабжать его всем необходимым. Тем не менее, король Франции не пожелал этого терпеть и велел, чтобы вышеназванные сеньоры послали герцогу вызов. Они тотчас вторглись в его страну через Хесбен и прошлись по ней до самого Ханюта. Затем они дважды выжгли эту область Брабанта, задержавшись в ней ровно столько, сколько сочли нужным. Дабы ясно показать, что война ведется от его имени и по его наущению, названный король послал туда своего коннетабля, графа Рауля д'Э, с большим количеством латников. Коннетабль выжег весь тот край дотла. Тогда герцог Брабантский заключил перемирие для ведения переговоров и попросил любезного графа Эно, чтобы он взял на себя труд посредника328. При этом он пообещал выдворить из своей страны мессира Робера, как он и сделал, хотя и крайне неохотно, ибо очень его любил из-за его детей, приходившихся ему близкой родней.
Амьенский манускрипт 99 Глава 62 О том, как мессир Ровер д1 Артуа прибыл в Англию, и о том, какой прием он нашел у короля Эдуарда Английского Так и не смог мессир Робер д'Артуа задержаться ни во Франции, ни в Империи. Поэтому некоторые особы ему подсказали и посоветовали отправиться в Англию, дабы повидать юного короля Эдуарда и поставить ему на вид одно обстоятельство, о котором он доселе не слишком тревожился. Этот совет очень дорого стоил королевству Французскому. Мессир Робер простился с герцогом Брабантским, и тот при расставании велел выдать ему б тысяч золотых экю для оплаты его мелких расходов. Тайно покинув Брабант, мессир Робер прибыл в Антверпен. Там он, вместе со своими слугами, взошел на один большой корабль и, продолжив свой путь через море, причалил в английском порту Сэндвич. Как вы уже слышали, король Англии тем временем находился в Шотландии. Когда мессир Робер д' Артуа услышал новость о том, что король Англии воюет в Шотландии, то вовсе не был обрадован. Тем не менее, он нанял проводника, знавшего дорогу в эту страну. Затем он выехал из Сэндвича со всей своей свитой и взял направление на Стаффорд и Линкольн, дабы самым прямым путем приехать в Шотландию. Проследовав через названные города и через многие другие, он прибыл в Донкастер, а затем в Йорк, иначе именуемый Эбрюик. Там тогда находилась его кузина и племянница, королева Филиппа Английская, которая была уже на последнем сроке беременности и вынашивала прекрасного сына, впоследствии названного Эдуардом, принцем Уэльским. Королева очень обрадовалась, узнав о приезде своего дяди, мессира Робера. Она его встретила и попотчевала столь торжественно, сколь могла, и удержала при себе на шесть дней. Тем временем к королеве пришла достоверная весть о том, что король, ее супруг, взял замок Эдинбург благодаря машинам, которые денно и нощно забрасывали его камнями, и что защитники замка сдали его королю в обмен на свой беспрепятственный уход. Мессир Робер д'Артуа сказал королеве, что желает съездить в Шотландию и поглядеть, как там король воюет. Королева велела снарядить много латников и триста лучников, главой которых был мессир Генрих Бъюмонт329, дабы они как можно безопасней проводили к королю ее милого дядю. Мессир Робер продолжал свой путь под охраной этого отряда, пока не прибыл в шотландский город Бервик, теперь державший сторону английского короля. Благодаря уведомлению, полученному от монсеньора Генриха, гарнизон крепости встретил мессира Робера и всех его людей с великим радушием. Путники отдохнули в Бервике три дня. Там их застала весть о том, что король разместил в замке Эдинбурга большой гарнизон, а сам прибыл под Стерлинг и осадил его. Тогда названный мессир Робер д'Артуа поспешно выступил из Бервика в сторону Стерлинга и продолжал свой путь, пока не приблизился к лагерю короля Эдуарда. Когда до лагеря оставалось примерно три английских лье, мессир Генрих Бъюмонт, служивший ему провожатым, поехал вперед, явился к королю и возвестил о прибытии мессира Робера. Очень обрадованный, король велел некоторым баронам сесть на коней и выехать гостю навстречу.
100 Жан Фруассар. Хроники Постоянно занимая мессира Робера веселой беседой, бароны препроводили его в лагерь, к шатру короля, который вышел ему навстречу далеко вперед и очень тепло его приветствовал. Затем король спросил: «Милый кузен и дядя, какие дела привели вас нынче в этот край?» — «Клянусь Богом, сир, — сказал мессир Робер, — ваш вопрос весьма уместен, и вы это узнаете». Затем он описал все свои невзгоды и злоключения: дескать, король Филипп, коему он сделал столько добра, конфисковал его землю, посадил в узилище его сыновей, Жана и Карла, издал публичный указ о его изгнании из королевства Французского и не позволяет ему жить ни в одном месте по ту сторону моря. Поэтому теперь даже такие добрые друзья, как граф Эно, герцог Брабантский, граф Намюрский и другие сеньоры, не могут его укрывать и поддерживать из опасения перед королем Франции. Король был крайне удивлен этими и многими другими новостями, которые ему поведал мессир Робер д'Артуа. Поэтому сказал он ему в утешение: «Милый дядя, у нас довольно земель, чтобы поделиться с вами. Не беспокойтесь и не тревожьтесь ни о чем, ибо если королевство Французское для вас тесновато, то королевство Английское будет для вас в самый раз». — «Монсеньор, — ответил мессир Робер, — все мои упования обращены теперь только к Богу и к вам! И признаюсь, как на духу, что несправедливо и греховно я некогда позволил лишить вас наследства и отдал благородное королевство Французское под власть этого короля, который не отплатил мне ни малейшей признательностью, хотя у него и не было столь великих прав на корону Франции, как у вас. По праву родственной очередности именно вы должны были наследовать вашему дяде, королю Карлу Французскому. Вы были отстранены от наследования беспричинно, ибо тот, кто сейчас владеет французской короной, стоял от короля Карла на целое колено дальше, чем вы, поскольку доводился ему лишь двоюродным братом, тогда как вы — племянником». От этих речей король стал весьма задумчив. Но, хотя он слушал их с охотой, в то время он не подал вида, что они его взволновали. Ведь они требовали великого обсуждения, и король решил повременить, ибо хорошо знал, что сможет вернуться к этому, когда пожелает. Он повелел снабдить мессира Робера шатрами и всем необходимым походным снаряжением. Однако прервем ненадолго рассказ об этом и вернемся к королю Филиппу Французскому. Глава 63 О дворе короля Филиппа Французского Итак, как вы слышали, король Франции отчасти свершил свою волю над мон- сеньором Робером д'Артуа. Когда он увидел, что может править благородным королевством Французским, наслаждаясь миром, покоем и великим почетом, то набрал весьма многочисленную свиту, ибо это было ему вполне по средствам. Он содержал при своем дворе сразу трех королей: короля Карла Богемского, короля Филиппа Наваррского, короля Майоркского, а герцогов, графов и баронов — без числа! На памяти жителей королевства Французского еще не было такого государя, который бы содержал двор, сравнимый по пышности с двором этого
Амьепский манускрипт 101 короля Филиппа. Он постоянно приказывал устраивать пиры, джостры, турниры и прочие забавы, которые сам же и придумывал, устанавливая порядок их проведения. Король Филипп был исполнен чести и хорошо знал, что такое доблесть. В юности, еще при жизни своего отца, графа Валуа, он был башелье-наемником в Ломбардии. Поэтому он испытывал большое расположение к незнатным рыцарям. Он особенно любил проводить время в обществе благородного короля Богемского, короля Наваррского, своего брата графа Алансонского, своего старшего сына монсеньора Жана Французского, герцога Нормандского, герцога Эда Бургундского, графа Людовика Фландрского, своих племянников — графа Луи де Блуа330 и мессира Карла де Блуа, графа Барского, герцога Бурбонского и герцога Лотарингского331. Будь то в Париже или в Венсенском лесу, король никогда не был уединен настолько, чтобы при нем не находились названные сеньоры, а также все придворные, состоявшие у него на жаловании, и великое множество других баронов и рыцарей. Очень велик и славен во всех землях был двор короля Филиппа Французского, и постоянно его пышность возрастала, ни в чем не умаляясь. Глава 64 О том, как король Филипп Французский решил принять крест и отправиться воевать в Святую Землю И вот возымел этот король благочестивое желание принять крест и отправиться за море на войну с врагами Божьими. Он так и сделал и велел многим сеньорам королевства Французского дать крестовый обет и поклясться, что они отправятся в поход вместе с ним. И послал названный король к королю Венгерскому332, дабы условиться о свободном проходе через его страну, и к королю Германии Людвигу Баварскому, который правил в ту пору как римский император, хотя римляне и не признавали его таковым. Этот король Германии был женат на племяннице короля Филиппа, дочери графа Эно, госпоже Маргарите. Он согласился дать королю Филиппу свободный проход через свои земли до самой Венгрии, если он пожелает через них проследовать, и пообещал снабжать припасами его и всех, кто понесет крест, дабы сокрушить неверных и возвеличить христианскую веру. Кроме того, король Франции благочестиво отправил посольство к авиньонскому папе Бенедикту [XII], прося его, как сын, чтобы он соизволил благословить его на этот заморский поход и велел проповедовать крест по всему Святому Христианскому миру. Папа милостиво благословил его и велел проповедовать крест во всех землях, где верят в истинного Бога. Этот крест приняли многие отважные и праведные люди, которые испытывали благочестивое стремление отправиться в Священный поход. Еще послал король Франции к королю Кипра333, дабы он подготовился сам и подготовил свою страну к приему паломников. И заключил король Франции соглашение с венецианцами и генуэзцами, и велел заготовить припасы и снаряжение вдоль всего морского побережья, начиная с Генуи, и далее —в Неа-
102 Жан Фруассар. Хроники поле, Венеции и до самого острова Крита. И велел король доставить припасы на остров Родос, и послал туда великого приора Франции, коему повиновались тамплиеры334. И велел король снарядить корабли и галеры в портах Марселя и Эг-Морта, и заготовить всяческие припасы, необходимые ему и тридцати тысячам воинов, включая и великих сеньоров, коих он хотел взять в свою свиту. Верховными начальниками над всем этим флотом были граф Нарбоннский335 и мессир Карло Гримальди, генуэзец336. Глава 65 О том, как король Англии осаждал замок Стерлинг, и о рождении его сына, будущего принца Уэльского Однако вернемся к королю Англии, который сидел под Стерлингом в Шотландии. Стерлинг — это красивый и мощный замок, который стоит на утесе. Он довольно высок со всех сторон, кроме одной, и находится в двадцати лье от Эдинбурга, в двенадцати лье от Данфермлайна и в тридцати лье от города Святого Иоанна337. В древности, во времена короля Артура, этот замок назывался Сман- дон, и туда иногда съезжались рыцари Круглого стола. Мне рассказали об этом в мою бытность там, ибо я отдыхал в замке Стерлинг целых три дня вместе с королем Дэвидом Шотландским. (Об этом я смогу рассказать подробней в конце моей книги.) Названный замок в ту пору, когда я в нем гостил, принадлежал мессиру Роберту Вереи338, знатному шотландскому барону, который отвоевал его у англичан. И скажу вам, что король Англии, осаждая Стерлинг, устраивал множество приступов, больших и мощных, которые, однако, приносили мало пользы, ибо храбрые защитники замка оборонялись на совесть. Короля очень раздражало, что они держатся так долго, ибо мессир Робер д'Артуа часто ему говорил: «Сир, оставьте эту скудную страну, в которой и жечь-то нечего. Самое опасное дело — воевать с нищим народом, ибо при этом вы можете многое потерять и ничего не выиграть! Помыслите о куда большей выгоде — о благородном венце Франции, который является вашим законным наследством, но был у вас несправедливо отнят!» Король охотно внимал таким речам и, тем не менее, продолжал воевать, ибо дал обет опустошить Шотландию до самого Дикого Края. Если бы не эта забота, он сразу послушался бы мессира Робера. Пока он сидел под Стерлингом, к нему пришла весть о том, что его жена королева родила в городе Йорке славного мальчика, и потому надо послать туда некоторых нарочных и человека, который понесет младенца к купели. Крайне обрадованный этой новостью, король пожаловал рыцарю, ее принесшему, сто фунтов стерлингов и доброго скакуна. Затем он отправил в Йорк одного славного рыцаря, мессира Эдуарда Балиоля339, который держал дитя в купели и дал ему свое имя и имя его отца-короля. Впоследствии этот ребенок получил титул принца Уэльского и стал весьма храбрым, знаменитым и предприимчивым рыцарем. Он неукротимо и рьяно сражался всю свою жизнь, совершая во Франции и других местах множество прекрасных подвигов, но умер он еще при жизни своего отца, как вы узнаете далее из этой истории.
Амьепский манускрипт 103 Глава 66 О том, как король Эдуард взял замок Стерлинг и вернулся в Англию, оставив в захваченных шотландских землях свои гарнизоны Король пробыл под Стерлингом долгое время, очень сильно досаждая и вредя шотландцам с помощью великих осадных машин, которые днем и ночью обстреливали замок камнями. Наконец, шотландцы, до сей поры добросовестно оборонявшие и защищавшие Стерлинг, поняли, что не смогут его больше удерживать, ибо подмоги не было видно ни с какой стороны, и ни один шотландский отряд не появился под замком, чтобы сразиться с королем и снять осаду. Поэтому они предложили королю заключить пятнадцатидневное перемирие с условием, что если за этот срок к ним не придут на помощь, они сдадут крепость в обмен на их беспрепятственный уход вместе с имуществом. Король согласился на это и соблюдал перемирие честно и без нарушений. Однако ни один живой человек, желающий биться с англичанами, так и не показался. Когда пятнадцать дней истекли, король послал к защитникам замка требование, чтобы они сдержали свое обещание. Они так и сделали. В соответствии с уговором, они беспрепятственно покинули замок и унесли с собой все свое добро, кроме запасов продовольствия и замковой артиллерии340, поскольку для них было сделано исключение. Затем шотландцы ушли, куда сочли нужным, а король вступил во владение замком Стерлинг и отрядил для его охраны и защиты большое количество латников. Когда король Англии покорил замок Стерлинг, опустошил всю равнинную Шотландию и захватил и сжег множество городов, защищенных только рвами и палисадами, то потребовал совета у своих людей, как ему действовать дальше, ибо сведения, сообщенные ему мессиром Робером д'Артуа, очень сильно его задели, и он часто о них размышлял. Он уже успел переговорить о них со своими избранными советниками и со своими ближайшими родичами — такими как граф Ланкастер, граф Марч341, граф Саффолк, граф Херифорд, граф Уорик, сеньор Перси и многие другие. В ответ ему посоветовали, чтобы он разместил в захваченных шотландских крепостях внушительные гарнизоны, набранные из рыцарей добрых, опытных и предприимчивых, дабы они удерживали и обороняли эти крепости от шотландцев. Сам же король пусть возвращается назад, в город Лондон, и велит созвать на совет знать, прелатов и представителей добрых городов. Затем он изложит или велит изложить перед ними свой замысел и то, что ему поведал мессир Робер. Король согласился последовать этому совету и велел пополнить припасами Бервик, Далкит, Роксбург, Данди, Астребург342, бастиду Ла-Мар343, форт Святого Петра344, Эдинбург и Стерлинг. Он также разместил в каждом из этих замков большое количество латников и лучников. Главными предводителями над всеми этими воинами и над всей завоеванной страной он назначил месси- ра Вильяма Монтэгю и мессира Готье де Мони. Затем он свернул свой лагерь и, отправившись в путь, вернулся в Роксбург. Там он распустил свое войско и назначил определенный день для совещания в Лондоне, настоятельно попросив всех баронов, прелатов и рыцарей, чтобы они там присутствовали. Каждый ему это пообещал. Распустив войско, король вершил свой путь через Нортумберленд, Урколь, Перси, Ньюкасл-на-Тайне и Дарем, покуда не прибыл в Йорк. Там он нашел
104 Жан Фруассар. Хроники свою жену-королеву, которая должна была через пять дней встать со своего родильного ложа. Король подождал, пока она полностью не оправилась, и в день ее выздоровления устроил великий праздник. Уже в скором времени после этого король отбыл из Йорка вместе с королевой, мессиром Робером д'Артуа и всей их свитой. Вернувшись в Лондон, супруги стали держать свой двор поочередно в Вестминстере, Шине и Элтеме, а также в других местах, расположенных в окрестностях Лондона345. Мессир Робер д'Артуа постоянно находился подле короля и пользовался у него великой любовью. И повелел король устроить в Августинском аббатстве в Лондоне гробницу для своего недавно скончавшегося брата, монсеньора Джона Элтемского346, и совершить по нему поминальную службу. Однако поговорим немного о шотландцах и о тех, кого король Английский оставил в Шотландии. Глава 67 О том, как Вильям Монтэгю и Готье де Мочи воевали в Шотландии Выше вам уже было подробно рассказано об одном военном сборе, который шотландцы устроили под Бервиком и в котором участвовал сам шотландский король. Шотландцы пришли под Бервик, чтобы снять с него осаду, но не сделали этого, ибо у них не хватило войска. Тогда они поручили мессиру Вильяму Дугласу и юному графу Морэйскому изо всех сил тревожить и донимать англичан внезапными набегами. Поэтому, едва узнав об уходе короля Англии, шотландцы сплотились в отряды и начали совершать нападения на тех, кого король оставил в Шотландии. Хорошо зная местность своей страны, они имели перед англичанами большое преимущество: часто заставая их врасплох, они наносили им немалый урон. Правда, иногда англичане начинали преследование и отгоняли их далеко назад, но шотландцы укрывались и прятались в местах, столь сильно защищенных болотами, топями и дремучими лесами, что, отступив туда, чувствовали себя в полной безопасности. И скажу вам, что в этих рейдах и схватках всеобщий почет и наибольшую известность на стороне шотландцев снискали четыре рыцаря — мессир Вильям Дуглас, мессир Роберт Вереи, граф Морэйский и мессир Саймон Фрезел, а на стороне англичан — мессир Готье де Мони и мессир Вильям Монтэгю. Последний потом стал графом Солсбери, женившись на госпоже Алисе347, которая была наследственной владелицей графства Солсбери и с юности находилась при дворе королевы Английской. Король женил на ней мес- сира Вильяма Монтэгю в награду за его верность и доблесть, ибо в этой войне он вел себя очень отважно. Однако оставим рассказ о шотландских делах и поговорим о короле Англии и о том, как он воспользовался сведениями, полученными от мессира Робера д' Артуа. Глава 68 О том, как на общем совете Английской земли было решено отправить посольство к великим сеньорам Империи Выше вам уже было рассказано о том, как английский король узнал от монсеньора Робера д'Артуа, что он является законным наследником королевства
Амьенский манускрипт 105 Французского и что с ним обошлись несправедливо. Чтобы получить совет по этому поводу, король велел созвать в Лондон на заседание великого парламента баронов, прелатов и представителей добрых городов Англии. Когда все приглашенные и призванные явились, то на заседании парламента им изложили и объяснили, какое право в силу родственной близости имеет король Эдуард на французскую корону. Мессир Робер д'Артуа растолковал им все «от» и «до», из колена в колено, как и почему это может быть. Там было высказано, рассмотрено и отвергнуто множество предложений, ибо очень нелегко было решиться на столь великое дело — вступить в спор за французскую корону с ее тогдашним владельцем. Для этого надобны были великий ум, находчивость и могущество. Наконец, королю сказали и присоветовали, чтобы весь свой замысел он соизволил письменно изложить и послать за море с мудрыми и осмотрительными рыцарями. Там они попросят таких видных сеньоров, как граф Эно, его брат мессир Жан д'Эно, двоюродный брат короля герцог Брабантский348 и его зять герцог Гельдернский349, чтобы они соизволили посоветовать и подсказать, как лучше поступить. Когда посланцы вернутся и мнение вышеназванных господ станет известно, король снова велит созвать и собрать парламент в этом же самом месте, и тогда будет принято решение, подходящее к случаю. После этого постановления заседание парламента закрылось. В соответствии с полученным советом, король Англии повелел занести в грамоту все соображения и вопросы, которые у него возникли после откровений и увещаний мес- сира Робера д'Артуа. Затем он выбрал и назначил послами четырех мудрых и осмотрительных рыцарей, дабы отправить их в Эно, Брабант и Гельдерн. Этими рыцарями были сеньор Бошем350, сеньор Перси351, сеньор Стаффорд352 и мессир Кобхем353. Кроме того, желая упрочить положение мессира Робера д'Артуа, король пожаловал и отписал ему во владение английское графство Ричмонд, которое находится в красивом и плодородном краю354. И удержал он его подле себя как своего ближайшего советника. Глава 69 О том, какой совет английские послы получили от графа Гильома д'Эно Однако расскажем вам о четырех рыцарях, поехавших в Эно, и о том, какой прием они нашли у тех, к кому были посланы. Когда вышеназванные бароны и посланные вместе с ними два клирика-правоведа прибыли в Эклюз, что во Фландрии, то стали держать совет, каким из трех путей они воспользуются в первую очередь355. И почли они за лучшее сначала съездить в Эно. Поэтому они осведомились, где сейчас пребывает граф. Им сказали, что в Валансьенне. Тогда отправились они в путь и ехали, пока не прибыли в Валансьенн. Там они спешились на рыночной площади, и каждый барон расположился в отдельной гостинице. Когда они надлежащим образом подготовились и сменили дорожное платье, то весьма чинно явились ко двору графа Эно, который тогда находился в валансьеннской Зале. И так удачно для них случилось, что брат графа, мессир Жан д'Эно, находился тогда подле него. Братья Эно приняли послов с большим почетом, ибо хорошо умели это делать. Английские бароны с поклоном приветствовали графа и его брата, а затем
106 Жан Фруассар. Хроники один из них начал говорить. Он сказал, обращаясь к графу: «Монсеньор, ваш зять, король Англии, послал нас к вам по крайне секретному делу с этим письмом, которое мы вам вручили. Он хочет получить от вас совет и подсказку относительно одного вопроса, который, как сообщается в письме, очень сильно затрагивает его честь. Ибо он точно осведомлен —и многие клирики показали и объяснили ему обстоятельства и причины — что после смерти его дяди, короля Карла, королевство Французское по наследственному праву должно было отойти к нему. Однако король взвешивает опасности, угрозы и неприятности, которые могут возникнуть и проистечь, если он заявит о своих правах, и он не хотел бы затевать дело, которое может обернуться для него бесчестьем. Также он вовсе не хотел бы, чтобы из-за недостатка в нем храбрости, предприимчивости и решительности его права были попраны и ущемлены. Ибо он видит, что все люди в его королевстве исполнены твердой решимости и великого стремления ему помочь. Ему уже неоднократно говорили, чтобы он не медлил с отстаиванием своих прав, опасаясь, что у него для этого мало людей или средств, ибо ему выделят их достаточно. Однако это предприятие кажется королю столь великим и высоким, что он не хочет всецело полагаться лишь на свое собственное мнение и на воодушевленный порыв своих людей. Поэтому он послал нас к вам, своему тестю, чтобы вы соизволили высказать ваше мнение по этому делу». Когда английский сеньор рассказывал о причине посольства и о сомнениях, коими король Эдуард поделился со своими советниками, граф Эно внимал ему с большим любопытством. Все выслушав, он сказал, что король весьма не глуп, коли тщательно взвешивает такие вещи. Ведь и впрямь, если хочешь предпринять столь великое дело, касающееся чести, то не будет лишним многократно обдумать и просчитать, к какому итогу оно может привести. Затем граф ответил на эти речи следующее: «Конечно, сеньоры, вы должны знать —и это вполне очевидно —что я куда больше желаю чести и выгоды моему зятю, королю Англии, нежели королю Франции. И если он со своими советниками считает, что ему следует начать войну с Францией, то я, а также мой брат Жан, который уже служил ему, полностью готовы всячески помогать и содействовать ему в этом. Но вместе с нашей помощью обязательно нужна еще и другая, ибо графство Эно —слишком маленькое владение по сравнению с королевством Французским, и Англия находится слишком далеко от нас, чтобы вовремя оказать нам помощь. Однако, если ваш государь сможет заключить военный союз с герцогом Брабантским, графом Гельдернским и Фламандским краем, то наша мощь сильно возрастет, и война будет идти для нас намного успешней. Поэтому извольте съездить к этим двум сеньорам и проведите с ними переговоры согласно тому, что вам поручено. Если они помогут моему зятю, королю Англии, то я, вместе со своей страной, тоже не останусь в стороне. А когда вы вернетесь в Англию, то передайте от меня королю, чтобы он либо уговорами, либо принуждением добился поддержки и помощи от земли Фландрской. Сделав это, он получит величайшее преимущество. Кроме того, пусть он не поленится съездить лично или послать кого-нибудь к королю Германии, Людвигу Баварскому, который может содействовать ему в этом предприятии очень сильно и многими способами». Такие советы и наставления дал тогда граф Гильом д'Эно посланникам английского короля. И выпало же столь удачно и кстати для короля Англии, что
Амьенский манускрипт 107 как раз в ту пору названный граф испытывал сильную ненависть к королю Филиппу Французскому, и я вам расскажу почему, ибо не желаю упустить ничего достойного упоминания. Глава 70 О том, почему граф Гильом д'Эно был плохо расположен к королю Филиппу Французскому Граф Эно заключил договор о браке между своей дочерью, госпожой Изабеллой, и старшим сыном герцога Брабантского. Когда король Франции узнал об этом, то сделал так, что брак был расстроен и жениха помолвили с другой, а именно с его собственной дочерью. Из-за этого граф Эно был жестоко рассержен на короля Филиппа356. В то же самое время было пущено на продажу владение Кревкёр. Граф Эно купил его, заплатив продавцу большую сумму денег. Он надеялся присоединить это владение к своим землям и сделать его наследственным достоянием графов Эно. Он не мог нарадоваться: земля Кревкёр была для него очень выгодным приобретением, поскольку она является словно бы ключом к границе Камбрези и прикрывает подступы к Эно. Когда король Филипп узнал о случившемся, то был крайне рассержен. Призвав к себе продавца, он с помощью денег и уговоров устроил так, что сделка была расторгнута, и купил он землю Кревкёр для себя, а затем передал ее своему сыну, герцогу Нормандскому. Тот вступил во владение, и земля Кревкёр была причислена к наследственному достоянию французской короны. То же самое случилось и с мощным замком Арлё, который стоит в Пайёле, на границе с Остревантом и округом Дуэ. Граф Эно надеялся его купить, дабы расширить свое графство и надежно укрепить границу с Францией, но король Филипп перешел ему дорогу357. Граф воспринял все это с великим негодованием и стал еще меньше любить короля и его советников. Он часто говорил, что еще разберется с ними, когда поправится. Отношения графа Эно с королем Филиппом испортились незадолго до приезда английского посольства, к рассказу о котором мы сейчас вернемся. Глава 71 О том, как английские послы поладили с герцогом Брабантским и графом Гельдернским, и о том, как епископ Линкольнский съездил в Кобленц к императору Людвигу Баварскому Когда английские бароны услышали совет, данный графом Эно, то остались весьма довольны. Выразив большую признательность, они пообещали воспользоваться его указанием. Затем, окруженные вниманием и почетом, они провели с графом и его братом, монсеньором Жаном, еще пять дней. На шестой день они покинули Валансьенн и приехали в Брабант, к герцогу Жану, коего они нашли в Ле-Вюре. Герцог принял их радушно из любви к их государю-королю, который доводился ему двоюродным братом.
108 Жан Фруассар. Хроники Когда послы изложили свое дело, герцог ответил, что, будучи связан с королем родственными узами, он вовсе не должен его подводить. Советом и делом он будет помогать королю отстаивать свое право при любых обстоятельствах и до тех пор, пока сам король будет считать это необходимым358. Его побуждает к этому родственный долг и искреннее желание. Такой ответ крайне обрадовал послов. Затем они прибыли в Гельдерн и управились столь хорошо, что граф Гельдернский отдал себя, своих людей и свою страну в полное распоряжение короля Англии. После этого английские бароны пустились в обратный путь, чтобы поведать королю и советникам все свои новости. Когда король Англии узнал, что три столь великих сеньора Империи всем сердцем желают помочь ему в его деле, то очень повеселел, и его советники тоже. Решив точно следовать указаниям и наставлениям графа Эно, советники сказали королю, чтобы он соизволил срочно послать в Германию одного прелата и трех знатных и мудрых баронов, дабы просить у императора поддержки и выяснить его отношение к затеваемому предприятию. Король так и сделал. Возглавить посольство было поручено епископу Линкольнскому359, который, из любви к королю, отправился в путь охотно и радостно. С ним также поехали мессир Ричард Стаффорд, сир де Ла-Вар360 и сир Мултон361. Они вышли в море из Лондонской гавани, что на Темзе, и плыли под парусами, пока не причалили в голландском порту Дордрехт. Там они велели выгрузить из нефов свой багаж и коней, а затем отдохнули два дня. На третий день они тронулись в путь и ехали, пока не прибыли в Кобленц, где тогда находились император с императрицей. Те приняли английских послов очень радушно. В ту пору Людвиг Баварский, король Германии и император римлян, вовсе не питал теплых чувств к королю Франции, поскольку сильно расходился с ним во мнениях362. Он довольно быстро согласился помочь и посоветовать королю Англии. Как только английские послы объяснили и поведали причину своего приезда, император ответил, что, согласно германским порядкам, король Англии имеет все права на корону Франции. И раз он доверительно просит о помощи, то он, император, не должен его подвести. «Скажите королю Англии, — продолжал император, — чтобы он обязательно приехал меня повидать. Мы вместе развлечемся и повеселимся, а тем временем он познакомится с немецкими сеньорами, которые способны оказать ему большую помощь в затеваемом деле. Я сам помогу ему с ними поладить». Епископ Линкольнский и английские рыцари были очень обрадованы этим ответом. На прощанье император и императрица, госпожа Маргарита д'Эно, пожаловали им превосходные подарки и роскошные драгоценности, так что послы уехали от них, исполненные самых дружеских чувств. Вернувшись в Англию, послы поведали королю, как управились, и вручили ему письма от императора и некоторых сеньоров Империи — таких как маркграф Мейссенский и Остерландский363, маркграф Бранденбургский364, архиепископ Майнцский365 и архиепископ Кёльнский366. Король нашел в этих письмах приветы, выражения дружеских чувств и обещания всяческой поддержки, чему он, разумеется, был крайне рад. Так, тихо и тайно, вел король Англии свои приготовления и приобретал друзей в Империи где только мог. Он часто беседовал с монсеньором Робером д'Артуа, графом Ланкастером, графом Марчем, графом Пемброком367, графом
Амьенский манускрипт 109 Нортгемптоном368 и со своими самыми близкими и доверенными друзьями о том, как он должен действовать в этом большом и рискованном предприятии, которое он мечтал и надеялся осуществить. А они ему честно давали советы, каждый согласно своему разумению. Глава 72 О том, как король Филипп Французский отменил поход в Святую Землю Но вот прослышал король Французский о некоторых делах и происках короля Англии — о том, как он готовится к войне с ним и вербует друзей по всей Империи. Однако король Филипп встревожился лишь чуть-чуть и не придал этим вестям очень большого значения, ибо он не высоко ставил англичан и их военную мощь. Выше вы уже слышали рассказ о том, как король Филипп, движимый великим благочестием, принял крест, дабы отправиться за море в Святую Землю, на войну с врагами Божьими. Этот крест уже проповедовали по Христианскому миру, и его приняло множество добрых людей, которые надеялись, что поход обязательно состоится. Однако королю Франции было сказано, что если он покинет свое королевство, то совершит глупость, учитывая нынешнее положение дел и ежедневно поступающие донесения о короле Англии. Также и Святой Отец запретил ему идти в поход и разрешил от обета всех принявших крест. И были припасы, заготовленные в Марселе, Эг-Морте, Нарбонне и в порту Лата, употреблены на другие нужды. Глава 73 О том, как король Англии пытался склонить фламандцев к союзу с ним, а граф Фландрский ему в этом препятствовал В ту пору граф Людовик Фландрский пребывал в Генте и всеми силами старался поддерживать добрые отношения с фламандцами, ибо король Франции просил его об этом и поручил ему охранять морские рубежи своей страны, чтобы англичане никак не могли там высадиться. Этот граф Фландрии был честным и верным французским сторонником. Он очень любил короля Филиппа и имел на это веские причины, ибо король разгромил фламандцев при Касселе и силой вернул графу власть над Фландрией, — об этом вы уже слышали в связи с рассказом о коронации короля Филиппа. Король Англии, желая достичь успеха в своем деле, приобретал друзей где только мог. Он прослышал, что граф Фландрский негласно держит на море флотилию наемных эскюмеров369. Те иногда плавают вдоль английских берегов и когда видят, что сила на их стороне, то яростно нападают на два или три корабля, которые им удается подстеречь. Дабы защитить и обезопасить свою страну и своих купцов от нападений этих морских эскюмеров, король Англии выслал в море вооруженные команды. Еще король хотел покорить и подчинить своей воле фламандцев. Поэтому, следуя подсказке своих советников, он приказал закрыть все английские порты
110 Жан Фруассар. Хроники и запретил кому бы то ни было слать и поставлять английскую шерсть во Фландрию, дабы фламандцам не из чего было изготавливать ткани. Всю эту шерсть король велел скупать от его имени и отвозить в определенные места, а его людям платить. Из этих складов во Фландрию не поступало ни одного мешка шерсти, и потому ткацкий промысел и выручка ремесленников стали очень быстро сокращаться и иссякать. Множество мелкого люда впало в бедность, поскольку теперь ткани во Фландрии изготавливать было не из чего, а без ткачества эта страна может существовать лишь еле-еле. Из-за отсутствия заработка честные люди покидали графство Фландрское и приходили побираться в Эно, Артуа и Камбрези. Король Англии постоянно заявлял фламандцам, что если они не станут действовать с ним заодно, он навсегда лишит их торговых прибылей. Поэтому представители добрых фламандских городов неоднократно устраивали долгие совместные совещания, пытаясь решить, как им поступить. Некоторые из них были готовы поддерживать дружбу с королем Англии, ибо с его стороны к ним могло прийти больше выгод, чем со стороны Франции. Но их сеньор, граф Фландрский, имел решающий голос на их совещаниях и заседаниях и отвергал все предложения, которые были хороши для общественного блага страны, но вредили французской короне. Глава 74 О том, как между королями Франции и Англии было решено провести переговоры Два короля еще не посылали друг другу никаких вызовов, но уже шли толки и пересуды о предстоящей войне. Король Англии пока что владел графством Понтьё, которое он держал от имени своей матери, и многими другими землями в Гаскони и Нормандии. И скажу вам совершенно определенно, что, хотя мессир Робер д'Артуа непрестанно советовал королю Англии отречься от оммажа, принесенного Филиппу Французскому, и открыто послать ему вызов, король Эдуард испытывал множество сомнений насчет этой затеи. Он считал свое королевство маленьким по сравнению с королевством Французским, и желал действовать, лишь руководствуясь взвешенным и хорошо продуманным решением своих советников, дабы не ввязаться в дело, которое могло обернуться для него хотя бы малейшим ущербом. Однако случилось так, что папа Бенедикт и римская коллегия, пребывавшие тогда в Авиньоне, прислушались к просьбам и ходатайствам некоторых добрых людей, сеньоров и дам, средь коих, как я слышал, были король Богемский, герцог Лотарингский, граф Барский, граф Намюрский, госпожа Жанна де Валуа, графиня Эно, госпожа графиня де Суассон — супруга монсеньора Жана д'Эно, и госпожа Уорен — сестра графа Барского, которая была обвенчана в Англии с графом Пемброком. Эти господа боялись, что между их близкими, живущими в Англии и Франции, начнется вражда и война, которая станет источником многих несчастий. Поэтому папа и духовная коллегия послали в Париж двух кардиналов, чтобы склонить короля Филиппа к переговорам с королем Англии. Пусть самые видные и мудрые бароны двух королевств соберутся вместе, и французы
Амьенский манускрипт 111 выслушают требования короля Англии. И если окажется, что он имеет хоть какое-нибудь право на французское наследство, то пусть, по доброму совету уполномоченных лиц, ему предложат приемлемое отступное. Кардиналы вместе с их посредниками так донимали короля Франции, что он, наконец, согласился устроить переговоры. В свою очередь, король Англии тоже согласился и пообещал послать в Валансьенн представительное посольство, дабы заслушать доводы французов и дать на них ответ. Король Франции также обещал послать туда своих людей, способных дать основательный и весомый ответ на доводы и требования англичан. Представители обеих сторон должны были иметь полномочия, чтобы заключить соглашение между двумя королями по подсказке и совету графа Гильома д'Эно, перед коим предполагалось изложить все эти вопросы. Вскоре король Англии послал за море десять рыцарей-банеретов своей страны, а также десять простых рыцарей и епископов Линкольнского и Даремского370. Они прибыли в Валансьенн и представились графу, который принял их с радостью. Эти английские сеньоры не скупились на большие расходы и траты, жили на широкую ногу и проявляли такую щедрость, что снискали у горожан великое расположение. В то же самое время в валансьеннской Зале граф Эно посвятил в рыцари своего сына Гильома и устроил по этому поводу пышное празднество и большую джостру в Пятидесятницу371, в год 1336. Довольно скоро после этого был заключен брак юного сеньора, графского сына, с госпожою Жанной, старшей дочерью герцога Брабантского. Глава 75 О том, как по просьбе английских послов госпожа Жанна де Валу а и мессир Жан де Бомон съездили в Париж и переговорили с королем Филиппом Французским Приехавшие в Валансьенн английские сеньоры ходили друг к другу в гости и часто навещали графа Гильома д'Эно, который лежал в Голландском отеле, очень страдая от подагры. Англичане с нетерпением поджидали французских баронов и сеньоров, коих должен был прислать король Филипп. Но никто так и не приехал, из-за чего англичане весьма удивлялись: что бы это значило? Они неоднократно обсуждали это между собой и с графом и, наконец, попросили его, чтобы он соизволил послать к королю Франции свою супругу госпожу графиню и своего брата монсеньора Жана д'Эно, дабы узнать, почему король медлит и что он собирается делать. Названный граф попросил госпожу свою жену и своего брата сеньора де Бомона, чтобы они соизволили отправиться в это путешествие. Они согласились охотно. Вскоре госпожа Жанна де Валуа и мессир Жан де Бомон отбыли из Эно с доброй свитой и продолжали свой путь, пока не приехали в Париж. Там нашли они короля, который радушно их встретил и на славу попотчевал и приветил. Затем они объяснили королю причину своего приезда: дескать, граф Эно их прислал, чтобы уберечь его королевскую честь и успокоить английских советников, которые с великими затратами живут в Валансьенне и его окрестностях. Тогда король Франции сказал в ответ: «Моя милая сестра и вы, сир де Бомон! Истинно то, что, поддавшись уговорам некоторых доброхотов и особенно людей
112 Жан Фруассар. Хроники церкви, вмешавшихся в эти дела, я согласился послать в Валансьенн на переговоры с англичанами некоторых знатных людей моего королевства. Однако затем до меня дошли новые сведения, и я провел много обсуждений со своими ближайшими советниками по поводу этой затеи. Все полностью рассмотрев и взвесив, я и мои советники нашли, что я никоим образом не обязан посылать в Валансьенн кого бы то ни было, и если я это сделаю, то заслужу укоризну и нанесу очень большой вред моему королевству. Ибо король Англии не имеет никакого права оспаривать мое наследство или требовать в нем свою долю. Я был выбран править Францией по дружному решению двенадцати пэров и с одобрения баронов, прелатов и представителей добрых городов. Поэтому я удержу французский престол за собой и буду защищать его всеми силами от любых людей. Эти доводы я послал изложить перед Святым Отцом и Римской коллегией, и те остались ими вполне довольны. И при мне не нашлось ни одного клирика-правоведа, который бы сказал, что я должен поступить иначе». Госпожа Жанна де Валуа, которая боялась войны между своим братом-королем и своим зятем, так ответила на эту речь: «Монсеньор, я вовсе не утверждаю, что король Англии метит и норовит получить все земли Франции целиком! Но, если, благодаря родственным связям своей матери, он имел на французское наследство хоть какое-то право и не получил в нем вообще никакой доли, то вы, не умаляя вашей чести, поступите хорошо, если соизволите рассмотреть этот вопрос. Благодаря этому вы сможете остаться добрыми друзьями, ибо, видит Бог, не пристало вам, двум самым великим государям во всем мире, воевать и враждовать меж собой! Я горячо молю вас, чтобы вы соизволили снизойти и прислушаться к моей просьбе и послали ваших советников в Валансьенн, дабы полностью восстановить добрые отношения с королем Англии». Тогда король Франции ответил, что посоветуется. Получив такой ответ, графиня Эно и мессир Жан де Бомон покинули короля и вернулись в свои отели. Они дали королю Филиппу совещаться и раздумывать на протяжении трех дней, но в конечном итоге он опять решил со своими советниками, что ему не следует никого посылать в Валансьенн, ибо если он это сделает, то даст понять королю Англии, что у него есть какие-то права на французский престол. Точно так король Филипп и ответил своей сестре и сеньору де Бомо- ну. Когда те увидели, что не добьются ничего иного, то простились с королем и уехали от него. Глава 76 О том, как английские послы пригласили великих немецких сеньоров на переговоры в Валансьенн Вернувшись в Эно, они сразу направились в Валансьенн и нашли графа в Голландском отеле. Затем они рассказали и поведали ему свои новости. Когда граф их выслушал, то призвал англичан. В их присутствии он снова велел госпоже своей жене и своему брату монсеньору Жану описать все, что случилось во Франции. Англичане остались очень удивлены и недовольны поведением короля Франции и его советников, но ничего не могли поделать. Тогда спросили они совета у графа Эно, как лучше поступить в этих обстоятельствах? Граф им ответил, что они хорошо знают, в каком состоянии духа находился их король,
Амьенский манускрипт 113 когда они его покидали. Поэтому пусть они сами решают, сообразуясь с этим. Или же пусть они поведают ему, графу, все свои замыслы столь подробно, сколь это возможно, и тогда он охотно даст им совет. Епископ Линкольнский сказал в ответ следующее: «Сир, намерение нашего государя-короля и его ближайших советников, оставшихся за морем, заключалось вот в чем. Если бы король Франции послал сюда баронов, прелатов и своих придворных советников, и мы с ними не пришли бы к согласию, то нам при вашем посредничестве следовало бы узнать, сколь сильно стремятся помогать английскому королю сеньоры Империи, обещавшие ему поддержку и помощь. Узнав это, король примет соответствующие меры. Ибо, после нашего возращения в Англию, он не пожелает долго воздерживаться от войны. Однако здесь сейчас находятся лишь некоторые и далеко не все из имперских сеньоров, которых мы желаем привлечь на свою сторону. Поэтому мы были бы рады, если бы их пригласили сюда от вашего и нашего имени. Тогда мы совместно посовещаемся, и наше путешествие в какой-то мере окажется не напрасным». Граф Эно сказал в ответ: «Вы говорите дельно. Это хороший путь, и мы им последуем незамедлительно ». Затем граф Эно и посланцы английского короля сообща написали письма к некоторым сеньорам Империи —к таким, как граф Гельдернский, маркграф Юлихский, его брат монсеньор Валеран, архиепископ Кёльнский, и маркграф Бранденбургский, — дабы они соизволили приехать на переговоры к графу Эно в Валансьенн. Получив эти приглашения, сеньоры вовсе не пожелали отделаться извинениями и письменно ответили, что непременно и охотно прибудут в Валансьенн к назначенному дню. Глава 77 О том, как во Фландрии был казнен рыцарь Симон де Куртиссъен Вы должны знать, что пока проходили эти тайные переговоры и поездки из одной страны в другую, некоторые английские бароны и сеньоры, прибывшие в Валансьенн как посланники своего короля, наезжали иногда во Фландрию и гостили в разных добрых городах, дабы свести знакомство с именитыми горожанами. Стремясь снискать как можно больше уважения для себя и почета для своего государя, они содержали большие свиты, щедро тратили деньги и устраивали превосходные застолья в тех добрых городах, куда приезжали. И велели они сеять слухи по добрым городам Фландрии о том, что если бы фламандцы стали друзьями и союзниками короля Англии, то они наслаждались бы богатством и миром и получали бы шерсть для ткачества в огромном количестве. В ту пору во Фландрии жил один знатный рыцарь, коего звали монсеньор Симон де Куртисьенн372. Человек пожилой и богатый, он охотно привечал и чествовал всех иноземных гостей. И особенно он любил водить компанию с баронами и рыцарями, которые сумели стяжать честь и славу. Поэтому, когда английские сеньоры и рыцари приехали в Гент, вышеназванный Куртиссьен оказал им самое радушное гостеприимство, на которое был способен. Но из-за этого стряслась с ним беда, ибо король Франции и граф Фландрский заподозрили, что он хочет привлечь сердца фламандцев на сторону короля Англии. Дабы не допустить
114 Жан Фруассар. Хроники этого, граф Фландрский призвал сеньора де Куртиссьена в определенное место. Лишь только он туда явился, его схватили, взяли под стражу и передали коннетаблю Фландрии. Затем он был передан коннетаблю Франции и уже в скором времени обезглавлен. Из-за этого великий ропот прокатился по земле Фландрской, и вспыхнула там великая ненависть к графу и его советникам, ибо сеньор де Куртиссьен имел средь фламандцев много друзей — знатных, влиятельных и очень богатых. После смерти сеньора де Куртиссьена английские рыцари уже не осмеливались разъезжать по фламандской земле столь открыто, сколь делали это прежде. Они стали опасаться, как бы их внезапно не схватили в гостиницах, днем или ночью, и не убили, исполняя повеление короля Франции и графа, который был вернейшим французским сторонником. Поэтому в дальнейшем англичане стали держаться в пределах Эно, подле графа Гильома, оказывавшего им радушный прием. Глава 78 О том, как английские послы провели переговоры с германскими сеньорами и, вернувшись в Англию, рассказали о своих успехах королю Эдуарду Но вот в Валансьенн на переговоры съехались германские сеньоры, получившие приглашения. Средь них были граф Гельдернский, маркграф Юлихский, маркграф Бранденбургский, архиепископ Кёльнский, сир Фалькенберг, сир де Дювенвоорде373, мессир Арнольд Бланкенхайм, граф Бергский и сир Кёйк374, представлявший герцога Брабантского. Они вели переговоры на протяжении трех недель в присутствии графа Эно и его брата, монсеньора Жана де Бо- мона. Английские прелаты и бароны объяснили немцам, какие выгоды получит тот, кто пожелает помочь королю Англии. Затем совещания подошли к концу и определенному итогу, и сказали немцы, чтобы английские советники, во имя Бога, подвигли своего короля приехать из-за моря в Антверпен, дабы они могли с ним повидаться и побеседовать. Они очень этого желают, и его дела от этого сильно продвинутся375. Затем все сеньоры разъехались по своим землям. Англичане тоже покинули Валансьенн и прибыли в Дордрехт. Они не захотели выйти в море из Фландрии, ибо их уведомили, что граф Фландрский разместил большой гарнизон на острове Кадзанде376, и они опасались, как бы на них не напали, когда они поплывут домой. Поэтому, как уже было сказано, они вышли в море из Дордрехта, что в Голландии, и возвратились в Англию, минуя стороной морской путь из Фландрии. Когда английские прелаты и бароны вернулись в свою страну, то нашли своего государя-короля в обществе монсеньора Робера д'Артуа, графа Ланкастера и других английских сеньоров. Радушно принятые, послы поведали обо всех событиях, которые с ними случились: о том, как они гостили в Валансьенне, напрасно поджидая советников французского короля, о том, как по их просьбе монсеньор Жан д'Эно и госпожа Жанна де Валуа были посланы переговорить с королем Филиппом, и об ответах, привезенных ими назад. «Затем,— продолжали послы, —видя, что король Франции наотрез отказывается прислать к нам своих советников и представителей, мы решили пригласить в Валансьенн тех
Амьенский манускрипт 115 германских сеньоров, которые прежде заключили с вами союзный договор. Они приехали быстро и с радостью, и поклялись, что будут помогать и содействовать вам во всех случаях и до той поры, пока вы будете соблюдать их условия. А теперь они вас просят, чтобы вы соизволили уладить ваши домашние дела и отправились за море, дабы они могли вас воочию увидеть и выслушать. Тогда, говорят они, вы подготовите ваше предприятие наилучшим образом. Еще, государь, мы вам говорим и сообщаем, что граф Фландрский негласно держит на острове Кадзанде гарнизон из рыцарей, оруженосцев и простых латников, которые стерегут побережье и уже причинили множество обид и неприятностей вашим людям, что должно вызывать у вас сильную досаду». Выслушав эти новости, король Англии погрузился в задумчивость, ибо средь них не было ни одной, которая могла его обрадовать, за исключением вести о немцах, просивших его съездить к ним за море. Поэтому потребовал он совета насчет этих дел. Его ближайшие друзья ответили, что, как они поняли из сказанного, король Франции уверен, что их государь никогда не осмелится напасть на него. «Поэтому, — сказали они, — ради вашей чести, мы настоятельно советуем созвать на совещание прелатов, рыцарей и советников из добрых городов вашего королевства. Строго прикажите, чтобы все они обязательно прибыли в Лондон к ближайшему дню Святого Михаила377. А затем поступайте в соответствии с тем, что они посоветуют». Король с этим согласился и приказал и повелел всем графам, баронам, рыцарям, прелатам и советникам из добрых городов быть в Лондоне ко дню Святого Михаила, в год по счету 1337. Все, как и следовало, повиновались королевскому распоряжению. В начале этой книги я сказал и предупредил, что дам описание всех событий, и малых, и великих, где бы они ни происходили. Поэтому теперь, желая ничего не упустить, я расскажу вам о делах, творившихся в Гаскони в то время, о коем я веду речь. Глава 79 О том, как герольд Карлайл доставил королю Эдуарду вести о начале войны в Гаскони Пасхальную неделю 1337 года король Англии отмечал под Лондоном, в Вестминстерском дворце, держа при себе всю свою свиту, в которой были его кузен граф Ланкастер, мессир Робер д'Артуа, граф Пемброк, граф Кентский378 и многие другие. И вот в пасхальный вторник, тринадцатого апреля, довольно ранним утром прибыл туда один герольд, который оказался хорошо знаком королю и баронам. Он был англичанином, и звали его Карлайл, ибо некогда, во время похода в Шотландию, король лично произвел его в герольды и дал ему это имя. Этот герольд отсутствовал в Англии уже на протяжении пяти лет. Странствуя по свету, он побывал в Пруссии, Иффланте379 и даже у Гроба Господня. Возвращаясь из этого превосходного путешествия, он проследовал через Бер- берию380 и прибыл в Испанию. Там он надолго задержался подле испанского короля —на тот срок, пока длился его поход в Гранаду. Наконец, получив от него письма для английского короля, герольд поехал домой прямым путем, через Наварру и Гасконь. Проезжая по гасконским землям, где у короля Англии
116 Жан Фруассар. Хроники были наследственные владения, герольд обнаружил, что разгорается большая война между гарнизонами английских и французских крепостей. На стороне короля Франции в ней уже участвовало великое множество сеньоров — таких как граф Арманьяк381, граф де Фуа382, граф де Комменж383, граф Нарбоннский384, сенешаль Тулузский385, мессир Флотон де Ревель386, сир де Боже387, сир де Турнон388, сир де Ла-Бэ389, сир де Шалансон390, и многие другие. Французы осаждали сразу две крепости — Пени и Б лав. Кроме того, они очень сильно притесняли жителей Бордо, перекрыв судоходство на реке Жиронде. И говорили французские сеньоры, что по приговору, вынесенному в Парижской судебной палате, эти земли должны быть конфискованы и возвращены королю Франции. И не нашлось тогда в Гаскони ни одного человека, который решился бы выступить против французов, ибо гасконские вассалы короля Англии не были достаточно сильны, чтобы сойтись с врагом в открытом бою. Вместо этого они надежно затворились в крепостях и держались там, сколько могли. Поэтому гасконские сеньоры, державшие сторону англичан, и горожане Бордо вручили вышеназванному герольду верительные грамоты и обстоятельно рассказали ему, из-за чего разгорелся весь сыр-бор (об этом я расскажу вам ниже). И попросили они, чтобы он соизволил поскорее доставить это послание своему сеньору-королю. Герольд хорошо справился с поручением: выйдя в море из города Байонны, который подчиняется англичанам, он уже через пять дней и четыре ночи причалил в гавани Хантона391. Потом он поехал верхом на жеребце и за полдня добрался до Лондона, где тогда пребывал король Англии. Преклонив перед ним колени, герольд подал ему письма, посланные сеньорами и наместниками Гасконской земли. Когда английский король увидел пред собой герольда, с которым не встречался уже долгое время, то сказал: «Добро пожаловать, Карлайл! Итак, расскажите нам о заморских делах и о дальних краях, в которых вы побывали с тех пор, как расстались с нами. Мы очень желаем об этом узнать». — «Монсеньор, — сказал герольд, — прочтите сами или, если вам угодно, велите кому-нибудь прочесть эти грамоты, а затем я вам поведаю о многом, ибо здесь есть такое, что вас очень сильно касается». Тогда король распечатал некоторые из писем и увидел ясно, что есть и другие вести, которые не могли быть записаны и о которых герольд принес устные сведения. И понял король, что дела в Гаскони идут не слишком блестяще для него. Поэтому поспешил он о них расспросить подробней, и герольд сказал ему так: «Дорогой государь! За морем живет один рыцарь, родом из Пуату, коего зовут сир де Нуайель392. Он говорит и утверждает, что за многие услуги, которые он оказал вашему сеньору отцу, ему должны были выплатить сумму в 30 тысяч экю. В залог этого ему были переданы кастелянство и город Кондом, но, по его словам, никаких выплат с них он получить не смог. Поэтому он подал жалобу королю Франции, предъявив свои долговые грамоты. Дело было отдано на рассмотрение судебной палаты. Там рассудили, что вы обязаны признать этот долг и возместить рыцарю его расходы и издержки. И был этот приговор во всеуслышание оглашен в Париже. Затем, чтобы привести его в исполнение, рыцарю дали полномочие взимать и брать штрафы и налагать аресты на любое имущество в ваших гасконских владениях до тех пор, пока он не будет удовлетворен на вышеназванную сумму и не покроет издержки, ради этого понесенные. Кроме того, по просьбе рыцаря, король послал туда вместе с ним одного прокурора, коего
Амьенский манускрипт 117 звали мэтр Рэмон Фушо393. Они отправились в путь и ехали, пока не прибыли в Кондом. Там они захотели вступить во владение названным замком, конфисковав его на основании судебного постановления. Однако прокурор рыцаря говорил об этом с кастеляном столь надменно, что вспыхнула ссора. Одним увесистым жезлом кастелян, в присутствии сеньора де Нуайеля, нанес этому мэтру Рэмону такой удар, что проломил ему голову. Затем он схватил самого рыцаря и бросил его в темницу, сказав, что он слишком дерзок, коли осмелился столь открыто покуситься на ваше наследственное достояние. Из-за этого король Франции пришел в великое негодование и возмущение, и сказал, что по этой причине и из- за других проступков, совершенных вами, ваши заморские земли объявляются конфискованными. И теперь воины, посланные французским королем, ведут там столь яростную и смертельную войну, что уже покорили Прюдэр, Сен-Базий и Сен-Макер394. А когда я покидал этот край, они сидели под Пенном и Блавом. Поэтому рыцари и добрые горожане Гаскони просят вас, чтобы вы срочно поспешили им на помощь и выручку, а иначе вы можете слишком многое потерять». Когда король выслушал новости, привезенные герольдом из Гаскони, — о том, что французы по мелкому поводу развернули против него войну и стянули в Гасконь очень большие силы, которым никто не может противостоять, — то на долгое время погрузился в глубокую задумчивость. Наконец, он поднял голову и, повернувшись к своим баронам, спросил, как лучше поступить. «Во имя Господа, сир! — ответили самые доверенные из них, — Вам обязательно следует кого- нибудь послать в этот край, ибо такие славные воины, как гасконцы, могут очень вам пригодиться или, наоборот, очень вам досадить в той войне, которую вы задумали и вознамерились развязать. Решите, кого бы вы хотели назначить предводителем этого похода». Тогда ответил король: «Давайте поразмыслим сообща. Я бы охотно попросил встать во главе этого войска мессира Робера д'Артуа, ибо я вовсе не собираюсь и не стремлюсь слать вызов королю Франции в ближайшее лето, но хочу без лишней спешки заготовить и привести в порядок все снаряжение и приобрести за морем всех друзей, каких только можно. Ведь они очень мне пригодятся для того, чтобы воевать с такой великой страной, как Французское королевство». Тогда мессир Робер д'Артуа весело сказал королю в ответ, что он отправится в поход с превеликой охотой. И король ему молвил: «Большое спасибо!» Глава 80 О том, как мессир Робер д'Артуа высадился с войском в Бордо и заставил французов снять осаду с Пенна По прошествии недолгого времени мессир Робер д'Артуа покинул Англию с пятью сотнями латников и тремя тысячами лучников395. В добром порядке и хорошо снаряженные, они погрузились на корабли в гавани Хантона. С названным мессиром Робером д'Артуа тогда находились: граф Хантингдон396, граф Саффолк397, граф Корнуэльский398, мессир Томас Дагворт399, мессир Томас Холланд400, мессир Ричард Пембридж401, сир Диспенсер402, его зять сир Фер- рерс403, сир Мултон, сир Брэдстоун404 и сир Уилоуби405. Затем, с помощью Бога и ветра, эти сеньоры поплыли под парусами, пока не вошли в устье Жиронды и не причалили в гавани Бордо. Местные жители испытали по этому поводу
118 Жан Фруассар. Хроники великую радость и весьма обнадежились. Там тогда находились два брата де Поммье, мессир Эли и мессир Жан406, которые вышли на песчаный берег встречать английские корабли, и так же сделало большинство горожан, ибо они очень заждались этой помощи. Мессир Робер д'Артуа и его воины высадились на сушу и дошли пешком до городских гостиниц, куда их препроводили с радостью. А вечером, когда море отхлынуло, слуги выгрузили лошадей, ратное снаряжение и все прочие припасы. Отдохнув в городе Бордо три дня, сеньоры начали совещаться, в какую сторону им лучше направиться. И приняли они совет и решение идти прямо к Пенну, чтобы снять с него осаду, в которой его держали французы. Поэтому однажды утром они по трубному сигналу вооружились, снарядились и составили обоз с припасами. Маршалом над всем войском мессир Робер д'Артуа назначил графа Саффолка. Затем двинулись они к замку Пени с восемью сотнями латников, тремя тысячами лучников, каждый из коих сидел на коне, и четырьмя тысячами пехотинцев. Это было примерно в день Вознесения407 1337 года. Когда граф Фуа, граф Кармэнский408, граф Перигорский409, маршал Мир- пуа410, граф Керси411, мессир Флотон де Ревель и другие сеньоры, осаждавшие замок Пени, услышали весть о том, что англичане и гасконцы идут на них с большими силами, дабы снять осаду, то стали держать совет, как им поступить. Всё сообща обдумав, они не сочли себя достаточно сильными для того, чтобы дожидаться англичан, ибо они находились слишком далеко от их основного войска, которое осаждало Блав. От него их отделяла труднопреодолимая река Дордонь. Поэтому они постановили сниматься с лагеря, что и сделали. Уйдя из-под Пенна, они вернулись к Блаву самым коротким из всех доступных путей. Когда англичане пришли под Пени, то обнаружили, что французов и след простыл, ибо те удалились уже более чем на один большой дневной переход. Мессир Робер д'Артуа и английские бароны вошли в замок и были там радостно приняты. Отдохнув два дня, они двинулись дальше и поехали, соблюдая строгий порядок, в сторону Сен-Макера. Французы удерживали этот город, разместив в нем хороший и внушительный гарнизон, а замок они сполна снабдили всем необходимым, чтобы оборонять его от любого войска. Глава 81 О смерти графа Гилъома д'Эно В ту самую пору и в тот самый год, а именно в месяце июне, в год 1337412, ушел из этого мира добрый граф Гильом д'Эно. Он умер в Голландском отеле, в Валансьенне, и был погребен в церкви Кордельеров названного города. Из-за смерти графа были многие сердца сокрушены, ибо он был щедр, благороден, доблестен, отважен, любезен, кроток, сострадателен и приветлив со всеми людьми. Его сильно оплакивали его дети: мессир Гильом, его сын, королева Германии, королева Англии, графиня Юлихская, а также госпожа Изабелла, его младшая дочь, которую потом взял в жены монсеньор Робер де Намюр413. И крайне горько о нем скорбел и тужил мессир Жан д'Эно, его милый брат, который с его кончиной потерял великую помощь и любовь, ибо крепко они любили друг друга. После смерти вышеназванного графа его сын, мессир Гильом, вступил во владение графством Эно, Голландией и Зеландией. Знатные сеньоры, прелаты и
Амьенский манускрипт 119 добрые горожане трех земель принесли ему клятву верности, присягу и оммаж; а он им поклялся соблюдать их старинные обычаи и установления. Его мать, госпожа Жанна де Валуа, возымела благочестивое желание удалиться в Фонте- нель — женское аббатство, расположенное близ Валансьенна. Так она и сделала, и провела там остаток жизни. Глава 82 О том, как воины мессира Робера д'Артуа взяли штурмом город Сен-Макер, а затем осадили Себилак Когда мессир Робер д'Артуа со своей ратью прибыл под Сен-Макер, то стал упорно обстреливать замок из осадных машин, а тем временем отряды лучников совершали на него удивительно большие приступы. Осажденные оборонялись умело и стойко, ибо ничего иного им не оставалось. Однажды, среди прочих штурмов, состоялся один, особенно большой. Лучники столь близко подступили к стенам и так сильно досаждали защитникам замка своей стрельбой, что те не смели показываться возле оборонительных приспособлений. Штурмующие проломили в стене такую брешь, что через нее могли пройти шеренгой сразу восемь воинов. Обрушив стену во рвы, лучники тотчас набросали поверх нее так много земли, бревен и камней, что получили возможность легко и без потерь войти в город, что они и сделали. Затем они разнесли одни ворота, через которые в замок вошли и сеньоры. Так была взята эта твердыня, в которой находилось множество людей. Англичане взяли в плен лишь двух рыцарей, сеньора де Пупестана414 и сеньора де Зедюлака415, а всех остальных предали мечу, исключая лишь женщин, детей и старцев, неспособных защищаться и сражаться. После взятия Сен-Макера они приняли совет и решение, что пойдут к Се- билаку416—замку, который удерживали бидали417 и генуэзцы. Во главе этого гарнизона стоял оруженосец по имени Бего де Виллар. Крепость была хорошо снабжена и обеспечена всеми припасами, а воины гарнизона были полны решимости ее защищать, — даже вопреки желанию самих местных жителей. Когда мессир Робер дгАртуа, английские и гасконские сеньоры и все их отряды прибыли под Себилак, то взяли его в осадное кольцо. Они быстро убедились, что город хорошо укреплен, и покорить его будет не легко. Тем не менее, они сказали, что не уйдут, пока его не захватят. Раскинув лагерь, они возвели бастиды и все прочие осадные сооружения. Из Бордо, по суше и по воде, к ним довольно часто поступали обильные припасы. Тем временем вышеназванные французские сеньоры продолжали держать в осаде город Блав. Коль скоро я упомянул об этой осаде, то желаю о ней немного рассказать, и, прежде всего, об одном печальном случае, который приключился с защитниками города и, как вы услышите, привел к его захвату. Глава 83 О том, какую хитрость применили французы, чтобы захватить город Блав Защитники Блава часто взывали к жителям Бордо и точно сообщали им, что они находятся в тисках голода, поскольку к ним поступает слишком мало
120 Жан Фруассар. Хроники продовольствия. Так что пусть их скорее выручают, а иначе они долго не продержатся. В свою очередь, жители Бордо неоднократно об этом писали монсеньору Роберу д'Артуа, который, как вы уже слышали, был в походе. Но названный мессир Робер и его советники упорно стремились отвоевать те крепости, — уже захваченные и взятые неприятелем, — которые находились на их пути. Поэтому они попросили жителей Бордо как-нибудь поддержать и выручить защитников Блава, ибо уже очень скоро они сами придут снять с него осаду — вот только возьмут Себилак. Жители Бордо так и передали осажденным. Однако случилось, что сеньоры Франции, сидевшие под Блавом и хорошо знавшие о голодной скудости и нужде, царившей в нем, придумали, как привести осаду к быстрому завершению. Однажды утром они собрали в вереницу великое множество вьючных лошадей, нагрузили их продовольствием и велели вывести их на один холм, стоявший довольно близко от Блава, дабы защитники города их увидели и вышли за стены взять провиант. Кроме того, французские сеньоры велели двум тысячам своих воинов вооружиться и засесть в лощине, между виноградниками и живыми изгородями, дабы внезапно напасть на вышедших из Блава. Этим засадным отрядом командовали два французских сеньора, граф- дофин Оверньский и маршал Мирпуа. Еще с вечера все было сделано в точном соответствии с приказом. Сеньоры и воины вооружились и притаились в засаде, а прямо на рассвете более трехсот вьючных лошадей были построены вереницей и нагружены всяческими съестными припасами. Затем три человека, изображая из себя крестьян-торговцев, подошли к воротам Блава и прокричали: «Сеньоры! Окажите нам добрый прием! Соберитесь в отряд и придите забрать превосходную провизию, которую мы вам доставили из Мирмона418, Бордо, Коньяка и прочих крепостей, держащих вашу сторону!» Когда защитники Блава услышали эту речь, то испытали великую радость и не заподозрили никакого подвоха, ибо действительно видели приближающийся обоз. Примерно две тысячи человек быстро вооружились, вышли из города и построились между воротами и рвом. А навьюченные мулы все приближались, и уже некоторые из них — десять или двенадцать, я точно не знаю, — вошли в город и, словно бы случайно, столпились в самом проходе. И вот под боевые кличи появляется засада, большая и внушительная. Граф-дофин и сир де Меркель419 при этом кричали: «Фуа и Овернь!» — и перед ними реяли их знамена и флажки. Когда защитники Блава их узрели, то были совершенно испуганы и начали отступать в свой город. Французы их настигали, разили, повергали наземь и ранили, а те, кто вел обоз, забили и повалили трех сильно нагруженных мулов в самых воротах, дабы помешать им закрыться. Там началась большая неразбериха и давка. Те, кто находился в городе, теперь не могли из него выйти, да они вовсе и не имели к тому охоты. Разбежавшись по своим домам и прихватив самые ценные вещи, они устремились в гавань, что на Жиронде. Там женщины и дети погрузились на нефы, баржи и барки, и таким образом, пока другие сражались перед городскими воротами, многие успели спастись. Меж тем уже все французское войско поднялось по тревоге, и каждый боец вооружился со всей возможной поспешностью. Затем, держа строгий строй, они прискакали к воротам и обрушились на защитников Блава. Те оборонялись довольно хорошо и продавали свои жизни столь дорого, сколь могли, но, когда подоспела основная французская рать, они долго не продержались и были в конце
Амьенский манускрипт 121 концов все убиты или пленены. Сам город Блав был взят и захвачен, но по Жиронде из него успели спастись многие мужчины, женщины и дети. Они приплыли в Бордо с наступившим приливом, имея вид людей разбитых и ошеломленных. Когда они поведали о своем несчастье, бордосцы были крайне расстроены и оповестили о случившейся беде монсеньора Робера д'Артуа, который находился под Себи лаком. Мессир Робер очень сильно разгневался, но исправить пока ничего не мог. Когда французы взяли и разорили город Блав, и грабители растащили остатки добра, какое смогли найти, то сеньоры на совете сначала постановили его сжечь. Однако затем этот совет был отвергнут, и они решили удержать город. Позднее, как вы услышите, им пришлось в этом раскаяться. Французы также приняли решение подвергнуть осаде Мирмон, который стоит на реке Дордони. Поэтому они снялись с лагеря, выступили из-под Блава и, явившись под Мирмон, осадили его. Город же Блав они вверили под охрану двух рыцарей, мессира Жана Фукера и мессира Гильома де Тири420. Однако расскажем вам об осаде Себилака и о том, как он был захвачен. Глава 84 О том, как город Себилак был захвачен англичанами из-за игры в кости В ту пору в Себилаке был один комендант по имени Бего де Виллар. Он был благородным оруженосцем, из знатного рода, способным и храбрым, и весьма хорошим товарищем, но слишком любил играть в кости и обычно сильно гневался, когда проигрывал. Его товарищи-наемники и жители города играли с ним и частенько оставляли его без денег. И вот как-то вечером ему случилось играть с одним молодым горожанином, коего звали Симон Жюстэн. У этого горожанина был младший брат по имени Клеман. Они вдвоем обладали в городе самыми большими богатствами и имели больше всего друзей. И вот, за игрой в кости, между Симоном и Бего возник спор, да такой, что они разругались и оба вскочили на ноги. Затем они обнажили мечи и схватились друг с другом. Бего ударил Симона столь сильно, что насквозь пронзил ему голову и поверг его наземь мертвым. Тогда в городе поднялся крик. Сбежались наемники. Народ валил со всех сторон. Клеман Жюстэн явился туда в сопровождении некоторых друзей и захотел отомстить за своего брата. Но тогда у него это не вышло, ибо все наемники стояли за Бего, и недовольным пришлось очистить место, а иначе они понесли бы еще больший урон. После этого Бего стал всегда ходить лишь в сопровождении шестидесяти или восьмидесяти соратников, из-за чего Клеман и его родичи испытывали великую досаду. Наконец они рассудили и решили промеж себя, что сумеют отомстить сполна только с помощью англичан. Затем они тайно сообщили монсеньору Роберу д'Артуа и англичанам, что впустят их в город, если они пообещают предать мечу всех иноземцев. Англичане радостно согласились на эту сделку. Однажды ночью друзья убитого позволили двумстам английским лучникам взобраться на стены по штурмовым лестницам. Войдя в город, лучники завладели воротами и открыли их с помощью Клемана Жюстэна и его сторонников. Затем в город ворвались главные английские силы, и были все наемники перебиты — и Бего де Виллар, и прочие. Такое вот несчастье постигло
122 Жан Фруассар. Хроники французов, и все из-за игры в кости. Это далеко не первая и не последняя беда, которая из-за нее случилась и еще случится. Будь они прокляты, эти кости, ибо они — враг всему доброму! Глава 85 О том, как мессир Робер di'Артуа захватил назад город Блав, и о том, как в землях Гаскони было заключено перемирие После взятия Себилака мессир Робер д'Артуа разместил в нем гарнизон с припасами, а затем отправился обратно в Бордо, ибо потеря Б лава его очень сильно печалила. Вернувшись в Бордо, он велел собрать в гавани все корабли и нефы, которые там стояли на якоре, и срочно привести их в порядок, снабдив всеми боевыми приспособлениями. Затем, одним из вечеров, он велел погрузиться на них всем людям, способным сражаться. Той же ночью они отчалили из бордосской гавани и поплыли под парусами вместе с приливом. Немного спустя после полуночи они прибыли под Блав, и был тогда морской прилив столь велик и высок, что его волны бились о стены города. Тогда мессир Робер велел быстро выставить штурмовые лестницы, построить лучников для стрельбы и начать приступ. Запели трубы, и корабли приблизились к самым незащищенным участкам городских стен, ибо в Блаве не хватало латников и воинов, чтобы отстаивать и оборонять его от такого войска. Тем не менее, находившиеся в нем два рыцаря и их люди хорошо исполнили свой долг и защищали город до тех пор, пока могли держаться. Это длилось недолго, ибо лучники стреляли столь метко и густо, что защитники города не смели приблизиться ни к сторожевым башенкам, ни к оборонительным приспособлениям. И были многие из них ранены стрелами. К чему тут долгий рассказ? Лестницы с железными крючьями на концах были подняты и приставлены к стенам, и воины, ловкие и проворные, дабы себя испытать и прославить, забрались и поднялись на стены, и вошли в город, несмотря на сопротивление защитников. Так был город захвачен. В одном из его концов стояла церковь с очень мощными стенами. Отступив в нее со своими людьми, два рыцаря забаррикадировали окна и двери и держались одну ночь и один день после взятия города. А на следующее утро они все-таки сдались с тем условием, что им сохранят жизнь. Став пленниками разных английских воинов, они поклялись им, что не сбегут. Так, благодаря решительным действиям монсеньора Робера д'Артуа и его помощников, был город Блав отвоеван. Французы, сидевшие под Мирмоном, весьма сокрушались и очень раскаивались из-за того, что не сожгли Блав в свое время. Мессир Робер д'Артуа был очень рад, когда увидел, что Блав полностью ему покорился. Он сходил в главную башню, дабы посмотреть, легко ли будет ее удержать, и увидел ясно, что да, но только если она будет хорошо снабжена боеприпасами и продовольствием. Поэтому он велел ее снова снабдить и пополнить всем необходимым. Кроме того, он приказал углубить крепостные рвы, полностью починить, укрепить и надстроить повыше стены и вернуть назад всех мужчин, женщин и детей, бежавших из Блава, дабы заново населить город и вернуть его в надлежащее состояние. Пока он находился в Блаве и пока граф Арманьяк, граф де Фуа и другие сеньоры сидели под Мирмоном, два епископа, а именно епископ Сентский421 и
Амьенский манускрипт 123 епископ Ангулемский4 , ездили от одной стороны к другой, ведя переговоры о перемирии. И так они в этом усердствовали, что перемирие между воюющими землями и войсками и впрямь было заключено сроком до первого дня ближайшего месяца апреля, и от этого дня еще на один год. Благодаря этому осада Мирмона прекратилась, и каждый должен был остаться с прежними владениями и с тем, что он завоевал или отвоевал назад. Затем оба войска распались, и все воины разошлись по своим краям: французы удалились во Францию, гасконцы — в Гасконь, а мессир Робер д'Артуа вместе с англичанами вернулся в Англию к королю и поведал о своих успехах. Король испытал большую радость и был очень доволен, вновь увидев мессира Робера подле себя, ибо много раз получал от него превосходные советы относительно своих дел. Глава 86 О том, как фламандцы роптали против своего сеньора, графа Фландрского Однако вернемся к рассказу о фламандцах. Вы уже слышали, что король Англии закрыл все морские порты, запретив что-либо вывозить и поставлять во Фландрию, и особенно шерсть. Из-за этого весь Фламандский край был чрезвычайно встревожен, ибо ткачество было там главным источником существования, и от этой блокады уже обеднело много добрых людей и богатых купцов, и пришлось покинуть Фламандский край очень многим честным мужчинам и женщинам, которые прежде вполне сносно жили ткацким трудом. Теперь они уходили искать заработка в Эно или другие места, где его можно было найти. Из-за этого великий ропот распространился и разросся по земле Фландрской, и особенно в добрых городах. И говорили часто фламандцы, что они горько и тяжело расплачиваются за ту любовь, которую их правитель, граф, питает к французам, ибо именно из-за его поступков оказались они в опасной вражде с королем Англии. Для общественной пользы всей Фландрии будет лучше жить в согласии и любви с королем Англии, нежели с королем Франции. Правда, из Франции к ним поступает много хлеба, но когда из-за отсутствия выручки его не на что купить, это их только злит. Ибо денье за мюид423 хлеба — непомерная цена для неимущего человека. Но из Англии к ним поступает шерсть и великая прибыль, которая позволяет им жить в достатке и радости. А что до хлеба, то его довольно привозят из Эно, ибо этот край находится с ними в дружественных отношениях. Так, печалясь об общественном благе, возмущенно роптали и вели множество прочих речей жители Фландрии — и особенно горожане Гента. В этом городе ткут больше, чем во всех остальных фламандских городах. Поэтому в ту пору ему приходилось тяжелее всего, и он терпел самые большие убытки. Собираясь на площадях большими и малыми толпами, его жители судили и рядили на разные лады. В своих спорах они, по обыкновению простонародья, отпускали весьма грубые замечания насчет своего сеньора графа Фландрского. И говорили они, что такое положение нестерпимо, ибо если эта бедность затянется, от нее застонут даже самые богатые и именитые, и придет погибель всей земле Фландрской. Граф Фландрский хорошо знал, что его люди повсюду ропщут против него и его сторонников. Поэтому он, как мог, их успокаивал сам и через своих служа-
124 Жан Фруассар. Хроники щих, говоря следующее: «Мои добрые люди, знайте, что эта блокада не может продлиться долго! Я получил точные вести от некоторых своих английских друзей, которые сообщают, что англичане не на шутку донимают своего короля. Ибо они хотят продать вам шерсть еще сильнее, чем вы хотите ее купить. Ведь если они станут ее сбывать кому-то другому, то лишь с очень большим убытком для себя. Так что успокойтесь, ибо я предвижу и предчувствую множество счастливых выходов из этого затруднения, к вашей скорой и немалой радости. И не вздумайте говорить ничего враждебного или злого об этой благородной стране — Франции, из которой к вам поступает такое изобилие товаров!» Так, чтобы их ободрить и успокоить, говорил граф сам и через своих представителей. Однако нужда и бедность так ударила по большинству людей и столь сильно их сгибала изо дня в день, что они при всем желании не могли успокоиться. Ведь, что бы им там ни говорили, они не видели никаких признаков облегчения и близкого заработка. Поэтому они горевали и возмущались с каждым днем все сильней и сильней. Тем не менее, из страха перед графом, никто из них не решался на открытое выступление, так что дела оставались в таком положении еще долгое время, пока не случились следующие события. Глава 87 О том, как гентцы избрали своим предводителем Якоба ван Лртевельде 1~ Люди из многих кварталов и улиц города Гента продолжали собираться на площадях и перекрестках, чтобы вместе посудачить. И приходили туда некоторые товарищи, которые с удовольствием слушали очень рассудительные речи одного горожанина-пивовара, по имени Якоб ван Артевельде424. Эти товарищи повторяли его речи средь других людей, утверждая, что он — умнейший человек. Дескать, он говорил, что если бы ему вняли и поверили, то он за короткое время почти наверняка вернул бы Фландрии все ее прибыли, поладив при этом и с королем Англии, и с королем Франции. Эти речи начали распространяться, переходя из уст в уста, так что вскоре уже добрая четверть горожан была о них осведомлена, и особенно мелкий люд и простонародье, коих беда коснулась сильнее всего. Тогда с разных улиц и перекрестков они стали сходиться на общие собрания. И случилось, что однажды, после обеда, они двинулись оттуда пять сотен числом, следуя один за другим. Проходя мимо разных домов, они выкликали своих товарищей, говоря: «Пойдем, пойдем, послушаем совет умного человека!» Так пришли они к самому дому Якоба ван Артевельде, который стоял, прислонившись спиной к двери. Лишь только его увидев, они сняли шапки, поклонились и сказали: «О, дорогой сударь! Ради Бога, извольте нас выслушать. Мы пришли к вам за советом, ибо нам сказали, что ваш великий ум может вернуть землю Фландрскую в надлежащее состояние. Соизвольте же нам сказать как! Тем самым вы сотворите великую благостыню, ибо это очень хорошо с вашей стороны, что вы сочувствуете нашей нищете!» Тогда Якоб ван Артевельде выступил вперед и сказал: «Господа-товарищи! Я действительно сказал, что если бы все мне вняли и поверили, то я вернул бы Фландрию в доброе состояние, никак не досадив при этом нашему сеньору». Тут его наперегонки подхватили
Амьенский манускрипт 125 на руки и понесли над толпой. Многие кричали: «Да! Вас выслушают и вам поверят! Все будут почитать вас и служить вам!» — «Господа! Господа! — говорил Артевельде. — Обязательно нужно, чтобы на моем выступлении присутствовала самая влиятельная часть горожан, и чтобы все мне поклялись — и вы, что здесь есть, и будущие ваши сторонники — поддерживать и защищать меня во всех случаях, и даже под угрозой смерти!» Ему в один голос ответствовали: «Да будет так!» Тогда он им сказал, чтобы на следующий день в первом часу после рассвета они собрались на площади, которая зовется Ле-Билок. И пусть они дадут знать всем в городе Генте, что он всенародно и публично объявит то, от чего все горожане будут сильно обрадованы. И они опять воскликнули в один голос: «Это хорошо сказано! Хорошо сказано!» Новость о предстоящем собрании распространилась по городу Генту так, что три четверти жителей оказались о ней полностью осведомлены. На следующий день, в первом часу после рассвета, вся площадь Ле-Билок уже была заполнена народом, равно как и улица, где проживал Якоб ван Артевельде. От самого дома и до площади Ле-Билок Якоба несли на руках, прокладывая дорогу сквозь толпы разных людей. Потом его поставили на превосходный помост, нарочно приготовленный для него. И начал он выступать столь красноречиво и мудро, что привлек на свою сторону все сердца. Его замысел состоял в том, чтобы разрешить королю Англии и его людям высаживаться во Фландрии, если они пообещают платить за все, что возьмут. Ибо война и вражда с англичанами не может принести фламандцам никакой выгоды, но зато может слишком дорого стоить. Затем Якоб ван Артевельде назвал пути и способы, коими он собирался действовать. Однако все они не могут быть здесь описаны, ибо для этого потребовалось бы слишком много слов. В любом случае конец собрания был таков, что все горожане поклялись отныне и впредь считать Якоба ван Артевельде верховным правителем и во всем подчиняться ему и его совету. Затем его проводили домой с такой обходительностью, что чудно да и только! С этого дня почет, оказываемый ему, стал постоянно расти. "п Это собрание состоялось примерно в день Святого Михаила 1337 года, то есть как раз тогда, когда в Лондоне должен был собраться великий английский парламент. Поэтому теперь мы вам поведаем, как проходили его заседания. 1-11 «Вал. м-т»: «Наконец они собрались в большую толпу и сказали, что более ждать не станут. В ту пору жил в Генте один именитый горожанин, пивовар, который часто вел весьма разумные речи, вызывая у многих одобрение. Его звали Якоб ван Артевельде. Некоторые люди пересказывали его речи другим и говорили, что он умнейший человек. Дескать, он сказал, что если бы к нему отнеслись с должным доверием, то он бы наверняка в короткое время вернул Фландрию в доброе состояние; и обрели бы они вновь все свои заработки, не ссорясь при' этом ни с королем Англии, ни с королем Франции. Эти речи распространились так широко, что четверть или даже половина города была о них осведомлена. Тогда начали горожане собираться все чаще и чаще, и, наконец, в один праздничный день, после обеда, они сошлись вместе, числом более тысячи, и двинулись по городу, выкликая своих товарищей из домов: «Пойдем, пойдем, послушаем добрый совет умного человека!» Так пришли они к дому названного Якоба ван Артевельде, который тогда стоял, прислонившись спиной к двери. Лишь только его увидев, они почтили его низким поклоном и сказали: «Дорогой сударь, извольте нас выслушать! Мы пришли к вам за советом, ибо нам сказали, что ваша великая доброта и ум могут вернуть Фландрию в доброе состояние. Скажите же нам, как [это сделать], и тем самым вы сотворите великую благостыню!» Тогда Якоб ван Артевельде выступил вперед и сказал: «Господа-товарищи! Я уроже-
126 Жан Фруассар. Хроники нец и полноправный гражданин этого города; и мое имущество находится здесь. Знайте, что я хочу всеми силами помочь вам и всей фламандской земле; и если бы нашелся человек, который изволил бы взять это дело на себя, я был бы рад пожертвовать и жизнью и имуществом, чтобы находиться рядом с ним. И наоборот, если бы вы захотели стать мне братьями, друзьями и товарищами во всех делах и сплотились бы вокруг меня, несмотря на то, что я этого не достоин, я бы охотно возглавил это предприятие!» Тогда они все единодушно и единогласно сказали ему: «Мы честно обещаем быть с вами во всех делах, рискуя ради этого и жизнями и имуществом, ибо мы хорошо знаем, что, помимо вас, во всем графстве Фландрском нет человека, способного исполнить это дело». Когда Якоб ван Артевельде увидел, сколь сильной любовью он окружен в народе, то стал по многим дням устраивать большие собрания и совещания. Там он внушал людям, чтобы они держали сторону англичан в их войне против Франции, ибо он точно знает, что король Франции обременен множеством забот и не имеет ни сил, ни времени для того, чтобы причинить им зло. Кроме того, король Англии будет рад снискать их любовь; столь же рад будет это сделать, в конце концов, и король Франции. И уверял Артевельде, что Эно, Брабант, Голландия и Зеландия будут держать их сторону. Артевельде так увлек гентцев своими речами, что все простонародье и многие именитые горожане примкнули к нему, не раздумывая, и полностью покинули своего сеньора-графа, даже не ходя к нему объясниться. Теперь Артевельде ходил с очень большой охраной, в которой насчитывалась тысяча, а то и тысяча двести человек. Они постоянно спали и ели в его доме и сопровождали его, когда он шествовал по городу или направлялся по делам в другое место». Глава 88 О том, том какие постановления принял общеанглийский парламент для того, чтобы наилучшим образом подготовиться к войне с Францией Как уже было сказано, в день Святого Михаила под Лондоном, в Вестминстере открылись заседания великого совета. Они длились три недели, и на них присутствовали все самые видные и мудрые англичане — прелаты, графы, бароны, рыцари и советники из добрых городов. Два епископа, Линкольнский и Даремский425, а также бароны, побывавшие с ними в Валансьенне, поведали собранию о том, как они поджидали французских советников, которые не соизволили явиться, и так далее, по порядку, о всех предпринятых ими шагах, про которые вы уже слышали ранее. Когда прелаты завершили свое выступление, король поднялся на особое возвышение и попросил дать ему такой удачный совет, который послужит к его личной чести и чести его королевства. Полностью рассмотрев и обдумав те доводы, предложения и требования, с коими их король обратился к королю Филиппу и коим последний не придал никакого значения, самые мудрые заседатели дружно постановили, что теперь король Эдуард просто обязан отречься от оммажа, принесенного королю Франции, и послать вызов ему и всем его сторонникам. Этому совету было решено последовать. Епископа Линкольнского попросили вновь пересечь море и доставить названный вызов. Отвечая на просьбу и повеление короля и сеньоров, епископ сказал, что сделает это охотно. Кроме того, дабы помочь королю деньгами, было постановлено, что каждый мешок шерсти будет облагаться двойной пошлиной на протяжении всего того времени, пока будет идти война. И там спросили, какая сумма будет предоставлена королю в дополнение к этому. Шестеро именитых горожан — двое из Лондона, двое из Эбрюика и двое других, из Ковентри, — сказали в ответ, что в дополнение к этой пошлине
Амьенский манускрипт 127 королю будут выплачиваться триста тысяч ноблей в год, а еще горожане будут вносить шестьсот тысяч ноблей, тоже ежегодно, но тремя частями. Еще было решено и постановлено, чтобы под страхом смерти никто в королевстве Английском не смел играть и веселиться без лука и стрел в руках, и что все мастера, изготавливающие луки и стрелы, будут освобождены от любых налогов. Еще было решено и постановлено, что все рыцари, оруженосцы и ратники, служащие королю на войне, будут получать от него жалование за полгода вперед, каждый согласно своему положению, и что вся добыча и пленники, которых они смогут захватить, будут оставаться у них, к их полной выгоде. Еще было решено, что в таких прибрежных областях, как Корнуэльс, Гернси, Уайт, Хантон и Сэрри, ни один латник и стражник не будет ездить на военные сборы, объявляемые королем. Пусть они охраняют свои рубежи и границы, учат своих детей обращаться с оружием и стрелять из лука, получая за это два стерлинга в день в виде пенсиона, который будет обеспечиваться за счет пошлин на шерсть, взимаемых в их округе. Еще было приказано и постановлено, чтобы все сеньоры, бароны, рыцари и именитые люди из добрых городов усердно и заботливо старались обучить своих детей французскому языку, дабы тем было проще и легче вести войну. Еще было запрещено увозить за море хотя бы одну лошадь из любого предела Англии без дозволения на то канцлера и под страхом навлечь на себя королевский гнев. Еще было решено послать латников и лучников против того фламандского гарнизона, который от имени графа Фландрского обосновался на острове Кад- занд и во главе которого стояли: мессир Ги — незаконнорожденный брат графа, мессир Дюкр д'Аллюэн426, мессир Жан де Род427, мессир Жиль де Ле-Стре428, мессир Жан и мессир Симон де Брюгдам429, а также многие другие сеньоры. Отправиться в этот поход попросили двоюродного брата короля, мессира Генриха Ланкастера-Младшего, который там же получил титул графа Дерби. Его должны были сопровождать граф Саффолк, сир Беркли430, мессир Вильям Фитц- Уорен431, Льюис Бошем432, мессир Ричард Стаффорд, а также мессир Готье де Мони, который недавно вернулся из Шотландии, где совершил множество отважных деяний и ратных подвигов, снискав за это любовь и милость у короля и всех английских сеньоров. Граф Генрих Дерби сделал его своим придворным рыцарем и приблизил к себе больше всех остальных. Кроме того, мессир Готье был введен и письменно зачислен в круг королевских советников. Еще там была подобрана брачная партия для Вильяма Монтэгю, который преданно служил королю, воюя в Шотландии. Вместе с монсеньором Готье де Мони он давал такой отпор шотландцам, что при виде него они не отваживались на открытый бой, но обращались в бегство и прятались в лесах. Желая вознаградить мессира Вильяма за верную службу, король дал ему в жены юную графиню Солсбери, госпожу Алису433, земли которой он держал в своей деснице и под своей королевской опекой. Эта графиня Алиса была одной из самых красивых невест на свете. В ходе парламентских заседаний было еще согласовано, обсуждено и вынесено множество иных постановлений, которые, наряду с уже перечисленными, весьма хорошо соблюдались. Однако все они не могут быть здесь перечислены и пересказаны. Наконец совещание закрылось. Все сеньоры, графы, прелаты, бароны и пред-
128 Жан Фруассар. Хроники ставители добрых городов разъехались по своим краям, пообещав снарядиться и подготовиться, лишь только услышат королевский призыв и приказ. Потом в путь отправился епископ Линкольнский, дабы доставить королю Франции письменный вызов, скрепленный печатью английского короля. Перед этим он получил наставления, что именно он должен сказать, вручая вызов. Глава 89 О том, какого могущественного положения достиг в Тенте Якоб ван Артевельде Однако вернемся к фламандцам, дабы уделить больше внимания возвышению Якоба ван Артевельде, который, как вы услышите далее, целых девять лет управлял графством Фландрским и безраздельно вершил в нем свою волю. Вы уже знаете, что Якоб выступил с речью в городе Генте и убедил всех его жителей, и особенно простонародье, делать то, что он пожелает. 1_ Когда король Франции услышал весть об этом, она ему крайне не понравилась. Ведь он довольно ясно предвидел, что если фламандцы будут мятежны и враждебны по отношению к нему, то смогут ему весьма досадить, пропустив через свои земли во Францию войска английского короля. Поэтому он повелел графу Фландрскому, находившемуся в Бапоме, чтобы ни в коем случае не дал он жить и править этому Якобу ван Артевельде, ибо тот слишком для него опасен: из-за него, коли протянет он долго, граф потеряет свою землю. Граф, который и сам хорошо чувствовал эту угрозу, завел друзей средь виднейших фамилий города Гента. Кроме того, на его стороне были главы магистрата, которые под присягой обязались хранить ему верность. Они устраивали на Артевельде множество покушений и засад, но никак не могли подстеречь его, когда он был без охраны. Ведь за него горой стояло все гентское простонародье, и праздные люди всякого пошиба были рады служить ему и защищать его в случае необходимости. Поэтому тем, кто хотел причинить ему зло, надлежало иметь силы, превышавшие 30, а то и 60 тысяч человек. Якоб ван Артевельде всюду появлялся лишь в сопровождении 120 или 140 вооруженных слуг. Средь них было пять или шесть особенно дерзких, с коими он любил поболтать. Они знали все его тайные намерения: когда он встречал человека, которого ненавидел или держал под подозрением, то давал слугам знак, и те тотчас его убивали без всякой пощады и без внимания к знатности и родовитости. Такое случалось часто, и Артевельде велел умертвить в ту пору многих именитых горожан (grans maistres). Поэтому его стали бояться, и уже очень скоро никто и думать не смел о том, чтобы ему перечить или осуждать какие-нибудь его действия. Проводив Артевельде в его особняк, каждый из этих 120 или 140 слуг шел к себе домой обедать. А сразу после обеда они возвращались к особняку и ждали, когда Артевельде выйдет, дабы отправиться на прогулку по городу. Вечером они провожали его домой ужинать, а потом несли надежную стражу всю ночь напролет перед его особняком. Артевельде хорошо знал, что далеко не все во Фландрии его искренне любят, и, прежде всего, граф Фландрский. Видя многие приметы этого, он очень сильно берегся. ~п
Амьенский манускрипт 129 Однако расскажем о том, как епископ Линкольнский доставил королю Франции вызов от короля Англии, а затем снова вернемся к повествованию о фламандцах, дабы сделать нашу историю более обстоятельной. 1-11 «Вал. м-т»: «И вот случилось, что граф Фландрский услышал разговоры об этом и пригласил Якоба ван Артевельде к себе во дворец побеседовать. Однако Артевельде явился туда с таким большим сопровождением, что граф не имел возможности применить против него силу. Тогда, с помощью многих доводов, граф стал ему внушать, чтобы он помог ему удерживать народ в повиновении и на стороне короля Франции, поскольку он, Артевельде, пользуется в народе уважением, как никто другой. Граф сулил ему много благ, но вместе с тем говорил слова, в которых таилась угроза. Якоб же нисколько не испугался этих угроз, а, кроме того, в душе он любил англичан. Поэтому он бесстрашно ответил, что с Божьей помощью сделает то, что пообещал городской общине. С этим и ушел он от графа. Тем не менее, граф посоветовался со своими ближайшими придворными, как ему поступить в этом деле. Поскольку графа поддерживали некоторые именитые горожане, имевшие в Генте много родственников и друзей, то ему посоветовали предоставить действовать им, чтобы они убили этого Артевельде тайком или как-нибудь иначе. Они неоднократно пытались сделать это и устраивали много засад на названного Якоба, но безуспешно, ибо все простонародье стояло за него горой, и тому, кто хотел причинить ему зло, надлежало иметь силы, способные противостоять всему городу и Вольному Округу. За Артевельде всегда следовали праздные люди всякого пошиба, изгнанники и закоренелые негодяи, коих он сам для этого набирал. Кроме того, он постоянно держал подле себя 100 или 200 вооруженных охранников. Средь них было 20 или 30 особенно дерзких, которые развлекали его болтовней и знали все его секреты. Когда он встречал какого-нибудь человека, которого ненавидел или опасался, то подавал особый знак, и того немедленно убивали, невзирая на знатность. Из-за этого его так страшились, что никто не осмеливался прекословить его желаниям. Перед своим домом он постоянно, и днем и ночью, держал надежную стражу, ибо хорошо знал, что его ненавидят. Видя ясные приметы этого, он старался хорошо беречься». Глава 90 О том, как епископ Линкольнский доставил королю Филиппу Французскому вызов от короля Англии Епископ Линкольнский вершил свой путь через королевство Французское, пока не прибыл в Париж. Там он нашел короля Филиппа, окруженного свитой, в коей были король Богемский, король Наваррский и великое множество разных герцогов, графов и баронов. Тогда при дворе отмечался день Всех Святых434 1337 года, а кроме того, сообразуясь со сведениями, полученными от некоторых имперских друзей, король Франции только и ждал со дня на день услышать весть о начале войны. Епископу Линкольнскому сразу дали дорогу в королевский покой. Войдя, он обратился к королю с приветствием и поклонился ему, а затем и всем другим королям. Когда он подал королю Филиппу грамоту, тот ее принял и сломал одну маленькую печать, которая была сверху, на лицевой стороне. Грамота являла собой полностью развернутый лист пергамента с большой вислой печатью. Король бегло просмотрел ее, а затем отдал одному клирику-секретарю с повелением зачитать вслух. Как я впоследствии слышал от тех, кто кое-что должен был об этом знать, и в частности от присутствовавшего там сеньора де Сен-Венана435, текст вызова гласил следующее (или примерно следующее): «Мы, Эдуард, Божьей милостью король Англии и Ирландии, Филиппу де Валуа пишем. После смерти нашего дорогого дяди, монсеньора Карла, коро-
130 Жан Фруассар. Хроники ля Франции, у нас было намного больше родственных прав на земли и корону Франции, нежели у вас. Однако вы присвоили наше наследство и желаете его удерживать силой, вопреки нашей воле. Мы вам на это неоднократно указывали и велели указывать, заручившись весомым и особым мнением Церкви, Священной Римской коллегии и одобрением благородного императора, главы всех юрисдикции (chief de touttes jurisdictions). Однако вы не пожелали прислушаться к нашим доводам и требованиям, но продолжаете придерживаться своего собственного мнения, основанного на неправде. Поэтому мы вас уведомляем, что наше французское наследство мы востребуем с помощью силы — нашей и наших сторонников. Начиная с этого дня, мы с нашими сторонниками объявляем войну вам и вашим сторонникам и отрекаемся от фуа и оммажа, которые без причины вам принесли, и вверяем землю Понтьё вместе с другими нашими наследственными владениями под охрану Божью, а не под вашу, ибо врагом и противником вас теперь считаем. Продиктовано в нашем Вестминстерском дворце в присутствии нашего общего совета, в девятнадцатый день месяца октября». Когда королю Филиппу зачитали этот вызов, он внешне не показал, что придает ему какое-нибудь значение. Повернувшись к епископу Линкольнскому, он усмехнулся и молвил: «Епископ, вы хорошо исполнили то, ради чего сюда прибыли. На такое послание вовсе не пристало давать письменный ответ. Вы можете уехать, когда пожелаете».— «Сир, — сказал епископ, — большое спасибо!» Затем он простился с королем и, вернувшись в свою гостиницу, провел там весь день. Вечером король прислал надежный пропуск для него самого и всех его сопровождающих. Под охраной этого пропуска епископ поехал назад через Французское королевство и, не встретив никаких опасностей, прибыл в Англию к королю и баронам. Когда он поведал, как справился с поручением, англичане испытали большую радость. Глава 91 О том, как король Филипп Французский укреплял рубежи своего королевства Однако расскажем вам о короле Франции. Получив вызов от короля Англии, он велел снять с него копии и разослать во многие места своего королевства и за его пределы, дабы его друзья посовещались и сделали для себя выводы. В первую очередь король обратился к своему племяннику, графу Эно, и к герцогу Брабантскому со строжайшим запретом заключать какие-либо союзы с королем Англии. А если, мол, они их уже заключили или вздумают заключить — он выжжет их земли. Король так же пригрозил графу Барскому436 и герцогу Лота- рингскому, хотя насчет этих сеньоров он не испытывал ни малейших опасений, ибо они всегда были добрыми и верными французскими сторонниками. Одновременно с этим король послал дополнительные отряды с припасами в гарнизоны своих крепостей, расположенных на границе с Империей; ибо в отношении немцев у него не было слишком большой уверенности. Он также повелел быть настороже жителям Турне, Лилля, Бетюна, Арраса и Дуэ: пусть они пополняют свои города припасами и укрепляют их, дабы выдержать осаду или приступ, если потребуется, и пусть они позаботятся о замках и кастелянствах,
Амьенский манускрипт 131 расположенных в их округах, — сменят там служащих и доставят туда всякое снаряжение, необходимое для ведения войны. Беспокоясь об охране границ, король послал латников в Сент-Омер, Эр, Кале, Булонь и их окрестности, а также в Абвилъ, Кротуа, Сен-Валери, Э, Дьепп, Ар- флёр, Онфлёр и во все нормандские крепости, до самой Бретани и Понторсона437. Гарнизоны были также размещены в краю, который простирается от Бретани до Ла-Рошели, что в Сентонже, и далее по всему Пуату, в Лимузене, Руэрге, Аженэ, Тулузене, Нарбоннэ, Каркассонэ, Бедарье, Эг-Морте, Бокере, Монпелье, Ниме и до самых ворот Авиньона, а потом вдоль всей реки Роны, в Ле-Пон-Сент-Эспри, Вивье, Турноне, Жальё, Ле-Бур-д'Аржантале, Вьенне, Лионе, по всему графству Форез, в земле сеньора де Боже, в графстве Макон, в Турню вплоть до самого Шалона-на-Соне, по всему Бургундскому герцогству и графству Франш- Контэ, вдоль границы с немецкими землями Эльзас и Монбельяр; и далее до самого епископства Лангрского и по всей Шампани вдоль границы с Лотарингией, епископством Тульским и епископством Мецским, вплоть до самого Реймса и Шалона; потом по всему графству Ретель, в Доншери, Мезьере и в тех мощных замках, которые стоят на реке Мёзе вдоль Арденн, на границе с епископством Льежским, Фюмэном и Эно; затем по всему графству Руси, в Порсьене, Брене и епископстве Ланском. Кроме того, король приветливо и доверительно написал жителям Камбре, чтобы они были ему друзьями и добрыми соседями во всех случаях, и он тоже будет для них таковым, если понадобится. Своим наместником и комендантом в Турне король назначил мессира Годмара дю Фэ438, дабы тот охранял и сам город и окрестную страну, а сеньора де Боже король назначил комендантом Мортаня. Еще король послал в море большое количество нормандцев и генуэзцев под предводительством мессира Юга де Киере439, мессира Пьера Бегюше440 и Барбевера441. Им было велено и приказано как можно скорей учинить пожары в Англии. Графство Понтьё и все зависимые от него земли король отдал своему дорогому кузену, монсеньору Жаку де Бурбону442, дабы он держал их от него на основании клятвы верности и оммажа. Монсеньор де Бурбон не мешкая вступил во владение этими землями и отвез туда на жительство свою госпожу-супругу. Таким образом, король приказал и повелел пополнить военными силами и припасами все крепости, находившиеся на морских и сухопутных рубежах его королевства. После этого он доверительно написал своему кузену графу Фландрскому, прося его, как и прежде, чтобы он постарался поддерживать добрые отношения со своими подданными и не позволял им заключать никаких союзов с англичанами. Кроме того, король послал во Фландрию графа Вандомского443 и сеньора де Монморанси444, дабы они провели с фламандцами переговоры и убедили их быть добрыми друзьями и соседями королевства Французского. В обмен на это король Филипп обещал фламандцам всегда держать открытыми торговые пути, проходящие через Турне, Бетюн, Эр, Сент-Омер и Варнетон-сюр-Ле-Лис, благодаря чему фламандский край вдоволь снабжался бы хлебом и прочим зерном. Сеньоры-послы стали ездить из одного доброго города в другой, всюду выступая с этими предложениями французского короля. Некоторые городские общины на них соглашались, но большинство — нет, ибо они сильнее стремились получать
132 Жан Фруассар. Хроники английскую шерсть и прибыль от ткачества, нежели хлеб и овес, которые и так поступали к ним в достаточном количестве и по доброй цене. Тем не менее, перед своим отъездом из Фландрии сеньоры-послы сумели сделать так, что граф Людовик остался в Генте при довольно дружелюбных отношениях с Якобом ван Артевельде и горожанами. Однако, как вы еще услышите, граф не смог удержаться там надолго. Глава 92 О том, как военная флотилия графа Дерби приплыла к острову Кадзанд Однако расскажем вам об англичанах — графе Дерби и его воинах. Отчалив из гавани, что на Темзе, они прибыли с первым приливом ночевать под Грэйв- сенд. В их флотилии было очень много всяких нефов, кораблей, яликов, шхун и барж, хорошо снаряженных и оснащенных боевыми приспособлениями, а в их войске насчитывалось 2 тысячи лучников и 800 латников. Со вторым приливом они прибыли под Маргит и провели там один вечер. Примерно в полночь они снялись с якоря, и натянули паруса во всю ширину, ибо дул попутный ветер. Устремившись в открытое море, они плыли весь день и в час нон оказались уже довольно близко от Кадзанда. Это было в канун дня Святого Мартина445, зимой 1337 года. Глава 93 О том, как англичане с боем высадились на Кадзанде и разгромили фламандский гарнизон Когда англичане увидели город Кадзанд, в котором они собирались высадиться, дабы сразиться с обосновавшимся там гарнизоном, то рассудили и решили, что ветер и прилив им благоприятствуют, и что с именем Бога и Святого Георгия они причалят. Поэтому они велели своим трубачам играть тревогу, а сами спешно вооружились и изготовились к бою. Затем они построили в боевой порядок свои корабли и, расставив лучников на носах, стремительно поплыли к городу. Дозорные и стражники, находившиеся в Кадзанде и охранявшие морской берег, очень хорошо видели эту большую флотилию. Почти не сомневаясь, что это англичане, все фламандские воины быстро вооружились. Затем они построились на пристани и песчаном берегу и в надлежащем порядке выставили перед собой флажки. Там они посвятили в рыцари до шестнадцати человек, а всего у них могло насчитываться около пяти тысяч башелье и других воинов, стойких и опытных, как они это показали. Там находился мессир Ги Фландрский, незаконнорожденный брат графа Людовика. Будучи испытанным рыцарем, он призывал и просил всех соратников хорошо исполнить свой долг. Еще там были мессир Дюкр д'Аллюэн, мессир Жан де Род, Пьер д'Англемутье446, мессир Жиль де Ле-Стре, мессир Симон и мессир Жан де Брюгдам (трое последних были тогда посвящены в рыцари), а также множество прочих башелье, оруженосцев и латников, которые очень хотели сразиться с англичанами и, будучи опытными воинами, показали это на деле. Все эти воины были построены и расставлены напротив приближающихся англичан. Когда те подплыли к берегу, то не было никаких переговоров и бесед,
Амьенский манускрипт 133 ибо англичане так и рвались в бой. Они сразу закричали свои кличи и велели своим лучникам стрелять очень часто и дружно. Фламандцы, защищавшие пристань, оказались под таким жестоким обстрелом, что им волей-неволей пришлось отпрянуть назад. Уже с самого начала очень многие средь них были ранены стрелами. Затем английские бароны и рыцари высадились на берег, и противники сошлись друг с другом, дабы сразиться на мечах, секирах и копьях. Там была выказана великая доблесть и совершены превосходные ратные подвиги. Фламандцы оборонялись отчаянно, но англичане нападали на них с не меньшей отвагой. Добрый рыцарь граф Дерби в пылу боя выдвинулся столь далеко вперед, что был повержен наземь ударами копий, но тут к нему подоспел на выручку мессир Готье де Мони. Лихо сражаясь, он поднял графа на ноги и уберег от всех опасностей. При этом он кричал: * Ланкастер — к графу Дерби!» Воины со всех сторон устремились к этому месту, и в разыгравшейся схватке многие из них были ранены, но у фламандцев потери были намного больше, чем у англичан, ибо английские лучники наносили им очень большой урон своей непрестанной стрельбой. Высадка англичан в кадзандской гавани проходила средь упорной и жестокой битвы, ибо фламандцы, защищавшие город и гавань, все как один были превосходными и доблестными воинами. Это не удивительно, поскольку их отбирал для этого дела сам граф Фландрский, желавший, чтобы они надежно охраняли морской пролив от англичан. Поэтому они хотели достойно себя выказать и исполнить свой долг до конца, что и сделали. В битве участвовали следующие бароны и рыцари Англии: прежде всего, граф Дерби, сын графа Генриха Ланкастера по прозвищу Кривая Шея, затем граф Саффолк, мессир Льюис Бошем, мессир Вильям Фитц-Уорен, сир Беркли, мессир Готье де Мони и множество прочих рыцарей и башелье, которые очень отважно себя вели, атакуя фламандцев. Там разыгралась яростная битва и жестокая сеча, ибо противники сражались лицом к лицу врукопашную, и многие воины с обеих сторон совершили немало славных подвигов, но в конце концов англичане захватили пристань, и были фламандцы разгромлены и обращены в бегство. Четыре тысячи из них были убиты — одни в гавани, а другие на улицах и в домах. Мессир Ги, бастард Фландрский, попал в плен, а мессир Дюкр д'Аллюэн, мессир Жан де Род, два брата де Брюгдам, мессир Жиль де Ле-Стре и многие другие — примерно 26 рыцарей и оруженосцев — пали смертью храбрых, стойко обороняясь. Город был взят, разорен и разграблен. Все собранное имущество англичане доставили и погрузили на корабли вместе с пленниками, а затем сожгли весь город дотла. И вернулись англичане назад в Англию, не понеся никакого урона. Там они поведали о своей победе королю, который был очень обрадован, когда их увидел и узнал, как они управились. Затем с мессира Ги Фландрского взяли слово, что он не сбежит из плена, но уже в том же году он 1_п перешел на английскую сторону и стал вассалом короля Эдуарда, принеся ему клятву верности и оммаж. По этой причине граф Фландрский, его брат, был крайне на него разгневан. «Вал. м-т»: «..из-за своей алчности польстился на посулы англичан... ».
134 Жан Фруассар. Хроники Глава 94 О том, как фламандские послы съездили в Англию и заключили перемирие с королем Эдуардом Весть о разгроме, постигшем кадзандский гарнизон, разнеслась по многим местам. Сторонники графа были расстроены, а сторонники английского короля — очень обрадованы. И поговаривали многие фламандцы, что граф Фландрский разместил на Кадзанде· своих латников без всякой надобности и без одобрения страны. Вскоре, по настоянию и наущению Якоба ван Артевельде, советники из добрых городов Фландрии приняли общее решение, что они пошлют к королю Англии двенадцать именитых мужей из шести крупнейших фламандских городов. Эти послы объяснят королю, что жители Фландрии совершенно не причастны к этим кадзандским событиям, ибо они не давали никакого согласия на размещение там гарнизона. И даже более: если король пожелает приехать в любое место Фландрии, то фламандцы будут рады его принять и позволят ему свободно проезжать через их страну и гостить в ней при условии, что он будет честно платить за все предоставляемые вещи и услуги. Получив этот наказ, двенадцать именитых горожан покинули Фландрию, приплыли в Англию и нашли короля в Элтеме. Король принял их очень радушно, ибо надеялся благодаря этому сильно выиграть, что он и сделал. Послы сказали ему, что Якоб ван Артевельде и все верховные советники Фландрии поручают себя его милости и снимают с себя ответственность за тех латников, которые хозяйничали на Кадзанде, ибо граф Людовик и король Франции разместили их там самочинно, без согласования с землей Фландрской. К чему тут долгий рассказ? Послы столь мудро и убедительно изложили перед королем Эдуардом свое дело, что он остался доволен и ответил им, что уже к ближайшему Рождеству он прибудет в Антверпен (там заготавливалось снаряжение для его войска). Поэтому пусть фламандцы привезут туда своего графа, дабы король мог узнать, что он собирается делать. А если граф не пожелает явиться в Антверпен, то пусть фламандцы посовещаются и примут такое решение, которое не помешает им остаться добрыми друзьями короля Англии. С этим условием король объявил перемирие до первого дня января для всех фламандцев, отплывающих в Англию и возвращающихся из нее. Явившись в город Гент, двенадцать послов в точности передали условия английского короля Якобу ван Артевельде и советникам, съехавшимся туда из других добрых городов Фландрии. Когда те узнали, что король Англии скоро прибудет в Антверпен, то были очень обрадованы, ибо надеялись, что он проявит по отношению к ним сговорчивость и дружелюбие. Между тем, несмотря на их радость, графу Фландрскому было совсем не до веселья. Глава 95 О том, как король Эдуард Английский высадился в Антверпене В соответствии с тем обещанием, которое он дал именитым горожанам Фландрии, английский король собрался в дорогу. В Антверпене уже было заготовлено необходимое снаряжение, ибо король хотел туда сплавать, чтобы совершенно
Амьенский манускрипт 135 точно узнать истинные намерения своего двоюродного брата герцога Брабант- ского, герцога Гельдернского, маркграфа Юлихского и прочих немцев. Поэтому снарядился он в путь и отбыл из Англии с многочисленной свитой. Он взял с собой королеву, которая была на последнем сроке беременности, мессира Робера д'Артуа, графа Дерби, графа Уорика, графа Пемброка, графа Саффолка, графа Арундела447, графа Кентского, епископа Линкольнского, епископа Даремского, мессира Рейнольда Кобхема, мессира Вильяма Фитц-Уорена, сира Бошема, мессира Филиппа Гастингса448, сира Бассета449, сира Уилоуби, сира Брэдстоуна и многих других сеньоров. Благодаря попутному ветру, они вошли в гавань Антверпена примерно в день Святого Альберта и Святой Люции450. Узнав о прибытии английского короля, к нему со всех концов съехались сеньоры, желавшие оценить пышность его свиты и свести с ним личное знакомство. Все эти графы, рыцари и прочие люди самого разного звания либо уже пользовались королевскими милостями, либо надеялись удостоиться их в будущем. Поэтому они чествовали и потчевали короля Эдуарда с величайшим радушием. Вскоре после того как король Эдуард прибыл в Антверпен, его жена королева родила сына, которого назвали Лионелем451. Когда она полностью оправилась, состоялся великий праздник. На нем присутствовали брат королевы граф д'Эно, ее дядя мессир Жан д'Эно (в ту пору король его очень любил) и великое множество рыцарей, которые приехали из Эно навестить короля с королевой, поскольку уже очень давно их не видели. Глава 96 О том, как граф Фландрский бежал ко двору короля Филиппа Французского Тем временем Якоб ван Артевельде уговаривал графа Фландрского, чтобы он поразмыслил, а затем съездил со своими ближайшими советниками к королю Англии и постарался стать его другом. Но граф не имел ни малейшего желания ехать в Антверпен и твердо заявлял, что даже под угрозой потери всех своих фламандских доходов он никогда не пойдет на соглашение с королем Англии и не станет воевать против своего кузена короля Филиппа и его королевства. Однако граф опасался, как бы его не отвезли в Антверпен насильно и не заставили совершить то, о чем он потом будет жалеть. Поэтому он бежал из Фландрии во Францию вместе со своей женой, госпожой Маргаритой452, и со своим сыном Луй453. Когда он прибыл ко двору короля Филиппа, тот очень радушно его встретил и приказал ежемесячно выдавать ему определенную сумму флоринов, чтобы он мог содержать свою свиту и вести себя с подобающим достоинством. Глава 97 О том, какой договор заключили фламандцы с королем Эдуардом Английским Когда жители Фландрии узнали, что граф, их правитель, тайно уехал из своего графства и нашел пристанище при дворе короля Франции, и что он не имеет ни малейшей охоты заключить союз с англичанами, то сообща обсудили, как им действовать далее. По совету Артевельде, который, если говорить правду, был более расположен к королю Англии, нежели к королю Франции, они решили
136 Жан Фруассар. Хроники послать его в Антверпен в сопровождении самых богатых и почтенных горожан Фландрии, дабы узнать, в чем состоит замысел короля Эдуарда. Вскоре Артевельде, в сопровождении шестидесяти самых именитых фламандских горожан, прибыл в Антверпен, к королю Англии, который очень радушно принял его самого и всех его спутников из уважения к нему. Королю часто говорили, что Артевельде является верховным правителем Фландрии, и выше него там никого нет. Поэтому он его по-дружески встретил и попотчевал, и сказал, что из любви к нему он облагодетельствует всю Фландрию. Выполняя это обещание, король вернул во Фландрию шерстяной склад, убранный оттуда еще три года тому назад. Но это было сделано с тем условием, что король и все его люди смогут ездить с оружием и без него через графство Фландрское, куда им заблагорассудится. В подтверждение этой договоренности были изданы грамоты, скрепленные печатями короля и добрых городов Фландрии454. Еще король попросил у фламандцев, чтобы они соизволили вместе с ним напасть на королевство Французское и пройтись огнем и мечом по Турнези и ка- стелянствам Лилля и Дуэ. Однако фламандцы тогда отказались это сделать, объяснив, что они связаны с королем Франции очень тяжелыми обязательствами. Если они как-нибудь ему досадят или войдут с войной в его королевство, с них за это потребуют огромный денежный штраф, который вряд ли удастся собрать455. Поэтому фламандцы попросили короля, чтобы он соизволил потерпеть до другого раза, когда обстоятельства будут для них более благоприятны. Король счел себя удовлетворенным и пожаловал фламандцам на прощание большие дары и прекрасные драгоценности. Так же сделала и королева. Затем все фламандцы разъехались по своим городам. Что же касается Якоба ван Артевельде, то он вернулся в Гент. Однако потом он еще часто приезжал в Антверпен навестить короля Эдуарда и обещал ему, что сделает его повелителем Фландрии. Дескать, хотя фламандцы пока отказываются воевать с французами, он все равно предоставит в распоряжение короля, когда понадобится, сто тысяч воинов, полностью вооруженных и готовых учинить пожары в любом месте королевства Французского, которое он укажет. Такие обещания очень радовали короля Эдуарда, и он всерьез надеялся, что стараниями Артевельде сможет получить от земли Фландрской великую помощь. Таким образом, Якоб ван Артевельде стал очень близким другом английского короля, и страшились и уважали его по всей Фландрии. Глава 98 О самовластном правлении Якоба ван Артевельде После бегства графа Фландрского во Францию (вам уже было о нем рассказано), Артевельде начал править, словно какой-нибудь государь. Ни один сеньор до него не располагал во Фландрии такой властью. Он завел у себя в Генте большой и внушительный придворный штат и содержал для своей охраны многих слуг и наемников. Каждому из них был положен дневной оклад в четыре больших фламандских «компаньона», и платилось им точно, из недели в неделю. Кроме того, Артевельде имел своих сержантов и наемников во всех фламандских городах и кастелянствах. Они за деньги выполняли все его распоряжения,
Амьенский манускрипт 137 шпионя и вызнавая, нет ли где-нибудь недовольных, которые возмущаются, бунтуют и злоумышляют против него. Лишь только Артевелъде узнавал, что в каком-нибудь городе есть такой человек, то не успокаивался, пока не изгонял или не убивал его. Артевельде не знал пощады, и уберечься от него было невозможно. Он сумел изгнать из Фландрии даже самых влиятельных людей — рыцарей, оруженосцев и именитых горожан —коих он подозревал хотя бы в некотором сочувствии к графу. Одну половину их доходов он отнимал, а другую оставлял на прокормление их женам и детям. Эти изгнанники —а их было очень много — оседали преимущественно в Сент-Омере, и звали их «летунами» или «перелётами». Короче говоря, никогда прежде во Фландрии и других землях не было графа, герцога или иного властителя, который сумел бы столь сильно подчинить страну своей воле, как это сделал с Фландрией Якоб ван Артевельде, владычествовавший над ней целых девять лет или около того. Он велел взимать в каждой местности Фландрии все ренты, бочечные и винные пошлины, судебные штрафы, мальтоты456 и прочие налоги, которые прежде поступали в казну графа. Собранные средства Артевельде тратил по своему усмотрению и раздавал, кому хотел, ни перед кем не отчитываясь. Когда он заявлял, что ему нужны деньги, ему, волей-неволей, верили на слово, ибо никто не смел ему перечить. А когда он желал взять в долг у каких-нибудь именитых горожан, никто не решался отказать ему в займе. Действуя так, он сколотил большое состояние. Глава 99 О том, как король Эдуард совещался со знатными сеньорами Империи, и о двуличном поведении герцога Брабантского Выше вам уже было рассказано о том, как король Франции письменно велел графу Эно и герцогу Брабантскому, чтобы они не смели заключать никаких союзов с англичанами, ибо в противном случае он опустошит их земли. Однако эти сеньоры слали королю всяческие извинения и все равно присутствовали на переговорах, проводившихся королем Англии. Герцог Брабантский делал это особенно часто, ибо он уже заключил тайный союз с англичанами, а граф Эно — нет, и говорил он твердо, что никогда не нападет на своего дорогого дядю, короля Франции, если тот сам прежде не досадит ему. Тем временем герцог Брабантский послал в Париж чрезвычайно умного и весьма красноречивого рыцаря, монсеньора Луи де Крайнхема45Т, чтобы тот оправдывал его перед королем, несмотря на любые скверные донесения. Устами своего рыцаря герцог Брабантский постоянно внушал королю, что он никогда не станет замышлять и совершать ничего такого, что могло бы обернуться бедой и ущербом для самого короля или для его страны. Но, дескать, в силу того, что король Англии доводится герцогу двоюродным братом, он никак не может запретить ему ездить через свои владения, отдыхать в них и закупать необходимое снаряжение, ибо король все оплачивает его добрым людям по полной стоимости. Дела оставались в таком положении долгое время. Наконец король Англии устроил большое совещание в Антверпене. Там присутствовали герцог Брабантский, зять короля граф Гельдернский, маркграф Юлихский, граф Клевский458,
138 Жан Фруассар. Хроники граф Зальмский459, маркграф Бранденбургский, сир Фалькенберг и мессир Жан д'Эно. Однако граф Эно туда вовсе не явился, ибо он говорил, что ему там делать нечего. Король Франции был ему за это очень признателен. Глава 100 О том, какой уклончивый ответ имперские сеньоры дали королю Эдуарду на общем совещании Король Англии оказал имперским сеньорам очень почетный прием, а затем славно попотчевал их на веселом пиру и потешил на разный манер, как это принято в Англии. Достойно отпраздновав прибытие гостей, он открыл совещание и весьма смиренно изложил перед ними свое дело. Желая узнать истинные намерения имперских сеньоров, король попросил, чтобы они изволили высказаться как можно скорее, ибо именно ради этого он сюда прибыл и держит своих людей в полной готовности. Если они не объяснятся с ним начистоту, он понесет большие убытки. Тогда сеньоры Империи устроили большое и долгое совещание. Рассматриваемый вопрос их очень тяготил. Средь них не было единомыслия, и они постоянно поглядывали на герцога Брабантского, который не выказывал большой радости по поводу происходящего. А ведь он был одним из тех, ради кого король устроил это совещание в первую очередь. После долгого обсуждения в своем кругу сеньоры ответили королю Эдуарду следующее: «Дорогой государь! Мы прибыли сюда прежде всего, чтобы повидать вас, нежели для каких-то иных целей, и у нас еще не готов полностью продуманный ответ на вашу просьбу. Поэтому мы разъедемся по своим владениям, посоветуемся со своими людьми, а затем вернемся к вам в тот день, который вы сами пожелаете назначить, и дадим такой прямой ответ, что нас нельзя будет ни в чем упрекнуть». Король понял, что ничего иного он на сей раз не услышит, и потому смирился до поры до времени. Он договорился с сеньорами, что они вновь соберутся в Антверпене через три недели после дня Святого Иоанна460 и дадут самый что ни на есть продуманный ответ. Однако перед расставанием король настоятельно указал им на большие расходы и убытки, которые он будет ежедневно нести по их милости. Дескать, высаживаясь в Антверпене, он был совершенно уверен, что они столь же готовы действовать, как и он сам; поэтому он ни за что не вернется в Англию, покуда не узнает их намерения со всей определенностью. Сеньоры Империи сказали, что не подведут его. Глава 101 О неудобном положении герцога Брабантского, и о том расположении, которое общины Фландрии, Эно и Брабанта выказывали англичанам Когда они разъехались, король вместе со своей супругой-королевой остался тихо жить в Антверпене, в аббатстве Святого Бернара461. Королева к тому времени вновь разрешилась от бремени прекрасным мальчиком. Его назвали Лионелем, и впоследствии он стал герцогом Кларенсским и женился в Ломбардии,
Амьенский манускрипт 139 как вы узнаете далее из этой истории462. Граф Гильом д'Эно и мессир Жан д'Эно время от времени навещали королевскую чету и, прогостив у нее два или три дня, возвращались домой. Английские бароны и рыцари приезжали развлекаться в добрые города Фландрии и Брабанта. Их хорошо принимали и чествовали в Брюсселе, Ме- хельне, Генте, Брюгге и вообще везде, куда им было угодно приехать. Тем временем герцог Брабантский, находясь в Ле-Вюре, часто слал королю Франции извинения и просил, чтобы он не верил никаким худым вестям, приходящим о нем. Вам наверняка приходилось слышать поговорку о том, что можно прыгнуть так далеко вперед, что назад уже не отскочишь. Такое бывает, когда кто-нибудь берет на себя столь большие обязательства и так много обещает, что потом, из чести, уже не может пойти на попятную. Я говорю это к тому, что герцог Брабантский дал столько клятвенных обещаний королю Англии и связал себя такими серьезными обязательствами, что уже не мог отказаться и уклониться от их выполнения. В добавление к этому, король был его двоюродным братом, и герцог должен был помогать ему по-родственному. Некоторые бароны и рыцари, жившие во владениях герцога Брабантского, более склонялись на сторону англичан, а некоторые —на сторону французов, ибо сердца у людей бьются по-разному. Тем не менее, в своем большинстве брабант- цы —и особенно жители добрых городов — благоволили английскому королю и хотели, чтобы ему безотлагательно была оказана помощь. Однако герцог, который был умен и осмотрителен, не хотел ввязываться в войну против короля Франции, не обсудив это с большим советом своей земли. Его пугали опасности такой войны, и он часто говорил в тайных беседах со своими ближайшими советниками, что встанет на сторону англичан лишь после того, как это сделают фламандцы и эннюерцы. И действительно, фламандцы легче согласились на это, ибо Артевельде, обладавший тогда во Фландрии верховной властью, был несравненно больше расположен к англичанам, нежели к французам. Постоянно обращаясь с речами к жителям Гента, Брюгге, Ипра, Куртре, Ауденарде и других добрых городов Фландрии, он приводил им столько весомых доводов, что все они были уже почти готовы служить королю Англии в этом деле под его предводительством. В добрых городах Эно короля Англии тоже любили, хвалили, уважали и почитали не в пример больше, чем короля Франции. Городские общины очень хотели, чтобы граф Эно, их сеньор, заключил с королем Эдуардом дружественный союз. Но граф не имел к тому никакой охоты и говорил, здраво и рассудительно, что милый дядя Филипп со своим королевством намного ближе и роднее ему, чем король Эдуард со своей страной. За эти ответы король Франции был ему очень признателен и говорил, что он ведет себя мудро и осмотрительно. Глава 102 О том, как сеньоры Империи, беря пример с герцога Брабантского, медлили с военными сборами Наконец настал день, когда король Англии ждал услышать ответ вышеназванных имперских сеньоров. Однако те прислали вместо себя нарочных с обсто-
140 Жан Фруассар. Хроники ятельными извинениями и сообщили королю Англии, что они, вместе со своими людьми, полностью готовы приехать, как это было условлено, но только пусть король заставит пошевеливаться герцога Брабантского, который, на их взгляд, снаряжается слишком вяло. Ведь он является самым близким родственником и советником короля, и все остальные смотрят и равняются на него. Когда король Английский услышал эту новость, то стал задумчив более, чем прежде. И спросил он совета у своего кузена, мессира Робера д' Артуа, и у графа Дерби: как будет лучше поступить в создавшемся положении? Они ему сказали, чтобы он призвал герцога Брабантского и предъявил ему все эти письменные отговорки остальных сеньоров. Король так и сделал. Когда герцог Брабантский явился в Антверпен, король представил ему просьбы и извинения, присланные имперскими сеньорами. Затем он, во имя дружбы и родства, попросил его поразмыслить над этим, дабы впредь в нем не было заметно никакой нерешительности. Ибо вполне очевидно, что герцог собирается в поход слишком вяло, и если он не изменит своего поведения, то он, король, боится потерять из-за этого помощь и поддержку имперских сеньоров. Услышав это, герцог очень сильно смутился и сказал, что посоветуется. Посовещавшись, он ответил королю, что будет готов сразу, как только потребуется, но прежде он должен переговорить с другими сеньорами в определенный день. Когда король услышал этот ответ, то ясно понял, что не добьется ничего иного, и, значит, гневаться бесполезно. Поэтому он пообещал герцогу, что снова пошлет к этим сеньорам гонцов и попросит их, чтобы они соизволили явиться на встречу с ним в Халле или Диет в день Богородицы463, который приходился на середину августа 1338 года. Глава 103 О том, как на общем совете в Диете имперские сеньоры попросили короля Эдуарда послать своих представителей к императору Людвигу Баварскому Когда все сеньоры собрались, то устроили большое и долгое совещание, ибо обсуждаемый вопрос был для них весьма тягостен. Они не хотели выполнять свои обязательства и вместе с тем не желали их нарушить, дорожа своей честью. Наконец, после очень долгих обсуждений они высказали королю свое общее мнение: «Дорогой сир! Мы так долго совещались, ибо ваше дело представляется нам очень трудновыполнимым. Мы не можем подыскать никакого повода, чтобы послать вызов королю Франции на правах ваших союзников. Разве только вы сумеете получить согласие на это у императора. Ведь, как мы сейчас объясним, император имеет законный повод и основание приказать нам, чтобы мы объявили войну королю Франции от его имени. Тогда в нас не останется никакой нерешительности, и мы будем готовы исполнить наши обязательства без всяких оговорок. Причина, по которой наш государь император может послать вызов королю Франции, такова. Между императорами Германии и королями Франции издавна существует письменное соглашение, скрепленное клятвами и печатями, в силу которого короли Франции ни в коем случае не могут приобретать и держать никаких владений в пределах Империи. Однако этот король Филипп, который
Амьенский манускрипт 141 ныне правит, поступил вопреки клятве, ибо он купил замок Кревкёр, все земли в Пайёле вместе с замком Арлё и многие другие владения, расположенные в Камбрезй464, то есть в пределах Империи. В силу этого император имеет законное основание послать ему вызов и повелеть это сделать нам, своим подданным. Ради нашего спокойствия и нашей чести, мы вас просим и вам советуем, чтобы вы постарались получить это разрешение. И мы, со своей стороны, тоже порадеем об этом изо всех наших сил». Услышав такой ответ, король Английский решил, что это отговорка и очень расстроился. Однако внешне он повел себя довольно спокойно, поскольку ясно видел, что все равно ничего иного не добьется. Он сказал сеньорам: «Конечно, господа, я вовсе не предвидел этого обстоятельства. Если бы меня заранее о нем предупредили, то я бы не замедлил поступить в соответствии с вашим советом. И сейчас я так и хочу сделать. Поэтому помогите мне советом, ибо я нахожусь за морем, в чужой стране, и уже провел в ней долгое время, так ничего и не совершив. Извольте же дать мне добрый совет, ради вашей и моей чести, ибо если срам ляжет на меня, то и вам от этого почета не будет». Слишком долгое дело — пересказывать все речи и советы имперских сеньоров. В итоге между ними было согласовано, что маркграф Юлихский отправится переговорить с императором и возьмет с собой клириков и рыцарей английского короля, а также советников герцога Гельдернского; и порадеют они о деле столь добросовестно, сколь только смогут. Что касается герцога Брабантского, то он не должен был посылать никого, ибо вышеназванных послов было вполне достаточно. Однако он отдал в распоряжение короля Англии Лувенский замок, дабы он мог там провести наступающую зиму, если ему угодно. (Ведь король твердо заявлял, что вернется в Англию только после того, как совершит какое-нибудь вторжение во Францию.) Король решил воспользоваться гостеприимством своего брабантского кузена и согласился вместе со своей супругой переехать на зиму в Лувенский замок. Кроме того, все имперские сеньоры дружно пообещали королю Англии, что уже к празднику Святого Иоанна Крестителя, который состоится в год 1339, они без всяких отговорок и отсрочек объявят себя врагами короля Филиппа Французского и будут полностью готовы к войне с ним, как уже обещали раньше. С этой договоренностью каждый уехал в свои владения. Глава 104 О том, как император Людвиг Баварский назначил короля Эдуарда своим викарием и повелел своим вассалам начать войну против короля Филиппа Французского Меж тем маркграф Юлихский со всеми своими спутниками отправился к Римскому императору. Найдя императора в Нюрнберге, послы поведали ему все то, ради чего они туда прибыли. Будучи очень дружественно настроен к английскому королю, император радушно их принял, попотчевал и согласился исполнить все их просьбы. Затем он надолго удержал их у себя в гостях, а сам тем временем созвал имперских князей-выборщиков и самых видных баронов — таких как герцог Саксонский465, маркграф Бранденбургский, маркграф Мейс-
142 Жан Фруассар. Хроники сенский и Остерландский, архиепископ Кёльнский, архиепископ Трирский466 и архиепископ Майнцский. Он также призвал графа Гельдернского и герцога Бра- бантского, но последний извинился и прислал вместо себя сеньора Кёйка. Когда, в соответствии с приказом, эти сеньоры съехались и собрались в Нюрнберге, император устроил очень торжественный пир и держал свой двор открытым целых три дня. 1_ Воссев на императорском престоле в императорском облачении, он заново утвердил те статуты Империи, которые надлежало соблюдать. Тогда же он назначил и сделал короля Англии своим викарием и дал ему императорские полномочия, позволив чеканить в землях Империи все виды флоринов и прочих монет. Всем своим подданным он повелел, чтобы они повиновались королю Эдуарду как ему самому и были готовы безотлагательно отправиться с ним на войну и послать вызов королю Франции. И назначил он своих полномочных представителей, которые должны были вручить королю Англии эти постановления и возвести его на престол императорского наместника. Одним из них был герцог Гельдернский, коего до этого дня звали графом, а вторым —граф Юлих- ский, прежде именовавшийся маркграфом. Еще средь них были граф Уорик, мессир Ричард Стаффорд и два клирика-правоведа. Эти шестеро должны были на основании публичных указов совершить и исполнить все то, о чем выше было сказано. Покинув императорский двор, они вернулись к королю Англии, который их принял с радостью467. "п Однако теперь, дабы ничего не упустить, расскажем вам о некоторых событиях, которые случились на море близ берегов Франции и в других местах в то время, как шли эти переговоры и приготовления, длившиеся более одного года. 1-11 «Вал. м-т*: В год вышеназванный, в сентябре, в субботу468 накануне дня Богородицы, Людвиг Баварский воссел в Кобленце как Римский император на императорский престол, стоявший на одном пьедестале, высотою в двенадцать ступней. Сам он был облачен в шелковое одеяние, поверх коего была надета далматика. На руках у него был орарь, а на груди — перекрещенная епитрахиль, как у священника, вся покрытая гербами Империи. Бго ноги были одеты той же тканью, что и тело, а голову украшала круглая митра, на которой была роскошная золотая корона. На руках у него были перчатки белого шелка, а на пальцах — кольца великой стоимости. И держал он в своей деснице золотую державу с алым крестом наверху, а в другой руке — скипетр. Подле императора, одесную, сидел маркграф Мейссенский, коему император доверил держать золотую державу. Рядом же сидел король Англии, одетый в наряд из алой парчи, с замком, вышитым на груди. Ошуюю от императора сидел маркграф Юлихский, коему было доверено держать скипетр. Князья- выборщики сидели примерно на две ступни ниже, чем император, а перед ним, на виду у всех, сидел сир Кёйк, замещавший герцога Брабантского. Он держал в руке полностью обнаженный меч. Тогда рек император так: «Я спрашиваю у вас, может ли король Германии, избранный и возведенный в императоры, распорядиться каким-нибудь имуществом Империи без согласия папы?» Вынесение решения по этому вопросу было возложено на архиепископа Кёльнского. Посовещавшись с пэрами, он постановил, что да. Второй вопрос был таков: если кто-нибудь, имеющий фьеф в Германии, нарушит свой долг по отношению к Империи и умалит ее могущество, как с него надлежит спрашивать? Решить этот вопрос было доверено герцогу Саксонскому. Посовещавшись, он ответил, что и жизнь и имущество такого преступника находятся в воле императора. Третий вопрос был таков: если какие-либо грабители были схвачены на дорогах Германии, какому суду и какой каре они подлежат? Вынести постановление по этому вопросу было поручено архиепископу Трирскому. Посовещавшись, он сказал, что такие преступники, равно как и те, кто их поддерживает, тоже находятся в воле императора и телом, и имуществом.
Амьенский манускрипт 143 Четвертый вопрос был таков: как должны служить императору все те, кто держит землю от его короны? Решить этот вопрос было доверено архиепископу Майнцскому. Посовещавшись, он сказал, что все люди Империи должны служить императору своими жизнями и своим имуществом, и должны идти всюду, куда император или его наместник их пожелает повести, дабы охранять законы империи. И, наконец, пятый вопрос был таков: как люди, держащие землю в Империи, должны слать друг другу вызовы в случае войны между ними? Посовещавшись он сказал, что тот, кто шлет вызов, не может и не должен причинять урон противной стороне в течение трех дней после объявления войны. А если он поступит иначе, его следует объявить обесчещенным и лишенным защиты любых законов. Сразу после вынесения всех этих постановлений император сказал во всеуслышание: «Как вам известно, я был увенчан германской и императорской коронами изрядное время тому назад. И полагаю, что я не проявлял небрежения ни к кому из моих людей, а также в отношении Святой Церкви и ее служителей. А если кто-то может доказать обратное, то я желал бы дать ему полное удовлетворение. Поэтому я говорю вам, что я, вместе со многими прелатами и баронами Германии, заключил союз с сидящим здесь королем Англии. Ибо я счел, что так будет лучше, чем оставить его без помощи. Здесь, в вашем присутствии, я назначаю и делаю короля Англии своим викарием и наместником всюду и во всех случаях. Поэтому я желаю, чтобы все имперские ленники помогали и содействовали этому королю, как моему викарию, следуя за ним всюду, куда бы он их ни повел». Затем император призвал секретарей и повелел им занести это постановление в публичные указы и в свод имперских законов, дабы оно твердо и нерушимо соблюдалось в будущем. Кроме того, он наделил короля Эдуарда полномочием чеканить в пределах Империи все виды флоринов и прочих монет. И повелел всем подданным, чтобы они повиновались его викарию как ему самому и были готовы послать вызов королю Франции по первому требованию. И назначил нескольких полномочных представителей, дабы они полностью ввели короля Эдуарда в новую должность и усадили его на престол императорского наместника. Одним из этих представителей стал граф Гельдернский, коего тогда же произвели в герцоги, а другим — маркграф Юлихский, коего произвели в графы. После этих постановлений все сеньоры простились с императором и разъехались по своим владениям, а король Англии вернулся в Брабант». Глава 105 О том, как морские наемники короля Франции разграбили город Хантон Король Франции загодя готовился к войне со своими противниками, ибо знал все их замыслы, хотя и не получал пока никаких вызовов. Вам уже было подробно рассказано о том, как король Франции послал в море генуэзцев, нормандцев и эскюмеров под предводительством мессира Юга де Киере, Бегюше и Барбевера, дабы они нападали на англичан, плававших через пролив. Поэтому они стали стеречь море и часто появлялись возле Дувра, Винчелси, Маргита и в устье Темзы, причиняя много вреда разным людям, и особенно англичанам и фламандцам. И вот случилось, что эти эскюмеры, средь коих было целых тридцать тысяч генуэзских наемников, нормандцев и пикардийцев, прибыли под Хантон в воскресный день, в час мессы, когда все горожане были в церкви. Очень удачно воспользовавшись приливом, они вошли в гавань, застали горожан врасплох и стали господами и хозяевами города. Они его взяли и разграбили, убив при этом множество добрых людей, включая женщин и детей, что было весьма печально. Потом они задержались там на весь день и погрузили на корабли всю добычу, которую сумели найти. Кроме того, они послали часть своих людей жечь некоторые окрестные деревушки. Из-за этого вся округа была охвачена страхом
144 Жан Фруассар. Хроники и смятением, так что вскоре тревожные вести дошли до Винчестера, Солсбери, Гилфорда и даже до самого Лондона. Тогда люди всякого звания сели на коней и устремились в графство Хантон со всей возможной поспешностью. Но там они обнаружили, что французы уже отчалили, полностью опустошив и спалив перед этим город. По этому поводу англичане были весьма опечалены, а король Франции — крайне обрадован. И говорил он, что Барбевер со своими людьми совершил славный подвиг уже в самом начале войны с англичанами. Это случилось примерно в день Богородицы469, в сентябре, в год Милости 1338. Глава 106 О том, как мессир Готъе де Мони пытался захватить город Мортанъ Еще случилось в ту пору, что мессир Готье де Мони, приехавший в Антверпен из-за моря вместе с королем Англии, отправился в конный рейд, взяв с собой примерно 60 воинов. Он украдкой проследовал через Брабант и Эно, а затем углубился в Блатон- ский лес, который растет возле Конде-ан-Л'Эско. До той поры в его отряде еще никто не знал, куда он желает направиться, но в лесу мессир Готье открыл, наконец, свой замысел и сказал, чтобы его слова держали в секрете, ибо он намерен нагрянуть в Мортань и совершить там какой-нибудь ратный подвиг. Его товарищи с ним согласились. Затем они подтянули подпруги своим коням, покрепче пристегнули латы и поехали, соблюдая полную скрытность. Прямо на рассвете они прибыли под мощную крепость Мортань, и, на их счастье, в одних ее воротах оказалась открыта сторожевая калитка. Войдя внутрь, они захватили ворота, сломали запоры и стали там хозяевами. Затем они подъехали к донжону, но, найдя его запертым, не смогли в него проникнуть. Стражники замка услышали шум и затрубили в свои рожки: «Измена! Измена!» Тут воины гарнизона всполошились и бросились к оружию. Когда сир де Мони увидел, что в замок войти не удастся, и что гарнизон спешно вооружается, то велел поджечь дома на самой большой и красивой улице Мортаня, дабы жители дольше помнили про его визит и в следующий раз более бдительно охраняли свой город. Пожар разгорелся очень быстро и причинил горожанам великий ущерб. Затем мессир Готье де Мони вместе со всем своим отрядом пустился в путь и прибыл в Конде, дабы переехать там через Л'Эско и Энн и направиться в Камбрези, что он и сделал, как вы услышите далее. Глава 107 О том, как мессир Готье де Мони захватил замок Тён-Л'Эвек В краю Камбрези тогда еще не было никакой тревоги. Епископ Камбре ясно предвидел, что англичане совершат свое первое вторжение во Францию через его владения, однако в ту пору английский король находился еще столь далеко от Камбрези, что местные жители пока ничего не опасались и не держались настороже. И вот продолжил мессир Готье де Мони свой конный рейд, намереваясь совершить набег в Камбрези, ибо он хорошо знал, что этот край враждебен англи-
Амьенский манускрипт 145 чанам и их союзникам. Как бы там ни было, он решил еще перед вторжением послать епископу Камбре вызов, составленный по всем правилам, дабы его потом не упрекали в подлости. Однако епископ не придал этому вызову никакого значения, ибо вовсе не предполагал, что сир де Мони находится уже в такой близости от него. А те, кто доставил вызов, ничего ему об этом не сказали. Сир де Мони скрытно проехал мимо Валансьенна и прибыл в Денэн обедать, ибо аббатиса тамошнего монастыря была его кузиной470. Затем он явился в Бушей и переехал через Л'Эско, не сказав местным жителям ни слова о том, что он собирается сделать. Следующим утром, на рассвете, он нагрянул под Тён- Л'Эвек — замок, стоявший на Л'Эско и относившийся к Камбрези. Ему и его людям посчастливилось с ходу захватить мост, ворота и сам замок вместе с его кастеляном, находившимся внутри471. Завладев замком, сир де Мони отрядил и оставил для его охраны часть своих воинов, а начальником над ними назначил мессира Жиля де Мони, которого иначе звали Гриньяром472. Впоследствии он нанес много вреда жителям Камбре, ибо замок Тён-Л'Эвек находился всего в одном лье от их города. После этого рейда сир Готье де Мони вернулся в Брабант, к королю Англии, который все еще находился в Антверпене. Жители Камбре, и особенно епископ, были очень расстроены и известили короля Франции о том, что у них внезапно отняли названный замок. Поэтому был король рассержен и имел на то вескую причину. Глава 108 О том, как шотландский король Дэвид Брюс отбыл во Францию, чтобы заключить союз с королем Филиппом де Валуа Однако расскажем вам о том, как в ту же самую пору действовали король Дэвид Шотландский и его советники. Выше вы уже слышали, что король Английский очень сильно извел шотландцев войною: он выжег и опустошил всю равнинную Шотландию, захватив и покорив там все крепости. Кроме того, перед своим отъездом в Лондон он повелел, чтобы шотландцев и впредь, изо дня в день, донимали войной, и мессир Вильям Монтэгю, граф Солсбери, стал наносить им очень большой ущерб и урон. Он держался в Эдинбурге и, если узнавал, что шотландцы отправились в набег, то собирал воинов из окрестных английских гарнизонов и давал врагам жестокий отпор. Меж тем король Шотландский, граф Морэйский, мессир Вильям Дуглас, мессир Роберт Вереи, мессир Саймон Фрезел, мессир Александр Рамсей и многие другие сеньоры укрывались в Джедуортских лесах. Их главной ставкой- убежищем был мощный замок Дамбартон. Именно там постоянно пребывал король Шотландии со своей женой-королевой. Однако вскоре шотландские сеньоры узнали, что король Англии послал вызов королю Франции и желает с ним воевать. Поэтому, посовещавшись между собой, они решили, что мессир Вильям Дуглас, граф Сатерленд и мессир Роберт Вереи отвезут их государя-короля во Францию, к королю Филиппу. Поведав, какую войну ведут против них англичане, они заключат с французским королем союз на том условии, что им будет оказана поддержка и помощь. Этому совету последовали. Нефы были снаряжены, и король Шотландии вместе со своей супругой и вышеназванными сеньорами прибыл
146 Жан Фруассар. Хроники в Абердин. Когда необходимые припасы были погружены на корабли, они вышли в море и поплыли под парусами с помощью Бога и ветра, пока не причалили в Эклюзе. Там они ничем не выдали себя. Одни из них назвались паломниками, направляющимися в Сантьяго, что в Галисии, а другие — норвежскими купцами. Никто не стал их особо проверять, тем более что они ни разу не сходили на сушу, но, едва отдохнув и дождавшись прилива, сразу отчалили. И поплыли они, и вышли в открытое море, держа курс на Булонь. Глава 109 О том, как шотландцы повстречались в море с наемниками французского короля, коих они приняли за англичан Пока шотландцы плыли по морю, очень сильный и порывистый встречный ветер подхватил их и понес, хотели они того или нет, прямо к устью Темзы, в английский порт Маргит. А как раз в ту пору нормандцы и генуэзцы рыскаг ли по морю в поисках каких-нибудь англичан. Заметив шотландские нефы, они очень обрадовались, ибо решили, что это англичане. Они подняли свои флаги и вымпелы и устремились в погоню. Когда шотландцы их увидели, то пришли в полное смятение, ибо подумали, что это англичане. Сначала они даже не знали, что и сказать, и не нашлось средь них такого храбреца, который не пожелал бы оказаться [за тридевять земель], в Иерусалиме. И стали они советоваться: что делать? Ведь у них было всего четыре корабля, а у противника они насчитали целых семьдесят пять. И решили они, что нет у них другого выхода, кроме как дорого себя продать. Затем они быстро вооружились и сказали, что никто из них не сдастся в плен, но будут они сражаться до тех пор, пока смогут. Такое же обещание дал и сам король. Поскольку бежать все равно было бесполезно, они встали на якорь и, как смелые люди, выставили на вид знамена Шотландии и свои флажки. И вот подплывают нормандцы и спрашивают, что они, мол, за люди. Мес- сир Вильям Дуглас ответил: «Мы шотландцы и служим королю Шотландии! А вы кто такие, что спрашиваете?» Тогда выступил вперед мессир Юг де Киере и сказал: «Из каких именно шотландцев вы будете? Назовите себя, а иначе вы все покойники, ибо нам сдается, что вы все-таки англичане!» Когда сеньоры Шотландии услышали эти слова, то несколько обнадежились, ибо хорошо поняли по языку и по флагам незнакомцев, что те вовсе не англичане. Поэтому сказали они: «Мы такие-то и такие-то, и с нами сам король. Мы плывем во Францию повидать французского короля. Поэтому вы заставили нас очень сильно поволноваться, ибо мы полагали, что вы — англичане, наши враги». Когда мессир Юг де Киере и его товарищи убедились и поняли, что незнакомцы говорят правду, то очень обрадовались и велели им сниматься с якоря: дескать, как наемники французского короля, они являются друзьями шотландцев, и потому проводят их до самого Кале или до Булони. Снявшись с якоря, шотландцы поплыли под парусами вместе с нормандцами и вошли тем же вечером в гавань Кале. Там шотландцы бросили якорь, а нормандцы — нет. Король Шотландии вместе со всеми своими спутниками въехал в город и нашел там радушный прием. Отдохнув два дня, он выехал на третий день из Кале и выбрал дорогу на Теруан. Затем он проследовал через Теруан, Аррас, Бапом, Перонн и
Амьенский манускрипт 147 Вермандуа, и продолжал свой путь, пока не прибыл в Париж, где он нашел короля Франции и с ним великое множество герцогов, графов и баронов, которые были собраны на большой совет473. Глава 110 О том, какой радушный прием король Шотландии нашел при французском дворе, и о союзном договоре, заключенном между Францией и Шотландией Король Филипп был очень обрадован известием о прибытии короля Дэвида Шотландского и выслал ему навстречу баронов и рыцарей, которые проводили его в тот дворец, где король тогда проживал. При встрече король Филипп сказал ему: «Добро пожаловать королю Шотландии и его спутникам из любви к нему!» Король Шотландии ответил: «Дорогой государь, премного вас благодарю!» Затем переговорили они о многих вещах и тотчас сошлись друг с другом. Король Франции очень хотел завоевать любовь и расположение гостя. Ведь он уже получил вызов от короля Англии и знал, что тот, находясь по сю сторону моря, приобретает друзей и вербует сторонников где только можно, дабы в скором времени пойти войной на Францию. Поэтому ему казалось, что он получит большое подспорье и сможет воевать намного успешней, если король и сеньоры Шотландии, граничащие с Англией, согласятся ему помочь и отвлекут англичан на себя, пройдясь огнем и мечом по их стране. Король Филипп предоставил и пожаловал королю Шотландии замок и деньги для содержания его свиты, но с тем условием, чтобы он не заключал никакого мира или перемирия с королем Англии, кроме как при его посредничестве и по его воле. Король Шотландии в этом поклялся перед герцогами, графами, прелатами и рыцарями. Затем король Франции одарил высокого гостя и его спутников тканями и выделил ему в качестве свиты своих придворных рыцарей. Королева Франции так же позаботилась о королеве Шотландии, которая была родной сестрой английского короля. И велел король Филипп выдавать гостям все, что бы им ни понадобилось. В скором времени мессир Роберт Вереи, от имени двух королей, был послан назад в Шотландию. Он отвез туда союзные грамоты, заверенные и скрепленные печатями двух вышеназванных королей. По этому поводу шотландские сеньоры и вся страна испытали большую радость и начали воевать еще упорней и ожесточенней, чем прежде. Когда король Английский об этом узнал, то послал в Шотландию епископа Даремского, сеньора Ласи и сеньора Моубрея с наказом передать графу Солсбери, сеньору Перси, сеньору Невилю, сеньору Грейстоку и мессиру Эдуарду Балиолю, капитану Бервика, чтобы они порадели о надежной обороне завоеванной страны и границы. Названные сеньоры вернулись в Англию и поехали в сторону Йорка, чтобы выполнить королевское поручение. Глава 111 О том, как король Эдуард был торжественно провозглашен императорским викарием в городе Херке Однако вернемся к королю Англии и к переговорам, проходившим в Брабанте. Когда сеньоры, союзные английскому королю, отбыли из Антверпена, сам
148 Жан Фруассар. Хроники он, как вы слышали, удалился в Лувен. Повелев подготовить замок к зиме, он пригласил туда королеву со всем ее двором. Но вот вернулись герцог Гельдернский, граф Юлихский и те, кого король вместе с ними посылал к императору. Тогда, с согласия всех этих сеньоров, было решено провести новое совещание в Брабанте, зимой, в день Святого Мартина474. Однако герцог Брабантский наотрез отказался позволить, чтобы это совещание проходило в его владениях или в Маастрихте475, как того хотели немцы. В конце концов, было предложено устроить его в Херке, находившемся по соседству с его владениями в графстве Лоосском. Король зашел в своем предприятии уже столь далеко, что стремился осуществить его во что бы то ни стало. Поэтому он был вынужден склониться перед всеми условиями и прихотями своего кузена-герцога и согласился на перенос заседания в Херк. Затем он разослал приглашения всем своим союзникам, и они дружно явились туда ко дню Святого Мартина. Знайте, что когда все приглашенные явились в Херк, город оказался переполнен знатными сеньорами, рыцарями, оруженосцами и прочими людьми самого разного чина-звания. Городской рынок, на котором продавали хлеб и мясо и который обычно не отличался нарядностью, теперь был увешан красивыми тканями, словно королевский покой. Короля, с короной на голове, усадили одним футом выше, чем всех остальных, и престолом ему послужила скамья, на которой один мясник прежде резал мясо. Никогда такой рынок, как этот, не удостаивался столь великой чести! Там, перед всем народом и всеми сеньорами, были зачитаны грамоты императора, в коих он назначал короля Эдуарда своим викарием и наместником и наделял полномочием вершить его именем суд и закон над всеми, и чеканить золотую и серебряную монету, тоже его именем; и повелевал всем князьям и всем другим подданным, чтобы они повиновались королю Эдуарду, как ему самому, и принесли ему клятву верности и оммаж, как императорскому викарию. Когда эти грамоты были зачитаны, все сеньоры принесли королю присягу и оммаж. И тотчас к нему воззвали разные тяжущиеся стороны, словно бы как к императору, и он вынес законные приговоры от его имени. И было там заново утверждено одно постановление, уже выносившееся в императорской курии в прежние времена. Оно гласило следующее: если кто желает кому-либо досадить или нанести урон, он должен послать надлежащим образом составленный вызов за три дня до начала враждебных действий. А если кто поступит иначе, то должен быть наказан, как совершивший злодейство и подлость. Этот статут всем показался вполне разумным. На этом заседание закрылось. Но сеньоры еще рассмотрели между собой, куда они отправятся воевать ближайшим летом. И было сказано и согласовано, что они пойдут осаждать город Камбре, ибо его жители отказывали в повиновении своему государю-императору и благоволили королю Франции. Затем король вернулся к своей супруге королеве в Лувен и провел там зиму с величайшими затратами. Он велел повсюду звать себя императорским викарием и потребовал от графа Эно, чтобы тот открыл для него границы своих владений и был готов принять его вместе с войском, ибо он проследует через Эно как императорский викарий. Граф Эно хотел, с одной стороны, повиноваться императору до положенных пределов, а с другой — сохранить свою честь в отношении короля Франции. Поэтому он ответил, что посовещается об этом. Затем он устро-
Амьенский манускрипт 149 ил в Монсе, что в Эно, большое совещание, созвав на него баронов, рыцарей и прочих людей своей земли. Они рассудили, что он не может отказать в службе императору и его викарию; поэтому ему придется открыть границы своих владений и принять короля Англии вместе с его людьми. Так это и передали королю Эдуарду графские посланцы. Король был крайне обрадован таким ответом. В ту пору он, как уже говорилось, находился в Лувене и постоянно приобретал новых друзей в Империи. Глава 112 О том, как Гринъяр де Мони был смертельно ранен в стычке под стенами Камбре Вам уже было рассказано о том, как мессир Готье де Мони захватил Тён- Л'Эвек. Король Англии, как императорский викарий, пожаловал ему во владение этот замок вместе с округой. Поэтому он оставил там гарнизон во главе со своим братом, мессиром Жилем Гриньяром, и с двумя другими своими братьями, Жаном и Тьерри де Мони476. Мессир Гриньяр очень сильно вредил и досаждал жителям Камбре. Почти каждый день он подстерегал их возле ворот и внезапно нападал на них, так что они выходили наружу лишь с великой опаскою. И вот случилось однажды, что мессир Гриньяр, совершая очередной набег, подъехал к самому палисаду. Шум и переполох поднялся в городе. Находившиеся в гарнизоне наемники — французские и прочие, кинулись вооружаться, а затем выступили из города и устремились в погоню за врагом. Когда мессир Гриньяр де Мони их увидел, то решительно повернул им навстречу и велел своим людям следовать за собой. Самым первым схватил он копье и пришпорил коня. В отряде камбрейцев находился один каноник, коего звали Гильом Мар- шан477. Сам из Гаскони, он доводился родственником епископу Камбре и был очень испытанным воином. Он помчался впереди всех и столь сильно ударил мессира Жиля де Мони своим копьем, что оно пробило ему щит, пронзило латы, распороло окетон и ушло глубоко в грудь. От такого удара Гриньяр де Мони рухнул наземь смертельно раненый. Воины из Тён-Л'Эвека весьма осерчали, когда увидели своего капитана в таком положении. Заслонив его собою, они очень решительно отбили натиск камбрейцев и отогнали их к самым палисадам. Тем временем другие воины подняли монсеньора Гриньяра и доставили его в свою крепость, где он вскоре и скончался478. Весть об этом достигла его брата сеньора де Мони, который был неимоверно расстроен, но отомстить пока никак не мог. Король Англии тоже был опечален этим событием и послал в Тён-Л'Эвек одного превосходного английского рыцаря, коего звали мессир Ричард де Лиму- зен479. Впоследствии он очень отважно удерживал крепость. Далее вы об этом еще услышите. Глава 113 О том, как герцог Брабантский разрывался между двумя королями Однако вернемся к королю Англии, который с величайшим нетерпением ждал наступления лета, дабы исполнить свой замысел. Живя в Лувене, он часто беседовал о предстоящем походе с навещавшими его сеньорами: со своим кузеном
150 Жан Фруассар. Хроники герцогом Брабантским, своим зятем герцогом Гельдернским, а также с графом Юлихским и монсеньором Жаном д'Эно. Наконец настало лето. Сначала миновала Пасха480, за ней Пятидесятница481 и день Святого Иоанна Крестителя482, и вот, когда уже и август был у ворот, король Эдуард прибыл в город Вильворде и собрал там всех англичан, приехавших из-за моря. Те, кто сумел, разместились в городе, а другие — на заливных лугах вдоль речного берега. И было там целых 16 сотен латников и 8 тысяч лучников. Затем король строжайше повелел всем германским сеньорам, чтобы они прибыли к нему с отрядами, как прежде клятвенно обещали. А они ему ответили, что уже полностью готовы выступить, но только пусть он расшевелит герцога Брабантского. Герцог потом еще промешкал со дня Святой Магдалены483 и до самого сентября. И послал он снова во Францию монсеньора Луи Крайнхема, самого доверенного из всех своих рыцарей. Это рыцарь постоянно опровергал перед королем все худые донесения, приходящие о герцоге. Как бы то ни было, герцог Брабантский в конце концов все-таки бросил клич в своих землях и собрал рыцарей и оруженосцев где только мог. А задержка, которую он умышленно создавал, имела под собой веские основания. Герцог был бы рад, если бы между двумя королями было заключено какое-нибудь доброе соглашение еще до того, как война вспыхнет и разгорится ярким пламенем. Он часто говаривал, что если бы недавно скончавшийся граф Гильом д'Эно был еще жив, он обязательно примирил бы противников и привел бы их к согласию. Оба короля были герцогу столь близки, что он крайне неохотно вмешался в их ссору и лишь скрепя сердце продолжал в ней участвовать. Однако он уже взял на себя такие большие обязательства, что не мог пойти на попятную. А, кроме того, большинство его рыцарей сердцем были англичанами и потому очень помогали и содействовали королю Эдуарду в его делах. Глава 114 О том, как король Филипп Французский разослал свои отряды по городам и замкам Камбрези и объявил великий ратный сбор в Перонне Король Филипп прекрасно знал о воинственных намерениях короля Англии — о том, что он хочет прийти в Камбрези и подвергнуть осаде Камбре. Поэтому послал он туда большой отряд латников, дабы охранять и защищать город от всех нападающих. Во главе отряда стояли монсеньор Луи Савойский484, монсеньор Галлуа де Ла-Бом485, сеньор де Гроле486, сеньор де Боже487, монсеньор Жиль де Нуайе488, сеньор де Сен-Венан489, сеньор д'Обиньи490, сеньор Базантен491 и сеньор де Руа492. Под их началом находилось доброе рыцарство, а также изрядное количество генуэзцев и прочих наемников. Они велели свезти и доставить в Камбре все съестные припасы из округи, и наполнить городские амбары хлебом и овсом. Еще эти сеньоры велели замуровать землей трое из городских ворот, которые вовсе не обязательно было открывать. Кроме того, король Франции послал в Като-Камбрези мессира Тибо де Мо- рейля493, маршала Мирпуа и сеньора Реневаля494. И велел король хорошо снабдить припасами Боэн, Мальмезон, Кревкёр, Арлё и Уази-ан-Камбрези. Затем он объявил ратный сбор по всему королевству Французскому, назначив местами его проведения Перонн, что в Вермандуа, а также Бапом и Аррас. Однако поговорим
Амьенский манускрипт 151 теперь о короле Англии, который выехал из Вильворде, дабы личным примером увлечь всех, кто был должен ему служить. Глава 115 О том, как король Англии проследовал со своими войсками через Брабант и Эно и осадил город Камбре Король Англии выехал из Вильворде и прибыл в Брюссель495, дабы переговорить со своим двоюродным братом, герцогом Брабантским, а все его воины проследовали дальше. За ними с большими отрядами двигались немцы: герцог Гельдернский, граф Юлихский, маркграф Мейссенский и Остерландский, маркграф Бранденбургский, граф Бергский, граф Зальмский496, сир Фалькенберг, мессир Арнольд Бланкенхайм и многие другие. И было у них целых 20 тысяч воинов. Мессир Жан д'Эно держался в стороне от них, подле своего племянника графа Эно, которого тоже призвали участвовать в этом походе на Камбре. Когда король Англии побеседовал с герцогом Брабантским, тот ему пообещал примкнуть к союзным войскам, лишь только начнется осада Камбре. Затем король уехал от него и проследовал через Нивель и Монс, что в Эно. И постоянно через эти места проходили его отряды. Потом король въехал в Валансьенн с одиннадцатью своими рыцарями. Граф устроил ему очень почетную встречу, и там, на парадной лестнице при входе в Валансьеннскую Залу497, епископ Лин- кольнский воззвал и обратился с речью к епископу Камбрейскому498, хотя его там вовсе не было. Он сказал: «Гильом д'Осон, епископ Камбрейский! От имени Римского императора мы вам повелеваем, чтобы вы соизволили принять в городе Камбре его викария, короля Англии, а иначе вы нарушите вассальный долг, и мы войдем туда силой!» Сразу после этого епископ обратился к графу Эно, дабы он пришел служить королю Англии, как если бы это был сам император. Граф ему ответил: «Охотно». Затем сеньоры пошли обедать и весело провели ночь. На следующий день король выехал из Валансьенна и прибыл в Аспр. Там он провел два дня, поджидая подхода своих людей, коих было великое множество. Вы должны знать, что к этому времени уже все названные сеньоры Империи послали общий вызов королю Франции. Все, кроме герцога Брабантского, который до сих пор медлил с выступлением, и кроме графа Эно, который говорил, что будет служить королю Англии с пятью сотнями латников до тех пор, пока он будет оставаться в пределах Империи. Но как только король нарушит французскую границу, он, граф, уйдет служить своему дяде, королю Франции. Король Англии провел в Аспре два дня. За этот срок множество его людей проследовало мимо и прибыло в Авен и его окрестности. Затем король продолжил свой путь и, явившись под город Камбре, осадил его со всех сторон. Свою ставку он расположил в Ивюи, и постоянно в его войско вливались новые силы. Граф Эно и его дядя, мессир Жан д'Эно, прибыли туда с очень большим отрядом и расположились довольно близко от короля. Затем прибыл герцог Гельдернский со своим отрядом, граф Юлихский со своим отрядом, маркграф Бранденбургский со своим отрядом, а также все остальные немецкие сеньоры. На шестой день прибыл и герцог Брабантский с очень большой ратью, в которой было целых девять сотен копий499. Герцог раскинул лагерь на берегу Л'Эско, со стороны
152 Жан Фруассар. Хроники Остреванта, и его люди соорудили мост через реку, чтобы ходить из одного стана в другой. Придя под Камбре, герцог Брабантский послал вызов королю Франции, находившемуся тогда в Перонне. Как говорили, мессир Луи де Крайнхем, постоянно оправдывавший герцога перед королем, был тогда так сконфужен, что умер от тоски. Глава 116 О том, как велась осада Камбре В ходе осады Камбре было много приступов, стычек и перестрелок. Мессир Жан д'Эно, сир Фалькенберг и сир де Мони обычно совершали совместные рейды по Камбрези, сжигая и опустошая беззащитные селения, нападая на крепости и причиняя великий ущерб местным жителям. Однажды эти сеньоры прибыли под замок Уази-ан-Камбрези и совершили на него очень большой приступ. Если бы не рыцари и оруженосцы, находившиеся в гарнизоне от имени сеньора де Куси500, замок был бы захвачен. Однако они оборонялись столь хорошо,1_ что не понесли никакого урона "п. Еще в ходе осады Камбре случилось, что однажды в субботу граф Эно, который был очень отважен, вместе со всеми своими земляками, средь коих было много превосходных воинов, подступил к Сен-Кантенским воротам города Камбре и начал большой штурм. Там же сражался и сир Джон Чендос501, который в ту пору был еще только оруженосцем, весьма стойким и отважным. Он прорвался между барьерами и воротами на расстояние, равное длине одного копья, и, храбро схватившись с сеньором де Боже, выказал изрядную удаль. Эннюер- цы захватили барьеры, и при этом особенно отличились граф Эно, сражавшийся рядом с ним сенешаль Эно, мессир Жерар де Вершен502, сир де Линь503, сир де Гомменьи504, сир де Бриффейль505, сир де Л'Аммед506, сир де Мастэн507, сир де Руазен508, мессир Анри д'Уффализ509, сир де Берлемон510 и многие другие воины, которые очень хорошо исполняли свой долг, штурмуя укрепления. Однако и защитники тоже не уступали им в отваге. Возле других ворот, называемых воротами Робера, сражались сир де Бомон, сир Энгиенский, сир Фалькенберг, мессир Готье де Мони, мессир Арнольд Блан- кенхайм и многие другие. Они вели штурм рьяно и дружно, а защитники старались обороняться, как очень хорошие воины. Поэтому в тот день и средь оборонявшихся, и средь нападавших очень многие были ранены. Пока шел этот штурм, граф Рауль д'Э511 с двумя сотнями копий подъехал к городу и проник в него через ворота, открывавшиеся в сторону Бапома. Прибытие подкрепления очень сильно ободрило защитников Камбре. Штурм же длился с утра и до самых глубоких сумерек, пока осаждавшие не вернулись, наконец, в свои расположения. Я не могу вам описать все приступы, стычки, перестрелки и ратные подвиги, совершенные тогда под Камбре и возле окрестных замков. Скажу только, что вся округа была выжжена и разорена512. По просьбе графа Эно к нему на службу прибыл юный граф Намюрский с двумя сотнями копий. Однако он говорил, что никогда и никоим образом не
Амьенский манускрипт 153 станет вредить королевству Французскому. Не намеревался этого делать и сам граф Эно. Он отдал строжайший приказ своим людям, чтобы никто из них не вторгался в пределы Франции, и послал сеньора д'Антуэна513 и сеньора де Фа- ньоля с извинениями к своему дяде, королю Франции, который тогда находился в Перонне, что в Вермандуа. Король охотно выслушал посланцев и с большой признательностью принял извинения. Итак, сидя под городом Камбре с сорокатысячным войском, король Англии сильно донимал осажденных приступами и многочисленными стычками. Тем временем король Франции собрал в Перонне, что в Вермандуа, и в тамошней округе великое множество латников, дабы защитить и уберечь свою страну от врагов. Ибо он не сомневался, что английский король захочет продолжить свой поход и проследует еще дальше. Так оно и случилось, как вы сейчас услышите. 1-11 «Вал. м-т»: «... что нападавшие ни в чем не преуспели, но зато потеряли довольно много добрых воинов, ибо невозможно нападать и отступать без потерь». Глава 117 О том, как король Эдуард решил снять осаду Камбре и начать вторжение во Францию Однажды король Англии стал держать совет с теми, кому особенно доверял — с монсеньором Робером д'Артуа, с монсеньором Жаном д'Эно, с графом Дерби, своим кузеном, и с баронами Англии. И рассудили они, что под Камбре они напрасно теряют время, ибо город слишком сильно укреплен и слишком хорошо обороняется. Меж тем уже близится зима, а король до сих пор не совершил никаких славных подвигов во Франции. Поэтому король решил на совете, что нужно сворачивать лагерь и вести войско дальше. Тогда англичане и все прочие воины снялись с лагеря и направились к Мон- Сен-Мартен514, дабы войти во Францию. Из лагерных повозок был составлен обоз со всеми необходимыми припасами. Им командовали граф Нортгемптон51ί и граф Саффолк. Затем англичане, немцы и брабантцы перешли реку Л'Эско и, покинув пределы Камбрези, вторглись в королевство Французское. Граф Эно проводил английского короля до самых крайних пределов Империи. Однако он не пожелал перейти реку Л'Эско и простился с королем, сказав, что на сей раз не поедет с ним далее. Дескать, он получил приглашение и призыв от своего дяди, короля Франции, против коего он, с божьего дозволения, не желал бы совершать ничего враждебного, и потому пойдет ему служить точно таким же образом, как служил королю Англии в Империи. Король Эдуард ответил ему: «Храни вас Бог!» Затем граф Эно и граф Намюрский со всеми своими отрядами отбыли от короля Англии и вернулись назад в Кенуа. Там граф Эно отпустил большую часть своих людей, но перед этим попросил их, чтобы они были полностью готовы к новому походу, ибо он собирается в скором времени отправиться на службу к своему дяде, королю Франции. Все ему ответили, что выполнят его волю.
154 Жан Фруассар. Хроники Глава 118 О том, как началось английское вторжение во Францию, и о том, как король Филипп де Валу а рассылал гарнизоны в приграничные крепости своей страны Однако расскажем, как действовал король Англии и все его союзники. Когда король перешел Л'Эско и вступил во Францию, то призвал к себе Анри Фландрского516 и посвятил его в рыцари, поскольку до сих пор он был только оруженосцем. Кроме того, король пожаловал ему 200 фунтов стерлингов ежегодной пожизненной ренты и отписал ему владение в Англии. Затем король прибыл на постой в аббатство Мон-Сен-Мартен и провел там два дня вместе с герцогом Брабантским, обдумывая и решая, какой путь им избрать для вторжения во Францию. Когда жители Камбре увидели, что оЪада снята, то крайне обрадовались и очень поблагодарили Рауля, графа Э и Гина, за то, что он пришел к ним на помощь. Уже в скором времени после прекращения осады этот граф отбыл из Камбре со всем своим отрядом и, явившись в Перонн, сообщил королю Франции, что англичане и немцы вторглись в его королевство и направились по дороге, ведущей в Вермандуа. Тогда французский король послал графа Блуа, своего племянника, с двумястами копьями в Сен-Кантен, дабы оборонять город и по- рубежье от англичан. Монсеньор Карл де Блуа517 был послан защищать город Лан с округой и землю Гиз, которая является наследственным владением графов Блуа; сеньора де Куси король послал в его землю, дабы он стерег там свои крепости; сеньора де Руа он послал с сорока копьями охранять город Ам, что в Вермандуа; монсеньора Моро де Фьенна518 он послал охранять крепость Боэн, а монсеньора Эсташа де Рибемона519 —крепость Рибемон. Глава 119 О том, как мессир Жан д'Эно осаждал город Оннекур Пока король Англии находился в Мон-Сен-Мартене, мессир Жан д'Эно, мессир Анри Фландрский, сир Фалькенберг, мессир Вильгельм Дювенвоорде520, мессир Готье де Мони, сир Кёйк, сир де Баутерсам521, сир де Возелар522 и мессир Арнольд Бланкенхайм с отрядом в пятьсот копий стали объезжать окрестности и прибыли под один замок, который называется Оннекур. Они затеяли очень мощный и большой приступ, который длился почти весь день без перерыва. В замке тогда находились сир д'Оннекур523, сир де Сокур524, сир де Валленкур525, сир д'Эстурмель526 и другие доблестные рыцари, которые очень упорно и рьяно оборонялись. Им пришлось изрядно потрудиться, ибо враги наступали столь мощно и яростно, что захватили у них барьеры и отбросили их к самым воротам и стенам. Там завязалась отчаянная перестрелка и схватки на копьях. Нападавшие стреляли в защитников, а те — в них, и был там убит один немецкий рыцарь, коего звали мессир Герман. Он был на жаловании в отряде монсеньора де Бомона, и все его соратники очень о нем сокрушались. Штурм Оннекура длился весь день, и скажу вам, что если бы не дворяне, которые находились внутри, город был бы захвачен. Ведь в его стенах было много добра, свезенного со всей окрестной области.
Амьенский манускрипт 155 Когда наступил вечер, нападавшие двинулись восвояси, совершенно усталые, и многие из них были ранены. Вернувшись назад, они расположились на ночлег в Арювезе под Гуи. Глава 120 О том, как англичане и их союзники разоряли земли Вермандуа и Тьераша На следующий день король Англии выступил из Мон-Сен-Мартена и направился в сторону аббатства Воселль, дабы взойти на гору Сен-Кантен. А мессир Жан д'Эно и вышеназванные немецкие сеньоры, которые действовали в этом походе самостоятельно, отправились в конный рейд по стране и учинили пожары под самым Сен-Кантеном, так что искры залетали даже в город. Затем они приехали к аббатству белых монахов под названием Верман527, переправились через Сомму и выжгли весьма обширную область, которая изобиловала ценным добром и была густо населена. Вечером они заночевали на берегу той же самой реки, а на следующий день прибыли под Ориньи и совершили на него большой и очень яростный приступ528. Те, кто был внутри, оборонялись, как могли, но это длилось недолго, ибо там были только селяне и люди, совершенно не привычные к войне. Это обернулось для них большой бедой, ибо город был взят штурмом и полностью разграблен1_п. Местное аббатство тоже было очень сильно разорено и разрушено немцами и людьми сеньора Фалькенберга529. Мессир Жан д'Эно был из-за этого крайне рассержен, ибо в ходе этого вторжения он, как мог, защищал и спасал церкви. Однако поправить было уже ничего нельзя. После разорения Ориньи-Сент-Бенуат англичане поехали по дороге, ведущей в Тьераш. Приехав в Боэри530, король Англии расположился на постой и стал ждать вестей о том, куда направился король Франции, ибо намеревался дать ему сражение. Тем временем король Франции выступил из Перонна и прибыл в Сен-Кантен с такой большой армией, что двенадцатая часть сеньоров не смогла разместиться в пределах города531. Однако к нему постоянно приходили все новые люди, и говорил он, что обязательно сразится с королем Англии, если позволит Бог. Тогда король Англии покинул Боэри, прибыл в Фарвак532, а оттуда направился в Монтрей-Ле-Дам533. В то же время епископ Линкольнский, мессир Рейнольд Кобхем, мессир Вильям Фитц-Уорен, сир де Ла-Вар, сир Фелтон и мессир Ричард Стаффорд с отрядом, в котором было 200 копий и 3 тысячи конных лучников, перешли Уазу и вторглись во владения сеньора де Куси. Там они сожгли весь Сен-Гобен, кроме одной лишь крепости, и все окрестные деревушки. Затем они прибыли под Низи и Сен-Ламбер и проследовали далее до самого Лана. Очень разорив Ланнуа, они подъехали к городу Креси-сюр-Сер, который был большим и богатым, но не имел укреплений. Сначала англичане его разграбили, взяв все сколько-нибудь ценное, а затем сожгли. Тем временем мессир Жан д'Эно с двумястами копьями тоже отправился в набег, но выбрал другую дорогу. Подъехав к Марлю, он сжег весь этот город, за исключением замка, и спалил деревни, стоявшие на реке Уазе. Затем он повернул назад и, перейдя Уазу, нагрянул в Гиз. Там тогда находилась его дочь, госпожа де Блуа534, но это не помешало ему сжечь город и разрушить мельницы.
156 Жан Фруассар. Хроники Тогда же сир Фалькенберг и другие немецкие сеньоры отправились в разъезд со ста двадцатью копьями. Они двигались в стороне от основного войска, направлявшегося к Бюиронфоссу, и нанесли великий ущерб округе Рибемона. Сир Фалькенберг прослышал, что жители Лувьона, расположенного в Тьераше, укрылись в лесу вместе со своим добром и устроили вокруг себя хорошие засеки. Поэтому немцы поехали в ту сторону, и мессиру Арнольду Бланкенхайму удалось набрести на лесной лагерь жителей Лувьона. Те стали защищаться что было сил, но длилось это совсем не долго, ибо они не могли выстоять против такого количества добрых латников. Прорвавшись за укрепления, немцы обратили селян в бегство. При этом лувьонцы потеряли сорок человек ранеными и убитыми, а также все добро, что туда снесли. Так была эта область разорена окончательно. 1-11 «Вал. м-т»: «... а женщины — изнасилованы». Глава 121 О том, как король Франции со всем своим войском расположился напротив англичан в Бюиронфоссе Тем временем король Англии выступил из Фарвака с основным войском, в котором было более сорока тысяч человек, и расположился лагерем в Монтрей- Ле-Дам. Следующим днем войско совершенно спокойно продолжило свой путь и остановилось во Фламанжери. Там, на совете, король Англии решил раскинуть лагерь и подождать короля Франции, который быстро и яростно его преследовал. В его армии было уже более ста тысяч человек, и постоянно в нее вливались все новые отряды. Король Франции так спешил, что уже вскоре прибыл в Бюиронфосс и отдал приказ раскинуть там лагерь. Тогда все французские сеньоры и прочие воины расположились на превосходных лугах, а король Англии со своими силами остановился в Капель-ан-Тьераш и во Фламанжери. Теперь между двумя армиями было всего лишь два малых лье. В тот же самый вечер граф Гильом д'Эно с пятьюстами копьями рыцарей и оруженосцев прибыл во французский лагерь, дабы служить своему дяде-королю. Когда граф предстал перед королем, тот принял его довольно приветливо, несмотря на поступавшие о нем сведения. И было приказано графу и его маршалам, чтобы они разбили свой лагерь как можно ближе к врагу. Итак, как вы уже слышали, два короля со своими главными силами расположились в Бюиронфоссе и его окрестностях, горя великим желанием сразиться друг с другом. Король Англии очень хотел дать битву, ибо мессир Робер д'Артуа, мессир Жан д'Эно и граф Дерби советовали ему это сделать. Герцог Брабант- ский, герцог Юлихский и другие германские сеньоры были того же мнения. Они часто говорили между собой, что это будет великий стыд и позор, если такие превосходные латники, какие собрались в обеих армиях, разъедутся, ничего не совершив. Также и король Франции не помышлял ни о чем ином, кроме битвы, ибо он хотел отомстить за пожары и грабежи, которые учинил в его земле король Англии со своими союзниками. Поэтому он спросил коннетабля Рауля, графа Э и Гина, а также своих маршалов Бертрана и де Три535, каким количеством воинов он точно располагает. Ему ответили, что у него есть целых 120 тысяч воинов,
Амьенский манускрипт 157 которые рвутся в бой. Тогда сказал король, что, если позволит Господь, он их использует в деле, ибо, видя своих врагов, он более всего на свете желает сразиться с ними. Однако расскажем вам немного об англичанах и о том, какое решение принял на совете король Эдуард. Глава 122 О том, как битва была назначена на пятницу Как вы уже слышали, король Англии остановился в Капель-ан-Тьераш. Когда он достоверно узнал, что король Филипп находится всего в двух малых лье от него и горит желанием сражаться, то собрал на совет многих сеньоров: прежде всего, своего двоюродного брата герцога Брабантского, герцога Гельдернского, графа Юлихского, маркграфа Мейссенского и Остерландского, маркграфа Бран- денбургского, графа Дерби, мессира Робера д'Артуа, монсеньора Жана д'Эно, сеньора Фалькенберга, мессира Вильгельма Дювенвоорде, графа Зальмского и многих других, кого это дело касалось в первую очередь. И спросил он у них совета: как ему поступить к выгоде для своей чести, ибо он намерен дать бой врагам, поскольку те стоят столь близко от него. Тут сеньоры переглянулись между собой и попросили герцога Брабантского, чтобы он соизволил высказать свое мнение. Герцог сказал, что пусть к французам пошлют герольда, который условится с ними о дне битвы во имя Божье и Святого Георгия. Тогда одному находившемуся там герольду536, который служил герцогу Гельдернскому и достаточно хорошо знал французский, дали наставления в том, что он должен сказать. Отправившись в путь, герольд поехал через поле. Когда он прибыл во французский лагерь, его со всей обходительностью проводили к королю и его сеньорам. Преклонив перед королем колени, герольд сказал: «Сир, если вы желаете испытать судьбу в славной битве, то я принес вам добрые вести. В ближайшую пятницу, если будет угодно Богу и Святому Георгию, вы найдете в поле короля Англии и его сторонников полностью вооруженными и готовыми к бою». Тогда молвил в ответ король Франции: «Герольд, нам не пристало отвергать такой вызов, ибо он нам весьма приятен. В названный день мы выйдем на бой без всякого обмана». Затем герольд попросил дозволения удалиться, и король с сеньорами пожаловали ему на прощание дорогие подарки и превосходные ткани. Покинув их, герольд вернулся в английский стан и поведал все то, что вы уже слышали. Так в среду была назначена битва на пятницу537. Все воины в обеих армиях были об этом извещены. Поэтому каждый тщательно снарядился и подготовился, чтобы в день битвы быть в самом наилучшем виде. Глава 123 О том, как сир де Фаньоль попал в плен к немцам, но был отпущен под ручательство мессира Жана де Бомона Однако утром в четверг538 случилось, что два рыцаря из отряда графа Эно, сир де Фаньоль и сир де Тюпеньи539, сели на боевых скакунов, резвых и выносливых, и покинули свой стан, чтобы оглядеть лагерь английского короля и изучить вражеские расположения.
158 Жан Фруассар. Хроники Оказавшись в чистом поле, они долгое время ехали вдоль английского лагеря, оставаясь незамеченными. Однако конь сира де Фаньоля оказался слишком строптивым и плохо объезженным. В пути он взвился на дыбы, закусил мундштук, освободился от узды и повел себя так, что стал хозяином сеньора, сидевшего на нем, и понес его, хотел он того или нет, прямо в середину английского стана. Сир де Фаньоль угодил к немцам, которые сразу распознали, что он француз. Поэтому они зажали его со всех сторон и схватили, и коня тоже; и удержал его сир Хостреберг как своего пленника. Тем временем сир де Тюпеньи вернулся в стан графа Эно и поведал о несчастье, случившемся с сеньором де Фаньолем по вине его скакуна. Все соратники рыцаря были этим расстроены, и особенно граф, который очень его любил. Когда сир де Фаньоль, как вы уже знаете, признал себя пленником, его хозяин спросил, откуда он будет. Он ответил, что из Эно. Тут немец вспомнил о монсеньоре Жане д'Эно и спросил, знает ли его пленник. Тот ответил: «Да». Тогда они договорились, что сир де Фаньоль будет отпущен за 1000 старых экю, которые он обязуется привезти сам или прислать с кем-нибудь в Маастрихт к ближайшему Рождеству. А если деньги не удастся собрать, то он явится туда, дабы сидеть в плену. Такую клятву дал немцу сир де Фаньоль. Затем немец отвел его в шатер монсеньора Жана д'Эно, который был сильно изумлен при виде него, а когда выслушал рассказ о его приключении — то и подавно. Он устроил обед для сеньора де Фаньоля и немецкого рыцаря, а после трапезы завел речь о выкупе и сказал немцу: «Сир Хостреберг, будьте немного уступчивей в отношении сеньора де Фаньоля. Ведь вы же знаете, при каких обстоятельствах его пленили». Немецкий рыцарь сильно смутился и сказал: «Мон- сеньор, если его привел ко мне сам Господь, то как нельзя более кстати, ибо вчера вечером я проиграл все мои деньги в кости». Тут начали рыцари хохотать, и громче всех заливался смехом мессир де Бомон. Потом они стали торговаться, постепенно сбавляя первоначальную сумму выкупа. В конце концов немец пообещал отпустить пленника за шестьсот старых экю, которые мессир де Бомон должен был ему выплатить сразу. Мессир де Бомон внес деньги уже к вечеру и одолжил их сеньору де Фаньолю, и велел ему взять назад своего коня. Полностью выкупленный и свободный, сир де Фаньоль вернулся к графу Эно и поведал ему о своем приключении и о любезности, которую ему оказал его дядя, монсеньор Жан д'Эно. Все это очень порадовало графа. Глава 124 О том, как два короля строили свои полки Однако расскажем теперь, что происходило в обеих армиях в пятницу утром. Воины в каждом лагере поднялись тем утром очень рано. Вооружившись и приведя себя в порядок, они в большинстве своем очень благочестиво отслушали мессу, как и подобает тем, кто собирается вскоре подвергнуть себя смертельной опасности. Англичане первыми вышли в поле и построились тремя пешими ратями, хорошо и умело. Своих лошадей, повозки и слуг они распорядительно540 отослали в лесок, который был у них в тылу.
Амьенский манускрипт 159 В первой рати находились герцог Гельдернский, граф Юлихский, мессир Жан д'Эно, маркграф Бранденбургский, маркграф Мейссенский, сир Фалькенберг, Вильгельм Дювенвоорде, Арнольд Бланкенхайм и другие немцы. И было в этой рати 25 знамен, 15 флажков и 8 тысяч воинов с хорошим снаряжением. Вторую рать возглавлял герцог Брабантский. Вместе с ним там были граф Бергский, граф Клевский, граф Зальмский, сир Кёйк, сир Бергена, сир де Газ- бек541, сир Бреда542, сир Ротселар543, сир Баутерсам544, сир Вассенар545, сир Виттем546, сир Букхаут547, сир Сконневорт548, сир Борневаль549, сир де Гре550 и многие другие, коих я не могу назвать. И было в этой рати 21 знамя, 17 флажков и целых 8 тысяч воинов с хорошим снаряжением. Третью рать, самую большую, возглавлял король Англии. Подле него находилось великое множество благородных людей из его страны: прежде всего, граф Генрих Дерби, сын монсеньора Генриха Ланкастера Кривая Шея, епископ Лин- кольнский, граф Нортгемптон и Глостер, граф Уорик, граф Солсбери, который был маршалом войска, граф Саффолк, граф Херифорд551, граф Марч552, граф Пемброк, монсеньор Ричард Стаффорд, мессир Джон, виконт Бъюмонт553, сир Бошем554, мессир Вильям Фитц-Уорен, сир Росс Нортумберлендский555, который был там посвящен в рыцари и впервые поднял знамя, сир де Ла-Вар, сир де Салик556, сир Фелтон, мессир Рейнольд Кобхем, сир Феррерс557, сир Брэдстуон, мессир Хъюг Гастингс558, сир Мултон и многие другие, коих я не могу назвать. Король Англии посвятил там в рыцари многих воинов — среди прочих и мес- сира Джона Чендоса, который впоследствии стал очень знаменитым рыцарем. И было в королевской рати 32 стяга, столько же флажков, 6 тысяч латников и 6 тысяч лучников. Мессиру Роберу д*Артуа было велено держаться поодаль слева с одним полком, дабы помочь тому крылу, которое наиболее устанет в битве. Под его началом там были монсеньор Беркли, сеньор Клиффорд559, мессир Ричард Пембридж, мессир Бартоломью Бергерш560, а также 3 тысячи латников, 12 знамен и 2 тысячи лучников. Когда все англичане, немцы, брабантцы и другие союзники построились вышеописанным образом, то стали спокойно поджидать врага в чистом поле, не имея никакого [позиционного] преимущества. А король начал ездить от полка к полку и с веселой улыбкой просить сеньоров и воинов, чтобы они укрепились духом и мысленно приготовились исполнить свой долг, ибо он ручается перед ними всей душой, что его дело правое. Глядя на него, все испытывали воодушевление и обещали ему, что помогут защитить и отстоять его право. Проехав так перед строем, король вернулся в свой полк. Затем было приказано, чтобы никто не шел вперед и не вставал перед маршальскими знаменами. Так провели они все утро, поджидая французов. Меж тем французы тоже построились в боевой порядок, который будет описан ниже. Правда истинная, что в войске французского короля собралась такая уйма народа, знати и доброго рыцарства, что трудно даже представить! Там было 127 знамен, 4 короля, 5 герцогов, 36 графов, 2705 рыцарей и 80 тысяч латников, а, кроме того, более 60 тысяч ополченцев из народа. Я знаю это от тех, кто там был и слышал отчеты герольдов, составлявших реестровые списки всех знамен и воинов. Средь королей, находившихся при Филиппе Французском, были король Бо-
160 Жан Фруассар. Хроники гемский, король Наваррский и король Шотландский; средь герцогов — герцог Нормандский, герцог Бретонский, герцог Бурбонский, герцог Лотарингский и герцог Афинский561; средь графов — граф Алансонский, граф Фландрский, граф Блуа, граф Эно, граф Барский, граф Понтьё562, граф Булоньский563, граф Сен- Поль564, граф Рауль д'Э и его сын, граф Гинский565, граф Форезский566, граф- дофин Оверньский567, граф Даммартен568, граф Аркурский569, граф Омаль- ский, граф Танкарвильский570, граф Водемонский и Жуанвильский571, граф Жуаньи572, граф Руси573, граф Порсьенский574, граф Бренский575, граф Ван- домский576, граф Этампский577, граф Сансеррский578, граф Бомонский579, граф Монфорский580, граф Нарбоннский, граф Перигорский, граф Вильмюрский581, граф Комменжский, граф Арманьякский, граф Фуа, граф Мюрандонский582, граф Дуглас Шотландский, граф Морэйский и еще многие другие. А банеретов я даже не буду перечислять, ибо всех их не знаю. Это было самое великолепное войско в мире, и очень приятно было любоваться на плескавшиеся в поле знамена и на коней, которые были покрыты латами и попонами, ниспадавшими до самых копыт. Примерно в час терций прибыл герцог Бургундский с более чем пятьюстами копьями и расположился в поле, на одном из крыльев французского войска. С ним было 15 рыцарей-банеретов, все сплошь из Бургундии и Бургундского графства. Граф Гильом д'Эно с очень хорошим и сильным отрядом, в котором было 18 рыцарей-банеретов его земли, расположился особняком, не смешивая своих воинов с чужими. Также и все остальные владетельные сеньоры построили своих людей отдельными отрядами, не создавая общего строя. И ждали они лишь приказа наступать на врага с Божьим именем. Глава 125 О том, как один заяц всполошил французское войско, и день прошел без битвы Этот день был очень погожим, ясным и без тумана. Латы сверкали на солнце так ярко, что глядеть на них было одно удовольствие. Меж тем король Филипп устроил совещание и обсуждение со своими баронами, и возникла меж ними большая размолвка. Некоторые говорили, что это будет великий стыд и позор, если король не даст бой своим врагам, коль скоро сам их для этого преследовал и теперь видит их на своей земле, в такой близости от себя, построенными в поле и поджидающими его. Некоторые другие возражали, говоря, что это будет большой глупостью, если король вступит в бой, ибо он не знает, что на уме у каждого из его вассалов и нет ли средь них измены. Ведь если удача будет не на его стороне, он поставит свое королевство на край гибели, а если он разобьет своих врагов, это не отдаст в его руки ни королевства Английского, ни земель тех имперских сеньоров, которые состоят в союзе с англичанами. Пока французы так спорили, отстаивая разные мнения, перевалило за полдень. Примерно в час малых нон один заяц случайно забежал в расположение французов и стал метаться меж их рядов. При виде него, воины принялись кричать и улюлюкать, и подняли большой шум. Тогда те, кто находился в задних рядах, вообразили, что впереди уже идет бой, а те, кто был впереди, подумали,
Амьенский манускрипт 161 что бой идет в тылу. Поэтому они стали спешно надевать шлемы, хвататься за копья и посвятили в рыцари множество воинов. В частности, граф Эно, который жаждал битвы и полагал, что она уже началась, посвятил в рыцари некоторых дворян, коих потом всегда называли «рыцарями зайца». После этого происшествия королю Франции принесли весть о том, что один заяц всполошил его людей, проскакав через все войско. Тогда многие сеньоры глубоко призадумались и сказали, что это недобрый знак, коль скоро один заяц смог так сильно встревожить французов, случайно пробежав перед ними. Поэтому, что бы там ни обещал король в минувшую среду, они все равно не советуют ему сражаться в эту пятницу. Пока высказывались и обсуждались разные мнения и предложения, стало вечереть, и уже миновал час нон. Воины, стоявшие в поле, уже совсем истомились и умаялись. Некоторые из них сообразили и поняли, что сражаться не придется, и начали расходиться по своим станам. Когда граф Гильом д'Эно, находившийся в поле с хорошим и красиво построенным отрядом, увидел, что близится ночь, а битву никто не начинает, то призвал сеньора Энгиенского и монсеньора Анри д'Антуэна и сказал им: «Ступайте к господину моему дяде и спросите его, что я должен делать?» Они ответили: «Охотно». Затем два барона направились во французский лагерь, куда к тому времени уже удалился король Филипп. Однако король был окружен такой плотной толпой сеньоров, что посланцы никак не могли сквозь нее протиснуться. Тогда они отыскали монсеньора Алансонского и рассказали ему о своем поручении. Граф Алансонский ответил: «Скажите моему племяннику, чтобы он ехал себе с Богом, ибо никакой битвы не будет». Так и передали вышеназванные сеньоры графу Эно. А тот, едва услышав эту весть, сразу покинул свою позицию и вместе со всем своим отрядом поехал в сторону Кенуа. Глава 126 О том, как англичане и их союзники приняли решение об отступлении и вернулись в Эно Король Англии и его союзники с утра и до самых нон простояли средь поля пешие, в боевом строю, без питья и еды. Когда же они увидели, что король Франции и его люди не снисходят до битвы с ними, то сошлись на совет, дабы решить, как им вести себя дальше. Среди них, как и среди французов, разгорелось множество жарких споров. Король и бароны Англии, а также мессир Робер д'Артуа, мессир Жан д'Эно и сир Фалькенберг настаивали на том, чтобы вторгнуться еще дальше в королевство Французское и ни в коем случае не уходить без битвы. Герцог же Брабантский и многие другие, согласные с ним, говорили в том смысле, что они не могут навлечь на себя укора и порицания, если уйдут вместе со всеми своими добрыми воинами. Ведь они, едва войдя в королевство, предложили королю Франции дать битву, и он согласился. Затем они, как и положено настоящим воинам, до конца оставались в поле, поджидая своих врагов, каковые вовсе не явились. А теперь час и пора для битвы уже миновали. С другой стороны, уже дает знать о себе нехватка продовольствия, и они даже не представляют, как их войско будет снабжаться, если оно продолжит свое вторжение. Поэтому, в преддверии близящейся зимы, задерживаться здесь или
162 Жан Фруассар. Хроники вторгаться слишком далеко в земли французского королевства кажется им совершенно неразумным. Куда лучше уйти с честью, нежели дожидаться какого- нибудь приключения, чреватого бесчестьем. Все обдумав и взвесив, сеньоры в конце концов постановили, что надо отступать. Поэтому союзные войска снялись с лагеря и уже глубокой ночью прибыли на постой в окрестности Авена со всем своим обозом и добычей583. Глава 127 О том, как король Франции распустил свои войска и уехал в Сен-Кантен Выше вы уже слышали, что король Франции весь день до поздних нон провел в поле, совещаясь с самыми видными баронами и знатными друзьями, которые высказывали разные мнения. Наконец, когда он увидел, что они не советуют ему вступать в бой, то, полный негодования и пылающий гневом, вернулся в Бюиронфосс. Следующим днем он намеревался дать сражение во что бы то ни стало. Поэтому он призвал двух своих маршалов, монсеньора Робера Бертрана и сеньора де Три, и сказал им: «Распорядитесь и прикажите от нашего имени, чтобы никто не покидал своих расположений, ибо завтра мы дадим бой несмотря ни на что». Маршалы отправились исполнять приказ и, не найдя на месте графа Эно, сообщили об этом королю, дабы их потом нельзя было ни в чем упрекнуть. Тогда посмотрел король на своего брата графа Алансонского и спросил: «Знаете вы что-нибудь о нашем племяннике из Эно?» — «Во имя Божье, да, монсеньор, — ответил граф, — недавно он прислал сеньора Энгиенского и сеньора Антуэнско- го, дабы узнать, что ему следует делать. Они не смогли переговорить с вами, но случайно повстречались со мной. Когда я их выслушал, то сказал, что никакой битвы не ожидается и пусть граф уезжает с Богом». Король слегка призадумался, а затем молвил: «Все равно, призовите его немедля назад, ибо завтра мы дадим бой». Тогда одному военному сержанту было велено сесть на коня и скакать в Ке- нуа. Он туда прибыл как раз в ту пору, когда граф снимал с себя латы. Все его бароны и рыцари уже разошлись по гостиницам, а иные и вовсе уехали к себе домой. Войдя в замок, где находился граф, королевский посланец сказал ему: «Сир, король шлет вам привет и велит завтра на рассвете быть в Бюиронфоссе, ибо он даст бой англичанам». Когда граф услышал эту новость, то велел трубить сбор, будить рыцарей, седлать коней и вновь созывать тех, кого он особенно хотел видеть подле себя. Примерно в полночь граф очень поспешно выступил из Кену а со своими людьми, а субботним утром он уже был в поле, на том самом месте, где провел минувшую пятницу, или поблизости от него. Граф твердо верил, что битва обязательно состоится. Однако его дядя-король и французы получили новые вести. В пятницу вечером их передовые разъезды и фуражиры вернулись в лагерь и достоверно сообщили, что англичане уже отступили и удалились в пределы Империи и графства Эно. И нет никаких признаков того, что они собираются предпринять что- нибудь еще в это время года. Тогда французские бароны сказали королю: «Сир, королю Англии придется
Амьенский манускрипт 163 совершить множество таких вторжений, прежде чем он сумеет завоевать королевство Французское». Итак, королю Франции не оставалось ничего иного, как приказать и распорядиться, чтобы все снимались с лагеря и отправлялись в свои края. До графа Эно, который находился в поле, дошла весть о том, что, поскольку англичане отступили, король Франции тоже вынужден уйти, и он уже дал отпуск всем своим людям. Тогда граф Эно вместе со своим отрядом, насчитывавшим целых 400 копий, остановился возле одной дороги, по которой должен был проехать король Франции. Приближаясь, король заметил графа и отряд, построенный вдоль дороги. Поэтому он спросил у своей свиты, кто это там? Ему сказали, что это граф Эно. Граф поклонился проезжавшему мимо королю, и тот ему молвил: «Милый сударь, возвращайтесь в свои владения. Вы хорошо исполнили свой долг». После этих слов граф собрался в обратный путь и простился со своими дядьями — королем и графом Алансонским, с королем Богемским, а также со своими двоюродными братьями — монсеньором графом Блуа и монсеньором Карлом де Блуа. Затем он со своим отрядом вернулся в Эно и прибыл обедать в Ландреси, а ночевать — в Кенуа. Однако поговорим теперь о том, как действовали англичане и их союзники, ибо король Франции не стал их больше преследовать: вернувшись в Сен-Кантен, он отпустил всех своих людей, и те разъехались по своим краям и гарнизонам, как было велено. Глава 128 О том, как на совещании в Брюсселе фламандские представители предложили королю Эдуарду принять титул и герб короля Франции Субботним утром сеньоры-союзники собрались на совет, чтобы решить, как им поступить, ибо им казалось, что поход завершен. Посовещавшись, они постановили, что распустят всех своих людей, а сами поедут с королем Англии до самого Брюсселя. Так они и сделали. Их войско распалось, и все немцы, бра- бантцы, гельдернцы и прочие воины разъехались по своим краям. Затем король Англии, герцог Брабантский и виднейшие сеньоры поехали малыми переездами и, миновав реку Самбр, продолжали свой путь, пока не прибыли в брабантский город Брюссель. В этом городе их ждал добрый прием, и они хорошо отдохнули и развлеклись, ибо нашли там утех предостаточно. Затем они устроили большое совещание по многим вопросам584. На этом совещании присутствовали советники из многих городов Фландрии, и, прежде всего, Якоб ван Артевельде, чьей особы было достаточно, чтобы представлять всю Фландрию. Король Англии объяснил фламандцам, что если они помогут ему продолжить войну, он вернет под их власть Лилль, Дуэ и Бетюн, которые некогда входили в состав Фландрии585. По этому поводу фламандцы устроили долгое обсуждение в своем совете. Ведь у них был уговор с папской канцелярией, что если они начнут войну против короля Франции или станут вредить ему иными способами, то подвергнутся за это огромному денежному штрафу и отлучению. Однако они решили следующее: если король Англии и впрямь хочет сражаться за французский престол, то пусть он назовет себя в своих грамотах королем Франции и велит поместить на своем геральдическом щите
164 Жан Фруассар. Хроники французский герб. Тогда они станут почитать его за короля Франции, будут повиноваться ему как верховному правителю, от коего граф Фландрский должен держать свою землю, и помогут ему всеми силами завоевать французское королевство. В то же время, благодаря этой хитрости и уловке, они смогут избежать выплаты огромного денежного штрафа, ибо король Франции и Англии их от этого освободит по соглашению с ними же. Глава 129 О том, как на совещании в Генте король Эдуард принял титул и герб короля Франции, и о том, как было решено, что союзники пойдут осаждать Турне Когда король Англии услышал эти условия и требования фламандцев, то почувствовал нужду в добром и обдуманном совете, ибо тяжело ему было взять титул и герб правителя той страны, в которой он еще ничего не завоевал, и не знал он даже, сможет ли это сделать. С другой стороны, ему очень не хотелось отвергать поддержку и помощь фламандцев, которые могли способствовать ему в этом деле сильнее, чем все остальные люди на свете. Поэтому он решил посовещаться с герцогом Брабантским, герцогом ГельДернским, графом Юлихским586, монсеньором Жаном д'Эно, монсеньором Робером д'Артуа и со своими самыми близкими советниками. Наконец, обдумав и взвесив все «за» и «против» и вняв подсказке названных сеньоров, король ответил фламандцам, что если они согласятся дать ему письменную клятву за печатями в том, что помогут вести его войну, он выполнит все их условия с легким сердцем, а также поклянется отвоевать для них Лилль, Дуэ и Бетюн. Фламандцы ответили: «Да!» Тогда был выбран и назначен определенный день для переговоров в Генте. С наступлением этого дня там уже были король Англии, герцог Гельдернский, герцог Брабантский, граф Юлихский, маркграф Мейссенский и Остерландский, маркграф Бранденбургский, мессир Жан д'Эно, господин Фалькенберг, мессир Робер д'Артуа и многие другие сеньоры. Фландрию там представляли самые влиятельные советники, посланные от всех добрых городов и даже от Вольного Округа Брюгге. Все вышеназванные договоренности и условия были еще раз оглашены, обсуждены, согласованы, занесены в грамоты и скреплены печатями587. Король Англии принял титул короля Франции и пользовался им до тех пор, пока не отказался от него в силу определенных договоренностей, как вы узнаете позднее из этой книги. Сразу за этим он повелел разделить свой геральдический щит на четыре поля и изобразить на двух из них герб Франции. На этих переговорах, проходивших в Генте, было сказано много речей, и сеньоры условились о том, что с наступлением лета они развернут очень большую войну во Франции. По подсказке фламандцев, они поставили перед собой цель в первую очередь осадить город Турне. Ведь если бы они смогли его покорить, им легче было бы завоевать Лилль, Дуэ и Бетюн, и они получили бы возможность изо дня в день вторгаться в королевство Французское столь глубоко, сколь им было угодно. Кроме того, фламандцы и брабантцы, которые были заодно и поддерживали между собой тесный союз, очень настаивали, чтобы король привлек на свою сторону жителей Эно, поскольку благодаря этому его война пошла бы намного успешней. Король Англии и его сеньоры очень просили графа Эно при-
Амьенский манускрипт 165 сутствовать на переговорах в Генте, однако граф уклонился от этого, сказав, что никогда не сделает чего-либо враждебного по отношению к своему дяде королю Франции, если только французы сами не вынудят его к этому. Наконец сеньоры дружно разъехались и вернулись в свои края. При расставании король Англии попросил, чтобы все были уже полностью готовы к тому времени, когда он вновь объявит сбор. Они ему это пообещали. Глава 130 О том, как король Эдуард отплыл из Фландрии в Англию После этих переговоров король Англии на долгое время задержался во Фландрии. Он ездил из одного города в другой, чтобы лучше познакомиться с местными жителями и завоевать их расположение. По совету Якоба ван Артевельде и по просьбе гентских горожан, он велел переехать в Гент своей жене, госпоже-королеве Филиппе. Супруги стали держать свой двор в аббатстве Святого Петра, и там их часто навещали дамы и именитые гентские горожане. Кроме того, желая выказать фламандцам как можно больше любви, король исполнил то, о чем прежде дал письменную клятву за печатью: он повелел графу Солсбери и графу Саффолку расположиться с гарнизоном в городе Ипре, чтобы донимать войной жителей Лилля. Повинуясь приказу, эти графы часто выходили из Ипра со своими воинами и устраивали внезапные нападения и засады на людей, живущих в Лилле и его окрестностях. Когда король Англии уладил все свои дела, то простился с Артевельде, фламандцами и королевой, своей женой, и оставил подле нее монсеньора Робера д'Артуа. Затем он вышел в море, дабы вернуться в Англию и позаботиться о своей стране, в которой он не был на протяжении почти двух лет. Прежде всего, он хотел принять меры для обороны англо-шотландской границы, ибо считал, что именно с этой стороны исходит самая большая угроза588. Вместе с ним в плаванье отправились граф Дерби, граф Нортгемптон и Глостер, граф Уорик, граф Пемброк, граф Херифорд, мессир Рейнольд Кобхем, барон Стаффорд, епископ Линкольнский, мессир Готье де Мони, мессир Джон Чендос и многие другие английские сеньоры. Переплыв море, они прибыли в Лондон, где их ждала радостная встреча. Это случилось в канун дня Святого Апостола Андрея589, в год 1339. Глава 131 О морских набегах нормандцев Однако расскажем вам о короле Франции, который распустил все свое великое войско и удалился в сторону Парижа. Вскоре он повелел усилить мощь военного флота, который по его приказу действовал на море. Верховными капитанами этого флота были мессир Юг Киере, Барбевер и Бегюше. Под их началом находилось великое множество нормандцев, бидалей и генуэзцев, которые рыскали по морю и наносили большой урон англичанам. Так, они захватили превосходный корабль, который был доверху нагружен шерстью и полон людей. Назывался он «Кристофль», и его постройка очень дорого обошлась королю Англии. Эта удача
166 Жан Фруассар. Хроники очень обрадовала французов. Потом эти пираты еще неоднократно нападали на англичан, а англичане платили им тем же. Иногда везло одной стороне, иногда — другой. В ту же самую пору отплыли обратно в Шотландию граф Морэйский и мессир Вильям Дуглас, поскольку они слышали, что король Эдуард вернулся в Англию, но не знали, что у него на уме. Вместе с ними в Шотландию, с дозволения короля Франции, на поиски ратных приключений отправились две сотни французских воинов590. Их предводителями были сир д'Обиньи и мессир Арнуль д'Одре- гем591. Глава 132 О том, как французы совершили карательный набег на владения мессира Жана де Бомона и захватили у него укрепление Реланг А теперь мы опять вернемся к королю Франции, который постоянно думал и размышлял, как бы отомстить своим недругам, граничившим с его королевством,—таким как герцо