МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (УНИВЕРСИТЕТ) МИД РОССИИКафедра дипломатииА.И. СизоненкоДИПЛОМАТИЧЕСКИЕПОРТРЕТЫИздательство «МГИМО-Университет»
2007
ББК 66.49
С34Сизоненко А. И.С34 Дипломатические портреты / А.И. Сизоненко. Моск. гос.
ин-т междунар. отношений (ун-т) МИД России, каф. диплома¬
тии. — М. : МГИМО-Университет, 2007. — 168 с.: ил.ISBN 978-5-9228-0318-2Книга посвящена деятельности видных отечественных дип¬
ломатов, внесших важный вклад в развитие отношений со стра¬
нами Латинской Америки и другими государствами мира.В книге также освещается деятельность латиноамерикан¬
ских послов в Москве в годы Великой Отечественной войны.ББК 66.49ISBN 978-5-9228-0318-2 © Московский государственный институтмеждународных отношений (университет)
МИД России, 2007© Сизоненко А.И., 2007
СодержаниеЕ.М. Астахов. К портрету Латинской Америки 	 4Часть I. ДИПЛОМАТЫ СТАРОЙ РОССИИОднокашник АС. Пушкина в Бразилии 	 7А.М. Горчаков и становление российско-латиноамериканских
отношений 	 10А.С. Ионин. Дипломат, путешественник, ученый	 18Часть II. ОТ ПЕСТКОВСКОГО ДО ГРОМЫКОС.С. Пестковский — первый советский полпред в Мексике 	 30Мексиканская эпопея Александры Коллонтай 	 46Два наркома (Чичерин — Латвинов) 	 53Полпред СССР Я.З. Суриц 	 66«В дипломатическом мире эры Уманского» 	 91Менее чем за месяц до кончины генералиссимуса.Встреча Сталина с аргентинским послом 	123М.Г. Сергеев — первый посол СССР в Аргентине 	132Громыко и Латинская Америка 	138Часть III. ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ ПОСЛЫМиссия Франсиско де Аргандоньи в Петербург	144Латиноамериканские послы в Москве 	148ПРИЛОЖЕНИЕИз воспоминаний первого секретаря посольства СССР
в Мексике Л. Тарасова	158
К портрету Латинской АмерикиВ Западной Европе, да и в России, подчас бытуют «облегчен¬
ные» подходы, которые рисуют Латинскую Америку как нечто да¬
лекое и экзотическое. Отсюда и соответствующие стереотипы, по¬
черпнутые из телесериалов.Однако реалии в Латинской Америке иные. Здесь активно
идут процессы модернизации, быстро развиваются современная
индустрия и высокие технологии. Уже сегодня этот регион ста¬
новится одним из заметных факторов политического и экономи¬
ческого влияния.Формат этой статьи не позволяет дать серьезный анализ по¬
литической и социально-экономической ситуации в Латинской
Америке. Стоит, однако, отметить, что геополитические и эко¬
номические векторы развития региона пока четко не определи¬
лись. Несомненно, что многие латиноамериканские страны
стремятся перейти из категории так называемого «развивающе¬
гося» мира в «первую лигу» передовых индустриальных держав.
Они обладают для этого многими необходимыми ресурсами, как
природными, так и людскими. Удастся ли Латинской Америке
преодолеть отставание от «золотого миллиарда»? Решение этой
задачи в обозримом будущем пока не просматривается. Это за¬
висит не столько от самих латиноамериканцев, сколько от
«ушедших в отрыв» лидеров глобальной гонки. В сегодняшнем
эгоистическом мире никто не хочет новых конкурентов.Для понимания латиноамериканской проблематики жела¬
тельно также учитывать следующие обстоятельства. Подключе¬
ние латиноамериканских стран к процессам глобализации
очевидно. Вместе с тем просматривается и стремление к сохра¬
нению своей идентичности, как в политическом, так и в культур¬
ном измерениях. Эти явления неоднозначны. Неравномерно©Астахов Е.М.4
экономическое развитие отдельных стран. Разновеликий уро¬
вень участия в геополитических раскладах.Есть вопросы и насчет культурной идентичности. При явно
выраженной культурной автономии ряда стран скорее можно го¬
ворить о мультикультуре Латинской Америки.И все же есть много факторов, позволяющих воспринимать
этот регион как общее политико-экономическое и культурное
пространство со схожей историей и судьбой. Будет ли общим бу¬
дущее латиноамериканских стран? Это покажет время.Это только самые общие аспекты латиноамериканской специ¬
фики. Но она реально существует и предопределяет особые крите¬
рии к подбору дипломатических сотрудников и, прежде всего, по¬
слов. Желательно знать языки, традиции, культуру, менталитет на¬
родов и политических элит этих стран. Однако кандидаты на
высокие должности глав диппредставительств не должны отби¬
раться лишь из среды «латиноамериканистов» и тем более экспер¬
тов по отдельным странам. Здесь, как и в других районах мира,
нужна разумная ротация, стимулирующая свежий взгляд и сравни¬
тельный анализ. Но латиноамериканский дом — особый. Он от¬
крывает свои двери лишь дипломатам широкой культуры, людям
неравнодушным, готовым не только ответственно выполнять свои
функции, но и работать увлеченно, а следовательно, творчески.Именно этим требованиям отвечали дипломатические пред¬
ставители еще императорской России. Было ли это результатом
сознательной кадровой политики или отражением высокого
культурного уровня дипломатов того времени? Так или иначе
подбор глав дипмиссий был на редкость удачным.В книге А. Сизоненко представлены портреты ряда россий¬
ских дипломатов. Незаурядной личностью был первый послан¬
ник России в Бразилии С.Г. Ломоносов. Товарищ А.С. Пушкина
по Царскосельскому лицею С.Г. Ломоносов был человеком евро¬
пейской культуры с богатым дипломатическим опытом. Свой
яркий след в истории дипломатии оставили Ионин, Розен, кото¬
рые не только много сделали для развития связей России с лати¬
ноамериканскими странами, но и фактически познакомили рус¬
ское общество с этим регионом.Так сложилось, что и после 1917 г. в Латинскую Америку на¬
правлялись интересные, одаренные личности.5
Обладавшие разносторонними знаниями и высокой культу¬
рой Пестковский, Суриц, Уманский, Коллонтай и другие смогли
понять менталитет латиноамериканцев и внести свой особый
вклад в развитие наших двусторонних отношений.Свои давние традиции имеет и латиноамериканская дипло¬
матия. Опираясь на специальные учебные заведения по подго¬
товке дипломатов, министерства иностранных дел этих стран
располагают опытными кадрами, нередко получившими высшее
образование в США и Западной Европе. Латиноамериканские
дипломаты, как правило, разбираются в основных международ¬
ных проблемах, в том числе торгово-экономического и финан¬
сового характера, свободно владеют иностранными языками,
легко устанавливают контакты. Это характерно и для диплома¬
тов, направляемых в Россию.В книге А. Сизоненко приводятся сведения о некоторых ла¬
тиноамериканских послах в Москве. Эта информация, есте¬
ственно, носит выборочный характер. Так, посол Аргентины в
СССР Л. Браво дважды работал в Москве. В феврале 1953 г. он
был принят И.В. Сталиным. В ходе беседы, ставшей впослед¬
ствии широко известной. И.В. Сталин высказал своему арген¬
тинскому собеседнику идею создания «союза латиноамерикан¬
ских государств». Примечательно, что ход нынешних интеграци¬
онных процессов в Латинской Америке идет примерно в этом
направлении. В данном контексте можно рассматривать и запу¬
щенное в декабре 2004 г. Южноамериканское сообщество наций.
У латиноамериканских интеграционных проектов есть, разуме¬
ется, свои экономические задачи. Но есть и стремление к геопо¬
литическим конструкциям, не предусматривающим участие
США и других внерегиональных (в параметрах Южной Амери¬
ки) держав.В целом книга А. Сизоненко несомненно является полезной
для подготовки латиноамериканистов, будущих кадров дипло¬
матов и представляет интерес для широкого читателя.Е.М. Астахов,профессор кафедры дипломатии
МГИЫО(У) МИД РФ,
Чрезвычайный и Полномочный Посол
Часть IДИПЛОМАТЫ СТАРОЙ РОССИИОднокашник А.С. Пушкина в БразилииВ 1828 г. Россия установила дипломатические отношения
с Бразилией, которая до 1874 г. являлась единственной в Латин¬
ской Америке страной, имеющей такие отношения. Кто персо¬
нально осуществлял их с российской стороны, как они складыва¬
лись в течение нескольких десятилетий XIX века, что знали в Рос¬
сии об этой экзотической и загадочной тогда южноамериканской
стране? Об этом у нас до сих пор мало что известно. И все же мы
можем, хотя и кратко, рассказать о человеке, который в меру сво¬
их сил и возможностей способствовал первоначальному разви¬
тию российско-бразильских отношений и знакомству русского
читателя с этой далекой страной. Речь идет о Сергее Григорьеви¬
че Ломоносове (1799-1857 гг.).Ломоносов сначала воспитывался в Московском благородном
университетском пансионе, а затем, в 1811 г., был отдан в Царско¬
сельский лицей, где познакомился со своим сверстником, тоже
родом из Москвы, А.С. Пушкиным (имя Ломоносова встречается
в переписке поэта). В 1817 г. он окончил Лицей с серебряной ме¬
далью (золотая была у будущего канцлера А. Горчакова, другая се¬
ребряная — у Кюхельбекера).После лицея Ломоносов был сразу же зачислен на службу
в МИД, где и началась его дипломатическая карьера. Он работал
в посольствах России в США, Испании, Франции, Дании, Ан¬
глии. Список стран, надо признать, весьма представительный,
по нему видно, что Ломоносов, бесспорно, был незаурядным
дипломатом и быстро шел в гору. Не случайно его лицейский то¬
варищ, впоследствии известный политический деятель эпохи
Николая 1, М.А. Корф характеризовал Ломоносова как «способ¬
ного и умного» человека.7
В 1835 г. Ломоносов был назначен сначала поверенным в де¬
лах, а затем посланником России в Бразилию, где прожил целых12	лет. Уже в первые годы он свободно стал говорить на порту¬
гальском языке, был вхож в самые различные круги бразильского
общества, включая правительственные, близко познакомился
с молодым императором Бразилии Педру II, которого даже обу¬
чал русскому языку. За время своего пребывания в стране россий¬
ский дипломат объехал многие провинции Бразилии, близко по¬
знакомился с ее действительностью. Ломоносов старался укреп¬
лять и развивать отношения России с Бразилией. Именно при
нем начинает развиваться, хотя небольшая по размеру, но посто¬
янная торговля двух стран. В 1847 г. Россия и Бразилия договори¬
лись, и в этом была заслуга и Ломоносова, об установлении рав¬
ных корабельных сборов ввозных и вывозных пошлин в русских
и бразильских портах. Бразилию регулярно посещали участники
русских кругосветных путешествий.Особой заслугой российского посланника явились его публи¬
кации в 40-х гг. в журнале «Современник». Возможно, Ломоносов
не случайно направлял свои статьи именно в этот журнал, осно¬
ванный его лицейским товарищем Пушкиным.В первой из них (1840 г.) под названием «Гонго-Сокко в Бра¬
зилии» рассказывалось о поездке Ломоносова в 1838 г. в бразиль¬
скую провинцию Минае-Жераис. Название статьи было связано
с Гонго — владением добывавшей золото английской компанией,
где российский посланник провел полтора месяца. В своей статье
он описал свои путевые впечатления, обратил внимание на ни¬
щету и разруху, царившие в районе рудников близ города Оуро-
Прето. Монархист по своим взглядам, далекий от каких-либо ре¬
волюционных настроений, сдержанный как дипломат, Ломоно¬
сов, тем не менее, назвал порядки, заведенные английской
компанией «прекрасно устроенный машиной», которая «надолго
останется источником выгод для владетелей этой драгоценной
собственности».Спустя год, в 1841 г. Ломоносов публикует в «Современнике»
другую статью — «События в области Пара». Она была написана
на основе поездки туда и отчета о событиях в этой бразильской
провинции, представленного в российский МИД. Статья посвя¬
щалась восстанию в Пара сторонников республиканского строя.8
Несмотря на свои монархистские симпатии, Ломоносов дал
в статье объективную картину произошедшего. Он отметил, что
основными участниками восстания были рабы и индейцы, кото¬
рые захватили власть в городе Белем. Как важную особенность
Ломоносов указал, что в течение 4-х месяцев «пребывания по¬
встанцев у власти собственность туземцев и иностранцев, так же
как и личная их свобода, оставались неприкосновенными».Подробно описал Ломоносов и жестокое подавление этого
восстания правительственными войсками, охарактеризовав это
как «кровавую драму». Видимо, не случайно в связи с этим во¬
прос о публикации этой статьи рассматривался Петербургским
цензурным комитетом, который постановил назвать статью «Со¬
бытия...», сняв в ней везде слово «революция», присутствовавшее
в названии официального отчета Ломоносова в МИД.Есть предположение, что напечатанная в 1839 г. в том же «Со¬
временнике» статья «Картина Бразилии», подписанная B.C. По-
рошиным, подготовлена на основе писем в Россию Ломоносова.
В ней живо рассказывается о жизни бразильской столицы Рио-
де-Жанейро, ее достопримечательностях, дается краткий очерк
истории Бразилии. Читатель получает достаточно полное пред¬
ставление о положении негров в стране. «Оно плачевно», — кон¬
статирует автор. В статье содержались интересные сведения о ли¬
тературе Бразилии. В 1835 г. в стране, как отмечал автор, уже су¬
ществовало 50 журналов.Всего несколько публикаций дал Ломоносов о Бразилии,
но учитывая, что они опирались на личные впечатления автора,
освещали различные стороны тогдашней бразильской действи¬
тельности и печатались в одном из наиболее авторитетных рос¬
сийских журналов, их значение для знакомства русских читате¬
лей с Бразилией было несомненно важным.Как сложилась в дальнейшем судьба Ломоносова? В 1848 г он
был переведен в Португалию, а с 1853 г. являлся послом России
в Нидерландском королевстве. Скончался он 13 октября в 1857 г.
в своем имении в Италии близ Флоренции.
А.М. Горчаков и становление
российско-латиноамериканских отношенийВопрос о роли и месте знаменитого дипломата России, ее ми-
нистра иностранных дел в 1856—1882 гг. Александра Михайлови¬
ча Горчакова в развитии российско-латиноамериканских отно¬
шений практически еще не исследован. Между тем активный
процесс их становления, начавшийся во второй половине XIX ве¬
ка, во многом связан с именем Горчакова, возглавлявшего внеш¬
нюю политику России именно в тот период. В настоящем очерке
делается попытка показать вклад Горчакова в налаживание рос¬
сийско-латиноамериканских отношений.Прежде всего отметим, что внешняя политика России в отно¬
шении стран Латинской Америки до 1856 г. строилась на прин¬
ципах легитимизма, поэтому дипломатические отношения
в 1828 г. были установлены только с бразильской империей. Мо¬
лодые же республики этого региона, завоевавшие свою незави¬
симость в борьбе против Испании, не признавались Россией. Та¬
кое положение объяснялось также тем, что Николай 1 не желал
устанавливать отношения, в том числе и торговые, с латиноаме¬
риканскими странами до тех пор, пока они не будут признаны их
прежней метрополией — Испанией. Видный русский дипломат
Ф.И. Бруннов говорил, что Николай I «испытывал неприязнен¬
ное отношение к тому, чтобы вступать в контакт с этими государ¬
ствами»1.Ситуация стала меняться лишь после воцарения на престо¬
ле Александра II и прихода к руководству МИД России
А.М. Горчакова. Перемены были прежде всего связаны с изме¬
нениями в характере международной политики России после
Крымской войны и расширением ее внешнеполитических го¬
ризонтов. Латинская Америка стала одним из объектов рос¬
сийской внешней политики. Выдвинутые в 50—70-е гг. иници଩ Латинская Америка. — 1998. — № 9.1	Архив внешней политики Российской империи (далее АВПРИ). —
Ф. Канцелярия, 1851. Л.-81. Л. 271.10
тивы целого ряда южноамериканских государств, стремивших¬
ся к укреплению своего положения в мире нашли в России по¬
ложительный отклик.Первой стала Венесуэла. 22 марта 1856 г. ее президент Х.Т. Мо-
нагас направил послание Александру И, в котором выразил на¬
дежду, что царь «благосклонно» примет желание Венесуэльской
республики «открыть взаимные торговые и дружественные отно¬
шения между обоими государствами»2.В связи с отсутствием тогда прямых связей между Россией
и Венесуэлой это послание было направлено Александру 11 через
российское посольство в Париже, где тогда уже действовала ве¬
несуэльская миссия во главе с Ф. Корвайя. Посольство, в свою
очередь, направило президентское послание «по инстанции» —
через МИД России, главой которого недавно стал Горчаков.
В октябре того же года в письме тайному советнику Бруннову,
в тот момент исполнявшему обязанности посла России в Пари¬
же, Горчаков прежде всего подчеркнул, что «мы (т.е. российская
сторона. — А.С.) только и хотим удовлетворить желание Венесу¬
элы установить прямые торговые отношения с Россией»3. Одна¬
ко он поставил условием начала торговли уведомление венесу¬
эльской стороны о существующих в России на этот счет поряд¬
ках. Горчаков попросил Бруннова сообщить посольству
Венесуэлы о том, что согласно императорскому указу от 1845 г.
основой торговых связей и мореплавания России является прин¬
цип справедливой и полной взаимности, который гарантирует,
как подчеркивал Горчаков, «совершенное равенство в обложени¬
ях с российскими кораблями кораблей тех наций, которые ока¬
зывают у себя такое же отношение к российским кораблям
и торговле как в отношении корабельных сборов, так и в отно¬
шении таможенных пошлин». В заключение Горчаков указывал,
что «от венесуэльского правительства зависит защита интересов
своих соотечественников»4.Из завязавшейся затем дипломатической переписки видно,
что президент Монагас и министр иностранных дел Венесуэлы
X. Гутьеррес через посольство России в Париже были поставлены2	Россия — Венесуэла. 1856-1996. Документы и материалы. — М.,
1997. - С. 12.3	Там же. — С. 13.4	Там же. — С. 14.11
в известность о письме Горчакова и что они согласны с его сооб¬
ражениями.Александр 11 ответил Монагасу спустя почти год — 5 февраля
1857 г. Несомненно, этот промежуток времени был связан с про¬
работкой и согласованием этого вопроса между царем и Горчако¬
вым. Александр 11 писал в своем послании: «Получив грамоту,
в которой Вы выразили именем Республики Венесуэлы желание
вступить в дружеские отношения с державой Нашею, Мы с удо¬
вольствием изъявляем Вам уверение в готовности Нашей содей¬
ствовать всему, что может упрочить приязнь между Нашими под¬
данными и Республикой Венесуэла»5.Послание царя Горчаков отправил для передачи через россий¬
ское посольство в Париже. В прилагавшемся к посланию письму
послу России во Франции П.Д. Киселеву Горчаков подчеркивал:
«Итак, признание императорским правительством государства Ве¬
несуэлы состоялось, и ничто более не препятствует прямым торго¬
вым отношениям между обеими странами»6. Горчаков дал указа¬
ние Киселеву вручить послание Александра II посланнику Венесу¬
элы во Франции Ф. Корвайя. Одновременно Горчаков поручил
Киселеву сообщить, что в ответ на его заверения о том, что россий¬
ские суда будут приниматься в портах Венесуэлы как корабли наи¬
более благоприятствуемых наций, Александр II распорядился «до¬
пускать в порты Империи суда под венесуэльским флагом».Уточняя это положение, Горчаков выразил надежду, что пра¬
вительство Венесуэлы официально известит МИД России о том,
что российские торговые суда не будут платить в портах Венесу¬
элы ни более высоких, ни каких-либо иных пошлин, чем те, ко¬
торые платят другие суда. В таком случае, сообщал Горчаков, Ми¬
нистерству финансов России будет поручено обеспечить в рос¬
сийских портах судам, плавающим под флагом Венесуэлы, такой
же прием, который предоставляется российскому флагу. Как под¬
черкнул Горчаков, речь в данном случае идет о привилегиях, ко¬
торые предоставляются наиболее благоприятствуемым нациям.
Не менее важным было и другое сообщение Горчакова о том, что
царь намерен дать указание о признании консулов, назначенных
Венесуэлой в Россию.5	Россия — Венесуэла. 1856—1996. Документы и материалы. — М.,
1997. ~С. 17.6	Там же. — С. 18.12
Венесуэла стала первой после Бразилии страной Латинской
Америки, официально признанной Российской империей,
при этом нужно особо отметить, что соответствующие перегово¬
ры проходили в дружественной, уважительной обстановке,
на основе полного равенства обеих сторон. Весть о признании
Россией Венесуэлы с удовлетворением была принята обеими
сторонами. В письме к министру иностранных дел X. Гутьер¬
ресу посол Ф. Корвайя поздравил его «с этим радостным со¬
бытием».Но на этом контакты Горчакова с венесуэльской стороной не
прервались. В сентябре 1878 г. МИД Венесуэлы сообщил Горчако¬
ву, что президент страны решил назначить в качестве венесуэль¬
ского консула в Петербурге Павла Буре (он был почетным гражда¬
нином Петербурга, известным часовым мастером) и одновремен¬
но выразил согласие на учреждение российского консульства
в Каракасе7.В конце декабря 1879 г. Горчаков получил из Венесуэлы лично
для него приятную весть: решением президента этой страны Гус¬
мана Бланко российский канцлер был награжден медалью с изо¬
бражением Симона Боливара. «Медаль эта, — сообщал Горчако¬
ву министр иностранных дел Венесуэлы X. Висо, — самая почет¬
ная, которою Венесуэла может располагать, составляя высшую
награду ее главных деятелей и высшее отличие за доблестные за¬
слуги»8. Горчаков по достоинству оценил эту награду, которой он
был удостоен в знак бесспорного признания его заслуг в деле
установления российско-венесуэльских отношений. В своем от¬
вете Бланко Горчаков сообщил, что Александр II позволил ему
принять «эти знаки отличия, цену которым я знаю» и просил пе¬
редать президенту Венесуэлы признательность «за этот лестный
знак внимания»9.До конца своей дипломатической деятельности Горчаков не
оставлял своим вниманием Венесуэлу. В марте 1880 г. он в письме
к X. Висо сообщал, что задержка с выдачей экзекватуры П. Буре
связана «с досадной ошибкой», и повторил готовность россий-7	Россия — Венесуэла. 1856-1996. Документы и материалы. — М.,
1997.-С. 24-25.8	Там же. — С. 25.9	Там же. — С. 26.13
ского правительства к налаживанию консульских связей, видя
в них важное средство к развитию торговли.Второй республикой Южной Америки, которая была признана
Россией вскоре после назначения Горчакова министром, стал
Уругвай. В декабре 1857 г. Александр II в послании президенту
Уругвая Габриелю Перейра ответил согласием на его предложение
установить дружественные отношения между Уругваем и Россией.
В изучении этого вопроса в Петербурге принимал участие и глава
российского МИД. На состоявшемся в честь 140-летия этого со¬
бытия «круглом столе» в МИД Уругвая в декабре 1997 г. посол Рос¬
сийской Федерации в этой стране Б.В. Головин справедливо под¬
черкнул, что «с учетом политических реалий того времени реше¬
ние одной из мировых держав — Российской империи — признать
Уругвай де-юре явилось важным актом солидарности и поддерж¬
ки, что способствовало упрочению международных позиций этой
страны на этапе становления ее государственности»10.Имя Горчакова непосредственно связано также с признани¬
ем Россией таких центральноамериканских республик, как Ко¬
ста-Рика (1872 г.), Гондурас (1876 г.) и Гватемала (1880 г.). Еще
в мае 1870 г. министр иностранных дел Коста-Рики J1. Монту-
фар в письме Горчакову сообщал об обстановке в стране, избра¬
нии временным главой республики Бруно Карансы и далее за¬
являл о желании правительства Коста-Рики устанавливать от¬
ношения и с теми странами, с которыми у него ранее таковых не
было. Монтуфар просил Горчакова довести до сведения Алек¬
сандра II содержание своего письма, а также передать импера¬
тору личное послание Б. Карансы11. Письмо и послание были
переданы Горчаковым царю. Однако неустойчивость тогдашне¬
го внутриполитического положения Коста-Рики не позволила
нормализовать отношения с ней в том же году. Это произошло
лишь спустя два года. На предложение нового президента Кос¬
та-Рики Томаса Гуардиа развивать и укреплять политические
и торговые связи с Россией Александр II ответил согласием.
Бесспорно, что в подготовке такого решения принимал участие
и Горчаков.10 Дипломатический вестник. — 1998. — № 1. — С. 55.11АВПРИ. — Ф. СПб. Главный архив, 1-4, — 1870 г. — Д. 46, папка УП. —Л. 1-2,4.14
Непосредственную роль Горчаков сыграл и в решении вопро¬
са о признании Гондураса. 24 октября 1876 г. к Горчакову с пись¬
мом обратился министр иностранных дел этой республики Рамон
Роса, который просил передать царю послание президента Гонду¬
раса Марио Аурелио Сото. В письме освещалась обстановка
в стране и излагалась политическая программа правительства
Гондураса. Роса не сообщал, содержалось ли в послании прези¬
дента предложение об установлении отношений между двумя
странами, но, судя по дальнейшему докладу Горчакова царю, та¬
кое предложение или прямой намек на него вполне могли быть.
В упомянутом докладе (от 12 января 1877 г.) министр иностран¬
ных дел России прежде всего указывал, что Гондурас принадле¬
жит к тем республикам Центральной Америки, из числа кото¬
рых Россия уже признала в 1872 г. Коста-Рику. Далее в докладе
отмечалось, что междоусобные войны, которые разоряли эти
республики, в настоящее время по большей части прекратились
и правительства направляют свои усилия к разработке есте¬
ственных богатств этих стран и развитию торговли. Затем Горча¬
ков сообщал, что Гондурас вследствие гористости своей местно¬
сти не может предложить проект межокеанского канала, и по¬
этому обратил внимание на строительство железной дороги,
соединяющей Атлантический и Тихий океаны. Ее завершение
будет иметь, по мнению Горчакова, «блестящую будущность»
для внешней торговли страны. Министр обращал внимание и на
тот большой интерес, который проявляет к Гондурасу и его при¬
брежным островам Ал глия.В завершение Горчаков пишет: «Осмеливаюсь испрашивать
высочайшее разрешение Вашего императорского величества
признать Республику Гондурас». На это предложение Александр
11 дал свое согласие: на полях доклада его резолюция «с-ъ»12 (что
означало «согласен». —А.С.).И наконец, к вкладу Горчакова в отношения с латиноамери¬
канскими странами относится его активное содействие в уста¬
новлении отношений с Перу. К началу 70-х годов Перу являлась
не только одной из крупнейших, но и наиболее богатых и разви¬
тых стран Южной Америки. Ввозимые Перу в Европу селитра12АВПРИ. — Ф. СПб. Главный архив, 1-4, 1876 г. — Д. 52. -JI. 19-20.15
и естественное удобрение гуано интересовали и Россию. Хоро¬
шо знали эту страну и русские моряки, посещавшие Перу во
время своих кругосветных плаваний. Как сообщает перуанский
исследователь Умберто Дельгадо, дипломатические отношения
между Перу и Россией были установлены 7 октября 1873 г.13.
Российские архивы пока не проливают свет на обстоятельства
этого события, однако дальнейший ход российско-перуанских
отношений известен. В начале марта 1874 г. в Петербург прибыл
назначенный посланником Перу в России Хосе Антонио де Ла¬
валь. 24 марта он вручил свои верительные грамоты, а на следу¬
ющий день состоялась его встреча с Горчаковым. Посланник со¬
общил канцлеру, что целью его миссии является установление
прямых отношений между Перу и Россией, их укрепление
и расширение путем подписания договора о мире, дружбе, тор¬
говле и мореплавании, консульских соглашений и других меж¬
дународных актов14.Лаваль обратил внимание Горчакова на то, что согласно кон¬
ституции Перу утверждение подобных актов производится пар¬
ламентом страны, который собирается на сессию один раз в два
года. Поскольку его ближайшее заседание должно было состоять¬
ся в июле 1874 г., Лаваль указывал, что для их одобрения жела¬
тельно заключить все эти соглашения как можно скорее.Горчаков пошел навстречу просьбе Лаваля. Уже 13 апреля
1874 г. Александр II издал указ, в котором объявлялось, что рос¬
сийская сторона назначает своим уполномоченным для ведения
соответствующих переговоров и заключения договора В. Вест-
мана — товарища министра иностранных дел России15.Переговоры велись под непосредственным наблюдением Гор¬
чакова, и спустя три недели в Петербурге был подписан Договор
о дружбе, торговле и мореплавании между Россией и Перу Все
его положения были выдержаны в духе равенства и взаимного
уважения интересов сторон.Горчаков ушел в отставку в 1882 г. Его вклад в развитие рос¬
сийской внешней политики более чем внушителен. Часть этого13	Luis Umberto Delgado. Documentos para la hiistoria Реш у Rusia. —
Lima, 1973. - P. 3.14	АВПРИ. - Ф. Канцелярия, 1874. - Л.-106. - Л. 6.15	Там же. — Л. 17.16
вклада в полной мере относится и к началу нормализации отно¬
шений России со странами Латинской Америки. Уже после его
смерти деятельность в этих странах успешно продолжали дипло¬
маты «горчаковской» школы: А.С. Ионин, П.М. Богданов,
М.Н. Гире (в Бразилии и Аргентине), P.P. Розен (в Мексике) и др.
Несомненно, что по мере дальнейшего изучения отечественных
и зарубежных архивов, мы сможем узнать еше немало новых фак¬
тов о роли знаменитого русского дипломата А.М. Горчакова
в развитии российско-латиноамериканских отношений.
А.С. Ионин.
Дипломат, путешественник, ученый*Да, именно так можно назвать Александра Семеновича Иони-
на — посланника России в Бразилии и Аргентине в 80-х гг.
XIX столетия. Заслуги его исключительно велики и на диплома¬
тическом поприще, и как путешественника, и как писателя, бле¬
стяще рассказавшего о своих странствиях. Его 4-томные путевые
записки «По Южной Америке», опубликованные в 90-х годах
в Петербурге, произвели огромное впечатление. Российская Ака¬
демия наук присудила им специальную премию. Они были пере¬
ведены на немецкий, отрывки из них печатались на французском
и испанском языках. Этот фундаментальный труд (около полуто¬
ра тысяч страниц) стал подлинной панорамой жизни, истории,
природы стран и народов Южной Америки, написанной к тому
же в увлекательной форме.Что же из себя представлял этот замечательный человек, о ко¬
тором в Латинской Америке и у нас до сих пор знают очень мало?В 1883 г., когда Нонина назначили русским посланником в Бра¬
зилию, ему было 46 лет. Позади оставались Институт восточных
языков в Москве, который он окончил в 1854 г., дипломатическая
работа в Константинополе, Италии, Испании, Черногории. Вот
как высоко отзывался об Ионине хорошо знавший его видный
русский дипломат В.Н. Ламздорф — в 1990-1906 гг. министр ино¬
странных дел России: «Я люблю и уважаю этого искреннего и до¬
стойного человека, его разнообразные познания и выдающийся ум».
Ламздорф писал об Ионине как о человеке, «обладающем испытан¬
ной честностью, блестящим прошлым, написавшим в высшей сте¬
пени интересную книгу о путешествии по Южной Америке».Ионин умел видеть и соответственно оценить новые прогрес¬
сивные явления в жизни, смотрел вперед. Это отразилось, преж¬
де всего, в его оценке роли, места и перспектив развития южно¬*	Русские открывают Латинскую Америку: сб. / Институт Латинской
Америки. — М., 1992.18
американских стран. Вот только некоторые из тех точек зрения,
в которых видны ум и прозорливость русского дипломата.«Не в далеком будущем, — писал он в Петербург, — южная око¬
нечность Америки, если ее развитие пойдет вперед с такой же бы¬
стротой, как теперь, конечно, представит для международных от¬
ношений политический интерес не последней важности». В дру¬
гом донесении он подчеркивает, что «Россия могла бы извлечь
пользу, поддерживая дружеские отношения с Южной Америкой».Находясь на своем посту в Рио-де-Жанейро, Ионин неодно¬
кратно предлагал установить дипломатические отношения и с со¬
седней Аргентиной.В одном из писем министру иностранных дел России
Н.К. Гирсу Ионин высказал интересное соображение о том, что
Россия и Аргентина, «будучи в настоящее время соперницами на
международном рынке, ибо производят одни и те же произведе¬
ния (хлеб, шерсть и кожи), могут подать друг другу руку, чтобы из
соперников сделаться союзниками и конкурировать заодно с Се¬
верной Америкой и Австралией, которые, продавая хлеб Европе,
отбивают хлеб у нас и у Аргентинской республики». Эта мысль
актуально звучит и сегодня.13 августа 1885 г. он писал, что Аргентина «делает необыкно¬
венные успехи, население ее быстро увеличивается, а порт Буэ-
нос-Айрес превосходит по своему назначению Рио». 22 октября
1885 г. Ионин был назначен посланником России в Буэнос-Айре-
се с сохранением своей должности в Бразилии. Этот день считает¬
ся отправной датой установления дипломатических отношений
между Россией и Аргентиной. В конце мая 1886 г. он вручил вери¬
тельные грамоты президенту Аргентины генералу Хулио Рока.Аргентинские власти торжественно принимали русского по¬
сланника. В Монтевидео, где он остановился по пути, за ним спе¬
циально был послан аргентинский фрегат «Адмирал Браун» до¬
ставивший гостя в Буэнос-Айрес.Сам Ионин так оценивал установление отношений: «Мы хо¬
рошо сделали, распространив ведение посольства в Рио на юж¬
ные республики Америки — страны эти интересны и в будущем
должны иметь и политическое значение».Взгляды Ионина оказали заметное воздействие на позицию
руководителей внешней политики России в отношении стран
Южной Америки.19
А теперь вернемся к знаменитым путешествиям Нонина по
Южной Америке. И до него здесь бывали отдельные русские мо¬
реплаватели, ученые, которые затем делились впечатлениями об
этой части света на страницах русских периодических изданий.
Однако они представляли собой фрагменты. Да и масштаб поез¬
док был сравнительно скромным — одна-две страны, к тому же
в пределах ограниченного времени. (Лишь в некоторой мере
с Нониным могут сравниться русские ученые этнограф Ланг-
сдорф и ботаник Альбов.) Путешествия же Нонина ни с чем не¬
соизмеримы. Они охватывают 4-летний период (1886-1889 гг.,
до этого он много ездил по Бразилии), включают Бразилию,
Уругвай, Аргентину, Парагвай, Чили, Перу, Боливию. В них им
испробованы все виды передвижения — пароход, поезд, дили¬
жанс, верхом на лошадях, пешком, на лодках, даже на плотах, что
дало ему возможность увидеть и услышать намного больше, чем
если бы путешествия осуществлялись каким-либо одним или
двумя «цивилизованными» способами. Ионин во время своих по¬
ездок встречался и беседовал с множеством людей, начиная от
президентов стран и кончая простыми индейцами.Фрагменты этих путешествий, описания Иониным Южной
Америки, приводимые нами в этой книге, бесспорно будут инте¬
ресны и сегодняшнему читателю.Путь Ионина пролегал через города и степи Южной Америки,
пересекал высокие Кордильеры, он проплыл по Амазонке — от ее
истоков до устья. Не раз эти путешествия были сопряжены
с опасностями и трудностями, немалыми испытаниями. А ведь не
будем забывать, что он в то время был далеко не молодым челове¬
ком (за 50 лет).Некоторое представление о трудностях и превратностях этих
путешествий дают отрывки из писем Ионина на родину. Так, 30 мая
1889 г. он писал с плантации Сан-Херонимо в Боливии: «Необхо¬
димо, чтобы я написал Вам именно из этих мест, где ни один рус¬
ский, наверное, никогда не был и куда не заходит почта. Шесть
дней тому назад я начал спуск по восточному склону Кордильер,
перейдя их по перевалу высотой в 15 тыс. футов. Сейчас я нахо¬
жусь на высоте 3 или 4 тыс. футов. Завтра я продолжу спуск до то¬
го места, где реки, впадающие в Амазонку, становятся доступны¬
ми для плотов. Меняющаяся панорама Кордильер с гигантскими20
вершинами и головокружительными безднами заставляет забы¬
вать страх и усталость».Надо отдать должное руководству русского МИД — оно высо¬
ко ценило Ионина. «Все предпринимаемые Вами путешествия
и исследования, — писал ему заместитель министра иностранных
дел России Александр Влангали, — развивают наши политичес¬
кие сношения с миром, нам почти неизвестным, но с которым
нельзя будет впоследствии не считаться».Итак, давайте вместе с Александром Иониным совершим пу¬
тешествия по Южной Америке, начатые им в марте 1886 г., когда
он отправился сначала в Аргентину для вручения верительных
грамот, а затем уже по другим странам региона. Естественно,
в рамках краткого очерка невозможно описать все его поездки.
Ограничимся лишь эпизодами, наиболее интересными и харак¬
терными, на наш взгляд.Каким же показались, например, русскому дипломату столицы
некоторых стран, которые он посетил. Начнем с Уругвая, первой
страны после Бразилии, которую он описывает в своей книге.Столица Уругвая 80-х годов прошлого столетия в описании
Ионина выглядит так: «Монтевидео имеет очень веселый, прият¬
ный и опрятный вид, а в главных своих улицах представляет со¬
вершенно новый европейский город. Много домов с хорошей,
частью затейливой архитектурой, но уже почти ничего нет испан¬
ского... Из главных улиц, таких как Саранди, Петрас и особенно
улица 25 мая, представляют вид, которому позавидовала бы лю¬
бая из второстепенных столиц Европы: хорошо вымощенные,
прекрасные тротуары и освещение и очень красивые, хотя и не
очень высокие дома». Понравилась гостю из России главная пло¬
щадь Независимости в центре города, украшенная скверами, сре¬
ди которых невысокие пальмы и многочисленные, почти тропи¬
ческие цветы... посредине возвышается очень красивый фонтан
из белого мрамора».Описал он и парк Прадо — излюбленное место гуляний жите¬
лей Монтевидео. Небезынтересна зарисовка Иониным вечернего
Прадо, когда парк «посещается высшим обществом; дамы в эле¬
гантных туалетах и часть в экипажах, запряженных дорогими ло¬
шадьми. Общество останавливается около кофейной, где играет
оркестр военной музыки, дамы кушают мороженое, а кавалеры за
ними ухаживают и сплетничают».21
Здесь в Прадо Нонин встретил президента Уругвая генерала
Сантоса, с которым до этого уже был знаком. Ионина прежде
всего удивило, что ландо, в котором ехал генерал, было запряже¬
но парой «великолепных серых русских, настоящих русских ры¬
саков». Около кофейни генерал сошел с ландо прогуляться,
и здесь они встретились. Сантос спросил русского дипломата, что
ему больше всего понравилось в Монтевидео. Ионин явно поль¬
стил президенту, ответив: «Ваши лошади». Генерал остался до¬
вольным. Оказывается, он купил этих красивых рысаков орлов¬
ской породы за 50 тыс. франков в Париже.«— Ну, а еще что Вам понравилось? — продолжал довольный
собой и мною генерал.—	А еще? Да, вот ваш зонтик, — ответил я, обратив внима¬
ние, что набалдашник зонтика был украшен крупным бриллиан¬
том. Генерал захохотал, протягивая мне зонтик: «Возьмите его,
пожалуйста, сделайте милость». «Очень Вам благодарен гене¬
рал, — ответил я, — но я еду теперь путешествовать по разным де¬
брям, и потому куда же мне деваться с такой драгоценностью, по¬
жалуй, еще убьют, — не то я конечно принял бы»».Описал Ионин и собор Монтевидео, и знаменитое кладбище
города, и университет, ютившийся в старинном доме, построен¬
ном еще испанцами-завоевателями, совсем неприспособленном
для науки. При этом он заметил, что «город много тратит на теа¬
тры, на великолепные здания банков, где встречаются велико¬
лепные гостиницы, где даже недавно выстроили прелестное зда¬
ние консерватории... храмы же и науки заброшены».Дальше путь Ионина лежал в Буэнос-Айрес. Впервые он по¬
бывал в нем в 1885 г., последний раз — в конце 1888 г. Впечатле¬
ния о городе он описывает в своей книге. Ионин прибыл в Буэ¬
нос-Айрес ранним утром. «Вы видите в утреннем тумане город, —
пишет он, — точно вдруг встающий из воды всею своей массой.
Город стоит на плоскости, но первое впечатление он производит
все-таки внушительное... Вы чувствуете, что подплыли к боль¬
шой серьезной столице: ряд больших грузных зданий поднимает¬
ся прямо из воды, образуя набережную на несколько верст протя¬
жении, и вы уже издали, с парохода видите, что жизнь кипит на
этой набережной: пар локомотивов, бегущих беспрестанно вдоль
нее, заслоняет здания... у берега шныряют пароходики и туча ло¬22
док, гром колес и гул городской суеты раздается далеко по реке».
Поразил Нонина способ выгрузки товаров в мелководной части
порта. Здесь суда не могли подойти вплотную к берегу и останав¬
ливались от него на расстоянии 1-2 версты. Товары с борта судов
выгружались прямо в большие конные повозки на высоких коле¬
сах, которые сотнями сновали по мелководью между пароходами
и берегом. «Для непривычного глаза, — отмечал Ионин, — это
представляет очень комичный вид».Красочно описание Нониным другой части порта, которая
носит название Бока: «Движение, суета, гам в Боке невообрази¬
мые — ни в одном большом порте Европы мне не случалось ви¬
деть такой толпы и такой суеты. Я не говорю, конечно, о Лондо¬
не. Более 100 ООО народа ежедневно наполняют здесь набереж¬
ную и ее кабаки, снуют по улицам пешком, верхом, в экипажах,
между вагонами железной дороги или бесчисленных линии кон¬
ки, между вереницами монументальных carretas — арб пампы, за¬
пряженных десятками быков, и все это стучит, гремит, кричит на
всех языках Европы зараз. Запах кож, смолы, протухлой воды,
невообразимая пыль и зимой такая же невообразимая грязь. Ори¬
гинальное, но любопытное зрелище — этот коммерческий хаос
Боки».Раскинувшиеся здесь наспех построенные квартаны Баррака-
са, где проживал рабочий портовый люд, Ионин шутливо назы¬
вает «городом на курьих ножках».Русский дипломат часто гулял по Буэнос-Айресу, многое в нем
увидел и подметил: «Буэнос-Айрес во всем напоминает большие
города Европы, построенные заново, с преднамеренной пышно¬
стью, как будто напоказ. Старого здесь остаюсь уже очень мало».Ионин увидел то на центральной площади города, что видим
в наше время и мы: кафедральный собор, Розовый дом — рези¬
денцию президента. Там же Ионин застал и старый театр «Ко¬
лон». «Театр, — писал он, — оказывается тоже несоответствую¬
щим будущему великолепию главной площади города... Его тоже
хотели сломать и строить нечто подобное теперешней Париж¬
ской опере». Такой театр и был построен и открыт в 1908 г.Гуляя по прямым улицам города, Ионин отмерял их части —
«куадры», которые тогда, как и сейчас, имели длину по 100 мет¬
ров. Его поражали роскошные здания. Одному из них — Нацио¬23
нальному банку, отделанному белым мрамором, — позавидовал
бы, как отметил Ионин, и сам Ротшильд. Поразило его обилие
в городе памятников, особенно военным. «Нужно долго рыться
в истории, — не без иронии отмечает он, — чтобы уяснить себе
значение имен этих бронзовых и мраморных генералов, которые
то тычут в небо своими шпагами, то высоко держат над головой
хартии или обременены плюмажными треугольными шляпами».Повсюду в Буэнос-Айресе во времена Ионина шло строитель¬
ство. Столица, как он писал, «далеко еще не окончена». Ему
очень понравились только что появившийся парк Палермо и зна¬
менитая улица Флорида.«Палермо, — писал Ионин, — будущий тенистый парк, об¬
ширный, со всевозможными затеями, будет великолепен. Кусты
будут, вероятно, деревьями, и тогда, конечно, этот парк будет
гордостью жителей Буэнос-Айреса». Эти слова в полной мере
подтверждаются в наши дни, когда Палермо стал одним из краси¬
вейших городских парков латиноамериканских столиц.Гордостью Палермо тогда была его пальмовая аллея. Сюда
«показать себя и людей посмотреть» перед заходом солнца приез¬
жали на своих экипажах состоятельные люди города. Ионин на¬
звал эту аллею «святая святых аргентинской плутократии». «В хо¬
роший день вы можете насчитать здесь таковых экипажей до пя¬
тисот, и они чинно кружатся на этом маленьком пространстве до
самой ночи. Это выставка аргентинских миллионов, аргентин¬
ских красавиц, европейских набобов и туалетов. Скучно, но ве¬
ликолепно».Бедный народ, отмечает Ионин, в Палермо не ходит.Заметил он и другую любопытную деталь в парке -- несколько
пар русских великолепных рысаков, запряженных в этих экипа¬
жах, что дало повод Ионину упрекнуть за нерасторопность дело¬
вые круги России, нее пользующиеся возможностью продавать
в Аргентину русских лошадей, получивших здесь высокую репу¬
тацию.Рассказывая об аргентинской столице, Ионин много говорит
об улице Флорида, которая, как он подчеркнул, «столь же знаме¬
нитая, как у нас Невский проспект». Сюда вечером стекались не
только обладатели экипажей с Палермо, но и публика чуть по¬
скромнее, молодежь. «Тут опять эти экипажи тянутся шагом,24
длинной вереницей в два ряда, между тротуаров, набитых тесною
толпою здешней молодежи: и хорошенькие личики, и хорошень¬
кие туалеты показывают себя любопытным. Боже, сколько здесь
тоже хорошеньких!»Продававшиеся тогда на Флориде товары были в основном
европейского происхождения, но далеко не все, как отметил
Ионин, лучшего качества. Среди прочих товаров была масса зо¬
лотых и особенно серебряных изделий, и это вновь дало повод
Ионину посетовать на то, что московские производители сереб¬
ряных изделий, пользовавшиеся всемирной известностью, не
выходят на аргентинский рынок. «Я убежден, — утверждает
Ионин, — что наши фабриканты быстро могли бы приобрести
себе обширный круг покупателей». Это заявление он убедитель¬
но обосновывает на страницах своей книги.Новый 1889 г. Ионин встречал в гостях у незадолго до того из¬
бранного президента Аргентины доктора Сельмана. Русский
дипломат лично знал нескольких президентов этой страны,
и в своей книге он пишет о двух из них — Сармьенто и Митре. Не
очень высоко оценивая первого как писателя, Ионин считал, что
«гораздо более он принес пользы многочисленными брошюрами
по части воспитания и общественного образования». Ионин пи¬
шет, что Сарьменто был одним «из самых лучших и почтенных»
президентов Аргентины. «Общественное образование ему очень
обязано здесь своим прогрессом».С симпатией, как и о Сармьенто, Ионин пишет о Митре: «Я ду¬
маю, что, в сущности, это лучший аргентинский литератор... се¬
рьезный и глубоко образованный писатель». Специалист по во¬
енным походам, Митре с интересом следил и за горными перехо¬
дами русских войск в Болгарии во время русс ко-турецкой войны
1877-1878 гг. Он охарактеризовал их как «великолепный эпизод
военной истории».Резюмируя свои впечатления об этом президенте Аргентины,
Ионин пишет: «Я редко встречал таких приятных и образованных
людей, как генерал Митре. Он был президентом без всяких выгод
для своего кармана и теперь скромно живет среди своих книг, лю¬
бит и музыку».Рассказывая о Южной Америке, Ионин специально останав¬
ливается на вопросе о месте и роли эмиграции из Европы, в том25
числе из России. По его твердому убеждению, «самый лучший
колонизаторский элемент доставила Аргентинской республике
Россия1. Он подчеркивает заслуги русских переселенцев в освое¬
нии, прежде всего, безлюдной до этого пампы. Они первыми сре¬
ди других пришельцев из Европы начали в массовом масштабе
культивировать в Аргентине пшеницу, ячмень, развивать огород¬
ничество. Ионин пишет, что в сложных условиях освоения Арген¬
тины «народ не суетился, не придирался к подробностям, не пу¬
тался в мелочах».Ионин как дипломат не мог не затронуть вопроса о возможно¬
стях развития отношений России с Южной Америкой, особенно
с Аргентиной. Он говорит о необходимости для России, если она
хочет вести торговлю с этой частью света, иметь специальный
торговый флот, о том, что в Южную Америку можно было бы
продавать целый ряд русских товаров, особенно керосин. Ионин
обращает внимание на то, что в лице Аргентины «растет для Рос¬
сии серьезный конкурент по сбыту сырых товаров». (Напомним,
что тогда обе страны продавали в больших количествах пшеницу
и кожевенное сырье.)Третий том путевых записок Ионина посвящен его путеше¬
ствию в Чили. Он начал его 15 февраля 1889 г. из Монтевидео. Ему
не захотелось ехать на большом английском пароходе, который
шел до Сантьяго без остановок, так как он планировал побывать
на берегах Огненной Земли, Магелланова пролива. Ионин пред¬
почел плыть на маленьком уругвайском пароходе под громким на¬
званием «Космос». Но к его отходу опоздал. Казалось, все было
потеряно, так как следующий рейс ожидался нескоро. Но, как вы¬
яснилось, «Космос» ждал своего запоздавшего пассажира на рей¬
де. Проблема состояла в том, чтобы добраться до судна, а море
штормило. Однако нашелся катер, который доставил Ионина
к «Космосу», но пристать к борту судна парохода из-за сильной
волны он не мог. Тогда Ионина привязали канатами к блокам с па¬
рохода и таким образом подняли наверх. При подъеме его сильно
ударило о железный борт, он потерял сознание и очнулся уже в ка¬
юте, где над ним хлопотал капитан. Все в конце концов обошлось1	По подсчетам российских историков, в период с середины XIX в.
до Первой мировой войны в Аргентину из России переселилось более
100 тыс. человек. — Примеч. авт.26
благополучно, хотя подобных приключений, нередко довольно
опасных, у Ионина в его путешествиях было предостаточно.Обогнув Магелланов пролив и сделав несколько стоянок по
пути, «Космос» в середине марта вошел в бухту чилийского пор¬
та Вальпараисо. Оттуда поездом Ионин направился в столицу
страны — Сантьяго.Ионин назвал его «счастливой столицей». «Мне кажется, —
писал он, — она может соперничать по красотам окружающей ее
природы с видом порта Рио-де-Жанейро. Я не помню, чтобы ка¬
кой-нибудь город производил на меня такое веселое, смеющееся
впечатление, как эта столица Чили». Вокзал в городе тогда распо¬
лагался прямо (впрочем, как и сейчас) на улице Аламеда, пред¬
ставлявшей собой длинный бульвар, «выходящий к центру горо¬
да». «Все светло, блестит, точно с иголочки, а длинный ряд дере¬
вьев создавал приятные контрасты тени, света и зелени», — писал
Ионин. Ему особенно казалось забавным, что железная дорога
шла прямо по улицам города. «Ни толкотни, ни суеты, ни этого
специфического запаха больших городов», — продолжал Ионин,
рассказывая о Сантьяго.Столица Чили, с одной стороны, казалась европейским горо¬
дом, но, как писал он, надо было в ней пожить, чтобы убедиться,
что это город испано-американский.Он был построен, как и Буэнос-Айрес, в шахматном порядке,
но оригинальность улицам чилийской столицы придавали проло¬
женные вдоль них ирригационные каналы. Городские дома,
по большей части невысокие, были сооружены, особенно в его
богатой части, из красивого камня, добывавшегося у подножья
Кордильер.Конечно, Ионин обратил внимание на дворец Jla Монеда, по¬
дробно описал его внешний вид и историю. В нем — бывшем мо¬
нетном дворе — размещалось правительство Чили и президент,
там же продолжала чеканиться и чилийская монета. Описал Ио¬
нин и столичный парк «Кинта насьональ», который, по его мне¬
нию, представлял «один из лучших на свете практически образо¬
вательных садов». Дело в том, что в нем размещались образцы
растительности Старого и Нового света, теплицы, учебные поля
для будущих агрономов, а также зверинец. По вечерам здесь играл
оркестр.27
В Сантьяго было изобилие памятников-статуй, хотя, как не
без иронии подмечал Ионин, «сами чилийцы становятся в тупик,
когда их спрашивают о значении той или иной статуи». Впрочем,
подчеркивает он, самое почетное место на Аламеде отведено па¬
мятнику Сан-Мартину. Читатель получает из очерков Ионина
полную картину истории Чили, борьбы чилийского народа про¬
тив испанской тирании. Он дает портреты президентов страны,
рассказывает об их деятельности.Но Ионин не ограничился только посещением Сантьяго, а по¬
бывал и в других районах и городах Чили. Он с удовольствием
вспоминал о своей поездке на юг страны в провинцию Араука-
ния. Его описания растительности живописны и ярки — чувству¬
ется перо превосходного литератора.Дальнейший путь Ионина лежал через Сантьяго в Вальпараи¬
со, откуда пароходом он отплыл на север. «Я прощался с берега¬
ми Вальпараисо, Чили, и мне было жаль их покидать», — писал
он. С борта парохода Ионин сошел в чилийском городе Антофа-
гасте. Город встретил пасмурной погодой. При высадке на берег
только искусство местных лодочников позволяло доставлять пас¬
сажиров с борта пароходов через рифы и бурный прибой к бере¬
гу. Ионин писал: «Лодочники эти искусны — это их наследствен¬
ное, доисторическое искусство».Из Антофагасты русский дипломат двинулся через Кордилье¬
ры в Боливию. Читатель узнает из его записок интереснейшие
сведения о селитряных и серебряных рудниках Чили и Боливии,
о войне между Перу и Чили, разразившейся в 70-е гг. XIX в.Из Боливии неутомимый Ионин направился в Перу, а оттуда
через тропические леса и горы, по рекам вернулся в Бразилию.
Об этом своем путешествии, составившем последний 4-й том за¬
писок, вышедших уже после его смерти, он писал: «Теперь мы за¬
глянем на долгие месяцы в непочатую еще Америку, в ее глушь, в ее
дебри и трущобы, в ее ледяные возвышенности, в ее девственные,
горячие леса, в те страны, которые составляют еще загадку для че¬
ловека, о которых он еще только мечтает и на которые он еще не
смеет посягнуть с такой самоуверенностью, как в пампе или по бе¬
регам Чили. А между тем это целый мир, волшебный мир».Именно оттуда из дебрей тропической Южной Америки он
писал в Петербург одному из своих друзей в ноябре 1889 г.: «Вы28
давно уже потеряли меня из виду и, возможно, считали погиб¬
шим во время моего рискованного путешествия, не имея ново¬
стей вот уже четыре месяца». И далее объясняет причину своего
молчания: «В девственных лесах и в пирогах не было возможно¬
сти писать».И здесь Ионин не раз попадал в экстремальные обстоятель¬
ства. Однажды при спуске с гор на небольшой повозке, в которой
он сидел, кучер развил бешеную скорость; мчались буквально по
краю пропасти, рискуя в любую секунду сорваться вниз.В Рио-де-Жанейро Ионин вернулся в начале 1890 г., после па¬
дения монархии в Бразилии. Россия вскоре «заморозила» свои
отношения с этой страной, и Ионин уехал на родину, хотя и чис¬
лился посланником в Бразилии до 1892 г. С 1891 г. он начал пуб¬
ликовать путевые очерки о Южной Америке в популярном мос¬
ковском журнале «Русский вестник». Позднее они стали печа¬
таться отдельными томами. Их публикация завершилась в 1902 г.,
уже после смерти Ионина (1900). Этот фундаментальный труд
русского дипломата является поистине энциклопедической кар¬
тиной жизни Южной Америки. Он буквально открыл эту часть
Америки русскому читателю. В дореволюционной литературе
России его произведению по широте и размаху нет равных. Да,
и в зарубежной литературе того периода трудно найти что-либо
подобное.
Часть IIОТ ПЕСТКОВСКОГО ДО ГРОМЫКОПервый советский полпред в Мексике*Это было вечером 31 октября 1924 г. На авениде Хуарес — од¬
ном из наиболее фешенебельных проспектов мексиканской сто¬
лицы, где редко встретишь жителей пролетарских кварталов, —
прохожие наблюдали необычную здесь картину. На проспекте по¬
явилась колонна людей, несших развевающиеся алые знамена.
С пением «Интернационала» демонстранты — представители тру¬
дящихся столицы — направились к расположенному на авениде
отелю «Рехис», где остановился прибывший в столицу первый
полномочный представитель Советского Союза в Мексике Стани¬
слав Станиславович Пестковский. Группа демонстрантов подня¬
лась в номер советского дипломата. Их встретил среднего роста
человек с умным интеллигентным лицом, обрамленным густой
черной бородой. Его приветливые глаза и дружеское рукопожатие
сразу расположили к нему пришедших. Они попросили советско¬
го гостя обратиться к собравшимся перед отелем с несколькими
приветственными словами. Пестковский вышел на балкон. «Вива
Ленин!», «Вива Русиа!», — увидев его, дружно стали скандировать
и аплодировать демонстранты. В своем кратком выступлении со¬
ветский полпред высказал личное дружеское расположение к мек¬
сиканскому народу и пожелал, чтобы народы СССР и Мексики
продолжали успешно крепить дружбу и взаимопонимание. Так на¬
чиналась деятельность Пестковского на мексиканской земле.После победы Октябрьской революции Советское правитель¬
ство предпринимало решительные шаги для установления все¬
сторонних связей со всеми государствами мира, в том числе и со
странами далекого латиноамериканского континента.*	Новая и новейшая история. — 1969. — № 5.30
Очень четко о позиции Советского Союза высказался народ¬
ный комиссар по иностранным делам Г.В. Чичерин в беседе
с московским корреспондентом газеты «La Nacion» (выходившей
в Буэнос-Айресе) в июне 1924 г. «Мы, — заявил Г.В. Чичерин, —
были бы весьма удовлетворены возобновлением отношений с Ар¬
гентиной и со всеми странами Южной Америки. Инициатива
любой южноамериканской страны встретила бы с нашей сторо¬
ны взаимопонимание и поддержку»1.Первой установила отношения с СССР самая северная страна
Латинской Америки — Мексика (в 1924 г.). Этому в немалой сте¬
пени способствовали горячие симпатии мексиканского народа
к Республике Советов и антиимпериалистические и антифео¬
дальные традиции мексиканской буржуазно-демократической
революции 1910—1917 гг. Вместе с тем решимость мексиканского
правительства объяснялась и другими важными причинами.
Мексика нуждалась в тот период в международной поддержке
своей борьбы против США, которые добивались отмены ряда
важнейших статей мексиканской конституции 1917г., ограничи¬
вавших хозяйничанье иностранных (и прежде всего американ¬
ских) монополий на территории страны. Кроме того, восстанав¬
ливая нормальные контакты с СССР, мексиканское правитель¬
ство старалось укрепить этим свой авторитет в собственной
стране, народ которой питал искренние дружественные чувства
к Советской республике. Признание СССР открывало перед
Мексикой широкий и перспективный рынок. «Мексика заинте¬
ресована в этом и экономически, — заявил в октябре 1923 г. по¬
сланник Мексики в Германии Хуан дель Кастильо полпреду
СССР в Германии Бродовскому, — т.к. Россия последнее время
закупает некоторые товары, производящиеся в Мексике, напри¬
мер хлопок... Но покупает его не непосредственно в Мексике,
а через посредников. Лучше было бы, выгоднее для обеих сторон,
установить непосредственные связи»2.Официальные переговоры об установлении дипломатических
отношении начались в октябре 1923 г. между советским и мекси¬
канским дипломатическими представителями в Берлине. Реша¬1	Чичерин Г.В. Статьи и речи. — М., 1961. — С. 290.2	Документы внешней политики СССР. Т. 6. — М., 1962. — С. 479.31
ющий сдвиг в них произошел в 1924 г., вошедшим в историю
внешней политики СССР как год широкого дипломатического
признания Советского Союза капиталистическими государства¬
ми. В ходе дальнейших переговоров в Берлине было решено
(в начале июля 1924 г.) немедленно обменяться посланниками.На пост советского полпреда в Мексику была выдвинута кан¬
дидатура Станислава Станиславовича Пестковского.Первый посол СССР в Мексике (да и вообще первый диплома¬
тический представитель Советской страны в Латинской Америке)
С.С. Пестковский, как и подавляющее большинство его товари¬
щей по этой новой для них работе, был профессиональным рево¬
люционером и не имел опыта дипломатической деятельности.В 1924 г. С.С. Пестковскому исполнилось 42 года. Выходец из
семьи польского разорившегося помещика, Пестковский прим¬
кнул к революционному движению еще гимназистом. В 20 лет он
стал членом Социал-демократической партии Польши и Литвы,
а спустя пять лет — революционером-профессионалом. Он был
последовательно членом Лодзинского, Ченстоховского, Варшав¬
ского и Домбровского комитетов партии. Преследования цар¬
ской охранки не сломили волю С.С. Пестковского. Он трижды
подвергался арестам: первый раз в 1904 г. ему удалось освободить¬
ся под залог; после второго ареста в 1906 г. его отправили в ссыл¬
ку на четыре года в Иркутскую губернию. Через два года после
освобождения Пестковского вновь арестовали; продержав год
в тюрьме, его сослали на каторгу в Сибирь, откуда он в 1913 г. бе¬
жал за границу, в Лондон, где активно включился в деятельность
большевистской эмиграции.В мае 1917 г. Пестковский возвратился в Петроград и с головой
ушел в работу большевистской партии. 24 октября, накануне
вооруженного восстания, С.С. Пестковский по указанию
Ф.Э. Дзержинского был направлен на Центральный телеграф Пе¬
трограда в качестве комиссара Военно-революционного комитета.Все годы Гражданской войны он вел напряженную работу: сна¬
чала был заместителем наркома по делам национальностей, в 1919 г.—	председателем Военно-революционного комитета Киргизии,
а в 1920 г. — начальником Политуправления Западного фронта.В 1921 г. Пестковский возглавлял советскую сторону в комис¬
сии по установлению границ с Польшей. Пожалуй, это была32
единственная до Мексики работа, где он в какой-то степени имел
возможность познакомиться с дипломатической деятельностью.Пестковский обладал, однако, не только большим опытом ре¬
волюционной борьбы и партийной деятельности. Это был чело¬
век разносторонней культуры и высокой образованности; он сво¬
бодно владел английским, французским и немецким языками.После договоренности об обмене посланниками ждать их офи¬
циального утверждения пришлось недолго. 4 августа 1924 г. мекси¬
канский посланник в Германии Ортис Рубио сообщил полпреду
СССР в Берлине, что правительство Мексики не возражает против
кандидатуры С.С. Пестковского. Одновременно мексиканское
правительство запросило агреман на своего посланника в СССР
Базилио Вадильо. Таким образом, 4 августа 1924 г. были установле¬
ны дипломатические отношения между СССР и Мексикой (на¬
помним, что между царской Россией и Мексикой дипломатичес¬
кие отношения были установлены в 1890 г.). Исходя из своих на¬
циональных интересов, Мексика первой из стран Западного
полушария признала советское государство, сделав это несмотря
на противодействие правящих кругов США. В истории советско-
латиноамериканских отношений это событие имеет исключитель¬
но важное значение, поскольку оно способствовало развитию тор¬
гового и культурного обмена между народами обеих стран, укреп¬
лению позиций СССР и Мексики на международной арене,
заложило хорошую основу для будущего развития связей между
СССР и другими государствами Латинской Америки. Отношения
были установлены на принципах равенства, взаимного уважения
и невмешательства во внутренние дела друг друга, что вновь под¬
тверждало принципы внешней политики Советского Союза.К моменту установления советско-мексиканских дипломати¬
ческих отношений внутренняя обстановка в Мексике в значи¬
тельной степени упрочилась. В начале 1924 г. был подавлен реак¬
ционный мятеж генерала де л а Уэрты, решающую роль в разгро¬
ме которого сыграли трудящиеся массы страны. Правительство
генерала Обрегона, отражавшее интересы национальной буржуа¬
зии, стремилось к укреплению как экономических, так и внешне¬
политических позиций Мексики.Готовясь к отъезду в Мексику, Пестковский начал изучать ис¬
панский язык, знакомился с историей, экономикой и культурой33
страны; 29 августа 1924 г. его кандидатуру в качестве полпреда
СССР в Мексике утвердил Президиум ЦИК СССР. В тот же день
газета «Известия» опубликовала заявление посла в связи с пред¬
стоящим отъездом. Пестковский выразил твердую уверенность
в том, что «отношения между СССР и Мексикой могут быть в бу¬
дущем только дружественными... Кроме того, мексиканский на¬
род, не ведущий доселе никакой завоевательной политики и не
эксплуатирующий других народов и рас, останется навсегда дру¬
гом СССР, стойкого борца за освобождение всех национально¬
стей». Далее Пестковский определил и одно из важных направле¬
ний своей будущей работы как полпреда: «Я считаю своим дол¬
гом также указать на обоюдную заинтересованность народов
обоих государств в укреплении и развитии торговых связей. Эта
работа явится одной из моих важнейших задач в Мексике»3.В начале сентября 1924 г. С.С. Пестковский с женой и шести¬
летней дочерью выехал в Мексику. Их сопровождали работники
будущей советской миссии в Мексике — первый секретарь
Л. Хайкис и второй секретарь В. Волынский с семьей. Дорога за¬
няла два долгих месяца — ехали через Берлин, Лондон, Гавр, от¬
туда на пароходе «Рио Пану ко» до мексиканского порта Вера¬
крус. В Германии у С.С. Пест-ковского состоялась встреча с от¬
дыхавшим там видным мексиканским политическим деятелем
генералом Плутарко Кальесом. Кальес незадолго до того был из¬
бран президентом Мексики и вступал в свои полномочия 1 дека¬
бря 1924 г.По дороге в Мексику С.С. Пестковский сделал кратковре¬
менную остановку в Гаване. Представители прогрессивной ин¬
теллигенции Кубы, в частности группа «минористов» (в нее вхо¬
дили писатели и общественные деятели Хуан Маринельо, Рубен
Мартинес Вильена, Хосе Тальет и другие), устроили обед в честь
советского полпреда. «Пестковский был образованным челове¬
ком с живым умом, — вспоминает Тальет, — и естественно, что
мы обменялись с ним мнениями о великих политических и соци¬
альных преобразованиях, произошедших в России»4.В связи с предстоящим прибытием советского полпреда мек¬
сиканские газеты уделяли на своих страницах немало места жиз¬3	Известия. — 1924. — 29 августа.4	Куба. - 1967. - Ноябрь. - С. 5.34
ни Советского Союза. Передовая статья официальной правитель¬
ственной газеты «Е1 Democrata» — «Чему учит нас Россия» при¬
зывала мексиканских экономистов внимательно познакомиться
с решением аграрного и концессионного вопросов в России
с тем, чтобы применить русский опыт в условиях мексиканской
действительности.30 октября советская миссия прибыла в порт Веракрус и в тот
же день поездом выехала в Мехико. Рабочие и прогрессивные
организации столицы тепло встретили гостей. Приветствуя со¬
ветских дипломатов, по привокзальной площади прошла колон¬
на демонстрантов с пением «Интернационала». А вечером 31 ок¬
тября, как мы уже писали, полпреда СССР чествовали у отеля
«Рехис», где он остановился. «Оказанный мне в Веракрусе
и здесь прием со стороны мексиканского народа, — заявил Пе¬
стковский, — я считаю лучшим предзнаменованием для уста¬
новления самых дружественных отношений между Мексикой
и СССР»5.В интервью, данном мексиканским журналистам по приезде,
советский полпред, как писала газета «Е1 Democrata», выразил
удовлетворение достижениями Мексики, которая должна была
подобно России пройти долгий и тяжелый путь борьбы за осуще¬
ствление социальных реформ. Он заявил также о своем желании
сделать все возможное для торгового сближения обеих стран.Знаменательно, что верительные грамоты президенту Мекси¬
ки генералу Альваро Обрегону С.С. Пестковский вручил в исто¬
рический день — седьмую годовщину Октябрьской революции
в России. Весь церемониал представления выглядел весьма тор¬
жественно. К отелю «Рехис» была подана специальная прези¬
дентская карета для послов. В сопровождении почетного воин¬
ского эскорта кортеж, приветствуемый жителями столицы, про¬
следовал в Национальный дворец.Приветствуя от имени Советского правительства в лице пре¬
зидента Обрегона весь мексиканский народ, С.С. Пестковский
подчеркнул, что «столетняя борьба трудовых масс Соединенных
Штатов Мексики за независимость, против империалистичес¬
ких стремлений разных иностранных держав пробудила в широ¬5	Известия. — 1924. — 5 ноября.35
ких массах рабочих и крестьян Союза Советских Социалисти¬
ческих Республик искреннее и глубокое сочувствие к мексикан¬
скому народу.Мужество и самопожертвование, которые народные массы
Мексики выказали в этой борьбе, вызывают чувство восхищения
у населения Советских республик»6. Советский полпред заверил
президента, что деятельность Советского посольства будет на¬
правлена на укрепление и развитие самых дружеских отношений
между обоими государствами.Президент Обрегон со своей стороны также тепло приветство¬
вал советского представителя, отметив, что «Мексика всегда при¬
знавала неоспоримое право всех народов установить у себя такое
правительство и такие законы, которые всего более соответству¬
ют их желаниям и стремлениям»7, и заверил Пестковского в сво¬
ем содействии и поддержке его деятельности в качестве посла.
На следующий день вся столичная печать уделила много внима¬
ния акту вручения верительных грамот, выражая надежду на дру¬
жественное развитие советско-мексиканских отношений.Прогрессивные организации мексиканской столицы торже¬
ственно отметили седьмую годовщину победы Октябрьской ре¬
волюции в России. На празднование этого юбилея был пригла¬
шен и С.С. Пестковский. Большой зал, заполненный рабочими,
студентами, представителями интеллигенции и официальных
кругов, встретил овацией появление на трибуне советского пол¬
преда. Особенно горячими аплодисментами собравшиеся награ¬
дили его слова: «Мы создаем новый мир и стремимся к новой
жизни. У нее нет примера, которому мы могли бы следовать, тем
не менее, русская революция с каждым годом добивается новых
завоеваний»8. Такой же дружеский прием трудящиеся Мексики
оказывали советскому дипломату и в дальнейшем. Тем самым
они выражали свои симпатии и дружеские чувства прежде всего
к представляемому им Советскому Союзу. «Советская республи¬
ка в Мексике чрезвычайно популярна, — отмечал в марте 1925 г.
народный комиссар по иностранным делам Г.В. Чичерин, — наш
полпред Пестковский встретил в Мексике самый восторженный6	Документы внешней политики СССР. Т. 7. — М., 1963. — С. 535.7	Там же. — С. 536.8	Известия. — 1924. — 12 ноября.36
прием, постоянно получает со всех сторон выражения самого
дружеского, даже восторженного отношения к Советской рес¬
публике»9.Но вот миновали волнения и заботы первых дней пребывания
на мексиканской земле, началась казалось бы будничная, но в то
же время полная напряжения повседневная дипломатическая
работа.«Мехико, калье [улица] дель Рин, 37» — таков был адрес совет¬
ского полпредства в Мехико. Здесь, в двухэтажном скромном
особняке на тихой зеленой улице, приступил к работе персонал
дипломатического представительства СССР. В маленькой совет¬
ской колонии сразу установилась атмосфера дружбы и взаимного
уважения. Советский ботаник Г. Г. Боссэ, приехавший сюда спу¬
стя год, в ноябре 1925 г., вспоминал, что «с первого же свидания
с нашими товарищами мы почувствовали себя как дома... дело
тут было в людях, отзывчивых, простых товарищах»10.Небольшой штат советского полпредства трудился с чувством
глубокой ответственности за порученное ему дело. Особенно
большую помощь Пестковскому в его деятельности оказывал
первый секретарь Леон Яковлевич Хайкис. Оба вместе работали
еще в 1921 г. в комиссии по установлению советско-польской гра¬
ницы, и с тех пор их связывали дружеские отношения.С самого начала полпредство СССР стало твердо и неуклонно
проводить курс на укрепление и развитие дипломатических, эко¬
номических и культурных связей с Мексикой и другими страна¬
ми Латинской Америки. Прежде всего Пестковский принял ре¬
шительные меры, чтобы окончательно ликвидировать попытки
бывших царских дипломатов в Мексике продолжать свою дея¬
тельность. Еще в марте 1923 г. Советское правительство направи¬
ло Мексике ноту протеста по поводу того, что бывший царский
посланник барон Вендхаузен-Розенберг продолжает выполнять
в мексиканской столице функции русского консула, хотя никто
отнюдь не уполномочивал его на это. НКИД РСФСР призвал
мексиканские власти не признавать дипломатических полномо¬
чий Вендхаузена и просил взять под охрану русские консульские9	Чичерин Г.В. Указ. соч. — С. 351-352.10	Из личного архива Г. Г. Боссэ.37
и дипломатические архивы до возобновления советско-мекси¬
канских отношений. В ноте от 25 марта 1923 г. министр иностран¬
ных дел Мексики Альберто Пани сообщил, что правительство
Мексики отказалось считать Вендхаузена лицом, выполняющим
какие-либо консульские функции11. Однако архивы у Вендхаузе¬
на не были отобраны. В начале 1925 г. Пестковский потребовал от
него вернуть все архивные материалы советскому полпредству.
Вначале тот ответил отказом. Тогда полпред обратился за содей¬
ствием к местной полиции, которая по согласованию с министер¬
ством иностранных дел Мексики задержала Вендхаузена. Как пи¬
сала «Е1 Democrata», «арест бывшего консула Российской импе¬
рии произвел большое впечатление в Мексике». Одновременно
по обвинению в присвоении звания секретаря русского консуль¬
ства был арестован некий Наумов-Песчанский из «аппарата»
Вендхаузена. Спустя несколько дней не на шутку перепуганный
Вендхаузен передал Пестковскому весь архив царского консуль¬
ства. Этот эпизод свидетельствовал не только об авторитете со¬
ветского полпреда, но и прежде всего о значительном укреплении
и росте престижа Советского Союза в Мексике.Вскоре С.С. Пестковский приобрел многочисленные знаком¬
ства с представителями мексиканских официальных и культур¬
ных кругов, с дипломатами латиноамериканских республик. Рост
международного престижа СССР, а также образованность и оба¬
яние советского полпреда — все это способствовало росту лично¬
го авторитета С.С. Пестковского в стране, привлекало все боль¬
ше гостей в дом № 37 на калье дель Рин. Самый многочисленный
прием в посольстве, первый после вручения верительных грамот,
был устроен 12 марта 1925 г. в связи с восьмой годовщиной свер¬
жения царизма в России. На нем присутствовали министр ино¬
странных дел Мексики А, Саэнс, представители мексиканских
официальных властей и дипкорпуса. Обращаясь к гостям, Пест¬
ковский, в частности, сказал: «Мы желаем Мексике процветания
и улучшения благосостояния ее народных масс. Мы ценим друж¬
бу с Мексикой и в лице господина министра иностранных дел
приветствуем мексиканский народ. Я приветствую также пред¬
ставителей Южной и Центральной Америки и выражаю уверен¬11	См. Документы внешней политики СССР. Т. 6. — М., 1962. —
С. 230-231.38
ность, что они последуют примеру Мексики и установят дружес¬
кие отношения с СССР»12.Советское полпредство часто посещали передовые деятели
культуры, искусства и науки Мексики и среди них знаменитые ху¬
дожники-монументалисты Диего Ривера и Давид Сикейрос, тогда
еще молодой, но известный писатель Хосе Мансисидор, ученый
Рафаэль Педруэса и многие другие. Особенно крепкая дружба за¬
вязалась у Пестковского с Диего Риверой, сохранившаяся и после
отъезда посла на родину. В 1927 г. Ривера, приехав в Москву, посе¬
тил своего советского друга. У дочери Пестковского сохранился ее
портрет того времени работы Диего Риверы с дарственной надпи¬
сью: «Горячо любимым товарищам Пестковским».1925 г. в истории советско-мексиканских отношений прохо¬
дил, главным образом, под знаком развертывания культурных
и научных связей. И это не случайно. В тот период еще не сложи¬
лись необходимые условия и возможности для развития каких-
либо других форм политических и межгосударственных связей
и широкой торговли между обеими странами. После же восста¬
новления отношений между СССР и Мексикой передовая мек¬
сиканская общественность серьезно заинтересовалась первой
в мире страной социализма и ее достижениями. В Советском Со¬
юзе также живо интересовались далекой Мексикой, ее богатой
и своеообразной культурой. Советская интеллигенция с большим
вниманием изучала все, что касалось быта и нравов, литературы
и общественного движения Мексики.С.С. Пестковскому принадлежит бесспорная заслуга в перво¬
начальном развитии советско-мексиканских культурных и науч¬
ных связей. Крупным событием в этой области стал приезд
в Мексику в июле 1925 г. советского поэта Владимира Маяков¬
ского. «С приездом Маяковского, — вспоминала жена полпреда
М.Н. Пестковская, — жизнь маленькой советской колонии
в Мексике забила ключом... вместе с ним под крышу полпред¬
ства словно вошла сама большая, радостная, шумная, московская
жизнь»13. Пестковский, с которым у Маяковского сразу же завя¬
зались дружеские отношения, организовал в полпредстве не¬12	El Democrata. — 1925. — 13 марта.13	Кэмрад С. Полпред стиха. Дружба народов. — 1958. — № 7. — С. 207.39
сколько встреч поэта с мексиканскими писателями и художника¬
ми, что содействовало культурному сближению обеих стран. Гла¬
ву советской дипломатической миссии вместе с Маяковским
принял министр народного просвещения Мексики. Пестковский
помог Маяковскому и с получением визы для въезда в США,
в которой ему американские власти долго отказывали. Он пред¬
ставил поэта влиятельному мексиканскому помещику Энрике
Шендубе, обладавшему связями в правительственных кругах. Со¬
ветский полпред договорился с Шендубе, чтобы тот оказал Мая¬
ковскому содействие. В результате этих переговоров советский
поэт получил необходимую визу и 27 июля пересек мексикано¬
американскую границу14.В августе того же года в полпредстве гостеприимно приняли
одного из крупнейших советских физико-географов — Б.Ф. Доб¬
рынина, приехавшего в Мексику в научную командировку. В те¬
чение двух месяцев он напряженно работал в столице, поддержи¬
вая тесные контакты с мексиканскими специалистами. В знак
признания заслуг советского ученого Мексиканское географичес¬
кое общество избрало Б.Ф. Добрынина своим действительным
членом. А в начале ноября 1925 г. в Мексику из Ленинграда при¬
была экспедиция Всесоюзного Института прикладной ботаники
(ВИПБ) под руководством проф. Ю.А. Воронова, направленная
сюда по инициативе директора ВИПБ выдающегося советского
ботаника и географа академика Н.И. Вавилова. Перед экспеди¬
цией стояла задача изучить и собрать в странах Центральной
и Южной Америки образцы культурных растений и их диких со¬
родичей, в том числе и каучуконосов, чтобы использовать в даль¬
нейшем часть собранного материала для селекции в СССР.Успешному выполнению задач экспедиции в известной степе¬
ни способствовали связи ВИПБ с рядом влиятельных в Мексике
деятелей, но главную и наиболее существенную помощь совет¬
ской экспедиции оказал Пестковский. Один из ботаников, уже
упоминавшийся Г. Г. Боссэ, вспоминал: «Товарищ полпред сразу
же предупредил нас, что рассматривает наш приезд как имеющий
большое политическое значение. Отношения СССР с Мексикой
в общем хорошие, но всякий повод к выражению взаимных дру¬14	Кэмрад С. Полпред стиха. Дружба народов. — 1958. — № 7. — С. 212.40
жеских отношений чрезвычайно желателен... Для того чтобы сра¬
зу же ввести нас в круг правительственных сфер Мексики, содей¬
ствие которых нам могло понадобиться, на следующий день бы¬
ло решено устроить в нашу честь в полпредстве ужин, на который
должны были пригласить ряд мексиканских ученых и министров
земледелия и просвещения»15. Эта встреча и установленные на
ней контакты во многом помогли дальнейшей успешной работе
экспедиции в Мексике.Гораздо труднее обстояло дело с получением виз в Гватемалу
и Колумбию, не поддерживавших в то время с СССР никаких от¬
ношений. И здесь вновь на помощь пришел глава советского
полпредства, пользовавшийся большим авторитетом среди дип¬
ломатов латиноамериканских стран, аккредитованных в Мекси¬
ке. «Успеху экспедиции в Мексике и осуществлению экспедиции
в Гватемалу и Колумбию, — вспоминал один из членов ботани¬
ческой группы С.М. Букасов, — мы обязаны в особенности Ста¬
ниславу Станиславовичу Пестковскому, в то время полпреду
в Мексике... Лишь благодаря личному положению тов. Пестков-
ского и личному его ходатайству за нас было возможно получить
визы в Гватемалу и Колумбию. Всегда радушный прием и теплое
отношение к делу заставляют горячо благодарить тов. Пестков-
ского»16.Поездка ленинградских ученых весьма любопытно переплелась
с кругосветным путешествием на велосипедах студентов Москов¬
ского института физкультуры И.М. Фрейдберга и А.Г. Князева.
Стартовав летом 1924 г. в Москве, они после многочисленных
приключений пересекли Сибирь, Китай, Японию, Тихий океан
и в ноябре 1925 г. прибыли в Мехико. Тепло принятые С.С. Пест-
ковским, спортсмены познакомились с ботаниками и включились
в их работу в качестве технических сотрудников.По просьбе автора этих строк Илья Михайлович Фрейдберг
поделился своими воспоминаниями о С.С. Пестковском. Вот
эти интересные заметки, позволяющие во многом дополнить жи¬
вой облик первого советского полпреда в Мексике: «Мой това¬
рищ Александр Гаврилович Князев и я попали в Мексику во вре¬15	Из личного архива Г.Г. Боссэ.16	Букасов С.М. Возделываемые растения Мексики, Гватемалы и Ко¬
лумбии. — М., 1930. — С. 4.41
мя нашего кругосветного путешествия на велосипедах. Наш при¬
езд в Мехико был для Станислава Станиславовича совершенно
неожиданным, но встретил он нас приветливо и радушно предло¬
жил расположиться в одной из комнат здания посольства. В об¬
щении с окружающими и в семье Станислав Станиславович был
приятным, мягким человеком. Однако внешняя мягкость харак¬
тера в отношениях с окружающими покидала Станислава Стани¬
славовича, когда в беседе затрагивались принципиальные вопро¬
сы. Тогда он становился совершенно непримиримым и свои по¬
зиции в спорах отстаивал без всяких компромиссов.Станислав Станиславович много и напряженно работал. Он
очень интересовался жизнью и общественными отношениями
Мексики, изучал ее экономику, художественную литературу и ис¬
кусство. Всей душой был на стороне мексиканцев в их борьбе
с империализмом США и старался использовать все, что могло
способствовать популяризации Советского Союза в Мексике.
Думаю, что для того времени это было очень важно, так как из
своих встреч и разговоров с мексиканцами, занимавшими раз¬
личное общественное положение, он видел, как мало в Мексике
знают о советской действительности.Часто гостями Станислава Станиславовича были различные
представители культурных и общественных кругов Мексики.
Станислав Станиславович свободно говорил на нескольких язы¬
ках. Удивительной была его способность переключаться в разго¬
ворах с одного языка на другой. Я был просто поражен, когда,
присутствуя на одном приеме, увидел и услышал, как Станислав
Станиславович, беседуя с группой из нескольких человек, раз¬
ных, по-видимому, национальностей, отвечал на их вопросы на
испанском, немецком и французском языках. Происходило это
так легко и непринужденно, что я не мог удержаться и, уловив
свободную минуту в этой беседе, подошел к нему и спросил (по-
русски, конечно):—	Не трудно ли так внезапно переходить в разговоре с одного
языка на другой?—	Я как-то не обращаю на это внимание,— ответил Стани¬
слав Станиславович. Значит, было нетрудно.Каждый раз, когда мы с Александром Гавриловичем Князе¬
вым вспоминали о ваших встречах с ним, мы говорили об искрен¬42
ней преданности Станислава Станиславовича, партии, особенно
характерной для старых большевиков.—	Что бы ЦК ни поручил нам делать, куда бы и на какую ра¬
боту он нас ни направил, туда мы и поедем и будем делать то, что
нам поручат, — таковы были его слова. И для него это не были
просто слова. Они были подлинным выражением его партийно¬
сти и представляли главное содержание всей его жизни».Общие итоги развития советско-мексиканских отношений
в 1925 г. свидетельствовали об их упрочении. Довольно успешно
развивались культурные и научные связи, понемногу стала раз¬
вертываться и торговля между обеими странами: в 1924 г. СССР
приступил к закупке мексиканских товаров.В Мексике Пестковский был не только полпредом, но и тор¬
говым представителем СССР. Решение о втором назначении,
принятое СНК СССР 16 сентября 1924 г., догнало его уже по пу¬
ти в Мексику. Помня ленинские указания о необходимости бы¬
стрейшего развертывания торговли с зарубежными странами как
одном из важных средств укрепления принципов мирного сосу¬
ществования, Пестковский прилагал максимум усилий в этом на¬
правлении. Однако полное отсутствие до «этого торговых связей
между Россией и Мексикой», последствия разрухи и гражданской
войны в обеих странах, сопротивление США и Англии, захватив¬
ших сильные позиции во внешней торговле Мексики, — все это
тормозило развитие советско-мексиканского товарооборота, хо¬
тя и не могло его остановить. Наиболее заметное его увеличение
наблюдалось во второй половине 20-х годов, во время же пребы¬
вания в Мексике Пестковского наметились очевидные сдвиги.
Так, если в 1924/25 хозяйственном году Советский Союз импор¬
тировал мексиканских товаров на сумму в 1 млн рублей, то
в 1925/26 г. эта цифра увеличилась почти вдвое, достигнув 1 млн
906 тыс. рублей (СССР вывозил из Мексики свинец и другие
цветные металлы)17. До 1924 г. торговля между СССР и Мексикой
вообще не велась.С.С. Пестковский закончил свою дипломатическую деятель¬
ность в Мексике в октябре 1926 г. Итоги его пребывания в каче¬
стве первого советского полпреда можно оценить как бесспорно17	Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг. — М., 1960. — С. 1098.43
положительные. Получили свое первоначальное развитие совет¬
ско-мексиканские отношения в области дипломатических кон¬
тактов, научно-культурного обмена, начала развертываться тор¬
говля между обеими странами. «Отношения между СССР и Мек¬
сикой продолжают оставаться вполне дружественными»18, эта
оценка из отчета НКИД Советскому правительству о работе
в 1925—1926 гг. характеризует и итоги деятельности полпредства
СССР в Мексике во главе с С.С. Пестковским.Не случайно, в связи с отъездом на родину, он получил мно¬
го приветствий от рабочих и крестьянских организаций страны.
«Станислав Пестковский, — писал о нем известный мексикан¬
ский писатель и ученый Рафаэль Рамос Педруэса, — старый ре¬
волюционер, эрудированный писатель, человек с благородным
сердцем, был первым представителем Советского Союза
в Мексике. В его лице пролетарская дипломатия показала, как
она может сочетать утонченность и изысканность с умением
по-братски обращаться к трудящимся. Пестковский оставил
о себе в мексиканском народе благодарную и незабываемую па¬
мять»19.Вернувшись на родину и приступив к работе в Крестьянском
Интернационале, Пестковский вскоре зарекомендовал себя и как
крупный ученый в области латиноамериканистики. В результате
научных исследований, которые он вел еще в Мексике, и собран¬
ных там материалов С.С. Пестковский написал и выпустил
в 1928 г. две книги — «Аграрный вопрос и крестьянское движение
в Мексике» (под псевдонимом Диего Ортега) и «История мекси¬
канских революций» (под псевдонимом А. Вольский). Содержа¬
ние первой из этих работ, посвященной памяти вождей мекси¬
канского крестьянства Идальго, Морелоса и Сапаты, выходит да¬
леко за рамки ее названия. Помимо главной темы, в этой книге
освещена борьба мексиканского народа за свободу и независи¬
мость, вскрывается сущность военно-помещичьей диктатуры
Порфирио Диаса, показана экспансия иностранного капитала
в страну, а также экономическое положение и политика импери¬
алистов в тогдашней Мексике.18	Документы внешней политики СССР. Т. 9. — М., 1964. — С. 683.19	Pedrueza R.R. La Estrella roja. Doce anos de vida scvietica. Mexico, 1929.
P. 158.44
Работа «История мексиканских революций», как писал сам
автор, являлась «первой попыткой дать очерк революционного
движения в Мексике с точки зрения материалистического пони¬
мания истории»20. Действительно, впервые в зарождавшейся тог¬
да советской латиноамериканистике С.С. Пестковский подробно
осветил историю национально-освободительного, рабочего
и крестьянского движения в стране. Большое внимание в моно¬
графии было уделено мексиканской буржуазно-демократической
революции 1910—1917 гг.Работы С.С. Пестковского, вышедшие в тот период, когда
о Латинской Америке у нас еще было мало что известно, бесспор¬
но сыграли важную как научную, так и чисто познавательную
роль. И по сей день они не потеряли своего интереса и значения.
Одновременно с творческой научной работой С.С. Пестковский
продолжал активно трудиться на ответственных постах в МОПРе,
а затем в аппарате Исполкома Коминтерна. Однако связи его
с Латинской Америкой не порывались. «У нас часто бывали лати¬
ноамериканские делегации и гости, — вспоминала его дочь
Е.С. Пестковская, — со всеми ними отец много занимался и ез¬
дил по стране. К нам приходил приезжавший в 1927 г. в Москву
Диего Ривера и другие знакомые по Мексике. Отец не оставлял
мысли когда-нибудь снова вернуться в Латинскую Америку,
во время испанских событий он рвался поехать в Испанию».С.С. Пестковский внес свой вклад в общее дело укрепления
международных позиций молодой Советской республики, спо¬
собствовал укреплению и развитию ее дружественных отноше¬
ний с народами Мексики и других латиноамериканских стран.
Ему по праву принадлежит заслуга быть и одним из первых зачи¬
нателей советской латиноамериканистики.P.S. Пестковский стал жертвой репрессий в 1937 г. В 50-х гг. он
был полностью реабилитирован.20	Вольский А. История мексиканских революций. — М.—Л., 1928. —
С. 3.
Мексиканская эпопея
Алексаццры Коллонтай*О	ставшей поистине легендарной Александре Михайловне
Коллонтай — первой в мире женщине-дипломате — на сего¬
дняшний день написано уже немало, ей посвящены пьеса
и фильм. И все же остаются в ее биографии страницы, известные
только узкому кругу специалистов и историков. Одна из них —
это мексиканский период ее деятельности, который хотя и занял
всего полгода, но оставил яркий след как в ее жизни, так и в со¬
ветско-мексиканских отношениях. Об этом говорит хотя бы тот
факт, что в 1944 г., спустя 17 лет после ее отъезда из Мексики, ее
правительство наградило Коллонтай одной из самых почетных
наград страны — орденом Ацтекского орла.Но начнем с того, как попала Коллонтай в далекую Мексику.
В 1926 г., когда после трех лет работы полпредом в Норвегии
возник вопрос о ее дальнейшем назначении, оставлять Коллон¬
тай в Москве не хотели: всех, кто когда-либо выступал против
ленинской линии (Коллонтай входила в «рабочую оппози¬
цию»), старались отдалить от центра, в частности направляли на
работу за границу. Почему же Александра Михайловна дала со¬
гласие именно на Мексику? В интервью «Нью-Йорк тайме» она
говорила: «Я сама выбрала Мексику. Я устала после напряжен¬
ной работы в Норвегии... Когда мне предложили Мексик, я со¬
гласилась, может быть, отчасти потому, что очень много слыша¬
ла о древней цивилизации ацтеков и развалинах их городов».
Позднее в письме своей подруге Щепкиной-Куперник Коллон¬
тай говорила: «Мексика — страна любопытная, полная отзвуков
древней культуры ацтеков и племени майя и вся трепещущая
порывом в самое прогрессивное будущее». Впрочем, новое на¬
значение Коллонтай диктовалось, прежде всего, интересами де¬
ла: отношения СССР с Мексикой подвергались в тот период
сильнейшему противодействию США, нужно было принимать*	Русские в Латинской Америке: сб. / Институт Латинской Америки.
РАН. - М., 2005.46
меры к их укреплению, тем более что предыдущий советский
полпред уезжал.К своему новому назначению Коллонтай готовилась очень
тщательно. Потом уже, по прибытии в Мексику, дотошные мест¬
ные журналисты дознаются, что из двух чемоданов личного бага¬
жа полпреда один был полностью заполнен литературой об этой
стране.В Мексике сообщение о том, что послом туда едет женщина,
произвело буквально сенсацию. Там, конечно, знали, что Кол¬
лонтай — видный деятель большевистской партии и Октябрьской
революции. В ряде газет ее представляли чуть ли не в кожанке,
фуражке со звездой и маузером на боку, говорили, что она будет
помогать местным революционерам. Но нет, ничего подобного
ни в образе, ни в задачах нового полпреда не было и в помине.
В Мексике, конечно, не знали, что незадолго до ее отъезда с Кол¬
лонтай беседовал Сталин. И вот какие инструкции она получила
от будущего вождя: «Вы как представитель Советского Союза не
должны поддаваться ложным представлениям о нарастающей ре¬
волюции... Ваша задача как полпреда: укреплять дружеские отно¬
шения между СССР и Мексикой, не поддаваться ни на какие со¬
блазны революционных авантюр. Укреплять наше влияние, по¬
мочь развитию торговых и культурных связей». Этот достаточно
четкий наказ исключал какое-либо вмешательство Москвы во
внутренние дела Мексики.И вот день ее прибытия в страну, 8 декабря 1926 г., порт Вера¬
крус. На берегу — целая демонстрация с красными флагами, при¬
шел встречать и губернатор штата. Первыми на борт парохода
«Лафайет» буквально ворвались корреспонденты газет. Но у две¬
рей каюты Коллонтай их опередил секретарь полпредства Леон
Хайкис, который буквально отбил натиск журналистской братии.
Коллонтай выходит. «Некоторые думали, — писала на следую¬
щий день газета «Универсаль», — что госпожа Коллонтай будет
похожа на суфражистку или на престарелую преподавательницу-
протестантку. Но, когда появилась элегантная дама в красивой
шляпке, мы увидели, что госпожа Коллонтай, к счастью, на них
не похожа. Перед встречавшими предстала прекрасная женщина
в полном расцвете своей жизни». Потом к этому добавились
и другие комментарии. Особенно поразило журналистов, сопро¬47
вождавших Коллонтай в поездке до Мехико, то, что она свобод¬
но говорила на нескольких европейских языках и показала пре¬
красное знание их страны. «Мы, — писал один из них, — ни¬
сколько не боясь преувеличить, можем охарактеризовать как бле¬
стящие ее высокую культуру и благородство».24 декабря 1926 г. Коллонтай в Национальном дворце вручала
свои верительные грамоты президенту страны Плутарко Кальесу.
Вот как она сама вспоминала тот день: «Прием в Национальном
дворце. Черное шелковое платье, строгое. Шляпа и туфли купле¬
ны здесь. Белые перчатки — в руке. Встречает музыка. Анфилада
зал, масса народа вдоль стен. Здесь вручение грамот происходит
публично. В последнем зале — все правительство, дипломаты,
журналисты, фотографы. Пока идем через зал, надо сделать три
поклона. Волнуюсь. Но я умею владеть собой в такие минуты.
Вручаю грамоту. Дальше обычный церемониал: надо сесть на
кресло рядом с Кальесом и беседовать через переводчика». По¬
смотрите на фотографию: с каким неподдельным интересом
и вниманием принимает глава мексиканского государства пер¬
вую в мире женщину-посла.С президентом у Коллонтай быстро установились хорошие от¬
ношения. В январе 1927 г. у них состоялась первая обстоятельная
встреча, на которой полпред разъяснила Кальесу советскую по¬
литику, рассказала о целях своей миссии, разоблачила подоплеку
антисоветской кампании США.«С Кальесом, — сообщала Коллонтай в Москву, — свидание
носило дружеский характер. Он благодарил меня за стремление
построить наши отношения на почве искренности и сказал, что
ценит установление прочных дружеских отношений с СССР».Прошли первые протокольные мероприятия, и начались дип¬
ломатические будни. Коллонтай отлично понимала, что если
по-настоящему налаживать отношения со страной своего пребы¬
вания, то надо расширять их сферу. Еще до приезда в Мексику
и потом она подчеркивала, что ее самой главной задачей в Мек¬
сике является попытка наладить торговлю между СССР и Мекси¬
кой. Малоизвестно, но факт, что она официально занимала в Ме¬
хико два поста — полпреда и торгпреда, такое совмещение явля¬
ется крайней редкостью. «Пожалуй, — признавалась Коллонтай
в одном из своих писем, — торговля даже интереснее, чем работа48
по дипломатии». Она выступала против лишних посредников,
приступила к изданию торгового бюллетеня (-и это при штате
торгпредства, состоявшем из одной машинистки), предложила
Кальесу начать переговоры о заключении торгового договора,
планировала провести в Мехико выставку советских экспортных
товаров. Результаты не замедлили последовать — в 1927 г. торгов¬
ля началась. Мексика закупила советские кожсырье, текстиль,
кондитерскую продукцию и несколько кинофильмов, а СССР
в Мексике — цветные металлы. И пусть сумма товарооборота со¬
ставляла всего около 3 млн руб., но начало было положено.Успешная деятельность Коллонтай раздражала правящие кру¬
ги США, по-прежнему не признававших тогда СССР. Через про¬
американские круги и печать в Мексике они пытались отравлять
атмосферу советско-мексиканских отношений, однако полпред
в ответ всегда давала резкий отпор всякого рода инсинуациям.
Она не раз говорила о том, что целью ее миссии является укреп¬
ление дружественных связей между народами СССР и Мексики,
и подчеркивала свое категорическое неприятие вмешательства во
внутренние дела этой страны. «Советская миссия в Мексике, —
говорила она в одном из интервью, — не собирается изменять чьи
бы то ни было убеждения». Уделяла она внимание и русской диа¬
споре. По ее инициативе в столице был открыт клуб советских
граждан. В письме к автору этих строк в 1968 г. народный худож¬
ник РСФСР Вениамин Пинчук, который в 1927—1928 гг. был
вольнослушателем Национальной академии художеств в Мехико,
вспоминал, что за время своего пребывания в Мексике он дваж¬
ды видел Александру Коллонтай в этом клубе. «Первый раз это
было на вечере 8 марта 1927 г. Коллонтай выступала с речью, она
была элегантно, строго и с большим вкусом одета, прекрасно дер¬
жалась. Речь ее, плавная, страстная, очень умная и содержатель¬
ная, захватила слушателей. Аудиторией Коллонтай владела вели¬
колепно».По мере знакомства с Мексикой эта страна все больше нрави¬
лась Коллонтай. В январе 1927 г. она пишет Е. Шадурской: «От¬
ношение ко мне устанавливается хорошее. И судьбы этого муже¬
ственного борющегося народа мне близки. Я верю в то, что эта
страна имеет будущее. Народ талантливый и живописный».
В другом письме к ней же Коллонтай дает высокую оценку мек¬49
сиканской интеллигенции, отмечает ее большой интерес к совет¬
ской культуре.«Этот народ заслуживает симпатии» — эта строка из одного ее
письма не раз проходит у Александры Михайловны в разных кон¬
текстах.Мексиканцы платили Коллонтай ответной симпатией.
При этом ее хорошо знали не только в дипломатических и куль¬
турных кругах, но и в стране в целом. Так, однажды к ней в пол¬
предство пришла делегация индейцев с просьбой помочь облег¬
чить их тяжелую жизнь. Коллонтай проявила много такта, чтобы
объяснить им свои функции, не позволяющие ей вмешиваться во
внутренние дела другой страны. Известный дипломат Иван Май¬
ский со слов Коллонтай вспоминал, что однажды, когда она си¬
дела в ресторане г. Куэрнавака, туда вошла шумная группа воен¬
ных во главе с генералом. Последний, узнав, что в зале советский
полпред, приблизился к столу и приветствовал ее в самом галант¬
ном мексиканском стиле.Мексика, ее народ, природа, архитектура нравились Коллон¬
тай, и она строила долгосрочные планы в отношении своей рабо¬
ты там. Но в дело вмешались высокогорье мексиканской столицы
(2400 м над уровнем моря), разреженный воздух и далеко не иде¬
альное здоровье Александры Михайловны — ведь ей было
в 1927 г. как-никак 55 лет. Не спасали поездки в курортную Куэр¬
наваку. Литвинов, узнав о нездоровье Коллонтай, предложил
сменить Мексику на Уругвай. Ответ Коллонтай говорил о высо¬
ком понимании ею своего долга. «Отозвание меня в ближайшее
время, — сообщала она в Москву, — безусловно, нам невыгодно.
Это будет истолковано, как изменение курса нашей политики по
отношению к Мексике... Самое выгодное для нас — это к началу
лета заявить, что еду в летний отпуск для лечения. Это будет са¬
мая безболезненная для Союза смена полпреда здесь». Но вот что
интересно: когда в мае 1927 г. НКИД дал согласие на ее отпуск,
Коллонтай записала в своем дневнике: «...Конец моей работе
в Мексике. Надо бы радоваться, а я почти огорчена. Сейчас я уже
втянулась в работу и привыкаю к климату и высоте. И работа ста¬
новится интересной. Но перерешать нельзя». Но, думается, что
Александра Михайловна бодрилась. Буквально в те же дни она
писала Шадурской: «Климат здесь очень тяжелый. Разреженный50
воздух, которым трудно дышать, сердце устает, мучает удушье
и сердцебиение». Но, несмотря на это, Коллонтай выполняла
свой долг до самого конца пребывания в Мексике. 27 мая 1927 г.,
когда она нанесла прощальный визит министру иностранных дел
Мексики, тот сообщил полпреду, что Великобритания только что
разорвала отношения с СССР, пытается ухудшить связи Мексики
с Москвой. В ответ Коллонтай еще раз четко объяснила принци¬
пы советской внешней политики и разоблачила смысл англий¬
ских демаршей, в результате Мексика их отвергла.Во второй половине мая 1927 г. в связи с предстоящим отъез¬
дом Коллонтай ряд дипломатов и официальных лиц правитель¬
ства дали в честь нее обеды и завтраки. Впрочем, полпреда СССР
не забыли и простые люди. «Особенно меня тронуло, — пишет
она в дневнике, — прощание с рабочими. Текстильщики-кустари
преподнесли мне художественное сарапе с моими буквами —
А.К., вплетенными в ткань. Другая группа преподнесла мне отпо¬
лированный кокосовый орех с надписью: «Товарищу Коллонтай.
Империалисты тебя ненавидят, революционеры тебя любят. Да
живет в наших сердцах дружба Мексики с Россией!» и выжжен¬
ными рисунками броненосца «Потемкина» и других революци¬
онных эмблем».В начале июня Коллонтай покидает Мексику. В ее дневнико¬
вой записи 5 июня слова: «У этой страны есть будущее. И люди
в ней яркие, волевые. В ней есть своя культура и много красоты...
Я уезжаю другая, чем приехала. Уезжаю, обогащенная их культу¬
рой...». Она уезжала, оставляя о себе благодарную память не толь¬
ко среди многочисленных друзей, но и среди людей, далеких от
симпатий к СССР. Так, бывший президент Мексики Портес Хиль
писал: «Когда Коллонтай находилась во главе посольства СССР,
наши отношения с ее страной были исключительно сердечными
и никогда не возникало ни малейшего повода для дистанцирова¬
ния от,ее правительства...»Уехав из Мексики, Коллонтай не забывала эту страну, встреча¬
лась с ее дипломатами. В этом плане любопытный эпизод приво¬
дит в своих мемуарах бывший посол Мексики в СССР Сильва
Эрсог. В 1929 г., когда Коллонтай приехала в Москву в отпуск,
они встретились. «По ходу разговора, — пишет Эрсог, — я спро¬
сил ее: «Не думаете ли вы, что то, что происходит сегодня в Рос¬51
сии, отличается от того, что думал Маркс?» Она ответила без ко¬
лебаний: «Не только отличается от того, что думал Маркс, но и от
того, что думал Ленин. Нам, кто делал в России революцию,
единственное, что остается — это писать мемуары»».Когда в 1944 г. Александру Коллонтай (тогда посла СССР
в Швеции) наградили Ацтекским орлом, МИД Мексики заявил,
что тем самым его правительство желает подчеркнуть, как «высо¬
ко оно оценивает работу, проделанную ее Превосходительством
госпожой Коллонтай для сближения двух стран».Орден ей вручил в Москве в 1947 г. посол Мексики Нарсисо
Бассольс, большой друг Советского Союза, лично знавший Кол¬
лонтай еще по 30-м годам. Свидетели этого акта вспоминают, что
Александра Михайловна, несмотря на то, что была прикована
к креслу, сумела в знак уважения к Мексике встать и принять на¬
граду стоя.
Два наркома (Чичерин — Литвинов)*Сейчас, когда у нас в стране усилился интерес к истории
внешней политики России, мы, естественно, обращаемся к име¬
нам тех, кто в разные годы стоял у руля отечественной диплома¬
тии, внес в развитие внешней политики страны наиболее круп¬
ный вклад и оставил в ней яркий след. К таким дипломатам по
праву относятся Георгий Васильевич Чичерин и Максим Макси¬
мович Литвинов, руководившие внешней политикой СССР
в первые труднейшие 20 лет его становления. Чичерин был нар¬
комом в 1918—1930 гг., а Литвинов — в последующие девять лет.
Об их жизни и деятельности написано немало как у нас, так и за
рубежом, и в то же время отдельные стороны внешнеполитичес¬
кой деятельности Чичерина и Литвинова пока остаются в тени.
Речь идет об их вкладе в становление советско-латиноамерикан¬
ских отношений, о подходе обоих дипломатов к оценке роли
и места этих стран в тогдашнем мире и в системе внешней поли¬
тики СССР.Нормализация отношений с Латинской Америкой являлась
составной частью стратегической задачи молодого советского го¬
сударства, которая заключалась в его выводе из внешнеполитиче¬
ской изоляции, организованной империалистическими держава¬
ми. Принципиальная позиция Чичерина по налаживанию отно¬
шений со странами Латинской Америки была высказана им
в июне 1924 г., когда началась полоса широкого дипломатическо¬
го признания СССР. В заявлении представителю аргентинской
газеты «Насьон» нарком подчеркивал: «Мы были бы весьма удов¬
летворены возобновлением отношений с Аргентиной и всеми
странами Южной Америки... Инициатива любой южноамери¬
канской страны в этом направлении встретила бы с нашей сторо¬
ны взаимопонимание и поддержку»1.*	Латинская Америка. — 2002. — № 15.1	LaNacion. Buenos Aires, 24.06.1924.53
Впервые Чичерин «встретился» с Латинской Америкой уже
в первый год своего руководства НКИД, в 1918 г., когда получил
письмо от генконсула Мексики в Москве К. Бауэра, содержав¬
шее соболезнование в связи с покушением на Ленина2. Примеча¬
тельно, что выражалось оно от имени мексиканского правитель¬
ства, Таким образом, есть основание утверждать — это правитель¬
ство, к тому времени хотя и прекратившее дипломатические
отношения с Советской республикой, де-факто ее все же призна¬
вало. Бауэр попросил Чичерина определить время, когда он вме¬
сте с сотрудниками консульства сможет посетить Наркоминдел,
чтобы лично подтвердить содержавшиеся в письме чувства.Когда в 1921 г. в России разразился голод, Чичерин включил¬
ся в кампанию помощи голодающим. Так, в беседе с журналис¬
том упомянутой выше «Насьон» он заявил, что Аргентина может
сыграть важную роль в оказании такой поддержки. Заявление
Чичерина сыграло решающую роль: именно после него прези¬
дент Аргентины И. Иригойен обратился к парламенту своей стра¬
ны с просьбой предоставить кредит в 5 млн песо в помощь голо¬
дающим России3.Тогда же Чичерин предпринял шаги с целью наладить отноше¬
ния с Латинской Америкой, посчитав, что целесообразнее всего
начать с Аргентины. 9 сентября 1921 г. он направил министру
иностранных дел этой страны О. Пуэррейдону телеграмму
с предложением направить в Буэнос-Айрес торгового представи¬
теля РСФСР для закупки зерна и других продовольственных то¬
варов, в которых нуждалась Россия4. В том же году Чичерин по¬
ставил задачу перед советским торгпредом в Лондоне Л.Б. Краси¬
ным наладить деловые контакты с Аргентиной, видя в ней
наиболее перспективного делового партнера Советской России
в Латинской Америке. В 1922 г., во время посещения Германии,
Чичерин встречался с посланником Аргентины в этой стране
и обсуждал с ним вопрос о возможности восстановления дипло¬
матических отношений.2	Советско-мексиканские отношения (1917—1980): сборник докумен¬
тов. — М., 1981. — С. 8-9.3	Gilbert I. El ого de Moscu. Buenos Aires, 1994. — P. 85.4	СССР (Россия) — Аргентина. Страницы истории (1885—1986). Доку¬
менты и материалы. — М., 1990. — С. 66.54
Но, как известно, первой страной в Латинской Америке, кото¬
рая признала СССР и установила с ним дипломатические отно¬
шения, была Мексика. Чичерин также принял в этом деле непо¬
средственное участие. Именно Чичерину направил телеграмму
в сентябре 1923 г. неофициальный представитель НКИД в США
Б. Сквирский, после того как Мексика дала понять, что готова
пойти на нормализацию отношений с СССР. Сквирский запра¬
шивал у Чичерина соответствующие инструкции. Отвечая ему
спустя четыре дня, нарком подчеркнул, что «мы всегда заявляли,
что готовы на взаимное признание... мы и теперь готовы», и далее
предложил «лучший путь» для ведения переговоров по этому по¬
воду — встречу в Берлине5. Столица Германии была действитель¬
но оптимальным вариантом, поскольку в ней располагались по¬
сольства и Мексики, и СССР. Это предложение было принято,
переговоры состоялись, и поверенный в делах СССР в Германии
С. Бродовский подробно проинформировал о них Чичерина.После установления дипломатических отношений между
СССР и Мексикой в августе 1924 г. посланник Мексики Б. Бади¬
льо в ноябре 1924 г., в первый же день прибытия в Москву, был
принят Чичериным, а на церемонии вручения Вадильо веритель¬
ных грамот нарком присутствовал вместе с председателем ЦИК
СССР М.И. Калининым.Рассматривая место Чичерина в системе советско-мексикан-
ских отношений, нельзя пройти мимо сделанного им заявления
на ш сессии ЦИК СССР в Тифлисе (март 1925 г.). В нем Чичерин
в частности отметил, что «установление отношений с Мексикой
дает нам политическую базу на новом материке»6. Эти слова бы¬
ли расценены в США и в проамериканских кругах Мексики как
вмешательство СССР во внутренние дела Мексики, как «совет¬
ская пропаганда» и т.п. Между тем Чичерин под словами «поли¬
тическая база» имел в виду создание основы для дальнейшего
развертывания официальных отношений с другими странами ре¬
гиона. Для подобного заявления имелись все основания, и об
этом, в частности, говорил еще в ноябре 1924 г. в интервью «Из¬5	Документы внешней политики СССР (далее — ДВГТ). Т. 6. — М.,
1962. - С. 443.6	Известия. — 1925. — 3 марта.55
вестиям» Вадильо. «Мексика, — отмечал он, — имеет в Южной
Америке большой авторитет, и ее решение по вопросу о возоб¬
новлении сношений с СССР будет принято во внимание и будет,
несомненно, влиять на решение правительств государств Южной
Америки»7. Хотя вскоре антисоветская шумиха по поводу заявле¬
ния Чичерина улеглась (в чем немалую роль сыграли и действия
полпреда СССР в Мексике С.С. Пестковского), в январе 1927 г.
зам. наркома М.М. Литвинов счел нужным заявить, что Чичерин
«был совершенно прав, приветствуя восстановление нормальных
отношений между СССР и Мексикой... У советского правитель¬
ства нет и не может быть других отношений с Мексикой, кроме
отношений лояльности и невмешательства»8.С латиноамериканскими дипломатами Чичерин не раз встре¬
чался в ходе своих зарубежных поездок. Так, в октябре 1925 г.
в Германии он имел беседу с чилийским консулом в Рейнской об¬
ласти Лиманом, который от имени своего правительства предло¬
жил заключить долгосрочное соглашение о продаже Советскому
Союзу чилийской селитры.Чичерин пользовался широкой международной известностью
и огромным авторитетом за рубежом, особенно после проведения
Генуэзской конференции, где он возглавлял советскую делегацию.
Это подтверждает весьма примечательный факт. В августе 1926 г.
Чичерин принял в Москве группу аргентинских туристов, пред¬
ставлявших влиятельные круги своей страны. Среди них был
и видный политический деятель Ле Бретон. «Чичерин, — заявил
после этой встречи Ле Бретон, — произвел на меня лично и моих
товарищей большое впечатление. Мы лично могли убедиться в том
уме и силе, с которыми связано имя Чичерина во всем мире»9.Приведенные выше факты свидетельствуют о том, что Чиче¬
рин принимал непосредственное участие в налаживании отноше¬
ний со странами Латинской Америки, направлял этот процесс,
держал руку «на пульсе». Однако возникает естественный вопрос:
а каким в целом было отношение Чичерина к этому региону, ка¬
ково было его представление о Латинской Америке? Ответ содер¬
жится в книге бывшего советского дипломата Г. Беседовского7	Известия. — 1924. — 18 ноября.8	Там же. — 1927. — 18 января.9	Там же. — 1926. — 31 августа.56
«На путях к термидору». Впервые напечатанная в Париже
в 1931 г., она была практически неизвестна нашему читателю, ко¬
торый получил к ней доступ только после переиздания книги
в Москве в 1997 г. В 20-е годы ее автор работал в системе НКИД
СССР, встречался со многими видными советскими дипломата¬
ми, в том числе и с Чичериным. В 1929 г. он принял решение не
возвращаться в СССР и остался в Париже. Как рассказывает Бе-
седовский, в конце 1925 г. намечалось направить его на работу
в южноамериканское отделение «Амторга» (в апреле 1926 г. ко¬
мандировка Беседовского в Южную Америку была отменена).
В ходе подготовки к поездке у него состоялась обстоятельная бе¬
седа с Чичериным. По словам Беседовского, нарком «обнаружил
глубокую эрудицию и знание множества деталей, фактов и собы¬
тий, известных, вероятно, лишь специалистам, посвятившим се¬
бя изучению Южной Америки». Основным моментом, по мне¬
нию Чичерина, являлось стремление южноамериканских респуб¬
лик защищать свою политическую и экономическую
самостоятельность. Он подробно проанализировал задачи изве¬
стного блока Аргентины, Бразилии и Чили («АБС»).Говоря о крупнейшем государстве региона — Бразилии, Чиче¬
рин отметил, что «вся ее история после падения в 1889 г. монар¬
хии была заполнена борьбой английского и американского влия¬
ния». США «захватили» в стране легкую промышленность
и производство кофе. Однако на данный момент в Бразилии
«превалирует английский капитал, в три раза превышающий вло¬
жения США». Чичерин рекомендовал собеседнику также обра¬
тить особое внимание на Боливию. Обрисовав ее трудное поли¬
тическое и экономическое положение, он характеризовал ее как
«пасынка среди южноамериканских республик». О Венесуэле
Чичерин говорил как о стране, где сталкиваются интересы двух
нефтяных трестов — «Стандард ойл» и «Ройял — Датч». Интерес¬
ной была его характеристика восстания Тупак Амару в Перу, ко¬
торого Чичерин назвал «индейским Пугачевым».-	«Не забывайте основного, — подчеркивал в ходе беседы Чиче¬
рин, — Южная Америка занимает во всемирно-исторической
схеме развития революции одно из важнейших мест. Это та аре¬
на, на которой в первую очередь произойдет столкновение севе¬
роамериканского и английского империализмов»». По его мне¬57
нию, в Латинской Америке «вырастет новая революция, может
быть, последняя».Однако Чичерин вовсе не был сторонником замены диплома¬
тии революционными акциями. Он подчеркнул, что поставлен¬
ная им задача требует «большой осторожности»: «Мы не можем
рисковать открытой враждой с Соединенными Штатами, особен¬
но теперь, когда мы вступили в полосу скрытой войны с Англи¬
ей» (спустя год Англия разорвала с СССР дипломатические отно¬
шения). В заключение встречи Чичерин указал еще на одну из
приоритетных задач — «надо подтолкнуть южноамериканские
правительства к признанию СССР»10.Последние сведения о латиноамериканских контактах Чиче¬
рина относятся к декабрю 1926 г. Находясь тогда в Берлине, он
встретился с посланником Мексики в Германии Р Денегри — за¬
метной фигурой в дипломатическом мире, человеком, еще
в 1920 г. выступавшим за сближение с Советской Россией, друже¬
ски настроенным к СССР. «Денегри, — сообщал в Москву Чиче¬
рин, — говорил о своей близости к коммунизму. Много говорили
о южноамериканской политике». В ходе беседы также выясни¬
лось, что в соседней Франции находится видный мексиканский
политический и общественный деятель X. Васконсслос. который
выражает желание посетить Москву. «Мне кажется необходи¬
мым, — советовал Чинерин, — удовлетворить эту просьбу»11.12	лет нахождения Чичерина у руля советской внешней поли¬
тики были до предела насыщены напряженнейшей работой
(и лишь 1928—1930 гг. практически выпали из-за его болезни).
И хотя нельзя сказать, что латиноамериканское направление бы¬
ло преобладающим в его деятельности, однако присущие Чиче¬
рину глубокая эрудиция, широкое и масштабное политическое
видение задач, стоящих перед страной, позволили ему опреде¬
лить роль и место стран Латинской Америки в теме внешнеполи¬
тических приоритетов СССР и внести важный вклад в дело ста¬
новления отношений между ними.Говоря о личности Чичерина, стоит упомянуть о его взаимо¬
отношениях с Литвиновым, как частных, так и рабочих. Это тем10	Беседовский Г. На путях к термидору. — М., 1997. — С. 163—164.11ДВП. Т. 9. — М., 1964.-С. 573.58
более важно, поскольку в истории внешней политики СССР их
имена стоят рядом и тесно сочетаются. Из появившихся в 90-е го¬
ды публикаций, с которыми до этого наш читатель был практиче¬
ски не знаком (См. Последняя служебная записка Г. В. Чичерина
// Источник. — 1995, Беседовский Г. На путях к термидору. — М.,
1997; Соколов В. Г.В. Чичерин и НКИД // Международная
жизнь. — 1998. — № 3.), известно, что отношения между ними
были весьма острые и напряженные, и объяснялось это борьбой
Литвинова за руководство НКИД. В общем плане эта борьба бы¬
ла одним из звеньев начавшегся после января 1924 г. наступления
сторонников Сталина на ленинские кадры. Как писал Беседов¬
ский, «начав с 1923 г. ожесточенную борьбу с Чичериным, Литви¬
нов вел ее, не стесняясь в средствах»12. О подобном отношении
к себе со стороны Литвинова Чичерин писал в своего рода «заве¬
щании» — письме будущему наркому иностранных дел, которого
он хотел видеть в лице В.В. Куйбышева. (В связи с назначением
на этот пост Литвинова Чичерин оставил письмо в своем архиве.)
В этом письме он, помимо всего прочего, выражал недовольство
и несогласие с отдельными сторонами практики работы Литви¬
нова. «Еще более трудно разрешимый вопрос, — писал Чичерин,—	частная переписка членов коллегии (НКИД. — А.С.) с полпре¬
дами и др.»13. Это недовольство, вероятно, можно отнести и к пе¬
реписке Литвинова с А.М. Коллонтай, когда она была полпредом
СССР в Мексике. Судя по всему, их корреспонденция оставалась
вне поля зрения Чичерина, так как Коллонтай просила указаний
по своей работе у Литвинова»14.И все же, на наш взгляд, не следует преувеличивать лично¬
стный фактор в отношениях Чичерина и Литвинова и тем более
переносить его на главную сферу их деятельности — руководство
и проведение в жизнь внешней политики СССР в тот сложный
период. В конечном итоге оба они являлись активными провод¬
никами идей и планов своей страны, оба во многом способство¬
вали укреплению ее позиций на международной арене.Тем более что были и другие точки зрения по поводу их взаи¬
моотношений. Так, по мнению Е.А. Гнедина, ответственного ра¬12	Беседовский Г. Указ. соч. — С. 144.13	Источник.-М., 1995.-№ 6.-С. 99-111, 101.14ДВП.Т. 10.-М., 1967.-С. 35.59
ботника НКИД, «их отношения характеризовались принципи¬
альностью и взаимным уважением». Участник Генуэзской конфе¬
ренции Н.Н. Любимов писал: «То, что Георгий Васильевич был
наркомом, а Максим Максимович его заместителем, ни в коей
мере не значило, что они относились друг к другу как начальник
и подчиненный. Они считали себя взаимно эквивалентными»15.
Небезынтересно в этом плане и мнение А.И. Микояна, хорошо
знавшего и Чичерина, и Литвинова: «Иногда они, — вспоминал
он, — выступали с разными точками зрения, разными предложе¬
ниями. Но всегда чувствовалось, что их предложения не экс¬
промт, они продиктованы не поспешностью, а глубоко и всесто¬
ронне продуманы»16.Опубликованные «Документы внешней политики СССР»
свидетельствуют о том, что Чичерин и Литвинов в целом работа¬
ли в одном ключе, в одном направлении, взаимодополняя друг
друга, без каких-либо видимых внешних конфликтов,Впервые имя Литвинова в контексте советско-латиноамери¬
канских отношений появляется в 1923 г., когда очертились пред¬
посылки восстановления дипломатических отношений с Мекси¬
кой. В ноте от 14 марта министру внутренних дел Мексики Э. Ка-
льесу Литвинов — в то время замнаркома иностранных дел —
потребовал отобрать у бывшего консула царской России В. Вен-
денгаузена экзекватуру (разрешение на исполнение консульских
функций). Правительство Мексики эту просьбу удовлетворило.После того как в Берлине начались советско-мексиканские
переговоры, донесения советских дипломатов по этому поводу
шли в адрес не только Чичерина, но и Литвинова. Когда послед¬
ний в июле 1924 г. находился в Берлине, мексиканский послан¬
ник в Германии на встрече с С. Бродовским предложил незамед¬
лительно приступить к назначению посланников, минуя предва¬
рительные формальности. Тем самым, но мнению мексиканской
стороны, дипломатические отношения между Мексикой и СССР
будут установлены. Литвинов согласился с этим предложением.
Спустя месяц, в августе 1924 г., дипломатические отношения бы¬
ли нормализованы.15	Шейнис 3. Максим Максимович Литвинов. — М., 1989. — С. 185.16	Там же. — С. 6.60
С середины 20-х годов роль Литвинова на латиноамерикан¬
ском направлении советской внешней политики становится все
более заметной. Литвинов был в курсе всех, даже небольших по
объему публикаций, которые появлялись за рубежом и в той или
иной мере были связаны с возможностью нормализации отноше¬
ний СССР со странами Латинской Америки.Так, в поступившей к Литвинову вырезке из аргентинской га¬
зеты «Пренса» от 12 июня 1925 г. сообщалось, что один из уру¬
гвайских парламентариев сделал запрос в свой МИД о состоянии
отношений с Советским Союзом. Из ответа МИД следовало, что
в случае соответствующих жестов с советской стороны «они будут
рассматриваться с наибольшим вниманием». Прочитав это со¬
общение, Литвинов немедленно поручает полпреду СССР в Бер¬
лине Н.Н. Крестинскому воспользоваться первой же удобной
встречей с посланником Уругвая в Германии, чтобы уточнить
правильность изложенных в заметке сведений. «В случае офици¬
ального подтверждения, — указывает Литвинов, — мы будем
готовы сделать предложение о возобновлении (были установле¬
ны Россией еще до 1917 г.) дипломатических отношений»17.
При этом он высказался за целесообразность создания, исходя из
дореволюционной практики, одного советского посольства на
несколько латиноамериканских стран.Само восстановление отношений с Уругваем также связано
непосредственно с именем Литвинова. 9 августа 1926 г. министр
иностранных дел Уругвая А. Саралеги передал через представите¬
ля «Амторга» в Аргентине Б.И. Краевского предложение прави¬
тельства Уругвая начать переговоры о признании Уругваем СССР
и восстановлении дипломатических отношений. 20 августа Лит¬
винов направил Саралеги телеграмму с подтверждением полно¬
мочий Краевского на ведение соответствующих переговоров. 21 ав¬
густа правительство Уругвая подтвердило положительное реше¬
ние по этим вопросам, и уже 22 августа Литвинов телеграфировал
Саралеги, что правительство СССР принимает данное решение
к сведению и рассматривает отношения между обоими прави¬
тельствами как восстановленные18.17	ДВП. Т. 9. - М., 1964. - С. 573.18	СССР — Уругвай. 60 лет дипломатических отношений, 1926—1986.
Документы и материалы. — М., 1988. — С. 5-6.61
Литвинов поддержал создание акционерного общества
«Южамторг» (на базе «Амторга») с главной конторой в Буэнос-
Айресе и внимательно следил за его деятельностью. Небезынте¬
ресно в связи с этим письмо, направленное Литвиновым руково¬
дителю «Южамторга» Б. Краевскому 27 октября 1929 г. В нем
Литвинов прежде всего выражает сожаление, что им не удалось
встретиться в Москве, затем высказывается о якобы безразлич¬
ном, с его (Краевского) точки зрения, отношении НКИД к раз¬
витию торговли с Аргентиной. Литвинов подчеркивает, что этот
вопрос входит в прямые обязанности наркомата внутренней
и внешней торговли, и разъясняет позицию НКИД в этом деле.
При рассмотрении вопроса «о распределении торговли между
различными странами, когда условия равные или разница несу¬
щественна, — поясняет он, — приоритет отдается тем из них, ко¬
торые имеют с Советским Союзом нормальные дипломатические
отношения, торговые соглашения и т.д». А поскольку никаких
официальных отношений с Аргентиной у СССР нет, несмотря на
предпринимавшиеся с советской стороны усилия, то у НКИД нет
и мотивов, которые стимулировали бы торговлю между двумя
странами. Однако, замечает Литвинов, нет каких-либо сущест¬
венных причин, которые оправдывали бы отсутствие дипломати¬
ческих отношений между СССР и Аргентиной, интересы кото¬
рых никогда не сталкивались19.Вообще выступления Литвинова по острым вопросам нередко
вызывали широкий международный резонанс. В январе 1927 г. он
резко осудил обвинения госсекретаря США Келлога в адрес Со¬
ветского Союза за вмешательство во внутренние дела латиноаме¬
риканских государств. Литвинов охарактеризовал их как бездока¬
зательные и провокационные попытки «столкнуть Мексику
и СССР».Впрочем, иногда Литвинов допускал в своих заявлениях неко¬
торые «натяжки». Так, в 1929 г., после протеста мексиканского
посольства в Москве по поводу ряда заявлений Коминтерна,
Литвинов ответил послу, что «Коммунистический интернацио¬
нал является совершенно самостоятельной, независимой от ка¬
ких бы то ни было правительств и государств международной ор-19 Gilbert I. Op. cit. Р. 419.62
ганизацией. Действия этой организации не имеют отношения
к советскому правительству»20. Впрочем, что оставалось говорить
Литвинову в тех условиях и в его положении?После вступления СССР в Лигу Наций (1934 г.) Литвинов по¬
стоянно поддерживал контакты с представителями входивших
в эту организацию стран Латинской Америки, особенно с Мекси¬
кой, с которой у СССР было полное взаимопонимание по вопро¬
сам борьбы с угрозой фашизма и помощи республиканской
Испании. Подобное совпадение взглядов было и с Колумбией.
В немалой степени благодаря усилиям Литвинова СССР и Ко¬
лумбия установили в 1935 г. дипломатические отношения.Заметную роль сыграла в Лиге наций советская делегация во
главе с Литвиновым при рассмотрении боливийско-парагвайско¬
го вооруженного конфликта. Выступая на заседании специально¬
го комитета, созданного для обсуждения этого вопроса, Литви¬
нов указывал, что «большое расстояние, отделяющее нас от теат¬
ра военных действий, и сравнительно незначительное число
участвующих в них вооруженных сил не должны умалять в наших
глазах важности проблемы. Решения, которые мы здесь примем,
могут иметь весьма важные последствия в разбирательстве более
серьезных конфликтов»21.В той же Лиге Наций Литвинову пришлось сталкиваться
и с другими сложными вопросами. Так, когда в конце 1935 г.
Уругвай разорвал дипломатические отношения с СССР, Литви¬
нов поднял этот вопрос. Выступив с большой речью в Совете Ли¬
ги в январе 1936 г., Литвинов в резкой форме и вместе с тем аргу¬
ментировано показал неправомерность решения уругвайского
правительства. В ответном выступлении представитель УругваяА.	Гуани не смог представить никаких доводов в оправдание это¬
го шага. Известная французская журналистка Ж. Табуи замети¬
ла, что «уругвайский делегат получил от своего правительства
указание не касаться вопросов о доказательствах, ибо последних
нет не существовало»22. Благодаря выступлению Литвинова бы¬
ли сорваны замыслы недругов СССР, пытавшихся превратить за¬20ДВП. Т. 12. - М., 1967. - С. 573.21	Литвинов М. Внешняя политика СССР. Речи и заявления
1927-1937 гг. - М., 1937 - С. 119.22	Ouvre. Paris. 24.01.1936.63
седание в судилище над Советским Союзом, а Совет Лиги Наций
принял решение, в котором выражалась надежда на то, что раз¬
рыв будет носить временный характер и обе стороны используют
благоприятный случай для их восстановления. Такое решение
фактически осуждало действия правительства Уругвая.Особо следует остановиться на роли Литвинова в нормализа¬
ции советско-латиноамериканских отношений, после того как
осенью 1941 г. он был назначен послом СССР в США. В октябре
1942 г. правительство Кубы предложило Советскому Союзу уста¬
новить дипломатические отношения, в ноябре того же года
с инициативой о восстановлении отношений выступила Мекси¬
ка, а в январе 1943 г. — Уругвай. Все эти предложения были сде¬
ланы в Вашингтоне через Литвинова. Именно при его участии
и содействии прошли соответствующие переговоры и состоялся
обмен нотами о возобновлении отношений с Уругваем и Мекси¬
кой. Даже по сухим протокольным документам видно, что пере¬
говоры проходили в обстановке глубоко уважительного отноше¬
ния дипломатов этих стран к Литвинову. Так, министр иностран¬
ных дел Уругвая А. Гуани подчеркивал, что «имел большое
удовольствие» беседовать с советским послом, который «достой¬
но» представлял СССР в Вашингтоне.По совместительству Литвинов был назначен также послан¬
ником СССР на Кубе и 9 апреля 1943 г. нанес кратковременный
визит в Гавану для вручения верительных грамот. Встречали его
там с большим уважением на всех уровнях. Руководители Нацио¬
нального антифашистского фронта Кубы передали Литвинову
чек на 25 тыс. песо в качестве вклада кубинцев в борьбу советских
людей и Красной Армии против фашистской Германии. Литви¬
нова пригласили посетить военную школу, где в его честь состо¬
ялся парад. В Гаване Литвинов познакомился с председателем
Народной социалистической партии Кубы X. Маринельо.
На предоставленном ему автомобиле советский дипломат смог
совершить поездки в пригороды Гаваны, там он посетил несколь¬
ко заводов, беседовал с рабочими23.Это была последняя встреча Литвинова с Латинской Амери¬
кой. В конце апреля 1943 г. его отозвали в Москву, и хотя до июля23 Шейнис 3. Указ. соч. — С. 399-400.64
1946	г. он занимал пост замнаркома, сфера его обязанностей бы¬
ла иная. Но в деле сближения нашей страны с далеким континен¬
том он оставил яркий след.В 1944 г. послом Уругвая в СССР был назначен видный поли¬
тический деятель, публицист и поэт Э. Фругони. Нанося по при¬
бытии в Москву протокольные визиты, он высказал пожелание
встретиться и со «знаменитым», как подчеркнул Фругони, Лит¬
виновым. Беседовали по-французски, без переводчика, вспоми¬
нали Лигу Наций и выступления Литвинова на ее Совете. Эта
встреча подробно была описана Фругони в вышедшей в 1948 г.
книге его воспоминаний «Красный сфинкс». Там же он рассказал
о сложной судьбе Литвинова после его смещения с поста нарко¬
ма в 1939 г. и подчеркнул, что Литвинов был в СССР «одним из
наиболее высокопоставленных дипломатов, определявших
внешнюю политику на самом высоком уровне»24.24	Frugoni Е. La esfinge roja. Buenos Aires, 1948. P. 23-24.
Полпред СССР Я.З Суриц*«Сурии,... вероятно, самая светлая
голова среди здешних дипломатов».Уильям Додд, посол США
в Германии в 30-е годыЯков Захарович Суриц, один из виднейших советских дипло¬
матов 20—40-х годов, представлял Советский Союз в Афганиста¬
не, Норвегии, Турции, Германии, Франции, Бразилии. Имя его
фигурирует в многотомной серии «Документы внешней политики
СССР», упоминается в работах по истории отношений Советской
страны с теми государствами, где протекала его деятельность. Од¬
нако удивительно — об этом человеке, имя которого было извест¬
но широкому дипломатическому миру, нет ни одной специально
посвященной ему публикации. Настоящий очерк — первая по¬
пытка осветить в сжатом виде жизненный путь этого дипломата.Яков Захарович Суриц родился в декабре 1882 г. в Двинске
(Даугавпилс) в обеспеченной семье. Его отец владел ювелирным
магазином, имел хорошее по тому времени образование, слыл че¬
ловеком прогрессивных взглядов, занимался благотворительной
деятельностью, пользовался в городе известностью и уважением.
Мать окончила гимназию и Высшие женские курсы, что в то вре¬
мя встречалось не так уж часто.Уже в юности Суриц стал участвовать в революционном дви¬
жении. Он прошел через полицейские преследования, ссылку
в Тобольскую губернию, эмиграцию. Короткое время примыкал
к Бунду, затем был меньшевиком. После ссылки Суриц эмигриро¬
вал в Германию. Посещал вольнослушателем лекции по юриспру¬
денции в Берлинском и Гейдельбергском университетах, блестяще
овладел немецким языком, который затем ему очень пригодился.В эмиграции Суриц познакомился с В.И. Лениным. В годы
Первой мировой войны занимал интернациональные позиции.*	Новая и новейшая история. — 1991. — № 3.66
Видимо, тогда и начался его отход от меньшевистских позиций,
а затем полный разрыв с ними и переход на рельсы большевизма.
В 1917 г. Суриц вступил в партию большевиков. В эмиграции же
состоялось его знакомство с Г.В. Чичериным.Вскоре после Октябрьской революции советское правитель¬
ство начало комплектовать кадры своей дипломатии. Выбор,
в первую очередь падал на людей, сочетавших в себе принадлеж¬
ность к большевистской партии с глубокой культурой, образова¬
нием, знанием зарубежной действительности и иностранных
языков. Одним из них стал Суриц. Летом 1918 г. он был назначен
дипломатическим представителем РСФСР в Дании, хотя дипло¬
матических отношений между двумя странами не существовало
(они были установлены только спустя 6 лет, в 1924 г.). Пост Сури-
ца не вписывался в обычные официальные рамки, действовать
приходилось в трудной обстановке, нередко во враждебном окру¬
жении. Всего около года пробыл он в этой должности, но задачи,
стоявшие перед ним, выполнил.Главной из них было защитить интересы русских солдат, бе¬
жавших из немецкого плена на датскую территорию. Большин¬
ство их были интернированы и содержались в лагерях, где рас¬
сматривались как военнопленные, в связи с чем к ним применял¬
ся строгий режим, вплоть до тюремного.Суриц по поручению советского правительства решительно
выступил в защиту прав соотечественников. Он добился встречи
с министром иностранных дел Дании. Не будем забывать, что Да¬
ния, как и другие страны Европы, официально еще не признава¬
ла тогда молодую Советскую республику. В ходе состоявшейся
беседы министр обещал принять меры, чтобы русские солдаты не
рассматривались как военнопленные и не подвергались тюрем¬
ному заключению1. Однако, как выяснилось, тюремный режим
в лагерях, где находились бежавшие солдаты, продолжал сохра¬
няться. Местные власти поддерживали также антисоветские дей¬
ствия бывшей российской военной миссии.Вхвязи с этим Суриц 12 сентября 1918 г. направил ноту в мини¬
стерство иностранных дел Дании, в которой заявил, что советское1	Документы внешней политики СССР (далее — ДВП СССР). Т. 1. —
М., 1957. - С. 476.67
правительство «не может безразлично относиться к тому, что с рус¬
скими гражданами, оказавшимися на датской территории после
нескольких лет страданий на фронте и в тылу, обращаются как
с бездомными бродягами... отдают их в кабалу частным предприя¬
тиям». В ноте было подчеркнуто, что подобное отношение датских
властей к русским солдатам затрудняет и осложняет отношения
между РСФСР и Данией, создает впечатление, что датское прави¬
тельство «относится к русскому народу далеко не миролюбиво»2.Решительный характер носила концовка ноты, где подчерки¬
валось, что в данных условиях представительство РСФСР не мо¬
жет нормально осуществлять отправку русских солдат на родину
и, «если немедленно не будут приняты меры для устранения этих
препятствий», оно «будет вынуждено сложить с себя эту задачу,
возлагая на датское правительство всю политическую и матери¬
альную ответственность за возможные последствия»3.В конце 1918 г. Суриц возвратился в Россию. Он уже твердо за¬
крепился в штате НКИД и, видимо, тогда же окончательно ре¬
шил посвятить себя дипломатической деятельности. Тем време¬
нем на восточной границе происходили знаменательные собы¬
тия. В апреле 1919 г. Афганистан в лице вступившего на престол
Амануллы-хана обратился во ВЦИК РСФСР с предложением
установить дружественные отношения между двумя странами
и обменяться послами. 27 мая 1919 г. В.И. Ленин и председатель
ВЦИК М.И. Калинин в ответном послании сообщили, что совет¬
ское правительство признает независимость Афганистана.Встал вопрос: кого назначить на пост первого советского полпре¬
да в страну, которая установила дипломатические отношения
с РСФСР? Выбор пал на Сурица. Видимо, сыграли роль сразу не¬
сколько факторов: глубокая эрудиция, некоторый опыт дипломати¬
ческой работы в Дании, да и не так уж много «готовых» дипломатов
имела Советская республика к 1919 г. Важно было и то, что Сурица
лично знал Ленин. Еще в конце 1918 г. он, видимо, предвидя ход со¬
бытий в Афганистане, предложил Сурицу изучить все связанное
с этой страной. Именно Ленин поручил Сурицу подготовить текст
верительной грамоты для вручения главе афганского государства.2	Документы внешней политики СССР (далее — ДВП СССР). Т. 1. —
М., 1957. - С. 477.3	Там же.68
Опыта составления такого документа у молодой советской диплома¬
тии не было, и Яков Захарович интенсивно работал в архивах, что¬
бы подготовить проект. Ленин отредактировал текст и лично подпи¬
сал верительную грамоту4. При этом, как рассказывал Суриц (этот
рассказ передал автору племянник Сурица Я.Г Блюменталь), Ле¬
нин добавил: «К сожалению, мы не можем вас снарядить как следу¬
ет. Мы пока еще очень бедны. Но я уверен, — шутливо заметил
он, — что вы, сын еврейского купца, найдете выход из положения».Суриц выехал в Кабул в день своего назначения полпредом,
23 июня 1919 г. Добираться пришлось долго: через огонь граж¬
данской войны, разрушенные районы, бесчисленные опасности.
В Кабул Суриц и сопровождавшие его первый секретарь миссии
И. Рейснер и военный секретарь Э. Рикс прибыли только в дека¬
бре 1919 г. В столице Афганистана их ждала теплая встреча. Од¬
ним из первых благородных жестов Советской России в отноше¬
нии Афганистана была передача Сурицем правительству страны
880 тыс. рублей, врученных ему в Самарканде местной мусуль¬
манской организацией Красного Полумесяца для оказания по¬
мощи раненным в ходе англо-афганской войны. От себя лично
Суриц направил на те же нужды 200 руб.5 Другим даром Афгани¬
стану, уже от имени правительства РСФСР, также переданным
через Сурица в августе 1920 г., стала радиостанция, которую
обслуживали советские специалисты.Главной задачей, стоявшей перед советским полпредом, было
заключение дружественного договора между РСФСР и Афганиста¬
ном. Договор отвечал интересам обеих сторон, он был важен преж¬
де всего с точки зрения прорыва международной изоляции этих
стран, укрепления их международных позиций, налаживания
дружбы двух народов. Переговоры проходили в сложной обстанов¬
ке. Хотя в сентябре 1920 г. Суриц и министр иностранных дел Аф¬
ганистана Махмуд Тарзи парафировали договор, однако его под¬
писание несколько затянулось. Прежде всего договор встретил
упорное противодействие со стороны Англии. К тому же дело ос¬
ложнилось участием некоторых афганских граждан в военных дей¬
ствиях против революционного правительства Бухары, оказанием4	Теплинский Л.Б. История советско-афганских отношений. — М.,
1988. - С. 42.5	Там же. — С. 43.69
ими помощи басмаческим бандам. В связи с этим Суриц направил21	сентября 1920 г. Министерству иностранных дел Афганистана
соответствующую ноту. В своем ответе в январе 1921 г. правитель¬
ство Афганистана официально заявило, что не будет оказывать
поддержки свергнутому бухарскому эмиру, другим враждебным
антисоветским элементам. В марте 1921 г. бежавшие в Афганистан
отряды эмира были разоружены афганскими властями.Суриц пользовался каждой возможностью, чтобы настойчиво
и терпеливо разъяснять дружественную политику Советской Рос¬
сии в отношении Афганистана. В конечном итоге благодаря
стремлению и усилиям обеих сторон 21 февраля 1921 г. в Москве
был подписан договор между РСФСР и Афганистаном об уста¬
новлении дружественных отношений. Это был первый в истории
равноправный договор, заключенный Афганистаном с великой
державой. Одновременно после проведенных Сурицем перегово¬
ров была достигнута договоренность об оказании советской сто¬
роной Афганистану денежной помощи, предоставлении ему не¬
скольких самолетов, 5 тыс. винтовок, создании авиашколы, по¬
ставке оборудования для телеграфной линии Кушка-Кабул,
направлении в страну советских технических специалистов и др.6В.И. Ленин высоко оценил заключение договора. Отвечая на
присланные ему Амануллой-ханом поздравления в связи с подпи¬
санием договора, В.И. Ленин, в частности, писал: «Затронутые Ва¬
шим Величеством... некоторые мысли, касающиеся обоюдного
сочувствия к освобождению народов Востока, приняты нами с ве¬
ликим сочувствием и радостью. Мы отнеслись к ним с серьезно¬
стью... Мы поручили нашему чрезвычайному представителю
Сурицу лично объяснить Вам наши мысли»7. В отчете НКИД за
1920—1921 гг. IX съезду Советов подчеркивалось, что «в наших
отношениях с Афганистаном за последний год главную роль
играл вопрос о заключении дружественного договора с Афгани¬
станом»8.С подписанием договора миссия, возлагавшаяся на Сурица,
была выполнена. В августе 1921 г. его сменил на посту полпреда6	История внешней политики СССР. 1917-1945. Т. 1. — М., 1976. —
С. 141.7	Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 52. — С. 319.8	ДВП СССР. Т. 2, 4. - М., 1960. - С. 66.70
в Кабуле Ф.Ф. Раскольников. Однако со Средней Азией Яков За¬
харович расстался не сразу, его опыт работы в Афганистане весьма
пригодился. В 1921-1922 гг. он являлся членом Туркменской ко¬
миссии ВЦИК и уполномоченным по Туркестану и Средней Азии.Афганистан стал для Сурица событием и в личной жизни.
К тому времени его первый брак распался, а в Кабуле он познако¬
мился с Елизаветой Николаевной Карповой — молодой сотрудни¬
цей советской миссии. Умная, интеллигентная женщина, окон¬
чившая перед Первой мировой войной в Москве Екатерининский
институт (аналогичный Смольному в Петербурге), она вскоре ста¬
ла женой Сурица, его верной спутницей до конца жизни.После возвращения в Москву Сурица направили полпредом
в Норвегию, где он проработал около года — в 1922—1923 гг. Со¬
ветником полпредства была прославленная А.М. Коллонтай. Дру¬
жественные отношения с Александрой Михайловной сохрани¬
лись в течение десятилетий. 1922-й был памятен Сурицу и встре¬
чей — во время командировки в Берлин — с Ильей Эренбургом.
Их знакомство также переросло потом в многолетнюю дружбу.Весной 1923 г. Сурица отозвали в Москву, имея в виду напра¬
вить его полпредом в Турцию. Это назначение увязывалось
с опытом его работы на Востоке. Последующее 11-летнее пребы¬
вание в Турции, большая работа там принесли Сурицу широкую
известность и авторитет в дипломатических кругах не только Тур¬
ции, но и далеко за ее пределами.«Когда Суриц приехал в Анкару, — писал Эренбург, — вся Тур¬
ция с надеждой смотрела на Москву»9. Действительно, он при¬
ехал туда в сложное для страны время. Турция с трудом выходила
на путь независимого развития после тяжелых лет Первой миро¬
вой войны, а затем войны с Грецией. Империалистические дер¬
жавы, прежде всего Англия, оказывали на революционное прави¬
тельство страны во главе с выдающимся деятелем турецкого на¬
ционально-освободительного движения Мустафой Кемалем
(Ататюрком) политическое и экономическое давление. В этих
условиях советское правительство в начале 20-х годов оказало
значительную военную и дипломатическую помощь турецкому
народу. 16 марта 1921 г. в Москве был подписан советско-турец¬9	Эренбург И. Люди, годы, жизнь. Книга шестая. — М., 1966. — С. 664.71
кий договор о дружбе и братстве. Обе стороны были заинтересо¬
ваны в дальнейшем укреплении взаимных связей.Верительные грамоты Суриц вручил в Анкаре Мустафе Кема-
лю 23 июня 1923 г. В своей речи советский полпред подчеркнул
общность судеб народов СССР и Турции, выдержавших тяжелую
борьбу за свободу и независимость своих стран.К тому времени Мустафа Кемаль (1880-1938), основатель Ту¬
рецкой республики, руководитель национальной борьбы за неза¬
висимость Турции, президент страны с 1923 г. вплоть до своей
кончины, был общепризнанным лидером, пользовался непрере¬
каемым авторитетом. Одной из важнейших внешнеполитических
задач Турции он считал обеспечение дружественных отношений
с Советским Союзом. Еще в 1921 г. в одном из выступлений Ата-
тюрк подчеркивал: «Мы с Россией друзья. Ибо Россия раньше,
чем кто-либо иной, признала наши национальные права и про¬
явила к ним уважение».Главная задача, стоявшая в Турции перед советской диплома¬
тией, заключалась в упрочении и дальнейшем развитии отноше¬
ний обеих стран. Реальный путь для этого представлялся, прежде
всего, в расширении советско-турецкого договора от 16 марта
1921 г. Именно с этим предложением и выступил по поручению
правительства СССР Суриц во время встречи 8 сентября 1924 г.
с председателем Совета министров Турции Исметом Иненю, так¬
же стоявшим на позициях укрепления добрососедских отноше¬
ний с СССР. Достижение дружественной атмосферы стало глав¬
ным в деятельности полпредства СССР в Турции, тем более, что
путь к ней оказался далеко не простым.С одной стороны, само турецкое правительство первона¬
чально проявляло непоследовательность в этом вопросе, с дру¬
гой — империалистические державы стремились помешать со-
ветско-турецкому сближению. В частности, усиленно стали
распространяться слухи об объявлении Советским Союзом во¬
енной мобилизации на Кавказе с целью оказания давления на
Турцию. Советское полпредство неоднократно выступало с ра¬
зоблачением этих инсинуаций. Суриц, руководствуясь указа¬
ниями НКИД и хорошо ориентируясь в местной обстановке,
действовал четко и решительно. Так, 13 января 1925 г. в беседе
с министром иностранных дел Шукри Кая в ответ на вопрос72
о концентрации советских войск на Кавказе советский полпред
не только опроверг эту инсинуацию, но и в свою очередь вынес
на обсуждение проблему антисоветской активизации в Турции
представителей панской Польши. Одновременно он предложил
обсудить возможности расширения советско-турецких эконо¬
мических связей10.Советско-турецкие переговоры шли весь год, постепенно по¬
зиции сторон сближались. 17 декабря 1925 г. в Париже состоялось
подписание советско-турецкого Договора о дружбе и сотрудни¬
честве. Заключение его открыло новую полосу в отношениях
СССР и Турции, знаменовавшую их углубление и расширение
в политической, экономической и культурной сферах. Характер¬
ным в этом плане был вечер в советском полпредстве в Анкаре18	февраля 1926 г., организованный Сурицем по просьбе Муста¬
фы Кемаля. На нем, наряду с Кемалем, присутствовали многие
видные политические деятели страны. Выступая, Кемаль изло¬
жил программу своих действий и просил полпреда передать
в Москву, что он считает основной целью подготовку советско-
турецкого союза и рассматривает Парижский договор как первый
шаг на этом пути11. Сам Кемаль не раз бывал в советском пол¬
предстве, у него сложились дружеские отношения с Сурицем.
На приеме 7 ноября 1924 г. Кемаль в беседе с Сурицем подчерки¬
вал свою приверженность идее дружбы Турции с СССР. Кстати,
в конце 20-х годов в Анкаре по проекту советских архитекторов
было построено вместительное здание для полпредства СССР,
выполненное в конструктивистском стиле. В нем были большой
приемный зал, удобные комнаты для работы, несколько поме¬
щений со вкусом оформлены в восточном стиле, украшены ко¬
врами. К посольству примыкал сад, прохлада которого в типич¬
ное для турецкой столицы жаркое лето особенно манила. Здесь
Яков Захарович проводил и свободное время. Вместе с ним
в Анкаре жили Елизавета Николаевна и дочь Лиза, ныне извест¬
ный театровед.Важным итогом того времени стала во многом подготовлен¬
ная стараниями Сурица встреча в Одессе в ноябре 1926 г. нарко¬10	ДВП СССР. Т. 7. - М., 1963. - С. 53, 54.11	СССР и Турция. 1917-1979.-М., 1981.-С. 67.73
ма иностранных дел СССР Г.В. Чичерина и министра иностран¬
ных дел Турции Тевфика Рюштю.После подписания Парижского договора отношения обеих
стран заметно активизировались. В сентябре 1926 г. был подписан
протокол о завершении работ по демаркации советско-турецкой
границы, в марте 1927 г. — договор о торговле и мореплавании,
в следующем, 1928 г. — четыре конвенции по пограничным во¬
просам. Председателем советской делегации на переговорах и за¬
ключении договора был полпред Суриц, он же принял участие
в подготовке конвенций. В феврале 1929 г. Суриц по поручению
советского правительства пригласил Турцию присоединиться
к подписанному перед тем в Москве протоколу о досрочном вве¬
дении в действие пакта Бриана-Келлога. В ответной ноте Мини¬
стерство иностранных дел Турции сообщило, что правительство
с «величайшим удовольствием» присоединяется к этому протоко¬
лу. Этот шаг, сообщал Суриц в Москву, вызвал большой интерес
в дипломатическом корпусе в Анкаре и был расценен как показа¬
тель прочности советско-турецких отношений12.Во второй половине 20-х годов начался советско-турецкий
культурный и научный обмен. Тогда в Турции побывали писатель
П. Павленко, поэт П. Тычина, всемирно известный советский
ученый востоковед В. Бартольд, ботаник Н. Жуковский. В 1925 г.
в праздновании 200-летия Российской Академии наук принял
участие турецкий историк Кепрелю.Небольшой коллектив полпредства СССР в Анкаре работал
с полной отдачей. Среди его сотрудников были ставшие затем из¬
вестными советскими дипломатами В.П. Потемкин и С.И. Кав-
тарадзе.Немало усилий приложил Суриц и для организации советских
визитов в Турцию на высоком уровне, состоявшихся в конце 20-х —
начале 30-х гг., — замнаркома иностранных дел Л.М. Карахана (де¬
кабрь 1929 г.), наркома М.М. Литвинова (октябрь 1931 г.) и прави¬
тельственной делегации СССР в октябре 1933 г. во главе с К.Е. Во-"
рошиловым. Делегация присутствовала на празднествах по случаю
10-летия провозглашения Турецкой Республики, а ее глава вместе
с турецкими руководителями принимал военный парад.12ДВПСССР.Т. 12.-М., 1967.-С. 111.74
Политически высокий уровень советско-турецких отноше¬
ний, их дружественный характер особенно проявились в годы
мирового экономического кризиса 1929-1933 гг. Между Турцией
и СССР продолжали развиваться взаимовыгодные торговые свя¬
зи, советская сторона оказывала содействие в развитии турецкой
текстильной промышленности13, в подготовке национальных ка¬
дров специалистов. Благодаря содействию Сурица ширились
культурные связи. В начале 30-х годов Турцию посетили писате¬
ли J1. Никулин и J1. Сейфуллина, кинематографисты А. Зархи
и С. Юткевич. Результатами их поездки по стране стали, соответ¬
ственно, книги «Стамбул, Анкара, Измир», «В стране уходящего
ислама», документальный фильм «Анкара — сердце Турции».В августе 1932 г. во время беседы с Сурицем Мустафа Кемаль
сказал, что считает желательным установить тесные контакты
с советскими учеными, и просил, чтобы в Турцию были направ¬
лены два советских специалиста14. Полпред передал эту просьбу
в Москву, и в марте 1933 г. в Турцию прибыли академики
Н.Я. Марр и А.Н. Самойлович. Когда в мае 1933 г. через Стамбул
проезжал А.М. Горький, турецкое правительство передало Сури¬
цу, что считает великого пролетарского писателя своим гостем.Продолжались начавшиеся еще в 20-е годы матчи футбольных
команд обеих стран. В 1932 г. серию встреч в Турции провела
сборная СССР. Перед началом игр ее участников пригласили на
вечер в советское полпредство. «Полномочный представитель
СССР в Турции Яков Захарович Суриц, — вспоминал ветеран со¬
ветского футбола А.П. Старостин, — беседовал с нами. Нет, не
счет будущего матча его интересовал. Важен был сам факт расши¬
рения спортивных связей между дружественными народами»15.В начале 30-х годов советско-турецкие отношения носили
дружественный характер, отличались высоким уровнем полити¬
ческих контактов, торгово-экономических и культурных связей,
прочной договорно-правовой базой. Советское правительство
оценило заслуги Сурица на посту полпреда СССР в Турции, на¬13	Пущенный в эксплуатацию в сентябре 1935 г. при содействии СССР
крупный текстильный комбинат в Кайсери начал строиться еще во время
пребывания в Турции Сурица. — Примеч. авт.14	ДВП СССР. Т. 15. - М., 1969. - С. 456.15	Старостин А. Большой футбол. — М., 1959. — С. 123.75
градив его орденом Ленина. Наверняка и сам Суриц покидал Тур¬
цию весной 1934 г. с чувством выполненного долга.Вернувшись в Москву, Яков Захарович с семьей поселился на
Спиридоньевке в особняке НКИД (сейчас Дом приемов МИД
СССР), служившем тогда своего рода гостиницей для советских
полпредов во время их пребывания в столице. Много бывал Яков
Захарович в театрах, особенно любил МХАТ, на выставках, кон¬
цертах, в мастерских художников. Но отдыхать пришлось недол¬
го: уже в октябре 1934 г. Суриц выехал к месту нового назначе¬
ния — полпредом в Германию. (Может и не стоило направлять
Я.Г. Сурица — еврея по национальности — в фашистскую Герма¬
нию с ее официальным антисемитским разгулом?)Обстановка, складывавшаяся накануне его приезда, харак¬
теризовалась антисоветской кампанией в германской печати.
11 апреля 1934 г. министр иностранных дел К. Нейрат высказал
намерение фашистского правительства блокировать советско-
германские отношения. «С неслыханным воем», как сообщало
советское полпредство 27 октября 1934 г., было встречено гитле¬
ровской пропагандой вступление СССР в Лигу Наций16.В такой крайне напряженной антисоветской атмосфере и при¬
шлось начинать Сурицу свою миссию в Германии. «Что мог де¬
лать Суриц в гитлеровском Берлине? — писал И. Эренбург. — Да
только наблюдать и сообщать в Москву»17. Конечно, Сурицу
приходилось и «наблюдать, и сообщать». Но рамки его деятель¬
ности были значительно шире. Полпред повседневно занимался
всеми вопросами советско-германских отношений, разоблачал
антисоветские домыслы, зондировал ситуацию о возможности
предоставления Германией крупного кредита СССР, вел беседы
с другими послами о необходимости установления санкций Лиги
Наций против Италии, развязавшей агрессию против Эфиопии,
добивался единства взглядов на встречах с послами Чехослова¬
кии и Румынии, разъяснял позицию СССР по поводу оказания
им помощи республиканской Испанией и вооруженного вмеша¬
тельства в ее дела Германии и Италии, обсуждал многие актуаль¬
ные международные проблемы с послом США в Германии Уиль¬16	Максимычев И.О. Дипломатия мира против дипломатии войны. —
М., 1981.-М. 91.17	Эренбург И. Указ. соч. — С. 664.76
ямом Доддом. Несмотря на трудности, Суриц старался найти пу¬
ти для нормализации советско-германских отношений.В одном из первых сообщений в Москву 13 ноября 1934 г. Су¬
риц высказал мнение, что «при проведении нашей политической
и тактической линии в Германии мы не должны упускать из виду,
что ее теперешний режим не является вечным и что существуют
миллионы немцев, которые далеко не солидаризируются с поли¬
тикой нынешнего правительства»18. Суриц убеждался в этом,
внимательно изучая обстановку в Германии, читая ее прессу, бе¬
седуя с представителями различных кругов страны. Среди них
был и Рудольф Август Надольный — немецкий дипломат, которо¬
го Суриц знал еще по Турции. С октября 1933 г. по май 1934 г. На¬
дольный был послом Германии в СССР, являлся сторонником
сближения с Советской страной и подал в отставку, будучи несо¬
гласным с антисоветским курсом, взятым Гитлером.Если политические отношения, несмотря на усилия советской
стороны, улучшить не удавалось, то далеко не все было потеряно
в торгово-экономических связях, которые строились на основе
имевшихся соглашений и взаимной выгоды. Германия была за¬
интересована в различных видах сырья из СССР, а Советский Со¬
юз в получаемых оттуда промышленных изделиях, в размещении
заказов на оборудование. Исходя из этих соображений, Литвинов
9 мая 1935 г. заявил послу Германии в СССР о возможности «бо¬
лее корректных отношений» между обеими странами19.Анализируя в то время состояние взаимной торговли. Суриц
считал, «что единственным средством воздействия, которым мы
сейчас располагаем для смягчения антисоветского курса, являет¬
ся заинтересованность Германии в установлении нормальных
экономических отношений с нами»20. Хотя в 30-е годы их объем
по сравнению с периодом до 1933 г. и сократился, все же эконо¬
мические отношения продолжались, в чем была заслуга и совет¬
ского полпреда в Германии. Когда в 1935 г. министр экономики
Германии Я. Шахт высказался о возможности предоставления
СССР крупного финансового кредита, Суриц получил указание
из Москвы прозондировать в связи с этим общее настроение вли-18	Максимычев И.Ф. Указ, соч. — С. 84.,9ДВП СССР. Т. 18. - М., 1973. - С. 323.20 Там же. — С. 570.77
я гельных кругов Германии в отношении СССР. Задание было вы¬
полнено со всей присущей Сурицу добросовестностью и тща¬
тельностью. Сделанный им вывод был четок: «Все мои общения
с немцами, — сообщал он в Москву в ноябре 1935 г., — лишь
укрепили уже раньше сложившееся у меня убеждение, что взятый
Гитлером курс против нас остается неизменным и что ожидать
каких-либо серьезных изменений в ближайшем будущем не
приходится... Гитлер и его окружение добровольно своего курса
к нам не изменят»21. Что же касается предложения Шахта, то
сам министр в январе 1936 г. заявил, что вопрос о кредите «еще
не созрел».Когда в 1936 г. фашистские державы открыто вмешались в де¬
ла республиканской Испании и стали оказывать военную под¬
держку франкистскому мятежу, Суриц, анализируя создавшуюся
обстановку, отмечал: «В настоящий момент, больше чем ког¬
да-либо, сила Германии заключается исключительно в слабости
фронта мира». В письме в НКИД в октябре 1936 г. Суриц выска¬
зал мнение, что «наше решительное выступление по испанскому
вопросу будет иметь оздоровляющее влияние»22. Возможно, это
соображение Сурица было принято во внимание, когда вскоре
советское правительство согласилось удовлетворить просьбу рес¬
публиканской Испании о поставках ей оружия и направлении во¬
енных специалистов.В это же время в Берлине полпредство СССР оказалось в по-
луизоляции, за всеми его сотрудниками была установлена посто¬
янная полицейская слежка. Следили даже за иностранными дип¬
ломатами, посещавшими полпредство23.Интересные заметки о Сурице содержатся в дневнике Уиль¬
яма Эдварда Додда — американского посла в Германии
в 1933—1938 гг., человека, хотя и не питавшего симпатий к ком¬
мунизму, но слывшего у себя на родине либералом. Его первая
запись (8 октября 1935 г.) о Сурице гласит: «Он весьма прият¬
ный и умный человек... я рад видеть его... мы беседовали с ним21ДВП СССР. Т. 18.-М., 1973.-С. 569-571.22	ДВП СССР. Т. 19. - М., 1974. - С. 475.23	Посол США Додд при посещении советского полпредства нередко,
чтобы не привлекать внимания агентов полиции, оставлял свою машину за
углом, а затем добирался до здания полпредства пешком. — Примеч. авт.78
около часа... В скором времени я намерен нанести ему ответ¬
ный визит»24.Отношения между Доддом и Сурицем установились быстро.
Эренбург вспоминал, что дочь Додда, Марта, говорила ему, что
Суриц был единственным дипломатом в Берлине, которому ее
отец доверял25. Описывая дипломатический прием 29 ноября
1935 г. в отеле «Адлон», Додд заметил, что «русский, вероятно, са¬
мая светлая голова среди здешних дипломатов». Вот еще несколь¬
ко штрихов к портрету Сурица из записок Додда: «Советский по¬
сол — безукоризненный джентльмен во всех отношениях: в мане¬
рах, одежде, поведении; даже французский посол не может
превзойти его»; «Суриц исключительно хорошо информиро¬
ван»26. Кстати, и с французским послом Франсуа-Понсе у Сури¬
ца были доверительные отношения.Блокада, которую пытались организовать против полпредства
СССР гитлеровцы, далеко не всегда им удавалась. Гостеприим¬
ство в доме на Унтерден-Линден, где располагалось полпредство,
личность самого Сурица не могли не оказывать своего воздей¬
ствия. Так, 16 марта 1936 г. в полпредстве состоялся музыкальный
вечер. «Концерт был превосходный, — записал Додд. — Гостей
было много». Однако Додд отметил, что присутствовало «лишь
несколько немцев, что достойно сожаления»27.К весне 1937 г. все более ужесточавшийся антисоветский курс
фашистских главарей привел к почти полному замораживанию
советско-германских отношений. Этому способствовало и заклю¬
чение Антикоминтерновского пакта между Германией, Италией
и Японией. В этих условиях Литвинов рекомендовал Сурицу «не
принимать слишком близко к сердцу отказ немцев от посещения
Ваших приемов и обедов и неприглашения Вас на их приемы. Мы
здесь относимся к этому совершенно равнодушно»28.В марте 1937 г. Суриц был вызван в Москву, где получил новое
назначение — полпредом во Францию. По сути дела, это был от¬
зыв посла из Берлина в знак протеста в связи с разгулом в фа¬24	Дневник посла Додда, 1933-1938. — М., 1961. — С. 349.25	Эренбург И. Указ. соч. — С. 664.26	Дневник посла Додда... — С. 361, 409, 446.27	Там же. — С. 409.28	ДВП СССР. Т. 20. - М., 1976. - С. 120.79
шистской Германии антисоветской кампании. Когда вскоре по¬
сле этого немецкая сторона пыталась шантажировать Запад воз¬
можностью сближения Германии с СССР, Литвинов предложил
советским представителям во Франции и Чехословакии разъяс¬
нять полную безосновательность распространения таких слухов,
«что должно быть ясно, — как подчеркивал нарком, — хотя бы из
одновременного отозвания (из Берлина. — А.С.) нами полпреда
и торгпреда»29.В апреле 1937 г. Суриц приехал в Париж. Три года он прора¬
ботал полпредом во Франции. Они пришлись на крайне слож¬
ный, предгрозовой период, втянувший мир во Вторую мировую
войну. Здесь, в центре Европы, где переплетались интересы ве¬
дущих государств континента, в острейшей внешнеполитичес¬
кой обстановке проходила дипломатическая деятельность Су-
рица. Он быстро установил контакты с крупными политически¬
ми деятелями страны. Его дипломатический опыт, эрудиция,
интерес к культуре, искусству Франции быстро завоевали совет¬
скому полпреду авторитет в самых различных кругах страны
и в дипкорпусе.Особенно напряженная пора в деятельности советского пол¬
преда наступила в 1938 г., когда открыто обозначилась фашист¬
ская угроза Европе. Перед Сурицем стояла, прежде всего, задача
в полной мере информировать свое правительство о действиях
правительства Франции, его политике в отношении гитлеров¬
ской Германии. Советский полпред сумел задолго до сговора
в Мюнхене определить ход событий и дать им соответствующую
оценку. Его беседы весной и летом 1938 г. с председателями Сове¬
та министров Франции Л. Блюмом, а затем Э. Даладье позволи¬
ли Сурицу получить достаточное представление об английском
влиянии на Францию, отсутствии четкой линии в этом вопросе
у французского правительства. — Весьма ценным было его сооб¬
щение в Москву, основанное на беседе с Даладье, об отрицатель¬
ном отношении Польши к возможности пропуска советских29ДВП СССР. Т. 21. — М., 1976. — С. 93. (Показательно в связи с этим,
что новый советский полпред в Германию был назначен только спустя два
с лишним года, а функции временного поверенного исполнял Г.А. Аста¬
хов — ближайший помощник Сурица во время пребывания последнего
в Германии).80
войск через ее территорию для оказания помощи Чехослова¬
кии30. Во время встречи в мае 1938 г. Сурица с министром ино¬
странных дел Франции Ж. Бонне тот сообщил полпреду, что по¬
ручил послу Франции в СССР Р. Кулондру переговорить
с К.Е. Ворошиловым, тогда наркомом обороны, «по ряду практи¬
ческих вопросов, связанных с проведением в жизнь наших пак¬
тов31, в свете чехословацких событий». Суриц, сообщая об этом
в Москву, справедливо расценил заявление Бонне, одного из бу¬
дущих могильщиков Франции, следующим образом: «По моему
впечатлению, дело сводится к односторонней постановке ряда
вопросов перед Ворошиловым, а не к переговорам между стра¬
нами»32.Из сообщений Сурица в НКИД отчетливо видно, как посте¬
пенно склонялись французские правящие круги к уступкам
Германии по чехословацкому вопросу. Хорошо прослеживается
в них и прогерманская позиция тогдашнего английского пра¬
вительства, его давление на Францию. «Галифакс, — сообщал11	июля 1938 г. в НКИД Суриц после беседы с Бонне, — предла¬
гает нажать на Бенеша». Спустя 13 дней после очередной встречи
с Бонне Суриц докладывал в Москву, что англичане «требуют,
чтобы Франция сильнее нажала на Прагу по вопросу о соглаше¬
ниях с генлейновцами»33. И далее Суриц раскрыл французскую
позицию: «Французы со своей стороны указывали, что они нема¬
ло сделали для давления на Прагу». В той же беседе Бонне, не
стесняясь, признал, что это по его совету Прага приняла мемо¬
рандум Галифакса 18 июля о посредничестве в переговорах Гер¬
мании и Чехословакии по судетскому вопросу.Для сообщений Сурица в НКИД — писем и телеграмм — ха¬
рактерны отличное знание вопроса, подробный анализ происхо¬
дивших событий, их четкая оценка. Умение увидеть и предвидеть
новое явление и соответственно проанализировать его — одно из30ДВП СССР. Т. 21. - С. 287, 292.31	2 мая 1935 г. СССР и Франция подписали договор о взаимной помо¬
щи, а через 14 дней был подписан советско-чехословацкий договор о взаи¬
мопомощи. Последним предусматривалось, что он будет действовать при
условии оказания помощи той или иной стороне — жертве агрессии со сто¬
роны Франции. — Примеч. авт.32	ДВП СССР. Т 21. - М., 1976. - С. 292.33	Там же. -С. 361,388.81
отличительных качеств Сурица как дипломата. Особенно важно
в этом плане письмо Сурица Литвинову 27 июля 1938 г., в кото¬
ром он писал о происходивших существенных сдвигах во фран¬
цузской внешней политике. Он сообщал о перемене в отрица¬
тельном смысле отношения Франции к республиканской Испа¬
нии, об ослаблении влияния левых кругов общества на ход
внешнеполитических событий. Кабинет Даладье, подметил Су¬
риц, «лишь в очень условной форме может быть причислен к ка¬
бинетам Народного фронта»34.Хотя угроза войны с Германией отчетливо осознавалась во
Франции и в этих условиях логика подсказывала, что естествен¬
ным ее союзником является СССР, тем не менее, подчеркивал
Суриц в письме к Литвинову, французское правительство «мень¬
ше всего свою чехословацкую политику строит в расчете на по¬
мощь СССР. Ни одно решение, которое до сих пор принималось
по чехословацкому вопросу... ни разу с нами предварительно не
обсуждалось и не согласовывалось и доводилось до нашего сведе¬
ния лишь постфактум. Несмотря на наличие советско-француз¬
ского пакта, на наличие параллельных пактов с Чехословакией,
взаимно между собой связанных и друг друга дополняющих, ру¬
ководители французской внешней политики ни разу по-серьез-
ному (если не считать отрывочных разговоров Бонне) не предло¬
жили приступить к совместному и практическому обсуждению
вопросов, вытекающих из наших пактов»35.Интересна и характеристика Сурицем обстановки в самой
Франции: «Когда присматриваешься здесь к печати, больше чем
наполовину захваченной фашистскими руками, к роли банков,
трестов, реакционной военщины, когда наблюдаешь этот поли¬
тический страх, смешанный с пиететом перед германской си¬
лой, немецкой «мощью», когда изо дня в день являешься свиде¬
телем вечных оглядок, уступок, постепенной утраты своего соб¬
ственного самостоятельного лица во внешней политике, когда,
наконец, видишь, как с каждым днем все больше и больше на¬
глеет и поднимает голову фашизм, то невольно возникают тре¬
вожные мысли и сомнения». Важен и итоговый вывод: «Етавная34ДВП СССР. Т. 21. - М., 1976. - С. 395.35	Там же. — С. 396-397.82
причина лежит, конечно, в... передвижке политического маят¬
ника направо»36.Суриц видел истинное лицо руководителей тогдашней Фран¬
ции. Он отмечал, что Бонне, искажая позицию СССР, скрыл со¬
ветское предложение созвать в связи с чехословацкими события¬
ми совещание генштабов. Суриц подчеркнул: «Даладье слаб и не¬
решителен».12	октября 1938 г., после завершения чехословацкой трагедии,
Суриц в письме Литвинову назвал это событие «теперешним Се¬
даном» Франции. Он подчеркивал, что в Мюнхене ей «нанесено
страшнейшее поражение и в этом отдает себе отчет любой фран¬
цуз». И далее справедливо отмечал, что тем самым «Франция по¬
дорвала свою связь с СССР».Почему же Франция не пошла на союз с СССР для противо¬
действия гитлеровской агрессии? Суриц подчеркивал, что влия¬
тельные правые круги, оказывавшие ощутимое воздействие на
внешнюю политику страны, «не столько боялись проиграть вой¬
ну (Германии. — А.С.), сколько опасались поражения Гитлера
и фашизма». Эти круги стремились «избавиться от такого неже¬
лательного и тягостного союзника, как СССР»37.«После Мюнхена, — сообщал в Москву Суриц, — создалась
совершенно новая обстановка». В этой обстановке, значительно
более трудной и сложной, ему и довелось действовать еще полто¬
ра года.4 октября 1938 г. Даладье, выступая в Национальном собрании
Франции, пытался оправдать капитуляцию в Мюнхене. «После
речи Даладье, — сообщил в Москву Суриц, — не остается уже со¬
мнений, что он твердо решил договориться с Германией и что для
достижения этой цели он готов пожертвовать последним остатком
коллективной безопасности и договорами о взаимопомощи»38.Встречаясь с политическими деятелями, Суриц не стеснялся,
когда нужно, говорить прямо, без экивоков. Показателен в этом
смысле его разговор 21 декабря 1938 г. с министром экономики
Франции Патенотром. Когда тот стал выяснять вопрос, не соби¬36ДВП СССР. Т. 21. - М., 1976. - С 401, 402.37	Там же. - С. 579.38	Там же. — С 613.83
рается ли СССР в создавшихся условиях денонсировать договор
1935 г., советский полпред сказал, что этот пакт «до сих пор игно¬
рировался и ослаблялся не нами, а французами»39.Свободного времени у Якова Захаровича в Париже было мало,
но когда оно выпадало, полпред посещал Лувр, всевозможные
выставки, рылся в книжных развалах у букинистов на берегу Се¬
ны. Он приобрел несколько картин любимых им импрессионис¬
тов, любовался Матиссом, Дега.Советское правительство не прекращало усилий по обузданию
фашистской угрозы. 17 апреля 1939 г. оно вручило правительству
Англии и Франции предложения, предусматривавшие заключе¬
ние между тремя державами эффективного договора о взаимопо¬
мощи против агрессии. Когда был получен английский ответ на
это предложение, Суриц писал в НКИД, что англичане по суще¬
ству замыслили втянуть «нас автоматически в войну с Германией,
когда Англии и Франции заблагорассудится воевать с Германией
из-за данных ими без согласования с нами обязательств. Отводя
нам роль слепого спутника в комбинации, они не хотят нас га¬
рантировать даже от последствий, которые наше обязательство
для нас повлечет»40. Вместе с тем он видел, что во Франции со¬
ветское предложение получило положительный отклик. «Необ¬
ходимость такого договора с нами, — писал он 11 июля 1939 г.
в Москву, — признавалась почти всеми выступавшими парламен¬
тариями. Общее, что всех объединяет... это, конечно, чувство во¬
енной опасности, сознание, что на Францию надвигается война
и желание иметь в этой войне на своей стороне СССР. При всем
разнообразии мнений, которые существуют насчет силы и мощи
СССР, все сходятся на том, что лучше эту силу иметь на стороне
Франции»41.Но правящие круги Франции и Англии, всячески затягивая
переговоры, практически не хотели идти на заключение военно¬
го соглашения о взаимопомощи с СССР. Это отчетливо показали
и переговоры в Москве представителей вооруженных сил СССР,
Англии и Франции летом 1939 г. Заключение советеко-герман-39ДВП СССР. Т. 21. - М„ 1976. - С. 688.40Цит. по: История внешней политики СССР, 1917-1945. Т. 1. — М.,1976. - С. 364-365.41 Там же. — С. 368.84
ского пакта 23 августа 1939 г. и начало Второй мировой войны су¬
щественно изменили положение советского полпредства. В печа¬
ти ширилась антисоветская кампания.Об атмосфере осени 1939 г. свидетельствует тогдашний корре¬
спондент ТАСС в Париже Н.Г. Пальгунов. Вспоминая одну из
встреч с Сурицем, он писал: «Жил он в условиях полуизоляции:
Даладье, который... оставил в своих руках портфель министра
иностранных дел, не баловал своим вниманием советского посла,
большинство иностранных дипломатов равнялось по министру...
велась злобная антисоветская кампания. Советское посольство
и другие наши учреждения оказались в условиях полицейской
блокады... за советскими людьми полицейские ходили буквально
по пятам»42.В воспоминаниях Пальгунова интересен и другой фрагмент,
наводящий уже на иные размышления. Он писал, что «из Моск¬
вы посол информации не имел, кроме газет. Там о нем, казалось,
позабыли. Занимались перестройкой внешнеполитического ап¬
парата, набирали в этот аппарат новых людей»43. Если вспом¬
нить, что книга Пальгунова вышла в 1964 г., когда далеко не все
можно было открыто сказать, то понятными становятся эти обте¬
каемые строки. А между тем уже были репрессированы многие
ведущие советские дипломаты, коллеги и товарищи Сурица, шли
аресты и чистка в НКИД. В начале мая 1939 г. был снят со своего
поста Литвинов. Сурицу «повезло», он уцелел, не был снят с ра¬
боты, не арестовывался. «Повезло», может, потому, что его «поза¬
были», а может, просто был высок престиж Сурица как диплома¬
та, нужен был именно такой человек во главе советского пол¬
предства во Франции. Эренбург, не раз встречавшийся с Сурицем
в Париже, писал, что советский полпред «пытался отсрочить раз¬
вязку (т.е. начало Второй мировой войны. — А.С.), он беседовал
с Эррио, встречался с французским националистом, ненавидев¬
шим Третий рейх, Кериллисом, с журналистом Бюре, но у собы¬
тий своя логика»44.Правители Франции, которой оставалось несколько месяцев
до поражения, обсуждали планы оказания прямой военной по¬42	Пальгунов Н.Т. Тридцать лет. — М., 1964. — С. 174, 190.43	Там же. — С. 174.44	Эренбург И. Указ. соч. — С. 665.85
мощи Финляндии в войне против СССР, намеревались бомбар¬
дировать нефтяные промыслы Баку. В феврале 1940 г. полиция
подвергла незаконному обыску помещение советского торгпред¬
ства в Париже и задержала его сотрудников. А вскоре, в марте1940	г., официальным властям представился повод нанести удар
и непосредственно по полпреду СССР. Для этого они воспользо¬
вались тем, что Суриц направил на телеграф для передачи
в Москву открытым текстом телеграмму на имя Сталина по пово¬
ду заключения мирного договора с Финляндией. Отдельные вы¬
ражения в ней сотрудники МИД Франции расценили как некор¬
ректные в отношении французского правительства и как вмеша¬
тельство во внутреннюю политическую жизнь страны. Речь шла
о таких выражениях телеграммы, как «планы англо-французских
поджигателей войны, которые старались разжечь очаг войны на
северо-востоке Европы, снова потерпели неудачу», «Советский
Союз остается неприступной крепостью, о которую в будущем
разобьются темные замыслы врагов социализма и трудящихся
всего мира»45.Хотя телеграмма и не была пропущена цензурой в Москву,
французское правительство 19 марта 1940 г. заявило через свое
посольство в Москве, что Суриц более не считается «персоной
грата», и выразило пожелание о его отозвании.26 марта 1940 г. заместитель наркома иностранных дел СССРС.А. Лозовский заявил временному поверенному в делах Фран¬
ции в СССР Пайяру, что советское правительство не находит
оснований для того, чтобы французское правительство не могло
больше считать Сурица «персоной грата» на основании содержа¬
ния телеграммы, в которой даже не упоминается о французском
правительстве. Однако, поскольку им поставлен в отношении
Сурица формальный вопрос о доверии, правительство СССР
приняло решение освободить Сурица от обязанностей полпреда
СССР во Франции46.Формулировка Сурица об антисоветских англо-французских
замыслах в значительной мере отражала действительность, а по¬
сылка телеграммы Сталину в те времена вполне объяснима. Но,45	Известия. — 1940. — 26 марта.46	Там же.86
возможно, Суриц допустил ошибку, пытаясь направить ее обыч¬
ным телеграфом, к тому же в условиях разгула в стране реакции47
и антисоветской кампании в прессе.В марте 1940 г. Суриц вернулся в Москву и был назначен чле¬
ном коллегии НКИД СССР.22	июня 1941 г. Гитлер напал на СССР. В сентябре 1941 г. Нар-
коминдел эвакуировался в Куйбышев. Видевшийся там с Сури¬
цем Эренбург вспоминал, что во время их встреч тот, задыхаясь от
волнения, говорил о наших неудачах: «Конечно, пакте Германи¬
ей был необходимостью... но как Сталин использовал эти два го¬
да? Ужасно это выговорить — он верил в подпись Риббентропа.
Он подозревал в коварстве своих ближайших друзей, а Гитлеру
поверил!»48.Шесть лет — с 1940 по 1946 г. — Яков Захарович трудился не¬
посредственно в аппарате НКИД и МИД.С победоносным завершением Великой Отечественной войны
заметно увеличилось количество стран, установивших диплома¬
тические отношения с СССР. Среди них были и государства Ла¬
тинской Америки. О том, что Советский Союз придавал разви¬
тию отношений с ними серьезное значение, говорит и тот факт,
что в крупнейшие латиноамериканские государства были назна¬
чены опытнейшие дипломаты, такие как К.А. Уманский —
в Мексику в 1943 г., Я.З. Суриц — в Бразилию в 1945 г., М.Г. Сер¬
геев — в Аргентину в 1946 г.Новое назначение Яков Захарович воспринял с большим ин¬
тересом. Ему хотелось наладить с Бразилией действенные отно¬
шения, основанные не только на давних исторических традици¬
ях, уходивших своими корнями еще в XIX в., но и на том, что
СССР и Бразилия в годы только что окончившейся войны были
в антифашистской коалиции, вместе воевали против Германии
и Италии.30	декабря 1945 г. Суриц был официально назначен послом
СССР в Бразилию, а в начале апреля 1946 г. выехал к месту своей
новой работы. Путь был долгим: до Англии, оттуда океанским47	К власти в начале марта 1940 г. пришло правительство во главе с од¬
ним из «могильщиков» Франции П. Рейно, в Париже шел судебный про¬
цесс над коммунистами-парламентариями. — Примеч. авт.48	Эренбург И. Указ. соч. — С. 665.87
лайнером «Аквитания» до Нью-Йорка, поездом в Нью-Орлеан
и затем пароходом до Рио-де-Жанейро, куда он прибыл с женой
и дочерью Лизой 13 мая. Спустя неделю Яков Захарович в торже¬
ственной обстановке вручил свои верительные грамоты прези¬
денту Бразилии генералу Э. Гаспару Дутра.Посольство СССР разместилось в уютном особняке на улице
Косме Вельо, 39. Всего год с небольшим пробыл Суриц на своем
посту в Бразилии, но приложил за это короткое время немалые
усилия для расширения советско-бразильских отношений. Он
добивался развития торговли, в результате чего ее объем увели¬
чился втрое. Были сделаны первые шаги по установлению куль¬
турных связей, что прежде всего выразилось в демонстрации
в Бразилии советских кинофильмов. В гостях в посольстве СССР
стали бывать видные деятеле бразильской культуры, среди них
писатель Ж. Амаду, художник К. Портинари. Стремясь к лучше¬
му изучению истории русско-бразильских отношений, советское
правительство поставило вопрос перед Министерством иностран¬
ных дел Бразилии о возвращении архива бывшей царской миссии
в Рио-де-Жанейро.Заметной заслугой Сурица стала его помощь в организации
в 1947 г. экспедиции советских астрономов и ботаников в Брази¬
лию — первой советской научной экспедиции в Латинскую Аме¬
рику после войны. Сама экспедиция прибыла в Бразилию в сере¬
дине 1947 г., уже после отъезда Сурица на родину, но ее руководи¬
тель — известный советский астроном А.А. Михайлов — застал
Сурица в Рио-де-Жанейро, приехав в страну заранее, в апреле1947	г. Президент АН СССР С.И. Вавилов, сообщая телеграммой
Михайлову, что пароход «Грибоедов» с участниками и снаряже¬
нием экспедиции задерживается с выходом, просил его обра¬
щаться по всем вопросам за помощью к Сурицу49.8 апреля Михайлов с небольшой сопровождавшей его группой
ученых прибыл в тогдашнюю столицу страны — Рио-де-Жаней-
ро. «Здесь нас встретили сотрудники посольства, и мы тотчас же
были приняты послом Я.З. Сурицем, с которым я ежедневно
встречаюсь и который дело экспедиции принял очень близко
к сердцу. С ним я сделал несколько официальных визитов, в том
числе был у министра иностранных дел. Всюду встречают очень49	Архив внешней политики СССР, ф. 76, д. 14, оп. 7, п. 2, л. 17.88
любезно и обещают всяческое содействие», — сообщал Михайлов
Вавилову. Приезд руководителя советской экспедиции не обо¬
шелся без домыслов досужей буржуазной печати. «Здесь уже ста¬
ли писать, —■ сообщал Михайлов Вавилову, — что прибывших со¬
ветских ученых посольство держит взаперти, не позволяя им об¬
щаться с внешним миром, а цели экспедиции какие-то
таинственные»50. В связи с этим Михайлов по совету Сурица дал21	апреля информацию для газет. В конечном итоге дело было
налажено, экспедиция прошла успешно и в этом, бесспорно,
и заслуга советского посла.В мае 1947 г. Суриц выехал в командировку в Москву, предпо¬
лагая вскоре вернуться, тем более, что в Бразилии оставалась его
семья, но в Москве заболел. Возвратиться уже не довелось, так
как в октябре 1947 г. Бразилия в условиях разгоревшейся «хо¬
лодной войны» прекратила дипломатические отношения
с СССР. Вины в этом ни Сурица, ни советского посольства не бы¬
ло: поводом для разрыва послужила не в меру резкая, с личными
выпадами против президента Бразилии статья, появившаяся на
страницах «Литературной газеты».Суриц еще оставался в штате НКИД, но затем в начале 1948 г.
вышел в отставку. Как и ряд других старейших дипломатов, он,
несмотря на свой опыт, оказался «не у дел», не в фаворе у тогдаш¬
него руководства внешнеполитического ведомства.В появившееся свободное время Яков Захарович много читал,
его очень интересовала история, при этом особое внимание его
привлекала Великая французская революция. Историческая ли¬
тература в домашней библиотеке Сурица была представлена сот¬
нями советских и иностранных книг. Часто встречался Суриц
в конце 40-х годов, рискуя навлечь на себя неудовольствие «вер¬
хов», с опальным М.М. Литвиновым, с которым его связывала
старая дружба, с Б.Е. Штейном — полпредом СССР в 30-е гг.
в Италии, с А.М. Коллонтай, И.М. Майским. «Тесные связи бы¬
ли у него с людьми искусства, — свидетельствует Эренбург. —
В 40-е гг. я встречал у него А.М. Толстого, И.Э. Грабаря, А.Я. Та¬
ирова, А.Г. Коонен, В.П. Дулову, многих других»51. Среди этих50	Архив внешней политики СССР, ф. 76, д. 14, оп. 7, п. 2, л. 9, 10.51	Эренбург И. Указ. соч. — С. 665.89
других нужно, прежде всего, назвать артистов МХАТа — Б.Н. Ли¬
ванова, И.М. Москвина, В.И. Качалова.Яков Захарович глубоко разбирался в творчестве многих ху¬
дожников — отечественных и зарубежных, его суждения о них от¬
личались тонким вкусом и знанием. В его коллекции были карти¬
ны Левитана, Кустодиева, Коровина, Матисса, Дега. По-прежне¬
му они часто виделись с Эренбургом, много говорили о прошлом
и настоящем. Разговор всегда был откровенным, оба полностью
доверяли друг другу. «Мне хочется передать, — вспоминал об этих
беседах писатель, — терзания старого, больного, душевно чисто¬
го человека, проработавшего всю свою жизнь для торжества
идеи, в которую продолжал верить, и видящего то, чего он не мог
принять. Раз он тихо выговорил: «Беда даже не в том, что он (речь
шла о Сталине. — А.С.) не знает, как живет народ, он не хочет это¬
го знать — народ для него понятие, и только»52.Здоровье Сурица к тому времени пошатнулось. Сказались
долгие годы напряженной работы, нередко в труднейших услови¬
ях, почти без отдыха. 30 декабря 1951 г. семья Сурица готовилась
к Новому году Но утром следующего дня у Якова Захаровича
произошел инсульт. 2 января 1952 г., не приходя в сознание, он
скончался. Среди тех, кто пришел его проводить в последний
путь, не было Литвинова: по роковому стечению обстоятельств
он скончался за два дня до этого, 31 декабря 1951 г.Имя Якова Захаровича Сурица осталось навсегда в списке
дипломатов, внесших большой вклад в становление советской
внешней политики.52 Эренбург И. Указ. соч. — С. 666-667.
«В дипломатическом мире эры Уманского»*Константин Александрович Уманский (1902-1945) — видный
деятель советской дипломатии, полпред СССР в США
(1939-1941 гг.) и посол в Мексике (1943—1945 гг.), блестяще соче¬
тавший в себе незаурядный дипломатический талант с большим
журналистским дарованием, высокой культурой, эрудицией и че¬
ловеческим обаянием. Деятельность К.А. Уманского в 30-е годы
и особенно в годы Великой Отечественной войны — яркая стра¬
ница в истории советской дипломатии.ГОДЫ, ОТДАННЫЕ ЖУРНАЛИСТИКЕК.А. Уманский родился в г. Николаеве в 1902 г. в семье инже¬
нера. Родители дали ему хорошее образование. Он увлекался ли¬
тературой, историей, отлично знал немецкий язык.Весной 1918 г. Уманский покинул родной город и поступил
в Московский университет. Началась бурная студенческая жизнь.
Он быстро постигал науки, жадно впитывал знания, посещал
художественные выставки, концерты, лекции по острым пробле¬
мам культуры и искусства. «Никто не знал, — писал близко знав¬
ший Уманского знаменитый мексиканский художник Диего
Ривера, — как, когда, каким образом этот молодой человек до¬
стиг той широкой, глубокой и блестящей культуры, какой он
обладал»1.Уже в студенческие годы Уманский начал активно выступать
в печати, одновременно с учебой стал работать в РОСТА (Рос¬
сийское телеграфное агентство). В 1919 г. он вступил в ряды
РКП(б). Молодого журналиста, хорошо разбиравшегося в искус¬
стве, заметил нарком просвещения А. В. Луначарский и напра¬
вил весной 1920 г. в Германию — пропагандировать искусство
новой России.*	Новая и новейшая история, 1986, N2 6.1	Excelsior, Mexico, 26.01.1945.91
Познакомившийся летом 1920 г. с Уманским венгерский ком¬
мунист Шандор Радо, впоследствии известный ученый-карто-
граф, а в годы Второй мировой войны — советский разведчик
в Швейцарии, вспоминал о нем: «Этот юноша, как мне стало из¬
вестно, слыл в Москве уже довольно известным искусствоведом.
А так как он отлично владел немецким языком, то Луначарский
послал его в Германию, дабы пропагандировать там новые формы
советского искусства»2.Всего несколько месяцев пробыл Уманский в Германии,
но многое из заданий его командировки было выполнено. «Уман¬
ский, — вспоминал Илья Эренбург, — в 1920 г. написал по-не¬
мецки книгу, посвященную не Версальскому договору и не дип¬
ломатической блокаде, а живописи художников, привлекавших
к себе внимание в первые годы революции, — Лентулова, Маш¬
кова, Кончаловского, Сарьяна, Розановой, Малевича, Шагала
и других. Константину Александровичу тогда было восемнадцать
лет. Его книгу, озаглавленную «Новое русское искусство», выпус¬
тило крупное берлинское издательство»3.Молодая Советская республика была крайне заинтересована
в правдивом освещении за рубежом ее политики, происходив¬
ших в ней революционных событий. В начале лета 1920 г. Уман¬
ского направили в Вену в качестве переводчика радиосообщений
из Советской России. В конце июля 1920 г. в Вене при самом не¬
посредственном участии Уманского было создано отделение
РОСТА, и Константин Александрович стал его секретарем. Он
редактировал и подписывал для австрийской печати московские
радиотелеграммы. Отправлявшиеся отделом печати Народного
комиссариата по иностранным делам с пометкой «Всем, всем,
всем!», они несли правду о новой России.Руководителем отделения РОСТА в австрийской столице был
Шандор Радо. «Венское агентство РОСТА, — вспоминал он,—
сыграло заметную роль в распространении правды о русской ре¬
волюции. В ту пору, когда еще действовал «санитарный кордон
Клемансо» против «большевистской заразы», ежедневная прав¬
дивая информация о революционной борьбе в России имела2	Радо Ш. Под псевдонимом Дора. Воспоминания советского развед¬
чика // Октябрь. — 1972. — № 2. — С. 125.3	Эренбург И. Люди, годы, жизнь. Кн. 5. — М., 1966. — С. 136.92
огромную ценность»4. Однажды РОСТА в Вене организовало
прослушивание с переводом перед большой аудиторией речей
В.И. Ленина на грампластинках. Вполне вероятно, что перевод
осуществлял сам Уманский.В 1921 г. Уманский возвратился в Москву. Вскоре он заканчи¬
вает Московский университет и приходит в РОСТА (преобразо¬
ванное затем в ТАСС), где работает в течение 10 лет — вначале
в Москве, затем корреспондентом в Вене, Риме, Париже. Исклю¬
чительная память, незаурядные лингвистические способности
помогли Уманскому за эти годы приобрести отличные знания ан¬
глийского, французского и итальянского языков.Эти качества Уманского поражали всех, кто был с ним близко
знаком. «Говорят, что эрудиция связана с памятью... Люди, удач¬
но отвечающие на все вопросы, обладают феноменальной меха¬
нической памятью, но это не означает, что их можно назвать про¬
свещенными. Память у Константина Александровича была ред¬
костная, но запоминал он то, что его заинтересовало; в его голове
был не каталог, а текст. Он блистательно говорил по-английски,
по-немецки, по-французски; вручая верительные грамоты пре¬
зиденту Мексиканской Республики, он сказал: «Через полгода я
буду говорить по-испански» — и выполнил обещание5.В 1931 г. талантливого журналиста-международника пригла¬
шают на работу в Наркоминдел. Вначале он — заместитель заве¬
дующего отделом печати, затем — заведующий отделом.Так Уманский начал деятельность на новом поприще. Впро¬
чем, таком ли уж новом? «В действительности, — вспоминал
видный советский дипломат и историк П.Е. Штейн, — Констан¬
тин Александрович работал в качестве дипломата задолго до
1931 г., ибо его работа в ТАСС была подлинной дипломатической
работой. На посту журналиста, будучи за границей, Константин
Александрович прежде всего был дипломатическим представите¬
лем своей страны. Эту его работу я наблюдал па разных этапах.
В Женеве работа Константина Александровича протекала на мо¬
их глазах. В Риме я не застал Константина Александровича,
но обнаружил блестящие результаты его сравнительно недолгого4	Радо Ш. Указ. соч. — С. 126.5	Эренбург И. Указ. соч. — С. 137.93
пребывания. Друзья отзывались о нем с восхищением, враги —
с почтительным уважением. В Париже Константина Александро¬
вича любили одни и боялись другие»6.В октябре 1931 г. в составе советской делегации, возглавляв¬
шейся М.М. Литвиновым, Уманский выезжал в Турцию. Там
вместе с другими членами делегации он принял активное участие
в подготовке подписании (30 октября) Протокола о продлении
Договора о дружбе и нейтралитете между СССР и Турцией7.Работа его не осталась незамеченной: глава советской делега¬
ции высоко оценил и запомнил одного из своих способных моло¬
дых помощников. В ноябре 1933 г. нарком иностранных дел
СССР М.М. Литвинов, выезжая в США для установления совет¬
ско-американских дипломатических отношений, вновь включил
в делегацию Уманского. Эта вторая поездка оказалась неизмери¬
мо более сложной и ответственной.Двухнедельное пребывание в США было до отказа заполнено
подготовкой серии важнейших документов, связанных с норма¬
лизацией отношений между двумя странами. Помимо нот об
установлении дипломатических отношений, состоялись обмены
нотами но вопросам о пропаганде, о претензиях, письмами — по
проблемам правовой защиты граждан, религии, по судебным де¬
лам, подписание совместного коммюнике о переговорах по фи¬
нансовым вопросам и др.8 В подготовке этих сложных и различ¬
ных по содержанию документов Уманский вновь принял непо¬
средственное участие. Кроме того, выполняя свои прямые
обязанности заведующего отделом печати НКИД, он также орга¬
низовывал пресс-конференции главы советской делегации.С того времени сотрудничество Литвинова с Уманским стано¬
вится постоянным. Высоко оценивая деловые качества заведую¬
щего отделом печати, нарком делает его одним из своих ближай¬
ших помощников. Первый секретарь посольства СССР в Мекси¬
ке в 1943—1944 гг. Л.П. Тарасов, отмечая, что Уманский
«блестяще владел пером, умел очень хорошо составлять сложные6	Штейн Б. Памяти К. А. Уманского. (Написано для Совинформбюро.
Из личного архива брата К. А. Уманского — Д. А. Уманского).7	Документы внешней политики СССР (далее — ДВП СССР). Т. 14. —
М., 1968.-С. 623-624.8	ДВП СССР. Т. 16. - М., 1970. - С. 640-655.94
дипломатические документы», вспоминал: «Литвинов... говорил,
что написанные К.А. Уманским документы обычно легко прохо¬
дили у Сталина, и поэтому часто поручал ему их составление»9.И.В. Сталин лично знал Уманского, неоднократно выступав¬
шего в качестве переводчика его бесед с видными зарубежными
и общественными деятелями. Так, 1 марта 1936 г. Уманский пе¬
реводил и записал беседу И.В. Сталина с председателем амери¬
канского газетного объединения «Скриппс-Говард Ньюспей-
перс» Роем Говардом10. После этой беседы И.В. Сталин вручил
Уманскому свою фотографию с дарственной надписью; ее,
вставленную в серебряную рамку, потом многие, в том числе
и автор этих строк, видели в кабинетах Уманского в Вашингтоне
и Мехико.Работая на посту руководителя отдела печати НКИД, Уман¬
ский проявлял те же качества, что и во время зарубежных поез¬
док -- деловитость, оперативность, умение быстро сходиться
с людьми. Здесь во многом сказывалась его старая журналистская
закалка. Уманского часто можно было видеть за пределами его
рабочего кабинета. В 1935 г. он вместе с группой журналистов
и писателей, в которую входили Михаил Кольцов, Борис Горба¬
тов, Александр Жаров, принял участие в первом беспосадочном
Перелете Москва — Ленинград. В том же году Уманский присут¬
ствовал на XIII Всеукраинском Съезде Советов в Киеве. Собкор
«Правды» на Украине в 30-е гг. Т. Лильин вспоминал в связи
с этим один эпизод, в какой-то мере помогающий характеризо¬
вать стиль работы Уманского. Лильин сообщил Кольцову, что
у него задание редакции проинтервьюировать Рипку — главу де¬
легации чехословацких журналистов, прибывших в Киев. Коль¬
цов сразу же написал записку Уманскому и сказал, что тот «все
сделает».«Прочтя кольцовскую «цидулку», — пишет Лильин, — Уман¬
ский, который сопровождал делегацию в ее путешествии по
СССР, тут же рассказал, где искать редактора «Лидове новины»
Рипку, и заодно посвятил меня в настроения делегации, вполне
благоприятные для нас. Что-то общее, — отмечал далее Лиль¬
ин, — было у них, у Михаила Кольцова и Константина Уманско-9	Тарасов Л. На земле Монтесумы // Москва, 1968. — № 6. — С. 158.10	ДВП СССР. Т. 19. - М., 1974. С. 105-114.95
го... Та же простота, та же благожелательность к людям, та же лю¬
бовь к шутке»11.И служебное положение, и незаурядные личные качества
Уманского способствовали его знакомству с целым рядом инте¬
ресных гостей из-за рубежа. Как представитель НКИД, он при¬
нимал и сопровождал писателей Бернарда Шоу, Эмиля Людвига,
известного американского журналиста Уолтера Липмана.Пять лет проработал Уманский на посту заведующего отделом
печати. В апреле 1936 г. его назначили советником посольства
СССР в США. Так он впервые приступил к дипломатической ра¬
боте за рубежом.ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ РАБОТА В СШАУманский начинал свою деятельность в США в сложный пе¬
риод формировании советско-американских отношений. Их
установление 16 ноября 1933 г. было оценено на XVII съезде
ВКП(б) как имевшее «серьезнейшее значение во всей системе
международных отношений»12.Пять лет проработал Уманский в США — вначале советником,
затем периодически (первый раз в сентябре 1936 г.) замещал в ка¬
честве временного поверенного в делах полпреда СССР А.А. Тро¬
яновского, а в 1939 г. стал послом СССР в США. Вся его активная
и разносторонняя деятельность диктовалась задачами, стоявши¬
ми тогда перед Советским Союзом,— борьбой против нарастав¬
шей угрозы новой мировой войны, поисками контактов с США
в целях противодействия этой угрозе, стремлением СССР к взаи¬
мовыгодному сотрудничеству с Соединенными Штатами Амери¬
ки, особенно в экономической области. Вместе с тем эта деятель¬
ность была направлена против реакционных внутренних и внеш¬
них сил, старавшихся не допустить сближения двух великих
держав. Работа Уманского в США в полной мере выявила его та¬
лант дипломата.Сотрудник посольства по роду своих обязанностей должен не
только изучать страну пребывания, но и уметь четко изложить ре¬11	Михаил Кольцов, каким он был. —М., 1965. — С. 184—185.12XVII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). Стенографи¬
ческий отчет. — М., 1934. — С. 14.96
зультаты такого изучения, высказать свои мысли и соображения.
Уманский блестяще владел этим качеством. Документы, напи¬
санные им уже в первые месяцы пребывания в США, отличаются
отточенностью формулировок, умением охватить в целом и де¬
тально проанализировать тот или иной вопрос, лаконичными
и в то же время емкими выводами. Вот несколько примеров.20	мая 1936 г. Уманский направил письмо М.М. Литвинову
в связи с указанием наркома освещать отношение американской
прессы к СССР. Подробно информируя об этом, Уманский в кон¬
це письма резюмировал: «Итак, основное: непосредственной ан¬
тисоветской кампании сейчас нет, вопросы внутреннего положе¬
ния в СССР не играют прежней роли. Херст становится адвока¬
том (чуть ли но единственным в прессе США) агрессивных
государств Европы. Антисоветские сюрпризы в разгар избира¬
тельной кампании, однако, вполне возможны»13.Когда был опубликован и оживленно комментировался во
всем мире проект новой Конституции СССР, Уманский писал:
«Конституция оценивается почти всей прессой как признак
укрепления внутренней силы Союза и как плюс для его междуна¬
родного престижа, популярности, дружбы с демократическими
странами и обороноспособности». И далее, отмечая, что и пресса
Херста воздерживается от негативных комментариев, подчерки¬
вал: «Очень возможно, что даже Херсту приходится учитывать
слишком явное положительное впечатление, произведенное
Конституцией в стране»14.В августе 1937 г. между СССР и Китаем был заключен договор
о ненападения, ставший важнейшим документом в советско-ки¬
тайских отношениях 30-х годов. Дав развернутый обзор коммен¬
тариев печати США в связи с договором, Уманский оценивал их
следующим образом: «В целом, безусловно, удовлетворенная ре¬
акция со стороны правительства, раздраженная — в реакционных
кругах, положительная — в либеральных и самых широких кру¬
гах, настроенных антияпонски»15.В этих обзорах, а их Уманский направлял в НКИД регулярно,
чувствовался почерк журналиста, аналитика, дипломата. Они во13ДВП СССР. Т. 19.-С. 275.14	Там же. - С. 327.15	ДВП СССР. Т. 20. - М., 1976. - С. 486.97
многом помогали ориентировке советского правительства
в сложной и напряженной обстановке конца 30-х годов.Вообще прессе, ее большой роли и пропагандистской важнос¬
ти Уманский придавал большое значение. Уже вскоре после при¬
бытия в США он стал членом Национального пресс-клуба. Это
позволило ему обрести широкие знакомства, быть участником
различных мероприятий. Так, в письме Литвинову от 14 декабря1937	г Уманский сообщает, что он присутствовал на двух банке¬
тах — в Национальном пресс-клубе и и «Гридайрон-клубе»,
на которых с речами по внешней политике, не публиковавшими¬
ся в печати, выступил президент Рузвельт. Уманский подробно
осветил их содержание. Первая из них была посвящена, главным
образом, англо-американским отношениям, вторая — междуна¬
родным вопросам. Уманский подчеркнул важную деталь в вы¬
ступлении президента — то, что он не допустил ранее частых у не¬
го выпадов против «коммунистической диктатуры» и, перечисляя
факторы мира, как всеми было понято, имел в виду и Советский
Союз16.Уманский ясно видел возможности укрепления с помощью
печати авторитета Советского Союза, распространения о нем
правдивого слова. Говоря о чувствах симпатии к СССР в либе¬
ральных кругах американской интеллигенции и желании лучше
знать советскую действительность, Уманский писал, что в этих
кругах с удовлетворением встречают «оглашение фактов нашего
строительства, разоблачение всякого рода клеветы, подчеркива¬
ние нашей силы». «Для подобной работы, — подчеркивал он
далее, — по нейтрализации эффекта враждебной нам информа¬
ции и пропаганды в прессе — непочатый край и большие воз¬
можности»17.Стремясь к реализации этой цели, Уманский предпринимал
различные шаги. Так, летом 1938 г. в связи с вторжением япон¬
ских милитаристов на советскую территорию в районе озера Ха¬
сан он встретился с руководством ряда крупнейших печатных
агентств США. В результате он сообщил в Москву, что «прежняя
диспропорция в количестве информации в пользу Токио» не¬|6ДВП СССР. Т. 20. - М., 1976.- С. 661-663.17	Там же. — С. 667.98
сколько изменилась к выгоде СССР. В качестве одного из приме¬
ров Уманский приводил тот факт, что сообщение ТАСС о беседе
наркома М.М. Литвинова с послом Японии в СССР Сигемицу
очень широко публиковалось в местной печати18.19	сентября 1938 г. Уманский информирует НКИД о том, что
национальная радиовещательная компания США просит органи¬
зовать трансляцию передач из Москвы об откликах советской пе¬
чати на события в Европе — минут по 15—3019. Однако положи¬
тельного ответа на эту информацию не последовало, и 26 сентяб¬
ря Уманский выражает сожаление, что «мы не воспользовались
предложением о радиотрансляции для США обзоров нашей пе¬
чати», тем более, что, как он здесь же сообщает, аналогичные
предложения поступили и от других компаний. «Это эффектив¬
ный и бесплатный способ информации для десятков миллионов
американцев»20, — таково твердое мнение Уманского.Другим замечательным качеством К.А. Уманского была опе¬
ративность в выполнении заданий, поступавших из Москвы.
Этому способствовали не только склад ого характера, но и нала¬
женные им знакомства, его авторитет в политических кругах
США. Один из таких эпизодов относится к первым трем дням ок¬
тября 1937 г. 1 октября М.М. Литвинов направил из Женевы, где
он находился па заседании Ассамблеи Лиги Наций, в НКИД те¬
леграмму, в которой просил поручить Уманскому переговорить
с государственным секретарем США К. Хэллом или его сотруд¬
никами и выяснить позицию США в отношении Китая в связи
с агрессией против него Японии. Литвинов писал: «Желательно
зондаж провести немедленно и дать мне ответ к 4 октября, когда
предполагается закрытие Ассамблеи Лиги Наций»21. 2 октября
заместитель наркома иностранных дол В.П. Потемкин телегра¬
фировал об этом Уманскому.Тот ответил уже на следующий день, 3 октября. За предельно
короткий срок Уманский успел встретиться и побеседовать с за¬
местителем Хэлла С. Уэллесом (Хэлл был в отъезде). Советский
дипломат дал в НКИД развернутый ответ с подробным анализом18	ДВП СССР. Т. 21. - М., 1977. - С. 424,19	Там же.-С. 737.20	Там же. — С. 531.21	ДВП СССР. Т. 20. - М., 1976. - С. 528-529.99
американской позиции по этому вопросу В тот же день, 3 октяб¬
ря, копия его ответа была отправлена Литвинову.Основываясь на встрече с Уэллесом, Уманский отмечал неже¬
лание президента Рузвельта признавать состояние войны между
Китаем и Японией, стремление американской стороны но брать
на себя ни инициативы, ни ответственности в связи с нападени¬
ем Японии на Китай. Резюмируя, Уманский писал: «Не ставя во¬
прос более конкретно, мы никакого, даже неофициального заве¬
рения (от США. — Л.С.) не добьемся. В возможность экономи¬
ческой санкции американцы не верят... Пока же можно
рассчитывать на то, что меры морального воздействия... будут
дублироваться от своего имени США»22. Как и предвидел Уман¬
ский, правительство США так и не оказало решительного проти¬
водействия агрессии Японии в Китае.Уманский твердо отстаивал интересы СССР, давал отпор вся¬
кого рода антисоветским выходкам. Характерен такой случай:
выступая перед выпускниками одного из колледжей 22 июня1937	г., начальник военно-морских операций США адмирал Леги
допустил враждебные выпады против Советского Союза. Уман¬
ский, тогда временный поверенный в делах СССР, немедленно
сделал соответствующее представление Уэллесу, подчеркнув, что
речь Леги звучит как «оскорбление народа и правительства
СССР». Демарш Уманского возымел действие: 6 июля он сооб¬
щил в НКИД, что по поводу выступления Леги Хэллом было сде¬
лано заявление, широко опубликованное в печати под заголов¬
ком «Правительство США приносит извинения СССР»23. Уман¬
ский также сообщил, что Леги прислал письмо с извинением.Уманский многое делал для советско-американского сближе¬
ния, используя для этого события, казавшиеся, на первый взгляд,
малозначительными. Так, в июле 1938 г. американский летчик Го¬
вард Хьюз совершил кругосветный перелет, часть которого про¬
ходила над территорией СССР, где при посадках Хьюзу была ока¬
зана техническая помощь. В связи с этим Уманский 2 августа1938	г. писал в НКИД, что с согласия нью-йоркского представи¬
теля Хьюза он, Уманский, сразу после прилета Хьюза в Москву22	ДВП СССР. Т. 20. - М., 1976. - С. 530, 532.23	Там же. — С. 733.100
пригласил американских журналистов — представителей трех
агентств и четырех крупнейших газет — и сообщил им о проде¬
ланной советской стороной большой подготовительной работе
в связи с полетом Хьюза — в области радиосвязи, метеослужбы,
снабжения и прочее, а также о перелетах известного советского
летчика Вл. Коккинаки, о прославленных советских летчицахВ.	Гризодубовой, П. Осипенко, М. Расковой. В этой беседе Уман¬
ский рассказал и о Советской Сибири, поскольку газеты США
помещали немало небылиц об этом районе СССР. Интервью со¬
ветского дипломата обошло всю американскую прессу и имело
большой положительный резонанс24.К тому времени очень популярная тогда «летная тема» была
уже хорошо знакома Уманскому. Годом раньше, в 1937 г., он
встречал экипаж советских летчиков М. Громова, С. Данилина
и А. Юмашева, совершивших вслед за В. Чкаловым, Г. Байдуко¬
вым и А. Беляковым беспосадочный перелет из Москвы
в США. Уманский представлял прославленных советских пило¬
тов Рузвельту, Хэллу, министрам. «Везде принимали исключи¬
тельно радушно, особенно Рузвельт, — сообщал Уманский. —
Хэлл разразился тирадой на тему о том, что полеты сильно сбли¬
зили оба народа. Министр торговли с участием экспертов дело¬
вым образом обсуждал с летчиками, что нужно сделать с амери¬
канской и канадской стороны для организации регулярного
трансполярного сообщения». В другом письме он подчеркивал:
«Полеты Чкалова и Громова сыграли огромную роль»25.На годы пребывания Уманского в США пришлись агрессия
Японии против Китая, национально-революционная война
в Испании, позорный мюнхенский сговор — события, потряс¬
шие мир, обнажившие нависшую угрозу фашизма и войны.Советский Союз настойчиво и последовательно выступал за
создание системы коллективного отпора фашистским агрессо¬
рам, в которой, по его мнению, должны были занять свое место
и США. Осенью 1937 г. Уманский принял участие в очередной
инициативе советской дипломатии на этом пути: 2 октября он
вручил госдепартаменту ноту НКИД с предложением осуществить24	ДВП СССР. Т. 21. - М., 1977. - С. 725.25	ДВП СССР. Т. 20. - М., 1976. - С. 406, 459.101
совместные экономические и военные действия против агрессо¬
ров на Дальнем Востоке26.Однако правящие круги США отказались от сотрудничества
с СССР в борьбе против военной угрозы. Провозглашенный
США «нейтралитет» в европейских делах означал фактическое их
непротивление агрессорам — нацистской Германии, фашистской
Италии и милитаристской Японии. Об этом свидетельствовали
и сообщения Уманского из Вашингтона.13	апреля 1938 г. Уманский писал Литвинову о беседе с послом
Испании в США Jloc Риосом в связи с американским эмбарго на
экспорт оружия в Испанию. Лос Риос рассказал Уманскомуо	своей встрече по этому вопросу с Рузвельтом. Президент заве¬
рил посла, что примет меры к беспрепятственному вывозу амери¬
канского оружия в республиканскую Испанию через Мексику.
«Каков практический эффект этих заявлений, не знаю, — писал
Уманский. — ...Как Вы правильно замечаете в Вашем письме т.
Трояновскому, декларации эти находятся в таком разительном
противоречии с практикой, что стали тошнотворными»27. Дей¬
ствительно, правительство США, ссылаясь на закон о нейтрали¬
тете, принятый в 1935 г. и запрещавший поставки оружия вою¬
ющим странам, так и не отменило эмбарго в отношении Испании
и тем самым фактически поощряло интервенцию фашистских
держав против республиканской Испании.Подобная позиция была занята США и в отношении позор¬
ной сделки в Мюнхене. «Англофильская клика в госдепартамен¬
те и английские пропагандисты в Вашингтоне, — сообщал Ума-
неский в Москву,— пустили в ход свое влияние, чтобы изобра¬
зить Мюнхен как достижение и результат акции Рузвельта
и прикрыть его авторитетом перед американской общественно¬
стью продажу Чехословакии. В этом направлении действует
крупная печать»28. Отмечая позицию правительства США,
Уманский писал: «Хэлл сделал известное Вам кисло-сладкое за¬
явление о Мюнхене»29.26	Цветков Г. Политика США в отношении СССР накануне Второй ми¬
ровой войны. — Киев, 1973. — С. 110.27ДВП СССР. Т. 21. - М., 1977. - С. 194.28	Там же. — С. 536.29	Там же. - С. 551.102
28 октября 1938 г. Уманский, встретившись с лидером Комите¬
та производственных профсоюзов США Джоном Льюисом, за¬
явил, что мюнхенская капитуляция «в известной мере является
не только причиной, но и следствием отказа США от использова¬
ния своего материального и морального могущества для активно¬
го отпора агрессорам»30.В июне 1938 г. полпред СССР в США А.А. Трояновский из-за
ухудшившегося состояния здоровья вернулся на родину. Времен¬
ном поверенным в делах СССР в США вновь стал Уманский,
на плечи которого в полной мере легли вся тяжесть и ответствен¬
ность занимаемого им поста. Международная обстановка к тому
времени еще более осложнилась.Правящие круги США продолжали отклонять советские пред¬
ложения, направленные на организацию совместных действий
против агрессивных замыслов фашистской Германии. Как указы¬
вал Уманский, в расчеты американской администрации не входи¬
ло «сколько-нибудь существенное оживление отношений» с Со¬
ветским Союзом31.Отражением, в частности, такой политики американской адми¬
нистрации являлось неназначение в течение года нового посла
в Советский Союз после отъезда посла Дж. Дэвиса из СССР в на¬
чале 1938 г. Благодаря усилиям советской стороны, стремившейся
к улучшению политического климата в советско-американских от¬
ношениях, эта проблема была, в конечном счете, решена. В марте1939	г. послом США в СССР был назначен J1. Штейнгардт. Всвою
очередь, НКИД запросил агреман на назначение полпредом СССР
в Соединенные Штаты К.А. Уманского. 27 апреля 1939 г. Рузвельт
дал согласие на его кандидатуру. Верительные грамоты он вручил
в августе 1939 г. 37-летний Уманский стал одним из самых молодых
глав советских дипломатических представительств за рубежом.В ВАШИНГТОНЕДеятельность Уманского на новом посту началась в преддве¬
рии Второй мировой воины, угроза которой все более ощущалась
и в США. Осознавая это, американская общественность все на¬30ДВП СССР. Т. 21. - М., 1977. - С. 617.31	Цветков Г. Указ. соч. — С. 143.103
стойчивее выступала за мир, против фашизма, за сотрудничество
с СССР в создании коллективной безопасности в Европе. Резуль¬
таты проведенных в июле и октябре 1938 г. опросов населения
в США показали, что 50% опрошенных не одобряют отказ Бело¬
го дома от советских предложений о коллективном отпоре агрес¬
сорам, а 83% заявили, что в случае войны Германии с СССР они
будут поддерживать Советский Союз32.К сожалению, в коренном вопросе — организации противо¬
действия угрозе Второй мировой войны, правительство США
фактически поощряло антисоветскую политику Англии и Фран¬
ции, которые затягивали начавшиеся летом 1939 г. переговоры
о заключении англо-франко-совстского договора о взаимопомо¬
щи и, по существу, пытались их сорвать. Позиция США расцени¬
валась правящими кругами этих двух стран как «молчаливое одо¬
брение» их политики. Уманский в июне 1939 г. сообщал в Моск¬
ву, что Рузвельт «не решился воспользоваться имеющимися в его
распоряжении моральными и материальными средствами для
воздействия на англичан и французов с целью повлиять на их
внешнеполитическую линию»33.1	сентября 1939 г. началась Вторая мировая воина. Фашист¬
ские державы повернули оружие против западных стран.В этих условиях Уманскому предстояло, исходя из миролюби¬
вого курса СССР, содействовать укреплению и расширению со¬
ветско-американских отношений. Посол СССР неоднократно
встречался с руководящими политическими деятелями США,
разъяснял им советскую точку зрения по различным проблемам
советско-американских отношений, выступал против тех или
иных действий, направленных против СССР, добивался создания
атмосферы взаимопонимания и сотрудничества между обоими го¬
сударствами.Советский посол настойчиво добивался укрепления и развития
экономических связей между двумя странами. В известной мере
благодаря его усилиям проходившие летом 1940 г. американо-со¬
ветские переговоры закончились продлением Соглашения о тор¬
говых отношениях между СССР и США, заключенного в 1937 г.32	Цветков Г. Указ. соч. — С. 183.33Цит. по: История внешней политики СССР. 1917-1945 гг. Т. I. — 4-е
изд.-М., 1980.-С. 364.104
Приходилось выступать и против различного рода антисовет¬
ских вымыслов. Так, например, реакционные круги США пыта¬
лись утверждать, что СССР якобы отправляет закупаемые в Аме¬
рике товары в Германию. Уманский в беседе 1 марта 1941 г. с заме¬
стителем государственного секретаря Уэллесом категорически
отверг эту надуманную версию и от имени советскою правительства
заявил, что товары, которые СССР закупает в США, в частности
нефтепродукты и промышленное оборудование всех категорий,
предназначаются исключительно для внутренних нужд СССР34.Энергичные демарши были предприняты Уманским и в связи
с введенным в декабре 1939 г. правительством США «моральным
эмбарго» на поставки ряда американских товаров в СССР. Про¬
возглашенное администрацией США с целью поддержки фин¬
ской военщины во время советско-финляндского конфликта, это
эмбарго означало фактическое запрещение американского экс¬
порта в СССР, являлось крайне недружественным актом в отно¬
шении Советского государства. 2 апреля и 2 июня 1940 г. Уман¬
ский имел но этому поводу беседы с Хэллом, во время которых
обратил внимание государственного секретаря на дискримина¬
ционный, антисоветский характер эмбарго. В ноте от 12 июня1940	г., врученной Уманским госдепартаменту, был выражен ре¬
шительный протест в связи с этим решением правительства
США, подчеркивалось, что дискриминационные меры США
противоречат принципу наибольшего и неограниченного благо¬
приятствования, зафиксированному в торговом соглашении
1937 г.35. Позднее, 14 мая 1941 г., Уманский заявил резкий про¬
тест американским властям по поводу незаконной задержки на
таможне в Сан-Франциско груза шерсти и кож, следовавшего
в СССР из Аргентины и Уругвая36.К тому времени в значительной мере изменилась и обстанов¬
ка в Европе, что было связано с военным поражением Франции,
трудным положением Англии. Возрастала угроза и для Соеди¬
ненных Штатов со стороны Японии. В США все громче начал
раздаваться голос тех кругов, в особенности деловых, которые34	Вальков В А. СССР и США. Их политические и экономические от¬
ношения. — М., 1965. — С. 307.35	ДВП СССР. Т. 20. - М., 1976. - С. 444.36	Борисов А.Ю. Дороги на Эльбу. — М., 1981. — С. 18.105
выступали за дальнейшее укрепление и улучшение американо¬
советских отношений. В этих условиях Уэллес направил 21 янва¬
ря 1941 г. Уманскому письмо, в котором говорилось, что «после
наших бесед, имевших место недавно», правительство США при¬
няло решение об отмене «морального эмбарго»37.Уманскому удалось наладить постоянные личные контакты
с руководителями американской внешней политики. Во время
одной из встреч Уэллес но поручению госсекретаря Хэлла пере¬
дал через Уманского советскому правительству информацию, по¬
лученную от американской разведки, о намеченном на июнь1941	г. нападении Германии на СССР. Советский посол незамед¬
лительно отправил ее в Москву38.22	июня 1941 г. гитлеровская Германия вероломно напала на
Советский Союз. Известно, что в США были деятели, надеявши¬
еся на поражение или, по крайней мере, на значительное ослаб¬
ление Советского государства в начавшейся войне. Но подавляю¬
щее большинство американского народа решительно выступило
в поддержку СССР, за оказание ему военной помощи. 27 июня1941	г. исполняющий обязанности государственного секретаря
США Уэллес заявил Уманскому, что всякая просьба о материаль¬
ной помощи, с которой Советский Союз обратится к США, будет
немедленно рассмотрена и встретит благожелательное отноше¬
ние39. 2 августа состоялся обмен нотами между Уэллесом и Уман-
ским, при котором было зафиксировано обязательство США
оказывать экономическое содействие Советскому Союзу. В со¬
ветской ноте Уманский подчеркнул: «Агрессор, который напал на
мою страну, угрожает безопасности и независимости всех свобо¬
долюбивых народов, и эта угроза, естественно, создает общность
интересов государственной обороны этих стран»40.В тот же день в Вашингтоне между Уманским и Уэллесом со¬
стоялся обмен нотами о продлении торгового соглашения между
США и СССР.37	Вальков В.А. Указ. соч. — С. 305.38	Волков Ф.Д. За кулисами Второй мировой воины. — М., 1985. —
С. 108; Foreign Relations of the USA, 1941. V. 1. P. 714.39	Известия. — 1941. — 28 июня.40	Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной вой¬
ны. Т. 1.-М., 1946.-С. 143.106
В июле-августе 1941 г. в Вашингтоне проходили переговоры
о советско-американском военном сотрудничестве. Для их веде¬
ния в США прибыла советская военная миссия во главе с заме¬
стителем начальника Генерального штаба Красной армии
Ф.И. Голиковым. «Мы постоянно ощущали, — вспоминал
Ф.И. Голиков, — энергичную поддержку посла К.А. Уманского
при постановке тех или иных вопросов перед официальными
американскими лицами»41.Одной из важнейших на переговорах была проблема ускоре¬
ния военных поставок США в Советский Союз, На встрече с на¬
чальником генштаба армии США генералом Д. Маршаллом
Уманский напомнил ему заявления Рузвельта о том, что совет¬
ская оборона в ходе общей борьбы против фашизма имеет особое
значение.Советским представителям уже приходилось до этого слы¬
шать, что большая часть американских военных поставок заранее
была «расписана» для Англии и поэтому США не могут оказать
в данное время более существенной помощи СССР. Отвечая на
такие доводы, Уманский в ходе беседы с Маршаллом подчеркнул,
что необходим смелый, кардинальный пересмотр программы во¬
оружений с целью успешного решения практических вопросов
в духе заявлений Рузвельта. Целесообразно, говорил Уманский,
новое — с учетом сложившейся обстановки — распределение
ресурсов.31	июля Уманский и Голиков были приняты Рузвельтом.
Во время этой встречи посол СССР откровенно заявил президен¬
ту, что члены советской делегации «в скверном настроении», так
как вопросы, поставленные ими в США, решаются крайне мед¬
ленно или не решаются вовсе, дело подменяется бесконечными
совещаниями. Рузвельт обещал оказать свое содействие в реше¬
нии всех проблем42. Вопрос об ускорении военных поставок
Уманский и Голиков поставили и на встрече 6 августа с мини¬
стром внутренних дел Г. Икесом, в функции которого входило
и ведение природными ресурсами.41	Голиков Ф.И. Советская военная миссия в Англии и США в 1941 го¬
ду// Новая и новейшая история. 1969. — № 3. — С. 108.42	Голиков Ф.И. Указ. соч. // Новая и новейшая история. — 1969. —
№4. -С. 105.107
В ходе переговоров о военном сотрудничестве, включавших
в себя множество самых различных аспектов, Уманский вместе
с Голиковым встречался и беседовал с президентом Рузвельтом,
с большинством министров правительства США, главой военно¬
го кабинета Англии лордом Бивербруком, находившимся в это
время в Вашингтоне в связи с выполнением английских военных
заказов в США. И конце концов, отмечает Ф.И. Голиков, «дело,
ради которого советская военная миссия приехала в США, неу¬
клонно продвигалось вперед»43. Отправка первых партий амери¬
канских военных материалов для СССР началась в конце августа.2	августа 1941 г. в Вашингтоне приступил к работе «Комитет
трех», включавший представителей США, Англии и СССР. Со¬
зданный по предложению Рузвельта, этот орган должен был
укреплять военное сотрудничество трех держав. От Советского
Союза в него вошел Уманский. Решительно и твердо выступал он
в Комитете за оперативное и конкретное решение стоявших пе¬
ред ним задач.Вероломное нападение фашистской Германии на СССР вско¬
лыхнуло чувства всех русских патриотов, находившихся за рубе¬
жом. В посольство СССР в те суровые дни не раз приходили и об¬
ращались те, кто желал помочь в борьбе с фашизмом. Однажды
Уманского посетил бывший генерал царской армии Виктор
Александрович Яхонтов. В 1941 г. ему было уже 60 лет. Яхонтов
попросил направить его в распоряжение командования Красной
армии — дать ему возможность сражаться плечом к плечу с со¬
ветскими воинами, защищать родную землю.Уманский выразил гостю глубокую признательность за этот
патриотический порыв, но сказал, что генерал будет более поле¬
зен родине, оставаясь в Америке. Имея в виду лекции о Совет¬
ском Союзе, с которыми выступал Яхонтов, советский посол
подчеркнул: «Наше оружие — это слово, которое должно так же
беспощадно разить врага, как оружие наших бойцов»44.В сентябре 1941 г. Уманского на посту посла заменил Литви¬
нов. Перед отъездом его принял Рузвельт. «Господин Уман¬
ский, — отмечал президент, — приобрел много друзей в Вашинг-43	Голиков Ф. И. Указ. соч. // Новая и новейшая история. — 1969 —
№ 4. - С. 110.44	Неделя. - 1976. - М> 5. - С. 21.108
тоне, и мы хорошо его знали по его деятельности в качестве посла
в Соединенных Штатах»45. Действительно, контакты, которые
быстро умел налаживать Уманский, связывали его со многими
представителями политического и делового мира Америки.
«В США я не был, — вспоминал JI.E. Штейн, — но я видел мно¬
жество людей, приезжавших оттуда в Европу. Эти люди привози¬
ли восхищение его личностью, его деятельностью».Константин Александрович вернулся в Москву в суровое вре¬
мя. Осень 1941 г. — затемненная Москва, оборонительные рубе¬
жи на ее подступах, приближавшаяся к столице с каждым днем
линия фронта.Уманского назначают членом коллегии НКИД. Интересные
зарисовки об Уманском в годы войны оставил Илья Эренбург,
близко познакомившийся с ним в начале 1942 г. «Кроме своего
дела, — вспоминал писатель, — Константин Александрович лю¬
бил поэзию, музыку, живопись, все его увлекало — и симфонии
Шостаковича, и концерты Рахманинова, и грибоедовская Моск¬
ва, и живопись Помпеи, и первый лепет «мыслящих машин».
В его номере на пятом этаже гостиницы «Москва» я встречал ад¬
мирала Исакова, писателя Е. Петрова, дипломата Штейна, акте¬
ра Михоэлса, летчика Чухновского... Ему хотелось больше уз¬
нать, разглядеть все грани жизни»46.Тем временем во всем мире ширилась кампания солидарности
и поддержки мужественной борьбы Советского Союза против
фашистской агрессии. Происходило это и в Латинской Америке.
Постепенно латиноамериканские страны начали устанавливать
дипломатические отношения с СССР. И ноябре 1942 г. были вос¬
становлены после 12-летнего перерыва дипломатические отно¬
шения между СССР и Мексикой. Возник вопрос о назначения
советского дипломатического представителя в эту страну — одну
из крупнейших в Латинской Америке, пользующуюся в Западном
полушарии значительным политическим весом и авторитетом.
Принималось во внимание и то обстоятельство, что в связи с тем,
что в 1930 г. мексиканское правительство разорвало отношения45	Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами
США и Премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечест¬
венной воины 1941-1945 гг. Т. 2. — М., 1957. — С. 184.46	Эренбург И. Указ. соч. — С. 137.109
с СССР, то сейчас требовалось немалое дипломатическое искус¬
ство для налаживания взаимопонимания, сотрудничества, пол¬
ного восстановления того дружеского климата, который был
присущ отношениям между двумя странами в 20-е годы.Выбор пал на Уманского. 18 мая 1943 г. Президиум Верховно¬
го Совета СССР назначил его посланником СССР в Мексике.Несомненно, это назначение явилось вполне закономерным.
За плечами Уманского были не только большой дипломатический
талант и опыт, авторитет в дипломатическом мире, но и отличное
знание латиноамериканской действительности, о чем неодно¬
кратно свидетельствуют его сообщения и письма из США. Узнаво	новом назначении, Уманский, как вспоминает И. Эренбург, «ра¬
довался: новый мир, новые люди — он был на редкость любозна¬
телен. Там он сможет проявить некоторую инициативу»47.Все, казалось бы, предвещало счастливое начало еще одного
этапа его дипломатической деятельности, но неожиданно за две
недели до отъезда его семью постигло большое горе: трагически
погибла единственная дочь Константина Александровича 14-лет-
няя Нина. В Мексику он и его жена Раиса Михайловна уезжали
в крайне тяжелом состоянии, и, как видели все окружающие,
внешняя выдержка давалась Уманскому ценой больших усилий.В МЕКСИКЕ17 июня 1943 г. дипломатические представительства СССР
и Мексики в обеих странах были преобразованы в посольства.
Уманский получил ранг Чрезвычайного и Полномочного Посла.Об	этом повышении он узнал уже в аэропорту Мехико «Буэнави-
ста». Встречать советского посла пришло множество мексикан¬
цев и среди них члены руководства Общества друзей СССР во
главе с известным писателем Хосе Мансисидором.«Мне доставляет большое удовольствие и радость вступить на
мексиканскую землю. Я передаю великому мексиканскому наро¬
ду чувства искренней дружбы советского народа»48, — таковы
были первые слова Уманского, обращенные к группе журнали¬
стов, после того как он сошел с трапа самолета.47	Эренбург И. Указ. соч. — С. 140.48	El Nacional, Mexico, 18.06. 1943.110
22	нюня советский посол в торжественной обстановке в зале
«Идальго» Национального дворца вручил верительные грамоты
президенту Мексики Мануэлю Авила Камачо. В произнесенной
при этом речи Уманский подчеркнул, что народы СССР и Мек¬
сики ведут совместную борьбу против фашизма, и выразил на¬
дежду, что их дружба будет продолжена и приумножена после
войны. «Мои задача здесь, — заявил он, — состоит в том, чтобы
приложить все усилия для развития наших добрых отношении,
особенно в области экономического, культурного и научного
обмена»49. Уманский вручил президенту также личное послание
И.В. Сталина.В конце приема имел место эпизод, описанный многими оче¬
видцами и попавший в газеты (именно о нем упоминал и Илья
Эренбург в мемуарах). Авила Камачо сказал, что слышал о блес¬
тящем знании Уманским нескольких европейских языков, и со¬
жалел, что Уманский не говорит по-испански. В ответ Уманский
выразил надежду, что скоро он будет иметь удовольствие изъя¬
сняться с президентом на испанском языке, и попросил назна¬
чить ему месяца через два прием, где он постарается говорить
с президентом на его родном языке. Тот, улыбнувшись, назвал да¬
ту. Неизвестно, состоялся ли этот прием, но уже в октябре 1943 г.
Уманский на одном официальном мероприятии произнес речь
по-испански.Перед посольством СССР, начинавшим работу в Мехико, сто¬
яли важные задачи, вытекавшие из общих направлений совет¬
ской внешней политики во время войны. Первоочередной из них
являлось налаживание и последующее развитие дружественных
отношений непосредственно с самой Мексикой, а вслед за ней
и с соседними республиками Центральной Америки. Вместе
с тем перед советской дипломатией в Мексике стояла и общая за¬
дача дальнейшего укрепления антигитлеровской коалиции, со¬
действия быстрейшему открытию второго фронта, выявления пу¬
тей по упрочению послевоенного мира.Уманский начинал деятельность в Мексике фактически на
«неосвоенной» почве. Здесь у него не было прямых предшествен¬
ников. Он понимал, что прежде всего надо установить, дружеские49	El Nacional, Mexico, 23.06.1943.Ill
и деловые контакты. В этом Уманский видел залог успеха реше¬
ния стоявших перед ним задач и всей своей деятельности. Было
ясно, что эти контакты, помимо всего прочего, во многом помо¬
гут развеять антисоветские предубеждения и наслоения, привне¬
сенные силами реакции и империализма.В течение первых двух месяцев Уманский наносит визиты ми¬
нистру иностранных дел Э. Падилье, встречается с министром
путей сообщения и общественных работ Максимино Авила Ка¬
мачо (братом президента), министрами труда, морского флота,
социального обеспечения, просвещения. С первым из них у него
устанавливаются прочные и постоянные связи, столь необходи¬
мые для посла, с другими министрами — полезные знакомства.
С министром морского флота Эриберто Харой и министром про¬
свещения Торресом Бодетом возникли теплые дружеские отно¬
шения. Советского посла хорошо знал, принимал и неоднократ¬
но беседовал с ним президент М. Авила Камачо.Дружеские отношения завязались у Уманского и с председате¬
лем Конфедерации трудящихся Латинской Америки Ломбардо
Толедано, художником Диего Риверой, писателем Хосе Манси-
сидором.Довольно быстро посол СССР завоевал высокий престиж
в дипломатическом корпусе Мехико. Его друзьями стали Пабло
Неруда — в 1943 г. генеральный консул Чили в Мексике, колум¬
бийский посол Хорхе Саламеа Борда — известный писатель, бу¬
дущий лауреат Международной ленинской премии мира.Журналист по профессии, Уманский понимал значение прессы
ддя развития советско-мексиканских контактов, для правильного
освещения всего, что касалось Советского Союза. «Я надеюсь, —
сказал он журналистам еще на аэродроме по прибытии в Мехи¬
ко, — что у нас с вами установятся хорошие отношения»50.26 июня 1943 г. он дал первую пресс-конференцию. «Совет¬
ское правительство, — заявил он на ней, — приняло с удовле¬
творением предложение о возобновлении отношений с Мекси¬
канской республикой, нацией, к которой на моей родине всегда
существовало традиционное чувство дружбы и симпатии, укре¬
пившееся за последние годы решимостью наших двух стран от¬50	El Nacional, Mexico, 23.06.1943.112
бить фашистскую агрессию и защищать идеалы демократии и не¬
зависимости»51.Укрепление и развитие дружбы и сотрудничества между СССР
и Мексикой стало одной из главных задач в деятельности Уман-
ского на латиноамериканской земле. Для ее осуществления он
использовал каждый подходящий случай и разнообразные фор¬
мы — выступления, интервью, беседы, встречи на самых различ¬
ных уровнях.Здесь вновь хочется привести свидетельство Б.Е. Штейна, ко¬
торый отмечал, что Константин Александрович «знал и умел
пользоваться всеми нюансами и разнообразными методами дип¬
ломатии»52.Одним из первых шагов на этом пути стало выступление Уман-
ского в августе 1943 г. в столичном театре «Бельяс артес» на фото¬
выставке, посвященной СССР и организованной мексиканским
«Комитетом помощи России в войне». Речь советского посла на
открытии экспозиции, короткая, но яркая и убедительная, произ¬
вела глубокое впечатление на собравшихся. Уманский прежде все¬
го отметил: выставка «будет способствовать тому, что дружествен¬
ный мексиканский народ лучше осознает то, что эта война явля¬
ется нашей войной за честь и свободу Родины и за общее дело
Объединенных Наций». Он подчеркнул далее, что, несмотря на
всю свою наглядность, выставка все же не может со всей полнотой
передать ни накал этой войны, ни ее размах. «Те, кто побывал на
русской земле за последние 25 месяцев, — сказал Уманский, —
очень хорошо понимают, что значат для нас слова «война», «раз¬
рушения», «жертвы», «фронт», «погибшие» — слова, которые
приобрели в моей стране столь горестно ощутимое значение»53.В демонстрацию дружбы народов СССР и Мексики преврати¬
лась церемония вручения 30 октября 1943 г. Уманским партитуры
Седьмой симфонии Д. Шостаковича мексиканскому композито¬
ру и дирижеру Карлосу Чавесу. Дав глубокую и проникновенную
трактовку замечательного творения Шостаковича, которого,
кстати, Уманский знал лично, советский посол сказал: «Шоста¬51	Архив внешней политики СССР (далее — АВП СССР), ф. 110, оп. 3,
д. 5, п. 16, л. 62.52	Штейн Б. Памяти К.Л. Уманского...53	El Nacional, 13.08.1943.113
кович не сомневается, что Вы, маэстро Чавес, и Ваши соотече¬
ственники разделяют с ним мнение о том, что искусство не может
существовать там, где человечество порабощено... где человечес¬
кие существа превращены в категорию машин... Не случайно, что
Седьмая симфония одержала успех во многих странах этого сво¬
бодолюбивого полушария, где она была принята как послание,
исходящее непосредственно с полей сражений, выражающее ве¬
ру в человека и в его великое будущее»54.Широко в Мексике была отмечена XXVI годовщина Октябрь¬
ской социалистической революции. В торжествах приняли учас¬
тие различные общественные и профсоюзные организации, Об¬
щество друзей СССР, деятели культуры и искусства. Ярким сви¬
детельством авторитета и престижа Советского Союза в Мексике
стала торжественная сессия обеих палат Национального конгрес¬
са Мексики 7 ноября по случаю этой годовщины. Уманский вы¬
ступил на сессии. «Невозможно описать тот энтузиазм, с кото¬
рым было встречено появление в зале молодого посла СССР, —
писала газета «Насьональ». — Депутаты и гости, заполнившие
зал, поднялись с мест, чтобы выразить ему искрение симпатии.
Не меньшей овацией разразился зал, когда Уманский вышел на
трибуну для выступления. «Насьональ» справедливо подчеркива¬
ла, что бурные аплодисменты присутствовавших в честь совет¬
ского посла явились «выражением их восхищения славной стра¬
ной, которую он представляет»55.В этой речи Уманский затронул широкий круг вопросов, свя¬
занных с развитием советско-мексиканских отношений, участи¬
ем Мексики в войне против фашистской Германии, проблемами
послевоенного мира. «Наши народы, — подчеркнул он, — не
случайно борются в одном лагере против общего врага. Оба они
любят свободу, стремятся к социальному прогрессу и справедли¬
вости и умеют защищать свои права». Посол СССР выразил твер¬
дую уверенность в том, что в послевоенном мире «мексиканская
нация будет, как и раньше, занимать выдающееся место»56. Эти
слова зал встретил горячим одобрением.54	АВП СССР, ф. 110, оп. 3, д. 5, п. 1C, л. 18.55	El Nacional. 9.11.1943.56	Ibid.114
В тот же день Уманский выступил по столичному радио. Он
отметил растущую дружбу народов СССР и Мексики, имеющую,
как он подчеркнул, «глубокие корни в сходстве их характеров,
в воле обоих народов защищать право устройства своей нацио¬
нальной жизни по своему усмотрению и объединенными силами
уничтожить фашизм»57.В замечательную манифестацию мексикано-советской дружбы
вылился торжественный вечер в театре «Бельяс артес», организо¬
ванный профсоюзами Мексики. На нем писатель Хосе Мансиси-
дор вручил Уманскому «Книгу дружбы», в которой теплые поже¬
лания в адрес СССР выразили представители самых различных
кругов мексиканского общества, начиная с президента страны.В праздничной, торжественной обстановке прошел первый
большой прием 7 ноября 1943 г. в советском посольстве, размес¬
тившемся в старинном особняке на улице Такубайя. В беседе
в октябре 1968 г. с автором этих строк известный мексиканский
писатель и общественный деятель Херман Лист Арсубиде расска¬
зывал: «Я вспоминаю, что 7 ноября 1943 г. посольство утопало
в цветах, преподнесенных мексиканцами. Никогда я еще не ви¬
дел такой массы людей, как в тот вечер, причем людей самых раз¬
ных классов, которые пришли отметить советский националь¬
ный праздник, проходивший тогда и атмосфере замечательных
побед Красной армии над фашистскими ордами. В центре вни¬
мания оживленной толпы гостей был Уманский. Каждый из при¬
шедших старался подойти к нему, поздравить с праздником и по¬
жать руку. Многие, кто не знал советского посла лично, стреми¬
лись познакомиться с ним. Бесспорно, он был тогда самый
популярный дипломат в Мексике».Атмосфера, в которой прошел прием в посольстве СССР 7 но¬
ября 1943 г., стала характерной и для последующих приемов
в особняке на улице Такубайя. На них всегда присутствовали вид¬
ные представители политических, общественных и культурных
кругов Мексики, дипломатического корпуса, зарубежные гости,
министры иностранных дел и морского флота Э. Падилья
и Э. Хара, американские писатель Дж. Стейнбек, художники
Д. Ривера и К. Ороско, лидер мексиканских профсоюзов Л. То-57	АВП СССР,ф. 110, огт. 3, д. 5, п. 10, л. 23.115
ледано, немецкая антифашистская писательница Д. Зегерс, зна¬
менитый мексиканский матадор Л. Кастро.Следует особо подчеркнуть, что приемам — этой традицион¬
ной форме дипломатической работы — Уманский придавал важ¬
ное политическое значение, видел в них действенное средство
укрепления престижа СССР, сближения людей и стран, возмож¬
ность установления полезных контактов и взаимопонимания.
На них в полной мере раскрывались его дипломатические даро¬
вания — обаяние, коммуникабельность, умение поспорить и убе¬
дить, твердая идейная убежденность и эрудиции. «Общительный
и остроумный, — писал Б. К. Штейн, — он привлекал к себе
симпатии той страны, в которой ему приходилось работать. Через
него люди приходили к его стране».В Мексике это было особенно видно, об этом неоднократно рас¬
сказывали свидетели его деятельности. Мексиканский писатель
Сальвадор Ново вспоминал, что Уманский всегда был «осаждаем
друзьями и почитателями»58, что на приемах в советском посольст¬
ве присутствовали «сотни» представителей культурного мира Мек¬
сики. Газета «Эксельсиор» отмечала, что приемы в посольстве
СССР помогали «налаживать чисто человеческие контакты между
советскими дипломатами и выдающимися представителями наше¬
го официального и культурного мира» и что Уманский на них все¬
гда ставил «целью сближение с видными мексиканскими деятеля¬
ми, с тем, чтобы последовательно ковать звенья крепкой дружбы
и прочных связей между нашей Республикой и СССР»59.Меса Андраде, бывший директор Института культурных свя¬
зей «Мексика — СССР», вспоминал, что Уманский — «человек
исключительной культуры и подлинный дипломат — завоевал
симпатии не только членов тогдашнего правительства, но и всех
видных представителей мексиканского общества»60.Конечно, авторитет посла СССР в Мексике опирался, прежде
всего, на авторитет Советской страны, на победы Красной армии
над фашизмом. Интересно в связи с этим мнение «Балюарте» —
органа Комитета защиты революции при мексиканском парла¬58	Novo S. La vida eu Mexico en el periodo presidencial de Manuel Avila
Camacho. Mexico, 1965. P. 309.59	Excelsior. 26.01.1945.60Siempre, Mexico. 14.04.1971. P. 4.116
менте. Он писал, что в Уманском «мы видели не только представи¬
теля великого и героического народа, спасшего мир в Сталингра¬
де, представителя великой демократии, но также великолепный
пример нового человека, появившегося при новом социальном
строе, строе, сделавшем возможным замечательные подвиги Крас¬
ной армии, которая находится сейчас у ворот Берлина»61.Престиж Уманского в Мексике был отмечен и в США. Осенью1944	г. видный американский публицист Карлтон Билс писал, что
«Уманский на сегодня — самый популярный дипломат в Мекси¬
ке. Его приемы в посольстве привлекают писателей, поэтов, эко¬
номистов, генералов и политиков, которые, хотя и не испытыва¬
ют любви к доктринам коммунизма, но являются свидетелями
побед советских армий и влияния, которое оказывает Советский
Союз на международные дела»62.Однако Уманский не замыкал работу только рамками посоль¬
ства. Он посещал промышленные и сельскохозяйственные пред¬
приятия, бывал в столичном университете, на различных празд¬
нествах, выступал в Обществе друзей СССР и Комитете помощи
России в войне, в клубах, в частности в аристократическом Кан-
три-клаб. При этом выявилась еще одна грань таланта Уманско¬
го — его умение с блеском выступать в самых различных аудито¬
риях. Естественно, что публика, собравшаяся в Кантри-клаб по¬
слушать советского посла, была специфической, вряд ли она
питала симпатии к Советскому Союзу, но разным домысламо	нем верила и задавала поэтому соответствующие вопросы.
«В очень остроумной, я бы сказал, легкой и изящной форме, —
вспоминал первый секретарь посольства СССР в Мексике
Л.П. Тарасов, — К.А. Уманский давал убийственную отповедь
тем, кто задавал такие вопросы, и его ответы вызывали взрывы
смеха, заставляя конфузиться тех, кто отважился вступать в поле¬
мику с советским послом»63.Важнейшей задачей советской дипломатии в годы Второй ми¬
ровой войны являлось привлечение внимания мировой обще¬
ственности к вопросу о необходимости быстрейшего открытия
второго фронта в Европе.61	Baluarte, Mexico. 1.02.1945.62	Harper’s Magazine. New York, August 1944. P. 210.63	Тарасов JT. Указ. соч. — С. 164.117
Уманский приступил к выполнению этой задачи сразу же по
прибытии в Мексику. Одно из первых его выступлений по это¬
му поводу состоялось на пресс-конференции 26 июня 1943 г.
Сделав упор на необходимость быстрейшего открытия второго
фронта, он ясно дал понять, что оттяжки с его открытием явля¬
ются не только нарушением союзнических обязательств США
и Англии перед СССР, но и виной этих держав перед народами
стран и государств, оккупированных фашистской Германией.
Уманский подчеркнул, что советские люди надеются, что «в ны¬
нешнем 1943 г. наши враги не смогут воспользоваться, как
в прошлом году, отсутствием второго фронта на Европейском
континенте»64.Неоднократно к этому вопросу Уманский возвращался и впос¬
ледствии. Для распространения постоянной и более полной ин¬
формации о Советском Союзе и его героической борьбе Уман¬
ский организовал с 1944 г. выпуск еженедельного бюллетеня по¬
сольства СССР на испанском языке. Издание с первых же
номеров своим содержанием и оперативностью привлекло широ¬
кое внимание мексиканской общественности, и в этом сказался
и журналистский опыт самого Уманского, который принимал не¬
посредственное участие в подготовке бюллетеня. В качестве ре¬
дактора-стилиста Уманский пригласил Констанцию де ла Мо¬
ра — писательницу, видную общественную деятельницу респуб¬
ликанской Испании.Уманский приложил значительные усилия и для налаживания
отношений СССР с двумя центральноамериканскими республи¬
ками — Коста-Рикой и Никарагуа. Еще в апреле 1944 г. прави¬
тельство Коста-Рики выразило желание установить дипломати¬
ческие отношения с СССР и просило Мексику оказать ему со¬
действие в этом вопросе. Сообщая об этом, посол Мексики
в Коста-Рике писал, что, в случае если предложение Коста-Рики
будет принято, ее правительство «с радостью воспримет назначе¬
ние господина Уманского в качестве посла СССР в Сан-Хосе»65.Вскоре после этого Уманский встретился и беседовал в Мехико
с приехавшим туда новым президентом Коста-Рики Пикадо. В мае64	АВП СССР, ф. 110, он. 3, д. 5, п. 16, л. 65.65	АВП СССР.ф. 182 (1944 г.), ОП. 1,д.6,п. 1,л. 28.118
и декабре 1944 г. между СССР и Коста-Рикой и СССР и Никарагуа
были установлены дипломатические отношения. Уманский назна¬
чается послом СССР в Коста-Рике по совместительству.Уманский стремился наладить отношении СССР и с другими
республиками Центральной Америки. Так, 20 января 1945 г. он
встретился с членом Революционной хунты Гватемалы Хорхе То-
риэльо. В беседе с ним посол СССР проводил мысль о том, что
«нет никаких доводов за то, чтобы подлинно демократические
нации, объединившиеся в войне против фашизма, держались
в отчуждении от великой страны, которая с таким порывом
и жертвами отстаивает цивилизацию»66.Было бы ошибочным представлять, что деятельность Уман-
ского в Мексике проходила легко и беспрепятственно. Реакцион¬
но настроенные местные круги, посольство США старались ока¬
зывать всяческое противодействие политике сближения СССР
и Мексики, стремились преуменьшить рост авторитета посла
СССР в стране. В июне 1944 г. в ряде правобуржуазных газет по¬
явились измышления о каких-то попытках Уманского якобы
вмешиваться по внутреннюю жизнь Мексики.Убедительной отповедью этим домыслам явилось заявление
для журналистов министра иностранных дел Мексики Э. Пади¬
льи. «Поведение посла Уманского, — сказал министр, — абсо¬
лютно корректное, и вся его деятельность, как официальная, так
и общественная, всегда соответствовала самым строгим диплома¬
тическим нормам. Это относится также ко всем сотрудникам со¬
ветского посольства»67.Сам посол СССР, говоря о принципах советской внешней поли¬
тики, подчеркивал в одном из выступлений в Мексике: «Мы не
стремимся кого-нибудь вытеснить или распространить какое-либо
влияние в будущем мире. Мы хотим, чтобы нас знали вполне доста¬
точно для того, чтобы мы тоже лучше могли знать дружественные
народы... Наша пропаганда — это справедливость и свобода»68.Стремясь к всемерному укреплению советско-мексиканских
отношений, посольство СССР в ноте от 25 мая 1944 г. в Мини¬
стерство иностранных дел Мексики предложило установить меж¬66	Excelsior, 26.01.1945.67	El Nacional, 23.06.1944.68	El Nacional, 31.01.1945.119
ду двумя странами прямое радиотелеграфное сообщение через
Тихий океан. Посольство отметило, что наиболее подходящая для
такой связи станция в СССР находится в Хабаровске. Этот шаг,
предпринятый по инициативе Уманского, нашел поддержку мек¬
сиканской стороны. В ответной ноте Министерства иностранных
дел Мексики от 17 июня говорилось, что местная радиостанция
ХДВ принимает передачи из Хабаровска69.Во второй половине сентября 1944 г. Мехико посетил бывший
посол США в СССР Дж. Дэвис. Его приезд был связан с состо¬
явшимся незадолго до того совещанием и Квебеке Рузвельта
и Черчилля, на котором обсуждались вопросы, касавшиеся за¬
вершающей стадии войны в Европе и ведения военных действий
на Тихом океане. Посылая Дэвиса, Рузвельт счел необходимым
проинформировать И.В. Сталина через Уманского о той части
обмена мнениями в Квебеке, которая осталась незафиксирован¬
ной в официальном протоколе. Конфиденциальная беседа
между послом СССР и Дэвисом состоялась незамедлительно.
На следующее утро сообщение о ней, безукоризненно отредак¬
тированное Уманским, с его комментариями ушло в Москву70.Наступавший 1945 г. Уманский встречал в хорошем настрое¬
нии. Отношения с Мексикой развивались самым благоприятным
образом71, в мексиканском народе крепло чувство дружбы и со¬
лидарности с советским народом, началась нормализация дипло¬
матических отношений СССР со странами Центральной Амери¬
ки. Во всем этом был и несомненный вклад самого Уманского.
За заслуги на дипломатическом поприще он был награжден орде¬
ном Трудового Красного Знамени.«Желаю, — писал Э. Падилья К.А. Уманскому в начале1945	г., — чтобы текущий год стал годом победы, за которую мы бо¬
ремся и в которой ваша страна принимает столь видное участие»72.Уманский видел уже близкую победу над фашистской Герма¬
нией, думал о будущем. «Война приближается к концу, — гово¬69	АВП СССР,ф. 182 (1944 г.), оп. 1,д.6, п. 1, л. 41, 44-45.70	Тарасов JI. Указ. соч. — С. 173-175.71	В выступлении 8 января 1945 г. по радио Э. Падилья, говоря об успе¬
хах мексиканской внешней политики, отметил «сердечный контакт Мек¬
сики с Советским Союзом». — Примеч. авт.72	АВП СССР,ф. 182 (1945 г.), оп. 1,д. 3, п. 3, л. 2.120
рил он 20 января 1945 г. на приеме в посольстве Гватемалы, — но
еще многое надо сделать, мы должны многое сделать»73.Вечером 24 января он присутствовал на большом приеме
в столичном отеле «Сан-Суси», где торжественно отмечалось
освобождение Варшавы. В центре внимания собравшихся был
посол СССР — веселый, оживленный, окруженный друзьями.
Взяв слово, он поздравил всех с освобождением польской столи¬
цы, особо отметив при этом роль польских воинов, которые «ста¬
ли побратимами по победам с Советской Армией», и «героизм со¬
ветских и польских солдат».Он провозгласил тост за свободу и независимость, за славу
и процветание возрожденной Польши: «Да здравствует Польша!
Да здравствует Мексика! Да здравствует Союз Советских Социа¬
листических Республик!»74 — таковы были его последние слова
на приеме.Когда эти строки появились в вышедшей на следующее утро,
25 января, газете «Насьональ», Уманского уже не было в живых:
около шести часов утра того же дня самолет, на котором он на¬
правлялся для вручения верительных грамот в Коста-Рику, едва
успев подняться на несколько метров со взлетной полосы столич¬
ного аэропорта, вдруг загорелся и рухнул на землю. Вместе с по¬
слом погибли его жена Раиса Михайловна и группа сотрудников
советского посольства.Эта неожиданная катастрофа тяжело отозвалась в сердцах дру¬
зей посла и всех, кто стремился к сближению и укреплению связей
с СССР, отозвалась не только в Мексике, но и далеко за ее предела¬
ми. Невозможно привести все многочисленные отклики, которые
появились в те дни и содержали высокую оценку дипломатической
деятельности Уманского в стране. Вот только некоторые из них:Президент Авила Камачо в телеграмме Председателю Прези¬
диума Верховного Совета М.И. Калинину писал: «Высокое пред¬
ставительство, которое было доверено господину Уманскому, его
выдающиеся личные качества всегда вызывали у нас глубокое
уважение и сердечную симпатию»75; Диего Ривера отметил, что73	El Nacional. 31.01.1945.74	El Nacioaal. 25.01.1945.75	Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной вои¬
ны. Т. 3. - М., 1947.-С. 495.121
«гибель Уманского — для нас огромная потеря»76; Хосе Мансиси-
дор подчеркивал: «Я не из тех, кто верит в незаменимых людей.
Однако будет очень трудно найти другого человека, который смог
бы заменить Уманского, чьими выдающимися способностями
и человеческими качествами мы так восхищались»77.Широко отозвалась на гибель посла СССР мексиканская пе¬
чать. Крупнейшая буржуазная газета страны «Эксельсиор» писа¬
ла об Уманском в специальной редакционной статье как о «цен¬
тральной фигуре дипломатического корпуса в Мехико»78.Многочисленные соболезнования пришли из США, в частно¬
сти от президента Рузвельта. Отвечая на его телеграмму,
И.В. Сталин отметил, что советское правительство высоко цени¬
ло деятельность Уманского79.Отдать последний долг Уманскому и его товарищам, про¬
ститься с большим другом Мексики в посольство СССР пришли
руководители мексиканского правительства во главе с президен¬
том Авила Камачо, представители общественных, политических
и профсоюзных организации, многие тысячи простых мексикан¬
цев. Прах Уманского был перевезен и похоронен в Москве.С той поры прошло немало лет. Но память об Уманском по
прежнему жива в Мексике — стране, в которой достойно завер¬
шилась его дипломатическая деятельность. «С Уманским, — пи¬
сала в 1907 г. «Эксельсиор», — открылась новая эра в местной
дипломатической деятельности... Многие иностранные диплома¬
ты прошли через Мексику, но те из них, которые были здесь в то
время, должны признать, что они жили в дипломатическом мире
эры Уманского»80.Имя Константина Александровича Уманского по праву стоит
в ряду имен советских дипломатов 30—40 гг., оно навсегда вошло
в историю советской внешней политики.76	Excelsior. 26.01.1945.77Nacional. 29.01.1945.78	Excelsior. 26.01.1945.79	Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами
США и Премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечест¬
венной войны 1941-1945 гг. Т. 2. — М., 1957. — С. 184.80	Excelsior. 13.11.1967.
Менее чем за месяц до кончины генералиссимуса.
Встреча Сталина с аргентинским послом*2 февраля 1953 г. в аргентинском посольстве в Москве раздал¬
ся телефонный звонок из Кремля. К аппарату приглашали посла
Леопольдо Браво. Того в посольстве не оказалось, и тогда послу
просили передать, что 7 февраля его примет И.В. Сталин. Сооб¬
щение о предстоящей аудиенции явилось полной неожиданно¬
стью для аргентинского дипломата. Правда, 16 января 1953 г.
в беседе с Председателем Президиума Верховного Совета СССР
Н. Шверником, состоявшейся после вручения Браво веритель¬
ных грамот, аргентинец заявил о своем желании быть принятым
Сталиным. В записке от 29 января 1953 г. тогдашнего министра
иностранных дел СССР А. Вышинского Сталину глава МИД со¬
общал о таком желании Браво. «Со своей стороны, — писал Вы¬
шинский, — МИД СССР полагал бы целесообразным удовлетво¬
рить просьбу посла»1.Многие тогдашние послы хотели встретиться со Сталиным,
но тот в последние годы редко принимал иностранных гостей.
И сам Браво мало верил в реальность такой встречи. Между тем
Сталин с военной поры «присматривался» к Аргентине. Арген¬
тинская тематика затрагивалась им на Ялтинской конференции.
Он внимательно следил за ходом переговоров об установлении
дипломатических отношений между СССР и Аргентиной (были
установлены 6 июня 1946 г.). Примечателен в этом плане был
и другой факт: летом 1946 г. Сталин вызвал в Кремль М.Г. Серге¬
ева, назначенного послом в Буэнос-Айрес. В ходе беседы с ним
Сталин говорил о необходимости активного развития отношений
с Аргентиной, особенно в области торговли2.*	Международная жизнь. — 2006. — № 3.1	Гос. архив социально-политической истории (ГАСПИ), М., д. 558,
on. 1, д. 350, л. 1.2	Россия, СССР — Аргентина: 100 лет отношений. — М., 1985. —
С. 174.123
Поводом для приглашения Браво в Кремль, как потом выяс¬
нилось, стали затянувшиеся переговоры в Буэнос-Айресе о под¬
писании советско-аргентинского торгового соглашения. Воз¬
можному сближению двух стран благоприятствовала проводив¬
шаяся правительством Перона политика равноудаленное™
от империализма и социалистического лагеря, что в известной
степени «работало» на расширение Аргентиной связей
с СССР. Свою роль сыграли трудности этой южноамериканской
страны со сбытом своих главных экспортных товаров — зерна
и другой сельскохозяйственной продукции, ограничения дея¬
тельности в стране американских и английских компаний, а так¬
же неоднократные критические замечания Перона в адрес правя¬
щих кругов США (хотя нередко это делалось с чисто популист¬
скими целями). В Советском Союзе не могли не учитывать и то
немаловажное обстоятельство, что в разгар «холодной войны»
во второй половине 1940-х гг. перонистское правительство не по¬
шло на разрыв с СССР дипломатических отношений, как это сде¬
лали некоторые другие его соседи по Латинской Америке.Сразу по получении приглашения из Кремля Браво запросил
инструкции из Буэнос-Айреса для ведения предстоящей беседы.
Министр иностранных дел X. Реморино незамедлительно отве¬
тил, поручив послу вести разговор на аудиенции только по эконо¬
мическим вопросам, не затрагивая каких-либо тем политическо¬
го характера.Днем 7 февраля в посольстве раздался новый звонок из Крем¬
ля. Браво сообщали, что его примут часом позже ранее назначен¬
ного времени. Спустя 10 минут последовал новый звонок: послу
сообщали, чтобы он подъехал к Боровицким воротам в 17.50. Од¬
новременно запросили номер машины посла, фамилию и нацио¬
нальную принадлежность шофера (им был советский гражда¬
нин). Спустя несколько минут новый звонок: обстановка явно
«нагнеталась», послу дали понять, что на встрече он должен быть
один, без других аргентинских дипломатов. Наконец, у въезда
в Кремль послу сообщили, что с советской стороны на встрече
будет присутствовать А. Вышинский, о котором Браво знал, что
тот был прокурором на процессах 1930-х годов.Браво ехал впервые на встречу со Сталиным, хотя он его видел
с трибун Красной площади 1 мая 1947 г., когда он работал в самом124
первом составе аргентинского посольства в Москве, тогда это
было его первое пребывание в советской столице. После соответ¬
ствующих формальностей у Боровицких ворот автомобиль посла,
сопровождаемый впереди идущей машиной с четырьмя офицера¬
ми охраны, двинулся в глубь Кремля. Слева остались Большой
Кремлевский дворец, Царь-колокол и Царь-пушка, после чего
автомобиль проследовал в глубь площади, остановившись
у подъезда дома, где был рабочий кабинет Председателя Совета
Министров СССР. Посла повели по коридорам, где, как он вспо¬
минал, через каждые 10 метров стояли охранники. Ровно в 17.56
дипломата ввели в небольшой зал, откуда спустя минуту провели
через три комнаты, в каждой из которых Браво встречал офицер
госбезопасности и передавал его другому офицеру, дежурившему
в следующей комнате. Войдя в четвертую комнату, Браво увидел
Сталина и рядом Вышинского. Посол был несколько скован,
но Сталин, улыбаясь, протянул ему руку и пригласил садиться.
К ним присоединился мидовский переводчик. Как вспоминал
потом Браво, его приятно поразил хороший внешний бодрый вид
Сталина, поэтому спустя меньше месяца он немало удивился
смерти хозяина Кремля.Конечно, Сталин был подготовлен к этой встрече, для него
МИД составил соответствующую справку. Беседа началась с де¬
журных вопросов3. Сталин поинтересовался, сколько времени
Браво не был в Москве после своего первого пребывания в Со¬
ветском Союзе и как ему теперь нравится город. Посол ответил,
что не был в Москве четыре года и отметил «большие положи¬
тельные изменения» в столице с тех пор.Далее он передал Сталину от президента Перона «сердечный
привет» и отметил, что Аргентина желает укреплять связи
с СССР, в частности по линии торговли.Сталин ответил, что с советской стороны возражений против
этого нет.Затем последовал обмен любезностями: Браво заявил, что для
него является «огромной честью и удовольствием» посетить ге¬
нералиссимуса и это посещение останется у него «на всю3	Здесь и далее содержание беседы приводится по ее записи: ГАСПИ,
М., д. 558, on. 1, д. 350. лл. 3-1).125
жизнь». (Забегая вперед, скажем, что это так и было. Браво мно¬
гократно вспоминал эту встречу.) Сталин, в свою очередь, ска¬
зал, что «прием послов является его долгом, его обязанностью».
И после этого перешел к делу, спросив, что могло бы явиться
объектом торговли между СССР и Аргентиной, какие товары
Аргентина хотела бы покупать в СССР и что могла бы, в свою
очередь, продавать.Браво ответил, что Аргентина желает закупать бурильное обо¬
рудование для нефтяной промышленности, нефть и сельскохо¬
зяйственные машины, а могла бы поставлять в СССР кожи,
шерсть, растительное масло и другие товары. Сталин заявил, что
советское правительство рассмотрит это предложение и что
СССР заинтересован в торговле с Аргентиной. Далее посол доба¬
вил, что интересовался Россией с молодости, много читал о на¬
шей стране и сейчас он выражает «свое восхищение огромным
строительством, ведущимся в Советском Союзе». Посол отметил,
что президент Перон «начал движение за независимость» Арген¬
тины. Далее разговор в связи с вопросом Сталина пошел о степе¬
ни независимости Аргентины. Браво отметил, что раньше в стра¬
не было много иностранных империалистических монополий,
которые господствовали в важных отраслях экономики. Перон
начал кампанию за национализацию этих иностранных предпри¬
ятий. Он подчеркнул, что без экономической независимости нет
и свободы.Сталин согласился с этим мнением и отметил, что «американ¬
цы хорошо знают, что те, кто владеет экономикой, владеют и ее
независимостью». Он выразил мнение, что «будет хорошо для
Аргентины, если ее экономическая независимость будет утвер¬
ждена, хотя бы постепенно».Браво ответил, что именно это и делает Перон и его сторонни¬
ки: добивается экономической независимости, чтобы добиться
независимости политической. Впрочем, добавил посол, Аргенти¬
на хотела бы укреплять с СССР и культурные связи, в частности
и через спорт. Аргентина, сказал посол, заинтересована в приезде
аргентинских футболистов в СССР и советских в Аргентину.Сталин приветствовал это намерение и поинтересовался, как
развит в Аргентине спорт. Браво ответил, что особенно развит
футбол. На что Сталин сказал, что этот вопрос спортивных свя¬126
зей можно обсудить. Опять же, забегая вперед, напомним, что,
видимо, по следам этой беседы, уже осенью 1953 г. аргентинские
футболисты впервые приехали в Москву.И далее беседа ушла несколько в сторону. Сталин вспомнил
бывшего министра иностранных дел Аргентины Брамуглиа, ко¬
торый в 1949 г., председательствуя в Совете Безопасности, прило¬
жил немалые усилия для разрешения Берлинского кризиса.Разговор переключился на Кавказ. Оба собеседника были со¬
гласны о некотором языковом сходстве у народов, населяющих
Кавказ и Испанию, похожести их обычаев. Сталин отметил, что
в давние времена в кавказских горах укрывались от преследова¬
ний многие народы. «Остатки этих народов, — сказал он, — от¬
кладывались как геологические наслоения. Поэтому с точки зре¬
ния этнографии Кавказ представляет большой интерес. Ученый,
который начал бы исследовать этнографический состав Кавказа,
нашел бы очень много интересного». Затем вновь разговор пере¬
шел на экономические рельсы. Браво заявил, что в связи с подъ¬
емом борьбы в Латинской Америке за экономическую независи¬
мость народ Аргентины с большой симпатией относится к Совет¬
скому Союзу, так как видит в нем авангард в борьбе за
независимость народов. В ответ Сталин подчеркнул, что, для то¬
го чтобы обрести самостоятельность, нужно иметь свою развитую
индустрию. Он поинтересовался, есть ли в Аргентине нефть
и специалисты-нефтяники.Отвечая, Браво отметил, что нефть в стране есть, а нефтяная
промышленность в стране национализирована и принадлежит
государству.Когда разговор вновь переключился на тему взаимной торгов¬
ли, Браво добавил, что Аргентина испытывает нехватку вагонов
и железнодорожного оборудования. «У нас найдутся и вагоны,
и машины для Аргентины», — ответил советский руководитель.После этого собеседники затронули международное положе¬
ние, в частности сущность имперской политики Англии. Разго¬
вор показал, что оба они весьма критически относились к такой
политике Великобритании. Думается, что здесь позиции СССР
и Аргентины в какой-то мере смыкались: для СССР это был пик
«холодной войны» и отсюда — напряженных отношений как
СССР, так и Аргентины с Англией.127
В ходе дальнейшей беседы Сталин высказал мысль, которая не
потеряла актуальность и в наши дни. «Латиноамериканским
странам, — заявил он, — надо объединиться» и далее заметил,
что, «может быть, латиноамериканским странам следовало бы
образовать что-нибудь вроде Соединенных Штатов Южной Аме¬
рики». Развивая далее этот тезис, Сталин высказал мнение, что
подобный союз должен создаваться «для позитивных целей,
для целей экономического строительства, а не только для органи¬
зации сопротивления». Но он спросил мнение посла, захотят ли
эти страны образовать такой союз.Браво ответил, что «как будто у латиноамериканских стран су¬
ществует такое желание», но они встречают на этом пути сопро¬
тивление США, которые при подобных попытках обвиняют ту
или иную страну региона в приверженности к коммунизму, в ее
зависимости от Советского Союза». Уже после встречи Браво не
раз вспоминал, что еще на заре освободительного движения в Ла¬
тинской Америке в первой четверти XIX века к такому союзу мо¬
лодых латиноамериканских республик призывал организатор
и руководитель этого движения великий Симон Боливар.(Конечно, нынешние объединительные тенденции стран Юж¬
ной Америки, выразившиеся особенно в создании южноамери¬
канского общего рынка — МЕРКОСУР, навеяны не советами
Сталина, но этот экономический блок показал уже в наши дни
свою действенность для укрепления экономики и независимости
государств этого региона.)В беседе были затронуты и другие вопросы. Сталин, в частно¬
сти, поинтересовался, чем объясняется огромная популярность
жены Перона — Эвы Перон: непосредственно ее личностью или
тем, что она жена президента. Вопрос был непростой, тем более
что Эва умерла за полгода до этого. Посол дал ответ, смысл кото¬
рого сводился к тому, что популярность объяснялась и тем и дру¬
гим. Был и другой любопытный эпизод: Сталин заметил, что Бра¬
во похож на грузина и порекомендовал ему посетить Грузию. Тут
же он дал указание Вышинскому решить для этого соответствую¬
щие формальности.Концовка беседы прошла во взаимных комплиментах. В них
Браво, видимо, несколько перестарался, заявив, что сохранит
воспоминания об этом визите «навеки», что он был рад видеть128
Сталина «в добром здоровье, веселым и бодрым». На что Сталин,
видимо находившийся в хорошем настроении, спросил, «чем мо¬
жет быть вызвана такая радость» посла, «какую пользу» он, Ста¬
лин, принес Аргентине. И вновь Браво рассыпался в похвалах со¬
ветскому лидеру, на что тот заметил, что посол, «очевидно, пре¬
увеличивает». Браво заверил, что все его слова идут «от чистого
сердца». Сталин ответил, что он в этом не сомневается, но доба¬
вил, что «одни его хвалят, другие ругают, например Черчилль».На этом беседа, продолжавшаяся 40 минут, закончилась.
На следующий день «Правда» дала о ней информационное сооб¬
щение, которое, однако, несмотря на свою краткость, вызвало
громкий резонанс, даже тревогу, в ведущих западных странах, что
свидетельствовало о их явной обеспокоенности в связи с этой
встречей. В первую очередь реагировала печать Англии, о которой
не раз упоминалось в беседе. «Прием аргентинского посла, —
констатировала «Манчестер гардиан», — имел особое значение.
Несомненно, к этому стремился Сталин... Президент Перон как
главный сторонник экономического национализма в Латинской
Америке, возможно, взирает на советское правительство как на
потенциально полезного союзника»4. Лондонское радио в своих
комментариях сообщало: «В дипломатических кругах Москвы
внимание Сталина к новому аргентинскому послу объясняется не
только желанием Сталина показать, что Советский Союз относит¬
ся доброжелательно к Аргентине, но также и тем, что Советский
Союз интересуется всеми странами Латинской Америки».Другая английская газета «Ньюс кроникл» посвятила приему
в Кремле специальную редакционную статью. «Аргентина, — го¬
ворилось в ней, — находится в той же части света, что и США, что
с точки зрения Москвы должно, несомненно, представлять
особый интерес. Если сеньор Браво хотел заставить Даллеса
и Эйзенхауэра хотя бы немного больше побеспокоиться, чем
прежде, его визит в Кремль не пропал даром»5.Не замедлили появиться отклики и в США. «В одном мы мо¬
жем быть уверены, — писала «Вашингтон пост». — Ни Сталин,
ни Перон не питают никакой любви к нашей стране (газете не4	Manchester Guardian. 09.02.1953.5	News Chronicle. 10.02.1953.129
мешало бы уточнить: к тогдашней политике правящих кругов
США. — А.С.). И по крайней мере, в этом отношении у них есть
кое-что общее»6. «Вашингтон дейли ньюс» предвещала, что со¬
ветско-аргентинские переговоры «вызовут настороженность со
стороны других правительств Западного полушария»7. К «бди¬
тельности» за ходом развития русско-аргентинских отношений
призывала «Нью-Йорк геральд трибюн». Не обошлось и без пря¬
мых угроз в адрес Аргентины. «Нью-Йорк тайме» выступила
с предупреждением в адрес правительства Перона, заявив, что ес¬
ли оно будет поставлять Советскому Союзу стратегические това¬
ры, то «нынешние усилия Перона снискать расположение у но¬
вой администрации (США. — АС.) потерпят крах»8.Впрочем, были и более спокойные отклики, свидетельство¬
вавшие о большем реализме их авторов. Та же «Нью-Йорк тайме»
двумя днями раньше отмечала, что состоявшаяся в Кремле бесе¬
да ясно указывает на «интерес Советского Союза к общему разви¬
тию и расширению отношений с американскими странами,
в особенности с Аргентиной»9.А влиятельная «Уолл-стрит джорнэл» характеризовала прием
в Кремле как «необычный жест доброжелательства в отношении
южноамериканских стран»10.Что же касается аргентинской печати, то она широко воспро¬
извела сообщение об этой встрече, подчеркнув в кратких ком¬
ментариях общее желание обеих сторон расширять экономичес¬
кие связи между двумя странами.Это, скорее всего, было последней встречей в Кремле вождя
с иностранным послом. 5 марта 1953 г. И.В. Сталин скончался.Каковы же были общие результаты этой встречи, состоявшей¬
ся в Кремле? Можно сказать, что достаточно результативными.
Несомненно, они способствовали укреплению советско-арген-
тинских отношений. Летом 1953 г. торговое соглашение между
двумя странами было подписано. В следующем, 1954 г. объем тор¬
говли между ними удвоился. Оживился культурный обмен:6	Washington Post. 09.1 1.1953.7	Washington Daily News. 09.02.1953.8	New York Times. 11.11.1953.9	New York Times. 09.02.1953.1()Wall Street Journal. 09.02.1953.130
в СССР приехали аргентинские футболисты, а в Аргентину на¬
правилась команда советских шахматистов. В середине 1950-х гг.
на экранах Советского Союза с огромным успехом прошел арген¬
тинский фильм «Возраст любви» с незабываемой Лолитой Тор¬
рес. Волны «разрядки» продолжали распространяться и в после¬
дующие годы: в 1955 г. в Буэнос-Айресе с успехом прошла боль¬
шая промышленная выставки СССР, которую посетили более1	млн человек. А в 1958 г. СССР предоставил Аргентине крупный
кредит на приобретение советского нефтеоборудования.Кремлевская встреча, несомненно, дала толчок для активиза¬
ции и улучшения двусторонних отношений. Это испытал на себе
и сам Л. Браво: летом 1953 г., воспользовавшись приглашением
Сталина, он посетил Грузию. Впоследствии он не раз вспоминал
эту встречу. Россия оставила у него приятные воспоминания,
Браво часто о ней вспоминал и, видимо, стремился вновь попасть
туда. Его желание осуществилось — в 1970-е годы, когда Лео-
польдо Браво вновь представлял в СССР свою страну в качестве
посла Аргентины.
М.Г. Сергеев — первый посол СССР
в АргентинеМихаил Григорьевич Сергеев... Сейчас это имя известно толь¬
ко небольшому кругу историков-международников. Автор этих
строк лично знал Михаила Григорьевича. Он принадлежал к чис¬
лу тех, кто открывал в 1946 г. дипломатические отношения СССР
с Аргентиной. Сергеева к тому времени по праву можно было
считать карьерным дипломатом, хотя в те времена этот термин
«карьерный» в обиходе не был. На дипломатической работе
М.Г. Сергеев был с 1936 г. Сначала генконсулом СССР в Милане,
в 1939—40 гг. временным поверенным в делах СССР в Греции, по¬
том возглавлял 1-й Европейский отдел НКИД, был послом
в Бельгии, а в 1946 г. его назначили послом (тогда первым) СССР
в Аргентину. И далее вплоть до выхода на пенсию Сергеев зани¬
мал ответственные посты в МИД СССР.Назначение в Аргентину было для Сергеева, как он сам вспо¬
минал, неожиданным. В июне 1946 г. Сергеев был вызван в Моск¬
ву, где В.М. Молотов известил его о назначении послом в Арген¬
тину За несколько дней до этого президент Аргентины X. Перон
заявил об установлении дипломатических отношений
с СССР. Почему именно Сергеева назначили в эту южноамери¬
канскую страну? Возможно, дело объяснялось не только нехват¬
кой подготовленных для этого региона кадров, и поэтому вспом¬
нили о работе Сергеева в Италии, язык которой близок к испан¬
скому Но дело не ограничилось только встречей у Молотова. Все
было гораздо значительнее. Вскоре Сергеев был вызван в Кремль
к Сталину Вызов был неожиданным, причина его была неизвест¬
ной, и Сергеев, как он вспоминал в беседе со мной, конечно, вол¬
новался, даже немного опоздал: Сталин встретил Сергеева лю¬
безно, они обменялись рукопожатиями. В кабинете находился
еще зам. министра иностранных дел Лозовский, курировавший
тогда Латинскую Америку. После краткого отчета Сергеева о его
работе в Бельгии, Сталин стал говорить об Аргентине. Он под¬
черкнул, как вспоминал Сергеев, что там ему предстоит большая
работа. Сталин отметил огромные возможности Аргентины132
в экспорте пшеницы, кукурузы, мяса, растительного масла и дру¬
гих продовольственных товаров. Он указал на нашу большую за¬
интересованность во взаимовыгодной торговле с Аргентиной
и в установлении с ней широких политических и культурных свя¬
зей. Обращает на себя внимание акцент, сделанный Сталиным на
импорт продовольственных товаров, многие из которых постав¬
лялись и поставляются в нашу страну из Аргентины до сих пор.
Упор, видимо, делался и потому, что летом 1946 г. Советский Со¬
юз и его сельское хозяйство постигла жестокая засуха. На забу¬
дем, что 1946-й был первым послевоенным годом, когда еще во¬
всю ощущались тяжелые последствия военной поры.Готовясь к выезду в Аргентину, М.Г. Сергеев детально ознако¬
мился со всей имевшейся по этой стране литературой и конечно
мидовскими документами. Тех и других было немного, ведь дип¬
ломатические отношения старой России с Аргентиной прерва¬
лись еще в годы Гражданской войны и с тех пор вплоть до 1946 г.
не возобновлялись. В конце августа 1946 г. Сергеев вместе с семь¬
ей и всем составом советского посольства прибыли на теплоходе
«Академик Крылов» в Буэнос-Айрес. Тысячи жителей аргентин¬
ской столицы пришли тогда в порт приветствовать дипломатов из
Москвы. Эмоции встречавших были настолько горячими, что
официальные власти отменили намечавшееся первоначально вы¬
ступление советского посла, опасаясь каких-либо случайностей,
но предложили послу выступить по радио из здания морского
вокзала, что Сергеев и сделал. Процедура эта далеко не частая,
но «народ требовал». В тот день все же пришлось вновь высту¬
пить: на этот раз с балкона отеля «Альвеар палас», где расположи¬
лась советская делегация. «Выражение симпатий простых арген¬
тинцев к Советскому Союзу, — вспоминал Сергеев, — проявлен¬
ное во время нашего приезда в Буэнос-Айрес было для всех
волнующим и трогательным».А затем начались трудовые будни. Сергеева принял министр
иностранных дел Брамуглиа. Произведший на посла приятное
впечатление, министр заметил, что ранее дипломатической рабо¬
той не занимался и первую практику в этом деле получил во вре¬
мя аргентино-советских переговоров об установлении отноше¬
ний. Важно было, что Брамуглиа подчеркнул свою привержен¬
ность развитию широких отношений между двумя странами.133
Получилось так, что Сергеев прибыл в Буэиос-Айрес за не¬
сколько дней до ратификации в парламенте правительственного
декрета об установлении отношений с СССР. А между тем у него
среди парламентариев были и противники. Обсуждение закона
прошло бурно и закончилось его одобрением. Можно было при¬
ступать к выполнению своей миссии. 12 сентября 1946 г. Сергеев
вручил верительные грамоты президенту Перону, который дер¬
жался весьма любезно и доброжелательно. Он не забывал, что
своей победой на президентских выборах в мае 1946 г. он в нема¬
лой степени был обязан своим обещанием в случае победы нор¬
мализовать отношения с Советским Союзом.Процедура вручения грамот в Аргентине довольно краткая, не
предусматривающая длинных речей и церемоний. Основная
часть встречи прошла в апартаментах президента, куда подали
кофе. Беседа посла с Пероном шла без переводчика — на италь¬
янском языке, которым оба собеседника владели свободно. Важ¬
но было, как начнет беседу президент.Перон сразу отметил, что он всегда высоко ценил могущество
и выдающуюся роль Советского Союза в прошедшей войне и его
выдающуюся роль в международных делах. Сергеев, в свою оче¬
редь, подчеркнул, что в СССР «было весьма благожелательно»
встречено сообщение об установлении отношений с Аргентиной.
Наверняка, при этих словах посол помнил о точке зрения на этот
счет Сталина. Приятным был и финал беседы: Перон заявил, что
рад будет видеть посла в любое время. Все эти любезности, хотя
и носили в известной мере дипломатический характер, но они
настраивали будущее на благоприятный лад. Тем более, что анти¬
советские круги в стране не отказались от выпадов в адрес СССР,
реакционная печать не раз заявляла в те дни, что многочислен¬
ные забастовки в стране были вызваны появлением советского
посольства. В этих условиях позиция Перона и в целом прави¬
тельства Аргентины в отношении СССР имели немаловажный
характер.Главная задача, которая стояла перед Сергеевым, состояла
в том, чтобы в соответствии заданиям из Москвы заключить до¬
говор о дружбе, торговле и мореплавании. Советская сторона
вскоре представила проект договора. Сергеев вел соответствую¬
щие переговоры весьма активно, В течение двух месяцев он не134
раз встречался с Брамуглиа. Тот вносил несущественные измене¬
ния в проект договора, но окончательного согласия на подписа¬
ние от аргентинской стороны не поступало. В чем причина, по¬
чему это дело затягивалось? Затяжка была тем более странной,
что Аргентина объективно была заинтересована в торговле
с СССР, поскольку ее экспорт после войны падал. В то же время
страна нуждалась в том промышленном оборудовании, которое
мог поставлять СССР. Договор был выгоден обеим сторонам.
В своих воспоминаниях Сергеев говорит о серьезном противо¬
действии и давлении в этом вопросе на Аргентину со стороны
США. Несомненно, в том же направлении действовали и англи¬
чане. Не будем забывать, что в 1946-1947 гг. уже начала разго¬
раться «холодная война», начатая именно этими двумя западны¬
ми странами.Несмотря на проволочки, советская сторона по-прежнему бы¬
ла заинтересована в развитии отношений с Аргентиной. Об этом
Сергееву, который приехал в Нью-Йорк на сессию Генассамблеи
ООН в декабре 1946 г., прямо заявил глава делегации СССРВ.М. Молотов.Более успешно, и в этом была заслуга и Сергеева, развивались
советско-аргентинские связи в других областях. Посольство уста¬
новило активные контакты с действовавшим в Аргентине «Сла¬
вянским Союзом» (его актив был около 200 тыс. чел.). Сергеев не
раз выступал на собраниях и празднествах, проводимых Союзом.
Впрочем, посол не ограничивался выступлениями только в этой
организации. Отвечая на огромный интерес к Советской стране,
Сергеев и сотрудники посольства не раз встречались с представи¬
телями аргентинской общественности, отвечали на их многочис¬
ленные вопросы, передавали им советские книги и журналы. По¬
сол поддержал идею создания Аргентино-русского института
культуры, не раз в нем выступал, рассказывал об СССР. Среди
тех, кто посещал Институт были многие видные деятели культу¬
ры Аргентины и других стран континента. Когда Институт стал
выпускать журнал «Аргентина и СССР» на испанском языке, по¬
сольство оказывало ему помощь статьями и фотографиями из
Советского Союза.Немалое содействие оказал Сергеев налаживанию научных
связей, в том числе большую помощь он оказал членам экспеди¬135
ции ботаников и астрономов, посетившим Аргентину в июне
1947 г.Большая работа велась посольством среди русских эмигрантов
в Аргентине. Когда многие из них захотели вернуться на родину,
Сергеев оказал им в этом деле свою поддержку. Так, именно при
его содействии в СССР вернулся знаменитый скульптор (по дере¬
ву) Степан Эрьзя, с которым у Сергеева сложились дружеские
отношения. Это содействие было оказано и в отправке вместе со
скульптором на родину его творений.Осенью 1947 г. политическая обстановка в Южной Америке
под воздействием «холодной войны» и давления США резко обо¬
стрилась. Разорвали под надуманными предлогами дипломатиче¬
ские отношения с СССР соседи Аргентины — Чили и Бразилия.
Расчет был на то, что это сделает и Аргентина. В этой обстановке
Сергеев пользовался каждым поводом, чтобы разъяснять внеш¬
нюю политику СССР, подчеркивал наше стремление продолжать
укреплять отношения с Аргентиной. В этом духе он говорил и на
встрече в те дни с Брамуглиа. Выслушав советского посла, ми¬
нистр твердо заявил, что его правительство действовало и будет
действовать, исходя только из собственных, а не чужих интере¬
сов, и не собирается кому-либо подражать. Четкая позиция со¬
ветского посла и благоразумие аргентинского правительства не
позволили недругам СССР сорвать его дипломатические отноше¬
ния с Аргентиной. Президент Перон той же осенью 1947 г., каса¬
ясь попыток США добиться разрыва отношений между СССР
и Аргентиной, заявил, что Аргентина не намерена «таскать свои¬
ми руками каштаны из огня». Аргентина продолжала сохранять
отношения с СССР, и думается, что в этом была заслуга и Серге¬
ева, стремившегося к такому сохранению на всех возможных
к тому путях.7	ноября 1947 г. в посольстве СССР в Буэнос-Айресе прошел
большой прием, посвященный 30-летию Октябрьской револю¬
ции. У входа в посольство Сергеев встречал членов правитель¬
ства, парламентариев, деятелей делового и культурного мира,
членов «Славянского Союза». Гостей было очень много и это
лишний раз свидетельствовало о том большом престиже, которо¬
го за год добилось советское посольство во главе с Михаилом
Григорьевичем Сергеевым. Убедительным доказательством тому136
стали поздравления с праздником, которые выразили послу при¬
сутствовавшие на приеме Брамуглиа и личный представитель
президента Перона.Вскоре Сергеев выехал в отпуск на родину, где получил новое
назначение: возглавил 1-й Европейский отдел МИД СССР. Всего
год с небольшим пробыл М.Г. Сергеев в Буэнос-Айресе, но в том,
что советско-аргентинские отношения, несмотря на острую об¬
становку на континенте и «холодную войну», остались незыбле¬
мыми и продолжали свое развитие — заслуга и первого посла
СССР в Аргентине М.Г. Сергеева.
Громыко и Латинская Америка*В различных публикациях, посвященных тому почти 30-летне¬
му периоду советской внешней политики, когда ее возглавлял
А.А. Громыко, его имя напрямую мало связывалось с Латинской
Америкой. На первый взгляд, такая постановка вопроса, возмож¬
но, могла бы иметь свои основания: за период 1957—1985 годов,
будучи министром иностранных дел, Громыко только один раз по¬
бывал в Латинской Америке — в 1974 г., когда в составе советской
делегации сопровождал Л.И. Брежнева на Кубу. Он не посвятил
ни одного из своих выступлений специально Латинской Америке
(если не считать таковых во время визитов в СССР его латиноаме¬
риканских коллег). Скромно проходит латиноамериканская тема
и в его воспоминаниях. Этот далекий регион, по мнению как не¬
которых наших, гак и зарубежных авторов, не входил у Громыко
в систему его внешнеполитических приоритетов. Однако со всеми
этими точками зрения можно и следует, на наш взгляд, с полным
основанием поспорить. Во-первых, важно подчеркнуть, что Со¬
ветский Союз проводил свою внешнюю политику, исходя не толь¬
ко из значимости и влияния в международном мире тех или иных
держав, но и из учета своих реальных возможностей, ресурсов, по¬
зиций тех или иных стран. Это положение в полной мере приме¬
нимо и к Латинской Америке. Во-вторых, Латинская Америка не
была для Громыко «терра инкогнита». Еще на заре его дипломати¬
ческой деятельности — не только в силу его профессиональных
знаний и подготовки, но и потому, что Андрей Андреевич не раз
встречался с латиноамериканскими дипломатами, начиная с во¬
енных лет, во время работы в Вашингтоне. Он имел хорошие воз¬
можности видеть и слышать их на учредительной сессии ООН
в Сан-Франциско в 1945 г. Наверняка еще тогда у него сложилось
определенное мнение о представителях латиноамериканской
дипломатии. Впоследствии он более близко познакомился со*	А.А. Громыко — дипломат, политик, ученый : сб. материалы научно-
практической конференции, посвященной 90-летию А А. Громыко. — М.:
РОССПЭН, 2000. - С. 200-2004.138
многими из них. Малоизвестно, что будучи назначенным послом
СССР в США, Громыко по совместительству исполнял обязанно¬
сти и посла на Кубе и ездил в декабре 1943 г. в Гавану вручать свои
верительные грамоты. Это была первая, хотя и кратковременная,
из двух поездок в Латинскую Америку.Громыко занял пост министра иностранных дел СССР в фев¬
рале 1957 г., когда в «холодной войне» намечались только первые
и слабо ощутимые признаки оттепели.Что касается состояния тогдашних советско-латиноамерикан¬
ских отношений, то они в полной мере испытали на себе пагуб¬
ное влияние этой войны. К началу 1957 г. СССР поддерживал
дипломатические отношения только с Мексикой, Аргентиной
и Уругваем (для сравнения — в 1946 г. СССР имел такие отноше¬
ния с 14 странами Латинской Америки).Перед Советским Союзом и его внешнеполитическим ведом¬
ством, которое возглавил Громыко, стояла задача приступить к ук¬
реплению внешнеполитического положения СССР в мире, начать
уходить от «холодной войны», а для этого один из наилучших пу¬
тей заключался в налаживании и расширении дипломатических
отношений с зарубежными странами, поисках каналов взаимопо¬
нимания. Такой подход стал в полной мере под руководством Гро¬
мыко и МИД СССР претворяться в жизнь и на латиноамерикан¬
ском направлении. Первым шагом здесь стало налаживание
с 1958 г. межпарламентского обмена: в Бразилию и Уругвай напра¬
вились первые делегации Верховного Совета СССР Хотя такой
обмен являлся прерогативой Верховного Совета, условия для его
осуществления были созданы благодаря деятельности МИД
СССР, возглавлявшегося А.А. Громыко. Именно при Громыко
и под его руководством начался процесс восстановления того, что
было утеряно во время «холодной войны», затем реализация ранее
установленных дипломатических отношений, и, наконец, к концу
его пребывания на посту министра иностранных дел наша страна
имела развитые отношения практически со всеми государствами
Латинской Америки. В результате активного внешнеполитичес¬
кого курса Советский Союз последовательно восстановил дипло¬
матические отношения с Кубой (1960 г., а до этого он одним из
первых — в начале 1959 г. — признал ее новое революционное пра¬
вительство), Бразилией (1961 г.), Чили (1964 г.), Колумбией
(1968 г.), Венесуэлой (1970 г.), далее состоялся обмен посольства¬139
ми с Боливией (1969 г.), Коста-Рикой (1970 г.), были установлены
дипломатические отношения с Перу (1969 г.), Гайаной (1970 г.),
Тринидадом и Тобаго (1974 г.), Суринамом и Ямайкой (1975 г.).
(После кончины А.А. Громыко дипломатические отношения бы¬
ли восстановлены с Чили в 1990 г. и установлены с Парагваем
в 1992, т.е. всего с двумя странами.)В нормализации всех этих отношений — несомненная заслуга
Громыко. В этом ему помогали огромный опыт, знания междуна¬
родных отношений и, видимо, интуиция. Так, он не побоялся
пойти на установление дипломатических отношений с Перу
вскоре после того, как к власти там пришло правительство воен¬
ных, которых на первых порах не только за рубежом, но и у нас
стандартно воспринимали как очередных «военных горилл».
В действительности же это правительство представляло патрио¬
тически настроенных военных.Именно при Громыко и соответственно во многом благодаря
работе, проделанной Министерством иностранных дел, начались
официальные визиты в СССР высоких латиноамериканских гос¬
тей. (Мы здесь не говорим о социалистической Кубе, руководите¬
ли которой неоднократно бывали в СССР с начала 60-х гг.) Нача¬
ло было положено первым в истории визитом в Советский Союз
из капиталистической Латинской Америки министра иностран¬
ных дел Мексики Каррильо Флореса (1968 г.). А спустя четыре го¬
да, в 1972 г., в СССР также впервые состоялся официальный ви¬
зит главы латиноамериканского государства — президента Чили
С. Альенде. Потом такие визиты латиноамериканских президен¬
тов проходили уже не раз, и всегда в переговорах с ними Громы¬
ко принимал самое активное участие.Именно Громыко ввел в постоянную практику регулярные
встречи со своими зарубежными коллегами на сессиях Генераль¬
ной Ассамблеи ООН, которые в полной мере относятся и к лати¬
ноамериканским представителям. И после него эта практика
претворяется в жизнь уже российскими дипломатами. Такой же
регулярный характер приобрела во времена Громыко и система
консультаций со странами Латинской Америки по линии МИД.Самое активное участие принимал Громыко вместе с другими
советскими руководителями в разрешении Карибского кризиса
в 1962 г.140
Успех состоявшегося в 1974 г (с 28 января по 3 февраля) дру¬
жественного визита на Кубу Л.И. Брежнева, в котором участво¬
вал и Громыко, во многом был предопределен и той большой под¬
готовительной работой, которую проделал под руководством его
главы МИД СССР. С кубинским лидером Ф. Кастро Громыко не
раз до этого встречался в Москве, в ООН. Обоих связывали дру¬
жеские отношения, взаимное уважение, глубокое понимание
особенностей двусторонних отношений.В известной мере это проявилось и при обсуждении обеими
сторонами Договора Тлателолко — о создании безъядерной зоны
в Латинской Америке. Куба, как известно, имела свое собствен¬
ное мнение по этому вопросу, которое не во всем совпадало с на¬
шей позицией. Естественно, что руководство СССР, включая
Громыко, знало об этой позиции Кубы. В конечном счете СССР
присоединился к Договору Тлателолко, но на промежуточных
стадиях вопрос о нем активно обсуждался с кубинской стороной,
так как СССР хотел так или иначе его согласовать со своим тогда
стратегическим союзником в Латинской Америке — Кубой.
В 1968 г., когда в Москву прибыл с визитом Флорес, он как пред¬
ставитель страны — инициатора этого Договора поставил вопрос
о позиции СССР на переговорах в Кремле. Советский Союз, под¬
держивавший дружеские отношения с Мексикой, должен был
найти нужный ответ, имея при этом в виду и Кубу. И такой ответ
в соответствующей формулировке был найден. В совместном со¬
ветско-мексиканском коммюнике по итогам визита Флореса бы¬
ло сказано, что «министр иностранных дел СССР подтвердил,
что Советский Союз поддерживает идею (выделено мной. — А.С.)
создания безъядерной зоны в Латинской Америке»1.Эта гибкая формулировка (а хорошо известно, как вниматель¬
но и строго подходил Громыко к текстам документов) удовлетво¬
рила все стороны, в то же время подчеркнув принципиальное от¬
ношение советской стороны к этому Договору.Громыко лично хорошо знал многих выдающихся политичес¬
ких деятелей и дипломатов Латинской Америки. Особенно теп¬
лые воспоминания у него остались о Сальвадоре Аренде, с кото¬
рым они общались во время визита чилийского руководителя1	Внешняя политика Советского Союза. Сборник документов. 1968 г. —
М., 1969.-С. 118.141
в Москву в конце 1972 г. «Сердечными и откровенными, — вспо¬
минал Громыко, — можно назвать беседы, которые состоялись
в Кремле с Альенде. Обсуждение вопросов как международного
характера, так и двусторонних отношений проходило в атмосфе¬
ре полного взаимопонимания. Скромный, благородный человек,
президент Чили Альенде не скрывал радости, что находится
в Москве, среди друзей»2. Громыко выразил свое глубокое восхи¬
щение мужеством и самопожертвованием С. Альенде во время
пиночетовского путча в 1973 г. «Он был деятелем, — отмечал Гро¬
мыко, — способным умереть за правое дело, оказался человеком
исключительного мужества»3. Глубокое уважение питал Громыко
к руководителям никарагуанской революции во главе с Д. Орте¬
гой.В личных контактах с зарубежными дипломатами, в том числе
и с латиноамериканскими, Громыко неизменно отличали сдер¬
жанность и корректность, создававшие нередко впечатление
о его сухости и педантичности. Это обстоятельство отразилось
и в точках зрения о нем некоторых латиноамериканских дипло¬
матов. Так, посол Чили в СССР в 60-х гг. Оскар Пиночет писал,
что Андрей Громыко — это «Господин Нет»4. Правда, Оскар Пи¬
ночет отмечал, что много занимавшийся делами Латинской Аме¬
рики заместитель Громыко В.В. Кузнецов был человеком «сер¬
дечным, открытым»5. О том, что Кузнецов не только много зани¬
мался Латинской Америкой, но и не раз там побывал, о том, что
он был доверенным лицом Громыко, пишет и аргентинский исто¬
рик Исидоро Хильберт в своей книге «Оро де Моску» («Золото
Москвы»), вышедшей в Буэнос-Айресе в 1994 г. Но, видимо, Гро¬
мыко не всегда был сдержан и бесстрастен. Тот же Хильберт рас¬
сказывает в своей книге об эпизоде, происшедшем в 1986 г.
во время встречи Громыко — тогда уже Председателя Президиума
Верховного Совета СССР — с президентом Аргентины Р. Аль-
фонсином во время визита того в Москву. На этой встрече арген¬
тинский руководитель неожиданно и в острых тонах стал гово¬
рить об аргентинской компартии. Громыко ответил ему в доволь¬2	Громыко А.А. Памятное. Книга 2. — М., 1988. — С. 170-171.3	Там же. — С. 171.4	Oscar Pinochet. Рог Siberia al sol naciente. — Santiago, S. a. — P. 31.5	Ibid.142
но резкой форме так, что атмосфера за столом переговоров, как
пишет Хильберт, сразу «похолодела». Но закончилась беседа
в нормальном духе6.Из латиноамериканских стран Громыко, как следует из его
воспоминаний, питал особые симпатии к Мексике, хотя никогда
в ней не был. Ей посвящен отдельный раздел во второй его книге
«Памятное» под характерным заголовком «С долей взаимного
магнетизма». В ней автор пишет о чувствах обоюдной симпатии
народов СССР и Мексики, сходстве их судеб, доброжелательном
традиционном климате отношений наших двух стран.С глубоким уважением отзывается Громыко о тех государствен¬
ных деятелях Мексики, с которыми ему довелось встречаться
и сотрудничать — президентах Л. Эчеверрии, Л. Портильо, ми¬
нистрах иностранных дел К. Флоресе иХ. Кастаньеде, известных
мексиканских дипломатах Л. Кинтанилье и П. Нерво.«И сегодня, — пишет Громыко, — вполне можно сказать, что
для развития советско-мексиканских отношений существует бла¬
годатная почва»7. Эти слова актуально звучат и сейчас. Они же
в полной мере применимы и в целом к отношениям нынешней
России с государствами Латинской Америки.6	См. Isidoro Gilbert. Ого de Moscu. — Buenos Aires, 1994.7	Громыко A.A. Памятное. Книга 2. — М., 1988. — С. 176.
Часть III
ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ ПОСЛЫМиссия Франсиско де Аргандоньи
в Петербург*Дипломатические отношения Боливии с Россией были уста¬
новлены более 100 лет назад. Во многом это событие связано
с именем Франсиско де Аргандоньи — одного из видных предста¬
вителей боливийской знати конца XIX века, человека весьма со¬
стоятельного, основателя банка «Франсиско Аргандонья», дей¬
ствовавшего в Сукре с 1892 по 1919 г. Долгие годы Аргандонья
провел в Европе. Находясь в 1891 г. в Париже, он получил от пра¬
вительства Боливии верительные грамоты в качестве посланника
во Франции, обязанности которого и исполнял до 1900 г.Боливийская миссия во французской столице одновременно
являлась центром консульской службы этой страны во всей Евро¬
пе, так что на Аргандонье лежала довольно большая дипломати¬
ческая ответственность.В 1898 г. Боливия решила установить дипломатические отно¬
шения с Германией и Россией. В связи с этим Аргандонья полу¬
чил от министра иностранных дел личные письма для вручения
их кайзеру Вильгельму II и Николаю II в качестве чрезвычайного
и полномочного посланника в Германии и России. Перед выез¬
дом в эти страны Аргандонья в письме министру выразил резон¬
ное мнение, что его поездка в Берлин и Санкт-Петербург «будет
в значительной мере способствовать тому, что наша страна станет
известна и по достоинству оценена в этих мировых центрах». Од¬
нако выехал Аргандонья не сразу. 30 июня 1898 г. он запросил
у руководства более конкретные инструкции о своей миссии, вы¬
сказав суждение, что ему, помимо собственного представления,* Латинская Америка. — 1995. — № 10.144
было бы уместным подписать договоры о дружбе как с Германи¬
ей, так и с Россией.Но ответ задерживался, и, не дождавшись его, 11 июля 1898 г.
Аргандонья прибыл в Берлин. Не застав там кайзера (тот нахо¬
дился в Норвегии), он 17 июля курьерским поездом выехал в Пе¬
тербург. По приезде боливийский дипломат тотчас же запросил
аудиенцию у министра иностранных дел М.Н. Муравьева. Встре¬
ча была назначена на 27 июля, и Аргандонья в этот промежуток
времени оказался в несколько затруднительной ситуации. Дело
состояло в том, что, согласно действовавшей тогда международ¬
ной практике, подобный прием представителя Боливии мог осу¬
ществиться по предварительной договоренности или после полу¬
чения Аргандоньей российского агремана. Когда он встретился
с Муравьевым, последний заметил: «В связи с тем, что до настоя¬
щего времени дипломатических отношений между Республикой
Боливия и Российской Империей не существует, было бы целесо¬
образно... предварительно заключить соглашение об учреждении
боливийской миссии. Для этого необходимо, чтобы правительство
Боливии выразило Его Императорскому Величеству желание ус¬
тановить дипломатические отношения. При его согласии по¬
сланник Боливии мог бы быть признан официальным образом»1.Тогда же Муравьев посоветовал Аргандонье — в целях сокра¬
щения времени ожидания ответа — воспользоваться телеграфной
связью, сказав, что русское правительство в этом случае удовле¬
творится соответствующей телеграммой правительства Боливии.В тот же день Аргандонья дал телеграмму, чтобы президент
страны обратился в Петербург с просьбой принять боливий¬
скую миссию. Однако полученный ответ поставил его в затруд¬
нительное положение, так как боливийское правительство на¬
шло такое обращение недипломатичным. Но настойчивый Ар¬
гандонья не удовлетворился подобным ответом. В следующей
телеграмме в Ла-Пас он подчеркивает: «Если иметь в виду, гос¬
подин министр, что европейские державы преподают нашей
Америке полезные уроки как в области права, так и междуна¬
родного этикета, то Вы поймете, что наша миссия восприняла
с удивлением сообщение о том, что МИД Боливии находит не¬1	Archivo del Ministerio de relaciones exteriores de Bolivia, oficio
S. Petersburgo, 29.07.1898.145
дипломатичной предложенную правительством России проце¬
дуру, которой придерживаются и другие государства европей¬
ского континента»2.Не теряя времени, боливийский дипломат решил испробовать
и другие пути с тем, чтобы миссия в Россию не потерпела краха.
На его удачу в Петербурге в это время оказался российский посол
во Франции, которого Аргандонья хорошо знал. Боливиец по¬
просил его оказать содействие.В результате хлопоты Аргандоньи и помощь посла возымели
свое действие: 5 августа Муравьев на новой встрече с посланцем
Боливии сообщил, что МИД России не будет настаивать на необ¬
ходимости прямого соглашения или иных предварительных дого¬
воренностей с правительством Боливии, а днем позже уведомил
Аргандонью о том, что 9 августа его примет император.В назначенный день утром главный церемониймейстер двора
князь Долгоруков и директор протокольного отдела МИД при¬
ехали в отель, где поселился Аргандонья, чтобы сопровождать его
в Петергоф — одну из летних резиденций царя Николая II.Вот как пишет об этой поездке Аргандонья: «Мы выехали из
Петербурга в 10 часов утра и прибыли в Петергоф в 10.47, откуда
в дворцовой карете нас препроводили во дворец для гостей. По¬
сле поданного нам чая я вместе со своими именитыми сопровож-
дающими направился в резиденцию Его Величества — Алексан¬
дрийский дворец.В 12.00 я имел честь выразить свое уважение августейшей чете
и передать Его Императорскому Величеству личное письмо пре¬
зидента Боливии, которым я аккредитовывался в качестве чрез¬
вычайного и полномочного посланника. После обмена традици¬
онными в таких случаях фразами Его Величество произнес не¬
сколько приятных фраз в адрес Боливии и ее правительства
и задал мне несколько вопросов о моей стране.По окончании этой краткой церемонии меня вновь сопрово¬
дили во дворец для гостей, где мы отобедали вместе с князем Дол¬
горуковым и начальником церемониала МИД. В 13.52 мы выеха¬
ли в Петербург»3.2	Archivo del Ministerio de relaciones exteriores de Bolivia, oficio
S. Petersburgo, 29.07.1898.3	Ibid. 09.08.1898.146
Пробыв еще несколько дней в северной столице, Аргандонья
отправился в Германию. Так завершилась первая боливийская
миссия в Россию.Несмотря на кратковременность пребывания посланника
в Петербурге и на то, что боливийская миссия тогда не была от¬
крыта, этот визит имел несомненное значение для обеих стран.
Для Боливии он стал важным шагом в укреплении ее междуна¬
родных позиций — в установлении дипломатических отношений
с одной из великих европейских держав, каковой являлась Рос¬
сия, а для России — еще одним звеном в сближении с латиноа¬
мериканскими государствами. Аргандонью не покидало жела¬
ние подписать с Россией договор о мире и дружбе, но падение
в 1900 г. консервативного правительства Боливии завершило его
дипломатическую карьеру. Аргандонья вынужден был вернуться
на родину.
Латиноамериканские послы в МосквеВзгляд на Россию, ее прошлое и настоящее, внешнюю поли¬
тику, на наших государственных деятелей со стороны, из-за рубе¬
жа, в особенности глазами наблюдательных по долгу своей служ¬
бы дипломатов, всегда представляет особый интерес не только
для специалистов-международников и историков, но и в целом
для широкого круга читателей.Воспоминания и впечатления представителей латиноамери¬
канского дипкорпуса, начинавших работать в СССР в период
становления советско-латиноамериканских отношений в годы
Второй мировой войны, до сих пор остаются неизвестными в оте¬
чественной исторической литературе. А между тем они прежде
всего интересны тем, что освещают период Великой Отечествен¬
ной войны глазами виднейших латиноамериканских диплома¬
тов, которых правительства направили в Москву в качестве по¬
слов, тем самым высоко оценивая уже сам факт их миссий. Пока¬
зательно и то, что в военную пору все предложения об
установлении отношений исходили от латиноамериканской сто¬
роны, что лишний раз свидетельствовало о высокой оценке роли
и места Советского Союза в борьбе с фашизмом.До октября 1942 г. у СССР существовали дипломатические от¬
ношения только с одной латиноамериканской страной — Колум¬
бией, но из-за отсутствия обмена посольствами они носили,
по существу, формальный характер. Полоса широкого взаимного
признания началась в октябре 1942 г., когда правительство Кубы
через своего посла в Вашингтоне Фернандо Кончесо предложило
СССР установить дипломатические отношения. 14 октября соот¬
ветствующие переговоры между Кончесо и тогдашним послом
СССР в США М.М. Литвиновым успешно завершились. Почему
именно Куба первой среди других стран Латинской Америки на¬
чала этот процесс? Основное воздействие на правительство Кубы*	Новая и новейшая история. — 2001. — № 3.148
оказало мощное движение солидарности кубинского народа и его
активная поддержка борьбы Советского Союза. Одним из глав¬
ных лозунгов этого движения было требование нормализовать
с СССР дипломатические отношения. Немаловажную роль здесь
сыграли кубинские профсоюзы, компартия, многие обществен¬
ные организации страны, тем более что в правительство Кубы
входили два коммуниста. Все это не могло не оказать своего вли¬
яния и на тогдашнего президента Кубы Батисту, которого после
его второго избрания на этот пост свергнет в 1959 г. народная ре¬
волюция.Сразу же после установления дипломатических отношений
возник вопрос о назначении кубинского посланника в Москву.
Поскольку Кончесо провел переговоры в Вашингтоне и уже был
более или менее в курсе дела, правительство решило назначить
его по совместительству посланником в Москве, пост посла
в США оставался за ним. В апреле 1943 г. Кончесо вылетел
в Москву, до которой добирался целых 15 дней через Африку на
американских военных самолетах. Его вылет в Москву был, учи¬
тывая военную обстановку, засекречен, и только 15 мая 1943 г. ку¬
бинская газета «Ой» сообщила о прибытии посла в Куйбышев.
В последующие дни, как в Гаване, так и в Москве, кратко сообща¬
лось о вручении Кончесо 22 мая 1943 г. верительных грамот
и приеме его 8 мая 1943 г. в Кремле И.В. Сталиным1. Пробыв
в Советском Союзе около месяца, успев побывать даже в Сталин¬
граде, Кончесо в июне вернулся на Кубу, где дал пространное ин¬
тервью корреспонденту широко распространенного в стране
журнала «Боэмия»2. Это интервью является на сегодняшний день
пока единственным свидетельством деталей пребывания Конче¬
со в СССР. Рассказав вначале о своем тяжелом перелете, Конче¬
со далее перешел к непосредственным впечатлениям об увиден¬
ном в СССР. Отвечая на вопрос о России, советском народе и его
духе, Кончесо заявил: «Я могу сказать только одно, что ее народ,
его руководители, все люди там абсолютно убеждены в своей по¬
беде. Сталин мобилизовал страну на победу. В этот исторический
час Россия смогла сконцентрировать для этого всю свою энер¬1	Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной вой¬
ны. Т. 1.М., 1946.-С. 383.2	Bohemia. La Habana, 4.07.1943.149
гию. И никто не сможет разубедить их в уверенности в победе,
никакая неудача не может сломить эту веру русского народа
в его окончательном триумфе. Там жертвуют для этого всем,
чем только можно». И далее кубинский дипломат подчеркивал,
что «советский народ мобилизовал всю свою экономику для во¬
енных нужд и этого мог добиться только твердый советский
строй». На вопрос, каково его мнение о Красной армии, Кон-
чесо заявил, что «русская армия хорошо выглядит, отлично
снабжена. Самое примечательное в ее солдатах — это их патри¬
отический фанатизм. У них только одно стремление — выиг¬
рать войну».Далее посланник рассказал, что, несмотря на военные трудно¬
сти, в СССР поддерживаются культура и искусство, что в Москве
работают 25 театров, идут оперы Чайковского и Глинки. «Все, что
может мобилизовать энтузиазм народа, чтобы выдержать и пре¬
одолеть это тяжелое испытание, используется советскими прави¬
телями... Сегодня в этот тяжелый час внимание обращено и на
прошлое, чтобы вспомнить все то, что может поднять националь¬
ные чувства и придать силы для разгрома захватчиков». Кончесо
подчеркнул, что «русские желают только одного: разгромить тех,
кто сжег их деревни, разрушил города, убивал их соотечественни¬
ков. Это твердое и всеобщее стремление».Отвечая на вопрос о военных возможностях СССР, посланник
сказал, что «русские утверждают, и это так и есть, что они более
сильны, чем в начале войны. И это не удивительно, ведь Россия
не ожидала этой войны. Россия — это великий и сильный народ».
Интересным было мнение Кончесо по поводу состоявшегося не¬
задолго до того роспуска Коминтерна. Он ответил, что этот шаг
стал «осуществлением желания Сталина, которое он вынашивал
еще ранее», и что это было сделано «для того, чтобы укрепить до¬
верие капиталистических стран относительно намерений Рос¬
сии». «Россия — продолжал Кончесо, — не может продолжать
жертвовать своими национальными интересами во имя междуна¬
родных интересов одной политической партии». Содержание
этого ответа наталкивает на мысль, что тема Коминтерна затраги¬
валась во время встречи Кончесо со Сталиным.Конечно же корреспондента интересовало, какое впечатление
на посла произвел Сталин. Кончесо ответил кратко: «Впечатление150
энергичного лидера с сильным характером, спокойного, выдер¬
жанного с простыми манерами. Что-то вроде патриархального ли¬
дера». В заключение интервью он сказал, что хотел бы вернуться
в Россию попозже. Но этого не произошло. Наверное, объяснени¬
ем тому служат слова самого Кончесо: «Никто не виноват, что ге¬
ография расположила Москву в 10 раз дальше от Гаваны, чем от
Вашингтона»3. В Москве его заменил поверенный в делах
Э. Аранго.Одновременно с кубинским дипломатом сначала в Куйбышев,
а затем в Москву прибыл посол Мексики в СССР Луис Кинтани¬
лья (отношения с этой страной были восстановлены в ноябре
1942 г.). Его, одного из виднейших мексиканских дипломатов,
дважды в 1943 и 1945 гг. принимал Сталин, он хорошо ознако¬
мился с тогдашней советской действительностью. Вернувшись
в 1945 г. на родину, Кинтанилья стал послом в США, где в интер¬
вью в январе 1946 г. американскому радиожурналисту А. Харту
поделился своими воспоминаниями о пребывании в СССР. В нем
мексиканский дипломат прежде всего подчеркивал те качества
советских людей, которые, на его взгляд, особенно проявились
в годы войны: «Патриотизм, отвага и дисциплина. Я думаю, ни¬
кто не будет оспаривать храбрость русских, она никого не удиви¬
ла. Но русские были не только храбры, но и в высшей степени
дисциплинированны. Во время Второй мировой войны Россия
показала себя нацией великих патриотов».На вопрос, к чему стремилась тогда Россия, кроме победы над
Гитлером, Кинтанилья ответил, что «русские хотели мира и нужда¬
ются в нем, чтобы приступить к стоящей перед ними огромной за¬
даче по восстановлению своей страны». Высоко оценил посол со¬
ветскую экономику: «До войны многие думали, что советские ста¬
тистические данные результатов пятилетних планов являлись не
более чем пропагандой и не соответствовали действительности.
Сегодня уже никто не может отрицать обоснованности этих дан¬
ных. Гитлер понял, что Красная армия является мощной в техни¬
ческом отношении, оснащенной весьма эффективным оружием.
У русских были танки, самолеты, орудия — все это произведено
в Советском Союзе. Бесспорно, что если бы их промышленность
не была так высоко развита, Красная Армия не смогла бы выдер¬3	Diario de la Marina. La Habana. 16.06.1943.151
жать нападения немцев». Отметим, что это были не дежурные сло¬
ва. Кинтанилья лично побывал во время своего пребывания
в СССР на ряде военных заводов, получал детальную информацию
от своего военного атташе, посетившего, в частности, Ульяновское
танковое училище.Его, как и Кончесо, приятно поразила активная театральная
жизнь Москвы, «несравненный», как он подчеркнул, русский ба¬
лет. «Думаю, — сказал, предвосхищая будущее, посол, — что рус¬
ским следует организовать зарубежные турне этой балетной груп¬
пы. С их стороны эгоистично держать ее в России, когда в ней
танцуют такие балерины, как Ольга Лепешинская, Марина Семе¬
нова и Галина Уланова».Весьма знаменательно звучит ответ Кинтанильи на вопрос
Харта о том, не будет ли Россия «создавать какие-либо трудности
для сосуществования с нами, американцами»? «Я так не ду¬
маю, — ответил Кинтанилья. — Не вижу причин, почему Россия
могла бы так поступать. Я отметил и среди высоких официальных
лиц, и среди простых людей большой интерес к США и всему
американскому. Русские похожи на североамериканцев — это
упорный и трудолюбивый народ. Они, русские, — славные люди.
И я очень надеюсь, что никакое систематическое извращение
фактов, ни что другое не будет разделять 200 млн советских лю¬
дей и 250 млн американцев». Из последней цифры видно, что
в данном случае Кинтанилья имел в виду не только жителей
США, но и латиноамериканцев. Отметим, что эти замечательные
слова были сказаны совсем незадолго до печальной памяти вы¬
ступления Черчилля в Фултоне.Кинтанилья дал любопытную оценку Сталина в сравнении
с Рузвельтом и Черчиллем, он лично знал их всех. Сталин среди
них, по мнению посла, был «самым убедительным».Когда в январе 1943 г. были восстановлены (после их разрыва
в 1935 г.) дипломатические отношения СССР с Уругваем, послом
в Москву этой южноамериканской страны был назначен Эмилио
Фругони. Яркая фигура в политической жизни Уругвая, один из ру¬
ководителей социалистической партии, журналист, поэт, он за вре¬
мя своего пребывания в СССР (1944— 1947 гг.) написал и после вой¬
ны выпустил объемистую книгу «Красный сфинкс»4, посвященную4	Frugoni Е. La esfmge roja. Buenos Aires, 1948.152
Советскому Союзу, у нас, к сожалению, практически неизвест¬
ную, да и в Уругвае ставшую библиографической редкостью.
В ней не только его впечатления о его работе и пребывании
в Москве и советской действительности тех лет, проникнутые
теплыми чувствами в адрес советского народа и Красной армии,
но и немало живых зарисовок о встречах с советскими государ¬
ственными деятелями и дипломатами, прежде всего с В.М. Мо¬
лотовым. Их первая встреча состоялась в Кремле 9 мая 1944 г.
в связи с предстоявшим Фругони вручением его верительных гра¬
мот: «Он (Молотов. — А.С.) произвел на меня впечатление чело¬
века холодного, любезного в меру протокольной дистанции, от¬
меренной между нами. Должен, однако, признать, что в дальней¬
шем, в других встречах, подобного впечатления он уже не
производил. Позднее я имел возможность убедиться, что Моло¬
тов не против хорошего юмора и что ему нравится поддерживать
любезный разговор»5.Пожалуй, повод для последнего утверждения дала уже их пер¬
вая встреча, когда Фругони в шутку высказал «претензию» Мо¬
лотову, что их беседу переводит переводчик с английского
и французского языков, не знавший испанского. Посмеявшись,
Молотов поинтересовался, что по этому поводу думает сам пере¬
водчик. Тот пообещал выучить испанский язык за шесть меся¬
цев, и «конфликт» был улажен. По ходу беседы Фругони обратил
внимание на одну реплику своего собеседника: когда уругвай¬
ский посол сказал о себе, что он всего лишь «скромный полити¬
ческий деятель», Молотов в ответ заметил, что «дипломатия —
это тоже политика». «Эта его фраза, — пишет Фругони, — пока¬
залась мне не просто обычной и случайной тривиальностью,
а отражением программы политической философии, объясняю¬
щей ту ее сущность и тенденцию, которая представлена в совет¬
ском мире»6.12 мая Фругони вручил М.И. Калинину верительные грамоты.
Он показался послу «симпатичным стариком, добродушного ви¬
да, исключительно простым. На фоне присутствовавшего здесь
заместителя наркома иностранных дел в форменной одежде5	Frugoni Е. La esfinge roja. Buenos Aires, 1948. P. 17.6	Ibid. P. 18.153
с блестящими пуговицами особенно выделялась в этой торже¬
ственной обстановке достойная скромность Калинина»7. Их раз¬
говор продолжался недолго, около 15 минут, но Фругони не отка¬
жешь в наблюдательности: «Калинин говорил медленно, подби¬
рал слова без спешки, курил очень длинную сигарету. Смотрел он
не как Молотов — вперед или прямо в глаза, холодно и жестко,
а скорее на письменный стол или на свои руки. Когда же в ходе
беседы Калинин поднимал голову, мы видели в его глазах прият¬
ное выражение, располагавшее к сердечности»8. Разговор между
ними, несмотря на его кратковременность, носил, как вспомина¬
ет Фругони, непринужденный характер,Калинин проводил гостя до выхода, где они сфотографиро¬
вались. «Я выходил, — пишет Фругони, — думая о контрасте
между этими двумя встречами. Молотов и Калинин представля¬
ли, несомненно, два разных стиля в официальных обычаях
Кремля. Первый обставил свои аппаратные функции в духе мо¬
нархического двора с блестящими мундирами высокопостав¬
ленных чиновников. Казалось, Молотов стремится достичь сво¬
его рода театрального эффекта, который бы мог в какой-то ме¬
ре привести в замешательство непредупрежденного гостя.
Калинину, наоборот, доставляли удовольствие простота и есте¬
ственность. Его собственное поведение прекрасно сочеталось
с почти домашним кабинетом нормальных размеров, в котором
отсутствие какой-либо надменности у хозяина и его народная
внешность простого крестьянина невольно располагали к неза¬
медлительному живому сближению»9. По мнению Фругони, Ка¬
линин принадлежал к школе «борцов-рабочих романтической
эпохи первых лет борьбы за дело коммунизма и, верный этому,
он не мог сбросить с себя простоту пролетария даже в стенах
Кремля»10.После вручения грамот Фругони в ходе разных визитов
и приемов имел немало интересных встреч с видными деятеля¬
ми советской внешней политики. Он отмечает, что в заместите¬
ле министра иностранных дел «Лозовском — он был в свое вре¬7	Frugoni Е. La esfinge roja. Buenos Aires, 1948. P. 20.8	Ibidem.9	Ibid. P. 22.10	Ibid.154
мя другом Айа де ла Торре11 — я нашел человека, очень интере¬
сующегося политической обстановкой в различных странах Ла¬
тинской Америки... Мы с Лозовским засиживались, конечно,
надолго»12.Встречался Фругони и со «знаменитым», как он подчеркивает,
М.М. Литвиновым. Разговор у них был обстоятельным, говорили
без переводчика по-французски. «Роль Литвинова в правитель¬
стве, — отмечал Фругони, — заметно уменьшилась после заклю¬
чения германо-советского пакта, что означало неудачу его поли¬
тики сближения с Англией, Францией, США и расценивалось
тогда как «закат» его официальной деятельности. Война с Герма¬
нией подняла престиж Литвинова, но не полностью, и он уже не
был такой фигурой, как несколько лет назад». Посол отмечал,
что, в то время как акции Литвинова падали, поднимались акции
посла СССР в Англии И.М. Майского, хотя отношения с этой
страной тогда, в 1939—1940 гг., ухудшились. «Любопытно, — под¬
черкивает в связи с этим Фругони, — дружба с Англией — то, что
повлекло за собой немилость к Литвинову, «поспособствовало»
Майскому»13. О последнем Фругони пишет, что это был «очень
симпатичный человек, без какого-либо позерства, невысокого
роста, похожий на доброго, веселого соседа, очень любезный.
Как собеседник он привлекает своей искренностью и непринуж¬
денностью»14.Комментируя историю с Литвиновым, Фругони подчеркивает:
«Необходимо напомнить, что в СССР нет ни чиновника, ни руко¬
водителя, который, каким бы выдающимся он ни был, проводил
бы свой собственный курс. Только один человек, без сомнения,
мог похвастаться своей политикой в соответствии с собственными
концепциями и соображениями — это Сталин, потому что правя¬
щая и единственная в стране партия в его руках»15.Несколько раз Фругони видел в Доме приемов Н КИД на Спи-
ридоньевке знаменитую А.М. Коллонтай (эти встречи, видимо,11	Видный деятель социал-демократического движения Перу и Латин¬
ской Америки в 20-50-е гг. — Примеч. авт.12	Frugoni Е. Op. cit. Р. 23.13	Ibid.14	Ibid. P. 25.15	Ibid. P. 24.155
относятся уже к 1945—1946 гг.). «Паралич ног заставлял ее пере¬
двигаться в кресле-каталке, Когда она проезжала на нем через са¬
лон, к ней подходили многочисленные друзья. Сейчас она уже
в почтенном возрасте, совсем седая, с приятной улыбкой, осве¬
щающей интеллигентное лицо»16. Впрочем, на тех же приемах
Фругони встречал не только дипломатов. Не раз он беседовал там
с И. Эренбургом, благо, что тот после Испании немного знал ис¬
панский язык: «Он меланхоличный по характеру человек, его
улыбка чаще печальная, чем радостная. Седая шевелюра богем¬
ного вида обрамляет лицо, взгляд мягкий и даже робкий. И вме¬
сте с тем этот человек заставлял дрожать от ярости и ненависти
врагов, когда говорил о них на страницах советской печати
и в своих литературных произведениях»17.Интересны заметки Фругони и о художнике П. Кончалов¬
ском (они познакомились на одном из приемов), который, как
отмечал обладавший незаурядным художественным даром Фру¬
гони, находился «в расцвете сил, он работает во всех жанрах,
имеет богатую световую палитру, умеет создавать красивые све¬
товые эффекты. Его картины, в особенности изящные этюды
с цветами, очень современны и в то же время не отступают от
классических канонов. Друг многих европейских художников,
он обладает большой художественной кульгурой. Говорит
по-испански. Это высокий, дородный человек с чувством добро¬
го юмора. В дружеской обстановке, на праздниках очень вырази¬
тельно поет французские и испанские песни, аккомпанируя себе
на пианино»18.Интересные свидетельства послов Кубы, Мексики и Уругвая,
несмотря на то что в силу привилегированного положения в об¬
ществе своих стран они были далеки от проявлений каких-либо
сихмпатий к существовавшему в СССР строю, вместе с тем пока¬
зывают, что эти дипломаты увидели и по достоинству оценили
огромные усилия советского народа и Красной армии в тяжелей¬
шей борьбе с врагом, сумели донести свои впечатления до наро¬
дов, которые они представляли. Все то, что они увидели тогда
в Советском Союзе, — героизм Красной армии, самоотвержен¬16	Frugoni Е. Op. cit. Р. 39.17	Ibid. Р. 38.18	Ibid. Р. 40.156
ный труд в тылу, трудности и лишения, несгибаемую волю наших
людей к победе — не могло не повлиять и на мировоззрение са¬
мих послов. И не случайно, когда Кинтанилья выступал по воз¬
вращении на родину в Мехико в театре «Бельяс Артес» на собра¬
нии Института мексикано-советского культурного обмена, он
прямо в самом начале заявил: «Я — друг СССР». Его вдова Сара
Кинтанилья рассказывала автору этих строк, что ее супруг всегда
тепло вспоминал Советский Союз, а в 1978 г., за два года до смер¬
ти, охотно принял приглашение президента Мексики Лопеса
Портильо сопровождать его во время визита в Москву.
ПРИЛОЖЕНИЕИз воспоминаний первого секретаря
посольства СССР в Мексике JI. Тарасова*Свой рабочий день я начинал с чтения газет и журналов. Тре¬
бовалось внимательно прочесть все статьи, дававшие в значи¬
тельной степени представление об основных внешнеполитичес¬
ких и внутренних проблемах, а затем доложить послу свое мне¬
ние, иллюстрируя его выдержками из прочитанных статей. То же
делали и другие сотрудники посольства, и это помогало нам ори¬
ентироваться в событиях.В ноябре 1943 г., в 26-ю годовщину Октябрьской социалисти¬
ческой революции, Константин Александрович Уманский пору¬
чил мне выступить на торжественном собрании в честь нашей ре¬
волюции, устраиваемом Обществом помощи России в войне в по¬
мещении самого большого профсоюзного клуба Мехико-сити.После большого приема в посольстве я отправился в клуб. На¬
путствуя, посол рекомендовал мне не делать большего доклада
и ограничить свое выступление не более чем тридцатью минута¬
ми: «Обычно на таких собраниях нам задают много разнообраз¬
ных вопросов, и ответы на них будут самой существенной частью
вашего выступления».Я немного волновался. Среди собравшихся могли быть сто¬
ронники гитлеровской Германии, ведь в Мексике жило много
немцев, главным образом предпринимателей.Большой зал клуба был заполнен до отказа. Люди стояли
в проходах, сидели на ступеньках лестниц, даже сцена и места для
оркестра были заполнены. Собралось не менее полутора тысяч
человек.*	Тарасов Л. На земле Монтесума // Москва. — 1968. — № 6.158
Я говорил действительно не более получаса, посвятив основ¬
ную часть своего выступления рассказу о ходе войны на нашем
фронте, о крупных победоносных сражениях, привел цифры,
свидетельствовавшие о том, что Советский Союз все еще продол¬
жает нести главную тяжесть войны, фактически сражаясь один на
один против главных сил гитлеровской Германии, нанося им та¬
кие удары, от которых они уже не смогут оправиться. Я также
сказал, что дальнейшие оттяжки с открытием второго фронта
в Европе будут стоить больших жертв народам всех стран.Как предвидел Константин Александрович, было задано
много вопросов, красноречиво говоривших, как мало знали
в Мексике о нашей стране, нашем народе, политике нашего
правительства, какая скудная, а порой и неверная информация
о нас поступала в Мексику за все эти годы. Некоторые вопросы
были наивными, но каверзных не было. Собравшиеся хотели
восполнить свои знания о Советском Союзе, и я с радостью чув¬
ствовал, как доброжелательно реагирует этот огромный зал на
мои слова.В двенадцатом часу ночи я вернулся в посольство и поднялся
в квартиру посла. Константин Александрович заставил меня по¬
дробно рассказать обо всем, что происходило на собрании.После в газете «Эксельсиор» с грубой антисоветской статьей
выступил известный реакционный журналист Карлос Денегри.—	Будем ли мы заявлять официальный протест? Пошлем мы
ноту МИДу? — спросил я посла.Уманский молча посмотрел на меня, а затем опять углубился
в чтение статьи.—	Никогда не спешите с решениями, — сказал он мне спустя
минуту. — В дипломатии это может привести к конфузу и даже
к неприятным последствиям. Подумайте, что даст нам официаль¬
ный протест, да еще в письменной форме?—	Что даст?..—	Нам — ничего не даст. Что касается МИДа, то мы поставим
его в неудобное положение, заставив сослаться на формальные
обстоятельства. «Эксельсиор» — частная газета, пользуется суще¬
ствующим в стране порядком и печатает все, что заблагорассу¬
дится: критикует мероприятия правительства, высмеивает поли¬
тических и государственных деятелей. Мексиканское правитель¬159
ство дружески относится к нам, оно хочет развивать отношения
с нами. В этом теперь нет никаких сомнений. Нужно ли по каж¬
дому поводу посылать протесты? Наше досье, которое ведут
в МИДе, должно содержать как можно меньше таких докумен¬
тов. Время от времени его читают, изучают, анализируют. Об этом
не следует забывать тем, кто пишет ноты, памятные записки и то¬
му подобные документы...—	Что же, значит, мы не должны реагировать на хулиганское
выступление Денегри?—	Нет, должны. Поезжайте в МИД и переговорите с заведую¬
щим европейским отделом. Выскажите ему наше возмущение по¬
добным выпадом. Но сделайте это в тоне спокойной беседы, а не
в виде официального заявления. Он, конечно, сошлется на сво¬
боду печати, будет просить не обращать внимания, скажет об
искренних чувствах, питаемых мексиканским правительством
к нашей стране. И это будет правдой...—	Но где гарантии, что впредь это не повторится?—	МИД или Минвнудел вызовет редактора газеты и выскажет
ему свое несогласие, а газета все-таки не может не считаться
с мнением своего правительства и будет более осторожна в буду¬
щем. Если хотите знать, это был пробный камень. «Эксельсиор»
таким образом зондировал почву, как будут реагировать офици¬
альные круги.Время доказало правоту Уманского. Поскольку шла война,
а Мексика находилась далеко от Советского Союза, для более
полной информации мексиканской общественности о положе¬
нии на советско-германском фронте и внутри нашей страны воз¬
никла необходимость в издании посольского бюллетеня.
Фотографии
из личного архива автора
Учебное изданиеСизоненко Александр ИвановичДИПЛОМАТИЧЕСКИЕПОРТРЕТЫРедактор В. М. Титов
Художник ММ. Петухова
Компьютерная верстка НА. ФедороваПодписано в печать 17.10.07.Формат 60x84716. Бумага офсет № 1. Печать офсетная
Уел. печ. л.9,76. Уч.-изд. л. 8,27.Тираж; 250 экз. Заказ № 353Издательство «МГИМО-Университет»119454, Москва, пр. Вернадского, 76Отпечатано в отделе оперативной полиграфии
и множительной техники МГИМО(У) МИД России
119218, Москва, ул. Новочеремушкинская, 26.