TAHUOBWИUA

Текст печатается по изданию:
Жан Бертеруа, Танцовщица, роман
Перевод с французского С.С. Миримановой

Издательство •Литература•
Рига,

1927

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1
Везувий бросал свою благотворную тень на берег.
С самой подошвы до середины горы он бЫJJ опоясан
кольцом ясеней; вокруг них обвива.лись светло-зеле­
ные гирлянды винограда, ветви которого трепетали,

нежно лаская деревья. Выше, над ясенями, цвели
олеандры,

K8R

пышные

пурпуровые

розы,

и

пели

победную песнь во славу солнца; а на плоскогорье,
у самой вершины, тощие ели окружали светоносную
прогалину, куда вечером приходили на любовное
свидание нимфы и лесные боги.
Еще издали видвелась эта зеленоватая громада ,
возвышавшаяся среди небесной лазури; она была
сторожем

страны,

милостивым

и

кротким

гиган­

том, который охранял благоденствие народов.
Везувий был их радостью, он был упоением и
любовью, у его ног покоились города с негой курти­
занок . Сперва Неаполь новый город, построен­
ный на могиле сирены, затем Геркуланум, искусив­
шийся более, чем кто-либо другой по части гречес­
кого сладострастия, потом Оплонта и Ретина, сест­

ры-близнецы, лежавшие в одной и той же извилине
залива,

среди

лимонных

деревьев,

доставлявших

им прохладу, и н8Rонец, веселая Помпея, расписан­
ная красота которой сияла под влиянием дневного
зноя, как сияет красота сильно подкрашенной деви­

цы, которая выставляет свои прелести, чтобы удов­
летворить вожделенным взглядам каждого . С горы
можно было проникнуть во все тайники города: в

453

его сады, окруженные перистилем, 1 в его театры,
храмы, в его публичные места и даже в его дома,

широко открытые для доступа солнца. Деятельная
и страстная, Помпея жила под открытым небом и
была настолько же далека от ленивого томления

Неаполя,

от пышного величия Рима.

Она

составляла нечто особенное и неожиданное,

:как и

она

была городом с широкой и развращенной душой,
страстно увлеченной движением и светом, :краска­
ми, ароматом и золотом. Ос:ки, 2 те, что :концами
свои> :кинжалов наметили границы города, со своей
сторсны вложили в Помпею любовь :ко всему по:каз­
ному и :к шуму, да :кроме того и потребность :к
независимости и свободе, и эти потребности посто­
янно побуждали ее свергать с себя иго метрополии

и сбрасывать слишком тяжелую власть Рима. Она
ничего не заимствовала у своих победителей, даже
их богов. Она ревниво придерживалась своих обря­
дов и сохраняла свой звучный смех и свой разгул,
не окутанный ни малейшей таинственностью.
Из пяти городов Помпея была, :конечно, нанлучше
одаренная: на нее и гора протягивала всеГо охотнее

свою

нежную,

благотворную тень.

Сарна,

река с

быстрым течением, оплодотворяла ее окрестности и в

бухте своего лимана образовывала естественную га­

вань, где утвердились :коммерческие здания. Помпея
царствовала посреди залива, между двумя мысами,

наслаждаясь их :кружевными изгибами, блеском
синих волн у своего подножья и прозрачной влаж­
ностью неба, в :котором легкие облачка, словно птич­

ки, преследовали друг друга. Против нее выделялись
своей белизной Стабия и Сорренто, а дальше высту­
пал на лазоревом фоне светлый и блестящий Капри.
Этот вид, полный истинного сладострастия, ста­
новился еще сладострастнее от согласного сочета­

ния

Везувин с

водой.

Времена

года,

часы дня,

приносили все новые и новые прелести,

усиливая

неиссякаемое очарование этой гармонии. Под том1 :Крытый

2 Оски

-

коридор, покоящийся иа колоннах.

древнее племя в :Кампании (область средвей Италии).

454

лением

осени

одни

и

те

же

вздохи

исnускали

и

слабеющие ветви деревьев, и умирающие на песке
волны; в зимние вечера песня сирен вокруг подвод­

ных камней чередовалась с отдаленной флейтой
nастуха, весной на лугу начинались веселые тан­
цы, а на волнах - веселое движение барок; nрихо­
дило лето и окутывало общим апофеозом и суnруга ,
и суnругу; тогда умолкало все,

nодавленное этим

великолеnием: волны утихали, листва не шелесте­
ла, и дивная тень гиганта встуnала в воду.

Весь морской берег участвовал в этой тайне. От
мыса Мизены до мыса Минервы тяну лея между
городами nышный ряд дворцов, из которых неко­
торые, чтобы лучше видеть, выдвигали свои тер­
расы в самую середину залива; и оттуда все влюб­

ленные божества, стоя на своих мраморных цоко­

лях, приветствовали гименей горы и моря. Тонко­
бедрые Венеры, совершенно нагие; увитые розами

Гермафродиты 1 с гладкими членами; Приаnы 2 увен­
чанные плющом; Сатиры с гранатовым цветком на
лбу,- все они выстуnали из глубины садов, все,

казалось,

обращали свои лица к колоссальному

супругу, улыбались ему. Он, благосклонный, при­

нимал с одинаковым сnокойствием как поклоне­
ние этих божеств, так и поклонение населения
соседних местечек: из Байя, Но,ля и Нуцеры nа­
рочки

совершали

паломничества

и

nоднимались

по его склонам . Он был поверенным эфебов 3 в их
простосердечных страстях;

ров и

и часто среди олеанд­

девушка,

ясеней юноша и

наслаждались сладостью

уста к

устам ,

nервого поцелуя.

11
В этот день Помпея опустела. Через Везувианс­
и Геркуланекие ворота все жители вышли

кие

1

Гермафродит

r

nриап

-

сын . Гермеса и Афродиты-Венеры.

-

сын Диониса-Вакха и Афродиты , божество плодородия .

з Юноши от

18

до

20

л ет.

455

толпами. Запоздалый люд спешил подниматься на
гору по дорогам, обсаженным акациями.
С Везувия так и лился восторг и безыскусственная
радость. То был праздник сбора винограда, большой
праздник спелых гроздьев, налившихся под ветвями

ясеней. Гроздьев этих было бесчисленное множество
вокруг всей горы, и они образовывали, благодаря
плодородию и силе своих лоз,

были

настолько

которых

же

целое ожерелье;

драгоценны,

как

они заимствовали черную

и

они

агаты, . у

окраску с золо­

тистыми прожилками. Иногда, по прихоти созшца,
одни из них взбирались на верхушки деревьев, между

тем как другие стлались по земле; но большая часть
из них, вися на распростертых rmрамидальных вет­

вях, на высоте человеческого роста, предлагали себя

лакомым ртам сборЩиков винограда .
Лакомые рты у сборщиков винограда были ис­
пачканы выжимками, а у женщин растрепавшиеся

прически спутались с остроконечной листвой ясе­
ней; все они становились в этот день Силенами 1 и

ва.кханками среди нежной ласки виноградных вет­
вей , среди густого сока гроздьев, которые наполня­

ли

чаны

своей

кровью.

Между

виноградниками

ждали телеги, запряженные терпеливыми волами,

нечувствительными к нестройному жужжапью
пчел . И отовсюду , как в песне, так и в смехе, неслось
веселье будущего вина, веселье сердец, в которых
цветет надежда .

Вдруг среди всего этого шума выделился тонкий

голос букцины . 2 То под сенью уединенного клена
юноша предавался бесхитростным упражнениям на
этом инструменте. Он устроился в стороне, над
виноградниками; глаза его были обращены к зали­

ву, и, прислонившись спиной к гладкой коре, он
играл легкие арии, которые в красноватом осеннем

освещении носились, словно бабочки, над толпой,
облепившей виноградные лозы . С голыми руками, с
1 Силен

-

с тарый сатир, воспитатель Диониса.

2 Духовой инструмент, он употреблялся иногда как пастушеский
рожок .

456

наклоненным белым лбом, юный помпеец походил

на Нарцисса, любимца родников. Вскоре люди рас­
положились группами, чтобы его слушать, и так
как

сок

винограда развязал

им

языки,

они

стали

разговаривать .

-Это юный Гиацинт, камилл 1 из храма Апол­
лона.

- Племянник Клемента Ветта, известного бога­
того банкира на улице Меркурия.
- И сын Авла Ветта, который , благодаря своим
деньгам, только что назван дуумвиром. 2
- Он не хотел оставаться в семье и предпочел
жить с жрецом Крестусом и служить Богу. Стран­
ный вкус!
-Без сомнения, это он в храме научился играть
на флейте .
- Его арии печальны! Пойдем!
Снова юноша остался один перед лицом моря. Он
положил около себя букцину, затем уселся под кленом

и, облокотившись на траву, стал смотреть на толпу,
кинувшуюся веселиться . Работа была окончена .
Вокруг порванных виноградных лоз стягивалея
хоровод, поцелуи делались смелее и затягивались до

потери сознания; любовь опьяняла более, чем вино,

и вызывала волнение в каждой груди, и сбор виног­

рада происходил уже под золотистой беседкой из
юных тел, над которыми развевались полы светлых

туник . 3 Внизу покинутый
заходившего солнца свои

город открывал лучам

опустелые дома .

Гиацинт поднялся и медленно стал сходить к
берегу . Он был меланхоличен по прихоти природы,
так как природа эта, которая заставила его родиться

среди развлечений и шума, с самого начала вложила
в его душу любовь к сосредоточенности и молчанию.

Сегодня же вечером его мрачное настроение усили­
лось благодаря этому всеобъемлющему разгулу,
который несся на него со всех сторон ... Ох, разврат
1

Юноша при храмах для подручных услуг .

2

Главный начальник.

3

Туника

-

род рубашки.

457

Помпеи! Не в первый уж раз он оскорблял его! Еще
когда он был совсем маленьким мальчиком, он бра­
салеи ему в глаза, лез ему в уши; даже в самом доме

отца он не укрылси от его детского воображения, а
впоследствии он преследовал его и под сенью храма.

Но никогда еще не представлялся он ему в таком
сверкающем

и

красном

сиинии,

как

сегодня

вече­

ром. Солнечный диск зажигал на горе огненные
стрелы; виноградный сок окрашивал руки и лицо в
красный цвет, а пурпуровые материи отбрасывали

на тела красные отблески. И толпа двигалась в этом
пожаре. Появились еще другие красные отблески: то
украдкой

сверкали

полуоткрытые

уста,

которые

кричали об упоении; то сверкали прически, кото­
рые, подобно пламени, развевались над лицами и
казались кровавыми.

И среди всего этого огни оргии Гиацинт увидал
вдруг, как видение, бледный образ, да, образ совер­

Шенно бледный, который извивален в центре одного
хоровода виноградарей с легкостью газели. То была
одна из тех маленьких, едва сложившихся танцов­
щиц,

которых

город

содержал

целую

армию

для

услады своих богатых плательщиков. Ее белое лицо
имело продолговатый овал миндалинки; ее бледные
и правильные руки поднимались поверх ее головы,

как две ручки амфоры, а ее волосы львиного цвета

были почти так же светлы, как и ее кожа. Чтобы
свободнее плисать, она спустила до половины своего
ту ловища шерстиную тунику, и эта туника почти не

отличалась от гладкого ее живота цвета свежей
слоновой кости. Она танцевала на этот раз для
своего собственного удовольствия, не заботясь о
великодушном любовнике,

которого следует пле­

нить; она плисала ~ смеилась от всей души и при
лучах заходищего солнца так и сверкала своей

обнаженной грудЬю и блеском своих белых, совсем
маленьких и ровных зубок.

Юноша остановился; он весь был проникнут
трепетом, которого не был в силах побороть. В
продолжение нескоЛьких

вижно

на

краю

дороги

секунд он стоял непод­

и

458

следил

за

белокурым

образом; но :когда хоровод окончился, он быстро
направился :к той стороне.
Малютка уселась посреди :кустиков пимпренел­
лы;1 согнув ноги, она очень серьезно занималась

тем, что завязывала одну из тесемок своей обуви,
:которая развязалась во время ее быстрой пляски.

Заметив Гиацинта, она улыбпулась точно такой же
улыбкой, :которой продажные девушки оделяют
инстинктивно всех прохожих. Молодой человек, не
отдавая себе отчета, возмутился этой улыбке.
-Зачем улыбаешься ты мне?- спросил он.
Маленькая танцовщица стала сейчас же серьез­
ной. Она накинула на свои худые плечи тунику,
соскользнувшую на бедра, и скрестила на груди
тонкие

ру:ки,

на

:которых

по:качивались

золотые

обручи.

-А ты,- спросила она,- отчего не улыбнулся
мне?
Оба молча смотрели друг на друга. Наконец
Гиацинт, сделав неопределенное движение, сказал:
- Я видел тебя сверху, и ты показалась мне
божеством. Ты вертелась на своих слабеньких пят­
ках с гибкостью дриады , и твои ру:ки, поднятые над
головой, :казалось, чертили в воздухе таинственные

знаки. Тогда я пришел :к тебе, и -сердце мое трепе­
тало от сильного волнения,- смотри, оно и теперь

бьется!- но твоя улыбка была слишком земная, и
она разочаровала меня.

Дитя с любопытством смотрело на него.
-Ты не походишь на других молодых людей,­
с:казала она со вздохом.- Другие дюбят, :когда им
у лЬiбаются; и если они даже не расположены :к
любви, то всегда сумеют сказать что-нибудь веселое
или приятное. Ты, напротив, :кажешься молчали­
вым и опечаленным. Может быть, ты скрываешь
:какое-нибудь горе?
- Ни:ка:кого,- отвечал Гиацинт .
- Тогда ты должен веселиться сегодня, :ка:к все,
и праздновать богов . Слушай: хочешь, мы пойдем
1

Растение из семейства

Rosaceae.

459

вместе и поищем на :концах ветвей виноградных
:кистей, оставленных сборщиками винограда? Солн­
це их грело весь день, и они прелестны, ты увидишь,
они

та:к

же

хороши,

:ка:к

новое

вино,

в

:котором

чувствуется огонь.

- Она взяла его за руку, и они вместе побежали :к
ясеням. Дорогой Гиацинт остановился, чтобы спро­
сить ее имя.

-

Ка:к зовут тебя?

Нония.
И на этот раз они улыбнулись друг другу.

Когда они подошли :к виноградникам, Нония
сорвала гибкие ветки и сплела из них гирлянды,
чтобы увенчать ими себя и Гиацинта. У деревьев
стояли оставленные виноградарями узкие и длин­

ные лестницы, и оба они, один за другим, взобра­

лись по ним до верхних ветвей, чтобы нарвать
виноградных :кистей, от солнца еще более почернев­
ших.

Оргия теперь утихла: обнявшиеся парочки за­
снули под листвой деревьев; большинетвое песнями
возвратилось в город;

на земле валялись лохмотья

разорванных материй и увядшие цветы, а гора
медленно погасала в тени набегающих сумерек.
Тогда Гиацинт и Нония снова взялись за руки,
чтобы вернуться в Помпею. Туда быстро спускалась
покатая дорога, настолько широкая,

что по ней

могла двигаться большая повозка для сбора вина,
повозка с

широко расставленными

колесам~;

но

дети предпочли пойти по едва заметным тропинкам,
:которые извивались между прихотливыми ствола­

ми ясеней.
Оба их силуэта были одинакового роста, и их
гибкие тел~, мерно по:качиваясь при ходьбе, смеши­

вались в одних и тех же движениях. Из двух венков
Нония сплела одно ожерелье, :которым она соедини­
ла их головы. Гиацинт утратил всю свою меланхо­
лию, и оба они смеялись, :когда благодаря неровной
почве,

головы

их

стал:кивались,

причем

. уши

их

издавали шум и звон, подобный шуму продолгова­
тых раковин, выброшенных морем на песок.

460

Яркая живопись на портиках светилась еще в
полутьме. Нония указала рукой на запад:

- Видишь ли ты тот маленький домик возле
Ноланеких ворот? Я живу там,- сказала она.
Но он не предложил проводить ее, и они расста­
лись, повесив свою гирлянду на стелу 1 из голубого
камня,

стоявшую у края дороги.

111
Перед домиком выступала терраса и расширяла
тем его узкий фасад; с террасы спускалась жимо­

лость, переплетенная с клематисом; 2 а на самой
террасе валялись, как попало, вещи для дом8.Пiнего

обихода .

Не одна только Нония занимала этот маленький
домик; в нем обитали люди совершенно различных
нравов и даже различных социальных положений;
они построил~ его на общие средства, чтобы избе­
жать

стыда

жить

у

чужих,

словно на положении

рабов.

Первый из обитателей был живописец Лудиус
Феликс , он один обладал двумя третями дома,
несмотря на то, что приходил туда только спать и

отдыхать по праздничным дням. Лудиус Феликс
был на пути к богатству и славе, и у него вне города,
на берегу Сарны, была еще большая мастерская, где
он обучал множество учеников. Вместо живописи
восковыми

красками,

применение которых

было

медленно и дорого, он придумал более скорый спо­

соб: то было нечто вроде расписанных клеевыми
красками фресок, но на которых живопись горела

во влажном эфире всеми цветами радуги. И все
приходили к нему и всем хотелось, чтобы их дом
был раскрашен Лудиусом . Он был маленький, худо­
щавый ,

энергичный ;

черные, волосы
1

-

глаза у него были иссиня­

с металлическим блеском, ~пус-

Столб с надписью или рельефным изображением.

2 Растение ; ломовое , бородавник .

461

кавшиеся треугольником на узкий лоб, нос- ши­
рокий, а губы тонкие и злые. Это был настоящий
типичный оск во всей своей первобытной неприкос­
новенности, который упорно держался старых обы­
чаев

несмотря

на

смешение

народов;

он,

как

оск

прежних времен, любил деятельность и удовольст­
вия: чтобы только вкусить наслаждения, он готов
был бороться против всех слепых орудий судьбы.

Очень старая женщина, цвета пергамента, с крюч­
коватым носом ночной птицы, была вторая владе­
тельница

дома,

порог

которого

она

ни

разу

не

переступала. Звали ее Планциной. Никто не знал
наверное ни отк у да она родом, ни к какому к у ль ту

она принадлежала;

но, без сомнения, у нее был
более высокий идеал, чем у помпейцев, так как она
не переставала вздыхать об их бесстыдных обычаях

и об упадке нравов. Одна Нония всегда находила ее
снисходительной ко всем своим прихотям: не было
ли это вследствие того, что маленькая танцовщица

приносила ей в прекрасное время года пучки цве­
тов, а зимой, на коленях перед узкими оливковыми
косточками, помогала ей растапливать жаровню? И
часто случалось,

что старуха с притупленными

от

лет движениями и девочка с гибким телом вместе
проводили время на террасе и }!месте вдыхали жи­

вительный воздух, который издалека посылал им
залив .

На улицу, рядом со входной дверью , открыва­
лась лавочка сапожника Филиппа; он и его малень­

кий сын Саниион были · самые шумливые лица в
домике. Филипп с утра до вечера пел, чиня изно­
шенные подошвы своих сограждан. Что же касается
маленького Санниона, то это был один из тех пороч­

ных и хитрых мальчишек, которых моЖно было
встретить немалое количество как в городе, так и в

предместьях. Восьми лет он знал уже три языка:
оскский, латинский и греческий (все три

-

необхо­

димые каЖдому помпейцу при торговых сношени­
ях) и порядочно-таки злоупотреблял ими: то чертил
на стенах скверные слова, то надува:л иностранцев,

заблудившихся в сложном лабиринте улиц. Когда

462

отец принималея учить его ударами ремня,

то он

испускал такие произительные крики, что под Но­
ланскими воротами будил даже ящериц, заснувших
в траве между камнями мостовой.
Двум молодым гладиаторкам, тем, что голые
борются у могил при погребениях, принадлежала
последняя комната. То были две прекрасные, высо­
кие и рыжие девушки; все свое время они проводи­
ли за тем, что натирали свое тело растительными

маслами и, подражая борьбе, брали друг друга за
плечи;

так

поддерживали

они

драгоценную

кре­

пость своих мышц. Ходил слух, что они непорочны,

так как любовь сокрушает силы наподобие того, как

солнце уменьшает снег в ледниках, и они· беспре­
станно отвергали все предложения

мужчин;

сами

молчаливые, они ни с кем не сближались и, бросая
ирезрительные

взгляды,

проходили

мимо танцов­

щицы. Может быть, в глубине своего сердца они
завидрвали ей, но Нония не обращала на это внима­
ния; она часто даже улыбалась, глядя, как эта
скульптурная пара, Сарра и Марцелла, стоя одна
против другой, поднимали крепкие руки, словно
щиты, над своими головами.

Внутренний двор оживлялся колоннами, свеже­
загрунтованными

киноварью;

двор

помещался

в

центре жилища и к нему примыкали все комнатки.

Эти комнатки были свеженькие и нарядные; навер­
ху

и внизу шли симметричные желтые и

полоски,

зеленые

которые составляли рамки для панно,

и

каждый по своему темпераменту и вкусу заполнял
это панно специальной декорацией. Даже старая

Планцина, даже и она не устояла против той мании
к раскрашиванию стен, которая охватила весь го­

род. Она попросила Лудиуса изобразить специально
для нее смерть молодого Адониса, и сцена выступа­
ла такими живыми красками на однообразном фоне,
фигуры получили такой четкий рельеф, что старой
женщине казалось, лишь только тушила она лампу,

будто в полутьме двигается и приподнимается тело
эфеба с неизлечимой раной.

468

В

узкой

cella 1

двух

гладнаторок

живописец

представил сцены амфитеатра, битвы великанов и

карликов, затем ретиаров 2 и мирмилонов , 3 кото­
рые

преследовали

друг

друга

через

всю

арену .

Над лавочкой сапожника, как вывеска, краеова­
лась эмблема его ремесла: целый ряд маленьких
гениев
тами

в

с

крылышками

на

спине

и

с

инструмен­

руках.

Нония выказала себя более требовательной при
расписывании своего помещения. Необходимо было
найти что-нибудь новое, так как больше всего она

любила перемены, и в продолжение нескольких
дней Лудиус напрасно искал, чем бы ее удовлетво­
рить: эпизоды, взятые из истории, надоели ей, а

аллегории не затрагивали воображения маленькой
танцовщицы,

которая

привыкла

жить

пластичес­

кими образами .

Наконец живописец нашел сюжет, достойный
появиться пред пресыщенными взорами Нонии . То
были сами Горы, 4 Горы, обязанные проливать на
человечество радость или горе. Он находил удоволь­
ствие воспроизводить их вокруг Нонии; и все они,
разнообразные и стройные, одаренные крыльями,
сплетались

в

легком

воздушном

хороводе:

одни

улыбались, как сама жизнь; другие, полные беспо­
койной таинственности, держали над одним плечом
загадочную амфор~. откуда одинаково могли лить­
ся жемчужины как смеха, так и слез.

И Нония нашла, что она, словно сестра среди
этой легкой труппы бессмертных : не была ли она
воплощением

воли судеб, не была ли она самв.
маленькой Горой, которая по своей прихоти рожда­
ла любовь, влечение и сожаление, все то, от чего
трепещет,

страдает

и

веселится

душа

мужчины

в

продолжение своего земного существования?
1 Комната.

2 Гладиатор, боец с сетью .
3 Гладиатор в галльском вооружении.

•

Богини сменяющихся времен года; они стояли у ворот Олимnа ,

отворяли и аакрывали их, аатем выnускали облака и удерживали их .

464

Она

пришла

в

такую

радость

от

прекрасной

работы Лудиуса, что добровольно принесла ему все
свои

сбережения,

множество

серебряных

монет,

хранившихся в стеклянной копилке. Но художник
удовольствовался

тем,

что

деликатно

приподнял

девочку своими руками (словно то был маленький
идол) и заключил между своих горячих губ свежую
вишенку ее рта.

с

Таким образом, маленький, благодушный домик
террасой допускал нескольких хозяев владеть

собой, и гармония не нарушалась. Впрочем, иногда
возникали

ссоры,

и тогда все голоса

разражались

вместе, как быстрое столкновение щитов; но спо­
койствие вскоре восстановлялось, и только в возду­
хе, полном жужжания насекомых, раздавалась пес­

ня сапожника Филиппа, певшего под ритм продева­
емой через дырья сандалий нитки, или слышались

произительные крики Санниона, который не ока­
зался почему-либо благоразумным.

IV
Сбор винограда окончился; Везувий остался вновь
в одиночестве, и еще более густая листва ясеней
окутывала его молчанием. Между двумя чашами,
наполненными лазурью,- чашей небес и чашей
залива, получалось подобие искрометной амфоры,
вычеканенной из наиболее драгоценного золота и
украшенной арабесками, воспроизведенными рука­
ми

неподражаемых

ювелиров;

и

капля

по

капле

стекало оттуда что-то нежное, задумчивый аромат
чего-то конечного, последний вздох, испускаемый
тяжелой листвой, благоухание соков, слишком на­
гретых умирающим осенним солнцем.

То была пора, когда благодать Везувия выступа­
ла с наибольшей щедростью. Летом, в полный рас­
цвет своих виноградных ветвей и цветов, он казался
настолько

гордым,

что

вряд

ли

кто

осмеливался

подходить к нему; весной тайна обновления, каза­
лось, исключительно овладевала им и повергала его

465

в невыразимые наслаждения; а обильные зимние

дожди часто делали его недоступным. Зато теперь
он сиял кротко, он простирал на всех благословение
своих ветвей, полных любви, ветвей, куда стекалась
вся любовь, рассеянная кругом него.

Нония и Гиацинт не видались с тех самых
как бегали вместе по горе и отыскивали

пор,

последние кисти винограда,

забытые винограда­

рями. Между тем Гиацинт почти всякий раз, как
солнце

тонуло

в

море,

взбирался

по

дорогам,

которые вели к виноградникам. Он усаживалея

на склоне косогора, на том самом месте, где Нония
явилась ему в своем белокуром образе в красных
объятиях оргий, и старался вызвать ее в своем
воображении: он снова видел ее танцующей на
солнце,

причем

отсвечивалась

ее

едва

развитая

грудь и блестели белые, маленькие и ровные
зубки, похожие на молочные зубы ребенка; по­
том

он

узкой

видел,

и

ясеней,

как

высокой

она

вместе

лестнице

до

с

ним

самых

влезла

по

верхушек

обвитых виноградными лозами; и снова

видел он ее, всю разубранную зеленью, которая
переплеталась

с

тонкими

нитями

ее

льняных

волос. И упорно ему хотелось найти в ней сущес­
тво,

несходвое

с другими,

нечто вроде

маленько­

го божества виноградных ветвей и листьев.
Иногда, когда его мечтания заходилИ слишком
далеко, он брал букцину и извлекал из нее самые

.

нежные звуки, соответствующие тому, что происхо­

дило в его душе. Жрец Крестуснаучил его играть на
этом

инструменте,

и

инструмент

этот

заменил

в

церемониях при богослужении Аполлону древнюю
флейту с семью тростниковыми трубочками, скреп­

ленными самым чистым воском. И молодой камилл
слушал и

слушал свое вдохновение,

пропетое тру­

бочкой из звучной слоновой кости. Он всегда любил
музыку: для него она была дополнительным орга­
ном,

вторым

голосом,

которым

он

выражал

свою

мысль лучше, чем словами. Но та, к которой отно­
силась теперь эта мелодическая речь, та не была

здесь, чтобы ее выслушать.

466

.

Но раз вечером ему показалось, что она прибли­
жается

между виноградниками.

Он ,узнал

ее

по

гибкой походке; он хорошо заметил эту по ходку,
когда они шли бок о бок и их соединяло одно и то же
ожерелье из листьев. Конечно, ни одна девушка
Помпеи или Оплонта не могла ходить с такой негой,
как маленькая танцовщица: то был словно тонкий
стебелек асфоделя, 1 колеблемый легким ветерком;
она приближалась так легко одетая, что под склад­
ками туники обнаруживалось движение ее муску­

лов. На мгновение она протянула руку, чтобы мимо­
ходом сорвать веточку, и Гиацинт заметил, как
обрисовалась твердая округлость ее молодой груди.

Почему это смутило его? Разве с самого своего
детства не видал он перед своими г лазами любо­
страстные женские груди, которые, как на выстав­

ке, были подобраны для бесконечно разнообразных
вожделений? То были и груди девственниц, груди
перламутровые и гладкие, чуждые еще поцелуев; и
мягкие и отвислые груди служанок, которые ходи­

ли

к водоемам наполнять свои сосуды;

роскошные

и

высокие

груди,

как

то были

пышные

цветы

мака, куртизанок, в тайны которых он был посвя­
щен. И стоило только вечером выйти за город, чтобы
заметить в глубине переулков проституток, кото­
рые поднимали к мужчинам свои тяжелые груди с

выступающей красной каплей на конце, как от
укуса. А в жаркие дни под портиками сестры и
супруги помпейцев оставляли свои умащенные мин­
дальным или нардовым маслом груди богатых граж­
данок свободными, выступающими поверх опоясок
из золотого филиграна.

И Н они я продолжала подниматься к нему, а он
рассматривал ее с пекоторой боязнью и любопытст­
вом: признает ли он ее черты? В самом деле, ведь
тогда вечером, во время сбора винограда, когда они

бежали вместе между ясенями, он едва видел ее, и
потому теперь едва мог себе представить ее. Но она
явилась пред ним такой же, какой сохранилась в его
1

Растени~ с белыми пахучими цветками.

467

памяти: у нее были фиалковые глаза и белое лицо,

нос

еще неопределенной

формы со вздернутыми

крыльями и грациозный маленький рот, который
одновременно был и простосердечный и нечести­

вый. Но более всего любил он в ней веселый смех,
столь противоположный той необъяснимой мелан­
холии, которую он носил в себе. Этот смех, как луч
солнца, согревал его и проникал в глубь его холод­

ной и мрачной души.

И маленькая танцовщица смеялась, подходя к
нему теперь; она была счастлива, что, наконец,
нашла его. Без стеснения она призналась ему, что
пришла на гору в надежде его встретить.

-

Разве ты никогда не гуляешь по городу?

-

спросила она его.

-Редко,- ответил Гиацинт.- 'Улицы Помпеи
слишком шумны. Мне больше нравится выходить
из ворот и садиться вдали от всех, против моря .

- Тогда ты тоже не посещаешь и места, где
веселятся? Я не помню, чтобы видела тебя хоть на
одном празднике.

Гиацинт покраснел: очевидно, в глазах Нонии
эта потребность к сосредоточенности и тишине,
которыми он терзался, была чем-то необыкновен­
ным и странным. Как признаться ей, что он был
служителем

храма,_

камиллом,

которого одно имя

бога обрекало на различные таинственные обязан­

ности? Другое дело, если бы он был причислен к
иным святилищам -например, к храмам Бахуса
или Меркурия, тогда он был бы ближе к ней, ближе
ко всему земному. Но Аполлон, бог вдохновения,

света и мелодий! .. Когда перед ним Гиацинт скло­
нял колени в тиши храма, то он чувствовал, как его

трепетное поклонение, точно дым ладана, возноси­

лось до небес.
Между тем девочка с любопытством все расспра.
шивала камилла:

- Где живешь ты? Как тебя зовут? Сколько тебе
лет?
Тогда Гиацинт решил высказаться. Он расска­
зал ей сперва про свои священные обязанности,

468

сладость своей жизни вместе с жрецом Кресту­
сом,

ме;

которому

затем

-

он

ежедневно прислуживал в

хра­

о своем детстве, спокойствие кото­

рого было нарушено нагими телами, утонченным
развратом ближних. Да, все эти картины, арома­
ты

и

слова

беспрестанно

возмущали

ноздри и уши!
- Но весь свет живет так!

-

его

глаза,

наивно заметила

малютка.

-Я хорошо это знаю,- сказал Гиацинт.
Они замолчали . Перед ними море покрывалось
бесконечными оттенками заходящего солнца, и зо­
лотые отблески дрожали в кружевных изгибах
мысов.

Через минуту Нония подняла на камилла свои
фиалковые глаза.

- Разве ты никогда не любил? - спросила она.
Но она тотчас же раскаялась, что предложила
этот вопрос: Гиацинт встал, и губы его стали почти
так же бледны, как и его лицо.

- Любовь, любовь! - пробормотал он глухим
голосом.- С кем же мог я испытать любовь? Гово­
рят, что лесные боги и нимфы любят друг друга в
тиши

прогалии

в

то

время,

как

первые

звезды

пронзают небесную лазурь своими золотыми гвоз­

дями. Они примыкают друг к другу уста к устам и
делаются супругами; щ> их ласки не мнут венков из

роз, которые обвивают их головы, между тем как
ласки смертных полны яда: они портят запах роз и

оставляют горечь во рту. Н они я, знаешь, о чем я
часто думал : нужно походить на богов, когда хо­

чешь любить!
Нония, сидя на земле, разразилась слезами.
-Не плачь!- сказал Гиацинт.- Да и зачем

ты должна мне верить? Я один так Думаю,

и

часто Крестус укоряет меня, что я слишком много
мечтаю.

Но так как она ничего не говорила, он тихонько
приподнял ее и заставил стать перед собой.

-

Прошу тебя,

Нония, засмейся опять. Твой

смех так ясен, так хорош! Он один не причиннет мне

469

боли в сердце. Помнишь тот вечер, когда мы так
забавлились с ·тобой? Сперва ты улыбпулась мне, я
почувствовал тайную скорбь, но вскоре потом я
услыхал твой звонкий смех, звучащий в виноград­
ных ветвях, и я сделался почти так же весел, как и

ты. Хочешь, пойдем искать виноград на верхушках

ясеней?
-Нет,- сказала Нония после грустной гримас­
ки,- теперь слишком поздно: сбор винограда окон­

чился, и птицы должны были поклеватЬ последние
высушенные солнцем ягодки.

Внезапно гримаска ее превратилась в улыбку.
-Слушай : ты только что играл на букцине, до
меня долетали

ее звуки, когда я взбиралась по
тропинке. Поиграй мне самые хорошенькие твои

песенки. Я лягу у твоих ног и, чтобы лучше слу­
шать, закрою глаза.

Гиацинт покорно взял свою букцину и тихими
мелодиями стал убаюкивать ребенка , растянувше­
гося на мягкой траве. Когда же башни одна за
другой осветились вдоль берега, они оба в молчании
сошЛи с горы.

v
Нония каждый день посещала школу танцов­
щиц; сегодня утром она узнала, что должна участво­

вать в одном пиршестве , которое задает известный

судостроительЛабеон.
Этот Лабеон, коринфиец по происхождению,
поселился: на Кампанийском берегу несколько лет
тому назад. Он заполнил порт своими судами, кото­
рые беспрестанно сновали взад и вперед, а город
пышностью

своих

распутных ,

но

-

великолепных

обычаев . В богатом квартале, близ Акрополя, зани­
мал он роскошный дом, и этот дом не походил ни на
один из соседних .

Он не пожелал расписать свои стены изобра ­
жениями,

исполненными

традиционно ,

но

выпи­

сал мастеров своего дела: Аполлодора из Афин и

470

Зевки са, 1 которые и написали ему великолепные
картины, и картины эти были заключены в ред­

кие рамы. Вокруг дома, как под портиками Биб­
лос.а, 2 были разбросаны среди светлой зелени садов
статуи, и их лосня:щая:ся: от масла нагота была
местами

отделана

золотом

и

слоновой

костью;

фонтаны разрезали воздух в виде дворцов и ку­

полов химерической архитектуры.
В первый раз Нония: была позвана к судостроите­
лю, в первый раз должна она была появиться: одна
на подиуме, быть единственным центром всех·взгля:­

дов. До сих пор она производила различные эволю­
ции

то лько

среди

хора,

где

сосредоточивалась

в

непрерывном движении созвездий достославная: те­
ория: небесного мироздания:. Но теперь она прошла
все ступени хореографического ~скусства и была

впи сана в табличку эди.цов; 3 теперь она могла тан­
цев ать все фигуры по своему усмотрению; она из
нея спой массы туманных пятен перешла в разряд
одиночных звезд.

Как бьется жаворонок, попавший в руки птице­
лова, так билось у нее сердце в груди, когда она

направилась к богатому жилищу Лабеона. Она несла
сама свои парадные одежды и драгоценности, завер­
нув их в лоскут,

так как не имела права ходить по

улицам в костюме танцовщицы. Ее товарки, более
богатые, брали с собой какую-нибудь провожатую фригийку или фракияяку и заставляли ее нести за

собой 'поклажу ; но маленькая: Нония не имела еще
провожатой . Перед статуей Венеры-Физики, 4 патро­
нессы города,

она остановилась на секунду и поце­

ловала свой большой палец в знак почитания. Боги­
ня улыбалась, и закрученные пряди, обрамляющие

ее лицо, напомнили маленькой танцовщице черные
сд авленные гроздья винограда, созревшие на склоне
горы под влиянием соJШца.

1

Известный живописец.

2 Город в Фивикии.
8 Лица, заведующие играми и удовольствиями.

'

Покровительница Помпеи.

471

Праздник уже начался, когда она пришла к
судостроителю. Из комнаты, куда ее ввели, она

могЛа видеть, что происходило в зале. Ложи 1 были
уставлены полукружием близ подиума, где. играю­

щие на кифаре 2 брали свои первые аккорды. Все эти
псалтрии 3 были искусно подобраны, и все они обла­
дали формами редкого совершенства; легкое одея­
ние доходило им только до подмышек и оставляло

свободными для движений при игре верх их белой
груди и их прекрасные руки. Гости, увлеченные
хорошим столом,

едва поднимали на них глаза;

и

только много времени спустя, когда кубки были
опорожнены несколько раз и наполнены вновь, они

начали обращать на них свои взоры. Тогда одинако­
вой произительной нотой музыканты за тяну ли все
вместе непристойные песни.
Их голоса составляли теперь один неистовый
крик страсти, их горячие руки заставляли дрожать

натянутые струны кифар в безумно страстных виб­
Rациях;

и

гости,

приподнявшись

на локте,

долго

рукоплескали прекрасным девушкам, белые груди

которых приподнимались от удовольствия. Но Лабе­
он подал знак, и ввели эфебов, которые должны
были танцевать бибазис. 4
Это упражнение было прежде в большой чести у
спартанцев, так как заставляло юношей сохранять
полную гибкость их мышц; теперь же у помпейцев

оно стало одним·из утонченных раз.влечений, и ни
одно богатое, ни одно счастливое празднество не
проходило без того, чтобы не появлялись греческие
бибазисты с венком из роз на голове.

Сегодня вечером их было девять. С завитыми
волосами, они все носили короткие туники, выши­
тые золотом, как туники девушек; лица их сохрани­

ли нежность неба их страны,- так, по крайней
мере, казалось при первом взгляде.

1 Сиденья,

на которых возлежали за столом.

2 Музыкальный инструмент,

родственный лире .

з Музыкант, играющие на струнных инструментах.

'

Вакхический танец .

472

Вступив на подиум, они перевернулись и, от­
брасывая назад свои гладкие ноги со nцательно
выщипанными волосами, стали ударять себя пят­
ками.

Вскоре выступили капельки :крови. Лабеон, пер­
вый подававший знак к рукоплесканиям, выражал
свое восхищение одобрительными возгласами и
побуждал их бичевать себя еще сильнее; настал
момент, :когда ничего нельзя было видеть, :кроме
сверкания :красной крови на белой :коже, кроме
бешеного вздрагивания сильных икр, поднимаю­
щихся и опус:кающихся все быстрее и быстрее,
между

тем как пятки

отскакивали,

израненного тела эфебов.

:как

мячи,

от

Но вдруг один из них

лишился чувств, и их всех увели отдыхать в сосед­

ний зал.
Теперь настllла очередь танцовщиц. Им отдан
был приказ по:казать себя изобретательными, ста­
раться угодить и выбрать среди бесконечного разно­
образия своих :костюмов и па все то, что могло бы

удовлетворить всего более вкусам гостей Лабеона.

Сперва появилась молодая женщина, :которая ис­
полнила ионический танец: руки ее были отягщены
массивными браслетами, и сладострастные :конту­
ры ее стана выступали из-под длинного зеленовато­

го паллиума, 1 переливавшегося, :как волны морс­
кие; при :каждом движении ее искусных бедер, ее
гибких плеч, покрывала сдвигалось и образовывало
складки, облегающие ее тело. То она была ими
окутана целиком, то один только лоб был окружен
ими, точно :какой-нибудь громадной блестящей во­
лной. И постоянно волны зеленоватой, переливаю­
щейся материи покрывали или обнажали в беско­
нечных

изгибах

все

неуловимые

выпуклости

ее

прекрасного тела.

Другая танцовщица заменила ее: ее единствен­
ным украшением была прозрачная туника, сделан­

ная из тканей настолько легких, что их называли
1

Род плаща, который одевали особеиным образом, как верхнюю

одежду.

473

стеклянными полотнами, или тканями, сотканными

из воздуха. Танцовщица была маленькая брюнетка;
ее

остриженные

волосы

вились

вокруг

ее

висков,

как пучки болиголова, и их придерживала узкая
желтая ленточка, похожая на хрупкий золотой об­
руч. Развратная, она своими телодвижениями пред­

ставляла борьбу Ариадны и Бахуса. Ее подвижное
лицо принимало поочередно или облик влюбленной,
или черты любовника; ее смелые и томные движе­
ния

умели

выказывать

то

жажду

обладания,

то

высшую сладость отдаться кому-нибудь. Она надела
пояс из колючих

листьев под свою прозрачную ту­

нику и, со своими короткими волосами, голубоваты­
ми веками и соблазнительным изгибом своих губ в

виде натянутого лука, казалась Gеспокойной и нере­
шительной, как Гермафродит.
Потом появились группы танцовщиц, одетых в
туники желтого, оранжевого, фиолетового цветов, в
цвет индиго и в красный, с таким умелым располо­
жением красок, что при своих эволюциях они отли­

вали радугой; они кружились друг около друга,

едва прикасаясь пальцами, и все их 'движения были
настолько соразмерны, что можно было догадывать­
ся о скрытой красоте их тела, но видеть ее вполне
было немыслимо.
Между тем Нония еще не показывалась:
была самая молодая, и ее берегли к концу;

она
она
должна была закончить оргию и воспроизвести
распутное неистовство вакханок. Она надела на
свои льняные волосы гирлянду из плюща, где блес­
тели еще цветочные щитки, и покрыл а свою привле­

кательную наготу шелковистой вуалью, одна сторо­
на которой была небесно-голубая, а другая- цвета
бледной розы; в ее руках были два звонких диска

цимбал. 1 Ее босые ноги

были украшены только

красными перевязями, которые обвивали ее лодыж­
ки и, словно взмахом кисти, обрисовывали ее нежно
обточенные, алебастровые ноги.
1

Металлические

полушария,

которые

вместе

употреблялись при сопровождении веселых танцев .

474

с

кастаньетами

Едва маленькая

танцовщица взошла на под­

иум, как среди гостей Лабеона пронесся одобри­

тельный шепот. Некоторые приветствовали ее при

самом выходе циничными словами, но Нония: не
смутилась; священный огонь овладел ею , и она
забыла, что в первый раз совсем одна находится

перед требовательными взглядами мужчин . Тот­
час же она начала волнообразные движения впе­

ред и назад, справа и налево, и ее цимбалы,
двигавшиеся: над ее головой, чертили блестящие
параболы.

Иногда вдруг треск более сухой ука­

зывал на более сильное сгибание торса, перегнув­
тегоси назад, и тогда быстрый отблеск дисков
отражался

на

всем

теле.

Вскоре она отбросила от себя цимбалы и стала
играть

вуалью,

которая

окружала

ее;

ее

тонкие

руки скрывались на мгновение под материей,

и

материя, то цвета бледной розы, то небесно-голубая:,

плотно облегала тогда ее тело. Мужчины приподня­
лись на своих ложах, они теряли терпение и требо­

вали большего такую в~хическую фигуру, ка­
кую устраивают во время празднеств этого бога. И
Нония: мало-помалу раскрывалась.
Сперва она обернула вокруг левой руки часть
шарфа,

и

тогда показалась ее небольтая грудь,

которую едва колебали необузданные рывки ее пляс­
ки. Маленькая танцовщица вертелась и при каждом
обороте все более и более обертывала шарф вокруг
своей руки , и каждый раз все более открывалось ее
хрупкое тело.

Эта едва расцветшая красота ее тела была просто
чудом, чудом грации и прелести.

Теперь шарф наполнился воздухом и свободно
летал

около

нее,

и

ничто

не

скрывало

ее

наготу,

только одно исступленное кружение вакхичес:кого

неистовства охраняло ее и заставляло жаждущих ее

видеть охватывать взором все ее тело целиком. Но
вдруг · Лабеон хлопнул в ладоши, и Нония: тотчас
остановилась .

Она стояла неподвижно, и ее вуаль валялась
перед ней у ее ног; цветочные щитки ее венка

475

осьшались,

а

растрепавшиеся

срезанные колосья,

пряди

волос,

квж

падали на ее плечи.

При новом знаке Лабеона она спустилась в зал,
и так как заставили придти еще и эфебов, псалтрий
и танцовщицу с обстриженными волосами , которая
подражала страстям Ариадны, то оргия продолжа­
лась вплоть до зари, и все осыпавшиеся розы упали

в кубки.

VI
Нония, чтобы отблагодарить Венеру-Физику за ее
благосклонность на празднике Лабеона, озаботилась
на следующий же день купить у одного из многочис­
ленных

скульпторов

маленькую

статуэтку :

она хо­

тела посвятить ее Матери Красоты, знаменитой пат­
ронессе Помпеи. Эта маленькая статуэтка из стек­
лянной массы с серыми прожилками, довольно тща­
тельно выполнена; но Нония находит ее недостаточно
нарядной, не вполне по своему вкусу: она полагает,
что несколько штрихов, наложе~mых свежими крас­

ками, усилят ее красоту и придадут ей более жизни .
Наверно Лудиус не откажется помочь ей в этом.

По отношению к ней ЛуД:Иус был всегда любезен:
несколько раз пытался он проявить свое расположе­
ние еще сильнее, но маленькая танцовщица хотя и
принимает его услуги, но держит его на пекотором
расстоянии : она находит, что он некрасив, слишком

покрыт волосами и чересчур низкого роста, а Нония
больше всего обожает красоту.
Да, красота! Вся красота, рассеянная в мире,
красота меняющихся небес и подвижного моря,

красота молодых людей с сильным телом и дев­
ственниц с нежными плечами,- вот что очаровыва­

ет Нонию! Иногда она радуется, когда видит свой
собственный образ , отражающийся в гладкой воде
бассейнов; и она улыбается всему, что вокруг нее
полно грации и гармонии.

Мастерская живописца была построена вне го­
рода,

около гавани,

в

том

476

самом

месте,

где

воды

Сарны впадают в залив. Чтобы попасть туда,
Нония идет маленькими шажками вдоль берега
почти совершенно серый от
реки; и этот берег дрожащих листьев ивы и бледных водяных рас­

тений. Все полно тишиной и сном; лишь изредка
попадается рыболов, который, свесив ноги, заки­
дывает

шенько

су дно,

гребное
вниз

идет

или

тростников,

меж

удочку

свою

встретится

которое

же

одно-одине­

течению.

по

Зато река оживляется, приближаясь к своему
устью: она заполняется кораблями и людьми, а
также белыми мраморными фигурами. Вот на пи­
лястрах

статуи,

и

охраняющие

входы

в

гавань:

Диана-Лимнезьена; Меркурий- покровитель тор­
говли; Палемон 1 и Главк 2 и, наконец, Нептун ...
Мол, выступающий среди вод, мешает западным
ветрам приносить к этому месту гибельные песча­
ные

вихри,

а

его

сквозные,

очень

высокие

арки

служат ночью пристанищем для кораблей, прихо­
дящих с открытого моря.

Их много, кораблей этих, и часто они совершен­
но различных форм . Нонии нравится смотреть на
них,

когда она

мимо

проходит:

них

у некоторых

паруса серого цвета, и их мачты разрезают голубую
небесную твердь правильным треугольником; есть
корабли, прикрытые желтовато-бурой парусивой
для того, чтобы драгоценный товар не выгорал от

солнечных лучей; иные корабли плоские, с распу­
щенными

парусами,

окрашены

в

золотой

цвет

вплоть до кенисков, 3 которые грациозно изгибают
свои лебединые шеи; другие же , столь широкие,
сколь

и

длинные,

тяжело

чудовищные амфибии.
части

судов,

то легких,

И

качаются

на

на все эти

воде,

как

надводные

то тяжеловесных,

то тем­

ных, то пышно позолоченных, льется потоками свет
полудня;

он

заливает

в

то

же

время

и

статуи,

1 Морское божество.

2 Рыбак, сделавшийся морским божеством после вкушения тра­

вы, посеянной :Кроносом.
3 Украшения на носу корабля в виде лебединой шеи.

477

окружающие мол, и гаванских рабочих, наклонив­
шихся над тюками товаров, и белые террасы, кото­

рые вдали обступили море.

Когда Нония показалась под сводами, в конце
которых открывалась мастерская, Лудиус бросил
работу и выбежал к ней навстречу, а юные ученики,
работавшие

вместе

с

учителем,

воспользовались

случаем и рассыпались по двору, оглашая воздух
прон~ительными

криками,

криками

всех

живот­

ных. И маленькая танцовщица засмеялась.
Но почти тотчас же она сделалась снова серьез­
ной и,

вынув хрупкую

статуэтку из стеклянной

массы (она спрятала ее между грудью и туникой),

подала ее Лудиусу .
- Нужно, чтобы ты сделал ее очень красивой.

Хорошо!

ни

мне

сказал художник.- Но объяс-

-

сперва,

что

ты

хочешь

из

нее

сделать.

Будет ли она твоя маленькая поверенная,

кото­

рую ты будешь укладывать рядом с собой и ко­
торой станешь рассказывать все свои секреты? В

таком случае нужно замазать ей рот киноварью,
чтобы

принудить

ее

скромной ...

быть

Или

ты

желаешь, чтобы она была маленьким божеством­
хранителем?
руку

розгу

из

Тогда
трех

мы

ей

вложим

прутьев,

а

под

под

левую

правую
ивовую

палку, точно такую, как у двух Анубисов, 1 что
сторожат у дверей храм Изиды.
Но Нония прервала его.
- Нет,- сказала она,- я хочу только посвятить
ее Венере-Физике: мне хочется возблагодарить ее за
то, что она помогла мне хорошо протанцевать фигу­

ры у Лабеона.
Лудиус привлек ребенка на свои колени.

-

Слушай! Нужно, чтобы мы ее сделали совер­

шенно похожей на тебя: таким образом, богиня
будет тебе покровительствовать еще сильнее. Я
напишу на ней великолепные волосы, которые пр,я­
дями будут лежать вокруг ее головы; капелькой

вермильона, смешанной с египетской синей, я еде1 Египетский бог с человеческим

478

телом и собачьей головой.

лаю ей глаза,

подобные твоим, цвета фиалки; и

красота ее выступит еще сильнее, если мы обозна­
чим на ней такие же родинки, какие есть и у тебя ...

Разве не найдется на твоем белом теле несколько
прекрасных пятнышек цвета жженого янтаря? Го­
ворят, такими пятнышками отмечены преимущес­

твенно те, которым по воле богов предопределено

любить.

·Не заставив себя просить, Но ни я быстро сбро­
сила с себя тунику. Предложение Лудиуса восхи­
щало ее. Быть всегда изображенной перед Ма­
терью

Красоты,

получать

от

нее

непрерывные

благословения и улыбки,- разве все это не было

для нее самым большим счастьем? Отныне она
будет, благодаря молодому художнику, в более
привилегированном положении, чем все ее товар­
ки,

которые,

как

и

она,

находились

под

покро­

вительством богини.

Теперь Лудиус, держа маленькую танцовщицу
между своими коленями, ловко прогуливалея своей

кисточкой по фигурке, .которую ·она не переставала

держать обеими руками. Очень нежно и немного
волнуясь, переносил он на хрупкий образ из стек­
лянной массы мягкие тона, которыми природа ук­
расила восхитительно белое тело Нонии. И мало­
помалу сходство между моделью и изображе:~шем
становилось все

сильнее;

через

несколько мгнове­

ний все было окончено, и две сестры-души, одина­
ково облеченные в одну и ту же скоропреходящую
красоту, у лыбались друг другу.

Тогда Лудиус стал требовать себе вознагражде­
ния; но Но ни я выскользнула из его рук прямо на
землю, затем, чтобы не выпустить драгоценной
статуэтки, она зубами подняла свою тунику и убе­
жала проворнее белки.

Только под сводами она

оделась вновь а обернулась; она послала художнику

целый град поцелуев, но он их не видел, так как

надулся и повернулся к ней спиной . Зато прибежала
целая гурьба его учеников и стала подставлить свои

свежие щеки и даже губы для призвательных поце­
луев Нонии .

479

VII
Оставив Лудиуса, Нония вместо того, чтобы сле­
довать по берегу реки, вошла в город через Морские
ворота; смутная надежда встретить камилла застав­

ляла ее идти в этом наnравлении. Два раза отправ­
лялась она на гору в ТQТ час, когда сотще умирало

в заливе, и оба раза не·видала его; она садилась под
кленом и при наступлении ночи спускалась одна по

извилистым дорожкам. Очевидно, молодой человек
избегал ее или, по крайней мере, более не старался

свидеться с ней. А между тем она выказала ему много
нежности и доброты; ей хотелось бы рассеять печаль,
которая жила в нем, во что бы то ни стало, даже ценой
выпавшего на

ее долю

счастья.

О, печаль Гиацинта! Нония была озабочена ею,
как какой-нибудь загадкой, тайный смысл которой
ускользал от нее. В этом роскошном, ухоженном
городе, где богатые и бедные усиленно стремились
увеличить число удовольствий, он был, конечно,
единственным

человеком,

который

не

делал

из

жизни праздника, был единственным среди шумли­

вой и живой молодежи, который не пользовался
своей юностью ... Даже в настоящую минуту воздух
содрогалея от веселого трепета; восхитительная нега

наполняла собой все существа, а великолепное осен­
нее светило окутывало золотой легкой дымкой слиш­
ком яркий блеск зданий.
Вдруг маленькая танцовщица вздрогнула: ей
показалось, что немного выше базилики,• подле
храма Аполлона, она видит Гиацинта. Но неужели

это был он? Она не видала у него этой зеленой
туники

цвета изумруда,

с ниспадающими

рукава­

ми, туники, которая покрывала его от подбородка

до лодыжек. Тогда она посмотрела на его ноги и
заметила, что они были обуты в белые сандалии,
переплетенные узкими лентами

-

обувь, которую

носят только служители храма.

1 Общественное здание,

служащее местом для гласных судов и

торговли.

480

То был действительно он.

Он приближался

с

низ:ко опущенным лбом , та:к что насилу можно было

различить черты его лица. За нес:коль:ко шагов до
нее он остановился. Не было ни:ка:кого сомнения: и
он та:кже узнал ее. Начнет ли он первый говорить с
ней или же пренебрежет ею и побоится приблизить­

ся :к ней при публике : ведь она- толь:ко мале~ь:кая,
еще неизвестная танцовщица, между тем :ка:к он

-

сын богатых патрициев, да :кроме того с'rоит выше
других вследствие важности своих обязанностей?

Нония приняла горделивый вид , проходя мимо
Гиацинта, она сделала вид, что не заметила его .
Ка:к раз в это время два других молодых человека
выходили из базилики. Один нес бу:кет роз с широки­
ми лепестками, :которыми он обсьшал шею Нонии, а
другой закричал: •Привет тебеf• и прибавил с лас:кой
во взгляде: •да хранит тебя Венера-Патронессаf• Она
у лыб:кой поблагодарила их, и сейчас же ее глаза встре­
тились с глазами Гиацинта. Тогда она почувствовала
сильное волнение, и сердце ее учащенно забилось.

Казалось, он ждал от нее :ка:кого -нибудь зна:ка .
Между тем он приблизился и, чтобы заговорить с
ней, обратил внимание на статуэтку, :которую она
держала в ру:ках и :которая вся блестела от свежей
:крас:ки.

- Ка:кая она хорошень:каяt Можно подумать, что
это маленькое божествоt
В то же время он заметил, что черты маленького
божества отражали в себе черты Нонии; и он сму­
тился, :когда увидал нежную спину, уз:кие бедра и

гладкий вдавленный живот, :которые та:кже долж­
ны были походить на модель.
- Кому из твоих друзей назначаешь ты это в
подарок? - пробормотал он.
- Ни:комуt- живо ответила Нония . - Разве ты
полагаешь, что я соглашусь отдаться :кому - нибудь

наве:ки, хотя бы даже в подобном изображении? Я
умерла бы еще до окончания первой луны .

.-

Если бы я , - с:казал Гиацинт своим степенным

голосом,- посвятил свою любовь юной девушке, то

я хотел бы, чтобы это было наве:ки.

16

Зак . 1532

481

Маленькая танцовщица посмотрела на него; она
д.олго молчала, не зная что ответить. Это слово
•навеки•

поражало ее среди непрерывного движе­

нИя, среди беспрестанного возрождения всего, что
жизнь развертывает перед людьми. Вечность в люб­
ви, когда даже наиболее яркая красота эфемерна,

когда все цветы блекнут, когда даже солнце угасает
каждый вечер за горизонтом?! .. Чтобы сказать то,

что сказал Гиацинт, надо обладаТь сердцем, оболь­
щенным какой-нибудь обманчивой мечтой.
В

молчании

пошли

они

один

подле другого.

Приблизившись к длинной эспланаде 1 форума, 2 они
увидали прямо перед собой, в далеком просвете
триумфальной арки, молчаливую и нежную гору,
гору, полную таинственности; и то было словно
знамение, посылаемое судьбой ... А над виноградны­
ми ветвями, перепутанными с ясенями, над цвету­
щими
лина

олеандрами,
с

тощими

показалась цветоносная прога­

елями,

прогалина,

куда

вечером

приходили на любовное свидание нимфы и лесные
боги, и где, казалось, можно вкусить наслаждения
превыше земных.

Жестом Гиацинт указал на нее Нонии.
- Туда следовало бы сходить! - сказал он.
Малютка слегка вздрогнула от испуга.

-О, так высоко! В ту пустыню! .. Никто еще не
отваживался ходить туда!
- Нет! - возразил Гиацинт мечтательно.- Го­
ворят, Спартак укрывалея там вместе со своими
товарищами во время Союзнической войны. Зато с
той поры ни один, я думаю, из местных жителей не
пытался пробраться туда.

Они замолчали, а гора против них продолжала
им улыбаться.

-

Нония, Нония!

-

сказал вдруг Гиацинт, и его

глаза осветились странным блеском.- Еслибы ты
только захотела, мы вместе отправились бы туда, на
самый верх, на прогалину! Я много раз мечтал
1 Обширное незастроенное

2 Площадь,

пространство.

где происходили народные собрания.

482

пойти ту да, и я знаю некоторые тропинки, которые

должны привести к прогалине. Чтобы добраться до
нее, потребуется не более двух часов.. . Н они я,

Нония, твои ноги гибки, да и мои также . Хочешь ли
пойти со мной до вершины горы?
У маленькой танцовщицы закружилась голова и
зрачки расширились. Она сказала:
- С тобой готова я идти до самого царства теней,
если ты от меня того потребуешь.
На следующий день, в неопределенный час суме­
рек, порешили они встретиться под ясенями; и они

расстались, не дотронувшись друг до друга. Гиа­
цинт заверну л в пере у лок, который вел к притвору
позади храма Аполлона, а Нония продолжала свой
путь по .направлению к маленькому домику с терра- .

сой.
Что же происходило в ней нового и неожиданно­
го? Как ни была она молода, но она любила уж
много раз; ей доставляло удовольствие отдаваться
молодым помпейцам по вечерам на закраинах водо­

емов; и даже во время оргий она бывала иногда
искреннас богатыми любовниками, которые плати­

ли ей. Но никогда еще не чувствовала она того
трепета, того волнения, которое возбуждал в ней
один вид Гиацинта: стоило ей заметить его, как
сердце начинало тотчас же усиленно биться; звук
его ясного и степенного голоса расслаблял все фиб­
ры ее тела; и не было у нее выше того наслаждения ,

как чувствовать на себе меланхоличный взгляд
камилла. Бесспорно, он был редкой красоты, похо­

дил скорее на Бога, чем на человека . Нонии всегда
казалось при взгляде на него , как будто сияние веет
над его каштановыми волосами .

И

неожиданное желание охватывало ее всю,

желание

властное

-

уединиться

с

ним

и

погру­

зиться в безмолвие .. . А город гремел от шума и
сверкал

красками;

то

жизнь

лилась

в

нем

через

край и пылала, как факел, раздуваемый дыхани­
ем двадцати тысяч грудей. В узких и коротких
у лицах люди двигались , довольные собой и своей
судьбой,

забывая вчерашнее и не заботясь о за-

488

втрашнем;

даже

странствующие

наименее

торговцы,

счастливые

даже

и

те,

из

них,

проходя

по

улицам, улыбались для того, чтобы украсить свой

лоток, наполненный лимонами и каштанами; и
улыбка эта на их лицах была, словно цветок на
кусте . Да и как могло быть иначе? Воздух, живи­

тельный и мягкий, был так приятен для дыхания;
с окраин Сорренто несся аромат винных ягод и
спелых

апельсинов и

солончаков

смешивалея

Герку ланума ;

волнующие запахи ,

с испарениями

отовсюду

подымались

внося в шумную

атмосферу

частички легких наслаждений этого народа.
А Нония первый раз в своей жизни не чувствова­
ла себя причастной этому веселью: маленькая тан­
цовщица ушла · в себя и думала о своем обещании
камиллу,

она думала также, как поразятся завтра

влюбленные

ореады, 1

когда

высоко-высоко,

при

входе на прогалину, покажутся оба их силуэта.

VIII
Как счастлива была она теперь, когда владела

этой ! маленькой Нонией, похожей на нее; и со
старанием расписал ее Лудиус, чтобы она могла
поднести ее в дар богине! Посвящая статуэтку Вене­
ре, Нонияхотела воздать последней не одну только
благодарность, но нечто более определенное, нечто
вроде акта доверия, который должен был решить
всю ее судьбу: ей казалось, что без этого приноше­
ния себя самой Венере-Физике у нее ни за что не
хватит мужества последовать за Гиацинтом до таин­
ственной прогалины. И почему так хотелось ему
увлечь ее туда вместе с собой? Разве не хорошо было
под ясенями, под густыми беседками из виноград­
ных лоз с просветами,

оставленными серпами ви­

ноградарей?
Венера-Физика была предметом особого культа:
ей, как патронессе и покровительнице города, воз1 Горвые нимфы .

484

двигали повсюду алтари. Почти на каждом пере­
крестке улиц ее белое лицо, обрамленное черными

прядями волос, улыбалось толпе своих почитате­
лей. В дни ее чествовании и в первый весенний
месяц девушки приносили во все ее святилища 1
вербену 2 и целые снопы цветущих растений, сорван­
ных в садах, так как богини расточала все, что
чарует, все, что пленяет, все, что красит жизнь. На
своих руках она держала ребенка Эрота-Любовь,
своего божественного сына, между тем как над ее

головой, в виде огненной птицы, витал Гимерос­

Вожделение.

Иногда

одевали

богиню

в

длинное

платье небесного цвета, усеинное звездами, и возла­

гали на ее голову золотую корону; вообще, поклон­
ники ее выражали ей свое почитание разнообразны­

ми эмблемами.

На одном перекрестке мраморная статуэтка изо­
бражала ее, раздавливающую ногами утробный
плод; она словно торжествовала над безобразием
при деторождении. Чтобы быть достойной ее, нуж­
но было любить до самозабвении, любить с таким
потрисени ем души и тела, чтобы никакое зачатие не

могло произойти в утробах, охваченных 'слишком
сильным пылом; и бесплодные женщины поевища­

ли

Матери Красоты

деторождении ,

и

свои

свои

чрева,

груди,

избавленные от

кичащиеси

тем,

что

если и увили, то только от ласк.

Нонии выбрала, чтобы выполнить свой обет,
уединенный храм, находившийси около Везувианс­
ких ворот. Ей казалось, что ее прогулка с Гиацин­
том будет, таким образом, под непосредственным
покровительством Венеры; потом ее прельщало и
то, что она очутится один на один с богиней , а ей

столько нужно было у нее вымолить! До сих пор ее
желании

ограничивались

невинными

пустяками:

то хотелось ей исполнить свищеиные танцы лучше
товарок,

то

ивлилось

у

нее

желание

иметь серьги

более блестящие, чем у Сарры и Марцеллы, котор~;>Iе
1

Часть храма, где помещалась статуя богини .

2

Считалась священным растением .

485

часто,

проходя

мимо,

оглядывали

ее

надменным

взглядом и оценивали ее украшения ... Но сегодня
более страстное волновало ее: это Гиацинт! ..
Неужели и на этот раз он не охватит ее своими

руками и не обнимет ее? .. О, да! Пусть Гиацинт
любит ее, пуст Гиацинт овладеет ею (да окажет ей
богиня эту милость!), и пусть она почувствует, как
бьется на ее сердце влюбленное сердце камилла! .• И
больше она ни о чем не будет просить; она соглаша­
ется, чтобы другие молодые люди презирали ее и

пренебрегали ею; она готова не появляться более на

празднествах, как маленькая неистовая менада, 1 с
блестящими пучками мастикового дерева 2 или с
красными ягодами смородины.

На заре отправилась она в путь, торопясь ис­
полнить то, что, казалось ей, было так необходи­

мо, и никогда еще дорога к Везувианеким воро­
там не была, по-видимому, настолько длинной.
Храмик был построен на ·периболе 3 и возвышал­
ся над морем; к нему вел вход, доступный каж­
дому,

так как это место служило также прибе­

жищем для тех, кто, чтобы избегнуть строгости

законов, приходил укрыться в нем. Бледный свет
озарял ореолом Венеру, на тяжелых прядях ко­

торой образовалось сияние в виде диска из блес­
тящего золота; благочестивые руки возложили на
цоколь голубые кувшинчики, - голубой цвет был
цветом богини а вокруг ее голых ног, как
перевязь, начертана была разноцветными буква­

ми формула приветствия:

• Yave, Venus!• 4

Несмотря на гул, доносившийся из города, пол­
шума с самого своего пробуждения, здесь

ного

можно было уединиться, и небольтое пространство
способствовало тому, что молитва сосредоточива­

лась в этой атмосфере тишины, которая так приятно
захватывала душу . Со свода спускались в большом
1

Вакханка .

2 То же, что терновник.
3 Место, обвесеиное оградой.
4

•Здравствуй, Венера!•

486

количестве дары, приносимые по обету, и эти при­
ношения

свидетельствовали

о

милостях,

которые

испрашивались у богини и получались от нее: они

все изображали члены человеческого тела: там,
очевидно, слепые были исцелены, глухим был воз­
вращен слух,

а тут женщины,

получившие оскор­

бления, должны были найти облегчение и получить
очищение;

и

глаза,

уши,

груди,

вылеnленные

из

глины или вылитые из бронзы, светивались гир­

ляндой вокруг богини, творящей чудеса.
Нония преклонила колени у самого порога, она
сложила руки и вслух начала молиться :

пор,

О, Венера! Ты всегда была мне матерью! С тех
как

я

выучилась

произносить

слова,

я,

не

переставая, каждый день взывала к тебе. Но теперь,
более чем когда-либо, я считаю себя твоим ребенком

и я отдаюсь тебе целиком, я вверяюсь твоей воле . Ты
царица всех цариц, к тебе возносятся все желания,
и ты в то же время наипрекраснейшая из всех
женщин и расточительница всех человеческих ра­

достей. Прими от меня это изображение, и пусть оно
постоинпо

покоится

у

твоих

ног

как

маленькая

принадлежиость теби самой, и пусть через него я
могу, как и ты, давать и получать любовь!
В то время, каl< она молилась, вошла молодая
женщина, которая несла в ивовой клетке двух
голубей. Она поставила свое приношение к ногам
статуи и тихонько приотворила клетку: тогда обе
птицы

лись

равномерными

и

клювиками

друга,

взмахами

уселись между грудими
и

крыльев

подпи­

богини;

своими

они сладострастно стали ласкать друг

их тела слегка вздрагивали,

переполвен­

ные любовью. Луч солнца осветил храмик, и Нонии
показалось, что улыбка, которая порхала на белом

лице Венеры, устремилась на нее.
В свою очередь приблизилась она к божеству,
чтобы поднести свой драгоценный дар малень­
кую статуэтку из стеклянной массы, блестевшей
красками,

как

сама

жизнь;

она

поставила

ее

на

пьедестал, промеж разбросанных стебельков кув­

шинок, затем медленно покинула святилище. Сей-

487

час же по . выходе охватил ее городской шум,- то

был прилив и отлив обремененных делами жителей,
которые вдоль стен

поднимались и

спускались по

узким у лицам .

Вдали, со стороны моря, все еще лениво втягива·
лись барки на черный песок.

IX
Положительно, зима была бл;изка; сумерки были
окрашены в фиолетовый цвет - предвестник север­
ных ветров, а там, наверху, на открытой вершине
горы , небо было исполосовано багровыми отблеска­
ми .

Гиацинт и Нония, как будто связанные молчали­
вым соглашением, взялись, ни слова не говоря, за

руки и стали взбираться к проrалине.
По мере того, как они подвигались, ясени начали
попадаться реже, виноградные лозы не обвивали

больше стволов, лишенных ветвей, несколько рас­
тений различных пород, словно случайно заброшен­
ных туда, выходили из почвы, которую клонивший­

ся к ночи день окрашивал в черный цвет. Была
почти ночь, когда они вошли в вечнозеленую полосу
олеандров .

То был точно лес, закрытый со всех сторон, где

сумерки сгущались еще сильнее; ноздреватый мох
покрывал почву ковром, а тень от постоянной листвы
кустарников падала на нее длинными, причудливы­

ми дорожками. Осторожно шли они по н еровной тро­
пинке,

которую ,

казалось,

проторили

неизвестные

звери и которая извивалась среди запутанных ветвей

деревьев. Часто Нония останавливалась и прижима­
ла свою тунику к бедрам, чтобы не зацепиться за
острые ости последних побегов, но Гиацинт торопил
ее идти скорее туда , к светоносной прогалине.

Путь еще был долог, чтобы достигнуть ее. Снизу
очень слабо представлялись колоссальные · пропор­
ции великана; теперь дети, затерянные в этом лесу ,

полном мрака, спрашивали себя : да существовала

488

ли граница этому пространству,

не было ли оно
вселенной? Они шли, ни единым словом не нарушая
щемящей тишины, :которая давила их; и рука Но­
нии холодела в горячей руке Гиацинта.

Наконец олеандры стали давать больше просве­
та, :как раньше просвечивали ясени; земля, сделав­

шись более легкой, отскакивала от их ног, а жирная

растительность мхов уступила место бледному и

тощему вереску. Еще немного, и они достигнут
бесплодных высот.

Но прежде, чем идти далее, Нония остановилась

.

вновь.

-

Посмотри,

:как

мы

взобрались высоко!

-

пробормотала она.
И она окинула глазаминеясные очертания зали­
ва;

там,

внизу,

города

засыпали

в

полутьме,

а

освещенные вдоль берега башни еле виднелись ма­
ленькими

светящимися

точками,

:как

мигающие

ночью зрачки зверей.

Гиацинт заставил ее поднять голову.

-Совсем не туда нужно смотреть,- сказал он,­
но выше нас, на прогалину. Разве не :кажется тебе,
что она освещена вся, несмотря на темное небо?
- 0,- поДхватила Нония,- можно подумать,
что божества, :которые бодрствуют там, принесли
зажженные глиняные лампы,

проткнутые во мно­

гих местах ... Ах, :как я боюсь, Гиацинт! Спустимся,
хочешь? Мы пойдем в самую глубь олеандров и
пробудем там, сколько угодно, и мы рядышком
растянемся на влажном мху.

-Нет,- сказал Гиацинт решительно,- нужно
подниматься, подниматься до тех пор, пока мы не

достигнем вершины. Чего ты можешь бояться?

Он поднял свои

тонкие :кисти,

свои молодые

белые руки, нагота :которых блестела во мраке.

-Останься,- сказал он, наконец.- Если ты не
хочешь следовать за мной, то я иду один.
Тогда Нония вдруг выпрямилась; :казалось, ее
тонкий стан вырос, и она снова вложила свою руку
в руку Гиацинта.
Никогда я не покину тебя,- сказала она.

489

.

Они мужественно возобновили свой подъем к
неизвестному. Ни одной тропинки не замечалось
теперь, и земля, сделавшаяся более твердой и ска­
листой, раздирала нежные подошвы их ног.

-

Обопрись на меня,- сказал Гиацинт.

Она обвила руками его шею, и он, не чувствуя
никакой усталости, понес ее через пустыню, усеян­
ную камнями; камни эти катились у них из-под ног,

и они слышали, как они глухо падали на ложе из

трав; уже один или два силуэта тощих елей пересе­
кали

их обзор, тех самых елей, которые снизу
казались тонкими стеблями вереска. Гиацинт ис­
пустил торжествующий крик и опустил Нонию на
осевший край плоскогорья.
Везде грунт был матовый, серого цвета, он был

словно посыпан неосязаемым пеплом. В середине, в
скалистой ограде из порфира и амфигена, с зубца­
ми, как на стенах крепости, открылась таинствен­

ная прогалина ... Нония и Гиацинт с невыразимым
трепетом показали ее друг другу глазами. Они не
обманулись: мрак не проникал туда и промеж стек­
ловидных прослоек скал проскальзывал красный
свет, который освещал небо и делал его бледным,
дальнее погружалось в темноту вокруг этого таин­

ственного света, неизвестный очаг которого, каза­
лось, выходил из самых недр земли.

- Поди сюдаt О, поди, посмотриt - сказал
Гиацинт.
Они приблизились; они пытались преодолеть
препятствие. Нония, подстрекавмая живым любо­
пытством, впереди Гиацинта шла на приступ: она
ломала свои розовые ногти
шелковистую

кожу

своих

о · порфир и сдирала

колен

о

шереховатости

амфигена. Таким образом взобралась она на самый
верх; одно мгновение ее узкий стан возвышался над
скалами,

оставалось

сделать

один

лишь

прыжок,

чтобы добраться и узнать, наконец, беспокоящую
тайну. Но она плохо рассчитала его и покатилась
назад, в тонкую пыль почвы.

Как молодая тигрица, вскочила она с земли,
затем стряхнула с себя ноздреватый шлак, который

490

прилип к

ней

во

время падения;

согнув спину,

напрягая зрение, стала она обходить неподдающи­

еся глыбы: найдется ли где расщелина, брешь, через
которую могли бы проскользнуть два юных тела?

Вдруг она позвала Гиацинта:
- Сюда! Смотри!
В самом деле, расщелина расширялась внутрь
в этом месте. Они стали друг за другом проби­
раться сквозь нее: для их гибких членов, при­
ученных

с

самого

детства

к

упражнениям

более трудным,

это была просто забава.

вышли

другого

они

из

конца

еще

Вскоре

расщелины:

они

были у цели.
Прежде чем осмотреться кругом, они стали
гордо любоваться друг другом: Нония приелони­
лась лбом ко лбу Гиацинта, и, положив руки на
плечи,

они

молчание.

стояли

неподвижно,

погруженные

в

Потом они нежно взялись за руки и

вступили во владение завоеванной ими земли:
это была обширная арена, вся серовато-пепельно­
го цвета, с медными отблесками то здесь, то там.
Неопределенный запах, более едкий, чем тот, ко­
торый распространяется в деревнях по вечерам,
когда

жгут

ноздри;

кучи

сперва

завядшей

он

травы,

беспокоил

их,

стали втягивать его с упоением,

щекотал
а

потом

их
они

с диким наслаж­

дением: без сомнения, запах этот происходил от
этого

всюду

двигались,

рассеянного

как

две

света,

в

котором

они

тени.

Откуда мог исходить этот свет? Теперь, когда их
глаза попривыкли, он казался им менее интенсив­

ным; может быть, они приписали бы его влажному
свойству воздуха, если бы громадное, окружающее
их пространство не свидетельствовало о непрогляд­

ной тьме. Действительно, была темная ночь, ночь
непроницаемая, без звезд, ночь, которая окутывала
и уснувшую землю, и гору полным мраком до самой
вершины.

Под их шагами неровный грунт изгибался, как
хребет какого-то чудовища; щели разверзались до
поверхности почвы и были иногда наполнены кам-

491

нями необычайной формы, камнями, которые до­
лжны были быть легкими и полыми, камнями,
похожими на те пирожки из чистой пшеничной
муки, которые дети на углах улиц в дни народных

празднеств поджаривают на сковородах, где шипит
горячее масло.

Вдруг Нония испустила крик.
- Что с тобой? Ты ушиблась?

спросил Гиа­

-

цинт.

-

Ничего,- ответила она,- мне почудилось,

будто я обожглась обо что-то. Пойдем скорее отды­
хать на середину прогалины: говорят, там приходят

справлять свадьбу нимфы и лесные боги.

Но

Гиацинт наклонился;

в свою

очередь,

он

испустил крик, пронзительный, полный удивления

и ужаса: у их ног- могло ли это быть?- протекал
ручей, весь из огня; он скользил, как змея, между
камнями и местами совсем исчезал, но снова появ­

лялся несколько дальше и был то широкий, как
поток, то узкий, почти тонкий, как нитка. Двое

детей следовали шаг за шагом за его пылающими
извилинами.

Жидкая змея через приподнятую броню горы
продолжала в ужасном молчании растягивать под­

вижную цепь своих колец. Она двигалась медленно,
как существо,

сознающее свою власть, и по ней

ползло

жирное

густое,

вещество в

состоянии, то вещество,

расплавленном

откуда миры берут свое

начало.

Так это он, отец пылких сладострастий, так это
огненное пресмыкающееся привело Гиацинта и
Нонию к самому центру прогалины, в этот высший
предел их собственных желаний!
И камиллпал на колени перед маленькой тан­
цовщицей, и он стал говорить ей с восторженным
жаром:

- Нония, · Нония, я увидел тебя раз вечером, во
время сбора винограда, среди крупных виноград­
ных ветвей; ты плясала, и на твоих белых плечах
раздавленный виноград лежал красным поцелуем;
ты улыбнулась мне, открыв блестящие маленькие

492

зубки, но я отклонил твою улыбку: я хотел, чтобы
ты плясала для меня одного на таинственной верши­

не горы. Теперь земля наша: сбрось снова тунику на
свои бедра и покажись мне, как видение, .как
единственное божество, потому что я не верю, что
нимфы и ,лесные боги приходят любить сюда.

Безумно радостным жестом сорвала Нония мате­
рию,

которая прикрывала ее грудь,

и,

охваченная

пробудившимен в ней ритмом, стала двигаться сво­
им легким телом над грозной пропастью; руки у нее
были запрокинуты· за голову, а спина изгибалась в
нервной дрожи.

Он, все еще на коленях, см~трел на нее, теряя
голову: он шепотом произносил восторженные сло­
ва,

по всему вероятию,

гимн тем ласкам,

которые

должны были их соединить. Потом он обхватил ее
слабые ноги своими сильными руками и, обнимая
ее все выше и выше, сталь постепенно мешать ей
двигаться;

но она тихо продолжала качать свой

торс, на котором рассыпаны были сверкающие от­
блески.

-

Нония, Нония, огонь, который опалил тебя,

прошел весь в мои жилы; пылающая змея проник­

ла в мое тело и терзает меня ... Нония, Нония,
остановись, умоляю тебя; ложись теперь на мою
грудь

...

День настал, а их объятия все еще продолжа­
лись. Они поднялись; они стали искать под грудами
колеблющихся камней красную змею, но вокруг
них, между скалами из порфира и амфигена, ничего

не было видно кроме серовато-пепельной прогали­
ны, которую начинающаяся заря делала еще более

белой.

Нония nовисла на руке Гиацинта.
- Разве ты думаешь, что мы видели ее во сне?

-

спросила она.

-

Может быть!

-

сказал Гиацинт, задумав­

шись.

И он прибавил важным голосом:

-

Не следует об этом говорить. Это тайна между

нами, тайна, священная, как и наша любовь.

493

Они спустились к ветвистым олеандрам, к гир­
ляндам винограда,

совсем без листвы; и на том
месте, где они свиделись первый раз, они приоста­

новились. Как в воспоминание какого-нибудь собы­
тия ставят колонну, украшенную акантовыми листь­

ями, так и они обнялись и запечатлели это место
поцелуем.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1
Наступила зима, но она не сопровождалась без­
молвными снегами и холодным льдом,- то была
зима капризного Юга, где более холодные дни сме­
нялись

жаркими

и

солнечными,

которые

вдруг

разражались ужасными ливнями; тогда улицы пре­

вращались в потоки, наполненные пенившейся и
желтоватой водой, и помпейцы и помпеянки для
того, чтобы перейти их, ставили свои ноги на
закругленные выступы камней, нарочно для того
врытые в дорогу.

Гиацинт и Нония не возвращались больше на
гору с тех самых пор, как познали ее вершину; они

избегали даже намекать на мучившую их тайну, на
ту огненную змею, которую они увидали и которая,

как

казалось

им,

ползла

в

ту

темную

ночь

по

судорожно волнующемуев хребту гиганта. Теперь
они смотрели на гору другими глазами,

не как на

старого хорошего друга, а как на грозное существо,

в тайну которого они проникли. Но они продолжали
его

любить;

они,

невзирая · на

это,

любили

его;

любили за красоту, за благодатные соки, которые
лились из его недр в амфоры. Они любили его всего
больше за то, что он дал им прибежище для их
первой брачной ночи.
Лишившись, таким образом, свиданий на склоне
горы под открытым небом, маленькая танцовщица
и камилл, тем не менее,

не переставали сходиться

насколько возможно чаще, так как взаимный пыл

495

толкал их друг к другу. И вот под самым кровом
храма Аполлона, где Гиацинт жил рядом с жрецом
Крестусом, продолжали они свою сладострастную
идиллию.

Этот храм был как бы нарочно построен для
тайных встреч . Самый обширный из религиоз­
ных зданий в городе, он составлял целый остров
между базиликой и форумом; главный его фасад
возвышался на перроне, покрытом светлой моза­
икой,

а вокруг него выступала окрашенная ко­

лоннада

охраняла

перистиля.

святыню

Внутри

и

другая

образовывала

колоннада

claustrum, 1

достаточно просторный, чтобы вместить толпу в

дни

народных празднеств; а в глубине этого
архитектор выгадал два местечка для

claustrum'a
узких

комнаток,

которые

служили

помещением

Для жреца и камилла . Но в то время, как cella
Крестуса выходила прямо в храм, cella Гиацинта
открывалась

на

притвор,

всегда

почти

пустын­

ный, где один только Гермес, почерневший
времени, бодрствовал в тиши часов.

от

Вот сюда-то и прокрадывалась Нония в безлун­
ные ночи, чтобы отыскать своего молодого возлюб­
ленного. Он, воспламененный страстью, ждал ее,

сидя на своем ложе. И :Когда она приходила, вся в
поту, не обращая внимания на резкий ветер, дув­
ший с моря, со стороны солончаков, а грудь у нее
трепетала под растрепавшимися прядями ее волос,

он молча, с религиозной горячностью, обнимал ее;
и один и тот же небесный экстаз охватывал их
обоих.
Иногда, когда она слишком долго не шла, он
выходил

и

ждал

ее

у

входа

в

притвор,

в

том

месте, где оканчивался темный переулок. Перед

ним, на возвышающемся форуме, воздвигалась в
полутьме

внушительная

и

новая

громада

храма

Юпитера; она сооружалась там как вызов со сто­
роны Рима . И этот храм со всем тем, что он
заключал, был предметом постоянных сетований
1 Часть храма в виде галереи, куда доnускалея народ.

496

Крестуса: храм указывал на пришествие государ­
религии, был знамением могущества,
добытого кровью и слезами . Жрецы его вместо
того, чтобы быть избранными из древних фами­
ственной

лий

осков

города

Помпеи,

являлись

прямо

из

метрополии. В большИнстве случаев то были от­
пущенники,

подами;
воляли

к

привыкшие

тому

же им

подпадать

гнуть

спину

позволяли

под

перед

гос­

жениться,

поз­

унизительное

иго

женщи­

ны; днем во всякое время можно было увидать за
окнами

храма

высокомерные

цов

храма Юпитера,

что

делается

в

лица

супруг

подсматривающих

прИтворе;

и

часто

жре­

за

тем,

можно

было

слышать их произительный смех, звучащий, как
труба.

Гиацинт разделял грустные чувства Крестуса
по

отношению

к

этим

втершимен

пришельцам.

Его стесняло наглое любопытство фламиник, 1 вы­
сокомерная пышность обрядов, происходцвших в

соседнем храме, вид огромной Юпитеравой голо­
вы с волосами и бородой, окрашенными в крас­

ный цвет. Голова эта помещалась под фронтоном
здания, и ее грозное величие шло вразрез с бес­

конечной нежностью бога мелодий, бога, которо­
му служил камилл. Но теперь, когда он нахо­
дился внетерпеливом ожидании Нонии, все ис­
чезало из его головы. Какое ему дело до покло­
нения Юпитеру, даже до поклонения самому
Аполлону? Нония была теперь его единственным
божеством. Она так наполняла его мысли, что
город

со

всем

неподвижным,

блеском

и

шумом

потемневшим

на

казался
многие

ему

века.

Нония, одна Нония существовала!
Он велушивалея в ее шаги, глухо скользившие
по плитам пустынных улиц, он подстерегf!Л появле­

ние белого силуэта в черной тьме,:_ и город в его
глазах все более и более исчезал, становился непод­
вижным, чтобы служить только подножием для его
возлюбленной .
1

Фламиника

-

жена фламина (жреца).

497

11
Двое маленьких счастливых влюбленных, схо­
дясь каждую ночь в тиши храма, забывали окру­

жать

себя

таинственностью.

Иногда,

мерцало в звездах и было тепло,

когда небо

они оставляли

дверь, выходившую на притвор, открытой; узкая

cella

камилла озаря:лась- тогда мя:гким светом, и

отдаленные лучи, как светящиеся пальцы, скользи­

ли по ее стенам, однообразно окрашенным в небес~
но-голубой цвет.
Иногда случалось, что Нония, несмотря на за­

прещение Гиацинта, отваживалась посещать его
средь бела дня. Дорогой она покупала спелые грана­
ты,

и

они

вместе

сосали

их

сахарные

зернышки.

Взамен этого камилл притаскивал несколько пече­
ний в форме лиры, которые приготовлились в самом
храме и хранились позади святилища; они служили

для приношения примирительной жертвы богу; и
Нония оставляла на тесте следы от своих зубок, а

Гиацинт откусывал после нее с наслаждением. Они
не считали себя виновными, действуя таким обра­
зом: пьmкость их чувств, их взаимная любовь дове­
ла их до того, что они стали себя почитать за особых

существ, равных богам.

Как-то раз, когда Крестус был в отсутствии и
главные двери перистиля были заперты, они еде­
дались смелее и вдвоем стали обходить святили­
ще; маленькую танцовщицу это сильно забавля­
ло, так как камилл объяснял ей все особенности
обрядов. Он показал ей алтарь для жертвоприно­
шений, на который возлагали цикады, столь лю­
бимых Аполлоном, и гиацинты, запах которых

так

нравился

богу;

потом

Гиацинт

повел

ее

к

высоким ~афедрам, на которых жрецы разверты­
вали

книги

с

двумя

текстами;

один

текст произ­

носился для толпы, а другой для посвящен­
ных;1 дети заглянули в сосуды, куда вливали по
каплям жертвенное вино, и в длинный и узкий
1 То есть лиц , допущенных к участию в таинствах богослужения.

498

ящик

с

ладаном,

где

торчала

ложка

с

кривой

ручкой; затем посмотрели они и на золотые от­

свечивающие

на которых приносились в

patera, 1

дар богу печенья в форме лир, те самые печенья,

которые были сделаны из самой чистой муки и
от которых тайно отведывали молодые сладос­
трастные. любовники.

Справа и слева от входа в храм находились
два бассейна из гранита, прикрепленные к сте­
нам железными обручами; в них содержалась
очистительная

вода,

и

ревнители

веры

должны

были обмакивать туда свои пальцы и мочить себе
лоб, чтобы очистить себя от всякой скверны,
между

колонн

ловеческий

парами

рост;

Диана и Нептун,

то

возвышались

были

статуи

Меркурий

в че­

и

Мая, 2

Гермафродит и Венера.

Перед

знаменитой патронессой Помпеи был по обычаю
воздвигнут маленький алтарь, чтобы возлагать

на него вербены; проходя мимо, Нония прекло­
нилась и быстро поцеловала свой большой палец;
она

вспомнила

о

своем

пожелании

и

о

том,

что

Мать Красоты щедро вознаградила ее.
Но вскоре ее мысли рассеялись, так как Гиацинт
привел ее перед изображение Аполлона;

она не­

сколько боязливо остановилась на первой ступеньке
лестницы, ведущей в святилище; но он понуждал ее
подняться с ним вместе, он даже тащил ее за полу

легкой туники.
-Не бойся ничего,- сказал он ей,- бог добр.
В самом деле, он, казалось, был окутан настоль­

ко же кротостью, насколько и невыразимой красо­
той. Его черты были так правильны, что скрадыва­
лась тайна его пола - его в равной степени можно
было принять как за самую очаровательную деву,
так и самого нежного эфеба. На его немного длин­
ных волосах лавровый венок был как бы ореолом
его славы; его глазные яблоки были сделаны из двух
драгоценных камней, а его голые руки и часть его
1

Сосуд без ручек и ножек, имеющий форму блюда.

2

Мать Меркурия.

499

левого плеча, высвобожденные из-под хламиды, 1
поддерживали инструмент для божественных зву­
ков, лиру из светлой черепахи.

Гиацинт простерся ниц, его русые локоны рассы­
пались в ногах божества; он долго оставался так, не
двигаясь и не произнося ни единого звука.

- Ты любишь его?
жась, Нония .
-

-

сказала, наконец, встрево-

О, да, я люблю его, я люблю его.

-Больше, чем меня?- спросила она снова.
Он приподнялся; его серьезное и бледное лицо
покрылось еще большей бледностью.
-Молчи,- сказал он ей , - не принуждай меня
богохульствовать.

Они стояли так некоторое время под обаятель­
ным взглядом бога. Вдруг сзади святилища показа­
лась фиолетовая одежда Крестуса.
Нония испустила крик испуга и закружилась,
как подстреленная голубка. Гиацинт дрожал и умо­
ляюще сложил руки.

Никто, за исключением жреца, не смел при­
ближаться к святому святых, где покоилось бо ­
жество; даже сам камилл долже~ был держаться
на пекотором расстоянии в предвериях; и вот они

оба застигнуты на вершине страшных ступеней,
и

голова

ими

молодого

русыми

человека

локонами

почти

касается

величественных

сво­

колен

Аполлона.

· Между тем Крестус, пересекая claustrum, мед­
ленно приближался к ним. Поднявшись до высоты
мраморной колонны, за которой был, по преданию
древних оракулов, священный центр земли, он оста­
новился; его безбородое лицо, освещенное двумя
широкими г лазами, выделялось необычайно рель­
ефно на блестящем зеленом мраморе.

-Удались!- сказал он Нонии, не глядя на нее.
То был зигзаг молнии: двумя прыжками малень­
кая танцовщица покинула храм. Тогда Крестус и
1 Плащ иебольшого размера; его набрасывали на одно плечо и

застегивали у другого плеча застежкой.

500

Гиацинт,

оставшись одни,

приблизились друг к

другу, и ка:милл упал на колени .

-Сын мой,- сказал жрец,- я хочу знать всю
твою вину .

-

Да,- сказал Гиацинт,- я во всем признаюсь

тебе, так как до нынешнего для ты был всегда отцом

моей души. Ослепленный женским образом, я ос­
квернил святилище. Но ты знаешь, что когда я
пришел в этот храм, ничего скверного не нашел я в

себе: оргии в отцовском доме, которые я слышал из
своей детской комНаты, вызывали у меня слезы, а
веселые поцелуи любовников, которые слышались
вечером

под

портиками,

наполняли

мою

душу

грустью. Я жаждал бога, его одного; к нему относи­
лись

мои

горячие

стремления,

и

я

не

думал,

что

какая- нибудь другая страсть овладеет мной . Но
один раз я увидал ту, которая только что была здесь;
как-то во время сбора винограда я заметил ее между
виноградными ветвями; она была вся белая среди
красных отблесков оргии, и вдруг влечение к ней
охватило меня ... Я согрешил: я со сладострастием
вкушал

то,

что

прежде

наводило

на

меня

ужас.

Теперь моя жизнь двоится между любовью к ней и
любовью к Апполону; и я не могу тебе сказать, ни
которая из двух берет верх, ни какие наслаждения
мне более приятны.

Торжественное молчание царило между жрецом
и камиллом .

- Отец,- молил Гиацинт,- тебе дано право
говорить именем бога, реши, что я должен делать!
Нужно ли мне, не медля ни минуты, оставить храм?
Прогони меня, еслиянедостоин больше участвовать
в священных действиях.

Он плакал, колотя лоб о мозаику пола. Крестус
с нежностью поднял его .

-Я знал, что ты любишь молодую девушку,_,.
сказал он . - Несколько раз я слышал ночью ваши
поцелуи и вздохи; раз вечером, пересекая притвор,

а видел вас в объятиях друг друга . Я ничего не
чтобы разлучить вас, я не хотел

предпринимал,

тревожить тайны вашей любви.

501

-Но Аполлон? -вопросил Гиацинт.- Апол­
лон? .. Как скрыть от него, что я люблю Нонию? С
тех

пор,

чувствую,

как

я

поддался

искушению,

я

хорошо

что он удаляется от меня.

Крес11 с вывел Гиацинта из святилища и стал
говорить ему шепотом, как будто все еще боясь, что
его услышат.

-Слушай,- сказал он,- я откроюсь тебе, как
своему сыну; я приподниму перед твоими г лазами

завесу, за которой скрывается мое тайное верова­
ние. Нет никакого сомнения, что бог бережет свои
несравненные радости для тех, кто поклоняется ему

дУховно.

Только подобное

общение с

божеством

может поднять человека до состояния такого высо­

кого восторга, что все земные наслаждения пока­

жутся презренными

и

пустыми.

Но эти истины

слишком недосягаемы, и наш развратный век не в
состоянии их понять. Не старайся же насильно
вырваться от этой страсти: тебе, по твоей молодости,
она простительна. Остерегайся только впасть в тот
же грех, который ты совершил сегодня: не выказы­

вай неуважения к обрядам и законам, как то делают
жрецы из Рима, которые без стыда выставляют
свою природную слабость и не боятся показыва ться
со своими супругами перед лицом народа.

Эти слова не принесли Гиацинту утешения.
-Увы, отецt -сказал он.- Бог ревнив. Про­
стит ли он мне когда-нибудь, что я его обманул?
-Он простит тебе,- ответил Крестус.- Вскоре
почувствуешь ты, что его любовь зацветет в. тебе,
как большая лилия.
Но, тем не менее, Гиацинт продолжал быть rрус­
тным, так как отныне он знал, что Нония и Аполлон
не перестанут оспаривать друг у друга его сердце.

111
Двор маленького домика, куда выходили весело
раскрашенные комнатки,

был пуст; несмотря на

зимнее

прорезывал

время

луч

солнца

502

желтовато-

бурый velum 1 и падал красными и желтыми розет­
ками-на белую и гладкую площадку двора. Старая
Планцина уселась спиной к портику и шелушила
горох,

высохший в стручках; со стороны улицы
раздавалась одна и та же песня сапожника Филип­
па, а на террасе было слышно, как обе гладиаторки
упражнялись в ударах об овальные щиты, и как при

этом позвякивали их серебряные браслеты, одетые
поверх локтей их умащенных маслами рук.

- Привет тебе, мать! - послышался громкий и
несколько жесткий голос Лудиуса.
Все жители домика звали •матерью• эту почти
столетнюю старуху, которую они иначе и не помни­

ли, как с седыми волосами.

·Она улыбпулась ему доброй улыбкой прадедов,
которых веселит еще компания молодых.

-Что нового, Лудиус?
Ничего. Город продолжает волноваться по
поводу выборов эдила; жрец Крестус затеял тяжбу
с храмом Юпитера, чтобы запретить женам флами­

-

нов подглядывать за тем, что делается в притворе;

богатые граждане упорно желают разориться, за­
ставляя

множество

прекрасных

девушек

участво­

вать на своих празднествах; а девушки эти, выходя
от них,

отдаются удовольствия ради тем,

которые

поют им о любви под лимонными деревьями.

-

То же существовало во все времена,- сказала

старуха,- но прежде мужчин

сдерживало уваже­

ние к боrам, а теперь нет больше религии, и свет
страдает.

- Религии похожи на амфоры для черпания
воды,- злословил Лудиус,- они, вследствие своей
ДОЛI'ОЙ СЛуЖбЫ, ИЗНОСИЛИСЪ И ДОПУСТИЛИ, ЧТО без­
ВКУСНЫЙ ликер верований вылился из них·. Ну, да
все равно! Скажи, мать, что Нония, вышла уж?
Старуха пожала плечами.
- Разве ты не знаешь, что она опять танцевала
всю ночь у Лабеона? Наверно, она проснется не
особенно рано. Да, следует стучать в ее дверь всеми
1

Парусивовый навес от солнца .

508

десятью пальцами, как по тимпану, 1 тогда, может
быть, подымешь ее со сна .
:_Я рассчитывал говорить с ней , - сказал Луди­
ус , - я верну лея нарочно .

Без всякой просьбы с ее стороны он сел и стал
помогать старухе шелушить горох; он насвистывал

и время от времени пускал далеко от себя струю
слюны.

- Хочешь, мать, я тебе все скажу? - вьшалил
он вдруг.- Малютка эта смеется надо мной; это так
же верно, как то, что на портике сада Персеуса
написаны две змеи. На днях еще она пришла про­
сить меня, чтобы я раскрасил ей маленькую стату­

этку из стеклянной массы; а когда я это исполнил,
то она, чтобы отблагодарить меня, спряталась во

двор и стала целовать в губы всех моих учеников,
кто только пожелал. О, потаскушка!
- Нония вольна любить, кого хочет! - сказала
старуха.

-

Ба! Она любит весь свет, весь свет, за ис­

ключением только меня! свирепствовал Луди­
ус.- Но я все-таки познаю сладость ее поцелуя,
клянусь тебе! И вот что решил я: я женюсь на
Нонии, я приведу ее к трибуне претора , 2 прежде
чем зацветет боярышник . Я буду хранить ее для
себя

одного,

у

нее

не

будет

другого дела,

как

ублажать меня. Я, кажется, настолько зарабаты­
ваю денег , чтобы содержать жену исключительно
для себя самого.

-

Вот это хорошая мысль! -сказала Планци­

на.- Увы, много раз печалилась я, видя, как
Нония, такая еще молоденькая, сокрушает · свои
прелести и истощает себя, проводя дни и ночи в

оргиях.

В ее годы

я не

знали

еще,

что значит

удовлетворять желания мужчин; но теперь с двенад­

цати лет могут девочки записываться на дощечках
танцовщиц; и чем меньше развита у них грудь, тем

1 Полубубен с большим количеством погремушек и колокольчиков .

2 Должностное лицо, творившее правосудие и у;~аконивавшее брак.

504

больше добиваются их богатые граждане города.

Женись на Нонии, дорогой Лудиус, и ты не будешь
каяться: она так набожна, т-ак кротка, столь любя­

ща!
Свежий взрыв хохота, как струйка маленького
каскада в водоеме из оникса, раздался за спиной
старухи, и миленькая танцовщица появилась, оде­

тая только в хитон, 1 который от сна был пок·рыт весь
множеством складок.

-Дорогой Лудиус! Дорогой Лудиус!
И с фырканьем молодой кобылицы, пущенной на
волю, встряхивала она вокруг своей шеи запутав­
шийся шелк своей белокурой гривы; ее неожидан­
ное веселье несколько смутило влюбленного, меж­
ду тем как снисход~тельная Планцина видела в
этом благоприятное расположение к сердечным на­

мерениям Лудиуса.

Когда Н они я достаточно нахохоталась, она пока­
зала художнику свои крепкие и голые икры:

- Посмотри, Лудиус, на эти ноги, трогай их, я
тебе позволяю. Как полагаешь ты, похожи они на
ноги матроны, могут ли они оставаться весь день без
движения и быть соединенными, как две голубки­
близнецы в атрии? А потом, разве ты никогда не
приближался к зеркалу? У тебя слишком толстый
нос и слишком маленькие глазки, чтобы сделаться
супругом Нонии. А что касается твоих динариев, то
их не так уж много, чтобы искупить всю скуку,
которую
вечера

я буду чувствовать,

твоей

пекрасивой

любуясь с утра до

наружностью,

наруж­

ностью фавна, обманутого нимфами. О, Лудиус!
Что же ответит влюбленный, получивший от­
каз? Изменившиеся черты его лица в достаточной
мере указывали, насколько было правильно заявле­

ние маленькой танцовщицы. И нет никакого сомне­
ния, что несмотря на всегдашнее свое красноречие,

он так бы и остался пристыженным, если бы внезап­

ный шум, как ураган, не разразился очень кстати и
1

Костюм танцовщицы из тоикой ткани с глубокими разрезами

на бедрах.

505

не высвободил его из затруднительного положения.

Одновременно с этим Шумом стремительно выско­
чил на двор сапожник Филипп, тряся за плечо
маленького Санниона .

То были отец и сын, оба они, похожие друг на
друга, оба с той же остроконечной головой, с топор­
щимися, блестящими волосами и торчащими уша­
ми, оба они и натворили весь этот сильный гвалт .

- Посмотрите на &того негодяя! - :кричал са­
пожник.- Это научит его, :ка:к воровать груши,
:которые я сушил на :краю стола, и :ка:к затем бросать
их вверх, чтоб~I потом ловить их своим ртом, ртом
скверной жабы! .. Если бы он ходил в школу, а не
оставался на площади и не играл со всеми мальчиш­

ками города, то он не научился бы таким глупостям!
Но на этот раз он наказан: он и.здохнет, если только
его гений-по:кровитель на придет ему на помощь .
В самом деле, маленький Саниион употреблял
:конвульсивные усилия, чтобы вытолкнуть грушу,

:которая заложила ему глотку; Нония взяла его на
свои :колени , поспешно повернула его и сухим уда­
ром, направленным в зашеек, заставила выскочить

наземь злополучный фрукт, и Филипп :концом ноги
отбросил его прямо -в impluviurn. 1
Освободившись, маленький Саниион все еще был
недоволен.

-

Моя груша! Моя груша! -вздыхал он, и глаза

его устремились на то место , :куда она исчезла .

-Не отчаивайся,- сказала Нония,- у Планци­
ны целый запас их на террасе, и она позволит мне
взять оттуда немного. Ведь та:к, мать?
- Да,- отвечала старуха,- но за то ты должна
помочь мне починить мои лохмотья .

Она не успела договорить, :ка:к уж Нония верну­
лась с полными горстями .

-

Пойдем , - сказала она Санниону,- я научу

тебя, :ка:к это делать .

Она подбросила довольно высоко один из скор­
ченных и сушеных фруктов и, запрокинув назад

*

Водоем , куда стекалась дождевая вода.

506

голову, стала ждать, чтобы подхватить его налету.
Л у диус, который не переставал смотреть на нее,

видел, как глубоко полуоткрылась ее влажная грудь,
и как сверкали в рубинах ее десен маленькие белые
жемчужины ее зубов.
Тогда он начал страrпно ругаться,

он клялся

именами всех богов, больших и малых; он клялся,
не взирая на Планцину, которая сложила умоляю­

ще руки, не взирая на Филиппа, который пожимал
плечами, и не взирая на маленького Санниона,
который, впрочем, и не слушал: за раз смеясь и

плача, маленький мальчуган дергал Нонию за бах­
рому

ее

хитона;

он

встревожился,

видя,

что

все

груши одна за другой исчезают в прекрасном рту
танцовщицы.

IV
В этот день Нония назначила свидание Гиацинту
в Акрополе. То была треугольная крепость, самая
древняя часть города, его колыбель; доступ в нее
был воспрещен чужестранцам, и солдаты, для со­

хранения мира, не проникали в нее. Храм, посвя­
щенный прежде Геркулесу, был весь в развалинах и
уступами спускалея над долиной Сарны; на край­
ней точке треугольника одиноко стояла гранитная
скамья, прямо перед западными городами залива.

У маленькой танцовщицы был свой план, когда
она завлекала своего друга в это отдаленное место.

Совсем близко от Акрополя находился Большой
театр. Там торговец рыбой Фотик, только что из­
в эдилы всенародной подачей голосов,

бранный

давал для всех своих избирателей в качестве развле­

чения ателланы. 1 И Нония, которая каждый раз
стремилась попасть на такое представление, пред­
назначенное для толпы,

мечтала и теперь присут­

ствовать на нем вместе с Гиацинтом . Но ~н, такой
гордый, согласится ли показаться рядом с ней на

*

Грубый фарс с четырьмя действующими лицами.

507

сиденьях верхнего яруса? Сиденья эти простона­
родье брало с боя, и они были единственные, кото­
рые мужчины и женщины могJШ свободно занимать

без различия пола.
Вскоре Нония увидала Гиацинта, укутанного в
темный плащ поверх зеленой хламиды с развеваю­
щимиен полами ; он шел быстро, стремясь очевидно,
свидеться с ней. Все более и более поддавался он ее
влиянию;

он жаждал

вследствие

того,

что

ее,
в

он молил ее о ласках;

ту

таинственную

ночь

и

она

последовала за ним на вершину горы, он был готов

теперь забыть все, кроме ее любви.
Они уселись на гранитную скамью прямо перед
далекими и белыми городами. Река несла перед
ними

свои

корабли

с

лицами

химер;

лимонные

деревья, отягченные плодами, образовывали зеле­
ные и желтые букеты на арене долины; и ивы с
наклоненными ветвями обмакивали в текущей воде
свое убранство.
Они сплелись пальцами и соединились устами в
том глубоком поцелуе любовников, который носит

на себе немного тайного естества душ, и каждый из
них, по очереди, повторял три вечные слова:

Я люблю тебя!
-Я люблю тебя!

-

Между тем

сзади

них

поднималось волнение

жизни : Помпея со своими наглыми и страстными
криками бежала к своему удовольствию; слышался
топот ног по пJШтам и ускоренное дыхание людей.

Нония обернулась. С Акрополя можно было
видеть шелковый, разостланный над театром ve-

lum,

который от легкого ветерка покрылся мно ­

жеством маленьких светя:щихся: складочек;

velum,

без сомнения,

а под

лилось веселье ателланов,

веселье виноградарей· и грубое веселье Маккуса, 1
бросающего в публику импровизацию своих ост­
рот .

Гиацинт смотрел, как залив на всем своем про­
сторе покрывался радужными цветами .

1 Глуповатый шут, одно из действующих лиц в ателланах.
1

.

508

-

Какое счастье, Нония, быть здесь вместе с

тобой, вдали от суматохи и грубого смеха, и дер­
жать в руке твою маленькую влажную ручку!
Приелони твою благоухающую головку к моему
плечу. Ну, смотри! .. Видишь ли ты это молчаливое
море,

это

хрустальное

небо,

а там

переливание

света на узких домах берега? Мне кажется, карти­
на эта создана исключительно для нас, и мы одни
наслаждаемся ею .

-Да,- тихо ответила Нония,- но ею можно
любоваться ежедневно. А тебя не тянет разве пос­
мотреть на Маккуса, одетого во все белое, не хочется
разве видеть, как он беснуется среди других масок?

Сегодня, например, дают «Сторож храма•. О, Гиа­
цинт,

неужели

родители

твои

никогда

не

водили

тебя на ателланы?
-Никогда!- сказал Гиацинт . - Да при том мне
и не хотелось. Зачем искать грубых развлечений,
когда сердце и ум полны другими предметами?
Теперь разве мы не ощущаем несравненного счастья,

которое дает нам наше уединение?
Маленькая танцовщица не отвечала; крупные
слезы показались в глубине ее фиалковых глаз.

- Нония, душа моя!- умолял Гиацинт . - Что
с тобой?
-Ничего,- сказала она, силясь улыбнуться·.
Но снова повернула она голову в ту сторону, где

velum из светлого шелка вздувалеЯ с силой, словно
приподнятый могучим смехом толпы, и, обвив руки
вокруг камилла, пробормотала сов~ем тихо:

-О, Гиацинт, умоляю тебя, пойдем туда вместе!

Гиацинт поднялся. Он бросил грустный взгляд
на глубокую долину, где протекала река, на перели­

вающуюся гладь залива и на восхитительный изгиб

мыса и последовал за Нонией, которая шла поспеш­
но впереди него прямо в театр .

Когда они вошли, представление только что на­
чалось и шло среди рукоплесканий толпы . Белый

Маккус в широком одеянии, перевязанном только в
талии у лодыжек, белый Маккус с лицом, верх
которого был скрыт - под черным вуалем, выставляв-

509

шим еще сильнее красноту его рта, двигал своими

руками по всем направлениям и, часто битый сам,

вознаграждал себя тем, что оделял окружающих
звонкими шлепками. Да, это был он, национальный
тип старой Кампании; он олицетворял собой гения ,
но гения добродушного и зубоскала, гения в одно и
то же время наивного и готового на всевозможные
проказы, гения насмешливого и осмеянного, лени­

вого, легковерного, лживого и более всего цинично­

го .. . Явившись из Ателлы 1 стройно и хорошо сло­
женным, он, проходя мимо Помпеи, увеличил свой
запас шутовства и пороков и предстал теперь перед

народом с двумя горбами, которые сделали его
уродливым и спереди и сзади; его фигура воспроиз­
водилась в карикатурных изображениях на амфо­
рах и фресках . Маккус,

-

-

идол помпейцев, Маккус

такой же развратник, как они, хвастун и свое­

вольный, как они, Маккус знал, чем полонить их
сердце; он знал, какие нужно употреблять выраже­

ния, чтобы они пришлись им по душе; он никогда не
готовил заранее своих речей и все, что он ни гово­
рил, выливалось потоком по мере того, как поивля­

лось в его неистощимом вдохновении. Он участво­
вал в действии, как случайное лицо; он один объяс­
нялся по-окски, между тем как другие актеры, не

обращая внимания на его фантазии,' продолжали

говорить на плохом латинском наречии и время от

времени вставляли фразы на греческом языке .
На этот раз Маккус был в особенном ударе

смеяться. Не находился ли там, на иждивении
Фотика, тот, другой, Маккус из рыбного рынка,
который всеобщей подачей голосов своих сограж­
дан был только что возведен эдилом в магистратуре?
И все было воспроизведено здесь, все, что случилось
в продолжение недели,

что служило посмешищем

для народного злословия; и оба несчастных канди­
дата: египтянин Ватия и римлянин Проклиниус
сделались

мишенью

для

стрел

насмешек .

1 Город в KIU\Inaвии.

БlО

этих

язвительных

Иногда он обращалсяк аудитории и требовал ее
к ответу относительно своих собственных невзгод; в
самом деле, положение его было скверное: он вечно
подверГалея беспрестанным гонениям и, немного
преступный сам по себе, платился за 1\Се проступки

себе подобных, Ему, как сторожу храма, солдату и

привратнику,
схваченным,

представлялся всегда случай быть
связанным,

сведенным

в

тюрьму_ и

даже приговоренным к смерти; но трагичность его

судьбы исчезала под взрывами смеха, и помпейекая

Венера, благосклонная к влюбленному Маккусу,

постоянно готовому ей служить, приходила вовре­
мя, чтобы выпутать его из беды и вырвать из рук
судей.
И ателланы закончились апофеозом: Маккус,
сделавшись снова полным хозяином, праздновал
свое освобождение мимической необузданной пляс­

кой; он вихлялся, кривлялся и на глазах толпы с
яростью потрясал огромными побрякушками свое­
го безумства. И вот внезапно показалась за его белой
фигурой лодка, разукрашенная гирляндами роз и
молодыми помпеянками; челнок качался под ритм
старых народных песен, исполненных хором моло­
дых

девушек,

и

народ

подхватил припев.
тельные, хриплые,

с

неудержимым

порывом

Голоса возвышались,

пронзи­

и страстные, проникали сквозь

шелковой velum и, торжествующие, поднимались
до небесной лазури.
Да, Маккус, Маккус был радостью осков, ра­
достью Кампании, радостью Ателлы и Нуцеры,
Помпеи и Оплонта, он был воплощением радостей
этой земли вожделений, где жизнь наталкивается
на

nоцелуи

горячих

уст,

а

уста

эти

между

тем

раскрываются от су дорожного смеха!

Когда

это

кончилось,

очарованная маленькая

танцовщица взглянула на Гиацинта; глаза его были
полузакрыты русой бахромой его ресниц; он хотел
как будто отделаться от всего этого грубого веселья.
Понемногу

амфитеатр

пустел

кругом

их.

Нония

видела, как исчезал в его темных сводах помпейс-

511

кий народ, и она узнавала их всех при проходе:
сперва шли бог~тые,- те, у которых она танцевала
на

вечерних

празднествах;

потом

ремесленники

и

купцы,- те, которые улыбзлись ей, когда она про­
ходила по улицам, и, наконец, обитатели домика.

Лудиус кричал от восторга, Филипп хлопал в свои
жесткие ладоши, а маленький Саннион, в подража­
ние горбам Макк уса, всуну л под свою тунику, спе­
реди и сзади, две продолговатые половины того са­

мого арбуза, из которого он высасывал сок в продол­

жение всего времени, пока длилось представление.

Обширный амфитеатр был пуст, когда Гиацинт
вышел, наконец, из своей молчаливой заду:tdчивос­
ти .

-Теперь,- сказал он Нонии,- вернемся, если

тебе хочется, в Акрополь.

·

Удовлетворенная и покорная, она ответила:
-Ты хорошо знаешь, Гиацинт, что я хочу всегда
все то, что ты хочешь.

И на гранитной скамье, против отдаленных и
белых городов, они уселись опять; но освещенный
пейзаж потускнел . Облако цвета серы окутывало
воды реки, воды залива и букеты лимонных деревь­
ев, рассеянных по долине; мыс, погруженный в
синеватые потемки, виднелся едва заметной линией
на горизонте.

v
Крестус вышел победителем из своей ссоры со
жрецами Юпитера и за сумму в три тысячи сестер­
ций,

заnлаченных

городу,

выговорил

себе право

загородиться с другой стороны. Несколько уж дней,
~ак

в

конце

маленького

притвора

воздвигалась

стена; и фламиники с наглыми глазами, надменные

жены жрецов, не могли больше смущать своими
взглядами покой храма Аполлона.
Как и все стены Помпеи, стена эта была постро­
ена для того, чтобы покрыться фресками. Сперва
наложили сту:к тремя очень тонкими слоями, потом

512

деревинными

сравнили его,

курантами,

твердыми,

разгладили;

как

мрамор,

сделали блести:щим и

полированным; наконец, когда вси: сырость была
уничтожена, стук окрасили желтой охрой, смешан­
ной с горным маслом и воском. ·

Как только эти пригото:в.цении: были окончены,
Крестус велел дли: расписывании: стены позвать
Лудиуса Феликса. Все более и более возрастала слава
молодого

живописца;

вследствие

своего тщательно

скрываемого секрета, он мог быстрее исполнить заказы
и гораздо дешевле, чем остальные живописцы города.

На поверхности гладкого стука,

разделенного на

шесть панно одинаковой величины, он должен был
представить любовное приключение Аполлона, пре­
следующего Дафну . 1 Печальнан истории:, в которой
самый красивый бог навлек на себи: презрение самой

жестокосердой из девушек, живших на землеt
Неемотри на то, что в чертах Лудиуса не было ни
малейшего .намека на красоту Аполлона, он почув­
ствовал

естественным

образом

побуждение

срав­

цить свое собственное несчастье с несчастьем, кото­
рое кисть его воспроизводила на стене: разве Нонии:
не была дли: него той же неуловимой Дафной,
бегство которой может усилить влечение до без­

умии:? Что бы он ни предпринимал, все попытки его
к обольщению рушились перед безжалостным пре­
зрением этой тринадцатилетней девчонки. И когда
он,

в качестве высшего аргумента,

предложил вы­

рвать ее из непрочного положении:, положении: поч­

ти постыдного,- публичной танцовщицы, вписан­

ной в табличку эдилов,- она вместо того, чтобы
растрогатьси:, снова оттолкнула его, громко смеи:сь

и екали: свои малень!(ие острые и злые зубки.

Нет, это не было естественно: в существовании
Нонии должна быть какав-нибудь тайна. Конечно,
тайна эта не касалась ни толстых граждан города, ни
богатых иностранцев, которым Нонии: подносила
1

Дочь речного бога Пенея, Дафна обратилась к богам с мольбой

и просила спасти · ее от преследования Аполлона. Боги обратили ее
R

лавр .

17

Зак .

1532

513

наготу своих прелестей, едва созревших : ни один из

них не сумел бы . так завладеть ее чувствами. Зато
какой-нибудь красивый мальчик, кто-нибудь из кра­
савцев с белой кожей, с прямым носом и с волосами
цвета опавших листьев , какой-нибудь выходец из
Сидона или Тира приворожил своим профилем ма­
ленькое сердце газели, капризное сердце малютки .

Л у диус думал об этом и в то же время набрасывал
на стене волнующее бегство Дафны. И времени у
него было достаточно для размышления, когда он с
утра

до

вечера

сидел,

примостившись

на

своей

лестнице, в глубине пустынного притвора. Ни Крес­
тус, ни Гиацинт не могли смутить его дум: эти обе
тени, фиолетовая и зеленая, скользили по мозаике
храма, внутренность которого можно было · видеть

cella. В особенности набожность
Гиацинта удивляла и трогала Лудиуса; иногда мо­

через открытые

лодой человек простаивал целые часы в молчаливом

созерцании статуи Аполлона; его лоб наклонился к
самой низкой ступени пьедестала, а его вьющиеся
волосы,

как

срезанные

колосья,

рассьmались

по

черным и голубым ромбам преддверия святилища.
Когда он поднимался, то глаза его были часто
влажны .. . Какие грустные тайны мог он поверять
богу?

Что касается Крестуса, то в глазах живописца он
был вторым Аполлоном: его безбородое лицо с пра­
вильными чертами, которых ни одна морщинка не
искажала,

сохраняло

неувядаемую

ясность;

спо­

койное выражение его глаз соответствовало беско­
нечной доброте его действий, и все обнаруживало в

нем жреца снисходительного и миролюбивого куль­
та. Даже его голос был словно отголосок небесных
гармоний; в полуденные часы, когда умолкал вся­
кий шум в городе, он пел, аккомпанируя себе на
лире из светлой черепахи, подобной лире бога ; с
плектром 1 в правой руке, он едва дотрагивался до
дрожащих

струн

и

мелодии ,

которые

он

играл,

беспрестанно менялись сообразно его душевному
1 Палочка , деревянная

или костяная, для игры .

514

настроению. Иногда Гиацинт присоединял свой го­
лос

к

голосу

жреца,

и

тогда

получалась

музыка

такой проникающей Прелести, что Лудиус, слушая
ее,

не мог удерживаться от слез.

Эти набожные гимны, эта мистическая атмосфе­
ра настраивала

живописца на

лирические порывы,

сентиментальные и

нисколько не похожие на его

обычные отношения к любовным чувствам: вследст­
вие подвижности своей натуры, натуры помпейца,

он доходил до того, что любил Нонию почти идеаль­
но. Но эти великодушные порывы ненадолго при­
поднимали его, и как только Лудиус оставлял храм,
он при встречах с людьми, подобными себе, стано­
вился человеком чувственным, эгоистом, несколько

грубым,-

словом,

таким,

с

которым

маленькая

танцовщица настойчиво избегала сближения ..
Между тем, в силу того, что он постоянно думал
о ней, он кончил тем, что всюду видел ее. Ну не
фантазия ли это, что вот уж сколько времени, как
он встречает ее почти каждый день при выходе из
темного переулка, который оканчивается у двери в

притвор? Во всяком случае, то была малютка такого
же роста и одних, должно быть, лет: ничего нельзя

было видеть ни из ее тела, ни из черт, так как плащ
со спущенным капюшоном закрывал ее всю, с голо­

вы до пят. Если это была Нония, то зачем приходила
она в эти места? И почему закрывалась она? Скорее,

не была ли то какая-нибудь девочка из низших
классов горожан, девочка, которая убегала от своих
родителей, чтобы вечером в этом отдаленном пере­

у лке соединиться со своим возлюбленным?
Как бы то ни было, но Л у диус решил покончить
со

своими

сомнениями.

И

он

не нашел другого

средства, как сделат.ь так, чтобы тяжелый плащ,
плащ-соучастник

в

ночных

похождениях,

упал,

словно по мановению египетского мага. Как раз
было самое светлое время лунного месяца, и лишь
только исчезали сумерки, как опаловые лучи озаря­

ли все, что находилось под небом, белым светом.

Спрятавшись за углом стены, он мог отлично все
видеть, а сам оставаться невидимым ... Но как

515

достигнуть того. чтобы упал этот тяжелый плащ?
Художник заметил. что таинственная прохожая
предпочитала идти по правой стороне переулка.
Повесить над тротуаром одну из тех цилиндричес­

ких банок, 1 которые служили ему для разведения
красильных веществ в известковой воде. и приспо­
еобить к ней систему западни.- такова была гени­
альная комбинация художника; и. обливая девоч­
ку. банка должна была заставить ее по меньшей

мере снять капюшон. Но так как Лудиус не обладал
вполне черной душой. то он заменил смолистую и
вонючую жидкость чистой водой, к которой приба­
вил несколько капель розовой эссенции.
Без сомнения. боги должны были благоприят­
ствовать его проекту. потому что как только насту­

пил вечер. узкий серебряный полумесяц стал блис­

тать в чистом эфире. Живописец. спрятавшись за
углом благоприятствующей стены. стал ждать. Вне­
запное беспокойство теперь мучило его: как редко
ни

посещали

этот

переу лочек.

но

мог

и

кто-то

другой забрести в него и попасться в западню. Ну.

что ж! Он сумеет вовремя выйти из своей засады и

расположИться так. чтобы не случилось никакого
несчастья. Однако он вскоре. успокоился. увидав

появление маленькой тени.
Она шла скоро. очевидно. торопясь достигнуть
цели; как всегда. капюшон ее был спущен до глаз.
и

потому

она

не

заметила

ведрышка.

которое

в

пространстве качалось над ее головой; еще один
шаг.

и

ее

нога

попадает

на место.

так

мастерски

рассчитанное. и она получает за один раз весь душ

холодной и надушенной воды.
Ни одного крика не вырвалось у нее от у дивле­
ни я; она быстрым движением сбросила с себя мате­

рию. которая. смоченная водой, прилипала к ее
плечам; и Лудиус. подстерегавший ее с бьющимся
сердцем. был сам недалек от того. чтобы испустить
крик удивления: ребенок был ·голый под своим
плащом.

1 Банка

(alabastrum) -

сосуд, суженвый у горла .

516

Да. это была сама Ho~mяt Это были ее льняные
волосы.

ее фиалковые глаза и все ее маленькое

сладострастное тело. которое раз уж предстало пе­

ред художником во всей своей наготе. когда он
покрывал статуэтку, предназначенную Венере, са­
мыми нежными тонами, и тело это светилось теперь

при лунном свете, как маленькая бледная звездоч­
ка, как звездочка, уnавшая сверху! Она была голая!

Следовательно, она шла, чтобы вкусить какую­
нибудь тайную радость; следовательно, то, что пред­
полагал Лудиус, было верно: у нее был тайный
любовник,любовник,нисколько,конечно,непохо­
жий на тех, к которым она шла открыто танцевать
в вечера оргий.

Малютка подняла свой плащ и вытянутыми
руками стряхивала далеко перед собой воду, кото­
рую впитала в себя материя; вода, рассыпавшись в

голубом воздухе, превратилась в живую жемчуж­
ную пыль, и эта забава, казалось, так иравилась
ей,- настолько оставалась. она еще ребенком при
всей своей испорченности,- что Лудиус видел, как
сверкали ее острые зубы между губ, раздвинувших­
си в улыбку.

Закутанная вновь, продолжала она свой путь.
На этот раз, Бахус тому свидетель, узнает он, к
кому

так

торопится

она

в

глухие

ночи

и

чьи

руки должны скоро обвиться вокруг трепещуще­

го тела этого молодого и ловкого божества. Со­
всем у стены, чтобы не создавать тени, следовал
он за Нонией до угла маленького притвора; там
он

увидал,

привычно

как

она

вошла

в

повернула

очень

быстро

и

храм.

Крестусt .. Так это к Крестусу приходила она на
свидания! .. Стало быть, необъятная и ясная кро­
тость.

которую

жрец

носил

на

своем

лице,

как

отблеск светильника, зажженного перед алтарем,
была не что иное, как счастливая любовь, запечет­
левшаяся на нем,- были поцелуи Нонии, которы­
ми она осыпала его! Лицемер, ханжа , сластолюбец,
такой же, как и все другие,- нет, хуже других,
потому что он обладал, наверно, страшными тайна-

517

ми сластолюбии; этот служитель Аполлона со своим
бледным лицом, с губами, плотно сжатыми одна с
другой, как две семенные дольки цветка! Ни одну
секунду не приходило ему в голову, что камилл мог

быть этим счастливым любовником Нонии. Гиа­
цинт

казалсн

ему

слишком

замкнутым

в

своем

служении в храме, чтобы слышать к·а:кие-либо дру­

гие голоса, кроме голоса бога. Но Крестус? Когда
рукой он перебирал струны лиры, она издавала
такие вибрации, что Лудиус бывал потрнсен до
глуб1~ны души. И эта рука, о, ка:ких только созву­
чий не могла она вызвать в натннутых мускулах

маленькой танцовщицы!
Взбешенный, Лудиус

уселся

на

один

из

тех

больших камней, которые служили для перехода

через переулок во времн проливных дождей. То, что
происходило там, в маленькой cella, давшей приста­
нище возлюбленным, вставало перед его глазами,
ка:к надоедливое видение. А между тем он продол­
жал

сидеть,

он

хотел

знать,

в

:котором,

наконец,

~асу выйдет оттуда Нония. Потом, под влиянием
нежного

ночного

помалу утихать,

воздуха,

ярость

его

стала

мало­

и другие мысли стали приходить

ему в голову: эта тайна, которой он завладел и узнал
во

всех

деталях,

давала

ему

с

той

поры

право

говорить повелительно, говорить ка:к господину, и

Нония не будет больше смеяться над ним, когда он
потребует от нее покориться его любви. В то же
времн все становилось ему ясно. Когда Крестус
после ряда препятствий получил дозволение стро­
ить ему эту стену в глубине притвора, то, очевидно,
у него не было другого основания для ее возведения,
как скрыть от нескром:ных взоров соседей хожде­
ний

девочки

на

свидания:

да,

очевидно,

у

жен

фламинов был бы чудный предлог для насмешек,

когда они открыли бы в Крестусе, столь доброде­
тельном на вид, пламенного поклонинка любострас­

тной ВенерЫ Помпейс:кой.
Ита:к, Нония буде·т его, она не может больше
ускользнуть от него; он ждал ее с возрастающей
уверенностью. Еще мгновение, и она показалась; по

518

небрежности · она забыла опустить свой толстый
капюшон на лоб, и ее волосы разметались в беспо­
рядке по плечам. Он решительно пошел ей навстре­
чу ; он произнес ее имя громким голосом :

- Нон:~я! .. Да будет к тебе ночь благосклонна,
Нон:ия!
Не отвечая, хотела пройти мимо него маленькая
танцовщица, но он загородил ей дорогу, широко
расставив руки.

- Раньше не пущу тебя, пока ты меня не
поцелуешь, по крайней мере, три раза! . . Этого еще
мало, ты должна быть мне благодарной.
Нет, она не была ему благодарна, быстро она
повернулась и направилась снова к притвору. Но
опять он очутился перед ней; он смотрел на нее
насмешливо, снехорошим огоньком в глазах.

-И не думай возвращаться в храм, это беспол­
езно. Твой любовник спит; он должен нуждаться в
покое . Но сегодня я не воздавал еще должного
Венере, и я приглашаю тебя отужинать в гостин:ицу
«Слон•.
- Дай мне пройти , Лудиус, дай мне пройти!
Она бесиовалась перед ним, как маленькая фу­
рия ; но он продолжал своим шипящим голосом :

-

Не волнуйся так,

Нония! Ты можешь еще

простудиться , так как начинает быть прохладно, а
ты забыла, как мне кажется, надеть тунику под
свой плащ .

:Как мог он это знать? Чтобы поразмыслить об
этом,

она,

сбитая

с

толку,

остановилась;

nотом

вдруг покраснев от гнева , она закричала :

- Злой, злой! Так это ты повесил глиняную
банку над переулком и окатил меня, ~огда я nрохо ­
дила мимо; ты хотел принудить меня остановиться .

И ты смеешь еще говорить о благодарности? Нет!
Вот что ты заслуживаешь!
И так же быстро, как мог только сделать Маккус,
она . шлепнула своей рукой по правой щеке Лудиуса.
Но он не моргнул глазом и только сказал ей на ухо:
- Малютка, было бы более благоразумно заклю­
чить мир!

519

Было бы более благоразумно заключить мир?
Без сомнения, Лудиус был прав; но Нонии казалось
отвратительным уступить, особенно уступить перед
угрозой . Она колебалась еще, хотя соглашалась

почти совсем с очевидной необходимостью не выда­
вать Гиацинта мстительным чувствам живописца .
-Ну, решайся же,- настаивал Лудиус,- не то
я

расскажу

всему

свету,

. что

ты

ходишь

каждую

ночь к жрецу на свидание .

Он думал, что пустил самый важный аргумент;
но вот взрыв звонкого смеха,

смеха ,

которые

он

так

один из тех взрывов

хорошо

знал,

поднялся

к

небесам, и Нония одним быстрым извивом своего
тела вырвалась и оставила в руках Лудиуса свой
тяжелый плащ . А живописец увидал блестящее и
белое тело танцовщицы, которое , словно блуждаю­

щий огонек, удалялось по темным улицам.
О , Дафна, Дафна, вечная беглянкаt

VI
Чтобы утешиться от дерзкого презрения Нонии,
Лудиус решил окончить ночь в оргии. И, конечно,
одно только у него могло явиться затруднение: что

выбрать из всех тех соблазнов, которые предлагает
город?

Лудиус

знает,

на

каких

именно

зажигаются продолговатые лампы

он знает и извилистый переулок,

улицах

перед дверями;

-

он несколько

раз посещал его,- где направо и налево открывают­

ся

убранные

цветами

куртизанок оскской

ложи

крови,

скратий

-

добрых

обреченных служить

для удовлетворения народного блаженства.
Но сегодня вечером ему нужно что-нибудь новое,
что-нибудь неожиданное; он мечтает о таком при­

ключении, которое заставило бы его забыть малень­
кую танцовщицу и ее фиалковые глазки, и быстро
идет он к кварталу Акрополя. Там, между Большим
театром и храмом Изиды, есть галерея с аркадами,
и

там-то гуляют до полуночи молодые девочки. из

соседних предместий:

их привлекает туда худая

520

слава и богатство помпейцев. Они маленькимИ нож­

ками, с непокрытой головой, ходят по двое между
полуштабными колоннами, окрашенными в белый
и красный цвет; иногда они останавливаются для
того, чтобы взоры могли дольше покоиться на них .
Почти все они обладают лицами посредственной

привлекательности, но за это у них тело, достойное
быть статуей, и этого достаточно, чтобы привлекать

к себе множество поклонников.
И действительно, какое дело чувственному воз­
любленному до идеальной красоты линий, до этого
случайного блеска взгляда и улыбки, в которых

живет только душа и скрывается мысль?
Такие обольстительные вещи могут трогать ис­
ключительно

одних

лишь

поэтов,

увлеченных

страстью к грезам, или детей дегенеративных рас;
но настоящая власть женщины заключается в мяг­

кой цепи ее голых рук, сомкнутых вокруг любовни ­
ка, как вокруг какой-нибудь добычи, и в гладком
алебастре ее живота, выведенного дугой, как ка­
мень алтаря.

Вот почему Лудиус равнодушно отнесся к лицам,

которые покрывали одни и те же обманчивые при­
тирания, а стал искать между девушками Стабии и
Оплонта ту материальную красоту форм, которую
никакая гримировка не может скрыть .

Тогда туники в блеске своих фальшивых дра­
гоценных каменьев приоткрылись перед его ищу­
щими

глазами , и гордые груди,

все совершенства

тела засверкали в этот ночной час, при этом свете,

бросаемом от ламп с многочисленными гранями,
от ламп, которые между красными и белыми ко­
лоннами

словно

мигали

своими

светоносными

глазами .

Наконец, выбор его сделан : он тронул пальцем

плечи двух молодых стабианок, непокрытые волосы
которых, одни русые, а другие белокурые, отзыва­
лись терпентином и сушеными розовыми лепестка­

ми. Обнимая руками их талии, он ведет их через
город; он хочет смеяться, пить, петь и забыться в
необычайном шуме своей оргии .

521

Чтобы выпить вскипяченное вино и съесть

tea 1 с чесноком,

mat-·

входит трио в гостиницу •Слон~. На

вывеске намалевано это толстокожее животное, кото­

рое ведет маленький карлик, вся вывеска просвечива­
вт от факела, зажженного позади нее. Над слоном
помещается следующее заманчивое объявление:

•Здесь отдаются внайм ложи и все, что необходи­
мо~.

Зато в клиентах не бывает недостатка. Одни с
открытыми

головами,

а

другие

со

спущенными

капюшонами, чтобы не быть узнанными, играют в
кости,

дразнят

девушек

и

горланят

изо

всех

сил

вакхические напевы. По стене развертывается жи­
вописное украшение, представляющее гротеск 2 в
веприличных карикатурах : мужчины с петушьими
головами,

едущими

верхом на лангустах,

гримас­

ничающие женщины с козьими телами ... И это
искусство вполне здесь у места среди

всюду нося­

щихся благоуханий, среди грубых шуток, которые

так и сочатся с губ, плохо вытертых, среди смеше­
ния поцелуев, случайно раздаваемых в этой жаркой
зале.

Лудиус садится у угла окна между обеими моло­
дыми стабианками. По другую сторону улицы один
дом бодрствует еще. Jlудиус знает его, так как часто
переступал его порог: это «Прачечная Нарцисса~,
где прачки, окончив свой дневной труд, превраща­
ются все в наяд и веселятся со своими любовниками.
Вокруг водоема, .наполненного до краев чистой во­

дой, льющейся в изобилии, прачки ведут хороводы
и одна за другой позволяют увлекать себя на закра­
ины бассейна; два бронзовых канделябра освещают
их причудливую наготу, а закравшийся луч луны
придает ей еще некоторую серебристость; в глубине,
на

холмике из

зелени,

возвышается

голубовато­

зеленая статуэтка, вылитая из драгоценной египет­
ской бронзы: это сам Нарцисс, который с наклонен1 Род рагу:

измельченное кушанье, приправленное пряностями.

2 Орнамент, представляющий причудливые сочетания форм рас­

тительного мира с фигурами людей или животных .

522

ной головой продолжает любоваться сам собой в
отражающей его воде. ВсЯкий раз, как отворяется
дверь прачечной, чтобы пропустить какого-нибудь
нового любовника, Лудиус видит выпуклый торс эфеба,
видит жест руки, как будто Нарцисс приелушивает­
ся к чему-то, и беспокойную глубину его поирытых
золотом орбит.

Вследствие

беспорядка

в гостинице,

Лудиусу

позабыли подать, и художник потерял терпение. Он

стучит по столу кулаками, он клянется Бахусом,
что нога его не ступит больше в этот вертеп; его обе
спутницы вторят ему, и вскоре две большие амфоры
с одинаковыми ручками, амфоры, оставшиеся пус­
тыми от предыдущих потребителей, летят на пол и
разбиваются вдребезги. Хозяйка прибегает и требу­
ет платы за разбитые кувшины.

- Я заплачу,- говорит
принесут мне сперва пить!

Лудиус,-

по

пусть

Когда настало время уходить, он так хорошо
утолил свою

жажду,

что качается

на с.воих коро­

теньких ножках. Каждая из стабианок берет его
под локоть, и они хотят затащить его к себе; но

он сопротивляется,- у него свой план, который
от действия винных паров превращается в навяз­
чивую мысль: он хочет, чтобы Нония увидала
его в этой компании и поняла, что он вполне
утешился и забыл об ее презрении. Все еще с
двумя куртизанками по бокам, он направляется
к маленькому домику у Ноланеких ворот; доро­
гой он останавливается, чтобы пображничать .у
конторок

пивает

таверн,

несколько

шенного миррой 1
проходит

еще

оставшихся

кружек

или медом.

целыми

открытыми,

теплого

вина,

На улицах

кучками,

крича

и

вы­

подме­

народ
во

все

горло, чтобы разбудить граждан. Это прекрасная
помпейекая молодежь, которая расточает изли­
шек своих сил; и город полон этих ночных сооб­

ществ: тут есть и ·«сонливцьа, которые названы
1
как

Часто к винам подмешивали пряности или благовонные масла,

например,

мирру.

523

так потому, что мешают другим спать, и

спьющие

во мраке•, •сычи•, и •влюбленные в звезды•.
Лудиус ходит за ними следом и повторяет их
припевы.

Но вот, наконец, они и перед домиком с терра­
сой. Едва можно распознать деревянные пилястры
с прицепившимися к ним клематисом, а над дверью

-

вывеску

сапожника,

окрашенную

в красный

цвет. 'У Лудиуса свой ключ- он висит у него на

шнурке под туникой,- но он прикидывается, что
забыл его;

он стучится,

зовет,

заставляет обеих

девушек лезть к себе на плечи, чтобы как-нибудь
попасть в жилище. Через минуту показывается два

света: появляются Сарра и Марцелла, обе с опухши­
ми от сна глазами, а вслед за ними Нония и старая

Планцина со своим крючковатым профилем ночной
птицы. Между тем с проклятиями приходит сапож­
ник Филипп и отворяет дверь, и Лудиус победонос­
но

вваливается

в

свою

расточает ласки двум

комнату,

делая

прелестницам;

а

вид,

те,

что

вполне

готовые к его услугам, виснут на нем.

Начинает рассветать. Старая Планцина и Нония
остаются на террасе. Мало-помалу здания выступа­
ют из мрака: rtоказываются на отдаленном бледном
фоне неба странные пурпуровые колонны, багровые

тимпаны, 1 белые стуки стен с золотыми возвышени­
ями, разноцветные фрески, но пока еще в неопреде­
ленных красках, и светлые лимонные деревья, ко­
торые на покинутых стенах крепости идут в впере­

мешку с еще более светлыми грядами, засаженны­
ми гиацинтами.

- Какая красота! - восклицает с живостью
Нония.
Но старуха качает головой.
-Нужно страшиться,- сказала она,- тех горо­
дов, которые в изобилии оделены богами всеми
усладами жизни: все вдыхают в себя сладостраст­
ный воздух, а он напоминает о смерти.
1

Пространство

наклонными

и

фронтона

одним

-

между

тремя

гориаонтальным .

524

карниаами:

двумя

-

Нония улыбпулась недоверчиво: что сталось се­

годня со старой Планциной? Без сомнения, вепри­
стойвое возвращение Лудиуса вселило ей в голову
подобные странные и даже мрачные мысли, мысли,
которые

становятся

еще

мрачнее

от

контраста

с

прелестной тишиной рассвета.

Старуха, неподвижно уставясь вдаль, опять на­
чинает говорить:

-

Когда я была маленькая, я слышала историю

о таких же счастливых городах, но которых унич­

тожил

небесный огонь, потому что в них было
слишком мноГо сладострастия. Они были воздвиг­
нуты

на голубой

чаши

озера,

как

и

этот

город

возвышается на берегу залива, и раз утром вместо

·

них нашли один только пепел.

Планцина продолжает рассказывать своим дро­
жащим голосом, но маленькая танцовщица ее боль­

ше не слушает. Восхищенная, смотрит она, как на
море льется свет, молодой свет зари, а поверх волн
легкого воздуха возвышается милостивая и нежная

гора, которая
небосклон.

своей

розовой

массой

прикрывает

VII.
Между Сарнекими и Ночерскими воротами ог­

ромное овальное строение, совершенно белое и со­
вершенно новое, заполняло собой восточный угол
города: это амфитеатр для игр, построенный на
средства магистратов пага 1 Феликса-r он мог вме­
щать, как и амфитеатр Рима, все население Пом­
пеи. Вместе с храмом Юпитера этот монумент пред­
ставляет в г лазах помпейцев непоборимое могущес­
тво метрополии; он возвышается над всеми малень­

кими

кокетливыми

домиками,

красиво расписан­

ными, над всеми узкими переулками этого причуд1 Паr

(pagus) -

община, принадлежавшая к какому-нибудь боль­

шому городу; жители его пазывалИсь pagani, а старшины (магистратами).

525

magistri

ливого квартала, и грубо прислоняется к террасам
бесполезных стен, которые венчаются покинутыми

башнями.
,
Близ него находится площадь, обсаженная то­
щими тамарисками; на ней нашли себе пристанище
купцы, устроившие деревянные палатки. Програм­
ма будет хороша сегодня. Ливиний, изгнанный из
римского сената за постыдные свои нравы и нашед­

ший в маленьком кампанийском городе гостепри­
имство сообразно своим вкусам, предлагает жите­
лям угощение в виде публичного зрелища: будут,

как всегда, звериная травля и велариум, 1 несколько
фамилий 2 гладиаторов и сверх этого сражение кар­
ликов и великанов,

женщина, правящая колесни­

цей на арене, и ученые слоны,

которые хоботом

будут играть на букцине.

Со всех сторон бежит толпа, заполняет огромное
пространство. Жители Геркуланума и Оплонта,

Капуи,

Нолы, а также Стабии и Нуцеры входят

через все ворота города и удваивают,

утраивают и

учетверяют число жителей Помпеи. Внутри амфи­
театра

красные

симметрические

линии ,

котррые

обозначают места в рядах, исчезают одни за други­
ми под разноцветными туниками,

но по мере того,

как каждое сиденье занимается зрителем, приходят
новые и все новые лица; с улицы сводчатые проходы
не

перестают

вливать

в

громадное

здание

целые

потоки человеческих существ . Все захвачено, все
залито,

начиная

от

первого

ряда,

окружающего

арену , до верхней галереи, снабженной стенками и
ручками,- галереи, которая образует там , наверху,

под пурпуровым пологом ряд широких скамей из
крепкого камня . Но вскоре раздается ропот, протес­
ты : это чужеземцы, жители соседних городов, при­

шли раньше и заняли три ряда сидений ; и лучшие
места по обеим сторонам амфитеатра, места, кото­

рые обыкновенно предоставляЮтся эдилам , а сегод­
ня отданы народу ,

1 Полог или аанавес ,

эти места захватили нуцерцы и

натягиваемый над местами для арителей .

2 Здесь: труnпа .

526

расположились там, пользуясь, тенью от веларпума

и удобно опираясь ногами на выемку, сделанную в

задней половинке внутренних сидений; они смеясь
смотрят на обманутых помпейцев, которые стоят,
наводнив лестницы проходов и показывают им сви­
репо кулаки .

Поистине, это будет уж слишком, если этот
спектакль, предложенный народу щедрым Ливини­
ем, будет услаждать. наглые глаза чужих, а местные

жители должны между тем возвратиться к себе не
солоно хлебавши! Помпейцы, которым дают . на­
смешливое прозвище «пожиратели чеснока

•,

наме­

кая тем на петухов, которые воепитывались для боя
и которых кормили чесночными перьями, смешан­

ными с обычным конопляным месивом,- помпей­
цы были не настолько уж миролюбивы, чтобы

позволить другим завладеть их правами ... •Ах, так!
Не хотите вы уступить добровольно? Нет? Тогда
берегитесь! .. •
Сперва нуцерцы, не успев моргнуть глазом, по­

лучают сильнейший натиск недовольных, которые
берут ириступом их сиденья; по инерции они сопро­
тивляются,

с силой ухватившись за свои

места,

несмотря на получаемые удары и тумаки, но прибы­
вают новые противники,- и свалка делается об­

щей; жители соседних городов вступаются за нуцер­
цев; помпейцы соединяются в массы, чтобы их

оттеснить. Вытаскиваются ножи, виден блеск сталь­
ных лезвий, даже глаза отливают металлическим
светом. Борющиеся иреследуют друг друга через
темные проходы и наружные двери ... Вскоре огром­
ный цирк пуст. На маленькой площади, усаженной
тамарисками,

палатки

странствующих

торговцев

опрокинуты. Теперь остервенение доходит до того,
что бросают каменьями; дороги на большом рассто­

янии запружены людьми, которые хотят убивать и
которые убивают; смерть машет своей косой при
помощи сорока тысяч разъяренных рук .

Наконец город

от чужеземцев

очистили;

они

вышли через Нуцерские ворота, поспешно спуска­
ясь к равнине, но большие куски гранита градом

527

падают

еще

вокруг них.

И

лишь

спустя

м.ного

времени, когда их бегущие силуэты исчезли совсем

за излучинами Сарны, помпейцы-победители с три­
умфом вернулись к амфитеатру. Но входы были
закрыты; ветераны пага Феликса, как представите­
ли

метрополии,

решили

довести

все

до

сведения

верховного судьи, до императора; а покамест римс­

кие солдаты, которые .бессильны были прекратить
драку,

стерегут входы и не двигаются под своими

кожаными шлемами с железными пластинками.

В это время Но ни я,- она не пропустила случая
посмотреть

на

такое прекрасное

зрелище,-

торо­

пится в храм, чтобы свидеться с Гиацинтом. Какое
важное событие для нее эта большая ссора по
поводу •игр•! Она удивляется, что камилл равноду­
шен к подробностям, которыми она так и забрасы­

вает его. Вместо того, чтобы слушать, он берет ее на
колени, долго целует ее веки, и, так как осколком
острого

кремня

она

получила

царапину

немного

выше левой кисти, он приходит в волнение, видя
тонкую полоску красной крови, и все. сильнее сжи­
мает ее в своих объятьях.
- Нония, душечка, не уходи! Тебя могут опять
поранить ... Останься со мной до тех пор, пока весь
этот шум не стихнет.

Она ничего лучшего не желает, как остаться с
Гиацинтом : ей было так страшно, когда в нее попал
осколок

камня,

да

и

теперь

на

улицах

все

еще

продолжается волнение, оно возрастает даже, слы­

шатся мятежные крики: •десница Рима! .. Десница
Рима! .. Десница Рима все это наделала!• Заранее
начинают горячо обсуждать приговор, который из­

даст император; каков бы он ни был, этот приговор,
можно предвидеть, что граждане, столь дорожащие

своей свободой, примут его плохо. Население пага
Феликса, все те, которые заш>Дозрены, что держат
сторону верховной власти,- все они осыпаны руга­
тельствами

и

должны

опасаться

за

свою

жизнь

...

Еще немного, и междоусобная война загорится.
Между тем как на у лице весь этот беспорядок

приводит всех в бешенство, для малены<их влюб-

528

ленных день этот полон наслаждения : в узкой cella
они испытывают блаженство жить весь день одной
жизнью, в тесной дружбе друг с другом. Быть
вместе, видеться ежеминутно, ломать тот же хлеб,
касаться губами одной и той же чаши,- все это
разве не служит самым желательным, даже самым

лучшим идеалом _ для тех, кто любит друг друга?
Гиацинт и Н они я упиваются им со всей силой своих
обновленных душ, и что-то детское примешивается
к их нежному счастью. Иногда брызги серебристого
смеха срываются с губ маленькой танцовщицы, и

Гиацинт волнуется .
..._ Не смейся так громко,- говорит он ей,­
Крестус может нас услышать.
Но Крестус глух, Крестус слеп: он беспрестанно
проходит мимо них и, кажется, не замечает присут­

ствия Нонии. И это просто чудо, что он не видит ни
их проделок, ни тайных отлучек Гиацинта, кото­
рый ходит в самые ближайшие лавочки за съестны­
ми припасами; он не видит также, как они любуют­

ся друг другом вечером, при · голубом свете звезд.
Между тем на третий день пришли ожидаемые
известия из Рима. Жители Нуцеры отправились в
метрополию, чтобы самолично пожаловаться импе­
ратору и показать свои раны; и приговор был про­
возглашен· на форуме, среди многочисленного со­
брания: на десять лет запрещены игры и закрыт

амфитеатр. Тогда возмущение, бродившее в продол­
жение двух дней, яростно разражается. Десять лет!

Десять лет лишены зрелищ! Зачем тогда это бесфор­
менное строение, чудовищное даже,
шает гармонию города,
всего,

которое нар.у­

которое так отличается от

что его окружает,

так чуждо тому нежному

искусству, от которого помпейцы без ума?

. Человек показывается среди толпы.
- Долой амфитеатр! Долой десницу
лой! ..

Рима! До­

Это Лудиус. С киркой идет он по направлению к
огромному яйцеобразному строению, белая скорлу­
па

которого

выставляет

свою

529

некрасивую

наготу

под

медным

какими

ни

диском
попало

солнца,

и

все,

вооруженвые

разрушительными

орудиями;

следуют за ним. Напрасно солдаты хотят остано­
вить бунт, они забирают Лудиуса и уводят: но
толчок, данный им, продолжает разрастаться, и все
грозно набрасываются на амфитеатр. Что же оста­
новит народную силу, пришедшую в бешенство?
Овал

здания

огромным

блестит

вдали,

под заходящими

кажется

еще

более

лучами медного .солн­

ца ... Но вот внезапно все гаснет, все смешивается;
раздается удар грома, затем вода, потоки сероватой
густой воды струящимиен массами падают на на­
род. Времени хватает только, чтобЫ встать под кров,
а то можно быть унесенным потоком. И в продолже­
ние

нескольких

кроме

шума

часов

тяжело

ничего

не

падающего

стало

слышно,

дождя,-

дождя,

который омыл весь город, заглушил все шумы и

затопил все злобы.

VIII
Каждую неделю Крестус посещал святилище,
воздвигнутое в честь Аnоллона на другом конце

города, тal'tf, где протекала вода. Это был один из тех
алтарей без храма, которые суеверные помпейцы
строили в большом количестве на у лицах и перед

которыми каждый прохожий мог произносить свои
воззвания и возлагать приношения. Цикады, запер­
тые

в

ящичках

находились

там,

из
а

ажурного
гиацинты

дерева,. день
медленно

и

ночь

засыхали

перед раскрашенным изображением бога. Иногда,

как то делали в святилищах Венеры-Покровитель­
ницы,

верующие писали на дощечках свои проmе­

ния, которые они и клали у алтаря с несколькими

монетами. Милости, которые испрашивали у божес­
тва эти чувственные и невежественные души, были
почти всегда самые материальные. Один любовник
умолял Аполлона помочь ему восторжествовать пе­
ред любовницей над своим соперником; одна девуш­
ка обещала сумму в восемьдесят сестерций, если

530

получит возможность выйти

замуж за одного из

· богатых горожан; купцы поручали ему свою торгов­
лю; даже воры, и те искали у него покровительства

и просили его ходатайствовать перед Меркурием,
так как, по народному понятию, обитатели Олимпа
жили в тесной дружбе и делили между собой благо­
деяния, которые они и распределяли потом между
всеми людьми.

И Крестус, выполнив свою обязанность, возвра­
щался всегда опечаленный: подобное невежество,
подобный эгоизм в проявлениях религиозного чув­
ства приводил его в отчаяние. Сперва он пытался
противодействовать, распространять наиболее чис­
тые доктрины; но он наткнулся на нечто, неподда­

ющееся изменению,

на наследственный темпера­

мент оскского народа.

Чтобы

изменить его,

ему

нужно бы было изменить огненную природу почвы,

мягкость

атмосферы,

похоть, испарения,

испарения,

возбуждающие

которые поднимались с залива

и которыми весь берег от Позилиппо до Сорренто
был пропитан. Как бороться против стольких раз­
вращающих начал, да стоит ли далее пробовать,
когда сам Аполлон, бог духа, бог душ, служит
поводом для

самых

низких

происков,

и

когда от

законов, долженствовавших оставаться вечными по

своей сущности, остался только один грубый остов,
да и тот крошился понемногу, подтачиваемый неви­
димыми· термитами?
И скрестив руки на своем фиолетовом одеЯJши,
Крестус думал об этом, пересекая форум; он не
замечал, что улыбки и

шепот встречали

его при

проходе. Это был как раз час, когда народная пло­
щадь переполнилась гуляющими. Школа Валентина
и школа Верна выпустили почти всех своих учени­
ков, и больших и малых, рынок - своих покупате­
лей, а базилика- адвокатов; и этот живой, шумя­
щий народ двигался среди неподвижного среди
статуй, которые с высоты цоколей увековечивали
предшествовавшие

поколения

и

сохраняли

пейском форуме свое неотъемлемое право

-

в

пом­

право

над городом. В глубине форума, между двумя ярко

531

вычерченными на лазури триумфальными арками,

храм Юпитера подымался выше всех зданий и воз­
вещал могущество Рима, на ступенях его перрона в
беспорядке копошились босоножки, счастливые тем,
что могут греться на солнце и пользоваться жизнью.

Невдалеке, на трибунах, играли уличные мальчики

и ·девочки, прыгая на одной ножке; из-под лохмоть­
ев, покрывающих их бедра, выглядывали одни и те
же острые и худые формы.

Вдруг раздался оченЬ высокий голос, покрыв­
ший собой весь этот шум:

-Лицемер!
И другой голос, следуя за жестом, направлен­
ным на жреца, бросил другое, еще более оскорби­
тельное ругательство.

Крестус содрогнулся. Неужел~ все эти оскорбле­
ния относились к его жреческой особе?! Обыкновен­
но помпейский народ любил своих жрецов. Жрецы
в глазах их были необходимым элементом во всех
их удовольствиях: в самом деле, они вносили блеск
в их священные церемонии, роскошь в их наряды,

веЛйколепные, стройные мелодии в их музыку,­
все эти краски, весь этот шум, которые опьяняли их

пылкое воображение. Жрецы были также необхо­
димыми посредниками в сношениях с богами, и
через них только боги творили чудеса.

Когда какое-либо бедствие разражалось над го­
родом или же слишком сильная засуха предвещала
неудачную

жатву,

то

снимали

на

улицах

святые

изображения и выносили за город. Процессия вы­
ступала среди шумных возгласов многочисленного

люда, среди лепестков цветов, брошенных отовсю­
ду, среди зеленых ветвей, рассыпанных по дороге,
ветвей, которые ерывались с окаймляющих берег
деревьев. И бич бывал устранен, а жители, вполне
удовлетворенные, возвращались в свои жилища.

Вследствие всего этого народ в Помпее любил
своих жрецов, а в особенности любил он Крестуса,
так как он не только не извлекал никакой выгоды,
как то делали без зазрения совести фламины, но,
напротив, делил между бедными те деньги, кото-

532

рые другие приносили на алтари. Может быть,
Крестус, сам того не подозревая, погрешил против
этого обычая милосердия, :которого он придержи­

вался с самого вступления своего в храм? Но со­
весть

подсказывала

ропот

возрастал

ему,

во:круг

что

него

нет,

все

а

между

тем

сильнее.

Не оставалось ни:ка:кого сомнения: это его срами­
ли

та:к,

это

его

величали

двуличным

человеком,

лжецом и распутником. Дети следовали за ним;
выкидывая позади него непристойные шут:ки; тол-·
стые

гаванские

:купцы,

задрапированные

в

свои

:красные плащи, обменивались на его счет грубыми
шут:ками, а там, под огромным раскрашенным ли­

цом Юпитера, по:казались головы фламини:к, голо­
вы, полные злобы и довольства, головы, торжеству­
ющие в своем злопамятстве.

Что сделал он,

чтобы навлечь на себя общее

презрение? И, не чувствуя за собой ни малейшей
вины, он продолжал задавать себе этот вопрос. Все
еще сопровождаемый своими поносителями, Крес­
тус спустился уже с форума, чтобы войти в храм

Аполлона, :ка:к вдруг глаза его встретили надпись,
толь:ко что начертанную на стене:

•Жрец Крестус

-

любовник Нонии-танцовщи­

_цы•.

Та:к вот чем попрекали они егоf .. Был ли хоть
один среди них, :который не совершил в сто раз

больше того, в чем несправедливо обвиняли его? Но
ни один не возвысил голоса в его защиту, и все они

бросили :камень в него, все они хлестали его своим
грубЫiм смехом и своим презрением; и эти развра­
щенные мужчины находили :ка:кое-то болезненное
удовольствие в том,

что пересуживали распутство

жреца.

Тем временем Крестус поднимался по ступеням
храма; в перестиле, между :колоннами, равномерно

отстоявшими друг от друга, он обернулся; его фио­

летовое платье возвышалось над толпой, и глубокое
молчание воцарилось: он .будет говорить. Что же он

с:кажет?..

Но нет,

обвел

эти

все

лбы,

он у довольствовался тем,
приподнятые

533

с

что

ненавистью,

кроткими глазами, глазами праведника, в которых

обитала невыразимая ясность, и ... исчез через

claus-

trum.

Он понимал теперь: частые посещения малень­

кой танцовщицы были причиной этого презрения, и

грехкамиллабыл приписан ему . Конечно, он был не
прав, что допустил святотатственную любовь двух

детей укрыться под кровом Аполлона; но Гиацинт
был дороже сына . Он принял его в храм еще совсем
маленьким,

своими

руками заботился

о нежном

цветке его души, и по мере того, как он следил за его

развитием, он поражался, что в нем было столько
стремления к свету и такое глубокое расположение
к бесконечности. Понятно, что Гиацинт с его болез­
ненной красотой, с его пугающей бледностью и
синими пятнами, покрывающими его веки, должен

был чувствовать более сильно, чем кто-либо другой,
мучительное трепетание жизни: он был одной из тех
избранных натур, таинственный рост которых не
признает никаких законов наследственности и ро­

дины

и

которые

уединяются,

чтобы

страдать

в

таинственности своей судьбы. Как только он почув­
ствовал, что сердце его забилось, что у него явилась
потребность любить, но любить выше вульгарных

распутств, он привязался к нежной и мистической
фигуре Аполлона, к этому убежищу для ревнителей
идеалов; но вот человеческая любовь захватила его
в тот год, когда разыгрываются телесные страсти, и

теперь тело маленькой танцовщицы было для него
единственным божеством. Неужели нужно было
прибавить еще страданий к этому разбитому сердцу
и оторвать его от нового источника горя и радости,

который поддерживал его существование?

Все же честь жречества по необходимости требо­
вала положить конец подозрениям помпейцев. Чем
сильнее народ впадает в разврат, тем все более
требует он добродетели от своих жрецов. Крестус
хорошо понял это по презрительному свистку, кото­

рый все еще стоял у него в ушах.

Как раз в это время камилл должен был нахо­
диться в своей cella. Крестус тихонько толкнул

534

дверь, но светленькая' комнатка была пуста; он стал
смотреть кругом и увидел обоих молодых любовни­
ков, сидящих у ног Гермеса, который хранил при­
твор.

Они

улыбалисЪ друг другу,

не

подозревая

всего того, что натворили; и вот Нония положила
голову на плечо Гиацинта, а Гиацинт протянул к
ней губы, и их уста слилисъ в долгом поцелуе.
Тогда жрец почувствовал, что глубокое волнение
охватило его. Разве поцелуй этих детей, которые
взаимно любили друг друга, не был самым религи­
озным из всех действий, лучшим из всех почита­
ний, которыми могло только гордиться божество?
П од каменным Гермесом, почерневшим от времени,
ак т этот представлял вечную юность любви, един­
с твенное удовлетворение,

которое дается всем для

существования. Цикл земных бедствий может бес­
пр естанно открываться и закрываться для существ,

подверженных смерти, но человечество вечно будет
прикреплить себя к

жизни в поцелуе,

подобном

этому.

Нет, он не станет больше говорить об этом, он
позволит им до конца осушить драгоценную чашу

их блаженства. Да, в конце концов, какое ему дело
до ругательств подвижной и суетной толпы? Завтра
на стене другая надпись заменит лживую,

ту,

что

начертила анонимная рука, и царство Аполлона­
царство тех, которые поклоняются духовно, все так

же будет утверждаться в сфере вдохновения и бо­
же ственного ритма.

Он взял лиру и нежно, вкладывая в мелодию всю
душу~

запел в тиши храма.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1
Теперь стали ощущаться чары весны: к лимон­
ным деревьям,

полным

свежести,

к

задумчивым и

бледным оливкам, ко всей этой мрачной и молчали­
вой зимней зелени присоединилисьи деревья, оста­
вавiiПiеся дотоле голыми; на них показались мол о ­

дые, светлые и легкие побеги, в которых забурлила

жизнь. Там, наверху, неподвижный гигант разбухал
от соков, которые подымались по его склонам; чем

большей таинствеiШостью окутывался он опять, тем
любовнее ложилось море у его ног, и города, лежа­
щие между двумя мысами,

города света и удоволь­

ствий, выделялись вдоль берега могучим рельефом .
Для любовников также настало время, когда их
любовь

стала

возрастать:

их

взаимное

влечени е

искрилось молодостью, поцелуи будоражили всю

кровь. Веточки новой травы перепутывались с вол о­
сами, растрепавшимися от горячих ласк; и живот­

ная лихорадка обладания стала тоже нежнее под
влиянием всей той девственной мягкости, к оторая
была разлита в воздухе.
При этом пробуждении природы Нония испыты­

вала опьянение до потери сознания. В прежние
годы, когда она не знала еще Гиацинта, она прис о­
единялась к толпе юношей и девушек, выходивши х
за городские ворота

при

наступЛении

ночи;

она

вместе с ними плясала телезьену. Вот таким- то
образом, кружась до исступления, перебирая лов­
кими пальцами тимпан над своей головой и побря-

536

кивая по гремушками, Нония и открыла в себе то

призвание,

которое должно было сделать из

маленькую

танцовщицу,

вписанную

на

нее

дощечку

эдилов. Ее шаловливая грация, все ее тело, дыша­
щее необы:кновенной молодостью, были причиной,
что все добивались заполучить ее на свои празднес­

тва. Но в настоящее время она отдалась исключи­

тельно Гиацин~у, и бешеный ритм телезьены, доно­
сившейся до нее, не вызывал в ней иного желания,
как

соединиться со

своим юным любовником

и

забыться с ним среди зелени.
Они назначали друг другу свидания вне города:
иногда на берегу

реки,

но чаще всего у опушки

маленькой рощи можжевельника, по соседству с
Везувианс:кими воротами. Страх перед горой удержи­
вал их, и они избегали пускаться по извилистым
троiШн:кам, ведущим через виноградники и олеандры

к таинственной прогалине, к той прогалине, где они
видели светящуюся огненную змею. Раз, когда у них
было больше свободного времени и когда им ужасно
захотелось уединения и простора, они пошли вдоль

берега, через Оплонту и Ретину, вплоть до Гер:ку лану­
ма. Благодаря красноватой :коре елей, на:клонивших­
ся к заливу, синева моря :ка.залась еще более яркой;
маленькие лиманы полукружиями вырезывали мыс,
и

перламутровые

раковины

по:коились

на

песке.

Нония носком своей миниатюрной ножки подбрасы­
вала их перед собой, а Гиацинт, чтобы доставить ей
удовольствие, набрал их много и всыпал в подстав­

ленную горсть ее рук; тогда она, смеясь, бросала их
разом в первые волны, :которые ласкали берег.

В Оплонте они попа;ш в край лимонных деревь­
ев, которые своей зеленью, отягченной совсем спе­
лыми, золотистыми плодами, образовывали род
атрия у дверей довольно низких домов. Каменные
скамейки, на которых в свободное время отдыхали
жители, тянулись перед порогами. Храм Цереры,
хотя и очень маленький, но совершенно достаточ­
ный для религиозных отправлений некоторых жив­
ших там мирных граждан, был почти совсем скрыт
за густыми ветвями.

537

Немного дальше юные влюбЛенные · ·встреТили
молодую женщину, которая несла ребенка.

Это была рыбачка из гавани Ретины. Она шла
босиком, с высоко поднятой головой; равномерное
покачивание

ее

корпуса

приводило

в

восхищение

мальчугана, который уцепился за ее спину, как за
мачту баланселя. 1 Вскоре показались гребные суда,
тихо скользящие к

открытому морю,

восьмигран­

ная башня возвъппалась в конце длинной насыпи,
где волны, разбиваясь, оставляли целые кучи пены.

И все время море, совершенно синее, посылало в
виде

каймы

серебристый

мох

на

черный

песок

берега, усаженного елями.

В единственной узкой и длинной улице Ретины
сети рыбаков, развешанные от одной стены до дру­
гой, загораживали проход, впрочем, это маленькое

местечко было пустынно в продолжение всего дня:
все жители переселялись с утра на барки и возвра­
щались только вечером,

при наступлении сумерек.

Даже дома оставались открытыми: они были на­
столько небогаты, настс;тько мало украшены, что
никто не делал попыток украсть там что-нибудь;
каменная мебель была прикреплена к земле, посуда
из красноватой глины не была расписана никакими
красками, а на окнах висели жалкие лоскутья.

Гиацинт и Нония поднялись тогда по направле­
нию к Геркула:нуму. Уже из Ретины было видно,
что город, расположенный невдалеке от моря, свер­
кал своим мрамором и позолотой.

Колоссальная

статуя Геркулеса, вооруженная огромной серебря­

ной палицей из прекрасной темно-зеленой гладкой
бронзы, бросала на весь Акрополь свою длинную
тень; коринфские колонны окружали портики хра­

мов, посвященных греческим божествам: Дионису,
Зевсу и Палладе; и живопись, большей частью
одноцветная , вместе с белизной мрамора, придавала
зданиям особую скромную элегантность. Даже дома,
украшенные нежной скульптурой и гирляндами из
акантовых листьев, имели какой-то укромный об1 НеаполитансJ<ое морсJ<ое судно.

538

лик. Лавок было очень мало, они не портили вида:
изредка только попадались таверны с выходом на
улицу; там, на широких столах из оникса,

стояли

хрустальные амфоры с золотыми ручками.

Вся эта скромная роскошь заставляла скорее
догадываться о себе, чем сама проявлялась; и Но­
нин, сбитая с толку, удивлялась, что так близко от
ее родного города можно было получить совсем иное
впечатление.

- Гиацинт, скажи мне,- спросила она,- не
находишь ли ты, что Геркуланум совсем не похож
на Помпею?
-Да, -сказал Гиацинт задумчиво,- ничто не
походит на Помпею: там жизнь, как рана, истекает
кровью, и воздух, которымдьппишь, жжет, как огонь.

Это была правда! И имеmю этот шум, эти краски,
все эти крайности, которые делали маленький горо­
док осков единственным на свете, все это Нония
любила больше всего, все это делало ее равнодушной

и к благоухающей нежности Оплонта, и к 'пустын­
ной тишине Ретины, и к несравненному богатству
Герку ланума. Она все же не высказала этого и поз­
волила Гиацинту вести себя мимо загородных вилл,
мимо бронзовых сфинксов, которые сторожили их.
Бронза была повсюду в этом городе, полном достат­
ка: и на публичных площадях, и в вестибюлях домов

-

и вся

Фавнов,

эта зеленая и

Силенов

и

блестящая

Тиал, 1 сверкая

толпа разных

под ласками

красного солнца, находилась под охраной Геркуле­
са, который стоял там, на вершине Акрополя.

Когда они обошли кругом всю ограду, Нония,
немного уставшая, повисла на руке Гиацинта.

-

Вернем са теперь,- сказала она.

На обратном пути они не пошли по берегу моря,
а повернули к подошве горы; они пересекли солон­

чаки и низкую равнину Марэ, где испарялась мор­
ская вода и где высились, подобно обелискам, гро­
мадные

груды

соли,

озаренные

красными

лучами

солнца. И под влиянИем великолепной погоды к
1

Вакханки.

539

Н()нии, как только перестала она чувствовать себя
под

гнетом

гордого

города,

верну лось

ее

веселое

настроение. Она и болтала, и смеялась в одно и то же

время, рассказывала пустяки, мелочи из своей жизни
и ирерывала себя только для того, чтобы прикос­

нуться губами к Голому плечу Гиацинта, так как
камилл, чтобы свободнее идти, откинул свой плащ.

Но вдруг она перестала говорить: она только что
заметила, что он плохо ее слушает. С векоторого вре­
мени на него стали находить такие продолжительные

минуты молчания, в которых было видно ясно, что
душа его в отсутствии или занята другими мыслями,
да в широко открытых глазах камилла она подмети­

ла что-то чуждое себе, что-то, что ей не принадлежа­
ла . Что могло бы это быть? Уж не любил ли он ее

меньше, чем прежде? Не начинала ли надоедать ему
их тесная связь, которая под влиянием первого весен­

него тепла стала еще сильнее? Но нет: у нее были
доказательства, которые не могут обманывать. Она
знала, что он испытывал к ней все то же властное
влечение, чт.о если случайно она опаздывала придти,

он впадал в беспокойство, был взволнован и вообра­
жал самые что ни на есть худшие несчастья; когда же

они обнимались после, то еще более сильный порыв
страсти соединял их . Тогда чему пршшсать эту пере­
мену, которая, :как она видела, мало-помалу происхо­

дила в нем? Уж не болен ли он? Иногда он бледнел
внезапно, и тогда дыхание останавливалось у него в

горле. Болен он, ее возлюбленный? При этой мысли,
которая так неожиданно пришла ей в голову, малень­
кая танцовщица испустила долгий вздох.
Гиацинт, пораженный, вышел из своей задумчи­
вости .

- Что случилось, Нония, душечка? Ты была так
весела сейчас!
-Как могу я быть веселой, когда ты печален,
когда ты думаешь о чем-то, что мне неизвестно?
Она старалась смотреть на него сурово, но вдруг
опять страшная бледность покрыла лоб кащ~лла, и на

прозрачной белизне лица его глаза, цвета светлого
янтаря, пылали, как два факела, готовые погаснуть.

540

-О, Гиацинт! .. Ты страдаешь, страдаешь! Что с
тобой?
Но он уклонился от ответа.
-Отдохнем здесь,- сказал он, указав на скамью,
которая

стояла

на

холмике,

возвышающемся

над

морем.

Они подошли к предместью пага Феликса; оно
находилось при входе в улицу Гробниц, которая

поднималась по отлогому склону Кампании . Мавзо­
леи окаймляли справа и слева дорогу, между ними
росли финиковые пальмы с лапчатыми листьями.

Они уселисъ и, по обыкновению, взяли друг друга за
руки. Гиацинт, смотря через мавзолей на чудесную
линию залива, улыбнулся.

Но Нония настаивала; она понимала, что пришел
час,. когда она должна все узнать, и, приблизив свое
лицо к нему, она повторяла:

-

Ты страдаешь, ты страдаешь! Что с тобой?

-Ну, слушай,- сказал Гиацинт.- Пожалуй, и
лучше будет, если ты узнаешь. Да, я страдаю порой:
знаешь, как будто острая стрела пронзает иногда
мое сердце .

И он прибавил голосом, еще более тихим:

- У меня предчувствие, что я умру скоро.
Нония выпрямиласъ, как пораженпая ударом;
но у нее достало силы улыбнуться, посмотреть на
камиллакроткими глазами. Разве жизнь может так
уйти, через маленькую ранку, когда и ранка эта
неизвестно отчего получилась? Притом он был слиш­
ком красив, чтобы умереть. Его красота была кра­
сотой бога, а боги не умирают, боги бессмертны. Она
с нежностью обняла его.
-О Гиацинт, откуда появляются у тебя такие
мрачные мысли? Вот что значит быть среди этих
могил,- они и внушают тебе всю эту грусть ... Даже
и рядом с нами находится гробница одной девушки;

я

знала

ее;

она

была

последняя,

которая

была

перенесена сюда ; и я видела ее совершенно белое
лицо,

когда

она

лежала

на

носилках,

покрытых

розовыми лилиями. Идем отсюдаt Пойдем дальше,
пойдем!

541

-

Нет,- сказал он,- пребывание здесь меня: не

печалит;

я

ношу

эти

мысли

всюду,

всюду,

а

в

особенности в храме.

-Тогда это Крестус! Да, значит, Крестус бранит
тебя: и . старается отдалить тебя от меня?
Еще менее того: Крестус никогда не говорил с
ним о ней с тех самых пор, как застал их вместе в
святилище . Но так как она продолжала настаивать,
умоляла сказать ей все, то он покраснел, несмотря
на свою бледность.
-Мне кажется:, что бог ревнует,- прошептал он.

Итак, это он, это Аполлон! Это он, бог неземной
красоты и бесподобной гармонии, это он первый
захватил сердце камилла, а теперь из мести мучит

его . И образ грозного соперника встал перед глаза­
ми маленькой танцовщицы; Н() она все еще надея­
лась и потому пробормотала:

-Гиацинт, ты мне говорил когда-то, что он добр!

-

Да, он и на самом деле добр; но я: один виноват :

это я: сам зол и жесток. Ох, какой я злой: я огорчаю

тебя: ,

маленькая:

Нония!

Не

плачь;

обещай

мне

больше не печалиться.

Чтобы успокоить его- а она видела, как он поб­
леднел еще более,- она обещала; но помимо ее жела­
ния: слезы полились у нее из глаз . Тогда, в свою оче­
редь, он захотел оставить улицу Гробниц. О, как
нежны, как красивы были эти могилы на вид! Вот на
одной из них, высеченной в форме мраморного стола,
играют дети в бабки; а на одном гемицикле 1 с наве­
сом, который служил прибежищем для путешеству­
ющих, двое любовников целовались прямо в губы.
-Видишь, нужно поступать, как они,- сказал
Гиацинт,- нужно наслаждаться жизнью до самой
смерти .

Перед ними сладострастный и раскрашенный

город приветствовал их с радостью , с улыбкой; и
Нония поступила так, как сказал Гиацинт; она,
прежде чем войти в город, сбросила с себя: печаль,
которая туманила ее душу.

1 Полукруглая скамейка.

542

11
Настал шестнадцатый день апреля, день рожде­

ния Гиацинта. То был единственный раз в году,
когдакамиллпроводил весь день у своих родителей.
С грустным сердцем переступал он порог родного
дома; так много вещей затрагивало там его чувстви­

тельную душу, столько воспоминаний оживало из
его первых горестей, из его первых детских разоча­

рований! Сперва у самого входа, на главной стене
вестибюля, глядела на него чудовищно фалличес­
кая, писанная во весь рост, фигура пастуха Пари са,
служившая предохранением от дурного глаза;

по­

том видел он «будуар Венеры~. украшенный пахот­
ливой живописью, где все было затеяно и приспо­

соблено для любви; и, наконец, посреди перистиля,
занимая лучшее место, покоился на пьедестале, как

предпочтительное божество семьИ, колоссальный,
неуязвимый и великолепный денежный сундук
Веттов, сундук который был окован железом и
украшен золотыми гвоздями и который заключал в
себе осязаемую часть их состояния: Да, туда можно
было, раз двери все были заперты, всунуть руку до
плеч и шевелить, взвешивать на руке, брать пригор­

шнями светозарный и звонкий металл, обладание
которым так же возбуждает влюбленных в богатст­

во, как и обладание желанной любовницей.
Гиацинт испытывал к этому прославлению золо­
та глубокое отвращение: проходя мимо сундука,

предмета обожания домочадцев, он отвращал г лаза
точно так же, как и отвращал их перед любострас­

тным идским 1 пастухом, который сторожил вход.
Он уходил мечтать в единственный уголок жилища,
оставшийся нетронутым, в уголок в конце забро­
шенного сада, где росли как попало светлые весен­

ние фиалки.

Там сестра его Марция в прежние

времена водила за руку своих кукол по солнышку.

И куклы все еще валялись тут, но маленькой Мар­
ции уже не было: маленькая девственная душа
1

Парис был воспитан на горе Иде .

543

покинула землю прежде, чем была изранена всем
тем, что·поранило камилла.

А он все-таки не мог избавиться от этого ежегод­
ного посещения. День рождении принадлежал по
праву семье; нужно было принимать пожелании и

поздравлении своих близких, нужно было принести
молитву и жертвоприношение божеству-охраните­
лю, тому невидимому спутнику, влияние :которого

:каждое существо испытывает в продолжение своей
земной жизни и изображение :которого составляет

часть домашних ларов. 1 И это все было бы еще
приятно Гиацинту, если бы иные обязательства не
присоединились :к этому; но с середины дни начина­
лось

празднество

в

его

честь,

а

вечером,

в

тот

беспокойный час, :когда сумерки набрасывали тень
на фасады домов и наnолнили души мрачными

мыслями, в этот час вокруг фриза 2 перистили разве­
шивались лампы, убранные фиалками; и праздник
продолжался среди этих светлых взглядов висичих

ламп и изнеживающих испарений благоухающих
фиалок.
Так :как на этот раз Гиацинту должен был пойти
восемнадцатый год совершеннолетие у помпей­
цев,- то родители его захотели отпраздновать день

его рождении с большой пышностью;

притом же

этот день служил дли них прямым предлогом выста­

вить свою роскошь и публично по:казать всем свое

состояние. Авл и :Клемент Ветты были два брата,

объединившиесивместе дли того, чтобы образовать
банк, или, :как говорили злые языки, чтобы отдавать
деньги в рост; они быстро достигли такого благоден­
ствии,

что

служили

предметом

зависти

своих

со­

граждан. Дом банкиров, втиснутый первоначально
среди многочисленных лавок на улице Меркурии,
расширилеи до таких размеров, что занимал чуть не

целый остров, но, неемотри на это, новые приобре­
тения

2

следовали

друг

за

другом;

еще немного,

и,

Домашние божества, покровители всего дома и души добрых

покойников.

з Вторая часть надстолбия у колонн.

544

прикупив пустопорожшою землю, тянувшуюся сза­

ди вплоть до старых укреплений, Ветты будут вла­
дельцами самой обширной недвижимости в городе.

Из двух братьев Клемент, дядя Гиацинта, был,
конечно, наиболее ловкий. Если бы он был молод,

он своими зубами не побрезговал бы поднять самуiо
мелкую монету из грязи; да и теперь на него были
возложены все сношения с публикой: он был одарен
инстинктом наивысшей степени, инстинктом при­
влекать к себе чужие деньги. Казалось, это была его
единственная страсть; но у него были и другие
страсти,

тщательно скрываемые;

и

если

он,

доро­

живший своим внешним достоинством, не останав­
ливаясь проходил мимо домов с завешенными вер­

хними окнами, перед которыми день и ночь горела

лампа, чтобы обратить внимание гу ЛЯIЦИХ,- он все

же посещал самый худший дом разврата в Помпее,
содержимый Александром, продавцом масла, около
Большого театра. Туда можно было войти во всякое
время, надевмаску

лицемерия; высокие, суживаю­

щиеся к горлышку кувшины были приелоиены к
прилавку напротив двери и служили доказательст­

вом законной торговли; и ни один признак, ничто
снаружи не выдавало прохожим необычайного дво­
якого занятия хозяина этой столь благопристойной

с. виду лавки. К тому же, возвращаясь в тесный
семейный круг, старый холостяк охотно освобож­

дался от своей маски. -Грубый, требовательный к
служанкам, циничный в своих жестах и разговоре,
он был все время для Гиацинта предметом страха,
но со своим братом Авлом он ладил отлично .
Авл, моложе его на два года, распределял свои
способности несколько иначе. У него тоже был культ
золота, но для того только, чтобы пользоваться им,

как цементом, для скрепления гордых зданий своего
честолюбия, и таким образом, благодаря щедротам,
умело розданным , он достиг всех высших ступеней
муниципальной лестНицы. Сперва эдил, потом

декурион 1 и, наконец, дуумвир, обязанный творить
1

18

Член муниципального совета-

Зак_

1532

545

правосудие, он восседал в базилике на троноподоб­
ном стуле из слоновой кости и один занимал оба

сиденья базеллиума 1 во время публичных церемо­
ний. Он совсем почти не заботился о своей супруге
Аврелии. Мать Гиацинта, красивая в юности, сдела­
лась после двадцатилетней супружеской жизни од­
ной из тех расплывшихся, тяжеловесных матрон с
лицом

охотно

цвета

спелого

оставляют

апельсина,

дома,

чтобы

которых

мужья

присматривать за

хозяйством и принимать посетителей; и она легко
нашла себе утешение. В ней проснуJШсь те чувствен­
ные удовольствия, которые ожидают сJШшком пол­

ных женщин после сорока лет: она стала любить
покушать, ей иравилась улыбка молодого виночер­

пия. который своими узкими руками наливал в ее
чашу кипрское вино, и, как Клемент и Авл, она
полюбила больше всего то, что копил ось,- монету
к монете, под тяжелой крышей денежного сундука.
И бесчувственное неуязвимое чудовище, окованное
железом,

служило

соединительным

звеном

между

этими тремя существами, одержимыми рабскими
страстями, между этими родственниками Гиацинта

по восходящей ли~р~и.
Он, как цветок. попорченный в корне, съеживал­
ея от прикосновения с ними. Все более и более
сознавал он себя чуждым у родительского очага, и
день его рождения вместе со всем, что приходилось

ему испытывать скорбного в это время, становился
ему ненавистным. Не обращая внимания на его вкус
и особенности его характера как служителя храма,

родители его выдумывали всегда. чтобы отпраздно­
вать

его рождение,

такие

развлечения,

где распу­

щенность нравов выступала с наибольшей на­
глостью. Сегодня вечером давался знаменитый ба­
лет «Торжество Амура•. Главное лицо, участвую­
щее в нем, вышло из городской школы танцовщиц
и жило теперь в Неаnоле Гиацинт, слыша, как
напыщенно говорили об этой знаменитой женщине,
об этой Цинтии, которая нарочно должна была
1

Стул длиной в два сиденья, без спинки.

546

приехать

оттуда,

чтобы

танцевать

в

честь

него,

грустно вспоминал о своей маленькой возлюблен­

ной с фиалковыми г лазами: да, в эту ночь он не
будет сжимать ее в своих объятьях.
Так как вечер был теплый и множество ламп,
горевших вокруг карниза, распространяли яркий
свет, то все расположились в узком и длинном саду;

сад этот был разукрашен массивными каменными
скамьями и мраморными столами и был окружен
колоннадой перистиля; оттуда великолепно будут
видны всем танцы балерин на подиуме, при входе в
большую залу, выдвижные двери которой были

широко открыты. Спектакль готов был уж начать­
ся, когда пришли уведомить :Клемента Ветта, всег­
дашнего организатора этих празднеств, что Цинтия
по внезапной болезни не могла явиться,- не был ли
это какой-нибудь непредвиденный счастливый слу­
чай? -и что она указала на одну из танцовщиц,
вписанных на табличку эдилов, как на свою замес­
тительницу.

Как тщеславие хоЗяев, так и надежда всех
приглашенных, были обмануты в своих ожидани­

ях. Что же касается меланхоличного Гиацинта,
который по случаю дня своего рождения сидел в
первом ряду в белой тунике, то он едва обратил
внимание на это обстоятельство: для него реши­

тельно было все равно, Цинтия или другая какая
танцовщица будет представлить в этом балете
Его мысли витали в другом месте: они
переносились от молчаливого храма, который весь
Амура.

был наполнен мистическим присутствием Аполло­
на, к далекому, но все же ()щутительному образу
Нонии, и потому он лишь изредка едва-едва бро­
сал

рассеянные

взгляды

на

подиум,

где

в

порха­

нии драгоценных каменьев, приподнятых материй

и блестевших тел сменялись одни за другими ско­
рые

движения

танцовщиц.

Вдруг он с трудом удержался, чтобы не вскрик­
нуть. Та, которая появилась теперь среди других,
та, которую закрывала широкая повязка Амура от

глаз до губ и тело которой покачивалось, как сла-

547

бый гиацинт, под ритм, издаваемый кифарами, та

была не кто иная:, как его маленькая: любовница
Нония:t Он признал ее по едва скрытой наготе,
которая: у шеи, талии и лодыжек была украшена
золотыми цепочками.

И сильное волнение охватило его при виде ее во
всем сиянии, струившемся: со всех драгоценностей.
Никогда еще не видал· ее он иначе, как простой

девочкой, одетой в тунику из небелевой шерсти; и
тогда,

на верщине горы,

когда

она танцевала для:

него одного, она, словно гамадриада 1 среди тайн
леса, была без всякого блеска и пышности; а теперь

перед его глазами было другое существо, полное
соблазна и развратной грации. Он страдал, видя: ее
такой; он боя:лся:, что Нония: слишком соблазни­
тельна и победоносна, и он не мог больше оторвать
от нее своих глаз.

И она тоже устремила свои глаза на него, так как
повязку она отбросила далеко от себя:, и лицо ее
показалось над ее станом, открытым теперь, словно

посвящение храму какого-то неизвестного божества.
Девушки, окружав':ПIIе ее, перестали танцевать,
и она, едва касаясь подиума торопливым постукива­

нием пальцев своих легких ног, приближалась к
самому краю сцены. Она порхала и была, словно
струнка, столь воздушна, столь эфирна, что ее мож­
но было принять за призрак, едва прикрытый телом,
за нечто идеальное,

изменчивое,

которое не носило

никаких признаков материального. Между тем то,
что исходило от этого почти

прозрачного стана,

от

этих вздрагивающих ноздрей и полузакрытых глаз,
было похоже на трепе:r, вполне свойственный пло­
ти,- это было содрогание совершенно телесное, то
был призыв погубить себя:, исчезнуть в водовороте
бесконечности на победных крыльях любви.
И, истинно, любо:вь торжествовала в ней и через
нее, как ~ все чары Эрота, за которые земля:
продолжает держаться:, как Гиацинт- за хрупкое
тело Нонии. На одно мгновение их души проникли

1 Нимфы

деревьев, ЖИ3НЬ которых была свя3ана с ЖИ3Нью дерева.

548

друг в друга, и победоносное влечение соединило

их через весь зал; тогда поцелуй, .блуждавший на
устах

танцовщицы,

спорхнул,

как

апрельская

птичка, на уста молодого любовника.
Но от этого усилия, в котором мускулы Нонии
достигли чрезмерного напряжения,

она истощила

весь запас своих сил. Покидая подиум, она лиши­
лась чувств, и не слыхала тех радостных кликов,

которые призывали ее. Когда она снова открыла
глаза, то увидала вокруг себя стены будуара, рас­

писанные вепристойной живописью, а над собой
- наклоненное скотоподобное лицо Клемента. И
она поняла, почему принесли ее сюда и чего хотел

от нее дядя: Гиацинта;

к тому же таким точно

образом заканчивались все оргии, на которые ее

приглашали. Но тут, в самом доме ее возлюблен­
ного, и после той минуты экстаза, когда они от­
дались друг другу взглядом, все это было немыс­

лимо, даже чудовищно. И нервная:, сильная:, она
стала

вырываться:

своими

острыми

маленькими

зубками она кусала толстые руки, державшие ее.

-Я велю вычеркнуть твое имя из дощечки тан­
цовщиц!- хрипло кричал дядя:, расширив зрачки.
Но она убежала через кухню, при слуга, доедав­
шая: остатки после пиршества, смеялась, видя, как
пронеслась она мимо,

вся растрепанная:,

запыхав­

шаяся, сверкая: своей белой наготой, на которой
выделялись кровавые царапины.

111
Почти целый уже час поджидала Нония: Гиацин­
та за Везувизнекими воротами, в маленькой рощи­
це можжевельника. На северной стороне города, на
необработанной почве холмика возвышалась груп­
па МQлодых деревьев; они попали туда как бы
случайно , и их тонкая: хвоя: отсвечивала под косыми
лучами солнца. За ними тянулись то поля, засеян­
ные хлебом, то клеверные луга с красными цвета­
ми;

и

все время:

гора,

покрытая молочио-зеленым

549

цветом молодой растительности, ясная и лучезар­
ная в своем великолепии, закрывала небосклон.

Нония, не обладавшая особенным терпением,
волновалась: она то беспо:коилась, то становилась
недовольной, что не видно :камилла. Между тем,
прежде чем оставить ее, чтобы идти к своим родным
и

праздновать

там

день

своего

рождения,

он

ясно

сказал, что они свидятся на следующий день на этом
самом месте, где они часто уже встречались. Почему

не приходил он? Что помешало ему? 'Уж не узнал ли
он о том, что произошло ночью в будуаре Венеры?
· плохо осведомленный, он, верно, злобствовал на нее
вследствие посягательств дяди Клемента? .. Но нетf
Гиацинт не был ревнив; :казалось всегда, :ка:к будто
он не знал, что она могла принадлежать другим; он

любил ее та:кой, :какая она была, с оскверненным
телом и с девственной душой, он любил ее превыше
жизни и земной суеты.

И она тоже та:к странно любила егоf Стоило ей
забыться в объятиях :камилла, :ка:к ей :казалось, что
она иреобразовывалась в совершенно новое сущест­
во и что никогда ни другие уста, ни другие лас:ки не

:касались ее тела. И правда, никогда еще она не
отдавалась та:к вся, никогда еще не была она вовле­

чена в такой вихрь любви, где ~еряла ощущение
своего собственного (<Я• и обращалась в частичку

бесконечного, приобщалась немножко :к великой
душе вселенной! И Нония удивлялась самой себе,
что могла погружаться в мечты.

Но :ка:к медлит :камиллf Чтобы наказать его, она,
:ка:к только он раздвинет вет:ки, спрячется за :кустом

и будет смеяться, :когда увидит его фигуру, обма­
нувшуюся в ожидании

-

найти ее с первого же

раза. Но она ненадолго распространит свою стро­
гость: она с:коро бросится ему на шею, и они лягут
бо:к-о-бо:к на горячую землю. Нет, она не поступит
с ним сурово: напротив, она помчится ему навстре­

чу, чтобы скорее увидеть его и чтобы еще издали
послать ему поцелуй.

На гладкой дороге, где долго стояла она непод­
вижно, ни одна душа не по:казывалась. День должен

550

был клониться к вечеру, так как со стороны моря
небесный свод акрашивалея в красный цвет, между

тем как на востоке последние дома города бледнели в
струившемен эфире . Теперь он не придет, без сомне­
ния, он был задержан какими-нибудь религиозными
обязанностями, от которых ему нельзя было изба­
виться; а потом, когда час свидания прошел, он рас­
судил, что поздно уж идти, что она не станет ждать

его там. Тогда она решила свидеться с ним в храме .
Надежда все еще встретить его заставила ее идти
по Стабианской дороге; эта дорога пересекала весь
город. Как раз гуляющие толпились массами, и
Нония, как ни привыкла пробираться через загро­
можденные помпейские улицы, все же ежеминутно
должна была замедлять свои шаги . Перед сукно­
вальной мастерской, управляемой женщиной, пре­
красной Октавией , собралась особенно большая
группа. ·зеваки, поднявшиеся на носки своих санда­
лий,

смотрели

через

открытую

дверь

на

сцену,

происходившую на дворе, сцену , должно быть, очень

потешную, если судить по взрывам их хохота . Те,
которые стояли в первых рядах, любезно объясняли
прочим различные видоизменения этой сцены. Один
из рабочих заведения прижал слишком близко к

себе хозяйку, а как раз в этот момент муж, занятый
обыкновенно в гавани, невзначай возвращался до­

мой . Взбешенный суnруг в одно мгновение бросил
виновного в большую кадку, и бедный валяльщик
болтал торчащими вверх ногами, а никто из товари­
щей не имел мужества придти к нему на помощь .

Что

же

касается

прекрасной,

но

беззаботной

и

полной достоинства Октавии, то она продолжала,
спиной к публике, раскладывать куски материй на
ивовые клетки, которые служили ей сушильней .

Нельзя быЛо и думать протиснуться сквозь эту

забавлявшуюся тоJПiу, которая, казалось, приросла

к Этому месту. Н они я сошла на дорогу, рискуя быть
раздавленной телегами. Но вскоре появилось новое
препЯ:тствие: перед лавкой молочного торговца раз­
давалось блеяние коз, непокорных свистку пастуха.
Они пришли с горы Пактер, которая возвышалась

551

вад Стабией,- и привее11И · с собой· сильный запах

своего пастбища. Пастух, мальчик тринадцати лет,
доил их одну за другой, скользя .своими шершавыми
руками по их вымени; и молоко, жирное, застывав­

шее на его пальцах,
глиняные рожки,

медленно стекало в маленькие

откуда торговец переливал его в

другие емкости, вдвое большие, но которые каким­
то чудом становились полными

до самых

краев.

Немного дальше Нония увидела булочника Мо­
деста, прохлаждавшегося у своих дверей. Болтли­
вый по природе, он, без всякого сомнения, остано­

вит ее при проходе. Но ~ет: перед ним образовалась
целая толпа, которая говорила о политике с сильной
жестикуляцией. Булочник, зараженный муници­
пальным честолюбием, всегдашний кандидат и ни

разу не избранный, объяснял тем, кто хотел его
слушать, почему повысились цены на хлеб. Оказы­
вается, все это случилось по милости землевладель­

цев пага Феликса; они обладали почти всеми хлеб­
ными полями в окружности и препятствовали ввозу

на рынок всякой другой кампанийской пшеницы;

но Модест нашел способ не подчиняться этому
беззаконию: он выписывал пшеницу из Африки;
разумеется, он продавал ее так же дорого, как и его

товарищи, но, по крайней мере, он не обогащал

агентов Рима. И Нония видела, как он усмехался в
свою бороду, черную, густую и короткую, которую

он носил вокруг своего подбородка, как ожерелье, и
которая, словно шерсть красного зверя, выступала
между его напудренным лицом и голым торсом.

Быстро прошла она, надеясь, что группа н~
заметит ее, но Модест не мог пропустить случая,

чтобы не покалякать с ней.
- Эй, маленькая танцовщица! Разве он надбавил
также цену и на твои икры?
Она не ответила, но поздаровалась кивком головы

и очень быстро прошла в улицу Фонтана Изобилия.
Там можно было двигаться довольно свободно,
но перед Новыми термами 1 стечение народа было
1 Бани .

552

достаточно бс:тьшое: все пришли сюда затем, чтобы

присутствовать при выходе женЩин. Помпеянки не
елавились красотой, как девушки из Нолы или
Сорренто, они не обладали изысканной элеган­
тностью женщин Герку ланума, но, тем не менее,
они были приятны на взгляд; и их продолговатые

лица освещались живыми глазками. Почти все они
были выше ростом, чем мужчины, и имели в своей
осанке более благородства. Многие из них шли
попарно, и в одной паре Нония признала Сарру и
Марцеллу; они остановились перед выставкой одно­
го ювелирных дел мастера и преподносили, смеясь,
друг другу драгоценности,

столь страстно ими же­

лаемые. Сарра говорила Марцелле:
- Видишь ты то ожерелье с подвешенными к
нему ниточками? Оно - твое.
И Марцелла отвечала:
- Это кольцо, сделанное в виде змейки с руби­
новыми глазками, я его дарю тебе.

И они хохотали друг с другом притворным сме­
хом,

желая обескуражить любезников, следовав­

ших за ними.

Этот смех,

который

сильно дос~дал ей:

задел

Нонию

за

живое,

ей казалось, что ее одежда

пришла в беспорядок при ходьбе или же ее лицо

покрылось пылью. Ей было так жарко, когда она
ждала Гиацинта под можжевельниками! И теперь
еще чувствовала она, как капельки пота выступали

у нее на висках. Чтобы сколько-нибудь остыть, она
остановилась у бассейна, где богиня Изобилия не­
прерывно

лила

воду

из

своего

рога;

служанки,

продев свои голые руки сквозь ручки амфор, болта­

ли вокруг. Маленькая танцовщица скользнула на
закраину водоема и, запрокинув _голову назад, под­

ставила свое лицо под благодательную струю ~оды.
Она почти что была у цели; ей оставалось только
пройти вдоль белой стены здания Эвмахии, где ва­
ляльщики сукон с утра до вечера узнавали бирже­
вые цены на свои товары. Слышалисьих пронзи­
тельные голоса, которые раздавались под колонна ­

дой портика, между тем как внутри здания восседа -

553

ли

прися:жные

оценщики,

занимая:

место

между

~умя: статуями-свидетельницами: Согласия: и Бла­
гочестия:. В глубине, в нише, возвышалось изобра­
жение самой Эвмахии, основательницы этого зда­
ния:, с меланхоличными глазами и страдальческим

ртом; и Нония: никогда не могла смотреть на нее без
того, чтобы грусть не сжимала ее сердца; на этом

самом месте Эвмахия: пятнадцать лет тому назад
потеряла

своего

сына

Марка,

убитого

ссоры с другими молодыми людьми

во

города;

время
и

так

как сукноваляльщики встали на его защиту,. то она

велела построить этот великолепный зал, где Блщ-о­
честие и Согласие предостерегали помпейских мате­
рей от подобных катастроф.
Быстро миновав форум, Н они я очутилась против
храма; она пошла по переулку к притвору, чтобы

прямо попасть в каморку Гиацинта. Не стучась, как
она то делала обыкновенно, ударом колена толкну­
ла она дверь; улыбка, сложившався на ее устах при
мысли, что она снова увидит своего друга, тотчас же

застыла: в комнате никого не было, и вещи имели
заброшенный вид, почти вид смерти, который при­

дает им чье-либо отсутствие. Ложе, где среди дня
Гиацинт по обыкновению отдыхал, не носило сле­
дов тела, и вода в бассейне, блестящая и светлая:, не
была замутнена никаким омовением; в vasa murrhina 1 с вытянутой шейкой засыхали анемоны, кото­
рыекамиллнарвал во время их последней прогул­
ки; и воздух не колебался, оставался неподвижен,

как будто давно ничья грудь не дышала тут.
Но то могло быть мимолетным впечатлением;
Гиацинт не должен быть далеко, и Крестус, вероят­
но, удержал его около себя:; с притвора, на который

Нония возвратилась, заглянула она мельком в сеВа
жреца и там увидала его неподвижного,

одного,

с

лицом, наклоненным над свитком папируса.

Стало быть, камилл был внутри храма. Чтобы
удостовериться в этом она пошла кругом до главно­

го входа и украдкой пробралась в

claustrum.

1 Сосуд И3 мирры (тусклый минерал с отливом) .

554

.

Сла-

бый свет , который отражался от ровной и блестя ­
щей поверхности мозаики, придавал широкой свя­
щенной ограде какую-то таинственность, и всякий
предмет там, всякая мелочь являлись перед глазами
лишь

в

неясных

и

смутных

очертаниях;

только

величественная статуя Аполлона поглощала, каза­

лось, весь окружавший ее свет: высокая и голая,
воздвигалась она на своем пьедестале; лучи шли и от

лаврового венка на волосах и от драгоценных кам­

ней, заменявших ей глаза; а лира из светлой чере­
пахи так и горела на ее руках. Нония вздрогнула,
увидев, как красота бога светилась в полутьме; она
трепетала при

одном только

созерцании

предмета

особой любви Гиацинта. О, страшный, безжалост­

ный соперник! Перед ним · она
маленькая

танцовщица,

она

-

-

лишь бедная,

словно

маленькое

дрожащее пламя перед сиянием солнца! Каким
образом противиться его могуществу, как поме­
шать, чтобы не вырвал он хрупкой любви ее любо­
вника? Конечно, он восторжествует над ней, да
может быть, это совершилось уже. И ей казалось,
что

она

видела,

как

на

гладком

овале

его

лица

правильное очертание губ складывалось в улыбку .

Она не могла больше оставаться там, не могла
больше выдерживать его торжествующее присутст­
вие; через clastrum она убежала Гермесу, стоявше­
му в притворе, и у ног его свернулась она, приелонив
к камню свою голову .

Сумрак совсем почти окутал собой город, а она
все еще оставалась там. Кресту с вышел из cella и
медленно приблизился к ней.

-

Не следует оставаться здесь, дочь мояf

-

сказал он ей.

И, как бы сообразуясь с вечным страхом разби­
тых сердец, он прибавил еще тише:
- Его нет здесь, того, кого ты ищешь.
Увы! Она это знала хорошо. Но разве с наступле­

нием ночи он не возвратится сюда? Она бросилась к
ногам жреца, она умоляла его сказать, где находил­

ся Гиацинт. И когда она узнала, что на другой день
своего рождениякамиллзаболел у своих родителей,

555

она принялась расспрашивать жреца, она засыnала
его пылкими вопросами.

Но Крестус не хотел ей больше отвечать; он взял
ее за руку и тихонько вывел из притвора.

IV
Все ученики, дети ремесленников и небогатых
граждан, только что вышли из школы, и в то время,
как одни важно выступали со своими свитками под

мышкой вдоль восточного портика форума, другие
бросились резвиться, словно стая птичек, которым

открыли дверцы птичника. И двери, в самом деле,
открыты, а через них видНа обширная квадратная

зала с нишами, пробитыми в стенах: туда каждый
ученик кладет свою провизию и IIJiaщ; в глубине
залы возвьппается: каменная кафедра для учителя.
Учитель Валентин, наклонившись над тетрадками
учеников, все еще стоял там . Высокий, худой, на­
столько худой, что весь перегибался, точно у него не

было костей, с желтоватыми мешками под распух­
шими глазами, он был, казалось, не вполне доволен.
От. этих малышей требуют слишком много, почти то
же, что и от учеников школы Верна, что напротив,
хотя ту посещают более взрослые слушатели: учени­
ки должны приобрести почерк, основательное зна­
ние счета, а главное, должны владеть тремя языка­
ми:

греческим,

латинским

и

оскским

-

все

три

языка в большом употреблении в Помпее; таким
образом, излагая свои мысли в трех различных видах,

они, как поэт Энний, 1 могли верить, что душа их
тройственна. Но в это мгновение работы их полны

ошибок, так и кишат солецизм~, 2 а на полях
время от времени попадаются одни из тех грубых
рисунков, которые ученики марают из мести к сво­

ему строгому учителю; но Валентин, наклонив голо­
ву над листками, не обращает на них внимания:.
1 Отец римской

2

поэзии , жил в

Синтаксическая ошибка.

556

111

веке до Р. Х.

Вдруг вся его длинная фигура скорчивается:
перед его глазами выступает ослиная голова с непо­
мерными

ушами

и

с

выступающими

челюстями,

похожая на него самого; и чтобы не оставалось
никакого сомнения, бородавка, которая с самого
появления

на

свет

учителя

yкpaiiiaлa

его

правую

щеку, была перенесена с натуры на правую ноздрю
четвероногого; и это образцовое произведение было

подписано Саннионом. Валентин, вооруженный ferula, 3 которая висит всегда на высоте его руки, одним
прыжком выскакивает на улицу; он берет влево и
набрасывается на группу мальчиков, среди которых

сын башмачника играет вместе с товарищами в
бабки. Заметив учителя, все разбегаются и тем
показывают, что у ьсех совесть одинаково не спокой­

на. Саниион первый спасается, сломя голову, чувст­
вуя за собой приближающийся беспокой:ны:й прут розги;
но как он ни бежит, его наверно поймают на повороте
улицы ... Вдруг на него нашло внезапное вдохновение,
и он взбирается на наличник алтаря, у которого

восседает статуя Венеры-Патронессы. Там, удобно усев­
шись на колени богини, он может отдохнуть от своего
бега, .насмеяться над взбешенным лицом Валентина и
подшучивать вместе с прохожими: он неуязвим, и это
свидетельствуют две переплетающиеся змеи, которые

делают это святилище местом прибежища.

Через мгновение он с осторожностью слезает, но
раньше

удостоверяется,

далеки

от

видит,

что

него;

и

Нония

он

что

еще

учитель

делается

таинственно

его

розга

смелее,

и

когда

приближается

к

нему.

-Знаешь ты пирожника Эпафраса?- спраши­
вает она его.- Хочешь получить столько денег,

чтобы накупить все, что есть в лавке?
Саннион, засунув пальцы в рот, уверяет, что
готов на все, лишь бы получить это.

- Ну, так слушай! Вот что нужно сделать. Ты
должен пойти со мной на у лицу Меркурия. Там я тебя
подожду перед д?мом Фавна,
1

Розга

-

знаешь,

линейка, которой били учеников.

557

где слово

<<Have,. 1 написано большими буквами на тротуаре.
А ты перейдешь у лицу и дойдешь до жилища
Веттов.
-Да, знаю,- сказал ребенок.- Там, в глубине
входа, нарисован большой Приап, весь голый : это
чтобы отстранить дурной глаз; а направо помещает­
ся: каморка привратника.

-

Там-то тебе и нужно остановиться:. Ты спро­

сишь

о

здоровье...

о

здоровье молодого

человека,

который болен.

-Да, я: попрошу, чтобы мне сказали, скоро ли
вернется: он в храм?
Решительно, Саниион был в курсе всего, и,
конечно,

му

всего

лучше

действовать.

-

предоставить

Дорогой

он

еще

ему

само­

спрашивает

Нонию:
-Слушай, Нония:, а если я: скажу, что пришел
от жреца? . .
- О, нет,- отвечает, краснея:, Нония: .
Мысль о Крестусе, столь чистом, стоящем выше
всех земных страстей, смущает ее и, помимо ее
воли, возбуждает в ней некоторую совестливость
примешивать его имя: к какому-нибудь обману; она,
чтобы поощрить в рвении своего соумышленника,
довольствуется: тем,

что заставляет металлические

монетки позвякиватЬ в своих руках.

-

Скоро будет все это твоим,- объявляет она.
потому что как тот, так и
другой торопятся: удовлетворить себя: в своем жела­
Они идут быстро,

нии .

Они

расстались,

как

только дошли до слова

« Have,., вделанного в тротуар длинными мрамор ­
ными буквами, и Нония: осталась ждать перед
домом Фавна. Так в городе прозвали жилище бо­
гатого

торговца

вин,

где

среди

многочисленных

.эмблем, украшавших вестибюль, выступала пля­

шущая: фигура Фавна. И эта статуэтка, достигав.

шая: едва трех пальм 2 высоты, была известна всем
1 Привет .
2

Пальм

-

линейная мера длиной в ширину ладони

558

(7,62

см).

как

самое

драгоценное

произведение

искусства

в

Помпее. Художник передал на чистой и гладкой
поверхности металла всю мягкость, всю нежность

нагого человеческого тела, так что, казалось, Фавн
не только дышал, но в нем блуждали также и силы

смеха, упоения и пыла. Увенчанный листьями, ·с
руками

слегка

приподнятыми,

Бахуса и виноград,

он

прославляет

посаженный руками бога, и

чувствуется, как бьется его сердце и как подскаки­
вают его мускулы на полом и хрупком пьедестале.

Очень часто рассматривала его Нония с зtЩистью,
этого Фавна, отличавшегося несравненной гиб ­
костью и танцевавшего лучше нее кордакс; 2 но
сегодня

она

не

удостаивает

его

даже

взглядом:

нетерпеливо поджидает она возращения маленько­

го Санниона. Как он? У далось ли ему получить
сведение о здоровье Гиацинта? Но вот он переходит
улицу:

согнувши спину,

опустив голову,

он имеет

вид побитой собаки.
-Что случилось?- спрашивает она боязливо.
- Привратник прогнал меня ударами трости.
Во-первых, он ничего не хотел мне сказать и велел
сейчас же уйти. Тогда я спрятался за створку
двери;

я хотел дождаться,

когда он станет ко мне

спиной, чтобы проскользнуть в кухню,- там, на­
верно, я нашел бы у кого спросить,- но когда я
хотел пройти позади него,

он побил меня своей

тростью.

- Стало быть, тебе надлежало быть сегодня
побитым,- сказала Нония , которая видела, как
поднималась на него розга учителя.

Но она жалеет его неискренне; она полна разоча­
рования,

она

недовольна,

что

ничего

не

узнала

о

здоровье Гиацинта. Между тем малыш дергает ее за
полу туники:

-А деньги, Нония? Ты не отдаешь мне моих
денег?
- Но ты не заслужил их! - отвечает она.
2

ПлясJ<а, где преимущественно представлялось состояние пьяно­

го , впоследствиИ таJ< ваз_!dвались вепристойвые плясJ<и.

559

Он разражается рыданиями, и его голос преры­
вается:

- Я получил удары тростью, я вместо того,
чтобы играть на площади, пошел с тобой и все сделал,
что ты только приказала... Не м:оя вина, если
Привратник не хотел ничего сказать.

-

Бери!.

-

уступает Нония.

Она клаДет ему в руки все монеты и в то время,
как он быстро убегает от нее, остается неподвиж­
ной и смотрит на дом, где страдает Гиацинт. С тех
самых пор, как Крестус объявил ей о болезни, она
не имеет никаких других сведений, и ее начинают
мучить опасения . Чего бы только ни предприняла
она, лишь бы достигнуть цели! Хоть бы вышел
кто-нибудь, она попыталась бы узнать, она сумела
бы выведать .. . И сожаление подымается в ее душе,
что она не уступила желанию дяди Клемента. И в
это мгновение она согласна на все, только бы ей
узнать, что делает Гиацинт, не в опасном ли он

положении? Она надеется увидать скотоподобное
лицо дяди, его красноватую бороду и его дородное
брюшко; но никто не переступает порога узкой и
печальной двери, первобытная простота которой
так

противоречит украшениям

жилища.

v
Нония

в

своем

горе

стала

искать

защиты

у

Венеры-Физики. Она, вполне счастливая, что при­
надлежала Гиацинту, с некоторых пор пренебрега­
ла своей религией и допустила своим мыслям откло­
ниться от божества . Но теперь, когда покинули ее
человеческие радости, она прибегла к той, которую
никогда не просила напрасно. Только ее всемогу­
щественная покровительница, только она и может

устранить страшное влияние Аполлона, то влияние,
которому Нония приписывала и болезнь камилла, и
все ее печали, воспоследовавшие за болезнью. Как
раз был апрель месяц, посвящаемый Венере; в этом
месяце на берегах прудов распускались голубые

660

кувшинчики, цветы, которые приносили на алтари

богини. Чтобы нарвать их, Нония на рассвете вы­
шла из города; она после долгого забвения не хотела
предстать ~еред богиней с пустыми руками, ей
нужно было заслужить ее прощение.

Что за безмолвие царило в этот ранний час!
Проснулись только птицы и шелестели своими
крыльями в листве, да ящерицы на солнце мигали

своими маленькими изумрудными глазками. Но­
нии направилась к озеру; окруженному тополями,

по дороге девственный свет зари распространял свои

трепетные лучи, и мелкие волны облаков неслись в
глубь лазури и, удаляясь, казалось, обнажали всю
скрытую красоту земли.

Дорогой Нония думала, что хорошо было бы
идти на этой ясной заре, обнявшись с Гиацинтом:
он более, чем кто-либо другой, до-лжен был бы
почувствовать себя в полной гармонии с этим без­
грешным часом природы. Часто была она свиде­
тельницей, как тяжесть знойного полдня или смесь
вечерних

опьяняющих

запахов

наводили

на

его

душу· грусть, и как в душе этой все, что только
должно было завянуть, не могло укорениться; даже
их любовь, столь отличающаяся от вся~ой другой
любви, и та болезненно тяготила его . Но, увы,

любит ли он еще? Бог- ужасный, ревнивый Бог,
Бог, держащий его теперь вдали от нее, может
быть, успел изгладить из памяти камилла все
воспоминания о Нонии, маленькой танцовщице,
все до последнего? ..
Она пришла на берег пру да , как бы опоясанного
небесно-голубым ожерельем из едва распустивших­
си

кувшинчиков,

между

столько высокими,

лись

в

блеске

высокими

что их

солнца;

тонкие

она

тополями,
вершины

встала на

на­

теря­

колени

и

нарвала огромную охапку цветов; она нарвала все,

что только могла выхватить из нежных объятий
спящих вод; и, сгибаясь под тяжестью своей жатвы,
она снова пошла в город. Дорога была длинная, но
Нония была мужественна, да кроме того ее поддер­
живала сильная надежда. Не останавливаясь, мино~

561

вала она все многочисленные алтари, воздвигнутые

знаменитой патронессе Помпеи под открытым не­
бом; всемогущественное побуждение толкало ее идти
дальше, в тот храм у Везувианских ворот, где она,

в виде статуэтки, посвятила себя Матери Красоты.
Она проникла в узкий храмик, где озаренная
сиянием

из

яркого

золота,

наклонялась

к

своим

верным улыбающаяся Венера-Физика. Над ней па­

рил Гимерос, голубь Вожделения, а в ее руках
торжествовал Эрот, ее божественный ребенок .
И в первый раз только постигла Нония эту
тайну; в первый раз поняла она, почему эти два
существа: вечная Любовь и вечное Вожде.ление,
исходящие от той же Красоты, были отделены и
разлучены друг с другом. Люди с грубыми ин­
стинктами

смешивают

их;

но

те,

у

кого

душа

нежная, знают хорошо, что оба эти существа
различны: Вожделение это огненная птица,
которая при быстром своем полете задевает тело
своим крылом, Любовь это острая стрела,
которая вонзается в самую глубь сердца. И к

Эроту она обратилась с мольбой, им одним жела­
ЩI. она быть услышанной.
Она так спешила, что позабыла даже поиска тъ
сначала свое собственное изображение малень­
кую статуэтку из стеклянной массы, поднесенную

ею богине. Как сильно чувствовала она тогда добро­
ту покровительницыt Да, она помнит, то было утро
того самого дня, когда она получила поцелуй от
Гиацинта на вершине горы.

Вся трепещущая, подошла она к алтарю. Если
она не найдет больше хрупкого изображения, то
это б у дет служить предзнаменованием больших
несчастий,

признаком,

что она никогда больше

не увидит Гиацинта. Она точно помнила место,
куда его положила: то был цоколь; но сколько
цветов нужно было еще снять, чтобы добраться
до него? Драгоценных ваз не хватало, чтобы
вместить в себя все букеты: все огромные снопы
и

душистые

охапки

цветов

лежали

одни

над

другими, плотной массой, покрывая тело Венеры

562

выше

колен.

Наконец,

показались

белые

ноги

богини, и Нония разглядывала их, полная разо­
чарования: статуэтка из стеклянной массы там
больше не находилась.
Без сомнения, она упала на землю, где валялись
также цветы, образуя пушистый ковер. Нония на­

клонилась,

но напрасно обнажала она блестmцие

камни мозаики:· не оставалось никакой надежды,
какая-нибудь нечестивая рука завладела ее -прино­

шением, и потому богиня не обращала больше на нее
внимания. Тогда она пошла к двери и вдруг за одной
из колонн, которые обрамляли порог, заметила она
маленькое изображение, но все выцветшее и поли­

нявшее ... Секунду колебалась она признать себя в
нем:

настолько

стерлись

живые

краски,

которые

умело так наложил Лудиус, настолько исчезли все
черты, испачканные грязью. Но и в этом виде ста­

туэтка все же была скромной и умилостивительной
жертвой. Нония набожно подняла и повесила ее
перед алтарем ех voto; 1 снова· посвятила она себя
богине; она обещала ей претерпеть всякую горесть,
всякое унижение, лишь бы Гиацинт был возвращен
ей; она согласна даже на меньшее: лишь бы позво­
лили ей снова видеть камилла, говорить с ним и
слушать его.

VI
Возвратясь к себе, в маленький домик с терра­
сой, Нония, по обыкновению, остановилась, чтобы
поздороваться с Планциной.
Как и зимой, старая женщина сидела под порти­
ком, между попугаем и горшком абиссинского бази­

лика2 с длинными зазубренными, а снизу белыми
листьями, и чинила свой скарб. Она улыбпулась
Нонии, а та, усталая от ходьбы, уселась на пол, на
корточках, против нее .
1 По обету.
2

Ароматный кустарник семейства. губоцветных .

563

-

Знаешь ли ты, дочь моя,- почти тотчас же

начала Планцина,- ведь Лудиус, положительно,
наиболее модный живописец в городе!

Маленькой танцовщице было решительно все
равно, и успех Лудиуса причинялей скорее неудо­
вольствие; она ответила небрежно:
- Зачем, мать, говоришь ты мне это?
- Оттого, что сейчас только приходили за ним,
и он должен быЛ: отправиться к Веттам, к великим
банкирам на улице Меркурия.
На этот раз Нония вздрогнула.
-И он пошел?
- Само собой разумеется. Он, должно быть,
работает уж там, потому что, как говорят, у них
спешная работа: богатые люди не очень-то любят
ждать. Они платят и они желают, чтобы им служи­
ли. Начать с того, что они, чтобы поощрить усердие
Лудиуса, принесли ему часть денег вперед; я сама
видела монеты, которые ему дали : они были все
новые и блестящие, как солнце.
Внезапно произительный голос Филиппа заглу­
шил

дрожащие

слова

старухи;

сапожник

пел

по­

оскски, скандируя тяжелый размер старинной на­
родной б~ркароллы:
•Любовники на морском берегу; они поцеловались в уста,

Любовники на морском берегу! О-хи, о-хи, о-ха-ха!
Чтобы обниматься дольше и больше целоватьсяь ,

Они идут по серебряным волнам. О-хи, ~-хн , о-ха-ха!
Барка , которая их везет, никогда не потонет, так как Эрот
Следует за ними, в Привп их охраняет . О-хи, о-хи, 0-хв-хаl•

Попугай повторял горловыми звуками послед­
ние ноты; через приоткрытый velum, плохо
скрепленный, прилетали большие бабочки огнен­
ного цвета собирать добычу с пахучих тычинок
базилика;

кой

а в глубине двора,

причине,

неизвестно по ка­

залпвались смехом Сарра и

Мар­

целла .

Нония

почувствовала некоторое головокруже­

ние: слишком многое волновало ее с утра.

564

-Я постараюсь уснуть,- сказала она, подни­
маясь.

Но в своей комнатке, котораЯ была под охраной
Гор, она не сомкнула даже глаз: она думала о
неожиданном, почти чудесном случае, который поз­
волял ей приблизиться к Гиацинту. Итак, в тот же
миг, когда она молила богиню, та проявила к ней
свое участие: все пути были сглажены и препятст­
вия устранены . Не то было необычайно, что худож­
ник был позван работать к Веттам (благодаря свое­
му новому способу, почти две трети помпейских
домов быJШ расписаны им), но совпадение было

поразительно! И как совпадение это быд:о благопри­
ятно и. драгоценно для Нонииl
Несмотря на все это она еще беспокоилась, со
страхом она сnрашивала себя: как удастся ей пол­
адить с Лудиусом? С тех пор, как она убежала от
него в переу лке у притвора, они избегали говорить
друг с другом ; и когда они стаякивались на пороге
дома

или

на

улице,

художник,

косясь

на

нее,

посмеивался себе в бороду_ Наверно, он злобствовал
на

нее,

да

и

она

тоже

сердилась

на

него

за

его

попытки склонить ее к любви, попытки, которые
закончились ссорой . Однако по своей природе Луди­
ус не был злой, и то, что она ему предложит , ничего
не будет ему стоить, может быть, он будет даже
доволен, если она будет служить ему моделью.

Она знала, что Лудиус не всегда заставлял своих
учеников воспроизводить какую-либо уже извест­
ную

подражательную комбинацию;

он также

не

всегда брал сюжетом новой картины одно из своих
nолотен, но часто писал свои фигуры nрямо с нату­

ры. Конечно, в доме Веттов, где все полно драгоцен­
ностей и раритетов, он не упустит случая поступить

таким же образом . Итак, она nриняла решение : как
только услышит она, что он вернулся, она пойдет к
нему, она предложит ему взять ее завтра с собой к

Веттам . Но ничто не отличалось такой неправиль­
ностью, как существование Лудиуса: то приходил
он домой, как скоро оканчивалась работа, и прино­
сил в мешке из папируса в качестве ужина жареные

565

баклажаны или же крабы, купленные у торговцев
на форуме, то, напротив, он ел в тавернах или у себя

в мастерской, на берегу реки; случалось даже, что
он возврап;ался только среди ночи, а то и совсем не

возвраща. rся. К тому же, с некоторых пор привычки
его

стали

более распутны,

и

соседи

жаловались

часто, что на заре, когда сон так чуток, они бывали
разбужены шумом его шагов.

Как бы то ни было, но Нония решила его ждать;
она устроилась на террасе и стала караулить людей,

приближавшихсяк дому. Но в этом бедном квартале

было немного прохожих. Ноланекие ворота; со сво­
ими двумя фасадами : одним выходящим на
город, а другим на поля, были молчаливы, и
тишина царила в их глубине. Со стороны города, в
замочном камне свода, выступала голова неведомой
женщины, высеченной из камня; лицо ее все истрес­
калось и покрылось морщинами. Из восьми городских
ворот Ноланекие были самые древние, или по край­
ней мере, они всего больше противились порче от
времени и не подверглись никаким изменениям. По
их пожелтевшей слепой аркатуре, между большими
глыбами травертинекого туфа, скрепленными же­
лезными обручами, цеплялись широкие и мясистые
листья кактуса, похожие на сандалии, а внутри их
свода

никакая

растительность

не

прерывала

сети

водяных жемчужин, сочившихся из стен . Через эти
ворота въезжали в город телеги, наполненные фрук­
тами

и

овощами,

и

входили

торговцы-гончары,

которые с лотком, привязанным к поясу, продавали

помпейцам глиняные ваз·ы, превосходные по форме,
вазы, которые производилисЪ в Ноле для услады
всей Кампании. В и.звестные дни во время народных
празднеств жители соседних городов устремились в

Помпею, и тогда темные ворота наполнялись све­
том, и под их сводами тянулись в своих сверкающих
туниках высокие и тонкие девушки долины, похо­

жие на амфоры своих сестер.

В это мгновение вся жизнь местечка сосредото­
чились на четырехугольной .площади, образовав­

шейся из скрещения улицы со Стабианской доро-

566

гой; дома стояли там тесно друг подле друга, и на
освещенной площади слышался теперь шум и смех.
Может быть, и Л у диус замешалея в одну из этих
групп, которые, как барельеф, выделялись на жел­

той охре стены, как барельеф, каждая фигура кото­
рого, раз получив право существовать, сохраняла до

конца свое первоначальное положение. Тут беседо­
вали парочки, пользуясь неожиданной встречей;
здесь, у водоема, на перекрестке, служанки смотре­

ли

на

воду,

которая

постепенно

поднималась

в

пузатых кувшинах; там труппа музыкантов, держа

руки на струнах своих кифар, ждала только знака
распорядителя, чтобы нача:ть свое пение.

Мало-помалу все погасло вокруг Нонии: Филипп
закрыл свою лавочку, а напротив торговец оливами

предоставил своей лампе потухнуть самой; и еще
более серый, более непроницаемый туман сгущался
в

глубине ворот с двумя фасадами. Маленькая
танцовщица инстинктивно подняла голову, чтобы
увидать сияние звезд; но там высокое небо, похожее
на озеро мрака, было черно-синего цвета, и только

одно золотое светило озаряло западный небосклон
огненным

треугольником,

настолько

ярким,

что,

казалось, оттуда исходили теплые лучи. То была
она, звезда Венеры. Эта звезда Венеры, этот взгляд
богини, который один сиял в пустынной небесной
:rверди и покоился на ней,- не был ли он еще новым
предзнаменованием? Нония не сомневалась больше:
завтра она увидит, она услышит Гиацинта; завтра
она выйдет из невыносимой неизвестности.

Неровные шаги раздались по земле; грубый го­
лос тянул во мраке пьяный напев; должно быть, то
был живописец,

который,

довольный значитель­

ным заказом Веттов, отдавал по этому случаю честь
Бахусу. Н они я услыхала, как он поднялся по лес­
тнице, как отпустил, проходя мимо запертой двери
Сарры и Марцеллы, непристойную шутку. Малень­
кой танцовщице пришло время действовать: она
воззвала в последний раз к своей покровительнице
и, взяв лампу, проскользнула в комнату Лудиуса
как раз в то время, когда он сам проник туда.

567

··Увидев ее во весь рост перед собой, неподвижно
стоявшуюf

художник

удивился,

и

удивление

это

выразилось в насмешках.

-Что такое? Вино помутило мне, что ли, рассу­
док или я из-за нескольких выпитых амфор фалер­

на перестал ясно видеть? Нония ли это или только
ее тень, которая проникла ко мне в этот необычай­
ный час?
-Это я сама, Лудиусt- пролепетала она тонень­
ким голоском.

- В самом деле? И я не грежу? Это Нония
собственной особой? .. Подойди тогда, потому что
глаза могут ошибиться, но руки непогрешимы ...
Да, божусь Венерой-Патронессой, это действитель­
но она! . . Я узнаю ее, дотронувшись до ее узких плеч.
Он резко выпустил ее и сел.
- Ну, говори! Чего хочешь ты?

Торопись ,

я

спать хочу.

Нония собрала все свое мужество.
-Я хотела бы,- ответила она,- чтобы ты взял
меня с собой к Веттам .
- Баt Вот так фантазия! А что прикажешь мне
делать с тобой там, у Веттов?
- Я тебе буду служить моделью,- сказала
Н они я.- Наверно тебе придется рисовать какую­
нибудь молодую женскую фигуру.

Он словно он не слушал · ее и грубо продолжал
свое :

-К Веттамt .. Значит, ты остановила свой выбор
на одном из братьев? Кто это? Толстый, брюшко
которого закругляется, словно наполненный бур­
дюк? Или это высокий, худощавый , похожий на
гусака в· своем белом и красном плаще дуумвира? ..
Но я припоминаю, ведь твой любовник жрец
Крестус. Он разве не запрещает тебе сходиться с
другими?
Лицо малютки побледнело.

-

Крестусникогда не был моим любовником,­

утверждала она .

-

Нет? Право? Так ты ходила каждую ночь в

храм только для того, чтобы спать с Аполлоном, да

568

пробиралас:& · еще ПО" задиему ходу, чтобы не - вс>rре­

тить никого?
И он захохотал грубо и затем стал икать .
- Ну, да мне все равно ... Прощай! .. Если тебе
хочется отведать денег Веттов, то обратись лучше к
жрецам Венеры : это их дело.
Нония подошла к нему ближе .
- Умоляю тебя, Лудиус, не отсылай меня, не
узнав хорошенько. Слушай, я имею к тебе доверие и
тебе скажу . Я не из-за Крестуса ходила в храм, но из ­
за камилла, из-за Гиацинта, сына Авла Ветта, кото­
рый больной лежит теперь у своих родителей. Пони­
маешь ты, что единственная возможность для меня

увидеть его - это проникнуть вместе с тобой в дом,
который охраняется, как какая-нибудь крепость.
Она в отчаянии ломала себе руки . Между тем
дурное расположение духа Лудиуса перешло в гнев,
и он зарычал:

-Так! И ты воображаешь, что я, как дурачок,
буду помогать в вашей любви?! Без сомнения, мне
надо поблагодарить тебя за твое ко мне презрение,
за то, что ты оттолкнула меня , отогнала от себя , как

паршивую собачонку! .. Да! Ты заставила меня долго
страдать! Не раз приводила ты меня в ярость , в
бешенство! Но теперь , благодаря богам, мне нет дела
до тебя! Скажи мне : • возьми меня!• - и я отошлю
тебя к другим. Женщин у меня много, причем
всевозможных: и блондинок, и брюнеток, и рыжих;

больше, чем я в них нуждаюсь... Знаешь , с кем
ужинал я последнюю ночь? С Цинтией, со знамени­
той танцовщицей! Да , она не брезгует мной!
Но ни я сделала презрительную гримаску.

- Цинтия стара : ей минуло уж двадцать лет в пос­
ледний сбор винограда. Я видела ее недавно у водоема:
на ее груди заметны уже фиолетовые прожилки.

Она тихонько раздвинула тунику и показала
свою алебастровую грудь.

-

Лудиус, я буду тебя любить , сколько тебе

только захочется, но поведи меня завтра к Гиа­
цинту.

Он оттолкнул ее грубым жестом.

569

- Нет, слишком долго наемехалась ты надо
мной. Ступай прочь! К тому же я устал, дай мне
спать.

И, не обращая больше на нее внимания, он лег и
вскоре захрапел тяжело, открыв рот .

При свете догоравшей лампы Нония видела его
неровные зубы с черными пятнышками и бледное
лицо, грубые черты которого вЫКазывали в беспо­
мощном состоянии сна все свое безобразие . Но она не
уходила,

она

хваталась

за

единственную

надежду,

которая оставалась ей, за надежду видеть Гиацинта.
На рассвете Лудиус отрезвленный вполне и пол­
ный жизни, проснулся. Его глаза упали на малень­
кую танцовщицу, сидевшую на корточках у него в
голове .

-Ты опять?
Он отпустил ругань, но вскоре смягчился.
-Ну, иди!
И Нония, с большой радостью в душе, броси­
лась к нему на грудь: все было хорошо, все можно
было перенести , лишь бы увидать камилла . Неж­
ная, готовая угодить, она отдалась в любви и
получила

ее

...
VII

Когда Нония очутилась, наконец, под перисти­
Веттов, рядом с Лудиусом, который писал

лем у

центральные фрески на стенах, она пришла в такое

душевное волнение, что позабыла весь страх. Узкий
и длинный сад, заключенный между оштукатурен­
ными колоннами, тянулся перед ней; он был снаб­
жен сиденьями и столами, на которых были собраны

вещи ежедневного обихода . Этот сад, лишенный
деревьев, разукрашенный только узкими колоннами
и группами цветов, представлял собой как бы вто­
рую залу, только залу под открытым небом, залу,

где протекала вся жизнь семьи. В этот час одни
только слуги встали; стоя на коленях на мозаичном

полу, они натирали щеткой, пропитанной маслом,
мраморные ступени,

и

только виднелись их

570

согну-

тые спины и красные затылки,

куда усиленно при­

текала кровь. Вскоре показалась Аврелия , мать Гиа­
цинта, в · развевающейся утренней тунике; ее пmро­
кие ступни вылезали из сандалий. Тяжелыми шага­
ми прошла она по перистилю до маленькой двери в
углу, и Нония почувствовала снова волнение : она
репmла, что мать направилась к своему сыну.

Все другие комнаты дома, казалось, выходили
также на этот четырехсторонний перистиль; некото­
рые из них были широко открыты и как будто
вдыхали приятный запах гелиотропа и роз, посыла­
емый садом; через двери можно было заметить ро­
скошную обстановку этих комнат, видна была шел­
ковая обивка с блестящим золотом на перегородках,
окрашенных в светло- зеленый цвет; по потолку мель­
кала орнаментация тонких украшений, и на стенах
красовались пейзажи, набросанные одними. только
штрихами. В одной из самых обширных комнат, в
библиотеке, служившей также рабочим кабинетом,
сидел, наклонив голову над счетами, Клемент, и он
был

так

погружен

в

свое

занятие,

что

даже

не.

поднимал глаз, когда служанка его невестки, фесса­

лоникийка с черными, как Эреб, 1

глазами , с золо­

тыми волосами, открытой грудью приходила и ухо­

дила. Нония ~мотре,ла на дядю Гиацинта и не ощу­
щала более никакого страха в его присутствии: этот

деловой человек, сосредоточивший свои мысли на
цифрах, так мало походил на того грубого сатира с

бурным приливом крови, который тогда накинулся
на нее! Перед ним стояла его единственная страсть
- блестящий и тяжелый денежный сундук, облада­
ющий могуществом привлекать его взгляды.
Немного погодя вышел младший брат Авл, что­
бы отправиться в базилику; он надел свой костюм
дуумвира для присутствия в суде и выступал с той
высокопарной важностью, которая заставила Луди­
уса сравнить его с гусаком, одетым в консульский
пурпур . Проходя мимо художника, он остановился
и бросил взгляд на начатые фрески . Таких фресок
1 Самая

мрачная часть подземного мира, ад .

571

нужно было исполнить семь в каждом панно, и
сюжеты к ним были заранее определены Веттами.
То были Ариадна и Тезей, Геркулес-ребенок, Ахилл
на Скиросе, Пасифая и Дедал, Наказание Иксиона,
Наказание Дирки и, наконец, Кипарис и олень
Аполлона. Выше, вдоль верхней части карниза,
тяну лея фриз с откровенными сценами любви, а
между панно время от времени попадались тритоны

и нереиды, играющие на алом блеске стен.
В другом конце перистиля Аврелия бранила

своих женщин. Нония слышала взрывы ее скрипу­
чего голоса, и ей пришло на ум, как мучительно
должно было это резать нежные уши Гиацинта. И
она стала думать о дорогом ей существе, которое так
близко от нее страдало, а она не имела о нем
никакого известия и не знала, можно ли ей было
надеяться и беспокоиться. Дом был оживлен, но
Проходил час за часом, а ничто не выдавало присут­

ствия в доме болезни или печали. Между тем раз­
дался стук молотка., и высокий силуэт пожилого
человека показался при входе в сад. Нонии каза­
лось, что это должен быть Евдоксий, врач, живший
на улице Фонтана Изобилия; она видела, что он
направился поспешными шагами к угловой комна­
те,

оставшейся запертой, между тем как другие

комнаты последовательно открывались одна за дру­

гой. Что могло происходить за этой легкой дверью,
на которой была изображена •Смерть Пенфея•?
Воображение маленькой любовницы, потерявшей
голову, подсказывало самые ужасные несчастья.

Наконец Евдоксий показался снова в перистиле
и Аврелия тотЧас же подошла к нему. Они беседова­
ли вполголоса, но все же не настолько тихо, чтобы
Нония, вся превратившаяся в слух, не могла уло­
вить их слова.

-Не правда ли, какая нелепость- его постоян­
ная мысль возвратиться в храм?- говорила мать.
Но врач, казалось, не саглаталея с ее мнением: это
пламенное желание больного способствовало его более
скорому выздоровлению; в конце недели, если улуч­

шение пойдет тем же путем, то его можно будет пере-

572

нести; а покамест, с сегоднЯIПНего дня, на несколько

часов ему можно будет приготовлить постель в саду.

- Это развлечет его и принесет пользу , - доба­
вил Евдоксий,- так как в его годы грусть- самая
опаснейшая из всех болезней .
А птицы поют, цветы распускаются на своих
стеблях, и солнце словно золотыми стрелами атлан­
тидцев1 пронзает своими победоносными лучами ве­
лум, и в сердце Нонии зарождается гимн, полный
радости. Гиацинт! Придет Гиацинт! Еще минута, и он
будет тут, между гелиотропами и розами, около этого
мраморного стола, уставленного кубками . Он будет
здесь, и она увидит его, усльппит! .. О, жизнь отдать
можно

за

эту

мимолетное

минуту,

счастье

всю

видеть

жизнь
между

за

одно

этими

только
узкими

колоннами сада появление того, кого любишь! ..
Вдруг шум голосов выводит ее из очарования: в
библиотеке, где дядя Клемент принимает целый ряд
заемщиков, разражается ссора. Лудиус, до сих .пор
молчавший, прерывает свою работу, чтобы с презре­

нием сказать сквозь зубы :

- Ну, начинается по-вчерашнему! Он хочет со­
драть с ни~ шкуру, а они без воя не позволяют
обдирать себя.
В самом деле , молодой человек, который стоит
перед. банкиром , протестует словами и жестами,
протестует со всей пылкостью своего нервного нра­
ва, потрясенного гневом:

-Три процента в месяц! Это более, чем требуют
ростовщики Рима и даже подозрительные заимодав­

цы в Неаполе. Такса эта чудовищна

-

это такса

ростовщиков, такса, недозволенная законом , прика­

зывающим брать всего шесть годовых процентов .. .

Но Клемент не устрашается этими словами.

Тогда

Не хочешь?
я дам тебе

-

говорит он . - Очень просто .
взаймы на две недели, и ты

заплатишь только один процент.

1

Жители Атлантиды ; они известны были своими испорченными

нравами; Атлантида вследствие сильного землетр11сени11 была погло­
щена

морем.

578

Лукавый
принуЖдает
сделку;

что

банкир
своего
еще

до

знает очень хорошо, что он
войти в невыгодную

клиента
срока

платежа

изменится

век­

сельный курс, так что он успеет .удвоить свой ба­
рыш. И почти точно такая же сцена возобновляется

при каждом новом клиенте. Когда сделка затягива­
ется, Клемент вынимает из потайного mцика своего
стола сверток золотых монет и медленно его развер­

тывает; он разглаживает своими кривыми пальцами

спираль блестящих монет, и чудо совершается; за­
емщик протягивает руку к золоту,

он

жаждет его,

он его требует. Но безжалостный банкир удерживает
еще

половину

-

и

первые проценты,

-

он

ведь

должен

же

получить

а также и плату за сделку.

Я теряю, клянусь тебе!

. ,. . .

плачется он своим

лукавым голосом.

И

украдкой

он

бросает взгляд на

денежный

блестящий сундук, на бронзовое чудовище соучас­
тника его лжи.

Нония снова повертывается к легкой двери, куда
не проникали страсти этого жилища. Еще немного
времени,

и

эта

дверь

откроется,

и

покажется

сын

Веттов, сохранивiШIЙ в своем уединении свои доро­
гие воспоминания . В саду уже приготовили покой­
ное ложе с серебряными смычками, щжрытое свет­

лыми шелковыми подушками, и Аврелия суетится,
чтобы все кругом было удобно; натянули второй
велум несколько ниже первого, чтобы предохранить
выздоравливающего от слишком яркого отражения,

бросаемого белой каменной кладкой карниза на
гладкую песчаную площадку сада. Наконец, опира­

ясь на плечо фессалоникийки , Гиацинт тихо спус­
кается с трех ступеней перистиля.

Месяц она его не видала, а как он переменился!
Она замечает больше всего, что бледность, которая
прежде появлилась лишь временами, теперь, каза ­

лось,

пронизала

между

его

его

русыми

насквозь .

тяжелыми

И

какая разница

локонами

волос

и

прозрачной бледностью лица, на котором два свет­
ло-янтарных глаза светятся, словно лампы на мра­

морной доске гробницы! .. Он ложится, и девушка,

574

которая привела его, любезно предлагает остаться,
но он отказывается и знаком показывает, что пред­

почитает побыть один. К тому же мать немедленно
устраивается около него, затем Авл возвращается

из базилики, а после присоединяется и Клемент, все
серьезные дела которого на этот день окончены. Они

болтаю·т, вытряхивают все городские сплетни, рас­
сказывают сладострастные истории,

истории из-за

денег, истории удовлетворенных тщеславий. А гла­
за светлого янтаря светятся на прозрачной бледнос­
ти лица еще более отдаленным сиянием. Но ведь
следует осушить чаши в этот счастливый для выздо­
равливающего день! Клемент бьет в ладоши своими
толстыми руками и спрашивает лучшего цекубско­
го вина.

Они пьют под двойным велумом, и сквозь велум
проскальзывает сладостный

свет,

который падает

между куртинками гелиотропа и из роз между але­

бастровыми колоннами, обхваченными объятиями
вьюнка . Они пьют, не обращая внимания на Гиацин­
та, который усну л, не обращая внимания на Лудиуса

и Нонию, которые в своих темных рабочих одеяниях
представляются им на красном фоне перистиля как.

часть человечества вне их, но обязанная ублажать их
гордость и

сладострастие .

VIII
Они свиделись в маленькой рощице можжевель­
ника, позади Везувианских ворот; они свиделись и
под ивами, растущими по берегу реки, и понемногу
они опять прошли все стадии своей любви; но
последнюю, в которой они прежде слились друг с

другом, теперь они не смели переступить. При виде
Гиацинта, столь слабого, столь подавленного вслед­
ствие своей таинственной болезни, Нония избегает
волновать

его слишком большой

страстью;

а он

принимает это отдаление, он удерживается от жгу­

чих ласк, как сдерживал первый поцелуй тогда,
когда уже любил ее .
б7б

И при этом совершенно свободном отречении не­
жность их еще более возрастает, и крепкое братство

соединнет их теперь. Гиацинт, сделавшись вдруг до­
верчивым, говорит свободно, раскрывает свою луче­
зарную душу, и Н они и упивается этой светоносной
душой, душой, похожей на приэму с бесконечными
оттенками;

она увлекается ею, как увлекалась пре­

жде этим задумчивым лицом с янтарными глазами,

этим ртом с непорочными губами, как увлекалась и
этим телом, более совершенным, чем все тела, кото­
рые она видела у статуй из чистейшего мрамора, тор­
жественно выставленных под портиками.

Гиацинт говорит, и новые горизонты открывают­
си глазам маленькой таJЩовщицы. Никогда еще не
знала она других радостей, кроме радостей телесных,
не увлекалась другой красотой, как только красотой
пластической и осязаемой; и вот начинает она пред­
чувствовать, что есть какой-то другой идеал, более
высокий, чем жизнь: поклонение Венере-Физике,
богине с сильными страстями, должно померкнуть

перед_ поклоне:нием Аполлону, богу идеальному и
нежному, богу, которому поклониетси камилл.
И медленно подвигается выздоровление милого.
Каждый день идут они немного дальше и смотрит,
как

погасает солнце в

море;

и

тихо возвращаются

OIIИ, когда небо бледнеет над ними. Иногда там, на­
верху, образуютен целые ландшафты, воздушные

пейзажи, где выступают химерические города, меж­
ду тем как у их ног утопает в озере паров и теней

реальный город, сладострастный и весь разукрашен­
ный. Тогда Гиацинт не опирается больше на Нонию;
один идет он вперед, и лоб его поднят, улыбка играет
на устах; Нонии и не думает жаловаться, что не чув­

ствует на себе нежной тяжести своего возлюбленно­
го: она счастлива, что его силы мало-помалу восста­
новлиютси, и что у него поивлиетси радость к жизни,

радость, которой она никогда не видала в нем.
Раз пошли они по дороге акаций, которая вела к
горе; белые кисти деревьев уже стали отцветать, и
двое детей, нежно влюбленных, ступали по этому
душистому снегу . Вдруг Н они и остановилась:

576

ей

захотелось разуться:, чтобы лучше чувствовать мяг­
кое прикосновение лепестков.

Вскоре открылись ее голые ноги, столь же непо­
рочные, как и атласные хлопья:, которые их окружа­

ли; Гиацинт смотрел с восхищением на нервные ноги
на которые прежде ему 1m разу не

танцовщицы,

приходило в голову обратить в~mмание. Сплетение
голубоватых вен нежно выступало на них, а к пяткам
они окра.шивались в ярко-розовый цвет; радостными
прыжками погружались они в пушистый снег.

это

О, как это хорошо, Гиацинт! Знаешь, как будто
тепловатое и живое тело! - говорит Нония: .
При повороте с дороги она надела свои сандалии,

-

и ему жаль стало, что так скоро окончилось очаро­

вание их прогулки. Гора была тут, совсем близко от
них, настолько близко, что нельзя: было видеть ее
вершины, но только самую широкую ее часть, пояс

из ясеней с гирляндами винограда, начавшего толь­
ко распускать свои почки.

-Не попробовать ли нам пойти туда?- сказал
Гиацинт.
Она вздрогнула: гора для: нее была символом их
любви. Никогда еще не поднимала она глаз на эти
три яруса зелени без того, чтобы не вспомнить о

первой веселой и таинственной их встрече вечером
во время: сбора винограда, о тревожащей их тайне во
время: остановки среди олеандров, о славной тайне
их взаимного обладания: там, ночью, на светоносной
лужайке,

где

явилось

им

таинственное

видение

огненной змеи.

Однако

она

рискнула и

возразила

робко:

не

утомит ли это Гиацинта? Но нет: он чувствует себя:
сильным и легким, он даже не помнит, был ли он
когда-нибудь болен,- и он пропустил ее вперед на
узкие тропинки,

которые вели к виноградным са­

дам. Там растянулись они друг подле друга прямо
против сладострастного и светлого залива.

Прямо против них- сладострастный и светлый
залив, как глубокая: чаша, где синеют сапфировые
воды, залив, чудесно оправленный в весеннюю зе­
лень, первмешанную с цветами. Под их ногами

19

Зак. 1532

577

тянется во всю длину мяг:кий изгиб мысов, а над

головой переливается опьяняющий свет, вдали, :КIU(
профиль сирены, виднеется Капри, совсем белый,
лобзаемый белоснежной пеной волн, а с морс:кого
берега доносится особенный запах от осьминогов,
:которые сушатся на черном пес:ке.

Они умол:кли, о:кутанные этой молчаливой :кра­
сотой, подавленные удовольствием быть здесь, учас­
твовать в этом томлении, распространенном повсю­
ду, томлении, в :котором треnетали невидимые лас­

:ки

Гименея; и

смутились,

они

заметив,

посмотрели друг на друга и
:ка:к

одно

и

то

же

желание

мель:кало в их глазах; тогда их трепещущие груди

:коснулись, и сердца их забились одно против друго­
го,

их

сладострастные

сердца,

:которые

слиш:ком

долго от:казывали себе в любви.
'Уверенные теперь, что обладают друг другом, они
продолжали этот поцелуй в общей тишине, медлен­
но упиваясь своим наслаждением. Но вдруг с сосед­
них деревьев, с деревьев отдаленных поднялся стре­

:кочущий шум, поднялась сильная и рез:кая нота,
:которая мало-помалу затихала,

но потом зазвучала

сильнее и сильнее и повторялась бес:конечное число
раз всеми ясенями, всеми виноградными :кустами на

горе. То было словно жалоба, словно призыв, могу­
щественный и судорожный ритм ... Гиацинт вырвал­

ся из ру:к Нонии, рез:ко разжав свои объятия.
Ци:кады! Это - ци:кады Аполлона! Это они про­
снулись в листве, и теперь вся листва дрожит от их

голосов. Они возвещают волю бога: • В распустив­
шейся весне, в сиянии майского солнца, поют вечно
поэты; и красоте божественных мелодий должны
быть принесены в жертву радость, по:кой и любовь•.
Та:к повелевают цикады, и в своем сильном стре:ко­
тании

они

призывают

:камилла,

они

приглашают

его прославлять бога духа, бога душ, бога бесплот­
ного и невидимого, любовь :которого - :ка:к огонь, а
поцелуи

-

как ясные лучи

...

Против сладострастного и светлого залива ма­
ленькая танцовщица залилась слезами .

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

1
То была великая неделя летнего солнцес·тояния,
неделя, в которой солнце посылало заливу самые
долгие дни; в то же время то была неделя ежегодных

празднеств в честь АполЛона, празднеств, которые
приводили в волнение весь город. И правда, солнеч­
ный бог был триумфатором этих мест, влюбленных
в свет и краски; бог оживлял их своей магической
жизнью, он раскидывал над ними как бы большой
velum из пурпура и золота. Но в то время, как народ
в

удовольствиях.

проводил

славные

дни

в

честь

Аполлона-Солнца, посвященные, адепты сохраняе­
мых в храме чистых орфейских традиций, поклоня­
лись невидимому богу духовно. И празднества шли
двояким течением:

то

священным,

где таинствен­

ный прилив несся в беск9нечность, то мирским, где
отлив состоял из желаний, ограниченных слишком
большим скоплением народа.

Ежедневно,

в

полдень,

когда

на

небе · пылал

пожар горящих лучей, из храма выходила процес­
сия посвященных и направлялась со стороны моря
к старым стенам, которые с севера на восток окру­

жали еще город; стены шли террасами и сохранили

девять разрушенных башен, которые служили вре­

менными

алтарями

для

процессии.

Это шествие

жрецов в белых одеждах было чем-то ослепителЬ­
ным, каким-тонеземным видением, и оно господ­
ствовало над всем народом, наполнявшим в ярких и

кричащих красках предместья. При каждой оста-

579

новке толпа приближалась, и Крестус произносил
перед импровизированным алтарем молитвы, кото­
рые все повторяли громко, затем раздавал тем, кто

только хотел получить, печенья из чистой пшени ­
цы, умилостивительвые жертвы в форме лиры.

Для Нонии героем этих манифестаций был Гиа­
цинт; она видела его в апофеозе музыки, курений и

цветов;

он был одет в

распростертых

конца

священную хламиду,

которой

образовывали

два
два

крыла поверх его плеч; русые его локоны сдержива­

лись золотым обручем на голове, а его соедииенные

руки держали сосуд, из которого Крестус брал вино
для возлияний . И Нония удивлялась, что изуми­
тельная красота камилланевызывала у всех кри­
ков страстного восторга; как могли женщины усто ­

ять от обожания, когда он оборачивался, стоя слева
от Крестуса, чтобы приобщить народ к драгоценным
щедротам Аполлона! Нет никакого со~нения, никто
не

смел

смотреть на

глазами;
отрешен

да .и

он

от земли,

него

сам,

слишком чувственными

казалось,

что когда

настолько

его взгляд

был

нечаянно

останавливался на Нонии, то как будто не узнавали
ее ... При девятом уличном алтаре было еще более
сильное воскурение ладана, и дым от него, подыма­

ясь,

образовывал непрозрачный покров, который

еще более разъединял посвященных от толпы. На­
конец, когда процессия подошла к последним усту­

пам стен, которые заканчивались у Стабианских
ворот, сияние все еще окутывало Гиацинта, делая
его

облик

фантастически далеким

не

простолюдинов, но даже посвященных

только от

...

Ближе к вечеру толпы, утомленные многочасо­

вой манифестацией и удушливой жарой, возвра­
щались в город . Они выбирали тенистые тропы,
чтобы восстановить силы, необходимые им для
продолжения празднества в храме Аnоллона.
Теперь двери храма, широко открытые, позволя­
ли

проникнуть

форуме

внутрь

танцевали

розовому

парочки;

свету

другие

зари;

парочки

на

под

двумя триумфальными арками прижимались губа-

580

ми,

запекшимися

от

жажды

поцелуя;

парочки,

парочки повсюду, они праздновали свою собствен­

ную любовь, и Венера-Физика, патронесса города,
одна торжествовала, утверждая свою власть в чув­

ственных сердцах. Один из посвященных пересекал
эспланаду, чтобы возвратиться к себе; он весь был

проникнут сладостью таинственной ночи; очищен­
ный сам, он хотел изложить высшие радости идеа­
ла, счастье, обещанное после смерти тем, кто живет
духовно; но оглушительный взрыв хохота привет­

ствовал его и молодая лохотливая помпеянка обна­
жила перед ним свое тело, сказав:

:_

Почему же не спешишь ты умереть, чтобы

поскорее насладиться этим счастьем?
К тому же последний этот день принадлежал
непосвященным и предвазначался для простонарод-·

ных обрядов. После процессии по террасам, усьmан­
ным цветами, все население сопровождало посвящен­
ных в храм, там, среди горького запаха лавра, среди

мерцающего · света канделябров должно было про­
изойти чудо, должна была прозвучать лира. По
традиции в седьмой день празднества лира Аполлона
сама собой начинала звучать после горячих молений
жреца, в присутствии всего·многочисленного народа,

придававшего большое значение этому чуду . Если
оно :медлило совершиться или если не совершалось
вовсе,

то это означало самые худые несчастья; зато

по красоте созвучий соразмерялось более или менее

благоприятное расположение бога.

И все, затаив дыхание, были тут и не сводили
глаз с лиры из светлой черепахи, находящейся в

неподвижных руках Аполлона. О, пусть невидимое
дуновение заставит прозвучать немые струны, пусть

частица блуждающих во всех мирах гармоний попа­
дет на эту хрупкую вещь и вызов~т в ней на мгно­
вение голос, исходящий свыше, голос надежды,
который одобряет и утешает!.. Кресту с и Гиацинт,
коленопреклоненные на ступенях святилища, моли­
лись усердно; несмотря на свою просветленную веру,

несмотря на высоту своих знаний, они тоже дрожа­
ли перед неведомы:ми силами, они тоже ждали чуда.

581

Но чудо не совершалось, и толпа пришла в нетерпе­
ние, стал слышен ропот и, как всегда, стали обви­
нять жреца за недоброжелательство к ним божества .

Крестус между тем принудил прекратить этот
шум и стал снова произносить молитвы; Гиацинт,
рядом с ним, окидывал беспокойным взглядом всю
эту волнующуюся толпу жадных голов,

голов гру­

бых, обращенных к богу. Грубые и чувственные,
таковы они были все, эти люди, требовавшие от
Аполлона наибольшего чуда; и от них подымался

затхлый животный запах, который заглушал собой
святой запах ладана . Но в чем же заключалось
препятствие? Конечно, не в этой атмосфере, прису­
щей каждой толпе, да и толпа была та же , что
бывает ежегодно в этот день; нет, между тыслчью
существ, пришедших сюда, должно было быть не­

сколько, а может быть, и одно, душа которого была
неприятна Аполлону и которая останавливала на их

пути божественные гармонии? И вдруг взор камил­
ла открыл между океаном жаждущих голов, голов

грубых, головку Нони:И. Видпелось только ее ма­
ленькое и

узкое лицо

с помертвевшими

веками

и

кроваво- красные губы, так часто сжимаемые поце­
луями . Она была тут, почти в первых рядах, и,
упорно устремив глаза на Гиацинта,

была един­

ственная во всей этой массе, которая не думала об
этом чуде, единственная, которая не поддалась оча­

рованию лиры из светлой черепахи, лиры, блестев­
шей в неподвижных руках бога .
И моления были повторены еще раз, обманулось
молчаливое ожидание, и гневное возбуждение охва­
тило толпу . Оскорбления, направленные против
Крестуса, полились из всех уст:

-Лицемер!
- Лжецt
- Скверный жрец!
И голоса, более сильные, овладели смятением:
- Знаете ли вы, отчего Аполлон отказывает нам
в чуде? Оттого, что Крестус нечист!
- Он осквернил себя с Нонией, танцовщицей.
Это было написано на стене базилики.

582

Когда некоторые попробовали слабо протесто­
вать, то обвинительных голосов стало вдвое больше.

- Он нечист! Он нечистl Еще сегодни ночью
видели, как танцовщица вошла в храм. Если он
непорочный, то пусть тогда чудо совершитси:.
Но Гиацинт уже встал; в одну секунду зеленые
крыльи: его хламиды промелькнули между сви:тили­

щем и

clastrum.

Он при:мо подошел к Нонии и, взи:в

ее за руку, на глазах толпы вышел с ней из храма.

11
Едва сошли они с притвора, как раздались ак­
корды бесконечно нежные, потом nослышались вос­
торженные крики, и ими: жреца присоединилось к

имени бога. Тогда Гиацинт, неемотри на свою грусть,
освободился от большого страха. Но что будет он
теперь делать? Посмеет ли он когда-нибудь вернуть­
си: в храм? Крестус, а в особенности Аполлон,
простит ли ему веприличный постуnок, который он
перед ними совершил?
Он бросил взгляд на Нон:Ию, которав опустив
~олову, шла около него. Отныне он чувствовал, что

был связан с ней еще тесней, что стал ближе к ней
вследствие их общей немилости. В городе с опусте­

лыми

садами,

с покинутыми домаМи,

в городе,

население которого сегодня бросилось в храм, как

накануне
капризном

накину лось
и

на

общественные

непостоянном

городе,

игры,

разве

в

сердце

маленькой танцовщицы, сердце, оставшееся чис­
тым среди всеобщей испорченности, не было един­
ственным,

которое

принадлежало

исключительно

ему?

Как скромна, как нежна была она! Казалось, она
одна несла на себе наказание их общей вины! Силь­
ная потребность быть.с ней, с помощью ее забыть все
радости потерянного храма, заставила камилла пре-.

рвать молчание, тяготившее их обоих.
- Нония,- пробормотал он,- бог изгнал нас из
своего жилища. Отныне н nринадлежу тебе одной.

583

- Да,- ответила Нония с упоением.- Мне
одной, мне одной! Меня одной хватит, чтобы любить
тебя.
И инстинктивно они пошли по дороге, по кото­
рой утром проходила процессия. Перед ними полу­
кругом тянулись террасы, все усыпанные лепестка­

ми и пропитанные еще ладаном. Солнце было так
блестяще, что носившийся в воздухе золотистый
мир насекомых ослеплял их.

- Идем скорее,- сказала Нония,- идем скорее!
Теперь она выступала первая: она подняла голо­
ву, ей нужно было утешать, и время от времени
повертывалась к Гиацинту и улыбалась ему. У
первой башни, где процессия останавливалась, она
хотела свернуть и пробраться по узкой поперечной
улице, которая наискось пересекала северную часть
города, но он запротестовал:

-

О, нет, не иди туда: слишком много народа

скоро пройдет тут,

когда будут возвращаться из

храма.

Внезапно заметил он, что следовал за Нонией,
не

зная,

куда

она

его

ведет;

но

эта

таинствен­

ность иравилась ему. Только бы ему никого, кроме
нее,

не видеть, только бы не иметь соприкосно­

вения с этой гнусной толпой, дурацкой толпой,
оскорбившей Крестуса, и тогда он готов подчи­
ниться всему, что только заранее приготовила ему

судьба!

·

Еще долго шли они по террасам, и им слышно
было оттуда, как опять город шумел и волновался у
их

ног;

дость,

и

совершившееся

цветущих садов,
солнце

чудо

привело

под портиками в тавернах,

народ

праздник начался снова.

заставляло

созревать

по

в

ра­

среди пышно

склонам

Когда
горы

гроздья винограда для сладостного сбора его, когда

море, более синее, чем само небо, убаюкивало бар­
ки, заснувшие на его волнах, столь же нежных, как

груди женщин, можно ли было помышлять о чем­
либо другом, как не о наслаждении кубком жизни,
как не о страстной, опьяня.ющей, доводящей до
экстаза любви?

584

Они миновали уж Сарнекие ворота и потеряли из

вида глубокую долину, охраняемую ивами и ласка­

емую непрерывным течением реки. Еще четверть
часа прошли они под сверкающим светилом, делав­

тимея все боле~ ярким, и Нония, торжествующая,
остановилась: она указала Гиацинту на маленький
домик, который клематисы одели в белый цвет. И
Гиацинт вспомнил первый вечер их встречи, когда

еще издали показала она на гостеприимный дом.
Они вошли. Старая Планцина, сидевшая спиной
к портику, улыбнулась, заметив Нонию, но улыбка

ее исчезла, когда появился камилл в священной
хламиде и с движущимиен крыльями. Тогда с
трудом она поднялась и, собрав все, что осталось у

нее от дрожащего голоса, подозвала Нонию к себе.

-

Берегись, дочь моя, о, берегись! .. Разве тебе

мало для любви всех молодых людей города? Этот
юноша принадлежит божеству, и оно отметило его

своей печатью: смотри, как лоб его гладок и блес­
тящ, словно пластинка из чистой слоновой кости!
Выслушай, что открыло мне знание жизни: красота
женщины

-

утешение для мужчин, и она сотворена

для того, чтобы он.и ею наслаждались; но когда
юноша несет на себе ту сверхъестественную красо­

ту, которая поражает человеческий глаз, этим юно­

шей нужно любоваться издали, без вожделения, так
как красота эта была создана не для земли.

Но Нония взяла за руку камилла:
-Не слушай ее, Гиацинт, иди за мной!
В своей узкой комнатке она с детской радостью
стала ему все показывать. Она рассказывала, какие
счастливые сновидения посылали ей Горы, те Горы,
которые вели хоровод на ее стенах, окрашенных в

светлую охру; она открыла для него маленький
серебряный сундучок, где у нее были заперты дра­
гоценные вещи, которыми она украшала себя, ког­

да плясала на nразднествах. И наивно, без всякоГо
смущения, она объясняла ему, откуда у нее все эти

изящные сокровища: этот пояс филигранной рабо­
ты, с двойной бараньей головой для застежки, дал

ей Лабеон, когда в первый. раз она явилась к нему;
585

эти браслеты с гибкими петлями в форме косы были

надеты ей на ноги богатым эдилом Пансой; эту
брошку полированного золота, куда вправлен был
сардоник, заслужила она, когда участвовала в еже­
годных народных празднествах.

Потом, когда она совсем опустошила сундучок,
она

пошла

за

своими

туниками

танцовщицы;

их

ткань была более легкая, чем воздух и окутывала
Нонию

прозрачной сеткой, воздушной дымкой.
Чтобы позабавить Гиацинта, она разворачивала их
все и надевала одну за другой. Поочередно делалась
она то наядой, зеленой, как первые прибрежные
волны, то очень светлой пчелкой, купающейся в
ясном луче солнца, то разъяренной вакханкой, в
которую

красные

языки

пламени

запускали

свое

жало, то смеющейся супругой фавна, одетой только
в

коротенькую

шкуру

молодого

оленя,

шкуру

со

специфическим запахом.

Наконец, жара утомила их, и так как неопреде­
ленные

тени

стали

ложиться

в

комнате,

то

они

усну ли в объятиях друг друга.

111
Никогда еще не испытывали они такого глубоко­
го блаженства принадлежать друг другу вне всего
мира,

быть друг для друга всей вселенной, как
теперь. Их любовь, подчинявшаяся до сих пор всем
превратностям разъединенного существования, воз­

росла до высшей степени в этом тесном сближении
в продолжение многих часов, когда две души, пре­

зирающие время, думают постичь всю глубину веч­

ности. На трепетных устах Нонии Гиацинт находил
все созвучия: такова была лира Орфея, семь струн
которой выражали все изменения души всех миров.
И маленькая танцовщица замирала под поцелуями
камилла до самозабвения.

Порой что-то похожее на старую грусть возвраща­
лось к Гиацинту. Особенно часто случалось это по
вечерам, когда они один подле другого опирались о

586

террасу: вследствие чрезмерного их счастья, вследст­

вие слишком нежного благоухания клематиса, обвив­
шегося вокруг пилястр, на них находило изнеможе­

ние, которое выраж~лось в виденеопределенной ме­
ланхолии;

а в это время у конца улицы раздавался

шум и смех, а еще дальше лучи света перебега.ли, как

бы смеясь, по красной охре портиков.
И Нонии казалось, что крупные слезы выступа­
ли в уголках глаз камилла, тогда она упрекала себя
за эгоизм своей любви, за то, что она одна поЛьзова­
лась присутствием возлюбленного. Тут она вспоми­
нала слова, которые врач Евдоксий сказал под

перистилем Веттов матери Гиацинта: •В годы твое­
го сына печаль - самая опасная из всех болезней •;
и она выискивала средства развлечь его, заставитЬ
его

принять участие в веселье,

которое окружало

их. Раз вечером она уговорила его сопровождать ее
в

школу

танцовщиц,

которой

она,

несмотря

на

приказание эдилов, давно не посещала; она пробу ­
дет

там

всего

минуту,

и

они

потом

возвратятся

домой по дороге, которую они так любили. И они
пошли, надев на голову· капюшон из темной мате­
рии; капюшон этот, смотря по обстоятельствам,
защищал

взглядов.

от

сильного

По

мере

солнца

того,

или

как

они

от

нескромных

спускались

к

городу, непрозрачная тень ложилась на окрестность

и сближала расстояния; фамильярные отношения
между соседями становились более заметны, и всю­
ду высыпало население и своим движением подни­
мало дневную пыль.

Чтобы попасть в школу танцовщиц, которая нахо­
дилась на углу улицы Августов, нужно было пройти
улицу Извилин, имевшую справа и слева ложи наро­
дных куртизанок. В Помпее это был наиболее осве­
щеШiый квартал, то был центр непрерывной оргии. В
то время, как в других городах разврат скрывалея в
темных

предместьях,

здесь

же

расцветал

он

под

открытым небом, в самом сердце города; он привле­
кал к себе многочисленными искушениями, всевоз­
можными соблазнами. Неописуемая смесь голых
тел, прозрачных материй, звуков, духов, красок и

587

света сразу охватывала прохожих, находивших удо­

вольствие в этом зрелище. Перед входом в ложи,
которые все были открыты, схожи одна с другой,
разукрашены внутри похотливыми фресками, а сна­

ружи обильно убраны душистыми снопами цветов,
сидели скратии; их ноги,

переплетенные золотыми

перевязями, светивались над дорогой; некоторые из

них держали между колен треугольник самбуки 1 с
раскрашенными в яркий цвет дужками и обеими
руками извлекали одни и те же звуки, пронзитель­

ные, раздражающие чувства; то был как бы вечно

повторяющийся призыв к сладострастью .
Иногда на тимпаве лож, где значилось имя
каждой хозяйки, были написаны мимолетными
посетителями их впечатления; то было животрепе­
щущее J;.Iризнание в кратких фразах.

•Тишэ, лучше мне умереть, чем быть богом без

тебя!•
•Поцелуй Затэмы жжет, как rtламя, но дыхание
ее освежает потом раны, наиболее даже жгучие•.

• Белокурая малютка научила меня ненавидеть
брюнеток•.
На что ответила какая-то соперница:
• Ты ненавидишь их, но ты к ним возвращаешься•.
Чаще всего сами куртизанки старались воздавать себе хвалу. Одна девушка с простосердечным
взглядом, которая на пороге своей двери, разубран­
ной гирляндами из белых роз, улыбалась всем в
своей наготе, начертила следующий призыв своей
неопытной рукой:
•Привет тебе, чужеземец! Постарайся полюбить
меня•.

А дальше та, что значилась под именем Дисэ, и
глаза которой, окруженные синеватыми кругами,
казались странными, казались глазами абиссин­
ского идола, так формулировала свою клятву:

•Если Дисэ не

сдержит своего обещания,

то

пусть пошлют ее на место ослицы мельника, чтобы
вертеть жернов

•.

1 Инструмент вроде арфы .

588

Након~щ. без сомнения, какой-нибудь философ,
воспользовавшись еще неисчерченной плоскостью
стены, написал следующую расхожую истину:

•Кто же может запретить любить? Кто же удер­
жит любовников?•
И буквы, то красные, то голубые, сверкали,
словно

прорицания,

при

свете

зажженных

ламп,

прикрепленных к стене.

Но все СтуiПевывалось, все исчезало перед сияю­
воспроизве­

щим торжеством крылатого Фаллоса,
денного всюду,

представленного всюду для почита­

ния как единствеШiыЙ признак всего человечества.
И то не был только непристойный образ, предназна­

ченный длЯ поддержания страстей толпы; нет, это
была воплощенная созидающая добродетель, это был
символ, который философы называли •летящей
душой •, потому что он был существом эфирным и
через

него

размножались

как

плоть,

так

и

душа,

осязаемое и неосязаемое . В качестве надписи служи­

ли слова: •Hic haЬitat Felicitas•. 1
Hic haЬitat Felicitasl Между отцветшими венчи­
ками цветов, разгоряченными телами, между ярки­

ми отблесками света, именно он вносил счастье в
эти ночные часы, в эти разубранные ложи, и тайна
там

происходила

на

виду

у

всех,

и

похотливые

сцены, воспроизведенные на фресках стен, повторя­

лись беспрестанно на каменных ложах, воздвигну­
тых против широко открытых дверей.

Перед этой чувственной распущенностью нра­
вов, испарения которой у дарили ему в лицо в пер­

вый раз, Гиацинт почувствовал себя полным тоски,
совсем уничтоженным. Что мог быть для всех один
и тот же кумир любви, один и тот же жест, всегда

одинаковый, что мог быть один и тот же жест как
у любовников, поклявшихся друг другу навеки, так
и у тех, которые раз обнялись и расстались, чтобы
больше не видеться, что один и тот же жест мог
открывать всем двери вечности,- это Гиацинту
казалось невозможным и чудовищным. А все-таки
1

•Здесь обитает блаженство•.

589

это было та:к: ласки, :которыми он обменивалея с

Нонией, эти же ласки видел он оскверненными на
публичных ложах, доступных каждому; и все вле­
чение, :которое они питали друг к другу, делало их

бессильными изобрести лучшие тайны для облада­
ния друг другом.

О, отделаться от этой наследственности, смыть
всю эту грязьt Забыть, что ты - человек, похожий
на других людей, и обречен испытывать те . же
желания! Стремиться :к бесконечности, на :крыльях
бесплотной Психеи, :которая единственная познала
чистую :красоту, убежать от света, от этого сладос­

трастного и раскрашенного города, от этой узкой
извилистой улицы, где слишком тяжелый воздух,
:как в тюрьме, держит свет, песни и дух.

Между тем :куртизанки не довольствовались тем,
что сидели на своих порогах; они сошли на дорогу

и

распространили вокруг себя мускусный запах
своего тела и странный свет своих зрачков. Нужно
было расталкивать их, натыкаться на них, вдыхать

их дыхание, чтобы только пройти вперед.
Нония двигалась в этой удушливой атмосфере
без видимого стеснения: без сомнении, маленькая
танцовщица находила естественным, что здесь, :как

у богатых, прожигали жизнь, только здесь это было
под

открытым небом,

а там

-

в роскошных и

закрытых залах.

-

Вот мы и пришли,- сказала она, улыбаясь

:камиллу.

В самом деле, против них улица Августов развер­
тывала свою свободную и пустынную артерию; но

им оставалось пройти мимо последних разубранных
лож, и Гиацинт, заметив и там все тот же бесконеч­
ный жест любви, пошатнулся и упал без чувств.

IV
По просьбе :камилла его перенесли в храм; Крес­
тус принял его по-отечески,

не выражая никакого

удивления по поводу его возвращенИя. Жрец знал,

590

что души, которых хоть раз коспулась любовь бога,
возвратятся

рано

или

поздно

к

источнику

этих

незабвенных радостей. Каждый день ждал он Ка­
милла и, когда увидел его возвращающимся, стра­

дающим, разбитым горем и побежденным дурными
силами

жизни,

он встретил его с распростертыми

объятиями и просто сказал ему :

-Сын мой, да будет с тобой мир Аполлона!
Но этот мир Аполлона, эту величественную гар­
монию небесных аккордов, камилл не мог больше
вместить в себя: разврат, который с самого детства,
когда он

слегка касался его,

причинял ему

такое

страдание души, теперь, когда так грубо предстал
перед

ним,

лез

ему

в

г лаза,

в

ноздри;

отныне

до

конца дней своих он будет все время испытывать

омерзение и он жаждал умереть, чтобы избежать
того сильного отвращения, которое наводил на него

вид всех этих земных вещей
Все же он стал снова приелуживать в храме; но
между богом и им мелькали беспрестанно образы,
посторонние формы; его поклонение нарушалось
беспрестанно воспоминаниями; он думал о Нонии, в

которой он мог полюбить только тело, и поцелуи
которой до момента, когда показалось ему чудовищ­
ное безобразие любви, казались ему прелестными
драгоценностями, вычеканенными для него одного.

Во время служб запах ладана напоминал ему мус­
кусный запах женских тел, а свет вокруг алтаря,
цветы,

положенные

в

преддвериях,

имели

то

же

возмутительное миганье, те же оттенки, доводящие

до

обморока,

как

и

на извилистой

улице,

куда

выходили открытые ложи куртизанок.

Это видение, сопутствуемое и другими видения­
ми, часто преследовало его ночью; тусклые призра­

ки

раннего

и

уже

прошедшего

детства

вставали

перед ним, настойчиво напоминали о себе, призра­
ки, которые до сих пор были скрыты в тайниках его
души, но которые присоединились теперь к хорово­

ду нечистых образов, наполнявших его сновидения.

Раз вечером он видел из своей детской,- о, зачем
являлось это перед его глазами?- как отец его под

591

перистилем поднимал беспутной рукой тунику од­

ной из служанок; другой раз ему открылся позор его
матери,

когда она

гелиотропа

и

находилась

роз,

около

между

куртинками

мраморного

стола,

где

юный виночерпий разливал в чаши цекубское вино.
И хоровод нечистых видений увеличивалея до бес­
конечности, город, весь город в своем целом олицет­

ворилея в одном колоссальном образе, образе раз­
врата, со знаком своего рокового распутства на лбу,
и

с

толпой

анонимных

любовников,

с

неясным

сборищем рабов тела у своих ног.

Его охватила тоска по другому существованию, с
давних пор носившемуся в его воображении сущес­
твованию, где ничего не будет из той грубой действи­
тельности, которая окружала его. Мало-помалу стран­
ная болезнь, от которой он уже пострадал и которая
покрывала его лицо внезапно бледностью, вновь стала
являться приступами и заставляла его лежать целы­

ми часами. Крестус беспокоился, говорил, что надо
предупредить родителей, послал за Евдоксием; но
камилл

умолял

оставить

его

в

тиши

храма

под

чарующими взорами бога. И жрец уступил желани­
ям этой израненной души, которую только какая­
либо помощь свьппе могла спасти.

За днем следовала жаркая ночь, и Гиацинт из
окошка своей cella видел, как поочередно то солнце
наполняло собой

притвор,

то

звезды

покрывали

небо; он как бы через несколько слоев атмосферы

различал все часы, все волнения, которые от одной
зари до другой охватывали город : крик торговцев
травами, спор покупщиков перед прилавками, смех

девушек, песни рабочих, а вечером- один смутный
шум, огромный шум, шум оргий, отголосок пьяных
поцелуев и ожесточенных ласк.

Сон посещал его только через редкие промежут­
ки, хотя кошмары и покинули его; но иногда, когда

не знали, спал ли он или бодрствовал, несвязные

слова вырывались у него. Тогда Крестус прибегал и
долгими, нежными увещаниями убаюкивал его, а
то пел ему какие-либо священные мелодии , которые

камилл так любил. Он сделался его сиделкой, он

592

ухаживал за ним с той понятливостью,

которая

дается людям при высокой любви, и беспрестанно
сидел у его изголовья.

Раз днем он должен был уйти, чтобы посетить
маленькое святилище Аполлона, воздвигнутое за
городскими воротами. Гиацинт, оставшись один,

задремал. Через открытое окно входили струи воз­
пропитанного ароматами, так как южный

духа,

ветер приносил в город запах лимонных деревьев,

растущих

на морском

берегу;

и

стена притвора,

освещенная солнцем, отбрасывала в голубую cella
целые потоки золотых лучей. Вдруг голос камилла

~озвысился; Гиацинт жалобно прнзывал, и звал он
несколько раз, настойчиво, маленькую танцовщи­
цу, свою прежнюю любовницу.

- Нонияt Нонияt Нонияt
Где же была она? Где скрывалась она, чтобы
подстерегать малейший жест возлюбленного? Сей­
час же очутилась она там, вся блестящая и светлая.

-Я здесь, Гиацинт, дорогой Гиацинт!
Но он не узнал ее; он продолжал звать ее жалоб­
ным голосом, между тем как его беспокойные г лаза
смотрели в пространство.

-

Н они я! Нония! ..

Потом из его уст выходили другие прерывающи­
еся слова :

-Бог! .. Он один! .. Он один чист! О, эти пары! Все
эти обнявшиеся пары! .. Да, те же поцеЛуи , одни и

те же поцелуи для всех!

Ему казалось, что он еще в узкой улице, что его
обжигают дыханиями, духами, ему хотелось спас­
тись, отделаться от неотвязчивой мысли. Своими
беспокойными руками он отталкивал воображае­
мую толпу.

-Уйдем прочь , Нония ... Дальше, дальше ... Ни
одного дома нет в городе, которого бы не коспулось

распутство... и мы также, и мы также, и мы
нечисты ... О, тело твое! Оно покрыто язвами ... Я
вижу язвы всюду на твоем теле

...

Она старалась удержать в своих маленьких РУ·
ках беспокойные руки камилла, но он бился, глаза

593

уставив в nространство, и бессознательно nовторяя
те же фразы:

--

Нония! .. Аnоллон! .. Он один чист! ..

Наконец он заснул, тяжело дыша; и на Нонию
наnало безуМное отчаяние: что бы ни nроизошло, но все

было кончено! Никогда Гиацинт больше не будет ее
любить; бог, бог грозный и ревнивый, который долго
осnаривал у нее сердце камилла, на этот раз восторжес­

твовал над ней: Гиацинт увидал .язвы на ее теле, на теле,
которое он так любил.
Она nлакала, судорожно приложив руки к глазам;
она все еще nлакала, когда возвратился Крестус, и
nоявление жреца в cella не навело ее на мысль о
бегстве. Она рассказала ему, как очутилась тут:
- Слушай. Он произнес мое имя, и я пришла. С
тех пор, как nеренесли его сюда, я только и делаю,

что брожу вокруг Гермеса в nритворе, и если ты ни
разу не заметил меня, то это только оттого, что был
слишком занят им.

Но он, склонившись над побледневшим лицом
Гиацинта, едва слушал ее.
- Смотри, из-за тебя он заболел сильнее! сказал он.

Жестом велел он ей уйти; но она бросилась к его
ногам, она все еще nлача, сказала ему:

- О, молю тебя, не гони! Я знаю ты добр.
Неправда, что я усилила болезнь; он не узнал
меня

даже,

когда

в

бесnамятстве

звал

меня .

Позволь мне ухаживать за ним вместе с тобой. Я
сделаюсь совеем маленькой, и когда он nроснет­
ся

-

я

nритаюсь

у

стены,

а

если

ты

запретишь,

то я не буду даже держать его руку в свой, когда
он

сnит.

Но вдруг она, все время nокорная, горделиво
выnрямилась:

-

ОДнако он был моим! Я могла целовать его,

сколько мне хотелось, я могла осыnать его своими

ласками. Ничто на свете, даже бог не отнимет того,
что мы принадлежали друг другу.

Крестуса nокорила эта неnобедимая сила любви.
-Останься! - сказал он тихим голосом.

594

И всю ночь маленькая танцовщица и жрец вмес­
те бодрствовали у изголовья камилла.

v
Перед смертью на Гиацинта снизошло прощение
Аполлона. Предвидение недалекого будущего по ту
сторону смерти,
гармонии,

где находили

заменило

наполненные

в

место невыразимые

его глазах

развратом

города,

частые видения,

и,

положив

одну

руку в руки Крестуса, а другую в руки Ионии, он
тихо улыбнулся в то время, как потухало пламя в
его светло-янтарных глазах.

По мнению Евдоксия, причиной его преждевре­
менной кончины послужило повреждение в сердце.
К тому же это случалось и прежде в семье Гиацинта,
и его маленькая сестра Марция умерла от той же
болезни. Без сомнения, какой-нибудь отдаленный
предок передал через несколько поколений таин­
ственные зачатки недуга, который с самого порога

жизни склонил этих двух детей к могиле, между
тем как

мать

-

их прямые родственники

-

отец,

дядя и

безнаказанно растрачивали во всевозмож­

ных крайностях свое неистощимое здоровье.

Теперь спесь Веттов развернулась во всем своем

блеске на похоронных почестях; казалось, все их

горе

вылилось наружу,

все равно,

как

если

бы

засохшая почва произвела огромный, но без всякого
запаха цветок; в эти прискорбные часы их исключи­
тельным, их единственным беспокойством было как бы показать городу весь блеск своего богатства,
как бы сделать смертькамилласоучастницей своего
тщеславия.

Нужно, чтобы шли плакальщицы в
большом количестве вслед за колесницей, нужно
множество цветов, много шума, нуж.но, чтобы было
празднество вокруг могилы, чтобы на мраморной

циппе 1 с возвышающейся над ней эмалевой светло­
голубой вазой прохожие могли читать имя камил1 Намогильная

колонна небольшик размеров.

595

ла,- тогда память о нем пер,

..юдьми

будет доста­

точно почтена .

И весь город вместе с ними был озабочен этим
великим событием - похоронами Гиацинта. Толки
о них переходили из дома в дом; заранее описыва­
лась их пышность, и, наконец, они приняли разме­

ры всенародного празднества. Корпорации решили
прекратить в этот день работу; школа Валентина и
школа Верна закрывались, и все население хотело
воспользоваться этим зрелищем,

кто знает, может

быть, и ему удастся принять в нем участие, составить

какую-нибудь новую группу в процессии, как не раз
случалось это при похоронах других знатных людей.

Между тем около тщательно набальзамированного
телакамиллатолько одни Кресту с и Но ни я пролива­
ли чистые слезы, слезы, свободные от суетных зем­
ных мыслей; одно и то же глубокое чувство соединяло
их, делало их обе скорби, как ни была различна их

натура, равными перед великим покоем смерти. Жрец
и не думал больше гнать маленькую танцовщицу из
давшего ей пристаJШще храма Аnоллона, танцовщицу,
посвятившую себя поклонению Венере Помпейс­
кой. Она убирала теперь букеты, подливая с набож­
ностью масло в погребалъные лампы. В узкой голу­
бой cella, не дозволявшей войти скорбным теням,

присутствие Нонии было как бы продолжением
окружающего света, как бы отражением летнего,

слишком горячего солнца, бросающего беглые по­
целуи на сомкнутые уста усопшего

.

.И

то же победоносное солнце продолжало осве­
щать город и в день похорон. Ночью шел мелкий

дождь и освежил на фасадах зданий полированный

блеск лака, кармина и принц-металЛа, 1 оттенки
которых составляли одну блестящую и светлую
картину в одноцветной лазури неба. Когда процес­
сия

спустилась со

ступеней

и

трубы все вместе

оглушили воздух произительными звуками, то под­

нялось всеобщее волнение, один могучий крик ли­
кования; и перед открытым лицом, перед его белым
1 Смесь меди и цинка.

596

лицом,

покоившимся

в

пурпуровых

шелковистых

подушках среди цветущих стеблей асфоделя , перед
лицом

смерти,

которая

проходила,

крики

толпы

говорили о радости бытия, об упоении жизнью.
Жизнь, повсюду жизнь! Жизнь и в истерических
рыданиях плакальщиц, и в излишних причитаниях
похоронных глашатаев;

жизнь и в кривляньях де­

тей, которые плясали и скакали вокруг колесницы;
жизнь

и

в

смешных

гримасах

актеров

и

мимов,

которые о,nним глазом плакали, а другим- смея­

лись для того, чтобы за раз удовлетворить семейст­
во, которое заказало им плакать, и народ, кuторый
требовал веселья. По выходе из форума процессия
пересекла конец улицы Августов, и оттуда хлынула
пестрая толпа скратий; они пришли с руками,
полными цветов, и с открытой грудью; вместе со
сверканием своих серо-зеленых глаз с подкрашен­
ными

веками,

они

принесли

также

запах

своих

притираний, свое суетное присутствие и свои яркие

туники, расшитые золотом. Тогда ликование жизни
возросло еще более: за холодными бренными остан­
ками камиллавожделения лились огненными пото ­

ками,

происходил обмен любовных обещаний, и

крики, крики хриплые, дрожащие ~тали вдвое силь­

нес . Никогда еще Помпея не видала таких велико ­
лепных похорон!
Только перед Геркуланс:кими воротами восста­
новилась не:которая тишина: нужно было постро­
иться в два ряда и пропустить наиболее важную
часть процессии: то были восковые маски предков,

которые должны были сопровождать покойни:ка в
его последнее жилище и число которых было увели­
чено, благодаря тЩеславию Веттов . Одна за другой
проходили под высокими сводами ворот горделивые

восковые фигуры; черты предков были так искусно
воспроизведены, что, казалось, маски жили и гово­

рили;

все их лица носили отпечаток

страстей и

поро:ков: узкие лбы, слишком толстые носы и губы,
выражающие алчные желания; ни одно из лиц не

обладало мощью одухотворения. Долго еще стал:ки­
ваются

их

щиты,

движимые

597

одними

и

теми

же

импульсами; но вот, наконец, они устали нападать
друг

на

друга,

не

попадая

движением,

взаимно

условленным; они бросают далеко от себя щиты и,
исступленные,

накидываются

друг на друга

и

со­

ставляют одно тело; неизвестно, ~Ja чьих плечах из

белой глины чы1 рыжая сидит голова: два согнув­
шихся торса сплетаются, дрожащие ноги перепуты­

ваются; Сарра и Марцелла увлекают друг друга на
землю и катятся перед могилой. Не кровь ли краснеет

на земле? Или это, может быть, последние отблески
светила? Если они и поранили себя, тоневидимой
раной; но божество удовлетворено, и народ бросает на
обеих цветы.

Теперь на ажурных террасах начинается поми­
нальная

трапеза.

Вино

льется

через

края

чаш,

обжорливые рты давятся сочными блюдами; с на­
ступлением вечера оргия происходит при бледном

свете фонарей. И хохот Помпеи разражается на
темной у лице, под потухшим небом; он разражается
и распространяется между могилами.

VI
В шумном городе Нония чувствует себя, как в
пустыне. Все исчезло, осталась ее одинокая, ма­
ленькая

детская

душа,

непривычная

переносить

горе. Лишившись Гиацинта, она потеряла охоту к
веселью, потеряла и тот инстинкт, общий всем
существам, который заставляет еще больше цеп ­
ляться

за

землю,

по

мере

того

как

удаляется

от

них их идеал . Если она и существовала, то только
потому, что в ней и над ней были посторонние
силы, под действием которых она находилась, и
она машинально слушалась их,
как

во

проводила жизнь

сне.

Ничего не изменила она в своих внешних при­
вычках. Да и как могла бы она изменить их?
Вписанная на дощечку . эдилов, она должна была
исполнять обязанности танЦовщицы, должна была
являться на пиршества. Она и ходила туда, не

598

заботясь, понравится ли она со своей отсутствую­

щей душой и с ослабленными нервами; она, кото­

рая до безумия любила свое ремесло танцовщицы,
она,

которая упивалась, как маленькая вакханка,

шумом ,

весельем

и

запахами,

она

не

слышала

больше призыва ритмов, и священный огонь погас

в ней.
На нее жаловались те,

которые прежде всего

больше рукоплескали ей; новЬ1е танцовщицы заво­
евали ее место в общественном расположении. Те­
перь, когда появлилась она на подиуме, окутанная

в прозрачные покрывала, трепет не пробегал больше
по нервам приглашенных; никакого соприкоснове­

ния не чувствовалось между ними, и едва бросали
они на нее рассеянные взгляды. Между тем то были
те же заранее определенные па, которые она испол­

няла ; то были те же материи из •стеклянного
полотна•, которые обвивались или развевались во­
круг ее тела; и ее фигурка, правильная и тонкая,

была все та же. Внутренняя гармония- вот един­
ственно, что было порвано, гармония, которая воз­
буждала восторженность в танцовщице, и граждане
роптали: граждане, взыскательные и не легко удов­

летворяемые, требовали, чтобы дрожали самые тай­
ные аккорды существа и чтобы бились артерии в
трепещущем и взволнованном теле.

Раз вечером она была позвана к Лабеону. Воз­
вратившись недавно из Коринфа, он задавал новое
пиршество своим друзьям . Нония отправила,сь в
великолепное жилище квартала Акрополя. Снова
увидала

она

греческие

статуи,

лоснившиеся

от

масла, нагота которых шла вперемешку с золотом

и слоновой костью; снова увидала она сады, где
фонтаны выбрасывали разноцветные струи в воз­

дух в виде химерических зданий, и большие залы,
украшенные

на

стене,

картинами,

как

в

не

написанными

помпейских

прямо

но
заключенными в роскошные рамы . И воспомина­
ния вереницей пронеслись перед ней. Здесь упро­
чилась ее репутация маленькой танцовщицы; здесь
испытывала она

прочих

страх. в ту минуту,

599

домах,

когда совсем

ОДНа ДОЛЖНа была ДВИГаТЬСЯ ПО сцене, так КаК ДО
того времени она выступала только вместе с хором

или же при массовых танцах в балете, ей припом­
нилисЪ особенно те одобрения, с которыми встре­
тили ее восторженные голоса, заставившие сойти
ее к приглашенным, чтобы получить поздравле­

ния и ласки .. . Те
же возбужденное
дах. Это дало ей
чувствовать себя
крыльях,

же лица видела она сегодня, то
О>Jtидание читала она во взгля­

толчок, пробудило желание по­
опять несомой на невидимых

которые

столько

раз возносили

ее

пре­

выше облаков.

И она пробовала овладеть собой, она силилась
обрести свое давнее первое вдохновение; но ни о;цин

ритм не возбуждался в ней, опьянение танцем не
овладевало ею. Там, внутри ее существа, было точно
разоряющее дыхание,

которое нарушало правиль­

иость ее движений и противодействовало ее усили­
ям; таинственные такты, те такты, которые прежде
торопили

ее,

теперь

опережали,

подчеркивая

тем

самым приземленность и движений ее тела, и состо­
яние души,- такты, певцы бесконечного, замолк­
ли; она

-

только маленькая куколка с бессозна­

тельными сгибаниями, которая исполняла механи­
ческие

движения

под воздушными

шарфами

из

«стеклянного полотна•.

Сперва в зале пришли все в недоумение, потом
послышался сдержанный ропот, затем взгляды гос­
тей настойчиво устремилисЪ на Лабеона; наконец,
судостроитель ударил в ладоши и приказал увести
танцовщицу.

Нония не протестовала. Она чувствовала, что
заслужила эту обиду. С самой смерти Гиацинта все
было кончено : ни разу не могла она танцевать как

прежде. Принижеиная и уничтоженная, возврати­
лась она в маленький домик с клематисами.
С тех пор она перестала посещать школу тан­

цовщиц; она не стала даже проделывать каждый
день тех двухчасовых упражнений, которые улуч­
шали гибкость ее мышц; все свое время проводила

она под портиком,

напротив старой

600

Планцины_ ,

спиной к солнцу, слишком сверкающему, и спи­

ной к ярким цветам , вид которых вызывал в ней
слезы. Маленький Саннион, и тот не мог добиться,
чтобы она,

как еще недавно,

поиграла с ним , ­

она, такой · еще ребенок сама , что гонялась за ним
через весь сад или учила, как ловить ртом груши,

которые сама подбрасывала кверху .

этим

проказам

малыш

относилась

придумал

она

Теперь и к
безучастно . Раз

утешение.

-

Слушай,- сказал он ей,- не горюй! Как
только я вырасту большой, я пойду к претору и
женюсь на тебе .
Атак как Планцина улыбнулась, то он хвастли­
во добавил:
- А что ж! Я уже мужчина! Дочь Модеста,
булочника, каждый вечер назначает мне свидание

за лавочкой своего отца.
И он убежал , так как голос Филиппа угрожающе
звал его к себе .

Точно так же Лудиус старался развлечь Нонию.
Проходя через портик, он всегда обращался к ней с
несколькими утешительными словами:

- Слушай , крошка , не следует убивать свою
молодость! В любовниках нет недостатка! Ты на­
йдешь себе других, может быть, не настолько кра­
сивых,

как камилл,

но наверно с сердцем более

крепко пристегнутым .

Он

старался

шутить,

но

в

глубине

души

он

никогда не переставал любить Нонию, и с легкой
философией помпейца говорил себе , что ничья
скорбь не вечна, и что в тот день, когда маленькая
танцовщица перестанет страдать, она, пожалуй,
сочтет

за

счастье

иметь

его

около

себя,

вполне

готового усладить ее существование .

Между тем она ничего не отвечала на его дружес­
кие заверения; она была все так же печальна . После
того, что произошло у Лабеона, ее горе перешло в

какую-то молчаливую прострацию. Плясать, лю­
бить Гиацинта - вот те единственные две страсти,
которые господствовали в ее молодой жизни . Даже
любов:~> Гиацинта, и та никогда вполне не заменяла

601

ей то, к чему стремились настоятельно все ее чувст­
ва. Преобразить себя в маленькую менаду, в воз­
душную нимфу, в маленький цветок мечтания,

подняться выше жизни среди воображаемых трос­
тников, среди бахусовых жезлов, снабженных неес­
тественными плодами, создать вокруг себя атмосфе­
ру эротической поэзии и влечений вот в чем
заключалось ее призвание .

Она каждый день выходила из дому лишь для
того, чтобы помо;mться у гробницы с гирляндами,
воздвигнутой против изменяющегося моря и под­
вижного осеннего неба; но и молитва ее носила
характер чего-то неопределенного и отчаянного, как

и ее душа. Единственное божество, к которому она
умела взывать,

была Венера-Физика,

чувственная

Венера с черными прядями. Но что могла сделать
богиня для Гиацинта, ледяное тело которого поко­
илась в глубине гробницы? А для себя самой, для
Нонии, что могла просить она у нее? Ничего ей более
не хотелось; она не желала даже умереть: ей каза­
лось, что их загробные судьбы отдалят ее еще боль­
ше от камилла,

осудят их на вечную разлуку.

Итак, вера погасла в ней, а с ней вместе и
надежда и любовь. Однако богиня-патронесса, каза­

лось, звала ее каждый миг, улыбалась ей. Нония
видела

на

углах

улиц

ее

раскрашенную

статую,

окруженную цветами и светильниками; но она из­

бегала смотреть на нее, она быстро проходила мимо,

не обращая на нее внимания, ей не хотелось пом­
нить, что она посвятила себя ее культу.
Возвращаясь раз вечером по дороге террас и через

Везувианекие ворота, она очутилась перед святили­
щем,

где в прежние времена приносила свои моле­

ния; дверь была открыта, и между приношениями,

повешенными под сводом, Нония увидала снова свою
статуэтку из стеклянной массы, ту самую, что она

посвятила богине. Чья-то набожная рука исправила
ее,

заделала

ос.вещало

раны,

еще

и

храм,

слегка покачиваясь

так

то

как

заходящее

маленькое

J{a конце нитки,

было пронизано

горячими лучами и казалось живым

602

сОJПiце

изображение,

...

VII
Год! Ровно год, день в день, как встретились они

на горе в безумном опьянении, происходившем при
сборе

винограда,

да и

сегодня еще гигант,

весь

наполненный соками, заставлял всех подниматься,
привлекал всех к себе. В гроздьях, созревших на его

·склонах, народ приходил искать жизненных сил,
надежду и обещаний будущих благ. И песни, поце­
луи звучали среди гибких виноградных ветвей, под
ясенями, залитыми светом.

Три зеленых яруса взбирались на небо и господ­
ствовали над городами. ЕЩе более ясные при осен­
нем освещении, они указывали, где нужно остано­

виться при чудесном восхождении: сперва то были
плодородные сады, потом густые олеандры, казав­
шиеся еще гуще вследствие тени, и, наконец, таин­
.ственная

прогалина

с

тощими

силуэтами

кустов,

охраняемая крепостью из скал. Нония не могла
поднять глаз на эту высоту без того, чтобы не
содрогнуться; она понимала теперь, почему Гиа­

цинт хотел сделать ее местом их первой любовной
ночи: никто кроме них не переступал этого убежи­
ща, и все их поцелуи с той поры были проникпуты

тайной, которую они вместе открыли .
Не повторить ли паломничество к месту их
взаимного соглашения? Не подняться ли до таин­
ственной прогалины, чтобы хоть что-нибудь найти
из тех бесконечных минут обладания? Да, снова
увидеть над своей головой бледное сияние неба,
совсем близкого, а под разорванной броней гиганта
увидеть

чудесное

существо,

всего

раз

виденное,­

змею с огненными кольцами, ползущую в ужасной

тишине! Она пойдет, она одна проложит себе путь
промеж отвесных скал. Непреодолимая сила влекла

ее туда: там, наверху- она была убеждена- вновь
обретенная душакамиллалегким дуновением при­
коснется к ее душе.

Между тем гора ликовала от гордости и радости.
Она гордилась своей пурпуровой драпировкой, про­

тЯнутой над всей страной; над улицей Гробниц ее

603

отраженная -листва окрашивала море в красный
цвет; склоны ее были плодоносным ульем, привле­
кавшим бесчисленное количество пчел; от нее рас­

пространялся запах, смешанный с кислым запахом
виноградных ветвей и пролитой крови гроздьев,
запах влюбленного тела, которое млело от бесчис­
ленных поцелуев.

Нония ждала приближения ночи, чтобы взойти·
на гору. Влюбленные парочки с опухшими губами,
выпачканными виноградными выжимками, с голы­

ми шеями, обвитыми гибкими ветвями винограда,
сходили оттуда; другие парочки, а также и группы

сборщиков винограда, юноши и девушки, обмени­
вались без всякого разбора поцелуями и передвига­

ли как попало пляшущие ноги. И к Нонии часто
обращались с вопросами в продолжение всего nути:

-

Крошка, пойдем! Пойдем с нами!

-Что ты там будешь делать наверху: виноград

весь собран!
Что за вопрос? Она хочет последовать за своим
возлюбленным.
А Нон~JЯ все поднималась между фестонами
винограда, обвитого вокруг ясеней; с каждым ша­
гом наталкивалась она на места их прежних радос­

тей. Вот под этим уединенным кленом сидел Гиа­
цинт; он играл на букцине, и звуки, которые он
издавал,

были

так

нежны,

что,

казалось,

душа

фруктового сада пела через отверстия в слоновой
кости; здесь вот, где фестоны винограда уцепились
за самые высокие ветки, лазили они друг за другом

по узкой и гибкой осиновой лестнице, чтобы со­
рвать

черные

гроздья,

созревшие

еще

сильнее

на

солнце; по каждой из этих тропинок они, взявшись
за рукИ, пробегали; тогда еще не ведали они о том

сладострастии,

которое

носили

в

себе,

но

были

только счастливы, что существовали.

Нежная луна поднялась над олеандрами. Нония
проникла в храм, который образовался из сплет­
шейся вместе листвы. И там предстал ей образ
Гиацинта в более ясных очертаниях, образ, вызван­
ный уединением. Ей почудилось, что бледное лицо

604

ее возлюбленного улыбалось ей промеж широких
лепестков завядших уже цветов;
звук

его

голоса,

голоса,

ей послышался

взволнованного

предчув­

ствием будущего признания; и ~от они легли бок-о­

бок на мох, и каждый в глазах у другого прочел
желание. При этом воспоминании Нония и теперь
чувствовала биение своего сердца; она с благогове­
нием старалась подольше пробыть в этом месте,
полном тишины; все явления внешнего мира исчез­

ли, и даже от неба виднелся лишь смутный просвет

через Чащу листьев. Зачем идти ей дальше? Зачем

подвергать себя опасности и столкнуться опять со
страшной тайной прогалины? И тот же страх, кото­
рый в прошлом году заставил ее просить Гиацинта
не увлекать ее дальше, убеждал ее и теперь проти­
востоять тем неведомым силам, которые толкали ее

вперед. Однако же он не послушался ее:· он прину­
дил

ее пройти

до

конца

единственный

путь их

страсти.

Были ли то крылья ее гения-покровителя или же
то были удесятеренные силы ее воли, но только они
перенесли маленькую танцовщицу до центра таин­

ственной прогалины. Между скалами из порфира и
амфигена открылась ей та же расщелина, через
которую она проскользнула вместе

с камиллом;

и

без усилий, без малейшей царапины на своей не­

жной коже очутилась она на вершине.
О, этот вид! Какие широкие размеры принял он
от лунного света! И глаза Гиацинта тоже любова­
ли~ь им тогда! Ни малейшей боязни не испытывали
они быть так высоко, быть одни перед необъят­
ностью ночи. Залив был другим небом, очень синим,
и как то, что наверху, был также усеян звездами;
мысы, похожие на узорчатые облака, выдвигались

из

серебряной

бахромы вод.

Стабия,

вся

белая,

Неаполь, отливающий золотом, Геркуланум в зеле­
ной красоте своей бронзы, наконец и Помпея, блес­
тящая кармином и охрой - все онИ были любовни­
цами,

встречающимиен

только

в

грезах,

все

они

были уснувшими сиренами, которых страстные во­

лны приходили целовать . О, любить, любить снова!

605

Любить так, как она любила Гиацинта! .. На этом
именно

месте

их

уста

слились,

их

трепещущие

груди соединились!
Нония почувствовала, как жар охватил ее тело:
то проснулось чудесное существо- огненная змея

у ее ног; она видела, как скользила между колеблю­

IЦИмися камнями пламенная масса ее колец, а небо
между тем наполнялось красноватыми отблеска­
ми ... Это была она! Это была та, которая присутство­

вала при их первой ночи любви и которая освятила
их гименей! ..
Тогда, как будто Гиацинт был еще тут, она
перебросила через голову свою тунику: властный
ритм звучал в ней, ритм бесконечных гармоний,
ритм земли и пропастей

-

и она стала_ плясать;

долго и страстно плясала она ; она плясала в опьяне­

нии

своей вновь обретенной молодости,

в своем

новом упоении жизнью; она плясала, приподнятая
невыразимым

порывом,

плясала

над

заснувшими

городами, над неподвижными водами ; и ее тонкий
силуэт удлинился в зеркале залива, как тонкий
стебелек асфоделя на величавом J;Iбy гиганта.

Присцилла. Сборвик исторических романов.
Морис Магр, Присцилла из Александрии; Мо­
рис де Валеф, Казнь египетская (Приключения
прекрасной ахеянки); Жан Бертеруа, Танцовщи­
ца, романы; Пер . с фр . , Рис. Ю . Станишевского.
М., 1994.- 608 (6) стр., ил.- Сериал •Гетера•.
собрание исторических романов.

ISBN 5-85686-024-1
ISBN 5-85686-029-2

(Сериал)
(Вьш. 5)

Честь и бесчестие, верность своим идеалам и духовная
пустота, чувственность и аскетизм, наконец, величие искрев­

вей любви и грубость вожделеви.11- вот, условно говор.11, те
темы , которые сталкиваютс.11 в произведени.11х,

представлен­

ных в этом сборнике . Через событи.11, происход.11щие в них,
запечатлено своеобразие жизни древних городов: Александ­

рии, Фив и Помпеи .

Содержание
MapucMazp
Присцилла из Алеtсеандрии

Mapuc де Вал.еф
Казнь египетская

.. .. .. ... ....... ... ...... ... ........ ... ... ...... ... .... ..... .. .. 7

... .... .. ....... .. .. .. ...... .. .. .. .... ...... ... .. ...... ... ... .. ........ .. ... . 267

Жа't Бертеруа
Танцовщица .. ......... .... ... ....... ..... .. ... ..... ...... ... ...... ..... ... ... .. ... ......... ... .. 453

Редактор

В.И. Кузнецов

Компьютерный набор и верстка
М.М . Давиденко

Лицензия

N2 061697

Подписано в печать
Формат 84Х

108 1/32.

от

20.10.1992

16.02.95

г.

г.

Бумага типографская.

Гарнитура сТаймс» . Печать офсетная .

Уел . печ . л .

31,92.

Тираж

20 000

экз. Заказ

Nt 1532.

Компания

«Octo Group Inc."'
Издательство •Octo Print•
125047, г. Москва
2-я Тверская-Ямская, 54-113

По вопросам приобретения обращаться:
ТОО «РОДЕО))

тел.:

971-02-34

Отпечатано в нздательско-полнграфнческом
предприятии «Янтарный сказ» ,

236000,
18.

г . Калининград, ул. Карла Маркса,