ом
УССКСХО
АГУМЖЬЛ
им. Aaikcahata
СМЖЕНИ11Ы11А


А.В. Бакунцев
И. А. Бунин в Прибалтике
Москва
Дом русского зарубежья им. А. Солженицына
2012
УДК 929
ББК 83.3(2 Рос)6
Б-198
Оформление
Ольги и Егора Калашниковых
Бакунцев, А.В.
Б-198	И.Л.Бунин в Прибалтике: Литературное турне 1938 года/
Антон Бакунцев. — М. : Дом русского зарубежья им.
А. Солженицына, 2012. — 156 с.: ил.
ISBN 978-5-98854-043-4
Весной 1938 года русский писатель-эмигрант,/лауреат Нобелевской пре-
мии И.А. Бунин совершил трехнедельное литературное турне по странам
Балтии. Этому путешествию, его этапам и перипетиям, и посвящена книга
А.В. Бакунцева. Опираясь на обширный документальный материал (в том
числе публикации в русской и национальной прессе довоенной Прибалтики,
мемуары, письма, дневники очевидцев событий, документы из фондов госу-
дарственных архивов России, Литвы, Латвии и Эстонии), автор скрупулезно
воссоздает хронику и атмосферу бунинского турне.
Издание предназначено для филологов, историков, культурологов, жур-
налистов, вообще для всех, кто интересуется личной и творческой биографи-
ей И.А. Бунина, а также историей русской культуры в Прибалтике.
УДК 929
ББК 83.3(2Рос)6
© Бакунцев А.В., текст, иллюстрации, 2012
© Оформление. ГБУК «Дом русского зарубежья им. А. Солженицына», 2012
От автора
Прибалтийское турне И.А. Бунина нельзя назвать белым пятном
в личной и творческой биографии писателя: сам по себе этот
факт хорошо известен не только специалистам-буниноведам, но
и некоторой части широкой читательской аудитории (в особен-
ности — представителям русских диаспор Прибалтики). Однако
подобная осведомленность носит по большей части ограничен-
ный и фрагментарный характер.
О пребывании Бунина на прибалтийской земле знают глав-
ным образОхМ благодаря воспоминаниям тех, кто в той или иной
мере был близок к писателю в ходе его поездки. В числе тако-
вых — литовский критик и литературовед К. Корсакас’, риж-
ский журналист А.К. Перов2, тартуская учительница и поэтесса
В.В. Шмидт3, таллинский литератор Ю.Д. Шумаков4. Однако, как
известно, мемуары — не самый надежный источник информа-
ции о тех или иных событиях и лицах, и в случае с бунинским
турне это правило лишний раз подтверждается. Безупречными
с точки зрения достоверности могут считаться, пожалуй, толь-
ко свидетельства В.В. Шмидт. В воспоминаниях К. Корсакаса и
А.К. Перова имеются отдельные фактические неточности. Что
же касается многочисленных историко-литературно-мемуарных
очерков Ю.Д. Шумакова, то степень их документальности во-
обще практически равна нулю: это, по существу, вымышленные
мемуары, в них вымысел преобладает над фактами5.
Немалую роль в популяризации бунинского турне сы-
грал сборник «Последнее свидание: Материалы о посещении
И.А. Буниным Прибалтийских государств в 1938 году» (Таллин,
1992). Основу этого издания составили публикации в русской
5
От автора
и национальной прессе Литвы, Латвии и Эстонии (прибал-
тийская пресса уделила самое пристальное внимание приезду
нобелевского лауреата). К сожалению, в сборнике отсутствует
научный аппарат, и это обстоятельство существенно снижает
его научную ценность. Изрядно портит впечатление от книги и
обилие всевозможных неточностей и прямых искажений фак-
тов во вступительной статье, принадлежащей перу все того же
Ю.Д. Шумакова6.
В 1960-2000-х годах были опубликованы и другие матери-
алы, имеющие то или иное отношение к бунинскому турне по
Прибалтике7. Особо следует отметить книгу С.А. Журавлева
«Вечера И.А. Бунина в Балтийских странах в 1938 году» (Рига,
2003). Именно С.А. Журавлев составил «латвийскую» часть
«Последнего свидания», которую он и воспроизвел с некоторы-
ми дополнениями в своем собственном сборнике. Приходится
лишь сожалеть о том, что и в этой книге не нашлось места для
научного аппарата, столь необходимого в подобных изданиях8.
Что же касается исследовательских работ о прибалтийском
турне Бунина, то их крайне мало и носят они по преимуществу
явно компилятивный и, так сказать, «локальный» характер: в од-
них речь идет о посещении Буниным Литвы, в других — Латвии,
в третьих — Эстонии9. Существует также ряд исследований, в ко-
торых бунинский визит в Прибалтику лишь упоминается10, при-
чем в иных случаях — с грубыми фактическими ошибками.
Все это я старался учесть, приступая к работе над собствен-
ной книгой о прибалтийского турне Бунина. В ней я хотел не
только воссоздать во всех подробностях бунинский визит в при-
балтийские государства, но и развенчать те мифы, которые года-
ми вокруг него создавались. Поэтому книга основана главным
образом на разнообразных документальных материалах — как
уже опубликованных ранее, так и доселе неизвестных. К числу
последних относятся, в частности, официальные документы,
напрямую связанные с организацией бунинского турне и об-
наруженные мною в национальных архивохранилищах Литвы,
Латвии и Эстонии.
6
От автора
Хочется верить, что выстроенная мною версия бунинской по-
ездки в Прибалтику не слишком сильно отличается от того, что
было в действительности.
В заключение хочу поблагодарить всех, кто словом и делом
помогал мне в моих изысканиях, — в том числе сотрудников
государственных архивохранилищ и библиотек России, Литвы,
Латвии и Эстонии, а также лично В.В. Агафонову (Москва),
Е.П. Бахметьеву (Вильнюс), Л.Ф. Глушковскую (Таллин), С.А. Жу-
равлева (Рига), С.Г. Исакова (Тарту), Л.Н. Киселеву (Тарту),
Д.К. Кленского (Таллин), И. Насите (Каунас), ЕМ. Пономареву
(Тарту), Г. Пурине (Рига), Б.А.Равдина (Рига), А.Т. Ракитянского
(Рига), Е.В. Слепову (Таллин). На разных этапах подготовки
рукописи с ней ознакомились и высказали ряд ценных замечаний
И.З. Белобровцева (Таллин), Н.А. Богомолов (Москва), Л.А.Дав-
тян (Москва), Т.В. Марченко (Москва), С.Н. Мо-розов (Москва),
Е.И. Орлова (Москва), Е.В. Скударь (Москва), Н.В. Фролова
(Москва). Всем им я также выражаю свою глубокую признательность.
«Ваш приезд в Прибалтику
объединит нас и с другими русскими...»
Вместо предисловия
Весной 1938 года русский писатель-эмигрант, лауреат Нобелевской
премии И.А. Бунин совершил трехнедельное литературное турне
по странахМ Балтии. В Каунасе, Риге, Даугавпилсе, Тарту, Таллине
писатель выступал перед местной ^многонациональной публикой
с чтением своих воспоминаний и рассказов. Русская и «туземная»
общественность Литвы, Латвии и Эстонии выказывала ему разно-
образные знаки внимания, устраивала в его честь банкеты, приемы,
знакомила его со своей культурой. Пресса неустанно вела летопись
пребывания нобелевского лауреата на прибалтийской земле: тон га-
зет (особенно русских) был неизменно благожелателен, а иногда и
прямо восторжен. Все говорило о том, что за эти три недели писате-
ля «овеяла неповторимая атмосфера поклонения и любви»11.
Однако это была лишь внешняя, притом парадная, сторона
бунинского визита. На самом деле далеко не все прибалтийцы
радовались приезду нобелевского лауреата. К числу таковых, по-
мимо местных шовинистов, вообще настроенных враждебно по
отношению ко всегиу русскохму, и местных «прогрессистов», ис-
пытывавших социально-политическую неприязнь к «белоэми-
гранту» Бунину, как ни странно, принадлежали и многие пред-
ставители русских колоний. Письма, дневники, мемуары этих
(русских!) людей дышат злобой и раздражениехМ против писате-
ля. Как только они его не называют! «Надменный», «неучтивый»,
«сухой», «пренеприятный человек», «римский патриций, гордый
и пренебрежительный», «знатный гость более высокой расы»,
«грязный старикашка», «рамоли» и т.п.12
Несомненно, в подобных оценках сказывались в первую оче-
редь личные впечатления от общения с нобелевским лауреатом,
8
Вместо предисловия
который в обществе, тем более незнакомом, держался обычно как
светский лев и свою врожденную застенчивость прятал под ма-
ской нарочитой церемонности, казавшейся многим чванством13.
Не исключено также, что во время турне Бунин не особенно
старался скрывать свое подлинное отношение к Прибалтике,
которая была для него не более чем «провинцией», «задворка-
ми Европы»'4. В этом смысле очень показательны строки из его
письма от 8 сентября 1929 года к молодому писателю Л.Ф. Зурову,
жившему тогда еще в Риге: «Уже давно думаю вот что: хорошо
ли Вам сидеть весь век в провинции? Не следует ли пожить в
Париже? Вы почти в России и возле России настоящей — все это
прекрасно, да недостаточно ли (до поры до времени)? Не пора ли
расширить круг наблюдений, впечатлений и прочая, прочая?..»15
Однако личные дурные впечатления были далеко не един-
ственной причиной того, что некоторая часть русского населе-
ния Прибалтики с самого начала бунинского визита оказалась
настроенной «противо-Бунински»16. Ведь большинство подоб-
ных недоброхотов воочию писателя так и не увидели: одни из
принципа проигнорировали его творческие вечера, другие на
них не попали в силу своей бедности или удаленности от тех го-
родов, где выступал Бунин17. Что же их от него оттолкнуло?
Дело в том, что в первые же часы своего пребывания в
Прибалтике нобелевский лауреат, сам того не ведая, разбил на-
дежды, которые русскими прибалтийцами возлагались на его
приезд.
В страны Балтии и прежде из «большой Европы» приезжали
с лекциями, концертами, творческими вечерами представите-
ли культуры русского зарубежья, в том числе А.Т. Аверченко,
К.Д. Бальмонт, Н.А. Бердяев, А.Н. Вертинский, И.А. Ильин,
А.И. Куприн, Е.Н. Кузьмина-Караваева (мать Мария), П.П. Ми-
люков, С.С. Прокофьев, А.М. Ремизов, Е.Н. Рощина-Инсарова,
С.Л. Франк, Ф.И. Шаляпин, З.А. Шаховская, И.С. Шмелев и др.
Почти всех их принимали здесь с благодарностью и энтузиаз-
мом. Однако бунинский визит для русских прибалтийцев имел
особое культурное, общественное, нравственное и даже поли-
9
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
тическое значение. В лице знаменитого русского писателя, удо-
стоенного высшей литературной награды, прославленного на
весь мир, русская общественность Прибалтики хотела видеть
духовного вождя, национального лидера, способного сплотить
вокруг себя всех русских, живущих на чужбине, и стимулиро-
вать их «национальную гордость и самосознание»18.
Одной из первых и, в глазах местных русских, — непрости-
тельных «ошибок» Бунина стали его слова о собственном не то
польском, не то литовском происхождении, сказанные в интер-
вью, которое он дал прибалтийским журналистам в поезде, по
дороге от германо-литовской границы к Каунасу. Эти слова, сви-
детельствовавшие лишь о том, что писателю была небезразлич-
на история его рода, многие русские сочли оскорбительными идя
национальных чувств.
Некто В.К. Александров (фермер) писал по этому поводу сво-
ему приятелю и бывшему однополчанину (по Северо-Западной
армии) — литератору Л.Ф. Зурову: «По приезде в Литву Бунин
имел “интервью” с корреспондентом “Сегодня”. То ли был по-
строен расчет (материальный) на Литву или же была шутка, я
лично принял за последнее. Сказано было следующее: что когда-
то предок, выходец из Литвы, что-то вроде Бунинчаускаса, был
за какие-то грехи переименован русским царем в Бунина19. <...>
Теперь, когда русские судьбою и так обижены, они не хотят ви-
деть в своих лучших представителях ничего такого, что бы при-
несло им в сердце боль, которой у русских людей и так хоть от-
бавляй»20.
По утверждению В.К. Александрова и некоторых его едино-
мышленников, следствием бунинской «бестактности» стали по-
лупустые залы и в целом довольно прохладный прием. Трудно
сказать, насколько это соответствовало действительности, но
можно не сомневаться: русская общественность разочаровалась
в нобелевском лауреате. Он явно не годился на роль «общерус-
ского вожака».
Но ведь Бунин и сам не желал для себя этой роли. В свое время,
после получения Нобелевской премии, он не внял настойчивым
10
Вместо предисловия
уговорам М.А. Алданова «быть нашим культурным “послом” в
Европе, каким был Тургенев»21. А уж общественные и политиче-
ские лавры писателя и подавно не прельщали. В Прибалтику он
приехал с более чем прагматической целью — как литературный
«гастролер», — рассчитывая заработать некоторую сумму чтени-
ем своих произведений22. Сборы с творческих вечеров интере-
совали его гораздо больше, чем внутриполитическая ситуация в
прибалтийских странах, и в проблемы, которыми жили местные
русские диаспоры, он, скорее всего, не вникал.
Между тем проблемы эти были совсем не шуточными.
Русские в той или иной степени — как на бытовом, так и на го-
сударственном уровне — подвергались всякого рода унижениям
и дискриминации. При этом в русской среде не было подлинно-
го этнокультурного единения. Словом, русским в Прибалтике и
впрямь жилось нелегко. И какими бы вздорными ни казались их
обиды на Бунина, все же русских прибалтийцев можно понять: в
их упреках в адрес нобелевского лауреата эхом отозвалась непод-
дельная, живая душевная боль за поруганное, как они считали,
русское достоинство.
Чтобы убедиться в этом, совершим небольшой экскурс в
историю русских диаспор Прибалтики 1920-30-х годов.
* * *
На наш взгляд, одной из главных причин бедствий, выпавших на
долю русского народа в XX веке, была так называемая «великая
русская революция» 1917 года. Она не только разрушила вели-
кое государство, не только толкнула народы России на путь бра-
тоубийственной войны, но и нанесла сокрушительный удар по
русскому национальному самосознанию, на долгие десятилетия
затормозила духовное развитие русской нации.
Последствия Февраля и Октября во всех смыслах оказались
катастрофическими как для жителей российской метрополии,
так и для русского населения прежних имперских окраин, в том
числе Прибалтики. Здешние русские не могли разделять радости
коренных народов этого края, якобы «угнетаемых царизмом»23,
1 1
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
по поводу крушения российской государственности. И на это у
русских прибалтийцев были веские причины.
В самом деле, когда Прибалтика еще была частью Российской
империи, местные русские наравне с немцами считались господ-
ствующей нацией. После Октябрьского переворота их правовой
и политический статус резко изменился. В новообразованных
суверенных государствах русские оказались лишь одним из «на-
циональных меньшинств».
О численности русских в странах Балтии можно судить по
данным официальных переписей населения, которые довольно
регулярно проводились в прибалтийских странах (за исклю-
чением Литвы, где перепись была осуществлена лишь однаж-
ды — в 1923 году). Согласно этим данным меньше всего русских
было в Литве — всего 2,5-2,7 % (50,5 тыс. человек); в Эстонии их
числилось 8,2 % (около 92 тыс. человек); в Латвии — от 7,8 % в
1920 году (124,7 тыс. человек) до 10,6 % в 1935-м (206,5 тыс. чело-
век)24. Однако фактически русских (или «русскоязычных») жите-
лей этих стран было гораздо больше, ведь русский язык являлся
родным или хотя бы «домашним» и для многих украинцев, бе-
лорусов, евреев, немцев, поляков, что, конечно, давало им право
считать и себя в той или иной мере частью русской общины. При
этом абсолютное большинство русских (до 80 %) в каждом из
прибалтийских государств принадлежало либо к рабочему клас-
су, либо к крестьянству.
Все эти цифры отражают общее число русских прибалтийцев,
без учета их принадлежности к эмигрантам или к коренному рус-
скому населению Литвы, Латвии и Эстонии23. Между тем такое
разделение (условно — на «местных» и «пришлых») было очень
характерным для русских колоний лимитрофных государств26
и существенно отличало их от русских диаспор в других местах
русского рассеяния.
В Прибалтике на долю эмигрантов — главным образом быв-
ших солдат и офицеров Северо-Западной армии и беженцев из
советской России — в среднем приходилось лишь 10 % от обще-
го числа русских. При этом сведения о количестве эмигрантов в
12
Вместо предисловия
реальных цифрах разнятся. Если брать предельные (минималь-
ные и максимальные) показатели, которые приводят в своих ра-
ботах исследователи, то в Литве было от 3,5 до 5 тыс. эмигрантов,
в Латвии — от 10 до 17 тыс., в Эстонии — от 5 до 16,5 тыс.27
Такие количественные «колебания» могут объясняться как
передвижением эмигрантов внутри Прибалтики (из одного ли-
митрофа в другой), так и их оттоком в другие страны Европы,
Северной и Южной Америки, во французские колонии Африки.
Эти процессы протекали в течение всего межвоенного двадца-
тилетия.
В сравнении с коренными русскими прибалтийцами эми-
гранты — по крайней мере, не получившие гражданства страны
пребывания — находились в значительно худшем положении.
Русским уроженцам Литвы, Латвии, Эстонии — как пред-
ставителям «национального меньшинства» — местными за-
конодательствами был предоставлен ряд гражданских и по-
литических прав, в том числе на «культурную автономию», на
создание общественных и политических объединений, на полу-
чение образования в национальных школах и университетах, на
участие в политической жизни соответствующего государства и
т.д. Естественно, русское «меньшинство», подобно немецкому,
еврейскому, польскому, широко пользовалось этими правами.
В литовских, латвийских, эстонских «градах и весях» работали
русские гимназии; выпускались русские газеты, журналы, книги;
действовало бессчетное множество разнообразных обществен-
ных организаций; создавались русские театральные труппы; в
национальных университетах учились русские студенты; в пар-
ламентах были русские фракции; регулярно проводились Дни
русской культуры.
В этой довольно насыщенной культурной и общественно-
политической жизни русских диаспор участвовали большей ча-
стью те эмигранты, которым удалось оптироваться (т.е. приоб-
рести гражданство страны пребывания), — таковых было срав-
нительно немного. Основная же масса эмигрантов вынужденно
оставалась в роли «посторонних наблюдателей». Все, на что они
13
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
могли рассчитывать, — это быть аудиторией для местных и зару-
бежных русских писателей, художников, ученых, артистов, жур-
налистов.
* * *
Наибольшим притеснениям подвергались эмигранты, осевшие
в Литве и Эстонии. Так, власти этих стран ввели для эмигран-
тов квоты на приобретение гражданства, а саму процедуру тако-
го приобретения сделали исключительно сложной. Чтобы стать
литовским или эстонским гражданином, эмигрант должен был
прожить в соответствующей стране определенное количество
лет и сдать своего рода экзамен на знание государственного язы-
ка, основных положений национального законодательства и т.п.
Кроме того, эмигрантам часто отказывали в праве работать
по специальности. За редчайшим исключением, такие виды дея-
тельности, как государственная и «публично-правовая» служба,
частная адвокатская и врачебная практика, для эмигрантов с со-
ответствующим образованием были под запретом. Отступление
от правила делалось лишь в отношении инженеров и «других лиц,
имеющих специальные технические знания»28. «В силу этих усло-
вий, — свидетельствовал первый помощник и заместитель пред-
седателя Комитета русских эмигрантов в Эстонской Республике
М.И. Соболев, — русские беженцы, живущие в Эстонии, при-
меняют свой труд преимущественно на физической работе.
Фабрики, заводы, торфяные разработки, сланцевые рудники, по-
стройки, разработки леса, сельскохозяйственные работы — вот
поле деятельности русского эмигранта, конечно, в качестве про-
стой рабочей силы, и не больше»29.
Примерно такой же была ситуация в Литве. В начале 1920-х
годов из-за нехватки квалифицированных национальных кадров
на службу в государственные учреждения принимались ино-
странцы, в том числе русские эмигранты — офицеры, предста-
вители интеллигенции, — с условием, что они выучат литовский
язык. Те, кто по тем или иным причинам не мог сдать экзамен на
знание государственного языка Литовской Республики, подлежа-
14
Вместо предисловия
ли увольнению. «Впоследствии “фильтр” благонадежности стал
более плотным»: по распоряжению литовского кабинета мини-
стров иностранцев без литовского гражданства могли брать на
службу «лишь в случае острой необходимости»30. В итоге, на-
пример, эмигранты, жившие в Каунасе, «были заняты мелкими
службами, а также случайными заработками на сезонных стро-
ительных работах; устроившихся более-менее сносно и прочно
были единицы. Это были те, кто поселились в провинции, ра-
ботали в сельском хозяйстве (батраками), на лесоповале»3*. При
этом в сфере частной врачебной, адвокатской практики, мелкой
торговли признанными «монополистами» были евреи и немцы,
конкурировать с ними русским, часто не имевшим ни достаточ-
ного опыта предпринимательской деятельности, ни связей, было
очень трудно.
Из-за невозможности работать по специальности многие
эмигранты были вынуждены селиться не там, где им хотелось бы
жить, а там, где существовали гарантии трудоустройства. В основ-
ном это были либо сельскохозяйственные, либо промышленные
районы: в Литве — Зарасай, в Латвии — Латгалия, в Эстонии —
северо-восток и юго-восток. Но если в Литве и Латвии эмигран-
ты, не имевшие гражданства этих стран, пользовались некото-
рой свободой выбора места пребывания, то в Эстонии для не-
оптированных эмигрантов была установлена своего рода «черта
оседлости». Им напрямую запрещалось жить в Таллине, а также
в Принаровье и в Печорском крае — ввиду близости границы
с СССР; поэтому, например, беженцы из советской России в ос-
новном селились в сланцевом бассейне, в городах Нарва, Йыхви,
Силламяэ, в уезде Вирумаа. Исключения из этого правила были
возможны только с разрешения «главной полиции»32.
Столь откровенная дискриминация объясняется в первую
очередь тем, что эстонские и литовские власти видели в эмигран-
тах потенциальную угрозу для суверенитета своих государств.
Чиновники почему-то были уверены, что эмигранты жаждут
воссоединения Прибалтики с Россией. Наименее благонадеж-
ным элементом считались монархисты: их подозревали в под-
15
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
рывнои деятельности против СССР, что было чревато осложне-
нием внешнеполитических отношений с «восточным соседом».
По этому поводу литовское правительство еще в начале 1920-х
годов делилось своими опасениями с Лигой Наций: «Русские
эмигранты как таковые отличаются своей нелояльностью и по-
этому могут опять организовать всякие интервенции, из-за ко-
торых нам пришлось бы объясняться»3’.
Существенно иным было положение русских эмигрантов в
Латвии. Благодаря несравненно большей лояльности местных
властей по отношению к беженцам последние вместе с корен-
ными русскими латвийцами сумели создать то, что современный
историк русской эмиграции Е.И. Пивовар называет «более или
менее единым этнокультурным сообществом»34. Русская общи-
на Латвии вообще была «сравнительно хорошо организована,
хотя и не достигала уровня немецкой и еврейской»35. Эмигранты
довольно быстро включились в культурную и обществен-
ную жизнь русской колонии. Наравне с русскими уроженцами
Латвии они занимались предпринимательством, вели частную
практику, преподавали в средних и высших учебных заведениях,
издавали газеты и журналы, состояли в общественных и полити-
ческих организациях. Недаром к концу 1930-х годов, несмотря на
ужесточение внутренней политики в отношении национальных
меньшинств, более 97 % всех жителей республики (т.е., очевидно,
и немалая часть осевших здесь русских эмигрантов) имели лат-
вийское гражданство: «Это обеспечивало внутреннюю стабиль-
ность молодого национального государства»36.
Одним из наиболее ярких примеров единения внутри русской
диаспоры Латвии явилась ежедневная газета «Сегодня», которая
издавалась в Риге в 1919-1940 годах и была самым крупным и
жизнеспособным русским изданием Прибалтики. И в составе
редакции, и среди авторов этой газеты в основном были эми-
гранты — журналисты и литераторы. Тем не менее «Сегодня»
не являлась изданием чисто эмигрантского типа, как парижские
«Последние новости» и «Возрождение», берлинский «Руль» или
нью-йоркское «Новое русское слово», и официально именовала
16
Вместо предисловия
себя «латвийской газетой на русском языке». Проявляя живой и
постоянный интерес к международным событиям в области по-
литики, экономики и культуры, газета в то же время не забывала,
что основу ее аудитории составляет коренное русское население
Латвии, Литвы, Эстонии, а также Польши и Финляндии, и вслед-
ствие этого уделяла много внимания внутренним делам этих
стран37.
* * *
Опыт творческой консолидации эмигрантов с русскими уро-
женцами Латвии показал, что такая консолидация была вполне
осуществима. Именно о ней писал в 1933 году в статье, посвя-
щенной юбилею парижских «Современных записок», один из
соредакторов этого журнала, В.В. Руднев: «Мы издавна являем-
ся горячими сторонниками теснейшего культурного сближения
между эмиграцией, исключительно богатой культурными сила-
ми, но лишенной собственной органической базы, и многомил-
лионным коренным русским населением в лимитрофных госу-
дарствах. Общность языка и единство культуры — достаточное
основание для взаимно-плодотворного сотрудничества интел-
лигенции, принадлежащей ко всем частям рассеянного по свету
русского племени»38.
Тем не менее полностью преодолеть эту — даже юридически
закрепленную — разобщенность русским Прибалтики так и не
удалось. Двойственный (т.е. эмигрантско-меньшинственный)
характер русских колоний в Литве, Латвии и Эстонии сохранялся
вплоть до присоединения этих стран к СССР. Подлинному спло-
чению, как считал руководитель латвийского Старообрядческого
общества, депутат Народного совета и Учредительного собрания
Ф.С. Павлов, не в последнюю очередь мешали «безалаберность и
рознь, которые сплели прочное гнездо в русской среде»39.
О «взаимных сварах», которыми занималось «большинство
из существующих русских организаций» Прибалтики, с горечью
и недоумением писал также первый и единственный директор
Русской гимназии в Каунасе Л.И. Ты минский40. Чем для русского
17
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
сообщества могли обернуться эти распри, он хорошо понимал.
Потому-то и на чествовании Бунина в Русском доме Каунаса
26 апреля 1938 года в своей приветственной речи, обращенной к
нобелевскому лауреату, А.И. Тыминский подчеркнул: «...Несмот-
ря на все разъединяющие нас “уездные” течения, мы сегодня
здесь все вместе, и пусть это объединение русских людей явится
залогом будущего, ибо для нас грозна дилемма: собирание или
раздел, промедление же смерти подобно...»41
Между тем как ни широки и разнообразны были права и сво-
боды, предоставленные русскому «меньшинству» Прибалтики,
коренные русские жители стран-лимитрофов, так же как и эми-
гранты, чувствовали себя «людьми второго сорта» — несмотря
на то что они в отличие от эмигрантов, в сущности, были у себя
дома.
Русским, независимо от их принадлежности к «местным» или
«пришлым», довольно часто приходилось сталкиваться с разны-
ми видами недоброжелательства, которое по отношению к ним
проявляли представители «титульных» наций. Одним из про-
явлений такого недоброжелательства явилась так называемая
аграрная реформа 1922 года в Литве, оставившая «без земель-
ных участков или с сильно урезанными наделами» значительную
часть русских хозяев-землевладельцев — как помещиков, так и
крестьян-колонистов42.
Особое раздражение у прибалтийских националистов —
эстонцев, литовцев, латышей — вызывала русская речь, звучав-
шая повсеместно: на улицах и в учреждениях, в ресторанах и кон-
цертных залах, на вернисажах и в казармах.
Такое «засилье» русского языка возмущало, в частности,
эстонских журналистов. Один из них в статье «Tiblastunud
Tallinn» («Обрусевший Таллин») с негодованием писал: «Пусть
нам укажут, в каком ином государстве наряду с государственным
языком слышно столько иностранных языков, как у нас. Ревель
кишит русскими артистами, ежедневно по вечерам выступающи-
ми в ресторанах и кабаре, точно мы живем по-прежнему в “мо-
гучей” России. Во всех этих Черных кошках, Каяках, Аквариумах,
18
Вместо предисловия
Линденах43 и т.п. только и слышны русские “номера” русское па-
ясничанье. Даже в Эстонию44 приглашают русских артистов для
выступлений на русском языке. В нашу армию принимаются
офицеры, считающие как бы долгом чести повсюду — в обще-
ственных местах, на улицах, в кафе, кабаре, театре, на концер-
тах— говорить по-русски... И ко всему этому относятся, как
будто оно так и должно быть»45.
Не лучшим образом дело обстояло в Литве, где, по свидетель-
ству историка и литератора А.А. Сокольского, «русская речь в
публичном месте иногда могла вызвать грубый окрик:“Говорите
по-литовски или поезжайте в Москву!”»46
Неудивительно, что в русской среде росли ответные национа-
листические настроения. Кроме того, многие русские и впрямь
начинали мечтать о воссоединении Прибалтики с Россией —
хотя бы и советской, усматривая в этом «один из реальных выхо-
дов для улучшения их экономического и социального статуса»47.
В этой-то атмосфере и протекал в 1938 году бунинский визит
в прибалтийские государства.
Глава 1
ДОЛГОЕ ПРИБЛИЖЕНИЕ
По свидетельству В.Н. Муромцевой-Буниной, Ян, как она назы-
вала мужа, «очень гордился, что его род происходит от литовца,
приехавшего в Россию»48. Таким образом, с историко-биографи-
ческой точки зрения Прибалтийский край был Бунину не совсем
чужд. Однако — по крайней мере до эмиграции — писатель не
проявлял заметного интереса к своей «исторической родине».
В «царское время» он видел ее лишь из окна вагона, следуя из
Петербурга в Европу. А когда этому времени пришел конец,
Бунину было уже не до Прибалтики: революция вынудила его уе-
хать — сначала на юг, в Одессу, подальше от мятежного «демоса»,
от большевиков, с которыми он не мог и не хотел «дышать одним
воздухом»49, а потом и вовсе — на чужбину. И только сделавшись
эмигрантом, Бунин нашел наконец возможность посетить быв-
шие прибалтийские окраины Российской империи, которые в
1918 году провозгласили себя независимыми европейскими го-
сударствами: Литвой, Латвией и Эстонией.
Однако для того чтобы осуществить этот замысел, ему пона-
добилось почти два десятилетия.
Творческие связи
«Приближение» писателя к Прибалтике началось с возникнове-
ния и развития творческих связей — главным образом с местны-
ми русскими периодическими изданиями. В 1920-30-х годах бу-
нинские стихи, рассказы, публицистические статьи, мемуарные
очерки, ответы на вопросы разнообразных анкет то и дело по-
являлись на страницах газет «Эхо» (Каунас), «Слово», «Сегодня»,
20
Глава 1. Долгое приближение
«Газета для всех» (Рига), «Либавское русское слово» (Лиепая),
«Последние известия» (Таллин), «Старый Нарвский листок»
(Нарва); в журналах «Перезвоны», «Литература и жизнь», «Для
вас» (Рига), «Эмигрант» (Таллин), в альманахе «Новь» (Таллин).
Большей частью это были перепечатки из эмигрантской пери-
одики Парижа, Берлина, Праги, Гельсингфорса. И только не-
сколько произведений были присланы писателем в рижские
«Перезвоны» и «Сегодня» для первоначальной публикации50. В
обоих изданиях он числился постоянным сотрудником, однако
это была чистая условность: Бунин писал для них крайне редко
и неохотно — главным образОхМ по причине низких гонораров51.
По словам тартуских филологов С.Г. Исакова и М. Ребане, к
Бунину (по-видимому, после присуждения ему Нобелевской пре-
мии) обращалась с предложением о сотрудничестве и редакция
таллинского журнала «Ээсти ноорус». В ответ писатель прислал
свою фотографию с приветственной надписью52. Бунинские фо-
тографии с автографом в середине 1930-х годов получили также
газеты «Сегодня» и «Русский курьер» (Таллин), альманах «Новь».
Кроме того, Бунин переписывался и с некоторыми русскими
литераторами, художниками, общественными деятелями, жив-
шими в Литве, Латвии, Эстонии. Его корреспондентами были:
известный критик П.М. Пильский, сотрудничавший в риж-
ской газете «Сегодня»; молодой писатель Л.Ф. Зуров, которого в
1929 году Бунин уговорил перебраться из Риги в Париж; художник
М.В. Добужинский, переехавший в 1924 году из советской России
в Литву; директор каунасской Русской гимназии А.И. Тыминский;
поэтессы М.В. Карамзина, жившая с семьей в шахтерском посел-
ке Кивиыли на северо-западе Эстонии, и В.В. Шмидт — тогда еще
студентка Тартуского университета (с обеими лично Бунин позна-
комился лишь в мае 1938 года, в 'Гарту, в ходе своего турне) и др.
В Парижском архиве Бунина сохранился и ряд писем от со-
вершенно незнакомых ему частных лиц и организаций из
Прибалтики53. Эти письма в основном датированы 1933 годом:
поводом для их написания и присылки, как можно догадать-
ся, послужила Нобелевская премия. И немудрено: решение
21
• •
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
Шведской академии вызвало в русских диаспорах стран Балтии
всеобщее ликование.
Повсеместно — в Каунасе, Риге, Таллине, Нарве — прошли за-
очные чествования новоизбранного нобелевского лауреата и ве-
чера, посвященные его творчеству. Причем в Риге «торжествен-
ный акт имени Бунина», как он был назван в газетных анонсах,
состоялся именно в тот час, когда в Стокгольме писателю вру-
чали премию. Своеобразной изюминкой этого акта, в котором
участвовали видные представители местного русского бомонда
и литературно-артистических кругов, была прямая радиотранс-
ляция нобелевской церемонии из Стокгольмского концерт-
ного зала54, так что все пришедшие в тот вечер в рижский Дом
Черноголовых стали как бы свидетелями бунинского триумфа.
А творческий вечер в честь нобелевского лауреата в
Пушкинском доме» основанном при Русской гимназии в Каунасе,
стал импульсом к созданию русской труппы во «временной сто-
лице» Литвы.
Надо ли говорить, что в течение двух месяцев — с 10 но-
ября до конца декабря 1933 года — главной темой для русской
печати Прибалтики было присуждение Бунину Нобелевской
прехмии. Больше всего материалов (свыше 60 заметок» корре-
спонденций» отчетов, объявлений, анонсов, интервью) на эту
тему напечатали «Сегодня» и ее «дочернее» издание «Сегодня
вечером». Но соответствующие публикации были также в га-
зетах «Эхо», «Литовский голос», «Литовский курьер» (Каунас),
«Завтра» (Рига), «Наш Двинский голос» (Даугавпилс), «Вести
дня» (Таллин), «Старый Нарвский листок», в еженедельнике «Для
вас», в альманахе «Новь».
Знакомый незнакомец
Между тем имя Бунина было почитаемо не только в русской
среде. Интеллигентным литовцам, латышахм, эстонцам, при-
балтийским немцам, евреям оно также было хорошо известно.
Первые переводы стихотворных и прозаических произведений
22
Глава 1. Долгое приближение
Бунина стали появляться в национальной прессе Прибалтики
еще в 1900-х годах. Интерес к творчеству писателя не угасал и
в последующие десятилетия. Переводы его стихов и прозы пе-
чатались в газетах «Летувос жинёс», «Летувос айдас» (Каунас),
«Яуна диенас лапа», «Яунайс вардс», «Латвияс вестнесис», «Брива
земе» (Рига), «Лиепаяс атбалсс» (Лиепая), «Пяэвалехт», «Найсте
тёэ я элу» (Таллин), «Постимеэс» (Тарту), в журналах «Науёйи
Ромува» (Каунас), «Веротайс», «Тагадне», «Луструмс», «Даугава»
(Рига), «Ластелехт», «Ээсти ноорус» (Таллин) и др. Правда, общее
количество переводов бунинских сочинений на литовский, ла-
тышский и эстонский языки достоверно неизвестно.
Точные сведения имеются лишь в отношении латышских
переводов. С 1902 по 1938 год на латышский язык было переве-
дено 17 рассказов и 20 стихотворений Бунина, причем ряд рас-
сказов («Перевал», «На край света», «Мечтатель», «Поздней но-
чью», «Ночной разговор», «Вести с родины») удостоились двух, а
«Велга» даже трех переводов55.
В Литве в 1920-30-х годах в национальной периодике были
опубликованы переводы не менее 20 бунинских произведений,
в их числе: «Господин из Сан-Франциско», «Сны Чанга», «Сын»,
«Солнечный удар», «Роза Иерихона»56.
В эстонских газетах и журналах печатались переводы стихо-
творений «Детство», «Слово», «Дюны», «Цветные стекла» («Люблю
цветные стекла окон...»), рассказы «Смерть пророка», «Третий
класс», «Лапти», отрывок из воспоминаний о Л.Н. Толстом и др.57
В рижском немецкоязычном журнале «Ригаше рундшау» был
напечатан немецкий перевод рассказа «Третий класс»58.
Отдельными изданиями вышли в переводах: на эстонский
язык — «Господин из Сан-Франциско» (1923) и «Деревня» (1936),
на латышский язык — «Жизнь Арсеньева» (1933), на литовский
язык — «Митина любовь» (1938)59.
Начиная с 1905 года не обходили писателя своим вниманием и
местные критики. В литовской, латышской, эстонской, немецко-
язычной прессе то и дело появлялись посвященные ему разборы
и биографические очерки. Причем среди этих текстов по мень-
23
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
шей мере два были написаны русскими авторами: один принад-
лежал перу рижского поэта и журналиста В.В. Третьякова60, дру-
гой — тартуского филолога-русиста Б.В. Правдина61.
Весть о присуждении Нобелевской премии Бунину не остави-
ла равнодушной и национальную интеллигенцию Прибалтики.
Наряду с русскими изданиями об этом событии писали газеты
«Летувос айдас», «Летувос жинёс» (Каунас), «Страдниеку ави-
зе», «Латвия» (Рига), «Постимеэс» (Тарту), журналы «Науёйи
Ромува», «Жидинис», «Култура» (Каунас), «Буртниекс», «Домас»
(Рига), «Лооминг» ('Галлин) и др. Причем мнения о выборе, кото-
рый сделал Нобелевский комитет, в среде литовской, латышской
и эстонской интеллигенции разделились. Одни этот выбор при-
ветствовали, другие оспаривали.
В числе сторонников Бунина был, в частности, латышский пи-
сатель В. Дамбергс, выступивший 10 декабря 1933 года по риж-
скому радио с лекцией на тему «Иван Бунин и его эпоха в русской
литературе»62. Точку зрения противников бунинской кандидату-
ры на Нобелевскую премию выразил на страницах «прогрессив-
ного» каунасского журнала «Култура» его редактор — критик и
литературовед К. Корсакас. Он, в частности, обвинил стокголь-
мских «старцев» в политической «ангажированности», настаивая
на том, что премии больше заслуживал М. Горький63. Но, как от-
мечал впоследствии латышский библиограф К. Эгле, несмотря
на подобные разногласия, «все сходились на одном: Бунин под-
линный художник, он создал неоспоримо зрелые произведения
в поэзии и прозе, и они достойны всяческого внимания»61.
Так что к своему приезду в Прибалтику в 1938 году Бунин уже
имел здесь репутацию «знакомого незнакомца».
«Здесь Вас встретят с радостью...»
У нас нет достоверных сведений о том, кто первым подсказал
Бунину мысль посетить прибалтийские страны. Не исключено,
что этим человеком был журналист, сотрудник крупнейших га-
зет русского зарубежья — парижских «Последних новостей»,
24
Глава J. Долгое приближение
рижской «Сегодня» и нью-йоркского «Нового русского сло-
ва» — Андрей Седых (Я.М. Цвибак). В 1929 году он побывал
в Прибалтике63 и по возвращении в одном из писем призвал
Бунина последовать его примеру. 10 сентября 1929 года Бунин от-
вечал на этот призыв: «Съездить в Прибалтику? Весьма не прочь.
Но Вы пишете весьма неопределенно. Когда именно надо ехать?
Кто меня повезет и гарантирует хорошее устройство вечеров
и точную уплату гонорара? Чего “7-8 тысяч'’ я могу получить?
Марок, франков, долларов или каких-то лат? и т.д., и т.д.»66
Подобный прагматизм может показаться неожиданным и не-
приятным: как же — «с высоты поэзии вдруг упасть под лавку
конторщика»!67 Но «житейская необходимость» требует своего.
Даже И.С. Шмелев, при всей своей архирусскости и архиправос-
лавности, перед собственным посещением Латвии и Эстонии,
состоявшимся в 1936 году, интересовался возхможными мате-
риальными выгодами от этой поездки. «Скажите, — писал он
2 июля 1934 года своему другу философу И.А. Ильину, — может
ли Рига дать что-ниб[удь] стоющее? Я не о “для души' говорю (для
души она даст и мне, и слушателям), а в см[ысле] звонком? Мне
оч[ень] туго. <...> Посоветуйте. Могу ли тыс[ячи] 3 фр[анков] за-
работать, сверх всех расходов7. Тогда стоило бы поехать»68.
Как бы то ни было, в 1929 году бунинская поездка в Прибалтику
не состоялась. Возможно, ее осуществлению помешал целый ряд
обстоятельств: например, напряженная работа над «Жизнью
Арсеньева» и над рассказами, составившими сборник «Божье дре-
во» (Париж, 1931); роман с Галей (Г.Н. Кузнецовой); приезд из Риги
Лени — молодого писателя Л.Ф. Зурова, который, вопреки своим
первоначальным предположениям, надолго задержался в бунин-
ском доме (и навсегда остался во Франции); наконец, «хрониче-
ское» безденежье, от которого Бунин страдал почти всю жизнь.
Однако предложение А. Седых, видимо, не было забыто, и
когда четыре года спустя Бунину была присуждена Нобелевская
премия, то в одном из интервью все тому же А. Седых новоиз-
бранный лауреат заявил, что по дороге в Стокгольм ему «очень
хотелось бы проехать через Ревель, побывать в Риге, в нашей,
родной обстановке»69.
25
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
/Л

26
Глава 1. Долгое приближение
Письмо М.В. Добужинского к И.А. Бунину от 23 ноября 1933 г.
ОР ЛНБМ. Ф. 30. On. 1. Ng 2412. Л. 1—1 об. Ксерокопия
27
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
Неискушенный читатель мог подумать (и наверняка поду-
мал), что это чистый экспромт, тогда как на самом деле Бунин
и его интервьюер, ставший на время нобелевских хлопот и тор-
жеств еще и «литературным секретарем» писателя, просто вы-
несли на газетную полосу то, что между ними обсуждалось за-
долго до вердикта Шведской академии.
Так или иначе, известие о желании нобелевского лауреата
посетить Прибалтику русские прибалтийцы (и не только они)
встретили с воодушевлением. Например, М.В. Добужинский,
живший с 1924 года в Литве и работавший декоратором и сце-
нографом в ЛитовскОхМ государственном театре70, письмом от
23 ноября 1933 года звал Бунина в тогдашнюю столицу Литвы и,
между прочим, сулил: «...если к тому времени настанет, чудная
здесь, зима и будет снег, Вы получите несколько русских впечат-
лений, которые, кажется, только тут еще и можно иметь, ибо ни
в Риге, ни в Ревеле, например, Вы не увидите настоящих “ванек”,
сани, бубенчики... Здесь Вас встретят с радостью, и не одни толь-
ко русские люди, которые тут живут оседло, туземцами, и кото-
рых не так много... И литовцы необыкновенно хлебосольны, и
Ваше хоть коротенькое пребывание было бы большим событием
в здешней жизни»71.
Разрекламированному визиту нобелевского лауреата в стра-
ны Балтии радовался в свое^м итальянском поместье в Леванто
А.В. Амфитеатров. «Хорошо будет, — писал он главному редак-
тору газеты «Сегодня» М.С. Мильруду 4 декабря 1933 года, —
если русская Рига очень расстарается на дружный прием Ивану
Алексеевичу». В том же письме Амфитеатров выразил надежду
на то, что «русские рижане удивят мир гостеприимством и зат-
кнут за пояс парижан. Бог знает, скоро ли повторится такой по-
вод к празднеству»72.
Европейские импресарио, узнав через газету «Сегодня» па-
рижский адрес Бунина, буквально завалили его предложениями
одно другого заманчивее. Об этом А. Седых 27 ноября писал в
«Сегодня»: «Импресарио предлагают Бунину прочесть 20 лекций
в крупнейших европейских центрах. Главное внимание будет,
28
Глава 1. Долгое приближение
конечно, уделено городам с большим русским населением: Риге,
Ревелю, Двинску75, Вильне, Варшаве и т.д. Но предложения о лек-
циях пока не приняты. Как-то вечером, в свободную минуту, мы
начали говорить с Иваном Алексеевичем о предстоящей поезд-
ке в Стокгольм — она обещает быть утомительной... Поэтому
^маловероятно, чтобы Бунин сейчас же после стокгольмских
торжеств предпринял длинное турне. Но, возможно, он поедет
обратно в Париж не через Гамбург, а сделает крюк и побывает
в Ревеле и Риге. Вопрос этот, вероятно, решится уже на месте, в
Стокгольме»74.
Отложенный замысел
Русские прибалтийцы начали всерьез готовиться к приему вы-
сокого гостя. Например, в Риге с этой целью была создана спе-
циальная комиссия, которая собралась на свое первое (и един-
ственное) заседание 3 декабря 1933 года.
Газета «Сегодня» то и дело возвращалась на своих страни-
цах к теме бунинского визита. И вдруг в начале декабря, когда
Бунин уже был в Стокгольме, «Сегодня» разом положила конец
всем этим приготовлениям, опубликовав заметку под заголов-
ком «И.А. Бунин в Ригу не приедет». В этой заметке сообщалось:
«Редакцией “Сегодня” получено письмо от И.А. Бунина, от-
правленное из Парижа 2 декабря, накануне отъезда писателя в
Стокгольм.
И.А. Бунин сообщает, что, к сожалению, ему приходится от-
казаться от прежнего намерения посетить на обратном пути из
Стокгольма Ригу, Ревель и Каунас.
Из Стокгольма после нобелевских торжеств писатель возвра-
щается во Францию и свой приезд в балтийские страны вынуж-
ден отложить»75.
Это известие огорчило даже тех, кто жил далеко от При-
балтики. А.В. Амфитеатров писал М.С. Мильруду 15 декабря из
Леванто: «Какая жалость, что Бунин изменил свой план поездки
и не будет в Риге, Ревеле и Гельсингфорсе. Следовало бы»76.
29
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике

i.W *. 1ГГЮ-»

30
Глава 1. Долгое приближение
KOPU4 РАйПЛл
Письмо А. Седых в редакцию газеты «Сегодня» от 2 декабря 1933 г.
ЛГИА. Ф. 3283. On. 1. Ед. хр. 12. Л. 416-416 об. Ксерокопия
31
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
.	•-	t-  •	••	.
Но ни Л.В. Амфитеатров и никто другой не знал тогда,
что именно редакция «Сегодня» отговорила Бунина ехать в
Прибалтику. Еще 29 ноября М.С. Мильруд отправил А. Седых
обширное письмо, в котором предостерегал нобелевского ла-
уреата от поездки в Балтийские страны и объяснял, почему он
и некоторые его коллеги по газете сочли эту поездку несвоев-
ременной и неоправданной как с моральной, так и с матери-
альной точек зрения. «Положение сейчас здесь такое, — писал
М.С. Мильруд, — что на большой сбор рассчитывать нельзя. В
лучшем случае можно устроить по одному выступлению в Риге,
Ревеле и Ковно77, но все это сопряжено с такими большими на-
кладными расходами (прежде всего очень крупный налог на
иностранцев), что вряд ли можно рассчитывать на чистый оста-
ток... Чествование со стороны местных мелких организаций,
возглавляемых к тому же очень незначительными и порой даже
неизвестными людьми (это не Париж, куда собрался весь цвет
эмиграции), конечно, представляет мало интереса для Ивана
Алексеевича и только лишний раз утомит его и отнимет мно-
го времени. Поэтому надо не придавать цены тому, что Ивана
Алексеевича захотят возить по школам и по гимназиям (здесь
уже имеются такие проекты), а следует лишь поинтересовать-
ся вопросом, окупится ли все это в смысле материальном. Но
в этом отношении... по нашему строгому обследованию дела,
перспективы весьма неважные»78.
После такого письма Бунин счел, что ехать в Прибалтику ему
не стоит. И 2 декабря его «литературный секретарь» А. Седых —
тот самый, что четыре года назад звал писателя в Прибалтику, —
сообщал хМ.С. Мильруду: «Чествования И[вана] Алексеевича]
сейчас не только не прельщают, но отпугивают. Он порядком
уже измучен, а в Стокгольме будет еще больше. Поэтому по-
ездка в Прибалтику интересовала нас главным образом с мате-
рьяльной стороны. Импресарио уверяли, что за 3 лекции в Риге,
Ревеле и Ковно Б[унин] может получить тысяч 20 франков. Зная
местные условия, я в этом сомневался. Ваш ответ убедил И [вана]
Алексеевича] в.справедливости моих слов. Таким образом, при
32
Глава I. Долгое приближение
всем желании увидеть всех Вас, поездка через Ригу и Ревель не
состоится»79.
Тем удивительнее, что спустя много лет в журнальной публи-
кации своего широко известного очерка «И.А. Бунин», вошедше-
го впоследствии в книгу «Далекие, близкие» (Нью-Йорк, 1962),
тот же А. Седых писал: «В Берлине (после «нобелевских дней». —
А.Б.) мы расстались. Бунины уехали в балтийские страны, где
предстояли литературные вечера и новые чествования, а я вер-
нулся в Париж...»80 Видимо, престарелого журналиста в данном
случае подвела память: на самом деле Бунин и сопровождав-
шие его дамы — В.Н. Муромцева-Бунина и Г.Н. Кузнецова —
отправились в Берлин и затем в Дрезден, в гости к философу
Ф.А. Степуну.
Как бы то ни было, отказ от поездки в Прибалтику был во
многом мудрым решением. Нобелевские торжества и впрямь
оказались для 63-летнего писателя очень утомительными.
15 декабря специальный корреспондент газеты «Сегодня» в
Стокгольме И.М. Троцкий писал о Бунине: «Устал он смертель-
но. Его мечта, как он говорит, выспаться. А тут депеши, писыма,
челобитные из Риги, Каунаса, Гельсингфорса, Варшавы, Праги и
других весей Европы с мольбами о приезде.
Никуда И [ван] Алексеевич] не поедет. Да и грех его трево-
жить. Второй месяц ему не дают покоя»81.
Нужда заставила
В дальнейшем Бунин целых четыре года не возвращался к мыс-
ли о поездке в страны Балтии. Хотя предложения посетить то
или иное прибалтийское государство к нему в этот период все-
таки поступали — и напрямую, и через третьих лиц. Например,
редактор таллинских газет «Вести дня» и «Русский вестник»
А.Э. Шульц писал 28 ноября 1935 года Л.Ф. Зурову: «А почему бы
Вам не приехать в Эстонию с Буниным? Здесь мы организовали
бы лекции Бунина, его бы отлично здесь приняли... Подумайте
об этом. Это недурная мысль»82.
33
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
Это письмо было написано как раз в то время, когда для
Бунина началась череда своего рода «литературных гастролей»
по Европе.
Уже к середине 1930-х годов от 171 тысячи шведских крон, что
были получены писателем в Стокгольме в виде денежного содер-
жания Нобелевской премии, почти ничего не осталось83. Вновь
оказавшись весьма стесненным в средствах (как будто премии и
не было), Бунин внял наконец предложениям импресарио совер-
шить литературное турне по европейским городам «с большим
русским населением».
Осенью 1935 года писателя, по словам А. Седых, настойчиво
звали «в Лондон, в Берлин, в Бельгию и даже в Африку — читать
лекции»84. И хотя Бунин говорил, что не знает, примет ли он «все
эти приглашения»85, было очевидно: теперь он уже не мог укло-
ниться от таких поездок. Как говорится, нужда заставляла, при-
чем в самом что ни на есть прямом значении этого слова.
Первой страной, которую посетил Бунин, была Бельгия. 17 ноя-
бря 1935 года он выступил в Брюсселе с публичным чтением своих
произведений и был принят русской диаспорой восторженно. В
письме к писателю Н.Я. Рощину от 19 ноября Бунин рассказывал
об этом так: «Меня оч[ень] чествуют. На вокзале — встреча: пред-
ставители рус [ской] колонии, журналисты, фотографы (это 16-го
вечером). После сего (вечером же) — обед в Рус[ском] клубе. Речи,
приветствия. 17-го, в 5 часов, было мое выступление — народу
пушкой не пробьешь. Читал не плохо! Овации»86.
После этой поездки Бунин еще побывал пять раз в
Швейцарии (1935,1936,1937), три раза в Италии (1936,1937), по
разу в Чехословакии (1936), Великобритании (1936) и Югославии
(1937). И во всех этих странах, как и в Бельгии, были встречи на
вокзалах, интервью, приемы, творческие вечера, банкеты, при-
ветственные речи, экскурсии. Как будто везде действовал один
и тот же сценарий.
Визит в страны Балтии стал не только последним звеном в
цепи этих поездок, но и вообще — последним заграничным пу-
тешествием писателя.
34
Глава J. Долгое приближение
Первые сообщения о вероятности такого путешествия по-
явились в прессе русского зарубежья в декабре 1937 года. В своем
обзоре «Злобы дня русского Парижа» для «Сегодня» и «Нового
русского слова» А. Седых писал: «...Бунин подумывает о поездке
в Балтийские страны. Следует оговориться: все это пока что от-
носится к области предположений. Ивану Алексеевичу предлага-
ли совершить турне в Латвию, Литву, Эстонию и 11ольшу. Около
20 литературных вечеров: чтение беллетристических произведе-
ний, воспоминания.
Если будут устранены различные препятствия, — поезд-
ка состоится в средних числах января. И.А. Бунин давно меч-
тает подышать морозным воздухом Риги, Таллина, Каунаса и
Варшавы»87.
Более определенно на этот же счет 31 декабря того же года
высказалась рижская газета «Сегодня вечером»: «Около 20 янва-
ря в Русском театре намечены выступления Ивана Алексеевича
Бунина. Писатель предполагает прочитать в Риге 2 лекции на
тему: “Толстой как писатель и философ” и “Мои встречи со зна-
менитыми людьми” (Толстой, Горький, Дорошевич, Сологуб,
Леонид Андреев и др.).
— Само собой разумеется, — говорит руководитель Русского
театра88, — что выступления знаменитого русского писателя в
Русском театре будут событием для русских жителей Риги и до-
ставят всем многочисленным почитателям И.А. Бунина большое
художественное наслаждение»89.
Антрепренеры и бюрократы
Кто именно занимался организацией бунинской поездки в
Прибалтику, пока установить не удалось. В Каунасе, Риге и
Таллине выполнение формальностей, связанных с выдачей пи-
сателю въездных виз и разрешений на публичные выступле-
ния90, взяли на себя местные антрепренеры. В Каунасе это было
частное лицо — некто С. Григалюнас91. В Риге за Бунина хлопо-
тало Общество друзей Русского театра92. В Таллине — дирекция
35
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
Концертного бюро «Эстония»93. Но и в Париже, несомненно,
кто-то «дирижировал» процессом добывания для Бунина разре-
шений на въезд и на чтение лекций.
Уверенность в существовании такого парижского «коорди-
натора» основана на письме Н.Л. Тэффи к Бунину от 20 февра-
ля 1939 года. В этом письме Тэффи интересуется финансовой и
организационной стороной бунинского турне по Прибалтике
и упоминает (не называя по имени) некоего «эксплоататора»
и «негодяя»94. Из контекста видно, что под этими «ласковыми»
кличками подразумевался некий явно знакомый обоим писате-
лям человек (не исключено, что это был А. Седых). К сожалению,
бунинский ответ Тэффи (если он, конечно, был), по-видимому,
не сохранился.
В первых числах января 1938 года в соответствующие подраз-
деления министерств внутренних дел Литвы, Латвии и Эстонии95
поступили просьбы разрешить нобелевскому лауреату писателю
Ивану Бунину посетить эти страны и выступить с публичными
лекциями96.
В Эстонии и Литве решения по этому вопросу были приня-
ты довольно быстро: в Таллине это было сделано 14 января97, в
Каунасе — 20 января 1938 года98. Через четыре дня, отправляя в
Тарту поэтессе В.В. Шмидт свою фотокарточку, Бунин приписал
в постскриптуме: «Я, м[ожет] б|ыть], буду скоро в Ваших кра-
ях»99. Однако в Латвии неожиданно «вышло затруднение с полу-
чением для И. Бунина разрешения читать лекции в Риге»100.
В чем выразилось это затруднение, неизвестно. Не исключе-
но, что его виновником было, как ни странно, Общество друзей
Русского театра, которое в своем ходатайстве указало неверную
дату рождения Бунина — 10 января 1870 года, тогда как на самом
деле писатель родился (но старому стилю) 10 октября 1870 года.
Видимо, иностранному отделу административного департамен-
та МВД Латвии понадобилось время на то, чтобы проверить эти
данные. Кроме того, в ходатайстве Общества упоминались так-
же польско-румынская певица Д. Лепинская и ее аккомпаниатор
венгр В. Лайтай-Лазарус, чьи гастроли планировались в Русском
36
Глава 1. Долгое приближение
театре в феврале того же 1938 года (этим двоим в выдаче въезд-
ных виз латышские власти наотрез отказали).
В конечном счете иностранный отдел административного де-
партамента МВД Латвии лишь 19 февраля отправил посольству
своей страны во Франции уведомление, что Ивану Бунину раз-
решено выдать визу сроком на 30 дней101.
Вероятно, именно эта чиновничья волокита позволила быв-
шему сотруднику газеты «Сегодня» А.К. Перову впоследствии
утверждать, что в 1938 году «правительство Латвии все время не
давало» разрешения на приезд Бунина, опасаясь того, что его вы-
ступления «всколыхнут русское общество и стимулируют нацио-
нальную гордость и самосознание»102. Эти слова некоторыми ис-
следователями были приняты на веру. Так, о «настороженном от-
ношении» к Бунину, которое якобы «продемонстрировали буржу-
азные власти Латвии», писал в своей вступительной статье к очер-
ку А.К. Перова профессор Тартуского университета С.Г. Исаков103.
Между тем на официальных документах, связанных с поездкой
Бунина в Латвию, нет ни одной запретительной резолюции. На
всех бумагах значится: «разрешить». Единственное, с чем спорить
не приходится, это то, что вопрос о предоставлении Бунину лат-
вийской визы и впрямь решался на удивление долго.
Между тем Бунин ни в феврале, ни в марте в государства
Балтии не поехал — по всей видимости, из-за болезни104.
Однако местные антрепренеры нобелевского лауреата не
отказались от намерения залучить его в Прибалтику. В апреле
1938 года они снова подали прошения о визах для Бунина105, и
на этот раз все необходимые формальности были соблюдены во-
время. Разрешения на приезд писателя были получены: в Литве —
13-го, в Латвии — 16-го, в Эстонии — 28 апреля106.
Пресса отреагировала на это очень оперативно. Уже в пер-
вой декаде апреля в газетах «Сегодня», «Литовский вестник» и
«Эхо» появились сообщения о скором приезде Бунина в Литву107,
а 17 апреля газета «Сегодня» уведомила своих читателей, что во-
прос о посещении Буниным всех трех прибалтийских государств
решен окончательно108.
37
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
20 апреля Бунин получил литовскую визу109 и в тот же день
выехал из Парижа. Ему предстояло побывать в Каунасе» Риге»
Даугавпилсе, Тарту и Таллине. Во всех этих городах он должен
был читать свои воспоминания о знаменитых современниках и
рассказы о любви. Первоначально предполагалось, что писатель
выступит также в Шяуляе110 и Гельсингфорсе111. Но уже в ходе
турне стало ясно, что этим планам не суждено сбыться. Причина
отмены творческого вечера в Шяуляе неизвестна. Что же касает-
ся визита в финскую столицу, то он не состоялся из-за того, что
власти Финляндии проявили к нобелевскому лауреату «недобро-
желательность» и не дали согласия на его приезд'12.
Глава 2
В ЛИТВЕ
Мы не знаем точно, с какими чувствами Бунин сел 20 апреля в
берлинский поезд (в Берлине ему предстояла пересадка на дру-
гой поезд, который через Кенигсберг и Каунас следовал в Ригу).
Наверняка писатель испытывал и любопытство, и волнение —
ведь он ехал туда, где еще совсем недавно, по выражению А. Седых,
«была Россия». И все-таки нам думается, что для нобелевского лау-
реата, несмотря на его прежнюю страсть к путешествиям, эта по-
ездка была далеко не из самых приятных: слишком много было с
ней связано тягостных мыслей, воспоминаний и ассоциаций.
Однако прием, оказанный нобелевскому лауреату в Литве,
приятно удивил и, по крайней мере отчасти, на время примирил
его с участью «невольника» собственных обязательств.
*
Debes, ergo potes1
Если верить интервью, которое еще в 1916 году Бунин дал петро-
градской газете «Биржевые ведомости», то писатель в принципе не
любил выступать перед публикой. Интервьюеру он сказал: «Я, при-
знаться, не особенный поклонник всяких выступлений с эстрады
вообще, и когда мне приходится лично читать на вечерах, то я
смотрю на это как на весьма неприятное положение. Ведь публика
ждет так называемых “высоких” слов, декламации, а все это мне
чуждо, и мне кажется, что я не умею устанавливать связи между
собою как чтецом и публикой. В интимном кругу друзей я читаю
с удовольствием, но выступать вообще, на эстраде, не люблю...»’13
1 Должен — значит можешь (лат.).
39
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
Насчет «связи между собою как чтецом и публикой» Бунин,
конечно, скромничал: русская публика, как дореволюционная,
так и эмигрантская, очень высоко оценивала его исполнительское
мастерство. Например, по свидетельству газеты «Русское слово»,
творческий вечер Бунина, состоявшийся 8 декабря 1915 года в
Политехническом музее, «прошел в сплошных аплодисментах
и овациях... Публика как бы спешила воспользоваться публич-
ным выступлением писателя, чтобы ярче, полнее и теплее вы-
разить ему свою благодарность и симпатии...»111 Примерно так
же о бунинских «чтениях» отзывались и «контрреволюционные»
• издания Одессы, и затем печать русского зарубежья.
В любом случае, что бы ни говорил Бунин о своем отношении
к необходимости «лично читать на вечерах», при том нравствен-
ном и физическом состоянии, в котором писатель находился на-
кануне своего турне по I Трибалтике, эту поездку он, скорее всего»
воспринимал не иначе как своего рода повинность.
Ведь нельзя забывать о том, что Бунин отправился в путь, еще
находясь под впечатлением от кончины старинного приятеля —
Ф.И. Шаляпина, который умер 12 апреля, всего за неделю до его
отъезда. Кроме того, писатель ехал, еще толком не оправившись
от гриппа, помешавшего ему присутствовать на шаляпинских
похоронах. Не могла его радовать и необходимость следовать че-
рез Германию, где в 1936 году в городке Линдау, что на границе со
Швейцарией, он подвергся неслыханному унижению, о котором
вскоре после того узнал весь мир115. С Германией была связана
и другая душевная травма: после разрыва с Бунинььм здесь по-
селилась Галя — Г.Н. Кузнецова. Обида на нее все еще не была до
конца изжита.
Не слишком располагающим к путешествиям был и общий
исторический контекст бунинского турне. В те дни, когда писа-
тель уехал из Франции, его «второе отечество», как он сам назы-
вал страну, давшую ему приют, переживало очередной внутри-
политический кризис. Еще раньше, в марте, совершился герма-
но-австрийский аншлюс. В Испании третий год шла жестокая
гражданская война, в которой впервые мерялись силами боль-
40
Глава 2. В Литве
шевизм и фашизм. Конфликт между Германией и Чехословакией
из-за судетских немцев набирал обороты, и Третий рейх вовсю на-
ращивал свою военную мощь. Только напрочь лишенный истори-
ческого чутья и совсем не читающий газет человек мог тогда не
чувствовать приближения общеевропейской катастрофы.
«Историческая родина»
В восьмом часу вечера 21 апреля поезд сообщением Берлин —
Рига, на котором ехал Бунин, пересек германо-литовскую грани-
цу. В пограничном городке Вирбалисе писателя встречали пред-
ставители литовской, русской и иностранной прессы. По вос-
поминаниям критика Ю. Палецкиса, Бунин принял их «весьма
приветливо»1’6. В толпе репортеров он, несмотря на прошедшие
годы, сразу узнал Б.С. Оречкина, который в 1919 году в Одессе ра-
ботал под его началом в добровольческой газете «Южное слово»,
а теперь был собственным корреспондентом рижской «Сегодня»
в Литве.
Остаток пути до Каунаса журналисты ехали в купе нобе-
левского лауреата. «Худощавый, среднего роста, — вспоминал
Ю. Палецкис, — с морщинистым лицом, но осанистый и пря-
мой, Бунин говорил зычным, твердым голосом и охотно беседо-
вал всю дорогу до Каунаса, главным образом о литературе»”7.
Первым делом писатель сообщил, что он по происхождению
не то литовец, не то поляк: «По крайней мере один из моих да-
леких предков был еще при Василии Темном выходцем не то из
Литвы, не то из Польши, и фамилия наша была не Бунины, а
Бунковичи или Буйновские. И только Иван Грозный переимено-
вал нас — не знаю уже, за какие грехи — в Буниных. Где уж нам
теперь за это взыскивать с Ивана Грозного!»11*
В ходе этой необычной пресс-конференции Бунин делил-
ся впечатлениями от последних встреч с Ф.И. Шаляпиным и
А.И. Куприным; передавал свежие парижские новости, в том
числе об обстоятельствах громкого дела певицы Н.В. Плевицкой,
замешанной в похищении председателя эмигрантского Русского
41
А.В, Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
общевоинского союза генерала Е.К. Миллера; сдержанно кри-
тиковал советскую литературу и ее творцов — М.А. Шолохова,
А.Н. Толстого, В.П. Катаева; рассказывал о нищенском суще-
ствовании русских эмигрантов в Париже; шутливо сетовал
на невозможность получить Нобелевскую премию во второй
раз; проявлял живой интерес к литовской культуре и призна-
вался, что никогда не читал литовских авторов; говорил, что
Литву он видел только из окна вагона, еще до мировой войны;
с симпатией отзывался о поэте Ю. Балтрушайтисе, с которым
его связывало литературное прошлое и который в 1930-е годы
был литовским послом в СССР; выражал надежду увидеться в
Прибалтике со старыми знакомцами — с М.В. Добужинским,
с журналистами П.М. Пильским и М.С. Мильрудом; сам рас-
спрашивал репортеров о том, известен ли он местной публике
и насколько значительными, по их мнению, будут сборы от его
выступлений.
Посреди разговора у него вдруг вырвалось: «А знаете, лес тут
у границы уже совсем на русский похож. Это не французский лес.
Сосна. И какие высокие деревья. Приятно...»119
Но под конец он, видимо, устал и вдруг начал ворчать по по-
воду того, что его творческие вечера в афишах обозвали «лекци-
ями»: «Какое скучное слово! Я уже начинаю зевать...»120
Когда поезд наконец прибыл в Каунас, на вокзале Бунину была
устроена торжественная встреча. Ради него даже открыли парад-
ные комнаты, предназначенные для приема лишь особо важных
персон. Нобелевского лауреата приветствовали члены Общества
литовских писателей, а также представители целого ряда русских
общественных и культурных организаций. Под щелканье фото-
аппаратов, с огромным букетом роз, Бунин отправился на авто-
мобиле в одну из лучших гостиниц города — «Метрополь».
В тот же вечер Бунин, несмотря на усталость и нездоровье, по-
бывал в гостях у профессора Каунасского университета, предсе-
дателя Союза журналистов Литвы И. Тимошайтиса и там позна-
комился с цветом литовской интеллигенции. По словам участни-
цы этой встречи — актрисы Т. Вайчюнене, Бунин все повторял:
42
Глава 2. В Литве
«Как приятно, как приятно после шумного и легкомысленного
Парижа почувствовать себя как дома...»121
Разговор шел по-русски, на самые разные темы, в том числе о
литературе и театре.
Литовское хлебосольство
Наутро пресса Литвы — как русская, так и национальная — со-
общала о прибытии нобелевского лауреата и печатала интервью
с ним122. Газеты «Эхо», «Литовский вестник», «Летувос жинёс»,
точно сговорившись, поместили на своих страницах бунинский
рассказ «Солнечный удар» (соответственно по-русски и в литов-
ском переводе)123. Искренний интерес к русскому писателю-эми-
гранту со стороны местных периодических изданий124 не ослабе-
вал вплоть до его отъезда в Ригу.
А Бунин в тот — по сути, первый — день пребывания во «вре-
менной» литовской столице125 в своем номере, утопавшем в цветах,
принимал посетителей. Первыми к нему опять явились репортеры.
В беседе с ними Бунин высказал свое мнение о современной эми-
грантской, французской и советской литературе; назвал советский
строй «империалистическим»; поделился планами: закончить вто-
рой том «Жизни Арсеньева», выпустить сборник рассказов, напи-
сать (совместно с М.А. Алдановым) сценарий для кинофильма о
Л.Н. Толстом126. Затем Бунина посетили председатель Объединения
русских общественных организаций в Литве И.Е. Татаринцев и ди-
ректор Русской гимназии А.И. Тыминский: они приходили для того,
чтобы засвидетельствовать свое почтение и согласовать с писателем
график его встреч с русской общественностью Литвы.
После этого Бунин в сопровождении своего импресарио
С. Григалюнаса отправился на первую прогулку по Каунасу, в ко-
тором прежде никогда не бывал. Среди прочего он нанес визит
во дворец президента Республики А. Сметоны, где оставил за-
пись в книге почетных гостей.
Вечером в гостинице «Метрополь», в зале Трех князей состо-
ялся дружеский «чай» (а на самом деле — роскошный банкет),
43
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
который в честь Бунина устроило Общество литовских писате-
лей. Среди прочих здесь присутствовали М.В. Добужинский и
поэт Е.Л. Шкляр.
Как вспоминала Т. Вайчюнене, «весь зал вдоль и поперек был
заставлен прекрасно сервированными столами. Множество го-
стей: писатели, актеры, художники, представители обществен-
ности, которые при появлении Бунина взорвались аплодис-
ментами. Он даже растерялся, видихмо не ожидая, что будет так
торжественно и по-дружески встречен. Первым, от имени всех
собравшихся, приветствовал гостя председатель Общества ли-
товских писателей Ю. Грушас. Много теплых слов было сказано в
этот день, много высказано пожеланий, немало задано вопросов,
на которые гость любезно отвечал»127.
Речи произносились по-литовски и чуть погодя переводились
на русский язык. Бунину вручили подарок с «местным колори-
том»: мундштук, крестик и запонки из янтаря.
«Вообще, — писала на следующий день каунасская газета
«Летувос айдас», — настроение за чашкой чая было прекрасное
как у Бунина, так и у присутствовавших писателей и журнали-
стов. Вечер закончился общим желанием сфотографировать-
ся»128.
Литовцам пришелся по душе этот немного чопорный, похо-
жий на английского лорда, но в то же время очень приятный и
легкий в общении человек. Даже литовский критик и литерату-
ровед К. Корсакас — тот самый, что в 1933 году раскритиковал
«шведских старцев» за присуждение Нобелевской премии имен-
но Бунину, — после личного знакомства с писателем-эмигрантом
резко изменил свое отношение к этому факту и спустя много лет
в своих мемуарах отзывался о нобелевском лауреате весьма до-
брожелательно.
Такими, например, были его впечатления от Бунина во время
«чая» в «Метрополе»: «Речь его была остроумной, и это остроу-
мие не было искусственным — чувствовалось, что такова обыч-
ная манера его беседы. Поэтому разговор с ним часто преры-
вался смехом собеседников. Он рассказывал веселые анекдоты и
44
Глава 2. В Литве
давал комические характеристики многим известным русским
писателям... Серьезных тем, особенно политических, в разгово-
ре старался не касаться...»129	*
Вообще же литовцы, как обещал в своем письме 1933 года
М.В. Добужинский, оказали Бунину исключительно радушный
прием. Все время, пока писатель был в Каунасе, они сопро-
вождали его в прогулках по городу, водили в музеи и театры,
возили по стране, коротали с ним вечера в дорогих рестора-
нах и в дешевых кабачках — за стаканом вина или за рюмкой
водки. И по свидетельству критика, переводчика и журнали-
ста Ю. Кялюотиса, Бунин «везде и всегда и со всеми был мил,
удивительно прост и сердечен. Никакой позы, напыщенности,
театральности. Естественность, простота и сердечность скво-
зили в каждом его жесте. Он полон живого остроумия. Свои
взгляды выражает прямо, смело и с неизменной оригинальной
образностью. Оттого они всегда интересны, индивидуальны и
ценны»130.
С неменьшей симпатией о Бунине и его творчестве писали
другие литовские литераторы — Ф. Неверавичюс, А. Бразюлис, а
также ряд анонимных и полуанонимных авторов.
Например, критик, скрывшийся за псевдонимом
Ст. Викинтас131, в рецензии на литовский перевод «Митиной
любви», вышедший из печати 23 апреля, подчеркивал:
«Бунин — личность мирового значения в литературе. Его про-
изведения переводятся на языки Западной Европы, его имя
больше известно на Западе, чем у русских, потому что он на-
стоящий европеец. Писатель в шутку говорит: “Мы, францу-
зы../’ — и на самом деле он, обосновавшись в Париже, усвоил
немало западного, прежде всего — из западной культуры. И все
же Бунин по духу своему, по языку, культуре стиля — воистину
русский. Образ мыслей его персонажей, их чувства, разговоры,
внешний вид — все очень русское»132. При этом критик сетовал
на неудачный перевод бунинского «романа» (так и сам автор, и
многие его современники часто именовали «Митину любовь»):
«Приходится лишь сожалеть, что перевод Й. Блекайтиса ока-
45
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
зался таким нелитературным и стилистически неточным. Из-за
этого литовский читатель» скорее всего» не сумеет по достоин-
ству оценить всю прелесть бунинского слога. И это при том» что
роман Бунина, похоже» переводился слово в слово. Переводчик
как будто забыл о правилах литовской грамматики, так что
даже синтаксис, весь речевой строй отдают у него “калькой” с
русского оригинала...»133
Между тем столь благожелательное отношение литовцев к
Бунину в немалой степени объяснялось не только их врожденным
хлебосольством, но и поистине неколебимой уверенностью в ли-
товского происхождении нобелевского лауреата (притом что он
сам на этот счет высказывался весьма неопределенно). Еще в ян-
варе 1938 года, когда С. Григалюнас хлопотал о литовской визе для
писателя» газета «Летувос айдас» без тени сомнения утверждала:
«Бунины произошли из литовского рода Буйновских, которые в
XV веке перебрались на жительство в Россию... Нам приятно,—
добавляла газета, — что писатель, чьи предки родом из Литвы, .
объездивший мир, приобретший мировую известность, посетит
нас и поделится с нами литературными впечатлениями»134.
Однако, похоже, что и Бунин гораздо охотнее общался с ли-
товцами, нежели с соотечественниками, которые всякий раз при
виде «русского гения» разражались потоком провинциально-
неумеренных славословий, чем выводили его из себя. Русские
газеты с едва скрываемой ревностью писали о том, что нобе-
левский лауреат «установил личный контакт с наиболее выда-
ющимися литовскими культурными деятелями»155. И впрямь:
в бунинском фонде Русского архива Лидсского университета
(Великобритания) хранится несколько визитных карточек с ли-
товскими фамилиями136.
Эксцессы национализма
Но не все было так гладко. По словам К. Корсакаса, подлин-
ный интерес к нобелевскому лауреату проявила лишь сравни-
тельно небольшая часть «буржуазной интеллигенции и правой
46
Глава 2. В Литве
печати, которая в связи с приездом Бунина получила возмож-
ность несколько освежить провинциальную замкнутость, ца-
рившую в буржуазной Литве, и продемонстрировать свои так
называемые связи с “культурным Западом”». При этом «офи-
циальные националистические круги, которые откровенно вы-
ражали свою неприязнь к русской культуре, не считали приезд
в Литву известного русского писателя столь уж желательным и
встретили его довольно прохладно. И наконец, своеобразную
позицию в этом вопросе заняла прогрессивная общественность
Литвы и левые литовские писатели. Для них Бунин был в то вре-
мя прежде всего белый эмигрант, не раз выступавший против
Советского Союза, сотрудничавший со злейшими врагами со-
циализма. Даже Нобелевская премия не могла до конца стереть
эту его отрицательную черту, и потому прогрессивно настроен-
ная часть общества также относилась к его посещению Литвы
довольно сдержанно»137.
С просоветски настроенными литовцами Бунин во время
своего пребывания в Каунасе не сталкивался, но зато ему дове-
лось узнать, что такое литовский национализм.
В тот же вечер, 22 апреля, после «чая» Бунин в компании моло-
дых литовских литераторов отправился знакомиться с богемной
жизнью Каунаса. «Рейд» по злачным местам литовской столицы
решено было начать с Офицерского клуба.
Так и сделали: в ресторане клуба Бунин и его спутники прове-
ли время за стаканом вина в непринужденной беседе. «Основной
темой разговора, — вспоминал впоследствии К. Корсакас, —
были русская эмигрантская литература, печать и проживающие
в Париже или где-нибудь на Западе русские писатели и поэты...
Бунин довольно ярко и остроумно принимал участие в общей
беседе, оживляя разговор любопытными, иногда даже интим-
ными подробностями. И все же большую часть времени занял
подробный и даже несколько торжественный рассказ самого пи-
сателя о том, как ему вручали в Стокгольме премию (рассказчик
особенно подчеркнул тот момент, что сам король Швеции под
руку ввел его в зал)... В рассказе Бунина слышалась не только
47
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
удовлетворенность пришедшей славой, но и некоторая примесь
горечи и самоиронии. И этот оттенок придавал его рассказу осо-
бенную задушевность и сердечность»138.
Из Офицерского клуба компания отправилась в ресторан
«Версаль». И вот там Бунин испытал несколько очень неприят-
ных минут. Сначала, едва он успел сесть за столик, какой-то из-
рядно выпивший литовский буржуа кинулся перед ним на коле-
ни с идиотски-радостным возгласом: «О, кого я вижу — Бунина!»
А вслед за тем другой, не менее пьяный литовец стал нагло, в
лицо поносить нобелевского лауреата, попрекая его тем, что «ца-
ризм притеснял литовцев»139.
Унять зарвавшегося националиста не сумел даже вызванный
спутниками Бунина администратор. Чтобы прекратить эту гнус-
ную сцену, им не оставалось ничего другого, как уйти.
Незадачливые бунинские «гиды» были расстроены случив-
шимся, но сам писатель отнесся к этому эпизоду философски:
«Всяко бывает...»’40
Человеческое, слишком человеческое
23 апреля Бунин посетил музей Витаутаса Великого и Русскую
гимназию, где встретился с преподавателями и ученикахми. В ка-
бинете директора А.И. Тыминского «для истории» было сделано
групповое фото141. Затем нобелевский лауреат побывал на вечере
еврейского общества «Детский дом» и, как сообщал спецкор га-
зеты «Сегодня» Б.С. Оречкин, «очень заинтересовался еврейской
благотворительной работой в Литве»142.
В день Светлого Христова Воскресения, 24 апреля, Бунин вме-
сте с русскими общественными деятелями Литвы присутствовал
на праздничной службе и на пасхальной трапезе в православной
Зеленогорской церкви.
А вечером в зале Литовского государственного театра со-
стоялось его первое выступление на прибалтийской земле. Оно
целиком было посвящено встречам писателя с современниками.
Бунин читал свои воспоминания о Л.Н. Толстом, А.П. Чехове,
48
Глава 2. В Литве
Ф.И. Шаляпине, М. Горьком, А.И. Куприне, А. Дункан. Среди
слушателей были не только русские, но также литовцы, поляки,
евреи, немцы. В фойе театра продавалась только что изданная в
переводе на литовский язык повесть «Митина любовь»143.
«Ив. Бунин читает выразительно, четко, изобразитель-
но, — писала об этом творческом вечере русская газета «Эхо». —
Публики послушать большого писателя собралось много. Весь зал
Государственного театра был наполнен... Надо отдать справедли-
вость Ив. Бунину. Не будучи чтецом по профессии и по специаль-
ности, он все же фиксировал внимание публики на своем чтении.
Контакт с аудиторией установлен был сразу, и публика живо реа-
гировала на каждую остроумную мысль писателя, на каждый вы-
разительный образ. Писателю энного аплодировали»154.
Однако не стоит слишком доверять тогдашним русским газе-
там — вернее, их то бодрым, то торжественным «реляциям», ко-
торые писались с учетом того, что они наверняка будут прочита-
ны нобелевским лауреатом. С другой стороны, восторги русских
журналистов по поводу бунинских выступлений разделялись
далеко не всеми «рядовыми» очевидцами. И так было не только в
Литве, но и в двух других прибалтийских государствах.
Например, К. Корсакасу первый творческий вечер Бунина в
Каунасе скорее не понравился. Литовского критика смутила ма-
нера нобелевского лауреата рассказывать о своих знаменитых со-
временниках, выделяя в их облике лишь «бытовые», «интимные»,
иногда смешные черты и при этом почти ни слова не говоря о них
как о художниках. По свидетельству К. Корсакаса, «Ф. Шаляпин в
изображении Бунина выглядел как истый представитель богемы.
Бунин рассказывал главным образом о том, как Шаляпин развле-
кался, где, когда и какие шутки откалывал, как целыми ночами ку-
тил с русскими купцами в роскошных петербургских ресторанах и
тому подобное... В характеристике гениального русского писате-
ля Н.В. Гоголя145 также чувствовалась какая-то узкая односторон-
ность. Несколько подробнее Бунин рассказывал о Л.Н. Толстом и
особенно о толстовцах. Но его личные встречи с Толстым были,
видно, так незначительны, что для воспоминаний остались в
49
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
0>.
Curia	Cs-iSX^, . 0.<L JIRLE10r.l«C, aileisTl
Castro ra*slp>? l'3c I.;, talaadllc »• 25 d., plr-
a&dieni wl Tai., Sotello preal'os Uureato raSytoJo Iv.Bu-
nine p&eXtitai:
?>ло i?red*i£i 15 suBitlklsq su rsrslslslaie
iron^ttia ( Coletojual, Cechcvu, Gorkiu,
turrlnu ir.L),
Turin rarbii paSytadtd, ked tuo Isiku laureatec lanky»
su pasktitorlr kiiryrilnen lataltl;*os Vtolstybes - -
*-uerl*:ф, •. i jro£» £31i ujl^nkyti ir Kaunx,.
Ходатайство С. Григалюнасо от 24 марта 1938 г.
о предоставлении зала Литовского государственного театра
для проведения творческого вечера И.А. Бунина
ЛАЛИ. Ф. 101. On. ]. Ед. хр. 125. Л. 9. Ксерокопия
50
Глава 2. В Литве
основном только общие впечатления о внешности писателя.
Достаточно сравнить горьковские воспоминания о Толстом с вос-
поминаниями Бунина, чтобы сразу бросилась в глаза колоссальная
разница между ними: как глубоко и широко освещает великого
писателя М. Горький и как узко — Бунин»146.
Все же К. Корсакас признавал, что Бунин читал свои воспоми-
нания «поистине артистически и образно»147.
Среди новых друзей
Вечером в ресторане гостиницы «Метрополь» нобелевский лау-
реат отметил свой прибалтийский «дебют» в компании молодых
литовских писателей. Один из них преподнес гостю сюрприз,
продекламировав по-русски его стихотворение «Собака»:
Мечтай, мечтай. Все уже и тусклей
Ты смотришь золотистыми глазами
На вьюжный двор, на снег, прилипший к раме
На метлы гулких, дымных тополей...
Бунин был растроган и все повторял: «Маленький Париж, ма-
ленький Париж...»148
Весь следующий день Бунин провел за пределами литовской
столицы. Поэты В. Креве, Л. Гира, П. Вайчюнас и присоединив-
шийся к ним М.В. Добужинский повезли его на юг страны — в
Дзукию, Мяркине, Пярлойе. На обратном пути заехали к насто-
ятелю костела, ксендзу, знакомому В. Креве. Хозяин оказался об-
разованным и знающим литературу человеком. Увидев Бунина и
его спутников, ксендз, по словам Т. Вайчюнене, устроил им «ко-
ролевское угощение, которого хватило до самой ночи»149.
Утром 26 апреля Бунин первым делом наведался в консуль-
ский отдел посольства Латвии в Литве, где ему выдали латвий-
скую визу. Затем он отправился на экскурсию по окрестностям
Каунаса. Гидами при нем опять были литовские писатели. В
Пажайслисе нобелевский лауреат посетил монастырь, в ограде
которого похоронен композитор князь А.Ф. Львов, автор гимна
51
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
«Боже, царя храни!». Затем вернулся в гостиницу, чтобы отдо-
хнуть и переодеться. В 17.00 его ждали на «чай» в Пушкинском
доме, который занимал часть здания Русской гимназии150. По до-
роге на этот «чай» Бунин посетил главу Литовской православной
церкви митрополита Елевферия.
В Пушкинском доме было тесно от представителей русских
общественных организаций. Торжество началось пасхальной
молитвой «Христос воскресе из мертвых...»,исполненной всеми
присутствующими. Затем последовали приветствия высокому
гостю.
Хозяин вечера, директор Русской гимназии А.И. Тыминский,
произнес витиеватую речь, пересыпанную цитатами из бунин-
ских произведений. Между прочим оратор сказал: «Ваш приезд
в Прибалтику объединит нас и с другими русскими, в рассеянии
по другим странам мира, ибо при Вашем чтении сердца будут
гореть повсюду, как горят они сейчас, когда мы слушаем Вас, и
это горение сближает всех нас, русских...»151
Выступали и другие участники «чая». Е.Л. Шкляр и поэт-са-
моучка И. Зайковский прочли посвященные Бунину стихи соб-
ственного сочинения152. Гость раздавал автографы и растроганно
благодарил за гостеприимство.
Чествование продолжалось несколько часов. Бунин вскоре по-
кинул собравшихся, сказав, что ему надо идти в театр. Но и в от-
сутствие нобелевского лауреата торжество продолжалось: присут-
ствующие декламировали его стихи, читали доклады о его творче-
стве, пели русские романсы. Газеты «Эхо», «Литовский вестник»,
«Сегодня» напечатали подробные отчеты об этом «чае»153.
Последние дни в Каунасе
27 апреля состоялся второй творческий вечер Бунина, он на-
зывался «О любви». На этот раз писатель выступал на эстраде
кинотеатра «Метрополитен»154. Он прочитал четыре своих рас-
сказа: «Прекраснейшая солнца», «Кавказ», «Ида», «Про обезьяну»
(позднейшее заглавие — «Молодость и старость»).
52
Глава 2. В Литве
Русские газеты опять, как после вечера в Государственном те-
атре, восхищались литературным и исполнительским талантом
Бунина.
Так, «Эхо» отмечала: «...читает писатель превосходно, от-
четливо, выразительно. Не только каждое слово доходит до слу-
шателя, но и все образы встают перед ним, как подлинные...
Слушатели были вознаграждены. Они получили действительное
удовольствие от прекрасных рассказов и от прекрасного чте-
ния»155.
Каунасской русской газете вторила рижская «Сегодня»:
«Публика с большим интересом прослушала мастерское чтение
И.А. Бунина и шумными аплодисментами выразила маститому
писателю благодарность за испытанное глубокое эстетическое
наслаждение»156.
Однако на К. Корсакаса и этот творческий вечер нобелев-
ского лауреата произвел совсем иное впечатление. По словам
мемуариста, холодный, неуютный зал «Метрополитена» был
хмало приспособлен для публичных выступлений. Бунин будто
бы читал «как-то без настроения, устало». Саги К. Корсакас и
его коллеги-литераторы, «сидевшие близко к сцене, ощуща-
ли, как насквозь протягивает ее сквозняк, видели, как дрожат
руки писателя, переворачивающие страницы книги. И нам
было жаль этого старого, усталого человека, который, видно,
только по необходимости выполнял обязанность, явно труд-
ную для него»157.
А потом, когда выступление закончилось, они увидели Бунина
на улице, «в какой-то подворотне». «Был уже поздний вечер, —
вспоминал К. Корсакас, — холодный, ветреный и неуютный, со-
всем не весенний»ьн. Нобелевский лауреат явно продрог в своем
тонком парижском пальтишке. Вид у него был несчастный и со-
всем одинокий. Литовские писатели предложили проводить его
до гостиницы, но Бунин в ответ попросил отвести его в какое-
нибудь кафе, где можно было бы погреться, выпить водки и за-
кусить селедкой и соленым огурчиком.
53
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
Посовещавшись, решили пойти во второразрядный ресто-
ранчик «Божеграйка». Там Бунин выпил и закусил, как хотел —
по-русски.
За столом беседовали на политические, литературные, быто-
вые темы. Бунин пожаловался на своего парижского импресарио,
считая, что тот обманул его, купив ему билет только до Каунаса:
выходило так, что в дальнейшем писатель должен был покупать
себе билеты сам. Потом он рассказал об инциденте в Линдау и о
пережитом потрясении. Поделился впечатлениями от последней
поездки в Италию и от встречи с Б. Муссолини, который предло-
жил ему взять итальянское подданство. В Риме, по словам Бунина,
его повсюду сопровождали два молодых фашиста-охранника, и в
конце концов они так ему надоели, что он телеграммой попросил
дуче освободить его от этого «эскорта». Возмущал его также ита-
льянский перевод «Митиной любви», автор которого позволил
себе «исправить» финал — сделал его оптимистическим, в духе
фашистской идеологии.
О Советском Союзе Бунин говорить не хотел, но когда речь
заходила о России, начинал заметно волноваться. Писателя тро-
нул рассказ его собеседников о том, как Шаляпин во время га-
стролей в Каунасе в 1934 году «специально выезжал в Зарасай —
там литовская граница проходила всего в нескольких километрах
от границы Советского Союза — и как гениальный артист долго
стоял у границы, устремив взгляд в сторону родины, а на глазах
его выступили слезы»159. Услышав это, Бунин «некоторое время
сидел молча, в глубокой задумчивости», а потом сказал: «Да, это
трудно — жить вдали от родины, в отрыве от родной земли и
своего народа. Особенно нашему брату — писателю-эмигран-
ту...»160
Напоследок Бунина спросили, каково его мнение о видах
Европы на будущее. В ответ он уверенно сказал, что «в ближай-
шие годы в Европе будут господствовать диктаторы и новая ми-
ровая война неизбежна»161. Эти слова литовские писатели вос-
приняли скептически, но очень скоро им пришлось признать
бунинскую правоту.
54
Глава 2. В Литве
28 апреля последние часы перед отъездом Бунин провел в
обществе своих новых знакомцев — литовских профессоров,
писателей и артистов. По словам Т. Вайчюнене, «уезжал он из
Литвы довольный и все не переставал восторгаться: прекрасно,
прекрасно! Его изумляло, как такая маленькая юная республика
может так красиво жить»162.
И все же одно обстоятельство смущало нобелевского лауре-
ата: это самовольные переводы его произведений на литовский
язык. Но свое недовольство по этому поводу Бунин высказал уже
латвийским журналистам.
В 14.35 по местному времени он отбыл берлинским поездом
в Ригу.
Глава 3
В ЛАТВИИ
Русская община Латвии терпеливо ждала нобелевского лауреата.
Его имя ежедневно мелькало на страницах местных русских газет:
«Вечера И.А. Бунина в балтийских странах»... «И.А. Бунин приехал
в Каунас»... «Два вечера И.А. Бунина в Русском театре»... «И.А. Бунин
выступит в Таллине 11 мая»... «Два часа с Буниным»... «Банкет в
честь И.А. Бунина 29 апреля — после его первого доклада»163.
24 апреля, в пасхальное воскресенье, поэт-фельетонист Лери
(В.В. Клопотовский) напечатал в рижской газете «Сегодня» неза-
тейливые стихи, в которых явно отобразились тогдашние чаяния
русских латвийцев:
Приедет в Ригу гастролер —
Он гордостью зажжет наш взор
И как писатель-лауреат
Прочтет писательский доклад,
И взгляды сообщит свои
Насчет искусства и любви,
И этим так взволнует кровь,
Что к Бунину в сердцах любовь
В итоге бунинских двух дней
11очувствуем еще сильней...164
Наконец, 28 апреля газета сообщала: «И.А. Бунин прибывает
в Ригу сегодня вечером»165. Ждать оставалось уже совсем недолго.
От Мейтене до Риги
Около 8 часов вечера бунинский поезд остановился на литовско-
латвийской границе в Мейтене. Здесь, так же как неделей раньше
56
Глава 3. В Латвии
в литовском Вирбалисе, писателя встречали журналисты. Только
теперь их было всего трое, и все они представляли одно-един-
ственное издание — газету «Сегодня». Впрочем,малочисленность
журналистского корпуса Бунина нисколько не смутила. Скорее,
даже напротив. Среди встречавших его сотрудников крупней-
шего русского издания Прибалтики незнаком ему был только
один — молодой журналист А.К. Перов. Двух других — критика
П.М. Пильского и главного редактора газеты М.С. Мильруда —
Бунин знал лично еще до эмиграции.
С П.М. Пильским он познакомился в 1906 году в Петербурге,
на обеде у издательницы журнала «Мир Божий» (впоследствии
переименованного в «Современный мир») М.К. Куприной-
Иорданской, с М.С. Мильрудом — гораздо позднее, в Киеве,
уже во время Гражданской войны. В 1919 году судьба ненадол-
го свела их всех в Одессе, но от большевиков за границу они
бежали уже порознь. П.М. Пильский и М.С. Мильруд после
множества мытарств, независимо друг от друга, в конце концов
осели в Риге и стали одними из ведущих сотрудников газеты
«Сегодня». Бунину через Константинополь, Софию и Белград
суждено было попасть в Париж. Уже здесь, во Франции, между
писателем и журналистами завязалась переписка: довольно до-
верительная — с П.М. Пильским166 и исключительно деловая — с
М.С. Мильрудом167.
После почти двадцатилетней разлуки Бунин искренне об-
радовался старым знакомцам. П.М. Пильский и М.С. Мильруд
представили ему своего молодого коллегу, который к тому вре-
мени успел побыть главным редактором рижского еженедельни-
ка «Для вас», созданного в 1933 году при газете «Сегодня». Сам
А.К. Перов в своих воспоминаниях о пребывании Бунина в Риге
утверждал, что редакция поручила ему неотлучно быть при пи-
сателе в качестве его помощника и гида168.
Остаток пути до Риги прошел в оживленной беседе. В тот
день в «Сегодня» была напечатана статья П.М. Пильского
«И.А. Бунин (К его сегодняшнему приезду в Ригу)», где были
такие строки: «Бунин — остроумный собеседник, опасный, но
57
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
беззлобный фехтовальщик на словесных рапирах. Он ловко под-
мечает у человека его слабую сторону, схватывает какую-нибудь
мелочь его походки, улыбки, произношения, одним движением
или жестом изображает его, и этот человек проходит перед вами
как живой»169. И теперь, наблюдая за нобелевским лауреатом,
А.К. Перов убеждался в точности этой характеристики.
«Старики» вспоминали прошлое: начало века, годы револю-
ции и Гражданской войны, предэмиграитскую жизнь в Одессе.
Бунин сказал, что хочет перебраться из Грасса — например, в
Ментону, а то и вовсе — в Италию или Швейцарию, куда ему «раз
и навсегда» был открыт въезд. Так ему досадили грасские «кама-
рады» с их ежевечерними «народными гуляньями» на площадке
над самой виллой «Бельведер»170. Улыбаясь, писатель добавил,
что на часто задаваемый ему вопрос, почему он не хочет жить
в горах, всегда отвечает шуткой: «С горами я хорошо знаком и
в Париже — с Монпарнасом и Монмартром. Там часто собира-
ются русские литераторы, это как бы их клубы, места встреч и
общения...»’*71
Разговор шел также о многочисленных просителях, кото-
рым из своей премии Бунин раздал более 120 тысяч франков;
о недобросовестных и прижимистых издателях, наживших-
ся на нобелевском лауреате; об общих знакомых — литерато-
рах С.С. Юшкевиче и А.М. Федорове, живших до эмиграции в
Одессе; о последних годах жизни Ф.И. Шаляпина и об «увозе» в
СССР А.И. Куприна; о бунинской поездке в Югославию, состояв-
шейся в 1937 году, и о нынешних, литовских впечатлениях писа-
теля. Вдруг Бунин обрадованно воскликнул, глядя в окно вагона:
«Батюшки, да у вас с паровоза искры летят, — вы топите дрова-
ми!»
«И я понимаю,— писал потом П.М. Нильский в статье «В ва-
гоне с Буниным», — что говорят его сердцу эти летящие искры,
о чем напоминают ему, как дразнят его воображение, куда пере-
носят его в эту минуту»172.
В разговоре выяснилось, что программа бунинского путеше -
ствия по Прибалтике изменилась и что из Таллина писатель по-
58
Глава 3. В Латвии
едет не в Гельсингфорс, как планировалось первоначально, а на-
зад, в Париж и потом на юг — «отдыхать, думать, писать»: «Эти
переезды, отели, выступления утомят кого угодно...»173
В Ригу бунинский поезд прибыл уже поздним вечером, в 22.28.
Здесь почти точь-в-точь повторилось то, что было в Каунасе, — с
той только разницей, что на рижском вокзале Бунина встречала
исключительно русская общественность, в том числе представи-
тели разных общественных организаций, студенчества, правле-
ние и почти вся труппа рижского Русского театра.
Встречали, как и положено русским: с восторженными,
до умильных слез, приветствиями, лобызаниями и цветами.
«Тронутый сердечностью встречи, — писала на следующий день
газета «Сегодня», — И.А. Бунин в нескольких словах поблагода-
рил собравшихся и сказал, что будет счастлив познакомиться с
Ригой, о которой слышал так много интересного и хорошего»174.
Сам писатель спустя восемь лет после этих событий говорил:
«Я до сих пор помню, как разволновался, когда меня, еще до во-
йны 1939 года, встречали в Риге. Подносили цветы, говорили
приветственные речи, открыли даже бывшие царские комнаты
на вокзале. И я почувствовал всем сердцем, что Латвия — та же
Россия, хотя и слышалась кругом чужая речь, а в бывшем губер-
наторском доме жил президент Ульманис...»173
С вокзала гостя в автомобиле повезли в одну из лучших риж-
ских гостиниц — «Рим»176.
Превосходный чтец
Утром 29 апреля Бунин посетил тот самый бывший губерна-
торский дом — а теперь Замок президента, где оставил запись
в книге для почетных посетителей. Затем нанес визиты мини-
стру образования А. Тентелису, министру общественных ра-
бот А. Берзиню и председателю Латвийского общества печати
Ю.Друве, после чего отправился осматривать Ригу, в которой
был впервые. И в этот, и в другие дни, проведенные писателем в
Латвии, ему везде сопутствовали представители русской общи-
59
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
U’lKlekri Kxrxa, atjiut peslstamstt krlevu nk*sni<i*** fle rii.b>;a
p'ttfttjaa l&urt&t:	Lalvijt «Ш	twlbs«i
41TM i<tKc- J 	•’г. •; «	'. -:Г.,	 u -	U
jg>dtn	«ftwatt - Т*«кЧ ; k)	tfllwJrte, ггкfetal _x4 us
Ul — —
file Mt* ап 2) шля eakiiLaun&tt ar	dlvtJLitm ( T&k&taj4r
(НЛ13*» Dor«4«*i*e> ^31©<uca#	дгьйг*;*.т«
tti -*'<-• >.. :j	.	..	1 .:.
vltKiA Karu^rtl,

Ходатайство Общества друзей Русского театра
в Министерство общественных работ Латвии от 7 января 1938 г.
о предоставлении И.А. Бунину права на въезд и чтение лекций
в Риге и Даугавпилсе.
ЛГИА. Ф. 3234. On. 19. Д. 2314. Л. 1. Ксерокопия
60
Глава 3. В Латвии
ны. В Риге это были А.К. Перов и члены Общества любителей
Русского театра, в Даугавпилсе — деятели местного Русского на-
ционального объединения. Что же касается латышских писате-
лей и журналистов, то они проявили к нобелевскому лауреату
гораздо меньше интереса, чем их литовские (да и эстонские, как
потом оказалось) коллеги.
Вечером в зале Русского театра, который в 1937-1939 годах
помещался в здании рижского Ремесленного общества, Бунин
читал свои воспоминания о знаменитых современниках — те
же самые, что и в Каунасе. «Послушать Бунина собралась вся
Рига, — сообщала газета «Сегодня». — В первых рядах — писа-
тель К. Скалбе, директор Национального театра Я. Грин, критик
А. Берзинь, видные латышские и русские деятели, руководители
Русского театра, видные представители русского общества Риги.
В зале заняты все места»177.
Если верить рижской печати, публика в целом хорошо при-
няла нобелевского лауреата. В своих отзывах о его выступлении
русские, латышские и местные немецкие газеты почти дословно
повторяли то, что пресса Литвы писала о бунинских выступле-
ниях в Каунасе.
«Бунин — превосходный чтец, — делился в «Сегодня» свои-
ми впечатлениями А.К. Перов. — Его глубокий, вибрирующий
на баритональных нотках голос импонирует, проникает глубоко
и трогает самые сокровенные струнки и чувства. Плавный жест,
иногда сопровождающий и подчеркивающий какое-либо ме-
сто, красив и точен. Бунин-чтец не .менее интересен, чем Бунин-
писатель. Появление его на эстраде было встречено долго не
смолкавшими дружными аплодисментами»178.
Еще изысканнее о бунинском чтении высказался в той же га-
зете днем раньше Нильский: «В тонах его передачи, спокойствии
его речи слышится и чувствуется уверенность человека, умею-
щего разгадывать чужую душу, — у Бунина, конечно, всегда и
везде беллетристический подход к личности, к человеку. Он не-
торопливо передает с виду неважные подробности, набрасывает
будто вскользь отдельные черты, и вот пред зрителем, пред слу-
61
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
шаптелем постепенно возникает большой портрет, раскрывается
личность. <...> Бунин и на кафедре остается блестящим и тон-
ким портретистом»179.
Латышская газета «Яунакас зиняс» тоже весьма высоко оцени-
ла выступление Бунина, назвав его одним из немногих авторов,
«которые читают с удивительным успехом, большим художе-
ственным мастерством, умело преподнося красоты своего языка,
ясность образов, свежесть юмора и драматические ускорения».
«Он рассказывает спокойно, не спеша, без резких подчеркиваний
и тяжелых сгустков краски, — писала газета. — Такая сдержан-
ность художника помогает ему более рельефно выделять описы-
ваемую персону, духовный облик и создавать всегда достоверную
среду художественных обстоятельств, так что у нас не остается ни-
каких сомнений в художественной объективности автора. Только
местами, когда писатель говорит о преувеличениях или несораз-
мерностях личности или жизни, на его устах играет несколько са-
тирическая усмешка, тотчас находящая отклик у публики»180.
И все же в заключительных строках своего отчета «Яунакас зи-
няс» не без сожаления отмечала, что «прочитанные Буниным вос-
похминания большей части публики уже были известны, так как
опубликованы в газетах и журналах. 'Ге, кто ожидал от маститого
русского писателя новых, ранее не печатавшихся воспоминаний и
впечатлений, уходили домой несколько разочарованными»181.
Тем не менее, как пишет в своих воспоминаниях А.К. Перов,
по окончании чтения «Бунина долго не отпускали со сцены, было
много цветов. Он был тронут»182. Однако полной уверенности
в том, что это утверждение мемуариста достоверно, у нас нет.
Существуют совершенно иные (по существу, прямо противопо-
ложные) свидетельства, которые тоже никак нельзя игнорировать.
«Провал получился полный...»
Вот что, к примеру, писала 3 мая 1938 года своей подруге — поэтес-
се Э.К. Чегринцевой — артистка Русского театра Т.Д. Клименко-
Ратгауз (в первой половине 1930-х годов обе входили в праж-
62
Глава 3. В Латвии
ское литературное содружество «Сжит»): «Здесь сейчас Бунин.
Выступления его совершенно скандальны. Это эротоман на по-
чве старческого маразма (или от природы, что, впрочем, рань-
ше, по-моему, не было заметно). Решив, что он едет к черту на
кулички в какую-то дикую Прибалтику, он думал, что публика
будет платить двойную плату (цены огромные) только за то, что-
бы взглянуть на ЛАУРЕАТА, и что можно ей в течение получаса
читать свою статейку из “Современных записок”, и читать очень
плохо, нечленораздельно и тихо (по временам выходя за сцену,
чтобы “хватить рюмочку” для подкрепления); в течение еще по-
лучаса он читал совершенно неудобоваримые скабрезности и
подлости об Айседоре Дункан183, своим открытым неприличием
просто возмутившие даже самую вольнодумную часть публики.
Провал получился полный...»184
Не столь резко, но не менее «ругательно» отзывался о
первом творческом вечере нобелевского лауреата в Риге и
В.К. Александров — бывший однополчанин и старинный при-
ятель Л.Ф.Зурова.
В.К. Александров присутствовал на бунинском выступлении
29 апреля и спустя семь с лишним месяцев, 10 декабря 1938 года,
писал Л.Ф. Зурову, что русская публика «задолго до вечера была
настроена противо-Бунински»|8\ так как ее покоробили слова
Бунина о не то польском, не то литовском происхождении его
рода, высказанные писателем еще 21 апреля, в его первом ин-
тервью прибалтийским журналистам186. В результате: «В зале на
вечере свободных не менее 75-100 мест. Жидкие хлопки. Очень
холодный прием от публики. К тому же, — косноязычно добав-
лял зуровский корреспондент, — его воспоминания о Дункан,
Шаляпине и других мало были интересны. Чуть ли не вся публи-
ка читала и воспоминания Дункан, Шаляпина, Горького. Разные
бывают литературные произведения, которые выигрывали бы от
их неоднократного повторения, а здесь как раз того и не было,
новизны»187.
В 1936 году, когда в Прибалтику приезжал И.С. Шмелев,
В.К. Александров побывал на его чтении и был в полном востор-
63
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
ге. И на вечер Бунина этот, по его же собственному выражению,
«доморощенный критик» шел, чтобы «послушать — и сравнить
с Иваном Сергеевичем Шмелевым, с этим “незнакомым зна-
комцем”»’^. И вот: «По сравнению с успехом вечеров Ив[ана
Сергеевича] Шмелева и Бунина это тебе небо и земля...»189
Так кому же тут верить: русской печати и Л.К. Перову — или
Т.Д. Клименко-Ратгауз и В.К. Александрову?
Газеты, скорее всего, несколько приукрашивали действитель-
ность — по причинам,о которых было сказано в предыдущей гла-
ве. А.К. Перов писал свои воспоминания спустя десятилетия по-
сле бунинского визита в Ригу и потому мог многое напутать или
исказить. И только «доморощенный критик» В.К. Александров
и его нечаянная единомышленница Т.Д. Клименко-Ратгауз, по-
хоже, были вполне искренни в своих — пусть и очень предвзя-
тых — суждениях о первом творческом вечере Бунина в латвий-
ской столице. И все же...
Конечно, не исключено, что в тот раз писатель и впрямь был
не совсем в форме. Могли сказаться усталость после дороги и
целого дня, проведенного на ногах, недолеченный грипп или же
просто дурное расположение духа. Но все равно нам с трудом
верится в то, что на этом вечере Бунина постиг «полный про-
вал». Ведь что бы ни говорила Т.Д. Клименко-Ратгауз, чтецом,
исполнителем нобелевский лауреат действительно был перво-
классным, и его артистический талант, его уникальную способ-
ность к мгновенному перевоплощению (так же как искромет-
ный юмор, жизнерадостность и любовь к хорошей шутке) от-
мечали многие близкие ему люди. Среди них — В.Н. Муромцева-
Бунина, Г.В. Адамович, Г.Н. Кузнецова, Дон-Аминадо, А. Седых,
В.М. Бензинов, А.В. Бахрах, Н.Я. Рощин и другие190.
«Грязный старикашка»
В конце 1980-х годов Т.Д. Клименко-Ратгауз, рассказывая о сво-
их впечатлениях от встречи с нобелевским лауреатом местному
историку-краеведу С.А. Журавлеву, среди прочего припомнила
64
Глава 3. В Латвии
и бунинскую «рюмочку для подкрепления» (правда, теперь речь
уже шла о «бутылочке»): «Рабочие сцены в кулуарах говорили,
что писатель во время выступления несколько раз заходил за
кулисы, вынимал из кармана бутылочку и прикладывался к ней
“для вдохновения”...»191
Между тем у нас нет ни малейшего сомнения в том, что и «ра-
бочие сцены», и Т.Д. Клименко-Ратгауз превратно истолковали
эти действия писателя: в чем в чем,а в такой «стимуляции» Бунин
во время своих публичных выступлений никогда не нуждался.
В отличие от целого ряда актеров — например, АЛ. Ленского,
М.Н. Ермоловой, О.А. Правдина, Э. Росси, — буквально тряс-
шихся от страха перед выходом на сцену, он подобным «неду-
гом», видимо, не страдал192. Скорее всего, писателю просто было
холодно, и он прихлебывал из своей бутылочки, только чтобы со-
греться.
Подтверждение этому мы находим в бунинском письме от
30 апреля 1938 года к В.Н. Муромцевой-Буниной:
«Труднее этого заработка — чтениями — кажется, ничего нет.
Вагоны, отели, встречи, банкеты — и чтения — актерская
игра, среди кулис, уходящих к чертовой матери вверх, откуда не-
сет холодным сквозняком...»193
Впрочем, бывшей актрисе рижского Русского театра запом-
нилась не только пресловутая «бутылочка» (или «рюмочка»).
По окончании творческого вечера Т.Д. Клименко-Ратгауз за-
глянула к писателю в грим-уборную, чтобы взять у него авто-
граф, и Бунин, оставив в ее альбомчике «свой ясный, отчетливый
росчерк», вдруг резко сказал ей: «Хорошо знаю вашего отца194,
ценю его поэзию. Но если вы — Ратгауз, то почему вы в этой
Риге?»195
С.А. Журавлеву актриса сказала, что ее покоробил тот «не-
сколько пренебрежительный интонационный акцент», кото-
рый писатель сделал на слове «этой». Она так и не поняла, что
же Бунин имел в виду: «Политическую ситуацию? Положение
русских в Прибалтике, Латвии? Или Рига являлась для него,
маститого писателя, задворками Европы, литературной и куль-
65
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
турной провинцией?» Т.Д. Клименко-Ратгауз показалось, что
Бунин был «чем-то недоволен, вероятно, сказывалась усталость».
«Однако, — добавляла она, — он не мог пожаловаться на недо-
статок внимания со стороны русских артистов, рижской публи-
ки. Зал, где он выступал, был переполнен»196.
А в письме от 3 мая 1938 года к Э.К. Чегринцевой та же
Т.Д. Клименко-Ратгауз описывала встречу с писателем так:
«Вообще Бунин себя ведет как знатный гость более высокой расы
и только интересуется тем, хороши ли здесь “девочки". Увидев
меня, он начал немного пускать слюни, но я очень скоро смы-
лась, — с меня было довольно. Отвратительный грязный ста-
рикашка! Вот еще одним разочарованием больше. Да неужели
же все наши зарубежные “столпы" — какие-то кретины и рамо-
лики?! Очень грустно. Не могу сказать, чтобы я когда-нибудь к
Бунину питала какое бы то ни было обожание, но он мне казался,
во всяком случае,тем, что принято называть “джентльмен"...»197
Оставим эти строки на совести покойной актрисы.
«...По крайней мере Шекспир»
Сразу после творческого вечера состоялся банкет в честь вы-
сокого гостя. В фойе Русского театра, где были накрыты столы,
собралось, по свидетельству Л.К. Перова, человек сто: актеры,
журналисты, писатели, художники, представители крупнейших
русских общественных организаций. Чествование нобелевского
лауреата продолжалось до глубокой ночи.
Торжество открыл директор Русского театра В.И. Снегирев.
В своей речи он обратился к Бунину «с горячей просьбой под-
держать Русский театр своим сочувствием и вниманием», то
есть сочинить для него пьесу198. По словам А.К. Перова, «Бунин
отвечал скромно и сдержанно, благодарил, ничего не обещал»,
но несколько дней спустя в частной беседе с журналистом он
высказался на этот счет уже весьма определенно: «Сцена всегда
манила и пугала меня, но... Друг мой, я думаю, что те, кто про-
сит меня о пьесах, совсем не знают меня как писателя! Ну какой
66
Глава 3. В Латвии
я драматург? Это не моя сфера: мне ближе всего созерцание, а
не действие. Начать писать пьесы — это значит настроить свою
лиру на другой лад, полностью переключиться на другие законы
жанра, а я этого не хочу, это не для меня!»199
Если Бунин действительно это говорил, то он был не вполне
искренен. На самом деле драматургия всю жизнь была для него
несбыточной мечтой, чем-то вроде вечного соблазна. Известно,
что до революции Бунин хотел написать трагедию о Будде, но
почему-то так и не сделал этого ’00. А в 1937 году газета «Последние
новости» сообщала, что свой новый сезон Русский драматиче-
ский театр в Париже откроет пьесой нобелевского лауреата 11’, но
эта пьеса тоже, видимо, не была написана.
Однако вернемся к событиям весны 1938 года.
Вслед за директором рижского Русского театра выступили и
другие участники банкета. «По адресу И.А. Бунина было сказа-
но много хороших слов, в которых звучали неподдельные нотки
искренних и больших симпатий, большого уважения к писате-
лю и благодарности за его приезд в Ригу и за достойное пред-
ставительство русской литературы в иностранных кругах»202, —
писала газета «Сегодня», которую на чествовании представлял
П.М. Пильский. Свое обращение к высокому гостю критик на-
звал «публичным объяснением в любви».
Однако, зная бунинскую неприязнь ко всякого рода «пережи-
мам», в том числе в похвалах, легко догадаться: то, что писателю
приходилось тогда выслушивать на собственный счет, было ему
большей частью нестерпимо.
Особенно в этом смысле отличился председатель Общества
русских артистов И.Ф. Булатов. Высокопарностью слога, «нена-
сытной жаждой льстить, хвалить без всякой меры, восхищать-
ся до непристойности», вообще свойственной, по убеждению
Бунина, большинству русских актеров203, он превзошел всех вы-
ступавших в тот вечер ораторов. В частности, И.Ф. Булатов ска-
зал: «Вы принадлежите к числу людей, отмеченных Божиим пер-
стом, которые призваны будить лучшие мысли и чувства... Мы
будем жить верою, что еще долго-долго будем видеть в Вашем
67
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
лице прекрасного писателя, с надеждою, что отпущенные Вам
Божьи дары еще долго будут источником нашего наслаждения.
В наших же сердцах Ваш облик всегда будет окутан нежной дым-
кой, имя которой — любовь...»204
И все же, несмотря на неиссякаемые потоки то изысканных, то
неуклюжих славословий, Бунин за столом «был весел, оживлен,
остроумен, любезен с дамами. Отдал должное светской беседе,
закускам и напиткам — последним даже несколько чрезмерно.
Так что нам, нескольким мужчинам, участникам банкета, при-
шлось вести его под руки и далее сопровождать “на отдых”»205, —
вспоминал впоследствии рижский археограф, просветитель и
педагог, руководитель «Кружка ревнителей русской старины» и
Старообрядческого хора И.Н. Заволоко.
Совсем иным изображен писатель в воспоминаниях
А.К. Перова. По словам журналиста, организаторы чествова-
ния в Русском театре «постарались подобрать в качестве соседок
Бунина более или менее привлекательных дам, еще не оконча-
тельно увядших. В какой мере они были приятными собеседни-
цами для Бунина, не знаю. Я наблюдал со стороны, и несколько
раз мне показалось, что на утомленное лицо Бунина ложились
тени отчужденности и скуки»206. А.К. Перов также пишет, что
провожал Бунина до гостиницы, и тот всю дорогу «был сосредо-
точен и молчалив». Па вопрос Перова, «как он себя чувствует»,
Бунин «отвечал, что завтра будет в “полной форме”: беспокоить-
ся не стоит»207.
На другой день нобелевский лауреат не без ехидства писал
жене, В.Н. Муромцевой-Буниной, в Париж: «...после чтения был
банкет. Множество речей, — искренно восторженных и необык-
новенных по неумеренности похвал: кажется, вполне убежден,
что я по крайней мере Шекспир...»208
«Он холоден, замкнут, недоступен»
Написал он — полушутливо — и студентке Тартуского универ-
ситета, юной поэтессе В.В. Шмидт, переписка с которой у него за-
68
Глава 3. В Латвии
вязалась годом раньше: «Дорогая моя татарка, — мне это в вас
тоже очень нравится, — я буду в Тарту, вероятно, 6 мая, в 2 ч[аса]
40 м[инут] дня. Если придете в этот час на вокзал, подойдите ко
мне и назовите себя. Тогда условимся, где и когда мы с Вами по-
сидим, поговорим»209. Еще на банкете Бунину сообщили, что раз-
решение на въезд в Эстонию получено.
Вечером 30 апреля редакция газеты «Сегодня» устроила в
честь нобелевского лауреата прием, на котором помимо сотруд-
ников этого издания присутствовали также разные обществен-
ные деятели и актеры русской труппы. «Прием,— как писала
потом газета, — прошел в атмосфере дружеского общения».
Его участники «сердечно приветствовали И.А. Бунина, указав на
большую радость, которую он доставил своим приездом в Ригу
многочисленным почитателям его таланта»210.
1 мая Бунин вместе со своими новыми друзьями совершил
автомобильную прогулку на Рижское взморье, в Кемери (сегодня
этот курортный городок является частью Юрмалы). Всю дорогу
в машине не умолкал дружный хохот: Бунин рассказывал смеш-
ные истории об именитых современниках. Рассказал кое-что и о
П.М. Пильском, припомнил чью-то эпиграмму, напечатанную в
1919 году в одной из одесских юмористических газет:
В статьях полнейшую свободу
Петр Нильский пламенно блюдет:
Зане он пьет вино как воду,
Вода же на статьи идет...211
В тот день в рижском еженедельнике «Для вас» как раз вы-
шла пространная статья П.М. Пильского под названием «Иван
Бунин». Статья начиналась словами: «”Он холоден, замкнут, не-
доступен”. Так говорят о Бунине, так судят о нем люди, доверяясь
своему первому впечатлению, мало знающие писателя, этого че-
ловека...»212
В Кемери нобелевскому лауреату показали новую гостиницу
(в советское время она стала главным корпусом созданного здесь
санатория). Латвийский курорт с его живописными видагии, све-
69
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
жим морским воздухом и подлинно европейской благоустроен-
ностью восхитил писателя (хотя через пару дней в интервью ла-
тышской газете «Земгалес балсс» Бунин сказал, что по сравнению
с более привычными для него Приморскими Альпами Рижское
взморье показалось ему «несколько тяжеловатым»213). В гости-
ничной библиотеке оказалось довольно много бунинских книг, и
директор кемерского курорта доктор Я. Либиетис попросил вы-
сокого гостя поставить на них автографы. Среди этих изданий
Бунину попалось и несколько самовольных переводов на латыш-
ский язык.
Из Кемери Бунин не прочь был проехаться в Елгаву — взгля-
нуть на знаменитый дворец В.В. Растрелли, но его спутники
торопились вернуться в Ригу, чтобы писатель успел на званый
ужин, устроенный в его честь русской студенческой корпора-
цией «Фратернитас арктика»214. Так что вечером нобелевский
лауреат гостил у русских студентов. Корпорация занимала
старинный дом в центре Риги. Помимо студентов здесь при-
сутствовали академики живописи Н.П. Богданов-Бельский
и С.А. Виноградов, профессор Латвийского университета
В.И. Синайский, инженер М.Д. Кривошапкин, являвшийся
одновременно секретарем Общества друзей Русского театра и
председателем Общества филистров (то есть членов-выпускни-
ков) корпорации, а также А.К. Перов, И.Н. Заволоко и несколь-
ко журналистов.
По словам А.К. Перова, «Бунин проявил большой интерес
к студенческой жизни... Он охотно слушал студенческие пес-
ни, даже несколько растрогавшись, когда спели старинную пес-
ню “Что ты замолк и сидишь одиноко”. И [ван] Алексеевич]
держал себя непринужденно, явно чувствовал себя в родной и
близкой ему стихии, оживленно переговаривался с Богдановым-
Бельским... и другими, был прост, много улыбался»215. А
И.Н. Заволоко высказал предположение, что в тот вечер писа-
тель, «окруженный вниманием русской молодежи и деятелей
русской культуры, в полной мере ощутил свою кровную связь с
русским народом, может быть, и больше — с Россией»216.
70
Глава 3. В Латвии
Как писала потом газета «Сегодня вечером», Бунин «подчер-
кнул, что ему впервые приходится видеть, что русские студенты
имеют свой собственный столь комфортабельно устроенный дом,
и выразил радость по поводу встречи с русскими студентами»217.
«Смешанные чувства»
2 мая Бунин первым делом отправился в эстонское консуль-
ство за визой. Затем в сопровождении А.К. Перова и членов
Общества друзей Русского театра продолжил знакомство с
латвийской столицей. По воспоминаниям Перова, Бунин во
время этой прогулки был «ненасытен и жаден в расспросах о
Риге, задавал самые неожиданные вопросы. Интересовало его
все: от Петра I до Лескова и Боборыкина, когда-то посетивших
Ригу, от губернатора Лизандера до архиепископа Агафангела,
от ордена меченосцев до рижских старообрядцев. Я убедил-
ся тогда, что для Бунина еще в Париже Рига не была terra
incognita»218.
Вечером писатель опять выступал в Русском театре. На этот
раз он читал три своих рассказа о любви: «Сын», «Кавказ» и «Про
обезьяну» («Молодость и старость»). Т.Д. Клименко-Ратгауз, не
присутствовавшая на этом выступлении, в письме от 3 мая к
К.Э. Чегринцевой утверждала, что зал был пуст, «так как пришли
только те, кто купил билеты еще до первого его выступления»219.
Однако, если верить газете «Сегодня», это утверждение артистки
не соответствовало действительности.
«Прекрасный чтец, Бунин очаровал зал, — писала
«Сегодня». — Все было интересно: отчетливая, строгая дик-
ция, спокойствие и внушительность передачи отдельных мест
и, конечно, высокие литературные достоинства рассказов — их
плавное течение, захватывающие темы, глубокий смысл, пораз-
ительные в своей тонкости эпитеты... Зал был полон и восхи-
щен»220.
На следующий день нобелевский лауреат опять гулял
по Риге, посетил мастерскую художника Н.П. Богданова-
71
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
Бельского, побывал в гостях у И.Н. Заволоко, и тот «показал
ему древние старообрядческие книги, рукописи, рассказал о
русской старообрядческой молодежи Латвии, ее жизни и ин-
тересах»22’.
А вечером на квартире Б.Ю. Поляка — одного из издателей
газеты «Сегодня» — состоялся «закрытый прощальный ужин».
Помимо Бунина на нем присутствовало несколько видных со-
трудников редакции, в том числе М.С. Мильруд, П.М. Нильский,
Лери...
Утром 4 мая, перед отъездом в Даугавпилс, Бунин принял
в своем номере корреспондента елгавской газеты «Земгалес
балсс». Беседуя с журналистом, он выразил восхищение лат-
вийской столицей, ее по-настоящему европейским обликом и
«той стремительностью, с которой в ней рушатся старые и воз-
водятся новые стены»; поделился впечатлениями от поездки в
Кемери; посетовал на то, что ему так и не удалось увидеть ел-
гавский дворец. Несколько слов писатель сказал и о нарушении
его авторских прав прибалтийскими переводчиками и изда-
телями: «Смешанные чувства вызвал у меня тот факт, что мои
книги вышли не только в Латвии, но и в Литве, и, как я слышал,
в Эстонии, на местных языках... К сожалению, никому из пере-
водчиков моих произведений и издателей и в голову не пришло
спросить у меня разрешения на перевод, не говоря уже о “забы-
том” — гонораре... Все мои произведения периода эмиграции
защищены законами моего второго отечества — Франции, и я
надеюсь, что если теперь в Латвии какой-нибудь издатель захо-
чет выпустить перевод моей новейшей книги — о Толстом222, —
то прежде всего обратится ко мне...»223
В вопросах авторского права Бунин вообще был очень щепе-
тилен. Оно и понятно: писательский труд был для него «един-
ственным источником существования»224. Поэтому и в дальней-
шем, в беседах уже с эстонскими журналистами, он еще не раз
возвращался к этой теме.
72
Глава 3. В Латвии
Даугавпилс
В Даугавпилс нобелевский лауреат прибыл в тот же вечер, в 19.06.
Здесь было все то же самое, что в Каунасе и Риге, только в мень-
шем масштабе и как бы в ускоренном темпе.
На вокзале Бунина приветствовали представители мест-
ной русской общественности, в том числе руководство
Даугавпилсского русского национального объединения (ДРНО).
Редактор газеты «Наш Даугавпилсский голос» А.И. Формаков
развеселил гостя, отвесив ему шутливый поклон со словами:
«Самому большому русскому писателю от самой маленькой рус-
ской газеты»225.
Отдыхать с дороги Бунину пришлось в одном из городских
кафе: снимать для него номер в гостинице, видимо, сочли излиш-
ним, так как изначально было известно, что писатель проведет в
Даугавпилсе всего несколько часов226.
Творческий вечер на тему «О любви» состоялся в театре Дома
единения. Кстати, как утверждал «Наш Даугавпилсский голос»,
многих почему-то «покоробило» такое название бунинского «до-
клада», и якобы именно это обстоятельство наряду с высокими
ценами на билеты, в итоге «имело следствием далеко не полный
зал»227. По словам «самой маленькой русской газеты», уже после
выступления писатель подтвердил, что «такой заголовок отдает
дурным тоном, но... таково было желание импресарио»228.
Как бы то ни было (и газета этого не отрицала), появление
нобелевского лауреата на сцене «было встречено долгими ова-
циями. Приветливо раскланявшись (улыбка замечательно пре-
ображает суровую замкнутость лица писателя), Ив. Бунин занял
место за столом, подле зеленой лампы и, попивая содовую воду,
непринужденно, голосом сочным, хорошо поставленным, изред-
ка жестикулируя, начал читать»229. Он прочел «Иду», «Кавказ» и
«Про обезьяну».
Само собой разумеется, публика была восхищена, хотя «Наш
Даугавпилсский голос» в своем отчете о бунинском выступлении
73
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
как бы вскользь заметил, что «Кавказ» «не особенно удачен для
чтения с эстрады» и что его «описательная часть нуждается во
внимательном личном чтении»230.
По окончании творческого вечера русская общественность
Даугавпилса устроила в честь нобелевского лауреата «интимный
банкет».
По воспоминаниям участников застолья, Бунин держался не-
принужденно, как обычно, много шутил, «о себе с юмором рас-
сказывал, что он не жмот, позволяет себе ходить в парижские
кафе, быть неравнодушным к представительницам прекрасного
пола»231.
Во время ужина играло радио, звучала танцевальная музыка:
вальс, танго, фокстрот, и нобелевский лауреат вдруг сказал, что
не прочь потанцевать, «только не всегда это можно, потому что в
представлении других Бунин должен сидеть истуканом и посто-
янно воплощать величие»232.
В свою речь писатель то и дело вставлял французские словеч-
ки: сказывалось «долгое пребывание во Франции. Но писать по-
французски [Бунин] ни за что не стал бы. Даже совершенного
знания языка недостаточно, чтобы творить не на родном язы-
ке»233.
«Он остроумен, любит и ценит шутку,— делился своими впе-
чатлениями «Наш Даугавпилсский голос», — но слеза в его голосе
никогда не дрожит, как нет ее, кстати, и в его чтении. Суховатом,
красочном, но не согретом большим огнем, без внутренней те-
плоты. <...> В Бунине сказывается много чисто французской,
подвижной грации, склонности к легкой шутке. Нечто от бонви-
вана в лучшем смысле этого французского слова. А так, со сторо-
ны, он кажется римским патрицием, гордым и пренебрежитель-
ным. Сказать, что Бунин очаровывает, нельзя. Он интересен, при-
мечателен, своеобычен, как всякий крупный писатель. Во всяком
случае, личное общение с ним сильно содействует пониманию
его произведений»234.
Разумеется, и на этом банкете не обошлось без речей. И как
только кто-нибудь брал слово, Бунин мгновенно преображал-
74
Глава 3. В Латвии
ся — становился тем самым «римским патрицием, гордым и пре-
небрежительным», каким его описывают многие. А.И. Формаков,
совмещавший со своей газетной деятельностью пост вице-пред-
седателя ДРНО, от имени этой организации выразил «общую
радость общения с замечательным русским писателем» и сожа-
лел, что «его пребывание в Даугавпилсе так кратковременно»:
«Между тем как жизнь русского меньшинства в Латвии интерес-
на, богата и своеобразна, и было бы чрезвычайно ценно, если бы
ее поближе узнал такой тонкий наблюдатель и изобразитель, как
И. Бунин»235.
Некто Х.Н. Плющевский-Плющик довольно неуклюже обы-
грал в своем «спиче» так всех смутившее название бунинского
вечера — «О любви»: «Любовь связует нас с великим писателем,
и этот вечер действительно исполнен любви и преклонения пе-
ред великим талантом!..»236
Прямо из-за стола Бунина доставили на вокзал, и он отпра-
вился ночным поездом в Тарту.
Глава 4
В ЭСТОНИИ
В Эстонию Бунин ехал без особой охоты. Еще в Риге он почув-
ствовал страшную усталость и из Даугавпилса с радостью отпра-
вился бы не в Тарту, а назад, в Париж. Но по условиям контракта
с импресарио в таком случае писателю пришлось бы уплатить
неустойку, что, естественно, в его планы не входило. Поэтому, не-
смотря на утомление и нездоровье, он продолжал свое турне в
надежде, что однообразность этого путешествия скрасят встре-
чи с двумя молодыми женщинами, которых он знал лишь по их
письмам и фотографияхМ, — с М.В. Карамзиной и В.В. Шмидт.
С обеими Бунин начал переписываться в конце 1937 года, за
несколько месяцев до своей поездки. Обе были хороши собой,
но каждая — по-своему. М.В. Карамзина — замужняя женщи-
на, мать — обладала типичной русской внешностью, задумчивой
и одухотворенной. В.В. Шмидт, которую за смуглость и темный
цвет волос Бунин прозвал «татаркой», была по-девичьи свежа,
жизнерадостна. Обе писали стихи и посылали их на суд Бунину.
Но если сочинения М.В. Карамзиной он, по его же словам, читал
«с истинным удовольствием, радуясь их благородству и талантли-
вости»237, то «писания» В.В. Шмидт неизменно подвергались его
критике — за наивность, надуманность и подражательность238.
Обе женщины, независимо друг от друга, с волнением ждали бу-
нинского прибытия. М.В. Карамзина, жившая с мужем и детьми в ма-
леньком шахтерском городке Кивиыли на северо-востоке Эстонии,
ради встречи с писателем приехала в Тарту. В.В. Шмидт тогда еще
училась в Тартуском университете, ей никуда не надо было ехать.
Между тем Бунину в Эстонии предстояла и еще одна, по-
настоящему нечаянная встреча...
76
Глава 4. В Эстонии
«Пренеприятный человек»
В Тарту Бунин прибыл 5 мая, в 14.40. На этот раз уже никто из
журналистов не ездил на границу, чтобы взять у него интервью
прямо в купе. Да и встреча нобелевского лауреата на вокзале
прошла совсем не так, как ожидали ее участники. Выйдя из ва-
гона, приняв букет роз от русских студентов Тартуского универ-
ситета и выслушав краткое приветствие, с которым от имени
Эстонского литературного общества к нему обратился писатель
Ф. Туглас, Бунин вдруг заявил, что устал и хочет в отель. Его тот-
час повезли в одну из лучших гостиниц Тарту — в «Гранд-отель»
(в советское время в этом здании разхмещался туберкулезный
диспансер). Русские общественные деятели, которым Бунин даже
не подал руки, были обескуражены. Этот случай, как вспомина-
ла потом В.В. Шмидт, «вызвал в городе разные толки»: о Бунине
говорили, что он надменен, небрежен в обращении, неучтив2 3 9.
Устроившись в номере, Бунин принял журналистов, которые
приехали в «Гранд-отель» вслед за ним. Писатель и впрямь был из-
мучен дорогой, поэтому на вопросы репортеров отвечал кратко
и довольно сухо, тем более что большей частью ему приходилось
повторять все то же самое, что он уже много раз говорил в Литве и
Латвии. Напоследок журналисты осведомились, не тоскует ли он
по России, и нобелевский лауреат спокойно ответил: «Не могу ска-
зать, чтобы я ощущал особую тоску по ней. Много хорошего есть
и во Франции. И потом, хмне претит советский режим»240.
В тот же день Бунин совершил первую прогулку по Тарту.
С высоты университетского холма ему открылась панорама го-
рода, разделенного надвое рекой Эмайыги241. По словам таллин-
ского поэта, переводчика и историка литературы Ю.Д. Шумакова,
писатель нашел, что Тарту похож на Гейдельберг242. Между тем
местные жители (а с ними и журналисты) называли свой город
«Афинами на Э.майыги»243.
Вечером Бунин встретился в ресторане «Кульд лыви» с
В.В. Шмидт, вызвав ее запиской. Девушка прибежала к нему пря-
77
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
мо с экзамена. Он показался ей старым («горькие морщинки во-
круг рта, мешки под глазами»), усталым человеком, «чем-то буд-
то слегка озадаченным или недовольным», но при этом зорким,
простым в обхождении и добрым244. Из-за музыки, гремевшей в
ресторане, им не удалось толком поговорить, и он пригласил ее к
себе назавтра в «Гранд-отель», с «писанием».
После этого Бунин побывал еще в «конвенте» (то есть по-
мещении) Общества русских студентов, где, как писали газеты
«Русский вестник» и «Вести дня», провел время «в дружеской
беседе со студентами и их гостями»245. По словам В.В. Шмидт, ко-
торая тоже там присутствовала, писатель рассказывал о жизни
эмигрантов в Париже246. Однако действительно дружеской беседы
в «конвенте» не получилось. Другие участники этого «раута» —
например, активистка Русского студенческого христианского
движения (РСХД) Т.П. Милютина и Ю.Д. Шумаков — в своих
воспоминаниях изображают Бунина резким, заносчивым, даже
грубым. Т.П. Милютиной он показался «пренеприятным челове-
ком» еще в середине 1930-х годов, когда она видела его в Париже.
Теперь же ее неприязнь к нему только усилилась247.
Между тем Бунин и впрямь вел себя довольно странно. Так,
едва войдя в комнату, в которой его принимали, и увидев на сте-
нах портреты почетных членов Общества — кое-кто из них но-
сил бороды, — писатель презрительно бросил: «Что за старика-
нов248 вы тут развесили? Ведь это ни на что не похоже! Терпеть не
могу бородачей!»249
По мнению Т.П. Милютиной, этот выпад в адрес обладателей
бород был вызван бунинской «боязнью старости», отчего и сам
писатель в ту пору «был бритый»250. Но если верить одному из
бунинских «Эккерманов» — А.В. Бахраху, автору книги «Бунин
в халате», — нобелевский лауреат вообще всерьез полагал, что
«нет людей более обманчивых, чем люди с благородными седыми
бородами»251. И это притом что сам Бунин буквально боготворил
«бородача» и «старикана» Л.Н. Толстого!
Однако нападками на «бородачей» в тот раз дело не кон-
чилось. Не дождавшись от студентов чаю (они замешкались,
78
Глава 4. В Эстонии
растапливая огромный самовар), Бунин, по свидетельству
Ю.Д. Шумакова, покинул «конвент» со словами: «Что это у вас за
“русское общество”?! Даже чаю не напьешься...»252
В воспоминаниях В.В. Шмидт эта сцена представлена несколь-
ко иначе: Бунин, ушел, «уверяя, что чаю по вечерам не пьет»253.
Как бы то ни было, до позднего вечера они вдвоем с Верой
бродили по городу, провожая друг друга. Бунин на минуту зашел
к ней домой и потом писал своим близким в Париж, что «живет
она с матерью и братом в таком трущобном доме, что даже не
во всякой слободе найти. А работает с утра до вечера, и как ве-
села!»254
На обратном пути внимание Бунина привлек ночной извоз-
чик: «Посхмотрите, извозчик с дугой! Таких я только в России ви-
дел. Давно...»255
От того, как произнес он эти слова, у нее «сердце сжалось —
не от жалости, а от какого-то другого, более пронзительного чув-
ства». А он шел рядом с ней, «прямой, стройный, молодой еще
всем своим существом, чем-то странно наполненный и такой
одинокий»256.
«Мэтр» и «неофиты»
6 мая все крупные эстонские газеты вышли с портретами
Бунина257. Вообще, подобно литовской прессе, многоязычная
печать Эстонии (собственно эстонская, русская, еврейская, не-
мецкая) проявила к нобелевскому лауреату самый живой инте-
рес и писала о нем почти ежедневно. Отбою от интервьюеров
не было.
Навещали его в гостинице и частные посетители.
Приходил Ю.Д. Шумаков со своим переводом бунинско-
го стихотворения «Цветные стекла» («Люблю цветные стекла
окон...»)258. Если верить мемуаристу, перевод этот, напечатанный
9 мая в тартуской газете «Постимеэс»259, очень понравился нобе-
левскому лауреату «по звучности эстонского языка»260. Однако из
других источников известно, что на самом деле Бунин принял мо-
79
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
лодого переводчика весьма прохладно261 — вероятно, потому, что
для него это был очередной нарушитель его авторского права.
Побывала у писателя и В.В. Шмидт, принесла тетрадку соб-
ственных «писаний». Бунин принял ее, что называется, по-
домашнему: «в халате, за стаканом чая»262. Пока она, «сбиваясь и
краснея», читала, он спокойно и как-то грустно слушал, изредка
что-то говорил, но от смущения молоденькая поэтесса плохо по-
нимала смысл его слов. Потом они разговаривали о литературе,
о В.В. Набокове-Сирине, о Л.Н. Толстом. И вдруг, к ее удивлению,
он сказал: «Вы чувствительная. Когда полюбите — будете му-
читься. Я тоже был такой. И 1иного мучился...»263
Там же, в «Гранд-отеле», состоялось и личное знакомство пи-
сателя с М.В. Карамзиной. При первой же встрече они, по словам
В.В. Шмидт, почувствовали «большую симпатию друг к другу,
большую духовную близость: общее понимание многого в жиз-
ни и творчестве, внезапно возникшее совершенное доверие, при
котором можно говорить обо всем»264. Виделись они почти еже-
дневно: то в его номере, куда она приходила со своими стихами
и этюдами, то в гостях у представителей местной русской интел-
лигенции.
Однако эти «свидания» не вполне отвечали чаяниям
М.В. Карамзиной. Ей хотелось подлинно творческого, духовного
общения, а вместо этого, по крайней мере на людях, он разгова-
ривал с ней — по ее же выражению в одном из позднейших пи-
сем, — «то и дело прячась за тон легкой беседы с недурно выгля-
дящей женщиной за тридцать лет, у которой непременно должна
случиться вскоре какая-нибудь сердечная катастрофа»265.
«Афины на Эмайыги»
Кажется странным, что в этот свой — единственный! — приезд
в Прибалтику Бунин (в отличие, например, от И.С. Шмелева)
не воспользовался возможностью побывать на русской земле, в
Печорском крае, который, по условиям Тартуского мирного до-
говора, с 1920 года принадлежал Эстонии266. Вопреки тому, что
80
Глава 4. В Эстонии
писали газеты, времени для такой поездки у него было достаточ-
но267. И не исключено» что первоначально она предполагалась. Но,
как писал впоследствии известному буниноведу А.К. Бабореко
Л.Ф. Зуров, осведомленный о прибалтийском турне нобелевско-
го лауреата, как никто другой, Бунин решил не ехать в Изборск
и Печоры потому, что «весна была холодная», а он «боялся про-
студить голову»268.
Тем не менее в середине 1960-х годов Ю.Д. Шумаков пы-
тался доказать, что в Печорский край Бунин все-таки ездил —
втайне от эстонских властей2.69. В одном из писем к Л.Ф. Зурову
Ю.Д. Шумаков обещал сообщить «немало редкостного по это-
му поводу»270. Своего обещания он почему-то не выполнил,
зато в очерке, предназначенном для 84-го, «бунинского», тома
«Литературного наследства»271, не жалея красок, изобразил ду-
шещипательную сцену посещения Буниным Псково-Печерской
обители: будто бы, приехав в монастырь, писатель пал ниц, поце-
ловал землю, а потом зарыдал под колокольный перезвон272. Все
это так мало было похоже на Бунина, так явно отдавало фальси-
фикацией, что редакция «Литературного наследства» благораз-
умно воздержалась от печатания шумаковского очерка273.
Конечно, отказ от поездки в Печорский край существенно
обеднил программу бунинского пребывания в Тарту. Вне сомне-
ния, ему здесь очень скоро стало скучно. Ведь Тарту (он же Дерпт,
он же Юрьев) — город небольшой. Для того чтобы изучить, ис-
ходить его вдоль и поперек, хватает, самое большое, двух-трех
дней. Самая главная его достопримечательность — университет,
рядом с ним все остальное — «вторично».
Предоставленный большей частью сам себе, Бунин много гу-
лял по Тарту. Побывал на могиле М.А. Мойер-Протасовой, пле-
мянницы и музы В.А. Жуковского. По словам Ю.Д. Шумакова,
он посетил также места, связанные с именами Н.М. Языкова,
Ф.В. Булгарина, В.И. Даля, Н.И. Пирогова, П.Д. Боборыкина. В
ЭстонскОхМ этнографическом музее внимание писателя привлек-
ли земледельческие орудия и старинные национальные костюмы,
а в университетской библиотеке, в которую был превращен ста-
81
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
ринный готический собор, — всевозможные раритеты: древне-
русские рукописные книги XV века, «Апостол» Ивана Федорова,
старинные экслибрисы, автографы Гете и Шиллера, том Тацита с
собственноручными пометами Наполеона274.
Прогулки перемежались банкетами и приемами. Так,
Эстонское литературное общество устроило в честь нобелев-
ского лауреата торжественный «завтрак», на котором высоко-
му гостю была преподнесена антология эстонских писателей на
французском языке. Бунин, как писали газеты, был растроган
и говорил, что теперь-то он сможет наконец познакомиться с
эстонской литературой275.
Местная русская интеллигенция тоже не упускала случая по-
общаться с выдающимся соотечественником. Писатель был зван
в несколько русских домов.
Предположительно 7 мая он ужинал у одного из виднейших
общественных деятелей Гарту, председателя местного Русского
благотворительного общества В.Б. Булгарина — потомка пе-
чально известного Фаддея. На этом ужине присутствовала и
М.В. Карамзина. Она потом рассказывала В.В. Шмидт (а та пере-
сказала А.К. Бабореко), что за столом «Иван Алексеевич не был
особенно любезен», держался холодно и отчужденно, хотя хо-
зяева «устроили для него целый банкет», пригласив важных, по
их мнению, гостей276. Бунин оживился, лишь когда В.Б. Булгарин
показал ему свою коллекцию старинных фолиантов, журналов и
альманахов 1820-30-х годов277.
Причину бунинской неучтивости по-настоящему пони-
мала только М.В. Карамзина. Наблюдая за писателем, она за-
метила, что всякий раз, когда его «обхаживали» как лауреата,
«смотрели ему в рот и ловили его движения», он очень сердил-
ся27*. Этим и объяснялась его «кажущаяся надменность и на-
тянутость среди большого общества»279. Но зато «как только с
ним заговаривали просто, становился тоже прост, весел и даже
добр»280.
Именно таким Бунин был на следующий день у М.А. и
Л.А. Курчинских — среди профессуры и бывших «дерптских»
82
Глава 4. В Эстонии
студентов. Т.П. Киселева — дочь хозяйки дома от первого бра-
ка — впоследствии вспоминала: «Пришел он в смокинге, кото-
рый очень молодил его. Был оживлен, рассказывал о жизни рус-
ских в Париже, шутил. И я подумала (была совсем молодая): вот
в кого можно влюбиться — среди мужчин он был самым при-
влекательным, элегантным»281.
Писатель не забыл чету Курчинских и через год прислал им в
подарок свою книгу о Толстом282.
«Матерый политэмигрант»
Днем 9 мая по приглашению профессора Г. Суйтса Бунин при-
сутствовал на банкете, который тартуское издательство «Ноор
Ээсти» устроило в «Гранд-отеле» в честь классика эстонской ли-
тературы А.-Х. Таммсааре.
О встрече двух мэтров писали, хотя и без особых подробно-
стей, многие газеты Эстонии283. Ю.Д. Шумаков утверждал, что
русский и эстонский писатели проявили друг к другу неподдель-
ный интерес и, сидя бок о бок, предавались «задушевной бесе-
де»284. Бунин будто бы сказал своему коллеге (со слезой в голосе):
«Вы счастливчик: живете среди своего народа. А я — как иссох-
шая смоковница...»285
Однако существует и совсем иная, по сути — противополож-
ная версия того, как познакомились Бунин и А.-Х. Таммсааре.
Согласно этой версии, принадлежащей литературоведу А. Сибулу,
эстонский классик не пожелал, чтобы ему представили нобелев-
ского лауреата и тем более чтобы его усадили рядом с ним: «Что
общего может быть у меня с Буниным, этим матерым политэми-
грантом? Ровным счетом ничего!»286
Странный поступок А.-Х. Таммсааре объясняется на самом
деле просто: как раз в то время эстонский классик вел перегово-
ры об издании в СССР в переводе на русский язык своего романа
«Правда и справедливость» и поэтому смертельно боялся «ском-
прометировать» себя любыми «связями» с «врагами советского
государства».
83
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
Лишь по окончании банкета, уже в вестибюле гостиницы,
Бунин в сопровождении Г. Суйтса подошел к А.-Х. Таммсааре, и
писатели, соблюдая этикет, обменялись обычными в таких слу-
чаях, ни к чему не обязывающими фразами.
Вечером Бунин выступил в театре «Ванемуйне». В первом
отделении он прочел свои воспоминания о Ф.И. Шаляпине и
Л.Н. Толстом, во втором — рассказы «Кавказ» и «Про обезьяну».
Зрительный зал был переполнен. В первых рядах сидели уни-
верситетские профессора, литераторы, общественные деятели,
журналисты. Было много молодежи — русской, эстонской, не-
мецкой, еврейской. В.В. Шмидт вспоминала: «Бунин, в темном
костюме, с серебром седины, вышел с книгой в руках, сдержан-
но ответил на приветствия, сел к столу... На сцене он казался
выше своего роста благодаря стройности и худобе... Читал он
прекрасно. Его сильный, без напряжения голос свободно доходил
до последнего ряда. И, видимо, еще и потому, что в зале было так
много нерусской публики, чувствовалось, как напряженно слу-
шают каждое его слово»287.
В антракте В.В. Шмидт забежала к Бунину за кулисы. По ее
словам, «при свете ярких лампочек с двух сторон зеркала его
лицо было смугло и бледно, с каким-то пристально-углубленным
в себя вниманием, словно он жил еще тем, что только что чи-
тал»288.
Между тем на другую выпускницу Тартуского универ-
ситета — будущую художницу Л.И. Столейкову, подругу
Т.П. Милютиной (тогда еще Лаговской), сам Бунин и его чтение
произвели несколько иное впечатление. «Бунин, худощавый, се-
дой и какой-то застывший, — записала Л.И. Столейкова в сво-
ем дневнике, — сидел за столиком на возвышении и читал ров-
ным голосом о Шаляпине и ТолстОхМ (кумире молодого Бунина,
в котором он теперь, как видно, разочарован), затем еще два
своих рассказа. Нечего и говорить, что все это у него написано
мастерски, но в то же время не хватало чего-то простого и до-
брого, что хмогло бы тронуть сердца слушателей. Как будто он не
добивался этого»289.
84
Глава 4. В Эстонии
Тем не менее, как писали газеты, выступление нобелевского
лауреата имело огромный успех. Публике особенно понравилась
бунинская полу притча-полулегенда «Про обезьяну»: «Юмор и
легкий акцент мусульманина в передаче этого рассказа вызвали
несмолкаемые аплодисменты»290. Слушателей немного озадачи-
ло лишь то, что писатель не стал рассказывать об Л.П. Чехове,
М. Горьком, А.И. Куприне, В.Г. Короленко, имена которых тоже
значились в афишах.
По окончании творческого вечера писателю преподнес-
ли букет роз и серебряный блокнот на память о Тарту. Доктор
В.Н. Пашков от имени русской общественности произнес крат-
кую приветственную речь. Бунин, по словам Л.И. Столейковой,
трижды, по русскому обычаю, «облобызался с ним и ушел с
эстрады, не сказав больше ни единого слова»291.
А за кулисами писателя уже ждала толпа желавших засви-
детельствовать ему свое почтение. Среди них оказался сын
московской приятельницы В.Н. Муромцевой-Буниной —
О.Н. Анофриевой (в девичестве Казачок), выпускник Петер-
бургского университета, юрист В.В. Анофриев со своей моло-
денькой дочерью Зоей. Бунин легонько потрепал девушку по
щеке: «Милашка, милашка...»
После обычных расспросов о здоровье близких Бунин вдруг
с брезгливой миной заговорил о своем гостиничном номере, о
ванной комнате, которая, по его словам, была недостаточно удоб-
на и чиста. Глядя на него, один из свидетелей этого разговора —
Д.С. Кленский, коллега Т.П. Милютиной по РСХД,так же как она,
решил для себя, что Бунин — крайне неприятный, мелочный и
высокомерный человек292.
Здесь же, за кулисами, была и Карамзина. Впоследствии, в од-
ном из писем, Бунин пенял ей: «Почему не побыли мы с Вами
хоть полчаса после моего чтения, после того, как Вы зашли ко
мне за кулисы? Никогда не забуду всего того очарования, кото-
рым Вы были полны в ту минуту...»293
85
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
Тарту — Тапа — Таллин
*
10 мая на квартире у одной из самых уважаемых жительниц
Тарту — доктора К.Н. Бежаницкой (матери Т.П. Милютиной) —
состоялся прощальный обед в честь Бунина, который в тот день
отбывал в Таллин. Приглашенных на это пиршество было до-
вольно много, в основном дамы. По словам Л.И. Столейковой,
«за обедом, который, как обычно у Бежаницких, был очень
обильный и приготовлен на славу, разговор был самым незна-
чительным»291. Бунин был молчалив, выглядел не то усталым, не
то суровым. И все же Л.И. Столейковой удалось немного пого-
ворить с ним. Она сказала писателю, что «его вчерашний доклад
был очень интересен, но все ожидали услышать от него еще и о
других его современниках, как было указано в афише»2 '-. Бунин
в ответ «любезно поклонился через стол, улыбнулся и сказал, что
он польщен, но что афиши напечатал его импресарио (с кото-
рым он, видно, не очень ладил) и наобещал публике без ведома
его, Бунина, слишком много»296.
После обеда все общество пешком отправилось прово-
жать нобелевского лауреата. По дороге к ним присоединилась
В.В. Шмидт. По ее словам, на вокзале в ожидании поезда Бунин,
все так же «несколько отчужденно держась, ходил взад-вперед по
перрону»297. Было видно, что мыслями он уже далеко. Вместе с
ним до станции Тапа ехала М.В. Карамзина: она возвращалась в
Кивиыли.
Перед тем как войти в вагон, он со старомодной церемонно-
стью раскланялся со всеми, поцеловал руку у К.Н. Бежаницкой и
Л.И. Столейковой — видимо, спутав ее с Т.П. Милютиной, кото-
рая потом уверяла подругу: «Он был глубоко равнодушен ко всем
нам»298. Когда поезд трогался, В.В. Шмидт, вдруг понявшая, что
никогда больше не увидит его — «живого, настоящего Бунина»,
«оказалась наверху, на площадке, около него. Хотелось сказать,
что очень его люблю, а сказала только: “Иван Алексеевич!” Он
наклонился и крепко, бережно поцеловал меня в щеку»299.
86
Глава 4. В Эстонии
Вероятно, нечто подобное испытывала и М.В. Карамзина при
расставании с Буниным в Tana. С) своих тогдашних чувствах она
никогда никому не рассказывала, но попыталась передать их в
небольшом «Этюде», который отправила писателю уже 14 мая:
«Наступил час, когда по стуку колес быстро мчавшегося поезда,
по мерному подрагиванью коричневой занавески на окне купе,
по шелесту газет, которые перелистывались двумя толстыми
чужими мужчинами на противоположном диване, я узнала, что
разлука близка и неотвратима... Я помню блестящую медную
палку перед окном в коридоре вагона, на которую опирались мы
оба, глядя на все густеющую над горизонтом сизую тучу, пред-
вещавшую не весенний веселый ливень, но серый, холодный,
как осенью, дождь. У меня были сухие глаза и чуть-чуть горели
уши...»300
Простившись с М.В. Карамзиной, Бунин там же, в Тапа, не-
ожиданно обрел нового попутчика в лице поэта Игоря
Северянина, который ехал в Таллин из дачного поселка Саркюла
под Усть-Нарвой, чтобы участвовать в чествовании нобелевско-
го лауреата. В Тапа тартуский поезд Бунина и нарвский поезд
Северянина соединились. До того дня ни в России, ни в эмигра-
ции Бунин и Северянин никогда не встречались. Тем не менее
они почти сразу узнали друг друга: портреты обоих издавна пе-
чатались в периодике.
До революции Бунин в своих интервью весьма резко от-
зывался об И. Северянине, а в рассказе «Старуха» (1916) даже
обозвал его «лакеем», «притворявшимся поэтом» и «певшим
свои стихи о лифтах, графинях, автомобилях и ананасах»301.
Однако — видимо, после того как в 1925 году Северянин по-
святил ему изумительный по изяществу и какой-то хрусталь-
ной прозрачности сонет302, — Бунин стал относиться к быв-
шему «эгофутуристу» гораздо терпимее. И теперь (по сви-
детельству последнего), при личной встрече, держался с ним
вполне дружелюбно.
До самого Таллина два немолодых литератора ехали в ваго-
не-ресторане, пили чай. Бунин похвалил Северянина за то, что
87
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
тот выглядит «молодцом» — «загорелый, стройный, настоящий
моряк», и «одет лучше наших (то есть парижских эмигрантов),
и в глазах — море и ветер»303. Поговорили о К.Д. Бальмонте, ко-
торый в то время был очень болен; о том, пишет ли Бунин стихи
(«Почти не пишу. “Жизнь Арсеньева” кончаю») и читает ли их
публично («Что вы, батенька! Смешно, право. Кому? Да и годы не
те»); об отношении нобелевского лауреата к «северу» («Терпеть
его никогда не мог. Взгляните в окно: тошно делается. Дождь,
холод. Все серо, скучно») и о его любви к родной Орловской гу-
бернии, Оке («Любил в стихах. Издали. Всегда к югу тянулся. В
Одессе жил. Путешествовал»). Северянин позвал Бунина к себе
в гости: «Две реки, озеро, море, леса. У меня лодочка своя —
“Дрина”. Понравится». «Устал ужасно от своего турне, — был
ответ. — Везде чествования, люди. Домой хочу — во Францию.
Прочту в Таллине,и по домам...»304
В 19.00 их поезд прибыл на Балтийский вокзал.
Эстонская столица
Таллин встретил Бунина холодным ливнем. Как писали потом
газеты, нобелевский лауреат с площадки вагона «бросил беспо-
мощный взгляд на лужи и, указав на свои ноги, произнес: “Но у
меня ведь нет калош, как же я теперь пойду по воде!”»30’’
На перроне его «сразу обступили стар и млад. Особенно энер-
гичны и восторженны оказались школьники и русские студен-
ты»306. Окруженный ими, писатель торопливо, прямо по лужам
зашагал в укрытие, под «спасительный навес». Там его ждали
остальные встречавшие: эстонские и русские писатели, обще-
ственные деятели, политики, художники, артисты, представите-
ли прессы. Пятилетний мальчик Слава Горбачев «от лица русских
детей в Эстонии» вручил Бунину букет роз. Были цветы и от
студентов. Секретарь Союза русских просветительных и благо-
творительных обществ Эстонии (СРПБОЭ) А.А. Булатов поднес
хлеб-соль, а Бунин вдруг строго сказал, указывая на его бороду:
«Сбрить, сбрить это украшение!»307
88
Глава 4. В Эстонии
И вновь в честь гостя звучали приветственные речи. В зале
1-го класса щелкали фотоаппараты, вспыхивал магний. Но вско-
ре Бунина отвезли в отель. Для писателя был снят люкс в одной
из лучших таллинских гостиниц — «Кульд лыви», находившейся
в самом центре, на улице Харью, в двух шагах от Ратушной пло-
щади308.
На этот раз Бунин в целом остался доволен своим номером,
только потребовал повесить на окнах более плотные занавески,
объяснив, что иначе он не сможет спать. Приехавшим вслед за
ним в гостиницу журналистам он сказал, что «всей душой со-
чувствует устремлениям прибалтийских народов развивать свою
культуру», и затем попросил оставить его: писателю надо было
переодеться и ехать на прием, который для него устроила русская
общественность Таллина309.
Вечер Бунин провел среди активистов СРПБОЭ, в квартире
председателя Союза — М.В. Горбачева. По словам таллинского
корреспондента газеты «Старый Нарвский листок», «длинная
дорога мало утомила Ивана Алексеевича. Выглядит он очень бо-
дрым. Обаятельный собеседник, писатель хорошо умеет расска-
зывать и слушать»310.
Наутро Бунин отправился осматривать Таллин. Посетил дво-
рец президента К. Пятса в Кадриорге и, как обычно в таких слу-
чаях, оставил свой росчерк в книге почетных гостей. Побродил
по Старохму городу. Видел почти все, что обычно показывают ту-
ристам.
После прогулки Бунин принял в своем номере ряд посети-
телей, в том числе журналистов. «В беседе с ними, — сообщал
«Старый Нарвский листок», — он рассказал о своих встречах
в Тарту с эстонскими писателями — Г. Суйтсом, Ф. Тугласом и
другими и подчеркнул свою благодарность за оказанное внима-
ние»41. Писатель также выразил сожаление, что не сможет более
подробно познакомиться с эстонской столицей «за краткостью
пребывания в ней»312.
89
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
Под занавес
Бунинское турне подходило к концу, и вечером И мая в
Концертном зале «Эстония» состоялось последнее в Прибалтике
выступление нобелевского лауреата. Программа на три четвер-
ти была такой же, как в Тарту, только вместо «Кавказа» писатель,
если верить газетам, прочел рассказ «Счастье» (позднейшее на-
звание — «Заря всю ночь»). Отзывы прессы и тут мало чем от-
личались от того, что о бунинском чтении писали каунасские,
рижские, даугавпилсские и тартуские газеты.
«Как хорошо читает Бунин! — восхищался «Старый Нарвский
листок». — Как много чувства в его словах и как они, при всей
бунинской скупости на слова, богато насыщены содержанием.
Публика долго и тепло благодарила Бунина за чудесный вечер»’13.
В том же духе высказывались две другие русские газеты —
«Вести дня» и «Русский вестник»314, а также, как ни странно, не-
мецкоязычная «Ревальше цайтунг»315.
А вот эстонская «Рахвалехт» отмечала, что в антракте «слы-
шались и критические замечания в отношении лекции лауреа-
та». Кое-кто из публики даже говорил, что «произведения Бунина
интереснее читать, нежели слушать в исполнении автора»316.
Сидевшие на балконе жаловались на динамики, из-за которых
голос писателя как бы «рассеивался», а произносимые им слова
сливались в какой-то невнятный гул317. Вместе с тем, как не без
иронии сообщала другая эстонская газета — «Уудислехт», неко-
торые дамы были сердиты на Бунина за то, что в Таллине он про-
чел лишь один свой рассказ о любви318.
Когда писатель закончил, его под гром аплодисментов триж-
ды облобызал знаменитый в то время тенор Д.А. Смирнов. Среди
прочих подошла к писателю и полная, небольшого роста дама.
Оказалось, что это Э.В. Фехнер, в которую Бунин был влюблен
еще юношей.
Они не виделись более полувека. В то время, когда произошло
их знакомство, в конце декабря 1885 года, Эмилия, молоденькая
уроженка Ревеля (то есть Таллина), «барышня маленького роста
90
Глава 4. В Эстонии
ТЕЛТКК „I’lSTONl.V TAIJ.I.MN
Vicln pnlv*» knhnunjt Tuif
Inn NubnM lauraaadU*
prunluuoc kodhiilkulo J17iN '!«• BOUNTN'il*
1<м»пки1« ptiltttlrwUtt hntoiHnp
b. jn 0. vonbmnrll Ja VaTwiiul.net» 10. xiobrunrll n.n.
Jlonil 1оепки<1 aalvad nlnul lOkatud .1л l^iavnd nil.id aaat
Hatonlaa Xl»nai) ja Vananulaaa O.nall и.a. (Uk« Tnlllinna ,’rtrtb
Uldan Urn)*
Aja jniUdAtune tOttu puluw»’ T»’t« IhbkPt nftuaolakvt Ja Korral
dual, e»t aimeftiduluba Jpnn Rounln'lle nnnkn aandatud •/.•at! «aat*
kondu RИяп♦

Ходатайство концертного бюро «Эстония» в Полицейское управление
МВД Эстонии от 25 апреля 1938 г. о предоставлении И.А. Бунину права
на въезд и выступления в Таллине и Тарту.
ЭГА. Ф. 1. On. 1. Ед. хр. 7958. № 230-v/77-T
91
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
с светлыми волосами и голубыми глазками»319, служила гувер-
нанткой в доме винокура О.К. Туббе» управляющего имением
Васильевское, которое принадлежало помещикам Бахтеяровым,
в селе Глотове Орловской губернии320. Бунин же — барчук, на-
чинающий поэт — еще учился в третьем классе елецкой гим-
назии. Роман между пылким недорослем и миловидной гувер-
нанткой продолжался недолго. Весной уже следующего 1886 года
им пришлось расстаться: старик Туббе почел за благо отправить
Эмилию назад в Ревель, как говорится, «от греха подальше»321. С
тех пор Бунин не имел от Эмилии никаких вестей. Лишь однаж-
ды она напомнила о себе. В 1912 году, когда в Москве отмечали
25-летие литературной деятельности писателя, она прислала ему
поздравительное письмо, в котором среди прочего были такие
строки: «Сердечно радуюсь Вашей славе!.. Мне все время страш-
но хотелось что-либо о Вас узнать... Еще когда Вам было только
16 лет, я предвидела,что Вы пойдете далеко...»322
Бунин тоже не забывал Эмилию. В «Жизни Арсеньева» он
увековечил ее в образе сентиментальной Анхен.
И вот судьба свела их снова. Они долго говорили. Фехнер рас-
спрашивала Бунина обо всех, кого знала в Васильевском: о его
братьях и сестре, о сехмье Туббе. Известие о том, что почти все
они умерли, очень расстроило добрую женщину. Вернувшись из
турне, Бунин «взволнованно рассказывал» об этой встрече своей
жене, В.Н. Муромцевой-Буниной, и, по ее словам, «вспоминал он
Эмилию и их неожиданную встречу и незадолго до смерти»323.
В тот же вечер в ресторане отеля «Кульд лыви» был устро-
ен прощальный банкет, который затянулся до глубокой ночи.
По оценкам журналистов, в застолье участвовало около 60 че-
ловек — литераторы, общественные деятели, депутаты парла-
мента, дельцы, артисты, художники324. Опять были здравицы,
славословия — от эстонских писателей, от русских культурных
и общественных организаций. Д.А. Смирнов закончил пени-
ем свою речь, обращенную к нобелевскому лауреату. Пианист
С.И. Мамонтов вспоминал о встречах с ним в дореволюцион-
ной Москве. И. Северянин прочел тот самый посвященный
92
Глава 4. В Эстонии
Бунину сонет. В честь виновника торжества звучали и менее
изысканные стихи, авторами которых были доморощенные по-
эты Б.Х. Та гго-Но в о садов и Б.В. Свободин325. Еще один местный
поэт — Б.А. Нарциссов — взял у писателя коротенькое интер-
вью, которое он воспроизвел много лет спустя в нью-йоркском
«Новом журнале»326.
В день отъезда, 12 мая, Бунин, как писали «Вести дня» и
«Русский вестник», «провел некоторое время в кругу эстонских
писателей и поэтов»327. Затем, в 16.00, «Балтийским экспрессом»
отправился в Париж.
Послесловие
Ни в прозе, ни в поэзии, ни в публицистике И.А. Бунина поездка
в Прибалтику не оставила никакого следа. Похоже, что в твор-
ческом отношении это путешествие оказалось для нобелевского
лауреата бесплодным. И хотя Ю.Д. Шумаков в ряде своих очер-
ков о пребывании Бунина в Эстонии утверждал, что таллин-
ская встреча с Э.В. Фехнер подсказала писателю сюжет рассказа
«Темные аллеи»328, написанного 20 октября 1938 года, эту «гипо-
тезу» никак нельзя воспринимать всерьез: слишком уж малоубе-
дительна аргументация, лежащая в ее основе329.
И все же можно не сомневаться: прибалтийское турне 1938 года
было отнюдь не рядовым событием в жизни Бунина. Причем
наилучшие впечатления у него, по всей видимости, остались
от Литвы. Недаром, надо думать, в 1952 году, готовя к изда-
нию в Нью-Йорке свой последний сборник рассказов «Весной,
в Иудее. — Роза Иерихона», в автобиографической заметке
«От автора» Бунин написал, что его полулегендарный пращур
Симеон Бунковский был выходцем из Литвы — притом что пре-
жде в аналогичных бунинских текстах страной происхождения
Бунковского всегда значилась 11ольша330.
Красноречивая замена!
В 1967 году Л.Ф. Зуров писал А.К. Бабореко, что из своего
турне «вернулся Иван Алексеевич совершенно больным и раз-
битым. Раздраженным до крайности. В Прибалтике его хорошо
угощали. А пить ему было запрещено»331. Думается, что это была
не единственная причина бунинского раздражения.
Напомним, что весной 1938 года писателю было 67 лет, в свое
турне он отправился не вполне окрепшим после перенесенно-
94
Послесловие
го накануне гриппа, да и погода в Прибалтике почти все время
была отвратительной — ветреной и промозглой. Кроме того, не
исключено, что от Бунина нс ускользнула та неприязненность, с
которой к нему отнеслась некоторая часть русской обществен-
ности Прибалтики. Да и заработок, вероятно, оказался совсем не
таким, на какой он рассчитывал. Сколько всего получил писатель
за свои выступления, в точности неизвестно. У нас имеются све-
дения лишь о той сумме, которая была ему выплачена за творче-
ский вечер в Литовском государственном театре, — 200 литов332,
т.е. около 1000 франков.
В последующие два года Бунин продолжал поддерживать от-
ношения с наиболее близкими ему по духу русскими прибал-
тийцами. Среди них были М.В. Добужинский (который, впро-
чем, уже в 1939 году через Великобританию перебрался в США),
П.М. Пильский, М.В. Карамзина, В.В. Шмидт333. Бунинская перепи-
ска с ними стала теплее, задушевнее. Недаром М.В. Карамзина де-
лилась с В.В. Шмидт (письмо от 20 апреля 1939 года): «В нем самом
удивительно много нежности и ласковости, это я очень чувствую.
И постоянно теперь имею как бы подтверждения в его письмах»334.
В 1938 году Бунин настоял на том, чтобы М.В. Карамзина
выпустила свой первый (и единственный) сборник стихов
«Ковчег», который получил одобрение лучших критиков рус-
ского зарубежья, а именно Г.В. Адамовича, П.М. Нильского и
В.Ф. Ходасевича335.
Однако после того как Франция была оккупирована гитле-
ровскими войсками, а Красная армия вошла в Прибалтику, все
связи прервались. 6 сентября 1940 года Бунин записал в своем
дневнике: «Часто думаю: как незаметно прошло такое огром-
ное событие — исчезновение целых трех государств — Литвы,
Латвии, Эстонии! Давно ли я видел их со всей их национальной
гордостью, их президентами, их '‘процветанием” и т.д.! IТоиграли
больше 20 лет во все это — и вот точно ничего этого не было!
От Карамзиной уже давным-давно ни слуху, ни духу — и, вер-
но, навсегда... А Чехия, Польша, Бессарабия, Дания, Голландия,
11орвегия, Бельгия, прежняя Франция? Уму непостижимо!»336
95
А.В. Бакунцев. И.А. Бунин в Прибалтике
А потом и вовсе началась Великая Отечественная война.
Мало кому из прибалтийских знакомцев писателя посчаст-
ливилось избежать арестов и депортаций, уцелеть в застенках
НКВД или гестапо, в советских или нацистских концлагерях, во-
обще пережить войну. Бесследно исчезла Э.В. Фсхнер. Умерли
«своей смертью» в годы немецкой оккупации поэт И. Северянин,
критик П.М. Пильский, тенор Д.А. Смирнов. В 1943 году геста-
повцами был расстрелян в еврейском гетто Каунаса бывший
спецкор газеты «Сегодня» Б.С. Оречкин. Сгинули в ГУЛАГе глав-
ный редактор этой газеты М.С. Мильруд и директор рижского
Русского театра В.И. Снегирев. Умерла в 1942 году в ссылке в
Новом Васюгане М.В. Карамзина. В 1945 году скончался в тю-
ремной больнице НКВД поэт Б.Х. Тагго-Новосадов. Прошли
через советские лагеря журналист А.К. Перов, литератор
Ю.Д. Шумаков, общественный деятель Т.П. Милютина, про-
светитель И.Н. Заволоко, поэт А.И. Формаков (к счастью, им
довелось дожить до глубокой старости). Не обошлось без тяже-
лых испытаний в жизни актрис Т. Вайчюнене и Т.Д. Клименко-
Ратгауз, педагога А.И. Тыминского.
Критик и литературовед К.П. Корсакас в советское время стал
академиком.
В.В. Шмидт всю жизнь проработала в одной из тартуских
школ учительницей русского языка и литературы и «более 25 лет
руководила русским литературным объединением при Тартуском
отделении Союза писателей Эстонии»337.
В 1943-1944 годах ей с Буниным почти чудом довелось обме-
няться несколькими письмами. Самое последнее из бунинских
посланий дошло до адресата лишь в 1958 году338.
И.А. Бунин. 1936.
Фотография из газеты «Сегодня» (Рига).
1936. 21 июня. № 170
Рига. Дом Черноголовых. Фотография автора 2009 г.
w«
Вокзал в Каунасе
1920-е гг. (?).
Открытка
«м
И.А. Бунин среди литовских писателей
на вокзале в Каунасе. 21 апреля 1938.
Фотография из еженедельника «Для вас» (Рига).
1938.1 мая. № 18
Панорама Каунаса. 1930-е гг. (?). Открытка
Каунас. Здание бывшего президентского дворца
(ныне — Музей политической истории Литвы). Фотография автора 2009 г.
И.А. Бунин на банкете в
ресторане гостиницы «Метрополь».
Фотография из еженедельника
«Для вас» (Рига). 1938. 1 мая. № 18
Каунас. Ресторан гостиницы «Метрополь».
Фотография автора 2009 г.
Каунас. Здание бывшего
Офицерского клуба.
Фотография автора 2009 г.

И.А. Бунин среди русских общественных
деятелей в Русской гимназии Каунаса.
ОПМК. № 10299/31 1IIF4973
Каунас. Здание бывшей Русской гимназии. Фотография автора 2009 г.
Каунас. Литовский государственный театр. 1930-е гг. (?). Открытка
Каунас.
Здание бывшего кинотеатра
«Метрополитен»
(ныне — Каунасский
государственный
драматический театр).
Фотография автора 2009 г.
И.А. Бунин среди представителей
русской общественности на вокзале в Риге.
Фотография из газеты «Сегодня вечером» (Рига).
1938. 29 апр. № 96
Рнгл. Те.кТргизьимЙ будив п гметтшши ,,1‘hmi
Pig 4, Ihemr-ftoviv-wd rri Motet ** Доте


Рига. Гостиница «Рим». 1920-е гг. (?). Открытка
Панорама Риги. 1930-е гг. Открытка
Рига. Вид на Рижский замок и Старый город. Фотография автора 2009 г.
Рига. Здание бывшего
газетного концерна «Сегодня».
Фотография автора 2009 г.
ЯВЬ
V

И.А. Бунин на банкете в Русском театре.
Фотография из газеты «Сегодня вечером»
(Рига). 1938. 30 апр. № 96

Рига. Здание Немецкого ремесленного общества, где в 1937-1939 гг.
располагался рижский Русский театр. 1900-1910-е гг. Открытка
Рига. Православный
кафедральный собор.
1930-е гг. Открытка
И.А. Бунин среди членов студенческой корпорации
«Фратернитас арктика».
Фотография из газеты «Сегодня вечером» (Рига). 1938.3 мая. № 99
И.А. Бунин среди русских общественных деятелей
Даугавпилса. Фотография из газеты
«11аш Даугавпилсский голос» (Даугавпилс). 1938. 10 мая. № 37
ин на вокзале в
Фотография из газеты «Постимеэс»
(Тарту). 1938. 6 мая. № 122
и.А. Ьунин в своем номере в «I ранд-отеле»
Фотография из газеты «Маа хяэль» (Таллии). 1938.
6 мая. № 53
. Здание бывшего «Гранд-отеля». Фотография автора 2010г.
Тарту.
Городская ратуша.
1930-е гг.
Открытка
Тарту. Университет
(главное здание).
1 930-е гг. (?). Открытка
Тарту. Здание старой университетской библиотеки
(ныне — музей Тартуского университета). 1900-1910-е гг. Открытка
В.В. Шмидт. Конец 1930-х гг.
НИОР РГБ. Ф. 693. Карт. 1. Ед. хр. 7. Л. 1.
Публикуется впервые
М.В. Карамзина. Конец 1930-х гг.
НИОР РГБ. Ф. 693. Карт. 1. Ед. хр. 12. Л. 1.
Публикуется впервые
Тарту. Театр «Ванемуйне». 1920-е гг. (?). Открытка
Таллин. Вид с моря. 1930-е гг. (?). Открытка
Таллин. Балтийский вокзал.
1 920-е гг. (?). Открытка
Таллин. Гостиница «Золотой лев»
(«Кульд лыви»). 1900“ 1910-е гг.
Открытка
Таллин. Улица Харью, где находилась гостиница «Кульд лыви».
Фотография автора 2010 г.
Таллин. Старый город.
Улица Пикк ялг. 1920-е i
Открытка
Таллин. Президентский дворец в Кадриорге. 1930-е гг. (?). Открытка
Таллин. Национальный театр оперы и балета и концертный зал «Эстония».
1930-е гг. (?). Открытка
И.А. Бунин на банкете
в ресторане гостиницы
«Кульд лыви».
Фотография из газеты
«Рахвалехт» (Таллин).
1938. 12 мая. №56

И.А. Бунин. Конец 1930-х гг.
НИОР РГБ. Ф. 693. Карт. 1. Ед. хр. 5. Л. 1. Публикуется впервые
Примечания
Аббревиатуры
ДРЗ — Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына (Москва)
ЛАЛИ — Литовский архив литературы и искусства (Вильнюс)
ЛГИА — Латвийский государственный исторический архив (Рига)
НИОР РГБ — Научно-исследовательский отдел рукописей Российской госу-
дарственной библиотеки (Москва)
ОНМК — Окружной педагогический музей Каунаса
ОР БЛАН — Отдел рукописей Библиотеки Литовской академии наук
(Вильнюс)
ОР ИМ Л И — Отдел рукописей Института мировой литературы имени
М. Горького Российской академии наук (Москва)
РАЛ — Русский архив Лидсского университета (Лидс, Великобритания)
РГАЛИ — Российский государственный архив литературы и искусства
(Москва)
ЦГАЛ — Центральный государственный архив Литвы (Вильнюс)
ЭГА — Эстонский государственный архив (Таллин)
От автора
1.	См.: Корсакас К. Бунин в Каунасе И Советская Литва (Вильнюс). 1963.
Кн. 9.С. 63-73.
2.	См.: Перов А.К. Бунин в Риге: (Из воспоминаний журналиста) //Труды
по русской и славянской филологии. XXIV. Литературоведение / Учен. зап.
Тартуского гос. ун-та. Тарту, 1975. Вып. 358. С. 355-371.
3.	См.: Шмидт В.В. Встречи в Тарту И Литературное наследство. М., 1973.
Т. 84. Кн. 2. С. 331-340; Она же. Из воспоминаний об обществе русских сту-
дентов // Труды по русской и славянской филологии. Литературоведение.
Тарту, 1999. Вып. 3. С. 283; Она же. Завет’: «Сохрани». Встречи и переписка И
Карамзина М. Ковчег: Стихотворения. Судьба. Памятные встречи. Письма
И.А. Бунина к М.В. Карамзиной. Таллин, 2008. С. 113-156.
4.	См.: Шумаков Ю.Д. Иван Бунин в Тарту И Москва. 1964. № 11. С. 201-
202; Он же. Бунин-книжник // В мире книг (Москва). 1970. № 10. С. 42-43; Он
97
Примечания
же. Первая любовь Ивана Бунина И И.А. Бунин: [Материалы межвуз. науч,
конф., посвященной творчеству И.А. Бунина; Елец, окт. 1969 г.] / Известия
Воронеж, пед. ун-та. Воронеж, 1971. Т. 114. С. 20—26; Он же. И.А. Бунин в
Прибалтике И Таллин. 1984. № 3. С. 90-96; Он же. Звезда над 11рибалтикой //
Последнее свидание: Материалы о посещении И. А. Буниным Прибалтийских
государств в 1938 году / под ред. Ю.Д. Шумакова. Таллин, 1992. С. 5-42; Item.
Ivan Bunin Tartus П Keel ja Kirjandus (Tallinn). 1963. № 9. Lk. 558-560; Item.
Bunin Baltikumis 11 Loodus (Tallinn). 1981.№ 1. Lk. 125-132 и др.
5.	Ю.Д. Шумаков, вообще отличавшийся предрасположенностью к раз-
ного рода мистификациям, на протяжении многих лет планомерно выстра-
ивал миф о бунинском визите в страны Балтии, а также о степени собствен-
ной «приближенности» к писателю. Подробнее об этом см. нашу публика-
цию писем Ю.Д. Шумакова к Л.Ф. Зурову в 3-м выпуске «Ежегодника Дома
русского зарубежья» (готовится к изданию).
6.	Ю.Д. Шумаков считается составителем сборника «Последнее свида-
ние», однако это не совсем правильно. На самом деле Шумаков подгото-
вил лишь «эстонскую» часть книги, «литовскую» же и «латвийскую» части
выполнили соответственно доктор гуманитарных наук E.II. Бахметьева и
рижский историк-краевед С.А. Журавлев.
7.	См.: Бабореко А.К. И.А. Бунин: Материалы для биографии (с 1870
по 1917). М., 1967. С. 218, 221, 294,298; То же. 2-е изд. М., 1983. С. 289-290;
Он же. Бунин: Жизнеописание. М., 2004. С. 317-321; Письма [И.А. Бунина]
к М.В. Карамзиной (1937-1940) // Литературное наследство. Т. 84. Кн. 1.
С. 663-688; «Здесь Вас встретят с радостью...» / публ. Е. Бахметьевой И
Вильнюс. 1991. №3. С. 179-180; Бунин в Литве / публ. Е. Бахметьевой и
В. Агафоновой И Вильнюс. 1991. № 7. С. 70-81; Седых А. Далекие, близкие.
М., 1995. С. 308; Милютина Т. Тридцатые годы в Эстонии моими глаза-
ми // Культура русской диаспоры: саморефлексия и самоидентификация:
Материалы международного семинара. Тарту, 1997. С. 402-404; Она же.
Люди моей жизни. Тарту, 1997. С. 110-112; Вечера И.А. Бунина в Балтийских
странах в 1938 году: Бунинский сборник / сост. С.А. Журавлев. Рига, 2003;
Устами Буниных: Дневники И.А. и В.II.Буниных и другие архивные ма-
териалы : в 2 т. / сост. М.Э. Грин; прсдисл. Ю.В. Мальцева. М., 2004. Т. 2.
С. 258; Классик без ретуши: Литературный мир о творчестве И.А. Бунина:
Критические отзывы, эссе, пародии (1890-1950-е годы): Антология / под
общ. ред. Н.Г. Мельникова. М., 2010. С. 800-801 и др.
8.	Необходимость в научном аппарате обусловлена, в частности,
тем, что в ряде представленных в «Последнем свидании» и в сборнике
С.А. Журавлева материалов имеются довольно грубые фактические ошиб-
ки. Например, некоторые журналисты писали, что Нобелевскую премию
Бунин получил будто бы в 1934 г. А вдова этнографа и собирателя русского
фольклора в Латвии И.Д. Фридриха М.Е. Фридрих утверждала, что Бунин
провел в Даугавпилсе несколько дней, тогда как на самом деле он был там
98
Примечания
всего несколько часов. И т.д. Подобное некритичное отношение к публику-
емым материалам вынуждает рассматривать оба сборника лишь как средо-
точия фактологического «сырья» — безусловно, важные и нужные для ис-
следователей, но при этом лишенные самостоятельной научной ценности.
9.	См.: Агафонова В. Иван Бунин в Литве И Малая газета (Вильнюс).
1994. Март. № 9. С. 14; Она же. Зов с Литвы (Иван Бунин в Литве) // Лад
(Вильнюс). 1999. № 2. С. 10-11; Дименштейн И. Русская Рига: Исторические
очерки. Рига, 2004. С. 124-126; Он же. Имена русской Латвии. Рига, 2007.
С. 28-33; Исаков С., Ребане М. И.Л. Бунин в Эстонии: (100-летие со дня рож-
дения писателя) И Советская Эстония (Таллин). 1970.22 окт. № 246. С. 4 и др.
10.	См.: Абызов Ю.И. А издавалось это в Риге. 1918-1944: Историко-
библиографический очерк. М., 2006. С. 344; Исаков С.Г. Русские в Эстонии
(1918-1940): Историко-культурные очерки. Тарту, 1996. С. 68,321; Ковтун А.
Возвращенные сюжеты: русские Каунаса (1918-1940 гг.) // Диаспоры. 2004.
№2. С. 167; Мальцев Ю. Иван Бунин. 1870-1953. Frankfort/Main; М., 1994.
С. 323; Раев М. Россия за рубежом: История культуры русской эмиграции,
1919-1939. М., 1994. С. 36; Русское национальное меньшинство в Эстонской
Республике (1918-1940) / под ред. проф. С.Г. Исакова. Тарту ; СПб., 2001.
С. 312; Фейгмане Т. Русские в довоенной Латвии. На пути к интеграции. Рига,
2000. С. 11; Симонов Г.Н., Ковалева-Огородникова Л.Л. Бунин и Рахманинов:
Биографический экскурс. М., 2006. С. 217; Sibul А. А.Н. Tammsaare ise soidust
Tartusse ja I. Buninist H Keel ja Kirjandus (Tallinn). 1973. № 12. Lk. 753 и др.
«Ваш приезд в Прибалтику
объединит нас и с другими русскими...»
Вместо предисловия
11.	Шумаков Ю. Звезда над Прибалтикой. С. 42.
12.	В ответ на это критик П.М. Пильский возразил бы: «Так говорят о
Бунине, так судят о нем люди, доверяясь своему первому впечатлению, мало
знающие писателя, этого человека» (Пильский И. Иван Бунин // Для вас
(Рига). 1938.1 мая. № 18. С. 2). Но вряд ли ему удалось бы переубедить кого
бы то ни было из бунинских хулителей.
13.	См. письмо М.И. Цветаевой к В.Ф. Булгакову от 18 января 1926
г.: «Познакомилась с Л. Шестовым, И. Буниным и... Тэффи. Первый —
само благородство, второй — само чванство, третья — сама пошлость»
(Цветаева М.И. Собр. соч.: в 7 т. М.» 1995. Т. 7. С. 11).
Очень хорошо по этому поводу знакомая Бунина — жившая в Эстонии
поэтесса М.В. Карамзина — писала другой его знакомой, тоже поэтессе-
«эстоноземелке» В.В. Шмидт: «Да, я очень чувствую нежность Ивана
Алексеевича. И не только нежность — идеализм, мягкость, доброту. <...>
А другое в нем — что почему-то бросается в глаза всем людям, его осуж-
дающим, — надо его превозмочь, и он сам вдруг идет на помощь и пово-
99
Примечания
рачивается своей хорошей, благородной, душевной стороной. Мне кажет-
ся, я не ошибаюсь, мне кажется, что я не ослеплена» (Цит. по: Киселева Л.
Созвучие: Письма М.В. Карамзиной к В.В. Шмидт // Карамзина М. Ковчег:
Стихотворения.Судьба... С. 80-81).
14.	Впрочем, его точку зрения разделяли и некоторые русские «прибал-
тийцы». Например, М.В. Добужинский, живший в 1924-1939 гг. в Литве, жа-
ловался в письмах парижским друзьям: «Я очень тоскую по Парижу и все
еще не могу привыкнуть к Каунасу... Провинция все же иногда очень дей-
ствует на нервы! Здесь просто скучно» (Цит. по: Ковтун А. Возвращенные
сюжеты... С. 161).
15.	«Предчувствие мне подсказывает, что я недолгий гость»: Переписка
И.А. Бунина и Т.Н. Кузнецовой с Л.Ф. Зуровым (1928-1929) / публ.
И. Белобровцевой и Р. Дэвиса И И.А. Бунин: Новые материалы. М., 2004.
Вып. 1.С. 268.
16.	Письмо В.К. Александрова к Л.Ф. Зурову от 10 декабря 1938 г. Цит. по:
Жожина О. Литературное турне И.С. Шмелева по Прибалтике. Приложение
И Русские в Прибалтике: сб. ст. / под ред. И. Белобровцевой. М., 2010. С. 253.
17.	Однако те, кто хотел и мог присутствовать на чтениях Бунина, стара-
лись не упускать такого случая. Например, Игорь Северянин ради бунинско-
го выступления в Таллине на несколько дней покинул свою дачу под Усть-
Нарвои (см.: Северянин И. Моя первая встреча с Буниным: Очерк // Вести
дня (Таллин). 1939.14 авг. № 182. С. 2; То же. Русский вестник (Таллин). 1939.
16 авг. № 64. С. 2). По словам писателя-эмигранта Л.Ф. Зурова, и «многие пе-
черяне побывали на вечерах Ивана Алексеевича, но для этого им пришлось
ехать из Печор в Тарту и Таллин» (цит. по: Бабореко А.К. Бунин... С. 321).
18.	Перов А.К. Бунин в Риге... С. 363.
19.	В.К. Александров то ли сознательного ли невольно искажает бунин-
ское высказывание. Подлинные слова писателя (в изложении Б.С. Оречкина)
см. наст, изд., с. 41.
20.	Цит.по:Жажт/нд О. Литературное турне И.С. Шмелева по Прибалтике.
Приложение. С. 252-253.
21.	Письма М.А. Алданова к И.А. и В.Н. Буниным / публ. М. Грин //
Новый журнал (Нью-Йорк). 1965. Кн. 81. С. 116.
22.	Подробнее об этом см. наст, изд., гл. 1.
23.	См.: «События 1917 г. в России — гибель империи — были хоро-
шей вестью для угнетаемых царизмом народов, которые немедля при-
ступили к созданию своих национальных государств» (Лаукайтите Р.
Эпилог Российской империи в Литве: русские эмигранты в 1918-1940 гг.
// Балтийский архив: Русская культура в Прибалтике. XII. Таллин, 2012.
С. 8).
Мало того, что от этой фразы так и веет советской эпохой с ее навяз-
чивыми идеологическими штампами вроде «угнетаемых царизмом наро-
дов», «акулами империализма», «загнивающим Западом», «светлым буду-
100
Примечания
щим» и т.п., она еще и исторически не вполне достоверна. К 1917 г. народы
Прибалтики уже никак не могли считаться «угнетаемыми».
Во-первых, эстонские, латышские, литовские крестьяне были освобож-
дены от крепостной зависимости почти за полстолетия до русских крестьян.
Во-вторых, и в прибалтийских губерниях (т.е. в Эстляндии, Лифляндии,
Курляндии), и в Литве на языках местного коренного населения печатались
газеты и журналы, издавались книги; велось обучение в начальных школах;
существовали различные общественные организации, созданные по нацио-
нальному признаку; проводились праздники песни и танца, которые считались
формой национально-освободительного движения. Правда, в истории наро-
дов Прибалтики был период «русификации», т.е. «навязывания им со стороны
русских чужого языка, культуры, веры и т.п.» (Марцинкявичюс А. Социальная
адаптация русских в межвоенной Литве (1918-1940) // Диаспоры (Москва).
2011. № 1. С. 127). Однако этот период продолжался недолго, и в 1905 г. все за-
преты и ограничения на развитие национальных культур были сняты.
В-третьих, многие эстонцы, латыши, литовцы, ставшие впоследствии
видными культурными деятелями, политиками, военными, получали обра-
зование в высших учебных заведениях Москвы, Петербурга и других круп-
ных городов Российской империи.
Известно, например, что латвийский министр народного просвещения
А.Тентелис в 1916-1920 гг. был доцентом Петроградского университета.
Директор Литовского государственного театра В. Жадейка переписывался
со своими коллегами — директорами Латвийской национальной оперы,
Латвийского драматического театра и театра «Эстония» на чистейшем рус-
ском языке (см.: ЛАЛИ. Ф. 101. Он. 1. Ед. хр. 122), и едва ли он сам и его кор-
респонденты испытывали из-за этого какое бы то ни было чувство «наци-
онального унижения». Национальный герой Эстонии генерал Й.Лайдонер,
советский военачальник И.И. Вацетис начинали свою военную карьеру как
офицеры русской армии.
Понятно, что в процитированной фразе Р. Лаукайтите всего лишь ото-
бразились давние стереотипы, характерные для политического самосозна-
ния «титульных наций» Прибалтики. О ложности (по преимуществу) этих
стереотипов можно судить хотя бы по тому, что до сих пор в представле-
нии многих прибалтийцев понятия «русский» и «советский» синонимич-
ны. При этом, разумеется, они предпочитают не вспоминать о той весьма
неприглядной роли, которую те же литовцы, латыши, эстонцы — наряду с
грузинами, финнами, китайцами — сыграли в «великой русской револю-
ции», приведшей к небывалому прежде закрепощению сначала русского, а
затем и других, географически близких к нему (по советской терминоло-
гии — «братских») народов.
24.	См,: Ковтун А. Возвращенные сюжеты... С. 159; Фейгмане Т. Русские в
довоенной Латвии... С. 5; Русское национальное меньшинство в Эстонской
республике (1918-1940). Тарту ; СПб., 2001. С. 25.
101
Примечания
25.	Правда, как пишет А. Марцинкявичюс, русские, жившие в Литве и
не имевшие литовского гражданства, «в каком-то смысле остались "невиди-
мыми” для литовского общества», и «при необходимости решать проблемы
и учитывать потребности русского меньшинства правительство принимало
во внимание лишь число граждан» (Марцинкявичюс А. Социальная адапта-
ция русских в межвоенной Литве (1918-1940). С. 125). Из этого можно сде-
лать вывод, что данные переписи 1923 г. не вполне репрезентативны и что
общее число русских жителей Литвы, которое привел в одной из своих ра-
бот видный общественный деятель А.И. Тыминский, — 55 тыс. человек —
в большей степени соответствовало действительности (см.: Тыминский А.
Русская школа в Литве. К 15-летию Русской гимназии в Каунасе. 1920-1935.
[Оттиск из газет «Эхо» и «Литовский курьер»]. Каунас, 1935. С. 7).
26.	Лимитрофными государствами (или лимитрофами) в то время на-
зывали страны, примыкавшие к советской России: Литву, Латвию, Эстонию,
Польшу, Финляндию и др.
27.	См.: Ковалевский П.Е. Зарубежная Россия: История и культурно-
просветительная работа русского зарубежья за полвека (1920-1970). Paris,
1971. С. 34; Раев М. Россия за рубежом... С. 261; Ипполитов С.С. Российская
эмиграция и Европа: несостоявшийся альянс. М., 2004. С. 30; Кодзис Б.
Литературные центры русского зарубежья. 1918-1939.Писатели.Творческие
объединения. Периодика. Книгопечатание. Munchen, 2002. С. 171-192.
28.	См.: Исаков С.Г. Записка М.И. Соболева «Русские беженцы в Эстонии»
(1929) / публ., вступ. заметка и коммент. С.Г. Исакова // Труды русского ис-
следовательского центра в Эстонии / сост. В. Бойков. Таллин, 2001. Вып. 1.
С. 97.
29.	Там же.
30.	Лаукайтите Р. Эпилог Российской империи в Литве... С. 11.
31.	Там же. См.'также: Марцинкявичюс А. Социальная адаптация русских
в межвоенной Литве (1918-1940). С. 128-133.
32.	См.: Исаков С.Г. Записка М.И. Соболева «Русские беженцы в
Эстонии». С. 97. Впрочем, такое отношение эстонских властей к русским
беженцам можно даже считать гуманным — по сравнению с тем, что при-
шлось пережить им, а также солдатам и офицерам Северо-Западной армии
после того, как в результате поражения под 11етроградом они оказались на
эстонской земле. «Из опасения распространения тифа» для русских воен-
ных и беженцев «эстонскими властями были установлены карантины, кото-
рые им запрещено было покидать» (Там же. С. 100). Множество людей было
вынуждено неделями дневать и ночевать на приграничных с Россией желез-
нодорожных станциях, часто под открытым небом, на снегу. Погибших от
обморожений, недоедания и тифа хоронили чуть ли не ежедневно.
33.	Юрявичюте А. Государственная политика Литвы по отношению
к русским эмигрантам // Emigracja rosyjska. Losy i idee. Ldd2, 2002. C. 302.
Примечательно, что «служебная» неприязнь литовских и эстонских чи-
102
Примечания
новпиков к русским эмигрантам как бы переносилась и в художественную
литературу. Так, в произведениях эстонских прозаиков эмигранты часто
были отрицательными персонажами. Причем самыми черными красками
рисовались бывшие «северо-западники» и бежавшие из большевистской
России «буржуи». Исключение составляли русские беженки. Эстонских пи-
сателей трогала и ужасала трагическая перемена, происшедшая в их жизни
после Октября. Возник даже литературный стереотип: из произведения в
произведение переходил, по сути, один и тот же образ эмигрантки — непре-
менно княжны или графини, которая жила на чужбине впроголодь, радова-
лась одежде, купленной в комиссионном магазине, а чтобы прокормиться,
становилась проституткой, судомойкой или официанткой (См.: Меймре А.
Образ русского эмигранта в эстонской литературе 1920-1930-х гг.// Русская
эмиграция: Литература. История. Кинолетопись: Материалы международ-
ной конференции [ Галлин, 12-14 сент. 2002 г.]. Иерусалим; Таллин, 2004.
С. 291-295).
Впрочем, не исключено, что подобное отношение к эмигрантам было
характерно лишь для первой половины 1920-х гг. В дальнейшем же, в част-
ности в Литве, как утверждает Р. Лаукайтите, местное националистическое
правительство, в отличие от своих предшественников — христианских де-
мократов, — смотрело на деятельность «белоэмигрантских» организаций
(в том числе, вероятно, монархического толка) «довольно снисходительно»,
«поскольку это были антикоммунистические организации, которые вноси-
ли раскол в политически активную часть русского населения, приглушая
интерес к большевизму» (Лаукайтите Р. Эпилог Российской империи в
Литве... С. 18-19). Тем не менее Литва все равно старалась сохранять «до-
брососедские отношения» с СССР.
34.	Пивовар Е.И. Российское зарубежье: Социально-исторический фено-
мен, роль и место в культурно-историческом наследии. М., 2008. С. 254.
35.	Атте И. Русские в Латвии в 1920-1940 гг. Возможно ли возвращение
традиций? // Русские Прибалтики. Механизм культурной интеграции (до
1940 г.). Вильнюс, 1997. С. 68.
36.	Там же.
37.	Подробнее о газете «Сегодня» см.: Абызов Ю., Равдин Б., Флейшман
Л. Русская печать в Риге: Из истории газеты Сегодня 1930-х годов : в 5 кн.
Stanford, 1997. Кн. 1.
38.	Руднев В. К юбилею «Современных записок» // Современные записки
(Париж). 1933. Кн. 51. С. 436.
39.	Цит. по: Фейгмане Т. Русские в довоенной Латвии... С. 174.
40.	См.: Касаткина Н. Особенности национальной идентификации рус-
ской интеллигенции Литвы в межвоенный период И Русские Прибалтики...
С. 57.
41.	К[омаро]в Р Чествование Ивана Бунина в Русском доме // Эхо
(Каунас). 1938. 27 аир. № 113.С. 1.
103
Примечания
42.	См.: Марцннкявичюс А. Социальная адаптация русских в межвоен-
ной Литве (1918-1940). С. 130.
43.	Перечислены названия тогдашних таллинских кафе и кабаре.
44.	Национальный театр оперы и балета и Концертный зал в Таллине.
45.	[Б. п.] Tiblastunud Tallinn И Tallinna Teataja. 1922. 3 jaan. № 2. Lk. 7.
Цит. по: Меймре А. Образ русского эмигранта в эстонской литературе 1920-
1930-х гг. С. 289-290.
46.	Сокольский А.А. Родные и чужие берега. [Б. м. На титуле: Флорида],
1984. С. 123.
47.	Шор Т. Культурный сдвиг в русском общественном сознании на за-
кате первой Эстонской Республики И Балтийский архив... С. 23. Никто и
представить себе не мог, какой это обернется катастрофой для русского
мира Прибалтики. В результате советизации бывших лимитрофных госу-
дарств почти все русские эмигранты мужского пола были уничтожены, а
их семьи отправлены в ссылку в Сибирь. 11острадали и многие коренные (в
том числе русские) прибалтийцы — представители решительно всех слоев
общества: от крестьян до министров. Вот что писал по этому поводу в свя-
зи с ситуацией в Латвии Ю.И. Абызов: «Нужно было изведать на себе весь
ужас, принесенный советскими танками, чтобы понять, насколько пагуб-
но было слепое желание “насолить” латышам за пережитое: “ведь нам-то,
русским, от соединения с Россией плохо не будет”. Оказалось, что плохо в
равной степени и русским, и латышам, потому что мясорубка, работающая
по классово-идеологическому принципу, не смотрит па национальность,
а перемалывает равно всех» (Цит. по: Фейгмане Т. Русские в довоенной
Латвии... С. 13). То же самое можно было бы сказать и о русских в Эстонии
и Литве.
Глава 1. Долгое приближение
48.	Муромцева-Бунина В.Н. Жизнь Бунина. Беседы с памятью /
вступ. ст., коммент. А.К. Бабореко. М., 2007. С. 287. Приведенные сло-
ва В.Н. Муромцевой-Буниной противоречат тому, что в начале XX века
Бунин утверждал письменно, ссылаясь на VI книгу «Гербовника российских
дворянских родов», а именно: что его предок — Симеон Бунковский —
был выходцем из Польши. См. по этому поводу бунинские письма к
А.Н. Сальникову от 2 марта 1901 г.(Бунин И.А. Письма 1885-1904 годов/под
общ. ред. О.Н. Михайлова. М., 2003. С. 360) и к С.А. Венгерову от 17 апреля
1915 г. (Бунин И.А. Собр. соч.: в 8 т. М„ 2000. Т. 7. С. 525). Между тем версия
польского или литовского происхождения рода Буниных сегодня некото-
рыми биографами писателя ставится под сомнение. Так, воронежский бу-
ниновед Ю.Д. Гончаров в своем обширном очерке «Предки Бунина» весьма
убедительно, опираясь на архивные материалы, а также на труды академика
С.Б. Веселовского, В.И. Даля и др., доказывает чисто русское происхожде-
104
Примечания
ние Бунина, отрицая при этом само существование легендарного бунин-
ского «пращура» — Симеона Бунковского (см.: Гончаров Ю.Д. Вспоминая
Паустовского. Предки Бунина. Воронеж, 1972. С. 79-179). Ю.Д. Гончаров
полагает, что и «фамилия Буниных возникла тем же простым и естествен-
ным путем, каким возникли почти все русские фамилии: образовавшись из
прозвища. Место действия Буниных XV-XVI вв. — центральные области
России, Орловский, Рязанский, Тамбовский края. В говоре этих областей
распространены слова: бунить — что значит бурчать, гудеть, издавать гул,
рев; и буня — так зовется спесивый, чванный человек» (Там же. С. 103). Тем
не менее вопрос о происхождении Бунина остается открытым.
49.	См.: Устами Буниных... Т. 1.С. 143.
50.	В «Перезвонах» (1925-1928) Бунин опубликовал три прежде никог-
да не печатавшихся рассказа: «Мордовский сарафан» (1925. № 2. С. 30-34),
«Поруганный Спас» (1926. №20. С. 616-617), «Подснежник» (1926. №27.
С. 859-862). Аналогичный «вклад» Бунина в «Сегодня» (1919-1940) был го-
раздо более существенным: с 1921 по 1936 г. писатель предоставил газете
15 оригинальных текстов. Подробнее об этом см.: Бакунцев А.В. «Почему
я вообще мало печатаюсь у Вас?..»: К истории сотрудничества И.А. Бунина
в рижской газете «Сегодня» (1921-1933) // Вести. Моск, ун-та. Сер. 10.
Журналистика. 2009. № З.С. 145-155.
51.	Бунин хотел, чтобы «Перезвоны» и «Сегодня» платили ему минимум
по два франка за строку, тогда как обычный гонорар в этих изданиях со-
ставлял менее одного франка за строчку. См. об этом: Письма И.А. Бунина
к Б.К. и В.А. Зайцевым / публ. и предисл. А. Звеерса // Новый журнал (Нью-
Йорк). 1978. № 132. С. 178-182; Письма Б.К. Зайцева к И.А.и В.Н. Буниньш /
публ. М. Грин И Там же. 1980. № 139. С. 164-167; Бакунцев А. И.А. Бунин и га-
зета «Сегодня»: переписка 1927-1936 годов // Там же. 2009. № 257. С. 207-218;
Абызов Ю.» Равднн Б., ФлейшманЛ. Русская печать в Риге... Кн. 1.С. 106-107.
52.	См.: Исаков С., РебанеМ. И.А. Бунин в Эстонии... С. 4.
53.	См.: Heywood A.Y. Catalogue of the I.A. Bunin, V.N. Bunina, L.F. Zurov
and E.M. Lopatina collections I edited by Richard D. Davies, with the assistance of
Daniel Riniker. Leeds, 2000.
54.	См.: Ор[ечкин] Бор. Вчерашний акт в честь Бунина в Риге // Сегодня
(Рига). 1933.11 дек. № 342. С. 4.
55.	См.: Произведения И. Бунина на латышском языке:
Библиографический список. Рига: ЛНБ, б.д. С. 1-7. Машинопись.
56.	См.: Иван Бунин вЛитве/сост.,авт.вступ.ст.,примеч.Е.П. Бахметьева;
пер. с лит. В.В. Агафонова. Вильнюс, б. д. С. 61. Машинопись.
57.	См.: Исаков С.Г, Ребане М. И.А. Бунин в Эстонии. С. 4; Шумаков Ю.Д.
И.А. Бунин в Прибалтике. С. 90.
58.	См.: Произведения И. Бунина на латышском языке. С. 10.
59.	Правда, у самого Бунина такое внимание к его творчеству вызы-
вало, как он говорил в 1938 г. прибалтийским журналистам, «смешанные
105
Примечания
чувства». С одной стороны, оно льстило его самолюбию, с другой стороны,
возмущало, так как все эти переводы с точки зрения авторского права были
незаконны. Подробнее об этом см. гл. 2 и 3.
60.	См.: Tretjakovs V. Ivans Bunins // Daugava (Riga). 1928. № 9. Lp. 1 ДУ-
ПУЕВ этом же номере был опубликован и латышский перевод бунинского
рассказа «Ида».
61.	См.: B[oriss] Pfravdin]. Ivan Bunin // Loodus (Tallinn). 1933. № 10.
Lk. 1202-1203. В январе 1934 г. Б.В. Правдин выступил с докладом о Бунине
на юбилейном вечере в тартуской Русской гимназии.
62.	См.: [Б. п.] Лекция о Бунине по радио И Сегодня (Рига). 1933. 9 дек.
№340. С. 6.
63.	В №11-12 своего журнала будущий академик Академии наук
Литовской ССР писал: «Нет спора, что Бунин — писатель крупного талан-
та и высокой литературной культуры, большой мастер новеллы и значи-
тельная фигура в русской литературе, но что он заслуживает Нобелевской
премии, этого еще месяц назад никто бы не осмелился утверждать.
Литературное воздействие Бунина на послевоенную русскую литературу
было равно нулю. Если он и имел кое-какое влияние, то только в узких ли-
тературных кругах русской эмиграции. Живой, сегодняшней жизни России
и современной русской литературе Бунин чужд... Чем руководствовался
Нобелевский комитет, присуждая Бунину литературную премию? Без со-
мнения, соображениями явно не литературными. Если Нобелевская пре-
мия — это только вспомоществование писателю, скудно живущему, то в
этом случае Комитет, возможно, поступил правильно: материальное поло-
жение эмигранта Бунина, проживающего в Париже, без сомнения, не могло
быть блестящим. Бунина не так уж много читают, и совсем не многие его
сочинения переведены па иностранные языки — одним словом, его сочи-
нения не могут дать больших доходов. Но ведь Нобелевская премия — это
не только вспомоществование или побуждение к дальнейшему творчеству.
Она подчеркивает значимость писателя, его вес в литературе, его влияние
и художественные заслуги; премия — это, наконец, выдвижение автора на
более высокую ступень по сравнению со всеми остальными писателями
его народа. Если так понимать Нобелевскую премию (а до сих пор она в
большинстве случаев присуждалась именно по этому принципу), то на этот
раз присуждение ее явно не оправдано. Если из современных русских писа-
телей кто-либо и заслуживал Нобелевской премии, то это только Максим
Горький, который оказал огромное влияние не только на современную
советскую, но и на мировую литературу, Горький, произведения которого
широко читаются в большинстве стран мира, вплоть до Японии и Китая.
Однако для Нобелевского комитета Максим Горький был, видимо, непри-
емлем из-за своих идеологических воззрений. Присуждая премию Бунину,
Комитет откровенно подчеркнул свои политические позиции, которые яв-
ляются, несомненно, реакционными» (Цит. по: КорсакасК. Бунин в Каунасе
106
Примечания
И Сов. Литва (Вильнюс). 1963. № 11. С. 66). Вообще же спор о том, кто более
заслуживал Нобелевской премии — Бунин, М. Горький, Д.С. Мережковский
или И.С. Шмелев — шел в европейской печати еще с конца 1920-х гг.
Подробнее об этом см.: Марченко Т.В. Русские писатели и Нобелевская пре-
мия (1901-1955). Koln ; Weimar; Wien, 2007.
64.	Egle К. Krievu rakstnieks I. Bunins Riga // Jaunakas Zinas (Riga). 1938. 27
apr. № 93. Lp. 10. Цит. по: Последнее свидание... С. 88. Пер. С.А. Журавлева.
65.	На основе своих впечатлений от этой поездки А. Седых написал кни-
гу «Там, где была Россия» (Париж, 1930).
66.	Письма Ивана Алексеевича Бунина к Андрею Седых //-Седых А.
Далекие, близкие. М., 1995. С. 308.
67.	Пушкин А.С. Соч.: в 3 т. М., 1987.Т. 3. С. 226.
68.	Ильин И.А. Собр. соч.: Переписка двух Иванов (1927-1934) / сост.,
вступ. ст., коммент. Ю.Т. Лисицы. М., 2000. С. 467.
69.	Седых А. И.А. Бунин в Париже И Последние новости (Париж). 1933.
16 нояб. №4621. С. 4; Он же. И.А. Бунин хочет посетить Ригу и Ревель //
Сегодня (Рига). 1933.19 нояб. № 320. С. 10.
70.	Литовский государственный театр основан в 1920 г. На его сцене шли
как драматические, так и оперные, а с 1928 г. — и балетные спектакли. Ныне
носит название Каунасского национального музыкального театра.
71.	Цит. по: «Здесь Вас встретят с радостью...» / публ. Е. Бахметьевой //
Вильнюс. 1991. № 3. С. 179-180; Последнее свидание... С. 43.
72.	Цит. по: Абызов Ю., Равдин Б., Флейшман Л. Русская печать в Риге.
Кн.З.С. 51.
73.	Так до 1934 г. назывался Даугавпилс.
74.	Седых А. И.А. Бунин перед отъездом в Стокгольм // Сегодня (Рига).
1933.27 нояб. №328. С. 3.
75.	[Б. п.] И.А. Бунин в Ригу не приедет // Сегодня (Рига). 1933. 6 дек.
№337. С. 8.
76.	Цит. по: Абызов Ю., Равдин Б., Флейшман Л. Русская печать в Риге.
Кн.З.С. 53.	/
77.	Старое название Каунаса.
78.	Цит. но: Абызов Ю., Равдин Б., Флейшман Л. Русская печать в Риге.
Кн. З.С. 221-222. Ср. с письмом Б.К. Зайцева к И.А. Бунину от 3 июля 1935 г.:
«Думал было я назад (из Финляндии. — А.Б.) ехать через Ревель, Ригу,читать
там и подкормиться, но Нильский пишет, что в Риге русская лекция сейчас
просто невозможна (все должно быть латышское! вот еще стервецы!). Так
что это, видимо, отпадает» (Письма Б.К. Зайцева к И.А. и В.Н. Буниным /
публ. М. Грин // Новый журнал (Нью-Йорк). 1982. Кн. 149. С. 138).
79.	Цит. по: Абызов Ю., Равдин Б., Флейшман Л. Русская печать в Риге.
Кн.З.С. 222-223.
80.	Седых А. И.А. Бунин // Новый журнал (Нью-Йорк). 1961. Кн.65.
С. 161.
107
Примечания
81.	Троцкий И. И.А. Бунин в центре внимания на нобелевских торже-
ствах // Сегодня (Рига). 1933.15 дек. № 346. С. 3.
82.	ДРЗ.Ф. З.Оп. l.KapT. 1. Ед. хр. 28. Л. 39 об.
83.	О том, как была потрачена Нобелевская премия, см.: Марченко Т.В.
Русские писатели и Нобелевская премия... С. 492-520.
84.	Седых А. И.А. Бунин рассказывает о Толстом: (К завтрашнему вече-
ру «Современных записок») И Последние новости (Париж). 1935. 1 нояб.
№ 5335. С. 3; Он же. Бунин рассказывает о Толстом: (От парижского корре-
спондента «Сегодня) // Сегодня (Рига). 1935.3 нояб. № 304. С. 10.
85.	Там же.
86.	РГАЛИ. Ф. 2204. On. 1. Ед. хр. 148. Л. 14. Опубликовано: Бабореко А.К.
Бунин... С. 307-308.
87.	Седых А. Злобы дня русского Парижа // Сегодня (Рига). 1937.19 дек.
№ 348. С. 3; То же // Новое русское слово (Нью-Йорк). 1937. 23 дек. № 9089.
С. 5.
88.	Имеется в виду директор Русского театра В.И. Снегирев.
89.	Зритель. Русский театр успешно заканчивает первую половину се-
зона // Сегодня вечером (Рига). 1937. 31 дек. № 302. С. 6. Видимо, в тот же
день М.В. Карамзина писала Бунину из Кивиыли: «Сегодня в русской газете
сообщение о том, что два Ваших доклада ожидаются в Риге около 20 ян-
варя. Если это правда и если Вы поедете в Эстонию, — дайте знать1 Мы
живем на полпути между Ревелем и Нарвой, муж не может покинуть за-
вод, но я, Бог даст, приеду в Ревель. И мы были бы безгранично счастливы
приветствовать у нас Вас и Веру Николаевну, если бы Вы согласились сде-
лать остановку в Kivioli на пути в Нарву» (Цит. по: Письма [И.А. Бунина] к
М.В. Карамзиной И Литературное наследство. Т. 84. Кн. 1. С. 667). В итоге в
мае 1938 г. М.В. Карамзина, чтобы встретиться с Буниным, приехала в Тарту.
90.	Документы, связанные с организацией бунинского турне, хранятся в
ЦГАЛ (Ф. 1367. Оп. 2. Ед. хр. 637. Л. 1-2; Оп. 10. Ед. хр. 206. Л. 69; Ед. хр. 207.
Л. 75; Ф. 391. Оп. 4. Ед. хр. 1650. Л. 24-24а), ЛАЛИ (Ф. 101. On. 1. Ед. хр. 125.
Л. 6,9,65 об.),ЛГИА (Ф. 3234.Оп. 17.Д. 2265.Л. 1-14; Оп. 19.Д. 2314.Л. 1-10)
и ЭГА (Ф. 1. On. 1. Ед. хр. 7933. № 835-Т; Ед. хр. 7958. № 230v/77-T; Ф. 1585.
Оп. 2.Ед.хр.591.№ 1737;Ед.хр.610.№ 1737).
91.	Документы, связанные с антрепренерской деятельностью
С. Григалюнаса, хранятся в ЦГАЛ (Ф. 927. Оп. 1.Ед. хр. 537) и ЛАЛИ (Ф. 101.
Оп. 4. Ед. хр. 50). Вероятно, бунинским импресарио в Каунасе С. Григалюнас
стал по рекомендации М.В. Добужинского.
92.	Общество друзей Русского театра (1935-1940) объединяло предста-
вителей рижского крупного капитала — в основном промышленников и
банкиров. Общество являлось фактическим собственником Русского теа-
тра в Риге.
93.	Концертное бюро «Эстония» действовало при Национальном те-
атре «Эстония», который был основан в Таллине в 1906 г. на базе люби-
108
Примечания
тельского драматического кружка при певческом обществе «Эстония»
(1865). До 1949 г. в театре ставились музыкальные и драматические
спектакли (в здании театра — две сцены). В настоящее время театр
«Эстония» включает Эстонский театр оперы и балета и Концертный
зал «Эстония».
94.	См.: Переписка Тэффи с И.А. и В.Н. Буниными (1920-1939) / публ.
Р. Дэвиса и Э. Хейбер И Диаспора. Новые материалы. Париж; СПб., 2001. Т. 1.
С.412-413.
95.	Соответственно — в административные департаменты МВД Литвы
и Латвии и в Полицейское управление МВД Эстонии.
96.	См.: ЛГИ А. Ф. 3234. Оп. 19.Д. 2314. Л. 1;ЭГА. Ф. 1. On. 1. Ед. хр. 7933.
№ 835-Т. Ходатайство С. Григалюнаса в административный департамент
МВД Литвы о визе для Бунина обнаружить не удалось.
97.	См.: ЭГА. Ф. 1. On. 1. Ед. хр. 7921. № 2338-v.
98.	См.: ЦГАЛ. Ф. 1367. Оп. 10. Ед. хр. 206. Л. 69. Однако уже 13 января
1938 г. каунасская газета «Эхо» сообщала: «Лауреат Нобелевской пре-
мии русский писатель Бунин 23 января приедет в Литву и 24 января в
Государственном] театре прочтет лекцию на тему: “Мои встречи с Толстым»
Чеховым, Горьким, Куприным и др.”» ([Б. п.] В Каунас приезжает Бунин И
Эхо (Каунас). 1938. 13 янв. № 12. С. 1). Примерно то же самое писала другая
каунасская газета — «Новые дни» (1938.14 янв. № 2. С. 8).
99.	Цит. по: Шмидт В.В. Встречи в Тарту. С. 331. Словно в подтверждение
этих слов газета «Старый Нарвский листок» сообщала: «Известный русский
писатель, нобелевский лауреат Иван Бунин в феврале сего года приезжает
в Таллин. Он прочтет две лекции в концертном зале “Эстонии”. Даты этих
лекций еще не определены» (Старый Нарвский листок (Нарва). 1938.31 янв.
№ 12. С. 2).
100.	[Б. п.] Ожидаемый приезд И. Бунина в Эстонию И Вести дня
(Таллин). 1938.29 янв. № 23. С. 1.
101.	См.: ЛГИ А. Ф. 3234. Оп. 17. Д. 2265. Л. 6.
102.	Перов А.К. Бунин в Риге... С. 363.
103.	См.: Там же. С. 356.
104.	Он вообще очень часто болел, особенно был подвержен простуд-
ным (вирусным) заболеваниям.
105.	См.: ЛГИА. Ф. 3234. Оп. 19. Д. 2314. Л. 7; ЭГА. Ф. 1. On. 1. Ед. хр. 7958.
№ 230-V/77-T. Повторное визовое ходатайство С. Григалюнаса в админи-
стративный департамент литовского МВД также не обнаружено.
106.	См.: ЦГАЛ. Ф. 1367. Оп. 10. Ед. хр. 207. Л. 75; ЛГИА. Ф. 3234. Оп. 19.
Д. 2314. Л. 7; ЭГА. Ф. 1. On. 1. Ед. хр. 7958. № 230-V/77-T.
107.	См.: [Б. п.] Лекции Ив. Бунина в Каунасе // Сегодня (Рига). 1938.
8 апр. № 98. С. 5; [Б. п.] В Каунас приезжает известный русский писатель
Бунин // Литовский вестник (Каунас). 1938. 8 апр. 96. С. 1; [Б. и.] Лекция
И. Бунина в Гос. театре // Эхо (Каунас). 1938.9 апр. № 97. С. 1.
109
Примечания
108.	См.: [Б. п.] Вечера И.А. Бунина в Балтийских странах И Сегодня
(Рига). 1938.17 аир. № 107. С. 7.
109.	Дата выдачи Бунину литовской визы установлена по ходатайству
С. Григалюнаса в административный департамент МВД Литвы о предостав-
лении Бунину возможности прочесть лекции в Каунасе и Шяуляе. Ныне
этот документ хранится в ЦГА71 (Ф. 1367. Оп. 2.Д. 5716. Л. 1).
ПО. ЦГАЛ.Ф. 1367. Оп. 2. Д. 5716. Л. 1.
111.	См.: [Б. п.] Сегодня в Каунас приезжает И. Бунин И Сегодня (Рига).
1938.21 апр. № 110. С. 5; [Б. п,] Лекция Ивана Бунина // Новые дни (Каунас).
1938.22 апр. № 16. С. 1.
112.	См.: Keliuotis /. LA. Buninas И Naujoji Romuva (Kaunas). 1938. № 17.
P. 404. Материалы предоставлены Е.П. Бахметьевой и В.В. Агафоновой.
•	Глава 2. В Литве •
113.	Фрид С. И.А. Бунин о новой литературе // Биржевые ведомости
(Петроград). 1916.14 апр.№ 15498.Вечерний выпуск.Цит.по: Литературное
наследство. М., 1973. Т. 84. Кн. 1. С. 380.
114.	Цит. по: Бабореко А.К. Бунин... С. 218.
115.	Под видом таможенного досмотра нацистские чиновники не
только бесцеремонно обыскали писателя, но также, несмотря на его
протесты, раздели догола и в поисках каких-то мифических бумаг или
бриллиантов, якобы спрятанных в заднем проходе, сделали ему «про-
мывание». См.: Седых А. Далекие, близкие. М., 1995. С. 207; Абызов Ю.»
Равдин Б., Флейшман Л. Русская печать в Риге. Т. 4. С. 369-370; Бакунцев
А.В. «Такие факты не забываются и нс проходят бесследно...»: И.А. Бунин
и рижская газета «Сегодня» в 1933-1938 гг. // Вести. Моск, ун-та. Сер. 10.
Журналистика. 2009. № 5. С. 224.
116.	Палецкис Ю. В двух мирах. М., 1974. С.254.
117.	Там же.
118.	Оречкин Бор, Два часа с Буниным И Сегодня (Рига). 1938. 24 апр.
№113. С. 2.
119.	Комаров Р. В вагоне с Иваном Алексеевичем Буниным // Эхо
(Каунас). 1938.22 апр. № 108. С. 1.
120.	Там же.
121.	Бунин в Литве. С. 82.
122.	См.: Комаров Р. В вагоне с Иваном Алексеевичем Буниным. С. 1;
То же. Литовский вестник (Каунас). 1938. 22 апр. № 108. С. 1; [Б. п,] Лекция
Ивана Бунина И Новые дни (Каунас). 1938. 22 апр. № 16. С. 1; С.М. Первые
впечатления И. Бунина в Литве (Мысли гостя о состоянии современной ли-
тературы) И Lietuvos Aidas (Kaunas). 1938.22 bal. № 177. P. 3; Й.Ф, И.А. Бунин
о Литве и Нобелевской премии: (Специальное интервью с И.А. Буниным в
поезде Вирбалис - Каунас) И Lietuvos Zinios (Kaunas). 1938.22 bal.№ 89. P. 10.
110
Примечания
Материалы из литовских газет в переводе на русский язык предоставлены
Е.П. Бахметьевой и В.В. Агафоновой.
123.	См.: Бунин И. Солнечный удар И Эхо (Каунас). 1938. 22 апр. № 108.
С. 2-3; То же // Литовский вестник (Каунас). 1938. 22 апр. № 108. С. 2; Ibid //
Lietuvos 2inios (Kaunas). 1938.22 bal. № 90. P. 6 (на лит. яз.).
124.	Помимо упомянутых уже изданий здесь можно назвать также газе-
ту «XX амжюс», еженедельники «Атейтис», «Тримитас», «Жидинис», журнал
«Академикас».
125.	Так литовцы полуофициально называли Каунас в связи с тем, что
их «реальная» столица — Вильнюс — и весь Виленский край в 1922 г. были
насильственно присоединены к Польше.
126.	Среди бунинских материалов, хранящихся в ОР ИМЛИ, есть две на-
клеенные на бланк агентства «Аргус прессы» вырезки: одна из парижской
газеты «Синэ энформасьон» (от 19 марта 1938 г.), другая из «Люксембургер
цайтунг» (от 25 марта 1938 г.). Оба издания сообщали о том, что Бунин и
Алданов (при участии ТЛ. Толстой) пишут сценарий для кинофильма о
жизни и творчестве Л.Н. Толстого. По утверждению «Синэ энформасьон»,
этот фильм должен был выйти на экраны летом 1938 г. (см.: ОР ИМЛИ. Ф. 3.
Оп. 2. № 15. Л. 1). О планах написать киносценарий о Л. Толстом Бунин и
М.А. Алданов говорили также в интервью журналу «Синематографи фран-
еэз» 11 марта 1938 г. (№ 1010).
127.	Бунин в Литве. С. 82.
128.	/. I. Buninas//Lietuvos Aidas (Kaunas). 1938.23 bal.№ 178.P. 3. Цит.no:
Последнее свидание. С. 67. Пер. В.В. Агафоновой.
129.	Корсакас К. Бунин в Каунасе. С. 63.
130.	Keliuotis J. LA. Buninas И Naujoji Romuva (Kaunas). 1938. № 17. P. 404.
Пер. В.В. Агафоновой.
131.	Викинтас — имя литовского (жемайтийского) князя — героя битвы
с рыцарями-крестоносцами при Сауле (1236).
132.	Vikyntas St. Knygas // Lietuvos Aidas (Kaunas). 1938. 26 bal. № 183. P. 3.
Пер. B.B. Агафоновой.
133.	Ibid.
134.	Ibid. 1938. 22 saus. №33. P. 2. Цит. по: Бунин в Литве. С. 72. Пер.
В.В. Агафоновой.
135.	[Б. п.] И.А. Бунин прибывает в Ригу сегодня вечером. Нобелевский
лауреат в среде русской общественности Каунаса: (От корреспондента
«Сегодня») // Сегодня (Рига). 1938.28 апр. № 117. С. 5.
136.	См.: Heywood A. Y. Catalogue of the LA. Bunin, V.N. Bunina, L.E Zurov
and E.M. Lopatina collections I edited by Richard D. Davies, with the assistance of
Daniel Riniker. Leeds, 2000.
137.	Корсакас К. Бунин в Каунасе. С. 65.
138.	Там же. С. 67-68.
139.	Там же. С. 69.
1 1 1
Примечания
140.	Там же.
141.	Оно теперь хранится в ОПМК (№ 10299/31 III F 4973).
142.	[Б. п.] Первый вечер Бунина в Каунасе // Сегодня (Рига). 1938.
5 апр. № 114. С. 4.
143.	Buninas LA. Mites meile / Verte J. Blekaitis; izandq parase J. Keliuotis.
Kaunas, 1938.
144.	К[омаров] P. Как рассказывает Ив. Бунин И Эхо (Каунас). 1938.
25 апр.№ 111.С. 1.
145.	Тут явное недоразумение: Бунин вряд ли мог делиться воспоми-
наниями о Гоголе, которого он не мог знать лично, так как родился через
18 лет после кончины автора «Мертвых душ». Скорее всего, судя по контек-
сту, К. Корсакас имел в виду М. Горького или А.П. Чехова.
146.	Корсакас К. Бунин в Каунасе. С. 64-65.
147.	Там же. С. 65.
148.	Бунин в Литве. С. 83.
149.	Там же. С. 82.
150.	Русская гимназия в Каунасе была основана в 1920 г. В 1925 г. она
переехала в новое здание на проспекте Витаутаса.
\51.	К[омаро]в Р. Чествование Ив. Бунина в Русском доме// Эхо (Каунас).
1938.27 апр. № 113. С. 1.
152.	Вирши «поэта-самоучки» ныне хранятся в ОР ИМЛИ (Ф. 3. Оп. 2.
№ 33. Л. 1; см. приложение). А вот стихи Е.Л. Шкляра ни в печати, ни в архи-
вохранилищах обнаружить не удалось.
153.	См.: К[омаро]в Р. Чествование Ив. Бунина в Русском доме // Эхо
(Каунас). 1938.27 апр. No 113. С. 1;То же//Литовский вестник (Каунас). 1938.
27 апр.№ 113.С. 1; [Б. п.] И.А. Бунин прибывает в Ригу сегодня вечером... //
Сегодня (Рига). 1938.28 апр. № 117. С. 5.
154.	Теперь в этом здании располагается Каунасский государственный
драматический театр.
155.	К[омаро]в Р. Иван Бунин о любви // Эхо (Каунас). 1938. 28 апр.
№ 114. С. 1.
156.	[Б. п.] И.А. Бунин прибывает в Ригу сегодня вечером... И Сегодня
(Рига). 1938.28 апр. № 17. С. 5.
157.	Корсакас К. Бунин в Каунасе. С. 69-70.
158.	Там же. С. 70.
159.	Там же. С. 72.
160.	Там же. Тем не менее примеру Шаляпина Бунин не последовал и не
поехал не только в Зарасай, но и в Печорский край. См. об этом наст, изд.,
гл. 4.
161.	Там же. С. 71-72.
162.	Бунин в Литве. С. 83.
112
Примечания
Глава 3. В Латвии
163.	См.: Сегодня (Рига). 1938.17 апр. № 107. С. 7; Там же. 22 апр. № 111.
С. 5; Там же. 23 апр. № 112. С. 5; Там же. 24 апр. № 113. С. 2; Сегодня вечером
(Рига). 1938.26 апр. № 93. С. 5.
164.	Лери. Вторая Пасха // Сегодня (Рига). 1938. 24 апр. № 113. С. 10.
165.	[Б. п.] И.А. Бунин прибывает в Ригу сегодня вечером... // Сегодня
(Рига). 1938. 28 апр. № 117. С. 5. Бывший сотрудник газеты «Сегодня»
А.К. Перов в своем очерке «Бунин в Риге (Из воспоминаний журналиста)»
почему-то пишет, будто Бунин приехал в латвийскую столицу утром (см.:
Перов А.К. Бунин в Риге... С. 361). Между тем в русских газетах того вре-
мени четко сказано, что поезд из Каунаса прибыл в 22.28. Видимо, старого
журналиста подвела память.
166.	Письма Пильского к Бунину хранятся в Русском архиве Лидсского
университета (Великобритания). Письма Бунина к Нильскому бесследно
исчезли вместе с архивом журналиста, конфискованным в 1941 г. работни-
ками НКВД.
167.	Подробнее об этом см.: Бакунцев А.В. И.А. Бунин и газета «Сегодня»:
переписка 1927-1936 годов // Новый журнал (Нью-Йорк). 2009. № 257.
С.207-218.
168.	См.: Перов А.К. Бунин в Риге. С. 358.
169.	Польский П. И.А. Бунин: (К его сегодняшнему приезду в Ригу) И
Сегодня (Рига). 1938.28 апр.М 117.С. 2.
170.	«Камарады» начали докучать Бунину еще в 1936 г., после того как со-
циалист Л. Блюм стал премьер-министром Франции. 14 июня 1936 г. Бунин
записал в дневнике: «Был в Ницце — ‘День рус[ской] культуры”. Постыдное
убожество. Когда уезжал (поехал на Cannes),за казино (в Ницце) огромная тол-
па... Все честь честью, как у нас когда-то — плакаты, красные флаги, митинги.
В Grasse тоже “праздник”. Над нашим “Бельведером”, на городской пло-
щадке, тоже толпа, мальчишки, бляди, молодые хулиганы, “^Марсельеза” и
“Интернационал”, на бархатных красных флагах (один из которых держали
мальчик и девочка лет по 6, по 7) — серп и молот. <...>
Надо серьезно думать бежать отсюда» (Устами Буниных. Т. 2. С. 254).
171.	Польский П. В вагоне с Буниным И Сегодня (Рига). 1938. 29 апр.
№ 118. С. 2.
172.	Там же. С. 5.
173.	Там же.
174.	Там же.
175.	Слова из разговора с парижским сотрудником неустановленной
эмигрантской газеты летом 1946 г. Цит. по газетной вырезке, хранящейся
среди материалов фонда о. Алексия (A.II. Дехтерева) в ОР БЛАН (Ф. 93. Ед.
хр. 344. Л. 102).
113
Примечания
176.	Во время Второй мировой войны гостиница «Рим» была уничтоже-
на. Сегодня на ее месте стоит другая гостиница — «Рига», которая внешне
очень похожа на «Рим».
177.	Перов А. Бунин о встречах с Шаляпиным и Толстым. Первое пу-
бличное выступление И.Л. Бунина в Риге // Сегодня (Рига). 1938. 1 мая.
№120. С. 8.
178.	Там же.
17	9.1Р [Пильский П.] Встречи И.А. Бунина с современниками И Там же.
30 апр. № 119. С. 5.	.
180.	Цит. по: [Б. п.] Иван Бунин делится своими воспоминаниями И
Последнее свидание. С. 99. Пер. с лат. С.А. Журавлева. (Впервые опублико-
вано: Jaunakas Zinas (Riga). 1938.30 apr. № 96. Lp. 9.)
181.	Там же. С. 100.
182.	Перов А.К. Бунин в Риге. С. 362.
183.ВсвоемочеркеобАйседореДункан«Босоножка»(Иллюстрированная
Россия (Париж). 1936.6 июня.№ 24.С. 1-2,4),который,по-видимому,Бунин
и читал на творческом вечере в Риге, писатель очень вольно, иронически,
местами откровенно шаржируя, пересказывал автобиографическую книгу
американской танцовщицы «Му Life» (New York, 1927).
184. Цит. по: Классик без ретуши: Литературный мир о творчестве
И.А. Бунина: Критические отзывы, эссе, пародии (1890-е-1950-е годы):
Антология / под общ. ред. Н.Г. Мельникова. М., 2010. С. 800-801.
185. Цит. по: Жожина О. Литературное турне И.С. Шмелева по
Прибалтике. Приложение. С. 253.
. 186.С.М. наст, изд., предисловие.
187.	Цит. по: Жожина О. Литературное турне И.С. Шмелева по
Прибалтике. Приложение. С. 253.
188.	Письмо В.К. Александрова к Л.Ф. Зурову от 24 февраля 1938 г. (Там
же. С. 252).
189.	Там же. С. 253. Такое предпочтение И.С. Шмелева Бунину может по-
казаться неожиданным и даже парадоксальным. Однако ему есть простое и
вместе с тем рациональное объяснение. Еще в 1924 г. З.Н. Гиппиус с изуми-
тельной проницательностью писала: «Шмелев, как и Бунин, весь русский, с
головы до пят. Но у Бунина есть, сверх этого, магичность исключительного
таланта и сдержанность, собранность; они приближают его к всемирности.
Шмелев же остается русским, только русским, со всеми русскими и грехами,
и дарами. <...>.. .Слишком русский Шмелев так густ, что ложка стоит, а гло-
тать — иной раз и подавишься. Чувства меры не имеет никакого. По-русски
безмерное — святое — бурление души заставляет его забывать и о писатель-
ском целомудрии, которое в иные времена смыкает уста художника. Кипит
в сердце, через край хлещет, где тут думать о мере! <...> У Шмелева слова
не поспевают — даже нс за мыслями его, а за стихийным потоком чувств.
Он не властен над ними, не властен и над словами: он сам в потоке. <...>
114
Примечания
Шмелева должен любить читатель (русский)» любить именно с его вопля-
ми, с водопадом и пеной слов. Но любовь (да и нелюбовь) перед судом ис-
кусства не значит ничего» (Крайний А. [Гиппиус З.Н.] Литературная запись.
Полет в Европу// Современные записки (Париж). 1924. Кн. 18. С. 131-132).
Однако все это не исключает того, что как исполнитель собствен-
ных произведений И.С. Шмелев вполне мог потягаться с Буниным.
Примечательно, что, например, П.М. Пильский писал об этой стороне его
дарования почти в таких же выражениях, как о бунинском артистизме:
«...он — отличный чтец своих рассказов, — об этом говорили все отзы-
вы слушавших его людей, это подтверждали все парижские рецензии. У
Шмелева исключительно жадный и тонкий слух к человеческому говору. Он
легко схватывает все речевые оттенки, все бытовые окраски, интонации го-
лоса, напевность речи, своеобразие ударений. Все оживает. Без напряжения,
без заранее придуманных и выученных актерских приемов Шмелев переда-
ет все разговоры, сцены поведения в их простой, в то же время выразитель-
ной естественности» (Нильский П. Как читает Ив. Серг. Шмелев И Сегодня
(Рига). 1936. 27 сект. № 267. С. 12). И сам И.С. Шмелев о своем мастерстве
чтеца писал И.А. Ильину 2 июля 1934 г.: «...я умею читать. В Париже был
бл[естящий| успех, чел[овек] 500 — и все — ввоон как!! Даже так — рты
разевали! И... даже врагов покорил. Похвалюсь: я занял в Пар [иже] 1-е ме-
сто — среди литераторов и артистов — чтецов. Общий глас» (Ильин ИЛ.
Собр. соч.: Переписка двух Иванов (1927-1934) / сост., вступ. ст., коммент.
Ю.Т. Лисицы. М., 2000. С. 467).
190.	Например, вот что писал о бунинском артистизме Н.Я. Рощин: «В
Бунине русская литература приобрела удивительного мастера... но русское
искусство... потеряло огромного артиста. Многие знают, какой он удиви-
тельный чтец, известно, что Станиславский звал Бунина в свой театр на от-
ветственные роли, но только те, кто с ним близок, знают об этой стороне
его с исключительной щедростью одаренной натуры. Право, порой дела-
ется жутко, когда видишь не удивительные проявления подражательного
искусства, а подлинную, совершающуюся на твоих глазах тайну перевопло-
щения. Бунин легко заставляет и плакать, и смеяться — до колик, до испуга.
<...> Неуловимое изменение в чертах сухого красивого лица (лица «римля-
нина-патриция», по определению художников). Жест непередаваемый, но
точный, незаметный излом походки, голоса — и перед вами сторож у ша-
лаша караулки, сельский дьячок, армейский офицер, мещанин-прасол, па-
стух, декадентская поэтесса, мужик, гробовщик. Странно, непостижимо...
Вам кажется, что вы оставили Россию не десять лет назад, а что всего вчера
видели вы эту толстую и неподвижную, как истукан, всю ватную торговку,
нищего слепца с чашкой, цыгана, заезжего провинциального кумира-тено-
ра, кабатчика. Вы теряетесь. Может быть, вы, житель столицы, не встреча-
ли никого из этих персонажей отечественного быта, но вы так подавлены
убедительностью и естественностью открытых вам образов, их основных и
115
Примечания
неповторимых признаков, их сути, соли, что вы ясно видите, — их не только
не может не быть, но они уже давно в вас самом, и так сильны, что и вас не-
одолимо побуждают уподобиться им...» (Рощин Н. Литературный уголок
(Вилла «Бельведер») // Сегодня (Рига). 1929. 1 янв. № 1. С. 4). Нечто подоб-
ное встречается и у В.М. Зензинова (см.: Зензинов В. Иван Алексеевич Бунин
// Новый журнал (Нью-Йорк). 1942. Кн. 3. С. 288-304) и др.
191.	Вечера И.А. Бунина в Балтийских странах в 1938 году / сост., авт.
вступ. ст. С. А. Журавлев. Рига, 2003. С. 17.
192.	См. бунинское «автоинтервью», которое приводит в своем очерке
«Иван Алексеевич Бунин» А.В. Бахрах:
«— А вы, И [ван] Алексеевич], очень волнуетесь, читая на своих вече-
рах? Ведь все на эстраде, на сцене волнуются...
— Еще бы! Я юношей видел в “Гамлете” знаменитого в ту пору на весь
мир Росси и в антракте получил разрешение войти к нему в уборную: он
полулежал в кресле с обнаженной грудью, белый как полотно, весь в огром-
ных каплях пота... Видел, тоже в уборной, знаменитого Ленского из мо-
сковского Малого театра в совершенно таком же положении, как Росси...
Видел за кулисами Ермолову — имел честь не раз выступать с ней на
благотворительных] литературных вечерах: если бы вы знали, что делалось
с ней перед выходом! Руки трясутся, пьет то валериановые, то гофманов-
ские капли, поминутно крестится... Кстати сказать, читала она совсем пло-
хо — как почти все акт [еры] и актрисы...
— Как! Ермолова!
— Да, да! Ермолова. Что до меня, то, представьте, я — исключение: и за
кулисами и на эстраде спокоен. “Не нравится — не слушайте!” В молодости
я на эстраде краснел, бормотал — больше всего от мысли, что ровно нико-
му не нужно мое чтение, — и даже от какой-то злобы на публику. Совсем
молодым я однажды был участником литературно-муз [ыкального] вечера
в огромнейшем зале в Петербурге, и знаете вместе с кем? Вы не повери-
те! С самим Мазини, который, хотя был уже далеко не молод, но был уже
в великой славе и чудесно пел неаполитанские песни! И вот вылетел я на
эстраду после него, — вы понимаете, что это такое: после него? — подбежал
к самому краю эстрады, глянул, — и уж совсем обмер: на шаг от меня сидит
широкоплечий, с широким переломленным носом сам Витте и крокодилом
глядит на меня! Я забормотал как в бреду, облился горячим и холодным
потом — и стрелой назад, за кулисы... А теперь я, пожалуй, не смутился
бы даже под взглядом... ну, придумайте сами, под чьим взглядом...»
(Бахрах А,В. Бунин в халате. По памяти, по записям / сост., вступ. ст., ком-
мент. С. Никоненко. М., 2006. С. 199-200).
193.	Устами Буниных. Т. 2. С. 258. Курсив И.А. Бунина.
194.	Отец Т.Д. Клименко-Ратгауз — поэт Д.М. Ратгауз (1868-1937).
195.	Последнее свидание. С. 176; Вечера И.А. Бунина в Балтийских стра-
нах в 1938 году. С. 17.
116
Примечания
196.	Последнее свидание. С. 176; Вечера И.А. Бунина в Балтийских стра-
нах в 1938 году. С. 17-18. Заключительная фраза Т.Д. Клименко-Ратгауз
противоречит тому, что писал Л.Ф.Зурову В.К. Александров — по поводу
75-100 мест, оставшихся незанятыми!
197.	Цит. по: Классик без ретуши. С. 801.
198.	См.: [Б. п.] На чествовании И.А. Бунина // Сегодня вечером (Рига).
1938.30 апр. №96. С. 6.
199.	Перов А.К. Бунин в Риге. С. 366-367.
200.	В октябре 1912 г. в интервью московскому журналу «Рампа и жизнь»
Бунин говорил: «Часто мне хотелось написать что-нибудь для сцены. Влекла
меня и самая форма. Ведь в драме, в ее стремительном, сильном сжатом диа-
логе — так многое можно сказать в немногих словах. Тут приходится как бы
концентрировать мысль, сжимать ее в точные формы. А это ведь так увле-
кательно. Вот и сонет поэтому излюбленная моя форма. А как хорошо было
бы написать трагедию... Тут такой простор для широчайших обобщений,
тут так много влекущего. Ведь тут можно дать картину мощных страстей;
люди, история, философия, религия — все может быть взято в такой яркой
форме... Сколько заманчивого, например, в мысли о трагедии из жизни
Будды. Только вот одно останавливает: условности сцены, с которыми надо
постоянно считаться» (Цит. по: Бабореко А.К. Бунин... С. 188).
201.	См.: [Б. п.] Пьеса И.А. Бунина И Последние новости (Париж). 1937.
20 мая.№ 5899. С. 3.
202.	[Б. п.] На чествовании И.А. Бунина // Сегодня вечером (Рига). 1938.
30 апр. № 96. С. 6.
203.	См.: Бунин И. Записная книжка И Возрождение (Париж). 1926.
23 янв. № 235. С. 3; Бунин И.А. Публицистика 1918-1953 годов / под общ.
ред. О.Н. Михайлова. М., 2000. С. 182.
204.	[Б. п.] На чествовании И.А. Бунина // Сегодня вечером (Рига). 1938.
30 апр. № 96. С. 6.
205.	Цит. по: Вечера И.А. Бунина в Балтийских странах в 1938 году. С. 18.
206.	Перов А.К. Бунин в Риге. С. 362.
207.	Там же.
208.	Устами Буниных. Т. 2. С. 258. Курсив И.А. Бунина.
209.	Цит. по: Шмидт В.В. Встречи в Тарту. С. 332.
210.	[Б. п.] Ив. Бунин в гостях у редакции «Сегодня» И Сегодня (Рига).
1938.2 мая. № 121. С. 5.
21 [.Ли Вл. Журналисты // Перо в спину (Одесса). 1919. № 15.С. 1.
212.	Пильский II. Иван Бунин // Для вас (Рига). 1938.1 мая. № 18. С. 2.
213.	[Б. п.] I. Bunina atsauksme par Latviju // Zenigales Balss (Jelgava). 1938.
5 maijs. № 100. Lp. 3. См. также: Последнее свидание. С. 112.
214.	Fraternitas arctica (лат.) — Северное братство.
215.	Перов А.К. Бунин в Риге. С. 365.
216.	Вечера И.А. Бунина в Балтийских странах в 1938 году. С. 18.
117
Примечания
217.	[Б. п.] Ив. Бунин в гостях у корпорации «Фратернитас арктика» И
Сегодня вечером (Рига). 1938.2 мая. № 98. С. 2.
218.	Перов А.К. Бунин в Риге. С. 365.
219.	Цит. по: Классик без ретуши. С. 801.
220.	ТР. [Пильский П.] Второй вечер Ив.А. Бунина И Сегодня (Рига).
1938.3 мая. № 122. С. 6.
221.	Вечера И.А. Бунина в Балтийских странах в 1938 году. С. 18.
222.	Имеется в виду «Освобождение Толстого» (Париж, 1937).
223.	[Б. n.] I. Bunina atsauksme par Latviju П Zemgales Balss (Jelgava).
1938. 5 niaijs. 100. Lp. 3. Цит. по: Последнее свидание. С. 112. Пер. с лат.
С.А. Журавлева.
224.	Письмо Бунина к Н.Д. Телешову от 30 января 1947 г.// Литературное
наследство. Т. 84. Кн. 1. С. 628.
225.	АИФ [Формаков А.] С И.А. Буниным. На чествовании И.А. Бунина //
Наш Даугавпилсский голос (Даугавпилс). 1938.10 мая.№ 37. С. 2.
226.	Видимо, по недоразумению одна из участниц встреч с Буниным в
Латвии — М.Е. Фридрих,вдова этнографа и фольклориста И.Д. Фридриха —
сказала С.А. Журавлеву, что в Даугавпилсе Бунин провел «несколько дней»
(см.: Последнее свидание. С. 175; Вечера И.А. Бунина в Балтийских странах.
С. 17).
227.	[Формаков] А. Пребывание Ив. А. Бунина // Наш Даугавпилсский
голос (Даугавпилс). 1938.6 мая. № 36. С. 2.
228.	АИФ [Формаков А.] С И.А. Буниным... С. 2.
229.	[Формаков] А. Пребывание Ив.А. Бунина. С. 2.
230.	АИФ [Формаков А.] С И.А. Буниным... С. 2.
231.	Последнее свидание. С. 175.	-
232.	[Формаков] А. Пребывание Ив.А. Бунина. С. 2.
233.	Там же.
234.	АИФ [Формаков А.] С И.А. Буниным... С. 2.
235.	Там же.
236.	Там же.
Глава 4. В Эстонии
237.	Цит. по: Письма [И.А. Бунина] к М.В. Карамзиной (1937-1940) //
Литературное наследство. Т. 84. Кн. 1. С. 666.
238.	Бунинские уроки поэтического мастерства не прошли для
В.В. Шмидт даром. Ее первый (и единственный) сборник стихов «В пути»
вышел лишь в 1991 г. Как пишет в послесловии к этой книге Л.Н. Киселева:
«Признание Бунина о своей литературной работе “А я много жгу1’ застави-
ло В.В. Шмидт сурово подойти к своим ранним произведениям. Из стихов
1930-1950-х гг. опа почти ничего не оставила» (Киселева Л. О книге и ее ав-
торе И Шмидт В. В пути: Стихотворения. Таллин» 1991. С. 85). Однако одно
118
Примечания
стихотворение 1938 г. — «О чем писать? Рука как неживая...» — все-таки
сохранилось и теперь находится в НИОР РГБ (Ф. 429. Карт. 4. Ед. хр. 16.
Л. 16).
239.	См.: Шмидт В.В. Встречи в Тарту. С. 333.
240.	[Б. nJ Ivan Bunin Eestis // Uus Eesti (Tallinn). 1938.6 mai. № 124. Lk. 4.
Пер. автора.
241.	Дословно с эстонского это название переводится как «Мать-река».
242.	См.: Шумаков Ю. Иван Бунин в Тарту. С. 202; Он же. Бунин-книжник.
С. 43 и др.
243.	См.: [Б. nJ И.А. Бунин завтра приезжает в Таллин // Вести дня
(Таллин). 1938. 9 мая. № 103. С. 1; [Б. nJ И.А. Бунин вчера приехал в Таллин
И Русский вестник (Таллин). 1938. 11 мая. № 36. С. 2.
244.	Шмидт В.В. Встречи в 'Гарту. С. 332.
245.	[Б. nJ И.А. Бунин приехал в Гарту И Вести дня ('Галлин). 1938.6 мая.
№ 101. С. 1; То же // Русский вестник (Таллин). 1938.7 мая. № 35. С. 1.
246.	См.: Шмидт В.В. Из воспоминаний об Обществе русских студен-
тов // Труды по русской и славянской филологии. Литературоведение. Тарту,
1999. Вып. З.С. 283.
247.	С Буниным в Париже Т.П. Милютина — тогда еще Лаговская —
встречалась на заседаниях «Зеленой лампы»: «Холодом и уверенностью в
себе веяло от Бунина. Сквозь облик великого мастера все время просве-
чивал пренеприятный человек. Это впечатление не изменилось и в 1938 г.,
когда Бунин — лауреат Нобелевской премии — приезжал в Прибалтику»
(Милютина Т.П. Люди моей жизни. Тарту, 1997. С. 70).
248.	По версии Ю.Д. Шумакова — «леших» (см.: Шумаков Ю. Звезда над
Прибалтикой. С. 24).
249.	Шумаков Ю. Звезда над Прибалтикой. С. 24; Милютина Т.П. Люди
моей жизни. С. 110; Шмидт В.В. Встречи в Тарту. С. 332-333.
250.	Милютина Т.П. Люди моей жизни. С. 110.
251.	Бахрах Л.В. Бунин в халате. По памяти, по записям / сост., вступ. ст.
и коммент. С. Никоненко. М., 2006. С. 98.
252.	Шумаков Юу Звезда над Прибалтикой. С. 24.
253.	Шмидт В.В. Встречи в Тарту. С. 333.
254.	Цит. по: Бабореко А.К. Бунин... С. 320.
255.	Шмидт В.В. Встречи в Тарту. С. 333.
256.	Там же.
257.	См.: [Б. nJ Vcne kirjanik I. Bunin Tartus// Postimees (Tartu). 1938.6 mai.
№ 122. Lk. 3; [Б. nJ Kuulus Nobeli laureaat Eestis // Paevaleht (Tallinn). 1938.
6 mai. No 122. Lk. 5; [Б. nJ Nobeli laureaat I. Bunin Eestis // Maa Haal (Tallinn).
1938. 6 mai. № 53. Lk. 10; /Б. nJ Ivan Bunin Eestis // Uus Eesti (Tallinn). 1938.
6 mai. № 124. Lk. 4 etc.
258.	Ю.Д. Шумаков неоднократно в письмах личного характера и в
мемуарах утверждал, что он переводил на эстонский язык поэзию Бунина.
119
Примечания
Однако, кроме эстонского перевода «Цветных стекол» («Varvilised ruudud»),
другие переводы Шумакова из бунинской поэзии неизвестны.
259.	Bunin I. Varvilised ruudud (tolk. J. Sumakov) // Postimees (Tartu). 1938.
9 mai. № 125. L. 5. Републикация: Шумаков Ю.Д. Избранное. Таллин, 1997.
С. 280.
260.	См.: Шумаков Ю.Д. И.А. Бунин в Прибалтике... С. 92; [Б. п.] Вечер
И.А. Бунина и чествование его на банкете // Вести дня (Таллин). 1938.12 мая.
№ 106. С. 1.
261.	Сообщено старшим научным сотрудником Таллинского универси-
тета Г.М. Пономаревой со слов В.В. Шмидт.
262.	Шмидт В.В. Встречи в Тарту. С. 334.
263.	Там же. С. 336. В письме от 27 января 1939 г. из тартуской больницы
М.В. Карамзина так писала Бунину о В.В. Шмидт: «Бывала милая Верочка
Шмидт, такая на всех непохожая. Помните ее глаза, брови, полыхание ру-
мянца и это странное выражение лица — очень страстное и очень чистое
вместе? Она читала мне свои отрывочные стихи, обрывки стихов, и мы мно-
го с ней говорили...» (Цит. по: Письма [И.А. Бунина] к М.В. Карамзиной.
С. 679). В ответ Бунин писал: «Совершенно прекрасно описали Вы Веру
Шмидт» (Там же. С. 678).
264.	Шмидт В. Завет: «Сохрани»... С. 115.
265.	Цит. по: Письма [И.А. Бунина] к М.В. Карамзиной. С. 672.
266.	М.В. Карамзина писала Бунину 17 сентября 1938 г.: «Мне жаль, что
вы не побывали в Печорах. Я была там теперь в первый раз, монастырей в
России видела много, но впечатление от Печор большое...» (Там же. С. 673).
267.	«Вести дня» и «Русский вестник» сообщали: «К сожалению, в
Петсерский (от эст. Petseri — Печоры. — А.Б.) край из-за недостатка време-
ни в этот раз И[вану] Алексеевичу] попасть не удастся» ([Б. и.] И.А. Бунин
завтра приезжает в Таллин И Вести дня (Таллин). 1938. 9 мая. № 103. С. 1;
[Б. п.] И.А. Бунин вчера приехал в Таллин // Русский вестник (Таллин). 1938.
11 мая. №36. С. 2).
268.	Цит. по: Бабореко А.К. Бунин... С. 321.	•
269.	Едва ли Бунину удалось бы скрыть эту поездку, поскольку за ним —
как за политическим эмигрантом — в Эстонии (так же, впрочем, как в Литве
и Латвии) постоянно велось тайное наблюдение.
Спецслужбы (политическая полиция) прибалтийских государств
следили вообще за всеми эмигрантами — как за приезжими, так и за
собственными. Это, несомненно, одна из самых позорных страниц
в истории стран Балтии. Каждый беженец, каждый эмигрант был на
виду у прибалтийских спецслужб, и на каждого было заведено инди-
видуальное досье. Впоследствии, в 1940 г., вскоре после вступления в
Прибалтику Красной армии, все эти материалы были переданы пред-
ставителям НКВД, и к началу Великой Отечественной войны в Литве,
Латвии и Эстонии, по сути, не осталось ни одного эмигранта: мужчины
120
Примечания
были расстреляны, а их семьи сосланы в Сибирь. Таким образом, спец-
службы буржуазных прибалтийских республик оказались причастными
к карательным акциям советской власти в этом регионе. И хотя сегодня в
новоявленных странах Балтии об этом факте предпочитают не вспоми-
нать, факт остается фактом.
270.	ДРЗ.Ф. З.Оп. l.Kapr. 2.Ед.хр. 124. Л. 17. Это письмо Ю.Д. Шумакова
к Л.Ф. Зурову не имеет даты, но по содержанию можно понять, что оно на-
писано не позднее 10 апреля 1966 г. — в этот день христиане всего мира
праздновали Пасху.
271.	Об этом очерке Ю.Д. Шумаков в том же письме сообщал Л.Ф. Зурову
следующее: «Подхожу к концу — завершаю большую работу “И.А. Бунин в
Прибалтике”. (Это о поездке в апреле — мае 1938 г., о выступлениях.)
Мой очерк исследовательско-мемуарного толка. Я просмотрел литера-
туру — газеты и журналы — отклики на посещение Иваном Алексеевичем
Литвы, Латвии, Эстонии. Таким образом — газеты русские, латышские,
литовские, эстонские, газеты, выходившие на немецком языке, на англий-
ском, — отклики шведских, норвежских и датских газет.
Будут кроме моих воспоминаний — расширенных значительно (в
“.Москве” лишь фрагмент), мемуары Игоря Северянина, литовского акаде-
мика Костаса Корсакаса и мн|огое] др[угое].
Мне хотелось бы процитировать и Ваше письмо, с указанием, конечно,
Вашей фамилии и того, что это — строки писателя,человека близкого Ивану
Алексеевичу и т.д. Т.е. о том, что Вам рассказывал И [ван] Алексеевич] о
своей поездке в Прибалтику. В последнем письме Вы, правда, откликнулись,
но весьма скупо на эту тему.
Нельзя ли Вас попросить рассказать подробнее. О Тарту, Риге, Таллине и
о Печорах, об Изборске (по словам И.А. Б[унина]).
Кроме того, хменя интересует вопрос: какое влияние оказала эта поездка
на творчество Бунина, как она отразилась в рассказах, стихах.
Мой очерк обширный — листов шесть — для “Литературного наслед-
ства”. <...>
Я пишу не биографию и не о творчестве, а только о пребывании в
Прибалтике. И то — взял “на учет” более 500 статей, заметок и т.п.
Не писали ли чего “Послед[ние] новости” об этой поездке, не рассказы-
вал ли Б[унин] в печати или в беседе об этой поездке в Париже.
Вы отдали свою жизнь великому писателю и поэтому, я надеюсь, най-
дете возможным помочь мне в моей бескорыстной работе — она требует
такой затраты труда, радует меня только то, что это расширит представле-
ние о Бунине.
Я немало пишу о Б[унине] как о чтеце. Скажите, есть ли об этом лите-
ратура у Вас? <... >
Вы простите меня, но мне очень хотелось бы получить от Вас поскорее
ответ, я хочу включить Ваши воспоминания, со слов Ивана Алексеевича,
121
Примечания
о Прибалтике. Говорил ли И.Л. о Печорах? Это тема особая...» (ДРЗ. Ф. 3.
Он. 1. Карт. 2. Ед. хр. 124. Л. 12-17). Ответное письмо Зурова неизвестно.
272.	Ср. письмо Н.П. Смирнова к Л.Ф. Зурову от 22 апреля 1966 г.: «Вчера
был у меня еще Юрий Дмитриевич Шумаков... его рассказы о встречах с
Буниным... во многом замечательны. Вчера он читал мне, в частности,боль-
шие отрывки из своих воспоминаний о Бунине (‘ Бунин в Прибалтике”).
Они очень интересны. Особенно тс главы, которые посвящены пребыва-
нию Бунина в 11ечорском монастыре, где он со слезами слушал стародавний
русский звон, и в Изборске, так глубоко уводящем в родную нашу древ-
ность» (ДРЗ. Ф. 3. Он. 1. Карт. 2. Ед. хр. 105. Л. 24 об.).
273.	А.К. Бабореко писал по этому поводу Л.Ф. Зурову 4 января 1967 г.:
«Некто Ю.Д. Шумаков предлагает “Литературному наследству” свои воспо-
минания о Иване Алексеевиче и пишет, будто Иван Алексеевич в 1938 году
побывал в Печорах и Изборске, что поездку к границе он скрывал по поли-
тическим соображениям, потому, мол, говорил корреспондентам газет, что
в Печорском крае не побывал.
Мы с Верой Владимировной Шмидт» встретившись в Москве про-
шлым летом, долго обсуждали эту версию воспоминаний Шумакова (он
кое-что печатал из своих воспоминаний в журнале “Москва”, но о поездке
Бунина в Печорский край тогда не писал). И мы оба совершенно едино-
душны в том, что это литературная мистификация. Вы очень хорошо и
убедительно написали о том, что Иван Алексеевич на границе в те дни
не побывал. Но для того чтобы основательно вооружиться мне аргумен-
тацией для разговора в редакции “Литературного наследства” о степени
достоверности воспоминаний Шумакова, не можете ли Вы сообщить до-
полнительные данные — по письмам или, быть может, дневниковым за-
меткам И.А. Бунина и Вашим записям. Очень это важно» (ДРЗ. Ф. 3. On. 1.
Карт. 1.Ед. хр. 34. Л. 136-136 об.).
В ответ Зуров сообщал 25 января 1967 г.: «В Печорский край Иван
Алексеевич не поехал. Весна была холодная. Боялся простудить голову.
Остался в Тарту (Юрьеве)...» (Цит. по: Бабореко А.К. Бунин... С. 321).
274.	См.: Шумаков Ю. Звезда над Прибалтикой. С. 25; Он же. И.А. Бунин
в Прибалтике. С. 92-93; Он же. Бунин-книжник. С. 42-43.
275.	См.: Б[огдано]в П. И.А. Бунин в Таллине: (От нашего корреспонден-
та) И Старый Нарвский листок (Нарва). 1938.13 мая. № 53. С. 3.
276.	Цит. по: Письма [И.А. Бунина] к М.В. Карамзиной. С. 680. Хозяйка
дома, В.В. Булгарина, «говорила потом всем, что это, конечно, “из-за
Фаддея!”» (Шмидт В. Завет: «Сохрани»... С. 117).
277.	См.: Шумаков Ю. Звезда над Прибалтикой. С. 28.
278.	См.: Шмидт В.В. Встречи в Тарту. С. 333-334.
279.	Она же. Завет: «Сохрани»... С. 117.
280.	Она же. Встречи в Тарту. С. 334.
281.	Цит. по: Она же. Завет: «Сохрани»... С. 117.
122
Примечания
282.	Этот экземпляр «Освобождения Толстого» с дарственной надпи-
сью автора хранится в личном архиве профессора Тартуского университета
Л.Н. Киселевой.
283.	См., наир.: [Б. п.] А.Н. Tammsaare lahkus Tartust И Uus Eesti (Tallinn).
1938. 10 mai. № 128. Lk. 4; [Б. n.] A. H. Tammsaare tutvus Nobeli laureaadi
I. Buniniga // Paevaleht (Tallinn). 1938. 10 mai. № 126. Lk. 5; [Б. nJ Lokales //
Deutsche Zeitung (Tartu). 1938. 11. Mai. № 105. S. 3; [Б. nJ Vene suurkirjanik I.
Bunin// Rahva sona (Tallinn). 1938. 13 mai.№ 18. Lk. 1.
284.	См.: Шумаков Ю. Иван Бунин в Тарту И Москва. 1964. № 11. С. 202;
Он же. И.А. Бунин в Прибалтике. С. 93; Он же. Звезда над Прибалтикой.
С. 29; Он же. Ivan Bunin Tartus. Lk. 559-560; Он же. Bunin Baltikumis. Lk. 129.
285.	Шумаков Ю. Звезда над Прибалтикой. С. 29.
286.	Sibul А. А.Н. Tammsaare ise soidust Tartusse ja I. Buninist // Keel ja
Kirjandus (Tallinn). 1973. № 12. Lk. 753. «Матерый волк контрреволюции» —
одно из постоянных бунинских «прозвищ» в довоенной советской печати.
См., напр.: [Б. nJ И. Бунин — нобелевский лауреат И Литературная газета
(Москва). 1933.29 нояб. № 55. С. 5.
287.	Шмидт В.В. Встречи в Тарту. С. 337.
288.	Там же. С. 337-338.
289.	Цит. по: Милютина Т.П. Люди моей жизни. С. 111.
290.	[Б. nJ Лекция И.А. Бунина в Тарту И Вести дня (Таллин). 1938.
10 мая. № 104. С. 1.
291.	Цит. по: Милютина Т.П. Люди моей жизни. С. 111.
292.	Все эти факты сообщены З.В. Кленской и ее сыном и одновременно
племянником Д.С. Кленского — таллинским журналистом, общественно-
политическим деятелем Д.К. Кленским.
293.	Цит. по: Письма [И.А. Бунина] к М.В. Карамзиной. С. 667.
294.	Цит. по: Милютина Т.П. Люди моей жизни. С. 111.
295.	Там же.
296.	Там же.
297.	Шмидт В. Завет: «Сохрани»... С. 114.
298.	Милютина Т.П. Люди моей жизни. С. 112.
299.	Шмидт В.В. Встречи в Тарту. С. 338.
300.	Цит. по: Письма [И.А. Бунина] к М.В. Карамзиной. С. 668.
301.	Бунин И.А. Собр. соч. : в 8 т. / сост. А.К. Бабореко. М., 1995. Т. 4.
С. 257. Ср.: «— А как вы думаете об Игоре Северянине? Частью критики
отмечен в нем талант...
— Да что вы? Талант?.. Как же можно так говорить? Стихотворный
пшют он, и не больше. Разве это поэт? Дешевый стихотворец... У него сти-
хотворческие способности — вот и все тут. И это — талант? Читал я об этих
его “поэзо-концертах”...» (Ш. [Шиф И.И.?] У Ив. Ал. Бунина // Одесские
новости. 1914. 10 апр. No 9320. С. 3. Цит. по: «Литература последних го-
дов— не прогрессивное, а регрессивное явление во всех отношениях...»:
123
Примечания
Иван Бунин в русской периодической печати (1902—1917) / предисл., подгот.
текста и примеч. Д. Риникера И И.А. Бунин. Новые материалы / сост.» ред.
О. Коростелев и Р. Дэвис. М., 2004. Вып. 1. С. 546).
302.	Сонет «Бунин» («В его стихах — веселая капель...») позднее был
включен Северяниным в сборник «Медальоны» (Белград, 1934). Северянин
вообще относился к Бунину гораздо лучше, чем тот к нему. Так, в 1910 г.
Северянин просил своего друга Л.Н. Афанасьева прислать ему «Бунина:
настроение читать его, изящного, тонкоперого, атласистого...» (Цит. по:
Северянин И. Громокипящий кубок. Ананасы в шампанском. Соловей.
Классические розы / под ред. В.Н. Терехиной, Н.И. Шубниковой-Гусевой.
М., 2004. С. 773). В 1918 или 1919 г. Северянин написал стихотворение «Пять
поэтов», вошедшее затем в сборник «Соловей» (Берлин, 1923); в этом сти-
хотворении есть такие строки:
Пастэльно-мягок ясный Бунин
Отчетлив и приятно-свеж,
Он весь осолнечен, олунен,
Но незнаком ему мятеж.
Наконец, в 1931 г. Северянин письменно спрашивал у своей приятель-
ницы С.И. Карузо: «Нравятся ли Вам Гумилев, Гиппиус, Бунин, Брюсов,
Сологуб — как поэты? Это мои любимейшие» (Игорь Северянин: «Жизнь
прожита большая, неповторяемая на Земле!» / под ред. В.А. Банниковой.
Таллин, 2005. С. 47).
303.	Северянин И. Моя первая встреча с Буниным: Очерк И Вести дня
(Таллин). 1939. 14 авг. № 182. С. 2; То же. Русский вестник (Таллин). 1939.
16 авг. №64. С. 2.
304.	Там же.
305.	А. V. I. Bunin saabus sajuga И Uus Eesti (Tallinn). 1938. 11 mai. № 129.
Lk. 2. Цит. по: Последнее свидание. С. 133. Пер. Ю.Д. Шумакова.
306.	Ibid.
307.	Милютина Т.П. Люди моей жизни. С. 110.
308.	Сегодня на месте этого отеля, уничтоженного в 1944 г. во время
бомбежки, — сквер.
309.	См.: А. V. I. Bunin saabus sajuga. С. 133-134.
310.	Б[огдано]в П. И.А. Бунин в Таллине И Старый Нарвский листок
(Нарва). 1938.13 мая.№ 53. С. 3.
311.	Там же.
312.	Там же.
313.	Там же.
314.	[Б. п.] Вечер И.А. Бунина в Таллине и чествование его на банкете
И Вести дня (Таллин). 1938. 12 мая. № 106. С. 1; То же // Русский вестник
(Таллин). 1938.14 мая.№ 37.С. 2.
315.	См.: [Б. n.j Bunin-Abend И Revalsche Zeitung (Tallinn). 1938. 12. Mai.
№ 106. S. 5.
124
Примечания
316.	[Б. п.] I. Bunin luges oma teoseid H Rahvalcht (Tallinn). 1938. 12 mai.
№ 56. Lk. 1. Цит. по: Последнее свидание. С. 136. Hep. Ю.Д. Шумакова.
317.	Там же.
318.	[Б. п.] Vene kirjanik ja «armastus» II Uudisleht (Tallinn). 1938. 15 mai.
№ 74. Lk. 5.
319.	Бунин И.А. Собр. соч. М., 2000. Т. 7. С.330.
320.	Шумаков утверждал, что Эмилия была на год моложе Бунина (см.:
Шумаков Ю.Д. Первая любовь Ивана Бунина // И.А.Бунин: [Материалы
межвуз. науч, конф., посвященной творчеству И.А. Бунина; Елец, окт.
1969 г.] / Известия Воронеж, пед. ун-та. Воронеж, 1971. Т. 114. С. 20; Он же.
Звезда над Прибалтикой. С. 39; Он же. И.А. Бунин в Прибалтике. С. 95 и др.).
Однако если она и впрямь служила в доме О.К. Туббе именно гувернанткой,
то это утверждение не соответствует действительности. Чтобы иметь право
на педагогическую, воспитательную деятельность, девушки должны были
окончить полный, 8-летний курс, гимназии: «Окончившим 7 классов [гим-
назии] выдается аттестат на звание учительницы начальных школ, окон-
чившим 8 классов — домашней учительницы, а получившим притом ме-
даль — домашней наставницы» (Энциклопедический словарь Брокгауза и
Ефрона. CI16., 1893. Т. 16. С. 706). С учетом того, что гимназистками девуш-
ки становились, как правило, в 10 лет, напрашивается естественный вывод,
что ко времени знакомства Эмилии с Буниным ей по меньшей мере было
18 лет, т.е. опа была значительно старше своего юного «паладина».
321.	См.: Муромцева-Бунина Б.Н. Жизнь Бунина. Беседы с памятью. М.,
2007. С. 73.
322.	РГАЛИ. Ф. 44. Оп. ЕЕд.хр. 225. Л. 1.
323.	Муромцева-Бунина В.Н. Жизнь Бунина. Беседы с памятью. С. 78.
Отголоски юношеского романа Бунина с Э.В. Фехнер звучат и в книге
А.В. Бахраха «Бунин в халате». Правда, вместо Эмилии на ее страницах фи-
гурирует некая Авдотья Карловна — как нам представляется, образ собира-
тельный, воплотивший в себе черты сразу нескольких девушек, в которых
Бунин был влюблен в юности: Е.К. Гольдман, Э.В. Фехнер, А.В. Резвой и др.
От Э.В. Фехнер бахраховской Авдотье Карловне явно досталась внеш-
ность: «Была она круглолицей, пухленькой девицей с веселыми голубы-
ми глазами» (Бахрах А.В. Бунин в халате. По памяти, по записям. С. 93).
Ассоциацию с Эмилией вызывают и следующие строки, якобы передающие
речь Бунина: «...слышал, что она [Авдотья Карловна] стала гувернанткой
(!) в какой-то зажиточной рижской (?!) семье. Как-то я был в Риге проездом
(?’.), но навестить ее не удосужился...» (Там же. С. 95).
Мы уверены, что рассказ об отношениях Бунина с Авдотьей Карловной
от начала до конца вымышлен А.В. Бахрахом: это своего рода «коктейль» из
всевозможных реальных и литературных реминисценций. Кстати, сомне-
ния в достоверности («объективности») свидетельств этого мемуариста в
свое время высказывал А.К. Бабореко (см.: Бабореко А.К. Бунин... С. 346).
125
Примечания
324.	См.: [Б. nJ Вечер И.А. Бунина в Таллине и чествование его на банке-
те // Вести дня (Таллин). 1938. 12 мая. № 106. С. 1; То же // Русский вестник
(Таллин). 1938.14 мая. № 37. С. 2.
325.	Стихи этих авторов, так же как вирши каунасского «поэта-самоуч-
ки» И. Зайковского, Бунин сохранил. Ныне они находятся в ОР ИМЛИ (Ф. 3.
Оп. 2. № 37,38). См. также наст, изд., Приложение.
326.	Нарциссов Б. Бунин — поэт // Новый журнал (Нью-Йорк). 1974.
№ 114. С. 206-219.
327.	[Б. nJ Вечер И.А. Бунина в Таллине и чествование его на банкете
// Вести дня (Таллин). 1938. 12 мая. № 106. С. 1; То же // Русский вестник
(Таллин). 1938.14 мая.№ 37. С. 2.
Послесловие
328.	См.: Шумаков Ю.Д. Иван Бунин в Тарту. С. 202; Он же. Первая лю-
бовь Ивана Бунина. С. 25; Он же. И.А. Бунин в Прибалтике. С. 96; Он же.
Звезда над Прибалтикой. С. 42; Item. Ivan Bunin Tartus П Keel ja Kirjandus
(Tallinn). 1963. № 9. Lk. 560; Item. Bunin Baltikumis // Looming (Tallinn). 1981.
№ l.Lk. 132.
329.	Вот наиболее «весомый» довод Шумакова: «Летом 1938 г. Бунин сооб-
щил мне в письме, что под влиянием пережитого в Таллинне он задумал напи-
сать рассказ о первой любви. И действительно, в копне того же года писатель
создает рассказ “Темные аллеи”, ставший заглавием для его последней книги.
Мне вспомнилось, как в артистической, прощаясь с И.А., Эмилия поцелова-
ла писателю руку. Подобно Э.В. Фехнер, героиня рассказа — Надежда — "...
подошла и поцеловала ему руку”. Конечно, это другие люди, они встрети-
лись после трех десятилетий, а не через пятьдесят три года... Но где, как не в
жизни, черпает художник такие детали, правдивые интонации...» (Шумаков
Ю. Звезда над Прибалтикой. С. 42; см. также: Шумаков Ю.Д. Первая любовь
Ивана Бунина. С. 25; Он же. И.А. Бунин в Прибалтике. С. 96 и др.).
.Мало того, что между Буниным и Ю.Д. Шумаковым никогда никакой
переписки не было (см. примеч. 333), сам автор «Темных аллей» совершен-
но иначе объяснял происхождение этого рассказа: «Перечитывал стихи
Огарева и остановился на известном стихотворении:
Была чудесная весна!
Они на берегу сидели,
Во цвете лет была она,
Его усы едва чернели...
Кругом шиповник алый цвел,
Стояла темных лип аллея...
Потом почему-то представилось то, чем начинается мой рассказ, —
осень, ненастье, большая дорога, тарантас, в нем старый военный...
126
Примечания
Остальное все как-то само собой сложилось, выдумалось очень легко, не-
ожиданно,— как большинство моих рассказов» (Бунин И.А. Собр. соч. Т. 7.
С. 568).
Зная, что Бунин всегда отрицал автобиографический характер своих
произведений (даже когда эта автобиографичность для всех была «очевид-
на»), легко усомниться в искренности бунинских слов, если бы эта версия
происхождения рассказа «Темные аллеи» не была повторена почти слово
в слово в письме Бунина к Ю.Л. Сазоновой-Слонимской от 16-23 августа
1952 г. (см.: «Драгоценная скупость слов»: Переписка И.А. и В.Н. Буниных
с ЮЛ. Сазоновой (Слонимской) (1952-1954) / вступ. ст. К. Триббла; публ.
К. Триббла, О. Коростелева и Р. Дэвиса И И.А. Бунин: Новые материалы. М.,
2010. Вып. 2. С. 296). Это обстоятельство доказывает достоверность бунин-
ского свидетельства, т.к. в своих письмах к Сазоновой — женщине весьма
разнообразно одаренной, вознамерившейся в 1950-х гг. написать о Бунине
книгу, автор «Жизни Арсеньева» и «Темных аллей» был поразительно от-
кровенен и часто признавал то, что прежде оспаривал.
330.	См., напр., бунинские письма к А.Н. Сальникову от 2 марта 1901 г.
(Бунин И.А. Письма 1885-1904 годов / под общ. ред. О.Н. Михайлова. М.,
2003. С. 360) и к С.А. Венгерову от 17 апреля 1915 г. (Бунин И.А. Собр. соч.
Т. 7. С. 525).
331.	Цит. по: Бабореко А.К. Бунин... С. 321.
332.	Гонорарная ведомость Литовского государственного театра за
апрель 1938 года (ЦГАЛ. Ф. 391. Оп. 4. Ед.хр. 1650. Л. 24).
333.	Ю.Д. Шумаков утверждал, что нобелевский лауреат переписывался
и с ним, однако в описях бунинских материалов в отечественных и зарубеж-
ных архивохранилищах письма Ю.Д. Шумакова к Бунину не значатся (см.:
Литературное наследство. Т. 84. Кн. 2. С. 447-514; Heywood A.Y. Catalogue of
the I.A. Bunin, V.N. Bunina, L.F. Zurov and E.M. Lopatina collections I edited by
Richard D. Davies, with the assistance of Daniel Riniker. Leeds, 2000). Что же ка-
сается бунинских писем к Ю.Д. Шумакову, то, по словам таллинского лите-
ратора, они то ли погибли в огне, то ли были похищены из его разграблен-
ной во время Второй мировой войны библиотеки, и наряду с этими пись-
мами в числе сгоревших или пропавших книг были «бесконечно дорогие
мне тома Ив[ана] Алексеевича с его милыми строками на память» (письмо
Ю.Д. Шумакова к Л.Ф. Зурову от 27 января 1966 г.: ДРЗ. Ф. 3. On. 1. Карт. 2.
Ед.хр. 124. Л. 4 об.).
334.	Цит. по: Киселева Л. Созвучие... С. 89.
335.	Адамович Г. Литературные заметки И Последние новости (Париж).
1939. 12 янв. №6499. С. 3; Пильский И. Ковчег. Книга стихотворений
М.В. Карамзиной И Сегодня (Рига). 1939. 27 янв. №27. С. 8; Ходасевич В.
Книги и люди // Возрождение (Париж). 1939. 10 февр. № 4170. С. 9. См.так-
же переписку И.А. Бунина с М.В. Карамзиной по поводу мнения названных
критиков о «Ковчеге»: Письма [И.А. Бунина] к М.В. Карамзиной.С. 676-678.
127
Примечания
336.	Устами Буниных. Т. 2. С. 293.
337.	Киселева Л. Созвучие... С. 75.
338.	Письма Бунина к Шмидт ныне хранятся в НИОР РГБ (Ф. 429.
Карт. 4. Ед. хр. 16). Опубликованы: Шмидт В.В. Встречи в Тарту. С. 331-340.
О существовании этих писем Ю.Д. Шумаков извещал Л.Ф. Зурова в пись-
ме от 19 августа 1965 г.: «...в Тарту жива одна девушка, у нее также есть
письма Ив’ана] Алексеевича], но она бережет их как зеницу ока и никуда
не отдает этот материал. Там есть и редкостные фото и т.д. Я считаю это
неправильным — она могла бы дать сделать [Орловскому литературному]
музею фотокопию. Но вопрос деликатный, сугубо личный» (ДРЗ. Ф. 3. On. 1.
Карт. 2. Ед. хр. 124. Л.11-11 об.).
Письма Бунина к М.В. Карамзиной сохранились также благодаря
В.В. Шмидт, которой они были переданы Марией Владимировной неза-
долго до ссылки — в марте 1941 г. В 1960-х гг. В.В. Шмидт предоставила эти
письма в распоряжение А.К. Бабореко, который опубликовал их в 84-м томе
«Литературного наследства» (Кн. 1. С. 663-687). Перед этим А.К. Бабореко
писал Л.Ф. Зурову 30 ноября 1967 г.: «Мне очень “повезло”: я получил в свои
руки 30 писем Ивана Алексеевича (автографы) к Марии Владим[ировне]
Карамзиной. Позднее, вчитавшись в них, я попрошу Вас заглянуть в письма
М[арии] В[ладимировны] к Ивану Алексеевичу, чтобы помочь мне уяснить
некоторые вопросы» (ДРЗ. Ф. 3. On. 1. Карт. 1. Ед. хр. 34. Л. 149 об.).
После опубликования в «Литературном наследстве» письма Бунина к
М.В. Карамзиной с вырезками публикаций и фотопортретами писателя
были также переданы в феврале 1974 г. в НИОР РГБ (Ф. 693. Карт. 1. Ед.хр. 2,
5,8).
Приложение
Стихотворения русских поэтов Прибалтики,
посвященные И.А. Бунину
В этом разделе помещены посвященные И.А. Бунину сти-
хи разных авторов — русских поэтов, живших в Прибалтике.
Литературный уровень этих произведений неодинаков: за ред-
ким исключением стихи слабы. И все же они представляют
определенный научно-популярный интерес как малоизвестный
и большей частью никогда прежде не публиковавшийся мате-
риал. Кроме стихотворений И. Северянина, М.В. Карамзиной и
Т.Н. Бух (2), все остальные до сих пор оставались достоянием
разных архивов.
ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН
БУНИН
В его стихах — веселая капель,
Откосы гор, блестящие слюдою,
И спетая березой молодою
Песнь солнышку. И вешних вод купель.
Прозрачен стих, как северный апрель,
То он бежит проточною водою,
То теплится студеною звездою,
В нем есть какой-то бодрый, трезвый хмель.
Уют усадеб в пору листопада.
Благая одиночества отрада.
Ружье. Собака. Серая Ока.
129
Приложение
Душа и воздух скованы в кристалле.
Камин. Вино. Перо из легкой стали.
По отчужденной женщине тоска.
1925
Печатается по изданию: Северянин И. Медальоны: Сонеты и вариации о по-
этах, писателях и композиторах. Белград, 1934. С. 18.
ТАМАРА БУХ
1
Посвящается И.А. Бунину
В мире сокровища таились
Неоценимой красоты —
И вдруг в сиянии открылись
Пред взором с горной высоты.
И свет признал чужого гения,
И глубину его постиг,
И освятил его творения,
И изучил его язык!
И, возложив венок лавровый,
Им увенчал — Руси певца —
И озарилось светом новым
Чело маститого творца!
[1933] Гунгербург, Эстония
Печатается по автографу: ЛГИ А. Ф. 3283. On. 1. Ед. хр. 12. Л. 72.
130
Приложение
2
...И,увенчав чужого гения,
Мир перед ним главу склонил
За те прекрасные творения,
Что он чужбине подарил.
И отблеском его сияния
Вновь искру светлую зажгло,
Что сердце русское в изгнании
Так чутко, свято сберегло.
1933
Печатается по публикации: fyx Т. Русский праздник И Вести дня (Таллин).
1933.10 дек. №290. С. 2.
ВЕРА ШМИДТ
О чем писать? Рука как неживая,
А сердце — сердце проточила ржавь.
Проходит жизнь — полоска заревая,
Л я прошу — к звезде меня направь.
В степи души, безбрежной и бессветной,
Угас, уснув, мой невосставший рай;
Проходит жизнь журчаньем чуть приметным,
А я молюсь: «Громам меня отдай!»
1938
Печатается по авторизованной машинописи: НИОР РГБ. Ф.429. Карт.4.
Ед. хр. 16. Л. 16.
131
Приложение
И. ЗАИКОВСКИИ
И.А. БУНИНУ
Прибыл, прибыл в край родной
Брат и друг наш дорогой,
Милости просим у нас погостить,
Братскую чару с нами разделить.
Примите наши пожеланья
И не оставьте без вниманья.
22 апреля 1938, Каунас
Печатается по автографу: ОР ИМЛИ. Ф. 3. Оп. 2. № 33. Л. 1.
БОРИС НОВОСАДОВ (ТАГГО)
Ивану Алексеевичу Бунину
Ни слава суетная, ни рукоплесканья,
Ни брань врагов, ни чуждая земля
Не одолеют искренних исканий,
Не помешают высказать себя
И в простоте неторопливой речи
Запечатлеть нетленную любовь
К тому, что отжито и что от нас далече
Но что еще волнует нашу кровь,
К Руси, о коей может только сниться,
Которой не познала молодежь,
Которая лишь в книгах сохранится,
Которой в мире больше не найдешь.
11 мая 1938, Таллин
Печатается по автографу: ОР ИМЛИ. Ф. 3. Оп. 2. № 37. Л. 1.
132
Приложение
БОРИС СВОБОДИН
ПРИВЕТ
Ивану Алексеевичу Бунину
Уж двадцать лет прошло с тех пор,
Как мы покинули Отчизну...
Седой Исакиевский собор
В те дни еще ласкал наш взор,
По нам никто не правил тризну;
Никто не смел про нас сказать,
Что мы — «изгнанники народа»,
Что мы решилися бежать,
Лишь только б нам «не голодать»,
Что «ненавистна нам Свобода»...
Тех «окаянных дней» былых
Мы не забудем до могилы
И в буднях мрачных и скупых
За рубежом, среди чужих,
Мы сохраним и дух, и силы.
Пробьет, я верю, грозный час -
И солнце выглянет из тучи.
Вновь озарит улыбкой нас
Нерукотворный Древний Спас:
Воспрянет вновь народ могучий,
И Русь, закончив крестный путь,
Залечит снова свои раны.
С земным поклоном ей на грудь
Мы припадем, чтоб отдохнуть
От мук и страды жизни рьяной.
11 мая 1938, Копли, Эстония
Печатается по автографу: ОР ИМЛИ. Ф. 3. Оп. 2. № 38. Л. 1.
133
Приложение
МАРИЯ КАРАМЗИНА
И. А. Б.
Здесь что ни ночь грохочут грозы.
Сейчас свежо, и шепчет мгла,
И так устало пахнут розы
В стакане синего стекла.
Их день был пышен, прян и жарок,
Но всех усталей я сама...
В раскрытой книге — (Ваш подарок) —
Страничка Вашего письма.
Стихов об этом или прозы?
Все недописаны листки!
И сладостно роняют розы
На них живые лепестки.
[1938]
Печатается по изданию: Карамзина М. Ковчег: Стихи. Нарва, 1939. С. 56.
Краткая библиография
Бабореко А.К. Бунин: Жизнеописание. М.» 2004.
Бакунцев А. Русские диаспоры Прибалтики в 1920-30-х гг. И Новый
журнал (Нью-Йорк). 2011. № 262. С. 242-253.
Бунин в Литве / публ. Е. Бахметьевой и В. Агафоновой // Вильнюс.
1991. №7. С. 70-83.
Бунин И.А. Собр. соч.: в 8 т. / сост. А.К. Бабореко. М., 1999-2000.
Вечера И.А. Бунина в Балтийских странах в 1938 году: Бунинский
сборник / сост., авт. вступ. ст. С.А. Журавлев. Рига, 2003.
«Здесь Вас встретят с радостью...» / публ.Е. Бахметьевой И Вильнюс.
1991. №3. С. 179-180.
И.А. Бунин: Новые материалы. М., 2004-2010. Вып. 1,2.
Карамзина М. Ковчег: Стихотворения. Судьба. Памятные встречи.
Письма И.А. Бунина к М.В. Карамзиной. Таллин, 2008.
Ковтун А. Возвращенные сюжеты: русские Каунаса (1918-1940 гг.) //
Диаспоры (Москва). 2004. № 2. С. 156-181.
Корсакас К. Бунин в Каунасе // Сов. Литва (Вильнюс). 1963. Кн. 9.
С.63-73.
Литературное наследство. М., 1973. Т. 84. Кн. 1,2.
Милютина Т.П. Люди моей жизни. Тарту, 1997.
Муромцева-Бунина В.Н. Жизнь Бунина. Беседы с памятью. М., 2007.
Перов А.К. Бунин в Риге (Из воспоминаний журналиста) / вступит,
ст. проф. С.Г. Исакова // Труды по русской и славянской филоло-
гии. XXIV. Литературоведение / Учен. зап. Тартуского гос. ун-та.
Тарту, 1975. Вып. 358. С. 355-371.
Последнее свидание: Материалы о посещении И.А. Буниным
Прибалтийских государств в 1938 году / сост. Ю.Д. Шумаков.
Таллин, 1992.
Краткая библиография
Русские в истории и культуре Литвы: Историко-биографические
очерки / авт.-сост. И. Маковская, А. Фомин. Vilnius, 2008.
Русские общественные и культурные деятели в Эстонии: Материалы
к биографическому словарю: Словник / сост. С.Г. Исаков. 2-е изд.,
испр. и доп. Таллин, 1996.
Русское национальное меньшинство в Эстонской Республике (1918-
1940) / под ред. проф. С.Г. Исакова. Тарту; СПб., 2001.
Северянин И. Моя первая встреча с Буниным: Очерк // Вести
дня (Таллин). 1939. 14 авг. № 182. С. 2; То же. Русский вестник
(Таллин). 1939.16 авг. № 64. С. 2.
Устами Буниных: Дневники И.А. и В.Н. Буниных и другие архивные
материалы: в 2 т. / под ред. М.Э. Грин; авт. вступ. ст. Ю.В. Мальцев.
М., 2004-2005.
Фейгмане Т. Русские в довоенной Латвии. На пути к интеграции.
Рига, 2000.
Heywood A.Y. Catalogue of the I.A. Bunin, V.N. Bunina, L.F. Zurov and
E.M. Lopatina collections I edited by Richard D. Davies, with the
assistance of Daniel Riniker. Leeds, 2000.
Аннотированный именной указатель
Абызов Юрий Иванович (1921-2006), писатель, переводчик, библио-
граф, литературовед, общественный и культурный деятель — 99,
103-105,107, 110
Аверченко Аркадий Тимофеевич (1881-1925), писатель-сатирик — 9
Агафангел (в миру Преображенский Александр Лаврентьевич; 1850—
1928), архиепископ — 71
Агафонова Владислава Валерьевна, филолог, переводчик, историк
культуры — 7,98,99,105,110,111,135
Адамович Георгий Викторович (1892-1972), поэт, литературный
критик — 64, 95,127
Алданов (псевд., наст. фам. Ландау) Марк Александрович (1886-
1957), прозаик, публицист, литературный критик, общественный
деятель— 11,43,100,111
Александров Владимир Карлович (?-?), однополчанин Л.Ф. Зурова,
фермер — 10,63,64,100,114,117
Алексий (в миру Дехтерев Александр Петрович; 1889-1959), священ-
ник, поэт, прозаик, педагог, общественный деятель, религиозный
мыслитель — 113
Амфитеатров Александр Валентинович (1862-1938), прозаик, дра-
матург, критик — 28,29,32
Андреев Леонид Николаевич (1871-1919), прозаик, драматург — 35
Анофриев Вадим Владимирович (1884-1971), юрист-финансист,
журналист, общественный деятель — 85
Анофриева Ольга Николаевна (урожд. Казачок; ?-?), мать В.В. Ано-
фриева, приятельница В.Н. Муромцевой-Буниной — 85
Апине Илга, историк, этнолог, культуролог (Латвия) — 103
Афанасьев Леонид Николаевич (1863/1864-1920?), поэт — 124
137
Аннотированный именной указатель
Бабореко Александр Кузьмич (1913-2000), литературовед, историк
литературы — 81,82, 94, 98, 100, 104, 108, ПО, 117, 119, 120, 122,
123,125,127, 128,135
Балтрушайтис Юргис (1873-1944), поэт, переводчик, дипломат —
42
Бальмонт Константин Дмитриевич (1867-1942), поэт, перевод-
чик — 9,88
Банникова Валентина Алексеевна, педагог, литератор, историк куль-
туры, общественный деятель (Эстония) — 124
Бахметьева Елена Петровна, ученый-филолог, историк культуры
(Литва) — 7,98,105,107,110,111,135
Бахрах Александр Васильевич (1902-1985), журналист, литератур-
ный критик, мемуарист — 64,78,116,119,125
Бежаницкая Клавдия Николаевна (1889-1979), врач, общественный
деятель — 86
Белобровцева Ирина Захаровна, ученый-филолог, литературовед,
историк культуры (Эстония) — 7,100
Бердяев Николай Александрович (1874-1948), философ, публицист,
общественный и религиозный деятель — 9
Берзинь (Берзиньш) Алфреде (1899-1977), латышский публицист,
политический и государственный деятель, мемуарист — 59
Берзинь (Берзиньш) Артуре (1882-1962), латышский публицист, те-
атральный критик — 61
Блекайтис Йонас (?-?), литовский писатель, переводчик, историк —
45, 112
Блюм Леон (1872-1950), французский политический и государствен-
ный деятель, литератор, критик — 113
Боборыкин Петр Дмитриевич (1836-1921), писатель, драматург, ме-
муарист— 71,81
Богданов-Бельский Николай Петрович (1868-1945), художник —
70-72
Богданов Петр Александрович (1888-1941?), общественно-полити-
ческий деятель, просветитель, журналист — 122, 124
Богомолов Николай Алексеевич (р. 1950), ученый-филолог, литерату-
ровед, историк литературы — 7
Бойков Виктор Алексеевич (р. 1930), историк (Эстония) — 102
Бразюлис А. (?-?), литовский критик — 45
138
Аннотированный именной указатель
Брокгауз Фридрих Арнольд (1772-1823), немецкий издатель — 125
Брюсов Валерий Яковлевич (1873-1924), поэт, прозаик, драматург,
переводчик, критик, литературовед — 124
Булапюв Алексей Алексеевич (1877-1941), общественный и культур-
ный деятель — 88
Булатов Иван Федорович (1869-1947), актер — 67
Булгаков Валентин Федорович (1886-1966), писатель, мемуарист, де-
ятель культуры — 99
Булгарин Вячеслав Болеславович (1881-1941), общественный дея-
тель— 82,122
Булгарин Фаддей Венедиктович (1789-1859), журналист, писатель,
литературный и театральный критик — 81,82,122
Бунковский Симеон (XVI в.), предок И.А. Бунина — 41,94,104,105
Бух Тамара Николаевна (?-?), поэтесса, писательница, публицист-
ка—129-131
Вайчюнас Петрас (1890-1959), литовский поэт, драматург — 51
Вайчюнене Теофилия (1899-1995), литовская драматическая актри-
са, мемуаристка, жена П. Вайчюнаса — 42,44,51, 55,96
Василий II Васильевич Темный (1415-1462), великий князь москов-
ский (с 1425) — 41
Вацетис Иоаким Иоакимович (1873-1938), советский военачаль-
ник — 101
Венгеров Семен Афанасьевич (1855-1920), историк русской литера-
туры и общественной мысли, библиограф — 104,127
Вертинский Александр Николаевич (1889-1957), артист, поэт, ком-
позитор — 9
Веселовский Степан Борисович (1876-1952), ученый-историк, архео-
граф, ономастик — 104
Викинтас Ст. (Vikyntas St., псевд., наст, имя неизвестно; ?-?), литов-
ский критик — 45,111
Виноградов Сергей Арсеньевич (1869-1938), художник, педагог — 70
Витте Сергей Юльевич, граф (1849-1915), государственный дея-
тель — 116
Гете Иоганн Вольфганг (1749-1832), немецкий поэт, мыслитель,
естествоиспытатель — 82
139
Аннотированный именной указатель
Гиппиус Зинаида Николаевна (1869-1945), поэтесса, писательница,
эссеистка, мемуаристка, литературный критик — 114,115,124
Гира Людас (1884-1946), литовский прозаик, поэт, журналист, обще-
ственный деятель — 51
Глушковская Людмила Францевна, филолог, журналистка, изда-
тель — 7
Гоголь Николай Васильевич (1809-1852), писатель, драматург, рели-
гиозный мыслитель — 49,112
Гольдман Евдокия Карловна (?-?), падчерица О.К. Туббе, сестра своя-
ченицы И.А. Бунина — 125
Гончаров Юрий Данилович (р. 1923), писатель — 104,105
Горбачев Михаил Васильевич (1892-1950), общественный деятель —
89
Горбачев Ростислав Михайлович (1933-?), сын М.В. Горбачева — 88
Горький Максим (псевд., наст, имя Пешков Алексей Максимович;
1868-1936), писатель, драматург, публицист, литературный кри-
тик — 24,35,49,51,63,85, 106, 107, 109,112
Григалюнас Стасис (1906-?), журналист, юрист, импресарио, теа-
тральный деятель — 35,43,46,50,108-110
Грин Милица Эдуардовна (1912-1998 ), филолог-русист, литературо-
вед, историк литературы (Великобритания) — 98, 100, 105, 107,
136
Грин Янис (1890-1966), латышский писатель, журналист, театраль-
ный деятель — 61
Грушас Юозас (1901-1946), литовский прозаик, драматург, обще-
ственный деятель — 44
Гумилев Николай Степанович (1886-1921), поэт, прозаик, перевод-
чик, критик — 124
Давтян Лариса Арменовна, театровед, журналистка, поэтесса — 7
Даль Владимир Иванович (1801-1872), писатель, лексикограф, этно-
граф, врач — 81,104
Дамбергс Вольдемар (1886-1960), латышский писатель — 24
Дименштейн Илья (р. 1957), филолог, педагог, журналист, историк-
краевед (Латвия) — 99
Добужинский Мстислав Валерианович (1875-1957), график, живо-
писец, сценограф, мемуарист — 21,27,28,42,44,45,51,95,100,108
140
Аннотированный именной указатель
Дон-Аминадо (псевд., наст, имя Шполянский Аминад (Аминодав)
Петрович (Пейсахович); 1888-1957), поэт, сатирик, фельетонист,
мемуарист — 64
Дорошевич Влас Михайлович (1865-1922), журналист, публицист,
театральный критик — 35
Друва Юлиус (1882-1950), латышский журналист, политический де-
ятель — 59
Дункан Айседора (1878-1927), американская танцовщица — 49, 63,
114
Дэвис Ричард (Davies; р. 1949), филолог-славист, историк литерату-
ры, архивист, библиограф (Великобритания) — 100,105,109,111,
124,127,136
Елевферий (в миру Богоявленский Дмитрий Яковлевич; 1868-1940),
митрополит Литовский и Виленский — 52
Ермолова Мария Николаевна (1853-1928), актриса — 65,116
Ефрон Илья Абрамович (1847-1917), типограф, книгоиздатель —
125
Жадейка Викторас (1893-1972), музыкант, дирижер, музыкальный
педагог — 101
Жожина Ольга Михайловна, ученый-филолог, литературовед, исто-
рик литературы (Болгария) —100,114
Жуковский Василий Андреевич (1783-1852), поэт, литературный
критик — 81
Журавлев Сергей Анатольевич (р. 1954), писатель, поэт, краевед,
историк культуры, библиофил, коллекционер (Латвия) — 6,7,64,
65,98,107,114,116, 118, 135
Заволоко Иван Никифорович (1897-1984), археограф, просветитель,
педагог, коллекционер, общественный и культурный деятель —
68,70,72,96
Зайковский И. (?-?), инженер, поэт — 52,126,132
Зайцев Борис Константинович (1881-1972), прозаик, драматург, пе-
реводчик, мемуарист— 105,107
Зайцева Вера Алексеевна (урожд. Орешникова, в 1 -м браке Смирнова;
1878-1965), жена Б.К. Зайцева, общественный деятель — 105
141
Аннотированный именной указатель
Звеерс Александр Фредерик (1931-2011), филолог-славист, литерату-
ровед, историк литературы (Бельгия) — 105
Зензинов Владимир Михайлович (1880-1953), общественно-полити-
ческий деятель, публицист — 64,116
Зуров Леонид Федорович (1902-1971), прозаик, критик, мемуарист,
археолог, этнограф, историк — 9, 10, 21, 25, 33, 63, 81, 94, 98, 100,
111,114,117,121,122,127, 128,136
Иван IV Васильевич Грозный (1530-1584), великий князь (с 1533),
первый русский царь (с 1547) — 41
Иван Федоров (по прозвищу Москвитин; ок. 1510-1583),первопечат-
ник — 82
Ильин Иван Александрович (1883-1954), философ, правовед, публи-
цист, литературовед — 9,25,107,115
Ипполитов Сергей Сергеевич (р. 1966), ученый-историк — 102
Исаков Сергей Геннадьевич (1931-2013), ученый-филолог, литерату-
ровед, историк культуры (Эстония) — 7, 21, 37, 99, 102, 105, 135,
136
Карамзина Мария Владимировна (урожд. Максимова, в 1-м браке
Гримм; 1900-1942), поэтесса, писательница, эссеистка — 21, 76,
80,82,85-87,95-100,108,118,120, 122,123, 127-129,134,135
Карузо Софья Ивановна (урожд. Ставрокова; 1893-1985), поклонни-
ца Игоря Северянина — 124
Касаткина Наталия Владимировна (1949-2008), ученый-социолог,
историк культуры (Литва) — 103
Катаев Валентин Петрович (1897-1986), прозаик, поэт, мемуа-
рист — 42
Киселева Любовь Николаевна, ученый-филолог, литературовед,
историк литературы (Эстония) — 7,100, 118,123,127, 128
Киселева Татьяна Петровна (1912-1959), фармацевт, дочь
Л. А. Курчинской — 83
Кленская Зоя Вадимовна (урожд. Анофриева; 1917-2010), врач-
терапевт, дочь В.В. Анофриева — 85,123
Кленский Дмитрий Кириллович (р. 1945), журналист, обществен-
ный и политический деятель (Эстония) — 7,123
142
Аннотированный именной указатель
Кленский Дмитрий Сергеевич (1917-1944), общественный дея-
тель — 85,123
Клименко-Ратгауз Татьяна Данииловна (1909-1993), актриса, по-
этесса — 62,64-66,71,96,116, 117
Ковалева-Огородникова Людмила Леонидовна, музыковед, историк
музыки, просветитель — 99
Ковалевский Петр Евграфович (1901-1978), историк, библиограф,
литературный критик, церковный и общественный деятель —
102
Ковтун Асия, ученый-филолог, историк литературы, фольклорист
(Литва) —99-101,135
Кодзис Бронислав (р. 1941), ученый-филолог, литературовед, исто-
рик культуры (Польша) — 102
Комаров Р. (?-?), журналист, литературный критик — 103,110,112
Короленко Владимир Галактионович (1853-1921), писатель, публи-
цист, общественный деятель — 85
Коростелев Олег Анатольевич (р. 1959), ученый-филолог, литерату-
ровед, историк литературы и критики — 124, 127
Корсакас Костас (1909-1986), литовский писатель, критик, литерату-
ровед, мемуарист — 5,24,44,46,47,49, 51, 53,96,97, 106, 111, 112,
121,135
Креве Винцас (псевд., наст. фам. Мицкявичюс; 1882-1954), литов-
ский прозаик, поэт, критик, драматург, публицист, переводчик,
общественный деятель, дипломат — 51
Кривошапкин Михаил Дмитриевич (1888-1943), инженер, обще-
ственный деятель — 70
Кузнецова Галина Николаевна (в браке Петрова; 1900-1976), поэтес-
са, писательница, переводчица, мемуаристка — 25,33,40,64,100
Куприн Александр Иванович (1870-1938), прозаик, публицист, лите-
ратурный критик — 9,41,49,58,85, 109
Куприна-Иорданская Мария Карловна (урожд. Давыдова; 1881-1966),
издатель — 57
Курчинская Любовь Александровна (урожд. Макшеева, в 1-м браке
Киселева; 1885-1960), жена М.А. Курчинского — 82,83
Курчинский Михаил Анатольевич (1876-1939), ученый-юрист, об-
щественно-политический деятель — 82,83
143
Аннотированный именной указатель
Кялюотис Юозас (Keliuotis; 1902-1983), литовский критик, перевод-
чик, журналист— 45,110-112
Лайдонер Йохан (1884-1953), эстонский военный и государствен-
ный деятель— 101
Лайтай-Лазарус Вальтер (1893-?), венгерский пианист — 36
Лаукайтите Регина, ученый-историк (Литва) — 100-103
Ленский Александр Павлович (псевд., наст. фам. Вервициотти; 1847-
1908), актер, режиссер, педагог и теоретик театра — 65» 116
Ленинская Дела (псевд., наст, имя Неволина Даниэла; 1905-?), певица
польско-румынского происхождения — 36
Лери (псевд., наст, имя Клопотовский Владимир Владимирович;
1883-1944), журналист, поэт, фельетонист — 56,72,113
Лесков Николай Семенович (1831-1895), писатель — 71
Ли Владимир (?-?), поэт-сатирик — 117
Либиепшс Янис (1885-1946), врач — 70
Лизандер Федор Станиславович (?-?), государственный деятель — 71
Лисица Юрий Трофимович (р. 1947), ученый-математик, философ,
религиовед — 107,115
Лопатина Екатерина Михайловна (Lopatina Е.М.; 1865-1935), писа-
тельница, педагог, сестра милосердия — 105,111, 127, 136
Львов Алексей Федорович (1798-1870), скрипач, композитор, дири-
жер, общественный деятель — 51
Мазани Анджело (1844-1926), итальянский певец (тенор) — 116
Маковская Инесса Веньяминовна, искусствовед, историк культуры,
общественный деятель (Литва) — 135
Мальцев Юрий Владимирович (р. 1932), филолог-лингвист,перевод-
чик, историк литературы, общественный деятель (Италия) — 98,
99,136
Мамонтов Сергей Иванович (1877-1938), пианист, дирижер — 92
Мария (урожд. Пиленко, в l-м браке Кузьмина-Караваева, во 2-м —
Скобцова Елизавета Юрьевна; 1891-1945), монахиня, поэтесса, пи-
сательница, публицистка, общественно-религиозный деятель — 9
Марцинкявичюс Андрюс, ученый-историк (Литва) — 101, 102, 104
Марченко Татьяна Вячеславовна, ученый-филолог, литературовед,
историк литературы — 7, 107,108
144
Аннотированный именной указатель
Меймре Аурика, философ, культуролог, славист (Эстония) — 103,
104
Мельников Николай Георгиевич (р. 1970), ученый-филолог, литера-
туровед, историк литературы — 98,114
Мережковский Дмитрий Сергеевич (1866-1941), прозаик, поэт, кри-
тик, религиозный мыслитель, общественный деятель — 107
Миллер Евгений Карлович (1867-1939), военачальник, обществен-
ный деятель— 42
Мильруд Михаил Семенович (1883-1942), журналист, редактор —
28,29,32,42,57, 72,96
Милюков Павел Николаевич (1859-1943), историк, публицист, об-
щественно-политический деятель — 9
Милютина Тамара Павловна (урожд. Бежаницкая, в 1-м браке
Лаговская; 1911-2004), общественный деятель, меАмуаристка —
78,84-86,96,98,119,123,124,135
Михайлов Олег Николаевич (р. 1932), ученый-филолог, историк ли-
тературы, писатель — 104,117, 127
Мойер Мария Андреевна (урожд. Протасова; 1793-1823), хозяй-
ка литературно-художественного салона, племянница и муза
В. А. Жуковского — 81
Морозов Сергей Николаевич (р. 1965), ученый-филолог, литературо-
вед, историк литературы — 7
Муромцева-Бунина Вера Николаевна (1881-1961), переводчица, ме-
муаристка, жена И.А. Бунина — 20,33,64,65,68,85,92,98,100,104,
105,107-109,125,127,135,136
Муссолини Бенито (1883-1945), итальянский государственный и по-
литический деятель — 54
Набоков Владимир Владимирович (псевд. Сирин; 1899-1977), проза-
ик, поэт, переводчик, литературовед, мемуарист — 80
Наполеон Бонапарт (1769-1821), французский государственный де-
ятель, полководец — 82
Нарциссов Борис Анатольевич (1906-1982), поэт, мемуарист — 93,
126
Насите Ирэна, экскурсовод (Литва) — 7
Неверавичюс Фабиёнас (1900-1981), литовский писатель, перевод-
чик — 45
145
Аннотированный именной указатель
Никоненко Станислав Степанович (р. 1935), журналист, литературо-
вед, прозаик, поэт, сценарист, переводчик — 116,119
Новосадов Борис Христианович (псевд., наст. фам. Тагго; 1907-1945),
поэт, прозаик, публицист — 93,96,132
Огарев Николай Платонович (1813-1877), поэт, публицист, револю-
ционер — 126
Оречкин Борис Семенович (1888-1943), журналист — 41,48,96, 100,
105, ПО
Орлова Екатерина Иосифовна, ученый-филолог, литературовед,
историк литературы — 7
Павлов Федор Семенович (1872-1933), журналист, общественный и
политический деятель—17
Палецкис Юстас (1899-1980), литовский поэт, прозаик, переводчик,
журналист, публицист, общественный и государственный дея-
тель — 41,110
Паустовский Константин Георгиевич (1892-1968), прозаик, мемуа-
рист — 105
Пашков Владимир Николаевич (1904-1982), общественный деятель,
врач-эндокринолог — 85
Перов Анатолий Кузьмич (1907-1977), журналист, мемуарист — 5,
37, 57, 58,61,62,64,66,68,70,71,96, 97, 100, 109, 113, 114, 117, 118,
135
Петр I Великий (1672-1725), русский царь (с 1682), российский им-
ператор (с 1721), государственный деятель, полководец, дипло-
мат — 71
Пивовар Ефим Иосифович (р. 1949),ученый-историк — 16, 103
Пильский Петр Моисеевич (Мосеевич) (1879-1941), критик, публи-
цист, эссеист, театральный деятель — 21, 42, 57, 58, 61, 67, 69, 72,
95,96,99,107,113-115,117,118,127
Пирогов Николай Иванович (1810-1881), ученый, врач, педагог, об-
щественный деятель — 81
Плевицкая Надежда Васильевна (1884-1941), певица, мемуаристка,
церковный попечитель — 41
Плющевский-Плющик Х.Н. (?-?), общественный деятель — 75
146
Аннотированный именной указатель
Поляк Борис Юльевич (1889 - не ранее 1950), врач, журналист, из-
датель — 72
Пономарева Галина Михайловна, ученый-филолог, литературовед,
историк культуры (Эстония) — 7,120
Правдин Борис Васильевич (1887-1960), филолог, поэт, переводчик,
деятель культуры — 24,106
Правдин Осип Андреевич (1847-1921), актер, театральный педа-
гог — 65
Прокофьев Сергей Сергеевич (1891-1953), пианист, композитор, ди-
рижер — 9
Пурине Гуна, филолог, библиограф, экскурсовод (Латвия) — 7
Пушкин Александр Сергеевич (1799-1837), поэт, прозаик, драматург,
критик, переводчик, издатель — 107
Пяте Константин (1874-1956), эстонский государственный дея-
тель — 89
Равдин Борис Анатольевич (р. 1942), историк культуры, обществен-
ный деятель, редактор (Латвия) — 7,103,105, 107, 110
Раев Марк Исаакович (1923-2008), ученый-историк, исследователь
культуры русского зарубежья — 99, 102
Ракитянский Анатолий Тихонович (р. 1941), журналист, библио-
граф, библиофил, коллекционер, издатель, историк культуры
(Латвия) — 7
Растрелли Варфоломей Варфоломеевич (Бартоломео Франческо;
1700-1771), русский архитектор итальянского происхождения —
70
Ратгауз Даниил Максимович (1868-1937), поэт — 116
Рахманинов Сергей Васильевич (1873-1943), композитор, дирижер,
пианист — 99
Ребане Майре, филолог, литературовед (Эстония) — 21,99,105
Резвая Александра Владимировна (?-1916),дочь помещика — соседа
Буниных — 125
Ремизов Алексей Михайлович (1877-1957), прозаик, художник-гра-
фик — 9
Риникер Даниэль (Riniker; р. ?), филолог-славист, литературовед,
историк литературы (Германия) — 105,111,124, 127, 136
147
Аннотированный именной указатель
Росси Эрнесто (1827-1896), итальянский актер-трагик — 65, 116
Рощин Николай Яковлевич (псевд., наст. фам. Федоров; 1892-1956),
писатель, журналист, литературный критик, мемуарист — 34,64,
115,116.
Рощина-Инсарова Екатерина Николаевна (наст. фам. Пашенная, в
браке — графиня Игнатьева; 1883-1970), актриса, педагог, теа-
тральный и общественный деятель — 9
Руднев Вадим Викторович (1879-1940), политический и государ-
ственный деятель, издатель, публицист — 17,103
Сазонова Юлия Леонидовна (урожд. Слонимская; 1884-1957), лите-
ратуровед, театральный деятель — 127
Сальников Александр Николаевич (1851-1907), писатель — 104, 127
Свободин Борис Владимирович (псевд., наст. фам. Репинский; 1878—
1942), поэт, прозаик, драматург — 93,133
Северянин Игорь (псевд., наст.имя Лотарев Игорь Васильевич; 1887-
1941), поэт, переводчик — 87,88,92,96,100,121,123,124,129,130,
136
Седых Андрей (псевд., наст, имя Цвибак Яков Моисеевич; 1902-
1994), журналист, прозаик, литературный критик, мемуарист,
общественный деятель — 25,28,31-36,39,64,98,107,108, НО
Сибул A. (Sibul; ?-?), эстонский филолог, историк литературы — 83,
99,123
Симонов Гавриил Николаевич (р. 1920), физик-ядерщик, библиофил,
общественный деятель — 99
Синайский Василий Иванович (1876-1949), ученый-юрист, историк,
поэт — 70
Скалбе Карлис (1879-1945), латышский писатель — 61
Скударь Елена Валентиновна, историк науки — 7
Слепова Елена Владимировна, филолог-русист, дизайнер-стилист,
публицистка, общественный деятель (Эстония) — 7
Сметона Антанас (1974-1944), литовский государственный дея-
тель — 43
Смирнов Дмитрий Алексеевич (1882-1944), певец (тенор) — 90, 92,
96
Смирнов Николай Павлович (1898-1978), поэт, прозаик, литературо-
вед, литературный критик — 122
148
Аннотированный именной указатель
Снегирев Василий Иванович (1873-1941), культурный и обществен-
ный деятель, предприниматель — 66,96,108
Соболев Михаил Иванович (1879-1938), юрист, общественный дея-
тель, педагог — 14,102
Сокольский Анатолий Алексеевич (1903 - после 2005), литератор,
историк, общественный деятель — 19,104
Сологуб Федор Кузьмич (псевд., наст. фам. Тетерников; 1863-1927),
поэт-символист, прозаик, драматург, публицист — 35,124
Станиславский Константин Сергеевич (псевд., наст. фам. Алексеев;
1863-1938), актер, режиссер, педагог, теоретик театра — 115
Степун Федор Августович (1884-1965), философ, социолог, историк,
критик, общественно-политический деятель, писатель — 33
Столейкова Людмила Ивановна (1912-1990), художница, мемуа-
ристка — 84-86
Суйте Густав (1883-1956), эстонский писатель, литературовед — 83,
84,89
Таммсааре Антон Хансен (Tammsaare; 1878-1940), эстонский писа-
тель, драматург — 83,84,99, 123
Татаринцев Иван Ефимович (?-?), юрист, адвокат, общественный
деятель — 43
Тацит Публий Корнелий (около 58 - после 117), римский писатель-
историк — 82
Телешов Николай Дмитриевич (1867-1957), прозаик, поэт, мемуа-
рист — 118
Тентелис Август (1876-1942), латышский историк, политический и
государственный деятель — 59,101
Терехина Вера Николаевна, ученый-искусствовед, историк искус-
ства, литературовед— 124
Тимошайтис Изидорас (1889-1943), литовский философ-теолог,
журналист — 42
Толстая Татьяна Львовна (в браке Сухотина; 1864-1950), дочь
Л.Н. Толстого, мемуаристка, общественный деятель — 111
Толстой Алексей Николаевич (1882/1883-1945), писатель, драматург,
публицист, общественный деятель — 42
Толстой Лев Николаевич (1828-1910), прозаик, драматург, публи-
цист, общественный деятель, педагог, философ, религиозный
мыслитель — 23,35,43,48,49,51,72,78,80,83,84,108,109,111,114
149
Аннотированный именной указатель
Третьяков Виктор Васильевич (1888-1965), поэт, журналист — 24,
106
Триббл Кит (р. ?), филолог-славист, историк литературы (США) —
127
Троцкий Илья Маркович (1879-1969), журналист, общественный де-
ятель, мемуарист — 33,108
Туббе Отто Карлович (?-?), винодел, управляющий имением — 92,
125
Туглас Фридеберт (1866-1971), эстонский писатель, литературовед,
критик, переводчик, общественный деятель — 77,89
Тургенев Иван Сергеевич (1818-1883), прозаик, поэт, драматург, кри-
тик — 11
Тыминский Александр Иванович (1884-1959), педагог, просветитель,
общественный и политический деятель — 17,18,21,43,48,52,96,
102
Тэффи Надежда Александровна (псевд., урожд. Лохвицкая, в браке
Бунинская; 1872-1952), писатель-сатирик, фельетонистка, драма-
тург, поэтесса, литературный критик, мемуаристка, обществен-
ный деятель — 36,99,109
Ульманис Карлис (1877-1942), латвийский политический и государ-
ственный деятель — 59
Федоров Александр Митрофанович (1868-1949), поэт, прозаик, дра-
матург — 58
Фейгмане Татьяна Дмитриевна, историк, журналистка, обществен-
ный и политический деятель (Латвия) — 99,101,103,104, 136
Фехнер Эмилия Васильевна (?-?), возлюбленная И.А. Бунина, прото-
тип Анхен из «Жизни Арсеньева» — 90,92,94,96, 125,126
Флейшман Лазарь Соломонович (р. 1945), ученый-филолог, литера-
туровед, историк литературы (США) — 103,105,107,110
Фомин Андрей Вадимович (р.?), историк, педагог, общественный де-
ятель (Литва) — 135
Формаков Арсений Иванович (1900-1983), поэт, прозаик, журна-
лист, переводчик, мемуарист, общественный деятель, педагог —
73,75,96,118
150
Аннотированный именной указатель
Франк Семен Людвигович (1877-1950), философ, религиозный мыс-
литель, публицист, литературный критик — 9
Фрид Самуил Борисович (?-?), журналист — 110
Фридрих Иван Дмитриевич (1902-1975), фольклорист, педагог — 98,
118
Фридрих Мария Евгеньевна (?-?), жена И.Д. Фридриха — 98, 118
Фролова Нина Викторовна, литературовед, историк литературы — 7
Хеибер Эдит, филолог-славист, литературовед, историк литературы
(США) — 109
Ходасевич Владислав Фелицианович (1886—1939), поэт, переводчик,
публицист, критик, историк литературы, мемуарист — 95, 127
Цветаева Марина Ивановна (1892—1941), поэтесса, писательница,
мемуаристка — 99
Чегринцева Эмилия Карловна (урожд. Цегоева; 1904-1989), поэтес-
са — 62,66,71
Чехов Антон Павлович (1860—1904), прозаик, драматург, публицист,
журналист — 48,85, 109,112
Шаляпин Федор Иванович (1973-1938), певец (бас), мемуарист — 9,
40,41,49,54,58,63,84, 112,114
Шаховская Зинаида Алексеевна (в браке графиня Малевская-
Малевич; 1906-2001), поэтесса, писательница, журналистка, ме-
муаристка — 9
Шекспир Уильям (1564-1616), английский драматург, поэт — 66,68
Шестов Лев Исаакович (псевд., наст фам. Шварцман; 1866-1938),
философ-экзистенциалист, писатель — 99
Шиллер Иоганн Кристоф Фридрих (1759-1805), немецкий поэт, дра-
матург, теоретик искусства, историк — 82
Шиф И.И. (?-?), журналист — 123
Шкляр Евгений Львович (1894-1941), поэт, журналист, перевод-
чик — 44,52,112
Шмелев Иван Сергеевич (1873-1950), писатель, общественный дея-
тель — 9,25,63,64,80,100,107,114,115
151
Аннотированный именной указатель
Шмидт Вера Владимировна (1915-2000), поэтесса, мемуаристка, пе-
дагог — 5, 21, 36, 68,76-80, 82, 84, 86, 95-97, 99, 100, 109, 117-120,
122,123,128, 131
Шолохов Михаил Александрович (1905-1984), писатель, обществен-
но-политический деятель — 42
Шор Татьяна Кузьминична,архивист,историк литературы (Эстония) —
104
Шубникова-Гусева Наталья Игоревна, ученый-филолог, литературо-
вед, историк литературы — 124
Шульц Александр Эдуардович (1884 - после 1941), журналист — 33
Шумаков Юрий (Георгий) Дмитриевич (1914-1997), поэт, перевод-
чик, историк литературы, литературовед, мемуарист — 5, 6, 77-
79,81,83,94,96-99, 105,119-128,135
Эгле Карлис (Egle; 1887-1974), латышский библиограф, переводчик,
историк литературы — 24,107
Юрявичюте Аушра, историк, музеевед (Литва) —102
Юшкевич Семен Соломонович (1868-1927), писатель, журналист
58
Языков Николай Михайлович (1803-1846/1847), поэт-романтик —
81
Davies R. — см. Дэвис Ричард
Egle К. — см. Эгле Карлис
Heywood A.Y., филолог-славист (Великобритания) — 105, 111, 127,
136
Keliuotis J. — см. Кялюотис Юозас
Lopatina Е.М. — см. Лопатина Екатерина Михайловна
Riniker D. — см. Риникер Даниэль
Sibul А. — см. Сибул А.
Tammsaare А.Н. — см. Таммсааре Антон Хансен
Vikyntas St. — см. Викинпгас Ст.
СОДЕРЖАНИЕ
От автора............................................. 5
«Ваш приезд в Прибалтику объединит нас и с другими
русскихми...» Вместо предисловия................... 8
Глава 1. ДОЛГОЕ ПРИБЛИЖЕНИЕ
Творческие связи..................................... 20
ЗнакОхМый незнакомец................................. 22
«Здесь Вас встретят с радостью...»................... 24
Отложенный замысел................................... 29
Нужда заставила...................................... 33
Антрепренеры и бюрократы............................. 35
Глава 2. В ЛИТВЕ
Debes, ergo potes.................................... 39
«Историческая родина»................................ 41
Литовское хлебосольство.............................. 43
Эксцессы национализма................................ 46
Человеческое, слишком человеческое................... 48
Среди новых друзей................................... 51
Последние дни в Каунасе.............................. 52
153
Содержание
Глава 3. В ЛАТВИИ
От Мейтене до Риги................................ 56
Превосходный чтец................................. 59
«Провал получился полный...»...................... 62
«Грязный старикашка».............................. 64
«...По крайней мере Шекспир»...................... 66
«Он холоден, замкнут, недоступен»................. 68
«Смешанные чувства»............................... 71
Даугавпилс........................................ 73
Глава 4. В ЭСТОНИИ
«Пренеприятный человек» .......................... 77
«Мэтр» и «неофиты»................................ 79
«Афины на Эмайыги»................................ 80
«Матерый политэмигрант»........................... 83
Тарту - Тапа - Таллин............................. 86
Эстонская столица................................. 88
Под занавес....................................... 90
Послесловие....................................... 94
Примечания........................................ 97
Аббревиатуры...................................... 97
Приложение
Стихотворения русских поэтов Прибалтики,
посвященные И.А. Бунину........................129
Краткая библиография..............................135
Аннотированный именной указатель..................137
Об авторе
Антон Владимирович Бакунцев (р. 1973, Таллин) —
кандидат филологических наук, старший научный
сотрудник Научно-исследовательского центра
Дома русского зарубежья им. А. Солженицына,
доцент кафедры редакционно-издательского дела
и информатики факультета журналистики Московского
государственного университета им. М.В. Ломоносова.
Автор свыше 90 публикаций в научных
и научно-популярных изданиях Москвы,
Санкт-Петербурга, Нью-Йорка, Таллина, Одессы.
Научные интересы: жизнь и творчество И.А. Бунина,
история печати Белого движения, история литературы и
журналистики русского зарубежья.
Научно-популярное издание
Бакунцев Антон Владимирович
И.А. Бунин в Прибалтике
Литературное турне 1938 года
Редактор Т.А. Малышева
Художественный редактор Т.Д. Белкина
Корректор О.А. Савичева
Компьютерная верстка Л.А. Фирсовой
Подписано в печать 20.12.2012. Формат 84x108/32.
Тираж 500 экз. Заказ № 48т
Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына
109240, г. Москва, ул. Нижняя Радищевская, д. 2
Тел.: (495) 915-10-80.915-27-48
www.domrz.ru
Отпечатано в типографии НИИ «Геодезия»
141292 Моск. обл. г. Красноармейск, пр. Испытателей, д. 14
ISBN 978-5-98854-043-4
785988
540434