Ч.-.

Автор текста
Владимир Чапля
Издательство «Белый город»
Директор К. Чеченев
Директор издательства А. Астахов
Коммерческий директор Ю. Сергей
Главный редактор Н. Астахова
Корректоры: А. Новгородова, Н. Рубецкая
Верстка: О. Чевакина
Сканирование иллюстраций:
И. Вавилочева, В. Тулин
На обложке:
Старый дом. 1992
Холст, масло
На авантитуле:
На террасе. 2004
Холст, масло
ISBN 5-7793-0951-5
УДК 75/76Панов(084.1)
ББК 85.143(2)6я6+85.153(2)6яб
В57
Лицензия ИД № 04067 от 23 февраля 2001 года
Отпечатано в Италии
Тираж 3 000
Издательство «Белый город»
111399, Москва, ул. Металлургов, д. 56/2
Тел.: (095) 780-3911, 780-3912, 916-5595,
688-7536, (812) 265-4139
Факс: (095) 916-5595, (812) 567-5415
Сайт издательства: www.belygorod.ru
По вопросам приобретения книг
по издательским ценам обращайтесь по адресам:
105264, Москва, ул. Верхняя Первомайская,
д. 49 А, корп. 10, стр. 2
Тел.: (095) 780-3911,780-3912
111399, Москва, ул. Металлургов, д. 56/2
Тел. (095)916-5595
E-mail: belygorod@mail.ru
© Белый город

О творчестве В.П. Панова
Жаркое московское лето.
Иду в гости. Надо сказать,
что мастерская моего старин¬
ного приятеля располагается
в мансарде бывшего доходного
дома.
Я люблю там бывать. Огром¬
ное, во всю стену окно. Москва.
По Садовому несется блестящий
сверкающий поток. Розовый ко¬
рабль дом Корбюзье, в общем,
прелесть как хорошо.
Шел, предвкушая приятный
вечер. Хорошим, хлебосольным
хозяином был профессор Вла¬
димир Петрович.
Происходил он из успешной
московской семьи. Отец его был
в свое время известным столя-
ром-краснодеревщиком, мастером,
каких только сыскать. В мастер¬
ской от отца остался огромный
мольберт, приводящий гостей в
восхищение.
Кстати, в детстве мы жили
неподалеку и бегали по одним
и тем же московским переулкам.
И Москва в наших воспоми¬
наниях была пестрая, со звон¬
кими трамваями, с горячими
бубликами на Солянке, с голу¬
бями над Яузой.
Но тут я прерываюсь, по¬
скольку сначала я должен рас¬
сказать вот о чем: мое замеча¬
ние будет касаться книжной
графики недавнего прошлого.
В силу каких-то малообъяс¬
нимых обстоятельств идеоло¬
гия, проникавшая во все поры
искусства, почему-то оставила
в покое графику детской книги.
И послабление это было доста¬
точно ощутимо, а, что еще нема¬
ловажно, оплата труда худож¬
ника в те незабываемые времена
была просто замечательная.
Ежегодные художественные
выставки собирали такое коли¬
чество людей, что на Кузнец¬
ком Мосту стояли очереди. Ин¬
терес публики к этому виду ис¬
кусства был огромен, бурные
споры и публичные обсуждения
были в порядке вещей. В общем,
это был художественный фено¬
мен тех лет.
В книгу пришли мастера. И все
это, как сейчас видится, при¬
вело к тому, что иллюстрация
в детской книге выросла в явле¬
ние мирового художественного
порядка.
И еще. Была личность, лич¬
ность могучая и все определя¬
ющая. Это наш учитель Борис
Александрович Дехтерев. Дело
в том, что, ведя мастерскую
книги в Суриковском институ¬
те, он одновременно возглав¬
лял крупнейшее издательство
страны, то есть был его главным
художником. Кроме всех прочих
дарований Борис Александро¬
вич обладал особым даром. Он
был великий педагог. Принимая,
поощряя и развивая абсолют¬
но разных по мироощущению
4

Владимир Панов
-< Обложка к повести А.И. Герцена
Сорока-воровка. 1963
Гуашь
молодых людей, превращал их
в образованных художников.
И, как сейчас мне кажется,
получал от этого личное удо¬
вольствие, видя, как из его рук
выходили мастера.
Но вернемся в жаркое мос¬
ковское лето. Расположившись
в мастерской, разговаривая и по¬
мянув учителя, вернулись к на¬
шему делу, так сказать, к пред¬
мету моего визита.
Профессор решил, что пора
рассказать о себе, а поскольку
мы занимаемся одним делом,
он, не откладывая, предложил
мне поучаствовать в этом пред¬
приятии.
Так появились эти строки. Нач¬
нем мы вот с чего.
Иллюстрация к повести А.И. Герцена
Сорока-воровка. 1963
Тушь, перо
Это не искусствоведческое
эссе, это рассказ о хорошем че¬
ловеке, которого я знаю очень
долго и который стал отличным
художником. Мастером. Место
рождения художника имеет какое-
то мистическое значение. В Моск¬
ве много таких мест. Солянка,
церковь на Куличах. Узкие, пет¬
ляющие переулки. Ощущение
непрерывности. Вечерние си¬
луэты причудливы и сложны.
И, как мне кажется, образы,
которые увидел раз здесь, сопро¬
вождают тебя всю жизнь, никог¬
да не покидая.
Искусству мой товарищ на¬
чал учиться в художественном
училище, а потом продолжил
свое образование в Суриковском
Иллюстрации к повести А.И. Герцена
Сорока-воровка
1986. Гуашь
Частное собрание
5

Владимир Панов
институте у Б.А. Дехтерева, кста¬
ти, где он и сам теперь профес¬
сорствует.
Художники начинают по-раз¬
ному. Но Володя, еще не Вла¬
димир Петрович, начал рабо¬
тать сразу удивительно гра¬
мотно, и черно-белая серия к Ут¬
раченным иллюзиям Бальзака
сделана умело. Пластика, ком¬
позиционные приемы и реше¬
ния - профессионального ка¬
чества. Все к месту, четко прос¬
лежены эмоции, герои разгова¬
ривают, но сколь различные
чувства они испытывают, мы
На с. 6-7:
Иллюстрации к роману О. Бальзака
Утраченные иллюзии. 1960
Гуашь
Частное собрание, Лондон
видим вместе с художником.
Все было сказано в этом черно¬
белом цикле и потом развивалось
и получало новые, еще более
отточенные формы. Но основа,
творческая личность, утверди¬
лась сразу.
Сейчас я буду говорить о Вла¬
димире Петровиче в третьем ли¬
це, так мне будет удобнее, а нач¬
ну вот с чего.
Как известно, рисунки для
цветной книги делаются водя¬
ными красками - акварель, тем¬
пера, гуашь. Еще студентом ху¬
дожник выбрал гуашь.
Гуашь - материал очень кап¬
ризный, но и благодарный, цвет
ложится плотно, укрывисто. Но
есть одно «но»: при высыхании
краска сильно меняется, и это
является достаточным препят¬
ствием для многих художников
книги.
Я видел, как работает мой
профессор. Сначала он делает
жесткий рисунок, а затем начина¬
ет заполнять лист тонкими лессе-
ровками. И, проявляя недюжин¬
ную твердость характера, закры¬
вает плотно нужные места, то
есть попросту кладет нужную
краску на нужное место.
Как известно, кроме цветных
книг мы видим на прилавках ог¬
ромное количество книг с чер¬
но-белым оформлением. Дело
в том, что существует и так на¬
зываемая высокая печать. Пе¬
чать относительно дешевая, но
позволяющая делать массовую
книгу. Получая заказ на такую
книгу и задумывая работу, ху¬
дожник неизбежно сталкивается
6

Владимир Панов
с тем, что при ограничении по
цвету на первый план выходит
ритм. Ритм как средство худо¬
жественного воздействия.
Ритм полосных рисунков, раз¬
воротов, крохотных заставок.
Но вернемся к нашему ху¬
дожнику. Борис Александрович,
учитель, предложил Владими¬
ру Петровичу, ученику, толстую
рукопись.
Это был роман Тургенева
Накануне. Заказ поначалу не
вызвал большого энтузиазма у ху¬
дожника. Видимо, еще не были за¬
быты школьная программа и свя¬
занные с ней ощущения.
А дальше было вот что. По¬
явилась красивая книга.
Здесь я не буду рассказывать
о разных событиях, сопутству¬
ющих этой работе, но должен
засвидетельствовать, что на мо¬
их глазах произошло превра¬
щение молодого художника в ма¬
стера, я здесь имею в виду не
технику (технически он был
оснащен со студенчества) Нет,
здесь проявилась некая внут¬
ренняя философия. Он созрел
как личность. И опять же вне
моего понимания тот факт, как
учитель разглядел в ученике те
особенности, которые в очень
ограниченное время развились
и оформились в жизненное при¬
звание.
Таким образом определилась
дорога, путь длиной в целую
жизнь, путь, который не окон¬
чился и по сей день.
А теперь Тургенев. Накануне.
Книга издана в 1977 году. Я уже
говорил о жестких требовани¬
ях полиграфии, но что еще очень
важно отметить, так это массо¬
вость издания. То, что сейчас вы¬
зывает чувство изумления: тол¬
стая книга в твердом переплете
издана тиражом пятьдесят тысяч
экземпляров. Чтобы удешевить
тираж, в те времена была доста¬
точно популярна практика печа¬
ти в два цвета. Весь цикл к Тур¬
геневу сделан в два цвета, но
тем удивительнее, как при та¬
ких ограничениях цветно и на¬
рядно выглядят эти листы. Ис¬
кусство заключается в том, что¬
бы в разнообразных нюансах
черного и желтого добиться
ощущения полнокровного и жи¬
вого цвета. Цветовая гамма ог¬
раничена двумя красками. Это
обязательное самоограничение
понимания целостности листа.
7

Владимир Панов
Во дворце. 2004
Холст, масло
Кстати (и об этом скажу позже), задачу самоог¬
раничения в цвете Владимир Петрович умыш¬
ленно ставил перед собой и в своих живописных
работах в дальнейшем.
Два цвета - черный и охра. Нужно сделать ри¬
сунки цветными.
Сложно решаемая задача и естественный во¬
прос обязательного сохранения высокого худо¬
жественного уровня книги при таких ограниче¬
ниях, сколь угодно возрастающем объеме тиража
стоит перед художником.
А теперь о перовых рисунках в той же массо¬
вой книге.
Быстрота исполнения рисунков пером - быст¬
рота мнимая, и художник должен быть подго¬
товлен к пониманию этого. Попытка перенести
8

Владимир Панов
Нас. 9-1 О.-
Иллюстрации к роману И.С. Тургенева
Накануне. 1977. Гуашь
Государственный музей И. С. Тургенева, Орел
замысел, легко ускользающий в тонкостях текс¬
та, столь жестким инструментом невероятно
сложна, и надо отчетливо осознавать, что пере-
сказать все богатство литературного шедевра
в этом случае просто нельзя, однако стремление
действовать в этом направлении похвально. Ху¬
дожник должен быть готов к пониманию произ¬
ведения лучше, чем обычный читатель, уметь
найти те детали и мотивы, которые стоят за ли¬
тературной недосказанностью текста.
Хотелось бы поразмышлять, как строится об¬
раз при очень ограниченных возможностях по¬
добного рода печати.
Иногда, вероятно, преобладание сильной ли¬
тературной идеи отводит на второй план сюжет,
и тогда для художника ценнее всего собрать
воедино черты героев, разбросанных по всему
тексту книги, и постараться вывести их ярко и до¬
статочно убедительно. Кстати, он должен снисхо¬
дительно относиться при этом к личности писате¬
ля, ведь не секрет, что писатель рассеян и не
очень четко помнит, как выглядит тот или иной
персонаж.
И это возможно только в том случае, когда ху¬
дожник владеет методом больших обобщений,
методом, ведущим к созданию литературного об¬
раза.
Отсюда вытекает чисто практическая задача
для художника.
К примеру, повесть Сорока-воровка с иллюс¬
трациями Владимира Петровича, которая была
издана в разные годы общим тиражом девять
миллионов экземпляров. Сейчас это предста¬
вить себе не только трудно, просто невозможно,
однако именно в этом произведении отчетливо
проявилась способность художника обогащать
рисунок деталями, которые могли быть неоче¬
видными, а если сказать более общо, то перед
любым художником книги обязательно встава¬
ла задача овладеть искусством штриха, чтобы
иметь возможность создать иллюстрацию для
массовой книги. Получается, кстати, это далеко
не у всех.
Рассматривая цикл иллюстраций пером к ро¬
ману Федора Михайловича Достоевского Уни¬
женные и оскорбленные, можно отметить как не¬
сомненную удачу появление своеобразного стиля,
колючего, с коротким прерывистым штрихом, но
9

Владимир Панов
дающего возможность разрабо¬
тать среду таким образом, что
рисунок наполняется воздухом,
как говорят художники, дышит.
Это, смею заверить, замечатель¬
ное качество. К сожалению, ху¬
дожник в дальнейшем отказался
от этой манеры, перейдя к ли¬
нейному рисованию, что вызы¬
вает у меня сожаление. Хотя,
надо признать, вызвано это бы¬
ло объективными причинами.
Владимир Петрович стреми¬
тельно набирал популярность,
и вал заказов, на мой взгляд,
захватил молодого художника.
Теперь о другой знаковой
работе. Как все мы понимаем,
у каждого автора есть удачные
работы, а есть удачи совершен¬
ные. Но сначала короткая цита¬
та: «Серия иллюстраций В. Па¬
нова - одно из выдающихся
явлений в современной графи¬
ке, появление подобных серий
не может быть частым в силу
того, что для их появления тре¬
буется сочетание многих доста¬
точно редких условий. Таких,
как талант художника, не гово¬
ря уже о времени для артисти¬
ческого исполнения работ та¬
кого большого цикла», - это
сказал о Маскараде наш учи¬
тель. Так что теперь и мы по¬
дробнее поговорим об иллюс¬
трациям к этой драме М.Ю. Лер¬
монтова.
В этой непростой вещи весь
Лермонтов - двадцати с неболь¬
шим лет гвардейский офицер
с незыблемыми понятиями о че¬
сти, с непрощением всего, что
могло как-то задеть эту честь.
Нам сложно проникнуть в тон¬
кую ткань взаимоотношений
этих людей. Странные диалоги,
не совсем понятные реверан¬
сы, карточные долги и прочее.
Но вот передо мной лежит
Маскарад. Черный переплет.
Открываю.
И здесь я снова должен пре¬
рваться. Поскольку нужно сказать
вот о чем. О том, что проходит ми¬
мо читателя как бы неосознанно.
10

Владимир Панов
Я здесь говорю о цвете. Мас¬
тер сделал, казалось бы, простую
вещь, но точную и важную. Он
стал использовать мощный крас¬
ный цвет, цвет тревоги и напря¬
жения, и провел его по всему
циклу, в результате драма на¬
полнилась кровью, а затем
ввел зеленый, и появилась
жизнь, быт.
И все в рисунках закрути¬
лось вокруг этих основопола¬
гающих цветов. Цвет в книге,
казалось бы, вещь второстепен¬
ная, но, как известно, есть пра¬
вила, а есть исключения, в дан¬
ном случае это второе. И еще
одно соображение. Ведь в са¬
мом деле классика несет в себе
многоплановость. Это как бы
ее родовая черта, и, насколько
понимание этого свойственно
художнику, настолько и появ¬
ляется у него возможность пол¬
нее выразить весь блеск и кра¬
соту литературного шедевра.
Ведь поток ассоциаций все¬
гда осязаем.
Конкретность, жизненная до¬
стоверность есть то основное,
что выстраивает мастер в этой
работе. Выразительная суть ил¬
люстрации основывается, с од¬
ной стороны, на широких обоб¬
щенных силуэтах, с другой - на
внимательном и любовном пе¬
речислении деталей.
Художественный образ, по его
мнению, не раз с горячностью
высказываемому, есть основа
всего, то есть цель изображения.
И как вывод: нельзя создавать
реальные образы вне своего жиз¬
ненного опыта.
Кстати, я хочу отметить еще
такую тонкость. Каждый чело¬
век видит цвет по-своему. Вла¬
димир Петрович, мне кажется,
лучше себя чувствует в теплой
гамме, и отсюда в Маскараде
много сюжетов вечерних, в теп¬
лом мерцании свечей. И на сбли¬
женных отношениях сложного
цвета он ритмически выстраи¬
вает локальные красные пятна,
делая это умело и, конечно, зная,
Перед грозой. 2000
Холст, масло.
Частное собрание

Владимир Панов
12

Владимир Панов
Гурфуэ. Черная калитка. 1976
Тушь, перо
Гурфуэ. Улочка. 1976
Тушь, перо
как они будут гореть на листе.
Мы с ним много раз рассужда¬
ли о массе цвета в книге. По на¬
шим наблюдениям, память цве¬
та держится достаточно долго
и имеет свойство накапливаться.
Так вот, исходя из таких наблю¬
дений, Владимир Петрович со¬
вершенно отчетливо и постро¬
ил свой цикл. И если в начале
книги мы имеем определенное
разнообразие по цвету, то в кон¬
це ее красный становится само¬
довлеющим. Таким образом ху¬
дожник достигает катарсиса.
Сумасшедший Арбенин, крова¬
вый фон и черный силуэт - по¬
трясающе точная концовка.
Каждый художник индиви¬
дуален в своем видении мира
и в своей манере изображать
этот мир. Каждый серьезный
художник не может не быть
самобытен в понимании этого.
Он волен давать свое толкова¬
ние книги. Важно, однако, про¬
пустив литературных героев
через собственное «я», суметь
раскрыть с наибольшей полнотой
стоящую за ними жизнь и рас¬
сказать о ней, о жизни, с ис¬
кренним сочувствием и внима¬
нием.
В восьмидесятые годы за
пять лет были сделаны Маска¬
рад, Дворянское гнездо и Пор¬
трет - три огромных цикла.
-< Иллюстрация к роману
Ф.М. Достоевского
Преступление и наказание. 1971
Тушь, перо
Литературно-мемориальный музей
Ф.М. Достоевского, Санкт-Петербург
Гурфуэ. Лодки. 1976
Тушь, перо
Скан Ills»
13

Владимир Панов
На с. 14-19:
Иллюстрации к драме М.Ю. Лермонтова
Маскарад. 1983
Гуашь
Государственный музей-заповедник
М.Ю. Лермонтова, Пятигорск
Государственный музей-заповедник «Тарханы»
Художнику исполнилось тогда
пятьдесят лет, и я с удивлени¬
ем для себя сегодня отмечаю,
как удивительно раскладывает¬
ся жизненный пасьянс. Влади¬
мир Петрович в расцвете творче¬
ских сил, и судьба преподносит
такие подарки, вот и думай по¬
сле этого о предопределении
и тому подобном. Просто мис¬
тика какая-то, но здесь произо¬
шло и другое.
Эти работы перенесли ху¬
дожника в совершенно иное ка¬
чество, то есть сделали Влади¬
мира Петровича, по мнению
нашего учителя, выдающимся
явлением современной графи¬
ки (если, конечно, можно на¬
звать человека явлением).
Сделать книгу - огромный
труд. Неизбежное утомление,
вызванное иллюстрацией, ху¬
дожник преодолевает в своих
живописных работах.
Однако и в живописи он со¬
вершенно естественным обра¬
зом приходит к своей теме, а те¬
ма эта напрямую связана с тем,
что он любит и знает,- с ушед¬
шей эпохой дворянских гнезд.
Но работа эта в другом форма¬
те, в другом материале раскре¬
пощает его.
Иллюстрация жестка. Испра¬
вить что-либо нельзя, а хочешь
переделать рисунок - будь лю¬
безен заново продумывать все
окружение, связывать заново
ткань книги.
Живопись маслом, как изве¬
стно, дает более широкие воз¬
можности что-то переделать,
что-то исправить. Вот и появи¬
лись после поездок в Спасское-
Лутовиново, в Тарханы эти
14

Владимир Панов
живописные вещи, написанные
в лучших традициях русской
школы, спокойные, уравнове¬
шенные пейзажи.
А затем, зная прекрасно ин¬
терьер, мастер не мог отказать се¬
бе в удовольствии показать, как
он умеет применить эти знания.
Приемом проверенным и точным.
Боковой свет растворяет прост¬
ранство, в тени тускло мерцает
золото, и это все наблюдение,
внутренне пережитое, создает
эффект погружения в живую
ткань картины.
Все вещи - интерьерного раз¬
мера, видимо, наиболее комфорт¬
ного для художника. Он делает
массу очень конкретных и точ¬
ных рисунков. Однако цвет впо¬
следствии пишет от себя, по
впечатлению, но это не мешает
ощущению подлинности, натур¬
ной наблюденности.
Я это говорю не к тому, хоро¬
шо это или не очень. Это его
свойство, его глаз, его метод,
признак того, что художник
строит вначале картину в своем
воображении и логика работы
для него важнее логики сиюми¬
нутного впечатления.
Это подтверждается, кстати,
еще тем обстоятельством, что
он легко отдает работы. Расста¬
ваясь с ними, художник никог¬
да не теряет ощущения внут¬
реннего строя картины.
Есть тонкость в написанных
с натуры пейзажах и придуман¬
ных пейзажах. В последних за¬
ключена вся сумма наблюде¬
ний и переживаний художника,
его отношение к таким, к приме¬
ру, вечным вещам, как послед¬
ний луч заходящего солнца:
как этот луч живет в пространст¬
ве картины и почему у многих
людей при взгляде на эту кар¬
тину наворачиваются на глаза
слезы.
Секрет этих замечательных
работ заключается в том, как
передано чувство, как понято
15

Владимир Панов
значение и весомость быстроте¬
кущего момента. И хочу заме¬
тить, что если вещи с годами не
стареют, а, напротив, набирают
силу, то это верный признак от¬
менного качества работы.
Добросовестность - вот ос¬
новное качество художника, все¬
гда говорил профессор.
Сочетание качеств крепкого
рисовальщика и прирожденно¬
го колориста, умение отделать,
отточить детали, не потеряв при
этом целостности вещи, ее ко¬
лористического настроя, - соче¬
тание действительно редкое.
Отсюда пошли большие «об¬
наженные», решенные на сбли¬
женных цветах, хотя мне ка¬
жется, что подобные самоог¬
раничения слишком жестки. Но
что можно с этим поделать, кто-
то любит покопаться в тонко¬
стях (видно, находит удовольст¬
вие в этом)! Но что еще более
удивительно, так это, как много
ценителей у этого стиля. Рабо¬
ты на стене в мастерской не за¬
держиваются.
Если хочешь что-то нарисо¬
вать, знай об этом все, знай боль¬
ше автора. Следуя этому золо¬
тому правилу, он собирал совер¬
шенно разные и, на мой взгляд,
удивительные вещи.
Я, к примеру, любил рассма¬
тривать у него в мастерской
старые журналы позапрошло¬
го века.
Объявления о балах, стои¬
мость билетов, тут же объявле¬
ния о продаже поваров и дворо¬
вых девушек, старинные гравю¬
ры - да чего у него только не
было.
Иконы в соседстве с класси¬
ческими рельефами Ф.П. Тол¬
стого и много, много книг на
столе, стульях, в шкафах, на
стеллажах по всем стенам.
Здесь справочники, энцикло¬
педии, монографии о мастерах
искусства, альбомы и книги
по истории костюма, истории
16

Владимир Панов
мебели, редкие иллюстрирован¬
ные издания, журналы XIX - на¬
чала XX века.
Особое место занимают аль¬
бомы натурных зарисовок, кон¬
кретных материалов к каждой
книге. Дворы и улочки старой
Москвы и провинциальных го¬
родов, ворота, подворотни, две¬
ри и лестницы, интерьеры двор¬
цовые и усадебные, мебель из
музеев, люстры, лампы, канделя¬
бры, подсвечники, посуда и все¬
возможная утварь. Ведь все
это крайне необходимо для то¬
го, чтобы сделать иллюстрацию
убедительно жизненной.
Но подготовительные зари¬
совки не могут полностью удов¬
летворить художника. И поэто¬
му мастерская, а потом и дом
постепенно заполняются вещами
того времени, о котором в книге
идет речь. А что может быть
убедительнее самого предмета,
который можно потрогать, по¬
вернуть.
Однажды он купил гипсовую
голову кондотьера. Другой ку¬
пил, ну и купил, но профессор
не таков. Он оттонировал гипс,
и теперь совершенно бронзовый
Гаттамелата сурово смотрит на
гостей. Ну это я так, к слову. Вер¬
немся, как говорится, на землю.
В недавние времена у Союза
художников в разных дивных
местах были дома творчества.
Член союза имел право по
льготной цене или даже совсем
даром получить от союза пу¬
тевку.
Вот и в Крыму, в Гурзуфе,
был такой Дом творчества име¬
ни художника Коровина. Ма¬
ленький прелестный городок,
«лукоморье», тихий залив. Мед-
ведь-гора пьет воду залива. Даль¬
ше в море Аделары, два розо¬
вых островка.
Художники любили Гурзуф.
И в московских мастерских я ча¬
сто видел знакомые мотивы. Как-
то Владимир Петрович показал
17

Владимир Панов
несколько листов. Чудная гра¬
фика, легкая, свободная.
Вот узкая улочка, лодки. В до¬
статочно лаконичной форме весь
летний Гурзуф, с жаркой сухой
зеленью, с невидимым, но гул¬
ким прибоем.
В этих натурных листах чет¬
ко найден мотив.
Пейзаж бесконечен, найти ин¬
тересный мотив - достаточно
трудная задача, нужно отыскать
точку, где природа соединяет
в интересную композицию те
случайности, из которых она,
собственно,и состоит.
Найти эту точку, сделать
так, чтобы все эти случайности
легли на лист в нужной тебе
композиции - и значит грамот¬
но найти мотив.
А теперь поговорим вот о чем.
Проблема идеала - важней¬
шая в искусстве века. И эта
проблема становится пробле¬
мой мастера.
Костюмы, позы героев, точ¬
ный интерьер - художник чувст¬
вует это и соответственно вво¬
дит в иллюстрацию, в изобра¬
зительный ряд книги, а значит,
приближает к нам XIX век.
Истины ради следует отме¬
тить, что некоторые критики уп¬
рекали художника в слишком
пристальном, по их представ¬
лениям, внимании, которое Вла¬
димир Петрович уделяет дета¬
лям, обстановке, быту, костюму.
Но прошло некоторое время, и те
же самые люди стали отмечать
как неоспоримое достоинство
этих иллюстраций именно на¬
сыщение пространства такими
18

Владимир Панов
деталями, говоря при этом, что
здесь и проявляется стиль масте¬
ра, несущий отпечаток постоян-
ной и интенсивной работы.
А теперь поговорим о другом
цикле.
Дворянское гнездо. Работа,
последовавшая сразу за Мас¬
карадом.
Роман, построенный Турге¬
невым на полутонах, чувства
героев приглушены, и, конечно,
в тексте прекрасные, плени¬
тельные тургеневские пейзажи.
Иллюстрации решены в изыс¬
канной золотистой гамме. Это
привносит в книгу ощущение
простора и какого-то душевно¬
го покоя. Следуя своему прави¬
лу, художник поддерживает это
ощущение цветом.
И конечно, присущая Влади¬
миру Петровичу обязательная
находка. Открытое окно, и в гла¬
за нам заглядывает знакомый
с детства пейзаж. И опять я об¬
ращаю внимание на цвет. На
цвет как мощное изобразитель¬
ное средство. И, как сказал
один художник в другой стране
и в иное время, «небо сквозь
ветки - это жемчуг и драгоцен¬
ные камни». В этой работе мы
видим, как художник сопрягает
замысел автора со своим ху¬
дожническим видением литера¬
турного текста.
В романе много говорят. Ху¬
дожник как-то заметил, что его
всегда занимал в иллюстрации
диалог. Изобразить разговор - де¬
ло непростое. В обыденной жизни
мы часто видим, как люди раз¬
говаривают. Замечу, не слышим,
19

Владимир Панов
20

Владимир Панов
Важный разговор. 2004
Холст, масло
а видим. Так вот, давайте поближе рассмотрим,
как к этому подходит художник.
Разворот. Два параллельных рисунка. Справа дама
музицирует, на левой стороне разворота группа.
Тихий, не мешающий музыке разговор. Наклон
головы одного персонажа, чуть склоненный торс
другого - и диалог готов, мы его видим. Тихий,
еле шелестящий.
А вот совсем другая сцена: анфилада комнат,
герои входят, и уже иные силуэты, другой, доста¬
точно громкий, напряженный разговор.
Набор приемов очень похож, но вот что я ду¬
маю: научиться этому нельзя. Это природное
качество художника, его способность в тонких
нюансах пластики человеческого тела, в мимо¬
летном, незавершенном жесте создать иллюзию
движения, поскольку в разговоре любому из нас
свойственно каким-то образом подчеркивать и за¬
креплять сказанное.
Вот так, по моему наблюдению, такими доста¬
точно тонкими приемами изображается диалог
в иллюстрации, и опять же, даже поняв это, мно¬
гие художники не могут схватить момент некоей
незавершенности движения. Конечно, все эти рас¬
суждения могут иметь место только в случае
конкретного решения художника поддержать
внутреннюю пластику романа, где автор вместе
со своими героями пытается всенепременно объ¬
ясниться с нами.
Умение изображать диалоги, повторяю, одна из
труднейших задач в искусстве оформления книги.
И еще хочется отметить достаточно деликат¬
ную вещь: художник культивирует случайно¬
сти. Вот пример. Небольшой рисунок. Дама. На
втором плане свечи. На платье блики, свет бе¬
жит по складкам. Как это сделано технически?
Оставлена нетронутой бумага, и, как потекла
краска, так и оставлена, не прописана до конца.
В этом приеме заключен большой опыт, по¬
скольку только он дает художнику интуитивное
чувство, когда необходимо уловить в работе то
мгновение, когда надо остановиться и понять:
вот все получилось.
Кстати, Дворянское гнездо дало толчок це¬
лому циклу станковых вещей. Вещей, которые
быстро ушли со стен мастерской в музей, как
заметил мастер, на свою родину, в Спасское-
Лутовиново.
Художник отлично понимает своеобразие кни¬
ги как художественного целого. Рисунок переплета,
Иллюстрации к книге А.П. Чехова
Повести и рассказы. 1983. Тушь, перо
Дом-музей А.П. Чехова, Ялта
21

Владимир Панов
Иллюстрации к пьесе А.П. Чехова
Три сестры. 1985
Тушь, перо
Дом-музей А.П. Чехова, Ялта
крохотные заставки, разверну¬
тые многоплановые развороты -
все сверстано в единый цель¬
ный ансамбль.
Серьезные психологические
задачи, поставленные мастером,
поиск художественного лица
книги в целом переходят в эмо¬
циональный рассказ художника
о драме и людях в этой драме,
рассказ, имеющий реальные жиз¬
ненные очертания.
Подлинное искусство всегда
связано с современностью и со
всем художественным наследием
22

Владимир Панов
нации, ее художественной тра¬
дицией.
Нашей русской националь¬
ной традиции свойственно стрем¬
ление к пониманию и сопере¬
живанию. Это окрыляло рус¬
ский реализм XIX века, превра¬
щая его в могучую силу. Оно
принесло мировую славу и ува¬
жение русской художествен¬
ной литературе.
Описывать книгу, которую чи¬
татель держит в руках, - заня¬
тие, на мой взгляд, странное.
Можно догадаться, что чувст¬
во, возникающее у него, у чита¬
теля, принадлежит только ему.
Как я уже говорил, занятия
иллюстрацией - работа объем¬
ная и чрезвычайно многодель-
В комнатах. 1996
Холст, масло
Утро. 2003
Холст, масло
Частное собрание
ная, занимающая практически
все время художника. К этому
надо добавить, как правило, же¬
сткие сроки сдачи работы. По¬
этому в мастерской художника
книги редко увидишь собствен¬
но живопись или другие стан¬
ковые работы.
Но все, как правило, рвутся,
мечтают делать большие хол¬
сты, и очень редко у кого это по¬
лучается. Видимо, совмещение
этих занятий - вещь затрудни¬
тельная. Но определенное са¬
моограничение и внутренняя
организация дают возможность
заниматься тем и другим на
достаточно серьезном уровне.
К чему я все это веду? А к тому,
что Владимир Петрович и есть
такой художник.
Его холсты, где постановки
решены на сближенных цветах
или жестче, в два цвета, носят
несомненную знаковость ха¬
рактера и очень красивы, ско¬
рее это элегии в краске, где цве¬
товые сочетания приобретают
23

Владимир Панов

Владимир Панов
большую утонченность. И он не¬
однократно в наших разговорах
со свойственным ему мягким
упрямством втолковывал мне:
«Ставя постановки, надо напря¬
гаться. Помнишь Веласкеса и его
инфанту, старайся, чтобы тело
и среда цветно светились при
скупом наборе цвета».
Отдельно надо сказать о чер¬
но-белых листах. Работы в боль¬
шой лист, интерьерные по сути,
к сожалению, при уменьшении
лишились присущего им мону¬
ментального качества, превра¬
тились в книжный полуполос-
ный рисунок.
Но тем не менее они мне очень
нравятся, и я хочу сказать, что
белый лист здесь есть самосто¬
ятельный цвет. И в этом белом
пространстве лежащая фигура.
Рисунок линейный, штрих гру¬
бый цепляет плоскость листа,
опирается на него и одновремен¬
но отталкивается от него.
На одной из выставок кура¬
тор поместил эти листы, заклю¬
ченные в тонкую белую рамку,
на темной стене, и вещи приоб¬
рели такую значимость, что я до
сих пор помню споры, возникшие
вокруг этой экспозиции.
Все вышесказанное относит¬
ся к тому, как убедительно оп¬
ределяет эмоциональное чувст¬
во размер вещи, хотя, конечно,
и небольшие по масштабу рабо¬
ты бывают необъятны, вспом¬
ним хотя бы Вермеера.
Но вернемся снова к книге
Портрет Гоголя.
Портрет - драма таланта.
Вот художник наедине с собой,
еще ничто не предвещает траге¬
дии, и вот черный силуэт, раз¬
битый гипс, порванный холст.
Сколько всего должно пройти
через душу этого человека и что
-< Последний луч. 1996
Холст, масло
должно погибнуть в его душе.
Ну и, конечно, публика. Это ко¬
нек мастера, в многофигурных
композициях мало кто может
сравниваться с ним.
Шляпы, усы, кивера - все
живет.
А на переднем плане холод¬
ные греческие статуи, все точ¬
но срифмовано, и как точка -
темный ангел, центр всего это¬
го построения. Все четко найде¬
но, все безукоризненно обосно¬
вано.
Петербургский полуподвал,
старик, художник, свет пере¬
мещается по пространству раз¬
ворота, точка композиционной
Осень. 1996
Холст, масло
завязки, самое темное на самом
светлом, черный галстук ху¬
дожника, отчетливо просматри-
вается золотое сечение, без
этого черного пятна был бы не
ясен разбор всего цветового ря¬
да этой сложной композиции.
Другой разворот. Огромное
пространство. Зал напоен све¬
том, и маленькая фигурка героя.
Он купил, как ему кажется,
все - и славу, и даже саму
жизнь. Но как мал герой, что,
в сущности прибавили ему эти
25

Владимир Панов
золотые покои? Да ничего, к по¬
ниманию этого он неизбежно
приходит в конце повести, рас¬
теряв талант, разрушив собст¬
венный мир.
И здесь эмоциональное ре¬
шение строится на маленьком
в большом. И снова невольно
вспоминаешь старика, появля¬
ющегося в начале серии как
ассоциативный автопортрет ху¬
дожника. Страшный и роковой.
Кстати, о маленьких одно¬
цветных рисунках.
В цикл введены также одно¬
цветные небольшие рисунки. Че¬
ловек несет холст, толстяк сидит
в кресле, цилиндр на полу, пер¬
чатки. Эти маленькие рисунки -
большая находка. Ведь это дви¬
жение, движение внутри текста
книги. Здесь Петербург со всей
своей чиновничьей суетой.
Уже будучи профессором, Вла¬
димир Петрович как необходи¬
мый урок из года в год предлага¬
ет своим ученикам проиллюст¬
рировать Портрет, считая, и не¬
безосновательно, что эта книга -
евангелие художника, вещь, бе¬
зусловно ставящая один про¬
стой, но основополагающий для
На с. 26-27:
Иллюстрации к роману И.С. Тургенева
Дворянское гнездо. 1984
Гуашь
Государственный музей И.С. Тургенева, Орел
26
Скан Исп!1Шб

Владимир Панов
творца вопрос - соотношение
личности и самоутверждения.
Вопрос, который неизбежно ре¬
шался каждым из нас.
Я думаю, художник не должен
быть простым пересказчиком
текста, но, отмечая не только
внешние события, обязан про¬
никать в ткань произведения,
извлекать дух эпохи. Прямые па¬
раллели между сюжетом и пере-
петиями литературного произ¬
ведения сложны, надо увидеть
последний акт драмы, который
издалека подготавливают как
бы незначительные движения
обстоятельств и, наконец со¬
зрев, взрывают судьбы героев.
Не приходится спорить с тем,
что многое должно отстояться
в душе художника. К героям
надо привыкнуть, их надо по¬
любить.
Самое большое зло в рисун¬
ках - в их слишком буквальном
следовании тексту. Если смысл
иллюстрации сводится лишь
к воспроизведению сюжетных
событий книги и не задевает
эмоциональной атмосферы про¬
изведения, иллюстрация в та¬
ком случае вообще не нужна.
Так как здесь она ничего не
прибавляет к замыслу автора.
Иллюстрация должна настро¬
ить читателя на тот тон, кото¬
рый соответствует отношению
писателя к событиям и героям
книги.
Владимир Петрович не любит
показывать эскизы.
Почему?
Мне кажется, мастер не хо¬
чет вводить кого бы то ни было
в свой художественный процесс,
избегая, вероятно, возможного
влияния.
Большой опыт дает художни¬
ку необходимую уверенность
в своих силах. Более того, он от¬
вергает дискуссии по готовым
рисункам. И своего мнения ху¬
дожник практически не меняет.
27

Владимир Панов
28

Владимир Панов
Старое дерево. 1996
Холст, масло
Частное собрание
Хотя, мне кажется, опреде¬
ленная ценность в показе эски¬
зов есть, поскольку всегда при
разногласиях с редактором мож¬
но найти компромисс, но, с дру¬
гой стороны, такой компромисс
лишает работу внутренней цен¬
ности. Это тоже как бы извест¬
но всем.
И в этой связи я хочу расска¬
зать о некоем случае из нашей
жизни.
Во время работы над Пако¬
вой дамой возникла ситуация,
которая помогла мне понять су¬
щественную черту творческого
процесса моего товарища.
В ходе работы я высказал не¬
которые сомнения по поводу об¬
ложки, художник в ответ про¬
молчал, но, поскольку обложка
была сделана грамотно, я, буду¬
чи в этой ситуации редактором
книги, принял работу.
Каково же было мое удивле¬
ние, когда через неделю он по¬
явился в издательстве и принес
совершенно новый рисунок, ска¬
зав при этом: «Я подумал, ты, на¬
верное, был прав, вот так будет
лучше». На том и порешили.
Отсюда можно сделать вывод:
художник чрезвычайно требова¬
телен к себе.
Рассмотрим, к примеру, такой
разворот. Карточная игра, много¬
фигурная композиция. Острое
решение. Художник помещает на¬
верх вроде бы не несущее ника¬
кой смысловой и декоративной на¬
грузки белое пятно, вызывающее
сначала некоторое недоумение.
Открытое окно. 1996
Холст, масло
Возвращение. 1996
Холст, масло
29

Владимир Панов
30
Скан Исп!1Шб

Владимир Панов
Но при внимательном рас¬
смотрении понимаешь, для чего
горит эта лампа.
При этом ярком и активном
пятне можно построить очень ин¬
тересную и ритмически красивую
композицию из игроков, их лиц
и карт, разбросанных на полу,
связав эти пятна между собой.
И, что занятно, художник груп¬
пирует карты на полу и лица
игроков в равнозначных отно¬
шениях.
Показывая при этом свою бес¬
спорную грамотность и вновь
следуя своему излюбленному
приему, крупная масса в сопо¬
ставлении с бесконечной чере¬
дой деталей всегда дает нуж¬
ный эффект.
Но здесь, как всегда, дело за
малым - придумать эту массу,
найти эти детали.
Я должен отметить, что весь
этот цикл состоит из таких вот
проверенных, но всегда интерес¬
ных находок.
Позже как бы невзначай он
мне сказал: «Видишь ли, для
меня одобрить рисунок полно-
В мастерской. 2004
Холст, масло
Лежащая. 1980
Тушь, перо
стью невозможно, поскольку
ошибки неизбежны, а внутрен¬
ний взгляд необъективен, скры¬
тые просчеты определяются
спустя достаточно долгое вре¬
мя. Надо отвыкнуть, позабыть
рисунок. Поэтому я всегда воз¬
вращаюсь к сделанной работе,
даже когда нет надежды на пе¬
реиздание. И хотя понятно, что
добиться совершенства невоз¬
можно, но, сам понимаешь, стре¬
миться к этому все-таки надо».
И здесь я хочу подтвердить:
нет таких правил, которые поз¬
волили бы безошибочно судить
о качестве цикла, о качестве
рисунков в этом цикле, здесь
возможны две по сути своей
противоположные вещи. Пер¬
вая: сначала работа радует, но
затем, спустя некоторое время,
сереет и незаметно умирает.
Второй случай: бывает так, что
рисунки сначала не производят
сильного впечатления, а затем
начинают жить своей жизнью,
раскрываются таким образом,
что меняют твое личное пред¬
ставление о книге. В этом слу¬
чае образы, созданные художни¬
ком, жизненны и сильны, и появ¬
ляется ощущение, что именно
так и было. Было всегда.
Кстати, Владимир Петрович
обычно говорит своим студентам:
«Первое впечатление возникает
31

Владимир Панов
Нас. 32-37:
Иллюстрации к повести Н.В. Гоголя
Портрет. 1988
Гуашь
Частное собрание
сильно и непроизвольно. И не¬
возможно дать себе отчет, на¬
сколько оно верно, и понять,
как оно будет жить в многооб¬
разных поворотах текста».
Индивидуальный изобрази¬
тельный стиль всегда эволюци¬
онирует, иногда быстро, иногда
медленно, но, как я уже сказал
в самом начале, цельность не
может меняться по определе¬
нию: или она есть, или ее нет.
И хотя Владимир Петрович сде¬
лал огромное количество са¬
мых разнообразных работ, фун¬
дамент, заложенный природой
и Дехтеревым, всегда был ос¬
нователен и надежно служит
ему и по сей день. Здесь я говорю
о цельности.
Книжная графика не очень
любима музеями. Иллюстра¬
ция хороша в книге, в закры¬
том пространстве книжного
формата. На стене, даже в хо¬
рошем и дорогом оформлении,
она теряется, но если у масте¬
ра-иллюстратора присутствует
чувство монументальности, то
и в малом формате это чувство
пронизывает рисунок, и тогда,
несмотря на формально малые
размеры, иллюстрация вырас¬
тает в самостоятельную стан¬
ковую вещь.
А если при этом прибавляет¬
ся крепкая школа рисования,
работа приобретает уникаль¬
ный характер.
Как я уже говорил, индиви¬
дуальный стиль художника, ес¬
ли он не входит в противоречие
с миропониманием писателя, обо¬
гащает книгу. Толкование лите¬
ратурного произведения - воля
художника, на текст в обязатель¬
ном порядке накладывается лич¬
ность иллюстратора. Вот и в
32

Владимир Панов
иллюстрациях к сказкам Андер¬
сена проявляется характер Вла¬
димира Петровича: он не лю¬
бит деформировать предметы,
он деформирует пространство,
и изображение в этом случае но¬
сит условный характер. Удиви¬
тельное свойство этих рисунков
в том, что самое невероятное
выдается за действительное,
реальное. И если статуя «обща¬
ется» с героем, значит, так и бы¬
ло. И если корабль «вплывает»
в комнату, это вполне очевидно
и нормально. Еще раз повторю:
здесь проявляется природная
черта характера, усиленная уме¬
нием грамотно рисовать.
А теперь несколько слов о вну¬
тренней кухне иллюстратора.
Так вот, поскольку есть заказ,
есть аванс. И работа должна
быть сделана. Сделана качест¬
венно и в договоренный срок.
Живописец, испортив холст,
засовывает его подальше в угол
мастерской. Иллюстратор это
сделать не может, и, если рабо¬
та не идет, начинаются ночные
бдения, исчезают из жизни вы¬
ходные. Начинаются звонки ре¬
дактора, а затем неизбежная
работа настолько входит в твои
мозги, что происходит невероят¬
ное: ты перемещаешься в про¬
странство книги, начинаешь ощу¬
щать себя участником всего
происходящего, начинаешь раз¬
говаривать с героями, ссорить¬
ся с ними, мириться.
И наконец неизбежное - все
сделано, рисунки заключены
в паспарту. Волнение достига¬
ет запредельных высот. Идешь
в издательство сдавать работу.
Вот примерно так происхо¬
дит со всеми и каждый раз.
Здесь художник и получает от¬
вет на два простых вопроса: что
нарисовано и как это сделано.
Положительный ответ и есть
оценка качества работы. Бывает,
33

Владимир Панов
кстати, довольно часто и так:
все хвалят, а ты не можешь по¬
нять за что, внутренне не дово-
лен собой и тем, что ты сделал.
Открою секрет. Собственный
взгляд художника значитель¬
но отличается от взгляда зри¬
теля, поскольку зритель видит
только то, что нарисовано, а ху¬
дожник, автор работы, видит
еще и то, что он хотел сде¬
лать, но это у него не получи¬
лось, а не получилось у него
так много.
Это, как обычно, приводит
к острой самокритике, перехо¬
дящей порой в самоедство. Такая
точка зрения не дает самоупо-
коиться, заставляет работать,
не считаясь со временем и об¬
стоятельствами. И тем не менее
надо в конце концов понять одну
вещь: художник по определению
не объективен, более того, он не
может быть объективным, тако¬
ва природа творчества.
Особенность художника-ил-
люстратора в том, что он, соб¬
ственно, и режиссер, его акте¬
ры - это герои литературного
произведения, над которым в дан¬
ный момент работает художник.
И чем талантливее художник,
тем разнообразнее его театр,
тем богаче и неожиданнее по¬
становка. Но здесь есть вопрос.
Сколь ни широк диапазон мас¬
тера, повторы неизбежны, а по¬
скольку художник - единствен¬
ный и несменяемый режиссер,
то и пристрастия его несменяе¬
мы и постоянны, однако таким
образом рождается стиль, твор¬
ческое лицо иллюстратора.
Тут, кстати, мне в голову
пришла одна мысль. Чем хоро¬
ший художник отличается от
посредственного? Как раз тем,
что свой опыт передает зрителю
и соединяет с собственным. Так
мне кажется. И здесь я вспоми¬
наю вот что.
Весь июнь не по-летнему бы¬
ло холодно. Но в конце месяца
34

Владимир Панов
на Москву обрушилась страш¬
ная жара.
По городу летел белый топо¬
линый пух. В мастерской при¬
шлось закрыть все окна. В пол¬
день, в самую жару, раздался
звонок, ко мне зашел Владимир
Петрович.
-	Вот, в церковь ходил. По¬
минал. А ты все сидишь?
Я задерживал работу и уже
месяц как не выходил из мас¬
терской.
Говорили о разном, а затем
разговор как бы сам собой свер¬
нул на интересную для всех ху¬
дожников тему. Владимир Пет¬
рович, глянув на мои рисунки,
сказал:
-	А знаешь, если просмот¬
реть все мои книги, самые ин¬
тересные сюжеты, самые эмо¬
циональные листы связаны с жен¬
ским образом. А почему? — за¬
дал он риторический вопрос. -
Я думаю, в нашем русском со¬
знании есть одна черта, с которой
мы все согласны. Устроитель до¬
ма - женщина, и духовность
нации передает женщина.
Я, конечно, с ним согласил¬
ся, кто же будет спорить. Но
сейчас, когда я пишу эти стро¬
ки, я подумал вот о чем.
Конечно, все было сказано
правильно. Но для художника
этого маловато, хотелось бы
уметь сделать так, чтобы тебя,
твои чувства поняли и согласи¬
лись с тобой.
Надо уметь ухватить те тре¬
петные движения души и грамот¬
но их показать, не расплескав
их, другому, незнакомому чело¬
веку - читателю.
Вот так, на мой взгляд, обсто¬
ит дело.
Профессор - мастер таких
отношений. Крик, напряженная
эмоция не его конек.
А вот зыбкая недоговорен¬
ность чувства - здесь он в сво¬
ей стихии. Посмотрим шмелев-
скую Неупиваемую чашу.
35

Владимир Панов
Героиня. Над ней смыкается
купол храма. Лики святых в не¬
мом хороводе. А как сделано ли¬
цо этой женщины! Какая одухо¬
творенность образа!
В который раз обращаю внима¬
ние, какими скупыми средствами
передано внутреннее состояние
персонажа. Вот что вызывает
у меня невольное восхищение.
Или Маскарад. Лицо герои¬
ни закрыто черной маской, но
этот прием позволяет в смятом
движении передать смятение
и предчувствие скорой беды.
А старуха графиня из Пиковой
дамы, смотрящая на Германа?
Тут усталость очень старого чело¬
века, которому уже ничего в этой
жизни не страшно.
Но для того чтобы все это
увидеть, сначала надо все это
внутренне пережить, то есть по¬
бывать и старухой, и не очень
36

Владимир Понов
опытной женщиной, попавшей
в беду. В этой ситуации важно
все: и выбор сюжета, и острая
композиция, и, конечно, умение
увидеть человека в самые не¬
ординарные моменты его жиз¬
ни. И еще мастер говорит: «Я не
верю в театральность, большие
чувства спрятаны в человеке
очень глубоко».
Я еще раз хочу повторить: ли¬
тературному тексту надо дать
простую художественную фор¬
му. И здесь Владимир Петро¬
вич решает свою всегдашнюю
задачу, привнося в нашу жизнь
романтику и удивление поэзи¬
ей человеческих отношений.
Кстати, если снова вернуться
к профессии, то надо сказать
следующее. Выбор сюжета -
один из главных моментов рабо¬
ты. Сначала желательно раз¬
бить текст по темам и самым
внимательным образом вновь
и вновь прочитать его. Кстати,
читают текст художники по-осо¬
бому, всегда вслух и очень мед¬
ленно. Я один раз присутствовал
при том, как профессор читал
для себя Пиковую даму. Дол¬
жен сказать, что для посторон¬
него, пускай даже доброжела¬
тельного, слушателя это испы¬
тание. Хотя я сам, наверное,
читаю не лучше. Кстати, отли¬
чие Владимира Петровича сос¬
тоит в том, что он нередко
предваряет свою работу с текс¬
том почти литературоведческим
анализом творчества и жизни
автора.
Я снова возвращаюсь к тому,
что малый размер, ограничен¬
ность в материале создают слож¬
ности для художника.
Кстати, я думаю, будет инте¬
ресно понять, как художник вы¬
бирает сюжет для рисунка. Здесь
спешить ни в коем случае нель¬
зя, поскольку чаще всего быва¬
ет так: динамичные, интересные
37

Владимир Панов
На с. 38-39:
Иллюстрации к повести И.С. Шмелева
Неупиваемая чаша. 1992
Гуашь
сцены идут одна за другой, а по¬
том на несколько страниц инте¬
ресный для читателя разговор.
Вот здесь и проблема для худож¬
ника. Читать интересно, а рисо¬
вать нечего, и начинается му¬
чительный процесс поиска: за
что можно зацепиться, где спря¬
тан сюжет. Художник может
перечитывать эти несколько
страниц десятки раз, пока за
какой-то фразой забрезжит ин¬
тересная композиция, при этом,
конечно, надо контролировать
свои фантазии, чтобы не дать
себе слишком далеко уйти от
реального текста литературно¬
го произведения. И здесь опыт¬
ный Владимир Петрович не
знает себе равных, поскольку,
иллюстрируя русскую класси¬
ку, а особенно Тургенева, писа¬
теля, любящего и умеющего мно¬
го и красиво говорить, он имел
несравнимую ни с чем практи¬
ку компоновать и делать инте¬
ресные композиции даже в тех
сложных для иллюстрирования
местах, когда герои сидят друг
против друга и изливают свои
чувства. Это умение буквально
из ничего сделать серию непо¬
вторяющихся рисунков вызы¬
вает у меня проффесиональное
уважение.
Ну а теперь о неизданной
работе - об иллюстрациях к кни¬
ге Шмелева Неупиваемая ча¬
ша, отдельные листы из кото¬
рой художник экспонировал
на нескольких выставках.
Описывать книгу, как я уже го¬
ворил, - занятие странное, опи¬
сывать же книгу неизданную -
задача и вовсе неблагодарная, но
тем не менее хочу остановиться
на некоторых листах.
Вот барин в кресле, и здесь, мне
кажется, самое время поговорить
38

Владимир Панов
о создании образа в книге. Надо
«вытащить» из текста живого
человека и сделать так, чтобы
литературный персонаж обрел
плоть.
Конечно, сначала надо понять,
что за человек этот персонаж.
Если он незауряден, не важно,
плохой он или хороший, - все в
порядке. Создать образ героя
незначительного, серого практи¬
чески невозможно.
Так вот, возвращаясь к шме-
левскому барину, скажу, поче¬
му мне он так нравится. Снача¬
ла детали: халат, распахнутый
на груди, не очень убранная ком¬
ната, на заднем плане скульп¬
турная группа, чубук и рюмка -
все детали отобраны и логич¬
ны. И к этому одутловатое ли¬
цо с хищным носом, отекший
подбородок - так лепится об¬
раз. Я говорю о чувстве, кото¬
рое возникло у меня, у зрите¬
ля. Здесь я, возможно неумело,
рассказал о приемах, это чувст¬
во создающих.
«Наше все» Александр Сер¬
геевич, как известно, был чело¬
веком страстным. И свою гени¬
альную повесть Пиковая дама
Пушкин писал о страсти. Стра¬
сти, которая все съедает, все
поглощает, и о людях, которые
по неосторожности или по веле¬
нию судьбы невольно прикос¬
нулись к этому далеко не безо¬
пасному чувству.
Но это литература, а мы сей¬
час поговорим о рисунках, пред¬
мете зримом и очень осяза¬
емом.
Должен сказать, что в силу не¬
которых обстоятельств этот цикл
создавался у меня на глазах.
Моему приятелю стукнуло уже
семьдесят лет, и я, признаюсь,
несколько опасался, как это у не¬
го получится. Я еще раз поразил¬
ся, сколь крепка рука и сколь
мощно трактуется цвет. И с вос¬
торгом должен сказать: книга
39

Владимир Панов
Иллюстрации к повести А.С. Пушкина
Выстрел. 1996
Гуашь
получилась цельная и по-юно¬
шески трепетная.
Ну а рисовальщиком Влади¬
мир Петрович был всегда на за¬
висть крепким, кстати, профес¬
сор в молодости играл, игрок
он был азартный, хотя, навер¬
ное, других игроков не бывает.
Поэтому, что такое «три карты»,
он знал не понаслышке. И сей¬
час не подумаешь, что в совер¬
шенно респектабельном господи¬
не, безукоризненно владеющем
собой, более того, умело воспи¬
тывающем молодых художни¬
ков, в совсем недалекие време¬
на жил совершеннейший кар¬
тежник.
Как меняются люди!
Как многогранен человек!
Выстрел. Драма ожидания.
«Не столько страшна смерть,
ожидание смерти много страш¬
нее», - говорят опытные люди.
Напряжение текста столь ве¬
лико, что задача художника за¬
ключалась в создании ситуации,
адекватной тексту Пушкина.
Отложенный выстрел - что
может быть страшнее для лю¬
бящей женщины.
Как поступить? Как это все
изобразить? Заламывать геро¬
ям руки? Не годится, воспита¬
ние это им не позволяет.
Повесть небольшая и по сю¬
жету довольно простая, но ав¬
тор, как я думаю, добивался не
простоты. Он в этом как бы на¬
рочито безыскусном рассказе
создал атмосферу неопреде¬
ленности и непроходящей тре¬
воги.
Не буду пересказывать со¬
держание, обращаю только ва¬
ше внимание на то, как подошел
художник к этой теме. И реше¬
ние его придумалось достаточно
40

Владимир Панов
просто, в рисунках нет движе¬
ния. Герои замерли.
И найдено решение: жест¬
кая статика силуэтов, напря¬
жение внутри композиции до¬
статочно достоверно и передает
ту атмосферу тревоги, которая
пронизывает этот небольшой
рассказ.
Я вновь хочу вернуться к мыс¬
ли о том, как мироощущение со¬
временного художника с жест¬
кой остротой проникает в суть
конфликтов и событий ушедше¬
го времени, времени, канувшего
в Лету.
Как он умеет создать совер¬
шенно достоверную атмосфе¬
ру, в которую погружен герой,
На с. 41-43:
Иллюстрации к повести А.С. Пушкина
Пиковая дама. 2002
Гуашь
и передать переживание, чув¬
ство свидетеля, не соглядатая,
а именно сопереживающего сви¬
детеля.
Здесь он, соразмеряя свои за¬
мыслы с замыслами великих
русских литераторов, поставив
себя в жесткие рамки русской
классики, решает основную свою
задачу как художника - привне¬
сти, не растеряв, не расплескав,
мысли и идеалы века минувше¬
го, давшего всему человечеству
великую литературу.
Он выработал очень опреде¬
ленный и сразу узнаваемый
стиль, вполне отвечавший его
характеру.
Работы заслуженного худож¬
ника профессора Владимира Пе¬
тровича Панова находятся в му¬
зеях, в частных коллекциях.
Маскарад куплен музеем
Пятигорска.

Владимир Панов
Есть работы в святых для вся¬
кого русского человека местах -
в музеях Спасского-Лутовинова,
в Тарханах, в Ялте, в Петербурге.
Завершая эти заметки, я хотел
бы сказать вот о чем. Художник
открывает нам события давно
ушедших дней, он показывает их
нам так, чтобы современному
читателю было бы легче проник¬
нуть в замечательный и трога¬
тельный мир русских людей.
А как это получилось, судить
уже не нам.
Разговор иссякал. Москва
уходила в ночь. С потолка в от¬
крытое окно заглянули еще не
яркие вечерние звезды. «Как ле¬
тит время, - философски заме¬
тил профессор. - Какие были
фигуры! - И некоторое время
он перечислял фамилии и изве¬
стные имена, однако скоро спо¬
хватился и сменил тему. - Кни¬
га - овеществленный предмет
культуры», - как-то не совсем
к месту закончил он.
Я внутренне насторожился:
сейчас профессор сядет на сво¬
его любимого конька. И точно,
разговор пошел об институте,
о нерадивых и нелюбопытных
студентах и о том, как сложно
в наши дни пробудить искрен¬
ний интерес к книге.
Но скоро скорбь и печаль
уступили место более благост¬
ным мыслям о нетленных ве¬
щах и о том, как соотносить се¬
бя с этими нетленными вещами:
«Признаюсь, сажусь за новую
работу и сомневаюсь, как по¬
лучится, сомневаюсь до послед¬
него листа в цикле. И вот что
странно - у моих ребят этого
нет. Замечаю, нет. Я думаю, от
неопытности, наверное», - за¬
ключает он.
А мне кажется, волнуется и со¬
мневается мастер от другого.
Тревога эта от того, что осо¬
знает он сложность задачи, ху¬
дожник понимает: перед ним
мир, и мир этот хрупок, и, впус¬
тит ли тебя этот мир, еще не из¬
вестно. Примет ли, расскажет
о себе потаенное, ведь может
и не пустить. И все, работа не
получится. Книга будет без¬
жизненна, тусклая будет книга,
а этого допустить никак нельзя.
Отдавая то, что я бы назвал
моральным долгом, человеку, ко¬
торый сделал, именно сделал
Владимира Петровича художни¬
ком, и тот занял его место в ин¬
ституте, я говорю о нашем учи¬
теля Борисе Александровиче
Дехтереве. Он неуклонно, со
свойственной ему последователь¬
ностью и добросовестностью про¬
должал проводить те принципы
42

Владимир Панов
в искусстве, которыми он при¬
вык дорожить и которые впи¬
тал, будучи еще студентом.
Художники могут быть разны¬
ми, но иллюстратор должен быть
образованным обязательно.
Мы в мастерской, внизу Са¬
довое кольцо, синим и красным
горят огни рекламы.
Шкафы с книгами, на стенах
знакомые работы, кондотьер
сурово смотрит на профессора
и его гостя.
И по-прежнему сквозь про¬
зрачную льдинку очков сверка¬
ет острый взгляд. Семьдесят
лет не возраст для художника.
Мастера.
Художник о себе
Для меня художник - это преж¬
де всего личность и мастерст¬
во, в отличие от воинствующих
дилетантов, которые стремятся
удивить мир своей оригиналь¬
ностью, желанием быть всегда
модными и «современными».
Только высокое профессиональ¬
ное мастерство позволяет ху¬
дожнику выразить свои мысли
и чувства, донести их до зрите¬
ля. Но чтобы это было интерес¬
но зрителю, художник должен
быть духовно богатой личнос¬
тью, что возможно только при
опоре на культурные традиции
своего народа.
Последние годы много сил
и времени занимает институт.
Это мой моральный долг перед
теми, кто меня учил. В меру сил
своих стараюсь передать то доб¬
рое, что сеяли они своим искусст¬
вом, своей жизнью в искусстве.
Жизнь требует от студентов
овладения профессией, а для
художника книги - это очень
широкий диапазон знаний и
умений. Не всем умеющим ри¬
совать это по силам.
Определяющую роль в работе
художника книги играет культур¬
ный потенциал, не позволяющий
43

Владимир Панов
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Оле-Лукойе
1978, 2001
Гуашь, тушь, перо
Министерство культуры СССР
Министерство культуры РСФСР
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Пастушка и трубочист
1978, 2001
ему самонадеянно отрицать ве-
новой опыт искусства оформле¬
ния книги.
Основы отношения к профес¬
сии были заложены в мастерской
Б.А. Дехтерева. Его авторитет
педагога и художника форми¬
ровал творческую атмосферу.
Не все студенты и не сразу при-
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Как хорошо!
1978, 2001
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Серебряная монетка. 1978, 2001
нимали его педагогическую си¬
стему, но, приняв ее, следова-
ли ей всю жизнь. Кроме профес¬
сиональных требований боль¬
шое внимание уделялось форми¬
рованию личности. Так, глав¬
ным постулатом мастерской
был девиз: «Быть или казать¬
ся». Все люди делились на две
категории по тому, как в жизни
отвечали на этот вопрос. Дей¬
ствительно, знать или произ¬
водить впечатление знающего,
уметь или делать вид, что уме¬
ешь, - вопрос принципиаль¬
ный. Отсюда требования к глу¬
бинному изучению вопроса.
Рисуй только то, что знаешь!
Не поощрялись в мастерской
сиюминутные требования мо¬
ды. «Следуя за модой, - говорил
44

Владимир Панов
профессор, - ты всегда будешь
вторичен».
В искусстве все века цени¬
лись личность и искренность.
Пойте своим голосом, только
тогда вы будете интересны зри¬
телю, не позволяйте в работе
приблизительности, ведь через
какое-то время вам будет стыд¬
но. Навсегда запомнился мне
урок моего отца, мастера, проф-
фесионала. Делая раму для кар¬
тины, он ошибся на два милли¬
метра и собирался переделы¬
вать.
-	Зачем? - удивился я. - Ведь
этого никто не увидит.
Ответ меня поразил.
-	Я это вижу!
И сейчас я еще больше уве¬
рен в той простой истине, кото-
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Ветер рассказывает о Вольдемаре До
и его дочерях
1978, 2001
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Тень
1978, 2001
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Дурень Ганс
1978, 2001
рая, как мне кажется, разделя¬
ется очень многими.
Художник приходит, чтобы
показать людям, как прекрасен
мир, в котором они живут.
В суете, в житейских мело¬
чах эта простая истина прячет¬
ся, ускользает от большинства
людей.
Совершенно необъятные по
красоте вещи рядом с нами. Они
присутствуют в нашей жизни.
И задача художника - раду¬
ясь той несказанной удаче, по¬
даренной ему, быть слугой ис¬
кусства, показать людям красо¬
ту творений рук человеческих.
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Гадкий утенок. 1978, 2001
45

Владимир Панов
Я думаю, эта простая мысль со¬
провождает, возможно подспуд¬
но, каждого художника, если он
действительно предан своему
призванию. И я еще раз хочу
сказать достаточно простые сло¬
ва. Я вижу красоту нашей зем¬
ли, я чувствую печаль, веющую
от наших русских пейзажей,
доброту и незлобивость наших
людей. И если мне удалось при¬
открыть и передать мои чувст¬
ва, я считаю, что спел свою
песню не с чужого голоса, а ис-
Натюрморт с чашкой. 2002
Холст, масло
кренне и с той мерой сил, кото
рую мне отпустил Господь.
46

Книги, иллюстрированные и оформленные
В.П. Пановым
П.П. Бажов.	Уральские сказы.М., «Детгиз», 1957, 1962, 1964, 1965, 1970, 1979, 1980.
О. Бальзак. Утраченные иллюзии. Блеск и нищета куртизанок. М., «Правда», 1960.
С.Т. Аксаков. Аленькийцветочек. М., «Советская Россия», 1961.
Н. Жданов. Детство современника.М., «Детгиз», 1962, 1967, 1978.
A.	И. Герцен. Сорока-воровка. М., «Детгиз», «Детская литература», 1963, 1974, 1975, 1978,
1979, 1980, 1983, 1984.
B.	Г. Короленко. Дети подземелья. М., «Детская литература», 1968, 1976, 2002.
А.И. Герцен. Кто виноват? М., «Детская литература», 1969, 1972, 2001.
Ф.М. Достоевский. Униженные и оскорбленные.М., «Детская литература», 1971, 1972, 1975, 1989.
Н.Г. Чернышевский. Что делать?М., «Детская литература», 1972, 1977, 1979, 1987, 2002.
И.С. Тургенев. Дворянское гнездо.М., «Детская литература», 1972, 1974, 1976, 1978, 1981,
1982, 1988, 2002.
А.И. Герцен. Кто виноват? Сорока-воровка. М., «Детская литература», 1977, 1981, 1982, 1988.
Г.Х. Андерсен. Сказки. М., «Детская литература», 1977, 1978, 2002.
И.С. Тургенев. Накануне. М., «Детская литература», 1977, 2002.
А.И. Герцен. Н.Г. Чернышевский. М., «Детская литература», 1978.
3. Воскресенская. Надежда. М., «Детская литература», 1979, 1984.
Ф.М.Достоевский. А.П. Чехов. М., «Детская литература», 1980.
М.Ю. Лермонтов. Маскарад. М., «Детская литература», 1983, 2003.
А.П. Чехов. Повести и рассказы. М., «Детская литература», 1983, 1997, 2000, 2002.
И.С. Тургенев. Дворянское гнездо. М., «Детская литература», 1984, 2002.
А.П. Чехов. О любви. М., «Детская литература», 1985.
А.И. Герцен. Сорока-воровка. М., «Детская литература», 1985.
Жорж Санд. Повести и рассказы. М., «Правда», 1986.
М. Пришвин. Курымушка. М., «Детская литература», 1986.
Н.В. Гоголь. Портрет. М., «Детская литература», 1988.
Русские поэты. Антология. Том 1. М., «Детская литература», 1989.
Русские поэты. Антология. Том 2. М., «Детская литература», 1991.
Русские поэты. Антология. Том 3. М., «Детская литература», 1996.
И. Шмелев. Неупиваемая чаша. М., «Детская литература», 1992.
Стендаль. О. Бальзак. М., «Детская литература», 1995.
Г.Х. Андерсен. Сказки. М., «Планета детства», 1998, 1999.
Поэты Серебряного века. М., «Детская литература», 1998, 2000, 2002.
Поэты пушкинской поры. М., «Детская литература», 1999, 2002.
Г.Х. Андерсен. Сказки. М., «Астрель. АСТ», 2001, 2002.
А.П. Чехов. Рассказы. Повести. Пьесы. М., «Детская литература», 1999.
Л.Н. Толстой. Повести. Рассказы. М., «Детская литература», 1999.
Русская поэзия XVIII века. М., «Детская литература», 2001.
А.С. Пушкин. Барышня-крестьянка. М., «Белый город», 2001.
Г.Х. Андерсен. Сказки. М., «МАК Медиа», 2002.
А.С. Пушкин. Пиковая дама. М., «Белый город», 2002.
И.С.	Шмелев, Б.К. Зайцев, В.В. Набоков. М., «Детская литература», 2003.
47

Содержание
4 О творчестве В.П. Панова
43 Художник о себе
47 Книги, иллюстрированные
и оформленные В.П. Пановым
Указатель произведений В.П. Панова
В комнатах. 1996 - 23
В мастерской. 2004 - 30-31
Важный разговор. 2004 - 20
Во дворце. 2004 - 8
Возвращение. 1996 - 29
Гурфуз. Лодки. 1976 - 13
Гурфуз. Улочка. 1976 - 13
Гурфуз. Черная калитка. 1976 - 13
Иллюстрации к драме М.Ю. Лермонтова
Маскарад. 1983 - 14-19
Иллюстрации к книге А.П. Чехова
Повести и рассказы. 1983 - 21
Иллюстрация к повести А.И. Герцена
Сорока-воровка. 1963 - 5
Иллюстрации к повести А.И. Герцена
Сорока-воровка. 1986 - 5
Иллюстрации к повести А.С. Пушкина
Выстрел. 1996 - 40
Иллюстрации к повести А.С. Пушкина
Пиковая дама. 2002 - 41-43
Иллюстрации к повести И.С. Шмелева
Неупиваемая чаша. 1992 - 38-39
Иллюстрации к повести Н.В. Гоголя
Портрет. 1988 - 32-37
Иллюстрации к пьесе А.П. Чехова
Три сестры. 1985 - 22
Иллюстрации к роману И.С. Тургенева
Дворянское гнездо. 1984 - 26-27
Иллюстрации к роману И.С. Тургенева
Накануне. 1977-9-10
Иллюстрации к роману О. Бальзака
Утраченные иллюзии. 1960 - 6-7
Иллюстрация к роману Ф.М. Достоевского
Преступление и наказание. 1971 - 12
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена Ветер рассказывает о
Вольдемаре До и его дочерях. 1978, 2001 - 45
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Гадкий утенок. 1978, 2001 - 45
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Дурень Ганс. 1978, 2001 - 45
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Как хорошо! 1978, 2001 - 44
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Оле-Лукойе. 1978, 2001 - 44
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Пастушка и трубочист. 1978, 2001 - 44
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Серебряная монетка. 1978, 2001 - 44
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена
Тень. 1978, 2001 -45
Лежащая. 1980 - 31
Натюрморт с чашкой. 2002 - 46
Обложка к повести А.И. Герцена
Сорока-воровка. 1963 - 4
Осень. 1996-25
Открытое окно. 1996 - 28
Перед грозой. 2000 - 11
Последний луч. 1996 - 24
Старое дерево. 1996 - 29
Утро. 2003 - 22-23

Владимир
Панов
БЕЛЫЙ
ГОРОД
МОСКВА, 2005

Электронный вариант книги:
Скан, обработка, формат:
НепШгё

Мастера живописи
• Айвазовский
• Глазунов
• Левитан
• Рябушкин
* Абакумов
• Айец
• Гоген
• Левицкий
• Саврасов
• Альма-Тадема
• Батони
• Гойя
• Леонардо да Винчи
• Салахов
* Богданов-Бельск
• Бёклин
• Головин
• Лимбурги
• Сапунов
• Выстропов
• Бернини
• Горский
• Маковский В.
• Сегантини
• Дали
• Богаевский
• Горский-Чернышев
• Мане
* Сезанн
• Крыжицкий
• Больдини
• Грабарь
• Менгс
• Семирадский
• Моризо
• Борисов-Мусатов
• Грицай А.
• Микеланджело
• Серебрякова
• Йеменский
• Боровиковский
• Давид
• Мирошник
• Серов
* Панов
• Босх
•Дега
• Моне
• Степанов
• Пасько
• Боттичелли
• Добужинский
• Неврев
• Стронский
• Путинцев
• Бродский
•Доре
• Нестеров
• Суриков
• Самсонов А.
* Брюллов
• Дробицкий
• Никонов В.
• Тициан
• Соломаткин
• Бурганов
• Жилинский
• Оссовский
• Ткачевы
* Тимм
• Буше
• Жуковский С.
• Перов
• Толстой Ф.
• Федоров
• Ван Гог
• Зарянко
• Пикассо
•Тропинин
• Хокусай
* Ван Дейк
• Иванов А.
• Пиросмани
• Тулуз-Лотрек
• Чёрный
• Васильев Ф.
• Иванов В.
• Пластов
• Федотов
* Шалаев
• Васнецов А.
• Кауфман
• Поленов
• Филонов
• Шассерио
• Васнецов В.
• Кипренский
• Похитонов
• Фрагонар
• Штейн
• Ватто
• Климт
• Рафаэль
• Фридрих
* Штук
• Веласкес
• Корин А.
• Рембрандт
• Хиросигэ
• Венецианов
• Коровин
• Ренуар
• Чернецовы
• Верещагин В.
• Крамской
• Репин
• Шагал
• Виноградов
• Крымов
• Рерих
• Шаньков
• Врубель
• Кузнецов П.
• Ромадин М.
• Шишкин
Е\ : I
ИИ II III 1 Mill 1
• Гавриляченко
• КуинДЖИ
• Ромадин Н.
• Шпицвег
• Гагарин
• Куликов И.
• Рубенс
• Щедрин Сильвестр
• Ге
* Кустодиев
• Рылов
• Юон
| 9 ~9 3:Т5' |
белый город	Владимир Панов