/
Text
А. Г. -Худокормов
КРИТИКА
РЕВИЗИОНИСТСКИХ
ВОЗЗРЕНИЙ
НА ЭКОНОМИКУ
СОЦИАЛИЗМА
*
КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ИДЕОЛОГИИ И РЕВИЗИОНИЗМА
т
А. Г. Худокормов
КРИТИКА
РЕВИЗИОНИСТСКИХ
ВОЗЗРЕНИЙ
НА ЭКОНОМИКУ
СОЦИАЛИЗМА
МОСКВА "ЭКОНОМИКА" 1986
65.018
Х98
X 0603Q1Q3QQ -
011(01) -
Рецензенты:
д-р экон. н. Ольсевич ЮЛ.,
канд. экон. н. Мелентьев А. Ю.
23-86
86
©Издательство ’’Экономика”, 1986
ВВЕДЕНИЕ
Всестороннее мировое противоборство социализма и империализма при¬
обретает ныне все более острый, ожесточенный характер. Убедившись в
невозможности добиться внутренней ’’эрозии” социализма, реакционные
круги ведущих империалистических государств круто повернули от раз¬
рядки международной напряженности к действиям времен холодной
войны. Стремление к военному превосходству, курс на прямое экономи¬
ческое истощение социалистических стран, навязывание им все новых
расходов на гонку вооружений, использование разного рода санкций,
кредитных ловушек — все это нацелено на то, чтобы попытаться воспрепят¬
ствовать упрочению сил социализма и прогресса.
Как подчеркивалось в документах июньского (1983 г.) Пленума ЦК
КПСС, ’’потерпев в 60—70-е годы ряд крупных поражений на мировой аре-
не, империализм, прежде всего американский, предпринимает все более
массированные, беспрецедентные по своему размаху атаки на наш общест¬
венный строй, марксистско-ленинскую идеологию, стремится отравить соз¬
нание советских людей, извратить цели нашей внешней политики, блокиро¬
вать растущее влияние реального социализма — главного оплота дела мира
и свободы народов. Идет напряженная, поистине глобальная борьба двух
идеологий”1
Сегодня среди наших идеологических противников сложилось своеоб¬
разное разделение труда. Открытый, буржуазный антикоммунизм, высту¬
пающий под лозунгом ’’крестового похода” против социализма, делает
ставку на фронтальное отбрасывание марксистско-ленинской идеологии.
Задача же разложения этой идеологии изнутри возлагается на разного рода
оппортунистические, прежде всего ревизионистские, течения.
Классическое, данное В.И. Лениным определение ревизионизма характе¬
ризует его как враждебное марксизму течение внутри марксизма2. В
этом определении сжато и емко раскрыто общее антимарксистское содер¬
жание ревизионистской идеологии и особенность ее формы. Использова¬
ние изолированных, вырванных из контекста положений марксизма-лени-
низма сочетается в ревизионизме с элементами идеологии мелкобуржуаз¬
ной, а еще чаще буржуазной. Однако в отличие от деятелей буржуазного
антикоммунизма ревизионисты ведут борьбу с научным социализмом не
путем его открытого отрицания, опровержения, а посредством таких
ложных трактовок, которые претендуют на ’’обновление”, ’’исправление”,
’’творческое развитие” марксизма с учетом новых условий, а в действи-
1 Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 14-15 июня 1983 года.
М.: Политиздат, 1983, с. 29.
2Ленин В.И.Полн. собр. соч., т. 17, с. 18.
4
тельности нацелены против теоретической целостности, коммунистической
направленности, революционной сущности теории.
Ревизионизм - это извращение марксизма-ленинизма, его ложный пере¬
смотр. Об этом приходится напоминать потому, что и в наше время не
прекращаются попытки всячески обелить ревизионистскую идеологию,
отождествить ее с критикой догматизма, теоретическим новаторством,
приписать несвойственные ей ’’эвристические”, творческие качества. В пи¬
саниях некоторых лжетеоретиков встречается даже ’’революционный
ревизионизм”, к представителям которого относят В.И. Ленина на том
основании, что, исходя из новых исторических условий, он доказал воз¬
можность победы социалистической революции не во всех, как считали
К. Маркс и Ф. Энгельс, а первоначально в нескольких или даже в одной
отдельно взятой капиталистической стране.
Данные определения не имеют ничего общего с истиной. Направленные
на реабилитацию ревизионизма, они смешивают идейное отступничество
с развитием марксистско-ленинской теории. В отличие от положений и
концепций, развивающих революционное учение К.Маркса, Ф. Энгельса,
В.И. Ленина, ревизионистские доктрины содержат такие глубоко ошибоч¬
ные положения, которые не соответствуют изменившейся общественной
практике и нацелены на ее прямое искажение.
Ложным является и подход к ревизионизму со стороны тех деятелей
левоэкстремистского толка, которые, уклоняясь от ответа по существу,
лишь перечисляют различные варианты ’’ревизионизма”: советский, китайс¬
кий, югославский, евро коммунистический. В подобной трактовке понятие
ревизионизма теряет всякое научное содержание, превращается в бранный
ярлык, наклеиваемый не только действительным ревизионистам, но и всем
несогласным с левацкой ’’ортодоксией” вообще.
Конечно, от заблуждений не застрахованы и представители революцион¬
ной теории, ведущие научный поиск в постоянно меняющейся обстановке
столкновений и борьбы классов. Однако ревизионистские извращения в
отличие от ошибок марксистов не являются временными, преходящими.
Они состоят в отказе от ’’краеугольных камней” мировоззрения рабочего
класса, носят системный характер.
Марксистская критика не ограничивается поэтому демонстрацией одной
лишь научной несостоятельности ревизионизма, но вскрывает также клас¬
совое содержание его теорий, состоящее в распространении буржуазного
влияния среди трудящихся.
Буржуазную сущность ревизионистской идеологии В.И. Ленин связывал
с его социальными корнями в обществе. При империализме данное течение
выражает интересы ’’удобно устроившихся”, коррумпированных буржуази¬
ей слоев рабочего класса: рабочей аристократии, рабочей бюрократии. На
распространении ревизионизма сказывается наличие мелкобуржуазных
попутчиков рабочего движения, в современных условиях — значительной
части научно-технической интеллигенции, колеблющейся между буржуазией
и пролетариатом. Возникновение ревизионистских группировок в некото¬
рых социалистических странах объясняется влиянием идеологии несоциа¬
листических, частнособственнических укладов, давлением империалисти¬
5
ческой пропаганды, неизжитыми националистическими тенденциями, про¬
никновением в правящие Партии разного рода карьеристов.
Идейной, а часто и прямой материальной зависимостью ревизионизма
от буржуазии объясняется резкая враждебность ренегатов марксизма к
победившему, воплощенному в жизнь социализму. Не боясь преувеличе¬
ний, можно утверждать, что дискредитация реального социализма в глазах
трудящихся сделалась сегодня главной задачей ревизионистов. Переход
от спекуляции на отдельных недостатках и ошибках к прямому анти¬
советизму, огульная критика и отрицание опыта, накопленного социалис¬
тическим содружеством, — это и есть то главное, за что превозносят реви¬
зионизм идеологи нашего основного противника — монополистической
буржуазии. Ревизионистские извращения общественного строя социалис¬
тических стран построены на умелом жонглировании положениями К. Марк¬
са, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, на тенденциозном отборе статистического
материала, выхватывании отдельных фактов, как бы подводящих читателя
к антисоциалистическим выводам. И все это преподносится под видом
заботы о социализме, стремлении восстановить его общественное лицо.
В программных документах КПСС, решениях ее последних съездов,
Пленумов ЦК КПСС неизменно формулировалась задача критики ревизи¬
онистских концепций общественного развития, особенно в связи с опровер¬
жением оппортунистических и ревизионистских наскоков на реальный
социализм1.
Борьба с ревизионизмом — задача не только теоретическая, но и партий¬
ная, ибо это враждебное марксизму течение возникает и формируется в ос¬
новном внутри коммунистических партий. Одно дело, когда ’’критику”
пролетарской идеологии и реального социализма ведет маскирующийся под
’’неомарксиста” либеральный профессор, не связанный организационно с
революционным движением, и совсем, другое — когда в нее включаются
неустойчивые, незрелые в идейном отношении группы внутри компартий. В
последнем случае ревизионизм, если не ведется работа по его разоблачению*
способен спровоцировать прямой кризис отдельных, иногда весьма круп¬
ных отрядов коммунистического движения. Особый урон ревизионистская
идеология наносит деятельности правящих коммунистических и рабочих
партий. Уроки кризисов 1956 г, в Венгрии, 1968—1969 гг. в Чехословакии,
недавние драматические события в Польше наглядно подтверждают это.
В течение предыдущего десятилетия в Советском Союзе и за рубежом
вышло несколько монографий по критике ревизионистских концепций
социализма. Их содержание ограничивалось опровержением ревизионизма
по материалам конца 60-х — начала 70-х годов. Между тем в последнее
время в идейную агрессию против социалистических стран включаются
лица, относительно недавно порвавшие с коммунистическим движением.
Их статьи и книги регулярно публикуются крупнейшими издательствами
ведущих империалистических стран, их ’’литературная деятельность” часто
Программа Коммунистической партии Советского Союза (Новая редакция).
Проект. М.: Политиздат, 1985, с. 57; Материалы Пленума Центрального Комитета
КПСС, 14 - 15 июня 1983 года, с. 74.
6
финансируется специальными подрывными центрами. За последние годы
ревизионистские ’’теории” социализма стали еще более разветвленными, а
главное — более агрессивными. Пример тому — ревизионистская доктрина
’’кризиса” социализма, сформировавшаяся в начале 80-х годов под непос¬
редственным влиянием империалистической пропаганды. Эти ’’теоретичес¬
кие новации” отпора пока не получили.
Все это, на наш взгляд, обусловливает необходимость подготовки изда¬
ния, где на базе новейших публикаций лидеров ревизионизма будет дана
обобщенная критика ревизионистских взглядов на социализм, сложивших¬
ся к середине 80-х годов. В предлагаемой книге мы ставили перед собой
более скромную задачу - критики ревизионизма в вопросах экономичес¬
кой теории социализма. Поскольку в этой области в центре идеологической
работы КПСС, других братских партий находится проблема соотношения
теории и практики научного социализма, экономики реального социализма
и представлений о социалистическом хозяйстве К, Маркса, Ф. Энгельса, В Л.
Ленина, автор счел необходимым сосредоточить внимание в первую очередь
на разоблачении ревизионистских извращений данного соотношения.
В то же время нами учитывалось, что в современных условиях вопрос о
степени и формах реализации научных принципов социализма приобретает
качественно новый ракурс. Поставленная партией задача идейного обеспе¬
чения интенсивных, высокоэффективных методов хозяйствования со всей
очевидностью требует разоблачения и опровержения ревизионистских
теорий ’’исторической бесперспективности” нашего экономического строя
в связи с его якобы ’’низкой эффективностью”, ’’косностью”, неспособно¬
стью к совершенствованию и т. д. В этой связи весьма актуальными явля¬
ются критика ревизионизма по вопросам экономических противоречий на
современном этапе социалистического строительства, опровержение реви¬
зионистских подходов к разрешению этих противоречий. Повышенное
внимание к вопросам социалистического образа жизни, личностного фак¬
тора в экономике оправдано особенностями нынешнего этапа борьбы
двух систем, интересами всестороннего развития человеческих способнос¬
тей в ходе решения исторической задачи соединения достижений научно-
технической революции с преимуществами социализма.
Но главное в деле разоблачения экономического ревизионизма заключа¬
ется, разумеется, не в экстенсивном расширении ’’поля дискуссий”, а в
повышении качества аргументации. Автор сознает, сколь сложно и трудно
продвинуться здесь вперед, и потому будет благодарен за конструктивную
и товарищескую критику.
Хочется надеяться, что развернутая полемика с ревизионизмом поможет
сократить или хотя бы лучше высветить ’’участки” отставания современной
экономической теории марксизма (поскольку на этом отставании чаще
всего и спекулируют ревизионисты) и тем самым в какой-то мере стиму¬
лировать научный поиск, способствовать смыканию ’’зазора” между теори¬
ей и требованиями практики.
В качестве объекта критики в книге использованы прежде всего воз¬
зрения представителей правого ревизионизма: ренегатов коммунизма
А. Лефевра, Р. Гароди, Ж. Элленштейна (Франция), испанского экс-ком¬
7
муниста Ф. Клаудина, лидеров польского ревизионизма В. Бруса, А. Шаф-
фа, JI. Колаковского, бывших теоретиков правооппортунистических сил
в Чехословакии О. Шика, 3. Млынаржа, И. Косты, Р% Селуцкого, Э, Лебпа,
позиция представителей праворевизионистской группировки, незаконно
присвоившей себе наименование Будапештской школы (М. Вайды, Л.
Хеллер), концепции М. Джиласа, Г. Петровича, С. Стояновича, обнародо¬
ванные в капиталистических странах и получившие критическую оценку
югославских коммунистов, и т. д.
Меньшее распространение в европейском коммунистическом и рабочем
движении получил ’’левый”, ультрареволюционный ревизионизм. По мно¬
гим вопросам ’’критики” реального социализма он практически сомкнулся
с правым. Свидетельством тому являются теории итальянской ревизионист¬
ки, лидера группы ’’Манифесто” Р. Россанды, обретающегося ныне в ФРГ
ренегата Р. Баро.
Автор надеется, что проведенное исследование поможет подойти к
критике экономического ревизионизма комплексно: не только определить
общие приемы борьбы против реального социализма, свойственные этому
течению в целом, но и показать глубокие разногласия, противоречия между
отдельными группами ревизионистов. В задачу книги входит также анализ
эволюции, истории становления тех или иных ревизионистских концепций.
Думается, что такой анализ поможет вскрыть основные закономерности
в развитии ревизионизма, представить прогноз дальнейшего движения его
идейной системы и тем самым лучше подготовиться к будущей полемике
с ревизионизмом по вопросам теории и практики научного социализма.
Часть I
ДОКТРИНА ’’КОНФЛИКТА”
РЕАЛЬНОГО СОЦИАЛИЗМА И МАРКСИЗМА -
ОСНОВА РЕВИЗИОНИСТСКИХ ИЗВРАЩЕНИЙ
СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ
Воззрения современного ревизионизма на экономический строй нашего
общества характеризуются ярко выраженным антисоциалистическим со¬
держанием. В этом состоит буржуазная сущность ревизионистской идеоло¬
гии, подыгрывание мировому антикоммунизму.
Вместе с тем ревизионистские концепции реального социализма имеют
свои особенности. В отличие от буржуазных реакционеров ревизионисты,
как правило, исходят из формального признания марксистской теории,
или, как отмечал В.И. Ленин, апеллируют от Маркса ’’неверно понятого” к
Марксу ’’верно понятому”. В силу этого современному ревизионизму свой¬
ственны попытки обосновать ’’генеральное расхождение” между марксиз¬
мом и реальным социализмом, т. е. ’’доказать”, будто социалистическая
действительность не имеет ничего общего с тем теоретическим представ¬
лением о социализме, которое сложилось у основоположника научного
коммунизма.
Конечно, в таких потугах ничего сверхоригинального нет. Но для совре¬
менных ревизионистов мотив ’’конфликта” между марксизмом и реальным
социализмом — не просто излюбленный прием, а главная и обязательная
особенность их теоретического арсенала. В унисон с буржуазным антиком¬
мунизмом отступники от марксизма ’’сознательно или по неведению упус¬
кают из виду, что сам Маркс, разрабатывая свое учение, меньше всего
руководствовался требованиями некоего отвлеченного идеала чистенького,
приглаженного ’’социализма”. Свои представления о будущем строе он вы¬
водил из анализа объективных противоречий крупного капиталистического
производства. Именно такой, единственно научный подход позволил ему
верно определить основные черты общества, которому еще, предстояло
родиться в очищающих грозах социальных революций XX века”1.
Раскрывая соотношение между теорией и практикой социалистического
строительства, марксистско-ленинская наука исходит из принципиального
единства созданного, реального социалистического общества и творческого
марксизма. Фундаментальные черты социалистической экономики: высо¬
1 Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М.: Политиздат, 1983, с. 234.
9
кая степень обобществления на базе машинной техники, общественная
собственность на средства производства, планомерная организация произ¬
водства — впервые были раскрыты с научных позиций именно в трудах
К. Маркса. Основоположник научного коммунизма дал убедительное
обоснование развитию при социализме коллективистских начал, предугадал
глубочайшую связь целей социалистического производства с удовлетворен
нием разумных потребностей трудящихся, впервые выявил ряд экономи¬
ческих законов социализма: экономии времени, распределения в соответ¬
ствии с количеством и качеством труда, предвидел закономерности в расп¬
ределении совокупного общественного продукта,
Слова В Л. Ленина о том, что ’’учение Маркса всесильно, потому что оно
верно. Оно полно и стройно, давая людям цельное миросозерцание, непри¬
миримое ни с каким суеверием, ни с какой реакцией, ни с какой защитой
буржуазного гнета”1, оказались в полном смысле пророческими. Обога¬
щенные принципиально новыми положениями в трудах В И. Ленина, в до¬
кументах и материалах КПСС, международного коммунистического движе¬
ния, уточненные и развитые в работах экономистов-марксистов, обществен¬
ные науки, в том числе марксистско-ленинская политическая экономия
социализма, служат сегодня руководством к действию для миллионов
людей, ориентиром общественной жизни все большего числа государств,
философией планового руководства экономики. Реальным воплощением
марксистско-ленинской теории стала мировая система социализма, социа¬
листическое содружество.
В статье, посвященной памяти К. Маркса, Ю.В. Андропов отмечал: ”Пра-
вильно поступает сегодня тот, кто, поставив перед собой вопрос: ”Что же
такое социализм ?” — обращается за ответом прежде всего к трудам Марк¬
са, Энгельса, Ленина. Однако нельзя уже ограничиваться только этим.
Ныне понятие ’’социализм” не мбжет раскрываться иначе, как с учетом бо¬
гатейшего практического опыта народов Советского Союза, других братс¬
ких стран”2.
Именно обобщение опыта реального социализма дало возможность
КПСС совместно с другими братскими партиями развить научную теорию
К. Маркса о двух фазах коммунистической формации, обосновать неизбеж¬
ность более дробных ступеней зрелости в рамках ее первой социалистичес¬
кой фазы.
Фундамент экономической теории социализма был заложен К. Марксом
в порядке научного предвидения, Классики марксизма-ленинизма постоян¬
но подчеркивали, что марксизм — это не догма, что революционная практи¬
ка человечества всегда оказывается богаче самых лучших теорий. Совре¬
менный социализм развивается в принципиально иных международных ус¬
ловиях, иных вещественных формах, чем те, что вытекали из общей обста¬
новки прошлого века. Естественно, что конкретные пути, сроки реализации
его законов и принципов в некоторых моментах сложились иначе, чем это
представлялось К. Марксу. Однако внесенные жизнью коррективы не могут
1 Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 43.
Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи, с. 246.
отрицать главного: практика подтвердила справедливость системы воззре¬
ний К. Маркса на сущность и основное содержание социализма. Структура
социалистических производственных отношений возникла, совершенство¬
валась и развивается в соответствии с его предсказаниями.
Именно это обстоятельство как раз и оспаривается современным реви¬
зионизмом. Сошлемся в качестве примера на ведущего идеолога этого
течения Шика, который пишет, что ”те критерии, которые Маркс и Энгельс
на основе анализа капитализма выявили в качестве критериев нового ком¬
мунистического общества, не смогли проявиться в советской системе”1.
По словам Шика, выдвинутый тезис справедлив и по отношению к критери¬
ям для низшей социалистической фазы2. Указанное мнение разделяет по¬
давляющее большинство теоретиков ревизионизма3.
Принципиально важно, что попытки ревизионистов противопоставить
теорию К. Маркса практике реального социализма касаются отнюдь не част¬
ностей или деталей. Они затрагивают наиболее фундаментальные черты
нашего экономического строя: историю его возникновения, характер
и цели функционирования, перспективы развития. Доктрина "конфликта”
марксизма и реального социализма служит теоретической базой почти
всех атак ревизионистов на наше общество и экономику. Развивая эту
тему, ревизионисты преследуют двоякую цель: во-первых, скомпромети¬
ровать реальный социализм при помощи ссылок на его якобы ”немарк-
систский характер” и, во-вторых, подорвать доверие трудящихся к марк¬
сизму как теории, не получившей-де подтверждения в практике социалис¬
тических государств.
ÎSikO. Das kommunistische Machtsystem. Hamburg. 1976, S. 223.
îlbid.
Menschliche Emanzipation. Hrsg. H. Kremendahl und T. Meyer. Frankfurt a. M., 1981,
S. 14.
Глава I
МИФ О ’’НЕМАРКСИСТСКОМ ПРОИСХОЖДЕНИИ”
СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
Большинство ревизионистских теоретиков склоняется к мысли, что
принципиальный разрыв между марксистской теорией и социалистической
практикой наметился якобы уже с первых дней существования советского
общества. Неизменной составной частью ревизионистских теорий является
поэтому тезис о ’’немарксистском происхождении” реального социализма,
связанный с фальсификацией экономических предпосылок Великой Ок¬
тябрьской социалистической революции.
Наиболее типична в этом плане позиция испанского ревизиониста Клау-
дина. По его словам, Октябрьская революция сыграла известную роль в
бррьбе с международной империалистической реакцией, но произошла
якобы за пределами ’’решающих центров империализма”, и потому попыт¬
ки начать на ее основе переход к социализму закончились-де ’’полным про¬
валом”1 ”В странах с преобладанием аграрного сектора, низким уровнем
индустриализации, крестьянским большинством и небольшим рабочим
Классом, _ замечает в этой связи Клаудин, — революции не могут перейти
буржуазно-демократические рамки”2 Данную позицию, почерпнутую у
догматического, ’’экономического” материализма, испанский ревизионист
совершенно неправомерно приписывает основоположнику научного ком¬
мунизма — К. Марксу.
" Аналогичным образом поступают и другие идеологи правого ревизиониз¬
ма, в чьих публикациях ’’специфика” революционной ситуации в восточно¬
европейских странах, прежде всего в нашей стране, также неизменно свя¬
зывается с ’’отсутствием предпосылок социализма”, о которых говорил
Ю Маркс3
Eurocommunisme, quelle nouvauté? Une interview de Fernando Claudin. - Politique
Aujourd'hui, now.-déc. 1976, p. 105, F. Claudin. Santiago Carrillo. Cronica de un secretario
general. Ed. Planeta. Barcelona, 1983, p. 383.
^F.Claudin. Santiago Carrillo, p. 381.
Etatisme et autogestion. Ed. Antropos. P., 1973, p. 367.
12
§ 1. Гальванизация оппортунистической концепции
’’производительных сил”
Современный ревизионизм повторяет небезызвестную вульгарную ин¬
терпретацию закона соответствия развития производственных отношений
уровню и характеру производительных сил, с которой выступали в свое
время оппортунистические лидеры II Интернационала (К. Каутский и дру¬
гие) , меньшевики и эсеры. ’’Россия не достигла такой высоты развития
производительных сил, при которой возможен социализм”, — с этой рас¬
хожей догмой псевдомарксистов приходилось бороться еще В.И. Ленину.
Разоблачая педантство мелкобуржуазных доктринеров, он писал: ’’Если
для создания социализма требуется определенный уровень культуры,
то почему нам нельзя начать сначала с завоевания революционным путем
предпосылок для этого определенного уровня, а потом уже, на основе
рабоче-крестьянской власти и советского строя, двинуться догонять другие
народы”1
Правооппортунистическая, догматическая теория ’’производительных
сил” не имеет ничего общего с подлинным, революционным марксизмом.
Какова была бы сегодня картина мира, если бы трудящиеся России отказа¬
лись в 1917 г. от социалистической революции во имя ’’полной зрелости”
ее условий? Над этим вопросом не хотят задуматься современные ревизиони¬
сты. Кроме того, готовность страны к революции определяется производи¬
тельными силами отнюдь не прямо и непосредственно2. Решающее значение
имеет острота противоречий экономического и политического строя, идей¬
ная зрелость масс. С учетом этого К. Маркс и Ф. Энгельс возлагали в свое
время немалые надежды на грядущую русскую революцию.
Конечно, ’’конкретные исторические пути становления социализма про¬
легли не во всем так, как предполагали основоположники нашей революци¬
онной теории. Первоначально он победил лишь в одной, к тому же экономи¬
чески не самой развитой стране. Все дело здесь в том, что Октябрьская ре¬
волюция произошла в новых исторических условиях, которых при жизни
К. Маркса еще не было, в эпоху империализма, что и получило свое отраже¬
ние в ленинской теории социалистической революции, которая полностью
подтверждена жизнью”3 Но ревизионисты изображают марксизм как неч-
Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 381.
Раскрывая методологическую несостоятельность правооппортунистических крити¬
ков нашей революции, В.В.Куликов справедливо указывает: ’’Они (оппортунисты. -
А.Х.) не поняли всей сложности взаимодействия производительных сил и производ¬
ственных отношений. В решении этого вопроса они оказались на позициях вульгарного
метафизического материализма, ибо в системе ’’производительные силы — производ¬
ственные отношения” увидели лишь одностороннюю зависимость: развитие произво¬
дительных сил предопределяет развитие производственных отношений. На деле же
производственные отношения обладают относительной самостоятельностью. Их зако¬
ны предопределяют стимулы и направленность развития производительных сил.
Руководствуясь этим, марксизм пришел к выводу о том, что материально-техническая
база нового экономического строя в полной мере формируется уже после возникнове¬
ния производственных отношений этого строя” (Куликов В.В. Становление социали¬
стических производственных отношений. М.: Изд-во МГУ, 1978, с. 67).
3 Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи, с. 234.
13
то неразвивающееся, застывшее, чтобы затем вещать о его разладе с прак¬
тикой.
Между тем В.И. Ленин, продолжив в новых условиях империалистичес¬
кой стадии капитализма анализ К. Маркса и Ф. Энгельса, сделал вывод о
возможности победы социализма в одной отдельно взятой стране. Слабым
звеном в цепи империалистических государств как раз и оказалась пред¬
революционная Россия, где противоречия новейшего монополистического
капитализма переплелись с пережитками крепостничества, засильем патри¬
архальщины, национальным гнетом, политическим бесправием большинст¬
ва населения.
В.И. Ленин, оценивая экономическую и культурную отсталость России,
никогда не абсолютизировал ее. В ленинских работах исчерпывающе пока¬
зано переплетение социалистических и общедемократических задач, стоя¬
щих перед российскими революционерами в начале XX века. Именно
большевистской партии во главе с В.И. Лениным впервые в истории уда¬
лось возглавить пролетарскую, социалистическую революцию и одновре¬
менно осуществить ’’тот союз ’’крестьянской войны” с рабочим движением,
о котором, как об одной из возможных перспектив, писал такой ’’марк¬
сист”, как Маркс...”1
Не признавая марксистский, социалистический характер событий Вели¬
кого Октября, ревизионисты связывают револющюнные выступления на¬
шего народа исключительно с военными тяготами, чрезвычайной нуждой
и лишениями, а также с тупостью бюрократии, бездарностью огромного чи¬
новничьего аппарата буружуазной и помещичьей России. При этом всячески
утрируется, абсолютизируется ее технико-экономическая и социальная от¬
сталость2 Целью такого подхода является отрицание исторической законо¬
мерности Великой Октябрьской социалистической революции, сведение ее
причин к чисто случайным или субъективным.
Действительно, субъективные факторы имели для нашей революции
немаловажное значение. Рабочим классом, всеми трудящимися России
руководила революционная, свободная от оппортунизма большевистская
партия, воспитанная и руководимая В.И. Лениным. И напротив, контррево¬
люционным силам, что называется, ”не повезло” как с политическими
партиями, так и особенно с ’’вождями”3 И все же победа социалистической
2 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 45, с. 380.
Так, по мнению О.Шика, ’’революционная победа Октября 1917 г. произошла не
под знаком социализма. Это было скорее взятие власти партией, пользующейся реши¬
тельной поддержкой отчаявшихся масс” (Sik О. La troisième voie. P., 1974, p. 425).
В связи с этим Шик односторонне характеризует российскую экономику предреволю¬
ционных лет как ’’полуфеодальную и отсталую” (Sik О. I ür eine Wirtschaft onhe Dogma.
München, 1974, S. 76). В свою очередь Ф.Клаудин утверждает, что к моменту взятия
власти большевиками в России якобы не произошел еще ’’переход к эксплуатации
па базе относительной прибавочной стоимости” (Teoria socialista del l-stado. Ы. Manana,
1978, p. 1390-
3Разъясняя необходимость значительных уступок немецкой буржуазии по Брест¬
скому миру, В.И.Ленин заметил, что ’’одно дело была борьба с идиотом Романовым
или хвастуном Керенрким, а здесь мы имеем дело с врагом, который организовал
все свои силы и всю хозяйственную жизнь страны для защиты от революции” (Ленин
В.И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 85).
14
революции в нашей стране определялась прежде всего материальными, в
конечном счете экономическими причинами. Именно этого и не хотят
видеть ревизионисты. Те обстоятельства и отдельные факты, к которым
они обращаются, доказывая отсутствие предпосылок для социалистической
революции, на самом деле свидетельствуют лишь о том, что такие предпо¬
сылки в России были менее зрелыми, чем в передовых странах Запада.
Относительная отсталость царской России особенно рельефно обнаружи¬
вается при пересчете объема промышленного производства на душу населе¬
ния1 Однако такой подход не учитывает, что производительные силы рас¬
полагались на территории нашей страны крайне неравномерно. При этом
уровень развитости ее крупнейших индустриальных центров был-весьма
высок. Достаточно сказать, что непосредственно перед первой мировой вой¬
ной российская промышленность давала уже 42,1 % совокупной продукции
аграрного и индустриального секторов2 В 1913 г. Россия по объему про¬
мышленного производства была на пятом месте в мире, опережая Японию,
Австро-Венгрию, Италию.
Наша страна занимала передовые позиции и по столь важному социально-
экономическому показателю, как уровень концентрации промышленного
производства. В этом отношении она опережала даже США. Перед первой
мировой войной на предприятиях с количеством рабочих более 500 труди¬
лось более 54 % всего промышленного пролетариата3 Все это способство¬
вало росту сплоченности и организованности российского рабочего класса.
Ускоренная концентрация промышленного производства способствовала
переходу России на высшую, империалистическую стадию капитализма,
являющуюся кануном социалистической революции. По степени монопо¬
лизации Россия превосходила Францию и Англию, уступая лишь Германии и
США: монополии контролировали более 80 видов производства и сбыта
важнейших продуктов.
Еще более высокой степени концентрация достигла в банковском деле,
где семь крупнейших банков сосредоточивали 52 % всех капиталов. По это¬
му показателю Россия была первой в Европе. Регулирование экономики
системой крупных банков сочеталось с быстрым развитием транспортных
коммуникаций, наличием почты, телеграфа, государственной промышлен¬
ности4
Значительную роль в вызревании объективных предпосылок социалисти¬
ческой революции сыграла первая мировая война. Она в немалой степени
способствовала появлению новых, государственно-монополистических
форм российского капитализма. По оценке В.И. Ленина, ’’государственно-
монополистический капитализм есть полнейшая материальная под-
В 1913 г. Россия на душу населения производила стали и угля соответственно в
11 и 26 раз меньше, чем США, в 8 и 15 раз меньше, чем Германия. По сравнению с
Англией и Францией отставание в выплавке стали составляло 6 и 4 раза, по добыче
угля - 31 и 5 раз (История СССР, 1977, №3, с. 65).
IИстория СССР, 1977, №3, с. 65.
4От капитализма к социализму. М.: Наука, 1981, с. 55.
История Великой Октябрьской социалистической революции. М.: Наука, 1967,
с. 9.
15
готовка социализма, есть преддверие его, есть та ступенька истори¬
ческой лестницы, между которой (ступенькой) и ступенькой, называемой
социализмом, никаких промежуточных ступеней нет”1. Не случайно многие
организационные элементы государственно-монополистического регулиро¬
вания экономики вошли затем в хозяйственную систему молодой Советс¬
кой республики. Так, бывшее Особое совещание по обороне, Комитет по
распределению металлов (РАСМЕКО) послужили затем основой форми¬
рования таких органов ВСНХ, как Особое совещание по финансированию,
металлургический отдел2.
Таким образом, невозможно отрицать наличие объективных предпосы¬
лок социалистической революции в России 1917 г. Именно нашему народу,
руководимому Коммунистической партией, удалось впервые доказать на
деле справедливость положения К. Маркса о том,что ’’новые более высокие
производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют
материальные условия их существования в недрах самогб старого общест¬
ва”3. И по своему социально-экономическому содержанию, и по движу¬
щим силам наша революция была пролетарской, социалистической. Вместе
с тем это была первая в истории победоносная революция ”по Марксу”,
разумеется, если иметь в виду творческий, развивающийся марксизм.
§ 2. Новые версии
’’немарксистского генезиса” социализма
Симптоматично, что, толкуя о ’’немарксистском характере” событий
Октября 1917 г., некоторые ревизионисты в истолковывании генезиса
реального социализма сами переходят на позиции открыто антимарксист¬
ских теорий, заимствуют концепции ’’стадий цивилизации”, ’’единого ин¬
дустриального общества” и т. д. В этом плане особенно характерны оценки
французского правого ревизиониста А. Лефевра.
Так, Лефевр пытается утверждать, будто именно ’’земельный голод и
программа, предусматривающая широкое перераспределение собственнос¬
ти, дали толчок революционным движениям,трансформировавшим общест¬
во в целом: французской революции 1789 года, русской революции 1917
года, революции китайской и кубинской”4. Великая Октябрьская социа¬
листическая революция изображается в работах Лефевра следствием про¬
тиворечий так называемой ’’аграрной эры”5 Утверждается, что революция
носила преимущественно крестьянский характер, так как крестьянство
сыграло в ней значительно большую роль, чем предполагал В.И. Ленин,
’’разбудивший силы, пошедшие по пути, которого он не желал”6. Кроме то¬
го, Лефевр настаивает на том, что из всех революций, открывших ’’индуст-
Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 193.
Подробнее см. История СССР, 1977, №3, с. 80.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 13, с. 7.
Lefebvre Н. La revolution urbaine. P., 1970, p. 61.
5 Ibid., p. 60 - 61.
Lefebvre H. Me'taphilosophie. P., 1965, p. 164.
16
риальную эру”, ’’наиболее широкой, наиболее радикальной” была француз¬
ская революция, так как именно она в наибольшей степени ’’изменила
жизнь и общественные отношения”1
В этих антисоциалистических выводах особенно рельефно проступает
вульгарный характер современного ревизионизма. Вместо марксистского
анализа революционных изменений в производственных отношениях Ле-
февр рассуждает о преобразовании социальных отношений вообще, забы¬
вая, что они могут носить буржуазный или социалистический характер, и
это обусловливает в конечном счете общественную природу той или иной
революции. В результате он ограничивается указаниями о переходе от ’’аг¬
рарной” к ’’индустриальной” эре, что дает ему мнимый повод поставить на
одну доску события 1789 г. во Франции и 1917 г. в России. В действитель¬
ности именно наша революция была первой революцией победившего про¬
летариата, она уничтожила капиталистические порядки на шестой части зем¬
ного шара, открыла эпоху всемирного перехода к коммунизму. Вот почему
ее опыт стал поучительным и для других народов, приступивших к строи¬
тельству социализма, сделался знаменем международного коммунистичес¬
кого движения.
Теория ’’исторических фаз” Лефевра характеризует общественное разви¬
тие лишь с точки зрения производительных сил, точнее, с позиций простого
процесса труда, прилагаемого последовательно в сельском хозяйстве и про¬
мышленности. Подобная методология, заимствованная Лефевром у буржу¬
азных социологов и экономистов, не дает и не может дать представления о
производственных отношениях социалистического общества, а следователь¬
но^ о его социально-экономической сущности.
С этим связаны и утверждения Лефевра, будто наша революция не су¬
мела осуществить свои идеалы, так как ’’должна была принести пролетарс¬
ким массам новую жизнь”, но ликвидация военного коммунизма и нэп
якобы ’’положили конец утопии”. ’’Миф о новой жизни, — продолжает Ле-
февр, — где не было ни буржуазии, ни капиталистов, рассыпался после
поражения европейской революции в Германии и за ее пределами”2 Не¬
трудно обнаружить, что все эти оценки экономического развития СССР
прямо заимствуются Лефевром из идейного багажа троцкистской оппо¬
зиции. Так же как и ее лидеры, Лефевр пытается истолковать нэп как
сдачу позиций капиталистам, а построение нового общества без эксплуа¬
таторских классов ставит в прямую зависимость от победы ’’европейской
революции”, без чего курс на искоренение буржуазных отношений явля¬
ется, по его мнению, ’’мифом”. В действительности же некоторое ожив¬
ление капиталистических элементов хозяйства в период нэпа не означало
курса на их увековечивание. Известное экономическое отступление было
характерно только для периода 1921—1922 гг. После перегруппировки сил
в стране началось решительное наступление против буржуазных производ¬
ственных отношений, завершившееся в конце 30-х годов их полным пре¬
одолением.
^Lefebvre H. Le manifeste differcntialiste. P., 1970, p. 158.
Lefebvre H. Introduction a la modernite'. P., 1962, p. 87.
17
История СССР полностью подтвердила ленинское предвидение о возмож¬
ности построения социалистического общества в одной отдельно взятой
стране и ликвидации эксплуататорских классов. Тем самым был опроверг¬
нут тезис о неизбежности нового классового расслоения в СССР, разделяе¬
мый, по сути дела, и Лефевром.
Буржуазная теория ’’стадийного развития” приобрела в последние годы
большую популярность у теоретиков ревизионизма. Из нее отчасти исходит
и западногерманский ревизионист Баро, который вслед за Лефевром высту¬
пает с заявлением, будто задачей Октябрьской революции ’’был не социа¬
лизм, как искренне верили большевики, а быстрое индустриальное разви¬
тие России по некапиталистическому пути”1
В отличие от Лефевра Баро на первых порах избегает прямых напа¬
док на ленинизм. В ряде мест он даже пытается интерпретировать
отдельные высказывания В.И. Ленина, но таким образом, чтобы из них
вытекала... невозможность социалистических преобразований российской
экономики.
На первых страницах своей книги ’’Альтернатива” (1977 г.) Баро акку¬
ратно выписывает ленинские цитаты о варварстве, дикости, обломовщине,
позорной отсталости царской России и не менее педантично опускает те его
оценки, где характеризовалось неравномерное, но весьма бурное развитие
капиталистических отношений, переход России на высшую империалисти¬
ческую стадию капитализма. ’’...Самое отсталое землевладение, самая ди¬
кая деревня — самый передовой промышленный и финансовый капита¬
лизм!”2 - в этой ленинской формуле сжато выражены как неравномер¬
ность вызревания предпосылок социалистической революции, так и их
несомненное наличие. Напомним в связи с этим, что В.И. Ленин считал
Россию ’’первоклассной”, хотя и не вполне самостоятельной страной наряду
с Францией и Японией. Возражая Н. Бухарину, писавшему о слабом капита¬
листическом развитии российской экономики, В.И. Ленин заметил, что ’’без
известной высоты капитализма у нас бы ничего не вышло”3.
Баро метафизически акцентирует внимание лишь на ’’азиатских чертах”
российского общества. По его мнению, ленинская характеристика России
как страны ”во многих отношениях азиатской” является наиболее точной,
ибо ’’слово ’’азиатская” описывает здесь специфическую форму отношений
господства”4 Подобная фальсификация, разумеется, не случайна. Она пона¬
добилась Баро для оправдания собственной позиции, согласно которой в
России начала XX в. доминировали не капиталистические и даже не полу¬
1 Bahro R. Die Alternative. Zur Kritik des real existierenden Sozialismus. Köln - Frank¬
furt a. M., 1977, S. 58.
^Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 16, с. 417.
^Ленинский сборник XI, с. 397.
Bahro R. Die Alternative, S. 64.
18
феодальные отношения, а производственные связи, характерные для так
называемого ’’азиатского способа производства”1.
Баро, как, впрочем, и Лефевр, кивая на крестьянские резервы нашей
революции, пытается исказить ее социальную природу. Единственным до¬
водом, приведенным в доказательство ’’азиатской сущности” экономичес¬
кого строя России, служит у него ссылка на то, что крестьянство составля¬
ло большинство ее населения. Однако к самому крестьянству нельзя подхо¬
дить с одинаковой для всех его слоев меркой.
В фундаментальном труде ’’Развитие капитализма в России” (1899 г.)
В.И. Ленин исчерпывающе показал, что капиталистическая эволюция аграр¬
ного строя России явилась важнейшим фактором формирования внутрен¬
него рынка для крупной промышленности. Преобладание помещичьего,
прусского пути развития задерживало капиталистическую эволюцию
сельского хозяйства России. Буржуазные отношения выступали в
своеобразных, переходных формах, переплетались с остатками кре¬
постничества.
Но товарные отношения, работа на рынок стали с конца XIX в. господст¬
вующей формой связи для российских земледельцев. Большинство из них
вынуждено было прибегать к более или менее регулярной продаже рабочей
силы. По подсчетам советских историков, к 1913 г. в составе всего населе¬
ния России удельный вес полупролетариев составлял 49,6 %. Подавляющая
часть этой категории приходилась на население деревни, где, кроме того,
имелось около 4,5—5 млн. чистых пролетариев. Таким образом, примерно
2/3 деревенского населения (беднота) приближалось по своему положению
к наемным рабочим2.
Факты опровергают домыслы ревизионистов о ’’непролетарском” соста¬
ве участников нашей революции. На самом деле рабочий класс сыграл в ней
ведущую роль. По данным советских историков, накануне Великого Октяб¬
ря его численность достигла 17,5—20 млн. человек3. Значительная часть
российских рабочих (особенно фабрично-заводских) была связана с круп¬
номасштабным производством, где преобладали машинные методы. К то¬
му же о роли пролетариата в борьбе с капитализмом нельзя судить лишь по
его удельному весу в составе населения. В частности, в нашей стране рабо¬
чий класс сумел повести за собой и полупролетарские массы города и де¬
”В начале нашего столетня, - указывает Баро, - в русском обществе располага¬
лись друг за другом три формации. В основе всего лежала азиатская формация -
царская бюрократия вместе с православной государственной церковью и крестьян¬
ством. Над ней - феодальная формация, только наполовину ликвидированная после
отмены крепостного права (бывшие господа и крепостные, борющиеся за землю).
Данная формация никогда полностью не освободилась от первой, азиатской. И нако¬
нец, на самой поверхности - современная капиталистическая формация - сконцентри¬
рованные в немногих городах буржуазия и наемный труд (в деревне противополож¬
ность между капиталом и трудом не только не господствовала, но и в крайне редких
случаях сбрасывала патриархальную оболочку) ” (Bahro R. Die Alternative, S. 104).
2Минц НИ. История Великого Октября. T. I. М.: Наука, 1967, с. 17; Советское
крестьянство. Краткий исторический очерк. 1917 - 1970/ Под ред. В.П.Данилова.
М.: Политиздат, 1973, с. 12.
3Минц ЛИ. История Великого Октября. T. I, с. 18. Характерно, что ’’данные”
ревизионистов в 3 - 4 раза ниже этой цифры.
19
ревни, чья доля вместе с ним составляла подавляющую часть населения
России (64,4 %)1
К тому же из того факта, что в ходе революционных событий пришлось
попутно решать и аграрный вопрос, еще отнюдь не вытекает сугубо ’’крес¬
тьянская” природа нашей революции. Ленинская программа национализа¬
ции земли имела не только общедемократическое значение, она облегчала
крестьянским массам переход к строительству нового, социалистического
общества, так как совершалась в рамках государства диктатуры пролета¬
риата. Большинство тружеников деревни, состоявшее из бедноты и серед¬
няков, участвовали в революционных преобразованиях, но это не меняло
их пролетарского, социалистического характера, ибо трудовое крестьянст¬
во находилось под непосредственным руководством рабочего класса и его
Коммунистической партии.
Концепция Баро, если отбросить игру марксистским термином ’’азиатс¬
кий способ производства”, содержит в себе мало оригинального. Мотив
’’Россия вне Европы” уже много лет муссируется буржуазными историо¬
графами Октябрьской революции. Им он понадобился для того, чтобы
объявить социалистические преобразования отклонением от ’’естествен¬
ного хода” мировой цивилизации. Характерно, что эту же тему подхва¬
тывают и представители ревизионизма.
Как бы предвосхищая измышления ревизионистов, абсолютизирующих
отдельные черты предреволюционной России, В.И. Ленин писал: ’’Факты,
если взять их в их целом, в их связи, не только ’’упрямая”, но и безусловно
доказательная вещь. Фактики, если они берутся вне целого, вне связи,
если они отрывочны и произвольны, являются именно только игрушкой
или кое-чем еще похуже”, поэтому, когда кто-нибудь ’’берет факт монголь¬
ского ига и выставляет его как пример в пояснение некоторых событий в
Европе XX века, можно ли это считать только игрой, или правильнее отнес¬
ти это к политическому шарлатанству?”2
Публикации Лефевра и Баро дают пример наиболее грубой фальсифика¬
ции экономических предпосылок и социальных последствий Великой
Октябрьской социалистической революции. Называя ее ’’крестьянской” и
аграрной, разыскивая ее истоки в ’’азиатской отсталости”, они воспроизво¬
дят, а порой и усугубляют пороки стародавних оппортунистических теорий,
создатели которых (русские меньшевики, К. Каутский) тоже толковали о
’’непролетарской” сущности событий Великого Октября.
Впрочем, не все глашатаи ревизионизма действуют сегодня столь прямо¬
линейно и грубо. Среди сторонников теорий о ’’немарксистском происхож¬
дении” социализма в СССР имеются и такие, что не прочь хотя бы внешне
отмежеваться от скомпрометировавших себя доктрин каутскианства.
Французский ревизионист Гароди, в частности, выступает с заявлением,
будто ’’для осуществления Октябрьской революции Ленин не посчитался с
Догматическими возражениями Каутского, говорившего, что в России не
созрели экономические условия и, следовательно, делать революцию
\ Минц И.И. История Великого Октября. T. I, с. 17.
Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 30, с. 350.
20
нельзя. Прекрасно понимая, что экономических условий не существует,
Ленин, чтобы их создать, взял в руки политическую власть”1.
Искажение ленинских оценок здесь несомненно. Как уже отмечалось,
В.И. Ленин отнюдь не отрицал готовность России к социалистической рево¬
люции. В его произведениях речь шла лишь о невозможности непосредст¬
венного ’’введения” социализма. Но фразы о строительстве нового общест¬
ва ”на пустом месте” не имеют с ленинизмом ничего общего.
Гароди пытается представить В.И. Ленина сторонником идеи насилия
над историей в условиях ’’неподготовленности” России к социалистической
революции. Антикоммунистическим клише ’’ленинского волюнтаризма”
активно пользуются и другие ревизионисты2. Цель рассуждений Гароди сос¬
тоит в том, чтобы вновь свести все вопросы судеб нашей революции к
субъективному фактору, ’’доказать”, будто после смерти В.И. Ленина за¬
воевания Великого Октября свелись на нет. Не вызывает поэтому удивле¬
ния тот факт, что в более поздних работах Гароди открыто отмежевался от
ленинизма, объявив Октябрьскую революцию не закономерным, а ’’чисто
конъюнктурным” явлением, продуктом случайного стечения обстоя¬
тельств3
Весьма близкую Гароди позицию занимает и польский ревизионист
Шафф. На словах он против тех оппортунистов, которые говорили о преж¬
девременности октябрьских событий 1917 г. Однако затем им утвер¬
ждается, что В.И. Ленин и большевики решились на революцию якобы
только потому, что надеялись на скорую победу пролетариата в развитых
капиталистических странах. Отрицая самостоятельное значение Великой
Октябрьской социалистической революции, Шафф объявляет ее, равно
как и последующее строительство социализма в СССР, ’’ошибкой”, т. е.
в конечном счете скатывается на позицию тех ревизионистов, которых
он формально критикует. Еще большую агрессивность Шафф демонстри¬
рует по отношению к социалистическим революциям в странах народ¬
ной демократии, называя их уже ”не ошибками, а преступлениями”, со¬
вершенными якобы вопреки воле широких масс, в результате ’’экспорта
революции”4.
В целом революционная практика человечества под пером этого ре¬
визиониста превращается в сплошную цепь авантюр, заблуждений и от¬
клонений от марксистского требования ’’учитывать условия”. В связи с
этим выдвигается принцип ’’революционного терпения”, которое Шафф
*Garaudy R. La reconquête de l'espoir. P., 1971, p. 61 - 62.
Попытки правых ревизионистов М.Джиласа, Ж.Элленштейна и других сблизить
ленинизм с заговорщической идеологией русского народника П.Ткачева, изобразить
В.И.Ленина в роли "ученика” и последователя бланкизма представляют собой извра¬
щение действительности (Djilas М. Idee und System. Wien - München - Zürich - New
York, 1982, S. 166, Mouvements sociaux d'aujourd'hui. P., 1982, p. 179). В.И.Ленин
всегда исходил из того, что политическим руководителем рабочего класса, всех тру¬
дящихся может быть лишь массовая, революционная партия. С идейным и организа¬
ционным воспитанием такой партии связана вся его политическая деятельность,
начиная с петербургского Союза за освобождение рабочего класса вплоть до осно¬
вания III Коммунистического Интернационала.
|Garaudy R. Parole d'homme. P., 1975, p. 208.
Vias democrâticas al socialismo. Madrid, 1981, p. 135.
21
называет ’’добродетелью номер один всякого революционера”1. Выходит,
что во имя соблюдения чистоты марксистских принципов большевики
в России, коммунисты в странах народной демократии должны были от¬
речься от революции. О большей идейной поддержке буржуазные идеологи
не могут и мечтать.
Симптоматично, что тезис о ’’незрелости”, ’’неподготовленности” проис¬
шедших социалистических революций переходит затем в прямые утверж¬
дения о ’’немарксистском характере” реального социализма в целом. Наи¬
более рельефно эта теоретическая связка просматривается в учении Шаффа
об ’’отчуждении революции”. Согласно его воззрениям поражение револю¬
ционных сил возможно в результате не только открытой, но и ’’мирной
контрреволюции”, когда из-за общей культурной и экономической отста¬
лости правящие коммунистические партии вынуждены последовательно
расставаться с прежними марксистскими идеалами. К этому ’’попятному
движению” Шафф сводит фактически историю социалистического строи¬
тельства в СССР и братских социалистических странах2.
Действительная цель такого анализа заключается в том, чтобы всячески
принижать социально-экономические и культурные достижения нашего
строя, а временные трудности, допущенные ошибки, отступления от норм
социалистической законности, вскрытые и осужденные самими же ком¬
мунистами, представлять как явления, определяющие его общественное
лицо.
Извращенные представления о возникновении социалистического об¬
щества теснейшим образом связаны и с общей методологией, при помощи
которой ревизионисты хотели бы подкрепить свои оценки современного
социализма. Ревизия марксистско-ленинского учения о закономерной сме¬
не общественно-экономических формаций, подмена его буржуазными
теориями ’’стадий цивилизации” помогают, в частности, Лефевру изобра¬
жать наш строй безликим, лишенным гуманного содержания ’’индустри¬
альным обществом”, приписывать ему пороки буржуазного индустриа¬
лизма.
Точно так же домыслы Баро об ’’азиатском происхождении” реального
социализма дают повод для обвинений государственной формы обществен¬
ной собственности в глубоком архаизме. Социалистическое обобществле¬
ние производства трактуется при этом как синоним варварства, отсталости.
Наконец, некоторые ревизионисты, например Джилас, в ослеплении анти¬
советизмом доходят до прямых сравнений системы управления социалисти¬
ческим обществом и экономикой с царским деспотизмом и произволом3.
Вполне понятно, что буржуазные антикоммунисты с откровенным одобре¬
нием относятся к такого рода концепциям,используют их в ходе идеологи¬
ческой агрессии против стран реального социализма.
2Vias democra'ticas al socialismo, p. 136.
Schaff A. Die kommunistische Bewegung am Scheideweg. Wien, 1982, S. 50 - 55,
62 — 63.
3Djilas M. Idee und System, S. 154, 166; Li P. Quand les journalistes polonais parlent.
P., 1982, p. 16.
22
К сожалению, некоторые деятели рабочего движения на Западе наряду
с признанием отдельных завоеваний Великого Октября (наличие которых
не отрицают и многие ревизионисты) также пытаются пропагандировать
идеи, весьма далекие от исторической правды. Приходится, в частности,
читать о том, что в происходившем до сих пор мировом революционном
процессе ’’главными действующими лицами были не представители рабо¬
чего класса, а угнетенные, подчиненные колониальному господству массы
отсталых стран, начиная с самой России”1, что Октябрьская революция
произошла якобы в стране ”с отсталой, полуфеодальной экономикой”, что
она явила собой ’’наиболее типичный пример” революции, уничтожившей
’’докапиталистическую систему с особенно низким уровнем политического,
общественного и экономического объединения”, ликвидировала ’’феодаль¬
ные различия” и только2 Такие воззрения полностью противоречат фактам
и являются ревизионистской пародией на марксизм. Конечная их цель —
’’доказать” непригодность в условиях ’’развитого Запада” идей ленинизма,
примера ’’отсталой России”, а заодно и всего накопленного мировой истори¬
ей опыта социалистического строительства. В этом пункте теоретические ос¬
новы ’’еврокоммунизма” неотличимы от правореформистской, ревизиони¬
стской идеологии.
Политический опыт последних лет ясно показал, что указанная позиция,
невзирая на субъективные намерения ее создателей, наносит вред всем
отрядам коммунистического движения. Мировой революционный процесс
един, и потому любые попытки поднять значение одной из его движущих
сил за счет умаления авторитета другой выгодны лишь классовому против¬
нику.
1 Vias democraticas al socialismo, p. 120.
Ibid., p. 158.
Глава II
КРИТИКА РЕВИЗИОНИСТСКИХ ИНТЕРПРЕТАЦИЙ
СУЩНОСТИ РЕАЛЬНОГО СОЦИАЛИЗМА
§ 1. Фальсификация марксистско-ленинского учения
о социалистической собственности
Отступники от марксизма понимают, что для дискредитации социалисти¬
ческого общества, его экономики ’’исторических экскурсов” недостаточно.
Чтобы создать видимость ’’конфликта” между марксизмом и реальным
социализмом, они готовы фальсифицировать не только историю социа¬
лизма, но и его теорию. Пытаясь обосновать отход социалистической эконо¬
мики от принципов научного коммунизма, ревизионистские авторы
’’перелицовывают” практически все идейное наследие классиков марксиз-
ма-ленинизма. Но особым их вниманием пользуются взгляды основополож¬
ников научной социалистической мысли на общественную собственность.
В ревизионистской литературе декларируется полное несоответствие
теории К. Маркса и наиболее общих, конституирующих экономическую
структуру социализма отношений. Детали и частности ревизионистов не
интересуют. Имеющиеся в странах социализма товарно-денежные отноше¬
ния, личные подсобные хозяйства, другая разрешенная законом индиви¬
дуальная экономическая деятельность, т. е. те отношения, которые самим
К. Марксом для социализма не предусматривались, трактуются, как пра¬
вило, лишь в качестве дополнительного предлога для спекуляций. Некото¬
рые ревизионистские авторы, например сторонники ’’рыночного социа¬
лизма”, полагают даже, что в данных пунктах экономисты социалистичес¬
ких стран не использовали всех возможностей в развитии марксизма,
поскольку отвергли трактовку рыночных отношений в роли экономичес¬
кой основы социализма.
Главную причину ’’генеральных расхождений” реального социализма и
марксизма подавляющее большинство ревизионистов связывает с преоб¬
ладанием в нашей экономической системе собственности социалистическо¬
го государства. Некоторые из них прямо заявляют, что сам К. Маркс не же¬
лал якобы развития при социализме государственной собственности и был-
де даже ее прямым противником.
Отличающийся наибольшей прямолинейностью суждений испанский ре¬
визионист Клаудин настаивает, к примеру, на фундаментальном отличии
обоснованных К. Марксом принципов ’’коллективного присвоения”средств
24
производства от реальной, якобы отчужденной от работников собственнос¬
ти государств ’’восточного блока”1. Другие ревизионисты предпочитают
указывать на "неясности”, ”неопредел енности”, содержащиеся, по их мне¬
нию, в высказываниях К.Маркса относительно форм и содержания социа¬
листической собственности. Так, Шик утверждает, что само понятие ’’социа¬
листического государства-собственника” появилось только в трудах В.И.
Ленина, тогда как К. Маркс якобы ’’никогда не уточнял конкретной формы
социализации средств производства”, хотя и не одобрял их ’’этатизацию”2.
Данные выводы построены либо на прямом замалчивании ’’невыгодных”
для ревизионистов высказываний основоположника научного социализма,
либо на придании отдельным его словам и выражениям неадекватного им
смысла. Известно, что К. Маркс неоднократно характеризовал экономику
социализма как строй ’’коллективного производства”3. Но можно ли,
подобно Клаудину, отождествлять принадлежащую К. Марксу идею социа¬
листического коллективизма с проектами коллективно-группового прис¬
воения?
Размышляя над экономической структурой будущего общества,
К.Маркс недвусмысленно высказался в пользу того, что именно ”нацио¬
нальная централизация средств производства станет национальной основой
общества, состоящего из объединения свободных и равных производителей,
занимающихся общественным трудом по общему и рациональному пла¬
ну”4. Иными словами, формирование социалистической общности и кол¬
лективизма рассматривалось К. Марксом в тесной связи с процессами об¬
щенационального (общенародного) присвоения средств производства, т. е.
с передачей их в собственность всем трудящимся, а не отдельным коллек¬
тивам, как утверждают ревизионисты.
В борьбе против научного социализма ревизионистские теоретики ссы¬
лаются также на те положения, в которых К. Маркс указывал на возмож¬
ность и даже желательность сохранения в будущем обществе кооператив¬
ных форм производства и труда: товариществ, фабрик и т. д. На этом осно¬
вании Шик торопится объявить К. Маркса если не прямым глашатаем, то
хотя бы сочувствующим концепции ’’кооперативного капитала”, или груп¬
повой собственности. Однако в произведении ’’Гражданская война во Фран¬
ции”, к которому отсылает читателей Шик, говорится не об обособленных,
а об ’’объединенных кооперативных товариществах”, организующих ’’наци¬
ональное производство по общему плану”5 Здесь, следовательно, вновь
подчеркивался момент единства всех хозяйственных ячеек в общественном
масштабе6
JVias democra'ticas al socialismo, p. 143.
3Sik O. La troisième voie, p. 375 - 376, 379.
Маркс K., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 46, ч. I, с. 117.
Там же, т. 18, с. 57.
Там же, т. 17, с. 347.
Эту мысль К.Маркс проводит также и в IV томе ’’Капитала” (’’Теории прибавоч¬
ной стоимости”), где сказано следующее: ”То, что рабочие являются собственниками
условий производства, означает, что последние принадлежат общественно=объединен-
ным рабочим, что рабочие производят в качестве общественно-объединенных рабочих
и подчиняют себе свое собственное производство как обобществленное” (Маркс K.,
Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 26, ч. III, с. 552).
25
Подробно вопрос о соотношении и взаимосвязях кооперативного и госу¬
дарственного (общенародного) секторов социалистической экономики был
разработан позднее в трудах В.И.Ленина. Однако и в произведениях его
великих предшественников имелись воистину гениальные предвидения
путей решения данной проблемы. К. Маркс и Ф. Энгельс сходились здесь в
том, что кооперативные формы не только не должны ущемлять приоритета
общенародных, общегосударственных интересов, но, напротив, призваны
ему подчиняться. В письме к А. Бебелю, датированному январем 1886 г.,
Ф. Энгельс отмечал: ”А что при переходе к полному коммунистическому
хозяйству нам придется в широких размерах применять в качестве проме¬
жуточного звена кооперативное производство, — в этом Маркс и я никогда
не сомневались. Но дело должно быть поставлено так, чтобы общество —
следовательно, на первое время государство — сохранило за собой собствен¬
ность на средства производства и, таким образом, особые интересы коопе¬
ративного товарищества не могли бы возобладать над интересами всего об¬
щества в целом”1.
Можно сказать, и в этом действительно заключается один из распростра¬
ненных приемов фальсификации научного социализма, что о государстве как
верховном социалистическом собственнике писал Ф. Энгельс, но никак не
К. Маркс. Однако в ’’Анти-Дюринге” идея первенства государственной
формы общественной собственности выражена еще более отчетливо2. Меж¬
ду тем известно, что К. Маркс принимал непосредственное участие в подго¬
товке этой книги: он читал ее рукописный вариант и даже написал главу по
истории политической экономии. Нет сомнений, что и в вопросе о собствен¬
ности Ф. Энгельс выражал в данном произведении общую позицию.
Имеются и другие доказательства того, что между основоположниками
научного социализма существовало полное единодушие в вопросе о том,
кто в будущем обществе возьмет на себя функции непосредственного орга¬
низатора общественного производства. Уже в ’’Манифесте Коммунистичес¬
кой партии” К. Маркс и Ф. Энгельс указывали, что основная экономическая
задача пролетариата в социалистической революции состоит в том, ’’чтобы
вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все ору¬
дия производства в руках государства, т. е. пролетариата, организованного
как господствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму
производительных сил”3 Симптоматично, что это хрестоматийное положе¬
ние полностью обходится ревизионистами. Между тем оно имеет решающее
значение. Вопреки мнению ревизионистов тезис о ” социалистическом го¬
сударств е-собственнике” отстаивался К. Марксом и Ф. Энгельсом на протя¬
жении всего периода зрелого марксизма.
Наглядным свидетельством того, насколько вольно обращаются ревизи¬
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 36, с. 361.
"Заставляя все более и более превращать в государственную собственность круп¬
ные обобществленные средства производства, капиталистический способ производства
-ам указывает путь к совершению этого переворота. Пролетариат берет государствен¬
ную власть и превращает средства производства прежде всего в государственную
собственность ' (Маркс К,, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 20, с. 291).
3Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 4, с. 446.
26
онисты с идейными основами научного социализма, может служить содержа¬
ние работ Лефевра, в которых отстаивается положение о ’’немарксистском
характере” государственной социалистической собственности. По Лефевру,
сама идея развития государственной собственности при социализме принад¬
лежит якобы не марксизму, а лассальянству1. Чтобы подтвердить это, фран¬
цузский ревизионист ссылается на события Парижской Коммуны, трактуя
их как воплощение программы ’’социализма без государства”2. ”Ни для
кого сегодня не секрет, — уверяет Лефевр, — как Маркс понимал и почему
одобрял Парижскую Коммуну: она была разрушительницей государства.
Он противопоставлял эту революционную практику государственному
социализму...”3 Таким образом восхищение К. Маркса подвигом парижс¬
ких революционеров приравнивается к отрицанию какой бы то ни было го¬
сударственности и, следовательно, всякой государственной собственности.
Подлинное значение Парижской Коммуны заключалось прежде всего в
том, что она ознаменовала собой исторически первый опыт установления
диктатуры пролетариата, создала прообраз будущей социалистической го¬
сударственности. Именно так и оценивали парижские события К. Маркс и
Ф. Энгельс4. Конечно, с формальной стороны, идейные установки Коммуны
были далеки от научного социализма. Федераты двигались в его направле¬
нии по большей части неосознанно, повинуясь практической необходимости.
На их руководителей, особенно на последователей Фурье и Прудона, сильно
влияли концепции анархизма. Однако уступки анархистским догматам —
это горький опыт парижских революционеров, а вовсе не теоретическое
достижение, как твердит Лефевр, Разбив буржуазную государственную ма¬
шину, коммунары не успели пустить в ход, использовать экономически
социалистическое государство. В результате Коммуна практически не по¬
сягнула на святая святых господства буржуазии — ее капитал, банки, что
явилось одной из причин ее гибели.
Заметим также, что марксово учение об отмирании государства при со¬
циализме отнюдь не тождественно требованиям его отмены с сегодня на
завтра, как утверждает под влиянием анархизма ревизионист Лефевр. В
теории научного социализма тезис о разрушении государственной машины
относится не к социалистическому, а к буржуазному государству. В работе
’’Критика Готской программы” К. Маркс, в частности, прямо упоминал о
’’будущей коммунистической государственности”, имея в виду обществен¬
ный институт, сменяющий ’’революционную диктатуру пролетариата”5.
Это еще раз подтверждает тот факт, что общенародный характер собствен¬
ности всегда связывался К. Марксом с централизацией средств производст¬
ва в руках государства трудящихся, сохраняющегося и на первой фазе
коммунизма.
1 Lefebvre H., Regulier C. La revolution n'est plus ce qu'elle était. P., 1978, p. 71.
Lefebvre H. La survie du capitalisme. P., 1973, p. 129 - 130.
4Lefebvre H. Hegel - Marx - Nietzsche où le Royaume des ombres. Tornai, 1975, p. 20.
К.Маркс называл Коммуну ’’правительством рабочего класса,... открытой, нако¬
нец, политической формой, при которой могло совершиться экономическое освобож¬
дение труда” (Маркс к., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 17, с. 346).
s Маркс K., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 19, с. 27.
27
Выискивание ’’безысходного конфликта” собственности социалистичес¬
кого государства с теоретическими предсказаниями К. Маркса — занятие
бесперспективное и бесплодное. Этот факт отчасти признается даже отдель¬
ными ревизионистскими теоретиками. Так, в отличие от Лефевра другой
представитель французского ревизионизма Гароди не считает нужным от¬
рицать, что К. Маркс проектировал для социализма главенствующую роль
именно государственной собственности. Однако тут же следует оговорка,
будто В.И. Ленин якобы пересмотрел эту ’’схему”, приняв в вопросе о
собственности принципиально иную точку зрения. Далее Гароди утвержда¬
ет, что руководитель Октябрьской революции лишь первоначально следо¬
вал за К. Марксом, выступив за передачу основных средств производства
в руки пролетарского государства, но в статье ”0 кооперации” он якобы
”не колеблясь признается в ошибочности этого построения”, провозглашает
кооперативную форму единственно правильной для социалистических пред¬
приятий города и деревни1. Государственная собственность при социализме
выносится, следовательно, за рамки ленинизма.
Как видим, ревизионисты не в силах придать своим фальсификациям
даже внешнего единообразия. Если верить, например, Шику, то К. Маркс
ратовал за коллективно-групповое присвоение, а В.И. Ленин — за государст¬
венное. С точки же зрения Гароди, все происходило наоборот. Показатель¬
но, однако, что оба ревизиониста в конце концов провозглашают одно и то
же: ’’разрыв” ленинизма с марксизмом и практики социализма с револю¬
ционной теорией. Идентичные выводы при диаметрально противоположных
посылках стали возможными потому, что формировались априорно, на базе
антисоциалистических предубеждений, а уж затем для них подыскивалась
соответствующая ’’аргументация”. Когда теория становится простой слу¬
жанкой заранее заданных политических целей, не приходится говорить об
объективном научном анализе. Ревизионистам его заменяет прислужничест¬
во буржуазному антикоммунизму.
Заслуга В. И. Ленина в разработке вопроса о кооперации заключается
вовсе не в ’’отказе” от идеи первенства государственной социалистической
собственности. Ведущая роль этой формы подчеркивалась В.И. Лениным
всег да, в том числе и в статье ”0 кооперации”, где государственные пред¬
приятия названы им предприятиями ’’последовательно-социалистического
типа”2 В этом выражается принципиальное единство ленинизма й марксиз¬
ма. Однако, развивая взгляды своих предшественников, В.И. Ленин сфор¬
мулировал далее вывод, что, раз государственная власть уже в руках
рабочего класса, раз политическая власть эксплуататоров свергнута и раз
все средства производства находятся в руках рабочего класса, мы вправе
сказать, что простой рост кооперации для нас тождественен с ростом со¬
циализма3
Всякому непредубежденному читателю ясна несостоятельность попыток
Гароди переиначить смысл ленинского учения о социалистической коопера¬
ции, использовать его в целях апологии ’’кооперативного социализма”.
^Garaudy R. L'alternative. P., 1972, p. 127.
^Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 374.
Там же, с. 376.
28
Лишь после перехода решающих средств производства в руки государства
трудящихся кооперативная собственность становится тоже социалистичес¬
кой в научном, пролетарском смысле этого слова. Только в этих условиях
она реально способствует росту социалистического обобществления и пол¬
ностью исключает эксплуатацию человека человеком. В силу этого форси¬
рованное ’’отмирание” собственности социалистического государства было
бы равносильно подрыву всякой общественной собственности, а не только
ее государственной, формы. Но именно это и составляет подлинную цель
ревизионистов.
Только на словах признают они значение общественной собственности,
доказывают, что все их предложения направлены в ее защиту. Но на деле
общественная собственность трактуется ими как сугубо формальная, дек¬
ларативная принадлежность средств производства народу. Сторонники
’’рыночного социализма”, к примеру, делают ставку на коллективно-груп-
повое присвоение, развивающееся в противовес государственной собствен¬
ности и часто за ее счет. С точки зрения экономической реальности такой
порядок означает использование национализированных средств производ¬
ства в групповых интересах коллектива предприятия, причем сш этот кол¬
лектив развивается в качестве субъекта групповой собственности.
Нелишне напомнить еще раз, как относились к такого рода проектам
классики марксизма-ленинизма, тем более что ревизионисты подчас не
прочь предстать в роли их верных последователей. ’’...Величайшим искаже¬
нием основных начал Советской власти и полным отказом от социализма, —
писал В.И. Ленин, — является всякое, прямое или косвенное, узаконение
собственности рабочих отдельной фабрики или отдельной профессии на их
особое производство, или их права ослаблять или тормозить распоряжения
общегосударственной власти.. Это положение особенно явно демонстри¬
рует банкротство любых попыток защитить групповое присвоение, идеали¬
зировать обособленные коллективы в роли носителей ’’подлинно народ¬
ной”, ’’изначально социалистической” собственности. Те фальшивые ’’аргу¬
менты и доказательства”, с помощью которых ревизионисты хотели бы
отлучить социализм от марксизма, свидетельствуют в сущности об одном:
от теории научного социализма они отказались сами.
§ 2. Теория
’’буржуазного перерождения” социализма
Ревизионистские концепции истории и теории социализма как бы пред¬
варяют фальсификаторские оценки современной социалистической эконо¬
мики. В них антикоммунистический пафос ренегатов достигает подлинного
накала. Ревизионистская концепция ’’разрыва” марксистско-ленинской
теории и социалистической практики прилагается к наиболее фундаменталь¬
ным, сущностным отношениям реального социализма: способу соединения
трудящихся со средствами производства, характеру присвоения материаль¬
1 Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 481.
29
ных благ, к планомерной организации общественного производства, его це¬
ли и т. д.
Небезызвестный Шик, затрагивая содержание сложившихся у нас отно¬
шений собственности, утверждает, в частности, будто ” в советском общест¬
ве нельзя найти ни одного из основных марксистских критериев для нового
способа присвоения”1. К этому положению присоединяются фактически все
представители ревизионизма.
Наиболее грубой формой обоснования такого рода идей служит ревизи¬
онистский тезис о якобы имеющем место ’’буржуазном перерождении”
социализма, т. е. о воссоздании таких черт, которые сам К. Маркс считал
действительными только для капиталистического общества. ’’Существуют
ли капиталистические производственные формы в обществах, которые мы
сегодня обозначаем общим понятием ’’реальный социализм”? Я полагаю —
да!”2 - заявляет лидер леворевизионистской группы ’’Манифесто” в-Ита-
лии Р. Россанда. По ее мнению, несмотря на имеющиеся отличия и специ¬
фические признаки, ”на Востоке господствует капиталистический способ
производства”3 Эту же оценку, хотя и с отклонениями в деталях, разде¬
ляют правые ревизионисты Шик, Гароди, Клаудин, Джилас и некоторые
другие4
Нетрудно увидеть, что социалистическая система хозяйствования изобра¬
жается здесь как система государственно-капиталистическая. Такой подход,
безусловно, не оригинален. Среди ревизионистских идеологов его применя¬
ли еще лидеры троцкистской оппозиции. Ссылаясь на чисто внешние приз¬
наки организационной структуры предприятий (наличие особого аппарата
управления, сдельщины, заработной платы), они всячески третировали
социалистический сектор хозяйства, изображая государственную промыш¬
ленность, транспорт, финансы, кооперацию анклавами государственного
капитализма. Примечательно, что многие ревизионисты и сегодня рассмат¬
ривают Троцкого в качестве ’’крупного теоретика” реального социализ¬
ма и с явным одобрением воспроизводят его антикоммунистические воз¬
зрения5
Впервые подобные извращения экономики социализма были подвергну¬
ты принципиальной и убедительной критике на XIV съезде ВКП (б). В По¬
литическом отчете ЦК подчеркивалось, что оценка социального типа хозяй¬
ства зависит от складывающейся системы производственных отношений,
I Sik О. Argumente für den Dritten Weg. Hamburg, 1973, S. 148.
, Bahro Kongress. Berlin/W., 1979, S. 58.
4Ibid., S. 59.
Шик отождествляет наш строй с ’’государственным капитализмом” или ’’государ¬
ственным монополизмом” (Sik О. Zur Konvergenzproblematik. - Wirtschaft und Ge¬
sellschaft, 1976, №1, S. 49). Клаудин в.лице выдуманного им субъекта ’’государства-
партии” обнаруживает у нас ’’единого, капиталиста”, ’’абсолютного хозяина средств
производства”, противопоставляя ему социалистических тружеников - работников
Физического и умственного труда (Claudin F. Santiago Carrillo, p. 317 - 318). Созда¬
тель теории ’’нового класса эксплуататоров” Джилас пишет об ’’особой элите”, облада¬
ющей якобы ’’монополией власти и собственности” (Djilas М. Idee und System. Poli¬
tische Essays, S. 30, 163).
v sLefebvre H. De l'Etat. 2. Theorie marxiste de l'Etat de Hegel à Mao. P., 1976, p. 389;
O. Argumente für den Dritten Weg, S. 206 - 207.
30
т. e. прежде всего от того, в интересах какого класса используются средства
производства. В условиях государственного капитализма, когда имеются
два класса, производство связано с работой на прибыль для капиталиста.
Но на государственных предприятиях в СССР’’представлены не два класса,
а один класс, класс рабочих, который владеет орудиями и средствами про¬
изводства и который не эксплуатируется, ибо максимум того, что получает¬
ся в предприятии сверх заработной платы, идет на дальнейшее развертыва¬
ние промышленности, т. е. на улучшение положения всего рабочего клас¬
са”1
Со времени идейного разгрома троцкистской оппозиции в нашей стране
произошли события всемирно-исторического значения: создан принципиаль¬
но новый общественный строй, осуществлен переход к начальной ступени
развитого социалистического общества. Но аргументация ревизионистов,
толкующих о ’’буржуазном перерождении” социализма, сохраняет прежние
черты. Используется тот же метод произвольного вычленения чисто внеш¬
них признаков, по которым обнаруживается ’’сходство” капиталистичес¬
ких и социалистических систем хозяйствования. Затем эти признаки (уже
в качестве ’’существенных”) вновь встраиваются в соответствующие систе¬
мы производственных отношений, после чего однородность капитализма и
социализма считается вполне доказанной.
Ревизионисты подходят к социалистической экономике спекулятивно,
выделяя в ней черты, свойственные любому расширенному воспроизводст¬
ву, в том числе капиталистическому. Игнорируя внутренние закономернос¬
ти нашего общества, они ограничиваются антинаучными аналогиями и ана¬
лизом поверхностных явлений. Это особенно характерно для Россанды,
которая обнаруживает при социализме ’’прибавочную стоимость”, опреде¬
ляемую как ’’часть стоимости, за которую производителям не платят”2. По¬
хожий подход демонстрирует правый ревизионист Селуцкий, который изоб¬
ражает противоречие между личным потреблением и социалистическим на¬
коплением в виде ’’основного конфликта” между переменным капиталом и
прибавочной стоимостью3 Налицо, таким образом, тенденциозное смеше¬
ние специфически капиталистического эксплуататорского дохода с приба¬
вочным продуктом вообще, а затем с его социалистической формой.
Несмотря на апелляции ревизионистов к марксизму, подобные выводы
выдают вульгарный характер их ’’теорий”.
К. Маркс писал, что ’’прибавочный труд вообще, как труд сверх меры
данных потребностей, всегда должен существовать”4. Но это еще не повод
для отождествления прибавочного продукта при социализме с капиталис¬
тической прибавочной стоимостью. Последняя присваивается буржуазией
и используется в ее интересах. Наоборот, прибавочный продукт при социа¬
лизме служит, согласно формулировкам К. Маркса, для удовлетворения
’’общих общественных потребнбстей”5: в развитии социалистического
1 XIV съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). Стенографический отчет.
М. - Л., 1926, с. 31.
|Bahro Kongress, S. 58.
Selucky' R. Marxism, socialism, freedom. L., 1979, p. 36.
Маркс K., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 25, ч. II, с. 385 - 386.
Там же, с. 450.
31
производства, укреплении обороноспособности, содержании непроизводст¬
венной сферы и органов управления. Эта доля общественного продукта
присваивается не эксплуататорскими классами, а самими трудящимися
и в конечном счете служит гарантом будущего роста их благосостояния1
Противоречие между личным потрёблением и накоплением при
социализме не затрагивает, да и не может затрагивать антагонис¬
тических интересов противостоящих классов. В нем представлены лишь
различные типы потребностей одного и того же субъекта — ассоциации
свободных производителей. Разыскивать при социализме прибавочную
стоимость и эксплуатацию трудящихся — значит, кроме всего прочего, с по¬
мощью неправомерных аналогий сознательно приукрашивать буржуазные
производственные отношения, маскировать паразитическое присвоение
классом капиталистов неоплаченного труда рабочих.
Используя понятия, введенные К. Марксом для исследования капитализ¬
ма, ревизионисты хотели бы направить связанные с ними отрицательные
эмоции против социалистической экономики. Характерным примером в
этом плане может послужить использование ими марксовой теории отчуж¬
дения. Спекуляции вокруг проблемы ’’отчуждения трудящихся” являются
в сущности единственным новшеством, добавленным современным ревизи¬
онизмом к троцкистской доктрине ’’термидорианского” (буржуазного) пе¬
рерождения социализма.
Формирование взглядов К. Маркса на отчуждение происходило постепен¬
но. Впервые этот вопрос рассматривался им в ”Э кон омическо-философс¬
ких рукописях 1844 года”. В наиболее завершенном виде концепция отчуж¬
дения была представлена в главном теоретическом труде марксизма — в
’’Капитале” Но идеологи правого ревизионизма Фишер, Гароди, Лефевр и
прочие упорно утверждали, что эта концепция была изложена в наиболее
зрелой форме уже в парижском манускрипте 1844 г., абсолютизируя тем
самым позицию, отражавшую лишь первый подход к проблеме. Между тем
только конкретный всесторонний анализ системы производственных отно¬
шений капитализма, предпринятый К. Марксом позднее, позволяет понять,
почему в буржуазном обществе сама человеческая деятельность, ее резуль¬
таты (предметный мир богатства и общественные связи) приобретают ха¬
рактер внешних сил, отчужденных от человека. Только такой анализ про¬
1 Обобщающая характеристика различий прибавочного продукта при социализме
и в условиях капитализма дана в советской экономической литературе следующим
образом: прибавочный продукт в социалистическом обществе, ’’во-первых, произво¬
дится за счет всех участников материального производства в отличие от капитализма,
где прибавочная стоимость создается лишь трудом наемных рабочих; во-вторых,
производится как непосредственно общественный продукт, между тем как при ка¬
питализме прибавочный продукт производится непосредственно как частный про¬
дукт; в-третьих, с самого начала производится обществом для удовлетворения общих
потребностей, в том числе потребностей расширенного воспроизводства; в-четвертых,
как и весь вообще продукт общества, прибавочный продукт находится в обществен¬
ной собственности, при этом одна часть его так и остается в руках общества в целом,
превращаясь, например, в дополнительные средства производства; другая часть тем
Или иным способом переходит в распоряжение индивидов, либо расширяя рамки
необходимого продукта, либо прямо потребляясь как прибавочный продукт, нап¬
ример работниками непроизводственной сферы” (Метод ’’капитала” и вопросы поли¬
тической экономии социализма/ Под ред. Н.А.Цаголова. М.: Изд-во МГУ, 1968, с. 121).
32
цесса развития капитализма может показать, как и почему господствующие
над людьми силы общественного развития вступают в неразрешимое про¬
тиворечие с интересами трудящихся, превращают людей в рабов ими же
созданных отношений.
В’’Капитале” К.Маркса показано,что отчуждение во всех его формах (то¬
варный фетишизм, фетишизм денег, капитала, ренты, отчуждение в сфере
надстроечных отношений) порождается прежде всего обособлением товаро¬
производителей и вытекающими из него антагонизмами в сфере материаль¬
ного производства. Согласно марксистской теории причина возрастающего
отчуждения заключается в противоречии между частным и общественным
трудом, перерастающим в основное противоречие капитализма. Развитие
этого основного противоречия ведет к тому, что и произведенный рабочими
продукт (прежде всего средства производства), и воспроизводимые произ¬
водственные отношения становятся силами, чуждыми наемным рабочим.
Фальсифицируя это положение К. Маркса, ревизионисты пытаются иск¬
лючить из марксовой концепции отчуждения научное политико-экономи¬
ческое обоснование, скрыть его социальную основу. Так, Гароди в ка¬
честве причин отчуждения указывает на авторитарные методы руководства,
’’навязывание” целей и методов труда ’’извне”, в чем якобы проявляется
’’слепой механизм индустриальной цивилизации”, при котором все решения
о производстве принимаются ’’наверху” и ’’очень далеко” от непосред¬
ственного производителя. Поскольку же причина отчуждения оказывается
вопреки К. Марксу оторванной от капиталистической эксплуатации, то в
центр проблемы выносится ’’противостояние управляемых и управляю¬
щих”1
Неудивительно поэтому, что в борьбе против реального социализма реви¬
зионисты выступают с утверждениями, будто система производственных
отношений, сложившаяся в странах социалистического содружества, не
только не способна покончить с ’’отчуждением трудящихся”, но, напротив,
якобы способствует его увековечиванию2 Многие идеологи ревизионизма
2Garaudy R. La reconquête de l'espoir, p. 69.
По мнению Гароди, само развитие государственной формы общественной собст¬
венности порождает ситуацию, при которой трудящиеся "вновь превращаются в лиц
наемного труда, но теперь уже не у частного хозяина, а у государства” (Garaudy R.
Garaudy par Garaudy. P., 1970, p. 73). В этих условиях единственное отличие социализ¬
ма от капитализма заключается, по его мнению, в том, что "прибавочная стоимость
взимается здесь в национальном масштабе и самим государством, а не на уровне
отдельных предпринимателей”, хотя при этом якобы ”не устраняются ни наемный
труд, ни отчуждение трудящихся” (Garaudy R. L'alternative, p. 220 - 221).
Весьма близкие взгляды защищает также Шик. Среди признаков ’’разрыва” теории
К.Маркса с практикой ’’советской модели” он, как и Гароди, называет ’’отчуждение
трудящиэсря” и даже их ’’эксплуатацию” со стороны ’’бюрократического аппарата
власти” (Sik О. Das kommunistische Machtsystem, S. z35 - 237, 244).
В этом пункте правый ревизионизм практически сомкнулся с левым. По мнению
Россанды, наряду с ’’отчуждением труда” несомненными признаками ’’капитализма”
в социалистических странах выступают ’’глобальность и особая разветвленность руко¬
водства и управления”, ’’иерархическое разделение труда и формы отбора лиц на об¬
щественные роли”, ’’товарный характер рабочей силы” и даже ’’прибавочная стои¬
мость” (Bahro Kongress, S. 58 59; des Temps Modernes, de'c.-janv. 1970/71, p. 1221;
Der Kampf selbst ist das Leben. Gespräch mit Rossana Rossanda. - Wiener Tagebuch, dez
1982, №12, S. 18).
33
полагают, что по ’’интенсивности отчуждения” социализм даже превосходит
капитализм1
Ревизионистская трактовка отчуждения представляет собой типичный
образец комбинирования ложных абстракций с поверхностным толковани¬
ем социально-экономических противоречий. В представлениях ревизионис¬
тов централизация социалистическим государством прибавочного продукта
превращается в безвозмездное присвоение прибавочной стоимости, а конт¬
ролирующие этот процесс управляющие — в собственников средств произ¬
водства и даже эксплуататоров трудящихся. Наряду с этим действительные
собственники — ассоциированные производители — изображаются бесправ¬
ными искателями найма. Но в социалистических странах не существует от¬
деления трудящихся от средств производства. Здесь нет безработицы,ник¬
то не может монополизировать средства производства, закрыть к ним дос¬
туп другим лицам. Соглашение о найме при социализме лишь оформляет
прямое соединение работников со средствами производства, определяет
их место в том или ином звене общественного труда2. Ссылки на это согла¬
шение как на признак товарного характера рабочей силы, ’’отчуждение”
работника от средств производства явно несостоятельны3
1 Праворевизионистский идеолог Селуцкий, декларирует, что социализм наряду со
’’сгарыми” пороэкдает и ’’новые” формы отчуждения трудящихся: от заработной
платы, от плана, от системы в целом (Selucky' R. Marxism, socialism, freedom, p. 43).
2 На это обстоятельство вынуждены обратить внимание и некоторые западные
советологи. Французская буржуазная экономистка М.Лавинь, в частности, отказыва¬
ется рассматривать отношения между социалистическим государством и трудящи¬
мися как отношения наемного труда Она указывает, что ’’фундаментальной характер
ристикой реально существующего социализма является полная занятость”, и далее
пишет: ’’Если предъявитель спроса должен поглотить весь объем предложения, значит,
рынка труда не существует” (Lavigne М. Les économies socialistes soviétique et euro¬
péennes. P., 1979, p. 42).
3Советский экономист К.П.Тронев по этому поводу писал: ’’Соединение отдельных
рабочих сил в одну общественную рабочую силу составляет одну из существенных
черт, характеризующих экономическое содержание найма работника на государствен¬
ные социалистические предприятия... Со стороны отдельного работника акт передачи
им своей рабочей силы в распоряжение общества отнюдь не означает даже временной
потери собственности работника на рабочую силу. Во время общественного процесса
производства работник как ассоциированный собственник средств производства
продолжает распоряжаться своей рабочей силой как общественной рабочей силой”
(Тронев К.П. Экономические основы динамики реальных доходов трудящихся при
социализме. М.: Изд-во МГУ, 1966, с. 7).
И далее, вскрывая гносеологические основы представлений о ’’купле - продаже”
рабочей силы в условиях реального социализма, он отмечал: ’’При социализме есть
тоже ’’движение” денег: от общества к трудящемуся. Правда, это уже не совсем
деньги, и движение их не в полном политико-экономическом смысле слова обраще¬
ние, поскольку из акта товарного обмена между трудящимися и обществом выпал
акт продажи работником товара. Между тем деньги, по Марксу, есть единство функций
меры стоимости и средства обращения. И все же это - еще деньги. А поскольку это
так, постольку движение, сходное и по своей внешней форме с движением денег в
полном политико-экономическом смысле слова, и создает видимость того, что работ¬
ник получает от общества ’’плату” за труд (в ревизионистских теориях - ’’отчужден¬
ный труд”. - ÆX), что общество ’’платит” работнику (как наемному работнику. -
Л.Х.) ” (там же, с. 37).
2
1515
34
Как же быть, однако, с такими распространенными пока что явлениями, как моно¬
тонный, малопривлекательный, тяжелый труд, слабая вовлеченность известной части
населения в процессы управления производством, несправедливое с точки зрения выс¬
ших коммунистических принципов неравенство в распределении и т. д. Можно ли для
обозначения этого круга отношений при социализме применять понятие ’’отчуждение”,
хотя бы в соединении с прилагательными ’’остаточное”, ’’нисходящее”?
На наш взгляд, для утвердительного ответа на данный вопрос нет достаточных ос¬
нований. Думается, что формула ’’социализм есть преодоление отчуждения”, безус¬
ловно, верна по отношению к социальному наследию капитализма, рыночной стихии.
Но попытка связать ’’отчуждение” непосредственно с существующим уровнем наших
производительных сил означала бы, видимо, методологическую уступку концепции
’’единого индустриального общества”. Тем более неправомерно связывать с отчуж¬
дением трудности, которые возникают при развитии собственно социалистических
отношений.
Отрицая ’’эвристические свойства” этого понятия в приложении к большинству
проблем нашего общества, мы тем самым вовсе не призываем закрыть глаза на отри¬
цательные явления в экономике социализма. Представляется, однако, что выработан¬
ное для принципиально иной эпохи, иных общественных условий это понятие не
приспособлено для того, чтобы отражать специфику нашего общества, его трудности,
механизм их преодоления. При капитализме отчуждение есть прямое следствие имма¬
нентных буржуазному строю законов. Наши трудности, напротив, порождены главным
образом неполным, недостаточным развитием обще коммунистических отношений.
Абстрактноюбшнй термин ’’отчуждение” способен в лучшем случае зафиксировать
наличие у нас сложных проблем, но он вряд ли продвинет нас по пути их действитель¬
ного познания.
Эти замечания, впрочем, носят попутный характер. Ведь в публикациях ревизионис¬
тов речь идет не о том, как лучше изучать экономические проблемы социализма, а о
том, как их извратить. При выдвижении своих ’’теорий” ревизионисты намеренно иг¬
норируют принципиальную целостность социалистического общества, порожденную
совместным трудом в рамках единого народнохозяйственного комплекса, общей соб¬
ственностью на средства производства.
Ревизионистская концепция ’’буржуазного перерождения” социализма и
его ’’конфликта” с теорией К. Маркса основана на недопустимом и тенден¬
циозном смешении понятий власти и собственности, с одной стороны, и уп¬
равления — с другой. Этот прием весьма типичен и для буржуазного анти¬
коммунизма. Антикоммунистические идеологи издавна оправдывают со¬
циальные язвы и общественные антагонизмы буржуазного общества ука¬
занием на вечный, свойственный якобы каждому строю конфликт между
’’правящей элитой” и ’’бунтующим простонародьем”. Наряду с этим совре¬
менный ревизионизм использует теоретические установки анархизма. Из¬
вестно, что еще в середине прошлого столетия М. Бакунин пытался опоро¬
чить марксистскую концепцию социалистического общества, уверяя, что
она, дескать, предусматривает замену одной формы угнетения другой.
Комментируя предсказания Бакунина, будто в будущем обществе пред¬
ставители аппарата управления непременно обособятся в ’’привилегиро¬
ванное меньшинство” и ’’перестанут быть работниками”, К. Маркс отметил:
”Не больше, чем теперь фабрикант, который не перестает быть капиталис¬
том потому, что стал членом муниципального совета”1
В самом деле, ведь поручение тому или иному лицу функций по управ-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 18, с. 617.
35
леншо социалистическим производством отнюдь не безусловно. При социа¬
лизме управленческие работники, например, не могут передать свою долж¬
ность по наследству, превратить свой доход в капитал, увековечить себя
как класс, обладающий монополией на средства производства.
Конечно, управленцы, равно как и другие общественные слои, имеют
свои особые интересы, которые нуждаются в контроле со стороны общест¬
ва1 Ослабление такого контроля может нанести прямой ущерб социализ¬
му. Но ни при капитализме, ни тем более при социализме слой управляю¬
щих не может стать отдельной самодовлеющей силой. Он выдвигается
господствующим классом и действует в соответствии с его потребностями.
Глубочайшая порочность ревизионистской доктрины ’’государственного
капитализма” сказывается и на общей тенденции ее развития и распростра¬
нения. Эта доктрина не случайно возникла в условиях 20-х годов, в рамках
многоукладной экономики. В указанный период социалистический сектор
хозяйства в нашей стране был еще недостаточно развит, невысоким оставал¬
ся уровень его технической оснащенности. В СССР велась острая борьба
с остатками эксплуататорских классов, не была изжита безработица, иму¬
щественная дифференциация существенно отклонялась от принципов со¬
циалистического распределения. Эти явления, в принципе не свойственные
социалистической экономике, истолковывались ревизионистами в качест¬
ве дополнительных признаков ’’несоциалистической” направленности наше¬
го строя. Позднее, после победы социалистической революции в других
странах, в похожей внутренней ситуации возникли теории ’’нового класса”
югославского ревизиониста Джиласа, ’’эксплуататорской элиты” польских
троцкистов Куроня и Модзелевского2. До определенного момента концеп¬
ция ’’государственного капитализма” была не только господствующей, но,
пожалуй, единственной среди ревизионистских интерпретаций социалисти¬
ческих производственных отношений.
Теперь же ее влияние постепенно идет на убыль. Все большее число реви¬
зионистских идеологов выступает с ее открытой критикой. В этом проявля¬
ло нашему убеждению, важнейшим методом такого контроля выступает после¬
довательное применение принципа социалистической соревновательности. Нельзя
не согласиться с Ю.Я.Ольсевичем, который указывает, что ’’право на труд, свобода
выбора профессии и места работы неотъемлемые и неурезаемые права членов со¬
циалистического общества. Но их нельзя трактовать расширительно - как некие
персональные привилегии тех или иных работников трудиться на избранных местах и
в строго определенном качестве, как их персональную монополию на определенное
место и вид труда. Такая персональная монополия нарушала бы равное право на труд
Других работников, препятствовала бы реализации их способностей, улучшению
использования трудовых ресурсов в обществе в целом, затруднила бы НТП и в конеч¬
ном счете ограничивала бы возможности повышения эффективности экономики и
благосостояния трудящихся” (Ольсевич Ю.Я. Реальный социализм и буржуазные
критики Маркса. - Известия АН СССР. Сер. экон., 1984, №1, с. 9). Научная концепция
совершенствования развитого социализма должна, видимо, разработать механизм
не только социального роста отличившихся работников, но и эффективный, доступ¬
ный пониманию каждого механизм социального ’’спуска” для лиц, не справляющихся
со своими обязанностями.
2 Концепции Джиласа, Куроня и Модзелевского впервые появились в конце 50-х -
Начале 60-х годов. См. Djilas М. Die New Klasse. N.Y., 1957; Kuron J., Modzelewski K.
Carta abierta al Partido Obrero Unificada Polaco. Madrid, 1976 (перепечатка материалов
1964 г.).
2*
36
ется несомненный кризис доктрины, изображающей наше общество по об¬
разу и подобию капитализма. Принципиальная противоположность разви¬
вающихся на собственной основе социалистических производственных от¬
ношений и капиталистических настолько очевидна, что для фальсификации
первых требуются уже иные приемы и методы.
§ 3. Идеалистическая концепция ’’политического детерминизма”
Попытки подновить арсенал борьбы с идеями и практикой научного со¬
циализма содержит, к примеру, концепция М. Вайды. От имени группы ре¬
визионистов, исключенных из Венгерской социалистической рабочей пар¬
тии, Вайда заявляет о несогласии с концепцией Россанды, отождествляющей
социализм с капитализмом. Тем не менее его собственная концепция
является во многих отношениях еще более вульгарной, ненаучной.
Главная черта методологии Вайды — ’’политический детерминизм” —
стремление объяснить социально-классовую и экономическую структуру
социализма исходя из надстроечных, главным образом политических, отно¬
шений. В трактовке основного производственного отношения социализма
концепция Вайды мало чем отличается от троцкизма1. Вместе с тем утвер¬
ждается, что ’’основы эксплуатации при ’’существующем социализме”
заключаются не в экономической, а скорее в политической сфере”2.
Главная цель подобной концепции — обосновать перенесение на социа¬
лизм извечного конфликта между ’’господствующей элитой” и трудящими¬
ся, скрыть внутреннее единство социалистического строя, извратить харак¬
тер его развития. Политическое руководство при социализме, в представ¬
лениях Вайды, полностью отрывается от его экономического строя, изобра¬
жается в виде насилия меньшинства над большинством.
Сфера политики обладает, разумеется, довольно высокой степенью
самостоятельности. Ее обусловленность производственными отношени¬
ями ни в коей мере не рассматривается марксистами как жесткая и абсо¬
лютная. Более того, при социализме обратное влияние политической и
!В некоторых пунктах констатация мнимого сходства между капитализмом и со¬
циализмом выражена у Вайды еще рельефней. Так, желая ’’доказать” всеобщность
наемного труда в социалистическом обществе, он ссылается на зависимость каждого
труженика от заработной платы (Vajda М. The State and Socialism. N.Y., 1981, p. 144 -
145). Вайда вдохновляется здесь вульгарной распределительной теорией классов,
раскритикованной еще в ’’Капитале” К.Маркса. Он не видит, что всеобщность и обяза¬
тельность труда и, следовательно, однотипность отношений распределения порождены
свободным доступом к средствам производства, отрицающим социальный паразитизм,
необходимость продавать свою и покупать чужую рабочую силу.
2Цена рабочей силы при социализме, по мнению Вайды, определяется не на рынке
труда, а при помощи диктата государства, ’’прибавочная стоимость” и ’’эксплуатация”
обеспечивают привилегии лишь в сфере принятия решений, институт частной собствен¬
ности заменен особой ’’корпорацией”, внутри которой экономическая власть всецело
зависит от власти политической и идеологической. Отсюда следует главный вывод:
’’Существующий социализм” представляет собой новую общественную формацию...
Он не является ни капитализмом, ни марксовым социализмом, хотя и имеет некото¬
рое сходство с последним” (Vajda М. Tne State and Socialism, p. 133, 138; Bahro Kon¬
gress, S. 62 - 63).
37
идеологической надстройки на базис выражено в целом активней, чем в
буржуазном обществе, поскольку здесь более выражен момент сознатель¬
ного воздействия общёства на экономику. Но возводить, как это делает
Вайда, данную черту в абсолют нет никаких оснований. При социализме
характер власти в конечном счете также определяется системой производ¬
ственных отношений. Именно форма, собственности на средства произ¬
водства детерминирует способ взаимоотношений основных классов и
социальных групп, придавая им характер сотрудничества и взаимопомощи.
Сознательное использование экономических законов при социализме со¬
ставляет обязательный момент их функционирования. Это как раз и создает
гносеологическую основу представлений, будто социалистическая экономи¬
ка всецело зависит от воли людей, государственной политики, распоряже¬
ний начальства и тому подобных вещей. На деле экономические законы
социализма, хотя и осуществляются через сознательную деятельность
общества, порождены в конечном счете не самой этой деятельностью, а
внутренней логикой развития производительных сил. Так, закон плано¬
мерного развития отражает необходимость изменения производственных
отношений, связанную с достижением определенного уровня обобществле¬
ния производства, основной экономический закон выражает объективную
потребность в развитии главной производительной силы общества — чело¬
века и т. д.
’’Политизированная’* и в сущности субъективистская концепция Вайды
апеллирует также и к факту известной слитности, совмещенности надст¬
роечных и базисных функций в деятельности единого субъекта — социа¬
листического государства. Централизованное управление общественным
производством выступает в качестве экономической функции государст¬
ва, генетически не связанной с его ролью как органа политического наси¬
лия, особого политического института. Вместе с тем реализация указанной
функции немыслима без определенных правовых, юридических, полити¬
ческих актов (государственного плана, хозяйственного законодательства и
т. д.), в чем проявляется также и сугубо надстроечное воздействие государ¬
ства на базис. Отсюда представление об отсутствии у социалистического
государства ’’самостоятельных” базисных функций, доведенное в писаниях
Вайды до абсурдного вывода об односторонней и полной зависимости соци¬
алистической экономики от политики.
Вайдой проводится также глубоко ошибочная, но весьма характерная
для правого ревизионизма линия — связать сознательное руководство
социалистической экономикой с грубым насилием, административным
произволом, отрицанием объективных хозяйственных связей. По его
мнению, при социализме ”мы сталкиваемся с обществом, где отношения
собственности — реальные, а не те, что санкционированы законом — были
созданы политическими отношениями власти”1. Но если политическая
власть способна творить экономический строй по собственной воле, отчего
тогда терпели неизменный крах любые варианты ’’больших скачков”, минуя
необходимые этапы зрелости социализма, попытки достичь желаемого воп¬
1 Vajda М. The State and Socialism, p. 66.
38
реки возможностям? Сама жизнь ежедневно, ежечасно заставляла и застав¬
ляет нас признать объективный характер экономического строя социализ¬
ма, приводя в противном случае к серьезным потерям, снижению уровня
благосостояния, эффективности общественного производства. Это поло¬
жение справедливо и в случае отставания хозяйственной политики от объек¬
тивных требований практики.
В высказываниях Вайды имеются, кроме того, несомненные логические
противоречия. С одной стороны, политическая сфера наделяется им свойст¬
вом определять и даже создавать экономику. В то же время декларируется
независимость -реальных (очевидно, экономических) отношений собствен¬
ности от юридических санкций, законов. Но ведь именно правовая норма
является тем орудием, с помощью которого на экономику воздействует
политика. Вайда впал в указанное противоречие, потому что исходил из
ложных, идеалистических представлений о соотношении социалистических
базиса и надстройки. Ленинский принцип первенства политики над эконо¬
микой не означает необходимости ревизии исторического материализма
в условиях социализма. В нем отрицается лишь голый практицизм, праг¬
матизм, ориентация на сиюминутный успех без учета долговременных
политических последствий. Но в конечном итоге примат экономического
базиса, безусловно, сохраняется, ибо ’’без правильного политического
подхода к делу данный класс не удержит своего господства, а следователь¬
но, не сможет решить и своей производственной задачи”1.
Методологически Вайда сближается с идеалистическими концепциями
немецкой исторической школы, представители которой полагали, будто
социально-экономический строй всецело определяется политикой государ¬
ства. Много общего в его взглядах и с доктриной одного из наиболее реак¬
ционных течений современности буржуазной политэкономии — неолибе¬
рализма. Неолиберальные теоретики традиционно осуждают реальный
социализм (в их терминологии — ’’центрально-управляемое хозяйство”) за
отказ от наследия ’’греко-иудейской” и римской культуры, игнорирование
’’христианского”, ’’европейского” гуманизма, диктующего якобы переход
к ’’свободной рыночной системе”. Показательно, что Вайда почти дословно
повторяет эту тенденциозную фразеологию2.
В итоге под завесой критики ’’тоталитаризма” этот ревизионист прово¬
дит кощунственные аналогии между реальным социализмом и фашизмом.
Игнорирование такого системообразующего отношения, как характер
собственности на средства производства, сказалось здесь особенно отчетли¬
во. Наиболее зверскую из известных истории форм государственно-монопо¬
листического капитализма Вайда сближает с первым в мире социалистичес¬
ким государством, потерявшим в борьбе с гитлеровским варварством 20
миллионов граждан.
Для'доказательства указанного ’’сходства” и ’’родства” Вайда ссылается
на то, что ’’мировой социализм” якобы уже с 1914 г. ориентируется на инте¬
ресы привилегированного меньшинства или отдельной нации, т. е. действу¬
1 Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 279.
Vajda М. The State ana Socialism, p. 105 - 106.
39
ет в стиле национал-социализма1. Но оппортунизм вождей II Интернациона¬
ла не может служить поводом для таких аналогий; Поддержка социал-шо¬
винистами ’’своей” буржуазии, проповедь ими ’’гражданского мира” для
сохранения привилегий рабочей аристократии и бюрократии давно уже
осуждены революционным рабочим движением как прямое предательство
дела рабочего класса и социалистической революции.
Методологические установки Вайды в значительной степени разделяются
Лефевром. В исходном пункте идейной эволющш Лефевр рассматривал
реальный социализм как разновидность ’’индустриальной системы”. Акцен¬
тируя технологическую близость социалистического и буржуазного обществ,
он игнорировал кардинальное различие между противоположными сис¬
темами производственных отношений. В последнее время в публикациях
этого ревизиониста появились высказывания о новых факторах ’’сходства”
общественного строя социалистических и буржуазных государств.
Лефевр полагает, что ’’государственный социализм” и ’’государственный
капитализм” ’’входят в понятие экономики, управляемой и ориентирован¬
ной государством”, а потому должны рассматриваться как ’’две разновид¬
ности одного и того же рода: государственного способа производства”2.
Определяя сущность выдуманного им явления ”ГСП”#, Лефевр пишет, что
’’современное государство не довольствуется как прежде вмешательством
в экономику и в гражданское общество. Оно управляет ими, причем все
сильнее. В то же время, и это главное, оно возвышается над обществом
и проникает в него до самых глубин”3.
’’Государственный способ производства”, ’’стейтизм”, ’’этатизм”**,
’’сверхгосударственный строй” — эти псевдоученые определения социализ¬
ма стали своеобразной модой в современном ревизионизме.
Поскольку государство заменяет здесь общественный строй, ясно, что
в основу подобных оценок положен принцип ’’политического детерминиз¬
ма”. В итоге критические замечания в адрес ’’государственно-технократи-
ческого капитализма” переносятся на социализм, сущностью которого
объявляются внеэкономическое принуждение и насилие над людьми.
Доводя до крайности анархистскую трактовку государства как вне¬
классовой силы, носителя административного произвола, Лефевр и его
единомышленники явно подыгрывают современному антикоммунизму,
запугивающему обывателей ’’этатистским тоталитаризмом”. В этой связи
прямым нападкам подвергаются экономические программы коммунисти¬
ческих и рабочих партий. По мнению Лефевра, провозглашенный этими
партиями курс на демократическую национализацию буржуазной собст¬
венности не способен якобы создать ’’социалистическую альтернативу”, так
как ориентируется на воспроизведение все того же ’’государственного
Vajda М. The State and Socialism, p. 93..
2 Autogestion et socialisme. Janvier - mars 1976, №33 - 34, p. 120 - 121; Lefebvre H.
De l'Etat. 1. L'Etat dans le monde moderne. P., 1976, p. XXXIII.
3 Lefebvre H. Regulier С. La revolution n'est plus ce qu'elle était. P., 1978, p. 118.
* ГОП — государственный способ производства (от фр. МРЕ — mode de produc¬
tion e'tatique).
** От англ. ’’state”, фр. ”1 Etat” - государство.
40
способа производства”1 Псевдорадикальный антиэтатизм вновь соединяет¬
ся с прямой поддержкой буржуазных интересов.
Теория ’’государственного способа производства”, прилагаемая одновре¬
менно к государственно-монополистическому капитализму и социализ¬
му, — попытка обосновать один из вариантов так называемой негативной
конвергенции, в процессе которой взаимное сближение противоположных
систем обусловливалось бы накоплением в них сходных отрицательных
сторон. В обосновании этой позиции Лефевр ссылается на некую общую
для капитализма и социализма стратегию, когда государство ’’объединяет
все наличные ресурсы и направляет их на некоторые цели”2.
Но суть дела как раз в коренном различии этих ’’некоторых” целей.
Ведь государственная машина капитала обслуживает эксплуатацию трудя¬
щихся, ее собственность является поэтому коллективным достоянием бур¬
жуазии. Наоборот, социалистическое государство непримиримо к любым
формам эксплуатации. Государственная собственность при социализме ис¬
пользуется в интересах всего общества, становится опорной базой для пост¬
роения коммунизма. Объединять одно с другим под общим наименованием
’’государственного способа производства” — значит заниматься фальсифи¬
кациями.
Согласно Лефевру сосредоточение основных средств производства в
руках государства само по себе ведет к полному игнорированию хозяйст¬
венной инициативы трудящихся и бюрократизму. В одной из его работ
это выражено так: ’’Отличать плохое государство (государство буржуа¬
зии и капитализма) от хорошего государства (социалистического госу¬
дарства, государства рабочих и крестьян, народного государства и т. п.)
все равно, что отличать хорошую бюрократию от плохой”3
Методологическая основа подобных нападок заключается в отождест¬
влении форм и методов государственного управления при социализме и в
условиях капитализма. Антагонистические противоречия буржуазного
общества действительно порождают все возрастающее засилье бюрократов.
В этом проявляется защитный механизм капиталистического строя, приз¬
ванный высвободить аппарат управления из-под контроля общества. Эконо¬
мические закономерности социализма, напротив, всецело отвечают интере¬
сам народных масс. Здесь нет необходимости ограждать аппарат власти и
управления от широкого участия в нем трудящихся. При социализме борь¬
ба с бюрократическими тенденциями становится всенародным делом, рас¬
сматривается правящими коммунистическими и рабочими партиями как
важнейшая задача совершенствования механизма управления в целях пер¬
воочередной реализации общенародных интересов4.
Вполне очевиден научный и практический вред ревизионистской теории
’’политического детерминизма”. В ее рамках не признается объективный,
независимый от воли и сознания людей характер социалистических произ¬
1 Lefebvre H. De Г Etat. 3. Le monde de production e'tatique, p. 331, 333, 339 - 340.
2 Autogestion et socialisme. Janvier - mars 1976, №33 - 34, p. 121.
^Lefebvre H. De fEtat. 1, p. 263.
Подробнее см. Бузгалин A.B., Колганов А.И. Реализация общенародных интере¬
сов. М.: Экономика, 1985, с. 55 - 57.
41
водственных отношений. Тем самым как бы утрачивается и сам предмет
политической экономии социализма, что ведет к игнорированию научных
основ руководства социалистической экономикой.
В истолковании взаимосвязей экономического и политического строя
социализма современный правый ревизионизм в лице Вайды и Лефевра
обнаруживает поразительное единство с ’’левой” формой ревизии марксиз¬
ма. Известно, к каким плачевным результатам привела практическая реали¬
зация левацкого лозунга ’’политика — командная сила экономики”. Неиз¬
бежное крушение волюнтаристского подхода к социалистической эконо¬
мике служит убедительным, хотя и полученным, к сожалению, путем до¬
казательств от противного, подтверждением принципов исторического
материализма, вскрывает научную несостоятельность попыток отделить
политическую власть от системы производственных отношений, и прежде
всего от собственности на средства производства.
§ 4. Ревизионистские новации: социализм как ’’пережиток прошлого”
Много общего с концепцией ’’политического детерминизма” имеют реви¬
зионистские теории, рассматривающие социалистическое общество и эконо¬
мику в качестве своеобразных исторических аномалий, тупиковых форм
общественного развития. Приверженцы этой концепции критикуют идеоло¬
гов, отождествляющих социализм с разновидностью государственного ка¬
питализма. Но поступают они так отнюдь не из-за заинтересованности в на¬
учной оценке социализма, а лишь для того, чтобы ’’усовершенствовать”
приемы борьбы с ним. Типичным примером ’’теории”, сводящей реальный
социализм к ’’пережитку прошлого”, является концепция чехословацкого
эмигранта, правого ревизиониста Млынаржа.
Млынарж весьма активно поддерживает рассуждения о ’’конфликте”
реального социализма и марксизма, утверждая, что ’’различия между
экономическими, социальными и политическими отношениями внутри
’’реального социализма” и капитализма в большинстве случаев являются
различиями совсем иного рода, нежели это предполагал Маркс в своей
теоретической концепции социализма и коммунизма”1.
Как и другие ревизионисты, решающей чертой социалистического об¬
щества Млынарж объявляет господствующее положение ’’единого работо¬
дателя”, выступающего одновременно в лице политической власти или
государства2. Однако, по его мнению, отношения между этим ’’всеобщим
работодателем” и трудящимися нельзя сводить к эксплуатации. Млынарж
подчеркивает, что в отличие от капиталистического общества государствен¬
ная власть при социализме наделена способностью регулировать распреде¬
ление общественного продукта. Это дает ей возможность проявить заботу о
’’среднем трудящемся” — исключить для него угрозу безработицы, гаранти¬
ровать ’’определенный уровень жизни”, обеспечить удовлетворение основ¬
1 Menschliche Emanzipation, 1981, S. 14.
2 Ibid., S. 14, 16.
42
ных материальных потребностей, предоставить большее, чем при капита¬
лизме, равенство в социальном обеспечении, здравоохранении, присвоении
культурных благ1. В чем же тогда Млынарж усматривает неосуществлен-
ность у нас ’’социализма по Марксу”? В том, оказывается, что все поимено¬
ванные черты социалистического общества представляют, с его точки
зрения, всего лишь вынужденные уступки, некий компенсационный меха¬
низму помощью которых государство оплачивает свое’’тотальное господст¬
во над людьми”. Согласно утверждениям этого ревизиониста роль ’’полити¬
ческой власти” при социализме аналогична роли ’’феодального господина”,
который ’’вместе с правом вмешиваться во все сферы жизни трудящихся
принимал на себя обязательство заботиться об их основных потребностях”2.
Даже в рамках ревизионистской идеологии трудно отыскать более гру¬
бое извращение действительности. Впрочем, стремление выдать белое за
черное, а черное за белое составляет традиционный прием антикоммунизма.
Истории буржуазной политэкономии известны случаи, когда безработицу
объявляли следствием ’’свободы экономического выбора”, а незанятые
мощности — порождением ’’высокого динамизма”. В концепции Млынар-
жа даже величайшие достижения нашего общества рассматриваются как
следствия его мнимых пороков. Так, отсутствие классовых привилегий,
свободный доступ к средствам производства трактуются как равная зави¬
симость трудящихся от единого ’’работодателя”, отождествляются со все¬
общим распространением статуса ’’служащих государства”. Точно так же
тенденция к выравниванию условий труда и быта толкуется как ориента¬
ция на унылую ’’усредненность”3. В итоге достигнутое при социализме
социальное равенство предстает в публикациях Млынаржа чем-то вроде
”христианского равенства во грехе”. Неудивительно, что он понимает
различия мевду социализмом и капитализмом не так, как К. Маркс.
При всей родственности методологических установок Млынаржа пред¬
шествующим теориям ревизионистов нельзя не видеть, что в своей апел¬
ляции к внешней видимости явлений он несколько смещает акценты. По¬
водом для спекуляции становится теперь поверхностное сходство социа¬
лизма с предшествующими капитализму формациями.
Развитие общества по спирали, по принципу отрицания отрицания пред¬
полагает воспроизведение при социализме, но на качественно ином уров¬
не таких черт докапиталистических формаций, как отсутствие стихии рын¬
ка, незанятой рабочей силы, циклов, кризисов перепроизводства, буржуаз¬
ного индивидуализма и т. д. Но определение социализма как всего лишь
’’небуржуазного” или даже ’’посткапиталисгического” строя, основанное
исключительно на отрицании, ничего не дает науке. Такие дефиниции не
способны отразить главное — специфику принципиально нового общест¬
венного строя, приращение исторического прогресса на новом витке спи¬
ралевидного развития.
Млынарж к тому же эксплуатирует и такую предпосылку вульгарной
методологии, как инертность мышления. Он надеется, видимо, что вмес¬
1 Menschliche Emanzipation, 1981, S. 20 - 21.
2Ibid., S. 17.
Ibid., S. 19,21.
43
те с реальной общностью сегодняшнего и позавчерашнего дня истории
ему удастся заодно приписать социализму уже сугубо до буржуазные
отношения, например полную личную зависимость производителей от
господствующего класса. Описание высших форм социальной материи
в качестве простых аналогов низших форм, сведение развития по спирали
движению общества по порочному кругу свидетельствуют о глубоком
историческом пессимизме ревизионистских теорий. В этом сказывается
огрыв ревизионистов от идеологии рабочего класса, переход на позиции
тех социальных групп, которые не имеют прочной исторической перспек¬
тивы.
Сказанное всецело относится к воззрениям Р. Барр, который подобно
Млынаржу ищет аналоги социалистической экономики в глубокой древ¬
ности. Баро учитывает примитивизм трактовок ’’советской модели” как
модификации капиталистического общества. Однако он не находит у нас
и подлинного социализма. По его мнению, в СССР и других социалисти¬
ческих государствах сформировался всего лишь ’’протосоциализм” или
’’социализм в зародышевой форме”, представляющий собой ’’принципиаль¬
но иное общественное устройство, чем то, что было намечено в социалис¬
тической теории Маркса”1. Согласно утверждениям Баро прямой наслед¬
ник ’’азиатского способа производства” — ’’протосоциализм” оказался-де
неспособным обеспечить реальную эмансипацию человека, ибо сохранил
централизованное и иерархизированное руководстро хозяйством и общест¬
вом, не создал подлинного самоуправления, унаследовал ’’старое” разделе¬
ние труда и т. д.
Баро, как видим, пытается атаковать наш строй ’’слева”. Спекулируя
на реальном, но неизбежном при данном уровне развития производитель¬
ных сил противоречии между потребностью в гармоничном развитии чело¬
века и его узкой производственной специализацией, он требует, в частнос¬
ти, разорвать ’’дьявольский круг старого разделения труда”, ликвидировать
уже сейчас различия между трудом умственным и физическим, командую¬
щим и управляемым2.
Вопреки тому факту, что в работе ’’Критика Готской программы” задача
окончательного устранения порабощающего человека разделения труда
ставилась лишь применительно к зрелому коммунизму, Баро утверждает,
будто ’’для Маркса преодоление противоположности между физическим
и умственным трудом должно было стать главным содержанием социалис¬
тической фазы .
Таким образом, в основе ревизионистской концепции о ’’протосоциализ¬
ме” лежит извращение марксистских критериев зрелости коммунистичес¬
кой формации. В ней, в частности, полностью искажены особенности первой
фазы коммунистического общества, выраженные в ленинском определении
социализма как не полного коммунизма”4. Именно эта ’’неполная зре¬
Jßahro R. Die Alternative, S. 14, 25.
,1 bid., S. 145,
Bahro R. Krise des Marxismus? Ziirich, 1980, S. 92.
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 33, с. 98.
лость” коммунистических отношений неправомерно отождествляется Баро
с отсутствием ’’подлинного социализма”. При этом явно принижается зна¬
чение таких черт нашего общества, как господство в нем коллективистских
начал, отсутствие классовых антагонизмов, классовой и национальной
розни, гораздо более высокая в сравнении с другими типами обществ вер¬
тикальная социальная мобильность, реальное право каждого на труд, обра¬
зование, социальное обеспечение.
СЛгмечая коренные преимущества социализма перед системой эксплуата¬
торских отношений, марксизм-ленинизм вместе с тем отвергает любые по¬
пытки идеализировать социалистическое общество, выделять в нем лишь
положительные стороны, закрывать глаза на определенную незрелость об¬
щекоммунистических отношений. Известно, насколько строго относился
В.И. Ленин к недоучету этой специфики социализма. В ’’Замечаниях на
второй проект программы Плеханова” он прямо отмечал: ”§ XIV, по-
моему, неопределенен (’’все” угнетенное ’’человечество” еще не знаю, осво¬
бодим ли мы: напр., угнетение тех, кто слаб характером, теми, кто зело
тверд характером). Лучше бы взять формулу, предложенную Марксом
в критике Готской программы: уничтожение деления на классы и выте¬
кающего из него неравенства. И Энгельс в критике Эрфуртской програм¬
мы настаивал, что die Abschaffung der Klassen ist unsere Grundforderung (уни¬
чтожение классов есть основное наше требование. — А.Х.), и только точным
и прямым указанием этого ’’основного требования” мы придаем вполне
определенный (и не преувеличенный) смысл нашим обещаниям всех осво¬
бодить и всех от всех зол избавить”1.
Баро же в сущности руководствуется принципом ’’все или ничего”.
Тем самым как бы создается повод инкриминировать реальному социализ¬
му ’’нерешенность” таких задач, которые могут быть поставлены лишь в
рамках высшей фазы коммунизма либо на стадии непосредственного
перехода к ней. Это особенно отчетливо проявляется в отношении к социа¬
листическому государству. Именно ’’характер государства”, сложившийся
в странах Восточной Европы, представляется ему главным фактором дивер¬
генции социализма с марксизмом2.
Баро ссылается на то, что в произведениях К. Маркса и Ф. Энгельса
нет указаний на ’’хозяйствённоюрганизаторскую” и ’’культурно-воспи-
тательную” функции социалистического государства, однако они писали
о перспективе замены управления людьми управлением вещами, о соз¬
дании ’’неполитического государства” и его постепенном отмирании. Под
завесой критики ошибочного понимания социализма как особого способа
1 Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 232.
Интерпретация Баро воззрений К.Маркса на социалистическую государствен¬
ность поразительно напоминает взгляды Лефевра. Утверждая, будто на территории
социалистических стран ’’господствует государственная машина, которую Маркс
хотел разрушить во время революции, чтобы не дать ей возродиться ни в какой
форме и ни под каким предлогом”, Баро явно грешит против истины (Bahro R.
Die Alternative, S. 36). На самом деле подобные взгляды были характерны скорее
для М.Бакунина, П.Кропоткина и других идеологов анархизма. Курс на немедленную
неэтатизацию свойственен, как правило, правооппортунистическим идеологам. Пози¬
ция Баро представляет, таким образом, своеобразную мешанину правых и левацких
извращений марксизма
45
производства Баро вновь затушевывает его существенные особенности, от¬
личия от зрелого коммунизма. ’’Закоснеть в этатизме или двинуться вперед
к всеобщему освобождению” — именно так, по его словам, выглядит ’’аль¬
тернатива”, перед которой стоят якобы народы социалистических стран^
Несмотря на внешнюю противоположность воззрений Баро, Млынаржа и
ревизионистских теорий ’’буржуазного перерождения социализма”, им при¬
суща общая, глубоко ошибочная посылка, будто социалистическое государ¬
ство является самостоятельным, отделенным от общества собственником
средств производства, так что государственные интересы не только не
совпадают, но и в корне противоречат интересам общества в целом. На
самом деле государственная собственность выражает интересы всех трудя¬
щихся, поскольку исключает использование средств производства в интере¬
сах отдельных лиц или обособленных коллективов.
На первой стадии коммунизма еще сохраняются проблемы обеспечения
всеобщего участия в труде, пресечения нетрудовых доходов, строжайшего
учета и контроля за производством и распределением продуктов. Эти воп¬
росы могут быть решены только путем сосредоточения основной массы
средств производства в руках органа, обладающего политической властью
и силой принуждения. Очевидна поэтому несостоятельность позиции теоре¬
тиков, осуждающих наш строй за сохранение в нем ’’нелиберальных черт”.
По мере развития социализма в структуре государственного управления
все более усиливаются базисные, хозяйственные функции. О данном на¬
правлении в эволюции методов государственного руководства писал
В.И. Ленин, указав, что ”... аппарату типа Высшего совета народного хозяй¬
ства суждено расти, развиваться и крепнуть, заполняя собой всю главней¬
шую деятельность организованного общества”2. Сохраняя функции полити¬
ческой организации, социалистическое государство выступает и в новом ка¬
честве — как центральный экономический орган, субъект социалистическо¬
го хозяйствования в масштабе всего общества. Игнорирование этой принци¬
пиально новой роли государства, отождествление ее с насилием над эконо¬
микой составляют основной порок ревизионистских концепций в вопросе
о социалистической собственности.
Этот порок легко прослеживается и в концепции правого ревизиониста
Стояновича. Его представления о сущности социализма могут служить
своеобразной ’’вершиной” ревизионистских ’’теорий” и вместе с тем наибо¬
лее ярким свидетельством их разрыва с марксизмом. В процессе идейной
эволюции Стоянович перепробовал различные варианты клеветы на социа¬
лизм3 . Нынешняя его концепция, обнародованная в сборнике ’’Маркс се¬
годня” (1983 г.), включает практически все оттенки экономических воз¬
зрений ревизионизма.
1 Bahro R. Die Alternative, S. 423.
2Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 378.
3В начале 70-х годов Стоянович защищал анархо-синдикалист скую концепцию
’’этатизма”, а государственную общенародную собственность трактовал по аналогии
с коллективной ’’собственностью феодальной церкви” (Etatisme et autogestion. P.,
1973, p. 25, 31). Его позиция, возможно, послужила прообразом последующих измыш¬
лений Лефевра и Млынаржа, о которых мы уже писали.
46
В методологическом отношении взгляды этого автора, несомненно, близ¬
ки доктрине ’’политического детерминизма”. ”В отличие от прочих марк¬
систов, — указывает Стоянович, — я определяю общественный класс не
только через положение в способе производства, но также через положение
в способе доминирования, осуществляемого посредством государства”1.
Характерно, что в приложении к социализму последний фактор представля¬
ется ему решающим. Налицо, таким образом, смешение глубинных и
поверхностных, основных и производных признаков общественной струк¬
туры, в чем В.И. Ленин, как известно, усматривал корни субъективизма в
социологии2.
Стоянович напрасно упрекает К. Маркса и его последователей в абсолю¬
тизации ’’единственного критерия ’’класса — собственности на средства про¬
изводства. Марксистско-ленинской теории, разумеется, чужда подобная
односторонность. В работе ’’Великий почин” В. И. Ленин определял класс
как сложное общественное явление, наделенное не одним, а несколькими
взаимосвязанными признаками. ’’Классами, — указывал В.И. Ленин, —
называются большие группы людей, различающиеся по их месту в истори¬
чески определенной системе общественного производства, по их отношению
(большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам
производства, по их роли в общественной организации труда, а следова¬
тельно, по способам получения и размерам той доли общественного богатст¬
ва, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых
одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в
определенном укладе общественного хозяйства”3.
Тем не менее последовательность в вызревании того или иного классово¬
го признака отнюдь не отрицает роли собственности на средства производст¬
ва как главного, решающего признака класса в уже ставшей, сформиро¬
вавшейся общественной структуре. Абсолютно неправомерны поэтому по¬
пытки Стояновича сближать вслед за Баро социализм и ’’азиатский способ
производства”.
Мало сказать, что социалистическое общество (якобы по аналогии с
’’аграрным деспотизмом” Востока) характеризуется централизацией управ¬
ления и отсутствием частной собственности. Важно показать, какие отноше¬
ния заменяют частную собственность, вскрыть диаметрально противополож¬
ные причины ее отсутствия: крайнюю неразвитость натурально-общинного
хозяйства в азиатских деспотиях и высший, основанный на государственной
планомерной организации, уровень обобществления при социализме.
Вместо этого Стоянович пишет лишь о разных формах ’’этатизма” —
аграрной и индустриальной4. Их мнимую ’’однотипность” он связывает с
’’монополией контроля” за политической и экономкнеской сферами со
стороны ’’государственных управляющих”. При этом он забывает, однако,
что при переходе от бесклассового общества к классовому в управлении
*Maix heute. Pro und contre. Hrsg. О. Flechstein, 1983, S. 259.
2 Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 137.
^Там же, т. 39, с. 15.
Marx heute, S. 264.
47
общественными делами участвует все меньшая часть населения, а при пере¬
ходе от классового к бесклассовому — все большая.
К тому же и к самим процессам управления народным хозяйством при
социализме следует подходить дифференцированно. Некоторые из этих про¬
цессов связаны с развитием социалистического самоуправления, с непос^д-
ственным привлечением трудящихся к управлению социалистической эко¬
номикой1 . Другие управленческие функции, требующие высококвалифици¬
рованного труда, глубоких профессиональных знаний, осуществляются
ограниченным кругом специалистов. Власть рабочего класса и всех трудя¬
щихся, общественная собственность на средства производства способству¬
ют устранению социальных барьеров в управлении. С этой целью в СССР и
других социалистических странах установлен ряд льгот при поступлении в
высшие учебные заведения для лиц из семей рабочих; лица из малообес¬
печенных семей имеют льготы в получении стипендий. Это тем более важ¬
но, что, как показывает практика капиталистических государств, высокая
плата при получении высшего образования усиливает кастовый характер
слоя менеджеров.
Явное принижение Стояновичем роли общественной собственности, ее
решающего влияния на всю систему управления социалистической эконо¬
микой, разумеется, не случайно. Он сам откровенно излагает свои мотивы,
указывая, что, ’’если марксист ищет представителей возможных господст¬
вующих классов лишь среди собственников средств производства, он не
найдет их среди государственных управляющих нового послереволюцион¬
ного общества”2
Данное обстоятельство изображается Стояновичем в качестве очередно¬
го ’’затруднения” марксистской теории. Но на деле непреодолимые труд¬
ности испытывает сам ревизионизм. Его представители в сущности осозна¬
ют, что, исходя из марксистских критериев, обнаружить ’’господствующие”
и угнетенные классы при социализме невозможно. Вместе с тем они априор¬
но исходят из существования у нас классового антагонизма и для ’’доказа¬
тельства” этого готовы пожертвовать марксизмом и малейшим подобием
научной добросовестности.
Упразднив эксплуататорские классы, наше общество обеспечило высший
из известных истории тип социального равенства. Учение о развитом социа¬
лизме, концепция становления бесклассового строя в рамках современной
ступени коммунистической формации намечают в этом плане новые, дета¬
лизированные ориентиры. ’’Уже теперь, — пишет по этому Р.И. Косола¬
пое, — наблюдается сближение, схождение, отождествление основных клас¬
сообразующих признаков рабочего класса, составляющих большинство
трудового народа и колхозного крестьянства. Зачастую лишь теоретический
анализ, а не жизненная практика, которая во многих отношениях обгоняет
теорию, обнаруживает различия между ними, а также интеллигенцией по их
1 См. § 2 главы III данной книги.
Marx heute, S. 264.
48
отношению к средствам производства”1. Реальный социализм уничтожает
не только классовую монополию на средства производства, но и классовую
монополию на управление, контроль, распределение, политическое принуж¬
дение, другие социальные функции. В этом его великая историческая мис¬
сия.
Вместе с тем нарастание элементов социальной однородности происходит
у нас отнюдь не прямолинейно; внутренний динамизм нашего строя натал¬
кивается во многих случаях на препятствия, на сопротивление инерционных
моментов, хотя и, так сказать, ’’доклассового” (профессионального или
группового) уровня. Социализм не может дать полного социального ра¬
венства. Но из этой азбучной истины вовсе не вытекает ’’лояльность” наше¬
го общества к проявлениям ведомственной, региональной, национальной
замкнутости, которые противоречат коллективистской природе социализ¬
ма. Тем более противоречат его природе встречающиеся пока механизмы
удовлетворения частных, групповых интересов в ущерб общественным —
бюрократизм, местничество, ведомственность, протекционизм и др.
Поскольку при выдвижении своих концепций наши противники исходят
из абсолютизации этих явлений, лучшей теоретической базой критики здесь
могла бы стать научно обоснованная программа пресечения действия ука¬
занных механизмов. Содержащийся в ней анализ укрепил бы научную осно¬
ву хозяйственной практики, способствовал правильному сочетанию различ¬
ных типов социалистических интересов, развитию коллективистских начал
нашего строя и вместе с тем явился бы вкладом в учение основоположни¬
ков марксизма об ассоциации свободных производителей, ”в которой сво¬
бодное развитие каждого является условием свободного развития всех”2.
§ 5. Извращение целей социалистического производства
Тенденциозная интерпретация нового, свойственного социализму спо¬
соба соединения работников со средствами производства, социалистических
отношений по присвоению совместно созданного продукта не могла не
сказаться на трактовке ревизионистами высшей цели и высшего интереса
общественного производства, главного стимула его совершенствования.
Анализ ревизионистских взглядов на сущность социалистической эконо¬
мики невозможен поэтому без критики извращений основного экономи¬
ческого закона социализма.
Основной экономический закон, как известно, определяет наиболее
существенную, устойчивую связь производства в его социальной направ¬
ленности, воплощает соотношение ’’цели” и ’’средств” ее достижения . В
условиях социализма этот закон отражает необходимость непрерывного
Совершенствование развитого социализма и идеологическая работа партии в свете
решений июньского (1983 г.) Пленума ЦК КПСС М.: Политиздат, 1985, с. 153 - 154.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 4, с. 447.
Подробнее см. Черковец В.Н. Социализм как экономическая система. М.: Эконо¬
мика, 1982, с. 204 - 205.
49
роста материального благосостояния и всестороннего развития всех членов
общества.
На поверхности явлений высшая цель социалистического производства
находит выражение в сложной системе общественных и личных потреб¬
ностей, где удовлетворение материальных и культурных запросов населе¬
ния происходит одновременно с необходимостью совершенствования
социалистического производства, укрепления обороноспособности, помо¬
щи национально-освободительному движению, поддержки мирового рево¬
люционного процесса и т. д. Поскольку материальной основой их удовлет¬
ворения служит ограниченный для данного момента времени национальный
доход общества, между различными группами потребностей неизбежно
возникают известные противоречия. В абсолютизации этих противоречий,
в придании им антагонистического характера как раз и заключается мето¬
дологическая подоплека ревизионистских концепций основного эконо¬
мического закона социализма.
Если руководствоваться внешней видимостью явлений, а именно этим
и отличаются ревизионистские ’’теории”, тогда в системе целей социалис¬
тического производства исчезнет всякая упорядоченность и соподчинен-
ность. Отсюда в ревизионистских концепциях основного закона возникают
несоответствия и даже острые разногласия, поскольку при разных интер¬
претациях выделяются различные ’’главные” потребности. Игнорирование
действительной иерархии целей позволяет уравнивать главные и неглавные
потребности социалистического общества и даже произвольно менять их *
местами.
Подмена высшей цели социалистического производства совокупностью
мероприятий по осуществлению этой цели (рост производства, увеличение
национального дохода и т. д.) особенно характерна для представителей
французского ревизионизма. В публикациях Лефевра, в частности, развитие
социалистической экономики неизменно связывается с распространением
’’идеологии роста”, ’’экономизма” и ’’продуктивизма”1 В том же ключе
выдержаны утверждения Гароди, будто в социалистических странах населе¬
нию ’’предложен некий эрзац общества производства ради производства
и роста ради роста”2
Выступая с подобными утверждениями, ревизионисты, разумеется, не
объясняют, как обеспечить рост народного благосостояния, не заботясь об
устойчивых приростах национального дохода, промышленной и сельскохо¬
зяйственной продукции. Им в данном случае гораздо важнее изобразить
реальный социализм обществом аскетов, движимых ’’производственным
фанатизмом”.
Подобная сугубо ’’производственная” интерпретация высшей цели социа¬
лизма фетишизирует материально-вещественную сторону социалистичес¬
кого производства. При социализме производство впервые осуществляется
ДЛя человека. Это означает, что его цель распространяется и на продукт,
и на развитие самих производителей3 Если ограничить действие основ-
^Lefcbvre H., Regulier C. La revolution n'est plus ce qu'elle e'tait; p. 95, 133.
Garaudy R. Garaudy par Garaudy, p. 244 - 245; Le projet esperance, p. 71.
Подробнее см. Вестник МГУ. Сер. экон., 1984, №2.
50
ного экономического закона ростом производства, накоплением богатства
в его вещественной форме, трудно объяснить наблюдаемые повсеместно в
социалистических странах повышение культурного уровня трудящихся,
заботу об их благосостоянии, духовном облике, интенсивный подъем
непроизводственной сферы. В увеличении производства как таковом не
содержится еще ничего специфически социалистического. Возрастание
экономического потенциала важно не само по себе, а как условие не¬
прерывного улучшения условий жизни каждого члена общества.
Гипертрофируя ’’производственную направленность” социализма, мно¬
гие ревизионисты в оценках целей социалистического производства по су¬
ществу исходят из наиболее реакционных советологических доктрин: о
’’равнодушии” и даже ’’враждебности” социализма интересам народа, о "во¬
енной направленности” социалистической экономики, о ’’несовместимости”
централизованного планирования и развития личных потребностей. Наибо¬
лее отчетливо этот реакционный курс отражается в публикациях Шика. Он
утверждает, будто в ’’навязанном отставании II подразделения” сказыва-
ется-де ’’бессилие народов перед лицом абсолютной власти бюрократии”,
заинтересованной в нагнетании военной мощи и ’’установлении мирового
господства”. Этот ревизионист сравнивает народное хозяйство СССР с
’’военной экономикой”, твердит назойливо о ’’роковом ущербе”, который
наносит жизненному уровню населения ’’одностороннее и чрезмерное пред¬
почтение, отданное тяжелой промышленности, и неэффективное, все более
отстающее в структурном и качественном отношении производство пред¬
метов потребления”1. Подобные взгляды Шика непосредственно связаны с
его теориями о ’’буржуазном” перерождении реального социализма.
Близок к этим концепциям Гароди. Согласно его утверждениям плано¬
вая социалистическая экономика может предоставить трудящимся лишь
элементарные продукты, обеспечить только количественный рост таких
продуктов. В этом смысле планомерная организация, по его мнению,
эффективна в условиях острой нехватки товаров первой необходимости.
Но когда удовлетворены простейшие потребности и речь заходит о качест¬
ве, моде, разнообразии потребляемых товаров, социалистическая плановая
экономика якобы ’’бессильна”. Иными словами, развитым социалистичес¬
ким отношениям в сфере личного потребления адекватен, по мнению
Гароди, только рынок как ’’регулятор жизненных потребностей масс”.
Искажая картину удовлетворения потребностей трудящихся в рамках
плановой экономики, французский ревизионист заявляет, что ’’эта модель
механического типа... эффективна — и она доказала это — до тех пор,пока
(В стране существует такая нехватка товаров, что количественный, даже
слепой рост производства не является серьезным тормозом, ибо не хвата¬
ет всего и все может быть поглощено рынком. Но когда этот исторический
этап уже пройден, тогда претензия, будто все потребности можно опреде¬
лить сверху, оказывается иллюзорной, и та же централизация, которая
*Sik О. Humane Wirtschaftsdemokratie. Hamburg. 1979, S. 345; его же Für eine Wirt¬
schaft ohne Dogma. München, 1974, S. 80.
51
ранее позволяла добиться бурного роста производства, становится препят¬
ствием для этого роста”1
Идеологи ревизионизма хотели бы создать впечатление, будто социалис¬
тическая экономика ни в настоящее время, ни в перспективе органически
не способна отладить механизм удовлетворения материальных запросов
трудящихся. В действительности же, поскольку удовлетворение разумных
потребностей составляет неотъемлемый элемент народного благосостояния,
его развитию при социализме уделяется неослабное внимание. Вопреки за¬
явлениям ревизионистов именно плановая социалистическая экономика
выступает той сферой, где полнее всего проявляется закон возвышения пот¬
ребностей. Как отмечается в советской экономической литературе, общие
тенденции в этой области состоят в более быстром росте спроса на непродо¬
вольственные товары и услуги по сравнению с продуктами питания, в опе¬
режающем увеличении спроса на наиболее ценные в питательном отношении
продукты, в быстром возрастании спроса на предметы длительного пользо¬
вания, особенно новые товары. С 1950 по 1978 г. рост в 4,1 раза реальных
доходов в расчете на душу населения сопровождался снижением удельного
веса продажи продуктов питания с 43,7 до 34,2 %. Удельный вес непродо¬
вольственных товаров повысился с 41,6 до 47,6 %, при этом доля культто¬
варов повысилась в 1,9 раза2. В 70-е годы производство товаров народного
потребления увеличилось по сравнению с предыдущим десятилетием почти
в два раза3. Эти данные опровергают ревизионистские ’’теории” о невоз¬
можности удовлетворения личных потребностей трудящихся, об ’’эксплуа¬
тации потребителя” при социализме4.
Планомерная организация производства вопреки мнению ревизионистов
служит мощным фактором роста народного благосостояния. В ее рамках
(при правильной экономической политике) достигается общая сбалансиро¬
ванность между объемом доходов и расходов населения, что обусловливает
отсутствие галопирующей инфляции, столь отрицательно действующей
на уровень жизни трудящихся в капиталистических странах. Планомер¬
ное поддержание пропорций между группами ”А” и ”Б” в условиях со¬
циализма характеризуется общей тенденцией к их выравниванию, сбли¬
жению. Факты разоблачают ревизионистские измышления об односторон¬
нем и чрезмерном развитии тяжелой индустрии. На деле с 1965 по 1980 г.
доля производства предметов потребления в промышленности СССР остава¬
лась, несмотря на некоторые колебания, практически постоянной (25,9—
26 %)5. В одиннадцатой пятилетке группа ”Б” развивалась опережающими
темпами, в целом же за 1981- 1985 гг. прирост промышленного производ¬
ства в СССР составил 20 %6
*Garaudy R. L'alternative, р. 240.
^Вопросы экономики, 1981, №2, с. 62.
3 Материалы XXVI съезда КПСС, с. 35.
Löbl E. Marxismus Wegweiser und Irrweg. Wien - Düsseldorf, 1973, S. 168 — 169.
^Вопросы экономики, 1981, №5, с. 5 - 6.
Основные направления экономического и социального развития СССР на
1986-1990 годы и на период до 2000 года. Проект. М.: Правда, 1985, с. 6.
52
Предметы потребления производятся и в отраслях тяжелой промышлен¬
ности. Так, в Основных направлениях экономического и социального раз¬
вития СССР на 1981-1985 годы и на период до 1990 года установлены
задания по росту выпуска товаров культурно-бытового назначения и хо¬
зяйственного обихода для радиопромышленности в 1,7—1,9 раза, для
электронной - в 1,8—1,9, для химической - в 1,4—1,6 раза1. Большую
роль в снабжении населения высококачественными предметами потребле¬
ния призваны сыграть реализация Комплексной программы развития про¬
изводства товаров народного потребления и сферы услуг, выполнение
Продовольственной программы СССР.
Вместе с тем в области удовлетворения личных потребностей населения
предстоит еще многое сделать. Как отмечалось на XXVI съезде КПСС, яв¬
ляется фактом, что ”из года в год не выполняются планы выпуска многих
товаров народного потребления, особенно тканей, трикотажа, кожаной
обуви, мебели, телевизоров. Нет должных сдвигов и в качестве, отделке,
ассортименте”2. На нерешенности данных проблем как раз и пытаются иг¬
рать ревизионисты.
Необходимо отметить, что сам механизм приспособления структуры про¬
изводства к структуре потребительского спроса, механизм распределения
предметов личного потребления в целом подлежит дальнейшему совер¬
шенствованию. На XXVI съезде КПСС, в решениях последующих Пленумов
подчеркивалась настоятельная необходимость улучшения планирования и
управления легкой промышленностью, укрепления ответственности пред¬
приятий и объединений за выполнение установленных планов. В современ¬
ных условиях общественная необходимость подавляющей части предметов
потребления подтверждается лишь после их реализации в сфере розничной
торговли, т. е. по окончании самого процесса производства. Между тем
непосредственно общественному характеру труда адекватны лишь такие
формы производства и распределения, при которых еще до начала произ¬
водственного процесса известно, что требуется произвести для общества,
как, с помощью каких средств и методов и, наконец, сколько.
Противоречие между планомерным характером общественного произ¬
водства и сложившейся формой распределения предметов потребления
дает знать о себе в одновременном существовании значительных объемов
отложенного платежеспособного спроса и сверхнормативных товарных
запасов в торговле. Нереализованная продукция потребительского назначе¬
ния фактически обесценивает вложенные в нее ресурсы по всей цепочке
материальных и финансовых затрат.
В литературе уже поднимался вопрос о переводе (в определенной части)
розничного товарооборота вслед за оптовым на безналичный расчет, т. е.
последовательного вытеснения налично-денежных операций. Справедливо
подчеркивалась роль данных мероприятий в повышении эффективности
кредитно-денежной системы, сужении возможностей нетрудового присвое¬
ния жизненных благ. Все это подкреплялось ссылками на наш собственный
1 Материалы XXVI съезда КПСС, с. 162.
Там же, с. 48.
53
и зарубежный опыт внедрения системы сберкнижек, кредитных карточек и
чеков, зачисления на счет клиента его зарплаты с автоматическим перечис¬
лением производимых платежей1
Со своей стороны отметим, что высокоразвитый капитализм выдвинул
также систему прямых контрактов на продукты постоянного спроса и зака¬
зов на предметы длительного пользования. По прямым заказам потребите¬
лей работает сейчас значительная часть автомобильной промышленности
США, других отраслей, производящих потребительские товары. Все боль¬
шее значение приобретает сейчас посылочная торговля при помощи катало¬
гов, опосредованная безналичным чековым обращением. Само слово ’’тор¬
говля” здесь весьма условно, ибо данное отношение не представляет собой
обращения товаров в точном политико-экономическом смысле слова. Меж¬
ду тем именно посылочная торговля оценивается специалистами как одна
из самых перспективных форм, так как позволяет существенно сократить
издержки обращения, понизить цены, создать удобства для потребителей.
Эти и многие другие формы подрыва рыночного хозяйства означают, что
даже империализм в значительной степени отказывается от стихийного ры¬
ночного регулирования, в том числе в сфере личного потребления. Не возв¬
рат к ’’свободе рынка”, как хотелось бы правым ревизионистам, а разви¬
тие планомерной организации общественного хозяйства на основе адекват¬
ных ей воспроизводственных форм — таков, по нашему мнению, путь совер¬
шенствования механизма реализации основного экономического закона
социализма. Именно на этом пути может быть найдено перспективное
решение проблем, связанных с переходом нашего общества к удовлетворе¬
нию все более разнообразных материальных потребностей населения.
Процесс постепенного объединения населения в потребительские сооб-
щества по месту работы или, допустим, по месту жительства, налаживание
прямых долговременных связей между этими сообществами, с одной сто¬
роны, и производственными организациями — с другой, несомненно, сдела¬
ли бы излишними многие промежуточные управленческие и реализацион¬
ные звенья. Поскольку же в этом случае объем реализации засчитывался
лишь после одобрения продукции потребителями, неизмеримо усилился бы
непосредственный контроль потребителей за производством. На наш взгляд,
массовые потребительские сообщества, функционирующие на планомерной
основе, вполне вписались бы. и в ’’сетчато-ячеистую”, ’’коммунальную”
структуру бесклассового социалистического общества, развернутая модель
которого уже начинает прорисовываться в нашей обществоведческой ли¬
тературе2
Возвращаясь непосредственно к проблемам целей социалистического
производства, отметим, что примитивизм схемы ’’роста производства в
ущерб потреблению” очевиден и для некоторых ревизионистов В отли¬
чие от Шика и Гароди представитель правого ревизионизма Вайда предпочи¬
тает занять более осторожную позицию. Выступая с претензией на особую
коммунист, 1981, №5, с. 81.
2Совершенствование развитого социализма и идеологическая работа партии в
с$ете решений июньского (1983 г.) Пленума ЦК КПСС, с. 154 - 155.
54
проницательность, он рассматривает увеличение экономического потенци¬
ала социалистических государств не в качестве самоцели, а как средство
разрешения конфликтов между ”бюрократией” и трудящимися.
По мнению Вайды, ’’аппарат власти осознает, что удовлетворение неко¬
торых потребительских нужд, так же как и улучшение жизненного уровня,
имеет жизненно важное значение для его собственного выживания. Пока
жизненный уровень продолжает расти, обладателям власти нечего боять¬
ся”1 . Концепция ’’конфликта” целей дополняется, как видим, идеей их вре¬
менного ’’компромисса”. Не подлежит сомнению, что смысл приведенного
высказывания, так же как ’’теорий” Гароди, Шика, непосредственно выте¬
кает из ложных, глубоко ошибочных оценок сущности социализма. Рас¬
сматривая социалистическое общество как воплощение дуализма ’’бюро¬
кратия — народ”, Вайда сравнивает рост народного потребления с вынуж¬
денной уступкой или маневром, предпринятым для обмана масс.
Сходная мысль содержится в публикациях И. Косты, где курс на повы¬
шение народного благосостояния связывается с’’преходящими обстоятель¬
ствами” и колебаниями политической конъюнктуры2.
Доктрина ’’вынужденных уступок” сохраняет главный порок ревизио¬
нистских интерпретаций основного экономического закона социализма.
Здесь, как и прежде, предполагается, что повышение народного благосос¬
тояния не отвечает якобы высшей цели социалистического общества.
Мероприятия по повышению уровня жизни народных масс трактуются
ревизионистами как ’’уступка”, т. е. доказательство внутренней слабости,
неустойчивости ’’восточных режимов”3. Отсюда всего один шаг до абсурд¬
ного вывода, будто дальнейший рост народного благосостояния способен
еще более ослабить социализм.
Как и буржуазные ’’советологи”, ревизионисты подходят к целям со¬
циалистического производства идеалистически, объясняя их в конечном
счете внеэкономическими факторами. Им в сущности глубоко чужда сама
идея основного экономического закона социализма как объективного сти¬
мула движения социалистической экономики. Поддержание и упрочение
политического единства действительно представляют собой один из важней¬
ших ориентиров экономической политики в нашем обществе. Но задача
науки состоит в том, чтобы вскрыть объективные основы такого единства,
а не объяснять их ’’преходящими обстоятельствами”.
Ревизионистские фальсификации глубинной цели социалистической эко¬
номики разоблачаются самой историей реального социализма. Уже в течение
первых лет Советской власти, в нелегкие годы первых пятилеток и после¬
военного восстановления народного хозяйства КПСС добивалась роста бла¬
госостояния трудящихся. Чем мощнее становилась советская экономика,
чем быстрее рос национальный доход СССР, тем отчетливей выдвигалась
на первый план главная цель функционирования социалистического произ¬
2 Vajda М. The State and Socialism, p. 140.
The East European Economics in the 1970-s.L.,1982, p. 143.
Vajda M. The State and Socialism, p. 137 - 138.
55
водства, выраженная в его основном законе. На XXIV съезде КПСС впер¬
вые главной задачей пятилетнего плана было признано обеспечение сущес¬
твенного повышения благосостояния трудящихся, причем со всей опреде¬
ленностью было подчеркнуто, что ’’этот курс будет определять нашу дея¬
тельность не только в предстоящие пять лет, но и общую ориентацию хозяй¬
ственного развития страны на длительную перспективу”1.
Этот ленинский курс был поддержан и развит в решениях последующих
съездов партии. Тем самым было еще раз подтверждено, что рост народного
благосостояния — это не какой-то временный маневр, а принципиальная
партийная линия, глубоко обоснованная всей совокупностью экономичес¬
ких отношений социализма. Впечатляющая программа роста уровня жизни
трудящихся отражена в проекте Основных направлений экономического и
социального развития СССР на 1986 — 1990 годы и на период до 2000 года.
В ближайшие пятнадцать лет реальные доходы на душу населения увели¬
чатся в 1,6 — 1,8 раза. Предстоит создать высокоразвитую индустрию ус¬
луг, резко сократив затраты труда на ведение домашнего хозяйства. Будут
приняты меры по повышению культуры потребления, формированию ра¬
зумных потребностей, отвечающих гармоничному развитию личности, воз¬
вышению духовных запросов человека.
В проекте Основных направлений говорится, что ’’высшей целью эко¬
номической стратегии партии был и остается неуклонный подъем матери¬
ального и культурного уровня жизни народа”2. Все это наглядно демонст¬
рирует несостоятельность домыслов о ’’конъюнктурном” характере эконо¬
мической политики КПСС, других братских партий, доказывает ложный
характер доктрины о ’’равнодушии” социализма к благосостоянию народа.
^Материалы XXIV съезда КПСС. М.: Политиздат, 1971, с. 41.
Основные направления экономического и социального развития СССР на
1986 - 1990 годы и на период до 2000 года, с. 10.
Глава III
ВУЛЬГАРНЫЕ ИСТОЛКОВАНИЯ ПРОБЛЕМ
ПЛАНОВОГО ХОЗЯЙСТВА
§ 1. Ревизионистская ’’критика”
социалистической планомерной организации
Выступления против крупного обобществленного производства, пред¬
ставленного при социализме общенародной собственностью, предопреде¬
лили резко отрицательное отношение ревизионистов, особенно правых,
к планомерной организации общественного производства. Народнохозяй¬
ственная планомерность в сущности как раз и составляет экономическую
форму, посредством которой осуществляется общенародное (общегосу¬
дарственное) хозяйствование и присвоение средств производства. Неуди¬
вительно, что она подвергается постоянным нападкам со стороны ревизи¬
онистских недругов социализма.
В борьбе с принципом планового руководства экономикой ревизионис¬
ты вновь выдвигают доктрину ’’конфликта” реального социализма и
марксизма. Однако теперь их тактика несколько меняется. Зная о резкой
отповеди, которую получили в трудах основоположников марксизма
концепции мелкобуржуазных идеологов (Прудона, Дюринга и др.),
трактовавших социализм как разновидность рыночного хозяйства, право¬
ревизионистские теоретики утверждают, что в расхождении между марк¬
систской теорией и социалистической практикой повинен не только
реальный социализм, но отчасти и сам К. Маркс. Если прежде автор
’’Капитала” обвинялся в недооценке возможностей ’’организованного
капитализма”, то ныне ему инкриминируется чрезмерное упорство в
защите социалистической планомерности. Праворевизионистский теоретик
Селуцкий, в частности, выступает с заявлением, будто односторонняя
ориентация на планомерность породила неразрешимую ’’дилемму Марк¬
са”, ибо ” в то время, как с экономической точки зрения социализм
представляется Марксу в виде единой охватывающей все общество фаб¬
рики, основанной на вертикальных (иерархических) связях господства и
подчинения, его политическая концепция социализма исходит из свобод¬
ной ассоциации самоуправляемого труда и социальных сообществ, осно¬
ванных ца горизонтальных отношениях равенства”1,
1 Selucky' R. Marxism, socialism, freedom, p. XL
57
Из этой ’’дилеммы” Селуцкий выводит неизбежность ревизии марк¬
сизма. Утверждается, что ’’тот, кто полностью принимает первую часть
представлений Маркса, должен отбросить последующую, и наоборот: они
взаимно исключают друг друга”1. Прийерженцы ’’самоуправления” и ’’сво¬
боды” (так в интерпретации Селуцкого выглядят сторонники ’’рыночного
социализма”) отбросили идею директивного плана. И напротив, реальный
социализм, сохранивший верность ’’командному планированию”, якобы
был вынужден расстаться с идеалом ’’свободной ассоциации”2.
Обнаруживая в социалистических проектах К. Маркса лишь антидемок¬
ратические ’’вертикальные связи”, Селуцкий вдохновляется отнюдь не
марксизмом, а той карикатурой на социализм, которую рисуют теоретики
антикоммунизма. Буржуазный антикоммунизм отождествляет планомер¬
ность с ’’бюрократическим контролем”, конституционные обязанности
граждан с ’’массовым принуждением”, а социализм в целом с подавляю¬
щим личность ’’тоталитаризмом”. Сходными идеологическими установка¬
ми руководствуется и Селуцкий.
Симптоматично, что на почве антикоммунизма этот ревизионист скло¬
нен объединяться даже со столь отъявленным реакционером, как М. Фрид¬
мен, который, по его словам, ’’сумел ответить на вызов исторического
(реального) государственного социализма”3. Неудивительно, что в его ин¬
терпретации ’’конфликт” марксизма с реальным социализмом ’’углубляет¬
ся” за счет ’’противоречий” между воззрениями К. Маркса и В.И. Ленина.
Как и Фридмен, Селуцкий исходит из апологии частного, обособленного
производства. Именно поэтому принцип централизованного государствен¬
ного и партийного руководства хозяйством и обществом, единоначалие и
другие принципы демократического централизма, сформулированные
В.И. Лениным, приравниваются им к проявлениям ’’казарменного социа¬
лизма” и ’’ревизии марксизма”4
Не соглашаясь с Фридменом в том, что рыночная экономика может
быть только капиталистической, а социалистическая — только внерыноч¬
ной, Селуцкий вновь объединяется с ним в выделении неразрывной
’’связи” между ’’совершенным рынком”, с одной стороны, и ’’личной
свободой, независимостью и равенством его агентов” — с другой5. Однако
в условиях ’’рыночного социализма”, за который ратует Селуцкий, равен-
*Selucky' R. Marxism, socialism, freedom, p. XI.
2Ibid., p. 103.
Ibid., p. XI. М.Фридмен - американский буржуазный экономист, советник Пино¬
чета, Садата и Бегина, вдохновитель, тэтчеризма и рейганомики. ’’Нормальными”
хозяйственными связями считает лишь свободные рыночные отношения ’’конкурент¬
ного капитализма”. В интервью журналу ’’Шпигель” (январь 1982 г.) заявил, что
’’Советский Союз функционирует лишь потому, что там еще имеются рыночные силы...
Если бы этой подпольной экономики не было, Советский Союз давно бы развалился”.
О характере его ’’ответа” на вызов социализма свидетельствуют и положения моног-
рафии ’’Свобода выбирать” (1980 г.), где Фридмен утверждает, что имущественная
дифференциация в СССР выше, чем в США, поскольку советские менеджеры получают
компенсацию за возможные репрессии, ’’боязнь расстрела” и т.д.
4Ibid., р. 103, 106.
5Ibid., р. 136.
5$
ство производителей часто подрывается растущей дифференциацией дохо¬
дов. Принципы свободы и самоуправления здесь в значительной степени
ограничиваются элементами стихийности и анархии, возникающими
вследствие отсутствия действенного' контроля общества за производствен¬
ными процессами.
Тенденциозное противопоставление ’’планомерности и свободы” прово¬
дят и другие ревизионисты. Так, в публикациях Гароди механизм дирек¬
тивного планирования неизменно именуется”тяжеловесным аппаратом”,
порождающим-де ’’горькое бессилие” перед ’’неумолимыми решениями”
центра.
Но если подходить к делу по-марксистски, то окажется, что развитие пла¬
номерной организации не только не ведет к отчуждению трудящихся, но
составляет непременное условие преодоления этого явления. Внутри
планомерно организованного производства устраняется противоречие
между частным и общественным трудом, а основной формой обществен¬
ной связи здесь становится не вещная, товарная, а прямая планомерно
регулируемая связь между ассоциированными производителями. Ведение
общественного хозяйства по единому плану, отсутствие галопирующей ин¬
фляции, безработицы, кризисов перепроизводства означают вместе с тем
возрастание свободы действий как отдельного индивида, так и общества в
целом. Планомерная организация, основанная на точном расчете ресурсов
и централизованном управлении материальными ценностями, обеспечивает
реальную возможность хозяйствовать со знанием дела и постепенно осво¬
бождаться от стихийных действий природных и общественных сил. Реви¬
зионисты же планомерную организацию представляют ’’бездушным меха¬
низмом”, попирающим человеческую свободу и индивидуальность. Но в
такой позиции ничего марксистского нет, а есть прямое следование анар¬
хизму с его отождествлением свободы с безграничным своеволием.
Разумеется, в рамках планомерной организации свобода действий
отдельного лица ограничена принципом авторитета, т. е. подчинением
всех единой воле, или, как без обиняков выразился Ф. Энгельс, ’’навя¬
зыванием чужой воли”1 Выдвигая против планомерной организации
лозунг ’’личной свободы”, Селуцкий, Гароди и другие ревизионисты
выступают, по сути, с требованием отмены авторитета, если не по отноше¬
нию к отдельной фабрике, то по отношению к общественному производ¬
ству в целом. Между тем в условиях крупномасштабного производства
подобные требования превращаются попросту в мелкобуржуазную, реак¬
ционную утопию.
Это блестяще показал еще Ф. Энгельс, когда писал, что ’’если человек
наукой и творческим гением подчинил себе силы природы, то они ему
мстят, подчиняя его самого, поскольку он пользуется ими, настоящему
деспотизму, независимо от какой-либо социальной организации. Желать
уничтожения авторитета в крупной промышленности значит желать унич¬
тожения самой промышленности”2. Процессы обобществления производ¬
1 Маркс K., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 18, с. 302.
Там же, с. 303 - 304.
59
ства, производственное нормирование, превращение народного хозяйст¬
ва в единый экономический организм, в котором все звенья действуют
по единому плану, конечно же, не могут обойтись без подчинения всех
единой воле. При социализме меняются лишь формы, методы единона¬
чалия, но сам принцип авторитета остается в силе хотя бы ”в тех границах,
которые с неизбежностью предписываются условиями производства...”1
Проблема заключается, следовательно, не в том, чтобы упразднить авто¬
ритет (или, как теперь чаще говорят, централизм) ради автономии. Воз¬
можности общества осознанно управлять экономикой, т. е. действовать
все более свободно, зависят от правильной соразмерности централизма и
хозяйственнооперативной самостоятельности, от умения находить адек¬
ватное каждому этапу социалистического строительства их соотношение.
Подвижность этого соотношения, противоречивость его элементов ослож¬
няют его теоретическое познание. Но произвольно отменить указанное
противоречие невозможно. Необходимо искать пути его разрешения,
чтобы превратить его в источник динамичного развития социалистической
экономики.
Ревизионистские теоретики не в состоянии понять ни подлинное содер¬
жание свободной экономической деятельности, ни диалектику ее прост¬
ранства и границы. Между тем К. Маркс, имея в виду материальное произ¬
водство в будущем обществе, подчеркивал, что ’’свобода в этой области
может заключаться лишь в том, что коллективный человек, ассоциирован¬
ные производители рационально регулируют этот свой обмен веществ с при¬
родой, ставят его под свой общий контроль, вместо того чтобы он господ¬
ствовал над ними как слепая сила; совершают его с наименьшей затратой
сил и при условиях, наиболее достойных их человеческой природы и
адекватных ей. Но тем не менее это все же остается царством необходи¬
мости. По ту сторону его начинается развитие человеческих сил, которое
является самоцелью, истинное царство свободы, которое, однако, может
расцвести лишь на этом царстве необходимости, как на своем базисе”2
Из этого высказывания со всей ясностью следует, что содержание
понятий ’’ассоциированные производители” или ’’ассоциация свободных
производителей” не ограничивалось в понимании К. Маркса одной лишь
политической сферой. Оно органически включало в себя отношения
планомерно организованного производства. Это подтверждается и дру¬
гими высказываниями основоположника научного коммунизма3. Отры¬
вать отношения свободной ассоциации от отношений планомерности, как
это делает Селуцкий, а тем более искать между ними безысходные кон¬
фликты — значит заниматься прямой подделкой истории и практики
социализма. Но без приемов такого рода современный ревизионизм
вообще не мог бы существовать.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 18, с. 304 - 305.
3Там же, т. 25, ч. И* с. 387.
В I томе ’’Капитала” К.Маркс определял социалистическое общество как.’’союз
свободных людей, работающих общими средствами производства и планомерно...
расходующих свои индивидуальные рабочие силы как одну общественную рабочую
силу” (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 88) .
60
Концепция Селуцкого, акцентирующая внимание на ’’ответственности”
марксизма за его ’’конфликт” с реальным социализмом, является своего
рода переходной по отношению к еще более агрессивной антимарксистс¬
кой доктрине Э. Лебла. В отличие от большинства ревизионистов Лебл
подчеркивает полное единство ’’советской модели” с теорией К. Маркса1,
но делает это с целью открытой пропаганды антикоммунизма. Основой
его ’’теории” служит тезис об изначальной враждебности марксизма
современной научно-технической революции. Согласно утверждениям
Лебла марксизм сводит ключевое понятие труда исключительно к труду
физическому, наделяя этот последний монопольными свойствами источ¬
ника богатства, в том числе и стоимостного. Пригодное для времени
А. Смита, такое понимание проблемы сделалось весьма сомнительным
уже в эпоху К. Маркса. Оно, наконец, стало абсолютно неприемлемым
для анализа современной экономики2. Ныне, указывает Лебл, марксизм
не только неспособен указать человечеству магистральный путь в буду¬
щее, но, напротив, заводит своих последователей в тупик. Особенно остро
это сказывается якобы на экономике Советского Союза. ’’Советская
модель, — писал Лебл, — возникла логическим образом из концепции
исторической роли пролетариата, из теории, по которой только физичес¬
кий труд производит хозяйственные ценности”3. В силу этого, несмотря
на все усилия властей развивать народное образование, науку, форсиро¬
вать применение технических новшеств, реализация умственных и духов¬
ных способностей людей якобы тормозится здесь господствующей марк¬
систской идеологией4.
Другим фактором, препятствующим научно-техническому прогрессу
в СССР, Лебл считает плановый характер советской экономики, или
’Прямое центральное планирование, которое диктует все”5. Так же как
и Селуцкий, он выступает с заявлениями, будто планомерное управление
экономикой исключает духовную свободу личности, развитие ее творчес¬
ких начал6. Таким образом, по мнению Лебла, ’’является фактом, что
научно-исследовательские институты и тому подобное являются чужерод¬
ным телом в плановой экономике”7
Подобные домыслы не могут не вызвать возражений. Во-первых,
марксистская теория никогда не связывала производства стоимостного
богатства с затратами одного лишь физического труда. Здесь достаточно
напомнить о тех разделах ’’Капитала”, где анализируется роль духовных
"Концепция советской модели не является ни заблуждением, ни деформацией, а
вполне логичным выводом из положений Маркса, которые механически л догмати¬
чески были перенесены из XIX в XX столетие” (Löbl E. Gespräche mit den Ratlosen.
Wien - Düsseldorf, 1970, S. 117).
^Löbl E. Le Procès de l'aveu. P., 1977, p. 123, 147, 149.
Löbl E. Gespräche mit den Ratlosen, S. 117.
«Ibid. .
*Ibid., S. 116.
Утверждается, что ”в то время как современная экономика представляет собой
результат созидательных сил человеческого мышления, бюрократическое планиро¬
вание основывается как раз на отрицании этих способностей” (Löbl E. Wirtschaft am
Wendepunkt. Achberg - Köln, 1975, S. 143).
7 Ibid.
61
функций совокупного работника, подчеркивается принципиальная воз*
можность участия умственного труда в создании стоимости. К. Марксу,
кроме того, принадлежит и ряд положений, предвосхитивших ход совре¬
менной научно-технической революции, например положение о превраще¬
нии науки ” в непосредственную производительную силу"1. Господство
такой идеологии, развитие ее в трудах современных последователей
К. Маркса не ослабляют, а усиливают стремление социалистического об¬
щества к реализации научно-технических достижений.
Проблема соотношения плановой экономики и научно-технической
революции приобретает особую важность в наши дни, когда со всей остро¬
той встает вопрос о всесторонней интенсификации народного хозяйства.
Мевду тем правые ревизионисты стремятся ограничить ’’законность”
планомерной организации социалистического производства одной лишь
’’экстенсивной фазой” либо даже периодом начальной индустриализации2.
При этом гарантом интенсивного, соответствующего современным тре¬
бованиям производства объявляется, как правило, рыночная экономика.
В работах Гароди, например, ’’рыночный социализм” неизменно отож¬
дествлялся с адекватной высокосложному типу экономики ’’кибернети¬
ческой моделью управления”, а экономическая политика правых сил в
ЧССР в 1968—1969 гг. аттестовалась как попытка ’’создать модель социа¬
лизма, соответствующую требованиям научно-технической революции в
развитой стране”3. С аналогичными заявлениями выступал Лебл, подчер¬
кивая, что только рыночная экономика предоставляет предприятиям воз¬
можность ”в полном объеме, без вмешательства извне, мобилизовывать
интеллектуальный потенциал своих сотрудников и выдерживать конкурен¬
цию”4.
Аргументация ревизионистов сводилась к пространным рассуждениям
насчет инициативы масс. Фактически же речь шла о вульгарном, односто¬
роннем истолковании социально-экономических последствий научно-тех-
нической революции. Последняя действительно возможна лишь в условиях
роста творческих потенций непосредственных производителей. Но одновре¬
менно она является и мощным фактором обобществления производства.
Наука -5 особая отрасль общественно разделенного труда для получения
новых знаний - сегодня непосредственно включается в процесс взаимо¬
действия людей с природой. При этом не только удлиняется производст¬
венная цепочка между естественной средой и обществом, но и усиливается
взаимное сцепление ее звеньев, их соразмеренность и сопряженность.
Современный переворот в науке и технике предполагает строгую увяз¬
ку программ научно-технического прогресса с долгосрочными планами под¬
готовки высококвалифицированных кадров, производства оборудования
и организации фундаментальных научных исследований. Наилучшие усло¬
Маркс K., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 46, ч. II, с. 215.
Kosta J.vBeschäftigungsstruktur und Arbeitskmftepolitik in der Tschechoslowakei. Köln,
1976, S. 4; Sik O. Argumente für den Dritten Weg Hamburg, 1973, S. 138 - 139; §ik O.
Für eine Wirtschaft ohne Dogma, S. 51.
3Garaudy R. Toute la veritc'. P., 1971, p. 98.
4Löbl E. Geistige Arbeit die Wahre Quelle des Reichtums, S. 285.
62
вия для такой увязки как раз и предоставляет планомерная организация.
Научно-техническая революция невозможна без гигантской концентрации
производственных ресурсов и финансовых средств, без дальнейшего роста
разделения труда, специализации и кооперирования производства, в том
числе и на макроуровне. Полную реализацию этих требований можно
обеспечить в рамках единого долгосрочного плана, действующего как
система адресных заданий.
Рассматривая инициативу трудящихся в качестве двигателя прогресса,
ревизионисты игнорируют тот факт, что в условиях ’’рыночного социализ¬
ма” эта ’’инициатива” в конечном счете проявляется в виде конкуренции
разобщенных коллективов товаропроизводителей. Но даже в капиталис¬
тических странах научно-техническая революция развивается лишь в той
мере, в какой монополиям и буржуазному государству удается приспо¬
собиться к требованиям все большего обобществления производства и
организовать централизованное регулирование научно-технических иссле¬
дований, а также деятельность крупных индустриальных комплексов.
В условиях рыночной системы экономики неизбежна децентрализация
фонда накопления, что исключает возможность коренной структурной
перестройки отраслей и всего народного хозяйства в целом, создания
крупных, совершенных с научно-технической точки зрения промышлен¬
ных объектов. Модернизация производства осуществляется здесь главным
образом за счет массового экспорта технологии из-за рубежа, что порож¬
дает экономическую зависимость от заграницы, обостряет проблемы пла¬
тежного баланса и т. д.
Вопреки утверждениям ревизионистов планомерная организация
общественного хозяйства не является плодом своекорыстных устрем¬
лений бюрократов, а представляет собой естественную реакцию произ¬
водственных отношений на современный уровень развития производи¬
тельных сил. Под предлогом учета новейших тенденций в материальном
производстве представители ревизионизма искажают их истинный смысл,
а затем призывают к отказу от решающих перспективных преимуществ
социализма.
Вопрос о возможностях плановой социалистической экономики обхо¬
дится ревизионистскими теоретиками еще и потому, что планомерная ор¬
ганизация в их публикациях, как правило, изображается в уродливом,
карикатурном виде. Практически все ревизионисты объединяются здесь
общей идейной родословной: они выдвигают против планомерной орга¬
низации доводы, заимствованные у буржуазных теоретиков ’’команд¬
ной экономики” и ’’центрально-управляемого хозяйства”. В книге ’Тре¬
тий путь” Шик прямо апеллировал к антикоммунистическим публикаци¬
ям Ф. Хайека, J1. Роббинса, J1. Мизеса, называя, в частности, последнего
инициатором ’’плодотворной в научном отношении дискуссии” о плановой
экономике1. В свою очередь Селуцкий в оценке социалистической пла¬
номерности ссылался на авторитетное для него мнение Фридмена, а Коста
— на западногерманского неолиберала Э. Бёттхера и т. д.
1 Sik О. La troisième voie, p. 210-211.
63
Под непосредственным влиянием буржуазного антикоммунизма реви¬
зионистские идеологи сводят динамичную, весьма сложную систему пла¬
нового управления к плоской, примитивной схеме ’’военной организа¬
ции”, где люди в порядке принуждения выполняют ’’целевые установки
центра”1. Исходя из такой карикатуры на социализм, Шик, Селуцкий,
Лебл и другие назойливо твердят о ’’командном характере”, якобы
присущем планомерно организованному хозяйству, а затем пророчат его
гибель из-за отсутствия ’’свободы творчества”2. Излюбленный прием
ревизионистской ’’критики” заключается в том, чтобы приписывать
директивному планированию претензии учесть сверху все подробности
современного производства, декретировать их мельчайшие детали. Наде¬
лив нашу экономику подобным ’’механизмом”, ревизионисты доказыва¬
ют затем невозможность ’’плана”, время составления которого превысило
бы период его действия3.
Главное в этой ’’аргументации” состоит в подмене централизма демок¬
ратического централизмом бюрократическим, в смешении плановых
начал с администрированием и т. д. Практика опровергает подобные
взгляды, основанные на вульгарном, метафизическом противопоставле¬
нии централизованного планирования и хозяйственной инициативы. На де¬
ле оба эти элемента социалистического хозяйственного механизма нахо¬
дятся по мере развития социализма во все более тесном взаимодействии.
Сам принцип планомерности отнюдь не предполагает, что все пропор¬
ции и поставки должны утверждаться высшим экономическим центром.
Как неоднократно подчеркивалось в советской экономической литерату¬
ре, ’’для обеспечения планомерного развития народного хозяйства (апри¬
орной увязки общественного производства и общественного потребле¬
ния) на высшем уровне иерархической структуры планового управления
достаточно определять лишь основные, главные... параметры”4. В сов¬
ременных условиях Госплан СССР составляет свыше 600 материальных
балансов для пятилетнего и более 2 тыс. балансов для годового планов.
Госснаб СССР устанавливает номенклатуру примерно 15 тыс. производ¬
ственных единиц. Между тем только в промышленности и сельском хо¬
зяйстве СССР номенклатура производства и распределения достигает
нескольких миллионов наименований5.
В рассуждениях о невозможности ’’дезагрегировать план” на ’’вне¬
рыночной основе” ревизионисты, разумеется, в своих интересах обыгры¬
вают весьма острые вопросы о недостаточной ” рабочей скорости”, опе¬
ративности плановых органов, об эффективности их структуры. Но на¬
ряду с этим в критике централизованного планирования они по-прежне¬
му исходят из того, что при доведении контрольных цифр до мест любая
деталь и мелочь, пусть даже в обобщенном, суммированном виде, непре-
1 Sik О. Humane Wirtschaftsdemokratie, S. 442.
Löbl E. Wirtschaft am Wendepunkt, S. 142 - 143; Selucky R. Marxism, socialism,
freedom, p. 43.
|§ik О. Argumente für den Dritten Weg, 1973, S. 16.
Куликов В. Характер противоречий социалистической экономики и формы их
развития. - Коммунист, 1984, №9, с. 51.
5Коммунист, 1984, №5, с. 54.
64
менно должны исходить из центра и непосредственно им утверждаться.
Сохраняется, следовательно, исходная, глубоко порочная посылка реви¬
зионистской ’’критики” — о якобы неизбежной в условиях реального со¬
циализма мелочной регламентации производства сверху.
Изложенная позиция ревизионистов игнорирует те радикальные измене¬
ния в механизме планирования, которые наметились в связи с переходом
нашего общества на этап развитого социализма. Имеется в виду прежде
всего передача пятилетнему плану функций основного планового доку¬
мента с обязательным сокращением количества ежегодных корректиро¬
вок, дополнение пятилетних планов комплексными программами на еще
более длительную перспективу (межотраслевые и территориальные прог¬
раммы, долгосрочная программа научно-технического прогресса, единая
программа стандартизации по важнейшим видам средств производства и
предметов потребления) и, наконец, перевод предприятий и объединений
на прямые длительные связи, функционирующие на базе периодически
возобновляемых договоров1.
Общий замысел концепции совершенствования планирования на совре¬
менном этапе развития нашего общества состоит, следовательно, в том,
чтобы разгрузить центральные плановые органы от множества текущих
вопросов, освободить централизованный контроль от мелочности, опос¬
редовав его стабильными плановыми нормами и нормативами, повысить
роль Госплана путем концентрации его усилий на узловых вопросах
народнохозяйственного развития (прежде всего — эффективности уста¬
навливаемых пропорций) и вместе с тем дать больше простора хозяйствен¬
но-оперативной самостоятельности первичным экономическим ячейкам.
Важнейшим шагом в указанном направлении явился переход на двух-
и трехзвенную систему управления народным хозяйством. Главным объек¬
том централизованного планирования становится крупное производствен¬
ное объединение, работающее на принципах социалистического хозрасчета
и хозяйственно-оперативной самостоятельности. Производственные объеди¬
нения, будучи звеньями, обладающими большой экономической мощью,
активнее включаются в разработку и творческую реализацию директивных
народнохозяйственных планов. Вместе с тем и входящие в них предприя¬
тия, освобождаясь от излишней опеки министерств, обретают большую
свободу экономического маневра.
Совершенствование хоздоговорных отношений на уровне экономически
мощных производственных объединений способствует укреплению взаим¬
ного контроля по всей цепочке горизонтальных связей, в том числе по про¬
блемам финансовой, технологической дисциплины, ритмичности поставок,
качеству продукции и т. д. Принцип взаимной материальной ответственнос¬
ти целесообразно, видимо, распространить также ’’вверх” по вертикали, на
ответственность высших звеньев управленческого аппарата перед низшими
(особенно в вопросах качества планирования).
В заключение отметим, что многие негативные явления хозяйственной
Подробнее см. Мелентьев А.Ю. Основной экономический закон в концепции
развитого социализма. М.: Экономика, 1985, с. 63.
практики, которые ревизионисты торопятся объявить неизменными
спутниками плановой экономики, в действительности порождены как раз
отступлениями от ее принципов. Так, бытующие еще на ряде предприятий
методы авралов и штурмовщины означают не что иное, как нарушение
требований ритмичности производственной деятельности. Точно так же
нежелание некоторых хозяйственников расстаться с излишним и малоис¬
пользуемым оборудованием, сверхнормативными запасами возникает,
как правило, вследствие нарушения планов поставок смежниками и т. д.
В целях искоренения этих негативных моментов партией выработан
курс на сочетание большей хозяйственно-оперативной самостоятельности
звеньев управленческого и производственного аппарата с неукоснительной
требовательностью в вопросах государственной, трудовой и исполнитель¬
ской дисциплины. Как подчеркивалось на ноябрьском (1982 г.) Пленуме
ЦК КПСС, ’’необходимо создать такие условия - экономические и органи¬
зационные, — которые стимулировали бы качественный, производительный
труд, инициативу и предприимчивость. И наоборот, плохая работа, безде¬
ятельность, безответственность должны самым непосредственным и неот¬
вратимым образом сказываться и на материальном вознаграждении, и
на служебном положении, и на моральном авторитете работников”1.
Известно, что поверхностные формы хозяйственного механизма не толь¬
ко не совпадают, но и искажают суть глубинных отношений, формой выра¬
жения которых они являются. В силу этого реальные недостатки нашего
механизма планирования, сложившееся отставание этого механизма от тре¬
бований практики не могут служить доказательством ’’непригодности” пла¬
номерной организации в качестве долговременной, перспективной основы
социалистической экономики.
Советские экономисты не являются ’’апологетами плана любой ценой”,
как это нередко представляется в ревизионистской литературе.
Для политэкономов-марксистов откровенный разговор о нерешенных
проблемах планирования служит отправным пунктом рекомендаций по его
совершенствованию, приспособлению к новым условиям, преодолению
накопившейся инерции. Здесь как нигде необходимы настойчивый науч¬
ный поиск, творческие дискуссии. Но марксистско-ленинская мысль
никогда не санкционирует ’’демонтаж” планомерной организации общест¬
венного производства, никогда не последует капитулянтским ’’советам”, с
которыми выступают ревизионистские подмастерья буржуазной реакции.
§ 2. Подрыв принципов самоуправления
Сам факт существования социалистического общества, решающего
принципиально новые задачи экономического и общественного развития,
обусловил перемену акцентов в ревизионистских ’’моделях” управления.
Создатели таких ’’моделей” притивопоставляют социалистической плано-
1 Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 22 ноября 1982 года. М.:
Политиздат, 1982, с. 9.
3 Зак. 1515
66
мерной организации механизмы не только чисто хозяйственной, но и более
широкой ’’социальной” оптимизации общества. При этом центр полемики
все чаще смещается к вопросу самоуправления, т. е. прямого участия тру¬
дящихся в процессах принятия хозяйственных решений.
Точка зрения, на которой сходится большинство представителей ревизи¬
онизма, заключается в отрицании внутреннего единства самоуправления
и планомерной организации, в отождествлении ’’социализма самоуправле¬
ния” или ’’социализма участия” с рыночной экономикой. В публикациях
Косты, например, сравниваются три модели управления производством и
обществом: центрально-административная, внерыночная совето-демокра-
тическая (rate-demokratische) и, наконец, планово-рыночная модель учас¬
тия. Коста полагает, что ’’эти три модели по своим основным тенденциям
соответствуют реальным системам Советского Союза, КНР и концепции
реформы чехословацкой весны 1968 года”1
Последняя модель, по мнению Косты, превосходит предыдущие по воз¬
можности для трудящихся свободно принимать решения на всех уровнях:
народного хозяйства в целом, отдельного предприятия и, наконец, индиви¬
дуального потребительского выбора.
Критикуя ’’центрально-административную модель” советского типа, Кос¬
та опирается на ряд предвзятых установок, заимствованных из антикомму¬
нистических теорий ’’командной экономики” и ’’центрально-управляемого
хозяйства”. Подлинно демократическим порядком составления народно¬
хозяйственных программ он объявляет лишь тот, при котором сталкивают¬
ся ’’альтернативные проекты плана”2. При этом, по мнению Шика, состыко-
вание этих ’’планов” должно проходить либо в экономической палате парла¬
мента, либо в соответствующих плановых комиссиях, где путем взаимных
уступок и компромиссов должно формироваться ’’нечто объединенное и
надпартийное”3.
Нетрудно видеть, что под ’’подлинной” хозяйственной демократией в
составлении плана всего народного хозяйства ревизионисты подразумевают
механизм, приводящий к общему знаменателю интересы обособленных,
конкурирующих между собой группировок. Этот механизм совершенно
необходим системе ’’рыночного” или ’’плюралистического социализма”. Но
для него нет места в рамках развитого социалистического общества с ха¬
рактерными для него плановым хозяйством, единством и сплоченностью
классов и социальных групп. Если постулировать априорно ’’демократи¬
ческий характер” ревизионистских ’’моделей социализма”, тогда легко,
конечно, придти к выводу об отсутствии хозяйственной демократии в
рамках ’’советской модели”. Однако такой ’’анализ” не имеет с наукой
ничего общего.
Отдельные ревизионисты в своих антисоциалистических предубеждениях
идут еще дальше. Венгерская эмигрантка А. Хеллер, рассуждая о сущности
’’самоуправления” и ’’радикальной демократии” в масштабах всего общест¬
1 Hliber J., Kosta J. Wirtschaftsdemokratie in der Diskussion. Frankfurt a.M., 1973,
S. 140.
2Ibid., S. 142.
§ik O. Für eine Wirtschaft ohne Dogma, S. 111.
ва, пишет следующее: ’’Существует старая мудрость, что только тот, кто
владеет какой-то частью национального хозяйства, в состоянии разделить
ответственность за политику в целом”1 Неудивительно, что после этих
слов Хеллер негативно оценивает советский опыт по привлечению трудя¬
щихся к управлению экономикой. Как Коста и Шик, она заявляет 0 жела¬
тельности перехода национализированных средств производства в сферу
группового присвоения. Но, строго говоря, из ее высказывания следует
возможность ’’самоуправления трудящихся” и в условиях господства част¬
нособственнических отношений.
Откровенная тенденциозность и предвзятость сказываются и на прово¬
димых ревизионистами сопоставлениях методов текущего управления
предприятиями. Коста признает, например, существование некоторых
функций по управлению предприятием в ведении низовых парторганизаций
и профессиональных союзов. Но согласно его концепции реальное содержа¬
ние этих функций в СССР резко ограничивается директивным характером
планирования, единоначалием, принципом руководящей роли партии
и т. д.
Аналогичным образом рассуждают и другие ревизионисты. По их мне¬
нию, не может быть самоуправления там, где существует централизован¬
ное директивное планирование, руководство экономикой со стороны
коммунистической партии. В публикациях Гароди, в частности, единствен¬
ной гарантией социалистического самоуправления выступает полная эко¬
номическая обособленность коллективов предприятий, коллектив но-груп¬
повая собственность на средства производства. С этих позиций он и
описывает свой идеал ’’социализма самоуправления”, ’’несовместимого ни с
капитализмом Запада, ни с этатизмом Востока”3
Привлекая к анализу материалы дискуссии о профсоюзах на X съезде
РКП (б), Гароди упоминает лишь о разоблачении Троцкого, ратовавшего
за бюрократическую централизацию профсоюзного движения. Но он ни
словом не обмолвился о критике В.И. Лениным идеологии анархо-синди-
калистского уклона. Между тем эта критика как нельзя лучше разоб¬
лачает ’’самоуправленческие проекты” Гароди, модели других последова¬
телей анархо-синдикалистских ’’теорий” ’’Синдикализм, - писал В. И. Ле¬
нин, - передает массе беспартийных рабочих, разбитых по производствам,
управление отраслями промышленности (’’главки” и ’’центры”), унич¬
тожая тем самым необходимость в партии, не ведя длительной работы ни по
воспитанию масс, ни по сосредоточению на деле управления в их -руках всем
народным хозяйством ’А
Ленинская концепция по вопросу о самоуправлении характеризовалась
всемерной поддержкой инициативы в центре и на местах, с тем чтобы каж¬
дый труженик принимал бы посильное участие в управлении социалисти¬
ческой экономикой. Общеизвестны выступления В.И. Ленина за развитие
местных починов, всемерную демократизацию хозяйственного руководст-
*\Vienc Tagebuch, Marz 1982, №3, S. 13.
Hiibcr J., Kosta J. Wirtschaftsdemokratie in der Diskussion, S. 142 - 143.
3Garaudy R. Le projet esperance, p. 213.
4Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 241.
3*
68
ва. В.И. Лен in учил, что социализм ”не создается по указам сверху”, что
он ’’есть создание самих народных масс”1
Но вместе с тем В.И. Ленин не мыслил инициативы без ответственности,
коллегиальности без единоначалия. Он придавал огромное значение деятель¬
ности ВСНХ и Госплана, считал, что ’’только то строительство может заслу¬
жить название социалистического, которое будет производиться по круп¬
ному общему плану, стремясь равномерно использовать экономические
и хозяйственные ценности”2 Попытки Гароди опереться на авторитет лени¬
низма в конструировании праворевизионистских проектов ’’самоуправле¬
ния” служат лишь новым свидетельством его научной недобросовестности.
Выступления против анархо-синдикализма и бюрократического централиз¬
ма, за централизм демократический, за самоуправление в рамках плановой
организации общественного производства наглядно характеризуют позицию
В.И. Ленина.
И в планомерно организованной экономике сохраняется неантагонисти¬
ческое противоречие между централизмом и локальной социалистической
предприимчивостью. Процесс развития этого противоречия должен нахо¬
диться под контролем общества. ’’Предприимчивость” без контроля может
превратиться в обыкновенное делячество, а неограниченный централизм,
упорное вмешательство органа управления в детали — обернуться бюрокра¬
тизмом. На борьбу с такого рода методами ’’разрешения противоречий” на¬
целена вся система партийного и государственного руководства экономикой
и обществом, система народовластия и социалистического самоуправления
трудящихся.
В руководящих документах нашей партии неоднократно подчеркивалась
необходимость сочетания единого общегосударственного управления с
широким развитием инициативы трудящихся на основе хозяйственно¬
оперативной самостоятельности предприятий и производственных объеди¬
нений. Самоуправление на современном этапе развития нашего общества
проявляется в массовом участии трудящихся в процессах народнохозяйст¬
венного планирования на всех его этапах, в контроле партийных организа¬
ций за деятельностью администрации, в работе местных Советов и общест¬
венных организаций - профсоюзов, комсомола, в функционировании про¬
изводственных совещаний и т. д.
В СССР только в системе Советов работают 2,3 млн. депутатов (2/3 -
непосредственно занятые на производстве) и более 30 млн. активистов.
Увеличивается реальная отдача и от органов самоуправления на предпри¬
ятиях, таких, как общие собрания, постоянно действующие производст¬
венные совещания. Численность последних сейчас почти 6,4 млн. человек,
причем рабочие составляют большинство (63,9 %). К работе в них прив¬
лекается широкий актив рабочих и служащих — более 36 млн. человек.
Решение проблем дальнейшего роста эффективности общественного про¬
изводства обусловливает возрастающее значение таких хозяйственных
инициатив, как почины за рост производительности труда, экономию
1 Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 35, с. 57.
2Там же, т. 37, с. 21 - 22.
69
сырья, материалов, топлива, энергии, выдвижение повышенных социалис¬
тических обязательств, встречных планов. Реальной формой участия трудя¬
щихся в управлении хозяйством является деятельность хозрасчетных бри¬
гад, работающих по методу бригадного подряда, сочетающих функции
слаженной организации производства, рачительного, экономного хозяйст¬
вования и требовательного самоконтроля. Важную роль в совершенство¬
вании социалистического самоуправления призван сыграть Закон о трудо¬
вых коллективах и повышении их роли в управлении предприятиями,
учреждениями, организациями.
Общенародный характер собственности реализуется во всеобщем, по¬
головном участии трудящихся в управлении общественными делами.
Не случайно В.И. Ленин завещал нам развивать принципы Советской власти
так, чтобы органы управления функционировали не только для трудящих¬
ся, но и через трудящихся1. Реальный социализм неуклонно движется к
этому. Но полное претворение в жизнь принципов эффективного, всенарод¬
ного участия трудящихся в управлении производством не может быть
достигнуто с сегодня на завтра. Наряду с факторами субъективного поряд¬
ка достижению указанной цели препятствуют глубинные производст¬
венные факторы: продолжительность рабочего дня, сохранение монотонно¬
го, нетворческого труда, привязанность людей к отдельной профессии, а
следовательно, опеределенная узость их интересов и кругозора.
Противоречие между потребностью во всеобщем участии трудящихся в
управлении хозяйством и достигнутым уровнем производства, ограничи¬
вающим удовлетворение этой потребности, разрешается делегированием
определенных управленческих функций (в том числе тех, что в будущем
перейдут в сферу самоуправленйя трудящихся) особой группе профессио¬
нальных управляющих. Как уже отмечалось, реальная проблема состоит
здесь в том, чтобы аппарат управления всецело подчинялся интересам об¬
щества, работал под его эффективным контролем. Но тот, кто требует уже
сейчас полного упразднения ’’дуализма” управляющих и управляемых,
вдохновляется социальной демагогией. На практике такие установки обо¬
рачиваются либо формальным утверждением решений, подготовленных
и принятых администрацией, либо подрывом профессиональной компетен¬
ции работников управления.
Разумеется, что в писаниях ревизионистов спекуляции на указанных про¬
тиворечиях уже не наивность. Здесь речь идет о сознательно подготовленной
идейной агрессии против социализма. Но для нас вопрос самоуправления
был, есть и будет вопросом развития и совершенствования общенародной
собственности, планомерной организации общественного производства, а
вовсе не вопросом их упразднения, как хотелось бы ревизионистам.
Несмотря на многочисленные декларации о самоуправлении, ревизио¬
нисты не в состоянии наметить реальный путь к решению данной проблемы.
Возьмем, к примеру, концепцию сторонников ’’рыночного социализма”. На
первый взгляд она возлагает на самоуправление весьма значительные фун¬
кции. Согласно воззрениям Косты, в компетенцию ’’рабочих советов”
1 Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 38, с. 170.
70
должно входить назначение директора, распределение прибылей предприя¬
тия, коллективных и индивидуальных премий, оценка годовых докладов ди¬
рекции, долговременной политики инвестиций и сбыта, а также решение воп¬
росов, определяющих судьбу предприятия: его ликвидацию, слияние, перест¬
ройку. Кадровые вопросы ’’рабочий совет” решает совместно с дирекцией1.
Коста расписывает свой проект скрупулезно, вплоть до мелочей. Единст¬
венная упущенная им ’’деталь” заключается, однако, в отсутствии дейст¬
венного, сознательного контроля за пропорциями общественного произ¬
водства. Эти важнейшие пропорции складываются стихийно, навязываются
коллективам предприятий рыночной конъюнктурой. Допустимо ли гово¬
рить о ’’подлинном самоуправлении”, если из-за резкого ухудшения конъю¬
нктуры ’’рабочий совет” решает уволить часть трудящихся или даже, как
это предусматривает сам Коста, приступает к окончательной ликвидации
предприятия?
Сходные вопросы закономерно возникают и по отношению к политике
цен, сбыта, инвестиций, выбора номенклатуры и т. д. Самоуправление во
многих случаях оказывается здесь формальным, сводится к покорному
следованию слепым законам рыночного механизма.
Еще более необоснованными выглядят претензии правых ревизионистов
изобрести при помощи ’’социализма самоуправления” особый, принципи¬
ально отличный от реального социализма способ преодоления отчуждения
трудящихся. Гароди, в частности, полагает, что, поскольку в рамках его
’’модели” ’’все решения принимают сами трудящиеся”, поскольку ’’трудя¬
щиеся сами управляют предприятием”, речь идет якобы о подлинной
свободе личности, о ’’преодолении отчуждения”.
Легко заметить, что эти ’’новейшие” рецепты уничтожения отчуждения
представляют собой не что иное, как возращение к старым мелкобуржуаз¬
ным проектам, ведущим начало от Дюринга, Бакунина, Прудона, идеоло¬
гов анархо-синдикализма. Как можно убедиться, ’’социализм самоуправ¬
ления” Гароди направлен на увековечивание противоречия между частным
и общественным трудом со всеми вытекающими из него последствиями:
продукт каждого производителя (даже когда им является коллектив ра¬
ботников предприятия) есть продукт частного труда, совершающегося
в рамках общественного разделения труда и включающегося в обществен¬
ный труд не иначе как через обмен товаров на рынке. Если даже продукт
продан, т. е. доказал свою общественную необходимость, это означает
лишь, что признание обществом труда коллектива произошло в условиях,
ушедших в прошлое, т. е. характеризующих уже исчезнувшую комбинацию
частных работ. Новая же комбинация может быть совершенно иною, и нет
никаких гарантий, что продукт коллектива будет признан обществом и в
новых условиях. ’’Социализм самоуправления” рассчитан на сохранение
связи между производителями исключительно через вещи, обмениваемые
на рынке. В этих условиях вещи господствуют над людьми. Стоимость про¬
изведенного товара оказывается единственным мерилом в деятельности
коллектива производителей.
1 Huber J., Kosta J. Wirtschaftsdemokratie in der Diskussion, S. 151.
71
Последнее обстоятельство имеет немаловажное значение для осознания
всех прочих ’’отчуждающих следствий”, неизбежных в случае реализации
ревизионистских моделей. Селуцкий, например, признает, что предусмот¬
ренная им система ’’самоуправляемых единиц” не в состоянии ’’автомати¬
чески” достичь полной занятости, иначе говоря, допускает существование
безработных. Правда, этот же автор указывает, что ’’безработица может
быть преодолена посредством сокращения рабочего дня, увеличения опла-
'чиваемых отпусков и снижением пенсионного возраста”1 Но все эти меры
противоречат сущности ’’рыночного социализма”. Односторонняя ориента¬
ция ’’социалистических производителей” на меновую стоимость означа¬
ет, что богатство общества определяется величиной не свободного, а ра¬
бочего времени, что прямо расходится с представлениями о социализме
К. Маркса.
§ 3. Несостоятельность ревизионистских трактовок
товарно-денежных отношений при социализме
Социалистический хозяйственный механизм образует систему конкрет¬
ных форм и методов управления, планирования и экономического стимули¬
рования. Организационные формы и функции входящих в него элементов,
несмотря на изменчивость, на каждом этапе развития находятся в тесном
взаимодействии, в определенном единстве друг с другом. Неудивительно,
что и ревизионистские ’’критики” в истолковании рычагов социалистичес¬
кого хозяйствования стремятся продемонстрировать определенную ’’комп¬
лексность”.
Активным нападкам ревизионистов подвергаются не только основы и
принципы социалистического управления и планирования, но и прочие эле¬
менты планового организма, в частности товарно-денежные рычаги и стиму¬
лы.
При всех различиях представители современного ревизионизма обнару¬
живают в данном вопросе общую предвзятость и односторонность анализа.
Если, с точки зрения ’’левой” ревизионистки Россанды, использование
товарно-денежных отношений в социалистической экономике означает
возврат к рынку ’’капиталистического типа”2, то правый ревизионист Шик,
напротив, полагает, что социалистический механизм ценообразования не
несет в себе какого-либо товарного содержания. По его мнению, реальный
социализм лишает цены экономического содержания вообще3.
Плановая цена и прибыль, нормативная рентабельность, процент госу¬
дарственного банка, социалистический кредит не укладываются в прокрус¬
.ÎSclucky' R. Marxism, socialism, freedom, p. 130.
3 Les Temps Modernes. Dec. - janv. 1970/71, №293 - 294, p. 1206.
Шик пишет, что в условиях социалистической экономики ’’нет не только рыноч¬
ных цен, но, в действительности, каких-либо цен вообще” (Sik О. Argumente für den
Dritten Weg, S. 69). Согласно его утверждениям при социализме ’’цены не являются
больше подлинными ценами, а превращаются в жесткие, бюрократические плановые
единицы” (Ibid., S. 17).
72
тово ложе ревизионистской идеологии. Экономические, хозрасчетные
рычаги социализма образуют своеобразные микропропорции, сочетающие
как планомерные, так и товарные начала. Свойственная ’’левому” ревизи¬
онизму абсолютизация товарной стороны социалистических рычагов и сти¬
мулов неизбежно приводит к игнорированию их кардинальных отличий от
отношений товарного производства вообще, капиталистического — в част¬
ности. И наоборот, если согласиться с Шиком, что существует только один
способ формирования цен — в соответствии с законами стихийного рын¬
ка, тогда система ценообразования и стимулирования при социализме мо¬
жет показаться поприщем одних лишь внеэкономических манипуляций
и бюрократического произвола.
Последняя — ’’правая” — форма извращения товарно-денежных отношении
при социализме всречается сегодня гораздо чаще. Для большинства реви¬
зионистских теоретиков очевидна бесперспективность трактовки товарно-
денежных отношений при социализме по образу и подобию капиталистичес¬
ких. В то же время объективные трудности механизма стимулирования,
противоречия в движении его планомерных и товарных форм создают до¬
полнительный соблазн к дискредитации социализма ’’справа”.
Практика хозяйствования внесла значительные коррективы в наши
прежние представления о судьбах товарно-денежных отношений на низ¬
шей фазе коммунистической формации. На этом как раз спекулируют
ревизионисты. Шик, Коста и другие объявляют ’’утопией” положение
марксизма-ленинизма о нетоварной природе социалистической экономики.
Преодоление при социализме товарного производства как системы и фун¬
даментальной основы экономики интерпретируется ими в духе возврата к
натуральному хозяйству, после чего советская экономическая мысль
обвиняется в следовании догматическим установкам троцкизма и других
левацких течений1
Отождествление социалистической экономики с каким-либо подобием
дотоварного, натурального хозяйства совершенно неправомерно. И дело
здесь не только в активном использовании при социализме товарно-денеж¬
ных элементов. Непосредственное обобществление производства и труда
в масштабах всего общества, планомерная организация преодолевают
как застойную замкнутость натурально-хозяйственных ячеек, так и чре¬
ватую анархией обособленность капиталистических производителей.
В настоящее время экономисты-марксисты исходят из того, что меха¬
низм социалистического хозяйствования должен строиться с учетом таких
товарно-денежных отношений, как цена, премия, кредит, банковский про¬
цент и т. д. Однако закономерности социалистического хозрасчета — метода
хозяйствования в условиях непосредственно общественного производст¬
ва — предполагают, что данные экономические рычаги не существуют не¬
зависимо от плана и тем более в противовес плану. Если труд носит непос¬
редственно общественный характер, если продукт создается и реализуется
по плану и в соответствии с плановой ценой, если все экономические рыча¬
1 Hiiber J., Kosta J. Wirtschaftsdemokratie in der Diskussion, S. 141; Sik O. Argumente
für den Dritten Wed, S. 125.
73
ги и стимулы направлены на выполненение этого научно обоснованного
плана, тогда в рамках этого круга связей мы можем говорить о товарно-
денежных отношениях с новым содержанием. В отношениях такого рода
степень отмирания реального товарного производства как строя обособ¬
ленных, атомизированных производственных единиц, связанных через
обмен на рынке, проявляется в максимальной степени.
Марксистская экономическая мысль и в этом случае не отрицает извест¬
ной противоречивости непосредственно общественного производства и
товарно-денежных отношений. Стимулирование через произведенный про¬
дукт, ориентация на денежный доход, прибыль могут подкрепить систему
адресных заданий, но в ряде случаев могут и препятствовать их выполне¬
нию, побуждая предприятия к недовыполнению поставок по малорентабель¬
ной продукции, к скрытому росту цен и т. д. Регулирование указанного
противоречия составляет одну из главных проблем экономической теории и
практики. По нашему убеждению, выработанная партией концепция товар¬
но-денежных отношений с новым содержанием указывает следующий
путь его разрешения: экономические показатели, характеризующие непос¬
редственно общественный характер социалистического производства
(выполнение плана по номенклатуре поставок, по внедрению новой техни¬
ки, удельному весу изделий высшей категории качества, по экономии сырья,
топлива и т.д.), составляют единство с товарно-денежными показателями
(рентабельность, прибыль), а эти последние развиваются в направлении,
отвечающем интересам общества, при условии первенства, примата первой
группы показателей над второй.
Однако не везде и не всегда еще обобществление проиводства с точки
зрения взаимной интегрированности, сцепленнбсти его отдельных звеньев
достигло уровня, при котором прямые, непосредственно общественные
методы учета, распределения и стимулирования отдельных порций труда
(через априорную оценку их результата, вклада в общественное богатство)
могут реально первенствовать над методами ’’вещными”, над механизмом
признания общественной значимости продукта труда после реализации его
как товара. Даже в государственном секторе экономики не завершено
вытеснение все еще распространенных рутинных орудий индивидуального
пользования передовой машинной техникой путем замены дробной, ’’точеч¬
ной” ремесленной технологии старого типа слитной, комплексной техноло¬
гией современного научно организованного индустриального производст¬
ва1 . В еще большей степени это относится к кооперативно-колхозному сек¬
тору и особенно к личному подсобному хозяйству, другим формам индиви¬
дуальной хозяйственной деятельности.
Незавершенность, а в ряде случаев и значительное (в сравнении с произ¬
водственной сферой) отставание процессов обобществления, налаживания
эффективного контроля при обращении материальных ценностей, в сфере
распределения и особенно перераспределения доходов, в области личного
Совершенствование развитого социализма и идеологическая работа партии в свете
решений июньского (1983 г.) Пленума ЦК КПСС, с. 150, см. также Мелентьев А.Ю.
Основной экономический закон в концепции развитого социализма, с. 67 - 69-
74
потребления усиливают ту сторону в функционировании товарно-денеж¬
ных отношений, которая связана с их традиционным содержанием. В этом
смысле повсеместное утверждение товарно-денежных отношений с новым
содержанием остается, видимо, идеалом социализма, за претворение в
жизнь которого предстоит еще упорная и длительная борьба.
Противоречие между планомерностью и товарно-денежными связями,
которое в случае его научного разрешения может стать дополнительным
фактором совершенствования производства, рассматривается ревизионис¬
тами в качестве некоего хозяйственного антагонизма, следствие у которого
лишь одно: крушение планового хозяйствования. Наиболее открыто, офор-
мленно данная теоретическая линия выступает в публикациях Вайды.
Этот ревизионист сводит содержание хозяйственных реформ в странах
социалистического содружества исключительно к ’’уступкам рыночному
механизму”, а сами эти ’’уступки” связывает с необходимостью роста пот¬
ребительских благ, экономической эффективности в целом. В результате
социалистические страны поддерживают себя якобы, ’’только направляя
человеческую деятельность в частную сферу”. По мнению Вайды, вместе
с товарно-денежными связями общественно-политический строй социализ¬
ма ’’вынужден вводить механизм, который угрожает системе и наряду с
ней — общественно направляемым инициативам”1.
Легко заметить, что подобная позиция почти целиком составлена из рас¬
хожих догм буржуазного социализмоведения. В воображении Вайды ядро
социализма составляет ’’тоталитарная”, ’’командная” политическая и хо¬
зяйственная структура, склонная к окостенению и застою. Отсюда он выво¬
дит неизбежность своеобразных экономических подпорок в виде товарно-
денежных отношений. Косная ’’централизованная система” подтачивается
встроенным ’’рыночным механизмом эффективности”, без которого она
не в силах существовать и развиваться, — так в представлении Вайды выгля¬
дит ’’господствующее (predominant) противоречие”, якобы свойственное
нашему общественному строю.
Следуя за предписаниями буржуазных теоретиков ’’командной экономи¬
ки”, Вайда фактически исходит из глубоко ошибочного тезиса, будто нор¬
мальным, ’’естественным” регулятором производства может стать только
’’механизм рынка”.
В действительности, однако, внеисторического, ’’оптимального” для всех
времен и народов механизма пропорциональности и эффективности хозяй¬
ствования попросту не существует. Даже в рамках капиталистического спо¬
соба производства насчитывается несколько таких конкретных механиз¬
мов: для простого товарного производства, капитализма свободной конку¬
ренции, для империализма частномонополистической ступени и, наконец,
государственно-монополистического капитализма. Характерно, что при
двух последних модификациях наблюдается прямой подрыв ’’свободы
рынка”, рост элементов планомерности, которую на новой качественной
основе использует социализм.
Крайне односторонней является также изложенная Вайдой трактовка то-
1 Vajda М. The State and Socialism, S. 137.
75
варно-денежных отношений при социализме как явления ’’частной сферы”,
уступки частным интересам. Товарно-денежные связи не имеют у нас само¬
довлеющего характера. Такие, скажем, рычаги, как прибыль социалистичес¬
ких предприятий, государственный кредит, процент государственного бан¬
ка и другие, полностью выведены за пределы частного присвоения. Гиперт¬
рофии частного (индивидуального или коллективного) интереса препятст¬
вуют господствующее положение общественной собственности на средства
производства, плановых методов ведения хозяйства, действие политичес¬
кой, юридической надстройки.
Пример Вайды со всей очевидностью показывает, как велика зависи¬
мость идеологии ревизионизма от традиционных антикоммунистических
предубеждений. Примитивизм буржуазной доктрины ’’командной экономи¬
ки” довлеет и над правым ревизионистом JI. Колаковским, выступающим
с ложной дилеммой: централизованное планирование или материальное
стимулирование. Последнее, по его мнению, возможно лишь в условиях
’’свободного рынка труда”, что в свою очередь предполагает ориентацию
на ’’частные интересы”, ’’личную выгоду”, а также ’’соревнование между
трудящимися индивидуумами”, которое, очевидно, включает и конку¬
ренцию из-за рабочих мест1. Иными словами, по Колаковскому, совершен¬
ствование системы экономических стимулов несовместимо с централизо¬
ванной планомерной организацией, а следовательно, предполагает отказ
от плана.
Как и его единомышленники, польский ревизионист явно вдохновляет¬
ся здесь антиисторической апологией ’’свободных рыночных отношений”.
На деле4 же каждый способ производства вырабатывает специфические
принципы стимулирования трудовой деятельности. К тому же, например,
при социализме конкретные методы стимулирования зависят от своеоб¬
разия переживаемого страной этапа хозяйственного строительства. Универ¬
сальные, единые для всех эпох формы и методы материального поощрения
столь же нереальны, как вечный способ производства, неизменный хозяйст¬
венный механизм и т. п.
Вопреки мнению Колаковского материальное стимулирование в
нашем обществе не может обслуживаться лишь товарно-денежными отно¬
шениями. В условиях социалистической экономики мера труда и мера
потребления становятся объектами сознательного общественного регулиро¬
вания. Использование в практике социалистического хозяйствования прин¬
ципов оплаты в соответствии с количеством и качеством затраченного тру¬
да подчинено задаче оптимального сочетания интересов общества и личных
интересов работника. Очевидно, что мотивы личной выгоды этим нисколь¬
ко не умаляются. Они лишь планомерно регулируются обществом с учетом
насущных проблем хозяйственной жизни.
Сказанное не означает, конечно, что социалистический идеал, представ¬
ленный хрестоматийной формулой К. Маркса ”от каждого по способнос¬
тям — кажому по труду”, стал в нашем обществе повсеместно соблюдаемой
^olakovski L., Hampshire St. El mito de la autodentidad humana. Valencia, 1976, p.
19 - 20.
76
нормой. На апрельском (1985 г.) Пленуме ЦК КПСС подчеркивалась необ¬
ходимость ’’разработать конкретные, действенные меры по очищению рас¬
пределительного механизма от уравниловки, нетрудовых доходов, всего
того, что противоречит экономическим нормам и нравственным идеалам
нашего общества’ Но указанные аномалии нельзя представлять как след¬
ствие планомерности, выводить из них противоположность, а тем более,
как это выходит у Колаковского, несовместимость планомерности с ма¬
териальным стимулированием.
Линия партии на эффективное поощрение добросовестного труда путем
распределения материальных благ строго в соответствии с трудовым вкла¬
дом работников, отказ от устаревших форм распределительных отношений,
устранение аномалий в распределительном механизме — все это нисколько
не подрывает, наоборот, упрочивает планомерную организацию социалисти¬
ческого хозяйства, чьим принципом является строжайшее соблюдение
’’единой нормы в деле производства и распределения продуктов”2.
Иное дело стимулирование на основе ’’свободного рынка”. С таким
’’стимулированием” плановое хозяйство действительно несовместимо.
Во-первых, потому что рыночный механизм систематически порождает мо¬
нопольные, рентные и иные паразитические доходы, причем не как анома¬
лию, а как норму. И во^торых, практика стихийного перелива труда и най¬
ма рабочей силы неизбежно приводит к огромным растратам трудового
фонда вследствие безработицы, резкого несовпадения структуры спроса и
предложения рабочих мест. Плановая система подготовки кадров позво¬
ляет либо полностью устранить эти потери, либо значительно уменьшить их
величину.
Измышления Колаковского насчет ’’неразрывной связи” правильного
материального стимулирования со ’’свободой рынка” провоцируются его
открытым антимарксизмом. Утверждается, что, ’’если мы отказываемся от
свободного рынка, тогда остаются лишь два стимула к труду: принуждение
и моральные мотивации”3 Поскольку же, по Колаковскому, второй вид
стимулирования ’’абсолютно ненадежен”, получается, что в самом отказе
Ьу.Маркса и его последователей от’’свободных рыночных связей” содержит¬
ся якобы ’’зародыш тоталитарного порядка” и массового принуждения4
Спекулятивный характер подобных ’’аргументов” вполне очевиден.
Любому человеку, сколько-нибудь сведущему в истории экономических
учений, известно, что апелляция к внеэкономическому принуждению как
основе стимулирования присуща не марксизму, а левацким извращениям
марксизма. Явной клеветой на научный социализм следует считать поэтому
ссылки Колаковского на некую ’’преемственность” во взглядах К. Маркса
и Троцкого по поводу стимулирования труда. Эти домыслы ни на чем не
основаны и объясняются одной лишь ненавистью к теории и практике
социалистического строительства.
Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 23 апреля 1985 года. М.*
Политиздат, 1985, с. 13.
2Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 300; т. 43, с. 210.
The socialist idea. L., 1976, p. 29.
Ibid.
77
Действительное соотношение материальных стимулов и централизован¬
ного плана развивается в направлении, прямо противоположном указан¬
ному ревизионистами. Подлинная проблема заключается здесь в том, чтобы
всемерно стимулировать социалистическую предприимчивость, инициативу
и одновременно побуждать предприятия и объединения принимать и, разу¬
меется, выполнять высокоэффективные напряженные планы. Применение
в каждом хозяйственном звене твердых, перспективных нормативов сти¬
мулирования, поощрение эффективной и качественной работы, напряжен¬
ных обязательств, рационализаторских починов — таковы принципы вза¬
имодействия стимулов, инициативы и плана в условиях зрелой социалис¬
тической экономики.
§ 4. Буржуазная сущность доктрины
’’экономического кризиса” социализма
Эволюция ревизионистских теорий в конечном счете определяется из¬
менениями общей ситуации в социалистических и капиталистических стра¬
нах, сдвигами в их взаимоотношениях, ходом экономического соревнова¬
ния двух систем. Однако эти перемены воспринимаются ревизионизмом по
большей части через движение теоретических установок нашего главного
идейного противника — буржуазии.
На июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС подчеркивалось, что сегодня
’’против Советского Союза, стран социализма ведется беспрецедентная
по своим масштабам и оголтелости психологическая война. Не гнушаясь
ложью и клеветой, буржуазная пропаганда стремится очернить социалис¬
тический строй, подорвать социально-политическое и идейное единство
нашего общества”1
После того как в конце 70-х годов ведущие империалистические госу¬
дарства перешли к открытой психологической войне с социализмом, а в
буржуазном социализмоведении место доминировавшей ранее концепции
’’рыночной эволюции” социализма заняли открыто реакционные, антиком¬
мунистические доктрины его ’’саморазрушения” и ’’глобального кризиса”,
соответствующая перестройка произошла и в лагере ревизионизма. Суть ее
наглядно иллюстрирует содержание двух статей Шика, опубликованных
в одном и том же журнале, но с пятилетним перерывом. Если в 1976 г.
Шик акцентировал внимание главным образом на перспективах ’’рыноч¬
ной конвергенции” двух общественных систем, то теперь он ставит ударе¬
ние уже не на ’’рыночной трансформации” реального социализма, а на его
’’экономическом кризисе”2
Как и в буржуазном социализмоведении, тема ’’кризиса” социализма
становится сейчас главной для ревизионистов. Но если буржуазные теоре¬
Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 14-15 июня 1983 года,
с. 68.
2Сравни: Sik О. Zur Konvergenzproblematik. - Wirtschaft und Gesellschaft H.l, 1976;
его же: Die ökonomische Krise des ’’realen” Sozialismus. - Wirtschaft und Gesellschaft.
H.l, 1981.
78
тики говорят о кризисе социализма вообще, то ревизионисты толкуют о
кризисе ’’советской модели” или о кризисе реального социализма, имея в
виду, что существует некий ’’альтернативный”, хотя еще не реализованный
социализм1. Так называемый ’’кризис социализма” обрисовывается реви¬
зионистскими теоретиками по-разному. Одни пытаются связать его с выду¬
манным ими ’’социальным перерождением” нашего общества, другие с
неким ’’всемирным кризисом” в экономике и в экологии2. Но главной ли¬
нией ревизионизма в данном вопросе является обыгрывание тех проблем и
сложностей, которые обнаружились в развитии совеременного социалисти¬
ческого хозяйственного механизма.
В качестве признаков якобы имеющего место ’’кризиса” социалистичес¬
кой экономики ревизионистские идеологи (Шик, Брус, Спира и другие)
выделяют аналогичные капитализму признаки ’’застоя и инфляции”, дефи¬
цит в экономике, ’’анархию производства” и его низкую эффективность,
’’бессилие” социализма удовлетворить материальные запросы населения, на¬
личие у нас ’’порочного круга” между интересами производителей и потре¬
бителей, неспособность организовать материальное стимулирование и т. д.3.
При этом используется прямая подтасовка фактов, тенденциозный отбор
материала, нарочитое ’’сгущение красок”.
Выступая под завесой ’’научного анализа” противоречий в методах соци¬
алистического хозяйствования, ревизионисты ставят перед собой в сущнос¬
ти те же задачи, что и открытые идеологи буржуазного антикоммунизма:
изобразить инерционные явления и трудности как несомненные признаки
’’полного” банкротства экономической системы социализма, а затем ис¬
толковать недостатки планового хозяйственного механизма в качестве
проявлений ’’внутренней порочности”, якобы присущей реальному социа¬
лизму.
Чтобы показать, каким образом ревизионистские идеологи фальсифици¬
руют нынешний этап хозяйственного развития социалистических стран,
сошлемся на заявление Шика о постоянной и даже возрастающей ’’анархии
советского хозяйства”4. Главный признак этого ’’феномена” Шик усматри¬
вает в превышении спроса над предложением, наличии дефицита в эконо¬
мике.
Такая позиция не может считаться оргинальной. Ее подлинным источни¬
ком является небезызвестная теория ’’общей перенапряженности” экономи¬
ки социализма, чьи авторы — наиболее реакционные представители совето¬
логии - консультируют ныне администрацию Р. Рейгана. Шик лишь пытает¬
ся облечь эту антикоммунистическую доктрину в псевдомарксистские
одежды, чтобы приклеить нашей хозяйственной системе ярлык анархич¬
ности и стихийности. Однако если подойти к проблеме непредвзято, то
неизбежен вывод, что дефицитность некоторых товаров и услуг, с одной
Ellenstein J. Une certaine idee du communisme. P., 1979, p. 102.
Bahro R. Krise des Marxismus? Zurich, 1980, S. 43, 47.
Sik O. Die ökonomische Krise.., S. 19 — 26; Brus W. u.a. Polen - Symptome und
Ursachen der politischen Krise. Hamburg, 1981, S. 23; Kapitalistische Krise und Strategien
der Eurolinken, 1982, S. 86.
4Wirtschaft und Gesselschaft, 1981, №1, S. 20.
79
стороны, и общая анархия, стихийность и хаотичность экономики — с
другой, — явления принципиально различные. О стихийности, анархии и
кризисе можно говорить лишь тогда, когда в экономической жизни общест¬
ва регулярно возникают неуправляемые, непредвиденные ситуации, потря¬
сающие всю, хозяйственную жизнь.
В последние годы в ревизионистских кругах Запада усиленно мусси¬
руется идея ’’параллельного”, ’’симметричного” экономического спада1.
Лефевр, например, пишет о необходимости замены теории перманентной
революции теорией всеобщего ’’перманентного кризиса”, в том числе для
социализма и марксизма2. Однако попытки истолковать проблемы соци¬
алистической, прежде всего советской, экономики в духе свойственных
капитализму кризисных явлений совершенно неправомерны. Приписывая
социализму анархический, стихийный, т. е. типичный для капитализма,
способ функционирования, ревизионисты вслед за буржуазными антиком¬
мунистами явно выдают желаемое за действительное. Элементы неопреде¬
ленности, вносимые колебаниями природно-климатических условий, изме¬
нениями международной обстановки, просчетами в планировании и други¬
ми факторами, не вытекают из природы социалистических производствен¬
ных отношений. Существование единого народнохозяйственного комп¬
лекса, функционирующего на базе общественной собственности, обус¬
ловливает не только необходимость, но и возможность его сбалансирован¬
ности как в целом, так и по отдельным видам производства. Разумеется,
эта возможность еще не идентична автоматической гарантии сбалансиро¬
ванности. Последняя достигается на основе выполнения напряженных и
вместе С тем реальных планов. Сочетание сознательно поддерживаемой про¬
порциональности с высокой эффективностью производства как раз и сос¬
тавляет реальную проблему социалистического хозяйственного механизма
на современном этапе.
В качестве еще одного признака ’’анархичности” и ’’диспропорциональ¬
ности” социализма ревизионисты выделяют развитие наряду с ’’официаль¬
ной”, плановой еще и ’’подпольной”, ’’второй экономики”. В эту рубрику
они зачисляют индивидуальную работу в сфере услуг, личное подсобное
хозяйство, различные виды приработков, а также всякого рода незаконную
деятельность (воровство, взяточничество, спекуляцию и т. д.) 3.
По мнению Селуцкого, ’’вторая экономика” — не только символ ’’социа¬
листических кризисов”, но и проявление несостоятельности директивного
плана. Последний, дескать, должен по необходимости дополняться ”естест-
венным законом стоимости”, действующим ’’слепо”, ’’стихийным путем”.
В ходе анализа ’’параллельных структур” Селуцкий доходит до констата¬
ции ’’двойственности” регулятора социалистического производства: на
основе плана и черного рынка. Утверждается, что подобный дуализм еще
больше затрудняет рациональное ведение хозяйства4.
*Vias democra'ticas al socialismo. Madrid, 1981, p. 161. /
Lefebvre H. Critique de la vie quotidienne, III. De la modemite' au modernisme. P.,
1981 p. 41, 43.
3§ik O. Humane Wirtschaftsdemokratie, S. 61.
Selucky R. Marxism, socialism, freedom, p. 39 - 40, 42.
80
С точки зрения ревизионистов, ’’вторая экономика” — это не что иное,
как подтверждение контрабандным образом ’’естественности” законов
свободного рынка. Реальные противоречия социалистического производст¬
ва трактуются ими в духе неразрешимых конфликтов между ’’бюрокра¬
тическим принуждением” и рыночным сопротивлением ’’командному пла¬
нированию”1 Затверженные ревизионистами антикоммунистические тео¬
рии ’’командной экономики” рисуют наше хозяйство по образу и подобию
большой казармы, для которой гибельны любые новые ситуации и вытека¬
ющие из них новые противоречия. Между тем противоречие не есть еще
прцзнак анатагонизма и тем более кризиса.
Экономический строй социализма представляет собой высокосложную
систему, где наряду с общекоммунистическими отношениями общенарод¬
ной собственности, планомерности существуют отношения, специфичные
лишь для первой социалистической фазы (распределение по труду, товарно-
денежные отношения с новым содержанием, государственная и кооператив¬
ная формы собственности). Имеются здесь и отношения, генетически не
связанные с новым способом производства (личное подсобное хозяйст¬
во, в ряде стран, создавших основы социализма, индивидуальная деятель¬
ность в сфере услуг, ремесла, торговли и т. д.). Неоднородность слагаемых
экономической системы порождает структурные противоречия социализма.
Очевидно, что учет этих противоречий, их регулирование в интересах всего
общества составляют обязательный атрибут научно обоснованного руковод¬
ства социалистическим хозяйством2.
Ревизионисты совершенно неправомерно вьюодят мелкое индивидуаль¬
ное производство за пределы ’’официальной” социалистической экономики.
Его противоречия с крупным, обобществленным хозяйством хотя и состав¬
ляют реальную проблему, тем не менее находят разрешение в теории и
практике стран, построивших социализм. При всех различиях национальных
условий здесь существует и нечто общее: курс на сочетание преимуществ
социалистической концентрации с допущением и поддержкой индивидуаль¬
ной хозяйственной деятельности там, где в силу неравномерности процес¬
сов обобществления крупное хозяйство не имеет и пока не будет иметь кар¬
динального превосходства над мелким.
Принципиально важно найти при этом гибкие формы смычки противо¬
речивых элементов хозяйствования, добиться, чтобы из этих форм рос не
особый мелкотоварный уклад (это было бы шагом назад — к экономике
переходного периода), а реальное социалистическое обобществление труда.
2§ik О. Die Ökonomische Krise.., S. 24.
Ю.Я. Ольсевич указывает в этой связи, что противоречия между общественной
собственностью и распределением по труду, между планомерностью и товарностью
создают формальную возможность для различных антисоциалистических аномалий;
однако эти аномалии ’’становятся реальностью лишь в тех случаях, когда хозяйствен¬
ный механизм перестает соответствовать меняющимся условиям и не выполняет
эффективно своих координирующих функций” (Критика буржуазных, мелкобур¬
жуазных и ревизионистских теорий развитого социализма/ Под ред. Ю.Я.Ольсевича.
М.: Наука, 1984, с. 28). Нечто похожее, только с учетом большего полита коэкономи-
ческого ’’зазора” между противоположностями можно сказать и о противоречии
между крупным, обобществленным и мелким, основанном на личном труде типами
хозяйства.
81
Мировой опыт, в том числе практика социалистических государств, дает не¬
мало примеров успешного применения мелкого производства для нужд
крупного.
Иное дело те виды ’’внеплановой активности”, которые связаны с нару¬
шением социалистических норм и законов. Расхищение социалистической
собственности, спекуляция, взяточничество, протекционизм экономически
не беспочвенны и тоже ’’разрешают” известные противоречия, скажем, про¬
тиворечия между структурами платежеспособного спроса и предложения,
но в формах, несовместимых со всей системой социалистического произ¬
водства и распределения. На изживание антагонизма между социализмом и
социальным паразитизмом отдельных лиц нацелена вся система наших
общественных институтов от экономических до правовых и нравственных.
Естественная для общества тружеников линия пресечения всех способов
жить за счет народа ничего общего с признанием ’’кризиса” социализма не
имела и не имеет.
К выводам о ’’растущей анархичности” и двоецентрии социалистической
экономики ревизионисты присовокупляют тезис о ’’низкой эффективнос¬
ти”. Согласно логике Шика ’’пониженная сравнительная эффективность”
социализма — это не только подтверждение его ’’кризиса”, но и еще одно
доказательство ’’принципиальных расхождений” между социалистической
теорией К. Маркса (ориентированной на более высокую, чем при капитализ¬
ме, степень развития производительных сил) и реальной хозяйственной сис¬
темой стран ’’восточного блока”1
Методологически антисоциалистические выпады Шика основаны на
явной подмене понятий. Он ссылается здесь на уровень эффективности
применительно к данному моменту времени, а выводы делает по отноше¬
нию к общественной системе социализма в целом. Подобный прием отчет¬
ливо заметен в попытках проиллюстрировать ’’низкую эффективность”
социализма путем сравнения соответствующих народнохозяйственных
показателей ЧССР и ФРГ за 1978 г.2 Между тем проблема сравнительной
эффективности различных способов производства не может быть решена
без учета исторической перспективы. Последняя выявляется в динамике,
через сопоставление темповых индексов, причем за длительный промежу¬
ток времени. Статичных показателей здесь недостаточно.
Явная предвзятость сопоставлений Шика обнаруживается и в тенденциоз¬
ном выборе ’’удобного” года, когда капиталистический мир находился на
стадии промышленного подъема и восполнял огромный урон от кризиса
1974—1975 гг. К тому же в оценке сравнительной эффективности противо¬
положных общественных систем необходимо основываться на данных
по этим системам в целом, а не выбирать произвольно капиталистическую
страну, где экономическая ситуация в определенный отрезок времени
складывалась относительно благоприятно.
Динамичная система реального социализма не укладывается в схему
’’косности” и ’’застоя”, которую пытаются приписать ей ревизионисты.
?§ik О. Das kommunistische Machtsystem, S. 223.
Wirtschaft und Gesellschaft, 1981, № 1, S. 20 - 21.
82
На протяжении достаточно длительного периода (Г$51—1984 гг.) среднего¬
довые темпы прироста в странах СЭВ достигали по национальному до¬
ходу 6,7 %, по продукции промышленности — 8,2, а в развитых капиталис¬
тических странах соответственно 3,8 и 4,3 %. Производительность труда в
СССР росла в течение указанного периода ежегодно на 6,0 % против 2,1 %
в США1.
Последнее десятилетие было не самым благополучным для народного хо¬
зяйства ряда социалистических стран, и все же темпы экономического роста
в странах СЭВ примерно вдвое превосходили соответствующие показатели
развитых стран капитализма. В подавляющем большинстве стран социалис¬
тического содружества наблюдалось устойчивое из года в год увеличение
производственного потенциала и народного благосостояния. Очевидна поэ¬
тому несостоятельность свойственных ревизионистам попыток приписать
состояние ’’застоя” и ’’кризиса” в экономике одновременно и капиталисти¬
ческой, и социалистической системе или же изобразить кризис начала 80-х
годов в Польше как явление, типичное для социализма в целом2.
При несомненной ложности ревизионистской концепции ’’экономическо¬
го кризиса” социализма в ее критике нельзя допускать элементов самоус¬
покоенности. В документах XXVI съезда партии, последующих Пленумов
ЦК КПСС подробно раскрывается содержание противоречия между воз¬
можностями экономического потенциала реального социализма и достигну¬
тыми народнохозяйственными результатами.
Весьма острая проблема снижения темпов экономического роста, темпов
прироста эффективности общественного производства, другие трудности
порождены главным образом тем, что ’’своевременно не были должным
образом оценены изменения в объективных условиях развития производ¬
ства, необходимость ускорения его интенсификации, перемен в методах
хозяйствования и, что особенно важно, не проявлялось настойчивости в
разработке и осуществлении крупных мер в экономической сфере”3. От
требований практики отстала работа в области планирования, организации,
распределительных отношений. В этой связи партией ставится задача
научиться лучше использовать экономические закономерности развитого
социализма,, создать такой высокопродуктивный, приспособленный к
интенсивному типу воспроизводства ’’противозатратный механизм” хозяй¬
ствования, который ”бил бы по рукам нерадивых хозяйственников, люби¬
телей вырвать у государства больше ресурсов и капиталовложений, а
дать обществу поменьше”4. Сходные цели, но применительно к этапу созда¬
ния развитого социализма отражены и в документах братских партий социа¬
листических стран.
Нашей партии глубоко чужды благодушное отношение к имеющим¬
ся трудностям, выискивание ’’облегченных вариантов” их преодоления.
Курс XXVII съезда КПСС на ускорение социально-экономического развития
*СССР в цифрах в 1984 году. М.: Финансы и статистика, 1985, с. 60 - 61,63 - 64.
2Brus W. u.a. Polen - Symptome und Ursachen der politishen Krise, S. 23.
3Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 23 апреля 1985 года, с. 8.
4Правда, 1985,12 июня.
83
страны направлен на то, чтобы уже в ближайшие годы, преодолев
накопившуюся инерцию и негативные тенденции, завершить переход эконо¬
мики на рельсы интенсивного экономического роста. Для воплощения это¬
го курса в жизнь предпринимаются реальные шаги: повышается дисципли¬
на труда на всех уровнях народного хозяйства, усиливается контроль за
мерой труда и мерой потребления, укрепляется производственная демо¬
кратия, развивается система социалистического самоуправления.
Принципиально иначе рассуждают по этому поводу ревизионисты. По их
мнению, достичь заметного прогресса на путях совершенствования и разви¬
тия существующей системы хозяйствования попросту невозможно, ибо ее
’’тормозящее воздействие” связано с фундаментальными, внутренне
присущими ей чертами. Так, согласно утверждениям Бруса в социалистичес¬
ких странах ’’нынешние производственные отношения во все возрастающей
степени становятся оковами развития производительных сил”, причем
’’первостепенное значение в этом имеют факторы, имманентные системы”1.
Другие ревизионисты уточняют, что в качестве такого ’’имманентного”,
якобы провоцирующего ’’кризис” фактора следует иметь в виду ’’советс¬
кую, дирижистскую систему планирования”, которая представляется им
’’дирижистским насилием над экономикой”2
Рефрен, следовательно, все тот же: для нормального развития и роста не¬
обходимо ликвидировать механизм централизованного планового хозяй¬
ства. Такая позиция только затемняет суть вопроса.
Как уже не раз отмечалось, плановая организация хозяйства создает
наиболее благоприятные предпосылки для научно-технического прогресса.
Дело за тем, чтобы доказать эту установленную теорией связь практически,
на языке повсеместно воспринимаемых фактов. Именно так и ставит задачу
партия, намечая в рамках единого народнохозяйственного плана крутую
перестройку инвестиционной и структурной политики. Сюда относятся
мероприятия по концентрации капиталовложений на наиболее экономич¬
ных, перспективных для НТП направлениях: перенесение центра тяжести
на техническое перевооружение действующих предприятий, ускоренное
обновление устаревшего оборудования, первоочередное внедрение ресур-
со- и фондосберегающей технологии. Уже в двенадцатой пятилетке
предстоит в полтора-два раза увеличить темпы развития машиностроения,
играющего ключевую роль в обеспечении научно-технического прогресса.
На базе решительного поворота фундаментальной науки к производству, а
производства к науке будет налаживаться выпуск техники новых поколений,
обеспечивающей многократное приращение производительности труда,
начало автоматизации всех производственных стадий. Роль катализатора
этих поистине революционных изменений возлагается на микроэлектронику,
вычислительную технику, приборостроение, всю индустрию информатики.
Все это должно быть поддержано соответствующими переменами в идеоло¬
гической работе, кадровой политике, адекватно отразиться в хозяйственном
механизме.
1 Brus W u.a. Polen - Symptome und Ursachen der politischen Krise, S. 28.
2 Wirtschaft und Gesellschaft, 1981, № 1, S. 19, 24.
84
Реализация указанного курса позволит значительно повысить социально-
экономический динамизм нашей хозяйственной системы, создать благо¬
приятные условия росту народного благосостояния. ’’Задача ускорения
темпов роста, притом существенного, - отмечалось на апрельском (1985 г.)
Пленуме ЦК КПСС, — вполне выполнима, если в центр всей нашей работы
поставить интенсификацию экономики и ускорение научно-технического
прогресса, перестроить управление и планирование, структурную и инвести¬
ционную политику, повсеместно повысить организованность и дисциплину,
коренным образом улучшить стиль деятельности”1
Самокритичная в отношении переживаемых страной трудностей и однов¬
ременно называющая пути их преодоления партийная позиция является
достойной отповедью ревизионистским толкам об ’’экономическом кризи¬
се социализма”.
В руководящих документах КПСС, братских коммунистических партий
выявлена глубокая взаимообусловленность прогрессивного социально-
экономического развития нашего общества с миролюбивым курсом его
внешней политики. В то же время, как отмечается в фундаментальных
марксистских исследованиях, эту взаимосвязь гуманных черт социализма
упорно опровергают апологеты буржуазного строя. В условиях политичес¬
кого поворота вправо правящие круги США, других стран НАТО вновь
делают ставку на крайний антикоммунизм, общение с социализмом с пози¬
ций силы, на милитаризм2.
Немалую помощь буржуазным реакционерам оказывает в этом ревизи¬
онистская идеология. В статье с провокационным названием ”06 истинном
в антикоммунизме” Баро, намекая на ’’азиатские корни” советского социа¬
лизма, заявил, что он возник и развивался на ’’иной почве, нежели западно¬
европейская цивилизация”, а потому якобы содержит в себе ’’скрытую
угрозу” разрушения привычного для Запада образа жизни3
И такие измышления вовсе не единичны. В еще более агрессивных писа¬
ниях ренегата Клаудина наша страна открыто названа ’’экспансионистской,
империалистической, опасной для дела мира сверхдержавой”, участвующей
якобы в обострении ” как экономического, так и военно-политического
мирового кризиса”4
Нетрудно догадаться, кому при нынешней международной ситуации
могут оказаться на руку подобные декларации. Идеологи рейгановской
администрации, ее пропагандистский аппарат уже несколько лет внушают
^Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 23 апреля 1985 года, с. 8.
Критика буржуазных, мелкобуржуазных и ревизионистских теорий развитого
социализма/ Под ред. Ю.Я.Ольсевича, с. 4.
3Bahro R. Über das Wahre am Antikommunismus - in ’’Elemente einer neuen Politik”
Berlin/W., 1980, S. 119.
4 La social-democratie en questions par des socialistes, sociaux-democrates, des commu¬
nistes. P., 1981, p. 267-268.
85
обывателям, что ’’кризис” и ’’внутренняя слабость” социализма связаны
непосредственно с нагнетанием его внешней агрессивности. Фальсификатор¬
ский тезис о близящемся ’’экономическом и политическом крахе комму¬
низма” используется как ’’научное обоснование” Гонки вооружений. Эта
же идейка призвана оправдать шовинистические бредни о возможности
скорой победы над ’’ослабевшим” неприятелем.
Буржуазные и ревизионистские подходы к реальному социализму не
идентичны. Формально тот же Клаудин движим протестом против ’’буржу¬
азного перерождения” во всех его направлениях и формах. Однако, будучи
направлен против социализма, его ’’антикапиталистический” пафос стано¬
вится явно фальшивым и на деле смыкается с настроениями самой огол¬
телой буржуазной реакции. Такова безотрадная логика всякого антисове¬
тизма, в том числе ревизионистского.
В ревизионизме буржуазные антикоммунисты усматривают ’’марксистс¬
кого свидетеля” достоверности собственных извращений экономики и по¬
литики социализма. С помощью толков о ’’всемирности кризисов” они хо¬
тели бы снять с капиталистического общества монополию в провоцирова¬
нии хозяйственных катаклизмов, инфляции, в нагнетании международной
напряженности. Глубокое сожаление и тревогу вызывают поэтому выска¬
зывания некоторых деятелей рабочего движения на Западе о том, что
современный экономический, политический и социальный кризис ”не огра¬
ничивается капиталистическими странами”, поскольку его проявления
якобы ’’сходны” для обеих общественных систем1. И уж прямым извраще¬
нием действительности оказываются попытки приписать Советскому госу¬
дарству, его политике помимо защиты антиимпериалистических интересов
еще и ’’стремление к гегемонии”, вызванное, дескать, ’’остатками империа¬
листического и колониального прошлого”2
Авторы приведенных заявлений независмо от их субъективных ощуще¬
ний вуалируют адресность борьбы с империалистической реакцией. Тем са¬
мым они вольно или невольно оказывают услугу классовому противнику.
Реальная действительность, практика противоположны буржуазным и ре¬
визионистским оценкам нашего общественного развития. ’’Что касается
нападок на социалистическую систему хозяйства, клеветнических измышле¬
ний недругов о каком-то ’’кризисе” советской экономики, то их опроверга¬
ет сама жизнь.
Капиталистическому обществу с его острыми социальными противоречи¬
ями, безработицей и инфляцией, кризисами и спадами, нарастающей гонкой
вооружений социализм противопоставляет социально-политическое и
идейное единство общества* заботу о людях труда, преимущества социалис¬
тической системы хозяйствования, плановой экономики, политику обузда¬
ния гонки вооружений”3
1 Vias dcmocraticas al socialismo. Madrid, 1981, p. 121, 157, 161; Marx heute. Pro und
contra, S. 74.
2 Carrillo S. Memoria de la Transicio'n. Barcelona, 1983, p. 156.
3 Материалы XXVI съезда КПСС, с. 98-99.
Часть II
НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ’’СОЦИАЛЬНОГО ИДЕАЛА”
СОВРЕМЕННОГО РЕВИЗИОНИЗМА
Всякое оформленное общественно-политическое течение обладает опре¬
деленными представлениями о лучшем будущем, к которому оно стре¬
мится. Имеются такие представления и у ведущих ревизиоиистских тео¬
ретиков. Ревизионистская идеология отражает потребности и нужды весьма
разных (полупролетарских, мелкобуржуазных) слоев населения, чьи инте¬
ресы часто не только не совпадают, но и противоречат друг другу. Таков и
’’социальный идеал” современного ревизионизма.
Ревизионистская идеология имеет десятки оттенков, а ее проект буду¬
щего распадается на конкурирующие между собой ’’модели социализма”
Правый ревизионизм в своих ’’моделях” нередко смыкается с идеологией
буржуазного и социал-демократического реформизма, призывает к восста¬
новлению многоукладной, ’’смешанной” экономики, абсолютизирует роль и
значение товарно-денежных отношений, мелкотоварного производства, иг¬
норируя главенствующую роль общекоммунистических начал социализма.
В левацких ’’моделях”, напротив, преувеличиваются условия и степень
зрелости развития этих начал. Наиболее радикальные авторы, требуя ско¬
рейшего, без достаточных оснований ’’введения коммунизма”, зачеркива¬
ют многосложность экономических отношений социалистической фазы, пы¬
таются решить новые проблемы при помощи заученных формул, во многих
случаях сближаясь с косным догматизмом.
Но при всей своей ’’множественности” эти модели имеют и нечто общее:
они противопоставляются практике социалистического строительства в
СССР и братских странах. Во всех модификациях своего ’’социального иде¬
ала” ревизионизм как бы продолжает антисоветскую, антикоммунистичес¬
кую тему.
Идеологические основы ревизионистского ’’идеала” близки самым
разнообразным течениям антимарксистской мысли. Поставленная в про¬
граммных документах КПСС задача борьбы против буржуазной и рефор¬
мистской идеологии, ревизионизма и догматизма всецело относится к
критике оппортунистических ’’моделей социализма”1
* Программа Коммунистической партии Советского Союза (Новая редакция)
Проект, с. 57.
Глава IV
КРИЗИС ТЕОРИИ ’’РЫНОЧНОГО СОЦИАЛИЗМА”
Исторически первой праворевизионистской концепцией ’’экономическо¬
го оптимума”, противопоставленной реальному социалистическому строю,
была, как известно, теория ’’рыночного социализма”. Возникла она на ос¬
нове заимствования буржуазных концепций 20—30-х годов, в которых об¬
щественная собственность и социалистическое общество в целом признава¬
лись лишь при условии их сочетания с системой ’’свободного предпринима¬
тельства” и рыночного функционирования экономики.
В методологическом плане теория ’’рыночного социализма” исходит из
прямой апологии товарно-денежного хозяйства, функционирующего по за¬
конам конкуренции. Оформление этой апологии часто весьма многоречиво,
но суть ее очень проста. ’’Рыночный социализм” изображается ревизионис¬
тами попеременно то как символ экономической рациональности, то как
гарант свободы и равенства. Согласно их воззрениям первое свойство рынка
воплощено в принципе ’’преодоления редкости”, второе же обеспечивается
якобы эквивалентностью обмена товаров на рынке. Рассмотрим оба этих
довода в отдельности.
§ 1. Банкротство апологии ’’свободного рынка”
Тезис об изначальной приверженности рыночного хозяйства принципу
’’преодоления редкости” заимствован ревизионистами у буржуазных теоре¬
тиков маржинализма. Именно маржиналистам свойственны утверждения)
согласно которым свободные рыночные отношения обеспечивают наилуч¬
шее распределение и использование редких ресурсов. Взятый сам по себе
принцип ’’преодоления редкости” не содержит ничего мистического. Он
означает лишь перефразировку требований оптимума в соотношении затрат
и результатов, получения максимального экономического эффекта при дан¬
ных ресурсах. Однако в теориях маржинализма, а затем и правого ревизио¬
низма указанный принцип приобрел дополнительную, сугубо апологетичес¬
кую направленность. Сторонникам этих теорий хотелось бы закрепить свойс¬
тва бережливости, рачительности, хозяйственного расчета исключительно за
стихийной рыночной экономикой, чтобы провозгласить затем ее ’’естествен¬
ное превосходство” над экономикой реального социализма.
Точка зрения, будто рыночные отношения наилучшим образом приспо¬
соблены к требованиям высокоинтенсивного производства, особенно ха¬
рактерна для Шика. ’’Только рыночный механизм, — указывает этот реви¬
зионист, — несмотря на его недостатки и несовершенства, может заставить
предприятие стремиться к оптимуму и постоянно вынуждает как можно
скорее исправлять допущенные ошибки”1 Гибкий маневр ресурсами, под¬
чинение производства ’’интересам общества”, инициатива, оперативность и
другие столь же ’’положительные качества”, приписываемые Шиком ’’ры¬
ночному социализму”, как раз и обусловливают якобы его неизмеримо
большую эффективность в сравнении с хозяйством, базирующимся на цен¬
трализованных плановых началах2
Ревизионисты апологетизируют не только рыночный социализм в целом.
Отдельные его элементы также восхваляются ими в качестве вернейших
гарантов роста экономической продуктивности. По словам того же Шика,
’’без рыночной цены не существует основополагающего критерия для ка-
кого-либо расчета эффективности, для оценки взаимозаменяемости факто¬
ров, для наиболее экономного использования производственных ресур¬
сов”3
Шику вторит Коста, превозносящий прибыль ’’принципиально автоном¬
ных по отношению к вышестоящим организациям предприятий”. Идеал
Косты воплощен в концепциях ’’пражской весны”, т.е. в экономической
политике правооппортунистических сил в ЧССР образца 1968 г. ’’Прибыль
как мера успеха, - указывает этот ревизионист, — если она не является
количественно определенной плановым заданием величиной, должна рас¬
сматриваться не только как индивидуальная, но и сверх этого как достой¬
ная стремления общая цель, служащая интересам построения солидарного
общества”. Ориентация на прибыль как на главный критерий хозяйственно¬
го успеха поможет-де строго следовать правилу, по которому ”за равную
работу во всех регионах, отраслях и предприятиях должна в принципе
выплачиваться равная заработная плата”4
Итак, при помощи ’’рыночного социализма” праворевизионистские идео¬
логи надеются обеспечить сбалансированность народнохозяйственных про¬
порций, равномерный рост доходов населения и эффективности производ¬
ства, добиться соответствия оплаты труда с его количеством и качеством и
даже усилить общественный коллективизм. И все это, по их мнению, впол¬
не совместимо с моделью, где ”не существует единого центра планового ру¬
ководства экономикой, который бы предписывал предприятиям, что имен¬
но они должны производить и кому продавать свою продукцию”5 Выдви¬
нувший данное положение Гароди предлагает управлять предприятиями
так, чтобы ’’рабочий коллектив” получил ’’право собственности и распоря¬
жения прибавочной стоимостью” и вместе с тем самостоятельно определял
Wirtschaft und Gesellschaft, 1981, №1, S. 23.
Sik О. Argumente für den Dritten Weg, S. 45, 67.
Sik O. Für eine Wirtschaft ohne Dogma, S. 59.
Huber J., Kosta J. Wirtshaftsdemokratie in der Diskussion, S. 150.
Garaudy R. Le grand tournant du socialisme, p. 217.
89
бы ’’характер, объем и качество продукции, а после выполнения обяза¬
тельств перед обществом решал вопрос о распределении доходов (капита¬
ловложения уровень заработной платы и т.п.)”*.
Обоснование ’’рыночной альтернативы” реальному социализму тесно
связано с философией прагматизма, т.е. с ориентацией на ближайший успех
без учета долговременной перспективы. Подчеркивая положительные мо¬
менты своей ’’модели”, ревизионисты, как правило, ссылаются на резуль¬
тат, получаемый от более интенсивной работы отдельных, попавших в бла¬
гоприятные условия производственных единиц. При этом не принимается
во внимание тот огромный суммарный ущерб, что наносит ’’рыночный со¬
циализм” общественному производству в целом.
Экономический строй, в рамках которого распределение средств произ¬
водства и доходов происходит на основе коллективно-групповой собствен¬
ности независимо от центральных планирующих органов, таит в себе ост¬
рый, неразрешимый конфликт между общественным характером произво¬
дства и частной, групповой формой присвоения. Наделение отдельных
’’рабочих коллективов” правами выбирать по собственному усмотрению
экономических партнеров, произвольно менять номенклатуру изделий,
проводить обособленную политику в отношении цен, инвестиций, техничес¬
кого перевооружения предприятий означает, что процесс воспроизводства в
решающих моментах неподвластен более общественному контролю. Пос¬
кольку в условиях рыночной экономики перемещение трудовых, матери¬
альных и финансовых ресурсов происходит неорганизованно и стихийно,
неизбежным становится возврат циклической формы движения производст¬
ва вместе с имманентными ей массовым недоиспользованием и расточитель¬
ством производительных сил.
Ревизионисты требуют передать функцию распоряжения прибавочным
продуктом в руки обособленных коллективов. Однако практическая реа¬
лизация этого означала бы упразднение действенного централизованного
контроля за процессами накопления. В итоге общество утратило бы гаран¬
тию не только в отношении устойчивости, но и достаточных приростов
материального богатства. Неизбежное для данного случая систематическое
обращение к внешним займам образует весьма шаткую основу экономи¬
ческой и социальной динамики.
То обстоятельство, что рыночная экономика отнюдь не иммунна к цик¬
лу, означает, что в ее рамках периоды оживления будут перемежаться со
спадом или даже с кризисом. Циклические колебания, очевидно, затронут
сферу распределения, и тогда в опровержение расчетов Косты сам труд неза¬
висимо от количества и качества будет оплачиваться в различные периоды
времени по-разному. Нельзя исключить и такую ситуацию, когда из-за
резкого ухудшения конъюнктуры ряд предприятий будет вынужден свер¬
нуть производства, а многие занятые на них ’’собственники средств произ¬
водства” вообще останутся без работы.
Рассуждая высокопарно о достоинствах рыночной ’’модели”, правые ре¬
визионисты, например Гароди, сравнивают ее с ’’проектом надежды”, спо¬
1 Garoudy R. Le grand tournant du socialisme, p. 217.
90
собным превратить каждого в ’’созидателя” и ’’поэта”. Но если главным и
единственным свидетельством успешной работы предприятия оказывается
рост прибыли, то в целях его обеспечения в ход пускаются и такие средства,
как рост цен, подавление конкурентов, присвоение монопольных и рентных
доходов. Последнее знаменует собой окончательный подрыв распределе¬
ния по труду. Закономерным следствием ’’рыночной свободы” является
обогащение одних групп населения за счет других, а обещанная ’’поэзия все¬
общего созидания” оборачивается прозаической разобщенностью и борьбой
интересов.
Последнее обстоятельство необходимо выделить особо, потому что в
трудах праворевизионистских идеологов встречается еще немало попыток
объединить ’’рыночный социализм” с несвойственными ему идеалами соли¬
дарности и коллективизма.
Согласно заявлениям Косты К. Маркс правильно наметил ’’нормативную
целевую установку” социализма - ассоциацию свободных и равных произ¬
водителей. Но наряду с этим его теория предусматривала ’’устранение сис¬
темы рыночного управления экономикой”, что было якобы ’’несомненной
ошибкой”1 Воззрения К. Маркса на социализм приравниваются таким
образом к конгломерату разнородных тезисов, в котором верные положе¬
ния фактически обесцениваются ошибочными. На деле теоретическую
непоследовательность демонстрируют как раз ревизионисты, поскольку в
их концепциях сочетаются взаимоисключающие требования. Тот же Коста
не прочь поддержать марксистский тезис об ассоциации, в рамках которой
свободное развитие каждого служит условием свободного развития всех.
Но он проектирует для социализма функциональный механизм, ведущий к
постоянным столкновениям интересов различных групп населения, ожесто¬
ченной конкурентной борьбе и т.д.
В ревизионистских теориях социальная направленность экономики ока¬
зывается как бы оторванной от структуры производственных отношений,
внешнего механизма хозяйствования. Только при таком подходе рыночная
конкуренция может показаться совместимой с социалистическим коллек¬
тивизмом, свободной ассоциацией. Коста пишет о себе и своих единомыш¬
ленниках как о ревностных последователях научного метода К. Маркса. В
действительности его методология является сугубо эклектической.
Здесь, видимо, уместно возратиться еще раз к положению ’’рыночни¬
ков”, согласно которому эквивалентность при обмене товаров на рынке
якобы усиливает общественную справедливость и вместе с тем свободу и
личную независимость индивидов. Руководствующийся этим положением
правый ревизионист Селуцкий вступает в открытую полемику с К.Марксом,
критикуя его за поддержку ’’нерыночной социалистической системы”. Се¬
луцкий приписывает К. Марксу признание ’’каузальной связи между обме¬
ном и свободой”, но тут же добавляет, что ’’пороки капиталистического
рынка интересовали его (т.е. К. Маркса. — А.Х. ) гораздо больше, чем досто¬
инства рынка как такового”. Этот ревизионистский автор исходит из апри¬
орной стыковки понятий ’’рынок и свобода”, указывая, что ’’любой агент
xMarx heute. Pro und contra, S. 291-293, 295.
91
рынка должен иметь право действовать в собственных интересах, следова¬
тельно, он должен быть лично свободен”1 В этих высказываниях свобода
действия в экономике явно подменяется свободой юридической, формаль¬
ной.
Марксизм действительно исходит из того, что простое товарное произво¬
дство представляет собой шаг вперед, но только в сравнении с натуральным
хозяйством, составлявшим основу предшествующих способов производст¬
ва, например феодализма. Переход к обмену рыночными эквивалентами
прогрессивен, если он сменяет внеэкономическое принуждение. Отсюда, од¬
нако, вовсе не следует, что рыночная торговля служит идеальной основой
свободы и равенства.
К. Маркс показал, что личная независимость обособленных товаропроиз¬
водителей вполне совместима с экономической анархией, стихийностью. Он
же на базе анализа рыночной стоимости вскрыл механизм скрытого пере¬
распределения доходов, экономической и социальной дифференциации в
условиях товарного производства. Именно К. Маркс впервые научно дока¬
зал неизбежность эволюции законов частного, основанного на личном труде
присвоения в законы капиталистической собственности. ”Рыночный социа¬
лизм” имеет, разумеется, иную социальную природу. Однако, как справед¬
ливо подчеркивалось в советской экономической литературе, ’’общий прин¬
цип функционирования рыночного социализма тот же самый, что и принцип
функционирования всякой товарной, рыночной экономики. Здесь налицо
специфические законы развития товарного производства, неизбежно веду¬
щие к дифференциации производства, росту социального неравенства, сти¬
хийности, анархичности, безработицы, а на каком-то этапе - к опасности ка¬
питалистического перерождения”2.
Справедливость приведенной оценки подтверждается самой эволюцией
ревизионистской программы ’’рыночного социализма”. Дебютировав в ро¬
ли сторонника ’’рыночных коррективов” к центральному плану, ее веду¬
щий идеолог Шик перешел затем к проектам ’’социализма”, где главные
экономические функции переданы менеджерам, живущим в значительной
мере за счет присвоения прибавочной стоимости (вознаграждение за риск,
плата за управление и т.д.)3 Понятно, что курс на максимизацию прибыли
ориентировал бы управляющих на всемерное ограничение заработной платы,
поскольку они видели бы в ней лишь часть издержек производства. Неуди¬
вительно, что Шик со временем пришел к признанию сугубо буржуазных
методов борьбы за эффективность производства, включая угрозу полного
банкротства и ликвидации отдельных предприятий в ходе конкурентной
борьбы. По его мнению, ’’одной лишь возможности банкротства достаточно,
чтобы своевременно предотвратить большую их часть”4, поскольку банк¬
ротство связывалось им только с нерадивостью и небрежным отношением к
работе. На деле при рыночной анархии жертвами конкуренции зачастую
^Selucky R. Marxism, socialism, freedom, p. 21-22, 136.
Товарно-денежные отношения в системе планомерно организованного социалисти¬
ческого произьодства/Под ред. H.A. Цаголова. М.: Изд-во МГУ, 1971,с. 213-214.
2§ik О. La troisi'eme voie, p. 244-245.
Sik О. Humane Wirtschaftsdemokratie, S. 176.
92
оказываются и нормально работающие коллективы, труд которых изли¬
шен по отношению к стихийно сложившемуся платежеспособному спросу.
Враждебность Шика интересам большинства трудящихся сказывается и в
его предложениях сохранить на неопределенно долгий период акционерную
форму предприятия, т.е., как это открыто поясняют другие ревизионисты,
засчитывать голоса в органах самоуправления по числу акций. Шик пишет,
правда, о необходимости ’’нейтрализации .капитала”, о лимитировании част¬
ной акционерной собственности1 Но передавать бразды правления в руки
тех, кто накопил больше средств, ратовать за возрождение отношений ’’ка¬
питала”, пусть даже в ’’нейтральной”, ’’коллективной” форме — это и значит
усиливать жажду личной наживы, стимулировать обогащение за чужой счет.
В таких условиях теряют реальное значение любые оговорки насчет ограни¬
чений размеров индивидуального богатства.
Спрашивается, какой прок трудящимся в ’’социализме”, который не
может дать им уверенности в завтрашнем дне, угрожает безработицей,
периодическим падением благосостояния, не в силах уничтожить роста цен,
кризисов, допускает всякого рода нетрудовые доходы, а также острые, по
сути антагонистические социальные конфликты. С подобными явлениями
люди основательно знакомятся и при капитализме. Мелкобуржуазный
’’рыночный социализм” может воплотиться реально лишь в тупиковой
форме общества, которое, имея в качестве базиса коллективно-групповую
собственность, товарную организацию экономики, не создает принципиально
нового способа производства и не в состоянии развиваться в направлении
все более зрелых социалистических и коммунистических отношений. В
этом состоит историческая обреченность ’’рыночного социализма”, как и
любого мелкобуржуазного социализма вообще.
§ 2. Ремонт ’’рыночной модели”
Было бы неверно полагать, что перечисленные выше пороки ’’рыночной
модели” полностью обходятся ее теоретиками. О недостатках, или ’’нега¬
тивных моментах”, рынка пишет, в частности, Коста. Еще дальше идет
Гароди, указывая на ’’партикуляризм предприятий” и ’’коллективный эго¬
изм” их работников2. И уже совсем определенно высказывается по этому
поводу Шик, заявляя, что ’’тот, кто полагает, например,что производствен¬
ные пропорции, направленные на удовлетворение потребностей, всегда соз¬
давались и могут создаваться лишь с помощью рынка, не сможет способст¬
вовать разрешению нынешних объективных противоречий”3
Но сетования по поводу ’’несовершенств” рыночной модели отнюдь не
означают отказ ревизионистов от ее основополагающих, конституирующих
элементов (обособленности коллективов товаропроизводителей, группово¬
го присвоения). Речь идет лишь о попытках ’’реформации”, своеобразного
косметического ремонта ’’рыночного социализма”.
1 §ik О. Humane Wirtschaftsdemokratie, S. 436.
2 ^ßaraudy R. L’alternative, p. 239.
3 Sik О. Argumente fur den Dritten Weg. S. 114.
93
Возьмем, к примеру, тезис праворевизионистских теоретиков о сочета¬
нии рыночной конкуренции с ’’демократическим”, или ’’общим”, планиро¬
ванием. Согласно рекомендациям Шика такое планирование должно ограни¬
чиваться ’’поддержкой рынка”, чтобы ’’как можно точнее предугадать эво¬
люцию рынка и адаптировать к ней производство”1. В свою очередь Гароди
предлагает начинать плановую деятельность не с определения норм, а с опре¬
деления условий импорта и экспорта, с установления налогов, т.е. лимити¬
ровать ее масштабы приемами, которые ’’обычно применяются рыночной
экономикой, чтобы стимулировать или тормозить деятельность сотен стал¬
кивающихся на рынке самостоятельных предпринимателей, побуждать их к
пропорциям, определяемым этой моделью”2
В методологическом отношении представления о второстепенности отно¬
шений планомерности для социалистической экономики основаны на абсо¬
лютизации роли и значения товарно-денежных отношений, изображении
рынка в качестве наилучшего и в сущности незаменимого механизма регу¬
лирования. В публикациях Селуцкого, к примеру, планирование толкуется
лишь в качестве ’’политического инструмента”, внеэкономической подпор¬
ки к рынку. Утверждается, что план никогда не может и не должен ’’заме¬
нять рынок в качестве саморегулятора экономики”3 С этим согласен и
Лефевр, сводящий роль государственного планирования к минимуму на
том основании, что банковские и финансовые меры эффективнее директив, а
’’стимулы важнее, чем приказы”. Ведущую роль в проектах ’’демократичес¬
кого планирования” Лефевр отводит местным органам власти, профсою¬
зам, советам предприятий. На долю же центральных государственных орга¬
нов им оставлены лишь некоторые ’’макрорешения долгосрочного харак¬
тера”4
Очевидная порочность подобных рассуждений и связанных с ними моде¬
лей ’’планирования” заключается в том, что плановые методы, централизм
как таковой лишаются искусственно какого бы то ни было экономическо¬
го содержания. С точки зрения ревизионистов, все распоряжения сверху
свидетельствуют лишь о ’’технократизме” и голом администрировании. В
итоге все экономическое в очередной раз предстает как синоним рыноч¬
ного, а государственное, общественное — как воплощение бюрократизма.
Отсюда как раз и вытекают несостоятельные противопоставления центра¬
лизованного плана инициативе с мест, утверждения о несовместимости сти¬
мулов и приказов, гибкого кредитно-финансового контроля с директив¬
ностью управления. Как будто планомерная организация общественного про¬
изводства, централизованное социалистическое планирование не опираются
на самоуправление трудящихся, эффективное сотрудничество с местными
органами власти, не используют контроль за производством и распределе¬
нием со стороны банков, финансовых служб ит.д.
Экономическая обособленность предприятий, за которую ратуют идеоло¬
ги ’’рыночного социализма”, в сущности исключает сознательное поддер¬
1 Sik О. La troisième voie, p. 188.
2 Garaudy R. Le grand tournant du socialisme, p. 216-219.
3Selucky R. Marxism, socialism, freedom, p. 48.
4Lefebvre H. Au delà du structuralisme, p. 156-163.
94
жание пропорциональности. Ревизионисты, разумеется, смотрят на дело
иначе. Так, Селуцкий указывает, что эффективное регулирование и даже
общественный характер собственности могут быть обеспечены отчисления¬
ми некоторой доли средств предприятий в централизованный фонд с его
последующим перераспределением1 В данном случае на ревизионизм за¬
метное влияние оказывает реформистская концепция ’’фискального социа¬
лизма”, трактующая централизм и планомерность как следствие частичного
обобществления процессов обращения, а не производства.
Сфера обращения занимает в ревизионистских представлениях об ’’опти¬
мальном планировании” объективно не свойственное ей, верховное место.
Делая ставку на ценовое, бюджетное, налоговое, кредитное регулирование
экономики, ревизионистские идеологи предают забвению принципиальное
положение марксизма о том, что обращение, оказывая определенное воз¬
действие на производство, не в силах все же изменить коренным образом
экономический строй общества. Если в основе хозяйства лежит разъединен¬
ность его звеньев друг от друга, если предприятия принимают решения по
основным вопросам плана без согласования с центром, значит, материаль¬
ное производство (решающая сфера жизни общества) передано во власть
стихии и анархии. Расчеты добиться в рамках такой ’’модели” плановости,
обеспечить эффективный контроль над экономикой со стороны общества
в целом выглядят по меньшей мере нереалистично.
Столь же нереалистично и неэффективно действие других факторов ’’эко¬
номической интеграции”, выдуманных ревизионистами в дополнение к сис¬
теме ’’демократического плана” В целях усиления сознательного воздейст¬
вия на рынок Гароди предлагает, например, использовать ’’нечто вроде
матриц Леонтьева”, чтобы коллектив каждой производственной ячейки
осознал взаимосвязь и взаимозависимость отдельных, ’’секториальных ре¬
шений”. Особые упования Гароди возлагает на организацию при помощи
видеотелефонной связи и компьютерной техники современного аналога
новгородского вече (проект ’’электронной агоры”). Будучи системой
’’взаимного оповещения”, ’’электронная агора” призвана регистрировать
все контакты и действия коллективов предприятий, а затем информировать
о них общественность. Выражается надежда, что восстановленные таким
образом гласность и контроль помогут пресечь любое решение, ’’принятое в
эгоистических целях”
Кроме того, в целях охраны суверенитета потребителя Гароди предлагает
”на каждом местном рынке, в каждой группе розничных торговцев или
супермаркетов” создать отделения ’’ассоциации” по контролю за ценами.
Согласно его планам ’’ассоциация” должна собирать данные о структуре цен,
доводить их через средства массовой информации до всеобщего сведения и
бороться таким образом со злоупотреблениями2
Новые пути к ’’рыночному равновесию” разыскивает также Шик. Почти
в каждой работе им приводятся обширнейшие рекомендации по макрорегу¬
лированию, которые, различаясь в деталях, сходятся в главном: их автор
^Selucky R. Marxism, socialism, freedom, p. 129.
Garaudy R. Le projet espérance, p. 115-116, 122.
95
надеется сформулировать условия устойчивого роста и ’’регулируемого
рынка”, соединяя формулы расширенного воспроизводства К.Маркса с
моделями ’’равновесия” и ’’экономической динамики”, почерпнутыми из
буржуазной литературы1
Ревизионисты уверены, что следование их рецептуре обеспечит ’’социа¬
лизацию рынка снизу”, воспрепятствует развитию отрицательных черт ры¬
ночной экономики. Драпируясь в тогу защитников народных интересов,
они призывают упразднить коммерческую тайну, запретить произвольное
повышение цен предприятиями. Но тем самым реальные пороки их ’’моде¬
ли” нисколько не умаляются, ибо решающие вопросы производства и расп¬
ределения, как и раньше, отнесены ими в ведение отдельных хозяйственных
единиц. Несмотря на внесенные поправки, Гароди, Шик и другие ’’рыночни¬
ки” по-прежнему стоят за обособленное, частное производство, объектив¬
ные законы которого как раз и порождают коммерческую тайну, рост цен,
борьбу предприятий на рынке и т.д.
Народнохозяйственная планомерность, т.е. сознательная, поддерживае¬
мая в масштабах всего общества пропорциональность, возможна лишь при
непосредственно общественном характере труда, когда основные производ¬
ственные пропорции определены на основе единого, общего плана. Но это
условие отклоняется ревизионистами, поскольку согласно их представле¬
ниям ’’всякий центральный орган должен иметь координирующую, инфор¬
мативную, формулирующую, но только не руководящую роль”2 Гароди,
которому принадлежит приведенное высказывание, по сути зачеркивает им
действенность собственного проекта ’’взаимного оповещания”. В условиях
бесплановости ’’электронная агора” неизбежно превратилась бы в информа¬
ционный придаток рынка, регистрирующий его диспропорции и кризисы.
Не в силах помочь делу и апелляции ревизионистов к буржуазным теори¬
ям ’’экономического равновесия” и роста. Создатели указанных теорий
постулируют наличие высокоэффективного общественного контроля над
капиталистической экономикой, которого в действительности не существу¬
ет. Нет такого контроля и в рамках ’’рыночного социализма”. Что же каса¬
ется системы ’’затраты - выпуск” американского экономиста В. Леонтьева,
то эта модель при описании межотраслевого распределения ресурсов исхо¬
дит из отсутствия диспропорций общественного производства, т.е. изначаль¬
но абстрагируется от того, с чем пытаются с ее помощью бороться ревизио¬
нисты.
Дополнительным свидетельством кризиса теории ’’рыночного социализ¬
ма” может служить признание Шиком все новых ’’несовершенств” ’’рыноч¬
ной модели”, в том числе ’’антиобщественных злоупотреблений” (роста
цен, монопольных доходов и т.д.). В этой связи он предлагает использовать
в борьбе за ’’оптимизацию” прибылей предприятия ’’плановые показатели
распределения в масштабах всего общества”: от нормирования роста и диф¬
ференциации заработной платы вплоть до квот по распределению валового
1 v
Sik O.La troisième voie, p. 294, 297-299; также см. его же Humane Witschaftsdemok-
ratie, Hamburg, 1979.
2 Garaudy R. Le projet esperance, p. 122.
96
дохода и даже особого налога на монопольную прибыль1. Легко заметить,
что перечисленные ”новации” по сути перечеркивают первоначальные уста¬
новки ’’рыночной модели”. Ведь из них прямо вытекают усиление центра¬
лизма, государственное регулирование народнохозяйственных пропорций,
а если быть последовательным до конца, то и директивный характер плана.
Косвенным образом это вынуждены отмечать сами последователи ’’рыноч¬
ного социализма”. Тот же Шик указывает, в частности, на необходимость
общественного ’’макроплана”, без которого рынок не в состоянии решить
’’огромное число проблем развития индустриального общества” в области
образования, социального обеспечения, транспорта, окружающей среды2.
Важнейшие экономические функции, выходящие за пределы возможнос¬
тей рынка, возлагает на ’’общее планирование” Коста. По его представле¬
ниям, центральный план обязан регулировать ’’рост и секториальную струк¬
туру общественного продукта, народнохозяйственную квоту инвестиций и
потребления, характер использования фондов для общественного и лично¬
го потребления, общие линии развития инфраструктуры, научных исследо¬
ваний, технологического выбора, главные тенденции региональной полити¬
ки, политики в области охраны окружающей среды, основные направления
внешнеэкономической деятельности”3
Принципиально важно, что в ходе эволюции ревизионисты были вынуж¬
дены признать необходимость государственной собственности на предприя¬
тиях электроэнергетики, в горном деле и металлургии, поскольку ’’цент¬
ральное руководство может осуществлять рациональную и экономически
обоснованную функцию в тех отраслях, которые характеризуются выпус¬
ком однородной продукции”4.
Уже простое перечисление указанных функций демонстрирует глубокую
ущербность рьщочного механизма, поскольку даже в представлениях убеж¬
денных ’’рыночников” он все чаще уступает дорогу централизованному,
плановому регулированию производства. Это еще раз свидетельствует о
том, что ’’рыночная модель” выработала свой исторический ресурс.
Приведенные выше признания ревизионистов, разумеется, не означают
их возврата на позиции научного социализма. Ведь после них следуют ого¬
ворки, что содержание и функции ’’демократического плана” не имеют ни¬
чего общего с ’’восточным планированием”, что ’’участие трудящихся в кол¬
лективном капитале”, т.е. коллективно-групповая собственность, остается
наилучшей основой для подавляющего большинства отраслей5 ”РыноЧный
социализм”, следовательно, был и остается мелкобуржуазной концепцией,
призывающей трудящиеся массы идти не вперед, а назад: к рынку и конку¬
ренции, к производственным отношениям, преодоленным на основе преды¬
дущего развития производительных сил. Эта ’’модель” теперь, как и преж¬
де, противоречит реальному обобществлению производства, развитию адек¬
ватных социализму производственных отношений.
1 §ik О. Humane Wirtschaftsdemokratie, S. 15-16, 637, 647, 655.
Wirtschaft und Gesellschaft, 1981, № 1, S. 28.
Hüber J., Kosta J. Wirtschaftsdemokratie in der Diskussion, S. 148.
4 Sik O. Für eine Wirtschaft ohne Dogma, S. 185.
5 Ibid., S. 111, 185.
Г л а в а V
РЕСТАВРАТОРСКАЯ НАПРАВЛЕННОСТЬ ПРОГРАММ
РЕВИЗИОНИЗМА В ПОЛЬШЕ
’’Модели” ревизионизма, направленные против теории и практики социа¬
листического строительства, не отличаются единством. Разнородность и
пестрота слоев, чьи интересы защищают ревизионисты, приводят к значи¬
тельному разброду во мнениях, обилию противоречий в позициях различ¬
ных ревизионистских авторов. Кризис теории ’’рыночного социализма”,
проявляющийся в отходе от первоначальных установок этой ’’модели”,
бессилии дать ответ на насущные проблемы современности, явном тяготе¬
нии к открытому антикоммунизму, побудил отдельных ревизионистов к от¬
казу от сугубо ’’рыночной альтернативы”. В 70-е годы в рамках современ¬
ного правого ревизионизма формируется особое течение ’’социалистическо¬
го плюрализма”. Наиболее полно и открыто воззрения этого течения выра¬
зили лидеры экономического и философского ревизионизма в Польше
Брус и Шафф.
§1. ’’Социалистический плюрализм” против социализма
То, что отделяет указанных авторов от сторонников ’’рыночного социа¬
лизма”, касается интерпретации государственной и ’’коллективной” (вер¬
нее, коллективно-групповой) собственности. С прямой критикой позиций
’’рыночников” в этих вопросах выступает, в частности, Шафф. По его мне¬
нию, ’’ошибаются те, кто, ссылаясь на слова Маркса об обобществлении
производства, повторяю^ тезис о противоположности обобществления и
огосударствления” Шафф указывает далее, что ’’огосударствление есть
форма обобществления”. Мало того, он согласен и с тем,что, ’’пока сущест¬
вует государство, оно (огосударствление. — А.Х.) является высшей формой
обобществления”1. Аналогичны заявления Бруса. В отличие от Шика, Селуц-
кого или Гароди он не спешит объявить собственность обособленных кол¬
лективов ’’подлинно общенародной”. Им утверждается, что передача средств
производства обособленным коллективам ’’является попыткой решения
проблемы обобществления.. за счет ограничения общенационального ха¬
1 Schaff A. Die kommunistische Bewegung am Scheidewed. Wien, 1982, S. 18.
4 Зак. 1515
98
рактера собственности”1. По Брусу, коллективно-групповая собственного»
игнорирует ’’объективную тенденцию к возрастанию роли центрального пла¬
нирования”, что ведет к росту цен, высокой и устойчивой безработице2.
Польские ревизионисты, следовательно, формально не отрицают таких
атрибутов социалистической экономики, как преобладание государствен¬
ного сектора, централизованного планирования, примат ’’макроэкономи¬
ческой точки зрения” в целом. Однако, с их точки зрения, для реального
обобществления средств производства необходимы еще и другие предпо¬
сылки, прежде всего ’’социалистический плюрализм”. Это условие, пояс¬
няет, в частности, Брус, ’’равносильно дозволению на базе социализма
центров политической инициативы, независимых от правительства и, следо¬
вательно, если называть вещи своими именами — легальных форм организо¬
ванной оппозиции”3
Вопрос о соотношении социализма и плюрализма донельзя запутан и из¬
вращен современным ревизионизмом. И буржуазные антикоммунисты, и
их ревизионистские последователи всегда стремились опорочить социалис¬
тическое общество, изображая его сообществом безликой серости, где нет
простора для разнообразных талантов, вкусов, привычек, для развития бо¬
гатой творческой индивидуальности. Нет ничего более далекого от действи¬
тельности, чем эта убогая карикатура на социализм.
Наше общество действительно предполагает равенство по отношению к
средствам производства, уничтожение эксплуатации человека человеком,
отсутствие антагонистических классов, резкой имущественной дифферен¬
циации, постепенное выравнивание общих условий труда и быта людей. Но
научный, пролетарский социализм никогда не опускался до идеалов грубо¬
уравнительного, казарменного коммунизма. Напротив, мы всегда исходи¬
ли и исходим из того, что социалистическая однородность есть обязательно
’’единство многообразного”. Без такого многообразия индивидов исчезла
бы диалектика коммунистической формации, ее движение вперед. Всесто¬
роннее, гармоничное развитие каждого члена общества, к которому мы
стремимся, несовместимо с усредненностью и уравниловкой.
Общенародное владение средствами производства предполагает создание
соответствующих политических предпосылок. Общественная собственность
представляет собой сложное социальное явление, в котором слились воеди¬
но элементы базиса и надстройки, феномены экономики и права. Юридичес¬
кое отношение общественной собственности, утвержденное политической
властью трудящихся, вторично по отношению к экономическому базису
социализма. Но из этого отнюдь не следует, что сфера политики и права
только пассивно отражает объективную экономическую тенденцию огосу¬
дарствления средств производства. ’’Политика, — писал В.И. Ленин, - не
может не иметь первенства над экономикой. Рассуждать иначе, значит
забывйть азбуку марксизма”4 Это ленинское положение не отрицает
примата экономического базиса. Оно подчеркивает только, что политичес¬
1 Brus W. Socialist Ownership and Political Systems. London and Boston, 1975, p. 88.
; Ibid., p. 89-90.
3 Ibid., p. 207.
Ленин В.И. Полн. собр. соч.,т. 42,с. 278.
кая власть является не просто условием,но активнейшей предпосылкой лю¬
бого экономического строя.Без политической борьбы никакой класс не заво¬
юет экономического господства, а без политической власти—не удержит его1
Отсюда следуют по крайней мере два очень важных вывода. Для разви¬
тия общественной собственности на средства производства необходимо
развитие системы социалистической демократии. Одно немыслимо без
другого, поскольку отход от социалистического демократизма неизбежно
оборачивается деформацией общенародного характера владения средствами
производства. Эту связь польские ревизионисты видят очень ясно. Любые
нарушения ленинских норм государственной и партийной жизни они неза¬
медлительно используют для выводов об ’’отделенности” трудящихся от,
собственности социалистического государства. Но при этом не говорится ни
единого слова о том, что для совершенствования социалистической собст¬
венности требуется развивать не какую-то абстрактную, а именно социалис¬
тическую демократическую систему, социалистическую и никакую другую
демократию.
Между тем политическая система социализма отличается рядом особен¬
ностей. Господство коллективных начал в экономике и обществе обуслови¬
ло такую ее фундаментальную черту, как руководящая роль коммунисти¬
ческой партии. Только наивные люди могут поверить, что этим отрицается
всякий политический плюрализм, т.е. все различия в политических взглядах,
организациях, мировоззренческих позициях. Сам принцип руководящей
роли коммунистической партии предполагает, что, несмотря йа принципиа¬
льную однородность социалистического общества, в нем сохраняются менее
зрелые в идейном и политическом отношении группировки, нуждающиеся в
приобщении к коммунистическому строительству. Опыт братских социалис¬
тических стран показывает, что одним из вариантов такого приобщения
может стать система множественности политических партий при условии
признания ведущей роли революционной партии рабочего класса.
Но не такой ’’политический плюрализм” имеют в виду представители
польского ревизионизма. В их публикациях ’’реальная многопартийная сис¬
тема” и реальный социализм рассматриваются как взаимоисключающие яв¬
ления. По Брусу, например, подлинный плюрализм и ’’демократический
контроль” над государственной собственностью существуют лишь тогда,
когда имеется возможность оспаривать генеральную линию коммунистичес¬
кой партии, противопоставлять ей ’’альтернативные” варианты экономичес¬
кой политики, навязывать ревизионистские эрзацы ’’социалистических мо¬
делей”. В этом и заключается смысл его требований ’’легальной оппозиции”.
Такая политическая предпосылка, конечно, не будет способствовать укреп¬
лению общественной собственности.
В отличие от капитализма социалистическая экономика не может разви¬
ваться на основе стихии и анархии. Любое сколько-нибудь крупное общест¬
венное начинание нуждается здесь в сознательном регулировании. Наметить
правильно курс социалистического строительства и возглавить борьбу
за его осуществление может только партия, раскрывающая объективные
1 Подробнее см. Вестник МГУ. Сер. экон., 1983,№4, с. 8.
4*
100
основы развития человеческого общества, вооруженная передовой марк¬
систско-ленинской теорией. На всех этапах развития социализма руководя¬
щая роль коммунистической партии выступает в качестве необходимого,
активного фактора все более зрелых социалистических отношений. Поэто¬
му тот, кто выступает против целенаправленного воздействия коммунисти¬
ческой организации и идеологии на экономику, одновременно отрицает и
существенную часть механизма движения социалистической экономики. А в
истории отсутствие продвижения вперед в конечном счете оборачивается
движением вспять.
Полным отходом от идей научного социализма объясняются также по¬
пытки Шаффа объявить политический и партийный плюрализм (в указан¬
ном выше смысле) ’’лучшим противоядием” бюрократизму. Его идеал —
’’существование многочисленных, конкурирующих друг с другом партий”,
’’конкуренция между отдельными аппаратами”1 и т.д. - основан на пере¬
несении в социализм политического механизма буржуазного прошлого.
Шафф не замечает, что его концепция ’’политической конкуренции” тяго¬
теет объективно к эпохе, где сфера реального управления оторвана от тру¬
дящихся масс и где чередование правящих партий лишь временно разряжа¬
ет обстановку, приводя в конце концов к замене одной группировки
бюрократов другой.
Как и прочие ревизионисты, Шафф в описании социальных корней бю¬
рократизма следует германскому социологу М. Веберу, считавшему данное
явление неизменным спутником всякого обобществления производства,
экономической централизации, и, следовательно, прежде всего социализма.
На деле бюрократизм как форма защиты частных (групповых или профес¬
сиональных) интересов в ущерб интересам общественным представляет со¬
бой очевидную деформацию социалистических принципов.
Марксистско-ленинская теория доказала, а опыт реального социализма
подтвердил, что нашему обществу адекватен лишь демократический цент¬
рализм. Именно этот метод политического и хозяйственного руководства
обусловил внутренний динамизм нашей системы.
При социализме существует не только необходимость, но и возможность
преодоления бюрократизма. Одним из главных факторов вновь выступает
руководящая роль коммунистической партии, регулирующей социальное
развитие таким образом, чтобы групповые интересы не могли возобладать
над общественными. Руководство массами со стороны марксистско-ленинс¬
кой партии — выразительницы их общих интересов является тем мощным
.организационно-политическим механизмом, который противодействует не
только бюрократизму, но и ведомственности, местничеству, любым попыт¬
кам решить локальные или групповые проблемы во вред обществу в целом.
Молчаливой предпосылкой ’’социалистического плюрализма” в том
смысле, в каком понимают его Брус, Шафф и другие лидеры польского ре¬
визионизма, является сохранение не только отдельных личностей, но и це¬
лых общественных групп и классов, враждебных перспективе построения
коммунизма. В противном случае ’’легальной оппозиции” было бы не на
1 Schaff A. Die Kommunistische Bewegung am Scheideweg, S. 83, 120.
101
кого опереться. Сложную и важную проблему борьбы за социалистическую
демократию, упрочение демократического централизма в партийной и госу¬
дарственной жизни ревизионисты подменяют фальшивой дилеммой ’’тота¬
литаризм или плюрализм”. При этом ’’естественный”, с их точки зрения,
выбор ’’плюрального социализма” неизбежно совпадает с переходом к по¬
литической и экономической разобщенности. По отношению к уже пост¬
роенному социалистическому обществу это означало бы введение многоук¬
ладной экономики, где наряду с государственным сектором обеспечено
место для массовой ’’частной инициативы”, буржуазного предпринимательс¬
тва. По отношению к обществу переходного периода это было бы равно¬
сильно оппортунистическому приспособлению к многоукладности, мелко¬
товарному и мелкокапиталистическому хозяйству, разрушению государст¬
ва диктатуры пролетариата, свободе антикоммунистической агитации и в
конце концов восстановлению экономического и политического господства
эксплуататоров. ’’Социалистический плюрализм” неизбежно обернулся бы
буржуазным монизмом. Не случайно известный польский обществовед-
марксист М. Ожеховский охарактеризовал ревизионистов типа Шаффа как
лиц, переходящих к политическому ренегатству, а часто и к явному анти¬
коммунизму1
Несмотря на видимость ’’лояльного отношения” к государственной об¬
щественной собственности, польские ревизионисты в сущности озабочены
созданием максимума удобств развитию частнособственнических отноше¬
ний. Концепция Шаффа, Бруса и других, даже с учетом полемики с идеоло¬
гами ’’рыночного социализма”, противостоит, хотя и в более замаскирован¬
ной форме, поступательному ходу социалистического обобществления и яв¬
ляется поэтому реакционной.
Сама эволюция экономических программ ревизионизма в Польше слу¬
жит тому убедительным доказательством. В 1980 — 1981 гг. абстрактные и
на первый взгляд отвлеченные рассуждения о ’’социалистическом плюрализ¬
ме”, ’’политических предпосылках” общественной собственности были пе¬
ренесены ревизионистами в практическую плоскость, сделались теоретичес¬
ким орудием контрреволюционных сил.
§ 2. От ренегатства к контрреволюции
Именно польский ревизионизм — свидетельство того, как быстро теоре¬
тическое ренегатство и оппортунизм переходят в прямое предательство
дела социализма.
Разумеется, когда ревизионистские идеологи ’’Солидарности” говорили
о ’’демократическом контроле” над государством и государственной собст¬
венностью, они имели в виду не подлинный контроль народных масс, при¬
нятие ’’Солидарностью” на себя роли оппозиции.’’Независимый профсоюз, —
пояснил Брус, — должен иметь возможность вести переговрры и заключать
соглашения не только на уровне предприятий, но и учитывать проблемы,
1 Ожеховский М. ПОРП и ленинское идейное наследие. - Коммунист, 1985,№4,с. 57.
102
которые решаются на национальном уровне”1 ’’Солидарность”, по расчетам
этого ревизиониста, не заменяет собой правительство, однако стоит факти¬
чески над ним и в нужный момент навязывает свою волю. Кроме прямого
давления на центральные правительственные органы ревизионистские идео¬
логи ’’Солидарности” предусматривали и такой канал контроля за государс¬
твенной собственностью, как использование органов ’’самоуправления”.
Во взглядах польских ревизионистов на самоуправление было много
противоречивого. На ’’Солидарность”, как это отмечал ее эксперт Б. Гере¬
мек, оказывало влияние анархо-синдикалистское движение за ’’прямую де¬
мократию” Но не оно определяло идейную направленность бывшего руко¬
водства этого профобъединения. Ведущие идеологи ’’Солидарности” хотели
бы использовать органы самоуправления не для дезинтеграции государст¬
венного сектора, а для усиления своего централизованного контроля над
ним.
Лидер антисоциалистических сил Я. Куронь, исключенный из ПОРП еще
в 1964 г., писал, в частности, о необходимости организовать профессиональ¬
ные ”мини-парламенты” (’’сеймики”), которые должны ’’решать проблемы
в качестве соуправителей предприятий, а возможно, отдельных отраслей
промышленности” При этом недвусмысленно подчеркивалось, что эти
’’сеймики” будут созданы с помощью ’’независимых профсоюзов” и дейст¬
вовать фактически под их руководством2 Таким образом, намечался ме¬
ханизм руководства промышленностью на уровне отрасли. На предприяти¬
ях ’’Солидарность”, по предложению Куроня, должна была осуществлять
влияние через рабочий совет, члены которого избирались бы из списков,
предложенных профсоюзами3
Выдвигая лозунг ’’самоуправления”, правооппортунистическое руковод¬
ство ’’Солидарности” рассчитывало создать видимость ’’антибюрократичес¬
кой программы” и тем самым нажить политический капитал. Но главная
ставка делалась на то, чтобы превратить органы самоуправления в инстру¬
мент ’’Солидарности”, в связующее звено между ее вожаками и всеми прос¬
лойками и классами польского общества4
Каким же образом предлагалось строить политику по отношению к
Польской объединенной рабочей партии? Ведь формально ’’Солидарность”
обязалась соблюдать руководящую роль ПОРП. Однако, говоря о месте
ПОРП в ’’новой системе”, ревизионистские лидеры имели в виду отнюдь не
революционную партию рабочего класса, вооруженную марксистско-ленинс¬
кой идеологией, а соглашательскую организацию, готовую регулярно
уступать контрреволюции по всем сколько-нибудь серьезным вопросам и
тем самым превратиться в еще один канал влияния правых оппортунистов
на массы, прежде всего на рабочий класс.
В публикациях Бруса, например, ставилась двойная задача: ’’давить” на
партию извне, вынуждая ее к уступкам, и выискивать внутри нее соглаша¬
тельские группировки, через которые можно было бы навязать угодные
^Brus W. u.a. Polen - Symptome und Ursachen der pilitischen Krise, S. 15.
Kuron J. What Next in Poland? - Dissent, 1981, v. 28, № 1 ,p. 38.
.Ibid.
103
контрреволюционным силам реформы1 К тому же призывал ведущий
эксперт ’’Солидарности” правый ревизионист Геремек. ’’Непосредственная
цель, - писал он, — заключается в том, чтобы управление государственной
собственностью находилось под контролем”. И далее: ’’Надо признать, что
партия, каким бы ни были обещания ее съезда, одйа не возвратит себе дове¬
рие поляков. И наоборот, соединение Партия — Солидарность — Церковь
пользовалось бы их доверием”2 Контроль за государственным сектором со
стороны правых лидеров ’’Солидарности”, действующих вместе с соглаша¬
тельскими элементами ПОРП и под эгидой католической церкви, - такова
была суть программы ревизиониста Геремека.
Таким образом, лозунг ’’политического плюрализма” в идейных установ¬
ках польских ревизионистов фактически вылился в требование господства
’’Солидарности” в государственной и общественной системах Польши. Точ¬
но так же принцип ’’демократического контроля” над государственной соб¬
ственностью означал курс на перестройку управления хозяйством снизу до¬
верху под руководством ее контрреволюционных вожаков. Под завесой
рассуждений о ’’плюрализме” и ’’рабочем самоуправлении” речь шла факти¬
чески об установлении политической и хозяйственной диктатуры правых,
контрреволюционных сил.
Какое же общество намеревались в итоге создать в Польше правореви¬
зионистские лидеры? По заявлению Куроня, они не имели на этот счет чет¬
ких программ. Тем не менее основные элементы предлагаемой ими ’’моде¬
ли” вырисовывались достаточно выпукло.
Общей чертой этой ’’модели” является плюрализм, понимаемый в самом
широком смысле. ”Я думаю, — писал, в частности, Куронь, — не только о
плюралистических профсоюзах. Развитие давно уже зашло гораздо дальше.
То, о чем я думаю, это демократическое, плюралистическое общество”3
Содержание этого ’’плюралистического общества” довольно четко обри¬
совал эксперт ’’Солидарности” по экономическим вопросам, правый реви¬
зионист С. Куровский. Выступая на Гданьском съезде этой организации, он
призвал ’’повернуться спиной” к программе правительства, а затем потребо¬
вать ’’массового перевода инвестиций из государственного сектора в част¬
ный”, отказаться от капиталовложений в военную промышленность и перес¬
мотреть внешнеторговые соглашения с точки зрения их рентабельности4.
Программа Куровского — не просто учет реальностей кризисной ситуации.
Это программа стратегического усиления частного сектора в ущерб общес¬
твенному, программа эволюции польского общества к капитализму.
Ярким свидетельством реставраторской направленности идей польского
ревизионизма служит также проект реформы сельского хозяйства Польши,
предложенный Брусом. Констатируя, что существующая мелкотоварная
структура польского аграрного сектора представляет собой серьезное пре¬
пятствие для роста эффективности, Брус тем не менее решительно выступа¬
ет против перспективы социалистического обобществления в сельском хо¬
1 Polen. Freie Gewerkschaften im Kommunismus? Hamburg, 1980, S. 59.
Le nouvel observateur, 11-17 juillet 1981, p. 35-36.
Der Spiegel. 15. Dezember 1980, S. 106.
Touraine A. et autres. Solidarité'. P., 1982, p. 224-225.
104
зяйстве. Подобный проект представляется ему ’’великим и вредным сверх¬
упрощенчеством” ’’Ясно, - продолжает Брус, - что здоровое экономичес¬
кое развитие сельскохозяйственных семейных предприятий требует не
только устранения препятствий в отношении частных сельских хозяев,
желающих расширить свое хозяйство, но также серьезных и продолжитель¬
ных позитивных усилий, которые бы обеспечили рентабельность, сделали
возможным определенный размер частной сельскохозяйственной концент¬
рации, способствовали капиталовложениям. -”1
Итак, программа Бруса предполагает снятие преград к концентрации
частных хозяйств, т.е. к накоплению капитала. Правда, Брус пишет о ’’се¬
мейном предприятии” Но на деле работой семьи дело ограничиться не мо¬
жет. На известном уровне ’’частной концентрации” неизбежной становится
эксплуатация чужого труда. В целом программа Бруса — это программа ку¬
лацких элементов, сгруппировавшихся в 1980 — 1981 гг. вокруг так назы¬
ваемой сельской ’’Солидарности” ’’Излишне упоминать, — откровенничает
он, - что подобная политика потребовала бы ревизии господствующей еще
идеологии”2
Подлинное содержание концепции ’’плюрализма” состояло, следователь¬
но, в том, чтобы польское общество, объективно находящееся в состоянии
перехода к социализму, превратить в общество, переходящее к капитализму.
Конечной перспективой должно было стать восстановление буржуазных
порядков. Но прямо объявить об этом ревизионистские идеологи ’’Соли¬
дарности” не могли. Это разоблачило бы их в глазах рабочих. Поэтому
руководство этого бывшего профобъединения предпочитало ориентиро-
ъ^ться на ’’смешанную экономику”. Широкое распространение мелкотовар¬
ных и частнокапиталистических отношений в сельском хозяйстве, в произ
водстве предметов личного потребления, торговле, сфере обслуживания
предполагалось сочетать с ’’общественной собственностью” в крупной про¬
мышленности, прежде всего в отраслях, производящих средства производ¬
ства3
Так, ревизионистский идеолог Э. Липиньский, чтобы снять с лидеров
правых сил обвинение в антисоциалистической, контрреволюционной дея¬
тельности, пытался сыграть на том, что вожаки ’’Солидарности” формально
не добивались реприватизации тяжелой индустрии4 Но частное присвоение
продуктов государственного сектора возможно не только через прямой пе¬
реход средств производства в руки капиталистов. Оно может осуществлять¬
ся и более скрытым, замаскированным образом: посредством льготных
цен, гарантий по закупкам, через высокоприбыльные заказы, предоставле¬
ние субсидий и дешевого кредита. Практика современного государст¬
венно-монополистического капитализма свидетельствует об этом со всей
определенностью.
В контексте всех высказываний ревизионистов ’’контроль народа” над
1 Brus W. Ziele, Methoden und politische Determinanten der Wirschaftspolitik Polens
1970-1976. Köln, 1978, S. 55.
\ Ibid.
3 Das KOR und der "polnische Sommer” Hamburg, 1982, S. 206.
4 Ibid., S. 242.
105
государственной собственностью означал в ближайшем будущем контроль
над ней со стороны вожаков ’’Солидарности”, а в перспективе и со стороны
усиливающегося частнособственнического уклада. Только в этих условиях
лидеры правых сил согласились признать ’’законность” государственного
сектора. Использование же государственной собственности в качестве анти¬
пода частному предпринимательству неизменно встречалось ими в штыки.
Последнее обстоятельство как раз и объясняет, почему идеологи ревизио¬
низма приписывали польскому социалистическому государству роль проти¬
востоящего трудящимся работодателя, с которым следует бороться и враж¬
довать. С этих же позиций оценивался смысл выступлений рабочего класса
против серьезных просчетов в экономической политике, нарушения рядом
должностных лиц принципов социалистической законности. Протест рабоче¬
го класса вожаки ’’Солидарности” хотели бы направить против обществен¬
ной собственности, руководящей роли марксистско-ленинской партии в
экономике, в конечном итоге против самого социализма.
Принципиально иначе оценивала реакцию рабочих масс на экономичес¬
кий кризис в стране ПОРП, указывая, что это был массовый рабочий про¬
тест не против социализма, а против нарушения его принципов, не против
партии, а против ошибок в ее политике: это был протест не наемных рабо¬
чих, а класса, в котором пробуждается чувство хозяина своей республики.
Полностью расходится с фактами истолкование ревизионистами польс¬
кого кризиса как итога ’’экспорта” в ПНР ’’советской модели”. ’’Ничего
общего с ’’советской моделью” социализма не имеют ни структура польско¬
го сельского хозяйства, ни отношения между церковью и государством...
Польская Народная Республика — социалистическое государство, — заявил
видный деятель ПОРП С. Вроньский, — но построение социализма в нем
полностью не завершено”1. Ç этой связи им была отмечена ошибочность
выдвинутой ранее концепции строительства в ПОРП развитого социализма,
несмотря на многоукладную экономику. Демобилизующая роль этого тези¬
са способствовала тому, что были нарушены экономические законы пост¬
роения социализма, в том числе в сфере аграрной политики, внешнеэконо¬
мических связей, в политике инвестиций, распределительных отношений,
ценообразования. Нарушались и другие принципы социалистического стро¬
ительства. Таким образом, события в Польше — это не кризис социализма, а
кризис ошибочной практической политики, концепции, оправдывавшей эту
политику, превращенный действиями антисоциалистических сил при под¬
держке империализма извне во всесторонний национальный кризис2.
Все это еще раз и со всей определенностью показало, что в условиях
обострения классовой борьбы ревизионисты не колеблясь переходят на сто¬
рону классового противника. Ревизионизм сегодня, как и прежде, — враг
социализма, всех трудящихся. Выдвинутый еще В.И. Лениным призыв к
борьбе в этим пособником буржуазной реакции и поныне звучит необычай¬
но актуально.
1 Вроньский С. Из нашего опыта. - Коммунист, 1983, №12, с. 85-86.
Критика буржуазных, мелкобуржуазных и ревизионистских теорий развитого
социализма/Под ред. Ю.Я. Ольсевича, с. 8-9.
Г л а в а VI
РЕВИЗИОНИСТСКИЕ ’АЛЬТЕРНАТИВЫ’ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМУ
ОБРАЗУ ЖИЗНИ
В последнее время в ревизионистских интерпретациях экономики социа¬
лизма наметился еще один поворот. Речь идет о попытках противопоставить
насущные, первичные потребности трудящегося человека потребностям бо¬
лее высокого ранга. Как уже отмечалось, отдельные идеологи ревизионизма
утверждают, будто реальный социализм способен в какой-то мере обслужи¬
вать только элементарные нужды населения. Удовлетворение простейших
запросов в продуктах питания, одежде, жилище, предметах бытового обихо¬
да изображается в виде своеобразной компенсации, противовеса тому ущер¬
бу, который-де наносится трудящимся в их стремлении к высшим ценнос¬
тям культуры, образования, удовлетворения от труда, в их праве на челове¬
ческое достоинство, свободу личности, на обретение смысла жизни в целом.
Окарикатуренный образ ’’гуляш — социализма”1 проник в ревизионистс¬
кую литературу не случайно. Современное производство, ускорение научно-
технического прогресса мобилизуют все новые, дополнительные факторы
рабочей силы. Необходимым условием трудового процесса становится при¬
менение способностей работника к логическому мышлению, весьма слож¬
ным расчетам, использование его интеллектуально-психической, часто твор¬
ческой энергии. Превращаясь в непосредственную производительную силу,
наука воплощается в новом типе трудящегося, вооруженного новыми зна¬
ниями и способностями. В этих условиях резко возрастает роль потребнос¬
тей высшего яруса. От их удовлетворения во все возрастающей степени за¬
висит социальная, а значит, и производственная активность людей, притяга¬
тельная сила социализма в глазах мировой общественности и в конечном
счете исход соревнования двух противоположных общественных систем.
§ 1. Экономическое содержание /
ревизионистского "гуманизма”
Характерным примером противопоставления процессов роста материаль¬
ного благосостояния всестороннему развитию личности может служить
концепция ужЪ упоминавшегося Баро. Этот ревизионист приписывает эко¬
1 Ici Prague. L’Opposition intérieure parle. Pres, de Jiri Pe'likan. P., 1973, p. 45.
107
номической мысли в социалистических странах узкое, вульгарное понима¬
ние основного экономического закона, выраженное якобы в стремлении к
максимальному производству материальных потребительских благ. По
мысли Баро, в рамках ’’протосоциализма” относительный простор получает
лишь ’’компенсаторное потребление”, воспроизводство рабочей силы на
прежнем качественном уровне. Проблема же высших ’’эмансипаторных пот¬
ребностей” согласно его оценке не решается и часто даже не ставится1
Буржуазный антикоммунизм, как известно, всячески акцентирует вни¬
мание на нашей борьбе с потребительством, чтобы вывести отсюда ’’враж¬
дебность” социализма народному благосостоянию. Баро, напротив, замалчи¬
вает эту борьбу. Средства, как видим, разные. Но цель одна: извратить со¬
циалистический образ жизни, характер сочетания общественных и личных
интересов.
Вопреки представлениям Баро современная марксистская политичес¬
кая экономия исходит из ленинского понимания фундаментальной цели со¬
циализма: развитие социалистического производства ”не только для удов¬
летворения нужд членов, а для обеспечения полного благосостояния и сво¬
бодного всестороннего развития всех членов общества”2. Это тем более
важно, что идеалам потребительства, вещизма, как правило, сопутствуют
различные формы социального паразитизма (рвачество, тунеядство), общее
пренебрежение общественными интересами. Но социалистическое общество
вовсе не мирится с рецидивами мещанства, активно противодействует
гипертрофированному насыщению низших или следующих сразу за ними
потребностей. Подобная направленность формируется всеми средствами
идеологического воздействия, в том числе экономической наукой.
Проблема разумного сочетания различных потребностей актуальна не
только в приложении к отдельной личности, но и для социалистического об¬
щества в целом. Так, односторонняя ориентация на производство дорогос¬
тоящих предметов индивидуального потребления при ограничении средств,
отпускаемых на развитие культуры, образования, спорта и т.д., несомненно,
увеличила бы вероятность мелкобуржуазных деформаций бытовой сферы.
Социалистическое планирование, особенно перспективное, призвано регули¬
ровать указанное противоречие, направлять общественное производство та¬
ким образом, чтобы воспрепятствовать формированию чуждор нам потре¬
бительской философии.
Свои собственные представления о движении к свободному или ’’эман¬
сипированному обществу” Баро излагает в программе ’’радикальной полит-
экономической альтернативы”. В первой части этого проекта (своеобразной
программе-минимум) излагаются требования, типичные для современного
’’левого” ревизионизма.
Как и всякий мелкобуржуазный идеолог, Баро отдает явное предпочте¬
ние вопросам распределения, а не производства. Едва ли не главное его тре¬
бование состоит в ’’уничтожении трудовых норм и сдельной заработной пла¬
ты” Если верить Баро, материальное стимулирование отдельных индивиду-
^Bahro R. Die Alternative, S. 318, 422, 480.
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 6, с. 232.
108
умов препятствует расцвету новых эмансипаторных потребностей коллекти¬
вистского типа и к тому же отражает якобы’’бесспорный факт” отчуждения
людей от трудовой деятельности. Взамен рычагов материального стимули¬
рования Баро предлагает использовать ’’уравнение доходов”, что, по его рас¬
четам, должно послужить делу борьбы с потребительством и мещанством.
Дальнейшие предложения этого ревизиониста выдержаны в том же ле¬
вацком, сверхрадикальном духе. Баро советует, например, полностью
освободить народнохозяйственное планирование от стоимостных показате¬
лей и ограничиться в этой области прямыми расчетами рабочего времени
(Arbeitszeit-Rechnung). Для пресечения бюрократизма и ’’социальных нера¬
венств” им рекомендуется ’’планомерное, периодическое участие всего
руководящего и интеллектуального персонала общества в простом, подчи¬
ненном труде”. Реализация этих и подобных предложений позволит якобы
подойти вплотную к воплощению в жизнь программы-максимум: созданию
свободной ассоциации, состоящей из лиц с ’’богатой творческой индивиду¬
альностью”1
’’Эмансипаторная модель” Баро получила в свое время широкий резо¬
нанс в буржуазных и ревизионистских кругах Запада. Выразив глубокое
удовлетворение по поводу антисоциалистических выпадов этого ренегата,
его рецензенты весьма скептически отнеслись к позитивной части програм¬
мы ’’всеобщего освобождения”, признав ее утопической и малоубедитель¬
ной. Выражалось мнение, что ожидание Баро нового ’’эмансипаторного об¬
щества” выльется в очередное ’’ожидание Годо”2, поскольку рыночное регу¬
лирование, индивидуализм, профессиональное разделение труда и прочее —
это как раз те черты, на которых держится ’’современная цивилизация”3.
Марксистская критика леворевизионистского идеала исходит из принци¬
пиально иных установок. В отличие от защитников ’’современной цивилиза¬
ции” (под которой фактически разумеется цивилизация буржуазная) марк¬
систы, если говорить о длительной перспективе, не видят ничего утопичес¬
кого в проектах отмирания государства, товарно-денежных отношений,
принципов распределения по труду, в требованиях всеобщей и всеобъемлю¬
щей перемены труда. Утопизм Баро не в том, что он выдвигает подобные
требования, а в том, что он жаждет их сиюминутного удовлетворения. Здесь
и обнаруживается коренная порочность его ’’модели”, когда ближайшая
программа действий вступает в неразрешимое противоречие с конечными
ориентирами.
Так, предусмотренное Баро форсированное уничтожение трудовых норм,
сдельщины, повышенного вознаграждения высокосложного, творческого
труда не только подорвало бы динамизм социалистической экономики, но
и имело бы самые серьезные отрицательные последствия для социалисти¬
ческого образа жизни в целом. Ведь обратной стороной мелкобуржуазного
уравнительного распределения всегда оставалось внеэкономическое при¬
1 Bahro R. Die Alternative, S. 455, 474-480.
2Намек на известную пьесу театра абсурда ”В ожидании Годо”, где главный персо¬
наж так и не появляется на сцене.
3Menschliche Emanzipation. Rudolf Bahro und der Demokratische Sozialismus. Frank¬
furt a. M., 1981, S. 52-54.
109
нуждение к труду. Рекламируя уравниловку, Баро прельщает читателей
сокращением общественных издержек по счетоводству. Однако суммарный
ущерб от ’’большого скачка” в коммунизм не идет ни в какое сравнение
с указанной ’’экономией”
Столь же далеки от научного социализма рецепты регулярного ’’перетря¬
хивания” управленческих кадров, которые Баро позаимствовал у троцкиз¬
ма. При нынешних условиях систематическое перемещение управленческо¬
го персонала и лиц преимущественно умственного труда на работу, не
требующую высокой* квалификации, означало бы прямое разбазаривание
трудовых ресурсов. Баро явно тяготеет здесь еще и к левацким планам по
’’трудовому перевоспитанию” интеллигенции. В целом реализация его прог¬
раммных установок только отдалила бы нас от гуманных идеалов социализ¬
ма и коммунизма.
То же самое можно сказать и о псевдогуманистических проектах правого
ревизионизма, представленных в публикациях Лефевра и Г. Петровича. В
работах Лефевра, в частности, реализации ’’социального идеала” предпола¬
гается добиться с помощью ряда реформ, в ходе которых возникнет общес¬
тво ’’гуманизированного пространства” (espace humanise'). В рамках послед¬
него будут якобы радикально изменены все условия человеческого сущест¬
вования, а ’’тотальный человек” получит все возможности для развития
талантов и способностей. В данной связи Лефевр рассматривает проблемы
творческого досуга, окружающей среды, пишет о необходимости преодо¬
леть кризис городов, искоренить скуку повседневной жизни. Однако эти
важные темы раскрываются им с ложных позиций, так как он фактически с
самого начала снимает с буржуазной собственности ответственность за
деформацию среды, окружающей человека. Утверждается, что в настоящее
время вопрос о собственности на средства производства носит якобы вто¬
ростепенный характер, уступая первенство проблематике ’’качества прост¬
ранства”1 Это, несомненно, самый зажный пункт, в котором обнаружива¬
ется родство ревизионистской концепции Лефевра с буржуазно-реформистс¬
кой теорией ’’улучшения качества жизни” в условиях капитализма.
По мысли французского ревизиониста, ’’гуманизированному прост¬
ранству” будущего противостоит не капитализм, а лишь так называемый
’’бездушный индустриализм”, прилагаемый одновременно к буржуазному
строю и к реальному социализму. Тем самым диаметрально противополож¬
ные типы общества рассматриваются сквозь призму одной и той же теории
’’единого индустриального общества”, только взятой с отрицательным зна¬
ком. В полном соответствии с идейными установками Г. Маркузе, Э. Фрбм-
ма и других терретиков Франкфуртской школы Лефевр третирует реаль¬
ный социализм за воспроизведение ’’идеологии роста”, ’’продуктивизма”,
’’технократизма”, забывая, что подъем социалистической экономики,
использование сходных с капитализмом приемов технологии, методов
управления отнюдь не равнозначны ’’экспорту” чуждых нам стандартов
буржуазного образа жизни.
Производственные отношения социализма не могут, разумеется, тракто¬
1 Lefebvre H. Le droit à la ville suivi par Espace et politique. P., 1974, p. 235.
110
ваться в духе экономического материализма, т.е. в качестве жесткой детер¬
минанты образа мыслей и действий людей, системы их жизненных ориенти¬
ров. Но они не являются и чем-то сугубо внешним, нейтральным по отноше¬
нию к этим ориентирам. Природе социализма глубоко чужды, например,
нормы конкуренции, пронизывающие все поры буржуазного общества,
диктующие безжалостное подавление соперника, стремление к успеху лю¬
бой ценой. В нашем обществе осуждается тяга к накопительству, к погоне
за материальными благами в ущерб нравственному и физическому здоровью.
Между тем именно на этот путь толкает трудящихся самый ’’цивилизован¬
ный” капитализм в целях более интенсивной их эксплуатации.
Отношение Лефевра к социалистической революции и гегемонии проле¬
тариата изложено в статье с многозначительным названием ’Теволющюнен
ли рабочий класс?”1. Здесь указывается, что революционный потенциал ра¬
бочего класса якобы весьма ограничен. Желая преодолеть ’’некоторые
противоречия” и обеспечить ’’лучшее функционирование будущего”, совре¬
менные пролетарии не в состоянии тем не менее отказаться сразу от нации,
государства, семьи и так называемой ’’идеологии предприятия”, т.е. от при¬
верженности к производительному труду, экономической рациональности.
По Лефевру, лишь в результате отказа от всех этих атрибутов ’’старого об¬
щества” рабочий класс сумеет реализовать идеалы ’’тотальной” (общечело¬
веческой) революции, ибо ’’чтобы создать тотальное — взрывают все”2.
В публикациях Лефевра имеется, таким образом, и чисто анархический
вариант ’’перестройки пространства”. Его теоретическое ’’обоснование”
зиждется на нескольких ошибочных положениях.
Прежде всего неверно, будто ориентация на экономическую рациональ¬
ность есть ’’идея буржуазии”3 В условиях социализма рациональные мето¬
ды хозяйствования необходимы в еще большей степени в целях более
полного удовлетворения материальных и культурных потребностей каждо¬
го члена общества. Да и при капитализме рационализация наносит рабочему
классу ущерб не сама по себе, а лишь как средство усиления эксплуатации.
Рациональная организация производства внутри отдельных капиталистичес¬
ких предприятий, элементы планомерности во взаимоотношениях между
буржуазным государством, концернами, трестами образуют материальные
предпосылки социалистического переустройства общества на плановых
основах. Отрицая экономический рационализм как таковой, Лефевр вместе
с ним отрицает и указанные предпосылки. Неудивительно, что его планы
’’гуманизации общества” порой приобретают откровенно утопическую ок¬
раску4.
Несомненный утопизм сказывается, например, в намеченных этим
ревизионистом перспективах ’’конца труда”, т.е. полной ликвидации трудо¬
1 Lefebvre H. La classe ouvrière est-elle révolutionnaire? - Homme et société, 1971
№21, p. 148-156.
\ Ibid., p. 150.
I Ibid., p. 154.
Новый путь, - пишет Лефевр, - включает три измерения марксизма: прогрес
сизм, гуманизм, утопизм” (Lefebvre H., Regulier C. La révolution n’est plus ce qu elle
était. P., 1978, p. 197).
Ill
вой деятельности как итога автоматизации производства1. Модель нетрудо¬
вого общества, или ’’общества досуга”, как называют его единомышленни¬
ки Лефевра, движима в сущности иррациональным протестом против
монотонной, нетворческой деятельности, доставшейся в удел большинству
трудящихся в капиталистических странах. Несмотря на апелляции к совре¬
менным сдвигам в материальном производстве, эта реакционная критика
отчужденного труда не содержит фактически ничего нового. Ведь преслову¬
тое ’’право на леность” отстаивалось анархистами еще в прошлом веке.
В своих проектах ’’прекращения” трудовой деятельности Лефевр вновь
ссылается на К. Маркса, изображая его в духе ’’негативной диалектики”
Франкфуртской школы — как ’’мыслителя отрицательного”2. Однако в тео¬
ретическом наследии создателя научного коммунизма имеются прямые
выступления против умаления роли труда в будущем обществе. Критикуя,
в частности, фурьеристскую идею о замене в перспективе труда игрой,
К. Маркс указывал, что даже самый привлекательный труд, призванный
стать ’’самоосуществлением индивида”, нельзя считать ’’всего лишь забавой,
всего лишь развлеченим... Действительно свободный труд... представляет
собой дьявольски серьезное дело, интенсивнейшее напряжение”3.
Столь же ошибочны и рассуждения Лефевра о государстве. Характерные
для него призывы гуманизировать общество путем скорейшей отмены всех
форм государственности4 практически ничем не отличаются от антиэта-
тистской фразеологии анархизма. К несостоятельной аргументации анар¬
хистов Лефевр присовокупил лишь порочный тезис, будто идея государст¬
венной собственности при социализме, идея существования государства
после социалистической революции принадлежит Ф. Лассалю, а К. Маркс —
создатель теории ’’отмирания государства” — якобы всю жизнь вел с ней
борьбу. Заявив в очередной раз о ’’немарксистском характере” воплощен¬
ного в жизнь социализма, Лефевр торопится вещать, будто ’’победа госу¬
дарственного социализма в рабочем движении Европы и всего мира озна¬
чает, что это движение расстается с марксизмом и с ленинизмом и что в нем
преобладает лассальянство”5
Что можно сказать по адресу этих обвинений? В них явно искажена суть
глубочайших расхождений между марксизмом-ленинизмом и лассальянст¬
вом. Лассаль не исключал возможность создать социалистическое общество
при помощи прусской государственной машины, ее бюрократии. Следова¬
тельно, его концепция допускала союз производственных товариществ
рабочих и юнкерского государства во главе с реакционером Бисмарком.
Естественно, что К. Маркс и Ф. Энгельс подвергли эту линию резкой крити¬
ке, противопоставили ей революционную идею разрушения буржуазной
государственности и формирования диктатуры пролетариата.
1 Lefebvre Н. Critique de la vie quotidienne. 1ГГ. De la modernité an modernisme. P.,
1981, p. 91.
I Ibid*
* Маркс K., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 46, ч. II, с. 110.
По Лефевру, в настоящих условиях ’’вопрос о государстве трансформируется в
принцип ’’государство под вопросом” (Lefebvre H. Critique de la vie quotidienne. III. De
la modernitep. 124).
5 Lefebvre H. Hegel-Marx-Nietsche ou le Royaume des ombres, p. 48.
112
Современные марксисты, реальный социализм обвиняются Лефевром в
игнорировании марксистско-ленинского учения о государстве и следовании
лассальянству. Но разве победа Советской власти в 1917 г. не означала
одновременно разрушения государственной машины капитала? Классики
марксизма-ленинизма неоднократно утверждали, что'учение об отмирании
государства относится к ’’коммунистической государственности” и что та¬
кое отмирание будет постепенным и длительным. Трактовка собственности
социалистического государства в качестве реального опредмечивания лас¬
сальянства - еще одно свидетельство фальсификаторского подхода ревизи¬
онистов к истории экономических учений. В действительности же, как под¬
черкивал В.И. Ленин, при социализме ’’остается еще необходимость в госу¬
дарстве, которое бы, охраняя общую собственность на средства производст¬
ва, охраняло равенство труда и равенство дележа продукта”1. Исторический
опыт стран социалистического содружества, безусловно, подтверждает пра¬
вильность данного положения.
Марксизм-ленинизм исходит из того, что сами понятия ’’социализм”,
’’социалистический гуманизм” сегодня уже не могут быть раскрыты без
учета реальной практики социалистических государств. Коренной порок
ревизионизма состоит в отрицании этого положения.
Ведущий идеолог правого ревизионизма Петрович полагает, в частности,
что не только практика, но и теория социализма не выработала пока что
верных критериев ’’подлинно гуманного общества”. Причину этого он
усматривает в преувеличении последователями К. Маркса роли ’’экономи¬
ческих структур”, т.е. в выделении экономического фактора (или еще
уже — сдвигов в распределительных отношениях) в качестве главного кри¬
терия зрелости коммунистической формации.
По мнению Петровича, такой якобы бытующий в марксистской литера¬
туре подход не позволяет правильно раскрыть проблематику ’’нового чело¬
века” и является искажением ’’подлинного марксизма”. Экономизирован¬
ная точка зрения, на которой якобы сходятся социалистическая теория и
практика, возникла, по его мнению, вследствие незаконной канонизации
идей ’’Критики Готской программы”. Между тем, если верить Петровичу, в
воззрениях К. Маркса на социализм и коммунизм имелась и принципиально
иная ’’аналитическая тенденция”, связанная с отрицанием ’’первенства эко¬
номики”. Утверждается, что ’’настоящий Маркс не находится где-то посре¬
дине между этими двумя тенденциями; основной линией его мысли была
линия революционного гуманизма, а не экономического детерминизма”2
Поскольку ’’тенденция экономического детерминизма” связывается
Петровичем с содержанием работы ’’Критика Готской программы”, а яко¬
бы противоположный ей ’’революционный гуманизм” изыскивается глав¬
ным образом в ранних произведениях марксизма, ясно, что в данном случае
речь идет о традиционном для буржуазного и ревизионистского ’’марксове-
дения” восхвалении ’’раннего Маркса” в ущерб ’’позднему”. Современному
ревизионизму чуждо понимание истории научного социализма как поступа¬
1 Ленин В.И. Поли. собр. соч.,т. 33,с. 95.
The socialist idea. Ed. by L. Kolakowski and S. Hampshire. L., 1976, 97.
113
тельного движения мысли, в котором каждый последующий этап подготов¬
ляется предыдущим, дополняет и развивает накопленные ранее теоретичес¬
кие достижения.
Ревизионистский лидер именует научную периодизацию коммунизма
’’дефектной схемой”, якобы чуждой проблемам гуманности. Но хорошо
известно, что критерии прогресса в рамках нового строя не сводились
К. Марксом и его последователями однобоко к прогрессу в экономике и
тем более к изменениям в сфере распределения. Извращая марксизм-лени¬
низм, он пишет, что ’’если мы настаиваем на переходном периоде, тогда
коммунизм является периодом перехода от капитализма (и классового
общества вообще) к гуманизму”1 Каким же должно быть новое ’’подлин¬
но гуманное общество”, если руководствоваться истинным, якобы восста¬
новленным Петровичем, марксизмом?
Петрович, так же как и Лефевр, выдвигает идеал ’’целостного индивида”,
про которого известно только, что он стремится к ликвидации ’’самоот-
чуждения”, ’’возврату к своей собственной природе” и, наконец, к ’’прис¬
воению человеческой жизни во всей ее полноте”. Об общественных услови¬
ях такого присвоения говорится очень мало. Петрович ограничивается
воспроизведением азбучных истин о том, что коммунизм как ’’начало прак¬
тического гуманизма” знаменует собой уничтожение частной собственнос¬
ти, религии, государства, семьи. Но все эти определения выдержаны в сугубо
отрицательном плане. Вопрос же о том, чем заменить, скажем, частную
собственность, остается практически без ответа.
В итоге тема гуманизма решается им по преимуществу исходя из индиви¬
дуальных связей человеческой личности с окружающим миром, отношений
”Я” к ”не - Я”. В статьях о К. Марксе Петрович обходит определение
сущности человека через совокупность общественных отношений, а меткое
замечание видного общественного деятеля времен войны за независимость
США Б. Франклина о том, что человек есть существо, изготовляющее ору¬
дие труда, считает ’’чересчур американизированным”2 Однако такие проб¬
лемы, как ’’всесторонне развитый индивид”, ’’общественный гуманизм”, не
могут решаться при помощи уступок философскому идеализму. Ведь чело¬
век — существо социальное, его отношения к окружающему миру опосре¬
дованы системрй взаимосвязей в обществе, и прежде всего отношениями в
сфере производства, распределения и обмена. Познание экономических
закономерностей не противостоит, как думает Петрович, ’’марксистскому
гуманизму”. От зрелости производственных отношений нового общества
зависит в конечном счете реализация его гуманных идеалов.
Потолковав о разделении марксизма на две противоположные тенденции,
Петрович переходит к рецептам гуманного устройства распределительных
отношений. Им подчеркивается, что принцип распределения по труду теряет
свои ’’прогрессивные” и ’’социалистические” качества, если прилагается к
людям, не обладающим возможностью трудиться. И это в общем-то баналь¬
ное изречение Петрович вновь направляет против ’’официального марксиз¬
^The socialist idea, p. 99.
Modern interpretations of Marx. Oxford, 1981, p. 22-28.
114
ма”, представители которого якобы толкуют указанный принцип ’’без вся¬
кого исключения”.
Очередной антисоциалистический ’’аргумент” ревизиониста также бьет
мимо цели, поскольку в социалистическом обществе существуют не одна, а
две формы необходимого продукта: вознаграждение за труд и обществен¬
ные фонды потребления. Последние функционируют в целом независимо от
трудового вклада того или иного лица. С их помощью общество не только
обеспечивает потребности своих нетрудоспособных членов, но и воздейст¬
вует на структуру потребностей, ориентируя ее в интересах формирования
деятельной, социально активной человеческой личности.
В противовес реальному социализму и марксизму Петрович предлагает
сочетать вознаграждение за труд со ’’специфической формой распределения
по потребностям, т.е. с принципом, по которому должны быть удовлетво¬
рены минимальные жизненные нужды каждого человеческого существа”1.
Такое понимание ’’удовлетворения потребностей” сродни скорее примитив¬
ным установкам ’’казарменного коммунизма”. Научный же социализм
руководствуется целью обеспечить каждому все более полное благосос¬
тояние, полноценную жизнь.
Показательно, что в целях достижения ’’практического гуманизма”
Петрович рекомендует предоставлять минимум жизненных средств не
только нетрудоспособным лицам, но и тем, кто ’’сохраняет физические и
психологические способности к труду, но не имеет возможности трудить¬
ся”2 . Если отбросить аллегории, это может означать лишь одно: ’’гуманизм”
Петровича допускает сохранение безработицы, а пособия безработным
удовлетворяют требованиям его ’’социального идеала”.
Практический смысл псевдогуманных программ ревизионизма раскры¬
вается и в критике Петровичем любого насилия, в том числе революцион¬
ного. Согласно его воззрениям ’’проповедовать насильственную реакцию на
насилие значит поддерживать новую форму насильственного общества”3.
Но как же в таком случае быть с провозглашенным самим Петровичем тре¬
бованием ликвидации частнособственнических отношений? Ведь экспропри¬
ация эксплуататоров тоже невозможна без насилия.
Революционная практика человечества служит главным опровержением
ревизионистской концепции Гуманизма”. Она доказывает никчемность
сентенций ревизионистских лидеров, обрекающих рабочий класс, всех тру¬
дящихся на приспособленчество и политическую пассивность.
§2. Ложная трактовка глобальных проблем современности
В последнее время в публикациях ревизионистов все чаще сталкиваешь¬
ся с извращенной трактовкой столь важного для социалистического образа
жизни вопроса, как охрана окружающей среды. Общая линия ревизионизма
1The socialist idea, p. 100.
2 Ibid.
Ibid., p. 109.
115
состоит здесь в том, чтобы изобразить пороки буржуазного образа жизни
в качестве всеобщих болезней ’’индустриальной цивилизации”, а затем
распространить их на социализм.
Обращает на себя внимание истолкование причин экологического кризи¬
са, встречающееся в работах Баро. Данное явление трактуется им весьма
расширительно и тенденциозно. Прежде всего Баро включает в него не^
только резкое ухудшение состояния природной среды, но и обострение
ситуации в области снабжения человечества сырьем, энергией, разнообразны¬
ми ресурсами1. Но главное заключается в том, что ’’кризис экологии” трак¬
туется им как проявление ’’современного кризиса цивилизации”, или
’’кризиса человеческой цивилизации вообще”2.
В такого рода позиции легко просматривается влияние новейших ’’алар¬
мистских” концепций буржуазных авторов (Р. Хейлбронера, О. Тоффлера и
других), настаивающих, как и Баро, на ’’всеобщем”, ’’всемирном” характе¬
ре структурных кризисов, на приближении ’’конца” мировой цивилизации,
в котором повинен якобы и социализм. Тем не менее, стремясь хотя бы к
внешней последовательности, буржуазные социологи и экономисты оцени¬
вают перспективы общественного развития лишь с точки зрения развития
производительных сил (неконтролируемого технического прогресса, эконо¬
мического роста как такового) и потом открыто заявляют о несуществен¬
ности производственных отношений, прежде всего отношений собствен¬
ности.
Подобного подхода Баро, выдающий себя за ’’современного марксиста”,
допустить не может. Его концепция основана на эклектическом соединении
учения К. Маркса о способе производства с открыто буржуазными теория¬
ми ’’единого индустриального общества”, ’’стадий цивилизации” и т.д. Так,
экологический кризис в буржуазных странах провозглашается ’’продуктом
капитализма” с его основополагающим принципом — ’’производить любой
ценой прибавочную стоимость”. Упоминает Баро и о конкурентной борьбе
’’сверхмонополий”, попирающих природную среду ’’подобно стаду мамон¬
тов”3 . Но наряду с этим он же выступает с заявлениями, будто в современ¬
ной экологической ситуации проявляется ’’самый глубокий, наиболее, так
сказать, ’’материальный” слой того всеобщего кризиса, который вследствие
господства капиталистического индустриализма в мировом масштабе од¬
новременно является окончательным кризисом человечества”4. Это означа¬
ет, что ’’капиталистический индустриализм” (а значит, и порождаемый им
’’глобальный кризис”) произвольно переносится в социалистическое общес¬
тво, отождествляется с применением индустриальных методов вообще.
’’Все, что было распространено на нашей планете в промышленности, — счи¬
тает Баро, — начиная с английской индустриальной революции вплоть до
сегодняшнего дня — с точки зрения технической структуры, технологии,
1 Bahro R. Krise des Marxismus?., S. 77.
2 Ibid., S. 43, 47.
Bahro R. Krise des Marxismus?., S. 76, 78; Bahro R. Arbeitsplätze contra Umwelt? Frei¬
burg, 1980, S. 161.
4 Bahro R. Elemente einer neuen Politik: zum Verhältnissen von Ökologie und Sozialis¬
mus. Berlin/W., 1980, S. 176.
116
типа рабочих мест и организации труда, — является капиталистической
индустрией. Даже там, где отсутствуют капиталистические отношения, науч¬
ные и технические принципы заимствуются из Европы (Западной. — А.Х.),
Северной Америки и Японии”1
Очевидная противоречивость позиции Баро коренится в классовой при¬
роде современного ревизионизма. Идеологи этого течения защищают инте¬
ресы промежуточных, мелкобуржуазных слоев, которые страдают от ка¬
питализма, но одновременно не принимают и социализм, приписывая ему
пороки буржуазного строя. ’’Оппортунист, — заметил В.И. Ленин, — по
О^мой своей природе, уклоняется всегда от определенной и бесповоротной
постановки вопроса. .. вьется ужом между исключающими одна другую
точками зрения, стараясь ’’быть согласным” и с той и с другой.. .”2 Эта
меткая характеристика вполне приложима и к воззрениям Баро.
Современная промышленность, разрастание ее производственного аппа¬
рата, безусловно, несут в себе значительные потенциальные угрозы природ¬
ной среде. Но взаимоотношения природы и общества не ограничиваются
только технико-экономической сферой. Для каждой формации, а не только
для кацитализма, как полагает Баро, производственные отношения высту¬
пают активным фактором, воздействующим на производительные силы,
изменяющим сам тип их функционирования.
Всем известны нерешенные, подчас весьма острые проблемы, с которы¬
ми наше общество сталкивается в сфере экологии. Как отмечалось на
третьей сессии Верховного Совета СССР одиннадцатого созыва (июль 1985 г.),
ряд союзных и республиканских министерств, руководствуясь узковедомс¬
твенными интересами, допускают еще нарушения плановых заданий по
охране окружающей среды. Не везде еще удалось изжить потребительский,
чисто даннический подход к природе. Но если не впадать в односторонность,
невозможно отрицать, что социализм делает реальным совершенно иной в
сравнении с капитализмом подход к окружающей среде. Среда обитания,
достойная человека, является непременным условием гармоничного раз¬
вития каждой личности. Сознательное регулирование взаимоотношений
природы и общества, необходимость бережного отношения к природе, уве¬
личение связанных с этим затрат не только не противоречат коренным
законам социализма (закону планомерности, основному экономическому
закону), но и прямо из них вытекают. Как справедливо подчеркивается в
советской экономической литературе, ’’социализм способен осуществить
рационализацию потребностей ( в целях экономии ограниченных природ¬
ных ресурсов) как за счет активного формирования разумных, научно
обоснованных потребностей, так и путем прямого регулирования производ¬
ства, исключающего нерациональное использование природных, особенно
невоспроизводимых, богатств, ухудшение лриродных условий жизни”3.
Именно здесь в конечном счете заложена главная отличительная черта ме¬
ханизма сохранения окружающей среды в социалистическом обществе.
Bahro R. Arbeitsplätze contra Umveit?., S. 215.
з Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 8, с. 393.
Черковец В.Н. Социализм как экономическая система, с. 31.
117
По данным советских исследователей, в СССР в начале 70-х годов на еди¬
ницу промышленного продукта производилось загрязнения в 2,5 раза, на
душу населения — в 3 раза, на единицу площади — в 7—8 раз меньше, чем в
США1. На современном этапе развития нашего общества меры по охране
окружающей среды превратились в неотъемлемую часть экономической по¬
литики Советского государства. Это обстоятельство отражено в Конститу¬
ции (Основном Законе) нашей страны, где указывается, что ”в интересах
настоящего и будущих поколений СССР принимаются необходимые меры
для охраны и научно обоснованного, рационального использования земли и
ее недр, водных ресурсов, растительного и животного мира, для сохранения
в чистоте воздуха и воды, обеспечения воспроизводства природных богатств
и улучшения окружающей человека среды”2. В Советском Союзе действу¬
ют 136 государственных заповедников, 7 национальных парков. За послед¬
ние 20 лет площадь лесов в стране увеличилась более чем на 50 млн. га.
Особая общегосударственная служба наблюдения и контроля за окружаю¬
щей средой охватывает у нас своей деятельностью 450 городов, около 1900
водных объектов суши, все внутренние и окраинные моря, значительую
часть поверхности почв, проходящих химическую обработку3. В СССР
проведены большие работы по определению предельно допустимых кон¬
центраций нескольких сотен вредных веществ в воде и в воздухе. Это уве¬
личивает эффективность контроля за состоянием водоемов и атмосферы.
В итоге принятых в 1976—1980 гг. мер выброс вредных веществ в атмос¬
феру городов сократился в нашей стране на 13 %. Среди крупнейших горр-
дов мира столица Советского Союза — Москва имеет самые чистые воздуш¬
ный бассейн и водные объекты. Достигнуты крупные успехи в развитии
оборотного водоснабжения в промышленности. Заметно уменьшился сброс
неочищенных сточных вод при повышении требований к степени очистки.
На решение проблем, связанных с охраной природы, в 1981—1985 гг. выде¬
лено 10,3 млрд. руб. - на 11 % больше, чем освоено в предшествующей пя¬
тилетке. В перспективе все большая часть подобных затрат будет переориен¬
тирована со строительства очистных сооружений на внедрение природосбе¬
регающей, т.е. экономящей ресурсы, малоотходной, а при возможности и
безотходной технологии.
Игнорирование Баро влияния производственных отношений социализма
на развитие его производительных сил не является случайностью. Оно пря¬
мо связано с изобретенной им теорией ’’протосоциализма”. Реальный социа¬
лизм не имеет ничего общего с плоскими схемами ’’капиталистического ин¬
дустриализма” без капиталистических производственных отношений. Со¬
циалистическая экономика развивается по собственным, специфическим за¬
конам, воздействующим на всю совокупность условий человеческой жизни.
‘Известия АН СССР. Сер. экон., 1984, №3, с. 97.
Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик.
М.: Политиздат, 1977, с. 18.
3Подробней см.: Новиков И. Окружающей среде - социалистическое отношение. -
Коммунист, 1982, №14, с. 32-34,41; Экономические проблемы рационального приро¬
допользования и охраны окружающей среды / Под ред. акад. Т.С. Хачатурова. М.:
Изд-во МГУ, 1982, с. 10, 31.
118
В последние годы Баро вознамерился ревизовать, или, если использовать
его собственное выражение, ’’переписать на экологический манер”, не толь¬
ко марксистско-ленинскую политическую экономию социализма, но и уче¬
ние К. Маркса о капитализме. Тем самым его отход от научной теории
приобрел еще более отчетливые формы. Как уже отмечалось, этот ревизио¬
нист не отрицал и не отрицает связи экологического кризиса с отношёния-
ми буржуазной эксплуатации. И вместе с тем он же утверждает, что в совре¬
менных условиях эксплуатация ’’возрастает лишь арифметически”. В качес¬
твенном аспекте она, дескать, ”не является более рычагом преобразования”
буржуазного строя. Гораздо более глубоким и мощным стимулом борьбы
за ’’всеобщее освобождение”, по Баро, служит сегодня угроза ’’всеобщей
экологической катастрофы”1
Далее утверждается, что современный пролетариат ведет борьбу с пред¬
принимателями лишь при продаже рабочей силы. Но будучи индивидами,
заинтересованными в ’’выживании человечества”, пролетарии должны рас¬
сматривать капиталистов в качестве ’’социальных партнеров”2 Отсюда
Баро выводит идею социального компромисса ”на самой широкой основе”,
суть которой выражена им в призыве ’’Прочь границы партий и групп!”3. В
этом усматривается ’’новое содержание” классовой борьбы. Фактически же
речь идет о проектах ее постепенного затухания.
Политической линией оппортунизма всегда было сотрудничество ан¬
тагонистических классов. Истории известно немало случаев, когда в целях
обоснования оппортунистической стратегии и тактики использовался мотив
единства со ’’своей” буржуазией перед лицом ’’общей беды”. Если в 1914 г.
ревизионистские лидеры II Интернационала отстаивали идею ’’защиты
отечества” для отпора ’’внешнему нашествию”, то ныне в качества ’’общего
несчастья” фигурирует угрожающая ситуация в экологии. Баро признает,
что преодоление экологического кризиса невозможно без ’’упразднения ка¬
питализма” и одновременно заявляет о неактуальности борьбы с капиталис¬
тической эксплуатацией, т.е. с самой сущностью буржуазного строя. В этом
заключается еще одно неразрешимое противоречие в его воззрениях.
Не подлежит никакому сомнению, что Баро извращает действительную
роль и задачи экологического движения. Как и другие демократические
потоки, как-то: движение за мир, за участие масс в управлении производст¬
вом, женское, молодежное движение и др., — современный экологизм зак¬
лючает в себе мощный антибуржуазный потенциал. Но считать его ’’автома¬
тически социалистическим”, разумеется, нет никаких оснований.
Парадокс нашего времени состоит в том, что эксплуататорские классы
также приспосабливаются к демократическим движениям, используя их
социальную неоднородность. Нагнетая миф о ’’советской угрозе”, они пы¬
таются направить естественную тягу людей к миру против СССР и его союз¬
ников. Точно так же стремление трудящихся к участию в делах управления
цередко уворачивается подкупом отдельных их представителей с целью
^Bahro R. Elemente einer neuen Politik. Berlin/W., 1980, S. 74.
2 Ibid., S. 177.
Bahro R. Krise des Marxismus?., S. 68.
119
расширения коррумпированной ’’рабочей аристократии”. Налицо также
стремление буржуазии расколоть прогрессивные силы по признакам пола и
возраста, стравить ’’зеленое движение” и профсоюзы и т.д.1
Последовательный радикализм современные ’’альтернативные движе¬
ния” могут обрести лишь в* борьбе против империализма и реакции, а это
предполагает союз с рабочим классом и его революционной партией. В свою
очередь антимонополистические, а затем социалистические преобразования
будут способствовать реализации тех целей, к которым стремятся движе¬
ния ’’альтернативы”. Отсюда следует, что подмена борьбы с капиталисти¬
ческой эксплуатацией борьбой с кризисом окружающей среды, с марксистс¬
кой точки зрения, совершенно несостоятельна. Их противопоставление на
руку лишь классовым противникам трудящихся. Оно бесплодно и в анти¬
буржуазном, и в экологическом плане.
Подробный анализ взглядов Баро на современный капитализм выходит
за рамки нашего исследования. Но кратко сказать о них совершенно необ¬
ходимо. Это позволит составить цельное представление о всей совокупное-,
ти экономических воззрений этого ренегата. Вспомним, какие сверхради-
кальные обвинения бросал Баро в адрес реального социализма, с какой
настойчивостью ратовал за скорейшую его ’’эмансипацию” от государства,
от ’’старого” разделения труда и т. д. Отчего же так скромны его требова¬
ния, обращенные к капиталистическому строю? Единственным поку¬
шением на буржуазную собственность выступает здесь лозунг ’’контроля”
над ’’побудительными механизмами” капиталистического производства2.
Но под этим требованием из-за его расплывчатости подпишется любой
апологет ’’трансформированного капитализма”. Бывший ’’радикал без
берегов” Баро предстает, таким образом, реформистским приспособлен¬
цем, едва осмеливающимся на сентиментальную критику буржуазных по¬
рядков. Претензии Баро поучать марксизм, противопоставлять ему свою
платформу, как физику Эйнштейна физике Ньютона3, не могут не выз¬
вать протеста.
Абсолютно несостоятельными в идейном и практическом отношениях
оказываются и попытки этого ревизиониста сформулировать общую ’’эко¬
логическую перспективу” одновременно для реального социализма и
’’западного мира”. В качестве главного рецепта ликвидации ’’всемирного
экологического кризиса”, кризиса ”человеческой цивилизации” в целом им
выдвигается пресловутая программа ’’нулевого роста”4. Единственное
ее отличие от аналогичных проектов буржуазных радикалов заключается в
1 Последнее стремление весьма характерно для самого Баро, который относит
профсоюзное движение, экономическую борьбу рабочего класса к разряду виновных в
судьбе ’’мертвого Рейна”. Утверждения, будто население в развитых капиталистичес¬
ких странах имеет ’’слишком много” (Arbeitsplätze contra Umwelt?., S. 216), не прини¬
мают во внимание необеспеченность существования большинства трудящихся, отрица¬
тельные последствия массовой безработицы, инфляции, имущественную пропасть
между трудом и капиталом.
2ßahro R. Arbeitsplätze contra Umwelt?., S. 232.
3Bahio R. Elemente einer neuen Politik, S. 75.
’’Каждый последующий процент роста, - заявляет Баро, - в моих глазах является
преступлением против остального человечества и против наших собственных детей и
внуков” (Bahro R. Arbeitsplätze contra Umwelt?., S. 163).
120
попытках Баро опереться на авторитет К. Маркса. Если верить этому реви¬
зионисту, К. Маркс якобы тоже усматривал в ’’нулевом росте” желатель¬
ный вариант воспроизводства при коммунизме1. Доводя эту мысль до ло¬
гического конца, Баро пишет, что в его проектах окончательной ’’эманси¬
пации человека” речь идет не только об освобождении в рамках экономи¬
ки, но и о постепенном освобождении от экономики, чтобы возвыситься
над этим царством необходимости, как было предусмотрено Марксом 2.
Итак, Баро вслед за Лефевром приближается к идее общества без эконо¬
мической, трудовой деятельности, полагая, видимо, что оптимальный спо¬
соб разрешения хозяйственных проблем заключается в отсутствии самого
хозяйства. Все это несколько напоминает мрачный юмор времен Француз¬
ской революции, когда гильотину называли лучшим средством от головной
боли, но к марксизму никакого отношения не имеет. Не кто иной, как
К. Маркс, писал, что ’’истинное царство свободы” (в котором развитие че¬
ловеческих сил является самоцелью), хотя и лежит по ту сторону мате¬
риального производства, ’’может расцвести лишь на этом царстве необхо¬
димости, как на своем базисе”3 ’’Производственный пессимизм” Баро,
разумеется, не случаен. В нем отразилось положение тех защищаемых
ревизионизмом мелкобуржуазных прослоек, которые не имеют прочной
перспективы в современном обществе.
Несостоятельными являются и представления Баро о К. Марксе как о
поборнике ’’нулевого роста”, якобы сближавшем по данному воспроиз¬
водственному признаку свой коммунистический идеал с первобытным
строем. Подобные высказывания являются саморазоблачающими, они
выдают действительный уровень ’’просвещенности” ревизионизма, которую
столь часто превозносят буржуазные комментаторы. Ведь в действитель¬
ности К. Маркс придерживался на сей счет прямо противоположного мне¬
ния. В подготовительных рукописях к ’’Капиталу” он указывал: ’’Все
прежние формы общества... погибали с развитием богатства, или, что
одно и то же, - с развитием общественных производительных сил. Поэто¬
му у древних, сознававших это, богатство прямо обличалось как разло¬
жение общества”4 И напротив, в рамках нового, сменяющего капитализм
способа производства ’’свободное, ничем не стесненное, прогрессивное и
универсальное развитие производительных сил само составляет предпосыл¬
ку общества... и его воспроизводства”5 Позднее в работе ’’Критика Готс¬
кой программы”, где уже имелось развернутое учение о двух фазах комму¬
нистического общества, К. Маркс вновь возвращается к характеристике
коммунизма как высокоэффективного, динамичного строя, где ’’вместе
с всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы
и все источники общественного богатства польются полным потоком”6.
Согласно его утверждениям, ”у самого Маркса была мысль о том,что современ¬
ный коммунизм будет иметь нечто общее с древним первобытным обществом. Он бу¬
дет тем же коммунизмом солидарности, основанным на простом воспроизводстве ма¬
териальных средств к жизни” (Bahro R. Arbeitsplätze contra Umwelt?., S. 219).
2Bahro R. Arbeitsplätze contra Umwelt?., S. 233.
Маркс K., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.,т. 25,ч. II, с. 387.
*Там же, т. 46, ч. II, с. 33.
Там же.
Там же, т. 19, с. 20.
121
Подлинная проблема состоит, следовательно, не в том, чтобы заморозить
прогресс производительных сил на нулевой отметке, а в том, чтобы достичь
такой народнохозяйственной эффективности, создать такой тип экономики,
которая и в условиях умножения затрат на охрану и совершенствование ок¬
ружающей среды вела бы к бесперебойному росту'народного благосос¬
тояния.
Насколько далек современный ревизионизм от решения этой важной и
трудной задачи, показывает содержание последних монографий Гароди.
В рамках его концепции экологический, энергетический, сырьевой кризисы
и прочие ’’болезни цивилизации”, от чьих разрушительных воздействий
страдают якобы и социалистические страны, предлагается лечить за счет
заимствования опыта ’’цивилизаций Востока”. Гароди предлагает повер¬
нуться лицом к истории ’’бестракторного социализма” народных коммун в
Китае, обратиться к традициям африканской общины, философии гандиз¬
ма, восточным религиям. При этом выражается надежда, что следование
’’мудрости Китая, Африки, Индии, Ислама” поможет радикально изменить
’’западную модель взаимоотношений людей с природой”, разделяемую
якобы и реальным социализмом. Такой ’’диалог цивилизации”, по Гароди,
будет способствовать формированию ”не только плана выживания, но и
плана жизни, ’’проекта надежды” в масштабе всей планеты”1
Легко заметить, что ’’планетарный проект” Гароди даже с точки зрения
теорий ’’стадийного развития” зовет нас не вперед, а назад: от индустриаль¬
ного общества к доиндустриальному. Разделяя концепцию ’’симметрии кри¬
зисов”, отрицая преимущества социализма в решении проблемы окружаю¬
щей среды, Гароди оказывается не в состоянии наметить новую ’’экологи¬
ческую модель”. Его конечные выводы равнозначны призывам повернуть
вспять колесо истории, идти навстречу отжившим или отживающим общест¬
венным отношениям. Попытки разрешить сложнейшие проблемы общего
кризиса капитализма на базе отрицания опыта социалистических стран, при
помощи ссылок на положительные свойства предындустриализма свидетель¬
ствуют о том, что от внимания французского ревизиониста, как и прежде,
ускользают буржуазные производственные отношения, составляющие
главное препятствие на пути к мировому общественному прогрессу.
В одной из последних публикаций Гароди ’’Призыв к живым” (1979 г.)
особый акцент ставится на проблемы энергетики. Здесь утверждается
даже, что ’’энергетика представляет собой ключ к проблемам безрабо¬
тицы и инфляции”2 Опубликованная в книге энергетическая программа
из 11 тезисов, по словам Гароди, знаменует ’’конкретный план действий”
по решению наиболее острых проблем социально-экономической жизни
Франции.
В организационном отношении данный проект предусматривает расчле¬
нение французской экономики на обособленные ’’базовые сообщества”,
работающие на принципах самоуправления. ’’Принято считать, — заявляет
!Garaudy R. Pour un dialogue des civilisations. P., 1977, p. 165, 219; Appel aux vivants.
P., 1979, p. 26, 217-218.
2Garaudy R. Appel aux vivants, p. 319.
122
Гароди, — что между частным предприятием и национализацией ничего нет.
Однако существуют и другие формулы, например муниципализация, регио¬
нализация”1 Использование этих формул на практике позволит якобы
отказаться от форсированного строительства атомных электростанций,
требующих централизации и подталкивающих ее, и перейти к разработке
альтернативных видов энергии: солнечной, геотермической, гравитационной.
В сочетании с широкой кампанией за экономию энергетических ресурсов
данные меры значительно снизят цены на сырье, топливо, предоставят
возможность увеличить число рабочих мест и т. д.
Как и в случае с решением экологической проблемы, энергетический
проект Гароди идет вразрез с объективными тенденциями в развитии
современных производительных сил. Его выступления против ускоренно¬
го строительства атомных электростанций объясняются не только и не
столько желанием воспрепятствовать распространению риска, связанного с
эксплуатацией этих объектов, сколько протестом против централизован¬
ного управления атомно-энергетическим комплеском. Отдавая дань кон¬
цепциям технологического детерминизма, Гароди указывает, что ’’энерге¬
тическая монархия атомных станций приводит к крайней централизации
экономической и политической власти и к полному отречению от автоно¬
мии индивидов и групп в пользу государства, неизбежно принимающего
полицейские формы”2
Легко заметить, что здесь критикуется экономическая централизация
вообще, осуждается любое огосударствление экономики безотносительно
к общественной форме. Неудивительно, что Гароди считает абсолютно
неприемлемым советский опыт решения энергетических проблем и преодо¬
ления экологической ситуации. Согласно его утверждениям, проникнутое
’’всесторонним централизмом”, подчинившее себя ’’западной модели роста”
советское общество не в силах якобы представить ’’альтернативу” капита¬
листическому ’’варварству”.
Энергетический проект Гароди в целом полон внутренних противоречий.
С одной стороны, как глашатай мелкобуржуазных концепций он ратует
за экономическую децентрализацию, говорит о пагубности чрезмерного
огосударствления и даже протестует против деятельности мультинацио¬
нальных фирм и других ’’энергетических гигантов”. С другой стороны,
антисоциалистический, антисоветский пафос сочинений Гароди толкает его
в объятия буржуазного реформизма. Об этом свидетельствуют заявления
этого ревизиониста, что в осуществлении его планов должны участвовать
четыре силы: государство, патронат, рабочие профсоюзы и потребители.
Данное положение сближает программу ”11 тезисов” с энергетическими
проектами на'базе государственно-монополистического капитализма.
В течение минувшего десятилетия Гароди не раз призывал добиваться
’’встречи социализма с религией”, апеллируя при этом к общинным иллю¬
зиям раннего христианства3 Теперь для теоретического обоснования такой
Le nouvel observateur, 1979, №781, 29 oct.-4 nov., p. 130.
2Garaudy R. Appel aux vivants, p. 327.
Garaudy R. Parole d’homme, p. 249, 254, 265.
123
’’встречи” им все чаще исцользуются отдельные догматы ислама1. Идейные
основы указанных мировых религий формировались в переломную эпоху
перехода от бесклассового общества к классовому. В силу этого религи¬
озная идеология, хотя и по-разному, служила в истории выражением инте¬
ресов не только эксплуататоров, но часто и эксплуатируемых. Однако
в чем мистическая концепция ’’экономики, которой владеет один только
бог”2, превосходит по революционности научный социализм, Гароди,
разумеется, объяснить не в состоянии.
В итоге социальная революция трактуется им лишь с точки зрения эти¬
ческих проблем, чтобы ’’жить в соответствии с фундаментальным законом
бытия - любви”. Видимо, для того, чтобы строго следовать этому закону,
Гароди для образования новых общественных связей рекомендует ’’граж¬
данское неповиновение” — кампанию пассивного сопротивления, вдохнов¬
ленную философией Ганди. Такое ’’сопротивление” не опасно современ¬
ному капитализму. Оно не может изменить его политический строй, упраз¬
днить присущие ему экономические закономерности, обеспечить переход
к социализму.
Формирование нового социалистического образа жизни представляет со¬
бой одно из величайших завоеваний советского народа. Вопреки утвержде¬
ниям ревизионистов о ’’бесперспективности” реального социализма, о его
’’неспособности” внушить людям веру в торжество коммунистических
идеалов3 наше общество во многих отношениях уже сейчас демонстри¬
рует неоспоримые преимущества перед капитализмом. Воплощенный в
жизнь социализм впервые в истории освободил трудящихся от безрабо¬
тицы, от нищеты и эксплуатации, национального и расового угнетения.
В социалистических странах нет больше таких уродливых, свойственных
буржуазному, особенно американскому, образу жизни явлений, как не¬
померная интенсификация труда, разгул гангстеризма, милитаристский
психоз. Социализм в силу коллективистских начал его общественно-
экономической системы глубоко чужд любым проявлениям милитариз¬
ма и экспансионизма. Это коренное его преимущество выступает сегодня
особенно рельефно, если учесть, что империалистический строй идет на
все более острый конфликт с самым насущным правом человека — пра¬
вом на жизнь, порождая по самой своей природе угнетение, насилие, разви¬
тие военщины, агрессии, угрозу ядерной катастрофы.
Становление социалистического образа жизни не тождественно разовому
перевороту во всех условиях и способах жизнедеятельности людей, однов¬
ременному и полному преображению их ценностных установок, привычек,
повседневного бытия. Партией сформулирован вывод о том, что ’’реаль¬
ность общества, вступившего в этап развитого социализма, представляет
собой противоречивое сочетание как крупных, поистине исторических ус¬
пехов в социалистическом созидании, прочно утвердившихся в нашей
жизни общекоммунистических начал, так и нерешенных задач сегодняшне¬
^Garaudy R. L’Islam habite notre avenir. P., 1981.
2Ibid., p. 87.
Brus W. East European economies facing the ’’eighties”. - Wirtschaft und Gesellschaft,
1982, №2, S. 413.
124
го дня, а также проблем, доставшихся нам в наследство от дня вчерашнего,
таких, которые в принципе могли быть решены ранее, на предыдущих
стадиях нашего развития”1
Наше общество находится лишь в начале этапа зрелости первой фазы
коммунистического строя. Советская общественная мысль констатирует,
что на практике и в теории проблема утверждения социалистического
образа жизни органично связана с проблемой дальнейшего совершенст¬
вования развитого социализма2 Тем не менее именно нашему строю уда-
лосБ впервые на языке фактов подтвердить основополагающий вывод
марксизма-ленинизма: принципиально новое качество жизни, обществен¬
ный климат, в котором человек не знает гнетущего чувства неуверенности
в завтрашнем дне, общность индивидов, где господствуют коллективист¬
ский дух и товарищеская взаимопомощь, нравственное здоровье и со¬
циальный оптимизм, — все это невозможно создать без обобществления
на деле основных средств и предметов труда. Без такого переворота в от¬
ношениях собственности ’’любая ’’модель” социализма, в какие привле¬
кательные одежды ее ни ряди, окажется нежизненной, останется существо¬
вать только в воображении ее создателей”3.
К каким последствиям может привести забвение этой азбучной истины
марксизма, показывает идейная эволюция Ж. Элленштейна, исключенного в
1980 г. из рядов Французской коммунистической партии. Главным моти¬
вом публикаций этого ревизиониста, особенно книги ’’Определенная идея
коммунизма” (1979 г.), стал антисоветизм. ’’Социализм цветов Франции, к
которому мы стремимся, - пишет, в частности, Элленштейн, — не имеет
ничего общего с сегодняшним днем Советского Союза”4.
Итак, предусматривается ’’социализм” без власти трудящихся, без об¬
щественной собственности на средства производства, без планомерного
управления производством. ’’Определенная идея коммунизма” становится
более чем неопределенной. ’’Социализм, каким мы его себе представля¬
ем, — признается Элленштейн, - нигде не существует. Мы, по правде, не
знаем каким он должен быть, мы знаем лишь наверняка каким он быть
не должен”5
В этих словах заключено, пожалуй, главное. Отрекаясь от исторического
опыта Советского Союза и других братских стран, от наших достижений
экономического, социального и культурного характера, современный
ревизионизм не в состоянии представить сколько-нибудь убедительной
альтернативы реально существующему социализму, порожденному им
образу жизни. Это еще раз убеждает нас в теоретической бесплодности
ревизионистских концепций, способных лишь помешать борьбе за лучшее
будущее, социальный прогресс.
Коммунист, 1984, №18, с. 4.
Образ жизни в условиях социализма / Под ред. А.И. Арнольдова и др. М., 1984,
с. 18; см. также: Проблемы социалистического образа жизни. М.: Наука, 1982; Эконо¬
мические основы социалистического образа жизни в условиях развитого социализма.
М.: Наука, 1983.
JАндропов Ю.В. Избранные^ечи и статьи, с. 238.
Ellenstein J. Une certaine idee du communisme. P., 1979, p. 50.
Ibid., p. 83. (Курсив наш. - A.X.).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РЕВИЗИОНИЗМ: ИТОГИ КРИЗИСНОЙ
ЭВОЛЮЦИИ И ЗАДАЧИ КРИТИКИ
Марксистско-ленинская наука выдвигает богатую, многоплановую и внутренне
субординированную концепцию развития истории экономжеских учений. Источник
такого движения усматривается ею в изменениях и противоречиях самой хозяйствен¬
ной жизни общества, в столкновении интересов различных классов и социальных
ipynn и вместе с тем в противоречиях внутри самой теории, разрешение которых либо
продвигает ее вперед, либо, как в случае с вульгарной, экономжеской мыслью, отбра¬
сывает назад.
Достигнутая ступень зрелости социалистических производственных отношений
представляет, на наш взгляд, главный фактор кризисной эволюции совремешюго
экономического ревизионизма. Развитие социализма на своей собственной основе,
развертывание его специфики и преимуществ наглядно демонстрируют крах некогда
непререкаемых для ревизионистов теорий, изображавших наш экономический строй
по образу и подобию капиталистического способа производства. Отсюда отказ целого
ряда ревизионистских теоретиков от господствовавших прежде интерпретаций социа¬
листического строя, открытое признание ими несостоятельности прежних оценок,
наличие острых разногласий между ревизионистами в этом кардинальном вопросе и,
наконец, выдвижение на передний план еще более агрессивных и далеких от историчес¬
кой правды концепций. За всем этим скрывается очевидная неспособность современ¬
ного ревизионизма сколько-нибудь объективно оценить экономическую сущность,
природу реального социализма, прежде всего в СССР.
В рамках современной ревизионистской идеологии сложились три основных,
взаимопротиворечащих и в сущности взаимоисключающих подхода к советскому
обществу:
отождествление социализма в СССР с особой разновидностью "госкапитализма”
(Шик, Россанда, Гароди, Джилас) ;
подход с позиций ’’политического детерминизма”, теорий "государственного
способа производства”, ’’этатизма” (Вайда, Лефевр) ;
трактовка нашего строя как ’’тупиковой формы” общественного развития, якобы
воспроизводящей в новых условиях устои докапиталистических формаций (Млынарж,
Баро, Стоянович).
Последняя позиция внутри ревизионизма усиливается и может стать доминирую¬
щей. Парадокс заключается в том, что, будучи противниками социализма, ревизионис¬
ты тем не менее вынуждены исходить теперь из его преимуществ как из объективной
реальности. Вместе с тем эти преимущества, как правило, трактуются ими в качестве
компенсации за ’’внутренние пороки”. Муссируя мнимое сходство нашего общества с
азиатской, феодальной деспотией, ревизионисты не только усиливают свою антисоциа¬
листическую агрессивность, но и доводят ее до абсурда.
Кризисные процессы сказываются и на содержании ревизионистских концепций
’’социального идеала”. И в этом вопросе ревизионизм даже в пределах своей правой
разновидности утратил былое единство. Здесь наметилась тенденция к отходу от
модели ’’рыночного социализма”, основанной на коллективно-групповой собствен¬
ности, к представлениям о социализме как ’’плюралистическом” хозяйстве с элемен¬
тами государственной, групповой, частнокапиталистической и мелкой частной собст¬
126
венности, сочетающем планирование с борьбой предприятий на рынке. Таким образом,
налицо конкуренция различных оппортунистических '’моделей”, причем попытки
спасти ту или иную ’’модель” от свойственных ей пороков лишь сильнее оттеняют ее
историческую обреченность. В СССР уровень социалистического обобществления
выражен в формировании единого народнохозяйственного комплекса. В плоскости
практического решения стоит вопрос о формировании интернационального, связан¬
ного прямыми кооперационными связями производственного комплекса стран социа¬
листического содружества. И в то же самое время находятся теоретики, призывающие
раздробить социалистическое хозяйство на обособленные, конкурирующие между
собой ячейки, приспосабливаться к многоукладности, а то и реставрировать ее, чтобы
затем выдать различные переходные, внутренне антагонистические формы хозяйст¬
вования за ”истинный”, ’’плюралистический” социализм.
Известно, что К. Маркс и Ф. Энгельс еще в ’’Манифесте Коммунистической партии”
писали о реакционности мелкобуржуазного социализма, желавшего втиснуть развитие
производительных сил в рамки отживших производственных отношений1. Если это
было справедливо в первой половине XIX в., то тем более верно это теперь, при ны¬
нешнем уровне обобществления. Реакционность современного ревизионизма есть
реакционность, возведенная в степень.
Кризисная эволюция ревизионизма связана с его эволюцией в сугубо личностном
аспекте. Программа ’’коллективного капитала” Шика, ’’гуманизированного прост¬
ранства” Лефевра, религиозно-мистические, ”непротивленческие” концепции Гароди
по самой своей сути настолько далеки от мировоззрения рабочего класса, что дальней¬
шее облачение их в марксистские одежды попросту невозможно2. Да и в отношении к
реальному социализму многие ревизионистские идеологи (Джилас, Клаудин, Кола-
ковский, Куронь* Лебл и др.) переходят на позиции открытого, незамаскированного
антикоммунизма Так со временем разрешается внутреннее противоречие ревизио¬
низма между антипролетарской сущностью его теорий и их внешней марксистской
формой.
И все же современный ревизионизм, несмотря на явную деградацию прежних
лидеров, кризис отдельных блоков идеологии, остается серьезной опасностью для
революционного рабочего, международного коммунистического движения. Ведь
политические, социально-экономические и другие его корни сохраняются. В силу этого
обнаруживается закономерный механизм ’’обновления крови”, когда утратившие
влияние в рабочей, социалистической аудитории прямые ренегаты коммунизма заме¬
няются новыми оппортунистическими рекрутами. В последние годы ряды ревизионис¬
тов пополнили Эллен штейн, Шафф. Серьезные теоретические шатания наблюдаются и
среди некоторых деятелей западно-европейских компартий. Мозаичность ревизионист¬
ских теорий, их эклектический, конгломеративный характер придают им особую
летучесть, помогают быстро менять фронт борьбы с реальным социализмом, приспо¬
сабливаться к изменившимся условиям, использовать малейшее отклонение действи¬
тельности от социалистической нормы.
В атаках, которые ведет современный ревизионизм на общество реального социа¬
лизма, акцент все больше переносится с проблем узкоэкономмеской эффективности
и уровня потребления на проблемы широкого социального диапазона: хозяйственной
демократии и ее связи с демократией политической, системы целей производства в
связи с качеством жизни и системой общественных ценностей.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 4, с. 450.
Это обстоятельство с тревогой отмечают и сами представители ревизионизма.
А. Шафф, комментируя книгу Гароди ’’Призыв к живым” (1979 г.), отметил, что
ее автоп из марксиста превратился ”не просто в верующего, но в настоящего мис¬
тика”. (Vias democraticas al socialismo, p. 149).
3 В интервью газете ’’Нью-Йорк Таймс” (23 июня 1982 г.) Джилас заявило своем
одобрении политики президента США Р. Рейгана в отношении к странам Восточной
Европы. Джилас подчеркнул, что он предпочитает эту ’’более критичную в отношении
к СССР” политику курсу предшествующих администраций, которые, по его словам,
”недооценивали советскую угрозу”.
127
Такая перемена акцентов продиктована тем, что в условиях реального социализма
количественные показатели роста объемов продукции, производительности труда,
среднедушевого потребления во все возрастающей степени зависят от того, насколько
полно раскрываются социальные преимущества нашего строя, его возможности рас¬
ширить прямое участие трудящихся в делах управления государством и экономикой,
повысить потребности в творческом, высокоэффективном труде, сознательную тру¬
довую дисциплину, инициативность социалистических тружеников, усилить борь¬
бу с бюрократизмом, всеми формами социального паразитизма и т. д. Поэтому борьба
с праворевизионистской апологетикой застойного многоукладного общества, фак¬
тически способного только на социальное загнивание, должна вестись с позиций дина¬
мичного совершенствования развитого социализма как единой целостной системы,
направленной на всестороннее развитие способностей и максимальное удовлетворе¬
ние возвышающихся потребностей каждого человека.
Следует учитывать, что и в узкохозяйственном плане живучесть ревизионизма
коренится отнюдь не в достоинствах выдвигаемых им теорий или ’’моделей”, а в
противоречивом развитии самой социалистической экономики, в известном отстава¬
нии экономической теории от требований практики.
Создание высокоэффективного планового хозяйства — дело новое, непростое.
История человечества еще не знала задачи такого масштаба и сложности. В этих усло¬
виях так заманчиво положиться на конкуренцию разнородных укладов, ’'невидимую
руку” свободного рынка, которые все устроят без нашего участия. Сознательное
руководство экономикой, ведение всего народного хозяйства по заранее обдуман¬
ному плану и другие коренные преимущества социализма представляются здесь
как бы излишними. Эту вредную иллюзию закрепляет в теории интерес враждебных
социализму классов. Им-то и вдохновляется современный ревизионизм.
Отсюда следует, что окончательная победа над ревизионистскими теориями немыс¬
лима без положительной, научной разработки тех вопросов, на нерешенности или
недостаточном теоретическом обосновании которых как раз и играют ревизионисты. В
этом плане, как подчеркивалось на июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС,’’особенно
актуальны такие вопросы, как стимулирование научно-технического прогресса, улуч¬
шение системы управления и планирования, обеспечение приоритета общенародных,
государственных интересов, совершенствование распределительных отношений,
принципы научно обоснованного ценообразования...”
Вместе с тем опровержение экономического ревизионизма не является чисто
теоретической задачей. Самым убедительным аргументом будет здесь высокопродук¬
тивный труд советских людей, сбалансированность и высокая эффективность государ¬
ственных планов, ускоренный научно-технический и социальный прогресс в странах
социалистического содружества.
1 Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 14-15 июня 1983 года, с. 70.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение
Часть I. ДОКТРИНА ’’КОНФЛИКТА” РЕАЛЬНОГО СОЦИАЛИЗМА И МАРК¬
СИЗМА - ОСНОВА РЕВИЗИОНИСТСКИХ ИЗВРАЩЕНИЙ СОЦИА¬
ЛИСТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ
Глава I. Миф о ’’немарксистском происхождении” социалистического общества
§1. Гальванизация оппортунистической концепции ’’производительных сил” . . .
§2. Новые версии '’немарксистского генезиса” социализма
Глава II. Критика ревизионистских интерпретаций сущности реального со¬
циализма
§ 1. Фальсификация марксистско-ленинского учения о социалистической собст¬
венности
§2. Теория ’’буржуазного перерождения” социализма
§ 3. Идеалистическая концепция ’’политического детерминизма”. . .
§4. Ревизионистские новации: социализм как ’’пережиток прошлого”
§5. Извращение целей социалистического производства
Глава III. Вульгарные истолкования проблем планового хозяйства
§1. Ревизионистская ’’критика” социалистической планомерной организации. . .
§2. Подрыв принципов самоуправления
§3. Несостоятельность ревизионистских трактовок товарно-денежных отноше¬
ний при социализме
§4. Буржуазная сущность доктрины ’’экономического кризиса” социализма . . .
Часть IL НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ’’СОЦИАЛЬНОГО ИДЕАЛА” СОВРЕМЕННОГО
РЕВИЗИОНИЗМА
Глава IV. Кризис теории ’’рыночного социализма”
§ 1. Банкротство апологии ’’свободного рынка” :
§2. Ремонт ’’рыночной модели”
Глава V. Реставраторская направленность программ ревизионизма в Польше
§ 1. ’’Социалистический плюрализм” против социализма.
§ 2. От ренегатства к контрреволюции
Глава VL Ревизионистские ’’альтернативы” социалистическому образу жизни
§ 1. Экономическое содержание ревизионистского ’’гуманизма”
§2. Ложная трактовка глобальных проблем современности
Заключение ‘
3
8
11
12
15
23
23
28
36
41
48
56
56
65
71
77
86
87
87
92
97
97
101
106
106
114
125
Худокормов А.Г.
8 Критика ревизионистских воззрений на экономи¬
ку социализма. — М.: Экономика, 1986. — 128 с. —
(критика бурж. идеологии и ревизионизма)
По публикациям рубежа 80-х годов дан критический разбор
право ревизионисток их концепций "моделей социализма”, про¬
слеживается их эволюция. Исследуется методологическая не¬
состоятельность ревизионистских воззрений на общественную
собственность, основной экономический закон, планомерную
организацию общественного производства, хозяйственный
механизм в условиях социализма.
Для научных работников, преподавателей общественных
дисциплин, пропагандистов и лиц, самостоятельно изучающих
политэкономию социализма.
0603010300 - 033 ББК 65.018
23-86
011(01) -86
Александр Георгиевич Худокормов
КРИТИКА РЕВИЗИОНИСТСКИХ ВОЗЗРЕНИЙ
НА ЭКОНОМИКУ СОЦИАЛИЗМА
Зав.редакцей БЛ. Мясоедов
Редактор Г.Л. Гуртова
Мл. редактор ВЛ0. Григорьева
Техн. редакторы Т.Г. Азаниева, Н.Ф. Сотникова
Худож. редактор В.П. Рафальский
Корректор Н.А. Панова
ИБ №2676
Сдано в набор 10.09.85. Подписано в печать 24.01.86. А04624.
Формат 60x90 1/16. Бумага кн жури. Гарнитура
пресс-роман. Офсет. Уел. печ. л. 8,0/8,38 уел. кр.-отт. Уч.-изд. л.
10,16. Тираж 12000 экз. Заказ 1515. .Цена 90 к. Изд. №5939.
Издательство ’’Экономика”, 121864, Москва, Г-59, Бережков¬
ская наб., 6
Московская типография №4 Союзполиграфпрома при Государ¬
ственном комитете СССР по делам издательств, полиграфии
и книжной торговли.
129041, Москва, Б. Переяславская ул., д. 46.
КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ИДЕОЛОГИИ И РЕВИЗИОНИЗМА
Цена 90 к.
КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ИДЕОЛОГИИ И РЕВИЗИОНИЗМА
КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ИДЕОЛОГИИ И РЕВИЗИОНИЗМА
КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ИДЕОЛОГИИ И РЕВИЗИОНИЗМА