ВОПРОСЫ
ФИЛОСОФИИ
1
1954

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ
ВОПРОСЫ
ФИЛОСОФИИ
ЖУРНАЛ ВЫХОЛИТ ШЕСТЬ РАЗ В ГОД
1
1954

В. И. Ленин — великий теоретик
коммунизма
А.	М. РУМЯНЦЕВ
Теория научного коммунизма возникла вместе с рабочим движением
и на его основе. Ее создали великие учители пролетариата К. Маркс и
Ф. Энгельс. Применительно к эпохе империализма и пролетарских револю¬
ций развил эту теорию дальше и поднял ее на новую высоту В. И. Ленин.
Обобщив опыт первых лет коммунистического строительства, он указал
основные пути и средства достижения как первой фазы коммунизма —
социализма, так и его высшей фазы — полного коммунизма.
Под знаменем ленинских идей, которые последовательно развивал
дальше великий ученик В. И. Ленина И. В. Сталин, уверенно идет совет¬
ский народ к сияющим вершинам коммунизма. Тридцать лет, прошедшие
со дня смерти гениального продолжателя дела К. Маркса и Ф. Энгельса,
отмечены всемирно-историческими победами как внутри нашей страны,
так и за ее рубежами. Верный идеям ленинизма, советский народ возгла¬
вляет могучий лагерь мира, демократии и социализма.
И чем дальше уходит от нас время ки-пучей революционной деятель¬
ности Ленина, тем ярче встает перед нами его образ, его гений, его величие
как мудрого теоретика коммунизма и вождя международного проле¬
тариата.
I
Теоретическим фундаментом научного коммунизма является создан¬
ное К. Марксом и Ф. Энгельсом и всесторонне развитое В. И. Лениным и
И. В. Сталиным великое орудие познания природы и общества — учение
о диалектическом и историческом материализме, составляющее вершину
человеческой мысли.
Пользуясь этим могучим средством научной мысли, марксизм вскрыл
объективный, закономерный ход исторического процесса.
«Люди сами творят свою историю,— писал В. И. Ленин,— но чем
определяются мотивы людей и именно масс людей, чем вызываются столк¬
новения противоречивых идей и стремлений, какова совокупность всех
этих столкновений всей массы человеческих обществ, каковы объективные
условия производства материальной жизни, создающие базу всей исто¬
рической деятельности людей, каков закон развития этих условий,— на
все это обратил внимание Маркс и указал путь к научному изучению
истории, как единого, закономерного во всей своей громадной разносто¬
ронности и противоречивости, процесса» (Соч. Т. 21, стр. 40—41).
Марксизм научно доказал объективную необходимость и неизбеж¬
ность перехода общества от капитализма к коммунизму.
Обобщая явления прошлой и современной им общественной жизни
основоположники марксизма К. Маркс и Ф. Энгельс раскрыли объектив¬
ную основу развития общества — производство необходимых людям мате¬
риальных благ. Это производство всегда является общественным, ибо
люди не могут жить и трудиться изолированно друг от друга, в одиночку.

4
А. М. РУМЯНЦЕВ
В процессе производства материальных благ люди вступают в опре¬
деленные отношения друг с другом — в производственные отношения,
главным выражением которых являются формы собственности на сред¬
ства производства, соответствующие им взаимоотношения людей в произ¬
водстве, их обмен своей деятельностью и отношения распределения произ¬
веденных благ. Производственные отношения составляют обществен¬
ную форму, внутри которой и только через посредство которой происходит
развитие орудий труда и самих людей, с их трудовыми навыками, произ¬
водственным опытом, то есть производительных сил, с помощью которых
общество, воздействуя на окружающую его природу, добывает необходи¬
мые ему средства существования.
Но производственные отношения содействуют развитию производи¬
тельных сил лишь тогда, когда они находятся в соответствии с уровнем
развития производительных сил. Если же соответствие производственных
отношений и производительных сил нарушается, то эти отношения стано¬
вятся тормозом развития производительных сил общества. В это время
и возникает объективная потребность в замене старых производственных
отношений новыми, которые бы обеспечивали дальнейшее развитие про¬
изводительных сил.
Взаимодействие этих двух сторон общественного производства, нахо¬
дящихся в тесном единстве, и составляет внутренне присущий обществу
источник его развития.
Вскрыв эту особенность общественного развития, К. Маркс и
Ф. Энгельс показали, что жизнь общества представляет собой не хаотиче¬
ское нагромождение непознаваемых явлений, а есть закономерный, есте¬
ственно-исторический процесс, вполне поддающийся познанию, делающий
возможным научное предвидение. Марксизм вооружил человечество могу¬
чим теоретическим оружием в борьбе за будущее.
Применив научную теорию развития к капитализму, марксизм со
всей убедительностью показал, что производительные силы, выросшие
внутри этой общественной формации до уровня машинного производства,
вступили в резкое противоречие с капиталистическими производственны¬
ми отношениями. Частное присвоение сугубо общественных по своей сущ¬
ности средств производства обрекает трудящихся на все усиливающиеся
муки наемного рабства.
Нищета широких масс, хищническая эксплуатация рабочей силы,
неуверенность трудящихся в завтрашнем дне, скрытая и открытая, частич¬
ная и полная безработица; торможение развития и использования высоко¬
производительных машинных орудий труда; периодические экономические
кризисы перепроизводства, в процессе которых уничтожается значитель¬
ная часть готовых продуктов и производительных сил общества,— таково
далеко не полное выражение все обостряющегося противоречия между
производительными силами и производственными отношениями капита¬
листического общества. Капитализм все больше мешает развитию творче¬
ских сил человека, сознательному применению науки, планомерной экс¬
плуатации земли.
Современные производительные силы давно уже переросли капита¬
листические производственные отношения. Общественный характер ма¬
шинного производства настоятельно требует общественной собственности
ка средства производства. Она исключает эксплуатацию человека челове¬
ком, хищническую растрату человеческих сил и способностей, открывает
простор развитию производительных сил с целью максимального удовле¬
творения постоянно растущих материальных и культурных потребностей
общества.
Последующее развитие капиталистического общества, приведшее ка¬
питализм на высшую его ступень, ступень империализма, обострило до
крайности противоречия между производительными силами и капитали¬
стической формой, внутри которой они развивались. Открытая мар¬
ксизмом необходимость и неизбежность перехода общества к коммунизму

В. И. ЛЕНИН - ВЕЛИКИЙ ТЕОРЕТИК КОММУНИЗМА
5
превратилась в непосредственную практическую задачу. В. И. Ленин,
проанализировав империалистическую стадию развития капитализма, по¬
казал, что концентрация и централизация капитала, породившие господ¬
ство монополий, вплотную подвели общество к такому обобществлению
производства, которое непосредственно требует осуществления перехода
от капитализма к коммунизму.
«Когда крупное предприятие,— писал В. И. Ленин,— становится ги¬
гантским и планомерно, на основании точного учета массовых данных,
организует доставку первоначального сырого материала в размерах:
% или % всего необходимого для десятков миллионов населения; когда
систематически организуется перевозка этого сырья в наиболее удобные
пункты производства, отделенные иногда сотнями и тысячами верст один
от другого; когда из одного центра распоряжаются всеми стадиями после¬
довательной обработки материала вплоть до получения целого ряда
разновидностей готовых продуктов; когда распределение этих продуктов
совершается по одному плану между десятками и сотнями миллионов по¬
требителей (сбыт керосина и в Америке и в Германии американским
«Керосиновым трестом»); — тогда становится очевидным, что перед нами
налицо обобществление производства...» (Соч. Т. 22, стр. 288—289).
Очевидным также становится, что такой уровень обобществления
производства никак не совместим с капиталистической оболочкой. Обоб¬
ществленное производство по своим материальным возможностям в со¬
стоянии полностью удовлетворять потребности трудящихся масс. Монопо¬
листический же капитал использует все возможности обобществленного
производства только для получения необходимой ему максимальной при¬
были, углубляя нищету масс, порождая массовую хроническую безрабо¬
тицу, суживая покупательную способность населения.
Обобществленное производство объективно требует непрерывности
в своем развитии и последовательного внедрения новейших достиже¬
ний науки и техники. Господство монополий тормозит их промышленное
применение и замедляет по сравнению с возможностями обобще¬
ствленного производства движение его вперед, деформируя экономиче¬
ский цикл, в котором углубились кризисная и депрессивная фазы и
ослабла фаза подъема. Обобществленное производство объективно
требует планомерного, пропорционального развития экономики. Моно¬
полистическая же оболочка углубляет свойственную капиталистической
системе диспропорциональность, стихийность развития, создает нерав¬
номерное, остро конфликтное развитие экономики, чреватое империа¬
листическими войнами, в массовом масштабе разрушающими произво¬
дительные силы.
Чем дольше сохраняется монополистический капитализм, тем больше
обостряются внутрикапиталистические противоречия, усиливается загни¬
вание капитализма; капитализм мешает обществу воспользоваться всеми
благами обобществления производства, ввергая общество в новые и новые
тяжелейшие испытания. Вместе с тем все острее и очевиднее становится
необходимость установления общественной собственности на средства
производства. «Капитализм в его империалистической стадии,— указывает
В. И. Ленин,—вплотную подводит к самому всестороннему обобще¬
ствлению производства, он втаскивает, так сказать, капиталистов, вопреки
их воли и сознания, в какой-то новый общественный порядок, переходный
от полной свободы конкуренции к полному обобществлению» (там же,
стр. 193).
Но замена старых, капиталистических отношений новыми, коммуни¬
стическими не может произойти сама собой, автоматически. Объективно
необходимую замену одних производственных отношений другими осу¬
ществляют люди, осознавшие назревшую потребность прогрессивного
развития материальной жизни общества как свою собственную потреб¬
ность. Эксплуататорское же общество, как известно, состоит из разных
классов, по определению Ленина,— больших групп людей, различающихся

б
А. М. РУМЯНЦЕВ
по их отношениям к средствам производства, в силу этого — по их месту
и роли в исторически данной системе общественного производства и, со¬
ответственно, по получаемой ими доле общественного богатства и методам
его присвоения. Одни классы владеют всеми или решающими средствами
производства, другие полностью или частично лишены их. Поэтому первые
присваивают себе труд последних, эксплуатируют их. Класс, сосредото¬
чивший в своих руках решающие средства производства, является классом
экономически и политически господствующим. В классово-антагонисти¬
ческом обществе это — меньшинство населения, эксплуатирующее трудя¬
щееся большинство. Поэтому экономические интересы разных классов
общества не могут быть едиными. Интересы же основных его классов
противоположны, как противоположны сами эти классы.
Капиталистические отношения представляют собой беззастенчивый
грабеж трудящихся, осуществляемый под видом простой товарной сделки
между капиталистом и рабочим. Это определяется сущностью капитали¬
стической собственности, которая, как известно, представляет собой
присвоение чужого овеществленного неоплаченного труда для присвоения
чужого живого неоплаченного труда во все возрастающем объеме. В усло¬
виях капиталистической собственности буржуазия присваивает себе про¬
дукт труда рабочих. Капиталисты заинтересованы в расширенном
воспроизводстве этого грабежа как основы роста их богатства, сосре¬
доточивающегося в руках все уменьшающейся кучки магнатов капитала.
Они жизненно заинтересованы в сохранении капиталистических производ¬
ственных отношений. Даже в условиях самого острого конфликта между
производительными силами и производственными отношениями капита¬
листического общества этот коренной интерес буржуазии не исчезает,
а растет.
Следовательно, в отличие от предшествующих формаций, в недрах
которых возникали новые производственные отношения, завоевывавшие
затем господствующее положение в обществе, в недрах капитализма воз¬
никновение и существование общественной собственности на средства
производства исключаются. Та же собственность, которая при капита¬
лизме национализируется, не является общественной в полном смысле
этого слова. Эта собственность принадлежит не всему обществу, а лишь
классу капиталистов в целом. Капиталистическим отношениям подчинена
при капитализме и такая форма собственности, как кооперативная.
Для того, чтобы общество могло подняться от господства капитали¬
стической собственности на средства производства к господству всенарод¬
ной собственности, в нем должна найтись и действительно находится сила,
способная осуществить эту объективно необходимую замену и заинтере¬
сованная в этом. Такой общественной силой является только рабочий
класс, коренные экономические интересы которого прямо противоположны
интересам буржуазии.
В первой половине XIX столетия, когда К. Маркс и Ф. Энгельс созда¬
вали свою гениальную теорию, рабочий класс представлял собой массу
в большинстве еще не сознательных, разрозненных, неорганизованных,
конкурирующих друг с другом на рынке труда рабочих. Казалось, что этот
класс задавлен невыносимой тяжестью подневольного труда и обречен
в условиях капиталистической эксплуатации на одичание, деградацию и
вымирание. Многим, особенно мелкобуржуазным экономистам и филосо¬
фам появление и развитие рабочего класса представлялись тогда обще¬
ственным бедствием, «язвой пролетариатства», которую надо устранить
просвещенной деятельностью буржуазного общества, путем убеждения
его правителей в необходимости борьбы с этим бедствием и т. п.
Вопреки этим прогнозам рабочий класс явился единственным классом
буржуазного общества, которому принадлежит будущее. Как доказали
К. Маркс и Ф. Энгельс, все прочие классы, так называемые средние клас¬
сы (крестьяне, ремесленники, мелкие предприниматели), приходят в упа¬

В. И. ЛЕНИН —ВЕЛИКИЙ ТЕОРЕТИК КОММУНИЗМА
док и разоряются с развитием крупной капиталистической промышлен¬
ности. И хотя их интересы противоположны интересам буржуазии, тем
не менее они смотрят не вперед, а назад. Эти классы стремятся сохранить
себя как средние классы, базирующиеся на собственном труде в своих
мелких хозяйствах. Будучи в капиталистическом обществе классами, ко¬
торые также подвергаются эксплуатации со стороны крупного капитала,
они в силу своей раздробленности, опутанные средневековыми и другими
отношениями, не видят сущности капиталистической эксплуатации и дей¬
ствительного выхода из свойственных ей порядков.
Рабочий же класс создается именно крупным производством и разви¬
вается вместе с ним. Только он один в условиях машинного производства
ничем уже не связан с частной собственностью на средства производства.
Он не только не причастен к эксплуатации чужого труда, но сам подвер¬
гается жесточайшей эксплуатации. Рабочий класс глубоко заинтересован
в полном исчезновении эксплуатации, установлении господства всенарод¬
ной собственности на средства производства. Именно рабочий класс жиз¬
ненно заинтересован в замене старых производственных отношений новы¬
ми, обеспечивающими беспрепятственное развитие трудовых навыков и
производственного опыта людей, машинных орудий труда, используемых
в интересах всего общества. К. Маркс и Ф. Энгельс показали, что рабочий
класс, освобождая себя, освобождает от эксплуатации и все трудящиеся
массы. Только один рабочий класс смотрит вперед, являясь действительно
революционным, передовым классом общества.
Сам механизм капиталистического способа производства, основанный
на эксплуатации коллективного труда наемных рабочих, концентрируемых
крупной промышленностью, вопреки воле капиталистов обучает, объеди¬
няет и организует рабочий класс. С развитием буржуазного общества ра¬
бочие на собственном опыте убеждаются в единстве своих интересов как
класса, в противоположности своих интересов интересам буржуазии, в
необходимости организации своих рядов для осуществления исторических
задач.
Великое открытие К. Марксом и Ф. Энгельсом в лице рабочего клас¬
са передовой общественной силы капиталистического общества, до конца
заинтересованной в переходе к коммунизму, сыграло исключительную
роль в развитии самосознания рабочих, в организации его рядов во
всем мире.
В. И. Ленин всесторонне развил положения марксизма об историче
ской роли рабочего класса. Со всей научной глубиной он показал, что этот
класс является естественным и единственным представителем всех экс¬
плуатируемых, всех трудящихся. Рабочий класс сам становится револю
дионным лишь постольку, «поскольку он не замыкается в узко-цеховые
рамки, поскольку он выступает во всех проявлениях и на всех поприщах
общественной жизни, как вождь всей трудящейся и эксплуатируемой мас¬
сы...» (В. И. Ленин. Соч. Т. 31, стр. 170).
Мастерски применив теорию К. Маркса и Ф. Энгельса к исследованию
и объяснению экономического развития России, В. И. Ленин завершил
теоретический разгром русских народников, опроверг их попытки отрицать
историческую роль рабочего класса в нашей стране. Несмотря на го, что
рабочий класс России был тогда еще слабым, малочисленным и находился
на первых ступенях своего развития, В. И. Ленин доказал, что именно
русский рабочий класс является единственной общественной силой в
стране, способной возглавить и осуществить ее коммунистическое преоб¬
разование. При исследовании этого вопроса В. И. Ленин на заре своей
революционной теоретической деятельности сформулировал великую, име
ющую всемирно-историческое значение идею союза рабочего класса и
крестьянства как общественной силы, способной сломить сопро^
тивление современной буржуазии, этого отживающего, реакционного
класса.

8
А. М. РУМЯНЦЕВ
II
Марксизм, открыв рабочий класс как ту общественную силу, которая
До конца заинтересована в коммунистическом преобразовании общества
и способна осуществить его, осветил и пути свершения этой великой
исторической задачи. Это прежде всего неуклонная борьба рабочего класса
за свои коренные экономические интересы.
Противоположность коренных экономических интересов классов по¬
рождает глубочайшие, непримиримые классовые противоречия и непри¬
миримую классовую борьбу. Эта борьба последовательно развивается во
всех областях общественной жизни и приобретает разные формы — от
простого изолированного протеста отдельных лиц против невыносимых
условий жизни и труда до массовых политических выступлений трудя¬
щихся; от отдельных, частичных требований до общих и коренных;
от стихийных «бунтов» до сознательного, организованного революцион¬
ного взрыва, завершающегося заменой старых производственных отно¬
шений новыми, коммунистическими. Первым шагом пролетарской рево¬
люции, как установили К. Маркс и Ф. Энгельс, является завоевание
рабочим классом государственной власти, установление диктатуры
пролетариата.
Государство возникло еще на заре классового общества как продукт
и проявление непримиримости классовых противоречий. Государство —
это политическая организация господствующего в общественном производ¬
стве класса, имеющая своей задачей сохранение и упрочение его господ¬
ства, защиту коренных экономических интересов господствующего класса,
подавление сопротивления других классов. Государство появилось как
орудие господствующего в обществе меньшинства, как аппарат, управля¬
ющий его общими делами. Этот аппарат обеспечивает наилучшие для
капитализма условия эксплуатации трудящихся, охрану этих условий,
стало быть, удержание в повиновении угнетенных классов.
Чтобы сохранить и укрепить свое господство, эксплуататоры приме¬
няют два основных, как указывает В. И. Ленин, тесно связанных между
собой способа. Это, во-первых,— насилие, осуществляемое армией, по¬
лицией, жандармерией, судами и другими государственными органами,
это, во-вторых, — обман, рассчитанный на затуманивание классово¬
го сознания.
Господствующие эксплуататорские классы маскируют сущность
своего государства. Всяческим «обожествлением» власти, лицемерными
пышными фразами о всенародности, надклассовости государства, изобра¬
жением буржуазного государства как блюстителя верховных обществен¬
ных интересов они обманывают широкие трудящиеся массы.
Определяя направление, содержание и формы государственной дея¬
тельности, то есть всю политику государства, господствующий эксплуата¬
торский класс стремится духовно подавлять трудящиеся массы. Он заин¬
тересован в том, чтобы эти массы оставались разъединенными, неоргани¬
зованными. Всю силу государственной власти, сосредоточенной в руках
буржуазии, она направляет на то, чтобы помешать угнетенным классам
осознать свои коренные интересы и организовать свои силы для решения
насущных исторических задач.
В лице буржуазного государства выступает основная сила политиче¬
ской надстройки над экономическим базисом капитализма, стоящая на
страже сохранения эксплуататорских отношений. Без уничтожения этой
надстройки невозможно преодоление сопротивления реакционных классов,
невозможно приведение в соответствие производственных отношений и
производительных сил. Самой логикой классовой борьбы подводится ра¬
бочий класс к борьбе за государственную власть.
Завоеванная рабочим классом власть в силу сопротивления буржуа¬
зии не может не быть его диктатурой. Никогда буржуазия мирно, без
борьбы не отказывается от своего господства. Диктатура пролетариата

В. И. ЛЕНИН-ВЕЛИКИЙ ТЕОРЕТИК КОММУНИЗМА
9
нужна рабочему классу потому, что без нее невозможно подавить сопро¬
тивление буржуазии, которое удесятеряется после ее свержения. Кроме
диктатуры пролетариата, нет в обществе другой власти, которая смогла
бы вторгнуться в отношения буржуазной собственности, экспроприировать
экспроприаторов, организовать коммунистический способ производства,
сделать всех членов общества трудящимися, уничтожить всякую возмож¬
ность восстановления эксплуатации человека человеком. В этом главная
цель диктатуры пролетариата. Будучи особой формой действия передовой
общественной силы — формой государственного руководства обще¬
ством,— диктатура пролетариата осуществляет объективное требование
материальной жизни общества: приводит производственные отношения в
соответствие с общественным характером производительных сил —
и потому является главным средством коммунистического преобразо¬
вания.
Политическая борьба является важнейшей формой классовой борь¬
бы пролетариата. Высшей фазой его политической борьбы является про¬
летарская революция. В этой фазе происходит решающее столкновение
передовой общественной силы, открытой В. И. Лениным,— союза рабочих
и крестьян — с реакционной, отживающей силой, каковой является совре¬
менная буржуазия.
Разрабатывая вопрос о революционном переходе от капитализма
к коммунизму, К. Маркс и Ф. Энгельс исходили из условий общественной
жизни, свойственных домонополистическому капитализму. Они совершен¬
но правильно указывали тогда, что победа пролетарской революции
возможна только одновременно во всех или главнейших капиталистиче¬
ских странах и невозможна в одной, отдельно взятой стране.
В. И. Ленин, раскрывая экономическую и политическую сущность
последней стадии капитализма — империализма,— показал, что империа¬
лизм является кануном пролетарской революции. Исходя из закона
неравномерности экономического и политического развития капитализма,
В. И. Ленин пришел к выводу, что старое марксистское положение о
победе пролетарской революции сразу во всех странах уже изжило себя.
В условиях монополистического капитализма оно стало в противоречие
с действительностью. В условиях империализма в силу неравномерности
политического и экономического развития капитализма победа пролетар¬
ской революции одновременно во всех или главнейших капиталистических
странах стала невозможной. При империализме победа пролетарской
революции возможна вначале в нескольких или даже в одной, отдельно
взятой стране, в той, которая является слабым звеном империалистиче¬
ской цепи.
Обоснование В. И. Лениным новой теории пролетарской революции
явилось великим научньим подвигом. Это гениальное открытие вывело
рабочий класс всего мира из того тупика, в который загнали его оппорту¬
нисты и предатели интересов рабочего класса, извращавшие марксизм,
стремившиеся выбросить из него его революционное содержание. Это
открытие развязало революционную инициативу рабочего класса, воору¬
жило его на решительный штурм капитализма и привело к первому про¬
рыву империалистической цепи в ее наиболее слабом звене, каковым ока¬
залась тогда царская Россия.
Для руководства классовой борьбой рабочий класс создал из своей
наиболее активной, передовой части политическую организацию, рабочую
партию. «У пролетариата нет иного оружия в борьбе за власть, кроме
организации»,— указывал В. И. Ленин (Соч. Т. 7, стр. 383). На плечи
Коммунистической партии легла вся тяжесть руководства борьбой рабо¬
чего класса за завоевание власти. Партия должна, правильно учитывая
политическую обстановку, не упустить благоприятных условий для взятия
рабочим классом власти и привести его к победе. Партия — руководящая
сила рабочего класса, главное средство его классовой борьбы.

10
А. М. РУМЯНЦЕВ
Рабочая партия способна выполнить руководящую роль прежде всего
потому, что в своей практической деятельности она руководствуется науч¬
ной теорией. Чтобы руководить рабочим классом, надо знать, куда и
как вести его, дабы достигнуть победы. Без этого невозможно убедить
большинство рабочих в правильности выдвигаемых партией задач, невоз¬
можно приобрести доверие народа. Без научного знания экономических
законов развития общества и классовой борьбы в нем нельзя видеть истин¬
ную цель рабочего движения, правильно учесть политическую обстановку
и дать рабочему классу на каждом этапе его борьбы действительный ло¬
зунг борьбы. Следовательно, без знания законов общественного развития
партия не смогла бы внести политическое сознание в массы, мобилизовать
и организовать их на сознательную борьбу за свержение господства капи¬
тала, обеспечить единство воли и действия рабочего класса в борьбе за
завоевание государственной власти. Это знание дает только марксизм.
Марксизм дает партии великую силу научного предвидения, определяет
научный характер политики рабочего класса и предохраняет партию от
ошибок в политике, угрожающих осуществлению основных целей рабочего
движения.
Буржуазия вполне основательно увидела в марксистской партии руко¬
водящее ядро рабочего класса и всю силу своего преследования направи¬
ла против этой партии и ее теоретического оружия — марксизма.
Пытаясь разложить ряды рабочего класса, теоретически обезоружить
его, буржуазия возлагает особые надежды на свою агентуру в рядах ра¬
бочего класса. Разные предатели и оппортунисты, извращая марксистскую
теорию, стремились повести рабочее движение по путям, угодным буржуа¬
зии. Они проповедовали классовый мир, призывали рабочих ограничиться
лишь экономической борьбой за улучшение условий продажи их рабочей
силы, мирной, парламентской борьбой за участие в буржуазном правитель¬
стве. Буржуазия при этом допускала и допускает создание «рабочих»
или «социалистических» правительств, под вывеской которых можно в
определенных условиях лучше осуществить охрану интересов буржуазии.
«Практически доказано, — отмечал В. И. Ленин, — что деятели внутри
рабочего движения, принадлежащие к оппортунистическому направле¬
нию, — лучшие защитники буржуазии, чем сами буржуа. Без их руковод¬
ства рабочими буржуазия не смогла бы держаться» (Соч. Т. 31, стр. 206).
На определенное время оппортунистам даже удалось захватить руко¬
водство мировым рабочим движением. Но воля рабочего класса к борьбе
непреодолима, как непреодолимы объективные требования развития ма¬
териальной жизни общества. В упорной борьбе с оппортунизмом
В. И. Ленин отстоял чистоту марксистского учения о партии, развил эго
учение и создал на его основе рабочую партию нового типа, Коммунисти¬
ческую партию.
Коммунистическая партия — это передовой, сознательный отряд рабо¬
чего класса, сильный своей организованностью, единством воли и дей¬
ствия. Она не терпит фракционности и непрестанно очищается от всяче¬
ских элементов оппортунизма. Коммунистическая партия — единственный
политический вождь рабочего класса. Только она способна руководить
всеми организациями рабочего класса, не деля ни с кем руководства
борьбой пролетариата. Она штаб борьбы рабочего класса за завоевание
пролетарской власти — диктатуры пролетариата, за последовательное ее
укрепление и построение коммунизма. «Только коммунистическая пар¬
тия,— писал В. И. Ленин,— если она действительно является авангардом
революционного класса, если она включает в себя всех лучших представи¬
телей его, если она состоит из вполне сознательных и преданных комму¬
нистов, просвещенных и закаленных опытом упорной революционной
борьбы, если эта партия сумела связать себя неразрывно со всей жизнью
своего класса, а через него со всей массой эксплуатируемых и внушить
этому классу и этой массе полное доверие,— только такая партия способ¬

В. И. ЛЕНИН -ВЕЛИКИЛ ТЕОРЕТИК КОММУНИЗМА
11
на руководить пролетариатом в самой беспощадной, решительной, послед¬
ней борьбе против всех сил капитализма» (там же, стр. 163—164).
В. И. Ленин разработал идеологические, организационные, тактиче¬
ские и теоретические основы партии нового типа. Под руководством Ком¬
мунистической партии рабочий класс, развертывая во всю ширь свою
могучую революционную силу, несоизмеримо превосходящую удельный
вес рабочих в населении страны, идет на революционное завоевание вла¬
сти, на установление диктатуры пролетариата.
Коммунистическая партия нашей страны, руководя борьбой рабочего
класса, убедила трудящихся в правильности своей политики, приобрела
доверие большинства. Правильно учитывая политическую обстановку в
стране и во всем мире, действие объективного закона неравномерности
развития капитализма в эпоху империализма, закона, определившего воз¬
можность победы пролетарской революции вначале в одной, отдельно взя¬
той стране, партия не упустила благоприятных условий для взятия власти
рабочим классом и привела трудящиеся массы России к всемирно-исто¬
рической победе, к Великой Октябрьской социалистической революции,
открывшей эру построения коммунистического общества во всем мире.
На вопли социал-агентуры буржуазии в рабочем движении о том,
что Россия по уровню цивилизации еще не дозрела до коммунистического
преобразования, В. И. Ленин ответил уничтожающим саркастическим во¬
просом: «Для создания социализма,— говорите вы,— требуется цивилизо¬
ванность. Очень хорошо. Ну, а почему мы не могли сначала создать такие
предпосылки цивилизованности у себя, как изгнание помещиков и изгна¬
ние российских капиталистов, а потом уже начать движение к социализ¬
му?» (Соч. Т. 33, стр. 439).
Коммунизм не может быть построен сразу, на другой день после за¬
воевания власти рабочим классом. Диктатура пролетариата, ломая непо¬
средственное политическое сопротивление буржуазии, создает сначала
условия для слома ее экономического сопротивления. Последнее рабочий
класс преодолевает упорной организаторской работой по созданию
и развитию коммунистического хозяйства. Установление диктатуры про¬
летариата только открывает эпоху революционного преобразования
экономики общества, обеспечивая простор действию закона обязатель¬
ного соответствия производственных отношений характеру производитель¬
ных сил, закона, который давно, еще в недрах капитализма, пробивал
себе дорогу.
Коммунистическое преобразование общества — это организация по-
новому самых глубоких, как говорил В. И. Ленин, экономических корней
жизни для сотен миллионов людей в противовес старым, привычным для
них экономическим отношениям, в основе которых лежит стихийно, анар¬
хично растущий и вширь и вглубь рынок. Это — дело сложное и трудное,
требующее длительного времени. Это не только экспроприация экспро¬
приаторов, но и преобразование экономического уклада жизни мелких
частных собственников, базирующихся на собственном труде. Их экспро¬
приировать нельзя, их надо на деле убедить в необходимости и выгод¬
ности для них перехода к коммунизму и добиться того, чтобы они добро¬
вольно обобществили свои средства производства.
Даже средства производства, сосредоточенные у буржуазии, рабочий
класс не в состоянии отобрать сразу, одним ударом. Надо не только
экспроприировать эти средства производства, но и управлять ими. А этому
пролетариат не мог научиться в недрах капитализма. Буржуазия в течение
сотен лет не допускала рабочих к «тайнам» управления производством.
Рабочий класс, осуществляя вторжение в буржуазную собственность,
должен был овладеть искусством управления во всем объеме как в сфере
производства, так и в сферах обмена и распределения. Рабочий класс
должен был овладеть финансово-денежным хозяйством и торговлей. Как
указывали К. Маркс и Ф. Энгельс, рабочий класс, свергнув политическое

12
Л. М. РУМЯНЦЕВ
господство буржуазии, может провести экономическую экспроприацию
экспроприаторов только постепенно.
Вместе с тем необходимо время и для того, чтобы сами трудящиеся
могли избавиться от родимых пятен капитализма, от пороков, порожден¬
ных частной собственностью и ее господством, без преодоления которых
невозможно установление действительно коммунистических отноше¬
ний между людьми. «Громадная сила привычки к мелкобуржуазному и
буржуазному хозяйничанью, — указывал В. И. Ленин, — может быть
преодолена лишь в долгой, упорной борьбе. Поэтому Маркс и говорит
о целом периоде диктатуры пролетариата, как периоде перехода от капи¬
тализма к социализму» (Соч. Т. 29, стр. 358).
В. И. Ленин, как и К. Маркс и Ф. Энгельс, не измышлял будущего.
Он подмечал зародыши будущего в настоящем, в современных ему усло¬
виях жизни, и, обобщая их, формулировал свои величайшие теоретиче¬
ские положения. Исходя, например, из анализа экономики высшей, по¬
следней стадии развития капитализма, которая, как он указывал, полна
особо острых противоречий и черт перехода к новой хозяйственной
системе, В. И. Ленин еще до пролетарской революции разработал основ¬
ные практические мероприятия, раскрывающие содержание формулы
К- Маркса — экспроприация экспроприаторов: установление учета и рабо¬
чего контроля над производством и распределением, овладение команд¬
ными высотами экономики путем национализации крупной промышлен¬
ности, банков, средств связи и транспорта, установление монополии внеш¬
ней торговли и национализация земли, организация общественных госу¬
дарственных хозяйств в ряде крупных сельскохозяйственных имений.
Вслед за К. Марксом и Ф. Энгельсом В. И. Ленин научно провидел
то, что можно было тогда, в условиях капиталистического общества, опре¬
делить в отношении будущего. К. Маркс и Ф. Энгельс указывали, что
переходный период создает только первую фазу коммунизма —
социализм. Социализм вырастает не на собственной базе, а на почве, под¬
готовленной капитализмом. Он характеризуется господством обществен¬
ной собственности на средства производства, ликвидацией в обществе
частной собственности, способной присваивать чужой труд. При социалиэ-
ме все члены общества свободны от эксплуатации.
Социализм обеспечивает громадное развитие производительных сил
общества, но при социализме продукты распределяются еще по труду,
а не по потребностям, не преодолено до конца унаследованное от прошлого
разделение труда, закрепляющее человека на всю жизнь за одной какой-
либо профессией. При социализме груд остается еще источником добыва¬
ния средств для жизни, не преодолены еще существенные различия
между умственным и физическим трудом, между городом и деревней.
Возможность преодоления всех оставшихся от прошлого черт зало¬
жена в самом социализме и осуществляется в процессе его развития. «Но
как скоро пойдет это развитие дальше, как скоро дойдет оно до разрыва
с разделением труда, до уничтожения противоположности между умствен¬
ным и физическим трудом, до превращения труда в «первую жизненную
потребность», этого мы не знаем и знать не можем»,— подчеркивал в ка¬
нун пролетарской революции В. И. Ленин (Соч. Т. 25, стр. 440).
Как теоретически установили классики марксизма-ленинизма, ком¬
мунизм на его высшей ступени в общих чертах представляет собой такое
общество, которое базируется на единой, всенародной собственности на
средства производства. В этих условиях нет места делению общества на
классы. В соответствии с данными отношениями собственности люди
осуществляют взаимный обмен своей деятельностью в порядке доброволь¬
ной отдачи обществу всех своих способностей. В этих условиях труд пре¬
вращается из средства к жизни в первую жизненную потребность людей.
При коммунизме преодолены существенные различия между умственным
и физическим трудом, между городом и деревней. Обеспечивая беспрепят¬

В. И. ЛЕНИН — ВЕЛИКИЙ ТЕОРЕТИК КОММУНИЗМА
13
ственное, планомерное, непрерывное и бурное развитие производительных
сил, общество получает такое изобилие продуктов, которое позволяет рас¬
пределять их по потребностям культурно развитых трудящихся людей.
Государство как орган управления людьми после ликвидации капитали¬
стического окружения отмирает.
III
Неустанно обогащая теорию научного коммунизма, В. И. Ленин
с исключительной теоретической глубиной развил марксистское учение
о диктатуре пролетариата как главном средстве строительства коммуниз¬
ма. Он исчерпывающе раскрыл сущность диктатуры пролетариата, разре¬
шил вопрос о ее государственных формах, впервые в марксистской лите¬
ратуре поставил и рассмотрел вопрос о механизме, осуществляющем
диктатуру пролетариата (о системе диктатуры пролетариата), о месте и
роли в ней Коммунистической партии. Вскрыв основные принципы ком¬
мунистического строительства, В. И. Ленин осветил в общих чертах путь
постепенного перехода к высшей фазе коммунизма, как он определялся на
основе опыта первых лет великого преобразования.
В. И. Ленин показал, что диктатура пролетариата, будучи диктату¬
рой одного класса, не исключает, а предполагает участие в строительстве
нового общества и других, непролетарских трудящихся классов и слоев
населения. Само завоевание государственной власти рабочий класс
осуществил в союзе с этими массами. Строительство нового общества
может быть успешным лишь в тесном союзе с непролетарскими трудя¬
щимися массами, в первую очередь с основными массами крестьянства.
Только при этом условии рабочий класс в состоянии удержать в своих
руках государственную власть и сохранить за собой руководящую роль.
Диктатура пролетариата, как показал В. И. Ленин, представляет
собой особую форму классового союза между рабочим классом и много¬
численными непролетарскими слоями трудящихся. Особенность этой
формы состоит в том, что ведущей силой союза является рабочий класс.
Вступая в союз с непролетарскими трудовыми массами, рабочий класс
не поступается своими коренными интересами. Он входит в соглашение
с другими социальными группами на основе своих коренных интересов,
с которыми совпадают подлинные интересы народных масс.
Государственной формой диктатуры пролетариата как классового
союза рабочих и основных масс крестьян явились в нашей стране Советы.
Они были созданы рабочим классом в процессе классовой борьбы как
особая форма политического самоуправления трудящихся, как самая
массовая организация тружеников города и деревни, объединяющая их
без различия профессий. Открытием Советов как политической формы
диктатуры пролетариата В. И. Ленин далеко продвинул вперед теорию
научного коммунизма.
Направляющей, ведущей силой диктатуры пролетариата выступает
Коммунистическая партия, руководившая борьбой рабочего класса за
завоевание государственной власти, тесно связанная со всеми организа¬
циями рабочего класса, завоевавшая всей своей деятельностью безгранич¬
ное доверие рабочего класса и широких масс трудового народа. Из пар¬
тии переворота внутри страны она стала партией строительства новых
экономических отношений в стране, строительства новых форм хозяйства.
С победой пролетарской революции Коммунистическая партия стала пра¬
вительственной партией. Без ее научного руководства невозможна
диктатура пролетариата.
Коммунистическая партия определяет в соответствии с коренными
интересами рабочего класса и возглавляемых им трудящихся масс на¬
правление, содержание, формы и задачи государственной деятельности.
Государственные органы, указывал В. И. Ленин, не решали и не решают

14
А. М. РУМЯНЦЕВ
ни одного важного политического или хозяйственного вопроса без руково¬
дящих указаний партии.
Но, осуществляя руководство диктатурой пролетариата, Коммунисти¬
ческая партия не исключает и не подменяет собой органов Советской
власти, которые охватывают не только партийных, но и десятки миллио¬
нов беспартийных людей. Партия же включает в себя самую передовую,
сознательную и организованную часть советского народа, его авангард.
В силу этого, как известно, она и принимает на себя руководство всей
борьбой трудящихся за построение коммунизма. Вся полнота ответствен¬
ности перед рабочим классом и трудящимися массами за успешное реше¬
ние задач строительства нового общества легла на плечи партии и руко¬
водимой ею Советской власти. От правильности руководства партии зави¬
сит судьба Советской страны.
Коммунистическая партия и Советская власть строят всю свою дея¬
тельность, исходя из объективных законов развития общества. Вместе
с тем партия дает руководящие указания в соответствии с состоянием и
уровнем сознания широких трудящихся масс, в соответствии с готов¬
ностью и умением их осуществить эти указания. И это — главное. Если
масса еще не готова к восприятию тех или иных указаний, то они не могут
быть претворены в жизнь. Особенно ярко проявилось это в период воен¬
ного коммунизма, в целом сыгравшего великую положительную роль в
годы гражданской войны. «Мы рассчитывали, — писал об этом периоде
В. И. Ленин, — или, может быть, вернее будет сказать: мы предполагали
без достаточного расчета — непосредственными велениями пролетарского
государства наладить государственное производство и государственное
распределение продуктов по-коммунистически в мелкокрестьянской
стране. Жизнь показала нашу ошибку» (Соч. Т. 33, стр. 35—36).
В. И. Ленин требовал не обгонять развитие масс, не отрываться от
них, не декретировать движение, не допускать бюрократизма, всегда яв¬
ляющегося следствием отрыва государственных органов от масс.
Двигаться вместе с массами, во многих случаях неизмеримо медленнее,
чем хотелось бы, но двигаться вперед уверенно и прочно вместе с народом.
Однако, указывал В. И. Ленин, это не значит, что нужно плестись
в хвосте масс. Наоборот, нужно, стремясь к научно определенной цели,
побуждать массы к движению вперед, добиваться того, чтобы они на
собственном опыте убедились в правильности и своевременности меро¬
приятий, указываемых партией и Советской властью.
Без активного участия миллионных масс трудящихся невозможно
коммунистическое преобразование общества. Причем «чем глубже преоб¬
разование, которое мы хотим произвести,— говорил В. И. Ленин,— тем
больше надо поднять интерес к нему и сознательное отношение, убедить
в этой необходимости новые и новые миллионы и десятки миллионов»
(Соч. Т. 31, стр. 467). Коммунизм возникает как результат сознательного,
организованного творчества многомиллионных масс трудового народа.
И чем шире участие трудящихся масс в общественном преобразовании,
тем больше требований предъявляется к партии как руководящей силе.
В лице Советской власти, руководимой Коммунистической партией,
массы трудящихся создали аппарат, управляющий их общими делами.
Советская власть втягивает самые широкие массы трудящихся в непо¬
средственное управление государством и обучает их этому управлению.
Советская власть привлекает самые широкие трудовые массы к строи¬
тельству новых экономических отношений и обучает их организации круп¬
ного производства, построенного на основе современной машинной тех¬
ники в государственном, общенациональном масштабе. Советская власть
последовательно расширяет и не может не расширять ряды активных
строителей нового общества, поднимая к сознательной, организованной,
творческой деятельности массы трудового народа. Превращая всех чле¬

В. И. ЛЕНИН-ВЕЛИКИЙ ТЕОРЕТИК КОММУНИЗМА
15
нов общества в трудящихся, она подводит весь народ к такому управле¬
нию общественной жизнью, при котором непрерывно укрепляемая госу¬
дарственная власть незаметно для самого общества перестает быть управ¬
лением людьми и превращается в общественное управление вещами.
Только на основе Советской власти, дающей возможность самым ши¬
роким массам трудящихся вершить все дела в стране, может советский
народ идти к полному коммунизму. «Коммунизм,— писал В. И. Ленин,—
предполагает Советскую власть, как политический орган, дающий воз¬
можность массе угнетенных вершить все дела,— без этого коммунизм
немыслим» (Соч. Т. 31, стр. 392).
Опираясь на единственно научную теорию развития, В. И. Ленин ука¬
зывал, что в условиях, когда государственная власть завоевана трудящи¬
мися, для построения коммунизма требуется прежде всего гигантское, все
убыстряющееся развитие производительных сил советского общества. Это
значит, во-первых, непрерывное развитие машинных орудий труда, при¬
надлежащих всему обществу, и, во-вторых, бурное и всестороннее разви¬
тие основной производительной силы общества — самих трудящихся, их
производственных способностей, творческих дарований.
Создание и развитие производства средств производства, этой мате¬
риальной основы крупной индустрии, обеспечивают применение машин и
в сфере производства предметов потребления, которое непосредственно
служит задаче удовлетворения потребностей человека. Именно эта цель
диктует соответствующее развитие крупной промышленности, произво¬
дящей предметы потребления, и крупного сельского хозяйства, дающего
сельскохозяйственное сырье для промышленности и продовольствие для
населения. Создание новых, разнообразных и все более совершенных ма¬
шинных орудий труда облегчает и сберегает труд. Все более высокая
вооруженность труда машинами повышает его производительность и ве¬
дет к созданию изобилия необходимых обществу продуктов.
Но техника только тогда дает высокие результаты, когда она нахо¬
дится в руках опытных людей. Машина, по характеристике К- Маркса,—
это орудие труда, обусловливающее замену человеческой силы силами
природы и эмпирических, рутинных приемов — сознательным применением
естествознания. И чем выше уровень развития техники, тем сильнее по¬
требность в углубленном знании законов природы, в развитии естествен¬
ных и технических наук.
В. И. Ленин не раз подчеркивал, что коммунизм можно построить
лишь на основе самого широкого использования всех достижений совре¬
менной науки и техники и неустанного их развития. Это требует последо¬
вательного повышения общеобразовательного и культурного уровня всего
советского общества, овладения производственными навыками, необходи¬
мыми для приведения в движение современных орудий труда. Это требует
повышения культуры труда, укрепления трудовой дисциплины, лучшей
организации труда, позволяющей наиболее рационально и эффективно
использовать средства производства и рабочую силу человека. Без раз¬
вития передовых навыков людей можно растерять имеющиеся производ¬
ственные знания, омертвить самую лучшую технику и не только не повы¬
сить, а даже понизить производительность общественного труда.
В. И. Ленин неоднократно повторял, что развитие производительно¬
сти общественного труда — самое важное и самое главное для победы
нового общественного строя над капитализмом. Коммунизм — это и есть,
учит великий теоретик коммунизма, «высшая, против капиталистической,
производительность труда добровольных, сознательных, объединенных,
использующих передовую технику, рабочих» (Соч. Т. 29, стр. 394).
Развитие производительных сил общества может идти бесперебойно
и в нарастающем темпе только при том условии, если общественный строй
способствует равномерному развитию всех элементов, составляющих про¬

16
А. М. РУМЯНЦЕВ
изводительные силы. Отставание или торможение развития одного из них
тормозит развитие производительных сил в целом.
Общественная собственность на средства производства, уничтожая
эксплуатацию человека человеком, создает общество, в котором господ¬
ствуют отношения товарищеского сотрудничества и взаимопомощи людей,
жизненно заинтересованных в планомерном, непрерывном и быстром раз¬
витии производительных сил. Сметая все преграды частной собственности
с ее производственными и коммерческими тайнами, общественная соб¬
ственность на средства производства открывает простор для использова¬
ния всех научных и технических открытий, что создает основу для гигант¬
ского развития всех производительных сил общества. Руководствуясь
ленинскими указаниями, подымая массы народа на героический труд,
Коммунистическая партия и Советское правительство создали в нашей
стране могучую, самую передовую в мире по технике производства и тем¬
пам развития индустрию и самое крупное и механизированное социалисти¬
ческое сельское хозяйство.
Советское государство неустанно заботилось и заботится о подготов¬
ке и расстановке кадров, необходимых растущему народному хозяйству
и советской культуре. Мы стали страной сплошной грамотности с обяза¬
тельным семилетним образованием. Исключительный размах приобрели
специальное среднее, высшее образование, курсовая система обучения и
профессиональное образование трудовых резервов. Высоко поднялась
квалификация работников производства. Советские люди сумели овладеть
современной техникой и двинуть ее вперед в интересах всего советского
общества.
Для построения коммунизма, указывал В. И. Ленин, необходимо так¬
же «уничтожить как различие между городом и деревней, так и различие
между людьми физического и людьми умственного труда» (Соч. Т. 29,
стр. 388).
На основе господства общественной собственности на средства про¬
изводства и соответствующего ей бурного развития производительных сил
в нашей стране была уничтожена противоположность интересов между
людьми умственного и физического труда, а затем, вместе с осуществле¬
нием сплошной коллективизации и ликвидации на этой основе кулачества
как класса, была окончательно преодолена противоположность интересов
города и деревни. С ростом успехов в строительстве коммунизма связана
постепенная ликвидация еще имеющихся у Нас существенных, как их
определил И. В. Сталин, различий между ними.
Развивая общественное производство, Советская власть уделила
огромное внимание улучшению организации труда, экономному использо¬
ванию рабочего времени, орудий труда и материалов, повышению каче¬
ства продукции, борьбе с потерями, браком, простоями, за укрепление
сознательной трудовой дисциплины. Эта борьба, преследуя высокую
цель — подъем благосостояния человека,— осуществлялась на основе мо¬
билизации творческой инициативы масс трудящихся, что вытекает из сущ¬
ности советского общественного строя, в котором главным, содержанием
государственной деятельности является управление общественным произ¬
водством в интересах всего общества. Поэтому главной деятельностью
членов советского правительства, каждого министра, как отмечал
В. И. Ленин, является деятельность его как «общенародного инструктора,
разъездного организатора, помощника в деле налаживания повсюду
строжайшего порядка, величайшей экономии человеческого труда, стро¬
жайшей товарищеской дисциплины» (Соч. Т..24, стр. 393).
Советская власть, управляя по поручению народа общественной соб¬
ственностью на средства производства, добивалась в соответствии с зако¬
ном планомерного, пропорционального развития народного хозяйства сла¬
женной и четкой работы всех отраслей общественного производства. При

В. И. ЛЕНИН — ВЕЛИКИЙ ТЕОРЕТИК КОММУНИЗМА
IV
этом пришлось преодолеть уродливые пропорции, создавшиеся в. народ¬
ном хозяйстве России в дореволюционное время, и изменить характер
также доставшегося нам в наследство от прошлого общественного разде¬
ления труда. Известно, что и пропорции и характер разделения труда в
дореволюционной России создались на основе эксплуататорских интере¬
сов российского и международного капитала. Поэтому они не могли соот¬
ветствовать интересам страны социализма, находящейся к тому же в ка¬
питалистическом окружении, интересам рационального, высокопроизво¬
дительного использования природных и трудовых ресурсов с целью ма¬
ксимального удовлетворения постоянно растущих потребностей советского
общества.
В процессе строительства нового общества страна стала индустриаль¬
ной. Выпуск промышленной продукции за последние 28 лет вырос в
29 раз, а доля в ней первого подразделения общественного производства
определяющего развитие и второго подразделения, поднялась за это вре¬
мя с 34% примерно до 70%. Советская власть обеспечила первоочередное
развитие производства средств производства и тем самым получила воз¬
можность еще более ускорить развитие производства как промышленных,
так и сельскохозяйственных предметов потребления.
Общественное разделение труда приобрело характер равномерного
размещения производства, при котором в каждом экономическом районе
развиваются все его производственные возможности в соответствии с ин¬
тересами всего народного хозяйства как единого целого.
Непрерывное, высокое, охватывающее все отрасли народного хозяй¬
ства развитие производительных сил общества, организуемое и направ¬
ляемое Коммунистической партией и руководимой ею Советской властью,
создает материально-производственную базу коммунизма. Общественное
производство оснащается такими машинными орудиями труда, и общество
достигает такого развития производственного опыта и трудовых навыков,
которые обеспечивают высший, чем при капитализме, уровень производи¬
тельности общественного труда.
В общем виде материально-производственная база коммунизма оха¬
рактеризована В. И. Лениным в его бессмертной формуле: коммунизм
есть Советская власть плюс электрификация всей
страны. Эта ленинская формула определяет не только уровень матери¬
ально-производственной базы, адэкватной коммунизму, но и путь построе¬
ния коммунистического общества. Она раскрывает экономическую роль
Советского государства как главного средства строительства коммунизма,
опирающегося на общественную собственность на средства производства
-и: обеспечивающего беспрепятственное развитие производительных сил
общества.
Электрификация всей страны требует для своего осуществления вы¬
сокого уровня развития производительных сил, то есть крупной промыш-
ленности, производственных знаний и трудовых навыков советских людей.
В свою очередь она гигантски развивает эти силы, подводя под все народ¬
ное хозяйство, в том числе и сельское, современную технику. На этой
именно основе общество и достигает уровня развития производительности
общественного труда, который соответствует высшей фазе коммунизма.
Особое значение для создания материально-производственной базы
коммунизма в стране имеет подведение современной техники под все сель¬
ское хозяйство, обеспечивающее население предметами продовольствия.
Коллективизация деревни создала предпосылки для решения этой задачи.
Колхозы как крупные сельскохозяйственные предприятия делают возмож¬
ным применение в ни* современных машин. Групповая, кооперативная
собственность на средства производства создает благоприятные условия,
позволяющие обеспечить такое насыщение всех отраслей сельскохозяй¬
ственного производства машинной техникой, которое соответствует дости-
2.	«Вопросы философии» № 1.

18
А. М. РУМЯНЦЕВ
жениям промышленности в этой области (с учетом, конечно, естествен¬
ных, непреодолимых различий между ними) и которое позволяет органи¬
зовать сельское хозяйство на основе принципов крупной промышленно¬
сти. Между тем именно такое подчинение, как говорил В. И. Ленин,
сельского хозяйства принципам крупной промышленности, обеспечивая
высокую производительность сельскохозяйственного труда и преодоление
существенных отличий в производственном отношении между городом и
деревней, только и в состоянии привести к созданию материально-произ¬
водственной базы коммунизма в деревне. Это объективно необходимое
для развития коммунизма подчинение сельского хозяйства принципам
промышленности может быть достигнуто лишь на основе союза рабочих
и крестьян, строящих совместно коммунизм.
Советская власть нашла самую целесообразную, отвечающую самым
глубоким интересам колхозного крестьянства форму организации крупно¬
го коллективного сельского хозяйства на высшей технической основе,
организовав снабжение колхозов машинными средствами производства
через государственные МТС. Под сельское хозяйство через МТС была
подведена мощная современная техника, являющаяся, как и земля, всена¬
родной собственностью. Проводимые Советским государством через МТС
последовательная механизация, химизация и электрификация сельскохо¬
зяйственного производства поднимают его на уровень крупной промыш¬
ленности.
Советская власть, осуществляя комплексную механизацию сельско¬
хозяйственного производства, равномерно насыщает сельское хозяйство
современными сельскохозяйственными машинами. Она организует наибо¬
лее полное и рациональное использование их и в меру необходимости за¬
меняет в интересах общества устаревшую сельскохозяйственную технику,
физически, может быть, еще и не изношенную, новой, развивающейся в
направлении электрификации сельскохозяйственного производства. Без
МТС осуществить подведение современной техники под все сельское
хозяйство и обеспечить ее бурное развитие колхозы были бы не в состоя¬
нии. В лице МТС Советская власть создает материально-производствен¬
ную базу коммунизма в деревне.
Через МТС Советская власть оказывает организационную, агрономи¬
ческую и техническую помощь колхозам, развивает самостоятельность
колхозных масс, осваивающих и совершенствующих методы коллектив¬
ного хозяйствования, организует подготовку кадров механизаторов и
других специалистов сельского хозяйства. Обобщая достижения передо¬
виков сельского хозяйства, Советская власть помогает колхозам внедрять
и развивать передовой опыт, совершенствовать организацию колхозного
труда и развивать принципы планового ведения коллективного хозяйства
с целью общего роста производительности сельскохозяйственного труда,
а следовательно, и доходов колхозов и колхозников.
МТС не прокатный пункт машин. Колхозы и МТС связаны единством
производственных интересов во всем хозяйственном цикле, в каждом из
его звеньев. Колхоз и МТС составляют, в сущности, единое хозяйственное
целое, и именно это обеспечивает развитие социалистического сельского
хозяйства. Это единство ярко проявилось, например, в укрупнении колхо¬
зов. Под воздействием роста машинной техники МТС колхозы, исходя из
хозяйственной целесообразности, согласились на объединение ряда смеж¬
ных мелких колхозов в крупные, где создаются лучшие условия для
наиболее эффективного использования современной сельскохозяйственной
техники. С другой стороны, задача дальнейшего, значительного повыше¬
ния урожайности сельскохозяйственных культур и продуктивности живот¬
новодства потребовала укрепления МТС материальными средствами и
кадрами, расширения прав и обязанностей МТС по все более полному
обслуживанию колхозного производства. Это производственное единство

В. И. ЛЕНИН — ВЕЛИКИЛ ТЕОРЕТИК КОММУНИЗМА
19
колхозов и МТС укрепляет экономический союз рабочих и крестьян, кото¬
рый в этих условиях начинает фактически перерастать из формы простой
смычки в полное товарищество работников индустрии и сельского хозяй¬
ства на базе всенародной собственности на основные средства производ¬
ства и колхозной собственности, все более подчиняющейся в ведении
хозяйства принципам крупной промышленности.
Через колхозы и МТС Советская власть обучает колхозные массы
организации общественного производства в общегосударственном масшта¬
бе. Только на этом пути можно перейти в конечном итоге к коммунисти¬
ческому управлению всем народным хозяйством. «Коммунизм,— указы¬
вал В. И. Ленин,— говорит: авангард пролетариата, коммунистическая
партия, руководит беспартийной массой рабочих, просвещая, подготовляя,
обучая, воспитывая эту массу («школа» коммунизма), сначала рабочих,
а затем и крестьян (разрядка моя. — А. Р.), для того, чтобы
она могла придти и пришла бы к сосредоточению в своих руках управле¬
ния всем народным хозяйством... значит, не отраслями промышленности
и не промышленностью, а промышленностью плюс земледелие и т. д.»
(Соч. Т. 32, стр. 29).
Последовательное развитие производительных сил в промышленности
и сельском хозяйстве, осуществляемое Советской властью под руковод¬
ством Коммунистической партии, обеспечивает для советского общества
возможность быстрого развития всего народного хозяйства с целью до¬
стижения коммунистического изобилия.
Достичь изобилия материальных благ — такова ведущая задача об¬
щества, строящего коммунизм. Для этого требуется, особенно при совре¬
менной технической оснащенности производства, высокая производствен¬
ная, творческая активность со стороны каждого работника производства.
Она достигается на основе последовательного воплощения в жизнь прин¬
ципа материальной заинтересованности каждого в результатах своего
труда и результатах работы всего производственного коллектива.
Непосредственная заинтересованность работника в результатах труда
делает реально ощутимым для каждого свойственное социализму един¬
ство общественных и личных интересов. Внедрение принципа непосред¬
ственной заинтересованности — основное звено в деле вовлечения совет¬
ских людей в активную производственную деятельность. Систематически
повышающийся личный трудовой доход, зависящий от количества и каче¬
ства труда, отдаваемого обществу каждым трудящимся, стимулирует его
производственную активность и воспитывает чувство ответственности за
порученное дело. Распределение по труду позволяет каждому труженику
непосредственно ощутить действие основного экономического закона со¬
циализма, возникшего вместе с появлением в обществе новых производ¬
ственных отношений.
Как указывали классики марксизма-ленинизма, сила пролетарской
революции состоит прежде всего в том, что она дает трудящимся массам
материальные плоды немедленно. Установление восьмичасового рабочего
дня, организация охраны труда, бесплатное общее «и специальное обуче¬
ние, бесплатная медицинская помощь, государственное социальное страхо¬
вание на случай болезни, инвалидности и старости, система оплачиваемых
отпусков, улучшение жилищных условий, повышение реальной заработной
платы и другие мероприятия Советского правительства резко подняли ма¬
териальный и культурный уровень жизни советского народа. Советские
люди забыли, что такое безработица, нищета, безграмотность — эти неиз¬
бежные спутники жизни трудящихся при капитализме. Материальные
результаты развития общественного производства, которые люди ощуща¬
ют у нас с каждым днем все в большей степени, создают твердую уверен¬
ность всех трудящихся нашей страны в завтрашнем дне. Все это стимули¬
рует рост производственной активности каждого труженика.

20
А. М. РУМЯНЦЕВ
Не на энтузиазме непосредственно, а при помощи энтузиазма, указы¬
вал В. И. Ленин, на личной заинтересованности советских людей, свобод¬
ных от эксплуатации, на хозяйственном расчете предприятий,— только на
основе этого принципа можно подвести многомиллионные массы трудя¬
щихся к коммунизму, достичь высшей производительности общественного
труда, необходимой обществу для получения продуктов в изобилии,
«...Иначе вы не подойдете к коммунизму,— говорил В. И. Ленин,— иначе
вы не подведете десятки и десятки миллионов людей к коммунизму. Так
сказала нам жизнь. Так сказал нам объективный ход развития револю¬
ции» (Соч. Т. 33, стр. 36).
Нарушение принципа материальной заинтересованности труженика в
результатах своего труда приводит к отставанию развития производства.
Наша партия обнаружила, что в последние годы этот принцип был нару¬
шен в ряде отраслей сельского хозяйства. Это выразилось в том, что мно¬
гие колхозы стали получать доходов на один затраченный трудодень по
одним отраслям сельского хозяйства меньше, чем по другим. В ряде
колхозов оказались нарушенными важнейшие положения Устава сельско¬
хозяйственной артели в отношении подсобного хозяйства колхозника. Это
не могло не привести к отливу сельского населения из отсталых колхозов
и к некоторому сокращению личного хозяйства колхозников. В результате
такие отрасли, как, например, животноводство, овощеводство, и некото¬
рые другие стали отставать от требуемых обществом темпов развития.
Их отставание стало оказывать сдерживающее влияние на развитие легкой
и пищевой промышленности. В то же время при быстром росте материаль¬
ного благосостояния советского народа требования населения на продук¬
ты потребления, и в первую очередь на продукты сельского хозяйства,
закономерно все в большей мере растут. Последовательно применяя
ленинский принцип хозяйствования при социализме — принцип матери¬
альной заинтересованности тружеников в своем труде,— исправляя
встречающиеся при этом на отдельных участках хозяйства искривления,
советское общество уверенно идет к созданию коммунистического изо¬
билия.
На современном этапе основным звеном в деле создания в стране
изобилия продуктов и предметов народного потребления является крутой
подъем сельскохозяйственного производства с тем, чтобы в ближайшие
2—3 года в достатке удовлетворить растущие потребности населения
в продовольственных продуктах и обеспечить сырьем легкую и пищевую
промышленность. Все необходимое для успешного решения этой задачи,
выдвинутой сентябрьским Пленумом ЦК КПСС, наше общество имеет.
Это развитая современная индустрия, снабжающая все отрасли народного
хозяйства, в том числе и сельского, разнообразными, высокопроизводи¬
тельными орудиями труда. Это люди, советские люди, руководимые Ком¬
мунистической партией, глубоко заинтересованные в высокой производи¬
тельности общественного труда. Необходимо до конца использовать совре¬
менную сельскохозяйственную технику, механизировать все трудоемкие
процессы, всемерно улучшать работу МТС, широко использовать совре¬
менную агрономию и зоотехнику, обобщая и широко внедряя в производ¬
ство достижения передовиков сельского хозяйства. Необходимо вместе
с тем повысить качество руководства колхозами, совершенствовать орга¬
низацию труда, неуклонно осуществляя принцип материальной заинтере¬
сованности, укрепляя сознательную, товарищескую трудовую дисциплину,
используя все имеющиеся возможности для дальнейшего повышения куль¬
туры земледелия и животноводства во всех колхозах, не допуская отста¬
вания того или иного колхоза.
Руководство Коммунистической партии, опыт Советской власти, жи¬
вотворная сила нерушимого союза рабочих и крестьян обеспечивают вы¬
полнение этой важнейшей задачи современного этапа коммунистического

В. И. ЛЕНИН — ВЕЛИ КИИ ТЕОРЕТИК КОММУНИЗМА
21
строительства в нашей стране в кратчайшие сроки. Советский народ идет
к достижению обилия сельскохозяйственной продукции, которое необхо¬
димо для удовлетворения потребности людей в соответствии, как это отме¬
чено в материалах сентябрьского Пленума ЦК КПСС, с научно обоснован¬
ными нормами питания, требующимися для всестороннего, гармонического
развития здорового человека.
Советское общество реально подготовляет таким образом распреде¬
ление продуктов питания по потребности культурно развитых трудящихся
людей, свободных от обывательски-буржуазного по своему происхожде¬
нию расточительства. Рассматривая вопрос об условиях перехода обще¬
ства к высшей фазе коммунизма, В. И. Ленин еще в дооктябрьские дни
указывал на эту сторону коммунистического потребления. «...Предвиде¬
ние,— писал он,— великих социалистов, что она (высшая фаза раз¬
вития коммунизма.— А. Р.) наступит, предполагает и не теперешнюю про¬
изводительность труда и не теперешнего обывателя, способного «зря» —
вроде как бурсаки у Помяловского — портить склады общественного
богатства и требовать невозможного» (Соч. Т. 25, стр. 441).
Современный уровень производительности труда в нашей стране да¬
леко оставил позади себя дореволюционный. Современное отношение
людей к общественному богатству отнюдь не напоминает бурсацкого,
зряшного отношения к казенному добру, хотя не все еще подобные «тра¬
диции», унаследованные от капитализма, преодолены нами полностью.
В процессе строительства коммунизма общество воспитывает в своих чле¬
нах глубоко хозяйское отношение к общественной собственности как свя¬
щенной и неприкосновенной основе новой жизни и глубоко творческое
отношение к труду как к первой жизненной потребности человека. Это от¬
ношение вырастает на основе роста производительности общественного
труда и соответствующего ему роста материального благосостояния и
культурного уровня советских людей.
В. И. Ленин предвидел, что уничтожение эксплуатации человека че¬
ловеком, безработицы и нищеты, неуверенности в завтрашнем дне, систе¬
матический рост материального благосостояния и культурного уровня тру¬
дящихся развяжут неисчерпаемую творческую энергию, почин, инициа¬
тиву масс. В первых проблесках социалистического соревнования он уви¬
дел зародыши нового отношения к труду, соответствующего требованиям
коммунизма. Коммунизм, указывал В. И. Ленин, начинается там, где
появляется самоотверженная забота рядовых рабочих об увеличении про¬
изводительности труда, об охране каждого пуда хлеба, угля, железа и
других продуктов, достающихся всему обществу в целом. Всенародное
социалистическое соревнование воспитывает именно такое отношение со¬
ветских людей к труду и общественной собственности. .
Соревнование — это коммунистический метод строительства на осно¬
ве творческой активности миллионов трудящихся, материально заинтере¬
сованных в результатах своего труда. Массовость и широкая гласность
его результатов — одно из важных условий развития народного хозяйства
ускоренными темпами. Творческое участие многомиллионных масс трудя¬
щихся в строительстве новой жизни раскрывает такие возможности, кото¬
рые не могут быть предусмотрены никаким гением. «Ум десятков миллио¬
нов творцов,— отмечал В. И. Ленин,— создает нечто неизмеримо более
высокое, чем самое великое и гениальное предвидение» (Соч. Т. 26,
стр. 431).
В. И. Ленин всегда считал священным долгом партии тщательно
изучать и обобщать, всячески поддерживать появляющиеся в жизни рост¬
ки коммунизма — это творчество миллионов людей, строящих новое, свет¬
лое, истинно человеческое общество. Своими трудами В. И. Ленин вселил
в широчайшие массы населения твердую уверенность в реальности и неиз¬
бежности полной победы коммунизма.

А. М. РУМЯНЦЕВ
* * *
Вооруженная ленинскими идеями постепенного перехода общества
к полному коммунизму, Коммунистическая партия Советского Союза уве¬
ренно ведет советский народ по пути созидания новой жизни. Каждый
шаг, укрепляющий социализм,— шаг к высшей фазе коммунизма, возни¬
кающей как прямое развитие социалистических отношений.
Прочное обеспечение непрерывного, планомерного, пропорциональ¬
ного развития социалистического производства — обязательное условие
постепенного перехода общества к высшей фазе коммунизма. На основе
преимущественного роста производства средств производства, обеспечи¬
вающего непрерывный рост производительности общественного труда,
советский народ, руководимый партией, осуществляет крутой и мощный
подъем сельского хозяйства и производства предметов народного потреб¬
ления, чтобы достичь в конечном итоге их изобилия. Осуществляя в то же
время политику всестороннего развития торговли и систематического сни¬
жения цен, стимулируя внутрипроизводственное снижение себестоимости,
Советская власть создает объективные условия для все возрастающего
удовлетворения потребностей культурно развитых советских людей всеми
продуктами народного потребления.
Последовательное укрепление колхозного строя, базирующего произ¬
водство на всенародной собственности на основные средства производства
и подчинении принципам крупной промышленности, закладывает основы
постепенного подъема колхозной собственности до уровня всенародной.
В перспективе и товарный обмен между индустрией и колхозным сельским
хозяйством постепенно заменится на основе укрепления советской торгов¬
ли прямым продуктообменом.
Коммунистическая партия и Советское государство ведут огромную
воспитательную и организаторскую работу, направленную на всемерный
культурный рост общества, на воспитание коммунистического отношения
к труду и общественной собственности, высокого понимания каждым чле¬
ном общества государственных интересов. Культурный рост общества,
повышение коммунистической сознательности масс — необходимое усло¬
вие успешного продвижения по пути к коммунизму. В деле культурного
перевоспитания общества Советское государство добилось огромных успе¬
хов. В нашей стране образование, культура, наука стали достоянием
народа.
Все это — объективные требования развития материальной жизни
общества в нашей стране, кровное дело всего советского народа, осуще¬
ствляющего под руководством своей родной Коммунистической партии
строительство коммунизма.
Теория научного коммунизма, обогащенная и развитая в трудах
В. И. Ленина, в обобщающих новый накопленный опыт социалистического
строительства трудах И. В. Сталина и решениях нашей партии, является
могучим идейным оружием советского народа в борьбе за построение
коммунизма. Она вооружает коммунистические партии всех стран в борь¬
бе за демократию и социализм.
Победа социализма в нашей стране подтвердила научное предвиде¬
ние классиков марксизма-ленинизма и разбила жалкие попытки агентов
буржуазии посеять сомнения в рядах трудящихся масс в возможность
коммунистического преобразования общества.
Бессмертные идеи марксизма-ленинизма, творчески развиваемые
великой партией научного коммунизма и осуществляемые в строительстве
коммунистического общества, ярко освещают всему человечеству дорогу
вперед, к полному торжеству коммунизма.

Развитие В. И. Лениным
исторического материализма
Чл.-корр. АН СССР П. Н. ФЕДОСЕЕВ
Тридцать лет, прошедшие со дня смерти В. И. Ленина, принесли новые
неотразимые доказательства великого преобразующего воздействия мар¬
ксистско-ленинской теории на ход общественного развития. Социализм
одержал всемирно-исторические победы, строительство нового общества
вышло за рамки одной страны и приобрело мировой размах. Во всех
странах мира социализм обрел миллионы друзей и активных сторонников.
В современную эпоху с необычайной силой раскрылся творческий
характер марксистской теории. Марксизм-ленинизм непрестанно разви¬
вается, обогащается новым опытом, во-время распознает смысл и значение
новых явлений в жизни, предугадывает исторические повороты событий,
давая истинные лозунги борьбы в целях коммунистического преобразова¬
ния жизни.
Основатель и вождь Коммунистической партии Советского Союза
В. И. Ленин развил все стороны, все составные части марксистской науки:
философию, политическую экономию и научный социализм. Великий про¬
должатель его дела И. В. Сталин, обобщая богатейший опыт социалисти¬
ческого строительства в СССР и опыт современного международного осво¬
бодительного движения, творчески развил марксистско-ленинское учение
применительно к новым историческим условиям и в ряде вопросов обога¬
тил революционную теорию новыми положениями.
Гениальные труды В. И. Ленина ознаменовали новый этап в развитии
диалектического и исторического материализма. Ленинизм обогатил фило¬
софию материалистическим анализом новейших данных естествознания,
всесторонне обосновал и развил теорию познания диалектического мате¬
риализма, разоблачил всякого рода идеалистические течения и влияния в
науке. Революционная диалектика получила действенное применение и
дальнейшее развитие как могучий метод познания природы и раскрытия
сущности новой эпохи мировой истории — эпохи крушения капитализма и
победы социализма. Материалистическое понимание истории обогатилось
дальнейшим развитием учения об общественно-экономических формациях,
о роли народных масс и личности в истории, о базисе и надстройке, о зна¬
чении передовых идей в жизни общества, анализом развития производи¬
тельных сил и производственных отношений в современную эпоху, углуб¬
лением и конкретизацией марксистской теории классов, классовой борьбы
и государства.
Применяя диалектический и исторический материализм к анализу
коренных социальных проблем современности и программных вопросов
коммунизма, Ленин внес в марксистскую науку неоценимый теоретический
вклад, имеющий жизненно важное значение для победы дела мира, демо¬
кратии и социализма.
Величайшим торжеством творческого марксизма явилось создание
новой теории социалистической революции, открытие возможности победы
социализма первоначально в одной, отдельно взятой стране в условиях

24
П. Н. ФЕДОСЕЕВ
капиталистического окружения. Могучим и действенным оружием комму¬
низма явилось открытие Советской власти как государственной формы
диктатуры пролетариата, обоснование идеи союза рабочего класса и кре¬
стьянства, разработка идеологии и политики дружбы народов. Выдаю¬
щимся достижением научного социализма является учение о законах раз-,
вития социалистического способа производства, о путях строительства
коммунистического общества.
Теория познания диалектического материализма
и материалистическое понимание истории
Философским фундаментом научного коммунизма является, как изве¬
стно, диалектический материализм. Враги марксизма со времени его воз¬
никновения и до ваших дней ревностно, но безуспешно тщатся ниспроверг¬
нуть этот незыблемый теоретический фундамент пролетарского революци¬
онного движения. В эпоху империализма, когда пролетарская революция
встала в порядок дня, когда общество вступило в полосу крушения капи¬
тализма и победы социализма, идеологи буржуазии повели особенно ярост¬
ные атаки на философские основы пролетарского социализма.
Буржуазные философы, с поразительной изворотливостью используя
малейшие идеалистические шатания и отступления в науке, пытаются на¬
саждать идеализм как в естествознании, так и в общественных науках.
Сводя противоречия капитализма лишь к идеологическим столкновениям,
они стремятся отвратить массы от борьбы за коренное преобразование
экономического строя общества, подменить классовую борьбу бесплод¬
ными спорами вокруг идеологических и политических хитросплетений
буржуазии.
В этом деле империалистам активно помогают правосоциалистические
лидеры, прикрывающие буржуазную политику псевдосоциалистическими
фразами. На почве идеалистического понимания истории выросли различ¬
ные разновидности «социалистического» пустоцвета вроде «религиозного
социализма» русских богостроителей, «этического социализма» европей¬
ских социал-демократов, «демократического социализма» английских лей¬
бористов. Все эти псевдосоциалистические теории отрицают необходи¬
мость революционного изменения условий жизни общества.
Идеалистические социологи спекулируют главным образом на том
факте, что в обществе действуют существа, обладающие сознанием и во¬
лей. На этом основании идеалисты строят свои утверждения, будто обще¬
ственная жизнь, по существу, есть жизнь психическая.
Так, американский социолог профессор Р. Страус-Хюие в своей книге
«Зона безразличия», вышедшей в 1952 году, утверждает, что социальный
процесс есть процесс чисто духовный, что жизнь общества определяется
деятельностью общественного сознания. По его мнению, «тот или иной
общественный строй возникает не вследствие природной или исторической
необходимости, а вследствие тою, что определенные философские, поли¬
тические и общественные теории занимали умы людей и заставляли их
строить общество в соответствии с теоретическими требованиями». Все эти
идеалистические предпосылки понадобились американскому социологу для
того, чтобы затушевать экономические основы кризиса современного капи¬
тализма. Кризис нашего времени, утверждает он,— это моральный кризис.
Основой его является, по его мнению, «разобщение общественною со¬
знания».
Примером теоретических ухищрений апологетов буржуазии может
служить также объяснение социальных противоречий американским социо¬
логом Богардусом, редактором журнала «Социология и социальные иссле¬
дования», который уверяет, будто социальные конфликты, расовая дискри¬
минация в отношении чернокожих и желтокожих, социальная дискримина¬
ция в отношении «низших» классов вызываются групповыми заблужде¬
ниями.

РАЗВИТИЕ В. И. ЛЕНИНЫМ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
25
Подобные идеалистические выверты особенно резко проявляются в так
называемой семантике, получившей за последнее время в буржуазных
странах широкое распространение. Сторонники этого философского
течения, уверяют, что все социальные бедствия, политические противо¬
речия, взрывы классовой борьбы, а также и войны обусловлены непра¬
вильным пониманием людьми природы слов, ложным истолкованием
общих понятий.
«Эти понятия, — заявил один из проповедников семантики, Стюард
Чейз, — возможно, и могут иметь применение, как ярлыки для связывания
группы наблюдаемых фактов, но они, конечно, не представляют живых
реальностей. Однако люди постоянно действуют так, как если бы счита¬
ли их живыми, одушевленными, существующими вне нашего сознания».
Отсюда, оказывается, и все злоключения человечества: ошибочно
принимая абстрактные понятия за реальности, персонифицируя их,
люди начинают бороться из-за них друг с другом, что ведет в конце
концов к катастрофам. Семантики предлагают весьма простой рецепт
излечения человечества: люди должны овладеть семантикой, и тогда,
по уверению этих апологетов капитализма, какие-либо катастрофы будут
невозможны.
Так идеалистическое объяснение общественной жизни служит сред¬
ством прикрытия эксплуатации и угнетения народных масс, оправдания
империализма и войн. Буржуазные идеологи распространяют эти лженауч¬
ные измышления, чтобы удержать массы от революционной борьбы против
действительного источника социального и национального гнета — против
капитализма.
Теоретико-познавателыные измышления идеалистов использовались и
ныне используются «социалистическими» критиками марксизма для борь¬
бы против марксистского понимания общественной жизни. Махисты, бог-
дановцы, исходя из утверждения, что социальная жизнь во всех своих
проявлениях есть сознательно психическая, замазывали вопрос о первич¬
ности бытия по отношению к сознанию; Богданов протаскивал идеа¬
лизм в понимание истории.
Ленин дал резкую отповедь софистике Богданова, прикрывающей под¬
мену марксизма идеализмом. Из того, что люди вступают в общение как
сознательные существа, никоим образом не следует, подчеркивал Ленин,
что общественное сознание тождественно общественному бытию. Хотя в
общественной жизни действуют существа, обладающие волей и сознанием,
в результате их действий получается необходимая, от них не зависящая
цепь общественного развития.
В борьбе против идеалистических извращений марксизма Ленин раз¬
вил материалистические положения об отношении сознания к бытию в при¬
менении к общественной жизни. Ленин показал, что законы изменения
общественных явлений носят объективный характер — объективный не в
том смысле, что общество существует и развивается помимо людей, а в том
смысле, что законы развития общественного бытия независимы от обще¬
ственного сознания людей.
Подобно тому, как природа существует независимо от сознания, ощу¬
щений и представлений людей, так и общественное бытие складывается
независимо от общественного сознания, которое является лишь отра¬
жением бытия. «Материализм вообще признает объективно реальное бы-,
тие (материю), независимое от сознания, от ощущения, от опыта и т. д.
человечества. Материализм исторический признает общественное бытие
независимым от общественного сознания человечества. Сознание и там
и тут есть только отражение бытия, в лучшем случае приблизительно верное
(адэкватное, идеально-точное) его отражение» (В. И. Л е н и н. Соч. Т. 14,
стр. 312).
При анализе-общественных явлений необходимо различать матери¬
альные и идеологические отношения. Это не значит, что идеологические

26
П. Н. ФЕДОСЕЕВ
отношения обособлены от материальных. Так могут изображать дело лишь
идеалисты. Различение материальных и идеологических общественных
отношений означает, что в общественных явлениях надо видеть две сторо¬
ны и учитывать определяющее значение материальных отношении.
Например, семья не может рассматриваться лишь как материальное
или лишь как духовное явление, ибо она включает в себя и экономические
и идеологические отношения. При этом материалист признает экономиче¬
ское развитие основой, от которой зависит изменение форм семьи.
Нация также не может рассматриваться как явление лишь материаль¬
ное или лишь идеологическое. Нация невозможна без таких материальных
условий, как общность территории и экономической жизни. Но нельзя
представить себе нацию и без общности психического склада, проявляю¬
щейся в общности культуры. При этом материалист рассматривает пси¬
хический склад как отражение условий жизни людей.
Таким же образом надо подходить к анализу взаимоотношений между
классами. Основным признаком различия между классами является их
место в общественном производстве, их отношение к средствам производ¬
ства. Известно, что каждый класс имеет не только определенные эко¬
номические условия существования, но и свойственные ему взгляды, воз¬
зрения. Материальные отношения являются основой классовой борьбы, они
определяют характер идеологии каждого класса.
Стало быть, неправильно абсолютное противопоставление материаль¬
ных и идеологических отношений. Ленин разъяснял, что противополож¬
ность материи и сознания относительна, противопоставление материи и
сознания допустимо лишь в пределах теории познания, в пределах вопроса
о первичности материи и вторичности сознания. В действительности ма¬
терия и сознание составляют единство, ибо сознание есть не что иное, как
свойство высокоорганизованной материи. «Конечно, и противоположность
материи и сознания имеет абсолютное значение только в пределах очень
ограниченной области: в данном случае исключительно в пределах основ¬
ного гносеологического вопроса о том, что признать первичным и что
вторичным. За этими пределами относительность данного противополо¬
жения несомненна» (В. И. Ленин. Соч. Т. 14, стр. 134—135).
Марксизм учит, что объективная, не зависящая от воли и сознания
людей сторона в общественном развитии — это материальная жизнь обще¬
ства, в основе которой лежит производство необходимых средств для суще¬
ствования и развития общества. Марксизм вовсе не отрицает субъектив¬
ную сторону общественной жизни, являющуюся отражением обществен¬
ного бытия. Эта субъективная сторона находит выражение в сознательной
деятельности людей, общественных групп, классов, использующих в борьбе
за свои интересы определенные идеи и учреждения.
Выделение материальных отношений как определяющих дало воз¬
можность научно разрешить вопрос о соотношении базиса и надстройки.
Материальные, производственные отношения образуют экономический
базис общества. Идеологические отношения, указывал Ленин, «представ¬
ляют собой лишь надстройку над первыми, складывающимися помимо
воли и сознания человека, как (результат) форма деятельности человека,
направленной на поддержание его существования» (Соч. Т. 1, стр. 134).
Объяснение роли политических учреждений и правовых форм также
следует искать в материальных отношениях. «...Экономический строй яв¬
ляется основой, на которой возвышается политическая надстройка»
(В. И. Л е н и н. Соч. Т. 19, стр. 5).
Только диалектический материализм правильно раскрыл взаимоотно¬
шение и взаимодействие субъективных и объективных элементов в обще¬
ственном развитии. Метафизическое истолкование этого вопроса ведет
либо к идеализму либо к вульгарному материализму.
Идеалисты видят лишь активную роль субъективного элемента, игно¬
рируют его зависимость от общественного бытия и приписывают ему опре¬

РАЗВИТИЕ В. И. ЛЕНИНЫМ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
27
деляющее значение в общественной жизни, объявляя материальную жизнь
общества продуктом духовного развития. Вульгарные материалисты,
наоборот, видят лишь роль экономических условий в общественной жизни,
отрицают какое-либо воздействие духовной стороны на общественную
жизнь.
Мировоззрение Коммунистической партии развивалось в борьбе про¬
тив идеализма, отрицающего первенствующее значение материальной сто¬
роны в жизн.и общества. Идеалистическое понимание истории угрожало от¬
влечь революционеров от борьбы за преобразование условий материальной
жизни общества, толкнуть их на путь чисто просветительской работы, аб¬
страктной проповеди социалистических идеалов или же на путь одиночек-
заговоршиков, оторванных от массового революционного движения. Без
преодоления идеалистических предрассудков в рабочем движении нельзя
было покончить с утопизмом, с мелкобуржуазным индивидуализмом и
авантюризмом в политике.
Мировоззрение Коммунистической партии развивалось также в борьбе
против вульгарного материализма, отрицающего роль идеологической сто¬
роны в жизни общества. Распространение идей вульгарного материализма
в рабочем движении означало бы пропаганду пассивного ожидания дей¬
ствий экономических законов, отказа от активной революционной деятель¬
ности. Без преодоления вульгарного материализма нельзя было разбить
вредную установку на стихийное развитие событий, нельзя было покончить
с тактикой хвостизма в рабочем движении.
Таким образом, марксистско-ленинское решение проблемы бытия и
мышления дает глубокое обоснование громадной мобилизующей роли
революционной теории, великого значения революционной партии рабо¬
чего класса.
Ленин развил основные положения марксистской философии об отно¬
шении общественного сознания к общественному бытию, конкретизировал
эти положения применительно к вопросу о формировании и роли социали¬
стической идеологии. Он указал, что рабочие стихийно тянутся к социа¬
лизму, но идеология пролетариата формируется не стихийно.
Социалистическая идеология была выработана основоположниками
марксизма, которые научно обобщили революционный опыт классовой
борьбы и лучшие достижения передовой общественной мысли всех стран.
Научный социализм явился теоретическим выражением революционного
пролетарского движения.
Стихийное движение — движение, не связанное с борьбой за социа¬
лизм,— ведет к подчинению рабочего класса буржуазной идеологии. От¬
сюда известное ленинское положение о необходимости превращения сти¬
хийного протеста рабочих масс в сознательное социалистическое движение.
Соединение социализма с рабочим движением, превращение стихий¬
ного рабочего движения в сознательное социалистическое движение можно
по праву считать качественным скачком в развитии классовой борьбы про¬
летариата.
«Экономисты», меньшевики и другие враги ленинизма антинаучно, ме¬
тафизически толковали тезис Маркса о том, что общественным бытием
определяется общественное сознание, уверяя, будто стихийное рабочее
движение само из себя рождает теорию социализма. Свое метафизиче¬
ское толкование роли общественного сознания враги ленинизма исполь¬
зовали в реакционных целях, выступая против руководящей роли партии
в борьбе рабочего класса за свое освобождение, против1 внесения социа¬
листической сознательности в рабочее движение.
Срывая маску с предателей социализма, Ленин доказал, что всякое
преклонение перед стихийностью, всякое принижение социалистической
сознательности есть измена рабочему движению и поддержка буржуазии.
«...Вопрос стоит только так: буржуазная или социалистическая идеология.
Середины тут нет... Поэтому всякое умаление социалистической идеологии,

28
П. Н. ФЕДОСЕЕВ
всякое отстранение от нее означает тем самым усиление идеологии бур¬
жуазной» (Соч. Т. 5, стр. 355—356).
Этими положениями неизменно руководствуется Коммунистическая
партия Советского Союза, организуя дело коммунистического воспитания
трудящихся, ведя последовательную борьбу против недооценки идеологи¬
ческой работы. Партия учит, что и в советском обществе после уничтоже¬
ния капитализма в экономике социалистическая идеология развивается и
побеждает не стихийно, а в борьбе против остатков буржуазной идеологии,
которые не отмирают сами собой. На великий опыт социалистического
перевоспитания трудящихся в Советском Союзе опираются в своей дея¬
тельности коммунистические и рабочие партии стран народной демо-хратии,
руководящие исторической борьбой за победу социализма в экономике об¬
щества и сознании людей.
Ленинскими положениями о внесении социалистического сознания в
рабочее движение руководствуются коммунистические и рабочие партии
капиталистических стран, ведя борьбу против буржуазной идеологии, за
победу социалистического мировоззрения, сплачивая массы под знаменем
благородных идей мира, социализма и демократии.
В свете ленинских указаний о материальных и идеологических отно¬
шениях совершенно неправильно выглядит трактовка отдельными нашими
научными работниками движущих сил советского общества. В некоторых
статьях и лекциях такие движущие силы советского общества, как мораль¬
но-политическое единство и дружба народов, объявляются силами идеоло¬
гического или морально-политического характера. В действительности
морально-политическое единство советского общества есть отношение
между классами рабочих и крестьян, а также интеллигенцией, выражение
дружественного сотрудничества между этими социальными группами. Это
сотрудничество включает не только идеологическое единство, но и эконо¬
мические отношения, как определяющие. Союз рабочего класса и кре¬
стьянства есть основная социальная сила социализма, а не только идеоло¬
гическая категория. Точно так же дружба народов есть отношение между
нациями, а именно братское сотрудничество трудящихся всех националь¬
ностей, являющееся могущественной идеологической, социальной силой,
опирающейся на экономические отношения. Объявить реальное взаимо¬
отношение классов или народов лишь идеологической силой — значит
впасть в идеализм, значит изменить материалистическому пониманию
истории.
Громадное значение для развития революционной теории и практики
имеет марксистско-ленинское учение о решающей роли народных масс как
подлинных творцов и двигателей истории. Это учение, неразрывно связан¬
ное с материалистической теорией познания, с признанием первенствую¬
щего значения материальной жизни общества, является глубоким фило¬
софским обобщением всемирно-исторической практики человечества. Имен¬
но народные массы создают все материальные блага общества, им принад¬
лежит решающая роль в развитии форм общественной жизни и духовной
культуры.
Наиболее распространенной формой идеализма в социологии всегда
являлись теории о решающей роли «героев», «выдающихся личностей» в
жизни общества. Эти «теории» в перелицованном, наукообразном виде вы¬
ражают религиозно-идеалистическое учение о том, что все явления в при¬
роде и исторические события направляются волею богов или избранных
ими героев. Борьба идеологов реакционных классов против материализма
всегда была связана со стремлением принизить и очернить массы, сковать
их творческую энергию, подавить их революционные силы.
Ленин показал, что идеализм в социологии обязательно связан с от¬
рицанием творческой роли народных масс. Известно, что наиболее после¬
довательные революционные демократы, приближавшиеся к пониманию
действительной роли масс в истории, вырывались из схоластических схем

РАЗВИТИЕ В. И. ЛЕНИНЫМ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
29
идеализма, становясь на почву живой действительности. Но они не могли
дать научного объяснения роли трудящихся как главной производи¬
тельной силы общества и творца истории. Что касается фальшивых
«друзей народа», то они вместе с явными защитниками эксплуататоров
всячески поносили народные массы. Продолжая и развивая марксистскую
критику идеалистической социологии, Ленин до корней разоблачил и
беспощадно высмеял теории народников, эсеров, анархистов и прочих
врагов марксизма, которые низводили роль масс до косного, инертного
начала, тормозящего исторический прогресс.
Ленин высмеял абстрактную болтовню народников о «живых лично¬
стях» как двигателях истории, доказал, что личности вне реальных обще¬
ственных отношений являются плодом идеалистической фантазии. Только
марксисты научно обосновали роль «живых личностей» в истории, роль пе¬
редовых людей в жизни и борьбе революционных классов. Противопостав¬
ляя свой подход к общественным явлениям субъективизму народников,
Ленин писал: «Я, правда, не говорю никогда о том, что «историю делают
живые личности» (потому что мне кажется, что это — пустая фраза), но,
исследуя действительные общественные отношения и их действительное
развитие, я исследую именно продукт деятельности живых личностей. А вы
говорить-то о «живых личностях» говорите, а на самом деле берете за
исходный пункт не «живую личность» с теми «помыслами и чувствами»,
которые действительно создаются условиями их жизни, данной системой
производственных отношений, а куклу, и начиняете ей голову своими соб¬
ственными «помыслами и чувствами» (Соч. Т. 1, стр. 388).
Таким образом, марксизм-ленинизм связал вопрос о роли личности в
истории с материальной жизнью людей, их производственными отноше¬
ниями. Деятельность отдельной личности расценивается в зависимости от
того, идет ли она в направлении исторического развития или вразрез с
потребностями передового класса.
Научное понимание роли масс в общественной жизни имеет первосте¬
пенное значение для определения политики и тактики партии, для уясне¬
ния того, на какие силы следует опираться в разрешении назревших задач
исторического прогресса. Если субъективисты возлагают все упования на
«героев», то материализм обосновывает необходимость всемерного разви¬
тия творческой энергии масс. «Историю,— учит Ленин,— творят теперь са¬
мостоятельно миллионы и десятки миллионов людей» (Соч. Т. 27, стр. 136).
Отмечая, что в современную эпоху небывало убыстряется процесс
исторического развития, Ленин указывал: «Основная причина этого гро¬
мадного ускорения мирового развития есть вовлечение в него новых сотен
и сотен миллионов людей» (Соч. Т. 33, стр. 313).
Буржуазные социологи и публицисты трезвонят, будто ведущей силой
истории являются ньгне правители США, Англии и их вассалы. Согласно
хвастливым утверждениям буржуазных идеологов, история вершится в
кабинетах и на конференциях политических деятелей империалистических
государств. На самом деле историю творят народные массы, а ведущую
роль >в этом играют передовые силы, борющиеся за переустройство обще¬
ства на социалистических началах. В канцеляриях и на совещаниях импе¬
риалистических деятелей лишь плетутся всевозможные интриги против
истории, против прогрессивного развития человечества. Эти интриги при¬
чиняют много бедствий народам, но они не в состоянии остановить освобо¬
дительное движение трудящихся масс, свернуть общество с пути прогрес¬
сивного развития.
На основе обобщения гигантского опыта борьбы трудящихся за со¬
циалистическое преобразование общества Ленин и Сталин до конца
разоблачили и разбили идеалистические измышления о том, что не массы,
а отдельные личности являются двигателями истории. Социалистическое
строительство в СССР, созидательная деятельность трудящихся в странах
народной демократии, могучая активность освобожденного китайского

30
П. Н. ФЕДОСЕЕВ
народа дают неотразимые доказательства творческой роли народ¬
ных масс.
Коммунистическая партия ведет решительную борьбу против пережит¬
ков субъективно-идеалистических взглядов на роль личности в истории,
против культа личности, воспитывая в массах трудящихся веру в собствен¬
ные силы, сознание своей исторической миссии. Материалистическое пони¬
мание истории служит вернейшим оружием в деле разоблачения и преодо¬
ления осужденных партией антимарксистских взглядов и предрассудков,
принижающих творческую активность народных масс.
Вся кипучая теоретическая и практическая деятельность Ленина
была посвящена освобождению и возвышению народных масс, разви¬
тию их сознательности и самодеятельности, творческой инициативы и
активности в строительстве коммунистического общества. Высоко
оценивая роль руководящих деятелей социалистического движения,
решительно выступая против идеологии хвостизма и стихийности, Ленин
постоянно подчеркивал, что настоящие руководители сильны своей
связью с массами, уменьем учиться у масс. Бичуя отрыв теории от
жизни и запросов масс, критикуя надутое высокомерие догматиков и
начетчиков, Ленин говорил: «Ум десятков миллионов творцов создает
нечто неизмеримо более высокое, чем самое великое и гениальное предви¬
дение» (Соч. Т. 26, стр. 431).
Успехи социалистического строительства опираются на великую твор¬
ческую инициативу и богатейший опыт миллионных масс народа. Разъяс¬
няя сложность задач социалистического преобразования общества, как
совершенно нового и всемирно-исторического дела, Ленин указывал, что
только коллективный опыт миллионов может дать решающие указания в
отношении строительства социализма. «Мы рассчитываем на совместный
опыт, на опыт миллионов трудящихся» (Соч. Т. 27, стр. 375).
Марксистский материализм впервые дал научное обоснование законо¬
мерностей развития общества и познаваемости законов общественного
развития. До тех пор, пока в понимании истории господствовал идеализм,
история представлялась хаосом случайностей, произвольным делом царей,
королей, полководцев и т. п. Социологи по собственному усмотрению тол¬
ковали одни явления как важные, другие как второстепенные, сообразуясь
исключительно с субъективными склонностями, которые определяются,
в свою очередь, классовой позицией. Будучи идеалистами, социологи,
естественно, на первый план выдвигали идеологические отношения,
объявляя их наиболее важными, и пренебрегали материальными отно¬
шениями как якобы второстепенными. При таком подходе к обществен¬
ным явлениям социологи не могли подметить закономерности в развитии
и смене общественных явлений, раскрыть объективные законы обществен
ного развития.
Ленин всесторонне и глубоко обосновал закономерность и необходи¬
мость последовательного применения диалектико-материалистической
теории познания, теории отражения к изучению явлений общественной
жизни. «Точно так же, как познание человека отражает независимо от него
существующую природу, т. е. развивающуюся материю, так обществен¬
ное познание человека (т. е. разные взгляды и учения философские, рели¬
гиозные, политические и т. п.) отражает экономический строй общества»
(Соч. Т. 19, стр. 5).
Применение диалектического материализма к общественной жизни
позволило вскрыть объективную закономерность исторического развития и
превратить изучение истории общества в науку.
Возможность познания общественной жизни, как и явлений природы,
коренится в единстве человека с внешним миром. Человеческое познание
не есть нечто чуждое, потустороннее по отношению к бытию. Мышление
есть продукт человеческого мозга, а сам человек — продукт природы. Че¬
ловеческие понятия являются лишь сознательным выражением объективно

РАЗВИТИЕ В. И. ЛЕНИНЫМ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
31
существующих и стихийно действующих законов природы. Ленин подчер¬
кивал, что «идея причинности, необходимости, закономерности и т. д. яв¬
ляется отражением в человеческой голове законов природы, действитель¬
ного мира...» (Соч. Т. 14, стр. 4).
Объективность и достоверность содержания человеческого сознания
доказываются не просто логическими выводами, а всей общественной
практикой. Человеческая практика есть проверка, критерий достоверности
наших знаний, критерий истины.
Диалектический материализм признает относительность, историческую
обусловленность наших знаний, но подчеркивает, что наши относительно
верные истины суть ступени приближения к абсолютной истине, что из
суммы относительных истин складывается абсолютная истина. Истины,
проверенные и подтвержденные практикой, суть достоверные, объектив¬
ные истины.
Учение об абсолютной и относительной истине в полной мере приме¬
нимо к марксизму, как и к любой науке. Объявить все конкретные положе¬
ния марксизма абсолютной истиной, отрицать относительный характер
отдельных положений марксизма — значит впасть в догматизм, обречь
марксистскую науку на застой, омертвить творческий дух марксистской
теории. Известно, что оппортунисты использовали такой догматизм против
революционной теории и практики, цеплялись за отдельные, уже устарев¬
шие положения марксизма.
С другой стороны, изображать марксизм лишь как собрание относи¬
тельных истин, отрицать момент абсолютного знания в марксизме — зна¬
чит скатываться к релятивизму в социологии, который всегда приводил к
различным разновидностям ревизионизма. Известно, что ревизионисты,
ссылаясь на изменившуюся обстановку и прогресс науки, объявляли уста¬
ревшими основные положения марксистско-ленинской теории, в частно¬
сти, о неизбежности кризисов в буржуазном обществе, об обострении клас¬
совой борьбы, о необходимости диктатуры пролетариата, об углублении
противоречий империализма, о неизбежности войн при империализме и т. д.
Марксизм есть объективная истина, подтвержденная всей практикой
рабочего движения. Коренные положения марксизма незыблемы и непоко¬
лебимы, но марксистская теория, являющаяся объективной истиной, не
остается застывшей, неизменной. Она творчески развивается и совершен¬
ствуется, обогащается новым опытом.
Враги марксизма отрицают объективную закономерность в обществен¬
ной жизни, отвергают возможность объективной истины в общественной
науке. Они объявляют метафизикой признание экономических законов,
уверяют, что они якобы не имеют никакой ценности для познания.
Основной источник этого агностицизма в социологии коренится в
страхе буржуазии перед исторической правдой, перед объективными зако¬
нами жизни, определяющими гибель капиталистического общества. Не
имея возможности отрицать наличие обостряющегося кризиса буржуазно¬
го мира, идеологи буржуазии пытаются доказать, что кризисные явления
носят случайный, а не закономерный характер. Упоминавшийся выше аме¬
риканский социолог Р. Страус-Хюпе утверждает: «Не существует такого
экономического закона, который делал бы кризис необходимым или опре-
делял бы исход этого кризиса». Редактор английского журнала «Эконо¬
мист» Барбара Уорд в своей книге «Политика для Запада» (1951 г.) также
старается уверить, что болезни и противоречия капитализма вызваны не
объективными законами, а случайными ошибками и просчетами буржуаз¬
ных правительств, которые-де можно исправить. «Мы,— восклицает она,—
не подчинены никаким железным законам экономики. Западные государ¬
ства свободно могут выбирать и свободно действовать».
Для проповедников реакционного субъективистского учения о «свобо¬
де воли» характерно стремление отмахнуться от научного анализа совре¬
менной действительности, от всяких законов исторического развития. Раз¬

32
П. Н. ФЕДОСЕЕВ
глагольствования о «свободе выбора» и «свободе действий» прикрывают
отчаяние обреченных.
Марксистское учение о закономерностях общественной жизни реши¬
тельно отвергает идеалистические измышления о «свободе воли», о неза¬
висимости людей от внешней необходимости. В то же время марксизм
отрицает и точку зрения фатализма, доказывая возможность использова¬
ния объективных законов в целях преобразования природы и общества.
«Детерминизм не только не предполагает фатализма, а, напротив, именно
и дает почву для разумного действования» (В. И. Ленин. Соч. Т. 1,
стр. 400).
На этом основано марксистское решение вопроса о свободе и необхо¬
димости. Ленин показал, что свобода, то есть знание объективных законов
и умение пользоваться ими, является продуктом исторического развития,
результатом всемирно-исторической практики человечества. Свобода не
отменяет необходимости, ибо и познанные законы действуют независимо
от воли и сознания людей. Она только означает, что люди научились полы
зоваться этими законами в своих интересах.
И. В. Сталин продолжил и конкретизировал марксистско-ленинское
учение об объективном характере законов общественного развития в при¬
менении к социалистическому обществу. Тем самым полностью была вос¬
становлена в правах материалистическая теория в отношении социали¬
стического общества, разоблачена и отброшена немарксистская субъек¬
тивистская концепция, согласно которой при социализме государственная
власть может отменять существующие экономические законы и создавать
новые.
Дальнейшее обоснование получило важнейшее марксистско-ленин¬
ское положение о том, что люди, познав общественные законы, могут ис¬
пользовать их в своих целях, активно воздействовать на ход экономиче¬
ского развития и овладевать силами природы в соответствии с этими за¬
конами.
О закономерном развитии общественно-экономических формаций
Марксизм-ленинизм обосновал единственно научный взгляд на раз¬
витие общества как на естественно-исторический процесс. Идеалисты про¬
тивопоставляют общественное развитие естественно-историческому про¬
цессу на том основании, что люди в отличие от явлений природы ставят
себе сознательные цели, руководствуются определенными идеалами. Марк¬
сизм доказал, что развитие общества подчиняется законам, которые не
только не зависят от воли, сознания, от идеалов людей, а, наоборот, опре¬
деляют их намерения и поведение.
В то же время марксизм решительно отвергает биологическое истол
кование общественных явлений. Буржуазные социологи вроде Спенсера
отождествляют жизнь общества и жизнь организма, механически перено¬
сят биологические закономерности на развитие общественной жизни.
Ревизионисты использовали энергетические и биологические понятия
для затушевывания социальных противоречий. Разоблачая эти ухищре¬
ния ревизионистов, Ленин писал: «Нет ничего легче, как наклеить «энер¬
гетический» или «биолого-социологический» ярлык на явления вроде кри¬
зисов, революций, борьбы классов и т. п., но нет и ничего бесплоднее, схо¬
ластичнее, мертвее, чем это занятие» (Соч. Т. 14, стр. 314).
В противоположность буржуазной социологии, трактующей об обще¬
стве вообще, марксизм выдвинул и обосновал понятие общественно-эко¬
номической формации как исторически определенного социального орга¬
низма. Разъясняя значение диалектическое метода для познания обще¬
ственной жизни, Ленин говорил: «Диалектическим методом — в противо¬
положность метафизическому — Маркс и Энгельс называли не что иное,
как научный метод в социологии, состоящий в том, что общество рассмат-

РАЗВИТИЕ В. И. ЛЕНИНЫМ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
риваетея как живой, находящийся в постоянном развитии организм (а не
как нечто механически сцепленное и допускающее поэтому всякие произ¬
вольные комбинации отдельных общественных элементов), для изучения
которого необходим объективный анализ производственных отношений,
образующих данную общественную формацию, исследование законов ее
функционирования и развития» (Соч. Т. 1, стр. 148).
Развитие общества определяется не желаниями и идеалами людей,
а закономерной взаимной связью явлений. Взаимная связь явлений
в общественной жизни — это прежде всего отношения людей друг к
другу в процессе производства — производственные отношения людей.
В процессе производства устанавливаются объективные, не зависимые
от воли людей общественные отношения. Стало быть, материальное про¬
изводство служит основой взаимной связи людей, обусловленности обще¬
ственных явлений.
Ленин показал, что марксистское понимание закономерностей
развития общества базируется на выделении производственных отношений,
экономической структуры, как основы всех общественных отношений.
Объяснение всех общественных явлений существующей в данное
время системой производственных отношений, а этих последних — степенью
развития производительных сил дало твердое основание для понима¬
ния развития общественных формаций как естественно-исторического
процесса.
Раскрывая значение марксистской теории общественного развития,
Ленин подчеркнул, что она, во-первых, выработала понятие общественно¬
экономической формации, рассматривая каждую систему производствен¬
ных отношений как особый социальный организм, имеющий особые за¬
коны своего зарождения, функционирования и перехода к высшей форме,
превращения в другой социальный организм; что она, во-вторых, обобщила
и свела действия отдельных личностей в пределах каждой такой обще¬
ственно-экономической формации к действиям классов, борьба которых
определила развитие общества.
Понятие «общественная формация» означает совокупность историче¬
ски определенных производственных отношений, но не исчерпывается эти¬
ми отношениями. Это понятие отражает жизнь общества в целом на опре¬
деленной ступени исторического развития.
Буржуазные социологи утверждают, что социальные явления инди¬
видуальны и неповторимы, что они не поддаются обобщению. Материа¬
лизм дал возможность применить к общественным отношениям объектив¬
ный, общенаучный критерий закономерности. «...Анализ материальных
общественных отношений, — указывал Ленин, — сразу дал возможность
подметить повторяемость и правильность и обобщить порядки разных
стран в одно основное понятие общественной формации» (Соч. Т. 1,
стр. 123).
Чтобы распространить материалистический взгляд на развитие обще¬
ства как на закономерный естественно-исторический процесс, нужно было
не только обобщить экономические явления, но и раскрыть общие основы
поведения и деятельности человеческих индивидов. Это было достигнуто
марксистским пониманием классов и классовой борьбы.
Марксизм установил, что общество — это не сумма индивидов, а со¬
вокупность общественных отношений, закономерно складывающихся в
процессе производства. Исторические события — это не результат произ¬
вольных поступков людей, а результат закономерно развивающихся мате¬
риальных условий, определяющих поведение людей. Люди, поставленные
в определенные общественные материальные условия, созданные еще до
них, вынуждены действовать сообразно с этими условиями, подчиняясь
исторической необходимости.
Таким образом, марксизм возвел социологию в степень науки, ибо
дал возможность объяснять факты общественной жизни общими, объек-
3.	«Вопросы философии > Л’> 1.

34
Л. Н. ФЕДОСЕЕВ
тивными законами, что уже было сделано естествознанием в отношении
физического мира.
Идеологи буржуазии всеми мерами стараются подорвать марксист¬
ско-ленинское учение о закономерностях развития и смены общественных
формаций. Цель всех их «теоретических изысканий» — доказать вечность
капитализма, невозможность замены его другим общественным строем.
Ради этого они фальсифицируют историю, утверждают, что капитализм
был и в античном мире и в средние века, что никакой смены обществен¬
ных формаций в истории не происходило.
Правосоциалистические прислужники буржуазии затушевывают каче¬
ственные особенности и грани общественных формаций с тем, чтобы про¬
тащить свою теорию мирного врастания капитализма в социализм, от¬
влечь рабочих от классовой борьбы. Материалистическое понимание зако¬
номерностей общественного развития и смены общественных формаций
дало твердую базу для теории революции. Марксизм доказал, что переход
от одной общественно-экономической формации к другой совершается
не эволюционно, не в порядке мирного развития, а на основе классовой
борьбы, путем революционного преобразования общества.
Значение ленинского обоснования закономерного развития обще¬
ственных формаций и повторяемости социальных явлений можно осо¬
бенно наглядно видеть на' примере борьбы Коммунистической партии за
революционную стратегию и тактику в международном освободительном
движении.
При выработке революционной стратегии и тактики марксистские пар¬
тии в каждой стране учитывают общие закономерности исторического раз¬
вития и их своеобразное преломление в данной стране. Основные черты
производственных отношений и основные социальные противоречия дан¬
ной общественной формации определяют в каждой стране главные про¬
цессы общественной жизни. Но абсолютного тождества общественных яв¬
лений история не знает. При решении любого социального вопроса необ¬
ходимо учитывать конкретные особенности постановки этого вопроса в
данной стране.
Враги марксизма в России, так называемые народники, отрицали,воз¬
можность развития капитализма в России, уверяя, что она пойдет само¬
бытным путем. Они не понимали общеобязательного характера экономи¬
ческих законов, не признавали общих черт в экономической жизни разных
стран на одной и той же исторической стадии развития, толковали об
исключительности исторических судеб России, проповедовали субъекти¬
вистские планы общественного переустройства.
В противоположность народникам марксисты доказывали, что Рос¬
сия уже вступила на путь капиталистического развития и что законы ка¬
питализма, проявившие себя в буржуазных странах Запада, обязательны
и для нашей страны. История подтвердила правоту марксистов и отбро¬
сила народнические измышления об особых, исключительных исторических
судьбах России. Развитие капитализма в России породило те же самые
социальные противоречия, что и на Западе, выдвинуло на историческую
сцену рабочий класс как главную и Еедущую силу социалистического
преобразования общества.
Буржуазные и правосоциалистические идеологи отрицают законо¬
мерный характер Октябрьской социалистической революции, оспаривают
международное значение ее опыта, отвергают возможность повторения
в других странах каких-либо ее существенных черт. Они твердили и
твердят, что Октябрьская революция есть случайное и чисто русское
явление, не имеющее никакой связи с общими тенденциями и перспекти¬
вами современной полосы мировой истории.	:
Разоблачая эти увертки врагов коммунизма, Ленин и Сталин
доказали, что Октябрьская революция есть революция интернациональ¬
ного, мирового порядка, означающая коренной поворот в историческом

РАЗВИТИЕ В. И. ЛЕНИНЫМ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
35
развитии человечества. Ленин многократно указывал на историческую
неизбежность повторения в международном масштабе того, что было
в нашей стране: «...Русский образец показывает всем странам кое-что, и
зесьма существенное, из их неизбежного и недалекого будущего»
(Соч. Т. 31, стр. 5—6).
Октябрьская революция обогатила мировой рабочий класс величай¬
шим революционным опытом, показала классический образец победо¬
носной борьбы за социалистическое переустройство общества.
Обосновывая закономерность и повторяемость общественных явле¬
ний, международное значение революционного опыта, марксизм-
ленинизм в то же время решительно отвергает приверженность к
абстрактным историческим схемам. Политические воззрения марксистов
основываются на соответствии их с действительностью, с конкретно¬
историческими отношениями данной страны. Задачу теоретических
исследований и практической деятельности революционной партии
в каждой стране Ленин формулировал следующим образом:	«...Уметь
приложить общие и основные принципы коммунизма к тому своеобразию
отношений между классами и партиями, к тому своеобразию в объек¬
тивном развитии к коммунизму, которое свойственно каждой отдельной
стране и которое надо уметь изучить, найти, угадать» (там же,
стр. 69—70).
Коммунистические партии зарубежных стран опираются в своей
деятельности на великий опыт Советского Союза, но не копируют его,
а применяют с учетом своеобразия условий своих стран. Марксизм-
ленинизм несовместим с шаблонизированием и механическим повторе¬
нием тактических правил классовой борьбы.
Марксизм-ленинизм является тем незыблемым теоретическим фунда¬
ментом, опираясь на который коммунистические и рабочие партии всех
стран ведут борьбу за победу коммунизма. При этом каждая партия
систематически занимается самостоятельной разработкой теории, ибо
она дает общие руководящие указания, которые должны быть конкрети¬
зированы в применении к отдельным странам.
Понимание общественной жизни как естественно-исторического
процесса классики марксизма-ленинизма последовательно применили
к развитию коммунистической формации. В истории общественной
мысли не было еще такого примера научного предвидения будущего
развития общества, какое дал марксизм-ленинизм в отношении двух фаз
коммунизма.
Утопические социалисты спорили о том, что лучше: социализм или
коммунизм. Применив идеи развития к будущему человечества, мар¬
ксизм-ленинизм установил, что социализм и коммунизм — это две ста¬
дии одной общественной формации. Раскрывая диалектику в развитии
коммунистической общественной формации, Ленин писал:	«То, что
обычно называют социализмом, Маркс назвал «первой» или низшей
фазой коммунистического общества. Поскольку общей собственностью
становятся средства производства, постольку слово «коммунизм» и тут
применимо, если не забывать, что это не полный коммунизм. Великое
значение разъяснений Маркса состоит в том, что он последовательно
применяет и здесь материалистическую диалектику, учение о развитии,
рассматривая коммунизм как нечто развивающееся из капитализма.
Вместо схоластически-выдуманных, «сочиненных» определений и бес¬
плодных споров о словах (что социализм, что коммунизм), Маркс дает
анализ того, что можно бы назвать ступенями экономической зрелости
коммунизма» (Соч. Т. 25, стр. 442).
Ленинский анализ двух стадий развития коммунистического общества
имеет громадное теоретическое и практическое значение. Этот анализ бле¬
стяще подтвердился опытом социалистического строительства в СССР и
борьбой за победу социализма в странах народной демократии.

П. Й. ФЕДОСЕЕВ
Обоснование закономерностей перехода
от капитализма к социализму
Маркс доказал неопровержимую истинность материалистического
понимания истории на основе глубокого анализа законов развития
капиталистического общества. Ленин дал новое неотразимое доказатель¬
ство правоты марксистской теории на основе анализа новой эпохи —
эпохи империализма и пролетарских революций, эпохи строительства
социализма. Подтверждение жизнью ленинских выводов о путях и пер¬
спективах развития общества в эту новую эпоху, о путях и перспективах
социалистической революции является подлинным триумфом материали¬
стической науки об обществе.
На основе глубокого материалистического анализа изменений в бази¬
се и надстройке капиталистического общества в эпоху империализма
Ленин развил марксистское учение о социалистической революции и дик¬
татуре пролетариата как коренном и необходимом условии перехода от
капитализма к социализму.
В классическом труде «Империализм, как высшая стадия капита¬
лизма» и в других произведениях Ленин раскрыл экономическую сущ¬
ность империализма, показал связь и взаимоотношение его экономиче¬
ских особенностей. Основной экономической особенностью империализма
является господство монополистических союзов крупнейших предприни¬
мателей. Монополистические объединения выросли из концентрации
производства, порожденной свободной капиталистической конкуренцией.
С развитием капитализма некоторые основные его свойства стали
превращаться в свою противоположность, свободная капиталистическая
конкуренция заменялась капиталистической монополией.
Ленин раскрыл изменения в действии закона движения нормы капи¬
талистической прибыли в эпоху империализма. Он показал, что монопо¬
листическому капитализму свойственно стремление не к средней,
а к монопольно высокой прибыли. Господство всесильных капиталисти¬
ческих объединений в экономике, монопольное положение горстки импе¬
риалистических держав на мировом рынке благодаря трестам, картелям,
финансовому капиталу и кредитной системе, эксплуатация этими держа¬
вами все большего количества отсталых стран и малых наций, борьба
за передел мира — таков источник монопольно высокой прибыли.
Раскрывая экономическую сущность империализма, Ленин показал
видоизменение формы капиталистических производственных отношений
в новых исторических условиях.
Известно, что коренное качественное изменение производственных
отношений, преобразование их основ происходит при переходе от одной
общественно-экономической формации к другой. Но видоизменение
производственных отношений имеет место и в пределах одной формации.
Например, рабовладельческое хозяйство проходит ряд ступеней от
патриархальной системы, рассчитанной преимущественно на собственное
потребление, до плантаторской системы, работающей на рынок.
В феодальном обществе видоизменение формы производственных отно¬
шений при сохранении их сущности выражалось в переходе от барщины
к оброку и от оброка натурального к денежному оброку.
При империализме частнособственническое капиталистическое произ¬
водство отдельных предпринимателей заменяется в решающих отраслях
хозяйства капиталистическим производством громадных объединений
капиталистов. Происходит всестороннее обобществление производства,
а присвоение остается частным, капиталистическим.
Применяя марксистскую теорию развития к анализу империализма,
Ленин установил, что империализм — это новая, высшая ступень капи¬
тализма и Еместе с тем последняя его стадия. Ленин Ескрыл до конца все
противоречия и язвы империализма, доказал, что при империализме

РАЗВИТИЕ В. И. ЛЕНИНЫМ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
37
развитие идет по нисходящей линии, приобретает сугубо конфликтный,
катастрофический характер, что империализм есть умирающий капита¬
лизм, канун социалистической революции.
Социал-демократические теоретики — Каутский, его друзья и после¬
дователи — всеми способами старались затушевать противоречия
империализма, утверждая, будто рост монополий и международных
объединений монополистов ведет к смягчению неравномерностей разви¬
тия капитализма, к сглаживанию противоречий и конфликтов, ведет
к «мирному» ультраимпериализму.
Критикуя басни Каутского об ультраимпериализме, о том, будто
новейшая стадия капитализма устраняет противоречия, смягчает нерав¬
номерности, Ленин указывал, что господство финансового капитала обо¬
стряет хаотичность, свойственную всему капиталистическому способу про¬
изводства в целом, усиливает паразитизм и загнивание капитализма. При
этом превращение свободной конкуренции в свою противоположность —
в монополию — не только не снимает противоречий капитализма, а,
наоборот, придает им особую и небывалую остроту.
Современная обстановка полностью подтвердила ленинский вывод
о непрочности международных объединений капиталистических госу¬
дарств, представляющих картель империалистов для ограбления зависи¬
мых стран и подавления демократического движения.
Изменения в экономическом базисе буржуазного общества на импе¬
риалистической стадии развития обусловили соответствующие изменения
в его надстройке. Финансовый капитал и монополии всюду несут стрем¬
ление не к свободе, а к господству. Если экономическую сущность импе¬
риализма составляет господство монополий, то его политической особен¬
ностью является реакция по всей линии, во всех отношениях. «Политиче¬
ской надстройкой над новой экономикой, над монополистическим капи¬
тализмом (империализм есть монополистический капитализм) является
поворот от демократии к политической реакции. Свободной конкуренции
соответствует демократия. Монополии соответствует политическая реак¬
ция» (В. И. Ленин. Соч. Т. 23, стр. 31).
Громадный рост милитаризма и бюрократии в капиталистических
странах, ликвидация демократических свобод, применение террористиче¬
ских, фашистских методов господства, подчинение государственного аппа¬
рата монополиям, создание международных политических объединений
империалистов, вроде агрессивного Атлантического блока, «европейского
политического сообщества» и т. д., в целях подавления демократического
движения и проведения захватнической, грабительской внешней полити¬
ки — все это проявления оголтелой реакции в области политической над¬
стройки буржуазного общества.
Жизненная сила диалектико-материалистического понимания истории
ярко проявилась в ленинской разработке вопросов стратегии и тактики
классовой борьбы пролетариата. Ленин показал, что стратегия и тактика
партии опираются на объективный учет экономического развития и соотно¬
шения сил борющихся классов. При этом борющиеся силы рассматри¬
ваются не в застывшем, неподвижном состоянии, а в изменении, движе¬
нии. Стратегия и тактика партии исходят также из признания огромной
революционной роли субъективного фактора в рабочем движении, аван¬
гардной роли марксистско-ленинской партии.
Ленин многократно указывал, что революции не делаются по за¬
казу, они рождаются из объективно нарастающих революционных кризи¬
сов независимо от воли па-ртий и классов. Без объективных изменений,
из совокупности которых складывается революционная ситуация, рево¬
люция невозможна. Но революция возникает не из всякой революцион¬
ной ситуации, а лишь тогда, когда к объективным переменам присоеди¬
няется способность революционного класса к революционным массовым
действиям, чтобы сломить сопротивление реакционных сил.

88
П. Н. ФЕДОСЕЕВ
Признавая серьезное значение субъективного фактора в классовой
борьбе пролетариата, марксизм-ленинизм предостерегает против недо*
оценки объективных трудностей революционного движения, коренящихся
в соотношении классовых сил. Ленин и Сталин неоднократно разъяс¬
няли, что начать социалистическую революцию в развитых капиталисти¬
ческих странах Запада, где капитализм существует несколько веков,
а буржуазия успела превратиться в серьезнейшую руководящую силу
всей общественной жизни, значительно труднее, чем в таких странах,
как Россия, с более молодым капитализмом, с сильным революционным
пролетариатом и сравнительно слабой буржуазией.
В капиталистических странах Запада, особенно в США и Англии,
буржуазия оказывает влияние на значительные слои пролетариата. Эко¬
номической основой такого влияния является подкуп верхушки рабочего
класса со стороны империалистической буржуазии. «Получение моно¬
польно-высокой прибыли капиталистами одной из многих отраслей про¬
мышленности, одной из многих стран и т. п. дает им экономическую
возможность подкупать отдельные прослойки рабочих, а временно и
довольно значительное меньшинство их, привлекая их на сторону бур¬
жуазии данной отрасли или данной нации против всех остальных»
(В. И. Ленин. Соч. Т. 22, стр. 287).
Эта обуржуазившаяся верхушка рабочего класса является провод¬
ником буржуазного влияния на пролетариат, основным препятствием на
пути роста социалистической сознательности пролетариата.
В ленинском анализе новой эпохи во всем величии проявилась сила
диалектического метода. Новейшая история, как эпоха революций и войн,
дает необычайно мйого образцов диалектики в области экономических и
политических отношений. Диалектический характер процессов обществен¬
ного развития выступает в наше время особенно резко. С особой яркостью
проявился закон неодолимости нового, растущего, прогрессивного.
Обострение социальных противоречий и борьбы противоположных сил,
усложнение взаимосвязи всех сторон общественной жизни, крутые изломы
и повороты в истории, великие исторические скачки, разрушение старого
и возникновение нового, превращение явлений в свою противоположность,
небывалые сдвиги и перегруппировки классовых сил на социальном фрон¬
те— весь этот процесс мировой истории можно раскрыть лишь при глу¬
боком диалектическом подходе к явлениям жизни. В анализе новой эпохи
Ленин выступил как несравненный мастер, корифей диалектики, развйв-
ший и конкретизировавший диалектический метод.
Ленин открыл закон неравномерного развития при капитализме, вы¬
явил резкое усиление действия этого закона в эпоху империализма.
Открытие закона неравномерности экономического и политического раз¬
вития капиталистических стран явилось выдающимся вкладом в мар¬
ксистскую науку, ибо закон этот имеет огромное значение для понимания
современной эпохи как эпохи революций и войн, для развития теории
социалистической революции.
Закономерности развития империализма — это закономерности
обострения всех его противоречий: между трудом и капиталом, между
колониями и империалистическими странами, а также между самими
империалистическими державами. Учитывая обострение всех противоре¬
чий капитализма, учитывая, что в эпоху империализма развитие приоб¬
ретает неравномерный, катастрофический характер, Ленин сделал свой
гениальный вывод о возможности победы социализма первоначально
в нескольких странах или даже в одной стране.
Ленин доказал, что в эпоху империализма, при сложившихся новых
связях мирового хозяйства, объективные предпосылки революции назре¬
ли во всей системе мирового капитализма. При этом революция начнется
не обязательно в наиболее развитой стране капитализма. Ленин гениально
обосновал положение о том, что в недостаточно развитых капиталистиче¬

РАЗВИТИЕ В. И. ЛЕНИНЫМ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
30
ских странах предпосылки для перехода к социализму могут быть созданы
после свержения власти эксплуататорских классов, что народы таких стран
обязательно должны использовать революционную ситуацию для низвер¬
жения империализма.
Огромное значение для освободительной борьбы рабочего класса и
всех трудящихся имеют развитые Лениным положения о перерастании
буржуазно-демократической революции в социалистическую. Эти поло¬
жения открыли революционную перспективу для стран с наличием
серьезных пережитков феодализма. Ленинские положения о перераста¬
нии буржуазно-демократической революции в социалистическую пол¬
ностью претворились в жизнь в ходе русской революции. Они воплоти¬
лись в действительность в странах народной демократии, где не только
проведены демократические преобразования, но и осуществлен переход
на путь социалистического развития.
Великий пример народной революции в Китае вновь демонстрирует
правоту ленинских положений о путях создания предпосылок социализма
в экономически отсталых странах. При господстве иностранных импе¬
риалистов и своей собственной продажной, разложившейся феодально¬
буржуазной верхушки Китай прозябал в отсталости и не мог по-настоя¬
щему развить производительные силы. Великая народная революция
открыла полумиллиардному народу Китая перспективу мощного эконо¬
мического и культурного развития для создания условий постепенного
перехода к социализму.
Всемирно-историческое значение имеет обоснование Лениным
гегемонии пролетариата в освободительном движении как основного
условия избавления человечества от ига империализма. Ленин глубоко
развил марксистское положение о том, что переход от капитализма
к коммунизму невозможен без диктатуры пролетариата. Социалистиче¬
ская революция в России не могла бы победить без осуществления мар¬
ксистско-ленинского учения о необходимости слома буржуазной государ¬
ственной машины и создания государства нового, пролетарского типа
в форме Советской власти.
Ленин всесторонне обосновал вопрос о Советской власти как новой
политической надстройке, наиболее соответствующей социалистическому
базису, задачам его строительства и укрепления. Ленин предупреждал,
что переход от капитализма к социализму даст громадное обилие
политических форм, но сущность их будет одна — диктатура проле¬
тариата.
В странах Центральной и Юго-Восточной Европы диктатура про¬
летариата осуществляется в форме режима народной демократии.
Переход к социализму в других странах может открыть новые поли¬
тические формы социалистического государства, но при этом сохранит¬
ся во всем величии всемирное значение Советов как образца социа¬
листического государства, равняясь на который народы других стран,
учитывая своеобразие развития своих стран, могут успешно двигаться
к коммунизму.
Ленинская теория диктатуры пролетариата включает как обязатель¬
ный момент союз пролетариата с трудящимися массами крестьянства.
Ленин учит, что самым коренным, самым существенным вопросом нашей
революции и всех будущих революций является отношение рабочего клас¬
са к крестьянству, союз рабочего класса с крестьянством. «Только в упро¬
чении союза рабочих и крестьян лежит общее избавление человечества от
таких вещей, как недавняя империалистическая бойня, от тех диких про¬
тиворечий, которые мы видИхМ в капиталистическом мире сейчас, где
небольшое число, ничтожнейшая горсточка богатейших держав задыхает¬
ся в своем богатстве, а гигантское население земного шара бедствует,
•не имея возможности воспользоваться той культурой и теми богатыми

40
П. Н, ФЕДОСЕЕВ
ресурсами, которые имеются налицо, которым нет выхода из-за недо¬
статка оборота» (Соч. Т. 33, стр. 130).
Идея союза рабочих и крестьян основана на ленинском анализе
объективной возможности превращения крестьянства из резерва бур¬
жуазии в резерв рабочего класса. Это превращение означает гигант¬
скую перегруппировку социальных сил. Идея союза рабочих и крестьян
под руководством рабочего класса легла в основу советской революции
и Советского государства, в основу всей освободительной борьбы рабо¬
чего класса за свержение империализма и победу социализма.
Малейшее ослабление союза рабочих и крестьян, ослабление внима¬
ния к материальным и культурным нуждам трудящегося крестьянства
может нанести серьезный ущерб делу коммунистического строительства.
Коммунистическая партия и Советское правительство проявляют
неустанную заботу об укреплении союза рабочего класса и крестьянства.
Одним из самых ярких воплощений силы ленинизма, силы советской
революции является последовательное разрешение национального вопроса,
что имеет всемирно-историческое значение в борьбе за свержение империа¬
лизма, за победу социализма и прочный мир между народами.
Ленинизм открыл в недрах национально-освободительного движения
колоссальные революционные силы и возможности их использовать для
свержения империализма, для укрепления общего фронта революции. Обо¬
стрение противоречий между угнетенными странами и империалистиче^
скими державами обусловило превращение колоний и зависимых стран из
резерва империализма в резерв пролетарской революции. Разрешение на¬
ционального вопроса в СССР в духе ленинско-сталинской теории и про¬
граммы имеет огромное революционизирующее значение для всех угне¬
тенных народов мира.
Ленин определил пути создания социалистического базиса, теорети¬
чески обобщил первый в мире опыт строительства фундамента социали¬
стической экономики.
Важнейшим вкладом в марксистскую теорию является учение
Ленина о классовой борьбе в переходный период от капитализма
к социализму. Ленин раскрыл во всей глубине диалектику переходного
периода, доказав, что в переходный период от капитализма к социализму
классовая борьба не затухает, а обостряется, что в связи с успехами
социалистического строительства усиливается сопротивление классовых
врагов, что развитие идет по принципу «кто — кого», что нужна сильная
диктатура пролетариата, чтобы разбить сопротивление отживающих
классов.
Намечая пути строительства нового общества, Ленин исходил из
того, что для победы социализма требуется не только определенный
политический строй, но и высокоразвитая экономическая база. Необходимо
было перестроить все хозяйство страны на социалистический лад, добиться
ликвидации капиталистических элементов, преобразовать мелкотоварное
производство и обеспечить установление единых, социалистических произ¬
водственных отношений во всем народном хозяйстве. «Подъем произ¬
водительности труда требует, прежде всего, обеспечения материальной
основы крупной индустрии: развития производства топлива, железа, маши¬
ностроения, химической промышленности» (Соч. Т. 27, стр. 228). Класси¬
ческой формулой стало знаменитое ленинское изречение: «Коммунизм
есть Советская власть плюс электрификация всей страны».
Ленинские идеи о создании материально-технической базы социализма
воплотились в исторических победах социалистической индустриализации
страны. Ленинский кооперативный план явился основой теории и практи¬
ки коллективизации сельского хозяйства.
Применяя материализм к познанию законов строительства социализ¬
ма, Ленин подчеркивал, что развитие социалистической экономики нельзя
осуществить без материальной заинтересованности людей. Марксистское

РАЗВИТИЕ В. И. ЛЕНИНЫМ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
41
понимание отношения сознания к бытию требует исходить из признания
решающей роли экономических отношений и активного воздействия идей
на ход общественной жизни. Отсюда необходимость сочетания идейно¬
политического подъема масс с их личной материальной заинтересован¬
ностью. Революционный энтузиазм играет громадную роль в строительстве
социалистического общества. Вместе с тем нельзя забывать, что личная
материальная заинтересованность людей в результатах труда движет и
поднимает производство.
Разоблачая уравниловку и обосновывая необходимость более высо¬
кой оплаты за ударную работу на производстве, Ленин говорил: «Удар¬
ность есть предпочтение, а предпочтение без потребления ничто. Если меня
так будут предпочитать, что я буду получать восьмушку хлеба, то благо¬
дарю покорно за такое предпочтение. Предпочтение в ударности есть пред¬
почтение и в потреблении. Без этого ударность — мечтание, облачко, а мы,
все-таки, материалисты. И рабочие — материалисты; если говоришь удар¬
ность, тогда дай и хлеба, и одежды, и мяса» (Соч. Т. 32, стр. 10).
Всякое нарушение принципа экономической заинтересованности нано¬
сит ущерб развитию социалистического хозяйства, тормозит рост произ¬
водительности труда. Известно, что одна из причин отставания отдельных
отраслей сельского хозяйства, в особенности животноводства, а также про¬
изводства картофеля и овощей состояла в том, что принцип материальной
заинтересованности нарушался в этих отраслях хозяйства.
В соответствии с основным экономическим законом социализма пар¬
тия и правительство принимают все меры к тому, чтобы на базе достигну¬
тых успехов в развитии тяжелой промышленности в течение двух — трех
лет резко повысить обеспеченность населения продовольственными и про¬
мышленными товарами. Сентябрьский Пленум ЦК КПСС разработал раз¬
вернутую программу дальнейшего развития сельского хозяйства, осу¬
ществление которой в ближайшее время даст возможность в достатке
удовлетворить растущие потребности населения в продовольственных
продуктах и обеспечить сырьем легкую и пищевую промышленность.
Социализм не заинтересован в развязывании войн, его природе чуж¬
ды военные авантюры и агрессивные замыслы. Исторические судьбы со¬
циализма связаны с успехами мирного строительства, ибо он несет в себе
более высокую производительность труда и материальную обеспеченность
всех членов общества. Прогрессивное воздействие на развитие человече¬
ства социалистическое общество оказывает своей экономической полити¬
кой и примером успешного разрешения таких коренных социальных про¬
блем, как уничтожение эксплуатации человека человеком, ликвидация на¬
ционального гнета, обеспечение фактического равноправия женщин и т. д.
Ленин доказал, что в мирном соревновании Советская страна, разви¬
вающаяся по восходящей линии, имеет огромные преимущества перед ка¬
питалистическими странами, запутавшимися в сетях неразрешимых проти¬
воречий и идущими по нисходящей линии развития.
* * *
В трудах Ленина дано научное решение важнейших проблем, встав¬
ших перед человечеством в современную эпоху. Это решение опирается на
глубокий материалистический анализ новой исторической обстановки, обо¬
гативший исторический материализм новыми положениями о законах
общественного развития. Гениальные ленинские труды демонстрируют ве¬
ликую творческую силу марксизма-ленинизма как единственно верной, под-
динно передовой науки, вооружающей прогрессивное человечество знанием
путей коммунистического переустройства.

В. И. Ленин о жизненной силе
политики Коммунистической партии
Ц. А. СТЕПАНЯН
Созданная гениальным Лениным Коммунистическая партия Советско¬
го Союза на протяжении своей славной полувековой истории вырабаты¬
вает и проводит в жизнь научно обоснованную, преобразующую мир
политику.
С самого начала своей революционной деятельности Владимир
Ильич Ленин говорил: «Дайте нам организацию революционеров — и мы
перевернем Россию!». Накануне Великого Октября Ленин заявил, что в на¬
шей стране есть только одна партия, партия большевиков, которая готова
и способна взять власть в свои руки и вести Россию по пути развития, по
пути прогресса. В этих словах была выражена непоколебимая вера
Ленина в силу и мощь пролетарской партии, ее политики. По образу и
подобию Коммунистической партии Советского Союза возникли и разви¬
ваются марксистско-ленинские партии стран социалистического лагеря,
а также всех других стран.
Коммунистическая партия — это единственная в мировой истории пар¬
тия, которая на всех этапах своей борьбы выступает инициатором револю¬
ционных, прогрессивных преобразований общества, выражающих инте¬
ресы народа и осуществляемых народными массами.
Победа социалистической революции в России и построение социали¬
стического общества в СССР, разгром фашистских агрессоров во второй
мировой войне, отпадение от системы империализма целого ряда стран в
Европе и Азии и успешное движение советского народа по пути к комму¬
низму — таковы всемирно-исторические вехи, подтвердившие и с новой
силой подтверждающие правоту и неодолимость политики Коммунисти¬
ческой партии. Этими успехами Коммунистическая партия обязана тому,
что постоянно и неуклонно вела борьбу как с субъективистски-
м и извращениями роли политики, отрывавшими ее от потребностей мате¬
риальной жизни общества, так и с объективистским пренебреже¬
нием к активной, преобразующей роли политики в решении назревших
задач общественного развития.
Ленин о сущности и особенностях политики Коммунистической партии
В. И. Ленин учил, что политика есть концентрированное выражение
экономики, ее обобщение и завершение.
Буржуазные философы стараются изобразить политику как нечто
не зависимое от экономики, и это вполне понятно, ибо, признав зависи¬
мость политики от экономики, буржуазные партии и политические деятели
были бы вынуждены признать и зависимость своей политики от денежного
мешка, от промышленных воротил и банковских тузов. Чтобы скрыть этот
факт, они прибегают к всевозможной метафизической и идеалистической
маскировке, изобретают для обмана масс так называемую «двухпартий¬
ную политику», пресловутую «третью силу» в политике и прочую словес¬
ную эквилибристику.

В. И. ЛЕНИН О ЖИЗНЕННОЙ сйле политики КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ 43
Буржуазные философы и социологи метафизически отрьтают полити¬
ку от экономики и идеалистически трактуют роль политики, приписывая
ей способность отменять экономические законы, например, предотвращать
экономические кризисы. Но, как известно, никогда буржуазным политикам
этого не удавалось, так как экономические кризисы являются следствием
и проявлением объективных законов. Заправилы буржуазной политики
могут в лучшем случае оттянуть на некоторое время наступление эконо¬
мического кризиса, но предотвратить его они не в состоянии, ибо объек¬
тивные экономические законы сильнее любых намерений реакционных
классов, партий и правительств.
В противоположность буржуазной философии и социологии диалек¬
тический материализм, мировоззрение Коммунистической партии, подчер¬
кивает неразрывное единство политики и экономики, диалектическое
взаимоотношение между ними. Марксизм учит, что экономика первична;
она составляет базис общества, порождает соответствующую надстройку,
прежде всего политические езгляды и учреждения. Экономика определяет
содержание и направление политики.
Политика, являясь вторичным, производным по отношению к эконо¬
мике, имеет, однако, самое непосредственное и решающее влияние на эко¬
номику, на ее развитие. Ни одна из сторон общественной жизни, ни один
из элементов надстройки не имеет такого прямого и преобразующего
влияния на экономику и вообще на весь процесс развития материальной
жизни общества, как политика, политические учреждения, политическая
власть.
Именно поэтому Ленин говорил о первенстве политики над экономи¬
кой, называя это теоретическое положение азбукой марксизма. Нельзя,
следовательно, отождествлять понятие первичности с понятием первен¬
ства. Первичность экономики по отношению к политике говорит об
истоках любой политики, о том, что эти истоки следует искать в эко¬
номике. Именно поэтому политика есть концентрированное выражение
экономики. Первенство же политики над экономикой выражает
значимость политики, политической власти, ее роль в решении
любых задач, в том числе и экономических. Придерживаться принципа
первенства политики над экономикой — значит подходить к решению
любых задач прежде всего, как говорил Ленин, с точки зрения полити¬
ческой, под углом зрения завоевания или укрепления политической
власти, что ни в какой степени не противоречит признанию первичности
экономики, ибо действия любой власти, любая политика исходит в первую
очередь из «материальных интересов определенных классов.
Коммунистическая партия открыто признает зависимость политики
от экономики, так как она Еыражает интересы наиболее угнетенного и
эксплуатируемого в капиталистическом обществе класса — пролетариата,
интересы которого совпадают с коренными интересами всех трудящихся.
Коммунистическая партия подчеркивает активную роль политики, так как
она ставит своей целью революционно преобразовать общество, навсегда
покончить с эксплуатацией, нищетой, безработицей и войнами.
Научное, марксистское понимание сущности политики нашло свое
наиболее яркое воплощение во всей деятельности Коммунистической пар¬
тии. Политика Коммунистической партии — партии рабочего класса, пар¬
тии нового типа, обладает целым рядом особенностей.
В о-п ервых, политика Коммунистической партии
является глубоким выражением назревших потреб¬
ностей создания и развития социалистического
общественного строя как исторически закономерной
и высшей формы организации общества.
Основатель Коммунистической партии В. И. Ленин с первых же дней
своей революционной деятельности, на основе глубокого марксистского
анализа общественного развития нашей страны и всей международной

44
Ц. А. СТЕПАНЯН
обстановки конца XIX — начала XX века, раскрыл назревшую экономи¬
ческую необходимость в коренных революционных преобразованиях обще¬
ственной жизни. В соответствии с экономическими условиями развития
нашей страны Ленин сформулировал политику большевистской партии
как политику борьбы за победу буржуазно-демократической революции и
ее перерастание в победоносную социалистическую революцию.
Ленинская политика большевистской партии обеспечила победу социа¬
листического строя в нашей стране, превратила Советский Союз в аван¬
гард всего передового и прогрессивного человечества. Опираясь на до¬
стигнутую ступень в развитии социалистического строя, КПСС выработала
и осуществляет ныне политику коммунистического строительства в нашей
стране.
В о-в торых, политика Коммунистической партии
является последовательным выражением коренных
интересов до конца революционного класса в исто¬
рии человечества — рабочего класса, а также инте¬
ресов его естественного союзника — трудящегося
крестьянства — классов, составляющих абсолютное
большинство населения в любой стране.
В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что политика есть взаимо¬
отношение классов. Политика, указывал В. И. Ленин, «есть область от¬
ношений всех классов и слоев к государству и правительству, область
взаимоотношений между всеми классами» (Соч. Т. 5, стр. 392). Политика
Коммунистической партии выражает отношение авангарда пролетариата
к трудящимся массам, отношение рабочего класса к своему союзнику —
крестьянству — и отношение этих классов к их непримиримому врагу —
буржуазии и помещикам. Вскрывая сущность политики Коммунистической
партии, В. И. Ленин писал: «Политика — это борьба между классами,
политика — это отношения пролетариата, борющегося за освобожде¬
ние против всемирной буржуазии» (Соч. Т. 31, стр. 346). Классовой
основой политики нашей партии на всех этапах ее истории был и остается
союз рабочего класса с крестьянством, имеющий своей конечной целью
победу коммунизма. В. И. Ленин сформулировал три стратегических
лозунга по крестьянскому вопросу, выражающих политику союза рабочего
класса с крестьянством под руководством рабочего класса в различные
исторические периоды развития революции, разработал конкретные эконо¬
мические и политические формы смычки города с деревней, соответствую¬
щие различным этапам осуществления политики социалистического строи¬
тельства. Выкованный нашей партией незыблемый союз рабочего класса
с крестьянством является коренной основой ее политики и в условиях
коммунистического строительства.
Коммунистическая партия возникла из недр народа, из глубочайших
недр рабочего класса — самого передового и до конца революционного
класса в истории человечества, призванного преобразовать весь мир на
основах коммунизма.
Исходя из признания решающей роли народных масс в развитии об¬
щества, из признания всемирно-исторической роли рабочего класса как
могильщика капитализма и творца коммунизма, Коммунистическая партия
на всех этапах своей деятельности выражала коренные, жизненные инте¬
ресы народных масс, неуклонно организовывала, сплачивала, вдохновляла
массы, поднимала их социалистическую сознательность, вела рабочий
класс и трудящееся крестьянство на борьбу за коренное преобразование
общества. С победой революции Ленин поставил перед партией задачу
привлечения народных масс к постоянному и решающему участию в демо¬
кратическом управлении государством.
В политике союза рабочего класса с крестьянством проявляется глу¬
бочайшая вера нашей партии в народ, кровная связь партии с массой..
В этом источник непобедимости партии. Сила Коммунистической партии

В. И. ЛЕНИН О ЖИЗНЕННОЙ СИЛЕ ПОЛИТИКИ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ 45
состоит в том, что она всеми нитями связана с массами, всегда находится
во главе масс и своей жизнеутверждающей политикой вдохновляет народ¬
ные массы, уверенно и умело ведет их от одной победы к другой. ЦК КПСС
учит, что сила партии — в ее неразрывной связи с народом. Сила наро¬
да — в его сплоченности вокруг партии.
В-т ретьих, политика Коммунистической партии яв¬
ляется последовательно интернационалистской по¬
литикой, политикой пролетарского, социалистиче¬
ского интернационализма. У коммунистов нет таких интересов,
которые не совпадали бы с интересами международного рабочего класса,
с интересами трудящихся всех стран. Ленин указывал, что политика есть
отношение не только между классами, но и между нациями. В своем
письме к Инессе Арманд он писал: «...Политика есть отношение между на¬
циями, классами и пр.» (Соч. Т. 35, стр. 219). Осуществляя политику по¬
следовательного пролетарского интернационализма, Коммунистическая
партия с честью выполняет роль первой «Ударной бригады» международ¬
ного революционного движения. Во внутренней политике нашей страны
интернационализм находит свое яркое выражение в дружбе советских
народов, в единстве социалистических наций, в их сплоченности вокруг
выдающейся русской социалистической нации, первой пошедшей на
штурм капитализма и проложившей всем народам путь к коммунизму.
Еще до революции Ленин предвидел закономерность образования
социалистических наций, на базе победы нового строя. «Трудя¬
щиеся массы, освобождающиеся от ига буржуазии, всеми силами
потянутся к союзу и слиянию с большими и передовыми социалисти¬
ческими нациями», — писал Ленин (Соч. Т. 22, стр. 324). Это предвидение
Ленина блестяще подтвердилось. Последовательно осуществляя ленинско-
сталинскую национальную политику, наша партия выковала незыблемую
и нерушимую дружбу народов СССР во главе с великим русским народом.
Во внешней политике нашей партии интернационализм находит свое вы¬
ражение в дружбе с народами социалистического лагеря, в братской
солидарности с трудящимися всех стран, борющимися за мир, демокра¬
тию и социализм.
В-ч етвертых, политика Коммунистической партии
основана на марксистск о-л енинской теории и пред¬
ставляет непревзойденный образец искусства стра¬
тегического и тактического руководства всей борь¬
бой масс за революционное, коммунистическое пре¬
образование общества.
Политика КПСС основана на 'марксистской науке о законах развития
природы и общества, о победе социализма и коммунизма. В. И. Ленин
указывал, что «политика есть, наука и искусство» (Соч. Т. 31, стр. 61).
Политика Коммунистической партии покоится на гранитном фунда¬
менте марксистско-ленинской науки о законах развития общества. Разви¬
тие общества определяется условиями его материальной жизни, способом
производства, экономикой. Как в природе, так и в обществе развитие про¬
исходит по объективным, не зависящим от боли и сознания людей законо¬
мерностям. Однако, в отличие от природы, в обществе, где действуют ода¬
ренные сознанием люди, действие этих объективных законов происходит
не помимо людей, а путем того или иного преломления экономических,
потребностей в сознании и действии людей, в политических требованиях
и стремлениях, в политике классов, партий.
Понятно, что чем полнее и точнее отражает политика определенного
класса, определенной партии потребности общественного развития, чем
решительнее и последовательнее такая политика, тем она успешнее и пло¬
дотворнее. Всепобеждающая сила политики Коммунистической, партии в
том именно и состой!, что она правильно отражает назревшие объектив¬
ные потребности нашей эпохи, выражает коренные интересы и чаяния

46
Ц. А. СТЕПАНЯН
самых широких народных масс, вдохновляет, организует и направляет
борьбу рабочего класса и всех трудящихся — этих подлинных творцов
истории — против всякого угнетения и насилия, за полное торжество ком-
мунистического строя. Знание законов общественного развития дает нашей
партии возможность далеко предвидеть ход событий и на основе
этою вырабатывать правильную политическую линию, дает возможность
бить врага наверняка, обеспечить победу рабочего класса над буржуазией.
Опирающееся на теорию марксизма-ленинизма и программу партии искус¬
ство политического руководства исходит из указания Ленина о том, что
основная задача тактики рабочего класса определяется в строгом соответ¬
ствии с посылками материалистическо-диалектического мировоззрения.
Важнейшее требование искусства политического руководства состоит
в том, чтобы, с одной стороны, не отставать от движения масс, не отры¬
ваться от масс, с другой — не забегать вперед, не изолировать себя от
масс, а быть всегда с массами, возглавлять их.
На протяжении своей полувековой истории Коммунистическая партия
показала блестящие образцы искусства политического руководства, искус¬
ства своевременной постановки и осуществления решающих задач рево¬
люционного движения. Партия одновременно боролась как против за¬
бегания вперед, против перескакивания необходимых ступеней обществен¬
ного развития, так и против запаздывания в решении назревших задач ра¬
бочего движения, социалистического и коммунистического строительства.
В период первой русской революции партия выступила против аван¬
тюристического лозунга «без царя, а правительство рабочее», игнориро¬
вавшего неизбежный этап буржуазно-демократической революции. В пе¬
риод подготовки социалистической революции в России партия вела борь¬
бу против преждевременного вооруженного восстания, которое могло при¬
вести лишь к поражению социалистической революции. После победы
Октябрьской революции партия разоблачила авантюристские требования
троцкистов начать «сверхиндустриализацию» и немедленно ликвиди¬
ровать кулачество как класс, что подорвало бы союз рабочего класса с
крестьянством. Только создав необходимые предпосылки и условия, пар¬
тия своевременно осуществила индустриализацию страны и коллективи¬
зацию сельского хозяйства.
Ныне наша партия во главе со своим Центральным Комитетом
своевременно выдвинула и осуществляет политику крутого подъема сель¬
ского хозяйства, политику резкого увеличения производства предметов
народного потребления.
Эти примеры показывают, как партия в своей глубоко народной по¬
литике на каждом этапе революционной борьбы, в зависимости от кон¬
кретно-исторических условий, своевременно выдвигает очередные главные
задачи нашего развития и осуществляет мероприятия, обеспечивающие
успешное решение назревших задач общественного развития.
Высокий авторитет, завоеванный партией у трудящихся, глубокая
научность и правильность ее политики обеспечиваются коллективностью
руководства, монолитным единством ее рядов, железной, сознательной
дисциплиной. Сила политики партии состоит в том, что она в полном
соответствии с объективными закономерностями развития всегда ориен¬
тируется на то, что неодолимо растет и развивается, и делает все для
победы нового, растущего над старым, отживающим свой век.
Преобразующая роль политики Коммунистической партии в создании и
укреплении социалистического строя
Политика нашей партии с самого начала ее возникновения вплоть до
Октября 1917 года определялась стратегическими задачами свержения
господства помещиков и капиталистов в России. В этот исторический
период наша партия осуществляла политику воспитания и сплочения сил

В. И. ЛЕНИН О ЖИЗНЕННОЙ СИЛЕ ПОЛИТИКИ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ 47
рабочего класса и широких масс трудового крестьянства в целях уничто¬
жения старого, помещичье-буржуазного строя. С победой Великой
Октябрьской революции произошел коренной поворот в развитии нашей
страны и всего мира. Началась эра крушения капитализма и возникнове¬
ния коммунизма. В соответствии с новыми историческими условиями про¬
изошел поворот и в политике нашей партии. Главное место в ее деятель¬
ности заняла политика созидания нового общества.
История еще не знала примера строительства социализма, опыта орга¬
низации социалистических форм хозяйства, создания социалистической
культуры, новых форм быта. Эти общие трудности строительства социа¬
лизма осложнялись технико-экономической отсталостью России, присту¬
пившей к строительству социализма в условиях враждебного капитали¬
стического окружения.
Допустить серьезные ошибки в политике, не суметь своевременно их
вскрыть и исправить означало бы неизбежный провал великого дела
строительства нового общества, означало бы гибель первой в мире проле¬
тарской революции и вообще дискредитировало бы в глазах трудящихся
самую идею социализма. Но партия уверенно вела трудящихся нашей
страны по неизведанным и непроторенным путям. Эта уверенность про¬
истекала из глубокого знания закономерностей общественного развития,
из внимательного изучения жизни. Опираясь на бесценный опыт масс,
обобщая ростки нового и творчески развивая теорию научного комму ¬
низма на основе революционной практики, Коммунистическая партия под
руководством Ленина разрабатывала и осуществляла научную политику,
которая пользовалась поддержкой миллионов трудящихся.
В.	И. Ленин всегда учил партию не замазывать ошибки и упущения
в работе, во-время и смело вскрывать их, чтобы принятием своевремен¬
ных и решительных мер устранять имеющиеся недостатки и добиваться
новых успехов в осуществлении политики революционного преобразова*
ния общества.
В полном соответствии с этим важнейшим требованием партийного
руководства Ленин, гений которого с новой и величайшей силой развер¬
нулся в первые годы революции, во-время вскрывал и исправлял допущен¬
ные ошибки и на основе выработанного им метода коллективного руковод¬
ства направлял политику партии по единственно правильному пути.
Ярким примером этого могут служить выступления Ленина по вопро¬
сам замены разверстки натуральным налогом. Политика военного комму¬
низма обеспечила победу над силами внутренней контрреволюции и
иностранной интервенции. Но продолжение политики военного комму¬
низма вызывало недовольство со стороны крестьянства, мешало наладить
экономическую смычку города с деревней, угрожало разрывом рабочего
класса с крестьянством. Подчеркивая, что союз между этими двумя глав¬
ными класса!ми определяет судьбу нашей революции, Ленин на X съезде
партии говорил: «Нам надо — согласно нашему миросозерцанию, нашему
революционному опыту в течение десятилетий, урокам нашей революции
ставить вопросы прямиком: интересы этих двух классов различны, мелкий
земледелец не хочет того, чего хочет рабочий» (Соч. Т. 32, стр. 192). Заме¬
на разверстки натуральным налогом наладила соглашение с крестьян¬
ством.
Прочно опираясь на объективные законы развития общества, законы
победы социализма, всесторонне учитывая специфические особенности
России, партия под руководством своего вождя В. И. Ленина выработала
конкретную, научно обоснованную политику создания нового строя. При
этом партия исходила из всеобщего экономического закона обязательного
соответствия производственных отношений характеру производительных
сил. Разоблачая антимарксистское утверждение меньшевиков, будто Рос¬
сия еще не созрела для социализма, большевики в соответствии с ленин¬
ской теорией империализма и возможности победы социализма в одной

48
Ц. А. СТЕПАНЯН
стране указывали, что не только новая эпоха в целом, но и Россия эко¬
номически вполне созрела для перехода к социализму; производительные
силы современного общества давно переросли отжившие капиталистиче¬
ские производственные отношения, которые стали тормозом, оковами для
их развития. Дальнейший прогресс общества настоятельно диктовал не¬
обходимость социалистического преобразования всех сторон обществен¬
ной жизни.
В своей политике революционного преобразования общества наша
партия опиралась на законы строительства социализма, строго учитывая
особенности возникновения социалистического способа производства. Как
известно, капиталистические производственные отношения складываются
еще в недрах феодального общества. Это вполне понятно, так как и фео¬
дализм и капитализм основаны на частной собственности на орудия и
средства производства, на производственных отношениях господства и
подчинения. Напротив, социалистические производственные отношения,
отношения товарищеского сотрудничества и взаимной помощи, основаны
на общественной собственности. Они не могут возникнуть на базе частной
собственности и начинают складываться лишь после победы пролетарской
революции, в условиях создания общественной собственности и на основе
диктатуры пролетариата — главного орудия строительства социалистиче¬
ского общества. Но построить новое общество нельзя сразу, в один день,
неизбежен известный переходный период от капитализма к социализму.
б течение которого происходит формирование нового общества, его базиса
и надстройки. Такой период обязателен для всех стран. Особенности
переходного периода в России состояли в том, что здесь существовало
пять общественно-экономических укладов с преобладанием мелкотовар¬
ного крестьянского хозяйства.
В бессмертных трудах Ленина разработана политика переходного
периода от капитализма к социализму. Эта политика прочно опиралась
на объективные экономические законы общества, на строгий, учет специ¬
фических особенностей переходного периода в нашей стране. Ленин
учил, что единственной материальной основой социализма, способной
реорганизовать и сельское хозяйство, является современная тяжелая
индустрия.
В тесной связи с этим положением Ленин разрабатывал кооператив¬
ный план — план постепенного и добровольного перехода многомиллион¬
ного крестьянства на путь социализма. Эти основополагающие программ¬
ные положения Ленина были развиты в решениях партии.
Последовательное и неуклонное проведение ленинской политики инду¬
стриализации страны и коллективизации сельского хозяйства имело ре¬
шающее значение для создания социалистического строя.
В о-п е р в ы х, эта политика обеспечила создание экономических
основ социалистического строя как в городе, так и в деревне, как в центре,
так и на национальных окраинах. За короткий исторический срок была
создана социалистическая система сельского хозяйства, социалистическая
собственность стала господствующей и всеохватывающей экономиче¬
ской основой общества. На этой базе была ликвидирована исторически
сложившаяся экономическая отсталость национальных окраин.
В о-в т о р ы х, осуществление политики индустриализации страны
и коллективизации сельского хозяйства изменило классовую структуру
СССР, обеспечило расширение и укрепление политических основ совет
ского строя — Советов депутатов трудящихся, — дальнейшее развитие
социалистического демократизма, расширение и упрочение базы диктатуры
рабочего класса. Утверждение социалистического способа производства
как в городе, так и в деревне содействовало ликвидации эксплуататорских
классов в стране, преодолению коренного различия между рабочим клас¬
сом и крестьянством. Изменение классовой структуры общества привело к
изменениям и национальных взаимоотношений: исчезла былая межна¬

В. И. ЛЕНИН О ЖИЗНЕННОЙ СИЛЕ ПОЛИТИКИ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ 49
циональная вражда, установилась дружба народов, неизмеримо окрепло
многонациональное социалистическое государство.
В-т р е т ь и х, создание экономических и политических основ социа¬
листического строя закономерно привело к созданию его культурных
основ и к коренному изменению духовного облика трудящихся. Благо¬
даря индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйстза
была ликвидирована безработица, было гарантировано право на труд,
образование, отдых, на обеспечение в старости. Опираясь на материальные
предпосылки, Коммунистическая партия осуществила политику культур¬
ной революции. В стране была ликвидирована неграмотность, развита
огромная сеть начальных и средних школ, техникумов и высших учебных
заведений, научно-исследовательских институтов и культурных учрежде¬
ний. В соответствии с потребностями социалистического общества была
создана новая, подлинно народная интеллигенция, подготовлены много¬
численные кадры квалифицированных специалистов для всех отраслей на¬
родного хозяйства и культуры. Партия проводила политику всестороннего
развития советской культуры — национальной по форме, социалистиче¬
ской по содержанию.
Таким образом, политика Коммунистической партии, прочно опираясь
на объективные законы развития общества и мобилизуя творческую актив¬
ность масс трудящихся, обеспечила создание экономических, политических
и культурных основ социалистического строя, обеспечила независимость
нашего государства и сделала его неприступной крепостью для всех врагов
социализма, врагов трудящихся.
Политика Коммунистической партии, направленная на дальнейшее
укрепление и развитие социалистического строя, обеспечивает постепен¬
ный переход от социализма к коммунизму.
Возрастающая жизненная сила политики Коммунистической партии
в условиях постепенного перехода от социализма к коммунизму
Еще до победы социалистической революции Ленин научно предвидел
неизбежность постепенного перехода нашей страны от социализма к ком¬
мунизму. Определяя задачу перехода от капитализма к социализму,
Ленин писал: «Наша партия смотрит дальше: социализм неизбежно дол¬
жен постепенно перерасти в коммунизм, на знамени которого стоит: «каж¬
дый по способностям, каждому по потребностям» (Соч. Т. 24, стр. 62).
После победы Октябрьской революции, возвращаясь к этому про¬
граммному вопросу, Ленин на VII съезде партии говорил: «Начиная социа¬
листические преобразования, мы должны ясно поставить перед собой цель,
к которой эти преобразования, в конце концов, направлены, именно цель
создания коммунистического общества...» (Соч. Т. 27, стр. 103).
Из перспектив строительства коммунизма в нашей стране исходил
Ленин в своей исторической речи на III съезде комсомола. В своих трудах,
особенно послереволюционных, Ленин разработал основы плана строи¬
тельства коммунизма в нашей стране. Ленинский план включает в себя
всестороннее развитие производительных сил и усовершенствование социа¬
листических производственных отношений, уничтожение различия между
людьми умственного и людьми физического труда, между городом и де¬
ревней, ликвидацию классовых различий. Условием перехода к комму¬
низму Ленин считал рост производительности труда. Ленин писал, что
повышение производительности труда составляет одну из коренных
задач, без осуществления которой окончательный переход к коммунизму
невозможен.
Учение Ленина о возможности построения не только социализма, но
и коммунизма в нашей стране, развитое дальше на базе нового историче¬
ского опыта в трудах И. В. Сталина и других учеников Ленина, а также
в решениях съездов, конференций, пленумов ЦК . КПСС, является
4.	«Вопросы философии» № 1.

50
Ц. А. СТЕПАНЯН
теоретической основой политики Коммунистической партии Советского
Союза.
В основе поступательного движения советского общества к комму¬
низму лежит социалистический способ производства. С победой социали¬
стического строя получили полный простор закон максимального удовле¬
творения постоянно растущих материальных и культурных потребностей
всего общества и закон планомерного (пропорционального) развития на¬
родного хозяйства, что определило жизненную необходимость дальней¬
шего продвижения вперед, к коммунизму и создало для этого колоссаль¬
ные возможности. Однако объективные возможности сами по себе, само¬
теком не могут привести советское общество к коммунизму. Реализация
и максимальное использование созданных объективных возможностей
зависит от субъективного фактора, от сознательности масс и прежде всего
от правильности политики Коммунистической партии. Только благодаря
овладению объективными законами и умелому их использованию обеспе¬
чивается успешное строительство коммунизма. Отсюда и возрастающая
роль Коммунистической партии как руководящей и направляющей силы
в строительстве коммунистического общества.
В соответствии с требованиями основного экономического закона со¬
циализма партия провозгласила главной задачей своей внутренней поли¬
тики заботу о быстром повышении материального и культурного благосо¬
стояния масс. Осуществление этой политики укрепляет союз рабочего
класса с крестьянством, цементирует морально-политическое единство со¬
ветского общества, повышает творческую активность народных масс —
творцов коммунизма. Эта главная задача внутренней политики Коммуни¬
стической партии и Советского правительства получила всестороннее
обоснование в исторических решениях XIX съезда партии, в программном
выступлении главы Советского правительства Г. М. Маленкова на авгу¬
стовской сессии Верховного Совета Союза ССР, в решениях сентябрьского
Пленума ЦК КПСС по докладу первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хру¬
щева, а также в последующих постановлениях Коммунистической партии
и Советского правительства.
Товарищ Маленков со всей силой подчеркнул, что Коммунистическая
партия и Советское правительство считают своей главной задачей, законом
всей своей деятельности в области внутренней политики заботу о народ¬
ном благе, о неуклонном повышении материального благосостояния рабо¬
чих, колхозников, интеллигенции, всех советских людей.
Забота о народном благе вытекает из природы социалистического
общества, определяется требованиями постепенного перехода к комму¬
низму. В. И. Ленин указывал, что социалистическое производство долж¬
но обеспечить благосостояние и свободное, всестороннее развитие чле¬
нов социалистического общества. Марксистский социализм, отмечал
И. В. Сталин, означает всестороннее удовлетворение потребностей куль¬
турно развитых людей, «означает не нищету и лишения, а уничтожение
нищеты и лишений, организацию зажиточной и культурной жизни для
всех членов общества» (Соч. Т. 13, стр. 357—358).
С построением социализма и принятием новой Конституции СССР
наша страна вступила в новую полосу развития — полосу завершения
строительства социалистического общества и постепенного перехода к
коммунизму. Это две стороны единого процесса современного этапа дви¬
жения советского общества к коммунизму. В ходе завершения строитель¬
ства социалистического общества происходит постепенное создание эле¬
ментов и предпосылок высшей фазы коммунизма, предварительных усло¬
вий для коренного перехода от экономики социализма к экономике комму¬
низма. С завершением строительства социалистического общества даль¬
нейший процесс постепенного перехода к коммунизму будет происходить
ускоренными темпами.
Каковы же основные, важнейшие задачи, определяющие содержание

В. И. ЛЕНИН О ЖИЗНЕННОЙ СИЛЕ ПОЛИТИКИ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ 51
процесса завершения строительства социалистического общества? Ответ
на этот вопрос дают решения партии и правительства. Одна из важнейших
задач завершения строительства социалистического общества состоит в
том, чтобы обеспечить гармоничное развитие народного хозяйства на
основе преимущественного роста производства средств производства,
создать обилие предметов потребления, полностью осуществляя основной
принцип социализма, чтобы каждый трудящийся мог за деньги, зарабо¬
танные им, приобрести необходимые высококачественные продукты пита¬
ния и предметы широкого потребления.
Основное направление всей хозяйственной политики партии в совре¬
менных условиях заключается в том, чтобы полностью использовать воз¬
можности социалистического строя для мощного и пропорционального
развития всех отраслей народного хозяйства, для создания обилия про¬
дукции, для максимального удовлетворения потребностей народа, что
составляет главную заботу партии. Главным звеном в решении всенарод¬
ной задачи создания изобилия предметов потребления является всемерное
развитие сельскохозяйственного производства, что обеспечивается даль¬
нейшим укреплением колхозного строя.
Важнейшая задача завершения строительства социалистического
общества — это всемерное укрепление и всестороннее развитие сельскохо¬
зяйственной артели как единственно правильной формы коллективного
хозяйства в деревне на весь период социализма. Дальнейшее укрепление
МТС, повышение их удельного веса и направляющей роли в колхозном
производстве — таково непременное условие всестороннего развития сель¬
скохозяйственной артели. Успех в этом деле даст возможность на после¬
дующих ступенях развития переходить постепенно от современных к более
высоким экономическим формам, когда первые исчерпают заложенные в
них возможности.
Эта диалектика развития — переход к высшим экономическим фор¬
мам путем всестороннего укрепления и развития социалистических
форм — является важнейшей закономерностью перехода к коммунизму.
Какими же путями Коммунистическая партия обеспечивает выполне¬
ние главной задачи в области своей внутренней политики?
Прежде всего путем всестороннего роста общественного произ¬
водства на основе требований объективного экономического закона про¬
порционального развития народного хозяйства.
В условиях социалистического строительства в стране технико-эконо¬
мически отсталой, находящейся во враждебном капиталистическом
окружении, политика преимущественного развития тяжелой промышлен¬
ности была жизненно необходимой. В тех условиях не было возможно¬
сти такими же высокими темпами развивать одновременно и сельское
хозяйство, легкую и пищевую промышленность. Первоочередное раз¬
витие тяжелой промышленности партия осуществляла в известной мере
за счет ограничения роста предметов потребления. Достаточно сказать,
что только с 1929 по 1952 год государство вложило в капитальное
строительство и оборудование для тяжелой промышленности и транспор¬
та в 5 раз больше средств, чем в легкую промышленность и сельское
хозяйство. Эта дальновидная политика партии обеспечила превраще¬
ние нашей страны из аграрной в индустриальную, повысила обороно¬
способность страны и дала возможность одержать всемирно-историче¬
ские победы над силами мировой реакции, освободить человечество от
угрозы фашистского порабощения, открыть многим народам путь пере¬
хода к социализму.
Развитие тяжелой промышленности за короткий срок исправило
исторически сложившееся ненормальное соотношение между различными
отраслями народного хозяйства, соотношение, определявшее отсталость
царской России, зависимость ее хозяйства от заграницы. В 1913 году
средства производства занимали лишь 33,3% в общем выпуске промьшь

52
Ц. А. СТЕПАНЯН
ленной продукции. Политика социалистической индустриализации привела
к тому, что уже в 1937 году этот процент достиг 58. В 1953 году доля
средств производства в продукции всей промышленности составила при¬
мерно 70%.
Вместе с тем форсированное развитие тяжелой промышленности на
определенном этапе развития советского общества привело к из¬
вестному несоответствию между отдельными отраслями народного хозяй¬
ства. Интересы успешного строительства коммунизма, жизненные интере¬
сы советского народа требуют преодоления этого возникшего противоречия
и обеспечения пропорционального развития и гармонического сочетания
всех отраслей народного хозяйства.
Было бы догматизмом утверждать, что на всех стадиях развития со¬
ветского общества существовавшее соотношение между темпами разви¬
тия тяжелой промышленности и других отраслей народного хозяйства
должно оставаться неизменным. Создав необходимые предпосылки, можно
и нужно значительно поднять темпы роста сельского хозяйства, лег¬
кой и пищевой промышленности. Это обеспечит всестороннее развитие
общественного производства, соответствующее задачам коммунистическо¬
го строительства. Только такое всестороннее развитие общественного про¬
изводства позволит все полнее удовлетворять неуклонно растущие мате¬
риальные и культурные потребности советского народа.
Необходимость гармонического развития народного хозяйства на
основе марксистской теории воспроизводства нашла свое выражение в ре¬
шениях партии и правительства. Партия учит, что любой план может
давать лишь примерные наметки роста различных отраслей народного хо¬
зяйства, только приблизительно отражать объективный закон планомер¬
ного (пропорционального) развития социалистического народного хозяй¬
ства. Вот почему политика партии требует творческого отношения к пла¬
нам, уточнения и дополнения их в соответствии с потребностями развития
общества. В ходе выполнения пятого пятилетнего плана стало возможным
досрочно, на год раньше, осуществить плановое задание по второму под¬
разделению общественного производства.
На основе глубокого познания законов развития производства Комму¬
нистическая партия на современном этапе коммунистического строитель¬
ства, опираясь на достигнутые успехи, осуществляет политику форсирован¬
ного развития сельского хозяйства, легкой и пищевой промышленности,
то есть политику крутого подъема тех отраслей народного хозяйства, раз¬
витие которых приведет к быстрой ликвидации сложившегося несоот¬
ветствия внутри общественного производства. Это позволит с наи¬
большим успехом развивать все отрасли народного хозяйства и в течение
2—3 лет резко повысить обеспеченность населения высококачественными
продовольственными и промышленными товарами.
В решениях партии и правительства о крутом подъеме сельского хо¬
зяйства, о резком повышении народного потребления с новой силой сказа¬
лась главная особенность политики Коммунистической партии — ее народ¬
ность. Ленин говорил, что наша политика «выражает жизненные интересы
народа, поддерживается и осуществляется народом. Политика Коммуни¬
стической партии и Советского правительства направлена на организацию
масс в борьбе за их жизненные интересы. Советский народ, рассматривая
политику Коммунистической партии как свою собственную, с огромным
воодушевлением борется за новый подъем социалистической экономики.
Характерная и отличительная особенность совре¬
менного этапа в развитии советской социалистиче¬
ской экономики состоит в том, что мы имеем полную
возможность сочетать форсированное развитие сель¬
ского хозяйства, легкой и пищевой промышленности
с высокими темпами развития тяжелой индустрии
как ведущей силы во всем народном хозяйстве. Это

В. И. ЛЕНИН О ЖИЗНЕННОЙ СИЛЕ ПОЛИТИКИ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ 53
необходимо для обеспечения расширенного социалистического воспроиз¬
водства, для непрерывного оснащения современной техникой всех отраслей
народного хозяйства, для максимального удовлетворения материальных
и культурных потребностей людей и неуклонного укрепления обороноспо¬
собности нашей Родины.
Таким образом, политика Коммунистической партии неизменно руко¬
водствуется задачей всестороннего развития общественного производства
с преимущественным ростом производства средств производства, задачей
создания материально-производственной базы коммунизма. Эта политика
обеспечивает успешное преодоление основного противоречия в развитии
социалистического общества — противоречия между гигантски растущими
потребностями народных масс и достигнутым уровнем производства мате¬
риальных и культурных благ. Это противоречие органически связано с
основным экономическим законом социализма. Постоянно растущие по¬
требности общества, опережающие достигнутый на каждом отрезке вре¬
мени уровень производства, удовлетворяются путем непрерывного роста
и совершенствования социалистического производства.
Политика Коммунистической партии направлена не только на всесто¬
роннее развитие производительных сил социалистического общества, но и
на совершенствование соответствующих им социалистических производ¬
ственных отношений, на укрепление и развитие в целом социалистиче¬
ского способа производства.
Укрепление и развитие двух форм общественной собственности — го¬
сударственной и колхозно-кооперативной, — дальнейшее укрепление
союза рабочего класса и крестьянства, развертывание советской торговли,
последовательное осуществление социалистических форм распределения,
принципа материальной заинтересованности — таковы важнейшие сто¬
роны развития социалистических производственных отношений на совре¬
менном этапе коммунистического строительства.
Развитие производительных сил и производственных отношений про¬
исходит на основе преодоления реально существующих противоречий
в нашей экономике.
Наша партия проведением правильной политики преодолевает эти
противоречия, обеспечивая тем самым успешное решение задач коммуни¬
стического строительства.
В решении коренных задач коммунистического строительства партия
в своей политике исходит из марксистского положения о том, что неантаго¬
нистические противоречия преодолеваются иначе, чем антагонистические.
Антагонистические противоречия преодолеваются со взрывом, неанта¬
гонистические — постепенно. Постепенность является не только фор¬
мой выражения всеобщей закономерности количественной
подготовки для качественных изменений, но и формой выражения спе¬
цифической закономерности коренного перехода, скачка
от одного качества к другому, от старого к новому в условиях неантаго¬
нистических противоречий. Важнейшая особенность этого перехода
состоит в том, что он совершается на основе всемерного укрепления и
развития того, что подлежит «снятию», превращению в другую, более вы¬
сокую форму в будущем. Через всестороннее развитие советской торговли
мы. сможем заменить ее в будущем продуктообменом; через всемерное
укрепление и последовательное проведение социалистического принципа
оплаты труда мы придем в будущем к коммунистическому принципу рас¬
пределения по потребностям; через всемерное укрепление союза рабочего
класса и крестьянства мы придем к полному стиранию всех классовых
различий между ними.
Такова диалектика развития в условиях перехода от социализма к
коммунизму. Это в полной мере относится и к колхозному строю. Только
путем всемерного развития и укрепления колхозов, через раскрытие и
использование всех преимуществ колхозного строя можно создать необхо¬

54
Ц. А. СТЕПАНЯН
димые предпосылки для постепенного подъема в будущем колхозно¬
кооперативной собственности до уровня общенародной.
Важнейшим этапом на этом пути является ликвидация сложившегося
несоответствия между темпами роста крупной социалистической индустрии
и сельского хозяйства, преодоление его отставания. Это отставание, вы¬
званное, помимо объективных причин, также серьезным неблагополучием
з руководстве колхозами, совхозами и МТС со стороны советских и пар¬
тийных органов, тормозило дальнейший общий подъем нашего народного
хозяйства, рост благосостояния советского народа. Известно, что с 1940
по 1952 год промышленная продукция выросла в 2,3 раза, а продукция
сельского хозяйства — всего на 10%. Сейчас у нас созданы все необходи¬
мые предпосылки для того, чтобы на базе могучей социалистической ин¬
дустрии быстрыми темпами двинуть вперед и сельское хозяйство. Социа¬
листический строй, интересы перехода к коммунизму требуют правиль¬
ного, гармонического сочетания индустрии и сельского хозяйства. Основ¬
ным звеном в хозяйственной политике Коммунистической партии в сов¬
ременных условиях является быстрый подъем всего сельского хозяйства,
укрепление и дальнейшее развитие всех колхозов. «...Без подъема
сельского хозяйства,—отмечал Н. С. Хрущев,— нельзя успешно ре¬
шать задачи коммунистического строительства. Коммунистическое об¬
щество не может быть построено без обилия хлеба, мяса, молока, масла,
овощей и других продуктов сельского хозяйства» («Доклад на Пленуме
ЦК КПСС 3 сентября 1953 года», стр. 77). Мощный подъем сельского
хозяйства не только умножит колхозно-кооперативную собственность,
но и послужит важным источником для дальнейшего развития социали¬
стической промышленности, для роста общенародной собственности.
Важнейшим условием всестороннего развития двух форм социалистиче¬
ской собственности является всемерное укрепление хозяйственной и орга¬
низационной роли МТС, развертывание советской торговли как основ¬
ного способа распределения предметов потребления в социалистическом
обществе.
В условиях социалистического строя имеются также постоянно дей¬
ствующие противоречия и внутри производительных сил, противоречия
между быстро растущей современной техникой и степенью овладении
этой техникой, степенью приобретения высших, более совершенных навы¬
ков к труду. В основе этого противоречия лежит тот факт, что внутри про¬
изводительных сил прежде всего и раньше всего развиваются орудии
производства.
На современном этапе коммунистического строительства противоречие
между современной техникой и уровнем культурно-технической подготовки
кадров особенно резко обнаружилось в сельском хозяйстве. Современная,
самая передовая в мире сельскохозяйственная техника, которой снаб¬
жается сельское хозяйство, используется недостаточно. Последние реше¬
ния партии и правительства, направленные на создание постоянных ква¬
лифицированных штатных работников МТС, призваны преодолеть это
противоречие, обеспечить мощное развитие производительных сил в сель¬
ском хозяйстве.
В процессе укрепления и развития двух форм общественной социали¬
стической собственности, в том числе машинно-тракторных станций, как
индустриальной, материально-технической базы колхозного строя проис¬
ходит и будет происходить все большее закономерное сближение между го¬
сударственной и колхозно-кооперативной собственностью и на этой основе
постепенное преодоление остатков экономических и политических проти¬
воречий между рабочими и крестьянами, стирания классовых граней меж¬
ду ними. Эти противоречия, возникающие по текущим вопросам, покры¬
ваются по своему удельному весу общностью интересов всего совет¬
ского народа. Эти противоречия полностью должны «исчезнуть в буду¬
щем, — отмечал И. В. Сталин, — когда рабочие и крестьяне перестанут

В. И. ЛЕНИН О ЖИЗНЕННОЙ СИЛЕ ПОЛИТИКИ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ 55
быть классами — когда они превратятся в тружеников бесклассового об¬
щества» (Соч. Т. 7, стр. 177).
Противоречия в развитии общественного производства проявляются
также в сфере распределения.
Социалистический принцип оплаты по труду соответствует совре¬
менному историческому периоду в развитии социалистического способа
производства. На высшей стадии развития социалистического способа про¬
изводства, на стадии его полной зрелости, при коммунизме, принцип опла¬
ты по труду уже не будет соответствовать способу производства и будет
заменен другим, коммунистическим принципом распределения по потреб¬
ностям. Полное соответствие принципа распределения по труду современ¬
ному уровню развития социалистического способа производства не надо
понимать метафизически, как абсолютное соответствие, без противоречий.
Социалистический способ производства основан на общественной соб¬
ственности и на уничтожении эксплуатации человека человеком; он обес¬
печил полную ликвидацию неравенства в оплате труда мужчин и женщин,
взрослых и молодежи и т. д. Социалистический принцип распределения по
труду полностью отражает эту достигнутую ступень равенства при социа¬
лизме — равенства в отношении к средствам производства, равенства в
смысле равной оплаты за равный труд, независимо от пола, возраста, на¬
циональности. Но при социализме еще нет полного равенства. Маркс и
Ленин указывали, что социалистический принцип распределения по труду
означает применение единой мерки — оплаты по труду — к различным
людям. «Всякое право,— писал Ленин,— есть применение одинакового
масштаба к различным людям, которые на деле не одинаковы, не равны
друг другу; и потому «равное право» есть нарушение равенства и неспра¬
ведливость» (Соч. Т. 25, стр. 437). Здесь как раз и дают себя знать остат¬
ки старого в новом, выражающиеся в сохранении при социализме непол¬
ного равенства, что противоречит природе коммунистического строя. Но
это противоречие объективное, и преодолеть его сразу нельзя. Вскрывая
диалектику перехода от капитализма к социализму, Ленин писал, что
«остатки старого в новом показывает нам жизнь на каждом шагу, и в
природе и в обществе» (там же, стр. 443).
Непонимание и искажение этой диалектики приводят к серьезным
ошибкам, даже-к отходу от марксизма. Известно, что в 30-х годах некото¬
рые правоведы, оказавшиеся впоследствии врагами народа, искажая по¬
ложения Маркса и Ленина о сущности неполного равенства при социализ¬
ме, пришли к отрицанию социалистического характера господствующих
в СССР производственных отношений. Партия разоблачила и разгромила
этих врагов марксизма-ленинизма. Однако, неправильно поняв суть этой
борьбы партии, ряд работников теоретического фронта вообще предал
забвению положение Маркса и Ленина о недостатках распределения при
социализме.
Придавая большое значение этому вопросу, Ленин писал: «Маркс
не только точнейшим образом учитывает неизбежное неравенство людей,
он учитывает также то, что один еще переход средств производства в об¬
щую собственность всего общества («социализм» в обычном словоупо¬
треблении) не устраняет недостатков распределения...» (там же, стр. 438).
Неизбежные на первой фазе социалистического общества, которое выхо¬
дит из недр капитализма, эти недостатки получают свое выражение в
известном неравенстве материального положения.
Различие в материальной обеспеченности людей при социализме вы¬
звано существенными различиями между умственным и физическим тру¬
дом, между трудом квалифицированным и неквалифицированным, между
городом и деревней. Успехи в ликвидации этих различий, успехи в посте¬
пенном переходе к коммунизму приведут к сглаживанию указанного фак¬
тического неравенства при социализме, а затем — в условиях коммуниз¬
ма — и к полной ликвидации этого неравенства.

56
Ц. А. СТЕПАНЯН
Опираясь на общность коренных интересов всего народа, Коммуни¬
стическая партия в своей научно обоснованной политике учитывает про¬
тиворечия развития социалистического общества и осуществляет такие
мероприятия, которые обеспечивают их постепенное преодоление как усло¬
вие успешного строительства коммунизма.
В экономическом отношении эти мероприятия идут по двум основным
линиям.
Во-первых, по линии последовательного осуществления социалисти¬
ческого принципа оплаты труда и связанной с этим принципом матери¬
альной заинтересованности трудящихся в результатах своего труда, что
дает возможность еще шире вовлечь миллионы и десятки миллионов людей
в активное строительство коммунизма.
Во-вторых, Коммунистическая партия и Советское правительство,
опираясь на созданные и создаваемые материальные предпосылки, осу¬
ществляют такие мероприятия, которые постепенно сглаживают, в
известных пределах смягчают существующие противоречия в распре¬
делении. Об этом говорят и политика систематического снижения цен,
имеющая прежде всего большое значение для малооплачиваемых катего¬
рий трудящихся, и налоговая политика,— снижение сельскохозяйственного
налога, и увеличение государственных ассигнований на социально-куль¬
турные мероприятия и целый ряд других.
Основной экономический закон социализма требует создания обилия
не только материальных, но и духовных благ для народа. Политика Ком¬
мунистической партии и Советского правительства направлена на макси¬
мальное удовлетворение и материальных и культурных потребностей всех
тружеников общества.
На путях к коммунизму, по мере всестороннего развития людей, их
культурные потребности будут расти не менее быстрыми темпами, чем ма¬
териальные. Это диктует необходимость обеспечения высоких темпов раз¬
вития «духовного производства» — литературы, искусства, науки, куль¬
туры в целом. Достаточно сказать, что мы еще не в состоянии полностью
удовлетворить растущие потребности советских людей в получении сред¬
него и высшего образования, растущие потребности народного хозяйства
в квалифицированных кадрах специалистов.
В соответствии с растущими потребностями и задачами коммунисти¬
ческого строительства партия и правительство уделяют огромное внимание
культурному росту общества, дальнейшему развитию народного образо¬
вания, увеличению количества начальных, средних и высших школ, повы¬
шению качества учебы. В директивах XIX съезда партии • поставлена за¬
дача ввести в течение ближайших лет всеобщее среднее и политехническое
обучение, удвоить выпуск специалистов с высшим образованием. В тече¬
ние пятилетия значительно расширится сеть научно-исследовательских ин¬
ститутов и возрастет численность научных кадров. Расширяется сеть куль¬
турно-просветительных учреждений — театров, клубов, дворцов культуры,
библиотек, кино, музеев, — увеличивается выпуск книг, растут тиражи
газет и журналов.
Партия осуществляет политику неуклонного подъема всей идеологи¬
ческой работы, систематически повышает уровень марксистско-ленинской
подготовки кадров, борется против догматизма и начетничества в науке,
культивирует советский патриотизм, высоко несет знамя пролетарского
интернационализма, борется против всяческих проявлений национализма
и космополитизма, воспитывает активных и сознательных строителей ком¬
мунизма.
Дальнейший рост культуры общества и коммунистическое воспитание
масс — важнейшие условия преодоления противоречия между утвердив¬
шимся социалистическим общественным бытием советского народа, господ¬
ством социалистической идеологии в нашей стране и пережитками капи¬
тализма в сознании некоторых людей.

В. И. ЛЕНИН О ЖИЗНЕННОЙ СИЛЕ ПОЛИТИКИ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ 57
Таким образом, жизненная сила политики Коммунистической партии
состоит в том, что она, выражая коренные интересы народа и руковод¬
ствуясь объективными экономическими законами социализма, обеспечи¬
вает мощное развитие всех отраслей народного хозяйства и культуры в
интересах максимального удовлетворения постоянно растущих матери¬
альных и культурных потребностей советских людей, в интересах укреп¬
ления экономической мощи и обороноспособности социалистического го¬
сударства.
Задачам строительства коммунизма служит не только внутренняя, но
и внешняя политика Коммунистической партии и Советского прави¬
тельства.
Генеральная линия внешней политики Советского Союза — борьба за
мир—отражает объективные законы развития социалистического обще¬
ственного строя, исключающего всякие захватнические войны, выражает
социалистические производственные отношения — отношения сотрудниче¬
ства и взаимопомощи между трудящимися, дружбы между народами.
Борьба за мир выражает коренные интересы всех народов земного шара,
подлинных творцов истории, способных своей освободительной борьбой
добиться коренного преобразования мира.
В противоположность внешней политике империалистических госу¬
дарств, поддерживающих все отживающее, реакционное, внешняя поли¬
тика Советского Союза и всего социалистического лагеря ориентируется
на неодолимо растущие, прогрессивные силы, которым принадлежит бу¬
дущее.
Опираясь на общие закономерности общественного развития, с есте¬
ственно-исторической неизбежностью ведущие к победе нового строя во
всем мире, внешняя политика Коммунистической партии и Советского пра¬
вительства исходит из признания объективного факта сосуществования
двух систем на длительный исторический период и последовательно, уве¬
ренно отстаивает политику соревнования между восходящим миром социа¬
лизма и нисходящим миром капитализма. Товарищ Маленков говорил, что
«советские люди не боятся мирного соревнования с капитализмом. Поэто¬
му они выступают против новой войны, в защиту мира, хотя твердо знают
и абсолютно уверены в своей несокрушимой силе» («32-ая годовщина Ве¬
ликой Октябрьской социалистической революции», стр. 16).
Между внутренней и внешней политикой Коммунистической партии
Советского Союза имеется органическая связь и взаимообусловленность.
И в своей внутренней и в своей внешней политике Советское государство
руководствуется коренными интересами народа. «...Самые глубокие корни
и внутренней, и внешней политики нашего государства,— писал
В. И. Ленин,— определяются экономическими интересами, экономическим
положением господствующих классов нашего государства» (Соч. Т. 27,
стр. 329).
Эти положения, указывал Ленин, являются основой всего мировоззре¬
ния марксистов, всей политики Коммунистической партии. Экономические
‘интересы рабочего класса и крестьянства нашей страны определили сози¬
дательную внутреннюю политику нашей партии, политику строительства
социализма и коммунизма. Эти же интересы определили неизменную внеш¬
нюю политику Коммунистической партии и Советского государства, поли¬
тику мира и дружбы между народами.
Последовательное осуществление миролюбивой внешней политики
дает возможность нашей партии и впредь обеспечивать успешное
строительство коммунизма в нашей стране. В свою очередь, успехи ком¬
мунистического строительства в Советском Союзе, успехи внутренней
политики нашей партии имеют огромное влияние на дальнейшее успеш¬
ное осуществление внешней политики Советского государства, на общее
изменение международной обстановки в интересах трудящихся. В этом

58
Ц. А. СТЕПАНЯН
ярко проявляется интернациональный характер политики нашей
партии.
В. И. Ленин указывал, что главное влияние на успешное развитие
освободительной борьбы трудящихся против буржуазии мы оказываем и
будем оказывать прежде всего своей хозяйственной политикой. Это по¬
стоянно действующий фактор в нашем влиянии на международную обста¬
новку. Другие факторы действуют в зависимости от конкретно-историче¬
ской обстановки и соотношения сил. Эти положения Ленина разоблачают
клеветнические измышления буржуазных политиков об «экспорте револю¬
ции», об искусственном «подталкивании революции». Революция не экспор¬
тируется, а возникает в результате непримиримых классовых противоречий
между пролетариатом и буржуазией, между трудящимися и эксплуа¬
таторами. Высмеивая «теорию подталкивания» революции, В. И. Ленин
говорил: «Подобная «теория» шла бы в полный разрыв с марксизмом,
который всегда отрицал «подталкивание» революций, развивающихся по
мере назревания остроты классовых противоречий, порождающих револю¬
ции» (Соч. Т. 27, стр. 49).
* * *
Коммунистическая партия Советского Союза как ведущая сила меж¬
дународного коммунистического движения проводит политику построения
социализма и коммунизма, демонстрирует несравненное превосходство но¬
вого, растущего социалистического строя над старым, умирающим капита¬
листическим строем. Революционизирующее влияние политики нашей пар¬
тии с новой силой сказывается сейчас, когда Советское правительство и
Коммунистическая партия осуществляют (Политику крутого подъема уров¬
ня жизни трудящихся. Осуществление главной задачи в области внутрен¬
ней политики — резкое повышение материального и культурного положе¬
ния всех советских людей — еще ярче раскроет преимущества социализма,
еще нагляднее покажет всему миру, что только социалистический строй
может обеспечить трудящимся зажиточную и культурную жизнь.
Успехи политики Советского Союза и всего социалистического лагеря
наносят все более мощные удары по господству империалистической бур¬
жуазии, вдохновляют народы всего мира в борьбе за полное и оконча¬
тельное свое освобождение.
Такова преобразующая сила политики Коммуни¬
стической партии, политики, ускоряющей ход обще¬
ственного развития, приближающей торжество ком¬
мунизма.

В. И. Ленин о гносеологических
корнях идеализма
П. П. ЧЕРКАШИН
Философский идеализм как антинаучное и реакционное мировоззре¬
ние имеет глубокие корни. Эти корни двоякого, вернее, двуединого рода:
социальные (классовые) и гносеологические. Всесторонняя научная кри¬
тика идеализма предполагает раскрытие как тех, так и других его кор¬
ней в их единстве и взаимосвязи.
Определяющими являются классовые, социальные корни идеализма.
Идеализм, как учит Ленин, есть дорога к поповщине, есть рафинированная
поповщина. Одни и те же социальные условия, которые порождают рели¬
гию, порождают и ее наукообразное обоснование — философский идеа¬
лизм. Поэтому необходимо в первую очередь раскрыть его классовую
роль, его социальную функцию. Однако разоблачение одних лишь
социальных корней идеализма при всей важности этой задачи еще не дает
возможности довести борьбу против идеализма до полного его разгрома.
Для того, чтобы полностью разоблачить и разгромить идеалистическую
философию как антинаучную систему взглядов, находящуюся на службе
у реакционных классов, следует всегда и везде сочетать разоблачение со¬
циальных корней идеализма с разоблачением его гносеологических кор¬
ней. Это требование является одним из важнейших условий успешного
проведения в жизнь ленинского принципа партийности философии.
Гносеологические, познавательные предпосылки (или корни) идеа¬
лизма, как учит Ленин, состоят в метафизическом, субъективистском иска¬
жении процесса познания, в отрыве сознания от материи. Классовый
интерес реакционных классов закрепляет этот отрыв, ибо для этих клас¬
сов религия и ее философское обоснование (идеализм) есть орудие духов¬
ного угнетения эксплуатируемых масс, средство удержания их в своем
повиновении. Реакционные классовые побудительные мотивы толкают
человеческую мысль в сторону идеализма, что приводит в конце концов
в болото поповщины, которая служит для одурманивания масс.
Как весьма отрадное явление следует отметить, что за последние
годы в нашей философской литературе много и подробно говорилось
о классовых корнях идеализма. Однако при этом не всегда учитывалась
необходимость критики его гносеологических корней. Этот существенный
пробел автор данной статьи пытается хотя бы отчасти восполнить рас¬
смотрением в самой общей форме вопроса о гносеологических корнях
идеализма в свете ленинского философского наследства.
Задача дальнейшего развития воинствующего материализма, даль¬
нейшего усиления борьбы за научное, материалистическое мировоззрение,
против растленной буржуазной философии придает вопросу о гносеологи¬
ческих корнях идеализма в их связи с его классовыми корнями особую
актуальность.
* * *
Несомненно, что извращенное мировоззрение является продуктом
определенных условий материальной жизни общества, оно вырастает и

60
П. П. ЧЕРКАШИН
живет на определенной социальной почве. Но если бы сам процесс
отражения объективного мира в сознании людей не таил в себе возможно¬
стей извращения картины мира, то идеализм не имел бы такого распро¬
странения, не обладал бы такой живучестью. Если бы не было гносеологи¬
ческих корней у идеализма, нельзя было бы придать ему видимость науч¬
ной философии. Без наличия гносеологической основы идеализма реак¬
ционные социальные силы не могли бы в такой мере использовать в своих
интересах это извращенное мировоззрение, и оно не могло бы так долго,
настойчиво и упорно держаться, захватывая в свои тенета подчас даже
серьезных и крупных современных ученых, несмотря на все возрастающее
влияние научного мировоззрения.
Многие материалисты и до Маркса и Энгельса предпринимали по¬
пытки отыскать истоки идеализма. Но все эти попытки оканчивались
в лучшем случае сведением истоков идеализма к логическим ошиб¬
кам и извращениям. Правда, Фейербах в этом вопросе сделал шаг вперед;
он, как пишут Маркс и Энгельс, открыл тайну религии, «мастерски наме¬
тил основные черты критики» идеализма. Фейербах понял, что «бог» и
гегелевский «мировой дух» — это абстракции природы и человека, пре¬
вращенные в самостоятельные сущности. Ленин говорит, что Фейербах,
опровергая софизмы идеалистов, указывал, что «мировой дух» идеали¬
стов — «абстракция без реальности».
Мысль Фейербаха, что «бог» есть совокупность наиболее общих
свойств, извлеченных из природы и превращенных в самостоятельное
существо, Ленин выписывает и на полях делает пометку: «Глубоко верно!»
(см. «Философские тетради», стр. 56. 1947). В «Материализме и эмпирио¬
критицизме» Ленин также отмечает как заслугу Фейербаха в критике
«физиологического идеализма» то, что он правильно нащупал факт отрыва
идеалистами общего от конкретного, превращения абстракций в само¬
стоятельные сущности, а также факт абсолютизирования ими субъектив¬
ности ощущений.
Но Фейербах не пошел дальше констатации этих фактов, не понял,
почему есть возможность такого отрыва и как он в действительности со¬
вершается, то есть не понял гносеологических корней идеализма, сводя
дело в конечном счете к вечным свойствам человеческой натуры. Исходя
из своего антропологического принципа, он старался определить «общую
сущность человека» и в ней отыскать основу религии и идеализма.
Русские материалисты XIX века высказали ряд замечательных мыс¬
лей по этому вопросу. Например, А. И. Герцен много говорил о том,
что идеалисты погрязли в абстракциях, что их теории односторонни. «Нет
философской системы,— отмечает он,— которая имела бы началом чистую
ложь или нелепость; начало каждой — действительный момент истины,
сама безусловная истина, но обусловленная, ограниченная односторонним
определением, не исчерпывающим ее» (Избранные философские сочи¬
нения, стр. 99—100. 1940). У идеалистов, говорит Герцен, «в сфере все¬
общего шум и плеск жизни умолк» (там же, стр. 86).
Н. Г. Чернышевский в работе «Антропологический принцип в филосо¬
фии» ведет борьбу против идеалистов, пытающихся использовать в каче¬
стве оправдания фантастического (т. е. идеалистического) мировоззрения
тот факт, что наши естественные науки еще не достигли удовлетворитель¬
ного объяснения всех важных явлений природы, что в научном объяснении
есть «пробелы». Вплотную же к критике гносеологических обоснований
идеализма Чернышевский подходит в статье «Характер человеческого зна¬
ния» (1885 г.), направленной против поветрия субъективного идеализма.
Чернышевский указывает, что идеалисты хитро используют правильное
выражение «относительность человеческих знаний» как «благовидный, не
шокирующий профанов термин для замаскирования мысли, что все наши
знания о внешних предметах — не в самом деле знания, а иллюзии»
(Полн. собр. соч. Т. 10, стр. 722).

В. И. ЛЕНИН О ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИХ КОРНЯХ ИДЕАЛИЗМА
61
Этому оболыцс-нию идеалистов, продолжает он, тем более легко под¬
даться, когда люди сами знают, что в наших восприятиях довольно велика
примесь субъективного; идеалисты же ведут «все к большему и большему
преувеличению роли субъективного элемента в чувственных вос¬
приятиях» (там же, стр. 723. Разрядка моя.— Я. Ч.).
Весьма интересные и глубокие мысли о причинах идеализма имеются
в трудах отца русской физиологии И. М. Сеченова. Причина идеализма,
говорит он, не в логической фальши, его система стройна. Фальшь в его
способе абстрагирования, объективизирования понятий. Но и у Сеченова,
так же как и у Герцена и Чернышевского, нет цельного понимания дей¬
ствительных гносеологических корней идеализма.
Маркс и Энгельс, совершив переворот в философии, впервые научно
объяснили природу идеализма. Они показали, что «превратное мировоз¬
зрение» создается «превратным миром», что дело не только и не столько
в теоретической критике, сколько в практической революционной борьбе.
Нужно было критику неба обратить в критику земли, «оружие критики»
заменить «критикой оружием», чтобы ниспровергнуть все отношения,
порождающие извращенное отражение мира.
В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс указывают, что Фейербах
разоблачил религиозный мир как иллюзию земного мира, но оставил без
ответа вопрос: «как случилось, что люди «вбили себе в голову» эти иллю¬
зии?» (Соч. Т. IV, стр. 215). Они критиковали Фейербаха за то, что глав¬
ное им не было сделано, а именно не было показано, что религиозно¬
идеалистическое мировоззрение имеет социально-классовые корни, что оно
обусловлено «саморазорванностью и самопротиворечивостью» существу¬
ющего строя, который надо подвергнуть «теоретической критике и прак¬
тически революционно преобразовать». Эту-то задачу и решали Маркс и
Энгельс. Они сделали то, чего не сделал Фейербах.
В произведениях Маркса и Энгельса содержится также глубокая
критика и гносеологических основ идеализма, даны принципиальные поло¬
жения по этому вопросу. Так, в «Святом семействе» они отмечают, что
«тайна спекулятивной гегелевской конструкции» кроется в произвольном
отрыве понятий от вещей и превращении их в самостоятельные духовные
сущности. Эти страницы, посвященные критике истоков идеализма, Ленин
оценивает как «крайне интересные».
В «Нищете философии» Маркс, имея в виду немецких идеалистов,
пишет, что «немец превращает шляпы в идеи», то есть реальный мир
вещей превращает в фантастический мир логических категорий. Как
удается совершить этот фокус? Для этого существует возможность в са¬
мом процессе познания. В процессе отражения предметов, говорит Маркс,
мы отвлекаемся от их случайных признаков, создаем абстракции, логиче¬
ские категории. Так, устраняя отличительные особенности данного дома,
отвлекаясь от материала, из которого он построен, от его формы и т. д., мы
получаем лишь тело вообще. Далее, отвлекаясь от размеров этого тела,
занимаемого им пространства, мы имеем дело с логической категорией
количества. «Все существующее, все живущее на земле или в воде может
быть сведено с помощью абстракции к логической категории; удивитель¬
но ли, что весь реальный мир может, таким образом, потонуть в море
абстракций и логических категорий» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.
Т. V, стр. 362).
Маркс вскрывает общую гносеологическую основу идеализма в рабо¬
те «К критике политической экономии». Здесь он раскрывает общий путь
познания от созерцания конкретного к выработке абстракций и от них
обратно к более глубокому пониманию конкретного. Маркс показывает,
как Гегель «впал в иллюзию», приняв способ познания конкретного, вос¬
произведения его в сознании путем переработки созерцания в понятия,
путем абстрактного мышления, за способ создания конкретного в действи¬
тельности (см. стр. 212—214. 1949). В «Капитале» Маркс уделяет много

62
П. П. ЧЕРКАШИН
внимания анализу корней «исторического» идеализма, указывает на
особые трудности познания общественных отношении.
Во всех крупных философских работах Энгельса также говорится о
теоретических истоках идеализма. Так, например, в «Анти-Дюринге»
вскрывается противоречие познания, лежащее «в природе обоих факто¬
ров, мира и человека». Это противоречие является главным рычагом ум¬
ственного прогресса, но оно таит в себе и возможность идеализма.
В этой же работе говорится также и о преувеличении истины и превра¬
щении ее таким путем в заблуждение.
Критикуя восхваление Дюрингом «чистой математики», Энгельс дает
и общее объяснение корней идеализма. Он говорит, что абстрактная фор¬
ма математического материала может «затушевать его происхождение от
внешнего мира» и привести к представлению о независимости понятий от
опыта, «довести абстракции до крайности». Эта же мысль развивается и
в «Диалектике природы».
Критикуя естествоиспытателей, впавших в идеализм, Энгельс здесь
указывает, что идеалисты спекулируют на факте отказа от одних гипотез
и замены их другими гипотезами для обоснования агностицизма и реля¬
тивизма. В «Людвиге Фейербахе» Энгельс говорит о преувеличении
самостоятельности сознания, его активной роли в общественной жизни.
Но в силу исторических условий Маркс и Энгельс, как отмечает
Ленин, обращали наибольшее внимание «не на материалистическую гно¬
сеологию, а на материалистическое понимание истории» (Соч. Т. 14,
стр. 315). И поэтому вполне естественно, что они занялись в первую оче¬
редь выяснением социально-классовых, а не гносеологических корней
религии и идеализма, как этого и требовала эпоха.
Особенно остро вопрос о гносеологических корнях философского идеа¬
лизма встал перед материалистами в эпоху империализма — в канун про¬
летарской революции, когда реакционные буржуазные философы с небы¬
валой силой стали реставрировать и пропагандировать утонченную и
завуалированную поповщину. Это было обусловлено самим ходом разви¬
тия философии и классовой борьбы. Этот вопрос приобрел актуальное
значение именно в такое время, «когда буржуазная философия особенно
специализировалась на гносеологии» (В. И. Ленин. Соч. Т. 14,
стр. 315).
Некоторые враги марксизма (бернштейнианцы, струвисты) пытались
подвести под марксизм идеалистический, кантианский гносеологический
фундамент под тем предлогом, что у марксизма-де нет своего гносеологи¬
ческого основания, и тем самым стремились подорвать научность и рево¬
люционную силу марксизма. Открытые идеологи империалистической
реакции также старались подорвать философскую основу марксизма —
диалектический материализм. Они, пишет Ленин, «преимущественное
внимание обращали на защиту или восстановление идеализма внизу, а не
идеализма вверху. По крайней мере позитивизм вообще и махизм в част¬
ности гораздо больше занимались тонкой фальсификацией гносеологии,
подделываясь под материализм, пряча идеализм за якобы материалисти¬
ческую терминологию,— и мало сравнительно обращали внимания на
философию истории» (там же, стр. 316).
Вопрос о гносеологических корнях идеализма был выдвинут на одно
из первых мест в эпоху Ленина также и ходом развития естествознания,
переживавшего в конце XIX века кризис роста. Как известно, естество¬
знание было проникнуто духом материализма, его развитие стихийно вело
к материализму, и большинство ученых было стихийными материалиста¬
ми. От естествознания шел «могущественный ток» материализма к обще¬
ствоведению, и задача тогда состояла в том, чтобы «согласовать науку
об обществе с материалистическим основанием». В конце XIX века, ко
времени смерти Энгельса, положение резко изменилось. Новые открытия
в естествознании потребовали пересмотра натурфилософских положе-

В. И. ЛЕНИН О ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИХ КОРНЯХ ИДЕАЛИЗМА
63
кий материализма и перехода естествоиспытателей от метафизического
материализма к материализму диалектическому. Вопросы гносеологии
стали в центре внимания не только философов, но и естествоиспытателей.
В условиях наступления империалистической реакции под видом критики
устаревшей формы материализма началась ожесточенная критика мате¬
риализма вообще и отход части естествоиспытателей к агностицизму и
идеализму. Заговорили о том, что физика-де опровергла материализм, что
идеализм-де является научным выводом из новейших открытий естество¬
знания. Реакционные философы воспользовались кризисом естествознания
для изобретения всевозможных гносеологических обоснований идеализма,
для того, чтобы изобразить его научной философией, якобы отвечающей
современному уровню развития науки. Ленин особо отмечает, что вопрос
о гносеологических выводах из новейшей физики привлек к себе
пристальное внимание буржуазных философов различных стран.
Мах в предисловии к «Механике» признавал как «отрадный факт»
то, что в конце XIX века в центр внимания встали «вопросы теории позна¬
ния, которыми двадцать лет тому назад почти никто еще не интересовал¬
ся». Вся буржуазная философская литература в России к началу XX века
также была занята гносеологией. Идеалисты старались прикрыть реак¬
ционность своих выводов теориями «координации», «интроекции», «эле¬
ментов мира», грудой «гелертерских квази-научных, профессорских
финтифлюшек» (В. И. Лени н. Соч. Т. 14, стр. 102). Интерес к гно¬
сеологии, к логике и психологии, как известно, поддерживается в ка¬
питалистических странах и до сих пор. Этим объясняется обилие в
буржуазном мире всевозможных «психологических» школ, теорий
«логического анализа», «логического позитивизма», так называемой
«семантики» и т. п. Назначение всех этих школ и теорий в том, чтобы
сгладить остроту социальных противоречий капиталистического обще¬
ства, увести народные массы от решения стоящих перед ними социаль¬
ных проблем.
Ленин отмечал, что причины распространения идеализма как «между¬
народного идейного течения» лежат не только в области классовой борь¬
бы, но и, в частности, в кризисе физики, в трудностях науки, в специфике
процесса познания мира. Ленин указывал, что современные защитники
поповщины больше всего «стараются гносеологически обосновать» идеа¬
лизм. Реакционные философы ныне особое внимание обращают на то, что
«гносеологический аргумент против материализма является самым силь¬
ным аргументом», что обоснование идеализма надо брать из теории позна¬
ния, что «наивный реализм толпы» можно рассеять «наукой» о познании,
что только «у входа в теорию познания» оставляются всякие сомнения
в истинности идеализма и религии.
Понятно, что в новую историческую эпоху борьба с антинаучной и
реакционной философией приобрела новые формы. Перед материалистами
встала задача — разоблачить лживые ссылки идеалистов на естествозна¬
ние, вывести естествознание из кризиса, разоблачить гносеологические
ухищрения буржуазных философов, вскрыть, на чем свихнулись и впали
в идеализм некоторые естествоиспытатели и некоторые «марксисты». Ход
борьбы за партию нового типа, за марксистскую идеологию, за теорети¬
ческие основы революционной партии пролетариата с необходимостью
выдвинул эту задачу. Поэтому Ленин и взялся за объяснение и разобла¬
чение гносеологических корней идеализма.
Чтобы успешно бороться с идеализмом, надо, учит Ленин, его мате¬
риалистически объяснить. А материалистически объяснить идеализм —
это значит вскрыть как классовые, так и гносеологические его корни. Это
и было сделано Лениным. Опираясь на положения Маркса и Энгельса
о теоретических основах идеализма, обобщив новейшие достижения есте¬
ствознания и подвергнув сокрушительной критике аргументацию совре¬
менных ему идеалистических школ, Ленин дал глубокое и законченное

64
П. П. ЧЕРКАШИН
объяснение идеализма, показал, как он паразитирует на науке и прини¬
мает наукообразную форму.
В противоположность грубому, метафизическому материализму,
с точки зрения которого философский идеализм есть только чепуха, до¬
стойная осмеяния, Ленин с предельной ясностью сформулировал марксист¬
ское положение, что «у поповщины (= философского идеализма), конеч¬
но, есть гносеологические корни, она не беспочвенна, она есть пустоцвет,
бесспорно, но пустоцвет, растущий на живом дереве, живого, плодотвор¬
ного, истинного, могучего, всесильного, объективного, абсолютного чело¬
веческого познания» («Философские тетради», стр. 330).
Стало быть, недостаточно обругать и осмеять идеализм, недостаточно
одной фельетонной критики его. Заставлять верующих смеяться над богом
Аписом (священный бык у древних египтян) и тем самым расстригать его
в простые быки хорошо умели и буржуазные просветители XVIII века, но
материалистически объяснить идеализм они не могли. Их борьба с идеа¬
лизмом ограничивалась остроумной, но поверхностной критикой его. Они
не могли показать, как всесильное человеческое познание вместе с исти¬
ной содержит и возможность ложного мировоззрения, какими аргумен¬
тами реакционеры оправдывают его, за что цепляется поповщина и как
она присасывается к здоровому телу дерева познания.
В противоположность Плеханову, который, по известному выражению
Сталина, отписался от махизма статьями фельетонного характера и ушел
в кусты, Ленин в работе «Материализм и эмпириокритицизм» дал подроб¬
ный анализ гносеологических основ махизма — модной формы идеализма
эпохи империализма. Ленин вскрыл гносеологические корни «физического»
идеализма, а вместе с тем — общие гносеологические корни идеализма
в целом. Позднее, в годы империалистической войны, Ленин так же по¬
дробно проанализировал гносеологические корни объективного идеализма,
главным образом идеализма Гегеля, и в итоге дал замечательное обобще¬
ние в статье «К вопросу о диалектике».
Ленин, исследуя процесс познания в целом, выясняет, как на здоро¬
вом, живом дереве человеческого познания может возникнуть и существо¬
вать гниль идеализма. Как известно, именно в борьбе с махизмом и дру¬
гими видами идеализма Ленин развил марксистскую гносеологию (теорию
познания) и этим поднял диалектический материализм на новую ступень.
Всестороннее развитие марксистского положения о гносеологических кор¬
нях идеализма явилось составной частью ленинского эгапа в философии.
* * *
Человеческое познание окружающего мира возникло и стало разви¬
ваться вместе с возникновением и развитием человеческого общества, как
существенный и необходимый момент трудовой деятельности людей. Рука
и человеческий мозг в своем развитии взаимно обусловливали друг друга.
Развитие человеческих органов чувств, мышления и речи было продуктом
общественного труда и вместе с тем предпосылкой развития его. Процесс
практического завоевания человеком природы означал вместе с тем ее
познание, в то же время развитие познания природы делало возможным
завоевание ее людьми. Без познания свойств предметов окружающего
мира, без раскрытия причинных связей между явлениями и закономерно¬
стей природы человек, как отмечает Ленин, не приспособился бы к ней
биологически, то есть не отстоял бы своего животного существования, не
говоря уже об организации высокоразвитой социальной жизни и совре¬
менном уровне господства человека над стихийными силами природы.
Цель познания, науки — дать наиболее полную и верную картину
мира, открыть объективные законы, вооружить практику правильным
ориентиром, осветить путь борьбы общества. Познание — необходимое
орудие борьбы и развития общества. Но путь к истине труден. Еще Маркс
и Энгельс указывали на это. Ленин в условиях кризиса естествознания и

В. И. ЛЕНИН О ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИХ КОРНЯХ ИДЕАЛИЗМА
05
растерянности буржуазных ученых с новой силой подчеркнул бесконечную
сложность и противоречивость процесса познания для того, чтобы отчет¬
ливее показать настоящую его силу, чтобы решительно разоблачить и
отбросить враждебную науке поповщину, спекулирующую на этих труд¬
ностях.
Познание как отражение природы в голове человека есть бесконеч¬
ный процесс, содержанием и внутренним импульсом которого является
глубокое противоречие, постоянно преодолеваемое и постоянно возника¬
ющее вновь. Ленин в своей борьбе с агностицизмом махистов опирается
на Энгельса, который показал, что человеческое познание по своей при¬
роде, характеру и целям является неограниченным, может давать точное
мысленное отображение объективного мира и что в то же время оно огра¬
ничено по отдельному осуществлению, практически всегда неполно и не¬
исчерпывающе.
Органы чувств, мозг человека вполне пригодны для того, чтобы по¬
знать весь мир, то есть в их устройстве нет каких-либо пороков и непрео¬
долимых слабостей, которые не позволяли бы человеку познать ту или
иную часть внешнего мира. Еще Фейербах справедливо отметил: «У чело¬
века как раз столько чувств, сколько именно необходимо, чтобы воспри¬
нять мир в его целостности, в его совокупности». Ленин в «Философских
тетрадях», конспектируя книгу Фейербаха «Лекции о сущности религии»,
выписал это место и подчеркнул: «важно против агностициз¬
ма» (стр. 49). Также нет каких-либо абсолютных препятствий и со сто¬
роны предмета познания — внешнего мира: нет непознаваемых вещей и
нет непознаваемых связей, как физических, так и духовных и социальных.
Но, с другой стороны, познание все-таки оказывается ограниченным.
«Фактически каждое мысленное изображение системы мира ограничено
объективно историческим моментом, субъективно — физической и духов¬
ной организацией автора его» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.
Т. XIV, стр. 38).
Сам объект, «природа мировой системы» обусловливает трудности
нашего познания. Мир бесконечен по разнообразию явлений и предметов;
он представляет собой процесс, развивающуюся без конца во времени
и пространстве материю. И даже отдельный предмет является неисчер¬
паемым объектом науки, так как в своем развитии он может обнаружи¬
вать бесконечное количество свойств и сторон. Развивая эту мысль
Энгельса, Ленин пишет: «Неисчерпаемым является не только беско¬
нечное, но и «самый маленький атом» (Соч. Т. 14, стр. 248). Поэ¬
тому познание есть вечное, бесконечное приближение мышления к
объекту.
Далее, мир есть единое целое, все явления и предметы в нем связаны
между собой, нет ни одной частички Вселенной, которая существовала бы
изолированно и не была бы в зависимости от других. Стало быть, пра¬
вильное отражение какого-либо одного явления возможно только при
учете всех сложных связей его с другими явлениями. Но исчерпывающее
отражение всех связей действительности практически никогда невозмож¬
но. Кроме того все предметы и явления материального мира постоянно
изменяются, жизнь и развитие включают в себя и медленную эволюцию,
и быстрые скачки, перерывы постепенности. Каждое явление (вещь) имеет
противоположные стороны, и, чтобы понять его, нужно охватить эти про¬
тивоположности во взаимной связи. При всем этом общее выступает
только в единичном, форма проявления и сущность вещей непосредственно
не совпадают, законы развития явлений не даются сразу, в живом со¬
зерцании.
Словом, объект познания — окружающая нас действительность —
есть живой и бесконечно сложный процесс, и отражение его законов в го¬
лове человека совершается не просто. Чтобы верно отразить мир, надо
диалектически подходить к познанию его явлений. Но открытие законов
5.	«Вопросы философии» № 1.

06
П. П. ЧЕРКАШИН
материалистической диалектики и разработка диалектического метода
познания как единственно научного оказались труднейшей задачей по¬
знания. Решение ее стало возможным только в середине XIX века и толь¬
ко идеологами пролетариата.
Трудности познания, проистекающие из природы самого объекта по¬
знания, являются и трудностями выработки научного мировоззрения.
Природа субъекта также обусловливает определенные трудности по¬
знания. Еще многие философы прошлого указывали как на ограничен¬
ность субъекта на тот факт, что человечество не повсеместно существует,
а Земля, обитаемая людьми, является во Вселенной только маленькой
песчинкой; что человечество не вечно существует и является свидетелем
малого отрезка времени жизни Вселенной.
«Ограниченность» познания со стороны субъекта заключается и в том,
что общечеловеческая познавательная способность есть величина состав¬
ная, она слагается из бесконечного количества конечных человеческих
голов, как говорит Энгельс. Общечеловеческое познание существует толь¬
ко в виде индивидуальной способности познания многих миллиардов про¬
шедших, настоящих и будущих людей. Ограниченность каждого из них
определяется собственным физическим состоянием и конкретными истори¬
ческими условиями жизни: развитием производства, техники, экономиче¬
ским и политическим строем, классовыми интересами и т. п.
Новые поколения людей, овладевающие уже добытыми обществом
знаниями и делающие следующий шаг вперед, обязательно проходят пред¬
варительное индивидуальное развитие. И только из сложения усилий
многих и многих единиц, из преемственной смены множества поколений
слагается единый великий процесс человеческого познания. И процесс
этот идет не по прямой восходящей линии, а в ожесточенной борьбе про¬
тивоположных мнений, взглядов, в борьбе классов, при ожесточенном со¬
противлении устоявшегося старого появляющемуся новому.
«Ограниченность» познания в какой-то мере обусловливается также
и организацией познавательного аппарата каждого отдельного человека.
В самом процессе познания мира действуют не только законы логики и
диалектики, но и законы физики, химии, физиологии, биологии, психо¬
логии (темперамент, характер, воля, эмоции) и т. д. В каждый акт отра¬
жения мира человеком включается и общественный (классовый) интерес,
сознание долга, чести, влияние воспитания, традиции и т. п. Ведь не кора
мозга сама по себе отражает и не просто живой организм — сложная и
подвижная система,— а человек как член общества, как продукт сложных
социальных условий.
Отражение мира в голове человека, как замечает Ленин, есть не про¬
стой механический акт, а бесконечно сложный и противоречивый процесс.
В нем постоянно переплетается действие множества закономерностей, от
низших (механических) до высших (социальных). Если раскрыть только
одну, физиологическую сторону этого сложного процесса, и то станет по¬
нятно, какой глубокий смысл заложен в этом замечании.
Уже реакция простейшего организма на внешнее раздражение беско¬
нечно сложна по сравнению с физической или химической реакцией отра¬
жения мертвого тела. На более высоких ступенях развития организмов
их отношения со средой усложняются. У высших животных развивается
анализаторная функция коры больших полушарий, появляются различ¬
ные органы чувств, анализаторы. Каждый анализатор — сложный нерв¬
ный прибор, начинающийся наружным воспринимающим аппаратом и
кончающийся в коре головного мозга.
Физиология и морфология коры больших полушарий показали, что
это аппарат чрезвычайно сложной конструкции. Кора состоит из несколь¬
ких миллиардов клеток, центров, очагов нервной деятельности. Это
не мертвое зеркало, а грандиозная динамическая система с чрезвычайно
сложной функцией. Отражение предмета в голове человека совершается

В. И. ЛЕНИН О ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИХ КОРНЯХ ИДЕАЛИЗМА
67
на основе деятельности всей этой сложнейшей системы. Образование про¬
стейшего снимка — ощущения — идет через диалектически противоречи¬
вые процессы: возбуждение и торможение, иррадиацию и концентрацию,
анализ и синтез и т. д.
Но отражение мира в чувственных образах является лишь первой
ступенью человеческого познания. Затем благодаря наличию у людей вто¬
рой сигнальной системы — речи — в их мозгу происходит отвлечение и
одновременно обобщение сигналов первой сигнальной системы в словах,
понятиях, то есть познание идет от живого созерцания к абстрактному
мышлению. И как переход от вещи к ощущению, так и переход от ощу¬
щения к абстрактному мышлению есть диалектически противоречивый
процесс.
Именно трудность, сложность и противоречивость процесса человече¬
ского познания и составляют те общие объективные условия, которые
в самом процессе познания обусловливают возможность заблуждения,
ошибки, неправильного отражения мира, возможность извращенного ис¬
толкования его явлений в целом. Всякое истинное знание рождается в му¬
ках, и иногда при этом, кроме «живого и жизнеспособного существа»,
могут получиться «некоторые мертвые продукты», ошибки и извращенные
философские выводы, идеалистические теории, системы.
Ленин,, развивая выдвинутые Марксом и Энгельсом положения
о сущности идеализма, показывает, что идеалистическая философия —
это такая ложь, которая прикрывается истиной, это — такое извращение,
которое исходит из посылок, общих с наукой. В истоке любого идеалисти¬
ческого учения, фигурирующего в истории, лежит какой-то момент исти¬
ны. На какую-то часть объективного знания любое идеалистическое
извращение должно опереться. Чем-то минимально достоверным пусто¬
цвет должен прилепиться, прирасти к дереву познания, чтобы пользо¬
ваться его соками и паразитировать на его живом теле.
Этими моментами объективной истины идеалистическая чертовщина
может маскироваться	под	подлинное	учение. И этими же моментами
объективной истины,	раздутыми до	извращения,	преувеличенными и
субъективистски искаженными, идеалистическая философия опасна для
развития подлинно научного знания мира.
* *	*
В объяснении истоков, основ идеализма Ленин исходит из того факта,
что живое человеческое	познание	имеет бездну	оттенков подхода
к объекту, сторон приближения к истинному отражению его. Процесс
отражения, получения правильного снимка с действительности, имеет
массу различных моментов, граней, черточек. Произвольное превращение
одного из моментов, оттенков бесконечно сложного процесса истинного
познания мира в нечто самостоятельное, доминирующее над остальными
его сторонами и моментами приводит к извращению картины мира, к от¬
рыву ощущения от вещи, мышления от объекта, сознания от материи и в
конечном счете к оправданию поповщины.
«Философский идеализм, — говорит Ленин, —есть одностороннее,
преувеличенное... развитие (раздувание, распухание) одной из черточек,
сторон, граней познания в абсолют, оторванный от материи, от природы,
обожествленный» («Философские тетради», стр. 330).
Нарушение целостности живого многостороннего процесса познания,
выхватывание и абсолютизирование одной из его сторон, игнорирование
диалектического единства и взаимосвязи таких, например, моментов, как
ощущение, мышление, практика и т. д., ведет неизбежно к извращению
картины действительности. Дорога к поповщине, говорит Ленин, лежит
через один из оттенков истинного познания. Из каждого оттенка истин¬
ного познания, если остановиться только на нем, может вырасти само¬
стоятельная система, то есть односторонний, извращенный взгляд на мир.

68
П. П. ЧЕРКАШИМ
Отдельная сторона объекта, учит Ленин, в отражении может составить
лишь отдельную сторону истины. Верное же знание объекта, то есть объ¬
ективная истина, складывается из отражения совокупности всех сто¬
рон действительности в их взаимоотношениях. Односторонний подход
к объекту познания может закрыть путь к верному пониманию диалекти¬
ческой взаимосвязи всех его сторон и породить уродливое отображение
действительности.
Источником искаженного, одностороннего отражения может послу¬
жить незнание или игнорирование диалектического характера развития
объективного мира путем противоречий. Диалектика учит, что основное
условие познания всех процессов мира в их живой связи есть познание их
как единства противоположностей. Но это сложный процесс; познание
противоречий живой жизни таит в себе возможность преувеличения то
одной, то другой стороны действительности. Раскрывая классовый харак¬
тер оппортунизма, В. И. Ленин в статье «Разногласия в европейском
рабочем движении» указывает и на гносеологические корни оппортунизма,
а именно на возможность преувеличения какой-нибудь одной стороны
действительности, одной стороны истины.
«Капитализм прогрессивен, ибо уничтожает старые способы производ¬
ства и развивает производительные силы, и в то же время, на известной
ступени развития, он задерживает рост производительных сил. Он раз¬
вивает, организует, дисциплинирует рабочих,— и он давит, угнетает, ведет
к вырождению, нищете и т. д. Капитализм сам создает своего могильщика,
сам творит элементы нового строя, и в то же время, без «скачка», эти
отдельные элементы ничего не изменяют в общем положении вещей, не
затрагивают господства капитала. Эти противоречия живой жизни, живой
истории капитализма и рабочего движения умеет охватить марксизм, как
теория диалектического материализма. Но понятно само собою, что мас¬
сы учатся из жизни, а не из книжки, и поэтому отдельные лица или груп¬
пы постоянно преувеличивают, возводят в одностороннюю
теорию, в одностороннюю систему тактики то одну, то дру¬
гую черту капиталистического развития, то один, то другой «урок» этого
развития» (В. И. Ленин. Соч. Т. 16, стр. 318—319. Разрядка
моя. — П. Ч.)
Известно, что многие враги марксизма пользовались таким преувели¬
чением какой-либо стороны действительности как излюбленным приемом
извращения истинного положения дела и для маскировки лжи.
И. В. Сталин в работе «Марксизм и национальный вопрос» показал, как
теоретики II Интернационала извратили понятие нации, преувеличив
один из ее признаков — «национальный характер» — и сделав этот при¬
знак «единственно существенным признаком нации» (Соч. Т. 2, стр. 297).
В. И. Ленин в работе «Детская болезнь «левизны» в коммунизме»,
разоблачая предательство лидеров II Интернационала, правых социали¬
стов, и подвергая критике антимарксистскую, сектантскую тактику «ле¬
вых» коммунистов в международном рабочем движении, неоднократно
указывал, что преувеличение истины есть путь к ее извращению. «Ибо вся¬
кую истину, если ее сделать «чрезмерной» (как говорил Дицген-отец),
если ее преувеличить, если ее распространить за пределы ее действитель¬
ной применимости, можно довести до абсурда, и она даже неизбежно, при
указанных условиях, превращается в абсурд» (Соч. Т. 31, стр. 44).
Медвежью услугу, говорит Ленин, оказывают «левые» коммунисты
истине о превосходстве советской власти над буржуазно-демократиче¬
скими парламентами, отказываясь вообще работать в парламентах.
С другой стороны, Ленин разоблачает предательство лидеров II Интерна¬
ционала, признававших участие в буржуазных парламентах обязательным
при всех условиях. Ленин показывает, что это извращение имеет ту же
гносеологическую основу — преувеличение одной стороны истины. «Основ¬
ная причина их банкротства,— указывает Ленин,— состояла в том, что

В. И. ЛЕНИН О ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИХ КОРНЯХ ИДЕАЛИЗМА	С9
они «загляделись» на одну определенную форму роста рабочего движе¬
ния и социализма, забыли про ее односторонность...» (Соч. Т. 31, стр. 82).
«Левые» коммунисты, отмечает Ленин, допускают то же извращение
только с другой стороны, ибо «стоит сделать маленький шаг дальше —
казалось бы, шаг в том же направлении — и истина превратится в ошиб¬
ку» (там же, стр. 83).
Любое истинное положение, отражающее объективную сторону жиз¬
ни, можно превратить в абсурд, в чепуху, если чрезмерно раздуть и пре¬
увеличить его. Отсюда, как правило, и возникают всякого рода заблуж¬
дения людей. Одни бессознательно доходят до крайности, другие — с ко¬
рыстным расчетом. Характер извращения всегда определяется социаль¬
ными факторами, конкретной общественно-политической обстановкой,
классовой позицией идеолога. На стихийном или сознательном преувели¬
чении, раздувании той или иной стороны истины при определенных со¬
циальных условиях вырастает идеализм, приобретая видимость научно¬
сти. В процессе «бесконечно сложного познания» идеалистическое
извращение не так уж трудно совершить. Гораздо труднее разоблачить
это извращение, поскольку оно принимает видимость истины или при¬
крывается хотя бы какой-нибудь одной черточкой истины.
Ленин говорит о трудности, сложности и противоречивости процесса
познания как об общей объективной гносеологической почве, основе, тая¬
щей в себе возможность извращенного отражения мира — идеализма.
Непосредственным и главным гносеологическим источником идеализма,
как можно заключить, Ленин считал метафизический и субъективистский
подход к явлению, раздувание, преувеличение одной из сторон истины,
одного из моментов процесса познания.
Основная ленинская формула, в которой вскрывается суть гносеоло¬
гических корней идеализма, дана в его знаменитом фрагменте «К вопросу
о диалектике»: «Прямолинейность и односторонность, деревянность и око¬
стенелость, субъективизм и субъективная слепота — УоПа гносеологиче¬
ские корни идеализма» («Философские тетради», стр. 330).
Негибкость мысли, неумение или нежелание отразить диалектику
жизни в диалектике понятий, метафизический, внеисторический подход
к явлениям, выхватывание одной стороны действительности, сознательное
или бессознательное преувеличение, абсолютизирование ее, превращение
любого верного положения в «вечную» догму, пригодную для всех времен
и условий, забвение того, что «пределы истины каждого научного поло¬
жения относительны» (В. И. Ленин. Соч. Т. 14, стр. 122),— это и есть
путь к извращению истины, путь к идеализму.
Извращение истины идет и через окостенелость слов, терминов, через
преклонение перед старыми теориями, фетишизацию авторитетов. К та¬
кому же извращению истины ведут субъективизм и субъективная слепота
через вольное или невольное подчинение мысли (хода доказательств и
умозаключений) личному переживанию, групповым интересам, узкому
или ограниченному опыту, через пристрастность и предвзятость в отборе
материала (фактов, доводов) при исследовании. Поверхностный, неглу¬
бокий анализ, скороспелость выводов из первых попавшихся на глаза
фактов, софистика, игнорирование общечеловеческого опыта и практики
как критерия истины, конъюнктурщина, приспособление к власть имущим,
сохранение привычного, боязнь крутой ломки понятий и представле¬
ний и т. п.— все это может закрыть путь к истине и повести в сторону,
в болото поповщины.
Конечно, субъективизм и субъективная слепота всегда вылизаются
в ту же односторонность и метафизичность. Причем в субъективизме наи¬
более явственно проявляется единство классовых и гносеологических кор¬
ней идеализма; здесь почти стирается грань между ними, ибо в основе
идеализма лежит субъективизм не отдельного человека, а именно класса,
как выражение партийности идеологии реакционного класса.

70
П. П. ЧЕРКАШИН
Итак, в широком смысле слова гносеологические корни идеализма —
это глубинные, непосредственно не наблюдаемые, скрытые внутри про¬
цесса познания источники извращенного миропонимания, из которых вы¬
растает и которыми питается идеализм.
В более узком смысле слова гносеологические корни идеализма —
это те аргументы идеалистов, которые непосредственно взяты из «учений»
и «теорий» о процессе познания (например, теории чувственных восприя¬
тий, «критики чистого разума», учения о понятии, о соотношении общего
и единичного, о роли абстрактного мышления и т. д.). Идеалисты такие
аргументы отличают, например, от «онтологических» аргументов или об¬
оснований идеализма и религии, которые брались не из гносеологии, а из
непосредственного наблюдения и объяснения бытия мира.
Некоторые идеалисты, в том числе и Джемс, один из основателей
прагматизма, считают, что заслуга первого гносеологического обоснования
идеализма принадлежит Беркли. Рассел, например, пальму первенства
отдает Канту, признавая за Беркли лишь «первую серьезную попытку
установить на этих основах идеализм». Однако история философии пока¬
зывает, что не было идеалиста, который бы не использовал в той или иной
мере гносеологические аргументы в борьбе против материализма, который
бы не занимался «анализом» процесса познания в целях обоснования
идеализма, в целях преувеличения самостоятельной роли сознания по от¬
ношению к материи.
По мере развития науки и обострения борьбы материализма с идеа¬
лизмом идеалисты придавали все большее значение гносеологическому
обоснованию идеализма. Это, конечно, связано с тем, что чем дальше, тем
идеалистам все труднее приходилось в защите поповщины. Интересно
в этом отношении высказывание известного английского прогрессивного
ученого проф. Бернала: «Никаким религиозным взглядам не удержаться
в культурных кругах, если они не будут, по крайней мере, облечены в на¬
укообразную терминологию и вступят в противоречие с положительными
результатами современной научной теории» (Д ж. Д. Бернал «Наука
и общество», стр. 122. Изд-во иностранной литературы. 1953).
К гносеологическим корням идеализма бесспорно относятся все
«основания» идеализма, которые «найдены» в теории позцания, в гносео¬
логии путем фальсификации и мистификации процесса познания, и все
те аргументы, которые «отысканы» идеалистами в других науках
(в психологии, физиологии, биологии, химии, физике и т. д.), всевозмож¬
ные спекуляции та трудностях познания вообще, так или иначе относя¬
щихся к внутреннему содержанию процесса отражения мира.
Какие же конкретно гносеологические обоснования идеализма выдви¬
гались на протяжении истории философии? Какие моменты' (элементы,
стороны, грани, черточки) процесса познания в ходе развития обществен¬
ного сознания (науки, философии) подвергались прямолинейному и одно¬
стороннему развитию, преувеличению и превращению в абсолют, служа,
так сказать, теоретическим «опровержением» материализма и «доказа¬
тельством» истинности идеализма, источником для построения системы
извращенного мировоззрения?
Идеалистических школ и систем в истории было бесчисленное множе¬
ство. Разбирать гносеологические корни каждой из них — невозможное и
ненужное дело. Даже разбор основных идеалистических направлений при¬
вел бы к повторению. Не избавил бы от повторений и раздельный разбор
гносеологических корней объективного и субъективного идеализма. Идеа¬
лизм как единое по своей сути извращенное мировоззрение, несмотря на
многообразие форм, имеет общие гносеологические корни. Имеющиеся
в этом отношении различия между разными системами идеализма несуще¬
ственны. Поэтому, пожалуй, правильнее будет рассматривать гносеологи¬
ческие корни идеализма по ступеням процесса отражения, по этапам вос¬
хождения познания от живого созерцания к абстрактному мышлению.

В. И. ЛЕНИН О ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИХ КОРНЯХ ИДЕАЛИЗМА	7Х
Прежде всего требуется указать на такую возможность извращенного
мировоззрения (религии), которая не всегда выводилась из гносеологии,
которая существовала еще задолго до появления какой-либо теории поз¬
нания и которая позднее использовалась идеалистами на всем протяжении
истории философии, как она используется и поныне. Эта, так сказать,
первая возможность идеализма заключается в очевидном для всякого
факте различия мысли от вещи, субъективного — от объективного, пси¬
хического — от физического, духа — от тела, сознания — от материи.
Не было, пожалуй, и ныне нет такого врага материализма, который бы
не сослался на это различие и не постарался бы его преувеличить, раздуть
до полного отрыва сознания от материи, до противопоставления сознания
материи как абсолютного активного начала началу пассивному и т. д.
Не было и ныне нет такого защитника поповщины, который бы не вос¬
пользовался слабостью науки, почти до самого последнего времени быв¬
шей не в состоянии раскрыть материальную природу психического, объяс¬
нить происхождение жизни, показать, как появляется способность позна¬
ния. Идеалисты, как говорит Ленин, ставили эту слабость науки в вину
материализму. Так они действуют и теперь.
Современные реакционные буржуазные психологи (сторонники ге-
штальтпсихологии, бихевиористы), исходя из того, что к психике невоз¬
можно применить законы механики, выводят существование особой, нема¬
териальной субстанции — души. Реакционные физиологи (Шеррингтон),
физики (Шредингер) и многие другие ученые, исходя из различия психи¬
ческого и физического, заключают, что «человек есть комплекс двух суб¬
станций: высшего духа и грешного тела». Философы-идеалисты буквально
по-первобытному выводят самостоятельность духовного из того факта, что
мысль не протяженна, как протяженно материальное тело. «Где мысль,—
спрашивает Хокинг,— в голове или во лбу? Является ли она длинной или
круглой?..» И тут же делает вывод: «Мысль ничего общего с материей
не имеет».
Есть попытки с помощью квантовой механики доказать самостоятель¬
ное существование духа. Идеалисты утверждают, будто «теория дополни¬
тельности» позволила понять, что духовное и физическое находятся в «от¬
ношении взаимного дополнения», что от познания движения тел в про¬
странстве нельзя перейти к пониманию душевных процессов, так как
между ними лежит пропасть. Поэтому «познание... вынуждено парить над
бездонной пропастью», достигая связи между физическим и психическим
«только в абстрактном пространстве по ту сторону явлений» (В. Гей¬
зенберг «Философские проблемы атомной физики», стр. 89. Изд-во
иностранной литературы. 1953).
Далее, таким же общим «теоретическим обоснованием» идеализма,
но уже непосредственно выводимым из гносеологии, является абсолюти¬
зирование момента субъективности ощущения. Ощущение, говорит Ленин,
есть субъективный образ объективного мира. Враги материализма, начи¬
ная от древних реакционеров и кончая современными слугами империа¬
лизма, раздувают факт влияния на содержание ощущений разных отно¬
шений субъекта к объекту, разных состояний самого субъекта и т. п.
Основываясь на этом, они объявляют чувственное познание неистинным,
отрывают ощущение от внешнего материального источника, превращают
гещь в комплекс ощущений и т. д. (Беркли, Кант, Мах, Джемс,
Рассел и им подобные).
Весьма широко используемой гносеологической основой идеализма
является релятивизм, преувеличение относительности наших знаний, воз¬
ведение ее в абсолют, отрыв явления от сущности, принципиальное раз¬
гораживание и противопоставление «мира для нас» и «мира в себе», отрыв
познания от объекта и т. д.
В большую моду вошел релятивизм с конца XIX века в связи с крутой
ломкой понятий в физике, и ныне он широко используется всеми буржуаз¬

П. П. ЧЕРКАШИН
ными философами. Современные «физические» идеалисты, в том числе
и некоторые основатели квантовой механики, спекулируя на трудностях
познания микромира, заявляют, что микромир отделен от нас непроходи¬
мой пропастью, что мы познаем лишь комплекс ощущений. Электрон «сам
по себе», говорит Гейзенберг, не обнаруживает никаких свойств, а про¬
являет их только через прибор наблюдателя. Прибор же якобы создает
в объекте «принципиально неконтролируемое возмущение», т. е. наблюда¬
тель через прибор субъективизирует реальность. На этом основании
делают вывод, что представления старой физики об объективной реаль¬
ности рухнули, что в «современной физике для атома все качества
являются производными; непосредственно он не обладает никакими
материальными свойствами» (В. Г ейзенберг «Философские проблемы
атомной физики», стр. 32).
Особенно широко используется идеализмом найденное квантовой ме¬
ханикой «соотношение неопределенностей»; на нем построена целая «фи¬
лософия дополнительности» — идеалистическая теория, отрицающая воз¬
можность познания объективного мира. В статье «О значении воинствую¬
щего материализма» Владимир Ильич предупреждал: «Надо помнить, что
именно из крутой ломки, которую переживает современное естествознание,
родятся сплошь да рядом реакционные философские школы и школки, на¬
правления и направленьица» (Соч. Т. 33, стр. 206).
Таким же широко используемым гносеологическим основанием идеа¬
лизма является субъективистское превращение ощущения как единствен¬
ного источника познания реальности в единственную реальность, приня¬
тие первого снимка с реальности за первое и единственное данное для
познания. Я, мол, ощущаю только свои ощущения, за ними ничего нет.
Этот аргумент в широком ходу у современных «физических» идеалистов,
прагматистов и т. д. Ленин подобное гносеологическое «обоснование»
идеализма называет жалким софизмом, суть которого сводится к тому,
что «раз мы знаем только ощущения, то мы не можем знать о суще¬
ствовании чего-либо за пределами ощущений». От отрицания объектив¬
ной истины в ощущениях прямой путь к отрицанию объективной
реальности.
Как гносеологический аргумент в защиту поповщины выставлялся и
выставляется теперь тот факт, что мир является, открывается нам, пред¬
стает пред нами в восприятиях. Отсюда делается вывод: «Существовать —
значит быть воспринятым», то есть вне восприятия мира нет. Воспринимая
мир, мы творим его. Таким образом, процесс отражения мира идеалисты
субъективистски выдают за процесс сотворения мира: объекта без вос¬
приятия мы не знаем, а о существовании того, чего не знаем, заключать
не можем; мира без субъекта, без сознания нет; свет появился после того,
как появился глаз, звуки появились тогда, когда появилось ухо; вообще
природы до человека не существовало. Этот аргумент широко использо¬
вался махистами и всякого рода позитивистами. В большом ходу он
у тьмы нынешних идеалистов. Даже ученые говорят о создании субъектом
«физической» реальности.
Всеобщим гносеологическим основанием идеализма является возмож¬
ность раздвоения познания уже в элементарной абстракции. Ленин пока¬
зал, что на преувеличении факта раздвоения единого процесса познания
при переходе от ощущений к понятию, на непонимании диалектики общего
и единичного, на разрыве ощущения и понятия строились обоснования
как древнего, так и современного идеализма, как идеализма Платона,
Аристотеля (на разборе «Метафизики» Аристотеля Ленин особенно по¬
дробно показывает, как отрыв общего от единичного ведет к идеализму),
так и идеализма Гегеля, Маха и т. д. Ныне этот аргумент в ходу у «кри¬
тических реалистов», «семантиков», «неогегельянцев» и многих других
идеалистических школ.
Гносеологическим основанием идеализма было и есть преувеличение

В. И. ЛЕНИН О ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИХ КОРНЯХ ИДЕАЛИЗМА
73
активной, творческой роли абстрактного мышления в процессе отражения
мира. Ленин особенно отчетливо показал это на примере преувеличения
роли математики, в частности, на математизации естествознания, созда¬
ющей возможность отрыва от реального мира в абстрактном (теоретиче¬
ском) мышлении.
К гносеологическим основаниям идеализма (главным образом «исто¬
рического» идеализма) относится преувеличение относительной самостоя¬
тельности идеологии и активной, творческой роли сознания, идей в жизни
человеческого общества при игнорировании практики как исходного пунк¬
та, основы и критерия познания, а также преувеличение действительной
ограниченности практики как критерия познания.
Указанные моменты процесса познания, будучи метафизически и
субъективистски истолкованы, чаще всего и вели к идеализму, как это
показывает история философии. На них главным образом и строилась
аргументация идеалистов, извращавших решение основного вопроса
философии. Через преувеличение, абсолютизирование этих моментов
познания прокладывался путь от науки к поповщине. Данные стороны
процесса познания и представляют объективные гносеологические воз¬
можности сознательного или бессознательного отрыва сознания от мате¬
рии и возведения его в абсолют. Эти моменты процесса познания и сто¬
роны истины раздуваются и современными защитниками поповщины,
которые на них строят различные философские лжеучения в угоду классо¬
вым интересам реакционной буржуазии.
« » «
Марксистско-ленинская постановка вопроса о социальных и гносеоло¬
гических корнях идеализма помогает нам до конца понять его характер,
существо и природу, она указывает пути окончательного преодоления
извращенного мировоззрения.
Знание гносеологических корней идеализма помогает нам напра¬
вить свое внимание и отыскать ту трудно видимую границу, за преде¬
лами которой истина превращается в ложь, в заблуждение. Оно помогает
нам понять различие между отдельной идеалистической ошибкой, допу¬
щенной в выводах каким-нибудь ученым, и целой философской идеали¬
стической системой, т. е. установившимся извращенным мировоззрением.
При бесконечной сложности движения к истине легко можно, не заме¬
тив поворота, пойти дальше прямо и сбиться с истинного пути. И, види¬
мо, только тот никогда не может ошибаться, кто никогда самостоятельно
не ищет истину на еще не изведанных путях и ничем не обогащает чело¬
веческое знание.
Бывает, что автор какой-нибудь научной идеи незаметно для себя
доводит ее до крайности и сам невольно, бессознательно делает уступку
идеализму. Бывает, что ученый, совершающий крупные открытия в обла¬
сти конкретной науки, из-за недостаточного философского образования,
смутности философских взглядов (из-за гносеологической беспомощности,
говорит Ленин) или из-за того, что находится в плену традиций, бессозна¬
тельно допускает идеалистические выверты и, как хорошо выразился
Герцен, «дает стрекача» от материализма. Обнаружив пункт, на ко¬
тором «свихнулся» в идеализм такой ученый, можно своевременно
убедить его и в корне исправить допущенную ошибку, отсечь преувели¬
чения, т. е. искажение, и спасти материалистическое содержание его
теории, учения.
Когда же речь идет не об ученых, допустивших отдельные идеали¬
стические ошибки, а об убежденных обскурантах, дипломированных лаке¬
ях поповщины, тогда анализ гносеологических корней их ложного учения
о мире должен помочь нам поймать фокусника за руку и уличить его
в махинации с данными науки. Здесь задача заключается не в том, чтобы
убедить какого-нибудь мракобеса, вроде Рассела или Хокинга, а в том,

74
П. П. ЧЕРКАШИН
чтобы обезвредить, парализовать их влияние на естествоиспытателей, на
массы. Задача состоит в том, чтобы просветить, убедить массы в антина¬
учности идеализма и в правильности материализма.
Известно, что не все наши статьи и работы, направленные против
современной философии империализма, полностью удовлетворяют этим
требованиям идеологической борьбы. Некоторые из них бывают недоста¬
точно глубокими и убедительными прежде всего оттого, что авторы их
игнорируют научное гносеологическое разоблачение противника, не раз¬
бирают гносеологической аргументации, не вскрывают гносеологических
корней идеализма. Под тем благовидным предлогом, что, мол, современ¬
ные лакеи империализма не заслуживают того, чтобы их стряпню подроб¬
но разбирать, ограничиваются ругательствами по их адресу. Между тем
еще Герцен говорил, что «отрицать ложных богов необходимо, но это еще
не все: под их масками следует искать причины их существования»
(Избранные философские произведения, стр. 347).
Ленин нам дал образцы, как надо разоблачать философское мрако¬
бесие. Но в практике мы часто забываем замечательные ленинские прин¬
ципы борьбы с идеализмом. Примером этого может служить актуальная
статья «Кому служит кибернетика?», помещенная за подписью «Мате¬
риалист» в № 5 журнала «Вопросы философии» за 1953 год. Автор статьи
правильно критикует реакционные социологические измышления киберне¬
тиков, верно заявляет, что кибернетика — «это пустоцвет на дереве по¬
знания, возникший в результате одностороннего и чрезмерного раздувания
одной из черт познания» (стр. 218). Но конкретного анализа гносеологи¬
ческой основы кибернетики он не дает, вследствие этого не показывает
всего антинаучного и реакционного ее значения как тонкой защиты попов¬
щины, как «орудия холодной войны» против диалектического материа¬
лизма.
Автор не раскрыл до конца мошеннической уловки философствующих
кибернетиков, не показал, зачем и как они «упускают духовный аспект»,
и ошибочно обвинил их в... материализме «типа Ламетри». Было бы вер¬
нее, если бы автор показал, что современные буржуазные философы
раздувают аналогию, сходство свойств современной машины с человече¬
ским мозгом не для того, чтобы отбросить сознание и утвердить вульгар¬
ный материализм, а для того, чтобы доказать «ограниченность» естество¬
знания, его неспособность раскрыть тайну жизни и тайну сознания.
Расписав «чудесную» аналогию современных «думающих» электрон¬
ных машин с человеческим мозгом, кибернетики и их поклонники, вроде
английского философа Уисдома, приходят к неоспоримому выводу: «все
же это только машины», и они никогда не будут обладать сознанием,
которым обладает человек. Из этой бесспорной посылки делается заклю¬
чение:	значит,	сознание,	дух «несводим» к материи (Уисдом пишет:
не «выводим из материи») даже самой высокой организации.
Уподобляя мозг человека электронной счетной машине и оговарива¬
ясь при этом, что они «не решают проблему соотношения духа и тела»,
так как, видите ли, всякое решение ее «страдает от односторонности»,
кибернетики стараются доказать, что как всякая машина остается об¬
ластью техники, так и мозг человека имеет отношение только к вопросам
физиологии и нейрологии, но не к вопросам сознания (духа), которое
остается «автономным», особой сущностью. Уисдом так и пишет, что из
всех теорий об отношении тела и духа он считает наиболее приемлемым
дуализм, в котором «дух и тело имеют статут доминиона, без права на
отделение». А это и есть старая жвачка махистской «принципиальной
координации».
Мы должны постоянно помнить предупреждение Ленина, что без раз¬
бора вопросов, на которых «сбиваются» в идеализм буржуазные ученые,
без разоблачения гносеологической аргументации защитников поповщины
«материализм не может быть воинствующим материализмом. Он останет¬

В. И. ЛЕНИН О ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИХ КОРНЯХ ИДЕАЛИЗМА
75
ся, употребляя щедринское выражение, не столько сражающимся, сколько
сражаемым» (В. И. Ленин. Соч. Т. 33, стр. 208).
Учение о гносеологических корнях идеализма необходимо нам не толь¬
ко в борьбе с буржуазной философией, оно нужно для успешного развития
нашей советской науки и философии. Оно предупреждает нас о возмож¬
ности в процессе познания «свихнуться», «сбиться», впасть в заблуждение
и придти к извращению истины, показывает, что эта возможность заклю-.
чена в самой специфике процесса познания. Но это учение также показы¬
вает нам, что идеализм нельзя рассматривать как фатум, как рок, как
неизбежность для людей всех времен, прошедшего, настоящего и буду¬
щего. Идеалистические ошибки и извращения возможны только при незна¬
нии материалистической диалектики, при забвении этой диалектики или
при сознательной подмене ее метафизикой и софистикой, как этого тре¬
буют классовые интересы эксплуататоров. Только при этих условиях мож¬
но в процессе познания скатиться в болото идеализма. Поэтому марксизм
учит, что идеализм в конечном счете есть негодный продукт негодного
общественного строя. Без определенных социальных условий не может
быть господства идеализма. Такими условиями являются раскол обще¬
ства на классы и классовый гнет, противоположность умственного и физи¬
ческого труда, варварская эксплуатация, обрекающая трудящиеся массы
на нищету и невежество, господство над людьми слепых законов эконо¬
мического и политического развития в эксплуататорских обществах и,
главное, постоянная заинтересованность эксплуататорских классов в фи¬
лософской защите религии как духовной опоры своего господства, посто¬
янная заинтересованность власть имущих в распространении извращен¬
ного мировоззрения, мешающего освободительной борьбе угнетенных.
Классовыми корнями объясняется столь широкое распространение
идеализма в современных капиталистических странах, а также тот факт,
что во всех классовых антагонистических формациях (в рабовладельче¬
ском обществе, при феодализме и капитализме) идеализм был господ¬
ствующей философией, входящей в состав идеологической надстройки.
Б общем плане борьба материализма с идеализмом есть выражение клас¬
совой борьбы.
Наша современная борьба против идеализма есть часть той великой
борьбы, которую мы ведем против старого мира, против капитализма и
его реакционной идеологии. Любое проявление идеализма у нас мы не
можем рассматривать вне плана общей борьбы социализма с империализ¬
мом, так как за различные идеалистические извращения цепляются силы
старого мира и пытаются использовать их против нас.
В нашем социалистическом обществе уничтожены классовые корни
идеализма, у нас безраздельно господствует научное материалистическое
мировоззрение. Но всем известно, что отдельные идеалистические ошибки
имели место в разных областях советской науки. Некоторые из них и до
сих пор не изжиты до конца. В частности, в последнее время партия на¬
правила наше внимание на борьбу против проявления субъективно-идеа¬
листических взглядов на характер экономических законов социализма и
роль личности в истории. Понятно, что для успешной борьбы с этими
идеалистическими ошибками требуется правильное объяснение их при¬
чин. Свести все дело к простой случайности или только к личному заблуж¬
дению того или иного отдельного философа, экономиста нельзя. Это
противоречило бы духу марксизма-ленинизма.
Порочные субъективно-идеалистические взгляды имели свои гносео¬
логические и общественно-политические предпосылки. Так, идеалистиче¬
ская ошибка некоторых товарищей, отрицавших объективный характер
экономических законов социализма и смешивавших объективные законы
экономики с законами, которые издаются правительством, безусловно, вы¬
росла из одностороннего понимания того марксистского положения, что
при социализме экономические законы, ранее господствовавшие над людь¬

76
П. П. ЧЕРКАШИН
ми, подчиняются господству людей; она выросла из преувеличения особой
роли Советского государства в развитии социалистической экономики.
В самом деле, чем ошибавшиеся товарищи аргументировали свое
утверждение, что Советское государство может отменить одни законы
политической экономии и создать другие? Ссылались, как показал
И. В. Сталин, на формулу Энгельса, которая говорит о том, что при со¬
циализме люди получат свободу от гнета общественно-экономических
отношений, станут «господами» своей общественной жизни. При этом
оставляли в тени другую сторону истины, что свобода строится на позна¬
нии необходимости, на умелом применении законов.
Действительно, советские люди завоевали свободу от гнета экономи¬
ческих законов, Советское государство играет особую роль в экономиче¬
ском развитии нашей страны. На эту особую роль указал Ленин в своей
хорошо известной статье «Экономика и политика в эпоху диктатуры про¬
летариата». Особая роль Советской власти обусловлена тем, что совет¬
ские люди под руководством Коммунистической партии должны были
коренным образом изменить общественные отношения в стране, они долж¬
ны были ликвидировать всякую эксплуатацию и без каких-либо готовых
зачатков социалистического хозяйства, на «пустом месте», создать социа¬
лизм. Эту великую задачу рабочие и крестьяне, имея в своих руках
Советскую власть, выполнили с честью. И вот колоссальные успехи со¬
циалистического строительства ошеломили, вскружили голову некоторым
товарищам, и они начали воображать, «что Советская власть «все
может», что ей «все нипочем», что она может уничтожить законы науки,
сформировать новые законы» (И. В. Сталин «Экономические пробле¬
мы социализма в СССР», стр. 10).
Обязательным ли было такое головокружение? Было ли оно неиз¬
бежным? Очевидно, нет. Недаром оно коснулось только некоторых наших
товарищей. Но почему же у них «вскружилась голова»? Почему эти то¬
варищи субъективистски преувеличили роль Советской власти? На этот
вопрос также отвечает работа И. В. Сталина: молодые кадры, не имею¬
щие достаточного марксистского воспитания, не знают многих давно
установленных марксизмом истин и вынуждены блуждать в потемках.
Только через односторонность и преувеличение могло произойти из¬
вращение истины, и только при условии недостаточного марксистского
образования возможность преувеличения и извращения стала фактом.
Этими же корнями обусловлено и то, что в нашей пропаганде нашла отра¬
жение субъективно-идеалистическая теория культа личности.
Другим условием превращения гносеологических возможностей идеа¬
лизма в действительность в советском обществе может быть недооценка
идеологической работы, ослабление борьбы против влияния буржуазной
идеологии. На XIX съезде партии со всей убедительностью было пока¬
зано, что где ослабевает наша идеологическая работа, там именно и
создается благоприятная почва для возрождения и распространения вся¬
кого рода немарксистских взглядов и представлений.
В самом деле, как могло родиться у Ярошенко идеалистическое отри¬
цание экономического базиса социализма? Через односторонность, пре¬
увеличение и субъективизм. А это, в свою очередь, явилось следствием
его невежества в марксизме и притупления политической бдительности,
отказа от борьбы с реакционными, в частности, с махистскими, богданов-
ско-бухаринскими взглядами.
Как появился и распространился идеализм в советской органической
химии? Прежде всего через одностороннее преувеличение активной роли
абстрактного мышления, через субъективистское раздувание значения
математических расчетов в познании внутримолекулярных и внутриатом¬
ных закономерностей. Гносеологическая природа «химического» идеализ¬
ма та же, что и «физического» идеализма, а именно — релятивизм и мате¬
матизация физики и химии.

В. И. ЛЕНИН О ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИХ КОРНЯХ ИДЕАЛИЗМА
77
Если речь идет об идеалистических ошибках зарубежных ученых, то
причины их понятны. Но почему наши ученые субъективистски раздули,
преувеличили относительность истины и активную роль абстрактного
мышления, математики? Прежде всего потому, что не все еще ученые-
химики хорошо овладели марксистско-ленинской философией, потому что
на этом участке науки недостаточно активно велась борьба с влияниями
буржуазной идеологии. Здесь дали себя знать буржуазный объективизм,
раболепие перед авторитетами буржуазной науки. К сожалению, у нас
еще и теперь есть такие ученые, которые заявляют, что они не обращают
внимания на философские концепции буржуазных ученых, не читают их
«введений», а берут «голые» естественно-научные теории из их книг.
Наконец, условием, при котором у нас односторонность, субъекти¬
визм, субъективная слепота могут развиться в идеалистические ошибки и
отступления от материализма, является наличие среди ученых чуждых
советским людям нравов и традиций, замкнутости и нетерпимого отноше-
ния к критике, затхлой атмосферы взаимного восхваления и замалчива¬
ния ошибок. Этому способствует и существование аракчеевского режима
на отдельных участках нашего научного фронта, сохранение кое-где мо¬
нополии отдельных ученых, пытающихся решать научные вопросы адми¬
нистративным путем, отсутствие коллегиальности руководства в научно-
исследовательской работе, постоянного обсуждения результатов работы
в коллективах, отсутствие творческих дискуссий.
Из всего сказанного вытекает, что мы должны строить свою работу
так, чтобы гносеологические возможности идеализма (прямолинейность и
односторонность, деревянность и -окостенелость, субъективизм и субъек¬
тивная слепота) не могли иметь условий для превращения их в действи¬
тельность, чтобы в нашей идеологической, научной работе для идеализ¬
ма не оставалось никаких щелей и лазеек. Это и есть одно из проявле¬
ний партийности марксистско-ленинской философии.
Ленинское учение о гносеологических корнях идеализма помогает нам
еще выше поднять знамя воинствующего материализма, еще активнее и
действеннее развернуть борьбу с антинаучным и реакционным мировоз¬
зрением, еще последовательнее проводить принципы диалектического
материализма во всех сферах научно-исследовательской и практической
работы.
Это учение помогает нам отчетливо осознать, что в решении любого
вопроса необходимо неуклонно держаться строго объективного научного
метода, что ни в коем случае нельзя поддаваться соблазну субъективизма,
пытающегося иногда спрятаться за специфику, качественное своеобразие
того или иного изучаемого явления. Субъективистский метод исследова¬
ния в любой отрасли науки ведет к извращению, к тупику, а в решении
практических вопросов он ведет в сторону от истины, к провалу живого
дела.

Новая китайская литература
на подъеме
Н. Т. ФЕДОРЕНКО
Рождение новой литературы Китая относится к историческому «дви¬
жению 4 мая» 1919 года («Усы юньдун»). В этот день в Пекине состоя¬
лась мощная студенческая демонстрация протеста против решения
Парижской мирной конференции о передаче Японии бывших немецких
концессий в Китае. Студенческая демонстрация превратилась в движение
широких народных масс, выступивших против господства империализма
и феодализма в Китае.
«Движение 4 мая» 1919 года, огромное политическое значение кото¬
рого заключается в последовательной и непримиримой борьбе с империа¬
лизмом и феодальными силами, явилось водоразделом между новой и ста¬
рой культурой Китая.
Мао Цзэ-дун характеризует это движение как грань между двумя
историческими периодами. До «движения 4 мая» в Китае шла борьба
между новой культурой буржуазии и старой культурой феодальных клас¬
сов. До этого движения господствующими идеями в так называемой новой,
науке Китая были теория эволюции Дарвина, классическая политическая
экономия Адама Смита, формальная логика Милля, социология Монтескье
и других французских просветителей. Эти идеи служили интересам китай¬
ской буржуазно-демократической революции и сыграли значительную
роль в борьбе с феодальными идеями, канонами конфуцианства.
Благодаря выходу на политическую арену в Китае новой политиче¬
ской силы — китайского пролетариата и Китайской коммунистической
партии — новая армия культуры, объединившись со всеми возможными
союзниками, в новых доспехах и с новым оружием, по выражению Мао
Цзэ-дуна, начала наступление развернутым фронтом на империалистиче¬
скую и феодальную культуру.
Великая Октябрьская социалистическая революция, принесшая тор¬
жество новых идей, вызвала к жизни дремавшие силы широких народных
масс Востока и открыла новую страницу в истории их жизни и культуры.
Могучие идеи коммунизма, идеи Ленина и Сталина одухотворили новей¬
шую литературу и искусство Китая. «Движение 4 мая»,— пишет Мао
Цзэ-дун,— родилось в ответ на призыв мировой революции, призыв рус¬
ской революции, призыв Ленина» (Избранные произведения. Т. 3, стр. 258.
Перевод с китайского. Москва. 1953).
С историческим «движением 4 мая» связано начало новой эпохи
в развитии китайской литературы. Литературная революция в Китае на¬
чалась с того, что группа прогрессивных деятелей выступила против гос¬
подства литературы на архаическом книжном языке, так называемом
«вэньянь», языке древних канонов, оторванном от народа и чуждом ему.
Это было революционное выступление против старой идеологии, старого
общественного строя, старой морали, в защиту науки и подлинной демо¬

НОВАЯ КИТАЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА НА ПОДЪЕМЕ
79
кратки народа. Передовые писатели объявили войну миру страданий, миру
золотого мешка и нищеты, изуверства, кабалы и бездушия.
Великая классическая литература Китая, сохранившаяся до наших
дней в виде таких бессмертных памятников, как «Книга песен» («Ши-
цзин»), «Исторические записки» («Шицзи»), «Чуские строфы» («Чуцы»)
и др., создавалась в ту пору, когда иероглифическими письменами обозна¬
чался живой и понятный народу язык. Но уже давно этот книжный язык
оказался искусственно оторванным от живого языка и омертвел, став
достоянием лишь касты начетчиков, схоластов да приверженцев «чи¬
стого искусства». Господствующие классы воспитывали учащуюся моло¬
дежь на конфуцианских прописных истинах, превращенных в религиозные
догмы, принуждали народ к слепой вере и покорности. Литература гос¬
подствовавших классов и их приспешников была феодально-патриархаль¬
ной, антинародной, реакционной как по содержанию, так и по форме. Она
отражала застывшее однообразие речей, понятий, событий. Это была
мертвая литература на мертвом языке. Необходимость серьезной реформы
зрела столетиями, и культурная революция 1919 года явилась поворотным
пунктом в истории создания национальной культуры, источником новых
традиций в области литературы и языка.
«Культурная революция, осуществлявшаяся «движением 4 мая»,—
пишет Мао Цзэ-дун,— вела последовательную борьбу против феодальной
культуры. За всю историю Китая он еще не знал такой великой и после¬
довательной культурной революции. Под знаменем культурной революции
в борьбе против старой морали за новую мораль и в борьбе против ста¬
рой литературы за новую литературу были совершены великие подвиги...
«Движение 4 мая» как идеологически, так и в отношении кадров подго¬
товило создание в 1921 году Коммунистической партии Китая» (там же,
стр. 259).
Литературная революция как часть культурной революции 1919 года
явилась ярким свидетельством того, что в Китае, как и в других странах,
история вынесла столь же жестокий, сколь и справедливый приговор фео¬
дальному мировоззрению, культуре и языку, оторванным от жизни и ин¬
тересов народа, замкнутым в стенах «башни из слоновой кости». С этого
времени, как об этом свидетельствует история литературы, китайский
язык начал отряхать с себя пыль древности.
Вопрос о роли народа в процессе исторического развития был по¬
ставлен литературной революцией в центр внимания передовой обще¬
ственности Китая. В основу новых, демократических традиций были поло¬
жены поиски истины, служение народу, смелое решение насущных
и острых вопросов жизни, развитие и популяризация той литературы, ко¬
торая стремилась приблизиться к общенародному языку.
Глубоко правильным и плодотворным явилось убеждение китайских
передовых писателей, что подлинный реализм и народность должны быть
вооружены прогрессивным, революционным мировоззрением.
Великая Октябрьская социалистическая революция показала Китаю
ясную перспективу революционной борьбы, способствовала росту проле¬
тарского мировоззрения китайских литераторов. Это, в свою очередь,
и обусловило тесную связь реалистического метода с сознательной поли¬
тической борьбой против помещичьей и империалистической реакции
в новой китайской литературе.
Именно к этому периоду относится возникновение проникнутого
революционной идеей реализма в творчестве прогрессивных писателей
Китая — Лу Синя и других, ставших во главе борьбы за развитие
и упрочение народности в китайской художественной литературе.
Реализм нового времени в Китае, как и на Западе, зарождался в борьбе
против схоластики и начетничества, а также против экзотической
идеализации действительности, превращения ее в волшебно-фантастиче¬
ский мир.

80
Н. Т. ФЕДОРЕНКО
Движение за создание новой культуры всегда было тесно связано с
революционной борьбой китайского народа за свои демократические пра¬
ва и свободы. В этом, несомненно, огромное значение новой, прогрессив¬
ной кулотуры Китая, ставшей важным орудием морально-политического
воспитания масс. Целью прогрессивной литературы служило и служит
правдивое отображение реальной действительности, раскрытие значения
общественных процессов, беспощадное разоблачение феодальных пере¬
житков и тлетворного влияния разлагающейся реакционной буржуазной
идеологии Западной Европы и Америки.
К периоду «движения 4 мая» относится возникновение многочислен¬
ных литературных школ, направлений и группировок. Различные по сво¬
ему характеру и идеологической окраске течения в китайской литературе
отражали мировоззрение различных социальных сил, принимавших уча¬
стие в «движении 4 мая». Тогда же образовались два важнейших лите¬
ратурных направления — реалистическое и романтическое,— сыгравшие
значительную роль в истории развития современной литературы Китая.
Литературная группа реалистического направления, известная под
названием «Общество изучения литературы» («Вэньсюэ яньцзюхой»),была
организована в Пекине в 1920 году. Она выступила под лозунгом «искус¬
ство ради жизни» и считала главной своей задачей создание «литературы
крови и слез угнетенных». «Общество изучения литературы» возглавлял
известный китайский писатель Мао Дунь (Шэнь Янь-бин). В эту литера¬
турную организацию входили крупные писатели, ученые и переводчики:
Е Шао-цзюнь, Чжэн Чжэнь-до, Ван Тун-чжао, Гэн Цзи-чжи, Сюй Ди-
шань и другие. К «Обществу изучения литературы» был идейно близок
Лу Синь, по праву считающийся основоположником революционного, реа¬
листического направления китайской литературы и первым классиком
новой литературы Китая.
«Общество изучения литературы» издавало журналы «Сяошо юэбао»
(«Ежемесячник новелл») и «Вэньсюэ» («Литература»). На страницах
этих журналов, редактировавшихся Мао Дунем и Чжэн Чжэнь-до, печа¬
тались лучшие реалистические произведения китайских писателей и пере¬
воды рассказов и повестей иностранных писателей, прежде всего класси¬
ков русской литературы и советских писателей. Общество выпустило в
свет много произведений китайских и иностранных авторов.
Литературная группа романтического направления, известная под на¬
званием «Творчество» («Чуанцзаошэ»), образовалась в Шанхае в 1921 го¬
ду. Признанным руководителем этой разнородной по своему составу
группы был крупнейший поэт и ученый Го Мо-жо. В группу «Творчество»
входили известные писатели, поэты, драматурги: Тянь Хань, Чэн Фан-у,
Юй Да-фу и другие. За исключением некоторых писателей, как, например,
Юй Да-фу, находившихся под известным влиянием западного декаданса,
привнесенного в Китай из Западной Европы и Америки, участники группы
«Творчество» на первом этапе своей деятельности вели решительную
борьбу против отсталой феодальной морали и дидактизма, за создание
новой литературы.
Второй этап в истории «Творчества» характеризуется активной борь¬
бой его сторонников за революционную, реалистическую, народную лите¬
ратуру. И здесь выдающаяся роль принадлежит Го Мо-жо, который отдает
свой многогранный талант созданию новой литературы, доступной и по¬
нятной широким массам китайского народа. Большое значение имела
статья Го Мо-жо «Революция и литература», появившаяся в конце
20-х годов, в которой он заявил, что литература должна быть подчинена
революции, что писатель обязан участвовать в революционной борьбе
и что нужна только такая литература, которая связана с революцией.
К периоду «движения 4 мая» относится начало творчества револю¬
ционного писателя Лу Синя, ставившего задачу отражения в китайской
художественной литературе правды жизни. Трудно, даже, пожалуй,

НОВАЯ КИТАЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА НА ПОДЪЕМЕ
81
невозможно найти другого писателя современного Китая, художествен¬
ное творчество которого было бы так тесно связано с современной китай¬
ской реалистической литературой, как у Лу Синя, которого Мао Цзэ-дун
назвал «величайшим и отважнейшим знаменосцем» новой армии куль¬
туры (см. Мао Цзэ-дун. Избранные произведения. Т. 3, стр. 256. Пере¬
вод с китайского. Москва. 1953). Лу Синь завершил старую эпоху в ки¬
тайской литературе и начал эпоху нового искусства. «Направление Лу
Синя,— говорит Мао Цзэ-дун,— это направление новой культуры китай¬
ского народа» (там же).
Написанный Лу Синем в 1918 году рассказ «Записки сумасшедшего»
(«Куанжэнь жицзи») был первым^творческим вкладом писателя в сокро¬
вищницу новой литературы Китая. В «Записках сумасшедшего» Лу Синь
бросил открытый вызов человеконенавистническому произволу, изобличил
людоедские нравы феодального строя и реакционную сущность конфу¬
цианской морали.
Уже в первом произведении Лу Синя обнаруживаются черты, харак¬
терные не только для всего его дальнейшего творчества, но и для творче¬
ства других передовых китайских писателей. Это прежде всего критиче¬
ское отношение к старому, феодальному общественному строю, к господ¬
ству палачей, борьба за установление в Китае новых общественных отно¬
шений.
Рассказом «Записки сумасшедшего» открылась новая страница
в истории китайской литературы. Впервые за многие столетия писатель
не свысока, а как равный, как представитель народа, заговорил со своим
народом необыкновенно взволнованно, с огромной силой социального
протеста. И при этом мысли свои и чувства он выражал не традиционным
языком древних канонов, далеким и непонятным народу, а живым, звуч¬
ным, понятным народу языком.
«Записки сумасшедшего» отразили тот факт, что существовало два
Китая: один — Китай народа, задавленного вековой кабалой, другой —
Китай помещичьей аристократии и ее лакеев, ведущих борьбу против
всего нового, прогрессивного, против всего, что угрожало их привилегиям,
власти и богатству. Вот почему китайские реакционеры и мракобесы,
увидев в Лу Сине своего врага, поняв, что за ним стоит народ, повели
против него яростную борьбу. В литературной славе Лу Синя они увидели
крушение своих обветшалых традиций и эстетических канонов, увидели
свою собственную гибель. «Записки сумасшедшего» едва ли не впервые
за всю историю китайской литературы явили собой органический синтез
новой идеологии и реалистического изображения окружающей действи¬
тельности, властно требовавшей социальных преобразований.
Верность действительности, правдивость художественного изображе¬
ния жизни, народность литературы были основными критериями писателя
в процессе воспроизведения главных явлений общественной жизни. Чи¬
татель с удовлетворением находил в таких произведениях Лу Синя, как
«Подлинная история А-Гуя», «Кун И-цзи», «Лекарство», «Маленькое про¬
исшествие» и другие, не фантастические, необычайные происшествия, из¬
ображенные в повестях и романах средневекового Китая, а живых, обыкно¬
венных людей с их слабостями, жизненными конфликтами, со знакомыми
и близкими каждому переживаниями. Подкупающая непосредственность,
простота и правдивость, человечность, сердечность и любовь к простому,
забитому, угнетенному и оскорбленному человеку, проникновенное участие
к его тяжелому и горестному существованию — таковы характерные чер¬
ты реалистического творчества Лу Синя.
В своих художественных произведениях Лу Синь глубоко вскрывает
основные противоречия в китайском обществе, противоречия между част¬
ной помещичьей собственностью на землю и интересахми китайского кре¬
стьянства, обрабатывавшего ее своим трудом и лишенного земельных
прав.
6.	«Вопросы философии» № 1.

82
Н. Т. ФЕДОРЕНКО
Выдающимся произведением писателя является «Подлинная история
А-Гуя», пользующаяся широчайшей известностью в Китае и переведенная
на русский язык и многие другие иностранные языки.
Повесть «Подлинная история А-Гуя» — это прежде всего убийствен¬
ная сатира на буржуазную революцию 1911 года, которая, как говорит
Мао Цзэ-дун, погибла в зародыше, поскольку в тот период пролетариат
еще не принимал сознательного участия в революции, потому что тогда
еще не было коммунистической партии.
А-Гуй — это человек, несущий в себе бремя многовековых традиций,
обветшалых пережитков и болезней феодального общества, превративших
его в убогое и жалкое существо. Бесправный, лишенный земли и каких-
либо средств к существованию, он мечтает о том, чтобы пришли какие-то
мятежники, которые бы учинили суд над всеми его врагами. Слухи о ре¬
волюции 1911 года заставляют забитого, невежественного батрака думать
о переустройстве общества. «Сделать революцию, все перевернуть — это
хорошо, перевернуть бы всех этих проклятых... ненавистных... Я присоеди¬
няюсь к революции», — думал А-Гуй.
Неясны и неопределенны мечты героя об изменении ненавистного ему
социального строя. Безуспешной и жалкой является его попытка стать
«мятежником». В образе А-Гуя в заостренной форме писатель отразил
типические черты реально существовавшего общественного характера, ко¬
торый -можно было Ест-ретить чуть ли не в каждом селе Китая в период
революции 1911 года.
Лу Синь сумел объяснить историческое происхождение А-Гуя, его
неизбежную судьбу, его общественное значение. Образ А-Гуя является
огромной творческой удачей Лу Синя, показавшего себя в этой повести
крупным мастером социальной сатиры. Мао Цзэ-дун в своих выступле¬
ниях нередко использует образ А-Гуя: «Если кто-либо отказывается от
серьезного изучения обстановки и условий, то он не марксист, а всего
лишь испанский Дон-Кихот и плюс к тому китайский А-Гуй». «Бюрокра¬
тизм и агуевщина по существу абсолютно непригодны в борьбе против
врага, а в отношении к соотечественникам просто смешны», — пишет
Мао Цзэ-дун (Избранные произведения. Изд. «Дунбэй шудянь»,
стр. 382. 1948).
Высмеивая и критикуя А-Гуя, Л у Синь отнюдь не проявляет безраз¬
личия к судьбе своего несчастного героя. Напротив, он относится к А-Гую
с глубоким сочувствием, как к жертве господствующих классов, и на¬
деется, что наступит день, когда миллионы безземельных тружеников Ки¬
тая выдвинут иных борцов за свое освобождение, сознательных и свобод¬
ных от гнета прошлого, людей новой формации, коммунистов.
Произведения Лу Синя насыщены глубокой симпатией к обездолен¬
ным и священной ненавистью к врагам трудового народа. В наши дни
многие работники в Китае, участвуя в проведении земельной реформы,
учились и учатся по произведениям Лу Синя правильно оценивать со¬
циальные отношения в деревне, распознавать классового врага, вскры¬
вать социальную сущность помещиков, а также буржуазной интеллиген¬
ции, получившей образование в Европе и Америке. В этом глубокое рево¬
люционное значение и воспитательная роль художественных произведе¬
ний Лу Синя.
Лу Синь, широко обобщая характерные социальные явления своего
времени, давая правдивое, реалистическое изображение действительно¬
сти, использовал право писателя на типизацию, на художественный вы¬
мысел.
В статье «Как я начал писать рассказы» писатель говорит, что тво¬
рить необходимо во имя жизни человека и для улучшения этой жизни.
Всеми силами ненавидел он тех, кто относил художественную прозу
к «праздным книгам»; он считал лозунг «искусство для искусства» лишь
новейшим названием развлекательной литературы.

НОВАЯ КИТАЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА НА ПОДЪЕМЕ
83
Сила художественного дарования Лу Синя заключается в глубочай¬
шем показе подлинной справедливости, в раскрытии всего лучшего и по¬
ложительного, что есть в людях, в отстаивании достоинства, гордости,
честности и бескорыстия у людей, исковерканных столетиями унизитель¬
ного, рабского существования в эксплуататорском обществе.
Отмечая в наиболее напряженный для китайского народа момент
антияпонской войны шестидесятилетие со дня рождения Лу Синя, орган
компартии Китая «Синьхуа жибао» писал:
«Лу Синь — народный писатель, он творил для широких народных
масс и всегда был вместе с народом... Пусть имя Лу Синя станет великим
знаменем движения за нашу новую культуру. С этим знаменем мы при¬
дем к намеченной цели».
Творчество Лу Синя — яркая страница в истории китайской реалисти¬
ческой литературы. Реалистические традиции Лу Синя находят свое раз¬
витие в творчестве многих современных поэтов и писателей Китая. Они
сказываются не только в правдивом, объективном изображении жизни,
но и в критическом отношении к ее отрицательным сторонам. Критика
общественно-политического строя при господстве гоминдана нашла свое
отражение в художественно-публицистических произведениях таких писа¬
телей, как Го Мо-жо, Дин Лин, Ся Янь, Чжао Шу-ли, Чэнь Бо-чэнь, Чжан
Тянь-и, Ай Цин, и многих других.
* * *
После «движения 4 мая» в Китае развернулась революция 1924—
1927 годов, в процессе которой борьба против чужеземного империализма
и феодально-средневековых пережитков в Китае охватила широкие народ¬
ные массы. «...Кто хочет уничтожить феодальные пережитки в Китае,—
писал И. В. Сталин,— тот должен обязательно поднять руку против им¬
периализма и империалистических групп в Китае. Потому, что, не ведя
решительной борьбы с империализмом, нельзя добить и ликвидировать
феодальные пережитки в Китае» (Соч. Т. 9, стр. 286).
Революция 1924—1927 годов замечательна, в частности, тем, что в
период этой революции усилилось влияние пролетарской революционной
теории, материалистической диалектики, всепобеждающих идей Маркса,
Энгельса, Ленина, Сталина, которые стали ведущими идеями в идеоло¬
гической борьбе широких народных масс против господства империализ¬
ма и феодализма в Китае.
Глубоко научный анализ и определение движущих сил китайской ре¬
волюции 1924—1927 годов, ее особенностей, данные И. В. Сталиным,
явились программой действий для Коммунистической партии Китая как
во время самой революции, так и во все последующие годы, в том числе
и в период создания Китайской Народной Республики.
Китайская революция 1924—1927 годов явилась серьезным ударом
по империалистическим силам в Китае, подорвала систему феодально¬
помещичьей эксплуатации в деревне, способствовала пробуждению со¬
знания китайского крестьянства, поднявшегося на смертный бой со своими
поработителями.
Революционная борьба в стране определила направление развития
литературы Китая. Период 1919—1924 годов характеризовался борьбой
против отживших свой век феодальных традиций, поисками новых путей
литературного творчества. Революция 1924—1927 годов ознаменовалась
значительным ростом влияния пролетарского мировоззрения. В связи
с этим в литературных кругах развернулась под руководством Коммуни¬
стической партии Китая борьба за объединение прогрессивных писателей
Китая, за сплочение революционных сил на фронте литературы и
искусства.
В марте 1930 года была создана Лига левых писателей, что явилось
крупным событием в истории китайской литературы. Созданию Лиги

84
Н. Т. ФЕДОРЕНКО
предшествовала значительная популяризация в Китае марксистско-
ленинских работ по теории литературы. К этому времени Лу Синь перевел
на китайский язык ряд работ Плеханова, Луначарского и др. Лига, воз¬
главлявшаяся Лу Синем и Цюй Цю-бо и ставшая руководящей органи¬
зацией прогрессивных литературных кругов, вскоре выдвинула лозунг
«за пролетарскую революционную литературу». Лига сплотила всех пере¬
довых писателей, которые вели решительную борьбу с реакционными
тенденциями в литературе, а также с упадочническими настроениями
и декадансом.
Основной политической задачей в тот период была борьба против
влияния империализма, против феодальных пережитков и походов реак¬
ции на культуру, проводившихся кликой Чан Кай-ши. В то же время
наблюдалось дальнейшее усиление влияния пролетарского мировоззрения
и руководящей роли коммунистической партии в общественных кругах
Китая. Несмотря на свирепую политическую цензуру и гоминдановский
террор, в начале 30-х годов широко популяризировались в Китае произ¬
ведения русских классиков и советских писателей.
Произведения Пушкина и Гоголя, Толстого и Тургенева, Горького
и Маяковского и многих других передовых русских писателей переводи¬
лись лучшими китайскими писателями — Лу Синем, Го Мо-жо, Мао
Дунем, Цюй Цю-бо, Гэн Цзи-чжи, Цао Цзин-хуа и другими. Переводы
эти пользовались большим успехом у читателей и оказали огромное влия¬
ние на художественное творчество революционных писателей Китая.
В советской литературе китайских писателей привлекала идейность,
правдивость, народность, метод социалистического реализма. Так, как
думали герои книг советских писателей, думали и чувствовали сотни ты¬
сяч, миллионы людей. И эта ее особенность оказала сильнейшее влияние
на развитие новой литературы в Китае.
Именно в эти годы выдвигается лозунг о создании литературы, по¬
нятной широким массам народа. Инициатором этого лозунга был один из
руководящих деятелей компартии Китая, крупнейший литературовед и
критик Цюй Цю-бо. В журнале «Литература» («Вэньсюэ») он обратился
к писателям с призывом создавать такие произведения, которые были бы
«понятны каждому на слух», то есть были бы написаны живым, разговор¬
ным языком. Это было первое выступление, положившее начало движению
за «литературу для масс» («дачжун вэньсюэ»). Однако практически этот
лозунг не был осуществлен, поскольку условия для него тогда еще не
созрели.
Несколько позже, в 1936 году, когда Китай оказался перед серьез¬
нейшей угрозой агрессии японского империализма, лозунг «за создание
литературы для широких масс» или «литературы широких масс нацио¬
нально-революционной войны» был выдвинут вновь. На этот раз ини¬
циаторами его выступили Лу Синь и другие прогрессивные деятели лите¬
ратуры. Этот лозунг стал призывом к объединению писателей и сыграл
значительную роль в создании единого фронта работников литературы
и искусства. Но и в те годы он не был претворен в жизнь. Практическая
реализация его оказалась возможной значительно позже — сперва на
территории освобожденных районов, руководимых коммунистами Китая,
а затем в результате торжества народной революции — в Китайской На¬
родной Республике.
В связи с расширявшейся агрессией японского империализма в Китае
коммунистическая партия обратилась ко всему китайскому народу с при¬
зывом дать отпор захватчикам. Декларация Коммунистической партии
Китая от 1 августа 1935 года, призывавшая к прекращению гражданской
войны, к священной борьбе против японской агрессии, за спасение родины,
встретила активную поддержку самых широких кругов китайского народа.
Прогрессивная часть литераторов откликнулась на этот призыв новым
творческим подъемом- .Передовые писатели — Лу Синь, Мао Дунь, Дин

НОВАЯ КИТАЙСКАЯ литература на подъеме
85
Лин и другие — возглавили борьбу в литературе против империалистиче¬
ской агрессии и феодально-компрадорских сил в Китае.
К началу 30-х годов относится выступление прогрессивных писателей
с произведениями, обличавшими гоминдановскую политику непротивле¬
ния японской агрессии, политику уступок и предательства национальных
интересов. Несмотря на террор и репрессии гоминдановской охранки,
зверскую расправу над писателями Жоу Ши, Ху Е-пином, арест Пань
Цзы-няня, Дин Лин и других, революционная литература продолжала
развиваться. Китайские передовые писатели во главе с Лу Синем муже¬
ственно продолжали борьбу против империалистической агрессии и фео¬
дально-помещичьей контрреволюции в Китае.
30-е годы, годы борьбы против гоминдана, характеризуются значи¬
тельными творческими успехами прогрессивных писателей. Именно в это
время Лу Синь написал свои наиболее острые и сильные памфлеты и пу¬
блицистические произведения, закончил «Старые легенды в новой редак¬
ции», носящие остро обличительный характер и направленные против
догматической и лицемерной морали господствующих классов, против
мертвых канонов, веками сковывавших общественное развитие, против
японской агрессии и гоминдановского предательства.
Тогда же появляется ряд крупных произведений Мао Дуня: его три¬
логия «Разочарования» (1927 год), «Колебания» (1928 год), «Поиски»
(1929 год), в которой отображены события революции 1924—1927 годов.
Затем им были написаны романы «Радуга» и «Перед рассветом», повести
и рассказы, в том числе «Трое», «Весенний шелкопряд», зарисовки и на¬
броски, выдвинувшие писателя в ряды крупнейших художников слова.
В романе «Ни Хуань-чжи» Е Шао-цзюня правдиво описан путь ки¬
тайской интеллигенции, пройденный ею в период 1919—1927 годов, и по¬
казано направление дальнейшей борьбы. Рассказы писателей Северо-Во¬
сточного Китая Сяо Хуна и других впервые художественно отобразили
героическую борьбу китайского народа против японских захватчиков.
С повестью «Наводнение» выступила писательница Дин Лин, одна
из первых отразившая в литературе тяжелую участь китайского кре¬
стьянства, его жизнь, его революционную борьбу.
Писатель Ба Цзинь опубликовал роман «Семья», в котором убеди¬
тельно раскрывались социальные противоречия феодального строя и пред¬
сказывалась его неотвратимая гибель.
В пьесах талантливого драматурга Цао Юйя «Гроза» и «Восход»
нашли свое отражение важные вопросы китайской общественной жизни.
Последующие годы (1937—1945), характеризующиеся небывалым
подъемом национально-освободительного движения, кровопролитной борь¬
бой китайского народа против японской оккупации, ознаменовались дви¬
жением за создание патриотической по своему содержанию литературы.
Тяжелая и изнурительная война китайского народа с японским милита¬
ризмом не исчерпывалась боями на передовых позициях. Бесспорно, исход
ее решался на поле брани; однако серьезное значение имела и ожесто¬
ченная борьба, которая шла в области идеологии и культуры.
В течение восьми лет японский империализм стремился уничтожить
самобытную национальную культуру Китая. Перед деятелями китайской
литературы и искусства встала задача мобилизовать народные массы на
борьбу против японского империализма, во имя спасения своей родины,
во имя сохранения древней культуры и искусства китайского народа, во
имя существования нации. В эти годы была создана революционная ли¬
тература, способствовавшая делу национального объединения, литерату¬
ра, развивавшаяся под руководством компартии Китая, которая последо¬
вательно проводила политику национального единого фронта и решитель¬
ной борьбы против японскою разбойничьего империализма.
Истекшие со времени литературной революции десятилетия характе¬
ризуются борьбой китайских прогрессивных писателей против влияния

86
Н. Т. ФЕДОРЕНКО
вырождающейся и загнивающей литературы Западной Европы и Америки,
против реакционных, антинародных литературных течений, декадентского
распада гоминдановской литературы, с ее отречением от принципов реа¬
листического искусства, пессимизмом и неверием в прогресс, справедли¬
вость, мир.
В июле 1949 года в освобожденном Пекине состоялся первый Все¬
китайский съезд деятелей литературы и культуры — первое свободное
собрание подлинных борцов за демократию. В нем приняли участие
640 представителей фронта литературы и искусства. Здесь были писатели
старшего поколения, боровшиеся в районах гоминдановского господства
и в районах, освобожденных Восьмой армией, и молодежь, выросшая
в военные годы, обогащенная опытом работы в армии и среди населения
освобожденных районов.
В истории Китая литература и искусство никогда не пользовались
таким вниманием правительства и народа, как теперь, после победы на¬
родной революции. Центральный Комитет Коммунистической партии Ки¬
тая обратился к участникам съезда со следующим приветствием: «Победа
народной революции и установление народной власти открывают дорогу
развитию народной культуры и просвещения, народной литературы и
искусства. Мы твердо верим, что после съезда все патриотически настроен¬
ные деятели литературы и искусства Китая пойдут только вперед и спло¬
тятся с народными массами, широко разовьют литературу и искусство,
поставленные на службу народу» («Сборник материалов Всекитайского
съезда работников литературы и искусства». Изд. «Синьхуа шудянь».
Пекин. 1950).
Премьер Государственного административного совета Китайской На¬
родной Республики Чжоу Энь-лай в своем, докладе на данном съезде
подчеркнул, что за тридцать лет китайские писатели и художники одержа¬
ли значительные победы в борьбе с врагами китайского народа: литера¬
туре и искусству феодализма были нанесены смертельные удары,
литература и искусство гоминдановской реакции, служившие интересам
империализма, потерпели полное поражение. За это же время был создан
широкий фронт литературы и искусства новодемократического направле¬
ния. В освобожденных районах многие работники культуры вступали в
армию, шли в деревни, а позже — на заводы и фабрики, отдавая себя
служению народным массам.
«В период гоминдановского господства,— говорил Чжоу Энь-лай,—
революционные работники литературы и искусства стояли твердо на своем
боевом посту; непокоренные, они хранили революционные традиции,
созданные «движением 4 мая».
Во время антияпонской войны была организована Всекитайская
ассоциация работников литературы и искусства, которая объединила
под знаменем новой демократии почти всех работников литературы и
искусства, за исключением части реакционных элементов» («Сборник
материалов Всекитайского съезда работников литературы и искусства»,
стр. 19).
Несмотря на то, что литературная революция 1919 года сыграла в
истории литературы Китая выдающуюся роль, что китайская литература
достигла известных успехов в период революции 1924—1927 годов, что
в первые годы антияпонской народно-освободительной войны на литера¬
турном фронте была развернута широкая и активная деятельность, раз¬
витие литературы в годы господства Чан Кай-ши жестоко подавлялось
гоминдановским полицейским режимом. Он душил любое прогрессивное
выступление, любую революционную мысль, варварски расправлялся с
революционными писателями, передовыми учеными, демократическими
деятелями. Гнев и негодование народа вызвало известие о злодейских
убийствах гоминдановскими агентами выдающегося поэта, пламенного
патриота Вэнь И-до, прогрессивного публициста Ли Гун-пу и десятков

НОВАЯ КИТАЙСКАЯ литература на подъеме
87
других талантливых революционных писателей, поэтов, художников, кото¬
рые всем своим творчеством боролись за национальную независимость
Китая, за сохранение древней культуры, за великое дело освобождения
китайского народа. В борьбе с врагами китайского народа погибли писа¬
тели Ван Да-хуа, Май Синь, Чжан Шао-кэ, Ян Инь-сюань, Го Чунь-чжуй,
Ван Цзинь-ань и многие другие.
Царившие в гоминдановском Китае полицейские репрессии, террор
и разгул мракобесия исключали возможность свободного развития про¬
грессивной литературы, популяризации художественного творчества, со¬
здания литературы для широких масс трудящихся. Решение этих задач
оказалось осуществимым не в гоминдановском Китае, а в освобожденных
его районах, где рабочие и крестьяне под руководством коммунистиче¬
ской партии взяли власть в свои руки, раскрепостили закабаленный на¬
род и создали новые общественные отношения. В исторически новых,
принципиально отличных от всех ранее существовавших в Китае усло¬
виях демократических свобод самой жизнью была продиктована необхо¬
димость перестройки художественного творчества.
В мае 1942 года в Яньане, центре политической и культурной жизни
страны, по инициативе ЦК Коммунистической партии Китая было прове¬
дено совещание по вопросам литературы и искусства. Совещание прохо¬
дило под непосредственным руководством Мао Цзэ-дуна, давшего боевую
программу для всех деятелей фронта культуры в Китае.
Выступление Мао Цзэ-дуна, исполненное большой общественной
значимости, отразило великие исторические сдвиги в судьбах китайского
народа. Мао Цзэ-дун говорил от имени народа, который воодушевлен
высоким энтузиазмом, каждодневно совершает трудовые и ратные под¬
виги, который хочет и вправе хотеть, чтобы его великие подвиги, его
жизнь нашли свое отображение в правдивых, реалистических, художе¬
ственно полноценных произведениях.
Опираясь на эстетические принципы Маркса, Энгельса, Ленина и
Сталина, Мао Цзэ-дун подчеркнул, что центральная задача в творческой
деятельности писателей — это решение проблемы создания литературы и
искусства для масс, ибо подлинными ценителями их в освобожденных
районах Китая стали рабочие, крестьяне и солдаты. Писатели, если они
действительно стремятся помочь своему народу завоевать лучшее буду¬
щее, создать новый, лучший мир, должны стать ближе к народу, к его
жизни, правдиво изображать борьбу нового, прогрессивного, революцион¬
ного со старым, уходящим. Писатели должны быть не пассивными зрите¬
лями и летописцами этой исторической борьбы, а ее непосредственными
и активными участниками.
Художники слова призваны выражать самые чистые, самые благо¬
родные чувства и стремления людей. Они должны не отделять себя от
народа, как это было с писателями в феодальном Китае, не чуждаться
рабочих, крестьян и солдат Освободительной армии, не отрываться от их
интересов, не противопоставлять им себя, а понять этих новых людей,
их жизнь, их чаяния, учиться у них, жить с ними едиными интересами,
дышать одним с ними воздухом.
Требование правдивого изображения жизни в ее революционном раз¬
витии есть требование активного вторжения в жизнь, партийного отноше¬
ния к жизни, анализа действительности с позиций марксистско-ленинской
философии, умения сочетать свое творчество с задачами борьбы своего
народа, руководимого партией. Именно поэтому вопрос о создании лите¬
ратуры для народных масс был поставлен Мао Цзэ-дуном в непосред¬
ственную и неразрывную связь с необходимостью изучения писателями
основ марксизма-ленинизма.
Революционные литераторы и художники Китая, говорил далее Мао
Цзэ-дун, должны идти к массам, должны безоговорочно, телом и душой
уйти в самое горнило борьбы, этот единственный, широчайший и

88
Н. Т. ФЕДОРЕНКО
богатейший источник творчества, они должны наблюдать, вникать,
изучать, анализировать всех людей, все классы, все живые формы жизни
и борьбы, самобытную литературу и самобытное искусство.
Мао Цзэ-дун отметил, что люди творческого труда могут найти смысл
своей деятельности и своего существования лишь тогда, когда они будут
самоотверженно и до конца служить своей родине, своему народу, вели-
кому и славному делу его полного раскрепощения. Именно поэтому во¬
просы повышения уровня литературы и ее доступности были поставлены
Мао Цзэ-дуном в их неразрывной связи.
«Поскольку наши литература и искусство,— говорил Мао Цзэ-дун,—
в основном должны служить рабочим, крестьянам и солдатам, постольку
обеспечение общедоступности должно означать обеспечение доступности
для рабочих, крестьян и солдат, а исходной точкой для повышения уровня
должен служить уровень рабочих, крестьян и солдат. С чем же нужно идти
к ним?.. Только с тем, что нужно самим рабочим, крестьянам и солдатам
и легко воспринимается ими... Только ориентируясь на них, можно пра¬
вильно понять вопрос об обеспечении общедоступности литературы и
искусства и о повышении их уровня, можно найти правильное соотноше¬
ние между тем и другим» (Избранные произведения. Т. 4, стр. 140—141.
Перевод с китайского. Москва. 1953).
Особое внимание в своем выступлении Мао Цзэ-дун уделил сред¬
ствам художественного изображения. Призывая писателей овладевать
доступными и понятными для народа формами художественного творче¬
ства, изучать живой, народный язык, народное творчество, Мао Цзэ-дун
отмечал, что всякое идейно осмысленное произведение является отобра¬
жением народной жизни. Жизнь народа — неистощимый источник для
литературно-художественного творчества. Вот почему, говорил Мао Цзэ-
дун, мы стоим за социалистический реализм в искусстве. Обличение тем¬
ных сил, несущих вред народу, воспевание революционной борьбы народ¬
ных масс — такова основная задача революционного писателя.
Не меньший интерес представляют высказывания Мао Цзэ-дуна о
культурном наследстве. За длительный период существования феодаль¬
ного общества, говорил Мао Цзэ-дун в своем выступлении в Яньане, была
создана богатая древняя культура Китая. Разобраться в этой древней
культуре, выкинуть из нее всю феодальную рухлядь, отобрать из нее вег
демократическое, ценное — необходимое условие развития новой нацио¬
нальной культуры и укрепления веры нации в свои силы. Однако тут
нельзя воспринимать все некритически, без разбора. Нужно отличать то
обветшалое, что принадлежало господствовавшим феодальным классам
древности, от прекрасной древней народной культуры, то есть от того,
чему были свойственны в какой-то степени демократизм и революцион¬
ность. Современная новая политика и новая экономика Китая развились
на базе старой политики и старой экономики; современная новая куль¬
тура Китая также развивается на базе старой культуры.
«Поэтому,— указывает далее Мао Цзэ-дун,— мы должны уважать
свое историческое прошлое и не должны от него отмахиваться. Но это
уважение должно проявляться в том, чтобы отвести истории надле¬
жащее место в науке, уважать диалектическое развитие истории, а не
в том, чтобы воспевать старину и охаивать современность, не в том,
чтобы восхищаться всяким феодальным зельем. В отношении народных
масс и учащейся молодежи главное — это направлять их так, чтобы
они смотрели вперед, а не назад» (Избранные произведения. Т. 3, стр. 272.
Москва. 1953).
Культура новой демократии, говорит Мао Цзэ-дун,— культура на¬
циональная. Она выступает против империалистического гнета, за нацио-
нальное достоинство, за независимость китайского народа. Она принадле¬
жит китайской нации и отмечена национальными особенностями, но в то
же время она является и частью мировой культуры.

НОВАЯ КИТАЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА НА ПОДЪЕМЕ
39
Для работников литературы и искусства Китая призыв Мао Цзэ-дуна
к борьбе с буржуазным влиянием и феодальными пережитками в художе¬
ственном творчестве и к созданию подлинно народного, реалистического
искусства наметил путь повышения идейного содержания произведений,
усиления их воздействия на народные массы, способствовал появлению
новых значительных произведений, раскрывающих идейный смысл собы¬
тий и борьбы народа за свое полное и окончательное освобождение.
Участие в самоотверженной борьбе, в активной, кипучей политиче¬
ской жизни раскрепощенного народа обогатило творчество передовых
писателей Китая, определило размах и значительность содержания их
произведений, подняло чувство ответственности за дело своего народа.
В период борьбы китайского народа против японских захватчиков
развернулись творческие способности многих молодых писателей и
поэтов.
Заведующий отделом агитации и пропаганды ЦК КПК Лу Дин-и
пишет, что «народное художественное творчество с 1942 года стало широ¬
ко распространяться среди рабочих и крестьянских масс в освобожденных
районах Китая. Это дало возможность литературе и искусству приобрести
не только более богатое содержание и более живые формы, но и стать
средством отражения идей и чувств рабочего класса, средством воспита¬
ния рабочих и крестьян. Народное творчество выдвинуло много талантли¬
вых, творчески одаренных людей из рабочих и крестьян, содействовало их
дальнейшему развитию. Они много и упорно работали над тем, чтобы
создать новые и преобразовать старые формы национальной литературы
и искусства».
Мао Цзэ-дун, призывая писателей и поэтов к созданию боевой лите¬
ратуры, мобилизующей китайский народ на ратные и трудовые подвиги,
подчеркивал, что необходимо «по-настоящему превратить литературу и
искусство в составную часть общего механизма революции, в могучее
средство сплочения и воспитания народа, в мощное оружие, которым мы
будем разить врага вплоть до его уничтожения, в средство помощи народу
в его единодушной борьбе с врагом» (Избранные произведения. Т. 4,
стр. 122. Москва. 1953).
Призыв Мао Цзэ-дуна оказал огромное влияние на творчество пере¬
довых писателей Китая. Главной и доминирующей тенденцией нового на¬
правления в художественном творчестве стало стремление раскрыть и
показать правдивый образ живого человека современного Китая, его
внутреннюю жизнь, остроту и глубину его переживаний, активное участие
в строительстве нового государства.
Го Мо-жо в статье «Современное литературное воспитание»
(1946 год) подчеркивал, что литература и искусство должны служить
народу, а современная литература и искусство — революционному делу
народно-освободительной армии.
Разъясняя, как превратить литературу в революционное оружие,
Го Мо-жо пишет, что писатели должны стать революционерами, ясно
представляющими себе современное положение Китая и свои собствен¬
ные задачи. Они должны вести последовательную борьбу против
феодализма, против реакционной диктатуры, феодально-компрадорского
режима четырех семейств Китая, против агрессии американского импе¬
риализма и вместе с тем поддерживать аграрную реформу, раскре¬
пощение народа, способствовать великим победам Народно-освободи¬
тельной армии.
Заместитель заведующего отделом агитации и пропаганды ЦК КПК
известный китайский критик и публицист Чжоу Ян в своем докладе на
Первом всекитайском съезде работников литературы и искусства в
1949 году отметил коренные изменения, происшедшие в искусстве и лите¬
ратуре освобожденных районов после выступления Мао Цзэ-дуна в
1942 году в Яньане. Опыт новой литературы Китая полностью подтвердил

90
Н. Т. ФЕДОРЕНКО
жизненность указанного Коммунистической партией Китая направления.
Литература в освобожденных районах стала действительно народной.
Основными темами ее произведений явились национально-освободитель¬
ная и классовая борьба, жизнь трудящихся, их деятельность на произ¬
водстве. Рабочие, крестьяне и солдаты стали центральными образами в
этих произведениях, так же как они стали центральными фигурами в но¬
вом общественном строе.
Помимо характеристики творческой деятельности писателей-профес-
сионалов Чжоу Ян в указанном докладе отметил небывалый рост
активности рабочих, крестьян и солдат в области искусства и литературы.
В народно-освободительной армии искусство и литература стали важной
частью политической работы. В освобожденных крупных городах в корот¬
кий срок вырастали мощные коллективы художественной самодеятель¬
ности трудящихся. Самодеятельность рабочих, крестьян и солдат можно
сравнить с многотысячными отрядами ополченцев на фронте искусства и
литературы. Она служит источником пополнения рядов прогрессивных
писателей.
Говоря о новых задачах китайской литературы и искусства, Чжоу Ян
указал, что художественные произведения, создаваемые в процессе строи¬
тельства народно-демократического Китая, в процессе превращения стра¬
ны из аграрной в индустриальную, должны в первую очередь отражать
борьбу трудящихся против остатков прошлого и единство китайского
народа в его созидательной работе.
Вопрос о роли народа в процессе исторического развития неизменно
ставится Коммунистической партией Китая в центр внимания всей пере¬
довой общественности и, разумеется, не может не найти своего отраже¬
ния и в художественном творчестве.
Только выступая представителем народа, говорит Мао Цзэ-дун,
можно воспитывать народ, только учась у народа, можно стать его учи¬
телем. А люди, которые смотрят на самих себя как на хозяев народа, как
на возвышающихся над «низшими» аристократов, несмотря на все их
великие таланты, народу не нужны, и работа их не имеет будущего.
Живая, непосредственная связь с действительностью, все более ши¬
рокий охват социально-бытового материала, всестороннее использование
понятного на слух языка в литературных произведениях придает совре¬
менной китайской литературе народный и реалистический характер.
Именно эту мысль подчеркивал Мао Дунь в своей статье «Народная
эпоха». «Реализм,— писал он,— это традиция нашего нового искусства.
Мы против тенденциозности и предвзятости, против преувеличения част¬
ностей и игнорирования общего, против панегириков и ложных прикрас,
против близорукости, которая видит только сегодняшнее, но неспособна
заглянуть в завтра, мы против бездушной и холодной созерцательности.
Мы за критику во имя народа, для народа, за народ» («Жэньминь
шидай». 1945).
Все большее значение в развитии современной китайской литературы
приобретают тенденции сближения с народным творчеством. В этом отно¬
шении заслуживает внимания факт создания в начале 1950 года в Пекине
Общества по изучению народного творчества. В него вошли крупнейшие
писатели, поэты, драматурги, литературоведы, критики, художники: Го
Мо-жо, Мао Дунь, Чжоу Ян, Дин Лин, Тянь Хань, Чжао Шу-ли, Ай Цин,
Лао Шэ, Тянь Цзянь, Кэ Чжун-пин, Чжэн Чжэнь-до, Чжун Цзинь-вэнь,
Ю Го-энь, А Ин, Юй Пин-бо и многие другие. Общество, как об этом
говорится в его уставе, ставит своей целью сбор, систематизацию и изуче¬
ние фольклора, правильную оценку огромного народного литературного
наследства и популяризацию его лучших произведений. Общество развер¬
нуло широкую работу по сбору былин, преданий, сказок, песен, стихов,
пословиц, поговорок, загадок, частушек и т. д., готовит к изданию сбор¬
ники, исследования, монографии.

НОВАЯ КИТАЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА НА ПОДЪЕМЕ
91
Классическое наследие, создававшееся в Китае тысячелетиями, сви¬
детельствует о неиссякаемом богатстве народного творчества. Все лучшее,
что было создано в литературе старого Китая, становится теперь достоя¬
нием народа.
Небезинтересно указать, что формы народной драматургии, как это
отмечает известный писатель Лю Бай-юй в «Заметках о литературной
жизни в новом Китае», завоевали широкую популярность среди зрителей.
Некоторые из этих созданных народом драматических произведений отра¬
жают злободневные вопросы и пользуются у трудящихся масс особой
любовью. К ним можно отнести, например, такие пьесы, как «Мост деся¬
терых», «Возница Ши Бу-лань», «Герои ста трамваев» и др.
«Отличительная черта народной драматургии,— пишет Лю Бай-
юй,— острая, животрепещущая тематика. Так, например, пьеса «Герои
ста трамваев» посвящена героическому подвигу пекинских трамвайщиков,
взявших обязательство к Первому мая отремонтировать трамвайный парк
города, разрушенный гоминдановцами. Перед самым праздником враги
сжигают отремонтированные и украшенные к празднику вагоны. Но рабо¬
чие снова берутся за их ремонт и заканчивают его в предельно короткий
срок» («Заметки о литературной жизни в новом Китае». «Литературная
газета» от 5 августа 1950 года).
Возрождение народного творчества имеет особое значение, поскольку
литература и искусство в Китае больше, чем в других странах, были ото¬
рваны от жизни трудового народа.
Одним из замечательных примеров развития народного творчества
нужно считать творчество бойцов Народно-освободительной армии. В ча¬
сы отдыха, в перерывах между боями солдаты слагали стихи и песни о
совершенных ими либо их товарищами подвигах, о мужестве и отваге в
сражениях, о верности воинскому долгу, о беззаветной преданности свое¬
му народу, о любви к родине. Волнующие поэтические строки записыва¬
лись на прикладах винтовок или на другом оружии, с которым боец ни¬
когда не расставался, и они служили нередко источником мужества и
вдохновения не только для отдельных лиц, но и для целых воинских под¬
разделений.
Земельные преобразования в деревне и обновление жизни в городе
горячо воспеваются в десятках новых замечательных произведений, со¬
бранных в изданной недавно «Библиотеке народной литературы».
В художественных произведениях, вошедших в эту библиотеку, главными
и ведущими стали темы национальной и классовой борьбы, трудовых
подвигов народа. Рабочие, крестьяне и солдаты выступают в них подлин¬
ными хозяевами, твердо взявшими судьбу своего государства в собствен¬
ные руки.
Ф *	^
Творчество китайских прогрессивных писателей, зародившееся в нед¬
рах революционного движения, ныне выходит на широкие просторы слу¬
жения народу. В Китае создана подлинно народная литература, одухотво¬
ренная благородными идеями социализма.
В романе «Солнце над рекой Сангань» Дин Лин удалось показать
яркие и правдивые образы крестьян, одержавших в тяжелой войне победу
над своими врагами — японскими разбойниками и гоминдановской реак¬
цией — и создавших народную власть на освобожденной земле. Писатель¬
ница нарисовала портреты новых людей, народных героев, подлинных
революционеров, строящих новые общественные отношения, новую жизнь
в народном Китае.
Большое общественное значение романа «Солнце над рекой Сангань»
заключается в том, что Дин Лин сумела правдиво и художественно пока¬
зать, как происходит ломка веками существовавших и упорно защищав¬
шихся господствовавшими классами феодальных отношений и заклады¬
ваются прочные основы новых отношений в китайской деревне. Она сумела

92
Н. Т. ФЕДОРЕНКО
отразить великие исторические сдвиги в жизни китайского народа, рас¬
крыть его исторические судьбы в ярких и запоминающихся образах про¬
стых тружеников полей.
Как и многие другие художественные произведения, созданные в годы
вооруженной борьбы и аграрных преобразований, роман «Солнце над ре¬
кой Сангань», разумеется, не свободен от некоторых недостатков и пробе¬
лов. В нем показано немало различных персонажей, но многие из них
лишены индивидуальных черт характера. Дин Лин стремится показать и
передовых людей и отсталых, но не все они получились художественно
выразительными, яркими, запоминающимися. Автору нередко недостает
мастерства, творческой решительности, чтобы нарисовать героев крупным
планом, рельефно, выпукло.
Нельзя также не отметить и некоторой композиционной рыхлости
романа и увлечения автора второстепенными деталями, что иногда уводит
его в сторону от основной темы повествования. Но в целом книга Дин
Лин значительное явление китайской литературы. Многие страницы этой
книги о китайской деревне напоминают нам советскую литературу первых
лет революции, отразившую жестокость, саботаж, вероломство помещиков
и кулаков, самоотверженную борьбу бедноты, благородные черты ком¬
мунистов, их мужество и сознание ими своей высокой ответственности
перед народом. Никакая сила и никакие испытания не могли помешать
им в достижении поставленных партией задач. О положительном влиянии
советской художественной литературы, пример которой помог создать
волнующее произведение о событиях в новом Китае, говорит сама писа¬
тельница.
«Мы должны,— пишет Дин Лин в статье «В борьбе за новый Ки¬
тай»,— углубиться в жизнь, стать рядовыми великой армии строителей
нового Китая — рабочими среди рабочих, крестьянами среди крестьян,
бойцами среди бойцов Народно-освободительной армии. Не только учить
народ, но, главным образом, учиться у народа — вот наша задача.
Без постоянного общения с народом, без глубокого знания его жизни
не могут быть созданы подлинные произведения искусства. Об этом гово¬
рит, в первую очередь, опыт лучшей, самой передовой в мире — советской
культуры».
К числу наиболее популярных в Китае художественных произведений,
посвященных великим переменам на китайской земле, принадлежит и ро¬
ман талантливого писателя Чжоу Ли-бо «Ураган».
Роман «Ураган» был издан в 1947—1948 годах. Эта книга, написан¬
ная просто и доступно, повествует о грандиозных событиях в деревне,
в жизни китайского крестьянства. Она завоевала любовь читательских
масс и встретила единодушное признание критики.
Сюжетом романа «Ураган» послужили события в Юаньмаотуне —
одном из освобожденных сел Северо-Восточного Китая. Автор живо
рисует борьбу новых, революционных сил против осужденного историей и
отходящего в область предания старого мира, вековых угнетателей китай¬
ского народа. Убедительно изображен процесс роста активности и само¬
сознания китайского крестьянина, вчера еще задавленного бесправием и
нищетой, а сегодня под руководством коммунистической партии восстав¬
шего против чудовищного порабощения и произвола и вдохновенно
борющегося за революционное переустройство общества, за обновление
жизни. В этом главная идея романа «Ураган».
Здесь, как и в романе Дин Лин «Солнце над рекой Сангань» и в по¬
вести Чжао Шу-ли «Перемены в Лицзячжуане», центральными фигурами
являются коммунист, пришедший из города со своей бригадой, и рядовой
крестьянин, который из забитого и темного батрака, трудившегося на
других в поте лица, вырастает в государственного деятеля.
Главный герой романа «Ураган» бедный крестьянин Сяо Сян,
посвятивший себя борьбе за раскрепощение народа, воплощает в себе

НОВАЯ КИТАЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА НА ПОДЪЕМЕ
93
лучшие, благородные черты общественного деятеля, подлинного сына
коммунистической партии. На его примере автор показывает, как неуве¬
ренность и страх крестьян перед возможным возвращением помещика и
реставрацией старых порядков сменяются твердой верой в незыблемость
народной власти, в правильность политики Коммунистической партии
Китая, на стороне которой уважение и преданность трудящихся масс.
Чжоу Ли-бо удалось создать правдивые, надолго остающиеся
в памяти образы руководителей крестьянского союза, особенно его пер¬
вого председателя Чжао Юй-линя, который погибает смертью героя
в жестокой схватке с врагами народа.
Чжоу Ли-бо создал галерею отрицательных персонажей, помещиков-
злодеев в лице Хань Лао-лю, Ду Шань-фа, Тан Тяня, а также их при¬
хвостней Ли Чжэн-цзяна, Ли Гуй-юна, Чжан Фу-ина.
Роман Чжоу Ли-бо «Ураган» не лишен и отдельных недостатков,
к которым следует отнести, например, композиционную несобранность
книги, незаконченность некоторых портретов, в частности помещиков
Тан Тяня и Ду Шань-фа, показанных схематично. Однако, несмотря на
эти недостатки, роман является большой творческой удачей писателя,
создавшего выдающееся художественное произведение, посвященное
новому Китаю.
Полон глубокого значения тот знаменательный факт, что роману
Дин Лин «Солнце над рекой Сангань» и роману Чжоу Ли-бо «Ураган»
были присуждены Сталинские премии за 1951 год.
Вместе с романами Дин Лин и Чжоу Ли-бо широкую популярность
завоевали произведения Чжао Шу-ли, одного из наиболее даровитых
писателей младшего поколения. Литературную славу Чжао Шу-ли при¬
несли его талантливые рассказы из жизни китайской деревни: «Женитьба
маленького Эр Хэя», «Песенки Ли Ю-цая», «Возрождение Мэн Сян-ин»,
«Фу Гуй», «Деревянный пол»; пьесы: «Два мира», «Расчеты», «Ваньсян-
лоу» и другие. Героями произведений Чжао Шу-ли являются простые
люди, подлинные представители народа, коммунисты.
Исключительным успехом пользуется его повесть «Перемены
в Лицзячжуане», получившая единодушное одобрение литературной кри¬
тики Китая. В этом произведении с большой художественной убедитель¬
ностью изображены те знаменательные события, которые привели Китай
к свободе, независимости и демократии.
Чжао Шу-ли правдиво и ярко показал пробуждение и рост политиче¬
ской сознательности китайского народа, который в священной борьбе
освобождал свою землю от китайских и заокеанских поработителей.
Автор нарисовал впечатляющую картину демократического процесса
формирования новых людей и новых общественных отношений в Китае.
Чжао Шу-ли прекрасно владеет красками своей палитры и создает
правдивые и запоминающиеся портреты героев. Центральная фигура по¬
вести «Перемены в Лицзячжуане» Те-со—бедняк, прошедший суровый
путь от бесправного, отсталого и задавленного лишениями крестьянина
до народного вожака, сознательного борца, идейного строителя новой,
свободной и счастливой жизни. Рост Те-со и его единомышленников
показан писателем в их практических делах, в их повседневных боевых
действиях, в неразрывном единстве с борьбой народа.
Те-со ярко иллюстрирует огромный сдвиг в китайской деревне. Разве
можно его сравнить с А-Гуем, этим темным, бесправным и никому не нуж¬
ным бродягой, сатирический образ которого был создан великим китай¬
ским художником Лу Синем? Времена А-Гуя прошли навсегда. В Китае,
озаренном идеями коммунизма, появились новые люди, которые реши¬
тельно повернули судьбу своего народа, открыли ему глаза, показали ему
путь борьбы и побед. И если А-Гуй разделил печальную участь миллио¬
нов своих соотечественников, ставших жертвой феодального произвола,

94
Н. Т. ФЕДОРЕНКО
то на пути Те-со встретился коммунист Чан, который показал ему дорогу
в победоносное завтра.
Великие перемены совершились в Лицзячжуане под руководством
лучших сынов народа, китайских коммунистов, навсегда сброшены цепи
вековечного гнета. В образе Чана автору удалось показать стойкого и
преданного коммуниста, подлинного сына народа, ставшего символом
самоотверженного служения делу революции, великому делу раскрепо¬
щения китайского народа.
«Мы завоевали наш сегодняшний Лицзячжуан своей собственной
кровью и никому не отдадим его больше на поругание... Мы должны
отомстить за мертвых и обеспечить свободу живым!» — говорят герои
повести Чжао Шу-ли.
Сильнейшей стороной творчества Чжао Шу-ли является то, что его
книги близки и понятны массовому читателю, ряды которого в сегодняш¬
нем Китае множатся с каждым днем. На многих произведениях Чжао
Шу-ли написано: «Рассказы для народа».
В последние годы в Китае вышло в свет немало рассказов молодых
писателей, которые освещают в своих произведениях вопросы, волнующие
в настоящее время широкие слои китайской общественности. Тема преоб¬
разования жизни, роста сознательности, показ новых явлений на китайской
земле — вот круг актуальных проблем, которым посвящаются рассказы
и повести китайских художников слова.
Наряду с высокоидейными и высокохудожественными произведе¬
ниями в новой китайской литературе нередки случаи появления слабых,
незрелых, а порой и ошибочных, порочных книг, не согретых подлинном
поэтическим чувством, лишенных вдохновения и мастерства. Авторы таких
произведений выглядят людьми, стоящими в стороне от трудовых подвигов
китайского народа, его мужественной борьбы, от его великих свершений,
благородных дум и мечтаний. Многообразная и кипучая жизнь раскрепо¬
щенного китайского народа в творчестве некоторых писателей и поэтов
изображается однообразно, серо, скучно.
На страницах литературных и общественно-политических журналов
и газет систематически освещаются вопросы повышения идейности и
художественного мастерства писателей, дается анализ произведений,
подвергаются критике нездоровые, социально-чуждые тенденции в писа¬
тельской среде.
Орган Всекитайской ассоциации работников литературы и искусства
«Вэньи бао» в редакционной статье отмечал, что, несмотря на известные
успехи писателей, достигнутое далеко не удовлетворяет растущих требо¬
ваний широких народных масс. «Наша литература и искусство,—
говорится в статье,— не смогла еще в полной мере отобразить новую
жизнь и новые черты нашей великой родины и трудового народа; появи¬
лось, напротив, немало произведений, в которых искажаются жизнь и
образы трудящихся» («Вэньи бао». «За добросовестную учебу, идейную
перестройку». Т. 5, вып. 4. Пекин, декабрь. 1951).
Причина отставания художественного творчества от стремительно
развивающихся событий, от новых явлений живой действительности, как
и причина появления неполноценных и порочных произведений, говорится
в упомянутой статье, таится в недостаточной идейной перестройке писате¬
лей, в том, что многие писатели и деятели искусств, не владея или не ста¬
раясь овладеть передовой идеологией рабочего класса, допускают
беспринципное и примиренческое отношение к мелкобуржуазной идеоло¬
гии, отрываются от жизни народных масс, предают забвению критику и
самокритику, забывают о постоянной и серьезной учебе.
Вопрос идейного роста писателя приобретает сейчас особое значение,
потому что, как указывает Мао Цзэ-дун, «идеологическое перевоспита¬
ние, и прежде всего идеологическое перевоспитание интеллигенции,—
одно из важных условий для последовательного осуществления в стране

НОВАЯ КИТАЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА НА ПОДЪЕМЕ
95
демократических преобразований...» («Речь на III сессии Народного поли¬
тического консультативного совета». Пекин. 1951).
Анализируя причины отставания художественного творчества и недо¬
статков в произведениях китайских писателей, Чжоу Ян справедливо за'
мечает, что «некоторые наши писатели часто не осмеливаются показывать
наши реальные трудности и противоречия. Они не понимают, что, показы¬
вая успехи нашей страны, необходимо показывать и мучительный процесс
преодоления трудностей. Некоторые наши писатели понимают оптимизм
поверхностно; читая их произведения, создается ложное впечатление, буд¬
то успехи даются нам очень легко. Встречаясь с противоречиями в жизни,
такие писатели не только не осмеливаются вскрывать эти противоречия,
но и стараются обойти, замазать их, чтобы избежать возможных «оши¬
бок». Под трусливым пером таких писателей бурный поток жизни пред¬
стает тихим, спокойным течением или, в крайнем случае, с небольшими
волнениями» («Социалистический реализм — путь развития китайской
литературы». Журнал «Знамя» № 12 за 1952 год, стр. 170—171).
Резкой критике подверглись рассказы писателя Лу Лина, вошедшие
в сборник под названием «История Чжу Гуй-хуа». В статье Лу Си-чжи
«Реализм», искажающий жизнь» («Вэньи бао». Т. 8. Пекин. 1952),
в которой дается подробный анализ включенных в сборник рассказов:
«История Чжу Гуй-хуа», «Корзинка Жун Цай-фаня», «Работница Чжао
Мэй-ин», «Песня», «Расследование», «Герой труда Чжу Сюэ-хай»,
«Земля», «Супруги Линь Гэнь-шэнь» и «Хлеб»,— отмечается, что хотя
автор и пытался изобразить жизнь китайских рабочих, их мироощущение,
мысли и чувства, однако ему это не удалось. Глубоко субъективный,
а потому порочный подход Лу Лина к изображению жизни обусловил
то, что его «рабочие герои» выглядят надуманными персонажами, не име¬
ющими ничего общего с жизненной правдой.
В изображении Лу Лина характерными чертами китайских рабочих,
передовых людей общества, вдохновенно созидающих новую, радостную
жизнь в своей стране, являются чувство эгоизма, анархические идеи,
нерадивость и хулиганские замашки. Лу Си-чжи отмечает в своей статье,
что написанные Лу Линем рассказы свидетельствуют о полном незнании
им рабочего класса, которому свойственны высокая организованность,
сплоченность и который, как подчеркивает Мао Цзэ-дун, является «даль¬
новидным, справедливым, неэгоистичным и революционно-последователь¬
ным» («О диктатуре народной демократии», стр. 14. Госполитиздат.
Москва. 1949). Именно этих качеств и недостает героям лулиневских рас¬
сказов, в которых рабочие выглядят ограниченными, своекорыстными,
грубыми и недисциплинированными.
Литературная критика на страницах китайских журналов и газет,
направляемая Центральным Комитетом Коммунистической партии
Китая, выступления писателей с самокритикой помогают преодолевать
недостатки и ошибки в художественном творчестве, являясь действенным
оружием в борьбе за создание китайскими писателями высокоидейных
и художественно полноценных произведений.
Коммунистическая партия Китая проводит идеологическую работу
в условиях острой классовой борьбы в стране. Она призывает творческих
работников к непримиримой борьбе против всякого рода влияний бур¬
жуазной идеологии — против космополитизма, низкопоклонства перед
капиталистическим Западом и Америкой, формализма. Партия учит, что
каждый творческий работник должен в своей деятельности всегда помнить
о высокой и благородной миссии искусства — о служении народу, воспи¬
тании людей в коммунистическом духе, развитии патриотизма, борьбе
с капиталистической идеологией.
С большим вниманием относятся передовые китайские писатели
к историческим решениям Коммунистической партии Советского Союза
по вопросам литературы и искусства, к материалам и решениям

96
Н. Т. ФЕДОРЕНКО
XIX съезда КПСС, указывающим деятелям искусства и литературы пути
к повышению идейно-художественного уровня их творчества, к созданию
произведений, воспитывающих народ в духе коммунизма, развивающих
его эстетические вкусы, способствующих обогащению его духовной
жизни. Китайские писатели и критики пишут, что в сокровищнице мар¬
ксистско-ленинской науки, в решениях и документах КПСС они черпают
богатейшие мысли, идейно вооружающие их в творческом труде, в созда¬
нии произведений о новых замечательных людях народного Китая,
о героях и новаторах, чьи дела, мысли, чувства и надежды нерасторжимо
связаны с благородными стремлениями своего народа, добившегося
гигантского подъема во всех областях трудовой деятельности и культур¬
ной жизни.
Чжоу Ян в статье «Социалистический реализм — путь развития
китайской литературы» пишет:
«Указания товарища Сталина по вопросам литературы и искусства,
исторические постановления Центрального Комитета Коммунистической
партии Советского Союза по идеологическим вопросам, выступления
товарища Жданова по вопросам литературы и искусства и, наконец,
указания по этим вопросам, данные товарищем Маленковым в его
докладе на XIX съезде Коммунистической партии Советского Союза,—
все это является богатейшей сокровищницей, открытой для прогрессив¬
ной литературы и искусства Китая и всего мира, все это является самым
ценным и самым важным руководством для нас» (журнал «Знамя» № 12
за 1952 год, стр. 171).
Китайские творческие работники понимают, что литература, явля¬
ющаяся могучим средством воспитания народа в духе коммунизма,
должна учить людей быть стойкими, не отступать перед трудностями, вос¬
питывать в них животворный патриотизм, сознательное, социалистическое
отношение к труду, чувство пролетарского интернационализма, веру в
торжество коммунизма.
Китайские деятели литературы и искусства, как и советские творче¬
ские работники, руководствуются в своем труде призывом товарища
Маленкова, «бичевать пороки, недостатки, болезненные явления, имеющие
распространение в обществе, раскрывать в положительных художествен¬
ных образах людей нового типа во всем великолепии их человеческого
достоинства и тем самым способствовать воспитанию в людях нашего
общества характеров, навыков, привычек, свободных от язв и пороков,
порожденных капитализмом».
Огромной значимости исторические сдвиги в общественной жизни
китайского народа, новая социальная действительность, сложившаяся в
результате торжества народной революции, новое отношение писателей
к этой действительности, опыт и громадное влияние новаторской совет¬
ской литературы — все это поставило перед китайской литературой зада¬
чи, которые были недоступны литературе предшествующих поколений.
Новая эпоха потребовала новых творческих принципов. Современная
китайская литература, развивающаяся на основе лучших традиций много¬
векового богатейшего литературного наследия Китая, призвана отразить
глубокие социально-политические сдвиги в жизни китайского народа,
изображать жизнь с позиций марксистской идеологии, умело сочетать
правду сегодняшней действительности с мечтой о-грядущем дне. Новая
китайская литература развивается по пути социалистического реализма,
который, как говорит Чжоу Ян, стал знаменем прогрессивных писателей
всего мира.
Разумеется, вопрос о становлении и развитии метода социалистиче¬
ского реализма нельзя рассматривать отвлеченно, вне конкретного исто¬
рико-литературного процесса. В статье «О социалистическом реализме»
А.	М. Горький писал: «Для того, чтоб ядовитая, каторжная мерзость про¬
шлого была хорошо освещена и понята,— необходимо развить в себе, уме¬

НОВАЯ КИТАЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА НА ПОДЪЕМЕ
97
ние смотреть на него с высоты достижений настоящего, с высоты великих
лелей будущего. Эта высокая точка зрения должна и будет возбуждать
гот гордый, радостный пафос, который придаст нашей литературе новый
тон, поможет ей создать новые формы, создаст необходимое нам
новое направление — социалистический реализм, который — само собою
разумеется — может быть создан только на фактах социалистического
опыта» («О литературе», стр. 350. 1937).
Принципиальная новизна искусства социалистического реализма не
исчерпывается, как известно, лишь непосредственным отображением су¬
ществующей конкретной социалистической действительности. А. М. Горь¬
кий определял социалистический реализм как «реализм людей, которые
.изменяют, перестраивают мир», как «реалистическое образное мышление,
основанное на социалистическом опыте» (там же, стр. 178).
В самой природе социалистического реализма заложен важнейший
принцип искусства — изображать правду жизни в поступательном движе¬
нии, непрерывном развитии и обновлении, показывать органическую
связь личности с коллективом, с народом, освещать жизненные явления
и процессы во всем их многообразии и специфике, в широкой историче¬
ской перспективе.
«Многие наши произведения,— говорит Чжоу Ян,— как, например...
роман Дин Лин, удостоенный Сталинской премии, произведения Чжао
Шу-ли и других авторов, описывают жизнь и борьбу крестьян. Однако эти
книги нельзя назвать произведениями крестьянскими или произведениями
обычной демократической литературы. Они являются созданиями литера¬
туры социалистического реализма потому, что в них авторы показали
крестьян не просто с крестьянской или обычной демократической точки
зрения, а с точки зрения рабочего класса, с социалистической точки зре¬
ния. Авторы этих произведений взглянули на судьбу крестьян глазами
рабочего класса, отобразили революционную борьбу крестьян под руко¬
водством коммунистической партии, показали изменения в их жизненном
положении и процесс их идейного роста» («Социалистический реализм —
путь развития китайской литературы». Журнал «Знамя» № 12 за 1952 год,
стр. 169).
Дин Лин, Чжао Шу-ли, Чжоу Ли-бо и другие китайские писатели,
отобразившие в своих художественных произведениях исторические пре¬
образования в китайской деревне, сумели показать, что подлинное чело¬
веческое благородство, присущее труженику земли, способно глубоко и
полно проявиться не в покорном смирении, не в безропотном терпении и
непротивлении, но в революционной ломке вековых устоев эксплуататор¬
ского режима, в создании справедливых взаимоотношений, в утверждении
новой, свободной жизни. Они увидели и показали поэзию деревни не в тра¬
диционном застое и косности, а в активном и решительном действии.
В сентябре 1953 года в Пекине состоялся Второй всекитайский съезд
работников литературы и искусства Китая. На этом съезде перед делега¬
тами выступил секретарь ЦК КПК Чжоу Энь-лай, который рассказал
о больших задачах, стоящих перед китайским народом на новом этапе
широко развернувшегося экономического строительства. Задачам, кото¬
рые выдвигаются перед работниками литературы и искусства, посвятили
свои доклады известные писатели, художники, драматурги, работники
театра и кино: Го Мо-жо, Чжоу Ян, Дин Лин, Тянь Хань, Мэй Лань-фан,
Ма Сы-цун и другие.
С большим докладом выступил также известный писатель, председа¬
тель Всекитайского союза писателей Мао Дунь. В своем докладе он
обрисовал успехи, достигнутые китайской литературой и искусством
после освобождения. За четыре года, сказал Мао Дунь, в Китайской
Народной Республике издано 256 романов, повестей и рассказов,
159 сборников стихов и 256 пьес. В журналах и газетах страны было
опубликовано более 2 тысяч рассказов, очерков, корреспонденций и дра-
7.	«Вопросы философии» № 1.

98
Н. Т. ФЕДОРЕНКО
матических произведений. Авторами большинства этих произведений явля¬
ются молодые прогрессивные писатели, поэты и драматурги. Это свиде¬
тельствует о крупных потенциальных возможностях китайской литературы.
Воспитанные партией и народом, молодые работники литературы и искус¬
ства Китая имеют перед собой безграничные перспективы. Задача заклю¬
чается в том, чтобы оказывать им всемерную помощь и поддержку.
Долг китайских литераторов, заявил далее Мао Дунь, состоит
не только в том, чтобы в своих произведениях отразить величественные
изменения, происшедшие в Китае после освобождения, но — что более
важно — силами искусства способствовать социалистической реконструк¬
ции страны. Необходимо на реалистических произведениях воспитывать
широкие массы трудящихся, чтобы они правильно понимали не только
сегодняшнюю действительность, но и перспективу грядущих дней. Для
успешного осуществления этих задач, сказал Мао Дунь, китайские
художники и писатели должны твердо идти по пути социалистического
реализма.
Исключительно важную роль в развитии современной литературы
Китая играет советская литература, являющая собой источник великих
идей дружбы и мира среди народов всей земли, могучее и действенное
средство разоблачения поджигателей новой войны, человеконенавистни¬
ческой идеологии империализма.
Передовые писатели Китая верно служат своему народу. И в этом
источник огромного их интереса к советской литературе, в основе которой
лежат метод социалистического реализма и народность.
В «Предисловии к энциклопедии новой китайской литературы»
Лу Синь указывает, что литературная революция в Китае была в значи¬
тельной степени обусловлена влиянием русской классической литературы.
Путь развития китайской литературы лежал через освоение творчества
Пушкина, Гоголя, Толстого, Тургенева, Чехова, Блока, Маяковского,
Горького.
Ни один иностранный писатель не пользуется в Китае такой любовью,
какую завоевал М. Горький. Почти все горьковские произведения переве¬
дены на китайский язык, многие из них вышли в десятках изданий. Горь¬
кий пришел в Китай как писатель и художник, каждое слово которого
вооружало народ против вековой феодальной кабалы.
Мао Дунь в статье «Горький и китайская литература» пишет:
«Произведения Горького пользуются любовью широких читательских масс
потому, что они направлены против сил тьмы и несут свет. И хотя призыв
в них обращен к русскому народу, он воспринимается в равной мере
китайским читателем, да и не только китайским, поскольку те же чувства
испытывают угнетенные народы всего мира. И это закономерно — истина
для всех одна» (ежегодник «Изучение Горького». Издание «Эпоха».
Шанхай. 1947).
Переводя Горького, китайские писатели обогащали свою литературу
произведениями высокой революционной идейности и непревзойденного
художественного мастерства. Горький явился наставником и учителем
китайских писателей.
Опыт советской литературы, самой идейной и целеустремленной
в мире, учит китайских писателей, что произведения большого идейного
и художественного значения создаются лишь теми, кто отдает свои
талант служению народу, борьбе за торжество идей социализма, идей
коммунизма. Именно поэтому творческий опыт советских писателей слу¬
жит замечательной школой для писателей Китайской Народной Рес¬
публики. создающих великую литературу о новом Китае,

Философские взгляды
Салтыкова - Щедрина
В. Я. КИРПОТИН
Исторические условия, сложившиеся в XIX веке, все нараставшее из
поколения в поколение революционное движение привели к созданию
в России в XIX веке передового теоретического направления—самого
передового среди всех домарксистских направлений. Оно было возглавле¬
но Белинским и Герценом, Чернышевским и Добролюбовым. Рядом с ними
как их соратник действовал великий русский сатирик М. Е. Салтыков-
Щедрин.
В.	И. Ленин в работе «Что делать?» указал, что всемирное значение
русской литературы объясняется ее органической связью с передовой тео¬
рией. Тем самым он обратил внимание на мировоззренческие, философ¬
ские основы нашей великой классики. Однако в досоветское время никто
и никогда не останавливался на том, что почти все написанное Щедри¬
ным пронизано глубоко продуманными философскими мыслями, что в его
литературном наследии имеются и прямые выступления на философ¬
ские темы.
Салтыков-Щедрин — великий художник-сатирик, и естественно, что
подавляющее большинство посвященных ему исследований носит исто¬
рико-литературный характер. Однако в наследии Щедрина большое место
занимают работы теоретические, публицистические, эстетические и лите¬
ратурно-критические. В двадцатитомном Собрании сочинений (не считая
трех книг писем) на их долю приходится около четверти объема. Кроме
того Щедрин с величайшим искусством освещал теоретические проблемы
и в своих художественных произведениях. Современники всегда отмечали
высокий уровень образованности Щедрина. «Он много читал», — вспоми¬
нал Тургенев в статье об «Истории одного города». «Да, это человек ши¬
рокого политического развития, не то, что другие»,— отзывался о Щедрине
Чернышевский (см. газету «Правда» от 27 ноября 1928 года).
Миросозерцание Щедрина дает ключ к пониманию его деятельности
как художника. Щедрин нередко считал необходимым влиять на решение
обсуждавшихся русской общественностью проблем и словом публицисти¬
ческим. Поэтому советское щедриноведение занимается изучением и кри¬
тических, и историко-литературных, и эстетических, и социологических,
и других взглядов Щедрина.
Предлагаемая статья посвящена философским взглядам великого
сатирика, на которые не всегда обращалось достаточное внимание и ко¬
торые в одной статье, как это совершенно понятно, не могут быть изло¬
жены и оценены исчерпывающим образом. Философские выступления
Щедрина никогда не приобретали характера специальных академических
трактатов. Но ведь и Вольтер, и Дидро, и Гете тоже никогда не стесняли
себя условными формами научных жанров. Они писали так, как им это
было нужно, чтобы утвердить свою мысль, дойти до читателя, добиться
поставленной цели. Однако это не помешало тому, чтобы наука отвела
им — и заслуженно — почетное место в истории философии. Еще меньше

100
В. Я. КИРПОТИН
стеснял себя канонизированными формами литературы, публицистики
и философии Салтыков-Щедрин. Прекрасно владея предметом, он не
испытывал никаких трудностей при общедоступном изложении самых
сложных теоретических проблем.
Уже по первым литературным выступлениям Салтыкова, по его ре¬
цензиям сороковых годов мы видим, что молодой писатель рано сложился
в воинствующего материалиста, ставшего по продуманности и зрелости
своих убеждений в один ряд с Белинским последней поры его деятель¬
ности и с Герценом — автором «Писем об изучении природы».
В рецензии на «Логику» — сочинение профессора Могилевской се¬
минарии Никифора Зубовского — Салтыков-Щедрин, с замечательным
искусством обходя цензурные рогатки, с огромным тактом находя нужные
«безопасные» слова и в то же время ничего не упрощая, разъясняет с
материалистических позиций основной вопрос всякой философии — вопрос
об отношении мышления к бытию. В соответствии с поводом своего вы¬
ступления он доказывает вторичность логических суждений по отношению
к материальной действительности. Щедрин удивительно просто, почти жи:
тейскими словами обосновывает примат действительности над мышле¬
нием, высмеивая пренебрежение реальными фактами. Предполагать, что
бытие определяется мышлением, — значит уподобляться дикарю, чье при¬
митивное сознание представляет себе все шиворот-навыворот. «Несколь¬
ко туземцев Новой Голландии, — иллюстрирует Щедрин свое положение
«весьма поучительным» анекдотом из Дюмон-Дюрвиля,— собрались
около утеса и свистали. Во время этого приятного занятия утес оборвался
и, разумеется, передавил их всех. Вы скажете, что все это произошло
весьма естественно, что утес сорвался силою своей собственной тяжести,
от уничтожения связи, соединявшей его до тех пор с горою... Но ведь это
говорите вы, материалист», а дикарь увидит причину падения утеса в сви¬
сте и выведет из этого идеалистического тезиса закон, гласящий, что «не
должно свистать у подножия утесов» (Н. Щедрин (М. Е. Салты¬
ков). Полное собрание сочинений. Т. 1, стр. 341. 1940).
Салтыков-Щедрин критикует «Логику» Зубовского за формализм и
вместе с тем показывает ограниченность всякой формальной логики. Не
логика, говорит он, не отвлеченные законы мышления, оторванные от
жизни, являются «критериумом достоверности», а только соответствие
наших знаний действительности, ибо действительность есть первичное, а
знание действительности — вторичное. Без знания жизни, действительно¬
сти, без опыта наука приобретает искусственный, надуманный характер,
превращается в «сборник разных пустых формальностей и умственных
гимнастических упражнений» (там же, стр. 340).
Блестящая по ясности и точности цепь философских рассуждений
Салтыкова-Щедрина вводила в обиход самого рядового читателя труд¬
нейшие проблемы материалистической гносеологии. Салтыков-Щедрин,
наблюдавший неспособность «свободолюбивых» (на словах) идеалистов
сороковых годов преодолеть грань между теорией и общественной прак¬
тикой, опираясь на опыт более развитого естествознания по сравнению
с его уровнем в XVIII веке, еще ближе, чем Дидро (на которого в этой
связи указывал Ленин), подошел к точке зрения практики как «крите-
риума достоверности».
Отправной пункт мышления, доказывал Щедрин, — реально суще¬
ствующий, независимый от человека объективный мир, а не произвольные
измышления разума. Не силлогистика учит тому, что человек смертен
(«человек смертен, вы человек, следовательно, вы смертны»), а опыт
(см. там же, стр. 341). Сознание, смертности человека не априорно, оно
возникает в результате наблюдения над жизнью всех людей.
Материалистическое отношение к природе и жизни, стремление рас¬
крыть законы, управляющие ими, должны, согласно убеждениям Салты¬
кова-Щедрина. сопровождаться «умением воспользоваться этими открьь

ФИЛОСОФСКИЕ ВЗГЛЯДЫ САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА
101
тиями» (т. 8, стр. 146). Это единственный путь для выхода из невежества
в область знания, прочного, живого и верного. «Мысль живет и питается
практическими применениями; если однажды нить этих применений пре¬
рвана и устранена их преемственность, то само собой разумеется, что и
самое развитие мысли прекращается или, по крайней мере, ослабляется
очень значительно... Человек, сильно пораженный какою-нибудь идеей...
и лишенный всякой возможности для ее проверки, может дойти до мисти¬
цизма, до однопредметной восторженности» (там же, стр. 204—205). Сал¬
тыков-Щедрин имеет в виду в приведенном рассуждении прежде всего
проверку жизнью идей политических. Но методу проверки идей жизнью,
практической деятельностью он придает общепознавательное значение,
видя в нем вернейший способ для отделения истины от лжи, возможного
от невозможного во всех областях знания. «Практические применения»
входят в его теорию познания действительности.
Конечно, понятие практики у Салтыкова-Щедрина — это не зрелое ее
понимание марксизмом, предполагающее организованное воздействие ру¬
ководимого партией класса на действительность. Понятие практики у
Щедрина еще не потеряло оттенка некоторой отвлеченности и сводится
порой к практике отдельного человека, но все же мы не можем не отме¬
тить, что материалист, по его мнению, — это человек, мыслящий свободно,
без предрассудков и предвзятых мнений, опирающийся на действитель¬
ность и проверяющий свое мышление практикой.
Салтыков-Щедрин придавал большое значение так называемому
антропологическому доказательству правоты материализма у Фейербаха.
Религиозно-идеалистические учения относились к душе как к абсолютно
независимой субстанции, деятельность которой ни в чем не обусловлена
жизнью тела. Материалистическая антропология отрицала этот дуализм
души и тела. Успехи физиологии дали возможность убедительно и нагляд¬
но показать зависимость души от тела, психических явлений — от физио¬
логических процессов.
В рецензии на казенную монархическую книгу «Григорий Александ¬
рович Потемкин» П. Фурмана Салтыков-Щедрин, осторожно подбирая
выражения, разъясняет, в согласии с Фейербахом, производный характер
психических явлений, «души», от физических, «тела», и советует говорить
детям не о «душе», а о «теле». «Если вы будете толковать ребенку о свой¬
стве души,— писал Щедрин,— когда о-н не знает ни на волос о свой¬
ствах предмета более ему близкого — о свойствах его бренного малень¬
кого тела, естественно, что философия покажется ему пугалом, на которое
он будет смотреть не иначе, как со страхом и отвращением» (т. 1, стр. 343).
Иначе говоря, философия начинается с материи, с «тела», без которого
сама «душа», то есть сознание, становится непонятным.
Ничтожная книга Фурмана была использована Салтыковым как ле¬
гальный повод для пропаганды основного тезиса материалистической фи¬
лософии. Салтыков поступил таким же образом, как поступали его учи¬
теля, выискивавшие разнообразные невинные способы для распростране¬
ния материалистических взглядов со страниц легальной печати. Так
действовал Герцен, например, в парадоксально-сатирическом отрывке
«Из сочинения доктора Крупова», где слова, внешним образом как будто
доказывавшие независимость души от тела, по внутреннему своему содер¬
жанию являлись насмешкой над идеализмом и торжествующим провоз¬
глашением неодолимых прав материального тела: «Ни метафизика, ки фи¬
лософия не могут так ясно доказать независимость души от тела, как
психиатрия. Она учит, что все душевные болезни — расстройства телес¬
ные; она учит, следовательно, что без тела, без этой скудельной оболочки,
дух был бы вечно здрав» (А. И. Г е р ц е н. Соч. Т. V, стр. 69).
Это было напечатано в «Современнике» в сентябре 1847 года. И ре¬
цензия Салтыкова, помещенная в том же журнале в январе 1848 года,
била в ту же точку, что и повесть Герцена.

102
В. Я. КИРПОТИН
Главная философская задача, стоявшая перед Белинским, Герценом
и Салтыковым, заключалась в обосновании и пропаганде материализма.
Этим объясняется их положительное отношение к Фейербаху. Салтыков-
Щедрин всецело разделял высокое уважение Белинского и Герцена,
а впоследствии Чернышевского и Добролюбова к материализму Фейер¬
баха. Действуя в одном духе с основоположниками революционно-
демократического учения в России, он доказывал, что все «душевные»,
психические, явления — и ощущения, и чувства, и мысль человека — не
только протекают в человеческом организме, но и зависят от него, а также
и от общественной среды. Органом, управляющим внутренней, духовной
жизнью человека, Щедрин считал мозг.
В повести «Запутанное дело» он, демонстративно бросая вызов всем
видам господствовавшего тогда идеализма, подчеркивал, что душевное
состояние главного героя повести Мичулина, вызванное общественными
противоречиями, бедностью, голодом, болезнью, зависит физиологически
от «мозгового вещества», от мозга. Щедрин описывает, как мысли вдруг
засуетились в голове Мичулина «ужасно, с быстротой молнии начали
перебегать по всем нервам его мозгового вещества» (т. 1, стр. 218).
Ссылки на «мозговое вещество», «мозговые нервы» и физиологиче¬
скую деятельность органов чувств в философской повести Щедрина не
были простым литературным оборотом. Они повторяли терминологию рус¬
ских материалистов, его предшественников и учителей, носили философт
ский характер г.
Салтыков, принадлежавший к левому крылу петрашевцев, стремился
найти в философии основание для революционной практики. Как-известно,
Фейербах не нашел перехода от материализма к общественной борьбе.
Его теория любви приводит к тому, что из «его философии улетучиваются
последние остатки ее революционного характера, и остается лишь старая
песенка: любите друг друга, лобызайтесь все, без различия пола и зва¬
ния,— всеобщее примирительное опьянение!» (Ф. Энгельс «Людвиг
Фейербах и конец классической немецкой философии», стр. 33. 1939).
Самостоятельность и огромная высота теоретического уровня мате¬
риализма Щедрина выступают особенно наглядно из его независимого
отношения к слабым сторонам учения Фейербаха. Щедрин отдавал пол¬
ную меру заслугам Фейербаха, но он сумел разглядеть и ошибки во взгля¬
дах знаменитого немецкого философа-материалиста. Уже в сороковых
годах Щедрин считал мировоззрение Фейербаха в целом — и совершенно
справедливо — менее зрелым, чем конечные выводы, к которым пришел
Белинский в последний период своей деятельности.
Неудовлетворенность слабыми сторонами теории Фейербаха и попыт¬
ки сделать практические выводы из теории материализма для политиче¬
ской и социальной борьбы накладывают печать на все содержание
умственной жизни Щедрина в конце сороковых годов.
Это особенно наглядно видно из повести «Запутанное дело», послу¬
жившей вместе с «Противоречиями» причиной ссылки Салтыкова в Вятку.
«Противоречия» и «Запутанное дело» — произведения, недостаточно оце-
1 См., например, у Радищева: «Чувственность есть свойство ощущать. Опыты
доказывают, что она есть свойство нервов... Чувственность всегда является с мыслен-
ностию совокупна, а сия есть свойственна мозгу и в нем имеет свое пребывание»
(Полное собрание сочинений. Т. 2, стр. 88. 1941). Герцен говорит о том, что «мысль,
не имеющая мозга, который бы думал ее», невозможна. (Избранные философские
сочинения, стр. 208. 1940).
Белинский восклицает: «...останавливайтесь же в благоговейном изумлении пе¬
ред массою его (человека.— В. К.) мозга, где происходят все умственные отправления,
откуда по всему организму распространяются, через позвоночный хребет, нити нерв,
которые суть органы ощущений и чувств...» (Соч. Т. 3. стр. 660. 1948).
В сороковых годах XIX века эти философские положения не всегда удавалось
проводить через цензурные преграды. Тем большее значение приобретала повесть
молодого Салтыкова.

ФИЛОСОФСКИЕ ВЗГЛЯДЫ САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА
103
ненные, являются яркими образцами философской прозы в русской ли¬
тературе. Щедрин выступает в них как беллетрист, но цели, которые он
преследует, философские, политические и социальные. Один из персона¬
жей «Запутанного дела», поэт Алексис Звонский, выведен автором как
последователь младогегельянской школы и как вульгаризатор фейерба¬
хианства, запутавшийся в морализировании на тему о любви. Алексис
Звснский «в науках, что называется, собаку съел и читал таки на своем
веку и Бруно Бауэра и Фейербаха»,— так рисует своего героя Щедрин
(т. 1, стр. 222). Он признает правоту Звонского как последователя Фейер¬
баха в отрицании существования бога («главного-то, набольшего-то
и нет»). Но Звонский придавал спасительное значение категориям любви,
надежды; он был оптимистом в панглосовском духе. Любовь должна, по
его словам, исцелить человечество от вековечных страданий.
Известно, что за «любовь» как за средство освобождения угнетенного,
эксплуатируемого и страдающего человечества ухватились так называе¬
мые «истинные социалисты», которые и проповедовали ее в своей неглу¬
бокой, беллетризированной литературе. «Истинные социалисты» в Герма¬
нии не были одиноки. Им были родственны взгляды писателей «велико¬
душных порываний» во Франции, также ссылавшихся для обоснования
своих позиций на «любовь», на «братство».
Салтыков-Щедрин отдавал себе ясный отчет в политической беспо¬
мощности и политической скользкости всех этих слащаво-мечтательных
направлений. «На этот мотив,— говорит он,— можно целую книжку на¬
писать, особенно если взять в образец так называемую литературу вели¬
кодушных порываний (азрцаНопз дёпёгеизез), которая преимущественно
пользуется кредитом во Франции... Французы целые томы пишут о чем-то
вроде Гга1егш1ё (братства.— В. /(.), но практические результаты этого
многописания оказываются довольно обидные...» (т. 6, стр. 383).
Приведенное суждение взято нами из статьи шестидесятых годов.
Однако критическое отношение к слащавой публицистике и беллетристике
«любви», «братства», «страдания» установилось у Щедрина уже в соро¬
ковых годах.
Человеку, ухватившемуся не за сильные, а за слабые стороны фейер¬
бахианства, любовь представляется «спасительным средством примире¬
ния». Выразителем именно такого рода «любви» является у Щедрина
Звонский. Звонского оспаривает «кандидат философии» Беобахтер, делаю¬
щий из учения младогегельянцев абстрактно-радикальные выводы. Разно¬
гласия между Звонским и Беобахтером Салтыков-Щедрин изображает
как мнимые разногласия, потому что «революционность» Беобахтера —
это только фраза и кружковая поза. На деле Беобахтер так же не спосо¬
бен к революционной практике, как и Звонский. Ни Звонский, ни Беобах¬
тер не могут ничем помочь погибающему Ивану Самойловичу Мичулину,
представляющему в повести обездоленные и угнетенные низы человече¬
ства; они не указывают ему никакого другого исхода, кроме гибели, при¬
чем сами остаются на	безопасном и благополучном	берегу.
Теория «любви» у	Фейербаха и следовавшая за	нею тогдашняя	сла¬
щавая социалистическая и радикальная литература игнорировала действи¬
тельное положение обездоленного и эксплуатируемого человека; они не
могли указать ему выхода, не понимали путей истории. Салтыков-Щедрин
подверг бичующей критике эту литературу.
«Любовь и страдание, — с горьким чувством обращается Мичулин и
к Звонскому и к Беобахтеру, — вещи полезные и спасительные, да обстоя¬
тельства-то его из рук вон плохи, — им-то как помочь? страдание, дескать,
хлеба не дает, любовь тоже не кормит... Так нельзя ли уж что-нибудь та¬
кое придумать, что бы	он мог применить к делу» (т.	1, стр. 226).
Салтыков-Щедрин	превращает любовь (и брак)	из всеобщей	катего¬
рии спасения человечества в конкретное явление реальной жизни собствен¬
нического общества. Он разъясняет, что любовь, счастье любви сами ока¬

104
В. Я. КИРПОТИН
зываются зависящими от имущественных и политических условий. Резо¬
нерство о любви беспомощно перед реальными противоречиями жизни, оно
попахивает испугом перед жизнью, бессилием перед ее реальными труд¬
ностями.
Истинная материалистическая философия, доказывал Щедрин, тре¬
бует не резонерства о жизни, а участия в жизни, борьбы за преодоление
ее противоречий, за революционное ее преобразование. Развитие этой
мысли мы находим и в «Противоречиях», и в «Запутанном деле», и в
«Брусине».
Естественно и понятно, что Салтыков-Щедрин не смог в силу истори¬
ческих условий подняться на высоту той критики, которой подвергли уче¬
ние Фейербаха Маркс и Энгельс. Щедрин был революционным демокра¬
том, Маркс и Энгельс — идеологами пролетариата. Однако критика недо¬
статков фейербахова учения у великого русского писателя, несомненно,
шла по направлению к историческому материализму. Критика Щедрина
уже в его повестях сороковых годов дышала духом классовой борьбы.
В отличие от Фейербаха материалистические убеждения Салтыкова-
Щедрина уже в сороковых годах вели к постановке вопроса о путях мас¬
сового революционного действия.
Материализм был учением гонимым. Щедрин неутомимо защищал по¬
зиции материалистического лагеря от нападок, от клеветы, от лженаучной
аргументации. Он не ограничивался обороной, он переходил в наступление
против врагов материализма, разоблачал корыстные цели, которыми они
руководствовались: защиту самодержавия, привилегий дворянства, капи¬
талистической эксплуатации.
Уже в ранних своих произведениях Салтыков-Щедрин предстает перед
нами как ^атеист, не признающий никаких уступок, никаких компромиссов
с религией, с мракобесием. Не будучи в состоянии выступить открыто про¬
тив христианской теологии, он излагает свои взгляды в процессе анализа
верований древних греков. «Грек Гомера — младенец... — писал Салты¬
ков,— он сам еще не сознал великой мощи своих сил, и от этого над всею
его жизнью тяготеет неотвратимый фатум. Отсюда беспрестанное, непо¬
средственное участие богов во всех действиях человека... Человек как
будто стирается и безотчетно жертвует всею своею личностью в пользу
другой высшей личности» (то есть бога.— В. К.) (т. 1, стр. 354).
Салтыков-Щедрин умеет показать, что он ведет речь не только об
истории, но и о современности, что он не бесстрастный созерцатель про¬
шлого, а боец сегодняшнего дня. «Это явление встречается, впрочем, не у
одних греков... — разъясняет он свою точку зрения. — Остатки его можно
даже видеть в современных обществах...» (там же). «Илиада» и «Одиссея»
носят на себе «печать своей страны и своего времени», главный характер
этих произведений «составляет... вмешательство богов в судьбы обществ,
так что люди как будто только и существовали в той мере, в какой было
на то соизволение верховных владык» (там же, стр. 355). Все это Щедрин
считает исторически обусловленным. Но, продолжает он, подобное само¬
уничтожение человека перед фантомом бога в наши дни показалось бы
странным и непонятным. Религии необходимо исторически объяснить,
и тогда падает их мистическое значение — такова мысль великого
сатирика.
Щедрин беспощадно высмеивал все попытки примирить религию с
современной наукой, какие бы формы они ни принимали. «...Признаюсь
тебе откровенно,— писал он одному из таких «примирителей»,— чаяний
твоих насчет возможного совокупления философии с [религией?] не раз¬
деляю. Скорее можно совокупить ее с винным откупом, как это и делал
А.	И. К[ошелев], но духа исследования с духом безусловного верования
слить нельзя» (т. 18, стр. 231).
Щедрин видел, что идеализм шел иногда на мнимые уступки мате¬
риализму, чтобы под прикрытием дуализма легче отстоять свои позиции,

ФИЛОСОФСКИЕ ВЗГЛЯДЫ САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА
105
веру в бога, религию. Он опровергал трусливую ложь идеализма столь же
решительно, как и открытое мракобесие. Даже признавая данные науки,
идеалисты ищут лазейки для мистики. «Мы... — иронизировал Щедрин,—
стараемся втискать факт в готовую, веками нарожденную систему, при¬
урочить его к той умственной неурядице, которую внесло в нашу жизнь
постоянное обращение с призраками» (т. 6, стр. 390).
Принимая без критики религиозно-идеалистическую традицию, следуя
за религиозной моралью с ее определением добра как начала духовного
и зла как начала телесного, «мы (то есть идеалисты и дуалисты. —
В.	/(.), — развивает свою мысль Щедрин,— уходим очень далеко: все
проходящее перед нашими глазами, все доступное нашему пониманию
распадается на две противоположные области: темную, в которой царстует
зло, и светлую, в которой господствует добро. И затем очень легко возни¬
кает у нас целая система, вооруженная разными арсеналами подробно¬
стей; является борьба духа с материей, из которых первый, конечно, пре¬
обладает, вторая, конечно, подчиняется; а так как практика беспрерывно
опровергает это положение, к удовольствию материи, то, как пополнение
к теории преобладания духа, изобретается другая теория —о несовершен¬
стве сего мира и о некоторых таинственных наградах и наказаниях. Одним
словом, тут возникает целый фантастический мир, до такой степени ли¬
шенный реальных оснований, до того непоследовательный и разрозненный,
что отношение к нему утрачивает характер разумности и окончательно
переходит на почву упований» (там же, стр. 390—391).
Установив связь всякого идеализма с религией, Щедрин очень много
места уделяет в своих произведениях критике философии Гегеля. Щедрин
понимал значение развития и в природе и в обществе; вместе с Белинским
и Герценом, вместе с Чернышевским и Добролюбовым он ценил Гегеля
за диалектику, но вместе с ними же он вел наступление против гегелев¬
ского идеализма. Борясь против идеализма Гегеля, Щедрин брал, как
говорится, быка за рога. Он не уходит в мелочную полемику, а начинает
свою борьбу с основного вопроса, всегда разделявшего философские систе¬
мы, решительно противопоставляет идеализму немецкого мыслителя ма¬
териализм.
По Гегелю, действительность — лишь инобытие абсолютного духа,
она имеет значение производное, временное, второстепенное. «Человече¬
ская жизнь — сновидение, говорят философы-спиритуалисты,— писал
Щедрин,— и если б они были вполне логичны, то прибавили бы: и исто¬
рия — тоже сновидение» (т. 9, стр. 375). Гнусность так называемого «спе¬
кулятивно-энциклопедического образования» и заключалась, по Щедрину,
в том, что оно отвращало от действительности. То, что Гегель называл дей¬
ствительностью, в итоге, писал Щедрин, вело человека лишь к «умерщвле¬
нию плоти» или к чему-либо аналогичному (см. т. 1, стр. 329, 164, 170).
Обращение к подлинной действительности как к единственно сущему,
установление, что не действительность отражает идею, а, наоборот, идея
возникает из действительности, отражая объективный мир, Салтыков-
Щедрин считал подлинным освобождением человеческой мысли.
Салтыков-Щедрин связывал в значительной степени политические по¬
зиции идеалистов-либералов с их приверженностью к гегелевской идеали¬
стической системе. Были такие деятели, которые использовали консерва¬
тивную сторону философии Гегеля для теории и практики политического
поссибилизма. Консервативными выводами гегелевского идеализма стали
вдохновляться и пасквильно-реакционные романисты, вроде Клюшнико-
ва, автора «антинигилистического» романа «Марево». В «Мареве» Клюш-
никова преломилась трактовка гегелевского учения в том духе, что «никто
не имеет даже права возмущаться действительностью уже по тому одно¬
му, что она действительность, и что ничья мысль не должна выходить за
пределы той сферы, которая почему-то и кем-то признана для нее доста¬
точной» (т. 6, стр. 319).

106
В. Я. КИРПОТИН
В противоположность идеалистам всех мастей Салтыков-Щедрин до¬
казывал, что жизнь требует активной борьбы против всего того, что пере¬
жило себя. «Мысль хороша на улице, хороша в поле, а не в затхлой атмо¬
сфере четырех стен», — пишет писатель-материалист (т. 4, стр. 503). При
этом Щедрин требовал, чтобы и человек и общество опирались в своей
борьбе на реальную, материальную действительность. «Ни бояться дей¬
ствительности, ни очень-то презирать ее невозможно, — писал он, — пото¬
му что она все-таки заключает в себе тот операционный базис, который
нужен, чтоб дать вашей деятельности не мнимый исход» (там же,
стр. 334).
Развивавшаяся действительность расширяла «операционный базис»,
на который опирались демократы. Напуганные ростом революционного
самосознания передовых слоев русского общества, реакционеры выта¬
щили из Киевской духовной академии философа-богослова Юркевича,
перевели его в Москву и натравили против Чернышевского и его сто¬
ронников.
В 1863 году Катков устроил в Москве публичные лекции Юркевича
со специальной целью — «развенчать» материализм. «Философские» лек¬
ции Юркевича входили существенным звеном в план идеологического
и полицейского разгрома революционных демократов. ИнсЛираторы этих
лекций надеялись произвести ими такое же впечатление в пользу реакции,
какое в сороковых годах произвели публичные чтения Грановского в
пользу прогресса. Однако эта затея оказалась попыткой с негодными
средствами и полностью провалилась.
Великий сатирик высмеял лекции Юркевича. Он вскрыл ничтожество
и теоретическое бессилие врагов материализма и показал, что участники
похода против материализма наглядно подтвердили изречение их фило¬
софского главы, начертавшего на страницах «Русского Вестника»: «Ум че¬
ловеческий слаб и переменчив, как крылья ветряной мельницы» (т. 5,
стр. 300).
Салтыков-Щедрин всеми способами разоблачал ничтожность идеали¬
стического философствования Юркевича. В сатирическом фельетоне «Цен¬
зор в попыхах» Щедрин заставляет своего героя обратиться со следующей
фразой к жене: «Мой друг! я голоден, но я есть не хочу!»
Сатирик делает к этой фразе следующее саркастическое примечание:
«Это... несколько странно, но если читатель вспомнит лекции г. Юркевича
о самодеятельности души, то найдет, что эта странность весьма еще
умеренная» (там же, стр. 235). Доказывать автономность, самодеятель¬
ность «души» вне зависимости от состояния тела так же нелепо, отмечает
Щедрин, как пытаться игнорировать ощущение голода, уговаривая себя,
что «я, мол, есть не хочу!».
В 1869 году вышел в свет роман И. А. Гончарова «Обрыв». В одной
из глав этого романа знаменитый писатель взял на себя задачу прямого
философского опровержения материализма как идеологии революционной
демократии. Щедрин посвятил философской главе «Обрыва» специальную
статью под названием «Уличная философия». «Я написал...— сообщает он
Некрасову 22 мая 1869 года,— статью по поводу «Обрыва», т. е. не
касаясь собственно романа, а философии Гончарова. Прежде нежели
печатать, я был настолько осторожен (в смысле цензуры.— В. /С.),
что дал статью на просмотр Елисееву, который сегодня прислал мне
письмо, что статья очень хороша» (т. 18, стр. 217).
Ополчась против материализма, Гончаров вынужден был, по логике
вещей, перейти от бессодержательных и плоских рассуждений вообще
к прямым нападкам на естествознание, на научное мышление. Гончаров
художественно казнил Волохова за то, что последний «разложил материю
на составные части, и думал, что разложил вместе с тем и все, что выра¬
жает материя», что он «физическими и химическими опытами разрушил
бессмертие». По мнению Гончарова, мировоззрение Волохова как пред¬

ФИЛОСОФСКИЕ ВЗГЛЯДЫ САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА
107
ставителя материалистического лагеря утверждает «случайный порядок
бытия, где люди толпятся как мошки и исчезают в бестолковом процессе
жизни». Гончаров полагал, что вместе с отрицанием бытия бога и бес¬
смертия души исчезает и представление о всякой закономерности в мире
и в обществе.
Борясь против идеализма, Салтыков-Щедрин отклонял в своей статье
какие бы то ни было права со стороны религии на вмешательство в
область естественно-научных изысканий. Религия не может посягать на
то, чтобы указывать науке пути и предопределять ее выводы. Если религия
будет вмешиваться в область науки, как это было в средние века, научные
исследования станут просто невозможными.
«С незапамятных времен, — писал Салтыков, — производятся физи¬
ческие и химические опыты, с незапамятных времен все усилия испыта¬
телей природы направлены к тому, чтобы разложить материю — и вот ока¬
зывается, что все эти усилия имеют секретною целью подкопаться под
бессмертие души и уничтожить самую душу! Что делать, скажите, как
отвратить эту беду? Запретить ли химические и физические опыты,
закрыть ли кафедры естественных наук, общества, съезды естествоиспыта¬
телей, или только заставить физиков и химиков, для успокоения подозри¬
тельности наших беллетристов, оговариваться, при производстве опытов,
что это воистину химические и физические опыты, а не памфлеты, пущен¬
ные против бессмертия души? Но ведь тогда невозможны будут никакие
лекции; если каждое слово надо будет приправлять оговорками, то, оче¬
видно, даже самая речь человеческая до того загромоздится вставками,
что сделается совершенно непонятною, и по всему лицу земли прекратятся
словеса.
Но этого не будет, потому что и физик, и химик, производя свои опы¬
ты, всего меньше думают о бессмертии души, а думают о тех непосред¬
ственных результатах, которые должны выйти из этих опытов. Как не
сообразил г. Гончаров, что вопрос о бессмертии души есть вопрос, при¬
надлежащий к области теологии, остающейся неприкосновенною и совер¬
шенно независимою от исследований, делаемых в области естественных
наук. Бессмертие души есть догмат, который проповедуется в церквах,
а не в химических лабораториях, и это не может быть иначе, потому
что в последних он был бы совсем неуместен» (т. 8, стр. 143). Яснее
выразиться в тогдашних условиях нельзя было.
Во имя опубликования своей статьи Щедрину пришлось применить
«эзопов» оборот. Он как бы отгораживает область науки от области
религии, он успокаивает врага, вооруженного прерогативами государ¬
ственной власти, тем, что наука, мол, и не собирается вмешиваться
в область, подведомственную церкви. Но он с таким презрением го¬
ворит о средневековом характере религиозных догматов, с такой
энергией утверждает непререкаемую компетенцию науки, что не остает¬
ся места ни для каких сомнений в наступательном характере его выска¬
зываний. Статья Салтыкова была смелым, решительным и безогово¬
рочным памфлетом в защиту материализма. От химии и физики
Щедрин переходит к области физиологии и психологии и приводит
все новые и новые неопровержимые аргументы в пользу мировоззрения
материалистического лагеря.
Физиологи нашли «душу» и у низших организмов. Гончаров видел в
этом аргумент в пользу идеализма, признававшего сознание всеобщим,
независимым от материи, субстанциональным элементом. Однако, указы¬
вает Щедрин, Гончаров «упустил из виду, что душа, признаваемая у этих
животных, есть душа скотская, ни на какое бессмертие не претендующая»
(там же). Наличие психической, «одушевленной», жизни и вне человека
говорит в пользу материализма, а не в пользу идеализма. Наука совер¬
шенно исчерпывающим образом объясняет психические явления, не
прибегая к фикции бессмертной души.

108
В. Я. КИРПОТИН
Салтыков-Щедрин знает, что есть ученые, которые вопреки данным
науки исповедуют религию, но их религиозные предрассудки опираются
отнюдь не на науку, а на совершенно другие основания: «Мы знаем мно¬
жество отличнейших химиков и физиологов, которые весьма неленостно
производят опыты над разложением и свойствами материи, но это нисколь¬
ко не мешает им быть ревностными христианами. Вы скажете, может быть,
что это химики благонамеренные, а есть химики неблагонамеренные.
Прекрасно. Но так как химические опыты всегда одинаковы, всегда равны
себе, то очевидно, что благонамеренность или неблагонамеренность лиц.
занимающихся ими, не имеет никакой необходимой связи с предметом
их занятия и зависит совсем не от опытов» (там же, стр. 143—144).
Щедрин дает понять, что результаты изысканий даже тех ученых,
которые верят в бога, все равно подтверждают правоту материализма,
а религиозный балласт, которым они загромождают изложение резуль¬
татов своих опытов, является следствием «благонамеренности», то есть
своекорыстной защиты интересов господствующих классов.
В шестидесятых годах происходила полемика между различными
направлениями и оттенками в самом материализме. В идеологической
жизни шестидесятых и последующих годов существовала реальная опас¬
ность опошления философского наследия великих революционных демо¬
кратов и главным образом в вопросе о материалистической трактовке
сознания.
Салтыков-Щедрин, как и все подлинные материалисты, никогда не
отрицал особой качественной природы сознания. В противоположность
идеалистам он доказывал, что сознание — свойство человека как суще¬
ства материального и что сознание обладает способностью отражать
реально существующий мир. «Охранители» обвиняли материалистов в
«непризнании благороднейшей духовной природы человеческого суще¬
ства», в «неуважении к начальству» (то есть в данном случае прежде
всего к церкви, религии, к богу). В «действительности, — писал Щед¬
рин,— тут вовсе нет никакого непризнания духовной природы, а есть
только иной взгляд на нее и иное ее разъяснение» (там же, стр. 60).
Материализм естественно-научным образом объясняет «духовную» сто¬
рону в человеке и тем по-настоящему упрочивает ее.
В истории философской борьбы верное определение характера зави¬
симости сознания от материи, психических процессов от физиологических
служило водоразделом, отделявшим передовой материализм от материа¬
лизма примитивного, вульгарного, отождествлявшего психику с простым
механическим движением или рассматривавшего психику как одно из
выделений организма, то есть на деле отрицавшего сознание, психику.
Опасность опошления материализма заставляла Салтыкова-Щедри¬
на быть настороже при защите материалистических позиций. Поэтому, ко¬
гда в шестидесятых годах была сделана попытка вульгарного объяснения
сущности психических процессов, он и руководимый им «Современник»
не смолчали. Попытка эта проявилась особенно ясно в статьях Варфо¬
ломея Зайцева, игравшего заметную роль в журнале «Русское слово».
Слепой последователь Фохта, Бюхнера и Молешотта, механист и позити¬
вист, невосприимчивый ни к каким элементам диалектики, Зайцев пряме¬
хонько попадал при этом в объятия идеализма. Кант, писал он, «доказал,
что человеческие сведения о внешних предметах ограничиваются произ¬
водимыми ими впечатлениями на наши внешние чувства. В настоящее
время мнение это признано всеми: позитивисты, материалисты и транс¬
цендентальный идеалист Шопенгауэр согласны между собой в том, что
человек не может знать ничего кроме своих собственных состояний, по¬
ложений, движений и изменений... Человеку доступны лишь свои ощуще¬
ния цвета, звука, сопротивления, движения и т. д.».
Эту-то идеалистическую точку зрения, свойственную плоским эмпи¬
рикам от Беркли до Маха и эмпириомонистов включительно, Зайцев пы¬

ФИЛОСОФСКИЕ ВЗГЛЯДЫ САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА
109
тался приписать, между прочим, и Сеченову, книга которого «Рефлексы
головного мозга» явилась громадной поддержкой для подлинно материа
диетического мировоззрения. Изложенное выше идеалистическое гно¬
сеологическое воззрение «признается,— продолжал Зайцев,— теми мыс¬
лителями, которых школьная философия, занимающаяся от нечего делать
наклеиванием ярлыков на людей и книги, называет материалистами. Один
из замечательнейших представителей этого направления говорит весьма
определительно: «Психический акт не может явиться в сознании без внеш¬
него чувственного возбуждения. Стало быть, и мысль подчиняется этому
закону» (В. Зайцев. Избранные сочинения. Т. 1., стр. 275, 276. 1934).
Приведенная Зайцевым в кавычках фраза взята из «Рефлексов го¬
ловного мозга» Сеченова (см. И. М. Сеченов. Избранные философские
и психологические произведения, стр. 155. 1947). Таким образом, Зайцев
ухитрился свести боевой трактат материалиста-физиолога к идеализму
Канта, Милля и Шопенгауэра, да и опорочить при этом самый термин
«материализм». Мало того, Зайцев попытался даже «поправить» Сечено¬
ва. Сеченов писал, что «психический акт не может явиться в сознании
без внешнего чувственного возбуждения». Зайцеву как механисту была
просто непонятна терминология Сеченова. Он не сумел разобраться в
том, что Сеченов называл внутренними и что внешними возбуждениями.
Зайцев считал, в отличие от Сеченова, что психический акт может
явиться в сознании и на основе «внутреннего», как он выражался, воз¬
буждения. Смысл этой поправки станет ясным, если мы учтем, что внеш¬
ними явлениями по отношению к психическому акту Зайцев считал явле¬
ния, протекающие вне человеческого организма, а внутренними — явления
и процессы, протекающие внутри человеческого организма. Сеченов же
всякое физиологическое раздражение считал внешним возбудителем пси¬
хических актов, независимо от того, действует ли этот возбудитель извне
пли изнутри человеческого организма.
Терминология Сеченова была точной материалистической терминоло¬
гией, верно передававшей различие между физиологическим и психиче¬
ским актами. Зайцев же, механистически отождествляя психическое и фи¬
зиологическое, мышление и движение материи, не понял, в каком смысле
Сеченов говорил о внутренних и внешних возбуждениях психики. По Зай¬
цеву, получалось, что переполненный желудок и физиология пищеваре¬
ния — это «внутреннее», то есть самостоятельное психическое состояние
человека. Ошибка эта весьма позабавила Сеченова и была использована
Антоновичем в «Современнике» для того, чтобы показать разницу между
материализмом Чернышевского и более низким по своему теоретическому
уровню материализмом упростителей.
Салтыкову-Щедр и ну не нравилась форма статей Антоновича, не нра¬
вились ему и некоторые полемические приемы его, но правоту его пони¬
мания природы психического по сравнению с зайцевским он признал,
не колеблясь ни минуты.
В письме к Некрасову от 8 апреля 1865 года Салтыков-Щедрин пи¬
сал: «И зачем Антонович так плодит? Вот, например, по вопросу разъ¬
яснения Зайцеву ощущений и побуждений внешних и внутренних, стоило
бы только сказать, что, по мнению Зайцева, то, что происходит на носу,
принадлежит к области физиологии, а что происходит в носу, принадлежит
к области психологии, или иначе, в носу начинается психология, а так как
в носу, как и в... очень темно, то и т. д. Было бы понятнее» (т. 18,
стр. 197).
Резкая и беспощадная шутка Салтыкова-Щедрина в частном письме
нагляднее и убийственнее вскрывала ошибку Зайцева, чем многие длин¬
ные рассуждения. Шутку эту в несколько измененном виде Салтыков-
Щедрин повторил и в печати. В «Литературных мелочах» он противопо¬
ставил Зайцеву-человеку Зайцева-писателя, «который вместе с Кузьмой
Прутковым собирается написать драму под названием «Мальчик, у кото¬

110
В. Я. КИРПОТИН
рого фосфор не в голове, а на голове» (т. 6, стр. 459). Зайцев высоту ум¬
ственного (а вместе с тем и этического) типа сводил к питанию, к коли¬
честву фосфора в мозгу. Сатирически продолжая «логику» Зайцева, Сал¬
тыков-Щедрин свел различие между внутренним — психическим и внеш¬
ним — физиологическим к различию между фосфором на голове и фосфо¬
ром в голове.
Не в том состоят взгляды настоящих материалистов, учит Ленин,
«чтобы выводить ощущение из движения материи или сводить к движе¬
нию материи, а в том, что ощущение признается одним из свойств движу¬
щейся материи. Энгельс в этом вопросе стоял на точке зрения Дидро».
Ленин писал, что «от «вульгарных» материалистов Фохта, Бюхнера и Мо¬
лешотта Энгельс отгораживался, между прочим, именно потому, что они
сбивались на тот взгляд, будто мозг выделяет мысль так же, как печень
выделяет желчь» (Соч. Т. 14, стр. 35—36).
Салтыков-Щедрин принадлежит к числу великих материалистов; он
отгораживался от Зайцева, Фохта, Бюхнера и Молешотта по той же са¬
мой причине, по какой и Дидро, и Фейербах, и Чернышевский, и Энгельс
отгораживались от вульгарного материализма.
Сеченов рассматривал психику человека в зависимости не только от
физиологии, от биологической среды, но в известной мере и от среды со¬
циальной. Это создавало очень прочный научный фундахмент для демо¬
кратических выводов о взаимоотношениях между людьхми независимо
от их социального положения и расовой принадлежности. Учение Сече¬
нова било и бьет по расистским предрассудкам, в какой бы форме они
ни выступали. «...Характер психическою содержания,— писал он,— на
999/1000 дается воспитанием в обширном смысле слова и только на
1/1000 зависит от индивидуальности ...Умного негра, лапландца, башкира
европейское воспитание в европейском обществе делает человеком, чрез¬
вычайно мало отличающимся со стороны психического содержания от
образованного европейца» (И. М. Сеченов. Избранные философские
и психологические произведения, стр. 176).
Не понимая природы психического, сводя психику 'механистически к
физиологии, Зайцев и самого человека сводил только к «животному орга¬
низму», причем различие между расами он отождествлял с различие.м
между биологическими видами, вследствие чего неравноправие рас
и невольничество негров он считал вслед за Фохтом неизбежными.
Теперь становится понятным, почему в разгар жестокой поле.мики
между «Современником» и «Русским словом», да и после нее, Салтыков-
Щедрин именовал слепых популяризаторов Фохта и Молешотта «висло¬
ухими», а Зайцева презрительно третировал как «величайшего из кри¬
тиков новейшего времени «Кроличкова», который, «рассматриваемый как
философ и новатор, стоит всего 15 коп. серебром...» Такой человек, как
Кроличков, разъяснял он, выступая под знаменем революционного лаге¬
ря, «только производит путаницу и вредит тому самому делу, которому
предполагает служить» (т. 6, стр. 296, 356).
Следует отметить, что Салтыков-Щедрин отделял Писарева от Зай¬
цева, а также от редактора «Русского слова» Благосветлова и меце¬
ната, финансировавшего этот журнал, графа Кушелева-Безбородко. Имен¬
но под этим углом зрения он разоблачал «зайцевскую хлыстовщину»,
предупреждал об опасностях вульгарно-механического .материализма и на¬
поминал о преимуществах материализма Чернышевского. Все это выра¬
жено в сатирическом, фельетонном обозрении за январь 1864 года, в ко¬
тором, как всегда, крупная соль щедринского юмора служит средством
для выражения очень важных, очень серьезных мыслей.
Критика Салтыкова-Щедрина принесла желанные результаты. Писа¬
рев, самый яркий сотрудник «Русского слова», принял после выхода из
Петропавловской крепости приглашение Некрасова и Щедрина сотрудни¬
чать в «Отечественных записках». По отношению же к «псевдоестество¬

ФИЛОСОФСКИЕ ВЗГЛЯДЫ САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА
111
испытателю» Зайцеву Щедрин сохранил навсегда непримиримое, неуступ¬
чивое отношение. «Не прикидывайся естествоиспытателем,— обращался
он к нему,— ибо ты воспитанник Кузьмы Пруткова, у которого и заим¬
ствовал свои сведения по части естествознания... ступай вон!» (там же,
сгр. 345).
В борьбе, которую вел Щедрин в области философии, речь шла о
сохранении теоретических основ революционно-демократического движе¬
ния. Полемика Салтыкова-Щедрина помогала укреплению традиций Бе¬
линского, Герцена, Чернышевского, Добролюбова в новых исторических
условиях — в условиях реакции, она способствовала расслоению в лагере
самого «Русского слова». Писарев стал соратником Щедрина и Некра¬
сова. Зайцев же окончательно превратился в радикала-сектанта и на меж¬
дународной арене поддерживал Бакунина против Маркса.
Передовая теоретическая мысль в России жадно следила за огромны¬
ми успехами наук о природе и приводила в соответствие с ними форму
своего материализма. Важнейшими философскими произведениями в этом
отношении в сороковых годах являлись «Письма об изучении природы»
Герцена, а в шестидесятых — «Антропологический принцип в философии»
Чернышевского. Русские революционные демократы сумели вывести об¬
суждение вопросов естествознания на широкую арену, раскрыть их фило¬
софское, методологическое и общественное значение. По их инициативе,
вследствие их влияния, а то и просто благодаря их организационно¬
редакторской деятельности естественно-научная статья с философским
обобщением стала непременной принадлежностью русских литературных
журналов. Философское обобщение завоеваний естествознания, в свою
очередь, обусловливало успехи последнего, толкало естественно-научную
мысль вперед, привлекало к изучению природы новых талантливых дея¬
телей.
«Говоря о пробуждении естествознания,— отмечал К. Тимирязев,—
мы, конечно, должны здесь иметь в виду не только развитие его в тес¬
ном круге специалистов, изучавших и двигавших науку, но и то общее
движение, которое охватило широкие круги общества, наложило свою пе¬
чать на школу (высшую и среднюю), на литературу, повлияло более
или менее глубоко на общий склад мышления» («История России
в XIX в.». Т. VII. «Пробуждение естествознания в третьей четверти
века», стр. 4. Изд. «Гранат»).
Салтыков-Щедрин следил за поступательным ходом естественно-науч¬
ного изучения природы. Он и в этой области целиком принадлежал к ла¬
герю Герцена — Чернышевского. Щедрин был в курсе достижений есте¬
ственных наук, которыми ознаменовалось его время. Мы уже видели, на¬
пример, какую позицию он занимал в полемиках, возникших вокруг
трудов Сеченова. Превосходно понимая философское, методологическое
значение современных ему достижений естествознания для обоснования
материализма, Щедрин с величайшим мастерством и органичностью ввел
это свое понимание в художественную литературу.
Он создавал и своим журналом, и своими произведениями, и своим
влиянием на общество атмосферу, благоприятствовавшую работе есте¬
ствоиспытателей. Щедрин беспощадно разоблачал врагов материалисти¬
ческой науки о природе и был убежден, что точные науки могут помочь
окончательно побороть спекулятивное, то есть мистическое, мышление.
Он утверждал, что реальное знание заставляет человека сосредото¬
читься на сущем. Оно ограждает от произвольной игры фантастической
мечтательности, за мнимой свободой которой кроется бессилие мысли,
скользящей над миром, не умеющей ни за что ухватиться, не знающей,
как перейти в деятельность. «...Если реальное знание,— писал Щедрин,—
по самой природе своей ограничивает человека в том смысле, что отни¬
мает у него возможность выбора между множеством путей к прогрессу
и сосредоточивает его внимание на одном, то ничто не представляет та¬

112
В. Я. КИРПОТИН
кой широкой арены для всевозможных фантастических концепций, как
тот спекулятивный мистицизм, который царствовал в наших школах»
(т. 8, стр. 213).
Поэтому Салтыков-Щедрин и указывал на естествознание в противо¬
положность метафизике как на надежную опору истинно научного фило¬
софского мышления. Он защищал «искание более твердой почвы для че¬
ловеческих убеждений и действий и, как следствие этого искания, стремле¬
ние в область естествознания и недоверие к метафизике» (там же, стр. 60).
Ограниченные буржуазные мыслители неспособны были сделать необ¬
ходимые выводы из больших успехов естествознания. Они боялись, что
вместе с этими выводами будут вынуждены признать лживость рели¬
гии, идеализма, а также опирающихся на религию и идеализм полити¬
ческих и моральных норм. В то же время они были заинтересованы в
практических результатах естественных наук для развития техники, роста
промышленности, путей сообщения, средств связи, для военных целей.
Буржуа, писал Салтыков-Щедрин, «в деле науки... ценит только при¬
кладные знания, нагло игнорируя всю подготовительную теоретическую
работу и предоставляя исследователям истины отыскивать ее на собствен¬
ный риск» (т. 14, стр. 196—197).
Буржуазные ученые искали компромисса, при котором и овцы были
бы целы и волки сыты. Буржуа хотели (и хотят) совместить естествозна¬
ние с идеализмом, с религией, а наиболее удобным способом такого совме¬
щения являются агностицизм, позитивизм, ползучий эмпиризм. Позити¬
визм создает видимость уважения к науке. Различные течения позитивиз¬
ма, писал Ленин, «занимались тонкой фальсификацией гносеологии,
подделываясь под материализм, пряча идеализм за якобы материалисти¬
ческую терминологию». Отсюда возрождение во второй половине XIX ве¬
ка кантианства, юмизма и терпимость к боженьке, «мещанская, филистер¬
ская, трусливая терпимость к учению о леших, домовых, католических
святых и тому подобных вещах» (Соч. Т. 14, стр. 316, 115).
Русские философы-материалисты, революционные демократы, поняли
и ограниченность и реакционность позитивизма с первых же его шагов
в XIX столетии. Белинский отказался признать что-либо плодотворное в
философской системе Конта. «Первое из «Писем об изучении природы» —
«Эмпирия и идеализм», написанное в 1844 году,— писал Ленин о Гер¬
цене,— показывает нам мыслителя, который, даже теперь, головой выше
бездны современных естествоиспытателей-эмпириков и тьмы тем нынеш¬
них философов, идеалистов и полуидеалистов» (Соч. Т. 18, стр. 10).
«Антропологический принцип в философии» Чернышевского был на¬
правлен против Лаврова, выступившего в разгар движения шестидесятых
годов с публичными лекциями в защиту агностицизма и позитивизма.
В обстановке реакции позитивизм укрепил свои позиции и стал сбивать
с толку и запутывать молодежь. Лавров и Михайловский пропагандиро¬
вали эклектическую похлебку из всех возможных видов агностицизма и
позитивизма, а также уступчивость по отношению к религии. За ними
следовали и более мелкие божки народничества — Южаков, Кривен¬
ко и др.
С особой силой позитивистский эмпиризм стал проповедоваться в
различных конкретных науках, как естественных, так и общественных,
особенно в науке официальной. В области искусства эмпиризм нашел
выражение в натурализме. Политически за спиной позитивизма и эмпи¬
ризма в лучшем случае стоял либерализм, а в области философии, в ко¬
торой, по существу, возможны только два направления — материализм
или идеализм,— позитивизм и эмпиризм превращались в защитные, маски¬
ровочные орудия идеализма.
В семидесятых и восьмидесятых годах борьба с позитивизмом и вуль¬
гарным эмпиризмом приобрела в России большую актуальность. Имена
О. Конта, Дж. С. Милля. Бокля, Спенсера, Льюиса, Дюринга становятся

ФИЛОСОФСКИЕ ВЗГЛЯДЫ САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА
113
весьма авторитетными в среде буржуазных ученых. Они не сходят со стра¬
ниц либеральной печати, популяризируются народниками. И в России
появляются неокантианцы, контисты, спенсерианцы, а философы, подоб¬
ные Вырубову, Лесевичу, которого Ленин назвал «первым и крупнейшим
русским эмпириокритиком» (см. Соч. Т. 14, стр. 44), приобретают в либе¬
рально-мещанских кругах значительный вес.
Щедрин, весьма чуткий к теоретическим веяниям современности, свое¬
временно разглядел опасность позитивистского эмпиризма и правильно
оценил ее размеры. Он понял, что плоский и вульгарный эмпиризм осо¬
бенно губителен своей маскировкой под мнимую научность, что делало
его весьма заманчивым для колеблющейся интеллигенции, и начал с ним
упорную борьбу, проходящую через есю его литературную деятельность
начиная примерно с 1862 года.
Критикуя позитивистов и позитивистских эмпириков, Щедрин не на¬
зывал имен. Щедрину и не надо было называть имена, в ею время они
все были на виду. Критика его была направлена против всего позити¬
вистского направления, куда входили и Конт, и Спенсер, и Михайлов¬
ский, и Лавров, и в особенности многочисленные представители тогдашней
дипломированной науки. Огонь критики Салтыкова-Щедрина был направ¬
лен на самое главное — на центральные методологические принципы по¬
зитивистского эмпиризма.
Защищая свои позиции, позитивисты, эмпирики обычно ссылались на
опыт. Они утверждали, что все их суждения основаны на опыте, что они
не выходят за пределы опыта, опытного знания. Салтыков-Щедрин коснул¬
ся и этого вопроса. Он доказывал, что опыт и отдельного человека и це¬
лых коллективов, если он опирается на единичное, изолированное явление
или даже на группу изолированных явлений, не может считаться опытом,
ибо в таком случае он ничего не объясняет, не дает никакой руководящей
нити ни для знания, ни для действия.
Салтыков-Щедрин требовал теоретического контроля, теоретической
проверки опыта с тем, чтобы выводы из него приобрели общий и обще¬
обязательный характер, соответствующий тому, что происходит в действи¬
тельности. «В общественном смысле опыт всегда остается только опытом,
если он не находится в тесной связи с целой системой...— говорит Салты¬
ков-Щедрин,— и грубо ошибаются те, которые думают, что совокупность
разрозненных «опытов» может произвести что-нибудь, кроме смешения»
(т. 8, стр. 416).
Любой отдельный «опыт» — это только подробность, но куча подроб¬
ностей, не объединенных пониманием смысла целого, не создает истин¬
ного знания, ни в чем не ориентирует. «Все обыватели мудры, но никто
ни к чему не приготовлен, никто ничего не знает, ничем не интересуется,
ничего не любит. Повидимому, человек всю свою жизнь и все внимание
исключительно устремлял на подробности, отдавался им до самозабве¬
ния, а на поверку выходит, что он только заблудился в них, ясною же
представления даже о мелочах не получил. Подробности перепутались,
а общей руководящей мысли, которая помогла бы опознаться в вавилон¬
ском столпотворении, нет и в помине. В результате — пустое место» (т 7
стр. 173).	’	’
Мысль Щедрина совершенно ясна: позитивистский эмпиризм ведет
в науке к нулевым результатам, потому что в итоге он ничего не может
объяснить. Вульгарный эмпиризм не может отличить важное от неваж¬
ного, существенное от случайного, истину от заблуждения; в куче не свя¬
занных друг с другом явлений для него приобретает совершенно одина¬
ковое значение и обобщение и мелкая деталь. И в итоге всех своих мно¬
гословных писаний эмпирик стоит перед «пустым местом», результат ею
теоретизирования равен нулю.
Салтыков-Щедрин не уставал объяснять, что только теория в связи
с практикой, только история борьбы человечества неопровержимо доказы-
8. «Вопросы философии» N° 1_

114
В. Я. КИРПОТИН
вают, что было заблуждением и что истиной, что вело вперед и
что задерживало развитие, что было несущественным и что существенным.
«Только из общих результатов,— пишет он,— в которых утопают слу¬
чайные частности, делается вполне ясным действительный смысл совер¬
шающихся событий, и никакой историк не имеет права обойти эти резуль¬
таты, если желает, чтоб оценки его имели убедительность. Ежели же
современники и не видят еще этих общих результатов, то они не имеют
права упускать из вида, что существует закон прогресса, несомненность
которого свидетельствуется историей и напоминание о котором должно во
всяком случае заставить их быть осмотрительнее в своих оценках» (т. 8,
стр. 439).
Естественно, что Щедрин не поднялся до понимания практики в мар¬
ксистском значении. Он не знал еще, что для преобразования общества
на социалистических началах нужна классовая борьба пролетариата, нуж¬
на диктатура пролетариата. Однако то, что Щедрин именовал «законом
прогресса», не имело ничего общего со слащавой трескотней о прогрессе,
при помощи которой либеральные эмпирики отбалтывались от рассмотре¬
ния реального исторического процесса, от требований масс, от проявле¬
ний классовой борьбы.
Салтыков-Щедрин указывал на поступательный ход истории, обна¬
руживающийся сквозь все противоречия и трудности. Щедрин верил в
историю, в будущее, потому что он верил в народные массы. В противо¬
положность буржуазным крохоборам великий писатель доказывал, что
процесс развития, направление, тенденции и перспективы развития дают
возможность разобраться в том, что на первый взгляд предстает как куча
разрозненных фактов. Щедрин писал, что в действительности нет обособ¬
ленных друг от друга фактов и, следовательно, наука не может ограни¬
читься отдельными, не связанными друг с другом, не обобщенными све¬
дениями.
Некоторые современные нам буржуазные эмпирики, боясь будущего,
отказались от деления истории на периоды — на древнее, среднее и новое
время. Для них история — отдельные факты, не связанные между собой»
не дающие никаких общих результатов, из которых нельзя черпать ника¬
ких поучений для практики. Защита Щедриным положения о поступатель¬
ном ходе истории, уверенность в том, что история, как он говорил, «уте¬
шает», до сих пор бьют по бескрылой и реакционной буржуазной факто¬
графии.
Щедрин не отрицал, что эмпирик может высказать верные суждения
по отдельным, частным вопросам. Но беда ползучего эмпиризма состоит
в том, что он не в состоянии обобщать. Поэтому и отдельные, сами по
себе верные мысли, составляющие законное звено в системе истинного
знания, обессмысливаются у него. В лучшем случае обобщения позити-
виста-эмпирика — это «бесцветные общие места».
Эмпирики, ратоборцы общих мест, любят ссылаться на так называе¬
мый «здравый» смысл. Но здравый смысл, выведенный за пределы чисто
житейских отношений, где ему принадлежит законное место, возведенный
в ранг философского мировоззрения, является самой отсталой, самой жал¬
кой формой эмпиризма. «Человек,— писал сатирик,— произносящий,
в сущности, лишь бессодержательные звуки, мнит себя новатором потому
только, что никто не дал себе труда объяснить ему, что нет надобности
беспокоиться об изобретении таблички умножения, как скоро она уже
изобретена» (т. 8, стр. 90). Реальные проблемы науки и общественности
не могут быть разрешены при помощи так называемого «здравого»
смысла. Они требуют к себе теоретического подхода.
Салтыков-Щедрин обращал внимание читателей на то, что «внешнее
миросозерцание», то есть интерес к отдельньш, разрозненным фактам,
умерщвляет не только философию, но и конкретные науки, придает им ха¬
рактер бессмысленной игры в бирюльки, не освещенной никакой целью

ФИЛОСОФСКИЕ ВЗГЛЯДЫ САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА
115
Как раз в шестидесятых годах и после, одновременно с подъемом в стране
естествознания, оплодотворенного философскими произведениями Белин¬
ского и Герцена, Чернышевского и Писарева, шло вырождение официаль¬
ной науки, признававшейся и поддерживавшейся царизмом.
После применения полицейских репрессий против Чернышевского,
после смерти Добролюбова и Писарева господствующее общественное мне¬
ние, печать, кафедры, опираясь на поддержку властей предержащих, ста¬
ли всемерно выдвигать таких «столпов» науки, как Цитович в области
естествознания, Бабст, Молинари, Ламанский, Безобразов в политической
экономии, Неволин, Никита Круглов, братья Баршевы в области юриспру¬
денции, Погодин, Забелин, Бартенев и Семевский в области истории,
Леонтьев, А. Веселовский, Логинов, Бодянский в филологии и литерату¬
роведении, Корш и Арсеньев в области публицистики и т. д. Этих «стол¬
пов» интересовали проблемы: о норманском происхождении Руси, компа¬
ративистские сопоставления отдельных элементов литературных произве¬
дений между собой, место погребения Овидия, стоимость древней гривны,
значение слова «навье», описательная апологетическая статистика, обес¬
смысливающее мелочное комментирование текстов Пушкина и Гоголя,
бесконечные текстологические упражнения, антикварно-библиографиче¬
ские изыскания и т. д. и т. д.
«Здравый» смысл, стертые правила обыденной жизни, а выражаясь
теоретическим языком, ползучий эмпиризм и позитивизм служили обосно¬
ванием для безидейной, грязной «пенкоснимательской» практики, вели
к слепоте, нерешительности, страху во всех случаях, когда нужны были
решительный шаг, поворот, революционное действие.
Салтыков-Щедрин показал, что вульгарный эмпиризм и вульгарно¬
эмпирическая наука весьма удобно обосновывали грошовые требования
либералов в политике и грошовые уступочки консерваторов, мелкие по¬
дачки сверху, со стороны правительства. Щедрин убедительно доказал,
что позитивизм и опирающийся на него эмпиризм — это теория постепен¬
ных взаимных уступочек друг другу поклонников истин, гласящих «тише
едешь, дальше будешь», «уши выше лба не растут», теория лицемерных
обещаний, не выполняемых на деле, так как якобы «наше время — не
время широких задач». Салтыков-Щедрин, необыкновенно остро чувство¬
вавший связь самых, казалось бы, утонченных идеологических построе¬
ний с насущной злобой дня, с политикой, писал об этом и очень остроумно
и очень точно: «Все в мире создается потихоньку и помаленьку — на этом
сходятся и прогрессисты и ретрограды, с тою только разницей, что одни,
в сфере предприимчивости, идут на вершок дальше, другие — на вершок
короче» (т. 7, стр. 417).
Позитивистский эмпиризм, как и идеализм, служил в руках господ¬
ствующих классов оружием, направленным не только против материа¬
лизма, но и против демократии и социализма. Щедрин учил под пригла¬
женной и напомаженной внешностью философской образованности раз¬
личать защиту интересов угнетателей и эксплуататоров.
Вульгарные эмпирики любят себя противопоставлять теоретикам,
оторванным от жизни. Щедрин доказал, что на самом деле они так же
бессильны перед действительностью, как и абстрактные, противополагаю¬
щие себя действительности теоретики-идеалисты. Идеалисты-гегельянцы
сами запутывались и запутывали других в общих местах, в расплывчатых
«высших» взглядах; позитивисты-эмпирики запутывались сами и запу¬
тывали других в мелочах и подробностях.
Салтыков-Щедрин никогда не забывал общественных причин и обще¬
ственных целей всякого философствования. Он восставал против эмпириз¬
ма во имя действительного объяснения «ненормальностей» социального
и политического организма, во имя действительно объясняющих обобще¬
ний, ведущих к революционной практике. И эмпирики замечали и даже
указывали на те или иные недостатки в современной им общественной и

116
В. Я. КИРПОТИН
политической жизни, но «непривычка к обобщениям» была так велика у
них, писал Щедрин, что они представляли себе всякое нарушение пра¬
вильного хода жизни только изолированно и никак не хотели сознаться,
что это лишь звено целой цепи (см. т. 7, стр. 326).
Представление о каждом нарушении как о единичном нарушении,
о каждом зле как о единичном зле характерно, по мнению Щедрина, или
для первозданного, непроснувшегося мышления, или для лицемерно-коры¬
стного. Эмпиризм оказывался, на своеобразном языке Щедрина, лишь
разновидностью глуповского миросозерцания, а глуповское миросозерца¬
ние «состоит в отсутствии всякого миросозерцания. Нет мерила для оцен¬
ки явлений, нет мерила для распознания не только добра от зла, но и стола
от оврага. В глазах глуповца мир представляется чем-то разрозненным,
расползшимся, чем-то вроде мешка, в который понапихали разнообраз¬
нейшей всячины и потом взболтали... Конкретность внешнего мира подав¬
ляет его, и оттого он не может ни изобресть порох, ни открыть Америку»
(т. 3, стр. 259).
Салтыков-Щедрин учил читающую публику мыслить философски,
обобщенно, материалистически, искать цельного объяснения, о чем бы ни
зашла речь. Он учил умению группировать факты, схватывать общий
смысл жизни, учил идейности. В том, что передовая русская обществен¬
ность, возглавлявшаяся Салтыковым-Щедриным, не сдавала теоретиче¬
ских позиций, завоеванных Белинским, Герценом, Чернышевским, Добро¬
любовым, заключалась гарантия победы идеалов будущего. Салты¬
ков-Щедрин был трезвый человек, меньше всего он склонен был само¬
обольщаться, но он находил величайшую отраду в том, что не всё и не
все поддаются реакции, что в передовой русской публике осталась и спо¬
собность и потребность к последовательному и бесстрашному теоретиче¬
скому мышлению.
Умение обобщать, умение выбиться из леса эмпирических мелочей —
это, по Щедрину, не только вопрос познания, это вопрос победы над за¬
стоем, над реакцией, вопрос спасения человечества. Количественное нагро¬
мождение дробных фактов без общей мысли, без путеводной идеи вконец
дезориентирует страдающие, ищущие массы, создает настоящую умствен¬
ную анархию, выгодную заправилам порядка, основанного на эксплуа¬
тации и обмане меньшинством большинства.
Салтыков-Щедрин видел в материалистическом, теоретически обоб¬
щенном мышлении основу общественных идеалов, основу для борьбы про¬
тив жалких компромиссов. Он доказывал, что материалистическое обоб¬
щенное знание создает необходимый базис для демократического преоб¬
разования жизни.
Щедрин был яростным врагом «чистой науки», знания для знания, фи¬
лософии для философии. Он не переставал указывать, что за наукой стоит
целый разнообразный мир отношений, «что существует общество, родная
страна, дело, подвиг... Что все это неудержимо влечет к себе человека; что
знание есть не больше, как подготовка» (т. 16, стр. 532) —подготовка к
практической деятельности, к борьбе за революционное преобразование
жизни в родной стране.
Передовая, материалистическая философия — воинственная, неприми¬
римая, никогда не успокаивающаяся, всегда устремленная вперед — ука¬
зывает человечеству путь к освобождению. Вот почему Салтыков-Щедрин
вел никогда не затихавшую войну с религией, с идеализмом, с позити¬
визмом, с эмпиризмом, с философией «здравого» смысла, с попытками
исказить и принизить материализм. Вот почему защищал он право челове¬
ка самостоятельно мыслить, критиковать, пролагать новые пути, низвер¬
гать обветшалые кумиры, каким бы авторитетом они ни пользовались.
После спада революционного подъема шестидесятых годов главен¬
ствующую роль в общественном движении в России почти на два десяти¬
летия стали играть народники. Период выступления на общественную аре¬

ФИЛОСОФСКИЕ ВЗГЛЯДЫ САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА
117
ну теоретиков народничества Лаврова, Михайловского и других ознаме¬
новался снижением уровня теоретической мысли по сравнению с перио¬
дом деятельности великих революционных демократов. На начавшийся
процесс этого снижения Салтыков-Щедрин указывал неоднократно. Боль¬
шое внимание он уделил показу этого процесса в «Дневнике провинциала
в Петербурге», где он рассматривает его в качестве одного из признаков
того, что он называл «пенкоснимательством».
«Оскудение», «понижение тона» были налицо, но они не имели все¬
общего характера. Теоретическая струя революционной демократии не бы¬
ла вытеснена из противоречивого потока русской общественной и теоре¬
тической мысли. Она не иссякла, не прекратила своей борьбы вплоть
до того времени, пока не сменилась марксизмом. Не только традиции Чер¬
нышевского, но и сам Чернышевский был еще жив, и голос его, несмотря
на все рогатки, доходил до наиболее чутких ушей. Народники — те в са¬
мом деле были и представителями и активными проводниками политиче*
ского и философского оскудения, но не таков был вождь революционного
подъема шестидесятых годов, не сложивший своего оружия и на каторге
и после каторги. «В философии,— писал Ленин,— Михайловский сделал
шаг назад от Чернышевского, величайшего представителя утопического
социализма в России. Чернышевский был материалистом и смеялся до
конца дней своих (т. е. до 80-х годов XIX века) над уступочками идеа¬
лизму и мистике, которые делали модные «позитивисты» (кантианцы,
махисты и т. п.)» (Соч. Т. 20, стр. 100).
В легальной печати, в художественной литературе направление, пред¬
ставляемое Чернышевским, продолжало мощно звучать в сатире и вооб¬
ще в литературной деятельности Салтыкова-Щедрина. Великий сатирик
не смог «подняться до диалектического материализма Маркса и Энгельса»
(слова Ленина, сказанные о Чернышевском), но он с изумительным искус¬
ством и мастерством внес в художественную литературу прямую защиту,
пропаганду и разработку философских основ мировоззрения революцион¬
но-демократического лагеря. Салтыков-Щедрин занимает определенное и
важное место в борьбе с вульгаризацией материализма, с идеализмом,
агностицизмом, эмпиризмом, философской реакцией — в той борьбе, о ко¬
торой писал Ленин в своих отзывах о Чернышевском.
Философские взгляды Щедрина — важная и существенная глава в
истории материализма в России. Без изучения философских воззрений
Салтыкова-Щедрина нельзя себе представить картину роста и влияния
материализма в России, картину борьбы материализма со всеми разно¬
видностями идеализма во всей ее полноте.
Изучение философских взглядов Салтыкова-Щедрина приобретает
тем более важное значение, что его огромное воздействие на все сферы
общественного сознания способствовало укреплению успехов русской ма¬
териалистической науки, что он выбивал из рук реакции то же отравлен¬
ное оружие, которое и в настоящее время используется философскими
рабами империализма.
Полстолетия, с конца сороковых до начала девяностых годов прошло¬
го века, продолжалась литературная деятельность Салтыкова-Щедрина.
Периоды общественного подъема сменялись периодами общественного спа¬
да, приходили новые поколения, шел сложный процесс дифференциации
и борьбы классовых сил. Его учителя, соратники, товарищи — Белинский,
Чернышевский, Добролюбов и их сподвижники — преждевременно ушли
с арены вследствие ранней смерти или царских репрессий; некоторые бы¬
лые единомышленники превратились в ренегатов. Щедрина отправили
в ссылку, у него отнимали трибуну — закрыли «Современник», закрыли
«Отечественные записки»,— а он неутомимо продолжал свою борьбу, свя¬
то храня и умножая революционно-демократические традиции русской
культуры, создавая идейные предпосылки для торжества марксизма
в России.

Жан Мелье
(К 225-й годовщине со дня смерти)
Акад. А. М. ДЕБОРИН
Французский народ обладает великими революционными традиция¬
ми. Уже в XIII столетии во Франции происходят серьезные выступления
предпролетариата — подмастерьев, учеников и ремесленников — против
хозяев. Но основным участником революционного движения того вре¬
мени было крепостное крестьянство, поднявшееся на борьбу против фео¬
дальной эксплуатации.
В XV и XVI столетиях происходит целый ряд серьезных крестьян¬
ских восстаний, из которых самым значительным было восстание
1594—1596 годов, направленное против короля и дворянства. Оно охва
тило несколько провинций. Крестьяне наряду с экономическими требова¬
ниями выдвинули требования и политического характера. Они направили
всю свою ненависть на дворян-грабителей, сборщиков податей, чиновни¬
ков. В одних местах восстание было подавлено, в других же волнения
крестьян приняли столь широкий размах, что правительство вынуждено
было пойти на «соглашение».
В XVII веке крестьянские восстания не прекращались. В течение
1624—1643 годов таких восстаний было несколько десятков. Часто борьба
крестьян сливалась с борьбой плебейских элементов города. Так, в
1639 году в Нормандии крестьяне поднялись, призывая «к защите и осво¬
бождению угнетенной сторонниками разных партий и сборщиками податей
родины». К ним присоединились и горожане. Кардинал Ришелье устранил
муниципальных и провинциальных представителей власти, сочувствовав¬
ших крестьянам, и направил против восставших четыре тысячи наемни¬
ков, так как они казались ему более надежными. Дворянство тоже при¬
мкнуло к отряду.
В 1644—1647 годах прокатилась новая волна крестьянских и город¬
ских восстаний. В 1648 году в борьбу вступила фронда во главе с бур¬
жуазией и парижским парламентом., который требовал ограничения коро¬
левской власти. Но когда к восстанию примкнули парижские низы,
буржуазия отошла от движения и руководство перешло в руки вельмож
и феодальной знати, которые занялись грабежом и разбоем.
Положение крестьянства продолжало ухудшаться. Города и деревни
нищали, рабочие, ремесленники и население деревень умирали от голода,
который не прекращался в течение десятков лет. Крестьянские волнения
происходили и во второй половине XVII века. Крестьяне требовали отме¬
ны барщины, введения выборных судов и т. д.
Таково было состояние страны в то время, когда жил и работал Жан
Мелье.
Скептики и свободомыслящие предшествующего века подготовили
почву для появления новых людей, людей, не ограничивающихся одним
лишь скептическим отрицанием, а стремящихся сформулировать новое
мировоззрение и новые политические доктрины. Мы не имеем возможно¬
сти подвергнуть здесь анализу деятельность Декарта, Гассенди и его

ЖАН МЕЛЬЕ
119
учеников — Сирано де Бержерака, Мольера и других идейных пред¬
шественников Мелье. Отметим лишь, что Сирано де Бержерак был не
только поэтом, но и философом, защищавшим материалистическую и ате¬
истическую точку зрения. Он написал под влиянием Кампанеллы несколь¬
ко социальных романов. Мольер также был материалистом и атеистом.
О жизни Мелье, этого замечательного мыслителя, мы, к сожалению,
знаем очень мало. Не установлены с точностью даже даты его жизни.
Известно, что он родился в деревне Мазерни в Шампани в семье ткача
либо в 1664 либо в 1678 году и умер или в 1729 или в 1733 году. Образо¬
вание Мелье получил в духовной семинарии. В годы занятий в семинарии
он глубоко изучал сочинения Декарта и Лукреция. Большое влияние на
Мелье оказал также скептик Мишель Монтэнь.
По окончании семинарии Мелье стал священником в местечке Этре-
пиньи, в той же Шампани, где и прожил до конца своих дней. Он скон
чался на шестьдесят пятом году жизни, если годом его рождения считать
1664, а годом смерти 1729.
Мелье оставил неопубликованный труд под названием «Мое заве¬
щание».
«Все были крайне удивлены,— пишет Вольтер,— когда у него
(Мелье.— А. Д.) нашли три манускрипта, по триста шестьдесят шесть
листов в каждом, все три написанные его рукой, подписанные им и оза¬
главленные: Мое завещание». Через некоторое время стали цирку¬
лировать рукописные копии «Завещания».
«Священник Мелье,— пишет Вольтер далее,— этот наиболее своеоб¬
разный феномен, когда-либо наблюдавшийся среди враждебных христи¬
анской религии метеоров, всю свою жизнь втайне трудился, чтобы обру¬
шиться на верования, которые он почитал ложными. При составлении
сво-его произведения против бога, против всякой религии, против библии
и против церкви он не имел других пособий, кроме самой библии и сочи¬
нений Морери, Монтэня и некоторых отцов церкви» (Ж а н Мелье «За¬
вещание». Часть первая, «Жизнь Жана Мелье» (по Вольтеру), стр. 5, 9).
Вольтер узнал о Мелье в 1735 году от Тьерио. Он заинтересовался
Мелье и просил Тьерио прислать ему его манускрипт. «Кто этот деревен¬
ский священник? — спрашивал он в письме к Тьерио.— ...Как! Священ¬
ник — и француз — такой же философ, как Локк?» (там ж е. Переписка
Вольтера по поводу «Завещания» священника Мелье, стр. 12).
Однако о «Завещании» Мелье Вольтер вспомнил только через два¬
дцать семь лет. Он составил «Извлечение» из «Завещания» и издал его
в Голландии.
В письме к Даламберу, написанном в феврале 1762 года, Вольтер
писал: «Я дрожал от ужаса, когда его (Мелье.— А. Д.) читал. Свиде¬
тельство священника, который, умирая, просит прощения у бога в том,
что он учил христианству, может сослужить большую службу неверую¬
щим» (там же, стр. 13). Из конспиративных соображений Вольтер
называет «Завещание» Мелье «Завещанием Антихриста».
В «Извлечении» Вольтер несколько извратил содержание «Завеща¬
ния». Он хотел использовать труд Мелье только для узкопропагандист¬
ских целей, главным образом для антицерковной пропаганды. Хотя Воль¬
тер и говорит, что составитель «Извлечения» (он скрквал, что именно
он является его составителем) чуть ли не дословно передал все мысли
Мелье, но это не соответствует действительности. Вольтер изложил
только то, что имело отношение к религии, и совершенно обошел общефи¬
лософские вопросы; он ни словом не обмолвился об общественных воз¬
зрениях Мелье; его атеистические взгляды он свел к деизму.
Через несколько месяцев после голландского издания появилось вто¬
рое издание «Извлечения». В письме к тому же Даламберу от 12 июля
1762 года Вольтер с удовлетворением констатирует, что «Завещание»
Мелье имеет большое влияние: «Все, кто его читают, остаются убежден¬

120
А. М. ДЕБОРИН
ным'И. Этот человек рассуждает и доказывает. Он говорит в момент смер¬
ти, в момент, когда даже лжецы говорят правду,— вот самый сильный из
всех аргументов. Жан Мелье должен обратить в свою веру весь мир»
(там же, стр. 19).
Нет никакого сомнения в том!, что «Завещание» Мелье сыграло боль¬
шую роль в борьбе против религиозных предрассудков. Вольтер делал
все для распространения «Извлечения». Он привлек к этому делу Да-
ламбера, Гельвеция и Мармонтеля. Вольтер отмечал, что успех был
большой. И действительно, Мелье оказал огромное влияние на француз¬
ских просветителей своей разрушительной критикой религиозных пред¬
рассудков и своим материалистическим мировоззрением). Будучи последо¬
вателем Декарта, Мелье в области философии сделал шаг вперед, пре¬
одолев декартовский дуализм, углубив критику религиозных учений.
В своем «Завещании» он говорит о необходимости ниспровержения суще¬
ствующего строя и установления общности имуществ. При этом он прямо
указывает на свое «Завещание» как на такое произведение, которое
следует в целях пропаганды распространять среди народа. Мелье счи¬
тал необходимым пробудить в народе, и прежде всего в крестьянстве,
сознание своего бесправного и рабского положения; он звал его на рево¬
люционную борьбу против угнетения и эксплуатации.
Связанный как своим происхождением (он был сыном ткача), так
и своей профессией (он был сельским священником) с крестьянской
беднотой, с крепостным крестьянством, Мелье явился идеологом крепостно¬
го аграрного «пролетариата» и отразил в своем учении ненависть дере¬
венской бедноты, задавленной жестокой эксплуатацией и религиозными
предрассудками, к своим угнетателям.
Личная трагедия Мелье состояла в том, что, будучи утопическим
социалистом, атеистом и материалистом, считавшим всякую религию гру¬
бым суеверием и обманом, он в течение всей своей жизни вынужден был
проповедовать этот обман народу.
В своей потрясающей исповеди он поведал нам о своих страдани¬
ях. «...Как я внутренне мучился,— говорил он, обращаясь к народу,—
когда я бывал вынужден проповедовать вам благочестивую ложь, кото¬
рую я ненавидел всей душой... Сколько угрызений совести вызывала во
мне ваша доверчивость! Тысячу раз я готов был публично покаяться, но
страх, превышавший мои силы, меня вдруг удерживал и вынуждал меня
молчать до самой моей смерти» (Ж а н Мелье «Завещание». Предисло¬
вие, стр. V—VI).
В его груди кипела ненависть ко всем притеснителям, тиранам и
эксплуататорам. Он высказывал гениальные мысли, но, повидимому, был
лишен твердости характера, сильной воли, чтобы решиться круто изме¬
нить свою жизнь. Казалось, он мог бы, по крайней мере, сложить с себя
священнический сан. Но он не сделал и этого. Сам Мелье говорит о том,
что его убеждения ничего общего не имели с его профессией. В предсмерт¬
ном своем «Завещании» он отмечает, что его профессия, навязанная ему
в молодости родителями, не связана с его личными убеждениями. Однако
для нас остается все же огромной психологической загадкой пропасть
между Мелье-мыслителем и Мелье-священником.
* * *
В настоящей работе мы ставим своей целью изложить политические
идеи Мелье, а потому вопросов религии будем касаться лишь в той мере,
в какой это необходимо для освещения его политических воззрений.
Религия, говорит Мелье в «Завещании», связана с политикой, так
как она служит тиранам и господствующим классам орудием порабоще¬
ния народа. Духовенство культивирует религиозные предрассудки в этих
именно целях. Отсюда союз духовенства с правителями — с царями,
князьями и вообще с господами. Религия освящает тиранство и оправды¬

ЖАН МЕЛЬЕ
121
вает неравенство, порабощение и угнетение народа. В «Завещании»
Мелье подчеркивает, что все люди от природы равны, одинаково имеют
право пользоваться своей естественной свободой и иметь свою долю
в земных благах.
В обществе существует зависимость и подчинение одних другими.
Иначе общество не могло бы существовать. Но эта зависимость и подчине¬
ние не должны, говорит Мелье, простираться столь далеко, чтобы одним
доставались все блага и все наслаждения, а другим — лишь труд, заботы,
тревоги и страдания. Неравенство, которое существует во всех современ¬
ных обществах, не является «даром» природы, а, напротив, порождено
самими людьми, установлено «законом наиболее сильных».
«Все мы равны от рождения и по происхождению,— пишет Мелье,
ссылаясь на Сенеку,— нет среди нас никого, кто был бы благороднее дру¬
гого, разве только в том случае, когда один обладает большим умом и
более способен к добродетели и просвещению, чем другой. От природы и
от рождения мы все родственники и союзники, ибо происходим от одной
и той же природы и существуем! для одной и той же цели» («Завеща¬
ние». Часть вторая, стр. 6).
Резко выступая против разделения общества на сословия, Мелье
доказывает, что знать, как и королевская власть, произошла от крово
жадных и жестоких родоначальников, которые были тиранами, притесни¬
телями, отцеубийцами, изменниками. Власть, как и самые простые титу¬
лы, приобреталась путем самых ужасных насилий.
В центре политической теории Мелье стоит крестьянство. Освобож¬
дение крестьян, стоявшее на очереди дня, не мыслилось Мелье как чисто
политическое. Он выдвинул хотя и утопические, но более широкие требо¬
вания, вплоть до национализации земли, до осуществления общности
имуществ, вне которого, по его мнению, освобождение народа невозможно.
Мелье говорит о том, что в современном ему обществе чересчур мно¬
го тунеядцев, бездельников, живущих за счет трудящихся. Для оздоров¬
ления общества необходимо прежде всего ликвидировать эти вредные
группы людей, которые угнетают, грабят и притесняют народ.
К этим группам, или «состояниям», Мелье относит, помимо знати,
прежде всего духовенство. Аббаты, священники, монахи, высшее духо¬
венство — это все тунеядцы, питающие отвращение к труду и заставляю¬
щие работать на себя других. К группе тунеядцев и бездельников, выса¬
сывающих из народа всю кровь, Мелье относит также откупщиков, сбор¬
щиков налогов. Лучшее удовольствие для податных откупщиков, сборщи¬
ков налогов, приказных — всех этих мошенников и плутов из соляного
и табачного акциза, говорит Мелье,— это разорять бедных людей.
Господствующие классы обязаны всем своим богатством и могуще¬
ством только народу, только трудящимся, которые, однако, еще не пони¬
мают этого и покорно несут свое бремя.
«Вы не понимаете, бедные люди,— продолжает Мелье,— почему вы
терпите такие мучения и обременены таким непосильным трудом? Это
потому, что вы, подобно труженикам, о которых говорится в евангельской
притче, одни несете на себе все бремя труда и работы, это потому, что вы
и все ваши ближние несете на себе все бремя государства. Вы содержите
не только ваших королей и ваших принцев, которые являются вашими
первым-и тиранами, вы содержите к тому еще все дворянство, все ду¬
ховенство, всех монахов, все судейское и военное сословие, всех подат¬
ных откупщиков, всех чиновников соляного и табачного акциза и, на¬
конец, всех тунеядцев и бесполезных людей, какие только существуют
на земле. Ибо только плодами ваших тяжких трудов живут все эти
люди и все те, как мужчины, так и женщины, которые им служат!» (там
же, стр. 62).
Мелье беспощаден в разоблачении французских королей и, в частно¬
сти, короля Людовика XIV. Он осуждает захватнические войны, которые

122
А. М. ДЕБОРИН
ведутся королями в их личных интересах: «Людовик XIV, прозванный
великим поистине не за великие и похвальные деяния, совершенные им,
ибо он ничего такого не совершил, что заслужило бы этого имени, а за
поистине великие несправедливости, за великое воровство, за великую
узурпацию, за великое разорение и истребление людей, которые соверша¬
лись по его приказанию во всех концах мира, на море и на суше» (там же,
стр. 87).
Ни в одном государстве народ не находится в таком рабстве, в такой
бедности, как во Франции, где король пользуется неограниченной вла¬
стью. Войны с соседними народами обходятся французскому народу
слишком дорого: он оплачивает эти войны своей кровью, своим имуще¬
ством. Вторгаясь в неприятельскую страну, королевские армии разоряют
и опустошают целые страны, истребляя все огнем и мечом.
«Если этот король вел'Ик потому, что он истребил гугенотов в своем
королевстве,— пишет Мелье,— то это было сделано в нарушение эдик¬
тов, которые он в день своего коронования поклялся соблюдать, в нару¬
шение тех привилегий, которые он и его предшественники на престоле так
торжественно гарантировали им в стольких королевских декларациях и
под защитой которых гугеноты жили мирно в течение более ста пятиде¬
сяти лет» (там же, стр. 87—88).
Во всех провинциях Франции стон стоит от притеснений и издева¬
тельств над народом. Повсюду слышны жалобы на тиранию, узурпа¬
цию, воровство и хищения, доведшие народ до сумы, до необходимости
продавать даже свое платье.
«Короли, как и подданные, одинаково подчинены законам,— гово¬
рит Мелье,— и неправильно короли Франции считают себя выше боже¬
ских и человеческих законов. Людовик XIV, видя, что судьба ему благо¬
приятствует, дал себя охотно уговорить, что он послан небом и что, подоб¬
но тому, как существует только одно солнце на небе, так же должен
существовать только один монарх в мире. И в надежде на это король
делает это светило своим девизом. Я бы осмелился сказать королю, я бы
ему охотно высказал то, что один пират ответил раз Александру Великому,
когда тот стал укорять его за его разбои. Я, сказал пират, маленький
разбойник, ты же большой разбойник, ибо, не довольствуясь тем коро¬
левством, которое бог тебе дал, ты хотел бы завоевать весь мир» (там
же, стр. 89—90).
Снова и снова возвращаясь к положению крестьянства в дореволю¬
ционной Франции, Мелье говорит о его бесправии, о притеснениях, кото¬
рым оно подвергалось. Французские крестьяне являются в полном смысле
слова рабами тех, кто присвоил себе землю и заставляет их работать
на себя: «...Нет ничего более низкого и презренного, ничего более
жалкого, чем французский крестьянин, ибо он работает только для власть
имущих и знатных и, несмотря на весь свой труд, еле добывает хлеб для
самого себя. Одним словом, крестьяне являются полными рабами власть
имущих и знатных, землю которых они обрабатывают в качестве рабочих,
или арендаторов. Они не менее притесняются государственными налогами
и пошлинами, чем частными поборами, налагаемыми на них их господами,
не считая уже того, что требует несправедливо духовенство от этих самых
несчастных бедняков. В самом деле, ежедневно мы наблюдаем притесне¬
ния, насилия, несправедливости и обиды со стороны знатных по отноше¬
нию к бедным» (там же, стр. 14—15).
Все эти лишения и притеснения вынуждают крестьян «желать, чтобы
произошла революция в государстве, так как они надеются, что она улуч¬
шит их положение» (там же, стр. 90).
Ратуя за интересы трудящихся, Мелье призывал их к революцион¬
ным действиям. Он понимал, что без революции освобождение трудя¬
щихся невозможно. Именно признание необходимости революции отли¬
чает Мелье от утопистов того времени. Путь к освобождению трудящихся

ЖАН МЕЛЬЕ
123
Мелье видел не в моральном усовершенствовании людей, а в революцион¬
ной борьбе. Он не признавал никаких компромиссов с господствующими
классами, которые, по его мнению, должны быть свергнуты и ликвиди¬
рованы.
Мелье зовет граждан на борьбу, на революцию. Временами его оже¬
сточение против существующего строя доходило до такой степени, что
он призывал к убийству тиранов. Где, восклицал он, благородные защит¬
ники свободы, изгнавшие из своих стран королей и тиранов и давшие
право каждому желающему убить их? «Почему не видно больше этих
благородных защитников гражданской свободы? Почему нет их теперь,
чтобы смести всех царей с лица земли, чтобы преследовать угнетателей
и вернуть сзободу народам? Почему нет больше тех славных писателей и
тех славных ораторов, что порицали тиранов, громили их тиранию и су¬
рово клеймили в своих писаниях их пороки, их неправедность и их дурное
правление? Почему нет их теперь, чтобы громогласно порицать тиранов
притеснителей, чтобы всенародно громить их пороки и всю неправедность
их дурного правления, чтобы печатными разоблачениями сделать их гнус¬
ными и презренными в глазах всех, и, наконец, чтобы призывать все
народы сбросить с себя нестерпимое иго их тиранического господства?»
(«Завещание». Часть первая, стр. 220).
Мелье, этот сельский священник, явился поистине провидцем прибли¬
жавшейся революции. Он оказался более проницательным, чем все уче¬
ные, политики, писатели и философы того времени. Все, что было выска¬
зано им как пожелание,— свергнуть короля и весь старый, прогнивший
строй, расправиться с тиранами,— все это осуществилось. Однако завет¬
ной мечтой Мелье было не только свержение тиранов, но и установление
общности имуществ.
Мелье по праву должен считаться крупнейшим политическим мысли¬
телем, выдающимся предшественником французского утопического социа¬
лизма первой половины XIX века. Он не только дал замечательный для
своего времени анализ политического положения Франции того периода,
не только вскрыл причины рабского положения крестьянства и всего тру¬
дящегося народа, но и правильно указал выход из этого положения, при-
зьтая к революции, которая и совершилась через шестьдесят лет после
написания им его замечательного труда. Для пропаганды революционных
идей Мелье рекомендовал распространять нелегальную литературу. Он
призывал к созданию организаций для борьбы, к объединению сил, при¬
чем не только в национальном, но и в международном масштабе: «Объ¬
единяйтесь же, народы, если вы обладаете каким-нибудь разумом! Объ¬
единяйтесь все, если есть в вас достаточно мужества, чтобы освободиться
от ваших общих бедствий! Ободряйте друг друга на это столь благород¬
ное, столь великое, столь важное дело! Начинайте сперва с тайного обмена
мнениями и настроениями. Распространяйте повсюду наиболее ловким
образом всякие, подобные хотя бы моему, писания, которые выясняли бы
всем пустоту религиозных заблуждений и суеверий и которые делали бы
повсюду ненавистным тираническое господство всех князей и царей. Помо¬
гайте друг другу в этом, столь справедливом и столь необходимом деле,
затрагивающем общие интересы всех народов. То, что вас губит в этих
случаях,— это то, что вы друг друга уничтожаете, выступая друг против
друга вместо того, чтобы совместно бороться за общее вам дело» (там
же, стр. 227).
Таким образом, Мелье даже указал, как надо готовиться к револю¬
ции: объединиться всем, кто согласен вступить на этот путь, выработать
«по общему соглашению» план борьбы. Для обмена мнениями выпускать
литературу, в которой разъяснялись бы задачи и методы борьбы. Мелье
неоднократно подчеркивал, что дело освобождения народа есть дело са¬
мого народа. Ни на кого не следует вам надеяться, «Ваше спасение
в ваших руках»,— говорил он, обращаясь к народу.

124
А. М. ДЕБОРИН
Для освобождения трудящихся, и прежде всего обездоленного и угне¬
тенного крестьянства, для свершения революции необходимо, подчерки¬
вал Мелье, ниспровергнуть всех тиранов и эксплуататоров, ликвидировать
дворянство, которое притесняет и давит парод, князей и королей, офице¬
ров, интендантов, губернаторов, сборщиков податей и налогов, канцеляр¬
ских и других чиновников, прелатов, духовных чинов, епископов, аббатов,
монахов — всех этих «загребателей барышей и доходов», а также разных
господ, дам, барышень, которые только и делают в жизни, что развле¬
каются, между тем как бедный народ должен трудиться денно и нощно,
терпеть голод и холод и нести на своих плечах «все бремя государства».
«Никакой надобности во всех этих людях у вас нет,— говорит Мелье
народу,— вы легко обходитесь без них, они же без вас ни в каком случае
обходиться не могут» (там же, стр. 230).
Таким образом, Мелье явился во Франции первым, кто выступил с
революционной программой, направленной на ликвидацию господства
всех эксплуататоров и угнетателей народа, как светских, так и духов¬
ных. Но Мелье имел и положительную программу, сердцевину которой
составляло требование ликвидации частной собственности на землю, кото¬
рую он считал главным злом современного ему общества, и установление
общности имуществ (идея, явившаяся логическим следствием его мате-
риалистически-атеистического мировоззрения) г.
Вот основное содержание положительной программы Мелье:
Общество должно составлять одну семью. Люди должны жить в мире
и видеть друг в друге братьев и сестер. Их имущество должно быть обоб¬
ществлено.
Все члены общества должны иметь необходимую пищу, быть хорошо
одетыми, жить в хороших квартирах, заниматься трудом под руковод¬
ством наиболее мудрых и воодушевленных идеей общественного блага
людей.
«Все города и другие общины, находящиеся по соседству друг от
друга, будут также со своей стороны стремиться к союзу и к ненаруши¬
мому соблюдению мира и доброго согласия между собой с тем, чтобы
взаимно приходить на помощь друг другу в нужде, без чего обществен¬
ное благо не может быть осуществлено и большинство людей по необ¬
ходимости оставались бы бедными и несчастными» (там же. Часть вторая,
стр. 49—50).
Каждый должен быть обеспечен всем необходимым — вот лозунг
Мелье. «Если бы люди,— говорил он,— владели и пользовались сообща
и на равных правах богатствами, благами и удобствами жизни, если
бы они все одинаково занимались каким-нибудь честным и полезным
трудом или, по крайней мере, каким-нибудь честным и полезным про¬
мыслом, и если бы они мудро распределяли между собою земные блага
и плоды их трудов и промышленности, они могли бы все жить в счастьи
и довольстве» (гам же, стр. 60—61).
При общности имуществ всякий имел бы достаточно средств для
хорошей жизни. Исходя из правильной мысли о том, что частная соб¬
ственность — корень зла и всевозможных бедствий человечества, кро¬
вопролитных войн, самых отвратительных и ужасающих преступле¬
ний,— Мелье утверждал, что при общности имуществ не будет необходи¬
мости прибегать к мошенничеству, к воровству, к убийствам, к обману
для защиты своей собственности.
Обращаясь к трудящимся, он писал: «При таком строе (т. е. при
общности имуществ. — А. Д.) никому не пришлось бы убивать, так ска-
1 Вольтер в «Извлечении» из «Завещания» Мелье использовал только те части
его труда, которые были нужны ему для просветительских целей, для борьбы с католи¬
ческой церковью. Вольтер сознательно скрыл от французского народа общественные
взгляды Мелье. Он обошел молчанием и его общефилософские воззрения. Полное
издание «Завещания» Мелье, в трех томах, появилось только в 1864 году.

ЖАН МЕЛЬЕ
125
зать, самого себя чрезмерной усталостью и чрезмерным трудом, как это
делает в настоящее время бесчисленное множество бедняков, которые
как бы принуждены убивать себя чрезмерной усталостью и чрезмерным
трудом, чтобы справиться с теми повинностями, исполнения которых от
них беспощадно требуют. Никому, говорю я, не придется убивать себя
чрезмерным трудом и усталостью, ибо все будут трудиться и никто не бу¬
дет жить в праздности» (там же, стр. 61—62).
Мы передали основное содержание «Завещания» Мелье, придержи¬
ваясь, по возможности, подлинника.
Жан Мелье был выдающимся, оригинальным мыслителем первой
четверти XVIII столетия. Он сумел преодолеть декартовский дуализм,
утвердить философский материализм, разумеется, в соответствии с уров¬
нем знания того времени.
«Стоит, напршлер, только предположить, что материя вечна,— писал
Мелье,— что она существует сама собой и в самой себе имеет свое на¬
чало,— предположение очень простое и весьма естественное,— и станет
совершенно ясно, что в этом предположении нет ничего невозможного.
Ибо: 1) совершенно ясно, что материя существует, что это не вообра¬
жаемое и не химерическое существо, 2) столь же ясно, что определен¬
ные части материи способны подвергаться делению и что вся материя
способна к движению; и мы фактически видим, что материя движется;
ни в одном из этих пунктов мы не можем сомневаться. Почему же в
таком случае не предположить, что материя действительно вечна и что
она действительно движется сама собой, раз мы, с одной стороны, не
видим в этом никакого противоречия, а с другой — не видим и не мо¬
жем видеть ничего такого, что могло бы создать ее или сообщить ей
движение? Наконец, нельзя сомневаться, что всеобщее бытие имеет от
самого себя свое существование и движение, ибо от кого еще могло бы
оно получить то и другое? Несомненно, оно не могло их получить ни от
кого на свете. Но сама материя и есть это всеобщее бытие, и стоит
только предположить это, как мы получаем ясный принцип, способный
не только устранить все трудности, все несообразности и нелепости,
необходимо вытекающие из теории творения, но способны также от¬
крыть легкий путь к физическому и моральному познанию и объясне¬
нию всех явлений природы. Ибо одна эта идея всеобщей материи, кото¬
рая движется по различным направлениям и благодаря различным
конфигурациям своих частей, может ежедневно изменяться тысячью раз¬
личных способов, дает нам ясно понять, что все, что есть в природе,
может возникнуть в силу естественных законов движения, благодаря
одним лишь конфигурациям, сочетаниям и модификациям частей мате¬
рии» (там же, стр. 102—104).
Мелье едко высмеивает картезианцев и всех дуалистов, утверждаю¬
щих, что существуют две субстанции — духовная и телесная. Он отвер¬
гает их «смешное», как он выражается, учение о бестелесности и бес¬
смертии души, ниспровергая всякий философский дуализм.
Борясь с картезианством, Мелье доказывает, что не существует
двух субстанций. «То, что мы называем нашей душой и нашим телом,
представляют оба вместе только одну жизнь и одно живое существо,
а не две жизни и два живых существа; смешно,— говорит Мелье,—
что наши картезианцы желают различать два отдельных рода жиз¬
ни и живых существ; смешно, что они желают различать два рода жиз¬
ни и два различных принципа в одной и той же личности» (там же,
стр. 275).
Мелье издевается над картезианцами, считающими мысль субстан¬
цией. Мысль не есть субстанция, и было бы смешно, говорит он, утвер¬
ждать, что мысль может быть бессмертной. Неужели картезианцы мо¬
гут думать, что «все человеческие мысли суть субстанции, которые мо¬
гут существовать вне человеческих голов и порхать в воздухе, подобно

123
А. М. ДЕБОРИН
мушкам. Было бы интересно наблюдать,— иронизирует Мелье,— как из
всех человеческих голов вылетают подобного рода рои мыслей» (там же,
стр. 272).
«Если бы наша душа,— продолжает свои рассуждения Мелье,— бы¬
ла бестелесной и разумной субстанцией, т. е. была бы способна созна¬
вать и чувствовать по своей собственной сущности, и если бы она дей¬
ствительно отличалась от материи, то она сама по себе сознавала и чув¬
ствовала бы с непосредственною достоверностью, что она действительно
является бестелесной субстанцией, отличающейся от материи так же,
как мы знаем и чувствуем само по себе с непосредственной достоверно¬
стью, что мы являемся телесными субстанциями, ибо мы не имеем
никакой нужды в чем-либо другом, кроме нас самих, для того, чтобы
почувствовать и сознавать с достоверностью наш телесный характер.
Так же обстояло бы дело с душой, если бы она была действительно
бестелесной субстанцией и могла бы легко и с уверенностью сама себя
отличить от материи. Но известно, что душа себя не сознает и не чув¬
ствует себя бестелесной субстанцией, потому что, если бы она созна¬
вала и чувствовала себя такой, то никто бы не мог сомневаться в ее
бестелесности, так как каждый из нас сознавал и чувствовал бы сам по
себе, что она действительно такова. Но никто не знает и не чувствует
этого: следовательно, душа не является бестелесной субстанцией, как
утверждают наши картезианцы» (там же, стр. 276—277).
С негодованием Мелье обрушивается на картезианцев за их отно¬
шение к животным, как к простым машинам.
«Это мнение картезианцев,— говорит Мелье,— заслуживает полно¬
го осуждения не только потому, что оно ложное и смешное, но и потому,
что оно ненавистное и отвратительное, так как оно, очевидно, заглушает
в сердце человека всякие мягкие и благожелательные чувства к живот¬
ным и вкушает по отношению к ним жестокие чувства» (там же, стр. 311).
Мелье решительно отверг всякую религию и провозгласил необходи¬
мость революции, в результате которой должно быть уничтожено старое
общество и построено новое, основанное на общности имуществ.
Мелье явился отцом французскою материализма и атеизма XVIII ве¬
ка и предтечей французского утопического социализма и коммунизма.
Начиная с пятидесятых годов XVIII века стали появляться коммунисти¬
ческие произведения, носящие утопический характер. Мы имеем в виду
«Базилиаду» и «Кодекс природы» Морелли, сочинения Мабли и других
авторов, которые проповедовали равенство и развивали идею общности
имуществ.
Но надо прямо сказать, что как ни интересны эти произведения,
они стоят, по нашему мнению, ниже «Завещания» Мелье уже потому,
что авторы их были идеалистами. Никто из них не сумел подняться до
материалистически-атеистического мировоззрения.
Исходя из материалистического миропонимания, Мелье создал
свою этику и политику. Он ратовал за воспитание в человеке гуманных
чувств; проповедовал солидарность и взаимопомощь между трудя¬
щимися, уничтожение эксплуатации, свержение жестоких правителей и
угнетателей народа. Его выводы о необходимости революционного пе¬
реворота и установления общества, основанною на общности иму¬
ществ, вытекали из всею его мировоззрения.
В «Заключении» первой части «Завещания» Мелье, обращаясь к
народу, говорит следующее:
«Вы всегда будете несчастны и всегда будете бедствовать, вы и
ваши потомки, пока вы будете терпеть над собою господство тиранов и
пока вы будете признавать заблуждения, обманы и пустые суеверия
культа богов и их идолов; вы будете несчастны и будете бедствовать,
вы и ваши потомки, пока не установятся между вами справедливые
взаимоотношения и пока будет между вами такое разительное неравен¬

ЖАН МЕЛЬЕ
127
ство положений и состояний; вы будете несчастны и будете бедство¬
вать, вы и ваши потомки, пока вы будете стремиться, в ущерб общему
благу, присваивать себе каждый в отдельности то, что у вас всех имеет¬
ся, и пока вы не пожелаете складывать всё сообща в каждом приходе,
чтобы сообща пользоваться благами земли и плодами ваших трудов;
вы будете несчастны и будете бедствовать, вы и ваши потомки, пока
блага и бедствия жизни будут столь несправедливо распределяться меж¬
ду вами,— ибо ведь отнюдь не справедливо, чтобы одни были обремене¬
ны зсеми тяготами труда и всеми жизненными лишениями, тогда как
другие, без тягот и без труда, одни лишь наслаждаются всеми благами
и всеми удобствами жизни. Наконец, вы будете несчастны и будете бед¬
ствовать, вы и ваши потомки, пока вы не объединитесь все или пока
вы, по крайней мере, не сговоритесь единодушно и тайно—освободиться
совместными усилиями от общего рабства, в котором вы все прозя¬
баете, под нестерпимым игом тиранического господства князей и под
отвратительным игом пустых и суеверных обрядов ложной религии,
заставляющей вас служить, опасаться и поклоняться ложному и вы¬
мышленному божеству, которое, как я это уже ясно показал, не в со¬
стоянии вам принести ни блага, ни зла» («Завещание». Часть первая,
стр. 232—233).
* * *
«Завещание» Мелье, которое в сороковых годах распространялось
в рукописных копиях, а позже благодаря Вольтеру неоднократно изда¬
валось в Голландии и в Париже (как уже было сказано выше), оказало
огромное влияние на широкие круги интеллигенции. Борьба Мелье против
религии явилась также борьбой против деспотизма, против королевского
самовластия, против режима угнетения и феодальной эксплуатации.
Начиная с шестидесятых годов стали появляться одно за другим
произведения Гольбаха: «Разоблаченное христианство», «Священная за¬
раза», «Карманное богословие», «Здравый смысл» и, наконец, «Система
природы». Несколько раньше появились «Философские письма» Вольтера,
«Философские мысли» Дидро. В 1758 году вышло в свет сочинение Гель¬
веция «Об уме», в 1756 году — «Естественная религия» Вольтера и т. д.
Так как абсолютизм Людовиков покоился на прочном союзе като¬
лической церкви с феодальной знатью, то удары, наносимые этой лите¬
ратурой католицизму и христианству вообще, подрывали одновременно
основы политической власти Бурбонов. Критика религии обращалась
в критику существующего режима.
В этот период сильно ухудшилось хозяйственное и финансовое по¬
ложение страны. Народ нищал и голодал, в особенности крестьянство,
которое не переставало «бунтовать». В 1754 году революционное броже¬
ние было настолько велико, что стал возможен взрыв революции. Д’Ар-
жансон 1 еще в 1743 году писал, что «революция в таком государстве
вполне возможна» (Феликс Рок эн «Движение общественной мысли во
Франции в XVIII веке», стр. 123. 1902). О событиях 1753—1754 годов
д’Аржансон говорил: «Падение религии во Франции нельзя приписать
английской философии, так как в Париже она приобрела только какую-
нибудь сотню сторонников философов. Причина его кроется в доходя¬
щей теперь до крайности ненависти к священникам. Ни один служитель
церкви не осмеливается показаться на улице, не рискуя быть освистан¬
ным».
Все сказанное выше свидетельствует о том, что «Завещание» Мелье
сыграло большую роль в революционной пропаганде, в борьбе против
религии и деспотизма, в подготовке Французской революции 1789 года.
1 Маркиз Д’Аржансон принадлежал к аристократии и одно время был министром
при Людовике XV, затем вышел в отставку и перешел в аппозицию к правительству.

Сельскохозяйственное производство
и наука о почве
С.	П. АНИКЕЕВ
Советский народ под руководством Коммунистической партии впер¬
вые в истории человечества создал социалистическое общество и теперь
осуществляет постепенный переход от социализма к коммунизму. В этом
грандиозном созидании новой жизни активная роль принадлежит совет¬
ской науке, советским ученым.
Для того, чтобы обеспечить непрерывный рост всего общественного
производства и его совершенствование, необходимо в самых широких мас¬
штабах внедрять в народное хозяйство достижения науки и передовой
опыт. Только такое развитие социалистической экономики способно обес¬
печить достаточное количество продуктов, необходимых для удовлетво¬
рения непрерывно растущих потребностей советского народа.
Решения XIX съезда и сентябрьского Пленума ЦК КПСС являются
в настоящее время руководством, программой строительства коммуни¬
стического общества.
Советский народ, успешно справившись с вопросами индустриализа¬
ции и исходя из основной цели социалистического производства — макси¬
мального удовлетворения постоянно растущих материальных и культур¬
ных потребностей всего общества,— может теперь приступить к разреше¬
нию задачи создания обилия предметов народного потребления.
Для обеспечения крутого подъема производства предметов народ¬
ного потребления надо прежде всего ускорить темпы развития сельского
хозяйства, снабжающего население продовольствием и легкую промыш¬
ленность сырьем.
За годы Советской власти сельское хозяйство нашей страны измени¬
лось коренным образом. Вместо мелких, малотоварных и неспособных к
внедрению в производство передовой техники единоличных крестьянских
хозяйств у нас созданы крупные хозяйства социалистического типа — кол¬
хозы. Колхозы и совхозы обеспечили непрерывный рост производительно¬
сти труда в сельском хозяйстве и высокую его товарность. Из года в год
увеличивается производство сельскохозяйственной продукции. Однако
нынешний уровень и темпы развития сельского хозяйства не отвечают воз¬
росшим требованиям социалистического общества; больше того: они не
соответствуют возможностям, заложенным в колхозном строе и современ¬
ной технической оснащенности сельского хозяйства.
Решения сентябрьского Пленума ЦК КПСС и последующие поста¬
новления ЦК Коммунистической партии и Совета Министров СССР явля¬
ются ярким образцом творческого подхода Коммунистической партии к
вопросу строительства коммунизма.
Эти постановления вскрыли недостатки в области сельского хозяйства
и явились программой решения неотложных задач в области животно¬
водства, увеличения производства картофеля и овощей, повышения уро¬
жайности зерновых и технических культур, улучшения работы машинно-
тракторных станций.

СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО И НАУКА О ПОЧВЕ
129
Выполнение этой грандиозной, но совершенно реальной программы
обеспечит дальнейшее укрепление союза рабочего класса и колхозного
крестьянства и явится крупным шагом вперед в развитии нашей страны
по пути к коммунизму.
Советская сельскохозяйственная наука, в том числе и почвоведение,
решая насущные вопросы колхозно-совхозного производства, содействует
подъему социалистического сельского хозяйства. Но успешному развитию
материалистического, мичуринского направления в сельскохозяйственной
науке всячески препятствовало антинаучное, реакционное направление —
вейсманизм-морганизм.
Перед советскими учеными встала неотложная задача — расчистить
путь для развития сельскохозяйственной науки. Эта задача была выпол¬
нена ими под руководством ЦК КПСС на исторической августовской сес¬
сии ВАСХНИЛ в 1948 году. Решения сессии обусловили коренной пово¬
рот в развитии советской агробиологической науки. Партией и прави¬
тельством были созданы необычайно благоприятные условия для ее
расцвета. Тем не менее эти условия не были до конца использованы.
Сельскохозяйственная наука, как констатировал в отчетном докладе на
XIX съезде нашей партии Г. М. Маленков, все еще отстает от запросов
колхозного и совхозного производства..
Постановления сентябрьского Пленума ЦК КПСС требуют значи¬
тельного повышения культуры земледелия, поэтому никак нельзя
ограничиваться селекцией и семеноводством. Важнейшей задачей являет¬
ся непрерывное и эффективное повышение плодородия почв путем внед¬
рения в производство правильных травопольных севооборотов, хорошей и
своевременной обработки почв, испытанной системы удобрения.
Потребности социалистического сельского хозяйства вызывают необ¬
ходимость дальнейшего творческого развития материалистической науки
о почве.
Практика капиталистического земледелия в США и странах Запад¬
ной Европы, наоборот, тормозит развитие научного почвоведения, которое
все еще пробавляется реакционнейшей «теорией». неизбежности убыва¬
ния плодородия почв.
* * *
В наше время существуют две прямо противоположные'системы: со¬
циалистическая, где господствующим мировоззрением является диалек¬
тический материализм, и капиталистическая, где господствуют идеализм
и метафизика.
Все важнейшие явления современного капиталистического общества,
весь противоречивый процесс его развития определяются основным эко¬
номическим законом капитализма, требующим обеспечения максималь¬
ной капиталистической прибыли путем эксплуатации, разорения и обни¬
щания большинства населения данной страны, путем закабаления и си¬
стематического ограбления народов других стран, особенно отсталых
стран, наконец, путем войн и милитаризации народного хозяйства,
используемых для получения наивысших прибылей.
Действие основного экономического закона капитализма сказывается
на сельскохозяйственном производстве и сельскохозяйственных науках,
в том числе и почвоведении.
«Все существовавшие до сих пор способы производства,—писал
Энгельс,— имели в виду только достижение ближайших, наиболее непо¬
средственных полезных эффектов труда. Дальнейшие же последствия,
появляющиеся только позднее и оказывающие действие благодаря по¬
степенному повторению и накоплению, совершенно не принимались в рас¬
чет» («Диалектика природы», стр. 142).
Хищническое использование земли в классовом обществе, в осо¬
бенности при капитализме, приводит к расхищению реальных, созданных
Я- «Вопросы философии» № 1.

130
С. П. АНИКЕЕВ
самой природой богатств. В эгоистические расчеты буржуа не входят
заботы о будущем человечества. Они думают об одном: как можно боль¬
ше получить прибыли от вкладываемого ими капитала в земледелие, не
считаясь с последствиями.
Частная собственность на землю, полная зависимость подбора сель¬
скохозяйственных культур для посева и определения размера площадей
под ними от рыночной конъюнктуры исключают возможность ведения
сельского хозяйства на научных основах. Постоянное культивирова¬
ние одних и тех же растений — кукурузы, пшеницы,— диктуемое инте¬
ресами рынка, приводит в короткий срок к сильному падению плодо¬
родия почв.
«...Всякий прогресс капиталистического земледелия,— пишет
К. Маркс,— есть не только прогресс в искусстве грабить рабочего, но и
в искусстве грабить почву, всякий прогресс в повышении ее плодородия
на данный срок есть в то же время прогресс в разрушении постоянных
источников этого плодородия. Чем более известная страна, как, напри¬
мер, Соединенные Штаты Северной Америки, исходит от крупной про¬
мышленности как скрытого базиса своего развития, тем быстрее этот
процесс разрушения. Капиталистическое производство, следовательно,
развивает технику и комбинацию общественного процесса производ¬
ства лишь таким путем, что оно подрывает в то же самое время
источники всякого богатства: землю и рабочего» («Капитал», Т. I,
стр. 509—510. 1952).
Следовательно, капиталистическое земледелие не может принять
современные научные методы использования почв как средства произ¬
водства. Больше того, непосредственные данные из истории капитали¬
стического земледелия свидетельствуют о том, что капиталистическая
система противодействует рациональному земледелию.
Вторичное засоление, эрозия почв, черные бури и другие виды
разрушения почв в США достигают размеров национального бед¬
ствия, с последствиями которого придется бороться нескольким поколе¬
ниям людей. Преступное расхищение богатств природы капиталисты
пытаются оправдать с помощью всякого рода «теорий» . и «законов»,
носящих реакционный, человеконенавистнический, мальтузианский ха¬
рактер.
Столь же излюбленные, сколь и неверные, тенденциозные выводы
буржуазных ученых о неизбежности убывания плодородия почв объяс¬
няются помимо метафизического подхода к изучению процессов приро¬
ды желанием во что бы то ни стало замести следы хищнического отно¬
шения к земле и рабочему.
Всю гниль буржуазной экономической и агрономической науки
вскрыл В. И. Ленин в своей уничтожающей критике «закона» убываю¬
щего плодородия. Он показал, что буржуазные ученые — экономисты и
агрономы — в целях оправдания эксплуатации народных масс выдума¬
ли так называемый закон убывающего плодородия. Они стараются под¬
вести «научную» базу под человеконенавистнические, -мальтузиан¬
ские теории о том, что производство продуктов питания и других
средств потребления отстает от роста народонаселения, что обнищание
широких масс трудящихся есть не результат пороков капиталистиче¬
ского способа производства, а вечный, естественный закон развития че¬
ловеческого общества.
Марксистско-ленинская аграрная наука показала полную несостоя¬
тельность мальтузианских теорий и пресловутого «закона» убывающего
плодородия.
Апологеты буржуазии, маскируя хищнический характер капиталисти¬
ческого сельского хозяйства, создают «науку», якобы доказывающую, что
трудящиеся города и деревни не могут выйти из угнетенного и бесправ¬
ного положения, так как повсюду действует «закон» убывающего плодо-

СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО И НАУКА О ПОЧВЕ
131
родия почвы. Ленин писал, что об этом «законе» кричат только предста¬
вители буржуазной науки.
В действительности виновата не земля, не природа, окружающая че¬
ловека, а капиталистический способ производства, тормозящий развитие
производительных сил в сельском хозяйстве и не позволяющий правильно
их использовать. Земля, как отмечал еще Маркс, способна постоянно
улучшаться, если правильно обращаться с нею.
Характер капиталистического земледелия определяет собой и харак¬
тер науки о почве в капиталистических странах.
Одним из главных показателей теоретического уровня науки о поч¬
ве является решение ею вопроса о принципах классификации почв.
Советское почвоведение считает, что в основу классификации почв
должно быть положено их существенное свойство — плодородие.
А так как существенные свойства отражают основные взаимосвязи
предметов и явлений, взятые в их развитии, для построения научной
классификации наряду с основным свойством почвы—плодородием —
привлекаются также материалы анализа условий возникновения и разви¬
тия почвы.
Если посмотреть, на каких научных основах строится почвенная
классификация, скажем, в Соединенных Штатах Америки, то оказывает¬
ся, что там нет ни единой классификации почв, ни единой теоретиче¬
ской основы для нее. Американские почвоведы разрабатывают классифи¬
кацию почв в соответствии с запросами капиталистического сельского
хозяйства, зависящего от конъюнктуры рынка. В Америке имеется целая
серия «прикладных» классификаций, в основу которых положены грубо
эмпирические материалы статистики (средние урожаи, поземельные на¬
логи и т. д.).
Несовместимость подлинно научных принципов с характером капита¬
листического сельского хозяйства и его запросами вызывает чувство недо¬
вольства у многих ученых. Некоторые из них пытались и пытаются со¬
здать генетическую классификацию почв страны на основе принципов рус¬
ской школы почвоведов, но, лишенные материальной основы — научно
организованного производства, — они ничего, кроме эклектических схем,
создать не могли и не могут.
Один из известных почвоведов Америки, Ганс Иенни, в своей моно¬
графии «Факторы почвообразования» делает попытку систематизиро¬
вать факты, относящиеся к почве, не с помощью классификации, а путем
установления количественных законов, которые, как он утверждает, мож¬
но трактовать математически.
Почвообразование связано преимущественно с явлениями биологи¬
ческими. Они лежат в его основе. Поэтому при изучении почв следует
пользоваться главным образом методами, выработанными циклом био¬
логических наук, что безусловно не исключает применения методов сопут¬
ствующих наук.
Представляет большой интерес решение научных вопросов о почве
В. Р. Вильямсом.
В своем классическом труде «Почвоведение. Земледелие с основами
почвоведения» Вильямс дает определение предмета своего исследования,
исходя из докучаевского положения о почве как естественно-историческом
теле, имеющем особые законы развития. Разделяя мысль Докучаева о
том, что этому естественно-историческому телу присуще огромное коли¬
чество самых разнообразных свойств, Вильямс на этом не останавли¬
вается. Его прежде всего интересует, какие именно из существенных
свойств почвы имеют непосредственное отношение к деятельности людей,
к их общественному производству, какие из этих свойств прежде все¬
го практически используются людьми. Вильямс установил, что таким
существенным свойством почвы является ее плодородие, ее способность
производить урожай растений. И ученый посвящает всю свою мно-

132
С. П. АНИКЕЕВ
голе'тнюю научную деятельность раскрытию этого главного свойства
почвы.
Не так подходит к этому вопросу Г. Иенни. Он отвергает необхо¬
димость рассматривать почву как объект, связанный с человеческой дея¬
тельностью.
Из всех определений почвы, данных различными буржуазными уче¬
ными, Иенни считает наиболее приемлемым определение Раманна, рас¬
сматривавшего почву как верхний, выветривающийся слой твердой зем¬
ной коры. «Это определение,— пишет Иенни,— является научным
в том смысле, что в нем нет ссылок на выращивание растений или
на какое-либо иное утилитарное значение почвы» («Факторы почво¬
образования», стр. 14). Иенни, как видно, не желает ставить предмет сво¬
его исследования ни в какую связь с практической деятельностью лю¬
дей. Но теряя связь с практикой, он тем самым отходит и от науки.
Иенни пишет о факторах почвообразования: «Они не являются ни си¬
лами, ни причинами, ни проявлениями энергии и не принадлежат обя¬
зательно к окружающим условиям. Они имеют лишь одну общую черту.
Они являются независимыми переменными, определяющими почвенную
систему» и далее: «Мы понимаем, конечно, что для повседневного
употребления удобно представлять себе некоторые почвообразующие
факторы как «созидатели». Однако, при более глубоком критическом
анализе всех факторов причинная точка зрения ведет к такому логиче¬
скому усложнению, что предпочтительнее отбросить ее вовсе...» (там
же, стр. 31—32).
Игнорирование принципа причинности совершенно не ново; Иенни
приближается к идеалистам типа Шредингера, Джинса и им подобных.
Их цель — сделать невозможным научное познание мира, затушевать
действительные связи между явлениями и предметами природы и тем са¬
мым облегчить буржуазным ученым «создание» законов и теорий, выгод¬
ных их хозяевам, оправдывающих их разбой как в своих странах, так и
за рубежом.
Иенни отходит от науки, когда пытается установить исторический
путь развития почвы. Он считает, что почва непрерывно изменяется в од¬
ном лишь направлении; она проходит стадии «незрелых почв», «полузре¬
лых» и, наконец, достигает «зрелого состояния», когда всякое движение и
развитие прекращается.
Зрелыми почвами Иенни считает такие, в которых в силу абиоти¬
ческих процессов происходит полное выщелачивание продуктов вывет¬
ривания и устанавливается «равновесное состояние», то есть далее они
уже не изменяются. Эти теоретические соображения он старается подкре¬
пить фактическими материалами, взятыми из «исследований» других бур¬
жуазных ученых. Так, например, он приводит данные Хасинка о том, что
на голландских польдерах в порядке естественного течения процессов
карбонаты выщелачиваются из почв через триста лет. Но он не принимает
во внимание капиталистического способа ведения хозяйства на этих поч¬
вах. В таком же плане «исследует» он и остальные свойства почвы, по су¬
ществу оправдывая хищнический капиталистический способ ведения хо¬
зяйства. Иенни лишь «по-новому» обосновывает «закон убывающего пло¬
дородия», «по-новому» объясняет «учение» Мальтуса.
Во всех рассуждениях Иенни о почве чувствуется родство его взгля¬
дов с воззрениями американской геоботанической школы Клементса,
усердно проповедующей наступление конца всякой изменчивости в рас¬
тительном мире, так называемого климакса.
Из этих и им подобных «теоретических» основ почвоведения делаются
практические выводы. Так, например, небезызвестный махровый реакцио¬
нер, директор отдела охраны природы Панамериканского союза Вильямс
Фогт в своей книге «Путь к спасению», жульнически оперируя научными
категориями и положениями почвоведения, заключает, что плодородие

СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО И НАУКА О ПОЧВЕ
133
почв, находящихся в земледельческой культуре, должно неизбежно па¬
дать, что здесь действует закон природы, и никакая техника и никакая
наука этого процесса предотвратить не могут. Непрерывное обнищание
народа, деградация культуры и науки, или, как он выражается, «циви¬
лизации», есть следствие этого непреложного закона природы, а не капи¬
талистического способа ведения хозяйства. Поэтому он предлагает, как
единственный путь спасения от нищеты и голода, сократить число населе¬
ния на земном шаре. Эта «точка зрения» разделяется Хаксли, Пирсо¬
ном, Харпером и рядом других «ученых». Эти господа сожалеют о том,
что еще не разработан план сокращения числа людей и что регулирова¬
ние количества населения пока предоставлено войнам, эпидемиям, го¬
лоду, действующим, по их мнению, недостаточно активно. «Труды» по¬
добных теоретиков широко пропагандируются и издаются огромными ти¬
ражами.
Погоня за прибылью, желание как можно быстрее разбогатеть за¬
ставляет фермеров занимать посевные площади теми культурами и в
таких размерах, какие требует внутренний и мировой рынок, невзирая
на последствия. Так, в первую империалистическую войну американцы
наживались на нужде и голоде народных масс, снабжая по высоким це¬
нам пшеницей всю Западную Европу. В результате пшеничного психоза
военных лет на Великих Равнинах пшеницей были заняты все освоенные
площади и кроме того было вновь распахано несколько миллионов гекта¬
ров пастбищ.
Посев из года в год одной и той же культуры пшеницы скоро при¬
вел к потере почвенной структуры и обратил весь верхний слой почвы
в пыль. К таким же результатам ведет постоянный посев хлопка на юге
и кукурузы в центре США.
Юг США по размерам эрозии и истощению почвы занимает пер¬
вое место. В большинстве хлопководческих районов много земель
не возделано из-за крайнего их истощения и вторичного засоления. Еще
недавно, каких-либо сорок лет тому назад, на так называемых Больших
Прериях штата Техас лежали девственные мощные черноземы. Сорок лет
непрерывного посева культуры хлопка сделали их почти бесплодными.
Так, в погоне за максимальной прибылью американские бизнесмены
превратили степи в огромнейшие пространства бесструктурных почв, из¬
менив коренным образом их водный режим. Большинство атмосферных
осадков теперь стекает по поверхности почвы, производя огромные разру¬
шения.
Такова практика американского «образцового» сельского хозяйства.
Даже Комитет по вопросам продовольствия и сельского хозяйства Ор¬
ганизации Объединенных Наций отметил, что по распространенности
нерациональных методов ведения сельского хозяйства США не имеют
соперников; по урожайности они занимают одно из последних мест.
В течение сорока лет урожаи пшеницы в США не превышают 8—10
центнеров с гектара. Так ведут хозяйство капиталисты в своих странах,
в метрополиях. В зависимых же и колониальных странах они ведут его
еще более хищнически.
Там, где появляется капитал, гибнут богатства природы, создавае¬
мые ею тысячелетиями. Там исчезают приемы и методы труда, вырабо¬
танные местным населением на основании многовекового опыта исполь¬
зования природных богатств.
В прошлом густо заселенные оазисы африканских пустынь пришли
почти в полный упадок после захвата их английскими, французскими и
другими империалистами. В Египте непрерывно деградирует орошае¬
мое земледелие. В конце прошлого столетия урожай очищенного хлопка
равнялся там б центнерам с гектара, а к сороковым годам XX века он
снизился до 4,8 центнера. В Советском же государстве только за после¬
военные годы прирост хлопка-сырца составил б центнеров на гектар.

134
С. П. АНИКЕЕВ
Господство англичан в Индии и Египте, их хищнический способ ве¬
дения хозяйства привели к тому, что на орошаемых землях огромные
площади охвачены вторичным засолением.
Несколько веков подряд нерационально используются земельные
площади и в Латинской Америке. Засухи, наводнения, бесплодие почв
разоряют земледельцев, вынуждая их уходить с земли. Две трети на¬
селения Латинской Америки систематически голодает.
Непрерывное падение уровня земледелия в колониальных и зависи¬
мых странах объясняется не «усыханием Азии» и не «наступлением пес¬
ков Сахары», как это пытаются утверждать некоторые из буржуазных
почвоведов, а хищнической природой капиталистического способа произ¬
водства.
* * *
Советский социалистический строй предоставляет совершенно иные
возможности для развития сельского хозяйства, чем строй капиталисти¬
ческий. Основное средство сельскохозяйственного производства — зем¬
ля — принадлежит у нас не отдельным частным лицам, а народу, госу¬
дарству. И это является определяющим моментом в организации сельско¬
хозяйственною производства и в развитии наук,; связанных с сельским
хозяйством.
Исходя из основного экономического закона социализма, требую¬
щего максимального удовлетворения постоянно растущих материальных
и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и
совершенствования социалистического производства на базе высшей
техники, Коммунистическая партия и Советское правительство с согла¬
сия крестьянства и на добровольных началах создали новую форму сель¬
скохозяйственных предприятий — колхозы.
Социалистическое сельское хозяйство нельзя базировать на старых
агротехнических приемах, выработанных на основе практики мелких кре¬
стьянских хозяйств и крупных капиталистических сельскохозяйственных
предприятий, стремящихся к получению максимальных прибылей.
Вот почему с первых дней Советской власти перед учеными-агро-
номами была поставлена задача создать такие научно-технические
основы агрономии, которые отвечали бы происшедшим изменениям в
сельском хозяйстве нашей страны.
Разработка общетеоретических положений новой агрономии была на¬
чата В. Р. Вильямсом. В 1927 году он опубликовал свой знаменитый труд
«Почвоведение. Земледелие с основами почвоведения», в предисловии к
которому писал: «Лежащая перед читателями книга представляет, на¬
сколько мне известно, единственную попытку подвести техническую базу
под организационные принципы сельскохозяйственного производства Со¬
юза Советских Социалистических Республик» (стр. 10). Этот классиче¬
ский труд Вильямс до конца своей жизни совершенствовал и дополнял,
многократно переиздавая его.
Еще до революции Вильямс был крупнейшим ученым и в совершен¬
стве владел теоретическим материалом в области почвоведения, агроно¬
мии, геологии, биологии и ряда других сопутствующих почвоведению наук.
Блестящий ученый, лучший из профессоров Петровской сельскохо¬
зяйственной академии, Вильямс активно участвовал в общественной
жизни страны. Свою деятельность как ученого он связывал с интере¬
сами народа.
В. Р. Вильямс был преемником и лучшим продолжателем русской
школы почвоведов; в своих исследованиях он опирался на огромные до¬
стижения всей предшествующей науки.
Еще М. В. Ломоносов в своей работе «О слоях земных» высказал
глубокую мысль о том, что почвообразовательный процесс связан с
отмиранием и накоплением отмерших остатков зеленых растений на
бесплодной горной породе; черноземы и торфяники он считал не «перво¬

СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО И НАУКА О ПОЧВЕ
135
зданной материей», а возникшей в результате гниения останков жи¬
вотных и растений.
Огромный, по существу революционный, скачок почвоведение сде¬
лало во второй половине XIX века. Благодаря трудам В. В. Докучаева
и П. А. Костычева оно вошло в ряд точных наук.
Крепостники и феодалы царской России, захватившие все лучшие
земли, вследствие нерационального, хищнического ведения хозяйства
истощили их до такой степени, что они не могли прокормить население.
Малейшие отклонения от нормы осадков в весенне-летние месяцы де¬
лали земли бесплодными. Голодные годы следовали один за другим.
Аграрный вопрос стал центральным вопросом.
Вожди революционной демократии Н. Г. Чернышевский и Н. А.
Добролюбов были душой крестьянского движения, и все честные и пе¬
редовые люди русского общества не только разделяли идеи революциош
ных демократов, но стремились сделать эти идеи знаменем своей прак¬
тической деятельности.
Под влиянием передовых общественных идей В. В. Докучаев перешел
в своей научной работе от геологии к почвоведению. На основе комплекс¬
ного, естественно-исторического исследования почв он сделал чрезвы¬
чайно важный для естествознания и практики сельского хозяйства вывод
о том, что надо изучать не только отдельные факты и явления природы,
а также существующие между ними закономерные связи и их взаимо¬
действия. Лишь такой метод познания может привести к правильным
научным выводам. Свое открытие Докучаев сформулировал следующим
образом:
«Всматриваясь внимательнее в... величайшие приобретения челове¬
ческого знания... нельзя не заметить одного весьма существенного и
важного недочета... Изучались, главным образом, отдельные тела... в
чем... наука и достигла, можно сказать, удивительных результатов, но
не их соотношения, не та генетическая, вековечная и всегда закономер¬
ная, связь, какая существует между силами, телами и явлениями, между
мертвой и живой природой... А между тем, именно эти соотношения, эти
закономерные взаимодействия и составляют сущность познания есте¬
ства...» («Избранные сочинения». Т. III, стр. 317. 1949).
Эти по существу диалектические начала Докучаев с необычайным
успехом применил в своей науке о почве. Он установил основные за¬
коны почвообразования и географии почв. Для практики сельского хо¬
зяйства особое значение имеет открытый им закон зональности почв.
Докучаев всегда подчеркивал, что агрономия должна быть зональ¬
ной, областной. Это его требование приобретает особую актуальность
в свете высказывания Т. Д. Лысенко о некоторых ошибках Вильямса,
недооценивавшего климатические особенности различных географических
зон. Глубокая мысль о зональной агрономии еще ждет своей теоретиче¬
ской разработки.
В. В. Докучаев дал вполне научную классификацию почв и разрабо¬
тал методику составления почвенных карт.
Как истинный патриот, думающий о судьбе своего народа, Докучаев
всячески старался сделать науку о почве полезной для практического зем¬
леделия. В своем труде «Наши степи прежде и теперь» он разработал
целую систему мероприятий по борьбе с засухой в степи. Создав план агро¬
мероприятий в целях борьбы за высокий и устойчивый урожай, Докучаев
перерос свое время на целую эпоху. Его научные выводы и практические
предложения противоречили капиталистическому характеру сельского хо¬
зяйства в царской России. Не чем иным, как сознанием неосуществимо¬
сти разработанных им агротехнических планов, вызваны следующие его
слова: «Вывод из всего сказанного тот, что если желают поставить
русское сельское хозяйство на твердые ноги, на торный путь, и ли¬
шить его характера азартной биржевой игры; если желают, чтобы

136
С. П. АНИКЕЕВ
оно было приноровлено к местным физико-географическим (равно, как
историческим и экономическим) условиям страны... безусловно, необходи¬
мо, чтобы эти условия,— все естественные факторы... были бы исследова¬
ны, по возможности, всесторонне и непременно во взаимной их связи»
(В. В. Докучаев. Избранные сочинения. Т. II, стр. 225).
С равным! право>м основателем науки о почве может считаться вме¬
сте с В. В. Докучаевым Павел Андреевич Костычев. П. А. Костычев был
разносторонним ученым. Он вел научную работу в области почвоведения,
агрохимии, химии, микробиологии и ряде других смежных дисциплин.
Его совершенно справедливо считают основоположником биологического
направления в почвоведении.
Почвой Костычев называл верхний слой земли, способный удовле¬
творять потребности растений. Таким образом, понятие о почве он цели¬
ком связывал с жизнью растений. Изучение почвы в отрыве от жизнедея¬
тельности растений Костычев считал недопустимым, ибо почва есть про¬
изводное жизни растений. Он решительно протестовал против попытки
ряда ученых оторвать теоретическое "почвоведение от агрономического,
разделить единое сельскохозяйственное почвоведение на самостоятельные
дисциплины — педологию и агрологию. Педологию он не считал наукой о
почве.
П. А. Костычев уделял большое внимание изучению плодородия
почв. Плодородие он считал важнейшим свойством почвы. По его мнению,
оно зависит от физических, химических, биологических свойств почвы и
условий погоды той зоны, в которой она расположена. Только глубокое
и комплексное изучение свойства почвы — плодородия — может дать от¬
вет на вопрос, как надо управлять им.
Почти всю свою научную деятельность Костычев посвятил раскрытию
биологических основ почвообразования и изучению способов повышения
плодородия почв. Он глубоко исследовал процесс разложения, и накопле¬
ния органических веществ в почве. Особенно интересовался он происхож¬
дением черноземов.
В происхождении чернозема, по мнению Костычева, явления геологи¬
ческие и географические не имеют первостепенного значения. Главная
роль здесь принадлежит высшим и низшим растительным организмам.
«Накопление органических веществ происходит в верхних слоях зем¬
ли, геологически разнообразных, и чернозем является вопросом географии
и физиологии высших растений и вопросом физиологии растений низших,
производящих разложение органических веществ» (П. А. Костычев
«Почвы черноземной области России», стр. 8. 1949).
В своих трудах о структуре чернозема Костычев показал, что непре¬
рывная пахота поля ведет к разрушению структуры почвы и, следователь¬
но, к значительному падению ее плодородия.
Для более быстрого восстановления плодородия почв Костычев реко¬
мендовал посев многолетних трав, снегозадержание, а также такую систе¬
му обработки почв, которая во весь вегетационный период поддерживала
бы поверхность почвы в рыхлом состоянии.
Таким образом, научная деятельность Вильямса развертывается как
раз в то время, когда Докучаев и Костычев создали своими исследова¬
ниями генетическое направление в почвоведении. Но это было только на¬
чалом. Почвоведение требовало серьезной дальнейшей разработки.
В каком направлении надо было вести исследование почвы? Вот во¬
прос, на который прежде всего требовалось ответить. Вильямс не сразу
нашел на него ответ. Рассматривая почву как развивающееся естествен¬
но-историческое тело, он считал, что все факторы почвообразования, на
которые указывал Докучаев, имеют реальное значение и совместно уча¬
ствуют в образовании почв.
Вильямс признавал взаимосвязь и взаимообусловленность факторов
почвообразования. Но их взаимосвязь не закрывала для него специфики

СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО И НАУКА О ПОЧВЕ
137
каждого из факторов. Он решительно выступал против преувеличения от¬
дельными учеными значения климата, материнских пород или минераль¬
ной химии в образовании почв. Вскрыть на основе диалектического ана¬
лиза значение каждого из факторов почвообразования — одна из глав¬
ных, по мнению Вильямса, задач почвоведения. Он считал, что только
таким путем можно создать научную теорию почвообразования и найти
пути воздействия на основные свойства почвы. Особенное внимание
Вильямс уделял биологическому фактору почвообразования. Уже в
1902 году он пишет, что «весь химизм почвы есть не более как функция
органического вещества ее и притом вещества, частью мертвого, частью
оживленного самой деятельной напряженной жизнью, и в материнской
породе, в продуктах выветривания горных пород, мы не встречаем того
деятельного, беспрерывно идущего химизма лишь оттого, что эта порода
мертва. Внесите в нее органическое вещество — внесите в нее жизнь, и
очень быстро мертвая материнская порода обратится в живой комплекс,
связывающий минеральную природу с органической, мертвую с живой,—
она обратится в почву» (Собрание сочинений. Т. I, стр. 258).
Опираясь на знания, накопленные к тому Бремени в биологической
науке, особенно на открытия Виноградского, Пастера, и большой личный
опыт в земледелии, он показал значение биологического фактора в почво¬
образовании, в возникновении и развитии основных свойств почвы.
В 1912 году в своей работе «Почвы Люблинских полей орошения»,
подводя итог своей многолетней практике, Вильямс писал: «Почвообра¬
зовательный процесс представляет процесс воздействия биологических
факторов на продукт выветривания горных пород — материнскую породу,
и складывается из двух равнозначащих элементов, одинаковых на всем
земном шаре: процессов создания органического вещества и процессов
разрушения того же созданного вещества» (Собрание сочинений. Т. II,
стр. 381).
Анализируя взаимоотношения растительного покрова с условиями
его существования, Вильямс вскрывает ряд существенных, объективных
закономерностей образования и развития почвы, важных с точки зрения
выращивания на ней растений, то есть раскрывает динамику объектив¬
ных закономерностей основного свойства почвы — плодородия.
Октябрьская социалистическая революция явилась огромным! собы¬
тием в жизни В. Р. Вильямса. Вильямс безоговорочно принял не только
практические результаты пролетарской революции, но и мировоззрение
пролетариата — диалектический материализм. На его основе и в соответ¬
ствии с требованиями земледелия в Советской стране он пересматривает
все созданное им до революции.
Основой в этой работе являлись для него насущные требования зем¬
леделия. Производственный подход к изучению почвы Вильямс считал
единственно правильным.
Наука о почве, оторванная от общего земледелия, от практики, вы¬
рождается в никому не нужную чистую «науку ради науки». Вильямс по¬
казал, что сельскохозяйственное производство — одно из сложнейших
производств и что многосторонность его может быть изучена только на
основе диалектического материализма. *
Все явления природы находятся в непрерывном изменении, и поэто¬
му основной задачей науки Вильямс считал выяснение направления каж¬
дого из этих изменений и темпа, с которым они совершаются.
Такой подход к изучению явлений природы дает возможность пред¬
видеть события и соответственно с этим вести планомерное воздействие
на природу.
Но и в настоящее время некоторые почвоведы ограничиваются в на¬
учной работе только формально-логическим методом познания.
Именно этим объясняется, что все сложные процессы почвообра¬
зования сводятся ими к влиянию или климата, или материнской поро¬

138
С. П. АНИКЕЕВ
ды, или к химическим минеральным реакциям, присущим почве в дан¬
ный момент.
Эти ученые забывают, что в сельскохозяйственном производстве они
имеют дело с «комплексом жизненных процессов», что жизненные процес¬
сы, сложные сами по себе, в то же время постоянно испытывают одновре¬
менное и непрерывное влияние целого ряда абиотических факторов. Все
это можно понять лишь с позиций марксистско-ленинской теории по¬
знания.
В. Р. Вильямс резко обрушивается на сторонников морфологического
и формально логического метода изучения явлений и процессов сельско¬
хозяйственного производства, которым так широко пользовались предста¬
вители «чистой» науки о почве.
Почва есть продукт взаимосвязей растительных организмов с нежи¬
вой природой, и поэтому правильно поставленное изучение почвы вскры¬
вает истинную роль биологических процессов в ее образовании.
Почва есть материальное выражение диалектического единства орга¬
низма и среды, живой и неживой природы. Только в результате связи и
взаимодействия живого с неживым образуется почва. Отсутствие любой
из этих противоположностей, разрыв связи между ними неизбежно ведут
к прекращению почвообразовательного процесса. «Существо почвообразо¬
вательного процесса представляет борьбу двух противоположностей, кото¬
рые неизбежно возникают во всякой почвообразующей породе при поселе¬
нии на ней растительных организмов. В результате воздействия на почво¬
образующую породу растительных формаций, также слагающихся каждая
из систем двух противоположностей... в породе накапливаются мелкие ко¬
личественные изменения. Мелкие количественные изменения в течение
развития процесса скачком переходят в качественное изменение свойств
породы. Изменение свойств породы тотчас отражается на изменении
свойств и состава ее биологических элементов. Это изменение, в свою
очередь, вызывает изменение климата» (В. Р. Вильямс. Собрание со¬
чинений. Т. VI, стр. 224—225. 1951).
В этом положении В. Р. Вильямса, высказанном им в последние годы
жизни, раскрывается не только сущность почвообразования как процесса
взаимоотношения живой и неживой природы, взаимоотношения расти¬
тельных формаций с условиями их существования, но и характер эволю¬
ции почв, растительности и климата.
Так как жизнь едина, то и процесс почвообразования осуществляется
как единый процесс, но по-разному развивающийся, в зависимости от
особенностей среды, где он протекает.
Еще в 1916 году Вильямс пришел к заключению, что нет изолирован¬
ных растительных формаций, а значит, и почвообразовательных процессов,
что существует единый грандиозный по протяженности (во времени и
пространстве) почвообразовательный процесс. Отдельные типы почвообра¬
зования являются всего лишь стадиями его развития. Это была новая
мысль.
Переход одного почвенного типа в другой, а также историческая по¬
следовательность, с которой совершался этот переход, интересовали
В. Р. Вильямса вплоть до последних дней его жизни. Он неоднократно
возвращался к этому сложному вопросу, достигая в разработке его все
новых и новых результатов.
Вильямс считал, что в основе последовательного перехода почвы
одного типа в другой лежат диалектические взаимоотношения между ра¬
стительными формациями и измененной ими средой, и прежде всего
климатом и почвой. Изменения в почве он рассматривал в плане измене¬
ния ее основного существенного свойства — плодородия.
Кроме того последовательность смены одного периода другим* Виль¬
ямс объясняет абсолютным возрастом почвы, который на территории
СССР исчисляется им с момента отступления ледникового покрова. Са¬

СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО И НАУКА О ПОЧВЕ
139
мыми молодыми почвами на равнинах СССР он считает почвы тундры,
так как они позже всех освободились от ледникового покрова. За почвами
тундры следуют дерново-подзолистые, черноземные и далее почвы сухих
и пустынных степей юго-востока, европейской части СССР и среднеазиат¬
ских республик.
В. Р. Вильямс отмечает, что в таком же порядке шло развитие почв
и во времени, то есть каждая территория последовательно проходила в
своем развитии все эти периоды. Следовательно, наблюдаемые в настоя¬
щее время типы почв суть конкретные формы выражения единого почво¬
образовательного процесса, отдельные статические моменты его.
Вильямс не абсолютизировал эту схему, отражающую общее направ¬
ление развития почв. Он подробнейшим образом разбирал каждую из
форм почвообразовательного процесса в многосложных условиях при¬
роды.
Задача советских людей, организующих сельскохозяйственное произ¬
водство, состоит в том, чтобы непрерывно поддерживать условия внешней
среды в таком состоянии, которое бы предоставляло возможности для
максимального проявления синтезирующей деятельности растительных
организмов и приводило к увеличению урожаев той продукции, ради ко¬
торой они культивируются.
Для своего роста и развития зеленые растения требуют определен¬
ных условий. Основными, незаменимыми и равнозначными для жизни ра¬
стений являются следующие условия: свет, тепло, вода, минеральная и
азотная пища. Различное количественное выражение их и сочетание во
внешней среде составляют ту природную обстановку, в которой идет раз¬
витие растений. Следовательно, связь растительных организмов с внеш¬
ней средой идет по линии основных факторов их жизни.
Все несельскохозяйственные производства в той или другой степени
отличаются конкретной локализацией основных элементов производства.
В сельском же хозяйстве локализация основных факторов жизни расте¬
ний в производственном масштабе невозможна. Свет и тепло — факторы
космического происхождения, и поэтому они не могут быть подчинены
количественному регулированию. Они ритмически равномерно притекают
ко всей поверхности Земли. Это обстоятельство заставляет с такой же
равномерностью на всей территории, пригодной для сельскохозяйственно¬
го производства, распределять и растительные организмы. Но этим не
исчерпываются особенности сельскохозяйственного производства. Основ¬
ная масса культурных растений ежегодно отмирает и ежегодно выращи¬
вается вновь. Стадийность развития растений требует беспрерывного из¬
менения и специального сочетания факторов, необходимых для жизни ра¬
стений. Это с неизбежностью определяет собою сезонный характер боль¬
шинства работ в сельском хозяйстве.
Насколько равномерно притекают космические факторы жизни расте¬
ний — свет и тепло — ко всей поверхности, на которой идет сельскохо¬
зяйственное производство, настолько неравномерно распределены по той
же территории земные факторы — вода и пища.
Таким образом, объективно существующие закономерности взаимо¬
отношений между растительными организмами и основными факторами
их жизни оказывают сильное влияние на основную отрасль сельскохозяй¬
ственного производства — растениеводство, придавая ему характер по¬
всеместности, сезонности и неизбежной комплексности (полеводство,
луговодство, садоводство и лесоводство).
Отличительная особенность сельскохозяйственного производства со¬
стоит в том, что зеленые культурные растения являются одновременно
и продуктом и «рабочими машинами». Зеленое растение не может, следо¬
вательно, быть использованным на 100 процентов как продукт. Практика
показывает, что продукта © форме пищи или сырья для технического про¬
изводства они дают не более одной четверти. Остальное органическое

140
С. П. АНИКЕЕВ
вещество растений, построенное из того же материала, падает на рабочие
органы растений и не может быть использовано непосредственно как
продукт.
Если эти «отбросы» растениеводства будут оставаться неразрушен¬
ными, то в очень короткий срок наиболее важные в биологическом отно¬
шении элементы — азот, сера, фосфор — перейдут целиком в органическое
вещество, непосредственно непригодное как пища для зеленых растений.
Из этого природного качества растительных организмов с неизбеж¬
ностью вытекает вторая, прямо противоположная первой, техническая
задача сельскохозяйственного производства — непрерывно разрушать
органическое вещество внеплановых продуктов и непрерывно возвращать
в биологический круговорот веществ химические элементы, важные для
жизни растений.
Выяснив требования растительных организмов к факторам их жизни,
В.	Р. Вильямс ставит перед собой задачу вскрыть зависимость их от со¬
стояния почв.
Агрономическая наука знает два состояния почв — структурное и бес¬
структурное. Каждое из этих двух состояний характеризуется своим, со¬
вершенно особым водным и пищевым режимом. Бесструктурные почвы
не могут накапливать и долго удерживать воду. Данные опытов показы¬
вают, что из выпадающих атмосферных осадков на бесструктурных почвах
растения используют воды не более десятой доли. Остальная вода беспо¬
лезно стекает по поверхности в более низкие места или испаряется. Следо¬
вательно, бесструктурные почвы не удовлетворяют первого требования,
предъявляемого к плодородной почве,— непрерывно и в максимальных
количествах снабжать растения водой в течение всего их вегетационного
периода.
Не лучше обстоит дело и с пищевым режимом в бесструктурных
почвах. Большинство элементов пищи растений в почве находится в фор¬
ме органического вещества, то есть в форме, не пригодной для непосред¬
ственного удовлетворения пищевых запросов вновь развивающихся ра¬
стений. Только минерализация их с помощью биологического аэробного
процесса может разрешить это противоречие. Но в бесструктурных поч¬
вах аэробные биологические процессы протекают с чрезвычайными
осложнениями, что создает неровный и непостоянный режим питания.
Таким образом, бесструктурные почвы не отвечают требованиям пло¬
дородных почв; они не в состоянии непрерывно и в максимальных коли¬
чествах снабжать водой, зольной и азотной пищей растения ео весь период
их вегетации.
Совершенно противоположный водный и пищевой режим имеют
структурные почвы. Они непрерывно и в совершенно достаточных количе¬
ствах обеспечивают растения водой и пищей в любую фазу их развития.
Такие почвы называются культурными, высокоплодородными почвами,
способными обеспечивать устойчивые и высокие урожаи.
На опытном поле В. Р. Вильямс добился путем различных систем сево¬
оборотов, обработки и удобрения беспрерывного поддержания структур¬
ного состояния пахотного слоя, что обеспечило высокие урожаи. «В ре¬
зультате,— пишет он,— были получены такие данные: за двадцать лет
средний урожай на одном из севооборотов, где в особо детальной форме
были осуществлены все меры поддержания структуры, равнялся 68 ц
(410 пудов) ржи на гектар. Колебания вокруг этой колоссальной величи¬
ны были ничтожны. Минимальный урожай был равен 62 ц (375 пудов) и
максимальный 70 ц (420 пудов) на гектар» (Собрание сочинений. Т. VII,
стр. 317. 1951).
Создав научную теорию развития почв и выяснив требования расти¬
тельных организмов к основным факторам их жизни, а также зависимость
этих факторов от состояния почвы, В. Р. Вильямс разработал конкрет¬
ную систему мероприятий по управлению плодородием почв. Эту

СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО И НАУКА О ПОЧВЕ
141
систему он назвал травопольной системой земледелия. Все пре¬
дыдущие системы земледелия, возникавшие на чисто эмпирическом,
опытном материале, не могли разрешить вопрос об управлении плодоро¬
дием почв и, следовательно, не могли способствовать получению высоких
и устойчивых урожаев. Совершенно очевидно, что на их основе нельзя
было строить перспективное, плановое социалистическое хозяйство. Для
колхозно-совхозного производства нужна научная система земледелия,
которая, опираясь на открытые почвоведением объективные закономер¬
ности в почве, могла бы указать эффективные пути восстановления и под¬
держания плодородия почв. Такой системой надо считать травопольную
систему.
Разрабатывая практические мероприятия, связанные с севооборота¬
ми, удобрением и обработкой почв, Вильямс внес очень много ценного
в советское земледелие. Но совхозно-колхозная практика показывает, что
некоторые из предложенных Вильямсом мероприятий оказались недоста¬
точно обоснованными.
Вильямс недооценивал значения климатических особенностей разных
зон нашей страны для развития растительных организмов. Сосредоточив
все свое внимание на выяснении диалектической взаимосвязи земных
факторов (почвенная вода, зольная и азотная пища растений) жизни ра¬
стений и растительных организмов, он упустил из виду такие факторы,
как тепло, свет и атмосферная влага. Считая тепло и свет факторами кос¬
мическими, не поддающимися непосредственному воздействию челове¬
ка, Вильямс оставил их в стороне, не раскрыл их взаимосвязи с зем¬
ными факторами и не учел непосредственного их действия на растения.
Это привело к неправильному пониманию особенностей развития расти¬
тельных организмов в разных климатических условиях и к неверному вы¬
воду о том, что повсеместно озимые хлеба дают урожай ниже, чем
яровые.
Вильямс переоценил значение биологического фактора в борьбе с за¬
солением почв, полагая, что многолетние травы на орошаемых полях пол¬
ностью могут избавить почвы от засоления. Поэтому-то он считал нецеле¬
сообразным дренирование и промывку почв. Практика этого не подтверди¬
ла. Ряд неверных выводов сделан Вильямсом и по вопросам удобрения
и обработки почв. Все это лишний раз подчеркивает опасность догматиза-
ции в науке и необходимость решительно вносить исправления в любое
учение, не отвечающее требованиям и выводам практики.
Проблема роста урожаев на полях нашей Родины глубоко интересо¬
вала и крупнейшего русского ученого Д. Н. Прянишникова.
Д. Н. Прянишников, по существу, создал агрохимию в ее современном
понимании и далеко опередил в этой области достижения зарубежной
науки.
Д. Н. Прянишников посвятил большую часть своего научного труда
выяснению роли азота для жизни растений и средств максимального
обеспечения им растений за счет «технического» азота.
Кислород воздуха, углекислота и атмосферная влага как источники
кислорода, углерода и водорода доступны непосредственно всем расте¬
ниям, азот же воздуха для высших растений непосредственно не досту¬
пен, и они вынуждены искать его соединения в почве.
В силу малой устойчивости азотистых соединений большая часть
азота сохраняется в свободном состоянии и находится в атмосфере. Зем¬
ная кора не является первичным местонахождением азота, и в верхние ее
«слои он поступает из атмосферы.
В природе известны два качественно различных процесса связыва¬
ния азота: электрические разряды в атмосфере и микробиологические
процессы в почве. Но, как правильно замечает Д. Н. Прянишников, уро¬
жая на ударах молнии не построишь. Приблизительно подсчитано, что за

142
С. П. АНИКЕЕВ
счет атмосферных электрических разрядов в почву ежегодно поступает
лишь до 15 килограммов связанного азота на гектар.
Наиболее мощными фиксаторами свободного азота в почве являются
клубеньковые бактерии, колонии которых образуют характерные наро¬
сты на корнях бобовых растений — люцерны, клевера, люпина, гороха,
фасоли и др. Но бобовые растения не могут занимать всех полей севообо¬
рота. Следовательно, для нормальных, а тем более высоких урожаев надо
было искать пути обогащения почвы азотными соединениями, не ограни¬
чиваясь природными процессами, которые не могли уже удовлетворять
требований сельскохозяйственной практики.
Д. Н. Прянишников, изучая физиологию растений и главным образом
вопросы их питания, установил, что для выращивания высоких урожаев
недостаточно естественных процессов, и пришел к выводу, что для повы¬
шения плодородия почв необходимо путем применения минеральных и
органических удобрений сознательное, направленное изменение химиче¬
ских процессов в почве.
Значение агрохимических знаний для повышения плодородия почв
особенно возрастает теперь, когда правительством поставлен вопрос о зна¬
чительном повышении урожаев в нечерноземной полосе страны.
Когда в первые годы Советской власти перед учеными стояла задача
найти пути увеличения урожаев в стране посредством значительного по¬
вышения культуры земледелия, то первыми на это отозвались Вильямс
и Прянишников со своими учениками. Каждый из них в решении этого
вопроса шел своим путем. Между ними имели место и разногласия, но это
не снижает значения достижений каждой из этих школ. Наследство, остав¬
ленное В. Р. Вильямсом и Д. Н. Прянишниковым, содержит в себе очень
много положительного, и его надо по достоинству оценить и использовать.
Советское материалистическое почвоведение, созданное В. Р. Вильям¬
сом и творчески развиваемое его учениками, и учение И. В. Мичурина о
законах развития растительных организмов лежат в основе современных
сельскохозяйственных наук, которые успешно решают целый ряд важ¬
нейших теоретических и практических вопросов, связанных с сельскохо¬
зяйственным производством. Однако сельскохозяйственные науки все
еще отстают от запросов колхозного и совхозного производства.
Главной задачей сельскохозяйственных наук надо считать разработку
основных проблем агротехники, направленных к повышению плодородия
почв и обеспечивающих высокие и устойчивые урожаи.
Без научной системы земледелия, без научной агротехники немысли¬
ма и научная селекция. Только их единство обеспечит успешное развитие
земледельческой науки.

КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ
ИДЕОЛОГИИ
Деградация современной
буржуазной социологии*
(Апология застоя и регресса)
Ю. П. ФРАНЦЕВ
Видное место в арсенале идеологических средств, используемых импе¬
риалистической реакцией в борьбе против сил прогресса, занимают раз¬
нообразные «теории», призванные опорочить стремление народов к луч¬
шему общественному и государственному устройству, опорочить самую
идею общественного прогресса.
Эти «теории» широко используются современной буржуазией для того,,
чтобы обезоружить рабочий класс в его борьбе против отживающих сил
общества, выбить у него из рук всепобеждающее оружие подлинно науч¬
ной теории о законах общественного развития — исторического мате¬
риализма.
Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин, разработав теорию исторического
материализма, дали научное обоснование общественного прогресса. Они
показали, что основой прогрессивного развития общества является раз¬
витие производительных сил.
Исторический материализм, открыв реальную основу жизни общества
в развитии производительных сил, в смене способов производства, дал
научный критерий для выделения ступеней исторического процесса, пред¬
ставляющих восхождение от низших общественных форм к высшим.
На этой основе исторический материализм дал единственно научную.
периодизацию истории общества, вскрыв смену социально-экономических
формаций как ступеней в прогрессивном развитии экономической, полити¬
ческой и культурной жизни человеческого общества.
Исторический материализм показал, что восхождение человеческой
истории от низших общественных форм к высшим необходимо ведет в ко-
нечном счете к полному уничтожению всякого социального гнета и соци¬
ального неравенства; это достигается в социалистическом обществе, где
нет разделения людей на эксплуататоров и эксплуатируемых.
Закон соответствия производственных отношений производительным
силам — основа прогресса. Общественный строй становился реакционным,
когда производственные отношения превращались в оковы для развития
производительных сил.
В противовес всей той лжи, которую пускают в ход реакционеры и
поборники мракобесия, чтобы представить черное белым, марксистская
наука дает точный и объективный критерий для распознавания подлинно
прогрессивного и противопоставления его реакционному, для суждения
о том, что такое прогресс.
Величие марксистско-ленинской теории общественного прогресса в
том и состоит, что она дает научное обоснование для борьбы трудящихся
за свое освобождение от эксплуатации и всяческого угнетения. Поступа¬
тельное движение в условиях капитализма утверждает себя как движение
к освобождению трудящихся от гнета и эксплуатации, и успехи трудящих-
* Статья вторая.

144
Ю. ФРАНЦЕВ
ся в борьбе за свое освобождение являются мерой общественного
прогресса.
Но освобождения трудящихся, которое может быть достигнуто лишь
путем устранения частной собственности на средства производства, явля¬
ющейся основой эксплуатации одних людей другими, не хотят допустить
капиталисты и их защитники. В этом и кроется побудительный мотив
борьбы, которую буржуазные идеологи и политики ведут против идеи об¬
щественного прогресса.
Буржуазные социологи, отрицающие наличие объективных законов
общественного развития, постоянно запутывали вопрос о прогрессе,
утверждая, что прогресс есть понятие относительное, произвольное и зави¬
сит от точки зрения. По этой «теории», выходит, что всякий волен сочи¬
нять такие «формулы прогресса», какие ему заблагорассудится, что кате¬
гория прогресса определяется в зависимости от «социального идеала»
исследователя. Эту точку зрения особенно подробно развивали неокан¬
тианцы Риккерт, Виндельбанд и др., заявлявшие, что общественная наука
есть, якобы некая система субъективных оценок тех или иных явлений
общественной жизни. При таком взгляде на прогресс самый отъявлен¬
ный реакционер и поборник давно отживших общественных порядков мо¬
жет разыгрывать роль носителя культуры и прогресса. Так и поступают
современные апологеты капиталистических порядков, превозносящие ка¬
питалистическую цивилизацию, выдавая ее за вершину прогресса (изве¬
стно, что даже фашистские вороны рядились в павлиньи перья и изобра¬
жали из себя носителей культуры и прогресса).
Когда буржуазия выступила на историческую арену, идея социаль¬
ного прогресса пользовалась среди буржуазных идеологов популярностью,
хотя буржуазное понятие прогресса и тогда было идеалистическим.
Свой приход к власти буржуазия рассматривала как завершение прогрес¬
са, а свои классовые учреждения, воззрения, обычаи и нравы, мораль,
общественную и семейную организацию и т. д. утверждала в жизнь, вос¬
хваляя идею прогресса. Идея прогресса была тогда в буржуазном мышле¬
нии столь популярной, что буржуазия совершенно не в меру пользовалась
ею для восхваления своих порядков, объявляя все, что было в средние
века, застоем, регрессом по сравнению с античным обществом, сплошным
варварством и безумием. Это увлечение идеей прогресса длилось, однако,
недолго.
«Идеи прогресса и эволюции,— справедливо писал П. Лафарг,— име¬
ли чрезвычайный успех в течение первых лет XIX века, когда буржуазия
была еще опьянена своей политической победой и поразительным ростом
своих экономических богатств. Философы, историки, моралисты, политики,
беллетристы и поэты подавали свои писания и речи под соусом прогрес¬
сивного развития... Но к середине XIX века им пришлось умерить свой
безудержный энтузиазм. Появление пролетариата на политической арене
е Англии и Франции породило в душе буржуазии беспокойство за вечность
ее социального господства,— и прогресс потерял в ее глазах свое очаро¬
вание» (П. Лафарг «Экономический детерминизм Карла Маркса»,
стр. 24. 1928).
Не приходится, следовательно, удивляться тому, что ныне, когда ка¬
питализм доживает свой век, идея прогресса стала предметом преследова¬
ния и нападок со стороны буржуазных политиков и литераторов.
Антиисторизм издавна характеризует буржуазное мировоззрение.
Стремление изобразить порядки капиталистического строя как вечные, со¬
ответствующие «требованиям вечного разума», велениям «абсолютного
духа» и т. д., является отличительной чертой буржуазной идеологии.
Антиисторизм, пронизывающий все буржуазные общественные теории,
ярко сказался уже в одной из первых буржуазных теорий общественного
развития, «теории циклов», выдвинутой в XVII—XVIII веке неаполитан-

ДЕГРАДАЦИЯ СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИИ
145
ским философом Вико. Согласно этой теории, общественная жизнь пред¬
ставляет собой круговорот, в котором происходит повторение одного и
того же цикла, распадающегося на три сменяющих друг друга периода:
период богов, период героев и период деятельности людей.
Французские просветители XVIII века, приветствуя наступление «века
разума», фактически провозглашали капиталистические порядки венцом
общественного развития. Известно, что Гегель в «Философии истории»
попытался применить диалектику, идею развития к истории, однако в со¬
ответствии с требованием своей системы свел дело к тому, что идеали¬
стически понимаемое развитие заканчивалось прусской монархией, изо¬
бражавшейся как апогей этого развития.
Социологи-позитивисты XIX века издавали многочисленные сочинения
по истории цивилизации, которая изображалась как постепенное вытесне¬
ние элементов варварства и средневековья буржуазно-демократическими
порядками. Последние объявлялись венцом развития цивилизации, а бур¬
жуазный общественный и политический строй — триумфом цивилизован¬
ного человечества.
Представление, что капиталистические порядки являются вечными
законами природы и разума, было свойственно буржуазии всегда. Буржу¬
азные историки времен реставрации признавали, что существует классо¬
вая борьба, но история этой борьбы оканчивалась для них установлением
буржуазных порядков. Для Гизо, как указывает Маркс, вместе с установ¬
лением конституционной монархии в Англии «прекращается английская
история», после этого она «ограничивается для него приятной игрой в ка¬
чели между ториями и вигами» (Соч. Т. VIII, стр. 279).
Резюмируя взгляды буржуазных историков, Маркс пишет в «Нищете
философии»: «Таким образом, прежде была история, но теперь ее уже нет.
История была — потому что были феодальные учреждения и потому что
в этих феодальных учреждениях мы находим такие производственные от¬
ношения, которые совершенно не похожи на буржуазные, выдаваемые
экономистами за естественные и потому вечные» (Соч. Т. V, стр. 374).
Буржуазные историки периода реставрации охотно признавали смену
античной и феодальной форм собственности, отказываясь понять неизбеж¬
ность уничтожения капиталистического строя и возникновения подлинной
истории человечества, по сравнению с которой вся предшествующая исто¬
рия общества, разделенного на антагонистические классы, есть лишь пред-
история.
Разоблачая идеологию буржуазии, Маркс и Энгельс писали в «Мани¬
фесте Коммунистической партии»: «Ваше пристрастное представление, за¬
ставляющее вас превращать свои производственные отношения и отноше¬
ния собственности из отношений исторических, происходящих в процессе
развития производства, в вечные законы природы и разума, вы разделяете
со всеми господствовавшими прежде и погибшими классами. Когда захо¬
дит речь о буржуазной собственности, вы не смеете более понять того, что
кажете? вам понятным в отношении собственности античной или феодаль¬
ной» («Манифест Коммунистической партии», стр. 73. Госполитиз-
дат. 1948).
Никогда, однако, этот порок не был развит в такой степени, никогда
буржуазия так не боялась исторического развития, даже самого понятия
«прогресс», как в эпоху всеобщего кризиса капитализма, особенно в его
второй стадии, в послевоенный период. Буржуазные социологи ополчают¬
ся против всех предшествовавших теорий развития: и против теорий
XVIII века, изображающих историю человечества как развитие разума,
и против теорий начала XIX века о развитии в истории мировой идеи, и
против позитивистских и эволюционистских теорий второй половины про¬
шлого века.
Иногда эта война идет под флагом критики эволюционистской теории
Спенсера или Конта, которые признаются при этом безнадежно устаре-
10. «Вопросы философии» № 1.

146
Ю. П. ФРАНЦЕВ
лыми. Однако на деле такие «критики» проповедуют отнюдь не менее
реакционные и антинаучные теории, чем «критикуемые».
Спора нет, позитивистские теории Спенсера и Конта давно разоблаче¬
ны и скомпрометированы настолько, что простое повторение их уже невоз¬
можно. Позитивизм обоих буржуазных социологов был основан на агно¬
стицизме. Оба они без всякого стеснения устанавливали «границы челове¬
ческого познания», которые ныне наукой давно уже пройдены. В области
математики, атомной физики, химии, астрономии, биологии нельзя уже
рассуждать о «границах», поставленных человеческому знанию агности¬
ками XIX века. Широко раздвинулись границы человеческого познания
в области общественных наук. Открыты новые, не известные ранее этапы в
развитии общества, а новейшая история человечества после Великой
Октябрьской социалистической революции показала новые величественные
исторические перспективы. Но не с этих позиций ведут критику Конта и
Спенсера современные буржуазные социологи, они отнюдь не предают
анафеме агностицизм, который характеризует идеалистические системы
Конта и Спенсера.
Банкротство этих систем используется современной реакционной со¬
циологией лишь для борьбы против самого понятия прогресса и развития
е истории общества.
Так, французский историк философии Эмиль Брейе старается дока¬
зать, что к отказу от понятия прогресса и общественного развития приво¬
дит... сама историческая наука. «Значительность, которую приобрела про¬
блема происхождения в истории, была связана с духом учения Дарвина
о происхождении видов,— пишет он. — Исследование происхождения,
однако, как кажется, привело историю к совершенно другим результатам,
чем те, которых можно было ожидать... Находили различные социальные
структуры, которые не являлись ни следствием предшествующих, ни осно¬
вой последующих, но которые появлялись со своим собственным духом,
своей несводимой индивидуальностью; это не было ни трансформацией,
ни превращением одного в другое, это было скорее рождение и разру¬
шение» (ЕтП ВгёЫег «ТгапзГогтаИоп <1е 1а рЬЛозорЫе 1гапда15е»*
«ВГоПо1ёяие <1е 1а рЬПозорЫе ваепБПяие». Рапз. 1950, р. 163).
Выходит, таким образом, что в истории нет отдельных ступеней раз¬
вития, а имеются лишь не связанные друг с другом различные «структу¬
ры», которые «рождаются» и затем «разрушаются». История якобы пред¬
ставляет собой беспорядочную цепь таких карточных домиков. В качестве
примера Брейе приводит открытие древнего общества в Эламе, эгейской
культуры, предшествовавшей культуре классической Греции, и т. д. В этих
утверждениях Брейе следует разобраться. Они говорят о том, что новые
открытия в области исторической науки не могут быть поняты с позиций
прежнего плоского эволюционизма. Это еще раз подтверждает тот факт,
что только марксистско-ленинское учение об общественно-экономических
формациях способно объяснить различные пути становления рабовладель¬
ческого общества, его конкретные формы, возникавшие в разных историче¬
ских условиях на древнем Востоке, в классической Греции и Риме. Внутри
одной формации — рабовладельческой — мы видим конкретные государ¬
ства, различные по своему развитию, но объединенные общей для них
основой — рабовладельческим способом производства — в единую ступень
общественного развития. В этом вопросе безнадежно запутались буржуаз¬
ные историки.
Новейшие открытия в области исторической науки все более под¬
тверждают, что единственно правильный, научный метод есть метод исто¬
рического материализма, что, только овладев этим методом, современный
историк может понять и объяснить то новое, что принесло развитие науки
в XX веке, и те явления общественной жизни, которые открыли новейшую
историю человечества. Буржуазная социология не помогает историку за
рубежом в какой-либо мере разобраться в явлениях прошлого или хоть в

ДЕГРАДАЦИЯ СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИИ
147
какой-то степени понять величественные события современной истории.
Именно поэтому честные представители исторической науки за рубежом
тянутся к марксизму-ленинизму, стараются овладеть методом историче¬
ского материализма. Опровергая социологию Конта и Спенсера, Брейе
приводит и такой пример: с позиций этой социологии нельзя показать «пе¬
реход» от «группы обезьян к человеческому обществу». Но этот пример
свидетельствует лишь о том, что важнейшие вопросы общественного раз¬
вития неразрешимы с позиций буржуазного эволюционизма и что пра¬
вильно разрешает их только диалектический материализм. Спекулируя на
подобных вопросах, неразрешимых для эволюционистских социологиче¬
ских теорий, современные буржуазные социологи утверждают, что следует -
де вообще отбросить понятия «прогресс» и «развитие» в применении к
общественным явлениям. Таковы софизмы современных буржуазных
социологов.
По мере того, как развивалось, боролось и побеждало своих врагов
социалистическое общество, становилось все более трудным утверждать,
что капитализм является последней и высшей стадией общественного раз¬
вития. Для значительной части человечества капитализм — уже пройден¬
ная ступень. И этот факт, имеющий величайшее историческое значение,
оказал и продолжает оказывать огромное влияние на всю духовную жизнь
человечества.
Именно поэтому буржуазные социологи, апологеты капитализма, пре¬
дают анафеме все и всякие теории прогрессивного развития общества.
Как говорит французский социолог Дардель в своей работе «Исто¬
рия — наука о конкретном», «иллюзии сгорели в огне действительности»
(Е г 1 с Б а г (1 е 1 «Ь’ЫзЫге— зшепсе ди сопсге!е». Рапз. 1946, р. 6),
подразумевая под «иллюзиями» все социологические теории, которые
признавали, хотя и в уродливой, идеалистической форме, развитие в исто¬
рии общества. Ему вторит Э. Брейе, отвергающий социологию Конта и
Спенсера, восстающий против того, чтобы современный момент рассмат¬
ривался как «точка на какой-то линии» и определялся, исходя из прошло¬
го или будущего. Такими высказываниями полна современная буржуазная
социология.
Предпринимая радикальную попытку расправиться с теорией соци¬
ального прогресса, буржуазные социологи ополчаются даже против самого
понятия «общественное развитие».
Так, американский социолог Огборн стремится ввести в обиход вместо
понятия «общественное развитие» ничего не говорящий термин «социаль¬
ное изменение» (Ш. О&Ъйгп «СЬап^е, 5ос1аЬ>, «Епсус1ораесПа оНЬе
5ос1а1 Зшепсез», V. 3, рр. 330—334). Американский социолог Райт заявляет,
что вообще не следует употреблять такие выражения, как «прогрессивное
развитие человечества» или «эволюция во всемирной истории», а надо го¬
ворить лишь о «длительном изменении» (А. Шг 1 §Ы: «А 51ис1у о? ^аг»,
СЫса^о. 1947, V. I, р. 28).
Буржуазные социологи прямо заявляют, что главная опасность теорий
общественного развития заключается в том, что они основаны на «призна¬
нии неизбежных последовательных стадий развития». Вот эта идея после¬
довательности стадий развития больше всего и не нравится буржуазным
историкам и социологам, ибо она приводит к утверждению, что капитали¬
стическое общество — лишь одна из стадий развития, которая неизбежно
будет заменена высшей стадией, новой формой общества — коммунизмом.
И чем больше это подтверждает историческая действительность, чем ярче
об этом свидетельствуют неопровержимые факты современной истории,
успехи советского народа и других народов, сбросивших оковы капитализ¬
ма, тем с большей яростью нападают буржуазные теоретики даже на
самый термин «прогресс», или «общественное развитие».
Другие буржуазные социологи, отдавая себе отчет в том, что отменой
термина «общественное развитие» и заменой ею термином «социальное

148
Ю. П. ФРАНЦЕВ
изменение» никак нельзя отменить несомненный факт поступательного раз¬
вития общества от низших ступеней к высшим, пробуют придти к той же
цели несколько иным путем. Если, решают такие социологи, невозможно
отрицать или опровергнуть, что в пройденной истории действительно имеет
место прогресс, то почему бы не попробовать взять под сомнение возмож¬
ность дальнейшего прогресса. И они, становясь на позиции агностицизма,
заявляют, что вопрос о дальнейшем прогрессе — это-де вопрос не знания,
а веры.
Такую именно позицию занял английский историк Гуч (см. С. Р.
О о осп «5оте СопсерИопз оГ Н1з1огу». 5осю1о§рса1 Кеу1е^, 1и1у
1939, р. 247).
В своем стремлении сблизить все времена, сблизить будущее с тем,
что уже было, некоторые историки доходят до геркулесовых столпов схо¬
ластических изощрений.
Известный английский буржуазный историк Тойнби, трактуя «о со¬
временности различных типов общества с философской точки зрения»,
преподносит читателю такое «соображение», ссылаясь при этом на Джин¬
са: возраст Земли определяется примерно в два миллиарда лет; со време¬
ни появления жизни на Земле прошло около трехсот миллионов лет; со
времени появления человека — триста тысяч лет, а цивилизация появилась
всего шесть тысяч лет тому назад. Вся история цивилизации занимает, та¬
ким образом, одну пятидесятую жизни человечества (см. А. ТоупЬее
«А 51ибу оГ Шз^огу», ОхГопГ 1945, V. I, р. 137). Свои рассуждения Тойн¬
би заключает следующим выводом: период от начала цивилизации до на¬
ших дней составляет, с точки зрения истории мира, столь малую вели¬
чину, что ею можно пренебречь; следовательно, с «философской точки
зрения», так сказать с «высот вечности», все «цивилизации современны»,
и древний Египет и нынешние США — «почти современники». Иными сло¬
вами, никакого исторического прогресса нет.
Этим же «доводом» против исторического прогресса оперирует и автор
статьи «Прогресс» в американской «Энциклопедии социальных наук». Он
также взывает к вечности, к вселенной, «безразличной к человеческим
ценностям», пытаясь доказать, что перед лицом космоса прогресс стано¬
вится величиной, «не принимаемой в расчет и лишенной значения»
(Саг1 Вескег «Рго^гезз». «ЕпсусЬраесПа о! 1Ье 5ос1а1 Заепсез», \\
11 — 12, р. 499).
Один из излюбленных приемов современных буржуазных социологов
и историков, «опровергающих» идею общественного развития, прогресса,
состоит в отрицании закономерностей общественного движения. Они пы¬
таются изобразить человеческую историю как некое беспорядочное нагро¬
мождение фактов, событий, не объединенных между собой никакой вну¬
тренней связью, так что об историческом прогрессе, самое понятие кото¬
рого неотделимо от понятия закономерности, не приходится будто бы и
говорить. Отрицание необходимых связей между общественными явления¬
ми, в частности причинных связей, отрицание «логики» истории, единства
исторического процесса и даже самой возможности какого бы то ни было
объяснения истории — таковы порядочно уже затасканные сентенции со¬
временной буржуазной социологии и историографии.
Брейе так изображает развитие этих реакционных наскоков на исто¬
рическую науку: «Конец XIX века был свидетелем упадка философии исто¬
рии. Эта философия имела своей целью показать современное положение
человечества как фазу некоего развития и этим самым объяснить человека
самому себе. В начале XX века сама история как знание о прошлом стала
объектом атак...» (Е. ВгеЫег. Ор. сИ., р. 180). Целью этих «атак» было
ограничение истории лишь изложением фактов и документов, категориче¬
ское запрещение обобщать, без чего, как известно, науки быть не может.
Французский историк Луи Альфан утверждает, что все попытки дать
единообразное объяснение событиям прошлого тщетны. Историк Фишер

ДЕГРАДАЦИЯ СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИИ
149
заявляет, что в истории нет никакой закономерности, а есть лишь следова¬
ние во времени одних событий за другими. «Я могу видеть,— пишет он,—
только одно критическое положение, следующее за другим, как волна
следует за волной» (Н. А. Ь. ПзЬег «Н1з1огу о? Еигоре»,у. I ,р. VII).
Эта «теория» приводит Фишера к выводу, что историку «следует распо¬
знавать в развитии человеческих судеб игру случайного и непредвиден¬
ного». Политический смысл этой теории ясен. Разве такая теория не
пытается «обосновать» авантюристическую политику современного аме¬
риканского империализма? Она не только показывает бессилие буржуаз¬
ной мысли, ее маразм и гниение, но и обнажает пропагандистские приемы
империалистических хищников. Ученые лакеи империалистов, доказывая,
что история есть нагромождение случайного, по сути дела, утверждают,
что современные империалистические разбойники, не стесненные никаки¬
ми законами общественного развития, могут проводить свою авантюри¬
стическую политику, опираясь на доводы своих историков.
Примером в этом отношении может служить английский историк и
социолог Стэнли Кэссон, написавший незадолго до войны большую книгу
о «Прогрессе и катастрофах» в истории человеческого общества. Стэнли
Кэссон рассматривает отдельные периоды всемирной истории, судьбы
народов и государств совершенно изолированно друг от друга. Для него
каждое общество — лишь определенный тип цивилизации, своеобразный
путь, которым шел данный народ. Для него всемирная история, по его
собственным словам, — лишь «лаборатория экспериментальных цивилиза¬
ций» (5. Саззоп «Рго&гезз апб Са1аз1горЬе», Ьопс1оп. 1937, р. 114).
Древняя культура Египта была одним своеобразным экспериментом,
в котором главную роль играла аристократия. Культура и цивилизация
хеттов в Малой Азии представляли другой эксперимент, ибо ее строители
пренебрегали морем, перенеся все свое внимание на сушу, поэтому эта
цивилизация погибла от нашествия морских народов. Цивилизация древ¬
него Крита была, наоборот, целиком приморской, «но было слишком рано
для столь смелого эксперимента», и это государство не могло устоять про¬
тив врагов,— оно слишком мало позаботилось о своей обороне.
Таким образом, для Стэнли Кэссона всемирная история — нечто вроде
выставки различных образцов. Автор признает некоторую обусловленность
перечисляемых «экспериментов» географической средой, однако, разумеет¬
ся, от этого такая теория не становится научной, она продолжает оста¬
ваться отрицанием закономерности в ходе всемирной истории.
Кэссону вторит профессор Гуч. Ссылаясь на Тойнби, он пишет:
«Каждая цивилизация имеет свой собственный опыт и является субъек¬
том процесса роста и падения. Здесь... имеется серия попыток различ¬
ного значения и успешности. Если прошлое является нашим путеводи¬
телем, то мы ни на что больше не можем надеяться, как на продолже¬
ние экспериментов» (О. Р. Со ос Ь. Ор. сИ., р. 244). Таким образом, исто¬
рия превращается в беспорядочное нагромождение разнообразных экс¬
периментов, что, разумеется, ничем не лучше утверждения, что исто¬
рия — нагромождение случайностей.
Общественный строй, согласно этой «теории», не является законо¬
мерной ступенью развития общества, а всего лишь произвольным экс¬
периментом. Буржуазные социологи хотели бы уверить своих читате¬
лей, что нет закономерной смены общественных формаций и капита¬
лизм не будет, следовательно, повсеместно заменен новым общественньш
строем.
Отрицание закономерностей общественного развития и изображение
истории как скопления случайностей свойственны субъективно-идеалисти¬
ческим концепциям исторического процесса. Отрицание внутренней связи
исторических событий и закономерности общественных явлений пропове¬
довали уже в конце прошлого, начале нынешнего столетия неокантианцы
Риккерт, Виндельбанд и другие, утверждавшие, что «историческое» всегда

150
Ю. П. ФРАНЦЕВ
будто бы «сугубо индивидуально», не содержит в себе ничего повторяюще¬
гося и не допускает поэтому каких бы то ни было обобщений.
Марксизм разоблачил несостоятельность буржуазных воззрений на
общественную жизнь как на скопление ничем не связанных друг с другом
случайностей, показал внутреннюю закономерную связь между историче¬
скими событиями и впервые превратил историю в науку. Конечно, мар¬
ксизм не отрицает того, что случайности имеются как в природе, так и в
общественной жизни, что случайность может иногда оказать значительное
влияние на ход событий. Но признание известной роли случайностей в раз¬
витии природы и общества не исключает того положения, что и природа
и общественная жизнь развиваются закономерно. Познание этих законо¬
мерностей и есть дело науки.
Марксистско-ленинская наука об общественном развитии дает людям
знание объективных законов развития общества. И если буржуазная со¬
циология упорствует в своем отрицании этих закономерностей, то это
объясняется тем, что буржуазия и ее идеологи боятся смотреть в глаза
правде, боятся признать законы общественного развития, которые дока¬
зывают необходимость смены капитализма социализмом. В отрицании
буржуазными социологами законов общественного развития сказывается
не что иное, как их прислужничество корыстным классовым интересам
капиталистов.
Несостоятельность утверждений о том, что в общественной жизни нет
закономерности, что в истории «все случайно», разоблачается самим хо¬
дом общественной жизни.
Первая мировая война (1914—1918 гг.), а через четверть века вторая
(1939—1945 гг.)— это такие факты, которые наводят трудящихся за рубе¬
жом на мысль о том, что нельзя рассматривать эти события, как чистые
случайности, что надо искать им объяснение.
Правда, находятся буржуазные «ученые» и философы, вроде
Б. Рассела, которые пытаются и эти факты объяснить «роковым» стече¬
нием обстоятельств, цепью «несчастливых» случайностей, как, например,
болезнь Распутина (для первой мировой войны) или отказ нескольких
американских сенаторов-республиканцев отдать свои голоса в пользу
ратификации Версальского договора и устава Лиги наций (для второй ми¬
ровой войны), и утверждают, что человечество могло бы быть избавлено
от ужасов кровопролитных войн, если бы этих случайностей не произошло
(см. «Ые^ Уогк Игпез Ма^агте», 27 сентября 1953 г., стр. 10). Одна¬
ко буржуазные социологи отлично отдают себе отчет в том, что они
лишились бы всякого кредита, если бы не попытались хоть как-нибудь
объяснить историю. Но они видят свое призвание в том, чтобы вместо
научного объяснения дать такое извращенное истолкование истории, ко¬
торое можно использовать в качестве орудия защиты устоев ка¬
питализма.
Такую именно роль играет в современной буржуазной социологиче¬
ской и исторической литературе теория так называемых «циклов», «круго¬
ворота» в общественном развитии. Эта теория объявляет развитие
общества циклическим, вращающимся в одном и том же замкнутом круге.
Согласно этой реакционной антинаучной теории, общество проходит в сво¬
ем развитии определенные ступени, возвращаясь затем вновь к исходному
пункту. По утверждению буржуазных историков и социологов, уже в
древнем мире были пройдены эпохи и феодализма и капитализма, а после
падения Римской империи, в средние века, общество вновь начало тот же
самый путь. Так утверждал один из видных сторонников «теории циклов»,
немецкий историк Эдуард Мейер.
Многие современные буржуазные историки, не излагая эту концеп¬
цию в целом, все же отправляются от нее в своих сочинениях по истории,
пропагандируя, так сказать, по частям «теорию круговорота», приучая к
ней читателя.

деградация современной буржуазной социологии
151
Это имеет в виду, например, современный французский историк Жак
Пирэнн. В своей «Всемирной истории» он выдвигает положение о том, что
в древнем Египте, примерно в третьем тысячелетии до нашей эры, суще¬
ствовали и «древняя аристократия» и «новая буржуазия» (Л. Р 1 г е п п е
«Ьез ^гапЛз соигап1з с1е ГЫзкмге ишуегзеИе», ЫеисЬа1е1. 1944, V. I, р. 9).
Эта теория имеет своей целью скрыть подлинный закономерный ход
истории, свести историю к повторяемости явлений, а развитие в обще¬
ственной жизни объявить простым повторением пройденного. При по¬
мощи такой теории буржуазные социологи и историки хотели бы убедить
в том, что рождение нового общества невозможно, а история обречена
на вечное топтание между феодализмом и капитализмом.
Довольно широкое распространение среди буржуазных социологов
получила циклическая теория упоминавшегося уже профессора А. Тойнби.
Согласно теории Тойнби, общество проходит в каждом цикле две ступени.
На первой ступени оно состоит из следующих трех слоев: «творческого
меньшинства», «нетворческой массы» и «окружающих примитивных об¬
ществ» (А. Т о у п Ь е е. Ор. сН., V. V, р. 195). По Тойнби, весь секрет
успеха той или иной цивилизации заключается в том, что растущая и раз¬
вивающаяся цивилизация должна добиваться совершенно идиллических
отношений между этими тремя ее составными частями, отношений, исклю¬
чающих классовую борьбу трудящихся и борьбу колониальных народов.
В этом случае «творческое меньшинство» работает «на благо народа» и
не ссорится с «нетворческой массой». Столь же идилличны и отношения с
окружающими варварскими племенами, ибо цивилизации на этом этапе
«излучают свет в первобытный мир, подобно звездам в темную безлунную
ночь» (Ор. ей., р. 197). Кризис в развитии цивилизации связан с измене¬
нием этих установленных автором идеальных взаимоотношений. Во-пер¬
вых, происходит «исчезновение со сцены творческого меньшинства и заме¬
на его господствующим меньшинством», которое проводит политику силы
по отношению к массам народа. В среде «нетворческой массы» происходит
раскол, приводящий к образованию «внутреннего пролетариата». В силу
изменившейся политики по отношению к окружающим нецивилизованным
народам эти последние становятся «внешним пролетариатом». В результа¬
те завоеваний этот «внешний пролетариат» часто переходит и во «внутрен¬
ний пролетариат». Начинается «раскол социального целого», за которым
идет гибель.
Пройдя этот цикл, история возвращается к своему исходному пункту
и снова начинает свой круговорот. Современный капиталистический строй
и представляет собой, по теории Тойнби, вторую ступень в историческом
цикле. Тойнби признает, таким образом, что в капиталистическом обще¬
стве осуществляется господство меньшинства над большинством. Но его
«теория» отнюдь не имеет в виду какого бы то ни было экономического и
политического переустройства капиталистического общества. Он считает
капиталистическое общество естественным и всякое покушение на него
со стороны пролетариата рассматривает как угрозу цивилизации. Тойнби
фальсифицирует и грубо искажает историю. Он клевещет на народ, назы¬
вая его «нетворческой массой». Народ — творец культуры, творец истории,
но Тойнби не желает этого знать. Он восхваляет эксплуататорские классы,
объявляя их «творческим меньшинством», возрождая фашистские теорий¬
ки об «избранных», об «элите». Этим Тойнби хочет обосновать законность
эксплуатации, увековечить господство эксплуататоров. Тойнби грубо фаль¬
сифицирует историю, уверяя, что в истории эксплуататорского общества
было время «идиллических» отношений между угнетателями и угнетен¬
ными. Тойнби уверяет, что, сохраняя эксплуататорский строй,. можно
вернуться к этой никогда не существовавшей идиллии. Для. этой цели он
призывает на помощь капитализму христианство.
Тойнби считает, что современный капитализм, опираясь на христиан¬
скую религию, может ликвидировать «раскол» в обществе и вновь обрести

152
Ю. П. ФРАНЦЕВ
покой и полную «интеграцию». С поразительным цинизмом он пишет, что,
если христианство в Америке в XVIII и начале XIX века умело «создавать
единство» между белым рабовладельцем и черным рабом, то следует
надеяться, что оно сумеет «излечить» и современный капитализм от «рас¬
кола» общества и классовой борьбы эксплуатируемых против эксплуата¬
торов. Профессор Тойнби полагает, что таким образом «западная циви¬
лизация», как он называет капиталистический мир, в отличие от древних
цивилизаций, несмотря на угрожающие симптомы, избежит гибели, лик¬
видирует «раскол» и классовую борьбу. При этом он предпринимает по¬
пытки так исказить факты всемирной истории, так расправиться с ее дей¬
ствительно закономерным ходом, чтобы доказать недоказуемое. «Заслу¬
ги» профессора Тойнби в этой области не прошли мимо внимания тех, во
имя которых он в первую очередь старался. Американский реакционный
журнальчик «Тайм» поместил на обложке портрет Тойнби с ликующей
надписью: «Наша цивилизация не обречена на гибель». Американцы под¬
няли шум по поводу труда профессора Тойнби, заявляя, что это «наиболее
выдающееся произведение в области теории истории из написа-нных в
Англии со времен «Капитала» Маркса» (см. «Ите», МагсЬ 17, 1947, р. 29).
Так Тойнби, оказывается, еще раз «опроверг» Маркса, защищая устои со¬
временного капитализма.
Другую схему развития цивилизации, другую периодизацию исто-рии,
но тЪже повторяющую теорию циклов, предлагает уже упоминавшийся на¬
ми американский профессор Райт. Каждая цивилизация, утверждает он,
начинается с «героического века». За ним следует период конфликтов
между различными движениями, возникшими уже в «героическом веке».
Период развития конфликтов Райт называет «смутным временем». Этот
термин, заимствованный английскими и американскими историками из
русской истории начала XVII века, применяется и к древнему Египту и
к различным периодам новой истории. За «смутным временем», когда
вступили в действие внутренние конфликты и возникли гражданский раз¬
лад и экономические потрясения, следует период восстановления равнове¬
сия, укрепления государства и развития его экспансии. Однако этот период
отличается подавлением индивидуальной свободы, сужением местной авто¬
номии, что ведет в конце концов к упадку, потере веры в будущее. У выс¬
ших классов это выражается в уходе в искусство, а у «внутреннего и
внешнего пролетариата» — в создании новой религии, новой веры. Так
возникает «новый социальный идеал». С этого начинается новая цивили¬
зация, и круговорот развития повторяется вновь. Насквозь идеалистиче¬
ская и антинаучная схема Райта выдумана для того, чтобы попытаться
доказать, что из круга феодализм — капитализм человеческой истории
будто бы не вырваться. Райт и Тойнби выдумывают свои идеалистиче¬
ские и откровенно метафизические схемы для того, чтобы попытаться до¬
казать, что человечеству нечего идти вперед, к светлому будущему. Они
знают, что величайшее в истории человечества движение рабочего клас¬
са, вставшего во главе всех трудящихся, несет гибель миру эксплуатации
и созидает новый мир. В период бурного развития величайших прогрес¬
сивных сил, великих побед лагеря демократии и социализма во главе с
Советским Союзом проповедники мракобесия пытаются уверить массы,
что движение вперед невозможно.
В свете научной марксистско-ленинской периодизации истории от¬
четливо и ясно видно полное субъективистского произвола антинаучное
сочинительство, характеризующее исторические концепции современной
«теории круговорота». Различные произвольные вымыслы современных
буржуазных социологов демонстрируют убожество буржуазной теорети¬
ческой мысли и попытку выдать свой классовый, корыстный интерес, свои
реакционные устремления за «научно обоснованную теорию». Каждый
представитель «теории круговорота» дает такую «периодизацию» истории,

деградация современной буржуазной социологии
153
какая ему заблагорассудится, явно искажая и фальсифицируя историче¬
скую действительность.
Английский романист Хаксли, проповедуя круговорот в истории обще¬
ства, заявляет: «Периоды классицизма сменяются периодами романтизма,
периоды святости — периодами неверия, периоды пацифизма и интерна¬
ционализма — периодами национализма и милитаризма» («АрргоасЬез 1о
Л\^ог1с1 Реасе», Ые^ Уогк. 1944, р. 475—476). Эта, с позволения сказать,
«теория» служит лишь для обоснования «неизбежности» подготовки новой
войны и является своеобразным оправданием деятельности милитаристов
и поджигателей войны, которые считают, что уже пришла пора сменить
мир на новую мировую войну.
«Теорию круговорота» в истории общества проповедуют также нео¬
мальтузианцы и представители «науки» о человеководстве — евгеники.
Так, американский расист-мальтузианец Пендел в вышедшей в 1951 году
книге «Безудержный рост населения» доказывает, что подъем и упадок
цивилизации определяются генетическим «качеством» членов общества,
которых он разделяет на две категории: «разрешители проблем» и «обуза
общества». Согласно этой теории, на ранних стадиях развития каждой
цивилизации руководящую роль играют «разрешители проблем», массы же
людей, относящихся к категории «обуза общества», «устраняются» в силу
таких «естественных» процессов, как голод, высокая детская смертность
и т. д. Затем, когда в результате деятельности «разрешителей проблем»
условия жизни общества улучшаются, смертность среди тех, кто состав¬
ляет «обузу общества», сокращается и их удельный вес в обществе возра¬
стает. Вследствие этого резко ухудшается «генетическое качество» обще¬
ства (или, как пишет один из проповедников этой теории, американский
евгеник Кук, происходит «генетическая эрозия»), цивилизация начинает
клониться к упадку и в конце концов, если не восстановить нормального
действия законов «естественного отбора», гибнет. Затем вследствие резко¬
го ухудшения общих условий жизни и обострения «борьбы за существова¬
ние» в развитии общества наступает новый цикл.
Эта модная сейчас в буржуазной социологии человеконенавистниче¬
ская системна, основанная на таких антинаучных и бредовых теориях, как
социальный дарвинизм и реакционная генетика Вейсмана — Моргана —
Менделя, представляет собой совершенно очевидную попытку освятить
самые чудовищные преступления капитализма. Проповедники этой «тео¬
рии» провозглашают голод и нищету трудящихся, болезни и войны не
только средством спасения человечества от голодной смерти, но и сред¬
ством спасения цивилизации от неминуемой гибели.
«Спасители» цивилизации из числа мальтузианцев и евгеников, чу¬
довищным образом фальсифицируя законы и движущие силы развития
общества, пытаются доказать невозможность исторического прогресса
и свести всю историю человечества к ряду изолированных эпизодов —
циклов цивилизации, определяемых «генетическими качествами» членов
общества.
Так различными путями стремятся буржуазные социологи к одной
общей для них цели — уничтожить в мировоззрении современного чело¬
века всякий историзм, дискредитировать научное представление о капи¬
тализме как об исторически преходящем этапе в развитии общества, о
закономерной смене капитализма новой, высшей общественной форма¬
цией — коммунизмом. Буржуазные социологи при помощи таких теорий
хотели бы не только уйти от истории, но и скрыться от действительности,
которая неопровержимо свидетельствует о торжестве дела социализма, о
неодолимой мощи сил, борющихся за победу демократии и социализма.
«Теория круговорота», всевозможные исторические сравнения и ана¬
логии, лишенные всякого научного содержания, идеализация тех или иных
прошлых эпох в зависимости от вкуса социолога — все это пущено в ход,
чтобы как-нибудь оправдать капитализм и отстоять его основы.

154
Ю. П. ФРАНЦЕВ
Буржуазная социология выступает как поборница застоя или попят¬
ного движения, зовет общество не вперед, а назад, к давно похороненным
общественным порядкам и учреждениям.
Многие буржуазные социологи и историки вспоминают о том «золо*
том веке», когда капитализм шел в гору, когда он развивался относитель¬
но мирно и плавно.
Некоторых из них начинают привлекать еще более древние порядки,
к которым они хотели бы повернуть колесо истории. Так, например, Виль¬
гельм Рэлке, написавший книгу «Кризис нашего времени», вышедшую
во Франции в 1945 году, считает, что все беды начались с французской
революции 1789 года. Рэпке противопоставляет ей английскую революцию
и англо-саксонские страны, которые-де возникли из демократии и либе¬
рализма, «более раннего и более ограниченного» Корке «1_а спзе
с1е по!ге 1етр5», ЫеисЬа1е1. 1945, р. 62). По мнению Рэпке, выход для об¬
щества состоит в отказе от «тлетворного духа» французской революции.
Рэпке проповедует вздорную и реакционную утопию «депролетаризации»
промышленности путем превращения рабочих в мелкую буржу¬
азию.
Социологи подобного толка видят выход из кризиса капиталистиче¬
ской системы в возврате к пройденным ступеням общественного развития,
проповедуют движение вспять.
Еще дальше в прошлое идут американский мракобес Карлтон Хэйс
и другие, мечтающие о тех временах, когда господствовала религия.
Хэйс — фальсификатор истории не только в силу занимаемой должности
профессора Колумбийскою университета: в качестве посла США в фа¬
шистской Испании в период мировой войны он сумел оценить все значение
клерикализма и самой отвратительной реакции для спасения капитализма.
Эти методы господства реакции он хотел бы распространить на весь мир
(см. С а г 11 о п Науез «А Ро1Шса1 ап<3 Си11ига1 Н1з1огу о! Мобегп
Еигоре», Ые^ Уогк. 1944).
Хэйс ратует за «потустороннюю веру, которую с незапамятных времен
лелеяло человечество», и одурманивает своих читателей мистикой и мра¬
кобесием.
Рецепт для «излечения» социальных болезней современного капита¬
лизма при помощи религии пытается, как мы уже говорили, предложить
и Тойнби.
Известный французский католический социолог Барде в
книге «Завтра 2000-й год!» (О. В а г с1 е 1 «Эегпаш с’ез! Гап 2000!», Рапз.
1952) прямо призывает вернуться к феодальным порядкам, к изобретен¬
ной им «полифонической организации», под которой подразумевается фео¬
дально-теократическое общество и государство.
«Единственная среда, где человек может избежать поглощения ма¬
шинами, вновь обрести ритм космоса и бога — это деревня», «ремесленная
структура является наиболее освободительной» — вот какого рода довода¬
ми обосновывает сей католический «ученый» необходимость возрождения
феодальных порядков, ликвидацию современной промышленности и боль¬
ших городов (а вместе с ними и пролетариата), возвращение общества кс
временам священной инквизиции. Таковы модные сейчас среди буржуаз¬
ных социологов, историков и литераторов рецепты спасения капиталисти¬
ческой цивилизации путем полной клерикализации государственной и об¬
щественной жизни.
Многие буржуазные социологи своими призывами возвратиться к «зо¬
лотому веку» обосновывают насаждение фашистских порядков, фашиза¬
цию государственного строя буржуазных стран.
Американский социолог Элтон Мэйо (ЕИоп Мауо «ТЬе 5ос1а1
РгоЫетз о! ап 1пс1и51па1 СтПзаБоп», Воз1оп. 1945) видит путь к спасе¬
нию «западной индустриальной цивилизации» (то есть капитализма) в до¬
полнении ее элементами отношений, свойственных варварским пле¬

ДЕГРАДАЦИЯ СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИИ
155
менам времен Римской империи; он предлагает дополнить отношения экс¬
плуатации рабочих капиталистами «родовыми» отношениями между ними.
Поскольку государственный строй современных капиталистических стран,
в частности США, не может, по мнению Мэйо, обеспечить воплощение в
жизнь его идей, он предлагает «дополнить» современное американское го¬
сударство «кооперацией» всех «групп», начиная от капиталистов и кончая
пролетариями. Это перепев фашистских теорий «корпоративного государ¬
ства», распространявшихся кровавыми приверженцами Муссолини и
Г итлера.
Несмотря на все свои ухищрения, буржуазные теоретики не могут
скрыть, что вера в благополучный для капитализма исход исторического
развития ими утрачена. На смену прежней уверенности пришли страхи и
сомнения в прочности политического и экономического господства бур¬
жуазии.
Арнольд Тойнби пишет в одной из своих послевоенных статей: «Авгор
оглядывается на 50 лет назад, на тот день 1897 года в Лондоне, когда он
вместе с отцом сидел у окна на Флит-стрит, наблюдая за процессией
канадских и австралийских кавалеристов, которые прибыли для участия
в торжествах по случаю бриллиантового юбилея королевы Виктории»
(А. ТоупЬее «ТЬе Ргезеп! Рот! т Н1з!огу», Роге^п АНа1гз, Ос!оЬег
1947, р. 187). Все тогда говорило, по мнению Тойнби, о «новой жизни,
возбужденной в мире», то есть о политическом и экономическом могу¬
ществе империализма. Только философ, по его мнению, мог бы преду¬
смотреть, что «там, где имеется рост, должен быть также и упадок». Но
об упадке капитализма буржуазные социологи тогда еще мало думали.
Над этим им пришлось ломать головы уже после того, как Вели¬
кая Октябрьская социалистическая революция положила начало новой
эпохе всемирной истории.
Толки о закате западной цивилизации и культуры стали в 1920-х го¬
дах модными с легкой руки немецкого реакционного социолога Шпенглера,
выпустившего книгу «Закат Европы». Ныне не только переиздают Шпенг¬
лера на английском языке,— к нему присоединились голоса многих анг¬
лийских и американских социологов, которые настойчиво твердят о кризи¬
се или упадке «западной цивилизации», под которой следует разуметь
капитализм.
Неразрешимых для капитализма проблем так много, кризисные явле¬
ния столь значительны, язвы капиталистического строя столь обнажены,
что все большее количество буржуазных социологов вынуждено признать
факт усиления всех «болезней» капитализма. Особую тревогу вселяет
в них обострение «социального вопроса» — «социальная дезорганиза¬
ция», как апологеты капитализма предпочитают называть классовую
борьбу. Ставя диагноз обострившимся «болезням» капитализма, его
идеологи всячески пытаются скрыть тот факт, что в основе их лежат
неразрешимые антагонистические противоречия, органически присущие
капиталистической системе. Да и не удивительно. Такое признание
означало бы смертный приговор капитализму. Искажая истинные причины
кризиса капиталистической системы, искажая самый характер этого кри¬
зиса, изображаемого в виде болезни «промышленной цивилизации», мно¬
гие буржуазные идеологи ополчаются прежде всего против техники, пре¬
дают анафеме технический прогресс.
Не случайно современные социологи начали сейчас вспоминать не
только Шпенглера, но и более ранних «пророков» упадка цивилизации.
Американский социолог Мэйо вспомнил, на<пример, о Фредерике ле Пле,
французском инженере, который в 1829 году славословил быстрый про¬
гресс техники и развитие промышленности, а в 1855—1879 годах с грустью
признал в своих работах, что этот прогресс техники и промышленности

156
Ю. П. ФРАНЦЕВ
ведет к обострению классовых противоречий в ходе развития капиталисти¬
ческого общества.
Буржуазные социологи готовы свалить на развитие техники и науки
все мерзости современного империализма. Империализм сковывает разви¬
тие науки и техники, придает ему одностороннее, уродливое направление,
он обращает их завоевания во зло и во вред народным массам. Буржуаз¬
ные социологи, оправдывая империализм, прибегают к грубым софизмам,
пытаясь доказать, что-де сама наука и техника есть зло, а спасение они
видят в невежестве, в ликвидации науки, в «детехнизации». Однако этой
ложью не победить истины, которую все более сознают массы трудящихся
и прогрессивные ученые за рубежом. Истина состоит в том, как говорит
прогрессивный английский ученый Бернал, что «в капиталистических
странах судьбы науки находятся в руках тех, цель которых уничтожать
и мучить людей во имя увеличения и сохранения своих прибылей». Эту
истину не удается скрыть ученым лакеям буржуазии.
Капиталистический способ производства подчиняет все изыскания
ученых классовым интересам капиталистов, тормозит развитие тех отрас¬
лей науки, которые преследуют гуманные цели, искусственно задерживает
широкое практическое применение научных открытий и достижений, на¬
правленных на благо человечества. Так было и в те времена, когда
электричество прокладывало себе дорогу в жизнь при упорном противо¬
действии владельцев газовых компаний; так обстоит дело и сейчас, когда
заправилы империалистической реакции тормозят разработку мероприя¬
тий по внедрению атомной энергии в мирную промышленность, стремясь
свести применение атомной энергии к разрушению и убийствам.
Умирающий капитализм изобретает все новые средства разрушения,
массового истребления людей, сковывает использование великих открытий
в мирных целях. Этого не могут скрыть буржуазные социологи. Одна¬
ко эти явления умирающего капитализма они хотели бы распростра¬
нить на всю историю человечества, объявить итогом развития науки и
техники.
Рассуждения о том, что технический прогресс — величайшее зло, что
он заводит человечество в тупик, представляют собой лейтмотив целого
направления в современной буржуазной социологии.
Если в середине XIX века буржуазные социологи славословили тех¬
нический прогресс, наступивший «век пара», если к концу XIX века столь
же восхвалялся «век электричества» и в многочисленных сочинениях по
истории культуры социологи-позитивисты признавали постепенное завое¬
вание природы человеком, то теперь буржуазные теоретики все чаще вы¬
сказывают сомнения даже в реальности самого процесса развития техники,
самого понятия завоевания природы. Английский философ Ритчи прямо
объявляет это понятие «вводящим в заблуждение». «Дикая природа, —
приходит он к выводу, — остается незавоеванной, как и всегда... Ареной
завоевания является искусственный мир машин, в действительности за¬
воеванным оказывается человек, который тем или иным путем покорен
властью машин» (А. V. К 11 с Ь1 е «Зшепсе апс1 Ро1Шсз», 1947, р. 22).
Мысль о том, что изобретение машин привело к порабощению челове¬
ка этими самыми машинами, повторяется современными буржуазными
социологами на разные лады. Отсюда они делают вывод, что технический
прогресс не принес блага человечеству и потому подлежит упразднению.
Ритчи даже считает, что и термин «технический прогресс» не соответствует
действительности. Единственное, в чем видит успех Ритчи,— это развитие
вооружений, но и здесь завоевателем выступает, по его выражению, не
человек, а «дьявол».
Если «век пара» и «век электричества» прославлялись когда-то бур¬
жуазными социологами, то современные открытия в области атомной
энергии рисуются ими как некий предел в изучении человеком природы,
за которым неизбежно идет всеобщее разрушение и гибель. Человечество

деградация современной буржуазной социологии
157
изображается подобным легендарному волшебнику, вызвавшему духов,
с которыми он не мог справиться.
Ритчи приходит к следующему пессимистическому выводу: «Процесс
эволюции человечества не означает ничего более, как то, что люди некогда
были небольшой и простой ордой, а теперь стали большой и механизиро¬
ванной ордой». К этому и сводится, по Ритчи, весь смысл технического
прогресса.
Это, разумеется, поклеп на человечество. Люди не стали «дикой
ордой», как утверждает Ритчи. Орда дикарей — это как раз те наиболее
реакционные и агрессивные круги современного империализма, которые,
считая войну «большим бизнесом», растрачивают огромные материальные
ресурсы на изготовление средств массового уничтожения людей. Бур¬
жуазная наука и техника вооружают современные империалистические
армии, создаваемые для того, чтобы выполнять черное дело империали¬
стической реакции. Этого не в силах скрыть профессор Ритчи. Однако
ответственность за это он готов свалить на науку и технику, выгородив
империализм.
Деградация буржуазной социологии, ее борьба против идеи прогресса
и попытки повернуть вспять развитие общества отражают те глубочайшие
процессы, которые переживает сегодня капитализм.
Современные буржуазные социологи, выступающие против идеи обще¬
ственного прогресса, живут в условиях загнивающего капитализма. Распад
и гниение все более пронизывают буржуазную экономику и буржуазную
культуру. Капитализм давно уже стал оковами для развития производи¬
тельных сил, для развития культуры. Отражением этих неуклонно совер¬
шающихся процессов распада и гниения капитализма, того факта, что
капитализм способен ныне лишь тормозить общественное развитие и тя¬
нуть общество назад,— отражением всего этого и является поход буржу¬
азной социологии против идеи общественного прогресса.
э*е # ф
Констатируя происходящую сейчас в мире «войну идеологий», наибо¬
лее дальновидные из буржуазных идеологов не могут все же не понимать
несостоятельности и слабости идеологического оружия буржуазии. Свое¬
образная «критика оружия», возникающая в лагере буржуазных теорети¬
ков то по одному, то по другому поводу,.в более или менее замаскирован¬
ной форме, выражает сомнение буржуазных теоретиков в том оружии,
которым они принуждены действовать в развернувшейся борьбе.
Американский социолог Нортроп подчеркивает, что послевоенный мир
представляет собой арену битвы соперничающих между собой идеологий.
Трудность, по Нортропу, заключается в .необходимости доказать, что
идеология империалистической реакции истинна. Совершенно очевидно,
говорит он, что теперь нельзя апеллировать к общественному мнению,
нельзя искать в нем поддержки и в этой поддержке видеть критерий
истинности идей современной буржуазии. Непреложным фактом является
то, что капитализм уже перестал политически, экономически и идейно гос¬
подствовать в жизни многих народов и эти народы, а также значительная
часть трудящихся капиталистических стран мыслят совсем по-другому, чем
этого хотелось бы заправилам из лагеря империализма. «Русские имеют
вполне определенную идеологию,— восклицает Нортроп.— Если мы апел¬
лируем к обществу в США, то мы апеллируем к идеологии конца XIX века,
но мы живем в период, когда эта идеология проявляет свою неспособность
разрешить экономический, банковский, сельскохозяйственный и рабочий
вопросы нашей культуры». Другими словами, Нортроп заявляет, что бур¬
жуазная идеология не может считаться господствующей, что мир стал аре¬
ной «идеологического конфликта», причем он не скрывает своей тревоги
за исход этого «конфликта» для буржуазной идеологии. По откровенному
признанию Нортропа, в таких условиях «призыв к общественной дискус¬
сии ведет к интенсификации этих идеологических конфликтов и оставляет

158
Ю. П. ФРАНЦЕВ
у народа все меньше и меньше убежденности в адекватности их тради¬
ционных ценностей». Попросту говоря, дискуссии с представителями про¬
грессивных взглядов опасны. Эти дискуссии отнюдь не ведут к торжеству
«традиционных», то есть буржуазных, взглядов.
Где же выход из этого тупика? Если честная дискуссия с носите¬
лями передовых взглядов опасна и неприемлема, остаются лишь искаже¬
ние, клевета, замалчивание как оружие в борьбе против прогрессивной
идеологии. Этим и занимаются многочисленные современные буржуазные
теоретики. Но тем самым они все больше и больше разоблачают себя в гла¬
зах всех честных людей.
Американские буржуазные теоретики откровенно признают, что в со¬
временной буржуазной идеологии ничего не осталось от буржуазных по¬
литических идей XVIII и XIX веков. Американский профессор Робертсон
сокрушается, что только в XVIII веке «Америка была хорошо философски
вооружена для схватки с парламентской монархией Англии и реакционным
абсолютизмом Меттерниха». Теперь же, по Робертсону, вся беда амери¬
канской буржуазии в том, что у нее нет таких теорий, которыми она щего¬
ляла в XVIII веке. Но кому не известно, что буржуазия давно отреклась
от просветительских теорий XVIII века, предала их анафеме и цинично
глумится над ними на каждом шагу и по всякому поводу? От этих теорий
у буржуазии остались только лживые, лишенные содержания слова
«цивилизация», «прогресс» и т. п., которые употребляются и пускаются
ныне в ход, когда требуется принарядить разбойничью экспансию амери¬
канского империализма и агрессивные военно-политические союзы, поли¬
тику агрессии и подготовки войны.
Некоторые даже реакционно настроенные американцы вынуждены
сейчас задать себе вопрос: да есть ли вообще у нынешних политических
деятелей американского империализма хоть какая-нибудь «положитель¬
ная» политическая идеология или же вся их «идеология» состоит в нена¬
висти к коммунизму, к Советскому Союзу, к странам народной демокра¬
тии и ничего, кроме этой ненависти, не содержит? Профессор Гарвардского
университета Арчибалд Мак Лиш вынужден признать, что ненависть к
коммунизму, к СССР — единственное содержание нынешней политики и
идеологии правящих кругов США. «Невежество по отношению к комму¬
низму,— пишет он,— стало принципиальной воспитательной целью, при¬
знанной политиками и прессой; и первейшая квалификация, которая тре¬
буется от учителя, состоит в том, чтобы он не был сам коммунистом, не
встречался бы ни с кем, кто мог бы быть коммунистом, никогда не читал
бы книг, которые могли бы ему рассказать, что собой представляет ком¬
мунизм». Следовательно, образование молодежи в США сводится к вне¬
дрению невежества, если, разумеется, не считать четырех правил арифме¬
тики, грамматики и других практически неизбежных знаний. Все же верх¬
ние этажи «образования» заняты так называемым «антикоммунизмом».
Даже по свидетельству реакционного американского профессора, они не
содержат никаких положительных знаний, а служат лишь воспитанию
всяческого невежества и мракобесия. Мак Лиш с удивлением признает,
что в США не разрабатываются «проблемы американской культуры». Не¬
нависть к коммунизму заменяет разработку подобных проблем, она стала
символом веры американского империализма. Это накладывает свой от¬
печаток на современную буржуазную социологию, представители которой
сделали своей основной задачей борьбу против марксистско-ленинской
науки и боятся хоть слово обронить в пользу подлинной науки об обще¬
стве. Это влечет современную буржуазную социологию все дальше по пути
деградации.
В.	И. Ленин писал о марксистском учении об обществе: «Хаос и
произвол, царившие до сих пор во взглядах на историю и на политику,
сменились поразительно цельной и стройной научной теорией, показы¬
вающей, как из одного уклада общественной жизни развивается, вслед¬

ДЕГРАДАЦИЯ СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИИ
159
ствие роста производительных сил, другой, более высокий,— из крепостни¬
чества, например, вырастает капитализм» (Соч. Т. 19, стр. 5). Ныне
история показала, как появился новый общественный строй, ликвидиро¬
вавший эксплуатацию человека человеком. Начался новый период мировой
истории. Советский Союз вступил в фазу постепенного перехода от социа¬
лизма к коммунизму. Многие народы, идя по пути, проложенному совет¬
ским народом, руководимым Коммунистической партией, добиваются^бле-
стящих побед в строительстве нового общественного строя. Величайшие
победы стран лагеря социализма и демократии как раз и служат ярким
подтверждением поступательного развития общества. Поистине нынеш¬
ний период всемирной истории свидетельствует о триумфе марксистско-
ленинской теории, великих идей коммунизма.
Против этой единственно научной теории общества и выступают сего¬
дня в различных формах буржуазные социологические теории. Хаос шко¬
лок и течений, произвол в выборе «основы» общественного развития
характеризуют буржуазную социологию.
Обилие различных вывесок для буржуазных социологических теорий
не скрывает, однако, того основного факта, что все они дают идеалисти¬
чески искаженную картину жизни современного капитализма, стремятся
привить извращенное представление об обществе и характере обществен¬
ных отношений, являются продуктом распада и гниения, глубокого ма¬
разма буржуазной идеологии.

Основные направления
современной
буржуазной философии во Франции
Роже ГАРОДИ (Франция)
Чтобы окинуть взглядом путь, пройденный французской буржуазной
философией, понять всю глубину ее падения, необходимо прежде всего на¬
помнить коротко основные этапы ее развития.
Характерной чертой всех философских течений периода подъема
французской буржуазии является то, что, создавая концепцию мира, они
опирались на данные наук. Наиболее яркие, типичные фигуры в филосо¬
фии этого периода — Декарт и Дидро. Мировоззрение буржуазии носит
оптимистический характер. Философские теории воспевают бесконечный
прогресс человечества, выражают веру в могущество науки, которая, как
говорил Монтескье, исследует «отношения, вытекающие из природы ве¬
щей». Специальная функция философии заключается в том, чтобы осве¬
щать исторические перспективы восходящего класса, дать научное обос¬
нование подъему этого класса.
В 1848 году на арену истории выступил рабочий класс, громко заявив¬
ший о своих правах. Отныне историческая перспектива буржуазии оказы¬
вается ограниченной. Уже выступление рабочего класса в июньские дни
1848 года, несмотря на его поражение, показало, что царство буржуа¬
зии не вечно.
И не только история, но и вся наука ставит под вопрос господство
буржуазии. Физика открывает законы превращения энергии, биология —
законы эволюции, провозглашая изменения, развитие законом действи¬
тельности. Наука и история предрекают конец классу буржуазии, кото¬
рый хотел бы остановить развитие общества, увековечить свое господство-.
В страхе перед наукой и историей буржуазия пытается ограничить
значение науки, фальсифицировать историю. Эту двойную задачу взял
на себя Огюст Конт. Он создал позитивизм — философию, объявившую,
что наука не может помочь нам познать всю глубину вещей, и в своей
«философии истории и социологии» утверждал вечное господство бур¬
жуазии. Возникновение позитивизма, этой философии «партии порядка»,
знаменовало собой кризис буржуазной философии. Буржуазия уже
не могла больше позволить философии отражать реальное движение
мира, ибо это движение ведет буржуазию к гибели. Позитивизм выражал
отрыв философской мысли от общественной действительности. Агности¬
цизм становится необходимостью для буржуазной философии, которая
выполняет отныне роль сторожа: она должна следить за тем, чтобы
наука и история оставались в строго определенных рамках. Капитализм
нуждается теперь в философии не для своего развития, а для самозащиты.
В эпоху империализма и пролетарских революций тревоги буржуазии
усугубляются тремя важнейшими факторами: углублением всех противо¬
речий капитализма, неудержимым движением рабочего класса, стреми¬
тельным развитием науки.
Марксизм, наука о законах развития природы и общества, о револю¬
ции угнетенных и эксплуатируемых масс, о победе социализма во всех

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ ВО ФРАНЦИИ	161
странах, о построении коммунистического общества, показавшая желез¬
ную необходимость ликвидации капиталистического строя, превратил¬
ся для буржуазии в постоянно растущую угрозу. Задачи современной
буржуазной философии продиктованы этой угрозой: необходимо дисква¬
лифицировать науку и историю, этих неутомимых свидетелей разло¬
жения капитализма; вывести из строя диалектический материализм —
боевое оружие рабочего класса; наконец, и в этом, быть может, заклю¬
чается «новое»: для буржуазной науки уже недостаточно построить пло¬
тину агностицизма как защиту от растущего вала исторических и научных
истин. Ей необходимо во что бы то ни стало изобрести такую «теорию
познания», которая не была бы научной.
В этом последнем пункте буржуазия нетребовательна: для нее прием¬
лемы и те, кто открыто призывает к мистике, и те, кто, подобно Бергсону,
противопоставляет науке таинственную «интуицию», и те, кто на манер
Мерло-Понти и феноменологистов вообще подменяют объективный мир
миром «форм», «значений» и «намерений».
Образцом воинствующей материалистической критики, освещающей
наши пути в деле разоблачения новых философских плутней буржуазии,
является для нас «Материализм и эмпириокритицизм» В. И. Ленина.
Сегодня, как и во времена Маха, буржуазия пытается фальсифици¬
ровать данные науки, чтобы «подремонтировать» идеализм, необходимый
для философского оправдания ее классового господства. Поэтому «Мате¬
риализм и эмпириокритицизм» актуален сегодня, как никогда. Стремление
«преодолеть» принципиальную противоположность материализма идеализ¬
му с целью замаскировать идеализм является сегодня смыслом существо¬
вания феноменологии, как некогда оно было смыслом существования
эмпириокритицизма. Ленин научил нас решительно и до конца разобла¬
чать эти жалкие выверты.
Современные французские буржуазные философы ткут узоры и ис¬
полняют вариации на две основные темы: отрицание объективного харак¬
тера законов науки и истории и определение свободы как «трансцендент¬
ности» человека по отношению к природе и истории.
Один из руководителей французской высшей школы, Брюноль, в цир¬
куляре от 29 сентября 1952 года следующим образом определяет цели
обучения: «На современном этапе, когда потрясены или кажутся потря¬
сенными самые основы наших знаний, нашей социальной организации
и наших высших ценностей... наша культура может быть названа не иначе
как культурой «трагического гуманизма», в ней находит свое выражение...
воля к покорению, которая означает в одно и то же время и приятие
неизвестного и согласие на авантюры...»
«Приятие неизвестного», «согласие на авантюры» — таковы применяе¬
мые в практике высшей школы основополагающие темы буржуазной фи¬
лософии, отрицающей объективность законов природы и общества и отож¬
дествляющей свободу с авантюрами. Подчеркнем, кстати, и эту ссылку
на «трагический гуманизм», являющийся квинтэссенцией философии
деголлевского трубадура Мальро. Такую фашистскую ориентацию фран¬
цузская буржуазия хотела бы навязать философии в высшей школе. Эту
тенденцию Морис Торез разоблачил на XII съезде Французской коммуни¬
стической партии. Французская мысль, сказал он, испытывает все воз¬
растающее давление. Обучение во французских школах должно приспо¬
сабливаться к нуждам американской политики войны.
Невозможно в рамках одной статьи нарисовать полную картину со¬
стояния современной буржуазной философии. Поэтому остановимся на
рассмотрении следующих двух основных аспектов философской реакции:
1)	использование философских учений прошлого путем фальсифика¬
ции и эклектических ухищрений для удовлетворения нужд современного
буржуазного декаданса;
11.	«Вопросы философии» № 1.

102
Р. ГАРОДИ
2)	создание новых «мифов» с целью отвлечения от реальной действи¬
тельности, изучение которой говорит о существовании объективных зако¬
нов развития общества.
Ограничиваясь здесь наиболее характерными примерами, мы пока¬
жем, что означают так называемый возврат к Декарту, Канту, Гегелю
и современные буржуазные направления в социологии и психологии. Из
новейших модных философских учений мы коснемся лишь тех, которые
оказывают в настоящее время наибольшее влияние на молодежь,—
теорий Башелара и Мерло-Понти.
* * *
К первой группе следует отнести прежде всего философию томизма.
Томизм после периода своего расцвета между двумя мировыми войнами
отошел ныне во Франции на второй план. Но он еще служит убежищем
для людей науки, отворачивающихся от крикливого иррационализма неко¬
торых модных философов. Томизм соблюдает в какой-то степени формы
рационализма. И Ватикан пользуется им для удовлетворения требова¬
ний тех интеллигентов, которые не желают «выбросить за борт» разум.
В тех же целях используется и фальсифицированный Декарт. От¬
брасывая его материалистическое учение о телесной субстанции, буржу¬
азная реакция пытается представить Декарта как «основателя нового
идеализма», проповедовавшего, что познание создается мыслящим субъ¬
ектом. Так пишет Лапорт в книге «Рационализм Декарта» (1945). Куайрэ
в своей «Беседе о Декарте», опубликованной в 1944 году, тщится пока¬
зать, что Декарт просто-напросто пытался — в момент, когда прогресс
нации потряс религиозное мировоззрение,— «открыть бога в душе че¬
ловека».
Учение Декарта о сомнении, направленное против схоластики как
средство познания объективной действительности, философская реакция
пытается толковать в духе скептицизма. Таков смысл анархистского псев¬
дорационализма Алэна, которого чествовала в прошлом году в специаль¬
ном номере журнала «Нувель Ревю Франсэз» вся французская реакция.
Не случайно в настоящее время во Франции издаются переводы не¬
мецких источников экзистенциализма: «Идеи» Гуссерля и «Кант и про¬
блемы метафизики» Хайдеггера. Гуссерль приезжал в 1929 году в Сор¬
бонну, чтобы напомнить с ее кафедры «сущность поучений Декарта». Эта
сущность, по его мнению, состоит в сомнении, рассматриваемом, однако,
не как метод познания объективной действительности, а как некое абсо¬
лютное начало, с помощью которого «мыслящее сознание» возвышается
до уровня высшего судьи действительности. Отправляясь от этого, разные
куайрэ, лапорты, гуйоны, лавели превратили Декарта в «основателя но¬
вого идеализма».
Проделать подобную операцию с Кантом, то есть раздувать все
реакционное в его философии, отбросив все, что имелось в ней прогрессив¬
ного, было гораздо проще. Книга Хайдеггера, переведенная в 1953 году
в Париже, развивает реакционную мысль о том, что мышлению доста¬
точно сосредоточиться, чтобы «вывести», по примеру «трансценденталь¬
ной дедукции» Канта, основные законы мироздания.
В разрезе этих новейших вариантов субъективного идеализма следует
рассматривать и «возврат к Гегелю» — одно из реакционнейших течений
современной буржуазной философии во Франции.
«Возврат к Гегелю» также означает прежде всего использование все¬
го реакционного в философии Гегеля и отрицание всего, что содержалось
в ней прогрессивного. На свет вытаскивается гегелевская философия
государства и права, чтобы оправдать с ее помощью самые крайние про¬
явления политической реакции. Используется гегелевская система, чтобы
увековечить все существующее. Используется идеализм Гегеля, чтобы
отрицать объективные законы истории, которые с железной необходи¬

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ ВО ФРАНЦИИ
163
мо-стью ведут капитализ-м к гибели. Фальсифицируется диалектический
метод Гегеля. Общеизвестно, что у Гегеля диалектика идеалистична от
начала до конца, но этот идеализм — идеализм объективный. Содержа¬
нием диалектики Гегеля является по меньшей мере вся история познания.
Современная философская реакция фальсифицирует Гегеля, подменяя его
объективный идеализм — субъективным, софистикой. Сохраняя лишь
диалектическую терминологию, они толкуют и комментируют Гегеля в
духе субъективного идеализма, в духе экзистенциализма.
Истинной целью фальсификации Гегеля является стремление облег¬
чить борьбу с марксизмом. Известно, что гегелевская диалектика — один
из источников марксизма. Путем подтасовок и передержек реакция пы¬
тается извратить учение Маркса, уничтожить марксистскую материали¬
стическую диалектику, изобразить Маркса идеалистом гегелевского
толка.
Система Гегеля, особенно его философия права и религии, служила
в Германии 1820—1848 годов надежной опорой наиболее реакционных
элементов Прусской монархии. Гегелевская система оправдывала суще¬
ствование короля, дворянства, крупной земельной собственности, церкви,
полиции; она оправдывала порядки феодального режима. В Италии уже
при Муссолини Джентиле и Костоманья приспосабливали философию
Гегеля для оправдания фашистского государства. В современной Фран¬
ции этим занимается Раймон Арон. Написав диссертацию по философии
истории, в которой он толкует Гегеля при помощи гитлеровского фило¬
софа Освальда Шпенглера, Арон продолжает свое дело как пропаган¬
дист деголлевской РПФ и как журналист из «Фигаро», опираясь на
фальсифицированного Гегеля для оправдания всех происков француз¬
ской реакции.
Маркс в своей «Критике философии государственного права
Гегеля» писал: «Свою специфическую действительность этот идеализм
(гегелевский.— Р. Г.) имеет только в «состоянии войны и нужды» госу¬
дарства, так что здесь проявляется его сущность как «состояние войны и
нужды» действительно существующего государства, между тем как его
«мирное» состояние есть именно война и нужда своекорыстия»
(Соч. Т. I, стр. 523). Именно этого ищет в Гегеле современная буржуа¬
зия: идеологического оправдания насилий и войн.
Находящаяся в состоянии агонии буржуазия, ссылаясь на гегелевскую
систему, пытается изобразить все противоречия и пороки загнивающего
строя как всеобщее и вечное «человеческое существование» — в духе экзи¬
стенциализма. Профессор Сорбонны Жан Ипполит в статье, опубликован¬
ной в «Ревю сосиалист» (теоретический орган правых социалистов),
утверждает, что «трагическое исходит не только из определенных экономи¬
ческих конфликтов, которые в один прекрасный день могут исчезнуть, оно
исходит из самого развития жизни или идеи в истории». Так фальсифи¬
цированная гегелевская феноменология духа приспосабливается к нуж¬
дам империализма.
После этого становится понятным, какую услугу могут оказать загни¬
вающему капитализму неогегельянцы, пытающиеся увековечить его «тра¬
гические» противоречия и показать метафизическую невозможность их
преодоления.
Направление, по которому идет «возврат к Гегелю», состоит в сохра¬
нении диалектической терминологии для протаскивания мистицизма. Диа¬
лектика, по мнению этих господ, не научный метод, разработанный
Марксом, отражающий законы развития объективной реальности, но свое¬
го рода случайность, зависящая от сознания.
В своем «Введении к чтению Гегеля» профессор Сорбонны Кожев
не прощает Гегелю его заявления в «Энциклопедии»: «Сама конкретная
действительность есть диалектика. Диалектической является мысль фи¬
лософа, так как она отображает действительное, которое есть диалек¬

164
Р. ГАРОДИ
тическое». Кожев пишет с озлоблением: «У Гегеля феноменология иска¬
жена монистическим предрассудком, предвзятым мнением, что существо
человека не отличается от существа природы». Ошибкой Гегеля, пишет
Кожев, была его вера в существование диалектики, одинаково касаю¬
щейся и человека и природы.
Объективную диалектику понятий Гегеля Кожев толкует в субъек¬
тивистском смысле как софистику. У Гегеля он берет все мертвое, реак¬
ционное, идеалистическое. «Допуская, что диалектическим в гегелевском
смысле этого слова является лишь человеческое бытие, можно утвер¬
ждать,— пишет он, — что диалектика Гегеля — это и есть диалектика
экзистенциализма».
Докторская диссертация Жана Ипполита «Генезис и структура фе¬
номенологии духа Гегеля» трактует ту же тему. Сей ученый муж также
не хочет слышать о диалектике природы и в поисках доводов обращает¬
ся к ранним произведениям Гегеля. Признавая, что главное для Геге¬
ля — диалектика человеческого сознания, Ипполит отбрасывает основ¬
ное в философии Гегеля — то, что содержанием этого сознания Гегель
считал всю историю познания. Таким образом, объективный момент фи¬
лософии Гегеля превращается у него в сплошной субъективизм. «Эта
антология всеобщей жизни,— говорит он,— служит лишь базой для по¬
знания человеческого бытия, или, как сказали бы мы сегодня, человече¬
ского существования... Это непосредственное постижение человеческо¬
го существа и является исходным пунктом гегелевского умозрения».
Так Гегеля превращают в экзистенциалиста. Так диалектика подме¬
няется софистикой, становится совершенно безобидной и даже полезной
для буржуазии.
Превратив диалектику в служанку отживающего класса, можно ис¬
пользовать ее против диалектики Маркса. Именно это и делает Ипполит
в «Ревю сосиалист». Он ищет прибежища в гегелевской мистике потому,
что отнюдь не желает действительного разрешения противоречий совре¬
менности. Именно в этом суть основного направления «возврата к Ге¬
гелю». Этот «возврат» служит базой для нового ревизионизма.
Правые социал-демократы утверждают, что «настоящий» марксизм
выражен в ранних произведениях Маркса, и истолковывают всего
Маркса по Гегелю, пересмотренному и исправленному Валем, Ипполи¬
том и Кожевым. Ипполит, например, нисколько этого не скрывает.
В «Бюллетене французского общества философии» (стр. 173, 179, 188.
1948 год) он заявляет: «Моей целью является стремление осмыслить
марксистский синтез, отправляясь от гегелевской философии... Мы наме¬
реваемся открыть определенный идеализм в марксистской мысли. Уже
сегодня может встать вопрос о такой ревизии, которая Марксу и
не снилась».
Специалистом в делах подобного рода выступает правый социалист
Максимилиан Рубель, опубликовавший «Избранные страницы из Карла
Маркса по социалистической этике». Не довольствуясь произвольным
«выбором», о-н снабдил эти «Избранные страницы» весьма пространным
введением. Большую часть сборника составляют отрывки из рукописей
Маркса, относящиеся к 1844 году. «Толкование» же всех текстов Маркса
дается в духе Леона Блюма. Изыскивая после освобождения Франции
новые средства для того, чтобы парализовать революционную борьбу
рабочего класса, Леон Блюм пытался подменить ее моральной пропо¬
ведью. «Социализм должен отныне быть апостолом, стремиться к духов¬
ным завоеваниям»,— писал он. Морис Торез еще в 1947 году вскрыл
подлинный смысл этого маневра. Нельзя не заметить, говорил он,
прямой связи между политическими позициями и тактикой социалисти¬
ческой партии и ревизионизмом, открыто проповедуемым в ее рядах
Леоном Блюмом и некоторыми другими. Вскрывая политическую суть
утверждения Блюма о примате духа над материей, Морис Торез под¬

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ ВО ФРАНЦИИ	165
черкивал, что «из этого отказа от философского материализма вытекает
политическое сближение социалистических руководителей с другими
группировками, которые исповедуют философский идеализм, деизм, веру
в религию». В своих политических выводах они приходят к подмене идеи
освобождения пролетариата путем изменения способа производства ту¬
манной и вполне безопасной для капитализма идеей «освобождения че¬
ловечества посредством любви». Этот разоблаченный Торезом идеологи¬
ческий маневр получил широкое распространение.
В 1951 году в «Ревю сосиалист» (№ 40) Моссе, профессор факуль¬
тета права в Париже, заявил, что «существует глубокое расхождение
между марксизмом и философией французского социализма... Не разви¬
тием у человека бунтарских наклонностей и не разжиганием инстинктов
ненависти и насилия можно подготовить пришествие золотого века, в
котором человечество обретет вдруг примирение само с собой... Мы верим
в высшие моральные ценности, которые рождаются в сознании людей...
Мы более близки к католическому социализму, который вот уже несколь¬
ко лет как... удивительно приблизился к подлинному социализму». Так
социал-демократическая политика раскола, срьгва единства рабочего
класса, отказа от классовой борьбы, яростного антикоммунизма и союза
со всеми силами реакции была непосредственно перенесена в теоретиче¬
скую область. Этот философский перепев обычных тем американской
пропаганды Максимилиан Рубель силится представить в «Ревю сосиа¬
лист» как открытие «подлинного» Маркса. Но эта задача не из легких.
По Рубелю, Маркс, видите ли, хотел «дополнить» гегелевскую систему
этикой. Его осуждение капитализма является моральным осуждением,
и Маркс, оказывается, «представляет пришествие социализма и как эконо¬
мическую возможность и в то же время как этическую необходимость»!
Нарядив, таким образом, Маркса по экзистенциалистской моде,
Рубель обращается к будущему. Человек, по его мнению, поставлен перед
выбором: либо создать идеальное общество, либо возвратиться к варвар¬
ству. Человек свободен в своем выборе, и, само собой разумется, таким
идеальным обществом является американский империализм, о котором
другой социал-демократический лидер, Андрэ Филип, писал тогда же:
«Соединенные Штаты — это еще молодая, глубоко демократическая
страна.' Капитализм в ней не носил буржуазного характера. Вплоть до
настоящего времени там не существует социальных различий».
Словом; остается только ратовать за крестовый поход, против «вар¬
варства», за войну, что и делает «Ревю сосиалист», проповедуя ревизио¬
низм и показывая себя как слугу политики войны.
* * *
Социология и психология все более и более подчиняются интересам
класса буржуазии и в силу этого обречены следовать исторической траек¬
тории этого класса.
Начиная с 1950 года, председатель Конфедерации французских пред¬
принимателей Жо-рж Вилье проповедует «крестовый поход» за рост про¬
изводительности. Ему помогают в этом деле различные организации, про¬
поведовавшие «план Маршалла», правительство, капиталисты, правосо¬
циалистические лидеры и главари «Форс увриер». В основу этой пропа¬
ганды положено утверждение, что увеличение производительности труда
якобы ведет-к повышению жизненного уровня рабочего класса. Что это
ложь, Всеобщая конфедерация труда доказала еще в 1950 году, приводя
неоспоримые факты: с 1947 года производительность труда во Франции
увеличилась на 25%, однако покупательная способность трудящихся упала
на 30%. Подлинная причина всей кампании за повышение производитель¬
ности кроется в том, что это позволяет: 1) повышать прибыли, что и тре¬
буется капиталистам; 2) ускорять подготовку к войне, что выгодно для

160
Р. ГАРОДИ
американских правящих кругов. Рабочим же рост производительности
труда несет лишь усиление эксплуатации и безработицу.
В помощь этой кампании французских предпринимателей и их аме¬
риканских покровителей целая орава «теоретиков» выработала некую фи¬
лософию труда и цивилизации. Толчок этому дала книга американца
Льюиса Мэмфорда «Техника и цивилизация», написанная в 1934 году и
не случайно переведенная на французский язык в 1950 году. Основные
мысли этой книги были подхвачены во Франции Фурастье в работе «Вели¬
кая надежда XX века», Фридманом в книге «Куда идет человеческий
труд?» и Жюлем Моком в его «Сопоставлениях».
Лейтмотивом этой «социологии» является тезис: двигатель истории —
технический прогресс. Классовая борьба, таким образом, якобы теряет
всякий смысл. Общество внезапно вступает в эру господства человека над
природой и машиной. Вождем в этом победном движении представляют¬
ся Соединенные Штаты Америки.
Вопреки фактам Фурастье невозмутимо заявляет, что «производи¬
тельность труда оказывает прямое влияние на повышение жизненного
уровня». Следуя по стопам своего учителя Мэмфорда, он добавляет даже,
что если развитие паровой машины привело к сосредоточению огромных
масс пролетариата на больших заводах, то использование в настоящее
время электричества позволяет провести рассредоточение, децентрализа¬
цию цехов и заводов. Непрерывно возрастающая механизация позволяет
одному индивиду выполнять работу, для которой раньше требовались
многие. Жюль Мок построил на этой нищенской идейке всю свою книгу
«Сопоставления»; по его мнению, с наступлением века электричества мар¬
ксизму приходит конец.
Маркс установил законы концентрации капитала в век пара. В эпоху
электричества эти законы якобы устарели. В своем технократическом
словоблудии мэмфорды, фурастье и моки вещают, что капитализм исчез¬
нет сам по себе. «Капитализм будет полностью разрушен техническим
прогрессом», — заявляет Фурастье. Таким образом, самый пошлый социал-
демократический реформизм подкрепляет циничнейшую технократию.
Наибольший энтузиазм у этих господ вызывает надежда на то, что
при подобной перспективе развитие производительных сил приведет к ис¬
чезновению пролетариата. Что механизация производственного процесса
увеличивает постоянный капитал и таким образом, как установил
К. Маркс, ведет к снижению нормы прибыли, что этот закон, сталкиваясь
с основным экономическим законом современного капитализма, законом о
максимальной прибыли, сформулированным Сталиным, налагает ограниче¬
ния на механизацию труда,— все это не смущает господ «социологов».
Достаточно ознакомиться с «критикой» марксистской политической
экономии в книге Жюля Мока, чтобы убедиться, что чтение Маркса пред¬
ставляется для него опасным делом, к которому он даже не рискует под¬
ступиться. В своих фальсификациях моки и фурастье обращаются с фак¬
тами так же беззастенчиво, как и с доктринами. С тем фактом, что им¬
периализм в настоящее время стал тормозом технического прогресса во
всех областях, за исключением военной, они совершенно не считаются.
Разоблачая их, Морис Торез говорил: социал-демократизм есть идеоло¬
гия отказа и капитуляции, которая пытается притупить, развратить клас¬
совое сознание пролетариев... сеять дух лакейства в пользу господ капи¬
талистов. Социал-демократизм стремится вселить в рабочих сомнение в
собственных силах, неверие в свои способности, в будущее. Лучшей иллю¬
страцией к эгим словам Мориса Тореза служит следующее признание
Фурастье во введении к его книге «Великая надежда XX века»: «Объек¬
тивное изучение фактов может породить предвидение, а из предвидения
естественно рождается покорность». Вся «социология» фурастье и моков
направлена на то, чтобы разоружить рабочий класс и привить ему по¬
корность.

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ ВО ФРАНЦИИ
167
Фридман дополняет эту социологию психотехникой. Главный вопрос,
пишет он, состоит в том, как улучшить отношения между хозяевами, ру¬
ководящими кадрами и рабочими, как «гуманизировать» труд и «вклю¬
чить» рабочего в предприятие. Фридман считает возможным добиться ко¬
ренного изменения сознания рабочих, не меняя их социального бытия.
Это означает, что его социология и психотехника глубоко идеалистичны
и консервативны, что они рассчитаны на сохранение отношений капита¬
листического производства.
По Фридману, тяжелая промышленность присоединяет к «естествен¬
ной среде» «обесчеловеченную техническую среду». По его утверждению,
необходимо посредством «гуманизации» труда преодолеть «трения», «от¬
талкивания», которые рождаются в «технической среде». Фридман стара¬
тельно обходит вопрос о классовых отношениях, конфликты он переносит
в плоскость психологии. И, разумеется, в качестве примера «правильного
разрешения вопроса» он приводит Америку: в Соединенных Штатах, уве¬
ряет он, «развитие клубов дает целую гамму выражения вкусов, интере¬
сов, талантов». Клубы составляют часть политики включения рабочего в
«предприятие-коллектив», политики, которая проводится некоторыми ком¬
паниями, воспринявшими психосоциальные концепции производственных
отношений. В понимании этих мудрых компаний, ставших на путь пси¬
хосоциальных решений, деятельность подобных клубов направлена не толь¬
ко на удовлетворение личных вкусов рабочих и служащих, но и на укреп¬
ление так называемого «центростремительного» движения, то есть объеди¬
нения без иерархических и других различий рабочих, служащих, инжене¬
ров, персонала дирекции в предприятии-коллективе.
Таким образом, «гуманизм» Фридмана сводится к замаскированной
психотехникой проповеди сотрудничества классов. Социология и психоло¬
гия Фридмана служат философским фундаментом для ассоциации «Ка¬
питал — труд», то есть для деголлевского фашизма.
Точно такую же цель преследует и социология Гурвича. В своей кни¬
ге «Социология XX века», написанной им вместе с группой американских
социологов, он обходит молчанием и труды Ленина об империализме и
государстве и труды Сталина по национальному и колониальному вопро¬
су; не касается он ни одной работы советских ученых. Единственный
«социолог», которому он уделяет внимание, говоря о Советском Союзе,—
это... Бухарин. Зато Гурвич рьяно выступает во Франции в роли импрес¬
сарио американского «социолога» Морено, изобретателя «социометрии» —
учения об отношениях индивидов внутри узких, небольших групп. С по¬
мощью метода так называемой «социограммы» Морено создает «карту
эмоциональных отношений между индивидами данной группы» и высле¬
живает «зачинщика» — того, кто увлекает за собой какую-либо группу.
Наиболее определенным результатом этой «науки» является «рационали¬
зация» шпионажа. Здесь «социолог» прямо сотрудничает с полицией.
Эта психоаналитическая социология проникает из США, где психо-
аналист или психотехник считается как бы специалистом по урегулирова¬
нию трудовых конфликтов. При таком толковании психоанализа всякое
человеческое поведение, направленное на изменение общественного по¬
рядка, рассматривается как болезненное, а все, что препятствует пред¬
принимательскому произволу, именуется неврозом.
Последний этап эволюции психоанализа в этой связи весьма поучите¬
лен: на первый план наряду с темой об «агрессивности» выдвигаются темы
о «половом освобождении» и о «виновности».
Самым злободневным для буржуазии является сейчас вопрос, как
отвлечь народные массы от борьбы против нужды и войны. Серьезным
подспорьем в этом может служить психоанализ, объясняющий социаль¬
ные бедствия «агрессивностью» индивидуального иррационализма. При¬
чины революций и войн следует искать лишь в агрессивных инстинктах.
Доктор Нахт в своей книге «От практики к психоаналитической теории»

168
Р. ГАРОДИ
объясняет, что «агрессивность, постоянно подавляемая, больше ни в чем
ином не может выражаться, как только в эпизодических и коллективных
взрывах (стачки, революции)» (стр. 59).
Психоаналисты силятся доказать, вопреки учению Павлова, что нерв¬
ная деятельность и психика человека не являются отражением объектив¬
ных условий жизни людей. Система посылок психоаналиста с самого на¬
чала мистифицирована:	инстинкты, комплексы рассматриваются как
реальность «в себе». Психоаналист отказывается перейти этот предел:
вместо объяснения формирования идеологий социальными условиями пси¬
хоаналист пытается объяснить социальные явления индивидуальной психо¬
логией. Направление психоанализа глубоко идеалистично.
На этот путь вступил еще Фрейд, пытаясь в работе «Тотем и табу»
найти половое объяснение происхождению религий. Его последователи
пошли гораздо дальше. Жан Риверэн в своем психоаналитическом истол¬
ковании Парижской Коммуны так изображает трудящиеся массы Парижа:
«Прежде всего это низший класс. Он потребляет больше, чем производит,
пополняет ряды преступников и проституток, населяет дома умалишенных.
В огромном теле Парижа он представляет инстинктивные силы сексуа¬
лизма». Достаточно этого «образчика». Такова вся их «теория».
На практику, вытекающую из подобных теорий, американские хозяе¬
ва «западной цивилизации» возлагают большие надежды. В свете таких
воззрений легко представить требования рабочих как проявление невроти¬
ческих тенденций. Задача заключается в том, чтобы «ликвидировать агрес¬
сивность» зачинщиков посредством психоаналитической терапии, то есть,
например, упрятать их за решетку.
Еще «социал-демократ» де Ман, проявивший себя в последнюю войну
как лучший помощник фашизма, вещал: «Перед нами два понятия осво¬
бождения человека: марксистское и психоаналитическое». В современной
практике это «освобождение» полностью обретает такой смысл: надо под¬
чинить установленному общественному строю индивид, внушив ему веру,
будто он свободен. Как заявил доктор Исвард, речь идет об «индивиде,
который чувствует себя свободным даже при необходимом социальном
принуждении». Цель всего этого — добиться, чтобы индивид чувствовал
себя свободным в условиях полицейского режима. Еще в 1947 году Морис
Торез вскрыл классовые корни этого обращения психологии к индиви¬
дуализму.
«Финансовая олигархия,— говорил он,— может сохранять свое гос¬
подство, лишь развращая сознание, обрекая его на бессилие, проповедуя
индивидуализм и интеллектуальную анархию».
Американец Морено, методы которого подхвачены во Франции про¬
фессором Сорбонны Гурвичем, установил принципы этого переключения
«революции в область психологии». Именно это он называет «социодра-
матическим освобождением». Речь идет о массовом психоанализе на «со¬
циометрических митингах», «социодрамах», где собравшиеся индивиды
могли бы «высвобождать свою подавляемую стихийность», не затрагивая,
конечно, американских империалистов и их французских подпевал. Море¬
но остановил выбор на Нейи, где создал свой генеральный штаб под на¬
званием «Центр социометрических изысканий», являющийся в действи¬
тельности центром организованного шпионажа и подготовки к войне.
Несомненно, во Франции есть и такие психоаналисты, которые не же¬
лают участвовать в подобного рода операциях. Однако некоторые, наибо¬
лее видные деятели психоанализа, как, например, профессор Лагаш, ко¬
торый официально преподает психоанализ в Сорбонне и является одним
из руководителей французского общества психоаналитиков, не высказы¬
вают ни малейших возражений против подобного рода затей.
И здесь перед нами явная попытка поставить официальную социоло¬
гию и психологию на службу .капиталистической эксплуатации, полицей¬
ских репрессий и подготовки войны

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ ВО ФРАНЦИИ	109
* * *
В настоящее время, когда борьба против рационализма является
характерной чертой всех наиболее реакционных философских течений,
труды Гастона Башелара привлекают особое внимание. Башелар отка¬
зывается «выбросить разум за борт», он намерен продолжать французские
рационалистические традиции и придать рационализму новые формы,
исследуя пути развития современной научной мысли. Башелар пишет в
своей последней книге «Рационалистическая деятельность современной
физики», что необходимо решительно примкнуть к науке нашего времени.
«Современная философия,— заявляет он,— пренебрегла изучением науч¬
ной мысли». Этот отрыв философии от науки действительно служит од¬
ним из ярчайших проявлений упадка буржуазной мысли. Произведения
Башелара — «Прикладной рационализм», «Рационалистическая деятель¬
ность современной физики», «Рациональный материализм» — представ¬
ляют собой размышления о становлении науки и направлены против
«философов, которые не желают работать, не желают следить за дли¬
тельной и терпеливой работой науки о материи». Именно это внимание
к научной мысли, пробивающей себе путь, это изучение зарождения и
развития новых понятий, созданных физикой или химией, ограждают
Башелара от иррационализма. «История науки, — пишет он, — есть исто¬
рия поражений иррационализма».
Уважение к научной мысли приводит Башелара к рационалисти¬
ческой критике эмпиризма и феноменологии. Башелар решительно про¬
тивопоставляет рационализм науки мифам феноменологии. В «Рациональ¬
ном материализме» он пишет: «Экзистенциализму более близки резуль¬
таты сновидений, нежели науки и опыта». Как только философы-экзи¬
стенциалисты начинают говорить о материи, писал Башелар еще раньше,
«они выступают, как запоздалые алхимики...»
Борясь против узкого, одностороннего эмпиризма, Башелар справед¬
ливо отмечает значение обобщающей мысли. «Эмпиризм,— говорит он,—
является для нас философией, которая означает отказ от философии».
Можно подумать, что Башелар близок к истине, когда он показывает,
что действительность проявляется в «точке скрещивания перспектив мно¬
гочисленных исследований» и что, «не зная законов электронной физики,
нельзя познать электрон». Но все формулы Башелара двусмысленны:
идеалистическая ориентация приводит его к тому, что он постоянно пу¬
тает критику эмпиризма с критикой материализма.
Потрясенный тем математическим и техническим аппаратом, кото¬
рым пользуется наука для познания действительности, Башелар не в со¬
стоянии сделать философски правильных выводов из новейших открытий
в области микромира. «Микрофизика, — пишет он, — является областью
рационализма. Атом является концентратом разума». Он утверждает
даже, что «теория... ищет реализации совершенно нового понятия, не име¬
ющего никакой базы в общей действительности». Показать важность
математических символов для познания действительности—весьма по¬
лезное дело, но у Башелара за этими математическими символами ничего
нет. Уравнения заслоняют от него реальное, которое они отражают.
И вместо того, чтобы проанализировать движение мысли, побуждающее
физика или химика выражать и отражать во все более сложных уравне¬
ниях свойства материи, Башелар, объявляя атом лишь «концентратом
разума», то есть уравнением, ничего действительно существующего
не отражающим, приходит к субъективно-идеалистическому выводу, что
физик сплетает действительность из своих понятий. На самом деле, ко¬
нечно, не действительность рождается из мыслей физика, а, наоборот,
мысли физика рождаются из действительности.
«Для современного физика или химика понятие спин... является пре¬
красным примером становления конкретного,— пишет Башелар.— В на¬
чале спин — ничто или почти ничто. Это маленький толчок в общем ба¬

170
Р. ГА РОД И
лансе энергии, маленькое противоречие в учете квантов. Это понятие
принимают в ожидании лучшего, в надежде лучше познать в один пре¬
красный день его природу, его реальность. Но потом об этом реаль¬
ном корне говорят все меньше и меньше. К этому понятию привыкают,
видят его в действии, как оно расширяет свою роль, распространяется на
различные области, координируется, укрепляет и обобщает свое функ¬
циональное существо» (разрядка моя.— Р. Г.).
Башелар подменяет степень абстракции степенью реальности и при¬
ходит к выводу: чем более абстрактно понятие, тем оно менее реально,
поэтому различные понятия современной физики или химии не «имеют
одинаковой реальной ценности». К этому выводу он приходит в резуль¬
тате метафизического противопоставления «общего сознания» «сознанию
научному». Он даже видит в современной науке решительный разрыв со
всей предшествующей наукой. «Раньше наука изображала и описывала.
Но теперь, когда речь идет о глубоко скрытой структуре, необходимо вы¬
водить заключения». Так, по его мнению, спин атомных корпускул имеет
меньшую «реальную ценность» в сравнении с вращательными движения¬
ми волчка, потому что движение волчка воспринимается в осязательном
образе, а «спин — лишь разумом». Таким образом, между ощущением
и понятием не существует, по мнению Башелара, никакой связи: первое
отражает действительность, второе созидает некую новую действитель¬
ность. И он добавляет: «Эмпиризм есть философия, которая соответ¬
ствует общему познанию; напротив, научное познание сходится с рацио¬
нализмом».
Что означает такое противопоставление? Изучение движений волчка
предполагает одновременно и «опыт ощущения» и «информацию разума».
Когда мы говорим «волчок вертится», наша мысль уже теснейшим обра¬
зом привязана к воспринимаемому. Механический анализ этого движения
составляет весьма сложную абстрактно теоретическую деятельность
мышления, которую иногда называют рациональной. Понятие «вихревое
движение» еще более общее, ибо оно играет роль и в механике и в
теории электромагнитного поля Максвелла. Оно более абстрактно, чем
понятие «механическое движение», но также отражает действительность.
Утверждение, что вихревое движение имеет много общего с механиче¬
ским вращением, не метафора. Понятие «спин» является в квантовой
физике новым этапом этой «рациональной деятельности», но, тем не ме¬
нее, исторически, по своему происхождению спин тесно связан с вихре¬
вым движением и механическим вращением, и это выражается даже ма¬
тематически. Кто возразит, что движение атомных корпускул не похоже
на движение волчка, гот выскажет истину слишком банальную, но он
не вправе делать отсюда вывод, будто понятие «спин» — лишь метафора,
не имеющая никакого отношения к реальности.
Понятие «спин» возникло в результате экспериментальных исследо¬
ваний. Башелар говорит о «маленьком толчке в общем балансе энергии»,
но что же именно, кроме толчка действительности, вызвало необходи¬
мость этого «маленького толчка»? «Г-на Башелара,— говорил физик ком¬
мунист Соломон,— явно вводит в заблуждение именно то, что в обычных
изложениях квантовой теории уравнения Дирака принимаются за аксио¬
му, а затем из них, посредством алгебраических вычислений, выводят
факт существования спина электрона. Но почему выбирают среди многих,
столь же правильных с математической точки зрения уравнений, именно
уравнения Дирака? Да потому, что именно эти уравнения включают
спин, соответствующий нашим экспериментальным знаниям об электроне.
Теория квантовой механики предоставляет нам вообще большой выбор
возможных уравнений, и лишь опыт подсказывает нам. какое из них вы¬
брать. Было бы поэтому неправильно утверждать, как это делает Ба¬
шелар, что «подлинное единство реального есть математическая сущ¬

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ ВО ФРАНЦИИ	171
ность». В действительности реальное диктует и проверяет содержание
уравнений.
Здесь, таким образом, идет речь о соотношении сознания и природы,
о соотношении субъективного и объективного, то есть об основном вопро¬
се философии. Башелар нападает на материалистическую теорию отра¬
жения, защищая идеализм. «Упорядоченный материализм стоит перед
задачей созидания»,— пишет он в «Рациональном материализме» и
приводит многочисленные примеры. Вот один из них, взятый из химии:
«Отсутствие примесей в веществе является делом рук человеческих. Оно
никогда не может быть воспринято, как природный фактор». Далее, го¬
воря о 43-м элементе таблицы Менделеева — текнеции,— он поясняет,
что Перрье и Сегрэ, получившие его в 1947 году, хотели этим названием
подчеркнуть его техническую, искусственную природу. Громадные успе¬
хи науки, способность человека на основе познанных законов природы
искусственно синтезировать химические элементы, которых не суще¬
ствует в естественных условиях, используются Башеларом для доказа¬
тельства мнимой возможности заменить объективную природу придуман¬
ной. Так на новый лад Башелар приходит к поповской идее сотворения
мира разумом.
Что же тогда имеет в виду Башелар, когда он говорит о «действи¬
тельности», когда, например, он утверждает, что микрофизический объект
«и создан рациональной деятельностью и является в то же время реаль¬
ным»? Башелар не может дать ясного ответа на этот вопрос. Он пытается
«преодолеть» противоречия материализма и идеализма, чтобы затем окон¬
чательно впасть в идеализм. «Где,— говорит он,— новые корни объектив¬
ного? Они в том, чего не видно, в том, что неощутимо, в той области,
которую создает вне грани опыта сам разум,— в области микрофизики...
Можно ли рассматривать современную микрофизику, не отводя ей место
«функции вещи в себе»?» Из этого видно, что у Башелара понятие «вещи
в себе» является агностическим.
«Вещь в себе» Башелара более близка к «не я» Фихте, нежели к
кантовой «вещи в себе». Во всяком случае, она не имеет ничего общего
с материалистически понятой «вещью в себе», которая способна превра¬
титься в вещь для нас.
У «вещи в себе» Башелара повадки привидения. Он говорит: «Все
слишком реальные признаки весьма быстро стерлись... Так, волны мате¬
рии, которым вначале придавали весьма реальную функцию быть носи¬
телем реальных частиц, были скоро перенесены в разряд волн вероятно¬
стей... Реальность понятия волн квантовой механики крайне ослабела».
В чем же тогда реальность? Нетрудно понять, что в философии
Башелара ее нет ни в качестве исходного положения, ни в выводах,
к которым он приходит. «Имеет ли право философ утверждать, что мате¬
рия нам дана?»—спрашивает Башелар. Мир ощутимого начинает ру¬
шиться у него под ногами. Мы рискуем не знать ничего другого, кроме
«созидательной деятельности» разума, и возвратиться с помощью неокри¬
тицизма Башелара к идеализму Брюнсвика. Послушаем Башелара. «Что
касается абсолютной реальности,— говорит он,— то было бы одинаково
непристойным как кичиться ею, так и отрицать ее. Реалиста-догматика
всегда можно спросить: «Что ты извлекаешь из этой абсолютной реаль¬
ности?», а идеалиста: «Как ты обходишься без нее?»
Таким образом, демаркационная линия между материализмом и
идеализмом исчезла в его глазах; на самом же деле он просто-напросто
перешел на сторону идеализма.
Башелар показал все значение рациональной деятельности в фор¬
мировании научных понятий, проанализировав науку в ее развитии,
изучив новейшие данные физики и химии. Сам по себе исторический под¬
ход в науке заслуживает, конечно, полного одобрения. Но Башелар, отда¬
ваясь своим гносеологическим изысканиям, стремясь найти «нозое» в

172
г>. гароди
современной научной мысли, приходит к явно несостоятельному выводу
о том, что доля рациональной разработки увеличивается по мере раз¬
вития науки, о том, что действительность начинает «исчезать».
В своей книге «Рациональный материализм» Башелар ссылается
на сочинения Беркли «Три разговора между Гиласом и Филону-
сом», где Беркли в популярной форме излагает противоположность
своей и материалистической доктрин. Башелар считает позиции Гиласа
и Филонуса одинаково поверхностными и предлагает некую новую, про¬
межуточную философию. Является ли система понятий, о которой говорит
Башелар, отражением действительности, существующей вне нас, без нас,
до нас и не нуждающейся в нас для своего существования, или не являет¬
ся? Вот вопрос, на который, хотя и весьма элементарно, отвечает выве¬
денный Беркли Гилас, но никак не отвечает Башелар.
Ответ Гиласа элементарен потому, что материалист Гилас стоял на
эмпирических позициях; для него лишь ощущение отражает внешнюю
действительность. Он не учитывает того, что понятие, если оно правиль¬
ное, отражает, как подчеркивает Ленин, действительность более глубо¬
ко, нежели ощущение: понятие отражает ее внутренние связи и законы
ее развития. Гилас стоит на метафизических позициях, познание для
него не складывается исторически, в результате комплекса поправок,
дополняющих отражение сначала приблизительно, а затем все более и
более адэкватно. Отражение Гилас понимает не диалектически; для него
отражение явлений — процесс грубо механический, подобный отражению
зеркалом. Он не видит связи теории с практикой. Но Гилас понял основ¬
ное: мысль рождается из действительности, а не действительность из
мысли. А именно такое понимание исчезает у Башелара. Что же иное, как
не толчок действительности, заставляет нас отбрасывать одну теорию и
формулировать новую гипотезу, создавать новые понятия?
Те, кто рассматривает историю науки как игру разума, возвра¬
щаются к идеализму Сократа: истина рождается лишь при разрешении
умов от бремени. Башелар объясняет нам, например, что, когда совре¬
менный химик предлагает атомную или молекулярную модель, «эта мо¬
дель всегда находится в какой-то точке истории культуры... Исторически
она появилась как завершение предшествующей полемики». И далее:
«Произойдет спор, который и есть сама диалектика научного про¬
гресса». Игнорируя тот факт, что диалектика в науке есть лишь отра¬
жение общей диалектики, Башелар приходит к утверждению, что диа¬
лектика вообще идеалистична, а преодолеваемые ею противоречия — это
противоречия между умами. Он отбрасывает принципы материалистиче¬
ской диалектики, которая исходит из того, что противоречия кроются
прежде всего в природе.
В работе «Рационалистическая деятельность современной
физики» он цитирует слова Маркса из «Немецкой идеологии» о том, что
природа поставлена под знак активного человека, человека, вписывающего
технику в природу.
Но в противоположность Марксу Башелар считает, что знание не от¬
ражает природу, а, напротив, создает действительность, отличную от при¬
роды, и даже законы и порядок природы. «Порядок в природе — это по¬
рядок, который мы технически вносим в природу»,— пишет он.
И когда Башелар заключает: «Следуя современной физике, мы оста¬
вили природу, чтобы войти в область создания явления», — его «техниче¬
ский материализм» — не что иное, как технический идеализм, и этот тех¬
нический идеализм отделяет его не только от Маркса, но и от Декарта,
который писал, что для часов так же «естественно» показывать время, как
для яблони приносить яблоки.
Противопоставление природы технике — также одно из последствий
метафизического противопоставления «общего познания» «познанию тех¬

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ ВО ФРАНЦИИ 173
ническому». Между ощущаемым и рациональным существует постоянная
и взаимная связь, и эта связь обусловливается практикой.
Леверье, заметив изменения в движении крупных планет, предполо¬
жил, что эти изменения связаны с существованием новой планеты, и вы¬
считал ее расположение. Позднее Галле открыл Нептун именно там, где
предполагал Леверье. Башелар сказал бы, конечно, что существование
Нептуна явилось «осуществлением расчетов» Леверье. Но несколько лет
спустя тот же Леверье пытался объяснить аномалию траектории Мерку¬
рия расчетами, доказывающими существование неизвестной планеты.
Рассуждения его были такими же, как в первом случае, но планета не
была обнаружена, и даже было доказано, что такой планеты нет. Почему
ученого постигла в одном случае удача, а в другом неудача? Именно по¬
тому, что в первом случае теория Леверье отражала действительность,
а во втором — нет.
На более высокой ступени познания рациональная организация ста¬
новится более сложной и более богатой, хотя объективность вещей
остается неизменной. Радиоприемник, который может показаться маги¬
ческим существом ребенку или дикарю, для радиолюбителя имеет значение
механизма, для электротехника — еще более усложненного механизма, а
для физика становится сплетением законов. Но вне всех этих точек зре¬
ния, все более углубляющихся, радиоприемник остается радиоприемником,
вещью, относящейся к природе, сделанной человеком, но сделанной сооб¬
разно законам, которые человек открыл в природе, а не «создал».
Можно на конкретных примерах показать, как ложная философия
мешает научным изысканиям, уводит их в сторону. Для этих изысканий
не безразлично, является ученый идеалистом или материалистом. Неверно,
что ученый может избежать выбора. Сам же Башелар подчеркивал, что
безразличие к философии заводит ученых в дебри заблуждений.
Возьмем два примера пагубных последствий сознательной или несо¬
знательной идеалистической ориентации: из физики — идеалистические
трактовки теории относительности и из химии — современные теории ме-
зомерии.
Если отвлечься от того, что отправным пунктом рассуждений Эйн¬
штейна является эксперимент (опыт Майкелсона, который опроверг преж¬
ние взгляды на движение), можно резюмировать работу Эйнштейна, ска¬
зав, что он просто-напросто сделал допущение о том, что пространство
является не эвклидовым, а определяемым какой-то другой, особой геомет¬
рией. Такое толкование идеалистично: оно исходит из уравнений, чтобы
затем придти к материи. Другие пробовали ввести пятое измерение про¬
странства, чтобы найти уравнения. Почему эти попытки не продвинули
физику вперед? Причина этого не в стремлении к математической унифи¬
кации явлений, что само по себе представляет один из существенных мо¬
ментов развития науки, а в математическом формализме. Ограничить на¬
уку формальной стороной познания — значит обречь ее на бесплодие, зна¬
чит блуждать среди бесконечного множества возможных обобщений, тогда
как лишь новые опыты позволяют сделать необходимый выбор.
Возьмем второй пример из химии. Башелар придает большое значе¬
ние в своих последних работах теории мезомерии.
«Нельзя,— пишет он,— определить точное место электрона. Гео¬
метрия, которая опишет электронную организацию, будет лишь прибли¬
зительным геометрированием... Тогда на сцену выступят не столько струк¬
туры, сколько средние величины структурных свойств. Мезомерия иссле¬
дует эти средние». И Башелар добавляет: «Что же такое мезомерия, явле¬
ние или метод?»
Такая позиция Башелара и других теоретиков мезомерии носит
двойственный характер:
1.	Она механистична, так как пытается свести высшее к низшему, све¬

174
Р. ГАРОДИ
сти химию молекул к физике электронов. Еще один шаг, и можно придти
к попытке дать, подобно Шредингеру, «физическое» объяснение жизни.
2.	Она идеалистична, ибо определяет структуру молекул как среднюю
«мезомерическую» или «резонансную» величину в числе других формул,
из которых заведомо ни одна не выражает реальной действительности.
Обе черты делают эту концепцию бесплодной и, следовательно, вред¬
ной для развития химии, которая никак не может обогатиться с помощью
этой игры г. формулы. Такая концепция является шагом назад по сравне¬
нию с концепцией Бутлерова, который показал, что физик и химик могут
познать связи, существующие объективно между атомами в молекуле, и
изобразить их с помощью структурной формулы.
Теория «мезомерии-резонанса» заводит химию в тупик по тем же
причинам, которые побудили известного физика Луи де Бройля заявить,
что теории копенгагенской школы утратили свою физическую плодотвор¬
ность. Облечение в математическую форму есть лишь момент научного
познания. Когда математическая форма изолируется и претендует на на¬
учное познание, она вырождается в формализм и становится бесплодной.
Один простой пример поможет понять необходимость структурных
гипотез, устанавливаемую материалистической философией, которая рас¬
сматривает всякое познание как приблизительное, более или менее адэк-
ватное отражение действительности, не зависящей от нашего сознания.
У нас на столе железные опилки, расположенные в известном порядке.
Каков бы ни был этот порядок, его всегда можно выразить математически.
Но когда уравнения уже составлены, не следует забывать, что они лишь
отражение существующего в действительности порядка. Если предполо¬
жить, что на стол брошена еще щепотка опилок, то заранее невозможно
определить место, какое они займут. Даже «вероятность», которую можно
попытаться установить, основываясь, например, на скоплении опилок в
некоторых местах стола, не даст нам чего-либо определенного. Если, на¬
против, высказать гипотезу о структуре, объясняющую, например, распо¬
ложение опилок в присутствии магнита такой-то силы, такой-то формы,
расположенного на таком-то расстоянии и в таком-то направлении, мож¬
но будет установить силовые линии, уточнять нашу гипотезу после каждой
новой брошенной щепотки и получить возможность предвидеть с большей
определенностью.
Так материалистическая теория отражения дает научному исследова¬
нию здоровое и плодотворное направление, какого не может дать идеали¬
стическая концепция математического формализма.
* * *
В качестве типичного примера попыток выйти за стены академиче¬
ских аудиторий можно привести единственную доктрину — экзистенциа¬
лизм. Наиболее систематическое изложение его мы находим у Мориса
Мерло-Понти в его «Феноменологии восприятия».
Цели у Мерло-Понти те же, что и у всей буржуазной философии эпо¬
хи загнивающего капитализма, эпохи империализма: 1) дисквалифици¬
ровать науку как познание, способное разрешить важнейшие проблемы
жизни; 2) представить в высшей степени ценным некое познание, кото¬
рое не является наукой.
Агностицизм и миф — таковы две стороны этой философии.
Уже на второй странице введения к своей книге «Феноменология
восприятия» Мерло-Понти напоминает нам о «первой заповеди феноме¬
нологии» — «непризнание науки». И он набрасывает целую программу
такого «непризнания». «Я не могу мыслить себя как часть мира... Все,
что я знаю о мире, даже с помощью науки, я знаю через мой взгляд
или через опыт восприятия мира, без которого символы науки ровно ни¬
чего не говорят». Через всю книгу красной нитью проходит эта основная

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ ВО ФРАНЦИИ	175
мысль: наука есть лишь обеднение, искажение познания, более богатого,
более полного и, следовательно, более правильного. Это познание и есть
«феноменология» — новый миф, призванный сменить бергсоновскую «ин¬
туицию». Ниже мы покажем, как создается миф об «истинном» познании.
Самым злейшим врагом подобной философии является «объектив¬
ность». Мерло-Понти дает следующее ее определение: «Идеал объектив¬
ной мысли — это система опыта, подобная пучку физико-математических
соотношений» (стр. 402). Возникает вопрос, почему область объективно¬
го так произвольно ограничена «физико-математическими» отношениями?
Почему дается такое чисто «механистическое» определение объектив¬
ного мира? Да потому, что после сведения объективного к механическому
легче составить процесс «объективной мысли». С помощью такого сколь¬
жения от одного понятия к другому, искажения и обеднения понятия
объективного легко рассматривать познания науки и здравого смысла
как до смешного недостаточные и приписывать эту бедность «предрассуд¬
ку» объективности. Определив объективный мир как мир механицизма,
Мерло-Понти спокойно может показать, что познание не является «секто¬
ром этого мира». Но опровергнуть механицизм еще не значит отвергнуть
материализм. Как все идеалисты, Мерло-Понти воображает, что, опро¬
вергнув Ламет-ри, он стер в порошок марксизм. А именно эту цель пре¬
следует его работа. Две трети его заключения посвящены противопостав¬
лению экзистенциализма марксизму. Он хочет бороться с материализмом,
не признавая себя идеалистом.
Мерло-Понти делает новую попытку проложить «третий путь», «обой¬
ти» дилемму: материализм или идеализм. Это же гораздо раньше, как
показал Ленин в «Материализме и эмпириокритицизме», пытался сделать
Эрнст Мах. С этой целью Мерло-Понти взывает о «возврате к опыту»
(стр. 113). О том же взывал и Эрнст Мах.
Эта двойная попытка Мерло-Понти проявляется в анализе «опыта».
С первой же страницы введения к своей книге он приписывает познанию
значение первичного начала. Философия должна начать, пишет автор,
с «прямого описания нашего опыта таким, каким он является... не обра¬
щаясь к его психологическому генезису, не вдаваясь ни в какие причинные
объяснения, которые может дать ученый, историк или социолог».
Такое утверждение составляет не только явно произвольную пред¬
посылку, но и подлинный «переворот» в философии: опыт и познание от¬
рываются от истории, их «причинные связи» обрываются, опыт и позна¬
ние повисают в пустоте, без прошлого, без связи. Так угодно было «фе¬
номенологу». Откуда философ берет эту привилегию божественного права
выносить вопреки науке и здравому смыслу всю вселенную за скобки?
Автор об этом.не говорит.
Выставив за дверь, как помеху науки, историю и здравый смысл, наш
«феноменолог» обретает тот наивный контакт с миром, с помощью кото¬
рого он собирается «наконец-то» дать миру философский статут. Это пол¬
ное скромности «наконец» возносит Мерло-Понти куда-то выше Гегеля.
Гегель питал лишь иллюзию, что с его системой завершается философия.
А Мерло-Понти полагает, что с появлением его доктрины философия на¬
чинается.
В чем же, однако, заключается тот «опыт», с которого «все начинает¬
ся»? Конечно, этот «опыт» приводит нас к «непосредственным данным»,
как и опыт Бергсона или Маха. Он есть «первоначальное познание»
(стр. 53).
«Первым философским актом,— пишет Мерло-Понти,— будет воз¬
вращение в мир, существовавший вне объективного мира». Особенность
этого «существовавшего мира» — быть предшествующим различию субъек¬
та от объекта. «Мыслить,— пишет он,— это отыскивать первоначальное,
то, посредством чего остальное может быть и является мыслимым»
(стр. 334).

176
Р. ГАРОДИ
Предпосылку, согласно которой «все, что существует, существует' как
вещь или как познание и среднего между ними нет» (стр. 47), Мерло-
Понти отвергает как пагубную. Он ополчается против «этой картезиан¬
ской традиции», по которой «есть два и только два смысла слова суще¬
ствовать: существует как вещь или существует как познание» (стр. 231),
и изыскивает «двойственный» вид существования.
Что же это, однако, такое — «существовавший мир»? И прежде все¬
го для кого, как не для самого «феноменолога», он является уже «су¬
ществовавшим»? Ибо простые смертные («здравый смысл», как выра¬
жается наш автор) были бы весьма удивлены, узнав, что они «существо¬
вали в первоначальном опыте», где человек не отличает себя от того, что
существует вне его и без него. Не является этот «существовавший мир»
и миром научного опыта, о котором Мерло-Понти говорит с презрением,
что он «лишь следует без всякой критики идеалу познания, установлен¬
ному для воспринимаемой вещи» (стр. 69).
Ту совершенно ясную для каждого, кто действует или мыслит, и со¬
вершенно необходимую для всякого действия и для всякой мысли идею,
что воздействовать на мир и мыслить о нем можно лишь постольку, по¬
скольку он существует вне нас, Мерло-Понти напрасно пытается зату¬
шевать. Он фабрикует из различных обрывков, вне повседневного опыта
и научного познания ублюдочное понятие опыта, в котором «существо¬
вал» опыт.
Зачем это ему понадобилось? Во-первых, для того, чтобы поставить
выше объективного мира науки другой, более богатый, по отношению к
которому мир науки является лишь бедным родственником. «Нам необхо¬
димо,— говорит он,— оживить прежде всего тот мировой опыт, вторым вы¬
ражением которого является наука» (стр. 111).
Во-вторых, Мерло-Понти пытается доказать, что с помощью этого
«опыта» он «преодолел» противоположность материализма и идеализма.
«Идеализм, делая внешнее имманентным мне, реализм (читайте, материа¬
лизм.— Р. Г.), подчиняя меня каузальному действию, фальсифицируют
отношения... существующие между внешним и внутренним, и делают эти
отношения непонятными» (стр 417). «Первоначальный опыт» «феномено¬
логии» пытается ловко подтасовать проблему этих отношений. Он являет¬
ся некой смесью Я и мира. Это то, что экзистенциализм назвал «суще¬
ством мира». Здесь мы в царстве магии: простая перемена слов в состоя¬
нии «разрешить» все проблемы «потому, что существует предъобъектив-
ный взгляд, с помощью которого существо мира может отличить себя от
всякого процесса в третьем лице, от всякого свойства «гезех^епза», как
и от всякого «мышления», от всякого познания в первом лице, и осуще¬
ствить соединение психического с психологическим» (стр. 95). Итак, во¬
преки здравому смыслу, вопреки науке и истории Мерло-Понти называет
опытом смесь Я с миром, называет это «существом мира» и провозглашает,
что «преодолел» идеализм и материализм.
Но не является ли это «преодоление» чисто словесным?
С чего все началось? Мерло-Понти без всякого предупреждения сра¬
зу же расположился в области сознания. Он решил даже замести следы,
заявив, что он не идеалист.
«Это движение (экзистенциализм.— Р. Г.),— пишет он во введе¬
нии,— полностью отличается от идеалистического возврата к сознанию»
(стр. 111). И далее: «Не может быть и речи о том, чтобы заставить че¬
ловеческое существование ходить на голове» (стр. 194).
Чего стоит это заявление? Мерло-Понти произвольно ограничивает
идеализм лишь кантианской его формой: единство сознания совпадает
по времени с единством мира и творения. Мерло-Понти говорит: «Мир
здесь налицо раньше всякого анализа, который я могу в отношении его
сделать» (сто. IV). Но вместе с тем его не существует, по мнению Мерло-

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ ВО ФРАНЦИИ	177
Понти, до моего сознания о нем. «То, что дано, не есть вещь, это опыт
вещи» (стр. 376). Это уже чистый идеализм.
«Пресловутое устранение посредством словечка «опыт» противополож¬
ности материализма... и идеализма... оказалось мифом...» — писал Ленин
в 1908 году (Соч. Т. 14, стр. 60). Эти слова относятся к Мерло-Понти
так же, как и к Авенариусу. Претендуя на «преодоление» идеализма и
материализма, они одинаково стремятся возвратить нас просто-напросто к
субъективному идеализму.
Старая идеалистическая тема «соотношения» объекта и субъекта вы¬
ступает основной темой «Феноменологии восприятия».
А Мерло-Понти удивляется: «Итак, мы вернулись к солипсизму»
(стр. 412). Конечно. Если мир и Я существуют лишь один для другого,
солнце не существовало бы без моего глаза, которым я его вижу. Что¬
бы выпутаться из этого скверного положения, из этого «смехотворного
солипсизма», которого не может избежать ни одна форма идеализма,
Мерло-Понти прибегает к самым затасканным аргументам берклеанского
«имматериализма». В своем идеализме Мерло-Понти подстать и Беркли
и Фихте. Исходный постулат, едва прикрытый, является чисто идеалисти¬
ческим. Остается рассмотреть, как разворачивается система.
Мерло-Понти, как мы видели, сразу же врывается в сознание, не ис¬
следуя ни его происхождения, ни причинных связей. Он может продви¬
гаться, лишь подводя итоги этому сознанию, этому «опыту». Метод этот
также чисто идеалистический. «Разрешение всех проблем трансцендент¬
ности кроется в глубине настоящего предобъективного, где мы находим
нашу телесность, нашу социальность, предшествование мира».
Этот оригинальный «опыт» — подлинный рог изобилия. Но именно
такое чрезмерное изобилие и подозрительно. Какими же скрытыми пру¬
жинами обеспечивается все развитие «феноменологии восприятия»? От¬
правляясь от сознания, анализ «феноменологии восприятия» упирается в
то же сознание. К тому же сознание это психологическое и психология его
Еесьма своеобразна. «Представляя в качестве темы для размышления
образ, психолог порывает с психологизмом... Трансцендентальная позиция
содержится уже в описаниях психолога, как бы маловероятны они ни
были. Сознание, как объект -исследования, имеет особенность не подда¬
ваться анализу, даже упрощенному, без привлечения к этому постулатов
здравого смысла» (стр. 72). Целый мир является лишь областью пре¬
бывания сознания. Итак, исследование содержания сознания раскроет пе¬
ред нами все тайны мироздания. «Психология,— добавляет Мерло-Пон¬
ти,— всегда неизбежно приходит к проблеме создания мира» (стр. 73).
В силу этих принципов туманность Лапласа может быть обнаружена в
отдаленном уголке нашего сознания.
Что же является исходным пунктом нашего сознания и что явится
нашим путеводителем? Что есть «непосредственно данное»? «Отныне
непосредственным является,— вещает Мерло-Понти,— отнюдь не впе¬
чатление, объект, составляющие единое с субъектом, а смысл, структура,
внезапное соединение частей» (стр. 70).
Формальная психология преобразована здесь в космогонию. Каждый
«образ», каждое «значение» подняты на высоту «сущности», все в силу
той же произвольной власти, которой самочинно облек себя «феноме¬
нолог».
«Поскольку я есть сознание, т. е. поскольку что-то имеет для меня
некоторый смысл...— пишет Мерло-Понти в своем введении,— и так как
сознание воплощает в себе мир, эти «значения» становятся реальностью
реальности. Существование определяет само себя точно так же, как со¬
знание», представляющее собой, говорит Мерло-Понти, операцию, «с по¬
мощью которой то, что не имело смысла, приобретает смысл» (стр. 197).
А поскольку существование, таким образом, скроено из того же материа¬
ла, что и сознание, быстро разрешается и проблема их отношений. «Решает-
12.	«Вопросы философии» № 1.

178
Р. ГАРОДИ
ся» она фигурой умолчания, причем в чисто идеалистическом духе, как
того требуют исходные идеалистические постулаты автора. Когда устра¬
нен «предрассудок объективности», ощущаемая реальность «понимается»
как своего рода присвоение, опыт которого имеем мы все, когда говорим,
что нашли кролика на картинке-загадке. Философия, согласно «феномено¬
логии восприятия», становится искусством отгадывать загадки, «находить
кроликов в листве рисунков-загадок». Очень милое и явно безобидное за¬
нятие. Существующему порядку это явно на пользу, и господствующие
классы в восторге от столь благодушной философии.
Но вернемся к нашему кролику, осуществим «возврат к феноменаль¬
ному». От формальной психологии мы перейдем к «феноменологической»
философии, заменяя игру в загадки игрой слов. Мерло-Понти заимствует
эту игру слов из «Поэтического искусства» Клоделя и приводит ее в ка¬
честве эпиграфа к своей главе о времени: «Время есть смысл жизни (смысл
в том значении, в котором его употребляют в выражениях — смысл вод¬
ного потока, смысл фразы, смысл ткани, смысл обоняния)». Эта игра слов
имеет целью обеспечить переход от психологии к онтологии. Это эрзац
онтологической аргументации. Смысл водного потока — траектория ма¬
териального движения, смысл фразы — движение мысли, смысл обоня¬
ния — преобразование физического движения в психическое. Смешение
всего этого есть «феноменология восприятия». Тайная подмена внутрен¬
ним актом внешней действительности и обратно — таков весь механизм
«феноменологического обращения».
Чтобы выдать эти словесные ухищрения за анализ, Мерло-Понти на¬
ходит посредствующее звено — тело. Тело получает странную миссию пре¬
одолеть противоположность вещи и мысли, обнаруживая нам «восприни¬
маемого субъекта как воспринятый мир» (стр. 86).
Для выполнения этой миссии тело должно претерпеть превращение,
после которого тайна транссубстанцирования кажется просто детской
игрой. «Это явно предполагает,— говорит нам автор,— что понятие тела...
будет глубоко преобразовано... Нам необходимо научиться отличать его
от объективного тела, такого, каким его описывают в книгах по психоло¬
гии» (стр. 403).
Рассмотрим процедуру этой новой алхимии.
Мерло-Понти разъясняет нам сначала «метафизическую структуру»
(стр. 195) нашего тела, которое оказывается буквально центром мира:
«Собственное тело в мире подобно сердцу в организме: оно непрерывно
поддерживает в живых видимое зрелище, одушевляет его и питает из¬
нутри, создает с ним целую систему» (стр. 235).
Больше того: вещь есть главным образом «соотносительное нашего
тела». Чтобы устранить всякое материалистическое толкование, Мерло-
Понти самым фантастическим толкованием того, что он называет «совре¬
менной психологией», решительно отрывает наши ощущения и рефлексы
от их объективных стимулов. «Ощущаемое качество,— говорит он,— и да¬
же присутствие или отсутствие восприятия не являются действиями си¬
туации вне организма» (стр. 89). Мерло-Понти не говорит нам, в каком
труде по «современной философии» объясняется, что наше ощущение
цвета не имеет ничего общего с вибрациями светового возбудителя. Это
что касается ощущений, а вот относительно рефлексов: «Рефлекс не про¬
истекает из объективных стимулов» (стр. 94). Стоит лишь заглянуть в
перечень использованной автором литературы, чтобы убедиться, что при
изучении рефлекса Мерло-Понти никогда не обращался к И. П. Павлову.
Как со стороны ощущений, так и со стороны рефлекса тело крепко
закрыто на замок, отрезано от объективного мира. Благодаря такой изоля¬
ции тело сможет проделать курс лечения психологическим солипсизмом,
после чего в теле уже не останется ничего телесного. И вот оно уже гото¬
во выполнить свою миссию: показать нам «узел существа и существова¬
ния» (стр. 172). Оно является медиумом или, скорее, метром Жаком

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ ВО ФРАНЦИИ
«феноменологического метода», который, как говорит нам автор, состоит
«в утверждении, что всякое человеческое действие имеет смысл и пытает¬
ся понять событие вместо того, чтобы привязывать его к механическим
условиям» (стр. 184).
Тело является своеобразной антенной, позволяющей нам улавливать
намерения мира, который весь полон душами. «Смысл вещи,— пишет Мер¬
ло-Понти,— обитает в ней так же, как душа — в теле». А «иметь тело —
это для живого существа значит присоединиться к определенной среде,
смешаться с некоторыми проектами и пребывать там постоянно» (стр. 97).
Мы подошли здесь к заключению: тело есть всеобщее существование,
но тело — это я сам, это субъективность по преимуществу. Подводя ито¬
ги, Мерло-Понти пишет: «Мое существование как субъективности состав¬
ляет единое целое с моим существованием как тела и с существованием
мира» (стр. 467).
Круг замкнулся: мы отправились в путь от субъективного идеализма
и, проследовав за телом во всех его видоизменениях и перевоплощениях,
вернулись к субъективному идеализму. Мир существует лишь через ме¬
ня, но он населен не ясными идеями, а «намерениями» и «значениями».
Это возврат к своего рода ублюдочному анимизму.
Каковы практические выводы из этой доктрины? Их можно свести
к следующим положениям: действительность может быть описана, но не из¬
менена. Феноменология ставит себе задачу описания опыта при условии,
конечно, что этот «опыт» не является ни опытом здравого смысла, ни
опытом науки. В исторических событиях следует всегда находить «смысл»,
как находят в листве кролика на картинках-загадках. История — также
загадка. «Все исторические периоды предстают как проявления единого
существования или как эпизоды одной драмы, о которой мы не знаем,
имеет ли она развязку» (стр. XIV). Мы, таким образом, можем разгадать
«смысл» прошлого, но обрисовать с уверенностью будущее мы не можем,
ибо мы не можем опираться на объективную причинность.
Феноменология — эго «раскрытие» мира, а «подлинная философия» —
«вновь обретенное умение видеть мир» (стр. XVI).
Таким образом, Мерло-Понти отбрасывает нас на целый век назад,
к философии, которая служит лишь способом «объяснять мир», но не из¬
менить его. Да и как можно изменить мир, если философ утверждает,
что этот мир не является объективной действительностью?
Из доктрины, проповедуемой Мерло-Понти, вытекает, что история су¬
ществует лишь у субъекта, который ее прожил. После психологического
солипсизма Мерло-Понти проповедует солипсизм исторический. Все: и
туманность Лапласа и век Перикла — есть лишь область моего сознания.
Без меня ничего не существует. «Объективное и научное познание про¬
шлого и всех цивилизаций,— пишет он,— было бы невозможно, если бы я
не имел с ними связи, по крайней мере возможной, если бы территории
Афинской республики или Римской империи не соприкасались в каком-то
месте с границами моей истории, если бы они не существовали в ней как
индивиды, требующие познания, неопределенные, но до того существовав¬
шие, если бы я не находил в моей жизни основные структуры истории»
(стр. 415).
В области истории Мерло-Понти прибегает к тем же ухищрениям,
что и в области «явления»: «Мы даем истории ее смысл, но и она сама
нам его предлагает» (стр. 513). Опять непристойная история с займом,
который согласился дать нам тот, кому мы его дали, потому он нам его
дал, и т. д.
Чтобы лишить историю всякой объективной структуры, Мерло-Понти
пытается отрицать объективность классов и наций.
«Экзистенциальный метод» Мерло-Понти — это тысяча первая попыт¬
ка отбить у нас охоту к изменению мира и разоружить нас. Она приво¬
дит автора к следующему тезису: «Не экономика... квалифицирует меня

180
Р. ГАРОДИ
как пролетария» (стр. 505). Маркс век тому назад определил пролетария
как трудящегося, не имеющего средств производства, свободного прода¬
вать свою рабочую силу, создающего прибавочную стоимость. Положение
пролетария существует объективно, не зависит от его сознания. Класс
существует в себе до того, как существовал для себя. Бытие предшествует
сознанию.
Мерло-Понти подменяет эти объективные научные понятия тем, что
Энгельс назвал «эклектической похлебкой». Однако анализ овладения
классовым сознанием, который дает Мерло-Понти, говорит против его по¬
сылок. «Рабочий узнает, что другие рабочие в результате забастовки до¬
бились увеличения заработной платы... Сельскохозяйственный рабочий
не так уж часто видит промышленного рабочего и совсем не похож на
него...» (стр. 507),—говорит нам Мерло-Понти и объясняет, что первый
гораздо легче проникается классовым сознанием, чем второй. Тем самым
он признает невольно, что концентрация рабочих на крупных заводах в
городах и одинаковое их положение — объективные условия, ускоряющие
развитие классового сознания, и что разрозненность крестьян и различие
их положения — также объективные условия, затрудняющие пробуждение
классового сознания. Таковы те объективные условия, в силу которых
«в революционной партии численно больше рабочих, чем буржуазии»
(стр. 510).
Невзирая на признание этого, Мерло-Понти заявляет, что «класса
никто не видел и никто не создавал» (стр. 509). Мерло-Понти не удается
выйти из того «метафизического противоречия», о котором говорил
Энгельс: либо классовое сознание выводится механистически из объектив¬
ной действительности класса, либо сознание создает действительность. Ли¬
бо механицизм либо идеализм. Мерло-Понти приписывает себе дешево
ему обошедшуюся заслугу «преодоления» этого противоречия, которое дав¬
но уже решено диалектическим материализмом. Но для Мерло-Понти
главным является стремление найти выход, который не был бы мар¬
ксистским.
В чем же тогда заключается революционная деятельность? Не опи¬
раясь ни на какую объективную причинность, она сближается с эстетиче¬
ским творчеством, говорит Мерло-Понти. «Революционное движение, как
работа артиста, есть намерение, которое само создает свои орудия и свои
средства выражения» (стр. 508). Революция не является, по его увере¬
ниям, историческим разрешением объективного противоречия. Она есть
дело неких демиургов, выступающих из толпы, в которой зреют лишь
бунтарские наклонности. Интеллигент, по словам Мерло-Понти, ищет
доктрину, которая от него многого требует и которая излечивает его от
субъективности. Интеллигент, который включается в революционное дви¬
жение лишь по таким чисто субъективным соображениям, и в самом деле
может быть лишь авантюристом, ищущим, наподобие Мальро, опьянения
в авантюре.
Мерло-Понти во что бы то ни стало хочет опровергнуть объективность
«исторического развития»; он отрицает даже реальность размышления,
которое помогает человеку пойти по избранному им пути.
Наша мысль, говорит он, детерминирована иррациональным пред¬
определением решения. В силу этого не остается ничего, что могло бы
направлять действия человека: мысль — это иллюзия, так как объектив¬
ный мир — предрассудок. Такова философия бессилия.
Из этого ничто и возникает, по мнению Мерло-Понти, свобода. «Что
такое свобода?» — спрашивает он и отвечает: «Не существует никакого
детерминизма и никакого абсолютного выбора». И как в предшествующих
проблемах, выдерживая до конца свою оппозицию механицизму (кото¬
рый он отождествляет с материализмом), после нескольких манипуляций
возвращается к субъективному идеализму. «Мой удел,— говорит он,—
быть свободным... сохранять по отношению ко всякой фактической ситуа¬

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ ВО ФРАНЦИИ	181
ции возможность отступления...» (стр. 413). Здесь мы вновь приходим к
сПпатеп, то есть к «абсолютному выбору».
Итак, свобода есть абсолютный выбор. Она означает разрыв причин¬
ности. Свобода — это «возможность избежать» (стр. 201).
Чего же следует избегать? Призрак бродит по Европе, призрак ком¬
мунизма,— и вот уже целый век нет ни одной буржуазной теории позна¬
ния или доктрины свободы, которая не пыталась бы — сознательно или
бессознательно—изгнать его заклинаниями. Это стремление выражается
во всех философских ухищрениях, имеющих целью исказить, фальсифи¬
цировать понятия объективности и причинности. Если существует объек¬
тивная история, подчиненная объективным законам, если существует при¬
чинность,— эта история неизбежно свидетельствует о том, что противоре¬
чия капитализма ведут его к гибели, а на горизонте вырисовывается «при¬
зрак» коммунизма.
Задача всякой философии, поставившей себя на службу буржуазии,
вполне определенна: она должна установить, что научной истории, как и
объективной действительности, не существует. Для показа этого требует¬
ся более общее наступление на объективность, а именно — на объектив¬
ность науки.
Всякое новое крупное научное открытие используется как предлог для
воплей о кризисе науки или даже о ее банкротстве. Буржуазная филосо¬
фия подстерегает малейшую временную трещину в причинности, чтобы
прокричать об «индетерминизме» или о «неопределенности». Течение это
приняло такой размах, что даже ученым типа Луи де Бройля приходится
мужественно признать, что они в течение четверти века вынуждены были
уступать этой «индетерминистской тирании».
Да не поймут нас превратно, что всякий ученый или философ, разра¬
батывающий те или иные проблемы познания или свободы, заведомо на¬
мерен служить классовым интересам гибнущей буржуазии. Думать так
значило бы возвратиться к механистическим концепциям истории. Но несо¬
мненно то, что всякой философии, идущей в этом направлении, обеспечено
одобрение со стороны класса буржуа, максимум распространения и офи¬
циальных почестей. И это обеспечено любому из течений такой философии,
будь то иррационалистический бергсонизм или псевдорационализм Алэна,
католический экзистенциализм Габриэля Марселя или атеистический
экзистенциализм Сартра. Именно в этом буржуазия может позволить себе
либеральничание: она относится терпимо ко всем доктринам, отвечающим
идеологическим требованиям ее класса в целом, то есть ко всем тем док¬
тринам, которые пригодны для того, чтобы преграждать путь диалектиче¬
скому и историческому материализму.
«Феноменология восприятия» Мерло-Понти — произведение типичное,
каилучшим образом отвечающее всем требованиям буржуазной мысли.
Социологический солипсизм доведен здесь до крайнего предела. Никакая
философия не может быть более утешительной для умирающего строя и
класса, чем философия, проповедующая, что смысл истории непостижим.
Гибнущий клаос счастлив, что может слушать философа, который
неустанно твердит ему, как Мерло-Понти: «Еще раз является очевид¬
ным, что немыслима никакая причинная связь между субъектом и его
телом, его миром или его обществом» (стр. 496). «Является очевид¬
ным...» — эти слова освобождают от необходимости доказывать; нужно
только повторять их почаще. Метод Куэ, примененный к теории познания
и свободы, есть последнее средство терапии для умирающего мира. Что¬
бы избежать отчаяния, ему необходимо создать себе иллюзию, что не так
уж он плох, как кажется. И Мерло-Понти создает такую философию на
потребу умирающему миру. Он сам признает этот факт: «Я не являюсь
для себя ни «ревнивцем», ни «горбуном»... Калека или умирающий,— про¬
должает он,— сознают свое состояние лишь тогда, когда они получают
на самих себя объективный взгляд» (стр. 496). Вот почему объективность

182
Р. ГА РОД И
есть первый, злейший враг умирающего мира. Вот почему все варианты
агностицизма и субъективного идеализма — под видом конвенционализма
или семантики, прагматизма, логического позитивизма или интуитивизма,
экзистенциализма или феноменологии — быстро распространяются, как
метастаз рака, в этом гниющем организме. «До самого последнего момен¬
та агонии...— говорит Мерло-Понти,— это средство отвлечься...»
* * *
Марксистское учение является лучшим оружием для победоносного
отпора атак идеологов буржуазии на объективность законов и на конкрет¬
ную свободу.
В последнее время во Франции изданы новые переводы «Материализ¬
ма и эмпириокритицизма» В. И. Ленина, первого тома Сочинений
И. В. Сталина, содержащего работу «Анархизм или социализм?», «Диа¬
лектики природы» Ф. Энгельса. Все эти труды оказали нам в период
1952—1953 годов огромную помощь в борьбе против идеалистических
толкований квантовой механики и теории относительности, против идеа¬
листических теорий мезомерии и резонанса в химии, против психологиче¬
ского идеализма. «Национальные дни учебы французских коммунистов»,
проведенные в Париже 29 и 30 марта 1953 года, и «Университетский кол¬
локвиум», организованный нашим журналом «Пансэ» в мае 1953 года в
связи с 70-летием со дня смерти К. Маркса, показали решающую роль
помощи марксистской мысли в нашей идеологической борьбе.
На XI съезде Французской коммунистической партии Морис Торез
подчеркнул, что мы не можем развивать творчески лучшие традиции
национальной французской культуры без углубленного изучения диалек¬
тического материализма. Мы, коммунисты, объявляющие себя привер¬
женцами диалектического материализма, заявил он, продолжаем ра¬
ционалистическую и материалистическую традицию XVIII века. М. Торез
вскрыл истинное значение предпринятых Леоном Блюмом попыток
«ниспровергнуть научный материализм как теорию познания», указав, что
правые социалисты «социализм из науки превращают в мечту».
В свете указания Мориса Тореза нам легче понять недостатки нашей
работы.
Мы вели энергичную борьбу против экзистенциализма, разоблачали
фальсификацию Гегеля Ипполитом, Маркса — Тюбеном, опубликовали
ряд статей против Мерло-Понти. Но наша борьба против реакционных те¬
чений не носит еще достаточно глубокого и систематического характера.
Среди наших современных работ нет еще равных прекрасной полемиче¬
ской работе Полицера против Бергсона, написанной в 1939 году. Фран¬
цузским коммунистам необходимо в ближайшее время создать фундамен¬
тальные труды, вскрывающие истинное значение «возврата к Гегелю» и
содержащие глубокую критику Гуссерля, духовного учителя французских
«феноменологов».
Нам следует усилить борьбу против фальсификаторов французской
прогрессивной мысли. Пример тому дал нам Морис Торез своей характе¬
ристикой творческого наследия Декарта. В осуществлении этой задачи
значительную помощь оказала нам и советская критика работ француз¬
ских марксистов о Декарте.
Многое нам предстоит еще сделать для использования в нашей борь¬
бе работ французских материалистов XVIII века и рационалистов XIX ве¬
ка, таких, как Клод Бернар. Это оказало бы нам большую помощь в на¬
шей борьбе и помогло бы вовлечь в нее тех современных ученых и фило¬
софов, которые не хотят «выбрасывать за борт» науку и разум. Ленин в
работе «Воинствующий материализм» указывал на необходимость такой
общей борьбы. Недавно нашумевшая самокритика Луи де Бройля, разоб¬
лачившего «индетерминистскую тиранию» копенгагенской школы и отчет¬

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ ВО ФРАНЦИИ	183
ливо выявившего «стихийный материализм» физиков, показывает нам, как
внимательны мы должны быть по отношению ко всякому протесту ученых
и философов против субъективизма и иррационализма.
Работа французских коммунистов должна носить не только критиче¬
ский, но и творческий характер. Идет ли речь о теории познания или о
теории свободы, мы не можем ограничиться чисто критическим и негатив¬
ным отношением к взглядам противника. Среди студенчества и интелли¬
генции есть много сбитых с толку людей, и нам следует показать им, что
марксизм-ленинизм открывает единственно возможную перспективу мысли
и действия.
Мы сможем это сделать, если, не ограничиваясь критикой, создадим
цельные работы, обобщающие труды, показывающие внутренние связи
всех элементов марксизма. Надо ясно показать, что марксизм и есть
живой синтез, воплощение всего того, что интеллигенция, студенты ищут
более или менее ощупью.
И еще более, чем создание таких обобщающих трудов, нам необходи¬
мо в каждой отрасли науки показать, каким чудесным инструментом ис¬
следований и открытий является диалектический материализм. Пример
Вижье, молодого физика-коммуниста, работающего с Луи де Бройлем над
решением проблемы о том, как вывести квантовую физику из тупика, в
который завели ее идеализм и математический формализм копенгагенской
школы, должен вдохновить всех наших исследователей.
В своем труде «Материализм и эмпириокритицизм» Ленин учит нас
искусству вести философскую борьбу, руководствуясь творчески понимае¬
мой марксистской философией, учит искусству побеждать в этой борьбе
буржуазную идеологию.
Французские коммунисты, опираясь на труды классиков марксизма,
сумеют с честью выполнить стоящие перед ними задачи в области филосо¬
фии, как и во всех других областях.

Геополитика на службе
западногерманских реваншистов
(По страницам журнала «Цейтшрифт фюр геополитик»
ММ 1—10 за 1953 год)
Ю. Н. СЕМЕНОВ
Возрождение милитаризма и усиление фашистских элементов в За¬
падной Германии, являющиеся результатом политики американских моно¬
полий, сопровождаются активизацией агрессивной фашистской идеоло¬
гии. Среди многочисленных западногерманских изданий, открыто или за¬
маскированно пропагандирующих эту идеологию, особое место занимает
ежемесячник «Цейтшрифт фюр геополитик» («ЕеИзсЬпП Шг Оеоро1Шк»),
журнал, специально посвященный пропаганде геополитики, фашистской
лженаучной доктрины, призванной оправдать империалистическую поли¬
тику экспансии и агрессивных войн, международного грабежа и насилий
ссылками на географические факторы.
Весьма примечательна история этого журнала. Он был основан быв¬
шим кайзеровским генералом и матерым разведчиком Карлом Гаусгофе-
ром в 1924 году, в период мюнхенского «пивного путча» — первого круп¬
ного открытого выступления гитлеровцев. До прихода Гитлера к власти
журнал служил основным центром, вокруг которого группировались про¬
поведники геополитики — идеологии агрессивных войн и фашизма. После
установления в Германии в 1933 году фашистской диктатуры геополи¬
тики и их журнал получили официальное признание. Наряду с расизмом
геополитика была возведена в сан официальной доктрины гитлеровского
государства; Карл Гаусгофер был назначен Гитлером директором «Инсти¬
тута геополитики» и президентом «Германской академии», а затем главой
«Союза германизма за границей», призванного содействовать вербовке
в гитлеровскую разведку немцев, проживающих за рубежом.
Геополитика и германский фашизм связаны неразрывно. Гаусгофер
в предисловии к выпущенной им в 1934 году книге «Военная геополитика»
торжественно заявил, что тот переворот, который геополитика предви¬
дела и в подготовке которого активно участвовала (то есть фашистский
переворот 1933 года в Германии), расширил «сферу действия» военной
геополитики.
Основная функция так называемой школы Гаусгофера, главным ру¬
пором которой на протяжении многих лет был журнал «Цейтшрифт фюр
геополитик», заключалась в том, чтобы популяризировать и обосновать
преступные идейки, содержавшиеся в библиях гитлеровских людоедов —
«Майн кампф» Гитлера, «Миф XX столетия» Розенберга и гнусных, де¬
магогических статейках Геббельса — при помоши «геополитической» ар¬
гументации, то есть набора антинаучных теориек и крикливых демаго¬
гических лозунгов.
В результате исторической победы Советского Союза над силами
фашистской реакции потерпела полное поражение не только гитлеровская
Германия, но, как указывал И. В. Сталин, и ее военная идеология, важ¬
ную часть которой составляла геополитика. Однако с этим оружием фа¬

ГЕОПОЛИТИКА НА СЛУЖБЕ ЗАПАДНОГЕРМАНСКИХ РЕВАНШИСТОВ
185
шизма современная империалистическая реакция не захотела расста¬
ваться. Оно было вновь пущено в ход, на сей раз для подготовки третьей
мировой войны.
Геополитика, как известно, является измышлением не только идеоло¬
гов германского империализма. Геополитику проповедовали ранее идео¬
логи американского империализма Мэхэн, Сэмпл, Тернер, пытавшиеся
«обосновать» внешнеполитическую экспансию США еще во времена испа¬
но-американской войны 1898 года — первой войны эпохи империализма.
Геополитика вместе с ее космополитическим придатком — «глобальной
географией» — и сегодня неизменно фигурирует в идейном багаже амери¬
канских поджигателей войны. Достаточно указать на «труды» Спикмена,
Уэллера, Реннера, Киффера и других, пронизанные культом силы и апо¬
логией агрессии и войны.
Под покровительством американских монополистов вновь подняли го¬
лову и западногерманские геополитики, для которых объединяющим цен¬
тром, как и тридцать лет назад, явился журнал «Цейтшрифт фюр геопо¬
литик». Издатели этого журнала не сочли нужным изменить ни его назва¬
ние, ни внешнее оформление, ни тем более его содержание. В Западной
Германии он стал такой же привычной частью идеологического пейзажа,
как «реабилитированные» или амнистированные военные преступники —
частью пейзажа политического.
Между журналом и амнистированными преступниками, кстати ска¬
зать, легко установить и непосредственную связь. «Цейтшрифт фюр гео¬
политик» принимает активное участие в их «реабилитации»; достаточно
указать на появившиеся в последних номерах панегирики военному
преступнику, отбывающему наказание в одной из французских тюрем,
Отто Абетцу, генералу фон Паннвитцу, казненному по приговору со¬
ветского суда, и другим. Журнал охотно привлекает военных преступников
и к сотрудничеству. Так, на его страницах выступают: бывший командир
«Восточного легиона» гитлеровской армии генерал-лейтенант в отставке
фон Гейгендорф, бывший главарь шпионского «Германского института»
в Париже Карл Эптинг и другие военные преступники.
Как показывают материалы, публикуемые на страницах «Цейтшрифт
фюр геополитик», современные западногерманские геополитики сохранили
в неприкосновенности и «теоретические» основы и основную аргумен¬
тацию своих предшественников, обслуживавших гитлеровцев. Из этого не
делают секрета ни авторы, ни издатели журнала. Так, в апрельском
номере за 1953 год была помещена редакционная статья «Чего хочет гео¬
политика сегодня», в которой все тезисы фашистской геополитики про¬
возглашаются «и поныне актуальными», а «теоретическое» наследство
Гаусгофера и Мэхэна рекламируется как «неоценимый» вклад в науку.
В соответствии с такой «установкой» со страниц журнала мутным пото¬
ком полилась старая фашистская пропаганда.
Основные тезисы, пропагандируемые журналом, сводятся к лживому
утверждению об абсолютной обусловленности политики природой. «В на¬
стоящей и будущей истории мы подчинены природе...» — провозглашает
упомянутая выше программная статья журнала.
Основной целью западногерманских геополитиков является обосно¬
вание «естественности» и «необходимости» войн. Объявив научной исти¬
ной «географический детерминизм», они постулируют некое географиче¬
ское расчленение мира на две части: «сухопутную» (СССР) и «мор¬
скую» (территория США, Англии, Франции, Японии и других капитали¬
стических стран); затем утверждают, что эти части якобы находятся в
состоянии извечного антагонизма, имеющего характер «неизменного за¬
кона природы». Из этого вымышленного в провокационных целях «при¬
родного мирового противоречия» геополитики делают вывод о том, что
«беспрерывная война гигантов, будь она холодной или горячей, должна
приниматься в качестве необходимости» (№ 4* стр. 193).

180
Ю. Н. СЕМЕНОВ
Жульнический характер подобной схемы очевиден. Географические
факторы, как известно, вообще не могут оказывать решающего влияния
на жизнь общества, обусловленную способом производства, не могут они
определять и характера международных отношений и тем более вызывать
войны.
История показывает, что отношения между странами при тех же гео¬
графических условиях могут коренным образом меняться и действитель¬
но меняются, если изменяются условия социально-экономические.
Так, победа социализма в нашей стране привела к коренному изменению
внешней политики, хотя географические условия СССР практически не
отличаются от географических условий царской России. После победы
народно-демократического строя принципиально изменилась и внешняя
политика Китая, хотя географические условия его остались теми же
самыми.
Провозглашенный геополитиками «географически обусловленный»,
постоянный и извечный конфликт между «сухопутной мощью России» и
«морской мощью англо-саксов и примыкающих к ним стран» опровер¬
гается общеизвестными историческими фактами успешного сотрудниче¬
ства этих стран и совместной борьбы против общих врагов (борьба Рос¬
сии в союзе с Англией против наполеоновской Франции, пребывание
России в одном лагере с Англией, Францией, США в период первой
мировой войны, наконец, совместное участие СССР, США и Англии в
антигитлеровской коалиции).
Между народами Советского Союза и стран народной демократии,
с одной стороны, и народами англо-саксонских стран — с другой, нет ника¬
кого антагонизма, никакой вражды. Корни напряженности в международ¬
ных отношениях лежат в агрессивной политике империалистов.
Современные западногерманские геополитики, так же как их гитле¬
ровские предшественники и американские коллеги, наряду с вульгарно¬
географическими спекуляциями прибегают и к псевдонаучной аргумента¬
ции, взятой из арсенала так называемой «философии силы», мальтузиан¬
ства и социал-дарвинизма. На страницах журнала «Цейтшрифт фюр
геополитик» систематически пропагандируется и «обосновывается» импе¬
риалистическая «политика силы».
Западногерманскими геополитиками вновь пущена в оборот и док¬
трина гитлеровской геополитики о «жизненном пространстве».
Пресловутая геополитическая доктрина «жизненного пространства»
строится на мальтузианской теории, объясняющей все язвы капитализма
якобы существующим избытком населения. Рассматривая империалисти¬
ческие державы как организм, подчиняющийся биологическим законам
роста, геополитики утверждают, что организм этот испытывает давление
избыточного населения и поэтому имеет «естественное» право расши¬
ряться в пространстве, то есть «право» на экспансию. Что касается малых
держав, то они якобы обречены на столь же «естественное» поглощение
великими державами.
«Вопрос о жизненном пространстве отдельных человеческих групп,
о пространстве, обеспечивающем им питание, безопасность и возмож¬
ность развития,— пишет журнал,— остается основным вопросом любой
геополитики» (№ 4, стр. 199).
Отсюда в качестве главной задачи геополитики журнал объявляет
пропаганду «теории жизненного пространства», то есть одурманивание
населения Германии при помощи этого мифа, а также обоснование необ¬
ходимости «исследования» «жизненного пространства», то есть содействие
разведывательной работе на территориях, за счет которых западногерман¬
ские империалисты намереваются «расширяться».
В свое время в гитлеровской Германии Гаусгофер достаточно откро¬
венно писал о целях пропаганды доктрины «жизненного пространства»:
«Надо создать среди всех слоев народа убеждение в недостаточности

ГЕОПОЛИТИКА НА СЛУЖБЕ ЗАПАДНОГЕРМАНСКИХ РЕВАНШИСТОВ
существующего жизненного пространства, в невыгодности его тепереш¬
них границ. Этого,— утверждал Гаусгофер,— можно достигнуть только
воспитанием, под влиянием которого весь народ от смутного чувства
стесненности перейдет к сознательному стремлению изменить свои
границы».
Западногерманские геополитики, следуя этим заветам, всячески стре¬
мятся внушить читателям провокационную мысль о «перенаселенности
в европейских промышленных странах», о «давлении населения» на гра¬
ницы, о недостатке «жизненного пространства» и т. д. и т. п. А поскольку
мирное перераспределение территорий мало вероятно, то, вещает журнал,
обосновывая необходимость войны, «остается последняя возможность —
подготовка к захвату пространства».
Фашистская «теория жизненного пространства», основывающаяся на
давно опровергнутой мальтузианской идейке о якобы существующей «пе¬
ренаселенности», находится в вопиющем противоречии с фактами дей¬
ствительности.
Известно прежде всего, что рост и плотность народонаселения вообще
не могут определять лицо общества или политику государства и тем бо¬
лее вызывать войны. В основе тех явлений, которые геополитика пытается
объяснить недостаточностью «жизненного пространства», чтобы таким
путем обосновать необходимость войн и экспансии, лежат причины не
природные, или демографические, а социальные.
Общеизвестные факты свидетельствуют о том, что истинные пути по¬
вышения жизненного уровня народов не в борьбе за «жизненное про¬
странство», то есть в захватнических войнах, а в развитии мирной эконо¬
мики, прекращении гонки вооружений, а также в развитии широких
международных экономических связей.
Ликвидация системы наемного рабства и установление социалисти¬
ческого строя, как это видно на примере СССР и стран народной демо¬
кратии, привели к уничтожению голода, нищеты, безработицы — всех тех
бедствий народных масс, которые объясняются империалистическими
идеологами «перенаселенностью».
Защита наиболее агрессивных кругов германского монополистическо¬
го капитализма, ярко выраженная направленность против Советского Со¬
юза, против мира, демократии и социализма, враждебность интересам
подавляющего большинства населения Германии — таковы характерные
черты геополитики.
Само собой разумеется, что геополитики из «Цейтшрифт фюр геопо¬
литик» в настоящее время не решаются без «миролюбивой» маскировки
воспевать агрессивную войну. Они изображают подготовку к войне, гонку
вооружения как мероприятия, «обеспечивающие мир». Примером демаго¬
гической маскировки такого рода может служить статья «Европейская
внешняя политика», напечатанная в первом номере журнала.
Ремилитаризация Западной Германии, создание «Европейского обо¬
ронительного сообщества» — этого орудия американских и боннских аг¬
рессивных кругов — в этой статье вполне в духе «политики силы» трак¬
туются как акты оборонительные. В качестве эпиграфа к статье приведе¬
но изречение древних римлян: «Если хочешь мира, готовься к войне».
«Объединенная Европа» во главе с боннскими реваншистами, сколачи¬
ваемая агрессорами как новый очаг войны, изображается в статье как
«наиболее соответствующая мирному потенциалу Европы». Призывая к
созданию мощного европейского «силового центра» под эгидой герман¬
ских империалистов, «Цейтшрифт фюр геополитик» пишет: «Ни в коем
случае не следует обманываться: предпосылкой европейской мирной по¬
литики является сила, сила и еще раз сила» (№ 1, стр. 5).
Для того чтобы придать видимость правдоподобия этой «оборони¬
тельной» маскировке, распространяются старые клеветнические мифы об
«угрозе» со стороны СССР и стран народной демократии.

188
Ю. Н. СЕМЕНОВ
Во всех своих исходных тезисах западногерманская геополитика ни¬
чем не отличается от гитлеровской, потому что она служит тем же агрес¬
сивным целям.
Но западногерманская геополитика имеет ряд специфических
особенностей, вытекающих из положения западногерманского империа¬
лизма в современном мире. Западногерманские реваншисты выступают
сегодня в качестве главных союзников и агентов американских империа¬
листов в Западной Европе. Но они преследуют и свои собственные, далеко
идущие империалистические цели. Эта их двойственность находит весьма
яркое отражение на страницах «Цейтшрифт фюр геополитик».
Западногерманские геополитики, подыгрывая американским империа¬
листам, всячески ратуют за тесное «сотрудничество» Западной Европы
с Соединенными Штатами Америки, направленное против СССР и стран
народной демократии. Они «обосновывают» необходимость этого сотруд¬
ничества пресловутой «географической противоположностью «морской
мощи» — «сухопутной мощи». В одной из статей, помещенных в журнале,
Северо-атлантический пакт изображается как организация, якобы необ¬
ходимая потому, что она «мобилизует» «морскую мощь» против угрозы со
стороны «сухопутной мощи». Славословиями по адресу Северо-атланти¬
ческого пакта, «Западного единства» и империалистической Америки
полны и другие статьи.
Но писания западногерманских геополитиков служат в то же время
подтверждением того факта, что в недрах империалистического лагеря
зреют непримиримые противоречия, ставящие под угрозу все замыслы
американских империалистов.
Американские империалисты сейчас, как и после первой мировой
войны, взращивают германский милитаризм в расчете на то, что агрес¬
сивные силы Германии будут послушным орудием в подготавливаемой
ими войне против Советского Союза и стран народной демократии, в
борьбе за мировое господство. Но западногерманские империалисты, так
же как и германские империалисты после первой мировой войны, по всем
признакам, отнюдь не собираются удовлетворяться ролью американского
сателлита.
Геополитики активно участвуют в разработке конкретных стратеги¬
ческих планов «своего» империализма. Статьи, помещаемые в «Цейт¬
шрифт фюр геополитик», дают ясное представление о планах экспансии
западногерманских реваншистов.
Первый этап борьбы они мыслят как установление власти над рядом
западноевропейских стран, изображаемое как «объединение» Европы.
Этим объясняется доминирующее место в пропаганде западногерманских
геополитиков идей «пан-Европы», «объединенной Европы» и т. д. Со стра¬
ниц «Цейтшрифт фюр геополитик» не сходят статьи о «европейской»
внешней политике, «европейском» патриотизме, «европейских» интересах
и т. д. Эти псевдообъединительные идейки проповедуют и другие журналы
западногерманских империалистов. Даже названия этих журналов —
«Нация Европы», «Европейская безопасность» и т. д. — говорят об этом.
В период борьбы за включение всей Западной Европы в свое «жиз¬
ненное пространство» западногерманские реваншисты намерены широко
использовать политическую, экономическую и военную поддержку США,
заинтересованных в западногерманской армии для замышляемой ими
агрессивной войны против СССР и стран народной демократии. Но запад¬
ногерманские империалисты отнюдь не склонны рассматривать военный
блок западноевропейских стран в качестве простого подспорья Северо¬
атлантического блока. «Атлантические связи» нужны западногерманским
империалистам постольку, поскольку они содействуют воссозданию агрес¬
сивных германских вооруженных сил, и до тех пор, пока империалистиче¬
ская Германия не накопит достаточно сил для осуществления самостоя¬
тельной «мировой политики». «Современные атлантические связи Евро¬

ГЕОПОЛИТИКА НА СЛУЖБЕ ЗАПАДНОГЕРМАНСКИХ РЕВАНШИСТОВ	189
пы,— пишет журнал,— необходимы до тех пор, пока Европа слаба» (№ 1,
стр. 4). Под Европой здесь следует, конечно, понимать реваншистскую
Германию, укрывшуюся под «общеевропейской» вывеской.
Каковы же дальнейшие планы германских монополий в изложении
разоткровенничавшихся идеологов германского империализма? Весьма
недвусмысленный ответ на этот вопрос дает статья, напечатанная в январ¬
ском номере журнала, трактующая вопрос о судьбах «объединенной
Европы». После пространных рассуждений об острых противоречиях
между США и колониальными державами Западной Европы (то есть
Англией, а также Францией, Бельгией, Голландией и другими партнерами
Западной Германии по «объединенной Европе»), являющимися одновре¬
менно партнерами США по Северо-атлантическому блоку, в статье прямо
говорится о необходимости даже ценой «отказа от американской помощи»
создать «силу, состоящую из Западной Европы и ее африканского допол¬
няющего пространства» (№ 1, стр. 11).
Таким образом, уже сейчас ставится вопрос не только о самостоя¬
тельности «объединенной» под властью Западной Германии Европы, но
и о захвате западногерманским империализмом Африки. Не случайно в
официальном Бюллетене ведомства печати боннского правительства от
12 января 1954 года помещено интервью Аденауэра о возрастающем зна¬
чении материальных ресурсов Африки для западногерманских моно¬
полий.
Западногерманские империалисты развивают значительную актив¬
ность на африканском континенте. В несколько раз по сравнению с до¬
военным временем увеличили они свой экспорт в Африку, открыли там
филиалы своих фирм и банков, вытесняя конкурентов. Пытаясь дать
«научное» обоснование этой экономической активности, западногерманские
геополитики усиленно рекламируют выдвинутый еще гитлеровскими гео¬
политиками план создания «единого европейско-африканского хозяйствен¬
ного комплекса» под руководством германских монополий (так называе¬
мый план «Еврафрики»).
Однако авантюристические планы западногерманских империалистов
не ограничиваются укреплением «объединенной Европы» «африканским
дополняющим пространством».
Как откровенно пишут геополитики, одновременно должно начаться
проникновение в колониальные и зависимые страны Азии, укрепление
экономических и политических «связей» с этими странами, подготавли¬
вающее «включение» их в орбиту влияния германской империи. Это, ко¬
нечно, «обосновывается» не экономическими интересами западногерман¬
ских монополистов, а ссылками на заветы Гаусгофера «о необходимости
внимания к Азии с точки зрения геополитики» (№ 4, стр. 196).
В редакционной статье апрельского номера журнала эта программа
расшифровывается уже как создание не только «Еврафрики», но и «все¬
мирной системы союзов между ставшими самостоятельными народами
Азии и объединенной Европой» (№ 4, стр. 191).
Геополитики проявляют также значительный интерес к странам Ла¬
тинской Америки, рассматривая и их как объект экспансии германских
монополий (см. статьи «Большое пространство в Южной Америке» (№ 3),
«Боливия — страна будущего» (№№ 7—8) и др.).
Рекламируя авантюристический «глобальный» план экспансии за¬
падногерманских монополий, «Цейтшрифт фюр геополитик» пишет: «Гео¬
политика с помощью использования отдельных уроков и наглядных посо¬
бий дает возможность выработать правильную (!) перспективу при рас¬
смотрении современной истории, она взрывает нашу «европоцентрическую»
узость» (№ 4, стр. 194).
Говоря об этих планах западногерманских империалистов, следует
иметь в виду, что включение в свою империю стран Латинской Америки,
Юго-Восточной Азии и Африки — это отдаленный этап замышляемой

190
Ю. Н. СЕМЕНОВ
ими экспансии, которому должно предшествовать установление господ¬
ства над «объединенной Европой». Это, разумеется, не исключает того,
что монополии Западной Германии уже сейчас ведут со своими «союз¬
никами» борьбу за рынки сбыта в этих странах. Упоминавшийся выше
Бюллетень ведомства печати боннского правительства открыто объявляет,
что основой отношений с Англией должна стать «свободная и честная
конкуренция». Интерес, проявляемый геополитическим журналом к райо¬
нам, которые находятся в орбите главным образом английского и даже
американского влияния, лишний раз свидетельствует о то-м, что подготов¬
ка к осуществлению этих планов поставлена на повестку дня уже сегодня.
Характерно, что журнал участвует не только в идеологической, но и в
разведывательной подготовке этих планов. Из номера в номер в журнале
публикуются чисто справочные, по существу не отличающиеся от разве¬
дывательной сводки статьи о «пространствах» этих континентов, написан¬
ные, как правило, немцами, эмигрировавшими туда по окончании войны.
Понимая, что на пути осуществления этих дальнейших планов импе¬
риалистам Западной Германии придется вступить в конфликт с их сего¬
дняшними партнерами и покровителями, западногерманские геополитики
уже начинают вести соответствующую идеологическую подготовку.
Лозунг космополитизма для внутриевропейского употребления пол¬
ностью устраивает геополитиков из «Цейтшрифт фюр геополитик». Один
из них даже написал специальную статью, многозначительно озаглавлен¬
ную «Увеличенный фат^рланд» (№ 7—8). В этой статье он развивает
идею о необходимости отказа стран Европы от якобы устаревшего на¬
ционального суверенитета.
Геополитики совершенно откровенно защищают экспансию западно-
германских империалистов во всех частях света. Они ведут лихорадоч¬
ную подготовку общественного мнения страны к новой агрессивной войне.
Журналы, подобные «Цейтшрифт фюр геополитик», отражают планы
своих хозяев — монополистов Западной Германии — и показывают, что
западногерманские реваншисты уже начинают подготовку к осуществле¬
нию новых преступных авантюр.
Откровения идеологов реваншизма лишний раз подтверждают, что
авантюры, планируемые американскими империалистами и их западно-
германскими коллегами, несут народам угрозу новой страшной войны,
неисчислимых бедствий и страданий.
Это осознают все более широкие массы народов всех стран, о чем
свидетельствует усиление борьбы против продиктованной США политики
ремилитаризации Западной Германии.
Особая ответственность ложится в этой борьбе на германский народ.
Германские милитаристы, как учит опыт истории, всегда выступали в роли
могильщиков немецкой нации. Сейчас устами своих идеологов германские
монополии, виновные в развязывании двух мировых войн, требуют новых
жертв от немецкого народа во имя тех же своекорыстных целей. «Пред¬
стоящие решения,— цинично пишет «Цейтшрифт фюр геополитик»,—
потребуют от каждого немца дальнейших тяжелых жертв. Наше суще¬
ствование в истории невозможно без жертв» (№ 4, стр. 195). Но герман¬
ский народ не хочет новых жертв, не хочет новой агрессивной войны,
которая будет для него величайшей трагедией.
Залогом успеха в этой борьбе всех подлинно патриотических сил
германской нации за мир, против сил агрессии и войны, за единую демо¬
кратическую Германию является существование Германской Демократиче¬
ской Республики — этого важнейшего фактора мира и оплота миролюби¬
вых сил германского народа. Залогом этого успеха является весь лагерь
мира и демократии, неуклонно борющийся за разрешение главного вопро¬
са наших дней — уменьшение международной напряженности во
всем мире.

СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
Из истории борьбы русских
естествоиспытателей первой
половины XIX столетия против
идеалистической натурфилософии
Ю. И. СОЛОВЬЕВ, Н. Н. УШАКОВА
В истории отечественной материалисти¬
ческой философии и естествознания видное
место занимает борьба передовых русских
естествоиспытателей первой половины
XIX столетия против идеалистической на¬
турфилософии. Несмотря на важность этого
вопроса, он до сих пор оставался мало осве¬
щенным в нашей литературе по истории
науки и философии. Между тем изучение
трудов русских естествоиспытателей 20—
40-х годов прошлого века позволяет утвер¬
ждать, что их ожесточенная и непримири¬
мая борьба с идеалистической натурфилосо¬
фией дала положительные результаты.
Вследствие этой упорной борьбы был рас¬
чищен путь для бурного развития есте¬
ственных наук в нашей стране, начавше¬
гося с конца 50-х годов прошлого столетия.
На рубеже XVIII и XIX веков особенно
ясно обозначились два направления в ис¬
следовании природы. С одной стороны вы¬
ступили ученые-естествоиспытатели, кото¬
рые н-е выходили за рамки эмпиризма.
Это были, как правило, ученые-материа¬
листы, которые, однако, ограничивались
только собиранием, классификацией и опи¬
санием фактов. Они не поднимались до тео¬
ретических обобщений и отрицали их необ¬
ходимость, так как боялись и часто не зна¬
ли философии. В силу этого они оставались
рабами ими же открытых фактов.
С другой стороны выступали идеалисты-
натурфилософы, которые придерживались
противоположной точки зрения. Ф. Шел¬
линг утверждал, что основным методом на¬
турфилософии является умозрение и именно
на него, а не на опыт, нужно обращать
особое внимание. Только умозрение может
раскрыть внутреннюю связь всех явлении
природы, представив их как следствия выс¬
шего, изначального, абсолютно необходи¬
мого принципа. Шеллингианцы считали, что
человеческий ум путем интуиции может по¬
стигнуть истину и открыть тайны при¬
роды. Таким образом, умозрение, противо¬
поставляемое как прямая противополож¬
ность опыту, стоящее вне опыта, призна¬
валось натурфилософами главным способом
познания природы.
Натурфилософы развивали при этом идеи
о всеобщей связи явлений природы, об эво¬
люции мира в целом и органического мира
в частности. Именно благодаря этой своей
особенности учение Шеллинга, несомнен¬
но, оказало положительное влияние на раз¬
витие естествознания. Однако отрицание
значения опытного исследования, свой¬
ственное этому учению, уже вскоре стало
тормозом развития науки. Вся система
взглядов шеллингианцев покоилась на
идеалистической основе. Они смотрели на
природу как на «произведение самопозна-
вательного действия абсолютной идеи
бога».
В начале ХЕХ века, особенно в Германии,
было много приверженцев натурфилософии
Шеллинга. К их числу принадлежали био¬
логи Стеффене, Окен, Барус, физиолог Бур-
дах, И. Мюллер, патолог Еизер, медики
Шельвер и Вальтер, психолог Шуберт и
многие другие. Во Франции идеи Шеллинга
в несколько измененном виде пропагандиро¬
вал философ-эклектик Кузен.
В России наиболее известными последо¬
вателями и пропагандистами натурфилосо¬
фии среди естествоиспытателей были про¬
фессора Петербургской Медико-хирургиче¬
ской академии Д. М. Велланский, Я. К. Кай-
данов, профессор Московского университета
М. Г. Павлов. Сторонниками идеалистиче¬
ской философии Шеллинга в России были
также члены литературно-философского об*
щества, получившего название «Любому¬
дров». Этим обществом, в состав которого
входили В. Ф. Одоевский, Д. В. Веневити¬
нов, А. И. Кошелев, братья Киреевские,
С. П. Шевырев, М. П. Погодин, И. И. Да¬
выдов и другие, в 1824—1825 годах из¬

192
СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
давался философ *ко-Л1ПРратурный альма¬
нах «Мнечознна».
Идол Шеллинга широко пропагандирова¬
лись на гуманитарных факультетах рус¬
ских университетов. Так, в Петербургском
университете сторонником Шеллинга был
профессор Галич, в Харьковском — Шад,
Дудрович, в Казанском — Д. Фогель, Берви
и многие другие.
Передовые русские естествоиспытатели
относились критически как к идеалисти¬
ческой натурфилософии Шеллинга, так и к
ползучему эмпиризму. Считая совершенно
необходимыми сбор и изучение отдельных
Фактов, опытное исследование природы, они
в то же время резко критиковали ученых-
эмпириков за отрицание ими теорий. Про¬
грессивно настроенные ученые указывали
на необходимость широких теоретических
обобщений, которые могли бы осветить путь
для дальнейших исследований законов при¬
роды. С другой стороны, соглашаясь с на¬
турфилософами в том, что в естествознании
важны гипотезы, теории, обобщения, они
решительно критиковали их за игнориро¬
вание огромной роли фактов и опытного
изучения природы. Следует иметь в виду,
что одно время, а именно с 1812 по
1825 год, против натурфилософии Шел¬
линга выступали (правда, по совершенно
иным соображениям и с прямо противо¬
положных позиций) такие обскуранты и
мракобесы, как Магницкий, Рунич и другие
реакционеры, погромщики русского про¬
свещения. Опасаясь распространения сво¬
бодомыслия, прогрессивных идей, ра¬
стущего революционного движения, эти
реакционеры выступали вообще против
философии как источника свободомыслия и
крамоды. Мысли о свободном разуме, сво¬
бодной воле, утверждения натурфилософов
о величии человеческого духа — все это
вызываю с их стороны враждебность и
страх. Прикрываясь щитом религии, они
проводили политику преследования сторон¬
ников Шеллинга в России. Магницкий, на¬
пример, гордился тем, что «открыл и уни¬
чтожил адскую тайну шеллинговой фило¬
софии», которая, по его словам, представ¬
ляет собой «страшное чудовище, спокойно
подрывающее у нас алтари и трон». Нажим
со стороны Магницкого и Рунича был на¬
столько сильным, что профессор философии
Петербургского университета А. И. Галич,
читавший лекции по философской системе
Шеллинга, был удален из университета.
Велланский, как горячий поклонник Шел¬
линга, также попал в число подозри¬
тельных.
Переломным моментом в отношении к
шеллингианству явились декабрьские собы¬
тия 1825 года и последовавшая за ними
реакция. С этого времени реакционеры все
шире стали использовать идеалистические
натурфилософские учения как средство
противодействия революционной идеологии
декабристов, средство пропаганды мисти¬
цизма и реакционных идей.
Передовые ученые-естествоиспытатели,
напротив, не обманулись внешней прогрес¬
сивностью натурфилософии, ибо способ
решения поднятых в этом учении вопросов,
иногда весьма важных, всегда оставался
идеалистическим. Твердо уверовав, что без
борьбы с этой философией дальнейшее раз¬
витие естествознания невозможно, прогрес¬
сивные русские естествоиспытатели объ¬
явили ей беспощадную войну.
I
Единство эксперимента и теории, про¬
возглашенное еще в XVIII веке Ломоносо¬
вым, явилось основой научного творчества
передовых русских ученых.
Естествоиспытатели середины и конца
XVIII века глубоко восприняли от Ломоно¬
сова идею опытного исследования природы.
Материальность окружающего мира, чув¬
ства и ощущения, возникающие при обще¬
нии с ним, как источник нашего знания,
необходимость опытного, эксперименталь¬
ного изучения природных явлений — вот
основные вопросы философии естествозна¬
ния этого периода; борьба за правильное их
решение объединяла передовых ученых
России.
В работах русских ученых, а также в
периодических изданиях того времени эта
борьба за опытное естествознание нашла
широкое отражение. Среди периодических
изданий следует прежде всего отметить вы¬
ходивший в 1788—1790 годах «Магазин
натуральной истории, физики и химии»
Прокоповича-Антонского, являвшийся про¬
водником французского материализма в
России. В этом журнале вопрос о первич¬
ности материи решался совершенно опре¬
деленно: «...ничего не бъгвает в разуме, что
бы прежде не представлялось чувствам»
(«Магазин натуральной истории, физики и
химии». Ч. I за 1788 год, стр. 393. М.).
Бесспорно признавалась также решаю¬
щая роль фактов в процессе познания:
«...размышление есть некоторым образом
орган зрения у физика, и опыт есть его
осязание; и сие последнее чувство всегда
должно в нем исправить погрешности, ко¬
торым первое весьма подвержено*. Естьли
опыт, неуправляемый умозрением, есть не
иное что, как слепая ощупь, то и умозре¬
ние без опыта есть обманчивый и ненадеж¬
ный взгляд» (там же, стр. 38).
Эти же идеи о первичности опыта в раз¬
витии наших знаний, о фактах, как основе
и фундаменте каждой науки, проводились
в работах С. Г. Зыбелина, Ф. Г. Политков¬
ского, Д. С. Аничкова, 0. Е. Десницкого, а

СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
193
позднее — В. В. Петрова, В. М. Севергина,
С.	Е. Гурьева, Н. Я. Озерецковекого и дру¬
гих. Все они, будучи крупными учеными,
являлись также видными мыслителями
своего времени. Они указывали своим уче¬
никам «столбовую дорогу» (см., например,
«Медико-физический журнал». Ч. II за
1821 год, стр. 185—186) в вопросах есте¬
ствознания, призывая их к эксперимен¬
тальному, опытному изучению природных
явлений и резко критикуя искусственные
умозрительные системы философов-идеали-
стов.
Правда, в своем стремлении к утвержде¬
нию опыта в естествознании, в .противовес
схоластике и идеализму, большинство уче¬
ных XVIII в. недооценивало роль теорий и
гипотез в науке. Вследствие этого они
оставались в ряде случаев эмпириками.
Однако путы эмпиризма в этот ранний
период естествознания были менее страш¬
ны, чем увлечение идеалистическими по¬
строениями. Эмпиризм был естественной
стадией развития науки и принес свои пло¬
ды. «Эмпиризм, как слон,—писал Гер¬
цен, — тихо ступает вперед, зато уже сту¬
пит хорошо» (Полное собрание сочинений и
писем под ред. М. К. Лемке. Т. IV, стр. 28.
Ц. 1919).
С твердых позиций опытного изучения
природы и повели русские передовые уче¬
ные в начале XIX в. борьбу с шеллингиан-
ской натурфилософией.
С тех же позиций выступал великий рус¬
ский революционерчпросветитель А. Н. Ра¬
дищев. Он писал: «Распространение про¬
свещения и общий разум показали, что
опыты суть основание всего естественного
познания». «...О умствователи,— призывал
он,— держитесь опытности и пользу свою
почерпайте из нее» (Полное собрание сочи¬
нений. Т. II, стр. 50, 82. 1941).
•В 20—30-х годах прошлого столетия
продолжался сложный процесс формирова¬
ния. материалистического мировоззрения у
передовых представителей русской науки.
Деятели русской науки и философии этих
лет вырабатывали свое мировоззрение в
острой идеологической борьбе.
Это было время, когда происходило разло¬
жение крепостного хозяйства под влиянием
роста товарно-капиталистических отноше¬
ний, обострение классовых противоречий.
Потребности развития материальной жизни
русского общества выдвигали на первый
план задачу исследования естественных бо¬
гатств страны, развития естествознания.
Это определило особенности и направление
научной и общественной мысли, обусловило
характер развития науки в нашей стране
еще со времен Ломоносова. Не бесплодные
отвлеченные идеи, не увлечение туманными
построениями идеалистических философ¬
ских систем, не голое умозрение, замкнутое
в самом себе, оторванное от потребностей
жизни, а глубокая и оригинальная разра¬
ботка важных научных проблем, имеющих
большое значение для практической дея-
. тельности людей, является одной из харак¬
терных черт развития естествознания в на¬
шей стране.
В борьбе с идеализмом в 20—30-х годах
прошлого столетия в России растет и креп¬
нет материалистическое направление, рус¬
ские ученые неуклонно идут по пути кри¬
тической переработки натурфилософии к
материалистическому, стихийно-диалекти¬
ческому взгляду на природу. Не увлекаясь
отвлеченными теориями натурфилософов,
передовые русские естествоиспытатели
усваивали лишь рациональное содержание
этих теорий, отбрасывая весь идеалистиче¬
ский, мистический хлам.
Основными центрами борьбы прогрессив¬
ных русских естествоиспытателей с идеа¬
листическими учениями являлись прежде
’ всего естественные отделения Московского,
Харьковского, Казанского университетов, а
также такие специальные высшие учебные
заведения, как Горный и Технологический
институты, Медико-хирургическая акаде¬
мия и др.
Огромное значение в пропаганде и попу¬
ляризации материалистических методов
познания природы среди русских ученых
имела деятельность прогрессивных журна¬
лов «Современник», «Отечественные запис¬
ки» и других. На страницах этих журналов
не раз критиковалась идеалистическая на¬
турфилософия, отстаивался эксперименталь¬
ный метод исследования явлений природы.
В настоящем сообщении мы ставим своей
задачей осветить борьбу, которую вели пе¬
редовые естествоиспытатели указанных
университетов с натурфилософией по во¬
просу о методах познания природы.
В самом начале XIX века с критикой на¬
турфилософии Шеллинга выступил выдаю¬
щийся деятель отечественной медицины
М. Я. Мудров (1772—1831). Резко осул;-
дая шеллингианцев за их бесплодное ум¬
ствование, оторванное от реальной жизни и
природы, Мудров писал, что медики в Гер¬
мании ослеплены «блеском высокопарных
умствований, рожденных в недрах идеаль¬
ной философии», что они ищут «умствен¬
ных причин (болезни.— С. и У.), отвле¬
ченных от материи формы» (М. Я.
Мудров. Избранные произведения,
стр. 30. М. 1949). Придерживаясь совер¬
шенно противоположной точки зрения,
Мудров считал, что природу и. организм
человека нужно изучать опытным путем.
Эти положения были далее глубоко разви¬
ты последующим поколением передовых
русских естествоиспытателей.
В славную плеяду русских ученых-есте-
ствопспытателей, боровшихся с идеалисти¬
13.	«Вопросы философии» № 1.

194
СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
ческой натурфилософией, входят профессора
Московского университета И. Е. Дядьков-
ский, А. А. Иовский, А. М. Филомафитский,
Д. М. Перевощиков, М. А. Максимович,
К. В. Лебедев, М. Ф. Спасский, П. И. Стра¬
хов, К. Ф. Рулье и др. Многие из них изда¬
вали учебники и научные руководства,
журналы, где их материалистические взгля¬
ды на явления природы и методы их изуче¬
ния выражались достаточно отчетливо.
Одним из первых среди профессоров
Московского университета выступил про¬
тив идеалистической натурфилософии уче¬
ник М. Я. Му дрова И. Е. Дядьковский
(1784—1841) — замечательный русский
ученый и философ-материалист.
В его трудах по биологии и медицине
значительное место уделено борьбе против
витализма и натурфилософии, за экспери¬
ментальный метод исследования.
К пламенным борцам с идеалистической
философией относится современник Дядь-
ковского А. А. Иовский (1796—1857) \ ко¬
торый сыграл большую роль в популяриза¬
ции и пропаганде естественно-научных
знаний в русском обществе. Начиная с
1828 но 1832 год Иовский издавал в Мо¬
скве журнал «Вестник естественных наук
и медицины», большую часть статей кото¬
рого, и притом самого разнообразного содер¬
жания, писал он сам. Иовский в своем
журнале повел решительное наступление
на умозрительную философию, выступил в
защиту опыта как исходного элемента
научного исследования.
Через весь журнал Иовского красной
нитью проходит борьба за материализм,
борьба со всякими проявлениями идеализ¬
ма и агностицизма. Выступая против
ученых, которые проповедовали в своих
трудах «философский идеализм и мистиче¬
ский фанатизм» и стремились в «научной
туманности» потопить самую очевидную
истину, Иовский писал: «Читатели Вестни¬
ка естественных наук и медицины должны
знать, что журнал сей с самого начала
своего имел предметом сохранять и защи¬
щать против вторжения ложных систем
предания настоящей науки, опытные исти¬
ны...» Он отмечал также, что его журнал
«всегда будет вестником настоящих успе¬
хов медицины, полезных для человечества»
(«Вестник естественных наук и медицины»
№ 1 за 1831 год, стр. 13, 14).
Высоко эрудированный в области химии
и медицины, физики и технологии, геоло¬
гии, фармации и других наук, Иовский
в своих исследованиях стоял на правиль¬
ных позициях. «Познание, цо моему мне¬
нию,— утверждал он,— есть не что иное,
как мысль, родившаяся в наблюдении,
1 Дата смерти А. А. Иовского точно не
установлена.
оплодотворяющаяся в исследованиях и
опытах» («О важности химических ис¬
следований в кругу наук и искусств»,
стр. 4. М. 1827).
Опыту и наблюдениям Иовский придавал
решающее значение; они, по его мнению,
являются основой для создания в дальней¬
шем гипотез и теорий.
Считая собирание фактического материа¬
ла одной стороной исследования, Иовский
отмечал, что движение науки ©перед не¬
мыслимо без создания руководящих теоре¬
тических концепций. «Особливо в кругу
естественных наук, — писал он, — тре¬
буются предположения; но сии предполо¬
жения должны быть сообразны с предше¬
ствовавшими наблюдениями и исследова¬
ниями» («Опыт руководства к познанию
внутреннего строения и образования зем¬
ного шара», стр. VII. М. 1828). Он не раз
подчеркивал, что теория, опирающаяся на
опыт и наблюдения, есть необходимое усло¬
вие для практических работ.
Обсуждая в одной из своих статей важ¬
ный вопрос о единстве вещества и энергии,
правильное решение которого должно ши¬
роко расчистить путь для построения
«великолепного здания» науки, Иовский
смело говорит: «Нет вещества без силы и
нет силы без вещества в видимой нами
природе» («Вестник естественных наук и
медицины» № 1 за 1831 год, стр. 7).
На страницах своего журнала Иовский,
как уже было сказано, подвергал резкой,
уничтожающей критике идеалистическую
натурфилософию. Так, например, в специ¬
ально посвященной этому вопросу статье
«Система натуральной философии или не¬
мецкая система» он иронически писал:
«Трансцендентальная философия Канта,
разрушивши до основания чувственность
Локка, дала новое направление метафизиче¬
ским созерцаниям; вследствие сего все уси¬
лия в Германии обращены были на приме¬
нение сей науки к невещественному. Но
цветы воображения линючи; едва имя Банта
провозглашено было стоустою молвою и еще
образ умствования его не утвердился совер¬
шенно даже в самой Германии, как уже
учение Шеллинга вербовало толпы последо¬
вателей...» («Вестник естественных наук
и медицины» № 3 оа 1829 год, стр. 291—
292).
Называя натурфилософию «кучей набро¬
санных иероглифов», Иовский неоднократно
отмечал, что «смешные и уродливые при¬
менения сей философии к действительно
несуществующей фантасмагорической при¬
роде» могут забавлять только лжеученых.
Он отмечал, что истинная философия о при¬
роде «веками стяжает свои сокровища».
Иовский страстно выступал против фата¬
листической идеи творящего случая. «Идея
творящего случая, — писал он, — которая

СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
195
родилась в некоторых порожних головах, по
веем отношениям глупа: всякому очевидно,
что все то, что поражает наши чувства,
повинуется непреложным законам»
(«Вестник естественных наук и медици-
ны» № 9—12 за 1832 год, стр. 70).
Из работ Иовского, посвященных борьбе
с натурфилософией, заслуживает также
внимания его статья «О началах натураль¬
ной философии... примененных к зрению и
к обманам зрения... г. профессора Милле¬
ра», опубликованная в «Вестнике» за
1828 год, где он писал о «мечтательной
философской созерцательности, которая...
окружает себя туманною мечтою, в которой
ищет предугадать природу, вместо того, что¬
бы наблюдать и исследовать ее» («Вестник
естественных наук и медицины» № 8 за
1828 год, стр. 469—470).
Считая, что окружающий мир материа¬
лен и является источником наших впечат¬
лений, Иовский критиковал последователей
Шеллинга, которые пытались при помощи
идеального «разума» объяснить все явле¬
ния в природе, представить их как вторич¬
ные по отношению к субъекту. Критикуя
натурфилософию Шеллинга, Иовский, одна¬
ко, как и другие передовые русские есте¬
ствоиспытатели, видел в ней и рациональ¬
ный момент. Он, например, подчеркивал,
что натурфилософия «увлекла ученых от
эмпиризма», обратила их внимание на фи¬
лософские обобщения, значение которых
для научного исследования весьма велико.
Признавая огромное значение опыта,
Иовский считал, что его нельзя смешивать
с эмпиризмом. Эмпиризм и опыт — «суть
вещи совершенно противные», писал он и
во многих своих произведениях выступал
против эмпириков весьма резко:	«Поля
эмпирические песчаны и бесплодны и гадов
на них несть числа» («Вестник естествен¬
ных наук и медицины» № 4 за 1829 год,
стр. 428).
Журнал Иовского оказал, несомненно,
большое влияние на русских естествоиспы¬
тателей и врачей. Много общего с идеями
и высказываниями Иовского мы находим,
например, в физиологииеском трактате «Об
умозрительной физиологии в отношении к
практической медицине» видного русского
врача Е. Н. Смельского (1800—1881), ко¬
торый писал, что «точное физиологическое
познание закона органической жизнедея¬
тельности иначе не может существовать,
как основываясь на опыте и наблюдениях»
(«Военно-медицинский журнал». Ч. XXIX,
№ 1 за 1837 год, стр. 56). Смельский
критиковал идеалистическую натурфилосо¬
фию за то, что она, переселяя человеческий
ум «в область мечтательного — свободного
воображения, отвлекает от всего веще¬
ственного, — а следовательно и существен¬
ного» (там же).
Такой-же точки зрения придерживался
профессор медицины Московского универ¬
ситета Сокольский. В своей речи «Об
опытном начале в медицине, о пособиях и
препятствиях, встреченных им» (1839;
Сокольский четко и популярно представил
место экспериментального метода в меди¬
цине.
Противником натурфилософии, хотя и
менее последовательным, был также про¬
фессор Московского университета М. А.
Максимович С1804—1873). В своих ран¬
них работах Максимович выступал как
сторонник шеллингианско-океновской на¬
турфилософии, за что его и критиковали
передовые русские ученые-естество испы¬
татели (Иовский). Однако это увлечение
натурфилософией продолжалось недолго.
Все более и более отдаляясь от ее сторон¬
ников, Максимович, начиная уже с
1826—1827 годов, выступает как против¬
ник шеллингианско-океновского учения.
Под влиянием поступательного развития
науки и непримиримой борьбы передовых
русских ученых против идеалистических
течений в области философии и естество¬
знания Максимович становится сторонни¬
ком материалистических взглядов.
Уже в 1827 году в магистерской диссер¬
тации «О системах растительного царства»,
критикуя -взгляды Окена, Максимович пи¬
сал: «...Окен не столько старался предста¬
вить природу в с®оей системе, сколько
хотел в природе показать свою систему...
Умозрение истинное,— писал он далее,—
должно согласоваться с природою» («О си¬
стемах растительного царства», стр. 64—
65. М. 1827).
Все больше и больше -приближаясь к ма¬
териалистическому решению вопроса о ме¬
тоде исследования природы, Максимович,
естественно, не мог мириться с теми поло¬
жениями, которые выдвинул его учитель
М. Г. Павлов в области физики. Максимо¬
вич писал: «...приводить физику к чисто¬
му умозрению значит обращать ее в астро¬
логию, магию и алхимию, которых обман,
гнездившийся во мраке невежества, обна¬
ружен светом наук...» (журнал «Москов¬
ский телеграф» № 7, апрель 1828 года,
стр. 344).
Максимович считал, что шеллингиан-
ская трансцендентальная философия — это
«блестящая гипотеза, пиитическое воззре¬
ние на природу, а не наука...» (там же,,
стр. 353). В 1833 году он писал о том,
что философия Шеллинга, продолжая ли¬
нию Канта, «вдалась в крайность идеа¬
лизма». Затрагивая не раз вопрос о мето¬
дах познания природы, Максимович осо¬
бенно ясно сформулировал свою точку
зрения в работе «Размышления о природе»
(1833). В указанной работе Максимович
отмечал, что познание природы «бывает

196
СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
опытное по своим начинаниям и умозри¬
тельное по продолжению, строго-аналити¬
ческое и осторожно-синтетическое, и по¬
тому — положительное. Оно должно быть
чуждо той искусственной и насильствен¬
ной произвольности, в какую легко впада¬
ют бестелесная отвлеченность идеализма
и бездушная материальность мелочного
эмпиризма» («Размышления о природе».
Предисловие. М. 1833).
После Дяцьковского, Иовского и Макси¬
мовича в 30—40-х годах прошлого столе¬
тия в Московском университете выступил
против натурфилософии известный русский
ученый А. М. Филомафитский (1807—
1849). В 1836 году вышла первая, а в
1840 — вторая часть его труда «Физиоло¬
гия для слушателей». Каждой строкой своей
книги А. М. Филомафитский протестовал
против туманностей натурфилософии. В
противоположность представителям натур¬
философии, которые недооценивали роль
эксперимента в физиологии, Филомафит¬
ский выступал непреклонным защитни¬
ком экспериментального метода исследова¬
ния как первого и основного в естество¬
знании.
Он писал: «Есть два способа исследова¬
ния жизненных явлений: один умозритель¬
ный, другой опытный; в первом начинают
исследование с общего и, анализируя его,
мало-помалу доходят до частностей, во вто¬
ром, наоборот,— начиная с частностей до¬
ходят до целого. Первому следуют так на¬
зываемые натурфилософы, отвергающие
всякий опыт и наблюдение, старающиеся
подвести все явления под одно начало, их
остроумием выдуманное... Увлекаясь более
игрою воображения и остроумия, нежели
истиною, они часто, вопреки очевидному
опыту и наблюдению, стараются изъяснять
явления по своим началам» (А. Филома¬
фитский «Физиология, изданная для
руководства своих слушателей». Т. I,
стр. 15—16. М. 1836).
Как опытный ученый-экспериментатор,
Филомафитский не мог мириться с натур¬
философией, которая приучает «к отвле¬
ченному воззрению на вещи» и тем самым
притупляет «чувство здравой критики,
требующей в естественных предметах
доказательств положительных и с опытом
согласных» (там же, стр. 16).
К числу активных борцов против идеа¬
листической натурфилософии принадлежал
также выдающийся русский биолог-эволю¬
ционист К. Ф. Рулье (1814—1858).
Крупный мыслитель, понимавший всю
гибельность распространения идеалистиче¬
ских течений в естествознании, Рулье не
мог пройти мимо тех сочинений, в которых
пропагандировалась идеалистическая на¬
турфилософия. Воспитанный на материа¬
листических традициях русской науки,
близко знавший страстную борьбу старшего
поколения русских ученых против шел-
лингианства, Рулье в ряде своих работ
выступает против идеалистической на¬
турфилософии с твердых позиций мате¬
риалиста.
Он неоднократно подчеркивал, что в на¬
уке «каждое умозрение должно поверяться
и отражаться каким-либо фактом» («Сомне¬
ния в зоологии, как науке». Журнал «Оте¬
чественные записки». Т. XIX за 1841 год,
стр. 13).
Считая, что единственным источником
научного знания является опыт, Рулье в
своих работах резко выступал против шко¬
лы «германских эксцентриков» (см. сбор¬
ник «Научное наследство». Т. II, стр. 535.
1951).
Касаясь работ последователя Шеллин¬
га— Д. М. Велланского, Рулье в 1850 году
писал: «Этот даровитый мыслитель грешил
именно тем, что был последователем уль-
тратрансцендентальносо направления Шел¬
линга, т. е. вращался вне всякого опыта,
в сфере так называемой натуральной фи¬
лософии» (там же, стр. 630).
Рулье так же, как и его славные пред¬
шественники, свои методологические пози¬
ции основывал на признании первичности
природы и ее материальности.
* * *
Наряду с профессорами Московского уни¬
верситета борьбу с идеалистической фило¬
софией вели передовые ученые Харьков¬
ского и Казанеко-го университетов. В своих
публичных выступлениях, на лекциях, в
научных и учебных руководствах они не¬
однократно критиковали шеллингианство и
кантианство.
Так, против натурфилософии Шеллинга
в области физики в самом начале XIX века
выступил профессор физики Харьковского
университета А. И. Стойкович (1775—
1832). В 1809 году он опубликовал учеб¬
ник по физике под названием «Начальные
основания умозрительной и опытной фи¬
зики». В 1813 году вышел более полный
курс—«Система физики».
Представляют большой интерес выска¬
зывания Стойковича относительно соотно¬
шения опытной и теоретической физики.
По этому поводу он писал: «Я знаю, что
ежели противоположить опытную физику
умозрительной, то в самой вещи ни одна,
ни другая в отдельности места иметь не
может. Одни только опыты без умозрения,
то есть (без того, чтобы разум наш опыты
не сличал, не сравнивал, не выводил из
них умозаключения и не изъяснял явле¬
ния) есть детская игра, достойная одних
только шарлатанов. Умозрение и тонкие
рассматривания природы и ее сил без под¬
тверждения опытами -суть пустословия,

СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
197
при ли чествующие единствен ню новым фи¬
лософам натуры. Умозрение и опытность
в сей науке должны шествовать равными
шагами, так чтобы из опытов ум выводил
истины, объясняющие явления природы,
и всякая умом выведенная истина опыта¬
ми подтверждена быть могла» («Началь¬
ные основания умозрительной и опытной
физики», стр. XIII. Харьков. 1809).
В своих учебниках по физике Стойкович
резко выступал против последователей
Канта, Шеллинга, Окена. и других филосо¬
фов, создавших идеалистическую систему
натурфилософии. Он писал: «Новейшие его
(Канта.— С. и У.) последователи, извест¬
ные под именем философов натуры...
силятся вместо физического познания
произвести игру слов, в коих без всякого
разыскивания и опытов ничего не содер¬
жится, как только о силах, об образова¬
нии всей природы, о высших и низших
ступенях... так что надобно опасаться,
чтоб физика не превратилась опять в
таинства и астрологию» («Начальные
основания умозрительной и опытной
физики», стр. XXXIV).
В борьбе против идеалистической фило¬
софии в Харьковом университете Стой-
кович был не одинок. Против философии
Канта и Шс-ллинга одновременно с ним
выступил выдающийся русский ученый
профессор математики Харьковского уни¬
верситета Т. Ф. Ос и иовский.
Против идеалистических теорий и агно¬
стицизма выступали также профессор фи¬
зики Харьковского университета В. И. Лап¬
шин (1809—1888), профессор ботаники
В. М. Черняев, профессор химии А. И. Ход-
нев и другие. Продолжатель материалисти¬
ческого направления своею предшествен¬
ника Осиповского, Лапшин подверг полному
осуждению динамическую систему, родо¬
начальником которой был Кант. В 1840 го¬
ду Лапшин опубликовал учебник «Опыт
систематическою изложения физики», в
котором он специально останавливается на
изложении преимуществ атомистической
системы перед динамической. Он писал:
«Атомистическая система с возможной
основательностью и томностью объясняет
явлении, которые представляют нам физи¬
ческие тела, и не пускается без помощи
опыта в область фантазии. От этого, ка¬
жется, нисколько не теряет и умозрение;
потому что иначе оно было недостаточно»
(«Опьгт систематическою изложения физи¬
ки», стр. 178, первая пагинация. Харьков.
1840).
Говоря о методах познания законов при¬
роды, о взаимоотношении опыта и гипоте¬
зы, теории в науке, Лапшин вслед за
Т. Ф. Осиоовским, Д. М. Перевощиковым
и другими передовыми русскими естество¬
испытателями писал, что «явления при¬
роды исследуем мы посредством наблюде¬
ния и опыта. Под именем наблюдения
разумеется непосредственное, внимательное
рассматривание какого-нибудь явления в
том виде, в котором оно происходит в при¬
роде... Не всегда, однако ж, наблюдения
и опыты приводят нас к истинному заклю¬
чению о причине явлений. Часто мы не
можем извлечь из них удовлетворительного
объяснения, или по недостатку надлежа¬
щих сведении, или потому, что некоторые
обстоятельства ускользают от нашего вни¬
мания. Оттого в заключения наши вводим
иногда не доказанные еще мнения, но,
впрочем, такие, которые не противоречили
бы известным уже истинам и достаточно
объясняли бы то или другое явление.
Такие мнения называются предположения¬
ми или гипотезами» (там же,
стр. 6, 7).
В борьбе с шеллингианством и кантиан¬
ством принимали участие и передовые про¬
фессора Казанского университета, такие,
как Н. И. Лобачевский, И. И. Литтров,
Н. Н. Зинин, Е. Ф. Аристов и другие.
Великий русский ученый Н. И. Лоба¬
чевский, прочно став на материалистиче¬
ские позиции по вопросам познания, счи¬
тал, что объектом познания является при¬
рода, внешний и независимый от человека
мир. «Первыми данными, — писал он в
1835—1838 годах,— без сомнения будут
всегда те понятия, которые мы приобре¬
таем в природе посредством наших чувств.
Ум может и должен их приводить к само¬
му меньшему числу, чтоб они служили
потом твердым основанием науке» (Полное
собрание сочинений по геометрии. Т. I,
стр. 231. Казань. 1883). Естественно, что
такая точка зрения шла вразрез с тем, что
пропагандировали последователи Канта и
Шеллинга.
Другой выдающийся русский ученый,
химик Н. Н. Зинин, также был противни¬
ком шеллингианства.. Он резко выступил
против немецкой идеалистической филосо¬
фии. Так, в своей речи «Взгляд на совре¬
менное направление органической химии»,
прочитанной на торжественном акте годич¬
ного собрания Казанского университета в
1847 году, он с материалистических пози¬
ций критиковал идеалистическую натур¬
философию по вопросам о методах познания
природы. Он отмечал, что, изучая природу,
нельзя ограничиваться только умозрением,
как это предлагали идеалисты-натурфило¬
софы.
К выступлениям Лобачевского л Зипина
против идеалистической натурфилософии
примыкают выступления профессора ана¬
томии Казанского университета Е. Ф. Ари¬
стова. В статье «О телосложениях» он пи¬
сал: «Наша логика, если она взрна, ни¬
когда не должна противоречить природе.

198
СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
Вот почему, мимоходом сказать, факт есть
самая лучшая проверка умозрения; и вот
почему никакое умозрение, никакая тео¬
рия, как бы ни были хороши, не призна¬
ются в данном учении несомненно вер¬
ным®, доколе не подтвердятся фактами»
(«Ученые записки, издаваемые... Казан¬
ским университетом». Кн. 2 за 1853 год,
стр. 25).
II
Борясь за естественно-научный материа¬
лизм, русские ученые выступали не толь¬
ко против Шеллинга и его последователей,
но и против тех естествоиспытателей, ко¬
торые пытались истолковывать научные
открытия в физике, химии, физиологии,
медицине и т. п. в духе идеалистической
натурфилософия.
Наиболее известными приверженцами
идеалистической натурфилософии Шеллин¬
га в России были, как уже отмечалось,
проф. Петербургской Медико-хирургиче¬
ской академии Д. М. Велланский (1774—
1847) и профессор Московского универси¬
тета М. Г. Павлов.
В 1802 году Д. М. Велланский был по¬
слан за границу для усовершенствования в
области естественных и медицинских наук.
В Германии, слушая лекции Шеллинга и
Стеффенса, он увлекся идеями натурфило¬
софии и стал ее горячим поборником.
С целью пропаганды ее идей в России
Велланский публикует ряд сочинений, ко¬
торые сразу же подверглись резкой критике
со стороны передовых русских естество¬
испытателей. Так, например, академики
А.	Я. Купфер, В. К. Вишневский, П. В. Тар¬
ханов, Г. И. Гесс резко осудили учебник
Велланского «Физика опытная, наблюда¬
тельная и умозрительная» (1832), кото¬
рый он представил на соискание Демидов¬
ской премии. В своем отзыве на «Физику»
Велланского эти ученые критиковали его
за стремление насадить идеалистическую
натурфилософию в естественных науках.
В этом отзыве они высказали мнение пере¬
довых ученых России о натурфилософском
методе «познания» природы. Они писали:
«Из такого содержания рассмотренной фи¬
зики явствует очевидно, что на горизонте
российского просвещения сияет уже гер¬
манская натуральная философия во всем
ее блеске.
Сколько сия философия опасна быть
должна для всех вообще наук, судить мож¬
но и потому, что почтенный автор сей кни¬
ги и даже после 35-ти летнего занятия
физическими науками все еще решительно
считает оную единственным источником
всей премудрости...
Можно ли допустить, чтобы россий¬
ское юношество отвлекаемо было от
истинного просвещения, приобретаемого
только долговременным и неусыпным
прилежанием к наукам и опытным и
строгим исследованием природы? Можно
ли равнодушно взирать на отвержение
здравой логики и всех точных и опытных
наук, и на решение всего только а рпоп,
по понятию всесущественного зиждителя
природы, излагаемому в сей философии?
Поелику сего сделать нельзя, то комис¬
сия... не может одобрить его физики, и
представляя сие на благоусмотрение кон¬
ференции, обращается к ней с изъявле¬
нием вопроса: не признают ли конферен¬
ция полезным, чтобы распространению
такого учения положены были справедли¬
вые пределы, для ограждения учащегося
юношества от вредных последствий» (цит.
по статье К. Веселовского «Русский
философ Д. М. Велланский». Журнал
«Русская старина». Т. 105, январь 1901
года, стр. 16—17).
Академик Я. Д. Захаров также осудил
идеалистическое направление системы
Велланского. «Его (Велланского.— С. и У.)
физика,— писал он в своем отзыве,— ка¬
сается до всей вселенной, основания ее
суть метафизические, выведенные из по¬
нятий отвлеченных; посему теоретические
изъяснения в оной вовсе противны мнению
прежних и тех нынешних естествоиспы¬
тателей, кои следуют атомической си¬
стеме; ибо он, стараясь утвердить дина¬
мическую, на одних силах основанную,
составил свою, почитает теплоту и свет
за существа невещественные, и соединяя
друг с другом идеальные существа, про¬
изводит из оных тела вещественные»
(там же).
Мы привели этот документ, чтобы по¬
казать непримиримое отношение русских
естествоиспытателей к идеалистической
натурфилософии.
Эти факты показывают, что в борьбе
с идеалистическими концепциями иностран¬
ных и русских последователей Шеллинга
передовые русские естествоиспытатели
укрепляли свои собственные позиции в
вопросах исследования природы. Веллан¬
ский же остался в стороне от столбовой
дороги развития естествознания и филосо¬
фии в России.
Он и сам сознавал свое одиночество.
В 1834 году в письме к М. Г. Павлову он
отмечал: «...Проходит тридцать лет, как я
в российском ученом мире вопию, аки
глас в пустыне!» («Молва», газета мод
и новостей, издававшаяся при «Телеско¬
пе». Ч. 7, № 23 за 1834 год, стр. 349).
Об этом же он писал и В. Ф. Одоевскому:
«...Наша публика в образовании своем
следует преимущественно французской...»
(философии.— С. и У.) (Н . Р о з а н о в
«Воспоминания о Д. М. Велланском». «Рус-

СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
199
окий вестник». Т. 72, № 11 за 1867 год,
стр. 105).
Другим приверженцем натурфилософии
в России того времени был М. Г. Павлов
(1793—1840) — профессор физики, ми¬
нералогии и сельского хозяйства в Мо¬
сковском университете. Вернувшись в
Россию после научной заграничной коман¬
дировки (1820), он стал (усиленно про¬
пагандировать натурфилософскую систему
Шеллинга.
Следует, однако, иметь в виду, что
Павлов не был таким ревностным привер¬
женцем Шеллинга и таким последователь¬
ным натурфилософом, как Велланский. М. Г.
Павлов признавал важность опытных наук,
считая одновременно, что эти науки тре¬
буют для своего развития также теоретиче¬
ских построений. Он писал в 1828 году
в статье «0 взаимном отношении сведе¬
ний умозрительных и опытных»: «...све¬
дения умозрительные, составляющие фило¬
софию, возможны только при опытных,
составляющих науки. Ясно ли теперь для
вас, что науки без философии быть могут
и совсем невздором, а философия без
наук невозможна» (журнал «Атеней».
Ч. I, № 2 за январь 1828 года,
стр. 17—18).
В статье Павлова «О способах исследо¬
вания природы» (умозрительном и эмпи¬
рическом) преимущество отдавалось умо¬
зрению, но и опыту придавалось большое
значение (см. альманах «Мнемозина».
Ч. IV, стр. 1—34. М. 1825).
Павлов считал, однако, что в области
теории отдельные умозрительные построе¬
ния не обязательно основывать на данных
опыта, что в философии возможны свои,
особые исходные положения. Это он выразил
в статье «О различии между изящными
искусствами и науками», опубликованной
в журнале «Атеней» (ч. И, № 5 за март
1828 года).
Непоследовательность М. Г. Павлова
особенно заметна в его высказываниях о
физике. «Физика...— утверждает он,— есть
наука о силах природы» («Основания фи¬
зики», стр. 10. М. 1833). Сила ж<е есть
«всякая причина явлений, будет ли она
невещественная, напр, тяжесть, или веще¬
ственная, напр, воздух, или это будет
процесс, напр, планетный» (там же).
В духе шеллингианско-океновского учения
Павлов постулирует следующие определе¬
ния: «Вещество есть свет, сгущенный и
потемненный тяжестью при взаимном их
ограничении; самый же свет есть сила рас¬
ширительная, а тяжесть — сила сжима-
тельная» (там же, стр. 311). Эти утвер¬
ждения Павлова были совершенно несо¬
вместимы с общими материалистическими
положениями, уже широко распространен¬
ными в тот период в русских учебных и
научных руководствах по физике и другим
естественным наукам'.
Как и следовало ожидать, «Основания
физики» Павлова подверглись со стороны
русских ученьгх-естество'испытателей рез¬
кой критике. Отрицательные отзывы на
книгу Павлова были опубликованы; в жур¬
налах «Московский наблюдатель», «Мо¬
сковский телеграф» и других. В 1834 году
в Дерптском ежегоднике литературы, ста¬
тистики и искусства, издававшемся на не¬
мецком языке, на книгу Павлова была по¬
мещена рецензия выдающегося русского
ученого-физика Э. X. Ленца. Считая теорию
Павлова «фантастической и безоеноваггель-.
ной», Ленц писал: «Итак нельзя не при¬
знать сочинения Павлова совершенно не
стоящим внимания» 2.
Но, говоря о Павлове, следует отметить,
что, развивая натурфилософские идеи, он
обращал внимание своих учеников -главным
образом на необходимость философского об¬
общения отдельных вопросов естествозна¬
ния, изучения природы в ее развитии, на¬
хождения связей и причин явлений. Он
будил их мысль, приучал к философскому
мышлению. Павлов, увлекаясь западной
натурфилософией, в своей практической и
общественной деятельности оставался пат¬
риотом родной страны, заботился о рас¬
цвете ее науки, промышленности и сель¬
ского хозяйства, о ее самостоятельности
и независимости (см., например, М. Г.
Павлов «Записки для сельских хозяев,
заводчиков и фабрикантов». Приложение к
журналу «Атеней». Ч. I за 1829 год).
Этим объясняется то, что одновременно
с -резкой -критикой научных взглядов
М. Г. Павлова в области физики со стороны
1 См., например, «Руководство к опыт¬
ной физике» (1833) Д. М. Перевощи-
кова — замечательного русского ученого,
горячего пропагандиста научного наследия
М. В. Ломоносова. Перевощиков писал:
«Надобно признавать истинным только то,
что доказано опытом; гипотезы же суть
средства вспомогательные, которые должно
беспрестанно сверять с наблюдениями. Вся¬
кая гипотеза, которую нельзя ни подтвер¬
дить, ни отвергнуть опытом, есть бесполез¬
ная игра ума. Сии правила суть истинные
руководители к несомненным физическим
знаниям» (стр. 5).
В другом своем учебнике, «Предваритель¬
ный курс астрономии» (изд. 1-е— 1826 год,
изд. 2-е— 1847 год), Д. М. Перевощиков
писал, что философия природы, основанная
на чистом умозрении, подобна рассказу че¬
ловека о темной комнате, в которую его
ввели с завяза-нными глазами.
2 Цит. по книге Е. Боброва «Философия
в России. Материалы, исследования и за¬
метки». Вып. II, стр. 204. Казань. 1899. Бо¬
лее подробные сведения о М. Г. Павлове и
его полемике с Ленцем можно найти в ука¬
занной книге на стр. 106—219.

200
СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
передовых русских естествоиспытателей
можно найти высказывания и воспомина¬
ния о большом и в некоторых случаях
благотворном влиянии этого ученого на мо¬
лодежь Московского университета.
Положительное значение лекций Павло¬
ва состоит прежде всего в том, что он учил
студентов творчески мыслить, не оставать¬
ся в плену у авторитетов, в том, что он
резко выступал против эмпиризма, за логи¬
ческое и синтетическое построение науки
о природе. Имея в виду именно этот мо¬
мент, Герцен впоследствии писал: «Гер¬
манская философия была привита москов¬
скому университету М. Г. Павловым... Пав¬
лов стоял в дверях физико-математического
отделения и останавливал студента вопро¬
сом: «Ты хочешь знать природу? Но что
такое природа? Что такое знать?»
Это чрезвычайно «важно; наша молодежь,
вступающая в университет, совершенно
лишена философского приготовления... От¬
ветом на эти вопросы Павлов излагал уче¬
ние Шеллинга и Окена с такой пластиче¬
ской ясностью, которую никогда не имел
ни один натурфилософ. Если он не -во всем
доетитнул прозрачности, то это не его вина,
а вина мутности шеллинтова учения»
(Полное собрание сочинений и писем. Под
ред. М. К. Лемке. Т. XIII, стр. 10. П. 1919).
Далее Герцен, однако, отмечал, что фи¬
лософия Павлова была, как «дома без кры¬
ши, фундаменты без домов и пышные сени,
ведущие в скромное жилье...» (там же).
Подобные суждения о Павлове и его лек¬
циях можно найти в воспоминаниях мно¬
гих других студентов Московского универ¬
ситета 30—40-х годов прошлого столетия.
* * *
Первая четверть XIX века ознаменова¬
лась открытием ряда русских университе¬
тов. В связи с этим значительно расшири¬
лась для молодых людей возможность
получать высшее образование у себя на ро¬
дине, не выезжая за границу. Именно по¬
этому борьба за направление естественно¬
научной мысли в России приобрела в тот
период особое значение. Общая атмосфера
внутри университетов, позиции профессо¬
ров в отношении методов исследования и
познания явлений природы — все это ока¬
зывало определяющее влияние на формиро¬
вание мировоззрения русского студенче¬
ства. Пропаганда идеалистической натур¬
философия, которой занимались тогда-, как
уже отмечалось, некоторые профессора рус¬
ских универеитетов, могла увлечь неопыт¬
ных студентов, в том числе и естественни¬
ков.
Эта пропатанда, несомненно, оказывала
вредное влияние на малоподготовленных
молодых людей. Не имея достаточного за¬
паса естественно-научных знаний, моло¬
дежь увлекалась бесплодными умозритель¬
ными построениями. Многие студенты ду¬
мали, что, постигнув идеи Шеллинга, они
достигнут вершины знаний. Именно поэто¬
му прогрессивные естествоиспытатели, ведя
борьбу против идеалистов-натурфилософов
в области науки, вместе -с тем упорно от¬
стаивали и защищали от их влияния рус¬
ское студенчество. Для этой цели ученые
использовали все возможности: лекции,
публичные выступления, учебные руко¬
водства.
Последующие события показали, на¬
сколько своевременно была начата эта
непримиримая борьба с натурфилософией,
представлявшая собой борьбу материализма
с идеализмом в области естествознания.
В этой борьбе передовые русские ученые
выковали материалистическое мировоззре¬
ние для нового поколения. Этот факт при¬
обретает особенное значение, если вспо¬
мнить, что в 20—40-х годах XIX века на
студенческих скамьях русских универси¬
тетов сидели наши будущие ученые-шести¬
десятники и великие революционные де¬
мократы.
В. Г. Белинский, говоря о передовых
профессорах русских университетов, писал
•в 1839 году: «Их труды еще не успели
развиться и не принесли еще всего того,
что они способны принести; но семена, ими
насажденные, не пропали: они дадут цвет
■и дадут плод. У кого острый слух, тот мо¬
жет слышать таинственные прозябания
этих семян внутри благодарной почвы»
(журнал «Отечественные записки». Т. V за
1839 год, стр. 164).
В основных учебных руководствах для
студентов, написанных в то время русски¬
ми учеными, естественные науки излага¬
лись в своей основе с материалистических
позиций. (Например, в области физики
можно назвать руководства Стойковича,
Двигубского, Перевощикова, Ленца, Лапши¬
на, Щеглова и др., в области химии —
Иовского, Щеглова, Гесса и др., в области
биологии и физиологии — Дядьковского,
Филомафитского и др.) На страницах этих
учебников велась борьба против идеализ¬
ма и агностицизма. Передовые русские уче¬
ные знакомили молодежь с замечательным
наследием М. В. Ломоносова.
Важно отметить, что в своих лекциях
прогрессивные профессора университетов
нацеливали молодежь на тщательное изуче¬
ние природы, на глубокое опытное иссле¬
дование ее законов.
Русские естествоиспытатели первой по¬
ловины XIX века сделали немало для того,
чтобы направить молодежь по пути -науч¬
ного исследования природы. Благодаря са¬
моотверженной, страстной и чрезвычайно
упорной борьбе передовых ученых в стране

СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
201
создалось своего рода общественное мнение
по отношению к идеалистическим, натур¬
философским методам «познания» приро¬
ды. Это спасло нашу молодежь от гибель¬
ного пути, от траты сил и времени на
блуждание в сферах идеализма.
Иначе обстояло дело в университетах
тех стран Европы, где натурфилософия не
получила должного отпора со стороны есте¬
ствоиспытателей. Вот что, например, пи¬
шет по этому поводу известный немецкий
химик 10. Либих: «Я пробыл некоторое
время в университете, где самый великий
философ и метафизик то-го времени -воз¬
буждал удивление и восторг учащейся мо¬
лодежи. Была ли возможность устоять про¬
тив всеобщего направления? Я также
УЕлекся и посвятил два драгоценных года
из моей жизни на изучение науки, так
богатой словами и гипотезами и так бедной
положительными сведениями -и фактами.
Я не могу описать того ужаса, который
обуял меня, когда я очнулся от этото опья¬
нения! Как много талантливых, трудолю¬
бивых людей увлекались этой наукой и как
часто мне приходилось впоследствии слы¬
шать жалобы, что многие положительно
сгубили таким образом свою карьеру» (цит.
по статье «Воспоминание о Либихе». Жур¬
нал «Русское сельское хозяйство». Т. XXVI,
N° 7, июль 1876 года, стр. 30).
В другом месте Либих по этому же по¬
воду писал: «В области естествознания...
царило выродившееся философское напра¬
вление, представляемое Океном и еще хуже
Вильбрандом. Направление это было крайне
вредным и пагубным для многих талантли¬
вых молодых людей, ибо оно приучало
не считаться с трезвым наблюдением
природы и с опыт-ом. С кафедры изливалась
масса тонких и остроумных соображений,
столь, однако, бесплодных, что, восприняв
их, слушатель не знал, что дальше с ними
делать» (цит. по книге В. В. Шарвина
«Юстус Либих», стр. 7—8. М. 1925).
Таких фактов можно было бы привести
немало. Они показывают, что в тех запад¬
ноевропейских университетах, в которых
господствовали идеалистические системы,
многие талантливые, многообещающие юно¬
ши, увлекаясь идеалистической филосо¬
фией, отходили от изучения естественных
наук, не могли найти для своих исследо¬
ваний правильного пути (см. Н. Б у л и ч
«Из первых лет Казанского университета»
(1805—1819). Ч. II, стр. 112. Казань.
1891).
Было бы, однако, ошибочно думать, что
все учеяы-е-естествоиспытатели Германии
были последователями идеалистической на¬
турфилософии, хотя необычайно широкое
распространение ее как в науке, так и в
философии значительно тормозило развитие
прогрессивного направления в естествозна¬
нии, препятствовало формированию мате¬
риалистического мировоззрения ученых,
лишало молодежь возможности избрания
правильного пути в начале научной дея¬
тельности. Бесплодность и несостоятель¬
ность идеалистических натурфилософских
концепций, тормозивших развитие есте¬
ствознания, заставляли наиболее передо¬
вых немецких ученых постепенно отстра¬
няться от идеалистических систем'.
Непримиримая борьба русских ученых
с идеализмом натурфилософов, материали¬
стическое мировоззрение нового поколения,
вышедшего в середине XIX в. на арену
политической и научной борьбы, создавали
в России благоприятные условия для даль¬
нейшего развития естественных наук. Та¬
кая обстановка в нашей стране оказала
влияние и на некоторых иностранных уче¬
ных, приехавших в Россию. Она позволила
им освободиться от пут идеалистической
-натурфилософии, включиться в общий про¬
грессивный ход естественно-научной мысли
и сыгра-ть определенную роль в развитии
естествознания в нашей стране. К числу
таких ученых можно отнести Гесса, Ленца,
Купфера, Фрицше, Коллинса и др. Они не
только примкнули к прогрессивным рус¬
ским ученым в области естественно-науч¬
ных исследований, но в ряде случаев уча¬
ствовали в их борьбе против натурфилосо¬
фии. Доказательством этого могут служить
приведенные выше выступления Ленца, а
также Коллинса на годичном собрании Ака¬
демии наук в 1837 году 2.
Упорная борьба передовых русских есте¬
ствоиспытателей против шеллингианства и
кантианства была основной причиной то¬
го, что идеалистическая натурфилософия в
нашей стране не получила широкого рас¬
пространения. Русские ученые шестидеся¬
тых годов были совершенно чужды этой
философии. Более того, многие из них счи¬
тали ее малозначащей, отошедшей в об¬
ласть истории. Примером могут служить
выступления И. М. Сеченова (см. «Избран¬
ные философские и психологические про¬
изведения», стр. 279. 1947).
Известный ученик Рулье А. П. Богданов
также отмечал, что «натурфилософия, это
блестящее, столь много обещавшее здание,
оказалось миражем, отдалив опыт и наблю¬
1 Так, известный немецкий врач И. Шен-
лейн уже в конце 20-х годов XIX века вы¬
ступил противником натурфилософского на¬
правления и основал новую, так называе¬
мую «естественно-историческую» школу,
учившую применять в медицине достиже¬
ния физики и химии.
2 С о 1 П п з «Ое ПпИиепсе цие 1ез та1Ьё-
та^иез оп! ехегсёе зиг 1е ёёуе1орретеп{ е!
1ез рго&гёз ёе 1а рЬПозорЫе па!иге11е». Не-
сиеП ёез Ас1ез ёе 1а зёапсе риЪ^ие ёе ГАса-
ёёгте... ёез заепсез ёе 51.-Ре1ёгзЬоиг^, 1е-
пие 1е 29 ёёсетЬге 1837, р. 179—200 1838.

202
СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
дение более чем на второй план, поставив
себе целью создать философскою систему
естествознания, опираясь на теоретически
созданные формулы, на выводы из ник и
стремясь подвести фанты под эти выводы
и эти формулы. Не найдя себе удовлетворе¬
ния в философских формулах, убедившись
в их теоретичности, в их несоответствии
фактам, и даже в прямом противоречии с
ними, естествоиспытатели выбрали другой,
более узкий, более тернистый путь, но и
путь более верный, ведущий хотя в част¬
ности к сравнительно более мелким, но за¬
то и несомненно более верным результа¬
там» («Антропология и университет».
Сборник «Природа». Кн. 2, стр. 50. 1876).
В своей .речи «Праздник русской на¬
уки», прочитанной 4 января 1894 года на
первом общем заседании IX съезда русских
естествоиспытателей и врачей в Москве,
К. А. Тимирязев мог констатировать, что
«...в первой половине века волна метафи¬
зического умозрения, чуть не затопившая
немецкую науку, едва докатилась до наших
■пределов, не оставив и следа на судьбах
нашей науки» (Дневник IX съезда русских
естествоиспытателей и врачей. Приложе¬
ние, стр. 5. СПБ. 1894).
* * *
Передовые русские ученые первой поло¬
вины XIX века в острой идеологической
борьбе отстаивали и укрепляли материали¬
стические позиции в науке. Они по¬
казали, что натурфилософия вредна и по¬
рочна, что естество испытатели должны по¬
знавать заколы природы путем наблюдении
и исследований явлений самой природы,
высоко держа при этом знамя теории. Един¬
ство синтеза и анализа, теории и прак¬
тики было девизом их научного творче¬
ства.
Фактический материал, приведенный е
статье, позволяет наглядно представить
один из важных этапов общего процес¬
са борьбы материализма с идеализ¬
мом в отечественном естествознании в пер¬
вой половине XIX века, проследить путь
развития русской науки, приведший к
тем поразительным успехам естествознания
в нашей стране, которыми была отмечена
вторая половина XIX столетия.
Можно с полным основанием сказать,
что, вскрывая действительную суть раз¬
личных идеалистических философских тео¬
рий и, в частности, натурфилософии Шел¬
линга, русские естествоиспытатели первой
половины XIX века значительно содейство¬
вали дальнейшему распространению ма¬
териализма в естествознании, развитию
науки. От Ломоносова через Радищева и
передовых представителей отечественной
на|уки 20—40-х годов к русским ученым-
естествоиспытателям второй половины
XIX века протянулась цепь преемственно¬
сти в развитии научной мысли.
Глубокое и всестороннее изучение исто¬
рии русского естествознания и философии
дает все новые и новые подтверждения слов
великого Ленина: «У главных направлений
передовой общественной мысли России
имеется, к счастью, солидная материали¬
стическая традиция» (В. И. Ленин. Соч.
Т. 33, стр. 201—202).

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
о так называемом соотношении неопределенностей
в квантовой механике
Квантовая механика, как и вся совре¬
менная физика, является ареной неприми¬
римой борьбы материализма и идеализма.
Так называемая копенгагенская школа в
физике капиталистических стран, идеи
которой получили большое распростране¬
ние среди зарубежных физиков, проводит
идеалистическую линию в квантовой ме¬
ханике. Ее основатели Бор и Гейзенберг
создали концепцию дополнительности, ко¬
торая привела к извращению и фальси¬
фикации теоретического содержания кван¬
товой механики в духе субъективизма и
индетерминизма. Советские ученые
(С. И. Вавилов, Д. И. Блохинцев и др.)
раскрыли идеалистически-махистское су¬
щество концепции дополнительности
(субъективистская гипертрофия роли при¬
бора в квантовой механике, индетермини¬
стическое понимание поведения микрообъ¬
ектов), показали, что она чужда действи¬
тельному содержанию квантовой механики,
и дали теоретическое обобщение опытных
данных квантовой механики, обеспечи¬
вающее развитие теории микроявлений
по материалистическому пути.
Квантовая механика исследует микро¬
явления и законы движения микрообъек¬
тов, пользуяеь статистическими методами.
Движущиеся микрообъекты обладают
нераздельными волново-корпускулярными
свойствами, которые статистически отра¬
жаются квантовой механикой. Иначе
говоря, законы квантовой механики —
это законы массовых микроявлений,
то есть квантовая механика статистич-
на не потому, что прибор в процессе
измерения неконтролируемо нарушает со¬
стояние микрообъекта (как утверждают за¬
щитники идей Бора), а потому, что суще¬
ствуют такие массовые микроявления, как
диффракция электронов, радиоактивный
распад, тепловое излучение и т. п., законы
которых отличаются от законов макроско¬
пических явлений, исследуемых докванто-
вой физикой *. В квантовой механике, как
статистической теории, используется по¬
нятие статистической совокупности. Ста¬
тистическая совокупность в квантовой
механике, или квантовый ансамбль,— это
не «коллектив результатов измерения» и
не «коллектив опытов», как утверждают
некоторые авторы. Понятие квантового ан¬
самбля отражает множество микрообъектов,
которые в определенных условиях относят¬
ся к одному и тому же виду: например,
электроны, вылетающие из электронной
пушки (последняя и реализует определен¬
ные условия), обладают одной и той же
скоростью и, следовательно, образуют кван¬
товый ансамбль. Последний характеризует¬
ся волновой функцией; в нашем примере
волновая функция вида плоской волны
де Бройля и будет характеристикой ан¬
самбля электронов. Будучи статистической
теорией, квантовая механика вместе с тем
может в определенных случаях исследовать
многие единичные свойства микрообъектов.
Школа Бора — Гейзенберга в своей кон¬
цепции дополнительности выдвигает идеи,
которые диаметрально противоположны
материалистическому пониманию кванто¬
вой механики и ведут ее в тупик. Вопрос
об объекте исследования квантовой механи¬
ки и связанный с ним вопрос о ее стати-
стичности сторонники указанной школы
1 Два слова о некоторых терминах. Мы
возражаем против терминов «классиче¬
ская физика», «классическая ме¬
ханика» и т. п., так как они не подчеркива¬
ют специфику объекта исследования. До-
квантовая физика раскрыла закономерности
макроскопических явлений, поэтому термин
«макроскопическая физика» следует
предпочесть термину «классическая
физика», тем более что махисты в физике
обыгрывают термин «классическая физи¬
ка» в своих целях. Но поскольку термины
«к л а с с и ч е с'1к а я физика», «класси¬
ческая механика» и т. п. распространены
в литературе, мы их в некоторых случаях
будем употреблять, учитывая их условность.

2)4
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
решают таким образом, что этим объектом
оказываются не массовые микроявления с
их своеобразными статистическими закона¬
ми, существующими независимо от наблю¬
дателя с его приборами, а микрообъект,
координированный с прибором, или «клас¬
сическим объектом»; механическое поведе¬
ние микрообъекта считается принципиаль¬
но статистичным.
Соответственно материалистическому и
идеалистическому пониманию вопроса об
объекте исследования квантовой механики
и характере ее законов получает опреде¬
ленное содержание и вопрос о физическом
смысле тех понятий и соотношений, кото¬
рые фигурируют в математической схеме,
или, как говорят, математическом аппарате,
квантовой механики. В настоящей работе
мы попытаемся это показать на разборе
соотношения неопред елейностей — одного
из важнейших соотношений квантовой ме¬
ханики.
Обычно утверждают, что соотношение
неопределенностей для импульса и коорди¬
наты, выведенное из математического
аппарата квантовой механики (волновые
функции, операторы и т. п.), и соотноше¬
ние, которое рассматривается копенгаген¬
ской школой как «принцип неопределен¬
ности» (оно обосновывается Бором и Гей¬
зенбергом некоторыми «мысленными экс¬
периментами» с единичным микрообъек¬
том и называется отдельными авторами
также соотношением неопределенностей),
имеют один и тот же физический смысл.
Утверждение это мы решительно оспари¬
ваем, но оно принимается, как само собой
разумеющееся, копенгагенской школой; в
частности, Гейзенберг отмечает, что он не
усматривает никакого различия по матема¬
тическому содержанию между обоими вы¬
водами (см. В. Гейзенберг «Физиче¬
ские принципы квантовой теории»,
стр. 20. 1932), а «физическое толкова¬
ние» Гейзенбергом математического аппа¬
рата квантовой механики, как известно,
имеет махистский характер.
Вопрос этот остался в тени у физиков-
материалистов, противников копенгаген¬
ской школы. Так, Д. И. Блохинцев (кото¬
рый во втором издании книги «Основы
квантовой механики» систематически про¬
водит идею ансамбля в квантовой механи¬
ке), указывая, что соотношение неопреде¬
ленностей было впервые установлено Гей¬
зенбергом, не отмечает того, что последний
говорит фактически о «двух» соотноше¬
ниях неопределенностей для импульса и
координаты, хотя сам не различает их.
Этому вопросу не дано полного освеще¬
ния также и в работах советских филосо¬
фов по квантовой механике. Так, напри¬
мер, в моей статье «Против идеализма и
идеалистических шатаний в квантовой ме¬
ханике» правильно утверждается, что
принцип неопределенности представляет
собой возведенное школой Бора в ранг
принципа соотношение неопределенностей,
но не указывается точно, какой смысл
копенгагенская школа вкладывает в дан¬
ном случае в соотношение неопределенно¬
стей, не дается соответствующего развер¬
нутого анализа, хотя и говорится, что
философский анализ способов вывода соот¬
ношения неопределенностей особенно ва¬
жен \
В настоящей работе будет показано, что
соотношение неопределенностей, выведен¬
ное с помощью волновой функции и ее фи¬
зического толкования, и соотношение, ко¬
торое обосновывается копенгагенской шко¬
лой рассуждениями, относящимися к не¬
которым мысленным экспериментам, совсем
не одно и то же. Соотношение неопред елей¬
ностей, выведенное с помощью волновой
функции, характеризует свойства микро¬
объектов в их отличии от свойств макро-
объектов и относится к квантовому ан¬
самблю. Соотношение, обоснованное Бором
и Гейзенбергом путем анализа некоторых
мысленных экспериментов — мы его на¬
зовем соотношением Гейзенберга, — но
имеет физического смысла и представляет-
собою «принцип», придуманный для извра¬
щения и фальсификации данных кванто
вой механики в духе субъективистской
концепции дополнительности.
* * *
Соотношение ГейзенбергаАхА/;^ ~ к (где
Ах — неопределенность в измерении ко¬
ординаты микрообъекта в некоторый мо¬
мент времени, Арх — неопределенность в
измерении соответствующей составляющей
импульса микрообъекта в тот же момент
времени, к — деленная на 2к постоянная
Планка) 2 представляет собой математиче¬
ское, количественное выражение принципа
неопределенности, этого краеугольного по¬
ложения субъективистской концепции ко¬
пенгагенской школы. Принцип неопреде¬
ленности заключается в требовании необ¬
1 См. журнал «Вопросы философии» № 4
за 1951 год, стр. 152. Также в рецензии
М. Карасева и В. Ноздрева на мою книгу
«В. И. Ленин и физика XX века», в кото¬
рой дается правильная критика ошибок и
недостатков книги, имеется следующее ме¬
сто: «Копенгагенская... школа возводит в
абсолют соотношение неточностей, форму¬
лирует его в виде некоего универсального
принципа неопределенности...» (журнал
«Вопросы философии» № 1 за 1949 год,
стр. 340). Если учесть, что авторы рецен¬
зии рассматривают «соотношение неточно¬
стей» как следствие квантовой механики, то
приведенное утверждение неверно.
2 Аналогичные соотношения имеются и
для других составляющих.

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
205
ходимости применения к микроявлениям
понятий так называемой классической ме¬
ханики, но применения ограниченного;
соотношение АхАрх ~ к и аналогичные
ему «дают как раз ту степень нарушения
классических понятий», которая, как уве¬
ряет Гейзенберг, якобы необходима «для
непротиворечивого описания атомных про¬
цессов» («Физические принципы кванто¬
вой теории», стр. 11). Физическую основу
принципа неопределенности школа Бора
находит в том, что всякое измерение
якобы неконтролируемо влияет на изме¬
ряемый объект и это-де ведет к неопре¬
деленностям.
Соотношение Гейзенберга, как отмеча¬
лось выше, непосредственно не выводится
из математического аппарата квантовой
механики, а обосновывается рассуждения¬
ми, относящимися к некоторым мысленным
экспериментам. В этих рассуждениях
основную роль играет сопоставление клас¬
сических корпускулярных и волновых по¬
нятий в применении к отдельным атомным
объектам. Чтобы выяснить конкретнее, в
чем тут дело, рассмотрим два известных
«мысленных эксперимента» копенгагенской
школы.
«Микроскоп Гейзенберга».
Можно определить координату единичного
электрона, осветив его и наблюдая под
микроскопом. Чем меньше длина световой
волны, тем точнее определяется координа¬
та; в принципе молено построить «микро¬
скоп» для у-лучей и как угодно точно
определить координату, то есть неточность
Ах в определении координаты будет по¬
рядка длины волны X, или Ах~1. Но
квант этого света обладает импульсом
/г А, который в момент отражения света от
электрона передается последнему. Электрон
испытывает скачок в скорости, который
вносит неопределенность Арх ~ Н/'к в его
первоначальный импульс. В итоге уве¬
личение точности в измерении координаты
электрона приводит к уменьшению точно¬
сти в измерении импульса: Ах А р.х~к.
Диффракционная щель. Элек¬
трон, обладающий импульсом р, проходит
через вертикальную щель й. Сужая щель,
можно определить координату электрона в
направлении щели, и, следовательно, неточ¬
ность в определении координаты электрона
будет Ах ~ й. Но, проходя через щель,
электрон (поскольку существует диффрак^-
ция электронов) приобретает добавочный
импульс в направлении щели Ар х~ р
где ^ — длина волны, соответствующая
импульсу электрона, согласно уравнению
де Бройля Х = —■ В итоге опять имеем
Р
АхАрх ~ к.
Для «теории» этих и подобных мыслен¬
ных экспериментов копенгагенской школы
характерно сопоставление корпускулярных
и волновых понятий доквантовой теории в
применении к отдельному микрообъекту
(или, как выражается Гейзенберг, приме¬
нение «дуализма корпускулярной и вол¬
новой картин»). В чем действительное
содержание этого «сопоставления», можно
видеть в выводе Бором соотношения Гей¬
зенберга. Этот вывод, по сути дела, как
раз и иллюстрируется мысленными экспе¬
риментами вроде приведенных выше.
Бор, выводя соотношение АхАрх ^ А, за
исходный пункт своих рассуждений берег
общие волновые отношения (волновой па¬
кет анализируется по Фурье) и толкует их
с точки зрения корпускулярных понятии
(применяя уравнение де Бройля). Это, ра¬
зумеется, не означает, что Бор волновые
понятия сводит к корпускулярным (напри¬
мер, узкий волновой пакет он не трактует
как частицу). Когда Бор толкует волновые
отношения с корпускулярной точки зре¬
ния, то есть на волновые отношения, грубо
юворя, напяливает корпускулярные поня¬
тия, то это означает, что корпускулярные
понятия макроскопической теории исполь¬
зуются таким образом, чтобы это исполь¬
зование совпало с требованиями макро¬
скопической волновой теории. Иными
словами, использование корпускулярных
понятий Бор ограничивает волновыми от¬
ношениями; соотношение АхАрх~ к по¬
лучается именно как мера этой ограничен¬
ности.
В мысленных экспериментах, приведен¬
ных выше, содержание вывода соотноше¬
ния Ах Ар г ^ к раскрывается с достаточ¬
ной ясностью. В «эксперименте» с
«микроскопом Гейзенберга» волновые зако¬
ны оптики истолковываются с «корпуску¬
лярной точки зрения», для чего привле¬
кается идея световых квантов. В «экспери¬
менте» с «диффракционной щелью» с
корпускулярной точки .зрения истолковы¬
вается волновое явление диффракции элек¬
тронов.
Таким образом, вывод и обоснование
соотношения АхАрх ~ к не имеют ника¬
кого касательства к математическому
аппарату квантовой механики и носят,
так сказать, «доквантовый» характер. Са¬
мо содержание квантовой механики, как
дальше будет выяснено, исключает соот¬
ношение Гейзенберга.
Приведем примеры толкования соотно¬
шения неопределенностей некоторыми фи¬
зиками.
Соотношение неопределенностей рас¬
сматривается как принцип, который уста¬
навливает границы применимости понятия
разделения на объект и прибор, взятого
из классической физики (Гейзенберг и

206
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
Бор. См., например, Гейзенберг «Фи¬
зические принципы квантовой теории»,
стр. 10, 51—52).
Соотношение неопределенностей выра¬
жает ограниченность применимости клас¬
сических представлений о корпускуле для
света и вещества. (В. Паули «Общие
принципы волновой механики», стр. 12.
1947). Напомним, что понимаемое таким
образом соотношение неопределенностей
«физический» идеализм возвел в закон
при,роды (см. хотя бы книгу Гейзенберга
«Физические принципы квантовой тео¬
рии», стр. 11).
Соотношение неопределенностей предста¬
вляет меру неконтролируемого взаимодей¬
ствия между объектом и прибором (см., на¬
пример, статью Бора в швейцарском жур¬
нале «1Ма1есНса» № 7/8 за 1948 год).
Соотношение неопределенностей — это
правило, указывающее пределы примени¬
мости классических моделей, например,
модели материальной точки (В. А. Фок.
См. «Вестник Ленинградского университе¬
та» N° 4 за 1949 год, стр. 39).
Соотношение неопределенностей дает'те
ограничения, с которыми прилагаются к
электрону понятия местоположения и ско¬
рости обычной механики (А. Д. Але¬
ксандров. См. «Вестник Ленин град¬
ского университета» N° 4 за 1949 год,
стр. 51).
Соотношение неопределенностей устанав¬
ливает степень пригодности классических
корпускулярных понятий для характери¬
стики микрообъектов (С. Э. Фриш и
А.	В. Т и м о р е в а. Курс общей физики.
Т. III, стр. 683. 1951).
Если все эти толкования соотношения
неопределенностей отнести к соотношению
Гейзенберга, то с ними нельзя не согла¬
ситься. Но именно потому, что такого рода
толкования соотношения Гейзенберга пра¬
вильны, это соотношение не является зако¬
ном природы, не имеет никакого касатель¬
ства к действительному содержанию кван¬
товой механики и должно быть изгнано из
научного обихода, ибо все приведенные
толкования идут по линии субъективист¬
ского принципа дополнительности и так
или иначе его выражают. Тот факт, что
соотношение Гейзенберга вводится отдель¬
но и не является следствием математиче¬
ского аппарата квантовой механики, вы¬
ражается, по сути дела, приведенными
толкованиями этого соотношения.
Впрочем, согласно распространенной
точке зрешя, содержание соотношения
ДхДрх ^ к якобы внутренне связано с фи¬
зическим смыслом волновой функции. На
это указывает, например, В. А. Фок, у
кото-рого читаем: «Необходимость неабсо¬
лютного описания микрообъектов (так
В.	А. Фок трактует «описание» посред¬
ством волновой функции.— М. 0.) стоит в
тесной связи с... принципом ограниченной
применимости классических моделей»
(«Вестник Ленинградского университета»
N° 4 за 1949 год, стр. 43).
Но «нсабсолютное описание микрообъ¬
ектов» и есть как раз признание того (как
пишет сам В. А. Фок), что «в квантовой...
физике мы... должны говорить не просто
об объекте, а об объекте, взаимодействую¬
щем с прибором определенного типа» (там
лее), т. е. «нсабсолютное описание» — это
в конечном счете одна из вариаций прин¬
ципа дополнительности Бора.
Следовательно, мы вправе сделать за¬
ключение, что те авторы, которые при¬
знают связь соотношения Гейзенберга с
волновой функцией, при трактовке ее берут
за исходный пункт не самую эту функцию,
а соотношение &х&рх ~ к и от него уже
идут к трактовке волновой функции.
Физик-материалист не может согласить¬
ся с этими положениями. Соотношение
Гейзенберга — это выражение попытки
Бора — Гейзенберга отрицать объектив¬
ную реальность волново-корпускулярных
свойств микрообъектов, стремления втис¬
нуть их в прокрустово ложе «классических»
корпускулярных понятий. Когда утверж¬
дается, что соотношение &хАрх ~ к от¬
носится к измерению микрообъекта, к
опыту, производимому над электроном,
и т. п., то надо иметь в виду, что это
«измерение» и этот «опыт» представляют,
по сути дела, не физические эксперименты,
а не что иное, как «мысленный экспери¬
мент» Гейзенберга, примеры которого при¬
водились выше. С точки зрения идей Бора
и Гейзенберга, квантовая величина — это
количественная характеристика некон¬
тролируемого взаимодействия между объек¬
том и прибором, или, что то же самое, ко¬
личественная характеристика взаимодей¬
ствия микрообъекта с «классическим»
объектом. Это идеалистическое понимание
квантовой величины внутренне необходимо
связано с соотношением Гейзенберга.
* * *
Остановимся на одной подробности во¬
проса о «неконтролируемом взаимодей¬
ствии» в связи с соотношениемДхД^ ~ к.
В книге В. А. Фока «Начала квантовой
механики» (1932 год) написано: «Мы со¬
вершенно не затрагиваем... вопроса о роли
времени в процессе измерения (речь идет
об «измерении» в квантовой механике с
точки зрения идей Бора — Гейзенберга.—
М. 0.) и предполагаем, что всякая физиче¬
ская величина может быть измерена в
сколь-угодно короткий промежуток време¬
ни, так что имеет смысл говорить о зна¬
чении ее в определенный момент»
(стр. 10).

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
207
С точки зрения принципа неопределен¬
ности это высказывание требует серьез¬
ных дополнений, которые, как мы сейчас
покажем, раскроют еще глубже субъекти¬
визм «неконтролируемое™».
Пусть в момент 1\ измерение координаты
движущейся равномерно и прямолинейно
частицы дает хи а в последующий момент
12 измерение импульса той же частицы
дает р2. Тогда в момент 12 можно вычис¬
лить координату %2 частицы согласно
уравнениюх2 = х1-|-(и—Л)—, где т—
т
масса частицы. Таким образом, получает¬
ся, что в момент и можно определить и
координату и импульс частицы, а это про¬
тиворечит соотношению Гейзенберга. Здесь,
однако, выступает «неконтролируемость»:
утверждается, что измерение импульса в
момент $2 сводит, так сказать, на нет све¬
дения о координате в момент 12, вычислен¬
ные при помощи того же измерения
импульса в тот же момент. Следовательно,
при измерении импульса в момент 12 коор¬
дината в тот же момент получает неопре¬
деленность Ах, а это предполагает, что в
течение времени Ы измерения импульса
скорость частицы в какой-то момент изме¬
нилась с VI на У2. Таким образом, выпол¬
нимость соотношения ДхДрх ~ к при
соответствующих измерениях частицы
предполагает изменение импульса во вре¬
мя его измерения, т. е. при измерении
импульса нельзя отвлекаться от времени,
в течение которого это измерение произво¬
дится.
Пример этот говорит	о том, что
соотношение Гейзенберга	требует для
своего выполнения некоторых предвари¬
тельных условий. Они даны соотношением
(ух — Уг) АрА^ « /г, которое выведено
Ландау и Пейерльсом из соотношения
А (Ег — Е2) А? « /г, где А/ — дли¬
тельность измерения, а Ег и Ег — значе¬
ния энергии частицы до и после измере¬
ния. Последнее соотношение, названное
Н. С. Крыловым и В. А. Фокоя соотношу
нием Бора, не выводится,	как показали
эти же авторы, непосредственно из аппа¬
рата квантовой механики; следовательно,
в этом смысле оно подобно соотношению
Гейзенберга (см. «Журнал эксперимен¬
тальной и теоретической физики». Т. 17,
вып. 2-й за 1947 год).
Соотношение Бора относится, пишут
Н. С. Крылов и В. А. Фок, к акту измере¬
ния, к опыту с отдельным объектом; а это,
по сути дела, означает, что наша критика
соотношения Гейзенберга относится полно¬
стью и к соотношению Бора. Нельзя согла¬
ситься с утверждением Н. С. Крылова и
Б. А. Фока, что соотношение Бора якобы
связывает математическую схему кванто¬
вой механики с опытом и что без этого
соотношения квантовая механика повисла
бы в воздухе (см. там же, стр. 95). И в
самом деле, в этом утверждении фактиче¬
ски говорится не о физическом опыте на*
микрообъектами, результаты которого на¬
ходят выражение в понятиях квантовой
механики, а о том, что так называемое
прямое измерение в квантовой механике
(которое тождественно неконтролируемому
взаимодействию между объектом и прибо¬
ром) означает сведение квантовых величин
к классическим величинам; иначе говоря,
в этом утверждении перед нами опять вы¬
ступают идеи Бора.
Соотношение Бора было выведепо
Н. С. Крыловым и В. А. Фоком независимо
от математического аппарата квантовой
механики. Они же доказали, что попытка
вывести это соотношение, пользуясь аппа¬
ратом квантовой механики, как это делали
Ландау и Пейерльс, неверна (см. там же,
стр. 95—97). В этом ценность рассужде¬
ний и выводов В. А. Фока и Н. С. Крылова.
Тем самым они косвенно показали, что
неправильно выводить и соотношение Гей¬
зенберга из уравнений квантовой механи¬
ки, так как оно внутренне связано с соот¬
ношением Бора. Однако нельзя согласиться
с утверждением Н. С. Крылова и В. А. Фо¬
ка, что соотношение Бора представляет со¬
бой некоторый физический принцип, обос¬
новывающий квантовую механику (см.
там же, стр. 94). Это утверждение—дань
концепции дополнительности Бора, о чем
речь шла выше.
О том, что соотношение Гейзенберга ни¬
как не связано с содержанием квантовой
механики, не имеет в ней, так сказать,
никаких корней, свидетельствует еще сле¬
дующее обстоятельство.
Принято утверждать, что соотношение
ДхД/?^ ~ к относится не к прошлому, но
к будущему (см., например, В. Гейзен¬
берг «Физические принципы квантовой
теории», стр. 21), то есть как бы разре¬
шает вычислить прошлое движущейся ча¬
стицы, но налагает запрет на вычисление
ее будущего (это явствует, между прочим,
также из примера, приведенного в начале
этой страницы). К этому добавляется,
однако, что звание прошлого имеет чисто
умозрительный характер, так как оно во¬
обще не играет роли ни в каком физиче¬
ском эксперименте.
Не входя во все эти рассуждения (с точ¬
ки зрения «физического» идеализма они
вполне логичны), подчеркнем лишь одно.
Из математического аппарата квантовой
механики совсем не вытекает, так сказать,
ассимметричность соотношения неопреде¬
ленностей по отношению к прошедшему и
будущему. А последнее и показывает, что
соотношение неопределенностей и соотно¬
шение Гейзенберга — совершенно различ¬

208
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
ные (утверждения и отождествлять их мож¬
но, только оставаясь на позиции идеализ¬
ма в физике.
* * *
В. А. Фок утверждает, что соотношение,
которое мы назвали соотношением Гейзен¬
берга, может быть выведено из элемен¬
тарных соображений, независимо от аппа¬
рата квантовой механики (ем. «Вестник
Ленинградского университета» № 4 за
1949 год, стр. 39), с чем мы полностью
согласны. Вместе с тем В. А. Фок указы¬
вает, что сам математический аппарат
квантовой механики построен так, что он
«автоматически учитывает соотношение
неопределенности» (там же), то есть со¬
отношение Гейзенберга. Это утверждение
В. А. Фока неверно. Соотношение, которое
В.	А. Фок назвал соотношением неопреде¬
ленностей, но которое в действительности
является соотношением Гейзенберга, не
заключается в математических уравнениях
квантовой механики и не может поэтому
ими «автоматически учитываться». В ма¬
тематическом аппарате квантовой механи¬
ки заключается соотношение неопределен¬
ностей, не имеющее ничего общего с соот¬
ношением Гейзенберга. На этом вопросе мы
особо остановимся.
. Как выводится соотношение неопреде¬
ленностей из математического аппарата
квантовой механики и каков его физиче¬
ский смысл?
Вывод этот приведен в соответствующих
работах по квантовой механике, например,
в книге Д. И. Блохинцева «Основы кван¬
товой механики» (1949 год), имеется он
и в книжке Гейзенберга «Физические
принципы квантовой теории» (стр. 17 —
20). Основное в этом выводе заключается
в следующем:	рассматривается волновая
функция, с понятием которой тесно связан
основной принцип квантовой механики —
принцип суперпозиции состояний; из
свойств волновой функции в ее статисти¬
ческой трактовке при помощи принципа
суперпозиции можно вывести соотношение
АЛ'Агде АX—стандарт ко¬
ординаты, а АРх — стандарт составля¬
ющей импульса. Это и есть соотношение
неопределенностей.
В отличие от соотношения Гейзенберга,
которое, по мнению «физических» идеали¬
стов, является исходным принципом для
«офизичивания» волновой функции, соот¬
ношение неопределенностей выводится из
волновой функции и, следовательно, в за¬
висимости от физического смысла послед¬
ней получает свой физический смысл.
Так, исходя из соотношения Гейзенберга,
копенгагенская школа видит основание
статистического хапактера квантовой ме¬
ханики в «неконтролируемом взаимодей¬
ствии». Физик-материалист отбрасывает
такое «обоснование» статистичности кван¬
товой механики; для него несомненно, что
математический аппарат квантовой меха¬
ники и его физический смысл нераздель¬
ны. При решении вопроса о физическом
смысле математических соотношений кван¬
товой механики исходным пунктом долж¬
ны служить не мысленные эксперименты
физиков-идеалистов, не попытки «истолко¬
вать» эти соотношения посредством кор¬
пускулярных понятий и т. п., а призна¬
ние того, что математические соотношения
квантовой механики отражают движущую¬
ся материю, отражают движение электро¬
нов и других микрообъектов, которое напо¬
минает движение корпускул и распростра¬
нение волн и вместе с тем в корне отли¬
чается от него.
В квантовой механике наличие у ми-
крообъектов волново-корпускулярных
свойств отражается в том, что вероятно¬
сти и статистические средние, в отличие
от статистических представлений класси¬
ческой физики, выражаются через волно¬
вые функции и операторы. С этим связа¬
ны специфические особенности квантового
ансамбля, отличающие его от статистиче¬
ской совокупности в классической меха¬
нике или классического ансамбля. Для
классического ансамбля стандарт импуль¬
са и стандарт координаты могут быть од¬
новременно равными нулю, для квантового
ансамбля они не могут быть одновременно
равными нулю и подчиняются неравенству
АЛ'АР^> — - Это и есть, как отмечалось
2
выше, соотношение неопределенностей,
то есть соотношение неопределенностей от¬
носится не к акту измерения, производимо¬
му над отдельным микрообъектом, а к
квантовому ансамблю.
Соотношение неопределенностей, как
свойство квантового ансамбля, в котором
количественно выражается отличие этого
последнего от «классического» ансамбля,
вытекает из особенностей волновой функ¬
ции — характеристики квантового ансамб¬
ля — и операторов, математически харак¬
теризующих квантовые величины. Если
некоторая волновая функция, характеризу¬
ющая квантовый ансамбль, является соб¬
ственной функцией оператора, то можно
вычислить собственное значение операто¬
ра; оно может быть найдено также опыт¬
ным путем. Если волновая функция не яв¬
ляется собственной функцией оператора,
то можно вычислить среднее значение опе¬
ратора; среднее значение оператора тоже
может быть найдено опытным путем. На¬
хождение собственного или среднего зна¬
чения оператора и есть измерение кван¬
товой величины, которой, как принято го¬

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
209
ворить, сопоставляется оператор. В кван¬
товой механике доказывается, что если
операторы коммутируют, то они имеют об¬
щие волновые функции, и, следовательно,
собственные значения таких операторов со¬
вместимы; если же операторы не комму¬
тируют, то они не имеют общих собствен¬
ных функций, и, следовательно, собствен¬
ные значения оп&раторов несовместимы.
Оператор координаты, как известно, не ком¬
мутирует с оператором импульса:
РхХ-ХР=- ,
I
где Рх — оператор соответствующей со¬
ставляющей импульса, X—оператор ко¬
ординаты; следовательно, собственные
значения этих операторов несовмести¬
мы, а это и есть соотношение неопреде¬
ленностей. Таким образом, выражение
РхХ-ХРх=к, есть операторная фор¬
мулировка соотношения неопределенностей;
оно адэкватно содержанию квантовой меха¬
ники и ясно говорит о том, что квантовые
величины (например, квантовая координа¬
та и квантовый импульс) отличаются от
аналогичных «классических» величин (ко¬
ординаты и импульса) новыми особенно¬
стями. Из операторной формулировки со¬
отношения неопределенностей математиче¬
ски может быть выведена приведенная вы¬
ше формулировка этого соотношения
дхд Рх>~-
2
Еще раз отметим, что квантовые вели¬
чины не тождественны аналогичным клас¬
сическим величинам. В измерении кванто¬
вых величин используются «классические»
величины, но квантовые величины — ве¬
личины §111 #епеп§. Они выражаются через
«классические» величины, но не сводятся
к ним, подобно тому, как скорость в клас¬
сической механике не сводится к пути,
хотя и выражается через него. Поэтому,
например, состояние в квантовой механике
не сводится к «классическим» величинам,
хотя без использования последних не опре¬
деляется. Следовательно, если соотношение
неопределенностей есть соотношение меж¬
ду квантовыми, а не между «классиче¬
скими» координатой и импульсом и если
через последние величины первые только
выражаются, то соотношение неопределен¬
ностей становится само сабою разуме¬
ющимся, и от всякой таинственности и не¬
понятности, которыми окутал его идеа¬
лизм в физике и философии, ничего не
остается.
В связи с поднятыми выше вопросами
рассмотрим точку зрения Л. И. Мандель¬
штама на соотношение неопределенностей,
высказанную им в «Лекциях по основам
14.	«Вопросы философии» № 1.
квантовой механики» (Полное собрание
трудов. Т. V. 1950).
Суть этой точки зрения состоит в том,
что соотношение неопределенностей может
рассматриваться, как заключенное в мате¬
матическом аппарате квантовой механики,
а также как «обусловленное возмуще¬
нием измеряемой системы», что представ¬
ляет две стороны одного и того же
(стр. 394—395).
Точка зрения эта неверна и поддержи¬
вает, по сути дела, идеалистическое по¬
нимание соотношения неопределенностей
Бора и Гейзенберга. По Мандельштаму, вся¬
кая физическая теория необходимо содер¬
жит и математический аппарат и рецеп¬
туру измерений, причем под рецептом
измерения понимается рецепт перехода от
математического символа к классическим
объектам (материальная точка, твердое
тело и т. п.); без математического аппара¬
та теории вообще нет теории, без рецептуры
измерений теория иллюзорна, пуста. С этой
позиции различие квантовой и классиче¬
ской механики определяется не различием
объектов, которые отражаются этими физи¬
ческими теориями, а тем, что в квантовой
механике измерительные рецепты даются
для собственных значений операторов, а в
классической механике — для математиче¬
ских величин, входящих в ее уравнения.
Другими словами, по Мандельштаму, физи¬
ческие величины создаются, по сути дела,
измерительными процедурами, а понятия
классической физики являются неизбежной
рамкой для квантовой механики, то есть
якобы только исходя из «классических»
понятий можно «физически» О'СМЫСЛИТЬ
математические уравнения. Именно эта
идеалистическая позиция Л. И. Мандель¬
штама и привела его к тому, что для «фи¬
зического» понимания соотношения неоп¬
ределенностей как математического урав¬
нения он привлек «возмущение измеряемой
системы, неизбежно испытываемое ею в
акте измерения» и... скатился к трафарет¬
ной трактовке соотношения неопределенно¬
стей «физическим» идеализмом.
Соотношение неопределенностей отражает
объективную реальность атомных явле¬
ний; именно потому всякий квантовый
эксперимент подтверждает это соотноше¬
ние. Д. И. Блохинцев в своей книге «Осно¬
вы квантовой механики» (1949 год) про¬
анализировал один такой эксперимент и
показал, что современный физический
эксперимент достаточно точен, чтобы дока¬
зать истинность соотношения неопределен¬
ностей (стр. 553). При рассмотрении
соотношения Гейзенберга с этой точки зре¬
ния становится ясным, что оно к физиче¬
скому эксперименту не имеет никакого
касательства: «мысленные эксперименты»,
которые обосновывают соотношение Гей¬

210
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
зенберга, имеют дело, как показано выше,
не с реальными физическими явлениями, а
с умозрительными построениями, покоя¬
щимися на сопоставлении волновых и кор¬
пускулярных понятий доквантовой физики.
В заключение сравним физическое со¬
держание соотношения неопределенностей
с соотношением Гейзенберга.
Соотношение неопределен¬
ностей отражает закономерности массо¬
вых микроявлений и относится к кванто¬
вому ансамблю, характеризуя его специ¬
фику, отличающую квантовый ансамбль от
«классического» ансамбля. Соотноше¬
ние Гейзенберга не отражает объ¬
ективной реальности и относится к
«микрообъекту», координированному с
«классическим объектом», то есть выражает
субъективистский принцип дополнительно¬
сти в квантовой механике.
Соотношение неопределен¬
ностей непосредственно вытекает из
математического аппарата квантовой меха¬
ники; его физический смысл определяется
физическим пониманием волновой функции
и операторов, статистически отражающих
волново-корпускулярные свойства микро¬
объектов. Соотношение Гейзен¬
берга создано «физическим» идеа¬
лизмом для «обоснования» квантовой
механики с точки зрения принципа допол¬
нительности и не имеет никакого отноше¬
ния к физическому содержанию квантовой
механики и ее основным законам.
Статистическое распределение физиче¬
ской величины зависит от волновой функ¬
ции, характеризующей квантовый ан¬
самбль, к которому относится соотно¬
шение неопределенностей, и
от оператора распределенной величины;
никакие другие обстоятельства на распре¬
деление величины не влияют. Распре¬
деление «неточностей» индивидуального
квантового «измерения» объекта, к кото¬
рому относится соотношение Гей¬
зенберга, определяется только «клас¬
сическим» прибором, осуществляющим не¬
обходимое для «измерения» взаимодействие
с объектом; соотношение Гейзенберга —
«приборная» категория и не имеет ника¬
кого касательства к физическим кванто¬
вым величинам и их статистическим рас¬
пределениям, существующим независимо от
измеряющих их приборов.
. М. Э. ОМЕЛЬЯНОВСКИЙ (Киев)
К вопросу о начальной
Вопрос о происхождении жизни являет¬
ся одним из наиболее сложных вопросов
естествознания. Вполне понятно поэтому,
что к разрешению его привлекаются мно¬
гообразные приемы научного познания, и
в зависимости от накопленного фактиче¬
ского материала происходит формирование
общих представлений, гипотез и теорий.
На протяжении истории естествознания
наиболее мощпым обобщением разрознен¬
ных фактов, характеризующих особенно¬
сти живой материи, явился вывод Ф. Эн¬
гельса о том, что основным субстратом
жизни служит белок и что проявлением
жизни, как особой формы движения ма¬
терии, служит обмен белка.
Это представление подытожило множе¬
ство накопившихся фактов; при этом весь¬
ма существенное значение получили зада¬
чи конкретизации понятия о первичной
форме живой материи, установления эле¬
ментарного проявления обмена как особен¬
ности белка, характеризующей жизнь.
В настоящее время существуют различ¬
ные воззрения по вопросу о происхождении
жизни, о конкретных первичных формах ее
проявления, из которых наибольшее рас¬
пространение получили представления ака¬
демика А. И. Опарина. Критический анализ
этих представлений, данный в статьях
форме проявления жизни
А. П. Стукова, С. Я. Якушева и А. П. Ска¬
бичевского («О белке как носителе жизни».
Журнал «Вопросы философии» № 2 за
1953 год, стр. 138; «Проблема возникно¬
вения жизни на земле и теория академи¬
ка А. П. Опарина», там же, стр. 150),
оказался, как мы считаем, во многом спра¬
ведливо направленным против слабых мест
и недостатков в истолковании вопроса о
возникновении жизни в трудах академика
А.	И. Опарина.
Энгельс считал, что в процессе разви¬
тия материи возникает такое химическое
соединение — белок,— самообмен которого
представляет собой единство химического
и биологического явлений, поскольку в от¬
личие от обмена, происходящего у ве¬
ществ в неживой природе, процесс обмена
белка при взаимодействии с окружающей
средой обусловливает сохранение его су¬
ществования таким же самым и в то же
время иным, то е-сть несет в себе возмож¬
ность изменения и усложнения самого
себя.
Согласно концепции А. И. Опарина,
главным признаком жизни является гар¬
моническое сочетание процессов, протека¬
ющих в сложных системах органических
веществ.
Этим сложным системам, согласно пред¬

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
211
ставлению А. И. Опарина, предшествовало
образование белков, а затем растущих и
развивающихся коацерватов.
Таким образом, эволюционирующие, рас¬
тущие и размножающиеся белки и коацер-
ваты А. И. Опарин («К вопросу о возник¬
новении жизни». Журнал «Вопросы фило¬
софии» № 1 зл 1953 год, стр. 138) отно¬
сит к неживой природе до тех пор, пока
в них не появится порядок, гармония.
В этой концепции имеется логический про¬
бел, заключающийся в том, что при ис¬
толковании возникновения живой материи
отбрасывается принцип постепенного раз¬
вития и не учитывается необходимый
переход химической формы движения
материи в биологическую. Вместо этого
появляются неизвестно откуда гармония,
порядок как особое свойство живой ма¬
терии.
Теоретико-логические недостатки кон¬
цепции А. И. Опарина усугубляются недо¬
статком экспериментального материала,
доказывающего реальность существования
каждого из предполагаемых им этапов раз¬
вития материи от белка до гармоничных,
упорядоченных живых систем.
Выдвигаемые положения приобретают в
силу этого характер догматических посту¬
латов, что мешает экспериментальному ис¬
следованию путей возникновения живого.
В противовес такому догматическому
представлению диалектический материализм
направляет исследователя к творческому
решению проблемы, в частности, помогает
намечать подходы к познанию закономер¬
ностей возникновения жизни на земле,
установлению характеристики первичных
конкретных форм живого. В связи с тем,
что первичной формой проявления возник¬
шего в процессе усложнения химического
вещества — белка — являлись молекуляр¬
ные белки, совершенно очевидно, что в
первую очередь для познания перехода хи¬
мической формы движения в биологиче¬
скую, то есть возникновения жизни, не¬
обходимо исследовать химизм этой про¬
стейшей формы существования белков.
На основании уже имеющихся материа¬
лов можно было придти к выводу, что с
помощью меченных изотопами аминокислот
(структурных единиц белка) и других со¬
временных способов исследования (элект¬
рофорез, хроматография и др.) может быть
осуществлено исследование процесса само-
обмена белковых молекул и изменчивости
простых белков в процессе самообмена при
действии различных факторов окружающей
среды.
Благодаря работам последнего времени
установлено наличие процесса самообновле¬
ния не только белков, входящих в состав
сложных биологических систем, но-и бел¬
ков • в-изолированных растворах.
В нашей работе (журнал «Биохимия».
Т. 17, вьм. 4, стр. 488. 1952) впервые
была показана способность изолированных
белков утилизировать для своего построе¬
ния аминокислоты — составные элементы
белка — без участия биологических струк¬
тур и без добавления извне ферментных
систем.
Оказалось, что процесс включения ами-
покислот в белки вне организма, а также
вне клетки и ее частей имеет широкое
распространение. Он был обнаружен нами
в изолированной плазме, сыворотке, кровя¬
ном альбумине, белках ферментов (трипси¬
не, химиотрипсине, папаине и других).
Несколько позже Бруниш и Лак («1. Вю1о-
рса1 СЬегшз1гу». 197, 869. 1952) конста¬
тировали наличие процесса включения
аминокислот в белок, связанный с нуклеи¬
новой кислотой, то есть в нуклеопротеид
(дезоксипентозонуклеогистон), и свободный
белок (гистон), а Шверт и Борсук («Рейе-
гаНон Ргосеейш"». 12, 284. 1953) обнару¬
жили способность белка ферментной систе¬
мы, изолированной из печени, включать в
свой состав аминокислоту Ь — лизин. При
этом было выявлено качественное и коли¬
чественное разнообразие процессов самооб¬
новления упомянутых белков. В получен¬
ных рядом лабораторий данных однознач¬
ным является лишь установление спо¬
собности у различных изолированных бел¬
ков осуществлять включение аминокислот
в свой состав без добавления извне фер¬
ментных систем. Видно также (хотя еще
из немногочисленного экспериментального
материала), что течение этого процесса
у различных белков отличается свое¬
образием. В ряде работ установлена широ¬
кая амплитуда возможности включения
различных аминокислот отдельными бел¬
ками. В то время как одни белки способ¬
ны включать многие аминокислоты
(«й. В1о1оя1са1 СЪепп81гу». 197, 869. 1952),
другие белки включают только одну ами¬
нокислоту («РейегаНоп Ргосеейтк». 12,
284. 1953).
Достоверно установлена также широкая
температурная амплитуда этого процесса.
Для одних белков оптимум включения ами¬
нокислот проявляется при 37°, например,
включение лизина в белок специфической
ферментной системы, выделенной из пече¬
ни («РейегаИоп РгосеЫшя». 12, 284.
1953). Другие белки, полученные из этого
же органа, с наибольшей интенсивностью
включают аминокислоты при 100° в водно-
солевом растворе, как это было показано
последованиями Бруниш и Лак («й. Вю1о-
К1са1 СЬегш81гу». 197, 869. 1952).
Уже из этих наблюдений следует, что
изучение условий включения различных
аминокислот в отдельные белки может спо¬
собствовать не только детальному поз на-

212
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
нию процесса самообмена белка, но и ис¬
следованию механизма, лежащего в основе
явления жизнп,— изменчивости белка под
влиянием факторов окружающей среды —
процесса его самообновления.
Под ^этим углом зрения проведены нами
дальнейшие исследования простых белков
и связанных с нуклеиновой кислотой.
Для познания возникновения жизни и
характеристики начальной формы живого
имеют весьма существенное значение экс¬
периментальные данные, отражающие вли¬
яние окружающей среды на самообмен
белка.
Мы считаем поэтому целесообразным
осветить подробно фактический материал
наших начальных исследований в данном
направлении и этпм предоставить читате¬
лю возможность критически анализировать
излагаемые нами факты и обобщения.
Объектом исследования служили белки
сыворотки крови, тканевая жидкость гусе¬
ниц дубового шелкопряда 5-го возраста,
простые белки (глобулины) и белки, свя¬
занные с нуклеиновыми кислотами (дсзо-
ксипентозонуклеогистон, пентозонуклеопро-
теин), выделенные из ткани печени
кролика или крысы, и белки равно¬
мерно измельченной печени этих же жи¬
вотных.
Ткань печени, плазма и сыворотка кро¬
ви, а также тканевая жидкость гусениц
дубового шелкопряда использовались в
опытах непосредственно после выделения
из организма.
Дезоксипентозопуклеогистон, пентозопу-
клеопротеин и глобулины обычно для на¬
ших опытов получались путем выделения
белковых фракций из ткани печени по
прописи («I В1о1оя1са1 СЬепи^гу». 197,
869. 1952) и сохранялись в сухом виде в
эксикаторе.
Обычно для опыта исследуемый мате¬
риал брался из расчета на сухой белок от
25 до 100 мг на пробу, помещался в спе¬
циальные сосудики, в которых содержа¬
лось 3 мл солевого раствора (видоизменен¬
ный буфер по Кребсу и меченные изо¬
топами аминокислоты — структурные еди¬
ницы белка с радиоактивностью, равной
100 ООО импульсов на пробу). Вся эта
смесь насыщалась кислородом и затем вы¬
держивалась 2 часа1ов водяном термоста¬
те с качанием при 37°
1 В связи с попытками В. Н. Ореховича
и Т. П. Курохтиной приписать аутокатали¬
тический процесс включения аминокислот
в изолированные белки, обнаруженный нами
в предыдущей работе (журнал «Биохимия».
Т. 17, вып. 4, стр. 488. 1952), действию
анаэробных микробов, которые якобы раз¬
виваются в условиях, примененных нами
в указанной работе (24-часовой инкубации
белков), все опыты, приведенные в данном
В опытах по изучению этого процесса
при 100° пробы аналогичного состава в
течение того же времени' выдерживались
в кипящей бане. По окончании опытного
периода белки проб осаждались трихлор-
уксусной кпелотой. Контролем служила
проба аналогичного состава, тотчас же оса¬
жденная той же кислотой.
Полученные белковые осадки отмывались
5% трихлоруксусной кислотой, к которой
для более быстрого удаления не успевшей
включиться меченой аминокислоты добав¬
лялась одноименная аминокислота, не со¬
держащая изотопной метки.
В опытах с радиоактивной аминокисло¬
той — глицином С14 для полного удаления
свободного радиоглицина белки отмывались
5—6 раз, а в опытах с радиометионином
835 — 10—12 раз. После отмывания бел¬
ковых осадков трихлоруксусной кислотой
последние промывались 3 раза спиртом с
эфиром, а затем эфиром.
Из высушенных после такой обработки
белков готовились препараты для подсче¬
та радиоактивности на торцовом счетчике.
В случае наличия в исследуемом белке
процесса самообновления происходит вклю¬
чение в его состав аминокислоты — глици¬
на С14. Включение в белки глицина
С14 (наделенного радиоактивной меткой)
будет обнаруживаться по появлению ра¬
диоактивности в белках 2.
Полученные данные приведены в соот¬
ветствующих таблицах.
Как видно из данных таблицы 1, в
опытах при 37° радиоактивность была
обнаружена во всех исследованных белках,
что свидетельствует о включении в белко¬
вую молекулу присутствовавшей в окру¬
жающей среде аминокислоты — глицина.
При этом величина радиоактивности, то
есть интенсивность обновления составных
частей белка, не одинакова. Этот процесс
течет более интенсивно в отдельных белках
и в нуклеопротеидах (белках, соединенных
с нуклеиновыми кислотами), чем в смеси
нескольких белков (плазма крови, сыворот¬
ка и др.). Средние квадратичные отклоне¬
ния отдельных измерений не превышали
± 2,5%.
В таблице 2 представлены данные
включения аминокислоты — глицина С14
в различные белки при 100°, из которых
сообщении, проводились при 2-часовой инку¬
бации, то есть в условиях, исключающих
какое бы то ни было предположение о росте
микроорганизмов.
2 Рядом специальных приемов доказано,
что включение аминокислот в белки в про¬
цессе их самообновления происходит путем
образования химической связи, преимуще¬
ственно пептидной (в применяемых усло¬
виях эксперимента адсорбированные ами¬
нокислоты удаляются).

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
213
Включение глицина С14 в различные белки при 37°
Состав проб: исследуемый белок, 3 мл буфера рН 7,5, меченая аминокислота
100 000 имп/пробу. Время опыта — 2 часа.
Исследозанные объекты
Число импульсов на 5 мг
белка/мин
Белки измельченной ткани печени кролика
(гомогенат)
Белки плазмы крови кролика)
Белки сыворотки крови кролика)
» » » »
Белки гемолимфы дубового шелкопряда
» » » »
Пентозонуклеопротеин печени крысы
» » »
Дезоксипентозонуклеогистон печени кролика
Дезоксипентозонуклеогистон печени крысы
Глобулины печени кролика
Гистон печени кролика
видно, что при действии этой температуры
в течение 2 часов на различные белки при
наличии в окружающей среде аминокисло¬
ты — глицина С14 происходит более интен¬
сивное, чем при 37°, включение этой
аминокислоты во многие из исследованных
белков; однако интенсификация включе¬
ния аминокислот в белки при 100° совсем
не однозначна; в то время как одни белки
0,4
9,2
0,7
10,2
1,0
9,0
0
15,0
0
6,0
0
9,0
4,0
83,0
3,0
89,0
—
12,5
0
15,0
2
15,0
10,0
84,0
—
13,5
4,0
18,0
0
15,5
под влиянием температуры 100° повы¬
шают интенсивность самообновления со¬
ставных частей в 15—20 раз (глобули¬
ны), белки гемолимфы дубового шелко¬
пряда в этих условиях практически не
изменяют интенспвность этого процесса.
Остальные исследованные белки повышали
включение глицина С14 при 100° по
сравнению с 37° в 2,5—4 раза.
Таблица 2.
Включение глицина С14 в белки при 100°
Состав проб см. в табл. 1.
Исследозанные объекты
Число импульсов в 5 мг
белка/мин
контроль |
опыт
Белки измельченной ткани печени кролика
(гомогенат)
0,4
24,0
Белки плазмы крови кролика
0,7
40,0
» » » »
0
60,0
Белки сыворотки крови кролика
0,4
56,0
Белки гемолимфы дубового шелкопряда
0
6,5
» » » »
0
8,0
Пентозонуклеопротеин печени кролика
3,0
120,0
» » »
3,0
170,0
Пентозонуклеопротеин печени крысы
0,7
240,0
» » »
0
245,0
» » »
—
251,0
Дезоксипентозонуклеогистон печени кролика
0
316,0
» » »
—
263,0
» » »
—
286,0
» » »
3,0
250,0
» » »
2,0
226,0
Глобулины печени кролика)
—
325,0
» » »
3,0
276,0
» » »
4,0
371,0
» » »
3,0
360,0
» » »
3,0
250,0
» » »
1,2
180,0

214
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
Из этих данных и литературных
(«I. Вю1оя1са1 СКепшДу». 197, 869. 1952)
видно, что процесс самообновления боль-
пшнстЬа исследованных белков осуще¬
ствляется также при температуре 100°.
Для более детальной характеристики
этого явления нами исследовалось влия¬
ние продолжительности действия этой
температуры на процесс самообновления
простых белков и белков, связанных с ну¬
клеиновыми кислотами. Данные приведе¬
ны в таблице 3.
Таблица 3.
Влияние продолжительности инкубации при 100° на интенсивность
включения глицина С14 в различные белки
Состав проб см. табл. 1.
Прирост радиоактивности в импульсах в 5 мг белка/мин.
Исследованные объекты
Конт¬
роль
Опыт
60 мин.|120 мин.
240 мин.|збО мин.
Дезоксипентозонуклеогистон 3,0
Глобулины печени | 4,0
126,0
132,0
122,0
214,0
127,0
0
11,0
Как видно из приведенных данных,
интенсивное включение глицина в дезо-
ксипентозонуклеопротеин происходит на
протяжении 4 часов, и только между 4 и
6 часами действия температуры 100° этот
процесс прекращается, в то время как у
глобулинов наиболее интенсивное включе¬
ние аминокислот происходит в первые
2 часа и затем также прекращается.
Кроме того мы исследовали влияние
предварительного действия температуры
100° до добавления к среде аминокисло¬
ты — глицина С14 на процесс самообмена
различных белков при 100°.
Таблица 4.
Влияние температуры 100° на интенсивность включения аминокислот
в различные белки
Состав проб см. табл. 1 (инкубация 100°, 2 часа).
Исследованные объекты
Число импульсов в 5 мг белка/мин
контроль
0 п
Ы Т
% сниже¬
ния актив¬
ности
без пред¬
варитель¬
ного нагре¬
вания
с предва¬
рительным
нагре¬
ванием
Белки плазмы крови кролика
0
62,0
56,0
10,0
Белки сыворотки крови кролика
2,0
114,0
81,0
39,0
Пентозонуклеопротеин
3,0
128,0
65,0
50,0
Дезоксипентозонуклеогистон
„
286,0
146,0
50,0
3,0
254,0
135,0
47,0
Глобулины печени
5,0
286,0
70,0
76,0
» »
3,0
205,0
80,0
60,0
Причем устойчивость исследованных
белков к температурному воздействию, как
это видно из приведенных в таблицах 3 и
4 данных, различна.
При сравнении радиоактивности белков,
подвергавшихся и не подвергавшихся воз¬
действию температуры 100° при после¬
дующем их выдерживании в присутствии
меченого глицина С14 при 100°, видно
уменьшение интенсивности самообмена
белдсов, подвергшихся предварительному
нагреванию. Это явление может быть объ¬
яснено непосредственным влиянием темпе¬
ратуры (100 ) на белковую молекулу, при¬
водящим к инактивации процесса автока¬
тализа белков. Не исключена, однако, ве¬
роятность, что это явление может быть
обусловлено присоединением к активным
местам белковой молекулы в период пред¬
варительной инкубации при 100° посто¬
янно имеющихся в небольшом количестве
в среде свободных немеченных амино¬
кислот. Исследования в этом направлении
продолжаются.
Приведенными в статье экспериментами
установлено, что свободные аминокислоты
из окружающей среды переходят в состав
белковых молекул, включаясь в пептидную
цепочку изолированных белков в порядке
образования химической связи, подобно
тому, как это происходит при обмене бел¬
ков в сложных биологических системах,
В силу этого надо считать, что возникшая
в результате включения аминокислот в

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
215
белковые молекулы радиоактивность со¬
хранялась, несмотря на многократное от¬
мывание этих белков, а также при пере-
осаждении и даже при специальной обра¬
ботке химическими веществами, освобо¬
ждающими белки от присоединившихся к
ним аминокислот, не вошедших в пептид¬
ную связь.
Все это исключает возможность тракто¬
вать обнаруженную в наших исследова¬
ниях радиоактивность белков как резуль¬
тат физического обмена или адсорбции.
Результаты наших исследований, приве¬
денные в данной работе, так же как мате¬
риалы предыдущего сообщения, указывают
на наличие процесса самообновления в
изолированных простых белках, белках
сыворотки крови, белках тканевой жидко¬
сти, а также белках, связанных с нуклеи¬
новыми кислотами.
Процесс самообновления этих белков
осуществляется в солевой среде, не содер¬
жащей никаких дополнительных биологи¬
ческих катализаторов и биологических
структур.
Скорость процесса самообновления иссле¬
дованных нами изолированных белков
различна, однако она того же порядка, как
скорость этого же процесса в биологиче¬
ских системах.
Процесс самообновления белка у боль¬
шинства исследованных белков сохраняет¬
ся и при 100°.
Общепринятым до недавнего времени
считалось, что при 100° происходит так
называемая денатурация белка, которая
сопровождается потерей биологической
активности, разрушением ферментативной
функции белков.
Однако за последние годы было дока¬
зано, что ряд биокатализаторов-ферментов
(миокиназа, дезоксирибонуклеаза, лецити-
наза С и протеолитические ферменты:
трипсин и химотрипсин и другие) при дей¬
ствии температуры 100° сохраняет свою
биологическую активность.
В связи с этим есть основание считать,
что ферментативная активность многих
белков, катализирующая их собственный
синтез и распад, сохраняется при 100° и
что своеобразие изменений процессов само¬
обновления различных белков под влия¬
нием тепловой энергии при 100° должно
найти объяснение в закономерностях не
только физики и химии, но и биологии.
Наличие процесса самообновления бел¬
ков при 100° и интенсификация его во
многих случаях при этой температуре еще
не дает достаточных оснований выносить
процесс самообновления белка за пределы
биологических явлений, как это пыта¬
ются делать некоторые исследователи. При
этой температуре могут жить различные
споры, а при температуре 82°, например,
в озерах Камчатки, существуют многочи¬
сленные организмы.
Кроме того следует учитывать, что как
формы живой материм, так и условия для
их существования со времени возникно¬
вения первичных форм жизни претерпели
огромные изменения. Не исключено, что те
явления в отношении взаимодействия бел¬
ка со средой, которые в настоящее время
редко обнаруживаются, могли представлять
собой в начале возникновения жизни гос¬
подствующую закономерность.
В частности, это могло бы относиться
к действию высокой температуры, которая
в прошлом могла действовать на белок,
находящийся в водной среде, не в направ¬
лении его разрушения, как это в основном
проявляется в настоящее время, а, наобо¬
рот, способствовать синтезу белковых ве¬
ществ, ускорению их самообмена, приво¬
дящего к изменчивости и развитию.
Кроме влияния температуры среды,
нами исследовалось действие на процесс
самообновления белка веществ, которые
связывают в нем химические группы, об¬
условливающие каталитические фермента¬
тивные свойства белков, то есть действие
ферментных ядов. Причем изучалось дей¬
ствие этих веществ на течение процесса
самообновления некоторых белков опри 37°
и в отдельных опытах — при 100°.
Специфические ферментные яды тормо¬
зят процесс включения аминокислот почти
во всех исследованных белках. Включение
метионина и глицина в белки плазмы и
в трипсин (кристаллический белок) тор¬
мозится всеми испытанными ферментными
ядами.
Тормозящее специфическое действие
ферментных ядов подтверждает фермента¬
тивную природу процесса самообновления
белка.
Следует отметить, что установленная
нами степень торможения включения ами¬
нокислот в исследованные белки под
влиянием ферментных ядов находится в
соответствии с данными других авторов,
пол ученными при исследовании процесса
включения аминокислот в белки различ¬
ных биологических систем — белки по¬
коящихся бактерий, переживающих тка¬
невых срезов и гомогенатов.
В упомянутых работах было показано,
что азид натрия и цианистый калий тор¬
мозят включение метионина в белки бак¬
терий, динитрофенол тормозит включение
аланина в белки печени, динитрофенол и
мышьяковистый натрий тормозят включе¬
ние глицина, лейцина и лизина в белки
гомогената печени.
Из нашего экспериментального мате¬
риала видно, что с помощью действия
различных специфических химических ве¬
ществ — ферментных ядов — можно затор¬

216
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
мозить процесс самообновления белков.
Кроме того, поскольку некоторые из фер¬
ментных ядов не в одинаковой степени тор¬
мозят включение всех структурных единиц
белка — аминокислот, можно допустить,
что под влиянием их происходит неравно¬
мерная замена составных частей белковой
молекулы, следствием чего может явиться
изменение и аминокислотного состава.
Экспериментальные данные показали,
что некоторые аминокислоты в процессе
самообновления исследованных нами бел¬
ков могут занимать одно и то же место в
белковой молекуле (глицин и аланин, ме¬
тионин и цистин).
Следовательно, аминокислотный состав
изолированных простых белков может
меняться в прямой зависимости от состава
аминокислот окружающей среды.
О возможности изменения химического
состава белка под влиянием веществ, до¬
бавленных к окружающей среде, говорят
результаты опытов Стаман и Бекер
1«Л. Атепсап СЬегшса1 8ос1е1|у». 74.2695.
1952), которые показали, что в случае до¬
бавления к кристаллическому белку —
альбумину и к кристаллическому белку —
х им о трипсин у, находящимся в солевом рас¬
творе, сложного вещества (карбоксигли-
цин-ангидрида, то есть цепочки связанных
между собой аминокислотных остатков гли¬
цина) через несколько часов пребывания
в условиях комнатной температуры обна¬
руживается изменение этих белков, а
именно увеличивается содержание амино¬
кислоты — глицина — в «альбумине в
10 раз, а в химотрип-сине—в 4 раса. Кро¬
ме того заметно увеличивается их молеку¬
лярный вес. Существенно отметить, что
при наличии химических изменений имму-
но-биологические свойства этих белков
не изменяются.
Эти работы показывают конкретные
условия, при которых происходит не толь¬
ко изменение, но и увеличение молекулы
простых изолированных белков.
Изложенные в данной работе факты
отражают главным образом биохимическую
сторону превращений простых белков в
процессе аутокатализа.
Из приведенного материала видно, что
экспериментальные факты свидетельствуют
о способности простых белков к аутоката¬
литическому обмену, обеспечивающему
воссоздание белковых молекул теми же
самыми и в то же время иными. В зависи¬
мости от условий среды, оставаясь белками,
они меняются и усложняются.
Таким образом, наиболее простая форма
белка проявляет в элементарном виде осо¬
бенности биологической формы движения
материи.
При анализе явлений под углом зрения
познания простых белков надо учитывать,
что в настоящее время даже простые бел¬
ки, изолированные из организмов, повиди¬
мому, не тождественны простым белкам,
возникшим в процессе развития первичных
форм живой материи. В свойствах совре¬
менных простых белков, надо полагать,
находит свое отражение эволюция белка,
прошедшего в процессе усложнения жизне¬
деятельности путь от самостоятельных бел¬
ковых молекул до белков, включенных в
сложные биологические системы различ¬
ных органов и тканей организмов.
Однако простые белки с максимальной
приближенностью могут служить моделью
первичной формы жизни. Исследование та¬
кой модели весьма существенно для рас¬
крытия явлений жизнц в их элементарной
форме, для анализа условий и факторов
среды, влияющих на изменение белков, ве¬
дущих к усложнению простых белков и к
формированию белковых комплексов и «со¬
вершенных» биологических систем.
А.	С. КОНИКОВА,
М. Г. КРИЦМАН
К вопросу об отношениях между психологией
и физиологией высшей нервной деятельности
Развивать психологию в духе последова¬
тельного материалистического монизма —
значит раскрывать как причинную зависи¬
мость психических фактов от воздействия
внешней, в первую очередь социальной,
среды, так и их мозговые механизмы.
Вопрос об отношении между психологией
и физиологией высшей нервной деятель¬
ности обсуждается на страницах журнала
«Вопросы философии», причем, как пока¬
зывает это обсуждение, некоторые психо¬
логи стремятся отождествить психологию
и физиологию высшей нервной деятельно¬
сти, другие же -недооценивают значение
учения И. П. Павлова для развития психо¬
логии.
Как стремление отождествить психоло¬
гию и физиологию высшей нервной дея¬
тельности, так и недооценка значения уче¬
ния И. П. Павлова свидетельствуют о
недостаточном овладении этими психолога¬
ми марксистско-ленинской теорией.
И. П. Павло-в еще в 1912 году говорил,
что его задачей является доказать полную

ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
217
несостоятельность «теорий» идеалистиче¬
ской психологии. «Это большая задача, к
которой я себя готовлю,— писал он.— Пе¬
ребрать все психологические понятия и по¬
казать в сопоставлении с нашим объек¬
тивным материалом, до какой степени они
фантастичны и носят грубый эмпириче¬
ский характер, который представляет не¬
преодолимую помеху при анализе тонких
я-влений высшей нервной деятельности»
(Полное собрание сочинений. Т. III, ч. 1,
стр. ’ 190). Эти слова великого ученого, от¬
носящиеся к идеалистической психологии,
приводятся сторонниками отождествления
психологии и физиологии высшей нервной
деятельности для доказательства неправо¬
мерности существования психологии как
самостоятельной науки и необходимости
замены психологических понятий понятия¬
ми физиологическими (см. выступление
Е. Н. Соколова «Известия Академии педа¬
гогических наук РСФСР» за 1953 год,
вып. 45, стр. 116). Утверждение тожде¬
ственности психологии и физиологии в кор¬
не неверно, а ссылка на высказывание
И. П. Павлова является примером непра¬
вильного цитирования, когда выхватывает¬
ся кусок текста и трактуется вне связи с
общим содержанием, без учета причин, вы¬
звавших это высказывание, и того време¬
ни, к которому оно относится.
Доказывая неправомерность существова¬
ния зоопсихологии как самостоятельной на¬
уки, подчеркивая, что материалы, собран¬
ные зоопсихологами, есть физиологические
материалы, которые должны «поступить в
ведение физиологии высших отделов нерв¬
ной системы», И. П. Павлов подчеркивал,
что это ни в какой мере не относится к
психологии. «Конечно,— писал И. П. Пав¬
лов,— психология, касающаяся субъектив¬
ной части человека, имеет право на суще¬
ствование, потому что ведь наш субъек¬
тивный мир есть первая реальность, с ко¬
торой мы встречаемся» (Полное собрание
сочинений. Т. III, ч. 2, стр. 21).
Тесн-ый союз психологии и физиологии
высшей нервной деятельности ни в какой
мере не означает тождественности этих
наук, как это пытаются доказать некото¬
рые психологи.
Подчеркивая неотделимость идеального,
психики, от материи, классики марксизма-
ленинизма неоднократно указывали, что
эта неотделимость ни в коем случае не мо¬
жет пониматься как отождествление мате¬
риального и идеального, что признать
мысль материальной — значит допустить
серьезную ошибку, отступить от материа¬
листического пути. Идеальное не суще¬
ствует без материального, но идеальное ка¬
чественно отлично от материального; ма¬
териальное и идеальное, составляя две сто¬
роны одной и той же природы, существуют
вместе, развиваются вместе, причем раз¬
витие материи всегда предшествует разви¬
тию идеального. Но это ни в коей мере не
означает, что материальное и идеальное
тождественны, что между ними можно по¬
ставить знак равенства. Исчерпывающе
ясно это показано В. II. Лениным в его
работе «Материализм и эмпириокрити¬
цизм», в разделе, где подвергается критике
утверждение о том, что мысль материаль¬
на (см. Соч. Т. 14, стр. 231).
A. И. Розов неудачно пытается внести
ясность в вопрос об отношении между пси¬
хологией и физиологией высшей нервной
деятельности. В опубликованной в дискус¬
сионном порядке в «Вопросах философии»
статье «Соображения рядового психолога»
А. И. Розов, стремясь показать несводи-
мость психического к физиологическому,
их неразрывность, единство психического
и физиологического, по существу, прихо¬
дит к отождествлению этих явлений. Он
пишет: «В силу приведенных соображений
(о невозможности существования психиче¬
ского бе-з физиологического и о наличии
специфических особенностей психическо¬
го.— К. Д.) кажется более разумным гово¬
рить не о «физиологических основах» того
или иного психического явления (ибо тер¬
мин «основы» есть порождение психофизи¬
ческого параллелизма), а о физиологиче¬
ских компонентах психического акта»
(журнал «Вопросы философии» за 1953
год, № 3, стр. 178). Такое заключение
А.	И. Розова, по моему мнению, является в
корне неверным, противоречащим основ¬
ным положениям марксизма-ленинизма.
B. П. Ленин в своем замечательном про¬
изведении «Что такое «друзья народа» и
как они воюют против социал-демократов? »
указывает, что нервные процессы явля¬
ются материальным субстратом психиче¬
ских процессов (ем. Соч. Т. I, стр. 127),
то есть основой психических процессов,
но не «компонентом» их, как это считает
А.	И. Розов. Признать, что физиологиче¬
ское есть компонент, то есть часть психи¬
ческого акта,— значит признать тождество
идеального и материального, полностью
отрицать специфические особенности иде¬
ального.
Классики марксизма-ленинизма много¬
кратно подчеркивали, что идеальное, пси¬
хическое, есть продукт материального, но
в то же время они указывали, что мате¬
риальное и идеальное имеют качественные
различия. Утверждать, что физиологиче¬
ское есть компонент психического акта,—
значит признать, что материальное есть
часть идеального, и, таким образом, встать
на путь идеализма в решении основного
вопроса философии.
Прямо противоположной стремлению
отождествить психологию и физиологию

218
ДИСКУССИИ^И ОБСУЖДЕНИЯ
высшей нервной деятельности является
недооценка значения учения И. П. Павлова
для развития психологии. Такая недооцен¬
ка имеет место в статье Н. П. Антонова
«Диалектический материализм — теорети¬
ческая основа психологии», напечатанной
в дискуссионном порядке в журнале «Во¬
просы философии».
В этой статье Н. П. Антонов совершен¬
но справедливо ставит вопрос о недопусти¬
мости сведения психологии к физиологии
высшей нервной деятельности. Он подчер¬
кивает необходимость дальнейшего разви¬
тия психологии в духе последовательного
материалистического монизма, стремится
показать значение учения Павлова для
развития психологии. Но, говоря о значе¬
нии учения Павлова для психологии,
Н. П. Антонов, по существу, встает на
позицию порочной, актинавлоЕгскон психо¬
логии, отрывающей психологию от физио¬
логии высшей нервной деятельности.
Упрекая советских психологов в стрем¬
лении отождествить материальное и иде¬
альное, в вульгаризации марксизма,
Н. П. Антонов заявляет, что известное по¬
ложение И. II. Павлова — прилагатель¬
ные «высшая нервная» отвечают прилага¬
тельному «психическая» — не следует
принимать г.о внимание, потому что нужно
придерживаться не букЕы, а «духа» пав¬
ловского учения.
Творческое развитие богатейшего науч¬
ного наследия И. П. Павлова заключается
в возможно более полном использовании
идей великого ученого. Положения Павло¬
ва нельзя считать случайными высказыва¬
ниями, не заслуживающими внимания, как
это полагает Н. П. Антонов. Такое «твор¬
ческое» развитие павловского учения похо¬
же на чуждые советской науке попытки
ревизовать, пересмотреть учение И. П. Пав¬
лова.
Отстаивая в своей статье материалисти¬
ческий монизм в психологии, Н. П. Антонов
фактически отступает от материализма и
защищает утверждение о «своеобразии»
психических процессов, с которым неустан¬
но боролся И. П. Павлов. Только признав
рефлекторную природу психики, можно
развивать психологию в духе последова¬
тельного материалистического монизма, ибо
идеальное неотделимо от материального,
оно является его продуктом. Познание
идеального возможно лишь при познании
материального.
Только раскрывая материальные процес¬
сы, происходящие в центральной нервной
системе человека, возможно познать пси¬
хику, так как познание функции невозмож¬
но без познания функционирующей мате¬
рии. Всякая попытка познать психику без
изучения физиологии высшей нервной дея¬
тельности неизбежно ведет к признанию
двух противостоящих «начал: материаль¬
ного и идеального,-»- иными словами, к
идеализму.
К. М. ДЕДОВ

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
О некоторых ошибках в комментариях
к Полному собранию сочинений Н. Г. Чернышевского
Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений в пятнадцати томах. Под общей
редакцией В. Я. Кирпотина, Б. П. Козьмина, | П. И. Лебедева-Полянского |,
|Н. Л. Мещерякова |, И. Д. Удалъцова, Н. М. Чернышевской. Москва. Гослитиздат.
1
Это — третье полное собрание сочинений
Чернышевского, если не считать тех, кото¬
рые были изданы в конце 60—70-х годов
XIX века революционной эмиграцией.
Первое собрание сочинений Чернышев¬
ского вышло в России в период первой ре¬
волюции. Оно печаталось в основном по
тексту «Современника», без сверки с ориги¬
налом, и изъятия, сделанные в свое время
цензурой, не были включены в опублико¬
ванные тексты.
Второе издание собрания сочинений Чер¬
нышевского вышло в России в первые годы
Великой Октябрьской социалистической ре¬
волюции. Оно печаталось с матриц первого
издания и повторяло поэтому все ошибки,
допущенные в нем.
Третье издание начало выходить через
двадцать лет после второго. За эти годы
советскими исследователями была проде¬
лана огромная работа. Написаны сотни
статей, десятки исследовательских работ.
Из недр архивов были извлечены материа¬
лы о поднадзорности Н. Г. Чернышевского,
его рукописи, письма и т. д. Многое из них
было опубликовано тогда же в различных
периодических изданиях.
Третье собрание сочинений поэтому резко
отличается от всех прежних, во-первых, тем,
что в него включены письма Чернышевско¬
го, ранее не входившие ни в одно из собра¬
ний его сочинений, а также некоторые
статьи, художественные произведения и
письма, ранее не печатавшиеся; цр-вторых,
тем, что публикуемые тексты в новом изда¬
нии сверены с оригиналом; в-третьих, тем,
что это издание снабжено комментариями и
примечаниями, как правило, ценными.
Есть еще одна особенность, отличающая
это издание от всех других. Оиа обусловлена
характером деятельности Чернышевского.
В новом издании помещены материалы след¬
ствия о Чернышевском.
Чернышевский был не только великим
писателем, но и замечательным мыслителем,
ученым, не только революционером-теорети-
ком, но и революционером-практиком, кото¬
рый «умел влиять на все политические со¬
бытия его эпохи в революционном духе,
проводя — через препоны и рогатки цензу¬
ры — идею крестьянской революции, идею
борьбы масс за свержение всех старых вла¬
стей» (В. И. Лени н, Соч. Т. 17, стр. 97).
Он был не рядовым революционером, а
организатором и руководителем.
Чернышевский не только призывал, ждал
революцию,— он видел и понимал лучше,
чем кто бы то ни было в России того вре¬
мени, неизбежность краха самодержавно¬
крепостнического режима и подготовлял его.
Он умел направить всю свою теоретическую
и практическую работу на разрешение
основной задачи того времени — свержение
царизма и крепостничества. Он был не толь¬
ко социалистом-утопистом, но и револю¬
ционным демократом. Его мировоззрение
не было оторвано от практики, оно помогало
не только понять ее, но и найти свое место
и принять участие в переделке действи¬
тельности. Это существенно отличало его
от большинства философов-материалистов
домарксовской эпохи и приближало к осно¬
воположникам научного социализма.
Задача редакции, комментаторов, авторов
примечаний состояла в том, чтобы донести
до читателя этот образ Чернышевского, по¬
мочь понять не только его теоретические
работы, но и познакомиться с его револю¬
ционной практической борьбой. Редакция
поступила правильно, включив в Полное
собрание сочинений Чернышевского «пока¬
зания, заявления и отзывы Н. Г. Чернышев¬
ского на следствии и на суде».
Однако и в этом издании есть недочеты,
неточности, ошибки. Оно не совсем полно.
В нем нет вариантов писем Чернышевского,
нет заметок, сделанных им на полях книг,
нет вариантов его работ, записей на черно¬
вых листах романов, нет ряда писем, теле¬
грамм (например от 13, 15, 18 декабря
1888 года) и некоторых других материалов.
Текст не всегда полон и не всегда точен, не
всегда правильно расшифрованы отдельные
выражения. Есть неточности и в «Прологе»,
и в «Отблесках сияния», и в письмах. Есть
пропуски. Особенно недопустимым следует
признать тот факт, что в программном доку¬
менте революционных демократов, в прокла¬
мации «Барским крестьянам», выброшен
ряд строк, с предельной ясностью характе¬
ризующих подготовку Чернышевским воору¬
женного восстания: «А кроме того, ружьями
запасайтесь кто может да всяким ору¬
жием...»

220
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Есть недочеты и в комментариях. Все это
требует специального, внимательного, кро¬
потливого разбора.
В этой статье мы ограничимся рассмотре¬
нием отдельных недочетов, имеющихся в
комментариях к письмам Чернышевского и
к документам, которые редакция назвала
«Показания, заявления и отзывы Н. Г. Чер¬
нышевского на следствии и на суде».
Начнем с последнего документа — про¬
кламации «Барским крестьянам от их добро¬
желателей поклон». Она напечатана в са¬
мом конце книги мелким шрифтом, в томе,
в котором сосредоточены письма Черны¬
шевского, хотя она не является и не может
являться приложением к ним. Редакция не
нашла для этого документа подходящего
места в Полном собрании сочинений и не
сочла даже нужным снабдить этот документ
серьезными примечаниями.
Прокламация «Барским крестьянам» дана
не вместе с показаниями Чернышевского на
следствии, а в отрыве от них, в другом то¬
ме. Письма Ольге Сократовне, Сорокину,
Суворову, царю тоже даны в другом месте
тома, в отрыве от показаний. А между тем
эти письма раскрывают способы защиты
Чернышевского, характер его борьбы. Они
непосредственно связаны с другими письма¬
ми, помещенными редакцией вместе с пока¬
заниями, с содержанием этих показаний.
Они вызваны к жизни поведением след¬
ственной комиссии и вскрывают определен¬
ный этап борьбы Чернышевского. Такое
размещение различных документов, относя¬
щихся к процессу, мешает читателю разо¬
браться в вопросе. Показания, заявления
требуют комментариев. Но серьезных ком¬
ментариев нет.
«Ни с кем из лиц, распространяющих зло¬
умышленную против правительства пропа¬
ганду и ни с кем из находящихся за грани¬
цей русских изгнанников и ни с кем из их
сообщников ^ России я не был ни в каких
сношениях»,— заявил Чернышевский след¬
ственной комиссии (Н. Г. Чернышев¬
ский. Полное собрание сочинений. Т. XIV,
стр. 724). Значит ли это, что дело обстояло
именно так? Конечно, нет. Те же задачи
революционной борьбы, которые заставили
Чернышевского написать прокламацию, ор¬
ганизовать подполье, руководить им, звать
к революции, воспитывать подцензурными
статьями настоящих революционеров, за¬
ставляли его во время следствия и суда за¬
являть, что он не имел никакого отношения
к этой борьбе. Задача комментаторов состоя¬
ла в том, чтобы раскрыть то, что скрыл
Чернышевский, показать его участие в рево¬
люционной борьбе, перекинуть мостик от его
показаний к его статьям.
Этого комментаторы не сделали. А толь¬
ко таким путем возможно было вскрыть
связь того, что делал Чернышевский на
воле, с тем, что он делал в равелине, и
помочь читателю понять, что показания
Чернышевского — неотъемлемая часть его
борьбы.
Чернышевский не каялся, не . валялся в
ногах, не просил о пощаде, не вымаливал
помилования. Он продолжал борьбу. И пись¬
ма к императору — также часть этой борь¬
бы. Не он первый, не он последний писал
императору из равелина. Писал М. Бакунин,
писал Н. Серно-Соловьевич. Но так, как
писал Чернышевский, не писал никто. Он
обвинял царизм и в том, что процесс по¬
строен на фальшивках, и в том, что никаких
юридических оснований к обвинению и со¬
держанию его в равелине нет. Он требовал,
чтобы его освободили и дали право при¬
влечь к ответственности тех, кто его аре¬
стовал, допрашивал, судил, держал в раве¬
лине. И то, что этого -никто не смог оспо¬
рить, и то, что эти факты стали известны
вне тюрьмы, так что даже сановники, близ¬
кие царю, были вынуждены говорить о том,
что нет юридических оснований к обвине¬
нию,— бесспорно, большая победа Черны¬
шевского, одержанная в труднейших усло¬
виях заточения. Это удар по царизму. Вот
этот-то лучший образец борьбы революцион¬
ного демократа и запрятала редакция от
читателя, поместив это письмо во второе
приложение к XIV тому Полного собрания
сочинений и напечатав мелким шрифтом.
При этом редакция не дала необходимых
примечаний, не вскрыла его подлинного
значения, смысла.
Чернышевского спросили, зачем он при¬
езжал в Москву в 1861 году. Он отве¬
тил, что ездил хлопотать по цензурным
делам, что с этой целью он был у Каткова.
И этого нельзя было опровергнуть. Это было
так. Он был у Каткова. Но этим ответом
Чернышевский прикрыл действительную
цель поездки. О ней он сообщает в письме к
Добролюбову. Там он пишет, что если бы не
было «другого, тайного побуждения», то
Некрасов и Антонович были бы правы в том,
что «я несколько рехнулся» (Н. Г. Черны¬
шевский. Полное собрание сочинений.
Т. XIV, стр. 426).
Тайное побуждение было. Из-за него он
ездил. Но комментаторы проходят мимо
этого заявления Чернышевского и не только
не помогают читателю выяснить его суть, но
дважды убеждают в том, что Чернышев¬
ский ездил в Москву для переговоров с Кат-
ковым (см. там же, стр. 825, 851). И все.
Даже тогда, когда письма Чернышевского,
напечатанные в этом же томе, позволяют
уяснить подпольную работу Чернышевского,
они не отсылают к ним читателя.
Комментаторы не ставят вопроса о том,
почему роман «Что делать?» был написан
в равелине и почему Чернышевский писал
его с 14 декабря 1862 года по 4 апреля
1863 года и какова связь его появления с
ходом процесса Чернышевского.
Они не показывают того, что сам факт
отрицания Чернышевским участия в рево¬
люционном подполье был в действительности
утверждением, поддержкой и укреплением
подполья.
Либералы, либеральные народники, сме¬
новеховцы и ликвидаторы Ляцкий и Ру¬
санов писали о «раздвоенности» Черны¬
шевского, доказывали, что у него ум с серд¬
цем не был в ладу, что существовала «дру¬
гая сторона его личности, выражавшаяся в
его благородном чувстве и в его энергичном
характере, подсказывавшем ему мысль дея¬
тельно вмешиваться в ход истории даже

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
221
тогда, когда его анализирующий рассудок
указывал ему на сравнительно малую резуль-
татность такой деятельности...» (Н. С. Р у-
санов «Чернышевский в Сибири», журнал
«Русское богатство» № 5 за 1910 год,
стр. 191). Они утверждали, что «Чернышев¬
ский в общем очень скептически... смотрел
на современную ему Россию» (Н. С. Руса¬
нов «Социалисты Запада и России»,
стр. 289. 1908). Б. П. Козьмин писал о том
же: «...Чернышевский, скептическое отноше¬
ние которого к возможности революции в
России подтверждается рядом документаль¬
ных данных...» (Б. П. Козьмин «Казан¬
ский заговор 1863 года», стр. 26. М. 1929),
однако он не мог привести ни в «Казанском
заговоре», ни в других своих книгах ни
одного документа, подтверждающего это
положение. Никаких документальных дан¬
ных не мог привести Б. П. Козьмин, потому
что их не было, потому что он напраслину
возвел на Чернышевского.
Комментаторы не раскрывают этих невер¬
ных положений, они не руководствуются
указанием В. И. Ленина о том, что «если
оценивать отдельного революционера с точ¬
ки зрения тех жертв, внешне бесполезных,
часто бесплодных, которые он принес,
оставляя в стороне содержание его дея¬
тельности и связь его деятельности с пре¬
дыдущими и последующими революционе¬
рами, если оценивать так значение его
деятельности,— это либо темнота и невеже¬
ство безысходное, либо злостная, лицемер¬
ная защита интересов реакции, угнетения,
эксплуатации и классового гнета. На этот
счет разногласий быть не может»
(В. И. Ленин. Соч. Т. 29, стр. 314).
Комментаторы писем Чернышевского не¬
редко поступают вопреки данному требова¬
нию В. И. Ленина. Письма Чернышевского,
действия его на каторге они рассматривают
вне связи с его деятельностью до ареста и
вне связи с предыдущей и последующей дея¬
тельностью других революционеров.
Так, например, в 1872 году Чернышевский
в Вилюйске требовал от жандармского
унтер-офицера «фронта», бумаги, на основа¬
нии которой тот следит за ним. Он ломал
замок, на который его запирали, то есть вел
себя так, что у надзора возникла мысль о
его «умопомешательстве».
Эти выступления Чернышевского нача¬
лись после приезда в Вилюйск Шаганова и
Николаева, отбывавших каторгу вместе
с Чернышевским. Они рассказали ему во
время свидания о том, что Лопатин при¬
ехал в Сибирь с целью освободить Черны¬
шевского, что об этом догадались, видимо,
власти, что Лопатина арестовали, но он
бежал как раз в дежурство того самого
Ижевского, который сторожил Чернышев¬
ского. Раньше Чернышевский никогда не
вел борьбы с жандармскими офицерами. Он,
смеясь, говорил, что находится с ними в хо¬
роших отношениях, считая их техническими
исполнителями, и только. Но теперь он вел
борьбу именно с Ижевским. Почему?
Он понял, что Ижевский прислан не толь¬
ко затем, чтобы следить за ним, но и для
того, чтобы опознать и арестовать Лопа¬
тина.
Что надо было делать ему, чтобы спасти
Лопатина от ареста или уменьшить эту
опасность? Включиться в борьбу, добиться,
чтобы уволили Ижевского. Он это и сделал.
Но для этого требовался не обычный про¬
тест, а чрезвычайные действия. Он их и при*
менил вполне успешно:	Ижевский был
уволен. Чем объясняет необычное поведе¬
ние Чернышевского комментатор Б. П. Козь¬
мин? Тем, что «все это время нервы Черны¬
шевского были болезненно напряжены»
(Н. Г Чернышевский. Полное собра¬
ние сочинений. Т. XIV, стр. 843). Это объяс¬
нение сходно с объяснением Е. А. Ляцкогс
(см. «Чернышевский в Сибири». Вып. 1).
То, что комментатор Б. П. Козьмин рассма¬
тривал как слабость Чернышевского, как
потерю способности владеть собою, на са¬
мом деле было проявлением величайшей си¬
лы Чернышевского. Он был вместе с рево¬
люционерами, помогал им в их борьбе. Чем
объясняется эта ошибка комментатора?
Тем, что действия Чернышевского он рас¬
сматривает вне связи с революционным
движением, вне связи с предыдущей и по¬
следующей борьбой Чернышевского. Это
мешает ему, не дает возможности правильно
понять мотивы действий Чернышевского, их
смысл, их цель.
Возьмем другой пример. В 1875 году в
Вилюйск с целью освобождения Чернышев¬
ского приехал переодетым в жандармский
мундир Мышкин. О том, что ждут револю¬
ционера, готовятся к тому, чтобы поймать
его в Вилюйске, о том, что он будет одет
в жандармский мундир,— об этом знал
Чернышевский. Этого не скрывал от него
ни исправник, ни губернатор Якутска, посе¬
тивший его. От него требовали вновь заяв¬
ления о том, что он не думает и не желает
бежать. Как теперь вел себя Чернышевский?
Совсем не так, как во время ожидания
Лопатина. Теперь он заявил, что согласен
безвыходно сидеть в камере, что не уедет
из Вилюйска «никаким другим способом, как
тем, каким приехал сюда». В чем смысл
этих действий Чернышевского? Давал ли он
обещание губернатору отказаться от побе¬
га, примирился ли он с каторгой? Нет. Ре¬
волюционер должен был приехать в жан¬
дармском мундире, потребовать от стражи,
чтобы она передала ему Чернышевского, и
стража должна была это сделать, так как
он являлся представителем власти. Следо¬
вательно, Чернышевский мог уехать теперь
тем же способом, как и приехал, то есть
по указанию начальства.
Зачем же теперь было протестовать, ло¬
мать замки, если революционер должен был
приехать в жандармском мундире и перед
ним стража сама должна была открыть
двери, зачем теперь было требовать разре¬
шения на прогулку? Она могла только
осложнить осуществление замысла. Теперь
одиночное заключение никак не могло по¬
мешать реализации замысла революционе¬
ров. И Чернышевский отказался от прогу¬
лок, сидел в камере. Тактика была разная,
в зависимости от обстоятельств, но цель
одна — помочь революционерам в их деле,
И этого не видят комментаторы и не по¬
могают это понять читателю.

222
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Такова характерная для Б. П. Козьмина
трактовка писем Чернышевского. Мы ука¬
зали, откуда проистекает эта ошибка Козь-
мина. Здесь следует сказать, что она не
случайна, что она тесно связана с общим
взглядом Б. П. Козьмина на Чернышевско¬
го. Еще в 1929 году в брошюре «Револю¬
ционное подполье в эпоху «белого террора»
Б. П. Козьмин высказал свои соображения
по поводу возможности посылки письма
Чернышевским из нерчинской каторги
эмигрантам. Он правильно утверждал, что
нет оснований «категорически отрицать воз¬
можность присылки Чернышевским письма
эмигрантам». И тут же высказывал следу¬
ющие соображения о возможном содержа¬
нии письма: «Конечно, в его письме не
могло быть и речи о каких-либо револю¬
ционных конспирациях, но один вопрос мог
заставить Чернышевского взяться за перо»
(стр. 95). Непонятно, почему же в письме
Чернышевского не могло быть и речи о ка¬
ких-либо революционных конспирациях?
О чем же другом мог еще писать руководи¬
тель революционной России из нерчинской
каторги эмигрантам, как не о деле револю¬
ции! Только о ней могла идти речь, только
из-за нее стоило рисковать. Но для Козьмина
вопрос о подпольной деятельности Черны¬
шевского был еще не решенным вопросом.
Козьмин сомневался в том, что Чернышев¬
ский подготовлял вооруженное восстание.
Подобные утверждения казались ему фан¬
тазией пылких историков. И Б. П. Козьмин
дает другое объяснение причины посылки
Чернышевским нелегального письма с катор¬
ги. Он излагает его так:
«Издание его сочинений за границей
Элпидиным слишком больно ударяло по
материальному благосостоянию семьи Чер¬
нышевского и делало совершенно невозмож¬
ными какие бы то ни было хлопоты с ее сто¬
роны о разрешении издания сочинений Чер¬
нышевского в России. Как внимательно от¬
носился Чернышевский к своей семье, мы
хорошо знаем, и это могло заставить его
решиться на такой рискованный шаг, как
написать эмигрантам протест против пред¬
принятого ими издания» (там ж е). Един¬
ственной причиной, заставившей Чернышев¬
ского написать это письмо, по утверждению
Козьмина, была забота о материальном
благополучии семьи; единственно, что он мог
написать, это высказать протест против из¬
дания его сочинений эмигрантами. Но на
каком основании он это утверждает? Есть у
него какие-либо документы Чернышевского?
Его устные распоряжения, письма? Нет и
не может быть. Чернышевский был револю¬
ционером; он понимал, что для дела, кото¬
рому он отдавал всю свою жизнь, нужно
как можно шире распространять его произ¬
ведения, и поэтому он мог только привет¬
ствовать печатание своих работ за границей,
и, по всей вероятности, в 1867 году он дал
уезжавшему из Кадаинских рудников в
Швейцарию Бонгару указание — печатать,
распространять, ввозить в Россию его произ¬
ведения «Что делать?», «Примечания к
Д. С. Миллю», «Антропологический принцип
в философии», «Июльская монархия» и дру¬
гие. Чернышевский понимал, что надо
беспощадно бить врага, бить всеми сред¬
ствами, имеющимися в распоряжении. Это,
и только это, могло побудить Чернышевско¬
го написать письмо эмигрантам. Он видел,
чувствовал и понимал, что борьба идет. «Не
в наше, так в следующее поколение придет
результат, лежащий в натуре вещей, стало
быть неизбежный; и если нашему поколе¬
нию еще не удастся совершить его, то во
всяком случае оно много делает для облег¬
чения полезного дела своим детям»,— пи¬
сал он еще в своей работе «Антропологиче¬
ский принцип в философии» (Н. Г. Чер¬
нышевский. Полное собрание сочине¬
ний. Т. VII, стр. 254). Он сознавал, что
враг обречен, и это сознание давало ему
силу переносить каторгу и заставило его
продолжать борьбу. И он вел ее.
Чернышевский внимательно относился к
семье; ее необеспеченность доставляла ему
страдание. Это верно. Но он прекрасно по¬
нимал, что прекращение издания его книг
ничуть не улучшит материального положе¬
ния его семьи, так как царизм не разрешит
издавать его произведения в России, потому
что они направлены на ниспровержение ца¬
ризма, на сметение остатков крепостниче¬
ства, проникнуты призывом к революции.
Чернышевский знал, что судьба его Семьи
связана с борьбой против самодержавия и
зависит от исхода этой борьбы.
Одним из актов борьбы была и посылка
письма эмигрантам. И не только это пись¬
мо, но и . другие отсылал Чернышевский
нелегально.
Он писал не только за границу, но и в
Россию, в том числе Ольге Сократовне. Пи¬
сем было несколько (от 18 апреля 1868 года,
12 января 1871 года), их посылал он из года
в год. В этих письмах находила свое выра¬
жение линия Чернышевского, его мировоз¬
зрение. Он продолжал оставаться подполь¬
щиком и не отказывался от нелегальной
борьбы. Он посылал не только письма, но
и свои романы — «Старина», «Пролог» и
другие произведения. Таким путем был от¬
правлен и роман «Отблески сияния», в ко¬
тором он вновь звал к организации, под¬
готовке революции. Роман был написан во
вторую половину 70-х годов, накануне но¬
вой революционной ситуации, затем со¬
жжен, наспех воспроизведен вновь и отослан
в 1883 году. Следовательно, до последних
дней каторги Чернышевский посылал доку¬
менты революционно-конспиративного со¬
держания. Он сам принимал участие в пе¬
реписке «Пролога», который был достав¬
лен Лопатиным Марксу.
Б. П. Козьмин ошибался, утверждая, что
в письме не могло быть революционной
конспирации. Но ничего случайного, неожи¬
данного в этой ошибке нет, если припомнить,
что, по мнению Б. П. Козьмина, Чернышев¬
ский «скептически» относился к возможности
революции.
II
Одним из первых вопросов, предложенных
Чернышевскому следственной комиссией, был
вопрос о сношениях с находившимися за
границей русскими изгнанниками.
Он дал на него резкий ответ:
«Мне очень интересно было бы знать, ка¬
кие сведения могут иметься о том, чего не

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
223
было» (Н. Г. Чернышевский. Полное
собрание сочинений. Т. XIV, стр. 723). Он
отрицал всякие сношения с Герценом, вся¬
кую осведомленность о его подпольной ра¬
боте и его соратниках в России: «Я при¬
нужден здесь выразить свое удивление то¬
му, что мне предлагаются подобные вопро¬
сы». Он не только отвергал всякую связь, но
и заявлял, что ее не может быть, так как
он находится в «личной неприязни» с Огаре¬
вым и Герценом из-за дела Огарева с Па¬
наевой, и неприязнь эта давнишняя. Черны¬
шевский хорошо знал, что он мог так отве¬
чать, так как среди отобранных у него
бумаг было письмо Герцена. Казалось, оно
уличало. Как письмо Герцена могло не ули¬
чать? Но уничтожив все, что могло компро¬
метировать других и его самого, Чернышев¬
ский сохранил собственноручное письмо
Герцена именно потому, что оно должно
было развеять все подозрения, доказать их
взаимную «неприязнь». Чернышевский гото¬
вился к аресту и защите. Он хорошо знал,
что письмо прочтут в первую очередь и в
нем будут искать материал для обвинения.
Но о нем ничего не спросили ни 30 октября,
ни 1 ноября 1862 года, когда он давал свои
показания. И он молчал о нем.
Своими ответами он снимал обвинения о
связях с подпольем, о связях с Герценом
целиком. Это давало ему возможность со¬
хранить для революционного движения всех
тех, кто действовал в подполье, более того,
сделать попытку вырваться из равелина,
поставить вопрос об освобождении. Он под¬
нял его в письме к императору через
18 дней после допроса. Он заявил сначала,
что желает дать показание. Его не вызвали.
Ясно, что других обвинений не было. И не
было ничего, что могло бы поставить под
сомнение его утверждения. Но он пожелал
усилить их.
Теперь он вспомнил о письме Герцена.
Оно должно было подтвердить существова¬
ние «неприязни», более того, показать, как
велика она, по мнению Герцена. «Черныш,
а 1а Ьагоп У1(Н1, ехавши дружески возле,
вытянул меня арапником»,— было написано
в нем Герценом (см. «Процесс Чернышев¬
ского», стр. 54. Саратов. 1939). У1сШ уда¬
рил арапником сына, чтобы убить его и за¬
владеть его наследством. Нужно ли было
что-либо еще, чтобы снять обвинение в свя¬
зях с эмигрантами?..
Позже он к этому доводу прибавил но¬
вые, при этом таким образом, что они по¬
зволили ему не только никого не называть
из сторонников Герцена, действовавших в
России, но и избавили его от этого во¬
проса.
Что же это были за доводы? И когда он
их привел? Тогда, когда ему предъявили
прокламацию «Барским крестьянам», озна¬
комили с письмом Герцена, отобранным у
Ветошникова, в котором Герцен писал: «мы
готовы издавать «Современник» здесь с Чер¬
нышевским или в Женеве...» («Процесс Чер¬
нышевского», стр. 254), когда его спросили о
найденном у него письме Огарева, когда
ему стало ясно, что Костомаров продолжает
выдавать.
Теперь вновь встал вопрос о связях с
Герценом, о связях с людьми, которых буд¬
то бы не знал Чернышевский, о которых! в
первом показании он писал так: «Каких
соумышленников имеют и имеют ли или
нет каких соумышленников в России
г.г. Герцен и Огарев — мне неизвестно»
(Н. Г. Чернышевский. Полное собра¬
ние сочинений. Т. XIV, стр. 723).
Теперь это показание опровергалось.
Связь с Герценом и Огаревым была нали¬
цо. Михайлов печатал свою прокламацию в
типографии Герцена; Костомаров и группа,
с которой он был связан в Москве, распро¬
страняла и печатала произведения Герцена,
она же печатала прокламацию «Барским
крестьянам». А Михайлов правил корректу¬
ру прокламации. Теперь все то, что утвер¬
ждал Чернышевский, ставилось под сомне¬
ние, тем более, что Герцен писал о печата¬
нии «Современника» как о деле решенном,
согласованном. Но Чернышевский подтвер¬
дил то, что сказал раньше, и добавил, во-
первых, что он именно Михайлову по¬
ручил отклонить Герцена от вовлечения
молодежи в политические дела, в политиче¬
скую агитацию, что именно Михайлову он
поручил заявить Герцену, что из этого
не может выйти ничего хорошего. И тем
давал понять, что он не только не знал о
«прокламации Михайлова», о ее печатании
в Лондоне, переправке в Россию, но что
Михайлов и не мог сказать ему об этом, так
как делал все это тайком от него, посколь¬
ку он, Чернышевский, давал ему иные
указания, и ими Михайлов пренебрег. Так
снимал он вопрос о том, кто был тот моло¬
дой человек, который ездил, но не доехал
до Лондона, хотя по его поручению должен
был быть там... Получалось, что это был
Михайлов (хотя теперь мы знаем, что это
было не так) *, и вместе с тем Чернышев¬
ский снимал с себя ответственность и за
политическую агитацию, и за прокламацию,
и за Михайлова, и за связь его с Герценом.
Теперь Чернышевский еще резче подчер¬
кивал свои политические разногласия с
Герценом. Он не говорил конкретно, в чем
они состоят: в том ли, что тот и другой
по-разному относятся к царизму, подполью,
возможностям революции, необходимости
подготовлять ее... или в чем ином,— все это
обошел он молча,нием. Он не сказал ничего
и о том, что соединяет его с Герценом, в
чем общность их линии, их взглядов, и не
прибавил ничего к тому, что было известно.
Он только напомнил об известных, но, мо¬
жет быть, забытых фактах и заявил, что
«неприязнь» к Герцену так возросла у него,
что в статье, «которою начал биографию
Добролюбова», так резко отозвался о Гер¬
цене, что его тогда порицали за это, да
и сам он готов согласиться с тем, что «недо¬
зволительно бранить того, кого не мог бы
похвалить, если бы хотел». О том, хвалил
ли Чернышевский Герцена раньше, хотел ли
хвалить, об этом он сам ничего не сказал,
1 В это время Михайлов был уже осу ж-
ден и находился на каторге. Поэтому по¬
казания Чернышевского уже не могли по¬
влиять ни на его судьбу, ни >ца судьбу ре¬
волюционного подполья.

224
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
ничего не напомнил (хотя стоит только раз¬
вернуть «Полемические красоты», как яоно
станет, что хвалил), а вот о том, что он
порицал, и резко порицал, Герцена, сказано
было достаточно убедительно. Да так ска¬
зано, что всем стало ясно, что это сделано
как раз в то время, когда будто бы он,
Чернышевский, «собирался вступить в то¬
варищество с Герценом».
К этому доводу он присоединил еще один:
«Я привык быть полным хозяином направ¬
ления журнала, в котором участвую. Я могу
уступить своему, товарищу всю денежную
часть... но направление журнала должно
быть безусловно мое. С Герценом это было
бы невозможно» (Н. Г. Чернышевский.
Полное собрание сочинений. Т. XIV,
стр. 735).
Что же удивительного после всего этого,
если Чернышевский был «изумлен», когда
ему сообщили, что существует письмо, вы¬
ражающее согласие Герцена на то, чтобы
издавать журнал совместно с Чернышевским.
«Кем придуман такой невозможный для
меня проект,— заявил Чернышевский,— я и
не постигаю» (там ж е). Он не только от¬
рицал возможность издания «Современни¬
ка» в Лондоне, но и возможность таких
переговоров, более того, не мог постигнуть,
кто мог придумать такой проект. Такова
была линия поведения Чернышевского: ни¬
чего не сказать врагу, сохранить всех для
революции.
Значит ли, что у «его в самом деле не
было связей с Герценом, что Чернышевский
был против политической апитации и давал
такое поручение Михайлову, что между
«ими и Герценом была «неприязнь», что
мысль о товариществе с Герценом с его точ¬
ки зрения была нелепостью. Конечно, нет.
Такова была тактика Чернышевского во
время процесса. И она оправдала себя. Об¬
винение в связи Чернышевского с Герценом
было снято, никого даже не сочли нужным
пригласить на допрос или привлечь к ответ¬
ственности.
Совершенно очевидно, однако, что пока¬
зания Чернышевского нуждаются в ком¬
ментариях, что -интерес к вопросу об отно¬
шении Чернышевского к Герцену оправ¬
дан. И то, что к нему не раз возвращаются
комментаторы Полного собрания сочине¬
ний Чернышевского, правильно. Но что они
дают читателю? Указания на статьи, в ко¬
торых были «оскорбительные слова» и
«выпады» Чернышевского по адресу Герце¬
на, намеки «а то, что Чернышевский видел
в Герцене либерала. И все. Только в статье
Б. П. Козьмина «Поездка Н. Г. Чернышев¬
ского в Лондон в 1859 году» дается обосно¬
вание того, что намеками дано в коммен¬
тариях.
Посмотрим же, что и как Б. П. Козьмин
дает в ней.
Он пишет: «Указав, что у него (у Черны¬
шевского.— В. Ш.) в течение всей жизни не
было «ни одного сколько-нибудь неприятно¬
го столкновения» ни с кем из известных
поэтов или беллетристов, Чернышевский
продолжал: «Исключение — один человек и
один случай в жизни этого человека (ты
знаешь, о ком и о чем я говорю?),— но его
поступок относился не ко мне; и выговор мой
ему за этот поступок был выговор от чело¬
века, постороннего делу, говорившего лишь
по обязанности сказать то, что было сказа¬
но мною ему, и давным-давно примирился я
с этим человеком (в душе примирился,
разумеется; видеться или переписываться с
ним я не имел случая)...» («Известия
АН СССР. Отделение литературы и языка».
Т. XII, вып. 2 за 1953 год, стр. 142).
Здесь кончает выдержку Козьмин. Но
письмо не кончается этими строками. Вслед
за «ими идут следующие: «Былое давно
быльем поросло, и давным-давно я пере¬
стал винить этого человека за этот его
поступок. Не он был виноват; виноват был
Добролюбов. Чем был тут виноват Добро¬
любов, будет рассказано когда-нибудь кем-
нибудь, едва ли мною. Сущность дела в
том, что Добролюбов доверял этому чело¬
веку больше, чем следовало» (Н. Г. Чер¬
нышевский. Полное собрание сочине¬
ний. Т. XV, стр. 432).
Эти строки очень важны. Они помогают
разобраться в вопросе. Но их-то и скры¬
вает Козьмин от читателя. Чернышевский
ясно говорит, что Добролюбов Герцена
не считал либералом, так как либералам
Добролюбов не доверял. И Чернышевский
не упрекал Добролюбова за доверие, следо¬
вательно, и сам доверял Герцену. Ясно, что
письмо Чернышевского, на которое ссы¬
лается Козьмин, не подтверждает его утвер¬
ждения, а, наоборот, целиком опровергает,
отбрасывает его. Добролюбов и Чернышев¬
ский по точному смыслу этого письма ви¬
дели в Герцене своего соратника. Черны¬
шевский упрекал Добролюбова не за дове¬
рие Герцену (он сам ему доверял), а за
чрезмерное доверие. И действительно,
в дневнике Добролюбова есть такая за¬
пись (н ее приводит полностью Козьмин):
«Но мне все кажется, что вся эта история —
чистейший вздор, какое-нибудь недоразу¬
мение» (Н. А. Добролюбов. Полное со¬
брание сочинений. Т. VI, стр. 488). Ближай¬
ший товарищ Чернышевского по борьбе,
Н. А. Добролюбов1 не хотел верить, что
Герцен не сумел увидеть в статьях, печатав¬
шихся в «Современнике», в отделе «Поли¬
тика», и возникшем в то время «Свистке»,
призыва к революции, ставки на срыв ре¬
формы, на крах самодержавия. И вот ему-то,
Добролюбову (а не для печати), писал
Чернышевский эти строки о Герцене: «Каве¬
лин в квадрате — вот Вам все». Чернышев¬
ский советует Добролюбову поговорить с
Некрасовым: «...если хотите вперед узнать
мое впечатление, попросите Николая Але¬
1 Как раз в это время Добролюбов напи¬
сал одну из самых талантливых рецензий
на книгу И. Бабста «От Москвы до Лейпци¬
га», в которой давал понять читателю, что
революция неизбежна, что феодальная и
буржуазная эксплуатация — различные фор¬
мы одного и того же явления, что буржуа¬
зия готова в любой момент договориться г
помещиками для того, чтобы попытаться
подавить нарастающую революцию. Он хле¬
стал Бабста за преклонение перед За¬
падом.

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
225
ксеевича, чтобы он откровенно высказал
свое мнение о моих теперешних собеседни¬
ках, и поверьте тому, что он скажет...»
(Н. Г. Чернышевский. Полное собра¬
ние сочинений. Т. XIV, стр. 379). Чер¬
нышевский был уверен, что Некрасов помо¬
жет Добролюбову изжить его чрезмерное
доверие к Герцену. Причина резкости фор¬
мулировки ясна, ясна и цель ее. Чернышев¬
ский хотел как можно скорее разрушить
это чрезмерное доверие Добролюбова к
Герцену. Так должен был пенять эти строч¬
ки .и Добролюбов. Понять их по-иному он
яе мог, так как им предшествовала следую¬
щая фраза: «Разумеется, я ездил не пона¬
прасну, но если б знал, что это дело так
скучно, не взялся бы за него... по делу на¬
добно вести какие разговоры!» (там же,
стр. 379).
Но о каком «деле» шла речь? Дело было
одно. Чернышевский вместе со своими бли¬
жайшими друзьями рассчитывал на срыв
реформы («мерзости»), на подготовку во¬
оруженного восстания, на революцию. Дру¬
гого дела не было. И именно об этом деле
шла речь.
Если бы разговор ограничился между
Герценом и Чернышевским вопросом о за¬
метке Герцена в связи с его статьей
«Уегу бап^егоиз!!!», если бы Чернышевско¬
му надо было сообщить только о том, что
Герцен согласился написать ее, то незачем
это было скрывать от Пыпина, а он скры¬
вал. И позднее, в 1889 году, он не рассказал
Пыпшгу о содержании дела — так оно было
серьезно.
Чернышевский считал Герцена «своим» и
поэтому говорил с ним о деле. Но он знал,
что у него были отступления от демокра¬
тизма к либерализму, и поэтому приходи¬
лось вести с ним серьезные и долгие раз¬
говоры о деле и не только «делать выговор»,
но и «ломать» его. Без этого нельзя
было договориться о деле, совместно вести
его. «Я ездил сделать выговор Герцену, я
ломал ' его», — говорил Чернышевский.
В письме же он эту мысль выразил не¬
сколько иначе: «...по делу надобно вести
какие разговоры!» Фразой «Кавелин в
квадрате» Чернышевский характеризует
глубину отступления Герцена от демокра¬
тизма к либерализму, но не его политиче¬
скую линию в целом.
К Кавелину Чернышевский не ездил: до¬
говариваться с ним было не о чем, так как
он был выразителем другой тенденции, с
которой надо было вести борьбу. И если
выражение «Кавелин в квадрате» означает
то, что пытается увидеть в нем Козьмин, а
йменно, что Чернышевский был убежден,
что и в 59-м и в 61-м годах (когда
Чернышевский написал статью «О причи¬
нах падения Рима») Герцен был либералом,
а не только делал отступления к либерализ¬
му, то возникает вопрос, с какой целью
Чернышевский объявил выговор либералу,
зачем нужно было ему «ломать» либерала.
•Ответ может быть только один. Чернышев¬
ский по-разному относился к Герцену и Ка¬
велину. Герцен для него был свой. Выговор
объявляют своим товарищам, сползающим
с правильных позиций, «ломают» тоже сво-
15.	«Вопросы философии» № 1.
их, когда эти сползания повторяются и вы¬
растает угроза потерять этих товарищей.
Козьмин не сумел понять настойчивой,
умной, длительной борьбы Чернышевского за
Герцена.
Так дело обстоит со ссылкой Б. П. Козь¬
мина на второе письмо Чернышевского; оно
не дает никаких оснований говорить о том,
что Чернышевский видел в Герцене либе¬
рала.
Но Б. П. Козьмин приводит еще группу
доводов: свидетельства современников. Они
так ничтожны, так малоубедительны, сомни¬
тельны, что ему приходится убеждать чи¬
тателя в том, что им следует верить. Но,
приводя доводы, ничего не доказывающие,
он проходит мимо документа решающего
значения, он молчит о письме «Русского
человека», а в нем сказано, о чем шла речь
в Лондоне между Герценом и Чернышев¬
ским.
«Нет, наше положение ужасно, невыно¬
симо, и только топор может нас избавить,
и ничто, кроме топора, не поможет! Эту
мысль уже вам, кажется, высказывали, и
оно удивительно верно,— другого спасения
нет» (Н. Г. Чернышевский. Полное
собрание сочинений. Т. VII, стр. 1004).
Ясно, что было высказано Герцену в Лон¬
доне. Ясно, о чем шла там речь. Почему
же, решая этот вопрос, Б. П. Козьмин про¬
шел мимо «Письма из провинции»? Его
смутило слово «кажется». Он истолковал
это слово как догадку, как предположение,
в правильности которого не был уверен
автор письма. К этому не было никаких
оснований. Сказать открыто в письме:
«Чернышевский об этом говорил с Вами в
Лондоне, во время свидания» — было
нельзя. Это означало выдать Чернышевско¬
го, предать его. Чтобы скрыть фамилию
того, кто говорил, кто писал письмо, надо
было вставить в него это слово «кажется»,
написать о том, что оно «из провинции»...
Это ясно. Почему же Козьмин промолчал
об этом документе, напечатанном в 1860 го¬
ду в «Колоколе»? Он думал, что в нем речь
идет не о лондонском свидании? Нет. Этого
он не думал. Это ясно из его статьи. Он был
уверен, что это письмо не принадлежит
Чернышевскому? Да. В 1936 году он на¬
стаивал на этом. Он приводил ряд доводов.
Вот один из них.
«Уместно ли было со стороны Чернышев¬
ского,—писал он,— такое напоминание Гер¬
цену о его переоценке правительственного
либерализма? Конечно, нет. Известно, что в
1858 г. Чернышевский сам, подобно Гер¬
цену, переоценивал значение предпринятых
правительством мер к пересмотру положе¬
ния крепостных крестьян» («Был ли
Н. Г. Чернышевский автором письма «Рус¬
ского человека» к Герцену». «Литературное
наследство» № 25—26. М. 1936, стр. 583).
Чернышевский не мог быть автором
«Письма из провинции», потому что, по мне¬
нию Б. П. Козьмина, он не посмел бы
упрекать Герцена в либерализме, так как
сам недавно грешил тем же. Убедительно?
Нет. Прежде всего надо было бы доказать
то, что Чернышевский на самом деле в
1858 году грешил либерализмом. Этого

226
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Козьмин не доказал, да и не мог доказать,
так как этого не было. Но именно на этом
основан вывод, что Чернышевский не мог
быть автором «Письма из провинции».
Могут сказать, что у Б. П. Козьмина были
и другие доказательства. Да. Но они выте¬
кали из этого же убеждения Б. П. Козь¬
мина в неполноценности революционного
демократизма Чернышевского, в его либе¬
ральных сбоях в 1858 году. Это было выска¬
зано Б. П. Козьминым в 1936 году. А те¬
перь? И теперь Б. П. Козьмин не отбросил
свои обвинения, не осудил их, не увидел,
что они вздорны, что они поклеп на Черны¬
шевского. А, казалось бы, именно в статье
о поездке Чернышевского в Лондон это сде¬
лать было бы особенно уместно. Но
Б. П. Козьмин молчит. Однако, даже если
бы автором письма в «Колокол» был и не
Чернышевский, а кто-нибудь другой, напри¬
мер, Добролюбов, как с большим основанием
думает М. В. Нечкина, то разве от этого
изменился бы тот факт, что письмо вышло
из рядов революционных демократов, сто¬
ронников Добролюбова — Чернышевского
(этого не отрицал Козьмин и в 1936 году),
что оно в 60-м году было напечатано в
«Колоколе» Герцена, что ни Чернышевский,
ни Герцен никогда не ставили под сомне¬
ние содержащееся в нем утверждение о
разговоре в Лондоне в 1859 году, в котором
речь шла о том, что для России есть един¬
ственный выход — в революции, что слова о
том, что другого спасения нет, были сказа¬
ны. Так почему же Б. П. Козьмин молчит
об этом документе, почему комментаторы
Полного собрания сочинений Чернышевско¬
го, выходившего под его редакцией, взды¬
хают о том, что «неизвестно никаких под¬
робностей о свидании Герцена с Чернышев¬
ским и о разговорах, происходивших между
ними», и молчат о «Письме из провинции»,
которое хорошо известно. Это письмо цели¬
ком, начисто отрицает то, что утверждает
Козьмин. В Лондоне разговор шел не только
о том, чтобы Герцен напечатал разъяснение
к своей статье «Уегу бапдегоиз!!!», как
утверждает Козьмин, но и о том, что выход
для России в одном — в революции, что
надо звать Русь к топору. Об этом говорит
и «Письмо из провинции». Таким образом,
не только два письма Чернышевского, на
которые ссылается Козьмин, отвергают его
утверждение, что Чернышевский видел в
Герцене либерала, но и «Письмо из про¬
винции», о котором умолчал Козьмин.
Он скрыл от читателя те факты, которые
свидетельствуют о систематической и упор¬
ной борьбе Чернышевского за демократ
Герцена. Борьба Чернышевского за Герцена
не свелась к одному их разговору в Лондоне
в 1859 году. Потребовался новый разговор,
который произошел уже не в Лондоне,
не в квартире Герцена, не один на один,
а на виду у всех, на страницах «Колокола».
Редакция «Колокола» получила письмо за
подписью «Русский человек». Автор писал
Герцену как другу, с глубоким уважением,
не о том же самом, о чем говорили ему в
Лондоне: об отношении к либералам; о необ¬
ходимости подготовлять вооруженное вос¬
стание, так как только в результате рево¬
люции крестьяне могут получить землю и
волю; он подчеркивал, что другого выхода
нет.
Герцен великолепно понимал, что
не опубликовать письмо «Русского челове¬
ка» в «Колоколе» нельзя. Это означало бы
порвать с Чернышевским, превратиться из
его друга во врага. И Герцен не пошел на
это. Он знал, что, напечатав письмо, он
поможет сторонникам революции. Письмо
«Русского человека» было не только при¬
зывом к сплочению революционных сил под
знаменем революционной демократии, не
вместе с тем оно извещало о том, что в Рос¬
сии есть революционная демократическая
организация, которая обвиняет Герцена в
отступлении от демократизма. В письме зву¬
чал призыв к революции.
«...Все люди, искренно и глубоко любящие
Россию, пришли к убеждению, что только
силою можно вырвать у царской власти че¬
ловеческие права для народа, что только те
права прочны, которые завоеваны, и что
то, что дается, то легко и отнимается...
Нет, наше положение ужасно, невыносимо,
и только топор может нас избавить, и ничто,
кроме топора, не поможет! ...Перемените же
тон, и пусть ваш «Колокол» благовестит
не к молебну, а звонит набат! К топору зо¬
вите Русь» (Н. Г. Чернышевский.
Полное собрание сочинений. Т. VII,
стр. 1001, 1004). Герцен не без колебания
поместил это письмо. И в этом колебании и
в том, что он продолжал думать, что дело
может обойтись без топора, проявился тот
самый либерализм, за который клеймил его
в письме Чернышевский. Герцен опублико¬
вал это письмо 1 марта 1860 года; больше
того, он заявил в предисловии, что цели его
те же, что и у «Русского человека», что на¬
правление людей, зовущих к топору,— его
направление; он не отказывался от револю¬
ции, не осуждал ее, не отвергал развязку
топором. Перед лицом всей России он объ¬
явил о своем единстве с революционерами
(см. А. И. Герцен. Полное собрание со¬
чинений. Т. X, стр. 218—223).
Чернышевский продолжал бороться за
Герцена. В своей статье «О причинах паде¬
ния Рима» он подверг критике Герцена за
его скептическое отношение к революцион¬
ным возможностям Европы.
После объявления «Манифеста», после на¬
писания прокламации «Барским крестья¬
нам», после бездненских событий, когда
крестьяне на «Манифест» ответили стихий¬
ными восстаниями, а царизм жестоко подав¬
лял их, когда революционная организация,
возглавляемая Чернышевским, делала все
новые и новые усилия овладеть стихийным
движением, организовать его и возглавить,
тогда-то с новой силой встал вопрос о том,
как к этим событиям отнесется Запад и что
нужно сделать русским революционерам,
чтобы сомкнуть борьбу за независимость на
Западе, волнения, вспыхивавшие там, с
нарастающей революционной борьбой ь
России. Чернышевский считал, что в этом
деле «Колокол» во главе с Герценом, окру¬
женным революционным ореолом, мог
сыграть огромную роль. Поэтому теперь
особенно нетерпимым было утверждение

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
227
Герцена о том, что Запад истощил свои си¬
лы, что старые институты, давно исчезнув¬
шие в Европе и продолжавшие еще суще¬
ствовать в России, могут сыграть решающую
роль в создании нового мира.
«Так вот, если даже и согласиться с ва¬
шим понятием,— писал Чернышевский Гер¬
цену,— все-таки выходит, что лишь самая
ничтожная доля в составе населения каж¬
дой передовой страны могла истощить свои
силы, а если брать весь народ страны, то
следует сказать, что ...главная масса еще и
не принималась за дело, ее густые колонны
еще только приближаются к полю истори¬
ческой деятельности» (Н. Г. Чернышев¬
ский. Полное собрание сочинений. Т. VII,
стр. 666). А эти «густые колонны» были
не только в России, но и в Европе, там и
здесь приближались они к полю «историче¬
ской деятельности», то есть начинали вести
борьбу за свое освобождение. Вдохнуть в
них уверенность в свои силы и веру в неиз¬
бежность победы — вот что требовал Черны¬
шевский от Герцена. Тот факт, что колонны
приближались к полю исторической деятель¬
ности, Чернышевский пояснил примером,
взятым из далекого прошлого, из времен
Римской империи. Он писал: «...начались
восстания, более или менее имевшие нацио¬
нальный характер и опиравшиеся на местное
регулярное войско,— то возмутятся сирий¬
ские легионы, то возмутятся испанские ле¬
гионы, то возмутятся галльские легионы,—
словом сказать: начали происходить факты
вроде недавнего возмущения бенгальской
армии» (там же, стр. 652). Ясно, что под
«возмущениями бенгальской армии» Черны¬
шевский имел в виду бездненское восста¬
ние, о котором в то время говорила печать.
К чему же приведут такого рода восста¬
ния? — продолжал Чернышевский. «Спроси¬
те у самих англичан, они скажут... Ост-Ин¬
дия сделается независимою от Англии»
(там же, стр. 653).
Итак, Ост-Индия добьется свободы в ре¬
зультате восстаний, они же приведут к паде¬
нию Рима, то есть царского самодержавия;
об этом говорит и заголовок его статьи —
«О причинах падения Рима».
Статья Чернышевского была беседой ав¬
тора с Герценом о том, каково теперь соот¬
ношение сил в России, как и чем может
помочь Европа, восставшие «галльские ле¬
гионы», и что надо сделать для того, чтобы
сомкнуть их борьбу с революционной борь¬
бой в России, и чем может помочь «Коло¬
кол». Эта статья была помещена в майском
номере «Современника» в 1861 году, а через
несколько дней в «Колоколе» появилась
статья Герцена о бездненском восстании, в
которой он сочувственно говорил о восстав¬
ших и осуждал царизм. Несколько позд¬
нее в «Колоколе» была напечатана статья
Огарева «Что нужно народу», носившая на
себе отпечаток мыслей, высказанных в про¬
кламации «Барским крестьянам».
На этом можно было бы и кончить, если
бы Б. П. Козьмин не выдвинул еще одного
утверждения, суть которого состоит в том,
что Чернышевский якобы считал Герцена
либералом как в 1859, так и в 1861 году.
«При таких условиях,— пишет он,— с точки
зрения Чернышевского, было необходимо не
входить в соглашение с Герценом, а проти¬
водействовать его влиянию на русскую
революционную молодежь. Именно этим
определялась дальнейшая — после 1859 г.—
линия поведения руководителя «Современ¬
ника» по отношению к Герцену». Козьмин
не говорит, когда кончилась эта «линия по¬
ведения». Но статья Чернышевского «О при¬
чинах падения Рима», о которой он упоми¬
нает, напечатана была в мае 1861 года, а
вслед за нею шли якобы и «другие его
выпады» против издателя «Колокола», о ко¬
торых только обещает рассказать Козьмин
и на которые указывают комментаторы,
ссылаясь на статью Добролюбова, напеча¬
танную в 1862 году.
Какие же доводы приводит Б. П. Козьмин
для обоснования этого своего утверждения?
«Нам видно теперь многое, чего не видел
и не мог видеть тогда Чернышевский. Мы
знаем, как постепенно освобождался Герцен
от своих либеральных иллюзий. Мы знаем,
как под влиянием крестьянской реформы
1861 г., принесшей крепостным «обманную
волю», а также волнений в деревне, вызван¬
ных этой реформой, и дальнейших со¬
бытий, он исцелился от веры в царя и в
царские реформы... Все это объясняет, по¬
чему мы теперь смотрим на Герцена дру¬
гими глазами, чем Чернышевский в 1859 г.»
(Б. П. Козьмин «Поездка Н. Г. Черны¬
шевского в Лондон в 1859 году и его пере¬
говоры с А. И. Герценом», стр. 157. «Изве¬
стия Академии наук СССР. Отделение
литературы и языка». Т. XII, выпуск 2 за
1953 год). Но при чем тут 1859 год?
В 1859 году «всего этого» не было. И тогда
«всего этого» Чернышевскцй видеть не мог.
Но Б. П. Козьмин утверждал, что и в
1861 году и в 1862 году Чернышевский ви¬
дел в Герцене «Кавелина в квадрате», что
эта «линия поведения руководителя «Совре¬
менника» началась после 1859 года. Но в
1861 году «все это» было. Что же помешало
в> 1861 году Чернышевскому увидеть проис¬
ходившие в Герцене изменения, услышать
гневную, обличительную речь Герцена, его
страстный призыв к борьбе с царизмом? Об
этом Б. П. Козьмин ничего не говорит, ни¬
каких новых доводов не приводит. А преж¬
ние сформулированы им были так:
«Влияние Герцена на русское общество,
в том числе на его демократическую часть,
не могло не страшить Чернышевского и не
отражаться на его отношении к издателю
«Колокола». Отсюда «выпады», «резкие сло¬
ва». «противодействие» (там же, стр. 157).
Но о каком влиянии идет речь? Если Козь¬
мин имеет в виду влияние либеральных ил¬
люзий Герцена, то с ними вел Чернышев¬
ский борьбу — борьбу без «выпадов» и «рез¬
ких слов» — тонкую, умную, беспощадную.
Не таким человеком был Чернышевский,
чтобы «страшиться» этих влияний, даже
если бы они исходили от увенчанного рево¬
люционным ореолом Герцена. Чернышев¬
ский понимал и учитывал влияние Герцена
на русское общество. Но он понимал и дру¬
гое — то, чего не понимает Козьмин,— что в
борьбе за развертывание сил революции
революционный ореол Герцена, его влияние,

228
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
его «Колокол» могли сыграть и играли боль¬
шую роль. Поэтому Чернышевский пытался
выжечь у Герцена либеральные иллюзии и
использовать его революционный авторитет
в борьбе за революцию. Чернышевский,
страшащийся влияния Герцена, создан во¬
ображением Козьмина.
Чернышевский был несгибаемым револю¬
ционером. Он сумел в то время лучше, чем
кто бы то ни было, понять и буржуазную
сущность крестьянской реформы, и непри¬
миримую враждебность интересов крепост¬
нического государства интересам народа, и
весь вред замазывания антагонистичности
общественных отношений либералами. Он
понимал, что единственным способом до¬
биться для народа земли и воли является
вооруженное восстание масс. Чернышевский
умел отличать друзей от врагов. Но это
отрицает Козьмин. Он утверждает, что ре¬
волюционный демократизм помешал Черны¬
шевскому понять политическую «•ущность
воззрений Герцена.
«Наличие у Герцена в 1859 г. еще не
изжитых либеральных иллюзий,— пишет
Козьмин,— привело к тому, что между ним
и Чернышевским не могло установиться
полного взаимопонимания, а, следовательно,
не могло быть и речи о совместной, согласо¬
ванной работе» (там же, стр. 156). Ме¬
шали ли либеральные иллюзии Герцена
установлению между ним и Чернышевским
«полного взаимопонимания»? Да, мешали.
Но отсюда никак не следует, что не могло
быть речи о совместной, согласованной ра¬
боте. Чернышевский неоднократно говорил
о необходимости совместной работы. Со¬
вместная работа прекращается тогда, когда
иллюзии превращаются в определенную ли¬
нию (в данном случае либеральную). Тогда
наступает разрыв. Но между Герценом и
Чернышевским разрыва не было, ибо нико¬
гда Герцен не был либералом. Поэтому
Чернышевский никогда и не думал о нем
как о либерале.
«По той же причине,— продолжает Козь¬
мин,— Герцен в 1859 г. не мог не пока¬
заться «гораздо более последовательному и
боевому демократу» Чернышевскому «Каве¬
линым в квадрате» (там же, стр. 156).
И это неверно. Гораздо более последова¬
тельный и боевой демократ не тот, кто пу¬
тает либерала с демократом, не тот, кому
демократ, имеющий либеральные иллюзии,
кажется либералом, а тот, кто наиболее вер¬
но умеет вскрыть классовую природу обще¬
ственного явления. Чернышевский умел это
делать. Будучи последовательным демокра¬
том, он умел отличать демократа от либе¬
рала.
Он не ошибся в Герцене. Он умел весгн
за демократа Герцена тонкую, умную,
настойчивую борьбу. В числе средств борь¬
бы были и выговор, и «скучные разговоры о
деле», и открытые, острые выступления про¬
тив отступления Герцена от демократизма к
либерализму. В этом была большая заслу¬
га Чернышевского. Ее не видит, не пони¬
мает Б. П. Козьмин. Он не понимает самой
сути революционного демократизма Черны¬
шевского. Он и раньше называл Чернышев¬
ского революционным демократом, но та¬
ким, который в 1858 году «переоценивал
значение предпринятых правительством мер
к пересмотру положения крепостных кре¬
стьян» (Б. П. Козьмин «Был ли
Н. Г. Чернышевский автором письма «Рус¬
ского человека» к Герцену?». «Литературное
наследство». Т. 25—26, стр. 583), который
в период революционной ситуации скепти¬
чески относился «к возможности революции
в России» (Б. П. Козьмин «Казанский
заговор 1863 года», стр. 26. М. 1929), та¬
ким, у которого в годы каторги в письмах
не могло быть и речи о «революционных
конспирациях» (Б. П. Козьмин «Рево¬
люционное подполье в эпоху «белого тер¬
рора», стр. 95. М. 1929), который не думал о
побеге, надеялся на освобождение, словом,
не вел революционной борьбы, таким, кото¬
рый в 80-е годы думал, что его мысли
приемлемы для редакторов либеральных
журналов Стасюлевича, Пыпина. Теперь
Б. П. Козьмин присоединяет еще одно обви¬
нение, идущее по той же линии разоблаче¬
ния революционного демократизма Черны¬
шевского. Он утверждает, что последова¬
тельный демократизм заставил Чернышев¬
ского увидеть в Герцене либерала и после
1859 года отказаться от соглашения с Гер¬
ценом, предпринять борьбу против него,
противодействовать его влиянию на русскую
революционную молодежь, не брезгуя «вы¬
падами», что и в 1861 году, после реформы,
он продолжал видеть в Герцене либерала,
вел по отношению к нему ту же линию.
Это обвинение в адрес Чернышевского так
же неверно, как и все остальные обвине¬
ния, предъявленные Козьминым Чернышев¬
скому и до сих пор нигде не осужденные и
не разоблаченные Козьминым. И сейчас он
продолжает работать не над выяснением
роли Чернышевского в революционной орга¬
низации, в руководстве подпольем, а над
развенчанием революционного демократиз¬
ма Чернышевского.
«Чернышевский был,— писал В. И. Ленин,—
гораздо более последовательным и боевым
демократом. От его сочинений веет духом
классовой борьбы. Он резко проводил ту
линию• разоблачений измен либерализма,
которая доныне ненавистна кадетам и лик¬
видаторам» (В. И. Лени н. Соч. Т. 20,
стр. 224).
Б. П. Козьмин прекрасно знает, с какой
ненавистью относились либералы, ликвида¬
торы, сменовеховцы к революционному де¬
мократизму Чернышевского, но он не под¬
верг их утверждения сокрушительной кри¬
тике, а перетащил в комментарии к Полно¬
му собранию сочинений. Он не сумел пре¬
одолеть их влияния.
Правда, в своей последней статье «По¬
ездка Н. Г. Чернышевского в Лондон в
1859 году» Б. П. Козьмин утверждает, что
прокламация «Барским крестьянам от их
доброжелателей поклон» действительно
была написана Чернышевским и до опубли¬
кования крестьянской реформы. Это правиль¬
но. Но он не отвергал этого и тогда, когда
писал, что Чернышевский скептически от¬
носился к возможности революции в Рос¬
сии в период первой революционной си¬
туации; к тому же в Полном собрании со-

КРИТИКА и библиография
229
чинекий Чернышевского из этой проклама¬
ции выкинуты самые яркие строки, призы¬
вающие крестьян запасаться . оружием, во¬
оружаться, строки, исключающие всякую
возможность говорить о скептическом от¬
ношении к возможности революции.
Какой уж тут скептицизм, если оружие
заготовляют, предлагают решать вопрос
оружием. А строки эти выкинуты. Яркость,
сила, острота документа от этого резко сни¬
жены. Но об этом Б. П. Козьмин молчит, а
ему следовало бы об этом сказать и по¬
тому, что он твердит о «скептицизме», и
потому, что подобные проделки с докумен¬
тами Чернышевского льют воду на мельни¬
цу сторонников теории скептицизма, и по¬
тому, что он является одним из редакторов
Полного собрания сочинений Чернышев¬
ского.
С момента выхода в свет первого тома
Полного собрания сочинений Чернышевско¬
го прошло более десяти лет. Наша научная
мысль за это время шагнула вперед. На вы¬
шедшие томы появились рецензии, было опу¬
бликовано много статей, защищено много
диссертаций, найдены новые материалы Чер¬
нышевского. Редакция учла это. Она дала
дополнительный, XVI том. В него вошли по
тем или другим причинам ранее не вклю¬
ченные в издание, хотя и опубликованные
работы Чернышевского: «Опыт словаря к
Ипатьевской летописи», «Кормило Кормче¬
му», «Знамение на кровле» и другие, а так¬
же статьи, заметки и письма, юношеские
работы Чернышевского, до сего времени не
опубликованные. Шестнадцатому тому пред¬
послана статья В. Е. Евграфова, вскрываю¬
щая ценность публикуемого материала.
В особый раздел тома («ОиЫа») включены
8 статей, которые, как предполагается,
могли быть написаны Чернышевским.
Большое место в томе занимают спра¬
вочники и указатели (стр. 756—942), необ¬
ходимые для каждого, кто работает над
произведениями Чернышевского. Несколько
страничек отведено «Дополнениям и по¬
правкам к Полному собранию сочинений
Н. Г. Чернышевского». Среди них дан текст
прокламации «Барским крестьянам от их
доброжелателей поклон», напечатанный в
искаженном виде в VII томе настоящего
издания. Помещая вновь текст проклама¬
ции, редакция не сочла нужным сообщить, в
чем состояли «неточности» прежде напе¬
чатанного текста, предоставив это выяснить
читателю, если он заинтересуется этим.
Этот раздел тома сделан без необходимой
тщательности. Редакция не сочла также
нужным внести ряд необходимых исправле¬
ний в искаженные ранее тексты Чернышев¬
ского. Попробуем показать это на материа¬
ле XIII тома. В нем помещена беллетристи¬
ка Чернышевского. Среди романов мелким
шрифтом напечатан роман «Отблески сия¬
ния». Роман этот представляет для нас осо¬
бый интерес. Он был написан Чернышев¬
ским в вилюйском заточении и отправлен
Чернышевским из Вилюйска нелегально в
1883 году. Однако лишь в 1917 году он был
переслан в Петеюбург из Якутска
Д.* И. Меликовым. В других романах —
«Что делать?», «Прологе» — Чернышевский
изображал годы революционной ситуа¬
ции, людей 60-х годов, а в этом романе впер¬
вые речь идет о 70-х годах. Этот роман —
отклик на вторую революционную ситуацию
конца 70-х годов. Роман зовет к революции.
Главный герой романа — Владимир Ва¬
сильевич. Он не принимал участия в рево¬
люционном движении 60-х годов, не был в
ссылке, не отбывал каторги. Но он не отка¬
зывается от наследства шестидесятников.
Его воспитывала Лоренька, и он полон бла¬
годарности к ней. Чем же занимается Ло¬
ренька? Она стоит во главе большого ко¬
оперативного предприятия, подобного тому,
которым руководила Вера Павловна. Но с
тех пор прошло больше 10 лет. Мастерская
превратилась в фабрику, оснащенную слож¬
ными машинами, контрольными аппарата¬
ми. На фабрике есть разделение труда. Как
к этой кооперативной фабрике относится
теперь Чернышевский? Если в «Что делать?»
он указывал, что Рахметов — «соль земли»,
что им, а не Верой Павловной «зацветает
жизнь», если там он давал понять, что путь
к уничтожению общества эксплуататоров
не кооперативные мастерские, а революция,
то теперь он пошел дальше: он утверждает,
что помещичье хозяйство погибло бы, если
бы не опиралось на фабрику, что Лоренька
не только не должна расширять, улучшать
кооперативную фабрику, но что она должна
немедля уйти оттуда, а так как у нее не
хватает силы для этого, ее надо «вырвать»
из этого дела. Выход в революции. Это
теперь понимает не только жена Волгина,
руководителя подполья, вождя революцион¬
ной партии, но и простая женщина, Надеж¬
да Григорьевна, которая говорит так:
«Владимир Васильевич, Миша давно ваш,
теперь и я ваша... Где, в чем нужны мы
вам?.. Говорите. Мы внаем: это итти на
смерть... Миша давно готов, готова и я»
(Н. Г. Чернышевский. Полное собра¬
ние сочинений, т. XIII, стр. 711). Теперь
простая женщина лучше понимает, в чем
выход, чем Лоренька—О|рганизатор коопе¬
ративного завода. Кооперативные заводы
вросли в ткань эксплуататорского общества,
они не помогают борьбе за социализм. Вот
что теперь подчеркивает Чернышевский. Он
призывает к революции устами человека,
принимавшего участие в Парижской Ком¬
муне, преклоняющегося перед ней и вместе
с тем учитывающего ее промахи. Такова
суть романа. «Прямо говорить нельзя, бу¬
дем говорить как бы о посторонних пред¬
метах, лишь бы связанных с идеей...»
(Н. Г. Чернышевский. Полное собра¬
ние сочинений. Т. XIV, стр. 348),—так пи¬
сал Чернышевский в 50-х годах, когда был
на свободе, когда дело шло к (революционной
ситуации. Теперь, когда революционная си¬
туация была в прошлом, когда пришлось
роман писать в вилюйской одиночке и посы¬
лать его нелегально, Чернышевскому надо
было особенно усиленно думать о том, как
бы спрятать от врагов смысл романа и сде¬
лать его доступным читателю. Отсюда слож¬
ность его построения. Отсюда ответствен¬
ность комментаторов. Надо прямо сказать,
что они много потрудились, чтобы помешать
читателю понять и оценить роман. Они

230
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
утаили от читателя листок с хронологией
романа, помогающий разобраться в нем,
письмо Чернышевского к Пыпину, прило¬
женное к роману (оно не напечатано в
XVI томе Полного собрания сочинений), они
дали искаженные выдержки из него в ком¬
ментариях: у Чернышевского: «...отдел вто¬
рой, общий эскиз, и он лишь действительно
эскиз». У комментаторов: «общий заказ...
лишь действительно заказ» (стр. 915). Они
отказались использовать даже в коммента¬
риях те строки текста, которые зачеркнуты
Чернышевским, хотя они помогают лучше
понять суть романа и выкинуты автором,
возможно, по соображениям маскировки.
Они исказили ряд выражений в тексте ро¬
мана. У Чернышевского в оригинале: «та¬
лантом», в XIII томе — «жестами»
(стр. 724). Степень небрежности, с какой
подготовлялся роман, столь велика, что из
него выпала целая сдраничка текста. Он
так и напечатан без нее. Тринадцатый том
вышел в 1949 году, XVI — в 1953 году; вре¬
мени, чтобы выправить недочеты, было до¬
статочно. Однако редакция не сочла нуж¬
ным исправить свои ошибки.
Хотелось бы поднять вопрос о трех до¬
полнительных томах, которые следовало бы
выпустить в ближайшее время.
Том I. Дело Чернышевского (1860—
1889 годы). Поднадзорность, процесс Черны¬
шевского, каторга, вилюйское заточение,
астраханская ссылка, отклики на смерть
Чернышевского (документы, статьи).
Том II. Участие Н. Г. Чернышевского в
революционной борьбе (по материалам дру¬
гих политических процессов, письмам, вос¬
поминаниям).
Том III. Вокруг Чернышевского. Письма
к Н. Г. Чернышевскому. Из писем к
О. С. Чернышевской. Из переписки о Чер¬
нышевском. Чернышевский в заграничной
печати. Работы Чернышевского, изданные
на иностранных языках.
Мы считаем вместе с тем своевременным
поднять вопрос о подготовке академическо¬
го издания сочинений Чернышевского, куда
должны войти, помимо опубликованных
работ, варианты романов, статей, писем,
заметки Чернышевского на полях книг
(«Эстетические отношения искусства к дей¬
ствительности»), журналов («Знание», «Оте¬
чественные записки») и др., неопубликован¬
ные странички статей, телеграммы и т. д.,
а также «дело» Чернышевского.
В. Н. ШУЛЬГИН

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Основные черты советской науки и культуры
Сокращенная стенограмма доклада академика Г. Ф. Александрова
на Всеиндийском научном конгрессе в г. Хайдерабаде 4 января 1954 года
Советская цивилизация основана на свободе, дружбе и равенстве народов
Дорогие друзья и коллеги! Разрешите передать вам от советских уче¬
ных, от Академии наук Советского Союза искренние пожелания успехов
и плодотворной работы, а через вас — ученых Индии — самый сердечный
привет и всему индийскому народу, который имеет верных друзей в лице
народов СССР.
Мы, делегаты советских ученых, представляем здесь науку Союза
Советских Социалистических Республик. Наше государство, основанное
великим Лениным, живет и развивается немногим более трети века.
С точки зрения мировой истории, это весьма краткий срок: он не охваты¬
вает даже периода сознательной жизни одного поколения. Но, как учит
история, великие результаты общественного развития не всегда измеряют¬
ся веками и тысячелетиями. История общества дает в этом отношении
поучительный пример: современной науке известны столетия едва замет¬
ного движения, медленного накопления сил, постепенного развития куль¬
туры; ей известны также эпохи бурного продвижения вперед, когда дни
и месяцы равны годам, годы — десятилетиям, десятилетия — векам. Начи¬
ная с Октября 1917 года наше советское Отечество во всех областях
общественной жизни переживает именно такую эпоху бурного, восходя¬
щего, нарастающего прогрессивного развития. В этом поступательном
развитии нашего Отечества выдающаяся роль принадлежит науке и куль¬
туре.
Успехи Советского Союза во всех областях производственной, со¬
циальной и духовной жизни общества ныне широко известны. Но резуль¬
таты развития советской науки и культуры нельзя правильно оценить и
понять вне связи с общим процессом развития Советской страны. Объяс¬
няется это тем, что советская наука и культура, их коренные черты и. за¬
кономерности развития обусловливаются новым, социалистическим эконо¬
мическим строем, новой, социалистической организацией общественной
жизни в нашей стране.
Новые общественные условия в Советском Союзе предопределили
особенности советской науки и культуры и результаты их развития. Вся
экономическая и социальная жизнь советского общества, его государ¬
ственное устройство, взаимоотношения основных слоев населения — рабо¬
чих, крестьян, интеллигенции — основаны на принципе товарищеского
сотрудничества и взаимопомощи свободных от всякого угнетения работ¬
ников. Всех советских людей объединяет одна великая задача: как можно
быстрее поднять уровень народного благосостояния и улучшить материаль¬
ные условия жизни народа, как можно полнее удовлетворять его непре¬
рывно растущие потребности, нужды, запросы, добиться всестороннего
расцвета его культуры. В нашем советском обществе все, что содействует
выполнению этой задачи, получает самую искреннюю, быструю, могучую

232
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
поддержку Советского правительства, Коммунистической партии и всего
парода.
За краткий исторический срок советскому народу удалось организо¬
вать общественную жизнь на совершенно новых, социалистических и де¬
мократических основах. Мы твердо убеждены в том, что наука и культура
могут успешно развиваться лишь в таких странах, где демократические
права тружеников города и деревни материально обеспечены, где благо¬
состояние, свобода и счастье всего общества в целом являются прочным
фундаментом для свободы и счастья каждого отдельного гражданина.
В Советской стране эти великие социалистические принципы вопло¬
щены в жизнь: всем гражданам нашей страны обеспечены демократиче¬
ские свободы и предоставлены широчайшие возможности для развития
всех своих творческих сил и способностей, что оказало могучее влияние
на развитие советской культуры и науки и обеспечило их расцвет.
Общеизвестно, что до Октября 1917 года Россия не принадлежала к
странам с высокоразвитой индустрией и современным механизированным
сельским хозяйством. Известно также, какие коренные изменения в раз¬
витии экономики нашей страны произошли с тех пор. Вот некоторые дан¬
ные: в 1913 году в царской России выплавлялось 4,23 миллиона тонн
стали, в 1953 году в нашей стране выплавлено уже 38 миллионов тонн
стали. Царская Россия производила 1 миллиард киловатт-часов электро¬
энергии, ныне же наша страна производит 133 миллиарда киловатт-часов
электроэнергии. В царской России добывалось 29 миллионов тонн угля и
9 миллионов тонн нефти; в Советском Союзе в 1953 году добыто свыше
320 миллионов тонн угля и свыше 52 миллионов тонн нефти. Царская
Россия имела крайне мало современных сельскохозяйственных машин,
у нее не было комбайнов для уборки зерновых и других культур, она
почти не имела тракторов; а сельское хозяйство Советского Союза только
в 1952 году получило 131 тысячу тракторов, 41 тысячу самых совершенных
современных комбайнов и многие тысячи других сельскохозяйственных
машин и орудий. За последние 28 лет выпуск промышленной продукции
возрос в нашей стране в 29 раз!
Коренным образом изменилось и материальное благосостояние наро¬
да. Достаточно сказать, что только за последние годы в СССР много¬
кратно снижались цены на промышленные товары широкого потребления
и на сельскохозяйственные продукты. С 1947 года по 1952 год были сни¬
жены цены в СССР: на хлеб на 61 процент, на мясо на 58 процентов, на
масло на 63 процента, на сахар на 51 процент. В 1953 году цены на продо¬
вольственные и промышленные товары были вновь снижены. Системати¬
ческое снижение цен в Советском Союзе ведет к повышению реальной
заработной платы рабочих и служащих и доходов колхозного крестьян¬
ства. Таким образом, материальное благосостояние широких масс трудя¬
щихся в нашей стране непрерывно возрастает. Это тем более необходимо
иметь в виду, что во многих других странах в этот период цены на про¬
мышленные и сельскохозяйственные товары широкого потребления про¬
должали повышаться, что имело своим следствием систематическое сни¬
жение жизненного уровня трудящихся. Так, например, в Соединенных
Штатах Америки за этот же период цены на перечисленные выше товары
соответственно повысились на 28, 26, 4 и 6 процентов, в Англии — на 90, 35,
125 и 135 процентов, во Франции — на 108, 88, 92 и 276 процентов.
Коренное улучшение материального благосостояния населения в
СССР дает возможность людям труда широко пользоваться современными
достижениями науки и культуры.
Советские люди, вдохновленные своими учителями Лениным и
Сталиным на строительство нового мира, впервые в истории осуществили
опыт построения социалистического общества. Эта трудная и великая
задача смогла быть успешно осуществлена прежде всего потому, что со¬
ветский народ основывает свою деятельность на прочных завоеваниях

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
233
общественных и естественных наук. Ведь известно, что только передовая
наука способна правильно оценить силы, таящиеся в народе, и указать
ему верный путь к счастью, обеспечивая всем гражданам материальное
благосостояние и высокий культурный уровень жизни. Именно этим и
объясняется то внимание и забота, какими окружены в Советском Союзе
деятели науки.
Советское правительство проявляет огромную заботу о развитии
науки. Это внимание и забота партии и Советского правительства обес¬
печили бурный рост научно-исследовательских учреждений и числа уче¬
ных в СССР. Достаточно сказать, что на развитие наук, просвещения и
социально-культурные нужды населения нашей страны в 1953 году было
затрачено более 26 процентов всего государственного бюджета. За сравни¬
тельно короткий срок — с 1939 по 1952 год — число научно-исследователь¬
ских учреждений в СССР увеличилось с 1 560 до 2 900, а число научных
работников возросло за этот период вдвое, несмотря на то, что это были
годы тяжких испытаний. В 1941 году наша страна подверглась нападению
гитлеровских полчищ, а после победы над фашистской Германией насту¬
пили годы послевоенного строительства, восстановления разрушенных
фашистскими захватчиками предприятий и жилищ.
В настоящее время в нашей стране имеется 887 высших учебных за¬
ведений, в которых в 1952 году обучалось 1 527 тысяч учащихся, то есть
в 15 раз больше, чем обучалось в царской России в 1913 году. В 1952 году
в стране училось в университетах, школах, на различных курсах, в систе¬
ме заочного обучения и т. д. 57 миллионов человек, то есть более чет¬
верти всего населения страны. Важным показателем неуклонного роста
культуры в СССР и создания благоприятных условий для дальнейшего
преуспевания наук является развитие среднего образования в стране. На
многих сотнях фабрик, заводов и шахт в СССР свыше 50—70 процентов
рабочих имеют законченное среднее или техническое образование. Так, на¬
пример, на Московском автомобильном заводе имени Сталина среднее и
техническое образование имеют свыше 70 процентов рабочих, на москов¬
ском заводе «Красный пролетарий» 90 процентов рабочих прошли обще¬
образовательную или специальную техническую подготовку. С 1930 по
1950 год, то есть за 20 лет, в СССР было подготовлено 650 тысяч учите¬
лей. Еще недавно — в 1939 году — в СССР количество грамотного насе¬
ления составляло 81 процент. В настоящее время все дети в нашей стране
посещают школу. Советское правительство поставило перед собою цель: в
течение ближайших 5—10 лет добиться того, чтобы все подрастающее
поколение получило семилетнее, а затем и полное среднее образование.
В дальнейшем перед нашей страной встанет сложная задача — перейти
к тому, чтобы путем очного и заочного образования давать знания в
объеме программ университетов, специализированных институтов и других
высших учебных заведений все большему количеству советской молодежи.
Советские люди уверены, что эта задача будет успешно осуществляться.
Результаты этой политики Советского правительства ярко сказались
также на общем крутом подъеме всех отраслей культуры в СССР и при¬
общении к культуре широких масс населения. За годы Советской власти
в нашей стране были изданы многомиллионными тиражами художествен¬
ные произведения выдающихся отечественных и зарубежных писателей,
научные труды деятелей науки и культуры. Годовой тираж книг достиг
в СССР 800 миллионов экземпляров. Для того, чтобы изданной литера¬
турой могло широко пользоваться все население, в стране организовано
363 тысяч библиотек всех типов, то есть в 30 раз более, чем в царской
России, где их было всего 12 600. У многих народов, как, например, каза¬
хов, башкир, курдов, якутов, киргизов, совершенно заново создана своя
художественная литература. Развились и обогатились языки народов, не
имевших своей письменности, разработана грамматика этих языков, изда¬
ны многочисленные словари и т. д.

234
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Эти и многие другие факты красноречиво характеризуют ту особен¬
ность советской культуры, что она всемерно содействует полному равен¬
ству и искренней дружбе всех народов, населяющих Советский Союз.
Равенство и дружба народов являются основой мирного развития
СССР. За 36 лет советский народ создал новую цивилизацию, отличи¬
тельными чертами которой являются ее быстрое восходящее развитие,
неуклонный рост материального благосостояния и культуры народа,
истинно демократический характер организации общества, равенство и
братская дружба народов, стремление к мирному сосуществованию с дру¬
гими государствами.
Советская наука и культура служат народу
В течение многих веков существовал и был широко распространен
тот глубоко ошибочный взгляд, будто преуспевание личности не зависит
от успехов общества, а прогресс общества не связан с расцветом лично¬
сти. Более того, считалось, что интересы общества противоречат интере¬
сам личности, что интересы личности не совместимы с интересами обще¬
ства. Но история — этот суровый и строгий судья, который в конце кон¬
цов дает справедливую оценку всему опыту человечества, всем теориям
и идеям,— опровергла указанное выше мнение. Вывод, вытекающий из
истории, состоит в том, что только то общество достигает выдающихся
успехов, в котором все люди как умственного, так и физического труда,
вся масса граждан материально обеспечена, пользуется демократически¬
ми свободами и владеет современной культурой. Об этом свидетельствует
опыт Советского Союза, где успехи общества в развитии материального
производства, науки и культуры содействуют росту благосостояния каж¬
дого гражданина, где передовой опыт подхватывается миллионами людей,
где достижения каждого рабочего, крестьянина,, каждого ученого и дея¬
теля культуры становятся всенародным достоянием и тем самым обога¬
щают и укрепляют все общество.
Широкая свобода научных исследований, предоставленная советским
ученым, дает им возможность решать самые животрепещущие вопросы
практики, обсуждать и развивать общие теоретические проблемы науки.
Об успехах науки в СССР и ее тесной связи с практикой свидетельствует
не только широкая сеть отраслевых специализированных институтов и
лабораторий, но и оживленные дискуссии в области теоретической физи¬
ки -и космогонии, математики и химии, психологии и философии.
В Советском Союзе гармонически сочетаются и сливаются интересы
общества и интересы личности. Именно отсюда и вытекает одна из основ¬
ных особенностей развития советской науки и кулътуры: они беззаветно и
бескорыстно служат народу, содействуют полному расцвету его духовных
сил и, в свою очередь, сами постоянно вбирают, кристаллизуют творче¬
ский опыт десятков миллионов людей труда, получая в этом новый могу¬
чий стимул для своего развития и обогащения.
В развитии науки и культуры в нашей стране принимают участие са¬
мые широкие круги населения. Передовые рабочие на предприятиях сво¬
ими рационализаторскими предложениями не только улучшают техноло¬
гический процесс, но и двигают вперед науку. Колхозники обогащают
агрономическую науку передовым опытом в области земледелия и живот¬
новодства. Вместе с тем крупный вклад в развитие науки и культуры вно¬
сит большой отряд интеллигенции — специалисты различных областей
знания. У нас в стране работают многие тысячи математиков, физиков,
химиков, биологов, историков, философов и ученых других профессий. Но
дело не только в том, что в Советском Союзе насчитывается ныне много
тысяч ученых, научных работников научно-исследовательских институтов
и высших учебных заведений. Главное состоит в том, что наука в Совет¬
ском Союзе служит народу, в том, что сам народ, все слои населения

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
235
вместе, в теснейшем содружестве с людьми науки и техники, принимают
участие в обогащении и развитии науки и культуры.
Приведу несколько примеров.
Среди ученых многих стран широко известен выдающийся советский
ученый академик Николай Васильевич Цицин. Им выведены новые, высо¬
коурожайные сорта пшеницы, которые дают урожай в 40, 50, а при бла¬
гоприятных условиях даже свыше 70 центнеров с гектара. Выдающиеся
результаты научных изысканий академика Цицина не остались уделом
только его опытных полей. Сейчас уже колхозы ряда областей выращи¬
вают пшеницу академика Цицина. Это означает, что в самые ближайшие
годы одно только это достижение советской науки даст плодотворные ре¬
зультаты и будет содействовать росту материального благосостояния на¬
шего народа.
Многие трудящиеся крестьяне у нас в стране, тщательно изучив со¬
временную агротехнику, обогатив свои познания данными сельскохозяй¬
ственной науки, добились рекордных урожаев зерновых и овощных куль¬
тур. Так, например, крестьянка Алдакимова из коллективного хозяйства
«Учебный» уже в течение ряда лет получает 1 200—1 300 центнеров са¬
харной свеклы с гектара, а колхозница А. С. Бардеева, бригадир колхоза
имени Димитрова, получает на своем участке урожай пшеницы в 34 цент¬
нера с гектара. Д. И. Ткаченко, бригадир колхоза имени К. Маркса, Шпо-
лярского района, Киевской области, собрал 52 центнера, или по 317 пу¬
дов пшеницы с каждого га.
Но сами по себе эти рекордные урожаи имели бы небольшое значе¬
ние, если бы они остались единичными фактами. Особенность советской
науки состоит в том, что она служит народу и является всенародным до¬
стоянием. Люди труда делятся передовым опытом и взаимно обогащают
друг друга своими достижениями в области науки и культуры.
В Советском Союзе наука теснейшим образом связана с производ¬
ством. Наука дает теоретические основания производству, рабочие и кре¬
стьяне в своей деятельности опираются на науку. В свою очередь наука
тщательно изучает производственный опыт рабочих и крестьян и обога¬
щается благодаря этому новыми достижениями. Наука в СССР имеет
массовую базу для опытов. Опыт получения высоких урожаев в различ¬
ных колхозах тщательно изучается нашими учеными, рекомендуется для
десятков тысяч других коллективных хозяйств и широко внедряется в
производственную практику. Тем самым выигрывают и производство и
наука.
То же самое можно сказать о развитии нашей промышленности и ее
связи с наукой и учеными. Советский ученый профессор С. В. Лебедев
разработал теорию синтеза искусственного каучука и промышленную
технологию его производства. На основе этой теории были построены за¬
воды. Советские рабочие внесли много ценных предложений производ¬
ственного и научного характера, которые также были учтены, изучены в
наших лабораториях и институтах, рекомендованы соответствующим
предприятиям и нашли широкое применение в жизни. От этого также вы¬
играли и производство и наука.
Важным фактом, характеризующим единение людей умственного и
физического труда, является присуждение Сталинских премий в области
науки и техники рабочим и крестьянам совместно с учеными. Только в
1951 году Сталинские премии за научные открытия и изобретения полу¬
чили 2 тысячи трудящихся, работающих на производстве.
Связь науки и производства, теории и практики, объединение сил на¬
уки и народа, объединение творческих усилий людей умственного и фи¬
зического труда являются характерными чертами советской науки и куль¬
туры и благотворно сказываются на успехах всей страны. Необходимо
подчеркнуть также, что служение народу — это не какая-либо второсте¬
пенная черта в развитии советской науки и культуры. Эта черта характе¬

236
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
ризует основное качество нашей науки и вытекает из всего мировоззре¬
ния советских людей.
Наш учитель Иосиф Виссарионович Сталин сказал, что в мире все
преходяще, только народ бессмертен. Имея в виду это мудрое положение,
советские ученые посвятили себя служению народу, они стремятся к тому,
чтобы все свои открытия и достижения сделать достоянием самых широ¬
ких слоев населения нашей страны. Советская наука и культура ставят
своей целью в максимальной мере развернуть интеллектуальные силы, та¬
ланты народа и приблизить то время, когда в делах науки будет свободно
ориентироваться весь народ, когда в результате широкого использования
науки и техники в стране будет достигнуто изобилие материальных и ду-
ховных благ для всестороннего удовлетворения нужд и потребностей на¬
рода.
Советская наука и культура служат делу укрепления мира и дружбы
между народами
Нет сомнения в том, что прогрессивная наука служит народу. Каж¬
дый настоящий ученый, каждый деятель передовой культуры искренне
любит свой народ, свое Отечество и готов беспредельно служить ему.
Но что означает в наше время верное служение народу и преданность
своему Отечеству?
Советские ученые считают, что верно служить своему народу значит
не только содействовать своими трудами народному благосостоянию, они
твердо убеждены в том, что необходимой предпосылкой народного бла¬
госостояния является прочный мир, ослабление международной напря¬
женности, добрососедские отношения государств, основанные на равен¬
стве и независимости стран, на взаимном уважении народов. Этих взгля¬
дов прочно придерживаются все советские люди — от членов нашего пра¬
вительства до рядовых рабочих и крестьян. Дело мира непобедимо, когда
за него горой стоят такие великие народы, как народы Советского Союза,
Китайской Народной Республики и Индийской Республики, составляющие
вместе половину населения земного шара.
Глава Советского правительства Г. М. Маленков сказал недавно на
пятой сессии Верховного Совета СССР: «Большое значение для укрепле¬
ния мира на Востоке имеет позиция такого крупного государства, как
Индия. В усилия миролюбивых стран, направленные на прекращение вой¬
ны в Корее, Индия внесла свой значительный вклад. Наши отношения с
Индией укрепляются, растут культурные и экономические связи. Мы на¬
деемся, что в дальнейшем отношения между Индией и Советским Союзом
будут крепнуть и развиваться под знаком дружественного сотрудниче¬
ства».
Мне нередко приходилось читать книги авторов ряда зарубежных
стран, в которых проповедуется тот взгляд, будто бы наука не может пре¬
успевать в условиях мира, будто бы война является вечной и вытекает
из самой природы человека, что она якобы служит источником прогресса,
двигателем техники и науки. Но история и современная жизнь опровер¬
гают этот взгляд, враждебный прогрессу. Война разрушает культуру и
препятствует культурным связям между народами, а обмен достижениями
науки и культуры является одним из важнейших условий общественного
прогресса.
История и современная жизнь общества подтверждают тот вывод, ко¬
торого придерживаются передовые ученые всех стран и на основе кото¬
рого строится вся советская наука. Этот вывод можно было бы сформули¬
ровать весьма кратко: только в условиях мира «между народами, подлинно
демократического устройства общественной жизни возможен быстрый про¬
гресс науки, культуры и мирной техники; только в этих условиях наука

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
237
может мощно содействовать росту народного благосостояния и подъему
культуры; только мирная жизнь может способствовать тому, чтобы наука
и культура выполняли свою великую историческую -миссию — обогащали
человечество знанием законов жизни и развития природы и общества, по¬
могали двум с половиной миллиардам людей труда, населяющим нашу
планету, разумно, истинно по-человечески организовать свою жизнь на на¬
чалах свободы и социальной справедливости, использовать неисчерпаемые
силы и богатства природы в интересах всего общества.
Война не может быть источником продвижения общества вперед,
источником научного, культурного и технического прогресса. Смысл исто¬
рического развития общества состоит не в подготовке и ведении захватни¬
ческих, кровопролитных войн, а в поступательном развитии промышлен¬
ности, сельского хозяйства и культуры. История дала нам более чем
достаточно доказательств того, что войны ведут не к прогрессу обще¬
ства, а к истреблению людей, к разрушению материальных и куль¬
турных ценностей. На опыте двух последних мировых войн люди
убедились в том, какие страшные разрушения, страдания и бедствия
приносят войны.
Историю творят народы. Поэтому в основе общественной жизни ле¬
жит творческий, поступательный, но никак не разрушительный процесс.
Опыт истории учит, что созидательные силы, таящиеся в обществе и пред¬
ставленные народными массами, передовыми отрядами интеллигенции,
ученых, деятелей культуры, неизбежно в силу законов самой истории
одерживают верх над силами разрушения.
Трудно переоценить роль науки и культуры, роль передовых ученых
и культурных деятелей в содействии быстрой и полной победе сил творче¬
ского созидания над зловещими силами разрушения. Только в условиях
мирной жизни и свободной, демократической организации общественной
жизни передовые ученые и деятели культуры могут широко распространять
свои благородные идеи и содействовать подъему благосостояния и культу¬
ры своих народов. Война не дает обществу возможности воспользоваться
результатами развития науки и культуры. Об этом говорят многочислен¬
ные факты, об этом свидетельствует опыт развития современной науки.
В наше время учеными открыты новые могучие источники внутриатомной
энергии; электронная техника создала благоприятные возможности для
использования сил природы на благо людей; в последние десятилетия от¬
крыты многочисленные виды нового сырья для промышленности, созданы
новые, высокопродуктивные породы скота и высокоурожайные сорта
растений; успехи биологической науки и медицины подводят нас к реше¬
нию задач продления жизни человека и резкого сокращения смертности
населения. Благодаря достижениям науки человек располагает ныне до¬
статочными знаниями и техникой, чтобы не только приостановить губи¬
тельный процесс расхищения природных богатств, но и восстанавливать
и увеличивать плодородие почвы, открывать новые источники энергии, ра¬
зумно использовать то, что таится в земных недрах, создавать новые моря,
осушать громадные пространства заболоченных и неиспользуемых зехмель,
насаждать леса, открывать новые источники продовольствия. Но для того,
чтобы осуществить все эти возможности, необходимо, чтобы люди жили в
мире и добрососедских отношениях. Отсюда вытекает тот вывод, что дея¬
тели науки и культуры лишь тогда могут развернуть свои творческие си¬
лы и серьезно способствовать успехам своей страны, когда народы живут
в мире; лишь в условиях мирной жизни общество может более полно ис¬
пользовать достижения науки и культуры. Вот почему советские ученые
и деятели культуры являются активными поборниками мира. И это стрем¬
ление к миру не случайная, не побочная, а коренная черта советской науки
и культуры.

238
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Советская наука и культура воспитывают в людях новые, высокие,
благородные качества
В наше время нередко можно встретиться со взглядами и теориями,
отрицающими высокое воспитательное значение науки и культуры. Меж¬
ду тем совершенно очевидно, что подлинная наука и культура облагора¬
живают людей, воспитывают у них высокие моральные качества. Это
объясняется тем, что истинная наука и культура всегда служат народу и
способствуют прогрессу. Ученые, работающие в интересах народа, есте¬
ствоиспытатели, выдающиеся инженеры, творцы современной техники,
концентрируют свои усилия на работе своих лабораторий и исследова¬
тельских институтов. Они вырабатывают новые научные гипотезы и тео¬
рии, проверяют и совершенствуют изобретенные ими машины и орудия.
Прогрессивные деятели культуры обогащают свою нацию новыми произ¬
ведениями художественной литературы, архитектуры, живописи, скульп¬
туры, новыми музыкальными произведениями и театральными постанов¬
ками. Внешне может показаться, что вся эта многосторонняя деятельность
в области науки и культуры не столь уж глубоко связана с жизнью народа
и общества. Но это далеко не так. Все усилия прогрессивных ученых
и передовых деятелей культуры направлены на благо народа. Каждое
повое достижение в науке и культуре оказывает в той или иной мере
серьезное влияние на материальную и духовную жизнь общества. Ввид\
этого глубокое осознание учеными и деятелями культуры своей ответ¬
ственной роли в жизни народов имеет важное значение. Исходя из этого,
а также учитывая особую роль науки и культуры в жизни советского
общества, советские ученые и деятели культуры посвящают также свои
усилия воспитанию в людях новых, высоких, благородных качеств, стре¬
мятся к тому, чтобы результаты их труда усилили и возвеличили человека.
Одно из самых важных качеств, которое прививает советская наука и
культура гражданам нашей великой страны,— это глубокая любовь к
своему Отечеству и вместе с тем уважение к достижениям науки, куль¬
туры, к прогрессивным национальным традициям всех других народов.
Советские ученые руководствуются в своей деятельности той идеей,
что не может быть свободен народ, который угнетает другие народы, сеет
рознь и вражду между ними, не уважает культурного наследия и передо¬
вых традиций других народов.
Советская наука и культура содействуют росту национального само¬
сознания, достоинства, любви к Отчизне тем, что правдиво освещают пе¬
редовые традиции каждого народа, широко распространяют достижения
современной науки и культуры в самых широких слоях населения, пере¬
дают опыт, лучшие традиции и результаты деятельности каждого отдель¬
ного народа, населяющего СССР, всем народам нашей страны. Этим пу¬
тем происходит взаимное обогащение всех народов СССР достижениями
науки и культуры. Так, русская художественная литература получила
широчайшее распространение на Украине, в Белоруссии, Узбекистане, в
Киргизии и во всех других республиках Советского Союза. Сейчас обще¬
ственность нашей страны празднует 300-летие воссоединения Украины с
Россией. Советские люди пристально изучают культурное наследие
украинского народа. Книги украинских ученых, философов и писателей
переводятся на все языки народов СССР и пользуются большой любовью.
Мы стремимся к тому, чтобы все ценное, что есть у каждого народа на¬
шей страны — у русских и украинцев, белорусов и молдаван, узбеков и
грузин, таджиков и латышей, казахов и эстонцев, армян и азербайджан¬
цев, киргизов и туркмен, литовцев и карело-финнов,— стало достоянием
всех народов.
Высоко ценя и всячески развивая национальную науку и культуру,
советские ученые и деятели культуры тщательно изучают и высоко ценят
достижения науки и культуры других стран и народов, находя у них много

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
239
ценного и поучительного для своей деятельности. Нам, советским ученым,
близки и дороги имена великих мыслителей, ученых, поэтов: Михаила
Ломоносова и Шота Руставели, Чернышевского и Райниса, Менделеева
и Шевченко, Белинского, Фирдоуси, Авиценны, Низами, Навои и многих
других выдающихся представителей передовой, прогрессивной мысли
народов СССР.
Вместе с тем нам близки и понятны выдающиеся ученые Индии —
профессора В. Раман, Д. Н. Вадиа, М. С. Кришнан, Махаланобис, писате¬
ли Сарат Чандра Чаттерджи, Мульк Радж Ананд, Кришан Чандр, Рабин¬
дранат Тагор и многие другие. Работы индийских ученых, произведения
индийских писателей и художников широко известны и высоко ценятся з
Советском Союзе. На выставке индийских художников в Москве побы¬
вали многие десятки тысяч советских граждан, оставивших трогательные
дружеские записи в книгах отзывов. Мы высоко ценим и любим выдаю¬
щихся ученых китайского народа, таких, как Го Мо-жо и другие передо¬
вые ученые Китайской Народной Республики. Мы высоко ценим и дея¬
тельность французских ученых — покойного профессора Ланжевена, осно¬
вателя прогрессивного журнала «Ла Пансе», выдающегося физика и пе¬
редового общественного деятеля, борца за мир Фредерика Жолио-Кюри —
и испанского писателя Гарсиа Лорка, английского ученого профессора
Бернала и негритянского деятеля культуры в США профессора Дюбуа.
Мы высоко ценим представителей передовой культуры всех народов:
свободолюбивого итальянца Гарибальди, великого немецкого поэта Гете
и всех тех мыслителей и общественных деятелей прошлого, кто отстаивал
интересы народа. Нам чужд дух расовой исключительности и националь¬
ного недружелюбия.
Что же дает возможность ученым разных стран и народов глубоко
понимать друг друга, взаимно обогащаться опытом научной деятельно¬
сти, взаимно и благотворно влиять на духовное развитие народов?
На этот вопрос нельзя дать правильный ответ, если стоять на той
ложной, неправильной точке зрения, согласно которой одни народы спо¬
собны к техническому и научному прогрессу, а другие такой способностью
будто бы не обладают, одни народы и нации могут строить самостоя¬
тельную и независимую государственную жизнь, а другие якобы обрече¬
ны на вечную зависимость и прозябание. Советские ученые решительно
отвергают эти ошибочные, ни на чем не основанные воззрения. Мы исхо¬
дим из того проверенного историческим опытом, в особенности опытом
развития нашей собственной великой страны, положения, что каждый па¬
род, большой и малый, имеющий тысячелетнюю историю и сложившийся
в современную эпоху, народ любого цвета кожи, обитающий в любой ча¬
сти света, способен к великим подвигам, самостоятельной государствен¬
ной жизни, способен обогащать человечество научными открытиями, тех¬
ническими изобретениями, выдающимися художественными произведе¬
ниями. Эта идея является основной в мировоззрении советских людей, в
том числе советских ученых. Советские люди высоко ценят культурное
наследие всех народов, как больших, так и малых. Они считают, что на¬
ука и культура могут успешно развиваться лишь в условиях взаимного
уважения и дружбы народов. Советские деятели науки и культуры твер¬
до стоят на этой позиции и принимают самое деятельное участие в том,
чтобы эти черты нашей науки и культуры прочно вошли в жизнь и быт
всех народов нашей страны.
Мы, советские люди, строим мир, который состоит из свободных
граждан, активно созидающих новый, счастливый мир на свободной зем¬
ле. Наш народ сам строит свою жизнь, сам управляет обществом, государ¬
ством, участвует в развитии науки и культуры, и советские люди прекрасно
сознают, что для выполнения этих великих целей они должны воспитать
в себе великие качества. Такими качествами, которые активно воспиты¬
вают в советских людях наша наука и культура, являются беззаветная

240
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
преданность своему Отечеству, умение видеть и преодолевать все труд¬
ности на пути к великой цели, умение вскрывать и преодолевать недо¬
статки и ошибки в своей собственной деятельности и тем ускорять про¬
движение вперед, обладать разносторонними познаниями для того, чтобы
активно участвовать в строительстве коммунистической жизни.
Проверив и закалив свои силы в годы тяжких испытаний, советский
народ стал еще более сплоченным и непоколебимым. Он глубоко верит в
успех своего дела, в торжество идей, под знаменем которых он борется.
Ему чужд дух пессимизма и неуверенности, дух отчаяния и обреченности.
Новые черты и качества нашего народа свойственны и советской науке,
культуре. Мы, советские ученые, считаем высшим своим долгом, великой
радостью и счастьем активно участвовать в формировании и воспитании
этих новых качеств в людях труда.
Такова еще одна существенная черта советской науки и культуры.
Дорогие друзья и коллеги! Все мы прекрасно знаем, что в каждой
стране, у каждого народа есть в науке и культуре передовое, растущее, то,
чему принадлежит будущее, и есть отсталое, отжившее, то, что тормозит
развитие науки и обречено историей на гибель. Подлинные ученые всегда
стремились познать законы торжества нового, передового, прогрессивного
над отжившим, реакционным, они всегда стремились нести благородные,
передовые идеи и научные теории в массы своего народа. Эта черта пере¬
довой науки и сближает ученых всех стран и наций, она сближает и делает
друзьями и нас, участников Всеиндийского научного конгресса. Мы рады
участвовать вместе с вами, дорогие друзья, в вашей плодотворной ра¬
боте. Мы, как и все советские ученые, искренне желаем вам больших
успехов в вашей деятельности на поприще индийской отечественной
науки, мы желаем успехов и достижений всему индийскому народу.
Пусть развивается и процветает передовая индийская наука и
культура!
Пусть здравствует и преуспевает древний и великий индийский на¬
род!
Пусть крепнет и развивается дружеское сотрудничество Индии и Со¬
ветского Союза, индийских и советских ученых!

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
241
Научная сессия Отделений общественных наук
АН СССР, посвященная 30-летию со дня смерти
Владимира Ильича Ленина
18 января с. г. в Академии наук СССР
состоялась научная сессия Отделений обще¬
ственных наук, посвященная 30-летию со
дня смерти основателя Коммунистической
партии и Советского государства Владими¬
ра Ильича Ленина.
Открывая сессию, президент Академии
наук СССР академик А. Н. Несмеянов ска¬
зал:
«30 лет тому назад умер Ленин, выда¬
ющийся теоретик марксизма, открывший
всему человечеству путь к коммунизму, ге¬
ниальный стратег революции, создатель
Коммунистической партии, основатель пер¬
вого в мире социалистического государства.
С бессмертным именем Ленина неразрыв¬
но связана героическая борьба рабочего
класса России и его славной Коммунисти¬
ческой партии. Вся деятельность Ленина
была проникнута глубокой верой в народ,
в могучую силу народных масс — творца
истории. Ленинизм стал непобедимым идей¬
ным оружием всех трудящихся в их борьбе
за освобождение от капиталистического
рабства, за демократию и социализм, за
мир во всем мире».
Всю сбою революционную деятельность
Ленин строил на незыблемой основе самой
передовой науки об обществе, на революци¬
онном марксизме, сказал академик Не¬
смеянов. Творчески развивая учение Мар¬
кса — Энгельса, Владимир Ильич Ленин
создал теорию империализма, как высшей
и последней стадии капитализма, открыл и
обосновал возможность построения социа¬
лизма первоначально в одной стране, дал
дальнейшую разработку марксистского уче¬
ния о диктатуре пролетариата, обогатив его
гениальным открытием о Республике Сове¬
тов как наилучшей форме диктатуры проле¬
тариата.
Многочисленные основополагающие ленин¬
ские труды в области политики, философии,
истории, экономики дают нам непревзойден¬
ный образец научного творчества, образец
партийности в науке.
Сеоими философскими трудами, в осо¬
бенности работой «Материализм и эмпи¬
риокритицизм», Ленин выполнил великую
историческую задачу разгрома идеалисти¬
ческой философии, пытавшейся укрепиться -
па основе ложного истолкования новых ре¬
зультатов естествознания. Ленин гениально
развил материалистическое учение, утвер¬
дил силу человеческого познания и воору¬
жил ученых диалектическим методом изу¬
чения природы и общества. Применяя ди¬
алектический метод исследования, совет¬
ская наука достигла значительных успехов
в познании закономерностей развития при¬
роды и общества.
Ленин разработал научно обоснованную
программу превращения экономически от¬
сталой России в передовую, могучую со-
16.	«Вопросы философии» № 1.
циалистическую державу—программу ин¬
дустриализации страны и преобразования
сельского хозяйства на социалистических
началах, программу культурной революции.
Ленин глубоко и всесторонне разработал
вопрос о неисчерпаемых возможностях раз¬
вития производительных сил при социализ¬
ме, раскрывшем широкие перспективы для
творческой деятельности народных масс.
Ему принадлежит знаменитая формула:
«Коммунизм—это есть Советская власть
плюс электрификация всей страны».
В своем замечательном наброске плана
научно-технических работ еще в апреле
1918 года Владимир Ильич Ленин дал ис¬
терические указания, определившие направ¬
ление всей последующей деятельности Ака¬
демии наук СССР. Ученые с воодушевле¬
нием включились в работу по изучению
производительных сил страны и внесли
свой вклад в выполнение грандиозного
ленинского плана развития народного хо¬
зяйства нашей Родины.
На основе ленинского учения о развитии
и размещении производительных сил Акаде¬
мия наук СССР проводила и проводит
комплексное исследование и' освоение есте¬
ственных богатств важнейших районов на¬
шей Родины; определяются экономически
наиболее целесообразные пути использова¬
ния природных богатств; всесторонне изу¬
чаются полезные ископаемые, растительный
и животный мир, климат и почва; ведутся
работы по комплексному энерго-химическо-
му использованию топлива; даются науч¬
ные обоснования развития сельского хозяй¬
ства и транспорта.
Выполнены задания Ленина по электри¬
фикации страны — пройден великий путь ог
Волховстроя до строительства грандиозной
Куйбышевской гидроэлектростанции на
Волге.
Проблема дальнейшего энергетического
вооружения народного хозяйства ставит пе¬
ред учеными ряд новых больших задач.
Широкие возможности открывает перед на¬
укой и техникой использование энергии
атомного ядра в мирных целях.
Победа социализма в СССР, социалисти¬
ческое строительство в странах народной
демократии наглядно свидетельствуют о
действенности ленинского плана построения
социализма, основанного на законах разви¬
тия общества. Практика — единственный
критерий истины — снова и снова под¬
тверждает великую силу марксизма-лени¬
низма.
Исходя из ленинского положения, что
только социализм может обеспечить благо¬
состояние всех трудящихся, Коммунистиче¬
ская партия и Советское государство ставят
теперь новые величественные задачи: про¬
должая быстрое развитие тяжелой инду¬
стрии — основы основ социалистического

242
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
народного хозяйства,— организовать крутой
подъем сельскохозяйственного производства
и промышленности, производящей предме¬
ты народного потребления, и добиться, та¬
ким образом, в ближайшее время дальней¬
шего значительного подъема народного бла¬
госостояния. Большую роль в осуществле¬
нии этих задач призвана сыграть советская
наука.
«Наша славная Коммунистическая пар¬
тия,— сказал академик Несмеянов,— уна¬
следовала от Ленина его горячую любовь и
верность народу, его ненависть к врагам,
его могучую и непреоборимую волю к побе¬
де. Мы побеждали и побеждаем верностью
заветам Ленина, претворяя в жизнь
бессмертные идеи Ленина.
Пусть образ великого Ленина, его рево¬
люционный путь вдохновляют нас в вели¬
ком деле построения нового общества, в на¬
шем поступательном движении по пути к
коммунизму».
Затем член-корреспондент АН СССР
В. С. Кружков выступил с докладом на
тему «Ленин — корифей творче¬
ского марксизма».
«Славный путь нашей партии, пятидесяти¬
летие которой отмечалось в 1953 году,
неразрывно связан с именем В. И. Ленина,—
сказал В. С. Кружков.— Руководствуясь во
всей своей революционной, преобразующей
деятельности марксистско-ленинским учени¬
ем, партия привела советский народ к побе¬
де социализма и уверенно ведет его ныне
по пути построения коммунизма».
Оглядываясь на путь, пройденный без
Ленина, мы можем с гордостью сказать:
дело Ленина живет и побеждает под руко¬
водством Коммунистической партии, выра¬
ботавшей за долгие годы политику, выра¬
жающую коренные интересы советского
народа и озаренную ярким светом учения
Маркса —Энгельса — Ленина — Сталина.
В. И. Ленину принадлежит неоценимая
заслуга творческого развития всех сторон
революционного учения К. Маркса и Ф. Эн¬
гельса.
Ленин никогда не был рабом буквы в
марксизме, он умел раскрывать глубокий
смысл, сущность марксистского учения, ви¬
деть и защищать самое главное, основное в
марксизме, его исходные принципы, необ¬
ходимые для правильного понимания проис¬
ходящих событий.
С первых же шагов своей деятельности
Ленин повел борьбу против начетничества,
догматизма, талмудизма, против канониза¬
ции отдельных положений марксизма и ме¬
ханического перенесения их в новые исто¬
рические условия.
Ленин призывал двигать марксистскую
науку вперед, развивать ее дальше и про¬
являл огромную заботу о творческом раз¬
витии науки. Творческое развитие марксиз¬
ма в трудах В. И. Ленина помогло Комму¬
нистической партии одержать блестящие
победы.
«Ленинские идеи бессмертны,— сказал в
заключение В. С. Кружков.— Всепобежда¬
ющая сила ленинизма полностью подтверж¬
дена ходом истории. Учение Ленина осве¬
щает трудящимся Есего мира путь к свет¬
лому будущему».
Доклад В. С. Кружкова, переработанный
в виде статьи, опубликован в № 1 журнала
«Коммунист» за 1954 год.
С докладом на тему «Ленин — теоре¬
тик научного коммунизма» вы¬
ступил А. М. Румянцев.
Доклад А. М. Румянцева в сокращенном
виде опубликован в настоящем номере жур¬
нала.
С докладом «Значение труда
В. И. Ленина «Развитие капита¬
лизма в России» для историче¬
ской науки» выступил доктор историче¬
ских наук А. Л. Сидоров.
Доклад готовится к публикации в жур¬
нале «Вопросы истории».
Отчет Института философии на Бюро Отделения
экономических, философских и правовых наук АН СССР
На заседании Бюро Отделения экономи¬
ческих, философских и правовых наук были
обсуждены итоги научно-исследовательской
работы Института философии Академии
наук СССР за 1953 год. С отчетным докла¬
дом о работе Института выступил зам. ди¬
ректора Ц. А. Степанян. В обсуждении при¬
няли участие члены-корреспонденты АН
СССР М. С. Строгович, М. Д. Каммари,
А.	И. Пашков и другие члены бюро Отде¬
ления, а также сотрудники Института фи¬
лософии.
Перед Институтом философии в истек¬
шем году встали большие и сложные за¬
дачи. Эти задачи вытекали из исторических
решений XIX съезда Коммунистической
партии Советского Союза, решений пятой
сессии Верховного Совета Союза ССР, поста¬
новлений сентябрьского Пленума ЦК КПСС
и последующих постановлений партии
и правительства, направляющих нашу стра¬
ну к дальнейшим успехам в строительстве
коммунизма, к новому подъему всей эконо¬
мики и культуры, росту материального бла¬
госостояния всего советского народа и зна¬
менующих новый этап в развитии социали¬
стического общества.
Прежде всего перед Институтом филосо¬
фии встала задача преодолеть допускав¬
шиеся ранее в работах института субъекти¬
вистские ошибки в истолковании законов
развития социалистического общества и по¬
кончить с метафизическим толкованием
важнейшего вопроса исторического материа¬
лизма — о соответствии производственных

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
243
отношений характеру производительных сил
3 социалистическом обществе.
Затем перед философами выдвинулась на
первый план еще одна крупная задача —
искоренить в своих научных трудах идеа¬
лизацию роли личности в общественном
развитии, покончить с культом личности,
нашедшим некоторое отражение в книгах,
изданных институтом до 1953 года. Необхо¬
димо было переключиться на разработку
коренных проблем марксистско-ленинской
теории — о роли народных масс в истори¬
ческом развитии вообще и в социалистиче¬
ском строительстве в особенности, о роли
Коммунистической партии как великой пре¬
образующей силы общества.
Решения сентябрьского Пленума ЦК
КПСС выдвинули перед философами задачу
дальнейшей разработки одного из основных
вопросов исторического материализма — о
союзе рабочего класса с трудящимся
крестьянством.
Решить все эти задачи было невозможно
без проведения решительной борьбы против
начетничества, догматизма, против подмены
живой научной мысли набором цитат. Для
решения этих задач требовалась коренная
перестройка методов научного исследова¬
ния.
Обсуждение итогов работы Института
философии на Бюро Отделения показало,
что мероприятия института по перестройке
научной работы дали некоторые положи¬
тельные результаты. Пересмотрены темати¬
ка научно-исследовательских работ и план
издания. В плане были оставлены наиболее
актуальные темы и включены новые, име¬
ющие большое практическое и теоретиче¬
ское значение для дальнейшего усиления
идеологической работы.
Институт обеспечил издание ряда важных
научных трудов.
В конце года вышла в свет книга «Диа¬
лектический материализм» объемом 22,5 пе¬
чатных листа. Вторым, переработанным из¬
данием вышел в свет сборник статей
«О диалектическом материализме». Опубли¬
кованы исторические документы, освещаю¬
щие философские и общественно-политиче¬
ские взгляды петрашевцев, и др.
Бюро Отделения констатировало, что Ин¬
ститут философии выполнил в основном
(в количественном отношении) план сдачи
рукописей в издательство. Из девяти работ
по плану сдано восемь: три коллективных
труда — «Критика и самокритика — движу¬
щая сила развития советского социалисти¬
ческого общества», «Социалистические на¬
ции в период постепенного перехода от со¬
циализма к коммунизму», «Исторический
материализм» — и пять монографий — «Базис
и надстройка в советском обществе», «Осно¬
вы коммунистической морали», «Материали¬
стическое учение И. П. Павлова о сигналь¬
ных системах» и другие.
Обеспечено выполнение плановых зада¬
ний также по большинству переходящих
тем. В истекшем году завершена авторская
работа над плановыми темами: «Вопросы
марксистско-ленинской эстетики», «Реакци¬
онные философы США — враги культуры»,
«Логика» (учебник для вузов) и др.
Однако над всеми этими трудами, как
показал опыт прошлого года, предстоит
еще большая работа, так как некоторые ру¬
кописи сдаются институтом в издательстве
недостаточно тщательно отредактированны¬
ми и нередко требуют серьезной доработки.
В 1953 году Институт философии значи¬
тельно расширил и укрепил связи с другими
научно-исследовательскими учреждениями.
Философы периферии и специалисты различ¬
ных областей знания принимают участие в
коллективных трудах и сборниках, подго¬
товляемых институтом к изданию. В изда¬
тельский план института включены также
монографии, написанные философами, рабо¬
тающими в других научных учреждениях.
Бюро Отделения отметило также, что в
институте проводится значительная работа
по подготовке научных кадров. Подавля¬
ющее большинство аспирантов в установ¬
ленный срок выполняет свои плановые
обязательства. В отчетном году необходимо
было обеспечить выпуск 15 аспирантов, из
которых 13 человек защитили кандидатские
диссертации в срок и только двое защитили
диссертации через 2 месяца после срока.
Таким образом, не было ни одного аспи¬
ранта, не защитившего диссертации.
Из 8 докторантов, подлежащих выпуску
в 1953 году, 2 — защитили диссертации, 2—
представили диссертации к защите, 3 — за¬
кончили работу над диссертациями и лишь
1 докторант отчислен ввиду того, что не за¬
кончил работу над диссертацией в установ¬
ленный срок. Тот факт, что в Институте
философии почти все аспиранты защитили
диссертации в установленные сроки, может
служить примером для многих научных уч¬
реждений Академии наук СССР, обычно из
года в год выполняющих план выпуска аспи¬
рантов и докторантов только на 30—50 про¬
центов. Поэтому Бюро Отделения решило
более глубоко изучить опыт работы Инсти¬
тута философии в области подготовки науч¬
ных кадров и заслушать по этому вопросу
специальный доклад на расширенном засе¬
дании бюро с участием всех аспирантов и
докторантов и научных руководителей ин¬
ститутов Отделения.
Отметив некоторые положительные мо¬
менты, Бюро Отделения вместе с тем под¬
вергло строгой критике ряд серьезных не¬
достатков в работе Института философии
АН СССР. В решении Бюро Отделения ука¬
зывалось, что в институте медленно прохо¬
дит перестройка методов научной работы
Слабо организована борьба за повышение
идейно-теоретического уровня научных ис¬
следований, следствием чего, явилось недо¬
выполнение плана выпуска научной про¬
дукции. В отчетном 1953 году институт до¬
пустил большое снижение темпов выпуска
изданий. В 1952 году было издано 18 книг,
в 1953 году — 6 книг. При этом из запла¬
нированных по государственному плану вы¬
шли в свет только 3 книги.
Между тем Институт философии был
обязан по утвержденному плану обеспечить
выпуск 15 книг (10—в Издательстве Ака¬
демии наук СССР и 5— в других издатель¬
ствах). До сего времени не вышли в свет
коллективные труды: «История философии»,

244
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
томы I и II (главный редактор Г. Ф. Але¬
ксандров), «Очерки по истории философии
в СССР», том I (главные редакторы М. Т.
Иовчук и А. Ф. Окулов), и ряд других работ.
Снижение темпов выпуска научной про¬
дукции в известной мере объясняется необ¬
ходимостью переработки многих рукописей
в свете новых важных требований, предъ¬
явленных к идеологической работе. Однако
такое резкое снижение выпуска научных
трудов нельзя объяснить только этим об¬
стоятельством. Более глубокая причина
этого факта кроется в низком качестве
подготовки институтом рукописей.
Об этом свидетельствуют многочисленные
факты. Так, рукопись «Основы коммунисти¬
ческой морали» (автор А. Ф. Шишкин) бы¬
ла одобрена в мае 1953 года сектором исто¬
рического материализма (руководитель
В. К. Козлов), а в июне 1953 года Ученым
советом института и была направлена в
Госполитиздат. Казалось бы, эта работа
вполне могла быть издана в 1953 году. Од¬
нако рецензирование этой рукописи в изда¬
тельстве показало, что в ней имеются круп¬
ные недостатки:	абстрактный характер
освещения вопроса1; низкий теоретический
уровень: заполнение рукописи излишними
материалами, не относящимися к рассмат¬
риваемому вопросу; много стилистических
погрешностей и т. п. В связи с этим руко¬
пись была возвращена в институт на дора¬
ботку.
Совершенно очевидно, что она была пред¬
ставлена в издательство непригодной для
сдачи в производство.
Другой пример. Сборник статей на
тему «Критика и самокритика — движущая
сила развития советского социалистического
общества» был одобрен к изданию сектором
исторического материализма 28 мая 1953 го¬
да и Ученым .советом института 14 июля
1953 года. Однако при рецензировании дан¬
ного сборника в Госполитиздате выявилось,
что он заполнен устаревшими материала¬
ми, многие статьи поверхностны и не со¬
держат глубокого теоретического анализа
рассматриваемых вопросов, некоторые ста¬
тьи не лишены элементов начетничества и
талмудизма и т. д. На заседании сектора
26 ноября 1953 года многие замечания ре¬
цензентов были признаны правильными и в
связи с этим принято решение основательно
доработать сборник.
Эти примеры свидетельствуют о том, что
главная причина невыполнения институтом
плана выпуска научной продукции в 1953
году кроется в низком качестве подготов¬
ляемых рукописей, в недостаточной теорети¬
ческой подготовленности ряда научных со¬
трудников к тому, чтобы по-новому вести
научное исследование, в невысокой требо¬
вательности руководства института при об¬
суждении рукописей.
Второй серьезный недостаток в работе
Института философии в 1953 году, который
был отмечен на Бюро Отделения, состоит
в том, что дирекция института и руководи¬
тели секторов слабо развертывают критику
и самокритику в научной работе, допускают
поверхностное обсуждение плановых науч¬
ных трудов на заседании сектора и Ученого
совета. В течение отчетного года не было
ни одного случая, чтобы Ученый совет
института признал решение какого-либо
сектора о пригодности рукописи к печати
неправильным и вернул ее сектору на допол¬
нительное рассмотрение. О слабом развер¬
тывании критики и самокритики свидетель¬
ствуют приведенные выше примеры, а так¬
же тот факт, что в течение отчетного года
в институте не было проведено ни одной
сколько-нибудь значительной, широкой науч¬
ной дискуссии, которая привлекла бы вни¬
мание философской общественности страны.
В связи с этим особо следует подчерк¬
нуть, что секторы в Институте философии
все еще не выполняют той роли, которую
они должны играть во всей научной работе
как первичные и основные объединения
научных работников, как подлинные лабо¬
ратории научной мысли.
В институте имеется 5 секторов, в каждом
из них работает от 9 до 16 научных сотруд¬
ников с учеными степенями, и кроме того в
научной работе секторов принимает уча¬
стие значительное число аспирантов и док¬
торантов. Однако заседания секторов созы¬
ваются редко, что приводит к перепрузке
каждого заседания большим числом важ¬
ных и крупных вопросов, которые очень
часто рассматриваются наспех, поверхност¬
но; в связи с этим нередко и научные ру¬
кописи на заседаниях сектора обсуждаются
недостаточно глубоко.
Более того, сектдры слабо борются за
выполнение плана издания научных трудов
своих сотрудников, мирятся с бракоделами
и бездельниками в научной работе. В от¬
четном году два сектора — философии есте¬
ствознания (руководитель Г. В. Платонов)
и критики современной буржуазной фило¬
софии (руководитель М. Ш. Бахитов) —во¬
обще не обеспечили издания ни одной кни¬
ги, несмотря на то, что в каждом из них
работает более чем по 10 научных сотруд¬
ников. Сектор исторического материализма
и сектор истории философии также не обес¬
печили выпуска ни одной плановой работы.
Задача заключается б том, чтобы реши¬
тельно улучшить работу секторов института,
поднять их роль в борьбе за повышение
качества научных исследований, за выпол¬
нение плана издания научной продукции.
На Бюро Отделения были отмечены так¬
же недостатки в постановке планирования
научной работы. Бюро Отделения отметило
тот недопустимый факт, что ' в Институте
философии до последнего времени сохраня¬
лась практика двойного планирования, суть
которого заключалась в том, что в государ¬
ственный академический план включались
темы не всех научных сотрудников инсти¬
тута, а лишь тех, кого дирекция считала
нужным привлечь к выполнению академи¬
ческого плана, а остальные сотрудники ра¬
ботали по так называемым индивидуальным
планам. Такая практика приводила к тому,
что значительные силы института -отвлека¬
лись от выполнения государственного ака¬
демического плана, а за ход выполнения
тем по индивидуальным планам институт
не отчитывался, и поэтому они уходили из-
под контроля Бюро Отделения и Президиу¬

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
245
ма Академии наук. Эта практика двойного
планирования привела к тому, что ряд
научных сотрудников со степенью не уча¬
ствовал в течение многих лет в выполнении
государственного академического плана
научных работ. Более того, многие из науч¬
ных сотрудников, работавших по индивиду¬
альным планам, не выполняли их, и никаких
мер по отношению к ним не принималось.
В секторе диалектического материализма,
например, в течение двух лет старший
научный сотрудник Н. И. Арбузов ничего
не сделал для выполнения государственного
академического плана. Неясно также, что
вообще делал в течение ряда лет старший
научный сотрудник А. И. Бурхард, обязан¬
ности которого также не фиксировались
в государственном плане.
Недостатком планирования является так¬
же растянутость сроков выполнения по ря¬
ду тем. Так, например, тему «Язык и мыш¬
ление» институт планирует выполнить с
III квартала 1953 года по IV квартал
1955 года, т. е. в течение двух с лишним
лет. Авторский коллектив намечен в составе
8 человек, объем работы — 20 авторских
листов. Это значит, что на каждого автора
приходится примерно по одному листу в
год. Вряд ли такое планирование может
способствовать быстрому решению научных
задач.
Бюро Отделения приняло к сведению за¬
явление дирекции Института философии о
том, что с практикой двойного планирова¬
ния с 1954 года покончено и в план на
1954 год институтом по указанию Бюро От¬
деления включены темы всех научных со¬
трудников.
Бюро Отделения предложило дирекции
института устранить и другие недостатки в
планировании научной работы. Так, в ре¬
шении бюро было отмечено, что Институт
философии в 1953 году не обеспечил вы¬
полнения государственного плана научного
исследования по двум темам. По одной из
этих тем, «Многонациональное социалисти¬
ческое государство, его особенности и пути
развития» (исполнитель — доктор философ¬
ских наук И. П. Цамерян), работа автором
не была во-время закончена. Другое пла¬
новое задание—подготовка учебника^ «Крат¬
кий очерк истории философии» — также не
выполнено в срок. Полагалось в 1953 году
написать большую часть работы — 26 ав¬
торских листов из 30, а представлены в
сектор только 3 главы из 17. Институту фи¬
лософии предложено в течение ближайшего
времени ликвидировать это отставание в
выполнении плана.
Итоги работы за 1953 год ясно показыва¬
ют, что Институту философии предстоит в
1954 году проделать большую работу по пре¬
одолению отмеченных серьезных недостат¬
ков и прежде всего усилить борьбу за повы¬
шение качества научного исследования, за
подъем всей научной работы на более вы¬
сокий идейно-теоретический уровень и осо¬
бенно за развертывание подлинной крити¬
ки и самокритики в секторах и Ученом со¬
вете. Только при этом условии Институт
философии сможет в текущем году выпол¬
нить план научно-исследовательской работы
и план выпуска высококачественной науч¬
ной продукции.
И. К.
К выходу в свет учебника «Диалектический
материализм» под редакцией Г. Ф. Александрова
Редакция журнала «Вопросы философии» организует на своих страницах обсуж¬
дение учебника «Диалектический материализм», выпущенного Институтом философии
АН СССР под редакцией Г. Ф. Александрова. В связи с этим редакция обращается
к своим читателям, ко всем преподавателям диалектического материализма, заведую¬
щим кафедрами, руководителям кружков и семинаров с просьбой присылать в редакцию
статьи, отзывы об учебнике, итоги обсуждения учебника на кафедрах диалектического
материализма, а также отдельные критические замечания для публикации в журнале.

ЗА РУБЕЖОМ
Краткие заметки
«ИДЕИ — ТОВАР ФИЛОСОФОВ»
(К итогам международного конгресса буржуазных философов в Брюсселе)
1953 год для буржуазных философов прошел в лихорадочных поисках новых мето¬
дов идеологического воздействия на массы, которые все решительнее становятся на путь
борьбы за мир, демократию и социализм.
Попытки буржуазных философов обрести действенные средства влияния на массы
нашли отражение не только в сотнях новых «трудов», выпущенных большими тиражами
буржуазными издательствами, но и в ряде широко разрекламированных международных
сборищ, каждое из которых, по замыслу их устроителей, должно было знаменовать новую
веху в мобилизации всех «идеологических сил» реакции.
Особое место среди этих сборищ занимает XI Международный конгресс философов,
проходивший 20—26 августа 1953 года в Брюсселе. Такие конгрессы устраиваются, на¬
чиная с 1900 года, каждые 4—5 лет. Предыдущий, X конгресс состоялся в 1948 году
в Амстердаме.
В период подготовки брюссельского конгресса он рекламировался буржуазной пе¬
чатью как «чисто академический», а не политический, что, разумеется, преследовало
определенную политическую цель.
Первым докладом, представленным конгрессу по секции «Теория философии», был
доклад швейцарского профессора Геберлинга «Задача философии». Он представлял
собой попытку замаскировать истинные цели буржуазной философии вообще и кон¬
гресса в частности. Геберлинг провозгласил задачей философии «поиски истины». Он
пытался доказать «беспартийность» буржуазной философии, ее «отрешенность» от всего
земного.
Однако маска «беспартийности» была скоро сброшена. Настоящую задачу, по¬
ставленную перед съехавшимися из различных капиталистических стран философами,
с предельной ясностью раскрыл американский идеалист П. Шлипп, заявив, что «идеоло¬
гии не могут быть побеждены пушками, а друзей нельзя завоевать атомными и водород¬
ными бомбами», «нужны идеи», а «идеи — это товар философов». Собравшиеся на
конгрессе 700 философов должны были сделать отсюда соответствующие выводы.
Не менее откровенно, но более развернуто эту же мысль высказал в своем докладе
«Успех, как критерий философских усилий» западногерманский философ фон Гарден-
берг. Сей ученый муж показал пример понимания интересов своих империалистических
хозяев: повторяя субъективно-идеалистические измышления американского мракобеса
Дьюи, он заявил, что единственным критерием истины является успех, понимаемый,
конечно, не как подтверждение правильности того или иного положения общественной
практикой, а как торгашеская выгода, которую удается извлечь империалистам из той
или иной теории. Эту широко используемую американской империалистической реак¬
цией философию он старался подкрепить академическими ссылками на Платона, затем
вполне в духе инструментализма сформулировал критерий успеха философии как сте¬
пень эффективности ее услуг «правителям». Понимая, что его откровенность может
смутить даже некоторых видавших виды буржуазных философов, Гарденберг призвал
их не смущаться унизительностью такой задачи, поскольку-де «философии все равно
уже нечего терять».
Главной задачей буржуазных философов он объявил «воспитание» молодежи, ибо
«от нее зависит'будущее». «Дадим молодежи идею,— вещал он с трибуны конгресса,—
ту руководящую нить, с помощью которой можно будет определить образ мира». Содер¬
жание этой «идеи», которая призвана «определить образ мира», Гарденберг без всяких
обиняков сформулировал как «смирение перед лицом вечного бога», «братскую любовь»
к угнетателям, подчинение власть предержащим, веру в «право традиционной власти»
и послушание «новым учителям» и «фюрерам». Фон Гарденберг, однако, предостере¬
гал от попыток слишком прямолинейного действия, в лоб, так как «эта прошедшая
сквозь ад молодежь научилась узнавать, что есть истинные ценности».
Работа конгресса проходила в 13 секциях («эпистемологии», «метафизики и онто¬
логии», «опыта и метафизики», «социальной философии», «философии ценностей, этики
н эстетики», «философии религии» и т. д.).
Нет нужды останавливаться на каждом из 480 докладов, представленных на кон¬
гресс. Как сами доклады, так и ход прений отличались, по признанию сами’; участников

ЗА РУБЕЖОМ
247
конгресса, безудержным эпигонством и схоластичностью (чего стоит, например, доклад
швейцарского профессора Гугенгеймера «Диалектическая философия в Талмуде»). По
выражению канадского математика Гринвуда, присутствовавшего на конгрессе, там
заседало «поколение эпигонов».
Подавляющее большинство участников конгресса составляли такие откровенные
прислужники империалистов, как Сидней Хук и Лосскип, схоласты и богословы —
воинствующие идеалисты всех мастей. Истинным героем дня был Джордж Беркли, на
авторитет которого постоянно ссылались почти все выступавшие, не говоря уже о тех,
чьи доклады целиком были посвящены его прославлению, как. например, доклад фран¬
цузского философа А. Леруа «Беркли — защитник бога от материалистов и свободо¬
мыслящих».
Не было недостатка и в проповедниках различных «новейших» империалистических
теорий — психоанализа, «физического» идеализма, семантики, неомальтузианства.
«Борьба мнений» по проблемам теории познания свелась к «полемике» между
агностиками, субъективными и объективными идеалистами, различными путями пытав¬
шимися «опровергнуть» существование объективной реальности. Профессор Колумбий¬
ского университета (США) Шнейдер прочитал доклад, в котором «доказал» бессмыслен¬
ность познания, поскольку вопросы, стоящие перед человечеством, столь сложны, что
«охватить их наш разум не в силах».
Многочисленные философы от богословия утверждали, что человек должен стре¬
миться лишь к познанию бога и отбросить суетные земные помыслы; ссылаясь на кван¬
товую механику, «физические» идеалисты «опровергали» объективность мира и отрица¬
ли закономерности в природе. Американский философ Конджер осудил при этом и ге¬
гельянцев с их объективным идеализмом. «Вместо того, чтобы говорить, как гегельянцы,
«мир — это сознание»,— заявил он,— мы говорим, что «сознание — это мир». «Это,—
заключил он,— в своем роде переоценка ценностей, это перенесение старых ценностей на
более надежное основание». Что и говорить, надежнее всего для империалистической
буржуазии начисто отрицать существование объективной реальности, проповедовать
крайний субъективизм, подводящий «теоретическую» базу для оправдания произвола
империалистической реакции.
Откровенная поповщина, бессовестная спекуляция на данных современного есте¬
ствознания, извращенных на потребу идеализма, характеризует подавляющее большин¬
ство докладов на конгрессе.
В секции «философии ценностей, этики и эстетики» выступавшие посвятили свои
доклады обоснованию капиталистических порядков с точки зрения норм «морали».
Примером может служить доклад «Основы и границы власти» иезуита Томсона Хиггинса
(США, «Колледж Лойолы»), который усмотрел основу власти капиталистов в «мораль¬
ной силе, обращающейся к разуму». Поскольку творцом и источником морали, по Хиг¬
гинсу, является бог («Власть идет от бога через посредство законов...»,— вещает он),
государственная власть провозглашается осуществлением «божественной власти и уча¬
стием в ней».
Прислужничество современной буржуазной философии империалистам, ее жалкое
эпигонство нашли полное отражение в докладах, посвященных общественным проблемам
Так, представленный конгрессу доклад датского философа С. Ранулфа преследовал
цель пропаганды субъективистских социологических взглядов Теодора Лессинга и Рай-
мона Арона. Особенный восторг Ранулфа вызвали тезисы Лессинга о том, что история
не может быть изложена с помощью «научных понятий», что надо «критиковать исто¬
риков и философов, интерпретирующих историю так, что в ней можно находить смысл»,
а также «обоснование» крайнего субъективизма в исторической науке, содержащееся
в «трудах» Р. Арона. Ранулф полностью солидаризируется с выводом Лессинга, который
гласит, что «успех — критерий истории». «Историю,— утверждает этот идеолог импе¬
риалистического разбоя,— пишут победители. Побежденные обычно не выживают, чтобы
отстоять свою правоту».
В условиях общего кризиса капитализма, когда с каждым днем становится все
более ясным, что весь ход исторического развития неминуемо ведет к ликвидации капи¬
талистической системы и торжеству социализма, буржуазные социологи открыли огол¬
телый поход против самого понятия исторического прогресса, против всякого историзма
и признания закономерностей в развитии общества. Этот факт откровенно признали и
многие из выступавших на конгрессе. Так, английский социолог Стейнберг объявил
одной из главных задач современной философии борьбу против «чрезмерного влияния»
«философии истории» и «нездорового общего интереса к открытиям в области истории».
Под «философией истории» здесь явно подразумевается исторический материализм,
распространение которого очень не нравится Стейнбергу, а также другим проповедникам
произвола и культа силы, оправдывающим разбойничью политику империалистов. Весь¬
ма показательным в этом отношении является доклад профессора Дж. Таубеса (Иеру¬
салимский университет) «Обожествление истории». Утверждая, что единственной зада¬
чей исторической науки является «восстановление существовавших ситуаций», которые
были якобы совершенно произвольными и определялись лишь «велением рока», он
отвергает всякую достоверность исторической науки и возможность на основе овладе¬
ния законами развития общества предвидеть дальнейший ход исторического развития.
«Поскольку история является человеческой,— пишет Таубес,— она не может давать суж¬
дения последней инстанции для человека» Этот замысловатый тезис, как разъясняется
далее, должен означать, что никакой закономерности в явлениях истории нет и им-

248
ЗА РУБЕЖОМ
периалиетические хозяева Таубеса могут «творить» историю, как им заблагорассу¬
дится.
Такая «социальная философия» оправдывает все преступления империалистов,
включая и грабительские войны, замаскированной пропаганде которых было посвящено
немало докладов.
Некоторые из участников конгресса хорошо поняли, что прямая пропаганда войны
не может иметь успеха у народов, которые с каждым днем все решительнее выступают
в защиту мира. Поэтому с трибун конгресса раздавались и лицемерные выступления,
направленные якобы в защиту мира и демократии. Так, семантические манипуляции
с понятием «демократия» уже упоминавшегося американского философа Шлиппа долж¬
ны были якобы проложить новые пути к устранению напряженности в международных
отношениях. Шлипп уверял, что стоит только договориться о том, как понимать слово
«демократия», как в мире наступит всеобщее согласие. За этой софистикой скрывалась
попытка не только исказить истинные причины международной напряженности, вызван¬
ной агрессивной политикой империалистов, но и взвалить хоть «часть» вины на СССР.
В секции «философия права» реакционные философы открыто ратовали за ликви¬
дацию последних остатков демократических прав и свобод в капиталистических странах,
услужливо подбирая с этой целью соответствующие «философские» аргументы. Так,
делегат конгресса от Западной Германии Ю. Эбингхауз в своем докладе «О понятии
политической свободы», подвергнув «философскому» анализу конституционное право,
сделал вывод, что гарантии прав и свобод в конституциях «ничего не означают», яв¬
ляются «только иллюзией», поскольку их соблюдение якобы несовместимо с «законо¬
дательной функцией государства и вообще его нормальной деятельностью». Ссылаясь
на «особую» природу государства, этот апологет фашизма заявил: «Перечисление основ¬
ных прав, обеспечивающих свободу среди прочих прав в конституции, не имеет своим
следствием никаких действий в защиту этих прав».
Такова «чистая наука», которой занимались в Брюсселе буржуазные философы,
таковы «беспартийные» поиски истины, провозглашенные целью данного конгресса.
Истинный характер этой «беспартийности» с особой очевидностью раскрылся на
заключительной стадии конгресса, когда буржуазными философами было решено
устроить «в своей компании», без «посторонних», диспут об историческом материализме.
Организованный «сверх программы» диспут, как пишет участник конгресса итальянский
философ Кватарокки, «затянулся за срок, установленный для окончания работ всего
конгресса, и таким образом оказался его заключительным актом». Диспут этот был
весьма своеобразным. «Вторая» сторона, то есть последовательные сторонники истори¬
ческого материализма, не была на нем представлена, и участники «диспута» отличались
друг от друга разве только степенью ненависти к марксизму и невежества в проблемах,
которые они взялись обсуждать. Поэтому, как и было рассчитано заранее, «диспут»
окончился вполне удовлетворительно для его устроителей. Среди участников было бы¬
стро достигнуто согласие относительно того, что в результате дискуссии марксизм
«опровергнут».
Итоги конгресса, несмотря на масштабы всего мероприятия (700 участников,
480 докладов, 14 томов «актов» и т. д.), по оценкам самих участников, оказались мало¬
утешительными.
Западногерманский представитель на конгрессе Гартман, подводя итоги его работы,
с горечью констатирует, что ни о каком подъеме философии здесь речи быть не могло,
и выражает сомнение, «имел ли вообще смысл такой конгресс» (см. американскую
газету на немецком языке «Ди нейе цейтунг» от 3 сентября 1953 года, стр. 4).
Упоминавшийся уже Кватарокки оценивает итоги конгресса следующим образом:
«Непосредственное впечатление, вынесенное от работы международного философского
конгресса, состоявшегося в Брюсселе 20—26 августа, во многих отношениях мало
приятно... Брюссельский конгресс дал чрезвычайно суженную картину, не отражающую
истинного положения вещей, во многом плоскую и бесцветную».
Действительно, многодневные софистические упражнения, попытки возродить наибо¬
лее реакционные взгляды прошлого, мюнхгаузенское «опровержение» марксизма, беспро¬
светное эпигонство и самое бесстыдное лакейство перед империалистами не могли дать
ничего другого, кроме «плоской и бесцветной картины».
Хотя на конгрессе присутствовали отдельные демократически настроенные,
честные ученые (например, американский философ Соммервилл, труды которого из¬
вестны советским философам), крайняя малочисленность их, а также сам характер
организации (порученной, кстати, богословам из Лувенского университета) и повестка
дня конгресса, уводившая от насущных вопросов современной действительности и науки,
создали столь уродливую картину, вызвавшую чувство неудовлетворенности и тревоги
даже у буржуазных ученых.
Вопреки уверениям Кватарокки, эта картина полностью отразила «истинное поло¬
жение вещей» в современной буржуазной философии, которая находится в состоянии
глубокого маразма.
Однако конгресс «не отразил истинного положения вещей» в мире, потому что,
несмотря на заклинания пророков брюссельского конгресса, влияние всепобеждающей,
единственно научной философии растет с каждым днем, освещая народам всех стран
путь борьбы за демократию, мир и социализм.
Ю. А. АРБАТОВ

ЗА РУБЕЖОМ
249
РИМСКОЕ СБОРИЩЕ ИДЕОЛОГОВ «ЕВРОПЕЙСКОГО ЕДИНСТВА»
В конце 1953 года в Риме состоялось совещание, которое получило в печати пыш¬
ное наименование научной конференции «круглого стола». Это совещание, как указывала
итальянская печать, было посвящено проблемам «объединения Европы, главным обра¬
зом, с точки зрения культуры, истории и идеологии».
О значении, которое придавалось конференции, можно судить по рекламной шуми¬
хе, поднятой вокруг нее буржуазной печатью, и демонстративному вниманию, оказан¬
ному ей итальянским правительством во главе с премьер-министром, удостоившим
совещание своим присутствием.
Для того, чтобы разобраться в подлинном характере и целях римской конферен¬
ции «круглого стола», необходимо прежде всего посмотреть, кто же на ней присут¬
ствовал и выступал. Главными руководителями этой «научной» конференции явились
такие известные проводники американской политики в Западной Европе, как бывший
премьер-министр Италии Альчиде де Гаспери и бывший министр иностранных дел
Франции Робер Шуман, именем которого назван план экономического закабаления Евро¬
пы американскими и западногерманскими монополиями. Активное участие в работе
конференции приняли президент консультативной ассамблеи Европейского совета де Ман-
тон и голландский политический деятель Ван Клеффенс. Оба они имеют достаточно
оснований считать себя доверенными лицами Вашингтона в Европе.
«Академическую» часть конференции представляли такие деятели, как английский
профессор-социолог Тойнби, пропагандирующий теорию круговорота в истории и уве¬
ряющий, что Западную Европу следует лечить от «болезни» классовой борьбы путем
клерикализации всей общественной жизни. Рядом с ним в Риме восседали западногер¬
манский профессор Когон, специализирующийся на изобретении рецептов излечения «ду¬
ховного кризиса Европы» путем ее «объединения» под эгидой американских монопо¬
листов и их западногерманских коллег, и шведский профессор Лопштедт, выступивший
на конференции с докладом о «различии языков и общности идей и традиций в Европе»,
проникнутым духом откровенного космополитизма и презрением к национальной куль¬
туре европейских народов. Де Гаспери сделал на этой конференции основной доклад,
посвященный «проблеме идеологии и культуры Европы, рассматриваемой с точки зре¬
ния исторического единства, и о средствах выражения этого единства в современных
условиях».
Бывший голландский министр иностранных дел Ван Клеффенс выступил с докла¬
дом об «эволюции европейского сообщества», а Робер Шуман взял на себя смелость
порекомендовать народам Европы «осуществить в политическом отношении историческое
и культурное единство европейцев».
За высокопарными рассуждениями о Риме как «колыбели европейской культуры
и права», об «универсальности духа римской культуры», о «великой унифицирующей
роли Рима в античном мире» нетрудно было разглядеть истинные цели и намерения
многочисленных ораторов. Выступавшие на конференции, грубо фальсифицируя историю
и искажая факты, утверждали о существовании некоего «великого исторического про¬
цесса», в ходе которого город, объединяясь с городом, якобы создал нации, а нации
вместе с другими нациями должны теперь образовать «супернациональное» объединение,
основанное на «совместной согласованной работе» и «гармонической общности»
интересов. Согласно этой фальшивой, антиисторической концепции, в европейских наро¬
дах якобы обнаружена «тенденция к объединению» как результат их «религиозного и
философского» развития. Так, планы правящих кругов США по сколачиванию военного
блока под вывеской «объединенной Европы» выдавались за веление истории, религии
и философии!
С этой целью была выдумана и «новая» периодизация европейской истории, со¬
гласно которой после распада священной Римской империи (в которой якобы наиболее
ярко проявилась эта «объединительная тенденция»), «раздираемая национализмом»
Европа погрузилась во мрак «духовного кризиса», особенно обострившегося в наши дни.
Более откровенно обо всем этом рассказал в своем «инструктивном» докладе де Гаспе¬
ри, громогласно заявивший, что «Западная Европа представляет собой предмостное
укрепление на границе враждебного континента, и ее поддерживает мощь американ¬
ского континента».
Под туманными рассуждениями об «универсальности римского духа» и достоин¬
ствах священной Римской империи скрывалась, таким образом, весьма конкретная про¬
паганда мероприятий по сколачиванию агрессивного блока шести западноевропейских
стран, противопоставляемого остальным европейским государствам, создания которого
в течение долгого времени добиваются правящие круги Соединенных Штатов. Смысл
римской конференции «круглого стола» становится в этом свете еще более ясным.
Попытки навязать народам Европы организацию «оборонительного сообщества»,
превращающего европейские страны в американский военный плацдарм и сообщников
западногерманских реваншистов, а также «политического сообщества», лишающего го¬
сударства Западной Европы независимости и национального суверенитета, как известно,
натолкнулись на растущее сопротивление самых различных общественных слоев западно¬
европейских стран. В этих условиях американские империалисты все большее внимание
обращают на идеологическую обработку общественного мнения Западной Европы и на
подведение «научной базы» под свои агрессивные планы, чем, в сущности, и занималось
римское сборище.

250
ЗА РУБЕЖОМ
Как состав участников конференции, среди которых доминирующую группу соста¬
вили представители «христианских», то есть католических партий, так и выдвинутые в
ходе прений аргументы (одним из главных доводов в пользу «объединения» Европы на
конференции служили попытки обосновать «универсализм» и «объединяющее влияние»
католицизма), свидетельствуют о том, что здесь дело не обошлось и без влияния
Ватикана.
Французский профессор Бернар Лавернь писал в журнале «Аннэ экономик э поли¬
тик», что реакционные католические круги договорились о том, как «создать ватикан¬
скую Европу». Эта «ватиканская» Европа, как показывают факты, есть не что иное, как
американская «объединенная Европа». Инициаторами подобного дела, как отмечает
Лавернь, выступают де Гаспери, Шуман, Ван Зееланд и Аденауэр, причем душой всего
является Аденауэр, имеющий и собственные расчеты относительно господства западно-
германских монополий в этой «священной Римской империи» под эгидой Соединенных
Штатов.
В.	И. ГАНТМАН
ПРОФЕССОР ТОНДИ РАЗОБЛАЧАЕТ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ИЕЗУИТОВ
В 1952—1953 годах в газете Итальянской коммунистической партии «Унита» бы¬
ли опубликованы две серии статей профессора Алигиеро Тонди, вышедшие затем от¬
дельными брошюрами. В этих статьях профессор Тонди привел ряд фактов, которые
перед всем миром вновь разоблачили неприглядное лицо Ватикана, его связи с фашиз¬
мом, его союз с американскими монополиями.
Весьма поучительна и история этих статей, начало которой может быть отнесено
к интервью с профессором Алигиеро Тонди, опубликованному в римской газете «Паэзе»
в 1952 году. В этом интервью Тонди изложил причины, которые побудили его, одного из
влиятельных членов «Братства Иисуса», заместителя ректора ватиканского Грегориан-
ского университета, выйти из братства, порвать с католической церковью и выступить
в защиту идеологии и политики Коммунистической партии.
«В конце концов, коммунизм представился мне,— говорил Тонди редактору газеты
«Паэзе»,— как единственная наука, которая отвечает на все вопросы бытия, которая
изумительным образом объясняет факты, связывает их между собой, не боясь нового,
растущего, развивающегося. Коммунизм — это объяснение жизни и в то же время сама
жизнь. Коммунизм—это не только великое завоевание цивилизации, но и цивилизация,
которая осуществляется».
Будучи активным членом ордена иезуитов, работая в Грегорианском университете,
Алигиеро Тонди понял, что Ватикан, вся организация католической церкви поставили
себя на службу реакции, на службу фашизму. Он увидел, что высшие круги церкви
спекулируют на религиозных убеждениях отсталых людей с тем, чтобы толкнуть их
против народного, демократического движения. На собственном опыте Тонди убедился,
что религиозная оболочка служит прикрытием для заговора капиталистических моно¬
полий против мира и свободы.
Тонди разоблачил на страницах газеты «Унита» заговор Ватикана, фашистов и
монархистов с целью возрождения в Италии тоталитарного государства клерикально¬
фашистского типа. Главным орудием этого заговора должна была стать новая партия,
призванная заменить христианско-демократическую. Она должна была включить в себя
лишь правое крыло христианских демократов, активные силы реакционной организации
«Католическое действие», фашистов из «Итальянского социального действия», некоторых
либералов и монархистов.
По словам Тонди, новую партию должен был возглавить председатель «Католиче¬
ского действия», сторонник и почитатель Муссолини, Луиджи Джедда. Как рассказы¬
вает профессор Тонди. боясь разоблачения в глазах миллионов католиков, еще верящих,
что Ватикан стоит вдали от политики, клерикальная верхушка в последний момент
предложила другой план. Было решено, воздержавшись на некоторое время от созда¬
ния новой партии, заключить между фашистами и католической реакцией негласный
союз. Такой неофициальный союз, утверждает Тонди, существует и поныне.
Значительный интерес представляет брошюра профессора Тонди «Секретное могу¬
щество иезуитов», в которой рассказывается об отчаянной борьбе Ватикана за сохране¬
ние влияния на народные массы.
Известно, что в послевоенные годы влияние католической церкви продолжает со¬
кращаться. В англо-саксонских странах католицизм почти не имеет успеха. Во Франции
католицизм теряет свои позиции не только среди трудящихся, но в значительной мере
и среди буржуазии. В Италии последние политические выборы явились ярким свиде¬
тельством упадка влияния церкви; христианские демократы потеряли абсолютное боль¬
шинство мест в парламенте. Уменьшается число католиков на Востоке, в Африке,
в Латинской Америке. Однако Ватикан не уступает своих позиций без боя. В своей
политике он опирается на разветвленный аппарат, который складывался в течение веков,
а также на финансовое могущество американских монополий, видящих в католической
церкви орудие своей захватнической политики.
Тонди подробно рассказывает в своей брошюре об одном из главных инструментов
Ватикана — ордене иезуитов (или «Братстве Иисуса»), имеющем особенно широкие связи
с реакционными кругами США. Формально орден является нищенствующим, то есть

ЗА РУБЕЖОМ
251
не имеющим права на какую-либо собственность. Однако на самом деле это один из
богатейших и крупнейших религиозных орденов Ватикана, обладающий огромными бо¬
гатствами. В 1951 году насчитывалось 31 068 иезуитов, разделенных на различные ранги
и степени. Орден издавал 1 112 газет и журналов, имел 15 университетов, 400 высших
и средних школ, 56 миссий за границей. Основной центр деятельности ордена иезуитов —
так называемые «священные коллегии» (их имеется 39), где кандидаты в священники —
представители различных наций, — съезжающиеся в Рим, получают религиозное воспи¬
тание. Задача иезуитского воспитания состоит в том, чтобы лишить послушника его
собственного характера, собственных идей и мыслей и вложить в него мысли и идеи,
необходимые Ватикану, сделать из человека послушное орудие той политики, которую
проводит Ватикан, следуя директивам своих хозяев.
Тонди показал, в какой обстановке и поныне ведется подготовка наиболее воин¬
ственных кадров католической церкви. Послушника помещают в обстановку строгой
изоляции, его жизнь напоминает казарменную. Послушник слышит постоянно одни и
те же речи, одни и те же аргументы, которые нельзя ни оспаривать, ни обсуждать. Он
беседует и встречается лишь с определенным кругом лиц, назначенных для этой цели
руководством ордена. Послушнику разрешается читать только специально подобранные
книги. Сознание человека, таким образом, насильно вгоняется в определенные, чрезвы¬
чайно узкие рамки. Подготовленные такими методами кадры призваны не только содей¬
ствовать духовному порабощению народных масс Ватиканом, но и принимать участие
в заговорах, шпионаже, террористических актах. Некоторые иезуитские коллегии яв¬
ляются непосредственными центрами по подготовке шпионов и диверсантов, которых
засылают в страны демократического лагеря. «Братство Иисуса» руководит «Русской
коллегией» («Руссикум»), «Папским Восточным институтом», «Институтом св. Дамаски-
на», «Священной польской коллегией» и т. д. Многочисленные процессы, проходившие в
последнее время в Польше, Чехословакии, Венгрии, показали, что священники, подго¬
товленные «Русской коллегией», занимались делами, которые не имеют ничего общего
с религией,— шпионажем, диверсиями, саботажем, организацией террористических
актов, спекуляцией, антинародной пропагандой. В «Русской коллегии» Ватикана они
проходили подготовку под руководством опытных мастеров шпионажа и провокаций.
При «Русспкуме» существует специальный отдел пропаганды, финансируемый Ватика¬
ном и возглавляемый канадским иезуитом Леди, а также «Комитет помощи русским,
живущим в Италии», состоящий из католиков-белогвардейцев. Кроме того существует
целый ряд отделов, которые занимаются печатанием и распространением в Восточной
Европе провокационных листовок и периодических изданий.
Профессор Тонди на многих примерах убедительно показывает, что эта политика
Ватикана направлена на поддержку вашингтонской политики силы. Папский престол,
еше недавно верой и правдой служивший Муссолини и Гитлеру, нашел теперь новых
хозяев в США. Орден иезуитов, по слозам Тонди, находится на службе у американских
правящих кругов и используется некоторыми правительственными органами США в
своих целях.
В начале 1949 года в США имелось 16 университетов, которыми руководили
иезуиты. Самый крупный из них — Фордхэмский университет в Нью-Йорке — не так
давно основал Институт по изучению современных русских проблем. Понятно, какими
«проблемами» занимается этот институт. Это те же «проблемы», которыми занимается
в Риме «Руссикум»: подготовка шпионов и диверсантов в рясах, террористов и убийц
на американской службе.
Для этой цели католическая церковь не щадит средств. Тонди пишет, что орден
иезуитов в США обладает миллиардами долларов. Основная часть доходов Ватикана
поступает именно из Северной Америки. «Ныне,— говорил профессору Тонди монсиньор
Фаллани из ватиканского государственного секретариата,— Америка посылает нам
столько долларов, сколько нам необходимо, ибо она нуждается в нас как в политиче¬
ской силе». В свою очередь, Лейбер — личный секретарь папы — отмечал, что Ватикан
«получает из Соединенных Штатов много долларов, так как они нам нужны. Кардинал
Спеллман и Белый дом помогают нам всеми силами».
Нет ни одного акта американских правящих кругов, американской военщины, ко¬
торый не встретил бы поддержки или молчаливого одобрения со стороны руководителей
католической церкви. Церковь беспощадно расправляется с теми католиками, которые
выражают недовольство агрессивной политикой США, выступают в защиту мира и демо¬
кратии. Тысячи католиков были за это отлучены от церкви, преданы проклятию. Де¬
сяткам священников-демократов было запрещено отправлять религиозную службу за
то, что они присоединились к международному движению в защиту мира. Так, был
изгнан из «лона церкви» итальянский священник Андреа Гаджеро — видный деятель
движения сторонников мира, лауреат международной Сталинской премии мира. Эти
факты показывают, что среди трудящихся-католиков растет сопротивление Ватикану,
усиливается стремление рука об руку со всеми трудящимися бороться за мир во
зеем мире.
В.	К. АЛЕКСЕЕВ

ЗА РУБЕЖОМ
В КОММУНИСТИЧЕСКИХ И РАБОЧИХ ПАРТИЯХ
«НЬЮ ЭЙДЖ» (<№\У Аее») НОВЫЙ ОРГАН ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ ИНДИИ
Выход в свет в октябре 1953 года первого номера еженедельника «Нью эйдж» —
«Новый век» — центрального органа Коммунистической партии Индии (редактор—член
Политбюро ЦК КПИ П. Рамамурти) — является, несомненно, значительным событием
в жизни рабочего класса и крестьянства, передовой интеллигенции и всей прогрессивной
общественности Индии и встречен с чувством глубокой симпатии всеми зарубежными
друзьями -андийского народа.
Первый номер «Нью эйдж» содержит очерк истории коммунистической печати
Индии, на протяжении более чем 30 лет принимающей активное участие в борьбе за
коренные интересы и чаяния широких масс народа.
За готы, прошедшие со времени выхода в свет первого номера журнала «Сошиа-
лист» (1922 год), коммунистическая печать Индии выдержала суровые испытания рево¬
люционной классовой борьбы и отстояла свое право на существование при неизменной,
твердой поддержке рабочего класса и трудящихся масс Индии.
Большой популярностью среди широких масс индийского народа пользовался еже¬
недельник «Кроссроудс», непосредственным преемником которого с октября 1953 года
является «Ныо эйдж».
В извещении о выходе в свет «Нью эйдж», опубликованном в последнем номере
«Кроссроудс», при определении роли нового еженедельника выражается уверенность, что
он станет «орудием мобилизации миллионов индийского рабочего класса, крестьянства,
средних классов и даже промышленников, заинтересованных в нашей свободе и демо¬
кратии, на борьбу против голода, нужды и массовой безработицы, которая явилась
бичом нашей прекрасной страны, на борьбу за построение демократической Индии, за
благосостояние всею народа».
В настоящее время, помимо «Нью эйдж», выходящего на английском языке, в Ин¬
дии издаются коммунистические еженедельники и газеты на языке хинди для говоря¬
щего на этом языке 80-миллионного населения, на языке бенгали, на котором говорит
54 миллиона человек, телюгу (этим языком пользуются 26 миллионов человек), пенджа¬
би, урду и других.
Как об этом свидетельствуют уже первые номера еженедельника «Нью эйдж», на
его страницах находят освещение важнейшие вопросы жизни и борьбы индийских тру¬
дящихся.
Одно из главных мест, естественно, занимают проблемы борьбы за мир и дружбу
между народами.
Передовая статья «Пять великих держав должны встретиться и начать перегово¬
ры» (Л° 3), помещаемые из номера в номер статьи секретаря Всеиндийского конгресса
мира Р. Чандра («Индия должна предпринять более положительные и последовательные
действия в защиту мира» и т. д.) и	другие материалы ориентируют	читателя	в совре¬
менной	международной обстановке и	мобилизуют общественное мнение Индии	на борь¬
бу за уменьшение международной напряженности.
Особое внимание еженедельник уделяет проблеме укрепления мира и безопас¬
ности в Южной и Юго-Восточной Азии. В регулярно помещаемых материалах о
Кашмире, Непале, Пакистане, Индонезии разоблачаются происки империалистической
агентуры в этих странах, угрожающие безопасности народов Азии. Целый ряд
статей	еженедельника посвящен, в	частности, взаимоотношениям	между Индией н
Пакистаном и разоблачению истинных целей военного союза, навязанного Пакистану
США.
В	«Нью эйдж» систематически	публикуются материалы об	СССР и	странах
народной демократии. Специальный номер еженедельника (№ 6) посвящен годовщине
Великой Октябрьской революции. В праздничном номере помещен, в частности,
текст речи доктора Суними Кумар Чаттерджи, виднейшего индийского ученого-фило-
лога. председателя Законодательного совета Западной Бенгалии, на торжественном
заседании Индийско-советского общества культурных связей. Приветствуя народы Со¬
ветского Союза, проф. С. К. Чаттерджи призвал к укреплению традиционной друж¬
бы индийских и советских ученых, к установлению прочных культурных связей
между Индией и Советским Союзом.
«Нью эйдж» широко информировал о пребывании в Индии делегации советских
ученых, возглавляемой академиком Г. Ф. Александровым, приехавшей по приглаше¬
нию правительства Индии для участия в 41-й сессии Индийского научного конгресса
в Хайде раб аде.
В еженедельнике нашла отражение и борьба прогрессивных сил Индии за
укрепление дружбы с Китайской Народной Республикой и расширение индийско-
китайского экономического и культурного сотрудничества.
Широко освещалось на страницах еженедельника, в частности, пребывание в
Дели китайской делегации работников культуры и работа- первой китайско-индийской
конференции.
Еженедельник «Нью эйдж» уделяет большое внимание борьбе за ликвидацию
остатксз колониального господства во всех областях жизни. Так, на его страницах

ЗА РУБЕЖОМ
253
широко освещается борьба прогрессивных кругов Индия за реорганизацию администра¬
тивной системы, за реорганизацию штатов по лингвистическому принципу. Эта рефор¬
ма должна сыграть значительную роль не только в области культуры, она, как ука¬
зывает видный государственный деятель Индии доктор Ч. Дезана, «поможет объеди¬
нить народ и страну и превратит независимость в реальность» (№ 1, стр. 7).
Известно, что для широких народных масс Индии по сей день недоступны
литературные произведения, издаваемые почти исключительно на английском языке.
Как сообщает еженедельник, даже «Пятилетний план» Индии, составленный на ан¬
глийском языке, лишь недавно был переведен на официальный язык страны —
хинди.
«Нью эйдж» ведет борьбу с пагубными последствиями британского владычества
в Индии.
В ряде статей еженедельника поднимается вопрос о необходимости скорей¬
шего освобождения из-под иностранного влияния индийской прессы. В одной из них
говорится о том, что вследствие почти монопольного положения английского агентства
Рейтер и американского Юнайтед Пресс информация, публикуемая в большинстве ин¬
дийских газет, искажает события за рубежом, и в частности в СССР, странах на¬
родной демократии и азиатских странах, являющихся соседями Индии (№№ 4, 11 и др.).
Еженедельник публикует также многочисленные корреспонденции с мест о
внутренней жизни страны. В этих корреспонденциях рассказывается о буднях клас¬
совой борьбы индийских трудящихся.
Широко публикуются в журнале и письма читателей. Для них в «Нью эйдж»
созданы специальные разделы: «Трибуна читателя» и «Ответы на вопросы читателей».
Освещая борьбу Индийской коммунистической партии за интересы народа, еже¬
недельник рассказывает о растущем влиянии компартии на массы, об укреплении
авторитета коммунистов, в лице которых широкие круги индийского народа видят
выразителей и защитников своих интересов, руководителей борьбы за счастливое
будущее Индии.
Укрепление связей коммунистической партии с народом, отмечает «Нью эйдж»,
нашло свое выражение, в частности, в том факте, что с декабря 1951 года, после все¬
общих выборов в парламент, она в ходе дополнительных выборов удвоила количество
собранных голосов (№ 2, стр. 5).
На протяжении декабря 1953 года и января 1954 года в центре внимания еже¬
недельника была подготовка III съезда Коммунистической партии Индии и пропаганда
его решений.
В передовой статье «Нью эйдж» указывается, что III сьезд поставил перед
партией задачу обеспечить «единство всех классов и групп, заинтересованных в
борьбе за полную независимость Индии, за действительную демократию и мир»
(№ 13, стр. 1).
Освещая важнейшие события международной и внутренней жизни, мобилизуя
массы на борьбу за аграрную реформу, за землю, хлеб и работу, за демократические
свободы и ликвидацию остатков иноземного владычества во всех областях жизни стра¬
ны, еженедельник вместе с тем поднимает ряд интересных теоретических вопросов,
имеющих важное значение для борьбы всех прогрессивных сил Индии.
Заслуживает внимания статья редактора журнала Рамамурти «Монополистиче¬
ский капитал в Индии» (№ 1, стр. 10—11), в которой подвергнута подробному разбору
книга А. Роя, изданная под тем же названием.
Давая положительную оценку книге Роя, Рамамурти вместе с тем вскрывает
серьезную ошибку автора, состоящую в односторонней характеристике индийской бур¬
жуазии, подчеркивании роли ее компрадорских элементов и непонимании противо¬
речий между индийской национальной буржуазией, с одной стороны, империализмом
и феодализмом — с другой. Учитывав остроту этих противоречий, программа Комму¬
нистической партии Индии, как указывает Рамамурти, предусматривает создание
«широчайшего единого фронта не только рабочих, крестьян и средних классов, но и
национальной буржуазии, заинтересованной в свободе и развитии страны».
Значительный интерес представляет также статья генерального секретаря Все-
индийского крестьянского союза Н. Прасад Рао «Угроза сельской безработицы»,
помещенная в первом номере журнала.
Анализируя феодальный характер отношений в индийской деревне, Рао вскры¬
вает истинные причины страшной нищеты индийского народа. В этой статье на осно¬
ве большого фактического материала он опровергает получившие в последнее время
широкое хождение попытки объяснить ужасающие условия существования трудящих¬
ся масс Индии «перенаселенностью». Отвергая лживые доводы индийских мальтузиан¬
цев, этих, по выражению Рао, «браминов буржуазной политической экономии», усматри¬
вающих причины увеличения числа безработных в деревне в росте населения, автор
показывает, что коренной причиной возникновения и чрезвычайно быстрого увеличения
численности класса сельскохозяйственных рабочих служит экспроприация земли у
крестьянства (№ 1, стр. 14).
Разоблачению реакционных теорий, и в частности неомальтузианства, посвящен
и ряд других статей еженедельника. Так, в № 8 «Нью эйдж» напечатана большая
статья о «трудах» индийского мальтузианца Гопаласвами. В другой статье, опубли¬

ш
ЗА РУБЕЖОМ
кованной в десятом номере, рассказывается о работе А. Митра, руководившего пере¬
писью населения в Западной Бенгалии. На основе большого фактического материала
А. Митра убедительно показал, что не «перенаселенность», а характер аграрных отно¬
шений и слабость промышленного развития страны вследствие господства иностранного
капитала являются истинными причинами голода, нищеты и безработицы в Индии.
Еженедельник уделяет значительное внимание вопросам национальной индийской
культуры. Из номера в номер на особой странице помещаются материалы о жизни и
творчестве индийских писателей, художников и виднейших деятелей индийской куль¬
туры и искусства.
Так, в № 4 «Нью эйдж» опубликована статья о творчестве известного индийского
поэта и драматурга Валлатхол Нарьяна Менона, активного борца за мир и дружбу
между народами. В других номерах рассказывается о творчестве индийского писателя
Прем Чандра и других.
Уже первые номера нового органа индийской компартии «Нью эйдж» свидетель¬
ствуют о том, что он, следуя славным традициям коммунистической печати, играет
роль коллективного агитатора, пропагандиста и организатора народных масс Индии
в их борьбе за свободу и развитие страны.
А. Р. РОМАНЕНКО

СОДЕРЖАНИЕ
А.	М. Румянцев — В. И. Ленин — великий
теоретик коммунизма	 3
Чл.-корр. АН СССР П. Н. Федосеев — Разви¬
тие В. И. Лениным исторического материа¬
лизма 	23
Ц. А. Степанян — В. И. Ленин о жизненной
силе политики Коммунистической партии .	42
П. П. Черкашин — В. И. Ленин о гносеологи¬
ческих корнях идеализма	59
Н. Т. Федоренко — Новая китайская литерату¬
ра на подъеме	78
В. Я. Кирпотин — Философские взгляды Сал¬
тыкова-Щедрина 	99
Акад. А. М. Деборин — Жан Мелье ....	118
С. П. Аникеев — Сельскохозяйственное произ¬
водство и наука о почве	128
КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ИДЕОЛОГИИ
Ю. П. Францев — Деградация современной
буржуазной социологии (статья вторая) .	143
Роже Гароди (Франция)—Основные направ¬
ления современной буржуазной философии
во Франции	160
Ю. Н. Семенов — Геополитика на службе за¬
падногерманских реваншистов	184
СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ
Ю. И. Соловьев, Н. Н. Ушакова — Из истории
борьбы русских естествоиспытателей первой
половины XIX столетия против идеалисти¬
ческой натурфилософии	191
ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ
М. Э. Омельяновский (Киев) — О так называе¬
мом соотношении неопределенностей в
квантовой механике 	 203
А. С. Коникова, М. Г. Крицман — К вопросу
о начальной форме проявления жизни .	.	210
К. М. Дедов — К вопросу об отношениях между
психологией и физиологией высшей нервной
деятельности	216

256
СОДЕРЖАНИЕ
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
В.	Н. Шульгин — О некоторых ошибках в ком¬
ментариях к Полному собранию сочинений
Н. Г. Чернышевского	219
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Акад. Г. Ф. Александров — Основные черты
советской науки и культуры	231
Научная сессия Отделений общественных наук
АН СССР, посвященная 30-летию со дня
смерти Владимира Ильича Ленина	.	.	.	241
И. К. — Отчет Института философии на Бюро
Отделения экономических, философских и
правовых наук АН СССР	242
ЗА РУБЕЖОМ
Краткие заметки
Ю. А. Арбатов — «Идеи — товар философов»	.	21(5
В.	И. Гантман — Римское сборище идеологов
«европейского единства» 	 249
В.	К. Алексеев — Профессор Тонди разоблачает
деятельность иезуитов 	 250
А. Р. Романенко — «Нью Эйдж» — новый ор¬
ган Центрального Комитета Коммунистиче¬
ской партии Индии	252
ВНИМАНИЮ АВТОРОВ
Статьи, присылаемые в редакцию журнала «Вопросы фило¬
софии» для опубликования, должны быть напечатаны на, ма¬
шинке, через два интервала, на одной стороне листа.
Представлять необходимо первый, подписанный автором
экземпляр.
Размер статьи не должен превышать 25—30 страниц на
машинке.
В статье обязательно должны быть указаны: полностью
имя и отчество, фамилия и домашний адрес автора.
Рукописи редакцией не возвращаются.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
Ф. В. Константинов (главный редактор), Б. М. Кедров, В. С. Кеменов,
А. А. Максимов, М. Б. Митин, В. С. Молодцов, М. И. Сидоров,
Ц. А. Степанян, В. Н. Столетов, Я. П. Терлецкий, Ю. П. Францев,
Адрес редакции: Москва, Волхонка, 14, комн. 418.	Телефоны	Б	8-76-32,	Д	3-35-40.
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРАВДА»
А 00751.	Изд.	№	235.	Заказ	№	3063.	Подписано	к	печ.	6/111	1954	г.
Формат бумаги 70Х108'/1б- 8 бум. л.— 21,92 печ. л.	Тираж	50	000.
Типография газеть> «Правда» имени И. В. Сталина. Москва, ул. «Правды», 24.